«СОВРЕМЕННИК»

Михаил
Дуд ин
ВV«а«««0••0000аааа••а«ааа*
СОБРАНИЕ
СОЧИНЕ НИЙ
В
ЧЕТЫРЕХ
ТОМАХ
«СОВРЕМЕННИК»

Михаил
Дуд ин
СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИЙ
ТОМ
ЧЕТВЕРТЫЙ
ГДЕ
НАША
НЕ
ПРОПАДАЛА
ПОВ Е СТЬ
РАССКАЗЫ
ОЧЕРКИ
МОСКВА
1988

Б БК 84Р7
Д81
Составитель
Н,
В.
Банк
Ду дин
М.
А.
Д81
Собрание
со ч инен ий:
В
4-х
т.
Т.
4.
Где
наш а
не
пропадала:
Повесть.
Расск аз ы.
О чер ки.
—
М.:
Со-
временник, 1988. — 368с.
Чеівертый
том
соб ран ия
сочинений
М.
избранные
рассказы,
очерки
н
повесть
«Где
4702010200—166
Д
■■
подписное
14 М106(03)—88
А.
Дудина
составили
на ша
не
пропадала».
ББК 84 Р7
€) Издательство « Со вр еменник» , 1088,
со ст ав,

ГДЕ
НАША
НЕ
ПРОПАДАЛА
ПОВЕ СТ Ь

... Я
н ичего
невозможного
не
выдумал
и
несбыточного
не
с плел.
А.
В.
Сухова-Кобылин

Гангутцам
—
живым
и
мертвым
—
посвящаю
Глава
пер вая,
ПРЕД У ПРЕД ИТЕЛ Ь НАЯ
Дорогой
мой
друг!
А
как
же
я
могу
н азв ать
тебя
иначе,
есл и
ты
вз ял
мою
книгу
в
с вои
руки!
Ты
идешь
следом
за
мной,
и
тебе
не
обойтись
без
меня.
Сколько
р аз,
о став аясь
один
на
один,
я
говорил
себе:
ты
не
можешь
не
на пи сать
эту
книгу.
Сколько
раз
она
виделась
мне
совершенно
готовой.
Но
стоило
мне
сесть
за
стол,
взя ть ся
за
перо,—
все
исчезало,
и
мой
герой,
доб­
родушно
посмеиваясь,
ухо дил ,
как
бы
всем
видо м
с воим
г ово ря: «Зря ты меня вызвал,
у
тебя
еще
ничего
не
выхо­
дит.
Подумай!»
Й
я
ходи л
и
думал.
Ездил
и
думал.
Сп ал
и
видел
об
этом
сны.
Но
стоило
сесть
за
стол,—
ис то рия
повторялась.
Это
не
давало
мне
покоя.
Да
и
к
чему
человеку
покой?
Чел овек
не
может
жить
спокойно!
Ему
на до
обязательно
шевелиться,
спорить,
толкаться
локтями,
з абы вать
и
сно ­
ва
возвращаться
к
недоделанному,
но
обязательно
что-то
делать
и
переделывать.
Наш
век
—
быс тры й
век.
Даже
слишком
быстрый!
А
жизнь
чел ов еческ ая ,
по
какой-то
величайшей
н еспра ­
ведливости
са мой
природы,
не
така я-то
длинная,
как
бы
человеку
хотелось.
Я
не
стал
бы
писать
и
этого.
Но
для
начала
н ужно
на­
чало.
Не
каждый
может
сразу,
не
раздумывая,
г оло вой
вниз
кинуться
в
ледяную
вод у.
В
городе
мне
стали
мешать
шум,
толчея,
т елеф он,
те­
кучка,
а
скорее
всего,
просто-напросто
поистрепались
не р­
вы.
И
я,
воспользовавшись
любезностью
с тар инн ого
дру­
га,
приехал
в
Пушкинский
заповедник.
Я
живу
в
само м
Михайловском
на
маленькой
веранде,
пристроенной
к
сложенной
из
булыжника
кладовой.
Че­
ремуха
и
яблони
уже
отц вел и,
но
зато
сирень
прямо-таки
буш ует
по
всем
куртинам.
Все
зеленеет,
все
по ет
своими
голосами
о
своей
жизни .
Прямо
передо
мно й
растут
бу­
зи на
и
черемуха.
Через
зеленую
сетку
ли стье в
я
ви жу
7

переливающуюся
пол ос ку
Сор оти
и
в ысоко е
чистое
небо.
У
моего
окн а
п ролет аю т,
как
веретена,
хлоп отли вы е
скворцы.
Их
птенцы
верещат
или
тихо
попискивают
на­
пролет
целые
сутк и
в
скворечнике
над
моей
дверью.
Иногда
на
че ре муху,
воров а то
оглядываясь
по
сторонам,
садится
галка,
но,
заслышав
стук
моей
машинки
или
у ви­
дев
меня
в
о кне,
моментально
снимается
с
ветки.
А
над
вершиной
черемухи,
ритмично
ра змах и вая
мощными
м ед­
лит ельн ы ми
крыльями,
вобрав
голову
с
вытянутым
кл ю­
вом
и
выпрямив
в
струнку
ноги,
п роле тают
цапли.
А
на д.
ца пля ми
я
вижу
чуть
заметный
крестик
сам о ле тами
его
серебряный
шлейф
д олго
тает
в
яс ном
небе.
На
вечерней
заре
где-то
совсем
ря дом
пое т
иволга.
Ее
трехколенная
флейта
бе рет
ве рх
на
вс еми
голосами,
за­
ста вляя
прислушиваться
к
сво ему
благородному
зву ча­
нию.
Не
знаю,
кого
как,
но
меня
э тот
звук
всегда
приво­
дит
в
какой-то
тр еп ет.
Ив олга
—
чудо.
Недавно
я
увидел
прямо
перед
собой
эту
золотую
пт ицу
и
почувствовал
в сей
душой,
что
ск аз­
ки
на
зе мле
никогда
не
кончатся.
Я
см отре л
на
нее
не
отрываясь.
Потом
я
увидел,
ее
гнездо
—
легкую
лодочку
в
развилке
старой
березы
над
об рыво м.
Утром
следующего
дня
на
мо их
глазах
разыгралась
трагедия.
Я
никогда
не
знал,
а
мож ет
быть,
позабыл,
что
галки
такие
разбойницы.
Не
успел
я
в ыб ежать
на
крыль­
цо
веранды
и
по-мальчишески
запустить
в
галку
первым
попавшимся
под
рук у
камнем,
в
гнезде
иволги
не.
оста­
лось
ни
одного
яйца.
Но
я
че лов ек,
а
не
и в олга,
и
пус ть
гнездо
мое
много-
много
раз
разорялось
до
последнего
перышка,
душа
моя
снова
на по лн ялась
ощущением
сам ой
главной
песн и,
ко­
торую
мне
на до
спеть,
тем
более
сей ча с,
ког да
мой
герой
стоит
за
м оим
плечом
и
говорит
сер деч но
и
снисходитель­
но: «Да брось ты,
право,
тянуть
волынку.
Оставь
все
’
свои
сомнения.
Где
наш а
не
п роп а дал а!» Айв самом
дел е,
где
наш а
не
пропадала!
Кто
его
знает,
мож ет
быть,
и
э той
попытке
суждено
бу дет
з астав ить
кого-нибудь
за­
думаться
и
поговорить
с
сам им
собой
о
св оей
судьбе.
Веранда
на
северном
ветре
продувается
насквозь,
но
мой
любезный
друг
од олжи л
мне
валенки.
В
них
тепло,
и
удобно.
Мне
еще
хочется
выпросить
у
него
мелкокали­
берную
винтовку,
ч тобы
подстрелить
эту
самую
разбой­
ницу
галку.
Я
ее
знаю,
у
нее
в
правом
кр ыле
одного
ма­
хового
пера
не
хватает.
8

Глав а
вто рая,
С
КОТОР ОЙ
И
НА ЧИНА ЕТСЯ
КНИ ГА
Была
весна,
когда
Мат вей
Кукушкин,
матрос
Балтий­
ского
экипажа,
четырежды
ра не нный
и
дважды
контужен­
ный,
вернулся
в
с вою
родную
деревеньку
Дранкино.
Он
еще
был
молод
молодостью
са мой
ре во лю ции.
Железное
сл ово
«даешь>) с тремя знаками восклицания кипело в его
хар ак т ере.
Пошли
так ого
хоть
к
черту
на
рога,
он
и
там
ре зьбой
по
к ости
займётся.
Кукушкин
был
по-своему
красив
и
неотразим
эт ой
кра сотой
и
вн ут р енней
уверенностью
в
своей
неотрази­
мости.
Лучше
по служн ого
списка
и
мандатов
о
его
скиталь­
чес кой
судьбе
гов орил а
его
оде жд а.
В ысо кий
буденнов­
ск ий
шл ем
с
кра с ной
звездой,
черный
бушлат
и
полосатая
тельняшка,
бог
весть
где
добыт ые
малиновые
га лиф е,
плотные
обмотки
на
крепких,
немного
вы ве рнут ых
икрах,
желтые
австрийские
бутсы
на
тройной
подошве
с
по дко­
вами,
к
тому
же
еще
украшенные
до
блеска
надраенными
шпораіии.
Если
доба ви ть
к
этому
заплечный
мешок,
пе ре­
ки нут ую
через
пра вое
плечо
трехрядку,
сун ду чок,
крест-
накрест
обитый
железом,
с
фотографией
крейсера
«Ва­
ряг»
на
внутренней
стороне
крышки;
если
добавить
к
этому
белесый
чуб,
ли хо
выбивающийся
из-под
шл ема,
острые
го л убые
глаза,
полные
скрытого
лукавства,
доб ­
рые,
красиво
оче рче нн ые
губы
и
подбородок,
наискосок
рассеченный
гол убов ат ым
шрамом,
то
п ортре т
самого
Матвея
и
всег о
его
имущества
будет,
пожалуй,
готов.
Он
уже
отвоевал
с вое
на
восьми
фро нта х
революции
на
флоте,
в
пехоте
и
в
к авалер ии.
И
т епе рь,
освобожден­
ный-по
чист о й,
пришел
в
с вое
родное
Дранкино
с
одной
мы сль ю:
пахать
и
сеять,
доб ыв ать
хлеб
себе
и
другим.
Он
не
ст о лько
понимал,
с кольк о
ощущал
это
право,
за­
воеванное
им
же
самим.
Шесть
домов
деревеньки
Дранкино
ст ояли
на
высоком
правом
берегу
речушки
Молохты,
петляющей
по
зел еным
лугов ин а м,
с туден ой
от
родников
и
до
тог о
быстр о й
и
ве­
сел ой,
что
никакой
на
свете
мороз
не
мог
сковать
ее
льдом
в
самые
лютые
зим ы.
Прямо
за
речкой
шумел
густой
с осно вый
л ес,
а
за
гумн ам и
и
за
овинами,
между
овражками
и
болотинами
лежали
небогатые
п оля.
У
Матвея
не
б ыло
в
жив ых
ни
матери,
ни
отца,
ни
братьев,
ни
сест ер.
М ать
умерла
от
родов,
когда
Матвею
9

было
всего
три
года,
а
отец
спился
и
чере з
год
по сле
смерти
матери
замерз,
возвращаясь
с
базара.
У
Матвея
был
дед
Павел,
твердый
на
руку,
в
меру
хит ­
рый
и
прижимистый
старик.
О
нем,
пожалуй,
стоит
р ас­
ска зать
для
ясн ост и
картины,
не
вдаваясь
в
подробности.
Дед
П авел
был
ко гд а-то
крепостным.
И
мать
воз ила
его,
Паньку,
за
с емь
верст
в
с ело
Широкое
на
текстиль­
ную
ф абрик у
купца
Гандурина.
Посадит
в
санки,
у ку тает
п оте плее
в
разное
тряпье
и
увезет,
оставив
ему
на
неделю
кра юху
хлеба
да
семь
луков и ц.
Работал
он
в
шлихтоваль­
ном
о тделе
—
т ам,
где
проклеивают
основу
специальным
клее м
—
шлихтом,
чтобы
она
меньше
рв ал ась
в
ткацких
станках.
И,
вид имо ,
Панька
был
дотошным
малым.
То
ли
ему
кто
подсказал
секрет
изготовления
нового
шли хта ,
то
ли
он
сам
додумался,—
сут ь
не
в
то м.
Фа брик ант у
от
новшества
пошли
большие
выг о ды,
и
он
двадцатилетнему
Паньке
дал
денег.
Тот
откупился
от
барина,
при обре л
у
нег о
же
кл очок
з емли
и
ос но вал
Дранкино.
Потом
фаб ­
рикант
послал
Павла
Ивановича,
как
его
стали
величать,
в
Анг л ию,
в
Ма нче сте р,
ума
наб ира ть ся,
а
по
возвраще­
нии
сделал
мастером.
Вот
к
деду
Павлу
и
заявился
Мат вей
Кукушкин.
—
Что
будешь
делать,
большевик?—
спр о сил
дед
Па­
ве л,
маленький
и
худенький
старичок,
в
с вои
восемьдесят
лет
еще
не
бросивший
работать
на
фабрике.
—
Жить
буду,—
отв ети л
М ат вей.
—
Го спо дь
мил ос тив ,—
сказал
дед
и
замолчал,
дав
понять
М ат вею,
что
раз гов ор
на
этом
окончен.
Хотел
дед
Пав ел
отк ры ть
с вой
мыловаренный
завод
и
скопил
для
этого
деньжонок,
за
всю
св ою
долгую
жизнь
не
тратя
лишней
копейки
и
выплачивая
Гандурину
долг
за
Дранкино,
но
время,
по
его
м нени ю,
бы ло
смутное,
да
и
деньги
пошли
д руги е,
однако
он
не
те рял
надежды
на
воз в рат
«бывалышного времени» .
Дед
Пав ел
выделил
для
Матвея
баню.
—
Твой
дом
будет.
Над елил
Матвея
десятиной
земли
за
Перетужиной
и
древ н им
сив ым
мерином,
по
ка кому- то
странному
стече­
нию
судеб
отвечавшим
на
кл ичку
Воронок
ржанием.
—
Начинай,
ж иви.
Я
на
пустом
месте
начал.
Мужику
одно му
в
деревне
никудышно.
В
деревне
на­
род у
не
много.
Все
видно.
Все
н аруж у.
У
каждой
травин­
ки
с вой
глаз
и
св ой
голо с.
В
Дранкинѳ—
все
Кукушки­
ны,
все
дальняя
родня.
10

По шел
Матвей
на
«Троицу»
на
гулянку
в
сел о
Ши­
рокое.
Б елесый
чуб,
черный
б ушлат ,
красные
галифе
и
един­
ственная
на
всю
ок ругу
трехрядка
с де лали
св ое
дело.
Дочь
климовского
лесни к а
Мотя
Куликова,
лузгая
се­
мечки,
засмотрелась
в
Матвеевы
си ние
глаза,
ос м елела
и
спе ла
под
пе реб оры
клавиш:
Ты
не
пой
на
это й
вет ке,
Голос ист ы й
соловей,—
Эта
ветка
пр ипасен а
Для
по гиб ели
мо ей.
Когда
Матвей
провожал
ее
лесной
тропинкой
до
ст о­
рожки,
то,
как
бы
отвечая
на
Мотину
песн ю,
ск орее
п ро­
ше п тал,
неж ели
пр опе л:
Я
тогда
тебя
за буду,
Чер ноб р овая
моя,
Ког да
вырастет
на
ка му шке
Зеленая
трава.
Потом
взял
ее
за
плечи
и
обнял
крепко
и
бе режн о.
Мотя
как-то
обмякла,
в ыро нила
из
рук
пол у сапожк и
и
сказала,
еле
переводя
ду х:
—
Тише
ты,
ск ес,
совсем
за душил...
В
последующее
воскресенье
бы ла
св ад ьба.
Афанасий
Куликов,
оте ц
Моти,
пе ре ложив
лишнего,
стара л ся
пе­
рекричать
вс ех,
го р ланя
бог
весть
откуда
взявшуюся
песню:
Я
здесь
пою
так
тихо
и
смиренно
Лишь
для
того,
чт об
услыхала
ты.
И
песнь
моя
Ефима
пресвященней
Пред
а лтарем
богини
красоты.
И
то,
что
он
по
своей
доброй
во ле
пер ед елал
«священ­
ный
фимиам »
на
«пресвященного Ефима», не вызывало
ни
у
кого
чувства
недоумения.
Все
б ыло
та к,
как
и
должно
быть
в
песне
—
немного
непонятно
и
таинственно.
И
началась
семейная
жиз нь
Мат вея .
Прежде
всег о
Матвей
настелил
в
ба не
пол
и
потолок.
Переложил
печку.
Прос труга л
и
проконопатил
стены.
Пр оруб ил
два
окн а.
Мотя
повесила
на
ок на
веселые
сит­
цевые
з анавеск и
и
поставила
на
каждый
подоконник
по
горшку
с
геранью.
Для
Воронка
Матвей
соорудил
крытый
загон.
Потом
у
со седки
те ти
Поли
на
чистую
ненадеванную
рубаху
вым еня л
петуха
и
двух
куриц.
11

На
десятине
за
Перетужиной
молодожены
выкорче­
ва ли
кусты
и
перепахали
дернистую
зем лю.
Посеяли
лен
и
овес,
а
самый
хороший
клочок
ост ав или
под
озим ы е.
Воронок
оказался
на
редкость
добрым
конем,
все
по­
ним аю щим
с
полунамека,
без
кнута
и
во жже й.
Матвей
нагружал
в
лес у
на
телегу
хворост,
хлопал
В оропк а
по
крупу
л а донью
и
лас ков о
говорил: «Пошел,
милой».
И
Воронок
один,
без
хозяина,
подвозил
телегу
к
до­
му,
стучал
копытом
о
приступку
крыльца,
выходила
Мо­
тя,
сгружала
п учки
хворосту,
совала
в
мягкие
губы
мерина
корку
хлеба ,
и
Воронок
сно ва
гнел
в
л ес.
Февральским
дне м
Мотя
родила
мальчика.
Она
забра­
лась
в
крытый
загон
Ворон ка ,
и
ло хан ь,
из
которой
пил
Воронок,
была
первой
ку пе лью
для
ее
сы на.
Когда.
Мат­
вей
вер нул ся
из
ле су,
Мотя
уже
лежала
на
широкой,
де­
ревянной
кровати
бледная
и
с ч астли вая
и
корм и ла
грудью
первенца.
—
Мальчик?—
спр о сил
Матвей
с
пор ог а.
—
Тише.
Мальчик.
-г-
Кукушкин,
значит...
Матвею
нравилось
звать
своего
сына
не
Касьяном,
как
окрестил
его
поп
Але кс ан др,
а
Кукушкиным,
чуя
за
э тим
мужчину,
опору
и
продолжение,
надежду.
и
ра.
дость.
Кукушкин
рос
как
и
все
крестьянские
дет и.
Копался
в
пыли
вместе
с
курицами.
Заползал
в
х лев
Воронка.
Ни ко гда
не
ревел
и
на
отцовский
зов
«а где Кукуш­
к ин?»—
вразвалку
подходил
к
отцу
в
своей
короткой
ру­
башонке,
едва
прикрывавшей
мужское
достоинство.
От ец
брал
его
на
колени.
Ма ть
наливала
им
щей.
И
они
вместе,
деревянными
ложками,
полные
святого
благоговения
тружеников,
хлебали
кисловатую
жи жицу
и
не
сетовали
на
то,
что
в
оловянной
миске
не
было
в ид­
но
ни
одной
зв ез доч ки.
После
первых
сл ов
«мама»
и
«папа»
он
научился,
на
ра дость
отцу,
гордо
и
непринужденно
отвечать,
если
тот
спрашивал:
—
А
как
тебя
зовут?
—
Кукушкин!
Если
же
Кукушкину
слу чалос ь
плакать,—
отец
б рал
его
на
руки
и,
глядя
в
глаза,
говорил:
—
Что
же
ты,
мужик?!
Где
н аша
не
пропадала!
,И младший Кукушкин умолкал,
по нимая
всю
глубину
сказанного
отцом,
по
крайней
ме ре
так
Матвею
казалось.
12

Глава
тр етья ,
В
КОТОРОЙ
ГЕ РОЙ
ОСТАЕ ТСЯ
ОДИН
Кукушкину
шел
пятый
год.
Он
уже
научился
свистеть
и
пе ть
песенку:
На
Дальнем
Бостоке
Пушк и
палят.
Солдатики
вое нн ые
У биты ми
ле жат.
Где
он
у слы шал
и
запомнил
эту
песенку,
никто
не
знал.
К
пасхе
мать
сшила
ему
сатиновую
рубашку,
новые
штаны
и,
к
неописуемому
восторгу,
из
старого
отцовско­
го
бушлата
настоящее
пальто
с
карманами
и
золотыми
пуговицами.
Во
в сем
это м
наряде
Кукушкин
и
по шел
проведать
тетю
Полю,
жену
двоюродного
брата
Ма тве я,
дя ди
Саши.
Дядя
Саш а
пришел
с
войны
на
костылях
и
хворал
чахот­
кой.
Зимой
и
летом
он
ходил
в
валенках,
сутулый
и
то­
щий.
Ходил
и
к ашл ял.
А
тетя
П оля
каж дый
год
приноси­
ла
по
девочке.
В
их
избе
зыбка
на
скрипучей
пру жине
никогда
не
снималась
с
м ати цы.
Кукушкин
отворил
дверь,
п ос тоял
на
пор ог е,
сн ял
шапку
и
ска зал:
—
Христос
воскресе!—
и
под ал
те те
Поле
яйцо.
—
Герой!—
ска зал
дяд я
Саша.—
Настоящий
герой!
Кукушкину
это
понравилось.
Ра зде ват ься
ему
не
хо­
телось.
Не
хотелось
расставаться
с
п аль то,
у
которого
на­
ст оящи е
к арм аны
и
зо ло тые
пуговицы
с
якорями.
По иг рав
с
девочками,
нем ног о
потоптался
у
порога
и
вышел
на
улицу.
А
на
улице
пастух
дядя
Токун,
кри в оноги й
весельчак
из
со сед ней
деревни
К ожино ,
умеющий
в
хмельном
виде
танцевать
на
руках,
сгонял
скотину.
Было
тепло.
Пахло
молоком
и
навозом.
Тел ята,
впервые
у видев
бел ый
свет,
задрав
хв ос ты,
смешн о
взбрыкивали
задами.
Дяд я
Токун
хлопал
кнутом.
Ох.
как
з д орово
он
хлоп а л.
А
что
это
был
за
кнут
—
с
резной
ручк ой,
с
ременной,
как
зме ин ая
че­
шуя,
репицей,
длинный,
с
во лосяно й
хл опушк ой
на
конце!
За
таким
кнутом
Кукушкин
был
гот ов
по йти
хоть
на
край
света.
Вот
если
бы
ему
такой
кнут,—
он
бы
в есь
де нь
хлоп ал,
он
бы
мог
заменить
дядю
Токуна
и
сам
пасти
• скотину;
13

Матвей
любил
сына.
Из
м ожж ѳвѳлов ей
палки
он
вы­
рез ал
ручк у
со
всякими
завитушками
и
рубчи к ам и.
Из
старо г о
с ыром ят ного
гу жа
нарезал
тоненьких
ремешков
и
сделал
репицу,
совсем
такую,
как
на
кнуте
у
д яди
Токуна.
Потом
они
выпросили
у
матери
моток
трепаного
льна,
и
Матвей
сп лел
кнут,
толстый
у
репицы
и
тонень­
кий
к
концу.
Чтоб ы
Воронку
не
б ыло
больно,
они
не
выдирали
у
нег о
волосы
из
хв ос та,
а
выстригли
цел ую
прядь
—
сразу
на
две
хлоп ушк и.
И
вот
кн ут
готов.
От ец
размахнулся
и
звонко
щелкнул.
—
Дай
я
с ам!
Размахнулся
Кукушкин
и
щелкнул
се бя
по
уху.
Очень
боль но
щелкнул,
но
с терп ел,
не
заплакал.
Вечером
в
деревню
зашли
меш о чн ики.
Их
гнали
с
ме ста
на
место
голод,
нужда,
а
может
быть,
и
жажда
деньгу
нажить
на
чужо м
н ес част ье.
Пойди
ра збер ис ь.
Они
брели
из
Заволжья,
голодные
и
оборванные.
Одн а
жен щи на
осталась
ночевать
в
д оме
Матвея.
По пив
чаю
и
п обла год арив
за
хлеб-соль,
она
улеглась
спать
на
печ­
ке
и
почему-то
во
сне
выкрикивала
од ни
и
те
же
слов а:
—
Батюшки!
Ба тюшк и
мои,
с оль -то
подмочите!
Кукушкин
это
не
с лыша л.
Он
спал .
В
эту
ночь
ему
ничего
не
снил ось .
Утром,
к огда
мешочники
ушли,
а
д ядя
То кун
уг нал
скотину
на
пу сты рь,
Кукушкин,
позавтра­
кав,
сп роси л
мать:
—
Мам,
можно
я
босиком?
—
Иди,
огла шенн ы й...
Кукушкин
взя л
кнут
и
напрямик,
через
гумна
и
Пе-
ретужину,
бегом
пуст ил ся
к
дяде
Токуну
в
стадо.
—
Здравствуй,
помощник!
—
Дя дя
Токун,
научи
ме ня
хлопать!
От
нетерпенья
он
даже
забыл
п озд оров ат ься.
Солнце
пекло
вовсю,
и
от
холодной,
еще
не
отогретой
земли
шла
пряная
испар ина.
Жаворонки
заливались
око ло
самого
солнца.
Малиновки
выщ ипыва л и
из
прош ­
логоднего
репейника
пух
для
св оих
гнезд.
Совсем
как
маленький
ягненок,
блеял
бекас.
Ссорились
др озды .
Ск о­
ро
полетят
майские
жуки,
и
их
можно
буде т
сши б ать
метелками,
громко
выкрикивая:
Шаран-баран,
ау!
Поедем
по
траву!
На
этот
призыв
они
прямо
на
тебя
так
и
налетают
сами.
Об
этом
Кукушкин
помнил
еще
по
п рош лой
в есне.
14

—
Дел ай
вот
так,—сказал
дя дя
Токуй.
И
Кукушкин,
откинувшись
назад,
подражая
дяде
То-
куну,
резким
движением
послал
к нут
вперед
и
потом
дернул
на
с ебя.
Кончик
быстр о
вильнул,
и
хлопушка
щелкнула.
—
Не
пу гай
мне
скотину,
шлеп
те
во
щи, —
попросил
через
час
дядя
Токун.
Да
и
у
Кукушкина
рука
ус та ла.
Но
он
был
рад
и
гор д.
Еще
бы!
Он
теперь
умеет
хлоп ат ь
не
хуже
дяди
Токуна,
а
это
для
пастуха
главное.
Веч е­
ром ,
выпив
м олока ,
он
лег
спать
усталый
и
счастливый.
—
Го рячи й
как о й!—
ска зал а
мать
Мат в ею,
кивнув
на
Кукушкина.
И
приснился
Кукушкину
со н.
Первый
сон,
запомнив­
шийся
ему
на
всю
жиз нь.
Будто
бы
лежит
он
и
спи т,
сунув
свернутый
кольцом
к нут
под
п оду шку.
И
вот
дверь
открывается
—
ив
дом
входит
лиса.
Кр а дется
лис а
прямо
к
изголовью,
берет
зубами
кнут
и
вы таск ив ает
из-п од
подушки.
Кукушкин
хочет
крикнуть
и
не
может.
А
лиса
тя нет
и
тянет.
Вот
она
вытянула
кнут
и
утащила
его
из
избы.
Потом
верну­
ла сь
и
говорит
Кукушкину
человеческим
голосом:
—
А
теперь
я
тебя
съе м!
И
кид аетс я
ему
на
груд ь
и
вцепляется
в
г орло.
Оч ну лся
Кукушкин
т олько
через
два
месяца.
По
низ ­
ком у
окну
и
по
подвешенной
к
матице
зыбке
он
до г адал­
ся,
что
находится
в
и збе
те ти
Пол и.
Вот
и
она
са ма
иде т
от
печки,
дает
ему
чаш ку
теп ло го
молока,
гладит
по
го­
лове
и
говорит,
вытирая
сл е зы: «Ешь,
сиротинка».
Не
зн ал
Кукушкин,
что
за
время,
п ока
он
хворал,
и
м ать,
и
отец
его
ум ерли
от
тифа,
зан е сен ного
мешочни­
ками,
и
что
у
него
тоже
был
т иф,
в ы ходила
его
тетя
По­
ля,
и
что
он
о дин
теперь
на
белом
свете.
—
Пять
ртов
есть,
шестой
не
в
убыток,—
сказал
дяд я
Саша,
гляд я
на
Кукушкина,
и
зак аш лялс я.
В оронк а
дядя
Саш а
оставил
у
себ я.
У
нег о
не
бы ло
лошади.
Трехрядку
пр ода ли
на
базаре
на
похороны.
А
дом
стоял
сиротливо
пустой,
и
только
три
тоненькие
березки,
посаженные
Мотей,
шелестели
в
пал исад ник е
о
чем-то
вечном
и
грус тн ом
ле гк ими
ж ел теющи ми
лис тьям и.
Пусто
было
Кукушкину.
Очен ь
пусто.
Он
жил
в
ка­
ком-то
полузабытьи,
по
ош ибке
называя
тетю
Полю
«ма­
м ой», забивался потом на печку и всхлипывал.
15

Гла ва
четвертая,
СОВСЕМ
НЕ
РАЙСКАЯ
Х оть
и
большая
бы ла
у
тети
Поли
семья
и
достатков
было
немного,
но
ст ал
Кукушкин
для
нее
вроде
род н ого
сына
и
за
столом
сидел,
орудуя
ложкой
нар авне
со
всеми.
Дядя
Са ша
сапожничал.
Он
латал
старые
калишки
и
сапоги
и
подшивал
валенки.
В
и збе
всегда
пахло
кисл ым
запахом
сы ромят ин ы
и
потом.
Кукушкин
с тал
помогать
дяде
Саше
наваривать
кон ­
цы,
всучивать
ще тин у,
а
по том
и
сам
науч ил ся
подши­
вать
валенки.
Л етом
было
лучше.
Можно
было
со бир ать
щавель
и
заячий
кисель
—
ки слов а тую
лесную
траву,
похожую
на
заячий
след.
Потом
поспевали
ягоды ,
ре па
и
горо х,
а
по­
том
ка ртошк а, —
и
жив от
не
урчал
от
голода.
Как-то
дяде
Са ше
за
работу
принесли
бычью
ногу.
И
тетя
Поля
сварила
ст уде нь.
Кукушкин
н ик огда
его
не
пробовал.
Он
показался
ему
очень
вкусным.
Кукушкин
спросил
тетю
По лю,
где
она
его
до стала .
—
Это
ку сок
райского
облака
после
дождя
за
Пере-
т у жиной
упал,
вот
я
его
и
под обрал а .
—
А
где
этот
рай
на ход итс я?
—
сп роси л
Кукушкин.
И
тетя
П оля,
как
умела,
рас ска зал а
ему
о
рае.
—
Там,
на
небесах,—
сказала
т етя
Пол я,—
на
белом-
белом
обла ке
си дит
бог
Иисус
Христос,
а
вокруг
него
летают
ангелы
и
иг рают
на
гармошках
и
скрипках;
а
пе­
ред
ним
стоит
стол,
и
чего-чего
только
нет
на
этом
столе:
и
яблоки,
и
груши ,
и
бе лый
хл еб
с
изюмом.
—
И
молоко?—
спросил
Кукушкин.
—
И
м ол око,—
подтвердила
тетя
П оля.
—
И
студень?
—
Да
ешь
ско л ько
хочеш ь
—
целый
серебряный
про ­
тивень.
Но
с ко лько
Кукушкин
потом
ни
бе гал
пос ле
дождя
по
окрестным
перелескам
и
пустырям,
а
студня
так
и
не
на­
шел .
Очевидно,
он
п адал
в
какое-то
другое
место.
Ровесников
мальчишек
в
деревне
у
нег о
не
б ыло.
И
оя
подружился
со
св оей
троюродной
с ест рен кой
Танюшкой.
Они
вместе
собирали
щавель
и
ягод ы,
выслеживали
птичьи
гнезда,
ходили
за
гриб ам и
и
пололи
огород.
В
до м,
где
роди лс я
Кукушкин,
где
он
жил
с
отцом
и
матерью,
всел илась
с емья
Кузиных.
Их
было
трое,
этик
Кузинык:
Игнат
Кузин
—
печник,
его
же на
Матрена
и
16

сын,
ровесник
Кукушкина,
Венька,
вертлявый
чер ноголо­
вый
мальчишка,
все
время
бахвалившийся,
что
он
«се ­
год ня
ел
пеклеванный
хл еб
с
изюмом
и
с
молоком».
Ку­
кушкин
невзлюбил
Веньку
только
за
то,
что
он
жил
в
его
доме.
Сам-то
он
не
знал,
что
дом
тоже
прод ал и.
Он
так
однажды
ему
и
ск азал :
—
Вот
вырасту,
женюсь
на
Танюшке
и
выгоню
вас
из
моего,
дома.
—
Дожидайся!
Папка
те бе
так их
накладет!
—
Да
я
тогда
его
одним
ми зинцем!
И
на чалась
др ака.
Венька
с
раск в ашенны м
носом
по­
беж ал
ж ал ов аться
матери.
Тетка
Матрена
подвязала
уз елк ом
платок
и
пошла
к
те те
Поле
просить,
чтобы
та
«выдрала своего безродного шаромыжника» .
—
Лад но
уж,—
сказала
тетя
Поля,—
перед
сн ом
вы­
деру,—
и
погладила
Кукушкина
по
голове
теплой
-рукой
ласково-ласково.
Кукушкин
вместе
с
Танюшкой
решили
сварить
ва­
ренье.
От
каждого
вечернего
чая
стали
откладывать
они
по
маленькому
к усо чку
сахару.
Хранили
они
сах ар
под
сараем,
в
красивой
ко ро бке
из-под
папирос
«Сафо».
Ког­
да
к оробка
б ыла
почти
пол но й,
а
те тя
Поля
п ообе щала
Кукушкину
ка ст рюлю ,—
са хар
п роп ал.
Сло вно
его
корова
языком
слиз ну ла
вместе
с
коробкой.
Кукушкин
подумал
снач ала,
что
это
сделала
Танюшка.
Потом
увидел
в
окне
у
Куз иных
приметную
кор обк у
«Сафо»
и
затаил
обиду
на
Веньку
крепкую
и
надолго.
Когда
т ете
По ле
было
уже
совсем
невтерпеж
от
бе-
сконечных
за бот
по
хоз я йс тву,
она
присаживалась
на
л ав­
ку,
ус тало
о пу стив
рук и,
и
тихо,
полушепотом,
говорила:
—
Господи,
бож е
мой,
и
в
к ого
я
т акая
несчастная!
«В кого я такой несчастный?»—
повторил
про
с ебя
Ку­
кушкин
и,
сверкнув
пятками,
побежал
на
речку
Молохт у.
Он
сел
на
мостки,
с
которы х
че рпали
во ду
и
полос ка­
ли
белье,
спу ст ил
но ги
в
в оду
и
стал
б олтать
ими,
ни
о
чем
не
думая.
Пришла
тетя
П оля,
прине с ла
полное
ко­
рыто
в ся кого
тряп ья,
прис е ла
ряд ом
с
Кукушкиным
и
принялась
прополаскивать
в ылин явш ие
и
зала т анны е
платьишки
и
рубашонки.
—
Ты
что
тут
делаешь?—
спросила
она
Кукушкина.
—
Сижу.
;—
Подвинься
хоть
немного,
наказанье
господне.
Кукушкин
под вину лс я
и
стал
смотреть
в
тихую
проз­
рачную
воду.
Мостки
были
сд елан ы
око ло
глубокого
;<бо­
17

чаг а.
У
п рав ого
бе рег а,
там
где
бил
родничок,
на
быстром
дв иже нии
чуть
шевелилась
осока.
Изумрудная
стрекоза
неподвижно
сидела
на
камышинке.
Камышинка
вместе
с
неподвижной
с трек озой
отражалась
в
воде .
Кукушкин
заг л яде лся
на
это
отражение.
Потом
рядом
с
перевернутой
в
бочажке
камышинкой
он
увидел
белое-
б елое
о бла ко.
И
ему
показалось,
что
на
этом
облаке
и
ес ть
рай ,
где
си дит
сам
бог
—
и
перед
ним
стоит
грома д­
ный
противень
со
студнем,
а
вокруг
нег о
летают
ангелы
и
играют
на
гармошках.
При
э том
у
Кукушкина
прият­
но
защекотало
под
ложечкой
и
сладкий
ком ок
п од­
к ат ился
к
горлу.
Кукушкин
да же
у слыш ал
игр у
на
гар­
мошке.
Не
до лго
думая,
он
встал
и
пры гну л
в
воду.
—
Ты
что,
окаянный,
д ел аешь ?!—
ворчала
т етя
П оля,
вытаскивая
Кукушкина.
—
Я
в
рай
хотел...
—
Ра й-то
рай,
да
се бя
не
забывай!
И
скрученная
в
жгут
рубашка
дяди
Саши
шл епну ла
Кукушкина
по
мокрым
штанам.
Гла ва
пятая,
В
КО ТО РОЙ
КУКУШКИН
УЧИТСЯ
НЕ
ТОЛЬКО
ПЛАВАТЬ
Дед
Пав ел
пер ест ал
работать
на
фабрике.
Он
жил
в
приделке,
пристроенном
к
до му
дяди
Саши,
не
пуская
туда
никого.
О
нем
ходили
слухи,
что
он
колдун.
И
правда,
он
заговаривал
укусы
зм ей,
лечил
ветрянку
и
тельники
ка­
ким и-т о
травами
и
настойками
на
«стрешничке»
—
ст у­
ден ой
воде,
набранной
в
Молохте,
против
течения.
С
дедом
Павлом
Кукушкин
обошел
все
окрестные
бо­
л ота
и
лес а.
Он
знал,
где
растут
гри бы
и
ягоды,
где
г не здятся
глу­
хари
и
рябчики
и
в
как их
местах
у тки
выв од ят
своих
утят.
Он
мог
подманивать
рябчиков
и
зайцев
и
передраз­
нивать
кукушку.
Больше
всег о
ему,
конечно,
нр авил ась
ве се лая
речка
Молохта.
Он
зн ал
в
ней
каждого
го льца
и
налименка,
каждому
бочажку
дал
свое
название.
Верстах
в
тр ех
от
Дра нк ина
—
Большой
омут.
Там
когда-то
бы ла
мельница.
Мельница
сгорела,
а
пл от ина
и
ом ут
остались.
По
р асск азам
дяди
Саши,
жила
В
э том
18

омуте
огромная,
как
бревно,
щука
с
зеленым
м хом
на
сп ине
от
старости.
?
Кукушкину
уж
очень
за хоте лось
увидеть
эту
щуку.
В
о дно
из
июль ск их
воскресений
отправился
Кукуш­
кин
к
Большому
омуту.
Он
шел
лесной
тропинкой
по
про хладн ой
сыроватой
земле,
перескакивая
через
корн и
и
вал ежин ы.
Вот
и
пло­
тина,
заросшая
ольша ни ко м
и
хмелем,
крапивой,
куста­
ми
малины
и
с мор од ины.
Кукушкин
пробрался
ближе
к
насыпи
и
увидел
темную
воду,
п окры тую
з елен ой
ряск ой .
Над
само й
водой
нависала
старая
ко рява я
ветла.
Кукуш­
кин
заб рал ся
на
н ее,
лег
животом
вниз
в
разв и лку
между
сучьев
и
ст ал
смотреть.
Бы ло
очень
тихо,
ли шь
где-то
р ядом
ворковал
вяхирь
да
чуть
шел естела
осока.
И
вот
из
осоки
выплыла
утка,
а
за
ней
семь
малень­
ких
желтых
комочков.
Они
неслышно
передвигались
по
воде,
оставляя
в
зеленой
р яске
темные
полосы.
И.
вд руг
у тка
с
кри ком
метнулась
в
сторону.
Вода
под
ней
взбуг­
ри ла сь,
в ыст авил ась
над
водой
огром н ая
зуб аста я
пасть
и,
как
пок аз ал ось
Кукушкину,
громко
щелкнув
зу бам и,
п роглот и ла
у тенк а.
Проглотила
и
скрылась.
Все
это
произошло
мг но в енно.
Кукушкин
вскрикнул,
перепугавшись
не
меньше
утк и,
и
с
к оряв ой
ветлы
шлеп­
нулся
в
страшную
бездонную
вод у.
Он
не
по мни л,
как
заколотил
по
во де
руками
и
ногами.
Захлебываясь
во дой
и
тиной,
он
все-т ак и
добрался
до
бе рега
и
вылез,
дро жа
и
ц епенея
от
страха
и
холода.
Так
он
научился
плавать.
Вернувшись
в
дер евню ,
обсохнув
по
дороге,
весь
о ста­
ток
дня
он
бултыхался
в
Лошадином
бочаге,
не
боясь
глубины,
переплывая
от
бе рега
до
бер ег а.
Сизый
от
т ако­
го
усердия,
он
прошел
мимо
ошарашенного
Веньки,
не
удостоив
его
да же
взглядом.
Ночью
на до
б ыло
пасти
лошадей.
Ему
впе рвы е
до ве­
ри ли
это
дело.
А
лоша де й
бы ло
всег о
пят ь
по
в сей
дерев­
не,
и
он
знал
ка жд ую.
В
су мер ках,
взяв
краюху
хлеба
и
три
спички
с
сер ной
щечкой
от
коро бка ,
погнал
он
лоша де й
за
Перетужину
на
Утиный
мыс.
Холка
у
В орон ка
острей
ножа,
и
сидеть
на
ней
не
то
что
неудобно,
а
просто
больно,
но
он
бодро,
как
настоящий
всадник,
проехал
по
всему
посаду
и
толь­
ко
в
осиннике,
к огда
д ерев ня
скрылась
за
кустами,
со­
скочил
с
Воронка.
Над
речкой
уже
поднимался
туман,
.и.
прохладный
19

воздух
вол нам и
стлался
по
те плой
зем ле.
Лошади
р азбр е­
лись
по
мысу,
похрустывая
сочной
травой
и
чмок ая
в
топких
местах
копытами.
Кукушкин
нало мал
сушняку,
надр ал
бе ресты
и
с
одной
спички
—
а
это
тоже
н адо
уметь
—
разжег
небольшую
теп лин ку
на
сухом
и
голом
м есте
под
тремя
елочками.
Потом
пое л
хле ба,
запил
из
родника
и
доб ав ил
в
огонь
хворосту.
Ночь
пришла
как-то
сразу,
густая,
влажная.
Тол ько
дергачи
ржавыми
голосами
пер ек ли к ались
по
всему
лу гу
да
трещали
медведки.
У
костра
бы ло
тепло,
вес ело .
Огонь
потрескивал,
переб ег ая
по
веткам.
Кукушкин
отошел
от
костра
и
лег
на
траву,
раскинув
рук и.
И
са ма
зе мля
по вея ла
на
н его
свежестью
и
покоем.
Он
глядел
на
небо,
густое
нёбо
ию льс кой
ночи,
полное
звезд,
маленьких
и
больших.
Он
смотрел
на
эти
звезды
безду мн о
и
спо койн о,
до
его
слуха
до но сило сь
п охрус ты-
ваии е
травы
на
лошадиных
зубах
и
чмоканье
копыт.
Он
смотрел
на
зв ез ды.
Они
сп ускали сь
к
земле
и
кружились
перед
глазами.
И
вдруг
ему
показалось,
что
под
ним
нет
земли
и
он
тоже,
как
ог о нек,
кружится
в
бескрайнем
мире;
полном
огней
и
зв уков .
Он
почувствовал
се бя
не ве­
сомым.
И
ему
стало
с траш но
от
это й
невесомости.
Он
подошел
к
огню.
От
огн я
пахло
домом
жилы м,
всегдаш­
ним.
Он
обошел
луг.
Сосчитал
лоша де й
и
сно ва
улегся
у
кос тра.
Как
заснул,
он
не
по мн ил.
Ему
опя ть
прис нил ас ь
лиса.
Он
погрозил
ей
кулаком,
и
опа
скрылась.
Потом
приснилась
щук а.
Она
сказала
Кукушкину,
чтобы
он
не
боялся
ее,
что
она
больше
у тят
т рога ть
не
буде т.
Потом
ему
прис нил ас ь
мать.
Она
выти­
рала
Кукушкину
нос
подолом.
Подол
почему-то
бы л'
жестким
и
волосатым.
Кукушкин
проснулся.
Перед
ним
стоял
Воронок
и
ты кал
ему
в
нос
мокрой
мордой,
обдавая
теплым
дыханием.
Вс хо дило
со лн це.
Ни
о дна
лоша дь,
пока
он
спал,
не
ушла
в
поле
на
клеверища
или
в
овсы.
Осенью
Кукушкин
загрустил.
Поле тел и
бел ые
мухи.
Холодно.
С идеть
на
печке
с кучн о,
а
выйт и
на
ул ицу
не
в
че м:
на
всю
ораву
у
т ети
Поли
од ни
калитки.
Прямо
бе ды
не
оберешься
с
этими
калитками.
Вче ра
захотел
Кукушкин
на
дво р
с бе гать.
Соскочил
с
печки,
су нул
ноги
в
калитки,
хлопнул
дверью
и
побе­
жал ,
пристукивая
задниками,
в
хле в
Воронка
сделать
св оё
не хи трое
дело
—
и
снова
в
изб у.
Вы лез
из
кал и-
20

шек
—и
опять
на
печку.
А
тут
как
раз
дядѳ
С аше
вышлд
необходимость
выглянуть
на
улицу.
Поднялся
он
из-з а
верстака,
сунул
ногу
в
кал и шку
да
как
крикнет:
—
Какой
дьявол
в
штиблетах
навоз
развел!
Он
очень
у важит ел ьно
относился
к
обуви
и
даже
ли­
повые
лапти
на зы вал
«туфли с дырочкой» .
Сиди
в есь
день
дома.
Качай
зыбку.
П омо гай
дяде
Саш е
концы
сучить.
Полезай
на
печку
или
на
по л ати.
И
все.
П родуе т
Кукушкин
дырочку
в
ле дяном
уз оре
на
ст ек ле.
На
дво ре
бело
и
холодно.
Попускает
мыльные,
пуз ыри .
Скучно.
Выручил
его
на
это т
раз
дед
Павел.
—
Пойдем
ко
мне,—позвал
он
Кукушкина.
И
они
вместе
п ошли
в
приделок
де да
Павла.
В
пр и­
д елке
б ыло
тепло,
пахло
мятой,
полынью,
горел ой
свеч­
кой
и
лад ан ом.
Около
лавки
на
полке
под
ситце во й
зана­
веской
с тояли
книг и.
Кукушкин
ни к огда
не
видел
книг.
—
Вот
и
учиться
будем,
пригодится
п отом ,—
ска зал
дед
Павел.
В
это т
день
они
до лго
рассматривали
страшные
кар­
тинки
в
большой
книге.
Там
был и
нарисованы
на гие
люди,
р огаты е
черти,
шестиглавые
зм еи
и
еще
разные
чу­
дов ищ а.
С
этого
дня
Кукушкин
стал
бывать
в
приделке
деда
Павла
ежедневно.
У
Кукушкина
бы ла
отличная
п амят ь.
Он
с
тре тье го
чтения
запоминал
складные
сти хи
и
тут
же
читал
их
д еду
Павлу.
Под
рождество
к
те те
По ле
по наехал а
род ня
в
гости.
Всем
гостям,
и
Кукушкину
наравне
с
други м и,
был
выдан
кус ок
белого
п ирога
с
яблоками.
Пришел
поп
Александр
и
дьячок
Си лант ий
Кобыла,
заросший
бородой,
п охожи й
па
цыгана
силач,
с
кадилом
в
рука х
и
со
скрипкой
под
мышкой.
Силантий,
выпив
стакан
самогону,
ударил
ку­
лаком
по
с толу
и
процедил
сквозь
зубы:
—
Паганини,
с
силой
в
пять
пуд ов!
Что
он
эт им
хотел
сказат ь ,
никто
понять
не
мог.
Раз­
ное
говорили
о
Силантии,
но
никт о
толком
не
знал,
отку­
да
он
поя в ился
в
мест но м
приходе.
Все
соглашались
с
тем ,-ч то
он
сумасшедший,
и
побаивались
ег о.
К огда
гости
поохмелели
и
устали
от
песен,
дед
Павел
сказал:
.
—
Потише,
люди,—
и
п одт олк нул
Кукушкина
в пер ед.
Кукушкин
вышел.
—
«Орина,
мать
со л датская»,—
сказал
Ку куш кин.
и
21

ста л
читать
без
з апинк и
зв он ким
голосом.
А
когда
д ошел
До
С ЛОВ!
Це
стояли
н оги
резвы е,
Не
держалася
гол овуш ка !
С
час
домой
мы
возвращалися...
Было
время
—
пел
со ловушк а !
—
первым
заплакал
дядя
Саша,
потом
гости
не
выдержали
и
заголосили.
Заплакал
и
сам
Кукушкин,
навзрыд,
по-
ре бячь и,
заикаясь
и
всхлипывая.
Заплакал
от
как ого-то
сл адко го
горя,
от
ощущения
б ла годарн ос ти,
что
ему
со­
чувствуют.
Поплакал.
Зале з
на
печку
и
за сн ул.
А
дьячок
Силантий
К обы ла,
выпив
четвертый
стакан
самогона,
ударил
в
четвертый
раз
к ула ком
по
столу
и,
рыдая,
к рик ну л: «Паганини,
с
силой
в
пять
п уд ов!»
К
весне
К укуш кин
научился
читать
са м,
без
пом ощи
де да
Павла.
А
к нига
со
страшными
рисунками,
по
к ото­
рой
дед
Пав ел
научил
его
читать,
на зыв ал ась
«Потерян ­
ный
и
возвращенный
ра й», сочинение Мильтона,
но
об
этом
Кукушкин
узнал
после.
Глава
шестая,
ПЕР ВАЯ
П АХОТА
И
СУП
ИЗ
КУРИЦЫ
К
весне
нога
у
дяди
С аши
зажила.
Ходил
он
без
ко­
сты лей ,
но
пр их рам ывал
сил ьн о.
К
весне
те тя
По ля
ро­
дила
шест ог о
—
и
опять
девочку.
—
Где
мы
с
тобой,
старуха,
приданого
на бер ем ся?—
бе ззл обно
ворчал
дядя
Саша.
.
Пришла
п ора
пах ат ь.
Дя дя
С аша
не
мог
ходить
за
плугом.
На
выручку
пришел
дя дя
Токун.
Он
вые зжал
на
Воронке
в
пол е,
а
скотину
вместо
не го
целую
недел ю
пас
Кукушкин,
благо
у
нег о
свой
кн ут,
а
скотина,
ее
было
не
так
уж
много,
не
успела
нагуляться
после
зимней
голодухи,
бы ла
смирной,
и
справляться
с
нею
было
легко.
Кукушкин
становился
настоящим
помощником
в
хо­
зяйстве.
Все
три
полосы
—
две
у
пустыря
и
од на
за
Перету-
жиной
—
был и
вспаханы.
Дядя
Токун
возвратился
к
сво­
ему
стаду .
Подоспевало
вре мя
бороньбы.
Дядя
Са ша
запряг
Воронка
в
б орон у.
Перевернул
ее
зубьями
кв е рху.
На
раннем
рассвете
разбудил
Кукушки­
на,
дал
ему
вожжи
в
руки:
22

—
Трога й,
работник!
Вместе
с
Кукушкиным
п ошла
и
те тя
П оля.
Она
уже
вс тала
с
постели.
Такая
у
нее
была
жизнь,
что
залежи­
ваться
некогда
б ыло.
Полежит
дня
два
пос ле
ро дов
в
кров а ти
—
и
опять
на
ногах.
На
этот
раз
они
выехали
за
Перетужину.
Вот
и
полоса.
Перевернула
те тя
Поля
б орон у.
Кукушкину
это
сде­
лать
б ыло
еще
не
под
силу,
шевельнул
Кукушкин
во ж­
ж ой,
причмокнул,
подражая
отцу,
губами:
—
Ну,
милой!..
И
Воронок
зашагал,
медленно
выст у пая,
по
бугристым
темным
пластам
еще
не
просохшей
п ахот ы.
П осм отрел а
тет я
Поля
вслед
Кукушкину,
выт ер ла
п од олом
глаза
—
она
часто
всплакивала,
не
со
зл обы
или
отчаяния,
а
п ро­
сто
так,—
видно,
глаза
у
нее
был и
на
мокром
мест е,
пе­
рекрестила
спину
Кукушкина
и
пошла
домой.
Разное
бывает
блаженство
в
человеческой
судьбе!
Но
разве
мож но
сравнить
с
чем-нибудь
первую
ра дос ть
де ре­
венского
мальчишки,
к огда
ему
впе рв ые
в
жиз ни
даю т
ручку
плуга,
и
он
идет
за
лошаденкой,
и
запахи
пере­
пре лой
зем ли,
густо
стекающей
с
отвала,
дурманят
его
голову,
и
он
уже
начи нает
понимать
свою
необходимость
в
э том
прекрасном,
удивительном
мире!
Солнце
поднималось
все
выше
и
выше.
А
Кукушкин
все
бо ро нил
и
боронил.
От
оп ушки
леса
вдоль
полосы
до
сам ой
Молохты,
там
повернет
—
и
обр ат но
к
лесу.
Вот
и
полполосы
гот ов о.
—
Завтракать!—
кричит
Танюшка.
Кукушкин
поворачивает
к
лесу.
Останавливает
Во­
ронка.
Вот
тольк о
он
хомут
рассупонить
не
умеет.
Идет
Кукушкин
в
те нь.
Моет
о
росную
трав у
руки,
потом
при­
саживается
на
з емлю
и
раз вяз ыв ает
уз ело к.
Там
полный
горш ок
молочной
лапши.
—
Ешь
со
мной,—
г овори т
он
Танюшке.
—
Я
лож ку
не
взяла.
—
Ладно,
я
тебе
оставлю.
Как
вкусна
эта
лапша,
особенно
с
устатку!
Да
Ку­
кушкин
и
не
устал.
Ему
бы ло
очень
хорошо
и
даже
ве се­
ло.
Он
оставил
Танюшке
лапши,
дал
кусок
хлеба
Ворон­
ку
—
и
снова
от
леса
до
Молохты
и
от
Молохты
до
леса
—
стал
выхаживать
за
бороной
под
припекающим
солнцем.
К
по л удню
полоса
бы ла
заборонована.
Пришла
те тя
По --
ля.
Перевернула
борону,
и
Кукушкин,
совсем
как
загірав-
23

ски й
мужик,
зацепив
вожжи
за
зубья
бороны,
гордо
отп­
равился
за
Воронком
к
дому,
заложив
руки
за
спину;
За
два
дня
он
заборонил
и
другие
полосы
около
пу­
стыря.
Потом
они
вместе,
всей
семьей,
сеял и
ове с
и
яч­
м ень
и
сажали
картошку.
Весна
стояла
погожая.
Трав а
по сле
первого
теплого
дождика
пошла
в
рост
быстро.-
Полевые
ра боты
были
закончены,
и
вроде
нас ту пило
затишье.
До жид айся ,
з ати шье!
Собирает
тетя
По ля
весь
с вой
выводок,
кличет
Кукуш­
кина,
и
они
ид ут
гуськ ом
через
Перѳтужину,
к
Малому
б олот у,
соб ира ть
лан д ыши.
Особенно
высокие
и
душистые
ландыши
в
осиннике,
ср еди
р едко го
па пор от ника
и
остистой
травы.
С
листьями
срывать
их
не
надо.
Надо
осторожно
взять
за
стебелек
с
белы ми
колокольчиками
и
потянуть
на
с ебя:
стебелек
щелкнет
и
легко
выскочит
из
листьев.
Вот
так
и
набирай
целую
горсть,
наги б аясь
за
каждым
цветком.
Наб ер е шь,-
отнесешь,
положишь
в
ко рз ину
—
и
снова
собирай.
В
лесу
т ихо
и
пр охлад но.
Рядом
кричат,
перелетая
с
дерева
на
дерево,
сизо-розовые
роньж и .
Кукует
невиди­
мая
кукушка.
Кукушкин
считает,
сколько
лет
ему
остается
жить.
Досчи та в
до
пятидесяти,
он
сбивается.
Он
дальше
считать
не
умеет.
А
кукушка
кукует
и
кукует.
Те тя
По ля
окликает
всех:
—
Завтракать!
И
ве сь
выводок
садится
вокруг
нее
в
д уши стую
траву.
Все
едят
кр уто
посоленный
хлеб,
по
оче реди
запивая
из
глиняного
жбана
ква со м.
После
за втра ка
сно ва
соб и ра­
ют
ла нды ши.
—
Буре нк у
доить
пора,—
говорит
тетя
Поля,
г лядя
на
солнце.—
Пойдемте!
Они
снова
г уськом
возвращаются
домой.
Первым
идет
Кукушкин
с
полной
корзиной.
За
ним,
едва
поспевая,
несет
корзинку
Танюшка,
за
Танюшкой
семенят
Вера
и
Нина ,
и
весь
этот
строй
замы­
к ает
тетя
Пол я
с
огромной
бельевой
корзиной
ландышей
в
руках
и
с
трехлетней
Машей
на
закорках.
Внесли
ландыши
в
избу,
разложили
на
полу.
И
сразу
в
изб е
стало
светлее
от
свежего
милого
запа х а.
В есь
вечер
с оби рали
ландыши
в
бук еты ,
обкладывая
24

каж дый
букет
листьями,
перевязывая
натуго
н ито чкой
в
подрезая
нож ница ми
неровные
концы.
Еще
до
восхода
солнца
будит
т етя
Поля
Кукушкина,
и
они
идут
в
город.
Две
корз ин ы
у
тети
Пол и,
о дна
—
у
Кукушкина.
Ид ут
босиком,
подвязав
калитки
к
корзи­
нам ,
об гон яя
по
п ути
медленные
обозы.
Кукушкина
ошеломил
базар
сутолокой,
гамом,
обили­
ем
мяса,
баранок,
горшков,
запахов
дег тя
и
отборной
ру­
ганью.
—
Сандал
ф уксин
яй ца
к раси ть!
—
«Известия»! «Правда»! «Рабочий край»!
Это
выкрикивал
маленький
мальчишка
в
кле тч атом
картузе.
И
его
к рик
пер ек ры вал
гомон
и
поросячий
визг,
и
Кукушкин
завидовал
его
смелости
и
ловкости,
тому,
что
у
него
есть
дело.
Распродали
ландыши
быстро.
На
выр уче нные
деньги
купили
связку
кренделей,
мыла,
ниток,
для
д яди
Са ши
четвертинку
водки.
Тетя
Поля
купила
Кукушкину
кру­
жок
мороженого.
Он
хотел
сбер ечь
его
до
дому,
что бы
поделиться
с
Танюшкой,
но
тетя
Поля
сказ ал а,
чтобы
он
ел
сразу,
не
то
растает.
Не
доходя
до
дом у
версты
три,
они
остановились
от­
дохн уть
в
сел е
Бабаево.
Се ли
на
бе регу
пруда.
И
Кукуш­
кин
впе рвые
увидел,
как
ребятишки
на
нехитрое
приспо­
со бл ение
—
удочку
—
выт аск ив али
из
пруда
з олоты х
ка­
расей.
Он
так
заг л ядел ся
на
это
за няти е,
что
не
ус пел
хор ошен ьк о
рассмотреть
желт ый,
с
зе ле ной
крышей
до м,
с
шестью
окнами
по
ли цу,
на
который
указала
ему
тетя
Поля.
—
Осенью
сюд а
учиться
пойдешь!
Д ома
Кукушкину
не
терпелось.
Его
так
и
подмывало
половить
р ыбу
на
удо чку
в
Молохте.
Раньше
он
ловил
гольцов
и
налимов
корзиной.
Поставит
корз и ну
против
течения,
зайдет
осторожно,
пот опа ет
по
ти не,
выт ащ ит
кор зи ну,
глядишь
—
в
ней
голец
или
налименок.
Но
оч ень
уж
холодная
вода
в
Молохте,
но ги
так
и
заходятся.
Была
еще
у
нег о
коряга
с
дуплом.
Бросит
он
ее
в
в оду
на
ночь.
Утром
вытащит
—
обязательно
в
дупле
на лим е­
нок
сиди т.
Вып рос ил
Кукушкин
бул авк у
у
те ти
По ли.
Сд елал
из
булавки
крючок.
Нац епил
его
на
нитку
и
привязал
нитку
к
палке.
На копал
чер в ей.
Взял
кусочек
мякиша
и
по шел
к
Ло ша дин ому
бочагу:
25 ..

там
жил и,
по
самым
точным
наблюдениям
Кукушкина,
два
щурёнка.
Сколько
ни
сидел
Кукушкин,
сколько
раз
ни
п роб овал
пе ре ме нить
червя
на
хлеб,—
ни
на
червя,
ни
на
хле б
щурята
не
бра ли.
Грустный
он
пришел
домой,
бросил
удочку
на
поле нницу
и
забыл
о
ней.
Не
успел
он
выпит ь
чашку
ча ю,
как
на
улице
по д­
ня лся
страшный
переполох.
Куры
закудахтали,
петух
за­
кричал,
словно
на
дв ор
слетело,
по
крайней
мере,
десять
ястребов.
Ястребов
не
б ыло.
Просто
курица
тетки
Матре­
ны,
види мо ,
жадная,
как
и
ее
хозяйка,
прог лоти ла
кусо­
чек
хлеба
вместе
с
крючком
и
теперь
кр ич ит,
как
недо­
резанная.
Выбежала
тетка
Ма трен а
и
тож е
затарахтела:
—
Ва ш-то
шаромыжник!!!—
и
пошла.
Ун ять
ее
б ыло
невозможно.
При шлос ь
отдать
ей
лучшую
наседк у
Пеструшку.
На­
завтра
тетя
По ля
св ар ила
к ур иный
су п.
Кукушкин
отде­
лалс я
двумя
подзатыльниками.
Глав а
седьмая,
С
ДВУМЯ
УТ КАМИ
И
С АПОГ АМИ
—
Эх
ты,
рыболов!—
сказал
дядя
Саша.—
Ладно
уж,
пой дем
завтра
за
утками.
Достал
дядя
Саша
шомп олк у
с
чердака,
прочистил
стволы
и
смазал
курки.
К
вечеру
отправились
они
по
бе­
рег у
Молохты
за
Утиный
мы с,
к
Большому
омуту.
Ви ди­
мо,
дядя
Са ша
был
хорошим
стрелком:
к огда
они
спуг­
нул и
выводок,
он
уложил
с
двух
выстрелов
дв ух
уток.
Одну
они
наш ли
сразу.
Друг ую
—
облазали
и
обтоптали
всю
ос оку
—
так
и
не
нашли.
—
Беги
за
косой
в
дер евню .
Принес
Кукушкин
косу.
Весь
мыс
о бко сил
дядя
Саш а.
Вспотел.
Два
раза
перекуривал.
Утки
не
бы ло.
Нашли
ее
около
самого
берега
в
маленьком
кус те
см ор од ины,
заби­
лась
туда
и
застыла.
—
Достанется
нам
от
му жик ов
на
орехи.
В есь
покос
испортили.
Придется
при
дел е жке
брать
на
себя .
Приди,
завтра,
разбросай
сено.
Кукушкин
был
на
все
го тов.
Он
шел
впереди
и
нес
д вух
кряк овы х
селезней
с
изум­
рудно-зелеными
подкрылками,
с
мягким
и
гладким
пухом
на
ш ее.
26

Дядя
Са ша
всегда
был
с
Кукушкиным
по-мужски
ла­
сков.
Не
кричал
на
него,
и
гроз ны й
шпандырь
в
редких
с лу чаях
гулял
по
ягодицам
Кукушкина.
Один
толь ко
раз
обиделся
дяд я
Са ша
и
от одрал
Кукушкина
за
уш и.
А
было
это
та к.
Кукушкину
надо
было
этой
осенью
идти
в
шк олу.
Сапог
у
него
не
бы ло.
Надо
бы ло
достать
са по ги.
И
Ку­
кушкин
стал
зарабатывать
де ньги .
Как
только
поспела
з емля ник а,
он
од ин
отправился
в
город
с
двумя
корзинка­
ми
спелых
и
пах уч их
ягод.
Вернулся
он
к
обеду,
заж ав
в
кулачишке
две
засаленные
трешницы.
Те тя
Поля
спря­
тала
их
за
икон у.
Раз
в
неделю
наведывался
Кукушкин
в
город
торго­
ват ь
ягод ам и.
И
уже
поо бвы к,
по ос меле л,
стал
ходить
по
улицам
и
магазинам.
Очень
он
любил
вывески.
Он
оста­
навливался
ок оло
каждой
встречной
вывески
и
чи тал
ее
по
складам,
и
сердце
его
прыгало
от
уд ов ольст ви я.
Бренча
мелочью
в
кармане,
чувствуя
себя
полным
хо­
зяи ном ,
зашел
он
однажды
в
кн ижны й
магазин.
Там
были
удивительные
книги
с
картинками.
Глаза
у
Кукушкина
разбежались.
Не
выдержал
он
соблазна,
выбрал
с ебе
б ук­
ва рь,
цветные
к ар андаш и,
тетради
и
журнал
«Крокодил».
На
обложке
журн а ла
был
нарисован
свирепый
че лов ек
с
одним
очко м
в
правом
глазу.
В
это т
г лаз
врезался
само­
лет
с
кра с ной
зв е здой
на
крыле,
и
из
гл аза
свирепого
человека
летели
искры.
«Наш ответ Чемберлену!»—
гла­
сила
п одп ись
под
рисунком.
На
эти
покупки
ушли
почти
все
вы руч енны е
деньги.
Он
пришел
в
де рев ню
под
вечер.
Он
д елал
очень
частые
ост ан овки
для
то го,
чтобы
полистать
букварь
и
журнал,
На
одной
из
таки х
остановок,
очевидно,
и
оставил
к ор­
зинку
из-под
ягод.
А
это
б ыла
чужая
корзинка.
На
эт от
раз
за
икону
откладывать
бы ло
почти
нечего.
Но
дяд я
Саш а
рассерчал
не
на
это.
—
Зачем
корзину
оставил,
растяпа?!—
и
отод рал
за
уши .
Отодрал
не
бо льн о.
И
Кукушкину
было
обидно
не
от
боли,
а
от
того,
что
он
рассердил
д ядю
Сашу.
Но
это
б ыло
в
первый
и.
последний
ра з.
Журн ал
«Крокодил»
Кукушкин
положил
на
п одушк у.
Кот
П рокоп
с
полатей
недовольно
одним
глазом
посмот­
рел
на
об ложк у,
потом
встал,
потянулся,
попробовал
ког­
ти
о.
стену,
ры жей
молнией
мет ну лся
на
кровать,
мину­
та
—
и
от
жур на ла
остались
одни
клоч ья.
Че го-че го,
а
27

этого
но
только
Кукушкин,
но
и
сам
Чемберлен
от
Про ­
копа,
наверно,
ож ид ать
не
могли.
На
сапоги
Кукушкин
все-таки
заработал.
Тетя
П оля
купила
их,
до брые
сапоги,
с
запасом
на
вырост,
с
кожа­
ны ми
подошвами,
подбитыми
гв оз дями
в
три
ряда,
с
под­
нарядом
из
м ягк ого
опойка,
с
тесемочными
ушками,
и
сп рята ла
их
под
замок
в
сундук.
Дед
П авел
смо тре л
на
Кукушкина
ласк ов о
и,
что
очень
редко
с
ним
быв ало ,
да же
сам
доба в ил
на
сапоги
недо стающ ие
пять
р у блей.
.Он
как-то
подобрел
к
людям.
Однажды
он
прине с .р е­
бятам
три
пачки
бумажных
денег
с
портретами
ц аря
и
с
дв уг лав ыми
орла м и:
—
.Играйте!
Оч евидн о,
он
уже
совсем
перестал
верить
в
воз вра т
«бывалышного времени».
Кукушкин
п о казал
дяде
Саше
пачки
эт их
дене г.
Дядя
Саш а
вернул
их
Кукушкину,
не
сказал
ни
слова.
Пот ом
тетя
По ля
оклеила
кредитками
пе рег ородку
в
кухне.
Кл ей
был
сделан
из
муки,
а
та рак аны
б ыли
голодѵ
ные.
Они
быстр о
по гры зли
вместе
с
клеем
навсегда
рух­
нувшее
богатство
деда
Павла.
Глава
восьм а я,
С
ПЕРВЫМ
УЧ ИТЕ ЛЕМ
Ес ли
верить
утверждению,
что
добрая
половина
в
вос­
питании
человека
ложится
на
д олю
его
первого
учителя,
то
Кукушкину
по вез ло.
Первым
его
учителем
во
всех
четырех
к л ассах
бабаев­
ской
шк олы
был
Алексей
Иванович,
человек
доброй
д уши
и
редкого
вниман ия
к
ученикам.
Жил
Але кс ей
Иванович
при
школе,
вдвоем
со
своей
жено й,
тоже
учительницей,
Елизаветой
Валерьяновной.
Был
он
рослым
и
широ коп лечи м ,
с
густой
седеющей
гри­
вой
волос ,
носил
усы
и
окладистую
курчавую
бород у.
Одевался
в
толст овк у,
длинную
и
широкую.
Зимой
и
ле­
том
ходил
в
смазных
яловых
са пога х.
Ему
было
под
шестьдесят.
Появился
он
в
здешних
м естах
давно.
Расска зы в али ,
что
к огда- то
он
учился
вме­
сте
с
Л е ниным
в
Казанском
университете.
В
у нивер сите ­
те
был
бунт.
После
бунта
Алексея
Ивановича
выслали
пр
эт апу
сюда,
в
Бабаево.
28

Поселился
он
у
безд етн ой
солдатки
Прасковьи
Ива­
новны
и
открыл
на
до му
школу
для
крестьянских
ре бя­
тишек.
До
не го
шк олы
в
ок руге
не
было.
Уч ил
церковной
гра­
моте
крестьянских
детей
дьячок
Игнат,
не
особенно
чи­
ст ый
на
руку
и
забулдыга.
Алексей
Иванович
простотой
сердца
своего
полюбился
м'ужикам,
и
они
стали
отдавать
сво их
р ебят ишек
на
уч е­
нье
к
нем у.
Доходы
дь ячка
и
натурой,
и
деньгами
сок рат илис ь.
И
не
вынесла
этого
его
завистливая
душонка,—
вз ял
да
и
под па лил
он
избу
Прасковьи
Ивановны.
Сп асти
уд ал ось
только
к нижк и.
Крепко
побили
д ьячка
Игн ата
мужики.
Еле
отошел.
Потом
с обра лись
вместе
со
в сех
окрестных
деревень
и
рядом
с
ц ерк овью
в
Бабаеве
выстроили
в
ше сть
окон
по
лицу
настоящую
школу.
—
Уч и,
Алексей
Иванович,
и
нико го
не
бойся.
Губернское
начальство
прис ла ло
в
школу
курсистку
Елизавету
Валерьяновну.
С ама
су дьба
свела
их
вм ест е,
и
'они поженились.
П оже нилис ь
и
стали
учительствовать
в мест е:
два
класса
—
Алексею
Ивановичу,
дв а'
—
Елиза­
вете
Валерьяновне.
Вся
ок руга
у
них
учила с ь.
Вот
к
Алексею
Ивановичу
и
попал
Кукушкин.
—
Кто
из
вас,
де ти,
знает
буквы?—
спросил
учи те ль
па
первом
уроке.
—
Я!—
ответил
Кукушкин.
—
А
ты
встань.
Вот
так.
Когда
отвечают,
всегда
в ста­
ют.
Какие
ты
знаешь
буквы,
г овори ?
—
Всю
азбуку!—
И
Кукушкин,
набрав
полную
грудь
в оз духа,
единым
залпом
выпа лил: —
Аз
—
Бабенька
—
Ваш
—
Гри гори й
—
Дяденька
—
Ед ет
—
Жениться
—
Зи­
мой
—
И
—
Кланяется
—
Ленечке
—
Ма нечк е
—
Надеч­
ке
—
Розка
—
Соб ачка
—
Т анцу ет
—
При
нем
—
Ух
—
Федька
—
Х охол
—
Целовавши
—
Ч ащу
—
Щей
—
Ер
еры
—
Упал
с
горы
—
Еру
Ять
некому
под нят ь
—
Еру
Юс
я
и
сам
подн иму сь .
Это
произвело
сил ьн ое
впечатление.
Венька
Кузин
раск р ыл
от
удивления
ро т,
а
уч ит ель,
улыбаясь,
сказал:
—
Похвально.
А
кто
те бя
этому
на учи л?
—
Дедушка,—
ответил
Кукушкин.
—
Ну,
теперь
сади сь.
Будем
заниматься.
Учился
Кукушкин
хорошо.
Все
ему
давалось
легко
й
29

без
особого
напряжения.
Больше
в сего
он
люб ил- рис ова ть
цветными
к ар андаш ами
и
заучивать
стихи.
В
январе
Алексей
Иванович
устро ил
для
ш кольн ик ов
и
родителей
ленинский
вечер.
Это
бы ла
первая
годовщи­
на
со
дня
смерти
Владимира
Ильи ча .
Алексей
Иванович
прочел
д ок лад,
а
потом
сказа л :
—
Стихи
о
вожде
мир ов ой
революции
пр очтет
ученик
первого
класса
Кукушкин.
Кукушкин
в стал
на
табурет
под
портретом
Владимира
Ильи ча
Ленина.
Пор тре т
э тот
де вочк и
оп лели
т раурн ой
лен той ,
кум а чом
и
зе лен ым
лапником.
Засыпала
звериные
тропинки
Вчерашняя
ра з гульна я
метель.
И
падают,
и
пада ют
сне жинки
На
тихую,
зад умчи вую
ель .
В
классе
было
тихо,
как
в
сн еж ном
лесу.
Т олько,
ког­
да
кончил
Кукушкин
читать,
те тя
Поля
вздохнула
и
под­
несла
кончик
полушалка
к
глазам,
а
к огда
они
шли
до­
мой,
то
ли
от
ре зкого
лунного
света,
то
ли
от
мороза,
на
ресницах
Кукушкина
наве рт ывал ас ь
мокрая
пау тин ка,
но
ее
никто,
кроме
его
самого,
не
заметил.
В
эт от
вечер
спать
легли
ра но,
не
за жига я
гасика.
Дал
Алексей
Иванович
Кукушкину
лис т
плотной
бе­
лой
бум а ги,
Кукушкин
нарисовал
печатными
буквами
несколько
плакатов.
Он
старался
рисовать
букв ы
с
от тен­
ко м,
как
в
городе
на
вывесках.
ЧИСТОТА
-
З АЛОГ
ЗДОРОВЬЯ!
РУ КИ
МОЙ
ПЕРЕД
ЕДОЙ
И
СЛЕДИ
ЗА
ЧИСТОТОЙ!
ПОЗАБУДЬ
ТАБАК
И
ВОДКУ
-
ВОТ
ЧЕМ
ВЫЛЕЧИШЬ
Ч АХОТК У!
Все
это
висело
на
стенах
в
кла ссе .
И
Кукушкин
гор­
дился
своей
работой.
Попался
в
руки
Кукушкину
журнал
«Мурзилка» .
На
последней
с тр анице
обложк и
был и
напечатаны
рисунки
и
стихи
маленьких
читателей
журнала.
Кукушкин
нари­
совал
картинку,
сочинил
к
ней
под пи сь
и
впе рвы е,
тай но
от
всех,,
послал
пис ьм о.
Через
три
месяца
в
школу
на
его
имя
пришел
пакет.
В
журнале
ср еди
других
рисунков
была
и
нар исо ва нная
Кукушкиным
б абае вска я
школа.
Она
б ыла
очень
похоже
30

нарисована,
со
всеми
шестью
окнами
по
лицу,
о
тре мя
красными
т руб ами
над
зеленой
крышей
и
даже
с
полен­
ницей
д ров
около
крыльца.
Поражало
только
одно:
перед
окнами
шк олы
бы ло
очень
много
зайцев.
Они
бе гали ,
си­
д ели,
водили
хороводы,
а
один,
о че видно
самый
смелый,
сидел
на
крыльце.
Под
рис ун ком
стояла
п одпи сь:
Наша
школа
—
как
цветочек,
На
ней
зе лене нь кий
плат очек ,
Вокруг
школы
здесь
и
там
Мелькают
за йцы
по
холмам.
К.
Кукушкин, 1-й
класс
Бабаевской
шк олы
З айцев
и
к роли ков
ни
в
самом
Бабаеве,
ни
в
окре ст­
ных
л есах
давным-давно
не
было.
Их
переловил
силками
д ядя
Токун,
но
Кукушкин
оч ень
любил
рисовать
зайцев
и,
поддавшись
с облаз ну,
погр еши л
правдой.
Он
всегда
ум ел
выдумывать
то,
чего
ему
не
хватало,
и
верить
в
эту
выдумку.
Под в ела
его
и
страсть
к
вывескам.
Ре шил
Ку­
кушкин
сделать
приятное
деду
Павлу.
Взя л
да
и
нарисо­
вал
и
выве с ил
на
уг лу
дедушкиного
приделка:
ЛЕК АРЬ
ПАВЕ Л
ИВАНОВИЧ
КУКУШКИН.
ЛЕЧИТ
ТЕЛЬНИКИ
И
ВЕТРЯНКУ.
ПР ИХОД ИТЬ
СО
СВОЕЙ
ПОСУДОЙ.
Вложил
в
это
все
свое
умение
и
старание
и
расписался
в
правом
угл у
вывески
мелким
почерком,
но
с лово
«ху ­
дож ни к»
поставить
не
от ва жилс я.
Дед
рассердился
и
ве­
лел
снять
«этот срам» .
А
Кукушкину
было
жаль:
столько
труда
затрачено.
Алексею
Ивановичу
Кукушкин,
как
и
все
люди,
ве рил
во
всем.
В
школу
иногда
приходила
газета
«Беднота» .
Проче л
в
этой
газете
Кукушкин
о
том,
что
бога
нет
и
не
б ыло,
а
люди
на
зе мле
произошли
от
обезьяны
путе м
эво­
люции.
Что
такое
эволюция,
понять
ему
б ыло
н емыслим о,
и
Кукушкин
сп роси л
у
Ал ек сея
Ивановича
то лько
об
од­
ном:
правда
ли,
что
бог а
нет ?
—
Правда,—
ответил
учите л ь.
Кукушкин
пришел
домой
и
вместе
со
всеми
сел
за
СТОЛ.'
—
Перекрести
лоб-то!—строго
сказал
дядя
Саш а.
—
Бога
нет!—
бод ро
ответил
Кукушкин—
А
л юди
■31

произошли
от
обезьяны
путем...—
Больше
он
ничего
не
у спел
сказать.
Дядя
Саша
выв ел
его
за
ухо
из-з а
стола,
зажал
голову
Кукушкина
между
острых
колен,
в зял
с
вер стак а
шпандырь
и
всыпал
три
го рячих.
Кукушкин
за­
лез
на
печку
и,
почесывая
выпоротое
место,
д олго
думал
о
то м,
что
с
богом
в
эт ом
ми ре
дел о
обстоит
не
так-то
просто.
Гла ва
девятая,
ХОРОШО,
КОГДА
ВМЕСТЕ
Больше
всего
Кукушкину
был и
по
душе
навозница,
сенокос
и
молотьба.
На
этих
работах
вся
дер евн я
была
вместе.
Дружно,
по
очереди
из
ка ж дого
двора,
вывозили
навоз
на
всех
пят и
телегах,
имеющихся
в
Дранкине.
Дни
с тояли
жаркие,
и
слепни
здорово
подхлестывали
лошадей.
Ло­
шади
ск акал и
как
оглашенные.
Тольк о
ветер
свистел
в
ушах
Кукушкина,
ко гда
разгоряченный
слепнями
и
солнцем
Воронок,
весь
в
хлопьях
пены,
закинув
голову,
мчался
по
пы льн ой
дороге.
Откуда
только
у
него
пр ыть
появлялась.
Во
вр емя
сенокоса
косили
тоже
со об ща,
в сей
дер евн ей.
Нач ин ал
прокосево
силач
дьячок
Силантий
Коб ыла.
У
не­
го
был
сажен ны й
размах,
и
трава
так
и
з ав ер ты валась
в
вы со кий
вал
под
его
косой.
За
Силантием
шли
другие
мужики.
Луг
по к ры вался
прямыми,
ровными
валами
м ок­
рой
душистой
травы.
Кукушкин
тоже
бра л
косу,
но
ему
разрешали
только
подкашивать
в
заболоченных
местах
осоку.
Во
врем я
завтрака,
искупавшись
в
Молохте,
Силантий
вынимал
из
т ря пицы
скрипку,
и
де рга чи
умолкали,
сл у­
шая
эту
музыку.
Потом
сушили
и
делили
сено.
По сле
дележа
с оби рали
деньги
и
покупали
три
четвертных
водки.
И
вот
во
время
этого
д руж ного
застолья
пришла
о дна
за тея
дяде
Токуну
в
его
ве се лую
голову
—
по йма ть
щуку
в
Большом
омуте,
а
зао дно
и
ос уш ить
заболоченную
лу­
говинку
ок оло
омута,
где
всегда
вязл и
в озы
с
сеном
и
с коти на.
Предложение
дяди
Токуна
было
сд елан о
к
ме сту
и
во­
время.
Забрали
мужики
лопаты
и
мотыги
и
пошли.
В
м ален ь­
кой
п роток е
перекопали
перемычку,
и
во да
ста ла
сбывать
82

в
омуте,
оонажая
черные
к оряги ,
опл ете нны е
зеленой
ти­
ной
и
прелыми
листьями,
щерб аты е
спаи,
перевернутую
кверху
коле сам и
телегу.
К огда
вод ы
ост ал ось
совсем
не­
много,
из
кон ца
в
конец
по
омуту
стала
п робе гат ь,
как
от
ветра,
резк ая
стремительная
дорожка.
Щука,
почуяв
недоброе,
начала
метаться,
разрезая
воду
выступающим
наружу
сп инным
плавником.
Вот
она
подошла
к
берегу.
С
занесенной
лоп ат ой
на
нее
кинулся
дяд я
Токун.
Щука
метнулась
в
сторону.
Ток ун
промахнулся
и
зав яз
в
т ине.
Щу ка
по шла
к
протоке.
Там
стоял
на
страже
Силантий
К обы ла,
без
руб ахи ,
волосатый
и
ч ер ный,
в
засученных
в ыше
колен
подштанниках.
—
Держи
ее!
За
гла за!
За
глаза!
Уйд ет!
Силантий,
не
раздумывая,
рухнул
на
щук у.
Она
бы ла
длиннее
Силантия.
Он
упа л
на
нее
плашмя.
—
Не
уйдешь!
П а ганини,
с
силой
пять
пудов!—
кр ях­
тел
Силантий,
б ара хт аясь
в
протоке.
—
Вилы
дайте,
вилы!
По ка
искали
вил ы,
Силантий
вместе
со
щук ой
скрыл­
ся
в
р еке.
Чер ез
минуту,
отфыркиваясь
и
отплевываясь,
он
в ыныр нул
один.
Щука
ушла.
Но
нет
ху да
без
добр а
—
за болоче нн ый
луг
был
ос у­
шен.
Этому
та йно
радовался
дядя
Токун:
теперь
зд есь
безо пас но
будет
пасти
скотину.
По сле
сено ко са
в
де ревн е
настоящим
праздником
бы­
ла
молотьба.
Конец
августа.
Ночи
становятся
г у стыми
и
прохлад­
ными.
С
вечера
к
овинам
свозят
сноп ы.
Расст авл яю т
их
на
к олосн ик ах,
и
нач инает ся
сушка.
Весело
потрескива­
ют
в
пе чи
см олян ые
пни
и
коря ги.
Тепло.
Пахнет
полы­
нью
и
сухим
житом.
Хорошо
печ ь
картошку.
Она
п олу­
ч ается
рассыпчатой,
как
са хар,
есл и
его
на м очить
в
вод е.
Она
даже
похрустывает
на
зу бах.
А
утром
расстелют
сно пы
на
то ку
—
ив
два
порядка
по
че тв еро
начинают
гу лко
перебирать
ц епами .
Т или,
тили,
Молотили,
Прилетели,
Пашут!
Цепы
отбивают
по
золотым
снопам
веселый
танец.
Их
перестук
далеко
разносится
в
прохладном
чистейшем
воз­
духе.
Зерна
искрами
бры згаю т
в
стороны.
Урожай
в
этом
году
хороший.
Своего
зерна
хватит
и
на
муку,
и
на
с еме­
2 АТ Дудин,
т.
4
33

на
ост ан етс я.
Во
время
молотьбы
вся
деревня
т оже
раб о­
тает
вместе.
Это
так
х орош о,
ког да
работают
вместе
и
без
ссо р!
Один
тольк о
случай
был
с
Кукушкиным
этим
летом,
при
воспоминании
о
к от ором
ему
становится
стыдно.
Побывал
он
на
гулянке
в
се ле
Широком
и
увидел
там
настоящую
драку
между
широкинскими
и
михалковски­
ми
пар ня ми.
Как
эта
др ака
возникла,
он
не
заметил.
Он
только
видел,
как
мелькали
кулаки
и
палки.
Парни
др а­
ли сь
молча
и
сосредоточенно.
Утром
после
гулянки
Кукушкин
вместе
с
дядей
Сашей
косили
кле вер.
Клевер
был
высокий
и
густой,
оплетенный,
как
паутинкой,
вьюнком.
Косить
был о
т яж ело.
И
то
и
дело
приходилось
точить
косу.
Танюшка
принесла
завтрак.
Они
ус ели сь
втроем
под
кустом
жимолости.
Кукушкину
не
терпелось
р а ссказ ать
дяде
С аше
про
вчерашнюю
драку.
Азарт
не
да вал
ему
покоя.
—
Ну
что
там
такое
случилось?
Ска зыв ай!—
попросил
дядя
Саша,
ви дя
не те рпе ние
Кукушкина.
—
Сашка
Поляков,—
начал
Кукушкин,—
забежал
сз а­
ди
к
Володьке
Воронину
да
как
его
прессовкой
по
спи­
не...—
Видимо,
тут
у
Кукушкина
не
хв ат ило
обычных
слов,
и
он
сказанул
нечаянно
такое,
что
от
удивления
и
неожиданности
сам
раскрыл
рот
и
покраснел,
как
божья
коровка.
Дядя
Саш а
поднял
глаза.
Не
спеша
об лиз ал
и
вытер
ладонью
ложку
и
так
щелкнул
Кукушкина
по
лб у,
что
у
него
из
гла з
искры
посыпались.
Зав трак
они
продолжали
молча.
Возвращаясь
домой,
разговаривали
о
то м,
о
се м,
как
бу дто
между
ни ми
ничего
такого
и
не
произошло.
С
тех
пор
Кукушкин
и
сам
не
ругался,
и
очень
не
лю­
бил,
ко гда
другие
сквернословили.
Глава
десятая,
ГЛОБУС
НАЧ ИН АЕТ
ПОВОРАЧИВАТЬСЯ
Каждый
год
летом
дед
П авел
надевал
свой
черный
мелескиновый
сюртук,
картуз
с
высоким
околышем
и
ла­
ковым
коз ырьк ом,
перекидывал
через
пл ечо
палку
с
подвешенными
на
нее
сумкой
и
смазными
сапогами
и
■отправлялся по святым местам:
в
Киев,
в
Новгород
и
в
Яро сла вль.
..................
34

Путешествие
это
длилось
у
деда
Павла
месяца
два.
Где
он
бывал
и
что
там
делал,
ни кто
не
зн ал
и
не
спра­
шивал,
потому
что
все
знали:
дед
Павел
не
любил
об
э том
рассказывать.
Возвращаясь
из
пох од ов,
он
всегда
что- ни будь
да
при­
но сил
Кукушкину.
На
этот
раз
дед
П авел
принес
глобус,
большой
голубой
шар,
пос а же нный
на
жел езн ый
стер­
жень ,
с
мет алли чес к им
ша рик ом
наверху,
на
самом
Се­
верном
полюсе.
Кукушкин,
забравшись
на
чер дак, —
это
было
самое
тихое
место , —
целыми
часами
путешествовал
по
материкам
и
океанам,
чит ая
названия
г ород ов
и
озер,
м анящ ие
и
таинственные.
Осталось
Кукушкину
последнюю
зиму
ходить
в
шко­
лу.
Хорошо
знакомая
дор ога !
Стоит
перейти
через
Молох-
ту,
выйти
на
проселок,
а
там
уже
ждут
кожинские
ребя­
тишки,
и
—
дальше
в месте.
Снежок
весело
похрустывает
под
ногами.
Дорога
бежит
и
бежит.
Вот
В аня
Рыбаков
запевает:
Вы
не
вейт еся ,
черные
кудри,
.
Над
моею
бу йной
. головой.
По ложи
сво и
белые
рук и
На
мою
исхудалую
грудь.
. Несмотря
на
такие
грус тн ые
слова,
песня
звучит,
за­
дорно.
Особенно
залихватски
получается
др ужно
подхва­
ченный
припев:
Цыганочка,
ок а,
ок а,
Цыганочка
черноока.
Черн ая
цы г аноч ка,
Ты
мне
погадай!
И
опя ть
нач инает
Ва ня
Рыбаков.
Голос
у
него
плав­
ный ,
с оч ный,
звенит
в
морозном
во зду хе:
Вот
о с еннее
у тро
наст анет ,
Будет
дождик
осенний
мочить,
Из
друзей
моих
прежних,
товарищ,
Ни
од ин
не
пойдет
хоронить.
П есня
бодро
звучит
в
такт
шагам,
убыстряя
их.
И
сно­
ва
припев,
на
этот
раз
с
подсвистом:
Винтовочка,
бе й,
бей!
Винтовочка,
бей!
Красная
винтовочка,
Бурж уе в
не
жалей !
Так
с
песней
ребята
и
п роход ят
по
бабаевскому
поса­
ду,
потом
мимо
церкви
к
шко ле.
Сн ова
гам,
толчея ,
че­
харда
на
перемене
и
медленный
пчелиный
гул
на
уроках.
35

Кукушкин
—
первый
ученик.
Ему
иногда
Ал ексей
Иванович
дня
по
два ,
по
три
разрешает
пропустить
заня­
тия,
давая
задание
на
дом.
В
это
время
Кукушкин
помо­
гает
те те
По ле
по
хозяйству:
ио сит
вод у,
готовит
корм
для
б урен ки
и
Воронка,
колет
дрова.
Он
—
работник.
Дед
П авел
умер
неожиданно.
Спал
он
в
своем
придел­
ке
на
печке.
Наверно,
но чью
во
сне
за хотелос ь
ему
повер­
ну ться .
Повернулся
и
упал.
На
полу
ст оял
чугун
с
кар ­
тошкой.
Удар ил ся
дед
Павел
го ло вой
о
ч угун
и
умер.
Принесла
ему
утром
тетя
По ля
чай,
а
дед
Павел
был
уже
холодный.
П охорон или
ег о,
м а лень кого
и
седенького,
на
бабаев ско м
кладбище,
около
церкви,
рядом
с
могилами
Матвея
и
Моти.
В
приделок
деда
Пав ла
переселился
дядя
Саш а
со
своим
верстаком
и
л ипко й.
—
Мне
т оже
пора
за
дедушкой...
Здоровье
его
ух удша лось.
Приступы
кашля
с т анови­
лис ь
все
длиннее
и
мучительнее.
Тетя
Поля
отпаивала
его
м олок ом
и
медом,
настоем
малины
и
че рни чн ого
ли­
ст а,
но
и
это
не
помогало.
Дядя
Саш а
слег.
Каждую
ве сну
на
пасху
ребята
со бир али
у
ме стны х
охотников
п орох
и
керосин
на
фейерверк.
На
вт ором
этаже
ба ба евс кой
колокольни,
не
т ам,
где
колокола,
а
пониже,
у
амбразуры
при кры то го
дер е вян­
ным
щитом
окна,
стояла
пушка
—
кус ок
толстой
желез­
ной
трубы,
вделанной
в
дубо в ый
пен ь.
Из
пушк и
во
вре­
мя
крестного
хода
и
стреляли
ребята.
Они
заж иг али
и
плошки
на
оградах.
На
кла дби ще
вокруг
церкви
всю
но чь
празднично
мелькали
яр кие
язы ки
пламени.
Конечно,
это
з анятие
не
могло
обойтись
без
Кукуш­
кина.
На
прошлогоднюю
пасху,
собрав
че тыре
коробки
п орох а,
они
с
Ваней
Рыбаковым
зарядили
пушку,
заб ив
пыжом
порох,
после
пороха
забили
в
ствол
вместо
снаря­
да
камней
и
гвоздей.
Приставили
фитиль.
Приготовились,
зас ев
снару жи
за
деревянным
щитом.
Пушку
нацелили
в
противоположное
о кно
и
стали
дожидаться,
ког да
поп
Александр
выйдет
из
це рк ви.
Посл ыш али сь
медленные
голоса,
тихий
гул
молитв,
монотонный
и
грустный.
Т олпа
хл ыну ла
из
церкви.
Ку­
кушкин
поджег
фи ти ль.
Огонек
побежал
по
ш нуру.
Вслед
за
ст рашны м
грохотом
п осле дов ал
тяжел ы й
уд ар
по
щиту,
сбр о сивш ий
Кукушкина
и
В аню
Рыбакова
на
землю.
Хорошо,
что
вокруг
церкви
лежали
гл убок ие
суг­
робы.
Р ебята
угодили
в
снег,
отделавшись
легким
испу­
36

гом.
Ст вол
пуш ки
раз не сло,
а
дубо ву ю
колоду
отд аче й
выбросило
в
окно,
к
счастью,
нико го
не
покалечив.
В
эту
весну
А лек сей
Иванович
решил
на
пасху
по­
ставить
в
ш коле
спектакль.
Пьеса
называлась
«Молодые побеги».
Афиши,
на ри­
сованные
Кукушкиным,
пестрели
по
всем
окрестным
де­
ревням.
Кукушкину
поручено
б ыло
сыграть
в
эт ой
пь есе
роль
деда.
Ему
надо
было
по
х оду
действия
выйти
на
с цену
и
сказать:
—
Помогайте,
помогайте
мне,
ребятишки,
хом ут
чи­
нить...
Репетиции
шли
каждый
день .
В
спектакле
бы ла
з аня­
та
вся
школа,
даж е
Веньке
Кузину
б ыло
поручено
р азд­
вигать
и
закрывать
занавес.
Т етка
Ма трен а
х васт ала
со­
седя м:
—
Мой-то
Веня
—
настоящий
артист...
На
пасх у
между
классами
разобрали
перегородку.
Сделали
помост
для
сце ны.
Поставили
на
сцену
печку,
склеенную
из
бум а ги,
с
нарисованным
челом
и
подпечьем.
Собрали
по
деревням
для
освещения
лам пы-
м олнии .
В еч ером
в
пасхальное
воскресенье
шко ла
б ыла
наби­
та
битком.
Не
продохнуть.
Каждый
зритель
приходил
со
с воим
таб уретом
или
стулом.
Дядя
Т окун
разместился
на
по док он нике
ок оло
само й
сцены.
Было
жарко.
П ахло
нафталином
и
потом.
За
сцено й
шли
последние
приготов­
ления.
Алексей
Иванович
приклеил
Кукушкину
моча ль­
ную
бо роду
и
у сы,
при пуд рил
брови,
огляд ел
шап ку
и
зипун,
легонько
по дто лкн ул
Кукушкина
в
плечо
и
сказал:
—
Подходяще...
Спектакль
начался.
С
трепетным
волнением
дожидался
Кукушкин
своего
вых о да.
В
сотый
раз
повторял
про
себя
слова
своей
ро ли.
Как
будто
все,
в есь
успех
спектакля
зависел
только
от
него .
Он
вышел
на
сцену
и
оц епенел.
В
лиц о
ему
ударил
смех
и
улюлюк ан ье
всег о
широ-
кинского
сельсовета.
См е ялся
ве сь
зал.
Все
люди.
Все
окн а
и
дв ери
и
лампы-молнии.
Дядя
Токун
корчился
на
подоконнике,
пы тая сь
что-то
с казать
Кукушкину,
и
не
мог
ниче го
сказа ть
от
раздиравшего
его
смеха .
Кукушкин
был
че лов еком
дисциплинированным
и
упрямым.
Он
го­
тов
был
простоять
хоть
сутки,
но
он
должен
был
ск аза ть
свои
слова.
Не
ск ажи
их
—
он
по две дет
Алексея
Ивано­
вича,
се бя,
всю
школу.
И
он
с тоял
и
ждал,
как
бык
пер ед
37

мясником,
тупо
и
упорно.
Ему
б ыло
некуда
де тьс я.
И
. вот
вол на
смеха
перешла
в
какое-то
урчанье
и
улеглась.
Ку­
кушкин
победил.
По хл опыв ая
ребят
по
плечам,
наконец-
то
он
произнес
свои
ро ко вые
сло ва:
—
Помогайте,
помогайте
мне,
ребятишки,
хомут
чи­
нить...
—
и
потный
вышел
со
с цены.
Его
встретил
не
на
шутку
расстроенный
Але кс ей
Ив а­
нович.
И
б ыло
из-за
чего
расстраиваться.
По
случаю
те плой
погоды
пришел
на
эт от
раз
в
школу
Кукушкин
в
корот­
ких
штанах
и
появился
на
сцене
при
бороде
и
в
трусиках.
Как
тут
не
засмеяться.
А
в
остальном
спектакль
прошел
хорошо.
Через
неделю
окончившим
школу
выдавали
удостове­
рения.
В
простенке
между
окнами,
под
портретом
Лени­
ва,
был
у стан ов лен
стол,
покрытый
кумачом.
За
с толом
с идела
почетная
комиссия:
Але к сей
Иванович,
председа­
тель
с ельсов ет а
Красовский,
рыжеусый
вел ик ан
в
красно­
армейской
гимнастерке,
Елизавета
Валерьяновна
и
пред­
ставитель
райнаробраза,
сме шно й
маленький
стари ч ок,
то
и
де ло
снимающий
и
надевающий
пе нсне.
На
это
торжество
при шли
родители.
С
Кукушкиным
пришла
тетя
Поля .
С
Венькой
Кузиным
—
отец
и
ма ть
Матрена.
Алексей
Иванович
выз вал
к
столу
первым
Кукушкина
и
вручил
ему
удос тов ере ни е
с
двумя
печатями
и
с
по д­
писями
в сех
членов
к ом иссии,
написанное
аккуратным
почерком
Елизаветы
Валерьяновны
на
плот ной
белой
бу­
маге.
П ожал
Алексей
Иванович
руку,
кре пк о,
как
взрос­
лому,
посмотрел
в
глаза
и
сказал:
—
За
успешную
уче бу
в
шк оле,
за
п рил ежан ие
и
спо ­
собности
ученик
Касьян
Кукушкин
награждается
сочи­
нениями
ру сско го
народного
поэта
Нико л ая
Алексеевича
Некрасова,—
и
подал
Кукушкину
книгу
в
толстом
пере­
плете.
У
т ети
Пол и,
когда
к
ней
по до шел
Кукушкин
и
протя­
нул
удостоверение,
глаза
были
мокрые.
После
выдачи
удосто ве рен ий
Але к сей
Иванович
позвал
тетю
П олю
и
Кукушкина
к
с ебе
в
комн а ту,
усадил
за
стол,
угостил
чаем ,
а
по том
ск аз ал:
—
Знаю,
что
вам
тяжело,
д орог ая
Пел аг ея
Ник ит ич­
на,
а
парня
надо
учить
д альше .
Есл и
вы
не
возражав’
Те,
я
помогу
его
уст рои ть
в
клю кй н скую
сельскохозяйст­
венную
школу.
Там
его
примут
без
экзаменов,
там
й
38

с типе нди я,
и
общежитие
есть.
Как
вы
на
это
смотрите?
—
Да
уж
что
тут
смотреть-то...
—
з амя лась
тет я
По­
л я.—
Век
не
з аб удем
вашей
заб от ы.
—
Ну
что
ты,
тетя
П оля,
т акая
не ве сел ая?—
сп ро сил
на
обратном
пути
Кукушкин.
—
Ав
чем
ты
на
чужие
люди
поедешь-то,
у
те бя
и
од ежон ки- то
нет.
А
ты
вон
какой
в ыма ха л...
—
Утро
вечера
мудренее...—
успокоил
ее
по-взросло­
му
Кукушкин.
Дядя
С аша
в есь
как-то
высох
и
скукожился.
Глаза
и
ще ки
ввалились.
Нос
заострился.
Он
ничего
не
просил
и
ни
с
кем
не
разговаривал.
Вход ил а
к
нему
только
тетя
П оля.
Он
смотрел
на
нее
широкими
глазами,
и
крупные
слезы
текли
по
его
небритым
щекам,
бледным,
как
по­
душка.
Ум ер
он
ночью
на
по стели
де да
Павла.
Ког да
он
лежал
в
гробу,
прямой
и
строгий,
Кукушкина
поразили
рук и
дя ди
Саши.
Скрещенные
на
груди,
на
сине й
косоворотке,
они
п ри­
д ер живали
маленькое
распятие.
Это
был и
большие
раб о­
чие
руки ,
с
твердыми
ногтями,
с
каменными
мозолями,
с
неотмывающимся
следом
от
черного
вар а,
от
бесконеч­
но го
с уче ния
концов.
Эти
рук и
умели
делать
и
делали
вс е.
Пахали
землю
и
сеяли
жито,
кололи
дров а
и
косили
траву,
ня нч или
ребят
и
де рж али
винтовку.
Кукушкин
позавидовал
эти м
рукам
и
запомнил
их
навсегда.
Он
невольно
взглянул
на
свои
еще
небольшие
ладони:
они
был и
т оже
в
ссадинах
и
шрамах,
в
зем ле
и
смоле,
в
твердых
подушках
мозолей
от
топорища,
ко сы
и
плуга.
После
смерти
дяди
Саши
он
остался
е динст ве нным
му­
жи ком
в
семь е
те ти
П оли
и
ст аралс я
по
хозяйству
изо
все х
сил.
Ни
о
ка ком
уче н ье,
по
его
мне нию,
теперь
и
думать
не
приходилось.
Иначе
думала
тетя
Поля.
Она
выпросила
в
лесничестве
пустырь
для
покоса.
Они
вдвоем
за
один
ден ь
выкосили
его
и
высушили
сено.
Целый
воз
этого
се на
свезла
тетя
Поля
в
г ород
и
продала.
На
вырученные
деньги
купила
Кукушкину
п альто,
шт а­
ны
и
бо т инки.
—
Теперь
т ебе
ест ь
в
чем
людям
на
стороне
пока­
заться.
Наступила
осень.
Кукушкин
п олуч ил
из
клюкинской
школы
известие,
что
он
зачислен
учен ик ом
пя того
клас­
са,
что
ему
да ется
стипендия
в
размере
десяти
рублей
в
месяц
и
место
в
общежитии
при
школе.
39

И
вот
он
собирается
в
дорогу.
Д ает
ему
тетя
По ля
одеяло
и
подушки
из
своего
девичьего
приданого,
кладет
в
отцовский
сундучок,
к рест -нак р ест
обитый
же лез ом,
две
с мены
белья,
полотенце
и
чистую
сатиновую
руб ашк у.
Кукушкин
укладывает
сочинения
Некрасова,
берет
в
руки
гло бус ,
раздумывая,
взять
его
или
оставить.
Глобус
нач и­
на ет
медл енно
поворачиваться.
Он
оставляет
глобус
дома.
Тет я
П оля
провожает
его
за
дер ев ню
на
михалков­
ск ую
дорогу.
Обни мае т
его,
плача,
ц елуе т:
—
Не
забывай
нас.
Чт обы
не
заплакать,
Кукушкин
ре ш ит ельно
повора­
чивается
и
идет,
не
оглядываясь.
Из
низ ких ,
застлавших
все
неб о
туч
сеет
медленный,
нудный
д ождь.
Кукушкин
идет
мимо
изгороди.
На
жерди
в
т рех
шагах
от
него
си­
дит
во ро на.
Она
провожает
Кукушкина
косым
взглядом.
Гла ва
один надцата я,
А
КО ЛОБО К
КАТИТСЯ...
У
каждого
человека
ест ь
с вой
колобок.
Рано
или
поз д­
но
он
все
равно
выкатывается
за
порог
и
по
тропинкам,
по
дорожкам,
че рез
рек и
и
леса
в ыво дит
человека
в
боль­
шой
мир,
мало-помалу
учи т
его
встречать
неожиданное,
по дво дя
к
тому
камню,
на
котором
написан ы
слова
о
тр ех
путях
с
одинаковым
к онцо м,
а
человеку
требуется
чет вер ­
тый
пут ь,
потому
что
он
не
хочет
мириться
с
одинаковы­
ми
концами
проторенных
дорожек,
и
тут
он
оставляет
с вой
ко л обок
и
н ачин ает
искать
дорогу
са м.
Есть
у
кол об ка
св ятое
правило:
ни ко гда
не
во зв ра­
щаться.
Так
уж
он
устроен,
э тот
колобок.
Кукушкин
пошел
за
ним ,
не
оглядываясь.
Он
шел
по
лесным
дорожкам,
вдоль
пос адо в
мокрых
прит ихш их
деревень
с
один оким и,
поскрипывающими
на
ветру
колодезными
журавлями;
иногда
он
присаживался
на
завалинку
крайнего
дома.
Из
ок на
выглядывала
сер­
доб ольн ая
баба,
похожая
на
тетю
Полю.
Он
зн акам и
про­
сил
у
нее
во ды.
Б аба
выносила
ковшик,
Кукушкин
пил ,
сердобольная
баба
спрашивала:
—
Ку да
ты,
ро дим ый,
в
такую
непогодь
пут ь
д ер­
жишь?
—
Учиться,—
к оротко
отвечал
Кукушкин
и
шел
за
своим
колобком.
Колобок,
как
многими
проверено,
жд ать
не
умеет.
40

А
время
б ыло
такое,
что
мно го
людей
по днима ло сь
с
насиженных
ме ст
и
шло
за
своими
кол о бками.
Мн оже ст­
во
д орож ек
сливалось
в
одну.
По
большой
дороге
идти
б ыло
веселей,
потому
что
на
ми ру
и
смерть
красна.
До
Клюкина
о ста ва лось
версты
четыре.
С
пригорка
хорошо
б ыли
видны
в
м атов ой
дымке
затяжного
дождя
клюкинские
п оля,
крыши
домов
под
голыми
ветлами
и
справа,
немного
на
отшибе,
белое
двухэтажное
здание
с
к рас ной
крышей.
Кукушкин
пошел
напрямик
по
стерн е;
миновав
пол е,
вошел
в
осинник
и,
спустившись
с
горки,
остановился
у
тишайшего
ручь я
с
че рной
как
деготь
водой.
На
противоположном
берегу
росла
со сна.
Но
какая
это
б ыла
сосна!
Могучая ,
обхв а та
в
два ,
она
росл а
на
обомшелом
валуне,
обхватив
узловатыми
корн ям и,
по хо­
жими
на
кури ную
лапу,
дикий
камень
с
такой
силой,
что
он
не
выдержал
и
треснул
в
нескольких
местах.
В ер­
шин а
сосны
пропадала
в
облаках
и
глухо
шум ела.
Кукушкин
перескочил
руче й
и,
сн яв
с
плеча
сундучок,
присел
на
треснувший
камень.
Под
сосной
было
сухо.
Две
сини цы,
тихо
попискивая,
коп ош или сь
в
темной
зам­
шелой
коре.
Кукушкин
ра звяз ал
уз ел ок,
приготовленный
тетей
Полей
на
д орог у,
вын ул
сдобную
лепешку,
разло­
мил
ее
и
аппетитно
стал
пережевывать.
Синицы
спусти­
л ись
ниже.
О дна
из
них ,
о сме лев,
сел а
Кукушкину
на
пл ечо
и
ти хо
писк ну ла.
Кукушкин
про т янул
ей
ладонь
с
крошками.
Синица
с ела
на
ладонь
и
стала
клевать.
Кукушкин
знал
лес
очень
хорошо
и
безошибочно
уга­
дывал
тропинку
под
опавшими
ли ст ьями.
Смеркалось,
когда
он
наконец,
усталый,
по дош ел
к
двухэтажному
бе­
лому
особняку
под
красной
кры ш ей.
Это
бы ла
школа.
Вокруг
был
разбит
небольшой
липовый
парк,
пестревший
песчаными
дорожками
и
круглыми
к лумб ами
с
высокими
яркими
цветами.
В
школе
б ыло
странно
ти хо.
Кукушкин
обтер
но ги
о
мокрую
траву,
сковырнул
из-под
ка блу ков
грязь
щепоч­
кой
и
пос ту чал
в
дверь.
Ему
ни кто
не
ответил.
То гда
он
поставил
ок оло
двери
сво й
сун дучок
и
присел
на
него,
ожидая,
что
кто-нибудь
да
появится.
От
усталости
он
задремал
и
проснулся
от
легкого
при­
косновения
чье й- то
ру ки
и
отк рыл
глаза.
Перед
ним
стоял
высокий
му жч ина
в
кожаной
курт­
ке.
Без
фуражки.
Чер ные
пря мые
волосы
был и
аккуратно
з ач есаны
назад.
Под
густыми,
совиными
бровями
блесте­
41

ли
живые
острые
глаза.
-У
человека
был
низкий,
грубо­
ватый
: голос .
—
Спя т
не
здесь,—
коротко
ск азал
он.—
Идем!
—
Идемте...—
отв е тил
Кукушкин,
вставая.
Они
поднялись
по
лестнице
на
второй
этаж.
Незнакомец
остановился
возле
двери
с
надписью
«Учительская»
и
ключом
отк рыл
дверь,
жестом
приг ла­
шая
Кукушкина
войти
за
ним
в
комнату.
Комната
был а
просторной,
с
двумя
о кна ми,
по
стенам
расставлены
шк а­
фы,
около
правого
окна
ст оял
письменный
стол.
Чел о век
разделся,
повесил
куртку
за
к нижны й
шкаф
и
ск аз ал:
—
Дав ай
знакомиться.
—
Давайте,—
отв ет ил
Кукушкин.
Мен я
зо вут
Пе тр
Иванович
Филин.
Я
ди ре ктор
школы.
—
Ме ня
зовут
Кукушкин,—
отв ет ил
Кукушкин.
—
Отлично!
Пе тр
Иванович
пров ел
Кукушкина
в
соседнюю
комна­
ту,
где
бы ло
расставлено
семнадцать
желез ны х
кроватей,
заправленных
лоскутными
одеялами.
На
восемнадцатой
ко йке
был
один
полос ат ый
ма трац .
—
Вот
это
и
бу дет
тво е
м е сто,—
ска зал
Пет р
Ивано­
вич.—
Располагайся!
Подъем
—
в
восемь.
Отб ой
—
в
де­
с ять.
Расписание
и
распорядок
—
на
до ске
объявлений.
Чер ез
полчаса
ужин.
—
Я
ужинать
не
хочу.
Можно,
я
лягу?—
попросил
Кукушкин.
—
Можно
только
сегодня,—
ск азал
директор
и
ушел.
Кукушкин
развязал
одеяло
и
под ушку.
Сундучок
за­
дви нул
под
кро ва ть.
Разделся,
лег,
н атян ул
одеяло
на
го­
лову
и
заснул
ср азу -.
Ког да
че лов еку
хор ош о,
ему
с нятся
хорошие
сны.
Ку­
кушкину
снилось
море.
Ни
берега,
ни
корабля
—
одн а
синяя
в ода
и
с инее
небо.
По
это й
син ей
во де
ид ет
м ед­
ленная
вол на
и
несет
Кукушкина,
не сет
легко
и
с покой­
но,
ч уть
покачивая.
Вода
т акая
густая,
что
Кукушкин
мизинцем
не
ше ве лит
и
не
тонет.
Вокруг
н его
лет ает
желтая
бабочка.
Баб о чка
садится
рядом
с
Кукушкиным
на
воду,
и
вдруг
ее
крылья
вырастают
до
не ба,
превращая
ба бочку
в
сказочный
кора бл ь
с
желтыми,
как
подсолнух,
парусами.
Кукушкин
поднимается
на
палубу
и
в стает
у
руля.
И
вдруг
р уль
превращается
в
морское
чудовище,
сп ицы
рулевого
кол еса
вырастают
в
Щупальца,
длинные
и
верткие,
как
к нут
у
дяди
Токуна.
Они
оплетают
руки
42

и
ноги,
ва лят
на
палубу.
Кукушкин
дергается
и
открыва­
ет
глаза,,
пытается
встать
и
не-может-—ноги
привязаны
к
кров а ти
пол о те нцем.
Его
сосед,
худой
рыжий
парнишка,
си дит
верхом
на
койке
и
оре т
истошным
гол осо м
на
всю
школу:
—
Подъем!—и
зап уска ет
в
Кукушкина
подушкой.
Кукушкин
развязывает
полотенце
и
то же
вскакивает
с
по ст ели.
Ребята
гурьбой
выбегают
в
коридор,
куб ар ем
скатываются
по
лестнице
и
выстраиваются
в
коридоре
ни жн его
этажа.
Кукушкин
бежит,
следом
за
ребятами.
—
Но вич ки!
На
левый
фланг
ст анов ись !
И
первый
день
начался.
Прошел
второй
и
тр етий .
П рошла
н ед еля,
и
Кукушкин
освоился,
обжился,
пере­
знакомился
со
всеми.
По
мн ению
Ку ку ш кина,
это
был а
оч ень
хор оша я
шко­
ла.
При
школе
был
ско тный
двор ,
огород,
сад,
п руд
и
ме­
теорологическая
станция,
опытные
пол я
и
т рак тор.
Все
это
хозяйство
велось
руками
ре бят.
При
ш коле
бы ла
с то­
ловая,
и
в есь
доход
от
хозяйства
шел
в
общий
котел.
Уч ени ки
из
окрестных
деревень
жили
по
домам.
При­
езжие
—
в
о бще жити и.
Для
ма льчи ков
младших
классов
комната
б ыла
наверху.
Для
выпускников
—
в
нижнем
эта­
же. .
Обитатели
первого
этажа
назывались
акулами,
обита­
тели
вт орог о
—
плотвой.
М ежду
акулами
и
плотвой
шла
беспрерывная
во йна.
Полем
боя
бы ла
лестница.
Дн ем
царило
пер емир ие.
После
отбоя
разведчики
тушили
единственную
лам пу
в
коридоре
и
в ходи ли
в
соприкосновение
с
разведкой
про­
тивника.
Главным
оружием
и
в
наступлении,
и
в
о боро не
были
подушки.
Некоторые
смельчаки
пользовались
в ере вочн ы­
ми
петлями
и
арканили
своих
проти в ни ков
за
ноги.-По­
бедители
име ли
полное
право
отби рат ь
у
побежденных
оружи е
и
спать,
как
ту рецк ие
султаны,
на
дв ух
подуш­
ках.
Успех
был
переменным,
потому
что
плотвы
б ыло
боль ше
и
она
бы ла
дружней
и
увертливей.
Иногда
ср а-
жения
закан чи ва ли сь
поя в лением -
ки та.
Китом,
только
во
время
сражений,
назывался
ди ре ктор
школы
Петр
Иванович.
Заслышав
шум,
он
над евал
хал ат
.
и,
мя гко
ступая
войлочными
туфлями,
выходил
в
коридор,
держа
подушку
наготове.
Его
уз на вали
по
ударам
и
разбега­
лись.
Эта
игр а
забавляла
и
плотв у,
и
акул,
и,
каж етс я,
самог о
кита.
43

В
ш коле
б ыло
три
класса
и
столярная
мастерская.
Пет р
Иванович
жил
в
самой
шко ле ..
Преподаватели
—
в
соседнем
полу-заколоченном
осо бня ке.
Там
же
был о
и
об­
ще жи тие
дево ч ек.
У
плотвы
б ыло
больше
с вобо дно го
времени.
Она
ос­
вобождалась
от
дежурства
по
скотному
двору.
Акулам
при ходи лос ь
составлять
суточные
рационы
коровам
и
по­
росятам,
готовить
им
корма
и
пойло,
обихаживать
их
и
также
дежурить
на
ш кольн ой
кухне,
резать
хлеб,
р ас­
ставлять
по
дощ а тым
столам
ба чки
с
кашей
и
супом.
Св обод ное
от
уроков
время
Кукушкин
проводил
или
в
библи оте ке,
или
на
катке,
рас чище н ном
на
школьном
пру ­
ду,
или
бега л
на
метеостанцию
записывать
в
дневник
по­
годы
давление
воздуха,
силу
ветра,
количество
осадков
и
температуру.
Эту
обязанность
он
взя л
на
себя
сам,
с
разрешения
уч ит еля
физики
и
математики
Сергея
Алек­
сандровича.
Сергей
Александрович
вел
также
кружок
рисования
и
сам
писал
картины
м асло м.
Кукушкин,
глядя
на
него
во
все
глаза,
решил
окончательно
и
бесповоротно
быть
художником
и
писать
вывески.
Потом,
когда
Сергей
Александрович
показывал
на
уроках
опыты
по
физике
и
хи мии,
Кукушкин
забросил
краски
и
стал
изобретать
вечный
двигатель
и
целыми
днями
пр опад ал
в
столяр­
ной
мастерской,
дел ая
таинственную
конструкцию
из
про­
бок
и
кон се рвн ой
бан ки.
В
мас те рс кой
он
подружился
со
своим
со седо м
по
об­
щежитию
Миш ей
Бубновым.
У
М иши
были
желтые,
как
цыпл ячий
п ух,
волосы,
белые
брови
и
ресницы
и
неверо­
ят ное
количество
веснушек.
Кукушкин
рассказал
Мише
о
своей
затее.
М иша
серьезно
по к ачал
г оло вой
и
ск аз ал:
—
С
вечным
двигателем
ничего
не
выйдет.
Трение
по­
ме шает .
Сам
пробовал^
Кукушкин
никакого
представления
о
трении
еще
не
имел,
но,
согласившись
с
М ишей,
оставил
свое
и зоб ре­
тение.
Бубнов
был
серьезным
человеком.
Его
мечты
были
гораздо
скр о мней
и
приземленней
кукушкинских.
Он
хо­
тел
быт ь
пожарником,
потому
что
его
деревня
Максаки
па
его
пам яти
го рела
дважды.
Он
выписывал
журналы
«Красный пожарник»
и
«Знание
—
сила».
В
журнале
«Знание
—
сила»
они
натолкнулись
на
с хе­
му
д ете кторн ого
радиоприемника
и
по
предложению
Б убно ва
в
с толярн ой
мастерской
стали
конструировать
приемники.
44

Они
были
о дер жимы
своей
идеей.
Все
пять
кукушкинских
рубл ей
и
Ми шины
сбереже­
ния
пошли
на
выпис к у
проволоки,
клемм,
гнезд
и
дет ек­
торов.
На
помощь
им
пришел
Сергей
Александрович.
К
зим ним
каникулам
приемники,
аккуратно
покрытые
си ней
эмалью,
б ыли
готовы
и
опробованы.
В
наушниках
гудела
музыка.
В
наушниках
б ыло
ясно
слышно: «Вни­
м ание!
Говорит
Москва!»
Г лава
двенадцатая,
ЖЕ НЩИНЕ
НИ
В
ЧЕМ
НЕ
О ТКАЗЫВАЮТ,
И
БАЛАБАН
СТРЕ ЛЯЕТ
В
ОК НО
За
одной
па ртой
с
Кукушкиным
сидел а
Тоня
Магры-
че ва.
Она
училась
вместе
с
ним
в
бабаевской
шко ле,
жи­
ла
в
де рев не
Кожино,
в
полув ер сте
от
Дранкина.
Кукуш­
кин
не
об раща л
раньше
на
нее
вним ания:
ну,
девчонка
как
девчонка,
что
с
нее
взять,
да
еще
бел оручка.
Пятистенный,
с
пр идело м
дом
Магры че в ых
с тоял
в
стороне
от
деревни.
Его
так
и
звали
—
Магрычевский
ху­
тор.
Дом
был
крыт
железом,
стоял
на
каменном
фунда­
менте;
на
подворье
бы ло
два
амбара
и
три
сарая,
погреб
и
с вой
колодец.
Отец
Т они
—
Козьма
Флегонтович
—
промышлял
кожами
и
корьем.
Лучшие
поля
и
покосы
принадлежали
Магрычеву.
Сам
хозяин
п одв орья,
сухой,
дубленый
старик,
был
лыс ,
как
кури но е
яйц о,
и
ребятиш­
ки
любили
дразнить
ег о:
Шла
п лешь
в
г ору,
Да
шла
пл ешь
под
гору.
Плешь
с
плешью
встретились,
Плешь
плеши
и
говорит:
«Ты плешь?»
«Я плешь!»
«На плешь капнешь,
Плешь
об вар иш ь».
«Что,
плеши вый ,
говоришь?»
Прокричат
эту
дразнилку
хо ром
и
—
в
стороны.
Коз ь­
ма
Флегонтович
гроз ил
о бидч икам
палкой
и
запоминал
их.
Запомнил
он
и
Кукушкина.
Надрал
Кукушкин
пу чков
пять
к орья,
высушил
и
при ­
нес
на
магрычевское
подворье.
—
Тащ и
к
сар аю,
милок,
сейч ас
пр иму ,—
по про сил
Козьма
Флегонтович.
Кукушкин
поше л
вслед
за
хозя и­
ном.
Хозяин
вз веш ивал
корье.
45

—
Разложи-ка
его
на
солнышке,
оно
еще
не
просохло,
и
иди
с
богом.
—
А
день г и?
—
П одъ
сюда,
милок,
отсчитаю.
Кукушкин
подошел.
Магрычев
ловко
у хва тил
его
за
ухо
и
выдворил
с
по дв орья
к оле ном
под
зад,
при гов а ри­
вая: «Плешь да плешь и нашего по-ешь!» И ушел Ку­
кушкин
несолоно
хлебавши.
Стра шне е
самого
хозяина
по
вс ей
округе
был
его
сын
Мефодий,
по
проз вищ у
Балабан.
Из-за
него
утопилась
Дус я
Бабаш ин а.
Батрачила
она
на
Магрычевском
хуторе,
и
Балабан
ее
изнасиловал.
Не
выне с ла
Дуся
позора
и
ут оп илас ь.
А
пьяный
Балабан
куражился
по
деревне
и
орал
во
все
горло:
Не
по йм али
рыбы -щук и,
П оймали
линя.
Развернули,
посмотрели
—
Там
мало
ди тя.
Он
уже
от си дел
п олтора
го да
в
тюрьме
за
поножов­
щину.
Ходил
Балабан
в
хромовых
сапогах
и
в
рубахе
н ар аспашк у.
Рукава
были
закатаны
выш е
локтя.
На
груди
к р асова лся
си ний
орел,
д ержащ ий
в
когтях
жен­
щин у;
под
татуировкой
выколота
надпись: «Я помню чуд­
ное
мгновенье».
Рук и
Балабана
тоже
был и
разрисованы
змеями
и
якорями.
—
Ты
поедешь
на
каникулы
домой?
—
сп роси ла
Тон я
Кукушкина.
—
Пойду!—
отв ет ил
Кукушкин.
—
Поедем
вместе,
за
мн ой
п рие дут.
—
Ладно.
Кукушкин
посмотрел
на
То ню
так,
как
бу дто
в
первый
раз
ее
ув иде л.
В
то
утро,
когда
за
Тоней
при ехал
Балабан,
Кукуш­
кин
собрал
сво й
сун дуч ок,
бе реж но
уло жив
в
него
при­
емни к,
и
вышел.
То ня
уже
сидела
на
легких
бег о вых
са­
н очк ах,
в
бе личь ей
шуб ке
и
в
б ели чьей
шапочке,
л егк ая,
как
снегурочка
из
сказки.
—
Иди
сюда,—
позвала
она
Кукушкина.
—
Это
еще
зач ем ?—
недовольно
проворчал
Балабан..
—
Или
он
со
мно й
по еде т,
или
я
вылезу
и
по йду
пеш­
ком,—
сп око йно
сказала
Тоня,
и,
ст ран но,
Балабан
см ол­
чал .
Кукушкину
это
понравилось.
«Женщине нельзя ни
в
чем
отказывать»,—
прочел
Кукушкин
в
какой-то
книге
4в

и,
вспомнив
это
с ейч ас,
уселся
рядом
с
Тоней
в
легкие
бег у нки.
Балабан
трон ул
вожжой,
и
ры жий
в
яблоках
жере­
бец
взял,
с
места
и
понес.
Только
снежная
пы ль
летела
в
л ицо
да
комья
снега
из-под
ко пыт
стукались
о
пер едо к.
Двадцать
верст
до
Кож ина
пролетели,
как
песня
на
се­
нок о се,
весело
и
не заметн о.
—
Приходи
к
нам
в
гости,—
сказала
Тоня ,
вылезая
из
бегу нко в.
—
Лучше
ты
к
нам
приходи,—
отв ети л
Кукушкин,
оглядывая
лохматого
цеп ног о
пса,
привязанного
к
стойке
крыльца.
Тетя
Поля
к
приезду
Кукушкина
выт о пила
печ ь
в
приделке,
и
он
сл адко
заснул
на
кров а ти
деда
Павла.
Сон
повалил
его
сразу
на
обе
лопатки,
и
Кукушкин
не
сопротивлялся
ему.
Встал
он
поздно.
На
улице
б ыло
тихо
и
солнечно.
Солнце
горело
в
каждой
снежинке,
зв онко е
и
ос ле пител ьно е.
Ине й
легчай ши м и
шапками
бе лел
на
ти­
шайших
деревьях.
Сн еги ри
на
белой
рябине
висели
как
спел ые
яб локи .
В
морозном
во здух е
над
труба ми
стояли
неподвижные
дымки .
Кукушкин
умы лся
и
зашел
в
избу.
Тетя
П оля
си дела
на
лавке
у
о кна
и
расчесывала
Танюш­
ке
вол ос ы.
На
столе
уже
посапывал
самовар,
ослепитель­
ный,
как
солнце.
Солнце
б ыло
везде:
в
Та нюш к иных
во­
лосах,
длинных
и
золотистых,
в
проворных
руках
тети
Поли,
в
ее
длинных
ресницах,
в
алюминиевой
чайной
ложке
и
в
сахарнице.
Вся
из ба
был а
царством
солнца,
теремом
света
и
спокойствия.
Зав тр акали
весело
и
друж но.
Овсяные
блины
с
вар е нь­
ем
и
сме тан ой
сами
просились
в
рот.
Четыре
та релк и
блинов
растаяли
на
глазах.
После
завтрака
Кукушкин
оделся,
взя л
топор,
встал
на
лыжи
и
отправился
в
лес.
Он
выбрал
две
прямые
сухо­
ст о ины,
о б тесал
и
о шку рил
их
и
волоком
притащил
в
деревню.
Од ну
жердь
он
прикрепил
к
ветле,
другую
—
на
крыше,
к
трубе.
На тян ул
между
ними
на
изоляторах
проволоку,
сделал
отводку
к
ок ну
приделка,
зал ез
в
под­
полье
и
зако п ал
в
землю
старое
железное
ве дро
с
пр ипа­
янной
к
нему
пров ол окой ,—
сд елал
все,
как
советовал
умный
журнал
«Знание
—
сил а».
Пока
он
всем
этим
за­
нимался,
Танюшка
успела
кому-то
сказать,
тот
передал
другому,
и
сл ух
о
то м,
что
Кукушкин
будет
говорить
с
Москвой,
о бл етел
всех.
Ког да
он,
закончив
последние
при­
гото влен и я,
взя лся
за
рычажок
детектора
и
на строи л
47

вариометр
на
нужную
волну,
при де лок
дед а
Павла
уже
не
мог
вместить
любопытных,
они
толп или сь
под
о кнам и.
—
Тише!—
сказал
Кукушкин.
И
все
замерли,
как
в
церкви
во
время
проповеди
п опа
Александра.
В
тонких
мембранах
наушников
послыша­
лась
музыка.
Кукушкин
настроил
приемник
на
высшую
громкость
и
передал
наушники
тете
По ле.
Она
снял а
платок,
перекрестилась,
лицо
ее
ра сп лыло сь
в
улыбк е
трог ател ьного
у див ле ния.
Она
только
и
мог ла
сказать:
—
Бытюшки,
а
ведь
в
сам ом
деле
играют...
Наушники
пе ре ходил и
из
рук
в
рук и,
и
вместе
с
этим
росло
восхищение
Кукушкиным:
он
был
как
бог,
и
зол о­
той
венчик
слав ы
уже
сиял
над
его
беле сым
чубом.
На­
конец
наушники
попали
дяд е
Ток ун у.
Его
рот
от
нео жи­
данности
р аск ры лся,
борода
з аверну л ась
набок,
и
в
глазах
мелькнули
веселые
огоньки.
Видимо,
передавали
веселую
музыку.
—
Ой,
бабы-девушки,
ш леп
те
во
щ и!—
воскликнул
д ядя
Токун
и
пу стил ся
в
п ляс,
припевая:
Вот
вам,
девушки,
наука:
Не
берите
жука
в
рук и.
Заберется
под
капо т
И
надел а ет
хлопот.
И
так
разошелся,
что
чуть
не
опрокинул
приемник,
запутавшись
в
проводах.
Среди
гостей
Кукушкин
заметил
Тоню.
Подозвал
ее
и
дал
ей
наушники.
Тоня
послушала
и
спросила:
—
Пр авд а,
это
ты
сам
сдела л?
—
Он
все
может,—
ответил
за
Кукушкина
д ядя
То­
кун,—
он
может
сделать
та к,
что
на
кожаном
сапоге
и
на
лысине
твоего
отца
борода
вырастет!
.
■ И Кукушкин никак не мог решить,
то
ли
это
похвала,
то
ли
насмешка.
К
вечеру
пришел
посыльный
из
сельсовета.
Кожин-
с ких
и
дранкинских
мужиков
приглашали
на
соб рание
в
ба бае вс кую
школу.
Вместе
с
тетей
По лей
в
Баб аево
отпра­
вился
и
Кукушкин.
Ему
хотелось
послушать,
что
будет
па
собрании,
а
гла вн ое
—
повидать
Алексея
Ивановича.
У
Ал ек сея
Ивановича
и
Елизаветы
Валерьяновны
был
непререкаемый
ав тори тет .
Они
всегда
были
в мест е.
Они
о бра щалис ь
д руг
к
другу
на
«вы» .
Все
в
округе
наз ыва ли
их
«наши учителя», запросто шли к ним за любым сове­
том
и
никогда
не
получали
отказа.
Вот
и
сейчас
они
сидят
рядом
с
великолепным
Красовским,
председателем
48

с ельсо вет а,
в
президиуме,
за
покрытым
кум а чом
с толо м^
и
маленькая
Елизавета
Валерьяновна,
седенькая
и
по д­
в иж ная,
протирая
пе нсне,
что-то
шепотом
говорит
своему
мужу.
Великолепный
Красовский
на чал
издалека.
Он
го во-
рил
о
гр ажд анск ой
во йне
и
об
Антанте.
Об
издыхающей
г идре
капитализма,
доживающей
по сл едние
дни,
и
еще
о
многих
вещах
мирового
значения,
в
знании
которых,
по
м нению
всего
сельсовета,
Красовский
был
настоящий
дока.
И
только
к
концу
речи
коснулся
организации
колхоз а:
—
Так
чт о,
трудящиеся
крестьяне,
вы
должны
пон и­
мать
всю
кла ссов ую
выгоду
кол лекти в н ого
ве д ения
хо­
зяйства,
тол ько
общий
тр уд
обеспечит
нам
дорогу
к
за­
жи точн ой
жизни.
—
Своего
не
посеешь
—
чуж ого
не
поешь!—
ска зал
си дящи й
в
первом
р яду
Козьма
Флегонтович
своим
скри­
пучим
го лос ом
так,
что
все
усл ыша ли.
—
Сам-то
чей
ж уешь?
—
Пусть
наш
учитель
ск аж ет!
Але к сей
Иванович
поднялся
из-за
стола;
ог лаж ивая
боро ду,
стал
ходить
перед
со брани ем,
как
перед
классной
доской,
спо ко йно
доказывая
преимущества
кол хо за.
—
Конечно,
колхо зы
для
кул ак ов
—
смертная
петля,
а
для
простого
труженика-крестьянина
—
спасение.
Так
в едь
я
говорю?
—
Так-то
так,
да
по
сторонам
ог л ядыва йся! —
до не­
слось
из
задних
рядов.
Кукушкин
узнал
г олос
Балабана.
—
Пиши
м еня
в
колхоз
первым!—
ск азал
дядя
Т окуш
—
Т ебе
что,
у
тебя
ни
кол а
ни
двора,
и
узды
от
чу­
жой
кобылы
нету!
—
Кто
был
ничем,
тот
станет
всем!—
бойко
ответил
дя дя
То
ку н.
Страсти
раз горали с ь.
Т етя
Поля
осторожно
по трога ла
Кукушкина
за
локоть:
—
Пойдем
домой,
Танюшке
одной
не
управиться.
Кукушкин
у шел.
Утром
в
Дранкино
пришла
страшная
новость.
Мужики
из
шк олы
разошлись
за
полночь,
так
и-но
реш ив
ок онч атель но,
быть
пли
не
быть
колхозу.
Алексей
Иванович
и
Елизавета
Валерьяновна
пришли
в
свою
ком­
нату,
попили
ча ю,
и
Елизавета
Валерьяновна
ле гла
спать.
Але ксе й
Иванович
п ос идел
за
с толом ,
проверяя
тетради,
потом
п огас ил
лампу,
р аздел ся
и
по дош ел
к
постели.
49

Елизавета
Валерьяновна:
привстала,
освобождая
ему
место.
В
это
вр емя
и
раздался
в ыстр ел.
Заряд
картечи
угодил
Елизавете
Валерьяновне
в
голову.
Она
замертво
упа ла
на
подушку.
Хоронили
ее
через
два
дня.
Весь
сельсовет
с обр ался
на
бабаевском
кладбище.
Из
района
прислали
двух
с ле­
пых
баянистов,
они
играли
«Интернационал», и им,
по
своей
доброй
воле,
подыгрывал
на
скрипке
дьячок
Силан-
тий
Кобы ла .
Кукушкину
так
и
не
уда лось
поговорить
с
Алексеем
Ивановичем.
Весь
де нь
он
писал
пл акат .
Поздно
ве чер ом
отправился
на
Магрычевский
хутор
и
приклеил
липким,
как
язык
тетки
Ма трены ,
кл е йс тером
плакат
к
воротам
подворья:
ЛИКВИДИРУЕМ
КУ ЛАКА
КАК
КЛАСС!
С лова
в мер зли
в
шершавые
доски,
и
Козьма
Флег он­
тович
долго
соскабливал
их
скобелью.
Нетрудно
бы ло
догадаться,
кто
ст рел ял
в
А лек сея
Ивановича.
Мужики
сами
пой м али
скрывавшегося
на
се нов але
Балабана.
Он
был
пьян.
Ему
скрутили
руки
за
спину ,
бросили
в
дров ни
и
увезли
в
город.
Гл ава
тринадцатая,
СЛОЖНЫЕ
ПЕРЕПЛЕТЕНИЯ
НЕ
БЕЗ
РОМАНТИКИ
Взрослые,
коне чн о,
забывают
об
эт ом.
Но
мальчишки
всего
ми ра
наверняка
зна ют,
что
самое
и нт ерес ное
место
в
любо м
доме
—
чердак.
Пол уза к олочен н ый
особняк
рядом
со
школой
давно
привлекал
внимание
Кукушкина.
На
заднем
дворе
ос обн яка
к
слуховому
окну
был а
пр ист ав лена
лестница.
Кукушкин,
улуч ив
удоб ны й
мо­
мент,
с
проворством
белки
ш мыг нул
по
лестнице
на
чер­
дак.
На.
протянутых
между
ст роп и лами
веревках
сох ло
белье.
Около
пе чной
т рубы
б ыли
с вал ены
сломанные
стул ья
и
кров а ти.
П орт рет
ца ря
Николая
лежал
поверх
этого.хлама,
тускло
поблескивая
золотым
багетом.
Ножка
кровати
с
колесиком,
п рорв ав
бумагу,
вылезла
из
левого
глаза
им перат о ра
уг рожа юще
и
страшно.
Кукушкин
по­
шел,
дальше,
тихо
ступ ая
по
с ухой
земле,
насыпанной
на
50

потолок
для
тепла.
Он
очутился
как
раз
над
заколоченной
частью
ос обн яка
и,
увидев
люк,
спустился
вниз,
в
нежи­
лые
комнаты,
по
шаткой
скрипучей
лестнице.
'
Сквозь
ще ли
заколоченных
дос кам и
пыл ьных
ок оп
по л осами
входил
зо л о тистый
зимний
свет
и
ло жил ся
пят­
на ми
на
щербатый
п ол.
Встревоженная
шагами
пыль
кружилась
в
пол ос ах
света.
Кукушкин,
остановившись,
заг л ядел ся
на
нее,
здесь,
по
мне нию
Кукушкина,
должна
-быть
непременно
как ая-то
тайна.
Он
жд ал
ее.
И
он
не
о шиб ся.
В
угловой
комнате
стояли
шкафы,
в
каждом
шкафу
—
полным-полно
книг.
Лучших
кл адо в,
по
мн ению
Кукуш­
кина ,
на
зем ле
не
существовало.
Он
застыл,
боясь
шевельнуться,
перед
этим
богатст­
вом.
Школьная
б иб лиот ека
помещалась
вс его
в
одном
шкафу
и
бы ла
перечитана.
Кукушкин
ра скры л,
дверцы
у
всех
пят и
шкафов,
сел
на
лол
и
стал
любоваться
кореш­
кам и
переплетов.
Кукушкин
проп а л.
Он
был
на
урок ах,
сидел
за
па р­
той
рядом
с
Тоней
Магрыч ев ой
и
ничего
не
слы ша л^
Де­
ло
в
то м,
что
в
одном
из
шкафов
он
обнаружил
внуш и­
т ельн ую
пачку
разноцветных
книжечек
о
приключениях
з на ме нитых
сыщ ико в
Ник а
Картера
и
Ната
Пинкертона.
Книж ечк и
бы ли
маленькие
и
легко
уме щали сь
в
кармане.
Можно
было
даже
на
урок е,
незаметно
вынув
книжку
из
кармана,
сунуть
ее
под
крышку
парты
и
чи та ть.
—
Что
ты
см отри шь?—
спросила
Тоня.
—
Ты
умее шь
хранить
тайну?—
в
свою
очередь
спр о­
сил
Кукушкин.
Т оня
кивнула
г ол овой
и
посмотрела
на
нег о
так,
слов­
но
сию
же
минуту
готова
был а
стать
молч али ве й
могилы.
По сле
обеда
они
м олча
п робра лис ь
в
заколоченный
ос обн як
и
долго
рассматривали
книги.
Кукушкин
жаждал
действия.
Его
так
и
подмывало
из лов ить
как ого- ни б удь
бандита
или
на йти
клад.
Ни
бандита,
ни
клада
под
рукой
не
был о.
Тогд а
Кукушкин
выдумал
кл ад.
Выдумал
и
сам
поверил
в
то,
что
он
существует
на
самом
деле.
—
Знаешь
кол оде ц
ок оло
пруда?—
таинственно
спро­
сил
он
То ню.
Та
кивнула
утвердительно.—
В
срубе
этого
кол о дца,
в
чет в ертом
венце
снизу,
ест ь
отверстие,
чере з
это
отверстие
можно
пр оник ну ть
в
пещеру,
в
ко то рой
свет ло
от
д ра гоце нных
камней
как
днем.
—
А
что
мы
будем
делать
с
э тими
камнями?—
спр оси­
ла
Тоня.
Спросила
так,
словно
са ма
побывала
в
этой
пё-
51

щер е
и
своими
глазами
видела
несметные
бога тс тв а.
Она
не
могла
не
верить
Кукушкину.
—
Мы
о т дадим
камни
Фил ину
и
сд елае м
большую
би бли отеку
для
школы.
Для
тети
Поли
купим
отрез
на
четыре
платья,
а
т ебе
ко нь ки.
—
У
ме ня
ест ь
коньки,—
сказала
Тон я.
—
Ну
тогда
не
будем
покупать
коньки,—
согласился
Кукушкин.
Он
зпал,
как
на до
открывать
клады:
надо
было
опу-:
ститься
в
колодец
в
двенадцать
часов
под
четв е рг.
П оче­
му
име нно
под
четверг,
То ня
не
могла
догадаться,
а
спро­
сить
Кукушкина
не
см ела,
да
он
и
сам
не
знал,
его
уже
понесло,
и
он
вошел
в
роль
к л адоиск а теля
с
го­
ловой.
В
двенадцать
часов
под
четверг
они
был и
на
мес те.
Н очь
был а
морозная
и
звездная.
Кукушкин,
как
б ыло
условлено,
з аран ее
спустил
в
колодец
бадью
и,
обжигая
о
промерзлую
цепь
руки ,
ст ал
спу ск ат ься
вниз.
Тоня
жд ала
наверху,
дер ж ась
за
ручку
в орота .
Кукушкин,
спускаясь
вниз,
придумывал,
что
бы
та кое
сказать
Тон е,
поч ему
он
не
проник
в
п еще ру.
Что
пещеры
не
сущест­
вует,
он
ясно
почувствовал,
к огда
взялся
за
цепь
и
повис
над
черной
пропастью
ко ло дца.
Ему
была
видна
только
одна
звезда,
круп на я
и
яркая,
как
драгоценный
камень
в
не суще ств ующей
пещ ере .
Ему
б ыло
страшно,
и
он
за­
жег
с пи чку.
Звезда
в
небесн ой
пещере
потухла,
и
его
обступили
замшелые,
ос кли злые
стены
сруба.
Он
дернул
три
раза
за
цепь .
Это
б ыло
си гн алом
То не.
Тоня
налегла
на
ручку
в орота
и
с
трудом
повернула
ее
три
раза.
На
большее
у
нее
сил ы
не
хватило.
Она
ст ара лась
и
еще
раз
повернула
ворот .
В
это
время
кто-то
в зял
ее
за
плеч о.
То ня
вскрикнула
и
выпустила
ручку.
Бадья
глухо
плю х­
нулась
в
вод у.
Т оня
по д няла
глаз а
и
увидела
рядом
с
со бой
П етра
Ивановича
Филина.
—
Что
тут
происходит?—
спросил
Филин.
—
Он
там,—
еле
прогов ори л а
Тоня,
указывая
на
ко­
лоде ц.
—
Кто
т ам?
—
Кукушкин.
Петр
Иванович
налег
на
ворот
и
вытянул
Кукушкина.
С
Кукушкина
лила
в ода,
и
з убы
его
отби в али
чечетку.
Те ме
бы ло
жаль
друга.
Тоня
считала,
что
во
в сем
вино­
вата
только
она
одна.
—
Что
ты
там
и ска л?—
спр ос ил
Филин.
52

—
Клад...—
скорее
п рос тучал
зу ба ми,
нежели
прого­
ворил
Кукушкин.
—
Клады
ищут
днем!—
серьезно
заметил
Филин,
отос лал
То ню
в
общежитие,
а
Кукушкина
пригласил
сл е­
дов ать
за
собой.
Петр
Иванович
был
холос тя ком
и
жил
од ин.
В
его
просторной
двухоконной
ком н ате
па хло
от
бесчисленных
гербари е в
сухим
сеном
и
летним
теплом.
Над
див ано м
ви­
се ли
два
скрещенных
руж ья
и
три
пейзажа,
на пи са нных
Сергеем
Александровичем.
—
Ну
что
ж,
кладоискатель,
выворачивай
карманы,
сушись
да
спать
л ожи сь.
О
кладах
поговорим
за в тра.
Кукушкин
положил
на
стол
«Баскервильскую собаку»,
развесил
на
лавке
пе ред
горячей
леж анк ой
мокрое
белье
и
лег
на
диван,
укрывшись
одеялом
и
полуш уб ком
Петра
Ивановича.
Петр
Иванович
достал
из
стола
бутылку
порт­
вейна,
налил
четверть
стак ан а
и
заставил
Кукушкина
выпить.
.
—
Согрейся
и
спи!
Кукушкин
за с нул.
Петр
Иванович
встал
оч ень
ра но
и
ушел
по
св оим
дела м,
не
разбудив
Кукушкина.
На
книжке
«Баскервиль-
с кая
собака»
лежала
записка:
«Если о библиотеке знаешь один,
никому
не
гов ори ».
Кукушкин
встал.
Заш ел
к
с ебе
наверх.
Умылся
и
вм е­
сте
со
всеми
позавтракал.
—
Где
ты
был?—
спросил
его
Ми ша
Бубнов.
—
В
дер евн е!—
соврал
Кукушкин
и
пошел
на
уро к.
По
мнению
Кукушкина,
преподавательница
русского
язы ка
и-
литературы
Лидия
Васильевна
Леб ед ева
был а
само й
красивой
женщиной
на
свете.
У
нее
были
р усые
волнистые
во л осы,
подстриженные
в
скобу.
Маленькая
ч ело чка
наполовину
прикрывала
белый
лоб
с
черными
бровями
и
такими
чер ны ми
и
пушистыми
ресницами,
что
из-под
них
только
мерцали
голубые
огоньки,
а
с амих
гла з
не
было
видн о.
Ходила
она
всегда
в
лег кой
бе лой
кофточке,
в
зеленой
курточке
и
в
че рной
отутюженной
юбке.
Обувалась
в
высокие
гамаши,
отороченные
куньим
мехом.
Она
слегка
подкрашивала
губы,
и
от
нее
чуть
пах­
ло
ду ха ми.
Лид ия
Васильевна
вела
при
школе
драматический
кружок,
куда
Кукушкин,
п ам ятуя
с вой
провал
в
баба­
евск ой
школе,
записываться
б оялс я.
И
еще
Лидия
Ва­
сильевна
оч ень
зд орово
каталась
на
коньках.
Она
толь­
53

ко
что.
ко нч ила
институт
и
пр епо дав ала-
первую
зиму.
Т оня
под
страшным
секретом
сообщила
.
Кукушкину
о
том,
что
Лидия
Васильевна
влюблена
в
Филина..
—
Что
значит
влюблена?—
спр о сил
Кукушкин.
—
А
то,
что
она
хочет
быть
с
Петром
Ив ано ви чем
вместе
всю
жи знь
и
ум е реть
с
ним
в
од ин
день.
Кукушкин
ничего
та кого
о
любви
еще
не
знал.
Прав­
да,
он
видел
однажды,
как
Лид ия
Васильевна
в ыход ила
из
комнаты
Филина
и
батисто вы м
платочком
вытирала
глаза.
«Наверное,
от руга л
за.
ч то- то»,—
подумал
тогда
Кукушкин.
Сейчас
Лидия
Васильевна
читала
в слух
своим
мягким
голосом
«Ташкент
—
го род
х л ебный»
—
удивительную
кни
­
гу
о
зл ой
су дьбе
одинокого
ма льч ишк и,
о
его
умной
смело­
ст и,
о
приключениях
в
дальней
и
труд ной
дор оге .
От­
пра вл яясь
в
дальнюю
дорогу
за
хлебом,
мальчишка
го­
вор и л: «В дороге веревочка пригодится!»
И
Кукушкин
запомнил
почему-то
эту
фразу.
Прозвенел
зво но к.
Кукушкин
спросил
у
Тони:
—
Сегодня
пойдем
ту да?—
под
«туда»
он
подразуме­
вал
заколоченный
фл и гель.
—
Не
знаю...—
ответила
То ня,
и
глаза
ее
стали
пе­
чальными.
И
все-таки
они
вместе
после
уроков
забрались
в
свою
библио т еку .
Т оня
бы ла
яв но
не
в
себе.
Глаза
ее
смотрели
в
одну
точку,
книга
в ывал ивал ась
из
р ук.
—
Что
с
тобой,
Тоня?
.
То ня
заплакала
беззвучно
.и
горько.
Крупные,
с
горо­
шину ,
сле зы
п оте кли
по
ее.
щекам.
Кукушкин
не
любил
слез,
особенно
девчоночьих.
В
другой
раз
он
вс тал
бы
и
ушел,
сказа в: «Плакса .
Я
думал,
что
ты
человек,
а
ты
пл ак са!»—
но
на
этот
раз
еще
неизвестное
ему
Тонино
горе
чем-то
тревожным
наполнило
и
его
д ушу.
—
Ме ня
раскулачили...—
тихо
сквозь
слезы
выговори­
ла
Тоня.
Кукушкин
не
знал,
как
раскулачили
Т оню.
Кукушкин
видел,
как
раскулачивали
клюкинского
кулака
Степана
Зерн ов а.
К
двухэтажному,
наполов ину.
каменному,
на по­
ловину
деревянному
до му
подали
две
подводы.
Нагрузили
на
них
ка кое -то
тряпье,
чугуны
и
само ва р.
Вышел
Сте­
пан
Зер нов ,
мрачный,
без
шапки,
за
ним ,
причитая
и
го­
лося,—.
его
многочисленная
родня.
—
Спасибо
за.
до бро , .сельчане,—
сказал ,
Зернов,—
мо­
жет,,
встретимся,—
и
сел .
в
дровни..
.54

-
По дво ды
• тронулись.
Зерповский
кобель
м етался
на
цепи,
завывая
от
ярос ти .
На род
расходился
с
зерповского
под в орья
молчаливо,
как
с
пожарища.
«Наверно,—
п од умал
Кукушкин,—
так
же
раскулачи­
ва ли
и
Магрычевых.
Наверно,
так
же,
без
шапки,
вышел
Козьма
Магрычев
и
сказал,
обращаясь
к
собравшимся:
«Спасибо,
му жик и,
за
все
до брое ,
что
-я
вам
сдел ал» .
И
сан и
тро нули сь,
и
на
са нях
запричитала
за бит ая,
мо л­
чаливая
Ма гры чих а,
и
дядя
То кун
крикнул
в след
Маг-
ры че ву: «Тебе давно пора за своим Балабаном.
Одного
поля
я г ода!»
Отку да
ты
знаешь,
что
те бя
раскулачили?—спро­
сил
Кукушкин.
—
Мама
передала...—
ска зала
Тоня.
Кукушкин
не
стал
бол ьше
расспр аш ивать
Тоню.
Он
понял
одно:
что
выслали
только
одного
хозяина.-И
ему
стало
жаль
То ню
какой-то
щемящей
ж ал остью.
Кукуш­
кину
вдруг
за хоте лось
быт ь
для
нее
тем
добрым
челове­
ком,
каким
стала
для
н его
в
свое
время
тетя
П оля.
—
Мен я
вы го нят
из
школы?—спросила
Тоня,
как
будто
от
Кукушкина
все
это
зависело.
—
Не
выгонят!—
твердо
сказал
Кукушкин,
сл овно
он
был
сам
всесоюзный
староста
Ка лини н
ил и,
по
крайней
мере,
Петр
Иванович
Филин.
—
По сле
о беда
зайди
ко
мне,—
ска зал
Пе тр
Иванович
Кукушкину.
Кукушкин
зашел.
—
Ты
никому
не
рассказывал
о
библио т еке?
—
Нет.
—
Молодец.
Ты
мне
нравишься.
Ид ем,
показывай.
Клюкинская
шко ла
к ол хозной
м олоде жи
существовала
всего
четвертый
го д.
Раньше
в
этих
зданиях
бы ло
агро­
техническое
зем с кое
училище.
После
революции
училище
несколько
раз
преобразовывали
то
в
курсы
агрономов,
то
в
девятилетку,
то
в
техникум
п олит прос ве тра боты .
Дирек­
тора
и
заведующие
менялись.
Здания
постепенно
дряхле­
ли.
Первым
заколотили
о со бняк.
У
Петра
Ивановича
все
не
доходили
до
него
ру ки.
Фи лин
и
Кукушкин
проникли
ту да
через
черда к.
—
О,
да
здесь
и
вправду
цел ое
сокровище;
жал ь,
что
раньше
не
догадался,—сказал
Петр
Иванович,
разгляды­
вая
шкафы.
Потом
подошел
к
двери,
наж ал
на
нее
пл е­
чо м,
дверь
подалась,
ржавые
гвозди
взвизгнули,,
и
свежий
воздух
хлынул
в
комнаты,
поднимая
многолетнюю
пыль.
55

Ремонтировала
ос обн як
вся
школа .
Старшеклассники
под
командой
столяра
перебрали
полы
и
вставили
стек­
ла,
над елали
с то лов,
полок
и
таб уре тов .
П рох удив шуюс я
крышу
по кры ли
дранкой.
Др а ночный
станок
сделал
сам
Пе тр
Иванович.
Кукушкин
работал
на
это м
станке,
по д­
таскивал
чурки.
Потом
его
в ключ или
вместе
с
Мишей
Бубновым
в
бри гад у
ма ляров ,
и
они
целую
н еделю
ходили
перемазанные
суриком.
К
маю
би бли отека
б ыла
готова.
З аведов ала
библиотекой
Лидия
Васильевна.
К ниги
о
сыщиках
она
хр анил а
под
замком.
Но
так
как
Кукушкин
был
активистом
и
членом
р ед колле гии
га зеты
«Шекаэмо-
вец»,
то
ему
Лидия
Васильевна
под
секр ето м
давала
иногда
и
эти
к нижк и.
На
Май ск ие
праздники
би блиот ека
закрылась.
Ключ
находился
у
школьного
с торож а
—
дяди
Сережи
Треми-
чева.
Тремичев
был
одноруким.
Р уку
он
потерял
на
в ой­
не.
Он
был
неграмотным,
поэ том у
считал
книги
чудом.
Из
всех
учителей
он
больше
всего
любил
Лидию
Василь­
евну.
Просто
обожал
ее.
Он
решил
для
нее
сделать
что-то
приятное.
Все
четыре
праздничных
дня
пропадая
в
биб­
лиотеке,
он
навел
с вой
пор ядок ,
расставив
книги
на
п ол­
ках
по
р анжир у.
Глава
четырнадцатая,
НА
ПОПРИЩЕ
УЧИТЕЛЯ
Тоню
из
шко лы
не
выгнали.
В
магрычевском
до ме
так
же,
как
и
в
зер но вско м,
раз­
мест ило сь
пра в ление
колхоза.
Если
дядя
Сережа
Тремичев,
обожая
Лидию
Васильев­
ну,
не
скрывал
этого
ни
перед
кем,
то
Кукушкин,
из-за
мальчишеской
ст есн ит ельно сти ,
не
высказывал
никому
своего
восхищения
Петром
Ивановичем.
Он
был
верен
ему
безмо лв ной
в ер но стью,
стар ал ся
подражать
ему
во
всем,
да же
волосы
со
лба
отводил
так
же,
как
Филин,
двумя
паль цами
—
безымянным
и
мизинцем.
П етр
Иванович
вел
уроки
обществоведения
и
сельско­
го
хозяйства.
Он
был
агроном,
дел
у
нег о
было
по
г орло—
и
в
школе,
и
на
опы тн ых
участках,
и
по
всему
рай ону.
Зе м лем еров
в
ту
пору
бы ло
мало,
и
Пет р
Иванович
все
лет о
мотался
по
вновь
организованным
колхо за м,
со­
став л яя
новые
севообороты.
Кукушкин
в еаде
след ов ал
за
56

ним.
Таскал
рейки
и
астролябию,
перечерчивал
сх емы
и,
конечно,
окон чате ль но
решил
с тать
агрономом.
За
лет о
он
заработал
поря доч но
денег.
Те тя
Поля
спрятала
их
в
су нд ук.
—
Ты
уже
совсем
парнем
стал,
скоро
па
гул я нки
хо­
д ить
будешь,
на до
костюм
и
шти блет ы
покупать.
Кукушкин
не
возражал.
Ему
очень
хотелось
ще голь­
нуть
новым
костюмом
и
желтыми
штиблетами
с
крючка­
ми
для
ш нурк ов.
Он
тайно
даже
мечтал
о
галстуке.
Ле то
пролетело
быстро.
И
вот
Кукушкин
оп ять
в
шк о­
ле.
Опять
его
койка
стоит
рядом
с
кой кой
Миши
Бубнова.
Оп ять
после
отбоя
идет
война
«плотвы»
с
«акулами»,
опять
«акулы»
и
«плотва»
узнают
«кита»
по
ударам.
Дел
у
Кукушкина
прибавляется.
На
его
попечении
две
коро­
вы
и
пят ь
поросят.
Всем
им
над о
составлять
по
кормовым
единицам
суточн ы е
нормы,
кормить
и
обихаживать
их.
Кукушкин
даж е
нау чи лся
доить
к оров
по
шведскому
спо­
собу.
Во
в не урочн ое
в ремя
через
де нь
идут
з аня тия
трак­
то рн ого
кружка.
Мотор
ст арен ьк ого
«Фордзона»
глохнет
и
заик ае т ся.
Петр
Иванович
выв о дит
его
из
гаража,
ост а­
навливает
и
говорит
Кукушкину,
не
заглушая
мотора:
—
Садись,
попробуй!
Кукушкин
садится
в
железное
жесткое
седло,
как
в
бархатное
королевское
кресло,
спокойно
дотягивается
но­
гой
до
педали,
такой
он
ста л
большой,
вы жимает
скорость
и
бе рет ся
за
баранку.
Трактор,
урча
и
отфыркиваясь
клу­
б ами
ды ма,
трогается
с
места.
Сердце
Кукушкина
поет
в
лад
мотору
трактора,
на
всю
мощность,
захлебываясь
от
восторга,
точно
так
же,
как
тогда,
в
ст аде
у
дя ди
То-
куна,
ког да
он
впервые
нау чил ся
хлопать
кнутом.
На
переменах,
взявшись
под
руки,
ребята
и
девочки
старших
классов
гуляют
по
к орид ору
школы.
Кукушкин
ид ет
рядом
с
Тоней,
чувствуя
ее
те плую
руку,
д оверч и­
вую,
как
сама
юность.
Р ебята
по ют.
Кукушкин
т оже
под­
певает:
По
доролше
неровной,
по
тракту
ли,
Все
равно
нам
с
тобо й
по
пу ти.
Прокати
на с,
Петруша,
на
тракторе,
До
окол иц ы
нас
прокати.
Вооб раже н ие
Кукушкина
работает
быстро,
будт о
бы
не
Петр
Дьяков,
о
котором
сложена
песня,
ведет
свой
трактор
за
околицу,
а
он,
Кукушкин,
и
ему
сейчас
пре д­
стоит
встретиться
с
кулаками.
Но
его
не
успевают
облить
57

бензино м
—
звенит
зв оно к,
в
классах
захлопываются
ф ор­
точки,
и
учителя-идут
по
классам.
Заяв лен ие
о
приеме
в
комсомол
Кукушкин
и
То ня
пи­
сали
вм ест е.
Они
сидели
в
библ ио т еке,
где
Ли дия
Василь­
евна
выдавала
книги.
«Прошу принять меня,—
писал
Кукушкин,—
в
Ленинский
Коммунистический
Со юз
Мо­
лод ежи .
Я
постараюсь
бы ть
во
в сех
делах
верным
завету
товарища
Ленина
и
все
свои
сил ы
отдам
де лу
Ленина»—
и
сам
нем ног о
робел
от
этого
обещания,
таким
оно
каза-;
лось
ему
грандиозным.
У
Тони
так
ск лад но
не
по лу ча­
лось,
поэтому
она
переп исал а
св ое
заявление
с
кукуш-
кинского.
Кукушкин
не
считал
это
списывание
зазорным.
Ли дия
Васильевна
в
это
время,
р аспечат ав
па чку
книг;
попросила
Кукушкина
вы броси ть
об ертк у
от
по сылки .
Кукушкин
свернул
бумагу,
а
толстую
шпагатину-
смотал
в
моток
и,
п оложи в
в
к нижны й
шкаф,
сказал:
—
Веревочка
в
дороге
при годи тс я.
—
Ты
дума е шь,
пригодится?—
сп роси ла
Ли дия
Ва­
сильевна.
—
Обя зат ель но
пригодится!—
под тв ерд ил
Кукушкин.
Учеников
шестого
класса
пр инима ли
в
комсомол
пер ед
праздником
О ктя брьс кой
революции.
Кукушкина
приня­
ли
сразу.
Когда
стали
приним ат ь
Тоню,
кто-то
сказал,
что
она
до чь
раскулаченного.
—
Так
я
этого
и
не
скрываю,—
сказала
Тоня,
с тоя
у
стола;
сказала
и
покраснела,
сле зы
готовы
были
бры з­
н уть
из
ее
растерянных
глаз,
но
она
удержалась.
—
Сын
за
отца
не
от веч ает ,—
ска зал
Кукушкин.
Он
уже
чувствовал
се бя
комсомольцем,
и
сер дце
ему
подска­
з ыв ало,
что
Тоню
надо
принять,
что
она
нич ем
от
него
не
отличается.
Собрание
зашумело.
—
Тишина!—
сказал
Петр
Иванович
и
встал.—
Мо­
жет
быть,
Кукушкин
и
прав,
но
торо пи тьс я
не
надо.
Мы
все
знаем
М агры чев у.
Она
хорошая
ученица,
но
у
нее
нет
ниК аки х
общественных
нагрузок.
У
меня
есть
пред­
ложение:
пору чит ь
Кукушкину
и
Магрычевой
за ня тия
с
неграмотными
в
деревне
Рождествено,
а
Маг рыче ву
пр и­
н ять
кандидатом
с
испытательным
сроком
на
три
месяца.
На
этом
и
порешили.
По сле
собрания
для
вс ей
ш колы
в
нижнем
кор ид оре
было
кино .
Показывали
«Красных дьяволят» .
Кукушкин
на
радостях
за
То ню
и
за
се бя
с
таким
старанием
крутил
ручку
движка,
что
не
успел
ни
разу
взглянуть
на
экран,
да
ему
и
не
в идно
было
экрана.
58

В
с толярн ой
мастерской
Кукушкин
вы стру гал
доски,
профуганил
их,
потом
склеил
так,
что
ком ар
носу
не
по д­
точит,
прошпаклевал
и
покрыл
черн ым
лаком.
Классная
доска
вышла
на
славу.
Лидия
Васильевна
выдала
Тоне
п ять
букварей,
пять
тетрадей
в
косую
лин ейк у
и
столько
же
карандашей..
И
они
пошли
пос ле
обе да
в
Рождествено.
Поземка
мел а,
до рогу .
Вет ер
продувал
насквозь
кукушкинское
пальто
нд;
рыбьем
ме ху
и,
ударяя
в
доску,
торм ози л.
движение.
Что
бы
ему
дут ь
сзади
—
Кукушкин
поле те л
бы,
как
лодка
под
па русом .
В
Рождествено
б ыло
—
по
проведенной
ко м-
сом оль ск ой
переписи
—
двадцать
три.
человека
неграмот­
ны х.
Кукушкину
и.
Магрычевой
п оручи ли
об учать
только
пятерых.
С
остальными
занимались
други е
комсомольцы.
В
просторной
изб е
со л датс кой
вдовы
Марфы
Подого-
вой
собрались
все
пять
учен и ц,
сорокалетних
баб ,
рад и
науки
на де вших
яркие
коф ты
и
новые
платки.
Все
они
ч инно
с идели
за
с толом ,
на
котором
посапывал
ведерный
самовар.
Когд а
в
из бу
вошли
Кукушкин
и
Тоня,
хозяйка
вст ала
из-за
стола
и
помогла
им
раздеться.
—
Может,
чайку
попьете
с
д орог и,
не
п обр ез гуйте
уж!
После
чая
Кукушкин
рядом
с
иконой
пов еси л
на.
сте­
ну
классную
доску.
Тоня
по ло жила
на
стол
тетради,
ка­
рандаши
и
буквари.
Кукушкин,
припомнив
Алексея
Ива­
но вич а,
встал
у
доски
и
сказал,
заложив
р уки
за
спину :
—
Кто
из
вас
знает
бу квы?
—
Ес ли
б
знали,
дак
бы
читали!—
ответила
за
вс ех
хозяйка.
На
перв ом
урок е
был о
громкое
чт ен ие.
Каждую
н еделю
по
вторникам
и
четвергам
Тон я
и
Кукушкин
приходили
в
Рождествено.
Ученицы
занятий
не
пропускали.
Мало-помалу
заскорузлые
руки
привыка­
ли
к
кар анд ашам
и
начи нал и
выводить
бук вы,
.складывая,
их
в
слова.
И
каждый
раз
после
за нят ий
Марфа
П одог о-
ва
оставляла
учи те лей
«почайпить», как она говорила,
или
по ужина т ь.
Однажды,
пок а
Т оня
и
Кукушкин
пос ле
зан яти й
пили
чай ,
Ма рфа
взя ла
кукушкинское
пальтишко
и
пр иши ла
две
недостающие
пуговицы
и,
провожая
учи­
телей
на
крыльцо,
полушутя
ска зал а:
—
Баран
да
ярочка
—
хор оша я
парочка!
Учителя
покраснели,
но
это
заметили
только
зв езды .
-
—
Пуговицы
я
могла
бы
и
са ма
тебе
пришить,—
ска­
за ла
Т оня
и,
помолчав,
до бав ил а:—А
то,
что
мы
у
них
каждый
раз
кормимся,
по-моему^
это
непедагогично.
59

Глаза
пятнадцатая,
НАЧ ИНАЮЩАЯСЯ
ИГРОЙ,
КОНЧАЮЩАЯСЯ
ТРАГЕДИЕЙ
Хорошо
Петру
Ивановичу,
думал
Кукушкин.
П етр
Иванович
был
на
гражданской
во йне.
Служил
комисса­
ром
в
кавалерии
у
самого
Бу де нн ого.
Мчалс я
в
атаку,
выхватив
ша шку
из
ножен,
и
руба л
бел ых
гадов.
Ему
дос талис ь
все
подвиги,
а
Кукушкину
вроде
бы
и
делать
нечег о .
Правда,
если
будет
мировая
ре вол юция ,
то
он
пойдет
непременно
в
конники
и
пер в ым,
как
подобает
комсомольцу,
вых ват ив
шашку,
ринется
в
атаку.
Но
ко гда
придет
эта
м иро вая
революция,
об
это м
да же
сам
Петр
Иванович,
наверно,
не
знает.
И
еще
в
одном
завидовал
Кукушкин
Филину:
в
него
б ыла
влюблена
с амая
красивая
жен щ ина
на
свете
—
Ли­
дия
Васильевна.
Лидию
Васильевну
Кукушкин
обож ал
не
меньше
безрукого
с олда та
д яди
Сережи
Тремичева.
И
почему
Петр
Иванович
не
женится
на
ней?
Ж енил ся
бы.
Вдвоем
веселее
бы ло
бы.
Гля диш ь
бы,
и
завтракали
вм ест е,
и
о бедали
тоже
вм ест е.
А
то
сейчас
Пет р
Ивано­
вич
ест
с
учениками
в
столовой.
По
мнен ию
Кукушкина,
кто
был
н е поря док.
За
ремонт
особняка
под
б иб ли отеку
по
шко льно й
сме­
те
полагались
день г и.
Они
был и
сэкономлены.
На
общем
собран и и,
по
предложению
Петра
Ивановича,
решено
б ыло
израсходовать
их
на
приобретение
фор мы
для
ком­
со мо ль цев.
И
теперь
почти
вся
шк ола
ход ила
в
зеленых
ю нг штурм ов ках,
при
желтых
ремнях
с
портупеями.
У
Ми­
ши
Бубнова
не
б ыло
сапог,
но
он
достал
где-то
желтые
кр аги
и
щеголял
в
ни х.
Вместе
с
но вой
формой
появилась
и
новая
песня
на
переменах:
Наш
п аров оз,
вперед
лети,
В
К оммун е
—
остановка.
Иного
нет
у
нас
пути,
В
руках
у
нас
винтовка!
Песня
был а
такой
боевой,
что
ребята
с
ней
готовы
были
хоть
сейчас
по йти
в
мировую
революцию.
Это
понимал
сер дцем
своим
П етр
Иванович.
Школа
была
разделена
на
«белых»
и
«красных», но
никто
не
хот ел
бы ть
«белым», поэтому группы были -пе-
рыіменованы
в
«синих»
и
«зеленых».
Для
проведения
иг­
ры
вы б рали
малуевский
л ес.
И
у
то й,
и
у
другой
груп пы
60

б ыли
знамена.
Побежденной
считалась
та
сторона,
у
ко­
тор ой
бу дет
отн ято
знамя.
Го тов ил ись
к-этой
иг ре
недел и
две.
Осматривали,
встав
на
лы жи,
будущее
место
сраже­
ния ,
делали
у кр епл ения
и
подыскивали
укромные
мест а
для
засад
и
секретов.
Кукушкин
был
в
груп пе
«синих».
Ми ша
Бубнов
на
эт от
раз
был
его
противником,
и
друзья
разговаривали
официально,
как
представители
враждую­
щих
сторон.
Вос кре сны й
день
выдался
солнечный,
безветренный.
Сугробы,
глуб оки е,
чуть
т ронут ые
корочкой
хрусткого
наста,
переливаются
и
горят
осле п ите льной
белизной.
В
лесу
такая
тишина,
что
писк
сини цы
за
сто
верст
услы­
шать
можно.
«Зеленые»
ушли
пер выми .
Ми ша
Бубнов
шел
в пе реди
в
своих
желт ых
крагах
и
запевал:
Носилки
непр о ст ые,
Из
ружей
сложены,
А
поперек
стальные
Мечи
положены.
Р ебята
подтягивали:
Все
пушки,
пу шки
грохотали.
Трещал
наш
пулемет.
Бандиты
отступали,
Шли
красные
вперед!
Особенно
громко
они
выводили
последнюю
фразу
при­
пе ва,
очевидно
считая
се бя,
несмотря
на
зел ен ое
з намя
в
руках
Миши
Бубнова,
не
«зелеными», а « кр асным и» .
«Синие»
тож е
считали
себя
«красными»,
и
с
этим
нельзя
было
ничего
поделать.
Все
он и,
в
ко нце
ко нц ов,
б ыли
комсомольцами,
а
комсомольцы,
как
изв естно ,
крас­
ный
ц вет
даже
на
золотой
не
сме няют ;
«Зеленые»
ушли
к
Малуе в у.
Там
был
у
них
опо рн ый
пу нкт
обор оны .
«Синие»
заняли
свой
ре дут
у
в хода
в
ма-
луевский
лес
со
стороны
клюкинских
полей.
Под
надежной
охраной
в
том
и
другом
лагерях
ст ояли
в
сне гу
не под­
вижные
знамена.
Раз веды ват ель ные
группы
двинулись
навстречу
друг
д ругу,
пробираясь
по
лес у
и
проваливаясь
в
сугробы.
Основным
оружи е м
б ыли
сосновые
и
еловые
шишки.
«Зеленые»
забрали
вправо
и,
не
вс тре тив
ав ан­
гарда
противника,
вышли
к
редуту
«синих»,
«Синие», в свою очередь,
со
стороны
ле са
незаметно
прокрались
к
опо рн ому
пункту
«зеленых» .
Кукушкин
сквозь
кусты
можжевельника
увидел
на
крутом
обр ыве
61

холма
Миш у
Бубнова,
стоящего
у
своего
зеленого
знаме­
ни.
Ми ша
с тоял
к
Кукушкину
спино й
и,
подскакивая,
уд а­
рял
себя
руками
по
лопаткам.
Он,
очевидно,
согревался
таким
способом.
Кукушкин
дал
зн ак
своим,
и
они
затаились.
Он
сбро­
сил
пальто
и,
наметив
направление,
нырнул
в
сугроб,
как
в
во ду.
Снег
забивался
под
во ротни к
юнгштурмовки,
в
рукава,
т аял
и
обжигал
кожу,
Кукушкин
полз,
проби­
ва ясь
как
кр от.
■■
Руки
его
коченели,
и
уши
горели
от
холода.
Он
потерял
один
валенок.
Искать
было
н ек огда.
Он
пополз
дальше
и
потерял
размотавшуюся
портянку.
Паль­
цы
босой
ноги
свела
судорога.
Он
уже
нач инал
отчаивать­
ся
в
исходе
своей
затеи.
Но
вот
пря мо
перед
собой
он
нащупал
мерзлуюземлю
и
осторожно
выглянул
из
снег а.
Он
увидел
по луторам ет ров ый
об рыв
обнаженной
земли
и
желтые
краги
М иши
Бубнова.
Кукушкин
вс ко чил
и,
ух­
ватившись
за
лодыжки
Бубнова,
рез ко
дернул
на
себя.
Ми ша
даж е
не
успел
вскрикнуть;
потеряв
равновесие,
взмахнул
руками
и
плюхнулся
в
сугроб.
Кукушкин
взо б­
рался
на
холм
и,
выдернув
зеленое
знамя,
помахал
им.
Комендантский
взвод
«зеленых»
шаг ах
в
двадцати
грелся
у
разведенного
под
разлапистой
елью
костра
и
не
в идел
происходящего.
Разведка
«синих»
захватила
Мишу
Буб­
но ва
в
пл ен.
Комендантский
взвод
«зеленых»
ринулся
на
разведчиков.
В
это
вр емя
на
белом
жеребце
выехал
из
леса
наблюдавший
это
сражение
гл а вный
посредник
и
суд ья
Пе тр
Иванович
и
поднял
белы й
фла г.
Это
было
сигналом
окончания
бо я.
Победа
принадлежала
«синим».
Ж е нский
батальон
«синих»
из
последних
сил
отби­
вался
на
своем
редуте
от
нат иск а
превосходящих
сил
про­
тивника.
У
«синих»
кончались
боеприпасы,
а
«зеленые»,
н асед ая
с
об оих
фла нгов ,
с
фронта
и
с
ты ла,
шли
на
сбли­
жение,
яв но
провоцируя
жен ск ий
ба таль он
на
рукопаш­
ную.
Новой
Трое
грозил
полный
разгром,
и
минуты
ее
были
сочтены.
С ама
великая
А фина
Паллада
не
могла
уже
изменить
пре др ешен но го
судьбой
горестного
по ра­
жения.
Так
закончилась
эта
битва,
в
которой
обе
стороны
чувствовали
се бя
победителями
и,
соединившись
вместе
под
одно
к рас ное
знамя,
шли
стройной
колонной
по
клю-
кинским
полям,
распевая
песню
победителей:
Левой!
Правой!
Левой!
Правой!
Через
горы
и
леса!
62

Иль
по г ибнем
мы
со
слаг
ой,
Иль
покажем
чудес а !
И
в пе реди
на
белом
ко не
ехал
Петр
Иванович.
На
нем
был
бел ый
п олушубок
из
дубле н ой
овчины.
И
че рез
его
плечо
был
перекинут
на
ре мне
настоящий
бино кл ь
военного
образца,
подаренный
Петру
Ивановичу
самим
Буденным.
Кукушкин
портянку
так
и
не
нашел.
Ноге
бы ло
сы­
ро
и
х олодн о.
Правое
ухо
пришлось
отт и рать
снегом.
И
оно
гор ел о.
Но
он
го рдо
нес
к рас ное
знамя,
которое
полыхало
над
всей
сво дно й
колонной.
На
Май ские
праздники
на
побывку
домой
Кукушкин
от пра вилс я
вдвоем
с
Тоней
пешком.
Весна
бы ла
ранняя,
и
под сохша я
земля
слегка
дымилась
на
пригорках
первой
робкой
зел ень ю.
В
мокрых
низинках
желтыми
огонь кам и
з ацвел а
куриная
слепота.
Бледно-зеленоватый
туман
го­
товых
проклюнуться
первых
л исть ев
сквозил
в
гол ых
вет­
ках
бер ез.
Жаворонки
заливались
на п роп алую,
и
выс око
над
т емн ыми
ел ями
яст ре бы
ст ояли
неподвижно,
словно
при кол оты е
к
зен иту .
—
А
ты
знаешь,—
ска зал а
Тоня,—
из
шк олы
вч ера
ушла
Ли дия
Васильевна.
—
Ку да
ушла?
—
Я
не
знаю,
куда
она
ушла,—
сказала
Тоня,—
но
у шла
совсем
и
в
записке
написала,
чт об
ее
не
искали
и
что
во
в сем
вино ва та
только
она
одна.
Кукушкин
не
мог
себе
представить,
в
чем
же
вино ва та
Ли дия
Васильевна:
она
т акая
к раси вая,
что
обидеть
ее
никто
не
посмеет,
а
обижаться
на
нее
нельзя.
—
Она,
наверное,
из- за
любви
ушла,—
продолжала
Тоня,-"-
она
л юбит
Петра
Ивановича,
а
он
ее
не
любит.
—
А
разве
можно
ее
не
лю б ить?—
спросил
Кукушкин.
—
Ума
не
приложу!—
совсем
по-взрослому,
как
те тя
П оля,
ответила
Тоня.
На
этом
и
з ак он чился
их
разговор.
Какая-то
смутная
тревога,
безотчетная
и
еле
уловимая,
закралась
в
се рдце
Кукушкина
и
заставила
его
замол­
ча ть.
Это
настроение
передалось
и
Тоне.
Ве лик олеп ном у
Красовскому
председателю
сельсо­
вета —
всегда
приходили
в
голову
какие-нибудь
хорошие
идеи.
На
эт от
раз
он
решил,
выражаясь
его
сл о вами,
«увековечить память невинной -
жертвы-
классовой
бор ь­
-63

бы».
А
гов оря
проще,
он
предложил
разбить
ок оло
баба­
евской
школы
са д.
Он
даже
название
для
этого
сад а
придумал:
«Народный парк « Кра с на я
пив а»
им ени
Е.
В.
Званцевой».
Все
в
округе
любили
и
помнили
Елизавету
Валерья­
новну.
Первого
мая
из
окрестных
деревень,
нарядные,
как
на
праздник,
пришли
бабы
и
м ужик и,
комсомольцы
и
школьники.
Алексей
Иванович
составил
план
парка.
И
нач алась
раб ота.
Около
вычищенного
пруд а
были
по­
сажены
четы ре
аллеи
бер ез ок
впер ем ежк у
с
лесными
ря­
бинам и.
Кукушкин
принес
из
сосновой
рощи
четыре
диких
яблоньки.
Силантий
Коб ыла,
безработный
по
сл у­
чаю
закрытия
церкви,
притащил
с
поповского
подворья
десять
кустов
с ир ени.
Сам
Красовский
посадил
двенад­
ца ть
е лочек
и
четыре
сосны.
Тетя
По ля
—
три
отростка
вербы
из
своего
ог ород а.
К
обеду
ра бота
был а
почти
закончена,
и
тощенькие
деревца,
робко
пр ижим ая сь
к
подпоркам,
ка зали сь
сирот­
лив ыми.
Ог раду
делали
на
следующий
день ,
и
Кукушкин
с
Тоней
опя ть
пропадали
у
бабаевской
школы.
Алексей
Иванович
первым
увидел
Кукушкина
и
спр осил,
как
у
н его
ид ут
дел а.
—
Х оро шо!—
отв ети л
Кукушкин.
—
Кем
же
ты
хочеш ь
быт ь?
—
Агрономом.
—
Похвально!—
сказал
Алексей
Иванович.
Торжественное
наз вание,
придуманное
великолепным
Красовским
для
парка,
как-то
не
привилось.
И
парк
пр о­
сто
стали
называть
Валерьяновским,
но
это
было
спустя
года
че ты ре,
к огда
он
разросся
и
зазеленел,
отражаясь
в
тихой
вод е
бабаевского
пруда.
Подвезти
до
школы
Тоню
и
Кукушкина
вызвался
дед
Токун.
Он
выпросил
в
колхозе
и
за пряг
в
дрожки
магры-
чевского
рыжего
жеребца.
Тетя
По ля
д ала
Кукушкину
на
дорогу
узелок
с
едой,
и
они
поехали.
—
Ты
в
самом
де ле
решил
учиться
на
агронома?—
спросила
Тоня.
—
Д а!—
коротко
отв е тил
Кукушкин
и
вспомнил
Пе т­
ра
Ивановича.
Сейчас
он
окон ча тельн о
реши л
во
всем
по­
ходить
на
своего
учителя.
Ч тоб
к
нему
от но силис ь
лю ди
так
же
уважительно,
как
и
к
Пет ру
Ивановичу,
чтоб
в
него
могла
влюбиться
т акая
же
красивая
жен щина ,
как
Лидия
Васильевна.
Что
та кое
в люби тьс я,
он
еще
не
п ред­
став ля л
себе.
Он
взглянул
на
Тоню.
Она
сидела
рядом
64

с
ним
в
легком
сит цево м
платьице.
В.
белом
пла т ьице
с
сини м
горошком.
В
руках
она
держала
пальто,
вывернув
его
наизнанку,
чтобы
не
запачкать.
Пальто
она
дер ж ала
лев ой
рукой,
а
в
правой
у
нее
бы ла
какая-то
соломинка,
которую
она
по к усы вала
и
чему-то
улы б алас ь.
Улыбалась
ле гко
и
спок о йно;
и
ресницы
ее,
длинные
и
тем ны е,
вздра­
гивали;
и
две
косы,
пе рех ва че нные
го луб ой
ленточкой,
зо­
лот ясь
тонкими
пуш инк ами,
сбегали
на
спи ну.
Вся
опа
бы ла
лег к ая,
как
пушинка,
упавшая
с
ве рбы
на
тишай­
шую
вод у.
Кукушкин
смотрел
на
Тоню
и
вдруг
покраснел
от
каких-то
еще
не
знакомых
ему
ощущений,
со вест л ивых
и
сладких,
и
прия т ный
комок
подкатился
к
его
горлу.
Кукушкину
з ахоте лос ь
навсегда
застыть
в
этом
т аин­
стве нно м
состоянии,
прод лит ь
это
ощущение
трепетного
блаженства,
заставляющего
замирать
сердце.
За
перелеском
с
пригорка
бы ли
уже
видны
клюкин-
с кие
поля
и
школа .
Кукушкин,
прид я
в
себя ,
тихо
трон ул
Тон ю
за
руку,
и
она
вз др ог нула
от
неожиданности,
словно
с
ней
про исх о дило
то
же
сам ое,
что
и
с
ним.
Кукушкин
понял
это
по
взгляду
Тониных
гла з.
Понял
и,
удивляясь
про
себя ,
промолчал.
—
Может,
мы
пойдем
пешком?—
спросил
Кукушкин
каким-то
совсем
не
своим
голосом.
То ня
согласилась.
Токун
остановил
жеребца
и,
по­
прощавшись,
повернул
обратно.
Кукушкин
взя л
у
То ни
сумку,
и
они
пошли
по
сухой
прошлогодней
стерне
к
осиннику.
Кукушкин
вел
То ню
по
своей
тропинке.
Они
спу­
стились
с
горки
и,
миновав
з аро сли
жимолости,
вышли
к
ручью.
Мим о
них,
хлопая
крыльями
и
громко
ка р кая,
почти
каса ясь
зем ли,
пролетели
во ро ны.
Они
не
обратили
на
во рон
внима ния.
В
лесу
снова
стало
тихо
и
торжественно.
—
А
не
позавтракать
ли
нам?—
сказала
Тоня.
Кукушкин
разостлал
свое
пальто
и
помог
Тон е
сесть,
а
сам,
прпсев
на
корточки,
заглянул
То не
в
глаза.
Тон я
улыбнулась
и
опустила
глаза,
хл опн ув
ресницами.
И
в друг
л ицо
ее
по бледнел о
и
неописуемый
страх
искри­
вил
ро т.
Кукушкин
тоже
взглянул
вниз
и
увидел
чер ну ю,
как
деготь,
во ду
ручья,
и
в
эт ой
черн ой
тихой
вод е
отра­
жались,
пок ач ивая сь
кверху
каблуками,
отороченные
куньим
мехом
гамаши
Лидии
Васильевны.
Кукушкин
поднял
глаза.
Неестественно
выт янув
шею
и
отки н ув
го­
3М.
Д удин,
т.
4
65

лову
назад,
опустив
беспомощно
ле вую
рук у,
а
правой
судорожно
схватившись
за
в оротн ичок
коф точки ,
ногами
почти
ка саясь
замшелого
валуна,
п рямо
перед
ним,
на
знакомой
Кукушкину
сосне,
висела
Лидия
Васильевна.
Так
вот
куда
пригодилась
веревочка,
сп рята нн ая
Ку­
кушкиным
в
к ни жный
шкаф!
Конец
ве рев ки
опускался
на
г рудь.
Две
синицы
хлопотливо
те реб или
веревку.
Они
ничего
не
боялись.
Гл ава
ш ест надцат ая ,
Б ОЛЬШ ОЙ
ГОП
Мне
очень
хоче тс я,
дорогой
мой
д руг,
чтобы
с
моим
героем
нич его
страшного
не
случилось.
Мне
хоч етс я,
чт о­
бы
исполнилось
все,
что
он
задумал.
Потому
что
он
ничего
плохого
задумать
не
может.
Я
в ерю
ему
больше,
чем
се бе.
Это
святая
правда.
Иногда
мне
хо четс я
пос туп ить ,
как
он.
Но
у
нег о
с вой
характер
и
св оя
су дь ба.
И
чт о-н и будь
изменить
в
этом
см ысле
не
в
моей
воле .
Мне
хоч ет ся,
чтобы
он
око нч ил
школу
и
поступил
в
сельскохозяйственный
техникум.
Стал
агрономом,
похо­
жим
на
Петра
Ивановича.
Жил
для
других
и
наш ел
свое
с ча стье
с
Тоней.
Но
это
только
мое
желание.
Я
предполагаю,
а
жизнь
располагает
по-другому.
И
тут
уж
ничего
не
поделаешь.
Мой
герой,
естеств енно ,
растет,
и
вместе
с
ним
растет
моя
любовь
к
нему
и
тре в ога
за
его
жизнь,
за
его
по­
ступки.
Все
л ето
Кукушкин
проработал
тра ктори с том .
Тетя
Поля
купила
ему
серый
шерстяной
костюм
с
с ере брян ой
и ск оркой
и
желт ые
штиблеты.
Кукушкин
стал
погляды­
в ать
на
се бя
в
зеркало
и
приглаживать
по-особому,
на
правую
бр овь,
волнистый
выгоревший
чуб .
Он
парень
рослый
и
сильный,
ему
остается
пробыть
только
одну
зиму
в
школе,
а
там
он
мож ет
работать
по­
мощником
а гроном а
или
учиться
д аль ше.
Заменивший
бог
весть
куда
уехавшего
с
гор я
Петра
Ивановича
Сергей
Александрович
советовал
Кукушкину
пойти
с разу
пос ле
окончания
школ ы
в
сельскохозяйственный
техникум.
Хо­
рош о
бы
уговорить
Т оню
поехать
вместе.
Он
очень
часто
думал
о
Т оне.
И
ему
б ыло
приятно
от
эт их
раздумий.
За
лето
он
видел
ее
р аза
т ри,
но
во
вр емя
этих
встреч
Кукушкин
чувствовал
с ебя
как-то
неловко.
60

**л
А
колобок
продолжал
катиться,
он
привел
Кукушкина
в
областной
гор од
Иваново.
Если
человеку
в
н езнако м ом
городе
некуда
идти,
он
остается
на
вокзале.
Кукушкин
сиде л
на
своем
сундучке
о коло
«титана»,
прислонившись
к
его
горя чей
ще ке
сп иной.
На
полу
си­
де ли
и
лежали
вповалку
люди.
Они
ехали
в
М агн ит огорск
и
на
Дн еп ростро й,
в
Комсомольск-на-Амуре,
к
нефтяным
вышкам
Баку
или
в
полынные
степи
Пр иво лжь я.
Неустроенный
мир
людского
му рав ейник а
пох о дил
на
ги­
ган тски й
би в уак.
И
в
этом
бивуаке
зарождалась
еще
не­
виданная
в
мир е
но вая
человеческая
жизнь,
в
которую
л юди
верили
сле по
и
свято,
потому
что
без
ве ры
в
лу ч­
шее
людям
ж ить
н ель зя.
С
этой
верой
в
лучшее ,
по ст епе нно
вызревавшей
в
ду­
ше,
и
сид ел
Кукушкин
на
своем
сун дучк е,
приподняв
воротник
своего
помятого
костюма,
уставив
глаза
в
за­
тума не нн ое
затяжным
дождем
окно.
За
окн ом
темнела
мощенная
булыжником
площадь.
Ветер
рябил
л ужи.
По
п лоща ди
шел
челов е к,
неуклюжий
и
заросший,
как
медведь.
Он
шел,
не
разбирая,
по
лужам,
шлепая
ра змо кши ми
опорками.
Вот
он
остановился.
Ку­
кушкин
уз нал
Силантия
Кобылу.
Силантпй
вы нул
из
бездонного
кар м ана
четвертинку
водки.
Ловко
выбил
про бку
и,
закинув
голову,
маленьки­
ми
гло тка ми
в ыпил
все.
По том
вытер
ты льно й
стороной
ладони
мохнатый
рот,
наверняка
ска зал: «Паганини,
с
силой
пят ь
п удов !»—
оглянулся
по
сторонам,
за мет ил
подкову,
поднял
ее,
понюхал,
смачно
сплюнул,
бросил
подкову
на
зем лю
и
ушел
в
ночь.
На
вокзал
приш ла
бригада
осодмильцев,
крепких
ребя
г
с
красными
повязками
на
рукавах.
Они
искали
жуликов.
—
Ты
куда,
парень,
едешь?
—
спр осил
старший
Ку­
кушкина.
—
В
Кинешму,—
наобум
отв етил
Кукушкин.
На
вторую
но чь
он
ска зал ,
что
едет
в
Кострому.
На
третью
ночь
старший
пристально,
как
на
старого
^знакомого,
посмотрев
на
Кукушкина,
спросил
его
строго
и
заинтересованно:
—
Ты.
уже
вер нул ся
из
Арзамаса?
Пойдем-ка,
па ре нь,
с
н ами
да
поговорим
ладком...
В
те
вре ме на
в
Иванове
было
очень
много
странных
вывесок;
была,
например,
окол о
городской
билетной
кас­
67

сы
такая:
Иввозцветметсборпромсоюзсбыт.
Прочитать
ее
вслух
я
не
мог
при
вс ем
на
то
старании.
Но
я
запомнил
на
всю
жиз нь
д ругую
вывеску.
Она
висела
на
одной
из
дверей
городского
Совета.
В
те
времена
я
тоже
был
од ин
на
це лом
свете
и,
съев
свой
колобок,
усиленно
искал
сво ю
дор огу .
Она-то
ме ня
по сле
долгих
скитаний
и
п рив ела
в
горсовет
—
к
двер и,
на
которой
я
проче л
Горкомпобез.
С трок ой
ниже
это
с лово
расшифровывалось
так:
Город­
ская
комиссия
по
бор ьбе
с
безнадзорностью.
Вот
око ло
этой
двери
я
и
встретился
с
Кукушкиным.
Счастливая
звезда
с
поэтическим
названием
Горкомпо­
без
свела
нас
вместе,
пообещав
долгую
и
крепкую
друж бу.
Мы
поклялись
про жить
всю
жиз нь
вместе
и
ум ере ть
в
один
день.
По
путевке
мы
пошли
в
областную
текстильную
ш колу
и
по
вс ем
пра вила м
вежливости
постучались
в
две рь
директора
Ивана
Ивановича
Ба лан дин а.
Навстречу
нам
вышел
худой
и
длинный,
как
Дон
Ки­
хот,
человек
в
си ней
косоворотке,
подпоясанный
синим
плетеным
поясом,
в
хромовых
сапогах,
в
старомодном
пи джаке
с
отвислыми
карманами.
Он
огл яд ел
нас
внима­
те льны м
взглядом
усталых
син их
глаз
из-под
маленьких
очков
в
железной
опра ве
и
пригласил
к
себе.
Он
прочел
наше
направление
и
спросил,
есть
ли
у
нас
документы
об
образовании.
Этих
до ку мен тов
у
нас
не
было.
У
нас
была
только
метрика
—
одна
на
двоих.
—
Т огда
вам
придется
сдавать
эк зам е ны!—
сказал
Баландин.
Мы
готовы
были
ко
всему .
И
мы
сда ли
экзамены.
И
нас
приняли
на
ткацкое
о т делени е.
И
стали
мы
жить
трудно,
весело
и
жадно.
Юность
ес ть
юность!
Она
бер ет
свое
и
тян ется
к
све­
ту,
как
п одорожн ик ,
пробивающий
кору
асфальта.
Огромное,
только
что
отстроенное
здание
школы
было
светлым
и
чистым.
Длинный
коридор,
просторные
клас­
сы,
би бл иоте ка
и
физкультурный
зал .
И
три
тысячи
се р­
дец,
смелых
и
жаждущих,
готовых
как
можно
скорее
включиться
в
общую
работу.
В
школе
занятия
шли
в
две
смены.
С
утра
до
вечера
опа
гу де ла,
как
птичий
базар.
Здесь
б ыли
тадж ик и
и
уз­
беки ,
к азахи
и
белорусы,
армяне
и
рус ски е
—
полный
интернационал.
Мы
с
-Кукушкиным
занимались
во
второй
ткацкой
груп пе .
Заним ал ись
бригадным
способом.
В
на шу
бри­
68

гаду
вх о дило
п яте ро:
Таня
Сергиевская,
Тося
Стабров-
ский
—
бес см енн ый
бригадир,
я
с
Кукушкиным
и
Колька
Бляхман
—
пи жон
и
л одырь,
по
про з вищу
Фермер
Раско­
лолс я.
Это т
титул
он
пол уч ил
за
то,
что
на
вопрос
препо­
д ав ател я: «Что сейчас происходит в Америке?»—
ответил,
ни чтоже
с ум няш е с я: «Фермер раскололся»,—
подразуме­
вая
под
эт им
классовое
расс лоен и е
фермеров
в
Америке.
Преподаватель
обществоведения
за
этот
ответ
вс ей
нашей
бри гаде
поставил
«неуд» .
Де ло
в
том ,
что
при
бригадном
методе
обучения
на
вопрос
педагога
отв е чал
любой
ч лен
бр иг ады
по
назначению
бри га дира ,
а
отм ет ка
ставилась
вс ей
бригаде.
Поэтому
на
уроках
русского
я зы­
ка
и
литературы
у
нас
всегда
отвечала
Таня
Сергиевская,
То ся
Стабровский
—
по
спецделу,
я
—
по
физике
и
хи­
мии ,
Кукушкин
—
по
м ат ематик е
и
черчению.
Фермер
Раск о ло лся
был
у
нас
в
з апасе
и
жил
как
пр иживал ь щик .
Мы
не
то
чтобы
мирились
с
этим,
но
он
был
такой
ло­
дырь,
что
все
на ши
попытки
заставить
его
хот ь
что-
нибудь
выучить,
кончались
провалом.
Единственный
раз
он
выр уч ил
нашу
бригаду
по
фран­
цузскому
языку.
Приближались
экзамены.
Урок и
французского
язы ка
вела
в
нашей
ш коле
мадам
Га нду рина ,
завитая,
как
пу­
дель ,
седенькая
старушка,
дочь
быв шег о
фабриканта.
Она
когда-то
воспитывалась
и
жи ла
во
Фр а нции,
поэтому
прекрасно
знала
фра нцуз ск ий
язык.
Она
только
не
могла
произнести
слово
«камарад».
Тан я
Сергиевская
целую
не делю
зубрила
с
Кол ькой
«Интернационал»
по-французски.
И,
как
это
ни
странно,
он
запомнил
слова,
не
вникая
в
их
смысл.
Тося
Стабров­
с кий
наз нач ил
от ве чать
Б ляхман а.
Фермер
Раскололся
вышел
к
столу,
набрал
полную
грудь
воздуха
и
н ачал
нараспев
читать.
Это
было
уп ои тель ное
зре ли ще.
Класс
застыл
от
уд ив ле ния,
а
мадам
Гандурина
встала
по
ко­
манде
«смирно»
и
простояла
до
конца
не
ше лохн ув шис ь,
потом
поставила
всей
наш ей
бригаде
наивысшую
оценку
«тре бьен»
и
больше
нас
н ик огда
не
спрашивала.
Теперь-то
я
очень
жалею,
что
не
занимался
у
нее.
Но
Р уп ущен ного
не
вернешь.
Мы
тогда
думали,
что
во
вр емя
мировой
революции,
которая
скоро
настанет,
все
буду т
говорить
только
по -р у сски.
Мы
были
че ре счур
оптими­
стичны.
Да
простит
нам
это т
о пт имизм
история.
Три
дня
в
нед елю
мы
учились,
три
—
ра бот али
на
фабрике.
Мы
бегали
по
утреннему
морозу
на
окра и ну
го­
69

рода,
на
свою
«Дзержипку»—так
называлась
двухэтаж­
ная
фабричонка,
отданная
в
полное
р аспор я жение
наш ей
школе.
Фабричонка
бы ла
оборудована
по
последнему
слову
тогд ашне й
техники.
Там
были
станки
всех
си стем :
и
древние
«платты», и новейшие автоматы «н о рт роп», и
жаккардовские
станки.
Мы
учи лис ь
за прав л ять
основы;
пригонять
гонялки
и
челноки.
Мы
ткали
полотно,
мада­
полам,
сатин
и
сит ец.
Мы
глохли
от
грох ота
челноков
и
гоп ялок ,
от
свиста
трансмиссий
и
щелканья
р ем ней.
Мы
разучились
говорить
тихо.
Потому
что
Иваново
—
город
гр о мких
г олос ов,
текстильный
город.
И
нам
нравилось
говорить
гр ом ко.
Кажд ый
день
после
ра боты
Таня
Сергиевская,
Тос я
С табр о вский
й
я
с
Кукушкиным
отправлялись
в
школь­
ную
библ ио теку .
К
нам
присоединялся
комсомольский
секретарь
Саш а
Уемов,
длинный
горбоносый
парень
из
ст аршей
группы
ситцепечатников,
и
мы
приступали
к
выпуску
ст енн ой
газеты.
Мы
с
С ашей
Уемовым
обр аб а­
тывали
заметки.
Таня
своим
аккуратным
почерком
р ов­
ными
столбиками
переп исыв ала
их
на
ли ст
слоновой
бу­
маги.
Тос я
Стабровский
ри сов ал
карикатуры,
Кукушкин
писал
за голов ок
«За кадры»; это у него здорово получа­
лось,
и
мы
шли
вместе
в
ко ри дор
и
вывешивали
газ ету;
Мы
это
делали
ежедневно.
Это
бы ло
на ше
св ятое
дело.
Жил и
мы
в
большом
гопе.
Малого
вообще
не
сущест­
вовало
в
природе.
Был
только
большой
гоп,
говоря
други­
ми
словами
—
государственное
общежитие,
быв шее
зда­
ние
фабрики,
с
железными
окн ами,
с
бетонным
полом,
с
железными
колоннами
и
перекрытиями,
на
которых
держались
уже
никому
не
нужн ые
трансмиссии.
До
гопа
здесь
помещался
клуб.
От
клу ба
остался
только
один
по­
мост
для
сцен ы
и
занавес.
Одна
к
другой
в
гоп е
стояло
сто
двадцать
коек.
Пять
ко ек
были
на
сцене,
от горож ен ­
ной
занавесом.
Это
место
называлось
«Ливадия» .
Там
жи ли
ребята,
с тра да ющие
недержанием
моч и.
И
о ттуда
попахивало.
Венька
Кузин
жил
та м.
Венька
Куз ин
был
ябеда,
и,
коне чн о,
это
он
разболтал
в
деревне,—
и
до
тети
Поли
дошли
слухи
о
местопребы­
ва нии
Кукушкина.
Жил и
мы
в
ту
пор у
плоховато.
Наше й
зарплаты
едв а
хв ат ало
на
об еды
й
на
то,
чтобы
выкупить
хлеб
и
крупу
по
карточкам.
Узбекам
и
таджикам
присылали
из
дому
урюк
и
кура­
гу,
и
они
продавали
это
на
ба за ре.
Фермер
Раскололся
70

давал
на
поноску
костюм
и
орюки
и
занимался
кое-ка­
ки ми
делишками.
Сам
он
ходил
в
хромовых
са пога х
гар­
мошкой,
в
м ат росс ком
к леше
невероятной
шири н ы,
з ап­
равленном
в
сап ог и,
в
бархатной
куртке
с
застежкой
«молния»
и
ум оп ом рачи тельн ой
фуражке
с
желтым
к ан­
том
и
такой
ве личи ны
коз ырьк ом,
что
под
ним
вполне
могли
бы
ласточки
св ить
не
мен ее
тре х
гн езд.
Была
еще
у
него
т ол ст енная
книга
с
заманивающим
названием
«Женщина», и он в своем присутствии показывал ее со ­
стоятельным
сл асто люб цам
за
рубль
на
полчаса.
Венька
Куз ин
был
адъютантом
при
Бляхмане.
Он
чистил
Бл яхм ану
с апо ги,
бег ал
за
покупками
и
п ол ьзо­
ва лся
остатками
с
барско го
стола.
Мы
с
Кукушкиным
были
гордыми
плебеями.
Нам
никто
не
присылал
по сыл ок,
и
у
нас
не
б ыло
хр ом овых
сапог.
На
м оих
штанах
появились
три
дыры:
две
на
си­
денье
и
одн а
на
правом'
кол ен е.
Кукушкин
тоже
стал
вырастать
из
своего
костюма,
навсегда
п оте ряв шего
от
пыл и
и
машинного
масла
се реб ряную
ис ко рку.
На
ку-
кушкипских
брюках
бы ло
чет ыре
дыр ы.
Мы
каждый
день
подштопывали
эти
з лоп олучн ые
ме ста
на
своей
оде ж де.
Каждое
утро
просматривали
св ои
брю ки
па
свет.
Каждый
вечер
перед
сном
мы
расклады­
вали
их
под
матрац
на
специальные
фанерки.
На
людях
мы
старались
зан ять
си дяче е
положение.
Мы
садил ись
на
с т улья.
Мы
зак и д ывали
н огу
на
ногу,
левые
р уки
кл а­
ли
на
колени
и,
таким
об р азом,
прикрывали
все
сво и
дыр ы
и
приним а ли
красивую
позу.
Как-никак
мы
были
почти
парни.
Нам
хотел ос ь
хоть
чем-нибудь
щ е гольн уть.
Нам
изредка
начинали
сниться
сны,
о
к оторы х
наверное
бы ло
сказано
в
книг е
«Женщина».
Кукушкина
в ыру чил
Фермер
Раскололся.
Он
дал
ему
на
поноску
с вои
штаны,
не
потребовав
платы.
Он
нас
побаивался.
Он
хотел,
видимо,
за добри ть
нас
своими
ш та­
нами.
Он
почувствовал
себя
хозяином
положения
и
про­
гулял
пять
дн ей
кряду.
Он
думал,
что
это
ему
сойдет.
Не
тут-то
было!
Кукушкин
снова
взялся
за
ст ихи.
Ку­
кушкин
написал:
Мы
идем
в
с оци ализм!
Лодырь
Бля хма н
тя нет
вни з.
-
Скажем
Блях ман у
в
упор,
Что
прогульщикам
позор!
Тося
Стабровский
нарисовал
к
эт им
стихам
карикату­
ру.
Над
Бляхманом
смеялась
вся
шко ла.
Колька
отобрал
71

у
Кукушкина
штаны,
и
тому
сно ва
при шлось
над еват ь
дырявые.
Проблема
штанов
снова
стала
для
нас
крае ­
угольным
камнем
существования.
Ид еи
возникают
из
практической
необходимости.
В
го­
ло ве
Кукушкина,
подсказанная
са мой
практической
не­
обходимостью,
с озре ла
идея
перелицовки
наших
штанов
и
их
кардинальной
реконструкции.
Прежде
всег о
мы
рас п ороли
мою
с тарую
ф уф айку
на
заплаты.
Правда,
она
не мно го
не
п одходил а
по
то ну
к
нашим
бр ю кам,
но,
что
поделаешь,
больше
под
руками
ничего
не
было.
Потом
мы
разбрючились
и
за лезл и
под
одеяла.
Мы
осторожно
рас п ороли
свои
бр юки,
выдерги­
ва я,
рад и
сохранения
сукна,
каждый
стежок
в
от дель­
ности.
Мы
вооружились
иголками
и
нитками
и
з ад елали
дыры
з апл ат ами.
Мы
отказались
делать
манжеты,
потому
что
на
них
не
хват ал о
м ат ериала.
Мы
стачали
боковые
и
в нут ре нние
шв ы.
Кукушкин
от
удовольствия
ст ал
даж е
напевать:
По
дер ев не
ех ал
с
луком,
По
оглобле
палкой
стукал.
По
оглобле
сту к
да
стук,
По куп айт е,
бабы,
лук!
П есня
облегчала
кроп отли в ую
и
трудную
работу.
Оби­
татели
большого
гопа
с
любопытством
поглядывали
на
нас,
ож ид ая,
чем
вся
эта
затея
кончится.
Кризис
в
нашем
портняжничестве
наступил
при
перелицовке
ширинок.
Они
у
нас
по лу чалис ь
на
левую
сторону
и
не
сх оди лись .
Пре­
вращаться
в
лев шей
нам
бы ло
поздно,
и
мы
задумались.
Во
время
это го
тяжкого
раздумья
в
большой
гоп
я ви­
лась
те тя
П оля.
Кукушкин
заметил
тетю
П олю
пер вы м.
От
неожидан­
ности
он
чу ть
не
п роглот ил
и голк у,
которая
у
него
бы ла
в
зубах;
к
счастью,
в
уш ко
и голки
был а
вдета
длинная
нитка
—
и
Кукушкин
быстро
вытащил
иглу.
А
тет я
Поля,
пробираясь
межд у
койками
и
тумбочками,
п одош ла
к
нам ,
мол ча
погладила
Кукушкина
по
голове,
и
я
по­
завидовал
Кукушкину,
так
тепло
она
его
по глад и ла.
Опа
пол ож ила
на
нашу
тумбочку
узелок
с
ед ой,
р азде­
лась
и
развязала
платок,
потом
присела
на
кукушкин-
ск ую
койку
и
заб р ала
у
него
штаны
и
иголку.
Зас теж ки
на
наш их
штанах
благодаря
искусным
ру­
кам
те ти
Поли
получились
на
правую
сторону,
и
нам
не
надо
б ыло
пер еу чив ат ься
на
лев ше й.
—
Ешьте,—
ск азал а
т етя
Поля
и
развязала
узе л ок.
72

Мы
отказались.
Нам
б ыло
неу добн о
показывать
пер ед
тетей
По лей,
что
мы
голодны.
—
Ты
хоть
бы
пришел
да
рад ио
по чинил,—
с каза ла
тетя
П оля
Кукушкину
и
поп роща ла сь.
Мы
смотрели
ей
вслед
застенчиво
и
благодарно.
В
это т
вечер
из
принесенных
тетей
Поле й
я ств
мы
съ ели
только
сдобный
пирог
с
капустой.
Остальное
мы
п риб ере гли
на
завтра
и
пос ле
выпуска
очередного
номера
«За кадры», устроили всей редколлегией настоящий пир .
То
ли
потому,
что
мы
ро сли,
то
ли
потому,
что
винег­
р еты
и
пустой
суп
в
нашей
столовой
были
не
особенно
питательны,
мы
всегда
ощу щали
не
то
чтобы
чувство
го­
лода,
а
неку ю
п отр ебно сть
поосновательнее
поесть.
Осо ­
бенно
она
усиливалась
к
кон цу
месяца,
когда
кон ча лись
и
карточки,
и
день г и.
Денег-то,
положим,
у
нас
и
в
сер е­
д ине
месяца
не
оказывалось.
Вот
из-за
эт ой
потребности
мы
с
Кукушкиным
и
совершили
тягчайшее
преступление,
за
которое
под
суд
не
попали
чудом.
Клуб
нашей
школы
находился
на
вт ором
этаже
гопа.
Мы
сид ели
с
Кукушкиным
в
зри те льн ом
зале
и
сл у­
шали
лекци ю
о
космических
путешествиях.
Мы
уже
проч­
ли
«Борьбу миров»
и
«Аэлиту», мы были знакомы с тео ­
ри ей
Ка нта
и
Лап л аса.
Мы
с чит али,
что
Вселенная
при­
надлежит
тоже
нам
и
рано
или
позд н о,
но
мы
все
равно
до
нее
до бер ем ся.
Мы
даж е
мечтали
о
та кой
м аш ине,
которая
могла
бы
пр евращ ат ь
воздух
в
мясные
ко тл еты
и
ком п от.
К огда
лектор
заговорил
об
организации
пи тан ия
на
космических
кораблях,
Кукушкин
встал
и
ушел.
Лекц ия
кончилась.
Я
пришел
в
большой
гоп
и
сел
на
св ою
койку.
Я
стал
читать
про
с ебя
ст ихи:
Мен я
еда
арканом
окружила
И
об дает
э пи ческой
угрозой...
Но
это
все
равно
не
помогало.
Ес ть
все
равно
хоте ­
лось.
«Вот,—
думал
я,—
хорошо
бы
сейчас
съесть
косми­
че скую
пил юл ю,
о
которой
говорил
лектор,—
п роглоти л
ее,
не
разжевывая,
и
ходи
сыт ым
целую
недел ю» .
За
эт и­
ми
раздумьями
мен я,
и
за стал
Кукушкин.
По
его
лицу,
довольному
и
веселому,
я
понял,
что
он
был
на
каком-то
пир у.
—
Пойдем!—
сказал
Кукушкин
кор отк о.
И
я
п ос лед овал
за
ни м.
Столовая
п омещ ала сь
через
дорогу
от
большого
гопа.
73

Там
мы
протягивали
буфетчице
карточку
и
сорок
ко пе ек.
Она
вы стр иг ала
т алоны ,
выдавала
пор цию
хлеба
и
желез­
ный
жетончик.
С
же тон чи ком
мы
шли
к
окош ечк у
на
кух ню
и
получали
тарелку
с упа
и
тарелку
макарон.
На
эт от
раз
Кукушкин
подвел
меня
прямо
к
ок ош еч­
ку
и
спро сил:
—
Ты
можешь
съесть
два
обеда
сразу?
—
Да!—
отв ет ил
я.
И
он
подал
в
окошко
три
железных
жетончика.
Я
съ ел
две
т арелк и
супа
и
две
тарелки
макарон.
Кук уш­
кин
к
супу
не
притронулся,
а
макароны
ел
н ехо тя.
Он
был
сыт.
Я
тож е
был
сы т.
А
когда
че лов ек
с ыт,
он
ста­
новится
до брым
и
общительным,
у
него
возникает
жела­
ние
делать
доб рые
дел а.
И
мы
начали
делать
добрые
д ела.
—
Где
ты
вз ял
жетоны?—спросил
я
Кукушкина.
И
он
повел
м еня
в
клуб.
Мы
с ели
на
те
же
места,
на
которых
с идели
во
вре мя
лекц и и.
И
Кукушкин
в з глядом
указал
на
стул,
стоявший
передо
мной.
На
спинке
стула
был
пр ик олоч ен
двумя
маленькими
гвоздиками
железный
жетончик
с
инвен та р ным
номером.
Это
был
обед.
Обеды
были
везде.
Они
были
на
спин к ах
с тульев
и
на
ножках
столов,
па
шкафах
и
люстрах;
на
койках
и
т умб очк ах.
Мы
наковыряли
их
шту к
по
двадцать.
Мы
бы ли
щедры­
ми.
Кукушкин
дал
три
жетона
Веньке
Кузину
и,
видимо,
показал
ему ,
где
и
как
они
добываются.
Венька
сказал
Кольке
Бляхман у.
Мы
не
задумывались
над
тем,
что
мы
дела ем.
Колька
Бл яхма н
решил
заработать
на
этом
деле
и
стал
спекулировать
жетонами
на
обед.
Он
совершенно
обнаглел
и
торговал
этими
железками
прямо
в
столовой
во
вр емя
обеденного
перерыва
и,
конечно,
засыпался.
На
эт от
раз
фермер
действительно
ра ск ололс я.
Он
выдал
нас .
Мы
с
Кукушкиным
повесили
носы.
Только
теперь
нам
стало
ясн о,
что
мы
наделали.
Нас
вызвал
к
себе
Ив ан
Иванович
Б аландин.
Мы
знали,
что
Ив ан
Иванович
был
старым
большеви­
к ом:
и
слу жил
в
Чапа евс ко й
дивизии.
Гор о дской
музей
находился
рядом
с
нашей
шко ло й.
В
музее
висел
по ртр ет.
Ивана
Ивановича,
и
под
портретом
б ыли
описаны
все
его
подвиги.
Мы
был и
готовы
к
какой
угодно
расплате.
Мы
-сами
приготовили
се бя
к
позору
и
раскаянию.
Мы.
робко
пер е­
ступили
порог
ди ре кторс кого
кабинета
и,
по
приглашению
74

директора,
уселись
напротив
него
в
мягкие
стулья.
Есл и
бы
вы
только
знали,
ск олько
р аск аленны х
иголок
было
в
э тих
стуль ях!
Иван.
Иванович
взглянул
на
нас
синими
глазами
из-
под
маленьких
очк ов
в
железной
оправе,
попр а вил
пле­
теный
поя сок
на
косоворотке
и
у селся
напротив
нас.
Иван
Иванович
нача л
издалека.
—
Так
во т,
орлы
боевые,
довелось
мне
с лу жить
в
К рем ле,
в
ли чной
охране.
Владимира
Иль ича
Ле нина .
Эта
сторона
жизни
Ив ана
Ивановича
нам
была
неиз­
в ест на.
—
Поставил
ме ня
наш
караульный
начальник
на
пост
номер
двадцать
семь,
ок оло
дверей
ли чной
квартиры
то­
варища
Ленина.
Ле нин
только
что
нач ал
-
поправляться
тогда
посл е
покушения
на
его
жизнь.
И
начальник
карау­
ла
строго-настрого
наказал
мне
с леди ть
в
о ба,
быт ь
бди­
тельным.
Да
я
и
сам
понимал,
что
мне
доверена
охрана
жизни
вож дя
мировой
революции
товарища
Ленина.
И
вот
стою
я
на
своем
посту
и
смотрю
в
оба
—
проявляю
бдительность.
И
вот
дверь
ти хон ько
раскрывается,
и
вы­
хо дит
из
дв ери
сам
товарищ
Ленин.
Взглянул
на
ме ня
быстр ым
в з глядом
и
ск азал : «Здравствуйте,
товарищ!»
Я
вст ал
по
команде
«смирно».
Пошел
он
по
коридору
в
свой,
совнаркомовский
кабинет,
а
мин ут
че рез
пят ь
обрат­
но,
прижимая
к
груд и
здоровой
р укой
папку
с
бумагами.
Останавливается
снова
в озле
м еня
и
спрашивает,
что
я
тут
делаю.
Я
ответил:
—
Охраняю
вождя
мировой
революции
товарища
Ле­
нина.
—
А
я
и
есть
то ва рищ
Ле нин.
—
Знаю,
Владимир
Ильич,
что
вы
Ленин.
—
А
как
вас
зв ать ?—
спрашивает
он
меня.
—
Баландин!
—
Ну
вот
и
познакомились,—
сказал
Лен ин
и
уше л
к
себ е.
А
я
стою
да
посматриваю.
Минут
через
двадцать
выходит
товарищ
Л енин
опять
и
при гл ашает
меня
к
се бе
чаю
попить.
—
Нельзя,
Владимир
Ил ьич ,—
говорю
я.—
Я
товари­
ща
Лен ина
охра няю .
—
Ну,
мы
его
вместе
охранять
будем,
никуда
он
от
нас
не
денется.
И
что
тогда
та кое
случилось
со
мной,
не
помню.
Забыл
я
свой
революционный
.долг,
забыл
нак аз
.своего
карауль-
75

него
начальника
и
пошел
за
Владимиром
Ильичем
в
его
квартиру.
Сидим,
чай
пь ем
да
разговариваем.
—
Замечательный
народ,—
говорит
Владимир
Иль­
ич ,—
ивановские
ткачи,
первыми
в
р ево люцию
пош ли.
Первыми
показали
обра зе ц
Советской
власти.
И
эти
слов а
мне
как
мас лом
по
серд цу .
И
забываю
я
окон чат ельн о,
что
я
часовой.
И
мы
с
Кукушкиным,
слушая
Ивана
Ивановича,
на­
чинаем
забывать,
зачем
он
нас
вызвал.
А
Иван
Иванович
продолжает:
—
Сижу
я,
зна ч ит,
с
товарищем
Л енин ым
и
разгова­
риваю.
А
в
это
время
наш
караульный
начальник
пошел
пос ты
проверять.
Туда-сюда,
а
поста-то
номер
двадцать
семь
и
нету.
Переполох
на
весь
Кремль
поднялся.
И
за­
ходит
в
кабинет
к
Владимиру
Ильичу
сам
Феликс
Эдмун­
дович
Дзержинский,
расстроенный
и
сердитый.
Ле нин
здоровается
с
ним
и
говорит,
указывая
на
меня:
—
Познакомьтесь,
это
товарищ
Баландин!
—
Оч ень
приятно,—
говорит
Феликс
Эдмундович,—
но
за
такие
дела
товарища
Баландина
надо
арестовать
и
под
суд
отдать!
—
Не
надо,—
возразил
товарищ
Владимир
Ильич,—
мы
вместе
товарища
Ленина
охраняем.
Тут
тол ько
я
и
по нял,
в
какую
историю
втяпался.
—
Владимир
Ильич,—
сказал
Дзержинский,—
на
вас
только
что
два
покушения
было.
Хватит
этого
демокра­
тизма.
Поверьте,
это
к
добру
не
приведет.
Л енин
пожал
плечами
и
ск аз ал:
—
Не
забывайте
только
одного,
до рог ой
Феликс
Эд­
мундович,
что
по
образованию
я
юр ист
и
на
про цессе
защитником
выступлю
сам,—
и
посмотрел
на
меня
хитро
и
виновато.
Дескать,
нашкодили
мы
с
тобой,
товарищ
Б аландин,
вм есте.
Вместе
и
отвечать
будем.
Настал
день
су да.
Сидел
я,
по ве сив
голову,
не
видя
свету
белого
от
тоск и
и
обиды,
перед
лицо м
своих
то ва­
рищей.
Слушал
их
справедливые
слова
о
потере
револю­
ционной
бд ит ельн ости
и
считал
их
правыми
и
казнился
св оей
виной.
Дали
мне
последнее
слово.
Говорю:
—
Судите
ме ня,
граждане
су дьи,
по
вс ей
строгости
революционного
закона.
Виноват
я
перед
ва ми
И'
пер ед
ре вол ю цией.
С ознаю
свою
вину
и
не
п рошу
ни ка кого
смягчения
в
приговоре.
Но,
граждане
судь и,
кто
бы
из
вас
не
п ошел
поп ить
чаю
к
вождю
мировой
рев ол юции
товарищу
Ленину,
ес ли
бы
он
вас
при гла сил?
76

В
это
время
я
заметил
в
зале
Владимира
Ильича.
Он
с идел
справа
в
шестом
ряду
от
сц ены,
где
меня
судили.
Он
не
выс т упил
с
речью
на
суде.
До слу шав
меня,
он
вс тал
и
вышел.
Ме ня
освободили.
—
Ленин
сказал,
чтобы
меня
ос во бодил и!—
добав ил
Иван
Иванович
и
вздохнул
свободно
и
глубоко.
Мы
с
Кукушкиным
тож е
вздохнули
и
почувствовали,
как
иголки,
на
к оторы х
мы
си д ели,
постепенно
исч езли
и
сиденья
с тульев
снова
сделались
мягкими.
В
это
вре мя
в
ка б инет
к
Ива ну
Ивановичу
зашел
наш
комсомольский
секретарь
Са ша
Уемов,
и
мы
с тали
вместе
обс ужда ть
очередные
номера
ст енн ой
газеты
«За кадры».
Иван
Иванович
посоветовал
нам
взять
под
обстрел
отдел
рабочего
снаб жения
и
столовую.
Мы
были
готовы
на
это.
Потом
мы
с
Кукушкиным
встали
и,
попрощавшись,
пошли
к
двери,
и
Иван
Иванович
ясн о
увидел
на
наших
штанах
четыре
заплаты
сра зу.
—
Минуточку!—
сказал
Ив ан
Иванович.
Мы
с
Кукушкиным
одно в рем енно
повернулись,
и
Иван
Иванович
увидел
еще
три
заплаты.
Он
посмотрел
на
нас
внимательно
и
сочувственно.
Потом
по до шел
к
несгорае­
мому
шкафу,
достал
там
какие-то
бумаги
и
в ерпул ся
на
свое
место
за
столом.
Мы
уш ли
от
ди рек тора ,
пр идер жив ая
в
свои х
карма­
нах
конверты
с
орд ерам и
на
костюмы
и
с
премиями.
Оказывается,
наш а
е жедн евн ая
ст енная
газета
завоевала
первое
место
во
в сесою зном
соревновании
фабрично-за­
в о дских
школ.
Премии
нам
хотели
выдать
на
торжест­
венном
заседании
перед
Первым
мая,
но
нам,
как
увидел
дир екто р,
не
в
чем
б ыло
идти
на
торжественное
з асед а­
ни е,
и
он
выдал
нам
премии
ран ьше .
Кольку
Бл яхман а
из
школы
отчислили.
Он
жени лся
на
парикмахерше
из
центральной
гостиницы
и
поступил
ра бота ть
в
часовую
м ас терс кую
скупщиком
подержанных
часов.
Б оль шой
гоп
кончил
свое
существование.
Нас
пе­
ревели
во
вно вь
отстроенное
общежитие
рядом
со
шко­
лой .
У
пас
бы ла
комната
на
четверых.
Дня
че рез
два
по сле
свидания
с
Иваном
Ивановичем
мы
все й
редколлегией
пошли
в
м а сте рскую
на
Соковскую
улицу.
На
дверях
м ас терск ой
висела
вывеска:
Швейная
артель
ЗА
НОВЫЙ
БЫТ
второго
разряда
77

Но,
несмотря
на
то
что
она
бы ла
второго
разряда,
к
Первомайским
праздникам
нам
сшили
коверкотовые
се­
рые
костюмы
по
мерке
и
по
последней
моде.
Кукушкину
даже
сшили
жил ет
с
отворотами.
Во
в сем
новом
и
од и­
на ков ом
мы
сидели
на
торжественном
заседании
всей
редколлегией
в мест е,
и,
когда
Иван
Иванович
зачитывал
приказ
о
нагр ажд ении ,
мы
поднимались
на
сцену,
краси­
вые,
как
артисты,
и
сердца
на ши
ликовали.
Мы
пели
в
пе ре рыве
новую
песню:
Не
сп и,
вставай ,
кудрявая,
В
цехах,
звеня,
Страна
вс тает
со
славою
На
встречу
дн я.
Потом
мы
п ошли
в
буф ет
и
угощались
бутербродами
с
по вид лом
и
клюквенным
морсом,
без
та л онов
и
карто­
че к,
с коль ко
душе
угодно.
Я
посматривал
на
Тан ю
Се р­
гиевскую,
и
она
улыбалась
мне.
И
луч ше
ее
никого
не
б ыло
на
свете.
Бал
затянулся
за
полночь
и
окон чи лся
танцами.
Мы
с
Кукушкиным
д осад ова ли
на
то,
что
не
умеем
танцевать.
С
вечера
мы
уш ли
порознь,
потому
что
у
на с,
кроме
общественных
дел,
стали
появляться
и
личн ы е.
Гла ва
сем надцат ая,
ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ,
С
РАССУ ЖДЕН И ЕМ
Дорогой
др уг!
Я
так
же,
как,
наверное,
и
ты,
до
некоторого
времени
ошибался,
думая,
что
личное
дел о
—
лишнее
де ло.
Пото­
му
что
мы
верили
само й
крепкой
верой,
что
сч аст ье
одно­
го
или
счастье
двух
не мысл имо
и
невозможно
без
общего
счастья.
Эт им
мы
живем
и
сейчас
и
опытом
жизни
своей
учи м
буд ущ ее.
Мы
этот
узелок
на
память
завязаіли
на
всю
жизнь
вместе
с
пи он ерск им
галстуком.
Я
смотрю
сейчас
на
юность
моего
Кукушкина,
на
свою
юность
с
грустноватой
улы бк ой
опыта,
и
она
звучит
для
меня,
как
песня
у
затухающего
кос тра
перед
рассве­
том.
Сейч ас
взойдет
со лнце ,
и
сгонит
туман
с
низин,
и
высушит
р осу
на
клевере,
и
ласточки,
как
черные
челно­
ки,
заснуют
над
водой
в
золотистых
нитях
д оброг о
сол нц а.
Когд а- то
мы
с
Кукушкиным
завидовали
само й
трепет­
ной
завистью
его
учи тел ю
Петру
Ивановичу.
По
наивно­
сти
мы
д умали ,
что
ему
достались
все
подвиги
граждан­
78

ско й
войны,
что
нам
остались
только
-
мелкие
доделки.
Жесткой
кру пой
поземки
жизнь
протерла
наши
ро зо вые
очки,
и.
мы
увидели
мир
—
груб ый
и
жестокий,
прекрас­
ный
и
яростный,
требующий
вечной
пе ре делк и.
Я
рассказал
те бе
о
нашей
юности
сбивч ив о
и
то­
ропливо.
Что
п оде лать,
мы
привы кли
т оропи тьс я,
потому
что
у
нас
всегда
было
много
дела,
потому
что
время
ни­
когда
не
позволяло
откладывать
де ло
на
завтра.
Мы
по­
н яли
только
одно:
доб рое
дело
сделать
проще
и
легче.
Я
позабыл
т ебе
сказать,
что
т етя
По ля
так
же,
как
моя
мама,
любила
напевать,
когда
у
нее
ладилась
рабо­
та,
ст ару ю,
как
бел ый
свет,
песенку:
Все
в
ми ре
пе рем елетс я,
Останется
лю бовь .
В
этой
н ехи трой
песенке
она
рассказывала
о
самой
радостной
философии
человека.
Она
делала
радо сть
для
дру гих
и
в
э том
находила
сво ю
радость.
И
я
старался
написать
об
этом
просто
и
доверительно.
Ес ли
ты
в
чем-нибудь
не
доверяешь
мне,
то
закрой
кни­
гу
и
не
читай
ее
да льше.
Горькая
усмешка
недоверия
мне
страшнее
всего.
Не
ищи
в
м оей
книге
ничего
скрытого.
То,
что
я
ду­
маю,. то
и
говор ю.
Иначе
я
не
умею.
Мне
нечего
скрывать
ни
в
своей
жиз ни,
ни,
тем
более,
в
жиз ни
своего
героя.
Он
все
время
шел
со
мно й
по
всей
м оей
жиз ни
и
встречал
ее
в
отк рытую ,
не
пр яч ась
и
не
хитря.
Он
не
был
святым
и
не.
старался
им
быть.
Он
был
человеком
и
жил
ра ди
людей,
сам
то го
не
замечая,
по­
тому
что
так
устроен
мир
наших
ду ш,
молодых
и
жадных.
С ама
на ша
жизнь,
со
в сей
ее
недоделанностью
и
о шел ом­
ляю щим и
перспективами,
делала
нас
такими.
Много
на
наш ем
пут и
было
горького
и
обидного.
Но
не
горечь
и
обида
бы ли
движущей
силой.
Не т!
Они
только
убыстряли
раз
и
навсегда
намеченное
направление.
Я
должен
тебе
сказать,
что
мой
герой
—
не
сле пок
с
моей
души,
пе т.
У
н его
свой
мир,
своя
вселенная,
ио
эта
вселенная
летит
вместе
с
моей
по
од ной
орбите,
и,
что
бы
с
на ми
ни
случилось,
мы
не
можем
изменить
этого
дви­
жения,
мы
заведены
на
всю
жизнь.
Многое
рушилось.
Многое
сгорало.
Многое
старело.
Но
фундамент
оставался
стар ым,
он
не
подвергался
ра з­
рушению,,
потому
что
сделан-был
из
оч ень
кре п кого
и
устойчивого
материала.
79

Ино г да,
в
минуты
со мнен ий,
мне
казалось,
что
Ку­
кушкин
пропал,
но
он
появлялся
и
всел ял
надежду
в
мою
душ у.
И
я
снова
берусь
за
перо,
повторяя
про
себя:
где
на ша
не
пропадала!
Гл ава
восемнадцатая,
ЛИЧНЫЕ
ДЕЛА
—НЕ
ЛИШНИЕ
ДЕЛА
То,
что
я
думал:
личное
дело
—
лишнее
дело,—
в ыш­
ло
мне
боком.
Я
не
успел
с каза ть
Тане
Сергиевской,
что
она
сам ая
хорошая
девушка
на
свете.
А
каждой
девушке
надо
с казать
это
вовремя,
иначе
эти
н еобх о димые
сло ва
скаж ет
ей
кто-нибудь
другой.
Т ане
эти
слова
сказал
кт о-
то
другой.
Я
знаю ,
кто
это т
другой,
но
не
хочу
распрост­
раняться.
Мне
бы ло
горько.
Очень
горько.
Это
с лучило сь
вс коре
после
окончания
фа брик и-
школы.
То ся
Стабровский
у ехал
в
Ленинградскую
академию
худож еств
учиться
на
архитектора,
меня
напр авил и
на
раб оту
в
комсомольскую
газ ет у,
а
Кукушкин,
окончив
организованные
при
школе
к урсы
шоферов,
не.
п ошел
на
ткацкую
фабрику,
а
сел
за
баранку.
Он
водил
свой
маленький
голубой
авто бу с
от
И вано ва
до
Фурма но в а,
м имо
своего
Дранкина.
Он
иногда
заезжал
к
те те
Поле
и
к атал
ее
дево ч ек.
Ему
нравилась
эта
проселочная
дорога,
с осно вый
лес
Бекетной
горы
и
березовые
перелески
Вя-
зо ско ва.
Хо ть
жили
мы
с
ним
по-прежнему
в
общежитии,
но
вст реч ались
редко.
Я
тол ько
заметил
над
его
койкой
приколотую
к
ст ене
фотокарточку
девушки
с
длинными
льняными
ко сам и,
с
тихим
взглядом
спо ко йных
гла з,
с
пухлыми
губами,
с
чуть
вздернутым,
немного
заносчивым
носиком.
Я
не
удержался,
снял
эту
карточку
и
прочел
на
обороте:
Она
ме ня
за
му ки
полюбила,
А
я
ее
за
сост радань е
к
н им.
«Тоже мне мавр!»—
подумал
я
про
Кукушкина
и
втай­
не
позавидовал
ему.
Позавидовал
тому,
что
его
личные
дел а,
видимо,
обстоят
лучше
моих,
и
наверное,
он
эти
де­
ла
не
считает
лишними.
Кукушкин
мне
сам
рассказал
о
Т оне.
Она
тож е
учи лас ь
в
Иванове,
в
ме дици нском
т ех­
н ику ме,
зака нчив а ла
его
и
работала
в
аптеке.
Она
не­
с кол ько
раз
заходила
к
тете
По ле
и
спрашивала
о
Кукуш­
80

к ине.
Однажды
она
оставила
ему
записочку
во
-с во им:
ад­
ресом.
Когда
ч еловек у
на
его
люб овь
отвечают
любовью,
ему
начинает
казаться,
что
все
в
мир е
влюблены
и
живут
его
откровением.
Примерно
такое
же
состояние
было
и
у
Кукушкина,
ко гда
я
его
заст ал
за
расчесыванием
чуба,
пер ед
нашим
настенным
зеркальцем.
Он
был
так
увл е­
чен
своим
занятием,
что
не
заметил
моего
появления.
—
Ку да
ты
собираешься?—
спр о сил
я.
—
В
Амстердам
на
шахматный
турнир
—
Ботвиннику
помогать
ту ру
передвигать,
а
то
она
очень
тяжелая.
—
А
кор оче ?
Кукушкин
повернулся.
На
его
л ице
сияло
блаженство.
Костюм
его
был
отглажен,
бо тин ки
его
горели,
галстук
сверкал,
как
ра дуг а,
и
ве сь
он
благоухал
одеколоном
«Ландыш» .
—
Может,
ты
жениться
задумал?—
спросил
я.
Мне
же нит ься
не
годи тс я,
и
не
надо
свататься.
Приходи
на
пятачок
—
я
не
буду
прятаться,—
пропел
Кукушкин
и,
ре зко
повернувшись
на
каблуках,
то лк нул
меня
в
плечо
и
ска зал
шепо т ом:
—
Понимаешь,
меня
любят!
Ме ня-
называют
, .«зо­
ло тк о»!
—
А
«самоварное»
не
добавляют?—пытался
я.съехид­
ни чат ь,
но
Кукушкин
не
обрат ил
на
это
никакого
вн и­
мания.
—
Идем,
сочинитель!—
сказал
он .—
Я
тебя
познаком­
лю
с
То ней.
А
что
мпе
ос та ва лось
де лат ь?
Я
п ере оделся .
Потому
что
у
меня
так
же,
как
и
у
Кукушкина,
было
теперь
два
костюма.
До горал
тихий
августовский
вечер.
Вечер
после
до ж­
дя.
Прибитая
пыль
застыла
рябоватым
слоем
на
до роге ,
тротуары
отд ыми лись
паром,
но
еще
не
совсем
просохли,
а
в
клумбах
табаки
пахли
одуряюще.
В
с аду
текстиль­
щиков
играл
духовой
оркестр.
Тихая
музыка
вальса,
как
туман,
стлалась
над
мелкой
ряб ью
Уводи
и
пропадала
где-то
у
багрового
г ориз онт а.
Горизонт
стушевывался
и
пе реход ил
в
лилов ы й
темнеющий
цвет,
и
к р упные
про ­
мытые
звезды
выступали
на
небе.
—
А
знаешь,
почему
наш а
р ека
называется
Ув од ью?—
с про сил
я.
81

Кук ушк ин
не
знал.
Я
тож е
не
. знал,
но
тут
же
. при­
думал
историю
о
то м,
как
некая
красавица
из-за
не­
сч астно й
любви
пришла
к
Уводи
и
решила
утоп и ть ся,
но
река
ска зала
ей
человеческим
голосом,
что
уведет
ее
в
такую
ст ран у,
где
ее
жд ет
жених
и
она
б удет
счаст­
лива.
—
Вот
поч е му,—
сказал
я,—
в
Уводи
никогда
не
бы­
вает
утопленников.
Она
не
принимает
их,
она
уводит
их
в
другую
ст ран у.
И
откуда
тогда
эта
сентиментальность
лезла
в
мою
восемнадцатилетнюю
голову,
я
и
сам
не
знаю.
—
Почему
же
она
т ебя
никуда
не
увела?—
спросил
Кукушкин.
Он
зна л
о
то м,
что
Тан я
Сергиевская
вышл а
замуж.
Я
ничего
не
ответил,
и
мы
м олча
пошли
по
п ротоп ­
танной
в
уп рям ом
подорожнике
тропинке
к
фабрике
«Восьмое марта»,
повернули
на
Демидовскую
ули цу
и
стали
спу ск ат ься
вниз.
На
кра ю
обрывистого
ов рага ,
за­
росшего
кустами
сирени,
с тоял
одноэтажный,
с
верандой
дом.
Здесь
и
жила
Тоня.
И
мы
одновременно
увидели
окно
и
две
те ни
на
занавеске.
Кукушкин
у знал
Тоню.
Я
уз нал
Кольку
Бляхмана.
И
те ни
на
наших
глазах
по­
целовались.
Мы
поня ли,
нто
это
бы ла
не.игра
теней,
а
что-то
бо­
лее
существенное.
Мы
. молча
пошли
куда
глаза
глядят.
Мы
оказались
в
саду
«Первое мая».
Мы
сели
за
столик
около,
стойки
и
попросили
отк ры ть
бутылку
шампанского.
Нам
захоте­
лос ь
красиво
отпраздновать
сво е
горе.
Мы.
м едл енно
тя­
нули
янтарное
колючее
ви но
и
молчали.
Мы
б ыли
трез­
выми
людьми
и
не
пошли
к
Уводи.
Через
три
дня
со
стены
над
кукушкинской
кроватью
пропала
фот ограф и я.
Из-под
кровати
упл ыл
куда-то
око­
ванный
железом
сундучок.
Исчез
и
сам
Кукушкин.
.
Через
год
я
п олучи л
от
него
пись мо
без
обратного
адр еса.
Оно
б ыло
очень
коротким:
«Я иду по берегу Черного моря .
За
пазухой
у
меня
две.буханки
белого
хлеба.
А
это
уже
богатство!»
А
мои
де ла
в
газете
пошли
в
гору.
Кроме
отдела
«Ку ­
да
п ой ти ?» мни стали доверять рецензии на спектакли и
даже
очерки.
Я.
делал
вырезки
из
газет
и
нак леи вал
их
в
альбом.
Я
мечтал
нап исат ь
роман
и
даже
в
общей
тетра­
ди
.вывел
заголовок
«На старте»,, но дальше дело не дви­
н улос ь.
82

Наш
Ивановский
кр ай
—
к рай
революционеров,
это
в сем
изв естно .
Я
зн ал
и
горд илс я
этим.
И
мы
в
св оей
газете
с тали
по меща ть
очерки
о
старых
большевиках.
Мог
ли
я
пройти
мимо
этого?
Конечно,
не
мог !
Я
напи сал
очерк
об
Иване
Ивановиче
Б аланди не,
и
он
был
напечатан
на
целую
полосу
с
портретом,
и
я
был
доволен
тем,
что.
посильно
всей
своей
влюбленностью
и
восхищением
отп лат ил
доброму
челов е ку,
сделавшему
для
нас
так
много.
В
очерке
я
напи сал
и
о
встрече
Ива на
Ивановича
с
Лениным.
Моя
полоса
висела
в
редакции
на
Дос ке
почета
целый
месяц.
Летом
я
уехал
на
торфяные
разработки
под
Те йков о
с
выездной
редакцией.
Там
меня
затрясла
ж есто ча йшая
лихорадка,
и
мен я
полуж и в ого
привезли
в
Ивановскую
областную
больницу
на
ул ицу
Ермака.
Оглохнув
и
п оже лтев
от
хинина,
похудевший
до
проз ­
рачн ости ,
я
стал
поправляться.
***
В
больнице
я
узнал,
что
Ив ана
Ивановича
Баланди­
на,
героя
моей
души,
арестовали
как
врага
н арод а,
а
ме­
ня
за
связь
с
в рагом
народа
исключили
из
комсомола
и
ув оли ли
с
работы.
...О дн а жды
я
встретил
дя дю
Токуна.
Он
работал
лес ­
ничим.
Мы
с
Кукушкиным,
как-то
отправившись
за
гр и­
бами ,
ночевали
в
его
сторожке.
—
Куда
пут ь
держишь?—
спросил
ме ня
дяд я
Токун.
И
я
объяснил
ему
с вое
плачевное
положение.
Дядя
Токун
почесал
затылок.
Мы
в зяли
два
билета
до
станции
Домовицы.
Всю
зиму
я
пр ожил
у
д яди
Току на .
Я
поправился
окон чат ел ьн о.
Мы
вместе
ставили
ве рши
и
лов или
ры бу.
Иногда
дядя
Токун
подстреливал
з айца
или
тетерева.
И
мы
у ст ра ивали
пир.
С
молодых
бе рез ок
на
порубках
ломали
ветки
и
вяза ли
метлы.
Дя дя
Токун
в
неделю
раз
ездил
в
город
и
продавал
их.
Покупал
хл еб
и
сах ар
и
при -
возил
мне
из
библиотеки
книги.
Этой
осенью
я
поступил
в
педагогический
институт
на
вечернее-
о т делен ие.
В
комсомоле
ме ня
тоже
ск оро
восстановили.
-
83

Гла ва
девятнадцатая,
Т РУБЫ
ЗАПЕЛИ
ТРЕВОГУ
Мы
становились
мужчинами
от
перв ог о
выстрела.
Сначала
порохом
запахло
в
А биссин ии,
вскоре
мы
на­
чали
ловить
тревожные
вести
из
Испании,
по том
мы
с
зав и стью
рассматривали
пор тре ты
первых
героев
с
Хал -
хин-Гола.
Райкомы
комсомола
и
райвоенкоматы
отказы­
вались
от
наших
заявлений.
А
мы
хотели
быть
добро­
вольцами
на
всех
фро нта х.
Мы
учи ли сь
в
аэроклубах,
в
парашютных
круж ка х
и
мот ош кола х.
Подпоясав
гр аж­
данские
пи дж аки
ремнями,
мы
уходи ли
на
стрельбище
и
до
ряби
в
глазах
ловили
на
прицел
поя с ные
ми шен и,
словно
били
по
настоящим
фашистам.
Мы
р ав няли
строй
под
новую
песню:
Нас
не
т ронеш ь
—
мы
не
тронем.
А
затронешь,
спуску
не
дадим!
Мы
знали,
что
врага
на до
бить
на
его
территории
и
добывать
поб еду
ма лой
кровью.
Мы
готовились
к
эт ой
победе,
и
книжка
«Как закалялась сталь»
бы ла
для
нас
библией.
Золо ты е
т рубы
трев оги
был и
вынуты
из
чехлов
и
ж дали
первого
поцелуя
горнистов.
Подошла
и
моя
очередь.
Семафоры
поднимали
рук и
пе ред
нашими
эшелонами,
и
девушки
махали
нам
с
от­
косов
восторженно
и
тревожно.
Мы
ехали
в
армию.
Мы
обещали
беречь
родную
зем лю,
девушки
о бещ али
беречь
лю бо вь,
совсем
как
в
пе сне
про
«Катюшу».
А
дальнозор­
кие
матери
смахивали
с
ресниц
набегавшие
слезы.
Они
понимали
своими
материнскими
сердцами,
что
война
нё
за
горами
и
от
нее
нельзя
ждать
ниче го
хорошего.
В
нашей
теплушке
ехали
старые
знакомые:
Миш а
Бубнов,
начальник
пожа р ной
команды
из
города
С узд аль;
Венька
Кузин,
продавец
воды
с
сиропом
на
углу
Карла
Маркса
и
Садовой;
к р асавец
Искандер
Иноятов,
с туде нт
химического
института;
скупщик
подержанных
часов
и
режиссер
клуба
промкооперации
Колька
Бляхман;
могу­
чий
толстяк
Ван я
Федотов
—
потомственный
си бирс кий
охотник;
инструктор
физкультуры
Автандил
Чхеидзе
и
Порфиша
Атюнов,
только
что
окончивший
десятилетку,
ни
разу
не
державший
в
своих
руках
бритву.
Любопыт­
ный
и
верткий,
маленький
и
остроносый,
с
во р обь иным
голосом,
при
упоминании
женского
имени
оп
высовывал
из-под
чье го-н иб удь
локтя
свою
мил ую
хи тров ат ую
84

мордочку
и
говорил: «Чик
—
и
нету!»—
и
скрывался.
Что
значило
это
восклицание,
догадаться
бы ло
трудно.
Серьезный
человек
Бубн ов
сидел
у
раскрытой
двери
теплушки,
све сив
с вои
длинные
ноги,
и
в пол гол оса
на­
певал:
Под
рак ит ою
зе ле ной
Русский
раненый
лежал,
Он
к
г руди,
штыком
пронзенной,
Крест
свой
медный
прижимал.
Голос
у
Бубнова
—
невысокого,
приятного
тембра.
Пел
он
выразительно,
и
мы
задумчиво
слушали
ег о.
Б уб­
нов
прод олжа л,
не
об р ащая
на
нас
вним ани я.
Он
был
занят
чем-то
своим.
Он
был
уже
женатым
человеком
и
имел
значок
«Отличник пожарной охраны» .
Кровь
лилась
из
све жей
ран ы
На
истоптанный
песок,
Где
слетали с ь
птицы-враны,
Чуя
л ако мый
кусок.
И
вороны,
с ид ящие
на
телеграфных
сто лбах ,
пов ора­
чив али
в след
нашему
э шелон у
головы
и
чи с тили
клю вам и
взъерошенные
на
ветру
перья.
Вышла
Маша
на
крылечко,
Покачнулася
слегка
И.
узнала
по
кол ечк у,
Чья
у
ворона
рука.
—
Товарищ,
не
наводи
то ск у!—
сказал
Автандил
Чхеидзе
и
повернулся
на
нарах,
и
нар ы
скрипнули,
как
пар ом
на
привя з и,
и
покачнулись.
Бубнов
умо лк,
пр о­
должая
сид еть
у
раскрытой
двер и.
К
нему
подошел
Пор-
ф иша
Атюнов
и,
видимо,
ск азал : «Чик
—
и
не ту», потому
что
ребром
ладони
провел
по
горлу,
эт им
жестом
он
сопровождал
св ою
излюбленную
фразу.
Потом
до
нас
донесся
тоненький
и
высокий
голосок
Атюнова:
В
путь-дорожку
дальнюю
Я
тебя
отправлю,
Упадет
на
яб лоню
спелый
цв ет
зари.
Мы
подхватили:
Подари
мн е,
сокол,
На.
прощанье
саблю,
Вместе
с
в ос трой
саблей
пи ку
подари!.
—
Под ожд ит е,
ре бята ,—
ск азал
Искандер
Иноятов,—
а
с
чем
же
он
тогда
воевать
пойдет?
Мы
задумались
над
этим
явпым
несоответствием,
и
песня
расстроилась.
85

Поздно
вечером
наш
эшелон
прибыл
на
с тан цию
Кол-;
ба сн ая.
Бы ло
т емно
и
. сыро.
Ноги
по
щиколотку
вяз ли
в
густой,
п л отной
грязи.
Их
трудно
бы ло
вытаскивать.
Сбившись
кое-как
в
строй,
прихватив
сундучки
и
че мода ­
ны,
мы
дов ольн о- так и
пестрой
колонной,
напоминающей
кол онн у
беженцев,
направились
в
баню.
Мы
раздевались
донага
и
по
очереди
подходили
к
парикмахерам,
ср еди
кот орых
уже
успел
оказаться,
взяв
напрокат
у
своей
жен ы
маш инк у
для
стрижки,
Колька
Бляхман.
Он
был
бес пощ а ден
к
нашим
чубам
и
проборам.
Они
сл ета ли
с
наших
г олов,
как
морская
пена.
Предбан­
ник
превращался
в
шерстобитню.
Зде сь
м ожно
б ыло
отк ­
рывать
производство
войлока
и
валенок.
Материала
было
достаточно.
Мы
становились
похожими
др уг
на
д руга
круглы м и,
как
арбузы,
затылками.
По сле
эт ой
операции
мы
шли
в
парную,
рыча
от
уд ов ольст ви я,
как
стадо
буйволов.
Мы
натирали
друг
д ругу
свирепыми
мочалками
сп ины
до
кра сн ого
каления.
Потом
снова
выходили
в
предбанник
и,
прежде
чем
п олу­
чит ь
обмундирование,
вст авал и
в
очередь
перед
столиком,
где
лихой
парень
в
белом
халате
см азы вал
нам
какой-то
противопаразитической
жидкостью
все
волосатые
места,
не
подверженные
стрижке.
Здес ь
я
и
встретил
Кукушкина.
Мы
расцеловались
и
похлопали
друг
друга
по
вл ажн ым
спинам.
Все
тело
Кукушкина
б ыло
пок рыт о
за га ром
цвета
мореного
ду ба,
и
тольк о
стриженая
голова
бы ла
белой,
как
дыня.
Мы
быстро
подобрали
для
се бя
обмундирование
по
росту.
Беда
был а
только
с
Атюновым.
Шинель
на
нем
топор­
щилась
мешком
и
доставала
до
щиколоток,
рукава
ги м­
настерки
при шлос ь
засучивать
до
л окт ей,
н оги
его
б ол­
тались
в
голенищах,
как
песты
в
ступе.
Пос ле
бани
мы
выстроились,
п олуч или
по
м атр ацу
и
на в олочке ,
набили
их
сеном
и
отправились
в
казарму.
Около
часу
ночи,
после
распределений
и
переклички,
мы
заснули.
Мы
п рос н улись
ку р сантам и
полковой
школы.
После
зар ядки
и
за в трака
в
длинном
коридоре
казармы
на чал ь­
ник
школы
выстроил
нас
и
сделал
смотр.
Он
окинул
■
в з глядом
в есь
строй
св оих
будущих
питомцев,
с
правого
до
левого
фла нга ,
с
богатыря
Чхеидзе
до
Порфиши
Ат ю-
нов а.
Он
по до шел
к
Атюнову
и
скомандовал:
—
Два
шага,
в пер ед!
Шаг ом
марш!
Атюнов
вышел.
В
строю
кто-то
хихикнул.
Нач аль ник
86

посмотрел
вдоль
стро я,
и
снова
воцарилась
тишина.
Он
подозвал
старшину
и
ск аз ал,
указав
на
Ат юнов а:
—
Сшить
все
по
мерке!
Через
н еделю
Атюнов
хо дил
как
огурчик,
маленький
и
ладн ы й.
Все
на
нем
было
пригнано,
что
н азы вает ся,
в
аккурат.
Кукушкинская
койка
стояла
рядом
с
моей.
Но
мы
так
уст ав али
от
занятий,
что
поговорить
по
д ушам
не
остава­
ло сь
времени.
Я
не
успевал
рас сп роси ть
ег о,
где
он
про па­
дал
все
это
время,
с
нашей
последней
встречи.
Атюнов
оказался
не
по
рост у
жадным
малым.
Он
уго­
ворил
командира
взвода,
чтобы
его
назначили
первым
ном еро м
пул е м етного
расчета.
Стрельбище
на ходи лос ь
ки­
лометрах
в
четырех
от
казарм.
Первый
номер
был
обя ­
зан
нести
тело
пулемета.
Атюпову
это
б ыло
не
под
силу.
На
полдороге
обязанности
первого
номера
п ер ешли
к
Чхеидзе.
Бы ть
вторым
номером
и
т аскат ь
не
менее
тя­
желый
станок
пулемета
Атюнов
тоже
не
мог.
На
эт ой
долж ност и
его
заменил
Федотов.
Атюнов
ста л
подносчи­
ком
патронов.
Но
он
не
унывал.
В
свободное
от
занятий
время
он
возился
с
гирями
и
занимался
на
турнике,
по д­
скакивая
на
него
с
табуретки.
Он
наращивал
мускулы.
И
мы
над
ним
не
смеялись.
Мы
любили
ег о.
Мы
его
вы б­
рали
комсомольским
секретарем
полковой
школы.
На
эт ом
собрании
Атюнов
регистрировал
прибываю­
щих
ком со мо ль цев.
К
Атюнову
подошел
старшина
и
ск аз ал:
—
Добрый
вечер!
—
Здравствуйте!—
ответил
Атюнов.—
Ваша
фамилия?
—
Добрый
вечер,—
повторил
старшина.
Атюнов
снова
поздоровался
и
снов а
спр осил
фам илию .
Это т
ди алог
взаимной
вежливости
мог
бы
продолжаться
без
конца,
но
старшина
догадался
объяснить,
что
его
фа­
мил ия
Добрый в ечер.
В
воскресный
де нь
мы
с
Кукушкиным
надраили
са­
поги
и
п од шили
чистейшие
подворотнички.
Мы
пошли
в
первый
отпуск.
Мы
ли хо
переходили
на
строевой
шаг
пе ред
командирами
и
козыряли.
Мы
се ли
на:
скамейку
в
скверике
ок оло
вокзала,
и
я
спросил
Кукушкина,
где
он
бы л.
—
Сначала
я
поехал
в
Башкирию.
Я
по ступ ил
в
из ы­
скательскую
партию.
Мы
бурили
скважины
около
Ишим-,
бая
и
искали
нефть.
Потом
меня
по тя нуло
к
теплу,
и
подался
на
К ав каз.
Я
поступил
проходчиком
на
строи­
87

тел ьст во
Ба кса нско й
электростанции,
под
сам ым
Эльбру­
сом .
Мне
нр авил ась
эта
работ а,
и
зарабатывал
я
прил ич­
но.
Но
мне
б ыло
тоскливо.
Я
думал
о
Тон е.
Я
не
выдер­
жал
и
нап исал
ей.
Но
по ка
я
жд ал
ее
ответ,
со
мной
случился
один
грех.
И
Кукушкин
рассказал
о
своем
грехе.
В
выходной
ден ь
он
взя л
в
ко ню шне
строительства
лошадь,
оседлал
ее
и
поехал
в
го ры.
Он
проехал
ущель­
ем
вве рх
по
т еч ению
Баксана,
мутного
и
бешеного,
пе­
реправился
на
пр авый
бер ег
и
въехал
на
цветущее
взгорье.
Трав а
доходила
до
стремени,
и
в
розо вых
чашеч­
ках
диких
мальв
жуж жа ли
пчелы.
Кукушкин
ослабил
п одп ругу
и,
разнуздав
кон я,
пустил
его
пастись,
а
сам
лег
в
траву
и
стал
смотреть
на
высокие
белые
шапки
Эльбруса,
неподвижные
облака
и
на
ор лов,
парящих
под
облаками.
Ему
не
хватало
тол ько
Т они.
И
он
ст ал
думать
о
ней.
Потом
нарвал
большой
бук ет
диких
мальв
и,
вско ч ив
в
седло,
шагом
поехал
обратно.
За
виадуком
ок оло
тре тье го
портала
у
будк и
прораба
он
остановил
к оня
и
привязал
его
к
бревнам.
На
бревнах
сидела
рыжеволосая
девушка
в
накинутой
на
пле чи
пест­
рой
шали.
Она
бы ла
одна.
Больше
никого
не
бы ло.
Ку­
кушкин
по дсел
к
ней
и
по лож ил
ей
на
колени
мальвы.
Дев у шка
молча
улыбнулась
и
взглянула
на
не го
при­
стально-пристально.
—
А
дальше
пошло
ка кое -то
наваждение,—
сказал
Кукушкин.
Рядом
с
моим
ло ктем
по я вилась
голов а
Порфиши.
По рфиш а
ск аз ал: «Чик
—
и
нету!»—и
скрылся.
—
Чик
—
и
н ету!—
п овт орил
задумчиво
Кукушкин
и,
помолчав,
продолжал:—Ну
хо ть
бы
она
сказала
что-нибудь.
Нет,
она
не
гов ори ла
ни
слова.
Она
см от рела
сво ими
боль­
шим и
глазами
то
мне
в
гл аза,
то
на
мальвы,
и
ресницы
ее
вздрагивали,
и
в
темных
зр ачка х
мелькали
золотые
иско р ки,
совсем
как
у
Т они.
И
я
забыл
про
все
на
свете.
Я
целовал
ее
в
губы
и
совсем
потерял
па мя ть.
Она
м ол­
чала
и
при жим алась
ко
мне, ,
и
золотых
ис корок
в
ее
рас­
ширенных
зрачках
стало
несчетное
множество.
Опа
не
сопротивлялась,
и
р ыжие
волосы
щекотали
мое
лицо
и
пах ли
мальвами
и
медом.
И
я
встал
как
ошарашенный
с
пр имя той
травы
и
сел
на
коня,
и
она
улыбнулась
мне
вслед
и
до лго
махала
п ес трой
ша лью
, и молчала .
Я
охотно
п рост ил
эт от
гре х
Кукушкину
потому,
что
меня
тоже
научила
милым
премудростям
любви
чужая
88

женщина,
но
это
особая
статья,
и
я
молчу
и
закрываю
глаза,
чтобы
ее
увидеть.
—
В
этот
же
веч ер ,—
продолжал
Кукушкин,—
я
по­
лучил
письмо
от
То ни.
Мы
тогда
поторопились
с
тобой,
сочинитель.
Мы
с
тобой
видели
только
поцелуй.
Но
за
поцелуем
последовала
пощечина.
Я
верил
То не,
потому
что
она
оп ять
называла
ме ня
«золотко».
Это
окончательно
выбило
ме ня
из
колеи.
Я
взя л
расчет
и
уех ал
на
Черное
море.
В
Керчи
я
поступил
на
рыбацкий
катер
«Орлик»
и
ловил
хитрую
р ыбу
кефаль.
Это
очень
вкусная
р ыба,
попробуй,
ес ли
попадется.
Мне
нравилось
море.
Теплая
волна,
ветер
и
солнце
отогрели
мою
душ у.
Я
опя ть
нап исал
То не
и,
пол учив
ответ,
вернулся
в
Иваново.
Пр ика зы
приходят
быстро
и
неожиданно,
и
не
над о
знать,
как
они
приходят,
их
падо
в ыпол нят ь.
Полковая
на ша
школа
был а
расформирована.
По лк
получил
боевой
приказ
и
снимался
с
места.
Наше
о тделен ие
перевели
в
ба таре ю,
и
мы
ст али
артиллеристами.
В
к рас ном
уголке
мы
пр инима ли
присягу.
Мы
подходили
к
портрету
Лени­
на
под
развернутым
фла гом
полка
и,
как
стихи,
читали
суровую
и
торжественную
клятву.
«Если же по злому умыслу,—
чи тал
Кукушкин,—
я
нарушу
эту
мою
торжественную
присягу,
то
пусть
ме ня
постигнет
суровая
кар а
советского
закона,
всеобщая
не­
нависть
и
презрение
трудящихся...»—
и
глаза
его
горели.
Мы
грузились
в
э шело н.
На
плацу
за
казармами
сне­
сли
в
од ну
кучу
чемоданы.
Кукушкин
бросил
ту да
же
свой
сундучок,
взяв
себе
на
память
ф отогра фи ю
«Варя ­
г а».
П орфи ша
Атюнов
пле с нул
бензину
и
под же г.
Наши
чемоданы,
как
отслужившие
су дь бы,
вспыхнули
разом.
Начиналась
общ ая
для
всех
судь ба,
нед елим ая
и
неизве­
стная.
Кони
ржали
в
теплушках
и
бил и
копытами
о
настилы.
Кони
чуяли
тревогу.
Глава
двадцат ая,
С
ПЕ РВОЙ
С МЕР ТЬЮ
НА
ВОЙНЕ
Нет
пра вил
без
исключения,
поэтому
в
пословице
«В солдатском брюхе долото сгниет»
оказалась
своя
про­
реха,
это
мо жет
подтвердить
вся
н аша
батарея.
Поваром
89

батареи
был
назначен
Ваня
Федотов.
В
армии
нет
слова
«не хочу», поэтому Федотов,
н ес мотря
на
то
что
ему
хо­
тело сь
быт ь
наводчиком,
над ел
белый
колпак
и
вз ял
в
рук и
поварешку.
Федотов
был
мастером
своего
де ла.
Он
готовил
борщ
и
кашу
так,
что
котелки
после
обеда
мыть
не
требовалось.
Командир
батареи
капи т ан
Мил ай,
командир
взвода
разведки
лей тенан т
Пушков
и
старшина
батареи
Добрый-
веч ер
ехали
вместе
с
нами,
и
мы
по
пу ти
из уч али
мате­
риа льн ую
часть,
корпели
над
расчетами
стрельб
с
за­
крыт ых
позиций
и
сле ди ли
за
с трелк ой
буссоли.
Вся
пр е­
мудрая
сут ь
артиллерийской
науки
постигалась
на ми
на
колесах,
под
хриплые
гудки
па ров озов,
под
пер есту к
копы т
застоявшихся
в
теплушках
коней.
В
армии
нет
лошадей.
Нет
кобыл
и
же ребц ов
—
ест ь
только
кони.
«Конь»
звучит
бо дро
и
романтично.
«Без бодрости и романтики не бывает героя,
без
ге роя
нет
подвига
и
нет
п об е ды!» Этим словам нашего политру­
ка
Щеглова-Щеголихина
мы
поверили
сразу
и
навсегда.
У
Кукушкина
был
ко нь
Пирамида.
У
меня
был
ко нь
М инист р.
Их
закрепили
за
н ами
перед
отправкой
на
фронт.
Мы
влюбились
в
св оих
коней
преданно
и
безна­
дежно.
Их
станки
в
конюшне
были
рядом.
В
теплушке
они
тож е
был и
со седя ми.
Вороная
Пирамида
и
р ыжий
с
белой
челкой
Ми нист р
стали
нашей
забо той
и
нашей
ра­
достью.
Грешить
армейским
к оням
запрещалось
категориче­
ски.
В
армии
конь,
прев рат ивш ий ся
в
коб ыл у,
от бра ко­
вы в ается
немедленно,
а
бо ец,
за
которым
закреплен
про ­
штрафившийся
конь,
отправляется
на
гауптвахту.
Кукушкинская
Пирамида
я вно
пре вращ ал ась
из
к оня
в
ко был у.
Ее
живот
стал
походить
на
бочку,
и
за тяг ив ать
на
нем
п одп руги
было
о пас но.
Пирамиду
не
успели
во­
время
отбраковать,
и
она
досталась
Кукушкину.
Мы
каж дый
де нь
драили
своих
л юбимц ев
щетками,
так
что
спины
наши
становились
мокрыми,
а
б елая
пер­
ч атка
командира
батареи
Милая,
по сле
т ого
как
он
рукой
проводил
против
шерсти
по
крупам
наших
коней,
оста-'
вал ась
абсолютно
чистой.
Мы
ск арм ливал и
им
пр ипря ­
танный
от
суточной
порции
хл еб
и
сахар,
и
они
привя­
зывались
к
нам
и
-по-своему
любили
нас.
Кукушкин
считал
виновником
п озора
св оей
Пирамиды
Зое го
Министра.
Он
говорил
мне:
90

-
—
Ес ли:
Пир а мида
ожеребится
и
меня-
посадят
на
гу­
бу,
ты
по йдеш ь
туда
отсиживать
вместе
со
мной.
Как
будто
я
был
тож е
виноват
во
вс ей
эт ой
истории.
Когда
мы
разгрузились
в
Ленинграде
и
тронулись
беско неч ным
потоком
по
темным
ули ц ам,
Кукушкину
при шлось
вести
Пирамиду
в
поводу,
а
седло
положить
на
хозяйственную
повозку
Добры йв е чера.
Добрыйвечер
пытался
даж е
п ри строи ть
Пирамиду
в
Ленинграде,
но
это
ему
не
удалось.
Кукушкину
бы ло
жаль
своего
злоп олуч­
ног о
кон я,
превратившегося
в
ко был у,
и
он
вел
его
по­
нуро,
но
не
злился
на
него.
—
Со
всяким
человеком
грех
бывает,
а
с
конем
и
по­
д а вно,—
сказал
он,
пожимая
плечами,
Ще глов у-Щ еголи -
хину.
Наш
полит р ук
вс ем
с воим
видом
стар ал ся
оправдать
св ою
отчаянно
красивую
фам ил ию.
Он
был
высок
ростом
и
крепок
в
кости.
Шинель
пер е тяну та
портупеями,
кара­
кулевая
шап ка
ли хо
заломлена
набо к.
Шпоры
на
его
хромовых
сапогах
светились
и
позвякивали.
За
голенище
правого
са пога
был
засу ну т
карандашик.
И кры
его
были
тугими,
как
ф утб ольны й
мя ч,
и
голе ни ща
об ле гали,
их
плотно,
как-ле ка ло.
Наш
политрук
сидел
на
своем
Жаре,
как
Медный
всадник,
торжественно
и
свободно.
Он
не
но сил
полушубка
и
валенок,
не
на дев ал
в атных
штанов
и
фуфайки.
Он
как
бы
говорил
н ам : «Смотрите,
мне
не
холод но ».
А
мо роз
стоял
такой,
что
из
«мерзавчиков»
вылетали
пробки.
«Мерзавчиками»
наз ы вались
стограммовые
бу­
тыло чки
во дки,
кото р ые
нам
в ыд авал
Добрыйвечер
для
внутреннего
по дог р ева.
Мы
прошли
колонной
че рез
Белоостров
и
в
обгорелом
и
запорошенном
лесу
остановились
на
первый
привал.
Мы
выр ыли
землянки.
Из
пустых
бочек
наделали
пе чей
и
развели
огонь.
Мы
подбрасывали
в
костры
дополнитель­
ные
заряды
п ороха
в
шелковых
мешочках
и
гре ли сь.
Мы
протирали
снаряды
и
укладывали
их
в
снарядные
ящики.
Ше рсть
на
наших
конях
отросла
и
покрылась
инее м.
Над
нами
пролетали
«ястребки»,
оставляя
в
высоком
небе
белые
полосы.
Где-то
за
лесом
гл ухо
рокотала
артиллерия.
Впереди
был
бой.
Для
боя
человеку
нужна
сил а.
Для
си­
лы
требуется
обед.
У
нас
был
о беденный
ч ас,
и
Федотов
кормил
свою
ба­
тарею,
разливая
у
походной
кух ни
по
объемистым
котел­
кам
наваристый
бо рщ.
Очередь
перед
кухней
таяла
и
п од­
91

ходила
к
кон цу.
Неожиданно
для
нас
Федотов
захлопнул
крышку
бака
и.
положил
па
нее
поварешку,
потом
отер
рук и
о
фа ртук
и
с лез
с
подножки.
Он
раздвинул
о че редь
и
н аправ ил ся
к
сломанной
сосне.
Мы
повернули
г оловы .
У
сломанной
сосн ы
стоял,
уже
успевший
оп орожн и ть
котелок,
Венька
Кузин
и
справлял
м алую
нужду
на
уби ­
того
бе лофи нн а.
У
Федотова
был
крепкий
к улак
и
хватка
бо ксер а.
Венька
отделился
от
земл и,
и
его
тело,
опи сав
дугу,
шлепнулось,
как
мешок,
в
сне г.
—
Так
ненависть
не
выражают,—
сказал
Федотов
и
сно ва
стал
разливать
борщ.
Обедавший
вместе
с
на ми
Щеглов-Щеголихин
молча
посмотрел
на
это
событие
и
кивнул
головой
в
зн ак
одоб­
рения.
Он
не
лю бил
рукоприкладства.
Рассед лан ные
Пирамида
и
Ми нистр
ст ояли
рядом,
привязанные
к
ств олу
расщепленной
ел и,
с
то рба ми
на
мордах,
и
жевал и
овес.
Пирамида
заржала.
М инист р
пе­
рестал
жевать
и
повернулся
к
Пирамиде.
Кукушкин
ос та­
вил
борщ
и
направился
к
коням.
Он
нало мал
лапнику
и
накидал
его
на
снег.
Пирамида
легла.
Мы
подошли
к
Пирамиде.
—
Что
вы,
не
в ид ели,
как
ко нь
рож а ет?—
сказал
Ку­
кушкин.
Он
так
и
с каза л : «конь рожает».
И
хотя
многие
из
нас
не
видели,
как
рожает
конь,
мы
раз ошли сь.
Чер ез
полчаса
появился
жеребенок.
Он
был
рыжим,
с
белой
лысинкой
на
лбу,
и
Министр
посмотрел
на
него,
как
в
зеркало.
Жеребенок
дрожал
м елкой
дрожь ю ,
пы­
та ясь
за х ватить
губами
вымя
матери.
Пирамида
не
могла
облизать
его
сразу,
и
шерсть
на
жеребенке
смерзалась.
Кукушкин
растер
жеребенка
водкой
и
побежал
за
по­
поной
к
Добры йв еч еру.
Кукушкина
остановил
кап ит ан
Ми лай.
Милай
знал
т олк
в
конях.
Он
был
настоящим
кавалеристом.
Он
пон и­
ма л,
что
нет
на
свете
верности
выше
ве рн ости
коня.
Поэтому
он.
ск азал
Кукушкину
коротко:
—
Не
муч ай
жеребенка!
Кукушкин
взя л
жеребенка
на
руки
и
пошел
под альше
в
л ес,
подальше
от
наших
глаз
и
гл аз
Пирамиды.
Из
густого
ельника
раздался
сухой
ще лчок
выстрела.
Пирамида
заржала
тонко
и
пронзительно
и
беспомощно
натянула
повода,
силясь
отор в атьс я
от
дерева.
Вечером
Кукушкин
отправил
тре угольн ое
письмо
То­
не.
В
нем
он
рассказал
о
первой
см ерти
на
во йне.
92

Гл ава
двадцать
первая,
ХРАБРЕЙШИЙ
ПОГ ИБАЕ Т
ПЕРВЫМ
Молодость
не
нуждается
в
снотворном.
Хорошо
спится
с
устатку.
Особенно
ярос тн о
спится
на
во йне.
Приятно
спать
на
кровати
под
хрустящей
прох­
ладной
пр ос тыней.
Еще
л учше
спать
на
душистом
сене
под
самой
подволокой
сарая,
но
с лаще
всего
спится
под
брюхом
коня .
Это т
метод
мы
переняли
у
Кукушкина.
Сле дуя
его
примеру,
мы
рубили
лапник,
настилали
его
на
снег
и
клали
коней.
Потник
из-под
седл а
сл ужит
нам
матрацем,
полушубки
оде ялам и,
теплый
живот
коня
—
на гре той
с тен кой
лежанки.
Но
спать
нам
приходилось
только
урывками.
Наш
полк
ввели
в
бой,
и
мы
застр ял и
в
глубоком
болотном
снегу
пе ред
линией
укрепления.
Застряли
мы
ос нов ат ель­
но
и
вторую
неделю,
коченея
в
снегу,
не
могли
тронуть­
ся
с
мест а.
Хорошо
бы ло
нашим
огневикам.
Батарея
бил а
с
за к­
рытых
по зиций,
и
т уда
залетали
тол ько
редкие
случай­
ные
сн аряд ы.
Ог нев ики
устроили
с ебе
землянки
и
мо гли
в
перерывах
между
залпами
греться
ско ль ко
ду ше
угодно.
В
федотовской
кухн е
был
всегда
горя чи й
б орщ
и
кипяток.
Взвод
разведки
с
капитаном
Милаем
или
лей тенан ­
том
Пушковым
бессменно
дежурил
па
передке.
Наш
на­
блю д ате льный
пункт
был
устроен
в
расщелине
между
тре мя
огромными
валунами.
Мы
туд а
проб ир алис ь
но чью
ползком
по
о бледен ело й
канаве.
Через
щель
между
ва­
лунами
нам
открывался
отличный
сектор
наблюдения.
Нас
трудно
бы ло
дос та ть
м инам и,
а
пу леме тн ый
и
вин­
товочный
огонь
для
нас
был
не
опасен
вовсе.
Прямо
пер ед
нами
был
дот
с
тремя
амбразурами
по
фронту.
Белофинны
жил и
там
в
тепле
и
уюте,
потому
что
из
тру бы
над
дотом
всегда
курился
дымок.
Дот
к онт роли­
ровал
всю
отк рыт ую
перед
ним
болотину,
на
которой
застрял
наш
полк.
Все
сугробы
вокруг
дота
были
пе ре рыты
снарядами
нашей
батареи
и
ави аб ом бами,
а
он
с тоял
хоть
бы
что
и
огрызался
короткими
очередями
пулеметов
и
ск оростре ль ­
ных
пушек.
Пять
танков,
высланных
нам
на
помощь,
отдьімие
черным
дымом,
торчали
из
снег а,
наполовину
вмерзнув
ь
бо лот о,
чудовищные,
как
гроб ы.
В
эт их
«гробах»
по сели­
93

лись
наш и
снайперы,
но
они
прямо-таки
коченели
там
и
ма ло
что
могли
сд ела ть,
потому
что
белофинны
не
покаг
зывались
наружу.
В
га зета х
уже
перестали
п еча тать ся
очерки
бодрого
сочинителя
с
неизменным
окон чан и ем
«встретимся в
Хельсинки».
Все
больше
наш их
однополчан,
милых
и
добрых
пар ­
ней,
вмерзало
в
ржавые
подтеки
болотного
снега.
Их
белые
полушубки
припорашивал
снег,
их
отросшие
седые
волосы
шевелил
ветер.
Мы
жил и
на
кладбище
сво их
дру­
зей
и
не
могли
из
него
вырваться.
Мы
бы
совсем
распустились
и
обросли
щети ной
и
г ряз ью,
ес ли
бы
не
П ор фиша
Атюнов.
Он
очень
хотел
походить
на
нашего
политрука
Щеглова-Щеголихина.
Он
готов
был
даж е
сменить
в але нки
на
хромовые
с апо ги,
но
хромовых
сапог
не
было,
а
то,
что
у
на шего
политрука
хромовые
сап ог и,
сш итые
полковым
сапожником
Ко лей
Зотовым,
бы ли
на
меховой
под кла дке ,
Атюнов
не
ведал,
об
э том
знал
т олько
Кукушкин
со
с лов
самого
Зотова.
Знал,
но
не
говорил.
Он
люби л
политрука
не
м ень ше,
чем
Порфиша,
и
не
хоте л
выдавать
эту
маленькую
его
тайну.
У
По рфи ши
бы ла
особ ая
ст рас ть
к
военной
форме.
Он
ходил,
как
и
все,
в
полушубке
и
в
меховой
шапке,
на
которую
бы ла
нахлобучена
тяжелая
ка ска.
Кроме
прот и­
вогаза
и
карабина,
Пор фиш а
та скал
на
св оих
плечах
бино кль ,
буссоль
и
полевую
сумку,
полож ен ну ю
ему
как
заместителю
политрука.
На
его
ремне
были
пр икр е плены
св язка
гранат
и
коб ура
наган а.
Каждое
утро
Порфиша,
есл и
он
ночевал
у
огневиков,
раздевался
до
пояса
и
нати­
рал
свое
жилистое
птичье
те ло
снегом,
потом
чистил
зу бы
и
бри лс я,
хотя
на
его
подбородке
росло
три
волоса
в
четы­
ре
ряда.
Он
это
делал
для
за калк и.
И
правильно
делал !
Мы
с
Кукушкиным,
под раж ая
Атюнову,
тож е
каждый
день
об ти рали сь
снегом,
на
с орокагр адус н ом
морозе,
чи с­
тили
зубы
и
скоблили
подбородки,
потом
принимались
за
чистку
своих
ко ней,
так
что
пар
с тол бом
валил
от
наших
спин .
В
это
втянулась
вся
ба тар ея
и
чувствовала
себя
бодро.
Да же
сын
солнечного
юга
Автандил
Чхеидзе,
подвержен­
ный
простудам,
выглядел
богатырем
и
ходи л
в
шапке
с
поднятыми
ушами,
выставляя
на
мо роз
обветренные,
си­
зые
от
бритья
щеки.
В
этот
день
мы
дежурили
на
пе редк е
вчетвером.
Щег-
лов-Щеголихин
был
у
нас
за
главного.
По рфиш а
не
отры-
94

вался
от
стереотрубы,
а
мы
с
Кукушкиным
поочередно
дежурили
у
телефона
и
передавали
на
ба таре ю
ко ман ды.
Мы
раз
пять
били
по
доту
и
переносили
огонь
в
тыл
бе­
лофиннов.
До т,
как
всегда,
огрызался
короткими
оче редя ­
ми.
Белофинны,
видимо,
догадывались
о
нахождении
на­
ш его
наблюдательного
пункта,
но
ничего
нам
сделать
не
могли.
Милай
выбрал
его
очень
удачно.
В
п ол день
к
нам
с
термосом
на
с пине
при п олз
по
ка­
нав е
Искандер
Иноятов.
Из
пробитого
бачка
вытекла
вся
жижа
и
замерзла
на
полушубке
Иноятова.
Нам
досталась
к апу ста
с
мясом,
но
они
бы ли
горячи м и,
и
мы
закусили
основательно
и
плотно.
Мы
лежали
и
блаженствовали.
У
бело финно в
тоже
был
обед,
и
они
молчали.
Наед ин е
с
тобою,
брат,
Хот ел
бы
я
побыть,
На
свете
мало,
говорят,
Мне
о стается
жить,—
грустно
и
тихо
п рочел
Кукушкин.
—
Не
торопись
на
тот
свет,
там
ра дост и
мало,—
за­
метил
Ще глов -Щ еголи хин ,
вскользь
взглянув
на
Кукуш­
кина.
Он
тож е
измотался
и
осун улс я.
Ин оят ов
был
впервые
на
нашем
п еред ке
и
плохо
зн ал
наш и
правила.
На
соседней-сосне
он
заметил
белку,
на­
пуга н ную
выстрелом,
и
выс у нул
сво ю
любопытную
г оло­
ву.
Кукушкин
дернул
его
за
полушубок.
Де рн ул,
но
поз д­
но.
Ин оят ов,
даже
не
вскрикнув,
спо лз
в
н аше
каменное
ущелье,
и
из
маленькой
дырки
на
переносице
пок аз ал ась
струйка
крови.
Мы
помрачнели.
Иноятов
перестал
быть
Иноятовым.
Он
нам
мешал.
И
мы
вытащили
его
и
п оложи ли
на
снег
позади
на блю да тельн ого
пункта.
Мы
вновь
от кры ли
огонь
по
доту.
Мы
дали
залпов
двадцать.
О ско лки
от
мерзлого
бетона
отскакивали
как
горох.
Кукушкин
мельком
взглянул
на
Иноятова
и
не
узнал
ег о.
То ч еное
смуглое
лицо
одеревенело
и
стало
непохожим
на
прежнее.
Мороз
делал
мертвецов
своими,
и
живые
не
могли
узнать
быв ших
товарищей.
Кукушкина
взяла
зло­
ба.
И
он
припомнил
школьн ую
иг ру
в
малуевском
лесу,
как
он
подползал
под
снегом
к
редуту
«зеленых»
и
ста­
скивал
с
холма
Мишу
Бу бнов а
за
лоды жк и.
Это
был а
идея .
Кукушкин
вы ск азал
ее.
Мы
начали
обс ужда ть,
как
лучше
п одоб ратьс я
к
до ту
и
заткнуть
связкой
гранат
эту
проклятую
труб у,
чтобы
опа
больше
не-
дымила.
95

—
Это
сдела ю
я!—
ска зал
Атюнов.
Кукушкин
заспорил.
—
Ты
оч ень
длинен,—возразил
Атюнов,—тебя
заметят,
а
я
маленький,
мне
легче.
—
Пусть
так
и
будет!—
заключил
Ще глов -Щ еголи хин .
Атюнов
сбр осил
п олушубок,
о тдал
комсомольский
би­
лет
Щеглову-Щеголихину,
выбросил
в
снег
см ерте льны й
медальон.
Мы
почему-то
очень
ненавидели
эти
латунные
коробочки
с
нашими
адресами.
Мы
их
называли
пропу­
сками
на
тот
свет,
куда
нам
спешить
вов се
не
хотелось.
Поэтому,
наверно,
Атюнов
и
выбросил
его.
Он
засунул
за
пазуху
наган,
в зял
связку
из
четырех
гр анат
и
на
кой-
то
дьявол
прихватил
бин окл ь.
Зачем
он
был
нужен
ему
там,
под
снегом,
не
знаю!
Этот
бин ок ль
—
будь
он
трижды
проклят!—
и
пог у бил
Атюнова.
Порфише
ос тав а лось
проползти
под
снегом
не
больше
де сяти
метров.
Проползи
он
их,—
на
наших
бы
глазах
произошло
чудо.
Футляр
би н окля,
сбив шис ь
на
спину,
взбугрил
сн ег
и
вылез
наружу.
И
не
успел
Щеглов-Щеголихин
пе реда ть
через
Кукушкина
на
ба таре ю
команду
«огонь», как по
снегу
про шла
пулеметная
очередь,
футляр
перестал
д ви­
гаться,
и
вокруг
него
по
с негу
расплылось
красное
пятно.
Мы
сняли
шапки. ■
Ночью
к
нашим
вал у нам
Федо то в
и
Чхеидзе
подта­
щи ли
пушку.
Милай
решил
бить
по
амбразурам
прямой
нав о дкой.
Федотов
во
время
ст рел ьб
всегда
оставлял
кух­
ню
на
попечение
помощника
Кости
Мякина,
а
сам
шел
в
ог нев ой
взв од.
Он
был
отличный
наводчик.
Фед от ов
и
Чхеидзе
был и
здо р овым и,
как
тяжеловозы,
и,
по ст авив
пушку
на
лыжи,
вдвоем
п ри в олокли
ее
к
нам.
Всю
ночь
над
обгорелым
лесом
вс пы хива ли
ракеты
и
тра с си рующие
пули
уходил и
к
звездам.
На
рассвете
за у­
ха ли
корпусные
пушки.
Земля
задрожала.
Первый
федо-
товский
выстрел
п олос нул
по
а мб разу ре,
огл уш ил
нас
и
на по лнил
на ше
уще лье
пороховым
чадом.
Рв ала сь
сам а
земля.
В
ярких
вспы шк ах
взрывов,
в
с тол бах
снег а
и
болотной
грязи
Кукушкин
увидал
страшное.
Шагах
в
п ятн адца ти
перед
амб ра зурой
дота
с тоял
Атюнов.
Оче­
видно,
вз ры вом
его
подбросило
и
воткнуло
окоченевши­
ми
ногами
в
снег.
Он
стоял,
широко
расставив
ноги,
при­
подняв
над
го лово й
руку
со
связкой
гра н ат.
Г оло­
ва
его
вполоборота
была
повернута
к
нам
и
рот
96

раскрыт.
Как
будто
бы
Атюнов
кричал: «Замной,
ре бята !»
И
ребята
пошли.
Казалось,
мертвые,
выдираясь
из
проледеневшего
снега,
в ст авали
и
бежали
впе ред.
Бежал
и
сам
Кукушкин,
путаясь
в
проволоке
и
перескакивая
чер ез
траншеи.
Беж ал
и
на
ходу
цел ил ся
в
мышиную!
спи­
ну
убегающего
лыжника.
Он
не
слышал
выстрела.
Он
у в идел,
что
лыжник
упал.
Наступила
тишина,
и
Кукушкин,
отирая
со
лба
пот ,
побре л
обратно.
А тюно ва
и
Иноятова
похоронили
прямо
на
наблюда­
тельном
пункте
между
валунов,
едва
разрыв
м ерз лую
землю.
Гр ан аты
из
руки
Атюнова
выт ащи ть
было
нельзя.
Мы
положили
его
вместе
с
гр анат ами .
Засыпали
яму
комьями
ме рз лой
земли
и
привалили
сверху
камень.
Ку­
кушкин
вз ял
с ебе
на
память
котелок
Атюнова.
Свой
к оте лок
он
разрезал
и
на
латунной
пластинке
ножом
вырезал
сло ва:
ЗДЕСЬ
ЛЕЖАТ
ГЕ РОИ
АТЮНОВ
И
ИНОЯТОВ
ВЕЧНАЯ
ИМ
СЛАВА!
ОНИ
ПОГИБЛИ
В
БОЯХ
ЗА
РОДИНУ
20 ЯНВАРЯ 1940 Г.
Он
пр ик ол отил
пластинку
к
колышку,
а
колышек
вб ил
в
земл ю.
Мы
дали
залп
из
своих
карабинов
и
тро­
нулись
д альше .
Щеглов-Щеголихин
перечеркнул
крест-накрест
комсо­
мо льски й
бил ет
Атюн ов а,
потом
долго
думал,
что
на пи­
сать
на
бил ет е.
Он
н апи сал
только
о дно
с лово: «выбыл»
и
положил
бил ет
к
се бе
в
полевую
сумку.
По сле
пе рв ого
боя
в
су мке
политрука
собралось
д венад цать
таких
би­
летов.
Глава
двадцать
вторая,
ЧА СЫ
ПРОДОЛЖАЮТ
ИДТ И
Васю
Чуланова
мы
наз ыв али
наркомом
связи.
Он
был
достоин
этого
з вания.
По чта
работала
бесперебойно.
Наш
полк
недел ю
стоял
на
отдыхе.
Мы
отос па л ись
и
отъелись.
Мы
успели
помыться
в
походной
брезентовой
ба не,
и
за­
ботливый
Добрыйвечер
выдал
нам
на
см ену
по
па ре
т еп­
л ого
бел ья.
Чуланов
был
груст ен .
Не вр уче нные
письма
по
случаю
4М.
Дудин,
т,
4
97

веч ног о
выбытия
ад реса тов
лежали
на
его
отзывчивом
сер дце
угрюмой
тяж ес тью.
Таких
писем
у
нег о
нак о пи­
лось
полсумки,
и
отс ылат ь
их
обратно
Ва ся
не
решался.
Десять
писем,
адресованных
Атюнову,
Чу ла нов
от дал
нам
с
Кукушкиным.
Мы
знали,
что
у
Порфиши
в
жи вых
была
только
мать,
пожи лая
ткачиха,
живущая
на
п енсии.
Она
п исала
на
конвертах
ад рес
нашей
пол ево й
почты
не­
р о вным,
угл ова тым
почерком,
старательно
выводя
каждую
букву
в
отдельности.
Мы
не
стали
казнить
се бя
и
отказались
распеч ат ыват ь
конверты.
Мы
примерно
знали,
что
там
напи сан о. '
Все
десять
конвертов
мы.
за печ ат али
в
оди н
конверт,
вложив
ту да
св ое
мале нь кое
послание.
«Дорогая мать,
Евдокия
Семеновна,—
писали
м ы,—
Ваш
сын
По рфи ша
не
сможет
больше
н и когда
прочесть
Ваших
писем.
Он
погиб
геройской
смертью». И мы описа­
ли
эту
геройскую
смерть,
потому
что
бы ли
ее
свидетелями.
Кукушкин
продолжал
считать
себя
виновником
гибели
Атюнова.
—
Если
бы
пополз
я,—
говорил
Кукушкин,—
я
бы
не
взя л
с
собой
этого
п рокл ято го
бинокля
—
и
все
бы
п олу­
чилось
иначе.
Мы
сидим
на
долбленой
пчелиной
к олоде .
Это
та
сам ая
колода,
которая
спасла
ме ня
и
чуть
не
пог у била.
Я
ее
пер вым
увидел
на
привале.
Мне
оч ень
хотелось
сп ать.
И,
чтобы
меня
не
послали
в
наряд,
я
решил
спря-
-таться
в
э той
колоде.
Я
сказал
об
эт ом
тол ько
Кукушки­
ну
и,
не
снимая
полу шуб к а,
умудрился
каким-то
чудом
влезть
в
колоду,
а
чтобы
из
кол оды
не
выходило
тепло,
Кукушкин
за ткн ул
ее
с
обоих
концов
какой-то
ветошью.
И
я
заснул,
как
король
в
св оей
королевской
постели.
Первые
су тки
ме ня
даже
не
хв ат или сь.
На
вторые
сутки
меня
стал
разыскивать
Добрый в ечер.
К
этому
вр е­
м ени
я,
наверное,
и
п рос нулс я.
Попытался
я
выбраться
сам
из
своего
логова
—
не
тут-то
было!
И
руки
и
ноги
за­
текли,
и
я
не
мог
двинуть
даж е
мизинцем.
Я
проб ов ал
кри ча ть,
но
отчаялся
и
в
этом,—
никто
не
подходил.
Вдруг
мне
стало
каза ть ся,
что
в
проклятой
колоде
не
хватает
воздуха,'
и
я
стал
задыхаться.
Я
бы
погиб
в
эт ой
колоде,
если,
бы
не
Кукушкин.
Ему
не
под
си лу
бы ло
вытащить
меня,
и.
колоду
пр и­
шлось
расщепить
топором
надв о е.
Я
не
мог
встать
_на
ноги,
и
Кукушкин
целый
час
расхаживал
меня
до
тех
98

п ор,
п ока
я
сам
начал
двигать
окаменевшими
конечно­
стями.
—
Ты
накормил
Министра?—
спр о сил
я,
очухавшись.
—
Министр
съ ел
тв ою
порцию.
Идем
на
кухню.
В.
это
время
к
нам
и
подошел
Вася
Чуланов.
Он
за-
.ставил
Кукушкина
спля сать
и
вручил
ему
письмо.
Ку­
кушкин
р аспл ылся
в
улыбке.
Видимо,
его
опять
назы-
.вали
«золотко»
или
еще
как-нибудь,
уж
я
не
знаю.
Затем
подошел
Ви тя
Чухин,
мы
и
его
заставили
спля­
с ать,
потому
что
ему
тож е
б ыло
письмо.
А
теперь
сидим
и
в
сердцах
руга ем
с ебя
за
опромет­
чивость,
за
эту
глуп ую
привычку
з астав л ять
человека
пля сать
пер ед
письмом,
которое
ему
адр есо ван о,
не
зна я,
что
в
э том
пись ме
может
быть
самое
горькое
горе.
Мама
прислала
Вите
Чу хин у,
разведчику
нашей
ба­
тареи,
дл инно е
письмо.
Она
очень
любила
своего
сын а
и
верила,
что
из
него
выйдет
художник.
Художником
Ви тя
не
успел
ста ть,
но
зато
разведчик
из
него
п олучи лся
отличный.
И
зачем
тол ько
Витина
ма ма
написал а
в
своем
длин­
ном
письме
о
то м,
что
Витина
подружка,
лаборантка
свердловской
обсерватории
Ш ура
Подымова,
взяла
да
и
вышла
замуж
за
как ого- то'н аучног о
работника
обс ерва ­
тории.
Надоело,
вид им о,
этому
на учном у
рабо тни ку
гля­
д еть
в
телескоп
на
туманность
Андромеды,
и
он
заглянул
в
до брые
глаза
Шуры
Пол ымо вой .
За глян ул
да
и
не
отор­
вался.
А
та
взяла
да
и
рас таяла
перед
этим
взглядом
й
забыла
про
нашего
Витю
Чух ина,
геройского
разведчика.
--
Вечно
у
этих
д ев чонок
все
шиворот-навыворот
по­
лу ча етс я,—
грустно
говорит
Кукушкин.
Мы,
как
можем,
уте ша ем
Ви тю
Чух ина .
Кукушкин
предлагает
ему
даже
трофейный
парабел­
лу м,
снятый
им
с
убитого
лыжника.
Витя
отказывается
и
идет
от
нас,
еле
передвигая
ноги,
сут улы й
и
поста­
ре вши й.
В
сумерках,
получив
боевое
задание,
пол к
снялся
с
места,
и
ветер
замел
колючим
снегом
черные
кострища..
И
снова
мы
гре ли сь
под
животами
коней,
брились,
по­
миная
Пор фи шу
Атюнова,
каждое
утро,
коченели
меж
валунами
па
наблюдательных
пунктах
и
хоронили
своих
однополчан,
в ыдалбл ивая
могилы
в
пром е рзл ой
зем ле,
приколачивали
к
деревянным
столбикам
латунные
пяти­
конечные
звезды,
вырезанные
из
кот елко в,
и
выковыри­
в али
ножами
на
латунных
пл астинк ах
не хит рые
надп иси
99

вечной
ско рби
и
славы.
Мы
шли
дальше
по
снегам
и
бо­
лотам
через
низк ий
сосняк
и
ва лу ны,
по
колючему
мерз­
лому
вереску,
кра с нов а тому,
как
застывшая
кровь.
Впереди
дымил
Выб ор г.
Ба г ровое
солнце
боя
са­
дил ось
в
черную
ту чу
пожара.
Красноватые
отсветь!
пл а­
ме ни
ло жилис ь
на
изрытый,
перемешанный
с
землею
снег.
Колючая
поземка
зам ет ала
убитых.
Наш
наблюдательный
пункт
был
снова
на
передке,
между
трех
огромных,
обледенелых,
как
айсбе рг и,
валунов.
Справа
от
нас
—
к ир пичный
завод,
с лева
—
пиво вар е н­
ный.
Прямо
перед
нашими
валунами,
окопавшись,
лежа­
ла
наш а
п ехот а,
шагах
в
пятнадцати
от
пас,
не
Дальше.
Пробираясь
от
леса
по
хо ду
сообщения
в
свое
укрытие,
мы
натаскали
соломы
и
сен а.
Было
мягко,
но
холо дн о.
Мы
находились
на
н а блюдате ль ном
пункте
втроем:
капитан
Милай,
Кукушкин
и
я.
К
нам
п рип олз
Миша
Буб нов
с
термосом,
мы
поели
наваристого
федотовского
борща.
Стало
теплее.
Кукушкин
—
в
кот орый
раз
—
пристал
как
банный
ли ст
к
Миш е
Бубнову.
Ему,
видите
ли,
очень
за хоте лос ь
поменяться
с
Бубновым
часами.
У
Кукушкина
б ыли
серебряные
к арм анные
ч асы,
которые
ему
по
знакомст­
ву
достал
Колька
Б ляхма н,
а
Бубнов
свои
ч уг унные
кар­
манные
часы
пер ед елал
в
нар уч ные
и
носил
их
на
ле вом
запястье
на
одн ом
ре меш ке
с
ко мпа сом.
—
Не
бу ду
меняться,
отстань!—
с казал
Миш а,
и
Ку­
кушкин
понял,
что
решение
на
сей
раз
окончательное.
Бубнов
забрал
с вой
термос
и
пополз
с
наблюдательно­
го.
Капитан
Милай
прилег
на
колени
Ку ку шк ина.
Я
при­
ник
к
окулярам
стереотрубы.
Б ыло
тихо.
Только
ветер
мел
жест к ий
снег,
со
свистом
врываясь
в
наше
укрытие.
Пронзительно
противно
завыла
и
ухнула
первая
мина.
И
пошло!
По
крайней
мер е,
у
ни х,
наверное,
сразу
зара­
ботало
не
меньше
двадцати
минометов.
Потом
уд арил а
артиллерия.
Земля
загудела,
как
колокол.
Милай,
отстраняя
мен я,
сам
потянулся
к
окулярам.
Приподнялся
на
ло кте
и,
даж е
не
охнув,
свали лся
на
ме­
ня
в сей
мертвой
тяжестью.
Я
ср азу
понял,
что
он
убит,
потому
что
так
тяжело
наваливаться
може т
только
ме рт­
вый.
По
его
ли цу
прошла
судорога,
и
оно
мгновенно
по­
желтело
и
осунулось,
левый
гл аз
закрылся,
а
правый
неподвижным
з рач ком
за кати лся
за
верхнее
веко.
Я
вызвал
по
телефону
лейтенанта
Пушкова.
—
Уб ит
четвертый!—
заорал
я
в
тр убк у.
100

—
Не
прекращать
наблюдения!—
у слыш ал
я
в
ответ
г олос
лейтенанта.
В
это
время,
постепенно
перенося
огонь
в
гл убь
нашей
обороны,
белофинны
пошли
в
наступление.
Их
хорошо
бы­
ло
в идно
без
стереотрубы.
Они
шли
прямо
на
нас
мелк и­
ми
перебежками.
И
в идно
было
по
ответному
огню,
как
ма ло
осталось
на
п ер едке
нашей
пехоты.
Мы
от кры ли
о тсеч ный
огон ь
всей
батареей.
Все
шесть
пушек,
соревнуясь
в
скорости,
ударили
по
л инии
наступ­
ления.
Ви зг
и
грохот
вместе
с
осколками
и
комьями
мерзлой
земли
огл уш ил
и
з асыпал
наше
уще лье.
—
Огонь!—
орал
Кукушкин
в
трубку
с
такой
силой,
словно
па ша
батар ея
был а
не
за
два
километра,
а,
по
крайней
мер е,
в
Москве
и
от
батареи
зави сел а
жиз нь
и
см ерть
в селен но й.
Справа
и
слева
ударили
наши
пулеметы,
и
мы
пере­
несл и
огонь
в глуб ь,
за
пивоваренный
завод,
где ,
по
нашим
расчетам,
находилась
их
бат арея .
Мы
выпустили
туда
снарядов
дв ест и.
Батарея
умол кла .
Потом
мы
снова
ст али
прочесывать
передний
край
на
все
по ле
нашей
види мо ст и,
справа
налево
и
слева
направо.
Мы
не
заметили,
как
в
наше
у кр ытие
вва лил ись
лей­
тенант
Пу шков
и
бога тырь
Чхеидзе.
И
наступила
ти шин а.
Чхеидзе
вз вал ил
окоченевшего
Милая
на
спину
и
по­
п олз
в
сумерки
по
ходу
со о бщен ия,
и
Кукушкин,
сня в
шапку,
рукавом
полушубка
вытер
потный
лоб.
Н очь
наступила
сразу,
звездная
и
тихая.
Редкие
ра­
ке ты
скатывались,
как
сл езы,
с
неба
в
м ерз лую
землю.
От
них
бы ло
еще
холоднее.
Лейтенант
Пу шков
вызвал
нам
смену ,
и
я
уполз
пер ­
вым.
Шагах
в
двадцати
от
н аблюд ате льн ого
пункта
над
ходом
соо бщ ения ,
вытянув
г олую
р уку,
лежал
убитый
бел оф инн.
Мы
все
знали,
где
он
лежит,
но
всегда
забывали
об
этом.
Я
т оже
забыл,
и
убитый
бел офин н
сно ва
«вытер
мне
сопли».
Я
в зд рогн ул,
выругался
и
пополз
д альш е.
Я
добрался
до
землянки
огневиков
и,
не
раздеваясь,
пл а­
хой
свалился
на
нары
и
заснул,
как
валун
в
зим нем
по ле.
Мне
снилась
ка кая -то
чертовщина.
Будто
бы
я
поп ал
в
плен
к
каким-то
африканским
людоедам.
Они
отруби­
ли
мою
голову
и
насадили
ее
на
кол
и,
при пля сывая ,
стали
разделывать
мое
тело,
жарить
его
на
костре,
а
голо­
ва
моя
в
это
вр емя
улыбалась
и
г овори л а: «Пожалуйста,
кушайте,
у
м еня
оч ень
хорошее
мясо».
101

Когда
см ени ли
Кукушкина,
он
тоже
пополз
по
хо ду
со общ ения
и
тоже,
как
и
я,
ткнулся
нос ом
в
рук у
убито­
го
финна.
Ткнулся
и
остановился.
Была
минута
тишай­
шей
тишины,
какой-то
провал
в
эт ом
грохоте
и
визге,
.когд а
отчетливо
слышен
со бст ве нный
пу льс.
Кукушкин
застыл
и
ус лыша л
в
эт ой
тишине
тиканье
часов
и
вспотел
от
нахлынувшего
страха.
Буд ь
это
ка кой
угодно
другой
звук,,
он
бы
не
испугался,
а
тиканье
маятн ик а
отдава-
.лось
в
его
душ е
как
зв ук
гибели
миров
и
с оз вез дий,
и
волна
неземно г о
хо л ода;
всл ед
за
волной
ж ара
пр ошла
по
т елу
и
заставила
забиться
сердце
часто-часто.
Провал
тишины
дли лся,
и
Кукушкин
падал
в
это т
без дон ный
провал.
Но
постепенно
падение
замедлилось,
и
он
сно ва
поч ув­
ствовал
с ебя
на
земл е,
и
тиканье
ч асов
стало
обыкновен­
ным
тиканьем,
с
которым
можно
б ыло
освоиться
и
что -то
предпринять;
Страх
откатился.
Мир
вошел
в
норму.
Сначала
Кукушкин
подумал,
что
это
подползают
бе­
лофинны
и
хотят
взять
его,
Кукушкина,
как
«языка»,
живьем.
Черта
с
два
он
им
дастся!
Кукушкин
сунул
н аган
за
отворот
полушубка,
на.
вс я­
кий
случай
вытащил
из
противогаза
гранату
и
с тал
ждать.
Часы
продолжали
тикать.
Т огда
он
робко
выглянул
за
бруствер.
Снежное
и зры тое
пол е,
лу на
и
тиш ина .
Ив
эт.ой
ти­
ш ине
четкие
уд ары
м аятни ка.
Кукушкин
огляделся
и
пополз
на
звук,
готовый
к
любой
неожиданности.
Он
по лз
от
куста
к
к усту,
от
камня
к
камню,
пок а
не
почувство­
ва л,
что
часы
тикают
где-то
под
его
сер дц ем.
Может
быть,
это
мина
с
какой-то
д ьяв ольс кой
машиной,
но
отс ту­
пать
был о
уже
нельзя.
Будь
что
будет!
И
Кукушкин
ко­
выр нул
с нег
и
вы тащ ил
белую
руку,
опоясанную
в
за­
пястье
аккуратным
ремешком.
На
ремешке
были
ча сы
и
компас.
Теперь
уже
не
на до
б ыло
просить.
Ми шу
Бубнова
обменяться
час ам и.
Кукушкин
осторожно
расстегнул
ре­
мешок,
с пр ятал
ч асы
и
ком пас
в
карман
гимнастерки,
а
руку
Бубнова
положил
около
куста
в
снег
и
на вал ил
на
нее
камень,
потом
встал
в
полный
рос т
и
поше л
к
ба таре е.
Над
пер едним
краем
стояла
тишина,
редкие
трасси­
рующие
пул и
ух о дили
беззвучно
к
зеленой
луне.
.Я
не
слыша л,
как
Кукушкин
лег.
со
мной:
рядо м,
на
нар ы.
102

Гл ава
двадцать
третья,
АНГЕЛЫ
НАШЕГО
ЗДО РОВЬЯ
—
Подъем!
Сквозь
сон
мы
различили
го лос
Доброгове че ра.
—
По дъе м!
Война
кончилась!
—
повторял
Добрыйве-
чер,
стаскивая
с
нас
п олушубк и,
и
столько
в
его
голосе
бы ло
жиз ни
и
радости,
что
мы
сразу
поверили,
что
он
говорит
пра в ду,
что
война
в
самом
деле
окончена.
Мы
се­
ли
на
нары
и
стали
протирать
гл аза.
Мы
выле з ли
нару­
жу
и
ув и дели
белы й
тишайший
л ес,
припорошенный
гу­
стым
: чистейшим снегом,
и
в
этом
снегу
горело
и
дроби­
лось
ослепительное
доброе
солнце.
Мы
умылись
снегом,
раздевшись
до
пояса,
почистили
зуб ы
и
по брил ись .
Мы
задали
корму
нашим
кон ям
и
пошли
са ми
на
кух­
ню
к
Федотову,
и
Дѳбрыйвечер
по
щедрости
своей
стар­
шин с кой
д уши
дал
нам
к
об еду
четыре
«мерзавчика».
Снег
п ри поро шил
исковерканную,
обе зоб раж енн ую
зем­
лю,
и
даже
расщепленные
сосны,
покрытые
шап кам и
сне­
га,
не
выглядели
так
страшно.
Мы
чувствовали
се бя
от­
лично.
Еще
бы!
Радость,
как
снег,
прикрыла
все
наш и
печали
и
горести.
Да
что
там
говорить!
Любой
солдат,
уцелевший
после
войны,
дум ае т,
что
эта
во йна
б ыла
по­
с ледн ей
на
земле,
что
л юди
никогда
больше
не
ввяжутся
в
эту
отвратительную
историю.
Так
думали
и
мы.
Мы
не
говорили
об
это м
ощуще­
нии
вслух.
Мы
просто
жил и
этим
ощущением,
и
ра дост ь
пе ла
в
наших
душа х,
перекрывая
все
ост альны е ,
св ой­
ственные
человеку,
чувства.
В
стороне
от
огневой
позиции,
где
сто яли
свезенные
в
ряд,
уже
зачехленные
пушки,
разведчики
развели
костер
и
расселись
вокруг
веселого
огня.
Огонь
можно
было
р аз­
водить
теперь
какой
угодно,
и
мы
не
жалели
дров.
Они
тр ещ али
как
пул еме тн ые
очереди.
При ят но
па хло
смо­
лой ,
и
теп ло
внутреннего
подогрева
от
выпитых
«мерзав ­
чи ков », мешаясь с теплом костра,
отогревало
и
успокаи­
вало
н ас.
Мы
сиде ли
молча,
каж дый
по-своему
пе ре жи­
вая
свою
радость.
—
Ба таре я!
С трои ться
в
баню !
Это
очень
кстати
придумал
и
позаботился
о
нас
До б-
рыйвечер.
Можно
бы ло
смыть
с
се бя
полуторамесячный,
запах
п ота
и
пороха,
морозной
др ожи
и
окопной
грязи.
Мы
отошли
от
костра
и
стали
с трои тьс я.
Автандил
103

Чхеидзе
стоял
на
правом
фла н ге,
как
телеграфный
столб
с
ручкой,
за
ним
Федотов.
За
Федо то вым
место
Миши
Бубнова
занял
Кукушкин.
Равняясь,
мы
увидели
преж­
де
всего
тех,
ког о
не
х ват ает
на
батарее.
Потом
прямо
перед
строем
мы
заметили
свежий
холм
земли
и
деревя н ­
ный
с толб ик
с
латунной
звезд о й.
Около
холми к а
на
ва­
лунах,
сн яв
шапки,
сидели
Пу шков
и
Ще глов- Ще голи-
хин.
Красавец
Щ еглов - Щеголи хи н
о тсу тству ю щим
взгл я­
дом
глядел
на
с вои
сапоги
и
зел ен ой
сосновой
веточкой;
сбивал
с
них
примерзшие
комья
глины.
Мы
вспомнили
своего
Ми лая,
и
нам
вс ем
стало
скуч­
но,
как
Ще глову -Щ е голи хи ну.
В
это
время
костер,
от
к от орого
мы.
только
что
ото­
шли ,
взорвался.
Метровые
горящие
поленья,
как
перыш­
ки,
разлетелись
в
разные
стороны.
Горько
запахло
то­
лом.
Костер
был
разведен
на
м ине.
—
Мины
взрываются
после
во йны,—
сказал
Ку­
куш ки н.
Я
тогда
не
об рат ил
внимания
на
всю
г лу бину
сказан­
но го
Кукушкиным.
Мы
все
как-то
ски сли .
Добрыйвечер
по
п ути
в
баню
не
тре бо вал
от
нас
песн и.
Он
все
понимал.
В
предбаннике,
застланном
лапником,
мы
сбрасыва­
ли
с
се бя
все
и
отдавали
обмундирование
в
дезинфекцию,
а
документы
—
Д обры йв е черу.
Все
мы
были
бел ыми,
как
бум а га,
только
шеи,
лица
и
кисти
рук,
освистанные
вет­
ром
и
опаленные
морозом,
краснели,
как
вареная
свекла.
Колька
Бляхман
со
своими
под ручн ым и
опять
ус тр оил
н ас тоящую
шерстобитню.
Чубы
носить
нам
не
полага­
лось.
—
Усы
—
мое
личное
дело,
их
тр ога ть
не
можешь!
—
басил
Автандил
Чхеидзе.
—
Я
сверхсрочник,
мне
волосы
п олож ен ы!..
Но
Бл яхма н
был
бе спо щаден .
Чуб
он
ост авля л
только
на
св оей
голове.
Умел
устраиваться
Бляхман!
Мы
шли
в
баню,
как
грешники
входят
в
рай .
С
б лаго­
говением
и
тр е петом
вставали
под
струю
горяче го
душа
и,
за мир ая
от
восторга
и
домашнего
тепла,
натирали
с вои
т ела
мочалками.
Это
б ыло
неслыханное
блаженство.
Чхеидзе
и
Федотов
шпа р или
др уг
друга
по
спинам
сосновыми
вениками,
потому
что
березовых
нам
никто
не
припас.
Спи ны
друзей
от
сосновых
веников
были
тшасно-сизые,
но
они
прод ол ж али
усердствовать.
104

Мы
вык аты вались
из
б ани
в
раздевалку,
где
орудов а л
Добрый в ечер
с
чистым
бельем
и
прожаренным
обму нди ­
ро в анием,
бодрые
и
свеж ие .
—
У
те бя
ес ть
выпить?
—
спр ос ил
Кукушкин.
—
Пойдем,—
отв етил
я.
Я
знал,
что
в
пивоваренный
завод,
которы й
ст оял
на
нейтральной
полосе,
с
котелками
и
термосами
за
пи вом
ползали
по
сво ей
доб рой
воле,
не
спраш ив аясь
команди­
ров,
на ши
ребята.
Ползали
туда
за
эт им
же
сам ым
и
фин­
ны,
но
стычек
о коло
пивных
ча нов
не
бы ло.
Вот
мы
и
пошли
туда
с
Кукушкиным
—
завязать
свое
горе
вере­
вочк ой .
—
Куда
вы,
орлы ?
—
спросил
нас
Щеглов-Щеголихин.
—
Руку
Бубнова
по хорон ит ь,—
ответил
Кукушкин.
И
Щегл ов -Ще голи хин
отправился
с
на ми.
Снег,
выпавший
с
утра,
прикрыл
все
б ез образ ие
на
зем ле,
ко то рое
натворили
люди.
Мы
шли,
ступая
сл ед
в
сл ед.
Мы
прошли
мимо
повозки
похоронной
ком анд ы.
На
пов оз ке
по
вытянутой
руке
я
узн ал
то го
самого
финна,
на
к от орого
мы
всегда
нат ык ал ись
в
траншее.
Я
оглядел
его,
как
старого
знакомого.
Кукушкин
подвел
нас
к
камню
и
отвалил
его
в
сто­
рону.
Мы
долго
по
очереди
пл о ским
кинжальным
штыком
ковыряли
м е рзлую
земл ю,
пока
рук а
Бу б нова
не
убра­
лас ь
в
ямку.
Мы
з асыпали
ее,
но
столбика
не
поставили,
потому
что
сам
Бубнов,
по
утверждению
полкового
вра ­
ча,
ангела
нашего
з доров ья,
Яши
Ги б еля,
буд ет
жит ь
и
здравствовать,-
а
живым
памятники
не
ставят.
Ще глов -Ще голи хи н
знал
все
и
о
пивоваренном
заво­
де.
Скрывать
нам
от
него
бы ло
нечего,
и
мы
пригласили
его
туда.
У
него
на
душе ,
по
в сей
видимости,
тоже
б ыло
муторно.
Мы
вошли
под
деревянные
своды
завода
и
взобрались
по
ле сен ке
на
крышу
де ревя нн ого
чана.
Мы
увидали
вниз у,
в
коричневом
су сле,
четыре
в аляны х
сапога
рус­
ской
ка тки
и
два
кожаных
сапога
финской
работы.
Все
они
высовывались
из
коричневого,
пахнущего
сивухой,
сусла
каблуками
кв е рху.
Щеглов-Щеголихин
снял
св ою
каракулевую
шапку.
Мы
тоже
сняли
шапки.
Б ыло
на
зем ле
гор е
больше
нашего
горя.
З начи т,
нам
еще
стоило
жит ь,
хотя
бы
ради
того,
чтобы
этого
горя
бы ло
ме нь ше.
В
другие
ча ны
мы
не
стали
заглядывать.
105

Глава
двадцать
четвертая,
КАК
ОТПРАВИТЬСЯ
НА
«ГУБУ»
Министру
приятно.
Он
плавно
изгибает
спину
под
легким
нажимом
щетки
и
коси т
на
ме ня
глазом.
Мини ст р
блестит
как
лаковый.
Он
вылинял
и
отъелся.
Р ядом
со
мной
чистит
сво ю
Пира ми ду
Кукушкин.
Ему
куд а
труд­
не е,
чем
мне.
Пирамида
вороной
м асти,
а
у
вороных,
хоть
ты
расшибись
в
лепешку,
вс егда
в
шерсти
остается
пер­
хоть.
Мы
встали
с егод ня
в
п ять
ча сов
утра ,
растопили
«титан»
и
горячей
водой
с
мылом
по
три
р аза
про м ыли
своих
коней.
Теперь
они
подсохли,
и
мы
наво д им
ще т­
к ами
ок он чат е льный
блеск.
Мы
это
делаем
для
того,
чтобы
наш
но вый
командир
батареи,
лихой
кавалерист
капитан
Червяков,
на
утрен­
ней
выводке
провел
р укой
в
белой
перчатке
по
крупам
наших
коней-и,
не
обнаружив
ни
одной
пылинки,
отпу­
стил
нас
в
отпуск.
В
отпуск
нам
необходимо
до
зарезу.
Нам
надо
п ро­
ведать
в
гос пи тале
М ишу
Бубнова.-
Потому
мы
и
встали
в
пять
утра
и
стараемся
изо
всех
сил .
Стоим
мы
сейчас
в
казарме
на
улице
Салтыкова-
Щедрина.
Мы
спим
в
тепле
и
па
нарах.
У
нас
есть,
кро­
ме
шинелей,
наволочки,
набитые
со ломой .
Наши
ко ни
с тоят
в
станках
на
конюшне.
К
окнам
нашей
казармы,
ка жет ся,
со
всего
Ленин­
гра да
с
колясками
и
без
колясок
сходятся
все
д ом работ­
ницы
и
нян ьк и.
Мы
разговариваем
зн ак ами
че рез
стекло
или
объясняемся
через
форточки.
Их
так
много
толпится
у
на ших
окон,
что
обыкновенным
пр охожи м
на
т роту аре
не
остается
места,
и
они
идут
по
мостовой.
Мы
каждый
де нь
в сей
батареей
выезжаем
по
Мо ск ов­
скому
шоссе
за
гор од
на
вольтижировку.
Все
мы
ходим
в
новом
обмундировании,
в
ял овых
са по гах
и
в
фуражках
с
черными
околышами.
По
уставу
нам
полож ен ы,
как
и
пехоте,
красные
околыши,
но
мы
в сей
батареей,
как
по
уговору,
красные
заменили
че рн ыми,
потому
что
мы
ест ь
артиллеристы
на
конн ой
тяге.
Мы
ходим
такими
красивыми
потому,
что
наш
полк
теперь
входит
в
сост ав
Вос ь мой
особой
бри га ды.
Брига­
де
поручено
нести
службу
за
границей,
в
Финл янд ии,
на
полуострове
Ханко,
суд я
по
карте,
у
черта
на
куличках
от
Ленинграда.
Два
батальона
уже
отправлены
туда
транспортными'
самолетами,
а
на ша
б атар ея
дожидается
106

своей
очереди.
Нас
отправят
пароходом,
потому
что
ко­
ней
на
само л ет
не
погрузишь.
Ког да
мы
строем
в ыез жаем
из
ворот
во
главе
с
на­
шим
новым
ком андир о м
капитаном
Червяковым',
няньки
и
домработницы
не
даю т
нам
про езда.
Наш
капитан,
не­
см отря
на
то
что
он
за икает ся,
нравится
в сей
ба та рее.
Он
сид ит
в
седле
чут ь- чуть
боком,
правит
тол ько
одн и­
ми
шенкелями,
и
его
вороной,
в
белых
чулках
Ме сяц
так
и
играет
под
ним.
Всю
дор огу,
по ка
мы
еде м
за
город
па
пу стыр ь,
на
всех
тротуарах
люди
останавливаются
и,
как
нам
каж етс я,
любуются
н ами.
Нам
это
очень
нравится.
Бол ьше
в сего
нам
не
нравится
ком а н да : «Опустить
ст р ем я!» Хоть мы и считаем себя опытными артиллери­
ст ами
на
конной
тя ге,
шлепать
задом
по
твердой
лу ке
с едла,
не
опираясь
о
стр емя ,
очень
боль но.
Брюки
скаты­
ваются
в
складки,
и
этими
складками
ног и
растирает
в
кровь.
И
тем
не
менее
мы
каждый
раз
из
казармы
вы ез­
жаем
настоящими
орлами
и
гарцуем
перед
няньками
и
домработницами,
как
джигиты.
Это
и
есть,
наверное,
тще.-
сл ави е.
Но
что
поделаешь,
мы,
как
и
все
люди,
имеем
с вои
слабости.
Кукушкин
проверяет
моего
Мин ис тра
и
говорит:
—
Отлично!
Я
проверяю
кукушкинскую
Пир ами ду
и,
обнаружив
пе рхот ь
в
хвосте
и
гриве,
говорю:
—
Беда!
Мы
снова
пр инос им
чет ыре
ведра
теплой
воды
и
на­
мыливаем
Пирамиде
хвост
и
гриву.
Мы
так
и
ост ав ляем
с воих
коне й
у
коновязи
просох­
нуть
на
ма йско м
солнышке,
сами
идем
в
казарму
и
до
подъема
надраиваем
пугов иц ы
и
шпоры,
подшиваем,
но­
вые
п одв оротн и чки
и
чистим
до
адского
блеска
яловы е
сапоги
гуталином.
После
подъема
по
команде
«строиться!» мы -
встаем
первыми
на
свои
места,
мы
блестим,
как
наши
к они,
чи­
стотой
и
выпра в кой;
это-сразу
замечает-Добрыйвечер
и
подмигивает
нам
по ним ающ е.
После
завтрака
нач инает ся
выводка;
Капи тан
Червя­
ков
в
бе лых
перчатках,
как
армейский
дирижер,,
проводит
по
холкам
Пирамиды
и
Министра,
щупает
хвосты
и
гри -
вьц
з аг ляды вает
под
щи колот ки,
потом
см от рит,
на
нас
й
говорит
Добры йв е черу :
—
Отпустить
до
восемнадцати
ноль-ноль!-
Мы
в ых одим
вт ро ем.
К
нам
присоединяется
еще
наш
107

пова р
и
наводчик
Ваня
Федотов.
У
нег о
под
мышкой
сверток.
Он
достал
где-то
целую
индюшку
и
приготовил
ее
только
одному
ему
известным
способом
для
Миши
Буб нов а.
—
С
нее
он
сразу
поправится,
вот
увидите,—
говорит
Федотов,
и
мы
соглашаемся
с
ним.
Да,
я
позабыл
сказать,
что
на
груди
Кукушкина
и
на
мо ей
груди
на
ал ых
му а ровых
ле н точк ах,
позвякивая
о
пуговицы
нагрудных
карманов,
серебрятся
медали
«За
отв аг у».
К
медалям
нам
с
Кукушкиным
выдали
по
три­
ста
рублей
и
по
триста
рублей
нам
в сем
дали
как
участ­
никам
войны.
В
общей
сложности
у
нас
у
троих
полторы
тысячи
р убле й.
Мы
богачи,
бра т цы!
К укушк ин
пр ед лаг ает
что -н ибу дь
купить
в
п ода рок
Мише
Бубнову.
Федо то в
не
соглашается,
указывая
на
св ой
св ерт ок:
—
Хватит
и
этого.
И
в се-так и
мы
покупаем
пол-литра
коньяку
«ОС».
Мы
с ами
с роду
такого
не
пробовали.
Мы
идем
через
Литейный
мост,
лихо
козыряя
встреч­
ным
командирам.
Мы
приходим
в
приемную
Во ен но -ме­
дицинской
академии
и
облачаемся
в
бел ые
халаты.
По
дли нн ым
коридорам,
па хну щим
йодоформом
и
ва­
лерьянкой,
молоденькая
се стра
провожает
нас
к
палат е
Миш и
Бубнова.
Мы
ступаем
на
но ски,
ст ара ясь
не
ст у­
чать
подковками.
Незаметно
для
Федотова
мы
с
Кук уш­
киным
расстегиваем
халаты
—
так,
чтобы
сестра
з амет и­
ла
наши
медали.
В
палате
три
койки.
Солнце
льется
в
в ысоко е
окн о,
и
вет ка
зеленого
тополя
скребет
по
с те клу.
М иша
сид ит
на
койке
бл едный,
веснушчатый.
Я
никогда
не
видел
у
него
ст ольк о
веснушек.
Он
улыбается
нам
и
единствен­
ной
рукой
пододвигает
табуретки.
У
окн а
с
гит ар ой
в
руках,
в
халате
и
подштанниках
стоит
па рё нь.
Лицо
его
забинтовано.
Видны
только
губы
и
глаза.
Третий
ле жит
на
койке,
укрытый
оде ялом
до
по дбо р одка.
Мы
знакомим­
ся
и
садимся.
Федо т ов
достает
и
разворачивает
на
тумбочке
св ою
индюшку.
Мы
тол ько
что
завтракали,
но
и
у
нас
текут
слюни,
такой
п ошел
аромат
от
федотовской
птицы.
Кукушкин
выставляет
к
индюшке
бутылку
коньяку
«ОС» .
Заб инт о ванн ый
парень
м олча
подходит
к
двери
и
щел к ает
ключом.
Мы
отказываемся
пить.
—
Мы
это
сде ла ем
в
другом
месте,—
говорит
Федотов.
108

Забинтованный
парень
ловко
выбивает
про бку
и
на­
ли вает
три
ст ак ана.
-
'
Первый
стакан
он
подносит
укрытому
одеялом
то ва­
рищу.
Оказывается,
у
него
нет
кистей
и
ступней.
Он
пье т
и
заку сыв ает
кус ком
индюшки
из
рук
забинтованного
парня.
Потом
забинтованный
чокается
с
Бубновым,
пр я­
чет
ост атк и
коньяку
в
тумбочку,
берет
гитару
и,
небреж­
но
перебирая
с трун ы,
зап евает
тихо
и
выразительно:
Ме ня
вызывает
особый
отдел:
«Почему ты с танком вместе не сгорел?» —
«Очень извиняюсь, —
я
им
говорю,—
В
следующей
атаке
обязательно
сгорю».
Буб нов
и
укрытый
одеялом
парень
подтягивают
припев:
Любо,
братцы,
любо,
Любо,
братцы,
жить!
В
танковой
бриг ад е
Не
приходится
тужить!
—
А
з дор ово
у
вас
получается!
—
говорит
Кукушкин.
—
Спе лись
за
два
месяца,
как
на
клиросе,—
замечает
забинтованный
парень
и
подает
лежащему
еще
к усок
индюшки.
Р инул ась
в
атаку
р оту шка
моя.
Прощай,
род и мая
сторонушка
моя !
Л юбо,
бр ат цы,
любо,
Любо,
братцы,
жить!
В
танковой
бриг ад е
Не
приходится
тужить!
А
первая
пуля
по пала
танку
в
лоб,
Механика-водителя
загнала
прямо
в
гроб.
Любо,
брат цы,
любо,
Любо,
братцы,
жить!
В
танковой
бригаде
Не
приходится
тужитъ!
Взволнованные,
мы
смотрели
на
забинтованного
пар­
ня,
а
он
продолжал:
А
потом
болванка
попа ла
в
бензобак,
Я
выбрался
из
танка
и
сам
не
зна ю
как...
Л юбо,
братцы,
любо,
Л юбо,
брат цы,
жить!
В
танковой
бригаде
Не
приходится
тужить!
А
наутро
вызвали
ме ня
в
особотдел:
«Почему ты с танком вместе не сгорел?»
«Вы мне извините, —я
им
говорю,—
109

В
-следующей
ата ке
об язат ель но
сгорю».
Любо,
братцы,
любо,
Любо,
бр ат цы,
жить!
В
танковой
бр иг аде
Не
приходится
тужить!
Забинтованный
парень
за молчал ,
аккуратно
положил
гитару
на
к ойку,
откры л
дверь
и
вышел
в
коридор.
У
Бубнова,
кроме
ранения
руки ,
оказывается,
зас тр ял
осколок
в
легком,
и
ему
делали
еще
одну
операцию,
уже
в
академии,
но
сейчас
дело
ид ет
на
выписку.
—
Как
это
съешь,
совсем
поправишься,—
говорит
Фе­
до тов,
ук аз ывая
на
индюшку,
но
от
нее
остались
тол ько
бума га
да
кости.
Кукушкин
незаметно
кладет
на
тум б очку
Бубнова
ча­
сы
и
компас,
со един енны е
одним
рем еш ком.
Ми ша
заме­
чает
это
и
ла ск ово
отводит
руку
Кукушкина.
—
Возьми
себе,—
говорит
Бубнов,—
на
память
воз ь­
ми,
мне
теперь
по
азимуту
ходить
не
придется,
а
мне
от­
дай
свои,
они
для
ме ня
теперь
удобнее.
Мы
прощаемся
и
уходим,
прикрывая
свои
медали
. халатами.
—
Братцы,—
говорит
Федотов,—
это
могло
и
с
нами
с лучи ть ся.
И
нам
становится
совсем
тоскливо.
Когда
Федо то в
в
пивной
на
Литейном
пот ребо вал
«пол -л итр а
для
пр о б ы», не моргнув глазом выпил это из
пивной
кружки
и
с каза л:
—
Бр атцы ,
здесь
можно
о став ать ся,—
мы
посмотрели
на
Федотова
восхищенно
и
с огла сили сь
с
ним.
За
нашим
ст олом
появились
водка
и
пив о,
и
на чал ся
полн ый
ра з­
вор от.
Кончилось
это
д рак ой.
Ок аз ывает ся,
наш
Федо то в
в
пья ном
виде
лютой
не­
навистью
ненавидел
лысых.
А
за
со сед ним
столиком
ка­
кая-то
компания
цирковых
борцов
справляла
свою
по бе­
ду.
Среди
них
и
был
один
лысый
зд оров як.
Федотов
до л­
го
к
нему
присматривался,
потом,
неожиданно
для
на с,
вы плесну л
ему
на
лыс ину
кружку
пив а.
Федо то в
стоял
насмерть.
Мы
пом ога ли
ему.
Чем
бы
кончилось
это
сражение
и
на
чьей
бы
стороне
был
пере­
ве с,
я
не
з наю.
Нас
забрал
комендантский
патруль
и
по вез
на
город­
ску ю
«губу», на Садовую улицу.
Там
ниж е
младшего
ле й­
тена нта
не
принимали.
Тогда
нас
повезли
в
каза р му
на
НО

ули цу
Салтыкова-Щедрина.
Мы
встали
пр ед
ясные
очи
капитана
Червякова.
—
С -сня ть
ре -емни
и
фуражки!
—
скомандовал
капи­
тан
и
до бав ил:
—
Н-уу,
мо л одч ики,
по
тррое
суток
«гу ­
бы»
хватит?!
В
это
время
древний
че рт
задиристости
то лкн ул
Ку­
кушкина
в
ребро.
Кукушкин
решил
подражать
кап итану
и
спр о сил:
—
Этто
рре ал ьно?
—
Десять
суток!
—
ск азал
капит ан,
не
за икаясь.
—
Те-теперь
реально,—
по дтв ерди л
Федотов.
Глава
двадцать
пятая,
МИРН ЫЕ
ДНИ
Оставшиеся
тысячу
двести
рублей
мы
со бр али
вместе
и
отослали
тете
Поле;
это
да ло
нам
право
считать
се бя
еще
не
совсем
безнадежно
и
ок он чат ельно
сформировав­
шим ися
свиньями.
«Губу»
в
темном
угл у
казармы
мы
строили
для
себ я
сами.
Мы
волынили
и
строили
эт от
закуток
целую
не де­
лю.
Мы
отсидели
на
своей
«губе»
двое
суток.
Настала
очередь
и
нашей
батарее
грузиться
на
п аро­
ход
и
отправляться
на
полуостров
Ханко .
Мы
б ыли
у ве­
ре ны,
что
строительство
«губы»
зачтется
нам
как
отсид­
ка.
Иначе
думал
капитан
Червяков,
справедливый,
как
ус тав
внутренней
служб ы .
Не
успели
мы
сойти
на
берег
и
о гляде ть
незнакомую
з е млю,—
нас
отправили
на
гарни­
зонную
«губу», в какой - то
каменный
подв ал
с
решетча­
тым
окном,
досиживать
положенный
срок.
Из
окошечка
бы ла
видна
ст ена
каменной
ки рхи,
угол
Дома
флота,
стеклянный
па вил ьонч ик
с
парфюмерными
товарами,
синее
майское
небо,
серое
море
и
к усок
а сфал ь­
тированной
площади.
На
девятый
ден ь
за
нам и
приехал
Доб рый в ечер.
Он
■привез ремни и фуражки.
Мы
пошли
к
заливу
и
иск у па­
лись,
потом
побрились
в
парикмахерской
и,
чистые,
све­
жие,
сел и
в
ва гон
и
отправились-
в
Ла пп вик,
на
самую
границу,
где
стояла
наш а
батарея.
Капитан
Червяков
принял
рапорт
Доброговечера,
ог­
лядел
нас
с
головы
до
ног
и
не
стал
отчи тыв ат ь.
Палаточный
городок
сверкал
чистотой
й
порядком.
На
задней
линейке
уже
красовалась
сколоченная
из
теса
ІИ

кап тер ка
Добрыйвечера.
У
коновязи
расседланные
кони
жевали
сено,
в
стороне
дымила
федотовская
кухня.
И
на чал ась
н аша
служба
за
границей.
Солдат
должен
уме ть
делать
вс е.
Об
э том
в
уставе
не
на писа но,
потому
что
подразумевается
как
само
собой
ра­
зумеющееся.
С
утра
мы
чистили
коней
и
нем но го
занимались
с
лей­
тенантом
Пушковым
на
полигоне.
Потом
пр оруб али
на
старой
Петровской
прос ек е
гр ан ицу,
тянули
проволоку
в
четыре
кола
и
без
конца
ковыряли
каменистую
землю.
Мы
рыли
противотанковые
рв ы,
хо ды
соо б щений,
окопы
пол но го
про фил я
и
ямы
для
блиндажей.
Мы
строили
эти
блиндажи,
как
дво р цы,
с
запасом
прочности
лет
на
пя ть­
де сят.
В есь
полуостров
от
Ханко
до
Лаппвика,
все
пр и­
легающие
к
не му
острова
был и
изрыты
нашими
лопата­
ми
и
кирками.
П илы
и
топоры
звенели
и
стучали
с
утра
до
вечера.
Из
ош к ур енных
сосен
мы
делали
над
укры­
тиями
накаты
в
п ять
бре вен,
засыпали
это
валу нам и
и
сверху
маскировали
дерном
и
мхом.
Мы
ходили
перепач­
канные
в
смоле
и
глине.
Мы
выматывались
за
день...
Ле то
пролетело
мгновенно.
К огда
мы
закончили
строи­
тельство
на блю да тельн ого
пункта,
этого
чуда
со лдатско й
архитектуры,
с
пятью
отделениями
и
ве нт иляцие й,
наста­
ла
пора
ст роить
к оню шню
и
казарму.
И
опять
мы
вал или
лес
и
из
сырых
бревен
рубили
срубы,
р аспил ивали
бревна
на
доски ,
настилали
по лы
и
потолки,
вставляли
косяки
и
о кна.
Мы
обживались.
На
полуострове,
как
во
времена
Петра,
запахло
русс ки м
ду­
хом.
Ка пи тан
Червяков
не
дава л
нам
передышки.
И
пр а­
вильно
д елал!
Без
дела
мы
бы,
наверно,
сошли
с
ума
от
т оски
и
скуки.
К
нам
пр иез жало
какое-то
оч ень
выс ок ое
начальство
и
осталось
довольно
нашей
работой.
Ка за рма
был а
готова.
Мы
переселились.
В
казарме
было
тепло
от
нагретых
лежанок
и
прия тно
па хло
хвой­
ной
сыростью.
Казарме
не
хват ал о
крыши.
Начинались
до жди.
Ни
шифера,
ни
железа
завезти
не
успели.
Кр ыть
б ыло
не чем.
Вы ру чил
Кукушкин.
Он
припомнил,
как
драл
дранку
в
клюкинской
школе,
и
обратился
к
капитану
Че рвяк о­
ву;
он
даж е
по каз ал
чертеж
этого
нехитрого
драночного
устр ойст ва .
—
Ддела ть!
—
коротко
сказал
капитан.
На
зап асны х
путях
со
ст арого
вагона
мы
отодрали
112

рес со ру
и
в
батарейной
кузне
отк ов али
нож и,
с дела ли
са­
ми
станок
с
верстаком
и
водилом,
на пилили
чурок
из
бо­
лотной
сосны,
и
пош ла
дранка
тонкая,
слоистая.
На
складе
не
бы ло
гвоздей.
Но
у
нас
был
Вит я
Чу-
хин.
Он
на чал
делать
гвозди
из
колючей
проволоки.
Сначала
ка пи тан
Червяков
разрешил
нам
покрыть
дранкой
уборную.
Мы
пок рыли .
К апи тан
при ка зал
вы­
ли ть
на
крышу
десять
ведер
вод ы.
Мы
вы ли ли.
Кап ит ан
в
это
время
стоял
внутри
и
смотрел
на
крышу.
Вышел
он
улыбаясь:
—
Не
течет!
—
и
разрешил
покрыть
крышу
конюш­
ни,
потом
казармы.
Тут
уж
мы
постарались.
Мы
п окры ли
крышу
фиг ур­
ным
способом,
выложив
из
подкрашенной
суриком
дран­
ки
две
пятиконечные
звезды
и
между
ними
лозун г: «Да
здравствует
Кра сн ая
Ар ми я!» После этого всех развед­
чи ков
батареи
сделали
инструкторами
по
дранке,
и
все
кр ыши
на
пол уост рове
светились
белой
дранкой
и
па хли
смолой.
В
воскресенье
мы
с
Кукушкиным
попросили
у
Доб-
рыйвечера
по
запасному
комплекту
обмундирования
и,
прихватив
щетки
для
чистки
коней,
пошли
на
залив
по­
стирать
с вои
гимнастерки
и
брюки,
из м аз анные
в
см оле
и
глине.
М оре
б ыло
сер ым
и
холодным.
Л ени вые
волны,
н ака­
тыв аясь
на
приб р е жный
песо к,
выбрасывали
бессчетное
множество
маленьких
медуз.
От
этих
ме дуз
в есь
берег
был
склизким
и
красным.
Мы
перебрались
на
камни
по­
дальше
в
мор е
и
зан яли сь
стиркой.
Смола,
конечно,
не
отмывалась,
но
г лина
и
сол ен ые
разводы
от
пот а
легко
сходили
с
дубл ен ой
материи.
Мы
развесили
свое
обмун­
дирование
на
кустах,
сел и
на
песок
и
закурили.
Ве тер
срывал
последние
листья
с
бе резо к.
Глухо
шу­
ме ли
сосны,
и
высоко
в
небе
печально
кричали,
словно
ножом
по
сердцу
рез али,
журавли.
Мне
с тало
тоскливо,
и
я
за пел
се бе
под
нос:
Под
ракитою
зеленой...
—
Не
надо,—
поп роси л
Кукушкин.
Видимо,
ему
пр и­
помнил ся
Миш а
Бубнов.
Мы
помолчали,
потом
он
затя­
нул
сам:
Мен я
пос ле
боя
вызвали
в
отдел:
«Почему’т ы
с
танком
вмест е
не
сго ре л?»
ИЗ

Откуда-то
появился
Венька
Ку зин
и
попросил
Кукуш­
кина
списать
ему
эту
песню
в
записную
книжку.
—
Я
не
зна ю
ее
до
конца.
.—
А
что
помнишь,
то
и
за пи ши.
И
Кукушкин,
чтобы
поскорее
отде лат ьс я,
з аписал
ему
все,
что
запомнил
от
обгорелого
танкиста
в
гос пи та ле.
Венька
ушел
довольный,
и
мы
оп ять
стали
слушать
ве­
тер
в
соснах,
ленивое
холодное
м оре
и
про ща льных
жу­
ра вле й.
Мы
не
заметили,
как
к
нам
подошел
Щеглов-Щеголи­
хин.
Д ело
в
то м,
что
Кол я
Зотов,
полковой
сапожник,
по
нашей
просьбе
шил
сапоги
со
скр ипо м
командиру
полка,
начальнику
штаба
майору
Новикову
и
командиру
комен­
дантского
взвода
лейтен ант у
Липецкому.
И
он
умел
так
делать
этот
скр ип,
что
сапоги
докладывали
нам
о
при­
ближении
начальства
ки ло метра
за
д ва.
Поэтому
нас
на­
чальство
ни к огда
врасплох
не
заставало.
Щеглов-Щеголихин
но сил
теперь
две
шпалы
и
был
ко­
мис саро м
полка.
Зотов
не
шил
ему
сапоги
со
скр ипо м,
потому
что
наш
комиссар
был
всегда
к
месту.
Мы
не
успели
встать
и
поприветствовать
ком и сс ара.
Он
молча
рукой
по к азал
нам ,
чтобы
мы
садил ись ,
и
сам
присел
рядом
с
нами .
Он
вынул
п ортс ига р,
и
мы
втроем
задымили
«Казбе ­
ком»
и
стали
снова
слушать
холодное
о сенн ее
м оре
и
ду­
ма ть
каждый
о
своем.
Бывают
же
удивительные
люди
на
свете.
Войдет
та­
кой
человек
в
комнату,
ничего
не
ск ажет ,
а
всем
сразу
приятно
делается.
Таким
был
и
Щеглов-Щеголихин.
Мы
просто
посидели
и
пок ур или;
когда
он
у шел,
мы
улы бн у­
лись
друг
другу
и
забыли
о
то м,
что
море
холодное,
с ос­
ны
угрюмые,
а
жу рав ли ные
голоса
печальные,
как
р аз­
лука.
-
Перед
строем,
на
общем
по стр о ении
полка,
всем
р аз­
ведчикам
батареи
об ъяв или
благод ар ност ь
за
дранку
от
командира
бр иг ады
Симоняка,
а
Кукушкин
особым
пр и­
казом
награждался
месячным
отпуском.
Конечно,
нет
ничего
вернее
солдатского
братства
—
м ужс кого,
немногословного.
Лейтенант
Пуш ков
дал
для
отп ус ка
Кукушкину
с вои
неношеные
шерстяные
гимна­
стерку
и
брюки,
стар ш ина
Добрыйвечер
—
хромовые
са­
поги,
Витя
Чухин
—
ши н ель,
у
него
она
была
са мая
кра­
сив ая
в
батарее.
Федо то в
. своим.
способом
поджарил
на
дорогу
Кукушкину
двух
кур.
Где
он
их
дос та л,
я
не
могу
114

пр ед ставит ь ,—
на
Ханко
не
б ыло
тогда
ни
одн ой
кури­
цы.
Впрочем,
Кукушкин
сам
мне
когда-то
говорил,
что
Ф едот ов
из
трески
может
пер епела
сделать,
и
я
ему
верил.
Мы
ог лядели
нашего
Кукушкина
со
всех
сторон
и
п ро­
водили
до
вокзала.
Мы
собрали
ему
денег
на
до рог у,
что­
бы
он
ни
в
чем
не
нуждался.
И
все
это
доставляло
нам
такую
радость,
будто
в
от­
пу ск
ех ал
не
Кукушкин,
а
мы
сами.
Вернулся
он
раньше
срока,
похудевший
и
м олча­
ливый.
—
Все
кончено,
сочинитель!
—
сказ ал
мне
Кукуш­
ки н.
—
То ня
вышла
замуж.
Где
мое
старое
бар ахло,
я
п ере оден ус ь...
Я
хотел
уте ши ть
друга
его
же
сло в ами: «Вечно у
этих
де вч онок
все
шиворот-навыворот
по лу ч ает ся»,—
но
промолчал.
Утром
Кукушкина
вызвал
в
шта б
полка
уполномо­
че нный
особого
отдела
ст ар ший
политрук
Загородний.
■—
Сядь
за
эт от
с тол,—
сказал
старший
политрук,—
и
напиши
на
эт ой
бумаге
все
песни,
как ие
ты
поешь.
Т оль­
ко
вс е,
по ним аеш ь!
—
и
вышел,
заперев
за
собой
дверь.
Кукушкин
сел
за
стол
и
нач ал
рисовать
чертиков,
по­
том
нарисовал
Министра
и
свой
автопортрет,
портрет
То ни.
Через
два
часа
дв ерь
откры ла сь.
—
Написал?
—
сп ро сил
старший
политрук.
Кукушкин
пож ал
плечами.
—
Я
з наю
очень
много
пе сен,
есл и
все
их
записать,
в
шта бе
бумаги
не
хва ти т.
—
Не т,
ты
мне
скажи,
какую
ересь
ты
поешь?
—
за­
кричал
ст арш ий
п оли трук.
В
это
в ремя
в
комнату
вошел
Ще глов - Щеголи хи н.
—
Что
происходит?
—
Посмотрите!
—
старший
политрук
подал
батальон­
ном у
комиссару
письмо
и
листочек
из
записной
книжки
Веньки
Ку з ина,
на
котором
К укушк ин
н апи сал
песню
обгорелого
танкиста.
Это т
лис то чек
Кукушкин
узнал
сразу.
Оч ень
хорош и е
слова
н адо
произносить
оч ень
редко.
От
частого
употребления
они
ст ира ются
и
перестают
бы ть
хорошими.
По это му
очень
хорошие
слова
Щеглов-Щего­
лихин
говорил
ре дко,
впрочем,
в
его
устах
каждое
слово
было
хорошим.
Так
нам
казалось.
Он
прочел
поданную
старшим
п оли трук ом
бумажку
и
вернул
ее
обратно.
115

—
Порвите
ее,
с та рший
п олит рук,
и
о тпу стите
пар ня.
Оч ень
вам
советую.
Кукушкин
ушел
и,
что
ответил
старший
политрук
ба­
та льон н ому
ком и сс ару,
не
с лыша л.
Он
рассказал
об
эт ом
мне
и
Федотову.
Перед
сном,
после
вечерней
поверки,
мы
собрались
в
курилке
перед
железной
бочкой
с
водой,
врытой
в
землю
и
о бнес енной
скамейками.
Ф едот ов
сгреб
левой
рукой
за
грудки
Веньку
Кузина
и
припо д нял
его
от
зем ли.
Ног и
и
руки
у
Веньки
повисли,
как
ватные,
и
голова,
моргая
г ла­
зами,
откинулась
назад.
—
Сука!
—
сквозь
з убы
процедил
Федотов.
—
На
с во­
их
доносить!
Он
не
стал
бить
В ен ьку,
а,
как
паршивого
мышонка,
брезгливо
бросил
в
бочку
с
окурками
и
выт ер
о
шт аны
руки.
Венька
даж е
не
вскрикнул.
Через
день
его
перевели
из
батареи
в
третью
рот у.
Мы
ска зал и
ребятам
из
третьей
роты,
кто
ѳн есть.
Через
не делю
он
совсем
ис чез
с
полуострова.
Глава
двадцать
шестая,
СН АРЯД
Б ЬЕТ
ПО
СТАРОЙ
ИСТ ОР ИИ
Между
собой
командира
ком е нд ан тского
взвода
лей­
тенанта
Липецкого
мы
звали
Снять
Шапку,
но
об
этом
надо
р ас сказа ть
по
порядку.
Майор
Новиков
—
начальник
шт аба
нашего
полка
—
был
классически
лысым
человеком.
Его
округлая
голова
был а
абсолютно
гладкой
—
ни
в олос ка,
ни
пушинки.
Ви­
димо,
поэтому
у
нашего
начальника
штаба
был а
какая-
то
неистребимая
ненависть
ко
всему
волосатому.
Ради
подражания
начальнику
л ейтен ант
Лип ец кий
чер ез
ден ь
бри л
свою
курчавую
голову
в
парикмахерской
у
Кольки
Б ляхман а,
хотя
ему
шевелюра
по ла галась
по
уставу.
Любого
вс тречн ого
из
нашего
брата
он
ставил
по
ком а нде
«смирно»
и
приказывал
рез ко
и
п ов елит ельн о:
—
Снять
шапку.
И
если
зам еча л
х оть
миллиметровые
во лос ы,
направ­
лял
в
парикмахерскую
и
требовал
доложить
ему
об
исполнении
приказа.
У
вс ех
в
полк у
головы
б ыли
глад­
ки е,
как
б иль ярд ные
шары.
Машинка
Кольки
Бляхмана
116

с
утра
до
о беда
работала
без
перерыва.
Лип ец кий
был
служака,
что
назы в ает ся,
«военная косточка», и преко­
словить
ему
б ыло
бесполезно.
А
нам
очень
уж
хотелось
отрастить
чу бы.
Ка к-н ика к,
по
по дсч етам
Кукушкина
и
по
прогнозам
полкового
п иса­
ря
Половнева,
нам
ос тав алос ь
слу жит ь
до
демобилизации
каких-то
пять
месяцев.
Кукушкин
даж е
в
своей
палатке
сделал
на
мо жжев е­
лов ом
шесте
сто
пя т ьдесят
за рубок ,
и
каждый
вечер,
п ос­
ле
поверки,
разведчики
торжественно
пр евр ащ али
очеред­
ную
зарубку
в
крест.
Мен я
перевели
работать
в
би блио теку .
Я
вы дав ал
командирам
уставы
и
наставления
и
рекомендовал
им
со­
ч инени я
Кл ауз евиц а,
потому
что
у
меня
в
би бл иоте ке
их
было
двадцать
экз емп ляров .
Командирские
жены
записывались
в
очередь
на
при­
ключенческие
романы
Хаггарта.
В
б иблио те ке
каким-то
чудом
оказалось
полное
со брани е
сочинений
эт ого
писа­
те ля.
Кроме
того,
я
писал
историю
полка
со
времен
граж­
данской
войны
до
наших
дне й.
Писать
н адо
б ыло
су хо,
по
фо рм уля ру,
а
я
рас тек ался
мысл ию
по
дре ву,
меня
зано­
сило
в
сторону,
и
п олуч ало сь
не
так,
я
это
и
сам
пони­
м ал.
Впрочем,
Щ еглов - Ще голи хин
не
тороп ил
меня.
Жил
я
теперь
при
к лубе
с
художником
Борисом
Ут-
ковым,
К ольк ой
Бляхманом
и
киномехаником
Васей
Буб­
новым,
братом
Миши,
таким
же
веснушчатым
и
рыжим,
как
и
он.
Вася
пришел
к
нам
осенью
с
новым
пополне­
нием.
Б оря
Утков
о форм лял
спектакли,
писал
лоз ун ги
и
о бъ­
явления
и
рисовал
героев
полка
к
сочи н яем ой
мною
и сто­
ри и.
Он
это
д елал
з дор ово.
В ася
Бубнов
крутил
кинокартины
и
в
клубе,
и
в
ба­
тальонах.
Чер ез
него
я
узнал,
что
Миша
снова
работ ает
начальником
пожарной
команды
в
своем
Суздале.
Колька
Бляхман
с
дол жн остью
пар ик мах ера
со вм ещал
должность
полкового
режиссера,
хо тя
в
штабе
полка
та­
кой
должности
не
было.
Но
ведь
в
каждом
законе
ес ть
своя
п роре ха
или
отдушина.
И
вот
Кольке
Бляхману
мы
завидовали
само й
свире­
пой
завистью.
Д ело
в
то м,
что
при
клубе’
париков
не
бы­
ло,
а
Кольке,
как
главному
режиссеру
и
исполнителю
гл а вных
ролей,
нужны
б ыли
волосы.
И
они
был и
оста в­
ле ны
ему
специальным
и
особым
приказом
командира
117

полка.
Над
бляхмановским
чубом
даже
майор
Новиков
не
был
властен.
Бл ях ман
поставил
к
Новому
г оду
«На бойком месте»
Островского.
Боря
Ут ков
сделал
очень
хорошие
декора­
ц ии.
Спектакль
шел
как
по
маслу.
Правда,
бы ла
одна
накладка.
Кукушкин
все-таки
еще
раз
реши л
попробовать
свои
актерские
способности
и
зап исал ся
в
драмкружок.
Ему
не
терпелось.
Колька
Бл ях ман
дал
ему
од ну
из
осн овны х
ролей
—
роль
Непутевого.
Гримером
тоже
был
Бляхман.
Непутевый
—
пь яница .
Поэтому
Кукушкину
Бляхман,
как
он
выражался,
для
пол ног о
кол орит а,
сделал
из
гу м­
мозы
громадный
сизы й
нос .
На
премьере
присутствовала
вся
батар ея
и
команд­
ный
состав
полка.
Кукушкин,
что
наз ывает ся ,
вошел
в
роль
и
бушевал
на
сцене
как
Мамо нт
Дальский.
Я
ни­
ког да
не
зна л
за
ним
таких
способностей
перевоплоще­
н ия.
Зал
следил
за
де йст вие м,
не
отрываясь
и
не
комментируя.
В
сам ый
разгар
с пек так ля,
когда
Непуте­
вый
—
Кукушкин
стукнул
кулаком
по
столу,
у
него
от
с одр оган ия
отлетел
прик ле е нный
нос
и
покатился
по
стелу.
Вся
бат арея
узнала
Кукушкина.
Но
Кукушкин
и
на
эт от
раз
не
растерялся.
Дисциплина
и
самообладание
—
первый
залог
успеха
у
артиста.
Он
спокойно
взя л
со
ст ола
отл етев ший
нос,
поло жи л
его
в
карман
и
стал
играть
да льше ,
как
ни
в
чем
не
бывало.
По
за лу
про шла,
как
пишут
в
рецензиях,
буря
апло­
д исмент о в.
Эта
н акла дка
бы ла
только
на
премьере.
На
повторных
с пек такл ях
и
на
выездных
Кукушкин
для
прочности
подвязывал
прик ла дно й
нос
ниткой
за
уши.
Бы ла
еще
у
Кольки
Бляхман а
мечта
поставить
«Гам­
лет а».
—
А
где
же
ты
найдешь
костюмы?
—
возразил
я.
Сыграем
во-фраках,
они
у
нас
есть.
Во
фраке
да же
оригинальнее
выйдет,—
ответил
Бляхман.
Наступила
весна,
буйная,
бы стра я.
Перед
М айскими
праздниками
весь
по лк
переселился
в
палатки,
но
незри­
мая
тревога,
-смутная,
как
тен ь
от
об лак а,-
уже
витала
в
воздухе.
Некое
предчувствие
надвигающейся
беды
закра­
дывалось
в
наши-души.
-
В
нашей
батарее
служили
два
немца:
Ольденборгер
и
Мюл лер
—
из
Республики
нем цев
Поволжья.
В
начале
мая
их
неожиданно
для
всех
демобилизовали.
Солдаты
—
народ
понимающий,
это
событие
растолковали
на
свой
118

лад:
значит,
надо
ожидать
что-то
от
н емцев,
не
от
на­
ш их,
которых
демобилизовали,
а
из
гит леров с кой
Герма­
нии .
И
со лдат ы
не
ош иблис ь
в
своих
предположениях.
Вскоре
весь
полк
встал
на
исходные
по зиц ии
на
гр а­
нице.
Наступали
бе лые
ночи.
Мягкий
свет
белых
ночей
ло­
жился
на
тихое
плоское
море,
и
оно
белело,
как
парное
м олоко .
Легкий
туман
окутывал
зе лен ею щие
острова.
Черему­
ха
отцвела,
но
сирень
бушевала,
и
со лов ьи
щелкали
да­
же
днем.
Библиотека
б лесте ла
стеклянными
верандами
и
уто­
па ла
в
одуряющем
ды му
лиловой
сир ени.
Запах
ст оял
та­
кой,
что
сп ать
бы ло
просто
невозможно.
Я
си дел
по
но­
чам
без
огня
и
переписывал
историю
п олка
от
гра жд ан­
ской
войны
до
наших
дней.
Иногда
по
дороге’
с
наблюдательного
во
второй
эше ­
лон
ко
мне
забегал
Кукушкин,
и
мы
обменивались
но­
востями;
Колька
Бляхман
забрал
у
меня
всего
Шекспира
в
по­
дарочном
издании
Во льфа
и
читал
мне
по
но чам
наизусть
«Гамлета».
У
Кольки
был
немного
хрипловатый,
я
бы
сказал ,
лающий
голос,
но
он
был
одержим
мечтой
с ыг рать
Га млет а,
и
п роти в ореч ить
ему
б ыло
напрасно.
Боря
Утков,
эт от
здоровяк
с
к руглым
лицом,
с
огр ом­
ными
белками
добрейших
гла з,
с
нежнейшим
рум ян цем
во
всю
ще ку,
лазил
по
чердакам
финских
домиков
и
оты­
скивал
во
всяком
старом
хламе
репродукции
-
с
картин
Сезанна
и
Ма тис са
и
готовил
в
клубе
выст авк у
своих
этюдов.
Ва ся
Буб нов
пропадал
с
передвижкой
в
ба тальо на х.
Когда
мы
со бира лис ь
втроем
в
нашей
клубной
камор­
ке,
Колька
лю бил
читать
Киплинга.
Там,
где
дымное
лихо
войны
прошло,
Где
усталая
д ре млет
земл я,
Я
и справлю
земл е
причиненное
зло,
.
Сем ена ми
засеяв
пол я.
Колька
осенью
соб ир ался
в
театральный
институт,
Бо­
ря
—
в
Академию-художеств.
И
все-таки
мы
чуяли
что-то
неладное,
каждый
по-
своему,
и
не
говорили
об
этом.
Библиотека
-
стояла
на
скале
и
виднелась
издалека.
Первый
снар яд
прошил
деревянные
стены-
и
разорвался
119

сзади,
ударившись
о
гранитную
скалу.
Он
разбросал
со­
ч инения
Клаузевица
и
недописанную
ист ор ию
нашего
полка.
Это
б ыло
на
пятый
де нь
после
об ъ яв ления
войны.
Нач ал ась
другая
ис тори я.
Сирень
приторно
запахла
тротилом
и
за вял а,
в
обиде
на
то,
что
ее
никт о
не
наломал
и
не
подарил
девушкам.
По
приказу
Щеглова-Щеголихина
я
роздал
книги
по
ба та льон ам.
Сочинения
Хаггарта
я
отдал
в
батар ею.
Ме^-
ня
откомандировали
в
редакцию.
Вскоре
туда
пришел
и
Боря
Утков.
Колька
Бляхман
путешествовал
по
в сем
ротам.
Он
декламировал
Ма яков ског о,
передразнивал
Гит л ера
и
Геббельса
и
пел
частушки:
Береги
дрова,'
товарищ,
Без
огня
борща
не
сва риш ь!
Вася
Бубн ов
продолжал
показывать
в
батальонах
«Большой вальс».
Других
картин
на
полуострове
не
было.
Командирских
жен
и
де тей
эвакуировали
в
Ленин­
г рад.
В
море
их
бомбили.
Никто
из
командиров
не
зн ал
о
су дьбе
своих
близких.
Кап и тан
Червяков
из
можжевелового
шеста
нашей
па­
латки,
покрытого
зарубками
и
крестами,
сделал
себе
палку.
Н адо
было
ставить
другие
зарубки
и
другие
кресты.
Вопрос
«быть или не быть?» встал в таких масштабах,
какие
не
снились
Гам лет у
и
самому
Виль ям у
Шекспиру.
/
Гла ва
двадцать
седьмая,
ВО ЙНА
И
Д ИПЛОМА ТИЯ
Ст арши й
политрук
Ищеев
никогда
не
был
журнали­
стом
и
не
собирался
им
быть.
Он
хотел
бы ть
строевым
командиром.
Но
с лучи лось
т ак,
что
по сле
срочной
служ­
бы
он
попал
на
курсы
политсостава,
а
после
курсов
его
назначили
в
наш у
д ивиз ио нку
«Защитник Родины».
В
армии
отказываться
не
положено,
поэтому
старший
по­
литрук
Ище ев
сел
на
редакторский
стул.
С амый
хороший
ре дак тор
т от,
ко торы й
не
мешает
своим
сотрудникам
делать
газ ет у.
Ищеев
не
то
чтобы
ме­
шал
делать
газету.
Нет !
Он
поддерживал
нас
в
любом
на­
ч ина нии,
но
на
редакторском
сту ле
у
нег о
вдруг
появи­
120

лась
непреодолимая
с тра сть
писать
само му .
Он
писал
пер ед ов ые,
обзоры
писем,
очерк и
и
заметки.
Он
писал
в
каждый
номер.
И
ему
очень
хотелось
писать
художест­
венно.
Художественность
он
понимал
своеобразно.
Он
оч ень
любил,
по
его
мне нию,
саму ю
выразительную
фра­
зу : «Дул пронизывающий ветер» .
Он
ее
тщательно
вп и­
сывал
и
в
заметки,
и
в
об з оры,
и
в
п ер едо вые.
Без
этой
фразы
у
него
вообще
ничего
не
клеилось.
Секретарь
ре­
дакции
Коля
Черноус
п ыт ался
иногда
вычеркивать
эту
фразу
в
гранках,
но
Ищеев
снова
во сстан авл ивал
ее
и
сердился
на
Черноуса.
«Пронизывающий ветер»
гулял
по
страницам
«Защитника Родины»
из
номера
в
номер.
Остановить
его
бы ло
нельзя.
И
вот
на
переднем
крае
нашей
об орон ы
в
Лапп ви ке
задул
са мый
пронизывающий
ветер
бо я.
Мы
все-таки
над е ял ись,
что
белофинны,
то лько
что
по­
лучившие
по
загривку,
не
буд ут
соваться
в
эту
войну
и
п ос тоят
в
стороне.
Не
тут-то
б ыло.
Им
захотелось
реван­
ша.
Сн а чала
они
присматривались,
что
получится
у
Ги т­
лера.
Оправдаются
ли
его
слова.
А
слова
на
пер вых
по­
рах
не
рас ходи ли сь
у
Гитлера
с
делом.
Его
разбойничьи
дивизии
лезли
напролом,
все
живое
пре вра щая
в
пепе л.
Старому
финскому
маршалу
Маннергейму
ст ало
казать­
ся,
что
гр а ницы
Фин ля ндии
мож но
продвинуть
до
Урала.
И
Ман н ергей м
отда л
приказ
см ести
нас
с
полуострова.
Но
он
не
посоветовался
с
нами,
не
сп ро сил
у
нас,
хот им
ли
мы
этого.
Два
батальона
отборных
финских
егерей,
по сле
ар тп од­
гот овк и
и
минометного
обстрела,
прямо
в
лоб
пошли
на
на шу
оборону
и,
см яв
«колючку», проскочили с ходу на
п олки ломе тра
в
на ши
тыл ы.
Мы
это
видели
и
не
откр ы­
вали
огня.
Финны
не
могли
нас
в ид еть,
потому
что
мы
сидели
в
зе мле
у
амбразур
сво их
на
сов ест ь
построенных
блиндажей.
Наш а
бат ар ея
рассредоточилась
по
всему
переднему
краю.
Кукушкин
был
во
втором
взводе
у
Автандила
Чхеидзе.
Ко гда
финны
были
пропущены
к
нам
в
т ыл,
к апи тан
Червяков
дал
кома н ду
на
отсечный
огонь.
Чхеидзе,
выкатив
пушку,
дал
первый
с игна ль ный
выст­
рел.
И
тут
пошло!
Финны
оказались
в
мешке,
и
пути
к
отступлению
был и
отрезаны
нач исто .
Они
заметались,
как
щуки
в
неводе.
Бой
длился
недолго.
Наутро
маршал
Ма нн ерге йм
недосчитал
д вух
своих
отборных
бат ал ьонов .
121

На
следующий
день
мы
с
Борей
Утков ы м
выпу ст или
листовку.
Как
стоеросовый
дубина,
Рос
финн.
И
вот
такого
финна
Весн ой
призвали
в
егеря,
Потом
п ослали
в
л агер я.
Учили
пл ав ать
и
нырять,
«Сдавайтесь,
р у с ские!» кричать.
А
дальше
очень
просто
б ыло:
Мы
ко ротк о
с каза ли: «Есть!»
...Вол н ою
к
берегу
прибило
Бо тинки
номер
сорок
шесть.
У
нас
в
редакции
не
был о
цинкографии.
А
какая
же
г азета
без
рисунка?
Скучная.
Ее
ни кто
читать
не
будет.
Поэтому
Боря
У тков
ото др ал
в
каком-то
особняке
с
кух­
ни
линолеум,
выпросил
в
гос пи тале
у
Яши
Ги беля
ла н­
цет
и
эт им
лан це том
в ыр езал
к
первой
листовке
первую
гравюру.
Я
бы
не
ск аз ал,
что
эта
г рав юра
была
шедев­
р ом.
Но
на
ней
все-таки
можно
было
различить
и
бег у­
щего
в
атаку
с
ав том атом
финна,
и
громадные
его
ботин­
ки,
прибитые
волною
к
берегу.
Они ,
по-моему,
особенно
удались
Боре.
Листовки
пошли
по
рукам.
Редактор
Ище ев
был
в
восторге
от
нашего
изобрете­
ния
и
в
каждом
номере
стал
печатать
Борины
гра в юры
с
мо ими
стих ами .
О
первом
бое
и
о
первой
победе
он
напе ­
чатал
в
«Защитнике Родины»
св ою
пер едо ву ю,
в
ко тор ой
бе спощ адно
гулял
«пронизывающий ветер»
и
«святая месть
опрокидывала
врага».
Редактор
л юбил
высокий
стиль.
Велик
ли
наш
полуостров?
Двадцать
три
ки ломе тра
в
дли ну,
пять
—
три
в
ширину,
а
в
Лаппвикѳ
сухопутная
г рани ца
всего
три
ки лом е тра.
Он,
как
аппендицит
в
ста­
ром
брюхе
маршала
Маннергейма
—
болит,
а
вырезать
нельзя,
хотелось
бы,
да
не
получается.
У
нас
два
аэро­
дрома,
торпедные
к ат ера,
мо рск ая
пе хота
и
д альн обой ­
ные
пушки
береговой
об ороны .
И
вся
эта
система
вместе
с
-гарнизонами
Эз еля
и
Даг о
з апи рает
Финский
залив
и
не
дает
прорваться
немцам
к
Ленинграду
морем.
На чала сь
изнурительная
поз ицио нная
во йна.
Финны
не
жалеют
снарядов.
Лето
стоит
сухое.
Мох
и
трава
го­
рят .
Едкий
дым
стелется
по
полуострову.
Мы
ид ем
на
хитрость.
Ее
придумывает
командир
нашей
б рига ды
Си-
моняк.
Коренастый
сорокалетний
казак
с
квадратными
плечами,
с
квадратным,
монгольского
типа
лиц ом,
с
тя­
же ло
нависающими
на
быс тр ые
глаза
верхними
веками.
Он
настоящий
солдатский
герой.
Он
н ачал
св ою
службу
122

еще
мальчишкой
в
гражданскую
войну
в
лихой
сот не
ку­
ба нског о
казака
К очубе я.
Мы
любим
его
отк рыто,
не
скрывая
восхищения.
По
его
предложению
мы
устраиваем
мертвые
сутки.
С
утра
на
всем
полуострове
ни
вы с трело в,
ни
дымка,
ни
звука.
Как
будто
он
в есь
вымер.
Финны
снач ала
очень
удивляются
эт ой
необычной
тиш ине.
Потом
под ходя т
вплотную
к
границе.
Тут-то
и
нач инает
работать
вся
на­
ша
огневая
система
на
полную
нагрузку.
Ночью
финны
стаскивают
с
кол юч ей
проволоки-
«кошками»
сво их
уби­
тых.
С ух опут ная
гр а ница
начинает
обрастать
и
с
наш ей,
и
с
финской
стороны
дополнительными
рядами
колючей
проволоки
и
песчаными
насыпями
противотанковых
рвов.
Значит,,
они
боятся
нашего
наступления.
Зто
нас
ра-
Дует.
Вокруг
п олуос тров а
зе лен еют
с осн ами
каменные-ост­
рова.
Их
много.
Чер ез
них
едв а
просматривается
море.
На
островах., сидят
финны
и
не
дают,
нам
пок оя
флан­
говым
огнем.
Мы
готовим
ло дки
и
катера
и
вместе
с
морской
пе хо­
той
капитана
Гранина,
бородатого
и
лыс ого .
смельчака,
сбрасываем
с
этих
островов
финнов
и
закрепляем
сво и
гарнизоны..
Мы
не.
знаем
отступления.
До
нас
д оходя т
смутные
слухи
оттуда,
с
Большой
земли.
Наши
части
оставляют
Эзел ь
и
Даго.
Нем цы
окру­
жа ют
Таллин.
Мы
просимся
помочь
Та ллин у.
Верховная
ставка
отказывает
в
наш ей
просьбе.
Не мцы
берут
Киев
и
под ходя т
к.
Ростову.
А
мы
сидим
т ут,
у
черта
на
кулич­
ках,
и
не
знаем,
что
там
д елает ся
с.
нашими
близкими
и
родными..
Чхеидзе
написал
на
стволе
своей
пушки
«Смэрть Гит­
леру!».
Он
собирается
дойти
до
Берлина
со
своей
пушкой.
Он
так
об
эт ом
и
сказал
Щ егл о ву -Щ его лих ину,.когда
комиссар
вручал
за
первый
бой
у
Лаппвика
нашему
на­
водчику
медаль
«За .
отвагу».
Наш
комиссар-
ч асто
за ходи т
в
батарею..
У
нег о
еще
ес ть
па пиро с ы1 «Казбек», и Кукушкин с удовольствием
закуривает
предложенную
па пи росу.
:—
А
долго
мы
будем
здесь
сид ет ь?
—
спрашивает
Ку­
кушкин
комиссара.
—
Око льна
прикажут!
—
отв еча ет
комиссар..
—
Это
пр а вд а, ^ что вчера сдали Пушкин?. —.
спрашива-
.
ет
Витя
Чухин.
123

—
Правда...
—
грус тн о
говорит
ко мис сар.
—
А
ч то,
есл и
нам,—
не
уним ается
Кукушкин,—
дв инуть
че рез
Хельсинки
на
помощь
Ленинграду?
—
Всему
свое
вре мя,—
говорит
комиссар.
—
Надо
бу­
дет,
пойд ем .
Симоняк
на
э тот
раз
устраивает
двое
мертвых
суток.
И
опя ть
на
в сем
полуострове
ни
дымка,
ни
звука.
И
опять
рот а
финс к их
еге рей
подползает
к
переднему
кра ю
и
ре­
жет
проволоку.
И
оп ять
«Смэрть Гитлеру!» бьет прямой
наводкой
и
маршал
Ма ннер г ейм
посмертно
награждает
сво их
г ер оев.
Васе
Бубнову
рядом
с
гос пи талем
Яши
Гибеля
и
до­
мом
отд ыха
для
выз д ор авл иваю щих
мы
отры ли
под
зем­
лей
целый
дворец.
И
Вася
крутит
там
сво й
«Большой
в альс ».
Других
картин
нет.
Но
в едь
на до
что-то
смотреть.
Колька
Бл яхман
ежедневно
пополняет
сво ю
програм­
му,
неизменно
начиная
ее
моим
стих отв о р ением
«Запом ­
ни
и
отомсти!».
Мне
приятно,
что
ребята
с луша ют
его
в
двадцатый
раз
с
неизменным
вниманием.
Мы
в
самом
деле
хотим
все
запомнить
и
отомстить.
Мы
живем
этим.
Больше
нам
ж ить
нечем.
После
ка ждо го
обстрела
Добр ый в ечер
с
ребятами
из
хозяйственного
взвода
отправляется
на
моторном
кате-
ри шке
в
море
с оби рать
глуш ену ю
рыбу.
Пайку
хле ба
нам
сократили
до
шестисот
граммов
в
сутки.
Тяж еле е
всех
это
переносит
Автандил
Чхеидзе,
Еще
в
полковой
школе,
по
настоянию
врача,
специаль­
ным
приказом
командира
полка
нашему
богатырю
был а
положена
двойная
норма
солдатского
пай ка.
С
ней
Чхеид­
зе
справлялся
как
миленький.
Если
бы
вы
посмотрели
на
него,
то
ск аз али,
что
он
может
съесть
и
три
нормы.
Так
оно
и
бы ло.
Друж ок
Федотов
н ик огда
не
оставлял
в
оби­
де
Автандила
Чхеидзе.
До
сокращения
пай ка
на
кухне
после
обеда
всегда
оставались
излишки.
Теперь
надо
бы­
ло
из ыск иват ь
вну т ренние
ре сурс ы.
Дьявол
его
знает
сколько
еще
придется
т орчат ь
на
это м
аппендиксе.
За­
пасы
продовольствия
над о
береч ь
на
всякий
случай.
С
Большой
земли
ждат ь
нечего.
Вот
Добрыйвечер
и
от­
п рав ля ется
соби рать
глуше ную
рыбу.
Не
пропадать
же
ей
в
само м
деле!
Об
отк рыт ии
Д оброгов е чера
узнал
комиссар
Щег лов -
Щ еголи хи н,
и
бы ла
сформирована
по
его
приказу
из
вы­
здоравливающих
особая
команда
по
ловле
глуше но й
ры­
І24

бы,
а
так
как
финны
стр еля ли
беспрерывно
и
днем,
и
ночью,
то
Автандилу
Чхеи д зе
не
особенно
п риход ил ось
страдать
от
недоедания.
Больше
в сего
нам
выматывала
нервы
неопределен­
ность.
Что
такое
могло
случиться
с
нашими
там,
на
Боль­
шой
зем ле,
что
Гитлер
пре т
и
п рет
без
заде р жки,
замы­
кает
в
кольцо
Ленинград,
оккупирует
Ростов
и
подходит
к
Москве?
Письма
стали
приходить
р еже
и
тревожнее.
Я
встретил
Кольку
Бляхмана.
На
его
глаз ах
был и
сл езы.
Вся
семья
Бляхманов
бы ла
расстреляна
у
себя
на
квартире.
Об
это м
Кольке
н ап исала
со седка,
случ айн о
уцелевшая
и
беж ав шая
из
Киева.
По лучи л
письмо
и
Кукушкин.
Ему
писала
тетя
П оля.
Вернее,
не
тетя
П оля,
а
Танюшка
под
диктовку
тети
Поли.
«Мы слышали о тебе по радио.
Держитесь
там .
Гро­
мите
этог о
п рокл ятог о
Гитлера.
А
мы
уж
тут,
в
тыл у,
сделаем
все
в озм ожн ое.
Из
ко жи
вылезем,
а
сделае м.
С
коммунистическим
приветом.
Ц елую
тебя,
милый
ты
мой,
и
все
д ев очки
мои
тебя
тоже
ц ел уют.
Тв оя
тетя
Поля».
Тетя
По ля
ни когд а
не
бы ла
и
не
собиралась
быть
членом
партии.
И
еще
мы
п олучи ли
общее
письмо
от
политического
управления
Краснознаменного
Балтийского
флота.
«Придет время,—
писали
из
пол и ти чес кого
управле­
ния,—
и
фашизм
будет
ст ерт
с
л ица
земли .
Но
сквозь
го­
ды
и
в ека
ни ко гда
не
померкнет
неувядаемая
слава
ге­
роической
борьбы
защитников
Ханко.
Стойте
же,
герои,
величаво,
Вас
бл аг осло вляе т
вся
с тран а.
В
золотую
к нигу
ве чной
с лавы
Мир
за пишет
ва ши
имена!
Слав а
гер оиче ск им
защ ит ник ам
Ханко!
В пер ед,
к
Победе!»
И
мы
ст ояли ,
не
то
чтобы
величаво,
как
сказал
поэт
в
э той
лис товк е,
а
крепко
с тояли ,
так,
что
нас
не
могли
сдвинуть
с
места.
Нам
больше
ничего
не
оставалось
де­
лать.
Мы
был и
единственным
уча ст ком
на
всем
фрон те
от
севера
до
юга,
которы й
где-то
в
глубоком
тылу
жил
своим
законом,
об орон ялся
от
вр ага
и
да же
наступал.
Что
же
касается
золотой
книги
вечной
славы,
мы
не
125

представляли
себе,
как
она
выглядит,
и
не
думали
о
ней,
считая,
что
вечную
славу
поют
только
мертвым,
а
мы
еще
собирались
жит ь
и
поб ыв ать
в
Берлине;
мы
б ыли
соглас­
ны
с
Автандилом
Чхеидзе,
ко тор ый
написал
на
своей
пушке
бе лым
по
зе л ен ом у: «Смэрть Гитлеру!»
Наши
отношения
с
финна м и
стабилизировались.
Мы
уш ли
в
блиндажи
и
окопы.
.Он и
тож е
закопались
в
з ем­
лю
и
огородились
проволокой,
минными
полями
и
надол­
бами.
Мы
обменивались
артиллерийскими
налетами,
и
на
пе ре док
в
защитных
.халатах
выползали
снайперы.
Кто
ко го
—
на
выдержку!
Ме ня
перевели
в
гарнизонную
газету
«Красный Ган-
гут».
Редакция
«Красного ..Г а нгут а»
помещалась
в
шести­
этажном,
здании
Дома
флота,
в
самом
городе
Ханко,
раз­
битом
финскими
снаря д ами
и
бомбами
до
ос но ван ия.
Фундамент
до ма
был
сложен
из
дикого
камня
и
надеж­
но
укрывал
ти п ограф ию
и
редакцию.
Рядом
с
на ми
в
этом
же
подвале
были
размещены
п оли тотд ел
ба зы,
особый
от­
дел
и
отдел
по.
распропагандированию
войск
противника.
Во
вр емя
око пно й
войны
сами
по
се бе
возникают
и
узакониваются
самые
нелепые
правила.
У
нас
т оже
был о
о дно
не леп ое
правило.
Если
н аши
распропагандисты
на
своем
драндулете
подъезжали
к
переднему
краю
и
через
усилители
начинали
зазы ват ь
фин нов
в
пл ен,
бросить
оружи е
и
перестать
губи ть
свои
дорогие
жизни,—
финны
м олча ли
и
слушали.
Если
же,
в
сво ю
оч ер едь,
через
ре­
п роду кторы
ус илит ель ных
установок
начинали
говорить
финские
ораторы
—
мы
прекращали
огонь
и
слушали
их.
Это
бы л.
неписаный
закон
окопной
войны,
и
изменить
его
бы ло
нельзя.
Финские
ораторы,
зна я,
что
им
ничего
не
гроз ит ,
об­
на гле ли
до
того,
что
на
наших
глазах
стали
зал езать
на
сам ые
высокие
д ерев ья
и
вещать
отт уда
через
мегафоны
разную
св ою
белибер ду.
В
«Красном Гангуте»
я
стал
работать
вместе
с
тол ь­
ко
что
приехавшим
с
Бо льшо й
земли
замечательным
ху­
дожником
Борисом
Ивановичем
Пророковым.
.
Добрые,
стеснительные
глаза,
добрая
улы бк а,
мягкий
характер
и
говорок
на
«о»
сразу
выдали
в
нем
мо его
зем ляк а,
ива-
нов ца.
Свое й
общительностью,
простотой,
выдумкой
он
прив лек
к
себе
людей
самых
разных.
В
нашей
низкой
комнатенке,
пропахшей
крысами
и
плесенью,
всегда
т ол­
пил ся
народ.
Отдел
«Гангут смеется», который мы вели
.126

.с
Борисом
Ивановичем,
стоял
у
читателей
после
опера­
тивных
сводок
на
первом
месте.
К
нам
за ходи ли
катерники
и
ле тчик и,
по дв одн ики
и
снайперы,
саперы
и
разведчики.
Они
долгом
своим
счи­
та ли
сообщить
нам
самое
интересное,
что
у
них
пр о-
. изошло.
Как-то
забежал
в
редакцию
Кукушкин.
—
Сочинитель,—
сказал
он,
обращаясь
ко
м не,—
есть
тема!
Сижу
я
вчера
на
наблюдательном
и
смотрю.
Знаешь
эту
сосну,
справа
от
нашего
на блюд ат ельн ого
пункта
на
фи нс кой
стороне?
Они
даже
лесенку
на
нее
сделали,
чт об
у до бнее
лазить.
И
вот
вижу ,
подходит
к
сосне
фин­
ск ий
оратор
с
трубой,
залезает
на
сам ую
верхушку,
по-
. вертывает
труб у
в
нашу
сторону
и
начинает
пр иг лаш ать
нас
в
пл ен.
Чего-чего
он
только
не
обещал:
и
хле ба
че­
тыреста
граммов
в
сутки,
и
теплое
белье,
и
полную
не­
при кос нов ен н ость
личности,
и
даже
заграничный
па с порт
в
Ш вецию.
Наши
с лушаю т
да
смеют с я
—
дескать,
мели,
Еме ля,
твоя
недел я .
—
Так
это
и
я
сл ышал !
—
Погоди,
сочинитель,
слышать-то
ты
слышал,
да
не
ви дел,
что
дальше
пр оиз ош ло.
Он
прямо
как
глухарь
р ас-
токовался
на
своем
су ку.
И
вдруг
я
слы шу
выстрел,
не
с
нашей
ст о роны,
сочинитель,
а
с
фи нско й,
и
катится
это т
финский
оратор,
считая
сучки,
носом
в
землю.
Фин­
ны
сам и
его
сн яли.
—
Зд оро во!
—
говорю
я.
—
Конечно,
здорово!
—
подтверждает
Кукушкин.
И
Б орис
Иванович
начинает
набрасывать
рисунок,
по­
том
вырезает
его
на
лин оле ум е,
а
я
сочиняю
по дпись .
Э тот
м ат ериал
надо
дать
завтра
в
га зе те.
Глухо
в оет
первый
снаряд.
Земля
вздрагивает.
Эл ек­
тр ич ество
га сн ет,
и
с
п отолк а
нач инает
сыпаться
всякая
др янь
за.
шиворот.
—
Началось!
—
говорит
Ко ля
Иващенко
и
заж иг ает
св ечк у.
Он
сидит
напротив
меня,
длинноносый,
пл ос кий,
как
доска,
ве рз ила.
Ох
уж
эт от
Коля
Иващенко!
Он
по яв ился
-у
нас
посл е
ранения.
Ему
очень
хочется
быть
журнали­
стом.
Писать
он
не
умеет,
но
лаз ит
по
вс ем
остро ва м
.и
собирает
материал.
Иващенко
сидит
напротив
мен я
с
ножница ми
и
иголкой.
.
.
Он
недавно
выпросил
у
ле тчик ов
меховой
ко мбин езо н.
127

Ком б ин езон
оказался
для
его
дол гов язой
ф игуры
слиш­
ком
коротким.
Т огда
Иващенко,
не
д олго
думая,
разъ­
единил
его
на
куртку
и
брюки,
но
между
брюками
и
курт­
кой
появилась
порядочная
щель,
т огда
Ко ля
реш ил
р ас­
пороть
бр юки
и
надставить
куртку.
Оп ять
у
него
чт о-то
не
п олучалос ь.
Разозлившись,
он
распорол
куртку
и
ре­
шил
сделать
ун ты
и
рукавицы.
Унты
у
него
не
вышли,
потому
что
он
не
наш ел
материала
для
подошвы,
и
он
от­
казался
делать
их.
А
сейч ас
он
сидит
против
ме ня
и
со­
бирается
сшивать
первую
рукавицу.
Я
не
уве ре н,
что
и
она
у
него
п олучи тс я.
Так
же,
как
с
эт им
комбинезоном,
у
Кольки
всегда
по­
лучается
и
с
материалом.
Съездит,
привезет,
расскажет
—
здорово!
А
как
сядет
за
бумагу
—
ничего
не
выходит.
Обидно!
Но
он
деятелен,
и
фантазия
его
неиссякаема.
Ему
присвоено
звание
з ам ести теля
политрука.
Заместитель
политрука
носи т
на
рукаве
бушлата
четыре
узенькие
зо­
лотые
лычки.
Колька
достал
где-то
лычки
чуть
пошире
по ло же нных
и
нашил
их,
и
теперь
он
может
сойти
и
за
полкового
ком и сса ра.
Под и
разберись!
О бстре л
продолжается.
Земл я
гудит,
и
кры сы
пищат
между
нак ат ами.
И
вдруг
в
эт ом
грохоте
явс тве нно
слышится
голос
ре­
бенка .
—
Это
Лида,
нав ер но!
—
говорит
Борис
Иванович,
и
мы
выбегаем
в
коридор.
Напротив
нас,
в
темной
промозглой
кон уре,
укреплен­
ной
на
случай
обвала
деревянными
подпорками,
живет
м аш инист ка
нашей
ред ак ции
Лида.
Она
почти
совсем
девчонка.
После
окончания
десятилетки
она
вышла
за­
муж
за
летчика
и
приехала
к
нам
на
полуостров.
Она
не
захотела
эвакуироваться
и
осталась
с
мужем.
Мужа
пе­
ревели
на
др угой
фронт.
Она
ждет
от
нег о
писем.
Она
не
дождется
писем.
Он
погиб
под
Ленинградом.
Об
этом
знаем
только
мы.
Но
не
говорим
ей
об
этом,
потому
что
бережем
ее.
У
Лиды
скоро
бу дет
ре бен ок.
Как
же
ее
не
беречь!
И
мы
ее
бережем
всей
редакцией,
неумело,
но
трогатель­
но,
как
это
ум еют
делать
о дино кие
мужчины.
Пока
мы
вызываем
из
госпиталя
вр ача,
на
бел ый
свет
появляется
новый
житель
зем ли.
Он
оре т
во
весь
голо с,
и
эт от
го лос
пер ек р ывает
пронзительный
свист
и
обвальный
грохот
обстрела.
128

Теперь
у
нас
появилась
но вая
з аб ота.
Надо
доставать
молока.
С ледит ь
за
этим
орущим
маль­
чи шкой ,
когда
Лида
печатает,
чтобы
его
не
с ожр али
крысы.
Кр ыс
развелось
в
нашем
под в але
тьма-тьмущая.
Слов­
но
они
сбежались
к
нам
со
всего
порт а,
со
всех
кораблей,
к оторы е
в
нем
швартуются;
они
шныр яю т
по
в сем
по д­
вал ам
и
по
колод цу
каменного
д вора.
Они
ум уд рилис ь
даж е
изглодать
жалкие
остатки
от
комбинезона
Кольки
Иващенко.
Колька
целыми
дня ми
возится
с
груд ны м
ма льчи шко й
Лиды.
Сегодня
он
отк уда -то
приволок
для
нег о
свежего
судака,
как
будто
он
нужен
этому
мальчишке
до
зарезу.
Неожиданно
всему
гарнизону
снова
увеличивают
паек
до
нормального,
на чина ют
вы д авать
консервы
и
мясо,
в место
махорки
—
папиросы.
—
З начи т,
нам
недо лг о
здес ь
сидеть,
братцы!—
зак­
лючае т
Федотов.
Его
предположение
оправдывается.
Ве р­
ховная
ставка
решила
эвакуировать
гарнизон
морем
и
сделать
это
как
можно
незаметнее,
без
потерь.
Никто
и
словом
об
эвакуации
не
заикнулся,
но
каж­
дый
про
се бя
знал,
что
она
должна
бы ть
со
дня
на
день.
Кончался
сен тя брь.
Частушка
Кольки
Бляхмана:
Береги
дрова,
товарищ,—
Без
огня
л апши
не
свари ш ь!
—
стал а,
что
называется,
жизне нно
нео бх оди мым
лозунгом.
Командованию
гарнизона
н адо
было
знать,
что
де ла­
ется
у
фин но в.
Требовался
«язык».
До ст ать
«языка»
п ору чили
оперативной
группе
глав­
старшины
Щ ерб ан овск ого.
Это
б ыли
дов ольн о- таки
ш ум­
ливые
и
беспардонные
ребята.
Сам
главстаршина
Щерба-
новский
служил
до
войны
боцманом
на
торгов ы х
судах
и
побывал
почти
во
всех
портах
мира.
В
самом
начале
в ой­
ны
у
него
во
вр емя
бом бе жки
по г ибли
же на
и
д вое
ре­
бятишек,
поэтому
у
Щербановского
бы л,
по
его
словам,
личный
счет
мест и.
А
у
к ого
не
было
такого
счета!
По сле
горестного
известия
главстаршина
стал
заикаться
и
от­
пустил
бороду.
Сухой ,
жилистый,
с
обветренным
лиц ом
и
горящими
глазами,
он
пришел
к
капитану
Гра нину
и
попросил
дать
ему
настоящее
дело.
Он
сам
п одобрал
себе
ребят
и
быстро
наш ел
с
ним и
общий
язык.
Ребята
полю­
били
своего
командира
и
ра ди
наивысшего
уважения
ста­
ли,
под раж ая
командиру,
заикаться.
5М.
Дудин,
т.
4
129

■Вот эта заикающаяся,
команда,
которой.было
мо ре
по
к ол ено,
и
яв и лась
на
наш
наблюдательный
пункт.
Я
з нал
об
это й
операции
и
пошел
с
Щербановским.
Ночь
бы ла
подходящей:
темной
и
ветреной.
Пока
на­
ши
саперы
делали
проход
в
минных
полях
и
колючей
проволоке,
Щербановский
сидел
с
капитаном
Чер вяк о вым
и
с
Кукушкиным
за
столом,
намечая
пла н
действий.
М ет­
рах
в
двухстах
прямо
по
фронту
от
нашего
наблюдатель­
ного
пу нк та,
под
прикрытием
валуна,
был
финский
дзот.
От
него
шли
две
траншеи:
о дна
—
к
переднему
кра ю
и
другая
—
в
глубину
об ороны .
Кукушкин
зн ал
этот
дзот
так,
будто
сам
его
строил,
наблюдая
его
ежедневно,
по­
этому
с
раз р ешени я
капитана
Червякова
тож е
увя зал ся
с
г рупп ой
Ще рбан ов ского.
Мы
бесшумно
пр обрал ис ь
на
ту
сторону.
Ветер
и
ноч ь
были
нашими
помощниками.
Все
произошло
быстр ее,
чем
я
думал.
Мы
разбились
на
две
гр уппы
и
ползком
окружили
траншею,
идущую
к
переднему
кра ю.
По
тр ан­
шее
хо дил
часовой.
Он
не
слышал
нас.
Он
похаживал
взад
и
в пе ред,
пристукивая
каблуками
и
засунув
от
хо­
лода
рук и
в
карманы.
Кукушкин
упа л
на
него
плашмя,
следом
за
Кукушкиным
на
часового
св алил ся
сам
Ще р­
ба но вски й.
И
все-таки
часовой
успел
крикнуть.
Из
дзота
одновременно
выскочили
два
финна.
Один
—
по
направ­
ле нию
к
на м,
другой
—
в
сторону
своих.
Прежде
чем
Ко­
стя
Самарин
успел
дать
оч ер едь
из
автомата,
финн
в
упо р
выстрелил
в
Костю.
Обрат н о
нам
пришлось
тащить
двоих
—
Костю
и
финс ког о
часового.
И
вот
мы
снова
на
своей
ст ор оне,
в
нашем
наблюда­
тельном
пункте.
Костя
не
жилец,
он
бледнеет
на
наших
глазах
и
вытягивается
на
лавке.
Из-под
ми чман ки
Щер­
бановского
стекает
струя
крови.
Кто-то
из
наших
впо пы­
хах
угос ти л
его
по
голове
при кла дом .
Финны,
спохватив­
шись,
открывают
огонь,
от
осветительных
ракет
св ет леет
ночь.
Финн
сид ит
в
угл у,
прислонившись
спиной
к
бревен­
чатой
стене,
и
дро жи т.
К ляп
ему
изо
. рта
вынули,
и
у:
не­
го
не
попадает
зуб
на
зу б.
Щербановский
смотрит
на
финна.
Его
горбоносое
лицо
и
бор ода ,
по д ст риж енная
на
манер
тетеревиного
хв о ста,
по кры ты
потом
и
кровью.
Он
пристально
осматривает
финна
с
головы
до
ног
и
бье т
ку лак ом
по
столу:
—
Кклади
в ещи!
Фи нн
вздрагивает.
130

—
Эт то
я
не
теббе!
—
говорит
Щербановский
и
повто­
ряет
снова:—Клади
вещи!
И
вот
на
столе
пер ед
Щербановским
появляются
бо­
тинки,
п ояс ной
ре ме нь,
парабеллум,
перочинный
н ож,
финка,
ч асы
—
вс е,
что
эти
сорвиголовы
успели
забрать
у
финна,
пока
его
несли
от
финского
блиндажа
до
наблю­
дательного.
Парабеллум
Щербановский
берет
себе,
перо­
чинный
нож
отдает
капитану
Червякову,
финку
—
Ку­
кушкину.
—
Ты
орел!
—
говорит
он
Кукушкину.
—
Тты
повве-
дешь
пленного
в
штабб!
Потом
он
вынимает
флягу.
Чокается
с
капитаном
и,
выпив,
вытирает
бор оду
рука в ом
бушл ат а.
Ос та тки
спир­
та
он
подносит
финну.
Тот
п ьет
и
кашляет.
Кукушкин
подает
финну
кружку
воды .
—
Команду
угоща ешь
ты
изз
ссвоих
за ппасо в!
—
го­
ворит
Щербановский
Червякову.
—
И
сппат ь !
Обст р ел
по степен но
стихает.
Сосны
шум ят
глуше.
На­
чинает
светать.
Ветер
разгоняет
облака,
й
хол одн ое
солн­
це
серебрит
покрытый
инеем
вереск.
Кукушкин
закиды­
вает
за
пл ечо
карабин,
засовывает
в
сумку
противогаза
полбуханки
хле ба
и
т рога ет
за
плечо
финна:
—
Пошли!
И
они
иду т
по
ходу
сообщения,
глубокому,
как
моги­
ла.
Со
стенок
медленно,
как
время,
осыпается
песок.
Пахнет
гар ью
и
сыростью.
Траншея
входит
в
траншею,
ра зв етвл яется
и
петляет.
«Налево»,—
командует
Кукуш­
кин,
и
финн
поворачивает
нал ево ,
робко
оглядываясь
па
Ку ку шкин а.
На
пленном
—
мыш иног о
цвета
френч,
брю­
ки,
заправленные
в
гетры.
Редкие
рыжие
волосы
треплет
ветер.
Шап ку
он
пот еря л.
Правое
плечо
у
финна
выш е
ле во го.
Ему
лет
под
пятьдесят.
«Наверное,
из
резервистов»,—решает
Кукушкин.
И
снова
тр ан шея
в
траншею,
изг ибы
и
повороты,
и
пе сок
осыпается
со
стенок
медленный,
как
время.
Так
и
не
выхо дя
нару жу ,
можно
пройти
все
двадцать
три
километ­
ра
до
города.
Но
по
песку
идти
неудобно,
но ги
ск ольз ят
и
подвертываются.
Спина
финна
покрывается
испа рино й.
Кукушкин
выск ак и вает
на
бруствер
и
помогает
выб ра ть­
ся
финну.
По
дороге
ид ти
ле гче
и
те пле й.
Справа
шу мит
лес,
слева
на
розовый
от
м едуз
песок
набегают
бе лые
гр е­
бешки
стальных
в олн.
Фин н
немного
говорит
по-русски.
—
М еня
расстреляют?—
спрашивает
финн .
—
Нет!—говорит
Кукушкин,
и
они
пр иб авл яют
шагу.
131

Идут
два
человека,
два
солдата,
и
у
каждого
с вой
за­
плечный
мешок
гор я.
Один
солдат
отвоевался,
д ругом у
служить,
как
медному
ко те лку.
Из-за
п ов орота
не ож ида нно
появляется
в
сопровожде­
нии
четырех
командиров
Симоняк.
Кук ушк ин
ост анавл и­
в ает
ф инна
и
докладывает:
—
То вар ищ
командир
бригады,
ря дов ой
Кукушкин
кон в оир ует
пленного
в
шт аб.
Си м оняк
смотрит
на
гр удь
Кукушкина
и
говорит:
—
У
тебя
од на
медаль
«За отвагу», считай,
что
их
у
т ебя
две.
К рой
дальше,
ря довой
Кукушкин!
И
опять
идут
два
с олдат а,
конвоир
и
пленный.
Плен­
ный
ус тал.
Конвоир
сворачивает
с
дороги,
садится
на
пень
и
пред л агает
то
же
самое
сделать
пленному.
Конв ои р
вынимает
полбуханки
хлеба,
разрезает
ее
пополам,
круто
присаливает,
достав
щепоть
со ли
из
носового
п л атка;
од­
ну
половину
подает
пленному,
другой
закусывает
сам.
Закусив,
с
подола
гимнастерки
ст р яхи вает
крошки
в
горсть
и
ловко
бро сае т
их
в
р от.
Они
снова
встают
и
идут
дальше.
—
У
теб я
ест ь
с емь я?—
спрашивает
Кукушкин.
—
Жена
и
д вое
р ебе нка,—
отвечает
плен ный. —
М ик­
к ель
и
Эрко...
В
Кукушкине
оживает
политрук.
—
Миккель
и
Эрк о,—
повторяет
Кукушкин.—
Зачем
же
вы
по шли
за
Ги тлером
со
своим
Маннергеймом?
—
Гитлер
—
капут,
Маннергейм
—
карошо,—
говорит
фи нн.
—
Ну,
раз
Ман не рге йм
карошо,—
злится
Кукуш­
кин,—пусть
он
о
т ебе
и
заботится.
Как
тебя
зовут?
—
Эрик.
Я
финский
швед,—
говорит
Эрик.
—
Так
ты
не
финн,
а
шв ед,
зачем
же
ты-то
в
войну
полез,
ты
ведь
нейтральный?
—
Я
финс к ий
швед,—
говорит
Эрик.
И
они
идут
даль­
ше.
Потом
снова
при сажив ают ся
закурить.
Эр ик
не
умеет
свертывать
цигарку.
Кукушкин
свертывает
Эрику
и
себе.
Эр ик
затягивается
и
заходится
в
кашле.
Отдышавшись,
он
смотрит
на
Кукушкина
осоловелыми
глазами.
—
Ух !—
говорит
Эрик.
—
Привыкай,
швед!
Теперь
сигар
не
будет!—
И
они
снова
и дут
молча,
и
каждый
тащит
свой
заплечный
ме­
шок
горя.
—
Меня
расст р еляю т ?—
опя ть
нач инает
Эрик.
—
Тебя
не
будут
с трел ять ,—
говорит
с
уверенностью
132

Кукушкин,
как
бу дто
бы
он
сам
командир
бр иг ады
Си-
моня к,—
тебе
только
придется
показать
по
карте,
как
у
вас
там
об оро на
устро ен а.
—
Тогда
ме ня
наши
расст р еляю т ,—
не
унимается
Эрик.
—
Незавидное
т вое
положение,
швед!—
И
Кукушкину
становится
жа ль
Эрика,
ж аль
себя,
жа ль
все х,
кто
застрял
в
этой
войне
по
уши,
сл овно
нет
у
лю дей
на
зем ле*
друго­
го
дела.
Кукушкина
распирает
злоба.
«Ни черта,—
думает
он
про
с ебя,—
со
мной
не
сделается
до
тех
пор ,
пока
не
околе ет
последний
фашист
со
с воим
фю ре ром ».'Ем у
ка­
ж ется,
что
победа
з ав исит
тол ько
от
нег о
одного.
И
Ку­
кушкин
пр иб ав ляет
ш агу.
По
п ути
в
особый
отдел
он
заходит
вместе
со
своим
Эриком
в
наш
по дв ал.
Ему
хоче тс я
похвастаться
пере д
нами,
что
он
привел
«языка».
—
Ты
ма ши ной
ве рн улся? —
спрашивает
он
меня.
Я
кива ю.
Кукушкин
ведет
пленного
по
к орид ору
в
глу бь
подва­
ла
и
с дает
на
руки
старшему
политруку
Загороднему,
по­
том
смо три т
на
Эрика
в
последний
раз
и
суе т
ему
в
руку
полпачки
махорки
и
коробок
спич ек .
—
Привыкай
к
махре,
швед,
сигар
не
будет!
—
го­
во рит
Кукушкин
и
пропадает
за
дверью.
Капитан
За городн и й
пододвигает
к
с ебе
ли ст
чистой
бумаги
и
закуривает
папи рос у
«Казбек».
На
передний
край
приехал
новый
ф инск ий
оратор.
Он
пр иех ал
с
личным
посланием
маршала
Маннергейма,
забрался
на
сосну
и
ст ал
чере з
мегафон
читать
нам
по с­
лание.
В
своем
личном
послании
Ма нн е ргейм
даж е
умудрил­
ся
на звать
нас
«доблестными защитниками Гангута», он
был
в
восхищении
от
нашей
смелости
и
хра брос ти,
но,
говорилось
в
п ос лани и , «во имя чего вы терпите лишения,
Ленинград
не
се годн я
завтра
падет,
не
се годн я
завтра
в
Москве
Гитлер
уст рои т
парад
св оих
во йск
и
с
ком м уни­
стами
будет
по ко нч ен о», «Сталин сбежал к Рузвельту в
Америку», и все в таком духе.
То,
что
он
назвал
нас
«доблестными защитниками Ган­
гу та », разозлило нас больше всего.
Это
бы ло
уже
св ерх­
нахальством,
это
прямо-таки
взбесило
н ас.
Надо
бы ло
п роучи ть
эту
старую
лису!
И
возникло,
как-то
сам о
по
се бе,
у
всего
гарнизона
неистребимое
желание
ответить
мар ш алу
Маннергейму
133

на
его
личное
к
нам
послание,
вступить
с
ним
в
дипло­
матические
отношения
по
все м
правилам
рус ск ой
солд ат­
ской
этики.
Комиссар
всей
военно-морской
б азы
Ханко,
пол к овой
комиссар
Арсений
Ра ск ин,
зайдя
в
редакцию,
так
и
ск а­
зал
нам
с
Борисом
Ивановичем:
—
Пишите
ответ!
В
выражениях
не
стесняйтесь! —
И
добавил,
улыбаясь:—
Б оятьс я
нам
нечего,
цензор
с
по­
луос тров а
уже
эвакуировался!
До
че го
же
был
мо ло дец
полковой
комиссар
Раскин!
Он
видел
с олдат ск ую
душу
насквозь.
Здесь
я
долж ен ,
д оро гой
друг,
сделать
небольшое
от­
ступление
и
обратиться
с
маленькой
просьбой
дел и кат­
ного
свойства
к
товарищу
цензору,
которы й
бу дет
читать
эту
рукоп ис ь,
ра зреш ая
ее
к
напечатанию.
Я
об ращусь
к
нему
так:
«Дорогой товарищ цензор!
Буд ь
настолько
доб р,
после­
дуй
примеру
своего
ханковского
коллеги
и
эвакуируйся
страницы
на
три,
пок а
я
рассказываю
своему
чи та телю
оч ень
необходимую
для
нас
обоих
историю.
Я
клянусь
т ебе
само й
нерушимой
клятвой,
что
не
сдел аю
никакой
политической
ошибки
и
мор аль
на
этих
страницах
тож е
останется
девственной.
Я
п рошу
те бя
ради
то го,
чтобы
р ас ска зать
полную
правду.
А
в
полной
правде,
без
которой
у
ме ня
не
полу­
чится
р асска за,
купюры
д елать
нельзя.
Я
прошу
те бя
снят ь
очки,
отложить
кр а сный
карандаш
в
сторону
и
пе­
ревернуть
страницы
т ри,
не
ч ит ая».
Чт обы
нам
никт о
не
мешал,
мы
с
Борисом
И вано ви­
чем,
прихватив
бумагу
и
чернила,
забрались
на
чердак
нашего
шестиэтажного
дома
и
сели
под
дырявой
обгоре­
лой
крышей
у
слухового
о кна.
Мы
отыскали
ср еди
разно­
го
хлама
ящики
и
доски
и
ус трои ли
подобие
с тола
и
с тульев .
Из
окн а
нам
б ыла
вид на
и зры тая
снарядами
и
авиа­
бомбами
це н тральн ая
пл ощадь,
кирха
и
водокачка,
раз­
бит ые
остовы
домов
с
обг о ре лыми
трубами,
подвал
гар­
низонной
«губы», где мы с Кукушкиным и Федотовым
отсиживали
поло ж енный
капитаном
Червяковым
срок,
и
еще
виднелся
чудом
сохранившийся
с реди
этого
хаоса-
парфюмерный
па виль онч ик
с
зеркальными
стеклами.
За
павильончиком
выступала
скала,
крутым
о брывом
уходя­
щая
в
море.
На
скале
ч ер нела
чугунная
пет ро вск ая
пу ш­
ка,
черным
глазом
глядящая
в
сторону
Шв еции .
134

—
Швѳды
д ол жны,
быт ь
благодарны
нашему
Петру,—
сказал
Борис
Ив а нович .—
После
то го
как
Петр
разбил
их
Карла,
шведы
перестали
воевать
и
теперь
живут
себе
мирной
жизнью,
припеваючи.
Хорошо
б ыло
бы
так
же
и
с
не мц ами
сделать...
Мы
с
Борисом
Ивановичем
не
были
п рямы ми
потом­
ка ми
и
наследниками
запорожцев,
но
нам
б ыло
знако м о
письмо
запорожцев
турецкому
султану,
и
неукротимый
дух
этог о
письма
ов ла дел
нашими
душами.
По сле
долгих
обс ужд ен ий
и
вз а имных
дополнений
я
вывел
на
чистом
листе
самым
красивым
почерком,
на
какой
был а
спо соб на
моя
рука,
об ра щени е:
«Его высочеству,
прихвостню
хв оста
ее
све тло сти
кобылы
императора
Николая,
сиятельному
палачу
финского
на рода ,
светлейшей
обер-шлюхе
берлинского
двора,
кавалеру
бриллиантового,
железного
и
соснового
креста
барону
фон
Маннергейму,
те бе
ш лем
мы
ответное
сл ово !»
Не
успел
я
как
след уе т
вывести
зн ак
восклицания,
финс к ие
артиллеристы,
будто
п рочи тав
наше
обращение
и
зн ая,
что
мы
будем
писать
д ал ьше,
от кры ли
такой
огонь
и
с
такой
точностью,
что
наш
чердак
зак ача л ся,
как
гнез-.
до
цапли
на
вершине
с осны
во
вр емя
бури,
и
осколки
за­
барабанили
по
крыше.
Мы
спустились
этажом
ниже
и
ус трои ли сь
на
подоконнике.
И
я
снова
вз ялся
за
перо.
«Намедни соизволил ты удостоитъ нас великой чести,
приг ласив
к
себе-
в
плен.
В
своем
обращении
вместо
обы чной
брани
ты
даже
льстиво
н азвал
нас
доб лес тны ми-
и
героическими
защитниками
Ханко.
Хитро
загнул,
старче!»
Обстр ел
не
прекращался,
и
нам
пришлось
спуститься
на
э таж
ниж е
и
устроиться
в
комнате,
выходящей
ок нами
во
дв ор,
во зле
камина.
Борис
Иванович,
расхаживая
по
комнате,
ст ал
мне
диктовать:
«Всю темную холуйскую жизнь ты драил господские
жопы
не
щадя
языка
своего.
Еще
под
августейшими
ягодицами
Николая
Кровавого
ты
принял
боевое
креще­
ние...
Но
-мы
—
народ
не
из
нежных,
и
этим
нас
не
возь­
меш ь.
Зря
язык
утруждал.
Ну,
хотъ
потешил
на с,
и
на
том
спасибо
тебе,
шут
горох овы й».
135

Чем
ниже
мы
спускались,
ста р аясь
найт и
бе зоп а сное
место
от
обстрела,
тем
больше
нашими
душами
овладевал
запорожский
дух.
Устроившись
на
лестн и чн ой
площадке
тр етье го
этажа,
я
продолжал
выводить
по
в сем
прав ил ам
каллиграфии:
«Всю жизнь свою проторговав своим телом и со­
ве сть ю,
ты,
как
измызганная
ст арая
проблядь,
торгуешь
мол оды ми
жи зня ми
финского
народа,
бросив
их
под
вонючий
сапог
Гитлера.
Прекрасную
страну
озер
ты
за­
лил
оз ерами
крови.
Так
как
же
ты,
гр язн ая
сволочь,
по смел
обращаться
к
нам,
смердитъ
наш
чистый
воздух?!
Не
в
предчувствии
ли
голодной
зимы,
не
в
предчув­
ствии
ли
взрыва
народного
гнева,
не
в
пре дчу вст вии
ли
окончательного
разгром а
фашистских
полч ищ
ты
жалоб­
но
з апищал ,
как
загнанная
крыса?»
На
тре тьем
эт аже
тож е
невозможно
б ыло
о стават ь ся
дольше.
Огонь
усил ивал ся.
Дальнобойный
снаряд
полос­
нул
по
асфальтовому
дв ору
на шего
дома,
ос кол ки
с
в из­
гом
ударили
по
пустым
окнам,
и
лестничная
клетка
за­
качалась.
Финс к ие
артиллеристы
до бил ись
сво его .
За­
кл ючите льн ую
часть
ответного
послания
барону
пр ишлос ь
нам
дописывать
в
подвале.
«Короток наш разговор:
Сунешься
с
моря
—
ответим
морем
свинца!
Сунешься
с
зе мли
—
взлетишь
на
воздух!
Сунешься
с
в оз духа
—
вгоним
в
зем лю!»
Тут
мы
вспомнили
о
своих
союзниках,
откуда
нам
бы­
ло
знать
тогд а,
что
они
во лынил и,
как
умели,
и
всю
тя­
жесть
войны
свалили
на
н ас.
Мы
продолжали
дальше:
«Красная Армия бьет вас с востока,
Англия
и
Аме­
рика
—
с
с евера,
и
не
пеняй,
см радн ый
иуда,
к огда
на
тв ое
приглаш ен ие
мы
—
г еро и ческие
защитники
Ханко
—
двинем
с
юга!
Мы
придем
мститъ.
И
местъ
эта
будет
бе с пощад на!
До
встречи,
барон.
Долизывай,
пок а
цела,
щетинистую
ж опу
фюрера.
Г
арн из
он
советского
Х анко
Ме сяц
октябрь,
число
10,
год
1941».
Борис
Иванович,
в
соответствующем
стилю
письма
жанре,
нарисовал
к
нему
за голов ок
и
концовку.
На
за­
голов ке
маршал
Маннергейм
упр аж нял ся
в
почитании
136

августейших
ос об
на
ягодицах
Николая
Второго
при
по­
мо щи
языка
своего.
Для
уд обств а
эт ой
операции
Николай
нагнулся
и
откинул
горностаевую
мантию.
На
ко нцо вке
был
изображен
потерявший
шт аны
Гитлер
и
Ман не ргей м
в
образе
престарелой
к окотк и,
умирающей
ок оло
обн а­
же нных
ягодиц
Гитлера.
По
бокам
текста
шел
незамысло­
ват ый
орнамент,
как
бы
связывающий
в
одно
целое
за­
головок,
текст
и
кон цов ку.
Ваня
Шпульников,
списанный
недавно
и з-за
желудочной
яз вы
с
т ор педно го
кате ра
и
помогавший
Борису
Ивановичу,
вз ял
эт от
рис ун ок
и
ст ал
переводить
чере з
копировку
на
линолеум,
чтобы
потом
вырезать
плашку
для
печатной
машины.
Полковой
комиссар
Арсений
Раскин
о стал ся
нашей
раб отой
дов о лен
и
разрешил
печатать
тираж.
Мы
дос тали
на
складе
остатки
хорошей
плотной
бу ма­
ги
и
са ми
всю
ночь
крутили
ротац и онн ую
маш ин у.
Утром
тираж
был
готов.
На
тысяче
экземпляров
п осл ания
ри­
сунки
бы ли
подкрашены,
а
орнамент
по зол о чен.
Наутро
вместе
с
газетой
во
все
подразделения
б ыло
разослано
и
это
послание.
И
каждый
считал
его
лично
свои м
посланием.
Многие,
по
прим е ру
Кукушкина,
на
переднем
крае
понаделали
можжевеловые
луки
и,
за ще­
мив
в
стрелу
послание,
запускали
его
через
ко лючк у
на
фи нс кую
сторону.
Финны
отвечали
пулеметными
очере­
дями
и
минометным
огнем.
Геро й
нашего
п олуос тров а
летчик
Бринько
тысячу
подкрашенных
эк зе мп ляров
сбр о сил
над
Хельсинки.
Го­
ворят,
что
один
ли ст
через
форт оч ку
з алет ел
в
кабинет
Маннергейма.
Я
не
знаю,
что
б ыло
с
маршалом.
Он
превосходно
читал
и
говор ил
п о- русс ки.
Ответного
по слания
от
маршала
мы
не
пол учили ,
и
на
эт ом
наш а
дипломатическая
переписка
окончилась.
Гла ва
двадцать
восьмая,
МЫ
ЕЩЕ
В ЕРНЕМ СЯ
Очень
я
не
люблю
слово
«был»
за
его
с трашн ую
бесп ощ адну ю
вместительность.
Это
слово,
особенно
для
тех,
кто
побывал
на
войне,
как
кладбище.
В
нем
с удьба
друзей,
кров ь
друз е й,
на
полях
во йны
отдавших
самое
до рог ое
—
жи знь
рад и
нашей
жизни,
рад и
нашей
победы,
ра ди
то го,
чтобы
сирень
пахла
си р енью
и
влюбленные
целовались
под
звездами.
И
все-таки,
как
ни
тяжело,
это
137

с лово
нельзя
выкинуть
из
нашего
ооихода,
потому
что
мы
жи вем,
е диным
потоком
общего
устремления
народа
к
общему
миру
на
земле,
без
войн
и
о ру жия.
И
те
безы­
мянные
герои,
о
которы х
еще
до
сих
пор
в ти хом олку
пла­
чут
матери,
а
невесты
их
сос тари лис ь
в
-тоске
и
одино­
чес тв е,
те,
о
которых
мы
гово ри м
«они был и», незримо
присутствуют
в
нашей
жизни,
в
нашей
борьбе
за
спра­
вед ли во сть.
И
в
этом
нет
никакой
м истики .
Есть
ед иная
связь
поколений
в
бор ьбе
за
человеческое
сч асть е.
Ви ди­
мо,
в
эт ой
бо рьбе
и
есть
бессм ер т ие
самого
н арод а,
его
духа ,
его
жизни.
У
подвига
нет
конца,
как
нет
конца
у
самой
жизни,
есл и
эта
жизнь
посвящена
жизни.
Без
памяти
жить
нельзя.
Это
по нятн о
ка жд ому.
И
как
бы
это
ни
бы ло
тяжело
для
моего
се рдц а,
я
не
могу
от­
казаться
от
беспощадного
глагола
.« бы л».
-
...Был
последний
день
нашего
пре б ыва ния
на
пол уос т­
рове.
Нам
больше
нечего
было
здесь
делать.
Дня
за
три
до
эт ого
по
всему
полуострову
бы ла
объявлена
мертвая
н ед еля.
Финны,
думая,
что
мы
их
опять
заманиваем,
боя-:
лись
эт ой
тишины
х уже
бомбежки.
А
на ши
гарнизоны
по
ночам
бесшу мно
снимались
со
своих
обжитых
по зиц ий
и,
заминировав'
в сем,
чем
только
можно,
передний
: край
и
дороги,
двигались
по
направлению
к
причалам
порта.
К
нашему
счастью,
начинались
зат яжны е
о се нние
дож ­
ди.
М едле нные
низкие
тучи
без
конца
волочили
сво и
мокрые
подолы
от
горизонта
до
гори зо нта ,
и
финские
наблюдатели
да же
днем
не
могли
заметить
нашего
пер е­
движения.
Эвакуация
на чалась
еще
в
ок тяб ре,
и
первые
-части,
как
нам
стало
известно,
благополучно
высадились
в
Крон­
штадт е.
Мы
уходили
с
последним
эшелоном
в
ночь
на
тре тье
декабря.
Два
десятилетия
прошло
с
тог о
времени,
и
двадцать
раз
в
но чь
на
тре тье
декабря,
так
же
как
в
ночь
на
двад­
ца ть
вт орое
июня ,
я
ни
разу
не
мог
сомкнуть
гл аз
от
какой-то
смутной
и
м учи тель ной
тревоги,
поселившейся
в
мо ей
душе.
'
В
эти
н очи
память,
как
разводящий,
ставит
меня
ча­
с овым
у
живой
надежды
всех
погибших,
что
это
никогда
не
пов тори тс я.
Первого
декабря
мы
выпу с тили
последний
но мер
га­
зеты.
«Красный Гангут»
на
этом
кон чил
с вое
существо­
вание.
Сын
бакинского
провизора
Женя
Войскунский,
ро­
138

мантик,
до
умопомрачения-влюбленный
в
«Алые паруса»
Грина
и
по ра з ител ьный
бред
Эдгара
По,
написал
дл я.
э то­
го
номера
передовую.
Передовая
на зыв ала сь
«Мы еще
вернемся»
и
бы ла
клятвой
верности
и
мужества.
Борис
Иванович
Пророков
нарисовал,
а
Ва ня
Шпульников
вы­
резал
на
линолеуме
последнюю
гравюру.
Она
занимала
три
колонки
в
верхнем
углу
сл ева
на
четвертой
полосе.
На
ней
бы ли
изображены
матросы
и
пехотинцы,
идущие
на
незримого
врага
с
а в томат ами
и
винтовками
наперевес.
Над
гравюрой
был а
надпись
на
всю
полосу:
«Мы идем бить фашистскую сволочь и будем бить ее
по-гангутски!»
Под
гравюрой
б ыли
мои
стихи:
Так ие
не
боятся
и
не
гнутся.
Так
снова
в
бой
и
снова
так
дерись,
Чтоб
слово,
нас
связавшее
—
гангутцьт,
На
всех
фронтах
нам
б ыло
как
девиз!
Здесь
жили
мы
разм ерен но
и
п ро сто,
Скрепили
дружбу
кровью
и
огнем.
За
горизонтом
скрылся
полуостров,—
Здесь
жили
мы,
и
мы
сю да
пр идем !
На
оставшейся
бум аге
в
наследство
финна м
мы
еще
напечатали
лис товк и
и
д оп олни тельн ый
тираж
нашего
ответа
на
послание
Маннергейма.
Кто-то
предложил
вы­
бить
для
участников
об орон ы
Ханко
памятную
м еда ль,
н а шлись
даже
и
чеканщики,
готовые
вз яться
за
это
дело,
но
было
уже
поздно,
и
вместо
медали
мы
напеч ат ал и
в
тип огра ф ии
мал ень кую
книжку
в
зел е ной
обложке.
Кни­
жонка
наз ыв алась
«Храни традиции Гангута».
В
ней
бы­
ли
по ме щены
п ортре ты
двенадцати
лучших
героев
Хан ко
и
стихи,
пос вя щ енные
этим
героям.
Книжки
были
розда­
ны
всем,
покидавшим
полуостров.
Вто рого
декабря
мы
встали
пораньше
и
соб рал и
в
до­
рог у
все,
что
нам
дорого.
Я
засу ну л
в
по лев ую
сумку
подшивку
газ ет
и
завернутые
в
полотенце
зубную
щетку
и
мыло.
У
Бориса
Ивановича
был
рюкзак.
Он
на бил
его
рисунками
и
газетами.
Потом
мы
пошли
на
склад
обмун­
дирования
и
переоделись
во
все
новое.
Я
выбрал
се бе
по
росту
ботинки
и
клеш,
две
тельняшки,
форменку,
бушлат
и
мичманку.
По том
мы
пошли
по
городу
—
в
последний
раз
цроститься
с
нашим
Гангутом.
Мы
прошли
мимо
к ир­
хи
и
гарнизонной
«губы».
Бы ло
тих о
и
пасмурно,
словно
финны,
как
и
мы,
об ъяв или
мертвую
неделю.
Мы
ув идел и
стеклянный
парфюмерный
павильончик.
139

Из
его
распахнутой
дв ери
валил
бел ый
дым.
Любопытст­
ва
ради
мы
подошли
поближе
и
заглянули
внутрь
через
за пы ленн ые
ст ек ла.
На
по лу
с идел
красноармеец,
обняв
ногами
вместительную
картонку.
Из
картонки
он
м ето­
дичными
отраб отан н ым и
движениями
в ыним ал
коробки
с
пуд ро й,
свертывал
им
крышки
и
выдувал
пуд ру.
Он
был
так
поглощен
с воим
заня ти ем,
что
не
заметил
нас.
Бе­
лая
пыль
засы пал а
его,
как
снег ,
и
пахучей
приторной
метелью
выр ыв алась
наружу.
Мы
не
стали
ему
м е шать.
Мы
пер ег ляну л ись
и
улы бнули с ь.
Чудак!
Он
не
хочет
оставлять
финнам
ни каки х
трофеев!
У
нас
в
руках
бы ла
пачка
листовок,
банка
с
клее м
и
малярная
кисть.
Я
мазал
эт ой
кистью
по
оставшимся
з аб орам
и
стенкам,
по
ств о лам
деревьев
и
по
диким
кам­
ням,
а
Борис
Иванович
ловким
движением
ладони
пр и­
леплял
на
эти
места
наш и
прощальные
лозун ги .
Мы
прошли
на
скалу,
крутым
обрывом
уход ящую
в
море,
и
подошли
к
чугунной
п ет ров ской
пушке.
Я
махнул
кистью
по
изъеденному
со лено й
во дой
стволу,
и
Бо рис
Иванович
приклеил
к
нему
листовку
с
по сл едним
рис ун ком
из
по­
следнег о
номера
«Красного Гангута»: «Мы идем бить фа­
шистскую
сволочь
и
будем
бит ь
ее
п о- ган гутски !»
Мы
выш ли
на
пустынную
и
размытую
дождем
до рог у.
И
я
увидел
моего
Мин и стра:
он
шел
ко
мне,
нехотя
по­
махивая
рыжей
спутавшейся
гривой.
Я
побежал
ему
на­
в с тречу.
И
он
по лож ил
мне
г олову
на
плечо
и
о бдал
шею
теплым
дыханием.
—
П роща й,
Министр!—
сказал
я.—
Мне
н адо
уходить,
в
Ленинград
уходить,
а
тебе
оставаться.
Для
те бя
кораб­
лей
не
приготовили,—
сунул
ему
в
теплые
мил ые
губы
пригоршню
сахару
и
поцеловал
их,
похлопал
Министра
по
шее
и
л е гонько
оттолкнул
от
себя.
Пока
я,
чуть
не
плача,
прощался
со
своим
конем,
Борис
Иванович
на­
клеил
ему
на
круп
последнее
оставшееся
у
нас
послание
мар ш алу
Маннергейму.
М инист р
нехотя
попл елс я
к
лесу,
оглядываясь
и
кос я
на
мен я
глазом.
Мы
пришли
в
порт,
где
хлопотливый
чумазый
паро-
во зи шко
сталкивал
в
во ду
вагоны
с
разным
ба рахлом ,
ко­
то рое
не
на
что
было
груз и ть.
Портовый
кран,
подце пив
стальными
стропами,
легко,
как
пе рышк о,
переносил
над
пыхтящим
паровозишком
«Смэрть Гитлеру!» на палубу
пришвартованного
к
стенке
э сми нца.
Стар ый ,
как
гал оша,
буксир
«Камил Демулен», чер­
пая
бортами
вод у,
доставил
нас
на
ре йд
к
спущенному
140

трапу
турб оэле кт роход а
«Сталин».
Мы
поднялись
на
палубу,
и
я
подумал,
глядя
вслед
уходящему
«Камилу
Д ему ле н у»: «Как странно на этой земле все устроено.
Был
чле н
Конвента
и
поэ т
Парижской
коммуны
Камил
Демулен,
о
к от ором
сей час,
наверно,
и
во
Фр а нции
за­
были,
а
он,
превратившись
в
буксир,
за хл ебы ваясь
в ол­
но й,
продолжает
жит ь
и
помогать
л юд ям».
Де нь
был
сер ым
и
т емн ым.
Смеркаться
начало
рано.
На
р ейде
за
Утиным
мысом,
бросив
якоря,
покачивались
на
медленной
волне
кора б ли
последнего
каравана,
тр ан­
спортники
и
тральщики,
эс мин цы
и
рыб а цкие
лайбы,
тор­
педные
катер а
и
по дв одные
лодки.
Наш
турбоэ ле кт роход
стоял
ср еди
них,
как
с лон
ср еди
овец,
сливая сь
камуф л я­
жем
со
ст альн ой
водой
и
с ерым
небом.
На
душе
бы ло
му т­
но.
Последние
бук си ры
отчаливали
от
п орта
и
шлепали
к
рей ду.
Наш
турб оэле ктроход
год
на зад
был
построен
на
в ер­
фях
Амстердама,
сверкал
внутри
полированной
карель­
ско й
бер езо й
и
надраенной
медью.
И
вот
в
его
ве лик о­
лепные
салоны
ввал илась
на ша
сух о пут ная
и
морская
братва,
пропахшая
дымом
землянок
и
око пно й
сыростью.
Она
задымила
махрой
и
р аз лег лась
по
кори до рам
и
каю­
там
на
измазанных
гли ной
шинелях,
тяжело
топоча
по
блестящему
чпаркету
каменными
сапогами
и
боти нками .
Она
стала
хозяином
трюмов
и
палуб.
В
о тв еденно й
для
нашей
редакции
и
типографии
четырехместной
каюте
разместилось
двенадцать
человек
и
еще
машинистка
Ли­
да
со
своим
наследником.
Мы
отвели
ей
нижнюю
кой ку,
а
с ами
ст ояли ,
плотно
приж авш ись
плечом
к
плечу,
за­
дыхаясь
от
жар ы
и
спертого
воздуха.
.
Кукушкин
и
Федотов
остались
в
груп пе
прикрытия.
Им
надлежало
взорвать
водокачку,
вокзал
и
Дом
флота.
Я
протолкался
на
палубу.
Мне
з ахо те лось
по см отр еть
на
работу
наших
подрывников.
На
темном
туманном
небе
смутно
виднелись
порт а льны е
краны
и
размытые
о чер та­
ния
берега.
С на чала
я
увидел
сноп
красновато-желто­
го
огня ,
осветившего
Дом
фл ота
и
в од ока чку,
и
потом
услышал
в
воз дух е
гл ухие
перекаты
грома.
Значит,
пе р­
вой
взлетела
гарнизонная
«губа».
Кукушкин
сд ер жал
с вое
об ещани е.
Рад и
того,
что бы
взорвать
«губу», он сам
напросился
у
капитана
Червякова
в
группу
прикрытия.
За
первым
в зры вом
послышались
еще
три,
и
лохматые
низкие
ту чи
смешались
с
пламенем.
В
свете
пожара
я
увидел,
как
отчаливал
от
порт а
последний
тральщик.
141

Я
пришел
в
каюту.
Корп ус
корабля
вздрогнул
и
загудел
мел кой
пульсирующей
дрожью.
Слышно
б ыло,
как
нату-
женно
скрипели
в
клюзах
якорные
цепи.-
По
медленному
раскачиванию
с
борта
на
б орт
мы
поняли,
что
двинулись.
Бы ла
ночь,
и
штормовые
волны,
и
действительно
про­
низывающий
до
кос тей
ветер,
и
мелкий
сырой
снег.
И
на­
ша
махина
шла
в
э той
темноте,
битком
наб итая
людьми,
мешками
с
кру пой
и
мукой,
ящиками
с
маслом
и
ко нс ер­
в ами.
Слышно
б ыло,
как
волны
накатывались
на
задра­
енные
лю ки,
и
кора бль
кренился
с
борта
на
б орт
и
с
но са
на
корму.
Тусклые
ла мпоч ки
освещали
землистые
лица,
покрытые
испариной.
Мы
не
спали.
Бы ло
не
до
сн а.
Мы
пе рес охшим и
ртами
ловили
душный
воз дух
и
ждали,
когда
это
тошнотворное
скольжение
в
пропасть
и
подъем
на
гору
кончатся.
Я
попробовал
глот н уть
из
фляги
спир­
ту
и
нем ног о
забыться.
Не
помогло.
Т ошн ота
усилива­
лась,
и
я
стал
сомневаться
в
то м,
что
человек
—
пок ори ­
тель
морской
ст их ии.
Я
сно ва
продрался
на
палубу
и,
ухватившись
за
поручни,
подставил
лицо
ледяному
мок­
ром у
ветру.
Зеленые
топовые
огн и
плясали
в
эт ой
дико й
скачке
в оды
и
ветра,
как
по ги баю щие
зв ез ды.
М еня
вывел
из
оце пе не ния
г олос
в пе редс м отряще го:
—
Справа
по
борту
мина!
И
вслед
за
эти м
где -то
подо
мной
что-то
царапнуло
по
о бшив ке
корабля,
и
ст олб
огня
ос ве тил
высоко
за др ан­
ную
корм у
и
обдал
горьким
запахом
ды ма
и
острой
во­
дян ой
пылью.
За
первым
пос ле дова л
второй
взрыв
с
ле­
вог о
борта,
элект ри че ств о
замигало
и
погасло.
Из
трубы
корабля
к
че рном у
н ебу
мет ну лся
столб
искр.
Я
на
ощупь
продрался
в
каюту,
чтобы
надеть
буш лат
и
мичманку.
В
коридоре
напротив
каюты
кто-то
за жег
свечу,
и
окровавленные
мокрые
люди,
как
ч ерти
из
под зе м елья,
стали
вылезать
по
мок ром у
трапу
из
трюма.
После
третьего
взрыва
снова
вспыхнуло
электричество.
—
Не
поднимайте
паники!—раздался
спокойный
го­
лос
в
ре п родук торе.
Паники
не
был о.
Была
бесп ом ощ нос ть
сильных
людей,
не
знающих,
что
делать.
Корабль
медленно
кренился
на
лев ый
б орт
и
на
кор­
му.
Чтобы
побороть
беспом о щно сть
и
не
сойти
с
у ма,
на­
до
было
что-то
д елат ь.
Ста рш им
по
званию
ко ман дир ом
на
кора бл е
остался
Борис
Иванович
Пророков.
Он
вышел
на
па луб у.
К
п ра­
вом у
борту
стали
подходить
тральщики.
Пришвартоваться
142

при
та кой
штормовой
волне
было
почти
невозможно.
Тральщик
кид ал о,
как
ск орл уп ку,
сверху
вниз
и
било
о
корпус
нашего
п оте ряв шего
ход
кор аб ля.
—
Эвакуировать
раненых!—
усл ыш ал
я
повелительно­
четкий
голо с
Пророкова.
—
Эвакуировать
раненых!
—
гаркнул
Колька
Ив а­
щенко .
Только
теперь
я
понял,
как
пригодились
К ольке
не­
стандартные
лы чки
на
рукаве.
Его
все
принимали
за
полкового
комиссара,
и
клянусь,
что
он
в
эту
минуту
с во­
им
спокойствием
оправдывал
это
звание.
Прежде
всего
мы
на
руках
передали
с
нашей
палубы
на
тральщик
ма­
шинистку
Ли ду
и
ее
наследника.
Пот ом
стали
в ыт аски­
вать
на
носилках
из
салона
перв ог о
класса
раненых.
В
салоне
первого
класса
разместилась
операционная.
Мы
таскали
носилки
с
Женей
Войскунским,
б ал ансир уя
на
мокрой
от
крови,
с кольз кой
п ал убе,
и
передавали
на
тральщик.
За
этим
з аня тием
мы
не
слышали
четвертого
взрыва.
Нам
б ыло
не
до
этого.
Уже
брезжило,
ког да
на­
чался
обстрел
и
по
верхней
палубе
стегануло
два
сна­
ряда.
Раненых
прибавилось.
Они
стонали,
ожидая
своей
оч ере ди
к
вр ач ам.
Я
запомнил
только
одного
парня
с
туп ым
от
боли
лицом.
Он
сидел
на
по лу
и
держал
рука­
ми
св ою
правую
оторв а нн ую
ногу.
Из
кровавого
месива
хлестала
кров ь.
Парень
ора л
истошно
и
дико:
—
Ба бу
дайте,
сволочи!
Бабу!
Ба бу
я
не
мог
ему
найти.
Я
вз вал ил
его
на
спину
и
поволок
на
операционный
стол
вне
очереди.
Тральщики
менялись,
и
мы
т аск али
раненых
к
право­
му
борту,
где
наводил
п оря док
Колька
Иващенко.
Потом
мы
с
Женей
зашли
в
свою
перекошенную
каю­
ту.
Она
б ыла
пуста.
Я
дос тал
флягу,
и
мы
выпили
по
глотку.
Я
по ка зал
Жен е
в з глядом
на
свой
карабин:
—
Я
не
хочу
тон уть,
Женя,
ес ли
к ора бль
пойдет
ко
дну ,
л^ч ше
так...—
и
показал,
как
нажимают
на
спуско­
вой
крючок.
—
Корабль
стоит
на
банке.
Он
не
за тон ет.
А
это
брось,
идем
помогать!
В
коридоре
я
наткнулся
на
л е йтенан та
Л ип ец кого.
Теперь
мы
б ыли
с
ним
равны,
и
он
не
к ом ан дов ал: «снять
шап к у».
Св ою
мич ма нку
я
где-то
п оте рял,
и
мои
отрос­
шие
волосы
пр илипа ли
к
потному
лб у.
Я
вышел
опя ть
на
па лубу.
Ж ени
и
Кольки
Иващенко
я
не
встретил.
Пе­
ре до
мной
бо лтала сь
вве рх -вниз
округлая
корма
тра ль­
¿43

щика.
«БТЩ-2 18»,—
прочел
я
на
корме,
поднял
глаза
выше
и
увидел
Кукушкина.
—
Прыгай
сюда,—
кричал
Кукушкин.—
Мы
пос лед­
ние !
Тральщик
отчал ив а л.
Кукушкин
кинул
мне
веревку,
и
я
бросился,
ухватившись
за
этот
конец,
в
мес иво
воды
и
снега.
Он
выт ащ ил
ме ня
на
ходу.
В
последний
раз
я
скользнул
взглядом
по
палубе
нашего
корабля
и
увидел
Васю
Бубнова.
Х отел
ему
что-то
крикнуть
и
не
мо г.
Ку­
кушкин
вл ил
в
меня
через
дрожащие
з убы
спирт,
и
я
задремал
стоя,
потому
что
упасть
б ыло
нел ьз я,
так
п лот­
но
ст ояли
на
тральщике
люди.
Под
вечер
мы
причалили
к
Гогланду.
Я
запомнил
этот
ос тр ов,
когд а
мы
шли
на
Ханко.
Он
был
п охож
на
купающегося
двугорбого
верблюда,
поросшего
зеленой
шерстью.
На
прибрежном
обрыве
тогда
стояла
девушка
в
розовом
платье,
с
распущенными
волосами.
У
ее
ног
лежала
рыжая
со ба ка.
Дев у шка
маха ла
нам
платком.
Она
нам
ул ыб алась
и
что-то
кричала.
Что
она
нам
кр ич ала,
мы
не
слышали,
а
улыбку
видели
без
би нок ля.
Мой
клеш
и
бушлат
заледенели
и
превратились
в
панцирь.
Волосы
перепутались
и
смерзлись.
Я
не
мог
сойти
по
трапу,
а
съехал
по
нему
на
спине.
Я
ввалился
в
земл ян ку
к
зенитчикам,
попросил
их
снять
с
моего
по я­
са
фляжку
и
растереть
мне
уши
и
руки .
О стат ки
спирта
я
вы пил
и
з аснул
около
печки
на
нарах.
В стал
я
утром
бодрый
и
здо ро вый.
У
м еня
да же
не
было
насморка.
Вечером
мы
трон улис ь
курсом
на
Крон­
штадт.
Что
с талос ь
с
нашим
подорванным
кораблем,
ни­
кто
толком
не
знал.
Все
наш и
из
редакции
б ыли
целы,
и
мы
вместе
пог ру­
зились
на
тральщил
БТЩ-218.
Тральщик
тяну л
на
бук ­
си ре
два
торпедных
катера.
Они
п олучи ли
пробоины
и
идти
с воим
х одом
не
могли.
Месиво
снега
и
воды
стано­
вилось
гуще
и
превращалось
в
ле д.
Острые
льдины,
от­
брасываемые
нашим
винтом,
быстро
пр од ыря вили
тон­
кую
обшивку
ка тер ов.
Катерники
перебрались
на
тра ль­
щик
и
от руби ли
ко нцы.
Первый
катер
зар ы лся
носом,
накренился
набок
и
пошел
на
дно ,
второй
скрыли
су­
мерки.
Рад ист
тральщика
поймал
в
какофонии
эфира
Моск­
ву.
Как
сооб щ ала
опер ат ивная
сво дка,
наши
части
с
бо­
ем
в зяли
Ростов.
—
Значит,
начинается!—
сказал
мне
Пророков.
144

Мы
не
могли
м олчат ь.
Мы
пошли
в
каюту
командира,
выпросили
л ист
бумаги
и
через
час
вывесили
«Окно сати­
ры» .
Это
бы ла
последняя
наш а
ра бота
в мест е.
В
Кронштадте
шел
снег.
Мы
шли ,
тяже ло
ступая
по
скользкому
булыжнику.
—
Дай
хле ба,
дя дя!—
прос ил
меня,
забегая
в пер ед,
мальчишка
лет
шести,
в
разношенных
отцовских
вале н­
ках
и
фуфайке.
Из-под
надвинутой
на
глаза
ш апки
выда­
в ался
острый
носик
и
землистого
цвета
щеки.
У
ме ня
в
полевой
сумке,
кроме
подмоченной
подшивки
газет,
тетради
со
ст и хами
и
зубной
щетки
с
полотенцем
и
мы­
лом,
ничего
не
было.
Я
бы
отд ал
мальчику
мыло,
но
оно
ему
не
треб ов а­
лось.
Нашему
полку
дали
новый
номер,
потому
что
знамя
по лка
вместе
с
лейтенантом
Л ипе цким
осталось
на
тур­
боэлектроходе.
О
судьбе
т урб оэле к троход а
никто
не
знал .
Глав а
двадцать
девятая,
ПОЛ КОВАЯ
БАБУШКА
У
Кукушкина
заболел
зуб.
В
по лку
не
б ыло
стоматолога,
и
Яша
Гибель
выписал
Кукушкину
направление
в
Л енинг рад
в
Стоматологиче­
ский
институт.
Кукушкин
вышел
из
Ново-Саратовской
колонии,
где
мы
тог да
стояли
после
возвращения
с
Хан­
ко,
не
помня
себя
от
боли.
Он
шел
и
думал
о
своей
жиз­
ни
и
о
чем
угодно,
ли шь
бы
отделаться
от
зубной
боли.
И,
чтобы
отвлечь
себя
от
ощущения
собс т венно й
боли ,
он
н ачал
думать
о
боли
други х.
Прежде
вс его
он
вспомнил
Автандила
Чхеидзе.
Четыре
дня
на зад
случилось
н ес част ье.
Впрочем,
оно
началось
раньше,
когд а
мы
пришли
в
Ново-Саратовскую
колонию.
Мы
пр ивык ли
т ам,
на
Ханко,
быт ь
сытыми.
А
здесь ,
в
Ленинграде,
был
го лод.
По
сравнению
с
др у­
гими
частями
нас
снабжали
как
аристократов,
потому
что
мы
бы ли
самым и
сильными
на
вс ем
фронте,
и
нас
не
пу ск али
в
бой,
а
готовили
к
какой-то
более
ответствен­
ной
операции,
об
эт ом
нам
говорил
сам
Щеглов-Щего-
лихин.
Автандилу
Чхеидзе
триста
граммов
хлеба
были
все
ра вно
что
слону
пирожное.
И
наш
богатырь
страдал
мол­
145

ча.
Он
худел
на
наших
глазах,
его
могу чи е
пл ечи
горби­
лись,
и
шинель
болталась
на
них
как
на
вешалке.
Федо­
тов
пытался
что-то
сгоношить
для
своего
дружка
на
кухне,
чт о-то
приберечь,—
Автандил
злился
на
это
и
по­
ру га лся
с
Федо т о вым.
—
Я
скаж у
ком и сс ару,
что
ты
поступаешь
нэ
ча ст­
но! —
кричал
он
в
сердцах
на
Федотова
и
продолжал
таять.
А
четыре
дня
тому
на зад
он
взял
три
гранаты
и
н еза­
метно
ушел
на
задворки,
и,
когд а
мы
прибежали
в
сарай,
откуда
раздался
грохот,
б ыло
уже
поздно.
Боль
стала
еще
о ст рее,
она
прямо-таки
разрывала
на
части
всю
голову,
и
Кукушкин
на чал
вспоминать
другое.
Когд а
быстроходный
тральщик
Б ТЩ -2 18, на котором
шла
группа
прикрытия,
под ош ел
к
нашему
тон уще му
т урбоэ лек троход у
и
его
начало
бр о сать
и
бить
волной
о
железную
обшивку
корабля,
как
яичную
с корлуп у,
Ку­
кушкин
увидел
на
палубе
Витю
Чухина.
Витя
стоял
ок о­
ло
самых
перил,
держа
на
перевязи
забинтованную
левую
руку
в
окро ва в лен ном
и
разрезанном
до
плеча
рукаве
ши нел и.
Кукушкин
помахал
Вите,
потому
что
кричать
было
бес по лезно ,
и
ст ал
пробираться
к
борту.
Он
в идел,
как
В итя
Чухин,
пр идерж ивая сь
здоровой
рукой,
перелез
чер ез
перила
и,
ухватившись
за
с той ку,
стал
ловить
по д­
ходя щ ий
мом ент
для
то го,
чтобы
перескочить
на
траль­
щик.
И
вот
во лна
ста ла
подбрасывать
тральщик
кверху,
приближая
его
к
палубе.
Витя
прыгнул,
но
лямка
проти­
вогаза
з ацепил ась
за
поручни,
и
он
по вис
между
бор т ами.
Кукушкин
не
слышал
Витиного
крика,
когда
борт
траль­
щик а,
ломая,
как
спички,
кранцы,
ударился
о
борт
турбо­
э лек троход а.
Это
продолжалось
какие-то
с еку нды.
Зуб
продолжал
болеть.
И
Кукушкин
вспомнил
св ою
Пирамиду.
Проходили
тактические
учения
полка.
Капитан
Чер­
вя ков
послал
Кукушкина
с
до несе нием
в
штаб.
Он
пу­
сти л
своего
к оня
по
лесной
д орож ке
легким
аллюром
и
быстро
доставил
п акет
по
назначению.
Когда
он
ехал
обратно,
уже
начало
смеркаться,
и
Пирамида,
сама
по
се бе
резвясь,
перешла
на
галоп.
А
в
это
время
саперы
перекрыли
дорогу
проволокой.
Пирамида
сорвала
колюч­
ку
и
упала.
Кукушкин
перелетел
через
ее
голов у
и
шлеп­
нулся
в
мох.
Пирамида
потыкала
его
м ор до й : «Вставай!»
Он
вс тал
и,
увидев
ее
разорванную
груд ь,
повел
в
по­
146

вод у.
Два
месяца
он
выхаживал
ее;
отдавая
весь
сахар
и
лишний
хлеб.
Но
так
как
он
был
живым
человеком
и
ему
тож е
за хот елось
сахару,
однажды
он
не
отд ал
Пирамиде
свою
порцию.
И
сейчас
думал
про
себя,-что,
наверное,
его
зуб
и
болит
из-за
этого
сахара.
Кукушкин
пе реш ел
Неву
и
вышел
на
прос пе кт
села
Смоленского.
Он
шел
по
заметенной
снегом
тропинке,
прикрыв
от
вет ра
раздувшуюся
щек у
рукавицей.
Дорога
бы ла
б езлю д ной.
Навстречу
ему
попались
только
два
гру­
зовика,
пок рыт ые
брезентом.
Брезент
был
заляпан
крас­
ным и
пятнами,
из-под
него
выглядывали
наружу
сжатые
в
кулаки
лиловые
руки.
Не мец
обст рели ва л
дорогу
из
дальнобойных
орудий.
Он
все
время
переносил
огон ь,
как
бы
сопровождая
Ку­
кушкина
к
Ленинграду.
При
первом
разрыве
Кукушкин,
по
старой
привычке
артиллериста,
лег
в
снег.
Пот ом
пе­
рестал
ложиться,
а
стал
п рятать ся
в
подворотни.
Бил
немец
методично
—
через
каждые
десять
минут
по
снаря­
ду.
Это
Кукушкин
заметил
по
часам.
Где-то
около
са да
Бабушкина,
когда
Кукушкину
по­
пались
навстречу
две
машины
с
трупами,
рваный
дли н­
ный
осколок
от
снаряда,
с
визгом
руб ан ув
по
афи шн ой
тумбе,
отскочил
.и
ударил
по
переднему
с кату
первой
ма­
ш ины.
Машина
ткнулась
радиатором
в
сне г
и
останови­
л ась.
Сколько
времени
Кукушкин
помогал
шоф е рам
пе­
р етаск ив ать
тр упы
на
вторую
машину,—
не
помн ит.
С та­
ло
смеркаться,
ко гда
нагруженная
машина
у ехал а,
а
первая
так
и
осталась
то рча ть
в
снегу.
Зуб
сно ва
заныл
н есте рпим о.
И
Кукушкин
вспомнил
своего
хозяина
из
Н ово- С ара­
товской
колонии.
Бывают
же
такие
нел епо ст и,
думал
он.
Д ело
в
то м,
что
разведчиков
поселили
в
дом
к
н ем цу -к олони сту.
Фамилия
его
была-
Крамер.
Он
был
тощ
и
д лин ен,
как
божье
недо­
разумение.
Жен а
его
ходи ла
на
сносях,
а
трое
ре бяти ше к,
мал
-мала
меньше,
сидели
на
холодной
печ и,
ку т аясь
в
разное
т ря пье.
Крамер
был
учителем.
Его
не
успели
эв а­
куировать.
Он
оч ень
б оялс я,
что
его
могут
расстрелять
как
шпи он а.
Разв едч ики
не
счи тали
его
шпио но м
и
дели­
л ись
с
его
семьей
хлебом
и
супом,
хо тя
нам
сам им
триста
граммов
хлеба,
сами
понимаете,
не
хватало
и
на
завтрак.
Мы
подозревали,
что
Крамер
считает
себя
виновником
войны
и
блока ды
и
что
все
ег о,
Кр ам ера,
ненавид я т
так
же,
как
Гитлера.
Таким
уж
он
был
ро бким
и
осторожным.
147

От
эт ой
робости
он
да же
членораздельно
говорить
не
мог,
а
только
мычал
что-то
непонятное.
На
Ханко
нам
не
в ыдавал и
полож ен ног о
де неж ного
довольствия.
А
здесь
выдали
сраз у
месяцев
за
десять,
да
в добав ок
к
ним
еще
по ле вые.
Короче,
у
нас
завелись
день­
ги.
Девать
их
бы ло
некуда.
Купить
на
них
бы ло
нечего,
и
пристрастились
мы
в
дом е
Крамера
играть
в
очко.
За­
ст ал
однажды
нас
за
этим
занятием
комиссар
Щ еглов -
Ще голихи н ,
но
не
от руга л,
а,
к
нашему
удивлению,
сел
за
стол
и
п опрос ил
карту.
Проиграл
он
в
первый
раз
по­
рядочно,
но
вст ал
и з-за
стола
веселый
и
сказал
на
про­
щанье:
—
За втра
отыграюсь!
На завтр а
по сле
отбоя
мы
опять
сели.
Банковал
Кукуш­
к ин.
Комиссар
не
обманул,
пришел.
Кукушкин
предло­
жил
ему
карту.
—
Сколько
у
тебя
в
б анк е?—
спросил
комиссар.
—
Девятьсот
рубле й ,
как
одн а
копейка!—
сказал
Ку­
ку шки н.
Комиссар
выну л
ст орубл е вую
бумажку
и
пол ожил
в
банк.
—
А
теперь
сколько?
—
Тысяча,—
сказал
Кукушкин.
Комиссар
расстегнул
планшет,
подал
Кукушкину
лист
бумаги
и
вечное
пер о
и,
сказав
«пиши», начал диктовать
вслух
для
вс ех:
—
«Мы,
разведчики
полковой
батареи
триста
двадцать
пятого
полка,
вн осим
в
Фонд
обороны
тысячу
рублей
св о­
их
личных
сбережений
и
призываем
всех
п ослед ов ать
нашему
при м еру».
Мы
все
расписались
под
этими
словами
с
величайшей
радостью.
Комиссар
сделал
нас
бл аг ор одн ыми.
Через
де нь
во
фрон тов ой
газете
под
маленькой
за мет­
кой
ст ояли
наши
фамилии,
и
по
всему
фро нту ,
следуя
нам,
началось
это
великое
дело.
Ферапонт
Головатый
внес
свой
миллион
в
Фонд
обо ­
рон ы
по сле
нас.
В
полку
по яв илась
дизентерия.
Надо
было
как-то
по­
могать
Яше
Ги белю
борот ься
с
этой
непристойной
бо­
ле знь ю.
Он
нам
всегда
пом ога л,
ангел
нашего
здоров ья.
Щеглов-Щеголихин
вызвал
нас
с
Борей
Утковым
к
с ебе
и
иопр ос ил
выпустить
листовку.
148

На
эт от
раз
мы
по
пр ось бе
комиссара
(я нарочно пи­
шу
«по просьбе»
—
он
редко
приказывал)
выпу с тили
ли­
сто вку
в
четырех
экземплярах.
Мы
повесили
раскрашен­
ные
ли сты
слоновой
бумаги
во
всех
тре х
батальонах
и
в
шта бе
полка.
Листовка
наз ывал ась:
ВОКРУГ
ВОПРОСА
НАСЧЕТ
ПОНОСА
Под
рисунками,
которые
вам
поможет
нарисовать
во­
обра жен и е,
был и
такие
стихи:
—
Я
пить
мог у
и
это
и
то
И
есть
хоть
сосновые
палк и.
В
мо ем
животе
сгниет
долото,—
Хвастался
Объедалкин.
В
поход
Объедалкин
однажды
схо д ил,
Воды
кипяченой
нету:
Натаял
он
снегу,
но
не
вскипятил
И
вып ил
водицу
э ту.
Вот
тут
катавасия
и
началась.
Резь
в
животе
и
боли.
Та кая
музыка
п одня лась,
А
к
вечеру
и
тем
более.
Скис
Объедалкин.
Повесил
но с.
Мечется,
изнемогая.
В
тр идца ть
стр уй
прохватил
по нос,
Мелких
бры зг
не
сч ит ая.
.
Он
смертным
холодом
задрожал.
Ка кой
из
не го
вояка,—
Тридцать
дн ей
в
санчасти
лежал,
В ылечи лся,
однако.
Ч тоб
теб я
хворать
не
заст авило,
Зап ом ни
прос тое
пр а вило:
Свои м
вр агам
в
уг оду
Не
пей
сырую
во ду!
И
тог да
т вой
живот
без
износа
До
ста
лет
проживет
без
поноса.
Кукушкин,
в спо мнив
эти
ст ихи,
попробовал
прочесть
их
в слух,
но
все
равно
не
помогло.
Зуб
продолжал
ныть,
очевидно,
потому
что
стих и
не
имели
непосредственного
отношения
к
зубной
боли,
которая
прямо-таки
раскален­
ным и
клещами
разрывала
челю ст ь.
Сумерки
п ере шли
в
но чь.
Ветер
ути х.
Немец
перестал
стрелять
из
своего
дальнобойного
орудия.
Наступила
ти­
шина.
Огромная
луна
вс тала
над
тишайшим
город ом .
149

Кукушкин
устал
и,
чтобы
сократить
расстояние,
свер­
нул
с
дороги
на
тропинку,
перелез
заб ор
и
пошел
че рез
кла дби ще
Александро-Невской
лавры.
И
вдруг
в
этой
тишине
он
услышал
четкие
удары
то­
пора.
На
морозе
они
бы ло
особенно
от че тливы ..
Он
пр и­
слу ш ался
и
пош ел
по
на пра вле нию
звука.
Кукушкин
у ви­
дел
ка кую- то
странную
ф игур у,
которая
тюкала
топ ор ом
по
основанию
деревянного
кр ес та.
Проваливаясь
в
снег ,
Кукушкин
подошел
к
это й
страну
ной
фигуре
и
спросил:
—
Что
вы
делаете?
Фигура
вып ря мил ась
и
неопределенным
г олос ом
ск а­
зала:
—
Не
чужой
рублю,
а
мужнин.
А
ты
посильнее
меня,
в зял
бы
да
помог!
И,
странное
дело,
Кукушкин
сбро сил
по лушубок
и
до­
делал
начатое.
Он
начисто
с рубил
память
о
бывшем
че­
ловеке,
р ас колол
в
щепу,
погрузил
на
санки
и
молча
по­
тащил
за
странной
ф иг урой
по
безл юд но му
Старо-Нев­
скому
проспекту
мимо
вмерзших
в
сугробы
троллейбусов,
мимо
о бви сших
под
тяжестью
ине я
бесполезных
прово­
дов
и
перевернутых,
запорошенных
снегом
кроватей.
Он
дотащил
санки
до
улицы
Чайковского,
до
подъезда
дома,
от
которого
были
видны
в
холодном
свете
лу ны
деревья
Ле тне го
сада
и
черная
решетка
набережной
Фонтанки.
За
стр анн ой
фи гурой
с
неопределенным
г олос ом
Ку­
кушкин
протащил
санки
в
подъезд
и
приставил
их
к
стенке
под
лестницей,
пот ом
вз ял
в
охапку
разбитый
на
щепки
деревянный
кре ст
и
поднялся
на
второй
эт аж
по
скользкой
з агаженн ой
лестнице.
Фигура
открыла
какую-то
дверь,
и
они
прошли
по
бе­
сконечному,
длинному
и
т емно му
коридору
в
самый
его
конец,
потом
вошли
в
комнату,
и
Кукушкин
положил
др о­
ва
прямо
на
пол
под
но ги.
—
Спички
есть?
Кукушкин
чир к нул
спичку
и
снач ала
увидел
костля­
вую
см ор щенн ую
руку,
державшую
гасик.
Он
подпалил
фитил ь
и
при
т уск лом
све те
мышиного
глаза
пла мен и
увидел
серое,
как
и
рука,
с тарче ск ое
лицо
с
живыми
вва­
лив шими ся
глазами,
в
зрач ках
которых
колебалось
крас­
ное
пл амя
гасика.
—
Сейчас
будем
ужинать,—
сказала
старуха.
Она
разделась,
развела
в
«буржуйке»
огонь
и
поста­
вил а
на
огонь
ча йни к.
Кукушкин
.сн ял
п олушубок
и
шап­
150

ку
и
вытащил
из
противогаза
все
с вои
бога тс тв а:
кусок
хлеба,
полс еле дк и
и
два
куска
сахару.
—
Что
у
тебя? —
спросила
старуха,
взглянув
на
его
щеку.
—
Зуб!—ответил
Кукушкин.
—
До
свадьбы -з ажи вет .
На
этом
их
ди алог
закончился
—
и,
странно,
боль
ста­
ла
затихать.
Потом
старуха
все
кукушкинское
богатство
поделила
на
две
равные
час ти,
одну
спрятала
в
стол,
другой
они
закусили
и
запили
кипятком.
Она
дала
Кукушкину
по­
душку,
и
он,
укрывшись
полушубком
и
сняв
валенки,
улегс я
на
диване.
Хозяйка
легла
напротив
в
кровать
и,
по-'
тушив
гасик,
спросила:
—
Невеста
ес ть?
—
Не
знаю...—
неопределенно
сказа л
Кукушкин.
—
Найдем
невесту...—
утвердительно
промолвила
ста­
руха,
и
они
заснули.
Проснулся
Кукушкин
-от
-
солнца
и
стре кота .
Ясное
зимнее
сол нце
било
ему'в
глаза
и
с тре кота ло,
как
десять
тысяч
кузнечиков.
Кукушкин
отк рыл
глаза
и
удивился
этому
спокойному-солнцу,
а
больше
всего
обра дов а лся
то­
му,
что
зуб
пер ест ал
болеть.
Боль-
уш ла
-вместе
с
оп у-
холью.
И
мысли
его
были
ясными
и
чистыми.-
Он
открыл
г-лаза
и
прислушался
к
стрекоту.
Он
увидел
чер ез
раск р ы­
тую
дверь
в
со седн ей
комнате
седую
старенькую
женщи­
ну.
Она
сидела
у
о кна,
вся
от
головы
до
ног
п ро низ анная
>
солнцем/
белая
и
ч ист еньк ая.
Она
сидела
за
ш вейн ой
машинкой,
и
хрустящая
волна
мадаполама
сползала
к
ее’
но гам
со
ст олик а,
как
пена,
вся
в
солнечных
блик ах
и
зайчиках.
Как
только
Кукушкин
п рос нулс я,
она
повер­
н ула
в
его
сторону
маленькую
голову,
поправила
то нко й’
рукой
сползающую
седую
пр ядку
в олос
и
посмотрела
■на
не го
из-под
очков
ч истейш им и
голубыми
глазами.
По­
см отре ла
и
ск аз ала:
—
Ну,
здравствуй,
гость!
Встал?
Дав ай
завтракать.
Вот
так
Кукушкин
и
познакомился
с
Глафирой
Алек­
сее вно й
в
страшную
ночь
под
третье
января
тысяча
де­
вятьсот
сорок
второго
года.
Глафире
Алексеевне
б ыло
тогда,
как
показалось
Ку­
кушкину,
под
с емь деся т.
Всю
жи знь
она
пр о жила
в
доме
у
Фонтанки.
Дом
был
предназначен
для
многочисленной
царской
прислуги.
Молоде ньк ая
Глаша
работала
бело­
шв ей кой
и
жила
в
этом
доме
с
матерью.
151

В
1905 году ей было восемнадцать лет.
Она
б ыла
кр а­
сивой,
в есе лой
и
лю бопыт но й.
Может
быть,
ра ди
любо­
пытства,
надев
бархатную
шубку
на
беличьем
меху
и
бел ый
шелковый
платок,
в
морозный
день
девятого
янва­
ря
она
и
выскочила
из
подворотни.
Наверное,
молодость
ее
вытолкнула
на
ули цу.
И
она
п ошла
на
Не вс кий
и
при­
соединилась
к
праздничной
толпе
и
вместе
с
ней
попала
на
Дворцовую
пл ощадь
к
царскому
дворцу.
Рядом
с
ней
шел
парень
в
бобриковом
па льто
с
бархатным
воротни­
ком
и
не
сводил
с
нее
глаз,
а
потом,
осмелев,
спр оси л:
—
Барышня,
а
где
такие
красивые
род ят ся?
—
Не
для
вас
пр ип асе ны,—
ответила
Глаша,—
пои­
щите
на
другой
улице.
—
Мне
эта
улица
больше
нравится!
Так,
болтая,
они
и
д ошли
до
площади.
А
дальше
все
как-то
смешалось
в
сознании
Глаши.
Она
только
пом нит ,
как
они
бежали
после
выстрелов
с
этим
парнем
вместе,
как
завернули
в
какой-то
переулок—
и
она
перевязывала
ему
сквозную
ра ну
на
плече
белым
шелк ов ым
пла тк ом.
Перевязывала
и
плакала.
И
он
у те­
шал
ее.
Она
при вела
его
до мой
и
две
недели,
в
очередь
с
ма­
терью,
ухаживала
за
ним ,
по ка
он
не
в стал
на
ноги.
.
Чер ез
месяц
слесарь
Путиловского
завода
Николай
Михайлович
Мигунов
переселился
на
в торой
этаж
в
дом
ца рс кой
прислуги.
Через
год
принесла
ему
Глаша
в
по­
дарок
первого
сына .
Потом
второго,
потом
третьего.
И
Кукушкин
увидел
на
ст ене
в
косых
лучах
ясного
солн ца
в
траурной
раме
порт ре т
моряка
с
ли хо
закручен­
ными
усами,
в
кожанке
и
бескозырке.
—
Это
мой
Коля,
—
сказала
Глафира
Алексеевна,
—
он
ум ер
в
двадцать
первом
от
тифа.
И
Кукушкин
взглянул
на
п ортре т
л адн ого
му жч ины
в
косоворотке.
—
Это
первый
сынок,
Петя.
Его
з аст р елили
кулаки
в
тридцать
втором
под
Лугой.
И
Кукушкин
посмотрел
на
третий
портрет
—
мужчи­
ны
в
морском
кителе
с
нашивками
капитана.
—
Это
Миша,
второй,—
сказала
Глафира
Алексеев­
на, —
он
погиб
этим
летом
под
Таллином.
И
Кукушкин
взглянул
на
четвертый
п ортре т
—
моло­
д ого
парня
в
ф ут болке
и
опя ть
усл ыш ал
голос:
—
Это
Вася.
Месяц
на зад
он
угоди л
под
бомбу
на
Кировском.
152

И
как
бы
в
подтверждение
что- то
грохн уло
по чти
за
стеной.
Наверное,
проклятый
немец
опять
ст ал
стрелять
из
своего
дальнобойного
орудия.
Пор трет
уса того
ко мис­
сара
в
кожаной
куртке
покачнулся,
и
подернутые
мороз­
ным
на лет ом
стекла
вздрогнули.
Они
жили
все
в мест е.
По
одному
к орид ору
четыре
ком­
на ты
и
кухня.
Три
сына
и
три
невестки.
П ять
вну чат
и
шесть
внучек.
Все
они
были
сняты
на
общей
карточке,
и
седая
бабушка,
скрестив
на
ко л енях
тонкие
руки,
сидела
в
се ре дине.
И
эта
карточка
была
обвита
траурной
ле нто й,
и
за
ее
рамкой
леж ало
письмо
л етчика
из
со седней
квар­
ти ры
о
том,
как
горе ла
на
Ладоге
баржа,
подожженная
немецкой
гадиной,
а
на
барже
был и
три
невестки
Глафи­
ры
Алексеевны,
направлявшиеся
с
детьми
в
тыл ,
куда
бабушка
наотрез
отказалась
ехать,
и
спасти
с
б аржи
ни­
ког о
не
уд ал ось.
—
Вы
коммунистка?—
роб ко
сп ро сил
Кукушкин.
—
Нет!
Они
были
все
коммунистами,
а
я
бы ла
их
матерью,—
сказала
Глафира
Алексеевна
и
принялась
за
шить е .—
Мне
надо
раб отат ь!
Она
всю
жизнь
работала
за
своим
«Зингером», кото­
рый
стрекотал
как
десять
тысяч
кузнечиков.
Она
работа­
ла
от
артели
на
дом у.
Перед
началом
войны
агент
артели
за вез
Глафире
Алексеевне
несколько
кус ков
мадаполама
и
заказ
на
шит ье
детских
распашонок.
Началась
война,
началась
блока д а.
Артель
эв аку иро вал ась
в
Буй
и
стала
ши ть
фу­
файки.
А
Глафира
Алексеевна
все
шил а
и
шила
де тск ие
распашонки.
—
Вот
погоди,
кончится
война,
найдешь
невесту,
же­
нишься,
пойдут
ре бятишк и,—
вспомнишь
меня,
ст аруху!
Зуб
у
Кукушкина
болеть
перестал
окончательно.
Ви­
димо,
и
вправду
чужая
бо ль
пересилила
собственную.
Он
вызвался
сходить
в
маг аз ин
и
выкупить
для
Глаф иры
Алексеевны
хлеб
по
карточкам.
Он
дошел
до
угла
Ли тей­
но го
и
повернул
нап рав о.
На
самом
углу
он
увидел
ящик
с
песк о м.
На
ящике
сидела
девочка.
—
Товарищ,—
позвала
она
Кукушкина
слабым
голо­
сом .
Кукушкин
подошел.
—
Я
потеряла
карточки.
Я
ум ру.
Помогите
м не!
А
чем
Кукушкин
мог
помочь?
Он
мог
отдать
ей
хлеб
Глафиры
Алексеевны
(она бы не заругала его за это),
по том
отвести
де в очку
домой.
Он
так
и
сд ел ал.
Он
выку­
пил
в
магазине
триста
граммов
черного,
как
торф,
хлеба,
153

завернул
.его.в.
бумагу
и
побежал
па
угол.
Он
пр иб ежал
по зд но.
Девочка
лежала
в
ящи ке
с
п еско м,
свернувшись,
калачиком,
и
голубая
жилка
на
тонкой
п розр ач ной
руке,
не
пульсировала.
От
Гл а фиры
Алексеевны
он
направился
к
се бе
в
Но­
во-Саратовскую
колонию.
—
Ну
как,
в ыта щил и?—
сп рос ил
его
Яша
Г иб ель.
—
Выт ащ ил и!—
сов рал
Кукушкин.
С
легк ой
руки
Кукушкина
почти
весь
наш
по лк
пе -.
ребывал
на
ули це
Чайковского
в
бывше м
дом е
царской
при с луги
в
гостях
у
полковой
ба бушки ,
как
мы
стали
наз ыв ать
Глафиру
Алексеевну.
Она
не
во з раж ала.
И
вс е,
кто
у
нее
быва л,
верили
в
то,
что
сшитые
ею
детские
распашонки
непременно
пригодятся.
Глава
т ридцат ая ,
ТАК
У МИРА ЛИ
АР ТИСТЫ
Полковая
бабушка
стала
нашей
совестью,
нашим
до­
машним
миром,
нашим
опт им измо м.
Ч аще
всех
у
нее
бывал
Колька
Бляхман.
Он
приносил
ей
наши
подарки
и
рассказывал
о
последних
новостях.
Бригада
стояла
теперь
на
подступах
к
Карельскому
перешейку.
Во
всех
подразделениях
шла
у сил енная
по д­
готов к а
к
наступлению.
Бригаду
не
пускали
в
бой.
Ее
берегли,
как
осно вну ю
уда рн ую
си лу
для
будущих,
самых
решающих
ср ажении
на
Ленинградском
фр он те.
Все
дни
и
но чи
командиры
и
солд аты
проводили
в
поле.
Учение
шло
за
учением,
проверка
за
проверкой.
Я
ра б отал
в
самом
Ленинграде,
на
Невском, 2, в ре­
дакции,
фронтовой
газеты
«На страже Родины», но часто
на
попу тных
машиных
ездил
в
с вой
полк,
в
свою
ба таре ю
к
старым
друзьям,
и
они
по
ст арой
др ужб е,
бывая
в
Ленинграде,
всегда
заходили
ко
мне
в
ре дакци ю.
Если
я
в
Токсове
или
в
Осиновой
роще
попад ался
на
глаза
на­
шему
генер алу
Си м оняку,
он
оглядывал
меня
и
говорил:
—
Ч то,
с очи ни тель,
все
еще
не
поправился?
Иди
на
кухню,
подкормись,
потом
приходи
ко
мне.
Однажды
мы
с
Кукушкиным
встретились
около
казар­
мы
запасного
полка
в
Токсове
и
пошли
в
батар ею.
Не
доходя
до
горбатого
мостика
через
пр оток у
между
двух
озер,
мы
услышали
слабый
стон.
На
зе ле ной
траве,
на
припеке,
б есп омо щно
сползая
154

по-
отк осу
кювета,
в
брезентовых
са пога х,
в
фуфайке,
в
черном
платочке,
за вязан но м
тугим
узлом
под
подбород­
ком,
леж ала
девочка
или
женщ ина
—
понять
б ыло
тр уд­
но,
так
была
она
тоща,
так
голо д
сн ял
с
её
лиц а
все
индивидуальное.
Ноги
ее
были
настолько
тонки,
что
са­
пог
сам
свалился
с
левой
вытянутой
ноги,
и
бумажный
чулок
закрутился
штопором
и
обвис.
Она
лежала
с
зак­
рытыми
глазами,
дер жа
в
ру ке
две
щавелинки,
третий
ли с точек
щавеля
прилип
к
зап екшей ся
губе.
Что
нам
было:
де лать ?
С
первой
зел ень ю,
с
первым
теплым
солнышком
уц е­
левшие
от
голода
люди,
изнуренные
им
до
конца,
выпо лз­
ли
за
г ород
в
поисках
че го- ни будь
съестного. ■
—
От несем
ее
к
Яше
Гибелю!—
с казал
Кукушкин.
Мы
несли
ее
на
руках
по
оч ер еди
километра
три
до
санчасти.
Она
был а
легка,
как
перышко,
и
не
приходила
в
себя
всю
дор огу.
С на чала
Яша
Гибель
н аот рез
отказался
при нят ь
ее:
У
мен я
не
гр аж дан ский
го сп и таль,
я
не
имею
пр а­
ва,
у
меня
всего
три
койки
—
и
те
за няты
своими.
И
все-таки
мы
уговорили
Яш у.
Мы
обещали
ему
для
это й
женщ ины
с вой
дополнительный
паек.
Мы
отыскали
на
пустой
да че
койку
и
матрац
и
притащили
в
санчасть,
мы
выпросили
у
Доброгов ечер а
попону
и
чистую
прос ты ­
ню
и
по сле
этого
ск азал и
Яше
Гиб елю
спасибо.
—
Ты
же
с вой
парень,—
говорил
Кукушкин,—
не
уми­
ра ть
же
ей,
понимаешь?
Ты
же
ангел
нашего
здоровья.
И
Яша
сог лас илс я
с
нам и.
Ве чер ом
мы
принесли
в
санчасть
от
Федотова
котелок
бульона
и
миску
манной
каши .
Же нщи не
б ыло
восемнадцать
лет.
Звали
ее
Зина
Скворцова.
Она
поела
на
наших
глазах
и
заснула.
Как-то
заш ел
ко
мне
в
редакцию
Колька
Бляхман.
Он
был
пе чале н.
—
Понимаешь,
старина,
я
не
могу
с
ними
соревно­
ваться.
Они
пр офе сси он алы,
они
к онч али
театральный
инс т итут ,-у
них
ес ть
кос т юмы
и
реквизит,
они
настоящие
артисты;
ко гда
они
приезжают
к
нам ,
ребята
перестают
меня
с луша ть.
Мне
при детс я
возвращаться
опять
в
пу­
леметную
роту.
Нет
ли
у
теб я
наставления
по
пулем е ту?
Я
нашел
в
редакционной
библиотеке
наставление.
Колька
ушел,
нелепо
загребая
полусогнутыми
ногами,
и
155

Колькин
Чуб,
ко гд а-то
вызывавший
в
нас
чувство
зави­
ст и,
свисал
на
этот
раз
из-под
пилотки
без
всякой
ли­
хости.
Я
его
познакомил
с
администратором
фронтового
ан­
самбля,
но
из
этого
т оже
ничего
не
п ол учил ось.
В
ансамб­
ле
бы ли
тож е
настоящие
артисты,
и
наш
полковой
л юби­
мец
уступал
им
во
всем.
Колька
сменял
с вои
хромовые
сапоги
на
кирзовые
и
командирскую
шинель
с
золотыми
пуговицами
—
на
обык­
но вен ную
солд атс кую
и
пошел
в
св ою
пулеметную-роту..
На
учениях
он
старался
изо
всех
сил,
он
прямо-таки
лез
из
кожи,
чтобы
не
отс та ть
от
сво их
товарищей.
И
они
не
сме яли сь
над
его
неумелостью,
а
до бро ду шно
шутили:
—
Артистом
ты
уже
стал,
торопись
теперь
стат ь
под­
носчиком
патронов,
а
то
не
успеешь!
Коля
Б ляхм ан
успел
ст ать
подносчиком
патронов!
В
сентябре
началась,
как
говорили
командиры,
пе р­
вая
оп ерац ия
мест ног о
зн ачен ия
под
Колп ин ом
у
Тетки­
н ого
ручья.
Нам
на до
б ыло
там
не ск олько
расширить
наш
плацдарм
и
потеснить
нем цев .
Артиллерия
всех
сист ем,
при
поддержке
береговой
из
Кронштадта,
целую
ночь
перемешивала
с
землей
перед­
ний
кр ай
немецкой
об орон ы.
На
рассвете
пехота
нашего
п олка
при
поддержке
св оих
пушек
вз яла
этот
рубеж
и,
проскочив
вперед,
стала
за кр еп лят ься,
зарываясь
в
зем­
лю.
Пу л еме тная
рот а
зан имал а
левый
фланг
бли же
к
бе­
рег у
Невы.
За
Теткин
руче й
перек о ч евала
и
федотовская
кухня.
К
вечеру
немцы
начали
контрнаступление.
Они
ввели
в
бой
новые
част и
и
пустили
на
окопы
танки.
От
пуле­
метного
расчета,
в
котором
подн ос чи ком
п ат ронов
был
Кол я
Бляхман,
остался
в
живых
только
он
один.
Ему
перебило
п уле метн ой
очередью
обе
ноги.
Тан к
шел
прямо
на
пулемет.
Бляхман
зн ал
свои
сил ы.
Он
ра с­
считал
в
последний
раз
все.
Это
бы ла
последняя
и гра,
поэтому
он
подпустил
та нк
как
можно
ближе
и
ш выр нул
противотанковую
гранату
прямо
под
гусеницы.
Он
кидал
нав ер н яка.
Танк
остановился
в
двух
шагах
от
пулемета
и
заго­
ре лся.
Оско л ком
сво ей
же
гранаты
Бляхману
раздробило
висок.
Он
уп ал
навзничь,
от ки нув
голову
с
черным
чубом.
Быть
или
не
быть?
Он
решил
это
по -с во ему,
так
и
не
д очит ав
до
ко нца
под арочное
из д ание
Шекспира.
В
эт ом
же
бою
по гиб
и
Боря
Утков.
156

Был
он
широкоплечим
крепким
парнем,
плотным
и
ладным.
О ткры тое
за горе лое
лицо,
вьющиеся
русы е
воло­
сы,
гол убые
глаз а
с
большими
белками,
милая
улыбка
и
ослепительно
бел ые
з убы
расп ол агал и
и
завораживали.
Он
был
коренным
ленинградцем
и
до
армии
учился
в
ху­
дожественном
учи лище .
Он
был
самозабвенно
предан
сво­
ему
искусству.
На
Ханко
во
вр емя
войны
он
на чал
резать
грав ю ры
на
ли н олеум е.
Мы
вместе
с
ним
выпускали
листовки.
Ои
делал
рисунки,
я
—
стихотворные
по д писи.
В
своем
аль­
боме
он
сделал
портреты
почти
всег о
полка.
У
нег о
б ыли
с вои
планы,
бо л ьшие
и
продуманные
до
мельчайших
де­
талей.
Он
собирался
писать
маслом
серию
картин
о
войне.
Он
работал
в
редакции
дивизионной
газеты
«Защит­
ник
Род ин ы».
В
каждом
номере
был
его
рисунок
или
ка­
рикатура.
Его
знали
в
полку
в се,
от
командира
до
повара.
Знали
и
горд или сь
им,
потому
что
видели
в
нем
тал ан т­
ливого
человека.
У
него
бы ла
квартира
на
ули це
Чайковского,
и
мы
иногда
вместе
заходили
к
полковой
ба буш ке,
приносили
с вой
фронтовой
паек
и
то,
что
стар ш ина
не
по жал ел,
и
устраивали
пиры
с
кипятком
и
хлебом.
Он
был
веселым
и
общительным
человеком,
и
ес ли
дел ал
что -ни б удь
хоро­
шее
для
др угих,
глаза
его
светились
и
он
улыбался
т ро­
га те льной ,
о ткры той
улы бк ой
ребенка.
Он
всегда
был
с
полком:
на
отдыхе
и
на
марше,
на
с лучай ном
пр ива ле
и
в
бою .
Он
мечтал
после
войны
поступить
в
Академию
художеств
и
незаметно
для
дру­
гих,
исподволь
готовился
к
экзаменам.
Он
зн ал
войну,
как
солдат,—
во
всех
ее
подробностях
и
тяготах
и
нес
эти
тяготы
как
долж ное ,
никогда
не
се­
т уя,
не
жалуясь.
Он
погиб
в
бою .
Пришел
в
ро ту
на
передний
край
вместе
с
журналистом
Колей
Черноусом,
с тал
за рис о­
вывать
отли чи вш егося
в
бою
снайпера.
Начался
ар­
тиллерийский
налет.
Осколком
сн аря да
убило
командира
роты.
Немцы
пошли
в
контратаку.
Борис
с поко йно
вз ял
командование
на
себя ,
и
все
в
роте
счи та ли,
что
это
самый
п одхо дящий
человек
на
место
убитого
коман­
дира.
Он
погиб
в
атаке,
на скоч ив
на
свинцовую
оч е­
ред ь
немецкого
автомата.
И
уме р
сразу.
Пули
прошили
грудь
и
засунутый
за
отворот
шинели
альбом
с
не дори со­
ванным
портретом.
Когда
мне
приходится
бывать
в
Академии
ху дож ест в,
.157

ходить
по
студиям,
глаз а
мои
невольно,
помимо
моего
сознания,
и щут
ср еди
студентов
ладную
фигуру
Бориса
Утков а .
Ищут
и
не
н ахо дят.
...О смерти Коли Бляхмана и Бориса Уткова мне рас ­
сказ ал
Кукушкин
спустя
три
дня
посл е
боя,
забежав
в
редакцию.
Он
спешил
к
полковой
бабушке.
Да
и
разго-
вор- то
у
нас
не
кле и лся.
У
Глаф ир ы
Алексеевны
кончился
оставленный
аген­
том
артели
мадаполам.
Ей
не
из
чего
б ыло
ш ить
детские
распашонки.
На
занятом
в
этом
бою
нем ецко м
складе
Добрыйвечер
с воим
хозяйственным
в з глядом
обнаружил
два
куска
мягкой
и
легкой
байки.
Он
припрятал
ее
на
сво ю
повозку
и
послал
с
Кукушкиным
в
подарок
пол ко­
вой
бабушке.
И
вот
они
сидят
с
Кукушкиным
пер ед
остывающими
чашками
чая
и
молчат.
Кукушкин
рассказал
ей
все
и
о
Бляхмане,
и
об
Уткове.
Кукушкин
смотрит
на
стенку,
где
развешаны
портре­
ты
в
траурных
рамках.
Рядом
с
н ими
висит
ги та ра.
Ги­
тару
подарил
ба бу шке
Ко л ь ка.: Бляхман..
В
пуле м етн ой
роте
она
ему
не
нужна.
Там
, надо было играть с патрон­
ными
ящиками.
Колька
Бл яхман ,
заходя
к
нашей
полко­
вой
бабушке,
лю бил
петь
слегка
дребезжащим
голосом,
под ыгр ыва я
с ебе
на
гитаре
и
б езбо жно
фальшивя,
ст а­
ринный
ро м анс:
Вот
вспыхнуло
утро.
Румянятся
воды.
Над
озером
бел ая
чайка
лети т.
Н аша
полковая
бабушка
почему-то
имела
особое
при­
страстие
к
этому
романсу,
и
всегда
прос и ла
Кольку
спет ь
его ,
и
сама
чего-то
мурлыкала
в
та кт
музыке.
Теперь
гитара
больше
не
был а
ну жна,
и
быстрая
чай­
ка
н ик огда
не
сверкнет
серебряным
полумесяцем
над
утренним
озером.
Ря дом
с
ги та рой
висел
ре прод укт ор.
Радио
провел
ба­
бушк е
Боря
Утков,
чтобы
она
не
скучала
и
был а
в
курс е
всех
д ел.
Под
реп род уктором
Боря
приклеил
карту,
а
сбо ку
от
нее
—
п ортре т
своей
работы
нашего
генерала
Ни кол ая
Павловича
Симоняка.
Симоняк
смотрел
сейчас
из-под
тяжелых
от
бессо нни цы
век
на
Кукушкина
и
на
бабушку
сосредоточенно
и
с урово.
Наш
ген ерал
т оже
ра за
два
бывал
в
гостях
у
полковой
бабушки
вместе
с
комиссаром
Щегловым-Щеголихиным.
¿58

Кукушкин
смотрел
на
стену
и
молчал.
Потом
попро­
щался
с
бабушкой
и
вышел
на
Лит е йный.
Перед
улиц ей
Салтыкова-Щедрина
он
замедлил
шаг.
Прямо
на
него
к
Литейному
шла
рота.
Но
что
это
был и
за
молодцы!
О дин
к'
одному,
ладные,
высокие,
как
на
подбор,
в
новых
гим­
настерках,
в
н ад раенных
яловых
са пога х,
в
суконньіх
пилотках,
перекрещенные
же лт ыми
пор ту пея ми,
румя­
ны е,
веселые
—
просто
загляденье!
Они
шли
молча,
и
только
согласный
шаг
подкованных
сапог
гул ко
отдавал­
ся
на
сером
плитняке.
Они
шли
по
че тв еро
в
ряд ,
й,
ко г­
да
старшина
с ко ма н дов ал: «Правое плечо вперёд!
Арш!»—
они
развернулись
к
Кукушкину
фла нго м,
и
он
заметил
у
всех
у
них
в
петличках
красные
кубики
лейтенантов'.
Зн ачит ,
это
было
пополнение.
Наверное,
с
Большой
зем­
ли
сам олет о м.
Хвост
кол онн ы
плавно
завернулся,
и
они
двинулись
к
Невскому.
И
тогда-то
над
тишиной,
над
пр инижен ­
ностью
слепых
ок он
в
такт
покачиванию
широких
пл еч
возник
тон ки й,
необычайно
чистый
голос:
Скажи-ка,
дядя,
ведь
не да ром
М ос ква,
спаленная
пожаром,
Французу
от да на.
И
рот а
под х ва тила
на
полную
гр удь
всем
многообра­
зием
голосов:
Ведь
б ыли
с хв атки
боевые,
Да,
гов орят,
еще
какие!
Не да ром
помнит
вся
Россия
Про
день
Бородина!
Из
ворот
выглядывали
женщины.
На
улицу
выбегали
тон кон оги е
ребятишки,
останавливались
с
раскрытыми
ртами,
дивились
на
эт их
красавцев,
бежали
за
колонной,
пристраивались
к
ней
и,
не ум ело
семеня,
вы рав нив али
ша ги.
Песня
г рем ела,
смешиваясь
с
глухи м
рокотом
даль ­
него
обстрела.
Кукушкин
тож е
поше л
вслед
за
песней,
незаметно
для
себя
переходя
на
строевой
ша г.
Это
было
ка кое -то
наваж­
дение.
Они
шли
и
пел и.
И
старшина,
командовавший
ротой,
стал
похож
на
Лермонтова.
Из вед ал
вр аг
в
тот
де нь
немало,
Что
значит
ру с ский
бой
уд алый ,
Наш
рукопашный
бой!..
—
Нож ку!
—
крикнул
старшина,
и
рот а
грянула!
159

Земля
тряслась,
как
наши
груди,
Смешались
в
кучу
ко ни,
люд и,
И
залпы
тысяч и
орудий
Слил ис ь
в
протяжный
вой...
Так
Кукушкин
и
дошел
за
ни ми
до
В ит ебско го
вокза­
ла.
Потом,
ког да
песня,
спетая
в
третий
ра з,
оборвалась,
повернул
к
Адмиралтейству,
зашел
в
сквер
и
присел
на
пар ап ет
фонтана.
Перед
ним
был
бю ст
Лермонтова.
Осколок
снар яда
попал
ему
в
левый
и
вышел
в
правый
висок,
так
что
бронза
на
выходе
о ск олка
завилась
кольцом.
Отдохнув,
Кук ушк ин
прошел
по
набережной
и,
о
че м-
то
задумавшись,
м едле нно
повернул
на
Литейный
мост,
и
если
бы
в
эту
минуту
его
увидел
наш
г енерал
Симоняк,
то
непременно
бы
остановил
и
отч ит ал: «Что ты ползешь,
как
беременная
вошь
по
мокрой
рукавице».
Наш
генерал
больше
в сего
на
свете
не
лю бил
медли­
те льн о сти.
Симоняка
рядом
не
было,
но
Кукушкин
у слы шал
дру­
гой
начальственно-суровый
голос,
обращенный
к
нему:
—
То вар ищ
красноармеец,
почему
не
приветствуете?
К укуш кин
выпрямился
по
команде
«смирно»
и,
у ви­
дев
перед
собой
незнакомого
г енерала,
г лядя
прямо
ему
в
глаза,
чет ко
и
ясно
отр апор тов ал:
—
То вар ищ
генерал-майор,
согласно
параграфа
шесть­
десят
восемь
Устава
в нут р енней
службы
войск
Красной
Армии,
ряд ов ой
состав
вышестоящее
начальство
на
мо­
стах
и
переправах
мож ет
не
приветствовать.
Л ицо
ге нерала
расплылось
в
довольной
у л ыбке.
—
Молодец,
товарищ
красноармеец,
можешь
следо ­
ват ь
дальше.
—
Есть! —
ск азал
Кукушкин
и
пошел
на
Ржевку,
где
приводила
се бя
в
пор яд ок
после
боя
наш а
бригада.
А
г енер ал
пошел
к
се бе
дом ой
, на улицу
Дзержин­
ского.
Глава
тридцать
первая,
И ГНАТ ИЙ
И ВАН ОВИЧ
Гене ралу ,
его
зв али
Иг на тий
Иванович,
б ыло
трудно
подниматься
на
шестой
э таж
в
сво ю
квартиру.
Лифты
в
те
вр ем ена
не
работали,
и
вода
по
тр убам
доходи л а
т оль­
ко
до
третьего
этажа.
Игнатий
Иванович
останавливался
на
каждой
площадке
перевести
д ух.
Ему
было
за
шесть­
160

де сят,
но
выправка
старого
во енног о
делала
его
моложе
своих
л ет.
Он
был
подтянут
и
прям,
все
на
нем
было
пригнано
—
от
фуражки
до
шпор.
Он
лю бил
шутя
го во­
рить'
молодым
командирам,
что
у
хорошего
содержания
должна
б ыть
хорошая
форма.
В
первую
мировую
войну
он
командовал
батареей
гаубиц
и
отличался
храбростью
и
отличными
знаниями.
Сам
Юденич
от
имени
Вре м ен­
но го
прав ит ельст ва
предлагал
ему
по ст
командующего
артиллерией.
Иг на тий
Иванович
отказался.
А
по том
со­
бытия
раз в ерну лись
так,
что
он
как
честный
и
образован­
ный
челов е к,
вйдя,
что
старый
мир
п рогни л
до
конца
и
его
не
спасешь
оружием,
одним
ударом
рассек
гордиев
узел
и
пошел
с лу жить
в
Кра с ную
Армию.
После
гра ж­
данской
войны
он
преподавал
в
Артиллерийской
акаде­
мии.
Артиллерия
бы ла
его
коньком,
и
он
зн ал
ее
в
совер­
шенстве.
Сейчас
он
занимал
должность
инспектора
арт ил­
ле рии
фронта.
Же на
у
Игнатия
Ивановича
умерла.
Сын
командовал
под
Москвой
полком.
Бывшую
его
квартиру
по
набереж­
ной
разбомбили.
И
тут
случилась
вот
какая
и стор ия.
Для
удостоверения
личн ости
и
наградного
листа
по­
требовались
Игнатию
Ивановичу
фотографические
ка р­
точки.
Он
зашел
в
первую
попавшуюся
мастерскую
на
Невском.
Его
встретила
молод ая
вы сок ая
жен щи на
с
бе­
локурыми
ко са ми,
короной
в
три
венца
венчавшими
гор­
до
посаженную
голову,
с
ямочками
на
в
меру
пухлом
лице,
с
холеной
мраморной
кожей
и
чуть
косоватыми,
близорукого
прищура
глазами.
По ка
она
выписывала
квитанцию,
получала
деньги
и
провожала
в
аппаратную,
Игнатий
Иванович
смотрел
на
нее
не
отрываясь
и
удив­
лялся.
И
в
генеральском
сер д це,
су рово м
и
строгом,
как
наставление
по
баллистике,
появились
признаки
воска,
а
так
как
температура
стал а
подниматься,
то
в оск
начал
таять.
По ка
Иг на тий
Иванович
сидит
перед
аппаратом,
я
не­
много
расскажу
про
эту
женщину.
Ее
звали
Вика
Викторовна.
Ей
бы ло
двадцать
семь
лет .
Она
родилась
в
Миллерове
в
семье
паровозного
ма­
шиниста.
Она
б ыла
единственной
дочкой,
и
ее
баловали,
как
могли
и
умели.
Бы ла
красива.
Все
говорили
ей
об
этом,
и
она
охотно
соглашалась.
Ей
пророчи л и
карьеру
актрисы,
и
она
поверила
в
это.
Приехала
в
Ленинград,
провалилась
на
экзаменах
и
в
те атр аль ный
институт
не
6М.
Дудин,
т.
4
161

попала.
Возвращаться
в
Миллерово
не
позволила
гор­
дость,
и
она
выш ла
замуж
за
режиссера,
кото рый
пообе­
щал
сд ела ть
из
нее
а ктри су
без
института.
Режиссер
оказался
бездарным,
как
п робков ый
дуб ,
его
выг нали
с
работы.
Ви ке
Ви кторов н е
встретился
художник,
которы й
открыл
в
ней
талант
графика.
Он
преподавал
в
Ака д емии
художеств
и
обещал
ус трои ть
ее
ту да.
Он
в ыпол нил
сво е
обещание,
и
Вика
Ви кт оров на
стала
в ольн ой
слушатель­
нице й.
Что
она
не
бу дет
художницей,
это
Вика
Викто­
ровна
поняла
сам а.
Но
она
стал а
женой
художника
и
его
натурщицей.
Ху до жник
был
человеком
вес ело го
характе­
ра
и
любил
жить ,
когда
заводились
д ен ьги,
на
широкую
ногу,
и
Вика
Викторовна
за
три
г ода
привыкла
к
этому
б аз ару.
Художник
убедил
ее
в
том ,
что
у
женщ ины
самое
красивое
мест о
—
подколенная
л иния,
и
Ви ка
Викторов­
на,
поверлв
этому,
стал а
носить
корот ки е
юбки.
Ноги
у
нее
в
са мом
дел е
был и
красивыми.
Перед
са мым
на ча лом
войны
художника
арестовали.
Ви ка
Ви кт оров на
осталась
од на.
Знакомый
ее
второго
мужа,
старичок-фотограф,
помог
ей
устроиться
в
мастер ­
скую
секретарем
и
научил
ретуш и .
На
эт от
раз
она
постаралась
и
отретушировала
нег а­
тив
Игнатия
Ивановича
по
в сем
пра вила м.
С
фотокарточ­
ки
на
нее
смотрел
высоколобый
гордый
челов е к.
И
ког да
Иг на тий
Иванович
через
два
дня
явился
за
фотография­
ми,
она
улыбнулась
ему ,
сверкнув
зубами
и
потупив
ко­
с ова тые
глаза.
Игнатию
Ивановичу
пришлось
подыскивать
но вую
квартиру
—
ему
б ыло
неу добно
показывать
Вике
Викто­
ровне,
что
на
шестой
этаж
в
шестьдесят
лет
без
ли фта
подниматься
трудно.
Но
что
поделаешь
—
эта
квартира
понравилась
очаровательной
женщине,
сделавшей
его
мо­
лодым.
И
он
шел
нав ерх ,
придерживая
правой
рукой
бьющееся
под
к ит елем
сердце.
Отдышался
и
постучал
в
дверь.
Щеколда
щелкнула,
и
он
вошел
и
поцеловал
р учку.
И
Вика
Викторовна
по шла
в
комнату
ле гко
и
грациозно
в
китайском
халате
невероятной
расцветки,
разрезанном
сзади
так,
чтобы
бы ла
вид на
подколенная
линия.
Для
человека
в
шестьдесят
лет
эта
лин ия
по ет
по-осо­
бому.
Игнатий
Иванович
переоделся
в
теплую
пижам у ,
с нял
са пог и,
над ел
теплые
ту фли
и
сел
в
мягкое
кре сло
у
своего
стола.
Из
кабинета,
че рез
раскрытые
двери
ст о­
462

ловой ,
бы ла
вид на
комната
Ви ки
Викторовны.
Хозяйка
присела
о коло
зер ка ла
и
занялась
м аникю ро м.
Игнатий
Иванович
провел
лад он ью
по
глазам
и
п оче­
му-то
вспомнил
Кукушкина,
его
мгновенно
преобразив­
шееся
лицо
и
глаза,
сверкнувшие
лукавством,
его
ладную
ф иг уру,
кр еп кие
плечи
и
четкий
голос.
Он
взял
с
полки
устав
внутренней
с лужбы .
Никакого
параграфа
о
мостах
и
пер епр ав ах
не
бы ло
в
уставе.
Здорово
провел.
—
Все
равно
молодец!—
ска зал
вслух
Игнатий
Ив а­
нович.
—
Кто
молодец?—
спросила,
не
повернув
головы,
Ви­
ка
Викторовна.
—
Это
я
та к,
про
себ я.
Не
попить
ли
нам
чаю?..
А
Кукушкин
пришел
в
ба та рею
и
стал
помогать
Фе­
дотову
в осстан авл иват ь
на
стволе
пушки
сбитую
осколком
надпись
«Смэрть Гитлеру!». «Э»
оборотное
они
так
и
не
переделали
на
«Е» .
Они
считали
это
кощ ун ст вом
перед
п амя тью
Чхеидзе.
И
опя ть
потянулись
бесконечные
дни
и
ночи
тревог
и
уч ен ий.
Начала
завариваться
каш а
под
Сталинградом
и
на
К ав казе,
под
Москвой
тож е
начинала
развертываться
на­
ша
пружина
на
полную
отдачу.
И
только
гангутцы
под
Ленинградом
продолжали
ползать
по-пластунски,
про па­
да ть
в
ти ре
и
на
полигоне.
А
немец
продолжал
бить
из
своего
дальнобойного
орудия
по
Лен инг р аду
и
сыпать
бомбы
с
темного
окт яб рьског о
неб а.
—
Приготовиться,—
сказал
капитан
Червяков,—
завт­
ра
бу дет
проверка!
Мо ро сил
ме лкий
дож дь
и
смывал
ночную
изморозь
с
п ожухл ого
репейника.
Бат арея
выстроилась
на
п лацу
и
застыла,
равняясь
на
Федотова.
И
Кукушкин
заметил,
к ося
гла зом ,
как
из
дверей
казармы
выходят,
направля­
ясь
к
капитану
Червякову,
наш
гене рал
Си мо няк
и
еще
оди н
генерал,
так
похож и й
на
того,
которого
он
об ман ул
на
Литейном
мосту.
Капитан
Червяков
отдал
ра пор т,
и
бат ар ея
п оз доров а­
лась;
крепкие
голоса
батарейцев
глухо
прокатились
в
низком
небе.
Артиллеристы
стояли
как
каменные,
рас­
правив
груд и
и
затаив
дыхание.
Оба
генерала
прошли
вдоль
ст роя
с
пра в ого
фланга
до
ле во го.
И
Кукушкин
чуть
отвел
в
сторону
глаза
от
пристального
взг л яда
ин­
спектора.
Потом
капитан
Червяков
с ком а ндов а л: «Вольно!» Сол­
11*
163

д аты
расправили
плечи
и
вздохнули
полной
грудью.
Ге­
нералы,
о
чем-то
разговаривая,
прошли
сно ва
на
правый
фла нг,
потом
остановились
против
Кукушкина,
и
наш
генерал
скомандовал
Кукушкину:
—
Три
шага
в пер ед!
«Суток пять,
наверно,
дадут»,—
подумал
про
себя
Ку­
кушкин
и
вышел
из
с троя.
—
Благодарю
за
службу,—
сказал
Симоняк,—
те перь
у
тебя
бу дет
новый
начальник.
Сд ай
оружие
и
возьми
аттестат
на
довольствие!
Так
Кукушкин
стал
адъютантом
и
шофером
инспек ­
тора
артиллерии.
Он
мотался
со
с воим
генералом
на
ста­
ре н ькой
«эмке»
по
разбитым
дорогам
от
Токс ов а
под
Колпино,
из-под
Ко лп ина
—
под
Пулковские
выс оты,
пр и­
вык
спать
в
машине,
если
выпад ало
время,
и
кормиться
на
любой
походной
кухне.
У
г енерал а
б ыло
много
работы,
и
он
редко
заезжал
домой.
Он
привы к
даже
высыпаться
в
«эмке»
—
откинет
голову
на
сиден ье
и
спит.
—
Кончится
в ой на,—
шу тил
генерал,—
на пра влю
я
те бя,
Кукушкин,
в
к о миссию
по
составлению
уставов.
Кукушкин
улыбался.
Сначала
ему
оч ень
не
хотелось
уходить
из
своей
ба та реи,
пот ом
он
свыкся.
Отношения
его
с
ген е ралом
был и
добрые
и
доверительные.
Однажды
отправил
Игн ат ий
Иванович
Кукушкина
с
посылкой
к
себе
домой,
на
улицу
Дзержинского,
и
дал
ему
отпуск
на
с утки
для
св оих
личных
де л.
Кукушкин
хо тел
провести
это
в ремя
у
полковой
бабушки,
но
все
получилось
иначе.
Он
в збеж ал
на
ш естой
эт аж
и
постучал
в
дверь.
Его
встретила
Вика
Ви кт оров на
в
пест р ом
китайском
халате
с
раз резом .
Она
пригласила
его
на
кухню
и,
в зяв
у
него
вещевой
мешок,
стал а
раскладывать
про дук ты
в
кухон­
ный
шкафчик,
потом,
как
бы
невз нач ай,
взглянула
на
Кукушкина,
улыбнулась
уголками
губ,
отчего
я мочки
на
матовых
щ еках
стали
отч етл ивее ,
и
ска зал а,
вс плес ­
нув
руками:
—
Боже
мой,
да
вы
сад итес ь.
Сейчас
я
поставлю
чай,
и
мы
познакомимся.
Я
только
в оды
принесу.
Кукушкина
не
н адо
б ыло
учить
вежливости.
Он
вз ял
ведро
и
принес
вод у.
Потом
он
заметил
пус тую
ванну,
с тоящ ую
в
кухне,
и
наносил
во ды
про
запас.
К
этому
времени
поспел
чай .
Вика
Викторовна
пригласила
его
в
столовую.
164

На
столе
появились
бутылка
коньяку
«ОС», колбаса,
шпроты,
х леб,
масло,
чай
и
сахар.
Кукушкин
привык
есть
из
котелка
и
сейч ас,
растерявшись,
не
знал,
за
что
преж­
де
всего
взят ь ся.
—
Прежде
всего
нам
над о
познакомиться.
Как
вас
зо­
ву т?—
спросила
Ви ка
Ви кт оровн а.
—
Кукушкин.
—
А
имя ?
■—
Зовите
ме ня
просто
Кукушкин.
—
Послушайте,
просто
Кукушкин,
а
не
выпит ь
ли
нам
ради
знакомства?
И
они
чокнулись
хрустальными
рюмками.
После
че тв ертой
рю мки
пестрый
китайский
хал ат
на
высокой
груди
Ви ки
Ви ктор ов ны
немного
раздвинулся,
и
округлившаяся
выемка
между
высоких
груд ей
так
и
приковала
гла за
Кукушкина.
Ви ка
Викторовна
п ерех ва­
т ила
эт от
взгляд
и,
небрежно
подняв
руку,
дал а
возмож­
ность
халату
распахнуться
ши ре.
Кукушкин
оп уст ил
от
стеснения
гла за
и
увидел
но ги
Вики
Викторовны
в
ш ел­
ковых
чулках
и
обе
подколенные
линии.
Голова
его
слад­
ко
закружилась,
и
гла за
расширились.
Потом
Вика
Викторовна
захотела
показать
Кукушки­
ну
всю
квартиру,
которую
она
у б ирала
сво ими
руками.
Прежде
всего
они
зашли
в
спальню,
и
хозяйка
устало
пр ис ела
на
низкую
ши рок ую
та хту
со
множеством
по­
душек.
—
Ну,
просто
Кукушкин,
садитесь,—
и
чуть
подви­
н ула сь,
осв обож дая
ок оло
себя
место.
Д ал ьнейш ий
осмотр
квартиры
не
сос тоя лс я.
Этим
за­
ним ат ься
было
не к огда
—
Кукушкин
занялся
изучением
под коле нн ой
л инии.
Он
проснулся
на
мягкой
теплой
руке
Ви ки
Викторов­
ны,
и
теплые
мягкие
волосы
щекотали
его
щек у.
Вик а
Ви к торов на
открыла
глаза
и
потянулась.
—
Ну
что,
просто
Кукушкин,
теперь
ты
в
моих
рука х?
—
Пока
еще
только
на
руке...—
ска зал
Кукушкин
и
окончательно
пр осн ул ся.
Над
тахтой
во
всю
сте ну
в исел
ковер.
На
нем
были
развешаны
са бли
и
пистолеты.
В
про­
светах
между
штор
сквозило
чистое
синее
небо.
В
синем
небе,
как
киты,
отдыхали
аэро ст аты
воздушного
за гр аж­
дения.
Их
сети
шевелились,
как
водоросли
в
неподвижной
глубине.
В
спальне,
в
ст ол овой
и
в
кабинете
виднелись
картины,
и
на
всех
кар тин ах
б ыла
изображена
же нщин а,
похожая
на
Вику
Викторовну.
165

—
Это
Маковский,
сказа л а
Вика
Викторовна.—
Я
его
к оллекц и они рую.
Он
на
всех
картинах
писал
св ою
жену.
Мне
г оворят,
что
я
на
нее
п охож а.
Правда,
просто
Кукушкин,
похожа?—
и
прижала
его
голов у
к
своей
щ еке.
—
Теперь
я
в
ваш их
руках,—
ска зал
Кукушкин.
К
пол ко вой
б аб ушке
в
этот
раз
он
так
и
не
попал.
Тайный
червь
неосознанной
подлости
сделал
Кук уш­
к ина
замкнутым.
Игн а тию
Ивановичу
некогда
б ыло
за­
мечать
этого,
ра боты
у
него
прибавилось.
Они
снова
на­
чал и
мотаться
по
всему
фр онту,
из
армии
в
ар мию,
на
своей
«эмке».
Но
земля
круглая,
и
тайна,
как
капля
рту ти
на
гл о­
бусе,
на
земле
удержаться
не
может.
Она
обязательно
скатится.
Сначала
разыгралась
трагедия.
Иг на тий
Иванович
послал
Кукушкина
с
очередной
по­
сылкой
к
себе
домой
и
поп роси л
дождаться
его
дома.
Ку­
кушкин
за шел
на
шестой
эт аж,
и
губы
Вики
В ик торов ны
сно ва
наш ли
кукушкинские
губ ы,
и
широкая
туре цк ая
та х­
та
опять
осталась
м олчал ив ой
свидетельницей
изучения
под кол ен ной
линии.
Вечером
пришел
Игнатий
Иванович,
и
они
втроем
ус е­
л ись
пить
чай .
—
Я
пой ду
в
комендантский,—
с казал
Кукушкин.
—
Ночуй
у
нас,—
сказал
Иг на тий
Иванович.
З апасно й
ко йки
в
квартире
не
было.
По э тому
на
ван­
ну
в
кухне
был и
положены
доски.
На
доски
Вика
Викто­
ровна
пол ож ила
тюфяк,
по душк у,
одеяло,
и
Кукушкин,
пожелав
хозяевам
спо кой ной
ноч и,
лег
на
это
сооруже­
ние
и
стал
засыпать.
Игнатий
Ива но вич
тож е
заснул.
Спать
не
хотелось
только
Ви ке
Викторовне.
Ей
за хоте ло сь
посмотреть,
как
спи т
Кукушкин,
и
проверить,
хорошо
ли
он
укрылся
одеялом.
Она
встала
с
тахты
и
п ошла
на
кухню.
Присела
на
край
п осте ли
и
погладила
Кукушкина
по
волосам.
По том
ей
за хот елось
пров е ри ть,
те пло
ли
у
Кукушкина
под
одеялом.
Кукушкин
подвинулся,
и
она
лег ла.
Но
проклятые
до ски
от
этого
пе ред виже ния
разъехались,
и
они
оба,
вместе
с
тюфяком,
рухнули
в
в оду.
На
эт от
страшный
грохот
пр ибеж ал
Игнатий
Иванович.
Кукушкин
был
гот ов
к
чему
угодно
—
к
пощечине
и
к
выстрелу.
Ни
того,
ни
другого
не
последовало.
Игнатий
Иванович
зажег
св ет
и,
увидев
п роис шед шее,
как
умный
ст рат ег,
всю
обстановку
оценил
по-своему.
166

Трагедия
стала
пе реходи ть
в
комедию.
—
Иди
и
переоденься,—
сказал
он
Ви ке
Ви кт оров­
не,—
потом
принеси
пару
моего
бе лья,
ему
тож е
надо
пе ре одеть ся.
Через
десять
минут
Кукушкин
в
полной
форме
стоял
перед
Игнатием
Ивановичем
в
его
кабинете.
—
Отпустите
меня
в
батарею,—
просил
Кукушкин.
—
Что
ж,
и ди!
Так
бу дет
для
тебя
лучше!
И
все
женщ ины
с
картин
Ма ковс ког о
посмотрели
вслед
Кукушкину
и
не до ум енно
пожали
пле чам и.
Гл ава
тридцать
вторая,
ПРУЖИНА
ДАЕТ
ОТДА ЧУ
Вд оль
Невы
от
Шлиссельбурга
по
пр^ому
берегу
с тояли
наши.
По
левому
бе регу
оборону
держали
немцы.
Им
так
и
не
уд алос ь
перескочить
через
Неву.
Оба
берега
были
изрыты
блиндажами
и
переходами
и
перепутаны
колючей
проволокой.
У
правого
бе рега
лежали
вмерзшие
в
лед
немецкие
разведчики.
У
левого
бе рега
лежали
наши.
Поземка
с
Ладоги
за метала
черную
во ду
в
воронках
от
снарядов
и
окоченевшие
трупы.
Искромсанные
деревья
на
том
и
д ругом
берегу
чернели
в
белых,
с
грязными
под­
пал инам и
от
разрывов
сугробах.
С тоял
декабрь,
и
мороз
каждую
ноч ь
наращивал
на
Неве
л ед.
На
эт от
раз
мы
были
бла год ар ны
морозу.
Между
берегами
шла
непрекра­
щающаяся
перест р елк а
из
всех
видов
оружия.
Пули
с остр игали
при бр е жный
ивняк,
и
мины
визжали
не
пе­
рест авая .
И
на
то м,
и
на
другом
берегу
из-под
п рокоп ­
ченных
накатов
ук ры тий
через
стекла
биноклей
и
ст ер ео­
труб
днем
и
ночью
велось
н аблю дение.
Темные
метельные
ночи
освещались
сполохами
ракет.
Наша
бригада
растянулась
от
Ш лис се льб урга
к
Нев­
ск ой
Дубров к е.
Мы
углуб ил и
окопы
и
ходы
сообщений
до
по лн ого
профиля,
построили
доп олн ит ельн ые
блинда­
жи
и
капониры.
Мы
наблюдали
за
ле вым
берегом,
каж­
дый
нам е чая
для
себя
ориентир.
Нам
надо
было
переско­
чит ь
через
Неву,
в зять
штурмом
левый
берег
и
пойти
дальше
—
на
со еди нени е
с
Волховским
фронтом.
Мы
ждали.
Шесть
орудий
нашей
батареи
были
рас сре доточен ы
по
батальонам.
В
поддержку
бр иг аде
выделены
две
арт ил­
лерийские
дивизии,
минометные
и
саперные
батальоны
167

к
части
специального
н азн ачения .
На
каждый
м етр
на­
ступления
—
два
артиллерийских
ствола.
Все
это
подходи­
ло
и
сосредоточивалось
на
правом
берегу.
Указательный
палец
лежал
на
спусковом
крючке.
Боевая
пружина
был а
сжат а
до
отк аз а.
Фотография
левого
берега
и
карты
с
отметками
огне­
вых
точ ек
нем цев ,
по
мне нию
кап ита на
Червякова,
не
давали
полной
картины
ог нев ой
сист емы
об орон ы
нем­
цев.
Попробуй
разберись
на
фо тогра фи и
—
дот
это
или
холм.
К ап итан
Червяков
сид ел
в
блиндаже
разведчиков
и
рассматривал
с
лейтенантом
Пу шков ым
карту
левого
бе­
рега.
Кукушкин
смотрел,
не
отрываясь,
в
окуляры
стерео­
трубы.
Он
видел
песчаные
ос ыпи
с
обнаженными
корня­
ми
деревьев,
колючую
пров ол оку,
бр уств ер
окопа,
прибли­
зительно
угадывая
амбразуры
пулеметов;
он
видел
вмерз­
ших
в
лед
у
сам ой
кромки
левого
берега
наших
раз в ед­
чиков.
—
Товарищ
капитан,
разрешите
обратиться,—
сказа л
Кукушкин.
—
Что
там
та ко е?—
не
отрываясь
от
карты,
т ихо
спр о­
сил
капитан.
—
Я
мо гу
нарисовать
левый
берег.
Ночью
надо
пе­
ребраться
к
левому
бе регу
и
вытащить
сюд а
к
нам
хотя
бы
одного
нашего
мертвого,
а
я
ляг у
на
его
место
и
ве сь
день
буду
смотреть,
потом
вернусь
и
нарисую.
—
Немцы
заметят
следы
и
откроют
по
т ебе
огонь.
—
Каждую
ночь
метет
метель.
Не
заметят.
—
Готовься!—
сказ ал
капитан.
Три
ночи
провожали
разведчики
Кукушкина
к
лево­
му
берегу.
Три
ноч и
ветер
с
Ладоги
з амет ал
его
сне гом .
Три
дня,
не
отрывая
глаз,
он
смотрел
за
левым
берегом.
Три
раза,
возвращаясь
обратно,
прозябший
до
мозга
ко­
стей,
отогреваясь
у
печки
и
р аст ира ясь
спир то м,
он
садил­
ся
за
дощатый
ст ол
кап ита на
Червякова
и
рисовал
вс е,
что
вид ел.
Три
километра
левого
бере га
с
каждой
ложбинкой
и
кус тико м,
с
каждой
выемкой
и
бугорком
был и
нанесены
на
ли ст
ват м ана.
Рисунок
не
блистал
мастерством,
но
он
был
предельно
точен,
а
во йне,
как
известно,
нужна
точ­
ность,
а
не
импрессионизм.
Кукушкина
вызвал
к
себ е
в
блиндаж
командир
брига­
ды
генерал
Симоняк.
168

У
стола
вместе
с
на шим
генералом
р ассм: атр йв ал
ку-
кушкинскую
схему
инспектор
артиллерии
Игнатий
Ива­
нович
и
комиссар
Щ еглов - Щеголи хи н.
—
Орел!—
сказал
Кукушкину
ген ерал
Симоняк.
—
Он
далеко
полетит,—
подтвердил
инспектор
артил­
л ерии.
—
Как
дум а ешь,
комиссар,—
сказал
Симоняк,
обра­
щаясь
к
Щеглову-Щеголихину,—
эта
картина
ст оит
орде­
на
Отечественной
войны
первой
ст епе ни?
—
Сто ит!—
подтвердил
комиссар.
—
Пиши
представление.
А
ты,
орел,
иди
отоспись,
утром
много
дела
будет.
Я
тож е
три
дня
мотался
по
правому
берегу
Невы
из
блиндажа
в
блиндаж,
из
роты
в
роту,
и
за
три
дня
мне
не
уд ал ось
сомкнуть
гла з.
Я
брел
по
ход у
сообщения
на
ко­
мандный
пункт
батареи,
спотыкаясь
от
уст алост и.
Сон
наваливался
на
плечи
каменной
тяжестью.
Я
п робов ал
отт ира ть
щеки
снегом,
но
это
мало
помогало.
Навстречу
мне
попа лс я
Кукушкин,
и
мы
пошли
километра
за
три
от
берега
в
санчасть
пол ка
чуть-чуть
поспать
и
от о­
гре тьс я.
Яша
Гибель
занял
под
санчасть
двухэтажное
каменное
здание
школы.
В
школ е
бы ло
чисто
и
тепло.
По
в сему
п олу
ст ояли
брезентовые
нос и лки
ряд
к
ряду.
Яша
нам
обра дов ался .
Мы
вымылись
в
походной
бане,
с мен или
бель е,
съели
по
котелку
горячих
ще й,
а
перед
щами
п ро­
пус т или
по
ста канч и ку
медиц инско г о
спирта.
Нас
окон­
чательно
развезло.
Яша
предложил
нам
отдохнуть
на
расставленных
но­
си лках.
Мы
легли,
укрылись
полушубками
и
заснули
как
ми­
ленькие.
Мы
спали
и
не
видели,
как,
разрезая
темную
но чь,
взвились
над
Невой
три
сигнальные
красные
ракеты.
Мы
не
слышали,
как
ударила
по
всему
фрон ту
н аша
артиллерия
и
левый
бер ег
вздрогнул
под
обвальным
гро­
хот ом
обстрела,
как
п олт ора
ч аса
не
переставая
бу шев ала
эта
стихия
огня
и
грома,
как
потом
эт от
г ром
сменился
раскатами
«ура»
и
тре ск отн ей
автоматов,
как
наш а
пех о­
та
в сей
неисчислимой
прорвой
свалилась
с
пра вого
бере­
га
на
лед
и
двинулась
и
потекла
к
левому
бе рег у,
захле­
сты вая
на
своем
пути
все.
Мы
не
в идели ,
как
Федотов
первым
спустил
с
от­
коса
«Смэрть Гитлеру!» и расчет потащил ее за станины,
169

как
выронил
можжевеловую
палку
из
рук
капитан
Че рвя­
ков
и,
споткнувшись
о
пу лю,
св алил ся
под
ноги
бегущим.
Мы
ничего
это го
не
видели
и
не
слышали.
Мы
спали
каменным
сном.
И
милый
наш
Яша
Гибель
позабыл
нас
разбудить.
Ему
некогда
было
нас
будить.
Стали
поступать
раненые.
Санитары
вытаскивали
носилки
из
операцион­
ной
и
подвешивали
их
в
кузова
санитарных
машин.
Я
очнулся
от
прия т ной
те плой
волны,
обдавшей
все
тело,
и
открыл
глаза.
В
нос
мне
ударил
зап ах
йодоформа
и
пота.
Прямо
передо
мно й
стоял
командир
третьей
роты
лейтенант
С ал-
тан
с
окро в ав ленн ой
отвисшей
челюстью,
рядом
со
мной
в
ва нне
сидел
Кукушкин
и
удивленно
смотрел
на
пож и­
лую
женщину,
которая
намыливала
ему
голову.
Рядом
с
ванной
Кукушкина
я
увидел
его
окровавленный
п олу­
шубок.
Я
взглянул
чере з
б орт
своей
ва нны
на
пол
и
увидел
сво й
п олушубок ,
черный
от
подтеков
крови.
«Что же с
н ами
произошло?»—
п одум ал
я
и
тут
же
услышал
уста­
лый
внимательный
гол ос
и
почувствовал
прикосновение
к
сво ему
плечу
чьей - то
руки.
Меня
то же,
как
и
Кукушки­
на,
мыла
пожилая
женщина.
—
Милый,
куда
ты
ранен?
Я
ощупал
и
о гляде л
себя
всего.
На
моем
теле
не
б ыло
ни
одн ой
царапины.
—
Ты
контужен,
милый?
—
опять
спросила
же нщина .
Я
пожал
плечами,
потряс
головой.
Чу вст вов ал
я
се бя
великолепно.
—
Оказывается,
я
здоров!
И
вдруг
ли цо
же нщ ины
пре об рази лось,
и
глаза
стали
злыми.
—
Что
же
ты
мне
голову
морочишь,
ты
чт о,
дезертир,
что
ли?
А
ну
одеваться,
жи во!
И
я
выскочил
из
в анны
как
ошпаренный,
словно
пе­
редо
мной
стоял
сам
генер ал
Симоняк.
Кукушкин
тож е
был
цел
и
невредим.
Мы
оделись,
и
пожилая
женщина,
забрав
наш и
ремни
с
пистолетами,
вывела
нас
из
обмывочной
и
пошла
по
бесконечному
ко­
ридору
и
всю
дорогу
приговаривала:
—
Л юди
воюют,
Ленинград
освобождают,
чер ез
Не ву
перешли,
а
вы
—
в
госпитале
укрываться!
Хороши
молод­
чи ки,
ничего
не
скажешь.
Нам
в
конце
концов
н ад оели
эти
прич ит ания .
Что
мы,
виноваты,
если
нас
Яша
Гибель
в
спешке
позабыл
раз­
170

будить,
а
санитары
погрузили
в
машину,
но
возражать
бы ло
напрасно,
и
мы
шли
за
этой
п ожи лой
измученной
женщиной,
покорные,
как
во лы.
Мы
в ошли
в
п рост орны й
кабинет
комиссара
госпита­
ля.
За
ст олом
си дел
лохм а тоб ров ый
человек
с
тщательно
зачесанной
лысин ой.
Это
была
удивительная
прическа.
О
ее
хозяине
можно
бы ло
бы
сказа ть
стихами,
что
он
Зач е сывае т
горячо
И
бод ро
из-под
мышки
На
лыси ну
через
плечо
Последние
излишки.
Пок а
наш
конвоир
докладывал
ком и сс ару,
пол ож ив
ему
на
стол
наши
пистолеты
и
ремни,
Кукушкин
нач ал
п ри­
ста ль но
присматриваться
снач ала
к
необыкновенно
укры­
той
л ыси не,
потом
к
бровям
ком и сс ара,
пот ом
взглянул
на
стену,
где
под
громадным
портретом
Верховного
Главно­
командующего,
в
те ни
его
рамки,
висела
неб оль шая
фо­
тография
совсем
м оло дой
девушки.
И
Кукушкин
всп ом­
нил
Лидию
Васильевну
из
клюкинской
школы,
и
не
ус­
пел
комиссар
встать
и
ударить
кулаком
по
столу,
как
Кукушкин
ск аз ал:
—
Петр
Иванович
Филин,
товарищ
старший
батальон­
ный
ком исса р,
я
ваш
бывший
ученик
из
клюкинской
шк олы
Кукушкин...
Дальше
все
пош ло
как
по
маслу.
Раз г овар ив ать
нам
б ыло
неко г да.
Санитарных
машин
из-под
Ш ли ссе льбург а
приходило
много,
и
мы
еще
засветло
д обра лись
до
пе ре­
правы.
Ч ерез
разбитый
лед
по
д ер е вянным
настилам
на
ле­
вый
б ерег
перебрались
танки.
Р е гулир овщ ицы
с
красны­
ми
повязками
на
рукавах
раз м ахи вали
флажками,
ука­
зывая
дорогу
подходившему
подкреплению.
Из-за
низких
туч
прямо
на
голову
с
визгом
сваливались
«хейнкели»
и,
скользнув
на
бреющем,
сбрасывали
бомбы
и
взмывали
вверх.
Оглушительно
л аяли
на ши
зенитки,
и
дико
ржа ли
раненые
кони,
земля
дымилась
в
ры жеват ых
подпалинах
тола
и
в
черных
пр ог ал инах
пороха.
—
Торопитесь!
—
кричали
нам
встречные
раненые.
—
Тороп и тес ь,
а
то
не
успеете,
еще
немного
осталось!
И
мы
бежали
по
раскромсанному
льду
чере з
Неву,
туд а,
на
левый
берег,
за
кромку
в
щепы
разнесенного
пе^
релеска,
туда,
где
багровело
низкое
небо,
где
рез ко
и
гл у­
хо
перекатывалась
громовая
стихия
наступления.
171

Мы
наг нали
нашу
б ата рею
километрах
в
четырех
от
б ере га,
за
Марь ин ой
ро щей.
Говорят,
что
тут
раньше
был
лес
и
поселок.
Сейчас
бы ла
видна
тол ько
го рел ая
торфя­
ная
земля,
перемешанная
со
снегом.
Ни
пня ,
ни
дерева
—
все
искромсано
и
перекорежено.
Мы
стали
с
ходу
помо­
гать
Добром ув е че ру
разгружать
снарядные
ящик и
с
по­
дос певш ег о
тяг ача
и
подтаскивать
их
к
орудиям.
Наблю­
дательный
пунк т
был
где-то
впереди.
Бат ар ея
ве ла
бег­
лый
огонь.
Федотов
сбросил
полу шубок
и
шапку,
его
г имн астерк а
дымилась.
Лейтенант
П ушков
с
на блюд ательн ого
требовал
огня.
Видимо,
немцы
шли
в
контратаку,
сосредоточив
с вои
по д­
кр епл ения
на
втором
рубеже
сво их
укреплений.
К
но чи
на ше
наступление
за сто порил ос ь.
Неразборчивый
гул
за­
ти хал,
можно
б ыло
слы ша ть
отдельные
разрывы.
Мы
п оп олзли
с
Кукушкиным
на
наблюдательный
к
лейтен анту
П ушков у,
пригибаясь
под
трассирующими
очере дям и,
бе ззв учно
стегавшими
отк уда -то
слева.
—
Пошла!
—
сказал
Кукушкин.
—
Что
пошла?
—
Победа
пошла!
Следующие
двое
с уток
мы
торчали
перед
этой
разби­
той
высоткой
за
Марьи н ой
рощей,
где
засели
немц ы.
Мы
били
по
н ей,
не
жалея
снарядов,
но
она
огрызалась
пу­
леметами
и
пушками
и
не
давала
нам
подняться.
Оско л­
ками
на чи сто
со ско блил о
на дпис ь
«Смэрть Гитлеру!» со
ствола
федотовской
пушки,
искривило
при ц ельн ую
рамку
и
п огнул о
щит.
Немцы
держались
за
эту
высотку
изо
всех
с ил.
Но
им
не
уде ржа ться
—
это
мы
зн аем.
Пришел
третий
день,
и
мы
не
сд в ину лись
с
места
ни
па
шаг.
Ночью
мы
подтянули
пушки
бли же
к
в ысо те.
Ку­
кушкин
под ош ел
к
лейтенанту
П ушко ву.
О
чем
они
гово­
рили
и
советовались,
я
не
слышал.
—
Я
пойду
один,—
сказал
Кукушкин,—
у
к ого
ест ь
теплый
жил ет
под
фуфайку
и
меховые
рукавицы?
Я
обой­
ду
их
справа.
И
он
ушел
в
ночь,
и
трассирующие
очереди
пулеметов
перекрестили
его
дорогу.
На
правом
фланге
занятой
немцами
высоты
был
дот.
Он
с тоял
за
валунами.
Наши
снар я ды
был и
ему
нипочем.
Ави а ция
его
не
успела
обработать.
Кукушкин
опять
всп ом нил
малуевский
л ес,
вспомнил
Порф и шу
Атюнова,
забрал
г рана ты
и
парабеллум
и
уполз.
172

Мы
не
спали
всю
ночь.
Мы
вглядывались
в
тем н оту
не
смыкая
гла з.
На
рассвете
П ушков
первым
в
б ин окль
заметил
Ку­
кушкина.
Бинокль
переходил
из
рук
в
руки,
от
глаз
к
глазам.
Мы
все
видели
Кукушкина.
Он
ле жал
за
кам нем
в
п яти
шаг ах
от
дота.
Его
не
видели
только
нем цы,
он
лежал
в
мертвой
полосе,
в
пят и
шаг ах
от
их
мороженого
немецкого
носа.
Немцы
заметили,
что
мы
переменили
поз ицию ,
и
пер­
вым и
о ткр ыли
огонь.
Фо нта нч ики
сне га
и
м е рзлой
зем ли
вс пыхну ли
перед
п ушкой
Федотова.
Кукушкин
в стал
в
полный
рос т.
Это
нам
было
в идно
без
бинокля,
чер ез
приц ел ы
карабинов
и
автоматов,
го­
товых
выстрелить.
Он
прыг нул
на
крышу
до та.
Мне
да­
же
показалось,
что
он
ск азал
сквозь
зубы: «Чик
—
и
нету!»
Сколько
он
оп уст ил
гранат
в
тр убу
этой
берлоги,
я
не
знаю .
Как
он
успел
спрыгнуть
с
этого
горба
и
снов а
укрыться
за
валуном,
я
не
в идел.
Я
только
видел
столб
ды ма
и
огня,
слышал
трескотню
спр ава
и
сл ева.
Я
увидел
отрывающиеся
от
зе мли,
бе гу­
щие
фигуры
с
перекошенными
рт ами
и
над
бруствера­
ми
немецких
окопов
дрожащие
ладони,
устремленные
к
небу.
За
высоткой
бы ло
пол е,
за
полем
т орча ли
обгорелые
тр убы
бывшего
Пятого
пос елка .
Л юди
бежали
ту да,
где
закипала
земля
черными
клубами
дыма,
ветер
сно сил
этот
дым
в
сторону
Лен ин гр ада
и
о бн ажал
пламя;
и
чер ез
это
плам я,
через
визг
и
грохот
я
увидел
б егущ ее
нам
навстречу
красное
знам я;
яркое
и
тре пе тн ое,
оно
росло
в
наших
глазах
во
весь
горизонт,
и
наши
глотки
наполня­
ли сь
криком
ра дос ти
и
жи зни,
криком
торжества
и
п обе­
ды,
криком
ликования,
граничащим
с
безу мием.
Навстречу
нам
шли
волховчане.
Мы
обнимались
и
целовали
д руг
друга
в
небритые
щ еки.
Мы
не
обращали
внимания
на
выползавших
из-под
земли
н емце в.
Они
ждали,
что
мы
будем
делать
с
ними,
и
поднимали
руки.
Мы
разожгли
кос тры
и
угощ али
д руг
друга
всем,
чем
могли
угостить.
Каждое
событие
на
войне
оставшиеся
в
живых
после
этого
события
восстанавливают
в
памяти
по
сво им
погиб­
шим
друзьям.
В
этом
ест ь
са мая
естественная
правда
173

человеческой
души,
нерушимая
свя зь
живых
и
мертвых,
.незримый
п оток
вечного
движения
жиз ни
к
победе.
К
вечеру
батарейцы,
собравшись
у
кос тра ,
отпылав
радостью
победы
и
пережив
ее
хмель,
сидел и
молча.
Костер
потрескивал
и
сы пал
искры.
Спать
не
хоте­
лось.
Хотелось
молчать.
И
к
нам
по до шел
молча
наш
ге­
нерал
Симоняк.
Он
р укой
показал,
чтобы
мы
не
вс тав а­
ли,
а,
подогнув
полу
шинели,
присел
с
нами
на
какой-то
чурбан,
сня л
шапку,
поставил
между
кол ен
суковатую
можжевеловую
палку,
вырезанную
капитаном
Че рвяк о­
вым
из
шеста
нашей
палатки,
и
протянул
к
о гню
озяб­
шие
руки .
С
ге н ералом
пришел
полковой
писарь
Половнев.
Половнева
мы
звали
Калининым.
Он
всегда
ход ил
по сле
к аж дого
боя
за
нашим
г енер а­
лом
по
в сем
подразделениям.
В
его
руках
был
мешо к
с
медалями.
Г енера л
награждал
отличившихся
героев,
а
Половнев
вы дав ал
медали
и
записывал
но ме ра,
чтобы
потом
выдать
удос тов ерен и я.
Половнев
тоже
присел
около
костра.
У
генерала
кроме
на шего
горя
было
собственное
го­
ре.
Два
года
он
не
видел
свою
семью.
Военный
с овет
фронта
решил
порадовать
нашего
генерала:
видя,
что
де ло
идет
на
успех,
командование
послало
за
его
сем ьей
в
тыл
через
линию
фронта
специальный
самолет.
Вместо
самолета
обр ат но
пришла
телеграмма
о
том ,
что
са мол ет
сбит.
Наг раж ден ие
на
этот
раз
не
состоялось.
Ген ера л
просто
пришел
по сидеть
с
нами.
Вместе
го ре
пер ежив ат ь
легче.
Красны е
язы ки
пламени
играли
на
его
квадратных
скулах,
и
тяж елы е
монгольские
веки,
набухшие
от
бес­
сон ницы ,
у пря мой
тяжестью
прикрывали
глаза.
Он
м ол­
ча
чокнулся
с
нами
крышкой
котелка,
наполненной
тр о­
фейн ым
ромом,
сплюнул,
вытер
небритый
подбородок
ру­
кав ом
шинели
и
встал.
Он
пошел
к
други м
кострам,
о пи­
ра ясь
на
палку.
След
в
сл ед
за
ним
п ошел
Половнев,
закинув
позвякивающий
медалями
м ешок
за
спину .
Ночь
б ыла
тихой.
И
где-то
рядом ,
буравя
эту
ти ши ну,
усилители
с
драндулета
наш их
распропагандистов
о гла­
си ли
ее
дики м,
несуразным,
бесшабашно-лихим
голосом:
Сады,
садочки,
Цветы,
цветочки,
Над
земл ей
проносится
военн ы й
ураган!
174

Глава
тридцать
треть я,
С
НО ВЫМ
РАСС ВЕТО М
ВСТАЕТ
ТИШИ НА
Кукушкин
не
думал
о
смер т и.
Ему
некогда
б ыло
думать
о
с мер ти.
Война
для
не го
бы ла
трудом,
делом
тя желым ,
опасным
и
необходимым.
Опасность
бы ла
везде;
ее
был о
так
много,
что
она
теря­
ла
св ою
остроту
и
казалась
обычной,
ест ест в енно й.
Это
б ыло
защитным
панцирем,
выработанным
сам им
харак­
тером,
незаметно
от
разума
и
воли.
Чувство
опасности
при туп и лось,
но
не
исчезло.
Взамен
его
появилось
см е­
шанное
чувство:
фатализм
и
какое-то
безразличие
к
смер­
ти.
«Все равно со мной ничего не может случиться,
—
ду мал
про
с ебя
Кукушкин,—
я
должен
пройти
невреди­
мым
до
конца
во йны,
до
победного
нашего
д ня,
иначе
не
должно
быть,
иначе
не
может
быть».
И
это
упрямство
помогало
сохранять
силы,
принимать
мгновенные
реше­
ния
в
самой
сложной
обс т ано вке
и
находить
единствен­
но
пра ви льный
выход.
К
упрямству
надо
еще
прибавить
д олю
вез ения .
Ку­
кушкину
действительно
везло.
Он
был
как
заколдован­
ный.
Вся
адска я
механика
войны
не
задела
его
ни
разу.
—
Победа
будет
за
нам и!
—
говорил
народ.
«Победа будет за мной!»—д у ма л
Кукушкин.
Эн ерг ия
океана
пер ед авалась
капле,
и
капля,
в
св ою
очередь,
чувствуя
энергию
океана,
считала,
что
океан
без
нее
неполный.
Тут
была
железная
взаимосвязь
человека
и
н арод а.
Общее
горе
з аст авл яло
з абыват ь
личное
горе,
так
как
лич но му
го рю
не
бы ло
возможности
расти
до
общего
горя.
У
не го
ни
разу
в
душу
не
закрадывалось
сомнение,
да­
же
в
сам ые
тяже л ые
ми н уты,
что
п обед ят
он и,
а
не
мы.
Они
нач али
первыми,
и
их
во лна
на
спаде
даж е
до хлест­
ну ла
до
Л енинг р ада
и
до
Москвы,
но
у
эт ой
волны
не
хватило
сил
идти
да льше .
Она
бы ла
остановлена.
Инер­
ция
мгновенности
б ыла
потеряна.
После
прорыва
бло кадног о
кольца
под
Шлиссельбур­
гом
нашу
бри га ду
переформировали
в
гвардейскую
диви­
зию.
Нас
не
зря
выдерживали.
Мы
оправдали
ожидания.
Мы
ста ли
ленинградцами.
Мы
кровно
породнились
с
этим
гор одом .
175

По
топ ком у
берегу
Ладоги
в
Л енинг рад
с
Б ольш ой
земли
пошли
по езда.
Го род
оживал.
Капусту
и
картошку
можно
было
саж ать
не
тол ько
на
Марсовом
поле.
Ле том
корпус
пе реб роси ли
под
Синявинские
бо лот а.
По
г орло
в
торфяной
жи же
д р алась
л енин гр адск ая
гвар­
ди я.
Она
мало
подвинулась
в пе ред,
но
она
сдвинула
с
ме­
ста
нем цев .
Глав н ое
б ыло
—
сдвинуть.
В
немцах
б ыло
что-то
механическое,
и
в
эт ом
механизме
была
сло м ана
сам ая
главная
пр ужи на.
Мех ани зм
шел
только
по
ин ер­
ции.
Правда,
у
механизма
был а
большая
масса
и
его
нельзя
бы ло
остановить
сра зу.
Ко гда
в
январе
сорок
че тв ертого
г ода
по
осыпям
щеб­
ня
и
мерзлой,
развороченной
снарядами
и
бомбами
глине
ленинградская
гвардия
скатилась
на
немецкие
траншеи
с
Пулковских
высот,
Кукушкин
понял,
что
нач инает ся
окон ча те льное .
Поэтому
он
и
пр исл ал
мне
из-под
Кинги­
сеппа
всего
два
слова
«Наша пошла!» —
и
они
были
вы­
раз ит ель ней
оперативной
сводки.
В
них
был а
душа
со л­
датского
наступления,
душа
самого
народа.
Коло нн ы
немецких
пленных
вели
по
ленинградским
ули ца м.
Они
был и
унизительно
жалки
и
в
эт ой
своей
жалкости
п ри обрет али
неч то
человеческое.
Теп ерь
с
нашей
земли,
развертываясь
как
пружина,
шла
на ша
волна,
наращивая
силу
в
раз беге .
У
этой
си­
лы
был
не
механизм,
а
разгневанная
душа
несправедливо
обиженного
океана.
—
За
Сталина!
—
ора л
Кукушкин,
поднимаясь
в
шт ы­
ки
перед
го ряще й
Гатчиной.
И
в
это
«За Сталина»
он
вкладывал
всю
сво ю
д ушу,
все
с вое
пре д ст а вление
о
ми­
ре,
в есь
сво й
мир,
как
буд то
Сталин
был
его
со бст в енным
«я», его присягой и совестью,
верой
и
надеждой.
Он
не
им ел
каких-то
реальных
очертаний,
у
нег о
не
б ыло
г ра­
ниц,
как
у
мыс ли,
как
у
любви,
как
у
ненависти.
—
Когд а
ты
будешь
вст уп ать
в
партию?
—
спросил
Кукушкина
начальник
политотдела
корпуса
полковник
Щ еглов -Щ еголи хин .
—
Сейч ас
это
сделать
оч ень
п рост о,—
отв ет ил
Ку­
кушкин.
—
Я
при ду
к
вам
за
рекомендацией
посл е
вой­
ны,
я
не
хочу
делать
святое
дело
в
спеш ке.
Первый
са лют
осветил
январское
небо
Ленинграда.
Вд оль
Нев ског о
з аго рели сь
огни.
Медный
всадник
стрях­
нул
со
св оих
пл еч
опалубку
и
защитную
земл ю,
грозный
170

конь
поднял
передние
копыта,
и
рука
страшного
всадни­
ка
простерлась
в
сторону
за ката.
История
тоже
вступила
в
строй
и
по шла
в
наступление.
Разноцветные
ракеты,
как
цветные
водоросли,
переплелись
над
Дворцовым
мо­
сто м.
Народ
толпился
у
парапетов,
и
раненые
в ылез али
на
подоконники
и
крыши
госпиталей,
чтобы
ув ид еть
да вно
ожидаемое
чудо.
У
м еня
поя вилис ь
но вые
друзья,
и,
по жалу й,
никто
из
них
не
л юбил
стихи
так,
как
их
любил
и
понимал
гвардии
с та рший
лейтенант
Георгий
Сув о ров.
Он
был
род ом
из
Хак асии,
л ихой
и
подвижный,
с
хит­
роватым
п ри щуром
уз ких
глаз,
с
ре дким и,
но
щеголева­
т ыми
усиками
на
за горел ом
кругл ом
лице.
Он
был
обаятельным
и
бесшабашно-храбрым
пар нем .
В
наш
корпус
он
попал
после
госпиталя
из-под
Москвы,
из
Панфиловской
дивизии.
Во
время
атаки
прот ив оп ехот­
ная
мина
попала
Гош е
в
г рудь
и
застряла
межд у
ребер.
За стрял а,
но
не
разорвалась.
Раз ду мыва ть
был о
не ког да.
Го ша
сам
вытащил
ее
и
отбросил
в
сторону.
Из
ат аки
он
не
выш ел
и
только
потом
попал
в
госпиталь
от
потери
крови.
Мы
встречались
с
ним
в
полку
или
в
редакции,
а
ча­
ще
всего
—
на
шестом
эт аже
в
доме
номер
два
по
Зв е-
рин ск ой
улице,
на
квартире
у
Николая
Семеновича
Ти­
хонова.
У
Суворова
был
необычный
выговор.
Когда
он
чи тал
стихи,
создавалось
впечатление,
будто
он
грызет
ке дровы е
орехи.
Николай
Семенович,
бывший
кавалерист
и
альпинист,
продубленный
ветром,
худой
и
костистый,
как
бу дто
в
нем
был и
только
одни
сухожилия
да
кости,
поседевший
до
бел изны ,
с
голубыми,
как
небо
над
Каз­
беком,
глазами,
всегда
смотрел
на
Суворова
восхищенно,
видимо
угадывая
в
нем
и
т ал ант,
и
характер.
Сувор ов
писал
много.
Он
мыслил
стихами.
Он
не
пе­
чатал
стихов.
Он
з аписы вал
их
в
самодельные
тетра ди
карандашом
на
случайных
привалах.
Почти
каждое
с ти­
хот воре ни е
он
от
щедрой
душ и
посвящал
кому-нибудь
из
товарищей.
А
в
товарищах
у
н его
была
вся
дивизия.
Ему
пр ед лагал и
пойти
работать
в
газету.
Он
о тк азал­
ся.
Он
хоте л
драться
в
строю
с
оружи ем
в
руках.
Это
бы ла
его
стихия.
Из-под
Кинги с е ппа
он
на
денек
заско­
чил
в
Ленинград.
Он
зашел
за
мной,
и
мы,
прихватив
полковую
ба бушк у,
п ошли
в
фи ла рмон ию
на
концерт
Марии
Вениаминовны
Юдиной,
высокой
худой
женщины,
в
черно-белом
од еян ии
похо же й
на
пингвина.
177

—.
Больше
всех
я
завидую
ком п ози торам
и
музыкан­
та м,—
сказа л
Гоша.
—
Почему?
—
Их
не
н адо
переводить
на
другой
язы к.
Они
понят­
ны
всем
без
перевода.
Хочешь,
я
тебе
подарю?
—
и
про­
тянул
мне
вчетверо
сложенный
лис т
бу м аги.
В
это т
же
вечер
он
отправился
под
Нарву
в
св ой
взвод
противотанковых
ружей.
Чер ез
день
мне
из
штаба
принесли
телефонограмму:
«Суворов погиб.
Его
по лев ая
сумка
у
Черноуса
в
ре­
дакции».
Я
развернул
вчетверо
сложенный
ли ст
бумаги
и
про­
чел
подаренные
мне
стихи:
Еще
утрами
черный
дым
клу бится
Над
раз вор очен ны м
твоим
жил ье м,
И
падает
обугленная
птица,
За ст игн утая
бе ше ным
ог нем.
Еще
ноч ами
белыми
нам
снятся,
Как
вестники
потерянной
люб ви,
Живые
горы
голубых
а каций
И
в
них
восторженные
соловьи.
Еще
война.
Но
мы
упрямо
верим,
Что
будет
день,
мы
выпьем
б оль
до
дна,
Ши рок ий
мир
нам
в новь
ра скро ет
двери,
С
рассветом
новым
вс та нет
тишина...
В
полевой
сумке
Суворова
я
нашел
три
тетради.
Че­
ты ре
ра за
выходила
потом
его
книга
«Слово солдата», из
которой
сам
Гоша
не
видел
ни
одного
своего
с тихо тв оре­
ния
в
напечатанном
виде .
Он
не
заботился
об
это м,
он
•торопился сказать.
И
то,
что
он
сказал ,
звучит
как
рек ­
вием
всем
по ги бшим
и
как
напутствие
в сем
живым.
Прости
мен я,
друг
читатель,
за
то,
что
я
оп ять
отвлек­
ся
в
сторону,
но
ведь
в
судьбе
Го ши
Суворова,
в
его
ст и­
ха х,
леж ит
моя
суд ьба,
судьба
на шего
Кукушкина
и,
мо­
жет
быть,
тв оя
собственная.
Весенняя
распутица.
Р азлив
Плюссы
и
Наровы
не
дал
возможности
двинуться
ленинградской
гвардии
дальше
в
Эстонию.
Но
мы
припомнили
другое:
покидая
Ханко,
мы
об ещали
вернуться
обратно.
И
Кукушкину
снова
приш­
лось,
только
на
этот
раз
не
по
ме рз лому
вереску,
а
по
зе­
леной
траве,
через
бер езо вые
перелески
и
сос нов ые
леса,
мимо
старых
забытых
могил,
пройти
от
Белоострова
до
178

Выборга.
На
этот
раз
ста рая
лиса
Ма ннер г ейм
быстро
поднял
руки .
Мы
сд ер жали
свое
слово.
Из-под
Вы борга
я
опять
п олучи л
письмо
от
Кукуш­
кина.
«К нам в полк приехал подполковник Ищеев .
Он
был
на
курсах,
и
его
назначили
к
нам
начальником
штаба.
В
пе рвый
же
день
он
выехал
на
рекогносцировку
на
бе­
лом
коне.
Финны
попали
в
коня
первым
снарядом».
Так
и
не
уда лось
увидеть
подполковнику
Ищееву
«пронизывающий ветер боя».
Пронизывающий
ветер
боя
пове р нул
на
Запад,
и
ост а­
новить
его
не
м огла
никакая
сила.
И
наступила
последняя
весна
войны.
Весна
наступле­
ния ,
весна
Победы,
весна
очищения
зем ли.
Весна
торже­
ст ва
добра
и
света.
Можно
б ыло
считать,
что
мы
по бедил и,
что
справед­
ливость
существует,
но
чем
дальше
мы
шли
на
Запад,
тем
больше
было
тупо й
жестокости
в
немцах.
Из
Э сто­
нии
Кукушкин
снова
написал
мн е.
«Знаешь,
я
видел
многое.
Вчера
я
увидел
чудовищно­
незабываемое.
Они
хоте ли
туд а,
к
с ебе
в
Гер манию ,
угнать
скот,
но
ск о тина
движется
медленнее
нашего
наступле­
ния.
И
они
жив ым
коровам,
чтобы
тольк о
не
ост ав ить
их
н ам,
от руб али
ноги.
Лежат
эти
буренки
в
кюветах,
с кол ько
их
ле жит.
Канавы
полны
коровьей
крови.
Она
течет
по
кан авам ,
как
вода,
а
коровы
мычат,
как
люди ».
Для
свиньи
в есь
мир
—
с той ло,
и
она
жр ет
и
топчет
вс е,
что
ей
попадает
под
рыло.
Они
думают
нам
насолить
в
последний
ра з.
Но
жестокость
обре чен ны х
только
по д­
хлестывает
нас.
В
пл ену
нем цы
преображаются.
Они
все
сваливают
на
Гитлера.
Они
робко
и
радостно
поднимают
руки,
когда
их
прижимают
к
стенке,
и
кричат
«капут»,
как
нищие
поют
лазаря.
Труд но
понять
эту
животную
же с токос ть.
Жестокость
во
имя
же стокос ти .
Это
и
ес ть
фашизм.
Может
ли
бы ть
на
свете
что-либо
отвратительнее?
«Вчера мы захватили лагерь Клоога,—
писал
Кукуш­
кин.
—
Он
дымил
едким
дымом
см ерт и.
Вонь
горелого
мяса
и
бензина
не
давала
дышать,
хоть
п роти в огаз
на­
девай.
Горе ли
бараки.
Го рели
сложенные
в
аккуратные
шта бел я
з апасы
ст арой
обуви.
Горе ли
человеческие
тру­
пы,
т оже
сложенные
в
поленницы.
И
вот
из
одной
полен­
ницы
выползли
на
че тв ерень ках
ж ивые
человеческие
мо­
щи,
заросшие
свалявшейся
седой
шерстью.
На
костях
179

дымило сь ,
дотлевая,
какое-то
тр япь е.
В
батарее
был
Щ ег-
лов-Щеголихин.
Он
стоял
вместе
с
нами,
задыхаясь
от
зловония.
Мощ и
ползли
к
н ам.
Мы
помогли
эт им
мо щам
подняться
и
усадили
их
на
лафет
пушки.
Мощи
не
мог­
ли
говорить.
Они
только
скалили
беззубый,
з апек ш ийся
кровью
ро т.
И
когд а
я
вливал
в
эти
черные
гу бы
глоток
с пи рту,
я
увидел
глаза
этих
мо щей
и
узнал
л ейт енант а
Липецкого.
Он
не
узнавал
нас.
Он
не
мог
говорить.
Его
беспо­
мощные
руки
тянулись
к
рубашке,
силясь
со др ать
ее.
Он
так
и
умер
на
наших
глазах.
Пока
копали
могилу,
Добр ый в ечер
реши л
обмыть
и
переодеть
покойника.
Во­
круг
пояса
под
руб ашк ой
было
намотано
что-то
красное.
Добрыйвечер
сня л
повязку
и
расправил.
Это
оказалось
знаменем
нашего
полка».
Как
уда лось
л ейт енант у
Липецкому
прон е сти
и
сохра­
н ить
его
чер ез
лагеря,
че рез
че тыре
года
пыток
и
м ед­
ленной
см ер ти,
так
и
о стало сь
для
нас
тайн ой .
Он
выполнил
долг
как
солда т
—
св ято
и
беззаветно.
И
мы
похоронили
его
как
героя
в
сы пуч ем
песке
При­
балтийского
побережья.
Мы
дали
з алп
и
пошли
дальше,
потому
что
нам
некогда
б ыло
останавливаться.
Последние
дни
во йны
заст ал и
наш
корпус
в
Курл я н-
дии',
в
то рфя ных
болотах,
кото р ые
развезло
от
половодья.
Маленькие
руче й ки
превращались
в
стремительные
р еки.
Батарея
вяз ла
в
грязи.
Пушки
пр иход ил ось
п ер етаски­
ват ь
на
руках.
Стариков
гангутцев
в
батарее
можно
бы ло
сосчитать
по
пальцам
одной
руки .
Нам
уже
был о
ви дно
море.
На
гориз онт е
дымили
ко­
рабли.
Немцы
собирались
выскочить
из
этого
мешка
бе з­
нак аз анно .
Они
все
еще
отстреливались,
на
что-то
на­
деясь.
Наша
пехота,
форсировав
речку,
прижимала
нем­
цев
к
бер ег у.
Пехоте
б ыло
труд но
без
артиллерии.
Н адо
б ыло
переправить
пушки
к
пехоте.
Переправить
немед­
ленно.
Немцы
могли
уйт и.
На
берегу
реч ки
сто ял
сарай.
Федотов
крикнул
Ку­
кушкина,
и
они
сня ли
первое
бревно
из-под
крыши.
По­
ложили
его
на
плечи
и
пошли
в
воду .
За
ними
м олча
по­
шли
другие.
Они
• вставали
в
ледяную
быст р ую
вод у,
держа
на
плечах
бр евн а.
По
эт ой
живой
переправе,
колеб люще йс я
под
ногами,
но
надежной,
огневики
стали
перекатывать
пушки.
Рядом
с
Кукушкиным
держал
бревно
погруженный
до
подбородка
в
воду
Щеглов-Щеголихин.
180

—
Идите
отсюда,
мы
справимся
сами,—
сказал
Ку­
кушкин.
—
Бы ли
бы
с олд аты
—
генералы
найдутся!
—
спо ко й­
но
сказал
Щеглов-Щеголихин
и
простоял
до
конца.
Н енужны е
больше
бревна
подхватило
теч ен ие.
Б ата­
рейцы
вылезли
на
берег,
и
Федотов,
кряхтя,
потянулся
и
и
стал
разворачивать
пушку.
—
П ора бот ай,
старушка!
В
последний
раз
порабо­
тай!
—
ска зал
Федотов
и
ласково
похлопал
по
стволу
«Смэрть Гитлеру!».
Немецкие
ко раб ли
не
успели
сняться
с
якоря.
Сп устя
с уток
п ять
после
Дня
Победы
я
п олуч ил
от
Кукушкина
последнее
пис ьм о.
В
нем
не
было
ни
одного
сло ва.
Я
беру
копирку
и
осторожно
перевожу
его
на
бу­
магу,
ст ара ясь
быть
то ч ным.
Рису но к
изображал
побед­
ный
то ст.
Гла ва
тридцать
четв ерта я,
ТЕЛЕГА
С
ВЫШ КОЙ
Кукушкину
т рудно
б ыло
оши би ться
в
последнем
п ись ме.
Я
действительно
выпил
за
Поб ед у.
В
середине
дня
восьмого
мая
мне
позвонили
из
радио­
комитета
и
попросили
сро чно
зайти.
Приказ
ожид а ли
с
ч асу
на
ч ас,
и
надо
б ыло
подгото­
в ить
радиопередачу.
Мы
п ригот ов или
эту
передачу
и,
записав
ее
на
т ро­
фейный
магнитофон,
стали
дожидаться
п ри каза
об
окон­
чании
войны.
Его
передали
ночью,
ч аса
в
дв а.
О ткуда -
то
появилось
по
этому
случаю
шампанское,
и
мы
чокну­
ли сь
и
улыб нули сь,
как
новорожденные.
Мы
пели
пес ни
и
пл я сали,
как
дет и,
кружили
хороводом
вокруг
редак­
ционных
столов
и
не
вытирали
слез,
счастливых
слез
ра­
дости
и
светлой
пе чали .
Нам
за хоте лос ь
на
улицу,
на
народ.
Поэтому
мы
с пу­
стились
вниз
с
мо им
другом,
худож н ик ом
Борисом
Семе­
новым,
и
у
самого
входа
в
радиокомитет,
на
М алой
Са­
до вой
улице,
заметили
телегу
на
резиновом
ходу.
На
эт ой
те леге
бы ла
вышка
для
рем он та
троллейбусных
и
тр ам­
в айных
проводов.
Не
сговариваясь,
мы
впряглись
в
ог лоб­
ли
и
довольно
легко
выкатили
телегу
на
Невский
про­
спект
против
памятника
Екатерине.
На
Н евско м
то лпилс я
народ.
181

Никому,,
как
и
нам,
не
сиделось
дома.
Мы.
оста нов ил и
св ою
тр иб уну
на
колесах,
и
Боря
первым
залез
на
в ыш­
ку.
Нас
сразу
окружила
толпа.
Я
не
помню,
как
Б оря
поздравлял
всех
с
По бедо й
и
что
говорил.
Я
помню,
что
все
хлоп а ли
в
ла доши
до
ис­
ступления.
Потом
мы
впряглись
в
телегу
снова
и
повезли
ее
к
Адмиралтейству.
Мы
останавливались
через
каждые
де­
сять
шагов,
и
забирались
на
вышку,
и
поздравляли
Ле­
н и нград
с
Победой.
Мы
читали
стихи
и
зап евали
песни,
и
все
подтягивали
нам .
Мы
не
у мели
пе ть
и
дирижиро­
ват ь,
но
все-таки
дирижировали
до
тех
пор,
пока
из
празд­
ничной
толпы
не
присоединился
к
нам
настоящий
ди­
риж ер.
Мы
п ели
«Интернационал»
и
«Варшавянку», «Катю ­
шу»
и
«Коробочку», мы спели даже «Шум е л
камыш», и
все
это
было
очень
зд орово.
Мы
докатили
на шу
тр иб уну
до
Дворцовой
площади,
п отом
повернули
по
набережной
к
Марсову
полю.
За
на­
ми
шла
толпа.
Перед
н ами
раск р ыв ались
окна,
а
л юди
из
окон
слушали
нас,
и
милиционеры
подпевали
нам .
По
Неве
шныряли
катера
и
гудели
от
удов ольс тви я.
Я
заме­
ти л,
как
остановился
у
парапета
прокопченный
букси-
ришко,
пр исл уш ивая сь
к
нашим
песням.
Я
прочел
на
его
борту
«Камил Демулен»
и
поздоровался
с
ним,
как
ст а­
рый
знакомый,
и
буксир
в
ответ
п рогу дел
трое кра тн о.
Занимался
рассвет.
Первый
мирный
рассвет
сорок
пя­
того
года.
Из-за
каменной
ограды
Петропавловской
крепости
кто-то
выпу с тил
серию
осветительных
разноцветных
ра­
кет,
и
они
на
бледном
светающем
небе
по ка за лись
нам
кра сочн ее
север ног о
сияния.
Никогда
—
ни
до,
ни
посл е
эт ого
—
я
не
встречал
в
своей
жиз ни
такого
стихийного
единства,
такой
согласо­
ванности
человеческих
душ
и
глаз,
слившихся
в
о дну
песню
радости.
С
тех
пор
я
уже
не
выпрягался
из
этой
те леги
с
вы шко й.
Она
приросла
ко
мне
навечно.
Каждый
де нь
мне
на до
было
выт аск иват ь
ее
на
народ
и
рассказывать
о
Победе,
потому
что
у
Победы
нет
конца.
Это
стало
мо ей
обязан­
ностью,
мо ей
судьбой,
моим
делом.
Иногда
вокруг
м оей
т елеги
со би ра лось
много
на роду,
и
я
радовался
тому,
что
заставлял
радоваться
др угих.
182

Иногда
вокруг
телеги
собиралось
дв #- три
человека,
и
мы
разговаривали
о
грустных
в ещах
доверительно
и
ти­
хо.
Пот ому
что
у
П обеды
есть
своя
п еч аль,
с вои
горести
и
потери,
и
го вор ить
о
них
над о
шепотом.
Однажды
я
обратился
со
своей
телеги
к
потомкам.
И стор ии
трагедия
и
драма
Без
слова
р оли
раздавали
нам.
Сп екта кль
окончен.
Сл иш ком
мн ого
хла ма.
Вал яясь ,
догнивает
по
уг лам.
И
нам,
конечно,
это т
вид
не
сладок,
П рост орны х
стен,
за лож енных
в
дыму.
Мы
не
успели
нав ести
порядок
В
пос трое нном
для
б уд ущих
д ому.
Ты
десять
раз
разрушишь
это
зданье
И
сорок
раз
перечеркнешь
черт еж,
Но
все-таки
ум ень ем
и
стар ань ем
Все
до
конца,
как
надо,
доведешь.
Припомни
о
распластанных
солд ат ах
На
переправах,
на
разбитом
льду,
И
сделай
жизнь,
кот орой
в
медсанбатах
Они
в
последнем
грезили
бреду.
Их
под виг
был
суров,
и
нео быден,
И
молч алив,
и
не
пошел
им
впрок.
Так
пусть
т ебе
и
будет
необиден
Их
з ав исти
заслуженный
уп рек.
Чтоб
ты
был
смел ,
и
хра бр,
и
телом
к реп ок,
Со
всеми
пр ям
и
ненавидел
ложь,
Чтоб
ты
своим
характером
на
слепок
С
мои х
друзей
был
чуточку
похож.
Чтоб
ты
прошел,
со
всем
на
свет е
споря,
Уверенною
твердою
ст о пой.
А
пам
навек
по
горло
хватит
гор я
И
р адости
не ч аянно
скупой.
Но
всегда
в
эту
беседу
втирался
некто
трет ий ,
не
имеющий
определенного
лица.
Третий
служил
у
раковой
опухоли,
засевшей
в
самом
мозгу,
в
са мой
Москве,
и
распустившей
по
всей
доброй
и
дов ерчи вой
стране
свои
щупальца
и
метастазы.
Раковая
оп ухоль
б ыла
жестока
и
труслива,
потому
что
жесто­
кос ть
—
обратная
сторона
трусости.
Раковая
опухоль
пробралась
к
вл асти
и
стала
ди кто ват ь.
Ленин
утверждал
всей
жизнью
своей,
всем
делом
своим,
что
партия
существует
для
на рода.
183

Раковая
опухоль
в
партии
сч ит ала1,
что
народ
суще­
ствует
для
нее.
Она
оч ень
мешала
—
эта
са мая
ра ков ая
оп ухол ь
—
с
лицом
пал ача,
с
пергаментной
лысиной
и
мутными
с те клами
п енсне ,
за
которыми
был а
пус т ота
и
жесто­
кость.
Раковая
оп ухол ь
бы ла
под ла
по
своей
с ути
и,
боясь
разоблачения
подлости,
ставила
между
двух
—
третьего.
Третьему
казалось
все
подозрительным,
и
он
мешал
всем.
Он,
сам
то го
не
понимая,
дел ал
самое
ст рашное :
он
замы­
кал
душ и,
а
мне
мешал
говорить
правду.
От
рак ов ой
опухол и
пахло
фашизмом,
но
об
эт ом
мы
узнали
позже.
Сейчас
я
пиш у
об
это м
с
отк рытой
ду шой,
з ная,
что
раковая
опухоль
вырезана
и
операция
прошла
усп ешно .
Дай
бо г,
го ворю
я,
чтобы
ни ко гда
в
жизни
в
здоровом
теле
моей
Родины
бациллы
этого
рак а
не
появились
снова!
Но
я
вез
св ою
телегу
и
рассказывал
о
Победе,
потому
что
по беду
не
могла
ос та нови ть
раковая
опухоль.
Третий
шпионил
за
мной
и
передергивал
мои
слова.
Третий
был
вездесущ.
Он
заставлял
жену
доносить
на
мужа,
а
сына
—
на
отца,
и
вся
эта
мерзость
прикрыва­
лас ь
высокими
сло вам и
о
бдит ель но ст и.
Во
вр емя
войны
океанский
размах
усилий
всего
па ро­
да
и
грандиозность
ответственности
отте сни ли
третьего.
Он
стал
незаметен.
После
войны
он
снова
выплы л
на­
ружу .
Раковая
опухоль,
видимо,
устраивала
Сталина,
не
тот
безошибочный
образ,
кот оры й
жил
в
наш их
душах,
а
живого
Сталина,
который
вершил
нашими
судьбами
и
диктовал
нашим
су дь бам
сво ю
волю .
Месяца
через
по лтора
по сле
праздника
По беды
ле нин­
г радск ая
г вар дия
возвращалась
в
с вой
город
из
Ку р­
ляндии.
Солнце
и
тепло.
Музыка
и
радость.
Мы
ст ояли
с
полковой
ба б ушкой
на
уг лу
Невского
и
Фонтанки.
Бронзовые
ко ни,
выскочив
из-под
зем ли,
вста­
ли
на
с вои
пьедесталы.
В
стройных
р ядах
поб ед ит елей
мы
узнали
Яшу
Гибе-
ля,
Доб рогов ече ра
и
Ваню
Федотова.
Остальные
были
184

похожи
на
наших
старых
д рузе й,
но
это
был и
не
о ни.
Тех
старых
друзей
вз яла
к
с ебе
на
вечную
службу
беспощад­
ная
мать-Победа,
Дня
чере з
три
к
полковой
бабушке
зашел
попр ощ а ть­
ся
Ваня
Федотов.
Он
был
в
гражданском
костюме,
кото­
рым
снабдил
его
Добрый в ечер.
Ваня
жаловался
на
бо ль
в
спине.
Он
собирался
к
с ебе
в
Сибирь
отдохнуть
и
по­
правиться.
Я
спр оси л
у
Федотова,
почему
не
видно
Кукуш­
кина. .
—
Кукушкин
демобилизовался
еще
в
Курляндии!
—
ска зал
Фе д отов.
Щеглов-Щеголихин,
как
со об щил
Ваня,
на
третий
ден ь
после
П обеды
подорвался
на
м ине.
Он
поймал
оскол­
ков
пя т надцат ь
и
п олуч ил
контузию.
Он
все-таки
очн ул­
ся
во
время
перевязки
и
успел
с ка зать
Яше
Гибелю:
«Все пройдет,
доктор.
Я
поправлюсь.
Мне
даже
уми ра ть
не
страшно.
Тольк о
оч ень
хочется
посмотреть,
чем
все
это
кон чит ся».
Нашего
комиссара
отп ра в или,
по
словам
Яши
Г иб еля,
в
Москву
сам олет о м.
Сопров ож дать
его
вызвалась
Га ля
Мельникова,
наш а
санитарка.
Кукушкин
исч ез.
Я
з нал
ег о.
Он
мог
делиться
сочувствием
чужому
го­
рю
и
своей
радостью,
но
не
умел
и
не
хоте л
делиться
своим
горем.
Он
не
писал
мне
—
значит,
у
него
было
свое
горе.
Я
п опробо ва л
его
разыскать,
но
напрасно.
Тетя
По ля
ответила
мне,
что
он
за ехал
к
ней
на
недельку,
помог
тете
По ле
вскопать
огород
и
уехал
искать
сво е
место.
С
Кукушкиным
опя ть
что-то
произошло.
Выяснил
я
это
совершенно
случайно.
В
боль шо м
з але
выборгского
Дворца
культуры
был
ли­
тературный
вечер
московских
и
ленинградских
поэтов.
Зал
был
набит
битком.
Люд и
тянулись
к
поэзии,
ища
в
ней
откровения
и
сочув с тв пя.
Во
вр емя
второго
отде ле­
ния
мне
передали
записку:
«Если Вам не трудно,
после
окончания
по до йди­
те
к
третьей
колонне.
Мне
оч ень
надо
с
Вами
погово­
рить».
Передо
мно й
стояла
стройная
девушка
в
беличьей
шубке.
Из-под
черной
бархатной
шапочки,
отороченной
беличьим
мехом,
смотрели
на
меня
грус тны е
сер ые
глаза,
освещая
ми лое
лицо
задумчивым
светом.
185

—-
Вы
не
узнаете
меня,
конечно?
—
Не т,—
сказал
я.
—
Меня
зовут
Зина
Скворцова...
—
Не
помню...
—
сказал
я,
переб ир ая
в
памяти
зна­
ко м ы?:.
—
И
вс е-так и
вы
вспомните
ме ня,
е сли
я
вас
попро­
шу
помочь
мне
разыскать
Кукушкина.
Вы
же
с
ним
друзья.
Он
сам
мне
об
эт ом
писал.
И
я
вспомнил
ве сну
сорок
второго
года.
Я
вспомнил
Токсово.
Заросший
щавелем
кюв ет
и
полуживую
де в чон­
ку,
лежащую
на
припеке.
Ее
по т реск авш иеся
губы
и
зе­
леную
щ авели нк у,
прилипшую
к
губе.
И
то,
как
мы
не с­
ли
это
ле гко е,
как
пушинка,
т ело
до
санчасти
Яши
Ги-
беля
по
оч ер еди
с
Кукушкиным.
—
Значит,
вы
живы!
—
обрадовался
я.
—
Как
види т е,
и
мне
очень
над о
объясниться
с
Ку­
кушкиным.
По- ра зн ому
лю ди
сходятся
на
зем ле,
и
пути
любви
воистину
не испо в ед имы.
Яша
Гибель
выходил
Зину
Скворцову.
Выходил
и
рас­
ск аз ал,
как
она
по пала
в
санчасть,
и
дал
ей
ад рес
Ку­
кушкина.
И
Кукушкин
отв е чал
на
ее
письма,
и
раза
три
заходил
к
ней
в
гости,
и
ни
слова
мне
об
этом
не
гово­
рил .
Он
собрался
пос ле
войны
оставить
с вой
в еще вой
ме­
шок
в
ее
комнате
и
начать
настоящую
жизнь.
Он
так
и
сдел ал.
Демобилизовавшись
в
Курляндии,
он
пришел
прямо
к
Зи не.
Он
пришел
и
по ло жил
с вой
вещевой
ме­
шок
на
по л.
Вы нул
из
него
гр аж данс кий
костюм,
пода­
ренный
Добрымвечером,
и
попросил
Зину
выйти,
чтобы
дать
ему
возможность
п ере одеть ся.
—
Я
п ошла
в
магазин,—
говорит
Зина,—
а
когд а
вер­
нулась,
его
уже
не
было.
З ина
яшла
одна.
Все
родные
вымерли
во
вр емя
бло­
кады.
Она
работала
в
госпитале
и
училась
в
мед иц инс ком
институте.
У
З ины
б ыла
подружка,
с
которой
Зина
де­
лилась
всем.
Подружка
училась
вместе
с
Зин ой
и
рабо­
тала
регистраторшей
в
венерической
клинике.
З ине
на­
до
б ыло
уе зж ать
на
все
лето
на
торфоразработки.
Но
ей
хотелось
встретить
Кукушкина.
Она
в люби лась
в
него .
Зина
поделилась
своим
горем
с
подружкой.
Зини на
подружка,
не
спрашивая
З ину,
решила
помочь
ей.
Она
написала
с ама
на
бланке
своей
к линик и
бумажку
и,
не
застав
З ины
дом а,
оставила
ее
на
комоде,
по заб ыв
сказать
З ине
о
ней.
186

—
Мне
во все
и
не
нужна
бы ла
эта
бумажка.
М еня
декан
оставил
при
факультете
на
все
лето.
Кукушкин
переоделся
в
новый
костюм
и
подошел
к
зеркалу.
Он
подвязал
галстук
и
подмигнул
себе.
Зина,
за­
держивалась.
Кукушкин
ст ал
рассматривать
вс якие
бе з­
делушки
на
комоде.
Потом
в
его
руки
попала
бумажка,
и
он
прочел:
«Гражданка Скворцова 3.
И.
не
мож ет
сейчас
выехать
из
Л енинг р ада,
так
как
ей
на до
закончить
курс
ле ч ения
в
нашей
клинике».
И
на
бумажке
б ыли
штамп
и
печать.
И
на
штампе,
и
на
печати
син ими
чернилами
би ло
в
глаза
слово
«ве­
нерический».
Кукушкин,
прочи та в
это
и
не
дожидаясь
ничего
не
ведающую
хозяйку,
не
попрощавшись
с
по л­
к овой
бабушкой
и
не
з аб ежав
ко
мне,
отправился
на
во кз ал.
—
Мне
обязательно
надо
с
ним
объясниться.
Помоги­
те
мне
найти
его.
Вы
же
друзья....
—
И
на
глазах
ее
на­
кипают
слезы
непоправимой
обиды.
Я
не
лю блю
сидеть
на
мест е.
Ветер
ст ра нс твий
тянул
мен я
из
города
в
город.
Я
видел
новые
города
и
обожжен­
ную
земл ю,
на
которой
кол ос ил ось
мо лод ое
жи то.
Я
ви­
дел
слез ы
вд ов
и
невест,
вечную
печ аль
напрасного
о жи­
дания.
И
я
залезал
на
сво ю
вышку
и
рассказывал
о
победе
жизни.
Мне
только
житья
не
давала
колючая
п ро­
волока.
Ее
б ыло
сл иш ком
много,
и
ее
щипы
кровянили
мою
душу.
Из
Москвы
до
Ростова-на-Дону,
от
легких
причалов
Химкинского
п орта
отчаливал
флагман
речного
флота
«Иосиф Сталин» .
Стояло
ясн ое
июньское
утро.
Флагман
шел
на
открытие
Волго-Донского
канала.
Нас
бы ла
це­
лая
бр иг ада.
Нам
п ре дст ояло
по
пут и
рассказывать
о
все­
народном
празднике.
Мы
не
жалели
у сили й.
Мы
распелись
перед
м икр офо­
ном
как
соловьи.
И
наши
голоса
не
умолкали
в
э фире
с
утра
до
вечера.
Мы
шли
чере з
всю
Росси ю,
по
матуш­
ке-Волге,
как
по
судьбе
Ро сс ии.
И
душ и
наш и
пел и
от
радо ст и,
и
солнце
улыбалось
нам
всю
дорогу
до
Сталин­
града.
Перед
с амым
входом
в
канал
наш
теплоход
прошел
мимо
металлической
кол околь ни
с
головой
Сталина
и
воу
шел
в
первый
шл юз.
Гремела
музыка,
и
по
обеим
ст оро-
187

нам
канала
плотной
стеной
с тоял
ликующий
народ.
На
н ашем
теплоходе
бог
весть
отк уда
поя ви лось
очень
мно го
л юдей
в
габардиновых
плащах
и
полотняных
фуражках.
Они
след или
за
нами.
Они
думали,
что
мы
бог
весть
ч его
можем
сказа ть
в
микрофон,
как
будто
мы
все
бы ли
вра­
гами
Советской
власти
и
готовили
бунт.
Это
б ыло
унизи­
тельно.
Наш
п арох од
ме дл енно
в ошел
в
шестой
шлюз.
Пр и­
бывающая
во да
по д няла
его
на
упругих
ладонях
в ров ень
с
парапетом.
И
я
через
стекла
ра ди орубк и
увидел
Ку­
кушкина.
Я
не
мог
ошибиться.
Он
с тоял
у
самого
пара­
пе та
против
ме ня
в
каких-нибудь
пяти
шагах.
Мне
не ль­
зя
бы ло
выбежать,
потому
что
я
вел
передачу.
Кукушкин
с тоял
в
новом
коричневом
костюме,
и
его
белесый
чуб
трепетал
на
ветру,
как
золотой
вымпел.
Я
видел,
как
он,
не
дожидаясь
сходен,
прыгнул
в
воду
и
впл авь
д обра лся
до
те плох ода ,
взобрался
на
палубу
и
н ачал
плясать.
К
нему
по дош ел
габардиновый
плащ,
и
Кукушкин
нехо­
тя
сош ел
на
берег.
Он
был
очень
весел.
Наверно,
выпил
порядком.
Кончив
передачу,
я
вышел
на
берег,
но
разве
можно
б ыло
среди
толпы
разыскать
Кукушкина.
Я
ре­
шил
сойти
в
Калаче
и
разыскать
ег о.
В
Калаче
мне
сойт и
не
пришлось.
Какой-то,
видимо,
очень
усердный
поклонник
наших
передач
на
одиннадцатом
шлюзе
в
св ою
ракетницу
вм е­
сто
осветительной
ракеты
случайно
засунул
зажигатель­
ную
и
вместо
не ба
выстрелил
в
радиорубку
теп л охода.
Я
в
это
время
спал
на
второй
полк е
в
ка юте
напротив
ра ди орубк и.
Я
проснулся
от
удушливой
горечи
во
рту
и
открыл
глаза.
Прежде
всего
я
заметил
дым.
Он
был
та­
ким
плотным,
что
нельзя
бы ло
различить
лампочки
на
потолке.
От
нее
шел
только
слабый
свет.
Спросонья
я
подумал,
что
дв ерь
моей
ка юты
выходит
на
палубу,
и,
на­
кинув
на
се бя
простыню,
распахнул
дверь
и
с
ра зб егу
влетел
прямо
в
ра диор убк у.
Я
не
помню,
как
выбрался
с
кор мы
на
но с.
Вся
корма
горе ла,
и
ее
ту шили
команда
и
н аши
ребята.
Габардиновых
плащей
не
был о
видно.
Они
смотались.
Теп лох од
чудом
уда лось
отстоять.
Я
вы­
скочил
в
од них
трусах
и
босиком.
От
мо ей
ка юты
ничего
не
осталось.
В
Калаче
мы
пересели
на
«Сталинскую кон­
ституцию»
и
тр онули сь
на
Ро сто в.
Флагман
«Иосиф Ста­
л ин»
п ошел
в
док
на
капитальный
ремонт.
На
корме
ему
сделали
для
камуфляжа
какую-то
надстройку
из
фанеры.
Спина
и
руки
у
ме ня
ныли
от
ожо го в,
и
мой
дружок
п оэт
188

Сергей
О рлов
—
большой
специалист
по
ож огам ,
потому
что
дважды
горе л
в
танке,—
заливал
мне
спину
марган­
цовкой.
До
Москвы
я
долете л
в
брюках
Дол м атов с кого,
в
но­
сках
Полевого
и
в
рубашке
Шпанова.
К огда
я
рассказал
об
этом
секретарю
райкома,
получая
новый
партбилет
взамен
обгоревшего,
он
мне
коротко
сказал:
—
Т олько
не
муссируй.
Я
не
муссировал.
Я
жил
и
упрямо
р асс казыв ал
о
Победе.
Ког да
умер
Сталин,
я
сквозь
горьк и е
сл езы
писал
сло­
ва
сочувствия
и
говорил
их
перед
микрофоном.
Я
ви дел
горе.
Н ародн ое
горе,
захлестнувшее
площади
столицы.
Я
был
своим
со
всеми
в
эт ом
горе .
Но
откуда
мне
бы ло
знать
тогда,
что
кроме
его
Ст али на
ес ть
настоящий
Ста­
лин,
на
глазах
которого
смердела
рак ов ая
оп ухол ь
и
тво ­
рил а
с вои
гнусные
дела
не
без
его
согласия.
Об
этом
мы
узнали
пос ле.
У
нас
зашевелились
воло­
сы.
Мучительная
операция
по
удалению
ра ков ой
опухоли
из
Кр емля
на
какое-то
вр емя
оп ус тошила
на ши
се рд ца.
Я
ходил
как
оплеванный.
Моя
душа,
вся
моя
жи знь
бы ли
обмануты
жестоко
и
ни зко.
Но
революция
шла,
и
сер дце
народа,
навсегда
откры­
тое
ленинской
правде,
не
могло
замкнуться
снова,
так
сильна
был а
эта
правда,
так
гл убок о
она
в ошла
в
народ­
ную
душу.
У
моей
телеги
з аск р ипели
оси.
Оставаться
одному
с
са мим
собой
было
сумасшест­
вием.
Поэтому
я
так
обрадовался
письму
Щеглова-Ще-
голихина,
кото рый
приглашал
ме ня
в
Сибирь
на
це­
лину.
Галя
Мельникова
выходила
на шего
ком и сс ара.
Они
поженились.
О
дальнейшей
службе
в
армии
не
могло
бы ть
и
речи.
Они
вместе
окон чил и
Институт
механизации
сельского
хозяйства,
и
их
направили
в
кон ст рукторс ко е
бюро
зав о да.
У
них
поя вил ась
отдельная
квартира
в
го­
роде.
Род ил ся
с ын.
И
вот,
как
мне
со общ ил
Сергей
Львович,
его
выз ва ли
на
бюро
райкома.
—
Ваш
от ец
работал
в
Сибири
ветеринаром?
—
спро­
сил
секретарь.
—
Может
быть,
и
сыну
хоче тся
п ора бота ть
в
дер евн е?
189

И
Щеглов-Щеголихин
согласился
поехать
в
сте пь
ди­
ре кт ором
совхоза.
Он
обр у бил
концы
с разу.
Сдал
квартиру.
Забрал
семью
и
на
двух
полуторках
при ехал
в
Но вые
Тырышки.
Совхоз
р азмеща л ся
в
березовом
перелеске,
в
кирпичном
здании
бывшей
сельскохозяйственной
ком му ны.
Вокру г
лежали
необозримые
п оля
и
редкие
деревни,
сл овно
по
эт им
деревням,
перехлестнув
Уральский
хребет,
прока­
тилась
огнем
и
железом
во йна,
оставив
колдобины
и
об^
горелые,
за росши е
б урьян ом
фундаменты.
Снежная
по­
земка
бн ла
в
окн а.
Из-под
п ола
дуло.
—
Дьявольски
холод но !
—
ежился
пятилетний
сын
Шурка,
на
манер
отц а
пот ир ая
руки
перед
раскаленной
времянкой.
—
Подожди,—
говорил
от ец,—
вот
ласточки
приле­
тят
—
и
тепло
будет.
И
Шурка
ждал.
_
Нов ого
директора
встретили
не
то
чтоб ы
недоверчи­
во,
но
с
дол ей
иронической
выжидательности:
посмотрим,
что
из
тебя
выйдет
и
что
ты
за
птица.
С
о сени
по
всему
у частку
сов хоза
в
поисках
ко рма
бродил
годов а лый
бы чиш ка
Кузя.
От
скуки
трактористы,
стоя щ ие
на
ремонте,
выу ч или
его,
по
их
м нению,
од ной
забавной
штуке.
Ес ли
человек
нагибался,
бычишка
по д­
крадывался
к
н ему
сзади
и
запрыгивал
на
спину .
На до
было
случиться
так,
что
к огда
Щеглов-Щеголи­
хин
вошел
в
тракторный
парк,
прикуривая,
он
об р онил
зажигалку
и
наг нул ся,
ч тобы
поднять
ее.
Этого
момента
Куз я
толь ко
и
жд ал.
Он
неслышно
выскочил
и з-за
у гла
и
прыг ну л
на
нового
директора.
От
неожиданности
Сер­
гей
Л ьв ович
чуть
не
свалился.
Но
тут
же
повернулся,
поймал
бычишку
за
рог а
и
резким
движением
рук
опро­
к инул
его
на
спину.
Трактористы
не
смеялись.
Кузя
по с­
ле
это го
позорного
для
него
случая
при
в иде
кож ан ого
пальто
директора
отходил
подальше.
Когда
я
пр иехал
в
Тырышки,
Куз я
по пыт ался
произ­
вести
эту
операцию
и
надо
мной,
но,
ви дим о,
испугался,
заметив
мое
кожаное
па льто
в
розвальнях.
Я
поселился
на
квартире
у
директора.
А
больше
жит ь
бы ло
нег де.
Щеглов-Щеголихин
зан им ал
две
комнаты
и
кухню
в
пятистенном
деревянном
доме.
Русская
печ ь
ды­
мила,
а
поэтому
была
в
бездействии.
Для
обогрева
и
п ри­
готовления
пищи
директор
сам
соорудил
времянку
осо­
бой
конструкции
с
к он де нса тором
для
сохранения
те пла. .
190

Галина
Ива нов на
работала
в
тра кт орно м
пар ке
брига­
диром
ремонтников.
.
-
Я
целыми
днями
мотался
с
дир ект ором
по
по ле вым
бригадам.
Все
хозяйство
совхоза
бы ло
запущено
и
рас­
тащено.
Не
хватало
всего:
и
людей,
и
машин,
и
запасных
ча стей .
Директорский
шофер
Покусаев,
недавно
пр иех ав­
ший
на
целину
с
м ол одой
женой,—
после
то го
как
от
не го
с бежал а
жена,
запил
горькую.
В
магазине
водки
не
хва­
тало,
но
трактористы
в
степи
нашли
в ороха
не убра нн ого
прошлогоднего
жи та
и
варили
из
нег о
самогон.
Покусаев
пил
напропалую,
и
директору
ч асто
п риход ил ось
садить­
ся
за
ру ль
вездехода
самому.
В
л ица
нам
бил
вет ер
и
мел­
кая
снежная
пыль.
Мы
п род убели
на
ст еп ном
зимнем
солнце.
Иногда
я
оставался
до ма
и
иг рал
с
Шуркой.
К
нам
заходил
Санька,
семиклассник
м естно й
школы.
Он
все
свободное
время
толкался
в
т рак торн ом
парке,
пом ога я
трактористам.
Ему
самому
очень
хотелось
сесть
за
руль
трактора.
Его
мать
работала
на
почте.
От ец
погиб
в
пе р­
вый
де нь
войны
под
Ленинградом,
и
Санька
не
видел
его
ни
раз у.
Я
отправляюсь
на
почту,
чтобы
отослать
письмо
и
по­
смотреть
газеты.
—
Колывань,
Колывань!..
Вы
слышите
меня?
—
кри­
чит
женщина
в
труб ку,
потом
поворачивает
ко
мне
голо­
ву
и
говорит:
—
Просто
на казан ие
какое-то!
Опять
за­
мыкание.
Я
смотрю
на
нее
сочувственно
и
узн аю
То ню
Магры-
чеву.
Как
летит
время!
Как
оно
разбрасывает
л юдей
и
как
земля
становится
все
меньше
и
меньше.
«Наверно,
это
от
во зр а ста»,—
дум аю
я.
Тоня
по сле
гибели
мужа
ни
жива
ни
мертва,
с
грудным
Сан ько й
эвакуировалась
в
Сибирь,
да
так
и
заст р яла
в
Новых
Тырышках.
Она
и
живет
в
заднем
приделке
при
почте
вместе
со
св оей
сменщицей
и
Сань­
кой.
По
вечерам
при
свете
керосиновой
лампы
мы
са­
димся
с
Сергеем
Львовичем
за
стол.
Галина
Ивановна
подает
нам
хлеб а
и
молока.
Потом
мы
начинаем
ра з­
го воры.
—
То,
что
происходит
у
нас
се йч ас,
мож но
на­
звать
революцией.
Но
эта
революция
ид ет
не
сниз у,
а
с ве рху.
191

—
Когда
революция
и дет
свер ху ,—
гово рю
я,—
она
идет
м едлен но.
—
Боюсь,
что
так,—
соглашается
Сергей
Львович;
—
Главная
рак ов ая
опухоль
удалена,
но
метастазы
будут
г нить
долго.
—
И
добавляет:
—
В
нашем
веке
кол юча я
п ров олока
пахнет
фашизмом,
вне
зависимости
от
того,
по
какую
сторону
фашизм
находится:
или
сам
до гни­
вает
за
проволокой,
или
гноит
за
проволокой
спр авед ­
ливое.
—
Не
п ора
ли
спать,
политики?
—
спрашивает
Гали­
на
Ивановна.
Сергей
Л ьв ович
идет
в
пер ед нюю.
Я
за би раю
ту луп
и
залезаю
на
печку.
Утром
Сергей
Львович
затемно
уезж а ет
на
станцию
за
новым
оборудованием.
Я
иду
в
степь.
Глав а
тридцать
пятая,
МЫ
ПРОСЫПАЕМСЯ
ВМЕСТЕ
Поезд
шел
с
востока
на
зап ад
по
бесконечной
пер ­
возданности
Сибири.
В
вагоне,
как
всегда,
пахло
дорож­
ной
неу стро е ннос тью .
Ничего
определенного
Кукушкину
не
хоте ло сь.
Казалось,
сердце
его
опустошено
ощущ е­
ни ем
рад ос ти
вновь
для
нег о
свободного
мира.
Он
не
от­
рыва я сь
см от рел
в
ок но
вагона,
но
не
видел
ни
мелькав­
ших
перелесков,
ни
полос аты х
шлагб аум ов ,
ни
встречных
поездов.
Он
думал.
—
Чаю?
—
сп ро сил
про в одн ик.
Кукушкин
вз ял
чаю
и,
не
гл ядя,
стал
размешивать
ложе чкой
сахар.
Он
бы л,
как
это
ни
стр анн о,
имен но
сей­
ча с,
как
н ик огда,
один ок
и
сосредоточен
в
своем
одино­
честве.
Бы ла
ли
у
него
в
жизни
лю бо вь?
Да,
была!
Но
он
сам
отп уст ил
ее,
глупо
и
неле по.
Зачем
он
ее
отпустил?
Н ай­
дет
ли
он
ее
снов а?
Будет
ли
у
него
свет
своего
домаш­
него
очага?
Он
уже
далеко
не
мальчик!
Он
испытал
все,
что
ч еловек у
положено,
а
может
быть,
б оль ше.
Жиз нь
—
счастье.
Это
Кукушкин
з нал
очень
хо рош о.
Несчастли­
вые
уходят
из
жи зни.
Она
не
терпит
их.
А
счастлив
ли
он
са м?
Конечно,
счастлив,
если
едет
в
вагоне
живой
и
це лый
и
рассуждает
об
этом,
может
бы ть,
ненужном
д еле.
А
за
окном
вагона
шла
весна.
Над
головой
Кукушкина
на
второй
полке
девушки
на
192

два
голоса
пели
длинную
и
грус тную
песню
о
боевой
жи з­
ни
партизана
Евдохи,
о
жизни ,
прекрасной
и
стреми­
те льной ,
и
о
смер ти ,
мгновенной,
как
ще лк
затвора.
Партизан
Е вдоха
Неж и вой
лежит.
Ш елк овые
кудри
Ветер
шевелит.
Он
представил
с ебе,
как
ле жит
этот
Евдоха
в
высо­
кой
зе лен ой
траве,
ли цом
кверху,
и
белая
ромашка
за­
глядывает
ему
в
остановившийся
голубой
глаз ,
а
рколо
него
стоит
осе дла нны й
ко нь
и
ржет,
надрывно
и
беспо­
щадно,
понимая,
что
хозяин
не
поднимется
бо ль ше.
С
ги­
б ели
партизана
мысли
Кукушкина
почему-то
перенеслись
на
гибель
П орфи ши
Атюнова,
то го
самого
Порфиши,
ко­
торы й
при
лю бом
случае
говорил: «Чик
—
и
нету!»
А
девушки
завели
песн ю
о
любви .
О
то м,
как
д очь
бога ча
в любил ась
в
бандита,
как
беззаветно
отдала
ему
с вою
душу
и
те ло
ангела.
Этого
бандита
на
ее
глазах
убили,
и
она:
С
тоской
в
затуманенном
взг ляд е,
Туда ,
где
шум ели
ва лы,
В
б огато м,
роскошном
наряде
Упала
с
ближайшей
скалы.
Допев
эту
песню,
они
рассмеялись.
Потом
завели
но­
вую
песню ,
гр устн ую
и
тр огате льн ую.
Ска жи,
ветка
бе дна я,
Да
ку да
ты
плывешь?
—
запевала
о дна
из
девушек,
задумчиво
и
тихо
ее
по дде р­
живала
другая,
как
бы
предупреждая
первую:
Б ер егись
сердитого
Да
моря,
вет ка,
проп адешь .
А
з ачем
бояться
мне,—
Да
ветки н
был
ответ,—;
Я
уже
иссохш ая,
Да
во
мне
жизни
нет.
От
родного
деревца
Да
вет ер
оторвал.
Пусть
же,
пусть
н есет
меня
Да
ку да
хоче т
ва л.
П есня
навела
Кукушкина
на
грустные
размышления,
проясняя
и
подчеркивая
их.
«Настоящее счастье всегда
7М.
Дудин,
т.
4
193

впереди!»—
слышал
он
чьи-то-стихи
п о’р адио.
Чьи
—
он
пе
запомнил,
да
и
о
чем
ст ихи
—
он
тоже
не
помнил,
а
вот
эта
ст рочк а
врезалась
в
память
и
жила
в
душе
как
с вое
со бств енн ое
убеждение.
С
некоторых
пор
он
ст ал
зада вать
себе
старый
во­
прос:
почему?
Почему
я
еду
один?
И
куда
я
ед у,
и
зач ем?
Что
я
ищу
в
жиз ни?
Жить
над о
для
д руги х,
и
в
э том
найдешь
с вое
с час тье!
А
он
всю
сво ю
жизнь
жил
для
д руги х.
Значит,
он,
черт
возьми,
счастлив!
Он
еще
не
чувствовал
себя
иссохшей
веткой.
В
нем
бы ла
сила.
В
нем
была
жизнь.
Он
чуял
ее
соки,
набирал­
ся
ее
живого
трепета
и
волнения,
мож ет
быт ь
еще
не
со­
знавая
этого.
Он
привыкал
к
о быч ному
в
необычном
пока
еще
для
нег о
ми ре.
Он
осознавал
се бя
заново
и
понимал,
что
для
эт ого
не
надо
много
усилий.
Он
становился
преж­
ним
Кукушкиным.
Он
провел
л адон ью
по
щек ам
и
по дбор о дк у: «Зачем
мне
усы
и
бо рода ?» Он достал из мешка безопаску и по ­
мазок
с
мылом,
перекинул
через
плечо
полот енц е
и
вы­
шел
в
т ам бур.
—
Закрыто.
Сейчас
станция,—
сказал
проводник.
—
Мне
только
п обри тьс я.
—
Возьми
ключ.
Воды
много
не
ле й.
Потом
закроешь.
Вымывшись
после
бри т ья,
он
бегло
взглянул
на
себя
в
зеркало.
Право
же,
он
не
так
постарел.
Тольк о
огонек
лукавства
в
гол убы х
глазах
сменился
сосредоточенной
ум уд рен н остью
зн а ющего
це ну
жизни
человека
и
на
пр ежни х
складках
добродушной
улыбки
легла
се ть
ма­
леньких
мо рщин ок
ир он ии.
Особенно
много
лучик ов
бы­
ло
вокруг
глаз,
научившихся
прищуриваться
и
быт ь
же­
ст ки ми.
Лоб
все
так
же
был
чис т
и
высок,
и
его
все
так
же
пересек али
две
характерные
бо ро здки
от
переносицы
кв е рху.
Слов
нет,
они
углуби ли сь.
Белесый
чуб,
не
тро­
нут ый
седи ной ,
все
так
же
спадал
на
правую
выгорев­
шую
бровь.
Девушки
на
вторых
полк а х,
когд а
он
вошел
в
купе,
о
чем-то
перехихикнулись,
и
тут
же
до
Кукушкина
до­
неслись
их
голоса:
Ес ли
дедушке
Федоту
Ночью
бороду
обрить,—
Как
же
дедушке
Федоту
Н ежена том у
ходить!
В
друг ой
раз
Кукушкин
ответил
бы
им,
что
нужно
делать
дедушке
Федоту
в
подобном
сл уча е.
Сейчас
ему
194

б ыло
не
до
эт ого.
Он
поднял
голову,
улыбнулся
девуш­
кам
уголками
губ
и
повернулся
к
окну.
Он
бесцельно
посмотрел
на
столик,
будто
впервые
увидев
с вои
руки.
О,
как
они
бы ли
сейчас
похожи
на
ру ки,
дяди
С аши.
Р уки
с
крепкими,
узловатыми
в
суста­
вах
пальцами,
с
твердыми,
как
слоновая
кость,
ногт ям и,
руки,
оплетенные
сетью
голуб ов ат ых
бугристых
ве н,
ру­
ки
с
железной
системой
сухожилий,
руки
с
каменными
мозолями,
в
которые
въелись
железо
и
известь,
мазут
и
смо ла.
Рук и
самого
труда,
все
умеющие
делать
рук и.
Без
таких
рук
мир
действительно
как
без
рук.
Но
Кукушкин
не
думал
об
это м.
Он
даже
со жа лел,
что
их
нельзя
ни
отмыть,
ни
отпарить.
Он
смотрел
в
окн о.
По езд,
перестукивая
колес ам и
на
стрелках,
на
замедленной
ск орост и
подходил
к
стан­
ц ии.
Колеса
разговаривали,
сба вл яя
темп:
«Чик
—
и
нету!
Чик
—
и
нету!
Чик
—
и
нету!
Чик...
чик...
чик...»
Поезд
остановился,
и
Кукушкин
увидел
через
стекло,
пр ямо
перед
собой
одноэтажное
здание
продымленного
и
обдутого,
пок рытого
мельчайшей
уг ольн ой
пылью
вок­
зала.
«Станция Чик»—
про чел
он
на
вывеске
и
не
уд ивил­
ся.
Он
оп ять
припомнил
По рфиш у
Атюнова.
А
так
как.
р ешен ия
в
нем
созревали
сразу,
то
он
накинул
фуфайку
на
плечи,
шапку
—
в
охапку,
мешок
—
под
мышку
и,
не
успели
девушки
повернуть
головы,
вышел
в
та мбур
и
спустился
мимо
проводника
на
перрон.
—
П олучи те
за
чай.
Билет
можете,
оставить
у
се бя.
Кукушкин
давно
вырос
из
то го
возраста,
когда
люди
в
труд ную
минуту
гов оря т: «Я один на целом свете
—
никого
у
мен я
н ет».
Он
знал:
там,
где
есть
люди,
можно
найт и
все.
А
на
станции
Чик
людей
было
много.
Все
они
спеши­
ли
куда-то
со
сво им
скарбом.
С
ч емод а нами
и
баулами,
с
узлами
и
сундучками.
Ре бяти шки
держались
за
ма те­
р инс кие
подолы
и
выглядывали
из-под
на хло б уче нных
шапок.
За
вокзалом
в
непролазной
в есенней
распутице
пых те ли
безнадежно
застрявшие
гр уз овик и.
Два
гусе­
ничных
трактора
волокли
тракторные
сан и.
«Привет освоителям целинных земель!»
Ветер,
резкий,
как
наждак,
трепал
и,
раскачивая,
на-,
дувал
это
полотнище.
Кирзовые,
а
ча ще
резиновые
сап ог и,
ватные
брюки,
195

стег а ная
фуфайка
и
шапка-ушанка
бы ли
в
то
вр емя
спец­
одеждой
целинников.
На
Кукушкине
тож е
были
кирзо­
вые
сапо г и,
стираные,
военного
обра зц а,
бр юки
и
гим­
настерка,
неиз мен ная
ст еган ая
фуфайка
и
подержанная
ушанка
со
следом
пятиконечной
звезды
на
выцветшей
ц иг ейке.
Пр ямо
перед
ним
с
бесконечных
платформ
сгр у жали
тракторы,
громоздкие
бороны
и
плуги,
сеялки
и
комбай­
ны.
И
все
это
вязло
в
весенней
распутице,
ож ид ая,
ког­
да
его
воз ьм ут
и
увезут
на
мест о
и
пустят
в
ра бот у.
В ок­
руг
этих
завалов
сп орил и
и
чертыхались
люди.
По
магистрали
с
паровозами
и
электровозами
в
четы­
ре
линии
гремели
сос тав ы
с
запада
на
в осток
и
с
в осток а
на
запад.
Б елый
пар
и
сер ый
дым
стлались
по
з емле,
обволакивая
провода
и
шлагбаумы.
Ветер
заби вался
под
руб ахи ,
насквозь
продувая
фуфайки
и
кожанки.
Разные
ветры
зн ал
Кукушкин:
и
п алящ ий
астр ах а­
нец
сталинградских
ст еп ей,
и
лед яно й
ветер
Баренцева
моря,
и
легкий
бриз
Ка спи я,
и
влажный
ветер
Балтики,—
а
здесь
поежился,
смахнул
с
нос а
каплю
и
вошел
в
буфет.
В
бу фете
б ыло
тихо
и
пусто,
если
не
считать
долговязо­
го
па рия
в
дран ом
кожухе,
накинутом
на
тельняшку
по­
до зри тель ной
чистоты.
Он
р аспин ался ,
не
обращаясь
ни
к
кому:
—
И
кто
у
нас
не
пье т
в
Сибири?
Не
пьют
только
телеграфные
столбы!
А
почему
они
не
пьют?
Да
потому,
что
у
них
чашечки
книзу
опрокинуты!
А
у
ме ня
кверху
стоит...
А
как
у
нас
пь ют
на
целине?
Оч ень
просто:
тр е­
мя
способами!
И
первый
способ...
Ты
знаешь,
целинник,
первый
способ?
—
обратился
он
в
сторону
Кукушки­
на.
Тот
молча
продолжал
дое дат ь
яи чни цу
с
колба­
сой.
—
З начи т,
не
знаешь.
Первый
способ...
Получил
ты,
скажем,
подъемные.
П р иехал
сюда,
а
здесь
холод
и
ветер.
По гре ться
надо.
Вот
ты
их
и
фьюить!
Утром
встал,
зап рав ка
требуется,
так
ведь?
И
тут
на чин ается
второй
способ.
Идешь
к
наш ему
директору
и
го вори ш ь^—
а
его
на
кривой
кобыле
даже
артист
не
объедет,—
и
гово­
ри шь
ему: «Как же я,
Сергей
Львович,
здесь
без
семь и
жит ь
бу ду?
Без
семь и
мне
нельзя.
Семья
выезжает,
а
у
меня
даже
койки
нет!» Ну,
есл и
он
поверит,
даст
аванс
под
койку,
и
ты,
конечно,
опять
заправишься.
Вот
это
и
есть
цторой
спо со б,
целинник!
196

И
он
на лил
стак ан
и
чокнулся
с
воображаемым
со бе­
седником.
—
Утром
встал,
голова
гуди т.
Заправка
требуется,
так
ведь ?
И
тут
н ачин ается
третий
способ.
И дешь
в
сель­
по
и
говоришь: «Феня!
Пос луша йт е,
Фе ня!
А
вы
знаете,
Феня,
какой
к
осени
мы
соберем
уро ж ай?
Такой,
что
лю­
бой
тракторист
все
в аше
заведение
на
прицепе
увезет
за
с вои
денежки.
Феня,
мы
все
—
б удущи е
герои.
Так
поверь
гер оям ,
Феня!
Дай
пол-литра
до
завтра.
Ей-бо­
гу,
от да м!» Вот это и есть третий способ
—
под
«ей-бо-
гу ».
Он
допил
остатки,
откуда-то
из- за
спины
вынул
ги та­
ру
и,
ударив
по
струнам,
промычал:
Зе мля
имеет
форму
чемод ана,
А
милая
моя
наоборот...
Тар- рам!
—.
и
по ник.
Людей,
для
кот орых
земля
действительно
имела
фо р­
му
чемодана,
Кукушкин
знавал
еще
до
войны.
В
погоне
за
длинным
рублем
они,
как
перекати-поле,
кочевали
с
новостройки
на
новостройку.
Кукушкин
шел,
пе реска ки вая
через
ямы
и
рытвины,
ср еди
завалов
арматуры,
досок
и
кир пича ,
по
бу дущ им
улицам
нового
пос е лка,
о пытн ым
гла зом
строителя
уга ­
дывая
их
очертания.
Снег
на
пр ипе ке
та ял,
как
в
кипятке
сахар.
Арматурщики
закан чи вал и
ка ркас
элеватора,
монте­
ры
подводили
по сл едние
п ров ода
к
подстанции,
на
восток
и
на
запад
гигантскими
шагами
шли
марсианские
конст­
рукции
высоковольтных
пе ред ач.
Из-под
ноздреватого
снега
красной
кровью
цвели
кирпичи.
И
все
это
б ыло
в
земле,
в
гли не,
жило
и
копош и л ось
человеческой
ж ад­
ностью:
поскорее
привести
эт от
хаос
в
надлежащий
по­
ряд ок.
В
поисках
к онт оры
строительного
у час тка
Кукушкин
вышел
на
единственную
сухую
улицу
Чика,
ув од ящую
прямо
в
степь.
Детский
сад
стоял
на
при горк е
в
конце
улицы,
про­
сохший
дво р
его
был
чис т
и
выметен.
Ч ерез
вымы­
тые
стекла
шир оки х
окон
просвечивали
фикусы
и
ге­
ра ни.
Сзади
дом а
на
пр ив язи
около
сарая
паслись
три
козы.
197

-
Ост ать ся
в
Чике
он
.
решил
, безоговорочно .
бывают
такие
движения
человеческой
души ,
объяснить
которые
немы сли мо,
хотя
они
и
закономерны,
и
пр ожит ь
без
них
человек
не
может
потому,
что
они
единственно
правилъ-,
н ые.
Двери
детского
сада
отворились,
и
из
них
боком,
еле
протискивая
с вое
тучное
тело,
вышел
человек
в
ослепи­
тельно
белом
хал ат е.
За
ним ,
как
цыплята
за
клушей,
жел т еньк ие
и
красненькие,
син ие,
зеленые
и
голубые,
в
аккуратных
пальтишках,
и
пу хо вых
шапочках,
и
рези­
но вых
ботиках,
выкатывались
ребятишки.
Громадный
че­
ловек
выстроил
их
во
дворе
по
двое ,
они
его
слушались
и
не
сбивали
ст роя,
потом
подошел
к
первой
паре,
в зял
за
руку
п ра воф ла нгов ого,
скомандовал: «Ать!
Два!»—
и
они
п ошли
по
двору,
потом,
перестроившись
в
хоровод
и
взявшись
за
руки,
запели:
Берия,
Берия
П отер ял
доверие.
Не
жалея
каблуков,
Над аем
ему
пи нк ов.
Кукушкин
заг л ядел ся
на
это
бесподобное
з рели ще,
п одум ал
про
себ я: «Смелые растут!»—и
крикнул:
—
Федотов!
Громадный
человек
неуклюже
оглянулся,
повернув­
шись
в сем
телом,
улыбнулся
во
все
с вое
великолепное
мясистое
л ицо
добряка
и
силача,
оставил
р ебят
и
напра­
вилс я
к
калитке.
—
Кукушкин!
Они
обнялись
через
забор.
Кукушкин
ре бра ми
почув­
ств ов ал,
что
силы
его
друга
не
иссякли.
—
От куд а,
гвардия?
—
От туд а ...—
многозначительно
сказал
Кукушкин.
Они
вошли
во
двор
и
сели
на
низенькую
скамейку.
Вокруг
них
играли
дет и.
Фед от ов
не
р асспр аш ивал
Ку­
кушкина,
как
будто
сам
знал,
что
с
ним
было.
—
Ну,
а
как
ты?—
спросил
Кукушкин.
—
А
что
я...
Вот
видишь.
Ес ли
бы
не
переправа
в
Курляндии,
мое
мест о
бы ло
бы
не
здесь.
У
м еня
внутри
чего-то
случилось.
О слабело
у
меня
внутри.
Вот
я
и
на­
нялся
сюд а
поваром.
—
Я
думал,
воспитателем.
—
Нет.
Это
я
два
дня
по
совместительству.
Заведую­
щую
вызвали
в
обла ст ь
на
инструктаж.
А
я,
как
видишь,
ост ался .
198

К
Федотову
подошел
карапуз
и
по тя нул
его
за
руку.
—
А! ..—
понимающе
ска зал
Федотов.
От вел
ма лыша
в
с торон ку
и
ловко
сдернул
с
н его
штанишки.
Тот
сделал
с вое
нехитрое
дело.
—
С
этими
я
справлюсь
легко.
Они
м еня
слушают­
ся.
Вон
образины,—
указал
Фе дот ов
на
при вя з анных
коз,—никак
доить
не
д аю тся.
Прямо
б ед а!..
Мне
ребя­
тишек
кормить,
ты
уж
из вини
мен я.
Ты
ко
мне
вечерком
заходи,—
и
Федотов
указал
на
тр ехок онн ую
м азан ку
в
конце
улицы.
В
гостях
у
Федотова
в
эт от
вечер
Кукушкину
побы­
ват ь
не
уд алос ь.
Он
снова
направился
на
вокзал.
В
буф е­
те
парень
в
драном
кожухе
спал,
облокотившись
о
стол.
Спутанные
волосы
падали
на
потный
ло б.
Гитара
лежала
на
коленях.
Кукушкин
сел
на про тив
парня
и
за казал
ч аю.
Дверь
открылась,
и
в
буфе т
вошел
мужчина
в
высо­
ких
охотн и чьи х
сапогах,
в
кожаном
полупальто,
в
мехо­
вой
ба рашк ов ой
кубанке,
заломленной
на
затылок.
Лицо
его
б ыло
покрыто
здоровым
з ага ром
человека,
знаю­
щег о
степь
и
ветер.
Кукушкин
узн ал
Щеглов а-Щеголи-
хин а
сразу.
Вошедший
сказал
т олько
о дно
слово:
—
Покусаев!
Парень
в
драном
кожухе
что-то
пр омы чал
и
попытал­
ся
пр ипод нят ь
го лову.
—
Покусаев!—
повторил
во ше дший.
Парень
в
дра ном
кожухе
встал,
и
гитара,
дребезжа,
у пала
к
ногам.
—
Опять
готов!
Не
оправдывайся
и
сиди!
Парень
послушно
сел,
Щеглов-Щеголихин
взглянул
на
Кукушкина
и,
узнав
его,
обрадованно
воскликнул;
—
Гвардия!
Выпьешь!
—
Не
хочу!
—
Как ие
машины
водить
умеешь?
—
Все!
—
Отку да
сейч ас?
—
Оттуда!
—
Ищешь
где
получше?
—
Где
нужней!
—
Т огда
порядок!
Так
Кук ушк ин
стал
шофером
директора
совхоза.
Ок оло
вокзала
стоял
но вый
гусеничный
трактор
с
во локушей ,
наг ру жен ный
запасными
ч аст ями
и
мешко­
вино й.
Они
вы в олокли
Покусаева
и
водрузили
его
поверх
■199

ЕС его
вместе
с
гитарой.
Кукушкин
сел
за
р ыча ги.
Ди­
ректор
—
рядом.
—
Трогай!
Смеркалось.
Подмор аж ив а ло.
Трактор,
отфыркиваясь
как
бегемот,
по
радиатор
забираясь
в
грязь,
ско рее
плыл,
нежели
е хал,
волоча
за
собой
т я желую
ношу.
Мотор
ре­
вел
на
пределе,
надсадно
и
уг рожа юще.
Кукушкин
пе­
реключал
скорости
и
ловко
лавировал
на
размытом
и
ра­
скатанном
большаке.
Директор
дре м ал,
ежеминутно
п ро­
сыпаясь,
чтобы
показать
дорогу.
Они
бра ли
тараном
овраги
и
снежные
зав алы ,
всю
эту
кле й кую
лед я ную
смесь
в оды,
снега
и
грязи.
Свет
фар
выхватывал
из
тем­
ноты
березовые
рощицы,
стену
че рн обы ла,
кривые
ивы
и
далеко
голубыми
ножницами
врезался
в
степь,
ра с тво­
ряясь
в
п рост ран ств е.
Иногда
в
эти
но жницы
попадал
заяц
и,
смеш но
вскидывая
за д,
у лепет ы вал
по
лучу
к
горизонту.
Через
пя ть
ча сов
они
прибыли
на
место.
Покусаев,
протрезвев
на
холоде,
сам
с лез
с
в олоку ши
и
виновато
сто ял
перед
ди рект ором ,
придерживая
у
ног
гита ру.
—
Ты
мне
только
прямо
ск ажи,
можешь
ты
совсем
бросить
пить?
Покусаев
мялся,
не
зная,
что
сказать.
—
Е сли
те бя,
скажем,
отправить
на
год
на
не об ита­
емый
ос т ров,
где
ес ть
вс е,
кроме
в одки,
выживешь
ты
или
умрешь?
—
Про жи ву. ..
—
За втра
пойдешь
работать
в
мастерские.
Печ ка
в
до ме
директора
бы ла
единственной
для
всех
прибывающих
в
п ос елок
гостиницей,
поэтому
я
не
удивился
тому,
что
среди
но чи
кто-то
лег
со
мн ою
рядом.
Первый
луч
солнца
скользнул
по
стене
и
остановился
на
закрытых
ре сн ицах
Шурки.
Шурке
стало
щекотно,
и
он
повернулся
на
другой
бок.
Солнечный
зайчик
скольз­
нул
по
ще ке
и
остановился
на
Шурк ин ом
глазу.
Шурка
потянулся,
сбросив
оде я ло,
протер
кулачонками
гл аза
и
спр осил :
—
Мам,
лас точк и
прилетели?
Я
проснулся
вместе
с
Кукушкиным.
200

Глава
тридцать
шестая,
Р АЗГО ВОР
НА
ПЕЧКЕ
Весна
задер жив алась,
и
ласточки
не
лете ли.
Желез­
ный
щуп
в
руках
директора
на
оттаявших
пригорках
ту­
го
входил
в
пром е рзшу ю
землю.
Пахать
было
еще
рано ,
и
директор
с
Кукушкиным
на
вездеходе
к олеси ли
из
бри­
га ды
в
бригаду.
Не
х ват ало
л юдей
и
семян,
не
хватало
машин
и
за­
пасных
частей,
за то
с
из быт ком
было
не огляд ной
зем ли,
ветра,
и
солнца,
и
уверенности,
похож ей
на
удаль.
Этим
и
жил
директор,
заражая
своим
настроением
други х.
В
его
характере
уживался
фа нт азер
с
практиком
и
трез­
вый
реалист
с
романтиком.
Иногда
д ире ктор
сад и лся
за
ба ран ку
са м,
а
Кукушкин
отправлялся
в
тракторный
п арк
помогать
бри гад е
Га ли­
ны
Ивановны.
Там
он
встретил
Са н ьку.
Они
стали
дру­
зьями
и
принялись
из
рж ав ого
барахла
соб ира ть
тра ктор.
Санька
расцв ет ал
от
вос торга
и
заражал
этим
восторгом;
Кукушкина.
Д нем
нам
некогда
было
встречаться.
Ве чер ом
мы
все
собирались
за
столом,
р ассажива лись
вокруг
чугуна
с
к арт ошко й,
заедали
картошку
посоленным
хлебом
и
за­
пивали
молоком.
Хозяева
ухо ди ли
в
переднюю,
а
мы
с
Кукушкиным
зале зал и
на
печку.
—
Теперь
ты
лучше
ме ня
знаешь,
почему
я
не
остал­
ся
в
Ленинграде
и
не
зашел
к
тебе.
В
Иванове
мне
тоже
не
захотелось
оставаться,
там
слишком
многое
напоми­
нало
о
Тоне.
И
я
поехал
в
Ст али нгр ад.
Я
поступил
в
ав­
тобу с ный
па рк
и
гонял
свою
машину
от
тракторного
за­
в ода
до
Красноармейска.
Мне
нр ав илась
и
ра бота ,
и
люди,
и
сам
город,
разбитый
и
оживающий
под
руками
этих
людей,
в
работе
забывающих
свое
горе,
по
ср авне ­
нию
с
которым
мое
го ре
к азало сь
мне
мел ким.
Я
проработал
года
пол тора,
и
мен я
премировали
пу­
тевкой
в
Гагры.
Всего
мне
в
санатории
хватало,
но
иногда
перед
обе­
дом
я
заходил
в
«Уточку»,—
маленький
ресторанчик
у
самого
морского
бер ега .
Ресторанчик
был
построен
в
те ни
старых
чина р
на
быст р ой
горной
речке.
Она
текла
под
по лом
ресторанчика,
образуя
вокруг
веранды
н егл уб окую
за пр уду.
Я
садился
по бли же
к
воде,
вы пивал
стаканчик
цинандали
и
кормил
лавашем
уток,
плавающих
в
запруде,
и
смотрел
на
гу ляющих .
Однажды
я
заметил
Вику
Вик­
201

торовну.
Я
в стал
из-за.
ст оли ка
и
пошел
за
нёй
к
вокзалу.
Мне
ничего
не
хотелось;
Мне
просто
хоте л ось
ее
оклик­
нуть.
Она
удивилась
и
об радов а лась .
И
я
больше
не
ве р­
нулся
в
санаторий.
Я
пошел
в
гости
к
Вике
Викто р ов не.
Она
жила
в
особняке,
о б несенно м
выс оки м
забором,
око­
ло
самого
м оря.
Ков ро вая
дорожка
спуск ал ась
на
пляж
и
д оход ила
до
само й
в оды.
Сначала
мы
вы к упал ись,
по­
то м,
повалявшись
на
со лнц е,
п ошли
обедать.
Мы
пили
на
веранде
ви но
и
закусывали
перепелками.
Я
—
ей-богу
—
на
эт от
раз
не
хоте л
ничего
такого,
но,
в идимо ,
хм ель
ударил
в
мою
голову,
и
мы
п ошли
изучать
под коле нн ую
линию.
Когда
я
на
рассвете
выходил
из
особняка,
ко
мне
с
двух
сторон
по дош ли
два
габардиновых
плаща,
и
од ин
из
них,
взяв
меня
за
локоть,
ск аз ал:
—
Пройдемте
с
на ми.
Откуда
тог да
было
зн ать
Кукушкину,
что
раковая
опухоль,
кроме
то го
что
она
б ыло
жестока
и
труслива,
б ыла
еще
блудлива,
что
у
нее
б ыла
целая
записная
книж­
ка
с
адресами
любовниц
и
Ви ке
В ик торов не
в
этой
книж­
ке
бы ла
отведена
особая
страница.
—
Понимаешь,
если
бы
пер едо
мной
бы ла
ст ена,—
говорил
Кукушкин,—
можно
было
бы
расшибить
голову
о
стену
или
проб ит ь
головой
стену.
Нет!
Пер едо
мной
не
было
стены.
Во круг
меня
была
вата.
И
чем
больше
я
сопротивлялся,
тем
пло тн ее
становилась
эта
в ата.
Она
закрывала
глаз а
и
уши,
наб ивалась
в
рот
и
в
нос ,
и
со­
противляться
ей
бы ло
невозможно.
Ме ня
обвинили
во
всех
смертных
грехах,
кроме
по­
следнего,
за
который,
как
я
счи тал,
тюремное
за клю чен ие
не
пре дус мо трен о
законом.
Короче
говоря,
мне
дали
на
всякий
случай
десять
лет
и
в
вагоне
с
окнами
в
клеточку
от пра вили
на
строи те льств о
Волго-Донского
кан ала.
Ме­
ня
отделяли
от
ми ра
колючая
проволока,
шт ык
часового
и
овчарка.
Больше
я
нич ем
т огда
от
тебя
не
о тли ча лся.
Я
ра бота л.
Работа
бы ла
единственным
спасением.
Она
выматывала
ме ня
так,
что
не
о ста ва лось
времени
на
раз­
думье.
Сначала
я
работал
землекопом
и
без
конца
кидал
красную
глину
снизу
вверх.
Мне
даже
и
сн или сь
толь­
ко
лопата
и
глина .
Потом
я
сел
за
ру ль
и
возил
эту
глину
из
котлована,
зимо й
и
летом,
под
метелью
и
в
су­
ховей.
На
с трой ке
я
вст р етил
Тоську
Стабровского.
Он
жил
в
со сед нем
бараке.
Иногда
мы
с
ним
встречались
ок оло
кухни.
Он
ок онч ил
академию
и
стал
а рхи тект ором ,
и
его
202-

пос лали
на
работу
в
Ашха ба д.
О нвы стр оил
там
два
дома,
но
умудрился
перерасходовать
смету
на
дополнительное
укрепление
фундамента
против
землетрясения.
Ста бр ов-
ского
осу дил и,
и
он
стал
работать,
зем леко по м.
Потом,
ко гда
в
Ашха ба де
случилось
это
несчастье
и
по сле
земле­
тр ясени я
во
все м
Ашхабаде
остались
це лыми
мечеть
да
четы ре
дом а,
в
том
числе
и
дома,
выстроенные
Стабров-
ским ,
Тосю
немедленно
освободили
и
п ос лали
восстанав­
ливать
Ашхабад.
А
я
опять
возил
земл ю
и
бетон,
железную
арматуру
и
бр евна .
Я
работал
как
вол,
ду мая
про
себя,
что
дело,
которое
я
делаю,
не
пропадет,
оно
бу дет
слу жит ь
людям,
и
опи ,
не
з ная
меня,
ск ажут
обо
мне
доброе
слово.
Д ело
останется.
К
окончанию
строительства
мне
даж е
пообе­
щ али
ам нист ию.
Я
вз ял
со
св оей
сберкнижки
деньги
и
приоделся.
Я
пришел
на
праздник
открытия
канала
поч­
ти
свободным,
мне
не
хватало
только
документов
об
ос­
во бо ждени и.
Мне
было
в есел о,
я
даж е
в ыпил
с
эт ой
ра­
дости.
Я
тебя
не
видел
на
пароходе,
но
я
действительно
заплыл
на
него
и
по пля сал
на
палубе,
а
когд а
габарди­
нов ый
плащ
пристал
ко
мне,
мне
ст ало
грус тн о
—
к ак-
никак
все-таки
я,
а
не
он
ст роил
этот
канал,
но
я
сош ел
на
берег
и
поше л
по
берегу
канала
к
Волге.
Я
присел
на
ступеньки
около
п амятни ка
Сталину.
Памятник
бле с тел
на
солнце
полированной
сталью,
как
зеркало,
до ст авая
го лово й
небо.
Над
Волгой
кружились
чайки.
Я
смотрел
на
чае к
и
думал
о
то м,
что
завтра
и
я,
пол учив
документы,
полечу
куда
за хочу .
Потом
я
вспом­
нил
одну
историю.
Когда
п амятни к
только
что
смонтиро­
вали,
на
нег о
стали
садиться
чайки
и
по
несознательности
начали
па чкать
его .
Тогда
на шел ся
какой-то
ум ник
и
пустил
по
корпусу
памятника
ток
высокого
напряжения.
Чайки
ст али
замертво
валиться
с
памятника.
Мне
стало
жаль
чаек.
Я
взя л
какой-то
кам еш ек
и
написал
на
фу н­
даменте:
И
зв ерь
это
место
обходит,
И
птица
с юда
не
летит.
Я
заснул
тут
же
на
ступеньках.
Ме ня
разбудил
габар­
диновый
пл ащ
и
спр о сил,
указывая
на
надпись:
—
Это
ты
сдел ал?
—
Точн о! —
ответил
я.
За
это
я
по лучи л
еще
добавку
и
опять
в
вагоне
с
ок­
нами
в
клеточку
поехал
далеко
на
восток.
203

—
Мож ет
быть,
на
се годн я
хватит?—
сказал
Ще глов -
ІЦег ол их ин.
И
мы
заснули.
Ласточки
и
в
это
ут ро
не
прилетели,
но
к
нам
на
кухню,
запыхавшись,
влетел
Санька:
—
Покусаев
утонул!
И
мы
побежали
за
Санькой
к
тракторному
парку.
По­
ку саев
наб рал ся
с
вечера
и
утром,
добавив,
побрел
в
парк.
Он
остановился
ок оло
березы,
о бх ватив
ее
как
я корь
спасения,
и
нагнулся.
Этого
только
и
жд ал
Кузя.
На
Покусаеве
был и
надеты
кожаная
к уртка
и
л ыжные
штан ы
на
резинке.
Копыта
Ку зи,
к огда
он
заскочил
на
Покусаева,
скользнули
по
коже,
попали
под
рез ин ку
в
штаны
и
з апут ал ись
там.
И
Покусаев,
и
Куз я
упали
в
лужу
и
стали
там
барахтаться,
не
в
силах
освободиться
д руг
от
друга.
Мы
прибежали
поздно.
Покусаев
был
мертв.
Но
умер
он
не
из-за
того,
что
нах л ебалс я
в оды
в
луже,
а
от
того ,
что
перепил
и
отр ав и лся.
Это
была
са­
мая
страшная
по
своей
нелепости
смер ть .
—
Бедняга,
ему
не
хватило
характера,—
тихо
сказал
Кукушкин,
ко гда
мы
вечером
возвращались
с
первой
мо­
гилы
на
целине.
Мы
опя ть
пос ле
ужина
забрались
на
печку,
и
Кук уш­
кин
продолжал
рассказывать.
—
В
Сибири
мы
строили
дорогу
через
тайгу
и
горы.
Я
оп ять
возил
земл ю
и
камень.
Ес ли
бы
у
мен я
не
бы ло
раб от ы,
я
бы
сошел
с
ум а.
С
ума
сходить
бы ло
некогда.
Начальником
нашего
лагеря
был
Венька
Кузин.
Он
до­
служился.
Он
не
узнал
меня.
А
может,
и
узнал,
да
вид у
не
по дал.
Он
п отолст ел
и
о блысе л,
стал
похож
на
б уль­
дога,
с
которым
расха ж ив ал
по
баракам.
Тольк о
у
б уль­
дога
были
глаза,
а
у
Кузина
гл аз
не
был о
—
он
их
п ри­
к рыл
защитными
оч ками .
Но
не
Кузин
был
хоз яи ном
лагеря.
Хозяином
лаг еря
был
Бал а бан.
Он
жил
в
отгороженном
цветными
зана­
весками
у глу
барака.
Там
был а
его
резиденция.
В
общей
сложности
за
мокрые
дела
и
побеги
он
имел
ср ок
с ем ьде­
сят
три
года.
Это
был
матерый
шакал.
Он
по се дел
и
об­
рюзг.
Левый
гла з
у
нег о
вытек,
и
он
но сил
че рную
повяз­
ку.
Он
жил
в
своем
уг лу
как
царь,
и
уголовная
братия
делала
вс е,
что
он
прикажет.
Иногда
он
занимался
музы­
кой.
В
его
углу
были
часы
с
боем.
И
он
по ср еди
ночи
трижды
переводил
стрелки
по
циферблату
и,
слушая
бой
часов,
хохот ал.
Ин ог да,
перепившись,
он
устраивал
спек­
такли.
Ч ерез
д ыру
в
шелковом
занавесе
высовывал
свой
204

зад
с
наколотыми
мышкой
и
кошкой
и
дрыгал
ляж кам и,
так
что
кошка
ловила
лапой
мышку
и
не
могла
пойм ат ь.
Уголовная
братия
надрывала
животы.
Иногда
туда
заходил
Куз ин
и
пил
с
Ба лабано м
спирт.
Однажды,
перепившись,
Ба л абан
грох нул
кулаком
по
столу
и
уст авился
единственным
глазом
на
Кузина.
«Сними очки!»—
приказал
Бал аба н.
Кузин
снял
очк и.
«Отведи собаку домой и принеси бритву и мыло!»
Кузин
отвел
соб аку
и
вернулся.
«А теперь садись,
нач аль ник ,
и
сбивай
пену.
Ты
бу­
дешь
брить
мне
излишнюю
растительность
на
груд и
и
под
пазухой.
Ты
сделаешь
это,
нач ал ьни к,
и
аккуратно
сде­
лаешь.
Порезать
ме ня
нельзя.
Ты
проигран,
начальник.
Спасти
тебя
мог у
только
я.
Ты
тол ько
п обрее шь
мне
лишнюю
растительность,
нач аль ник ,
и
будешь
жить.
На­
чин ай ».
И
Кузин
брил
седую
вол о сню
под
мы шк ами
Балабана.
И
вышел
из
его
уг ла
туча
тучей ,
не
зн ая,
на
ком
выме­
стить
св ою
злобу.
М оим
со се дом
справ а
по
нарам
был
Иван
Иванович
Баландин.
Он
отсиживал
семнадцатый
год.
Его
осудили,
как
яп онс кого
шп и она,
на
десять
лет ,
а
еще
десять
пр и­
бавили
«за дискредитацию памяти Ленина», за то,
что
он
рассказывал,
как
ему
п риходи ло сь
с лужи ть
в
лич ной
ох­
ран е
Владимира
Ил ьич а.
Он
работал
на
карьере
уче тчи ­
ко м.
Он
еле
д виг ался
и
мало
что
понимал.
Он
был
тощ
и
запущен.
От
старого
Иван а
Ивановича
чу дом
сохранились
о чки
в
железной
оправе
да
с иние
добрые
глаза.
У
него
болели
отбитые
почки.
Ему
оч ень
часто
приходилось
бе­
г ать
до
ве тру.
Он
вышел
из
барака
и
поплелся
к
отх о жей
яме
в
тот
мо мент ,
к огда
Куз ин
вы ходи л
из
барака.
«Кой черт тут справляется!»— за о ра л
Кузин.
«Я не справляюсь,
я
только
иду...»
«В карцер!»
Через
два
дня
Ивана
Ивановича
вынесли
из
карцера
холодным.
В
личн ой
карточке
за ключе нн ого
Баландина
Куз ин
своей
со бст венн ой
рукой
на пис а л: «Четырнадцать сутой
к арц ера
за
чл еновы нима ние
в
неположенном
месте».
То лько
работа
спасал а
меня.
А
к огда
мне
бы ло
с ов­
сем
невмочь,
меня
сп асал
сосед
слева,
мой
напарник,
балкарский
по эт
Мурат.
Это
был
мой
ровесник,
крепкий
парень.
Он
был
лыс
и
усат,
горбонос
и
кареглаз.
Всю
205

в ойну
он
служил,-до
сорок
че тв ертого
года,
в
парашют­
ных
войсках.
Грудь
его
была
в
орд ен ах
и
медалях.
•Он
только
что
вышел
из
госпиталя
и
узнал,
что
всех
балкар­
цев
как
предателей
высылают
с
Кавказа
в
Каз ах стан .
Друзья
Мурата
в
Москве
стали
хлопотать
за
него.
И
ему
было
разрешено
ж ить
в
своем
Нальчике.
«Что я мог делать один,
без
своего
народа,
без
своего
я зы ка,—
гов ори л
мне
Мурат,—
и
я
поехал
за
н им.
Я
жил
во
Фрунзе
и
работал
на
текстильной
фабрике.
Моя
сест­
ра
жи ла
в
ауле
ки л ом етров
за
сорок.
Чтобы
попасть
к
ней,
ну жно
бы ло
за
две
недели
подать
в
комендатуру
заявление
и
по лу чить
проп ус к.
Сес тра
моя
заболела.
Мне
некогда
было
выправлять
пропуск.
Я
поше л
само­
вольно.
Ме ня
по йма ли
на
вы ходе
из
города.
Мне
дали
десять
лет.
Сестра
умерла
без
меня».
По
ноч ам
он
что-то
все
время
шептал.
Я
спросил
его :
«Ты молишься Магомету?»
«Магомет не поможет!—
сказа л
Мур ат .—
Я
перевожу
на
балкарский
яз ык
лермонтовского
«Демона» .
Я
хочу,
что б
мой
на род
читал
Лермонтова
на
своем
языке.
Он
будет
чи тать
его
на
своем
язы ке,
клянусь
своей
жизнью!
Мой
народ
вер нет ся
на
Кав к аз!
П одлец ы
мог ут
быт ь
ср е­
ди
каждого
народа,
но
народа-подлеца
бы ть
не
может!»
Вот
какой
он
был,
этот
М урат.
Я
был
мелок
против
него.
И
мое
горе
бы ло
каплей
против
его
горя.
И
я
д ивил­
ся
на
нег о
и
жд ал,
как
и
он,
справедливости.
...После
смер ти
Сталина
бы ла
амнистия,
но
первым
на
волю
ушел
Бал а бан.
Откуда
было
знать
тогда
Кукуш­
кину,
что
раковая
опухол ь
гот ов ила
мяте ж
и
выпустила
па
в олю
своих
под опе чн ых
—
бандюг.
—
Что
ты
ищешь
т еперь ?—
спрашиваю
я.
—
Тоню,
—
отвечает
Кукушкин.
—
Она
моя
первая
о шибк а,
а
лучше
первой
ош ибки
не
на й дешь.
Я
чуть
не
проговариваюсь,
что
она
здесь ,
но
чудом
удерживаюсь
от
этого .
Мне
хоче тся ,
чтобы
Кукушкин
сам
нашел
ее.
Глава
тридцать
седь ма я,
З ЕМЛЯ
ОТ ТАЯЛ А
—
Тебе
оч ень
нравится
Санька?—
спрашиваю
я
Ку­
кушкина.
—
У
меня
мог
б ыть
св ой
такой
С ань ка!
206

:—
Но
в
эт ом
ты
не
виноват.
По
к рай ней
мере,
хочешь,
я
тебя
познакомлю
с
его
матерью?
—
А
что
от
этого
изменится?
После
ди кой
смерти
Покусаева
Кук ушки н
снова
замк­
нулся.
Он
возил
Щеглова-Щеголихина
на
вертком
везде­
х оде
с
такой
скоростью,
что
директор,
любивший
больше
всего
на
св ете
скорость,
просил:
—
Потише...
Однажды,
возвращаясь
из
третьей
бри гады ,
откуда
сбежал
бригадир
Халявин
о бра тно
в
с вой
Арзамас,
Ку­
кушкин
ск азал
озабоченному
Щеглову-Щеголихину:
—
Вот
что,
директор,
садись
за
ба ран ку
сам.
Зач ем
т ебе
шофер,
когда
ты
лучше
моего
водишь.
Сад ис ь!
А
мне
да вай
третью
бригаду.
—
Идея!—
произнес
Щеглов-Щеголихин
и
пов есел ел .
Сейчас
мы
сидим
в
кухне
директора
и
разговариваем
про
Са ньк у.
—
Я
его
возьму
в
свою
бригаду,
—
говорит
Ку­
кушкин.
—
Он
парень
старательный,
пусть
привыкает
к
делу.
В
передней
Га лина
Ивановна
у кл ады вает
Шурку
спать.
Шурка
капризничает
и
не
хочет
ложиться.
Мат ь
шлепает
ег о,
и
Шурка,
в схл ипывая ,
выкатывается
к
нам
на
кухню
и
з аби рает ся
на
колени
Кукушкину.
Меж ду
ними
взрослые
мужские
отношения.
—
Почему
ты
не
хочеш ь
сп ать ?—
спр аш ивает
Ку­
кушк ин .
—
Да,
там
фа ши сты ...
—
мычит
Шурка.
—
Как ие
фашисты?
—
Какие,—
мычит
Ш урка ,—
настоящие,
вот
какие.
Пришли
и
повели
м еня
расстреливать.
А
я
хит рый .
Как
только
они
нацелились,
я
взя л
и
пр осн ул ся.
Как
я
оп ять
засну,
они
придут
в
сон
и
ра сс тре ляют.
Кукушкин
внимательно
смотрит
на
Шурку,
гладит
его
по
голове
и
прижимает
ближе.
Потом
бе ретс я
руко й
за
щеку.
У
него
начинают
ны ть
зубы .
Когда
что-нибудь
не
так,
у
не го
всегда
начинают
ны ть
зу бы,
вернее
не
зу­
бы ,—
после
блокадной
цинги,
после
м ест
не
столь
отд а­
ленных
их
осталось
мен ьше
половины,
и
начи нает
ныть
то
место,
где
были
зу бы.
Боль
бывает
очень
острой
и
пе­
реходит
куда-то
глуб око- глубок о
в
сер д це.
—
Иди
и
с пи,—
говорит
Кукушкин,—
я
прид у
в
тв ой
сон
с
автоматом
и
расстреляю
всех
фашистов.
Шурка
смотрит
слипающимися
глазами
в
глаза
Ку­
207

кушкина,
кивает
гол овой ,
медленно
сползает
с
коле н
и
идет
к
сво ей
кровати
в
пер ед нюю.
—
Настоящий
мужчина
сам
раз дев ается !—
говорит
вс лед
Кукушкин.
Шурка
пыхтит,
ра звя зы вая
шнурки,
потом
затихает.
Мы
выходим
на
улицу
и
идем
вдоль
посада
Новых
Тырышек.
В
тракторном
парк е
при
свет е
фар
бри га да
Галины
Ивановны
з акан чив ает
последний
осмотр
сеялок.
Воз дух
влажен
и
густ.
Не
сегодня,
так
завтра
желез­
ный
щуп
Щеглова-Щеголихина
войдет
в
парную
зе млю
как
в
масло.
Мы
проходим
мимо
редких
домишек
на
саму ю
окраи­
ну,
к
почте.
Я
нарочно
веду
туда
Ку ку ш кина.
Темнеет
быстро.
Загораются
зв ез ды,
далекие
и
яркие.
Чем
дальше
звезды,
тем
лучше,
ду маю
я.
У
каждого
человека
ес ть
своя
звезда,
и
чем
она
дальше,
тем
человек
вернее
выб и­
рает
направление.
Пах нет
сыростью
и
отогретой
землей.
В
степи
томительно
свистят
ч и бисы.
Они
не
свистят,
а
плачут
целую
ночь
напролет
с
какой-то
невыразимой
страстью.
Мы
садимся
на
завалинку
под
окнами
почты.
Я
начи­
наю
ждать.
Мне
хоче тс я,
чтобы
на
линии
опя ть
было
за­
мыкание.
И
вот
оно
нач инает ся.
—
Колывань!..
Колывань!..
Говорит
Тырышка!..
Вы
с лы шите
меня?
Передаю
посевную...
Сердце
мое
начинает
биться
быстро-быстро.
Я
смотрю
на
Кукушкина.
Он
встает,
выним ае т
папиросу
изо
рта,
бр о сает
ее
на
земл ю
и
растаптывает
каблуком.
Он
выт и­
рает
р уки
о
фуфайку
и
тыльной
стороной
ладони
сбива­
ет
шапку
на
за тыл ок.
При
свете
звезд
я
вижу
слезы
на
его
глазах.
Ил и,
может
быть,
это
только
мне
ка­
жется,
потому
что
у
мен я
у
самого
подкатывает
комок
к
горлу.
—
Это
она?—
шепчет
Кукушкин.
Я
киваю
головой.
—
Мож ет
быть,
т ебе
надо
п осла ть
теле грам м у?
—
Мне
никуда
не
надо
больше
посылать
телеграм­
мы!—
г овори т
Кукушкин
шепотом
и,
резко
повернув­
шись,
направляется
к
двери
и
за ходи т
на
почту.
Я
иду
к
Щеглову-Щеголихину
на
печку.
А
что
мне
остается
делать!
Я
могу
только
в ообра зи ть.
А
что
стоит
мое
воображение?
Для
любви
е сть
ночи
и
молчание.
И
я
молчу.
208

Я
шел
медленно
по
знакомой
тропинке
м имо
зав ал и­
нок
и
тусклых
огоньков
в
окнах.
Вл а жная
но чь
напол­
нялась
сви ст ом
невидимых
крыльев,
тонким
и
густым,
легким
и
мо щным.
Весна
входила
в
полную
си лу
и
з вала
сво их
крылатых
друзей
далеко
на
се вер.
И
они
летели
высоко
вверху
и
у
само й
земл и.
Летел и
стремительно
и
неудержимо,
вкладывая
всю
си лу
в
неотвратимый
полет.
Бы ла
в лаж ная
ночь.
Были
далекие
зв езды.
И
крылья
свистели
на
вс ем
протяжении
между
звездами
и
землей.
И
не
б ыло
им
конца.
Это
был а
музыка
жиз ни,
музыка
весн ы,
нескончаемая,
как
сама
жиз нь.
И
мне
ды шал ось
ле гко
и
глубоко.
И
мысли
мои
были
чистыми
и
простыми,
как
свист
кры льев .
Я
д олго
сидел
на
крыльце,
пок а
сам
хозяин
не
подка­
тил
на
своем
з ал япанно м
грязью
вездеходе
к
воротам.
Свет
фар
раскроил
ночь.
В
полосе
света
з амет ал ись
бе с­
сче тн ые
те ни
крыльев.
—
По шл а!—
сказал
Щеглов-Щеголихин.
А
что
«пошла», я так и не понял:
то
ли
весна,
то
ли
птица.
А
в
общем,
п ошла
жиз нь
во
всей
своей
весенней
ярости
и
силе.
Мы
зашли
на
кухню.
Га лина
И вано вна
уже
спа­
ла.
Шурк а
тоже
спал,
сла дко
и
спо ко йно
посапывая.
Мы
сняли
сапоги,
съели
по
кус ку
хлеб а
и
запили
мо­
локом.
—
А
где
Кукушкин?—
спросил
директор.
—
Он
сегодня
не
придет,—
отв ети л
я
и
полез
на
печку.
Я
долго
не
мог
заснуть
и
думал
о
Кукушкине.
Наверно,
он
уве л
То ню
в
степь
к
старым,
п рошло­
годним
стогам
соломы.
Наверно,
Кук ушки н
сбр осил
с
пл еч
на
солому
фуфайку
и
усадил
Тоню.
Наверно,
она
пол ожил а
его
голову
к
себе
на
колени
и
звезды
ув и дели
их
глаза,
полные
сл ез
и
восторга.
И
всю
но чь
над
ни ми
мет али сь
со
стонами
ч ибис ы,
и
пе р елетн ая
пт ица
валом
валила
на
север ,
разрезая
со
свис то м
миллионами
крыль­
ев
влажный
воздух.
Утром
я
крикнул
Шурку,
и
мы
по шли
на
Чик .
—
Настоящий
мужчина
должен
каждое
утро
обти­
ратьс я
холодной
водой
до
пояса!
—
Правильно!—
подтвердил
Шурка
и
п об ежал
к
мон­
еткам.
Мы
плескались,
как
моржи,
в
ле дян ой
во де.
Огромное
209

- солнце
ра зд вига ло.
ро зовы й
:туман, .:и
ласточки
сновали
у
- ка ждого
карниза.
Их
щебет
был-неумолкаем.
Когда
мы
шли
обратно,
навстречу
нам
из
ворот
трак­
тор но го
па рка
на
с воем
драндулете
выехал,
как
молодой
бо г,
Санька.
Его
«Путиловец», вдвое старше своего хозяи­
на,
грем е л,
звенел
и
пы хте л,
выпуская
из
выхлопной
тру­
бы
к лубы
сизого
дыма.
Санька
был
горд.
Это
был
его,
Санькин,
трактор.
Он
его
с оби рал
вместе
с
дядей
Кукуш­
киным.
Собирали
из
как ого- то
ржавого
лома.
А
теперь
э тот
ржавый
лом
двигается,
да
еще
ка к!
Этого
трактора
на
пя ть
лет
хватит.
Он
даст
п ять
очк ов
вперед
любому
гусеничному.
Вот
тольк о
жаль
—
краски
нету,
а
то
Са нь­
ка
вы к расил
бы
его
и
он
заблестел
бы
как
новенький.
—
До
сви да ния,—
кричит
Санька.—
Директор
зачис­
лил
ме ня
в
третью
бри гад у.
За втра
начнем
па ха ть!
Куры
и
г уси
рассыпаются
перед
Санькиным
тракто­
ром
в
стороны.
Озорник
и
хулиган
Куз я,
задрав
хвост,
скачет
в
про ул ок
и
робко
в ыг ля дывает
из-за
красной
сте­
ны
с арая
на
до рог у.
Мы
ма шем
вс лед
Саньке
руками
и
и дем
за в тра­
кать.
Кукушкин
снова
не
пришел
на
пе чку.
Мы
ед ем
с
Щегловым-Щеголихиным
в
тре тью
брига­
ду
к
Кукушкину.
Над
землей
стоит
влажный
пар,
про низ а нный
солн­
цем.
Где-то
высо ко
в
п о дн ебесье
гогочут
гуси.
Стая
чири­
ков
под
са мым
носом
нашей
машины
пе ресек ает
нам
до­
рог у.
Посреди
бе лого
дня
в
березовом
к олке
напропа­
лую
токуют
тетер е ва ,—
очевидно,
им
но чи
мало.
Мы
п ереез жаем
схлынувший
Чи к,
и
за
в згорь ем
нам
открывается
ст епь.
Дымная
черная
сте пь
в
испарине
и
со лн це.
Двухметровый
черн обы л,
под о жже нный
с
по дв ет­
ренной
стороны,
гори т
по
всему
гориз онт у.
Пламя
стелет­
ся
по
самой
земле,
и
клубы
черного
д ыма
за стят
со лн це.
Горит
земля.
Все
старое
и
пожухлое
осыпается
пеп­
ло м.
И
по
этому
горячему
пеплу,
как
танки,
и дут
трак­
тора:
первый,
вто рой ,
тре ти й.
Сбоку
от
мочажины,
око­
ло
полевого
ст ана
пыхтит
и
отдувается
сиз ым
дымо.м
Сан ьк ин
тра кт ор.
Он
с
трудом
тян ет
двухлемешный
плуг,
во
все-т ак и
тянет!
Чер ная
вывернутая
земля
ло жит ся
за
ним
двумя
ровными
бороздами.
По
бороздам
важно ,
как
агрономы,
расхаживают
грач и.
Пепел
векового
чернобыла
ложится
в
земл ю
как
у доб­
р ение.
На
эт ом
пепле
взойдет
и
вызреет
новая
нива.
210

ѵ Так и должно быть!
На
пе пле
старого
должно
расти
новое.
Кукушкин
здо­
ро во
придумал,
что
поджег
степь.
Мы
подъезжаем
к
полевому
стану.
У
костра
на
ко р­
точках
сид ит
Тоня
и
чистит
картошку.
Она
поднимается
навст р ечу
и
вытирает
о
фу файк у
руки.
Все
в
ней
поет,
и
в
каждом
глазу
светится
по
де­
сять
тысяч
звезд.
Только
теперь
я
замечаю,
как
она
кра ­
с ива
и
мо л ода,
даж е
в
этой
не леп ой
фу файк е
и
в
резино­
вых
сапогах
я вно
не
по
своей
но ге.
—
Записывай
ме ня
прице пщ ице й
и
кухаркой,
дирек­
тор!—говорит
Тон я.
—
Идет!—
отв е чает
Щеглов-Щеголихин.
Мы
смотрим
на
первую
удаляющуюся
к
гори зон ту
борозду,
на
скрывающиеся
за
бугром
тракторы.
Первый
трактор
ведет
Кукушкин.
Ведет
и
п оет
—
уж
это
я
точ но
знаю.
Он
добывает
хлеб.
Много-много
хлеба.
Немного
—
себе,
и
много-много
—
дру г им.
Он
щедр,
как
сама
земля.
Он
ведет
с вой
трактор
по
горючему
пеплу
черн обы ла ,
а
высоко
над
ним,
около
самого
солнца,
мале нька я
птич­
ка
жаворонок
на
с ере брян ой
н ит очке
песенки
держит
ог­
ромную
в лаж ную
землю.
И
это
ему
легко
удается.
Пото­
му
что
на
зе мле
весн а!
И
каки е
бы
г розы
ни
бы ли
летом,
все
равно
на
это й
земле
в ыраст ет
у рожа й,
потому
что
она
оттаяла,
как
ду­
ша
нашего
Кукушкина.
Гла ва
тридцать
восьмая,
ПОЛНЫЙ
КАВАЛЕР
СО ВЕСТИ
Эта
глава
вроде
бы
не
имеет
пр ям ого
отношения
к
Кукушкину,
но
без
нее
у
ме ня
не
получится
книга,
вер­
нее
—
будет
неполной.
Собственно,
характер
человека
тоже
раскрывается
через
хара ктер
его
др узе й.
Многих
друзей
Кукушкина
с
полуострова
Ханко
в зя­
ла
Победа
и
навечно
зачислила
в
св ои
списки .
Их
нельзя
демобилизовать.
Они
на
вечной
службе
у
Победы.
Вскоре
после
войны
умерла
Гл аф ира
Алексеевна.
Она
дождалась
возвращения
в
Лен инг рад
швейной
артели
и
211

сдала
всю
сво ю
блокадную
п родукц ию .
Ее
распашонки
б рали
нар асх ват ,
потому
что
у
п обе ди телей
рождались
дети.
Мен я
не
было
в
Ленинграде,
к огда
она
умерла,
и
я
не
успел
проститься
с
ней.
Я
и
не
хоч у
с
ней
прощать­
ся.
Для
м еня
она
жива,
как
мать
всего
живого
и
справед­
ли вого .
Живым
героям
выдали
награды.
Мертвым
героям
—
над
могильными
холмиками
поста­
вили
столбики
с
фанерными
звездами.
Награды
жив ых
героев
лежат,
завернутые
в
тряпоч­
ку,
в
ук ромн ых
уголках
комодов.
Могилы
павших
героев
осыпались
и
заросли
цветами
ив ан-чая .
Деревянные
столбики
подгнили
от
дождя
и
вет ­
ра,
фанерные
звезды
истлели.
Но
ест ь
в
Ленинграде,
на
окраине
Охты,
Пи скар ев­
ское
кладбище,
п ечаль но- тор жест венны й
памятник
ге­
роям
—
воинам
Ленинградского
фронта
и
ленинградцам,
пог ибш им
в
герои чес ки е
дни
бло кады.
Высоко
на
гранитном
пьедестале
во з выш ается
брон­
зовая
фигура
строгой
и
задумчивой
женщины,
олицетво­
ряющ ей
собой
Мать-Родину.
Иногда
она
мне
кажется
похожей
на
Гл афи ру
Алексеевну.
Здесь
лежат
Ленинградцы.
Здесь
горожане
—
мужч ин ы,
женщины,
дети,
Ряд ом
с
ни ми
— солдаты-красноармейцы.
Всю
жизнь
св ою
Они
защищали
тебя,
Ленинград,
Колыбель
революции.
Их
имен
благ ородн ых
мы
здесь
перечи слит ь
не
сможем,
Так
их
мн ого
под
вечной
охр ан ой
гранита.
Но
зна й,
внимающий
эти м
камням
—
Никто
не
забыт
и
ничто
не
забыто.
Эти
гордые
слова,
выбитые
стальным
резцом
времени
на
гранитной
ст ене
памятника,
нап исал а
сквозь
го рьки е
слезы
невозвратных
поте рь
перестрадавшая
всю
блока ду
же нщи на,
вме р зшая
душой
сво ей
в
ее
неповторимый
лед,—
Ольга
Б ер гголь ц.
Она
и мела
право
написат ь
эти
слова.
И
ес ли
уж
гов ори ть
об
эпопее
об оро ны
Ленинграда
в
минувшую
войну,
то
ра ди
исторической
справедливости
к
сло ву
нужно
заметить:
всю
тяжесть
фронта
несли
на
своих
цл ечах
по
траншеям
и
окопам
му жчины;
вся
тя­
жест ь
блокированного
города,
вся
его
гражданская
жизнь,
естественно,
легли
на
хрупкие
п лечи
ленинградских
же н­
щин,,,
212

В
День
Победы
сюд а
сте кае тся
много
на род у.
Труб ы
захлебываются
медной
грустью,
и
на
гранитных
поста­
мент ах
тихо
увядают
жи вые
ц веты.
Я
л юблю
приходить
сюд а
под
вечер,
когда
музыка
умолкает
и
народ
расхо­
дится
по
домам.
Я
пр ихо жу
с юда
од ин
и
кладу
ок оло
Вечного
огн я
скромную
лилово-фиолетовую
ве тку
иван-
ча я.
Я
почему-то
оч ень
лю блю
эти
неприхотливые
ц веты,
растущие
на
развалинах
и
пепелищах.
Я
стою
в
эт ой
задумчивости
долго
и
смотрю,
как
па­
ре нь
и
девушка
це луютс я,
пр исев
за
цветущей
сир ень ю
на
гранитную
стенку
могилы.
Я
впервые
поцеловался
тоже
на
кладбище,
но
это
не
им еет
к
рассказанному
ни­
какого
отношения.
Они
молоды,
очень
м олод ы,
эти
двое.
Они
могли
быт ь
моими
дет ь ми.
У
меня
нет
св оих
детей,
поэтому
я,
наверно,
и
смотрю
на
них.
Воспоминания
обступают
меня.
От
воспоминаний
мне
никуда
не
де тьс я.
Я
закрываю
глаза
и
вижу
ночь
и
метель.
Штормовое
ре вущ ее
море
без
ед иног о
огон ьк а
на
неб е
и
на
горизон­
те.
Я
вижу
промозглое
утро,
ст альн ую,
с
багровой
окали­
ной
полосу
рассвета,
уходящий
по
белым
гребням
быст­
роходн ы й
тральщик
и
серый,
как
горе,
нак р енивш ийся
левым
б ортом
тур боэлек троход
«Сталин» .
Я
вижу
на
па­
луб е
растерянное
лиц о
Ва си
Бубнова.
Наш
тральщик
ух о дит.
Последний
т ра ль щ ик ."Больше
к
беспомощной
железной
махине
н икто
на
помощь
не
подойдет.
Там
ост алис ь
друзья.
Много
дру зе й.
Сильных
и
беззаветных.
Что
бу дет
с
ними?
Что
стало
с
ними?
Об
эт ом
я
узнал
по сле
победы.
«Я все-так и
остался
жи в!—
пишет
мне
В ася
Бубнов.—
Не
дай
бог
каждому
испытать
то,
что
дос та лось
на
до лю
нам,
оставшимся
на
корабле.
Мы
все
жда ли,
что
за
н ами
придут
и
снимут
с
тону­
щего
корабля.
Но
шли
часы,
шторм
не
утихал,
и
помощи
не
было.
Корабль
кренило
с
борта
на
борт.
Когда
палуба
поднималась
п очти
отвесно,
мы
ложились
на
палубу
и
цеплялись
за
что
придется,
ч тобы
не
свал ить ся
за
борт.
Прошел
день,
и
на стала
но чь.
Финны,
вид им о,
нащу­
пали
нас
—
снаря д ы
р вали сь
на
па лубе .
Вода
за
бортом
б ыла
бурой,
даже
коричневой
от
крови.
На
рассвете
на
гориз он те
по ка за лись
катера
нем цев .
Как ая- то
про д аж­
ная
шкура
вывесила
бел ый
флаг.
Со
вс ех
палуб
по
белой
прос ты не
застрочили
автоматы,
и
рваная
тряпка
вместе
с
213

эт ой
сволочью,
к ото рая- ее
вывесила,
полетела
за
борт.
Волна
б ила
слева.
Кр упна я
ледяная
волна.
Корабль
сносило,
раскачивая
с
бок у
на
б ок.
Вторая
палуба
бы ла
залита
водой,
че рез
кор му
пер ека ты вал ись
волны.
Куда
нас
несло?
Не изве стно .
Никоторые
ст реляли с ь.
Но
э тот
выход
был
не
для
меня.
В
мо их
руках
еще
был
автомат.
Я
решил
из
него
стрелять
по
врагу
до
последней
пули ,
а
уж
есл и
мне
суждено
поги бн уть,
то
пусть
это
будет
за
сч ет
немецких
боеприпасов.
Мы
разбирали
пе регород ки
и
двери,
мы
делали
плоты
и
спускали
на
воду.
Вп ере ди
вид не лись
смутные
очерта­
ния
бе рег а.
Впереди
был
Т алл ин.
Мы
могли
погибнуть
или
продраться,
но
наш
плот
разнесло
и
мы
вернулись.
Кольц о
немецких
ка те ров
вокруг
к о рабля
сужалось.
Они
стреляли
по
наш ему
кора блю
в
упор.
Они
ожидали
белого
флага.
Его
не
было.
Прошел
еще
один
де нь,
и
сно­
ва
—
кто
на
чем,
на
бревнах
и
на
дверях
—
в
лед яно й
воде ,
мы
пытались
пробраться
на
берег.
Немцы
вылавли­
вали
нас
кошками
и
баграми.
К
вечеру
они
вз ошли
на
кора б ль
и
забрали
командиров.
За
остальными
под ош ел
транспорт.
Нас
пер ег нали
в
Таллин,
а
затем
на
станцию
Нема
в
лагерь.
В
сарае,
где
мы
находились,
кто-то
из
наших
за пел
^Интернационал» .
Мы
подхватили.
Нам
ус трои ли
ва р­
фоломеевскую
-
ночь. -
Нас
гоняли
бегом,
заставляли
п ол­
зать,
выводили
из
строя
и
ставили
к
стенке,
но
не
р ас­
стреливали,
потому
что,
как
нам
стало
известно
потом,
финны
просили,
чт обы
мы
был и
перед аны
им
для
разми­
нирования
Ханко.
Мы
сам и,
ух одя
с
Ханко,
кл я лис ь: «Мы еще вернем­
ся !»—
и
вот
вернулись,
но
ка к!
От
нас
отд ели ли
ком а нд иров
и
рассортировали
на
два
лагеря:
на
русский
и
украинский.
Кто-то
донес
финнам,
что
командиры
готов я т
побег
через
залив.
Командиров
от
нас
уг на ли,
и
мы
опя ть
оста ли сь
сиротами.
На шел ся
у
нас
о дин
предатель
—
Давидченко,
стукач
и.
доносчик.
Мы
его
прикончили,
нас
повели
на
расстрел,
но
стр ел я­
ли
холостыми.
Меня
сос ла ли
в
штрафной
лагерь.
А
потом
гоняли
из
Финляндии
в
Эстонию,
из
Эстонии
в
По льшу,
из
Поль ши
в
Норвегию.
Нас
б или.
Би ли
на
сланцевой
шахте
за
невыполнение
плана.
Би ли
на
сланцеперегонном
заводе
за
неосторож­
214

но'йролитый
бензин і
На
сахарном
заводе
—
за
курение
в
Суш ил ке.
На
Эзе ле
нас
травили
откормленными
жир­
ными
собаками
за
то,
что
мы
отказались
грузиться
на
баржу.
Нас
морили
голод ом .
Эрз ац - хлеб
с
опилками
и
черпак
баланды
с
м е рзлой
брю кво й
—
и
все!
Откуда
они
только
брали
сто ль ко
мерз лой
бр юквы ?
Специально,
что
ли,
мо­
розили?
В
эт а пных
ваг он ах
и
трюм ах
кораблей
нам
по
пя ть
суток
не
давали
во ды
и
хл еба.
На
нас
охотились.
Часо вы е
с
вышек
состязались
в
меткости
по
живым
мишеням.
Че рез
пров олок у
бро сал и
кусок
хл еба,
а
потом
стреляли
в
каждого,
кто
пытался
к
нем у
подойти.
К
нам
приходили
власовцы,
откормленные
и
гладкие,
как
псы
на
Эзеле.
Мы
их
з абр асы вали
вшами.
Они
нам
подносили
с вои
газетки.
Мы
читали
их
наперебой,
потому
что
между
ст рок
можно
было
увидеть
правду.
Мы
ве рили
в
победу.
Главное
было
—
выжить
само му
и
спасти
товарища.
Весной
1942 года мы бежали из лагеря Валга.
Мы
ус трои ли
подкоп
и
т ум анной
ночью
вышли
из
лагеря.
Нас
заметили
и
отк ры ли
огонь
с
вышек.
Мы
бросились
кто
куда,
по
три-четыре
человека.
Немцы
на
м аши нах
с
собаками
погнались
за
нами.
Дев ать ся
бы ло
некуда,
и
нас
п ой мали
во
ржи.
Я
получил
двадцать
пя ть
па лок.
Меня
бил
продажная
ш кура
Ме щеряк ов ,
по
кличке
«дя­
дя
Яша ».
Е сли
он
не
сгнил
где-нибудь,
я
ему
желаю
со­
бач ьей
смерти
и
мо г илы.
Он
был
беспощаден
к
военно­
пленным.
В
1944 году меня отправили в Норвегию.
Я
поб ыв ал
в
лагерях
Лигмар
и
Кракмон,
Л уна
и
Нарвик.
Здесь
ум ир али
тысячи
наших
солда т
на
подземных
скальных
раб отах.
Я
убежал
в
горы,
но
спустя
м есяц
был
пойман.
Ме ня
изби ли
немцы
и
бросили
в
карцер
на
четырнадцать
суток
и
отруб и ли
два
пальца
на
ноге,
чтобы
я
бегал
пот и ше.
Мне
не
давали
девять
дпей
ни
хле ба,
ни
воды.
Пос ле
освобождения
никто
не
хотел
ве рит ь,
как
я
попал
в
плен
и
почему
остался
жив.
Мы
просились
на
фронт,
мы
хоте ли
мстить.
Нам
ск аза ли : «Работать на
шахтах
и
дав ать
больше
у гля
—
это
тоже
ф ронт ».
Так
мы
стали
шахтерами.
Я
кончил
заочно
институт.
Теперь
раб ота ю
учи теле м.
Иногда
в ст реча юсь
с
товарищами
по
215

н ес час тью.
Их
осталось
не
много,
и
нам
бывает
очень
о бидно
даж е
и
сейчас
от
наш их
воспоминаний,
которые
св язан ы
с
полуостровом
Ханко.
Наши
воинские
билеты
пусты.
В
билетах
записано,
что
мы
в
армии
не
служили
и
в
вой не
не
участвовали.
Я
был
как-то
в
Ленинграде.
Прошел
по
улице
Песте­
ля,
где
во
всю
стену
дом а
четко
и
яс но
написано:
«Слава героическим защитникам полуострова Ханко!»
Это
для
живых.
А
ни же
—
для
мертвых:
«Вечная слава павшим в боях за оборону Ханко!»
И
вот
я
п ос тоял
у
этой
стены
и
не
мог
ре ши ть,
куда
се бя
причислить:
в
павшие
—
я
же
живой!
—
а
защ итн и­
ком
мен я
не
считают».
У
Васи
Бубнова
нет
в
душе
обиды
и
раздражения,
он
остается
прежним
га нгу тц ем.
Он
делает
с вое
дел о
в
жиз­
ни.
Он
уч ит
дет ей.
Учит
тому,
что бы
они
были
справед­
ливы
и
мужественны
до
конца.
У
Васи
есть
семья:
дет и
и
жен а,
первая
поверившая
в
его
искреннюю
и
бл агород­
ную
д ушу,
в
то,
что
он
сам
себя,
многострадальной
жиз­
нью
своей,
наградил
само й
высокой
на гра дой
—
полного
кавалера
своей
совести.
Гла ва
тридцать
девятая,
ПОСЛ ЕДНЯ Я
Дорогой
мой
друг!
Я
ч исто серд ечн о
признаюсь
тебе,
что
сам
не
знаю,
что
я
написал:
ром ан
или
повесть?
Я
оч ень
неопытный
пр оз аик
и
плохо
разбираюсь
в
специфике
прозы.
Но
уж
я
точно
знаю,
что
я
напи сал
мою
книгу.
Не
напиши
я
эт ой
книги,
я
бы
умер
от
тоск и
и
недоумения.
Можешь
поверить,
что
это
—
чистейшая
правда.
Мне
п ора
сказать
тебе
—
до
свидания.
Но
прежде
мне
надо
зайти
к
моему
директору
и
с ка­
зать
ему
«спасибо»
за
валенки
и
за
мелкокалиберную
винтовку.
Валенки
спасали
ме ня
не
только
от
сырого
холода,
идущего
на
ве ран ду
из
под в ала
каменной
кла дов ой,
они
еще
у держ ивали
меня
за
ст оло м.
Для
тог о
чтобы
писать
стихи,
можно
ходить
по
ле су
или
удить
р ыбу.
Д ви жение
не
мешает
п оэ зии.
Для
прозы
нужна
усидчивость,
я
это
216

поня л
только
зд есь.
Для
усидчивости
нужен
свинец
в
проти в опол ожн ом
голове
месте.
А
так
как
я
мясов
не
от­
рас ти л,
то
директорские
вал ен ки
бы ли
для
ме ня
с воеоб ­
разной
п орци ей
с вин ца.'
В
заповеднике
всегда
толпится
народ.
Оч ень
много
на рода.
И
все
бесчисленные
экскурсанты
приезжают
на
свидание
с
Александром
Се рг еевич ем
Пу шк иным
как
на
праздник.
В
валенках
неу добн о
выходить
на
народ,
а
переобуваться
долго,
поэтому
я
и
сидел
за
столом,
не
выбегая
со
своей
веранды.
Мелкокалиберная
в инто вка
мне
тож е
пригодилась.
Я
выследил
галку,
ра зори в шую
гнездо
иво л ги.
Галку,
у
которой
недоставало
одного
махового
п ера
в
правом
крыле.
Я
ее
выслеживал
долго.
Мне
пришлось
в
дос ке
с
правой
стенки
веранды
выковырять
один
сучок.
Через
дырку
мне
стала
вид на
старая
б ерез а.
Сухой
сук
этой
березы
был
особенно
пр ия тным
местом
для
галки.
Она
каждое
утро
садилась
на
него.
Я
ра за
четыре
по
ней
с тр елял.
С тре лял
и
мазал.
Но
она
не
видела,
откуда
я
в
нее
стрелял,
и
опять
прилетала.
Я
не
попадал
потому,
что
мне
не
видно
бы ло
мушки.
П ри шлось
расширить
дырку
от
сучк а.
И
галка
упала
замертво.
И
что
бы
вы
думали
—
иволга
опять
прилетела,
и
я
увидел
ее
на
вершине
черемухи
в
лучах
ско льзн ув шего
первыми
лучами
по
сонной
Сороти
солнца
и
услышал
трехколенную
с ереб ряную
флейт у
в
тре х
ш агах
от
мое­
го
окна.
—
Пой!
—
сказал
я
иволге.
—
Торопись,
если
дум а ешь
выводить
пт енц ов
снова,
тебе
так
м ало
осталось
вр ем ени:
в
нач але
сентября
придется
уже
улетать.
Мне
тоже
п ора
улетать.
Тиш ина
так
же
на доед ает ,
как
и
сутолока.
И
мне
за хоте лось
снова
толкаться
локтями
и
звонить
по
телефону,
з а хотелос ь
человеческой
толчеи,
потому
что
нет
для
человека
вечности
—
есть
только
д ело.
Дорогой
мой
д руг!
Моя
к нига
окончена,
но
на
прощанье
я
не
хочу
тебе
говорить: «Хочешь
—
верь,
хочеш ь
—
не
верь!»—
у
меня
для
этог о
не
хватает
см елост и.
У
тебя
есть
с вой
опыт
жизни
и
св оя
голова
на
плечах,
поэтому
ты
сам
разбе­
ре шься ,
что
к
чему.
Я
обязан
с каза ть
т ебе
только
одно,
что
на
душе
у
ме­
ня
стало
легче.
Я
теперь
уже
начинаю
жит ь
зано во .
Но­
вый
ветер
дует
мне
в
лицо.
Но вая
иволга
н ачи нает
вить
217

гн ездо
в
мое й
душе.
Новые
заботы
заставляют
биться
мое
серд це.
Перелистывая
последние
страницы,
я
спрашиваю
Ку­
кушкина:
—
Где
наша
не
пропадала?
—
Вез де
наша
пропадала!
—
отвечает
Кукушкин.
—
Где
наш а
пропала?
—
спрашиваю
я.
—
Нигде
н аша
не
проп а ла!
—
отвечает
Кукушкин.
—
И
не
пропадет!
Это
мы
говорим
вместе.

РА ССКАЗЫ
ОЧЕРКИ

ТВОИ,
Г АНГУТ,
КАВАЛЕР Ы
Свет
от
фонаря
бь ет
через
окно
и
наискось,
из
уг ла
в
уг ол,
перечеркивает
потолок.
В
этом
пря мо уго льн ике
зыбко е,
роящееся
движение,
как
колыхание
зноя
над
созревшей
рожью,—
значит,
на
улице
ид ет
снег.
Подуш­
ка
становится
жесткой,
одеяло
—
тяжелым.
Сейчас
дворник
сд елае т
первый
скребок
лоп ат ой
по
тротуару,
к
этому
скрежещущему
звуку
при б авится
скрип
шагов
по
снегу,
неясные,
как
под
водой,
голоса
первых
пр охожи х,
рокот
моторов
выходящих
из
парка
автома­
шин.
В
доме
напротив
начнут
в спых иват ь
окн а:
из-з а
угл а,
заполняя
улицу ,
ворвется
обвальный
грохот
каблу­
ков
и
звонкий
гол ос
старшины:
—
Р аз- два-а.
Ножку!
Бегом!
Ар-рш!
Так
и
н ачи на ется
мой
де нь
с
з аряд ки
караульной
ро­
ты,
которую
выводит
старшина
каждое
ут ро
на
ули цу.
Иногда
рота ,
возвращаясь
в
казарму,
по ет
сочиненную
когда-то
мно й
песню :
А
для
тебя,
род ная ,
Есть
почта
полевая...
И
это
опять
напоминает
мне
о
то м,
что
мир
тревожен
и
в
м ире
ес ть
над ежные
с олда ты,
мои
преемники,
про ­
должение
мо ей
солда тск ой
служб ы .
Сейчас
рот а
поворачивает
за
угол,
а
мне
уже
вид итс я
моя
казарма,
и
я
слышу
команду
старшины
нашей
б ата­
реи
Александра
Ба тури на : «Батарея!
Запевай!» А когда
это
было?
Четверть
века
назад!
Н ет,
больше!
Что
может
быть
выше,
нежней
и
суров е й
солдатского
бра тс тва!
И
воспоминания
обрушиваются
на
меня,
как
обвальный
грохот
каблуков
караульной
рот ы
на
утренней
зарядке,
наполняют
наступающий
день
особым
смыслом...
Если
идти
от
Летнего
сад а
по
улице
П ест еля
к
Ли­
тейному,
сра зу
же,
на
углу
Соляного
переулка,
за
липа­
220

ми,
откроется
глазу
старинная
церковь,
построенная
в
честь
знаменитой
победы
Петра
в
1714 году над швед­
ск им
флотом
в
каменных
шхерах
у
полуо стров а
Га нг ут.
На
гранитных
досках
по
стенам
церкви
можно
п роче сть
названия
частей,
участвовавших
в
этой
битве.
Напротив
церкви
—
глух ой
бра н дмау эр
восстановлен­
ного
по сле
бомбежки
дома,
и
сре ди
незамысловатого
ор­
намента
—
вы пук лые
позолоченные
сл о ва: «Слава герои­
ческим
защитникам
Гангута!».
Это
уже
не
о
петровских
солда тах,
а
о
нас,
продолживших
их
доблесть
в
минув­
шей
—
Вел и кой
Отечественной
—
войне.
Иногда
мы,
уце ­
левшие,
соб ира ем ся
у
под но жия
этой
стены
на
пл ощад ке
око ло
бетонной
чаши,
чтобы
молча
п очти ть
сво их
пав­
ших
друз ей ,
и
времена
над
нами
сплетаются
в
один
тугой
узел.
Это
бы ло
накануне
войны.
Наше
правительство,
ра­
зумно
заглядывая
вперед,
арендовало
по
мирному
дого­
в ору
у
Финл янд ии
полуостров
Гангут,
чтобы
вместе
с
оборонительными
гарнизонами
на
ост рова х
Эзель
и
Даго
запереть
в ыход
в
Финский
залив
на
дальних
подступах
к
Ленинграду.
Вот
тогда
и
б ыла
сформирована
8-я
осо ­
бая
бригада,
а
в
апреле
сорокового
года
мы
стали
засе­
л ять
и
обживать
полуостров.
Велик
ли
наш
полуостров?
Да,
от
порта,
от
города
до
с ухопу тной
гр а ницы
в
Лаппвике,
где
когда -т о
проходила
Петровская
просека,
по
которой
П етр
собирался
пер ет а­
щить
посуху
с вои
галеры
в
тыл
шведскому
флоту,
кило­
метров
двадцать
с
лишним.
Ширина
п олуостро ва
в
ср ед­
нем
кил ом етр ов
пя ть,
не
больше.
К
пол уостров у
примы­
кает
несколько
ос тро вов
и
с
восточной,
и
с
западной
с то­
роны.
Вот
и
все
наше
стратегическое
п рос тра нс тво.
Ди­
кий
камень.
Пе сок.
Голенастые
сосны.
Вереск
и
брус­
ничник.
Да
с едые
волны
Балт ик и
в
шхера х.
И
с инее
небо
с
ред ким и
облаками.
Мы
встаем
до
восхода.
Батарея
н аша
—
на
конной
тя­
ге,
и
мы
прежде
всего
драим
на ших
коней,
задаем
им
корм.
Потом
зар ядк а,
умывание,
завтрак
и
—
лопату
в
руки,
копай.
Мы
строим
капониры
и
блиндажи,
ходы
со­
общения
и
окопы
полного
профиля,
ко нюш ни,
сараи,
аэродрому
и
укрытия.
Мы
?одим на стрельбище и зани ­
маемся
огневой
подготовкой.
И
достается
жё
от
нашей
221

с олдат ск ой
братвы
и
командующему
базо й,
и
командиру
бри га ды
Симоняку
за
то,
что
у
нас
ни
секунды
пе ре дыш­
ки.
Наши
гим наст ерк и
коробятся
от
смолы
и
соленого
по­
та.
Мы
выматываемся
каждый
день,
как
миленькие,
но,
что
поделаешь,
нам
надо
укрепиться,
врасти
в
зем лю
и
ка мен ь.
Вот
мы
и
укрепляемся.
К
зи ме
мы
переводим
наш их
кон ей
в
новенькую
ко­
нюш ню,
крытую
дранкой,
а
сами
пересел яем ся
в
постро­
енные
на ми
казармы.
У
нас
есть
теплая
ст оло вая
и
к луб,
солд атс кое
хозяйство
налажено.
Письма
домой
становятся
длиннее.
У
Володи
Изю-
менко,
за ме няющ его
нам
теперешних
Штепселя
и
Тара-
пуньку
вместе
взятых,
больше
остается
времени
после
вечерней
поверки
«потрепаться»
о
текущих
событиях
в
батарее.
С аше
Мазуру
приказом
командира
полк а
раз ре­
ше но
отрастить
волосы,
потому
что
он
арти с т,
и
первый
спе ктак ль
«На бойком месте», поставленный
его
драм­
кружком,
прошел
с
успехом.
Боря
Волков
и
Боря
Утк ов
ус тро или
выставку
своих
этю дов.
Мне
пр ислал и
из
И ва­
нова
первую
мою
книжку
стихов,
и
я,
сам
не
по ним аю
когда,
на пи сал
новую
книгу
и
только
что
получил
пись мо
не
от
кого- ни будь,
а
от
самого
Тихонова,
о
том,
что
он
ее
пе ч атает
в
«Звезде» .
Ме ня
перевели
работать
в
библио ­
те ку.
Но
вместе
с
проб л ес ком
белых
но чей
п о явл яется
ка­
кая-то
смутная
тре в ога,
и
вскоре
после
Май ск их
пра зд­
ников
с
полной
боевой
выкладкой
мы
занимаем
с вои
огне­
вые
позиции.
Мы
ждем
бури,
не
зн ая,
с
какой
стороны
она
нагрянет.
Около
б иб лиот еки
дым ит
лиловая
сир ень .
Дни
наполнены
спокойной
весенней
голубизной,
промы­
той
первым
ливнем,
но чи
прозрачны
и
приз ра ч ны.
И
в
эт ой
призрачности
есть
что-то
опасное,
чуж ое...
Командир
второго
батальона
к ап итан
Сукач
н очует
на
командном
пункте.
Командир
взвода
ра зведки
нашей
ба­
тареи
—
лейт енан т
Давиденко
на
всех
наблюдательных
пунктах
проверяет
маск ир о вку
и
уточняет
ориентиры.
Мы
готов ы
к
лю бой
неожиданности.
С
как ой
бла года рн ост ью
и
уважением
мы
смотрим
на
своих
ком а нд иров
после
первого
бо я.
Он
был
жестоким,
этот
бой.
Врагу
даже
уда лос ь
прорваться
чер ез
перед­
ний
край,
но
редким
с олдат ам
посчастливилось
вернуться
обратно,
на
свою
сторону.
Мы
не
зря
п от рудили сь,
не
зря
по лили
своим
потом
каждый
клоч ок
зем ли.
Оборона,
оказалась
на
редкость
основательной,
и
у
нас
не
бы ло
222

почти
никаких
потерь.
-Мы
обрели
уверенность
в
то м;
что
нас
сковырнуть
с
п олуост ров а
нель з я.
Начал ась
из­
нурительная
поз ицио нна я
война.
Не
было
ни
одного
ме т­
ра,
куда
бы
не
попали
бомба,
снаря д
или
мина .
Сообщения
Информбюро
с
Большой
земли
не
прино­
с или
ра дост и.
Гитлеровские
дивизии
шли
напролом.
Бы­
ли
оставлены
Киев,
Минс к,
Ростов-на-Дону.
Немцы
по д­
ходили
к
Москве,
и
вокруг
Лен ин гр ада
замкнулось
сме р­
т ель ное
кольцо
бл окад ы.
Были
сданы
Таллин
и
Рига,
Э зель
и
Даго,
а
мы,
оказавшись
в
глубоком
т ылу,
в
450 километрах от Ленинграда,
стояли
насмерть.
Б ольше
того,
мы
заняли
у
врага
19 островов.
Так
мы
и
ушли
с
полуострова
непобежденными.
И
в
по сл еднем
номере
нашей
базо во й
газеты
«Красный Ган -
гу т»
к р асо валась
на
в торой
пол осе
набранная
крупным
шрифтом
шапка:
Вперед!
На
бой!
Сердца
отвагой
бь ю тся!
Мы
наш е
знамя
не
урон им
вниз.
И
слово ,
нас
связавшее,—
«гангутцы»,—
На
всех
фронтах
нам
будет
как
девиз!
И
мы
пронесли
э тот
девиз
до
Курляндии,
до
побед­
ного
дня
9 мая 1945 года.
Не
зря
командира
нашей
б рига ды
Симоняка
на зва ли
на
Ленинградском
фронте
генералом
наступления.
С амые
тяжелые
бои
под
Ленинградом
ло жили сь
на
н аши
плечи.
Бой
по
пр ор ыву
блокады
под
Шлиссельбур­
гом,
где
командир
батальона
нашего
полка
Собакин
первым
соединился
с
волховчанами,
бой
у
Синявинских
болот,
бой
под
Красным
Бором
и
Поповкой,
бой
по
окон­
чательному
снятию
блокады
в
январе
сорок
че тв ерто го
го­
да,
нач аты й
нашей
гвардией
на
Пулковских
высотах.
Ос­
вобождение
Пушкина,
Га т чины,
Вороньей
горы
и
Нар ­
вы,
молниеносный
бросок
от
Белоострова
до
Выборга
и
освобождение
Прибалтики.
Мы
был и
везде
солдатами
наступления.
Сколько
столбов
с
алы ми
пятиконечными
звездами,
вырезанными
из
солдатских
котелков,
встало
и
истлело
от
времени
на
тех
дорогах,
где
мы
прошли
через
пе пел
и
кровь,
молнии
и
гром.
Забывать
об
этом
н ель зя,
пото­
му
что
Чело век у
с
каждым
д нем
на
Зе мле
нужно
больше
223

мужества.
И
забывать
нашей
кровью
опл ач енны й
о пыт
—
преступление
перед
будущим.
Вот
почему
мы,
ветераны,
и
ст али
еж егод но
собирать­
ся,
организовали
гангутское
землячество.
Зачем,
почему
мы
собираемся?
Да
потому
что
нет
ничего
выш е
солд атс кой
др ужб ы,
сол д атск ой
верности.
Я
попробую
объяснить
это
на
примере.
Однажды
осенью
я
побывал
у
се бя
на
родине
в
И ва­
нове.
Там
пр оходи ла
Неделя
ленинградского
искусства
и
литературы.
На
городском
вечере
в
тол ько
что
отстроен­
ном
Доме
политпросвещения
я
всматривался
в
лысины
моих
старинных
ивановских
друз е й,
м ысле нно
дорисовы­
вая
к
их
лицам
пышные
шев елюры
комсомольской
юно­
сти .
И
в друг
ср еди
них
я
за ме чаю
знакомый
взгляд,
чут ь
вьющиеся
вол ос ы,
трон ут ые
сед ин ой,
гла дкое
сухое
лицо,
невысокую
под тя нут ую
фи гуру.
Кон еч но
же,
это
он!
Коля
Осин,
солдат
хозяйственного
взвода
нашего
полка,
лучший
портной.
Мы
вместе
на
одном
тур боэле к ­
троходе
возвращались
с
Гангута
в
Ленинград
по сле дним
транспортом.
И
вот
он
ве дет
всех
участников
вечера
к
себе
домой
на
Дем и дов скую
улицу ,
к
св оей
же не
и
дочке,
рассажи­
вает
нас
за
стол,
на
котором,
кроме
всяких
разносолов,
даже
стоит
бутылка
ликера
«Амурская волна» .
Где
он
только
о тыска л!
Мы
сидим
и
вспоминаем
до
полуночи.
Оказывается,
мне-то
уд алос ь
спастись
с
подорвавшегося
на
мина х
корабля,
а
Коля
попал
в
плен.
Два
раза
бежал
он
из
лагерей,
но
его
ловили,
возвращали
обратно.
И
вс е-
т аки
он
выжил
и
по сле
освобождения
снова
воевал
и
з аверш ил
войну
в
Будапеште.
Недавно
он
око нч ил
ве­
черний
ш ве йный
техникум.
Вот
он,
дипл ом ,
смотрите!
Оси н
—
известный
в
Иванове
портной.
Когд а
мы
собоа-
ли сь
уходить,
он
говорит
м не:
—
А
ну-ка,
сним и
пиджак.
От казать с я
—
значит
обидеть.
—
От
наш ей
встречи,—
говорит
Коля ,—
я
помолодел
на
д вадц ать
лет.
Ты
по
заграницам
езди шь .
Я
тебе
из
нашей
ка мв ольн ой
тк ани
без
примерки
костюм
со шью.
Я
держ у
в
руках
небольшую
книжечку
«Храни тра­
диции
Гангута».
Мы
ее
с д елали
за
месяц
до
эвак уац ии
по
предложению
художника
Бориса
Ивановича
Проро-
кова,
к оторы й
потом
ст ал
знаменитым
и
за
серию
рисун­
ков
«Это не должно повториться. . . »
получил
Ленинскую
224

пр еми ю.
И
вот
я
смотрю
на
пожелтевшие
страницы,
вглядываюсь
в
п ортрет ы
наших
ге рое в,
нарисованные
Пророковым
и
вырезанные
на
линолеуме
Ван ей
Шпуль-
никовым.
На
ме ня
с м отрят
молодые
глаза
десантника
Гра нина ,
летчика
Семенова,
артиллериста
Сорина,
катер­
ника
Афанасьева,
разведчика
Щербановского.
А
вот
са­
пер
Анатолий
Реп ня,
он
теперь
живет
в
Харькове.
За
портре том
Ре пни
шли
п орт реты
политрука
Гончаренко
и
сапера
Исакова.
И
под
каждым
портретом
б ыли
стихи,
прославляющие
ге ро ев.
Я
не
без
вол не ния
перечитываю
эти
строчки:
Здесь
му жест во
крепчало
и
росло...
Пока
сердца
горячей
кровью
бьются.
Куда
бы
нас
оно
ни
занесло,
Военное
крутое
ремесло,
Мы
сохраним
традиции
Гапгута.
И
вот
прошло,
пролетело
четверть
века.
И
Кол я
Ку­
тузов,
разведчик
нашей
батареи,
кончивший
после
войны
Академию
ху дож ес тв,
сделал
ри су нок
почетного
га нгу т-
ского
знака.
Нам
отчеканили
его
на
Монетном
д воре.
Наш
Совет
ветеранов
уже
отыскал
более
1200 гангутцев
и
вручил
им
эти
знаки.
И
у
Кол и
Кутузова
ряд ом
с
пятью
медалями
«За отвагу»
красуется
на
груди
соеди­
ненная
ушком
с
красной
пластинкой
м ет алли ческ ая
п ла­
стина,
на
которой
рел ьеф но
проступают
п роф или
пехо­
тин ца,
моряка
и
летчика
и
под
ни ми
свет ят ся
буквы:
«Гангут, 1941».
А
осталось
нас
—
гангутцев
—
в
живых
тысячи
тр и,
не
больше.
И
все-таки
племя
гангутцев
неистребимо.
В
Ашх аб а­
де
я
встретил
бывшего
командира
полк а
Никанорова
и
штабиста
Жем к ов а-Ко стя ева.
Жемков-Костяев
директор­
ствует
в
интернате.
В
Черновцах
объявился
парикмахер
нашего
полка
—
Ди ма
Вайсман.
Правда,
у
пего
нет
обе­
их
но г,
но
он
молодец,
держится,
раб ота ет,
даж е
приез­
жал
в
Л енинг рад
на
наш у
встречу.
Я
знаю ,
что
жив
командир
Полка
Александр
Иванович
Шерстнев.
Жив
и
А леша
Бровкин,
герой
Вороньей
го­
ры,—
это
он
смен ил
см ерт ел ьно
раненного
Владимира
Ма­
сальского,
и
под
его
ком андо й
гвардейцы
водрузили
па
Вороньей
г оре
исхлестанное
п улями
красное
знамя.
Ве­
роятн о,
п ри едут
на
встречу
командир
батальона
Яков
Су кач
и
лейтенант
Хорьков,
ре дак тор
наш ей
газ еты
Аркадий
Эдельштейн
и
секретарь
Лен я
Шалимов,
при ­
е дут
Сергей
Иванович
Кабанов
и
начальник
а рти ллери и
8М.
Дудин,
т.
4
225

нашего
полка
Бондаренко,
при е дет
комсорг
Алеша
Ба­
ранов
и,
может
быть,
нагрянет
из
Москвы
командир
ро­
ты
Ник ол ай
Колесов.
Может
быть,
откликнется
из
Че ля­
бинска
металлист
Плеханов,
бывший
заряжающий
на шей
б ата реи.
Может
бы ть,
п рие дет
и
Пе тр
Сок ур,
первый
по­
лучивший
на
Гангуте
звание
Героя
Советского
Союза.
Может
быть,
я
снова
увижу
чудо -ч елов е ка
Леонида
Бе­
лоусова.
Он
на
Га нгу те
был
ком анди ро м
эскадрильи
истребителей.
У
него
не
б ыло
ступней
ног
и
лицо
б ыло
обожжено
так,
что
веки
не
могли
закрываться.
Он
так
и
сп ит
до
сих
пор
с
раскрытыми
глазами,
прикрывая
их
полотенцем.
Я
снова
припомню
с
друзьями
и
Гришу
Са нб ура,
и
Во лодю
Изуменко,
и
Дим у
Науменко,
и
К олю
Жукова,
киномеханика
В аню
Поздеева,
который
крутил
нам
на
полуострове
«Большой вальс», и мы смотрели его раз по
двадцать,
не
меньше,
потому
что
другой
картины
не
бы­
ло.
И,
конечно,
вс пом ню
водителя
его
машины,
рыже­
го,
как
огонь,
Митю
Момотова
и
ангела
нашего
здоро­
вья
—
нашего
солдатского
д ок тора
Яшу
Г иб еля.
Он
с ей­
час
работает
участковым
врачом
Дзержинского
района
в
Ленинграде.
Может
быть,
п ри едут
из
Москвы
Степан
Зольников
и
Яша
Иванов,
может
быть,
откликнется
из
Тейкова
начальник
кот ельн ой
Викто р
Петров,
бывши й
рад ист
батальона
связи.
Может
быть...
Я
знаю,
что
такое
мужские
с лезы.
Они
будут
при
каждой
встрече.
Я
не
бо юсь
их.
Они
благородны.
Тв ои
кавалеры,
Га н гут,
ос тают ся
гангутцами
и
после
во йны.
Они
не
могут
быть
нахлебниками.
Это
не
в
их
натуре.
Многих
и
не
упомянул.
Обо
вс ем
сраз у
не
скажешь.
Но
ведь,
кроме
мен я,
у
гангутцев
есть
св ои
сочинители.
Например,
Владимир
Рудный,
автор
доб рой
и
обстоятель­
ной
книги
«Гангутцы».
Он
на писал
так же
книгу
о
герои­
ческом
гарнизоне
Ос му ссар а.
Может
быть,
закончат
свои
книги
и
Женя
Войскунский
(хватит ему заниматься одной
фа нта стико й ), и Коля Черноус.
Недавно
я
проч ел
книгу
нашего
командующего
Сергея
И ва новича
Каб ан ова
«На
да льн их
под ступ а х».
И
мне
думается,
что
она
будет
по­
дарком
не
только
нам ,
живым
гангутцам...
Слава
Ганг у та
должна
жи ть!
Вот
о
чем
думается
и
вспоминается
мне
ранним
утром
к аж дого
дн я,
когда
ка­
раульная
рота
под
обвальный
грохот
подкованных
каблу­
ков
проходит
на
зар ядку
по
улице...
1968

ОТСТУПЛЕНИЯ
НЕ
ЗНАВШИЕ
Опять
над
Невой
морок
бел ых
ноч ей,
сказка
нашего
северного
ле та.
Опять
по
вечерам
вдоль
раз огре ты х
за
ден ь
гранитных
парапетов
от
а жур ной
арк и
Литейного
моста
до
моста
Лей тен анта
Шмидта,
повисших
над
ти­
шайшим
пе рлам ут ром
теплой
вод ы,
идет,
поет,
с меет ся
молодость
нашего
города.
У
нее
тож е,
как
и
во
в сем
июньском
мире ,
пора
равноденствия.
Пора
ощуще ни я
по лн оты
жиз ни,
пора
солнцеворота.
Кажется,
счастливо
вс е.
И
липы
Лет не го
са да
с
их
густой
отлакированной
зел ень ю,
и
гроздья
сирени
на
Марсовом
по ле,
и
цветущие
ябл они ,
посаженные
в
самом
-нач але
Кировского
проспекта
по
обеим
его
сторонам,
и
тот
рыб ак,
поскрипывающий
протезом,
поймавший
за
три
ча са
единственного
ерша,
и
г ол енаст ая
десятикласс­
ница,
впервые
н адев шая
т уфли
на
высоком
ка блу ке
и
тайком
от
матери
укоротившая
юб ку.
Бе лые
свечи
каштанов
на
Кленовой
а ллее
за
Миха й­
ловским
замком
не
помнят
прошлогодней
л ист вы.
Но
они
—
каштаны.
А
мы
—
люди,
и
у
нас
ес ть
память
—
на ше
торжество
и
н аше
мучение.
Я
иду,
а
навстречу
мне
идут,
смеются,
поют.
Шк оль­
ники,
студенты.
Они
вых од ят
классами,
школами,
курса­
ми
сюд а
на
Не ву
в
эти
б елые
тревожные
ночи.
Что
их
сюда
влечет?
Переполненность
радостью,
жа ж­
да
общения
—
таинственная
тяг а
перелетных
птиц,
в оз­
вращающихся
по
весне
к
оставленным
осенью
гнездо­
вьям.
Вечные
п ути
жизни.
Белые
свечи
каштанов,
вспомнившие
прошлогоднюю
листву?
Поэзия?!
«Как у тебя дома?
Может,
заглянешь
ко
мне?
По сле
нашей
встречи
я
провалялся
два
с
половиной
месяца
в
госпитале.
А
теперь
—
снова
в
хал ате ».
227

Эту
за пис ку
я
п олуч ил
от
Яши
Г и беля.
У
него
плохо
с
венами.
А
ск олько
я
знаю
Яшу?
Тридцать
лет.
Время!!!
Его
не
о стано ви ть.
И
я
начинаю
искать
глазами
ср еди
праздничной
мо­
лодости
его
сын а,
его
дочку.
Я
знаю ,
что
они
здесь,
на
набережной,
но
как
их
найдешь,
они
все
в
радос ти
оди­
наковы.
Я
зн аю
одно,
душа
человеческая
черствеет
в
одиноче­
стве,
ей
непременно
нуж но
о бщ ение,
ей
об яз ате льно
надо
ломать
стену
отчуждения,
отыскивать
с хож есть
в
друг их
людях.
Однажды
мы
со брал ись .
Это
у
нас
ста ло
традицией
—
собираться
каждый
год
в
лен и нг радс ком
Доме
офицеров.
Съехались
ветераны
со
всего
Советского
Союза.
Из
Москвы
и
Таганрога,
из
Одессы,
с
Укр аи ны
и
из
Сиби­
ри.
Зал
на
тысячу
мес т
был
набит
битком
пожилыми,
лысеющими
людьми,
украшенными
шрамами
и
на гра да­
ми
Родины.
И
когда
почетный
председатель
нашего
сол­
дат ско го
братства,
быв ший
командующий
нашим
гангут-
ским
гарн из оном
генер ал- лейт енант
Сергей
Иванович
Ка­
банов
поднялся
в
президиуме
во
в есь
с вой
бога ты рски й
ро ст
и
с ком ан дов а л: «Смирно!» —
зал
вст ал
и
я
увидел
с вою
военную
юность
во
в сей
ее
подтянутости
и
стро й­
ности.
За
плечами
ка жд ого,
стоя ще го
в
зале,
стояло
трид­
цать
человек.
Где
он и?
В
безымянной
могиле
на
полуострове
Га нг ут.
Под
свинцовой
вод ой
Балтийского
моря.
На
левом
бе регу
Не­
вы
под
М арьи ной
Рощей,
где
мы
встретились
во
время
прорыва
блокады
с
Волховским
фронтом.
На
Синявинских
в ыс отах.
Под
Красным
Бором.
На
Вороньей
горе .
Под
Нарвой.
На
Карельском
перешей­
ке.
В
топ кой
зем ле
Ку рл янд ии.
—
Почтить
память
павших
за
Родину
м ин утой
мо л­
чания!
И
в
зале
возникла
такая
тишина,
что
б ыло
сл ышно ,
как
в
руках
Сергея
Ивановича
армейский
с ек ундом ер
от счи тал
ровно
шестьдесят
секунд
вечности.
А
что
б ыло
потом?
Мы
вглядывались
д руг
другу
в
глаза
и
спрашивали
о
ком-то
тре тьем ,
которого
нет
и
не
будет.
Потом
сел и
за
столики,
разбившись
по
батальонам,
по
ротам,
по
228

батареям,
по
катерам
и
эскадрильям.
Потом
Коля
Оси н
ра сск азыв ал
мне
об
этом
пир е
ветеранов
коротко
и
вы­
разительно.
—
Сидят.
Лысинами
бле стя т,
стаканами
с тучат ,
ме­
далям и
бре нчат .
И
—
ни
одного
патрона.
Не
скажу,
чтобы
нам
б ыло
очень
весело
на
эт ой
в стре че.
Мы
раз ошли сь ,
разъехались,
и
каждый
стал
светлее,
благороднее.
Рад и
этого
мы
и
собираемся,
чтобы
вновь
почувствовать
могучую
сил у
чело веч ес кой
вз а имно­
сти,
сво ю
со бст в енную
необходимость
для
жизни
других.
Вот
на
этой
в стр ече
меня
и
поймал
ангел
нашего
здо ­
ров ья,
наш
полковой
д октор
Яша
Гиб ель
—
тощий,
ст ре­
мительный
Яша,
с
залысинами
в
рыжей
шевелюре,
с
за­
павшими
беспокойными
глазами,
с
быстр ой
сбивчивой
речью.
—
Слушай,—
спр ос ил
меня
Яша,
теребя
нервными
паль цами
бор т
моего
пиджака,
—
а
ты
помнишь
Зою
Ко­
валенко,
почему
ты
о
ней
не
написал?..
Я
иду
по
набережной
вдоль
Невы,
вг л ядыв аясь
в
глаза
юности,
в
сверкающие
кра сотой
ли ца
человеческой
весны
и
вспоминаю
сл ова
И бс ен а: «Юность
—
это
возмез­
дие».
Только
ли
возмездие,
ду маю
я,
может,
что- ни будь
и
другое,
пр одолже н ие
лучше го
в
нас,
новый,
боле е
ши­
рок ий
ви ток
вечной
орбиты
к
совершенству
чел ов ече ской
жи зни,
к
гармонии.
Как
бы
мне
хотелось
им
всем,
вот
этим
длинноногим
девчонкам
с
че лочк ами ,
эти м
маль­
чишкам
с
тургеневскими
шевелюрами,
забавно
и
неумело
фрондирующим
от
сво ей
внутренней
стеснительности,
щег оля ющим
пид жака ми
с
разрезами
и
расклешенными
брюками,
как
бы
мне
хотелось
им
вс ем
р а сска зать
о
Зое
Коваленко
то,
что
я
знаю
о
ней
сам ,
то,
что
мне
р асска­
зал
о
ней
Яша
Гибель.
Она,
наверное,
в
нашем
полк у
была
первой
женщиной,
приехавшей
на
полуостров.
Невысокого
роста,
со
вздер­
нутым
носиком,
с
короткой
мальчишеской
при ч еской ,
с
крепкпм
рум янце м
во
всю
щек у,
с
п ухлым и
губами
над
ш ирок им
подбородком,
плотно
сбитая,
веселая.
Она
ра­
бо тала
у
нас
прачкой
и
уборщицей
в
клубе.
Жил а
Зоя
на
в ер хнем
эта же
домика
на
курьих
ножках,
стоящего
ок оло
железнодорожной
ветки.
В
нижнем
этаже
домика
жил
нач аль ник
артиллерии
пол ка
майор
Бон даре н ко.
229

Язычок
у
нее
был
острый,
и
нашей
братве
при
случае
спуску
не
давал.
Знали
ее
в
п олку
вс е.
Она
бы ла
нашей.
Как
началась
война,
Зоя
ушла
в
санитарный
взвод
к
Яше
Гибелю.
Во
время
эвакуации
наш
теплоход
под о­
рв ался
на
тр ех
минах,
и
я
увидел
сам,
как
Зоя
обихажи­
в ала
раненых,
за быв
о
своем
перевязанном
н оси ке,
кото­
рый
на
все
время
изрядно
попортил
осколок.
Ско льки х
она
вынесла
с
по ля
боя!
Скольким
закрыла
глаза
на
веки
в еч ные!
Сколько
перевязала
ран ,
разрывая
сво ю
рубашку,
когда
в
с анит а рной
сумке
не
ос тав а лось
бинтов.
И
всегда
она
бы ла
на
месте
и
не
у ныв ала,
ни ко гда
не
жа луяс ь
ни
на
усталость,
ни
на
судьбу.
—
Помнишь,—
говорит
Яша
Гибель.
—
Зимой
с орок
четвертого,
после
снятия
блока ды ,
после
т ого
как
заняли
Кингисепп
и
я
с
медсанбатом
пер еб рал ся
на
левый
берег
Наровы
и
раскинул
походные
пал атк и.
Знаешь,
я
не
от­
ли ча юсь
храб ростью ,
я
доктор,
а
не
командир.
И
я
ни­
ког да
не
думал,
что
бу ду
стрелять
из
своего
пистолета.
А
тут
пришлось.
Мое
хозяйство
окружил
немецкий
де­
сан т
и,
что
поделаешь,—
бросил
я
скальпель
и
взя лся
за
огнестрельное.
Впервые
взялся.
Не
помню,
кто-то
из
ра­
ненных
в
обе
руки
лежал
ряд ом
со
мной
за
пулеметом
и
учи л
ме ня,
как
на до
стрелять.
И,
к аж ется,
у
м еня
это
п олучалос ь.
А
Зоя?
Она
тож е
отстреливалась
и
сн осил а,
стаски вал а
ра не ных
в
во рон ку,
а
ее
окружали,
и
нам
было
не
пробиться
к
ней
на
помощь.
Она
брала
винтов­
ку
у
раненых
и
отстреливалась.
А
немцы
ползли
и
ползли.
Потом
нас
вы ручи ли.
Я
наше л
Зою
в
воронке.
Она
лежала,
раскинув
руки ,
прикрыв
собой
семь
человек,
кот орых
она
затащила
в
свою
в орон ку.
Немцы
били
по
Зое
в
упор
из
автоматов.
Оч ер едь
за
очередью.
По
Зое
и
по
раненым.
На
ней
не
осталось
живого
места.
На
ранен ых
то же.
И
все-таки
ка­
ким-то
чудом
оди н
из
солдат,
прикрытый
ее
телом,
остал­
ся
жив.
Я
в
сп ешке
не
успел
его
запомнить,
но
твердо
знаю,
я
его
сам
оп ери ров ал
и
перевязывал,
он
наверня­
ка
остался
жив.
Знает
ли
он,
как
его
спасла
Зо я,
почему
он
жив ет
сейч ас?
Я
иду
по
набережной
Невы
и
думаю
об
этом.
И
мне
хоче тся,
чтобы
сегодняшние
длинноногие
девчонки
знали
о
Зое
Коваленко.
230

Как
бы
мне
хотелось
положить
на
обвалившийся
кра й
в орон ки
на
левом
берегу
Наровы
сам ые
прекрасные
ро зы,
какие
только
могут
расти
на
земле.
Я
знаю ,
что
мир
тревожен
и
чреват
катастрофами,
которые
лю ди
способны
предотвратить.
Я
верю
в
это.
Я
также
зна ю,
что
г оре
на
все й
зем ле
пахнет
оди на­
ково.
Мне
нема ло
пришлось
поездить
по
земному
шари к у.
Несколько
лет
наз ад
я
побывал
в
одн ой
латиноаме­
риканской
стра не .
Мы
жи ли
в
самом
роскошном
городе
эт ой
страны,
рас п оложе нн ом
на
обрывисто-холмистом
по­
бережье
Тихого
океана.
Он
бьет
в
набережную,
д робя
на
волнах
отражение
отелей
и
особняков.
Курортный
сезон
кончился.
Город
был
пуст.
Величественные
пеликаны
медлительно
взмахивали.
крыльями,
цепочкой
летали
у
самого
бе рег а,
выискивая
рыбу.
Гуляя
по
городу,
мы
заметили
выве с ку
ресторана
«Берлин».
И
не
знаю
по че му,
зашли
ту да.
То,
что
я
ув и­
дел,
ме ня
ошеломило.
За
столиками
сиде ли
в
мыш ино го
цвета
мунд ир ах
при
всех
регалиях
и
зн аках
различия
настоящие
фашисты.
Сидели,
раскачиваясь,
и
слаженно
п ели
«Дейчланд,
Дейчланд
юбер
ал л ее », пристукивая в
та кт
песне
пивными
кружками
по
столикам.
Вот
они,
пал ачи
Клооги
и
Осв енци ма,
сер ые,
как
че­
ловеческий
пепел .
Они
уд рали
от
расплаты
и
готовы
к
реваншу.
И
это
омрачило
и
н аст орож ило
меня.
Я
ре­
ально
увидел
ту
слепую
животную
силу,
которая
жаж­
дет
поставить
человека
на
четвереньки.
Потом
мы
попали
в
шахтерский
городок.
Я
видывал
нищету
и
каторжный
труд,
а
то,
что
я
увидел
в
э том
го­
роде,
во обра зи ть
трудно.
Представьте
себе
семью
шах­
тера
—
семь,
восемь
человек
дет ей, .
мал
мала
меньше.
Шестнадцатичасовой
ра бочи й
день
в
шахт е,
уходя щей
под
океан,
где
нет
ни
подъемника,
ни
света
и
в есь
инстру­
мент
—
старинный
обушок,
а
ме ся чной
зар пл аты
шахтера
едва
хватает
для
того,
чтобы
расплатиться
за
скр ом ный
обед
на
дво их
в
рес тора не .
Но
когда
я
увидел
в
пропи­
тан ном
угольной
пылью
шахте рско м
помещении
подобие
нашей
ст енн ой
газеты,
где
эти
голодные,
нищие
люд и
обязались
внести
свой
недельный
заработок
в
фонд
по­
мо щи
Вь етнам у ,—
я
с
но вой
силой
поверил
в
то,
что
справедливость
в
ко нце
концов
побе дит
на
нашей
наст р а­
давшейся
земл е,
что
человека
нельзя
поставить
на
коле­
ни,
потому
что
вера
в
трудовое
братство
неистребима.
231

...П оск рип ы в ающий
протезом
рыбак,
вытащив
вт орог о
ерша,
пол ожил
его
в
полиэтиленовый
мешок
с
водой
и
С тал
сматывать
свои
ре дк остны е
с наст и.
Ком пания
школь ни к ов
расселась
на
ступеньках
спуска,
и
кто-то
н еок реп шим
г олос ом
запел
д ура шли вую
песню.
Чайк и
пар или
у
самого
п арап ета.
Запоздавшие
голуби
слет а­
лис ь
под
арку
Кировского
моста.
В
мир е
бы ла
тревога
и
был
покой.
И
я
опять
вспомнил
друзей-гангутцев.
Мне
домой
пришло
от
моих
друзей
писем
трис та .
И
ни
в
одном
из
них
нет
ни
жалобы,
ни
просьбы.
Сколь­
ко
раз
я
перебирал
и
перечитывал
эти
письма,
вспоминая
лиц а
своих
друзей,
их
судьбы.
Вот
о дно
пис ьмо :
«Пару слов о себе, —
пишет
Ва ня
По здеев .
—
Жив у
в
Перми.
Ра бот аю
на
заводе
по
ремонту
электротехниче­
ского
об оруд ов ан ия.
Им ею
шестой
разряд,
то
есть
са мый
в ысо кий.
Же на
учительствует
в
шко ле.
Ст арш ая
до чь
уже
4 года как закончила фармацевтический институт и сей­
час
работает
в
Саратове.
Средняя
—
на
трет ье м
курс е,
м л адшая
—
на
втором
Пермского
п оли техн иче ског о
ин­
ститута.
Здоров ье
—
в роде
ничего,
но
не
то,
что
б ыло
раньше,
на
Гангуте.
Уже
год ы.
Мне
пошел
51-й .
Пожа­
луйста,
приезжай
в
гости
к
нам
всей
своей
семьей
в
лю­
бое
время,
узнаешь,
что
за
Пер мь
наша.
Если
город
не
понравится,
то
на
Каму
обязательно
заглядишься».
Вот
еще
о дно
письмо
из
Буг урусл ан а
от
Михаила
Ивановича
Максимова,
бывшего
секретаря
партбюро
на­
шего
полк а.
Он
был
в
числе
70 коммунистов,
прикрывав­
ших
отход
с
с ухоп утной
границы.
Демобилизовался
по с­
ле
тяжелой
контузии
в
1947 году .
Десять
лет
проработал
на
партийной
ра бот е.
Сейчас
работает
мастером
на
не ф­
тяных
пром ы сл ах.
Ес ть
в
жизни
ка жд ого
человека
взлет
его
духовных
с ил,
подтверждение
его
человеческого
н азнач ен ия,
и
об
этом
очень
хорошо
с казал
бывший
сапер
219-го
полка
Александр
Павлович
Железняк,
ныне
живу щ ий
в
Грозном.
«Как бы то ни было,
мы
с
вами
больше
чем
однопол­
чане,
ибо
на
Га нгу те
мы
не
просто
вое ва ли,
а
жили
дружной
сем ьей,
и
это
ни к огда
не
забудется».
Писе м
много.
До бры х,
сердечных
пи сем.
За
каждым
пись мо м
героическая
суд ьба
беззаветного
с олдата ,
спас­
шего
и
с вою
родину,
и
Европу
от
самого
гнусного
порож­
дения
двадцатого
век а
—
фашизма.
232

Я
б лаго дар ен
этим
пись м ам.
Они
лишний
раз
под-=
тверждают,
что
у
солдатского
братства
вы сок ие
и
требова­
тельные
принципы.
Ими
и
живу т
в етер аны
по
сей
день.
И,
может
бы ть,
тот
рыбак
с
поскрипывающим
проте­
зо м,
только
что
уше дши й
с
набережной,
тож е
герой
со л­
да тск ого
братства.
Наверное
т ак!
Как
это
важно
для
че­
ловека,
чтобы
о
то м,
что
он
с д елал,
лю ди
не
забывали!
Может
быть,
вам
придется
увидеть
человека
с
ориги­
на льн ым
знаком
на
правом
отвороте
пидж'ака.
Ес ли
вы
прочтете
на
это м
знаке
«Гангут, 1941» —
знайте,
что
это
добр ый
солдат
Ве ли кой
Отечественной
войны,
не
зна в­
ший
отступления.
Плывет
над
Невой
мор ок
белых
ноч ей.
По ра
влюблен­
ности,
вечной
юности.
Ленинград
тих
и
прекрасен.
И
сквозь
перестук
остры х
каблучков
спешащей
на
первое
свидание
девчонки
сл ышн о,
как
трудно,
с
пе ре­
боями,
бьется
тревожное
сер дце
мир а.
Прислушайтесь
к
нем у.
Помните!
1969

ЖИВ,
СО ЛДА Т!
«Легкой жизни мне не обещают телеграммы утренних
газет».
Эти
слова
написала
Маргарита
Алигер.
И
очень
пр а вильно
написала.
Они
почти
стали
моими,
эти
с ло­
ва,
оттого,
наверное,
что
я
их
очень
ч асто
в спо мина ю.
Недавно
я
побывал
в
гостях
у
своего
одн оп олчан и на
Ле ни
Осияна.
Я
д ивил ся
эт ой
зе мле,
о
которой
гово­
рят,
что
ее
можно
вм есто
масла
на
хлеб
намаз ы вать ,
эт им
ровным
покатым
полям,
аккуратно,
бороздка
к
бо­
роз дк е,
вз бор оне нно го
чернозема,
этим
др ужно
зеленею­
щим
по бег ам
оз имой
пшеницы,
сли в ающи мся
на
горизон­
те
Осияновой
г оры
с
чистейшим
лазурным
небом
б лаго­
словенного
мартовского
д ня.
Я
да вно
собирался
к
Осияну
в
гости;
с
то го
самого
дня,
когда,
спустя
лет
десять
после
войны,
по лучи л
от
не­
го
первое
пись мо ,
из
которого
и
узнал,
что
он
жив,
а
по
че тк ому
красивому
п оче рку,
по
той
тве р дости
руки ,
кото­
рая
чувствовалась
в
нач ер т ании
каждой
бу квы,
понял,
что
характер
моего
однополчанина
остался
прежним.
По том
мы
стали
переписываться
и
поняли
взаимную
необходимость.
А
познакомились
мы
сразу
же
после
Финской
камп а­
н ии,
как
теперь
называют
историки
ту
войну
1939—
1940 года,
к огда
нас
в
составе
Восьмой
особой
бр иг ады
отправили
слу жит ь
на
полуостров
Гангут.
Наш
п олк
за­
нима л
су хопут ную
гр аницу
у
п осе лка
Л аппви к.
Оси ян
служил
ря дов ым
в
батальоне
кап ита на
Сук а ча,
в
первой
роте,
которой
командовал
рыжий,
как
молодой
бог ,
лей­
тен ант
Хор ьков ,
уве ре нный
и
в
себе,
и
в
св оих
с олдатах ,
с
пронзительным
легким
голосом,
который,
наверное,
бы­
ло
сл ышно
за
четыреста
пя т ьдесят
кил ом етр ов
в
Ленин­
граде,
по
к райн ей
мер е
так
говорил
о
Хорькове
его
луч­
ший
друг
командир
саперного
взвода
к р асавец
лейтенант
Репня.
Я
помню,
как
Осиян
в
первый
раз
пришел
ко
мне
в
234

полковую
библ ио теку ,
куда
меня
только
что
перевели
п.і
батареи
и
где
я,
кроме
выдачи
кни г,
зан ималс я
составле­
нием
краткой
истории
нашего
полка.
Он
тихо
отворил
дверь,
снял
шапку,
поздоровался
вполголоса
и
встал
у
ст ой ки,
ожидая
своей
очереди,
невозмутимо
разгляды­
вая
своими
с иними,
родниковой
чистоты
гл аз ами
разло­
же нные
на
ст енде
журналы.
И
мне
почему-то
очень
за­
хотелось
тогда,
чтобы
он
взя л
первый
и
третий
номера
журнала
«Звезда», потому что там была напечатана Ни ­
ко лаем
Сем ено ви чем
Тихоновым
моя
тетр а дка
стихов
под
названием
«Жесткий снег», написанная мной о моих
друзьях
с олда тах,
оставшихся
навсегда
на
Карельском
пе ре шейк е,
среди
расщепленных
сосен
и
опаленных
ва­
лунов
на
седом
снег у
и
в
мерзлом
вереске.
Но
он
так
и
не
притронулся
к
«Звезде».
А
ког да
по­
д ошла
его
очередь
и
он
назвал
себя,
я
приветствовал
его
застрявшими
в
моей
памяти
стихами:
Я
не
чита л
рассказов
Оссиана,
Не
проб ова л
старинного
вина...
—
К
сожалению,
я
к
тому
Оссиану
никакого
отно­
ш ения
не
имею,—
пр ервал
он
меня,—
а
моя
фамил ия
пи­
шется
через
«я»
и
с
одним
«с» .
Посл е
этого
я
взглянул
на
него
с
удовольствием
и
с
полной
д ове ри тел ьн остью
и,
заполнив
ка рточ ку,
не
ст ал
ему
предлагать
Клаузевица,
а
выдал
«Алмазные копи
ц аря
Соломона»
Хаггарта
как
зн ак
моего
высшего
п ри­
зн ан ия,
потому
что
Клаузевица
у
ме ня
в
би бл иот еке
бы­
ло
хоть
завались,
экз емп ляро в
пятьдесят,
а
со бр ание
сочинений
Хаггарта
в
со йкинс ком
издании,
неведомо
ка­
ким
чудо м
попавшее
в
би бл и отеку
нашего
полка,
чита­
лос ь
нарасхват.
На
него
у
меня
даже
была
очередь.
По том
началась
война.
Сто
шестьдесят
четыре
дня
обо­
ро ны
Гангута.
Тут
уж
бы ло
не
до
преимущества
Хаггар­
та
перед
Клаузевицем.
Будь
он
проклят,
этот
Клаузевиц'
Фашисты,
пользуясь
его
стратегией
и
тактикой,
жа ли
на
вс ех
ф рон тах.
И
среди
защитников
Гангута
все
больше
появлялось
ребят,
которым
неоткуда
бы ло
п олучать
писем.
М еня
перевели
работать
в
ба зову ю
газету
«Красный
Г а нг ут», и с Осияном я виделся только один раз,
да
и
то
мельком,
когда
мне
поручили
конвоировать
пленного
из
Лаппвика
в
шт аб
базы .
Естественно,-
что
мне
б ыло
не
.до
беседы,
и
мы
обм ен яли сь
незначительными
фразами.
235

Я
пон ял
только
одн о
из
эт ой
в стре чи,
что
Осияну
ТОЖй
неоткуда
получать
писем.
Потом
мы
по
приказу
Верховной
ставки
был и
эваку­
ированы
в
Ленинград.
И
голодный
город
вместе
с
п олу­
голодными
войсками
пять
суток
жил
на
привезенном
на­
ми
пайке.
Нас
стали
называть
гангутцами.
И
на
нашу
д олю
достались
сам ые
с ложны е
бои
и
по
прорыву
блока­
ды,
и
по
ок он ча тельн ому
освобождению
Лени нгр ад а
от
фашистской
бло кады.
Но
Ле не
Осияну
не
п ри шлось
пройти
по
Дворцовой
п лоща ди
в
бле ске
слав ы
и
орденов,
в
день
возвращения
Ленинградской
гвардии
в
Ленинград,
в
тот
самы й
Лени н­
гра д,
где
его
д ядя,
к ав алер
Георгиевского
креста
солдат
Тихон
Васильевич
Осиян,
с тоял
на
ч асах
у
дв ерей
каби­
нета
Владимира
Ильича
Лепина
в
См ольн ом.
Леонид
Осиян
был
ранен
в
первой
же
операции
под
Арбузовым,
о коло
Ивановских
по рог ов,
на
левом
бере гу
Невы,
в
сентябре
1942 года,
где
наши
гангутцы,
под
ко­
мандованием
батьки
Симоняка,
пытались
соединиться
с
га рни зон ом
Невского
пя тач ка,
и,
в
случае
ус п еха,
выйти
на
со едине ние
с
Волховским
фронтом.
Этого,
к
сожалению,
сделать
не
уд алось.
Но
наши
солдаты
в
этой
операции
поня ли
одно,
что
фашистов
бить
можно,
что
они
не
выдерживают
наших
ат ак
и
от­
катываются,
как
миленькие.
Это
понял
и
сам
Леня
Осиян,
когда
вместе
с
другими
перебегал
от
дерева
к
дереву
на
дымном
холодном
р ас­
свете
расстрелянного
оруд иям и
и
прошитого
пулеметны­
ми
оче редя ми
дня
и
плюхался
в
болотистую,
покры­
тую
жу хлой
травой
почву,
чтобы
пр ицелит ь ся
и
выстре­
лит ь
вс лед
убегающим
в
маскировочных
халатах
фигу ­
рам.
Ему
да же
бы ло
весел о
от
этих
перебежек,
словно
они
в
самом
де ле
приб л ижал и
его
к
Осияновой
горе,
за
ко­
торой
вот-вот
должна
показаться
речка
В ысь
и
тропинка
че рез
майдан
к
школе.
Ему
даж е
казалось,
что
он
бежит
по
э той
тропинке,
боясь
опоздать
на
урок.
Первая
п уля
скользнула
ему
по
левой
руке.
Снача­
ла
она
обожгл а
запястье,
потом
ударила
в
пре дп лечь е,
и
он
упал
к
подножию
чах лой
бере зки ,
чтобы
перевести
дух
и
осмотреться.
Ветер
дул
с
Ладоги,
резкий
и
порывистый,
и
сн осил
к
Н еве
черную
гриву
д ыма
от
го рящего
газойля.
Рядом
слева
и
справа,
пронзительно
взвывая,
над-
236

са дно
рвались
мины ,
и
из
нашего
тыл а
глухо
ухали
тяже­
лые
ка либ ры.
Кругом
б ыло
пус то
в
этом
болотистом,
низком
лесу,
прелая
зе мля,
вывороченная
танковыми
траками,
пахла
горечью
гнилой
листвы
и
тротила.
Он
перевернулся
с
бо ку
на
бок
и
лег
в
танковый
сле д,
за
бугор,
как
за
бруств е р
окопа.
Руку
жгло,
и
кровь,
вы­
текающая
из
ру к ава,
щекотала
в
лок те
кожу
и
противно
склеивала
пальцы,
темнея
и
сгущаясь.
Миномет
фашистов
был
где-то
совсем
рядом,
потому
что
он
слышал
выстрелы,
четкие
и
резкие
хлопки
и
на­
растающий
вой
м ин.
Фашисты
действовали
методично,
квадрат
за
квадра­
том
прочесывая
эт от
низкорослый,
болотистый
лес,
как
бы
прощупывая
его,
они
подбирались
к
танковому
следу,
где
леж ал
Осия н
и
пыт ал ся
вытащить
из
противогаза
индивидуальный
пакет,
чтобы
пер ев язать
левую
р уку.
Ремень,
как
нарочно,
затвердел
и
разбух
и
пряжка
сумки
не
поддавалась
пальцам
правой
руки,
тогда
он
попробо­
вал
от кры ть
ее
зу бам и.
Он
не
услышал
своей
мины .
Она
оглушил а
ег о,
сразу
бросив
в
те мн оту
небытия,
и
он
даже
не
ус пел
почувство­
в ать
боли
ни
в
ра зд робле нн ой
по
щиколотку
ноге,
ни
в
спине
и
ни
в
затылке
от
впившихся
раск ал ен ных
осколков.
Его
не
был о.
Мгновение...
Ден ь...
Дв а...
Три...
Не
все
ли
равно
сколько.
Ведь
у
небытия
нет
вр еме ни.
Он
леж ал
на
земле
за
кори чн ев ым
торфяным
буг ром ,
лежал,
как
сама
земля,
темный
и
неподвижный,
и
у тро
третьего
дня
боя
местного
зн ачения
(как об этом будет
сказано
в
сообщении
Совинформбюро)
пыталось
загля­
нуть
под
его
плотно
сомкнутые
ресницы.
Оно
обронило
ему
на
гу бы
о сино вый
листок.
Оно
железно
прошелестело
над
ним
дальнобойным
снарядом.
Оно
па х нуло
ему
в
ноздри
запахом
пороха
и
дыма.
Оно
пыталось
вой ти
в
его
ушные
раковины
ре вом
мин
и
тре ск отне й
автоматов.
Он
был
неподвижен;
казалось,
утро
бессильно
б ыло
что -ли бо
сделать
с
ни м.
Т огда
оно
пошло
на
хитрость.
Разогнало
ладожским
ветром
низкие
дымные
об ла ка,
и
скорбное
солнце
боя
че рез
рва ный
просвет
заглянуло
в
бледное
лицо
Осия н а.
И
снова
скрылось,
и
снова
выгля­
нуло.
Ск ольж ени е
света
и
те ни
как
бы
оживило
со лдат­
с кое
лицо.
Све т
солнца
был
ску п,
но
его
хватило
для
того,
чтобы
разбудить
муравья,
забравшегося
на
воро т­
237

ник
ос иян овс кой
шинели
от
холодного
оцепенения
но чи.
И
муравей
приподнялся
на
тонких
пружинистых
ножках,
повертел
в
стороны
головкой
и
пошевелил
усиками.
По­
том
он
вполз
на
щетинистый
подбородок
Осияна
и
скрыл­
ся
в
левой
ноздре.
Осиян
чи хн ул,
и
открыл
глаза,
и
застонал
от
невыно­
с имой
боли.
И
эта
б оль
сра бо та ла,
как
ук ол
адреналина
в
сердце,—
она
заставила
его
биться
сильнее,
и
кровь,
еще
оставшаяся
в
артериях
и
капиллярах,
пон е сла
жиз нь
он емевш им
чле на м.
Осиян
пр исл уш ался
и,
собрав
силы,
выглянул
из
своего
укрытия.
Он
увидел
две
мышин ог о
цвета
шинели
и
мино мет
метрах
в
сорок а
от
себя .
Они
сидели
к
нему
с пиной ,
ви­
димо,
у
них
был
перерыв.
Оси ян
при гн ул
голову
и,
нащ у­
пав
автомат,
долго
и
тщательно
прилаживал
его
между
вывороченными
корн ям и.
Теперь
он
держал
их
на
прице­
ле.
У
него
все
б ыло
готово.
Стоило
тол ько
нажать
на
спусковой
крючок.
Это
занятие
отогнало
боль.
Ему
не
хотелось
стрелять
в
с пины.
Он
стал
дожидаться
и,
ко гда
увидел
повернувшееся
к
нему
л ицо
не мца,
дал
дли нн ую
очередь
и,
еще
не
оторвавшись
от
прицела,
понял,
что
попал,
что
они
больше
не
под ни му тся,
и
речка
Высь
блес­
нул а
пе ред
гл аз ами
солнечным
перекатом.
Но
он
не
за­
м етил
т ретье го
немца,
который
лежал
метрах
в
двадцати
правее
минометного
ра сче та.
И
ф аши ст,
почти
одновре­
ме нно
с
очередью
Осияна,
дал
очередь
по
нем у.
И
со лн це,
нестерпимо
жгучее
и
яркое,
вспыхнуло
в
само й
голове
Осияна,
и
мир
оп ять
по мер к.
Его
вытащила
Зоя
Коваленко,
по
каким-то
только
ей
одной
понятным
признакам
определив,
что
он
живой.
И
Яша
Гиб ел ь,
ангел
зд оров ья
нашего
полк а,
осмотрев
и
перевязав
Осияна,
направляя
его
в
ты л,
сказал
шофе­
ру
санитарной
машины,
чтобы
вез
поосторожнее,
а
сам
про
себя
подумал,
что
с
эт им
солдатом
ему
уже
ни­
когда
не
придется
встретиться.
Так
реш или
и
в
шта бе
полка.
Но
Осиян
выжил.
Наш
Л еня
Осия н
выжил
вопреки
всему.
Воп ре ки
медицине
и
здравому
смысл у.
Насчет
ме­
дицины
я,
конечно,
с
разгону
сказал
лишнее.
Она-то
и
сделала
чудо,
вырвав
Осияна
из
безнадежности,
из
дико й
пустыни
страдания.
Она
и
поставила
его
на
ноги,
вернее
на
одну
ногу
и
оди н
протез,
она
вер ну ла
ему
зрение
и
слух.
И
его
глаза
опять
з асвер кал и
из-под
ресниц
бле­
ском
вечного
праздника.
И
только
сжат ый
ро т,
вы т яну­
238

тый
уз кой
полоской,
говорил
о
том
нечеловеческом
упор­
стве.
кот оро е
вынесло
это,
по
сути
беспомощное,
искром­
санное
сталью
тело.
Яша
Гибе ль
о шибс я,
к
счастью,
на
эт от
раз
в
своих
прогнозах,.
Если
бы
он
так
почаще
оши ба лся,
ангел
наш е­
го
здоровья,
Яша
Гибель!
Нет,
это
был
один-единствен-
ный
раз!
И
я
п олучи л
письмо
из
села
Потоки
от
Лен и
О сия на.
И
он
писал
своим
че тки м,
слегка
ок руглы м
красивым
по­
ч ерк ом:
«Ты прав,
гангутцы
не
сдаются
н ик огда
и
ни когд а
не
буду т
нахлебниками.
Я
вынес
пять
операций,
чтобы
не
быть
нахлебником.
Оказывается,
я
был
ра нен
шесть
ра з.
Шесть
ран
и
одна
пулевая
сквозная
—
в
г олову .
У
ме ня
удалили
семь
ку би ков
мозга.
И
я
жив,
и
чувст­
вую
себ я
нормальным.
Я
только
ничего
не
помню
с
той
поры,
как
мне
пул я
в
голову
попала.
Вместе
с
семью
ку­
биками
мозга
начисто
уш ли
все
воспоминания
о
страда­
ни ях.
Как
ни
с транн о,
но
эта
нул я
оказалась
милостивой
для
меня.
А
чтобы
не
быть
нахлебником,
я,
вернувшись
в
свой
колхоз,
по шел
на
к урсы
б ухгалт еров
и
окончил
их
не
х уже
своих
молодых
товарищей
по
кур са м.
Я
стал
ра­
бота ть
бухгал те ром
кол хо за.
Потом
меня
за мучи ли
ци ф­
ры.
И
я
пошел
на
курс ы
библиотекарей,
и
теперь
зав еду ю
библ иот еко й.
Я
научился
ездить
на
велосипеде
и
целые
дни
петляю
по
полевым
тропинкам
из
одного
полевого
стана
в
другой,
развожу
газеты,
устраиваю
громкие
чи т­
ки.
И
никт о
ме ня
нахлебником
не
считает».
Он
переписывался
не
только
со
мной.
Его
пи сь мам,
полным
св ета
и
юмора,
был
рад
и
командир
по лка
Александр
Иванович
Шерстнев,
и
разведчик
А леша
Бров­
кин,
и
сам
дяд я
Яша
Сука ч,
и
рыжий,
как
бог ,
подпол­
ковник
Хорьков,
бывший
командир
первой
роты
нашего
полка.
Осия н
з вал
нас
в
гости
в
с вое
село
Потоки,
о бе­
щая
рыбалку,
в арени ки
и
еще
кое-что
посерьезнее.
И
мы
о бещ али
к
нему
приехать.
Я
рассказал
об
Осияне
и
его
судь­
бе
генерал-лейтенанту
Сергею
Ивановичу
Кабанову,
б ыв­
шему
командующему
га рни зон ом
на
полуострове
Гангут,
и
он
послал
ему
св ою
книгу
«На дальних подступах» .
Потом
Осиян
приехал
в
Ленинград
на
встречу
земляков-
гангутцев.
Я
посылал
ему
с вои
книги.
А
он
од на жды
при с лал
мне
посылку
с
яблоками
из
своего
сада ,
с
той
самой
яб­
лони,
которую
он
вырастил
сам
после
войны
и
назвал
239

«Гангутовка».
И
я
плакал
над
этими
яблоками
сле зам и
у мил ения
и
восторга.
А
пот ом
я
получил
письмо
без
по д писи,
написанное,
судя
по
почерку,
женской
рукой,
на писа нное
с
тем
чувст­
вом
гл убок ой
заинтересованности
в
судьбе
Леонида
Пет­
ров ича ,
которая
яснее
ясного
говорила
о
то м,
что
мой
однополчанин
одиночеством
не
страдает,
что
есть
на
св е­
те
женская
д уша,
пр ич аст ная
к
его
судьбе.
Михаил
Михайлович
Лит винце в,
нач аль ник
отдела
юст иции
Черкасского
о бли спо лко ма,
с
кото р ым
я
вместе
добрался
из
К иева
в
Чер к ассы,
оказался
л юб езным
челов ек ом
и
утром
дал
мне
сво ю
машину,
и
шофер
Ми­
ша,
заехав
за
мной
в
гостиницу
за
два
часа
ясным
ут ром
мартовского
дн я,
еще
по
морозцу,
сковавшему
лужицы,
доставил
меня
в
Потоки.
И
Леня
Осиян
встретил
меня
на
ма йд ане
около
правления
колхо за.
И
мы,
обнявшись,
во­
шли
в
просторную
х ату
его
сестры
Натальи
Петровны,
и
хозяин
хат ы,
тракторист
Владимир
Павлович,
при гл а­
сил
нас
к
столу.
Потом
мы
зашли
в
клуб,
и
я
увидел
ря­
дом
со
входом
в
б иб лиот еку
пор треты
односельчан
Осияна,
погибших
в
Великой
Отечественной
во йне.
И
добр ая
треть
из
этих,
как
бы
на
вечные
вре ме на
застывших
в
своей
молодости
ли ц,
б ыли
Осиянами,
родственниками
нашего
од но полча нин а
Леонида
Петровича
Осияна.
А
потом
Ле­
ня
рассказал
мне
о
том,
что
его
дед
Ива н
Иванович
Осиян,
полный
Георгиевский
кавалер,
выпив
горилки,
любил
напев ат ь:
Ще
не
вмерла
сл ава
Осияна
Вод
Петра
Великого
до
Хме льн ицк ого
Богдана.
Да.
Род
Осия но в
—
род
солдат,
вечных
защитников
этой
благословенной
зем ли,
политой
их
благородной
кровью.
А
на
улиц е
сверкало
солнце
и
льд ист ый
воздух
зим ы
уже
не
мог
с
ним
справиться.
Вес на
коричневато­
зеленым
туманом
уже
гнездилась
в
голых
ветках
пира­
мидальных
тополей
и
ябл онь.
И
речка
Высь
св ерк ала
на
пер ек атах ,
смеялась
и
пе ла
свою
не хитрую
пе­
сенку.
Много
видела
речка
Высь
за
с вою
жизнь.
Когда-то
по
ней
проход ила
г ра ница
между
Запорожцами
и
турецкими
по ст ами.
Теперь
она
ра здел яет
Черкасскую
и
К ир ово­
градскую
обл аст и.
И
мы
ст ояли
на
ее
бе регу
и
лю бо ва­
л ись
ее
игрой,
светлой
и
неумирающей.
Потом
мы
пошли
240

в
шк олу,
где
когда-то
учился
мой
однополчанин
Осия н.
Потом
мы,
перейдя
майдан,
вошли
в
новую
хату
О сия на,
и
мне
б ыло
пр ият но
смотреть
на
хозяина
хаты,
на
то,
с
какой
радостью
он
говорил
мне
о
том,
что
вот
эту
печ ь
он
сложил
сам,
вот
эт ими
са мыми
ру к ами,
и
Л еня
пока­
зывал
мне
свои
руки ,
вытягивая
их
перед
собой,
как
бы
дивясь
им,
дивясь
тому,
что
они
снова
ему
подчиняются
и
могут
делать
доброе
дело.
А
веч еро м
была
вст р еча
в
колхозном
к лубе,
где
д ухо­
вой
орке стр
колхоз ни ков
играл
«На сопках Маньчжурии»
и
«Дунайские волны»,
и
крупные
звезды
спускались
пониже,
чтобы
заглянуть
в
окн а
че лов ечес кой
радости.
И
Леонид
Петрович
Оси ян
обращался
к
пионерам,
по­
вязавшим
нам
на
шеи
г а лс т ук и: «Берите в союзники
с ебе
мужество,
в едь
мужество
в
беде
это
всегда
поло­
вина
беды».
И
так-то
у
не го
все
это
красиво
и
ладно
звучало,
что
я
заслушивался
его
сл о вами.
Значит,
жив
солдат!
Значит,
он
необходим
здесь
на
своей
зем ле,
своим
милым
людям.
А
сцен у
уже
заняли
школьники,
и
я
п олтора
часа
слушал
с вои
со бст вен ные
стихи,
и
мне
казалось,
что
будто
бы
их
н аписал
не
я,
а
кто-то
другой,
очень
на
ме ня
похожий.
А
когд а
ведущий
зв он ким
голос ом
объ­
явил,
что
он
хочет
прочитать
«Мой походный котелок»,
Леня
улыбнулся
мне
и
прижал
палец
к
губам,
как
бы
предупреждая
меня,
чтобы
я
слушал
внимательнее:
Поднималась
пы ль
густая
Вдоль
пр осело чн ых
дорог.
И
стучал,
не
уст авая ,
Мой
по ход ный
котелок.
И
я
ушел
душой
в
те
времена,
когда
мы
познакоми­
лис ь
с
Леней
в
нашей
полковой
би бл ио теке
на
полуост­
ро ве
Га н гут.
Зна ч ит,
Ле ня
все-таки
проче л
тогда
журнал
«Звезда», где эти стихи впервые были напечатаны.
И
мы
опя ть
с
Леней
с тали
мальчишками
и,
беззвучно
шевеля
губами,
читали
каждый
про
себя:
.. .И
опять
поше л
в
дорогу,
Дует
ветер,
п уть
далек.
И
подсчитывает
ногу
Мой
п оходн ый
котелок.
Значит,
на ша
жиз нь
и
наша
су дь ба,
наш а
солдатская
страда
были
не
напрасными.
241

Утром
я
уехал,
поо бещ ав
Ле не
вернуться,
чтобы
по­
садить
яблоню
возле
х аты
старого
солда та
Ле они да
Пе т­
ров ича
Осияна.
Машина
шла
ходко,
и
дер евь я
в
белых
чулках,
еще
наполовину
с онны е,
деревья
набегали
и
расступались
перед
в етров ым
ст екло м,
а
сзади
пропадала
в
сизой
дымке
наступающего
дня
з елен еющ ая
озимью
Осиянова
гора.
1975

БЕЗ
РАМКИ
Бориса
Волкова
я
встретил
в
мае
с оро ко вого
го да
на
полуострове
Ханко.
И
он,
и
я
уже
отведали
пороха
фин­
ской
войны
и
вдосталь
надышались
сорок аградус н ым
ветром
К аре льск ого
перешейка
и
спер т ым
воздухом
теп­
лушек
и
землянок.
Он
был
молод
и
доб р
добротой
рабо­
чего
человека,
не
и зб алов ан ного
жизнью.
Он
был
в
семье
старшим,
рос
без
отца.
Он
п робов ал
бе сп риз орн ича ть,
но
из
этого
ничего
не
вышло.
Где-то
на
Каме
его
подобрали
рыбаки.
Подарили
ему
д в ухпудов ую
ст ер лядь
и
санки.
И
он
около
ста
километров
вез
эту
стерлядь
на
санках
до­
мой
к
матери,
к
родным
Каслям.
Больше
он
не
бегал
из
дом у.
Ему
не когд а
б ыло
учи ть ся,
и
он
с
грехом
поп ол ам
до­
тяну л
только
до
п ятого
класса.
Он
всегда
увлекался
рисова­
нием
и
хо дил
к
старым
мастерам
на
завод
чугунного
лит ья.
Мы
с
ним
сошлись
быстро
и
навсегда.
У
него
бы ли
краски
и
э т юдник.
Его
устроили
работать
в
клуб.
И
он
не
ра сста вал ся
с
кистями
и
грунтованным
картоном.
В
Доме
офицеров
он
ус трои л
выставку
этюдов
и
кар­
тин.
Он
бредил
Серовым
и
Фешиным.
Он
ра бот ал
с
упое ­
нием
и
стр асть ю
ребенка,
которому
впервые
дали
цв ет ные
карандаши.
Кого
бы
он
ни
рисовал,
он
всегда
ри с овал
сам
себя ,
немного
н е уклюже го,
голубоглазого
и
доброго.
Он
не
любил
писать
автопортреты.
Но
у
него
п олучал ис ь
всегда
ав топ ортрет ы.
Началась
война,
и
он
стал
ра бот ать
в
газете.
В
это
время
к
нам
на
полуостров
при ехал
з аме­
чательный
ху д ожник
Борис
Пророков,
и
наш
Во лков
влю билс я
в
него,
как
красная
девица.
Это
была
первая
любовь
начинающего
та лан та
к
опытному
мастеру.
Он
перерисовал
всю
Восьмую
особую
бригаду.
Он
про­
шел
вместе
с
эт ой
бри гадо й,
потом
преобразованной
в
гвардейский
ко рпу с,
через
прорыв
ленинградской
блок а­
ды.
Он
был
уча стн и ком
боев
под
Пулковом,
под
На рво й.
Он
закончил
войну
в
бол о тах
Кур лянд ии .
Он
стал
воином
и
художником.
Он
з нал
солдатскую
жизнь.
Он
лю бил
и
жил
эти м
солдатским
братством.
И
его
т оже
любили
по­
братски.
243

Дел о
прошлое.
Теперь
об
этом
р а сска зать
можно.
Да
по
со вес ти,
в
э том
и
не
б ыло
состава
преступления.
Был
сорок
пятый
год.
Ленинградская
г вар дия
с
побе­
дой
вернулась
домой.
Многие
дума ли
о
доме,
об
уст рой ­
с тве
своей
мирной
жизни.
Борис
Волк ов
мечтал
об
Ака ­
деми и
худ ожес тв .
Он
робко
пришел
в
академию
и
пока­
зал
сво и
работы
Орешникову
и
Мыльникову.
Они
увидели
в
нем
на ст ояще го
художника
и
пов е рили
ему
безоговорочно.
Да
ему
и
нельзя
бы ло
не
поверить.
Но
с
пя т илет ним
образованием
в
академию
пос туп ить
трудно.
Волкову
пришел
на
помощь
мудрейший
писарь
на шего
полка
Теслюк.
Он
с
ведома
генерала
Симоняка
выдал
Волкову
справку,
в
которой
черным
по
бело му
б ыло
напи ­
сано ,
что
он,
Бор ис
Васильевич
Волков,
по
спискам
лич­
н ого
состава
энского
полк а
имеет
среднее
образование.
Это
бы ла
л ожь
во
спасение.
Волков
за
два
меся ца
подго­
тов и лся
к
экз а мен ам.
И
сд ал
их,
в
том
числе,
к
велико­
му
удивлению,
сд ал
даж е
экзамен
по
французскому
язы­
ку.
Это
был
подвиг,
небывалый
в
истории
академии.
И
он
учился
самозабвенно.
Пять
лет
не
отрывался
он
от
мольберта
и
окон чил
академию
на
«отлично».
Он
уехал
к
се бе
на
р один у,
в
Свердловск.
И
вот
п ро­
шло
десять
л ет.
Я
вст ре чал
его
раб оты
на
выстав к ах .
Я
видел
репродукции
с
его
картин.
Его
поло тн а
ви сят
во
дворцах
культуры
и
музеях.
Его
картину
«Казнь Фучи­
ка»
на ше
правительство
подарило
Чехословакии.
И
вот
он
опя ть
вернулся
в
академию
вместе
с
в ыст ав­
кой
«Советская Россия», вернулся мастером,
умеющим
искусной
р укой
пер ед ават ь
на
полотне
д ушу
своего
со­
временника.
Вот
я
сейчас
сто ю
перед
его
картиной
«Сорок первый
год» .
Я
не
вижу
картины.
Я
вижу
уставших
б ойц ов,
с пя­
щих
тревожным
сном,
я
вижу
дневального
и
молча
ра з­
говариваю
с
ним.
В
«буржуйке»
потрескивают
дрова.
За
раскрытой
дверью
плывет
тревожная
ночь,
и
вагон,
по­
качиваясь
на
стыках,
идет
к
победе.
У
к ар тины
пропадает
рамка.
Картина
становится
самой
жи зн ью.
Картина
н апи сана
серд цем.
У
сердца
не
может
б ыть
рамок.
У
Бориса
Волк ов а
доброе
сер дце
и
умел ая
рук а
ма­
стера.
1960

ТОВАРИЩИ
МО И...
Я
очень
люблю
смотреть
на
Неву,
особенно
летом.
Она
всегда
в
работе.
Кати т
свои
волны,
спеш ит ,
раска­
чивает
бук си ры
и
катера,
дробит
мелкой
волной
отраже­
ния
облаков
и
набережных,
уп руго
ш л епается
о
дни ща
«Метеоров»
и
«Ракет»,
слегка
подбрасывая
их,
а
они,
как
белые
ки ты,
скользят
над
водой,
оставляя
сзади
бу­
рун ы
пе ны,
и
расходящиеся
углом
волны
набегают,
за­
кручиваясь,
на
гранитные
пар апет ы
и
обдают
ра зогр еты й
камень
брызгами,
потом
«Метеоры»
ныряют
под
пролеты
мо ст ов,
как
под
а жур ные
рад уги,
и
скрываются
из
глаз.
Можно
следить
часами
за
этим
вечным
движением
рабо­
чей
во ды.
Смотреть,
и
думать,
и
замечать,
что
твои
раз­
думья
обретают
какой-то
особый,
успокаивающий
ритм,
схо дный
с
этим
волнообразным,
непрекращающимся
д ви­
жением.
Я
жил
тог да
около
Охтинского
моста,
на
улице
Кр ас­
ных
текстильщиков,
и
летом
все
свободное
время
про па­
дал
на
набережной,
ходил
от
причала
к
пр ича лу
или
забирался
на
дебаркадер.
На
дебаркадере
бы ло
похожее
на
что-то
ср едне е
между
рес тора ном
и
бу фето м
неб оль ­
шое
заведение
столиков
на
де сят ь,
где
можно
бы ло
за­
к азать
кружку
пива
или
рюмку
коньяка,
горя чие
сосис­
ки,
би фш текс
и
яичницу
с
ветчиной,
сест ь
ок оло
ра скр ы­
того
о кна,
откинуть
занавеску,
с леди ть
за
движением
зайчиков
на
белых
скатертях,
на
потолке
и
посуде.
Смот­
рет ь
на
Неву,
сидеть,
вспоминать
и
думать,
дышать
э тим
влажным,
пропахшим
водорослями
и
мокрой
др евесно й
корой
воздухом.
Я
был
там
своим
человеком
и
у
буфетчицы
Лиды
пользовался
полным
дов ер ием
вплоть
до
неб оль шо го
кредита.
В
будние
дни
ресторанчик
был
почти
пустой,
и
мне
никт о
не
мешал
оставаться
наедине
со
с воим
блокнотом.
В
воскресные
дни
я
туда
не
ходил,
потому
что
там
было
245

очень
шумно
от
бесконечных
экскурсий
и
коллективных
вылазок
на
при роду,
от
разноголосицы
усилителей
на
ка­
терах
и
«Метеорах»,
старающихся
перекричать
д руг
д руга,
з апу щ енных
на
полную
мощность.
Вот
там
я
и
познакомился
с
эт ой
компанией,
вернее,
с
эт им
своеобразным
кругом
товарищества
из
До ма
ин­
валид о в
Великой
Отечественной
войны.
Вот
у
них-то
действительно
не
бы ло
никого,
кроме
Род ин ы,
которой
они
отдали
все
—
и
ду шу,
и
тело.
Они
жи ли
воспоминаниями,
разжигавшими
и
о дно вр еменно
успокаивавшими
их
шрамы.
Их
б ыло
человек
двенадцать,
и
они
каждый
м есяц
два
ра за
на
своих
ка тках ,
колясках
и
кос ты лях,
поддерживая
и
п омог ая
руг
др угу,
являлись
на
дебаркадер.
Они
тоже
были
зд есь
своими.
Лид а
сдвигала
по
уже
заведенному
обычаю
три
сто­
лика
вм ест е,
р асс тавл яла
стулья
и
помогала
им
рас са­
живаться.
Они
являлись
на
эти
своеобразные
праз д нест ва
при
в сех
регалиях,
вымытыми
и
выбритыми,
и
Лида,
расса­
див
их
по
своим
местам,
о быкно в енно
спрашивала:
—
Как
в сег да?
—
Как
всег да!
—
отв е чал
за
в сех
си д ящий
во
главе
сдвинутых
столиков
человек
с
обр у бком
вместо
левой
ру­
ки
и
безно г ий.
Он
подъезжал
к
дебаркадеру
на
трехко­
лесной
коляске
с
мотоциклетным
мотором
на
малой
ск о­
рости,
стараясь
не
обогнать
сво их
т ов ари щей.
Пок але чи ло
его
на
Н евско м
«пятачке»,
но
об
этом,
как
и
все
его
друзья,
он
рассказывать
не
любил.
На
его
с инем
мо р ском
кителе
поблескивали
ордена
Л ени на,
две
Красные
Звезды,
гвардейский
зна к
и
медали.
Иногда
я
встречал
его
на
улицах
Ленинграда,
и
он
останавливал
коляску,
здоро­
вал ся
со
мной,
как
со
старым
знакомым.
А
однажды
я
его
встретил
в
Зеле ног орске ,
и
он
дов ез
меня
до
Ленин­
града.
Он
останавливал
св ой
драндулет
око ло
дебаркадера,
под вя зы вал
ремнем
с вои
бедр а
к
катку
на
роликах
и
сам
по
от логой
лестнице
спускался
в
ресторанчик.
Л ида
помогала
заби рат ься
ему
на
стул.
Он
был
у
них
за
старщего.
Напротив
него,
о коло
двери,
садился
бывш ий
р азв ед­
чи к,
подорвавшийся
на
м ине
под
Колпином,
у
него
не
было
кисти
на
левой
руке ,
ног и
были
парализованы,
и
сле пое
лицо
синело
от
въевшегося
в
кожу
пороха.
Разведчик
привозил
с
собой
баян.
246

Лида
р асс тавл яла
на
столах
закуски,
бут ылки
и
ст а­
ка ны.
Они
не
пья нс тво ва ли.
Не
кричали.
Не
буянили.
Они
пропускали
по
одной,
другой
рюмке,
потом
разведчик
ставил
на
колени
баян
и,
скользя
левой
культей
по
ба­
сам ,
разворачивая
мехи.
Они
пел и.
Пе ли
согласно,
трог ате льно,
вполголоса.
Обыкно венно
они
начинали
с
«Волховской застольной» .
Редко,
друзья,
нам
встречаться
пр ихо дит ся,
Но
уж
когда
довелось,
Вспомним,
что
было,
и
выпьем,
как
водится,
Как
на
Ру си
повелось.
Они
пе ли.
А
я
вспоминал
красавца
Павл а
Шуб ин а,
написавшего
эту
песню,
человека
ат лети ческ ого
сложе­
ния,
с
пронзительно
доверчивыми
голубыми
глазами,
и
се тов ал
на
то,
что
он
не
может
уже
слышать
и
видеть
то,
что
ви жу
я.
Иногда
они
пр игл аш али
ме ня
в
сво ю
компанию.
А
одн аж ды ...
Они
сидели
и
пел и.
Пели
песню
Иса­
ковского
«Старинный вальс «О с ен н и й
сон»
играет
г ар­
мо нист . ..».
И
вд руг
дверь
отк ры лась ,
и
в
ресторанчик
в ошли
три
немецких
лей тен ант а
из
Демократической
Республики.
Вошли
аккуратные,
в
но вой
форме,
при
золотых
пого­
нах,
в
высоких
фуражках,
расшитых
позументами.
И
не
успели
они
как
сл ед ует
осмотреться,
как
слепой
развед­
ч ик,
сидящий
ок оло
двери,
ловким
движением
прикрыл
ее,
щелкнул
ключом
и
вынул
его
из
замочной
скважины.
—
Прохор,
—
сказал
он,
обращаясь
к
старшему,
—
здесь
немцы!
Пока
лейтенанты
подходили
к
ст о йке,
я
нач ал
мучи­
тельно
припоминать
номер
телефона
моего
друга ,
нач ал ь­
ни ка
милиции
города,
и,
конечно,
как
назл о,
не
мог
его
припомнить.
Я
думал,
что
над виг ает ся
катастрофа,
кото­
рую
над о
бы ло
как-то
пр ед отв рат ить.
А
ст арш ий
окинул
взглядом
лейтенантов,
потом
по­
с м отрел
на
св оих
товарищей
и,
обращаясь
к
Лиде,
тве р­
ды м,
не
признающим
во зр ажений
го лосом
сказал:
—
Не
отпускать!
«Сейчас начнется...»
—
п одум ал
я
и
на
всякий
слу­
чай
сн ял
пиджак.
Лейт енант ы,
молча
стоявшие
у
стойки,
понимающие
247

русский
язы к,
тож е,
видимо,
ощутили
всю
тра гич ес кую
не лепо сть
ситуации.
Наст уп ила
тишина.
В
воздухе
повисла
шар о вая
мол­
ния ,
готовая
разорваться
каждую
секунду.
Напряжение
ожидания
раз вязк и
рос ло.
И
в
это й
тишине
я
опять
услышал
го лос
стар шего:
—
Лида,
придвинь
еще
ст олик
и
достань
из
холо­
д ильни ка
три
с
тремя
звездочками.
Стол
был
накрыт.
Закуска
и
коньяк
поставлены.
Стулья
пододвинуты.
—
Садитесь,—
обратился
ст ар ший
к
лейтенантам.—
Чем
богаты,
тем
и
рады.
Лида,
налей -к а
им
по
штраф­
ной.
Ваше
здоровье.
Лейтенанты
чокнулись
со
в семи
полными
стаканами
коньяка,
недо у менн о
вглядываясь
в
глаза
ка жд ого.
—
До
дн а,
до
д на!
—
не
то
командовал,
не
то
по д­
бадривал
старший.
Никто
ничего
не
вспоминал.
Никто
никого
не
уговаривал.
Шар ов ая
молния,
раздвинув
занавески,
выскользнула
в
ок но
и
растворилась
в
с олнеч ных
зайчиках,
в
завит­
ках
волн,
разбивающихся
о
парапет.
Дебаркадер
слегка
покачивало.
Слепой
разведчик
скользнул
по
басам
куль­
тей
левой
руки,
и
над
столом
возникли
опять
«Осенний
сон»
и
«Волховская застольная» .
По сле
третьего
с такан а
у
лейтенантов
округлились
глаза,
и
они
начали
подпе­
вать.
Песня
был а
л адной ,
со г ласно й,
как
и
положено
хорошей
песне
в
хорош ей
компании.
Вспомним
о
тех,
кто
к оман до вал
ротами,
Кто
умирал
на
снегу,
Кто
в
Л енингр ад
пробирался
болотами,
Горло
ломая
врагу.
—
Нам
над о
б ыло
обязательно
познакомиться,
—
сказал
старший
л ейт енан там
и,
обращаясь
к
Лиде,
до­
бавил:
—
Расплачиваемся
мы.
С
гостей
не
получать!
Потом
они
встали
из-за
стола.
Старший
сполз
со
стула,
привязал
свои
бедр а
ремнем
к
дос ке
с
шар и ко­
подшипниками,
по благод ари л
Ли ду.
—
Проводим
гостей,—
ск азал
старший.
Народ
останавливался
и
смотрел
на
эту
странную
п ро цесси ю.
Двенадцать
инва лид ов
на
колясках
и
ка т­
ках,
подпираясь
костылями
и
палками,
довели
по шат ы­
вающихся
лейтенантов
до
трол ле йб усн ой
остановки
и
248

поп роща ли сь
с
ними .
Потом
откуда-то
поя вилис ь
везде­
сущие
мальчишки
и
пов е зли
инвалидов,
подталкивая
их
коляски
сзади,
к
Дом у
хроников,
через
пл оща дь
ми мо
Смольного,
и
стоящи й
на
посту
милиционер
улыбнулся
им
и
от дал
честь.
В
сквере
у
Смольного
цве ли
липы,
и
нефтяной
з апах
разогретого
асфальта
смешивался
с
за па хом
свежего
меда.
1972

ТР ИЖДЫ
ДА
ЗДРА ВСТВУЕТ
ЖИЗ НЬ
ПОСЛЕ
МЕНЯ!
Сегодня
ночью
выпал
снег,
и,
вид им о,
надолго,
пото­
му
что
он
плотно
прик р ыл
серое
полотно
асфальта
на
проезжих
набережных
Невы
и
бе лые
змейкп
поз ем ки
уже
не
в
силах
его
сдуть.
Нева,
контрастируя
с
белым
снегом,
пот ем н ела,
и
ее
отяжелевшие
в олны
медле нно
р аск ачиваю т
заякоренные
бочки.
Завтра-послезавтра
в
Неву
войдут
на
праздник
ко раб ли
и
встанут
у
эт их
при­
чал ьны х
боч ек
носами
против
течения:
зд есь,
ниж е
Ли­
тейного
моста,
разместятся
по дв одные
лодки,
от
Киров­
ского
до
Дворцового
—
тральщики,
ниже
Дворцового
—
э смин цы,
а
за
мостом
Ле йте нан та
Шмидта
встанет
к расав ец
кре йс ер,
замы ка я
своей
грозной
громадой
праздничный
горизонт
неподвижных
пор та ль ных
кра но в.
Море
ни к огда
не
бывает
ску ч ным,
потому
что
оно
все
время
в
движении,
даже
в
самый
тишайший
штиль,
оно
изменчиво
и
движется
куд а- то,
как
м ысль
в
своей
меня­
ющейся
неподвижности.
А
что
говорить
о
Н еве,
ее
судь­
ба
и
назн ач ени е
—
в
этой
вечной
стремительности
зыб­
кого
движения
к
оке ан у.
Я
люблю
море
и
л юблю
Неву.
Мне
нр ави тся
ритм
движения
волн.
Он,
наверное,
под
стать
ри тму
моей
кро ви,
моего
дыхания.
Я
тол ько
что
проше л
пешком
от
Дома
пи сател я
име ни
Ма яков с кого
к
себе
на
Кировский.
Я
шел
по
наб е­
режной
мимо
Лет не го
сада
и
думал
о
Мая ковс ком .
Ве р­
нее,
я
сн ача ла
вспомнил
не
Ма яков ск ого,
а
сер ый
осен­
ний
день
в
сером
осе ннем
городе
Нь юкас ле
на
восточ­
ном
побережье
Англии.
Там
я
побывал
не ск олько
лет
на зад
вместе
с
Виолеттой
П аль чинск айт е,
по
приглаше­
нию
славянского
факультета
Ньюкаслского
университе­
та
и
местных
п оэ тов.
Мес т ные
поэты
располагались
в
кр углой
сторожевой
башне
ср еди
развалин
ри мс кой
кре пос тн ой
стены.
В
комнате
с
зарешеченными
окнами
кроме
стола
и
же­
лезной
печки
бы ло
не с колько
с тульев
и
шкаф,
набитый
250

остатками
от
тиража
ж урн ала
«Железо», через который
он и,
по
их
сл о вам,
своими
сти ха ми
боролись
с
современ­
ным
фашизмом
в
Анг л ии.
Когд а
мы
познакомились,
я
сказал
им
о
то м,
что
с амые
прекрасные
книги
в
ми ре
на пис аны
на
чердаках
или
в
подвалах,
а
так
как
их
башня
похожа
на
то
и
на
другое
одновременно,
зн ачи т,
здесь
должно
возникнуть
что-то
прекрасное.
Это
им
по­
нравилось,
и
в
баш не
потеплело.
Потом
мы
читали
с ти­
хи.
Мы
—
по-русски
и
по-литовски,
они
—
по-английски
свои
стихи
и
пер ево ды
на ших
ст ихо в.
А
я
во
время
этого
со г ласно го
общения
заметил
на
ст ене
п ла кат-аф ишу ,
размером
в
газетный
лист,
с
изображением
Маяковско­
го.
Этот
плакат
был
выразителен,
с куп
и
де рзок,
он,
очевидно,
приб а вил
дружелюбия
и
вз а имнос ти
в
наш
разговор,
и
я,
вспомнив
с отрудн и ков
музея
Ма яков ск ого
в
Москве,
вл юблен н ых
в
с вое
дело
и
в
Маяковского,
подумал
о
то м,
как
они
обра ду ют ся
плакату,
ес ли
я
при­
везу
его
в
Москву,
и,
недолго
думая,
сказал
об
эт ом
сво им
новым
друзьям
и,
конечно,
тут
же
п олучи л
плакат.
Я
ше л,
вспоминая
об
это й
в ст рече,
вдоль
парапета
Кутузовской
набережной
к
Кировскому
мосту,
и
белые
змейки
по зе мки,
выскакивая
из-за
моей
спины ,
клу бяс ь
и
свертываясь,
обгоняли
меня,
и
легкие
хлопья
снег а
бесследно
исчезали
в
волнистой
поверхности
почти
чер­
ной
тяжелой
Невы.
Р ека
моей
памяти
тек ла
параллельно
невскому
т ече­
ни ю,
и
пе реход
во лн
одн ой
в
другую
был
непостижим
в
своей
закономерности,
в
этих
пар алл ельн ых
течениях,
и
между
отдельными
во лна ми
был а
своя
логическая
связь
непрерывности
це пи
из
прошлого
в
буду щее.
В след
за
Маяковским
я,
естественно,
вспомнил
Пр о-
рокова.
Да,
я
не
огов ори лся
—
их
связь
для
ме ня
есте ­
ственна,
и
я
пишу
все
это
за тем,
чтобы
она
стала
е сте­
с твенно й
и
для
вас.
Все
дело
в
том,
что
Маяковский
сделал
чу до
для
Пророкова,
а
Пророков
в
св ою
очередь
сделал
та кое
же
чу до
для
меня.
Но
начнем
по
порядку.
Б орис
Иванович
Пророков
—
мой
земляк,
он
родился
в
Иванове,
в
г ороде
мастеров
ситца,
в
городе
первого
Совета
рабочих
депутатов.
Эт от
го род
испытал
разгул
казацк их
нагаек
и
ш ашек
на
зеленых
бе рега х
речушки
Талки,
которую
теп ерь ,
в
память
о
тех
днях,
называют
Красной
Талкой.
251

Я
знал
Бориса
П ророк ова
еще
задо лг о
до
того,
как
мы
встретились
и
познакомились.
Он
был
ст арше
меня
на
пять
лет,
и
эта
разница
в
возрасте
давала
ему
право
уже
потом,
в
по ру
нашей
дружбы,
на по мина ть
мне
в
удобных
ситуациях
о
то м,
что,
к огда
ме ня
еще
не
бы ло
на
свете,
он
уже
видел
расстрел
де м онс тран тов
на
Прик аз­
ном
мосту.
И
я
по сле
эт ого
замечания
умолка л,
поним а я
свое
положение,
оп ред еляем ое
понятием
«молодо- зе л ен о ».
В
ко нце
двадцатых
годов,
заканчивая
девятилетку,
он
послал
несколько
св оих
рисунков
на
конкурс
в
«Ком ­
сомольскую
правду».
Послал
—
и
п олучи л
первую
пре ­
ми ю.
А
потом
редакция
вызвала
его
в
Москву
и
сделала
художником
«Комсомольской правды» .
И
Владимир
Владимирович
Маяковский,
буд учи
тог да
сотрудником
моло деж н ой
газеты,
первым
пожал
руку
молодому
ху­
до жник у,
восхищаясь
его
р ис унк ами.
И
это
определило
судьбу
Пророкова
и
как
бы
закрепило
на
все
время
его
неизменную
любовь
к
Маяковскому.
Пророков
ср азу
попал
в
саму ю
гущу
времени,
в
са­
мое
средоточие
главных
его
со быт ий
и
не
растерялся,
а
нашел
се бя
и
свое
место
в
это м
времени.
И
помню,
как
я,
будучи
фабзайцем,
в
нач але
тридцатых
годов,
считал
ст ихи
М аяков с кого
и
рис унк и
П ророков а
явлениями
од­
ного
порядка,
одного
смысла
и
направления
—
чистотьі
и
стремительности
Революции.
Они
был и
для
ме ня
не
просто
явлением
жизни,
а
чем-то
большим,
каким-то
ключом,
открывающим
для
м еня
но вый
ден ь.
Я
смотрел
на
П ророков а
и
на
его
ежедневную
раб о­
ту
издали
и
никогда,
конечно,
не
думал,
что
судьба
св е­
дет
нас
вместе,
схлестнет
во лну
его
судьбы
с
волной
моей
с удьбы
в
э том
необозримом
океане
жиз ни.
После
зимней
к ам пании
1939/40 года я служил на
полуострове
Ханко
во
взводе
разведки
полковой
бата­
реи.
С на чала
мы
обживали
полуостров.
Строили
укреп­
ления
и
казармы,
отрабатывали
взаимозаменяемость
в
артиллерийских
расч ет ах
и
выезжали
коней.
Сейчас
я
ума
не
приложу,
как
я
все
это
успевал
де ла ть,
да
еще
находил
врем я
кое-что
заносить
в
заветную
тетрадку
—
о
морозе
и
огн е
Карельского
перешейка,
опаливших
мою
душу
предчувствием
новой
катастрофы.
Ве лик ая
Отечественная
война
ме ня
за стал а
там,
в
этом
чертовом
пекле,
у
черта
на
куличках.
Ме ня
переве­
ли
работать
в
газету.
И
я,
вспомнив
опыт
Маяковского,
делал
все:
писал
лоз ун ги
и
заметки,
обзоры
и
оч ер ки,
252

стихи
и
частушки,
все,
что
требовали
жиз нь
и
смерт ь ,
дол г
и
совесть,
необходимость
единственной
победы,
и
сама
жизнь
понемногу
п одогре ва ла
уверенность
в
н еоб­
ходимости
этой
работы.
Пророков
пробрался
на
наш
полуостров
в
конце
ию ля
с
назначением
в
базовую
газету.
И
мы
встрети­
лись.
Он
еще
не
потерял
ивановского
говора,
и
буква
«о»
ка та лась
в
его
речи,
округлая
как
обруч.
Для
меня
он
был
овеян
сл аво й,
его
лист
«Бегство белых из Одес­
сы»
я
видел
в
Третьяковке.
А
у
меня
ничего
не
б ыло
за
спи ной
и
полная
н еоп ред елен н ость
впереди.
Он
меня
не
знал,
но
при
первой
в стре че,
как
мне
показалось,
сразу
поня л
меня,
разговаривая
со
мной
как
равный
с
рав ­
ным,
поднимая
меня
тем
сам ым
из
приниже нно с ти
ж из­
ненн ой
неопределенности
к
свободной
высо т е,
присущей
ему,
к
духовной
самостоятельности
и
с вобо де
ответ­
ст венно ст и.
Мы
с тали
работать
вместе.
И
я
воспарил
духом.
Умение
быть
самим
собой
в
лю бой
о бста но вке
бы ло
гл авн ой
чертой
его
характера.
Его
достоинством,
защитой
и
оба яни ем,
его
творческой
сутью,
рожд ен ной
са мим
в ре­
менем,
как
что-то
очень
незаменимое
для
этого
времени.
А
наш
полуостров
был
жарким
местом.
Он
про стр е­
л ивался
насквозь
вдоль
и
поперек
артиллерийским
ог­
не м.
Нем цы
совместно
с
финнами
пыт алис ь
несколько
раз
прорвать
обо рон у
на
с ухопут ной
границе.
Но
ничего
не
вышло.
Наш
гарнизон
не
дрогнул.
Больше
того.
Мы
сами,
улучшая
на ши
стратегические
по зи ции,
заняли
де­
вят надц ать
ос т ровов.
И
каждый
оставшийся
в
живы х
из
тридцатитысячного
гарнизона
Кра с ного
Гангута
вправе
сказать
с ейч ас,
что
он
не
знал
отступления.
Да,
фашист­
ские
орды
были
под
Москвой.
Да,
Гитлер
замкнул
кол ь­
цо
железной
бл о кады
вокруг
Ленинграда.
А
мы
стояли
насмерть.
И
наступали
т ам,
на
нашем
полуострове.
«Пройдут десятилетия,
века
пройдут,
а
человечество
не
за буде т,
как
го рст ка
храбрецов,
п ат риотов
земли
со­
ветской,
презирая
смерть
во
имя
победы,
явл яла
при мер
невиданной
отв аги
и
героизма.
Ве лик ая
че сть
и
бессме рт ­
ная
слава
вам ,
герои
Ханко».
Так
написано
о
нашем
гарнизоне
в
газете
«Правда»
в
ноябре
1941 года.
Это
—
рец енз ия
на
наш у
жизнь,
в
том
чис ле
и
на
жизнь
и
смерть
Бориса
Ивановича
Пророкова.
В
него
нельзя
б ыло
не
в люби тьс я.
Он
обладал
уд и­
вительным
свойством
притягивать
к
с ебе
людей,
делать
253

их.
откров е нн ее
и
благороднее.
И
в
п одв але
нашей
ре­
дакции
«Красный Гангут»
всегда
б ыли
гости.
Герой
де­
с ант ных
операций
Борис
Гранин
был
зде сь
с воим
че ло­
веком.
Сю да
заходили
летчики,
первые
Гер ои
Советского
Союза
на
Балтике,
Антоненко
и
Бринько,
з десь
быва­
ли
торпедник
Афанасьев,
с найпе р
И сако в,
военврач
Ко­
ровин
и
складская
работница
Аня
Молитвина,
с чита в­
шая
се бя
тыловой
мышь ю
и
просившаяся
в
р азв едку
к
Гра н ину.
В
каждом
номере
газеты
мы
вели
отдел
«Гангут сме­
е тся », и после сводок Информбюро он у наших читате­
лей
пользовался
особым
вниманием
и
спросом.
У
нас
не
б ыло
цинк ог ра фии
—
Борис
Ива но вич
освоил
гра в юру
на
линолеуме.
И
н аша
га зета
зац вела
портретами
героев
и
карикатурами.
Когда
ему
трудно
б ыло
справляться
одному
с
это й
работой,
над
пластинами
линолеума
скло­
нялись
головы
Бориса
Уткова,
и
Бориса
Волкова,
и
спи­
санн ог о
по
бо л езни
с
торпедного
катера
аккуратного,
как
красная
девица,
Вани
Шпульникова.
Стихотворные
п о дписи
под
рисунками
был и
на
моей
совести.
Растяпа
финская
кум а
Была
от
немц а
без
ума.
Пов еря
наглости
пустой,
Пус тил а
немца
на
постой.
Теперь
от
слез
сош ла
с
ума:
С
сумой
осталася
сама.
Кто-то
из
за щ итн иков
Ханко
недавно
мне
п рочел
это
по
памяти.
Тридцать
пят ь
лет
по мнит .
Значит,
чего-то
это
стоило
в
его
жизни.
Сто
шестьдесят
четыре
дня
гангутской
обо рон ы
—
о собая
страница
мужества
в
исто р ии
нашего
н ар ода.
Бори с
Иванович
Пророков
был
прекрасным
солдатом
Ро д ины,
потому
что
ненавидел
войну.
Мужество
б ыло
для
него
естественно,
как
дыхание.
За
де нь
до
эвакуации
о статко в
гарнизона
мы
пошли
с
Борисом
Ивановичем
проститься
со
своим
полуостро­
во м.
Мы
шли
ср еди
пустых
дачных
домиков,
среди
хаоса
развалин
от
бомбежек
и
артобстрелов,
припорошенных
сн е гом.
Бел ые
змейки
поземки,
так
же
как
и
сег о дня,
обгоняли
нас
и,
закручиваясь,
скользили
по
ме рзл ой
земле.
Мы
шли
молча.
И
вдруг
он
остановился
и
поднял
белую
доску.
Перевернул
и
п рочел : «Улица Маяковско-
254

го».
И
ск аз ал: «Это я обязательно в Москву привезу,
в
му зей
Маяковского.
Ведь
это
удивительно,
что
з десь
бы ла
ули ца
его
име ни».
Это
было
тридцать
девять
лет
назад.
Еще
танки
Паулюса
готовились
к
переправе
чер ез
Вол гу.
Еще
под
Ленинградом
офицеры
рейха
не
повы бр ас ы­
вали
из
своих
карманов
билеты
на
по бедный
бал
с
фю­
ре ром
в
ленинградской
«Астории». ..
Еще
оставался
год
с
лишком
до
прорыва
блокады,
ко­
торую,
кстати
говоря,
потом
п рорв ут
и
соединятся
с
Во л­
хо вс ким
фронтом
первыми
гангутцы.
Еще
нам
п ред ст ояло
добраться
до
Ленинграда
и
чу­
дом
спастись
с
подорванного
тремя
минами
корабля.
И
у
самого
Бориса
Ивановича
впереди
был
блокад­
ный
Ленинград,
Малая
земля,
контузия
под
Выборгом
и
праздник
дня
рождения
в
День
По беды
девятого
мая
в
Берлине.
Все
это
бы ло
впереди.
А
он
дума л
о
музее
Маяковского.
Для
него
не
было
сомнения
в
то м,
что
мы
победим.
Эти м
жил
он,
этим
убеждением
жил
в есь
героический
гарнизон
Гангута,
ко­
торый
он
считал
своей
семь ей.
Как
художник
он
всегда
м еня
поражал
це лен апр ав­
л енно сть ю.
Беспощадно
отсекая
ли шне е,
он
ст арал ся
каждую
св ою
ра боту
дов ест и
до
сим во ла.
Вглядитесь
в
его
лис ты.
Они
кри ча т,
неистовствуют
и
предупреждают.
В
них
с тра сть
и
м аст ерс тво
нераздельны.
Его
рисунок,
где
изображена
же нщ ина
с
винтовкой
за
пл еч ом,
к ор­
мящ ая
грудью
ребенка,
воспринимается
моей
душо й
как
памятник
нашей
матери-Родине,
ее
во ле
и
славе,
ее
люб­
ви
и
бессмертию.
А
вой на
мстила
ему
и
не
давала
работать,
и
волос ы
его,
волнистые
русые
кудри,
превратились
от
страданий
в
желтоватый
легчайший
пу х.
Он
писал
мне,
вспоминая
наш
пе ре ход
с
Хан ко
в
Ле­
н ин гра д: «Ведь до смерти было не четыре шага,
а
четыре
вершка,
четыре
секунды,
и,
коль
уж
судьба
даровала
нам
жизнь ,
не
должны
ли
мы
отдать
ее
всю
бор ьбе
за
то,
что­
бы
это
никогда
не
повторилось.
Я
по ним аю,
что
стихами
и
картинками
войны
не
ос­
тановить,
но
на до
же
что-то
д ела ть.
Помню,
в
Выборге
внезапно
среди
голубого
полдня
появился
вражеский
са­
молет
и
бросил
бомбу
на
пе ре пра ву.
Я
шел
по
наб ер еж-
255

ной
в
черном
флотском
мун ди ре
с
большим
«крабом»
и
с
папкой,
и
ле тчи к,
приняв
меня
за
генерала,
пошел
пря­
мо
на
ме ня.
Он
летел
тихо
и
очень
низко,
так
низко,
что
на ши
вз гл яды
встретились.
Он
дал
по
мне
пу лем етн ую
очередь,
я
ус пел
чет ыре
ра за
выстрелить
в
него
из
писто­
лета.
Смешно
стрелять
из
пистолета
по
самолету?
Но
на­
до
же
б ыло
что-то
д елат ь.
Так
и
т еп ерь.
Да
к
тому
же
—
Гитлер
на чал
с
того,
что
запретил
Ке те
Кольвиц
и
в ыг­
нал
ее
из
Академии.
П очаще
на помина й
людям
о
тернистом
п ути
нашем
к
миру.
Ведь
ес ть
поэты,
которые
пели
о
сирени
и
черему­
хе,
как
она
мутно-голубым
пятном
отражается
в
черных
лужах
крови.
Не
с ер дись
—
сирень
хоро ша я
вещь.
Сам
помню,
как
при род а
голос ов ала
против
войны,
поднимая
сиреневые
лапы.
Вот
в
том
же
Вы борг е
был о.
Наши
г ау­
бицы
замаскировались
в
сквере
в
кустах
цветущей
си ре­
ни.
Как
выстрел
—
так
в
небо
летит
фейерверк
сирени.
Я
рисовал,
и
од на
ветка
упала
на
мой
ри сун ок,
и
оп ять
я
вспомнил
о
т ебе
тог да,
ты
бы
сумел
поведать
мир у
ее
печаль».
После
войны
у
м еня
появилось
много
друзей
в
Фи н­
ляндии,
и
я
бывал
там
раз
десять,
не
м еньш е.
Бывал
я
и
на
полуострове
Гангут.
В
1975 году меня встретил мэр
горо да
Ханко,
угос ти л
обедом
и
на
пог ран ич ном
суд не
вместе
со
м ной
обогнул
по
шхерам
весь
полуостров.
По­
том
я
пошел
к
памятнику
мо им
товарищам,
погибшим
на
полуострове.
А
потом
остановился
ок оло
петровской
пушки,
где
мы
ко гда -то
нак леи ли
с
Борисом
И ва нови­
чем
листовку
с
надписью
«Мы еще вернемся».
П отом
сош ел
к
прибрежному
припаю
и
взял
две
горсти
мелкой
галь ки
и
п оложи л
ее
в
к ар маны.
И
м ол одой
мэр
грустно
и
понимающе
улыбнулся
мне.
Одну
горсть
я
рассыпал
на
могиле
ге нерал-л ейт ен ант а
Сергея
Ивановича
Ка ба­
нова,
нашего
га нг утск ого
командующего.
Другую
горсть
мне
надо
отнести
на
могилу
Пророкова.
А
Борис
Иванович
вел,
оказывается,
дневник,
вел
до
по сл едних
дней
своих,
и
в
эт ом
дневнике
есть
такие
с ло­
в а: «Я бился до последнего патрона,
и
вот
я
го в орю:
три жды
да
здравствует
жиз нь
после
м еня!»
И
мне
хоче тся,
чтобы
вы
помнили
эти
сло ва
в
будни
и
в
праздники
вашей
жизни,
над
вашей
рекой
любви
и
пе ча ли.
1976

КОМИТЕТ
С ПРА ВЕДЛ ИВОСТИ
Конечно,
я
помню
стихи
Владимира
Маяковского
о
товарище
Не тте
—
пароходе
и
человеке,
сам
не
од наж­
ды,
еще
фабзайцем,
читал
их
на
школь ны х
вечерах,
вос­
х ищ аясь
судьбой
и
мужеством
дипкурьера.
Но
я
никогда
не
предполагал,
что
эти
стихи,
в друг
преобразившись,
сделаются
стихами
моей
судьбы,
наполнятся
живым
т ре­
пето м
мо их
л ичных
ощущений,
моими
ответственностями
и
печалями.
.. .Я
шел
по
набережной
весенней
Ялты,
еще
пест­
ревшей
бр ос кими
красками
фл агов ,
расцвечивавших
вче­
раш ний
Де нь
П обе ды,
и
запах
цветущего
тамариска,
сдо бр енн ый
с ол еным
привкусом
начинающего
штормить
м оря,
щекотал
мои
но здр и.
Я
шел,
как
и
все,
в
празд­
ничной
толпе
отдыхающих,
наслаждаясь
прекрасным
дне м,
си ней
бездонностью
неба,
резной
лис т вой
могучих
платанов
и
белым и
барашками,
подчеркнутыми
коб аль­
т овой
плотностью
моря.
У
в хода
в
по рт
п ок ач ивался
на
волнах
подобравший
паруса
парусник,
у
ближней
стенки
с тояли
два
пасса­
жирских
лайнера,
а
у
дальней
стенки,
окруженный
кра­
нами,
стремительно
вытянутым
корпусом
плотно
прижав­
ш ись
к
ще ке
причала,
стоял
под
разгрузкой
океанский
с ухогруз ,
и
мне
не
надо
был о
напрягать
зрение,
чтобы
прочесть
на
его
бо рту : «Сергей Смирнов» .
Я
прочел
это
имя
и,
оглянувшись
в округ,
м учи тель но
стал
искать
человека,
которому
это
имя
принадлежало,
искать
вопреки
тому,
что
я
знал:
его
нет
и
не
может
быть,
ведь
я
сам
провожал
его
туда,
откуда
уже
нет
возврата.
Я
з нал
о
т ом,
что
он,
так
же
как
легендарный
дипкурьер
моей
юности,
пр евр ат ился
в
кора бл ь,
но,
встре­
тив
эт от
кора бль,
вдруг
оцепенел
от
неожиданности
и
чудови щ ной
не лепос ти
эт ого
перевоплощения.
Я
смотрел
на
корабль,
видел
я корн ую
цепь,
поло го
спускающуюся
из
клюза,
видел
стре лы
кра нов ,
запуска­
ющие
свои
хоботы
внутрь
корабля.
И
мне
бы ло
больно
от
того,
что
я
видел,
слов но
хоботы
портальных
кранов
9М.
Дуд ин,
т.
4
257

запускали
свои
щупальцы
в
мои
внутренности,
словно
якорная
цепь
свисала
не
из
клюз а,
а
из
моей
ноздри.
Вот
тут
память
и
стала
крутить
св ою
ленту
в
обрат­
ном
направлении.
Всего
каких-нибудь
пять-семь
лет
тому
назад
я
хо­
дил
с
ним,
с
живым
Сергеем
Се рг еевич ем
Смирновым,
вот
по
эт ой
само й
набережной,
в
п ес трев шей
флаг ам и
праздника
Ялте ,
и
каждый
четвертый
из
праздничной
толпы
узнавал
Сергея
Сергеевича
в
л ицо
и,
указывая
своей
спутнице
или
спутнику
на
него
глазами,
говорил
д ов ери те льн о: «Смотрите,
это
См ирн ов!» И в этой фра­
зе,
кроме
обяз ате льн ого
праздного
любопытства,
звуча­
ли
нот ки
во с хище ния
и
благодарности.
А
он,
Сергей
Се рг еевич ,
не
то
чтобы
п роходи л
мимо
э тих
знаков
внимания,
нет,
он
з амеч ал
их
и
воспринимал
как
д олжн ое,
с
улыб кой ,
в
которой
просвечивала
и рони я.
Я
л юбил
ег о.
Думаю,
его
нельзя
бы ло
не
любить
за
влюбленность
в
жизнь,
которой
светились
его
глаза,
его
улы бк а,
п оход ка
и
вся
его
высо к ая
ладная
фигура,
воз­
вышающаяся
на
полголовы
в
потоке
толпы.
Он
был
человеком
ш иро кой
душ и.
Масштабным
че­
ловеком,
которому
по
плечу
были
грандиозные
дела,
а
вся
мелочность
отскакивала
от
него,
как
клочья
пены
от
крутых
бортов
ид ущ его
полным
ходом
оке ан ск ого
л ай­
не ра.
За
его
крут ым и
плечами
всегда
ощуща ла сь,
под
стать
его
росту,
вы со кая
с ила
человеческого
обаяния.
Сейчас
уже
не
помню,
кто
—
пос ле
то го
как
его
не
стало
—
ска зал
мне,
что
он
был
в
р одс тве
с
Маяков­
ским.
Может
быть.
Вполне
может
быть,
и
не
только
по
внешним
чис то
приз нак ам ,
а
по
самому
миропонима­
ни ю,
по
желанию
какой-то
грандиозной
справедливости.
Это
во все
не
я
назвал
его
«комитетом справедливо­
сти».
Так
его
назвал
один
инва л ид
Отечественной
во йны,
который,
узнав
Сергея
Сергеевича,
под ош ел
к
нам
вот
на
этой
же
ялтинской
набережной
тогда,
пят ь
или
се мь
лет
назад,
подошел,
раскачиваясь
на
своих
кос ты лях,
подошел,
улыбаясь
и
плача,
и
попросил
раз р ешен ия
при­
сесть
вместе
с
на ми
на
парапет,
а
потом,
приставив
к
пар апет у
костыли,
взя л
в
с вои
ладони
руку
Сергея
Серге­
евича
и
ск аз ал:
—
Спа сиб о
вам
за
Брестскую
крепость!
—
Вы
были
т ам?—
спр о сил
Сергей
Сергеевич.
—
Нет,—
ответил
инвалид,—
я
из
Аджимушкая.
Но
это
не
имеет
значения.
Это
все
равно.
Мы
одинаково
258

знаем,
что
значит
стоять
насмерть!
И
я
то же,
т ам,
в
по дземно м
госп и та ле,
ц арапа л
ножом
на
каменной
ст е­
не: «Прощай,
Ро дина !
Умираю,
но
не
с даю с ь!» Писал.
Но
поторопился.
Как
видите,
спасли!
Потом
мы
пошли
втроем
в
«Ореанду»
и
се ли
там
в
каф е
на
втором
эт аже
за
столик
около
окн а,
и
море
б ыло
нашим
собеседником.
О фициа нтк а
принесла
нам
по
чашечке
кофе,
по
рюмке
коньяку
и
по
твердому
кружку
миндального
пирожного...
А
м оре
под
окном,
как
бы
занавешенное
зе леной
кроной
пиний,
темнело
на
наших
глазах,
перехлестывая
белым и
гребнями
че рез
бетонную
спину
мола.
И
наши
воспоминания
тоже,
как
волны
на
м ол,
нак аты ва ли
на
нас,
делая
нас
однополчанами,
ста­
ры ми
товарищами,
и
то,
что
было
с
каждым
в
отдельно­
сти,—
бы ло
со
в семи
в м есте,
и
души
на ши
светлели
от
этих
волн,
самим
ритмом
своим
подчеркивая
необходи­
мость
то го,
что
бы ло
с
нами
т ам,
на
во йне,
для
этого
праздничного
дня,
для
нашей
в ст речи
за
ст о ликом
«Оре­
анд ы»
и
для
этого
полуденного
моря,
ни
с
тог о
ни
с
сег о
з ахот ев шего
показать
св ою
си лу.
А
ведь
тогда
Сергей
Сергеевич
и
вправду
походил
па
Маяковского
и
оче ртан ие м
лица,
и
упрямым
лбом,
и
разрезом
г уб,
и
скр ыто й
в
прямом
в згляд е
уверенностью
в
своей
п рав оте.
И
при че ской
—
двумя
раздельными
крыльями,
осенявшими
ло б.
Т олько
волосы
были
не
те м­
н ые,
а
с вет лые.
Он
был
человеком
щедрой
души
и
ум ел
это й
щ ед­
ростью
выз ыва ть
со беседни ка
на
ответную
щедрость,
н
каждый
из
нас
троих
разошелся
тогда
до
такой
ст еп ени
откровенности,
переходящей
в
родство,
которая
сделала
нас
бо гат ыря ми
духа
и
как
бы
воскресила
вдруг
в
нас
все
двадцать
миллионов
героев
солдатского
братства,
ос­
тавшихся
на
кровавых
полях
войны.
—
Я
смотрю
все
ваш и
передачи,
Сергей
Сергеевич!
Вы
сам и
не
пон и мае те,
кто
вы
ест ь
на
самом
деле,—
вы
всесоюзный
ко митет
по
д елам
справедливости.—
И
ин­
в алид
пристукнул
костылем,
как
бы
поставив
точк у
в
эт ой
своей
неопровержимой
уверенности.
Вот
с
этих
пор
я
и
стал
его
полушутя-полусерьезно
звать
«комитетом справедливости».
А
в едь
он
и
в
самом
деле
работал
од ин
за
десятерых,
воодушевляя,
поддерживая,
облагораживая
кров оточа щ ие
души
героев.
Хот ь
убей,
не
при по мню,
где
и
к огда
я
с
С ерг еем
259

Сергеевичем
познакомился.
Но
я
точно
знаю,
что
он
был
мне
нео бх од им,
а
мне
поз вол ил
быт ь
нео бхо димым
ем у.
Мне
всегда
с
ним
был о
хор ош о.
Уверенно.
Он
ум ел
это
создавать
как
никто.
Он
был
в
этом
деле
ве лик им
мастаком.
Мне
иногда
в
самом
деле
казалось,
что
он
был
рядом
со
мною
под
Выборгом
в
самом
начале
метельного
марта
1940 года на наблюдательном пункте нашей бата­
реи.
Мне
в
само м
де ле
ка же тся,
что
он
вместе
со
мной
сопровождал
только
что
захваченного
«языка»
на
по лу­
ос т рове
Гангут
и
помогал
мне
нести
в
госпиталь
раненую
д ев очку
в
январе
1942 года в блокадном Ленинграде,—
на стольк о
его
судьба
стал а
моей
судьбой.
Мне
всегда
бы ло
с
ним
хоро ш о,
потому
что
он
жил
добром
и
светился
д оброж ела те льн остью.
Трудно
б ыло
по ня ть,
когд а
он
у спев ал
писать
свои
книги,
потому
что
у
него
всегда
был
народ,
да же
та м,
в
Ялт е,
в
До ме
творчества
писателей.
Он
всегда
был
занят
очередной
забо то й
о
восстановлении
справедливости,
и
его
бе седы
по
телевидению
были
св оеобра зн ой
школой
высокой
че­
лов е ческ ой
нравственности.
Он
зн ал
солдатскую
страду
по
собственному
оп ыту
журналиста
переднего
края,
и
г азета
«Мужество»
был а
его
личным
мужеством
без
кавычек.
Он
зна л
о
том,
что
без
прошлого
нет
будущего,
поэтому
все
его
книги,
все
его
беседы
и
выст у пления
по
телевидению
ес ть
живая
эстафета
мужества
поколения
ровесников
Революции,
к ост ями
сво ими
вымостившего
дорогу
к
Победе.
И
как
п рав
тот
инвалид,
сказавший,
обращаясь
к
Сергею
Се ргее в ичу
за
столиком
в
«Ореанде»:
—
Все
правильно.
Это
правительство
н аше
пр исв оило
Брестской
кре п ости
на
р адо сть
всему
народу
звание
Кре­
п ост и- героя,
но
правительству-то
это
подсказали
вы,
Сер­
гей
Сергеевич,
и
н арод
об
эт ом
вашем
личном
по дв иге
т оже
знает
и
радуется,
как
и
я,
тому,
что
вы
у
нас
ес ть!
Он
так
и
ска зал
и
вновь
стукнул
костылем,
как
бы
поставил
точку
неопровержимой
правды
своей
души.
Все
это
я
вспомнил
—
и
инвалида,
и
Сергея
Серге­
е вича
—
в
той
же
само й
Ялте,
на
той
же
са мой
набе­
режной,
гляд я
на
причальную
стенку,
у
которой
стоял
под
разгрузкой
океанский
сухогруз
«Сергей Смирнов».
И
мне
бы ло
как-то
пусто
в
эт ой
пес тр ой
толпе
отдыхаю­
щих
праздничных
людей,
радующихся
и
солнцу,
и
морю,
и
своей
обм анчи во й
беспечности.
Это
всегда
так
со
мной
бывает,
когда
я
вспоминаю
260

кого-нибудь
близко г о
мое й
душе,
уже
завершившего
св ои
дела
на
наш ей
земле:
мне
становится
пусто,
неуют­
но,
и
в
эти
минуты
память
нач инает
крутить
сво ю
ленту
в
обратном
напр авлен ии
и
подключает
себе
в
помощь
воображение.
Мне
бы ло
хорошо
от
того,
что
он
ест ь
на
земл е.
Что
он
ходит
и
действует
на
ней.
Радуется
жиз ни
и
эт ой
св оей
радостью
справедливости
радует
других.
По
характеру,
вернее,
по
строю
своей
человеческой
ду ши
он
очень
походил
на
одну
мою
хорошую
знако­
мую,
ст арую
же нщ ину,
которая
учила
меня
в
дни
ле нин­
градской
б лока ды
уму-разуму.
Она
говорила
мне,
не
то
ут еша я,
но
то
ра ссуж дая
вслух:
—
Когда
уж
тебе
очень
плохо,
то
попробуй
с дела ть
хорошо
тому,
ком у
хуже,
чем
т ебе,
и
т ебе
сразу
легче
с тан ет.
Вот
и
для
Сергея
Се ргее в ича
не
б ыло
и
не
могло
бы ть
чуж ого
горя.
Он
был
сыном
Земли
и,
больше
всего
любя
дорогу,
всегда
шел
по
ней,
внимательно
приглядываясь
к
том у,
что
творилось
на
обочинах.
Он
считал
Землю
своей
зем­
ле й,
оч ень
любил
путешествовать
по
не й.
Он
был
соз дан
для
путешествий
и
был
вынослив,
как
му л,
находчив,
с мел,
а
кроме
всего,
обл ад ал
какими-то
чудовищными,
по
крайней
мер е
для
меня,
спо со бно стя ми
полиглота.
Хорошо
зна я
английский,
немецкий,
французский,
он
схватывал
лю бой
но вый
яз ык
на
лету.
Я
в
э том
уб ед ил­
ся
во
время
нашей
поездки
в
Чил и,
где
он
на
второй
день
уже
свободно
объяснялся
по-испански,
а
спустя
п олт ора
месяца,
к
ко нцу
нашей
поездки,
в
гос тях
у
Паб­
ло
Неруды
на
Исла-Негра,
легко
сам
справлялся
с
об я­
занностью
переводчика,
чуть
подтрунивая
над
мое й
глу­
хотой
к
чужому
языку.
Он
был
истинным
журналистом.
Его
интересовало
все.
Он
был
человеком
действия,
умеющим
сразу
оц ени ть
происходящее
и
сориентироваться
в
труд ной
о бстано в ке.
Мы
были
с
ним
в
фантастическом
городе
Вальпараи­
со.
В
городе
роскоши
и
нищеты,
в
городе
художников
и
философов,
в
городе
бандюг
и
ав а нтюри стов .
И
все-таки
ве чер ом
мы
пошли
п осм отре ть
прелести
это го
города.
Как
ни
странно,
я
первым
заметил
вы веск у
ресторана
«Берлин».
Обрадовавшись
тому,
что
я
без
посторонней
помощи
увидел
это
и
прочел,
я
глазами
указал
на
вы­
в еску
Сергею
Се рге еви чу
и
ска зал:
261

—
Зайдем.
И
мы
зашли.
И,
на
какую-то
долю
секудны
остолбе­
не в,
вдруг
оба
одновременно
потянулись
правыми
рука­
ми
к
своим
ремням,
где
когда-то
во
вр емя
войны
был и
п истол е ты.
Перед
нами
за
деревянными
ст ол ами,
на
ск амь ях
из
тяжелых
оструганных
досок
сидели
настоящие
фа ши­
сты
в
серых
мундирах
со
свастиками
на
рукавах,
с
на­
стоящими
парабеллумами
на
офицерских
ремнях,
с
по­
гонами
на
плеч ах
и
сбоевыми
орденами
на
груди.
Они
сидел и
и,
стуча
пивными
кружками
по
ст о лам,
пе ли
в
полный
голо с: «Дойчлянд,
Дойчлянд,
юбер
аллее...»
Что
нам
ос тав а лось
д ел ать?
Может
быть,
эта
компания
приняла
нас
за
не мцев .
Не
знаю .
Я
только
видел,
как
Сергей
Сергеевич
реши­
тельно
по шел
к
сто йке,
и
я,
шаг
в
ша г,
пошел
за
ним.
Бармен
налил
нам
две
кружки
пива,
и
мы,
не
от ходя
от
ст о йки,
с
удовольствием
выпил и
его.
Мы
проделали
это
не
тороп ясь ,
о ст анавлив аясь
и
смакуя
пив о
по сле
ка ж­
до го
глот ка ,
а
Сергей
Сергеевич
даж е
успел
об мен ятьс я
с
бар мено м
не с кольк ими
фразами.
Потом
мы
выш ли
на
вольную
в олю
и
с
удов ол ьст вие м
вдохнули
вла жно го
чи­
стого
воздуха,
пахнущего
ок еано м.
—
Бар мен
нас
действительно
принял
за
нем цев, —
ск азал
Сергей
Сергеевич,—
и
я
не
возражал.
Я
сп ро сил
его,
был
ли
он
под
Сталинградом,
а
он
мне
ответил,
что
был
в
Прибалтике.
Я
это
вспомнил
все
на
ялтинской
набережной
один,
без
Сергея
Сергеевича,
и
мне
под ум ал ось,
что
слова
Фу­
ч ика
«Люди,
я
любил
в ас.
Будьте
бди т ель ны»
—
мог
бы
ска зать
и
Сергей
Сергеевич
Смирнов,
пр евр ати вш ийся
теперь
в
океанский
сухогруз.
Мне
не
хватало
его ,
живого.
Ком итето в
справедливости,
к
сожалению,
всегда
не
хватает.
А
без
этих
комитетов
справедливости
в
ду ше
—
ниче ­
го
нельзя
сделать
ни
в
жизни ,
ни
в
литературе.
Об
этом
хорошо
зн ал
Сергей
Сергеевич
Смирнов.
У
него
слово
не
рас ходи л ось
с
делом.
Ради
этого
дела,
во
имя
справедливости
он
ж ил.
И
об
этом
надо
помнить.
Хорошо
помнить.
И
не
толь­
ко
литераторам.
1981

ЧЕР ЕЗ
НЕВУ
И
НА
БЕРЛИН
Фашистам
так
и
не
уд алос ь
пер епр авит ь ся
на
правый
берег.
Нева
оставалась
нашей
от
Ладоги
и
до
Балтики,
от
Орешка
до
Кронштадта.
Мы
едем
к
п осе лку
Марьино,
где
наш
по лк
тридцать
лет
наз ад
фор си рова л
Нев у
и
на
шестой
де нь
боев
в
рай­
оне
Пятого
поселка
соединился
с
б ойц ами
Волховского,
ф ронт а.
Мы
—
это
Ива н
Павлович
Павлов
—
пско ви ч,
ко­
мандир
пулеметного
взвода
во
время
прорыва
бл о кады,
си би ряк
Василий
Иванович
Буштаренко
—
командир
транспортной
роты
нашего
полка,
и
я
—
бы вший
развед­
чик
полковой
батареи
и
журналист
фронтовой
га зе ты.
И
шофе р
Юра,
кото р ый
занят
с воим
де лом
и
р азв языв ать
яз ык
не
намерен,
он
тол ько
дакает
или
некает
и
кивает
головой,
есл и
кто-нибудь
из
нас
обращается
к
нему.
Мы
минуем
проспект
села
Ры бац к ого,
и
перед
Усть-
Ижорой
нам
открывается
Ново-Саратовская
колон и я
на
правом
берегу
Невы.
Знакомое
место.
После
эвакуации
Ганг ут а
на ша
Вос ьм ая
особ ая
бригада
стояла
тут.
И
мы
отыскиваем
и
узнаем
дома,
в
к оторы х
тогда
квартиро­
вали.
—
Вон
в
том
доме,
правее
белого
Дом а
кул ьтур ы,
р азмещ ал ся
наш
взвод.
И
немец-колонист
со
своей
семьей
(его эвакуировать,
видимо ,
не
успели)
тоже
жил
в
э том
доме,—
говорит
Ва ня
Павлов.
—
И
мы
даже
подкармли­
вали
его
ребятишек
м а лость,
хотя
и
с ами- то
пол уча ли
всего
по
сто
пятьдесят
граммов
хле ба
на
сутки.
—
Вот
отсюда
наш а
див из ия
и
двинулась
на
исход­
ный
рубеж
во
вр емя
прорыва
бл ока ды.
Пр авд а,
тогда
снегу
бы ло
много
и
мороз
дай
бог
был!
Не
то
что
нынеш­
няя
зима,—
вспоминает
Буштаренко.
А
машина
выворачивает
на пра во,
и
Нев а
внизу
бле­
ст ит
стальным
блеском,
и
январское
солнце
золот ит
го­
лые
ветки
придорожных
ветел.
Мы,
не
сговариваясь,
поворачиваем
головы
налево
и
263

см отри м
на
жуткие
о пла вле нные
развалины.
Мы
знаем,
что
тут
был
командный
пункт
наш ей
д ивиз ии
и
нашего
полка.
И
мы
отсюда
начали
наше
первое
наступление
на
Ленинградском
фр он те.
Мы
хоте ли
вырваться
тогд а
к
жел езн ой
дороге
и
за стр яли
в
б олоте .
Это
был
наш
пе р­
вый
бой
осенью
сорок
вто рог о.
За
Ивановскими
порогами,
перед
Невской
Дуб ров кой ,
начинают
поя вл ять ся
приз нак и
запоздалой
зи мы
—
бе­
лый
налет
из м орози
на
пожухлой
траве
и
прочн ы й
лед
на
закраинах,
который
уже
осваивают
маст ера
подлед­
но го
лова.
Мы
заворачиваем
на
Невскую
Дубровку,
вылезаем
из
машины
и
бр едем
ок оло
во ды
по
голому
берегу
мимо
до­
гнивающих
в
высоком
откосе
накатов,
мимо
еще
не
успевшей
ис тле ть
колючей
проволоки,
перешагивая
чере з
минные
ящи ки
и
коробк и
п роти вог аз ов.
Сколько
здесь
костей,
в
этой
до
сих
пор
искореженной
и
обезображен­
ной
земле!
Здесь
п оги бали
самые
храбрые,
на
этом
про­
клятом
клочке
земли
длиной
в
два
с
половиной
километ­
ра
и
ши ри ной
в
ше ст ьсот
метров.
Здесь
земля
так
на сы­
щена
мет аллом,
осколками,
что
на
ней
и
раст и
ничто
не
хочет.
Здесь
останавливаются
а вт обусы
с
ту рис та ми,
и,
на­
верное,
экскурсоводы
р асска зыв ают
прие з жим
о
том,
ка­
кой
цено й
уд алос ь
удержать
эту
омытую
кровью
героев
священную
землю.
Мы,
как
мальчишки,
выковыриваем
из
нап лы ва
ре ч­
н ого
песка
рваные
о ск олки
жел еза
и
кла дем
их
в
карман,
словно
это
так
нам
необходимо.
Потом
мы
едем
дальше.
Машина
минует
невысокий
соснячок.
И
в
соснячке
видны
серебряные
за борчи ки ,
кресты,
коло нк и
с
подкрашенными
красными
звездами.
Могилы...
—
Густонаселенная
зе мля,—
говорит
кто-то
из
нас .
—
Постойте!
—
вскрикивает
Буштаренко.
—
Мы
же
п рое хали.
И
машина,
свернув
на
обочину,
разворачивается
и
съезжает
у
соснячка
на
проселок.
Мы
в ы ходим
на
бер ег
и
смотрим
на
Неву,
п окры тую
чистым
торосистым
льдом,
поблескивающим
на
со лн це,
смо тр им
на
правобережный
гол ый
лесок,
оглядываемся
вокруг
и,
перескакивая
че рез
заплывшие
траншеи,
спуск аем ся
мимо
старого
команд­
но го
пункта,
превращенного
соо браз ит ельн ым
хоз яин ом
новой
деревни,
выросшей
на
воронках,
в
погреб,
по
кру-
264

тому
откосу
к
бер ег у,
которы й
осе дл ал
наш
по лк
три д­
ц ать
лет
назад.
«Через Неву и на Берлин!
Вот
наш а
за да ча!» Кто
первым
сказал
это
тогда?
Комиссар
дивизии
Иван
Е ро­
феич
Г овга лен ко
или
командир
нашего
полка
Александр
Иванович
Шерстнев,
парикмахер-пулеметчик
Дима
Вайс­
ман
или
повар
и
разведчик
Федя
Бархатов?
Я
уже
не
помню.
Я
знаю ,
и
на верн яка ,
толь ко
одно:
этим
жи ла
вся
на ша
д ивиз ия,
потому
что
другого
п ути
у
нас
не
б ыло
и
не
могло
быть.
—
Мы
с
утра
до
вечера
пропадали
на
Нев е,—
вс пом и­
нает
Ва ня
Павлов.
—
Там,
под
Ново-Саратовской
к оло­
нией,
мы
сотни
раз
при
полной
вы кл адке
перебирались
по
торосистому
льду
на
правый
б ерег
и
выскакивали
на
кр утой
об рыв.
Мы
научились,
не
о стана вл ивая сь,
пе ре бе­
га ть
Не ву
за
девять
минут.
А
она
там
чуть
пош ир е,
не­
жели
у
Марь ин а.
Мы
ид ем
по
мер злом у
берегу,
три
оч ень
пожилых
человека.
Идем,
подняв
воротники,
потому
что
с
Ладоги
д ует
в
л ицо
настоящий
зимний
ветер.
Мы
идем,
и
каж ­
дый
вспоминает
про
се бя
то
утро.
Стальную
окалину
зимней
з ари
над
редкими
посеченными
деревьями.
И
ти­
шину.
Сосредоточенную
тиш ину
перед
боем.
Через
Не ву
и
на
Берлин!
Казалось,
от
первого
выстрела
ос ел
снег,
а
на
п ро­
тивоположном
берегу
взметнулся
бурый
с толб
земл и.
И
следом
за
н им,
нарастая
с
каждой
м ин утой,
входил
в
си лу
артиллерийский
шквал.
Постепенно
деловито
вклю­
чались
в
работу
все
калибры
артиллерии.
И
ко гда
после
дв ухч асов ой
подготовки
вал
грохочущего
огня
стал
отка­
т ыват ься
в
гл уб ину
левобережья,
вот
тогда
на
разрытый,
обожженный
берег,
на
разнесенный
в
щепки
лес
и
д ви­
нулась
н аша
пехота.
Она
п ошла,
разгоряченная
и
оглох­
шая
от
грохот а,
по
скользкому
л ьду,
и
в
первых
цепях,
как
всег да ,—
са пе ры.
Срывающимся
голосом,
стараясь
перекричать
гр охо т,
кап ита н
С алта н,
бежавший
впереди
со лдат ,
ора л
во
всю
глотку:
—
Вперед!
Там,
на
немецкой
проволоке,
каждому
ор­
ден
висит!
Может
быть,
его
и
не
слышали,
но
каж дый
знал,
ку­
да
и
за чем
ведет
и
зовет
комбат.
Через
Неву
и
на
Б ерлин !
В
каких-нибудь
метрах
десяти
—
пятн адц ати
от
бе рега
пуля
пробила
ему
щеку
и
вылетела
в
раскрытый
рот.
265

Кровь
хлынула
на
вор от ник
и
на
белый
полуш уб ок.
Труд но
ста ло
ды ша ть.
И
в се-т аки
он
выскочил;
вск ар аб­
ка лся
вместе
со
всеми
на
левый
берег.
А
здесь
он
куда
круче
правого.
(Как только мы тогда забирались сюда
—
уму
непостижимо!) Онвидел,
что
бойцы
пошли
вперед
через
пол е
и
п ере лесок .
И
все
дальше
и
дальше
уходи л
грохот
б оя.
Прошло
полчаса
(этого уже не видел капитан Сал -
тан ), и по его следу другие командиры вели своих бой­
цов
на
тот
берег.
Не
видал
он
и
того,
как
мла дши й
лей­
т енант
Гнатенко
по
торосистому
льду
помогал
расчету
тащить
пушку,
как
шофе р
Козак
вел
на
ту
сторону
гр у­
зовик,
прокладывая
первую
трассу,
как
саперы
под
командой
Анат ол ия
Репни
расчищали
подъезд,
как
раз­
ве дчик и
Федор
Бархатов
с
Борисом
Яковлевым
уже
пр о­
бо вали
немецкие
автоматы:
хорошо
ли
они
очищают
блиндажи
от
нем цев ?
Дима
Науменко
уже
шел
навстречу
наступающим,
сопровождая
первую
группу
пленных
через
Неву
в
Ты л,
а
батальон
Салтана
овладел
продовольственными
складами
немецкой
дивизии,
и
батарейцы,
захватив
не­
мецкую
к он юшню,
впрягли
коней
в
постромки
орудийных
лафетов,
и
батар ея
старшего
л ейт енант а
Козлова
выско­
чил а
на
крут ой
взгорок,
развернулась
и
открыла
огонь.
А
Харис
Усманов,
связной
командира
батареи
Коз лов а,
ругал
себя
по-русски
за
то,
что
не
заметил,
как
выг ля­
нувший
из
блиндажа
немец
дал
по
командиру
очередь
и
р анил
его.
Но
Харис
догнал
немца...
Шел
бой.
И,
видимо,
от
гор яче го
дыхания
боя
ден ь
потеплел.
Солнце
скрылось
в
дыму
и
тумане,
и
пошел
легкий
снег.
И
командир
пол ка
Александр
Иванович
Шерстнев
пере прав ился
с
командным
п унк том
на
левый
берег,
а
вслед
за
ним
наш
лю бим ый
батько
Ник ол ай
Павлович
Симоняк,
ге нерал
Наступление,
как
потом
его
назовут
са ми
нем цы,
т оже
п ереб р ался
на
левобережье.
Его
помощник
Са вели й
Михайлович
П ут илов
уже
ходил
по
цепям
наступающих,
оценивая
обстановку
и
подба д­
рива я
бойцов.
Ч ерез
Не ву
и
на
Бер ли н!
Прошли
сутки,
и
я
вместе
с
капитаном
Салтаном,
воз­
вращавшимся
из
санчасти,
шел
на
левый
берег,
а
ря дом
с
нами
по
бревенчатому
наст илу
пер епр авля ли сь
танки.
Мы
шли,
оглядываясь
на
сво их
друзей-однополчан,
уже
вмерзших
в
шершавый
лед
Не вы.
266

Они
леж али,
при жа вш ись
к
те мно му
льду,
как
будто
приготовившись
к
пры жк у.
Их
подберут
только
завтра
и
похоронят
в
братской
могиле
ок оло
медсанбата
на
отбитом
ле вом
бе рег у,
т ам,
где
сейчас
растет
невысокий
соснячок,
откуда
нач инает ­
ся
новая
деревня
Марьино,
построенная
на
воронках
и
траншеях.
Они
никогда
не
узнают,
как
на ша
ди виз ия
вышла
к
Петровскому
каналу
и
соединилась
с
моряками
и
с
лыж­
никами
особой
бр иг ады
Якова
Потехина,
лихого
коман­
дира,
бывшего
журналиста.
Они
никогда
не
узнают
о
том,
как
в
сумерках
январ­
ского
дня
на ши
бойцы
встретятся
с
волховчаиами,
как
потом
р азл етится
вдребезги
кольцо
блокады
и
над
Ле­
нинградом
вспыхнет
пав линий
хвост
первого
с алю та.
Они
не
увидят
его.
Но
о ни,
умирая
на
не вско м
льду,
знали,
что
мы
дойдем
до
Б ерл ина.
«Через Неву и на
Бе рли н!» Знали,
как
знал
это
Дмитрий
Мол одц ов,
п ри­
кры в ший
собой
амбразуру,
выполнивший
в
труд ную
ми­
ну ту
закон
солдатского
б ра тс тв а: «Сам погибай,
а
т ова­
рищей
выручай».
Он
лежит
вместе
со
всеми,
и
.мол од ые
сосны
о сыпаю т
над
ним
желт ые
иглы
в
сухой
желтый
песок.
Я
нагибаюсь
и
бер у
горсть
песка,
и
он,
струясь,
бе­
жит
из
моего
кулака
тонкой
струйкой.
Так
и
эти
тридцать
лет
п роте кли
вроде
бы
н езам ет­
но,
как
песок
из
кулака.
И
р ано
или
поздно
т ам,
в
ку­
лаке,
не
останется
ни
одной
песчинки.
Мы
думаем
об
этом
все
трое
и,
понимая
друг
дру га,
молчим.
Потому
что
знаем,
что
великое
испытание,
доставшееся
на
до лю
на­
шего
поколения,
было
не
напрасным
и
у
могильной
пли­
ты
героя
Дмитрия
М олод ц ова,
нашего
однополчанина,
надо
по мн ить
о
всех
двадцати
миллионах
на ших
б рать ев
и
сест ер
по
нашей
Победе.
Без
этого
нет
жизни.
Нет
связи
времен.
Потом
мы
едем
в
П е трокре п ость.
До
нее
всего
три
ки­
лометра.
Мы
въезжаем
в
нее
как
победители,
разгорячен­
ные
боем,
точно
так
же,
как
мы
вход ил и
сюда
в
том
январе
1943 года,
к огда
она
еще
называлась
Шлиссель­
б урго м.
Обр атну ю
дорогу
мы
молчим.
Молчим
каждый
о
своем.
Мы
проезжаем
мимо
но вых
поселков
и
заводов.
Мим о
памятников
мужеству
и
на род ной
печали.
Мимо
дет­
267

ских
садов
и
школ,
мимо
необозримой
картины
мирной
жизни.
Мы
едем
по
левому
берегу
Невы.
Через
Мгу
и
И жору.
Мы
отс тоя ли
это т
город.
Мы
едем,
и
у
нас
светло
и
на
душ е,
и
перед
глазами.
И
шоф ер
Юра
у дивл яет ся
этой,
может
быть,
непонятной
для
него
нашей
молчаливости.
И
мы
оч ень
любим
жизнь.
Очень
любим.
В сей
чи сто­
той
юно ше ской
вл юбл енно сти,
всей
скорбью
военного
опыта.
Мы
молчим.
Потому
что
дав но
научились
пони­
мать
ответственность
слова.
1974

ПОЕЗД
ШЕЛ
ЧЕРЕЗ
ЗИМУ
Поезд
шел
через
зиму.
Пут ь
предстоял
долгий.
На
вт орые
с утки
мне
и
мо ему
соседу
по
ку пе
начало
казать­
ся,
что
это
бе лое
наваж дение
за
окн ом
так
и
не
кончится.
М еня
ра дов ало
только
о дно
—
что
сосед
мой
по
виду
был
человеком
бы в алым
и
ра сп ола гающ им
к
откровен­
ности.
С
ним
можно
бы ло
ехать
х оть
на
край
св ета.
А
мы,
собственно,
туда
и
ехали.
Он
—
куд а- то
под
Хаб а­
ровск,
в
заповедник
пятнистых
о лен ей,
а
я
дальше
—
во
Владивосток.
—
Когд а
те бе
худо,—
нача л
мой
сосед,
гля дя
в
ок­
н о,—
постарайся
найти
и
помочь
тому,
ком у
хуже,
чем
тебе,
и
от
это го
тебе
станет
легче.
В
заповеднике,
куда
я
еду,
до бываю т
панты,
оленьи
рога,
а
из
ни х,
из
этих
ро­
гов,
пантокрин
делают,
лекарство
такое
от
мужской
с ла­
бости,
до рог ое
очень,
все
за
границу
идет.
А
надо
вам
сказать,
добывают
панты
са мым
варварским
способом:
загоняют
оле ня
в
ящ ик
со
скошенными,
как
в
гробу,
стенками
и
опускают
дн о.
О лень
повисает,
зажатый
с
боков
досками,
и
тут-то
ему,
бе дняге ,
пилой
спиливают
всю
кра соту.
По
живому
мясу
пилой
без
в с якого
нарко­
за,
представляете
се бе.
Я
попытался
представить,
и
ме ня
передернуло.
И
я,
чтобы
скрыть
ощущение
сочувствующей
бо ли,
посмотрел
в
окн о.
За
окном
бы ла
зима,
большая
и
тихая.
И
в
душ е
моего
соседа
т оже
было
тихо,
бе ло
и
холодновато.
Он
был
мо им
ровесником,
фронтовиком,
видевшим
своими
карими,
не
потерявшими
живого
блеска
глазами
великий
разгул
смерти
и
по
воле
случая
оставшийся
в
живых.
Мы
отказались
от
преферанса
ы
от
предложения
по­
сидеть
в
ре стор ан е.
Мы
читали.
Читали
и
си дя,
и
л ежа.
Потом
бр ил ись.
Нача л
он.
И
я
за
компанию
то же
по­
бри лс я.
И
когда
мы
брились,
выяснилось,
что
мы
нач али
эти м
делом
заниматься
в
одно
и
то
же
время
на
фин­
ск ой
войне.
269

—
И
вы
зна ете ,—
сказал
мой
сосед,—если
бы
я
тогда
не
на чал
бри тьс я,
я
бы
околе л
от
этого
пр оклят ого
каменного
холода.
Мне
тогда
бритву
старшина
подарил.
К огда
я
его
в
госпиталь
на
санках
с
пер едне го
кр ая
ра­
неного
ве з,
он
мне
и
ска зал
на
прощанье,
пе редавая
бри т ву : «Не запускай себя,
каждый
де нь
бре йс я».
Вот
я
с
тех
пор
каждый
день
и
бреюсь.
Я
подтвердил,
что
и
моя
безопасная
тож е
служит
мне
с
финской
кампании
и
я
ее
ни
на
какую
другую
не
см еняю.
И
эта
на ша
особая
верность
нашим
без оп ас ным
бритвам,
которую
понять
тру дн о,
да
и
не
к
ч ему
пони­
м ать,
сблизила
нас,
и
ве ликие
заносы
снега
на
наших
ду­
шах
стали
таять.
Как
ва жно
человеку
высказать
то,
о
чем
он
мол чит .
Как
это
важно
—
найти
такого
человека,
которому
м ож­
но
все
сказать,—
это
понимают
немногие.
Мой
сосед,
вид имо ,
нау чил ся
н ести
гру з
своей
невы­
сказанноеTM
как
нечто
должное.
Но
озон
растаявшего
снег а,
наполнивший
куп е,
подмыл
плот ин у
отчужденно­
с ти,
вода
хл ыну ла
на
лопатки,
мельница
п ошла,
и
же р­
нов а
завертелись
зано во ,
перемалывая
судьбу.
—
Конечно,—
сказал
мой
со сед, —
и
у
меня
бы ла
лю­
бовь.
Настоящая
и,
ка же тся,
единственная...
Потом
умолк.
И
стук
кол ес
стал
явственней,
и
их
от­
четливый
ри тм
как
бы
по дто лкн ул
нас
друг
к
д ругу,
вклю­
чил
в
одно
поле
наше
раздумье,
соединив
на ши
судьбы
в
одну
цепь
непрерывности.
Время
смест ило сь ,
и
оле ни
уш ли
из
загона
в
дикие
леса,
гордо
вскидывая
увенчан­
ные
ветвистыми
коронами
голо вы.
—
И
она
меня
любила,—
сказа л
сосед.
—
Ия
для
нее
был
единственным
и
на
все
время.
Мы
учи лис ь
вместе
на чи ная
с
пя того
класса.
Потом
мен я
призвали
в
армию,
она
по шла
в
медицинский.
«Если ранили друга,
перев я ­
жет
по друг а
горя чие
раны
е го. ..»
Это
она
напевала
на
нашем
выпускном
в еч ере,
напев ала,
чуть-чуть
шевеля
губами
око ло
моей
щеки
во
время
вальса.
После
финской
войны
нам
не
уд алось
встретиться,
но
письма
ее
приходили
ко
мне
каждую
недел ю
—
о дин
раз
по
семь
писем
—
на
каменный
остров
Оссм уса р,
где
стояла
н аша
батарея.
И
я
то же
писал
ей
каждый
де нь
по
письму
и
отправлял
од ин
раз
в
неделю
вместе
с
ухо­
дящим
катером.
Потом
началась
Вел и кая
война.
Почт овы й
катер
пото­
пила
подводная
лодка,
а
когд а
в
декабре
я
вернулся
в
270

Л енинг рад
и
пришел
на
улицу
Пестеля,
к
то му
дом у,
где
она
жил а,
я
увидел
только
засыпанные
снегом
разва­
ли ны.
Белый
снег
на
красном
с
че рн ыми
подпалинами
кирпиче
и
ни
одного
сл еда.
Я
не
услышал
снаряда.
Я
увидел
только
ослепительно
красный
свет...
и
очн улся
в
г осп ит але.
Меня
не
ранило.
Ме ня
к онт узи ло,
и
я
поте­
рял
способность
говорить,
словно
рот
мой
был
набит
ва­
то й.
Я
это
поня л
с разу,
как
только
оч нул ся.
Я
хоте л
по­
звать
стоящую
у
с осед ней
койки
женщ ину
в
белом
хала­
те
и
не
мог
—
у
меня
нич его
не
вышло.
Но
женщина,
увидев
мои
бесполезные
попытки,
подошла
к
м оей
кой ке
и
заговорила
со
мной.
Это
я
по нял
по
движению
ее
гу б,
пон ял,
что
это
она,
и
понял,
что
я
оглох.
У
меня
было
такое
ощущение,
словно
я
лежал
под
громадным
колоко­
лом ,
и
он
звучал
тя жело ,
заг л ушая
весь
мир
и
придав­
ливая
ме ня
к
жесткой
подушке
с
такой
силой,
что
мне
бы ло
трудно
шевелить
ресницами
и
поворачивать
глаза.
«Вот и настало время расплачиваться жизнью за на ­
шу
ю но сть»,—
подумал
я,
вспомнив
ее
слова
из
по сл ед­
него
письма,
полученного
на
Оссму сар е.
И
мне
ст ало
пусто,
и
сам
воздух
ст ал
м едле нно
каме­
не ть
вокруг
меня
и
внутри
меня.
Я
закрыл
глаза
и
вп ал
в
беспамятство,
в
пустоту
без
времени
и
смысл а.
К огда
я
о чну лся,
она
си дела
ря­
дом
с
моей
койкой
на
табуретке,
держала
ме ня
за
ру ку
и
смотрела
мне
в
глаза.
Крыльев
за
ее
спиной
не
было,
но
все
вокруг
нас
светилось
легким
внутренним
светом
и
было
нев ес ом ым.
И
ни когд а
с
тех
пор
я
не
испытывал
такой
наполненности
жиз ни,
такого,
е сли
хотите,
счастья.
«Если хотите»
он
произнес
так,
чтоб
я
понял
всю
свя­
тость
и
стеснительность
его
существа
перед
словом
«счастье» .
—
Она
была
прозрачна
и
легка
как
пе ры шко.
Она
улыбалась
мне,
и
ее
рука
струилась
в
мо ей
ладони,
п ро­
хладная
и
беспокойная,
как
струйка
ро дни ка.
Я
смотрел
на
своего
со седа
и
удивлялся,
как
за
одно
мгновение
воспоминание
преобразило
его.
Он
помолодел
от
этого
нахлынувшего
на
него
озарения,
и
я
грешным
делом
позавидовал
чистоте
сохранившегося
в
нем
чу в­
ства,
нетронутости
страсти.
—
Пал ата,
в
которой
я
лежал,
был а
на
первом
этаже,
и
койка
моя
стояла
у
окна.
И
на
окне
цвели
хризантемы
и
пальмы.
Потом
она
ле гон ько
несколько
раз
пожала
мою
руку,
и
по
этим
пожатиям
я
пон ял,
что
ей
сейчас
271

надо
уходить
с
дежурства,
но
она
скоро
вер нет ся
и
опять
пос идит
тут
около
ме ня.
Она
ушла .
А
я
вст ал
и
под о шел
к
окну.
И
она
меня
увидела
с
улицы.
И
подошла
вплот­
ную
к
подоконнику.
И
на
что-то,
очевидно,
встала,
а
я
чуть-чуть
присел,
и
на ши
лица
оказались
на
одном
уров ­
не
в
каком-то
фантастическом
саду
белы х
тропических
растений.
И
мы
улыбались
др уг
д ругу
через
эти
ветви.
И
не
бы ло
ни
войны,
ни
мира.
Были
мы
и
на ше
счастье.
Только
наше,
и
ничье
больше.
ЕЕ
и
МОЕ .
Потом
она
сняла
рукавичку,
подула
на
пальцы
и
стала
выводить
пальцем
по
ледяному
слою
на
стек ле
букву
за
буквой,
справа
налево,
чтобы
мне
легче
б ыло
прочесть.
Любл...
И
когда
она
ст ала
выводить
кружок
последне­
го
«ю», я услышал его
и
пон ял,
что
он
ударит
рядом.
И
я
закричал.
И
услышал,
что
кри чу,
и
сквозь
грохот
обвала
вы бе жал
на
улицу.
Я
не
нашел
ее.
Видимо,
у
нее
в се-так и
б ыли
кр ыль я.
Оплавленный
до
земли
снег,
за­
пах
сладковато-горький
да
красноватые
следы
осколков
на
стене.
Мой
сосед
умолк,
и
в
куп е
запахло
толом.
И
юностью.
Я
закрыл
глаза
и,
откинувшись
к
стенке
по
х оду
поез­
да,
увидел
ее.
Она
в
легком
белом
платье,
что-то
крича,
бежала
по
белому
снегу,
и
он,
круто
пов изг ива я,
хру ст ел
под
ее
острыми
каблуками
и
пахнул
зимней
ан тон овк ой,
и
пятнистые
олени,
ла вой
пер евали вая
через
забор,
ун о­
сили
свое
достоинство
и
страсть
в
дикие
леса,
на
в оль­
ную
волю.
1974

З АРУБК И
Мне
обязательно
надо
нап исат ь
про
э то,
и
так
же
обязательно
на до,
чтобы
ты
все
это
п роч ит ала.
Я
давн о
убедил
се бя
в
этом,
и
мне
уже
теперь
не
о тсту пить .
Я
хо­
тел
т ебе
р асс каза ть
это
при
с лучае ,
но,
знаешь,
как-то
не
вы ходил о,
подходящего
настроя
не
б ыло.
А
дольше
мо л­
ча ть
я
не
могу,
потому
что
все
может
п ер егор еть
и
ос та ть­
ся
неизвестным
ни
т ебе
и
никому
другому,
и
я
никогда
не
про щу
себе,
что
предал
все
это
забвен ию.
Это
бы ло
очень
давно,
на
са мо м-сам ом
раннем
утре
юношеской
памяти,
и
ес ли
тебе
сейчас
уже
четырнад­
цат ь
лет,
мне
т огда
б ыло
одиннадцать,
и
ты
с ама
отлич­
но
понимаешь,
как
в
эт ом
возрасте
нам
хоче тся,
ч тобы
взр ос лые
нас
больше
не
сч ит али
детьми
и
разговаривали
с
нами
на
равных.
У
меня
в
те
времена
был
такой
взрослый
человек,
старше
мен я
лет
на
сем ь
или
восемь,
и
он,
этот
че лов ек,
дружил
со
мной,
не
обращая
внимания
на
ра зни цу
в
го­
да х,
дружил
преданно
и
убе жде нн о,
ничего
от
ме ня
не
скрывая,
с лов ом,
был
со
мно й
душа
в
душ у.
И
атмосфера
прекрасной
д ов ери тельн ост и,
которой
мы
дышали
с
ним
в
те
времена,
бы ла
естественной,
как
небо,
как
река.
Я
чувствовал
се бя
в
его
присутствии
как
бог.
А
ведь
он
не
делал
ничего
необыкновенного.
Просто
я
понимал,
как
ему
бы ло
приятно
в
моем
присутствии,
о
себе
я
уж
и
не
го ворю :
к огда
я
был
с
ним
рядом,
видел
его
л ицо
—
я
обре тал
и
сил у,
и
уверенность,
ничего
не
боялся
и
мог,
как
мне
тогда
казалось,
сд ела ть
все .
Мир
расцветал
пер ед
моими
гл аз ами
голубыми
незабудками
и
лиловым
клеве­
ром,
ласточки
на
ле ту
щекотали
своими
нежнейшими
крыльями
мои
ресницы,
и
бел ки
прыгали
по
моим
ру­
ка м,
как
по
веткам.
Да
что
там
—
весь
мир
звучал
музы­
кой
и
каждой
травинкой,
каждым
комариным
писком
говорил
о
своем
со
мно ю
родстве.
Мир
был
праздником
без
кон ца
и
без
на чала.
И
я
жил
273

этой
п ере полн ен нос тью
прекрасного
ощущения
мира,
и
это
бы ло
счастье,
которого
я
н ик огда
потом
не
ис пыт ы­
ва л,
и
этот
праздник
со
мной
остался
навсегда.
Стоит
мне
чу ть
прикрыть
глаза,
сосредоточиться
—
и
я
начинаю
чувствовать
свежесть
тог о
воздуха,
как
будто
вр емя
пе­
ремещает
меня
в
сам ом
себе
с
пора з ите ль ной
легкостью,
под ч иняяс ь
моим
же лани ям,
и
делает
это
без
малейшего
напряжения,
легко
и
свободно,
как
ветерок
в
чис ты й,
безоблачный
июньский
ден ь
вдруг
ни
с
т ого
ни
с
сего
на бе жит
на
березку,
выбрав
ее
одну
из
всег о
оп олья ,
и
переберет
ее
всю,
сверху
вниз,
по
лис точк у,
и
они
вспы х­
нут ,
как
рыбки,
в
струях
света,
и
опять
замрут,
и
в
воз­
д ухе
остается
легк ий ,
нежнейший
звон
от
соприкоснове­
ния
зубчатых
каемок
л исть ев.
Мне
тогда
казалось,
а
сейчас
верится,
что
эт от
празд­
ник
делала
та
дружба
взрослого
со
мной.
Это
она
пр и­
давала
смысл
всему,
что
я
мог
воспринимать
тогда.
Звали
его,
как
и
меня.
И
я,
одиннадцатилетний
подро­
сток,
называл
его
Миша,
а
он
мен я
—
по-взрослому:
Ми­
хаил.
Он
поднимал
меня
до
своего
возраста
и
роста,
а
я
держал
его
на
своем
уровне
вымахнувшего
за
эту
весну
подлеска.
Условленный
наш
сви ст
—
и
я
лете л,
не
чуя
под
собой
земли,
тольк о
пят ки
сверкали,
и
мы
шл и,
ес ли
он
был
свободен,
или
на
речку,
или
в
ле с,
или
уходи ли
за
ови н,
и
я
там
ему
показывал-буквы,
учи л
чит ат ь.
Де ло
в
том,
что
ему
не
п ри шлось
учиться
в
школе,
ее
в
наших
ме­
ста х,
когд а
ему
н адо
бы ло
ходить
в
школ у,
просто
не
был о.
Школа
по яв илась
потом,
ког да
он
стал
большим,
и
я
ему
рассказывал
все,
что
знал,
чему
ме ня
учил
Ал ек­
сандр
Николаевич,
Иногда
я
пр ихв ат ывал
с
со бой
соч и­
нения
Некрасова,
и
мы
читали,
а
когда
чт ение
заканчи­
в ал ось,
он
го во р ил : «Смешно,
написано
буквами,
а
все
правда»,—
и
брал
у
меня
из
рук
книгу,
бережно
вгляды­
вался
в
строчки,
ста р аясь
сра зу
вникнуть
в
их
сказочное
таинство.
Сра зу
не
п олучало сь,
но
к
осени
он
все-таки
научился
и
читать
и
ра с пис ыва т ь ся : «Михаил Николае­
вич
Цапов».
Почерк
у
нег о
был
красивый,
ро в ный,
без
напряжения.
Е сли
у
меня
не
было
дел
до ма,
я
беж ал
к
нем у.
Мне
надо
бы ло
быт ь
ок оло
него,
толь ко
там
я
об рета л
чувство
равновесия,
душевной
наполненности,
с ча стья.
Он
был
для
ме ня
самый
сильный,
самый
красивый,
сам ый
верный.
Он
бы стр ее
и
лучше
всех,
как
мне
казалось,
запрягал
274

лоша дь,
лихо,
упе рев
в
клещи
ногу,
засупонивал
хомут.
Он
красивее
в сех
пахал,
борозда
у
него
был а
ровной,
как
по
ниточке.
Он
глаже
всех
косил,
и
прокосево
у
него
бы ло
шире,
чем
у
в сех
мужиков.
И
я
во
всем
тяну л ся
за
ним,
досадуя
на
то,
что
я
быстро
выдыхался.
—
Нич его ,—
говорил
он ,—
все
идет
правильно.
У
него
не
б ыло
от
м еня
секретов.
Он
мне
сам
говорил
о
то м,
что
собирается
податься
из
деревни
в
город,
по­
ступить
на
фабр ик у
ра бот ать,
жениться
на
Соле
и
за­
жит ь
своей
сем ь ей;
говорил
это
окол о
малого
бо лот а,
к огда
мы
шли
на
свидание
с
его
невестой.
В
нашей
де­
ревне,
где
она
батрачила
одно
лето,
бабы
наз ы вали
ее
Солькой,
а
на
самом
де ле
ее
звали
Соломонида,
но
это
я
узнал
потом.
Она
жи ла
в
со сед ней
деревне,
версты
за
три
от
нашей,
вдвоем
с
матерью.
От ца
у
нее
не
было,
он
по­
гиб
на
войне.
Она
был а
красавицей
и
любила
моего
Мишу.
И
я
был
горд
тем,
что
она
такая
са мая-сама я
кра ­
сивая,
красивее
моей
ма мы,
и
любит
моего
друга
Мишу.
И
каждый
в ечер,
на чин ая
с
весны,
с
тех
по р,
как
за­
зе лен ели
деревья
и
пр оток а
между
нашими
и
климов­
скими
полями
подсохла,
мы
хо дили
с
моим
другом
на
свидание
к
Соле.
В
нашей
деревне
б ыло
всего
шесть
до­
мов,
и
я
слышал
условный
свист
сразу.
Я
обувался
в
калишки,
просил
у
матери
р уб ашку
для
праздников,
си­
нюю ,
ла сти ков ую,
в
горошек,
подпоясывал
ее
р емешко м,
причесывал
бело бр ысый
вихор
перед
з ерк алом
и
бежал
к
цаповскому
дому.
Мой
Ми ша
уже
жд ал
меня,
одетый
в
сер ую
па ру,
которую
он
купил
в
Иванове
в
прошлом
го­
ду,
продав
воз
сен а.
Брюки
он
слегка
зав ерн ул
у
лоды­
жек,
чтобы
не
запылились,
а
пиджак,
небрежно
накину­
тый,
сле гка
свисал
с
одного
плеча.
Ов ся ные
волосы
м ое­
го
друга,
не см отря
на
все
старания
и
смазки
коровьим
и
деревянным
масл ом ,
торч ал и
во
все
стороны,
но
все
рав­
но
они
б ыли
прекрасны.
Ботинки
он
держал
в
рук ах.
«Тронулись!»— г ов о р ил
он,
и
мы
направлялись
к
ови­
нам ,
отк уда
тропинкой
мимо
малого
болота
к
перетужи-
не,
поросшей
лесом,
за
которым
начинались
климовские
пол я.
Оттуда,
из
Кли мов а,
шла
Сол я.
Мы
с лы шали,
как
она
пела.
Она
пе ла
каж дый
вечер,
ког да
шла
от
Кли мо­
ва
к
н ам,
и
мы
з аг ады вали:
кто
первый
услышит
ее
го­
ло с,
тот
будет
царем.
Миш а
всегда
слышал
ее
первым,
всегда
оставался
царем.
Не
дохо дя
шагов
сто
до
перетужины,
Миш а
с во­
р ачи вал
к
межевому
столбу,
присаживался
на
холмик,
275

подостлав
предварительно
носовой
платок,
и
обувал
штиблеты.
—
Где
вы
запропали,—
гов ори ла,
улыбаясь,
Соля,
и
от
ее
го л оса,
от
ее
улыбки,
от
ее
сини х
глаз,
румянца
и
влажных
пухлых
губ,
от
ее
фигуры
в
белом
ситцевом
платьице,
излучавшей
очарование,
начинали
петь
со лов ьи
и
кружиться
голова.
Она
здоровалась
за
руку
сна чал а
с
Мишей,
потом
со
мной,
и
я,
зна я,
что
мне
делать,
уходил
от
них
в
лес,
и
долго-долго
не
сжимал
ладон ь
в
кулак,
чтобы
на
своей
руке
сохранить
подольше
ощущение
ее
ладони
—
теплой
и
л е гкой,
ж ивой
и
ласковой.
У
меня
много
было
своих
дел
в
лесу.
На до
б ыло
навестить
знако­
мые
гнезда,
и
я
подходил
к
осине
и
стукал
по
стволу
палочкой,—
ствол
пусто
гуд ел,
и
из
его
горьк ой
темной
глубины
до но сил ось
тихое
попискивание
птенцов.
Зн а­
чит,
на
мест е.
«Спите»,—
говорил
я
и
шел
дальше,
к
старой
ели
с
низкими
ветками.
Там
было
гнездо
тетерки,
и
я
опускался
шагах
в
десяти
от
гнезда
и
смотрел
на
неподвижную
птицу,
с ид ящую
на
яйцах,
и
она
на
меня
см от рела
и
не
б оялас ь.
«Сиди»,—
говорил
я
и
шел
даль­
ше,
к
небольшому
болотцу,
в
мелкий
осинник,
и
со бир ал
там
ландыши.
Потом
выходил
к
полю ,
присаживался
на
кочку
и
слушал
томительный
пла ч
вечернего
чибиса,
и
собранные
мн ою
ландыши
пахли
июньскими
звездами,
и
э тот
зап ах
был
вн утр и-
меня
и
зап о лнял
в се,
что
я
ви­
де л.
И
я
был
рад
тому,
что
эт им
сам ым
запахом
дышит
вместе
со
мно й
и
мой
д руг
Миша,
и
Со ля,
и
что
им
так
же
хорошо
в
эт от
благословенный
поздний
ча с,
как
и
мне,
а
может
быть,
и
луч ше.
Мне
нестерпимо
хотелось
сд е­
лать
что-то
такое,
чтоб
им
было
всегда
хорош о.
Всегда
лучше
всех.
Последний
запоздалый
вальдшнеп,
види мо
спугнутый
кем- то ,
без
обычного
цыканья
пролетал
над
са мыми
верхушками
деревьев,
и
мир
н ачи нал
засыпать.
Мой
д руг
свистел.
И
я
шел
на
св ист
и
зас тав ал
их
сидящими
под
бере зой ,
травы
закрывали
Солины
колен­
ки,
плотно
обтянутые
си тцевым
подолом,
Миш ин
пид жак
укрывал
Солины
плечи.
Она
пр идер жи вала
его
легкой
рук ой
за
л ацкан ,
и
в
пухлых
и
влажных
ее
губах
пока­
ч ивал ась
надкусанная
травинка.
Миша
под ним алс я
и
подавал
ей
руку,
по м огая
встать,
и
мы
уже
втроем
шли
климовскими
полям и ,
поднимались
в
гору,
заросшую
березняком,
и
доходили
до
Со лин ого
до­
ма.
Соля
подавала
нам
на
прощание
руку
и
тихо
ск ры ва­
ла сь
за
дверью,
придерживая
на ши
ландыши
у
своего
276

лица.
Миша
разувался,
подвертывал
брюки,
и
мы
уходили.
Ночью
мне
ничего
не
снилось.
И
сестренка
Фаинка
долго
теребила
ме ня
за
ногу,
ст ар аясь
разбудить.
Если
же
ей
это
не
удавалось,
она
брала
петушиное
перо
и
на­
чинала
щекотать
ме ня
за
ухом.
Я
просыпался
и,
потя­
гиваясь,
про тир ал
глаза.
—
Вставай!
М ама
сердится.
Я
бежал
па
речку,
и,
когда,
умываясь,
по дно сил
при­
горшни
воды
к
лицу,
в ода
пах ла
Со лиы ой
ладонью,
а
мо­
жет
быть,
это
мне
казалось.
Однажды
я
попросил
у
отца
его
топор
и
одну
не боль­
шую
доску
из
погреба.
Он
разрешил,
да же
не
спросив
меня,
для
чего
мне
потребовались
топор
и
дос ка.
А
я
убежал,
бежал
к
той
самой
перетужине,
к
тому
самому
перелеску,
между
климовскими
и
нашими
поля­
ми,
где
мы
каждый
ве чер
встречались
с
нашей
Солей,
где
мой
М иша
садился
рядом
с
ней
и
бра л
ее
руки
в
сво и.
Я
бежал
туд а,
и
се рдце
мое
лик ов ало,
топор
отца
был
легок,
как
пе ры шко,
и
дос ка
вов се
ничего
не
ве си ла.
Я
миновал
меж е вой
столб,
у
которого
мой
Ми ша
всегда
обувал
шти блет ы,
перешел
на
шаг
и
н ачал
всматриваться
в
деревья.
Мне
хотелось
найти
березку
и
сосну,
и
ч тобы
расстояние
между
ними
было
не
длиннее
моей
доски.
Я
нашел
их,
обтоп та л
ок оло
них
траву
и
о чи стил
стволы
от
сучьев.
Я
сделал
две
зарубки.
Одну
на
б ер езе,
другую
на
сосне.
Я
вогнал
в
эти
зарубки
ударами
обуха
принесенную
с
собой
доску.
И
она
во шла
в
зарубки,
как
миленькая,
и
ее
так
там
зажало,
что,
хоть
лошадь
впря­
ги,
не
вытащишь.
По том
я
сел.
Ни
оди н
ца рь
земной
не
сиде л
с
та­
ким
достоинством
на
своем
троне,
как
я
на
своей
ска­
мейке.
Я
садился
на
нее
то
с
одной,
то
с
другой
стороны,
я
п робов ал
садиться
на
нее
верхом,
я
прилегал
на
нее,
задрав
ноги
по
стволу
березы,
и
слушал
кукушку,
глядя
в
бездну
неба,
сквозившую
в
листьях.
Я
улыбался
сам
себе,
и
р адо сть
сделанного
переполняла
меня.
И
все-таки
во
мне
хватило
си лы
никому
не
пробол­
тать ся
до
вечера,
до
того
самого
момента,
ко гда
мы
с
моим
М ишей
снова
услышали,
на
эт от
раз
вм есте,
песен­
ку
нашей
Соли
и
снова
встретили
ее
у
перетужины.
II она поздоровалась с нами.
Сначала
с
Мишей,
по том
со
мной,
и
я
попросил
их
пройти
за
мной.
Они
взялись
за
руки
и
пошли,
и
я
подвел
их
к
мое й
беседке.
—
Это
ты
сдел ал?
—
спросила
С оля.
И
засмеялась.
277

И
я
засм ея лся.
И
мой
Миша
засмеялся,
и
ве черн яя
ив ол­
га
трижды
свистнула
над
нашими
головами.
Они
се ли,
улыбаясь,
на
мою
скамейку.
И
она
выдер­
жа ла
их.
Не
сломилась,
не
пр огнул ась.
И
они
сно ва
вз яли сь
за
рук и.
А
я
ушел
по
своим
делам
в
лес,
потому
что
знал,
как
им
на до
остаться
вдвоем.
И
они
бы ли
благодарны
мне
за
то,
что
я
не
вертелся
у
них
под
ногами.
Когда
мы
возвращались,
мой
М иша
похлопал
меня
по
плечу,
потом
положил
свою
тяжелую
ла донь
на
мое
плечо
и
ска зал:
—
Какой
ты,
Михаил,
молодец!
И
мы
пошли
молча,
осознавая
сво е
человеческое
до­
стоинство.
Потом
нас
разметала
су дь ба.
Надолго.
Навсегда.
И
нам
никогда
не
суж де но
б ыло
увидеться.
Но
я
знал,
что
мой
Ми ша
погиб.
Пог иб
под
Курском,
командуя
тан ­
ковой
ротой.
Он
сгорел
в
танке,
а
С оля. ..
Сол я
исчезла.
Исч ез ла,
и
все.
Я
был
там,
в
св оих
родн ых
м ес тах,
п рошлы м
летом
и
вдоволь
надышался
великой
п е чалью
ушедшего
времени.
Конечно,
я
пр ошел
из
нашей
деревни
в
Климово,
по
той
само й
тропинке,
по
которой
я
бегал
вместе
с
моим
Мишей
на
свидание
с
его
Соломонидой.
Да,
и
бе рез а,
и
сос на
ц елы
и
вы махал и
за
эти
сорок
четыре
года
под
са­
мые
облака:
да,
зарубки
на
них ,
мои
зарубки,
заплыли,
затянулись,
но
они
заметны.
Я
ощупал
их
пальцами,
по­
том
нечаянно
по днес
ладонь
к
л ицу
и
вспомнил
тот
дале­
кий
зап ах
вечной
молодости,
которым
пахли
мои
рук и
после
прикосновения
ее,
Соломонидиных,
рук.
И
что бы
не
дать
во лю
слезам,
я
прочел
в слух
прекрас­
ное
двустишие
из
шестьдесят
шестого
сонета
Шекспира:
Я
умер
бы,
судьбы
не
из мен я,—
Но
что
ты
будешь
де лать
без
меня?
И
ты
прочти
эти
слова
вслух
и
помолчи
немного.
Ты
уже
все
понимаешь.
Бол ьш е,
чем
я
тогда,
в
свои
одиннадцать
лет.
1972

МОЛОДЫЕ
УЛ ЕТАЮ Т
Мне
ничего
не
на до
выдумывать.
А
иногда
мне
ка­
же тся,
что
выдумать
ничего
и
нельзя,
потому
что
все
есть.
Ког да
я,
уход я
из
дома,
го ворю ,
что
пошел
к
с обратья м ,
домашние
знают,
что
м еня
в
случа е
нео бхо димо ст и
м ож­
но
найти
в
Зоопарке.
Зоопарк
недалеко
от
моего
дома,
под
боком
у
Петропавловской
крепости,
и
я,
сворачивая
с
Ки ров ск ого
проспекта,
обхожу
станцию
м етро
и
иду
себе
мимо
Теа тра
име ни
Ленинского
комсомола
и
Сытно­
го
рынка,
мимо
детских
колясок
и
нарядных
матерей,
мимо
сту денто в,
пытающихся
сос ре дот очит ься
над
к он­
спектами
на
скамейках
парка,
мимо
от м енно
отутюжен­
ных
и
на чищ е нных
пенсионеров,
играющих
в
домино
и
шахматы.
Впрочем,
играют
нем ног ие,
зато
у
э тих
немн о­
гих
есть
св ои,
и
немалые,
кланы
верных
болельщиков,
и
у
каждого
клана
—
сво и
пр ист раст ия
и
перспективы.
Жизнь
идет,
и
я
иду
в
эт ой
жизни,
пр ича с тный
к
ее
вечному
и
непостижимому
круг ово роту,
и
время,
ощути­
мое
как
воздух,
входит
в
мои
ле гкие ,
растекается
по
т елу
и
щек оче т
кон чи ки
пальцев.
Каже тся ,
что
я
начинаю
о щуща ть
его
физически
каждой
кле ткой ,
чувствуя
его
желез ист ый
пр ивк ус
во
рту
и
горт ан и.
Сего д ня
зим а.
Шахматных
ср ажений
нет.
Пенсионе­
ры
гуляют
с
внуками.
Около
«Великана», когда я миную очередь за биле ­
т ами
в
кино,
мои
ноздри
улавливают
дикий
запах
р од­
ства
и
беспредельности
жизни
и
самого
ми ра.
Иногда
меня
встречает
утробное
р ыча ние
льва
и
де т­
ский
смех
там ,
за
в ысо ким
зеленым
забором.
Я
покупаю
би лет
и
сливаюсь
с
п ес трой
восторженной
толпой,
и
она
легко
несет
меня
по
утоптанным
до рож­
к ам,
посыпанным
п еско м,
мимо
клеток
с
медведями
и
льв ами ,
равнодушно
и
сонно
посматривающими
че рез
желез ны е
прутья.
Я
миную
тигров
и
барсов,
и
глаза
че р­
279

ной
п умы
гор ят
каким-то
жутковатым
огнем
да же
при
дневн ом
свете.
Ря дом
с
кле тко й
кам ы шов ого
ко та
старая
ги ена
с
бо л­
т ающ имся
на
лопатке,
по хожи м
на
резиновый
мячик
на­
ростом
ходит
кругами
по
клетке,
то
ускоряя,
то
зам е дляя
механическое
движение.
Она
ходит
так
давным-давно,
и
ей
ничего
другого,
очевидно,
не
п ри дума ть.
Мне
к аж ется,
чт о,
если
ее
выпустить,
она
никуда
не
побежит,
а
будет
на
с воб оде
совершать
это
само е
вращательное
движение.
Потом
я
останавливаюсь
о коло
цар ств а
белы х
медве­
дей ,
самых
гра цио з ных
увальней
на
свет е.
Им
не
скучно.
Их
че тв еро,
и
прос тран с тв о,
от в еденно е
им,
вполне
доста­
точн о
для
их
разнообразных
интермедий.
Они
—
прирож­
денные
арт ис ты,
и
ок оло
их
вольера
всегда
толпятся
и
м алыши ,
и
взрослые.
Потом
я
отправляюсь
к
африканскому
слону
и
в
бе ге-
мотник,
на по лне нный
гомоном
всех
пернатых
мира,
жи­
вущих
на
втором
эт аже
длинного,
вместительного,
п ро­
п ах шего
н ав озом
и
птичьим
пометом
сарая.
Это т
за пах
плотен
и
неистребим
и
при
выходе
своей
густ ой
и
влаж­
ной
волной
подталкивает
в
спину.
Я
обхожу
оленей
и
лосей,
потому
что
в
свое
время
встречал
лосей
в
лесу
и
видел
их
во
вс ем
царственно
прекрасном
блеске
—
могучих,
красивых,
незаменимых
в
том
мир е,
кот орый
их
с озда л.
Впрочем,
сейчас
з има
—
их
стихия,
и
они
не
выглядят
жал ким и
и
приниженны­
ми,
в
них
появляется
зимой
врожденная
гордость,
ес те­
ст венная,
значительная.
Когда-нибудь
люди,
ду маю
я
про
се бя,
сделают
во
ис ку пл ение
своей
вины
перед
всем
живущ им
в
св оих
го­
род ах
Согласия
и
Гармонии
прекрасные
леса
и
парки,
пустыни
и
троп и ки
—
каждому
живущему
по
его
вкусу.
А
может,
просто-напросто
научатся
понимать
природу,
обре тут
утраченное
и
откроют
н овое,
найдут
или
во с­
становят
язык
родства.
Я
захож у
к
т юлен ям,
высовывающим
из
воды
мокрые
гл адк ие
головы
с
нел епо
торчащими
ницшеанскими
усами.
От
т юлен ей
мой
пут ь
лежит
к
ж ираф ам,
этим
бес­
словесным
эйфелевым
башням
афр ик ански х
тропиков,
с
огромными
гл аз ами,
полными
прекрасной
любви
и
за­
чарованной
тайны,
с
бархатными
губами,
грациозно
с ры­
ва ющим и
с
прозаических
с ухих
березовых
веников
скру­
ченные
в
трубочку
лис тья .
Потом
я
иду
к
орлам
и
долго
смотрю
на
их
кам ен­
280

ную
невозмутимость,
на
пол упр ик рыт ые,
как
бы
о стано ­
в ивш иеся
глаза,
полные
взрывной
страсти
дв иже ния.
Зимой
их
апатия
усиливается,
и
они
часами
сидят,
не
поворачивая
г олов,
не
пер е сту пая
ногами
в
жел езн ых
башмаках.
Они
всегда
вызывают
во
мне
чувство
восхи­
щ ения
и
уважительного
вни ман ия
к
своим
величествен­
ным
ос оба м.
И
хот я
мы
выкинули
геральдического
ор ла
вместе
с
геральдикой
(на это были свои причины), на­
стоящие
орл ы
от
этого
не
потеряли
св оих
возвышенных
качеств
и
по-прежнему
п арят
где-то
на
уровне
нашего
воображения.
В
самом
большом
в оль ере
с
бетонными
скалами
у
ме­
ня
ест ь
знакомый
оре л.
Орлан-белохвост.
Я
его
зна ю
лет
тридцать,
а
мож ет
быть,
и
больше.
Я
никогда
ему
ничего
не
приношу.
Но,
как
мне
кажется,
он
знает
меня,
пото­
му
что
сам ой
неподвижностью
своей
он
дает
мне
п оня ть,
что
замечает
мое
присутствие.
Я
смотрю
в
его
глаза,
по­
лузакрытые
желтоватой
пленкой,
на
его
кр ючкооб разн ы й
клюв,
вытянутый
параллельно
гори зон ту,
над
кори чн е­
вато-серым
оперением
мощных
да же
в
своей
вынужден­
ной
скованности
крыльев.
Я
смотрю
на
моего
о рла
и
вижу
январь
сорок
второго
года.
Мы
идем
по
п усто му
заснеженному
Невскому,
зава­
ленному
сугробами
по
самые
брови.
Идем
вдвоем
с
мо­
им
другом
художником
Борей
Утк овы м.
Бредем,
еле
пе­
реставляя
ног и,
не
ст ряхив ая
с
п леч
и
шапок
снег ,
кото­
рый
сыплется
на
нас
с
провислых
тол стых ,
как
пожа р ные
шланги,
проводов.
Мы
идем
к
Бориному
учителю,
зн а­
менитому
художнику.
Нам
над о
раздобыть
у
него
лино­
леум
для
нашей
дивизионной
газеты
«Знамя Победы».
Нас
за
эт им
и
послал
наш
редактор
из
Ново-Саратов­
ской
колонии,
где
стоит
и
готовится
к
бою
на ша
В осьм ая
особая
бри га да
после
эвакуации
с
полуо стров а
Г ан гут.
Бор ин
учитель
живе т
где-то
на
углу
Исаакиевской
площади
и
улицы
Гоголя.
По
словам
Бор и,
у
него
на
пятом
этаже
и
квартира,
и
мастерская.
Я
зн аю
эту
ква р­
ти ру
до
мельчайших
подробностей
и
могу
най ти
в
ней
все
с
зав язанн ы ми
глазами,
потому
что
Б оря
сотни
раз
мне
рассказывал
о
ней.
Мы
останавливаемся
о коло
Дома
книги
и
присажи­
ваемся
на
с угр об.
Я
захватываю
горсть
сн ега
и
кладу
в
ро т,
потому
что
во
рту
от
голода
и
усталости
су хо,
как
в
Сахаре.
Боря
делает
то
же.
281

Мы
несе м
Б ор иному
учи телю
подарок—банку-кон­
сервов
и
полбуханки
хлеба.
Бан ку
нам
дал
ред акто р,
а
полбуханки
хлеб а
мы
ск опи ли
сами.
К огда
мы
добрались
до
дом а
на
углу
улицы
Гоголя
и
Исаакиевской
площа ди,
стало
уже
темно.
Ощупью
по
ос кли злой
лестнице
мы
поднялись
наверх
и
нажали
кно пку .
Нажали
раз,
и
дв а,
и
потом
вперемежку
—
сна­
чала
Боря,
пот ом
я
—
нажимали
кнопку,
с туча ли
и
ку­
лаками,
и
ногами.
И
все
б еспо лезно .
Мы
спустились
вниз
и
наш ли
дворника.
—
Электричество
отк лючи ли ,—
сказала
женщ ин а
не­
определенного
возраста
(во время блокады все женщины
Лени нг р ада
бы ли
неопределенного
во зра ст а).
Потом
она
узнала
Борю
и
сказала
нам
о
том,
что
Бори ного
учителя
дом а
нет
и
больше
никогда
не
будет.
Нам
стало
не
по
се бе.
Оч ев идно
заметив
нашу
п еч аль,
женщ ина
объяснила,
что
у
нее
ест ь
кл юч
от
квартиры
художника
и,
есл и
мы
хотим,
она
может
нас
проводить
в
квартиру
и
да же
раз­
решит
нам
остаться
в
ней
на
ночь.
У
нас
б ыло
мало
времени.
Утром,
со г ласно
команди­
ровочному
предписанию,
мы
должны
вернуться
в
р едак­
цию.
Мы
в ошли
в
мастерскую,
и
я
повернул
на пра во
и
ср азу
же
за
шкафом
нащ у пал
руло н
линолеума
и
вы­
тащил
его,
а
Боря,
под ойдя
к
столу,
зажег
свечу
и
прикрыл
язычок
пламени
ладонью,
так
как
из
ра з­
бито го
о кна
дул о
и
надо
б ыло
соблюдать
светомаски­
ровку.
—
Иди
сюда!—
позвал
меня
Боря,
и
я
увидел
на
подрамнике,
в
мерцающем
све те
свечи,
на
крупнозерни­
ст ой
белой
бумаге
нап исанный
широкими
штрихами
ко­
ричневого
карандаша
силуэт
орла
и
позади
его
едв а
обо­
значенный
купол
Исаа кия.
Схематичность
и
незакончен­
ность
рисунка
подчеркивали
характер
орла.
Его
силу
и
стре м ит ел ьнос ть.
—
Смотри
сюда,—
позвал
меня
Б оря
к
столу
и
пр и­
поднял
свечу.
И
сн оп
света
уп ал
на
такой
же
лис т
бу­
маги,
лежавший
на
столе.
И
таким
же
коричневым
каран­
дашом,
в
той
же
незаконченности,
на
нем
бы ли
написаны
два
орла.
Тот,
что
был
изображен
на
первом
л исте,
си­
дел
теперь
грудью
к
н ам,
распустив
правое
крыло,
а
сл е­
ва
от
него,
смотря
на
первого,
си дел
точно
такой
же
оре л,
чуть
поменьше.
282

—
Он
никогда
не
рисовал
птиц.
Он
писал
Летний
сад ,
Неву,
иногда
портреты,—сказал
Боря
скорей
для
самого
себя ,
неж ели
обращаясь
ко
мне.
В
это
время
начали
бить
зенитки.
Они
б ыли
где-то
совсем
ря дом
с
нами,
их
оглушительный
лай
гудел
в
мастерской,
как
колокол.
За
окнами
замелькали
лучи
прож ек торов .
Боря
пот у шил
свечу,
и
мы
по дош ли
к
окну,
И
началась
фантастика.
Гол убов ато е
лезвие
света
стремительно
ск оль зн уло
по
куп олу
собора,
на
какое-то
мгновенье
зад ер жал ось
на
бронзовой
в
зеленоватых
подтеках
фи гуре
ангела,
дер ­
жавшего
факел,
и
бронзовое
пл амя
факела
вс пых нуло
си ним
огнем.
Потом
луч
прожектора
сместился
в пра во.
И
мы
увидели
на
крыле
ангела
двух
орлов,
сидящих
ря­
до м,
и
желто ват ый
бле ск
их
живы х
г лаз
в
луче
про же к­
тора
вспыхнул
зловеще
и
не отра зи мо.
Од ин
орел
был
чуть
побольше
другого,
совсем
как
на
то м,
лежащем
на
столе,
листе,
и
ес ли
бы
не
эти
рисунки,
сделанные
Бо ри­
ным
учителем,
последние
рисунки
его
жизни,
мы
бы
наверняка
не
поверили
в
тех
живых
ор лов,
сидящих
на
крыле
ангела,
к оторы х
только
что
на бл юдали
в
струя­
щемся
свете
прожектора.
Это
бы ло
необычно,
как,
вп роче м,
все
в
этом
городе,
где
трагедия
и
мужество
обнажили
до
предела
и
сут ь
человеческих
пос туп ков ,
и
истинное
значение,
и
цену
вещей
и
всего
замкнутого
мир а.
Боря
п олож ил
рисунки
в
папку,
а
папку
сп рята л
в
шкаф.
Потом
мы
закрыли
дверь
на
ключ
и
спустились
в
дворницкую.
Мы,
не
сговариваясь,
отдали
в
дворниц­
кой
женщине,
впустившей
нас
в
квартиру
Бори ного
учителя,
наш
п ода рок
вместе
с
ключом
от
м аст ерск ой
и,
чтобы
не
видеть,
как
она
начнет
ест ь
наш
хлеб,
потому
что
и
сами
был и
го л одны,
выш ли
на
мо роз
и
с нег
и
по­
шли
в
сво ю
особую
бригаду
в
Ново-Саратовскую
коло­
ни ю,
по
оч ер еди
неся
рул он
лин оле ума .
—
Наверное,
он
и
умирая
видел
св оих
о рлов ...—
т ихо
сказал
Боря.
Все
это
я
вспомнил,
глядя
на
орлана-белохвоста,
не­
подвижно
сиде вшег о
в
в олье ре
на
ребристом
выступе
бет он ной
ск алы.
Эт от
орлан-белохвост
очень
п охож
на
то го
большого
орла,
кот орог о
мы
видели
с
Борей
Утк о-
вым
январской
ночью
сорок
второго
го да
из
ок на
мастер­
ской.
Но
там
на
кр ыле
ангела
с идели
два
орла.
И
Борин
283

учит ел ь
на
крупнозернистой
бум аге
грубым
кори чне вы м
карандашом
тож е
нарисовал
д вух
орл ов.
И
время
сно ва
сместилось
перед
моими
гл аз ами
и
перепутало
последовательный
ход
событий,
устремляясь
куда-то,
как
река,
по
известному
только
ей
руслу.
...И
я
вижу
тусклый
о сен ний
день.
Низкое
мокрое
небо,
придавленное
к
зем ле.
И
землю,
раз мы тую
холод­
ным
моросящим
дожде м .
Осклизлую
глинистую
зе млю
под
Колпином,
ок оло
ки рпи чн ого
зав о да.
Все
уже
разо­
шлись
по
своим
местам,
а
я
все
стою
о коло
ж елтого
бу­
горка
глины,
и
в
м оих
у шах
все
еще
живет,
тян ется
и
рвется
нестройный
гул
п роща льн ого
салюта
пистоле­
то в.
Мы
толь ко
что
похоронили
Борю
Уткова.
И
больше
ни
я,
ни
Ка тя,
никто
на
свете
не
увидит
его
широко
раскрытых
гл аз
с
выпуклыми
белками,
ни
круглых
с
ямочками
щ ек,
ни
осл епи те льн ой
улы бки ,
пленительной
как
откровение.
Это
я
пойму
потом,
де нь
или
два
спустя.
Боря
погиб
в
б ою.
Он
не
мог
погибнуть
иначе.
Во
время
боя
он
был
на
переднем
крае
со
своим
альбомом.
В
минуту
передышки
он
д елал
карандашный
набросок
кого-то
из
сво их
товарищей,
чтобы
назавтра
вырезать
его
п ортре т
на
лин оле уме
и
н ап ечатать
в
газете.
На ча­
ла сь
атака.
У било
командира
роты.
И
Боря
вз ял
коман­
дование
на
себя ,
поднял
оставшихся
солдат
навст р ечу
идущим
нем цам .
И
пулеметная
очередь
про шил а
ему
грудь
и
альбом
с
зарисовками,
заткнутыми
за
отворот
ш инели.
И
с
тех
пор
часть
д уши
мо ей,
как
мне
каж е тся,
ле­
жит
там,
с
Боре й.
Вре мя
идет.
И
снег
скрипит
под
ногами
п рохожи х...
Затоптанный
подошвами
городской
снег.
И
ветер
ерошит
п ерья
на
загривке
орлана-белохвоста,
а
он
не
обращает
внимания,
сосредоточенный
на
ч ем-то
своем,
не воз му ти­
мом,
вечном.
Но
между
н ами
есть
жив ая
связь,
та
точка,
где
моя
память
зацепилась
за
его
крючк ообра зн ый
клюв.
Что
мог
бы
сделать
в
жиз ни
Б оря
Утков?
Он
нес
в
сво ей
душ е
огромный
заряд
прекрасного.
Он
и
у мер
прекрасно,
упав
лицом
вп е ред,
см яв
своей
грудью
пул е­
метную
оче ред ь
и
придавив
ее
к
земле.
Он
заглянул
в
упор
в
глаза
смерти
и
не
испугался
ее,
потому
что
верил
в
торжество
жиз ни.
И
мне
всегда
бывает
ле гче
дышать
после
свидания
284

с
орланом-белохвостом,
потому
что
воспоминания
мои
связывают
начала
и
концы
беско неч но й
нит и
жизни.
И
я
ухожу
из
Зоопарка,
из
это й
восторженной
тол­
че и,
пересекаю
проспект
имени
Горького
и
саж усь
на
скамейку
в
ск ве ре,
разбитом
на
уг лу
ули ц
в
обрамлении
глухих
кир пич ных
стен.
Около
самых
ст ен
посажены
тополя.
Они
вы махали
вы ше
кры ш
и
сво ими
стволами
и
раз вет вл ения ми
прикрывают,
ск раш ив ая,
голые
глухи е
стены.
Архитекторы
называют
эти
стены
брандмауэрами.
Их
много,
этих
брандмауэров,
на
нашей
Пе трогра дск ой
стороне.
Да
и
в
других
районах
старого
города
тоже
не­
мало.
Это
не
плод
воображения
стр о ителей .
Н ет,
н икто
не
задумывал
стр ои ть
до ма
со
ст ен ами
без
око н.
Это
сделала
война.
Бомбежки
и
обстрелы.
Это
сделали
«юн -
керсы»
и
«берты», тупость и страх,
потому
что
жесто­
кость
ест ь
обратная
сторона
трусости.
И
я
на
этих
г лу­
хих
стенах,
на
этих
б ра нд мау эрах,
как
на
широкоформат­
ных
эк ра нах
времени,
выпу к ло
и
отчетливо
вижу
огонь
и
пепел,
сн ег
и
кровь.
И
женщину
в
стеганке
неопреде­
ле нно го
возраста,
и
ее
сухой
взгляд
из-под
плат к аі
оз а­
ренный
красноватыми
отблесками
пожара.
Она
уже
бабушка,
и
в
уголках
ее
внимательных
гла з,
около
затемненных
временем
морщинок
притаились
м уд­
рость
жиз ни
и
уверенность
опыта.
Она
может,
как
и
я,
на
глухих
и
слепых
стенах,
оставленных
войной,
как
на
широкоформатных
экра­
нах ,
видеть
прошлое
и
бу дущ ее.
И
она
сид ит
рядом
со
мной
на
скамейке
под
голыми
тополями,
прикрывающи­
ми
стену,
и
смотрит
на
меня,
и
уз нает
меня.
И
я
ее
узнаю.
И
широкоформатный
эк ран
наполняется
светом,
и
возникает
объемное
изображение.
И
мы
оба
смотрим
в
серый
декабрь
сорок
первого
го да
и
в идим
ее
то гда ш­
ню ю,
закутанную
по
бр ови
в
бабушкину
шаль.
Она
тащит
санки.
На
санках
—
кастрюли,
и
ведра,
и
какие-то
еще
странные
посудины,
и
в
каждой
по су дине
по
щепочке,
чтобы
не
р асп лес кала сь
вода.
Она
тянет
эти
санки,
останавливается,
тяжело
дышит
и,
навали­
ваясь
грудью
на
веревку,
сно ва
ст ал к ивает
санки
с
м ес­
та.
Как
беско не чно
д олог
ее
пу ть
от
п роруб и
до
беге-
мотника!
Но
Красавица
не
мож ет
жи ть
без
воды.
Так
уж
она
устроена.
А
во ды
в
бегемотнике
н ет.
От
холода
лопнули
трубы.
Т ем,
кто
ухаживает
за
хищниками,
легче.
Отрыли
тушу
убитой
бомбой
слонихи
Б етти
и
кормят
285

их.
А
Красавица
—
создание
ред кое
и
нежное,
не
привыкшее
к
холоду.
Вод у
приходится
подогревать,
а
когда
нет
вод ы,
кожу
Красавицы
приходится
натирать
вазелином,
иначе
она
трескается.
И
она
все
это
т ерп ит,
бедняжка.
—
Ан на
Петровна,—
спрашиваю
я,—
а
мя со
бегемо­
та
год ит ся
в
пищу?
И
вд руг,
взглянув
в
ее
глаза,
по ни маю
всю
чудовищ­
ную
нелепость
своего
в оп роса
и
умолкаю
на
полуслове.
И
она,
поним а я
мою
неловкость,
начинает
говорить
сама:
—
Мен я
каждый
день
у
прор уби
спрашивали: «Жи­
ва?»— «Жива,
говорила
я.
Да
еще
и
в
ве се
приб а ви­
ла» .—
«Ну,
раз
б ег емот
живет,
мы
и
подавно
выжи­
вем».
И
выжили.
И
Красавица
мне
как
родная
с тала.
Да
что
там
говорить,
есл и
б
не
о на,
я
бы
на
эт ой
ска­
меечке
сейчас
не
сидела...
А
когд а
она
умерла
от
ста­
рости
своей
смертью,
я
на
пе нсию
уш ла.
Новый
бег е­
мот
—
не
чета
Красавице...
Моя
Красавица
уме ла
ны­
рять
и,
высовывая
из
воды
голову,
подмигивать
тому,
кто
ей
нравился...
Потом
я
включаю
сво й
экран
со
своими
ор л ами.
И
Анна
Пе т ровна
вглядывается
в
их
неподвижные
фи­
гуры
на
бронзовом
кры ле
ангела.
—
Да,
это
оба
наши.
Когда
слониху
Бетти
убило
бом ­
бой ,
оск олок
этой
бо мбы
порвал
железную
сетку
на
в ол ьере
с
о рл ами.
И
два
орл а
улетели.
М ол одой
и
ста­
рый .
Нам
говорили,
что
они
живу т
на
Исаакии.
По том
ст арик
вернулся.
А
м ол одой
улете л.
М олод ые
и
долж ны
уле та ть.
На
то
они
и
молодые.
Мы
встаем
со
скамейки,
и
ид ем
через
парк
к
станции
метро,
и
говорим
д руг
другу
«до свидания»
ок оло
книж­
ного
киоска,
и
я,
поворачивая
на
сво ю
улицу
с
Киров­
ского
проспекта,
окончательно,
убе жда юсь
в
то м,
что
мне
ничего
и
ни к огда
не
надо
выдумывать.
1973

ОБЪЯ С НЕН ИЕ
В
ЛЮБВИ
Вечером
в
субботу
мне
позвонил
Сергей
Борисович
Сперанский.
Мы
е
ним
старые
знакомые
и
ровесники,
поэтому
говорить
нам
д руг
с
другом
и
понимать
друг
друг а
легко
и
просто.
Он
архитектор.
И
зн ают
его
не
только
у
нас
в
Ленинграде,
но
и
в
других
городах,
да
и
за
границей
знают
и
ц енят
как
пр ек расн ого
и
редкого
мастера
своего
дела.
В
то
время,
о
котором
идет
ре чь,
он
кроме
всех
прочих
дел
по
гор ло
был
зан ят
с ооруже ­
нием
по
сво ему
же
собственному
проекту
п амятни ка
ге­
роям
Ленинграда
времен
Ве лик ой
Отечественной
войны.
Он
мне
и
позвонил-то
затем,
чтобы
пр игл ас ить
на
вос­
кресенье
съездить
вместе
с
ним
на
стр о ит ель ство
и
по­
смотреть,
что
там
делается.
Позвонил
и
э тим
своим
зво нко м
з авел
м еня
на
всю
ночь,
и
сноп
проектора
на­
чал
высвечивать
на
экране
памяти
те
ст авши е
для
се­
годн яш н его
ми ра
легендарными
события,
с удьбы
моих
друзей,
и
мою
собс т венну ю
судьбу,
и
с удьбу
нашего
Ленинграда...
У
каждого
из
его
защитников
—
он
свой.
У
меня
он
тоже
свой,
Ленинград,
моя
су дь ба,
моя
л юб овь,
моя
за­
бо та
и
радость.
Вот
я
напи сал
эти
слова:
мой
Ленинград,
моя
суд ь­
ба.
Написал
и
задумался.
Ведь
по
р о жден ию-то
я
не
ленинградец,
как
и
большинство
мо их
друзей
по
леген­
да рн ому
пол уост ров у
Га н гут,
по
ленинградской
бл о каде,
по
Великой
Отечественной
войне,
по
Вороньей
г оре
—
нашей
совести,
нашему
солд атс ком у
кровному
труду.
Я
р оди лся
под
Ивановом,
и
Ленинград
на чался
для
меня,
наверное,
с
букваря
в
Бибиревской
сель с кой
шко­
ле,
а
может
быть,
даже
и
ран ьше ,
по
р асск азам
стар­
ших ,
стал
сказкой,
мечтой
о
чем-то
оч ень
в ысо ком
и
светлом,
как
пушкинские
стихи:
Мой
друг,
от чи зне
посвятим
Душ и
пр ек рас ные
по рыв ы.
И
вот
в
состоянии
этого
возвышенного
парения
душ и
я
и
увидел
Ленин гр ад
в
декабре
1939 года .
Наш
п олк
287

выгружался
на
з апасн ых
пу тях
Варшавского
во кза ла,
и
наши
артиллерийские
кони,
с
которыми
мы
вместе
еха ли
всю
дорогу,
упирались
в
темноте
теплушек
и
не
хотели
спускаться
по
настилам
в
тус кло
освещенный,
тревож­
ный
мир
ночного
бессонного
города.
Потом
мы
шли
по
затемненным
улицам,
в едя
коней
в
п овод у,
и
тревожная
рваная
тишина,
пронизанная
вспышками,
окружала
н ас.
Снег
хрустел
под
каблуками
и
подк ова м и,
тр а мва йные
рельсы
повизгивали
под
по­
лозь ям и
саней
и
коваными
ко лесам и
повозок,
и
ветер,
ле дян ой
ветер
с
Балтики,
дул
нам
в
лица
и
н апол нял
наш и
уши
под
спущенными
подшлемниками
рокотом
во­
обра жае м ого
бо я.
А
его
не
на до
бы ло
воображать,
мы
вступили
в
бой
дня
через
два
где-то
справа
от
Териок
до рог ой
на
Ра й-
волу,
так
и
не
увидев
своего
Ленинграда.
Мы
как
бы
п рошли
через
него,
через
его
душу ,
не
в идя
города,
тол ько
ощущая
его
напр я женно е
дыхание.
Потом
был
мороз,
мерзлый
вереск,
валуны
и
расщеп­
ленные
деревья,
грохот
артиллерии
всех
калибров,
с крю­
че нные
тела
друзей
на
кра сн ом
снегу
и
теплый
жи­
вот
коня
на
прива л е
в
ч асы
провального,
еще
юношеско­
го
сна.
И
так
до
самого
Выборга
день
за
дне м,
но чь
за.
ночью.
И
потом
опять
Ленинград
и
ощущен и е
первой
причастности
к
его
суд ьбе,
понимание
естественности
долга
и
сму т ное
предчувствие
ненадежности
устоев
са­
мог о
времени,
ожидание
еще
неведомых
тревог
и
реши­
тель н ая
готовность
встретить
неизбежную,
уже
прис у т­
ствующую
в
самом
со ст аве
времени
бурю.
Мы,
может
быть,
еще
не
успели
объясниться
в
любви
своим
сверстницам,
но
уже
тайно ,
каждый
по-своему,
объяснились
в
лю бви
нашему
Ленинграду.
И
с
эт ой
го­
товностью
ко
всему,
с
это й
невысказанной
л юб овью
мы
и
поехали
на
транспортах
че рез
Балтику
мимо
Гогланда
за
четыреста
пять дес ят
километров
на
запад
от
Ленин­
града
на
полуостров
Гангут
(или Ханко), и там -т о
на
это м
каменном
полуострове,
устроив
ук р епл ения
и
ка­
зармы,
мы
незаметно
для
самих
се бя
и
стали
лени нгр ад ­
цами.
Может
быть,
сознание,
что
мы
ст али
ленинградцами,
прибавило
нам
с илы,
и
собранности,
и
того
чув ств а
от­
ветственности,
которое
сразу
проявляет
характер
каж­
до го
и
формирует
общий
характер
всех.
Мы
уже
знали,
как
пахнут
порох
и
кровь.
288

Мы
п оня ли,
как^
не лепа
смерть
и
как
прекрасна
жизнь
удивительного
мира
и
что
эт от
удивительный
мир
н адо
защищать
своей
жизнью
и
к ровь ю.
Другого
выхода
не
было.
Война
ест ь
варварство
и
дикость,
недостойная
че ло­
века,
его
чудо-разума
и
его
опыта.
Фашизм,
начавший
во йну
против
нас,
беспо щ адну ю
вой ну,
был
слеп
в
своей
ненавистнической,
звериной
п ри­
роде.
Он
не
понимал
слова
разума.
С
ним
можно
б ыло
разговаривать
только
язы ком
ог­
ня
и
смерти.
И
у
нас
не
бы ло
другого
выхода.
Наши
индивидуаль­
ные
характеры,
соединяясь
вме ст е,
превращались
в
ту
гра н диозн о
непобедимую
силу,
ко торая
н аз ывал ась
ха­
рак те ром
на рода ,
н ашего
советского
народа.
И
эта
с ила
не
имела
ни
кон ца
ни
края.
Она
бы ла
неизмерима
и
неистощима.
Фашизм
этого
понять
не
мог
по
своей
математически
выверенной
тупости.
Он
был
механичен
и
лишен
д ухов­
ной
сути.
В
до ск ональ ной
правильности
его
расчета
иѳ
б ыло
почвы
жизни.
Он
был
обречен
самим
своим
возник­
новением,
потому
что
сила
противодействия,
вызываемая
его
действием,
была
си льн ее
его
своей
пр авдо й
жизни.
Мы
не
то
чтобы
понимали
это.
Мы
жили
этим.
Это
бы ло
то
еди нст вен но е,
чем
мы
тогда
мо гли
жить,
ос та ль­
ное
б ыло
гибельно.
И
мы
стояли
насмерть.
На
этом
полуострове
Гангут,
где
когда-то
Пе тр
окончательно
и
навсегда
ра згроми л
швед о в.
Наша
граница
и
проходит
по
той
самой
петров­
с кой
пр ос еке,
где
Петр
собирался
перетаскивать
сушею
ко ра бли.
Мы
вросли
намертво
в
каменную
почву
пол у­
острова.
Нем цы
—
под
Москвой.
Они
окружили
Ленинград.
Мет алл ,
огон ь
и
смерть.
Проутюженная
траками
земля
горит
и
кровоточит.
Она
молчит,
эта
все
видав ш ая
земля.
И
мы
стояли
насмерть,
зарывшись
в
эту
праматерь
Землю,
здесь,
на
этом
чертовом
полуострове,
в
четырех­
стах
пятидесяти
ки лом етра х
от
зажатого
в
железо
и
огонь
Ленинграда.
Мы
отбиваемся
и
наступаем
сами.
Мы
забираем
девятнадцать
островов,
и
сама
ис тори я
оживает
и
смотрит
нашими
глазами
в
перекрестие
при­
цел а.
10 М.
Дудин,
т.
4
289

Потом
нас
назовут
гангутцами
и
«не знавшими ,
от­
ступления», и мы,
оставшиеся
в
живых,
п олучив ши е
по
какому-то
мановению
судьбы
в
п ода рок
эти
тридцать
с
лишним
лет
жиз ни
после
Победы,
будем
по
дост оин ст­
ву
горд ить ся
этим.
Я
вынимаю
из
стола,
из
укромного
уголка
ящика,
заваленного
рукописями
(как только они
коп ятся!),
удостоверение
к
памятному
зна ку
«Гангут .
1941».
На
этом
удо ст ов ер ении
стоит
по д пись
Сергея
Ивано­
ви ча
Кабанова,
генерал-лейтенанта
береговой
о борон ы,
командующего
гарнизоном
на
пол уост рове
Ханко.
Он
был
ис т инным
ленинградцем,
сы ном
питерского
раб оче­
го,
исколотого
штыками
в
Кров а вое
воскресенье
1905 го­
да
и
сосланного
в
Си би рь.
Он
участвовал
в
гражданской
войне.
Он
был
талантом,
вы шед шим
из
сам ых
глубин
на ро да,
знавшим
на род
и
вер но
ему
служившим.
Он
не
знал
отступления,
и
мы,
с ол даты
и
командиры
гарнизо­
на,
были
влюблены
в
этот
его
п рям о-та ки
железный
ха­
рактер
и,
что
там
говорить,
побаивались
ег о,
втайне
восхищаясь
им.
Но
его
теперь
н ет.
Он
отслужил
св ое
своей
Ро дине,
до
по следнег о
дня
жизни
заботясь
о
своих
гангутцах.
Он
написал
прекрасную
кн игу
«На дальних
подступах»
о
своей
верной
жизни,
о
беззаветности
солдат
и
матросов,
старшин
и
командиров,
которые
под
его
ко мандо й
ст ояли
насмерть.
Нет
теперь
и
Ник о лая
Павловича
Симоняка,
коман­
дир а
Вос ьмо й
особой
бригады
на
полуострове
Ханко.
Он
тож е
не
з нал
о тступ лен ия.
Его
даже
сами
немцы
на зы­
вал и
«генерал- п рорыв».
Его
гвардейцы-гангутцы,
в ер­
нувшись
с
п ол уостров а
по
приказу
Ставки
Верховного
Главнокомандования,
стали
воистину
ге роям и
Лени н­
гр адско го
фрон та ,
участвуя
в
самых
тяжелых
и
сл ожн ых
операциях
по
прорыву
б лок ады
в
1943 году (эт о
его
солдаты
со едини лис ь
с
во лхов ча на м и!) и по окончатель­
но му
разгрому
фа шист ов
под
Пулковом
и
на
Вороньей
г оре
в
январе
1944 года .
Их
уже
нет,
наших
беззаветных
ком андиро в.
Да
что
там
говорить!
Ряды
ветеранов-гангутцев-
очень
поредели.
С
полуострова
Ханко
вернулись
на
Ленинградский
фронт
око ло
двадцати
пя ти
тысяч
че лов ек,
храбрецов,
не
з на вших
отступления.
Теперь
осталось
тысячи-
две
с
половиной,
не
больше.- За
п леч ами
ка жд ого
из-нас,
жи­
вущих
сейч ас,
стоят
десять
его
товарищей.
Они
не зр имо
290

-присутствуют
в
его
жиз ни
сво им
подвигом,
своей
кровью,
пролитой
вот
на
это й
ленинградской
земл е.
Они
объяснились
в
любви
Лен ингр ад у
молчаливо,
объясни­
ли сь
молодыми
жиз ня ми
своими
и
нав сег да,
на
веки
вечные
ост алис ь
верными
этой
первой
своей
лю бви.
Их
кровь
—
в
самом
со ст аве
ленинградской
земли,
их
дыхание
—
в
этом
ми лом
в оздухе
б елых
ночей
и
в
ла­
дожском
ветре.
Вот
на
что
меня
«завел»
зво нко м
Сергей
Борисович
Спер анск ий.
А
ко гда
ме ня
так
«заводят», мне уже труд ­
но
прийти
в
спокойное
состояние.
Да
с ущес тв ует
ли
он о,
это
самое
спокойное
состояние?
Да
и
нужно
ли
оно
мне?
И
я
лежу
с
закрытыми
глазами,
прислушиваясь
к
заснувшему
городу,
и
снова
тот,
уже
ставший
историей,
-м ир
бл ок ады
и
войны
возникает
перед
моими
глазами,
растет
как
. дер ево
в
моей
ду ше,
вет в ясь
и
распространя­
ясь
на
всю
на шу
тревожную
земл ю,
связывая
все
собы­
ти я,
происходящие
на
ней,
в
один
неразрывный
клубок
единой
жизни.
.
И
я
вижу,
как
мы
вдвоем
с
Бо рей
Волковым
бредем
по
накатанной
дор ог е,
по
торосистому,
испещренному
рваными
воронками
л ьду,
из
Кронштадта
в
Лисий
Нос.
Мы
после
эвакуации
Ханковского
гарнизона
с тали
ра бо­
та ть
в
крон шта дтс кой
газете
«Огневой щит» .
А
сейч ас
мы
идем
в
св ою
Восьмую
бригаду.
Нам
над о
сначала
зайти
в
краснофлотский
эк ипа ж,
а
там
нам
ск ажут ,
ку­
да
следовать
д альше .
И
вот
мы
идем,
и
п ронз ит ельн ый
ветер
продувает
на ши
шинелишки,
стянутые
ремнями
до
пос ледней
дырки.
Мы
уже
сами
знаем,
что
такое
голод.
На
дорогу
нам
дал и
аттестаты
и
с еле дку
на
двоих,
два
кусоч ка
хлеба
и
четыре
к усочка
сахару.
Не
разъешься!
В
Лисьем
Но су
мы
садимся
на
занесенный
порог
вокза­
ла.
Поезда
не
ходят,
над о
идти
пеш ком .
И
мы
опять
иде м.
Идем
не
останавливаясь.
Мы
уже
ра зо шлись .
Ес­
ли
мы
сядем,
надо
будет
нач инат ь
все
сначала.
Оп ять
в ст авать
и
опя ть
рас ходит ься.
И
ветер
с висти т
в
д улах
наших
карабинов
каким-то
знобящим
ду шу
свистом.
И
все-таки
мы
добираемся
до
Лен ингр ад а
в
се рые
су­
ме рки.
Лен ингр ад
призрачен,
как
тен ь,
и
редкие
лю ди
т оже
призрачны,
как
те ни.
У
Летнего
сада
мы
садимся
на
сугроб
и,
раскинув
руки ,
ложимся
на
снег.
И
какая-то
женщина,
остановившись,
долго
смотрит
на
нас.
—
Живые?—
спрашивает
она.
291

И
это т
вопрос
возвращает
нас
в
реальный
мир
и
по д­
нимает
с
примятого
снега.
В
экипаже,
выпив
кипятку,
мы
забираемся
на
нары
и
спим
как
мертвые.
А
утром
направляемся
в
Ново-Сара­
товскую
колонию,
там
стоит
на ша
бри га да.
На
до рогу
нам
д ают
оп ять
одн у
селе дку
на
двоих,
пар у
тоненьких
кусочков
хлеба
и
два
куска
мыл а,
как
будт о
его
тоже
можно
съесть.
И
мы
идем
полупустым,
заснеженным
городом.
И
вмерзшие
в
снег
троллейбусы
и
трамваи
чудовищны
и
нелепы,
как
мертвые
мамонты,
и
провода,
густо
опушенные
инеем,
пр ов исают
почти
до
су гроб ов.
Воздух
н епо дви жен.
Мороз
сух
и
резок.
Мы
идем
Не вским
и
по
Суворовскому.
На
Су воров ск ом
н агон яем
женщину.
Она
тащит
по
снегу,
перекинув
веревку
через
плечо,
л ист
фа н еры.
На
фанере
сверток,
оче ртан ие м
на­
по мин ающ ий
тело
подростка,
фанера
скрипит
п рон зи­
тельно.
Же нщ ина
останавливается
через
каждые
два
ша га.
Мы,
не
сговариваясь,
подходим
к
ней
с
дву х
ст о­
рон
и
беремся
за
веревку.
Она
молчит.
Мы
сворачиваем
окол о
См оль н ого,
укрытого,
как
паутиной,
м аск иро воч­
ной
сетью,
к
Ох тинско м у
мосту
и
у
моста
при саживаем ­
ся
на
су гро б.
Боря
выним а ет
наши
запасы,
и
мы
делим
их
на
троих.
—
Дочка
э то,—
говорит
женщина.—
Нина.
Яблока
пер ед
сме рт ью
просила
все...
Мы
снова
вп ря гаем ся
и
помогаем
женщине,
а
мино­
вав
Охтинский
мост,
прощаемся,
и
женщина,
остановив­
шись,
смо т рит
на
нас
ласково
и
пронзительно.
Мы
с во­
рачиваем
направо
не
оглядываясь.
Сколько
раз
потом
я
вспоминал
эту
же нщи ну
и
ее
ласково-пронзительный
взгляд
из- под
опущенного
на
белый
лоб
пл ат ка.
Я
видел
эти
глаза
в
ша хтерс ко м
по­
се лке
Лота
на
берегу
Тихого
океана,
в
Чили.
Я
вид ел
их
в
не гри тянс ком
квартале
Дакара
в
А фр ике.
Они
с м отре­
ли
на
меня
на
п лоща ди
ІІиг ал ь
в
Париже.
Они
возник­
ли
передо
мной
у
вход а
в
метро
в
Глазго,
и
еще
я
всп ом нил
о
них
на
пристани
Верхневартинска
в
про­
шлом
году,
когда
о дин
су кин
сын
выбросил
в
Обь
цел ый
каравай
белого
пшеничного
хлеба.
Я
ув идел
тогда
глаза
этой
же н щины ...
Мы
с
Борей
Волковым
св яз аны
с
э той
женщиной
до
ко пца
дней
своих,
потому
что
она
благос лов и ла
нас
взглядом
своим
бы ть
ленинградцами
навсегда-
и
где
бы
292

мы
ни
были.
Лет
пять
то му
назад,
ког да
я
зимой
п ри­
шел
на
Пискаревское
кл адбищ е,
я
увидел,
кажется,
ее
склоненной
ок оло
пер во й,
налево
от
ф игуры
Матери-Ро­
д ины,
могилы.
Я
не
окликнул
ее
и
не
ста л
рассматри­
вать,
чтобы
не
мешать
ей
в
ее
пе чали ,
святой
и
вечной.
А
ког да
спустя
минуты
три
оглянулся
в
ее
сторону,
ее
уже
не
б ыло,
а
на
кр аю
бра т ской
могилы
в
ослепитель­
но
белом
снегу
ле жал о,
горе ло,
цв ело
ослепительно
а лое
я бло ко.
Не т,
не
цветы,
а
ябл око
на
сне гу
бра тс кой
могилы,
где
ле жат
ленинградцы
—
мужчины
и
женщины,
стари­
ки
и
дети.
Тысячи...
десятки
ты сяч...
Со тни
тысяч
ленин­
градцев.
Как
они
хотели
жить,
томясь
своей
беспомощностью!
Каким
надо
быть
чудовищем,
человеконенавистником,
чтобы
обречь
столько
людей
на
смерть!
Правда
жизни
вечна,
и
палачу
не
уйти
от
возмездия,
потому
что
он
про кл ят
самой
жизнью,
са мими
семена­
ми,
которые
светятся
в
алом
яб локе
на
ослепительно
белом
снегу
Пискаревского
кладбища,
и
надо,
чтобы
это
ябл око
видел
род
людской,
населяющий
З емлю.
О
нет!
Они
не
были
безропотными
мучениками.
Они
презирали
своих
п алач ей.
Они
умирали,
помогая
п од­
няться
другим,
ве ря
в
жизнь,
в
ее
вечное
торжество!
М у жество
их
д уха
—
единственное,
ни
с
чем
не
с ра вни­
мое
богатство,
оставленное
ими
для
живых.
И
живые
должны
по мн ить
и
понимать
э то,
ин аче
распадется
связь
времен
и
в
мир
придет
запустение.
Я
открываю
глаза
и
слушаю
ночной,
спящий
город.
За
окном,
в
с вето вой
воронке
фонаря,
клубятся
с неж­
ные
мохнатые
хлопья.
Они
сл ета ются
в
световую
во­
ро нку
беззвучно,
как
бабочки,
бес кон ечно й
прорвой,
и
в
моей
ко м нате
начинает
пахнуть
с вежим
снегом
и
ан­
тоновкой.
А
в едь
в
эти
самые
страшные
дни
и
ночи
января
1942 года,
когда
голод
достиг
предела,
в
это
время
ар­
хит ект ор
Александр
Сер г еевич
Н и кольск ий
в
промозг­
лых
п одв алах
Эрмитажа
рисовал
на
ва тма не
проекты
т риу мфал ьных
арок.
II это не было бредом .
Это
была
жизнь!
Великая,
торжествующая
жизнь,
исполненная
ве­
ры
в
победу
Разума
и
Совести.
И
весной
победного
1945 года именно по этим рисункам и чертежам за Ки ­
ро вск им
заводом
бы ли
построены
эти
триумфальные
ар­
ки,
правда
временные,
из
фанеры,
но
это
не
мешало
293

празднику,
ког да
под
их
торжественными
сво д ами,
во з­
вращаясь
из
Ку рл янд ии,
шла
л енинг рад ск ая
гвардия
ге­
р оев
Вороньей
горы.
Наш
гангутец
Владимир
Массальский
под нял
на
грудь
девочку,
и
прижался
к
ее
белому
пл ат ьицу
испо­
ло сов анн ым
шр ам ами
л ицом,
и
заплакал,
а
она,
эта
пи­
галица,
поцеловала
его,
обхватив
ручонками
шею,
а
по­
том
улы бнул а сь
вс ем,
всему
народу,
всему
ликующему
миру,
как
сама
Победа,
прекрасная
и
беззащитная,
и
усе ла сь
у
него
на
рук е,
играя
Золотой
Звездой
Героя.
Я
вспоминаю
это,
и
слезы
подступают
к
мо им
г ла­
зам .
Я
помню
это
и
хочу,
чтобы
это
не
был о
забыто.
Это
нельзя
забыть.
Я
всегда
вспоминаю
об
архитекторе
Ни­
кольском,
ког да
поп ад аю
на
Кировский
ст адион ,
постро­
енный
по
его
п роек ту,
и
мне
это
воспоминание
не
меша­
ет
сл е дить
за
игрой
«Зенита», и если бы зенитовцы зна ­
ли,
по
чьем у
п рое кту
построен
ст адио н,
ей-богу,
они
не
пл ел ись
бы
в
ко нце
турнирной
табли цы.
Наш а
Земл я
не
така я-то
уж
бо льша я,
но
каждый
человек
—
это
цел ая
вселенная,
и
н адо
сд ела ть
та к,
что бы
вс елен ная
внутри
человека
жила ,
цвела,
перелива­
лас ь
всем и
гранями
не
им еющег о
пр ед ела
совершенства.
Ленинград
—
сам
по
сво ей
истории
своеобразный
символ
для
человечества,
та к,
по
кр а йней
мер е,
думал
я
о
Ленинграде
еще
до
в ст речи
с
ним,
так им
он
и
остался
для
меня
с
тех
пор,
как
я
стал
ленинградцем,
таким
он
пред ставл я лся
мне
в
ощущении
тех
людей,
с
которыми
я
разговаривал
о
над ежд ах
и
горес тях
Зе мли
на
разных
ее
континентах.
Значит,
думаю
я,
у
Л енин гр ада
долж ны
бы ть
свои
сим во лы
для
ленинградцев.
Таким
символом
стойкости
и
мужества,
высокого
гражданского
долга
и
стал
памятник
у
Средней
Рогатки,
на
площади
Поб ед ы.
Памятник
Героям
Ленинграда.
И
я
опять
вспоминаю
ленинградскую
о сень
1942 го­
да,
дом
No
2 по Зверинской улице,
пе тляющую
треуголь­
ником
лестницу
на
шестой
этаж.
Там
жил
Ник ол ай
Се­
ме нов ич
Тихонов,
гл ав ный
летописец
бл окадно го
Ленин­
град а,
сухой,
белоголовый,
с
каким-то
неистовым
огнем
в
с ве тлых
глазах
человек.
В
те
времена
мы
звали
его
«Могучим», потому что с ним никто не мог сравниться в
выносливости.
Видимо,
старая
зак ал ка
со лда та
и
альпи­
н иста
жила
в
этом
костистом,
во лево м,
железном
теле,
и
чем
больше
б ыло
лишений
и
забот,
т ем-бо льш е
была
его
сопротивляемость.
По-моему,
Александр
Ан дре еви ч-
294

Прокофьев
так
впервые
назвал
Тихонова.
И
это
к
нему
пристало.
Кого-кого
только
не
перебывало
на
кух не
(там было
теплее)
в
тихоновской
квартире
за
в ремя
блокады!
И
ко­
мандиры,
и
солдаты,
и
партизаны,
и
ра боч ие,
а
уж
наш
б рат
литератор
дневал
там
и
ночевал.
Я
по мню,
буд то
это
только
вчера
б ыло,
как,
гре ясь
чаем,
мы
говорим
о
тех
днях,
когда
кончится
война,
ко г­
да
нал ад ится
мирная
жиз нь
и
надо
будет
обозначить
рубеж
бло кадног о
ко льца ,
все
эти
двест и
километров,
где
бы ли
остановлены
фашисты.
Это
б ыло
осенью
1942 го­
да,
в
те
д ни,
когда
Ста лин гра д
исх од ил
кр овью
и
до
прорыва
ленинградской
бл ока ды
оста в алось
четыре
ме­
сяца.
Мы
тоже,
как
и
ве сь
Ленинград,
как
все
ленинград­
цы,
жи ли
только
мыслями
о
Победе.
Иначе
мы
не
могли
дум ат ь.
Все
другое
для
нас
просто
не
существовало.
Там,
на
тихоновской
кухне,
я
и
познакомился
с
Гео р­
гием
Суворовым.
Он
только
что
появился
на
наше м
Ле­
нинградском
фронте.
Он
служил
в
Панфиловской
ди­
в изий
и
пос ле
р анения
из
госпиталя
получил
назначение
в
45- ю
див изию .
По -мо ему,
он
сам
все ми
правдами
и
не­
правдами
напросился
на
наш
фронт.
Прибыл
и
сразу
попал
в
бой
под
Ивановскими
порогами,
потом
на
Нев­
ский
пятачок.
Он
был
хра бр
и
нежен.
И
ст ихи
его
б ыли
горячи ,
как
само
дыхание
только
что
вышедшего
из
боя
командира.
Есть
в
рус ском
оф ице ре
обаянье.
Увидишься
—
и
ты
готов
за
ним
На
самое
большое
испытанье
Идт и
сквозь
б урю,
сквозь
огонь
и
ды м.
Он
как
отец
—
и
нет
для
нас
д ороже
Людей
на
этом
боевом
пути.
Он
потому
нам
дорог,
что
он
может,
Ве дя
на
смерть,
от
смерти
увести.
Так
он
писал
о
своем
командире,
полковнике
Са ве­
лии
Михайловиче
Путилове.
И
мне
бы ло
зав идно ,
что
я
не
мог
так
коротко
и
точно
выразить
сам
характер
Пу­
ти л ова,
хотя
зн ал
его
еще
с
финской
кампании
и
по
войне
на
полуострове
Ханко.
Он
был
начальником
шт а­
ба
нашего
полк а.
А
мы
под р ужилис ь
с
Георгием
там,
на
тихоновской
кухне,
навсегда.
Он
был
щедрым
на
д руж­
бу
чел овек о м.
Он
ум ел
раздаривать
себя
вместе
с
осл е­
пительной
улыбкой
под
то нким и
офицерскими,
ще голе­
295

вато
подбритыми
усиками,
вместе
с
огоньком
чу ть
на­
смешливых
кари х
глаз.
Он
погибнет...
Нет ,
он
не
пог иб нет
—
он
объяснится
в
л юбви
Лени нгр ад у
на
переправе
через
Нарову
в
февра­
ле
1944 года,
буду чи
ком андир о м
взвода
противотанко­
вых
ружей.
Он
упадет
в
бою
лицом
на
запад,
не
ве ря
в
св ою
смерть...
Мне
жит ь
одн ой,
встающей
над
ра злуко й,
Над
нашей
смертью
в
сх ват ках
огневых,
Той
неруш имо й
к ругов ой
порукой,
Упрямой
связь ю
ме рт вых
и
живых.
Это
я
на писа л
после
гибели
Георгия
Суворова.
И
э тим
я
живу
все
тридцать
пять
л ет,
по дар енн ых
мне
Победой.
Я
знаю ,
что
дорога
к
звездам
нач инает ся
от
полуист­
левших
фа нерны х
звезд
над
братскими
солдатскими
мо­
гилами,
что
мужество
о динако во
необходимо
и
для
тех,
кто
спасал
Ро дину ,
и
для
тех,
кому
пр едсто ит
оберегать
н ашу
Землю.
П ути
человеческие
неи спо ведимы,
но
му­
жество
поз на ния
священно
так
же,
как
и
человеческий
опыт.
Ленинград!
Здесь,
как
нигде
в
другом
месте,
очень
прочно
переплелись
и
ме чта
Александра
Пушк и на
о
тех
временах,
«когда народы,
распри
по забыв ,
в
в ели кую
семью
соединятся»,
и
кр ик
декабристов
из
си бир ских
рудников,
их
голос
веры
в
то,
что
«из искры возгорится
пламя», и
«пролетарии всех стран,
сое дин яй тес ь!».
И
в
то м,
что
на
Марсовом
поле,
рядом
с
памятником
Же рт­
вам
р ево л юции,
у
того
самого
камня,
па
котором
выбита
ва
все
времена
н адп ис ь: «По воле тиранов друг друга
терзали
нар о ды.
Ты
встал,
трудовой
П ете рбург,
и
пер­
вый
начал
войну
все х
угнетенных
против
всех
угнетате­
л ей,
чтобы
тем
убить
сам ое
с емя
в о йны», стояло орудие
зенитной
ба тар еи,
а
на
бруствере
ходов
со общ ений
рос ­
ла
капуста,
не
бы ло
ничего
удивительного.
Ленинград
был
символом
нового
мира,
и
поэтому
фашизм
хотел
стереть
его
с
л ица
зе мли.
Я
сначала
не
верил,
потом
убедился,
что
это
правда,
сам
увидел
в
ле ни нгр адс ком
Музее
истории
города
п ри­
глашение
на
бал
по
случаю
взят ия
Ленинграда.
Фа­
шисты
даж е
и
это
подготовили!
Но
они
не
могли
понять
ле ни нс кого
братства
народов,
самого
великого
завоева-
ыия
ре во люц ии,
и
они,
эти
нар о ды,
в
страшный
час
ми­
ровой
беды
встали
на
защиту
своего
л юб имца.
Они
бы -,
ли
ленинградцами
все
эти
девятьсот
дней
и
ночей
блока-
296

ды.
Они
сл али
по
ла до жском у
л ьду
продовольствие
и
оружи е,
и
случилось
чудо:
гарн и зон
оса жд ен ного
горо­
да,
собравшись
с
с илами,
по шел
в
наступление,
разорвал
кольцо
укреплений
и
сам
д винулс я
па
запад,
и
кто-то
из
солдат
Ленинградского
фронта
написал
на
сте нах
по вер­
женного
рей хс та га: «Мы,
ленинградцы,
пришли
в
Бе рлин ,
чтобы
нем цы
к
нам
не
ходили
без
пр игл аше ни я».
Немцы
ходя т
к
нам
теперь,
ходят,
ездят
и
летают,
как,
впрочем,
вс е,
кто
хочет
понять
существо
нашей
Ре­
волюции.
Мне
как-то
пришлось
просматривать
книги
записей
п о сетителе й
Ленинской
комнаты
в
Смольном.
Нет
в
мир е,
оказывается,
ни
одного
сущ его
язы ка,
на
ко тор ом
не
б ыло
бы
написано
в
этих
книгах
с лов
восхи­
щения
судьбой
тог о
человека,
и менем
которого
мы
в
благодарности
сво ей
назвали
наш
город...
Лени н
—
это
ш кола
нашей
жизни,
ш кола
нашей
по­
беды .
А
у
победы
нет
ко нца,
она
тре буе т
ежедневного
под­
т вер жд ения
и
продолжения,
она
тре буе т
от
ка жд ого
ле­
нинградца
объяснения
в
лю бви
своему
Ленинграду.
А
ве дь
у
ка жд ого
ленинградца
свой
Л енинг рад
и
свое
объяснение
в
лю бви
ему
всей
своей
судьбой
и
на­
всег да .
Ут ром
Сергей
Борисович
Сперанский
заехал
за
мной,
и
мы
отправились
на
Среднюю
Рогатку,
туда ,
где
9 мая
1975 года в бронзе и граните,
в
цветах
и
знаменах
за­
сверкали
с ло ва: «Подвигу твоему,
Ленинград!»
Вот
и
все,
де в очка
мо я!
Я
давно
хотел
т ебе
ск аз ать
об
этом.
Ты
уже
взрослая.
Т ебе
предстоит
объясниться
в
любви
один
раз
и
на
всю
жиз нь
вс ей
своей
жизнью
и
в зять
в
руки
ослепитель­
но
алое
яблоко
с
ос лепи тель но
белого
сн ега
Пискаревско­
го
кладбища.
Посмотри
его
на
свет.
Видишь,
как
просвечиваются
семечки?
Из
них
может
выра с ти
я блоня .
Должна
вырасти.
1975

СВЕТ
Л ЕНИ НСКО ГО
ОКНА
Вся
эта
история
начал ась
на
самом
кон це
света,
на
к раю
зем ли,
в
фантастическом
городе
Антофагаста,
там,
где
Тихий
о кеан
вы кат ыв ает
выс ок ие
волны
холод н ого
Г умбол ьдтов а
течения
на
дикое
побережье
пу ст ыни
Ат акам а,
лишенной
почвы
и
растительности,
там,
где
в
пр ош лом
веке
люди
отыскали
гром адн ые
залежи
се­
литры.
Порох
нужен
в сем.
И
к
прич а лам
Антофагасты
со
всей
земл и
пот яну лис ь
за
селитрой
вереницы
кораблей.
Пробр ат ься
пор ожн як ом
ч ерез
оке ан
не
так-то
пр ос то,
поэтому
капитаны,
чтобы
к ора бли
бы ли
устойчивее,
на­
гружали
трю мы'
земл ей .
Добр ав шис ь
до
Чилийского
по-
бережья,
к апит аны
бро сал и
якоря,
благодарили
мо рс ко­
го
бога.
Не пт уна
и
выгружали
трюмы,
чтобы
наполнить
их
селитрой.
Наш ел ся
все-таки
од ин
благородный
че лов ек
и
в
этом
диком
месте.
Привезенную
в
вид е
балласта
на
ко­
раблях
зем лю
он
предложил
ссыпать
в
определенное
мест о
на
поб ере жье.
Вот
так
на
почве,
св езенн ой
со
в сех
концов
мира,
и
возник
в
Антофагасте
Бразильский
п арк,
единственный
уголок
в
пустыне
Атакама,
ге кт аров
на
двадцать
площадью,
где
есть
радующая
д ушу
че лов ека
зе лень ,
где
шумят
на
о кеанс ком
ветру
эвк а липт ы,
же­
лезное
дерево
а л ьга рробо
и
паль м ы.
Не
зн аю
точно,
есть
ли
в
Антофагасте
русская
земля.
Думаю,
что
есть,
потому
что
ру сск ие
корабли
за
селит­
рой,
тож е
туд а
ходили...
Я
побывал
в
этом
горо де
лет
п ять
тому
назад.
Нам
уда лось
проехать
че рез
всю
пу ст ыню
Атака ма
вплоть
до
городи ш ка
Гран-Педро,
расположенного
у
подножия
высоких
Анд.
Мы
побывали
на
разработках
с ели тры
и
меди.
В идели
каторжный
тр уд
горняков,
их
нищу ю
жиз нь.
Видели
роскошные
особ няк и
предпринимателей
и
со бач ьи
конуры
ра боч их,
наполненные
полуголыми
ре­
бятишками.
298

Мы
говорили
с
чилийскими
учителями,
вр ачам и
и
с
адвокатами,
которые
стараются
сд ела ть
все
возможное
для
обле гчен ия
жиз ни
своего
народа.
Они
ненавидят
и
презирают
пришельцев
из
Северной
Америки,
присвоив­
ших
с ебе
богатства
чу жой
земли
и
безбож н о
набиваю­
щих
карманы
долларами.
За
нед елю
пребывания
в
Чили
мои
глаза
с тали
по­
ст еп енно
привыкать
к
нео бычно му
пейзажу,
к
этой
го­
лой
обнаженности
земли,
к
вечному
еди нобо р ству
океа­
на
и
су ши,
к
че тко
обрисованному
про фил ю
гор
и
огням
города,
зябко
и
тревожно
мерцавшим
в
гус той
ночи,
сливаясь
с
низкими
ручн ы ми
звездами.
Мы
встречались
и
с
рабочими,
добывающими
селит­
ру,
и
горняками
м едных
рудников,
с
преподавателями
и
ст уден та ми
университета,
верящими
в
то,
что
и
на
их
земле
восторжествует
человеческая
сп ра ве дли вос ть...
В
день
отъезда,
вернее
в
вечер
отлета,
на
аэродром
нас
пришел
проводить
один
из
ру ков оди те лей
местной
коммунистической
организации
с
груп п ой
работниц
швейной
фа брик и.
И
одно
только
с л о во : «Товарищи!», которое он про ­
изн ес
по -р у сски,
приветствуя
нас,
от
которого
мы
за
эти
дни
отвыкли,
сразу
придало
беседе
какой-то
особый
от­
те нок
душевного
доверия.
Мы
сидели
на
открытой
веранде
аэродромного
ресто­
рана.
Справа
от
нас
шумел,
в ороч ал ся,
равномерно
на­
катываясь
на
каменную
сушу,
Тихий
океан,
слева
в
пе­
пельно-красноватой
ды мке
з ахо дяще го
сол нца
т емн ели
голые
зубчатые
горы.
Рамон,
так
звали
нашего
нового
товарища,
коре­
настый
человек,
с
мог у чей
мускулатурой
рабочего,
с
пл о ским
лицом
и
темной
пористой
кожей,
с
бе лыми
зу­
бами,
подчеркивающими
при
улыбке
непроходимую
ч ер­
ноту
его
южных
глаз,
ра ссказы вал
нам
о
только
что
одержанной
победе
ра бочей
забастовки.
Девушки
со
швейной
фабрики
как
саму ю
большую
драгоценность
по­
казывали
нам
фот ограф ии ,
вынутые
с
самого
дна
су­
мочек,
на
которых
они
были
сняты
вмест е
с
ма т­
росами
нашего
учебного
судна,
заходившего
в
Антофа-
гасту.
Потом
н ачал ся
обмен
сувенирами.
И
на
б елых
коф­
точках
п ортн их
загорелись
круглые
значки
со
светящим­
ся
профилем
Л ёнина.
И
о ни,
эти
мил ые
девушки,
не
скрывая,
гордились
значками,
ставшими
их
собственно­
299

стью,
гордились
своей
п рича ст нос тью
к
великому
бр ат­
ст ву
зем ли.
А
Рамону
зн ачка
не
досталось.
Он,
как
мужчина,
конечно,
стар ался
не
показать
своего
огорчения,
но
чем
он
больше
старался
это
д е лать,
тем
оно
насто йч ив ее
п рос туп ало
на
его
ли це.
И
я
нач ал
рыться
в
своих
кар ­
манах,
чтобы
на йти
ч то-н ибу дь
для
Рамона
подходящее.
Я
наш ел.
Это
бы ла
открытка,
черно-белая
ф отогра ф ия
См ольн ого.
Я
от дал
ее
Рамону
и
хотел
объяснить,
что
это
такое,
но
Рамон
предупредил
меня.
Он
улыбнулся
и
сказал
еще
два
русских
с ло в а: «Смольный. ..
Ленин...»
Потом
через
пе рев одчи цу
спр осил
мен я,
какие
из
окон
—
окн а
Л енина,
вынул
шари ков ую
ручку
и
передал
ее
мне,
для
того
чтобы
я
отм е тил
эти
окн а
на
откры тке .
Я
не
мог
этого
сделать,
потому
что
ленинских
окон
на
отк рытк е
не
б ыло
видно.
Окна
квартиры
выходили
в
с торо ну
ст ены
соседнего
флигеля,
окн а
кабинета
—
на
Неву ,
и
я
ответил
чере з
переводчицу:
—
Все
окн а
—
ленинские.
И
Рамону
это
понравилось,
и
он
бе режн о,
не
при­
в ыкш ими
к
бумаге
па льца ми,
как
птенца,
спр ят ал
от­
крытку
в
бумажник,
рядом
с
партийным
билетом.
Его
л ицо
долго
стояло
перед
моими
глазами,
когда
«Каравелла», набрав высоту,
сделала
кру г
над
Антофа-
гастой
и
пове р нула
на
юг
к
Са нтьяго ,
и
горы,
залитые
лунным
светом,
и
лунны й
Тихий
океан
продолжали
вни­
зу
вечное
св ое
единоборство.
И
я
начал
думать
о
сво ем
Лен и н гра де...
Оказалось,
что
я
помню
ленинские
окн а
в
Смольном
только
из нут ри.
Но
все
равно
для
меня,
ровесника
Со­
в етско й
власти,
давным-давно
с ущес тв ует
это
ленинское
окно,
эт от
н ик огда
не
пот уха ющи й
в
нем
свет.
Это т
свет ,
идущий
из
л ени нског о
окна,
светил
мне
всю
мою
трудовую
жизнь.
Он
стал
для
ме ня,
как
и
для
вс его
моего
п околе ни я,
наши м
светом.
Он
мне
с ветил
скво зь
метель
в
окне
Бибиревской
школы
в
том
январе
1924 года,
ког да
девочки,
остав­
шись
после
у рок ов,
обряжали
елочными
гирляндами
на
сте не
п ортре т
Лен ина
в
траурной
рамке,
сделанной
школьным
сторожем.
Он
мне
свет ил
в
Баксанском
ущелье
в
тот
день ,
ког ­
да
х олодн ая
во да
Баксана
че рез
канал
и
тон нель
х лы­
нул а
в
водохранилище
и
оттуда
по
с тальн ым
трубам
300

обру шилас ь
на
лоп асти
турбин
и
в
горных
аулах
загоре-«
ли сь
первые
электрические
лампочки.
Он
мне
светил
в
штормовом
д ек абрьс ком
море,
когда
мы
возвращались
в
Лени нгр ад
с
п ол уостров а
Га нгут
а
наш
корабль,
подорвавшись
на
трех
мина х
и
потеряв
управление,
беспомощно
всей
громадой
н акр енил ся
на
левый
борт.
Он
мне
светил
всем и
огнями
радуги
в
день
победы
Л енинг рад а,
когда
след ы
от
разноцветных
рак ет
ды ми­
лись,
с труя сь,
как
водоросли,
в
торже ст в ен ном
воздухе
над
заснеженной
Невой,
и
ленинградцы,
заполнившие
набережные,
не
скрывали
с лез
радости.
Он
мне
светил...
Светил
всю
мою
жизнь,
приобщая
д ушу
к
в ысо кому
делу,
к
подвигу
н аро да,
нап о лняя
ощу­
щен ием,
что
я
живу
на
эт ой
земле
не
н ап расн о...
В пер вые
я
ув идел
Смольный
в
январе
1942 года,
к ог­
да
шел
в
Л енинг рад
из
Ново-Саратовской
колонии
в
госпиталь.
Он
стоял
притихший,
как
корабль,
вмерзший
в
ле д,
и
только
красное
знамя
над
ним
слегка
покачивалось
при
легком
дуновении
ветра,
и
снег
вокруг
нег о
чернел
от
п орох овог о
нагара,
а
навстречу
мне
через
Бол ьш ой
Ох­
тинский
мост,
закутанные
в
какие-то
нес ур а зные
од ея­
ния ,
изможденные,
неопределеиного
возраста
женщины
везли,
ежеминутно
останавливаясь,
своих
близ ки х
’
к
по следн ей
пристани
на
Охту,
и
со
все х
сторон
то
и
дело
доносилось
глухое
перекатывание
артиллерийского
грома.
Я
знал
Смольный
до
того,
как
в
нем
побывал,
зн ал
по
кинокартинам,
по
фотодокументам,
по
воспоминани­
ям
солдат
и
ко мандир о в
р ево л юции,
не
преувеличивая
скажу
—знал
так,
словно
когда-то
жил
в
нем .
Потом
мне
много
раз
приходилось
бывать
в
См оль­
ном
и
в
ленинской
-квартире
на
втором
этаже.
Но
к огда
бы
я
ни
был
в
Смольном,
ощущение
того,
что
Ленин
только
что
проходил
по
эт им
ступеням,
не
про па да ло...
Ленин
—
самый
сча стли в ый
из
мыслителей,
которые
когда-либо
сущес тв ов али
на
зем ле.
Ему
только
одному
удалось,
соче та я
мысль
с
делом,
ув иде ть
реальное
во­
площение
своей
мысли
в
жиз нь
—
революцию,
победу
его
Коммунистической
партии,
победу
рабочего
кла сс а.
Я
быв ал
много
раз
в
этой
комнате.
Но
тогда
в
ней
бы ло
людно.
А
сейчас
никого,
кроме
часового,
фоток ор­
респондента
да
моего
друга-журналиста.
301

Вот
о на,
эта
ко мна та,
где
жил
Ленин.
Вот
они
за
перегородкой,
две
сол да тск ие
койки,
и
между
н ими
тумбочка,
и
на
тумбочке
знаменитое
ма­
ле н ькое
зеркальце
в
к руглой
ме тал лич ес кой
оп рав е.
Где
его
нашел
тот
со лдат ,
который
под ари л
его
Надежде
Константиновне,
я
не
знаю,
но
я
отчетливо
могу
пред­
ставить
себе,
как
он
неуклюже
и
в
то
же
время
бережно
вынул
это
зеркальце
заскорузлой
ладонью
из
бездонного
кармана
и,
протягивая
Надежде
Константиновне,
ск азал :
—
Уж
вы
его
возьмите,
пожалуйста.
Вы
ведь,
кроме
то го
что
являетесь
женой
нашего
вождя
Владимира
И льи ча,
еще
и
женщ ина ,
вам
и
на
себя
посмотреть
надо...
И
я
робко
заглядываю
в
зеркальную
кругл ую
п ове рх­
ность,
как
в
глазок,
че рез
ко тор ый
видны
штормовые
но чи
революции
и
нелегкие
бу дни
в ож дя...
Фотокорреспондент
расст авля ет
сво ю
аппаратуру,
а
я
сажусь
к
ок ну
и
раскрываю
о дин
из
бесчисленных
альбомов
с
отзывами
посетителей.
И
здесь ,
в
эт ой
комнате
с
маленьким
столиком,
с хо­
ди тся
вся
Земля.
Как ие
только
страны
ест ь
на
Земле
—
и
из
всех
этих
.стран
побывали
в
ленинской
квартире
л юди.
Ка кие
только
ест ь
язык и
на
Зе мле
—
и
на
всех
эт их
языках
написаны
в
эт их
а льбом ах
слова
сердечной
п ри­
знательности
и
восхищения,
сло ва
клятвы
и
верности.
Пространства
суживаются
до
предела,
и
горизонты
раздвигаются
до
беско не чно ст и.
Од но вр еменно
ве сь
мир
со
своими
надеждами
и
го­
рестями
сх о дится
сюда,
и
отсюда
в иден
в есь
мир,
тре­
вожный
и
противоречивый.
Здесь
начинаешь
по -особ ом у
понимать,
насколько
многогранен
и
всеобъемлющ
Ленин,
насколько
прекрас­
на,
великодушна
и
сильна
земля
Р осс ия,
породившая
Ленина.
В
эти
минуты
мне
почему-то
приходят
на
память
сло­
ва
из
кн иги
Михаила
Пришвина,
писателя,
к азало сь
бы
не
и меюще го
непосредственного
отн ошени я
к
револю­
ции,
но
умевшего
чу тко
с луша ть
время:
«Отрицатель должен иметь при себе наличие того со­
вершенства,
во
имя
кот ор ого
он
делает
отрицание.
Не
име ющий
в
на личии
та кого
идеала
отрицатель
просто
ворует,
потому
что
оставляет
в
душа х
ничем
не
запол­
ненную
пустоту».
302

Ленин
был
великим
преобразователем
жизни.
Его
партия
продолжает
его
дело.
Идет
единственная
и
воин­
ственная
замена
старого
новым.
Ду ши
не
о стаются
пу­
ст ыми,
они
обновляются
в
жестокой
борьбе.
И
опя ть
я
вспоминаю
при шв ин скую
запись,
не
имею­
щую
прямого
отн оше ния
к
Ле нину ,
но
раскрывающую
его
суть:
«Человек должен быть непременно твердым,
а
то
злые
любят
мягк и х,
добрых
и
делают
их
своими
косты­
лям и.
Так
и
над о
помнить,
что
настоящее
зло
—
хром ое
и
ходит
на
костылях
добродетели».
Дел о
Ленина
—
дело
человеческого
добра
на
твердой
основе.
...Потом
мы
поднимаемся
на
третий
эт аж,
зах од им
в
кабинет
Лени на
и
з ажига ем
свет.
Теперь
в
этом
каби­
нет е
рабочая
комната
сотрудников
См ольн ог о.
Мы
вы­
ходим
во
двор
к
Не ве
и
от
берега
фото граф и руем
край­
нее
лев ое
окно
на
третьем
этаже.
Оно
горит
ровным
спокойным
светом.
Оно
све тит
на
в есь
мир.
...Я
иду
в
сумерках
по
Боль шому
О хти нско му
мосту.
Я
вижу
Смольный
и
красный
стяг
над
ним ,
под свеч ен ­
ный
прож ек тором ,
летящий
по
ветру
в
рваных
низ ких
туча х.
Я
ви жу
ленинское
окно.
И
с вет
из
этого
окна,
льющи й ся
по
вс ему
миру.
И
надо
сд ела ть
все
воз м ожн ое,
чтобы
утвердить
этот
свет
в
душах
людей
Земли.
1970

В ЗГЛЯД
С
МО СТА
НА
ОБА
БЕР ЕГА
Без
прошлого
нет
будущего.
Забвение
ка та строф ичн о.
Сама
жиз нь
настоятельно
тр ебуе т
от
нас,
живых,
со­
единяющих
нашим
Сегодня
вчерашний
и
завтрашний
де нь
в
единый
поток
наполненного
действием
времени,—
Памяти
Мужества
и
Мужества
Па мяти .
Я
умер
бы,
судьбы
не
измени,—
Но
что
ты
буд ешь
делать
без
меня?
Это
—
Шекспир.
Этими
словами
зака нчи ва ется
его
знаменитый
ше ст ьде сят
шестой
сонет.
А
вслед
за
этими
словами
в
памяти
моей
высвечивается
вы ск аз ывание
Дж ав ахарла ла
Н еру,
более
близкого
мне
по
в р емени
че­
ловека.
Он
говорит
мне :
«Я мог бы уйти из жизни,
разочаровавшись
в
не й,
но
меня
удерживало
только
одно,
а
именн о:
умение
Человека
жертвовать
самим
со­
бой
ра ди
других».
Д ело
вовсе
не
в
то м,
чит ал
или
нет
Джавахарлал
Неру
Шекспира,
д ело
в
то м,
что
оба
они
мыслили
об
одном,
и
эта
мысль,
очевидно,
оди нако во
г лу боко
их
волновала,
мучи ла
и
радовала.
Они
жили
этой
мы сль ю,
как
и
своей
жизнью,
рад и
других,
обнару­
живая
родство
своих
душ,
п рот ян утое
че рез
ст олет ия.
Я
тож е
часто
думаю
об
этом,
ко гда
п рохожу
через
Мар­
со во
п оле
м имо
памятника
Жертвам
Революции,
м имо
вечного
огня,
пер во го
Вечного
ог ня
Рев о лю ции,
кот орая
поставила
пе ред
со бой
ве ли кую
цель
—
«убить самое се­
мя
в ойн ы».
И
этой
ве ликой
цел и,
как
ок аз алос ь,
все
мое
поколение
с луж ило
и
служит,
не
жалея
отпущенной
жизни.
Двадцать
миллионов
с ынов ей
и
доч ер ей
н ашего
со­
ветского
многонационального
братства
отдали
свои
жиз­
ни
«ради жизни на земле», на самом трагическом пере ­
крестке
ист о рии
человечества.
Их
подвиг,
их
мужество
по
свои м
масштабам
не
име­
ет
себе
равных.
И
не
должны
иметь.
304

И
об
этом
я
думаю
в сег да,
ко гда
п рохож у
по
Марсо­
ву
по лю
мимо
Вечного
огн я
Рев ол юци и,
обещавшей
че­
лов ечес тв у
«убить самое семя войны» .
А
н ес колько
дней
наз ад
я
думал
об
это м
по
дороге
на
Невский
пятачок,
по
дороге
на
истерзанный
и
измя­
т ый,
пр о жже нный
и
вывороченный
клочок
земл и,
где
до
сих
пор
не
растет
нич его ,
кроме
сухой,
как
проволока,
же ст кой
травы
и
редкого
татарника.
Впрочем,
надо
по
п оряд ку.
Прислал
мне
недавно
из
эстонского
города
Пярну
письмо
од ин
из
уцелевших
защитников
Н евско го
пя­
тачка
А лек сей
Пантелеев
с
горькой
жа лобой
на
то,
что
это
место
и
по двиг
его
защитников
забывают,
и
посове­
товал
мне
познакомиться
с
одной
женщиной.
С
нею-то
мы
и
п оех али
на
Невский
пя тачо к.
Зовут
эту
же нщ ину
Екатерина
Карловна
Белоконь.
Ей
восемь­
де сят
четыре
года.
Но
она
бодра
и
подвижна.
Она
ис­
тинная
ленинградка.
Учительница.
В
университете
более
тридцати
лет
преподавала
английский
язык.
А
теперь
у чит
язы ку
на
дому
—
готовит
к
экзамену
девч о нок.
Во
время
войны
она
бы ла
в
Ленинграде.
Никуда
не
эвакуи­
ровалась.
Муж
ее
погиб.
Два
сына
тоже
погибли
на
фрон те ,
и
еще
п лемя нник
погиб,
к от орого
она
вос пит ы­
вала
вместе
со
своими
сыновьями.
Живет-она
.в
комму­
нальной
квартире
на
Мойке.
И
ес ть
у
нее
где-то
в
Ро щи­
но
небольшой
клочок
земли,
который
она
своими
со б­
ственными
руками
пр евр ати ла
в
цветник.
Вот
мы
и
едем
с
ней
на
Невский
пятачок.
Поч ему ?
Да
потому,
что,
как
только
на
ее
участке
начали
цвести
флоксы
и
пионы,
на­
ст урци и
и
астры,
георгины
и
гладиолусы,
она
стала
их
возить
на
Невский
пя тач ок
и
разбрасывать
по
этой
од и­
ча в шей,
пустынной,
как
забвение,
земле.
Мы
ехали
с
Ека те ри ной
Карловной
и
разговаривали
о
Шекспире
и
о
Джавахарлале
Н еру,
о
наше м
дол­
ге
пер ед
погибшими
за
нас
«ради жизни на земле».
Чит ал и,
перебивая
др уг
друг а,
стихи
Пушкина
и
Шиллера,
Берггольц
и
Ахматовой,
Некрасова
и
Ни ки­
тин а.
День
был
пасмурный,
серый,
з ах ват анный
и
мо кр ый,
но,
когда
мы
вые х али
по
левому
берегу
Невы
за
Рыбац­
ко е,
н ебо
посветлело,
грязь
с
дороги
ис чез ла
и
обочины
забелели
чистым
снегом,
и
на
душе
стало
что-то
тес­
ниться
от
воспоминаний
тех
далеких
дней
ю ност и,
когда
мне
зде сь
приходилось
бывать
и
п олза ть
по
эт ой
зем ле,
305

потому
что
другой
способ
передвижения,
был
небезопа­
сен
для
жизни.
Мы
по дъез жал и
к
тому
м есту,
где
река
Т осно
вп ада­
ет
в
Неву .
Там
в
свое
время
проходила
граница.
Там
осенью
1942 года мои однополчане и друзья по непо ­
бежденн ом у
Гангуту
вступили
в
свой
первый
бой
на
ленинградской
зем ле.
Много
их
зде сь
полегло,
на
этой
земле.
Я
помню,
был
здесь
тогда
Теткин
ручей,
и
вода
в
нем
был а
красна
от
крови.
Много
раз
мне
приходилось
бывать
здесь
после
во йны,
а
Теткипого
ручья
я
так
и.
не
нашел,
словно
он
сквозь
землю
провалился.
Здесь
стоит
пам я тник
Зеленого
к ольца
Сл авы.
А
на
л евом
берегу
Тосны
и
Невы
—
братская
могила
и
безымянный
о бе­
ли ск
(впрочем,
с
памятника
Зеленого
кольц а
тож е
по­
ловина
букв
повыпала
и
разобрать
написанное
нел ьз я).
От
эт ого
места
вверх
по
рек е
Тосно,
чистой
и
тихой,
до
самого
пос е лка
Тосно
на
площади
в
двадцать
ты сяч
гек таров
вырос
настоящий
лес
—
о синн ик,
бер ез ы,
ели ,
сосняк
и
дуб ки,
черемуха
и
ива ..
Е сли
бы
к.
этому
ле су
приложить
внимание
и
руки,
через
два-три
год а
можно,
бы ло
бы
от кры ть
црекрасный
. парк
для
отдыха
лени н­
градцев.
С
просьбами
об
этом,
оби л
пороги
в сех
учреж­
дений
в
Ленинграде
м естный
лесник,
энтузиаст
Анато­
лий
Николаевич
Лощ а гин,
и
его
друг,
архитектор
Геор­
гий
Владимирович
Пионтек..
И
все
просьбы
впустую.
Так
можно
загубить
не ча янны й,
под арок
самой
природы,
эти
зеленые
легкие,
так
необходимые,
непомерно
разрос­
шемуся
городу.
Надо,
чтобы
лес
попал
в
од ни
надежные
и
умелые
руки.
К
опыту
Лощагина
обя за тель но
на до
приглядеться.
Саженцы,
выписанные
им
из
в сех
л есо­
парков
Советского
Союза,
его
ус ил иями
привились
на
памятной
и
печальной
зем ле:
и
кед ры
растут,
и
облепи­
ха
тоже.
Эту
земл ю
так
лег ко
превратить
в
. место
памя­
ти
о
мужестве
нашего
народа,
в
сад
мира,
добр а
и
света.
Об
этом
мы
то же
говорим
с
моей
спутницей,
спу­
скаясь
с
откоса
шо ссейн ой
насыпи
к
безымянному
обе­
лиску
над
братской
могилой
защитников
Ленинграда,
защитников
Ми ра
и
Ра зум а.
Братская
могила
обнесена
оградой,
а
сам
цоколь
обелиска
—
подстриженными
ку­
ст ами
акаций
и
реше тк ой.
На
о бел иске
ничего
вразу­
мительного,
не
написано:
ни
номеров
ча сте й,
ни
фамилий
пав ших
героев.
Но
эта
отпугивающая,
безымянность
во с­
полнена
самодеятельностью.
. родственников
захоронен­
306

ных
з десь
героев.
Очев идно ,
кто-то
из
близких
перв ым
приколол
к
решетке
обелиска
просто
фотографию
погиб­
ш его
здесь
героя
и
на пис ал
под
ней
имя,
отчество,
фа­
мил ию
и
д ату
гибели,
известную
из
похоронки,
а
другой,
следуя
его
примеру,
пе рев ел
изображение
погибшего
на
эмалированную
металлическую
пластинку,
третий
такую
же
пластинку
заключил
в
рамку,
четвертый
изображе­
ние
врезал
в
камень
и
эт от
камень
прикрепил
к
решет­
ке.
Разнокалиберная
галерея
пр одолжа е т
расти
после
ка жд ого
праздника
По бед ы,
когда
родственники,
друзья-
однополчане
с ъезжа ют ся
в
Ленинград,
чтобы
по­
чтить
память
героев
Ленинг рад а
на
местах
их
з ахоро­
не ний.
Память
ес ть
п ам ять!
И
к
этой
самостийной
памяти
на до
отн оси ться
с
самым
глубоким
уважением.
Одна
могила
неизвестного
с олда та
едв а
ли
заменит
памятник
в сем
погибшим.
Да
у
неизвестного
солдата,
кстати
говоря,
было
личное
имя ,
отчество
и
фамилия,
и
в
то м,
что
он
ос тался
неизвестным,
он,
по г ибший
за
нас,
живущих,
не
виноват,
а
виноваты,
по
в сей
вероятности,
.мы,
живущие,
небрежением
к
памяти
его
подвига,
оста­
вившие
его
в
разряде
неизвестных.
Мать-Победа
должна
знать
поименно
всех ,
кто
не
по жал ел
само й
жиз ни
ра ди
торжества
Матери-Победы.
И
только
так!
Об
этом
мы
т оже
говорим
с
Екатериной
Карловной.
Она
и
на
этот
раз
вынула
из
сумки
букетик
бессм ертн и ­
ков
и
положила
к
подножию
обелиска.
Потом
мы
са­
димся
в
машину,
чтобы
ехать
д а льше,
и
я,
вспо мни в,
начинаю
читать
стихи
моего
д руга
Г еоргия
Суворова,
который
воевал
в
этих
местах
осенью
1942 года .
Стихи
так
и
называются
«Теткин ручей» .
Суворов
на пис ал
их
здес ь
в
перерыве
между
боями.
Пустяки!
Ширина
—
по лсаж ени .
Сдел ай
шаг
—
и
на
той
стороне.
Две
бо л ьшие
солд ат ск ие
тени
Потонули
в
ночной
тишине.
А
пот ом
в друг
неловко
и
громко
Оба
рух ну ли
вр аз
на
песок.
Только
в
в оду
упала
котомка,
Только
стукнул
о
пень
котелок.
Пробудясь,
голосами
живыми
З аз венел
убегающий
ва л.
Кто- то
милое
женское
имя
Долго-долго
откуда-то
звал.
307

Екатерина
Кар ло вна
слушает
молча
и
смотрит
на
ме ня
из-под
очков
усталыми,
чут ь
выцветшими
глазами,
а
потом,
как
бы
продолжая
мои
мысл и,
начинает
читать
другое
ст ихот воре ни е
из
сборника
Георгия
Суворова,
который
ему
так
и
не
посчастливилось
подержать
в
ру­
ках.
Екатерина
Карловна
читает
не
все
сти хотв орен и е,
а
только
последнюю
строфу:
Природы
бессловесный
крик
Поймай
и
всей
душой
п очувс твуй .
В
ней
нет
ни
мысли,
ни
иск усст ва,
Но
в
ней
ис точник
сил
твоих.
И
меня,
в
который
ра з,
пор ажает
простота
и
глуби н а
м ысли,
подчеркнутая
е два
приметным
а ссон ансо м,
и
то,
как
она
могла
воз ник нут ь
в
д уше
моего
друга
в
те
дал е­
кие
времена,
когда
Теткин
ручей
был
де йст ви тель но
красным
от
человеческой
крови.
Мы
едем
да льше ,
за
Восьмую
ГЭС ,
к
Невскому
пя­
тачку,
и
Екатерина
Карловна
показывает
мне
альбом
с
фотографиями
и
документами,
с
коп ия ми
ее
писем
в
разные
инстанции
Ле нинг рад а
и
Москвы,
с
с амыми
ра з­
н ыми
просьбами
о
то м,
чтобы
сохранить
с трашн ую
зем­
лю
Невско г о
п ятачка,
засеянную
ко стя ми
и
политую
кровью
в
бук ва льном
смысле
этих
страшных
с лов,
как
память
о
бесстрашии
и
храбрости
защитников
Ленин­
града,
как
грозное
свидетельство
их
мужества.
—
Знаете,—
говорит
о на,—
не
мно го го
мне
удалось
добиться,
но,
по
крайней
мере,
те перь
хот ь
картошку
на
эт ой
зем ле
не
садят
—
и
то
ладно...
И
вот
мы
ходим
от
воронки
к
воронке
по
опл ыв шим
окопам
и
блиндажам,
по
редкой
щетинистой
траве,
по
р жавч ине
и ск ореж ен ного
и
изглоданного
временем
и
дождями
рваного
металла,
и
поземка,
свистя,
перем ет а­
ет
сухой,
смешанный
с
песком
сне г
—
от
былинки
к
бы­
линке,
и
он
стекает
юркими
змейками
в
углуб ле ни я
земли.
Мы
спускаемся
с
обрывистого
берега
к
воде,
к
песчаному
закрайку,
тронут ому
льдом,
к
шир око й,
взъеро­
шенной
ветром
темной
Нев е,
уже
не сущ ей
в
море
ледя­
ное
крошево
пыт аю щей ся
замерзнуть
Л ад оги.
П олу­
сгнившие
бревна
напоминают
гнилые
зубы,
застрявшие
в
розов атой
де сне
песчаного
бер ега.
Здесь
была
пере­
права,
на
которой
коменданты
сменялись,
по г ибая
к аж­
дые
два
ч аса,
а
с
п рав ого
берега
на
левый
из
каждых
пяти
лод ок
добиралась
только
одна,
пятая,
а
ост альн ые
308

четыре
—
в
мелкую
щепку,
и
бе с козы рки
с
пилотками
плыли,
покачиваясь,
к
Ленинграду,
и
гребни
вол н
отли­
вали
кр асн ым.
Все
это
был о.
И
Екатерина
Кар ло вна
знает,
как
бы­
ло,—
это
в идно
по
ее
гла з ам,
слезящимся
от
резкого
ветра.
Она
стоит
у
самого
бе ре га,
на
узк ой
песчаной
кромке
и
смотрит
на
противоположный
берег,
а
мо жет
быть,
в
самое
себя
смотрит,
в
св ою
еще
до
сих
пор
не
примирившуюся
с
утратами
душу.
Она
стоит
как
м ать
вс ех
погибших.
Как
м ать
их
верности
и
храбрости.
Ей
ничего
не
надо
мне
говорить.
Я
знаю ,
о
чем
она
ду м ает.
А
Нева
течет,
в ели кая,
как
сама
жизнь.
Теч ет
Нева
и
подмывает
левый
бер ег.
Она,
как
все
в
э том
мире,
незаметно
меняет
рус ло.
Меняет,
потому
что
у
нее
есть
в
этом
необходимость.
И
по дмы тые
глыбы
желтовато-красного
песка
с
остат­
ка ми
ржа в ого
металла
и
к ост ей,
грохоча,
сползают
к
в оде
и
исчезают,
размываемые
волнами.
Они
отвалива­
ются,
как
куски
че лов еч еской
слав ы
и
позора.
Они
ста­
нов ят ся
опять
песком
времени,
исх од ным
материалом
вечности
и
жизни.
А
я
смотрю
за
новый
мост,
туда,
на
правый
берег
Н евы,
откуда
началось
наше
победное
наступление.
—
Через
Неву
и
на
Берлин!
—
Там
ка ж дому
из
вас
на
колючей
проволоке
по
ордену
висит!
—
Вперед!
Я
уж
и
не
помню
сейчас,
кто
это
кри ча л.
То
ли
ко­
миссар
Ив ан
Ерофеевич
Гов га лен ко,
то
ли
сам
генерал,
ба тько
Ник ола й
Павлович
Симоняк!
И
лед
гудел,
как
сорок
тысяч
колоколов.
И
к
плечам
прирастали
кр ыль я.
Я
не
зн аю,
как
на зо вут
эт от
но вый
мост
чере з
Неву
на
месте
пр орыв а
бл окады.
Мне
бы
хотелось
назвать
его
Гвардейским.
И
не
только
потому,
что
части
про ры­
ва
были
пот ом
названы
гвардейскими,
а
потому,
что
сам
мост
в сей
своей
выправкой
и
п одт янут ост ью
звучит
в
унисон
этому
верному,
как
стальной
кл ин ок,
слову.
А
по
мосту
и дут
м ашин ы.
Легко.
Стремительно.
Об ычн о.
И дут
на
Лад огу
и
на
П етр оза водс к.
И
на
Берлин
идут.
Совершенно
свободно.
Через
Неву
—
и
на
Бе рли н.
309

Из
Ленинграда
в
Б ер лин.
И
из
Берлина
в
Лен ин­
гр ад.
И
все
это
за
время
одной
челов ече с кой
жизни.
Н аша
машина
тож е
легко,
как
ласточка
по
карнизу,
скользнула
по
лезвию
моста,
по
его
прямой,
как
бритва,
спине.
И
мы
увидели
с
его
надежной
высоты
Ладогу
и
Неву,
оба
ее
бер ега ,
так
свободно
со еди ненные .
И
я
при­
помнил
свои
старые
стихи:
В
мостах
вражды
Нам
нет
ну жды
—
Давай
спали м
мосты
враж д ы,
Мост ы
войны,
Мост ы
тре вог,
Оби ды
пр ойд енны х
дорог .
Основы
Новой
Пут ь
непр ост
—
Давай
построим
нов ый
м ост
От
сердца
к
сердцу
напр ямик.
С
материка
На
мат ерик .
Построим
мост .
На
том
мосту
Поставим
дру жбу
на
посту.
И
будем
вместе
с трои ть
мост
С
земли
до
звезд,
С
з емли
до
звезд!
С
высоты
моста
видн о,
что
оба
берега
ед ины.
Чело­
ве чес тво
т оже
едино.
Чтобы
увидеть
это,
чёловеку
надо
искать
в
ми ре
не
различия,,
а
родства.
Родства
между
отд ельн ы ми
людьми
и
целыми
народами,
между
стр а на­
ми
и
континентами.
Л юбая
победа
нач инает ся
с
осознания
прошлых
ошибок.
Общечеловеческая
—
тож е
с
этого.
1983

ИМЯ
ДОЛЖНО
БЫТЬ
ИЗВЕСТНО
Каждый
раз,
когда
я
бываю
в
Москве,
а
это
случается
часто,
я
обязательно
нахожу
время
зайти
в
Александров­
ски й
сад,
к
могиле
Неизвестного
солд ата .
И
на
эт от
раз
я
то же
пошел
туда
вечером,
ос тан ов ился
напротив
рваного
пламени
Вечного
огня.
Я
ст оял
и
думал.
Ме ня
обс туп ала
ж ивая
память
моей
жизни,
отделяя
ка кой -то
плотной
сте­
ной
сиюминутное
время,
его
толчею,
шум
нескончаемого
потока
его
надежд
и
загадок.
Блики
оран же вого
пла мен и
ск ользи ли
по
буквам
надписи.
Я
давным-давно
знаю
эти
с ло в а : «Имя твое неизвестно.
Подвиг
т вой
бессмертен»
—
и
все-таки
каждый
раз
произношу
их
про
себя
свято,
как
молитву.
Я
зна ю,
что
без
прошлого
нет
будущего,
что
все
ве ли­
кие
открытия
на
путях
поз на ния
человеческого
разума
начинаются
с
осмысления
своих
ошибок,
что
великие
истины,
преобразующие
человека
и
его
ми р,
рождаются
на
раздробленных
к амень ях
со мнений.
Зн аю
это
как
сол ­
дат
и
как
человек,
причастный
к
по эзии.
Нельзя
жит ь
без
П амят и.
Забвение
ка тас троф ичн о.
Я
опять
шеп чу
про
себя : «Имя твое неизвестно.
Подвиг
т вой
бес смер т ен».
Но
почему
же
оно
неи зве стн о?
Ведь
бы ли
же
у
него,
у
этого
неизвестного,
мать
и
отец,
дом,
в
котором
он
родился,
зеленый
лужок,
по
кото­
р ому
сд елал
он
неуклюжие
первые
ша ги
на
рад ост ь
ма­
тери.
Были
у
него
и
бездонное
голубое
небо
над
головой
с
жаворонком
по сер еди не,
и
иссиня-белый
январский
день,
перечеркнутый
его
лы жне й,
и
танцевальная
пло щадк а
в
городском
саду,
и
первое
приз на ние
на
лодочной
ст ан­
ции,
и
з апах
железной
ок а лины
на
загрубевших
ла доня х,
и
в ерн ость
огромной,
как
небо,
Родине
и
родине
домаш­
ней,
верность
в сей
жизнью
на
всю
жизнь.
Ради
эт ой
жизни
он
и
пошел
в
огонь.
И
сгорел
в
о гне,
защ ищ ая
огромную,
как
небо,
Ро дину ,
друзей
и
малень­
311

кую
до маш нюю
ро дин у.
Защ ите
этого
ми ра
он
отд ал
все,
на
что
бы ла
спос об на
его
влю б ленна я
в
жизнь
душа .
О
бе сс мер тии
ему
думать
б ыло
некогда.
Почему
же
он
остался
неизвестным?
Это
случилось
не
по
его
вине,
по
вине
жив ых,
нас
с
вами,
по
вине
на­
шег о
неб р ежения
к
памя ти
о
прошлом,
без
которой
нет
грядущ его.
Неизвестных
солдат
нет
и
быть
не
может,
потому
что
мы,
живые,
защищенные
их
кровью,
ходим
по
нашей
земле,
ды шим
воздухом
жи зни,
р астим
детей
на
р адо сть
нашему
гр яд ущему.
Эти
раздумья
заклубились
во
мне,
бесп око йные,
как
рваное
пламя
Вечного
огня.
Ду ша
моя
уже
не
могла
при­
мириться
с
э той
обидной
неизвестностью
Неизвестного
солдата,
совершившего
высший
подвиг
—
подвиг
сам о­
по жер т вов ания
ра ди
грядущей
жизни.
Мысль
эта
ст ала
неотвязной.
Она
сопровождала
ме ня
на
обратном
пут и
от
Кр асн ой
площ а ди
до
г ос т иницы,
гудела
в
голове
по
дороге
на
вокзал,
не
давала
п окоя
в
к упе
«Красной стрелы»
и
под
стук
колес
ск лад ывалась
в
слова,
связанные
перекрестной
риф м ой.
Я
так
и
не
со­
мк нул
г лаз
э той
ночью,
а
где-то
около
То сно
встал
и
записал:
Я
всей
жизнью
своей
ви н оват
И
остан усь
всегда
вин оваты м
В
том,
что
с тал
неизвестный
солдат
Навсег д а
неизвестным
солдатом.
И
в
сознании
этой
вины,
Соб ира я
последние
силы,
Я
с тою
у
старинной
стены,
У
его
беспощадной
могилы.
И
гу дят
на до
мной
времен а
Дик ой
стра ст и
войны
и
разрух и.
И
пог ибших
солдат
и мена
Повторяют
святые
старухи.
Чу до
жи зни
хранят
на
зе мле
-
Смертным
под виго м
честные
лю ди
Но
грядущее
мира
—
во
мг ле,
Но
печальная
п амять
—
в
ос туд е.
И
тоска
мою
душу
гнетет,
И
осенние
никпу т
растенья,
И
по
м рамо ру
листья
ме тет
-
Оскорбительный
ветер
забвенья.
Я
зап исал
эти
горьк и е
сло ва
в
тетрадь,
и
мне
стало
не
то
чтобы
легче,
а
сво б од ней,
естественней
в
куп е
л етяще­
го
чере з
рассвет
по езда.
Я
расшторил
окно,
за
ним
был а
312

карусель
серого
леса,
стряхивающего
сонн ый
туман,
того
самого
л еса,
где
сорок
с
лишним
лет
наз ад
не
бы ло
ни
земл и,
ни
неба,
а
был
огон ь,
й
трохот,
и
раз в ороче нн ый
снарядами
и
бомбами
рыжий
от
кр ови
тор ф.
Я
вынул
из
баула
письмо,
полученное
накануне.
«...Очень
давно
я
слежу
за
Ва ми
в
печати
и
по
теле­
видению.
И
все
с омн евал ась,
а
вдруг
я
ошибаюсь.
Но
вот
недавно
прочи тал а
Ва шу
с татью
«В памяти навечно»
и
решилась
написать.
А
с
Вами
мы
не
только
однополчане,
но
если
я
не
ошибаюсь,
то
и
ели
с
одно го
котелка.
Я
то­
же
участвовала
в
б оях
под
Тосно.
Как
Вы
пишете,
там
текла
вод а
красного
цве та.
А
я
помню
мостик
из
трупов,
по
кот ор ому
в
первый
раз
я
н икак
не
решалась
пр ойти
с
тяже ло
раненным
с ол датом
на
плечах,
и,
е сли
бы
мне
не
пригрозили
пистолетом,
не
зн аю,
решилась
бы
я
в сту­
питъ
на
этот
мостик
или
нет.
А
пото м
н иче го,
ходила,
и
только
было
очен ь
неп рия тно
провалиться
между
трупа­
ми.
Там
меня
приняли
в
ряды
ВЛКСМ.
К оман диром
ба­
тальона
был
у
нас
Зазребин
Григорий,
а
отчество
забыла.
А
к оман довал
полком
Коже вни ков
Яко в
Иванович.
Да!
Да!
Помню
я
и
вос ьму ю
ГРЭС.
Помню,
как
мы
ловили
с
Не вы
лодки.
И
как ое
с част ье
испытывали
мы,
если
в
лодке
среди
убитых
находили
хо тъ
одного
еще
живого.
Это
было
в
сентябре
1942 года .
Была
я
в
боя х
и
под
Красным
Вором,
это
за
Колпин о,
и
на
проры ве
блокады.
А
помните
синявинские
б ои,
сна­
чала
в
бол отах ,
где
пря мо-т ак и
не воз мож но
бы ло
вывола­
кивать
ран ен ых
из
этой
проклятой
торфяной
жижи,
а
пот ом
бои
на
Синявинских
выс отах .
А
помните,
есл и
Вы
тот
человек,
на
к от орого
я
думаю
(по телевидению Вы
очень
ма ло
пох ожи
на
Мишу
Ду дина ), Вы мне сказали:
«Не ходи туда,
там
погиб
В аня»,—
это
командир
пулемет­
ной
рот ы
Иван
Таран,
а
пот ом
передали
мне
его
фо то кар­
точку,
ко то рая
у
ме ня
до
сих
пор
хранится.
Та м,
на
эт их
вы сот ах,
притащила
я
раненого
в
медсанбат,
а
там
как
раз
о бед
был,
и
Дима
Зверев,
старший
ле йтена нт
мед­
службы,
говорит
м не '. «Поешь
с н ачала,
пот ом
и
пойдешь».
А
когда
мы
поели,
он
сел
у
вход а
покуритъ.
И
вдру г
клонится
мне
на
рук и.
С начал а
я
ду мал а,
он
шутит,
а
как
г ля нула
—
он
уже
мертв.
Малюсенький
оск олок
пробил
медаль
«За отвагу»
и
впился
в
его
молодое
с ердце.
Я
была
в
той
же
части,
что
и
Вы,
это
точно.
Все
помню,
все,
толь­
ко
имена
и
фамилии
уходят
из
памяти,
а
лица
все
пом-
313

нятся.
Ох,
годы,
годы,
как
много
они
стирают
из
па мяти
прекрасных
имен.
В
то
время
мы
бы ли
м олоды,
а
сейчас
уже
пенсионеры!
Теперь
я
Вам
нап ом ню
о
себе.
Мы
служили
с
Вами
в
первом
батальоне
сто
трид ц ать
шесто­
го
полка
шестьдесят
третьей
гвардейской
див из ии.
Ф ами­
лию
ко ман дира
батальона
я
забыла.
А
замполитом
ба­
тальона
был
Александр
Тимофеевич
Сумин,
и
его
же на
Шипова
Жен я
еще
ме ня
называла
«Кнопка».
А
Вы
б ыли
у
Сумина
адъютантом,
и
я
очень
хо рошо
помню
Ваши
толстые
тетради
в
коричневом
переплете,
к ото рые
Вы
всегда
носили
в
вещмешке.
Если
я
ошибаюсь,
то
про­
шу
мен я
простить,
а
если
нет,
то
хотелось
бы
в
эт ом
убе­
диться.
Я
бы
очен ь
хотела
побывать
на
встрече
однопол­
чан.
Если
это
случится,
я
уж
и
не
знаю,
встречу
кого
или
нет
из
старых
знакомых.
Но
побыть
среди
них
—
это
счастье,
которое
и
опис а ть
невозможно.
Вот
побыт ь
бы
среди
ни х,
а
потом
и
помирать
можно.
Вы
только
сооб­
щ ите
мне,
где
и
когд а
эта
встреча
будет,
и
я
обяз ат е льно
приеду.
Александр
Тимофеевич
Сумин
ум ер
в
1957 году .
Я
имею
от
него
сы на
Ст ан ис лава.
Очень
мн огое
помнит­
ся,
но
всего
не
опишешь.
Если
в
своих
предположениях
я
ошиблась,
то
простите
меня,
а
если
нет,
то
я
думаю,
что
это
небольшой
г рех
с
моей
стороны,
что
я
отняла
немного
Вашего
времени,
а
для
мен я
это
очен ь
ва жно.
И
я
очень
волнуюсь,
вспоминая
эти
страшные
го ды.
Не
посчитайте
за
бол ьшой
труд,
ответьте
мне.
А
помните
ли
Яблоновку
на
О хте?
До
свидания.
С
го ряч им
приветом.
Мой
адре с : 265100, Дубно Ровенской области,
ул.
Ок­
тябрьская,
д.
29, кв.
56.
Евгения
М их айл овна
Моис ее ва».
Мила я
Ев ге ния
Михайловна,
если
бы
Вы
только
зна­
ли,
как
ме ня
обр ад ов ало
Ваше
письмо
и
сколько
раз
я
его
перечитывал!
Что
из
того,
что
я,
ве роятн о,
и
не
тот
Ми ша
Дудин,
которы й
был
адъютантом
у
замполита
Су­
мина.
В
то
время,
которое
Вы
описываете,
я
уже
сам
был
лейтенантом
и
работал
в
газете
«На страже Родины», а в
63-й
дивизии
г енера ла
Симоняка
служил
ра ньш е,
на
по­
луострове
Гангут,
во
взводе
разведки
полковой
б ата реи.
Но
в
тех
м естах ,
о.
кот орых
Вы
пишете,
я
т оже
быв ал
и
хорошо
помню
-тот
самый
мостик
из
т рупов ,
ч ерез
кото­
рый
Вы
перетаскивали
тя жело
раненного
бойца.
Только
я,
в
о тл ичие
от
В ас,
не
переходил
по
этому
мостику,
а
переползал:
п ере ходи ть
мне
мешал
снайпер.
314

Я
думаю,
что
мы
непременно
встретимся
с
В ами,
Ев­
гения
Миха й лов на.
Все
выясним,
все
вспо мним,
гля дя
друг
дру гу
в
глаза.
И
Яблоновку
на
Охт е,
где
о тды хала
по сле
бо ев
под
Т осно
63-я
д ивиз ия
генерала
Симоняка,
и
полк
Якова
Ивановича
Кожевникова
то же
вспомним.
Как
же
нам
их
не
вспомнить,
ведь
это
н аша
хмолод ос ть ,
ее
любовь
и
верность
на
всю
нашу
жизнь!
«Ох,
го ды,
год ы,
как
много
онп
стирают
из
памяти
прекрасных
имен».
Эт от
вздох,
идущий
из
глуби н ы
Ва­
шей
душ и,
я
повторяю
про
себ я.
Повторяю
без
упрека
и
сожаления,
желая
ПАМ ЯТИ
том у
поко л ению ,
кот орое
будет
продолжать
нас
на
бесп око йно й
и
тревожной
земле.
«Имя твое неизвестно.
Подвиг
твой
бесс мер т ен».
Но
вед ь
он,
этот
неизвестный,
прах
ко торог о
лежит
под
в еч-,
ным
завитком
огня
у
Кремлевской
ст ены,
не
думал
в
по­
сл едн ий
миг
жизни
на
эт ой
земле,
будет
он
известен
или
неизвестен.
Ему
не ког да
было
об
этом
дум ат ь.
Об
эт ом
над о
подумать
нам ,
живым.
По дума ть
не
ра­
ди
культа
мертвых,
а
ра ди
веч но
живой
жизни,
рад и
свя­
зи
в чер ашн его
и
завтрашнего
дня
че ловеч ес тва .
Я
дум аю,
что
человечество
едино,
а
каждый
ч ело­
век
—
это
вселенная.
И
на до
искать
в
своих
отн ош ен иях
с
другими
такими
же
вселенными
не
. различия,
а
п они­
мания.
Александр
Сергеевич
Пушкин
мечтал
о
времени,,
«когда народы,
распри
позабыв,
в
ве ли кую
семью
соеди­
н ятс я».
Я
ве рю
в
это.
Верю
всем
прошлым
с воим
и
всем
буду ­
щи м.
Эту
ве ру
укрепляют
мосты,
че рез
которые
я
пере­
правлялся
на
друг ие
бе рега
и
че рез
которые
мне
еще
предстоит
переправиться.
Мосты,
как
известно,
ст роят
только
для
соединения.
И
тот
мост
из
трупов
был
тоже
мостом
в
будущее.
Мостом
к
Победе.
Я
его
помню,
я
переползал
по
нему ,
ког да
возвращался
из
штаба
45-й
гвардейской
ди виз ии.
Я
ту да
зашел,
возвращаясь
в
Л енинг рад
из
св оей
63-й д и­
визи и,
чтобы
проведать
друга
поэта
Г еорги я
Суворова.
Мы
забрались
тогда
в
ка кую- то
землянку,
п охожую
на
колодезный
сруб,
и
выпили,
пооче редн о
прикладываясь,
фля жку
чис тог о-
медицинского
спир та.
Потом
он
чи тал
мне
нов ые
стихи,
стихи-о
своей-любви.и.
о
своей
Хака­
сии.
До
сих
пор
помню-их.
с
т ого
перв ог о -про ч тения
и
ни когд а
уж
не
з аб уду:
315

Не
п риде шь,
нет,
сюда
не
придешь
ты.
Все
надежды
я
пр едал
огню.
Не
виню
экспедиторов
по чты
И
мо лчань е
т вое
не
ви ню.
Не
ув ерен
я,
буд ешь
ли
рада
Ты
приходу
то гда
моему,—
Вс е,
как
лучш ую
в'
ми ре
награду,
Я
за
долгие
год ы
приму.
Я
приму.
И
с
тоскою
отвечу:
Что
ж,
л юбима я,
благодарю.
Если
б
я
не
желал
эт ой
встречи,
Разве
был
бы
я
в
это м
краю?
С увор ов
читал,
а
с
наката
на
торф ян ую
жижу
пола
и
на
наши
плечи
капала
вода.
Но
нам
бы ло
хор ош о,
да­
же
уютно,
и
непрекращающийся
обстрел,
виз г
м ин,
ч ав­
кающие
взрывы
не
мешали
мне
с луша ть
и
понимать
эти
стихи,
нап исанные
здесь,
в
промозглой
землянке.
Он
чи­
т ал,
изливал
ду шу,
которая
жи ла
в
эт ой
торф ян ой
жиже
возвышенным
миром
истинной
по эзии ,
трога тельн ой ,
че­
ловечной
и
красивой.
И
самого
Ге ор гия
Суворова
это
чтение
делало
прекрасным
и
мужественным.
Красота
м ира
жила
в
его
с ти хах,
естественная,
как
дыхание:
Ло хмат ый
хоровод
х олмо в,
Хвои
хохлатые
папахи,
Да
вздохи,
тихие,
как
вз махи
Висящих
в
возд ухе
орлов.
Он
пошел
меня
провожать.
Смеркалось.
Когда
мы
под­
ходили
к
Теткиному
ручью,
нас
обстрелял
снайпер.
«Пол­
з и,—
сказал
мне
Ге орги й,—
я
прикрою».
И
я
поп ол з,
а
он
дал
н ес колько
очередей
в
ту
сторону,
отк уда
нас
обстре­
лял
немецкий
снайпер.
Георгий
Суво ров
ч асто
бывал
в
Ленинграде
и
каждый
раз
з а ходил
ко
мне
в
редакцию.
Мы
шли
смотреть
город
или
на
кон це рт
в
филармонию,
а
чаще
всего
на
Зверин-
ск ую
у лицу
к
Николаю
С емено ви чу
Тихонову.
Последний
раз
я
видел
Георгия
9 или 10 февраля 1944 года .
Он
приехал
из-по д
Нарвы,
разгоряченный
у спех ом
нашего
наступления.
Глаза
его
горели
радостью
победы.
Ко ман­
дир
взвода
противотанковых
ружей,
он
читал
стихи,
пах­
нущие
ветром
и
дымом,
исполненные
веры
в
чу до
побе­
ды.
Потом
мы
были
на
концерте
Марии
Вениаминовны
Юдиной,
прекрасной
пианистки
нашей
юности.
После
концерта
я
проводил
его
до
попутной
машины.
Прощаясь
со
мной,
он
вл ожил
мне
в
руку
аккуратно
сложенный
листок
бум аги
и
сказал,
пом а хав
рук ой:
«Это тебе .
Прочти
п от ом!»
316

Он
погиб
на
переправе
че рез
Нарву.
А
на
листке
бу­
маг и,
который
я
п оложи л
в
нагрудный
карман
гимнастер­
ки,
были
стихи,
как
я
сейчас
понимаю,
достойные
памя­
ти
все х
двадцати
миллионов
не
вернувшихся
с
войны.
Над
этими
стихами
душ а
моя
замирает
от
признатель­
ности:
...Последний
вра г.
Последний
ме ткий
выстрел.
И
первый
проблеск
утра,
как
стекло.
Мой
милый
др уг,
а
все- так и
как
б ыст ро,
Как
быстро
наше
в ремя
протекло.
В
во сп омин ань ях
мы
ту жить
не
буд ем,
Зачем
туманить
г рус тью
ясность
дней,—
Св ой
добрый
век
мы
про жили
как
люди
И
для
людей!
Прошло
много
лет
с
тех
пор,
как
эти
стихи
был и
написаны.
Пр о йдет
еще
много
ле т,
они
останутся
такими
же
свежими
и
пронзительными.
В
них
и
напутствие,
и
память
—
о
вс ех
двадцати
миллионах,
не
вернувшихся
с
войны,
и
о
нем
одном,
Гео рг ии
С уворо ве,
который
по­
жертвовал
собой
р ади
грядущего,—
в ыше
и
пре кра сн ее
этого
подвига
не т.
Опять
перед
моими
глазами
бье тся
на
ветру
рваное
пламя
Вечного
ог ня
и
багровые
отсветы
скользят
по
ка­
менн ым
сло вам: «Имя твое неизвестно .
Подвиг
т вой
бес ­
см ерт ен».
Нет,
имя
—
известно.
Оно
живет
в
горестном
сердце
матери,
чв
сер дце
сестры
или
сына.
Живе т
в
беспощадном
взгляде
Мат ер и- По беды.
Оно
звенит
в
песне
жаворонка
в
с амой
середине
гол убог о
кол окол а
неба,
огромного
і;
удивительного,
как
жизнь.
Я
хотел
бы
на
Поклонной
гор е
в
Москве,
где
буд р
сооруж ен
па мя тник
Матери-Победе,
увидеть
Храм
Пам
ти,
в
котором
хранились
бы
име на
всех
двадцати
ми
лио нов
ост ав шихс я
на
п олях
сражений
Великой
Отече
ст венн ой
во йны
1941—1945 гг.,
всех
оставшихся
на
ве ч­
ной
службе
у
Матери-Победы
р ади
жиз ни
на
зем ле.
1983

ОТ
КА ЖДОГ О
ИЗ
НАС
И
ОТ
ВС ЕХ
ВМЕСТЕ
Пр ошлы й
год
мало
что
прояснил
в
том
вопросе,
кото­
рый
за дал
когда-то
по
велению
Шекспира
принц
Гам­
лет,
задал
сам
с ебе
и
остался
с
эт им
воп ро сом
один
на
о ди н : «Быть или не быть?» А теперь перед этим же во­
просом
во
весь
беспощадный
его
размах
стоит
все
че ло­
вечество,
и
от вет
зависит
от
к аж дого
из
нас.
и
от
вс ех
нас
вместе,
живущ их
на
твердой
еще
пок а
зем ле
под
го­
л убым
небом.
Я
тож е
живу
на
э той
земле,
в
своей
семье,
в
своем
городе,
в
своей
стране,
причастный
ко
всем
тревогам
своей
семьи ,
своего
города,
своей
Родины
и
в сей
че лове ­
ч еской
с емьи.
Мне
никуда
не
уйти
от
главного
во про са,
волнующего
мир,
нельзя
уйти,
тем
более
что
ден ь
на
ми-
ну ту- две
в
с утки
начинает
прибавляться,
заманчиво
о бе­
щая
нам ,
живым,
походить
еще
раз
по
з еле ной
траве
и
почувствовать
живые
токи
зем ли
со бст венн ыми
ступня­
ми,
без
всякой
пр ос ло йки.
Я
видел
смерть,
заглядывал
в
ее
бездны.
Я
потерял
очень
много
др узе й,
и
все
их
недюжинные
жизни,
нев о­
площенные
дум ы
леж ат
на
моих
плечах,
на
мо ей
душ е
и
требуют
от
меня,
живого,
ответственности
за
ту
самую
жизнь,
ра ди
ко то рой
они
шли
в
бой
и
расплачивались
за
нее
своими
жизнями.
Об
этом
я
не
могу
не
думать,
пок а
я
жив.
И
все
жи­
вое
вокруг
меня
думает
об
этом.
Мне
каж ется,
что
эта
защ итн ая
р еакц ия
времени
пронизывает
в есь
в иди мый
и
с лышим ый
мир,
всю
его
непостижимую
прелесть.
Я
проецирую
прошлый
о пыт
моей
д уши
на
зав траш ­
ний
день
и
жив у
эт ой
связью,
потому
что
она,
ее
сиюм и­
нутное
проявление
и
есть
сама
жизнь .
И
да же
то,
что
зимняя
н очь
неизбежно
становится
короче,
а
де нь
дл ин­
нее,
зас тав л яет
с
н овой
силой
оживать
как
бы
зас ты в­
ших
на
перекрестке
веру,
любовь
и
надежду
—
эту
ве­
ликую
троицу
человеческого
оптимизма.
318

Я
в спо ми наю:
после
грохот а
и
огня
во йны
тишина
был а
страшна
обнажением
раздробленности
м ира
и
осмысления
его
оцепеневшим,
по степен но
приходившим
в
естеств енно е
состояние
разумом.
П осле
победного
са­
люта,
после
неист о вог о
переблеска
праздничных
огней
в
дымном
небе,
удвоенного
отражением
в
бездонной
Не­
ве,
наступила
тишина
ожидания.
Война
еще
жи ла
в
нас,
живых,
п а мятью
о
по г ибших
и
не
уходила
из
на ших
сн ов.
И
белые
ночи
1945 года были для нас от этих снов
и
раздумий
ясными
как
день.
Чт обы
уй ти
от
этого
на­
важд ения,
я
сел
как-то
в
вагон
пригородного
поезда
и
за
Гатчиной,
кажется
в
Суйде,
вышел
на
деревянный
пер­
ро н.
Перескакивая
через
во р онки
и
окопы,
я
шел
в
сто­
рон у
Карташевки,
шел
по
зеленой
зем ле,
и
дре вн ее
род ­
ст во
с
цветами
и
травами,
с
обла кам и
и
листьями
сним ал о
с
д уши
ощущение
скорби.
Я
шел,
удивляясь
бабоч кам
и
пчелам
и
голосу
иволги
с
его
божественной
чистотой.
Я
сел
на
поваленный
ствол
старой
сосны
с
ободран­
ной
корой.
Видимо,
.
при
падении
он
примял
молодую
рябинку,
но
она
с вободн ой
от
его
тяжест и
веточкой-по­
тянулась
к
свету
и
вымахала
над
поверженной
сосной
м етра
на
два
в
вышине,
вы махал а
и
о кре пла.
Она
за­
цве ла
б елыми
шапками,
заглянула
мне
в
глаза
и
защ е­
кот ала
ноздри
тонким
за п ахом
очарования
жизни.
Я
удивился
ей,
ее
силе,
смелости,
упорному
желанию
неп рем енно
под ари ть
мир у
тих ий
з апах
оч арова ни я.
Я
люблю
з апах
рябины
больше,
чем
з апах
черемухи,—
она
своим
запахом
кр ич ит,
рябина
же
—
очаровывает.
Полный
этого
оча рова ни я,
я
по шел
да льш е,
перепрыг­
нул
канаву,
углубился
в
сосняк
и,
минуя
витки
колю­
чей
проволоки,
раз брос анн ой
между
золотыми
ст во лами,
двинулся
к
прос в ету
между
ними,
в
к от ором
виднелось
какое-то
строение
и
раз д авал ись
дет ск ие
голоса.
Я
мед­
л енно
ше л,
прислушиваясь
к
чистому
и
высокому
дет­
скому
г олос у,
похожему
на
го лос
иво лг и.
К огда
при ­
близился
к
за бору,
окружавшему
постройку,
то
понял,
что
вышел
на
летнюю
дачу
детского
сада.
Звонкий
дет­
с кий
голос
пел :
«Мне в холодной землянке тепло от
твоей
негасимой
лю бви ».
Пел ,
тщательно
подчеркивая
значение
слов,
с
ка кой -то
недетской
серьезностью,
и
в
этом
зво нк ом
-
го лосе
переплетались-трагедия
и
надежда.
Я
заглянул
за
забор
и
остолбенел.
Передо
мн ой
под
старыми
сос нами
прыгали,
ползали,
копошились,
пере­
319

двигались,
следуя
за
мячом,
д ети,
а
девочка
лет
четырех­
пяти,
пе вшая
взрослую
пес ню
о
трагедии
и
надежде,
си­
дела
в
коляске
и
ловила
мяч,
который
кидала
ей
другая
девочка,
о пир авш аяся
на
костыль.
Они
смеялись.
Им
бы ло
в есел о,
и
солнце
улыб алос ь
им
сквозь
высокие
кро­
ны
сосен.
Это
б ыли
дети,
покалеченные
во йно й,
дет и
блока д ­
но го
Л енин гр ада,
подобранные
в
горя щи х
домах,
в
про­
мерзших
квартирах,
где
все
вымерли.
И
то,
что
они
бы­
ли
собраны
вместе
здесь,
на
п оляне ,
около
дома
между
старыми
со снами,
пронизанными
и юнь ским
солнцем
цветущего
и
бл агоуха ющ е го
полнокровием
жизни
лета ,
делало
эту
кар т ину
особенно
трагически
обнаженной.
Я
стоял
и
смотрел
на
этих
маленьких
инвалидов,
в
ко­
т орых
неиссякаемые
сил ы
жиз ни
тож е
брали
свое.
С ме­
шанное
чув ств о
трагедии
и
сочувствия,
лю бви,
не на ви­
сти
и
печальной
надежды
переполняло
мою
ду шу
и
за­
ставляло
меня
сно ва
и
сно ва
думать
о
то м,
что
она
будет
меня
преследовать
всю
мою
жизнь.
Спустя
тридцать
семь
лет
я
п олучи л
письмо.
Приво­
жу
его
почти
без
сокращений.
«Огонь!
И
смерт ь
вставала
кругом
На
месте,
где
уп ал
сн аря д.
...Потом
я
увидал
под
Лугой
На
летн ей
дач е
детский
сад .
Сад
пя тилетних
инвалидов,
Игру
смеющ и хся
калек.
Не
дай
вам
бог
такое
ви де ть,
Такое
вы нест и
вовек.
Я
не
случ айн о
начала
свое
письмо
со
строк
Ваших
стихов.
Я
одна
из
тех ,
кого
Вы
видели
тогда
под
Лугой.
Может
быть,
я
воспитанница
другого
дет ско го
дом а,
но
в
послевоенные
го ды
наш
детский
дом
на
лето
вывозили
из
Л енин гр ада
в
Вырицу,
и
мне
каж ет ся,
что
Ваши
сло­
ва
имен но
про
на с.
Про шли
годы,
мы
выросли
и
заняли
св ое
место
в
жизни.
И
те,
которые
вызывали
в
Вашей
душе
столько
бол и
и
отчаяния,
не
ст али
обузой
обществу...
Я
всегда
дум аю
о
тех
замечательных
людях,
которые,
терпя
все
невзгоды,
тяг оты ,
неудобства,
лишения,
оставались
людь­
ми
и
не
только
с ами
жили,
но
еще
и
в
нас ,
безжизнен­
ных ,
измученных
во йной
ребятишках,
воспитывали
волю
к
жиз ни. ..
Я
ча сто
рассказываю
дочери,
уч ен ице
10-го
класса,
о
жиз ни
в
детдоме,
о
герои зм е
наших
пе­
330.

дагогов.
Об-
их
любви
должны
зн ать
все .
И
Вы,
может
быть,
согласитесь
помочь
нам
в
этом.
С
уважением,
Валентина
Дмитриевна
Ма ксимо в а,
Л е нингр а д, 197341, ул.
К оролев а, 15/30, кв.
126».
Я
познакомился
с
Валентиной
Дмитриевной
Макси­
мовой,
с
ее
мужем
Юр ием
Тимофеевичем
и
дочерью
Мар­
гаритой
Юрьевной.
На
их
«зелененьком жучке без хво­
с т а» (так они называют свой видавший виды «Зап оро­
же ц») я ездил вместе с ними
—
за
рул ем
сидела
сама
Вал ент ина
Дм ит рие вна
—
в
их
«скворешню»: в деревню
Тикопись
под
самы й
Кингисепп.
Переночевав
в
«скво -
решн е », мы добрались до города Сланцы,
где
поло жи ли
цветы,
сорванные
по
дороге,
к
обелиску
над
б ратс кой
могилой.
На
о бели ске
выбиты
строки
моего
друга,
пр е­
красного
человека
и
поэта,
погибшего
в
эт их
местах
при
форсировании
Нарвы,
Георгия
Су в ор о ва: «Свой добрый
век
мы
прожили
как
люди
и
для
людей».
Потом
мы
по­
ехали
к
моему
знакомому
по
переписке,
сол дату
Борису
Ф е дорови чу
Волгину,
в
Нарву,
где
он
теперь
живет
в
по­
строенном
собственными
руками
доме-тереме,
иначе
его
и
не
назовешь,
так
он
красив
и
ухожен,
и
вся
земля
во­
круг
дома,
возделанная
добрыми
и
умными
руками,
цве­
тет
цветами,
подобранными
в
тон
окраске
тере м а.
Я
подивился
чистому
нравственному
в оздуху,
которым
живет
и
дышит
семья
Максимовых.
Я
любовался
ими,
слаженностью
их
характеров,
благородной
ровностью
их
отношений
и
вспоминал
слова
одной
ста рой
ленинградки,
ск аз анные
в
январе
1942 года: «Когда тебе очень трудно,
то
попробуй
сделать
хорошо
тому,
ко му
труд н ее,
чем
те­
бе ,—
и
те бе
ср азу
легче
станет».
Так
Максимовы
и
жи­
вут
—
в есел о,
просто.
Работают,
учатся.
Ходят
в
гости
и
любят
принимать
гостей.
И
еще
любят
путешествовать.
Перед
Новым
годом
я
снов а
побывал
у
Макс имов ых .
Пришел
к
ним
в
воскресенье.
Все
был и
до ма
—
и
Ва­
л е нтина
Дм итр иевна ,
и
Юрий
Тимофеевич,
и
Маргари­
та,
теперь
уже
студентка
вто рог о
курса
юридического
факультета
университета.
Мы
си дели
за
столом,
дели­
ли сь
новостями,
пробовали
думать
вслух
о
будущем,
рассматривали
ф отограф ии .
Потом
Маргарита
показала
мне
альбом
«История одного детского дома», составлен ­
ный
ею,
когда
она
еще
училась
в
школе.
Э тот
альбом
л ежит
пер едо
мной,
и
я
дел аю
из
него
выписки: «В ок­
тябре
месяце
1941 года в тяжелые блокадные дни в
Лени нград е
на
Глинской
ули це
был
основан
детский
II М.
Дудин,
т.
4
321

дом
для
детей,
пострадавших
от
бомбежек
и
голода».
Вот
что
пишет
вос пита нница
Шура
Бойцова: «Все
ужасы
мне, 13-летней
дев оч ке,
скрасил
де тск ий
дом
на
Глинской
улице...
У
нас
был
драмкружок.
Мы
пели.
Сначала
нам
казалось
стыдно
петь,
когда
все
плачут.
Но
ког да
н аша
группа
из
шести
че лов ек
однажды
д ала
«кон­
церт»
.в
го сп ита ле,
мы
поняли
по
пот еп лев шим
глазам
раненых,
как
это
нужно.
Н адо
б ыло
вернуть
де тям
са­
мостоятельность
и.
трудоспособность.
Главным
дев изо м
б ыло : «Не пищать!..»
В
1949 году детский дом переехал
в
Коломяги
и
просуществовал
там
до
1961 года,
то
ес ть
до
тех
п ор,
п ока
по сле дним
жертвам
войны
не
исполни­
лось
16 лет» .
Пишет
Ли за
Са ков а: «Поступила в детдом в декабре
1942 года .
Найдена
в
пустой
квартире
в озле
умершей
ма­
тери.
На
вид
б ыло
год а
три.
Не
ходила
и
почти
не
ви­
дел а.
Войну
помню
как
сплошной
шум
и
грохот.
Помню
ласковые
рук и
сестрички
Лидии
Ивановны,
которая
каж дый
де нь
промывала
мне
гла з а».
А
вот
что
пишет
сама
Вал ент ина
Дмитриевна:
«В детский дом поступила в октябре 1942 года.
Принес­
ла
сандружинница,
которая
нашла
меня
в
разбитом
до­
ме.
Я
не
ходила.
Оч ень
б оялась
бомбежек
и
теперь
дру­
гой
раз
просыпаюсь
от
страшных
сно в
о
бомбежках,
при
взрывах
всегда
вздрагиваю.
Одна ко
в
43- м
году
уже
бы­
ла
в
груп п е,
которая
ездила
в
госпитали...
Помню,
меня
посадили
на
кровать
к
раненому,
голова
которого
был а
вся
обмотана
бинтами.
Мне
сказ ал и,
что
это
летчи к.
Он
не
ест
уже
третий
день
—
жит ь
не
хочет.
Что
пела
ему
—
не
помню.
Только
по сле
этого
он
ст ал
есть,
а
. ког­
да
выпис а лс я,
пришел
к
нам
в
детский
дом
прощаться
со
мной.
Он
опять
уходил
на
фронт.
Пр о жила
я
в
де т­
дом е
13 лет...».
К
этому
надо
добавить,
что
врач
Галин а
Николаевна
из
Института
име ни
Турнера
поставила
двенадцатилет-
нюю
Валю
на
ко стыл и,
а
когда
ей
исполнилось
16 лет,
массажист
одного
из
санаториев
в
Евпатории
Михаил
Арсентьевич
Иванов
помог
Вале
бросить
к осты ли
и
хо­
дит ь
даже
без
палки.
Продолжаю
перелистывать
альбом.
Вспоминает
Ге­
рой
Социалистического
Труда
Леонид
Миха йл ов ич
Кар -
та уз ов : «В 1941 году оказался на оккупированной фаши ­
стами
терри тори и.
Ма ть
умерла,
от ец
погиб
в
оса жд ен ном
врагом
Ленинграде.
Ме ня
усыновили
бойцы
185- й
ст рел-
322

новой
дивизии.
С
н ими
я
прошел
по
дорогам
во йны.
В
1944 году во время бомбежки подорвался на мине и
потерял
но ги.
Из
госпиталя
меня
направили
в
де тс кий
дом...
Оч ень
мне
запали
в
память
в с тречи
с
писательни­
цей
Мат юши ной.
Она
писала
тогда
книг у
о
на шем
дет­
доме.
Ее
героическая
жиз нь
по влиял а
на
мое
дальнейшее
понятие
о
жизни...
К огда
начали
поднимать
цел ину ,
я
пробился
че рез
все
ком иссии,
добился
своего
и
поехал
туд а.
Не
сразу
все
получилось.
Трактор
достался
мне
с
ве лик им
трудом,
но
слепой
Матюшиной
быть
писатель­
ницей
тоже
бы ло
не.
просто,
и
это
я
пом нил ».
И
еще
свидетельство
—
В.
Н.
Мит рофа нов а : «Мне хо­
чется
вспомнить,
как
ездили
мы
в
Т ЮЗ.
20-й
номер
тр а мвая
хо дил
мимо
цирка,
и
тол ько
он
мог
привезти
нас
к
те а тру,
но
от
цирка
до
него
метров
800,атои
больше.
А
мы
все
еле
двигаемся,
да
еще
зима,
скользко.
И
Алексей
Ем е ль янович
упрашивает
вагоновожатую
ос та нови ть
т р амвай
за
м ос том,
напротив
Мох овой
ул ицы,
а
потом
на
спин е,
бегом
(мы всегда опаздывали)
носил
по
очереди
всех ,
кому
было
тру дно
идти...
И
это
повто­
ря лось
каждый
вых од ной . ..».
Так
они
гов орят
о
сво их
воспитателях
все.
Ес ть
ли
в
мир е
похвала
выше
той,,
которая
вышла
из
воскресшей
после
великих
страданий
души!
И
опять
я
даю
с лово
Маргарите
Макс имов о й:
«Жизнь победила.
История
дет ско го
дома,
организован­
но го
в
дни
блокады,—
это
не
только
его
военные
годы.
Это
судьба
детей,
обездоленных
в ойн ой,
потерявших
не
тольк о
роди тел ей ,
но
и
здоровье...
Л юди
нашей
социали-:
стической
Родины
с оздал и
этим
детям
все
услов и я,
мно ­
гие
отда ли
свои
жиз ни
для
того,
чтобы
они
как
равные
встали
в
ря ды
жив ущ их
на
земл е».
Кроме
эт ой
м ысли,
Маргарита
з аписал а
в
альбом,
что
ей
хотелось
показать,
как
страшна
война
и
как
нужно
бороться
за
мир
на
земле,
чтобы
ни
одно
пок олен ие
не
знало
страданий
и
увечий
де тей,
чтобы
все
де ти
видели
солнце
и
траву,
были
сыты
и
могли
учи ть ся.
...Альбом
л ежит
у
меня
на
столе.
Я
перелистываю
его
как
собственную
жизнь .
Через
бе сх ит ро стные
истории,
записанные
на
его
страницах,
я
иду
к
немеркнущему
свету
человеческой
души,
исполненной
добр а
и
сочув­
ствия.
Когда
я
устаю
от
со мне ний,
то
вспоминаю
семью
Максимовых,
и
мне
становится
не
то
чтобы
легче,
а
у ве­
реннее
жить.
323

...Валентину
Дмитриевну,
тогда
б еспомо щну ю,
еле
живую,
ничего
не
гов орящ ую
и
никого
не
помнящую,
по­
до бра ла
в
разбомбленном,
горящ ем
доме
на
Лиговке
работница
шв ейн ой
фа брик и
«Большевичка»
Ольга
Яков­
л евна
Фомичева.
Она
стала
Ва ле
матерью,
и
ожившая
.девочка
тоже
стала
Фомичевой
и
носила
эту
фамилию
с
честью
и
достоинством,
как
положено
хорошим
детям,
пока
не
выш ла
замуж
за
др уга
по
детдомовскому
гнезду
Юрия
М аксимо ва .
И
у
Юри я
Тимофеевича
история
похожа
на
историю
Валентины
Дмитриевны.
Его
спасительницей
стала
во­
сем над цат ил етн яя
со седка
по
до му
на
Калашниковской
набережной
Дуся,
Евдокия
Спиридоновна,
как
ее
теперь
наз ыв ают
в
доме
Максимовых.
Это
она
подобрала
его,
уже
переставшего
плакать
над
уме рше й
от
голода
ма­
терью,
в
пустой,
холодной
квартире
и
свезла
его
в
де т­
ский
дом,
а
са ма
ушла
в
армию.
Ольга
Яковлевна
Фомичева
вышла
замуж
и
стала
Рус ак ов ой.
Она
вырастила
двух
дочек,
Га лю
и
Ра ю,
и
они
стали
сестрами
Валентины
Дмитриевны.
К огда
М ак­
симовы
е дут
путешествовать
или
отправляются
в
свою
«скворешню»,
под
Кингисепп,
прежде
чем
покинуть
город,
они
обязательно
за езж ают
на
Юж ное
кладбище,
чтобы
п оложи ть
цветы
около
столбика
с
надписью:
Ольга
Яковлевна
Русак ова
1917—1982
Маленький
ст о лбик.
Короткая
надпись,
за
которой
в ели кое
добро
человеческой
душ и,
бессм ер тн ый
харак­
тер
русской
же нщин ы,
мат ери
мира,
умевшей
жит ь
и
учившей
жит ь
примером
своей
жизни
всех,
кто
с
ней
обща лся: «Если тебе очень тяжело,
сделай
хорошо
тому,
кому
тяж ел ее,
чем
тебе,—
и
те бе
само му
станет
легче
от
этого».
Я
рад,
что
суд ьба
свела
м еня
с
эт ими
людьми,
не
умеющими
«пищать»,
но
зато
умеющими
делать
сво е
дело,
жи ть
по-человечески,
знающими,
что
если
челове­
чество
не
похоронит
войну,
то
война
похоронит
челове­
чество.
Понимающими,
что
праздник
жиз ни
зависит
от
каждого
из
нас
в
отдельности
и
от
всех
вмес те.
От
ка жд ого
из
нас
и
от
всех
в мест е.
Быть
или
не
бы ть?
То лько
бы ть!
1031

Д ЕВОЧ КА
И
М ОРЕ
Девочка
бы ла
маленькая.
Море
бы ло
большое.
Девочка
ник ог да
не
видела
моря.
М оре
за
св ою
долгую
жи знь
повидало
столько
маль ч и­
ков
и
девочек,
столько
взрослых
и
стариков,
что,
навер­
но,
сб ило сь
со
сч ета,
впрочем,
как
утверждал
мой
др уг
и
мой
нач аль ник ,
кап ит ан
рыба ц кого
катер а
«Ласточка»
дяд я
Ви ль,
м оре
по мни ло
всех
и
всё,
что
оно
видело
за
свою
долгую
жизнь;
оно
даже
могло
показать
все
это
виденное,
но
для
этого
нужно
б ыло
терпение
и
под ходя ­
щее
время.
Этим
терпением
и
чувством
подходящего
времени
об­
л адал
д ядя
Виль.
К огда
мы
возвращались
из
рейса
и,
сдав
кладовщику
ул ов
салаки,
приб ир али
«Ласточку»,
он
обыкновенно
говорил
мне:
—
Иди
готовь
уху,
а
я
пойду
по дум аю.
Я
шел
на
ка мбу з,
разводил
примус
и
принимался
за
свои
обязанности
повара.
Дядя
Ви ль
садился
на
с к рипу­
чий
песо к,
снимал
тельняшку
с
прокаленного
худого
тела
и
смотрел
на
зо ло тые
коль ца
солнечных
бликов,
рассыпаемых
ленивой
п олуден н ой
волн ой .
Дядя
Виль
был
н емце м.
Самым
хорошим
не мцем
из
всех
встреченных
в
моей
не
такой-то
уж
маленькой
жиз­
ни.
Больше
всего
на
све те
он
ненавидел
фашистов
и
войну.
И
ему
было
за
что
их
ненавидеть.
Он
считал
се бя
м ар кси стом
не
на
словах,
а
на
де ле.
И
к огда
в
ию не
сорок
первого
года,
в
н очь
на
двадцать
второе
число,
немецкие
фашисты
пе ре шли
гр а ницу
Со­
ветского
Союза
и
начал и
стрелять
и
бомбить,
дядя
Виль,
будучи
молодым
солдатом,
тоже
перешел
гр а ницу
с
ав­
томатом
наперевес,
вот
в
эт их
самых
ме ста х,
где
мы
сей­
час
ставим
морды
и
л овим
салаку.
Они
высадились
с
мо ря
и
пошли
на
берег,
и
белая
ночь
оглохла
и
покраснела.
325

И
случилось
так,
что
дядя
Виль,
считая
се бя
«марк­
систом
на
де ле», на пятые сутки войны,
где-то
под
го­
родо м
Ли да
отстал
от
своих.
А
когда
человек
отс та ет
от
своих,
да
еще
к
тому
же
намеренно,
да
еще
бу­
дучи
военным,
он
обязательно
долже н
к
кому-то
при­
стать.
Дядя
Ви ль
пристал
к
партизанскому
отряду
и
объ­
яв ил
смертельную
войну
вс ей
фашистской
Германии.
Он
п ом огал
командиру
отряда
до пра шива ть
пленных
фашистов,
потому
что
тот
плохо
знал
немецкий
язык,
и
командир
был
доволен
Вилем.
Потом
отправили
его
самолетом
чер ез
л инию
фрон та ,
и
он
ст ал
служить
в
седьмом
отделе
армии.
Он
стал
незаменимым
специали­
ст ом
по
мор альном у
разложению
войск
пр от ивник а
—
та­
кая
у
него
бы ла
д ол жнос ть.
Он
писал
ли ст овки
на
нем ецко м
языке.
Он
агитировал
немецких
со лдат
прек р атит ь
войну.
Он
выст у пал
по
ра­
дио
и
кричал
на
переднем
к рае
че рез
мегафон,
зазывая
немецких
солдат
в
плен.
Это
был а
трудная
и
неблагодар­
ная
ра бота ,
потому
что
до
сорок
трет ьего
года,
до
Ст а­
линградского
к отла
и
до
про рыв а
Ленинградской
бло­
кады,
фашисты
ду мали ,
что
они
по бед ят;
это
они
уже
потом
стал и
поднимать
ру ки
и
научились
говорить
«Гит ­
лер
капут».
И,
хот я
в
своих
п еред ачах
он
наз ыв ал
се бя
просто
«товарищ Виль», без фамилии и без других опознаватель­
ных
знаков,
не мецк ая
контрразведка
все-таки
установи­
ла,
кто
он
ест ь
на
сам ом
деле.
Вот
они
и
раскопали
на
хуторе
под
Кенигсбергом
жену
товарища
Виля
с
пяти­
летними
двойняшками
и
отправили
их
в
л а герь.
Эт от
лагерь
тут,
недалеко
от
нас,
километров
пя ть
от
берега,
за
дюнам и.
Дю ны
вечно
куда-то
переползают,
а
когда
д ует
ветер,
песок
на
их
верхушках
крутится
и
п оет
каким-то
ме рт­
вым
голосом,
прямо
жу ть
берет.
Отправили
фашисты
жену
товарища
Виля
вместе
с
. двойняшками
в
лагерь,
а
ему
о бещ али
по
рад ио
по мил о­
вание,
если
он
вер нет ся
в
св ою
часть.
Слух
о
то м,
что
его
жена
и
дети
в
ла гере ,
до
Виля
дошел.
И
он
сж ал
зубы.
К огда
в
сорок
четвертом
году
на ши
войска,
освобож­
дая
Прибалтику,
наскочили
на
эт от
.
к онц ла герь,
В иль
-
был
там,
и
он
своими
собственными
глазами
увидел
эти
уходящие
в
дюны
пол енницы,
человеческих
трупов,
и
чер­
326

ный
мазутный
дым
над
ним и,
и
удушливый
запах
горе ­
лого
мя са
и
волос.
Не
зн аю,
как
ему
уда лос ь
найти
в
это м
аду
труп
же ны
и
своих
двойняшек.
Все
труп ы
были
о динако вы.
Может
быть,
он
поэтому
только
и
нашел
свои х.
Он
не
заплакал,
не
со шел
с
у ма,
он
ск азал
начальни­
ку
п оли тот дела
ар мии,
русс ком у
генералу:
—
Приказ
об
этом
з ло де йстве
был
отдан
на
немецком
языке.
Я
больше
ни
слова
не
скажу
по-немецки.
И
это
бы ла
действительно
последняя
фраза,
сказан­
ная
им
на
своем
родном
языке.
Русский
г енер ал
пытался
что-то
ск азат ь
о
Ге те
и
Шиллере,
о
Кант е
и
Ге гел е,
но
по
глазам
Вил я
у видел ,
что
это
напрасный
труд.
Вот
вся
история
моего
на чаль ник а,
капитана
«Ла ­
сточки»
д яди
Виля.
Его
знает
все
побережье
и
считает
сво им
чел о­
веком.
По ка
я
сейчас
довариваю
уху
на
своем
камбузе,
дяд я
Виль
ле жит
в
тени
«Ласточки»
на
белом
сухом
пе ске,
вытянув
обветренное
худое
те ло,
и
смотрит
полураскры­
ты ми
бледными
гл азам и
на
золотые
кольц а,
ме лька ющи е
в
ленивой
волне,
на
л егкую
пер ебежк у
светотени.
Лежит
и
думает.
Я
знаю,
о
чем
он
думает
и
что
он
там
видит
в
этом
своем
море,
которое,
по
его
убеждению,
при
терпении
и
п одходящ е м
времени
может
по ка зать
в се,
что
оно
ви­
де ло
за
свой
долгий,
долгий
ве к.
Ему
над о
сейчас
сосредоточиться,
я
это
знаю,
но
не­
надолго,
потому
что
человеку,
ес ли
он
даже
и
мужествен,
наедине
с
таким
прошлым
оставаться
нельзя.
Особенно
сейч ас,
после
того,
когд а
эта
де вочк а
уехала
со
своим
отцом-фотографом
в
с вой
далекий
город
за
Полярным
кругом.
Она
не
то
чтобы
расстроила
его
своей
беспомощной
дов ери тел ьн остью ,
а
как-то
зас тавил а
внутри
у
него
ожи ть
то,
что
уже
начи нало
покрываться
тум а ном
вре­
мени ,
отдал енно сть ю
боли.
Он
даже
осу ну лся
после
ее
отъезда
и
теперь
был
действительно
п охож
на
сухой
лист,
как
его
звали
за
глаза
в
нашем
р ыбацко м
пос елк е.
Я
ему
кричу,
что
уха
готова,
он
встает,
надевает
тельняшку,
и
она
о бви сает
на
его
плечах
и
п олощет ся
на
животе.
Он
поднимается
на
борт
и,
вытерев
о
мат
босые
327

ступни,
за ходи т
на
камбуз
и
присаживается
к
столику.
Он
смотрит
на
трет ью
ложку,
потом
мне
в
глаза.
—
Она
уже
никогда
не
пр иедет.
Он
про из нос ит
это
с ухо
и
основательно.
Только
за чем
он
это
говорит?
Ведь
я
тож е
знаю,
что
она
никогда
сюда
не
приедет,
но
б ыло
же
так
приятно
' нам обоим,
когда
она
топала
сво ими
каблучками
по
железной
палубе
на­
шей
«Ласточки»
и,
откидывая
голуб ен ьк ий
капюшон
голубе ньк ой
курточки,
в стряхи ва я
мягк им и
пушистыми
волосами,
б рала
в
маленькую
руч онк у
вот
эту
са мую
ложку
и,
стуча
по
миске,
звала
нас
обедать.
Я
знал,
что
она
не
пр иедет,
но
как-то
механически
положил
тр етью
ложку.
Впрочем,
Виль
это
понимает.
Он
все
на
свете
понимает,
мой
начальник, • капитан «Ла­
сточки»
дядя
Виль.
Нас
об оих
немного
утешает
о бе щание
от ца
де вочки
прислат ь
нам
ее
ф отограф ию ,
хотя
что
в
ней
толку,
в
это й
ф отограф и и,
ес ли
он
даже
ее
пр ишле т,
раздражение
одно,
наверно.
Так
мы
и
обедаем
молча,
и
каждый
из
нас
думает
об
одном
и
том
же.
Дядя
Вил ь
встает
из- за
с тола
пер вым
и,
всм атр ивая сь
в
море,
в
его
нестерпимо
синий,
парящий
горизонт,
го во­
рит
и
себе,
и
мне,
и
гори з онт у:
—
Ес ли
ты
хочеш ь
изменить
ми р,
нач ин ай
это
бла­
городное
дел о
с
самого
себя.
Он
произносит
это
как
заклинание
и
уходи т
склады­
ват ь
в ыс охшие
морды
для
ловли
салаки,
а
я
убираю
со
стола
и,
вымыв
по суду,
перекидываю
ног и
че рез
б орт
«Ласточки»
и
по
горя чи м
доскам
при чал а
спускаюсь
на
г оряч ий
скрипучий
песок,
присаживаюсь
в
те ни
пр ич ала
и
начинаю
смотреть
в
мел ьк анье
золотых
колец
ленивей
п олуд енн ой
волны.
Мысли
мои
так
же
зыбки
и
неопределенны,
как
вот
эта
чеш уйча тая
иг ра
св е тоте ней
на
требующих
покраски
бортах
«Ласточки» .
«Если хочешь изменить мир,
нач инай
это
благородное
дело
с
самого
себ я »,—
пов торя ю
я
про
себя
слова
дя ди
Виля.
«Да ведь мы только этим и занимаемся»,—
х очет­
ся
мне
крикнуть
вдогонку
уходящему
за
гр ебе нь
дюн
капитану,
но
я
молчу,
потому
что
знаю:
он
не
ус лы шит
мо их
с лов.
И
в
тот
ра з,
к огда
приехала
девочка
со
сво им
папой-
ф отогра фом ,
дядя
Виль
тоже
после
обеда
говорил
эти
зад

самые
слова,
и
так
же
не
спеша
уход ил
за
гре ое нь
дюи
соби рать
просохшие
морды
для
ловли
салаки,
а
я
д олго
вглядывался
в
свое
море
и,
зная,
что
оно
ничего
хоро­
ше го
мне
не
покажет,
повернулся
на
живот,
г оло вой
к
дюнам.
И
увидел
ее
вьющиеся
легкие
во лосы ,
голуб ен ь­
кое
платьице,
заправленное
в
белые
отороченные
синим
кантиком
трусики,
и
тоненькие
но ги,
обутые
в
кеды.
Она
стояла
на
самом
гребне
дюны,
д ер жась
за
сухи е
стебли
высокой
кустистой
травы.
Она
смотрела
в
море.
Она
еще
ничего
в
нем
не
мог ла
видеть
такого,
что
уме ли
видеть
мы
с
дядей
В илем.
Она
видела
только
ле гкую
синюю
зыбь
до
самого
го­
риз онт а
и
нестерпимый
б леск
рассыпанных
в
ленивой
волне
з олоты х
кол ец
солнца.
Она
улыбалась
и
глазами,
и
ртом,
я
да же
видел
два
ее
ве р хних
зуба
и
ще лочк у
межд у
ними.
Она
см отре ла
в
море.
Она
бы ла
маленькой.
Мо ре
б ыло
большое.
Она
увид е ла
его
в
первый
раз
и
не
испугалась
его.
Она
ничего
не
видела
и
не
хотела
видеть,
кроме
моря.
Оно
заполнило
ее
всю,
и
она
оставила
первый
свой
отпечаток
в
памяти
моря,
когда,
п одп ры гнув
на
тон е нь­
ких
но жк ах,
куб а рем
скатилась
к
береговой
кромке
мо к­
ро го
песка
с
ок ругл ой
линией
высыхающей
на
глазах
пены
и,
вс кину в
кверху
ла дошк и
и
хлопнув
и ми,
кр ик­
нула:
—
Здравствуйте!
Это
она
поздоровалась
о
морем.
Так
делали
и
мы
с
дядей
Вилем.
Д елали
каждое
утро,
с
тем
же
благоговением,
как
и
она ,
только
м олча
и
без
подпрыгиваний.
Мы
это
делали
потому,
что
утро,
каким
бы
оно
ни
было,—
солнечным
или
пасмурным,
тихим
или
вет ре ным, —
все
равно
всегда
прекрасно,
потому
что
оно
утро
—
кон ец
ноч и
и
начало
дн я.
Она
п озд оров ала сь
с
морем,
и
поскакала
на
одной
ноге
по
сам ой
пенной
кромке
берега,
и
очутилась
неза­
мет но
для
се бя
передо
мной.
Увидела
ме ня
и
з асты ла
на
одной
ног е,
тон ен ькой
и
белой,
как
росто к
картофеля,
проросшего
в
подвале.
Потом
в
ней
сработала
кака я- то
пружинка,
заста ви вш ая
ее
снова
подпрыгнуть
и
хло п­
н уть
в
ладо ши
и
снова
ска зать
«здравствуйте!».
На
эт от
раз
мне.
329

Так
мы
и
познакомились
с
ней
в
тот
пол день .
Потом
пришел
дядя
Виль,
и
она,
к
моему
огорче­
нию,
стала
с
ним
разговаривать,
как
со
старым
знако­
мым,
совсем
п оза быв
о
том ,
что
я
первым
увидел
ее
т ам,
на
гребне
дюны,
ок оло
высокого
куста
сухой
травы.
Жизн ь
н аша
с
этого
дня
приобрела
какой-то
высокий
с мысл
определенности.
У
нас
как
бы
появилась
реальная
це ль
наших
ж ивых
человеческих
забо т,
и
з апасы
нерастраченной
нежности
стали
постепенно
та ять
и
осв обожда ть
наши
д уши
от
это­
го
самого
тяжелого
груза.
Слов
нет,
особые
ее
симпатии
были
об раще ны
к
дяд е
Вилю,
а
не
ко
мн е,
но
я
о бъ яснял
это
тем,
что
у
него
все-таки
был и
свои
двойняшки,
и
он
часто
видел
их,
за­
глядывая
в
свое
море,
а
у
меня
не
было
ни
ма льчи ков ,
ни
девочек
в
моем
море,
потому
моя
нежность
бы ла
на
более
кре п ком
запоре
с те сни те льнос ти,
чем
у
дяди
Ви ля,
и
де вочк а,
наверное,
понима ла
э то.
Дядя
Виль
совсем
преобразился.
Он
зав ел
де вочку
на
катер,
дал
ей
подержать
руле в ое
колесо
и
примерить
свою
парадную
моряцкую
фуражку
с
б елым
верхом
и
с
серебряной
капустой
над
ла к овым
коз ырьк ом ,
и
ко гда
она
накрыла
этой
фуражкой
свои
золотистые
легкие
во­
лосы,
от
нее
остался
только
тонкий
ее
смех
и
тонкий
голос:
—
Здесь
темно!
И
мы
втроем
засмеялись.
И
в сем
нам
был о
так
хорошо
на
эт ом
свете,
что
луч­
ше
и
придумать
не ль зя.
Потом
пришел
ее
папа-фотограф
—.
тощий,
как
дядя
Виль,
молодой
человек
с
усиками,—
стойко
не
сг иба ю­
щийся
под
тяжестью
сво их
четырех
аппаратов.
—
Она
тут
вам
не
очень
мешает?
И
в
само м
этом
вопросе,
вернее
в
его
тоне,
сквозила
его
отцовская
гордость:
дескать,
она
у
мен я
во спит ан­
ная.
Он
оказался
приятным,
в
меру
раз гов орчи вы м
и
не­
назойливым
парнем.
Он
п риех ал
снимать
чаек.
В
том
за по ляр ном
го роде ,
где
он
живет
со
своей
дочкой,
нет
чаек
и
вообще
нет
никаких
птиц.
Вот
он
и
у стр аивает
там
свои
фотовыстав­
ки,
посвященные
птицам:
разъезжает
по
в сей
стране
и
снимает,
а
потом
показывает,,
и
всем
горожанам
это
очень
нравится.
330

Он
нам
приглянулся,
и
мне,
и
дяде
Вилю,
и
мы
ре­
ши ли
в зять
его
и
девочку
в
завтрашний
рейс.
Это т
рей с
был
самы м
прекрасным
рей сом
«Ласточ­
к и».
И
все-то
нам
удавалось
в
это
утро,
и,
как
на
за­
каз,
в
од ну
из
мо рд
вместе
с
сал ако й
попало
три
поря­
дочных
судака,
а
ерши
и
окун и
у
нас
был и
в
садке;
зн а­
чит,
можно
бы ло
по
возвращении
сварить
тройную
рыбацкую
уху,
-м не
оч ень
уж
хотел ос ь
угости ть
наших
гостей
по-настоящему.
Когда
мы
шли
обратным
рейсом,
дяд я
Виль
в ыжим ал
из
старого
м отора
«Ласточки»
по чти
крейсерскую
ск о­
рость,
а
я
то
и
дел о
подбрасывал
в
воздух
сонную
са­
лаку,
чтобы
привлечь
побольше
крикливого
чаечного
народа
для
с ъемо к.
И
откуда
столько
их
на лете ло?
Наверное,
со
в сей
Бал ти ки
они
слетались
к
нашему
катеру,
и
бе лый
вихрь
и
св ист
рассекающих
воздух
кры лье в,
и
дикий
к рик
ж ад­
ных
глоток
сопровождали
нас
до
самого
бе ре га.
Они,
как
бестии,
вырывали
салаку
пря мо
из
рук
де­
вочки,
и
она
смеялась
и
кричала
от
рад ост и,
а
ее
папа-
фо тогра ф
щелкал
из
всех
сво их
че ты рех
аппаратов
и
прямо
ахал
от
удивления.
Так
мы
и
подошли
к
причалу,
ок ру ж енные
гвалтом
и
бьющим
фейерверком
хлоп ающи х
и
скользящих
на
утре нн ем
солнце
кры льев .
И
уха
мне
удалась
на
славу,
я
это
говорю
не
хвастая,
потому
что
дя дя
Виль,
при
его-то
воробьином
животе,
два
раза
требовал
добавки,
и
девочка
в мест е.
со
своим
папой-фотографом
тоже
ела
в
свое
удовольствие,
а
м оре
играло,
звенело
золотыми
кольцами,
и
ажурная
сеть
светотени
скользила
по
ослепительно
бело му
песку
—
и
над
на ми
и
вокруг
нас
пел
и
сверкал
белым
оперением
мир
радости
и
удивления.
В округ
нас
был
праздник,
и
все
луч и
его
в осхи ще­
ния
сх оди лись
на
девочке,
на
ее
глазах,
вместивших
всю
сушу,
все
м оре
и
все
небо.
Пот ом
мы
сошли
на
берег,
и
тут
случилась
эта
самая
история
с
черным
береговым
стрижом.
Как
он
умудрился
попасть
на
эт от
чаечный
базар,
я
и
представить
себе
не
могу!
Обыкно венн о
они
летают
выше
и
с
такой
скоростью
снуют,
что
их
никакая
чайка
не
догонит,
а
тут
то
ли
он
сплоховал,
то
ли
наскочил
на
чайку
и
пот е рял
скорость
и
чай ки
ринулись
за
ним,
и
он
каким-то
б еспо мощ ным
вин том
из
последних
сил
331

вывернулся
из
этой
бучи
и
пр илип
к
г олубен ьк ой
коф точ­
ке
нашей
девочки.
Она
сразу
взяла
его
в
ладон и ,
и
он
не
с опрот ивля лс я,
считая
ее
ладони
единственной
св оей
ващитой
в
э том
столпотворении.
Она
стояла
п осре ди
чае чного
визга
и
винтового
кру­
жения
воздуха,
рассекаемого
крыльями,
стояла,
прижи­
мая
че рного
стрижа
к
груд и
и
чувствуя
его
живое,
ди­
кое,
стремительное
сердцебиение.
Она
подносила
его
на
уров ен ь
рта
и,
не
обращая
внимания
на
крики
и
толчею
ч аек,
рассматривала
его,
как
самую
удивительную
дико­
винку.
Она
всм ат ривал ась
в
острые
точ ки
черных
глаз,
в
ко­
сую
линию
плавно
очерченного
широкого
клюва,
в
пуль­
сирующий
под
клювом
зобик.
Стр иж
не
шевелился,
ст риж
смотрел
на
нее,
и
от
него
пахло
воздухом,
и
ве тро м,
и
тепл ом
жизни.
В
это
время
я
увидел
в
ней
ЧЕЛОВЕКА,
самое
глав­
ное
его
свойство
и дти
на
помощь,
умение
спасать,
уме ­
ние
жер тв ов ать
собой
ради
д ругой
жиз ни,
самое
высо ко е
умение
человека,
ради
которого
можно
все
на
свете
вы­
нести,
зн ая,
что
че лов ек,
обладающий
этим
сво йст вом ,
не
по ги бнет
сам
в
своем
в ели ком
множестве
и
не
даст
по­
ги бн уть
этому
прекрасному
бесконечному
миру.
А
ее
папа-фотограф
все
щелкал
и
щелкал
св оим
ап­
паратом.
Все
это
стол п отв орен ие
он
принимал
за
празд­
ник ,
и,
ви дим о,
душа
его
ликовала,
как
птиц а
в
полете.
Потом
мы
уселись
в
кружок
на
бел ый
теплый
песок,
а
чайки
вдруг
куда-то
сразу
скрылись,
как
будто
бы
их
совсем
и
не
было,
и
стало
тихо-тихо,
и
в
эт ой
живой
зн ой ной
тишине
приморского
полдня
тол ько
и
слышно
был о,
как
спо к ойно
дышит
море,
накатывая
на
пе сок
медленную
волну,
и
как
эта
волна,
шипя,
входит
в
песок,
оставляя
ло паю щие ся
пузырьки.
Мы
сидели
и
м олчали ,
слушая
ед инство
моря,
в оз­
духа
и
песка.
А
стриж,
осмелев,
пошевелился
в
л адоня х
девочки,
и
она
разжала
их,
дав
ему
возможность
уцеп ит ься
ко­
роткими
лапками
за
коф точк у.
Потом
я
ув ид ел,
как
он
стал
неуклюже
перебираться
к
ее
п лечу,
поддерживая
равновесие
взмахами
ост рых
д л инных
крыльев.
Потом
он
обосновался
на
ее
п лече
и
оглянулся,
покрутив
черной
головкой.
У дивит е льные
птицы
эти
черные
бер ег овые
стрижи:
им
ни
за
что
не
подняться
с
пл оско с ти,
потому
что
у
332

них
очень
длинные
крылья,
а
ножки
очень
корот ки е,
им
не
подскочить,
чтобы
взмахнуть
крыльями
и
опереть­
ся
ими
о
во зд ух,
им
обя зат ель но,
для
то го
чтобы
поле­
теть,
н адо
уп асть
на
воздух.
Вот
наш
стриж
и
за брал ся
на
девочкино
плечо,
и
она
не
мешала
ему,
и
он
не
боялся
ее,
как
будто
бы
они
давным-давно
знали
д руг
друга .
Освоившись
на
плече,
он,
пискнув,
ринулся
вниз
и
че рной
молнией
туда-сюда,
с
бо ку
на
бок
замелькал
над
кромкой
при боя,
каса ясь
крыльями
пены,
и
пропал
из
гла з,
потом
вернулся,
сделал
к рутой
вираж
и
пронесся
над
нашими
головами.
Девочка
пос м отре ла
ему
вслед
и
совсем
по-взросло-
му
ска зал а:
—
Гуляй,
мил ый. ..
Она
ск азал а
э то,
как
женщина,
уже
посмотревшая
в
свое
мо ре
печали,
и
мы
удивились
этой
интонации,
нот­
кам
опыта
и
сожаления.
—
Гул яй
до
осени,—
как
бы
подтверждая
мысль
де­
вочки,
произнес
полушепотом
дядя
Виль.
•—
А
почему
только
до
осени?
—
спр ос ил
папа-фото­
граф.
—
Да
гибнет
их
при
перелете
много,—
сказал
дядя
Виль
и
тут
же,
не
спрашивая
нашего
согласия,
буд ем
мы
его
слушать
или
нет ,
стал
рассказывать
о
том ,
как
он
до
войны
служил
матросом
на
грузовом
судне,
хо­
дившем
на
линии
Г амбур г
—
Бомбей,
и
как
однажды
в
осеннем
С р едиземно м
море
на
их
судно
об руш ила сь
ту ча
перелетных
стрижей,
они
сыпались
на
па луб у,
как
крупа
из
мешка.
Они
облепили
мачты,
и
антенны,
не
выдержав
их
тяжести,
оборвались.
А
они
продолжали
лететь
и
сы­
паться,
и
наутро
все
палубы
был и
зав але ны
мертвыми
и
полуживыми
птицами.
Судно
превратилось
в
плавучее
кла дби ще
птиц,
и
команда
целый
де нь
сметала
их
в
море,
и
драила
п алуб ы,
и
мы ла
брезенты.
Те нь
тревоги
затуманила
со лнце
набежавшими
ту ча­
ми,
и
где-то
в
сам ой
гл уби не
м оря
нач ал
во роча ть ся
шторм,
и
на
горизонте
в
свинцовой
яс ност и
появились
бе­
лые
гребни
и
повеяло
свежестью.
Папа-фотограф
в зял
св ою
де в очку
за
руку,
и
они
по­
шли
в
поселок.
Д ядя
Виль
пошел
проверить
наши
ры­
бацкие
сн асти,
развешенные
на
п рос ушку,
а
я
ос талс я
здесь
на
берегу
со
с воим
бурным
морем.
333

Я
то же,
как
и
дядя
Виль,
обла да л
терпением
и
чувст­
вом
под ходящ его
времени.
И
я
смотрел
в
свое
мо ре.
Я
видел
голубой
фирновый
лед,
и
белы й
чистейший
снег,
и
к ру пные
звезды
над
двумя
холмами
Эльбруса.
Я
увидел
ее.
Я
тридцать
с
лишним
лет
вижу
ее
там,
на
Приюте
одиннадцати,
где
мы
встретились
в
альпинистском
ла­
ге ре.
Мы
с тояли
там
у
кромки
ледника
и
альпийского
луга.
Была
ночь,
звезды,
и
мы,
и
этот
поток,
рождающийся
из
капель
на
наших
гл азах .
И
мы
пили
из
него
в мест е.
На­
кло няли с ь,
зач ер пывали
в оду
ладонями
и
пили.
Потом
она
пи ла
из
моих
ладоней,
а
я
погружал
свое
лицо
в
ее
л адо ни.
И
д уши
наши
парили
где-то
между
снежными
шап­
ками
Эльбруса
и
звездами.
Потом
мы
спустились
ниже
и
с ели
на
камень
у
пово­
рота
уже
набравшего
с илу
потока
и
стали
смотреть
на
эту
чистейшую
воду,
б урлящ ую
между
камней.
Тут
я
и
с казал
ей
свое
единственное
слово.
И
она
сказала
мне
свое
единственное
слово.
И
се ребр ян ая
форе ль
в
эт ом
п розр ачн ом
звездном
свете
на
виду
вс ей
Вселенной
выскакивала
из
воды
и
на
какой-то
миг
замирала
в
воздухе.
Потом
мы
всей
груп пой
поднялись
на
вершину.
А
на
спуске
она
подвернула
ногу,
и
я
нес
ее
на
руках
до
пе р­
в ого
аула,
и
вот
до
сих
пор
чувствую
ее
легкое
тело
каждой
мышцей,
и
стоит
мне
сейчас
повернуть
голову
чуть
влево
—
я
начинаю
ощуща ть
легкое
прикосновение
ее
волос
к
мо ей
щ еке.
И
я
должен
был
поехать
за
ней
и
привезти
ее
в
га р­
низ он,—
у
ме ня
уже
и
про пус к,
и
литера
на
нее
б ыли
выписаны.
И
до
сих
пор
я
еду
за
ней.
И
она
жд ет
меня,
я
это
з наю,
но
я
к
ней
никогда
не
вернусь,
потому
что
война
на
всем
этом
поставила
крест.
Наш а
заст ав а
погибла
полностью.
Мы
отбивались
пя ть
суток,
окруженные
со
всех
сторон.
Я
очнулся
в
ла­
гере.
Ме ня
выходили
друзья.
Потом
я
бежал,
и
неудач­
но.
Я
б ежал
пять
раз
из
пя ти
лагерей,
и
пят ь
раз
меня
возвращали
обратно,
пок а
эта
чертова
фермерша
Хильда
Зел ьц ер
не
выбрала
ме ня
из
таких
же,
как
я,
доходяг,
пр едн азн аченных
для
печи,
себе
в
работники.
Я
от ъ елся
и
притворился
покорным,
чтобы
оп ять
бежать.
Мне
нуж­
334

ны
б ыли
силы,
и
м ысль
моя
работала
толь ко
в
одном
на­
правлении,
а
у
фе рме рши
в
другом.
Она
была
пл от ная
ба ба,
и
племенной
бык,
когд а
она
выводила
его
на
случку
с
коровами,
чуя
ее
силу,
шел
за
ней
как
шел ­
ковый.
Я
спал
на
скотном.
Она
пр иг ласи ла
меня
к
себе,
я
не
пошел.
Ночью
она
явилась
и
подвалилась
ко
мне.
Я
съездил
ей
по
морде
по
всем
правилам.
Т огда
она
заорала
на
всю
Германию,
что
ее
на­
сил уют .
Вот
они
и
св яза ли
меня,
и
б или,
и
она
пу ще
всех
бил а.
И
стал
я
с
в иду -то
вроде
бы
и
му жч ина,
а
на
са­
мом
д еле
ни
то
ни
се.
По том
ме ня
освободили,
и
я
дошел
до
Берлина
и
встретил
там
вместе
со
всеми
Де нь
По беды,
а
к огда
де­
мобилизовался,
приехал
сюда.
Вот
и
живем
мы
здесь
вместе
с
дядей
Вилем.
Мы
знаем,
что
зло ст ью
в
э том
мире
ничего,
кроме
зла,
сделать
н ел ьзя.
Мы
и
ловим
салаку,
а
иногда
смотрим
каждый
в
свое
море,
потому
что
человек
не
може т
жить
без
п рошло ­
го,
его
не
отрубишь.
Б ухта
у
нас
надежная,
и
«Ласточка»
пришвартована
на
совесть,
но
я
все-таки
про ве ряю
лишний
раз
канаты,
надеваю
брезентовый
пл ащ
и
иду
в
поселок.
На
Ба лти ке
трудно
угадать
погоду.
Шторм
так
и
не
разошёлся.
И
утро
сл едую щег о
дня
было
спо ко йным
и
со лн ечным .
И
мы,
ве р нувшис ь
из
рейса,
сд али
свой
ул ов
и,
как
вс егд а,
прибрали
«Ласточку»
и
усе ли сь
за
с вой
об ед.
И
к
обеду
приш ли
наши
гости.
И
девочка,
как
мне
показалось,
был а
печальной
и
м алор азг ово рчив ой.
А
когда
после
обеда
мы
вдвоем
п ошли
с
ней
по
бер егу
и
увидели
в
тихой
заводи
великое
множество
рыбьей
молоди
(она там прямо-та к и
кишмя
к и шела),
меня
как
о сени ло,
и
я
поня л
пр ичину
ее
невеселости,
сказал
ей
о
то м,
что
стрижи
во все
не
погибают
в
море.
—
И
т огда
не
по гибл и?
—
сп рос ила
она.
—
Но
в едь
дяд я
Виль
сам
их
сметал
с
корабля
в
море.
—
Ну
и
что
же,—
ответил
я.
—
Дядя
Ви ль
не
знает
о
том,
что
море
этих
стрижей
прев ращ ает
вот
в
таких
же
маленьких
рыбок.
Эти
ры бки
из
м оря
уходят
в
рек и
и
превращаются
в
самых
красивых
и
в
самых
быстр ых
рыб
с
зол оты ми
крапинками
по
бокам.
Эт их
рыб
назы­
335

вают
форелями.
И
они
плывут
все
дальше
по
рекам
п ро­
тив
течения,
перескакивая
че рез
камни
и
пороги.
Опи
забираются
далеко
в
горы,
к
самому
тому
месту,
где
эти
реки
начинаются,
а
когд а
всх о дит
луна,
затевают
игру
в
холодной
ле дян ой
воде,
они
т анц уют
в
лунном
свет е,
выскакивая
из
во ды,
и
плавники
у
них
начинают
от­
р аст ать
и
превращаться
в
крылья,
и
с ами
они
сно ва
ста­
новятся
стрижами.
—
Такими,
как
мой,—
говорит
девочка,
и
гл аза
ее
начинают
блестеть
добрым
светом.
—
Такими,—
го ворю
я
и
сам
начинаю
в
это
верить.
Но
люди
на
земле,
наверное,
только
тем
и
заняты,
что
кто-то
к
кому-то
приезжает
и
кто-то
от
ко го -то
уезжает.
И
они
уехали,
наш и
гости,
в
с вой
гор од
за
Полярн ы м
кругом,
где
нет
своих
птиц.
Папа-фотограф
при с лал
нам
ф отограф ии .
П орт рет
его
дочки
мы
застеклили
в
рамку
и
повесили
в
ру лев ой
рубке.
И
она
всегда
ходит
с
на ми
в
море.
Вот
и
сейч ас
она
стоит
пер едо
мной,
закинув
голову
и
сердито
сведя
брови,
смотрит
в
небо
и
что-то
кричит
чайкам,
прижимая
черного
берегового
стрижа
к
груди.
А
перед
ней
море.
Маленькая
девочка
и
большое
море.
Моря
на
фотографии
не
видно.
Но
я- то
зна ю,
что
оно
перед
н ей,
потому
что
эта
фот огр а фия
сделана
при
нас.
1973

МИР
ВХОДЯЩЕМУ
Я
по днимаю
с
п ола
из-под
украшенной
елки
случай­
но
отлетевшую
зеленую
веточку
с
пр илипш ей
ниткой
се­
ребряной
канители
и,
держа
ее
в
руке ,
п одхож у
к
окну ,
вглядываюсь
в
морозное
свеч ени е
огней
притихшего
в
ожидании
праздника
города,
маш у
эт ой
в е точкой
уди­
в ит ельн ому
ми ру
жизни
и
г ово рю : «С Новым годом,
Земля,
с
Новым
годом,
люди
Земл и,
счаст ь я
вам
и
мира...»
Я
стою
у
окн а
в
м ир,
дер жа
в
руке
зеленую
еловую
веточку,
и
дышу
этой,
как
мне
к аж ется,
хрустящей,
св е­
жей
н е трону тостью
только
что
выпавшего
снега,
еще
не
успевшего
потерять
св оей
п ухов ой
рыхлости,
своей
нежнейшей
воздушности,
на
мгновение
застывшего
дв и­
жения.
Как ое
это
в ели кое
с час тье
—
вот
так
с тоять
у
окна
и
слушать
белую
музыку
белого
снега,
музыку
род ст ва
с
этим
миром,
музыку
причастности
ко
вс ем
ра­
достям
и
печ аля м
его,
над ежд ам
и
прос чета м ,
и
понимать,
что
ненависть
бесп ло дна,
что
она
е сть
тупик,
затухание,
пустыня.
Я
стою
у
ок на
в
мир
с
зеленой
еловой
в еточк ой
в
руке ,
причастный
к
бе лому
сонму
снежинок,
вот
эт их
пу хов ых
шапок
на
ветках
старой
л ипы,
на
под окон ни­
к ах,
карнизах
и
крышах
улицы,
погруженной
в
зимнюю
зачарованность.
И
вихревое
роение
моих
мыслей
ка ж­
дым
своим
промельком,
каждым
своим
поворотом
как
бы
ср ифм ов ано
перекрестными
ри фма ми
с
рассеянным
затуханием
отсветов
звезд
и
огней
в
этой
живой
снеж­
ной
бл аго да ти.
Гармония
мира
жив ет
во
мне,
и
я
жив у
в
гарм они и
мира.
В
эт ом
мое
призвание,
моя
су дь ба.
Во
мне
живет
неутолимая
жажда
совершенства
и
познания.
Но
ведь
познание
—
самый
тяжел ы й
груз ,
говорю
я
сам
с ебе
сл ов ами
вековой
мудрости.
И
она,
эта
мудрость,
как
за­
пах
тысячелетнего
вина,
превратившегося
в
каменную
12 М.
Дуд ин,
т.
4
337

пленку
на
дне
глиняной
амфоры,
уцелевшей
под
разва­
лина ми
Ак роп оля,
пьянит
мою
душу
связью
времен
и
пространств
и
заставляет
ме ня
поднять
голов у
и
прикос­
нуться
ра зум ом
моим
к
звездным
полям
Вселенной,
и
заглянуть
туд а,
внутрь
упавшей
на
липовую
ветку
сн е­
жинк и,
поющей
каждой
сво ей
гран ью
о
своей
прелести,
как
венок
сонетов.
...Возлюбленное
братство:
Океан,
Земля
и
Воздух!
Матери
одной
Мы
де ти.
И
я
не
знаю ,
то
ли
Перси
Биши
Ше лли
говорит
эти
слова
мои ми
гу бам и,
то
ли
я
говор ю
их
устами
Ше лли,
потому
что
между
поэтами
нет
времени,
они
де ти
одной
матери,
потому
что
они
у меют
бо ль
времен
превращать
в
песню.
Ведь
чудо
Федерико
Гарсиа
Лорки
не
в
то м,
что
он
н аписал
«Балладу черной жандармерии»,
и
не
в
то м,
что
эти
самые
черные
жандармы
цыганской
ночью,
при
свете
автомобильных
фа р,
в
колючих
зарослях
татар ни ­
ка,
в
упор
всаживая
пулю
за
пулей
в
уже
пустое
тело
Лорки,
закончили
с вое
злодейское
дело,
а
чудо
в
том,
что
эти
же
черные
жандармы,
предав
его
т ело
з ем­
ле,
зашли
в
трактир
и,
выпив
лимонаду,
запели
впо л­
голоса
песню ,
не
зн ая
о
том ,
что
ее
сочинил
тот
са мый
человек,
которого
они
только
что
расстреляли.
И
от
этой
песни
на
их
рожах
появился
некий
св ет
осмыслен­
ности.
Каин
не
м еняется
в
сво ей
сути.
Меняются
только
оружие
и
масштабность
действий
Каина.
. ..Ка ин
имел
с вои
отличительные
приметы.
Темную
че лку
волос,
закрывающую
низк ий
лоб
над
мутными
бе­
гающими
глазами,
щеточку
фатоватых
ус ов
под
острым
носом
и
на
рукаве
паукообразный
зн ак
свастики.
Этого
Каина
звали
Гитлер.
Он
хот ел
меня
стереть
с
л ица
зем­
ли,
и
я
зн ал
об
э том
и
готовился
к
этому.
Я
вспомнил
ночь
в
канун
1941 года.
Это
бы ло
на
полуострове
Гангут
в
п ос елке
Лапп ви к.
Разводящий
полкового
ка ра ула
Батурин
поставил
ме ня
часовым
у
артиллерийского
склада,
и
я
ст оял,
и
тусклый
свет,
лун ы
пробивался
из
рван ых
туч
неожиданно
и
зловеще,
и
¿тень всех тревог,
наступающей
катастрофы
крутилась,
-как.
адский
хоровод,
вокруг:
ре брис тых
граней
примкну-
то го
шты ка
мое й
трехлинейной
винтовки.
Я
стоял ,
не
338

смыкая
глаз,
и
снег
скрипел
под
мо ими
вал енка ми,
и
Морозный
ветер
забирался
под
пол ы
моего
полушубка.
И
сегодня
я
вместе
со
все ми
часовыми,
охра н яющи ми
жиз нь.
И
вет ер
времени
и
трев оги
говорит
мне
в
уши
го лос ом
Фу чи ка:
«Люди,
я
любил
в ас!
Будьте
бди­
тель ны !»
К аины
лю бят
но чь
и
тень.
И
об
это м
надо
помнить.
И
память
должна
быть
ко лю чей,
как
вон
тот
высохший
до
бе ли зны
татарник,
стоящий
на
моем
ст оле
в
пустой
чернильнице.
Его
привез
мне
мой
друг
из
Испании.
Он
был
там
года
два
назад,
под
Гранадой,
на
том
самом
мест е,
где
(предположительно)
черные
жандармы
ноч ью
р асстр елял и
и
закопали
в
земл ю
тай но
от
всех
глаз
и
звезд
т ело
Федерико
Гарсиа
Лорки.
Чем
стремительнее
скорость
времени,
тем
меньше
по
размерам
наша
прародительница
Земля,
тем
выше
гло­
бальная
ответственность
человека
на
этой
Земле.
Я
побывал
во
многих
ст р анах
и
убедился
сам
в
то м,
что
горе
везде
пахнет
о динако во ,
что
жир
заносчив,
туп
и
бездарен,
что
п лохих
народов
не
быв ает.
Я
вспоминаю
январь
1944 года,
время
окон чател ьн ого
раз гро ма
фа­
шистов
под
Ленинградом.
Я
вижу
Пулковские
высоты
и
Во рон ью
гору,
обгорелые
развалины
Петергофа
и
ра з­
в орочен ны е
траками
дороги
на
запад,
к
Кингисеппу.
Вот
тогда,
где-то
под
Ропшей,
в
только
что
занятой
гор яще й
деревне,
око ло
завалинки
п олура зв ороче нн ого
взрывной
волной
до миш ка
в
два
слепых
окна,
я
увидел
на
сн егу
девочку
лет
трех ,
босую,
в
белом
с
си ним
горошком
платьице,
с
лицом,
за л итым
зап екшей ся
кровью
от
вы­
стрела
в
упор.
Я
так
до
сих
пор
и
не
пойму,
заче м
ее-то
надо
было
т рогать,
в
чем
она-то
провинилась
даже
пе­
ред
Ка ино м!
Я
ст оял
перед
ней,
как
перед
оправданием
мо ей
ненависти,
а
ка кая-то
женщ ина,
за ку та нная
в
тряпье,
нак л он илась
над
девочкой,
подняла
ее
за литое
кровью,
окоченевшее
тельце,
взглянула
на
ме ня
глазами
бе зы сходн ости
и
сказала
в
серое
небо
оглохшего
дн я:
«Чужого горя не бывает».
И
пошла
по
расхристанному
с негу
со
своей
ношей...
И
она
с
тех
пор
никогда
не
пропадает
в
моем
о кне
в
мир ,
я
и
сейчас
ее
вижу
поче­
му-то
идущей
через
Мар сов о
поле
к
трепещущему
на
студеном
вет ру
завитку
Вечного
огн я
памяти...
Я
стою
у
окн а
в
мир
с
зе ле ной
елов ой
в е точкой
в
руке
и
смотрю
на
эту
женщ ину
с
мертвой
де во чкой
на
руках,
убитой
выстрелом
в
упо р
Каином
того
1944 года.
339

Потом
женщина
останавливается
и,
теряя
очертания,
исчезает
в
сумеречном
све те
но во го дней
ночи.
И
в след
за
ее
исчезновением
возникает
музыка,
с амая
прекрас­
ная
музыка
колыбельной
песн и.
Да
это
же
ма ма
мо я,
качая
колыбель
моей
мла дше й
сестренки
Фаинки,
п оет
вп олголос а: «Все в мире перемелется, —
останется
лю­
бовь».
И
душа
моя
наполняется
вер ой
и
тишиной.
А
зе­
лен ая
веточка
с
новогодней
е лки
в
моей
ру ке
пахнет
милым
запахом
оттаявшей
смолы,
запахом
т аинств а
со­
ков
сам ой
жизни.
1976

АЛФАВИТНЫЙ
УКАЗАТЕЛЬ1
1 Первая цифра в указателе означает том,
вторая
—
страницу.
А.
Блоку
—
1, 192
«А знаешь,
ты
б ыла
права...»—1, 179
«А конь был в самом деле золотой . ..» —2, 361
А
кораблик
п лы вет.
П оле
притяжения
—
3, 506
«А ночь темна,
сугробы
сини...»—1,442
«А нынче — голая зима.. .» —2, 258
«А тот блиндаж,
где
я
сложил...»—2,23
«А ты прости сейчас меня,
то ску
и
з ав исть
из в иня... »
Р.
Баляс-
ная
—
3, 151
А
что
же
за втр а?
Э.
Сёдергран—
3, 196
«А я тебя вселенной не отдам ... »— 1, 453
Август
—
1, 70
Агроном
—
1, 237
«Адмиралтейство .
Шелест
сквера...»—1,149
А ква рель
—
2, 317
Актриса.
Ци кл
—
1, 463
Александр
Кострубо
—
1, 47
Александр
Н евск ий
—
1, 52
Ал ешов ска я
зима .
М.
Флориан
—
3, 186
Альг ар р обо
в
Атак аме
—
2, 78
Анамнез.
Д.
Жотев—
3, 105
«Андрей Платонов был Платоном . ..» — 2, 375
Ани.
А.
Исаакян
—
3, 19
Аплодисментам,
переходящим
в
овацию
—
2, 396
Апрель
—
2, 239
Артист
—
2, 234
Астроном
Зверев
играет
в
обсерватории
Сантьяго
Скрябина...—
«Ах,
женщина!
Мне
то же
опыт
дан...»—2, 352
«Ах,
как
ри фму ет
л ето ...»— 2, 281
«Ах,
Лота!
Каторжная
Л от а !..»—2, 69
«Ах,
моло до сть!
Ты,
как
ре ка
Ар аз...»
А.
Сагиян
—
3, 34
«Ах,
ущелья
мои
—
колыбель...»
А.
Сагиян
—
3, 51
«Ах этот взгляд!
Ах
этот
праздник...»—2,261
Б.
Б.
Пиотровскому
—
2, 277
«Базар гудел .
Базар
потел...»—2,68
Баллада,
написанная
с
опозда ни ем,
в
знак
благодарности,
кото­
рую
я
не
мог
сказать
в овре мя
—
2, 307
Ба лти ка
воюет
—
1, 44
«Бежит вода. . . »
А.
Ис аа кян
—
3, 17
«Бежит река...»— 1, 304
341

«Без опознавательных знаков. .л — 1, 466
Без
рамки
—
4, 242
«Безумен мир или спокоен .. .» — 2, 400
«Безумие сегодня правит миром ...» — 2, 401
Бер еги те
Пу шк ина
сейчас.
Поле
притяжения
—
3, 318
Березка
вы р осла
в
Рос ток е
—
1, 347
«Беспутный ветер волочиться рад ...»
А.
Саг ия н—
3, 43
Бессмертие
—
2, 376
Бессмерт и е
«Песни о Гайавате».
П оле
притяжения
—
3, 280
«Бесстрастен древний свет с Востока ... »— 2, 245
Биография
стихов.
Пол е
притяжения
—
3, 294
Благополучное
письмо
—
2, 97
Бл ед ное
озеро
осенью.
Э.
Сёдергран
—
3, 192
Блуждающие
облака.
Э.
Сёдергран
—
3, 189
«Бойся глаз чернее ночи. . . »
А.
Иса а кян
—
3,И
Болотный
огонь
—
1, 346
Болью
опыта
и
надежд.
Поле
притяжения
—
3, 263
«Бомбежка началась .
И,
как
назло...»—1,127
«Бумеранги Равеля срывались со сцены. ..» — 2, 258
Бывает
—
2, 393
«Бывает так,
что
вдруг
душа...»—1,271
В
белом
чистом
поле.
Поле
притяжения
—
3, 238
«В беседе с друзьями недолгой ... » — 1, 296
«В благословенный день я —чаша — создана.. .»
Н.
Бараташви­
ли
—
3, 130
В
бо льн ицу
Константину
Иван ович у
Коничеву
—
2, 141
В
венок
общей
благодарности.
Пол е
притяжения
—
3, 429
«В глазах темно. ..» — 2, 288
«В густом ольшанике у плеса .. .» — 1, 145
В
далек ом
городе.
М.
Карим
—
3, 100
В
Де нь
Победы
—
2, 421
В
дороге
—
2, 146
«В душе раздумьем остуди .. .»— 2, 395
В
изг оловь е
друга
—
2, 284
«В изголовье подушка не смята .. .»— 1, 438
«В июле по обочинам...» — 2, 355
«В какой закономерности. .. »—2, 340
«В какой -т о
миг
мне
ст ала
ясной...»—1, 147
В
кра ю
мо ей
любимой.
М.
Карим
—
3, 101
В
лесах
дре мучих.
Э.
Сёдергран
—
3, 197
В
лесу
—
2, 146
«В лугах снегов седое лихо. ..»— 2, 213
«В мельканье жизни разной.. .» —2, 327
В
Михайловском
—
2, 294
«В моей беспокойной и трудной судьбе... »— 1, 223
«В моей душе живут два крика. .. »— 1, 369
«В мой век космических полетов...»
А.
Сагиян
—
3, 40
В
начале
марта
—
2, 242
«В неведенье,
в
невиденье...»—1, 381
«В ночи беседуя со мной .. .»—2, 227
В
осенн их
полях
—
2, 252
«В парадной форме медный воин .. .» — 1, 293
«В песках времен иссякнет наша речь ...» — 2, 350
342

В
послед ний
раз
—
2, 96
«В прекрасной ясности и в смуте. ..»— 2, 377
«В природе опять перемена. . .»— 1, 421
«В пустой заброшенной избе. ..» — 2, 355
В
Равенне.
А.
Исаакян
—
3, 20
«В росе деревья белой ночью седы.. .»— 1, 3G4
«В снегу оттаявшие лыжни .. . »— 1, 31
«В сырой осоке светят незабудки. .. » — 1, 316
В
Ти хом
ок еане
—
2, 251
В
тишине
—
2, 234
«В тот вечер был закат бескровен. ..» — 1, 295
«В траве полянки придорожной.. .» — 1, 377
В
часы
раздумий
на
корме
—
1, 339
Вальпараисо
ночью...— 2,72
Вальс
Сибелиуса
в
Ленинграде.
М.
Бажан
—
3, 164
Валяясь
в
тр аве
—
2, 170
Вдов а
—
2, 174
Вдогонку
вчерашнему
дню
—
2, 379
Вдогонку
последней
кукушке
—
2, 209
Вдогонку
упл ыва юще й
по
Не ве
льдине
—
2, 90
«Великая могучая река. ..» — 2, 352
«Великих истин в мире есть немного ... »— 2, 404
Великолепие
и
щедрость.
Поле
притяжения
—
3, 459
«Верить хочу ... »— 2, 395
«Вернуть утраченное ярко. ..»
В.
Терьян
—
3, 56
Вершина
Николоза
Бараташвили.
Поле
притяжения
—
3, 426
«Вершины гор еще покорны сну . . .»
А.
Саг иян
—
3, 32
«Верь полной верою без меры... » — 2, 183
Весна
—
1, 128
«Весна- красн а
зелен ой
ранью...»
А.
Иса а кян
—
3, 16
«Весна на бурые откосы. ..» — 1, 470
Весна
не
за
горами.
Цикл
—
2, 161
«Весь лагерь спит .
Песок
п рохладой
ды шит.. .»— 1, 28
«Весь мир туманный и неясный .. . »— 2, 342
Ве тер
времени
и
по эт.
Поле
притяжения
—
3, 332
Ветка
сирени
—
1, 351
Ветреная
Геба.
По ле
притяжения
—
3, 327
Ветреное
утро.
Ц икл
—
2, 241
Вечер.
Э.
Сёдергран
—
3, 192
Взгляд
на
за пад
—
1, 43
Вз гляд
с
мо ста
на
оба
берега
—
4, 303
Вздох
старого
болельщика
—
2, 292
«Вид из окна неприхотливый. .. »— 2, 340
Вид
с
берега
—
2, 318
«Видишь,
черный
орел,
гордый
горный
орел...»
А.
Исаа кян
—
3, 14
«Виднее в чаше жизни дно ...»— 2, 347
Вместо
завещания
—
2, 420
Вместо
песни.
Поле
пр итя жени я— 3, 211
Во
время
ночного
шторма
на
Цимлянском
мор е
—
1, 264
«Во все концы летят мои пути. .. »— 1, 437
«Во всей красе распахнутого лета .. .»— 1, 169
«Во сне с ума сошел ребенок .. .» —2, 176
В озврат а
нет
—
2, 319
Воз вра щени е.
М.
Карим
—
3, 98
343

Возвращение
домо й.
Э.
Сёдер г ран—
3, 198
Возвращение
со
свида ния
—
2, 362
«Возникают и гибнут вместе. .. »— 2, 348
Волга.
Поэма
—
1, 65
Волна.
А.
Саг иян
—
3, 44
«Волной на речке смыло сходни ...» — 1, 383
«Вологда зеленая .. . »— 1, 368
«Волчица,
что
ли,
о ще нил а сь?..»
А.
Сагиян
—
3, 52
Во льные
птицы
Хлебникова.
Поле
притяжения
—
3, 354
Вопро с
самому
себ е
—
2, 140
18 января 1943 года— 2, 380
Во семь
строф
на
могилу
Ге орг ия
Леонидзе
—
2, 98
Вос помина ние
—
2, 248
Воспоминание
в
ме те ль.
Цикл
—
1, 440
Воспоминание
о
добром
пире
—
2, 105
Воспоминание
о
параде
—
2, 182
Вос помина ние
о
п оез дке
в
Воркуту
—
2, 418
Воспоминание
о
прощании
с
космонавтами
на
Красной
площ ади
3 июля 1971 года — 2, 193
В оспоми нан ие
о
С тра тф орде
—
2, 203
Вот
Кинешма,
здесь
родин а
моя
—
1, 260
Впервые
в
Америке.
Ц икл
—
2, 396
«Впереди бездорожье .
Б ыст рее,
М ера н и!..»
Н.
Бараташвили
—
3, 125
Вре мя
и
поэт.
Поэт
и
время.
Поле
притяжения
—
3, 368
«Все было взято с бою...»—2, 285
«Все было — до...»— 2, 211
«Все отошло и отзвучало. .. »— 2, 281
«Все ощутимее потери. ..» — 2, 337
«Все поглощающие воды ...»— 2, 344
«Все прочное висит на волоске.. .» — 2, 354
«Все с этим городом навек . .. »—1, 324
«Все словно должное приемля .. .»— 2, 345
«Всё—суета.
Всё
—
проходящий
сон...»
А.
Исаакян—3, 23
«Все,
что
народ
сберег
в
се дых
веках...»
Е.
Ча ренц
—
3, 68
«Все,
что
сказал
я
о
тебе
худого...»—1,33
Все
шире
круг...— 2,298
«Все Я да Я...
А
что
тако е
Я ?..»—2, 208
«Всегда тревожно и несмело...»
М.
Карим
—
3, 101
«Всегда у жизни на пиру...»— 2, 244
«Всей беспредельной тяжестью пространства . .. »
А.
Исаакян
—
3, 22
«Всей непривычной собранностью тела . .. »— 2, 283
«Всей силой чувств и мыслей всех. .. »— 1, 328
«Вселенная не знает языка . .. »
А.
Сагиян
—
3, 39
«Вселенной музыка нагая . . . »— 2, 283
В споми ная
Босха—
2, 390
Вспоминая
Виктора
Конецкого
в
Лисабоне
—
2, 316
Вспоминая
дорогу
из
Веймара
—
2, 291
Вспоминая
од но
окно
в
Га мбур ге
—
2, 175
Вспоминая
о кеан
—
2, 323
В споми ная
пу тешес твие
на
Шипку
—
2, 423
В споми ная
Рим
—
2, 291
Встречая
р ас свет
—
2, 136
Встречающему
рассвет.
Поле
притяжения
—
3, 507
344

Встречи.
М.
К арим
—
3, 88
«Всю ночь шел дождь.
В
сверканье
белых
молний...»—1,84
«Вся боль и горечь мира...»— 2, 391
«Вся жизнь моя горит в огне...» — 1, 330
Вчера
была
война.
Повесть
—
1, 194
«Вчера ломал деревья ураган. . .»— 2, 190
«Вы хоть словом меня утешьте.. .» — 2, 275
Вы ход ят
замуж
ангелы.
М.
Квливидзе—
3, 146
Вя зовс кое
—
2, 272
Вячеславу
Иван о ву
(Акростих).
В.
Терьян—
3, 57
Габриэлю
Гарсиа
Маркесу
—
2, 318
Газ ели .
И.
Зад нипру
—
3, 154
Гамлет .
Э.
Сёдергран—
3, 196
Гангутцы
на
Неве
—
1, 81
Где
на ша
не
пропадала.
Повесть
—
4,5
«Где пчелы сбирают поденку . .. »— 1, 375
Героям
—
1, 104
Гиацинт
и
пилигрим.
Н.
Бараташвили
—
3, 123
Гимн.
Н.
Бе лоце рков ец
—
3, 168
«Глаз не поднять перед твоим лицом...»
М.
Кар им
—
3, 104
Глаза
Л.
Бе лоу сова
—
2, 87
«Глаза пещер с глазницами без век .. .»
А.
Сагиян
—3, 49
«Гляди и удивляйся в оба...»— 2, 161
Говорит
ма ть.
М.
Фло ри ан
—
3, 183
Голос
времени.
Пол е
притяжения
—
3, 256
«Гора в объятиях горы...»
А.
Саг ия н—
3, 50
Гораций.
С.
Г ол ован ивск ий
—
3, 170
«Гордой молодости годы. . .»
А.
Исаакян
—
3, 13
Горы
—
1, 255
Горы
из
ок на
ночью
—
2, 99
«Горы не видно в туче...»
А.
Сагиян
—
3, 29
Г орьк ие
слова
перед
Белым
до мом
—
2, 396
«Горят и светят сквозь ресницы. .. »— 2, 344
«Граница снежных Анд и океана .. .»— 2, 66
Гриденко
—
1, 38
Г роза
—1, 13
Гро за
над
К уромче м
—
1, 258
Гроза
ночью
—
2, 174
«Гроза подкрадывалась и грозила . .. »— 2, 290
«Гроза развернется с размаха. .. »— 1, 379
«Густые тени ветер стер ... »— 1, 314
«Да,
ты
одна,
моя
любовь...»
Д.
Павлычко
—
3, 179
«Да,
я
солдат.
Завидуй
мне.
Ди ви сь ...»— 2, 229
Давид
Кугультинов
в
Н ориль ске
—
2, 305
Давиду
Кугультинову
—
2, 152
«Далеко,
где
солнце
всходит...»
М.
Карим
—
3, 94
«Далёко где-то. ..»— 1, 334
«Два окна,
да
кровать,
да
четыр е
стены...»—2,337
«Двадцатый век.
К ровав ый
в ек ...»— 2, 399
22 июня—1, 433
24 строки иронии — 2, 179
345

Двѳ
сказки.
Н.
Белоцерковец
—
3, 166
12 сентября —2, 200
«Движенью истина нужна .. . »— 2, 196
«Дебаркадер,
да
базар...»—1, 378
Деборе
Вааранди.
Поле
притяжения
—
3, 512
Девочка
и
море
—
4, 324
Дерево
для
аиста.
Ц икл
—
2, 287
Дерево
для
аи ста
(«Сама земля дивится урожаю. . . »)—2, 295
«Держала жизнь сама . ..» — 2, 135
Де сять
сонетов
из
Михайловского.
Ц икл
—
2, 405
Детство.
А.
Иса а кян
—
3, 22
«Для тех,
кто
жизнь
приемлет
пра здн о.. .»— 1, 308
«Для трижды ненавистного врага. . .»— 1, 78
До бавлен ие
к
указателю
на
перекрестке
—
2, 299
До
вост реб ован ия .
Цикл
—
1, 436
Долг.
По ле
притяжения
—
3, 487
Дом
ноч и.
М.
Фло ри ан
—
3, 184
Дорога
гвардии.
Поэма
—
1, 151
«Дорога дальняя.
Довесок...»—2, 378
Дорог а
жизн и.
Ц икл
—
2, 85
Дочь
леса
св етл ая.
Э.
Сёдергран
—
3, 189
«Дрожало небо в хрупкой позолоте . ..» — 1, 137
Другу
—2, 168
Дру ж еский
разг овор
с
портальными
кранами
Кильского
к анала
—
1, 349
Дуб-2, 168
«Душа загадке в унисон. .. »—2, 282
«Душа моя,
а
все
ли
ты
сверш ил а?. .»— 2, 208
«Душа — навыворот!
Рубаху...»—2, 46
Душ и
высокая
свобода.
Поле
притяжения
—
3, 396
Дюны.
Ци кл
—1, 267
Дым .
М.
Фло ри ан
—
3, 185
Дым
от ечест ва.
А.
Исаакян
—
3, 21
Дяде
Григорию.
Н.
Бараташвили
—
3, 111
Екатерине,
поющей
под
аккомпанемент
фортепьяно.
Н.
Барата­
швили
—
3, 120
Е сли. ..
(Из Редьярда Киплинга)—3 , 7
«Есть в человеческих затеях. . . »— 2, 398
«Есть высокая сердцу отрада .. .»— 1, 364
«Есть гости.
Тру дно
в
них
поверить...»
Е.
Чаренц—
3, 64
«Есть дней моих немало за горою. . . »
Д.
Павлычко
—
3, 178
«Есть женщина любимая.
Она... »— 1, 99
«Есть мир души живой и цельной.. .» — 1, 372
«Есть мудрый смысл в непостоянстве. . .» — 1, 171
«Есть под Москвою речка Нудаль.. .» — 1, 303
«Есть радость ясная в начале ... » — 1, 144
«Есть хаос,
ест ь
п орядок .. .»—2, 342
«Еще не все потеряно. .. »—1, 172
;•
«Еще полночные светила.. . »— 2, 244
Еще
у
времени
в
строю
—
2, 428
Жаворонок
—
1, 89
Желание
—
2, 291
346

Жел ание.
Э.
Сёдергран—
3, 196
«Железная дорога ...» — 2, 351
Женщине,
шьющей
ра спаш он ку
—
2, 143
Жестокий
хлеб
нежности.
Поле
притяжения
—
3, 206
Жи в,
солдат!
—
4, 234
Ж ивая
вода.
Поле
пр ит яжен ия
—
3, 244
«Живи,
себ я
не
муч ая.. .»— 2, 370
«Живому — жить!
А
красоте
—
тревожить...»—1,440
«Жизнь в самом деле дружит с нами.. .» — 1, 336
«Жизнь!
За
т ебя
г отов ый
к
бою...»
А.
Ис аак ян—
3, 10
«Жизнь тасует событья и сроки . ..» —2, 278
Жи ть
уд и влени ем.
Поле
п ри тяж ен ия—3, 451
«За годом год пройдет.
Ед ва
ли...»—1,331
«За горизонтом скрылся полуостров.. .» — 1, 42
За
кру гом
кру г
—
2, 220
«За нами костры и походы ...» — 2, 177
«За сутками новые сутки.. .» — 2, 385
Забвенья
нет
в
ночи
—
2, 411
«Забытый всеми холм в пустынном поле...»
А.
Исаакян
—
3, 16
«Завывает по - во л чьи
пронзительный
вет ер
в
т ру бе ...»—2, 392
Зак ат
на
Атла нтике
—
2, 320
Закат
у
мы са
Гангут
—
1, 339
Закладка
в
«Сатирикон»
Петрония
—
2, 250
Заклинание
с
полюса
—
2, 314
Заметы
памяти.
Ц икл
—
2, 373
Западный
берег.
Ц икл
—
2, 316
Зарубки
—
3, 272
Зачарованная
глуб и на.
Поле
притяжения
—
3, 410
«Зачем лукавить, —
ты
красива...»—1, 244
«Зачем негодую и спорю...»—2, 264
«Зачем опять ломать карандаши. . . »— 2, 330
«Зачем притворствовать?
Не
бу ду. ..»— 1, 464
«Зачем ты на меня совой ...»— 1, 156
Звезда
мо ей
душ и
—
1, 332
Звезды
на
земле.
М.
Карим
—
3, 91
Зв онко,
мол одо,
горячо.
Поле
пр ит яже ния
—
3, 497
«Звук не войдёт в струну обратно. ..» — 1, 376
«Здесь грязь,
и
бр ед,
и
вши
в
траншеях...»—1,58
«Здесь жизнь проста и непреложна. .. »— 1, 307
«Здесь мы вступили в бой ...»— 1, 24
«Здесь сосны,
в етер
и
зима...»—1,326
«Здесь только б жить и грезить Грину .. .»— 1, 35
«Здравствуй,
милая,
здр авст вуй !
Еще
примириться
не
хо ч ет.. .»—
2, 346
Зем лян ка
—
1, 17
Зерна.
Поэма
—
2, 108
«Зима — для юности забава .. .»— 1, 321
«Зима не в мае умирает. . .»— 1, 323
Зимний
этюд.
С.
Г ол ован ивск ий
—
3, 170
«Злой дух,
наедине
со
м ной
от кры то
г овори ...»
П.
Бараташви­
ли
—
3, 127
.
.
«Змеятся локоны твои. . »
Н.
Бараташвили
—
3, 124
«Знак доверья вашего» .
По ле
притяжения
—
3, 255
347

Знакомому
китобою—
2, 145
«Знать,
гл убина
заоб лачн ой
вселенной...»—2,4.
«И вот ко мне из неоглядной дали ... »
М.
Квливидзе—
3, 1-х_
«И вот приходит к человеку слава. . .» --1, 336
«И вот я изгнан на года...»
А.
Исаакян—
3, 16
И
все
ув идят
наяву
—
2, 429
«И даже в грусти быть веселой... » — 1, 463
«И друг обращается к другу .. .» — 1, 406
«И душе сомневаться не ново...»— 2, 356
«... И
здесь
начало
всех
трагедий...» —1,180
И,
значит,
жизни
нет
ко нца!
—
1, 359
«И красота твоя порочна.. .» — 2, 265
«И мне признаться впору. ..» —2, 357
«И на стихи есть тоже мода. ..»— 1, 337
И
нет
безымянных
солдат
—
2, 231
И
нет
конца
у
пре вр ащений
—2,412
«И сразу приумолкли птицы .. .»— 1, 126
«И так и сяк верстая фразу. .. »— 2, 267
И
так
бывает
—
1, 358
И
талантом
и
опыт ом .
Поле
притяжения
—
3, 504
И
т ем,
и
этим
—
2, 415
«И ты стоишь,
как
нищий...»—2, 349
«И у меня есть тоже дом ...»— 1, 408
И
хлебом
испытаний...
Поле
притяжения
—
3, 298
Ива.
С.
К апути кян
—
3, 24
Иван-чай
—
1, 335
Ивану
Сергеевичу
Соколову-Микитову
—
2, 215
«Идет гроза,
и
дож дь
прядет
волокна...»
Р.
Балясная
—
3, 153
Ид уще му
в
г оры
—
2, 224
Из
зап исн ой
к нижк и.
М.
Флориан
—
3, 181
«Из недр глубинных брызни. ..» — 2, 345
Из
ок на
—
2, 241
Из
ок на
осенью
—
2, 203
Из
письма
И.
А.
Халифману,
авто ру
книги
«Пчелы» — 2, 382
«Из тумана дождик капал. .. »— 1, 396
Из-под
снега.
Ц икл
—
2, 340
И зету
Сарайличу
—
2, 44
«Изношен день .
Он
дожил
до
конца...»
А.
Сагиян
—
3, 30
«Икары гибнут на лету.. .»— 2, 132
«Иль нам до братства не добраться. .. »—2, 396
Имя
должно
бы ть
известно
—
4, 310
«Иные пути и начала. . . »— 2, 343
И рони чески е
стихи.
С.
Капутикян
—
3, 25
Иуда
—
2, 414
«Ищи всему свое начало. . .» — 2, 240
«Июль .
Исходят
липы
цветом...»—2,324
К
No. ..
М.
Квливидзе
—
3, 147
Кабо-да-Рока
—
2, 316
К аин
—
2, 336
«Как бы на волнах музыки журчащей . .,»— 2, 288
348

«Как бы разбросанный потопом ...» — 2, 263
«Как быстро кончилось вино ... »— 2, 261
«Как длинны морозные ночи! ..» — 1, 422
«Как много дел наделала.. . »— 1, 142
«Как не любить мне,
Роди на
моя...»
В.
Т еръя н—
3, 58
«Как пламя каганца.. . »— 1, 443
«Как самое невиданное чудо. ..» — 1, 452
«Как свет зари,
которой
нет
предела...»—1,451
«Как совершенство неба и земли. .. »— 2, 268
Как
туча.
А.
Сагиян
—
3, 37
«Как черновик в карандаше. .. »— 2, 370
«Как чист Эльбрус в ночи январской .. .» — 2, 256
«Какая нива встанет на местах. .. »— 1, 167
«Какой сегодня ясный день... »— 1, 381
Камень
—
1, 59
Кам ыш
—
2, 149
Карельский
п е решеек
—
1, 251
«Каштаны Киева не свадебные свечи.. .» — 1, 436
Кетеван.
Н.
Бараташвили
—
3, 108
«Клубок страстей .. .» — 2, 282
Ключ.
Цикл
—
2, 322
Кн ига
земл и
—
1, 338
К нига
о
друзьях
истинного
др уга.
Поле
притяжения
—
3, 278
Княжне
Екатерине
Чавчавадзе.
Н.
Бараташвили
—
3, 116
«Коварней в жизни нет напасти. . .» — 2, 402
«Когда душа разобщена. .. »— 1, 377
Когда
ле жишь
и
смот ришь
в
небо
—
1, 358
«Когда под вечер замыкают звенья.. .»
М.
Квливидзе—
3, 146
Ко гда
поет
пе вец
бродячий
—
1, 357
«Когда тебе целятся в спину ...»
А.
Сагиян—
3, 51
«Когда я говорю: «Армения»...»
А.
Сагиян
—
3, 28
«Когда я счастлив встречею с тобой. . .»
Н.
Б араташ в или
—
3, 129
Кольцо
—
2, 382
Комитет
справедливости
—
4, 256
Конец
лета.
М.
Фл ор иан
—
3, 182
«Конечно,
миром
правят
страсти...»—1,4С4
«Конечно,
не
заб авы
ради...»—1, 243
«Конечно,
это
—
не порядок .. .»— 1, 297
Костер
в
снегу
—
2, 297
Костер
на
перекрестке.
Поэма
—
1, 106
Красивое
утро
—
2, 131
«Крепка в окне решетка. ..»
А.
Исаакян
—
3, 10
Кр ик
вдого нку
—
2, 200
«Кричат гудки и стонут... » — 2, 374
«Кричит о верности измена. .. »— 2, 383
Кронштадт
—
1, 54
«Крутые обрывы... »— 2, 67
Куд а
ведет
тебя
тв оя
свобода?—2,425
«Куда мне от памяти деться? ..»— 1, 467
«Куда ты?
Стой!
Еще
мне
весн ы
снятся...»—1,441
Кукла
—
1, 133
«Кукушка»— 1, 26
«Кукушка не грустит о лете. ..» — 1, 315
«Кустарник .
Г орбат ые
дюны...»—1,269
349

Ласточка
через
Л а-Ман ш
—
2, 248
Ла сточ ки
над
карнизом.
Цикл
—
1, 444
Ласточкам
вдогонку.
Ц икл
—
2, 207
Лег кое
воспоминание
—
2, 394
Леди н
—
2, 305
Лен
цветет
—
2, 286
Ле рмонт ов.
1841—2,33
«Лес заснул.
И,
как
во
сн е.. .»— 1, 402
Лесное
озеро.
Э.
Сёдергран—
3, 191
Летающ и й
мальчик
обязан
ле тать .
Поле
притяжения
—
3, 247
Ле тели
лебеди...— 2,290
Летим
над
Анда ми
на
с евер
—
2, 76
Лето.
М.
Квливидзе
—
3, 143
Лето
в
горах.
Э.
Сёдергр ан
—
3, 197
Ле тят
года...— 2,214
«Летят с Атлантики муссоны ... » — 2, 260
Лирика
—
2, 225
Листопад
—
1, 11
Лис ть ям
вдо гон ку
—
2, 301
Л уки
Пла тона
Воронько.
Поле
притяжения
—
3, 511
«Луна,
как
л ебе дь,
сто рон ой ...»
А.
Ис аа кян
—
3, 12
«Луна.
Не
спится.
В стану
и
пойду...»
А.
Сагиян
—
3, 34
Лунная
дорога.
М.
Ка рим
—
3, 90
«Лучи лишились чувства .
В
ча ше... »
А.
Сагиян
—
3, 48
«Любимая!
Бессмертные
че рты ...»
И.
Бараташвили
—
3, 121
«Любимая!
Изгиб
твоих
бровей ...»
А.
Иса ак ян
—
3, 17
«Любимая!
Я
не
случайно...»
Н.
Бар аташ в или
—
3, 118
«Люблю истому глаз твоих ...»
Н.
Б араташ вил и
—
3, 122
Любовь.
М.
Флориан
—
3, 182
«Любовь не знала страха. .. »— !, 445
«Любовь светла.
Ни
взд оха ,
ни
ук ора. .. »—1, 175
«Любовь,
см ятень е
и
тоска
по тер ь. ..»
С.
Капутикян
—
3, 26
Любовью
п роди кт ова но.
Поле
пр ит яже ния
—
3, 295
Мадонна-стюардесса.
И.
Др ач
—
3, 176
Маленький
реквием.
М.
Фл ор иан
—
3, 186
Маленькое
раздумье
всл ух
—
2, 145
Март.
С.
Голованивский—
3, 171
Материнский
к рест
—
2, 299
М ать
—
1, 74
Мед —1, 249
«Метет,
метет,
и
нет
ко нца
метели...»—1,440
«Метет метель.
Сугробы
—
словно
горы...»—1,399
«Мечта жива,
а
жизнь
упряма...»—1, 307
«Милый Север ...» — 1, 362
Минута
молчания
—
2, 325
Мины
взрываются
пос ле
вой ны
—
1, 340
«Мир бесконечен и богат...» — 2, 344
Мир
входящему
—
4, 336
«Мир не забыл свои утраты .. .» — 1, 405
«Мир открывается с начала. . .»— 2, 250
«Мир от тревоги сир и сер.. .»— 2, 396
«Мираж возник в пустыне дикой ..;» А.
Исаакян
—
3, 13
«Миры из мира исчезают в мире...»
А.
Са гиян
—
3, 40
350

Младенец.
Н.
Ба раташ в или
—
3, 116
«Мне берег приснился горбатый... » — 1, 398
«Мне все здесь дорого и свято . .. »— 1, 168
«Мне Грузии твоей грудь распирают горы. . . »
И.
Драч
—
3, 177
«Мне довелось... »— 1, 303
«Мне кажется порой,
что
ра ссто яни й
нет...»
Р.
Балясная
—3,
152
«Мне не страшна осенняя остуда... » — 1, 452
«Мне сердце земля вручила.. . »— 1, 404
«Мне снилось море.
В
нежной
лазури...»
А.
Исаакян
—
3, 12
«Мне снился сон.
Во
сне
плыла...»
А.
Ис аа кян
—
3, 11
«Мне улыбнулась наирянка. .. »
В.
Теръян
—
3, 59
«Мне часто кажется,
что
я ...» Л.
Сагиян
—
3, 38
Могила
ц аря
Ираклия.
Н.
Бараташвили
—
3, 126
«Мое сердце на горных вершинах . .. »
А.
Исаакян
—
3, 14
«Мое сердце — это небо...»
А.
Исаакян
—
3, 10
Моей
звезд е.
Н.
Барат аш вил и
—
3, Г14
Моим
друзьям.
Н.
Барат аш вил и
—
3, 120
«Мой друг умирает в постели. .. » — 2, 337
Мой
конь.
М.
Кар им
—
3, 92
Мой
Пег ас
—
2, 233
Мой
п олк
уходит
на
ученье
—
2, 147
Мой
походный
котелок
—
1, 25
«Молдавия!
Еще
поет
Земф ир а... »— 2, 208
М оло дому
мастеру
—
2, 335
М оло дому
поэ ту
—
2, 367
Молодые
ул етают
—
4, 279
«Молчанье откровенью не претит.. . »— 2, 368
Монолог
ремесленника.
М.
Квливидзе—
3, 145
«Морозная роздымь поземки. .. »— 1, 403
«Морозный свет. ..» — 2, 298
Мосты.
Ци кл
—
1, 338
«Мотив у песни чист и прост.. .»— 1, 342
Моя
душа.
Э.
Сё де рг ран—
3, 193
«Моя душа в тяжелом сне...»
А.
Сагиян
—
3, 32
«Моя звезда. ..»
И.
Станишич
—
3, 162
Моя
моли тва.
И.
Бараташвили
—
3, 118
Моя
пе сня
об
Ольге
Калашниковой
—
1, 427
Музыкальные
палочки.
Поле
притяжения
—
3, 519
«Мы вглядывались молча в синеву .. .» — 1, 77
«Мы все зависим друг от друга. .. »— 2, 330
«Мы нашу землю мало бережем .. .» — 1, 445
Мы
слышим
тебя,
Паб ло
Не руда .
Поле
притяжения
—
3, 517
Мы
снова
возвращаемся
в
сто лицу —1, 266
«Мы шли на войну,
товарищ...»—1,23
На
берегу—1, 268
На
б ерегу .
Э.
Сёдергран
—
3, 192
На
б ерегу
озера
—
2, 300
«На берегу реки Зорэоры ...»
А.
Сагиян
—
3, 42
На
бой!
—
1, 79
На
буд уще м
мечтой
сосредоточась
—
2, 255
«На встрече судеб откровенью страстей.. .»
Я.
Сагиян
—
3, 39
«На всю вселенную в ночи одна звезда видна .. .» —2, 171
351

«На грудь мою твоя рука легла.. .»
Н.
Белоцерковец
—
3,167•
«На Киёв дождик с тихой рани.. .»
Н.
Белоцерковец
—
3, 168-
г
На
кра ю
света .
Цик л
—
2, 66
«На луг летит благословенье снега...»
М.
Бажан
—
3, 164
На
Невском
«пятачке»— 2, 232
«На облаке угас последний луч . . . »
А.
Саг иян —
3, 46
«На озере синем по лаковой плоскости вод . .. »
Е.
Чаренц—
3, 65
«На океан идет Сахара ... » — 2, 259
На
очень
д альн ем
б ерегу
—
2, 262
«На пепелище дикая трава.. . »— 1, 98
На
п лощ ади
павших
борцов
—
1, 256
На
пове рк е
—
1, 231
На
пороге
старого
театра
—
2, 381
«На прошлое не доверяй оглядке.. . »— 2, 162
На
прощание
—
2, 172
На
пути
под
деревом.
Цикл
—
2, 168
На
п ути
к
вершинам.
Поле
притяжения
—
3, 461
На
ро дине .
Е.
Чарен ц
—
3, 65
«На родине моей в крови ...»
В.
Теръян—
3, 65
«На самого себя обида ...»—2, 250
«На сирень и на флоксы смету. ..» —2, 368
На
смерть
Ма рт ина
Л ютера
Ки нга
—
2, 221
«На смятую постель рассвет .. .» —2, 333
На
старом
р убе же.
Ци кл
—
2, 227
На
старом
рубеже
—
2, 235
«Наверно,
это т
ле с,
и
скалы...»
А.
Сагиян
—
3, 46
Навсегда
с
тобою,
Куба!
Поле
притяжения
—
3, 520
«Навстречу нам — от розового края . .. » — 1, 29
«Над Гулливером меч.. .»— 2, 399
«Над Землей каруселя. . . »— 2, 254
Над
книгой
Некрасова
—
2, 228
Над
могилой
А.
С.
Пу шкина
—2, 176
Над
морем
—
2, 417
«Над окнами .. .»— 1, 181
«Над снежным нагорьем. ..»
Й.
С тани шич
—
3, 160
«Над туманной водой. ..» — 1, 419
Н адежд а.
Э.
Сёдергран
—
3, 197
«Надежда ушла и пропала .. .» —2, 402
Надпись
на
атомном
реакторе
—
2, 296
Надпись
на
книге
А.
А.
Ахматовой
—
2, 417
На дпи сь
на
книге
А.
В.
Сухово-Кобылпна
«Картины прошедше­
го»—2, 361
Надпись
на
кнпге
Д еса нки
Максимович
«Требую помилования» —
2, 219
Надпись
на
книге
Джеймса
Джонса
«Только позови»— 2, 399
Надпись
на
кнпге
Кай сы на
К ул иева
«Раненый камень»— 2, 42
Надпись
на
книге
переводов
Н п колоза
Бараташвили
—
2, 223
Надпись
на
книге
Сенеки
«Письма к Луцилию», подаренной Вла­
димиру
Жукову
—
2, 336
Надпись
на
кнпге
«Трудны сычуаньские тропы»— 2, 390
Надпись
на
кн иге
Д.
Ф рэ зера
«Фольклор в Ветхом завете»— 2,
425
Надпись
на
музыкальной
пр огр амме
—
2, 293
Надпись
на
программе
концерта
Владимира
Селиво хи н а
—
2, 360
Надпись
на
рукописи
—
2, 285
352

Надпись
на
рукописи
без
подписи
—
2, 328
Надпис-ь
на
чаше
князя
Баратаева.
Н.
Барат аш вил и
—
3, 126-
Наедине
—
2, 197
«Нажиться хочешь?!
Начинай!
Сп еши .. .»—2, 398
«Нам душат души прошлого обноски. ..»— 2, 375
«Нам плакать и петь .
Сумасбродить...»—1,148
Наполеон.
Н.
Бар аташ ви ли
—
3, 115
Нас
ожидает
н овый
бой
—1, 73
«Начиналася юность с примерки .. .» — 1, 465
Наши
песни
спеты
на
войне
—
2, 50
«Не будет для тебя близка... »
В.
Теръян
—
3, 57
«Не будет ни встреч,
ни
обманов...»—2,255
«Не в силах помнить и забыть...»— 2, 397
Не
вернувшемуся
из
тайги
—
2, 366
«Не гладь меня по волосам. ..» — 2, 178
«Не греми подобен грому.. .» — 2, 403
«Не живешь ты,
с ер дце,
взапе рти . ..»— 2, 82
«Не знаю что — судьба или подкова ... »—2, 237
«Не насыщая пищей чрево ...»— 2, 323
«Не позабуду утро Праги. .. »— 1, 293
«Не потому,
что
же нщ ина
лю бил а. ..»— 1, 176
«Не раз уже пытался,
надо ел о ...»— 1, 449
Не
собирайте
золото
и
камни.
Э.
С ёдерг ра н—
3, 197
«Не спеши улетать из души моей,
к расн ое
л ето ...»— 2, 338
«Не ставь изменчивость,
сп еш а...»
Н.
Бараташвили
—
3, 125
Не
торопись
—
2, 411
«Небо в крупных звезд рассеве .. .» — 1, 384
Небольшой
де во чке
Еленке
—
2, 144
Не бол ьшой
шторм
и
синие
розы
—
1, 353
«Невидящим глазам безразлично .. .»
А.
Сагиян—8,50
Не забу д ка.
М.
Карим
—
3, 93
«Нелепая отрада . .. »— 2, 376
Неотосланные
стихи
—
2, 366
Неотправленное
письмо
из
Ч или
личного
характера
—
2, 76
«Непобедимой жизни праздник . .. »— 2, 331
Не
смываемая
дождем.
П оле
притяжения
—
3, 453
«Новорожденный солнца свет,
ле тящ ий
в
г лубь
ущелья...»
А.
Са­
гиян
—
3, 33
Ночной
платан
—
2, 106
Ночной
сонет
в
отк рытом
море
—
1, 343
Ночные
ст пхи
Мустаю
Кариму
—
2, 160
Ночь
—
2, 357
Ночь
в
авг уст е
—
2, 284
Ноч ь
в
Кабахи.
Н.
Бараташвили
—
3, 112
Ночью,
вспоминая
ночь
—
2, 133
«Нет,
мне
те бя
ед ино жды
любить...»—1, 450
«Нет палестинцу в Палестине.. .» — 2, 275
«Нет,
ты
не
веришь
в
чудеса...»—1,400
«Нет,
ты
не
в ым ысел
фа н таста. . .»—2, 77
«Нет,
ты
слож н ей
и
проще...»—1, 365
«Нет у меня пристрастия к покою ...» — 1, 320
«Ни прихотью,
ни
силой,
ни
тоскою...»—1,332
Ноктюрн.
Э.
Сёдергран
—
3, 190
«Ну что ж!
В
беспутности
поэта...»—2,164
«Ну что ж!
Дари ,
раздаривай...»—2,332
353

«Ну что ж!
Спеши.
Дет и
своей
до ро гой.. .»— 1, 438
«Ну что я сделаю?
Не
надо...»—1,376
«Нынче осень,
как
поздняя
слава...»—1,312
«О,
безрассудная
от ваг аі ..»—1, 463
«О,
для
любви
есть
но чи
и
молчание...»—1,436
«О,
л асточ ек
на
утр енней
заре...»—1,444
«О песня!
Служба
связи .. .»— 1, 421
«О том,
что
в
тайной
песн е
с пето.. .»—2, 331
«О чем загадываю в марте ... »—2, 165
О
чем
мне
д умалось
во
ржи
—
2, 134
О
чем
не
забывается
—
2, 144
«О,
этот
грозовой
раз ря д. ..»— 2, 270
«О,
этот
танец!
Этот
поединок...»
К.
Кулиев
—
3, 74
«О юность!
Хорошей...»—1,441
Об
осени.
Э.
Сёдергран—
3, 199
Обидные
стихи
—
1, 331
Обладающий
силой
—
2, 427
«Обними.
И
тогда...»
А.
Исаакян—
3, 18
Обращение
к
Фаусту
—
2, 358
О бъ яснен ие
в
лю бви
—
4, 286
Объ я снени е
самому
себ е
—
2, 201
Обыкновенная
история.
Е.
Ча ренц
—
3, 66
Обыкновенное
волшебство.
Лоле
притяжения
—
3, 414
Оглядываясь
на
жизнь
—
2, 190
Ода
буксирам
—
1, 343
Ода
Па миру.
Й.
Станиши ч
—
3, 161
Ода
свече
—
2, 328
Ода
ф ут болу
—
2, 171
Ода
Чегем у.
К.
Кулиев
—
3, 83
Одинокая
ду ша.
Н.
Бар аташ ви ли
—
3, 117
«Одних сгубило злато .. .» — 2, 266
Од ноп олча ни ну
Ал екс ею
Бровкину
и
самому
себ е
—
2, 363
О дн ополча н ину
Степану
Зольникову
—
2, 419
Ожидание.
Э.
Сёдергран—
3, 190
Ок но
—
2, 333
Ок но
в
горы.
Цикл
—
2, 97
«Окружены изменчивым пространством. .. »—2, 207
«Октябрь .
И
ночью,
нарастая...»—1,72
Олег
Кочерыгин
—
1, 20
«Олень зарю приносит на рогах. ..»
К.
Кулиев
—
3, 73
Оль ге
Берггольц
в
де нь
ее
ше стидесят илетия
—
2, 191
«Ольха,
да
хмель...»—1, 329
«Он был из тех,
что
жизнь
на
поводу...»—1,394
«Он с богом говорил о многом ...» — 2, 374
Она
бы ла
со
мн ою
рядом.
М.
Ка рим
—
3, 96
«Они играют и поют. .. »— 2, 391
Оптимальные
ст ихи
—
2, 327
«Опускается ночь .
Беспощадная
ночь...»
В:
Терьян—
3, 59
«Опять метели зиму свили.. .» — 1, 469
«Опять не убраны хлеба .. .» — 2, 363,
«Опять плечо горы -гр о м ады .. .»— 1, 301
«Опять пошла нелепица.. .» —' 1, 367
«Опять снега в полях и долах .. .»— 2, 373
354

Опять
то
утро
в спом иная
—
2, 229
«Опять я в неизвестность лезу. .. »— 1, 440
Ор бита
(Венок сонетов)— 1, 448
Орлы
седеют...
Й.
Станиши ч
—
3, 159
«Осанка этой шеи голой...»
А.
Исаакян
—
3, 18
«Освобожденное от пыла. ..» — 2, 343
Ос енние
дни.
Э.
Сёдер г ра н—
3, 195
Осень.
Поэ ма
—
1, 138
Осень.
Э.
Сёдергран
—
3, 191
«Осколки былой панорамы. ..» — 2, 190
Останется
любовь.
По эма
—
1, 455
«От аргонавта и до космонавта. .. » — 2, 157
От
взрыва
атомного
тен ь
—
2, 413
«От всех неудач и успехов.. .» — 1, 366
«От глухого взрыва тучи. ..»
А.
Сагиян
—
З, 44
От
каждого
из
нас
и
от
всех
вместе
—
4, 317
«От праздников и будѳ н. . . » —2, 384
О ткр ове ние
врем ен и.
Поле
притяжения
—
3, 484
Отк ры тие
пр аз дника.
П оле
притяжения
—
3, 425
Открытка
в
Ки ев
—
2, 217
Отк рытк а
в
Лисабон
—2,320
Откр ытка
из
Порто
—
2, 317
Отступления
не
зна вшие
—
4, 227
Оттепель
—
2, 241
«Отторженность моей души — вина. .. » — 2, 386
«Офелия,
веленьем
той
свободы...» —2, 404
Ох о тник
за
пе сням и
мужества.
Поле
притяжения
—
3, 347
Охранные
грамоты.
Поле
притяжения
—
3, 285
Очень
грустные
стихи
—
2, 138
Очень
простые
стихи
—
2, 335
Очень
старая
пес ня
—
2, 264
Очень
хоро ше е
утро
—
2, 107
П амяти
Александра
Гитовича
—
2, 159
Па мяти
Александра
Трифоновича
Твардовского
—
2, 199
Памяти
Алек сея
Лебедева
(«Жизнь твоя как прыжок с трампли ­
на ...») —2, 369
П амяти
Ал екс ея
Леб ед ева
(«Мы должное твоей заплатим сла­
ве...») — 1, 56
Па мяти
В.
П.
Соловьева-Седого
—
2, 418
Памяти
Ефима
Ко пел яна
—
2, 236
Памяти
Л.
Н.
Мартынова
—
2, 326
Памяти
Ми ха ила
Луконина
—
2, 280
Памяти
Ни ны
Альтовской
—
2, 364
Памяти
од ноп олча н ина
Александра
Яш ина
—
2, 178
П амяти
Сергея
Нар овчат о ва
—
2, 347
Памяти
Симона
Чик ова ли
—
2, 102
Памяти
Федерико
Гарсиа
Лорки
—
2, 386
П амят ник
недопетой
песне.
По ле
притяжения
—
3, 235
Певец
м уж ества.
Пол е
притяжения
—
3, 246
«Певучей музыкой сонета...» — 2, 286
Пейзаж
—
2, 178
Первый
сн ег.
М.
Бажан
—
3, 163
Перед
А ст рахан ью
—
2, 201
355

«Перед лицом пожизненногр долга. .. » — 2, 214
Пере д
новым
век ом
—
2, 420'
Пер ед
па мятн ико м
партизанке
Кла ве
Наз ар овой
в
Острове
-А.
2, 142
Пер ед
па м ятнико м
Эд ит
Сёдергран
в
по селке
Рощино
—
2, 224
Перед
портретом
матери.
К.
Кулиев—3, 82
Пе ред
родным
берегом
—
1, 360
Перед
сенокосом
—
2, 247
Перед
утр ом
—
2, 339
Передний
кр ай.
Поэма
—
1, 225
«Перекрестка прокрустово ложе...» — 2, 81
Пер екр ест ок
жизни.
Пол е
притяжения—3,300
Пе сенка ,
которую
пел
че ловек
с
ос т рова
Пасхи
—
2, 74
Песн и
Леб яжье й
канавке
—
2, 27
Песнь
о
мостах
—1,361
Песнь
человека
—
1, 350
Пе сня
в
ч есть
Евгении
Николаевны
Тарсано вой
—
2, 158
Песня
в
ч есть
и
добрую
славу
Берды
К ер ба баева
—
2, 153
Песня
вечн ом у
оптимизму
—
2, 11
Песня
Вороньей
горе.
Поэма
—
2, 13
Песня
в осх ище ния
Д авиду
Сикейросу
—
2, 71
Песня
городу
Адену
—
2, 278
Песня
дальней
дороге.
Поэма
—
2, 52
Песня
для
себя
—
2, 242
Песня
жив ой
глине
—
2, 276
Песня
иволге,
которая
ме ня
будила
в
се ле
Михайловском
—
2,7
«Песня иволги спета,
и
сны
пересмотрены
все...» —2, 385
Песня
корням
—
2, 123
Песня
Ледо вит ому
океану
и
его
об и тателя м
—
2, 308
Песня
л ична я.
Е.
Ч аренц
—
3, 66
Песня
материнскому
языку.
К.
Кулиев
—
3, 85
Песня
мое му
другу
Борису
Лихареву,
которую
он
не
услы­
шит
—
2,9
Песня
моим
коми ссарам.
Поэм а
—
2, 37
Пес ня
на
горе.
Э.
Сёд ергр ан
—
3, 194
Песня
незнакомой
де во чке
—
2, 29
Песня
неназванному
другу,
из м енивше му
мне
—
2, 31
Песня
последнему
жаворонку
—
2, 47
Пе сня
прощания
с
Юханом
Смуулом
—
2, 216
Песня
разбитому
к олок олу
—
2, 129
Песня
русскому
языку
—
2, 238
Песня
сверчку
и
его
слушателям
—
2, 313
Пе сня
через
окно.
Поле
притяжения
—
3, 283
Петр
—
1, 95
«Печаль .
Она
приходит
пос ле...» — 1, 173
Печаль
по
жаворонку
—
2, 389
«Печальны наши песни.
Го рек ..»
В.
Терѣян
—
3, 54
«Пещбры ...»
А.
Сагиян
—
3, 33
Письмо
бронзов ой
русалке
в
Копенгаген
—
1, 345
Письмо
в
Литву
Э дуардас у
Межелайтису.
Поле
притяжения
—
3, 513
Письмо
в
Михайловское
—
2, 243
Пис ьмо
в
стихах
о
странном
случае
—
2, 198
Письмо
в торое
—
1, 433
356

Пис ьмо
Гев орк у
Степановичу
и
Диане
Нестеровне
Григорянам
в
город
Ереван
—
2, 276
Письмо
из
«Красной стрелы»
—
2, 205
Письмо
Ка йсыну
—
2, 221
Пис ьмо
калине ,
о ставленн ой
на
родном
лугу
в
Телиженцах.
И.
Др ач
—
3, 174
Пись мо
первое
—
1, 431
Пис ьмо
с
полюса
Василию
Фе дорови чу
Давид енк о,
бывшему
командиру
вз вод а,
в
котором
я
сл ужил
—
2, 312
Письмо
с
п реди сл овием.
Поле
притяжения
—
3, 441
Письмо
Яр ослав у
С меляк ову
из
Михайловского
пос ле
прочтения
его
книги
«День России»
—
2, 125
Плывет
по
небу
облако
—
2, 413
«Плыви!
То пи
в
глубинах
моря ...» — 2, 370
«Плыл самолет в небесной сини...» — 2, 260
«Плющ,
об вива я,
уб и вает
т ополь ...»
Й.
Станишич—
3, 160
«По ветру платье парусом...» — 1, 32
По
долгу
совести.
Поле
притяжения
—
3, 259
По
дороге
на
родину
друга.
Пол е
притяжения
—
3, 448
По
завету
Пушкина.
П оле
притяжения
—
3, 490
«По лопухам и повилике.. .» — !, 174
«По непозабываемым приметам ... » — 1, 69
По
праву
разделенной
с удьбы.
П оле
притяжения
—
3, 228
По
совести
и
чест и
—
2, 415
«По щебню пулковских расщелин.. .» — 1, 320
П обе дит ель
—
1, 193
Побережье.
Ци кл
—
1, 301
«Погоди,
мое
сердце,
бы ть
может,
рассвет...»
А.
Исаакян—
3,9
Под
вечер
—
2, 272
«Под корень скошена отава.. .» — 2, 258
«Под лаской солнца синяя вода ...»
А.
Исаакян
—
3, 15
«Под облаками серой парусины.. .» — 2, 296
Под
сенью
зн амен и.
Поле
притяжения
—
3, 501
«Под утро снегом занесен ... » — 1, 319
Подвиг
поэта.
Поле
притяжения
—
3, 321
Подводный
свет
—
2, 89
Подземный
п ожар
—
1, 429
Поднимающемуся
на
Эверест —
2, 360
П одт верж дено
кр о вью.
Поле
притяжения
—
3, 494
«Подуют ветры,
чтобы...» —1, 150
«Подходит осень к перемене .. .»
А.
Сагиян
-— 3,43
Пое зд
шел
че рез
зим у
—
4, 268
П оздне е
пр изна ние
—
2, 237
Поз дни м
вечером
—
2, 195
Позд ни м
ве че ром
на
Ма ле нце
—
2, 140
Поиск
истины.
Поле
пр итяжени я
—
3, 427
«Пока душа твоя нежна. .. »— 2, 356
«Пока мне все не все равно...»— 2, 370
«Пока я есть и слово есть покуда ... » —1, 454
«Полна даров живого груза.. .» — 1, 313
Полдень
(«Мне стрекоза садится на ладонь. . . »)—2, 246
Полдень
(«Недвижна чистая река .. . »)—2, 326
Поле
жизни
—
2, 362
«Полуночный лес ...» — 1, 375
Полынь.
Раздел
—
2, 322
357

Полю
Элюару
—
2,424;
Полюс
—
2, 304
Полярный
к руг.
Ц икл
—
2, 303
«Помолчи,
или
оплакивай...»—2, 352
Помощник.
А.
Саг иян —
3, 29
«Поныне на полях Европы. .. » — 1, 236
Попытка
о бъяс нения
—
2, 319
П орой
мне
к ажетс я
—
2, 245
«Порой мне кажется,
что
я...» —2, 285
П освя щени е
—
2, 225
Посвящение.
И.
С арайл ич
—
3, 157
П ослан ия
из
Чег ема.
Цикл.
К.
Кулиев
—
3, 82
После
весенн ей
во ды
—
2, 412
После
возвращения
—
2, 271
После
грозы
—
2, 141
После
концерта
—
2, 144
По сле
метели.
Ци кл
—
1, 318
П осле
прогулки
по
Цхалтубо
—
2, 100
П осле
свидания.
Ц икл
—
2, 357
П осле
сме рча
9 июня 1984 года—2, 389
После
твоего
письма
—
2, 212
После
того,
когда
все
кончено.
Поле
притяжения
—
3, 288
«Последний лист отряхивают клены. .. » — 1, 191
Последний
рау нд.
М.
Квливидзе
—
3, 148
«Посмотри,
как
тих о
позолоту...»—1,270
Постоянство
—
2, 212
П охва ла
доннику
—
2, 137
Почти
заклинание
—
2, 104
Поч ти
фо то гра фия
—
1, 355
Поэзия
на родн ой
ду ши.
Поле
притяжения
—
3, 393
Поэзия
о стается .
Поле
притяжения
—
3, 292
«Поэзия,
поэта
в ыру чай . ..»—2, 151
«Поэт» .
М.
Квливидзе
—
3, 149
Поэт.
Е.
Ч аренц
—
3, 61
«Поэт,
воспевший
Зангезур...»—2,376
Поэт
и
его
по колени е.
Поле
притяжения
—
3, 252
Поэт
неприметной
вечности.
Пол е
притяжения
—
3, 270
Поэт,
Рыцарь,
Чело век .
Поле
притяжения
—
3, 306
Поэтическая
д уша.
Поле
притяжения
—
3, 261
Поэты.
М.
Квливидзе
—
3, 145
«Правда в старинной пословице есть ...» — 2, 347
Праздник
—
2, 198
«Пред тем как уподобиться струне.. .» — 2, 287
Предисловие
к
завещанию
—
2, 249
Предчувствие
осени
—
2, 148
«Прекрасен мир противоречий. .. »— 2, 207
Прекрасна
Маяковского
судьба...
Поле
притяжения
—
3, 359
Прекрасное
растет
на
перекрестках.
Поле
притяжения
—
3, 541
Пр екрасн ый
свет
жизни.
Поле
пр ит яжен ия
—
3, 281
«При каждом незаметном повороте ...» — 2, 248
Признание
—
2, 169
Признание
чудака
—
2, 136
Природа.
А.
Сагиян
—
3, 31
Приснившиеся
ст ихи
—
2, 262
«Прогремел последний залп над водой; . .»
М.
Карим
—
3, 99
•358

Проезжая
Кар е льск им
п ереш ейк ом— 1, 315
«Проехал я мимо селений. .. »— 1, 298
П розре л
слепой...— 2, 430
«Пронизанный светом и тенью.. .» — 1, 299
«Пророк рифмуется с пороком.. .» —2, 80
«Пророкам гибели легко. .. »— 2, 81
«Просох песок на желтом скате .. .»— 1, 305
«Прости меня.
Холодную
крупу...»—1,100
«Пространство — расстоянье до конца. ..»
М.
Квливидзе
—
3, 147
«Прочтут осеннему туману.. .»
А.
Саг ия н—
3, 44
«Прошедших лет смыкается кольцо ... »— 2, 281
П рощани е
с
Ка вказ ом.
М.
Кар им
—
3, 103
Прощание
с
лин к ором
—
2, 127
Прощаясь
с
Венецией
—
2, 204
«Пусть бьется ветер в переплеты рам. .. »— 1, 453
«Пусть в небе царствует орел...»
А.
Саги ян
—
3, 49
«Пусть неизвестность впереди ...» — 2, 257
Пушков
—
1, 18
«Пшеница убрана,
и
скошен...»—2, 253
П ять
погибелей
пос ле
б оя.
П оле
притяжения
—
3, 535
«Пять суток мельница молола.. .» — 1, 321
Раб очи е
руки
Рос ток а
—
1, 348
«Разбудит нас с тобой. ..»— 1, 424
«Разгар сенокоса ... » — 1, 374
Ра зго вор
—
1, 37
Р азго вор
вс лух
—
2, 294
Разговор
с
водителем
М.
Тв е рдохле бом
—
2, 86
Разговор
с
немецким
писателем
—
2, 92
«Разгуливают аисты по лугу. .. »— 2, 180
Раздумья
на
берегу
Кур ы.
Н.
Ба раташ в или
—
3, 113
Раздумья
хлеб...— 2, 426
«Разменяются тучи на ливни. .;»— 2, 171
Размышление
о
ящ ер ице
—
2, 85
Разнотравье.
Ци кл
—
1, 425
«Ракеты осыпаются,
скользя...»—1, 166
Ранний
сн ег.
К.
Кули ев
—
3, 84
«Рано сердцу опресняться. . . »— 1, 379
Распахни
окно.
М.
Кари м
—
3, 90
«Рассвет пришел,
как
пе рвый
де нь
творенья...»
К.
Ку лиев
—
3, 73
Ревность.
Б.
Радичевич
—
3, 155
«Родина!
Горы
т вои
—
исполины...»
А.
Ис аакян —
3, 13
Родник
—
1, 247
Роза.
Э.
Сёдергран
—
3, 189
Розовая
история
—
2, 292
Розы
Лидице.
Цикл
—
1, 293
Романтика
—
1, 92
Ромашка
—
2, 371
Россия
начинается
вот
здесь—
1, 425
«Росу в сирени солнце пьет. .. »— 2, 340
Руки
спящего
в
Неап оль ск ом
порту
грузчика
—
1, 356
«Ручей улыбался. .. »
А.
Саги ян
—
3, 45
Рыжий
конь
на
скошенном
лугу
—
2, 300
«Рыжий конь ушами прядал .. . »— 1, 392
359

С
в етром
в
лицо
—
2, 263
С
вершины
мужества.
По ле
притяжения
—
3, 530
С
возлюбле нной
Г руз ией
в
с ер дце.
Поле
притяжения
—
3, 456
«С друзьями детских игр на вольной воле...»
А.
Исаакян—
3, 22
С
душой,
переполненной
надеждами.
Пол е
притяжения
—
3, 387
С
ж аворо нк ом
на
плече.
Поле
притяжения
—
3, 430
«С какой тоской,
с
какою
ц ель ю...»
В.
Теръян
—
3, 55
«С кустов шиповника плоды ...»
А.
Сагиян
—
3, 46
«С моей любимой уплывает .. . »
М.
Кар им
—
3, 99
«С недоуменьем иль приветом. .. » — 2, 84
«С опалубки бетонного портала. .. »— 1, 393
С
Пушкиным.
Поле
притяжения
—
3, 312
«С чего ты,
сердце,
вз ду мало
б ол еть ?..»
И.
Драч
—
3, 173
Сад.
Н.
Белоцерковец
—
3, 166
Сад
камней.
С.
Капутикян
—
3, 26
Салютуя
живущим.
По ле
притяжения
—
3, 241
«Сама природа отпустила.. . »— 2, 173
«Самих познаний черствый хлеб ... »— 2, 332
«Самолет драконом,
а
не
зябликом...»— 2, 82
Самсон
—
1, 132
«Сантьяго ,
Генуя
и
Вена...»— 2, 83
С вежеет
де нь.
9.
Сёдергран
—
3, 194
«Свежеет.
К
закату
склоняется
день ...»
А.
Сагиян
—
3, 49
«Свет зари в озерной раме ... »— 1, 383
«Свет звезды в воде струится . .. »— 1, 267
Свет
лени нск ого
окн а
—
4, 297
Свет
любв и
и
жи зни.
По ле
притяжения
—
3, 473
Свеча.
И.
Драч
—
3, 176
«Свечи мерцающий огарок. ..» — 2, 341
«Своей любовью бесконечной ... »
Пол е
притяжения
—
3, 438
«Своею кроной выше звезд.. .» — 2, 235
Сво й
по эт.
Поле
притяжения
—
3, 202
«Свою тоску веревочкой завить. .. »— 1, 449
«Святая правда есть... »— 2, 402
Свя тог орс кое
лето.
Ци кл
—
2, 123
Святые
р уки
тети
Шу ры
—
2, 182
Себе
на
память
—
2, 126
Себе
самом у
на
всякий
случай
—
2, 392
Сев ерн ая
весна.
9.
Сёдергран
—
3, 190
Сегодня.
Ци кл
—
2, 411
«Сегодня курсом в Антарктиду. . .»— 1, 322
«Сегодня молодость моя ...» — 1, 421
«Сегодня утро обещает.. .» — 1, 301
«Сегодня я проснулся на рассвете.. .»— 2, 381
Се дое
с ер дце.
Цикл
—
2, 270
7 июля—2, 134
Сей
зе рно!
—
2, 149
«Сейчас под Ивановом осень.. .» — 1, 34
Семену
Степановичу
Гейч енко
—
2, 359
С емья
с оврем е нни ков.
Поле
притяжения
—
3, 272
Сен ок ос
—
2, 247
Сентябрь
—
1, 85
«Сентябрь,
а
ле то
на
дворе...»—1, 316
Сергей
Орлов
—
2, 324
Се рдце .
А.
Сагиян
—3, 35
360

«Сердце бьется и мечется.. .»— 1, 437
Серьга.
Н.
Барат ашвил и
—
3, 117
Симону
Чиковани.
К.
Кулиев
—
3, 70
Синий
свет
—
2, 163
«Синий цвет,
н ебесн ый
свет...»
Н.
Бараташвили
—
3, 130
«Скажи,
затворница,
когда-нибудь...»
Э.
Сёдергран—
3, 193
«Скажу: «Да что ж это такое...» — 1, 30
«Сквозь десять лет,
из дале ка,
мне...» —1, 306
Сквозь
зрачки
твоего
откровенья
—
2, 416
«Сквозь солнце — ливень на дороге...»—!, 302
«Сквозь туман горят неярко.. .»— 2, 156
Ск ерц о.
Э.
Сёдергран
—
3, 198
«Скошена горошина. ..» — 2, 83
Слово
на
камне.
Поле
притяжения
—
3, 445
Сло во
о
слов ах
—
2, 359
Слово
перед
казнью.
С.
К ап утикян
—
3, 25
Слово
прощания.
Е.
Ч аренц
—
3, 62
«Словно лошади с белой гривой.. .» — 1, 122
Служение
п оэзи и.
Поле
притяжения
—
3, 416
Случ ай ному
п рохож е му.
Е.
Чаренц
—
3, 64
Случайные
мысли
у
бер ег ов
Англии
—
1, 354
Случайный
календарь.
Ц икл
—
2, 151
Слушая
последние
известия
—
2, 95
Слушая
Равеля
—
2, 194
«Смотрю в окно на белый свет. ..» — 2, 374
«Сначала только я заметил. .. »— 1, 14
Сн ег
—
1, 131
«Снег,
белый,
белый
с н ег...»— 1, 401
«Снега.
Снега.
На
солнце
яром...»—1, 318
«Сними мне тихо легкою рукою.. .»
Д.
Павлычко
—
3, 178
«Снова громом салюта . ..» — 1, 170
«Снова крутятся колеса . .. »— 1, 409
«Сны через все потери.. .»
А.
Сагиян
—
3, 28
«Совиных крыл неспешный взмах. . .»— 1, 146
«Совсем забыть?
Немыслимо
забыть...»—1,448
«Со дня рождения моего .. . »
А.
Сагиян
—
3, 38
Сожженные
песни.
Е.
Чаренц
—
3, 67
Созвучье
сл ов
живых.
П оле
притяжения
—
3, 303
Солдатка
—1, 101
С ол датск ая
пе сня
—
1, 275
Солдатский
разговор
—
1, 134
«Солнце закатилось,
словно
ра зум.. .»— 2, 257
С оло вей
и
роза .
Н.
Барат ашв или
—
3, 108
Соловьи
—
1, 62
Соловьи
в
январе.
Цикл
—
1, 419
Соловьиный
ку ст
—
2, 211
«Соловьиха — тишайшая птица . .. »—1, 466
Сон
—
2, 102
Сон
без
окончания
—
2, 421
Сон
без
продолжения
—
2, 416
Сон ет
Александру
Блоку
—
2, 409
Со нет
Алек сан д ру
Сергеевичу
Пушкину
—
2, 405
Сон ет
в
честь
Па вла
Яковлевича
Голодриги
—
2, 373
Сонет
вечернему
раздумью
—
2, 408
Сонет
всеобщему
пр а зднику
—
2, 409
361

Сонет
вчерашнему
дню
—
2, 407
.
।
Сонет
воспоминания
о
Хатын и
—2,405
?
Со нет
из
аллеи
Ан ны
Кер н
—
2, 394
Сон ет
Ка йс ыну
—
2, 302
Сонет
на
память
Николаю
Рыленкову
—
2, 157
Со нет
не
подверженному
де ле нию
—
2, 408
Со нет
Палеонтологическому
музе ю
—
2, 406
Сонет
пе ред
зимой
—
2, 296
Со нет
пр еду пр ежде ния
—
2, 407
Со нет
Ра фаэл ю
Ар а мяну
—
2, 299
Сон ет
спутнице
—
2, 406
Со нет
старого
предчувствия
—
2, 427
Сонет
с
барвинками
—
2, 270
Сосны
—
1, 327
Сосны
и
ветер.
Цикл
—
1, 324
Со сны
на
берегу
—
1, 333
Сошествие
в
царство
теней.
Э.
Сёдергран
—
3, 200
Спиноза.
И.
Д рач
—
3, 173
Сп олох
—
2, 303
«Среди берез в зеленом храме .. .» — 2, 322
«Среди растений я не гений.. .» — 2, 353
Старички
—
2, 253
«Старые каштаны величавы . .. »—1, 294
Старые
рифмы
—
2, 256
Старый
бор
—
2, 368
Старый
ж ура вль
—
2, 166
Старый
форт
—
1, 267
Стихи
в
ч есть
А лек сея
Фомича
и
Лю дм илы
А лек сеевны
Андрее­
вых,
на пи санные
в
д ень
их
свадьбы
—
2, 210
Стихи
весн ы
сороковой
—
1, 325
Стихи
вместо
рецензии
на
сп екта кль
ры бки
Сайки
в
палатке
гидролога
—
2, 311
Стихи
из-под
дерева
—
2, 220
Стихи
к
вечеру
—
2, 123
Стихи
на
дорогу
—
2, 225
Стихи
над
пустыней
—
2, 279
Стихи,
напис анные
в
доме
Пабло
Неруды
в
И сла-Н ег ра
—
2, 67
Стихи,
на писанные
9 мая 1945 года (1—2)—1, 165
Стихи,
нап исанные
после
концерта
Владимира
Федотова
—
2,381
Стихи,
на пис анны е
после
пос ещения
памятника
на
месте
гибели
Юрия
Гагарина
—
2, 391
«Стихи не каприз и не шалость. . .»—1, 397
Стихи
о
генер але
Н.
П.
Симоняке,
герое
Ленинградского
фрон­
та
—
1, 240
Стихи
о
п роры ве
—
1, 233
Стихи
о
самом
первом
—
2, 212
Стихи
о
необходимости
—
1, 349
Стихи
о
т ебе
—
1, 40
j
Стихи
о
т ихой
за висти
—
1, 430
<
Стихи
о
шалаше
—
1, 49
Стихи
перед
т атар ник ом
—
2, 289
.!
Стихи
пер ед
упавшим
де ре вом
—2, 322
:
Стихи
под
Но вый, 1944 год (1—2)—1, 123
Стих и,
приснившиеся
мне
на
станции
«Северный полюс-22»—
2, 309
362

Стихи,
прочитанные
на
вечере
п амяти
Мусы
Джали ля
—
2, 49
Стихи,
посвященные
Левон у
Мкртчяну
—
2, 388
Стихи
прошлого
лета.
Ц икл
—
2, 385
Стихи,
сочиненные
во
время
собирания
грибов
—
2, 132
Стихи
соч у встви я
—
2, 365
Стихотворения
из
д невника
Га млета.
Ци кл
—
2, 401
«Стоит луна у кромки мола ... »— 1, 309
«Стояла сушь.
Хлеба
от
жажды...»—2,334
«Страдою лето сожжено .. .» —2, 213
Страна,
которой
не т.
Э.
Сёдергран
—
З, 199
Страна
Наири.
Цикл.
В.
Т еръя н—
3, 54
«Страсть не подвластна разуму.
Но
страсти...»—2,403
Суворов
—
1, 51
Судьба
Грузии.
Историческая
поэма.
Н.
Б араташв или
—
3, 131
Судьба
Э дит
Сёдергран.
Поле
притяжения
—
3, 515
«Судьбою твоею и властью.. .» — 1, 246
Сумерк и
на
Мтацминде.
Н.
Б араташ вил и
—
3, 109
«Суровые ветры живительной жизни красу ... »
Н.
Б араташ вили
—
3, 124
Сфи нкс
—
1, 182
«Считайте меня коммунистом!»— 1, 252
Табун
—
1, 250
«Таежные люди ...» — 1, 373
Таинственный
голос.
Н.
Бараташ в ил и
—
3, 111
«Так вот она,
горная
складка...»—1,298
Так
добывается
в лага
—
1, 257
«Так чудно твой утренний голос . . . »
Д.
Павлычко
—
3, 178
«Там,
в
дол ине ,
и
рельсы,
и
рейсы...»—2,257
«Там,
в
нашем
авгу сте,
созрели...»—2,259
«Там в тишине кричит тропа глухая .. .»
А.
Саг иян —
3, 30
«Там облака как купола. ..»
А.
Сагиян
—
3, 34
Талькауан
—
2, 70
Татарник.
Цикл
—
2, 190
Твоей
свободы
выстраданный
пу ть
—
2, 197
Твои,
Гангут,
кавалеры
—
4, 220
«Тебе все мало,
мало...»—2, 265
Те бе
на
завтра
—
2, 269
Те бе
на
память
—
2, 165
«Тебя не ждет...»— 1, 224
Тепло:
Поэма
—
1, 411
«Терпению не скажешь: «Пожалей». ..»
А.
Сагиян
—
3, 41
«Тесовые заборы .. .» — 1, 410
«Тик -та к! ..»
Р.
Балясная—
3, 152
Тихий
вз дох
над
Сибирью
—
2, 310
Тихий
полдень
—
2, 294
Тих о
—
2, 204
Тихое
мор е
—
1, 328
Тиш ина
—
1, 22
«То,
что
в
душу
вошло,
то,
что
душу
задело...»—2,371
«То,
что
давно
душ ой
м оей
влад ело ,
совсем
за бы ть?..»— 1, 454
«То,
-чт о
дав но
душой
моей
влад ело,
с трок ой
со нет а.. .»—1, 448
Товарищам
1941 года — 2, 422
Товарищи
мои...— 4,244
363

«Томит жара .
Под
с олн цем
жг учим. ..»— 1, 270
Топор
—
2, 164
«Тоскуют по моим ногам ...»
А.
Сагия н—
3, 36
Тоскующему
другу
—
2, 155
«Тот день живет во мне,
как
ок р ик. ..»—2, 266
«Тот дуб,
что
станет
гробом
мне...»
А.
Исаакян—
3, 22
Тр аг едия
остается
в
Стокгольме
—
1, 344
«Тревога — ощутимей бога...»—2, 80
Третий
—
1, 425
Три
вздоха
о
Марселе.
Цик л
—
2, 253
30 июня 1973 года — 2, 236
Трижды
да
зд р авств ует
жиз нь
после
меня!
—
4, 249
Три умф
жиз ни.
Э.
Сёдерг р ан—
3, 188
«Тропинка в поисках воды. . . »
А.
Сагиян
—
3, 48
«Тропинку трава заплетала. .. » — 1, 310
Туман
—
2, 135
«Туман белесый тинится. . . »— 1, 363.
«Туман,
словно
ват а... »
М.
Карим
—
3, 93
«Ты бежишь за вчерашним днем ... »— 2, 329
«Ты входишь в жизнь,
как
в
две ри
мастерской...»—2, 194
«Ты да я да вечер поздний ...»
А.
Сагиян
—
3, 37
«Ты — дождь .
Я
клен.
Высокой
к рон ой...»
Д.
Павлычко—
3, 179
«Ты душу мне поджег ...»
Р.
Валясная
—
3, 151
«Ты здесь,
ты
вся
в
м оих
ладонях...»—1,177
«Ты — здесь.
Ты
—
ря дом.
Только
чуд у...»
М.
Квливидзе
—
3, 145
«Ты из тумана,
как
вид енье. .. »
В.
Теръян—
3, 60
«Ты камни клал в фундамент мира... »
А.
Сагиян
-—
3, 35
«Ты мне всегда писала: «Будь!»...»—1, 420
«Ты не кичлива,
не
г ор да...»
В.
Теръян
—
3, 56
«Ты не смейся...»— 1, 423
«Ты плачешь,
молч а
мир
кл яня. ..»— 2, 323
«Ты — половина памяти моей ...»— 2, 191
«Ты предал смерти все живое. ..» — 2, 358
«Ты прибегала свежая,
торопкая...»—1, 19
«Ты,
словно
в торое
светило...»
Н.
Бараташвили
—
3, 119
«Ты — человек,
живешь
ср еди
людей...»—2, 169
У
входа
в
угольную
яму
—
2, 69
«У Кинешмы и Решмы...»— 1, 91
У
ко стра
на
берегу
Ладоги
—
2, 93
«У людей и у птиц есть друзья до поры...»
А.
Ис аа кян
—
3, 11
«У меня не смертельная рана! ..»—1, 468
«У нас,
наверно,
в
Грузии,
Т ам ара. ..»— 1, 178
У
памятника
Альбе рт у
Эйнштейну
в
Вашингтоне
—
2, 398
«У пограничной полосы я. ..» — 2, 161
«Увы,
не
пр едст авл яет
разум...»—2, 353
«Уговор и приказ — вхолостую. .. » —2, 253
Удивительная
осень.
Е.
Чаренц
—
3, 65
«Уйду и я из жизни этой...»
Е.
Чаренц
—
3, 63
«Уйти бы мне,
у йти
бы
мне...»
А.
Сагиян
—
3, 38
«Укачивала душу скука.. .» — 2, 274
«Уолтер Мэй,
я
вас
благодарю...»—2, 378
Упала
яблоня
в
с аду
—
2, 181
«Упрям и вечен,
жёсток
и
жесток...»—1,434
364

«Упрямо,
без
шата ния.. . »— 2, 239
Упрямое
п рост ран ство.
Цикл
—
1, 362
Условие.
Э.
Сёдергран
—
3, 188
«Условности придумываем мы ...»— 2, 202
«Успехи и потери... » — 1, 422
«Устало море биться о ступени .. .» — 2, 380
«Утесы и скалы стоят на постах ...»
А.
Сагиян
—
3, 41
Утк и
в
лагуне
—
2, 79
Утопические
ст ихи
—
2, 180
Утреннее
обращение
—
2, 366
Утренний
сонет
—
2, 287
Утро
—
2, 274
Ут ро
доброй
осени.
Ц икл
—
1, 310
Утром
—
2, 246
Учит ель .
По эма
—
1, 276
«Ушел я в лес зеленый,
кр о ткий.. .»
Й.
Станишич—
2, 358
«Ущелье прядет из тумана печаль... »
А.
Са гиян
—
3, 31
«Фанерные звезды истлели .. .»— 1, 446
«Фарватер отмечен вехами. ..» — 1, 378
Форе ль
игр ает
в
лу нном
свет е
—
2, 268
Форель
ид ет
против
те чен ия
—
2, 151
Фотография
базара
в
Ростове-на-Дону
—
1, 262
«Хвала создателю твоих достоинств.
Сл овно
диво...»
Н.
Барата­
швили—
3, 129
«Хвойный лес в оконной раме .. .» — 2, 162
Хозяйка.
Поэма
—
1, .183
Хо ло дный
вет ер
—
2, 212
Холодное
ут ро
Цха лт убо
—
2, 103
«Холодный ветер желтым ивам...»
А.
Исаакян
—
3, 11
«Хотел бы я к Салвард-г оре
схо ди ть. ..»
А.
Сагиян
—
3, 40
«Хоть травой обернись ...»
М.
Флориан
—
3, 183
«Хочешь — я росою в очи. . .»
А.
Ис аа кян
—
3,9
Хранитель
Лукоморья.
П оле
притяжения
—
3, 418
«Хранить тебя наперекор годам. ..» — 1, 451
Ху до жнику
Василию
Ми хайлови чу
Звонцову
—
2, 387
Ц вет
жизни
—
кр а сный
цвет!
П оле
притяжения
—
3, 526
«Цветам засохнуть,
бурям
не
т рубит ь.. .»— 1, 450
Цве там
—
цвести.
Йоэма
—
1, 155
«Цветут цветы в долине. .. »— 2, 203
Цепная
реакция
—
2, 338
Чаша
жизни.
По ле
притяжения
—
3, 443
«Человек кривляется с эстрады ... »—2, 75
«Чем дальше цель,
тем
к
ц ели
п уть
п ря мей. ..»— 2, 214
«Через всех перемирий черту ... »
М.
Квливидзе—
3, 144
Через
Н еву
и
на
Берлин
—
4, 262
«Черемуха в окна .
И
ветер...»—1,254
Черн ое
и
белое.
Э.
Сёдергран
—
3, 195
365

Четвертая
дорога
—
1, 143
Четвертая
зона.
Поэма
—
1, 385
Четверть
века
сп устя .
По эма
—
2, 184
Ч инар а.
Н.
Бараташ в ил и
—
3, 128
«Чиста,
светла
и
глубока...»—2, 386
Ч истил ьщ ик
са пог
у
о теля
«Санта-Люсия»— 2, 75
Читая
Докучаева
—
2, 192
Читая
кн игу
Давида
Ку гу льтинов а
«Бунт разума» — 2, 397
Читая
ск алы.
Й.
Станишич—
3, 158
Чонгури.
Н.
Бараташвили
—
3, 114
«Что было верным,
что
неверным...»—1, 444
«Что Вам виделось,
я
не
знаю...»—2, 371
«Что делать мне?
Как
мне
о
том
сказать?..»
М.
Квливидзе
—
3,145
«Что делать!
Я
—
традиционен...»—2, 138
«Что письма?
Хуже
вымысла...»
—
1, 268
«Что поделаю?. .
Все
чаще...»— 2, 287
«Что предпочтешь ты,
ес ли
зна ешь
точно...»
А.
Сагия н—
3, 32
«Что такое Чили?
Шпаг а ...» —2, 66
«Что -то
стр аш ное
в
мире
творится...»—2, 341
«Что хочет этот ветер -в о р. .. »
А.
Сагиян
—
3, 47
«Что я принес с гор? . .»
А.
Саги ян
—
3, 52
«Что я хочу...»— 1, 329
Чу до
«Лада» .
Поле
прцтяжения
—
3, 390
Чужие
стр ан ы.
Э.
Сёдергран
—
3, 191
Шестна д цать
строк
Джиоконде
—
1, 353
66- й
сонет
Шекспира
—
3,7
«Шиповник,
рдея
у
дороги...»
А.
Сагиян
—
3, 53
Шофер
—
1, 90
Штурмовики
—
1, 103
«Шумели зеленые клены .. .»— 1, 297
«Шумит апрель .
От
середины...»—1,229
«Шумит в моем сердце ночная глухая тоска ... »
Е.
Чаренц
—
3, 63
«Щедра зима!
К оторы й
г о д...»— 1, 318
Э вкали пт
—
2, 97
Элегия
—
2, 199
«Это милое обаянье . .. »—2, 349
«Это память опять от зари до зари .. .»— 2, 227
Этот
нико гд а
не
прекращающийся
ветер...
Поле
притяжения
—
3, 480
«Этот снег.. .» —1, 419
«Я в детство впасть опять хочу.. .»
А.
Саг иян
—
3, 30
«Я вам за все спасибо говорю ...»— 2, 349
::Я видел с горной высоты.. .» —2, 245
«Я вновь дышу моей весной .. .» —2, 329
«Я воевал,
и,
зн ать,
недаром...»—1, 310
«Я все ищу.
се стру
и
брата...»—2, 403
366

«Я всей жизнью своей виноват .. .»— 2, 364
Я
второго
солнца
не
хочу
—
1, 355
«Я высушу слезы,
тобою
угадан...»
Н.
Бараташвили
—
3, 128
«Я вышел с ружьем...»— 1, 12
«Я,
глупый,
думал
—
сердце
от го р ело ...»—!, 449
«Я говорю снежинкам и планетам. .. »— 1, 442
«Я говорю тебе без лести... » — 1, 368
«Я для тебя сгорела навсегда. ..»
Р.
Балясная—
3, 152
«Я должен верить мудрости зерна... »
А.
Саг иян
—
3, 33
«Я ехал Финляндией ночью.. .»— 1, 311
«Я жизнь свою в деревне встретил. .. »— 1, 370
«Я знаю женщину одну ...»— 1, 274
«Я лишь с тобою быть могу...»— 2, 393
«Я многих на милой земле любил...»
К.
Кулиев
—3, 69
Я
мог
бы
сражаться
в
Мадриде.
К.
Кулиев
—
3, 70
«Я на мосту Риальто встретил ... »
А.
Исаакян
—
3, 19
«Я над своей задумался судьбой...» — 1, 391
«Я не боюсь того,
что
меня
не
будет...»
А.
Сагиян
—
3, 39
«Я не глупец и не хвастун. .. »
М.
Квливидзе—
3, 147
«Я обнаружил храм в пустынном мире ...»
Н.
Б араташ вил и
—
3, 122
Я
обошла
галактики
пе шко м.
Э.
Сёдергран
—
3
«Я перепутал день и ночь . .. »
А.
Сагиян
—
3, 36
Я
повторяю
в новь
и
вно вь
—
2, 428
«Я подтверждаю песней спетой.. .»— 2, 273
«Я помню осень позднюю...»
В.
Теръян
—
3, 58
«Я — Последний поэт?. .
Неужели...»
В.
Теръян
—
3, 59
«Я прожил жизнь не одиноко. ..» — 2, 236
«Я сегодня,
по двласт ны й
раздумий
тревожному
мигу...» —2, 280
«Я синей песней изойду...» — 2, 196
«Я слишком долго был счастливым .. .» — 1, 327
«Я слышу,
я
вижу
своими
глазами...» —2,228
«Я снег увидел на вершине... »
А.
Сагиян
—
3, 42
«Я словно сын Лаэрта или ...»
В.
Теръян
—
3, 54
«Я тебя вспоминал у Адайских высот.. .»
К.
Кулиев
—
3, 72
«Я ухожу из возраста любви...»
А.
Сагиян
—
3, 42
«Я — человек,
и
я
ищу
родства...» —2,401
«Я эту повесть на охоте ...» — 1, 380
«Январь пришел,
и
снова
в
спи ну...» — 1, 80
«Январь.
Февраль.
А
после,
после...» —1, 15
Янтар ь
—
1, 272
Яну
Карловичу
Судрабкалну
—
2, 222
Р.
S. («Тебе досадно ...») — 1, 439
Р.
S. («Я говорю избитые слова... ») М .
Квливидзе
—3, 150

СОДЕР ЖАНИЕ
Где
наша
не
п ропадал а.
Повесть...................................................5
РАССКАЗЫ.
ОЧ ЕРКИ
Твои ,
Гангут,
кавалеры................................................................. 220
Отступления
не
знавшие............................................................ 227
Жив,
с ол да т !....................................................................................234
Без
рамки..........................................................................................243
Товарищи
мои.....................................................................................245
Трижды
да
здравствует
жиз нь
пос ле
м ен я!............................250
Комит е т
справедливости....................................................
257
Че рез
Не ву
и
на
Берлин............................................................263
Поезд
шел
чер ез
зиму.................................................................269
Зарубки............................................................................................. 273
Молод ые
улетают.......................................................................... 279
Объяснение
в
любви................................................................... 287
Свет
ленин ског о
окна................................................................. 298
Взгля д
с
мос та
на
оба
берега.....................................................304
Имя
должно
быт ь
известно...................................................... 311
От
каждого
из
нас
и
от
все х
вместе........................................ 318
Девочка
и
море...............................................................................325
Мир
входящему...............................................................................337
Алфавитный
указатель..................................................................341
Михаил
Але кса ндро в ич
Ду дин
СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИЙ
В
4-х
Т<
Г
4..
ГДЕ
НАША
НЕ
ПРОПАДАЛА
Повесть.
Рассказы.
Очерки
Редактор
Б.
Романов
Худ ожник
Н.
Песк ова
Ху до жест венный
редактор
А.
Ни ку лин
Технический
редактор
В.
Котова
К оррект оры
Г.
Селецкая,
М.
Курносенкова
ИБ
No
5161
Сдан о
в
на бор
12.1Г.87.
Подп исано
к
печат и
06.04.88.
Формат
84ХЮ8'/ з’ .
Га р^
нитура
об.
нов .
Печать
высокая.
Бумага
ти п.
Ns 1.
Ус л.
к р.- отт.
19,74 .
Усл.
печ.
л.
19,32 .
Уч.-изд,
л.
20,32.
Тираж
50000 экз.
Заказ
955.
Цепа
1' р.
50 к.
Издательство
«Современник»
Госуд арст венного
ком итета
РСФСР
по
делам
издательств,
полиграф ии
и
книж но й
торговли
и
Союза
писателей
РСФСР,
123007, Мо скв а,
Хорошевское
шоссе, 62..
Отпечатано
с
набора
О бластной
ордена
«Знак Почета»
т и пограф ии
им.
Смир­
нова
Смо ленс ко го
об лупр авле ніія
издательств,
полиграфии
и
книжной
то ргов­
л и, 214000, г.
Смоленск,
проспект
им.
Ю.
Гагарина, 2, в типографии Ns2 Рос-
главполиграфпрома,
г.
Андропов,
ул.
Чкалова, 8.