Н Е ЗА В И С И М Ы Й
Л И Т Е Р А ТУРНО-ХУДОЖ Е С Т В Е НН Ы Й
И П УБЛ И Ц И С Т И Ч Е С К И Й
Е Ж Е М Е С Я ЧН Ы Й ЖУР Н А Л РОС С И И
ИЗДАЕТСЯ С МАЯ 1924 ГОДА

11
1995
Н ОЯБРЬ
О бществе нны й совет : Л. БАТКИН, Ю. БУРТИН, В. БЫКОВ, Б.ВА·
СИЛЬЕВ, А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ, И.ВОЛГИН, А.ГЕЛЬМАН,Д.ГРА­
НИН, Ю.КАРЯКИН, Р.КИРЕЕВ, Д. КУГУЛЬТИНОВ, А.КУРЧАТ­
КИН, Ю. МОРИЦ, Р.САГДЕЕВ, Л.САРАСКИНА, Вад.СОКОЛОВ,
Л.ФИЛАТОВ,И.ФИЛОНЕНКО,Ю.ЧЕРНИЧЕНКО,Р.ЩЕДРИН.

В

Н

О

М

Е

Р

Е:

ПРОЗА И ПОЭЗИЯ
Анатолий НАЙМАН.
Славный конецбесславных поколений. Рас с к а з ы .

Дмитрий Б ЫКО В.
Сверчок. Ст и х и . .
Ми хаил ЛЕ ВИ ТИН.
Плутодрама. .

.

45
.

Е в ге ни й П ЕРЕМЫ Ш Л Е В.
Ночная фантазия. С т и х и . .
Але ксей ШУ С ТО В.

Поправка на ссИ». П о в е с т ь.

А. И. Д ЕНИКИН.

3

Очеркирусской смуты. То м п ятый . П р о д о лже н и е .

49
80
82
.130

ПУБЛИЦИСТИКА И ОЧЕРКИ

ЛИТЕРАТУРНАЯКРИТИКА

Е лена ИВАНИЦКАЯ.
Еще
н а ст е н ст » и б з равс в н и в л те а
��е� � � � � � � � . ." � � . � � н�� ... . � � � 168
Бенедикт САРНОВ.
«Люблю великий русский стих.....
. . 175
Страстно поднятый перст или угрожающий палец?

.

.

.

.

.

.

·

.

...

<<Бывают странные сближения

>>

Р В.
:=���К� �Е. . . . . . . . . . . . . . . . . . 181
Распространением журнала «Октябрь» в зарубежных странах занима·
ется Акционерное общество «Международная книга» через своих контраrен·
тов в соответС"tВующих странах. Адреса фЩJм-аrентов вы можете узнать в
AJO «Международная книrа>> :
1 17049, Россия, Москва, Большая Якнманка, 39
факс: (095) 238-46-34
телефон: (095) 238-49-67
телекс: 4 1 1 160
Индекс издания: 73293
Цена rодовоrо комплекта (12 номеров) , включая стоимость авиадо­
ставкн : 1 15,0 $.

Главный редактор А.А.АНАНЬЕВ.
Редакционная коллегия: И.Н. БАРМЕТОВА (заместитель главного редактора),
Н. К.ЛОШКАРЕВА (первый заместитель главного редактора),
И.К.НАЗАРОВА (отв. секретарь).
Редакция: А.Н.АНДРЕЕВ (проза), И.А. БРЯНСКАЯ (публицистика),
А.В.ВОЗДВИЖЕНСКАЯ (критика), Е. О.СМИРНОВА (проза).
Технический редактор Т. С. Т р ошин а.
Учредитель- трудовой коллектив редакции журнала· «Октябрь».
Регистрационное свидетельство N!21 от 14 августа 1990 г.
Сдано в набор 04. 10. 95.
Подписано к печати 24. 10. 95.
Формат 70х108У1в.
Офсетная печать.
Уел. печ. л. 16,80.
Уел. кр.-оп. 17,50.
Учетно-изд. л. 21,61.
Тираж 24-000 экз.
Заказ N!!695.
Цена 6500 руб.
Институт «Открытое общество» выписывает и направляет ежемесячно в библиотеки России
и ряда стран СНГ 11 тыс. экз.
Адрес редакции: 125124, Москва, А -124, ул. «Правды», 11/13.
Телефоны: главный редактор- 214-62-05, заместители гл.редактора- 214-63-64, 214-69-37,
ответственный секретарь- 214-34-44, отдел прозы- 214-51-68, отдел поэзии- 214-69-37,
отдел критики- 214-71-34, отдел публицистики- 214-60-24.
Телефон для справок: 214-31-23.
Телефакс: 214-50-29.
,

Типография издательства •Пресса». 125865, ГСП, Москва, А-137, ул. •Правды», 24.
© «Октябрь». 1995. При перепечатке материалов ссылка на журнал обязательна.

А н а то л ий НА ЙМА Н

·

Славны й к о н е ц
б е . с с лавны х
по к олени й
РА С С КА ЗЫ

м

ои отец и мать похоронены на Южном кладбище. Довольно жуткое
место, ничего общего с могилками в сумраке дерев, под которыми при­
ятно чувствовать печаль. Оно расположено на месте огромных ленинград­
ских свалок и сейчас курящихся тоiШiотворной гарью по его окраинам. Когда
оно закладывалось - лет, кажется, 25 назад,- городские власти объявили
торжественно, что оно рассчитано на .мощность до пяти миллионов .мест.
Сейчас это бескрайняя плешь, большую часть года в воде, потому что боль­
шую часть дренажных труб украли в самом начале. Участки крохотные,
впритык один к другому. Могилу, даже по известным тебе приметам и указа­
телям, всегда приходится искать, долго рядом с ней блуждая. И когда, нако­
нец, гранитная плита с именами появляется, это неожиданность, почти чудо.
Испытьmаешь мгновенный восторг, и кажется, что еще немного усилий- и
появятся они сами, отец и мама.
В работе памяти есть подобный механизм. Вместо бывшего, жившего,
целиком тебя захватывавшего, ставишь плиту, выбиваешь на ней-имя- два­
три слова, одно-два числа, в которых все-все закодировано, все случившееся,
во всех самых мелких подробностях жизни. Собственно говоря, ничего каче­
ственно нового и не случилось, ну прекратилось, так ведь и раньше существо­
вало не беспрерывно, а только когда захватывало, а в проме:хgrтках тоже
прекращалось. Так что и сейчас, только что прекратив существовать, пре­
красно существует в том же самом виде и с той же ясностью. И, давая
бывшему название в двух-трех словах и числах, исходишь из того, что каж­
дый раз, как увидишь их на этом камне, вернется в с е , что было. И каждый
раз так долго ходишь вокруг и не видишь, что, когда все-таки видишь, в
ознобе мгновенного счастья готов верить, что еще миг- и увидишь всеподлинное и в полноте,- что тогда заключил в выбиваемое на памятнике
имя.
Но ни отец с матерью никогда не появляются, ни что бьmо и ушло.
Потому нам так и хочется, и необходимо рассказывать одно и то же снова и
снова. В первый же раз, как, выйдя к камню, узнаешь, что живое прошлое
невозвратимо, начинаешь лихорадочно собирать осколки, оттиски бывшего
на настоящем, приводить их в порядок, ближе всего соответствующий исчез­
нувшему живому. Отныне э т о - новое, многословное имя того, что когда­
то прекратило быть. То самое: Авраам родил Исаака, Исаак родил Иаковаи несколько крошечных эпизодов из их столетних жизней. Отныне ничего к
этому уже не прибавится, только толкования и стил�зации. Отныне это
«пластинки», как назьmала такой жанр Ахматова. У каждого их окажется
считанное число к концу дней- двадцать или двести. Не так важно-

4

А натолий Най ман

•

сколько, важно, что все, кроме них, несущественно- как несущественно
все, что осталось за пределами рассказов об Аврааме, Исааке, Иакове.
Связки, объяснения, логика, на которые растрачивались часы и нервы,­
отсохли и упали, как плети вьюна к зиме, летом закрьmавmие проход между
стволами деревьев.
.
Это не мемуары. Это не вс:t;�оминаещь и никогда не вспоминал, это
знаешь, это сразу было дано тебе не на память, а в знание. «Шум времени»,
«Охранная грамота»- не воспоминания. Когда передаешь это голосом, в
разговоре-текст один; когда записываешь-другой. Разные тексты абсо­

ЛЮТfiО тождественного содержания.

«Памяти лейтенанта Беттингтона и младшего лейтенанта Хочкиса,
погибШИХ' на своем моноплане 10 сентября 19l2 года в ста ярдах к северу от
этого места при исполнении служебного долга». И ничего сверх того. Ибо мы
с другом наткнулисъ на эту надпись по пути из Годстоу в Волверкот, графство
Оксфордшир, Англия, весенним днем лет через 80 после случившегося с
летательным аппаратом юных сорвиголов, а также через четверть часа после
двух полпиит пива «Лагер», выпитых :Иа постоялом дворе «Форель», про
которые мой друг многократно повторял шутку, что это всего лишь полула­
геръ. На этот накатанный в эмиграции каламбур он имел большее право, чем
многие другие, потому что в начале 70-х получил четыре года лагерей за
несанкционированные официально встречи с иностранцами.- такими же
битниками, хиппи, интеллектуалами и охламонами, как он. Выйдя на волю с
запрещением проживать в больших городах, он прописался у нашего общего
приятеля-художника, родившегося и имевшего дом в деревне Угор Владимир­
ской области. Через год, когда эмигрировал, он показывал всем похожую на
хлебную карточку времен войны визу и приговаривал, что вот, М 1 по влади­
мирскому областному О ВИРу, до него никого и после навряд ли. И тут же, по
поводу того, что «проживающий в деревне Yzop отправляется на постоянное
жительство в государство Израиль», прибавлял, себе противореча: «Россия
тронуласъ». Ни в какой Израиль он не поехал, а из предсказаний неожиданно
исполнилось второе: через полгода еще три жителя той же деревни, а именно
художник, его жена и малолетний сын, двинулись в то же государство... И
если прибавлять все это к Беттингтону и Хочкису, то надо хотя бы перевер­
нуть пластинку, если не поставить новую.
Потому что Беттингтон и Хочкис- это совсем другая песня с другой
пластинки, где мне 20 лет, как, похоже, бъmо им, и я читаю рассказ Фолкнера
«Полный поворот кругом», и что-то переворачивается в моей жизни. Я
ловлю себя на том, что повторяю слова капитана Богарта, когда после
смерти Клода и Ронни он сбросил на немецких генералов бомбу не прежде,
чем разглядел черепицы на крыше замка, где они завтракали: «Господи! Если
бы они все бьmи здесь-все генералы, адмиралы, президенты-их, наmи,
все на свете!»-и губы у меня прыгают. Имя Богарта, само собой разуме­
ется, должно быть Хэмфри, как в трофейном фильме «Ревущие двадцатые»,
который я смотрел раз десять под названием «Судьба солдата в Америке», и
тоже что-то творилось со мной и с губами. И рассказ «Какими вы не будете»
Хемингуэя, оказывается, не самый лучший-да и автор его. А через 30 лет,
то есть совсем, уж недавно, вчера, две недели, три года назад, я вхожу в
комнату в ту минуту, когда мой сын лет пятнадцати, что ли, дочитывает
«Полный поворот кругом», глядит в пол и, отвернувшись, быстро выходит за
дверь. И это-последНие такты пластинки.
Но похожие, а иногда те же самые темы прорываются и в других-как
«Во поле березонька стояла» в 4-й симфонии Чайковского, о чем в скулящие
40-е и 50-е настенный репродуктор сообщал не реже раза в неделю. Старик
Хэмфри, постепенно сливающийся со стариком Хэмом в безумных предста­
влеЩUIХ молодого туземца о Западе; Леня Штакельберг, изящный гимнаст,
односложный философ с Малой Подьяческой, постепенно перевоплощаю­
щийся в них обоих. Каким образом? Зачем? Что все это значит после того,
как ререстало быть? '9то сейчас значит «несанкционированные встречи с
·

•

Славн ы й конец бесславн ы х поколен ий

5

иностранцами», и если это бъmо провинностъю, то почему моего друга, кото­
рого пасли в аккурат от моей двери на �сницкой в �оскве до его на
Съездовской Линии в Ленинграде, судили за покуривание от случая к случаю
'
анаши, хоть и статЬи такой в Уголовном кодексе не бъmо, и улик?
По всему выходит, что необходимо перевести это в какие-то иные слова,
чтобы получилось, что Съездовская Линия в том Ленинграде-та же самая,
что в нынешнем Петербурге. «Хлеборобы Оренбуржъя. . . » Петербуржъя.
Санкт-Петербуржъя. Крепостные Санкт-Петербуржъя выполнили план по
заготовке сенажа. От наших забористых историй ничего не остается, пла­
стинки заедает, они шипят, скрежещут: «Пстмдрнизм». Смешно (кому
смешно) от скрежета, от перескока иглы через две бороздки, от хохмы
абсурда, кукарекающей в результате перескока. План Сената по заготовке
сенажа. Но бъто смешней. То есть и смешней. Как раз настолько, насколько
рассказчик смешней затейника.
Три года назад, когда советская власть уже кончи.i'Iасъ, а песоветекая еще
не началась, когда опять в России что-то победило, а что-то не угодило, в
деревне Норвич, штат Вермонт, США, задумано бъmо написать Энциклопе­
дический словарь уходящей эпохи. Творческие силы, отечественные и с чуж­
бины, желали спасти обреченную исчезнуть культуру, ее чертежи и инстру­
менты. Положим: «коммуналка»- статья, «всенародные стройки»- ста­
тья, «декады национальных искусств» -статья и так далее, sub specie aeterni­
tatis. А то все это уйдет: с нами, так сказать, уйдет, на глазах уходит, и уже
новой смене не будет понятно.
Почему-то в памяти всех новых смен сохранилосъ, что римской знати
заходить в столовки простолюдинов не полагалось и что фалериское вино
бъmо популярно по всей Италии, но и без этих знаний понятен каждый нюанс
обстановки, в которой Катулл схватился из-за подружки с кабацким плебсом,
так же как и дружеского застолья с разгорячившими его возлияниями. Куль­
тура уходила, как всегда, на глазах и, как всегда, вместе с участниками, но
даже если бы им пришло в голову оставить для потомства статьи «римский
общепит» или «виноторговля и виночерпие как вторичные знаковые
системы», это ничего, кроме их личных антикварных интересов, не проиллю­
стрировало бы. Жизнь со всем, что она производит, д о л ж н а разрушаться,
как те самые плети вьюна, оставляя костяк руин, ребра стишков и историй,
не мешающие-и даже самым своим видом побуждающие-жить дальше.
«И выслал его Господь Бог из сада Эдемского, чтобы возделывать землю», а
отнюдь не писать словарь уходящего рая.
Все поколения родятся бесславными, но некоторЬiе славно кончают свой
срок. Самая большая слава в детском саду была у мальчика, который попИсал
в аквариум. Во втором классе-у рыжего с улицы �алышева, который стал
припадо.чным после того, как на санках попал под заднее колесо грузовика. В
четвертом-у Роберта Назаряна, обстрелявшего на уроке учительницу исто­
рии бумажными пульками. В пятом- у Полякова и Шувалова, лучше всех
разбивавших деньги в чику под заклинание «чка! орлы-мои». В шестому Королева, сошедшегося с дворничихой. В седьмом- опять у Полякова,
месяц прожившего в ленинградских люках. В восьмом-у Шахова, получив­
шего значок мастера спорта по велосипеду и ответившего матом геогра­
фичке.
ПозЖе таких чистых чемпионов не стало. Время ОТ· времени кто-то
отличался- мужественностью или, наоборот, смазливостью черт, какими­
нибудь талантами, сообразительностью, тем, что, вывесившись в окно, напи­
сал против окон женского общежития «попа», тем, что завел роман с балери­
ной из �осквы. Но это бъmа уже больше известность, седьмая вода на киселе
славы- той, что приводит в восторг поклонников, благосклонно принима­
ется кумиром, беспримесной, бесполезной, когда Нельсон выходит на балкон
или Шаляпин садится на извозчика-и толпа кричит.
Помочивтегося в аквариум я встретил сразу после окончания института:
он стал инструктором райкома комсомола по идеологии. Едва заметный

6

Анатол и й Н айман

•

перебор при демонстрации мне нашего с ним равенства и его ко мне располо­
женности выдавал покровительственность, естественную для человека на
взлете, уверенного, что ·все этот взлет признают и ценят. Он вел себя, как
знаменитость, как он вел себя в коротком промежутке между только что
свершенным подвигом публичного сиканья и приходом Немезиды-нянечки.
Возможно, он и чувствовал себя так же, возможно, вкус той славы вернулся к
нему, но она бьmа не та: слава инструкторам райкома! - как могли бы
выкрикнуть на первомайской демонстрации. За взлет он принимал успех или
то, что считал успехом.
Для меня это бьm первый случай повторявшейся потом сотни раз под­
мены вещи чучелом, подлинного поддельным, необъяснимого руко�ворным.
Слава может способствовать успеху, может не способствовать, но успех все­
г;р;а вредит славе, он иревращает ее в лучшем случае в известность. Изве­
стность может сопутствовать славе, как у Льва Толстого, может не сопут­
ствовать, как у Левы Полякова в 4-м «В» классе и 7-м «б». Слава готова
покрыть иногда поэта, но никогда банкира, прийти к футболисту, но не к
президенту футбольного клуба.
Словари уходящих эпох требуются миру, измеряемому и ведомому успе�
хом и известностью. Этот мир и надиктовьmает все новые и новые их тома не
без задней ·мысли о выгоде. Их функция- передать очередной культуре
условия и ориентиры отменяемых историческим временем успехов-неуспехов
в надежде связать или даже поставить в соответствие с ними приносимые
взамен. В них не попадают такие слова, как «отдай-не-греши» или «интеку­
ресно», в которых уходящая эпоха выражала себя не меньше, чем в «комму­
налке» и «всенародных стройках». Слава же- сама словарь, ибо она есть то,
что слывет свободно, независимо от времени. Его понятия не нуждаются в
переводе, поскольку объясняют действие неизменных механизмов и всегда, в
любые эпохи, равны себе. Скажите: «Царское Село»,- и улыбнемся мы
сквозь слезы.
У Сережи Давлатова, когда он жил в Ленинграде, бьmа слава, настоя­
щая, на весь город. Ее принесла ему великолепная внешность, рост, мощь,
красота, пьянство, драки, романы, легенды об этом пьянстве, этих драках и
романах, легенды о том, что он пишет что-то, что не печатают, элегантные
плащи и шарфы, которые он носил. Как обычно в таких случаях, бьmо
непонятно, яркость ли личности- причина славы или слава придает ей
яркость. Его известность нью-йоркского периода, когда он печатался в веду­
щих американских журналах, издавал книги, трижды в неделю очарова­
тельно говорил по радио «Свобода», бьmа меньше этой славы. В Ленинграде
никто не мог его заменить, а в �ерике то же могли делать и другие, и даже
лучше, чем он. Но что и в Нью-Иорке он пил-гулял, братаясь с такими же,
как он, гигантскими черными потными типами, старавшимися, едва он зазе­
вается, запулить подальше его кепку, бьmо не «прискорбной слабостью,
свойственной артистическим натурам», а следованием линии его славной
судьбы. Он и умер, как Верлен или Рембо, при случайных свидетелях, не то в
приемнам покое, не то в карете «скорой помощи» на пути от одной больницы,
отказавшейся от него по причине «да никакое это не сердце, а просто пере­
пил», к другой- точь-в-точь, как это было бы в Ленинграде между Куйбы­
шевекой и Мечниковской.
Через пару дl'lей я столкнулся на Воровского с известным писателем
последнего набора- авангардистом, культурологом, пориаграфом и дисси­
дентом с лицом молодого секретаря парткома. Он вышел из Института миро­
вой литературы, у памятника Горькому сел в играющий бицепсами «биэм­
даблъю», выехав из ворот, притормозил, спустил стекло на сервомоторе,
сказал мне: «Жаль Серегу,- поправился: - Давлатова».- И поехал за сто
метров к памятнику Толстому, в Правление Союза писателей.
У Давлатова был добрый приятель, сотрудник по сезонной работе в
Пушкинских горах, равно как и по периодам отдохновения, прерывавшим
ее,
Давлатов описал его в одной из книг. Это человек необычайно обшир-

•

Славн ы й конец бесславн ых поколен ий

7

ных, при этом глубоких, при этом детальных, знаний. На него есть спрос и в
нъmеumем Петербурге, настойчивые просъбы и выгодные предложения про­
вести экскурсию по городу, по одной улице, по одному зданию. Ему хватает
трех-четырех, чтобы потом месяц удовлетворять не только потребности, но и
фанта_:зии, включая пиво и воблу. Попав по приглашению друзей на неделю в.
Нъю-Иорк, он вышел утром за хлебом и, вернувшись через три дня е хлебом,
объяснил полиции, поднятой к тому времени на ноги, что отговаривал без­
домного и разуверившегося в человеческой доброте негра от самоубийства,
кормил его бананами и мясом, гулял по ночной реке, спал с ним у подножья
Публичной библиотеке и, наконец, сдал на руки верным людям. Отчитанный
и обруганный и близкими, и властью, он произнес с усвоенной в школе и
потому уже не отличимой от искренней интонацией покаяния: «Пусть это
послужит мне серьезным уроком». Во времена нашей молодости он был
непременным участником компаний, из которых к настоящему моменту один
получил Нобелевскую премию, еще один говорит, что тоже может получить,
один- специальную премию Каннского кинофестиваля, двое ждут государ­
ственной, один заведует кафедрой в Америке, а несколько- просто писа-­
тели, художники, профессора и депутаты Думы. Ни один из них, когда в
интервью перечисляет, с кем водился в начале своей замечательной творче­
ской карьеры, о нем не упоминает. А как его, в самом деле, подать? Эр удит,
энциклопедические знания ? Не впечатляет. Ну хотя бы контору Кука в
Петербурге возглавил. Тогда бы «В нашу компанию входили»- нобеляр,
канделябр, Давлатов и директор конторы Кука.
«Охранную грамоту» я прочел в возрасте, в котором Пастернак увлекся
философией. Мое внимание необъяснимо задержалось на имени Констан­
тина Локса. Я ничего о нем не знал, Пастернак же говорил о нем без коммен­
тариев, в тоне, как бы заданном сам() собой разумеющейся значительностью
его личности и подразумевавшем: вы не слыхали о Локсе? Может быть, вы
не слыхали и о Локке? Все, что я узнал о нем впоследствии, не прибавило
ровно ничего к предельно убедительному содержанию, переданному лишь
этой интонацией, лишь тем, к а к Пастернак произнес это бессодержательное
для меня имя. Что-то вроде «бъmа весна, бъmа сирень, Локс и гроза».
Это не годится для словаря. Это не всовывается в мундир философа,
написавшего такие-то книги, преподающего в таком-то университете, в мун­
дир кинорежиссера, абстракциониста, депутата, какой угодно, лишь бы в нем
бъmа определенность. Неопределенностъ неуюта вызывает неудоволъствие,
раздражение: а кто он такой? А кто ты такой? Да никто я! Нет мне места в
этом мире уходящих и приходящих эпох, послевоенном, предреволюционном,
эволюционном, ни в отечестве, ни в эмиграции. Но самый грандиозный
парадокс, что я при этом есть. Ну давайте, чтобы не раздражать, не дразнить,
пусть я буду слесарь-переводчик шестого разряда. А еще лучше, буду без­
дельник, буду никто, это все-таки ближе к тому, что я есть, это как «ибн» и
«Де» в том средней длины имени, ·которое я ношу.
Но даже и это будет помехой правде. Даже и к этому- свободному,
дырявому- кафтану, привыкнув, потянешься, махнешь в случайном споре
рукой, вздрогнешь, и разорвется по шву, и слезет. Уж, казалось бы, совсем
выгрался, все правила принял , все свои мысли, взгляды изогнул по линиям
йбщепринятым, а какой-нибудь клавесинный концерт по радио, и встаешь на
задние лапки, головку набок, и подсвистъщаешъ, и это- ты. «А теперь
послушайте запись, сделанную в Ленинградской филармонии в тысяча
девятьсот пятьдесят- неразборчиво- году. Сибелиус. «Туанелъский
лебедь». Дирижер- Евгений Мравинский». Кашель, и-и-и- скрипочки с
виолончелями.
Это я кашляю. А это- Юра Блажин, гибкий, крепкий, ослепительная
улыбка, кашлянул и подмигнул. Лебедь, похоже, умирает; еще IlЯтъ минути Юра пересечет улицу наискосок к Европейской гостинице, войдет в «Вос­
точный», цыган Ст((па, малого росточку, квадратный, заметив его, мазнет
смычком: «Очи чер. . . »- и отвернется, смолкнув. А Юра затрепещет, поша-

Анатол ий Найман

8

•

рит по карманам, обведет быстрым печальным глазом ресторанный зал,
найдет Ромку, подлетит: «Роман Аркадьич, не сделаете ли мне адалжио без
анданте?» И с трешкой- к·Степе. «Вы сгубили меня! Очечерные!» Он стоит
в шаге от эстрадки, и что-то блестит в его глазах, восторг, нежность и еще
что-то. Это Юра Блажин, все знают, что это Юра Блажин. Что, может быть,
он сейчас- десять секунд, пять метров, в пламени всеобщегсr обожания протанцует. Что в час ночи он вывалится со всей кодлой на Невский, до трех
прогужуется на углу Литейного у Полякова под Степину скрипозу, под свою
гитару, под Диззи Гиллеспи из Танжера, а в полдевятого проедет по набереж­
ной канала Грибоедова на мотоцикле не то в стройконтору, не то на
стройплощадку.
Что это будет продолжаться тридцать лет, тридцать пять, тридцать
шесть, пока, ударившись об цементовоз, не разобьется на своем мотоцикле
насмерть.

КИ-НО!
Трое суток езды из Свердловска в Ленинград. Залитый солнцем перрон,
открытый грузовик,- с колеса влезаю в кузов, усажив аюсь на тюк между
отцом и матерью. Неполный круг по площади перед вокзалом, два квар­
т.ала...,.. мамин всхлип: «Невский»,- с ревом поворот налево по трамвайным
рельсам. Тень; солнце, тень, солнце, прохладная жара, теплая прохлада,
наверное, конец августа. . . То ли так и бьmо, то ли так потом несколько раз
снилось. Лет через двадцать вставил этот проезд в сценарий фильма, который
не бьm снят.
Затемнение, а дальше - Толмачева 22, десять лет жизни изо дня в день,
детство- отрочество- юность.
Дворник нашего дома, Иван ,Тимофеевич, с седой бородой, идеально
расчесанной от середины влево и вправо, подрабатьшал также сторожем в
кинотеатре «Аврора». Арка, сквозь которую выходили из кино, была через
улицу наискосок от бьшшего особняка Кочубеев на Караванной. Бельэтаж и
этаж над ним принадлежали полиграфическому техникуму, в котором препо­
давал отец, в подвале жили мы.
Названия бьmи чуть-чуть сдвинуты: особняк князя Кочубея- с легким
ударением, близким мандельштамовскому «Не сомневаюсь - это князь»;
полуподвал- хотя в окнах ноги прохожих, и низкие своды, и капли воды на
стенах; Караванная - хотя черным по белому «Толмачева», и давным Уж
давно. Так чте и, Ер.м.ак Ти.м.офеич, как родители называли между собой
дворника, было для меня его именем, в должную сторону исправленным: у
Кочубеев на Толмачева- Иван Тимофеевич, а у князя Кочубея на Караван­
ной- Ермак.
Так я к нему чаще в�го и обращался, столкнувшись, когда он с шиком,
влево-вправо повизгивая высокой метлой, поднимал пылЬ на улице или пере­
гружал огромной совковой лопатой содержимое дворовой помойки в тачку.
(Помойка наводила на мысли о замке и тем саМым о князе, его владельце:
каменный куб, плотно закрывавшийся крышкой из клепаного железа, с
цепью, перекинутой через блок и кончавшейся тяжелым противовесом,
отчего крышка легко поднималась и скрипя опускалась.) Он отвечал, всегда
ульi:бнувшись, ласково окая, а вpeWJ от времени говорил: «Приходи. Поло­
жим, В ПЯТЬ».
Его работой в «Авроре» было караулить выходные двери, чтобы, когда
кончался сеанс, безбилетники не нырнули с улицы внутрь. Вернее, со двора, с
четвертого двора, если считать от Толмачева. Спрятаться там было негде, я
В:>J<ИМался плечом между стеной и водосточной трубой. Все выходившие, по
крайней мере все, кто шел моей стороной, неприязненно на меня уставля­
лись. Выпроводив последнего, он заглядывал в зал, нет ли спящих, и изнутри
закрывал половинки дверей. Проходило минут пять- десять, пока зал

•

Сл авн ый конец бесславн ы х поколен ий

9

заnолнялся публикой на новый сеанс, вдруг одна из половинок на пядь приот­
крывалась, и я проскальзывал в темноту, уже прорежаемую судорогами све­
тотеней «Кинохроники» под оглушающую маршевую заставку. «Высокое
племя пилотов, орлиное племя людей!»- только без этих, или какие они
тогда бьmи, слов, одну повелительную мелодию выкрикивали трубы, давая
время Спасской башне Кремля выехать во весь экран из середины как раз к
тому моменту, когда я вплющивался в ближайшее свободное кресло. Обычно
это бьmо крайнее место в первом-втором ряду, так что лица на экране
неправдаподобно изгибались, подбородком ко мне, черепом от меня, но вну­
треннее зрение довольно быстро научилось восстанавливать их геометрию и
видеть нормальными.
Кинокартины, как их тогда называли, менялись редко, к тому же Иван
Тимофеевич, стараясь облегчить себе жизнь, норовил пригласить меня на
менее посещаемые. Часто я приходил, не зная, что буду смотреть, и, напри­
мер, «Подвqдную лодку Т-9» видел раз двадцать. Вероятно, это был специфи­
чески бездарный фильм, потому что даже «Адмирала Ушакова», даже «Ком­
позитора Глинку>>, не говоря уже о таком боевике, как «Сказание о земле
Сибирской», просмотренных всего раз по пять, я и сейчас могу рассказывать
связными кадрами с подробностями, а «Т-9»- почти как не было. Плешь
палубы в почему-то неустойчивом свете юпитеров и какое-то предательство­
геройство, оба постыдно невыразительные, разыгранные аморфными
тенями в морской форме. Кончался киножурнал, на полминуты вполсилы
зажигалась, чтобы расселись опоздавшие, люстра- напряженные полми­
нуты, когда могли согнать с места и тут как тут контролер: «Где, мальчик,
твой билетик?» И еще более напряженные секунды ожидащtЯ, .что же за
фильм покажут. Неужели еще раз. . .
да, «Подводная лодка Т-9», и мое
почти отчаяние, почти стон вслух.
Впрочем, может, и предательства не было, а одно только геройство, а
предательство наложилось из более позднего шедевра: предатель, еще не
раскрытый, боцман не то кок, любитель играть на аккордеоне. Здесь тон­
кость: не на баяне на русском, который предательства не потерпит. Вот у
себя в каюте, вот в многолюдном кубрике накидывает ремень на плечо,
растягивает меха, бегает пальцами по клавиатуре, а внутри-радиопередат­
чик! Нажимает на клавиши, а немецкий радист на субмарине принимает:
точка-тире, тире-точка. Такая дьявольская изобретательность. Эти точки­
тире шифрованного текста, уложенного в ноты задушевной песни, так долго
меня преследовали, что привели к замыслу параллельного фильма: как
идейка эта, отсосанная из голливудской, схожей, но не такой параноидаль­
ной, проникает в воспаленные мозги сценариста, как он внушает ее, входя в
боцманскую роль, режиссеру, полностью потерявшему ориентацию в лаби­
ринтах киностудий, как они вместе убеждают начальство и сценарист в зах­
лебе доказывает, что еще лучше пусть это будет кок, тогда он сможет также
и отравить кого-нибудь, а начальство, хоть и снисходительное к щедрой игре
воображения и готовое поддаться обаянию таланта, все-таки останавливается
на боцмане.
Вообще подводному кино всегда как бы давалась фора перед обычным,
наземным, требования ,к сюжету, режиссуре, актерам бьmи пониженные:
дескать, затрудненные же условия съемок, так неужели недостачу в художе­
стве или просто в логике не покроет чрезвычайность обстоятельств? Гово­
рили, например, что, конечно, в «Человеке-амфибии» главный герой сыгран
хуже некуда, но зато игравший его артист так насобачился торчать поД водой,
что уже не может играть ролей на суше. И в фильме про партизан-акваланги­
стов, которые каким-то образом могли заnлыть под любое здание в Одессе,
чтобы взорвать жестоких по натуре и одновременно рвущИхся к низменным
развлечениям эсэсовЦев, тоже делалась скидка на отсутствие воздуха, давле­
ние воды и просто в конце концов ее холод и мокреть.
Первый раз я видел это произведение во вполне уже зрелом возрасте в
городе Сумы, куда меня пригласил покататься на лыжах приятель, в ту пору
'

10

Анатолий Найман

•

еще не кшюрежисер, только актер. Там у него жили родители, и по вечерам,
наступавшим рано, мы все вместе часами смотрели по телевизору фигурное
катание. Экран бъш черно-белый, размером с кошелек, чемпионами бъши
еще Белоусова и Протопопов. К катанию прилагалось по две литровых банки
яблочного, сливового или грушевого компота на каждого. На какой-то день,
по возможности необидно для хозяев взбунтовавшись, мы отправились в

кино.
Немцы, бессильные справиться с глубоководными диверсиями, призвали
на помощь союзников-итальянцев. Наглых красавцев из Неаполя играли
щирые хлопцы со студии Довженко. Самого наглого и красивого звали
Гвидо, он, плюя в Черное море с борта катера, хвастался, что сперва перето­
пит, как котят, наших ребят, а Iiотом перепортит наших дивчин. Остальные,
по-украински zэкая, им восхищалисъ: «Ой, ну Гвыдо, ну честное слово! Ты
послушай, Жузеппе, что Гвыдо zоворит!» Наши били их специальной остро­
гой, через полчаса хотелось, чтобы море со всеми zвидами и zрицями, ныр­
нувшими вzлубъ, покрылось льдом и по нему, изгибаясь в тодесе и извиваясъ в
акселе, заскользили на коньках изысканные пары.
Через несколько лет я смотрел все это в столице Болгарии Софии. Я
приехал туда выбить 11з издательства «София-пресс» левы, причитавшиеся за
перевод революционной поэмы Хрелкова. Главный бухгалтер платить отка­
зывался, стоял насмерть, но вместе с тем демонстрировал абстрактно друже­
ственное расположение к братушке из Русии и позвал в Дом кино на просмотр
заграничного фильма. Итальянцы на Украине в Болгарии выглядели загра­
ничными в квадрате. То ли он расчувствовался, то ли ужаснулся нашей
безжалостности, но назавтра я получил деньги и по наводке верного человека
купил в темной подворотне, почти не видя, на ощупь, дубленку, которая
через полгода, шевелясь червями, сгнила.
Чтобы наконец уйти от этой темы, скажу, что в 1962 году, попав на
Высшие сценарные курсъi и поселенный в общежитии Литинститута, я стал
искать квартиру в Москве. Стипендия у нас была 120, на квартиру приплачи­
вали еще 25, снять можно бъшо рублей за сорок. В середине года позвонил
приятель, сказал, что на Москва-реке стоит списанная учебная подводная
лодка, которую ДОСААФ продаст желающему за 500 рублей. К тому вре­
мени я уже снимал однокомнатную в Измайлове и отказался. Хотя, конечно,
шикарно было бы, поискав в перископ место для швартовки, всплывать где­
нибудь у Кремля, оставлять грозную Т-9 у Каменного моста и пешком идти на
курсы.
Как все в детстве и юности, каждая новая увиденная кинокартина попа­
дала в самое яблочко, в зеницу ока, точно вовремя и в уникальном сочетании
с прочими-обстоятелъствами. В тот день и час, когда душа изнъmала в тоске
по нежной дружбе, переходящей в любовь, на экране появлялисъ «Сердца
четырех»; когда трепетала от справедливого гнева-«Падение Берлина»; от
радости жизни, «Кубанские казаки». Отечественные фильмы, как изве­
стно, немногочисленные, шесть новых в год, отвечали стремлению к иде­
ально благородным чувствам. Западные тоже утоляли жажду благородства,
но, с одной стороны, более запутавшегося в житейских перипетиях, а с дру-.
гой-более сказочного.
Западные бъши исключительно «трофейные», то есть в свое время куп­
ленные немецкими прокатчиками у Голливуда или собственно немецкие,
которые после оккупации Германии были отправлены в Москву и через
несколько лет постепенно выпущены на публичное обозрение. Об этих филь­
мах написано в последние годы достаточно, о феномене «трофейного» кино в
послевоенном СССР-поменьше, но это тема отдельного рассказа.
«Этот фильм бъш захвачен как трофей в ходе Великой Отечественной
войны и является частью репараций. . . »-начинали набегать на экран снизу
вверх тесные строчки титров в тишине, сопровождаемой легким потрескива­
нием. Короткий черный промежуток, отбивавший их от следующего, длин­
ного, столбца густых, специально для советского зрителя объяснений истори-

•

Славный кон ец бессл авн ы х поколен мй

11

ческого или бытового контекста, в котором развернется сюжет фильма: «В
конце XIX столетия свободолюбивый народ южноафриканских буров взЯJI в
руки оружие, чтобы сбросить колониальное иго Британской империи...»
Экран очищается от хвостика посщщних слов, мгновение черноты с искор­
ками в местах повреждения кинопленки - и: «Трансвааль в огне», музыка;
титры уже непосредственно фильма. Кинопродукция по ведомству пропа­
гаяды Третьего Рейха: англичане - негодяи, буры - мученики и герои, за
кадром угадывается лапка министра Геббельса, но это потом, это сейчас, а
тогда - могло ли такое прийти в голову отроку с горящими глазами и приот­
крытым ртом из первого ряда, место 42-е? Те же из взрослых, кому прихо­
дило,- так, между прочим, поделятся сведениями, дескать, буры - это гол­
ландцы, то бишь младшие германцы, то бишь арийцы: сведениямИ поделятся,
не соображениями. Крюгер особенно бьm хорош, вождь свободолюбивых
буров, бесстрашный, неподкупный, беспощадный,- тогдашний президент
Южноафриканской, бьmшей Оранжевой, республики. Двадцать лет беспре­
рьmного президентства, «сроки оседлости», «черта оседлости», «граждане 1-й
категории, 2-й категории», зулусы, разумеется, никакой категории, только
белые и протестанты- это все Крюгер, благороднейший старик, вождь «гор­
стки буров», переломивших хребет многотысячной армии вероломных ан­
гличан.
Другая жизнь, не лучшая, а чистая, высшая, и не потому что кино, а
потому что и х, каких-то и х, кино. Не э т а, вот э т а, н а ш а жизнь. «Вос­
стание в пустыне»! Сара Леандра! Ну, чьи губы произнесут запросто Сара­
Леандра? Шатры, песчаные холмы, просвечивающая на ослепительном
солнце белая струящаяся ткань просторных платий, точнее, одежд. Одеяний.
Небожительница Сара-Леандра нисходит на фильм и делает его Восстание.м­
в-пустыне, Vostagnie'f'pustygnie. Магия. «Дорога на эшафоТ>> -с «дорогой»
что-то не то, не «дорога», конечно, а «восхождение», ну хотя бы «путь». Но
«на эшафот» нездешним пламенем выжигает все «Не то»: Сара-Леандра всхо­
дит на-эшафот. Кино.
Пропускаю все пиратские фильмы с Эрролом Флинном, не в силах о них
говорить, слова забивают гортань, а язык коснеет, щеки пьmают, сбито
дыханье. И вообще все костюмные фильмы, все парики, мундиры, смокинги,
шлейфы, шпоры, шпаги, фрегаты, кареты, кони. Подъемные мосты, похо­
жие на крышку нашей помойки. Мальчику двенадцать лет, и все еще воз­
можно:· балы, дуэли, битвы. Сестра его дворецкого. То есть, если не валять
дурака,- м о е г о дворе!U(ого. Вы Дина Дурбин? Не узнаете? Я Найман. Ну
да, Анатолий. Не Анемоний же, ха-ха-ха,- заразительно, но и светски.
Пропускаю цветного «Робин Гуда». Пропускаю «Тарзана»! Но не могу,
должен хоть пискнуть про «Трех мушкетеров», про песенку композитора
Темкина, выбегающую титрами «0, где-ты-где-ты-где-ты-где-ты, где! ты!
мечта моя Париж?», под Д'Артаньяном на кляче, который распевает ее по­
голливудски: «0, where-where-where-where where!», а мы все, от десяти до
двадцати лет, на туземном: <<0, вар-вар-вар-вар, вара!»
Еще ступенью выше, еще на дюйм глубже в сердце. «В сетях шпио­
нажа». «Путешествие будет опасным». Ермак Тимофеич, ну Ермак Тимо­
феич, дайте остаться, под стулом перележу, клубочком. В сетях же шпио­
нажа! Путешествие же будет опасным! Вы что, не видели, как ЭТО'Г в шляпе,
чахоткой приговоренный к смерти, кашляющий в белый платок, как он
шмаляет в этих индейцев?.. Уже известно, что настоящие названия - «Тан­
жер» и «Дилижанс»·, но наши лучше. «Дилижанс» еще понятно, но «Танжер»
ни к селу, ни к городу, отдает отечественным «Танкер «Дербент»», увы,
катастрофически тяrомотным. Кому-то - из уже вступивших или даже
заканчивающих процесс полового созревания - нравится разноцве'qlая пыш­
ная Марика Рокк, все эти «Девушка моей мечты», «Голубой Дунай», но не
мне. Потому что м о е путешествие будет опасным - и, пожалуйста, без
венгерачек без полненьких.
,
Единственным не ворованным фильмом бьm «Багдадский вор», его Чер-

Анатол ий Найман

12

•

привез в подарок Сталину, а Сталин, насмотревшись, передарил
народу еще во время войны, чтоб отвлекся. После «багцадский вор» полага­
лось произносить «александр корда», это бьт режиссер, но допускалось, что
и сам вор. После «корды» полагалось прибавлять не вполне качественное, но
вполне патриотическое двустишие: «Пока смотрел «Багдадский вор», то рус­
ский вор бумажник спер». Все это хорошо, и лучше не скажешь, и комбини­
рованные съемки - шик, блеск, красота, скажи нет? А только не «Сети
шпионажа». И уж, конечно, не «Судьба солдата в Америке».
«Судьба солдата», настоящее название «Ревущие двадцатые», был
«КИНОМ» рекордным. Как он, уже с пулей в груди, шатаясь, проходит все-таки
колоннаду, дотягивает до широченной лестницы, даже делает несколько
шагов вниз по ступенькам - и вот, рухнул, и она, не помня себя, как бы
простоволосая, то есть простоволосая, но не чересчур, бежит, падает рядом с
ним на ступени, припадает к груди: может быть, он еще жив? Нет. Мертв.
Медленно садится, спокойно так кладет его голову себе на колени и самой
себе - и ему! - начинает петь. Ка.м-ту-.ми, .май-.мелаюсоли-бэби, каддл'ап­
энд-дон'т-би-блу. Притулись ко мне, мой бедный мальчик, ляг удобней, не
грусти. Уже веприлично просить Тимофеича, уже пять, семь раз, уже каж­
дый день, а то и дважды в день проюркивал в «Аврору» с черного хода.
Приходится ломануть, соракануть принесенный в школу завтрак, сегодня за
пятак, завтра за гривенник, и с двадцатью пятью, наконец, копейками пойти в
«Молодежный» купить билет. УбИйственная ленинградская оттепель посреди
зимы, вместо воздуха густое хлёбово из азота, угарного газа, иприта,
вошел - был день, вышел - темно, фонар1:1 на углу Невского и Садовой,
как жиринки в рыбном супе. Голова раскалывается, но не из-за химии же и
физики, а потому что
поды.ми-.мне-полоz-колыбели, zод-ждала'б-птен­
цо.м-к-дуплу. Письмо Татьяны Онегину.
Это инициация, после этого можно смотреть все. Будет так же, будет
лучше, но ничего такого, к чему не бьт бы готов, не будет. Не сам фильм, а
переживание, как малярия, потрясшее организм, и привившее иммунитет,
разом прочертило границы кино. Отныне, не выходя за них, оно сможет
только подниматься над ними подобно лежащей на земле надувной палатке,
когда в нее начинает поступать воздух. Фильм мог быть и другим: родители
пошли смотреть «Огни большого города», а может быть, «Новые времена», и
меня, младенца, не на кого бьто оставить- заманчиво объявить, что я
инициирован в кино Чаплином, но, увы, мне тогда исполнилось полгода. «Их
бьmо пятеро», французская картина 50-х, въелась в мое и моих сверстников
сознание глубже, сформировала на время, а по каким-то линиям, возможно, и
навёегда строй мыслей решительней, чем «СуДьба солдата». Встречаясь, мы
до сих пор можем переброситься репликой вроде «nустой посудой не чока­
ются» (и нога хозяина кабака наступает на горлышко разбитой бутьmки);
«вот докурю и поеду» (мерзавец Серж после того, как в гараже перерезал
горло поставщику ворованного пенициллина); «люблю, когда мужчины
дерутся» (кошечка, жена Почтальона, наблюдая грандиозное ресторанное
побоище); «Я не лежала в могиле Неизвестного Солдата, но немало незве­
стных солдат полежало в этом склепе» (сестра Актера, впуская влюбленного
Маркиза в свою чердачную каморку)- и все пятеро, и Серж, и Валери, и
Симона стоят в наших глазах. Но тогда мне исполнилось двадцать, мозг был
уже разделен на сферы влияния, все это налегло на «Судьбу солдата», просо­
чилось сквозь нее, вытеснило из миллиона клеток, но не затронуло корней.
На Высшие сценарные курсы, как назьmалось размещавшееся в Доме
кино заведение, состоявшее из трех десятков слушателей и примерно столь­
ких же лекторов, я попал более или менее случайно. Близкий приятель, к
тому времени оставивший уже поэзию ради журналистики и журналистику
ради киНо, сказал, что в Москве идет набор на курсы и, чтобы попасть,
прежде всего требуется рекомендация от маститого киношника. Я был мель­
ком, по двум-трем застольям, знаком как раз с маститым, одним из четверо­
властинков «Ленфильма». Мы поехали к нему на дачу, поговорили- разме­
ренно, баритоном, сидя в плетеных креслах,- и получили желаемое.
чилль

-

•

Славный конец бесславных поколен ий

13

Я тогда работал на заводе, уже пятый год после института, сперва в цеху,
потом в техническом отделе, и ждал толчка извне, чтобы остановить и эту
бессмысленную для меня и для всех трату времени, и вранье, когда, после
по�дно закончившегася сборища проспав, должен был звонить на завод, что
нахожусь по делам в Совнархозе, а в Совнархоз, что заеду после Дома тех­
ники. Рекомендацию и мое письменное объяснение, почему я, не слабее
Хемингуэя .знающий жизнь и пасущийся на тех же, что он, литературных
лужайках, хочу внести вклад в советскую кинематографию, были приняты.
Меня вызвали в Москву на экзаМены (рассказ на вольную тему и критический
анализ сию минуту увиденного фильма) и после собеседования торжественно,
в присутствии министра кино и секретаря Союза, зачислили на роскошный по
тем временам кошт (см. выше) - как и моего приятеля и еще, стало быть,
тридцать столь же достойных лиц, из которых половина тотчас также стала
моими приятелями, а половина нет.
П<>ра была жутко либеральная - осень 1962 года. Нравы были амери­
канского университета: не лекции, а беседы, во время которых разрешалось
даже курить, не говоря уже о попивать пиво. Киносветила вроде Ромма,
Юткевича, Козницева и так далее в обе стороны списка, Шкловский ,как
стоявший у истоков советского кино (но фонтанировавший, разумеется, о
Хаджи Мурате), летчики-испытатели, академики-химики, философы-почти­
что-не-марксисты, высокие чины армии, милиции и гос езопасности, все в
штатских костюмах, бьmи к нашим услугам. Наше дело было слушать их по
одному через день, один раз в неделю собираться в мастерской (мой маэстро
бът Трауберг, бывший ФЭКС, фан Честертона) и смотреть не меньше трех
фильмов ежедневно. Как правило, один был советский, один заграничный,
оба из .известных, и один из новых с десяти утра до пяти-шести вечера, с
перерывам на обед в домкиношном же ресторане, плюс вечером могла быть
премьера в большом зале, то есть уже четвертый за день просмотр. В резуль­
тате такой деятельности, равно как и свойственной молодости бездеятельно­
сти, а также деятельности в смежных областях, а именно пьянок, волокит­
ства, игры в кости и в карты, сочинения не имеющих ни к чему отношения
стихов и проз, посещения ипподрома, протаскивания друзей тайком в кинозал
и проч., каждый из нас должен был через полтора года создать гениальный
сценарий- значит, в общей сложности тридцать,- по которому будет снят
пристайный фильмец.

q_

Я своего не создал. Начал создавать, но попал в больницу- сердце; мне
сочувствовали: ладно, потом напишешь. Сочувствие бьmо частью большего,
распространявшегося на весь курс. Через несколько �есяцев после· набора
Хрущев отмутузИ:Л творческую интеллигенцию, крышку автоклава снова
привернули на несколько витков, а нас-то набирали как раз за свободомыс­
лие: жалко ребят, такие талантливые ребята, не сломались бы, бережнее бы
с ними надо. Но и распускать нельзя, должна же быть какая-то дисциплина.
Директор курсов был человек отсидевший, однако прежде и посажавший
друг.их. Злые языки- а других и не было, разве что безъязыкие зубо­
скалы - говорилJ�, что он даже привнес что-то оригинальное в технику
допроса, что-то с табуретками, что-то с ножками вверх.
Но и сами говорившие не особенНо верили: не бьm он похож на этих,

потому что на сто процентов был похож на директора учебного заведения,
скорее средней школы, чем института. Раз в месяц собирал нас и устраивал
разнос: такие-то попали в милицию, в вытрезвитель, g больницу после драки·,
таких-то в любое время дня видишь в буфете пьющИми коньяк, спящими в
холле на диванах. Агизбаев охотно дает взаймы всем желающим выпить и
ему так часто возвращают долг, что он сам пьет коньяк уже в одиннадцать
утра, даже в десять по средам и пятницам, когда буфет открывается в десять.
Агизбаев спит в холле на бархатном диване за пальмой в полдень и однажды
доспал до полуночи, когда его разбудил обходивший здание сторож. Когда в
«Набережной туманов» Жан Габен в расстроенных чувствах вошел в кафе и

·

14

Анатолий Най ман

•

заказал двойной калъвадос, и ему капнули в такую рюмку-вазочку: кап-кап, и
он выпил, и опять заказал, и опять выпил, и, пошатнувшись, отвалился от
стойки, то Агизбаев, имевший дерзость заявить своему .мастеру: «Не пони­
маю по-русски»,- что сделал Агизбаев? Засмеялся. И, будучи спрошен о
причине, имел дерзость ответить директору без тени акцента: «Неправда
ЖИЗНИ».
Но главное - катастрофические показатели посещаемости. У нас есть
слушатель, который из 150 часов пропустил 75! Это бът хорошо отработан­
ный номер. Я с места спрашивал не без возмущения: «Кто это, назовите имя!»
«Это вы, Найман!!!» - кричал директор ко всеобщему удовольствию. «Я по
дому скучаю,- вел я роль. - Уже и к матери не съездить!»- И уступал ему
площадку. Триста, пятьсот заявлений, из всех 15 республик, лежит у него на
столе, все хотят на сценарные курсы, безжалостно будем отчислять. Неожи­
данно: это вам не тифлисекий базар (оскорблялисъ Эрлом Ахвледиани, Ами­
ран Чичинадзе), и не бакинский (Максуд Ибрагимбеков, Анар Рзаев), и
не. . . - пока все 15, ну 14, не назовет.
«Вы забудете об этих курсах через две недели после окончания», - гово­
рила Ахматова. Я забыл через десять дней. У кино есть комплекс неполно­
ценности, кажется, оно никогда его не изживет, потому что, кажется, в том
виде, в каком просуществовало свой век, вот-вот кончится, если не кончилось
уже. Через много лет меня пригласили в кино по другой моей специально­
сти - перевести песни из «Вестсайдской истории», часть в титры, но больше
под дубляж. Дублировали на студии мультфильмов. Киноиерархия слишком
лезла в глаза, чтобы не заметить: дубляж ощущал себя настолько же ниже
мультипликации, насколько мультипликация ниже игрового кино, а это, то
есть все кино вообще, в свою очередь, настолько же ниже вообще искусства.
Чем ниже ступень, тем больше было разговоров об Искусстве со все большей
и большей буквы, сильнее желание продемонстрировать что угодно высшее,
чем имелосъ. Директриса дубляжной группы, с внешностью, продвинутой в
направлении Ким Новак, сказала капризно, когда после ознакомительной
первой встречи я пришел за монтажными листами: «Мы тут решили, что
«Анатолий Генрихович» вам не подходит. Вы не против, если мы будем звать
вас Альберт?»
Я забыл лекции-беседы, собрания мастерской, угрозы отчисления, кино­
монтаж и смену планов, я забъm много, может быть, тысячу просмотренных
фильмов, но я запомнил двадцать и запомнил накат, напор, что-то вроде
.стихии остальных девятисот восьмидесяти. Уезжая из Москвы, я знал, что не
скоро пойду в кино, а может, и вообще больше не пойду, а если пойду, то уже
не увижу ничего лучшего, ничего принципиалъно нового после увиденного
вот на этот июнь 1964 года. Так и случилось: Феллини был позади, Анто­
ниони, Бергман, Аллеи Рене, Годар, Чаплин, весь лучший Голливуд, весь
сюр-, гипер- и неореализм - все бъmо позади. Все новые фильмы: Феллини,
Антониони, Годара, новых волн, имен, течений, доставившие мне удоволь­
ствие за тридцать следующих лет, влезли - без всякого усилия с моей сто­
роны - в ту на вид набитую до отказа кинотеку.
Вместе с тем теперь я был выпускник Высших сценарных курсов и мог
претендовать на кинозаработок. Что-то, однако, видимо, бъmо написано на
моей физиономии, что даже в дружественных мне редакторах киностудий
поселяло сомнение в моей nодлинной принадлежности к их цеху. Высшим
доёТижением бъmо обещание очень милого человека·с «Мосфилъма», моего
знакомо:r;о и, что важнее, друга моего друга, данное в его присутствии, запла­
тить мне аванс, двадцать пять процентов, за всего лишь заявку на сценарий,
несколько страничек. С этим я и мой друг, тогда уже невероятно популяр­
ный, но другом ставший до «тогда» Василий Аксенов, отправились на «закры­
тый» эстонский остров Сааремаа писать: я заявку, а он свой сценарий, под
который двадцать пять процентов уже были получены.
Про это наше пребъmание на острове Аксенов написал и опубликовал
симпатичный рассказ, а я свой еще напишу и тоже опубликую. К тепереш-

•

Славный конец бесславн ы х поколен ий

15

нему же рассказу имеет отношение только то, что условия для писания бьmи
идеальные: уединенный хутор, тишина, по здоровенной комнате на брата
(рубль в сутки, островные нравы), на десять километров вокруг никто по­
русски не говорит, то есть никак, ничем не сбивает с курса, - пиши, писатель,
сценай, сценарист. Аксенов весело свои страницы писал, по' дороге на море
мы придумывали за его героя куплеты «Замечательный шашлык, замеча­
тельный, срок давно уже прошел (думаете «испытательный»? плохо
думаете) исправительный» и другие такой же силы.
По дороге на море он спрашивал меня, как двигается заявка. Вопрос из
бестактных. Через несколько лет после курсов я встретил на улице Агиз­
баева и спросил, как дела. И он вынужден бьm рассказывать мне леденящую
сердце историю о том, как написал гениальный сценарий, кончил поздней
среднеазиатской ночью, оставил на подоконнике у открытого окна, а сам,
обессиленный, рухнул в постель, сценарий с подоконника украли, той же
ночью поставили, получили премию, и теперь он подает на них в суд.
Я отвечал Аксенову, что двигается, двигается. Врал - потому что
сперва не писал совсем ничего, а валялся на диване под открытым окном и
читал комплект журнала «Крестьянка» _ за 1959 год, оказавшийся на един­
ственной в этом доме книжной полке между журналами «Кеэль я кирьяндус»,
тоже за 59-й, и «Ноор-Ээсти» за 1911-й. А потом, как говорится, про:Клюll)"'­
лись стишонки, да длинные, да не одни, так что как-то раз за завтраком,
словно бы вспомнив и как бы между делом, я сказал, что вот, стишки сочи­
нил, «Саул накануне смерти», и если он не возражает, то прочту. Когда я
кончил и поднял глаза, он глядел угрюмо. Сто строк терцинами (единствен­
ные мои терцины) нельзя написать в свободные от писания заявки полчаса.
Он помолчал и, прежде чем подняться к себе, с горечью произнес: «Ты не
жизнеспособен». Если говорить о кинокарьере, он был абсолютно прав.
С ним же связано еще одно сильнейшее впечатление, поводом к кото­
рому была кинематография, хотя собственно кинематографическая компо­
нента оказалась в конце концов слабейшей. Однажды утром он позвонил и,
похихикивая, сказал, что передовая творческая интеллигенция сегодня идет
на (и он через кого-то приглашен и приглашает меня) нигде еще не идущий и,
может быть, никогда не пойдуJЦий американский фильм «В джазе только
девушки». Крещендо: настоящее название - «Некоторые любят это погоря­
чее». Крещендиссимо: в главной роли - Мэрилин Монро! Крещендиссимис­
симо: просмотр - в клубе н а Л у б я н к е , ну, «рядом с сороковым гастро­
номом»...
Сейчас нет ничего хоть сколько-то приближающегося к посещению
клуба, или паба, или куба, называйте, как хотите, «на Лубянке» для просмо­
тра чего-угодно, хоть выставки детских распашонок. Сороковой гастроном
находился в центре экстерриториального города-крепости КГБ, прилепив­
шись к высоченному жуткому дому за огромными глухими воротами, про_
который бъmо известно, что в нем столько же этажей вниз, сколько вверх.
Сейчас прийти в бьmшую секретную гостиницу ЦК КПСС, на совместный
бал сицилийской, казанской и солнцевекой мафий - - все равно что на mюнер­
скую линейку по сравнению с тогдашним визитом в клуб «на Лубянке». И с
целью-то какой! - смотаться в кинишку. Я немедленно согласился.
Следующий, буквально через десять минут, звонок бъm не менее ошело­
мителен: звонил Бродский, который т о л ь к о ч т о приехал в Москву п р я м о
с о станции Коноша Архангельской области, где п о з а в ч е р а получил доку�
мент о досрочном окончании пятилетней ссылки. За последниелолгода бъmо
столько обещаний, ликований и разочарований по поводу его освобождения,
что уже и не верилось. И вот: «Здрасьте , АГ, что сегодня делаете?» А АГ
сегодня идет в клуб КГБ любоваться Мэрилин Монро в фильме «Some like it
hot». «Значит, так живете? А меня возьмете?» Звоню Аксенову, выброс
воодушевления, в три всtречаемся на Б о л ь ш о й Лубянке у Б о л ь ш о г о дома.
В три встречаемся. В дверях клуба (просто «Клуб», не написано чей,
sapienti sat) ждал человек как всегда спортивного вида, как всегда молодой.

16

Анатол ий Найман

•

Честное слово, вот хочу написать: обыкновенный, симпатичный - и не
пишется. Не обыкновенный, не симпатичный. Их сейчас по телевизору еже­
д;невно одного-двух показывают, и у любого в лице - металлический сег­
мент, подвижной, плавающий в пространстве между подбородком и лбом.
Неуловимый, но металлический точно. Как будто на каком-то ихнем курсе
всем без исключения делают этакую жестокую трансплантацию, этакую
трансплантацию жестокости. А в остальном- обыкновенный и симпатич­
ный. «В3;силий Павлович?» «Вот, мои друзья . . . » По мне легонько наждачком
глаз прщпелся, но на «Бродский Иосиф» немножко его качнуло: «Как? Тот
самый? Как же вы? . . »
Вошли в мраморное нуТро, сдали пальто, получили номерки: на каж­
дом- «КГБ»! Ну, не может быть, что такое можно просто в карман брюк
положить. Как минимум радиоактивный, и в конце сеанса нога по �едро
отвалится. Зал огромный, неполный, сели, а до сеанса, оказьmается, еще
далеко - сперва концерт. Оглядываемся: лица средние, черты строгие,
налет вроде цинкового, но ничего такоzо. В основном женщины, делопроиз­
водительницы - «вязальщицы» Французской революции.
Концерт по тогдашним концертным меркам не окончательно второго
сорта- полуторного. Гвоздей программы два: певец Пищаев и композитор
Островский. Пищаев не сам по себе гвоздь, а потому что - «Ария Надира из
оперы Бизе «Искатели жемчуга»: В сия-я-янье ночи лу-у-нна-ай тебя-а я
увидал» - сладко-сладко, высоким-высоким тенором, прямо сказать, фаль­
цетом, по коже подирает. Знаменит он бьm исключительно: арию Надира
пускали по радио через два дня на третий, только арию Надира, не оперу, и
только по радио, и таких, кто бы видел живого Пищаева, я ни разу не
встречал. И вдруг - Пищаев. Без руки, черная перчатка. Аксенов к тому
времени уже ушел: «Нет, старики, только не концерт!» Мы же в полном
восторге. Иосиф говорит: «Эх, мамы и тетки здесь нет, вот бы кто рьщал». Я
говорю: «И, глядите, без руки». Он отвечает: «Вот именно. Просто бы
обрьщались».
Островский в ту пору был знаменитей и великого драматурга Алек­
сандра, и пламенного прозаика. Николая: что ни песня, то шлягер. Послед­
няя - «Как провожают пароходы», с произительным припевом «Вода, вода,
лам-парабада-пада-пада, кругом вода, лам-парабада-пада-пада», он с нее . и
начал. Оказался маленький, кругленький, картавый, но заводной. Сел к
роялю, штанины поддернул, из-под них кальсами голубыми по-домашнему
засветил, и вполоборота к залу - лам-пагабада-пада-пада: «А теперь все,
вместе со мной - лам-пагабада-пада-пада!» Фурор! «А сейчас я хочу вам
показать мою новую песню»,- взрьm аплодисментов. По-медленному,
завлекающе: «Моряк вразвалочку. Сошел на берег. Как будто он открьm.
Пятьсот Америк. Ну, не пятьсот, так пять. По крайней мере. Тубада-тубада­
тубада-т)Тбада». Сплошные картавые эр, а душа, всем видно, что морская.
Наконец и кино. Так себе кинцо, но решили, что пусть оно будет «а-не­
плохое», все-таки Мэрилин Монро. Мэрилин, правда, лаком смазанная, вся­
вся ценная, ни одной заусенечки не ценной нет. Но и это - кино. Не только
коляска с младенцем на лестнице, будь она проклята, которую каждый может
снять, а и ценная плоть, просто красотка, в виде прозрачной тени, но с огнем
в глазах. Кадры кадрами, монтаж монтажом, но что первое в кино, до кадров,
до монтажа? Гаснет свет, темнота! Там- полдень, или сумерки, или звезд­
ная ночь, а. здесь у нас всегда темно. Там - жизнь, реальность, а здесь ничего, непонятно откуда идущие звуки дыхания, копошения. А ведь на
самом-то деле наоборот. Вот хранители Госфильмофонда, худенькие, суту­
лые, в толстых очках, · насмотревшись небьmалой роскоши, нездешних нра­
вов, вольных телодвижений, влажных губ, круглых колен, и бросались в
пустых коридорах Белых Столбов на кимоведок средних лет.
Искусство? Аттракцион? Из всех искусств для нас важнейшим является?
Да все, что вы хотите! Ки-но! - как в 40-е, 50-е, 60-е бьmо принято говорить
про то, что бьmо в жизни дурацкого, дикого, забористого. И произносилось

•

Сл авн ый коне ц бесславн ы х поколен и й

17

это «ки-но!» с неслышимым хохотком - «кхи-но»,- прятавшим одобрение,
пренебрежительность, горечь и на самом дне - растерянность.
А теперь пора уж с кино и кончать. Не ищите в этой фразе двусмыслен­
ности, просто все рассказы и разговоры о кино - ровная река без исто�а и
устья, и, в общем, все равно, где причалить к берегу. Сперва смотришь
фильм, потом стараешься его рассказать, а слушатель уже ждет, чтобы
рассказать свой, на который он тоже потратил полтора часа. Кино требует по
меньшей мере удвоенного времени - на просмотр и на воспроизведение,
хотя бы самому себе. Потому что полтора часа в темноте с n:оказом бесплот­
ных, но живых картин - чаруют по меньшей мере еще на столько же.
Однажды я ехал дневнь�м поездом из Таллина в Ленинград, а сидевший сзади
жовиальный брюнет рассказывал своей прелестной соседке «Красную
пустыню» Антониони. Я хотел спать, клевал носом, но заснуть не мог: он
говорил с жаром, описывал кадр за кадром, и как героиня к окну отверну­
лась, и как герой из кресла глянул. «Но я же тебя люблю!» - это героиня, а
тот ей холодно отвечает: «Люблю-бублю, но ничего уже не вернуть». Едва
«Пустыня» кончилась, соседка сказала что-то про «Четыреста удар�в»
Трюффо. Он немедленно перебил: «А вы его «Украденный поцелуй» видели?
Оператор - Клерваль, Шарль Трене поет «Что осталось от нашей любви», в
главных ролях Жан-Пьер Лео и Дельфин Сейриг». И вдруг застонал, в бук­
вальном смысле слова; «Ну зачем, зачем я все это знаю?»
Кончаю, кончаю. Год назад в Вашингтоне звонит Аксенов: «Пошли
посмотрим «Триумф воли» Лени Рифеншталь. В Ки-Тиатэр ретроспективный
показ». Лени Рифеншталь - главная нацистская кинорежиссерша, вроде
нашего Чиаурели, Ки-Тиатэр - кино в Джорджтауне, с собственным, необ­
щим, репертуаром. Приезжаем - Рифеншталь была только один сеанс, в
семь. А что на девять? - спрашиваю у распорядителя, мотающегося между
контролем и кассами. «Милосердие вампира», забавная лента; «Кикка»,
испанская, софт-софт-порно, очень забавно; и мюзикл о том, как в 1982 году
канадец завез в США СПИД, очень интересно сделана картина. Деваться
некуда, пошли на мюзикл.
В фойе купили кока-колу, кукурузные хлопья, все честь честью. Аксе­
нов говорит: «Если не понравится, пойдем по другим залам, у меня такое
бывало, что-нибудь да найдем». О'кей. Садимся, в зале прохладно: у ж е не
даром деньги платили, на улице .- тропики. Перед экраном появляется рас­
порядитель: «Леди и джентльмены! Администрация приносит извинения за
то, что кондиционеры не в состоянии охладить зал ;до желаемой темпера­
туры». Одобрительные хлопочки, дескать, и так очень неплохо. «Вася, ­
говорю я,- погляди-ка, ни одной леди, сплошь джентльмены». С отвлечен­
ным видом, не вторгаясь ни в чью частную жизнь, медленно вертим голо­
вами - встречаем мужские взгляды, в подавляющем большинстве приятные,
одобрительные.
«Вон с тремя мужиками - видишь? - есть одна»,- замечает он. Мягко
друг другу улыбаемся. В 54-м году приехала в Москву первая после подвижки
железного занавеса «делегация итальянской молодежи». В Доме дружбы, как
положено, - встреча с молодежью советской. Средний возраст нашей, само
собой, вокруг сорока, итальянцам лет по восемнадцать, можно ожидать про­
вакаций. Ждали недолго - выскакивает - носик, губки, грудка, попка:
. «Есть ли в Советском Союзе гомосексуализм?» Черные пиджаки в прези­
диуме тяжело огорчились, сгрудились, обсудили, главный встал и со ско­
рбью, но честно: «В Ленинграде есть. Одна лесбиянка». Ну, дикий восторг,
назавтра все итальянские газеты выходят с шапкой «В Ленинграде есть одна
лесбиянка», тотчас организуется фонд помощи и т. д.
Вот и у нас здесь в Вашингтоне одна. И тут мы понимаем причину
приветливости, которой зал нас окружил, едва мы вошли. Все прибыли
парами, и мы с товарищем, как все. Но главное, везде только и слышишь:
СПИД - бич гомосексуалов, косит молодых! - а эти два дядька пожилых
какие еще крепенькие. Опрятные, крепкие ребята, уже к шестидесяти,

Анатолий Найман

18

•

видно, что друг другу верны, друг к другу предупредительны (это когда мы,
садясь, на непонятном языке говорили: «Ты залезай глубже» . «А чего я? Лезь
ты» . «Давай, давай, двигай») .
Спор не был отвлеченным: мюзйкл оказался на редкость дрянной. Все
действуtощие лица, понятно, гомосексуалисты , место действия - баня , и
когда четверка главных героев с песней стала садиться в сравнительно тес­
ную круглую ванну, мы, шерочка с машерочкой, покинули гостеприимный,
неплохо охлаждаемый зал .
В зале с вампиром не только бъmи заняты все места, н о и н а ступеньках
вдоль рядов сидели. Мы вошли, вампир как раз смеху ради раскрыл рот,
самовлюбленно обнажил два клыка, и мы вышли.
На «Кикке» места бъmи, публика нормальная, даже с семейным укло­
ном, несколько пар с детьми. На мадридский вокзал прибыл поезд , это очень
хорошо бъmо снято - большой гулкий воздух, чуть подтемленный высокой
вокзальной крышей. К сожалению , не удоеужившись объяснить нам, что к
чему, и прибъmший, и встречавший через несколько секунд уже раздевалисъ
догола в двух разных квартирах. На кухне одной из них прятался бежавший из
тюрьмы сексуальный маньяк, за ним из дома напротив в мощный телескоп
наблюдал старикашка-вуаёр . Дети в зале смеялисъ громче взрослых.
Мы выползли в вашингтонскую влажную жару, надышенную не только
Югом, но и выбросами гудящих во всех окнах кондиционеров , - в декорации
фильма «Жаркой южной ночью», режиссер Норман Джуисон, в главнЬiх
ролях Род Стайгер и Сйдней Пуатъе, проволоклисЪ в аксеновеком белом
«мерседесе» несколько кварталов (фильм - . . . , режиссер - . . . , в главных
ролях - . . ) и нырнули в китайский ресторан с вращающимися под потолком
опахалами, снятыми в десяти тысячах двухсr:ах пятидесяти восьми фильмах.
.

МОСКВИЧИ В ЛЕНИНГРАДЕ (1)

Збарский бъm худой, длинноногий, большеротый, с маленькой головой.
Мессерер - форм плавных, обещающих в отдаленном будущем округлость,
то ли уже ·лысый, то ли обещающий в ближайшем будущем решительно
облысеть.
(Тут надо на секунду остановиться: эта лысость в нашем рассказе
сыграет кое-какую роль. Молодого человека ужасно , неадекватно тревожит,
если он замечает, что у него редеют волосы или ему просто кажется, что
редеют, а кажется много чаще,. чем случается на самом деле . Все утешения от
женщин со следами бъmой красоты , дескать, в этом есть смак и прочее, не
помогают нисколько , скорее усугубляют тревогу, именно потому что исходят
от со следами бъmой. Я знал только одного , который, лысый уже в 18 лет,
этот флаг капитуляции превратил в победный штандарт. К любой привлека­
тельной девушке он приближался с горьким выражением лица, поглаживая
лысую голову, и произносил одну и ту же фразу, скорбно и мужественно :
«Понимаю, как вам противен» . Ни одна не удерживалась от улыбки, и мно­
гие - от последствий ее . Находка находкой и юмор юмором, но немножко и
по-достоевски, да? Однако это бът не Мессерер. А Мессерер отправился к
врачу, лучшему специалисту по корням волос. Войдя в кабинет, он, если
раньШе и сомневался, то теперь понял, что приговорен: врач бъm абсолютно
лыс. Я, как и все приятели Мессерера, знаю эту историю от него самого .
Врач осмотрел его и поставил диагноз : «Голова правильной формы, облысе,
ние идет нормально» . )
Збарский двигался свободно до развинченности, внутри каждого его
шага, оборота, жеста совершалея самостоятельный, избыточный раскрут
мышц, прибавлявший л�нивой грациозности остроту, подобно umlaut'y, при­
дающему расслабленности «е» внушительность «ё» . Мессерер , напр9тив, вся­
ким движением подчеркивал резкость и целенаправленность намерений, сту­
чал , проходя, например , по ресторану, каблуками, шагал размашисто, так

•

Славн ы й конец бесславн ых поколен и й

19

что мог и поскользнуться на случайной мандариновой корке , и поскалъзы­
вался. Сходство Збарского с жирафом бросалось в глаза; чтобы продолжить
параллель, пусть Мессерер будет похож на коала.
Оба родилисъ у знаменитых родителей: отец Збарского , биохимик, был
бальзамировщиком Ленина, отец Мессерера - главным балетмейстером
Большого театра. В рассказе , где главные герои - дети, особенно если им по
тридцать, родителям достаются чисто вспомогательные роли, сводимые ско­
рее к функциям: дать детям имя, титул и первоначальное положение. В их
случае титул совпадал с положением: Сын Главного Бальзамировщика, Сын
Главного Балетмейстера. Мессерер-старший выбрал младшему имя непритя­
зательное , Борис, - видимо , чтобы уравновесить экзотичность своего соб­
ственного - Асаф . Старший же Збарский, уже носивший имя Борис, ­
видимо, чтобы его непритязательность компенсировать экстравагантно­
стью, - назвал сына дважды: Лев и Феликс, против всех российских, тем
более советских, установлений. Бьmи ли родители знакомы между собою,
сидели ли Мессереры в лагере так же , как Збарские , или сплошь безоблачно
благоденствовали, нам звать не надо: больше им в вашем рассказе делать
нечего.
(Увы, увы , такова судьба всех родителей. Родится младенец, называют
его Лева. Друзья говорят: «Не чувствую . Борис Збарский - чувствую, а Леаа
Збарский - нет» . Другог� называют Боря, друзья опять не чувствуют:
«Асаф Мессерер - понятв(); Боря Мессерер - нет, не звучит» . Проходит n
лет, немного , двадцать - двадцать пять: «Слышал , ЗбарсJ{ИЙ умер?»
«Лёвка? ! ! » «Да нет, отец его» . «А-а . . . » «А хочешь с Мессерером познако­
млю?» «Так мы с Борькой знакомы» . «С Асафом» . «А это еще кто такой?»)
Ко времени действия рассказа, то есть к середине 60-х, оба - художники
и на виду: Збарский - график, Мессерер - театральный. И они плюс худож­
ник Юра Красный тесно дружат, оборудуют сообща мастерскую, покупают
один на всех пароход и время от времени наезжают на общую дачу в Серебря­
ном бору. Про Краевого , человека бесстрашного и решительного , но также
не попадающего в рамки этого повествования , пожалуй, все-таки следует
звать, что однажды, едучи со Збарским в такси через Краевую площадь, он
вдруг сообщил шоферу, показав на Мавзолей и потом на своего друга: «Вот
его папка нашего дедушку Ленина фаршировал».
(Чтобы отвязаться наконец от неиужиого нам, не имеющего отношения
к нашему рассказу, но экзотического , согласитесь, сюжета, то есть от Левива
и папы при нем, а в действительности от папы и на всю жизнь прилипшего к
нему мертвого Ленина, приведем апокриф, широкой публике известный как
везависимый анекдот, ничьих имен не упоминающий. Когда началась война,
Левина эвакуировали в Алма-Ату и семейство Збарских, естественно, ту,.а
же . Бабушка говорит маленькому Леве : «Сейчас же прекрати дергать
д�душку за вое и вообще немедленно отойди от гроба Владимира Ильича» .
Все . Трудно было взять и из соображений композиции, про которую , кстати
заметим, один рассказчик понимает так, а другой совершенно иначе , не
рассказать эту невинную байку, выскакивающую из головы рефлекторно,
как слюна у собаки Павлова: вспыхивает лампочка «Збарский» , и пожалте дедушка, нос, гроб . )
Итак! В июле-августе тысяча девятьсот шестьдесят . . . ого года у меu
дома раздается телефонный звонок, и Збарский говорит, что ор с Мессере­
ром приехали в Левинград «На ЭТЮДЫ» . Начинается то , что обwчио начина­
ется, когда приезжают московские знакомые , особенно если на автомобиле.
«С утра порисуем Фонтанку с Аничкова моста, а потом заедем за тобой и
давай закатимся куда-нибудь, ты местный, тебе лучше знать куда» . И закаты­
ваемся то в Зеленогорск, бывшие Терийоки, где в ресторане «Олень» вскоре
сдвигаем столы с двумя летчиками и тремя стюардессами при них; то в
Петродворец, бывший Петергоф, где в кафе «Каскад» едим все , что предла­
гает нам меню , а именно пельмени; то в Пушкин, бывшее Царское Село, где
в пельменной на берегу пруда напротив Румянцевекой колонны хаваем бутер-

20

·

Анатолий Най ман

•

броды с заветрившимся сыром, потому что пельменей уже неделю как не
завозят.
Парочка с этюдниками на Аничковом мосту или где она ни появ.Лялась
притягивала к себе всеобщее внимание , вокруг постоянно толпились люди. И
выглядела она не по-ленинградски, не по-московски, не по-русски; а ведь,
однако, и не по-иностранному, и рисунки их были такие же. Какие-то совсем
размытые воспоминания, чуть ли не сны они пробуждали, неведомо когда
лопнувшие струны трогали, заскорузлые рубцы бередили. Что-то в мозгу
глазевших всплывало , что-то про их город - который можно вот так рисо­
вать. Который, когда его еще не было , был нарисован, а когда по рисункам
построен , что-то в нем оказалось , что хочется и можно рисовать. И чем
больше рисовали, тем больше возникало еще не нарисованного и требую­
щего быть нарисованным. Как печная тяга, тем большая , чем больше пламя,
эта страсть нарисовать город , страстно желающий увидеть свое изображе­
ние , и еще одно, и вот этот изгибчик, засасывала художников , притискивала
их к этюднику - Бенуа , Добужинского , Лукомского , Остроумову-Лебе­
деву . . . Потом харкнул некий бронированный корабль холостым выстрелом,
залепил разом физиономии города и горожан, и пошли зевать года мутной
пастью. А l эти двое ...:.. что-то то они возобновляли.
Вообще их тогдашний визит все-таки, как тогда говорили, не вписывался
в сложившуюся уже систему наездов столичных поэтов и художников, наших
сверстников, на Питер . Наезжали представnтели двух групп, никак между
собой не связанных: неблагополучной, как ей и полагается быть, богемы,
такие же , как мы , ну, немного иного происхождения, воспитания, и, разуме­
ется, эстетики; и богемы благополучной - если таковая существует. Пер­
вые , приезжая, нигде не останавливались, сегодня ночевали у одного , завтра
у другого , а то и на вокзале, а то и в отделении. Вторые - в· гостиницах,
откуда звонили нам , собирали у себя в номере , заказывали выпивку. Нам это
казалось противоестественным, но. не вызывало никаких чувств и не требо­
вало никаiЩх объяснений: в Москве , стало быть , такое возможно . Нам это
великолепие было таким же чуждым, как золотая надпись «LIFТ» в вести­
бюле «Европейской гостиницы» , где мы с Бобышевым стояли под наблюде­
нием швейцара в долгом ожидании этого самого лифта, чтобы подняться в
номер к Ахмадулиной, и вдруг Бобышев задумчиво произнес: «Лывт» . Допу­
скаю, что , возвращаясь в Москву, они рассказывали в своих компаниях, как
встречались с «ленинградской поэзией» или «ленинградской живописью» .
М ы воспринимали их более персонально .
.
Был у этого благополучия и другой аспект, посущественней: ранняя
профессионализация. Еще в те годы я где-то прочел , что Альберт Швейцер, в
юности планируя свое образование , положил себе до тридцати двух лет наби­
рать знание , силу , опыт, с тем чтобы после отдавать нуждающимся в них .
Ну, его основное занятие была медицина, но и в искусстве каждому самому
предстоит выбирать, начинать ли карьеру, как Анненский , в пятьдесят, или,
как Лермонтов , заканчивать в двадцать шесть. В молодости хотеть выйти на
публику и даже получить признание - естественно, но очень часто случа­
ется, что «поскребешь - и донышко видать» , как писала Цветаева. А дальше
все, в первую очередь искусство , уже форсированное и имитирующее себя
самое , пускается в индустрию признания, а это дело на любителя и к творче­
ству отношения, в общем, не имеет.
От таковых благочестивых и нравоучительных , но , к сожалению ,
несколько банальных замечаний попробуем перекинуть мостик к двум худож­
никам - возможно , что как раз Аничков , перекинутый в аккурат от Куйбы­
шевекого отдела народного образования на одном берегу Фонтанки к Дворцу
лионеров на другом, где они, в поддетых под джинсы теплых кальсонах ,
потому что хотя и солнечный, но сентябрь и от реки ветерок, пишут этюды ,
не отвечая на незамысловатое издевательство зевак. Они, да, да, рано про­
фессионализировались, но ребята очень симпатичные , и , я слышал , у худож­
ников это происходит как-то иначе. (А все-таки . . . Слышать-то я слышал , но

•

Славн ы й конец бесславн ых поколен ий

21

Збарский, прославившийся птицей на обложке книги Олеши, лет десять про­
ходил в «иллюстраторах Олеши» . Его обожали в издательствах, и у него
бъто множество « КНИЖНЫХ» заказов . Однажды , уже переехав в Москву, я
гулял по Сретенскому бульвару с маленькой дочкой, навстречу он: «Проводи
до "Искусства" . Давай, давай, показал, что ты заботливый папаша, теперь
пошли пройдемся» . Заходим в издательство , из всех комнат высыпают редак­
торши - но не бухгалтер, трясти которого он, собственно , и пришел. Одна,
задыхаясь и прикладывая руки к груди: «Лев Борисыч, как же быть с форза­
цем-то?» Он, с младых лет' Борисыч: «Бумагу !» Тут как тут лист бумаги ,
ватмана, прикнопленный к фанерке .' Берет карандаш, прищуривает один
глаз - и-и-и вжик по бумаге . Линия ! Одна ! Все ! Оц�пенение от восторга.
Редакторша протягивает пальчикк к шедевру. «Не-ет, сперва сорок процен­
тов за . . . » - за предыдущую книгу , не помню какую. Все вокруг: действи­
тельно ! безобразие ! сколько можно человека мурыжить! Выволакивают
главного бухгалтера, тот божится, что банк, что касса, что завтра. «Не-ет,
сорок процентов ! И сию же минуту!» Збарский запевает, общий гвалт подхва­
тьтает. И ведь добивается: главбух , ненавидя, выплачивает. Линия , этакая
загогулина nараболических кровей, переходит к редакторше . . . Лев-Феликс,
зачем пошел ть� в чемпионы книжной графики, когда ты - Збарский! Бед­
ная моя дочь, какие картины жизни представали перед твоим трехл�тним
взором!)
,
Прошу не свистетЬ, не кричать «писателя на мьmо ! » . Сами видим, что вьr
видите , что дело не идет, но сами также знаем, что очень даже идет и что я,
обогнув кучку ценителей изобразительного. искусства, скептически в данную
минуту качающих головами: «Художники! От слова «худо» !» , подхожу нако­
нец к Збарскому и Мессереру. Для порядку, но и с интересом вглядываюсь в
рисунки, делаю отчужденно-значительную физиономию - Аполлинер , оце­
нивающий Пикасса и Матисса , - и в некотором несоответствии с ней говорю:
«Сворачивайте хозяйство , поехали на острова» .
Белая «Волга» со скоростью коляски, километров двадцать в час,
катится по аллеям Крестовского , Каменного , Петровского островов , одна из
голубых Невок постоянно катится сбоку то в проеветак между деревьями, то
у самого асфальта. Какие-то дачи вьmезают из-за кустов и заборов, вот
типично финская мыза, вот типичный петербургский ампир. Мимо мызы по
боковой аллейке движется гуляка, непременный питерский Александр Блок,
петербургеко-ленинградский синдром, константа и ориентир , поэт не сти­
хами, а установкой на поэзию . В ампире обоснавались наследники экспро­
приаторов ампира, невидимые , хоть и корпулентные. (Вот Апраксины, ведь
устраивали именно тут спиритические сеансы, и ни один дух им про будущих
жильцов ни словца, ни намечка, даже странно . )
Что , интересно, писали в донесениях п о поводу этих московских штучек,
по поводу их этюдов в центре города и их катания на машине приставленные
к ним стукачи - а Ленинград тогда бьm просквожен ими, как вечным своим
северо-западным бризом? И доходили ли их донесения до высшего ленинград­
ского начальства? Вполне могло быть, потому что высшему начальству
1 делать бьmо совершенно нечего : с утра парикмахер , потом отчеты всех
ведомств от милицейского до торгового об обстановке , неизменно благопо­
лучной, потом «а что у нас вечером? вьетнам�кая делегация?» , дальше прием
посетителей, предварительно отобранных, недолгий, потом автомобильной
кавалькадой выезд на какое-нибудь строительство, завод , с мигалками, сире­
нами, а тут уже и время обеда, еще выезд, более легкомысленный, на ста­
дион, на закрытый пляж , а там и вьетнамская делегация, сперва вместе на
«Лебединое озеро» , в постановке , может быть, того же Асафа Мессерера,
потом ужин, тосты , оперная певица, может быть, Эльфрида Пакуль, ничего
худого про нее не хочу сказать, ария из оперы «Чио-чио-сан» , «побисируем
Эльфридочку, попросим товарищ Пакуль» , - и назавтра все то же самое. Так
что на упоминание главы Большого Дома о двух чуждых фигурах на Аничко­
вом мосту, выдающих себя за художНиков , чьи личности выяснены , а сами

22

А натолий Найман

•

взяты под контроль, вполне могло начальство запросить оперативные дан­
ные , а то и велеть провезти себя мимо них, чтобы лично взглянуть. Все-таки
пальцами дотрагивалисъ до Ильича, до разных его частей тела, и все-таки
покрикивали на балериночек, как им задирать ножку.
А если пришлось толстому секретарю обкома Толстикову или толстен­
ному председателю горсовета Смирнову бросить на них взгляд , то какое ,
интересно , впечатление произвели на них этот длинный и этот лысый? Да
никакое . Бросили взгляд остекленелый, как, скажем, на зебр , хотели что-то
сказать, но не матом, честное слово , трудно выразить. Длинный, тот вообще
уже в нашем городе-герое проживал путем женитьбы на ленинградке, имев­
шей квартиру на набережной Мориса Тореза, бельэтаж, чья мать, противоза­
конно обогащаясь нетрудовыми доходами косметички, отбывала наказание в
местах заключения. И каждый день выходил из бельэтажа в каком-то таком
раздолбайском узком пальто , и в каких-то таких разгвиздяйских штиблетах , и
с тросточкой, и в котелке , а возможно , что в цилиндре , и отправлялся гулять
по набережной, заходя то в Эрмитаж, то в . пирожковую на Невском. Или
садился в собственный автомобиль, в то время марки «ЗИМ» , и с женой и
такими же, как он, раздолбайскими и разгвиздяйскими приятелями уезжал на
несколько дней в Таллии. Что для нашего города с его революционно-проле­
тарскими традициями бъmо все равно что - вот именно что слова не подбе­
решь.
Все равно что . . . Да ничего в интеллектуально-мыслительном хозяйстве
секретаря и председателя не было равно этой фигуре , столь же органически
элегантной и естественно театральной, как сам город, по которому он шел , а
они с мигалками и сиренами враскорячку передвигалисъ.
(Эту его жену я знал чуть ли не со школы: ирелестная веселая особа,
всегда в чем-то парижеком и чем-то парижским надушена. Однажды столкну­
лисЪ на улице , откръmа сумочку, достала пару итальянских носков: «Вот, иду
диамат сдавать. Диаматчик дубовый, но лет сорока и ботинки чищеные как думаешь, возъмет?» В другой раз позвонила, уже после Збарского : «Слу­
шай, Аксенов перспективный? А Голявкин? А то я за писателей еще не
выходила» .
И в доме , где она жила, я неожиданно поб �1вал , когда она уже вышла
замуж за иностранца и осела, по слухам, в Нъю-Иорке . Стоял невыносимый
ленинградский день, безвоздуiiiНЫЙ знойный день, описанный Достоевским в
«Преступлении» . Я тащился по набережной после того , как в Союзе писате­
лей заказал билет на поезд в Москву. Никогда я членом Союза не бъm , но
ради таких вот случаев говорил , что да, член, а членский билет оставил дома,
а что нет меня в списке членов , так потому что список устарел, то есть врал
как-то особенно унизительно и все-таки предпочитал это тошнотворное вра­
нье двух-трех-часовому стоянию в очереди к кассе на вокзале . Проходя вдоль
ее дома, я встретился глазами с человеком, сидящим у открытого окна на
первом, немножко даже ниже первого , этаже . Перед ним на подоконНике
стояла шахматная доска. Он приклеился ко мне взглядом, так что я на всякий
случай ему улыбнулся. Он немедленно сказал : «Сыграем?>> - и показал
рукой на доску. Не останавливаясь, я ответил, что , к сожалению , не умею.
Он потянулся за мной: «Белыми. Я без ферзя» . Все так же на ходу я сказал ,
что нет времени. И тогда он назвал меня по имени.
Это бът мой знакомый двадцатилетней давности. Двадцать лет назад он
заколол ножом жену скорее ради полноты экзистенциального опыта (мы все
тогда читали Камю в переводе с польского) , чем из ревности, получил восемь
лет, вернулся немножко , как говорили, сдвинутый. Я подошел и увидел , что
он сидит в кресле-каталке и у него нет обеих ног по бедро. Объяснил , что в
лагере отморозил, и ему годами их помаленьку отстригали. Много еще чего
объяснил, главным образом сумасшедшие вещи сумасшедшей логикой. Я
вошел внутрь. Топчан _под рваным ватным одеялом, столик с открытыми
консервами, кухонный шкафчик у стены , стойкий запах нищеты. Квартира
находилась прямо под той, из которой как раз во время его отсидки выходил
на прогулку Збарский. )

·

•

Славн ы й конец бесславн ы х поколен ий

23

Сверимся с картой и календарем и выправим маршрут. Значит, мы едем
в белой «Волге» с островов к центру, и время действия - сентябрь шесn.де­
сят . . . ого года. По пути заезжаем _на Московский проспект в магазин, поцобие
антикварного , который они накануне высмотрели, где продаются мeДIUde
тазы и железные утюги по нt:правдоподобно низким ценам (а тазы и утюги самое оно для их новой мастерской на Воровского) , - а также патефон с
набором rр:еллаковых пластинок . Грузим - под бессознательные воспомина­
ния о варке малинового варенья , глажке простыней с шипением угольхов и
фокстроте «Что-то я тебя , корова, толком не пойму» - весь этот дачный
товар в багажник, где уже лежит папка с репродукцией «Женщины в кресле»
Пикассо . В середине 50-х я вырезал ее из польскоГо журнала «Твурчнощ» и
повесил над кроватью . Однажды после азартной встречи Нового года слу­
чился у меня приступ вегетодистонии , и родители вызвали неотJiожку. При­
ехал врач, угрюмый мужик, тоже еще не отошедший от новогодних ритмов ,
подошел к о мне с трубкой послушать хрипы и всхлипы и уставился н а репро­
дукцию . Постоял минуту, две , развернулся и уехал . Так вот : Збарский как-то
говорит:
«Что значит «Матисс-и-Пикассо»? Матисс - живописец, а
Пикассо - литератор . У него в «Гернике» у кота три пальца сверху палки , а
два снизу - чтобы палке не вырваться . Чистая литература. А у того чистая живопись» , - с порицанием, стало быть , Пикассо . Я поддакиваю:
«Вот и мне моя репродукция «Женщины в кресле» надоела убедительно­
стью» . «А у тебя есть «Женщина в кресле»? Давай заберу» .
Под легкий рокот уда r н ых в баг ажнике сворачиваем на З агородный. За
Пятью углами вдруг сзади вспышка фар - черная кагэбэiШiая «BGлra» с
двумя шестерками на номере велит уступить дорогу. Улица узкм, мы ,
сколько могли, приняли вправо, он - в машине никого, один шофер за
рулем, - не доезжая до Владимирской площади , нас обогнал, а обаrиав ­
чтоб поучить , чтоб знали, кто он и кто мы, - перед самым нашим бампером
резко тормознул и тут же резко ушел вперед . Кто сидел за рулем, знает, что
это значит . Збарский в одну секунду как озверел . Слевu. вровень с ним выско­
чил и по трамвайным путям, тесня его к тротуару, поrнал к Невскому. Оба
жмут на гудки, подлетаем к светофору на красный.

Я сидел впереди, спустил стекло, тот тоже . Типичная рожа по их
рецепту: поровну хамства, чуJiства безнаказанности, уголовной угрозы и уго­
ловного же раболепия ; толщины - квантум сатис. У нашего - для полноты
картины - еще шрам от угла рта вниз : кто-то когда-то писанул бритвой.
Полили мы один другого через окна, я своего заводского прошлого
несколько удачных конструкций вспо мнил , зажегся :желтый, и мы рванули
через Невский·.
У Куйбышевекой больницы забоялся бесстрашный чекист, понял, что
эти стиляги , фашисты и сионисты с московским номером пойдут хоть на
таран, а не отцепятся . Тормознул , пропустил нас вперед и круто вывернул на
другую сторону - мы точно так же за ним . Встали у «Акаде мкниrи» , выско­
чили из машин, вокруг сразу люди . Сперва постращал он нас: дескать, знаете
ли вы, фраера мелкие , на кого хвост подняли? И из публики сочувствующие
нам тоже : «Ребята , это же из Большого Дома машина, не связывайтесЪ вы с
ним» . Но мы глотки дерем , и он с ходу меняет песню. К толпе, :iдак подхны­
кивая: вот , весь день баранку крутишь , потому как рабочий человек, детиш­
кам на молочишко скоблишь по копеечке, а тут золотая молодежь на папи­
ных машинах развлекается . А из толпы кто-то : «Да ты и себя: вон не забыва­
ешь, в австрийском-то костюмчике за 180 рэ» . И так общее вежливое ха-ха.
И, наконец, неторопливый милиционер : «Ваши документы» .
Тот достает все свои козыри, хотя видао, что немножко нервничает, что
пусть он даже нас, гадов , в конце концов по асфальту размажет, а все-таки
история дойдет до начальства. Збарский же 11.ынимает из бумажника нечто
невообразимое: засаленные обтрепанные корочки величиной чуть больше
трамвайного билета - права, которые он получил еще в школе, и фотогра-

24 -

·

Анатол и й Н айман

•

фия на них малюсенькая, тоже еще школьная . И тут милиционер ощущает
некоторую для себя опасность. Если люди с такими документами идут в атаку
на ко.митетчика, кто-то , наверное , за ними есть . Он начинает осматривать
обе машины , в то время как ко.митетчик на него давит : «Ты что , не видишь,
кто кто?»
Теперь внимание: ружье стреляет. Мессерер подходит к мильтопу и
очень спокойно и внушительно ему говорит: «Товарищ старшина , хулиган за
рулем . Пьяный хулиган за рулем» . - И все открывают рты . Потому что в эти
самые дни в Ленинграде проводится месячник борьбы с пьянством и хулиган­
ством на транспорте , и заметки под именно такими Заголовками публикуются
в каждом номере «Ленинградской правды» . Милиционер смотрит не на
экстравагантного Збарского и не на неосновательного меня , а на этого серь­
езного , положительного человека , на сравнительно молодого , но уже лысого
человека, то есть , стало быть , положительного и серьезного . Не того , кото­
рый месяцем раньше , дыша чистым кубинским ромом, совал проводнику
«Красной стрелы» четвертной , чтобы он впустил его в вагон без билета , и ,
будучи отвергнут, орал н а весь перрон : «Друзья , я н е узнаю моего народа ! » а на спокойно и внушительно требующего навести в стране и мире порядок.
Мильтон смотрит и произносит: «Запишите данные друг друга и друг с другом
в соответствующем месте разберитесь» . Мы выписываем из бумаг комитет­
чика все , что полагается , и он в испорченном настроении уезжает: обычная ,
пустячная шалость , а его не поняли.
Назавтра мы спускаемся по Кировекому мосту к Марсову полю, видим ,
как черная «Волга» с двумя шестерками на номере свободно проезжает под
три запретительных «кирпича» , и решаем, что в таком случае в целях самоза­
щиты надо писать «телегу» . Я, готовя себя к «высшему противостоянию» , а
главным образом по трусости, подписи своей не ставлю , и письмо с патетиче­
скими пассажами вроде «позорит честь мундира высокого учреждения , кото­
рое обслуживает» , подписанное «Збарский, Мессерер , члены Союза худож­
ников» , уходит по адресу Литейный, 4.
На обратном пути в сорока километрах о т Москвы машина попадает в
аварию , обоих доставляют в больницу; у Збарского множественные пере­
ломы , в частности, ключицы , и ему в нее забивают серебряный гвоздь .
Авария , представьте себе , н е была подстроена , просто тот, кто вел машину,
на мгновение заснул . Через месяц я получил от них копию письма, пришед­
шего к ним с . Литейного , 4 и сообщавшего , что водитель легковой машины
номер 66 - . . «опозорил честь мундира высокого учреждения, которое обслу­
живал» , и после выговора по партийной линии переведен на работу в гараж с
понижением в должности.
,
Письмо я вложил сзади за картинку с видом железнодорожной питерской
окраины, которую мне Збарский тогда подарил , но при одном из моих пере­
движений с квартиры на квартиру оно исчезло. Так что в результате их
приезда у меня остались : а) просто картинка с упомянутым видом; б) вот этот
вот рассказ ; в) воспоминание о посещении знаменитого «охотничьего
номера» в гостинице «Европейская» , который они на неделю сняли по 7 . 50 за
день. В нем было несколько комнат, на стенах 'висели оленьи рога и натюр­
морты с дичью , а на полу, помимо ковров , лежала огромная медвежья шкура.
На столе ·У них стоял коньяк «В арцихе>> по 4 .50 бутылка и в вазе конфеты
«Белочка» по 4.50 килограмм. Патефон играл меланхолическое : ожидался
визит поклонниц.
.

. ЛЕНИНГРАДЦЫ В МОСКВЕ (1)
Был такой Кусковский химкомбинат . Я на нем в младые лета провел
месяц или полтора. Убейте меня , если я помню хоть один его цех или в цехе
варочный котел , или на котле контрольно-измерительный прибор . Были,
кажется, железные ворота . И что я там делал , с кем встречался , как увиливал

•

Славн ы й конец бесславн ых n околен и й

25

от обязанностей и сматывался в парк на пруды, не помню . Парк и пруды и
себя на берегу помню вполне отчетливо . Туда шел из какого-то московского
места троллейбус, час , но можно было и электричкой . (Т т А себе уже
напоминаю Каролину Павлову , которая описывала, как собирались и выез­
жали «ИЗ Москвы� на дачу в Петровско-Разумовское , и это занимало день, а я
сейчас там живу и в метро приезжаю на Пушкинскую площадь за 12 минут. )
Я туда попал после какого-то курса института н а производственную
практику. 'Производственная практика в Москве - это в Ленинграде счита­
лось удачей. к тому времени жаркое увЛечение химией, с которым поступал в
институт, прошло совершенно , более того , заменилось на ровную тоску от
разнообразных химий, среди которых бъmа, например , некая коллоидная, от,
скажем, теплотехники и , предположим, процессов-и-аппаратов . Но если в
жизни хочешь не хочешь должна быть неприятноетъ, рустъ она будет такой.
Приятность бъmа много , много большей, и главной ее составляющей бъmо
писание стихов и все , что с этим связано .
Каким образом и в каком порядке я тогда познакомился в Москве с
молодыми поэтами , тоже начисто въmетело из головы . То ли сперва с Ахма­
дулиной, а она меня - с Панкратовым и Харабаровым, а они - с Юнной
Мориц, то ли Панкратов-Харабаров были первые? Еще бъm Валя Тур , краса­
вец, чуть ли не семнадцати лет от роду, но видом даже солиднее прочих. (Это
к �ову; он в этой истории больше не появится: семнадцать лет , стихи,
квартира напротив Телеграфа. ) И еще Галя - вот именно что не Варя Арбузова, про которую мне дали знать, что она Гертруда Стайн при потерян­
ном поколении.
·
Панкратов и Харабаров повезли меня в лифте на крышу дома в Гнездни­
ковеком переулке , откуда видна вся Москва . Это очень просто , показывали
они пальцем: бульвары, Садовое кольцо , вон Кремль (и что-то издевательски
свободамысленное к тычку пальца прибавили) , а теперь следи по тортам, то
бишь по высотным башням: «Украина>> , Университет , Красные ворота . . . Без
перехода Панкратов спросил меня , знаю ли я , что он написал запрещенную
антисоветскую поэму «Страна Керосиния» , можно ли на меня как на тоже
антисоветчика положиться, и, не дожидаясь моих ответов , стал ее читать.
Харабаров , застенчивый парепек из Сибири, влюбленно на него глядел.
Белла Ахмадулина , как всем известно , была очаровательна: и лицо , и
одежда, и голос (не знаю , надо ли закавычить, все-таки , какая-никакая,
цитата?) . У нее бъm большой коричневый пудель, а на стенах висели кар­
тины, подаренные художниками-друзьями . Одна приковывала взгляд , как
удав : вытянутая горизонтально , серого колера , из левого нижнего угла к
центру тянутся две бледные тонкие руки , им навстречу тянутся такие же из
верхнего правого . Ахмадулина тогда писала: «Мы в костре угол'ьки шуровали
над какой-то , не помню , рекой , и он тронул мои шаровары дерзновенной и
сладкой рукой» . Кажется , сладкой. А Юнна Мориц: «Я птица черного пера у
мокрой ветки на запястье» . (Вот , то не помню и сё не помню , а что-то ,
непонятно зачем , очень даже помню . )
. Ни «Керосинию» , ни чего другого я и хотел бы , н е мог лохвалить даже из
вежливости, хотя авторы стихов мне все нр�илисъ, некоторые оч�ченъ. Мы
(кто мы? ну , кто-то в Ленинграде ; несколько , в общем , человек) писали стихи
из слов , а они - из выражений. Это бъmо нам вполне чуждо , отчасти вра­
ждебно , но главное , бъmо для нас неприемлемо . Потому что стихи из выра­
жений писала вся гопа советских поэтов - и худшие , и самые лучшие . И от
самых их прекрасных выражений, ме тких , глубокомысленных, чистосердеч­
нъiХ выражений, нас там , в Ленинграде , подташнивало . А московским было
хоть бы хны . В златоглавой тогда все передовое - и старое , и, как ни
странно , молодое - билось «за искренность в искусстве» . Мы же в северной
Пальмире, по причине белъiХ ли ночей или еще чего-нибудь столь же искус­
ственного , были скорее за неискренностъ. (Стараюсь передать , как воспри­
нимал это тогда , - сейчас о писании словами и выражениями думаю
несколько иначе . )

у

А натолий Най ман

26

•

Следующим летом в Москву отправился мой тогдашний друг С. В. Обо­
значаю инициалами, потому что упоминание его имени может ему не попра­
виться. Может, и понравится, но вообще-то ему все может не поправиться,
например>i что только инициалы, а не полное имя, такой характер, но в
подобных случаях С. В. все-таки лучше, от греха, так сказать, подальше. Он
был прозаик замечательный. Он и сейчас замечательный прозаик, но сейчас
прозаики и все более или менее замечательные, а в двадцать лет писать
все
рассказы, когда вокруг только и пишут, что стихи, способен человек, во­
первых, именно па это настроенный, во-вторых, со специальным на то талан­
том и, в-третьих, достаточно мужественный.
У него бьmи пристрастия: джаз, который он знал досконально и при
абсолютном слухе воспроизводил голосом, как новую импровизацию (кон­
трабас Мингуса- так, а он- так же и еще немного по-другому); рыбная .
ловшr, которая всегда совершалась в самых неудобных местах Карельского
перешейка; и пуловеры. У него бьmо несколько старых пуловеров разного
цвета и ни прежде, ни после не виданного мною покроя. не· то под рукавами,
не то вместо рукавов они испускали из себя как бы фальшивые рукава полутораметровые полосы из того же материала, которыми после надевания
пулоаера он еще обматывал туловище наподобие пулеметных лент. Когда
раСХ6дились из гостей или просто выходили из дому в те .же гости, его надо
было ждать несколько лишних минут, так как точная укладка этой таин­
ственной одежды на теле (а передко пуловеров носилось два одновременно,
один на другой) требовала искусства, глазомера и удачи.
Собравшись ехать в Москву, он попросил меня дать ему рекомендатель­
ное письмо к Ахмадулиной. Конечно, он фокусничал: письмо было абсо­
лютно ни к чему, такие вещи в нашем кругу, тем более в нашем возрасте, не
практиковались, да и ни в каком кругу и ни в каком возрасте не практикова­
лись уже лет сорок. Но бьmо оно фигурой принадлежности к какому-то
такому другому кругу, к чему-то, где возраст ни при чем,- этакий старомод­
ный, вроде приподнятого над головой цилиндра, жест из Петербурга в огру­
бевшую от современности Москву. Потому он попросил, потому же я дал.
Вообще ленинградцы относятся к москвичам с высокомерием - правда,
ущербным. Высокомерие питается набором чувств и качеств - от сознания
большого стиля, который ленинградцы волей-неволей разделяют, до непри­
язни, вызьmаемой причинами помельче. Моя жена - москвичка, роДилась и
жила на Мясницкой. Тупое однообразие нашего Петровско-Разумовского,
нашей Тимирязевекой и Опытного поля ее раздражает. Еще ее раздражает
то, что меня это не раздражает. Я ей объясняю: «Какая мне разница, Красно­
студенческий это проезд или Мясницкая, если в Ленинграде я жил в трех
домах от Невского, а в школу ходил по Итальянской?»
Что до неприязни, то совсем недавно ленинградский призванный поэт
дал понять интересующимся, почему ленинградская поэзия качественнее мос­
ковской: потому что дальше от центра меньше уходит времени и сил на, как
он выразился, «дележку пирога» и больше их остается для занятия прямым
делом. Про дележку пирога, того или другого, слышу, увы, всю жизнь, но
первый раз от поэта. И потом, вот Пушкин Александр, Мойка, 12, от Зим­
него дворца пять минут ходу, Анненский Иннокентий, непосредственно Цар­
ское Село, центрее некуда, а тоже урьmали час-другой сосредоточиться на
стишках.
Ущербность же происходит, не знаю почему, но происходит. Еще не
переехав в Москву окончательно, но задержавшись в ней на год, регулярно
встречался с наведьmавшимися в столицу земляками и регулярно наблюдал и
племенное наше высокомерие, и его ущербность. Скажем, приезжает прия­
тель, звонит, веду его в «Националь>>, в кафе,- на стипендию слушателя
Высших сценарных курсов тогда это было запросто. Ну, какие новости дома?
Обязательный вопрос, хотя неделю назад сам туда мотался. А такие, высоко­
мерно и почему-то агрессивно начинает с ходу приятель, что появился писа­
тель лохлеще Франца, такой, что вот приедет сюда и всех московских кори-

•

·

Славный конец бесславных поколен и й

27

феев - скороговоркой, и всех нас тоже - очередью , от живота, в одночасье :
та-да-да-да-да! Но где-то на середине пассажа о новом Кафке (потому что
Франц, на ленинградском простонародно м, - это Кафка) вдруг какой-то про­
мельк в глазах , словно бы моментпае сомнение , пассаж соскакивает с задан­
ной интонации, и на «та-да-да» звук неожиданно теряет громкость, вроде как
петуха дает приятель . А все потому, что правда-то оно правда, писатель
появился из подполья могучий , а черт его знает , вдруг Москва возьмет и
начихает на могучего писателя.
Потому что ощущается в Москве непобедимая московскаЯ самодостаточ­
ность, и не нужен ей еще один писа:rель, будь он раскафка. Если кто и нуЖен,
то Растиньяк: хочешь себя показать - пожалуйста, но только не талантом, а
уменьем, не иногородним, привезенным с собой, а на виду у всех соревнова­
тельным. В Москве чем ни козырнешь , все не дотягивает , все бито . У Ленин­
града только и есть , что Пять углов , Стрелка да церковь Кулича-и-Пасхи, а
тут куда ни плюнь: Три вокзала, Сокольники и отдельно Сокол , Чистые
пруды и Патриаршие , храм не Покровский, а Василий Блаженный, Кузнец­
кий мост без реки , зато Самотёка, Крестьянская застава , Лобное место ,
какой-то Балчуг , бесконечные Ордынка , Лубянка, Тишинка, Таганка - это
же поэзия ! Притом все утилитарно , не остраненно , как в Ленингр аде: «Пять
углов» - и чуть заметная лукавая улыбочка, а как, говорят , в Иерусалиме :
«Проспект Голды Меир , следующая Гефсиманский сад».
Опять же и публика. Если отделить приезжих - а они , хоть и тянутся за
столичными, но отделяются легко , - то Москва одета рублей на двадцать ­
тридцать (в старых ценах) дороже Ленинграда и пострижена на рубль моднее .
То есть в Ленинграде на этот болгарский замшевый пиджачок и на этот
круглый бобрик обратили бы на улице внимание . А здесь он , свежий, чистый,
элегантный, едет в троллейбусе на свой Кусконский химкомбинат, деловито и
отчужденно читая газету , как будто так и надо .
А теперь все сказанное в предыдущих пяти абзацах о ленинградской
нервности при мыслях о Москве забудьте , потому что к С. В . это не имеет ни
малейшего отношения . Он жил в других категориях, и как мог заночевать у
дружка в доме через улицу (а бьm такой) , так мог и у дружка за 650 км от
дома , хоть и в Москве, например . Через неделю после отъезда получаю
письмо . Пишет, что каждый вечер где-нибудь выпивает , поереди ночи просы­
пается , потому что напротив светящаяся реклама магазина «Женское легкое
платье» , причем ему видно только «Женское легкое» , а·, скажем, «подбрю­
шье» или «плечо , грудь» скрыто деревьями; что сговорил на месяц дачку в
Серебряном бору и ждет меня . Мы так и планировали, что я подъеду .
Отдельная страница бьmа посвящена визиту к Ахмадулиной . Он позво­
нил , она пригласила . Приезжает, а там компания, в частности, «эти твои
Панкратов с Харабаровым» . И не то Панкратов , не то Харабаров залезает на
шкаф , где стоит букет цветов , с которым пришел С. В . , ложится, как на
кушетку , вынимает цветы и выпивает из вазы воду . А на стене висит среди
прочих картина, на которой из левого нижнего угла к центру тянутся две
руки, а из правого верхнего две им навстречу , - «такая подлость, неужели
нельзя было нарисовать, чтобы хоть одна показывала двум напротив
кукиш ? » .
Все вместе так С. В . не понравилось , что он решил уйти. Вышел в
прихожую , и, «пока надевал пуловер , вышла Белла» . (Насчет пуловера:
дело , заметьте , происходит летом . ) Вышла и говорит: «Вы уходите?» Это я
сейчас ставлю вопросительный знак, а С. В . в письме как раз спрашивал
меня - по его представлениям, знатока ее интонаций, поскольку я с ней уже
встречался , - что эти два слова могли значить. Он начертил табличку,
восемь строчек, два столбца - « + » и « - » , - и выявил восемь смыслов
сказанного . От «как! вы уже уходите? не уходите!» до «наконец-то вы
уходите ! скатертью дороzа!».
Я приехал через несколько дней. Он за это время познакомился с Оле­
шей , которому очень понравился , и рассказы понравились, и тот пригласил
_

28

Анатол ий Найман

•

его . в кафе «Националь» , где с ним познакомилась девушка Халида. Он
привел меня к нему , и Оле ша на такси повез нас все в тот же «Националь» у него там бьшо полно друзей и поклонников среди �осетителей и кредит у
официанток . По пути он сказал мне , что вчера включил телевизор (штука в
то время сравнительно еще новая , вроде как сейчас личный компьютер) , но
«ОН извергал из себя такую пошлость, и я вырвал язык у этого чудовища!» и рукой показал , как выдернул вилку из розетки на стене .
У Олеши -тогда после огромного перерьmа вышла книжка с птицей
Збарского на обложке , и он переживал вторую славу . Молодые стали ему
подражать (я какое-то время тоже ) . Вы прошумели мимо меня, как ветвь ,
полная плодов и листьев . Шик ! «Выдернул язык у чудовища» было в том же
стиле и в ту же силу, и весь он бьш крепенький, энергичный , большеголовый,
в глазах живой огонь - такой орешек. Ореша. И обращаться к нему «Юрий
Карлович» было опять-таки шик !
Мы сели за столик днем , но вечером все еще сидели , то за тем же , то за
другими, потому что не столько сидели, сколько ходили к радушным , сплошь
вьщающимся людям, ходившим к нам , то есть к Олеше , который каждому
рассказывал , как вчера включил телевизор , а тот - такую пошлость , что он
вьщернул у него язык . А я днем думал , что он просто таким образом разгова­
ривает и вот в разговоре со мной ему пришло это в голову .
ПриволокласЪ и томная Халида под руку с сусальным старцем в дорогом
костюме . Она познакомила его с С. В . , и слезы навернулись на ее глаза.
Знакомясь со мной , она произнесла фразу , смысл которой мне неясен до сих
пор : «Вот такая сука» . Она сама? старец? С. В . ? жизнь? Или я не расслы­
шал - может , «вот такая скука»?
Потом мы переехали в Серебряный бор . Укло�ивость, с которой я
страницей раньше подбирал слова· «сговорил» и «дачку» , объясняется тем ,
что , когда я их писал , я уже знал их реальное содержание , а читатель еще
должен был узнать через страницу . Это бьша стоящая прямо на земле , сбитая
из обрезков досок конура, высотой, правда , в человеческий рост. В ней ,
повторяю , прямо на земле стояла железная кровать , занимавшая треть поме­
щения, и больше ничего . Сговорил же С. В . эту дачку у женщины-матроса ,
на паромчике перевозившей за 10 копеек публику через Москва-реку. На это
время она переехала в «пристроечку» , а имеНно в уличный ларь, где зимой
хранились �есла и лопаты , обыкновенный ящик размером с четыре гроба .
При условности всех понятий, как-то : дачка , nристроечка , дачники , хозяйка,
постели, посуда - плата за условный съем также бьша условной, десятка за
месяц.
Мы прожили недели три - ни одного дождливого дня . Нас было трое :
тЬт дружок , у которого С. В . . в Москве остановился , тоже переехал к нам ,
может быть , его тоже нервировало «Женское легкое» . Это бьш красивый
молодой человек, год назад закончивший институт внешней торговли или
что-то вроде того . Он работал в «Совфрахте» , знал английский и фрахтовал
корабли , то ли иностранные для нас, то ли наоборот. Он выглядел и вел себя ,
как настоящий джентльмен. Его имя было Лев . (Его дальнейшая судьба ­
сюжет отдельного рассказа , если не романа . )
С . В . спал н а кровати, я - н а раскладушке , привезенной из дому Львом ,
Лев - в спальном мешке на земле . Спя, мы покрывали всю площадь дачки ,
до , как говорил Лев , дюйма. Первым вставал он - выползал из мешка
головой в дверь. Потом мы : я складывал раскладушку, и мы вносили с улицы
три решетчатых ящика , подобранные у овощного ларька , - на одном ели , на
двух плюс кровать сидели.
«Ели» не совсем отвечает проблематичности и даже авантюрности того ,
как мы ели. Никакого шкафчика оставлять еду на потом , не говоря уже о
холодильнике , у нас, естественно , не бьшо , так что каждый новый день мы
начинали с нуля. Часов в 11 утра у женщины-матроса был первый перерьm в
р_аботе , и она приносила нам и себе по буханке черного хлеба:, завернутого в
ту же ветошь , в которую она прятала несколько покрытых мазутом деталей

•

Славный конец бесс лавн ы х поколен ий

29

царома, без которых он не мог двигаться. Воду на чай грели на разводимом
каждый раз костерке , и я никогда не видел, чтобы она закипела . Консервы
были «Бычки в томате» и «Килька пряного посола» .
Раз в два-три дня приезжала Ахмадулина на своем «Москвиче» . Это был
дружеский, отчасти романтический акт, инерцию которого трудно было или
не хотелось прервать . Когда мы переезжали с квартиры Льва в Серебряный
бор, она взялась доставить нас до места. На ней был синий летний костюм юбка до колен и жакет с оторочкой из рыжего меха. У Льва на стене висел
кальян. Она сняла его и села в кресло. Льва она видела впервые , он бьm сама
.учтивость пополам с са�ой мужественноствю . Узнав, что он служит в
«Совфрахте», она поднесла кальян к губам и спросила, похожа ли она на
шкипера. Он сказал, что не хватает бороды . Она сдвинула лацканы жакета,
так что мех закрьm подбородок. <(А так?» «Так - да» . Она сказала:
«Пофрахтуем?» Остроумно, правда?
Она приезжала с корзинкой, полной провизии для пикника. Копченая
рыба, ветчина, жареные куры, сыр . Бутьmка вина . Фрукты, однажды ананас.
Однажды вместо кур молочный поросенок . Пикник наоборот : сидеть дома и
ждать, когда привезут корма . Мы объедались, к вечеру начинали подголады­
вать, утром лезли пальцами в «Кильку пряного посола» .
Иногда сами выезжали на пикник, вечером, в Москву. С круга шел
троллейбус, та же двадцатка, что и сейчас, но тогда это представлялось
путешествием, предприятием. К ночи всегда оказывались в какой-то компа­
нии, куда-то еще ехали : что, ужиная в дешевом кафе, экономили, под утро
тратили на такси .
Халида приезжала в любое время суток и тоже с едой, еще более экзоти­
ческой . В ьmезала из такси всегда марки «ЗИМ», расплачивалась с шофером,
но не всегда деньгами, а то неполным флаконом духов, то шифонной косын­
кой, то золотыми босоножками и шла - в последнем случае босиком, - а
лучше сказать, печально плыла в немыслимых шелках с немыслимой косме­
тикой на лице по тропинке между соснами, неся в руках ресторанную тарелку
с раковым супом или ресторанный тигелек (на профессиональном языке ­
кокотницу) с жюльеном из грибов . Под мышкой у нее была книга, всегда
одна и та же, первый том Джерома К. Джерома. Весь день она дремала на
железной кровати или на траве, к вечеру уезжала, поймав такси на том же
месте, где, приезжая, вылезала .
Мне попадобилось перепечатать перевод стихотворения одного белоруса
для «Молодой гвардии», первый мой перевод . Об этом - своя история в
своем месте . Дело было срочное и казалось страшно важным. Мы с С. В . и
Львом обсуждали, через кого найти машинистку. Вдруг Халида, не открывая
глаз, сказала: «Там в книжке в начале должен быть телефон Николай Ива­
ныча. Позвони, скажи от меня» . Я открьm Джерома, три первые его стра­
ницы бьmи исписаны между строчками мельчайшим почерком: имена-отче­
ства и телефоны . Я нашел Николай Иваныча и побежал на круг звонить.
Когда я объяснил, извиняясь и в самой вежливой манере, в чем дело, он
испуганно ответил, что, конечно, что он может прислать ко мне за рукопи­
сью, а потом перепечатанное привезти, что платить, разумеется, не надо и ,
пожалуйста, всегда в любое время . Я сказал, что какие глупости, привезу
сам, сейчас же, на троллейбусе . Он ждал меня у подъезда, посадил в машину,
отвез к машинистке, она тут же при мне перепечатала. Он удивился, что
полторы странички весь шум-то, но пожал руку и уверил, что помогать
МОЛОДЫМ - его ДОЛГ.
Верьте или нет, но пока, вернувшись и, обескураженный, начав расска­
зывать С. В . , как странно он себя вел, я вдруг не сообразил, что к чему, мне в
голову не приходило, что Халида направила меня к своему клиенту. Не
потому, что я бьm «чистый», а просто потому, что не приходила в голову
мысль, которая бы связала стихи, текст, пусть и переводной и национальный
по форме, социалистический по содержанию, с мелким блудом Николай
Иваныча, так сказать, литературу, какая она ни есть, с клиентурой. Хотя

Анатол и й Н айман

30

•

связь-то бьmа наглядной : первые три страницы романа «Трое в лодке , не
считая собаки» . Само собой, я понимал·, что это ее клиенты; я не понимал
только , что , звоня , становлюсь, выходит дело , ее котом .
Как-то раз Ахмадулина появилась нервная, распаренная, без корзинки и
только успела сказать, что приехала с мужем, как возник он сам, муж. Он
бьт нашеГо возраста. Он бьт поэт . Он бьт знаменит , как оперный певец
Лемешев и певец революции Маяковский, вместе взятые . Он только что
вернулся из Сибири , куда ездил припасть к истокам, ибо , как всем бьmо
известно из его стихов , в Сибири, в тайге родился. Нас в ту минуту бьmо двое :
Лев , на свое и прочих счастье , уехал в Москву.
Муж задирался. Он сказал , что поэзию сочинять сейчас может всякий , а
вот прозу - избранные единицы. Я с ним до этого был мельком знаком, пять
минут стихи друг другу читали, так что первой частью о� наезжал на меня , а
второй выворачивал , еще непонятно в какую сторону, на С. В . Он продол­
жил, что когда состарится и перейдет на прозу , то поnытается подражать
С. В . , хотя куда уж нам уж. По-видимому, он думал , что ero жена ездит сюда
ради с. в .
Потом предложил выкупаться. С. В . потрогал рукой воду и сказал , что
холодна. Муж фыркнул и ринулся в поток, то есть в Москва-реку, я за ним.
Он замахал руками, как пропеллер , и я приподдал . Видя , что я не тону и
вровень с ним достиг середины, он вдруг повернул обратно и вьmез на берег.
Тяжело дыша, сказал , что в Сибири пришлось перепльmать Енисей, вода
ледпu, и теперь у него расширение сердца. Потом, увидев рваный резино­
вый М11ЧИК , предло жил сыграть в футбол . Пошли на полянку, по пути прихва­
тили двух местных пареньков: и с С. В . - одна команда , они втроем - дру­
гu. Выбрали два деревца на противоположных сторонах , попадаешь в
ствол - гол. Мы играли элементарно , в длинный пас, а он все хотел про­
биться в одиночку. Когда мы забили второй , он остановился и, тяжело дыша,
сказал, что в Сvбири много десятков километров продирался кедрачом или
пихтачом, в общем , чем-то сибирским, и, пожалуйста, - расширение сердца. ,
Мы проводили их до машины, Белла вынула корзинку и выгрузила при­
пасы - в последний раз , как оказалось.
Они бьmи симпатичные и славные , и они , и другие москвичи. Непонятно
только , зачем они пошли в Литературный институт. Симпатичные , талантли­
вые , яркие - и в Литературный институт , где с�ой светлой личностью бьm
поэт Светлов , уже старенький , которого все звали Миша, потому что он со
всеми острил и всем рассказывал хорошие еврейские хохмы. Ну , добро бы
они собирались nодаться в инсценировщики или переводчики или писать за
Брежнева книгу «Малая земли»
тут еще можно чему-то поучиться, правда?
Приемам, приемчикам. Но стихи ! Ну никто , ни Овидий мой любимый , ни мой
любимый Бодлер , ни Нестор-летописец, ни мой обожаемый Чехов , ни даже
малограмотнь1й Челлmm не пошли �ы в ЛИтературный институт имени Горь­
кого , ни, кстати сказать , сам Горький. Даже если позабыть (а попробуй
позабудь) про партийное идеологическое копыто , которым их поглаживали,
прижим али , измеряли пульс, то что это за Башня Вячеслава такая , что за
Блумсбери, где учат только тому, как уже писали и как, стало быть , больше
писать нельзя . Уму непостижимо .
Так я думал , подъезжая к Ленинграду и вспоминая Москву . . . И уж слиш­
ком в Центре , в центре города , делового ,cumu, и вообще всего находится этот
IПiститут. Сейчас бы сказали - центровой. Может быть, именно это имел в
виду признанный ленинградсой поэт и просто неточно выразился?
-

APMEitCКAJl КАРЬЕРА
В Ленинградском технологическом институте , где я учился , военная
кафедр а помещалась в бывшей институтской церкви. (Ни я, ни кто другой не
удивилев бы, узнав , что и в каких-то других институтах тоже . ) 'В начале

•

Славны й конец бесславн ы х поколен ий

31

учебного года это не замечалось, рЗ;Зве что устаВишься глазами в только что
побеленный потолок и минут через пятнадцать созерцания задумаешься, с
чего это он сферический и такой высокий. Но со второго полугодия на
побелке постепенно проступал образ Вседержителя. Как из густого
тумана - и это действовало на воображение еще сильнее, чем если бы
внутренность купола бьmа честно покрыта росписью.
Занятия были далеки от молитвы, как, впрочем, и от всякой реальности.
Заведовал кафедрой генерал в отставке, который из года в год читал курс
боевой тактики разных родов войск. Именно читал - по машинописи, кем-то
сочиненной и сброшюрованной в книгу наподобие амбарной. Однажды у него
перелистнулось две страницы зараз, и он произнес: «ЦИЯ помогает артилле­
рии». Сам задумался, пошевелил губами, ничего, видимо, не придумал и ·
спросил, как бы экзаменуя, одного из студентов: «Куликов, как ты это пони­
маешь?» «Центральная истребительная. . . - сказал Куликов. - А или Я?» «В
том-то и дело, что Я... Мартынов?» Что центральная, понимали все. Марты­
нов сказал: «Центральная исполнительная.. . » - и тоже замолк. Генерал
отлистнул страницу назад , всмотрелся, непроизвольно крякнул и выговорил
назидательно: «Авиация. Авиация помогает артиллерии».
Сюжеты вроде этого производилисЪ военными кафедрами во множе­
стве, студенты разных институтов обменивались такими байками наперебой.
Оглядываясь назад, я вспоминаю свои четырехлетние «военные среды» ·без
неприязни и даже с пекоторой признательностью. Преподаватели, от майора
до полковников, были люди прямые, никаких психологических, ни, что самое
привлекательное, идеологических выкрутасов - выпивающие, подтянутые ,
в общем, военная косточка. Программа курсов, которые они нам читали,
была составлена неизвестными умами в министерстве и почти целиком осно­
вьшалась на опыте последней войны. «Почти» означает никак не то,' что к
этому опыту было что-то из послевоенных десяти лет добавлено, а, наобо­
рот, что из него бьmо изъято· кое-что продолжавшее считаться секретным.
Единственным боевым оружием, с которым нам доверяли обращаться, заста­
вляли знать название всех частей и быстро разбирать и собирать, была трех­
линейная пятизарядная винтовка образца 1914 - 1930 годов.
Ближе к лету и осенью нас вывозили на грузовиках на день в «полевые
условия», то есть за город, где мы ни шатко ни валко рыли лопатами мелкие
окопы, изображали нападение и оборону, наводили пушечку на ближайший
лесок, маршировали. Все это - давясь от студенческого хохота по поводу
идиотических штучек, представленных в полном студенческом наборе. Ска­
жем, Куликов, которому поручена бьmа на время пути буссоль, перед самой
отправкой выпрямился во весь рост в кузове у заднего борта, чтобы отдать
честь Мартынову , ехавшему в следующем кузове возле кабины, грузовик
дернул, буссоль свалилась за борт, брякнулась на асфальт и разбилась. Чем
яростнее матерился подполковник, тем неудержимее стонали мы от восторга.
В конце четвертого курса мы сдавали «государственные экзамены по
военной подготовке» и получали военные билеты младших лейтенантов
запаса взамен приписных свидетельств, выданных еще в школе военкоматом.
Приписным свидетельством пазывались четыре кое-как сшитых листочка
серой, изначально ветхой бумаги с выведенной на них с писарским каллигра­
фическим шиком твоей фамилией и датой рождения. Эта грязноватая, мятая,
скучная грамотка, надо сказать, составляла вопиющий контраст с обстоя­
тельствами ее получения. Приписную медицинскую комиссию я, живший
тогда в центре города, проходил в Доме актера на Невском, бьшшем особ­
няке Юсуповой, в его бальной зале. Огромная зала на втором этаже, справа
ряд высоких окон, глядящих на проспект, слева симметрично им ряд высоких
зеркал, а посередине несколько десятков абсолютно голых молодцов 17 - 18
лет, разгуливающих между столами врачей. Все это - белые халаты, мотаю­
щиеся руки и прочие части тела, заоконная жизнь - отражается под разными
ракурсами в зеркалах, провоцируя вести себя напоказ, например, марширо­
вать, выпячивать грудь, то есть делать вид, что происходящее в. порядке
вещей. У невропатолога поток замедлялея - из-за многочисленных, по боль-

32

Анатол ий Н айман

•

шей части фальшивых жалоб , - и когда скапливалось человек двадцать­
тридцать , появлялся строгий полковник и отводил групnу в «красный уго­
лок» . Там стоял пинг-понговый стол , голые призывпики окружали его по
периметру, а полковник, став во главе стола , читал им вступительные статьи
к уставу гарнизонной службы . В нашей порции оказался здоровенный парень
с татуированными плечами, который, подойдя к столу , как бы случайно
опустил на его зеленую поверхность свой детородный орган и с особо напря­
женным внима:вием впился глазами в говорящего . По прорывающимся зву­
кам нашего еле сдерживаемого ржания полковник почувствовал что-то
неладное и несколько раз поверх очков сурово нас оглядывал . Наконец
взгляд его упал на предмет общего интереса , лицо скривилось гримасой , и он
произнес: «Это что такое?» Владелец засуетился, изобразил на лице желание
понять, о чем идет разговор , вдруг увидел то , что и все , и, удивившись, что о
такой чепухе шум , смахнул со стола , как нечто не имеющее к нему никакого
отношения.
Со сдачей прилисиого свидетельства и получением вместо него военного
билета наша армейская служба прекращалась, разве что когда-нибудь, как
правило , в самое неподходящее время , нас могли выдернут'ь из гражданской
жизни на двух-трехмесячные офицерские сборы. На мое несчастье , однако , в
начале четвертого курса в Венгрии случилась революция . Поскольку самыми
горячими революционерами, или , как в советских газетах их называли,
зачинщиками, были студенты , то все отечественные партбюро , от кремле­
вского до жилконторы , стали и на собственной территории выискивать подо­
бных . За мной и еще несколькими моими друзьями уже числились кое-какие
грешки: мы выступали с чтением сомнительных стихов , выnускали стенную
газету «Культура» , о нас в гер'одских газетах, не говоря уже об институтской
многотиражке , появлялись стат�!Пш исключительно обличительные . Едва в
Будапеште грохнуло , Ленинград отозвался в местной «Правде» раскатами на
целую страницу, на которой красавались и наши имена . Едва Ленинград
обнаружил нашу враждебную сущность , западные радиостанции передали,
что мы возглавили восстание и «все со свойственной большевикам беспощад­
ностью уничтожены» . Едва эту передачу перехватил КГБ , нас , по одному ,
вызвали «На партком>) . Они так орали и «такие , сударь, забранки пригина.Ли» ,
что я , помню , ужасно трусил , пока вдруг не увидел , что они трусят еще
сильней. Меня они пообещали выгнать из института , но их-то за потерю
бдительности могли выгнать откуда-нибудь и почище .
Меня не выгнали - не нашли, к чему придраться, отметки бьmи прилич­
ные , но , когда я сдал военные экзамены , выяснилось , что деканат сочинил
мне убийственную характеристику: политически неблагонадежен , идеологи­
чески чужд - и военная кафедра лишила меня офицерского звания. Это
означало , Что , как только я кончу институт , меня немедленно забирают,
забривают в армию . В заимоотношения в казарме были еще только на пути к
тому , чтобы стать по-нынешнему «неуставными» , однако и идеально устав­
ной казарме отдавать два года не хотелось . Армия навалилась на пол­
Европы, паваевывала в других частях света , с гордостью свидетельствовала,
что стоит гарнизонами от «Калининграда до Сахалина и от Игарки до
Кушки» , но мое , «рядового необученного» , место было в строительном бата­
льоне - красить потолок в кухне капитана, подносить кирпичи к даче гене­
рала.
Другое наказание мне приготовили в комиссии по распределению на
работу: отправили на самый захудалый завод на краю города , частью рабо­
тающий, частью еще строящийся, этакий отстойник величественного хим­
комбината, известного в стране . И , как это бывает , одно наказание нейтрали­
зовало другое . На моем заводике не было даже отдельного «военного стола» ,
кадровица же , прежде с такими делами не сталкивавшаяся, вписала номер
приписног? свидетельства в мою анкету, и с этой стороны я оказался на
четыре го):l;а в безопасности. Что касается присылаемых домой по почте
повесток, то со временем научаешься их не замечать , а у участкового , наве­
стившего нашу квартиру три-четыре раза и все , когда я где-то гулял , хватало
забот и без меня .

•

Сл авн ы й конец бесславны х поколен и й

33

Через четыре года меня приняли на Высшие сценарные курсы в Москве ,
где я опять показывал приписное свидетельство старенькой секретарПiе и
что-то плел про гасэкзамены по баллистике и по химической защите гра­
жданского населения. Да! Забыл еще сказать , что , получив <�рядового необу­
ченного» , я по совету тертых людей сразу после этих экзаменов записался на
прием к не коему генералу Волкову, который занимался такими делами в
одном из кабинетов бывПiеrо генерального Штаба с окнами на Дворцовую
площадь. Я ждал очередного распекания и унижений , но он был оiUело­
мляюще вежлив и произвел самое благоприятное впечатление , особенно
когда пообещал «как следует разобраться». Через месяц я получил от него
бумагу, что могу искупить вину образцовой службой в Советской Армии в
звании рядового .
,
К концу обучения высПiему сценаризму, о котором особый разговор , мне
исполнилось 28 лет , возраст, освобождавiUий от солдатской доли. Посовето­
вавшись опять-таки с тертыми людьми, уже другими, я поехал в Ленинград и
явился в военкомат. Тетка в военном мундире , стоявПiая у турникета, по­
вахмистерски сурово спросила, где моя повестка. Я миролюбиво сказал , что
повестки имеются, и показал ей три последних. Она взглянула, подняла
трубку местного телефона и сказала: «Зина, Найман приiUел» .
Я поднялся на третий этаж;- через окоПiко в двери заглянул в канцеля­
рию, где за Пiестью столами сидело IUесть женщин, обеспечивающих державу
новобранцами с пропиской в Тимирязевеком районе Ленинграда. Все IUесть
смотрели на меня. Я сказал : «Найман» , но почувствовал, что их ожидания
требуют больiUего , и прибавил: «Явился» , и уже бессознательно : «По ваПiему
приказанию» . Одна из женщин встала, открыла дверь во внутреннюю ком­
нату и сказала: «Товарищ подполковник, приПiел» . Из комнаты не выПiел, а
выскочил со скоростью и мощью, которые были бы оправданны, если бы я
убегал , а не ждал его кротко в темном коридоре , товарищ подполковник с
устраiUающим выражением лица и ртом, уже приоткрытым для крика . Кри­
чать он начал метров с пяти и продолжал , остановивПiись в IUaгe от меня. Это
был стандартный набор обвинений в аморальности, в пренебрежении священ­
ным долгом военнообязанного - и угроз отдать меня; под суд , под военный
трибунал , отправить в IUтрафной батальон и на чистку сортиров.
Я дождался конца крика, дал ему Пiумно подыПiать , попроизносить воз­
мущенно: «НаiUелся, понимаете ! » - и сказал угрюмо , что вот есть закон, и
оба мы его слуги, по которому крайний возраст призыва в армию рядовых 28 лет, а мне в аккурат вчера столько исполнилось. Новый звуковой взрыв
ярости, омерзения, желания немедленно и навеки меня уничтожить - с един­
ственной разумной фразой в конце : «Есть и другой закон - офицеры подле­
жат призыву без возрастных ограничений. Так что дадим вам офицерское
звание , и никуда вы не денетесь» . Он саркастически мне улыбнулся и, обер­
нувПiись к двери, отдал приказ : «Люба , оформи его во Мгинское артиллерий­
ское училище» .
Мы, однако , были к этому повороту готовы. « Я н е кукла тряпичная,
чтобы мною забавляться, - проговорил я, давая этим понять, что , во-первых,
согласен обидеться, а во-вторых, что не чужд образной манеры выражения
мыслей. - Вы не с мальчиПiкой имеете дело . Я эти годы не в бегах был , я
работал инженером, писал сценарии, переводил Леопарди, Тагора . . . » «Рабин­
драната? - вдруг механически спросил военком, как если бы я мог перево­
дить его отца , Дебендраната. Первая тень растерянности мелькнула в его
глазах. Я подтвердил. «Сперва меня по чьему-то произволу лиПiают звания
младПiего лейтенанта, теперь так же произвольно навязывают его. В конце
концов быть офицером - это что, честь или мера наказания? - продеклами­
ровал я, давая понять, что не чужд и демагогических заклинаний. - Я в свое
время был на приеме у генерала Волкова здесь в Пiтабе , теперь пойду к
марПiалу Коневу» .
Это была ударная карта. Волков, сидящий в неизвестно каком Пiтабе,
звучал неубедительно , даже намеренно неубедительно , чтобы тем внуПiи­
тельней громыхнул неизвестно откуда взявПiийся Конев . А взялся он от Майи
Коневой, его дочери, которая работала редакторiUей в издательстве «Про2 . «ОктябрЬ» N.! 1 1

34

Анатол ий Н айман

•

гресс» и для которой Ахматова делала переводы стихов, произведенных в
«странах народной демократии» . (Что бы такое эта «народная демократия»
могла значить на нормальном языке ? А тогда, представьте себе, говорили
так - и хоть бы что : недоумений не возникало . ) Майя сообщила Ахматовой,
что отец - преданный поклонник ее стихов и всегда rотов быть ей полезен.
И однажды Ахматова к его помощи прибегла - как раз когда надо бъmо
отбить от очередного набора молодого художника, родственника родственни­
ков . Она и подала мысль использовать имя «ее» маршала в разговоре с
«МОИМ» военкомом .
«Как к Коневу? - сказал подполковник, совершенно сбитый с толку. ­
При чем тут Конев? Подождите . Конев ведь в отставке» . Он действительно
месяца за два до того ушел в отставку, это событие довольно пышно отмеча­
лось в верхах и газетами . «Конечно, - подтвердил я. - Вот именно» . И мы
посмотрели друг другу в глаза : и в моих, и в его бъто написано, что Конев в
отставке и военком на боевом посту - силы никак не равные и что военкому
пора сдаваться. Он повернулся через левое плечо, бросил мне : '«З автра зай­
дете за военным билетом», - и шагнул в комнату. «Завтра не могу, - прого­
ворил я вслед . - Я сегодня в Москву уезжаю . «Стрелой» . Этот намек на
собственную значительность, на принадлежиость к тем, кто ездит поездом
«Красная стрела», бът очень дешевого вкуса, достаточно бъmо одной
«Москвы», но в молодом восторге победителя я не мог от него удержаться.
Он дернулся, потом выдавил сквозь зубы с отвращением: «Люба, выпиши
ему билет» .
Дальнейшие мои отношения с вооруженными силами бъmи исключи­
тельно поверхностные и сравнительно приятные . И все, в общем, на бегу .
Как-то раз зимой съезд партии совпал с о студенческими каникулами, и то, и
другое с сильнейшим снегопадом, а мне позарез надо было ехать из Москвы в
Ленинград . На вокзале возле касс творилось смертоубийство, билеты прода­
вали на какие-то дополнительные почтовые поезда с 'трехзначными номе­
рами, но и их не было . Бъти только толпы могучих мужиков, сгрудившихся у
считанных открытых окошек и оравших на кассирш . У всех, кроме одного . К
нему никто не подходил, за ним сидела блондинка с высокой прической и
грудью и вязала свитер . На окошке было написано «Для Маршалов и Героев
Советского Союза» . Я подошел просто потому, что нельзя было не подойти:
касса, кассир, я, покупателъ, и никого народу . Я сказал : «Пожалуйста, один
билет « Стрелой» до Ленинграда» . Она подняла голову от мохера и спросила
лениво : «А вы кто такой?» И, за секунду до этого не зная, что скажу дальше,
я проговорил : «Я Маршал Советского Союза Найман» . Она расхохоталасъ,
не удерживаясь, и я от души рассмеялся, потому что вышло, в самом деле,
очень смешно . Это было, надо думать, в первый и последний раз в ее кассир­
екой жизни, и она выписала мне билет .
Так что когда через несколько лет я оказался в вагоне поезда, на этот раз
Ленинград - Москва, единственным штатским в окружении выпускников
Боенно-Морской Академии, я не испытывал комплекса неполноценности.
Меня за мзду впустил - перед самым отправлением - проводник. Отправле­
ние, однако, по непонятной причине задерживалосъ . Вдруг перрон, и до того
безлюдный, каким-то неуловимым, но заметным образом вымер оконча­
тельно, наступила полная, оглушающая тишина - и на платформе, и внутри
вагона . В се подошли к окнам . Прошла минута, и в начале перрона появились
два человека : первый нес китель второго . Все выпУскники бъти в мундирах
кремового цвета, и того, кто нес, кремового, и этот, покачивающийся на
плечиках, тоже . Мичман, который его нес, бът двухметрового роста, но
худой, как швабра. Китель в его руках был ростом с меня, а его облада­
тель - исполином. На нем единственном была только рубашка, кремовая .
Китель проплыл мимо нашего окна, показав погоны адмирала флота, и все
вокруг меня отдали ему честь . Они продолжали держать руку под козырек,
медленно-медленно поворачивая головы вслед за колыхающейся фигурой
самого адмирала . Я выглядел - кем? не белой же вороной? - мухой, попав­
шей в крем и бессильной поднять лапку. Адмирал, на рубашке которого
оказались те же погоны, что на кителе, с интересом и недоуменно посмотрел
/

•

Славн ы й конец бесславны х поколен и й

35

на меня, и непроизвольная улыбочка промелькнула на его лице. Возможно,
узнал свояк свояка, адмирал - маршала Наймана.
В последний раз у государства бьmа надобность во мне как в военнообя­
занном за полгода до моего пятидесятилетия. В пятьдесят ты, если рядовой
запаса, окончательно становишься не нужен армии, если же офицер, изволь
тянуть лямку до пятидесяти пяти. Получив повестку, впервые я не испытал
никакого неприятного чувства, впервые отправился в военкомат, гуляя, не
обдумывая наперед, что скажут мне и что я отвечу. Среди молодежи, набив­
шей коридор и сильно пахпущей потом, я ощущал себя ветераном нескольких
крупных кампаний, вспоминал Курскую дугу, Мазурские болота, переход
через Альпы, бальную залу Юсуповой, хотел делиться опытом. Девушка в
окошке забрала мой военный билет, окошко захлопнулось. Я подумал, что
это у них такой прием специально для меня и подобных - чтобы излишне не
умилялись и не размямливались. Но через минуту открылась уже дверь цели­
ком, из нее вышел капитан, подал мне мой билет с какой-то очередной
вклейкой, крепко, торжественно пожал мне руку и сказал прочувствованно:
«Берегите себя, товарищ Найман. У нас сейчас таких, как вы рядовых необу­
ченных, осталось восемь человек на весь район. От имени военкомата желаю
и от себя лично - берегите себя!»
ГУАНО, ИЗ КО ТОРОГО ДОБЫВА ЮТ СЕЛИТРУ

Кто кончил школу с медалью, тех в институт принимали без экзаменов.
Существовала, правда, еще практика предварительных собеседований, или,
как их для пущей важности назьmали, коллоквиумов. Это было дело абсо­
лютно бесконтрольное: какой задать вопрос, как оценить ответ, зависело
только от специально отобранных собеседователей. Следуя негласным
инструкциям, они фильтровали в нужном направлении поток поступавших
медалистов, так же, как потом это делалось на экзаменах с потоком посту­
павших на общих основаниях. Студенчество заранее очищалось от накипи,
плесени, паразитов и прочих вредных примесей, годившихся на названия
тогдашних фельетонов, сохраняло морально-политическое здоровье, поддер­
живало всякого рода процентные нормы - в частности, национального пред­
ставительства. У меня бьmа серебряная медаль, и с ней я отправился на
химический факультет Ленинградского университета.
Почему на химический, потому что химию у нас в школе вела особенная
учительница, фигура необычайно яркая, яркая внешне и в поведении, и в том,
что угадьmалось о ее жизни вне школы. Когда через несколько лет умер ее
муж, директор Русского музея, она покончила с собой, приняла яд. Об
этом - не сейчас.
В университете со мной расправились довольно примитивно. После собе­
седования, посвященного химии, веле!Iи подождать доцента с кафедры мар­
ксизма-ленинизма. Тот пришел, моложавый, элегантный, и стал задавать
вопросы об «Экономических Проблемах Социализма в СССР» . Так называ­
лась одна из последних брошюр, выпущенная под именем Сталина. Сталин
умер четыре месяца как, но вот из гроба прихватил меня своей сухой ручон­
кой. Доцент просил давать формулировки, близкие к тексту, я не мог, он
развел руками. Развел руками и «химик»: «Что ж вы так, Найман? . . Кстати,
Найман - не немецкая фамилия?» Фамилия была не немецкая. «Ну, это все
равно, хоть бы и е в р е й с к а я , а произведения товарища Сталина надо знать
назубок - никто их еще не отменял!»
В Технологическом йнституте коллоквиум бьm формальностью: пригла­
сили к декану, оказалось, женщина, поинтересовалась, где родился, хотя
анкета лежала перед носом. Заглянула в аттестат: «Значит, серебряная
медаль, очень хорошо, поздравляю. Русский, да?» Я с максимальной агрес­
сивностью тявкнул: «Еврей!» Она оторопело взглянула на меня, покраснела и
сказала: «Да нет. Я говорю, серебряная, не золотая, потому что четверка по
русскому, по сочинению. По русскому письменному, я имею в виду». И
поздравила с поступлением в институт.

36

�

Анатол и й Н айман

•

И уже когда я бьm в дверях, прибавила: «Теперь- помогать колхозу.
Зайдите в комитет комсомола».
Это, как выяснилось, была еще одна полагавшаяs;я медалистам привиле­
rия: пока обыкновенные сдавали экзамены, медалисты должны бьmи ехать в
колхоз. Всего за свою жизнь я ездил «помогать колхозу» осеней десять. Не
считая субботних-воскресных поездок на овощебазы, непременНо вызывав­
ших в памяти «овощные хранилища», в которые Бог через древних пророков
обещал превратить цветущие города. Мощная вонь и слизь гниения, мощные
крысы. Что касается «колхозов», то бывало хуже, бьmало лучше, а в общем,
терпимо, Особенно в молодые годы- компания, смена обстановки, бес­
смысленное веселье. Вместе с прочими умниками-медалистами меня послали
строить колхозную ГЭС, гидроэлектростанцию. И после первого курса- ее
же. Так что разделить, что случилось годом раньше, что на следующий, не
могу.
Колхоз находился в Тихвинеком районе, поезд туда шел не быстро, е;хали
всю ночь. Всю ночь двое ребят с мех анического факультета , пытались выцы­
ганить у меня жвачку. ЖВачка была самодельная, что-то вроде парафина с
сахаром и ароматной эссенцией, жевал я ее для виду , «С понтом». Мех аники
предлагали меняться, просили дать пожевать на время, грозили отнять силой.
Однажды, задремав, я проснулся оттого, что они выковыривали ее у меня изо
рта черенком ложки. На рассвете выгрузились в мягкую пьmь полосы отчу­
ждения- до вокзала паровик почему-то не дотянул - и двинулись к деревян­
ному мосту через Тихвинку к ждавшим на том берегу колхозным грузовикам.
Тут-то я и потерял бдительность. Во-первых, кто-то из сильно выпивших, а
таких за ночь сложилось несколько сообществ , векарабкалея на перила моста
и под регот остальных стал вытворять чудеса равновесия. Моя тонкая душев­
ная организация отозвалась мгновенным головокружением. Словно угадав
момент, один из механиков стукнул меня по спине, я с кашлем выплюнул
жвачку, второй подхватил ее из пьmи, и они убежали.
Идея строить малюсенькие местные электростанции бьmа из разряда
кремлевских великих предначертаний с поправкой на характер временитак сказать, великое предначертание с человеческим лицом. Каждый колхоз
должен бьm иметь свою и т аким образом стать независимым от центральной
энергосистемы. А накидать на речке плотину да сунуть в нее какую-никакую
турбинку- дело плевое. Что-то вроде китайской доменной печки, выплав­
ляющей сталь на задах фанзы. Идея захирела года за два-три- чего-то не
учли, окружающая среда не так себя повела: заболачивание почв, закомари­
вание воздуха, недопоставки столбов и проводов.
Мы, однако, старались, строили. Работа против ожиданий оказалась
тяжелая. Мокрая глинистая земля сперва не ложилась на лопату, потом
никак не сбрасывалась с нее. По восемь часов стояли по щиколотку в холод­
ной жиже, у некоторых начался ревматизм, у меня, например. В последний
день колхозное начальство пригнало бульдозер, он часа за полтора сделал то,
над чем мы корячились месяц: накатил больших камней, на них глину пла­
стами. Но месяц, старый добрый русский месяц в деревне, не дворянский, не
крестьянский, не дачный, а как его теперь называли, «трудовой семестр», мы
провели, повторяю, неплохо. Душистые ветерки, поющие птицы, просторы и
завалИНim. Шепот, робкое дыханье. Танцы в клубе. Воскресенье вообще
целиком твое.
В одно из них выползли мы из клуба, где и спали ночью, на солнышко,
разлеглись на травке, закрьmи глазки, заулыбались блаженно. Вдруг, как
сейчас сказал бы один мой друг, в. тонком сне голос комсомольского вожака
Марата. Такое носил революционное имя, а фамилию Жеганов. «Эй, пошли
горох есть». Никто ему не отвечает. «Эй, я кому говорю, пошли горох есть!»
И как нарочно: «Найман, SJ кому говорю, пошли горох есть!» Чем-то лично я
лично ему не нравился, чем-то задевал. И на речке, когда мы глиной чавкали,
тоже: приедет в газике с председате.лем и с высокого берега начинает
вдохновлять на труд. И нескольких наЗовет по именам, пошутит с ними во
всеуслышание, как Никита Сургеич, и обязательно со мной. Например:
«Найман, как там трудодень?» Я иногда ему в склад и в лад отвечал, напри­
мер : «Так же, как твоя трубебень». И это, видимо, способствовало его даль­
неитему интересу ко мне.

•

Славный конец бесславн ы х поколен и й

37

Я не пошевелился . Он одно и то же : эй да эй, пошли , жалеть будете !
«Найман, пошли, жалеть будешь ! » «Пошел ты ! » - говорю , перевернулся на
живот и очень точно , уютно , уложил ухо в локтевой сгиб .
Это бьmо в июле . В сентябре - картошка, совхоз Шушары, рядом с
городом, на воскресенье ездили домой. Размещались тоже в клубе со сдвину­
тьiМИ к стенам рядами стульев . Впрвалку, но со строгой границей между
полами: мужской - на сцене , женский - собственно в зале . Почти все
ходили в так назьшаемых лыжных брюках , или шароварах . Такая тогда была
распространенная форма одежды, сама по себе абсолютно бесформенная,
потому что ткань, из которой их шили, вздувалась на коленях пузырями
после первого надевания, и никакие эластичные штрипки под стопой вытя­
нуть их обратно не могли. У моих синих бьmо еще одно неудобство - малю­
сенькие карманы, мелкие даже для носового платка. И в один из них я
положил пятидесятирублевку, все свои деньги . Деньги достаточно большие ,
месячная стипендия бьmа триста. Банкнота была не в пример ныне шним
огромного размера - «бумага» , что говорить . Я ее сложил до величины
кшtфетнQго фантика, засунул в карман и все проверял , цела ли . И при
очередной проверке оказалось , что не цела, потерял. Перед сном безо всякой
надежды все-таки объявил со сцены , что если кто найдет , так это мое . И
вдруг девицы мне : «А мы уже нашли. Спрашивали, чьи деньги , и тракторист
сказал , что его , и мы отдали» .
Тракторист отвозил нас на волокуше на дальние участки и на волокуше
же свозил в одно место наши Ящики с картошкой. Здоровенный парень , при
моей тонкой кости вернуть деньги нечего было и думать. Однако мой дружок
Юра , тоже здоровенный и кандидат в мастера по борьбе, немедленно предло­
жил свои услуги. «Ради справедливости» , как он объяснил . Утром мы увидели
тракториста у колонки - мьmся голый по пояс. Подошли. Пока подходили,
Юра бьm готов к прыжку , как барс. Я сказал , как в трофейном фильме
Хэмфри Богарт или Сергей Гурзо в отечественном: «Давай ! » - сухо ,
мрачно , безоговорочно . И поехало. Чего давать? �акие пятьдесят рублей?
В от кем мне быть , в глаза не видел ! А если про те , которые вчера девчата
дали , так это мои собственные , вот кем быть ! Ну , говорю , пеняй на себя , и
уступаю место Юре . А он стоит, совершенно уже из-за этих долгих препира­
телъств сонный, ворочает головой с ушами, которые от того , как их возили
по борцовскому ковру, одинаково гнутся в любую сторону, и наконец заяв­
ляет : «Я так не могу. Если бы сразу, на рывке , я пожалуйста. А сейчас ход
потерян - чего я на него полезу?» Тракторист мгновенно ситуацию почув­
ствовал и тоже мне говорит, недовольно и назидательно : «Вот именно», - и
уже обоим: <<Ладно , мужики, кончай базар , деньги общие , пошли купим
бутьmку» . Юра поправил : «Две» , - и мы пошли . По дороге тракторист обра­
тил внимание на отбившуюся от товарок курицу , глыбой упал на нее , так что
не пискнула, з апих ал , лежа, под спецовку и поднялся как ни в чем не бьшало .
Сварили в ведре на костерке , посидели как люди , поели .
В субботу под вечер отправились в Ленинград. Предприятие бьmо небез­
опасным, потому что самые аморальные вез� домой набитые картошкой
рюкзаки. До автобуса предстояло пройти километра два по от:крытой со всех
сторон насьшной дороге с глубокими кюветами по краям. Навстречу, от
совхозной усадьбы , иногда высьшалея заградительный патруль , так что надо
бьmо постоянно быть начеку. К счастью , и патруль бьm открыт для обозре­
ния , мы замечали его с большого расстояния , на этот раз - едва он отде­
лился от дqма правления . Мы попадали в кювет, рюкзаками вниз , глядя в
небо и неизвестно на что рассчитьшая . И они, топая в пяти метрах от н аших
тел , прошли мимо ! Может, н� захотели связьшатъся, может, вправду не
заметили, пьяные бьmи , может, это и не патруль бьm , а мы их только
приняли за караульщиков со страху .
Так ли, эдак ли , надо бьmо подниматься , и тут оказалось, что это невоз­
можно , во всяком случае , мне . Рюкзак весил пуда три, лямки плотно приле­
гали к плечам. Пока все карабкались по стенкам кювета вверх на дорогу, я
молча извивалея на дне , как червь , прибитый к земле дротом Маугли.
Остальные бьmи в таком слегка паническом возбуждении, что не оглянулись.

38

Анатол и й Н айман

•

Через несколько секунд затих звук их шагов , простыл их след - «отряд не
заметил потери бойца» . Я еще некоторое время поизвивался и тоже затих .
Потом послышались шаги , одинокие . Я решил сдаться и позвал . Шаги
приостановились, возобновились, стали удаляться и опять приближаться.
Сверху заглянуло лицо Марата Жеганова . Мы глядели друг на друга не
шевелясь , и рот его стала растягивать гнусная ухмылка . Почти в восторге он
проговорил : «Ну что , Найман , теперь ты пойман?» Неплохо для комсомоль­
ского деятеля его ранга . Я молчал и смотрел то на него , то на небеса. Он
сказал : «А что если не помогу?» Я прокряхтел : «Небось поможешь . Как
комсомо,лец комсомольцу» . Он набрал воздуху , выпустил , повертел головой ,
сказал , просто чтобы время потянуть: «А если уйду?» - и я ответил вслед за
Хлебниковым: «Степь отпоет» . Он лег на землю , протянул руку, я смог
сесть , подняться, вылезти .
Мы пошли рядом . На нем тоже бьш тугой рюкзачок. Чтобы разрядить,
как мне казалось , обстановку, я ткнул в него и промычал под нос: «Пи­
онерская картошка-тошка-тошка . . . » - такая была очень популярная
песенка , еще довоенная . Он продолжал мрачно глядеть себе под ноги . Я
подумал , что он не понял , и объяснил проще : «Я говорю : что , тоже кар­
тошка?» Он огрызнулся: «Нет , ананасы» , - зашагал в два раза быстрее и
ушел вперед .
Деньги , хоть на карманные расходы, были между тем нужны , а взять их
было неоткуда. В конце сентября, когда пруд рядом с клубом по ночам уже
затягивало ледком , я объявил , что выкупаюсь для желающих, если желаю­
щие соберут рублей тридцать. Собрали 25 . В обед пришли к пруду , подавляю­
щее большинство на дармовщинку , я разделся , прыгнул с мостков , растерся
майкой. Юра сбегал за бутьшкой, остались рублики, заработать опять не
удалось .
А с другой стороны , на что еще зарабатывать , как не на обмывку зара­
ботка? Это вечная история. Уже когда работал на заводе , отправили на
очередную картошку, далеко , в Волосавекий район . Начальником группы
назначили парторга цеха, слесаря из моей смены . Образовалась двойная
субординация - на работе он ходил у меня в подчиненных, тут я у него .
Тактичнейший был человек, в Гатчине подсел ко мне , обращается по имени­
отчеству: «Вот, выдали аванс , распишитесь» , - и дает деньги . И сразу опять
по имени-отчеству: «А не хотите наш с вами выезд на природу отметить?» Я
дал , он велел шоферу остановить автобус, одна нога здесь , другая там. При­
ехали в деревню , занесли вещи в какой-то дом , он немедленно мне :
«Прошу» , - и манит зайти за угол . А там на лавочке уже разлито по двум
фаянсовым кружкам и на блюдечке лежит холодная вареная картофелина.
Чокнулись, и такая была здоровенная кружка , так долго из нее пилось , что
когда я дошел до половины , то почувствовал , что уже опьянел , а еще глотать
и глотать , и водка тоненькой струйкой ползет по подбородку .
Той же тушарекой осенью дернули нас еще раз в октябре на овощную
базу. Уже в разгар занятий, в воскресенье . Сперва грузили кочанную капусту
по кузовам самосвалов , потом катали бочки с квашеной из одного угла склада
в другой. Вдруг подходит ко мне тамошний мелкий надсмотрщик, говорит ,
понаблюдал за мной и сделал заключение , что я заслуживаю лучшего места,
а именно - разгружать арбузы. Только что прибыли два вагона арбузов из
Астрахани , и если я в темпе соберу команду подходящих людей, то пошли. Я
собрал в исключительно высоком темпе исключительно подходящих людей ,
и мы пошли . База была в Озерках , и к ней вела отводная ветка Финляндской
железной дороги . По пути нам встретились машинист, помощник машиниста
и кочегар паровозика, которые таЩили прямо по шпалам неподъемные сетки
огромных арбузов . Начало бьшо многообещающим .
Продолжение бьшо достойным , дело - немудреным. Двое влезли в
вагон и по деревянному лотку пускали арбуз за арбузом вниз , двое подхваты­
вали и бросали их двоим , стоявшим в кузове грузовика . Каждые минут пятна­
дцать менялись рабочими местами . На нижних лежала еще обязанность сор­
тировать товар : впервые я узнал , что арбуз диаметром меньше 25 сантиме­
тров считается некондиционным. Ну , естественно , поели от пуза, по-свински ,

•

Славн ы й коне ц бесславн ы х поколен и й

39

липкими руками , наклоняя головы вперед , чтобы еще больше не запач­
каться. Хотя много этого добра не съешь , живот разбухает на глазах ,
тяжесть, настроение падает , мочевой пузырь разрывается . Появлялись роб­
кие посланцы обделенных , так и оставшихся на капусте , - мы великодушно
их. оделяли парой-тройкой несортовых .
Выбрали несколько и для себя . Каждый предусмотрительно прихватил
из дому какой-нибудь мешок или сумку в расчете на кочан-другой капусты. Я
бьт все с тем же рюкзаком и засунул в него роскошный кавун , этакого
боровка , фугас, чемпиона мира. Когда залезли в грузовики ехать по домам ,
прошел слух, что у ворот будут всех строжайше проверять, чуть ли не обы­
скивать, не тяпнул ли кто с базы соленый огурец или луковицу. НаДо ли
говорить , что Марат оказался в одном кузове со мной и почти задохнулся от
счастья, пророча мой приближающийся арест, изгнание из института , газет­
ный скандал . Охранник, однако , только заглянул через борт , встав на колесо ,
снял цепь, висевшую поперек ворот , и мы выехали. Хотя эти несколько
минут я старался выказывать холодное безразличие, но перетрусил изрядно и
теперь внутренне ликовал .
Жеганов , этот кровосос и горлопан , немедленно перевернул пластинку и
завел : «Ну , раз ты такой везунчик, давай делись со всеми. Давай , давай , надо
отпраздновать, что проскочил».' Я смотрел вдаль, делая вид , что медитирую .
После нескольких минут его пения , которое чем однообразнее звучало , тем
больше наигрыша требовало, а чем больше было наигрыша , тем больше в
нем сквозило угрожающих интонаций, я сказал : «Жеганов , почему ты такой
пошляк?» В те годы в студенческой среде обвинение в пошлости обижало
почти так же , как сейчас «козел» . Но отвечать надо было по возможности
остроумно , поэтому он, неприязненно улыбаясь, тоном показал , что шутит:
«Ты поосторожней, я как-никак секретарь комсомола» . «А тогда почему
ты , - продолжил я, - употребляешь такие слова, как «везунчик»? Больше
тянет на секретаршу» . Людям только дай поржать: и не смешно , а все - ха­
ха-ха.
Он моментально сделал акульи глаза - их этому где-то в райкоме с
отрочества учат - и стальным голосом , как наизусть , продекламировал :
«Далеко заходишь, Найман. Ты не меня оскорбляешь , ты на святое замахива. ешься» . «Гуанб , - говорю я, как будто в легком трансе , как будто отвечая
собственным глубинным мыслям, - птичий помет, из которого добывают
селитру, составляет одну из важнейших статей чилийского экспорта» .
Застряло в башке со школы , именно по причине этого изысканного zyaнti.
(Как тоже с пятого класса из учебника ботаники: «Ботанэ - слово не рус­
ское , слово греческое и означает оно "растение" » . ) «Что , что ? ! » - вскричал
он. На это я опять , как тогда насчет гороха, - демонстративно лениво и
пренебрежительно : «Паш-шел ты . . . » . «Куда, куда? ! » Обязательно ему нужно
было добиться оскорбления , так сказать , всеми зафиксированного . И тут
дружок мой Юра, увалень полутяжелого веса , бормотнул безо всякого ударе­
ния : «На улицу Марата» .
Проходит недели две , и, как полагается в начале учебного года , ­
факультетское комсомольское собрание . В ылезает на трибуну Марат Жега­
нов , читает свой нечеловеческий доклад , отчитывается за прошлый год ,
перечисляет достижения, не без самокритики , все честь честью . И вдруг батюшки-светы! - звучит на весь актовый зал мое недостойное и� .
Дескать, летом на строительстве подшефной ГЭС попросили нас колхозники
помочь им в выходной день собрать горох , и все с радостью , с задором
пошли - кроме меня , который не только в циничной форме отказался , но
еще и других сагитировал . И про арбуз . Зал вертит головами - где он, этот
субъект враждебной ориентации? Соседи смотрят с подначкой , с младой
жестокостью - ну-ка , выворачивайся ! Я - со своего стула: «А про кар­
тошку?» Он как бы не расслышал и расписывает мое злостное упорство по
дороге с овощебазы и как я договорился до практически матерщины .
Вот это больше всего всех заинтересовало . С мест стали спрашивать , что
значит «практически» . Докладчик махнул рукой в том смысле , что о такой
гнусности не хочет и говорить, но слово вылетело , я имею в виду «матер-

Анатол и й Найман

40

•

щипу» . А оно провоцирующее - как все запретное. Упомянешь в разговоре ,
что кто-то матюгнулся , и чувствуешь , что тянет сказать, как именно , и что
собеседник твой ждет , чтобы ты сказал . Так и Марат несчастный: сказать-то
ему было нечего , потому что наврал , но враньем втянуло его в это замкнутое
матерное пространство , и он совершенно неожиданно для всех и, по-види­
мому , для себя произнес - «гуано» . То есть и не мат , и произнес . Что-то
жеманное-дикое , неудобопонятное . А сделал он это в дешевейшей теат­
ральной манере , обратясь непосредственно ко мне И даже тыча в меня паль­
цем: «Тогда ты мне это сказал - теперь я тебе ! Гуано ! И я давно это знал ,
давно . . . » А сказав , инстинктивно стал убеждать всех и с�бя , что это не
случайно , а, напротив , намеренно , что ему это слово с трибуны произно­
сить - привычное дело, и несколько раз бессмысленно возгласил: «Да ,
гуано ! Нет, гуано ! . . » И остановился, не зная продолжения;
Минута была острая и скверная для меня . Кричать «сам такой ! » ? Лезть
на сцену бить физиономию? Выйти из зала? Одно глупее другого . Пауза
длилась секунду , может быть , долю секунды , и я услышал , как мой рот
.\}роизносит - где-то когда-то прошедшее мимо ушей, а возможно , и незави­
симо от других пришедшее в голову: « . . : но раскусил ты меня только сего­
дня ! » Братья-комсомольцы взревели от восторга. Но самое удивительное ,
что Марат остался секретарем и на следующий срок . Какое-то устроили
хитрое «голосование списком» , а дальше уже из своих недр выбирали бюро .

Bureau.
ХАВА НАГИЛА
В начале лета позвонили из журнала «Пионер» - был такой , и весьма
популярный , попросили написать для лионеров очерк о поэзии . Я написал ,
очерк не пропустила цензура по идеологическим соображениям. В редакции
чувствовали себя. неловко и предложили компенсацию в виде команди­
ровки - куда я хочу.
У всех журналов и газет были специальные фонды, чтобы таким вот
манером отправлять пишущего человека в какую-то точку Советского
Союза , и он что-нибудь специфически тамошнее описывал . Что именно ­
заказывала, как правило , редакция. Иногда , как в моем случае , тему предло­
жить мог сам пишущий . Многие из моих друзей-приятелей на эти деньги сравнительно небольшие - объехали всю страну. По возвращении надо
было отчитаться о расходах и положить на стол репортаж или статью. Это ,
впрочем , не значило , что их напечатают.
Ленинградским кузеном московского «Пионера» был «Костер» . Как все
ленинградское , он изображал , что воротит нос от столичной родни. И там и
там в редакции сашлось несколько милых, образованных и одаренных людей.
Время от времени они давали заработать десятку-другую тем, кому уже
совершенно некуда было деваться с их стихами или картинами: перевести
какую-нибудь калмыцкую или даже американскую песенку, написать - вот
как мне - какой-никакой очерчок, проиллюстрировать невесть что .

Я жил тогда в Ленинграде и о том , что еду в командировку «от "Пионе­
ра" » , рассказывал направо и налево , во-первЬхх , чтобы завидовали, во-вто­
рых , советуясь, куда бы все-таки мне нацелиться так, чтобы не совсем уж
тошно было потом писать. У меня был дружок, с четвертого класса , Лева
IJоляков . Он сейчас и.;звестен как фотограф , хотя продолжает водить в Нью­
Иорке такси. В Нью-Иорке водить такси - это или тебе нос откусят, или ты .
Поляков - очень мужественный и физически сильный человек; и несколь­
ким покушавшимся на него грабителям изрядно от него попало . А тогда , в
1967 году, он увлекалея подводными съемками и сразу сказал мне : «Поехали
со мной на Белое море . Там шикарная биостанция , ребята все свои,, фауна ­
кишит» . Я спросил , как там насчет комаров . «Какие комары? Там только
мошка ! » Меня не устраивала и мошка. «А ветер? - сказал он. - Ветер же с
моря, сдувает в глубь материка» . «А если с берега на море?» «Сносит в море» .
Он еще в школе говорил обо всем с очаровательной убедительностью . И
сейчас (возил меня показьmать Южный Бронкс, где негр идет-идет тебе

•

Славн ы й конец бесславн ы х поколен и й

41

навстречу, как и ты ему , и вдруг прыгает на сетчатый металлический забор)
тоже . Мы условились , что , едва я получу командировку , сразу позвоню ему
из Москвы.
Теперь я стал всем говорить, что вот еду на Белое море , на биостанцию ,
свои ребята, будем вместе плавать в аквалангах, фауна кишит . Завидовали
заметно меньше , но все равно интересовались. Бродский спросил про насеко­
мых-кровососов . Ветром сдувает, сильный ветер то туда, то сюда. Значит,
холодно , заметил он . Я сказал , что жара, а ветер как раз освежает. И прИба­
вил , что уголок просто райский, только плавать надо уметь. Это было его
больное место . Плавать он не умел , но был храбрый человек, и когда одна­
жды мы пришли на Щучье озеро в Комарове и я отплыл от берега, он зашел
по подбородок в воду , быстрыми движениями рук разметqл ее вокруг себя
чуть не до дна, присел в образовавшуюся воронку и дaJr стихии сомкнуться
над головой. И так сидел там ужасно долго , как будто и не под водой .
В Москве я пошел к главной редакторше «Пионера» , Ильиной. Это была
пожилая дама , известная принципиальностью , с какой отстаивала перед
начальством все ,. что собиралась опубликовать в журнале . Я сказал , что хочу
написать очерк о биостанции на Белом море. В ид у нее был чужой, деловой ,
«ИХНИЙ» , но интонации и голос приятные , почти домашние . Она написала у
себя в блокноте «Белое море , билет до Архангельска» . «Три недели хва­
тит?» - и приписала «три недели>> . «Спуститесь в бухгалтерию , получите
деньги» . Я вышел в коридор , ошеломленный простотой случившегося , а из-за
этого и собственной бездарной жалкостью . Если все так легко , то зачем мне
барачная жизнь на продувном берегу, ныряние в резиновом холодном комби­
незоне , казарменное питание и песни у костра? Я ничего этого не люблю , а
люблю , наоборот , латинское море , люля-кебаб и местное вино . Захваченный
порывом и желанием настолько , что потерял всякий контроль над происходя­
щим, я распахнул дверь кабинета и выпалил еще продолжавшей звонить в
бухгалтерию Ильиной: «Я спутал . Я хоте.тt сказать, что напишу про биостан­
цию под Коктебелем . То есть на Черном море» . Она посмотрела на меня , как
добрые умные люди смотрят на дрянных , но не дурных , - спокойно и про­
Щая. Зачеркнула в блокноте «Белое» и написала над ним «Черное» , зачер­
кнула «Архангельск» и спросила: «Билет до Феодосии . . ? «До Феодосии» .
«Или , может быть , вы хотите до Севастополя , а оттуда до Феодосии морем?»
«Да , до Севастополя и морем» , - повторил я за ней. «Спуститесь в бухгалте­
рию и получите деньги» .
Я позвонил в Ленинград Полякову , рассказал . Услышал в ответ, что и он
сомневается , «потому что мошка и холодно» . Пdтом позвонил Бродский ,
сказ ал , что столкнулся на улице с Поляковым , после чего «ходом в "Ко­
стер " » , из которого «ходом выбил командировку» - под очерк о пионерской
работе в Крыму. Не так роскошно , как о дельфинах на биостанции, хотя ,
если вдуматься , и те , и те млекопитающие , и мозг примерно одного объема .
Бродский был настроен махнуть сперва в Гурзуф навестить Ирину Никола­
евну Томашевскую, у которой там был собственный дом. Я в нем тоже
живал , но об этом особая история . Мы уеловились съехаться в Ялте .
В день , когда я вылетел в Севастополь, началась очередная израильско­
арабская война, тогда мы еще не знали, что шестидневная. В Севастополе я
сразу поехал в Херсонес , о котором у меня бьmи восторженные воспомина­
ния по предьщущему наезду . Я был в белых джинсах, нечастая в те дни форма
одежды. От троллейбусной остановки за мной последовали трое подростков ,
и, когда я остановился разглядывать храм , один из них , приблизившись ,
спросил у меня по-английски , который час. Я ответил по-русски. После
короткого замешательства и обсуждения вполголоса они по-русски спросили
почему-то , не из Западной ли я Германии. Потом убежденно сказали , что все­
таки я не русский. Чтобы не рассусоливать долго , я сказал , что еврей. Они
приостановились, затем минуты через две нагнали меня , и главный, лет
восемнадцати, сказал , что здорово Насер сегодня Израилю врезал . При этом
он покраснел .
Положение создалось щекотливое . Я не ощуЩал в них агрессивности, ни
тем более официальной советскости, скорее они заговорили об этом с бессоз-

42

Анатол и й Найман

•

нательным желанием узнать , что по этому поводу чувствует и думает еврей .
С одной стороны , не хотелось морочить им голову , с другой - место в этот
час было пустынное , и, узнав , что еврей чувствует и думает , могли надавать и
колотушек. Я рискнул и сказал , что , как раз наоборот , евреи накидали
Насеру . Это расходилось с тем , что твердили в газетах и по радио , они были
сбиты с толку , я решил , что их убедит то , что я слышал это по Би-би-си. Они
просто остолбенели . Не из Западной Германии, еврей , Насеру накидали,
слушает Би-би-си . Я двинулся дальше , и тот , что спрашивал время , крикнул
что-то издали, я обернулся, и он помахал рукой , но потом все-таки показал
кулак.
Хереовес бьm так же великолепен, как тот , что в памяти, даже немного
лучше . Развалины стен вдохновляли мысленно достраивать дом хотя бы до
того вида, какой он имеет в Эрмитаже , а никак не на жалость о разрушенном.
В оображение , не говоря уже о сознании, настаивало , что ослепительно
белый портик, оставшийся от мраморной базилики, был красивее всей бази­
лики, - может быть , потому , что сейчас он оказался портиком не к зданию ,
самому ирекрасному , а к безупречно рассчитанному, безошибочно очерчен­
ному , лакрытому ровной синевой своду неба. Чабрец и полынь испускали
тонкую горечь , наводя на мысль о кальяне . Галька в мелкой воде оставляла
под ногой ощущение почти гибкой мягкости . Я искупалея и, когда плыл к
берегу , думал о греках , пересекших на какой-нибудь посудине Эвксинский
поит , увидевших наконец берег , первые очертания своей северной колонии,
суровой, но не чужой .
Как командированный от журнала, принадлежащего ЦК ВЛКСМ (о ,
задорно-целеустремленно-спортивно-строгие буквы, ныне забываемые ! о ,
соловьино-футуристически-гордый звук цекавээлкаэсэм., необъяснимым
образом перенесенный артелью пожилых беспощадных дядек с себя на моло­
дые улыбающиеся толпы , строем мимо них проходящие ! ) , я должен бьm
отметиться в местном горкоме комсомола . Секретарь горкома на меня не
глядел , а когда коротко взглядывал , то со знакомой мне от века неприязнью .
Два-три раза задав одни и те же вопросы , кто да зачем , он наконец достал
печать, вжал в чернильную губку , но , продолжая сомневаться , около минуты
еще помавал ею в воздухе , время от времени паром собственного дыхания
восстанавливая ее жизнеспособность. У него бьmо лицо вездарового сорока­
летнего неудачника, необычно бледное для жителя южного города. Все-таки
прихлопнув печатью мое удостоверение , он на прощание выдавил из себя:
«Вы давайте-ка не только о рыбах . О советских юношах и девушках да­
вайте» .
(Дюжину лет спустя я смотрел по телевизору футбол . После первого
тайма вышел из комнаты , а вернувшись, попал на середину чьей-то пламен­
ной речи . На трибуне стоял старичок, за пятьдесят, в морщинах и жилочках,
но одетый в квазис;юртивный «костюм молодежный из джинсовой ткани» ,
как это изделие именовалось в тогдашних прейскурантах , и задиристо выкри­
кивал : «Мы , советские юноши и девушки . . . » Потом диктор сказал : «Мы
передавали выступление первого секретаря ЦК ВЛКСМ Растухова» . )
Я взял палубный билет н а теплоход «Алушта» , шедший и з Одессы в
Сочи. Едва мы вышли в открытое море , показался Херсонес . Каменистый
мысок с горсткой домишек - вот что видели на горизонте носатые брюнеты
из Боспора. Вскоре затем различили мрачную городскую стену, белую бази­
лику , бани , казарму, цистерны для дождевой воды . Еще ближе - рынок,
некрополь . Идеальное место для ссылки афинян и фессалоникийцев .
Ресторан был пуст, он ждал ночи , чтобы начать греметь, жевать и петь.
Я пристроился к буфету. За стойкой находилась одинокая рыхлая невеселая
женщина , справа от нее сверкающая металлом итальянская кофеварочная
машина «Эспрессо». Я спросил рюмку коньяку. Она промямлила, что коньяк
подается только как сопровождение к кофе. Ладно , давайте с кофе . Одинар­
ное , двойное? (Для нее кофе бьm среднего рода . ) Одинарное . Недовольная
мной и жизнью буфетчица застучала рычагами, завозилась , наклонилась и
выдала мне чашку прохладного кофе и стопку коньяку. В эту минуту поя­
вился изящный , моего возраста , улыбчивый человечек в униформе . Он

•

Славн ы й конец бессл авн ых поколен и й

43

направился ко мне и представился: «Стюард» . Я пригласил его сесть за мой
столик. Он мигнул своей коллеге , а может, и подчиненной, и получил тот же
коньяк без кофе .
Когда он угостил меня , я - в ответ - его , он опять меня , и я опять его , в
зале появилась первая публика. Во все продолжение нашей мгновенно разго­
ревшейся и уверенно развивавшейся дружбы разговор о кофе уж'� не заходил :
с какого-то момента стюард наливал себе и мне коньяк непосредственно из
бутьmки, неизвестно как появившейся у нас на столе . Он рассказывал исто­
рию за историей из своей морской практики , все больше про дам , я - из
своей сухопутной. Когда кто-то сел за соседний столик , он , чтобы нам не
мешали , пригласил меня перейти за стойку .
Там мы придвинули к буфету две табуретки и продолжили пир , то есть
беседу и возлияния. В буфетном зеркале , составленном из маленьких квадра­
тов , отражались многократно и фрагментарно наши лица . Я стал поводить
головой в разных направлениях, чтобы получить как можно больше разнооб­
разных и неожиданных своих изображений , и покачнулся. Буфетчица при­
крикнула: «Осторожно ! » - и отодвинула от меня что-то . Я оглянулся, это
бьmа еще одна табуретка , на ней стояла электрическая плитка, на плитке
зеленый кухонный чайник. Тем временем очередной одержимый жаждой
заказал коньяк , она ответила, что только с кофе . Он сказал , ладно . Двойное?
одинарное ? - Двойное . А можно по-турецки? Можно и по-турецки. Она
поподнимала-поопускала итальянские рычаги , после чего накл онилась , из
чайника налила мутную жидкость в чашку и поставила перед любителем
двойного по-турецки.
В Ялте , посередине голого бетонного пирса , возле громадного рюкзака
стоял Бродский , страдая от солнечного ожога. В ся поверхность тела, которая
была на виду , пылала и просвечивала сквозь корочку засохшей сметаны
невыносимой краснотой . Он обгорел , как бледнокожий рыжий , как азарт­
ный горожанин и как живущий между «плевать» и «авось обойдется» . Я
поднял рюкзак на палубу , оставил рядом со своим , и, так как теплоход
отчаливал еще через два часа , мы пошли на берег поужинать.
Мы зашли в этот , а не какой другой ресторан только потому, что он
находился на улице Франклина Делано Рузвельта . Экзотическое название ,
особенно интригующее тем , что экзотикой была Америка, В ашингтон,
Белый дом . Вечер еще не начался, мы бьmи первыми посетител ями . Играл
маленький оркестр , тоже экзотический: старая не то гречанка, не. то еврейка
'
на саксофоне ; молодая не то еврейка , не то гречанка на аккордеоне ; тоостый
лианист с толстыми пальцами, так что часто попадал враз по двум клавишам,
не то пере, не то итальянец ; русский , не то украинец на барабане . И скрипач !
Скрипач бьm мощный , налитый силой и скоростью пожилой человек.
Без шеи, но обложенный со всех сторон грудой мышц . С таким сверканием
глаз , что мы оба инстинктивно опустили свои . Я знал , что , если встречусь с
ним взглядом , он успеет сделать или сказать что-то невыносимое , непоправи­
мое , незабьmаемое , какой"нибудь изумительно похабный жест , убийственное
слово . Скрипач руководил оркестром.
Мы заказали пиво и жаркое . Я спросил у официанта , мотнув головой D
сторону эстрады, что это за птица за такая . «Со смычком? - сказал он ,
странно не упомянув о скрипке . - Это Ласлик. Из Венгрии. Футболист . Они в
пятьдесят шестом приехали к нам играть, а тут венгерские события . Ну , он и
остался» . Официант ушел на кухню , уверенный , что объяснил нам все . Мы
помнили услышанные по западному радио имена Пушкаша, Кочиша,
Божека , Гр о шича из легендарной сборной В енгрии, оставшихся в Испании .
Но остаться в стране , которая въехала в твою собственную на танках ! . . Мы
слышали, что Пушкаш открьm колбасную фабрику . Но почему наш халдей
считал , что футболист , играющий на скрипке , - это так естественно?
Постепенно ресторан наполнился, преимущественно мужчинами . Зал
стал ровно шуметь, пивной хмелек мягко его уравновешивал . Оркестр за­
играл очередной «Севастопольский вальс» или «Одесский порт» , я забьm о
предосторожности, поднял голову и увидел , что Ласло смотрит на меня в
упор . Поймав мой взгляд , он мгновенно оборвал игру и резанул смычком по

Анатол и й Найман

44

•

всем струнам сразу. Оркестр скомкал мелодию и замолчал . С искаженным от
восторга красным лицом, подмигнув так, что все оно сжалосъ, а потом вдвое
шире разошлосъ , он заиграл «Хава Нагила>> , и слезы обильно потекли по его
щекам. Оркестр подхватил. Несколько человек, которым все равно бъmо ,
что играли, лишь бы зажигательно , поднялись танцевать. Взвинчивая темп ,
Ласло крикнул нам : «Это модно сейчас ! >> - с немыслимым, очаровательным,
«европейским>> акцентом.
Момент бът пронзителъный. Там , возле Красного r.;t:opя, побеждали не
те , кто по всем подлым безупречным человеческим нормам должен был
победить, а те , кому на роду бъmо написано , по крайней мере последние
тысячи две лет , быть битыми. Не сто миллионов , а один. Не советские , а
венгры; хуже , чем венгры , евреи. Не папа Джо , или Никита , или нынешний
Лёня , а Авва Наил . И этот неожиданно лишив шийся родины цыган, находясь
в стане врагов - его , своих , - пел ему хвалебный гимн и бът глубоко несча­
стен и бесконечно счастлив . «Конец света>> , - не без надръmа пробормотал
Бродский свое любимое резюме .
Они сыграли это так неистово , что , когда кончили, все закричали и
забили в ладоши. Какой-то командировочный , настоящий , с портфелем и в
сапогах , не нам чета, подошел к эстраде и стал совать скрипачу пятерку,
пъяновато настаивая : «А теперь " Подмосковные" , "Подмосковные вечера">> .
Тот отмахнулся от его руки с бумажкой и сказал - ему не ему , нам не нам:
«А так?>> - и смахнул смычком со струнок коротенькую фразу : ре , ля-ре-ляре-фа . . . - начало фрейлахса .
Нам как раз riopa бъmо уходить. Мы совершенно не знали, как ответить
ему на это , просто не знали , как себя вести . Мы подошли к эстраде и стали
пожимать руки оркестрантам, снизу вверх , одному за другим , продвигаясь
вдоль эстрады , - точъ-в-точъ райкомовские инструктора по культуре , одоб­
ряющие и одаряющие своей благодарностью проинспектированных арти­
стов . Для полного сходства оставалось только сказать: «От имени и по пору­
чению журналов "Костер" и "Пионер">> . Ласло бъm последний в очереди . Он
чувствовал фальшь и неловкость нашего положения и, отложив скрипку ,
наклонился, положил ладони нам на голову, помотал и легонько оттолкнул :
как нормальный человек - двух слишком серьезных: или слишком пъmких
пионеров . Мы вышли на улицу , уже освещенную фонарями, Франклина
Делано Рузвельта.
Едва теплоход вышел из гавани, задул ветерок , свежий и влажный,
приятный после жаркого дня. Через четверть часа от него уже хотелось куда­
то спрятаться. Я нашел место в коридоре прямо над машинным отделением,
лег плашмя на теплый линолеумный пол и заснул . Время от времени просы­
пался от холода, которым тянуло сверху, и переворачивал себя , как рыбу на
сковороде . Дважды меня будил Бродский: первый раз , чтобы спросить,
далеко ли , по моим представле ниям , до Турции, в том смысле, чтобы доби­
раться вплавь; услышав , что миль двести и все нейтральными водами, ушел ,
но появился опять с вопросом: а сколько миль до нейтральных вод? Вообще
всю ночь, как впоследствии выяснилосъ , он бът очень активен , и, когда рано
утром мы перес ажив ались с теплохода на феодосийский катер , чья-то рука
махала ему с высокого борта.
·

В полшестого утра в Феодосии уже стоял зной . Мы потащилисъ с
нашими рюкзаками через пъmъный парк к автобусной станции. Посередине
его стояла темная бронзовая статуя голой девочки , переходящей по доске
через , по-видимому, пропасть. На шее ее бът повязан кем-то , по-видимому,
местными пионерами, красный галстук. «0 , это по моей части ! - восклик­
нул мой товарищ . - Это то , что нужно для " Костра">> . Он сбросил на землю
рюкзак, порылея в нем , вынул фотоаппарат ФЭД и сделал несколько сним­
ков с разных точек. Уже когда мы тряслисъ в автобусе по дороге в Кокте­
белъ, он вдруг заорал диким голосом : «В нем же не было пленки, я же
сьбирался зарядить его ! >>
'

•

Дм итри й Б Ы КО В

С в е р ч о к
ДНЕВНОЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ
О БОЖИЕМ ВЕЛИЧЕСТВЕ
Тимуру Баулину
Виноград растет на крутой горе , непохожей на Арарат.
Над приморским городом в сентябре виноград растет, виноград .
Кисло-сладкий вкус холодит язык - земляники и меда смесь.
Под горой слепит золотая зыбь , и в глазах золотая резь .
Виноград растет на горе крутой. Он опутывает стволы,
Заплетаясь усиком-запятой в буйный синтаксис мушмулы.
Оплетая колкую речь куста, он клубится , витиеват.
На разломе глинистого пласта виноFрад растет, виноград .
По сыпучим склонам дома ползут, выгрызая слоистый туф .
Под крутой горой , что они грызут, пароходик идет в Гурзуф.
А другой , навстречу, идет в Мисхор, легкой музыкой голося,
А за. ними - только пустой простор, обещанье всего и вся.
Перебор во всем: в синеве , в жаре , в хищной цепкости лоз-лиан ,
Без какой расти на крутой горе может только сухой бурьян,
В обнаженной, выжженной рыживе на обрывах окрестных гор . . .
Недобор любезен другим, а мне - перебор во всем, перебор !
Этих синих ягод упруга плоть . Эта цепкая жизнь крепка.
Молодая лиственная щепоть словно сложена для щипка . '
Здесь кусты упрямы, стволы кривы. Оплетая столбы оград ,
На склерозной глине , камнях , крови виноград растет, виноград !
Я глотал твой мед , я вдыхал твой яд , я вкушал от твоих щедрот,
Твой зыбучий блеск наполнял мой взгляд, виноград освежал мне рот ,
Я бьmал в Париже , я жил в Крыму, я гулял на твоем пиру И в каком-то смысле тебя пойму, если все-таки весь умру.
*

Человек лежит в метро,
В переходе на Тверскую.
Врач хлопочет. Намело
в пять минут толпу людскую.
БледнрiЙ мент - и тут менты Разгоняет любопытных. .
Из-за спин едва видны
Ноги в стоптанных ботинках,
И жены надрывный вой
Бьется в своды меловые .
- Помер , что ли?

*

*

- Нет, живой.
Хорошо, что мы живые .
Этот белый переход ,
Где снуют чу.жие люди ,
Так похож на стрRшный, тот ,
Из дешевой книжки Муди,
По которому душа ,
(Ты как хочешь - я не верю)
Устремляется, спеша ,
Словно поезд по тоннелю,

Дмитр и й Быков

46
Покидая все навек,
Но в путй еще гадая ,
Что там - выход ли наверх
Или станция другая,
Где такой же меловой Благо извести в избытке Низкий свод над головой
И кошмар второй попытки.
Страшно, страшно нам ,
живым,
Стыдно этого испуга Оттого-то норовим
*

*

Мимо , мимо , друг за друга
Хваткой мертвою , живой
Уцепившись крепко, крепко,
Что за подлость, Боже мой ,
Это бегство , эта сцепка !
Но под вой чужой беды
В чем еще искать опоры?
О, кротовые ходы,
О , подпочвенные норы,
Где смешаемся с толпой ,
Беспросветной и безвидной ,
Жизнью связаны с тобой ,
Словно тайною постыдной.

*

. . . Жертва
Должна вести себя однообразно :
Когда она стенает и рьщает ,
Мучителю быстрей надоедает .
Какой ему резон , на самом деле,
Терпеть повтор одной и той же роли?
А мы с тобой , душа моя , то пели,
То вьmи , то приплясывали , что ли,
Пуская всякий раз другие трели,
Когда менялея лишь характер боли.
Душа моя , боюсь , что этим самым
Мы только пролонгировали пытку,
Давая доморощенным де Садам
Свою незаменимую подпитку:
Мы словно добавляли им азарта,

Когда они в смущенье вороватом
Себя ласкали мыслью ,
что назавтра .
Побалуются новым вариантом;
Мы как бы поставляли им резоны ,
Давая убедительную фору
Лишь тем ,
что облекали наши стоны
В почти безукоризненную форму.
Душа моя , довольно ты страдала !
Пора держаться строгого стандарта
И не прельщатъ мучителя соблазном
РазнообразЪЯ в мире безобразном .
Не развлекая ката новостями,
Одним и тем же ограничься стилем Иначе этот путь над пропастями
Мы никогда с тобою не осилим.

* * *

За двести баксов теперь уже не убьют.
Глядишь, не убьют за триста и за пятьсот .
В расхристанный мир вернулся бьmой уют,
И сам этот мир глядится подобьем сот .
У каждого в н�м ячейка, удел , стезя,
Как учит иерархичный, строгий Восток.
Уют без сверчка представить себе нельзя ,
А каждый сверчок обязан иметь шесток.
Бывали дни , когда под любым листом
Компания, стол и дом и прыжки с шестом;
А нынче душа - по нише , постель жестка:
Сверчок не ирыгнет выше свово шестка.
Вселенная отвердела , и мой удел Эпоха не отпускает своих детей Обрел черты , означился, отвердел
И больше не дразнит веером ста путей.
Что
Что
Что
Что

бьmо
бьmо
бьmо
бьmо

небо - сделалось потолком,
немо - сделалось языком ,
«нео» - просит приставку «ЭКС» .
«недо» - сделалось «пере» . Тэк-с.

Период броженъя кончен. Ему вослед
Глядит закат , предсказывая откат.

•

•

Сверчок

47
Довольно с нас и того , что десяток лет
Е не всегда равнялось эм це квадрат .
Скоты, уроды, гад , казнокрад , уклад Уже явления природы. Как дождь и град .
Всяк бунт в Отчизне - переворот в гробу .
Окамененье жизни - уже в судьбу.
Сверчок, я совпал с эпохой. Ее гора
Вернулась от Магомета на прежний пост.
Эпоха совпала с нами . Ее пора Осенняя ясность звуков , ветвей и звезд .
Во всем уже примеренье, и даль чиста.
Медлительное паренье листа, листа
Разлапистого, под коим построим дом,
Наполненный то покоем, а то трудом.
Мне сладко бродить по этой листве , листве ,
Вчера - игралищу ветра, теперь - ковру.
Мне сладко думать, что мы состоим в родстве,
Хотя оно и порукой, что я умру.
*

*

*

Когда бороться с собой устал покинутый Гумилев ,
Поехал в Африку он и стал охотиться там на львов .
За гордость женщины, чей каблук топтал берега Невы ,
За холод встреч и позор разлук расплачиваются львы .
Воображаю : саванна, зной , песок скрипит на зубах . . .
Поэт, оставленный женой , прицеливается. Бабах .
Резкий толчок, мгновенная боль . . . Пули не пожалев ,
Он ищет крайнего . Эту роль играет случайный лев .
Любовь не девается никуда , а только меняет знак ,
Делаясь суммой гнева, стьща и мысли, что ты слизняк.
Любовь, которой не повезло, ставит мир на попа ,
Развоплощаясь в слепое зло (так как любовь слепа) .
Я полагаю , что , нас любя, как пасечник любит пчел ,
Бог недостаточной для себя нашу взаимность счел Отсюда войны, битье под дых , склока, резня и дым :
Беда лишь в том , что любит одних , а палит п о другим.

А мне что делатЬ , любовь моя? Ты бьmа такова ,
Н о вблизи моего жилья нет и чучела льва.
А поскольку забыть свой стыд я еще не готов ,
Я, Господь меня да прости , буду стрелять котов.
Любовь моя , пожалей котов ! Виновны ли в том коты ,
Что мне , последнему из шутов , необходима ты?
И, чтобы миру не нанести слишком большой урон ,
Я, Создатель, меня прости, буду стрелять ворон .
Любовь моя , пожалей ворон! Ведь эта птица умна,
А что я оплеван со всех сторон , так это не их вина .
Но , так как злоба моя сильна и я, как назло , здоров , ­
Я , д а простит мне моя страна, буду стрелять воров .
Любовь моя , пожалей воров ! Им часто нечего есть ,
И ночь темна , и закон суров , и крыши поката жесть . . .
Сжалься над миром, с которым я буду квитаться за
Липкую муть твоего вранья и за твои глаза!

Дмитр и й Быков

48

Любовь моя , пожалей котов, сидящих у батарей,
Любовь моя , пожалей скотов , воров, детей и зверей ,
Меня , рьщающего в тоске над их и нашей судьбой,
И мир , висящий на волоске , связующем нас с тобой.

*

*

*

Если б молодость знала и старость могла Но не знает , не может; уньmье и мrла,
Ибо знать - означает не мочь в переводе.
Я и сам еще что-то моrу потому,
Что не знаю всего о себе , о народе
И свою неуместность не скоро пойму.
Невозможно по карте представить маршрут,
Где направо затопчут, налево сожрут.
Можно только в пути затвердить этот навык
ПриниканЪЯ к земле, выжнданъя, броска,
Перебежек, подмен, соглашений, поправок, ­
То есть , Господи Боже , какая тоска !
Привыкай же , душа, усыхать по краям,
ЧтобЬI этой ценой выбираться из ям ,
Не желать, не жалеть , не бояться ни слова,
Ни ножа ; зарастая коростой брони ,
Привыкай отвыкать от любой и любого
И бежать , если только привыкпут они .
О сужайся, сожмись , забывая слова ,
Предавая надежды, сдавая права,
Усыхай и твердей, ибо наша задача Не считая ни дыр , ни заплат на плаще,
Не любя , не зовя 1 не жалея , не плача ,
Под конец научитЪся не быть вообще .
*

*

*

Поэту мужества не надо .
Поэт стоит в друrом ряду.
Орфей, вернувmийся из ада ,
Стыдится петь : он бьm в аду .

Пока кругом не пахнет серой,
Она лепечет свой пароль,
Она живет дурацкой верой
В свою особенную роль ,

Он видел стонущие тени
Под сенью призрачных ветвей.
Он слышал их глухие пени .
Теперь он больше не Орфей.

Еще не ведая, что отзыв Больница, желтый дом , тюрьма
И что она не смысл и воздух ,
А крем на торте из дерьма.

Огнем подземного пожара
Не закален , но опален,
Одной ценой - потерей дара
З а выжнванъе платит он.

Поэту мужества не надо .
Беда нас губит на корню.
Не слышит Божеского лада
Душа, одетая в броню .

Toro, кто выжил, мир карает
Перерожденъем естества :
В нем отмирает, выrорает
Все то , чем музыка жива .

Мы различим дыханье ада
В нежнейших майских облаках ,
В ночной росе , в цветенье сада,
В бутонах, гроздьях, мотыльках .

•

•

М ихаил

Л Е В ИТИ Н

П л у т о д р а м а
Такой неудержимый бег,
хватило бы только сердца .

ЛАГОРС 1948

к

ак я выбрался из дома , друг мой, не помню . Выбрался. Сел во дворе на
каменную скамью , и тут же их проклятая ночь положила тяжелые лапы
мне на плечи. Все-таки подстерегла.
Теперь уж я совсем не мог освободиться.
- Где ты? - спросил , скрипя зубами . - Где ты? - не обращаясь ни к
кому, никого не имея в виду.
Деревня спала, как спят все деревни этой страны , - спиной ко мне , и я
подумал тогда, что не хочу умереть в одиночестве , но брать их всех с собой
тоже не хотелось. Это бы'ла каменная, как склеп , деревня, в которой неизве­
стно кого больше - людей или лягушек. Эти католические лягушки давно
уже захватили деревню , но я почему-то никогда их не видел. Казалось , они
витают где-то в воздухе, под их кваканье приходилось теперь умирать.
Лягушки , раздутые , как облака . Господи, а ведь я любил , когда у меня
из-под ноr выскакивает маленький лягушонок и, подразнивая меня собствен­
НЪIМИ волнением и страхом, каждый раз оглядываясь перед прыжком , скачет
по глинистой разжиженной тропе , - где это бьmо, когда? Я - пожилой
господин в макинтоше , шляпе , пенсне , я, перепробовавший все блюда в мире ,
перелюбивший всех женщин, перешагнувший без препятствий все границы ,
не могу вспо мнить тропу и назвать по имени того , стремящегося от меня в
сторону и вновь внезапно возникающего , лягушонка.
Так вот оно в чем, мое испытание , не в том, чтобы жить всюду , а чтобы
неизвестно где умереть. Я как-то не задумывалея об этом.
А вдруг не смерть , просто нахлынула темнота из окон в дом и вьщавила
меня , просто не хватило воздуха, просто не прозвучало слово , я ждал его во
сне и не дождался, обыкновенное слово , все равно на каком языке .
Неужели не вьщержу? Я , всю жизнь готовивший себя к этому, и не
вьщержу?
Ученица моя должна бьmа приехать из Монтелимара только в субботу,
какой сегодня день? Значит, до субботы мне придется сидеть здесь в саду с
горчичником на сердце?
Потому что никто не заглянет в сад , это моя территория, мое право
сидеть спиной к ограде собственного сада сколько захочу - днем и ночью .
Держу пари , они даже глаза побоятся скосить в мою сторону, проходя
мимо .
И мне это нравится, мой друг, мне это нравится, хотя вы, я знаю , думаете
иначе .
А что - быть расстреляннъiМ там, у нас дома, бьmо бы комфортней?
УченИца моя приедет на велосипеде , у нее стройные худые , как спицы ,
ноги , коленки ее устремлены в будущее .

Михаи л Л ев ити н

50

•

Я даю ей уроки актерского мастерства . В доме , который ее родители
сняли для меня , или в саду, где сейчас умираю .
Моя ученица - дура, она делает все , что я велю , восторженно , и потому
есть шанс , что она станет когда-нибудь неплохой актрисой. Я принес ей
умения из той стр а н ы , где все играют, но всем кажется , что живут непри­
творно , я принес C l f 1 1скусство из той страны , где вся правда жизни давно
переместилась на ще 1 1 у , где театр - единственная резервация правды , где
выдуманные страс п1 голько одни выдержали испытание временем. Я учу ее
не спеша, я даже пытаюсь влюбить ее в себя , учу так сосредоточенно , как
учат в последний раз , чтобы она не меня вспоминала, а наши уроки . А сам
вспоминаю ради нее , чему меня учили великолепные другие , другие - доро­
гие , вот здесь , в этом саду , под этой кудрявой задиристой яблоней вспо­
минаю.
Мы говорим громко , все равно никто не приелушивается к нам , мы
говорим громко , пока солнце не взойдет и не загонит нас в снятый для меня
склеп, где прохлада и куда вносит она корзину с провизней и вином , чтобы
накормить старого учителя.
Мы едим белый пушистый пористый хле б , сыр , помидоры , запиваем
вином . В се это она купила по дороге ко мне и так и ехала - с корзинкой на
баг ажнике .
Она смотрит с восторгом , она ждет от меня чудес , рот ее всегда раздви­
нут до ушей , и я вижу бесконечно розовое юное нёбо , когда она хохочет, и от
этого смущаюсь куда больше , чем когда раздвигаются худые коленки ее,
забывая приличия , она бьет ими как в ладоши и валится на скамью востор­
женно .
Надо ли объяснять ей, что я еще не настолько стар , чтобы побояться
поднять руку и сорвать плод? Если бы я бьm уверен , что она поведет меня
туда, где я еще не бьm , я бы решился . Но я нужней этой девочке , чем она мне .
Даже молодость ее меня не прельщает. Я моложе . Я такой , каким хочу быть .
И ни от кого не завишу. Я человек грубый, и результаты моей жизни
грубые .
Зачем k пишу об этом вам , когда даже лица вашего не могу представить ,
столько в lteм сплавлено всяких оставленных мной лиц: тяжелый взгляд ,
нахмуренные брови , вы, часовой моей жизни, неужели уничтожите записки,
когда меня не станет? А ведь это последнее , что я завещаю , кому завещаю ,
что?
«Все , что мне принадлежит . . . »
Ведь принадлежит же мне что-то !

САН- ФРАНЦНСКО 1932
Я привожу в порядок свои записки прежде , чем переслать их вам - куда,
зачем? Назовете ли вы в конце концов имя свое , адрес , не надоело вам еще
дразнить старика?
Если бы я сумел писать, то разбил бы эти записки на три части , назвал
«Плутодрама» и первую часть написал бы не клочками, как привык, и жизнь
не вразброс, а стройно-стройно , события бы цеплялись одно за другое , и всем
бьmо бы понятно , о чем речь. Первая часть называлась бы «Вдохновение
детства» , две другие - «Вдохновение юности» и «Последнее вдохновение» .
Это совсем не громко , когда речь идет о моей жизни . Но я спешу , это во­
первых , а во-вторых , писать не умею и не буду, потому что мне надоело
читать. Мне надоело читать эти подделки , эти фальшивые векселя , навязан­
ный опыт чужой жизни , отрыжки тщеславия, литература надоела мне про­
клятая, расфранченная, приглаженная , госпожа с чванной польской фами­
лией - Чтиво , дурно пахнущая, не может же она пахнуть, как это утро в
лесу , мне хочется забот и волнений, паники и суеты , пожара, из которого
вытаскивается последняя уцелевшая фраза, мне хочется забвения и славы.

•

Плутодр ама

51

Да мало ли чего хочется перед смертью !
В Сан-Франциско я уже был когда-то и не в качестве человека , ожидаю­
щего вида на жительство , а как завоевател ь.
Да, Сан-Франциско был завоеван мной не фигурально , а t;)уквально , и я
посвятил этому немало вр�мени . В тридцатом году, когда я въехал в этот
город , меня поразил его цвет , а цвет-то ведь бьm у меня украден , я уже и
забьm , что он именно такой. Все бьmо резко и определенно , как в первый
раз , когда я в детстве заболел скарлатиной и, теребя мои слезные железки
так , что я плакал не переставая , в меня ворвался цвет Сан-Франциско , и
оставалось только ждать, что все-все изменится вместе с этой болезнью , она
смоет прошлое и принесет с собой забвение или цвет , но не дождался . После
выздоровления картинка моей жизни осталась прежней, только , может быть,
к моей постоянно в двенадцать лет находившей на меня ярости прибавилось
еще какое-то знание , прибавилась печаль. Но красок не прибавилось, я по­
прежнему видел мир бесцветным , размазанным по всему пространству моего
детства.
И тогда я подумал , что цвет у меня украли, ведь бьm же он распределен по
карандашам , которых у меня бьmо множество и ни одним из которых я так и
не научился рисовать , я мазал , мазал по бумаге , стараясь найти то , что так
бесполезно искал , но , попадая на бумагу, карандаши не оправдьшали своих
названий - синий, зеленый - и становились бесполезны . В моих руках
карандаши не удавалось применить. За всю жизнь я ничего не нарисовал и не
раскрасил .
Возникающие пятна не могли конкурировать с моим воображением,
жаждущим не линий - цвета .
Я буквально сходил с ума от собственной беспомощности, потом отвлек­
ся , но только до тех пор , пока взрослым человеком не повидал Сан-Фран­
циско .
Тогда я понял , что не потерял время зря - этот город бьm создан мной.
В есь , кроме океана, набрасьшающегося на город откуда-то снизу, лаю­
щего волнами . Но океан меня не интересовал никогда, он только дразнил
свободой , однако сам свободным не был , ограниченный: со всех сторон зем­
лей: , направляемый: течением и ветрами .
С океаном я был по крайней: мере на равных , а вот цвет Сан-Франциско
увидел впервые . Этот город должен бъm стать моим , никакая цивилизация не
могла помешать мне завоевать его , начать все сначала.
Вот тут-то вся история раскрутилась с полной: быстротой:.
Еще в Риге я приятельствовал с одним неудачливым актером, гомосексуа­
листом, Сан-Франциско давно стал столицей: для людей: этого сексуального
направления , и мой: приятель с кем-то там уехавшим сразу после революции
находился в постоянной: переписке . Он и сам готовился к переезду , но как
человек, живущий: в состоянии страха, не верил , что есть на земле место , где
этот страх исчезнет, и еще он боялся , 'что незнание языка лишит его возмож­
:tюсти играть на сцене .
В торой: страх , возможно , бьm сильнее.
Но в конце концов тоска по уехавшему другу победила любовь к театру, и
вот , он тоже уехал в Сан-Франциско .
Тут он мне стал писать такие чудн:Ь1е письма, что я решил , что он сошел с
ума .
Из его писем я понял , что он обрел там не только счастье любить, но и
счастье цвета , некую цветовую определенность , которая приближает чело­
века к пониманию мира и хотя бы частично объясняет это случившееся со
всеми нами недоразумение - появление на свет .
Он дразнил меня цветом, проклятый:, и кто знает, не одна ли из причин
моего отъезда - желание убедиться в том, что пишет он правду?
Я сказал : «Если то , что вы говорите , существует на самом деле , оно
должно быть моим , и вы должны начать подготовительную работу по захвату
города, я приеду и завершу все сам. А пока - вооружай:тесЬ» .

52

J

Михаил Л ев итин

•

Я написал именно так - «вооружайтесь» , rrотому что это письмо переда­
вал в Америку с оказией: уезжал один очень близкий мне человек, фотограф ,
.
которому, кстати, я тоже дал кое-какие инструкции .
вы убедитесъ ,
чем
в
сильным,
очень
бьmо
вблизи
людей
на
е
Мое влияни
когда мы наконец встретимся , но даже на расстоянии оно не остывало слишком быстро , так сильна бъmа память обо мне тех , кто видел меня когда­
нибудь на сцене . Они относились ко мне как к чуду, никак не могли предста­
вить , что всем я обязан себе и векоему сплаву качеств тех , кто оказал на меня
влияние . Силу восприимчивости обыкновенные люди недооценивают .
"
Вообще нашему актерскому делу придается слишком демонячеекии
смысл , ремесло как ремесло : навыки , штампы , знание публики.
Так вот , публика больше всего ценит именно знание самой себя. Я обладал
этим знанием, моего презрения хватало , чтобы им не пренебрегатъ .
Я вознаграждал публику сполна, она бьmа довольна: красивый голос ,
красивая внешность , сильный темперамент, эффектная манера игры, ловкая
пластика. Шаманил я на сцене с каким-то даже сладострастием. Хищник
притворялея ручным , а потом , как правило , с середины второго акта сжирал
публику всю без остатка . А я бьm ненасытен , только давай .
Вот и начали они возиться там , в Сан-Франциска . Прежде всего они
начали готовить мое появление . Появились статьи обо мне , у них хватало ума
не приписывать мне столь любимые ими наклонности, а печатать в основном
довольно убедительные статьи о моей репутации на родине .
Это длилось два года , город бьm взвинчен . И если случались какие-то
текущие важные события, то ожидание моего приезда стало самым важным
ожиданием , смыслом их жизни .
Гомосексуалисты носили по городу мои фотографии в роли Орлеанской
девы.
Тут-то , конечно , и был секрет моей магии, об этом стоило рассказать
раньше и подробней . Но я так неохотно с некоторых пор рассказьmаю об
этом экстравагантном зпизоде моей жизни , что вспомнил о нем только сей­
час , по ходу рассказа о завоевании Сан-Франциска .
Да, я сыграл Жанну д' Арк , в десятках трактатов я объяснял критике и
публике , что даже в истории не о qень убедительно доказано , что Дева дей­
ствительно была девой , а не , предположим , таинственно исчезнувшим на­
следным принцем из рода Валуа. Никто никогда не видел ее раздетой , никто
никогда не видел ее в женском платье , никто не спал с ней , она бъmа
девственницей или девственником, трудно доказать, кем она бъmа в действи­
тельности, но стихи Шиллера я мечтал произнести и повести войско на
Орлеан мечтал тоже .
В то время я жил с тремя любовницами сразу , трудно бьmо заподозрить
меня в каком-то отклонении , я был бессТрашный и безжалостный любовник
(даже перебарщивал немного) , но больше всего я хотел лишить девственно­
сти роль Орлеанской девы. И я это сделал .
Будь я н� так убедителен и популярен в мужских ролях , мне бы моей
наглости не простили. Но любимцу дозволено все , особенно дамами , и успех
мой в роли Орлеанской девы бьm скандален и оглушителен.
Надо ли объяснять вам , что , зная мою жизнь , мой уехавший друг, помня
про Орлеанскую деву, никогда не терял надежды увидеть меня среди своих?
Да, Америка ждала меня , как приезда хорошего европейского симфони­
ческого оркестра, известно , что любому драматическому искусству эта нация
предпочитает музыку. И я приехал .
Океан пролаял волнами, полоска неба над эвкалиптами резанула меня по
глазам синевой , как бритва, украденный цвет моего детства раскръmался
передо мной постепенно , страница за страницей, он выламывалея из про­
странства , как сланец , блистая на солнце , обезьяны и гомосексуалисты при­
ветствовали мое появление , и тогда я ткнул перетом в сторону города , в
сторону центра, где ждала меня ни о чем не подозревающая Публика , и
сказал : «Пошли» .

_
·

53
И пока мы IШIИ влюблеююй толпой сквозь сумасшедший цвет Сан­
Франциска вперед к горизонту, сминая непосвященных и дома непосвящен­
нъiХ , мы владели городом , мы проiШiи его насквозь, и мне , как конкистадору ,
ерьшали и подносили все плоды, цветущие в этом городе , и, пока я не съел их
все и не насытился, город не мог считать себя свободным.
Но потом я устал. Знаете эту проклятую усталость путешественника,
желание вымыться, переменитъ сорочку, где-нибудь подремать?
Мне не хватило страсти к бездомности, опьянения не хватило , дикости�
азарта, а тут еще ' где-то в центре я заметил любопытные лица, предсrа­
вляете , просто любопытные , кто-то из жителей Сан-Франциска даже вос­
кликнул : «Это Шаляпин? Скажите , это Шаляпин приехал?»
Огало скучно , я наспех произнес какой-то подходящий к случаю , не мной
написанный монолог, кажется, из Шекспира, сорвал у обезьян аплодисмент и
уд алил ся в снятую для меня заранее гостиницу , пристыженный.

РИГА 1890
Что было главным впечатлением моего детства? Купание . Мой папа бъm
Рыжим , мама - Плаксой-невидимкой. Детство мое проiШiо в тазу , над кото­
рым они разгружали душу , ругалисъ, доказывая преимущества своего метода
воспитания. Я бился в судорогах, голый и беспомощный, под стегающие мое
тело крики, извивался. Мыло падало в воду из рук Плаксы-невидимки,
страшно плавало и занимало огромное место в тазу . Мъmъная пена ослеплял а
меня.
Купание становилось местом выяснения отношений. Не имея силы и
слов предупредить , что в глаза с головки затекла мъmъная пена , я готовился к
крику , я хотел сказать, что ослепну, если они не прекратят. Но что им до
меня?
Почему меня мыли вдвоем? Куда девалась нянька? З ачем над моей голо­
вой устраивались парламентские дебаты? Может быть , для того , чтобы я
узнал истину?
Мама роняла мъmо то в таз , то мимо таза, папа торжествовал и никогда
не наклонялся поднять , ждал , что это сделает она, вероятно , представляя,
как со всей своей величественной осанкой она склонится над мылом враско'
ряку.
·

Мамины вытаращенные от напряжения и гнева глаза рядом с моиМи ,
тоже вытаращенными, потому что пытаюсь изгнать мыло , помню.
Рулады голосов , рулады голосов , заботливъiХ, забъmших про меня ,
по мюо .
Про то , чТо они приiШiи сюда меня мыть , чтобы их ребенок бъm чистым ,
а вместо этого поливали сверху мутными потоками фактов , свидетельствую­
щих о взаимнБIХ изменах, помню .
Уже здесь, в тазу , я решил изменить и не кричать об этом. Плача,
разръmая руками глаза, я въmашивал тайну. Они бъти еще живы, а я уже
въmашивал тайну о побеге . Я рос нервным и переимчивым мальчиком, но
зато очень рано я научился говорить по-французски.
Ах, милые мои, детство пело , оно пело без вас , вопреки вам , оно бъmо
интересно мне всеми внезапно возникающими подробностями, всей преле­
стной неуловимостью детства.
Вдохновение детства крепко отличается от всех других вдохновений ,
только не надо перегружатъ им ребенка. О , это навязанное мне вдохновение
детства!
Почему-то всегда хочется изобразить свое детство несчастливым , пожа­
ловаться на родителей, в то время как оно абсолютно . всегда - счастливое.
Я бьm мальчик, а они трусы. Я был трус , они смельчаки, я слишком рано
понял , что это одно и то же , и потому живу сейчас , продолжаю жить, хотя,
возможно , такая жизнь , как моя , не каждому нравится , неизвестно даже ,
нравится ли она мне?

54

Михаил Л ев ити н

•

Нет, нравится, скорее нравится, я перепробовал все варианты , и мой
оказался не самый плохой.
Необходимо бьmо вырваться , и здесь следовало только начать, что я и
сделал , а дальше все разворачивалось с такой быстротой, будто только и
ждало меня . Дальше все раскручивалось само , задуманное мной, спровоциро­
ванное мной , восхитительное .
Я толкнул маховик, он отлетел , чтобы удариться в стену и вернуться с
еще большей оглушительной мощью - в меня , в меня .
И тут оставалось лишь отклониться либо подставить лоб , то и другое я
проделывал с одинаковым удовольствием.
Роксана, я люблю вас , это я, Сирано , люблю вас , а не красивый кретин,
за которого я пишу письма вам , это я, длинноносый урод Сирано , люблю вас
великой любовью .
Роксан вокруг бьmо множество , Сирано - один , это я понял рано ,
может быть , слишком , потому что так никого , кроме Роксаны , и не любил .
Меня крепко подставил бретер и поэт Сирано , о котором я прочел в детстве ,
не в переводе , а у самого Ростана, по-французски.
Он убедил меня , что все красавицы - силуэт, все - Роксаны , все недо­
сягаемы , на балконе , в ночи и что всех стоит любить только под балконом ,
под окном, тоже"'В ночи , не поднимая глаз , бредя вдохновенными словами.
Роксана - эта первая абстракция моей жизни , первая и последняя,
бесплотная, созданная воображением поэта для того , чтобы я быстро вопло­
щался и быстро сгорал .
Ах, Сирано , мой прущий пастушок, теряющий равновесие , Боже мой , до
чего же я литературен !
И слышу я такой диалог:
- Но это же хорошо , ты упакован , спрятан.
- Конечно же , хорошо , кто говорит, что плохо , кто нарисует мне реку
лучше , чем моя река , кто подарит мне счастье купания лучше , чем мое?
Нет таких, есть Сирано , нет и не было Роксаны , оста.цись стихи , жен­
щина превратилась в прах . Впрочем , это не совсем так, не совсем так , а вот
как, я еще не знаю , мне восемь лет , и я еще не совсем ясно представляю , как
буду жить.
Нет , план, конечно , разработан , главные узлы и события , встреча уже
назначена, но все-таки остается еще много неясностей, а в них-то и смысл , в
них-то и соль, весь интерес и все мое предназначение . Я плут, я мордочка
ребенка из-под кровати ,, а они огромны и подавляющи , эти события .
Возможно , они кровавы, возможно - великолепны , я - плут , так назы­
вают меня родители, я вывернусь , потому что я плут и мне ничего не
страшно , кроме уже известного , я так боюсь , что прожитый день повторится ,
боюсь зубрежки, боюсь повторений. Поверьте , я не бездушен , как утвер­
ждают многие , у меня есть душа, просто в ней , сколько бы я ни жил , еще
слишком много свободного места.

ПАРНЖ 1900
Мой отец был представителем рижского коммерч�ского банка в
Париже , он наезжал туда часто и брал меня с собой . Я только наполовину
русский , по линии мамы , а по отцу - латыш . Меня отправляли в Париж в
�омбированном вагоне с диппочтой под охраной часовь� . Это звучит
неправдоподобно , не правда ли? Но вся моя жизнь - захватывающее неправ­
доподобие .
Почту перевозили два раза в месяц , и если мама вытребовывала меня в
Ригу, ц отец - в Париж, из уважения к моим родителям начальник почт
нашей губернии разрешал прихватить меня вместе с почтой.
Конечно , я играл штыком в купе для конвоя , а не сидел в душном ящике
почтового вагона, но мне приходилось видеть , как грузят почту, как подвозят
в специальнь� тачках к поезду , сдают начальнику конвоя под расписку, и мой

•

Плутодрэма

55

бравый латыш , начальник конвоя , рыжий , как отец, смочив карандаш слю­
ной, расписывался на какой-то ведомости . За меня расписки не требовалось,
я был брошен на произвол судьбы и, посасывая твердый сахарный крендель,
наблюдал , как солдаты играют в шахматы, не торопясь, пропуская между
ходами версты и версты за окном. Лица у них , как у всех латышей , то
недовольные , то насмешливые . Кажется , они презирают весь мир , а на самом
деле просто не знают, как к нему относиться. Так что я был никому не
нужный, неоприходованный груз , вроде случайно затерявшейся в груде офи­
циальных писем любовной записки.
Но я был горд , что оказался в Париже семи лет, раньше других, кото­
рые , может быть , никогда и не окажутся в Париже . Еще труднее было бы
представить, что я когда-нибудь вернусь сюда взрослым, я представил и тайно
от родителей оставлял отметины шершавым парижским камнем вокруг
полюбившихся мне углов , скамеек, я оставлял отметины на зданиях резким
неуклюжим движением руки, я готовил возвращение , готовил свое будущее .
Уже тогда все , что я делал , я старался делать незаметно , рассчитывая на
бессмертие . Это были моя тайна и мои планы , людей они не касались , даже
если эти люди - мои родители .
Я не рассчитывал на них , я рассчитывал вернуться сюда совершенно
самостоятельно и уже догулять жизнь , как я ее понимал .
Я недосматривал Париж, я хотел дочитать его после , когда их уже не
будет на свете .
А то , что люди умирают , я уже знал . И знал также , что меня этот
подлый закон не касается.
Взгляд мой прикасался к стенам не мной построенных зданий, как бы
переживших пожарище , прокопченных временем, я садился на теплый от
солнца парапет Сены и взирал благодарным мальчишеским взглядом на
Консъержери, на Лувр , на все это толстое великолепие Парижа, прекрасно
существовавшего и до меня . Я плакал из благодарности , потому что Париж
сдался мне без боя , я сжимал в кармане камень , которым делал отметины , и
не замечал , что он становится меньше , я жаждал возвращения.
_

ПАРНЖ 1900. ЛЮБОВЬ
Улитки расползались от меня по парку. Они желали быть раздавлен­
ными , они не прятались . Тянули за собой мокрый след , как шлейф . Когда не
было дождя, за ними тянулись мокрые лохматые полосы . Они сами были
дождь .
Я складывал их в красное ведерко . Они лежали друг на друге , как
маркизы . В каком еще городе я нашел бы парк, полный _ свежести утра и
улиток?
- У вас есть пакетик? Поймайте для меня бабочку , я хочу отнести ее
моей кошке .
Какая жестокая ! Я искал в этом парке улиток, а нашел ее . Она стояла,
покачиваясь , между кустами , и солнце насквозь просвечивала ее платьице ,
она двигалась , как по паутинке вверх , вся устремленная к солнцу, у каждого
есть такая паутинка, куда делась моя?
В то время я уже прочел «Спартака» Рафаэлла Джованьоли , и мне не
надоедало повторять тяжелым языком влюбленного гладиатора, стоящего
перед величественной матроной на коленях : « 0 , божественная , божествен­
ная, божественная В алерия ! »
Мою возлюбленную тоже звали Валерия. Она была и з Феррары. В ней
текла латинская кровь .
Маленькая затейница-смугляночка, и коготочки ее были прелестны , и
глазки блестели , и жизнь обещала быть интересной.
Она бегала от мамы ко мне , от меня к маме , и мама рассеянно правожала
ее взглядом , полноватая красивая блондинка , погруженная в свои мысли.

Ми хаи л Л ев ити н

56

•

Мы ловили бабочку для кошки, и я , спровоцированный первой женщи­
ной на первую жестокость, бьm счастлив .
Уже тогда я знал , что именно так и надо , чтобы она останавливалась ,
когда я случайно натыкался на нее , снимала сандалию и била меня по лицу, не
сильно , но с очевидной укоризной, она била меня впрок, за все мои будущие
прегрешения , потом бежала дальше .
Смуглота ее была необыкновенной, какой-то переливающейся , крошеч­
ная мулаточка с пока еще не открытых мной островов . Все , что потом
обещало быть , откровенно и дерзко подчеркивал ее наряд, все женское .
Пупок блистал на солнце , как наваждение .
Она кричала пронзительно : «Вот она , бабочка , вот она ! »
И бабочка, вздрагивая , улетала.
Я служил ей, это бьmо очевидно , но и она выполняла для меня какую-то
службу, бьmа приманкой , будто я ею приманивал жизнь .
Однажды она таинственно подозвала меня и в ожидании, пока подойду,
мизинцем оттянула верхнюю губу.
- Посмотри, какой у меня очаровательный зу�ик , - прошепелявила
она .
И сказала правду. Зубик действительно был очаровательный .
Тот самый , что не выпадает никогда у некоторых женщин, не меняется ,
на всю жизнь , остается молочным, но под воздействием времени и своих
крепких новых соседей-зубов сжим ается и становится страшным сморщен­
ным зубиком , ведьмовским.
Вам не приходилось отшатьшаться в ужасе , обнаружив во время улыбки
любимой такой вот з ажив шийся во рту зубик?
Но пока бабочка трепетала, юбочка взлетала, смуглые ноги бьmи преле­
стны , мать правожала рассеянным взглядом.
- Ты будешь моим первым , - сказала В алерия уверенным тоном.
Я не противился - первым так первым . Сколько у нее будет таких
первых? Она ведь не утверждала, что я у нее последний.
Бабочку для кошки мы не поймали, этого я и не хотел, втайне , но зато в
17-м году при удивительных обстоятельствах я встретил ее в Одессе и благо­
словил на брак с французским военным атташе , за которого она вышла
замуж и вернулась в Париж, чтобы остаться в нем навсегда. Я думаю , она
бродит по парку без воспоминаний обо мне .
Я всегда любил знать, что мои возлюбленные пристроены . Сердце не на
месте , как представлю , что она по-прежнему мчалась бы по парку за бабоч­
кой для кошки , а я жил с другими и среди них ни одной похожей на нее , ·как в
калейдоскопе .
Какая прекрасная , интересная жизнь , нас будят птицы , мы любим друг
друга, иногда я грязно ругаю тебя , какая жизнь !

РИГА 1902
Если ты живешь в клоунаде всю жизнь , то испытьшаешь те же чувства ,
что и все люди , н о в клоунаде .
Когда я понял , что живу в клоунаде? Когда увидел короткие кривые ноги
отца , поросшие р ыжим мхом.
Мой отец бьm Рыжим , мама Плаксой-невидимкой.
Когда у. моего отца во время сидения на толчке впервые от натуги
вьmезла прямая кишка, он испугался и стал орать , чтобы я , маленький маль­
чик, помог ее заправить .
- Как это больно ! - причитал он. - Если бы ты знал , как это больно !
Ему было больно , мне смешно , я хотел вьщернуть до конца кишку и
развернуть на солнце .
Живот отца бьm твердый-твердый, в комках , как мешок с орехами. Мне
всегда казалось, что на вечеринках он незаметно расстегивает сорочку и
достает для гостей по ореху, я всегда хотел выпросить у него один. Но с папой
надо быть осторожней. Однажды он даже отлупил меня после совсем уж
!

•

Плутодрама

57

детского воnроса: «Попа для того , чтобы сидеть, или какой-то намек, как ты
думаешь?»
,
Мама моя, Плакса-невидимка, выглядела всегда обиженной и утвер­
ждала, что такой ее сделала жизнь с отцом. Думаю, отец не виноват, это у нее
с детства , но она уверяла всех, что по вине отца.
Перед сном , отвернувшись к стене , я примеряю ее плачущее выражение
на себя и тут же смеюсь - настолько оно неправдоподобно-плачущее .
.
Мама любит , когда ее жалеют. Только тогда она начинает чувствовать
себя женщиной. На самом же деле оца озорница. Играет со мной в .идиотские
игры, когда отец не видит, мы раскръшаем окно створкой в комнату и ,
прижавшись к стеклу с обеих сторон , корчим рожи , целуем друг друга не
прикасаясъ, мы бежим на чердак и швыряем друг в друга старые , только что
найденные предметы с ужасными воплями: «Крыса ! Крыса ! »
М ы читаем книгу с конца, пропуская описание пейзажей, которые я так с
тех пор и невзлюбил , предпочитая диалоги, где каждый персонаж говорил
моим голосом, потому что бът мной, я любил заставать маму за утренним
туалетом, когда она не успевала натянуть платье и стояла посреди комнаты
затянутая в корсет , а я подбегал и без разрешения под страшнъ1й визг целовал
маленькие подушечки-припухлости, выступающие из-под лифа у подмышек.
Я жил в клоунаде с детства , не среди клоунов , что было бы слишком
просто , а среди ослепительных , созданных ими персонажей.
Это стихи во плоти. Лучше гениальной клоунады ничего не создавало
человечество . Передразнить самого себя , увидеть себя смешным, нелепым -:­
вот гуманизм. Это как с небес на землю , но с болью и трогательно .
Быт резал слух, для меня , познавшего клоунаду с детства, он бът
неприемле,м:. Каждое мое движение обещало быть либо величественным,
либо комичным.
Во времена кинематографа я обожал Чаплина, мама - Линдера. Это
было самым комичным.
О Чаплине она говорила презрителъно : «Какой-то жалкий бродяжка, и
что тут смешйого? А Линдер , хоть и коротышка, но мужчина , бездна обая­
ния , я могла бы влюбиться в такого ! »
И это бъmо еще смешней. Потому что у мамы уже давно бъm Линдер мой папа, и от него она родила меня - Бродяжку.
Я обожал жизнь, просто обожал , да и сейчас люблю , она не сделала мне
ничего плохого , просто разрешила все , ну, это уж ее дело . Она длиласъ ,
длиласъ, длиласъ, но как смешно она длилась в детстве .
Мне бъmо разрешено переодеваться , я закутывался в чужие тряпки , как
в чужую жизнь, я произносил тирады на непонятных языках, я ненавидел
пороги, об них я спотыкался, путаясь в папиных брюках, прислуга бросалась
меня раздевать, я мчался от них , распаляясь , и поливал словами, которые
казалИсь мне непристойностями: «Шуты ! Скоморохи ! ! Ска-ра-му-ши ! ! ! »
И когда в довершение всего моего нелепого детства мама по чьей-то
рекомендации взяла в прислуги всегда взлохмаченную безумную Анъку, чьи
жесткие волосы не подчинялисЪ гребню , и та, обнаружив энное количество
серы в моих ушах , попыталась почистить их длинной острой булавкой, чудом
не проткнув барабанную перепонку, я не удивился.
Да , я должен бът ослепнуть и оглохнуть еще в детстве, когда все так
смешно и прелестно .
Об этом можно очень долго рассказъшатъ , мой друг , тема неиссякаемая,
фактов предостаточно .

БАДЕНВЕЙЛЕР 1904
Кем бы я ни бът , свое дело я делал честно , до конца, я микроб , убивший
Чехова, и пусть за исход отвечает тот, кто превратил меня в микроба, но в его
легких копошился я, и я жрал, сжирал их вместе с другими безымянными
микробами.

Миха ил Л ев итин

58

•

Эти трагические знания о себе самом пришли ко мне , когда почтальон
принес газеты с фотографиями в траурных рамках, папа швырнул их на стол
все сразу и ушел в кабинет, а мама, еще не прочтя, зарылась в газеты и
зарыдала. Это были настоящие слезы . Она очень любила Чехова .
И, глядя на всегда утомленное лицо писателя , в безжизненные стекла
пенсне, в которых отражались мы, маленькие , я остро вспомнил, что был с
ним в Баденвейлере весь срок и до Баденвейлера тоже , я был с ним и в
Мелихове , и в Москве и пил своими тонкими поджатыми губками его жизнь.
Не скажу, что мне это занятие нравилось, но тогда это было моим
занятием и я выполнял его честно .
Я даже торопился , чтобы поскорее закончить это скучное и скрупулез­
ное дело - уничтожение человека, и потому смерть в Баденвейлере доста­
вила мне , как и несчастному больному, надеюсь , невыразимое облегчение .
Он никак не мог выкашлять меня , здесь уже было - кто кого . . .
Чудак, он думал , что , избавившись от одного , победит всех . Даже его
воображения не хватило , чтобы представить, что мы натворили в его легких!
Мы , микробы , те же шакалы , набрасываемся на легкие , как на падаль , и
уничтожаем.
И все было в тот день более чем скромно в Баденвейлере , пахло опрят­
ной и тихой смертью , мне оставалось только скрыться незаметно , пока не
:цскрыли тело , как вдруг душа начала отлетать неожиданно пышно и шумно ,
цепляя крыльями роскошные входные двери .
Ну и шуму наделала эта душа ! Я затаился .
Врачи и медсестры с умным видом приблизились к лежавшему лицом к
стене телу и с тем же видом отошли , чтобы принести свое соболезнование
Ольге Леонардовне . Они говорили по-немецки , она отвечала по-немецки .
Помню , она сказала: «Сообщите художественникам» .
Ах, при чем тут художественпики и их телеграмма, пришедшая вскоре?
Ах, при чем тут множество других телеграмм?
Лето в Баденвейлере. Тяжелое , жаркое лето с мокротой и кровью .
Кажется , нет такого места , где бы я не побывал в детстве .

РИГА 1905
Сколько в мире людей , и я про них ничего не знаю . Ни имен , ни лиц, ни
умений. Наверное, природа щадит меня , но я не хочу ее жалости, я хочу быть
всем, что живет на земле .
На картинке в папином кабинете индусы плывут к кораблю. Я почему-то
решил , что это индусы , и столько их , что не жалко , если не все доплывут.
Корабль разукрашен, как праздник.
Я никогда не узнаю , кто они, даже лиц не повернут они в мою сторону одни затылки. А если вот тот кретин слева , с трудом задравший голову над
-водой, с рукой, машущей кораблю , почти захлебывающийся , - это я? И это я
никогда не узнаю - доплыл я или не доплыл , как мое имя, как имя жен­
щины , родившей меня , чем я занимаюсь , когда не встречаю корабли в
океане ?
Мне стало страшно . Мне хотелось , чтобы индус назвал себя , а потом
плыл куда угодно . Я бы согласился, чтобы его накрыла волна, но только
после того , как он объяснит мне , что делает в океане . Во мне самом не было
тщеславия или очень странное .
Я хотел быть н е замеченным и любимым всеми одновременно . Я живу в
кроне дерева уже сейчас , и, когда наступает ночь - мне холодно , я боюсь. А
когда восходит солнце , я слишком на виду. Независимости и любви я хочу, но
как это несовместимо ! Чтобы меня оставили в покое и в то же время боялись
моего полного исчезновения.
Я хотел не быть в центре внимания , но чтобы все соразмеряли свои
поступки с моей жизнью , не забывали меня , быть везде и нигде .
Может, я хотел быть Богом?
.

•

59

Плутодр ама

О, нет , нет, я просто не хотел быть индусом с картинки , индусом без
лица и зв ания , неживым , необходимым художнику для общей композиции.
Меня всегда поражала покорность людей к забвению .
А корабль мне нравился, это бът превосходный старинный корабль, в
трюмах которого дорогие ткани и пряности.
Я видел смеющихся моряков на верхней палубе , они сложили ладони
рупором и что-то орали индусам, наверное, поддерживали, подзывали , но я
был уверен , что первому , достигшему корабля , кто-то из них плюнет с верх­
ней палубы на макушку.

РИГА 1907
Мяч должен бът описать дугу и опуститься у ног Никитаева, но он
сорвался , пошел под углом , попал ей в голову , сбил с ног . Она лежала
маленькая , поверженная, и жиденькие косички торчали из-под ее головы .
Всему виной случай. Я н е хотел е е убивать . И надо же бьmо е й войти в
гимнастический класс в то самое время , как я переправпял мяч Никитаеву.
Она всегда входила ие вовремя - прервать , нарушить , сообщить какую­
нибудь гадость. Глаз ее был наметан на плохое . Она следила за мной и бьша
наказана.
Сейчас я понимаю , что была она нервна , как бывали нервны учителя в
'
начале века , не понимая, кого они учат , - иреступников или героев .
Она боялась пропустить наши дурные намерения , глазки ее шмыгали
туда-сюда , ей хотелось объять все наши жизни сразу, а это не по силам даже
крепкому , опытному мужчине . Своей жизни у нее не бъто , вот она и вмеши­
валась в нашу. Настоящему учителю подобает великодушное раJ!нодушие .
Когда я на уроке читал стихи, она брезгливо морщилась , вертелась как
на иголках , а потом капризным, насмешливым тоном просила: «Умерьте
път , пожалуйста» .
Даже ради Господа Бога я н е умерил б ы път , читая Пушкина публично ,
только на людях я чувствовал себя свободным , только публично я мог существовать - в ударе , ничто в мире не могло меня заставить шептать стихи .
Чувство такое , будто ты сам из-под себя пытаешься выбить бочку , а потом
качаешься над бездной , неприкаянный.
Я читал Пушкина так , как меня учил читать сам Пушкин. Стихотворе­
ние - вещь маленькая , оно может быть прочитано только один раз , и д-ля
этого его надо раскачать, а потом уже раскачиваться вместе с ним , пробира­
ясь к сути.
Чтение это бъто чуждо ей , и вот она повторяла: «Умерьте пыл» .
Она лежала на полу в гимнастическом зале , как я хотел бы , чтобы
лежали все , не любящие меня , а мы , гимназисты, стояли вокруг , мысленно
споря - откроет она глаза или нет и что за этим последует.
Она открьmа глаза, и мы впервые разглядели, что они у нее серые ,
разбавленные голубизной . Поддерживаемая учителем гимн астики, она
пошла к выходу отдохновенно покорно .
Неделю она не приходила в гимназию , затем пришла. Мучения мои
продолжились, и не от того , что она снова придираласЪ ко мне или захотела
отомстить за удар . Нет , я понял : удара она не помнила , - но что-то случи­
лось, теперь она находилась в постоянной эйфории , возвышенное стало ее
привилегией .
О н а читала Пушкина по-новому для себя , подражая мне , н о так неуме­
ренно фальшиво , что однажды я не вьщержал и произнес громко , отчетливо ,
на весь класс: «Умерьте пыл , пожалуйста» .
Она не обиделась, а велела мне подняться, оглядела всего и, останови­
вшись взглядом на том месте , где ей не полагалось останавливаться, приведя
меня в необыкновенное смущение , попросила: «Застегните ширинку» .
З атем подняла остальных: «И вы тоже , и вы» .
Великовозрастные болваны с тонкой струйкой наметившихся усиков , с

·

Михаил Л ев ити н

60

•

огромным титаническим самоуважением, мы стояли перед ней недоуменно :
все у нас было в порядке .
Тогда она усадила нас и продолжала читать Пушкина.
Так шел последний гимназический год . Она появлялась два раза в
неделю какая-то все больше рассеянная , певпимательная к себе , томная,
волосенки ее стали еще жиже и сальней, жесты развязней . Она была похожа
на запустившую себя монахиню , внезапно забывшую , зачем принял а постриг,
или на хищную птицу, с высокой сосны вглядывающуюся в нас.
Не знаю , что заставляет меня писать это , мой друг, у каждого была своя
нелюбимая учительница, все нелюбимые похожи, но я пишу не о ней, а о
последствии нанесенного ей мячом удара, я пишу о том , что догадался
вскоре - учит нас невменяемая .
Остальные почему-то не заметили этого , объясняя ее поведение стран­
ностями старой девы, никто остро не отличал в гимназические годы больных
учителей от нормальных . Все они мотались перед нами , как больные , вещая
из года в год одно и то же перед новым, на целую жизнь по сравнению с
предыдущим уже изменившимся классом.
Мы жаждали не знаний, а правды , реальной правды об улице , о нас
самих, многие уже познали женщину, а это делает человека высокомерным,
и потом нам было просто скучно , мы доучивались, и ее безумие , о ·котором
знал только я, никого не интересовало.
Гимназию мы закончили под воспаленную речь сумасшедшей, она напут­
ствовала нас . Боже мой, что она говорила! И про соблазны , подстерегающие
нас в жизни, и про знойных дев со стрелами и луками в руках, и про вечное
вожделение , и про то , что у Господа солнечный лик, на который иногда
набегает тень сомнения. Закончила она неожиданно : «Я прошу простить мне
эту внезапную филиппику» . Почему - филиппику? Что она имела в виду?
Теперь не узнать .
И все-таки я завидую ей: она вкусила безумия, у безумия вкус пчелы она жалит коротко, но боль запоминается потом на всю жизнь. Она должна
быть благодарна мне , я сделал ее жизнь интересной._
Ее отвезли в больницу с выпускного бала , когда, обНЯв директора гимна­
зии, она заявила, что от этого господина непременно родит еще несколько
гимназий: мужских и женских .
Диагноз был такой: травматическая шизофрения.

ЖЕНЕВА 1952. ВОРКУТА 1940
Бывали вы в В оркуте , мой друг, и остался ли у вас хоть один человек,
который там не побывал? О Воркуте здесь рассказывают шепотом, не хотят
верить в ваши ужасы. Вообще сытый человек благодушен. А я сейчас в
Женеве, сытом , ленивом, бессмысленном швейцарском городке , меня при­
гласили сюда почитать лекции о нашем великом театральном прошлом , что
если рассказать им о моем воркутинском побеге , а? Что , больше не при­
гласят?
Но должны же они знать наконец правду , здесь сам воздух напичкан
тоской, к.т.юнит ко сну. Здесь такая пустота, такая пустота, что даже самые
горькие наши дни кажутся счастливыми. Или я недостаточно устал за жизнь?
Вы мне не верите? Не унижайте себя сказками о рае , рая нет. У человека
есть только его прошлое .
На мне матросский бушлатик, брезентовые шт�ны , заправленные в
поношенные полу�отинки, ушанка, я похож на урку; за которого охотно
выдам себя , если меня поймают. Документов нет, денег тоже , был богатый
охотничий нож , но я обменял его вот на этот самый неубедительный костюм.
Никто не должен знать о побеге , никто не должен знать, что тем самым
обмененным ножом в коротком бою у переезда, где все наши погибли, я
собственноручно зарезал двух пограничников и обменивал нож, не смыв с
лезвия кровь .

•

П л утадРама

61

'
Мне кажется , тот мужичок, чьи вещи на мне , не вьщаст , он из тех , кто
постоянно пребывает в странном полусне , возможно , в нем и родился, он
ничего не хочет зн�ть о людях , совсем ничего , о завыв ании ветра он знает
·
больше , чем о человеке , только то знает, что может пригодиться ему в
жизни.
Напрасно вы думаете , что вся страна живет в страхе , большинство
вообще не понимает, кого надо бояться.
«Общая участь, общая участь ! >> Как мне это отвратительно !
Меня расстреливали несколько раз в жизни, но это только усилило мою
страсть к побегам .
Сейчас мне нужно было в Ухту, а оттуда, как говорила одна старая
народоволка в семнадцатом, перебежками, от одной сосны до другой, а там
перемотать портянку, осмотреться - и к следующей сосне . Правило на все
случаи жизни.
На станции я долго наблюдал из-за штабелей дров за проводником,
приплясьmающим у вагона, и он мне не понравился , слишком уж вызьmаю­
щее доверие открытое малороссийское лицо , то ли служил в ОГПУ, то ли
служит, ладно , пускай послужит мне .
Я подошел , объяснил , что приехал к корешу на два дня и задержался , что
в страшном загуле пропали мои документы , увольнительная тоже потеряна, и
если я чего-то боюсь , так это чтобы меня не сцапали и не отдали под трибунал . Когда я чего-то хотел , все звучало убедительно .
.
Он выслушал , даже не глядя на меня , будто знал давно и пил со мной у
того самого мифического кореша , потом спросил :
Так-таки никаких бумаг и нет?
- Нет.
- Ну , залезай .
Он пустил меня в вагон , и я, ориентирующийся по своей звезде , остался в
тамбуре . Я понимал : больше он ничего мне не предложит, даже кипятку,
даже просто погреться, в случае тревоги скажет , что я залез в вагон сам , но
он увозил меня из В оркуты, и я до слез , неожиданно расслабившись , был
благодарен этому человеку.
Понимал ли я, что это могла быть ловушка? Понимал , но неуверенно , у
меня не бьmо чутья давно живущего в Воркуте человека , я оказался здесь
недавно по делу Руссикума , богословского отделения В атикана , где готовили
для засьmки в Россию католических священников восточного обряда. Но об
этом в другом месте .
А сейчас обледенелый скрипучий тамбур , и тошнота благодати на душе ,
и ничего не хочется , ничего . Одинокий человек - сам себе печка , сам себе
мать и младенец, одинокий человек в бегах - еще сам себе и страна.
Я всегда любил жизнь за то , что она готова обогатить собой театр ,
бутафорское должно пройти школу настоящего , прежде чем снова стать
бутафорским , мы забьmи там, в своем театральном закутке , чем пахнет лес ,
какой вкус воды , какими гвоздями гонит человека мете�ь, - надо чаще вспо­
минать Воркуту.
Я держал руки без рукавиц в карманах чужих на мне штанов и сквозь
дыры в них трогал собственное тело , будто оно могло накормить меня и
согреть. Я трогал его даже с некоторым интересом, потому что успел забыть ,
что оно есть у меня , что я живой покамест, а не полутруп , как внушала мне
Воркута.
О, как я хочу испытать все , что есть на земле , и что прошло без меня, и
что еще будет , и пусть тысячу раз меня убьют , это не сократит жизнь , а
продлит ее .
Какая-то тупая , неоформленная мысль была во мне , мысль сродни
болезни , мысль - болезнь , когда не важно , останешься ты жив или нет , но
бездействие твое объяснено тем , что ты ничего не можешь для себя сделать,
пока не пройдет цикл , не закончится болезнь . И, чтобы не окоченеть, я стал

Михаил Л ев ити н

62

•

мочиться, выжимая из себя по капле , обогреваясь ручейком, испытывая
неземное блаженство .
Утро застало меня спящим , примерзшим к полу тамбура. Во сне мне
казалось , что несколько раз проводник выходил , наклонялся ко мне , разгля­
дывал , но почему-то не будил и в вагон не приглашал .
Не помню , сколько я там ехал , наверное, недолго , но на ближайшей
остановке , несмотря на все попытки опустить мерзлые ступеньки тихо , он
все-таки разбудил меня скрежетом железа о железо , и, приоткрыв глаза , я
понял, что он спрыгнул с поезда и зашагал куда-тQ, по хрустящему от мороза
снегу.
Тогда я заскочил в тепло вагона и прижался к окну. Мой дружочек что-то шептал двум охранникам, приплясывая , а те хмуро
слушали его , для чего-то придерживая ремни винтовки. Затем трое направи­
лись к вагону .
«Вот чудаки , - подумал я . - Меня нельзя убить» .
Но они уже входили в вагон. И тогда, прежде чем меня схватят за руки и
скрутят , страшное , но точное решение пришло мне в голову , самое убеди­
тельное и правдоподобное . Воплотить его помогла мне ярость , столь часто
подводившая меня в юности. Они входили в вагон под прикрытнем провод­
ника, и, увидев его безмятежное , невинное лицо , честные советские глаза, я
сделал вилку из двух пальцев и ткнул в эти глаза так , что , пока охранники,
обезумевшие от крика, разобрались , что случилось , мой проводник бьm уже
слепой.
С этой минуты я перестал быть для них политическим, а стал уркой,
вором в законе , человеком без документов , готовым получить новый срок по
другой, более безопасной статье .

ПЕ ТЕРБУРГ 1912
Никому в жизни я не разрешал говорить с собой так. Но он не хотел меня
обидеть , просто говорил правду.
Он - это мой учитель и хозяин.
Сейчас он нанимал меня на работу, и от нашего разговора зависело
многое .
Я всегда пытался понять, как относится ко мне собеседник: как к рабу
или равному? Даже намека на превосходство я не признавал , будь то превос­
ходство возраста , чина или таланта, все равно .
Но его превосходство было уже в том , что он легко разгадал эти мои
мальчишеские амбиции.
И случился между нами такой диалог.
- Я видел вас в университетском спектакле , - говорил он . - Вы талант­
ливы. Возможно , вы талантливы и в чем-нибудь другом, но в этом - безус­
ловно . Я советовал бы вам поступить на профессиональную сцену. Идите ко
ЩJ:е в антрепризу.
Но театр не может стать смыслом жизни , - заносчиво сказал я .
- Почему?
- Потому что все в нем далеко от настоящей веры, в нем тысячи вер и
ни одной настоящей.
- Вы правы. В ер действительно много . Но есть одна, самая убедитель­
ная , - человек. В театре есть живой человек, реальный , а где вы найдете его
в любой из религий? Только версии, только легенды. А в театре есть до
кощунственного живой человек , собой способный убедить вас в правде или
лжи любой веры. Даже Христовой .
Значит , он может сыграть Христа?
Конечно .
- А это не кощунство?
- Если талантливо - нет. Гениально - еще лучше . Гений - самое
убедительное доказательство существов ания Бога .
_

•

63

Плутодрама

- Вы так много знаете , - сказал я . - Так любите театр . Почему же вы .
сами не играете на сцене?
- Пробовал ! - засмеялся он. - В юности. И у меня даже что-то полу­
чалось , но со свиным рылом в калашный ряд . . . Взгляните на меня: я красив
только для близких и то со скидкой на привязанность , а вы прекрасны , на вас
хочется смотреть и смотреть . К вам подходили на улице незнакомые краса­
вицы , чтобы признаться в любви?
- Подходили.
- Ну вот ! А ко мне никогда .
Мы помолчали немного , пока он огорченно пожевывал губами , вспоми­
ная что-то , потом сказал :
Зритель смотрит на актера, как в зеркало , ему кажется, он видит
себя .
Я редко встречал мыслящего актера , - сказал я . - Обыкновенно это
пьяные , опущенные личности.
- Ну , конечно ! - засмеялся он. - Их подавили драматурги , они в плену
пьес, ролей . Они и говорят чаще всего цитатами из пьес, вы замечали? Это
страх выйти из волшебного намеченного круга. Они очертили вокруг себя с
великими опасностями этот круг и теперь спасаются, боятся выйти за его
пределы .
Я хочу , чтобы у меня бьmа ясная , холодная голова , - сказал я .
Зачем? - удивился мой собеседник.
Я хочу сам отвечать за свои поступки.
Неужели? - переспросил он . - Так уж и хотите?
Хочу . Мне неинтересно , что моей судьбой, моей личностью будут
распоряжаться другие .
Он как-то разочарованно посмотрел на меня .
Да, да . . . А сейчас что , вы сами распоряжаетесь своей судьбой?
- Да.
- Ну, это молодость , - сказал он . - Это пройдет. ЖизнЬ- абсолютно
циклична, она предлагает варианты одного и того же , и театр во все времена
убедителен тем , что проигрьmает перед зрителем наглядно эти варианты. Он
предлагает насладиться перед смертью этими вариантами и способен даже ,
если это гениальный театр , предложить неосуществленные возможности
жизни.
- Вы говорите о мечте?
- Да, о ней . Хотя , откровенно , я предпочитаю видеть на сцене резкую ,
неприукрашенную правду. Резкий человек всегда прав . Верю , верю в
мудрость и силу резкого человека. А я увидел в вашем спектакле , что вы
резкий человек. Я ошибся?
- Не знаю .
- Я увидел , что вы без интеллигентских колебаний берете жизнь . Это
ответственно и неприятно , люди это не любят. Но театр есть поступок ,
живущие н а сцене сами должн ы стать поступком , а н е только болтать о нем.
Я предлагаю вам ангажемент на год . Вы можете взять академический отпуск
в университете , а там посмотрим .
- Но я не учился сцене .
Он махнул рукой.
- А-а-а, ер
а, вы давно подспудно любите театр , давно отобрали для
себя самое лучшее , и оно сидит у вас в мозгу, мало того - в мышцах , только
первое время вы будете чувствовать себя неуверенно , но близкие вам роли
скроют эту неуверенность , вы спрячетесь за них , потом изживете эту дурную
привычку - играть самого себя - и увлечетесь другими, совсем-совсем на
вас непохожими. К тому времени мастерство накопится. Что мастерство?
Несколько догадок, два-три приема , координация тела и души и стремление ,
стремление к полной свободе , которую никогда не даст вам жизнь , но в
полной мере - театр .
- А цензура?
·

·

уНд

64

Михаил Леви ти н

•

Вы говорите о политической свободе . Она вас как ак:гера абсолютно
не касается , я говорю о полной свобод� свободе от толпы .
Кто же тогда зрители?
Толпа.
- И вы от зрителя предлагаете освободиться?
- Ну, конечно же , дорогой мой, для чего иначе я приглашал бы вас К'
себе в театр?
Я ничего не понял , но рядом с этим старым, слишком важно произнося­
щим слова человеком , на что он, конечно , имел право , вдруг почувствовал
себя уверенней.
Ни деньги его , ни обещанный успех не могли бы сломить моего желания
стать прежде всего образованным человеком , закончить университет.
Что-то другое убедило меня .
Мысль о том , что Бога надо искать в театре , бьmа, конечно , парадок­
сальной, но очень-очень обольстительной. Мысль о том, что человек оста­
ется наедине с собой только в присутствии толпы , тоже захватывающе инте­
ресной .
Я подпис � контракт в его антрепризу на год .

ПЕТЕРБУРГ 191 7
Хорошо , что ночь поспал нормально , и то , что воскресенье , и что Керен­
ский сидит передо мной, поло:жив на колени руки.
Как вы это делаете? - спр ашив ает.
А вы?
- Ну что я, ну что? Вынужденно !
- А я с удовольствием! - смеюсь .
Речь идет о владении толпой. Меня пригласили в Зимний для встречи с
А. Ф . Керенским.
Это усталый седой человек, весь в насмешках и упреках целой страны.
Кажется, он нестар, кажетс.э: , ему тридцать семь , но , чтобы разобраться в
этом, надо содрать коросту власти и поглядеть.
Что· и делаю .
Мы разглядьтаем друг друга: он - печально , я - насмешливо .
Тогда еще не знали сильной личности, все жили в ожид ании сильной
личности.
- Глупо брать уроки актерского мастерства, - говорит он. - В моем
положении . . . Неизвестно , сколько оно еще продлится.
Зависит от мастерства ! - смеюсь .
- Вы думаете?
- Ну , конечно . Нерон бьm плохой актер , Наполеон - хороший и продержался вроде бы дольше .
И бьm в общем-то помилован, - неожиданно соглашается Керенский.
- Из любви к искусству, - уточняю я .
М ы ведем беседу в его кабинете в Зимнем, и мне н е нравится это место
действия. Наверное , я неправильно устроен, чувствую себя человеком только
в пространстве сцены , мне непонятна эта тяга к масштабам дворцов и площа­
дей , когда ты теряешь чувство реальности, жизнь прекрасна только реально­
стью , больше ничего в ней хорошего нет, меня страш'ат тянущиеся за тобой
анфилады комнат и высокие арки дворцовых окон , вытянувшихся по стойке
«смирно » , хочется забиться куда-нибудь в угол , сам себе царь, сам себе царь­
дурак, и мечтать, чтобы никого не осталось в России, что ты правишь ничем,
пустотой, и не придет свирепый мужик с дубиной и не вытащит тебя из твоего
безопасного угла.
В ам нужен двойник, - говорю я.
- Зачем? - спрашивает он. - Все равно не спастись.

•

П лутадРама

65

Хотите , я сыграю вашего двойника?
У вас что - мечта быть убитым?
Но это невозможно ! - смеюсь я . - Я столько раз бьm убит .
Вообще я, наверное , слишком веселюсь в присутствии государственного
мужа, он не обращает внимания, заранее прощая нам , богеме , некое легко­
мыслие .

- Ах , милый мой , - вздрогнули его маленькие руки , - политика - не
театр , мы не актеры , мы заложники власти.
·

- Зачем же тогда все? - спрашиваю .
Думает долго . Для себя , не лезущего ·за словом в карман, адвоката,
говоруна, очень-очень долго . Серое от усталости лицо слегка забагровело ,
пошло румянцем . Он похож сейчас на экзаменующегося мальчика, которому
шаг до золотой медали. Он вообще похож на сконфуженного отличника .
Думаю , это призвание , - наконец говорит.
·-

- Что? Управлять Россией?
- Нет, жертвовать собой во имя там чего-то такого . Только раньше
мне казалось, что чувства эти - мал;ьчишество , сохраняются ненадолго , но
они все длятся и длятся. Нет ни одного диктатора , который не зовет маму во
сне .
- Страши�? - спрашиваю я.
- Ответственно , - отвечает он . - Большой риск, что все увидят, что
ты всего-наВсего мальчишка, и хорошо , если просто прогонят . . .
- Ну, давайте начнем , - говорю я . - Ведь вы хотели задать мне
несколько вопросов?
- Да.
.
Он начинает кружить по кабинету кольцами, как змей , он накручивает
много таких колец , я лихо сижу уЖе не в кресле , а на краешке стола и
наблюдаю за ним. Сижу, как царь .
- Как надо появляться? - спрашивает он. - И есть ли какой-то общий
рецепт?
- Неожиданно , - отвечаю я. - Не оттуда, где тебя ждут. Как Спаси­
тель , эффектно и пугающе .
Он улыбается .
- Вы думаете , так появлялся Спаситель? О , вы еще очень-очень
молоды, он возникал из-за холмов и шел по земле, как по ладони, поднятой
вверх.
- Но это же Спаситель, - говорю я . - А мы сейчас с вами просто
исполнители.

- Ах , Боже мой , - морщится он. - З ачем мне все это , зачем вся эта
ерунда: и ист9рия, и нож в спину, и желание не испачкаться, и необходимость
отдавать приказы о расстрелах?
- Надо появиться неожиданно , - повторяю я . - И не выказьшать осо­
бенной радости от встречи с толпой , оставаться безучастным, выдержать
паузу - пусть насладятся видением вождя и раздадутся аплодисменты .
- Но я еще ничего не сделал , не сказал , - возражает он. - Нужен хотя
бы жест.
·

·

- Но вы появились !
Он задумывается.
- Да, это верно , я появился . А мне всегда раньше хотелось взмахнуть
руками , прорваться словами и начать говорить о проблеме так же взволно­
ванно , как я о ней думаю . Знаете , это так необыкновенно - сознавать , что
тебя готовится слушать огромная рокочущая толпа.
- Неправильно , - говорю я . - Толпа совершенно не пришла вас слу­
шать , она пришла смотреть на вас и робко догадываться , о чем думаете вы на
самом деле , когда произносите литые чугунные фразы. Политики - обычно
дергающиеся человечки в руках толпы , а надо вести себя достойно .
3. «ОктябрЬ» М 1 1

Михаил Л ев ити н

66

•

Он смотрит на часы .
- Ну , я вышел , - говорит он, - постоял . Что дальше?
- Лучше было бы :Уйти, - говорю я .
. Он растерян.
- Да . . . но как же . . . от меня ведь ждут слова?
- А вы появитесь в другом месте через минуту и сразу же начните
говорить . А лучше не сразу, лучше еще постоять.
- Какой вы, однако , вызывающий ! - говорит Керенский . - Да меня
освистают за это время !
Все диктаторы - торопыги , и этот не лучше . Разговор мой с ним не
гипотетический, меня пригласили в Зимний поделиться опытом актерского
мастерства. Правитель России - мой поклонник. Он видел меня в роли
Робеспьера и аплодировал мне . Он поражен, что после спектакля мой герой
не только остался жив , но даже вышел кланяться . Он хотел бы научиться
этому.
Что сказать ему , маленькому, загнанному, чужому? Что сказать им всем,
бедным , тоже неуютно чувствующим себя в пространстве дворцовых покоев?
Что они ошиблись, что это не дело людей - управлять людьми? Как лишить
их иллюзии, чтр они досmгли некоего уровня превосходства над близкими?
Невозможно . Они будут заблуждаться, заблуждаться, слепнуть от заблужде­
ния, но , может быть , следует их пощадить и не говорить ничего?
Мало ли никчемных занятий на свете !
Ты спишь в чужих постелях , издаешь решительные декреты , кото­
рые никуда не годятся , и ждешь разоблачений. Как достичь уверенности
в деле управления государством, хоть на мгновение , и можно ли его
достичь?
«Нужна привычка, - думаю я . - Нужна привычка столетий - прихо­
дить в кабинет, как на службу, скучно брать государственные бумаги, скучно
прочитывать , скучно говорить, нужна канцелярия в душе , а пока ее нет , все
это управление мнимо , и пока нет привычки - все сомнительно и непрочно .
И если ты хочешь сорвать аплодисмент - углубись, сосредоточься, останься
один в кабинете царей, увидь себя точкой и думай, думай только по конкрет­
ному поводу , как думает нищая мать , чем кормить ребенка , думай, думай,
пока сон не придет к тебе , и тогда ты , что называется , смежив веки, поло­
жишь голову на стол и так посидишь несколько государственных мгновений .
Вот теперь ты царь, и что-то от тебя , задремавшего , там внизу зависит , ты не
случайный правитель, не на сутки, и, что самое главное , тебя уже не пугают
свержение и насильственная смерть . Ты бът государственным человеком.
Одно мгновение, но бьm» .
Политики не должны бояться смерти, но они боятся , боятся, потому что
хотят жить, хотят власти навсегда, надолго , потому что они всего-навсего
жалкие параноики, мнящие себя строителями.
Бът один только строитель в России, царь Петр , он тоже боялся смерти ,
но боялся, так сказать, буквально , смерть хлестала его по плечам кнутом, как
скотину, вот он и торопился , бежал от нее , а по пути воздвигал преграды
между собой и смертью : перестраивал , воздвигал , рушил , безумствовал - и
надорвался.
«Брось , - хочется сказать мне моему несчастному ученику. - Брось и
беги . Ты смертный, все вы обыкновенные смертные , попавшие в передрягу,
в вас даже нет истинного безумия, и ничто вас не спасет, когда вся эта толпа,
все эти дураки, жаждущие палки , поймут, кто вы, и начнут наводить по­
рядок» .
Как скучно в Зимнем! Я возвращаюсь после уроков актерского мастер­
ства походкой диктатора, очень прямо , заложив ·руки за спину, еще более
одинокий, чем когда вошел , я возвращаюсь к себе в театр , в свою уборную ,
где ждут меня чашка чая и немного жалкий, немножко подобострастный
шепот администратора, который радостно сообщает мне , что сегодня
аншлаг, и завтра аншлаг, и всегда.
·

•

П лутадрама

67

НЬЮ-ЙОРК 1930
Мы ехали в Америку - я и моя труппа . Спектакль должен был начаться
через пять часов. Возможно , бът идиотски составлен контракт, возможно ,
мы опоздали. Не помню. Удивительный хаос. Мы должны сыграть Америке
гражданскую войну на сцене , она не представляет, что это такое , а я не
представляю , как смонтирую в такое время новое , специально для гастролей
сделанное оформление . Не представляю , как соберу спектакль, как поста­
влю свет.
Я в каком-то вещем обмороке , он, этот обморок , политичен до идио­
тизма. В том обмороке я то верховный главнокомандующий генерал-лейте­
нант Деникин, то батъко Махно , то красный комиссар с наганом в деревянной
кобуре. Мне одновременно свойственны монархический консерватизм, рево­
люционный радикализм, человеческая амбициозностъ и полководческая без­
дарность. Я объединяю в себе все недостатки и достоинства российских госу­
дарственных деятелей и в то же время выгляжу для американцев вполне
респектабельно : энергичный господин в пенсне , в прекрасном, лучшим
петербургским портным спштом костюме.
По традиции , американский зритель присутствует на монтировке и пер­
вой репетиции. Это газетчики , очень много ру�ских.
Прежде чем пройти к сцене , я оглядъmаю зал сверху, он огромен, в
центре между десятым и тридцатым рядами зияет зачем-то освобожденная от
кресел площадь, подсвечеиная прожекторами. В озможно , это место предназ­
начено для меня, я верховный главнокомандующий, я комиссар с наганом, я
батъко Махно .
Я должен распорядиться оркестром, он огромен, и музыканты , как и
полагается музыкантам, немолодые евреи, уже зачем-то вынесли на сцену
инструменты и теперь растерянно смотрят по сторонам, соображая , как бы
им расположиться. Зал приветствует их свистом, они начинают расклани­
ваться в разные стороны, а я понимаю , что вышли они не вовремя, только
мешать монтировке , сейчас раздастся первая русская брань и грянет склока,
надо их выпроводить со сцены, я сбегаю вниз , приветствуемый очень сочу­
вственно бъmшими соотечественниками, и оркестр тоже приветствует меня
ударами смычков по скрипкам и виолончелям, но я не дирижер , не музыкант,
я постановщик спектакля . � руку каждому и сквозь зубы приказываю
разойтись. Они унъmо со своиМ грузом плетутся за кулисы. ·
Монтируется занавес, я не узнаю его , это новый огромный занавес: весь
в картинах , на которых невероятных размеров овощи и� фрукты, вижу гигант­
скую дыню - зачем она, кто дал задание художнику?
Еще картинки с изображением жанровых сцен времен гражданской. Вне­
запно возникшая ярость грозит мне потерей самооблад ания .
Лоскутный занавес собирают по частям. Я хватаюсь за единственное ,
что у меня пока есть , на кого могу рассчитывать , - артистов .
В присутствии зала я приглашаю их появиться н а сцене , но помреж, как
всегда, не слыпшт, или она потерялась на новой американской сцене , и я ,
охрипнув , ору, ору , пока они все ж е н е появляются , н о н е н а сцене , а в зале и
усажив аются в ожидании моих установок в первый ряд .
Это мои артисты . Самая главная из них , моя недавняя любовница ,
нарочно запаздъmает и появляется последней, как-то нелепо , боком , на манер
Веры Холодной, пряча лицо от публики и одновременно как бы подмигивая
ей. Мне стыдно . Аплодисменты. Она откръmает наконец лицо и оскаливается
в улыбке , о которой даже я не имел представления. Боже , какой у нее
огромный рот !
Со всех сторон ко мне подходят зрители.
- Это успех, - говорят они . - Это твой успех !
Будь они прокляты !
Занавес отвратителен , но , когда включается контравой свет , исчезают
рисунки, и он становится одноцветным магическим полотном, снова разда_

Михаи л Л ев ити н

68

•

ются аплодисменты , и это примиряет меня с ним. Но все равно художнику ,
если мы выберемся отсюда , не поздоровится.
Включается фонограмма боя: топот копыт , крики «ура» , пальба. Не­
ожиданно для меня неболъшими группками, сплотившись , артисты начинают
на расстоянии друг от друга скакать под фонограмму через весь зрительный
·

зал .

Они возникают в освобожденном о т кресел пространстве , потом уходят
во тьму и снова где-то возникают, как всадники . Это очень красиво . Пони­
маю , что это гражданская война , но это очень красиво и непредвиденно , я так
не ставил , я хочу остановить их и сказать , что они внезапно нашли новое
начало спектакля , так теперь он и будет начинаться: они поскачут по залу сами себе кони , сами себе всадники , а в это время на огромный шест , подхва­
тив костъmями под мышки, начнут поднимать босоногого парнитку в белой
не заправленной в штаны рубахе , с льняными прядями волос, упавших на
лицо .

Я собираюсь сказать им это , прошу вернуться, и они начинают возвра­
. щатъся, присоединяясь друг к другу, как бойцы после изнурительного боя ,
разгоряченные, прекрасные , как вдруг одна из них , не выдерживая напряже­
ния публичности, разворачивается к американцам и кричит:
- Американцы , вы аплодировали нам , мы вам нравимся , Боже , благо­
слови Америку !
Ее с трудом удается утихомирить и увести за кулисы .
Это гражданская война , это хаос , а хаос - это бог театра. В девятнадца­
том вместе с анархистами я жег костры на улицах Москвы , и любой знак,
сделанный мной со сцены , мог быть воспринят моими сторонниками как знак
к восстанию .
Но во мне еще оставалась тогда нек� терпимость к порядку, хотя бы
внутри моего театра, поэтому я знака не делал , но мое присутствие на сцене
приобрело какой-то крайний характер . Сюда, ко мне на сцену, стали схо- ,
.дитъся все огневые точки , все линии войны , я принимал на себя весь огонЬ , но
внешне это никак не выражалосъ , единственное , что я позволил себе , - не
выходить на поклоны . И тогда они , чудаки, набросилисъ на этот самый
невинный мой поступок и в следующий же вечер освистали меня при появле­
нии на сцене , а за театром жгли костры анархисты и ждали моего знака, и
тогда я подал знак , и мы рванули , и н.ачался великий дебош .
Многие , кого мы пришли потрошить, зная меня, ·принимали наше
шествие как театральное и встречали смеясь, но , когда полетела из окон
мебель, стали переворачиватъся автомобили и пролетки, им стало не до
шуток.
Мне кричали :
- Вы актер императорских театров , наш кумир , как вы можете опу­
ститься до этого быдла !

А мне бъто наплевать , я знал толпу , не делил ее на чистеньких и гряз­
неньких, я знал , что могу делать с ней все , что захочу , и в течение трех часов
она моя , а если я, обыкновенный человек, могу в течение какого-то времени
убедить людей в чем •угодно , то они недостойны моего уважения.

Кажется, меня расстреляли , не помню . Потом мимолетное это восстание
приписали Мамонту Далъскому, н� это ложь, Мамонт был в страшном запое
тогда и лежал у одной модистки на Пречистенке . Мамонту вообще старалисъ
приписать все самое выдающееся .
Идет монтаж, идет гражданская война , я чем-то руковожу до хрипа, но
слъпuат меня немногие , самолюбие мое , самолюбие зачинщика, держится на
тонкой-тонкой ниточке , но что-то похожее на дело все-таки происходит, и те ,
кто в зале , никогда не поймут, что я давно уже не владею инициативой , а все
движется само по себе , то ли трещит по швам , то ли во что-то складывается.
Театр становится историей , географией, правдой .
После гастролей труппа моя вернулась в Россию , я - остался.

•

ПлутадРама

69

ЛОС-АНДЖЕЛЕС 1954
Лучше бы меня никто не видел в юности. Видите ли , я изменился.
Разрушено благополучие . Поэтому я свободен и могу заблудиться в любой
стране . Страсти мои мелконькие , нестройные , серенькие . Живу без любви к
женщине , даже с целой философией ненависти к ней же . Это потому, что я
постарел , вернее , готовлюсь к старости. Теперь я могу жениться в любой
стране . Даже на кит аянке .
Только н а той , что любил когда-то , я н е могу жениться . Просто не
помню , как я подходил к ней , когда любил . А если ты забьm дорогу, все
остальное �е ни к чему.
Когда изменяют женщине , она во время близости отворачивает лицо , не
хочет , чтобы ее целовали. Это замечаешь не сразу .
Я совершил все глупости, какие только можно бьmо совершить.
Я фотографировался в Торонто , в меховом магазине , на фоне белых
соболей с красавицей негритянкой, продавщицей, чернокожей, как соболе­
нок, голова моя лежала на ее плечике , а за нами с одинаково доброжелатель­
ной улыбкой наблюдали два охранника негра.
Я стоял на коленях у храма Неба в Пекине перед юной китаянкой ,
спрятанной о т меня в оболъстительнейшие брюки-галифе , черную блузку, и
черные же волосы при случайных порьmах ветра застилали ее лицо . Я дер­
жал ее руку рисовой тонкости повыше запястья, и она не отбирала.
Я смотрел на витрину амстердамского розового квартала, на красавицу
суринамку , обернувшуюся на мой взгляд и призывно хлопнувшую себе по
ляжке , чтобы зашел .
.
Я сидел в «джипе» лос-анджелесской ночью рядом с другом, подозвав­
шим черную проститутку . Она была призьmно толста, с невидимым во тьме
лицом, со сверкающим во тьме серебряным зубом.
И куда это все делось?
.Бъти просто девушки , умные , красивые , просто , просто девушки , стали
малахольные , а не просто девушки, длинные , красивые , просто малахоль­
ные , а не просто девушки . . .
Как выглядят мои детИ, я не знаю . Если я признавал их родство со мной,
то охотно давал на НШ1i деньги . Остальное меня не касалось. Очень рано я
стал собирать досье на дам, окружавших меня , ничего хорошего там о них не
бъто написано . В юности я спал со всеми и одновременно обходил всех
десятой стороной, потому что· знал - чужое прельстительное племя.
Я любил только близость, мой друг, только близость. После близости
спина начинала чесаться так, будто из нее растут крьmья, вы замечали?
Мама моя Плакса-невидимка не внушила мне большого уважения к жен­
щине, хорошо еще , что удержала какое-то подобие любви к себе самой.
Я никак не мог ей простить скандалов с отцом, ужасных, вульгарных
скандалов моего детства, романов , о которых она с возрастом рассказывала
мне все более подробно , что тоже не способствовало нашей дружбе , и ,
конечно , смерть отца , страшную , одшtокую смерть бедного , старого чело­
века , с которым она отказалась возиться, и умер он в одной из рижских
богаделен.
Грустно при мысли об отце , я оказался достойным сыном своей
матУшки, ни разу не навестил его , хорошо понимая, что , по Божьим законам ,
меня оЖидает такая же участь.
Когда я спрашивал у матушки, где он похоронен, она только пожимала
плечами.
Ничто не связьшало меня с прошлым, хотя я весь оттуда, там сложили
мои крылья, пригнули голову, чтобы не высовьmался , и упаковали в ящиксудьбу.
Но долгое время я бьm беспамятен, честное слово. Это я сейчас пишу
вам , потому что строчки мне диктует сами знаете кто , а долгое время я
гордился собой , как Иваном, родства не помнящим . Так что отношение к
родственным связям у меня бьmо самое равнодушное , и я никогда не задумьl­
вался, как мои дети относятся ко мне , сколько их.
·

Ми хаил Л ев ити н

70

•

Театр - вообще место простое.
Однажды я постучал в уборную во время спектакля , где было много
новых молоденьких актрис, чтобы сделать по ходу возникшие замеч ания , и ,
н е дождавшись, приоткрьm дверь, но тут ж е захлопнул , потому что хор
очаровательных голосов крикнул мне вразнобой:
- Нельзя !
Я успел заметить обнаженную грудь, узкую девичью спину , ножку с
приспущенным чулком, только незначительную часть драгоценного содержа­
ния уборной , и сразу же забыл , какие замеч ания собирался им сделать.
- Вы нам что-то хотели сказать? - донеслось вслед сквозь хохот. Мы сейчас !
.
Но я уже шел по коридору , а в голове пронеслась одна только мысль,
если то , что пронеслось , можно назвать мыслью : «Новые голые . . . »
Да , я любил вечный мольеравекий фургон , запряженный парой уньmых
битюгов с фонариками в гривах, цветное тряпье театральных гардеробов ,
стоянки в лесу у ручья и наши биваки любви. Да, я любил гостиничные
романы , когда ты идешь на гастролях, оглядываясь, по гостиничному кори­
дору, и с тем же успехом можешь войти не в ту дверь, в которую собирался.
Да , я любил откровенность и простоту наших театральных отношений.
Кроме собственной распущенности, мне нечего бьmо предложить моим
детям, поэтому их воспитанием я не интересовался. Но один случай искренне
поразил меня . Можно посмешить вас немного?
Я узнал , что женщина, родившая от меня двух детей , мальчика и
девочку, говорили - прелестных и очень похожих на меня, мы жили
неровно , периодами, моими наездами в ее город, детей она отвозила маме ,
так что я никогда их не видел , это было единственным условием нашей
близости, хотя она и намекала часто , что хотела бы мне их показать , так вот
эта самая любящая меня женщина в конце концов вышла замуж, и это было
бы еще небольшим горем, но я узнал , что она собралась рожать от того
человека ! Все воспротивилось во мне , ничего я не мог с собой сделать - как,
имея детей от меня , позволить себе еще рожать , и от кого - от какого-то
ничтожества? Какого черта? !
Я разжигал самолюбие , это бьmо публично нанесенное мне оскорбле­
ние , почти позор , почему - почти? Настоящий позор , и я потребовал с ней
встречи.
Она пришла ко мне в гостиницу, и, пока она объяснялась, я с нескрывае­
мым отвращением посматривал на ее сильно располневшую талию , тяжелую ,
налитую грудь.
- Меня совершенно не интересует , любите вы его или нет , но своим
поведением вы оскорбили меня , вы показали всем, что между нами не бьmо
любви , что вы просто самка, вам все равно , от кого рожать.
- Я и не знала, что между нами была любовь , - тихо сказала она . - Это
я любила вас.
- Вы поставили меня и этого человека на одну полку , - продолжал я . ­
Вы и не заметили, какой урон нанесли этим моему престижу , моему обще­
ственному положению . Неужели по крайней мере вы не могли посовето­
ваться со мной?
- Боже , какой дурак! - заплакала она. - Какой неисправимый, самовлюбленный дурак!
.
И тогда, повинуясь какому-то внутреннему новому для меня порьmу, я
стал целовать эти ненавистные , уже не принадлежащие мне колени, грудь,
налитую предродовой тяжестью , и умолять , лихорадочно захлебываясь , не
узнавая своего голоса:
- Стань моей женой, стань, стань моей женой , стань моей женой, пожа­
луйста.
Я обнимал и удивлялся , что у нее есть запах, который я помню , что
пальцы ее прикасаются к моему затылку нежней материнских . И что ,
кажется , я любил рассматривать ее лицо во сне по утрам.
·

•

П л утадрама

71

- А как же ребенок? - спросила она. - Мне некуда его деть.
- Я признаю его , - сказал я . - Он будет воспитываться вместе с
нашими , я дам ему имя Ян , в память моего отца .
Она обняла меня за голову:
- Ян . . . Да ты собственных детей имена-то знаешь?
Она согласилась стать моей женой.
Я был удовлетворен. Меня познакомили с детьми, и, если признаться,
они вызвали во мне прежде всего странное недоумение : откуда взялись?
Когда она знакомила нас, впервые прозвучало слово «папа» , я услышал
его со стороны , к себе не отнес, почему-то подумал о своем бесприютном
отце .
Мне сразу же захотелось бежать, но данное слово и желание быть самым
любимым на свете удержали меня . Я остался.
И что же , мой друг? С удивлением я обнаружил , что могу быть очень
неплохим родителем, и больше других привязался к новорожденной девочке ,
которую назвали Яна .
Она бьmа ирелестна и, могу поклясться, чем-то похожа на меня .
- Нос не твой , - смеялась жена . - Глаза тоже , губы определенно мои ,
вот если только форма головы . . .
Я потрепыхался в семейной жизни, потрепыхался, как птичка, разглядел
во всех подробностях, привык и, пока не начались упреки в изменах и недель­
ных отсутствиях , полетел дальше .
Жена отнеслась к этому спокойно , будто ничего другого и не ждала.
Сведения о них я стал получать от разных людей , часто противоречивые , но я
не рассортировывал их , так что не знаю , вернулась она к тому человеку или
нет.
- Я не хотел бы, чтоб они были вместе , - говорю я кому-то теперь.
- Хотел бы или не хотел , они будут вместе . И эта. женщина зажмет ему
рот последним поцелуем.
Вот так. Но зато из всех своих путешествий, из всех гастрольных мест
посьmкой или оказией я присьmал моему неожиданному семейству помощь и
обязательно что-нибудь особенно вьщающееся маленькоi{ Яночке - кро­
шечные пуанты , беретик, какие-то кружевца, платьица . . .
·-

ВА ТИКАН 1935. ЛЬВОВ 1940.
ЧЕllЯБННСК 1941
Я обязан вас вернуть к Руссикуму , к тому , как меня в 1935 году готовили
в католические священники восточного обряда.
Это смешно и печально . Руссикум- - факультет в Ватикане , и я один из
тех , кто , за пять лет добровольно изучив богословские науки, что-то зная о
России , решил посвятить себя Богу и отправиться туда, где давно покончено с
истинной верой и все церковники на службе у ОГПУ, отправиться и раство­
риться в толпе .
Мы католики, но служим как православные священники, и это не проти­
воречит одно другому, так как люди своей дорогой привыкли идти к Господу,
не надо обрушивать на них мертвую , формальную догму , надо быть шире , и
Ватикан после долгих церковных дебатов позволил себе быть шире , заменить
в России отсутствие церкви церковъю в Понимании Ватикана: люди обраща­
лись в католическую веру, не меняя привычек.
Такая церковь назьmалась униатской.
Это бьmи смешные времена нелегального перехода священников через
границу, переодеваний, трансформаций, странствий, лицедейские времена.
Нас не направляли в приходы - кто бы нам их предложил? Мы должны
бьmи разносить веру , как почтовые голуби, тем, кто ее ждет , смешаться с
толпой , нас отправляли на муку, на закланье , и многие подлинно верующие

Ми хаил Л ев ити н

72

•

выпускники Руссикума были готовы к этому, почти все они закончили жизнь
в лагерях.
Я выжил только потому , что был хитер и не уверен в существовании
Бога.
С этим вообще были проблемы . Мне казалось , что Бог - это совокуп­
ность человеческих желаний добра, там , где соберутся вместе эти желания ,
возникает Бог.
Это не обязательно должно быть в Руссикуме , уж слишком разные люди
там учились, могло быть на улице , в толпе , в театре , в ресторане , где угодно ,
но только когда мы одновременно пожелаем добра и глаза наши увлажнятся
слезами .
Но пока нет этого , нет и того , что мы называем Богом.
Можно ли назвать меня после этого безбожником? Не знаю . Я с полным
внутренним правом закончил Руссикум , был отправлен во Львов , а уже
оттуда после постыдного раздела границ под личиной обыкновенного гра­
жданина с чужим паспортом завербовался на один из заводов Урала. Такими
трудными окольными путями я возвращался на Родину. Так возвращается
кот , тощий, очумевший от странствий , чтобы заставить свою хозяйку уме­
реть при своем появлении тут же на крыльце от разрыва сердца.
Ехал я не один , а с двумя молодыми людьми , один - настоящий подвиж­
ник, другой - сомнительный молодой человек с гигантскими сексуальными
амбициями. Было ясно , что в России он мечтал развернуться. Церковь иногда
терпима к людям до глупости.
Собственно, его молодецкая деятельность и погубила нас , он так рьяно
убеждал молоденьких работниц кирпичного завода в существовании Бога ,
что в течение года обрюхатил нескольких из них , и те , приревновав , выдали
его ОГПУ, а он потянул за собой и остальных миссионеров .
Ясно , что «вели» нас от самого Львова, но ускорил развязку именно этот
жеребец.
Так что я недолго пробыл католическим священником восточного
обряда. Мне кажется, я не успел даже никому приоткрыть завесу над тайной
существования Господа, но жил я в те дни такой волнующей, полной жизнью ,
что , право , не стоило бояться самого сурового приговора.
Я шел по земле в рубИще и босой, это только казалось , что иду, как все ,
но из ступней моих сочилась кровь и каждый шаг был отмечен болью .
Я шел за братьев , за единоверцев , за униженных , за глуnцов .
Удивительное занятие - конспирация в целях истины и веры !
Нет, я шел по своей земле свободно и говорил о Боге , говорил хотя бы
потому, что нельзя было говорить, а кто может запретить мне?
Это все равно что читать хорошие стихи вслух . Вы пробовали? Попро­
буйте . Лучшее занятие в мире - читать хорошие стихи вслух людям без
слуха, и чтобы был рассвет , и ночь в лесу на поляне , и чтобы ты просыпался в
бараке для рабочих кирпичного завода и , прислушиваясь к их храпу, не
понимал : где ты , что делаешь здесь?
Ах, да, служу Богу.
А потом учил их молитве и объйснял несложные узоры священного
писания, картинки, увиденные сердцем , если у тебя есть сердце . У меня
сердце бьmо , но грешное , жестокое , слишком уверенное в себе .
Да, у меня бьто именно такое сердце , именно им я пытался увидеть
Господа , и он являлся , сокрушенный моим виденьем, покачивая Головой , но
тоже ЖИВQЙ , тоже грешный, грязный и вонючий, как все мы, рабочие ночной
смены кирпичного завода, и только потому доступный.
Рассказывал я доходчиво , и если бы еще относился к своим занятиям
серьезно , то много было бы новообращенных и Ватикан был бы доволен.
Но я шутил , я всегда шутил со смертью . И вот, как всегда, расстрелян, и
вот - неприятности.
Что сопутствует расстрелу? Прежде всего любопытство . Неужели этот
человек, стреляющий мне в затылок, через мгновенье докажет существова·

•

Плутодрама

73

ние Бога и сделает бессмертным? Неужели через секунду я узнаю тайну и
буду жить вечно?
Спасибо Господу в Пекине - он дал мне завершить роман , спасибо
Господу в Венеции - он дал мне выйти в море , спасибо Господу в Париже он ):(ал мне немножко пищи . Там , где я не находил его , я не жил .
Внутри подлинной жизни всегда должно быть заложено противоречие .
Как мина. Подлинное противоречие .
Я не мыслитель, я актер , но , если нужно , я готов быть мыслителем , если
вам нужно , если у вас их не хватает, пожалуйста. В се равно наши мудрые
советы никому не пригодятся , надо пустить их по ветру , вся жизнь - это
несколько приемов , три штампа, хорошее знание публики . И тот , кто жил, а
не ждал , пока весь этот кошмар кончится , и не подумает доказывать обратное .
.
Тот , кто жил, благодарен жизни за то , что она была , - и все .
Как это трудно - умереть в ночи холодной, как это трудно - предста­
вить себе , что все когда-нибудь кончится: и мое детство , и мои глупости, и
это зарывание в женское тело с головой , как в песок, и мокрый поцелуй
ребенка , обнявшего тебя за шею , и обжорство , и голод , и цирк, и курение , и
книги, и Пушкин. Будь благословенна, жизнь !
Но я все как-то не умирал , меня убивали бескровно , всухую , у меня
большой опыт расстрелов , меня просто макальшали на qулавку, как бабочку,
но как-то неудачно накалывали, и вот я трепыхался, трепыхался, а потом
взлетал вместе с булавкой .
А на самом деле это бьmа настоящая мистерия - шествие на смерть
моих друзей по Руссикуму, ·ТОТ, сластолюбец, бьm исключением, многие из
них действительно шли во имя веры , по следам Христа, часто они бьmи
ограниченные , темные люди , такие же темные , как апостолы , но они
жаждали испытать муки Господни и испытали их до конца.
Мое воскрешение бьmо другим, я должен бьm пройти по земле всеми
путями , во всех обличьях, чтобы наконец сказать себе : «Ну и устал же я, да
пусть оно все идет . . »
·

.

ОТ НЬЮ-ЙОРКА ДО ЛО С-АНДЖЕЛЕСА
1952 - 1955
И все воплотилось .
О , так нелепо воплотилось , так несвоевременно , несовременно , так бес­
страшно , странно ! Вопре � толпе , государству, географии, истории. Над­
менно .
И пусть поведение мое остан.ется незамеченным, проигнорированным,
оно факт , в то время как другие , действующие сообща , обрекают себя на
коллективное самоубийство . Да , они отмечают календарные даты друг друга,
но отлетит последний листок - и кто они, где они?
В Америке я почти не спал . Можно не спать ночь, несколько ночей, но
не спать всю жизнь очень трудно .
И не потому , что там шумно , это ложь , Америка - очень вальяжная
провинциальная страна, просто не спал . Может быть , кто-то вспоминал меня
дома? Кому вспоминать?
Людей забывают сразу , очень эффектно , будто сбрась'шают тяжелый
груз с плеч. С какой охотой освобождаемся мы друг от друга!
Но потом возвращаются тени , воспоминания, мучительные , бестелес­
ные , смотрят на тебя с укоризной , но потом возвращается щ>авда отношений ,
а кому она нужна, эта правда?
Мне снилась женщина, которую не встретить, губы недосягаемые , поце­
луfl недостижимый, высокое протяжное пение за столом , тонкое-тонкое, ­
это она захмелела немного . Пение , в котором предчувствовалась наша раз­
лука.

74

Михаил Л ев ити н

•

Но я умел закрьmать дверь и сразу забывать, что я оставил за ней женщину , детей , страну. Легким, широким, упругим шагом я шел дальше ,
слегка возносясь , слегка кривя душой.
Америка! Я снова стал мальчиком или больным, потому что детство просто затяжная болезнь , а эта страна - добрая толстая сиделка, какая­
нибудь тетя Полли. Я ничем не хотел з аним аться здесь, совсем не хотел .
Зачем? Когда уже все сделано за тебя, решено , надо только немного позабо­
титься о себе , чтобы не умереть с голоду.
Райская страна для грешников , мне хотелось раствориться в этом раю ,
где не было места отдельному честолюбИю , где бьmо одно общее честолю­
бие - ненасытное .
Так что славу свою я забьm первый, здесь она вооб Ще бьmа н и к чему ,
смешно долго объяснять, кто я такой, да и зачем , что прибавила бы моя слава
к их общей?
Я не стал подобно моим коллегам аттестовать себя , добиваясь прИема у
богачей , не предлагалея местным театрикам. Чтобы не умереть , прирабаты­
вал немного на разных картинах в ролях русских эмигрантов-пропойц и лихих
атаманов . Моя жизнь очень веселила меня. Денег хватало на комнату, еду и
даже на некоторых не слишком требовательных женщин.
Я оказался непривередливым или был таким всегда, не помню .
Такая покорность судьбе не могла остаться незамеченной, и на съемках
ко мне , одиноко сидящему где-то в стороне от всей группы в костюме очеред­
ного атамана и слегка дремавшему из-за постоянных ночных недосыпаний,
подошел помощник режиссера и, толкнув , сказал :
- Эй, русский ! Я видел у тебя фотоаппарат, ты что , фотографом бьm
там у себя в России?

- Бьт и фотографом , - улыбнулся я .
- Я давно наблюдаю за тобой , у тебя умное лицо , т ы совсем непохож
на 'артиста, ты никуда не спешишь, это хорошо , я хотел бы убедиться, что ты
умеешь фотографировать, сделай мой портрет.
Он дал мне хорошую американскую фотокамеру, и я , немного приноро­
вясь , щелкнул . Портрет вышел замечательный. Это бьmа судьба . Меня оглу­
шили коллеги по фильму с просьбами сделать их портреты . И я снова попро­
бовал , и у меня снова получилось. Так я стал помощником помощника опера­
тора. Появились деньги.
Тогда они заинтересовались мной и стали расспрашивать меня о моем
прошлом, даже крошечной части моей жизни оказалось достаточно , чтобы я
стал необычайно популярен.

Я был русский гранд-актер , фотографирующий начинающих американ'
ских звезд .
Костюмы атаманов и интеллигентов я навсегда оставил в гардеробе ,
жизнь приобрела какой-то отраженный смысл, проявилась обратной сторо­
ной, теперь я не столько жил , сколько фиксировал жизнь . Это не принесло
мне счастья, но сделало незаменимым.
Удивительно , в Риге , когда отец подарил мне лейку и я стал снимать
осторожно , по-детски, боясь, как бы не израсходовать волшебное умение
таинственной машины слишком быстро, я и подумать не мог, что это занятие
станет моей судьбой в огромной и в общем-то абсолютно равнодушной
стране .
Я остро ощущал присутствие отца каждый раз , когда направлял объек­
тив и спускал затвор , я остро ощущал его присутствие в себе самом, в своем
ставшем грузным теле , в бритой голове, я позволил себе почти сразу же в
Америке побриться наголо , потому что кудри слишком разогреflали тщесла­
вие , на многое претендовали, стоило взмахнуть ими - и я снова чувствовал
себя молодым.
Я стал бритым, грузным везучим американским фотографом. Соотече­
ственники завидовали мне , а я всегда относился к ним с презрением: каждый

•

Плутадрама

75

из них упорно мечтал продолжить свою жизнь, начатую в Р'оссии , ни от чего
не хотел отказаться .
Откуда у нас это самомнение, уверенность , что не надо меняться, что нас
здесь только и ждали готовенькими , достаточно выучить язык - и ты ста­
нешь необходим всем-всем?
Я устал от успеха, я приехал сюда не для того , чтобы вернуться к
прошлому, я приехал сюда . . . Для чего я приехал сюда?
Моему приезду сопутствовала одна странная любовная история.
Некоторое время я бьm парализован ею , потом углядел в ней какой-то
особый смысл и смирился .
Со мной в Америке должна бьmа остаться одна из актрис моей труппы ,
знаете , одна из тех , что слишком умна, чтобы быть талантливой, и доста­
точно талантлива, чтобы выделить ее из любой композиции, заметить на
любой сцене .
Я и не замечал , что нравился ей, но , когда объявил труппе , что остаюсь ,
она сказала мне :
- Можно я с вами?
Это «МОЖНО» покорило меня , мы стали близки в тот же день . Но , чтобы
окончательно переехать в Штаты, ей нужно бьmо уладить какие-то дела там ,
дома, у нас , и еще - она хотела распродать несколько ценных полотен
своего брата, очень известного художника, если их нельзя будет вывезти.
Кроме этих полотен , в России у нее ничего и никого не было .
Мы простились так примерно на полгода, нам предстояла огромная
жизнь вместе, и поэтому мы не стали горевать . Да в конце концов я бьm готов
к тому, что она не вернется. Это нормально : могут возникнуть другие вари­
ан'IIЫ ЖИЗНИ.
Она действительно не вернулась - ни через полгода, ни через год , ни­
когда.
Что удивительно , первое время я ждал ее , ждал так, будто она бьmа моей
единственной, и с каждым днем одиночество убеждало меня в невозможности
жить без нее . Именно тогда ночи мои стали беспокойней и короче и показа­
лось даже , что Родина - не пустой звук, именно тогда я понял , что Родина это твоя женщина .
И только потом я узнал , что в первый же день возвращения она попала
под трамвай на Божедомке и ей отрезало ногу, она выжила, но , конечно , не
вернулась , боясь обременить меня своим калечеством.
Дурочка, она не знала, что бьmа бы здесь мне еще нужней, я бы спасал
ее и жил этим. Как подумаю , что она лежит сейчас где-то одна на диване под
картинами брата . . .
Но я углядел в этом какой-то знак, буквально , что не просто ногу
отняли , а любые воспоминания о той, прежней жизни, любую связь с теми,
кто меня любил .
Со съемочными группами я объездил Америку всю - от океана до
океана .
Я фотографировал и жил роскошно , чужая жизнь , чужие лица стали
моими, я жил чужой жизнью . Когда ко мне обращались за консультациями по
русскому быту, истории, нравам, я отказьmался отвечать , губки мои станови-,
лись злыми и тоненькими , говорил только :
- Простите , но я не совсем русский.
Фотоаппарат сделал меня сильным. Я всегда знал , что стоит нам обрести
какую-нибудь профессию , кроме актерской, как с необыкнованной легко­
стью мы вообще забудем, что когда-нибудь выходили на сцену. Дар перевоп­
лощения - мучительный дар , пора было стать самим собой.
Вот она, Америка, вся передо мной сейчас в необыкновенных альбомах ,
купленных мной в Бостоне . Копии лучших фотографий я оставлял себе , и вот
она вся широкими, свободными планами вошла в мою жизнь , вошла стреми­
тальная, чем-то похожая' на меня в молодости , жаждущая впечатлений, но
сильно и спокойно , как подобает великой нации.

76

Ми хаи л Ле в ити н

•

Любимый мой Сан-Франциско , я снял его весь , зацеловал объективом ,
но все равно , �ак и преЖде , он не дался мне , вызьmал пре� е всего интерес
тем, что осталось за кадром , можно было снять по миллиметру , и все же еще
что-то оставалось: может быть , его живая душа , может, моя живая душа ,
может , мое присутствие в Сан-Франциско?
Я снимал Бостон - спокойный город , его хотелось пройти неспеша
насквозь, по диагонали , и здороваться с каждым всте ечным.
Избалованный , капризный , ирелестный Нью-Иорк, притворяющийся
тайной , - это детские секреты : все ясно о нем с первого взгляда - хороший .

Я жил спокойно , мой друг , я жил спокойно , встреч с соотечественниками
избегал , да , к счастью , они мне и не подворачивались , но тут пригласили меня
снимать один довольно большой съезд людей культуры , в Филадельфии,
разных , среди них было много эмигрантов , русские должны бьmи выступать
тоже .
Я как раз вошел , когда выступал известный русский артист, и, -вместо
того чтобы снимать, зажмурился . Мне вспомнилось что-то забытое , щеня­
чье , какая-то боль, неизменно возобновляющаяся болезнь , и я от стыда и

воспоминаний зажмурился.
Он говорил таким тоном , он забьm , что эта страна не знает жалости, и
говорил все о деньгах , что Америка существует , чтобы заботиться о судьбе
талантов , - с чего он взял , что она обязана о нем забоиться? Что пора, пока
они , таланты , не погибли здесь , дать им денег и разрешить показать свое
умение , хотя бы экспериментально , хотя бы на небольшой площадке , хотя
бы только один раз .
Начался какой-то слезливый гомон, соотечественники загомонили и
стали один за другим выходить на сцену - и все о деньгах, о деньгах.
Я не видел их лиц , одно общее лицо , один портрет , один позор , одна
огромная слеза или сопля под носом . Невыносимо .
, Я хотел уйти, как вдруг сердобольным, умиротворяющим тоном загово­
рила председатель собрания, милая, вполне достойная дама, чувствовалось,
что она хочет успокоить выступающих, этот хор нищих растрогал ее. Но она
бьmа американка и потому не могла проявить своей сердечности без невыно­
симого оттенка нравоучительности.
- Наступит день , - сказала она , - и ваша страна будет вновь богата,
поднимется железный занавес , исчезнет противостояние , воскреснет искус­
ство . И тогда театр ваш станет не хуже нашего . Актеры будут довольны
заработком , зритель - богатством и роскошью постановок, дирекция успехом . В ам только нужно набраться терпения . . .
И тут я заорал .
- С кем вы говорите? - орал я . - С кем вы, милостивая государыня ,
осмеливаетесь так говорить? С нищими? С рабами? Вы говорите со страной
Станиславского , Шаляпина, Мейерхольда, Таирова. Кто вам дал право гово. рить так о стране мучеников искусства? Двух революций стоило нам наше
искусство , четыре� страшных войн , многих разочарований и миллионов
смертей. Неужели то , что вы перевернули в океан несколько ящиков чая ,
дает вам право так с нами разговаривать? Да, мы , находящиеся здесь , меньше
тех , о ком я упомянул , мы не создали направлений, но у каждого из нас был
свой театр и каждый из нас играл на таком театре жизни , который вам и не
снился ! Откуда у вас такая самонадеянность? Деньги? Неужели только
ден�ги? Покажите мне их истинную стоимость, товары, которые на них
можно купить? Да я всю жизнь учусь умирать под забором , а вы о деньгах !
Неужели вы думаете , если наше искусство стало называться рабоче-кре­
стьянским, оно перестало быть искусством? Сударыня ! Мы создавали его не
на один век, за него Блок умер ! - гремел я . - За него такие люди умерли !
А почему вы думаете , что за свое искусство не надо умирать? Знаете ­
почему? Потому что вы здесь любопытствующие , понимаете , лю-бо-пытст­
вую-щие , а у нас , кроме нашего искусства , нет ничего . Что такое театр у нас,
знаете? Вот я вздохнул со сцены тяжко : «Ох ! » - и по всей земле нашей

Пл утодрама

•

77

разлетелось : «Ох-ох-ох» , я спросил - и все задумались, о чем это я спросил , я
произнес нужное слово со сцены - и все узнают друг у друга, повторю ли я
это слово еще раз . Америка - прекрасная земля , вы назьmаете ее страной
свободы , но она уже бьmа такой страной, свободные незлые мужчины охоти­
лись в ее лесах, прекрасные девушки не стыдились ходить обнаженн ыми ,
бьmо много богов , а не один только ваш - деньги, вы принесли равнодушие
на эту землю и гнусный опыт погибающей Европы , я желаю вам, чтобы
театр , которого у вас нет , был похож на Америку , какой она бьmа когда-то !
Теперь камеры щелкали вокруг меня , я стал главным объектом съемки.
- Кто это ? - спрашивали в зале .
- Кто это? - кричали со сцены . - Вы хотите слова? Дайте ему слово !
Соотечественники двигались ко мне из всех углов , о;ни узнали меня.
В озможно , только и ждали моего пробуждения , возможно , им казалось , что
здесь , как раньше дома, у нас, от моего слова зависит все .
Я попятился: меня снова втягивали в игру, из которой я давно выскочил ,
я не хотел смотреть на недобритые физиономии, на мешки под глазами ,
чисто русские , барские , в них спрятана смертельная болезнь .
- Простите , - ·сказал я, криво улыбаясь . - Простите , что я подвеJJ вас.
Они шли на меня , шли, и тут я понял , что они идут выбросить меня из
зала.
Я выскочил на улицу сам , выскочил пристыженный , взбешенный, ' что не·
сдержался и вьmез , будто за мою жизнь мне не хватило публики, этих субъек­
тов с фотоаппаратами и нашего брата-актера . Я проклинал себя , щ> изменить
уже ничего бьmо нельзя , и я ,· сорвав с плеча теперь никому не нужную
камеру, сунул ее в урну, покончив со всем этим .
Кто-то прикоснулся к моему локтю .
- Простите , мне хотелось бы познакомиться с вами, я директор Бостон­
екого муниципаль1юго театра, вь1 потрясли меня , поверьте , это самый вол-·
нующий день в моей жизни . . .
- Ну , это в вашей ! - буркнул я и пошел прочь , не оглядьmаясь, так
быстро , чтобы никто не успел окликнуть меня по имени.
·

ПАРИЖ 1956. ОДЕССА 191 7
Я уже давно замечаю у себя признаки слабоумия , но не в Париже же !
Здесь где-то бьmа улица Р:Иволи . . .
- Да вы по ней идете , месье !
Я иду по Риволи , я иду по улице Данте , я в центре. Где отметины моего
детства? З ачем оно бьmо , если я не могу их найти? Да и бьmо ли вообще?
Какая же это Риволи? Там бьmо наше представительство , там мы жили с
отцом , куда , черт побери , она девалась , или они все думают , что мне очень
легко искать улицу Риволи?
'
Почему-то я всем кажусь молодым. Не всем, вот этой филиппинке ,
закутанной в волну своих черных вооос, не кажусь, и этому маленькому
Жанчику не кажусь , и этому степенному господину с палкой.
- Месье , где здесь улица Риволи?
- Вы на ней стоите !
Ну , конечно же , я на ней стою , я вообще , если вдуматься, никуда не
уходил . Не было этих лет , и Валерия. где-то носится по парку за своей
бабочкой.
Простите , это улица генерала Кашена?
Да.
Какого именно генерала ? Того самого?
Да , того самого .
Он что , умер?
Конечно же , месье , трИдцать лет назад .
«А его вдова , В алерия Кашен?» - хотелось спросить мне , но это бьmо
тлупо : при чем здесь какая-то вдова, когда нет на свете бравого . Кашена?
Он аплодировал мне в семнадцатом в Одессе .

78

Михаил Л ев ити н

•

- Вы иревзошли самого Тальма , - сказал он мне .
- А как же мнение Наполеона? - засмеялся я .
- Я н е Наполеон, - честно ответил француз .
Я играл в Одессе Бернарда Шоу, и когда в финале я придумал , что мой
герой умирает по-настоящему, будто не он умер , а я сам , и появились врачи , и
забегали исполнители , и закрылся занавес, и вся Одесса ахнула в зале , потому
что поверила в мою смерть, и наступила такая тишина, такая тишина . . .
Можете себе представить , что случилось, когда я вышел и раскланялся?
Эффектно , правда? Сейчас бы мне так не удалось , не хватило бы муже­
ства сыграть собственную смерть.
А в ложе слева от сцены сидела Валерия и посьmала мне все свои
улыбочки, на которые бьmа способна еще в детстве , и Кашен , стоя за ее
креслом , кричал , 'Как Наполеон Тальма: «Браво ! » , и налетчики лезли на
сцену с поцелуями.
И сам я выглядел , как налетчик , - мускулистый торс, легкие длинные
ноги , озорные глаза, кто подойдет ко мне , пусть попробует, да они не дадут
меЮJ: обидеть , я весь в цветах и поцелуях , я в пролетке с прекрасными дамами
паилегчайшего поведения, город резвится вокруг меня, это уже почти карна­
вал , о котором я мечтал с детства, но еще не карнавал , потому что канонада,
потому что серьезные люди хотят взять город , разрушить счастье .
И я пью в городском саду здоровье дам и налетчиков под . онегинекое
пение с эстрады: «Когда бы жизнь домашним кругом я ограничить захотел . . . »
Голос звучит над городом, как сюрприз .
Этот баритон - мой друг, он влюблен в меня , но никогда, никогда не
предъявит никаких претензий, просто будет смотреть умоляющими влюблен­
ными глазами : «Когда мне быть отцом , супругом . . . »
Если бы не бьmо Парижа, всем городам мира я предпочел бы Одессу.
- Как ты очутилась здесь, Валерия?
Она смеется.
- Я путешественница , - говорит она, оглядываясь на Кашена.
- Я тоже путешественник, - отвечаю .
Мы путешественники, нам интересно жить, мы могли бы любить друг
друга, но здесь сюжет развивалея обычно : она принадлежит Кашену, мне
же - весь мир .
Плещется волна под обрьmом, теребит лодку, мы сидим с В алерией ,
покачиваясь, снисходительная одесская луна над нами, из-nод ног таких же ,
как мы , влюбленных срьmаются с обрьmа светляки, она смеется, ей вообще
постоянно смешно , знал бы, что вырастет хохотушкой, задушил бы еще в
детстве в парке . А какие у нее колени, круглые , бархатные , божественные ,
итальянские . « 0 , если б жизнь домашним кругом . . . »
- Тебе это так необходимо? - спрашивает Валерия . - Тебе это
мешает говорить со мной?
- Да, - умоляюще отвечаю я. - Да, да.
- Ну , хорошо , - говорит Валерия . . .
А потом мы смеемся вместе , потому что это бьmо совершенно ни к чему.
Но в Одессе невозможно иначе , жел ания должны воплощаться мгновенно ,
задолго-задолго до смерти, хотя мы собираемся жить вечно .
И на застенчивый вопрос Кашена:
- Как вы считаете , я должен ей сделать предложение? У нас очень
старинная семья, вы знаете Валерию с детства.
Я отвечаю совершенно чистосердечно :
- О , генерал , конечно же , генерал ! Она будет вам верной подругой,
генерал , поверьте , лучшей вы не найдете .
И говорю правду. Потому что у меня с ней ничего не получилось, она
осталась невинной, как тогда в парке , и умерла в Париже вдовой генерала
Каше на, пережив его на пять лет .
Нет, никогда, никогда не покинул бы я Париж, и Америку, и Одессу,
какой-то злой дух бродяжничества заставляет меня скитаться, когда же я
наконец повзрослею?

•

79

Плутадрама

БЕЗ АДРЕСА 1960
Друг моей юности, найди мою дверь, которую я не могу тебе описать,
постучи. Если никто не ответит, входи все равно , сплю я один , в любом
состоянии, всегда я один - живой, мертвый, я достиг абсолютного одиноче­
ства, избалованный вниманием мальчик. Теперь я один .
Постучи в мою дверь, не вламывайся, она открыта , толкни ногой.
Смрадное эффектное пространство, в котором умирает король . Но это
пока лампочку не включишь, а под ней все , как у всех . Бедность , головки
чеснока на столе , в струпьях яичницы сковорода на печке , медный, какой-то
поникший чайник, тело мое под лоскутным одеялом и прелые листья на полу.
Не хватает только собаки , но я так и не завел собаки, а хотелось очень.
В конце концов рядом с одиночеством зверей мое собственное не выгля­

дит уж таким устрашающим.
Если ты не стар и на подъем легок, если у тебя хватит сил - воплоти
мою мечту. На карнавале в Бразилии я так и не побывал , сделай это за меня .
И передай той девчонке , той девчонке . . .
Я так хотел бежать за ней вдоль берега, чтобы ступни мои утопали в
легком песке , и собака бежала за нами вслед, кусая меня за пятки.
Я так хотел умереть в разгар карнавала, как человек, как мужчина, от
разрьша сердца, танцуя с ней и с другой, похожей на нее , со всеми , и чтобы
_ смерть моя не помешала карнавалу , и чтобы никто не спросил , куда меня
нести, а просто оттащил в сторону от общего веселья.
Я хочу лежать вниз лицом на траве за чужим низеньким домом , а рядом
пусть лежит такая же пустая, как я, бутьmка. Это тоже свобода, поверь мне ,
дорогой, это такая свобода.
Как я устроен смешно , масса серебряных точек вокруг меня . И они не
уходят. Закрыты глаза, опущен занавес, миражи, миражи моей потрясающей
жизни.

КИЕВ 1944.
Запись на от дельном л исте
Как выглядит смерть? Вот я стою в партизанском лесу под Киевом с
петлей на шее . Я, два года игравший для оккупантов в Киеве весь свой
репертуар , играл , как умел играть, как играл бы для своих , не хуже . Утро,
пар изо рта, зябко . Стою и слушаю приговор: «Именем народа . . »
Какого народа , чего они от меня хотят?
- Ненавижу коммунистов , - говорю с легкостью , но и это не освобо­
ждает меня от безумного груза внутри.
«Чем же еще облегчить смерть? - думаю . - Что еще из себя выплю­
.

нуть?»
- Я актер , - еле слышно говорю . - Я вне закона, я живу по законам,
мной самим над собой установленным, попробуй вникни в них , мой прокурор ,
и суди , если сумеешь.
Никто не обращает на меня вним ания , стоят молча, внимательно слушая
приговор .
И тогда я оглядел их лица и с удивлением увидел , что все они ждут моей
казни. Ни один из них никогда не бьт в театре , не видел меня на сцене , не
аплодировал мне , и поэтому им совершенно безразлично , останусь я жив или
нет.
Я не успел охватить их своим искусством. Они бьmи свободны от меня .
Я бьт одним из многих, кого им надо бьmо успеть казнить.
И, когда я понял , что есть на земле свободные от меня люди, мне стало
безразлично все и я кивнул исполнителям: «Давайте ! »
Есть на Украине лес и в лесу дерево , на котором меня повесили, нет на
дереве мемориальной д9ски, никакой зарубки нет, могила моя неизвестна, и
я, если бы даже мог , ни за что не указал бы вам место моего захоронения .

•

Е в ге н и й П Е Р Е М Ы Ш Л Е В

Н о ч н а я
ф а н т а з и я
*

*

*

О снегопада рассыпчатый творог! рано для Пасхи, но хлопьев полет
длится и длится. И, выказав норов ,
крадется холод в распахнутый ворот ,
глубже в пальто . · И , скользя с косогоров,
город в зеркальной раме ворот
замер : ни вздоров , ни разговоров ,
слух не тревожит ночной пешеход ,
шорох не шорох . Вспомнил ись воры детские воры из детских тягот,
что посулили за непослушанье
детскре , - это , когда полумгла ,
да полудрема потом навела ,
и полушалком цветным палешанс
глухо задернули плоскость стекла,
сразу притихнешь, не приглашая
даже дыханием призраков зла ,
после решившись , была не была
(женщине в руки себя отдавая , только возьми - д а она н е брала
в юности. А остановка трамвая
под снегопадом кружил ась , бела
от снегопада - такие дела) ,
кажется, только шагни в зазеркалье,
не испугайся , возьми и шагни ,
снег под ногами легко засверкает,
замельтешит, заискрит, замелькают
·
жизни чужой золотые огни ,
тени ночные, полночные блики,
наст распадается под каблуком,
громко хрустя. Этот город великий движутся, движутся, движутся лики ,
и ни один не знаком, не знаком,
падают льдинки орлом или решкой что ж ты боишься? - шагни за порог:
сахар, ваниль, горсть миндальных орешков ,
снега сусальный, сладкий пирог,
и , как душа , заклубится парок
около губ . Рождество недалеко ,
даже по новому календарю,
это меж чисел уводит дорога
в детство, она наклонилась полого,
я, перед тем как шагнуть, закурю
и посмотрю . На себя посмотрю -

•

Н очн ая фантазия

81

я ведь наивности детской святой ,
тронут жестокой ее правотой,
звякнув монетками звонко в кармане ,
думаю я над замерзшей водой:
что меня двнжет, что меня манит
в этот холодный простор голубой,
я там бывал. Много ли с нас ·
спросится? Что эти жженъе и стыд,
и отчего же эта вина я перед всеми честен спол�а? в луже ледьрцка звякнет навзрыд:
легкие пленки сладкого сна жеюцина рядом усталая спит ,
милая, светлая. И у окна
шторы раздвинуты. Город открыт.

Мнтоязычн(UI кол ьtбельн(UI
Спи
и не бойся, что явится волк, враз проглотивший семижды семь
серых козлят, - он устал и квел , да и потом - я ведь рядом есмь ,
спи,
чтоб тебе иногда везло нечто узреть, а потом ко мне
утром вернуться ,
спи,
как весло спит, прикорнувшее на корме ,
спи , т ы зашепчешь - не бойся,
спи ,
я остаюсь на всю ночь не спать, время пристегнуто на цепи,
тьма отглагольная и тетрадь да папироски тишайший дым ,
чтобы холодной рукой внести, как ты , раскинувшись молодым
'
телом, заснула, так - ·
спи ,
прости, что неwт. Холодильник пуст, в доме необжито. И меня
что-то терзает, порою с уст тихо срьmаются имена
чуждые ,
спи ,
ты не слышишь их ,
имя всеобще - оно для всех, просто - порою - находит псих,
или доступный щекочет грех , спи ,

ведь не к имени ж ревновм-ь, к телу же ревность еще смешней,
коль - неизбывней. Плывет кровать лодочкой легкой - с тобою в ней ,
как голубиная колыбель, в небе - голубо . Да будет так,
да не приснится во сне тебе виза , посольство и прочий мрак,
спи ,
, баю-баю . Ты за стебель крепкого сна ухватись рукой , ­
я не обидчив, скажу тебе: «Аз те обичем» , - и все легко :
волк - удивительный раздолбай, мраки полночные - пустота,
спи,
баю-баю . В ответ - «бай-бай» , утром пробудишься - «гутен таг» , ­
смежной словесности взвар пия , здесь , в . полумраке , я вижу тя ,
лишь негатив - оболоЧка твоя, сон проявляет в тебе дитя щеку в ладошке , ресниц хвои я охраню - из-под века зырк , спи ,
я завесил платком своим красный фонарь голубой слезы .

•

А л е к с е й ШУСТО В

П о п ра в ка н а « И »
ПО В Е СТЬ

п

охоже , здесь , Алъгис , - обратился к своему спутнику крупный
мужчина за рулем «ауди» темно�вишневого цвета , плавно прити­
рая машину к тротуару. Мужчина выглядел как средней руки гангстер из
американского боевика или , другими словами, как серьезный русский пред­
приниматель. Его сосед , напротив , напоминал крупного советского чинов­
ника: дорогой , но старомодный и мешковатый костюм, все прочее - строго
по ранжиру , только в манере завязывать галстук нечто чужеродное .
Они вышли из машины и остановились перед тяжелой дубовой дверью с
простой латунной фурнитурой и наружным домофоном . Водитель нажал на
кнопку. За щелчком послышался внятный мужской голос:
- Добрый день . Сообщите , пожалуйста, цель вашего визита.
Визитеры переглянулисъ. Гангстер , наклонившись к латунной реше­
точке , уважительно сообщил ей:
- Господин Фелъдман ждет нас к семнадцати.
З амок издал чистый звон. Гангстер потянул за ручку, дверь легко откры­
ласъ. Поднявшись на несколько ступенек, визитеры очутилисъ на площадке .
Там стоял манекен. На нем были антрацитового цвета костюм, лакирован­
ные черные туфли, снежно-белая рубашка и черная бабочка . На изящно
отведенной кисти правой руки мерцала платиновая печатка . Вдруг манекен
приветливо улыбнулся нарисованнъndИ губами и плавно и точно сменил
позу.
- Прошу, господа, оружие - вот сюда.
Голос был точно такой, каким бы заговорил оживший манекен из папъе­
маше . Гангстер , помедлив , вынул из-под мышки большой черный пистолет и
положил его в ячейку небольтого встроенного шкафчика. Манекен тронул
зеркало справа от шкафчика, и оно сдвинулосъ , закрыв ячейки.
- Прошу! - Он повернулся налево , распахнув стеклянную дверь.
Высокая рыжая девица , ослепительно улыбаясь , проговорила : «Гос­
пода, вас ждут» . - И жестом указала на другую дверь, простую, краше­
ную .
Кабинет бъm просторный, с огромными окнами, кремовыми стенами и
шоколадным ковром. Из-за большого черного стола им навстречу вышел
невысокий лысоватый господин.
=- Мое почтение ! Вы очень точны , с вами приятно работать . Прошу
садиться .
Хозяин провел гостей к журнальному столику, усадил в кожаные кресла,
затем пробормотал что-то в аппарат на своем столе и устроился рядом с
Алъгисом.
- Прежде всего хочу извиниться за некоторые меры предосторожно­
сти. («Ничего-ничего» , - пробормотал гангстер . ) Дело в том , что здесь
бъmают разные люди , и система защиты включает индикацию оружия .
Интересно ! - воскликнул Алъгис. ,
- Только не спрашивайте меня , как она работает , - замахал руками

•

Поправ ка на и ..
..

83

Фельдман. - Я столько за это плачу, что , мне кажется, могу себе позволить
не забивать голову. Одно могу сказать: она отдельно не выключается, а
только вместе с акустической и . . . ммм . . . всем остальным.
- Приветствую ваш подход к делу , - сказал Альrис . - В Москве циви­
лизованный человек может спокойно работать только так.
- Спокойно? Пожалуй, нет , - задумчиво добавил гангстер . - Скажем
просто : может работать .
- Кстати, о работе . Боря ! - Фельдман повернулся к гангстеру.
- Партию я посмотрел , все упаковки соответствуют спецификации.
Место погрузки подготовлено и проверено .
- Анализ нас удовлетворил , - заявил Алъrис. Он достал и положил на
стол кейс, чуть приоткрьm крышку - у хозяина кабинета дрогнули веки - и
жестом фокусника вынул два листа бумаrи.
- Это ваш сертификат. - Он положил QДИН лист на стол . - А это наш
анализ образца. Расхождения в пределах допуска, лишних изотопов не обна­
ружено .
- Меня беспокоит одно , - подщх вдруг голос Боря . - Я не привык
проводить опера� такого масштаба с наличностью . Михаил Александро­
вич , почему вы так противитесь работе с банками?
- Боря ! - вскричал хозяин . - Скажите , сколько операций такого мас­
штаба вы провели в этом году? А в этом столетии? Только честно !
Борис молчал . Фельдман усмехнулся .
- Вы, Боря, имеете дело с конкретными поставками. - Хозяин каби­
нета неторопливо поднялся , закурил сигарету из круглой коробки и начал
мерять шагами шоколадный ковер . - По позиции, с которой мы имеем дело ,
контракты заключаются на таком уровне , о котором вы просто не имеете
представления . На уровне международного скандала. Поэтому, - он остано­
вился перед слушателями , одна рука в кармане брюк, другая жестикулирует
сигаретой , - если скромный предприниматель испытьmает потребность в
пекотором количестве этого вещества и имеет средства на его приобрете­
ние , - он указал сигаретой на Алъrиса, тот кивнул , - то он ищет человека с
широким кругом знакомств , - Боря самодовольно усмехнулся , - который
случайно , если его , конечно , в процессе поиска не напугают, не посадят или
просто не застрелят, может найти канал , по которому искомая позиция
доступна. - Фельдман ткнул пальцем себя в грудь.
В агрегате на большом столе загорелась лампочка. Тут же дверь откры­
лась , и рыжая девица, сделав большие глаза, громким шепотом сказала:
«Михаил Александрович , Лондон ! » Фельдман поморщился, быстро подско­
чил к двери и тихо и сердито сказал несколько слов. Девица скрьmась за
дверью .
- Да, так о чем . . . А ! - Хозяин прошел к своему креслу и сел , закинув
ногу на ногу . - Этот канал имеет возможность поставить необходимое коли­
чество нужного продукта, и, скажу больше , по ценам , имеющим весьма
отдаленное отношение к ценам лондонской биржи. Однако сам факт подо­
бной операции, ставши известным в некоторых кругах, может привести к
ряду, скажем так, осложнений . Поэтому сделки такого р.ода , во-первых ,
исключают прямые контакты , ВО"Вторых , исключают учас11И:е посторонних
структур , тех же банков , в-третьих, предполагают расчет исключительно
наличными на всех стадиях сделки. Эти три условия определяют характер
отношений между участниками . Абсолютное доверие ! - Фельдман поднял
палец. - Если хотя бы одно звено цепи сомнительно , все участники рискуют
попасть под колпак одной из трех организаций, - назьmать их ни к чему, я
полагаю?
,
- Извините , я не верю , что такая сделка могла пройти мимо хотя бы
одной из них . - Алъгис прищурился.
- Моя задача - соблюсти условия. Это вы вправе от меня требовать. ­
Фельдман твердо посмотрел на гостя . - Свои проблемы я решаю сам.
Рыжая девица внесла подносик с тремя чашечками кофе и тремя рюмоч-

Алексей Шусто в

84

•

ками. Хозяин, вынув откуда-то из стены буТьтку коньяка, продемонстриро­
вал ее гостям.
- Очень рекомендую . Редкость.
Он разлил коньяк и пригубил , ноздри его дрогнули.
- По-моему, мы торопимся , - подал вдруг голос Боря . - Не надо забы­
вать об основной цели нашего визита.
- Что ж, - произнес Альгис, ставя рюмку . - Давайте вспоминать. И

начнем с того , что я должен позвонить.
- Не понял шутки юмора , - сказал Боря, переглянувшись с Фель­
дманом.
- Понимайте меня правильно , - заговорил Альгис с усилившимся
акцентом. - Я не привез деньги.
Он не торопясь поднял на стол кейс и распахнул его .
- Это забавно , - проговорил сквозь зубы хозяин кабинета. - Ну-ну !
- Я делаю не первую сделку в России и тоже немного предохранялся.
Если пускаете меня к телефону, деньги будут через десять минут.
Вот это я называю сомнительным звеном , - сказал хозяин .
- Некрасиво , - добавил Боря .
- Как вы уже говорили, и Комитет , и Управление , да и братья-уголовники иНтересуются сделками, подобными нашей. Неужели вы могли пове­
рить , что опытный человек без oxpktы, один с такой суммой поедет в везна­
комое место , пусть даже в такой надежной компании, как наш общий знако­
мый? - Альгис кивнул на Бориса . - Я предвидел ваше . . . - Он пощелкал
пальцами, подыскивая слово , Фельдман подсказал : «Недоумение» . - Да,
точно. И мной предУсмотрена компенсация за моральный ущерб. Две тысячи
сейчас (он вынул из внутреннего кармана пачку долларовых купюр) и три
тысячи при окончательном расчете. Так я могу позвонить? - обратился он к
хозяину кабинета.
- Что ж, звоните . Имейте в виду: этот номер определить нельзя .
- Это незачем , - улыбнулся прибалт.
Он взял трубку, протянутую хозяином, набрал номер , подождал три
гудка, нажал на рычажок, затем - повтор , после первого гудка положил
трубку.
- Предлагаю пока выпивать , - улыбнулся прибалт. - Можно поинте­
ресоваться , - снова заговорил он , - вы, Михаил , при коммунистах тоже
специализировались по редким металлам?
- Какая разница? - усмехнулся Фельдман. - Я занимался· стратегиче­
ским сырьем. И возникл а возможность подхватить то , что висело в воздухе ,
когда началась перестройка. Я просто помог людям, сидевшим на миллионах ,
в то время как их детям нечего бьmо есть . И приобрел определенную. репута­
цию . Ко мне начали обращаться . Разумеется, - он усмехнулся , - у меня есть
фирма. Она работает, дает доход , платит налоги. И это стоит того , поверьте !
Я могу себе позволить собственный штат охраны . Всего несколько человек ,
но вопрос не в количестве. - Фельдман повернулся к окну и потянул за шнур ,
широкие вертикальные жалюзи раздвинулись, открьmась улица . - Скажем,
вот этот «фольксваген» . Как я понимаю, в нем - по�лиона долларов,
принадлежащих мне . Если бы вдруг там оказалось что-либо другое . . . - Он
подмигнул застьmшему прибалту.
Боря хихикнул :
- Фейерверк! Поразительное зрелище .
Агрегат на столе зачирикал , и из него раздалось :
- Мих аил Александрович , пришел человек с чемоданчиком, говорит ,
что его ждут, ствол сдавать не хочет .
- Придется вам спуститься и забрать деньги , - обратился хозяин к
прибалту.
Тот поднялся и пошел к двери.
- Не зарьmайся, Миша, - тихо сказал Борис, как только Альгис вышел
из комнаты.
·

•

Поправка на и ..
..

85

- Он меня разозлил , - ответил хозяин . - Но ведь угадал?
- А если бы нет?
- Кто не рискует, тот не пьет шампанское !
Дверь снова открьmась; собеседники невольно встали. Вошел Алъгис,
неся мет аллический чемоданчик. С ручки чемоданчика на цепочке свисал
расстегнутый наручник. Он положил чемоданчик на стол и открыл замок
крохотным ключиком. Затем отступил в сторону:
- Прошу !
Фельдман нажал на кнопку. В дверях появилась рыжая девица.
- Ирочка, вот чемодан, надо сосчитать, положить в сейф и позвонить в
контору, чтобы все приготовили. Расписки нам, я думаю , ни к чему?
- Пожалуй , - поколебавшись, ответил Алъгис.
Ирочка с трудом подняла чемодан и понесла его в приемную .
Фельдман залпом допил коньяк.
- Ну что , господа , приrлашаю вас на ужин. Есть два варианта. Пер­
вый - кабак: ваш выбор , мой счет .
- А второй? - спросил Алъгис.
- Приватная обстановка , домашний уют , несколько милых дам . . . Хозяин широко ул
нулся . - Я на всякий случай распорядился , чтобы все
приготовили.
- Второй , пожалуй, симпатичнее , - улыбнулся Алъгис.
- Я пас , - вдруг заявил Боря . - На мне завтра погрузка, и к пяти утра
мне надо иметь свежую голову. Когда мы закончим, я позвоню , мы съедемся
здесь и произведем окончательный расчет.
Дверь открьmась, рыжая Ира подошла к Фельдману.
- Все готово, Михаил Александрович .
- Дождешься - ребят , передашь им деньги - и свободна до завтра.
Ира вышла из комнаты. Алъгис повел ей вслед хрящеватым носом .
- А ее нельзя пригласить?
- Она слишком дорого стоит , чтобы использовать не по профилю , отозвался хозяин , поднимаясь . - Ну что , пошли?
Все трое вышли из конторы. Борис помахал рукой и сел в свою «ауди» ,
Фельдман распахнул дверцу серой «вольво» .
В машине Алъгис молчал , лицо его словно одеревенело . «Вот дубина, на
блядки едет, словно дрова жует» , - думал человек, которого пока еще звали
Михаил Александрович Фельдман.

lfб

Во дворе дома машины стояли бампер к бамперу, но водитель ловко
втиснул «вольво» к самому подъезду. Затем вышел , набрал код , открьm
дверь, пропуская гостя, кивнул консьержке , которая , привстав, ув ажительно
поздоровалась. На предпоследнем этаже они вышли из лифта .
Квартира была большая: две спальни, гостиная, библиотека , холл ,
огромная кухня ; наблюдался некоторый избыток мягкой мебели и аппара­
туры. В гостиной бьm накрыт стол с холодными закусками , фруктами и
батареей бутьmок.
.
- Где же наши хозяйки? - удивился Михаил . - Вы пока присядьте ,
они, наверное , этажом ниже , в служебном помещении. Перышки чистят. Я .
мигом.
Он выскочил из квартиры , захлопнул дверь, закрыл ее ключом на два
оборота и резким движением обломил ключ . Взбежав этажом выше , по
железной лестнице поднялся к люку на крышу. Замок бьm открыт.
В маленьком бетонном боксе с дверями на крышу и к лифтовым меха­
низмам он подошеJ.I к грязноватому ведру, накрытому половой тряпкой. Ски­
нув тряпку , вынул из ведра пакет с одеждой. Обратно в ведро полетели
костюм с галстуком, накладной живот и парик с лысиной. Напоследок он с
отвращением выплюнул туда резиновые защечные подушечки, разом паху­
дев лицом. Получился небольшой худощавый человек в джинсах и кожаной
куртке , помолодевший, несмотря на седину.

86

Алексей Шустов

•

Теплый ветерок московского бабьего лета дохнул ему в лицо . Пробежав
по крыше два подъезда, он нырнул в третий, спустился' вниз , попрощался с
незнакомой консьержкой и сел в красную «Ниву» . Выезжая , он снял со
связки ключ от «Вольво» и кинул его в кусты . Минут двадцать проверялся,
неожиданно сворачивая во дворы, проскакивая на красный свет перекрестки.
Чист ! Он повернул машину на шоссе южного направления. На выезде из
города его остановил милиционер , затаившийся за кустиком у поворота.
Заплатив какие-то деньги за езду без ремней , он пожелал сержанту счастливо
оставаться . Сержант не удивился: мало ли чокнутых ! А красная «Нива»
катила на юг, и водитель мысленно перебирал в уме детали операции , заново
прокручивая все события , уже пронешедшие и в ближайшем будущем ожи­
даемые. Вроде бы все правильно , четко и последовательно . Ребята должны
сделать все как надо . Не зря же они столько репетировали - и за столом , и
на месте . Да и потом у него такие ребята ! Труднее всех придется В ане .
Ничего , справится, у него хорошая школа. Моя школа! Человек за рулем
усмехнулся .
Полгода назад у неприметного обменного пункта на Мясницкой к
небольшой очереди пристроился молодой человек. Для холодных весенних
дней он бьm легковато одет: тонкий черный свитер , джинсовый костюмчик,
кроссовки. На очень правильном , напоминающем компаньона куклы Барби,
лице нос слегка покраснел , а губы скорее посинели: ветерок пронизывал .
Черноусый парень , стоявший в стороне , негромко обратился к нему:
- Сдаешь?
- Ага. - Голос у молодого человека был скорее неприятный, резкий , с
хрипотцой.
Много?
- Полсотни.
- Давай по тыще двести .
Молодой человек глянул на цифры , вьmеденные на картонке над окошком: «Покупка - 1 180» .
- Давай.
- Только не здесь , - заторопился усатый . - Отойдем за уголок, ага?
- Пошли.
В переулке , за углом строительного забора молодой человек достал из
нагрудного кармана бумажку и протянул усатому. Тот засуетился, взял
бумажку в одну руку, полез по карманам, переложил в другую , не переставая
бормотать при этом : «А вот тут . . . что-то написано вроде . . . ну, это ерунда , все
равно продавать . . . так . . . где же он , черт . . . сейчас . . . ага, вот ! »
О н достал и з кармана бумажник , положил н а него полсотни и начал
складьmать , сначала подогнув края к середине , затем - пополам . Молодой
человек внимательно , не двигаясь, следил за его руками.
- Ну-ка дай-ка ! - Он вдруг ловко выхватил фантик у усатого , мгно­
венно развернул его : это бьт один доллар . Жулик дернулся, но его цепко
держали за запястье . Неуловимое круговое движение - и жулик уже танце­
вал на цыпочках, шипя от боли , потому что его пальцы бьmи крепко стис­
нуты и вывернуты на излом. Свободной рукой молодой человек вынул из
кармана усатого свои полсотни и сунул вместе с его бумажником и долларом
к себе в карман.
С Мясницкой в переулок быстро шли двое . Подходя, один из них сунул
руку за пазуху. Молодой человек отскочил спиной к забору , усатый , покач­
нувшись, сел на тротуар . Двое придвинул�сь , задвигали плечами , одного из
них отбросило, мелькнуло испачканное кровью лицо молодого человека.
Сзади раздался спокойный твердый голос: «Всем стоять на месте - стре­
ляю ! » Двое , не оглянувшись , подхватили поднимающегося усатого , кинулись
через переулок в подворотню . Молодой человек достал носовой платок и
начал вытирать лицо .
- Знаете такой анекдот? - спросил , подходя, невысокий худощавый
господин.

•

Поправка на и ..
..

87

- Все может быть .
- Наверняка не знаете . Он очень короткий. «Стой , стрелять буду ! »
«Стою» . «Стреляю» .
- Смешно , - сказал молодой человек. - Вы милиционер?
- У вас на щеке еще кровь , - озабоченно заметил господин . Пойдемте , тут в двух шагах кафе , там и умоетесь. Я угощаю.
- Пожалуй , - по колебавшись, ответил молодой человек, и они двину­
лись в переулок.
В мрачноватом подвальчике было почти пусто : в углу сидела длинново­
лосая парочка над остывшим кофе , за стойкой находилась задумчивая блон­
динка. Вернувшись из туалета, молодой человек увидел на угловом столике ,
за которым сидел его новый знакомый, две тарелки с чем-то дымящимся
мясным, бутылку водки «Кристалл» и две «кока-колы» .
- Меня зовут Михаил Андреевич , но лучше Миша и на «ТЫ>> . Упо­
требляешь? - Он коснулся бутылки.
- Вообще-то не очень . . . В аня , - отрекомендовался молодой человек.
- Ну, за знакомство-то надо . Тем более , Ванюша , погода шепчет, подмигнул Михаил Андреевич.
- Это да , - согласился Ваня.
Выпили, зазвенели вилками.
- Вы не гомосексуалист? - вдруг спросил Ваня, оторвавшись от еды .
Михаил Андреевич поперхнулся «кока-колой» .
А что , похож? - спросил он, откашлявшись.
Да нет , это я так, к слову.
Вообще-то я предпочитаю дам. И на тебя покушаться не намерен.
Не обижайтесь. Мне просто непонятно , чего вам от меня надо . Водкой поите , кормите . . .
- Ну что ж. Поясню . Только сперва добавим . - Михаил Андреевич
разлил .
Когда выпили, М. А. отодвинул тарелку и закурил. Ваня последовал его
примеру, с удовольствием взяв предложенную сигарету. Он курил редко , но
сейчас хотелось , да и сигареты у нового знакомого были дорогие и очень
хорошие . Водка согрела , настороженность проходила. От драки осталось
лишь смутное воспоминание , ссадина над бровью и чужой бумажник с сего­
дняшим уловом в правом нагрудном кармане джинсовки .
- Видишь ли, Ваня , - начал М. А . , попыхивая сигаретой, - сей­
час очень трудно найти человека с хорошими данными для Н;iстоящей
работы .
- Так вы мне работу хотите предложить? - оживился Ваня .
- Не перебивай дедушку , - укоризненно поднял ладонь М. А. Дедушка еще не все сказал . Если не хочешь на «ТЫ» , то и в прочем соблюдай
субординацию . Да, так вот. Ты , как я понимаю , нашел себе способ пропита"
ния. Мне этот способ нравится. Проколов не бьmо?
- Один раз , - усмехнулся В аня . - Парень и правда хотел купить дол­
Лары, а у меня была всего одна бумажка. Если продал бы, не с чем было бы
работать .
- Ну и как?
- Обошлось . Сделал вид , что не хочу показывать, как будто там
дефект. Он сам отказался.
- Ну и сколько выходит?
- В среднем сто - сто пятьдесят за раз . Я вам за сегодня что-нибудь
должен? - невинно спросил Ваня .
- Обидеть хочешь дедушку , - задумчиво сказал М. А. - Но есть в
твоей работе некое рыцарство , артистизм , так что прощаю . И это , кстати,
имею в виду , когда говорю о настоящей работе . Костоломов нынче можно
найти сколько угодно - благодаря всеобщей воинской обязанности у нас в
стране полно парией, прекрасно умеющих друг друга калечить и ищущих, как
·

Алексей Шустов

88

•

бы ухитриться делать это за деньги. Люди с воображением, как правило , или
трусоваты , илИ давно уехали за бугры, или занимаются делом , приносящим
достаток и душевное довольство . А таких, как ты , - мало. И становится все
меньше : их часто убивают.
Это шутка? - усмехнулся ·в аня .
Н и в коей мере . Хочешь расскажу , с чего т ы начал?
Попробуйте .
- Как-то раз ты пошел менять деньги и напоролся на «кидалу» . Он
работал один , ты рассердился , догнал его и побил . Забрал деньги свои и его ,
чтоб неповадно было . А потом задумался и решил попробовать еще раз .
Получилось . И понеслось. А теперь , - М. А. налил водки , подвинул Ване
рюмку , - чем ты закончишь . Сколько пунктов ты обходишь стороной
сейчас?
- Штук пять . - Ваня нахмурился.
- Этот - шестой. Их , конечно , много , но больно дорожки между ними
узкие. Где-нибудь тебя да встретит знакомый. Какой бы ты ни был мастер ,
против лома нет приема. Убьют. Или покалечат . .
- Это уже мои проблемы , - хмуро сказал Ваня .
- Несомненно , - отозвался М. А. - Со свиданьицем?
Они выпили. Помрачневший Ваня ковырнул салат.
- Вот я, например , предпочитаю другой стиль. Помнишь славного сына
турецко-подданного?
Ваня улыбнулся .
- Блюдечко с голубой каемочкой?
- Именно ! У Остапа Ибрагимовича было два золотых правила: вопервых, чтить Уголовный кодекс, а во-вторых , иметь дело с теми , кто его
нарушает. Вот пример . - М. А. достал из кармана газету бесплатных объя­
влений, развернул , показал. Шариковой ручкой было обведено : «Пособие по
уклонению от уплаты налогов . Цена с пересылкой 500 руб . » . Дальше следо­
вали адрес - на пред9явителя - и срок высьтки - 10 дней . - Не поверишь,
это принесло мне четыре лимона ! - М. А. сложил газетку и сунул в карман.
- А что вы посылали? - спросил Ваня с интересом.
'
М. А. сунул руку в другой карман.
- Как-то раз занесло меня на пункт приема макулатуры , - ска зал он,
доставая маленькую красную брошюрку. - И нашел я там пару коробок вот
этого .
Ваня взял брошюрку в руки, несколько секунд ошеломленно смотрел на
титульный лист, а затем начал медленно сползать под стол . Брошюрка име­
новалась: «Изобретение доктора Гильотена» . Выше , более мелко : «Бобруёв­
ченко Иван Степанович» . Ниже , крохотными буковками: «Автореферат дис­
сертации на соискание ученой степени доктора наук» .
- А чего ты ржешь? - театрально возмутился М. А. - Люди за свои
деньги получили полное и подробное описание универсального способа изба­
виться от налогового гнета, а заодно и прочих неприятностей за ту же цену.
- Бобруёвченко . . . уссаться . . . - Ваня никак не мог прийти в себя .
М. А. довольно посмеивался.
- Это , между прочим, цветочки . - М. А. закурил новую сигарету и
посерьезнел . - Так, на хлеб, даже без ·масла. Прекрати ржать и послушай!
В аня вытер слезы и· вьmез из-под стола .
- Я уже с полгода готовлю одно дело. Очень крупное и серьезное в
смысле возможных последствий.
- Могут посадить? - спросил Ваня .
- Скорее застрелить , - спокойно ответил М. А. - Но если проскочит . . . - Он покачал головой , и лицо его приняла мечтательное выражение . ­
Чтобы все бьmо как надо , нужны деньги. Я их делаю вот такой мелочевкой.
И как раз созрела одна идея , но нужен помощник. Можно , конечно , опять по
объявлению типа: «Нужен напарник для трудной работы. Оплата по резуль­
татам» .
·

•

Поправка на «И»

89

- Я бы клюнул , - откликнулся Ваня.
- Отбою бы не было ! - воскликнул М. А. - Звонками бы замучили .
Но это чревато . Во-первых , человека не проверишь за неделю . В о-вторых,
это светиться на всю Москву. А дело предстоит несколько деликатного
сорта . Ты машину водишь?
- Так себе , - с сожалением ответил Ваня . - И прав у меня нет . Вот
мотоцикл - дело другое , я на нем с десяти лет езжу. В деревне .
- Права не проблема , - продолжал М. А. задумчиво . - А вот подната­
скать тебя придется . «Волга» - это не мотоцикл .
- Это точно , - уважительно подтвердил Ваня.
Между тем подвальчик постепенно заполнился . За спиной М . А. раски­
нулисЪ трое мрачных юношей с одинаково настороженными взглядами и
тяжеловатыми кожаными плечами . Неожиданно один из них, сидевший
ближе всех , повернулся, протянул длинную , увесистую даже на вид руку, взял
пачку сигарет М. А. , вытащил одну, угостил приятелей, затем небрежно
кинул сигареты обратно , пробурчав что-то вроде : «Спасибо , мужик» .
Собеседники взглянули друг на друга. М . А. побледнел , его левая бровь
приподняласъ . Ваня широко улыбнулся, показав все зубы.
- Как ты считаешь, В аня , это хамство? - спросил М . А. , повысив
голос.
- Ну очень похоже ! - с энтузиазмом отозвался В аня .
За соседним столиком застъmи .
- Нет , ну , может быть , гражданин не понимает , ему надо объяснить?
- Конечно , надо , а то он всегда так будет делать . - Ваня слегка отодвинул стул от стола и пересел на краешек, готовясь вскочить.
- Чё ты там вякаешь , мужик? - Юноша поднимался, нависая над М .
А . , и уже протянул руку, т о л и собираясь взять за шиворот, т о л и просто
положить на плечо , как вдруг М. А. пружникой подпрыгнул и головой ударил
его в подбородок. Могучее тело грохнулось на стол , уже заставленный едой и
бутъmками. Второй с бутъmкой в руке кинулся на М. А. , но его траектория
пересекласъ с траекторией В аниного стула. Он тряхнул головой, поймал
взглядом Ваню и двинулся к нему .
.
Парень был одного с Ваней роста и примерно того же возраста, но шире
в плечах и килограммов на десять тяжелее . Поэтому бъmо странно видеть,
как его тренированное , устремленное, как торпеда , тело задергалось бес­
смысленно под легкими взмахами Ваниных рук и ног; казалось, частыми,
быстрыми выпадами Ваня лишь см ахив ает с него пътъ - с плеч , с груди , с
живота , паха , коленей , и только резкие хлопки указывали на пешуточиость
ударов . Вдруг удары прекратилисъ , Ваня отступил , и его противник сел ,
бессмысленно хватаясь за воздух . Ваня поднял глаза и наткнулся взглядом на
дуло пистолета в руках третьего . И сразу нырнул на пол , за своего против­
ника; в голове его пронеслосъ : «Надо же так нарваться. . . все этот Миша,
аферист хренов . . . »
Тут что-то грохнуло об пол , а потом раздался звук, который мог
вырваться только у необыкновенно несчастного человека. Ваня поднял
голову . М . А. засовывал пистолет в карман куртки левой рукой, а правой
придерживал запястье его владельца, иребывавшего в очень неудобной позе :
животом на столе , с правой рукой, вывернутой вверх и назад , с лицом где-то в
паху у его товарища, еще не очнувшегося от удара головой .
У тебя все? - спросил М . А. деловито .
- Да, похоже , я закончил , - ответил Ваня , поднимаясь.
- Клиент доволен?
Ваня тронул голову своего «клиента» ; голова качнулась на могучей шее ,
как на стебельке .
- Жалоб не высказывал , выглядит полностью удовлетворенным.
- В таком случае нам , пожалуй, пор.а . Никто не возражает? - :М. А.
обвел подвальчик взглядом. Три-четыре человека, с интересом следившие за
ходом событий , постаралисъ сделать вид , что их тут не только нет , но даже и

Алексей Шустов

90

•

не было . Проходя мимо стойки, М. А. положил перед блондинкой на стойку
несколько крупных купюр . - Извините за беспокойство.
- Ничего страnmого , - томно ответила блондинка. Купюры , хрустнув ,
исчезли.
- Ты знаешь, Ванюша, а у цас с тобой неплохо получается , - произнес
М. А . , выводя красную «Ниву» на Садовое кольцо .
- Мне тоже понравилось , - отозвался Ваня .
- А что у тебя за школа?
- Меня с двенадцати лет один кореец, друг покойног9 отца , учит.
Раньше он ментов тренировал , группы захвата. Сейчас телохранителей гото­
вит, ну и просто так ведет небольшую группу. У -шу , как он говорит , даосская
школа, называется .И-Сии . Колоссальный мужик. А вы?
- Армия , разведрота . Ну и богатый жизненный опыт .
- Покажите ствол , - попросил Ваня.
М. А. достал и протянул ему пистолет.
- Обычный «Макаров» . Номера нет , куплен скорее всего в Туле , там
алкаши продают прямо с завода .
- Полезная вещь .
- Не согласен . - М. А. забрал у Вани оружие . - С непривычки люди
пытаются использовать это дело вместо мозгов , а это очень вредно .
- �ы же сами говорили: против лома нет приема, - усмехнулся Ваня .
- Если нет другого лома , - невозмутимо отозвался М. А .
Неделю спустя они сидели за столиком летнего кафе н а Рождественском
бульваре .
- Ну что ж, машину ты водишь удовлетворительно , - сказал М. А. ,
покончив с сарделькой и наливая себе еще пива.
Ваня пил «пепси» .
- Не понимаю , - сказал он вдруг. - Ваше дело с доктором Гильотеном :
мороки ведь гораздо меньше . А тут - целая история: машина, документы ,
автоответчик, потом рожи эти полууголовные . . .
- Тут, Ваня , видишь ли , какая история . Во-первых , с объявлениями
можно нарваться на работников некоторых rосучреждений. Во-вторых ,
нужна новая идея : брошюр у меня больше нет . В-третьих , реальный доход
выше раз в десять - двенадцать .
- Ого !
- Вот именно . Но главное вот что . Мне скучно повторяться ! А тебе
полезно поработать в более крупной операции. Привыкай к настоящей
работе ! - М. А. отхлебнул пива . - Эту операцию я разрабатьmал без тебя ,
поэтому у тебя постоянно возникают вопросы , почему ты должен делать так,
а не иначе . Сейчас у тебя есть время , спрашивай !
- Зачем эта встреча в ресторане? - спросил Ваня . - Какой чиновник
поедет на обед в кабак прямо из своего офиса , да еще в служебной машине с
личным шофером?
- Именно такой, который ничего не qоится, хапает <?беими руками , не
стесняется взятки за дело , в принципе уже решенное , и, главное , доверяет
своему шоферу на· все сто .
- Хорошо , деньги !

продолжал Ваня, -

а автоответчик? Это ведь дикие

- Расходы составляют примерно семь-восемь процентов от предпола­
гаемых доходов . Можно бьmо бы обойтись , - продолжал М. А. - На время
операции посадить на обычный телефон человека, но электроника, во-пер­
вых, надежнее , - он поднял палец, - во-вторых , не дороже .
- То есть как? - воскликнул Ваня . - Хороший аппарат сейчас стоит от
двухсот баксов !
- Эх, Ваня, Ваня ! - качнул головой М. А. - А ты знаешь, сколько
сейчас стоит хороший человек?

•

Поправка на « И »

91

Н а обочине проспекта стоял красно-оранжевый «порше » . Он светился,
как брусок раскаленной стали.
- Еще бы на вертолете прилетел, конспиратор ! - пробормотал Ваня ,
притормаживая , объезжая «порше» и притирая «Волгу» метрах в десяти от
куска пламени на колесах.
- Это он нарочно , чтобы показатъ , что он тоже не боится . - М. А .
поправил галстук, подвигал лицом; защечные подушечки и накладная лысина
не только прибавляли его облику лет и начальственной солидности, но и
проявляли в нем выраженные семитские черты .
- Пойдете к нему? - Ваня покосился назад.
- Что ты ! - М. А. глянул на него с сожалением. - Это может стоить
нам от пяти тысяч долларов до полного провала операции. Он должен
подойти к нам . Он подойдет через семь минут .
Плюс-минус? - деловито спросил В аня .
Минута , - небрежно ответил М. А.
- Пари?
- Охотно . Если попадет, ты сегодня моешь «Ниву» .
- А если нет? - М. А. пожал плечами . - Если нет, вы чистите мне
ботинки! - заявил В аня .
М. А. приподнял левую бр о вь, затем кивнул :
- У тебя нет шансов .
- Дайте мне тоже сигарету, - попросил Ваня .
М. А. протянул пачку через его плечо и ворчливо заметил:
- Ты уже большой мальчик, пора бы свои покупатъ.
- Я в месяц выкуриваю столько , сколько вы - за день , - отозвался
В аня . - Я, помнится , как-то на днях купил , и кто-то , забывший свои сигареты
в машине , выкурил всю пачку прежде, чем я успел попробовать .
- Мелочность - несимпатичный порок , - заметил М. А . - Если
хочешь , чтобы тебя любили женщины , советую тебе с ним бороться.
- Я пока не испытьшал необходимости напрягаться по поводу жен­
щин , - скромно заметил В аня . - Наверное , это приходит с возрастом . Когда
у меня возникнут проблемы , я вспомню ваш совет . Кстати, это не наш
клиент?
Из «порше» въmез высокий седой мужчина и пошел к «Волге» .
- Х9рош? - тихо спросил М. А .
- Четыре минуты двадцать две секунды , - так ж е тихо сказал В аня и
щелкнул каблуками под сиденьем .
М. А. зарычал и откръm левую заднюю дверь.
- Михаил Абрамович? - К агрессивной приветливости подошедшего
очень шел легкий кавказский акцент .
- Садитесъ , Саркис . . . э-э-э . . . извините , не знаю вашего отчества. М. А. подвинулся вправо .
.
- Сако , просто Сако ! - замахал руками гость . - В каком плохом месте
видимся с вами , а? ! Я же предлагал - ресторан, отдельный кабинет, никаких
лишних ушей . . .
- Предпочитаю нейтральную территорию , - перебил его М . А. ­
Кстати , что это за шпионские страсти? Что вы прицепили ко мне своих
бандитов? - Он указал на синие «Жигули» , пристроившиеся за «порше» . ­
У меня водитель нервничает , того и гляди начнет стрельбу !
Сако остро взглянул в застывший затъmок В ани.
- Нервный мальчик?
- Есть немножко , - улыбнулся М. А . - З ато стреляет хорошо .
И :йообще специалист по устранению неприятностей .
Такой молодой . . . - к;ачнул головой Сако .
Ладно , к делу. - М. А. повернулся к Сако и глянул на него в упор . Ну?

Вы много просите , - задумчиво сказал Сако .
Вы ошибаетесъ . Я у вас ничего не просил . В се , разговор окончен.
В аня , мы едем .

92

Алексей Шустов

•

Ваня завел мотор . Сако положил ему руку на плечо .
- Эй, не .горячись, друг !
- Убери руку , -;- сказал Ваня сквозь зубы, не оборачиваясь.
- А ты не стесняйся, Ванюша , - сказал М. А. - Поучи дядю .
Ваня положил ладонь на руку, лежавшую на его плече , и чуть придержал
кисть, приподняв и развернув плечо . Сако зашипел от боли .
Достаточно , - благодушно усмехнулся М. А .
- Крутой мальчик. - Сако растирал кисть. - Вы меня н е так поняли.
- Ну-ну! - М . А. изобразил интерес на лице .
- Сумма, которая вас интересует , со мной . - Сако достал из сумкипояса две пачки денег . - Она ваша. - Он протянул деньги М. А. Тот взял
пачки, передал их Ване , Ваня положил деньги в бардачок. - Я только хотел
сказать , что эти маленькие деньги все-таки немножко больше � чем ожидае­
мая услуга. И пусть это. будет основа для наших дальнейших отношений ,
потому что ради удовольствия побеседовать с такими приятными людьми
никаких денег не жалко ! - Сако поднял палец, как поднимают бокал .
- Хороший бъm бы тост , - усмехнулся М. А.
- Я потоltfственный тамада, - со значением произнес Сако . - На
родине я имел верный кусок хлеба. А здесь . . . - Он вздохнул . - Приходится
зарабатывать на жизнь Бог знает чем !
- Я полагаю , у нас еще будет возможность проверить ваше истинно е
призвание , - добродушно заметил М. А. - А пока вынужден с вами попро­
щаться. Удачи !
- Благодарю , - чопорно ответил Сако . - Желаю вам помнить о том ,
что у вас теперь есть верные и . . . - он помедлил , - внимательные
друзья.
- Ну очень внимательные , - насмешливо прокомментировал Ваня,
когда дверь за гостем захлопнуласъ , и тронул машину с места . Синие
«Жигули» двинулись за ними .
- Ваня , ты всего третий день за рулем, - с беспокойством сказал
М. А . , наблюдая, как Ваня ювелирно втискивает «Волгу» между других
машин , довольно тесно стоявших у подъезда огромного административного
зд ания .
Четвертый , - невозмутимо отозвался Ваня .
- Наши друзья еще здесь?
- Вон они . - Ваня кивнул на синие «Жигули» . - Психологическое давление .
- Оторвешься?
- Элементарно . А зачем?
- И правда. Значит , на Белорусском , в девять , под расписанием . М. А . забрал деньги , вынул из пачки несколько купюр, протянул Ване . ­
Расплатишъся за машину. Где у тебя сменная одежда?
- Все по инструкции. Одежда в баг ажнике , переодеваюсъ я в гараже в
туалете , ухожу к метро переулками пешком.
- Я, конечно , старый и нудный, но еще раз напомню : если у тебя
возникнет желание взять такси, побори его !
- Хорошо , - покорно кивнул Ваня.
М. А. въmез из машины . Ну, артист, думал Ваня , глядя , как он поднима­
ется по широкой лестнице. Посадка головы , плечи, даже задница отклячена,
словно полжизни в кресле провел . Кивок милиционеру - и тот , как IIIВ ейцар ,
распахивает перед ним дверь. И тут В аня хихикнул , вспомнив , кто сегодня
будет мыть «Ниву» и чистить его ботинки.
·

Рано утром, белесое солнце только начинало наливаться яркостью , но
уже припекало спины прохож:их, показываясъ меж бегучих кучевых облач­
ков , двое двигались по Невскому проспекту. Шли они не торопясь и, несмотря
на слегка помятый дорожный вид , выглядели, как люди , у которых ·особо
срочных дел нет И не предвидится.

•

Попра в ка на «И»

93

- Я думаю , пешочком доплюхаем, - сказал М. А . - Тут минут два­
дцать, автобусом - четыре остановки. Пусть еще поспит девушка.
- Добрый вы дядя , - усмехнулся Ваня , поправляя на плече. объемистую

�·

'

1

!

- Боеготовность подразделения нащ>ямую зависит от состояния лич­
ного состава , - назидательно изрек М. А . - Сон личного состава - святое
для командира. Разумеется, в объеме , определенном уставом.
- Вы случайно не политрабо тником служили? - невинно поинтересо­
вался В аня . - Красиво говорите , так даже в газетах уже не пишуТ.
- Да , понимаешь , - нахмурился М. А , - заполонили орrаны массовой
информации демократы и жиды . . .
- И велосипедисты, - подсказал Ваня .
- Во-во , и· хрен теперь поймешь, чего они там пишут! На одной странице , понимаешь, одно , на. другой - все наоборот, на третьей - вообще
баба голая с сиськами - тьфу ! - Он жирно сплюнул на тротуар , попав в
раскормленного голубя, поленившегося уйти с дороги . - То ли дело раньше ,
при наших: генеральная линия - и никаких гвоздей !
И колбасы , - добавил Ваня .
Какой колбасы?
Никакой. Ни гвоздей, ни колбасы.
А вот это не надо ! - М. А. добавил в голос командирского железа,
и аккуратная барышня, шедшая навстречу, испуганно блеснула глаз­
ками.
- У кого надо - бъmа колбаса ! И гвозди, понимаешь, бъmи ! А теперь
всякий, понимаешь, говн,юк, понимаешь, колбасу эту самую жрет и не
подавится , понимаешь, ни хрена! Йсифирёныча на них нет !
Кого? - удивился Ваня .
- Кого-кого . . . Сталина !
- Ну, как будто уже достаточно , Михаил Андреевич , - деликатно заметил Ваня . - Прохожие беспокоятся.
- Правда ваша , коллега, увлекся , - отозвался М. А . - Ну, хорошо ,
утренняя разминка закончена. Кстати, Ванюша, как насчет остановиться на
пр�дмет перекуситъ? Насколько я помню , Катерина и кухня по утрам несов­
местимы , так что горячего завтрака нам ждать не стоит.
В открытом кафе прямо на тротуаре они съели по паре сосисок с горчи­
цей и зеленым горошком; М. А. запил их пивом «Адмиралтейское» , а
Ваня - удивительно теплой для прохладного утра «пеш.Ж» .
- Расскажите про Катерину, - попросил В аня , закуривая.
- Охотно , - сказал М. А . , въmив в стакан остатки пива. - Это забавная
история. Года два назад ехал я в Питер по очередным делам. И бъm у меня
кейс , немецкий , красивый, . как голубая мечта педераста , с наборн�IМИ зам­
ками , - словом , в работе вещь незаменимая. В сочетании с приличным гал­
стуком такая штука в руке позволяет представпяться хоть министром финан­
сов . Ну , а внутри там - что надо холостяку в дорогу? Пара белья , сорочка,
коньяк, ну и мелочь всякая. Выхожу из вагона в числе последних - не
люблю толкаться , - иду по платформе . Впереди этакая фитюлька. Не идет,
а пишет. Одета скромненъко , джинсики , кроссовки, волосы распущенные .
МолоденькаЯ , лет восемнадцать о т силы. Н о фигурка - пальчики обли­
жешь ! Я, конечно , старый козел , обгоняю , смотрю в лицо . Миленькая ,
только вот очень недоволъная. В руках - две перевязанные коробки, видно ,
что тяжелые . Я тут же вспоминаю , что меня мама воспитывала интеллигент­
ным человеком , подхожу: мол , мое почтение , не сочтите за, готов служить
хоть до самой стоянки такси. Ой, спасибо и все такое , глазки заиграли, щеЧки
порозовели , и я раС'JI'аял , как мороженый хек в метро в час пик. Ой , дайте
пока ваш чемоданчик, ой, нате и меня вместе с ним , едет к сестре в гости,
везет посъmку , - словом , надо брать, пока горячее , я ржу и бью копытом,' и
смотрю , дело идет, уже и к сестр� вроде бы не к спеху. Я ставлю коробки , иду
за такси, договорился , поворачиваюсь - шах и · мат ! Ни фитюльки , ни кейса,

·

94

Алексе й Шустов

•

только коробки стоят, и я будто сквозь картон вижу в них старые тряпки и
пару кирпичей для веса.
Я так смеялся, что меня хотели забрать в милицию. Объясняться с
ментами я, конечно , не стал - лишняя трата времени. Кейс бьmо жалко , но я
понимал, что его откроют- скорее всего стамеской, так что искать уже неза­
чем. На девочку я не злился: сам виноват, расслабился, старею, видать.
По ходу дела через недельку вижу - нужен мне человек. Я тогда зани­
мался страхованием автомобилей, эта история была в диковинку еще , и я
нашел, помнится, такой вариант, который на фоне дубовой рекламы реаль­
ных фирм (не говоря уже о коллегах) выглядел очень солидно. Как-нибудь
расскажу подробно, тебе будет полезно. Но сейчас речь не об этом.
Словом, нужен мне человек. И пришло мне в голову, что бьmо бы
забавно поискать эту подружку.
Два дня я на это убил , пока ни наткнулся на нее чуть ли не носом.
Смотрю - идет, в рук:ах - приличная такая сумочка, явно мужская. При ней
восточный мужчина, сладкий, как рахат-лукум, тащит ее коробки, а слюна у
него так и капает. Неужели, думаю, и я так же выглядел?
Покрутился я вокруг и разглядел ее пастухов: один, здоровый такой
малый, топает в двух шагах и до такой степени в сторону смотрит, что вот-вот
шею себе свернет, второй худой и гнилой, как коряга, тип прирожденного
сутенера.
Я - скорей на стоянку , ирыгаю в такси и говорю водителю: «Вон к тем,
мы их встречаем» . Он подкатил машину вплотную , я выскакиваю и как заору
на свою знакомую: «Это еще кто с тобой?» Она оторопела, а спутник ее аж
побелел с перепугу и лопочет, что это, мол , не он отец ребенка. «Ладно , ­
говорю поспокойнее , - дома побеседуем» , - и шварк ее в машину вместе с
сумкой, она и пискнуть не успела. «Гони, - говорю , - земляк». Друзья ее
верные тут ж� наложили в штаны: большой бьmо кинулся к машине , а
гнилой - хвать его за рукав , там они и остались.
Едем. Девочка, смотрю , приходит в себя и собирается поднять шум. И
тут водитель спрашивает, куда нам, собственно , ехать. Я отвечаю , что сейчас
нам дама скажет. Поворачиваюсь к ней и тихонько спрашиваю: «Куда нам в милицию или в ваш любимый ресторан?»
С ресторанами она оказалась не очень знакома: кажется, это бьm
«Метрополь» , помню только малиновые фраки официантов , остывшее мясо
и шелудивую пальму на общем сверкающем фоне. Но она там слегка оша­
лела и раскисла. История оказалась простая и печальная: родители увязли по
зарубежам, жила с бабушкой. Потом бабушка умерла , приехали родители, с
ними жить не смогла, разменялись, и оказалась одна в коммуналке на шесть
семей. Возник кобелек (она за него ухватилась потому, что - не пове­
ришь! - его соседи боялись) , институт бросила, не окончив и первого курса,
жить не на что , на работу устроиться «В голову не пришло как-то» , ну и
пристроил ее к делу этот ублюдыш. Хорошо, по рукам не пустил. Но, что
интересно, я гляжу - товар-то высший сорт, гибкая, как проволока , а в то
же время есть в ней материал хорошей пробы. Да и, что скрывать, сам я
слегка от нее голову потерял. И решил попробовать.
У нее пошло , словно для того и родилась. Клиенты от нее теряли всякое
соображение , и доходы мои возросли. Она живо поняла что почем, с моей
помощью отшила своих уголовных друзей и даже комнату обменяла на более
приличную. Потом мы съездили в Баку, за'lем еще одно дело , в Киеве. А
дальше я понял, что ей пока хватит. Устала девочка. Нервная все-таки у нас
работа.
Отвез я ее в Питер . Звонил иногда. А в последнее время как ни
позвоню - «Миша, мне скучно , придумай что-нибудь!» Это дело она нашла и
подготовила. И хотя до той, главной операции я и не хотел ее трогать, тут уж
деваться некуда.
А вы с ней, извините , спали? - спросил вдруг Ваня.
Нет. - М. А. впечатал это слово в стол перед собой.

•

••

П о n ра вка на И

»

95

А почему?
По кочану.
Намек понял , - засмеялся В аня.
М. А. поднял на него глаза .
- Дело не в том , что я вдвое старше : тут у меня нет комплексов . Просто
в нее можно сильно вляпаться . И я этого испугался .
- Это ваши с ней дела . - Ваня поднял руку . - По-моему, пора идти.
- Если хочешь знать , она в первую же нашу совместную ночевку в ее
комнате полезла ко мне в постель: решила, что это входит в контракт, и
ничего не имела против . А я ее прогнал . - М . А. усмехнулся . - Она тогда
обиделась , представляешь?
- Представляю , - ответил Ваня серьезно . - Один мой приятель , вер­
нувшись из армии, попал на студенческую вечеринку. Два года видел баб
только из-за колючки. Девицы жребий тянули, кому с ним уединиться:
парень - кровь с молоком, да еще два года выдержки. Наконец, взяла его
одна под белы руки и повела. Через пять минут выходит - плюется. «Что
такое?» Не говорит. Мы к нему: что , мол , случилось? А он: да нормально
все ! А что ж тогда дама недовольна? Да ей, говорит, вроде как не досталось :
пока с нее трусы снимал , два раза кончил , а больше пока вроде и ни к чему . . .
О темпора , о морес ! - вздохнул М . А.
Чавось? - спросил Ваня.
С печалью я гляжу на ваше поколение , - перевел М. А . - Пошли.
·

Лифта в доме не было .
- Много курите , - сказал Ваня запыхавшемуся М . А . , когда они добра­
лись наконец до пятого этажа .
- Не будь занудой , - ответил М. А . , подходя к двери.
На косяке было прикреплено четыре звонка, под тремя были написаны
фамилии, под четвертым по-пушкински скромно было выведено «N . N . » . В
него М. А. и позвонил .
Звук донесся тоненький и чистый. С минуту было тихо , потом что-то
зашуршало , дверь наполовину открылась, и сдавленный голос проговорил :
«Давайте , быстро и тихо» . М. А . скользнул в квартирную темноту, Ваня
двинулся за ним .
Дверь закрылась. Коридор казался пустым и огромным, но было так
темно , что разглядеть его было просто нельзя . В левой стене открылась
дверь, в проеме мелькнула женская фигурка в длинном халате , за ней прошел
М. А. В аня испугался , что его забудут в этом жутком коридоре , и кинулся
за ним .
В комнате было тоже темновато : окно глядело в маленький дворик и
почти упиралось в дом напротив , стоящий метрах в двадцати. Шкаф , двус­
пальная кровать , журнальный столик с двумя низкими креслами и трюмо в
углу позволяли перемещаться лишь по весьма сложной траектории. Напро­
тив кровати на стене висело сложное сооружение из электронной аппара­
туры , включающее в себя небольшой телевизор , видеомагнитофон , какие-то
приставки , музыкальный центр и телефон с АОНом.
Хозяйка - очень хорошенькая растрепанная девушка - сидела пахох­
лившись с ногами на постели и мрачно смотрела на гостей .
- Привет , - жизнерадостно сказал М. А . , плюхаясь в кресло . - Это Катерина. А это - В аня , сразу предупреждаю : морально нестойкий .
- То есть разбегайтесь, девки , пока не поздно , - усмехнулась Катерина
и добавила мрачно: - Скоцша ты , Мишка .
....". До известной степени несомненно , - отозвался М. А . - Как насчет
'
'
чайку?
ЧайнмiСУ?А столе , нажм:ц н а кнопочку , вода там есть. Со мной с утра
_
пож аловалдсь она Ване , как жалуются на болезнь . - Могу укусить.
трудно ,
Ничего , меня r;тредупредили , - отозвался Ваня , располагаясь во вто­
ром кр есле и давя грешные мысли .
.

.._ .._..

_

_

. ,

96

Ал е ксей Шустов

•

Гадостей небось наговорил всяких, - обреченно сказала девушка.
Однако через некоторое время все образовалось: двуспальная кровать
сложилась в уютный диванчик, в нем где-то исчезла скомканная постель, к
диванчику придвинулся столик, а к нему кресла; Ваня очень удивился , обна­
ружив , что хозяйка все в том же мохнатом янтарного цвета халате под цвет
растрепанной гривки легких вьющихся волос и даже , казалось , в той же позе ,
не двинувшись с момента их появления, уже угощает их горячим крепким
чаем с лимоном и хрустящими тостиками с ветчиной и сыром.
- В от за что я тебя люблю , Катя, кроме как за ум и красоту , - выска­
зался М. А . , - так это за умение создавать обстановку семейного уюта.
Я каждый раз , как к тебе попадаю , отдыхаю душой и телом.
- Ты не подлизьшайся, - сказала Катя . - Взял бы и женился и отдыхал
бы все время.
Нельзя же все время отдыхать ! - возмутился М. А.
Вот и все вы такие , - вздохнула Катерина.
Не все , - сказал Ваня. - Если бы мне предложили, я бы сразу согласился .
Ты подожди, пока предложат, - искоса глянула девушка.
Подожду , - ответил В аня , вздохнув .
Все закурили ! Расчистив перед собой место на столе, М. А. достал блок­
нот и карандаш.
- Ну, рассказьmай.
- Идея очень прост�. Моя подружка работает в рекламном агентстве .
Она случайно рассказала мне , что один довольно крупный заказ будет опла­
чен наличными - с рук на руки, подальше от носа налоговой Иliспекции .
Такова предварительная договоренность. Люди, совершающие расчет, не
знают друг друга в лицо: все переговоры бьmи по телефону. Дело будет
происходить в помещении фирмы.
- Не вижу пока реального дела, - качнул головой М . А.
- Реальным это дело становится, если упомянуть три момента. Первый
такой . - Катерина отогнула один палец. - Момент оплаты определяет агент­
ство . Второй , - еще один палец указывает в потолок, - агентство собирается
отказаться от заказа. Третий момент: в четверг вся фирма в полном составе
идет в баню и напивается там до свинячего состояния.
- И контору никто не охраняет? - спросил М. А .
- Если бы это бьmо так , ловить было бы нечего . Вы ж е н е взломщики,
правильно?
Правильно , - ответил В аня .
Ее охраняет Максик, - торжественно изрекла Катя.
Это пудель? - поинтересовался В аня.
Сам ты пудель ! Он охранник, метр девяносто на сто · килограммов и
ради меня снимет луну с неба.
- То есть за твои красивые глазки он впустит нас в офис, любезно
встретит гостей, выпустит нас с деньгами, а потом забудет обо всем?
- Ну, ты слишком хорошего мнения о моих глазках. Он хочет пять
тысяч баксов . А во мне его интересуют другие части тела.
- А он что , твой старый знакомый? - спросил М. А.
-. Ага ! - Катерина усмехнулась. - Мы знакомы уже четыре дня , он
знает , что меня зовут Ира , я обожаю культуристов, живу на Васильевеком
острове , и муж у меня голландец, предпочитающий жить в Европе .
Тебе нравится имя Ира? - спросил Ваня.
Терпеть его не могу. Как и культуристов .
- Он, наверное, хочет тебя трахнуть , - глубокомысленно прог�
М. А.

..

- Что ты говоришь ! А я-то думала, что о н будет писа,1<'ь'"'М:е ня масл ом в
амазонке верхом на гнедой кобьmе , - фыр!ffiУл а Катя . , _ . - Придется искать мужа-голландца. Ваня , ты ум:еешь говорить по-гол­
ландски?

•

Поправка на и ..
..

97

А он умеет?
Вряд ли.
Тогда раз плюнуть.
Днем они сидели в кафе на втором этаже и внимательно смотрели на
улицу. Из двери банка напротив вышли четверо мужчин.
- Вон тот, в клубном пиджаке? - спросил М. А .
- Нет, это его директор .
- Первый. и тот , что слева , - телохранители. Неужто хиппарь?
Парень в трепаных джинсовых шортах , кроссовках на босу ногу и белой
футболке без всяких надписей, с сытым , гладким лицом тридцатилетнего
недоросля и рыжеватым хиппо вым «хвостиком» ловко влез в распахнутую
телохранителем дверь бежево� «Мерседеса» .
Смешной мальчик, - сказал Ваня.
- Смеяться потом будешь. Если тебя найдут.
- Я - что? Я - так, муж-голландец , я вас не знаю , - усмехнулся Ваня .
- Ладно , хватит ,шуток. - М. А. открьm блокнот. - Сегодня уже среда,
а у нас еще конь не валялся. Ваня !
- Я ! - бодро отозвался Ваня .
- На тебе самое существенное : выпивка с закуской. Вот деньги , вот
список.
Есть !
- Катерина! Перескажи , что у тебя на сегодня.
- Забрать ключи из мастерской. - Катя начала отгибать пальцы . Выплатить Максику, вдоЛбить ему в голову план на завтра, подготовить
квартиру на В асильевском.
- Хорошо , - кивнул М. А . - А я поехал готовить проект. Люди за свои
деньги должны получать качественный товар .
- Знаешь , Мишка , - сказала Катерина , поднимаясь , - эти бараны
никогда не готовили свои Iфоекты так обстоятельно . Я видела твои эскизы и ,
зная их предполагаемого автора , н е поверила бы , что это он.
- Ничего не могу с собой поделать , - развел руками М . А . - Привык
работать честно .
- Кстати , этот Максик , - вспомнил В аня , - когда я нагряну из Антвер­
пена, не попытается сделать мне «козью морду»?
- Может , - приостановилась Катерина. - Он ужасно вспьmьчивый . Я
на всякий случай .приготовила аптечку. Будем надеяться , кости он тебе не
переломает . Береги лицо , а то жалко : такой милый мальчик . . . - Она повер­
нулась и пошла к выходу.
Компаньоны смотрели ей вслед .
Здорово это у нее получается , - сказал Ваня .
Что?
Ну , это . . . - В аня колыхнул ладонью воздух.
·

В 16.20 из двери здания с вывеской «Коммерческое агентство «Евросер­
вис» высыпалась толпа сотрудников ; они явно были все в прекрасном
настроении и чуть-чуть под газом. В 16.40 подъехало такси, вышли М. А. в
песочного цвета летнем костюме с золотистым галстуком и Катя в белом
платье , урезанном сверху и снизу по самое это самое . М. А. нес огромную
сумку, подойдя к двери , передал ее гороподобному охраннику в камуфляже .
Катя несла папку. Все трое скрьmись внутри. В 17 . 1S подъехал бежевый
«мере» , хиппарь, одетый несколько поприличнее , прошел со своим директо­
ром внутрь. В 18.00 М. А . , порозовевший и без галстука , сидя во главе слегка
уже разгромленного стола, поднял бокал : '
- За ваши успехи !
- Послушайте , Миша , - лениво обратился к нему человек с р ыжим
хвостиком , - у меня к вам дело .
- Слушаю вас?
4. «ОктябрЬ» .N!! 11

98

\

Алексей Шустов

•

Я, как вы уже поняли, человек богатый .- Он усмехнулся.- Я не
жалею денег на дело, особенно на рекламу.
- Реклама окупается всегда! - торжественно сказал М. А .
- Но сейчас я о другом. Я привык не отказьmать себе в маленьких
удовольствиях.- Рыжий прищурился.- Мне очень нравится ваша секретарша. Сколько это стоит?
.
Директор в клубном пиджаке толкнул его локтем в бок.
- Костя , мы уже заплатили деньги, зачем тебе теперь скандал?
- Ирочка, выйди, радость моя,- медовым голосом сказал М. А .
Катерина пулей вылетела из кабинета.
- Я желаю в аших извинений,- серьезно продолжал М. А .
- Костя, это, наверное, его жена,- сказал директор.
- Так бы и сказал! - поднял ладони Костя.- Приношу свои искренние. Верните даму, без нее скучно.
- Попробую,- поднялся М. А . - Но не обещаю.
Она ждала его в коридоре. Деньги были у нее.
- Брось ты этот офис, поехали! Тут уже нечего охранять! - крикнула
Катя Максу на бегу.
- Господ надо проводить,- усмехнулся Макс.- Ты уехала домой, а
он - за тобой, так?
- Так! - крикнул уже из машины М. А. и сказал Кате: - Этот твой
Максик получше тебя соображает.
- Удачно получилось,- сказала Катя .- Но теперь мне этого козла
совсем не жалко. Интересно, он всегда себя так ведет?
•

Ваня сидел на скамейке в скверике и смотрел на подъезд. Вот подъехала
машина, вышла Катерина, огляделась, увидела его, махнула рукой и пошла в
подъезд. Ваня встал и перешел подальше , сев вполоборота.
,
Синяя «девятка» подкатила к дому через двадцать минут. Макс· был в
джинсах и светлой простой рубашке и, пока шел к подъезду, показчся Ване
еще больше, чем в камуфляже. Серьезный дядя . . .
Выкурив три сигареты подряд и чувствуя неприятную сухость во рту и
холодок в желудке, Ваня пошел к подъезду.
Открыв дверь своим ключом, Ваня заорал на всю квартиру:
- Ира! Это я! Я пришел тьебье дьелать сюрприз!
В спальне произошла какая-то возня, раздался звонкий голос Кати:
- Сейчас, дорогой, у меня не убрано!
Ваня тем временем прошел прямо в спальню. Катерина, слегка растре­
панная , стояла у огромного платяного шкафа.
- Милый! - Она кинулась Ване на шею.
На некоторое время Ваня потерял соображение и тут же получил чем-то
твердым под ребро. Он мигом пришел в себя. Катерина потащила его в
гостиную. Там стоял журнальный столик, накрытый на двоих.
- Ты ждала гостьей? Мужчину?! - возмущенно и громко спросил
Ваня , выразительно потирая ребро.
- Милъm, разве ты не помнишь: я каждый вечер накрываю стол в
надежде, что ты приедешь! - звонко и отчетливо проговорила Катерина,
пожав плечами и чуть шлепнув себя по руке: «Сам виноват, нечего руки
распускать». Потом подошла ближе, поманила пальцем и шепнула в ухо: «Он
в шкафу».
- Сходи пока в душ! Я как раз все подогрею,- продолжала она громко.
- Хоррошоу! - заорал Ваня с голландским акцентом.
Он и в самом деле принял душ, вытерся, оделся. Неплохо было задумано,
и, похоже, все получилось. Этого Максика он больше не увидит. Ну, не
больно-то и хотелось.
Он вышел из ванной. Из гостиной лилась тихая музыка. Ваня, пританцо­
вьmая, двинулся в гостиную. И замер на пороге.
Катя, белая , как простыня, стояла у стены. А в кресле сидел Максик и
мило улыбался.
·

_

•

Поправка на « И »

99

- Присаживайся, голландец. - Макс махнул рукой на другое кресло .
- Ира , кто это? - спросил Ваня .
Катерина беспомощно пожала плечами.
- Садись , земляк! - Макс щелкнул ногтем по бутьmке . - И перестань
делать из меня идиота. Ты такой же голландец, как я твоя бабушка. Садись, а
то я рассержусь.
- И что тогда будет? - вкрадчиво спросил Ваня .
- Ты хочешь посмотреть? - нахмурился Макс.
- Я очень любопытный голландец, - ответил В аня, входя в комнату.
Макс одним движением поднялся из кресла и встал перед В аней .
- Ребята, не надо , - пролепетала Катя .
- Ну , смотри , - прохрипел Макс.
Ваня стоял перед ним полностью открытый, и охранник, чтобы сразу
закончить с этим делом , провел серию : в голень, в переносицу, в корпус
вдогонку . В аня упал назад , перевернулся через голову и встал , будто вырос.
Ни один удар его по-настоящему не достал .
- Э , да ты не простой голландец ! - качнул головой Макс . - Но я тебя
сделаю .
В этот момент Катя с визгом проскочила между ними и кинул;ась в
прихожую . Хлопнула дверь. Тут же Макс опять пошел вперед. На этот раз
В аня скользнул у него под рукой и всадил локоть ему в почки.
Остановки кончались. Начался настояЩий бой. Однако что-то тут бьmо
не так, будто это бьmа игра или тренировочный спарринг. Ваня поймал себя
на том, что сдерживает удары, пару раз он мог уже нанести серьезную
травму, но в нужный момент только обозначал удар . Макс, оказавшийся
очень быстрым для своего роста и веса, тоже пару раз как следует достал
В аню , но и он, очевидно , бил не в полную силу. В какой-то момент охранник
схватил В аню за рубашку. Ваня тут же зафиксировал руку и упал на спину
под противника , уперев ему ногу в живот . Макс сделал пируэт в воздухе над
В аней и грохнулся на пол спиной, зацепив столик.
Ваня с трудом поднялся и прошел к креслу. Макс сел , держась за грудь.
- Отвык пад&ть . Старею , - пожаловался он.
- Давно не тренировался просто , - сказал В аня . - Это быстро восстанавливается . А вообще ты очень резкий.
- Ты тоже ничего , - отозвался Макс . - Ну ладно , поздоровались,
теперь познакомимся? Максим.
В аня.
- Ты пойми, мне просто обидно , - говорил Макс через некоторое
время , когда, собрав с ковра недораздавленные закуски и бутьmки, они
перебрались на кухню . - Обидно , когда тебя считают за дебила. Ведь ежу
понятно , что аферу замутил кто-то из своИх, и меня вычислят в два счета. И
что меня в этом случае ждет - тоже понятно . Идти на такое дело ради пяти
косых - смешно , ты согласен?
- Ну, предположим , - отозвался Ваня .
- Поскольку я на это согласился, вы и решили, что для такого кретина
сцена из анекдота с мужем-голландцем будет в самый раз . Так ведь?
- Ну , не до ТЩ<:ОЙ степени . . .
- Как раз до такой ! - Макс хихикнул . - Слышали бы вы себя ! Интонации у вас бьmи , как в телесериале «Просто Мария» .
Ваня смущенно крякнул , а потом спросил :
- Хорошо . Но если ты такой умный, почему же ты все-таки влез в это
дело за пять косых? Или это Ирочка тебя сбила с панталыку?
- Ира , конечно , хороша , но не настолько . Насчет денег мы еще побесе­
дуем . - Макс прищурился. - Вообще-то я полагаю, что мне положена компенсация за моральный ущерб.
А за физический?
- Ну , - Макс усмехнулся , - с тобой мы в расчете .

·

Алексей Шусто в

1 00

•

Ваня попытался сосчитать все места, где у него болит, и сразу сбился.
- Пожалуй , - вздохнул он .
- Ну вот. - Макс разлил водку. - Давай выпьем, и я отвечу на твой
вопрос. Давно не пил такой хорошей водки , - продолжал он , , выдохнув . ­
Значит, так. На этой неделе наше агентство получило гонорар за четыре
заказа. Все гонорары - наличными.
То есть наш - пятый , - вставил В аня . - Неплохо .
- Все четыре - за один и тот же проект .
- Это жульничество ! - возмутился В аня. - Мы в этом не участвуем:
наш проект полностью ор игинален !
Но самое интересное, знаешь что? - продолжал Макс , разливая по
новой.
Боюсь, что не знаю .
Самое интересное вот что . Когда в фирмах-заказ<р�ках поднимется
хай, когда начнутся разборки , выяснится, что в агентстве остались две секре­
тутки и охранник. - Макс ткнул себя в грудь. - А все начальство отбьmо
отдыхать на Кипр , а вернуться собирается лет через пятнадцать под другими
фамилиями .
- То есть наша операция . . . - начал Ваня .
- Ваша операция - детский лепет в масштабе того , за что мое начальство будут искать, и пщ:леднее , о чем их спросят, если найдут ! Что вряд ли.
Ваня выпил рюмку залпом. Потом осторожно сполз с табуретки на
половик. И только потом засмеялся.
Ворвавшиеся в квартиру М. А. и Катерина услышали из кухни сдавлен­
ные звуки. С пистолетом в руке кинулся в кухню М. А .
П о кухонному полу катался , корчась о т смеха, В аня , а за столом сидел
огромный Макс, ел ветчину с хреном и свекольный салат прямо из миски и
ухитрялся при этом ухмьтяться разбитыми губами.
·

- Сколько раз тут проходил и представить не мог , что в этом доме
ресто ан , да еще такой ! - Ваня с восхищением глядел на стол .
OНJi сидели в нише , отгороженной легкой деревянной ширмой . Над сто­
. лом нависал медный светильник, сквозь ажурную резьбу ширмы проникал
приглушенный, но ясный свет и доносилась музыка.
- Когда-то тут бьmа закрытая столовая с распределителем. - М . А.
уже неторопливо , но ловко начал орудовать ножом и вилкой. - Потом заве­
дующий, такой хитрый армянин , я с ним знаком, приватизировал ее в нужный
момент и сотворил вот это . Даже названия нет. И никакой рекламы : кто
знает - тому не надо , кто не знает - перебьется. Цены тут не для студентов ,
н о зато нет никакой шушеры , нет проституток, музыка приличная и народ
спокойный. И нет этого московского кабацкого холуйства, от которого тош­
нит во всех центральных ресторанах. Ну, за успеШное завершение очеред­
ного этапа нашего безнадежного предприятия !
- А почему безнадежного? - спросил Ваня , закусив.
- Так говорится , - пояснил М. А . , закусывая. - Чтоб не сглазить.
Знаешь, у американских подводников есть такое выражение в профессио­
нальном жаргоне : «поправка на «И» .
- Вы бьmи знакомы с американскими подводниками? - спросил Ваня.
- Нет , я читал русского писателя Виктора Конецкого , - ответил
М. А. - Так вот, «И» у них в данном контексте расшифровывается как
Иисус.
- В огороде бузина , а в Киеве дядька , - озадаченно сказал В аня .
- Ну , ты не такой дурак, каким пытаешься представиться , хотя чего
можно ожидать от человека , в двадцать два года впервые надевшего nрилич­
ный костюм с галстуком !
Ваня обиделся.
- Да я просто терпеть не могу пиджаки и галстуки ! Я в них как связан­
ный ! И вообще пошли бы лучше в «Фазан» .

р

е

По n р а вка на сс И»

1 01

- А ты знаешь , я ведь тоже люблю пиво , - задумчиво сказал М. А. ­
.Но , видишь ли , какое дело: Я также люблю хорошее вино и тонкую еду.
СогЛасись , хотя тебе сейЧас не по себе , , тесно в галстуке - кстати, можеJII Ъ
расстегнуть пуговицу и ослабить узел , уже можно , хотя ты и не приВык
видеть на столе столько всего и не знаешь , с чего начать , не умеешь по­
настоящему чувствовать вкус вина, но тебе это уже начинает нравиться - я
прав? Только честно !
- Вообще-то , конечно . . . - неуверенно ответил Ваня .
- Видишь ли , - продолжал М. А. , - быть богатым трудно . Для этого
недостаточно иметь много денег .
- То есть как?
- Ну , я себе это представляю примерно так. - М . А. отпил из бокала,
отодвинул тарелку, закурил . - Весь вопрос в том , сколько у человека степе­
ней свободы. Вот ты . У тебя- сейчас довольно много денег. Ты можешь
потратить их очень по-разному. Можешь купить себе квартиру и машину,
снять дорогую девочку недели на две , и еще останется на попьянствовать как
следует. Можешь накупить акций и начать биржевую игру. Можешь начать
свое дело , открыть фирму, магазинчик, например . Уехать в кругосветный
круиз. Снять виллу в Греции. Спустить все в один вечер в Монте-Карло . ,
Положить все в банк и жить на проценты , - это , конечно , с хлеба на квас, но
' жить можно . Можешь купить бриллиантовое колье и подарить девушке ,
понравившейся тебе две минуты назад в автобусе. Можешь купить на черном
рынке снайперскую винтовку и начать охоту , например , на рыжих . Или,
скажем, коллекционировать древние иконы и полотна старых мастеров (для
этого тебе , конечно , маленько не хватает, но дело в принципе) .
- Словом , в моем понимании богатый человек - это тот , кто знает,
что он может сделать на свои деньги , и имеет смелость использовать их . Ты
можешь не ходить в рестораны и не носить галстуки. Но , если ты богат, ты
должен хотя бы знать , зачем люди ходят в рестораны , и быть уверенным, что
это тебе не нужно не потому, что ты этого не знаешь . Я не слишком туманно
выражаюсь?
- Есть немного , - ответил Ваня. - Но с тем , что я понял , я почти
согласен. Вот только что . - Он отодвинул тарелку и закурил . - Там у вас
шла речь насчет снайпера. Ну , который по рыжим. Это по Достоевскому
получается - определение того , «тварь я дрожащая или право имею»? Без
этого никак нельзя?
М. А. усмехнулся .
- Ну вот , а ты дураком прикидъmался . А стоило мне чуть приот­
крыться - и ты мне прямой правый в голову !
Он поднял руку, и тут же ширма отодвинуласъ , появился официант. Стол
очистился в момент , появились коньяк, плоские, рюмки , фрукты и кофе.
- Красота ! - восхищенно сказал Ваня , разглядывая преображеннъiЙ
стол .
М. А. довольно кивнул .
- Хорошо работают. Да , ну так вот. Ты своим вопросом как раз подвел
нашу беседу к тому месту, на котором мы и остановимся. То есть я тебе
отвечать не буду.
- Почему? - спросил В аня с любопытством. - Мне как раз интересно
стало .
- Потому, что тут я тебе не помощник, а ты - мне . Видишь ли ,
В аня . - М. А. поднял руку, словно произносил тост . - Люди сейчас делятся
на тех , кто задает себе вопросы , и тех , кому это не требуется. Вторым жить
гораздо легче . Но я к ним не принадлежу и, честно говоря , не понимаю их. И
ты не из них , это точно . И что бы мы друг другу сейчас ни говорили , все это
будут лишь разговоры на темы морали и нравственности А когда припрет ,
..

каждый будет решать сам .
- Красиво говорите . - В аня отпил коньяк, скривился. - Не понимаю ,
как это можно пить глоточками.

Алексе й Шустов

1 02

•

- Ну, Ваня, ты питекантроп ! - восхитился М. А. - Ведь это КВВ К ,
армянского разлива !
- А м ы еще куда-нибудь зайдем? - спросил В аня . - Время детское,
а вы обещали широкую программу.
В аня , я вообще-то тут напросился в гости . . .
Девушки будут? - деловито спросил В аня .
Исключительно . В общем , это на самом деле такой . . . э . . .
Бордель?
Ну да , семейное предприятие , очень уютно , никаких бандитов-сутене­
ров , словом , тебе , наверное , не понравится .
- Почему это? - удивился В аня .
- Ну , там нет острых ощущений, пиво не пьют, драк не бывает, скандалов не любят, да и потом . . .
Ну? - злобно сказал Ваня.
Тебе ведь , кажется, надоел галстук, - опечаленно произнес М. А.
Ну и что?
А там пускают клиентов только в галстуках .
Там что , оплата по времени? Чтоб дольше раздевались, что ли?
м. А. хихикнул .
- Ты знаешь , очень может быть , я как-то не задумывался !
В комнате все было мягкое : ковер , кушетка, кресла - особенно кресла,
в одном из которых сидел Ваня , точнее, почти лежал , вытянув ноги. По полу
были разбросаны то ли подушки, то ли огромные мягкие игрушки . Во всяком
случае , большинство их было с симпатичными мордами, а некоторые - с
лапами и хвостами. Женщина подошла к В аниному креслу с двуця высокими
стаканами в руках и села рядом на пол , поджав длинные красивые ноги и
облокотившись на пуфик с мордой и усами морского льва. Ваня взял стакан и
отпил . У женщины были прохладные пальцы , печальные , чуть раскосые
глаза на треугольном личике и лукаво приподнятые уголки губ . Она откро­
венно , напоказ потянулась небольшим гибким телом.
- Ты совсем молодой и очень хорошенький . - Она усмехнулась и , изда­
лека протянув руку , провела тонкими пальцами по его щеке . - За тобой
девочки табунами бегают.
- Тут так хорошо . . . - Ваня закрыл глаза; пахло ее духами, тяжеловато­
сладко , от запаха и от выпитого голова шла кругом. Раздался серебристый
смех, он почувствовал легкие пальцы , расстегивающие его пуговицы .
- Редкий клиент . . . надоели старые пердуны . . . такой сильный . . . у меня
удача сегодня . . .
Легкие прикосновения женщины, ее тягучий, чуть в нос голос поднимали
из глубины тела волну. Ваня открыл глаза; женщина , уже без одежды ,
склонилась над ним , ее темные с золотой искрой глаза в упор изучали его
лицо .
- Погоди , да не торопись ты , дурачок , - тихо смеялась женщина . - Я
вижу ты сильный , но не надо торопиться , слушайся тетю , мальчик, тетя
знает , что тебе нужно , я покажу тебе , как это делается, как это надо делать,
да, вот так . . . иди за мной, радость моя , и не торопись, это не к спеху, ты
. никуда не опоздаешь . . . слушайся меня , радость моя , ну погоди , дурачок , вот
так, мой хорошй , ох . . .
Гонка . Погоня за ослепительной точкой в конце тоннеля . Лицо . Встрево­
женное ожиданием , устремленное в нетерпении, яростно-прекрасное на
краю , оскал судороги, затем неземное выражение отлетевшей души . А затем
огромные , переполненные нежностью глаза: «Благодарю . . » Заинтересован­
ная морда велюрового морского льва, заглядывающая через плечо и шевеля­
щая усами участливо . Потом еда и вино , рубиновая капля у нее на подбо­
родке , остренький язык . Высокомерный плюшевый кенгуру, под укоризнен­
ным взглядом которого тела на ковре вновь тянутся одно к другому.
- Я думал , ты будешь в черном кружевном белье и разрисованная, как
клоун , - сказал Ваня , лежа головой у нее на коленях.
.

•

Поправка на « И »

1 03

Женщина кормила его кусочками груши, наклоняясь, слизывала сок с
его щек и подбородка. Нахмурилась .
Я могу и так, по-всякому. Но не очень люблю . А тебе это ни к чему.
- Ты точно знаешь , что кому надо? - спросил В аня .
- Конечно , - кивнула она . - Это просто . Но дорого стоит.
Они теребили и дразнили друг друга, доводя до полного изнеможения , и
заснули, опустошенные , обнявшись, как дети , но и тут, заснув , раскрьmись
друг другу и почти во сне , замедленно-чутко двигаясь под простыней, вместе
прошли последний отрезок пути и одновремена взлетели в сон.
- Оставайся со мной , - сказала ему вдруг женщина. Было это уже
утром, когда они вчетвером завтракали в гостиной.
М. А. поперхнулся кофе , а его партнерша, крупная темноволосая
девушка, длинно присвистнула .
- Я тебе буду платить. Будешь следить, чтобы меня н е обижали , рас­
плачивались исправно и вообще . . .
Ваня ошеломленно молчал .
- Это просто, ты сможешь, - спокойно продолжала она. - Не
хочешь - уйдем, заведем свое дело . У меня хватит денег.
- Спасибо , - серьезно ответил В аня . - Понимаешь, у нас бизнес . . . :_
Он кивнул на М. А.
- Понятно , - опустила голову женщина . - Я думала, ты телохрани­
тель . Ну, заходи иногда.
- Обязательно , - ответил Ваня .
- Я, наверное , сюда больше не приду , - сказал он М . А . , когда они
ехали в лифте . - Такое не повторяется.
- Может, ты и прав , - кивнул собеседник. - Людочка - это что-то
особенное . В моем возрасте к этому проще относишься. Не жалко , что
отказался?
- Гусары денег не берут , - усмехнулся В аня . - А потом - неохота
менять профессию .
- Молодец, - похвалил М. А . - Остап Бендер и Джефф Питере тобой
бы гордились.
Запыленная красная «Нива» резво катилась по увалистой трассе . Уже
практически не попадалось темно-зеленых елей в перелесках, выбегавших
из-за холмов , зато густая зелень дубов и пламя кленов все чаще разбивали
прозрачность осенней придорожной листвы. Да и перелесков стало меньше ,
вдоль трассы тянулись пашни, зеленые , золотые , бурые , все чернее по мере
продвижения на юг; уже попадались и сады . Индустриальные районы и
города М. А. проскакивал одним духом; мельтешение людей и светофорная
суета раздражали его , а бетонные коробки и трубы на голой изрытой глине
давили на психику, и он жал на акселератор . Голосующих на трассе не
брал - не хотелось разговаривать с незнакомыми, он отдыхал. Для общения
ему вполне хватало приемника.
К вечеру, найдя грунтовую колею с трассы в густую лесополосу , М. А .
аккуратно въехал под кроны . На разбитом проселке , идущем п о внутреннему
краю лесополосы вдоль поля , можно было встать в любом месте , но М. А .
решил проехать подальше .
Колея углубилась в массив деревьев , окаймлявший поле с юга. Проехав
его , М. А. затормозил пораженный.
Машина, вынырнув из-под· крон , встала на обрыве склона, спускавше­
гася к небольшому, чистому с виду водоему в песчаной воронке , видимо ,
бывшем карьере . С одной стороны по широкой балке в водоем тек ручей,
русла его выше не было видно за позолоченными закатным солнцем зарос­
лями ракит. С другой стороны водоем ограничивала плотина из бетонных
плит со сливом. На песчаном берегу сидели два голых пацана с самодельными
у�очками, их велосипеды развратно переплелись на песке выше по склону.

1 04

Але ксей Шустов

•

М. А. вышел из машины и потянулся . Сразу дико заболели плечи и
поясница, заньmи ягодицы, икры . Из багажника он достал примус, лопатку и
чайник. Выкопав ямку в обрыве и помучившись с примусом , он поставил чай ,
сел на траву и закурил , глядя на запруду.
Дядь, дай закурить , - сказал лохматый пацан.
А что , муЖики, рыбка-то есть? - спросил М. А . , доставая сигареты .
А то !
У меня к вам деловое предложение . Вы мне - рыбки , я вам - сигарет .
Годится , - сказал пацан, переглянувшись с приятелем.
Обмен состоялся: пачка «Кэмел» - за полдюжины плотвичек и подле­
щиков. Пацаны благоговейно вдыхали ароматный дым ,. пока М. А. доставал
сковородочку, соль, хле б .
- Ну-ка , ребята, сухих веточек: надо чай вскипятить .
Ребята с хрустом исчезли в перелеске . Скоро чайник уже шумел на
аккуратном костерке , рыбешки шипели и брызгались жиром на сковородке .
М. А. сыто развалился на травке , попивая чай и чувствуя , как слипаются веки
под нехитрую травлю пацанов. Пацаны напереоой пересказали ему фильм
«Терминатор - 2» , который М. А. не удосужился посмотреть и опрометчиво в
этом признался . Потом он рассказал им историю про жуткий памятник,
превратив рассказ Проелера Мериме в фильм ужасов под названием «Камен­
ная смерть>> . Получилось покруче , чем у Мериме , он сам под конец прос­
нулся , а пацаны жались к костру и опас.n:иво поглядывали в сторону чернею­
щей балки. Они попрощались за руку, пацаны, которым предстояло ехать два
километра до деревни в сгущающихся сумерках , густо матерились и поми­
нутно цыкали сквозь зубы для храбрости. М. А. убрал все в багажник ,
послушал затихающее дребезжание велосипедов , затем закрьmся в машине ,
откинулся и еле успел влезть в спальник: сон навалился паровым катком.
Через полчаса после того , как дверь хлопнула, Алъгис , один в пустой
квартире , сказал: «Так» . Он встал с кресла, налил себе водки и выпил одним
глотком. Подойдя к телефону, снял трубку, поднес ее к уху и невыразительно
выругался. Потом пошел к входной двери. Через пятнадцать минут вернулся,
сел в кресло и задумался . З атем встал и вышел на балкон. Разглядел в
стороне от стоянки крышу белого микроавтобуса. Усмехнулся и пошел к
выключателю.
Длинный парень в «фольксвагене» толкнул в бок ёидевшего рядом и
указал на мигающее окно на предпоследнем этаже .
Через пять минут трое вошли в подъезд . Двое пошли к лифту, а третий,
улыбаясь бледными губами, показал консьержке · пистолет с глушителем,
вошел к ней в будочку и удобно расположился за ее спиной на полу.
Еще через пятнадцать минут все четверо вышли из подъезда ; Алъгис на
прощание положил перед белой от страха женщиной пятидесятидолларовую
б анкноту .
Потом приехала милиция . Квартира бьmа не тронута, только посреди
накрытого стола на тарелке лежала аккуратная кучка говна. Ну, и дверь
бьmа, разумеется , взломана. После непродолжительной дискуссии говно
выкинули в унитаз , тарелку взяли с собой на предмет отпечатков пальцев и
опечатали квартиру, предварительно несколько уменьшив количество буты­
лок на столе.
- Эй, парень ! - Ваня услышал это одновременно с толчком в бок и
открьm глаза. Он сидел в машине . Машина стояла перед аэропортом. ­
Задремал , что ли? - сказал таксист.
.
- Есть маленько . - Ваня потянулся. - Сколько с меня?
Он рассчитался и вышел из машины. Катька с деньгами, наверное , уже в
Симферополе . Да, тяжеловатый бьm денек. Ну, ничего , в самолете поспим , а
там - море , солнце и все тридцать три удовольствия . Гурзуф . . . В аня там не

•

Поправка на .. и ..

1 05

бьm . Им с Катериной придется пожить там два дня без М . А. В аня усмех­
нулся. Они договорятся , это не вопрос. Пока просто времени не бьmо серь­
езно заняться этим делом .
В здании вокзала он поискал глазами на табло номер своего рейса. Ага,
вот. Он пошел к стойке , но вдруг остановился. Все-таки надо проверить,
вдруг . . .
Он пошел к ряду телефонов-автоматов . Четвертый бьm занят , там нахо­
дился экспрессивный кавказский человек и бурно жестикулировал , зажав
трубку между плечом и ухом. Это надолго , понял Ваня .
Настроение портилось. Дурацкие мысли лезли в голову . Успокойся,
говорил он себе . Даже если ее проследили, она уже там , он ведь сам передал
ей сумку , когда их пригласили на посадку. А вьmовить ее в Симферополе им
слабо : все-таки это не мафия , чтобы иметь отделения по всем городам ! Черт,
надо бьmо лететь вместе . Дурацкая конспирация !
Кабинка освободилась . В аня оттер плечом длинного пария в штормовке
и прошел в кабину. Беря трубку, он провел рукой под полочкой. И похоло­
дел . Пальцы нащупали бумажку.
Это была желтого цвета узкая карточка с клейким краем - он сам дал
ей блок таких карточек. В аня сунул ее в карман , повесил трубку и направился
к выходу , очень стараясь не торопиться и не смотреть по сторонам. Выйдя из
здания , он устроился у стены , переходящей в стекло, присел на низенький
каменный бордюр и достал сигареты с зажигалкой. Прикурив , сунул все в
карман, оставив в руке лишь желтую карточку� Вертя ее в руке , как случайно
попавшуюся бумажку, он некоторое время рассеянно глядел по сторонам.
Выкурив сигарету , В аня решил , что если бы за ним следили , к нему уже
подошли бы . Он развернул карточку .
«Ваня , самолет задержали на два часа , я только что-видела клиента, они
ждут меня на летном поле , у них белый микроавтобус, я сдала сумку в
долгосрочную камеру хранения , буду звонить тебе домой , если смогу» .
Если смогу . . . Вот это номер ! А она еще ухитрилась накатать целую
повесть . Почерк аккуратный , словно она сидела за столом перед окном в сад ,
а не трясясь от страха· в аэропортовском отстойнике.
Значит , она сдала деньги и попыталась вернуться в город . В городе ее
точно не найдут. Если ей удастся выскочить. Что вряд ли, как сказал бы
М. А . Козел вонючий . . . Хотя причем тут он? Кто знал , что вылет отложат
после того , как Катерина уже прошла регистрацию , а :Р аня передал ей деньги
и спокойно уехал? Как это у американских подводников? Поправка на «И» .
Ваня поднялся и сладко потянулся . Подобрав сумку, он пошел в здание , к
телефонам .
- Ваня? - Соседка говорила возмущенно . - В ам уже четыре раза звонили , просили перезвонить по телефону . . . - Она продиктовала номер .
- Кто звонил? - спросил Ваня , записывая .
- Не представились. Вежливый такой мужчина .
Мужчина. . . Значит, не выскочила Катерина. Ваня пошел к стоянке
такси.
Юрка открыл дверь злой , голый и взъерошенный .
- Ты чего , ошалел? - зашипел он на В аню , прикрываясь полотен­
цем . - Чего приперся? Не мог позвонить.
- С бабы , что ли, снял? - В аня слегка отпихнул его и прошел в ком­
нату . - Юрок, прости , родной , мне телефон нужен позарез на десять минут , а
·

потом я свалю .
- Телефон? ! - Юрка от возмущения опустил руку с полотенцем , явив
на свет торчащий жилистый член . - С улицы не мог позвонить , скотина?
- Не мог , - коротко ответил Ваня. Он прошел на кухню и взял
трубку . - Будьте добры , адрес, по которому установлен этот номер теле­
фона .
В аш номер , по �алуйста !

1 06

Алексей Шустов

•

В аня назвал номер и положил трубку.
Телефон тут же зазвонил . Женщина продиктовала адрес , сообщила, что
счет им пришлют, В аня сказал ей «спасибо» .
- Ну , видишь, вот и все ! - Он вынул из кармана пачку купюр , отсчи­
тал несколько и протянул Юрке . - Придет счет , я думаю , этого хватит.
Извинись за меня перед дамой.
В ыходя , он услышал Юркин голос:
- Ваня ! Заходи почаще звонить, а то мне этоrо до стипендии только
хватит !
На улице Ваня остановился у коммерческого ларька , купил пачку сига­
рет и пружинный немецкий нож.
К ларьку подъехала черная «восьмерка» . Два крепких пария вышли и
встали рядом.
- Ну , чего , шипучки и водовки? - спросил один .
- Надо еще попить взять , «КОКИ» , наверное , - сказал другой озабоченно доставая деньги. Передавая приятелю бутылки и забирая сдачу, он
оглянулся и вдруг, заматерившись, кинулся к машине , но «восьмерка» , газа­
нув , уже вылетела на левую полосу и, проскочив перекресток на красный
свет , влилась в поток машин за светофором.
- Говорил тебе сто раз , баран , твою мать , не оставляй ключи в
машине ! - орал парень с бутылками.
- Да вот они , ключи, - растерянно протянул связку второй.
В аня ехал аккуратно , не торопясь, притормаживая на поворотах. Да, не
зря он почти месяц работал с угонщиками по рекомендации М . А . Пригоди­
лась и наука , и связка универсальных ключей.
Нужный ему дом стоял в глубине , за магазинчиком. Дворик был неболь­
шой и затемненный, подъезд всего один . Перед подъездом стояло несколько
машин, в их числе бледным пятном светился микроавтобус .
В аня вернулся к машине , огляделся. Телефон был в подъезде дома
напротив . Он зашел туда и закрыл за собой дверь.
В квартире трубку сняли после второго гудка. «Алло ! » Он помолчал ,
потом спросил:
- Где Ира?
- Ага , - сказали в трубке . Затем послышались отголоски разговора в
комнате . В аня ждал .
- Ира здесь , она пока жива, - заговорил человек у телефона. - Ты
через час принесешь деньги на смотровую площадку напротив здания универ­
ситета на Ленинских горах. Там вы и встретитесь.
Я хочу ее слышать.
В аня , - сказал безжизненный голос , - я тут .
С тобой что-нибудь делали? - спросил Ваня .
Делали . Отдай им деньги, Ваня . Заплати им.
Не волнуйся , - с трудом проговорил В аня сквозь зубы , - я заплачу.
Скажи им, что я буду не через час, а через полтора : мне за час не доехать .
Держись , Ира.
Ваня положил трубку и опять поднял . Набрав номер, он проговорил
скороговоркой:
- Сегодня в два тридцать на смотровой площадке на Ленинских горах
будет разборка литовской и чеченской группировок. Литовцы приедут
раньше на белом микроавтобусе «фольксваген» .
- Повторите время , - донесся спокойный голос.
- Два часа тридцать минут , - повторил Ваня и повесил трубку.
Сев в машину , В аня въехал в соседний двор и остановился у ближайшего
подъезда. Выйдя из машины, он подошел к подъезду , хлопнул дверью , сколь­
знул вдоль стены и притаился в кустах. З атем , осторожно дойдя под прикры­
тнем зарослей до торца дома , он оказался прямо напротив нужного ему
подъезда, метрах в тридцати от «фольксвагена» . Здесь и улегся на травку.
Очень хотелось закурить.

•

По n ра вка на « И »

1 07

Кроме микроавтобуса , еще в одной машине сидел водитель. Остальные
были явно оставлены на ночь .
Кошка мяукнула В �ше чуть ли не в ухо , так что он аж подпрыгнул . Затем
прошла парочка, парень , конечно же , кинул окурок в кусты и чуть не попал
В ане в глаз . Подъехала «Волга» , из нее выбралась подвыпившая компания ,
машина уехала, а гуляющие еще долго стояли и обсуждали, кто пойдет
провожать Галю ; сама Галя висела на мужчинах по очереди и каждого спра­
шивала проникновенно: «Ты отнесешЬ меня в душ?» Наконец кто-то ее
повел , и тут дверь подъезда, на который смотрел В авя , открылась.
Пятеро вышли и быстро пошли к микроавтобусу. Катерины с ними не
было . Если бы они взяли ее с собой , у него не было бы шансов . Но он
'
рассчитал правильно .
«Фольксваген» отъехал . Ваня поднялся , отряхнулся и вышел на асфальт.
Покачиваясь и вполголоса матерясь, он пошел к дому. Споткнулся , упал .
Лежа , громко , яростно выругался. Сел . И заорал на всю ночную Москву :
- Катя ! Катерина ! Это я пришел !
Подойдя к машине с водителем, он обратился к нему :
Земляк, дай закурить !
- Я не курю , - ответили с акцентом.
- Я говорю , закурить дай , ты , козел ! - В аня пнул дверь , чуть не упав
при этом сам.
Я вылезу сейчас , - сказал водитель, - и ты пожалеешь . Иди проспись .
Вылезай один на один ! - Ваня качнулся и навалился на капот.
Дверь открылась, показалась голова , и В аня страшно впечатал в нее
подошву правой ноги. У водителя был пистолет. В аня оставил оружие на
месте и усадил пария обратно за руль.
Качаясь, спотыкаясь и пьяновато поругиваясь, Ваня ввалился в подъезд
и хлопнул дверью . Квартира на седьмом этаже , это он вычислил по почтовым
ящикам. Попадет он туда через лоджию , а на лоджию спустится с пожарного
балкона. Наверняка их тут еще как минимум двое: один или больше - в
квартире , один - на площадке или на балконе .
Ваня вызвал лифт и поднялся на четвертый этаж, пиная по дороге лиф­
товую дверь . Там он выбрал дверь без глазка и поднял трезвон. «Кто
там?» - спросили из-за двери. Он заорал : «Это я ! » Заспанная женщина
приоткрыла дверь, лицо ее исказилось, дверь захлопнулась . «Как легко гра­
бить квартиры ! » - думал Ваня , бесшумно поднимаясь по лестнице .
Сверху вызвали лифт . Двери квартир не хлопали , никто не выходил ,
значит, лифт вызвал тот , кто ему нужен. Наверху скрипнули петли двери с
лестницы к лифтовой площадке . Он идет и проверяет площадки. «Тебе бы,
дружок, затаиться и не рыпаться , - думал В аня , - и я бы сам к тебе пришел .
Ты , правда , думаешь , что я на Ленинских горах , сижу и жду, пока меня
грохнут и скинут через парапет , - там такой подходящий косогорчик . А вниз
ты пошел потому, что скучно на балконе стоять , пока приятели проводят
время в приятной компании с дамой. А тут еще шум какой-то непонятный, ­
надо проверить . Ну-ну, проверяй . . . »
Ваня поднялся еще на полпролета и замер : в проеме двери показались
ноги в джинсах и кроссовках огромного размера. Их обладатель постоял
секунду, прислушиваясь, затем медленно двинулся к лифтам. Он вообще не
производил никакого шума. В аня начал подниматься. Сейчас он не видел
противника и шел так тихо , как только мог; дышать он, казалось , совсем
перестал . Наконец он увидел человека в полный рост и мгновенно пересек
проем, спрятавшись за распахнутой дверью . Светлые , почти белые волосы ,
широкая спина , голова повернута в сторону коридора , ведущего к квартирам .
В ане достаточно было чуть пошевелиться, чтобы сдвинуть дверь; о н н е хотел
проверять , скрипит она или нет , и поэтому застыл , опасаясь даже моргать .
Больше всего на свете В ане сейчас хотелось почесать под правой лопаткой.
Беловолосый вернулся , постоял секунду перед дверью - В аня закрыл

1 08

·

Алексей Шустов

•

глаза, - шумно вздохнул и двинулся вниз по ле стнице . Он успел оглянуться на
скрип двери , но и только : вес В аниного тела сбил его с ног и сбросил вниз ,
голова гулко ударилась о стену.
Ваня неприятно приземлилея на ступеньки. Болели плечо , колено , ныло
запястье . Однако первое , что он сделал , поднявшись , это вывернул руку за
спину и с наслаждением поскреб себе спину под лопаткой. З атем посмотрел
на белоголового . Тот лежал неподвижно и некрасиво . В аня снял с его запя­
стья ремешок тяжелой короткой дубинки , сунул ее себе за пояс сзади и
двинулся дальше .
Выйдя на пожарный балкон между седьмым и восьмым этажами , В аня
перегнулся через ограждение и посмотрел направо и вниз . Лоджия не бьmа
застеклена , не бьmо на ней всякого жцлого хлама, который обязательно
образуется, если живут люди , - бутьmки, велосипед , детская коляска, лома­
ная мебель, ну и всякая прочая дребедень, застрявшая на пути от квартиры к
мусорному баку , - зато на полу бьто огромное количество банок от пива ,
«Пепси» и джин-тоника. Окна были затянуты плотными синими шторами ,
как в фотолаборатории, но свет проникал сбоку и сверху. В лоджию выхо­
дило два окна , от дальнего окна света не бьто . Зато там была открыта
форточка .
Ваня легко перелез с пожарного балкона на ограждение лоджии и пере­
шагнул на подоконник: он не рискнул ступать на пол - грохот жестянок
сработал бы лучше всякой сигнализации .
В щель сверху между шторами бьmа видна верхняя часть спинки кресла и
над ней - бритый затьmок. Сидящий курил . В аня сме стил ся влево и увидел
угол дивана. Из-под покрьmала торчала маленькая розовая ступня . К ней
потянулась рука с сигаретой. Рука легко провела по ступне ногтем мизинца.
Ступня не пошевелилась. А затем бритый в кресле приложил чуть выше
пятки кончик сигареты . Ступня отдернулась , до В ани донесся смешок. Раз­
влекается мальчик, подумал он, чувствуя тошноту. Можно бьmо разбить
окно и прыгнуть сверху, но помешала бы штора, а потом парень с перепугу
начал бы стрелять - наверняка он вооружен. Это бьmо бы вовсе ни к чему: у
В ани не бьmо оружия , но главное - этого мальчика В ане до смерти хотелось
потрогать руками. И Ваня по ограждению пошел ко второму окну.
Он просунул руку в форточку и отодвинул штору. Свет бьт выключен,
однако немного его попадало из первой комнаты через коридор . Это была
довольно большая кухня , судя по плите , раковине и холодильнику. Брльше
там ничего не бьmо , даже табуреток. Ваня просунул в форточку голову и
плечи, затем, оттолкнувшись , ужом проскользнул в комнату.
Когда он встал на ноги , в кухне зажегся tвет . Симпатичный такой паре­
век, открытое чистое лицо , ясные глаза. Даже бритость его не портит:
хорошей формы череп , уши аккуратненькие , как у девушки. Может, чуть
старше В ани . Сложен хорошо . В руке пистолет.
- Значит, вот ты какой , - сказал бритый, приближаясь . - Руки за
голову, лицом к стене . Шустрый парень . И деньги не привез? Глупо .
Ваня повернулся, следя за тенью от лампы . Тень руки с пистолетом
поднялась над его затьmком, и Ваня в развороте сделал широкую отмашку
левой и ударил правой. Пистолет отлетел удачно , провалившись за плиту.
Бритый устоял на ногах и встал в стойку, прищурившись. Карате , понял
В аня , плюс богатая практика избиений. Крутой мальчик. Кирпичей , навер­
ное , целую кучу наломал . И ребер .
- Без шума обойдемся , да? - сказал бритый и легко двинулся на Ваню .
Ваня ушел в сторону и, подавшись вперед , ударил ногой в правое колено
бритого . Тот слегка захромал , но продолжал иреследовать ускользающего
В аню по кухне. В какой-то момент Ваня оказался в углу, на лице его против­
ника появилась улыбка , светлая улыбка славного пария. Он начал бить не
торопясь , школьно , помня о защите , а В аня все никак не мог начать , ставя
блоки , не отвечал , чего-то ему не хватало , хотя он чувствовал , что сам рано
или поздно ошибется; он все оттягивал и поймал себя на том, что это ощуще- -

•

Попра в.ка н а « И»

1 09

ние схоже с любовным знакомством: все слова уже сказаны , уже прошла
первая стадия ласкающих прикосновений, женщина смотрит зовуще и вмесt·е
с тем настороженно , и пора брать ее , а ты медлишь, с каждой секундой
усиливая возникшее притяжение . . .
Из комнаты раздался невнятный звук. То ли стон , то ли произнесенное
слово . Оба на секунду замерли . А потом бритый весь переполнился болью .
Его словно ударили во все болезненные точки тела, собственно , дочти так
оно и бьто . Он отступил и, качаясь , попытался прикрыть голову левой
рукой , а Ваня легко и. точно ударил его в левую подмышку.
Катерина сидела, откинув покрьmало , почти в той же позе , как· он увидел
ее в первый раз в Питере . Только на этот раз на ней не бьто ни нитки, и это
ей бьто все равно .
- Где ты там шлялся? - спросила она, с трудом шевеля распухшими
губами. - Я уже даже не могу тебе обрадоваться . И идти , наверное , не смогу.
Я думала, тебя как раз сейчас убивают .
- А ты не слышала, как я тебе орал с улицы? - спросил В аня , приса­
живаясь на край дивана и стараясь не смотреть на синяки.
- Я думала, это галлюцинация. - Катерина закашлялась. - А где
Леша?
-:-- Если это такой бритый мальчик, то он не пережил нашего знаком­
ства , - ответил Ваня . - Из тебя кровь идет , тебе надо к врачу.
- Меня надо на свалку , - сказала Катя . - Ты можешь себе предста­
вить, они насилуют в презервативах.
. - Не могу, - ответил Ваня, закутьmая ее в покрывала и беря на руки.
Она была очень тяжелая , словно все ее синяки налились свинцом. Когда он
донес ее до машины , ему еле хватило сил не уронить е е , усаживая .
Ты его убил? - спросила Катерина, лежа на откинутом сиденье .
Он умер , - хмуро ответил В аня, проскакиная на красный свет.
- Это точно?
- Наверняка . - В аня нервничал , ему не хотелось налететь на милицейский пост на угнанной машине .
- Это хорошо , - пробормотала Катерина. - Я бы очень расстроилась,
если бы он остался жив .
Потом она укрылась с головой покрьmалом и заплакала тихо и жалобно .
В аня сжал зубы и вцепился в руль.
·

·

В этой больнице еще год назад В аня подрабатьmал санитаром . Ворота
для въезда дежурных машин были открыты . Ваня оставил Катерину в
машине , прошел внутрь, кивнув знакомому вахтеру, и зашел в приемную .
Отмахнувшись от дежурной сестры, он направился к одному из баксов ,
откуда слышались голоса .
В боксе было накурено , ребята из свободной смены с компанией практи­
канток выпивали и слегка веселились, стараясь не очень шуметь. Пахло
спиртом, но совсем не по-больничному. Ваня с трудом отбился от вьшивки и
отозвал в сторонку длинного пария с костлявым лицом и волосами , стяну­
тыми сзади в х�остик.
- Серега , у меня к тебе дело.
- В анюша, ты же знаешь, я делами не занимаюсь , - нахмурился длинный . - За колесами и стеклом - вон к нему . - Он указал на юркого черня­
вого малого , зарывшегася носом в пышный бюст монументальной блон­
динки.
- Нет, не· то . Моя знакомая попала в беду. Она у входа, в машине .
Машина не моя . И не ее . ·
А что с ней? Со знакомой, я имею в виду?
- Попала под траМвай. Во все дыры.
- Элементарно . - Серега огляделся. - Через пять минут я выйду подышать и найду ее .
- Ее поскорее бы посмотреть , не отбито ли чего .

1 10

Алексей Шустов

•

- Сегодня В адик дежурит, он сечет фишку . - Серега повернулся к
боксу , но В аня тронул его за рукав .
- Тут еще такое дело . . . В общем , ее могут искать очень неприятные
господа . Ну , если вдруг заметишь что-нибудь . . . Я тебе буду звонить .
- Я через сутки дежурю , - заметил Серега.
- С Димкой договорись. - В аня достал из кармана пачку денег и , разделив пополам , протянул половину Сереге .
Тот спокойно взял деньги , отобрал несколько купюр и вернул остальное.
- Как раз хватит на гору скататься . С Димкой сам говори . Ты , часом , не
в ЦРУ работаешь?
- Нет , в МОССАДе , - серьезно ответил В аня .
- До свидания, Катерина , - сказал он девушке . - Тебя тут починят.
И я буду недалеко .
- Мишке дай телеграмму , - пробормотала Катя еле слышно . ­
А сумка с деньгами в камере хранения . Квитанцию я съела.
- Вкусно бьmо? - Ваня чуть не плакал от жалости . - Хрен с ними , с
деньгами.
- Там и паспорта с визами , и билеты . Бъто очень невкусно , а мне еще
пытались рот разжать , и запить нечем , но я номер помню . Сейчас . . .
Хлопнула дверь, появился Серега с каталкой для перевозки больных .
- Это ты с повозкой вышел подышать? - спросил его В аня.
- Да я подумал: чего два раза бегать? - Серега развернул каталку
боком к машине . - Грузите тело .
- Это он так шутит . - В аня аккуратно поднял Катерину и с трудом, но
очень бережно вытащил из машины.
.
- Я вспомню , я потом вспомню . . . - бормотала Катя.
У Сереги вытянулось лицо .
- Аккуратная работа , - сказал он. - Так в милиции бьют : ничего не
сломано , но живого места нет . . . Значит , я ее в машине нашел . - Серега
приостановился перед дверью , придерживая каталку. - Вот в этой . Я тебе
позвоню .
- Меня дома не будет. - В аня присел на парапет. - Я позвоню в при­
емкую через два часа.
- Ага . - Серега глянул на часы . - Буду караулить.
Дверь за ним закрылась. В аня постоял , соображая , что он мог забыть .
На него нав алил ась усталость . Надо было идти. Он напоследок заглянул в
машину и побрел к улице , пытаясь придумать, где бы провести два часа.
М. А. остановил машину около небольшой столовой на выезде из
городка . Першило в горле от пыли, глаза слезились от солнца, светившего в
лицо большую часть дня . Раздражало ощущение немытости тела. Он прошел
в прохладный полумрак столовой , взял тарелку какой-то тошнотной еды и
бутьтку минералки , которая оказалась на удивление холодной. Есть не хоте­
лось , хотелось передохнуть, и он сидел , полуприкрыв глаза, не притронув­
шись к еде и медленно цедя газировку.
Вокруг него сидели работяги, медленно ели, аккуратно отламывали
кусочки хлеба от ломтей заскорузлыми пальцами с неотмывающейся чернью
в трещинах кожи , иногда приветствовали знакомых гулкими голосами, при­
выкшими перекрикиватЪ грохочущие механизмы. Один из них , грузный муж­
чина в грязных тапочках на босу ногу, вышел из столовой и присел на
корточки в тени навеса, присоединившись к двоим , курив шим напротив крас­
ной «НИВЫ» .
- Номер московский. Один едет. Отдыхать, чи шо? - Он закурИл .
- Машинка }!:орошая , - отозвался парень с синей косолицей русалкой
на плече и буквами «ВАСЯ» на пальцах правой руки . - А де есть твий
броневик, Колюня?
- Та вон он, Петрович , - ответил третий, коренастый дядька с тол­
стыми усами . - Что , пробуем хлопца?
•

•

Поправка на « И »

111

За поворотом М . А . заметил капот грязно-желтого «Запорожц
а» ,
_
задранным
в небо . З атем человека , склонившегося над лежащим телом. Вот
некстати, подумал он, притормажив ая. Мелькнула мысль проехать
мимо , но
он ее отогнал , тем более что человек обернулся на шум его машины
и
кинулся чуть ли не под колеса , раскинув руки крестом.
- Зёма , до больницы надо ! - орал тощий тип с наколками.
Чего случилось-то?
- Башкой треснулся ! - продолжал орать тощий.
- Ладно . - М. А. неохотно распахнул правую дверь и, сообразив , что
тело в машину в одиночку не засунуть, вьmез на липкий от солнца асфальт.
Чувство опасности сработало поздно , он начал оборачиваться и поэтому
получил монтировкой за ухо , но не по затылку и вскользь.
- Эх , курточка у него хороша , - сокрушалея тощий . - Богатая кожа !
- Ага , и в крови , - усмехнулся Колюня . - Паленый товар - это не
товар . Чи тебе мало , такая добрая тачка да два лимона в бардачке? Купишь
себе кожу, хиба тебе своей мало !
М. А . нашел себя в канаве с разбитой головой , без машины, без денег,
документов и часов. Уже темнело , когда он, качаясь, вышел на трассу. Час
он стоял , а когда стемнело совсем , пошел . Он шел часов пять и, когда небо
слева по горизоцту начало бледнеть , вышел к стоянке перегонщиков . Ему
помогли смыть кровь и обработать рану за ухом , дали еды и водки , он
забрался в полуразваленный балок без двери, но с дощатыми полатями и на
этих полатях пролежал день и ночь.
Утром , ежась после холодной ночи, М. А. ехал в кабине КамАЗа на юг.
Еще два раза он менял машины, оплачивая проезд замысловатыми историями
и свежими московскими анекдотами , а к вечеру сошел на пустом переiq>е­
стке , стиснув руку улыбчивому пареньку в кепке , - парепек бьm ужасно
огорчен и все предлагал переночевать у него дома , но М. А. уже не мог
останавливаться : он опаздывал на два дня .
В ночи тарахтел , приближаясь, мотоцикл . Он ослепил М. А. фарой и
остановился метрах в десяти. М. А . , закрьmая глаза ладонью , отскочил
вправо на дорогу и разглядел двоих , двигавшихся на него . У одного в руке
висела велосипедная цепь. Бежать было некуда.
Тот , что с цепью , шел впереди. М. А. подалея назад , цепь описала круг,
и, когда она бьmа над головой нападавшего , М. А. рванулся вперед и ударил
головой в лицо в прыжке , как футболист. Цепь намоталась на подставлепное
предплечье , М. А . , поднявшись , выдернул ее из руки упавшего и тут же
достал ее концом второго , затем , подскочив , ударил ногой раз и другой, пока
тот не упал .
У ребят - мускулистых черноземных хлопцев лет по семнадцати - он
нашел немного денег, самодельный выкидной нож, пачку сигарет без филь­
тра «Ватра» и простепькие механические часы . Бачок мотоцикла был полон.
Он сел в седло , и старенький «Ява-спорт» распорол ночь грохотом мотора.
Поболтавшись на железнодорожном вокзале в Симферополе , поизучав
толпу желающих купить билеты на Москву, М. А. подошел к московскому
поезду. Около плацкартных вагонов в жуткой толчее и крике двигались
мешки , коробки , детей передавали с рук на руки . У купейных бьmо поспокой­
нее . Спросив , где найти начальника поезда, он прошел в его вагон .
- Простите ,' как ващ:е имя-отчество? - спросил он плотного красноли­
цего мужчину с пятнами пота на спине и под мышками на форменной голубой
рубашке.
- Федор Степанович , - настороженно поднял на него колючие глазки
начальник.
- Понимаете . . . мне очень надо . . .
- Мест нет. - Начальник повернулся к нему спиной . М . А . удрученно
развел руками и отошел .

Алексей Шустов

112

•

решительно
Проводник спального вагона лениво жевал жвачку . М. А.
.
нему
к
подошел
У тебя все сели?
Два купе свободных , - вяло ответил проводник. - А ты кто?
Я китайский император , - усмехнулся М. А. - Тебя Степаныч зовет .
Чего ему приспичил о , змею? - так же вяло удивился проводник и
,
окликнул отходящего М. А. : - Эй , земляк, постой у вагона , пока я сгоняю
.
напарника
без
я
а то
«Вот это повезло» , - холодея , подумал М. А . и сказал недовольно :
.

- Давай , только быстро .
Проводив его взглядом , М . А. прошел в вагон . Там он остановился ,
глубоко вздохнул , посмотрел на часы - осталось десять минут до отправле­
ния - и постучался в первое купе .
- Добрый день . Билетики и деньги за постель попрошу.
Через пять. минут он вышел из вагона и двинулся к кассе . Выбрав компа­
нию мужиков из шести человек, он продал им билеты за две минуты. Еще три
минуты ушли на путь от касс к мотоциклу .
Он nадал с ног от усталости, но в Симферополе ночевать не хотел :
ребята и так уже в панике. На выезде из города он купил бензин у спекулянта ,
переплатив чуть н е вдвое . Ему предстояло еще проехать километров сто , и он
съел шашлык у высушенного солнцем старика татарина, установившего свой
мангал под пыльной акацией почти на обочине дороги , запил теплой мине­
ральной водой и тронулся в путь.
Оставив мотоцикл на автостанции, он пошел по кривым горбатым улочкам города Гурзуфа пешком. Уже в темноте открыл калитку в воротах
квадратного закрытого с трех сторон зеленью дворика. На террасе первого
этажа, с которой наверх , к мансарде , тянулась узкая крутая деревянная
лестница , на широком топчане сидела женщина в ситцевом платье с темным
худым лицом и курила папиросу.
- Миша приехал , - сказала она без выражения . - Что ж ты , засранец,
весь бизнес мне уделал на бархатный сезон? Где твои жильцы , а?
М . А . поднялся на террасу и уселся в соломенное кресло , грохнув об пол
сумку.
Нету , значит , - сказал он. - Это погано . Здравствуй, Зоя.
Выпить есть? - спросила Зоя тем же безразличным тоном .
Сделай чего-нибудь покушать и чайку.
Зоя поднялась с террасы , ушла в летнюю кухню справа от домика.
М . А . поднялся по скрипучей лестнице и открыл дверь балкончика м а'нсарды
ключом, лежавшим в ласточкином гнезде под кровлей . Комнатка была кро­
хотная , но бьmи стол с тумбой , стул , полутораспальный матрас на низком
деревянном помосте и даже умывальник с водой. М. А. разделся догола,
умылся, надел только что купленный спортивный костюм и пляжные шле­
панцы и, чувствуя , что засыпает, поплелся вниз. Из сумки он захватил
бутылку коньяка.
Его ждали яичница с салом, салат из помидоров с огурцами, фиолетовым
репчатым луком и зеленью , два стакана , заваренный чай и хозяйка с неизмен­
ной папиросой.
- Вот, сразу видно интеллигентного человека, - сказала З()я, зажмурив
один глаз от дыма , а другим косясь на коньяк. - Никогда не предложит даме
чернил . Ну, за твой отдых .
.
М . А. усмехнулся , но спорить не стал . Они выпили , и он принялся за
яичницу. Хозяйка следила за ним , сидя неподвижно , окруженная тонкими
завихряющимися струйками дыма.
- Ты постарел , - сказала она . - С кем дрался-то? - М . А . пожал пле­
чами . - Ну, на тех тоже , я думаю , стоит посмотреть: у тебя это , как мне
помнится, хорошо получалось.
- Да ну . - М . А. отмахнулся . - Сзади треснули по кумполу, я и рып­
нуться не успел . - Он допил коньяк и налил себе чаю .
·

•

Поправка на и ..
..

113

Зоя встала и вышла во внутреннюю комнату. Через минуту вернулась и
положила на стол бумажку. Это бьmа телеграмма. М. А. налил себе полста­
кана , отпил и развернул бумагу.
«Катерина больнице окончание неудачное приезжай» .
М. А. выругался, допил свой коньяк и закурил .
.
- Что , Миша, тебя наконец-то nосадят? - спросила Зоя спокойно ,
отпивая коньяк. - Беда случилась?
- Да не говори , сплошное расстройство , - отвеч.ал М. А. рассеянно .
Дело плохо , думал он. Совсем плохо дело . Тут надо подумать головой, но
очень хочется спать . Эту операцию он делал год . Боб , случайный партнер по
преферансу, предложил ее. В ышло это неожиданно , но интуитивная уверен­
ность в ее надежности до сих пор не подвергалась сомнению . Подготовлено
все бьmо - комар носа не подточит. Объездив несколько заводов , М. А .
нащел настоящий; кондиционный образец. В единственном призванном
Западной Европой российском институте за приличные деньги сделал настоя­
щий сертификат. Нашел и снял на чужое имя подходящее помещение под
офис . Арендовал склад , нашел нужного размера ящики, забил ломом , про­
маркировал . Нарисовал заводскую документацию. А чего ему стоило вышко­
лить Ваню - зато какой получился манекен-телохранитель , а? И Катерина
бьmа хороша. А каких трудов им стоило найти квартиру ! Сколько денег, сил
и нервов ушло . . .
Значит , все рухнуло . Лет пять еще назад М . А . встряхнулся бы , как
подмокший кот , и занялся све жим делом . А сейчас он чувствовал , что это
беда: он вдруг оказался голым человеком на голой земле , - ни дома , ни
родных; ни друзей . . . Где же его друзья? Кто жив, тех не достать, есть их
адреса, но что толку, если они в Штатах , в Израиле , в Австралии. Кое-кто ­
под безличным номером в мерзлой земле Колымы . А кто остался , с теми он ,
М . А . , в...их золотые времена не садился за стол , да и сейчас бы не стал , хоть
они и крупные люди ньmче .
Миша , - сказала Зоя , - ты выпей коньяку и ложись спать. Ты очень
устал .
Спасибо . - М. А. начал подниматься, и ему на глаза попалась теле­
грамма. Он взял ее и прочитал еще раз . И неожиданно по�л : дело не
. закончено . Раз Ваня пишет открытым текстом , значит , он не под контролем .
Он не упоминает Боба, значит , тот соскочил . В аня бы не позвал на помощь:
он слишком самолюбив . Значит , слово «приезжай» - призьm продолжить
дело , которое не закончено .
Целый день М. А. провел так , словно это было начало долгого и прият­
ного отпуска. Он спал до полудня, затем, чувствуя голод здорового человека,
спустился на пляж и ухнул в море , заорав рт восторга , как мальчишка.
Плотно позавтракал в ресторанчике на набережной , прошелся по магазинчи­
кам , поражаясь , сколько их образовалось в городке за последний год , вер­
нулся к себе в мансарду, прилег - и заснул еще на три часа. Проснувшись ,
лениво валялся , курил , перед обедом еще раз искупался. Пообедал с вином в
подвальчике , знакомом ему уже много лет . Подвальчик не изменился, и это
почему-то его очень обрадовало .
А вечером он уже был в аэропорту. В справочной ему сказали , что
такого-то числа такой-то рейс бьm задержан вылетом из Москвы на два часа.
Это дало ему пищу для размышлений.
Он спустился к выходу на посадку московского рейса . Билетов не бьmо ,
да он и не смог бы купить билет , даже если бы они наличествовали: у него не
было паспорта . Покрутившись возле транспортера , по которому ехали чемо­
даны , М. А. · в какой-то момент спокойно прошел за стойку и прямо по
движущейся ленте проскочил в багажный люк. Там цепочка грузчиков сни­
мала вещи с ленты и ставила на nогрузчик.
- Ты куда прешь , дядя? - спросил его старший, здоровенный и очень
рыжий мужик в тельняшке .

Алексей Шустов

114

•

Подбросьте к московскому борту . - М. А. вертел в руках купюру.
Грузчики переглянулись, один изъял у него купюру и передал старшему.
- Погоди здесь . - Старший спрятал купюру в задний карман и вернулся
к транспортеру.
М. А. стоял некоторое время , куря ; соскучившись , подошел к цепочке и
встал в конце , перед погрузчиком. Высокий гибкий парень без слов подви­
нулся и, подавая чемодан , улыбнулся ему.
Доехав на погрузчике до борта, М. А. подошел к трапу. Посадка еще не
началась. На трапе стояли двое: пышная крашеная блондинка-стюардесса и
штурман , маленький веселый человек с большими усами .
- Ребята , - обратился к ним М. А. , - мне в Москву надо очень . А
билетов нет.
- Только с разрешения командира экипажа , - строго сказал штурман и
подмигнул . Блондинка хиХикнула .
....:... Разумеется! - М. А. развел руками. Потом в правой руке у него
вдруг оказалось несколько бумажек . Он на них с удивлением посмотрел и
протянул штурману; - Вот, возьмите , может , пригодится .
Штурман взял деньги , с недоумением их некоторое время рассматривал ,
затем разделил на две части, одну сунул в карман, другую протянул стюар­
дессе .
- Тебе , наверное , тоже нужны?
- Не откажусь , - серьезно сказала девушка.
Затем его посадили в первом ряду первого салона и велели вести себя
прилично . Потом началась посадка, его тут же согнали с места и посадили в
первый ряд второго салона. Здесь он и остался. Весь первый ряд - четыре
кресла - бът занят пассажирами , попавшими на борт не совсем прямым
способом , и скоро М. А . , двое веселых грузин и лихая студентка журфака
МГУ, девица с фигурой манекенщицы и неправильным, но необыкновенно
живым и обаятельным личиком, пили шампанское и хохотали на весь салон .
В Москву М. А. прилетел значительно подшофе , поехал вместе с грузи­
нами в гости к новой знакомой по имени Лена , до утра они всячески весели­
лись и пели песни в ее небольшой однокомнатной квартире , благо там имелись пианино и гитара, а оба грузина (один из них оказался кутаисским
греком) и Лена могли играть на обоих инструментах , М. А. оккупировал
африканский барабан из тыквы и колотил по нему весь вечер , даже не очень
нарушая гармонию . Греку Константину облили бежевый пиджак красным
вином, грузин Давид разбил себе голову, жонглируя бутьmками , - в общем ,
бьmо очень весело .
Утром Костик с Давидиком , такие же веселые и свежие , как и накануне ,
поехали «дэнги дэлать» . Лена и М. А. некоторое время пытались привести
квартиру в порядок, что им не очень удалось, а потом легли спать, и это у них
получилось гораздо лучше .
К вечеру М. А. проснулся человеком . Все , что с ним происходило
последние четыре дня , слетело с него , как пепел с сигареты . По комнате
ходила Лена в прозрачной рубашке длиной чуть ниже ягодиц, и это бьmо
упоительное зрелище . Однако у М. А. бьmо много дел .
Он придвинул к себе телефон. Полчаса ему хватило, чтобы убедиться:
ни Вани, ни Катерины нет в пределах досягаемости с момента операции.
Оставалась еще надежда на один адрес, записанный в его книжке рукой Вани.
Там значился и телефон , но Ваня предупредил , что звонить бесполезно : там
стоит автоответчик, и хозяин раз в день разбирает записи, а затем делает
ответные звонки. Надо приходить прямо домой после девяти.
Затем М. А. позвонил своему приятелю , специализирующемуся в уго­
нах, и договорился о машине напрокат . Потом Лена кормила его то ли
завтраком, то ли обедом , то ли ужином - они так и не смогли определить,
как это назвать , потому что по времени это бьm ужин, логически в цепи
событий - скорее завтрак , а по обильности - несомненно, обед . Потом он
ушел , пообещав вернуться и получив в ответ: «Без цветов и шампанского и не
пытайся - не пущу ! »
·

· .

•

115

Поправка на « И »

Остановив машину в конце переулка , М . А. вошел в подъезд . Входная
внутренняя дверь была закрыта на кодовый замок. М. А. включил фонарик
и, пошарив лучом по стене , нашел в углу мелко написанный карандашом ряд
цифр . Он набрал код , загорелась лампочка , ручка повернулась.
Квартира была на первом этаже . На звонок из-за двери ответил звонкий
собачий лай . Ему открьmа маленькая стройная женщина в ярком байковом
халате . За ее спиной стоял крупный эрдель с рыжей викинговской бородкой.
Он гавкнул еще раз , внимательно глядя на гостя, затем повернулся и ушел в
комнату в конце коридора.
- Здравствуйте . - М. А. откашлялся. - Мне нужен Ким
- Здравствуйте , - приветливо сказала женщина и закричала в глубину
квартиры: - Ким это к тебе ! Идите за Риком , - показала она на дверь, за
которой скрылся эрдель .
В коридоре бьmо светло и чисто . Вдоль стен под потолком висели два
велосипеда , еще один , складной, стоял за вешалкой. Несмотря на яркий свет,
возникало ощущение уютного подземелья - настолько высокие бьmи
потолки. Пахло горячей хорошей едой , тонкой парфюмерией и слегка пси­
ной , и еще примешивался легкий травяной дух , неопределенный, но тревожа­
щий. В такой квартире должна жить дружная семья, где много детей , собак и
старых красивых вещей , посуда разнокалиберная и постоянно бьется , и в
видимом беспорядке и бестолочи все дела делаются как надо и вовремя .
В комнате правая часть бьmа отгорожена складной деревянной ширмой.
В конце ширмы в старом кресле сидел Рик. М . А. остановился в недоумении.
- Сдвиньте ширму и заходите , - пригласил голос; был он скорее прият­
ным, хотя утвердительные интонации в конце фразы вызывали смутное бес­
покойство .
Одна стена бьmа целиком занята книжными полками. Две другие , выхо­
дящие на угол дома, казались очень толстыми из-за того , что окна в них
располагались в нишах глубиной явно больше метра. Пространство в центре
комнаты было застлано циновками.
За могучим деревянным столом на основательном табурете сидел худой
узколицый человек. Перед ним лежали разноцветные лоскуты , кусочки
обструганного дерева , проволоки и прочий мелкий хлам . Простенок между
окнами, у которого он находился , бьm увешан небольшими картинами самого
разного размера, техники и тематики , расположенными, казалось бы, как
попало , но задающими очень четкий цветовой ритм комнате , в которой
М. А. сразу почувствовал себя лишним.
- Подождите минуту , - приветливо сказал хозяин, подняв вниматель­
ное лицо . - Посмотрите пока куклы . - Он указал вверх.
М. А. задрал голову. Под потолком висело десятка полтора кукол . Это
бьmи театральные куклы , самые разные : марионетки на сложной паутине
нитей , куклы на палочках , куклы-перчатки и еще какие-то , которых М. А.
по темноте своей просто не понял , размером от ладони до почти человече­
ского роста .
- Хочу предложить вам чаю , - раздался голос хозяина.
- Попробуйте;- сказал М. А. , опустив голову, закрыв рот и массируя
·

.

,

затекшую шею .
Через минуту хозяин вкатил в комнату столик на колесиках. Он оказался
высоким, почти на голову выше М. А . , и узким, как плеть. Указав гостю на
старое кожаное кресло в стороне от стола, он подкатил к нему столик и
устроился на низенькой скамеечке . Колени у него оказались почти под мыш­
ками, но это его мало беспокоило .
- Я вас знаю . Мне Ваня рассказывал . - Ким хрустнул соленым
орешком.
Он мне нужен . - М. А. невальна заражался лаконизмом хозяина.
- Он говорил , что вы вместе работаете . У вас что-нибудь произошло?
- Думаю , да. И · мне надо встретиться с Ваней , чт�бы узнать, что
именно .

116

Ал ексей Шустов

•

В аня сильно изменился . - Ким повернулся боком к столику и вытя­
нул ногу . - Раньше это был просто очень талантливый мальчик. За всю мою
школу я помню еще только двоих таких. Ему даешь форму, а он берет из нее
сразу главное , словно всегда .знал и сейчас только вспо мнил .
- А сейчас? - спросил М. А .
- Сейчас я ничего уже ему дать н е могу . Дальше ему надо самому
двигаться. - Ким внимательно посмотрел на М. А . - Он может стать
большим мастером , гораздо больше меня . Если не погибнет и не будет

·

убивать .
М. А. почувствовал холодок в желудке .
- Убивать? - переспросил он.
- Ну да , - сказал Ким спокойно , - он убил кого-то . Он ничего мне не
рассказьшал , когда был здесь позавчера . Это лишь мое предположение .
- Вы поможете мне его найти? - спросил М. А. , помолчав .
- Конечно , - кивнул Ким . - Он меня об этом просил .
Из коридора донесся знакомый крик: «Ким, это к тебе ! >> Эрдель, сидев­
ший в кресле по стойке «Смирно» , спрыгнул и пошел за ширму. Почти тут же
он вернулся и сказал внушительно : «Гав » .
- Хороший мальчик. - Хозяин потрепал пса по загривку и: повернулся к
М. А. - Это мои девочки . Хотите посмотреть , как они работают?
- Пожалуй . - Гостю было в самом деле интересно .
В комнату вошли две девочки-подростка и:, подойдя к нише , начали:
сосредоточенно раздеваться . Одна оказалась в гимнастическом трико , вто­
рая - в тонком спортивном костюме . Ким тем временем из другой оконной
ниши достал восемь круглых чурбачков разной высоты - от сантиметров
десяти до полуметра - и расставил их по кругу на равном расстоянии друг от
.
друга.
. А ты , Маша, сделай тао змеи .
водой
с
поработаешь
сегодня
Ты
!
аля
- В
Девочка в 'J.'РИКО встала на чурбачок. Ким подошел к ней с двумя глиня­
ными чашками без ручек и поставил ей одну на ладонь , другую - на плечо .
З атем из кувшина налил в чашки воды . Тем временем вторая девочка вошла
внутрь круга и опустилась в странную позу : одна нога на колене , вторая
заступает за нее , корпус перекручен, голова повернута назад , ладони прикры­
вают голову и корпус. Ким вернулся на скамеечку, не глядя на учениц. Между
тем представление началось .
М. А. казалось , что он видит танец под водой . Девушка в кругу стлалась
по земле , нанося медленные плавные удары всеми конечностями и выступами
тела вокруг себя , и каждый ее уцар был ориентирован на один из чурбачков ,
по которым перетекала по кругу , не останавливаясь ни на миг, но очень
медленно ее партнерша ; чашки с водой временами начинали скользить по ее
телу , по рукам, плечам, и в то же время ее выпады бьmи неожиданно быстры
и хлестки: свободная рука вдруг вьmетала рубящим ударом к центру круга,
нога , переступая с одного чурбачка на другой , как бы остановившись в пути,
наносила мощный пробивающий удар , а затем продолжала текучее движе­
ние . Ким , вроде бы не следящий за девочками , вдруг резко поднял руку ;
чашка с плеча девушки в трико упала за спину. Девушка , извернувшись,
пойм;ала чашку, но вода пролилась на циновку.
- О чем ты думаешь? - мягко спросил Ким .
Девочка молчала, опустив голову .
- Это я мешаю , - сказал М. А.
- Конечно , - кивнул Ким . - Но им ничего не должно мешать . Ладно ,
остановились . Девочки , чаю .
Два гибких , тихих зверька сидели на циновке , похрустывая орешками.
- Вы знаете поляну? - спросил Ким.
Поляну?
Ну , в Серебряном бору .
Нет.
Надо вас проводить. Валя?

•

..

Поправка на и ..

1 17

- Завтра - нет , - коротко ответила девочка.
- Я смогу завтра . - Маша впервые подняла небоязливый взгляд на
М. А. - В шесть утра на станции Полежаевская, перв�IЙ вагон из центра.
- В шесть? - поперхнулся М . А.
- Раньше я не могу : мне на метро ехать, а метро открывается в 5 . 35 , пояснила Маша.

- У меня машина , - сказал М . А. - Где вас подхватить?
·

СерьiЙ пасмурный рассвет делал сыроватую поляну между сосен
довольно мрачным местом. М. А. ежился, вдыхая сигаретный дым u чувствуя
себя старым и отсыревшим.
-- Я поработаю , - сказала Маша, глянув на него ясными круглыми
глазами . - Вот его дерево. Он или уже здесь, или вот-вот будет.
Ванино дерево оказалось обычной сосной диаметром сантиметров сорок.
Для М. А. оно совершенно не отличалось от прочих деревьев . М . А . потро­
гал зачем-то его влажный ствол и, чувствуя , что тут идет игра по незнакомым
ему правилам, отошел в сторону и присел на ошкуренное бревно .
Маша уже начала свой плавнъiЙ танец, ее узкие ладони скупыми аккурат­
ными движе ниями словно бы сметали остатки утренних сумерек. Слева двумя
бесшумными смерчами закружились парень и девушка в черных кимоно и
хакамах ; время от времени один из них отправлял партнера взмахом рук в
траву, тот, мелькнув белыми пятками, через длинный кувырок поднимался
на ноги, и вихревой танец продолжался . ОгромньiЙ человек в белом каратеги
с черным поясом шел через поляну, увесисто рассекая воздух ударами рук и
ног. Между деревьями в низкой стойке застьm коренастый бородатьiЙ мужи­
чок, похожий на заколдованного гномика.
- Привет , - сказал В аня . - В от и ты .
- Здорово . - М. А. поднялся . - Пошли в машину.
- Иди, я через пять минут
Ваня пошел к дереву.
Шагая к машине , М. А. никак не мог понять , что же изменилось в В ане .
И, только заметив уже из салона В анину приб.iiижающуюся фигуру , он вдруг
понял . Ваня обратился к нему на «ТЫ» .
. -

�

В общем, не повезло . - После Ваниного рассказа М . А. , хотя и ожи­
давший услышать нечто подобное , никак не мог прийти в себя .
- Я не могу себе простить, что не задержался в аэропорту на лишние
пять минут
Ваня говорил , опустив голову, лица его не бьто видно . - Все
представляю , как она металась по аэрщюрту от выхода к выходу . . .
- Как ее взяли, она не говорила{
- У туалета . Она пошла в отделение милиции и сказала, Что ее иреследуют. Показать она ни на кого не смогла, и ей просто позволили посидеть у
них до утра. Ну , часа полтора посидела , и приперло . ей. По дороге ее и
прихватили. Пикпуть не успела.
- Когда ее выпишут?
- Должны послезавтра. Пока ею никто не интересовался. Во всяком
случае , Серега говорит, что все - тихо . Он вокруг нее целую сеть наблюдате­
лей раскинул . да. еще следователь приходил и обещал , если она увидит кого­
нибудь Иi3 насильников , выделить пару оперативников .
- Вот как? - М. А. задумался . - Это любопытно .
Они сидели в машине и молчали. М. А. курил , В аня зажал зубами черенок кленового листа и гонял его из угла в угол рта .
Ты сможешь связаться с Катериной сегодня? - вдруг спросил М. А.
Запросто . Сегодня приемньiЙ день.
Скажи ей, что пора вызывать оперативников .
На кой? - удивился Ваня .
- Видишь ли , Ванюша , за то , что наш клиент ее уже нашел , я дам
девяносто процентов . Это работа для неленивого человека на день. Просто
посидеть на телефоне , не так много больниц в Москве. Другое дело . -

118

Алексей. Шустов

•

частный врач . А в больнице это легко . Сегодня , я думаю , они пошлют кого­
то , кто мог бы ее узнать , так что ей надо быть внимательной. Я думаю , они
попробуют ее уволочь завтра ночью : с субботы на воскресенье - самое
подходящее время .
- З ачем? Зачем этим ублюдкам опять связываться с ней : волочь ее
куда-то , опять что-то с ней делать? Я бы на их месте . . .
- В аня , ты на их месте быть не можешь в силу ряда причин. А у них
Катерина - единственная зацепка , последний след денег , и весьма немалень­
ких денег ! Они считают и с полным основанием, что , попав к ним в руки
второй раз , Катя обязательно сломается.
- Ну уж нет ! - Ваня мрачно усмехнулся . - Скорее я тогда сам приду к
этому Альгису и -скажу, где деньги.
- В аня ! - М. А. откашлялся . - Как-то раз я тебе уже говорил , что
люди отличаются друг от друга кардинальным образом по способу использо­
в ания мозгов . Одни их используют, чтобы думать, другие - иными спосо­
бами , которые долго перечислятъ. Я всегда думал , что ты из первых , но ты
меня разочаровъmаешъ . Катерина им нужна , чтобы найти деньги , однако это
не значит, что , получив деньги , они оставят в покое Катерину. Правда, если
ты отдашь им все сам, ты упростишь людям задачу : ее не будут пытать, а
сразу убьют - и тебя , кстати , тоже , ты не сомневайся . А кроме того , попав к
ним в руки, Катя и без тебя все расскажет. И я ее понимаю .
. - Так надо вытащить из больницы Катерину и увезти ее . . . далеко ! воскликнул Ваня.
- Верно . Вспомни , куда мы собирались после Гурзуфа.
- Ну да ! Только билеты , паспорта и визы вместе с деньгами в камере
хранения. Значит , прежде всего надо добыть их оттуда !
- Неправилъно . - М. А. повернулся к Ване . - Так мы сами себя выво­
дим на дорожку, по которой за нами побегут борзые . Нельзя ставить себя в
положение механического зайца на собачьих бегах . Конечно , мы заберем
деньги. Но к этой комп ании у нас есть один счет, который не покроешъ
никакими деньгами.
- Ну , я маленько заплатил , - усмехнулся Ваня .
- Грохнул этого бритого и поломал его приятелей? Навел милицию на
остальную компанию? - М . А. качнул головой . - Это все гнусные , но мел­
кие люди . А, кроме того , убивать вредно . Это разрушает душу . . . Ну хорошо ,
не душу, структуру личности.
- Что нам теперь - поймать и трахнуть этого Алъгиса?
М. А. поморщился.
- Я тебе как-то уже говорил , что предпочитаю дам. А представить себя
с этим . . . Бррр ! Да и потом , я не уверен, что это причинит ему ущерб.
А что тогда?
- Есть у меня одна идея . . .
Вечером у Лены пили чай . Сама Лена, оценив В аню одним острым
взглядом , в его присутствии необыкновенно похорошела, задвигалась мягко
и свободно , как пума в начале охоты , замерцала глазами и распустила
волосы . М. А. следил за ней с ревнивым восхишением, и даже В аня , прово­
жая взглядом ее фигуру , начал как-то оттаивать от своего мрачного ступора .
Они при Лене свободно разговаривали о своих делах , и казалось , что
пустующее место в их трио частично занято . В аня набрал номер больницы и
попросил Сергея к телефону.
- Ац:ло , Серега, привет ! Что? - В аня прикръш трубку и озадаченно
спросил : - Какой у вас номер , Лена?
Лена безропотно назвала номер . Ваня повторил его в трубку и положил
ее на рычаг.
- Мы разговаривали два часа назад , и все было в порядке !
- Я же сказал , что они появятся сегодня, - невозмутимо заметил М. А .
Телефон зазвонил , В аня схватил трубку.

•

Поправка на и ..
..

119

- Ну? Узнала? Длинный, беловолосый? Да их там полно таких. Ах , с
рукой в гипсе и прихрамывает? Ну тогда точно тот. Я приеду через час,
успокой ее.
- Поедешь? - спросил М . А. В аня молча натягивал куртку . - Не
будет их сегодня . З ачем торопиться? А у нас еще не все готово.
- А _ если будут? - В аня повернулся к нему . - Что тогда? И вообще
какого черта мы играем в эти дикие игрЫ' с убийцами? С ними можно только
по-ихнему или тикать во все лопатки !
- А я вот не хочу тикать во все лопатки . - М. А. глядел строго . - И
крошить в капусту никого не хочу. Чтоб ты знал , В аня, я в своей жизни
убивал людей . Могу сказать, сколько точно . Но я не получил от этого
никакого удовольствия , а скорее наоборот . Я привык работать по-другому. Я
пожилой человек, и если ты хочешь устроить игры в Рэмбо , делай это без
меня и без Катерины.
- А что ты предлагаешь? Пусть Катька там подрожит сегодня еще
ночку, а потом все будет хорошо?
- Ты прав в этом отношении. - М. А. тоже взял куртку. - Мы с ней·
сегодня говорили абстрактно, а когда она увидела конкретного человека, она
впала в панику. В конце концов решать ей. Поехали , побеседуем и, если она
совсем сломалась , увезем ее прямо сегодня.
- А вы привозите Катерину прямо сюда . - Голос Лены прозвучал нео­
жиданно для обоих , они про нее как бы забьmи . - Ведь если она решится, вы
сможете вернуться в больницу к утру?
- Пожалуй , - осторожно сказал Ваня.
- Ты моя умница , - усмехнулся М. А . - Это будет грамотно .
- Так уж и твоя , - отозвалась Лена . - Скажи спасибо , что пустила в
дом без шампанского .
Собственно , разговора не было . Они сидели вчетвером, пили коньяк,
курили сигарету за сигаретой. Синяки с лица Катерины почти сошли, но
выглядела она неважно . М. А. начал рассказывать историю своего путеше­
ствия . Постепенно он увлекся , в голосе появился виртуозно имитируемый
местечковый акцент, и над эпизодом на вокзале все трое слушателей хохо­
тали в голос. Очень кстати пришлось описание знакомства с Леной , а за
описание ночи с Костиком и Давидиком М. А. два раза получил диванной
подушкой по голове.
,
Затем Катя начала рассказывать историю своего пленения и обнару­
жила , что это смешно : она раскраснелась , глаза заблестели, в некоторых
местах вскакивала, представляла героев в лицах и сама хохотала до упаду над
своими приключениями . А под конец вдруг сказала, обращаясь к М. А . :
- Ты , как всегда, прав , Мишка . Мне обязательно надо еще раз посмо­
треть на �того главного гада - все забьmаю , как его зовут , - чтоб хорошо
посмеяться.
- Ты не боишься? - прищурился М. А .
- Конечно , боюсь! Но , если я этого н е сделаю , я так и н е перестану его
бояться до конца дней своих .
- Мы их сделаем, - сказал В аня .
- Э й , В анюша , н е забьmай : поправка н а <<И» ! - М . А. постучал по
дереву.
- Сделаем, - упрямо повторил В аня , однако тоже постучал по своей
голове .
На другое утро - они еще спали - .раздался звонок. Ваня , спавший на
полу , взял трубку. Говорил Серега.
- Приш�л следователь с двумя оперативниками , - сообщил он бесстра­
стно . - Подруга твоя пока спит. Тактичные ребята - решили не будить,
ждут, пока проснется. Вы ее во сколько привезли?
Часов в пять.
- Ну , тогда им долго ждать .

1 20

Ал ексей Шустов

•

А это точно настоящие менты? - засомневался В аня.
Следователь точно настоящий, он к ней раньше приходил , - ответил
Серега . - Оперы похожи на настоящих. Пистолеты не прячут. В аня , я сейчас
ухожу. Вечером я тебе нужен?
- Да нет , - сказал В аня .
А то Я с удовольствием . Вы ведь собираетесь щупать морду тем , кто
придет за Катькой?
Им оперы щупать морду будут. А мы будем щупать морду их началь­
·-

нику.
- Тоже хорошо . А потом . . . - он заколебался , - у меня назревают большие траты .
- Хочешь, я тебе так дам? - спросил В аня . - А то застрелят тебя куда мне деваться?
,
- Да нет , я так не люблю . А застрелят , - в трубке послышался сме­
шок , - значит, карма такая. Так я приду?
- Минуту . - В аня оглянулся . М. А. , уже в халате и с сигаретой , внима­
тельно прислушивался . - Серега хочет поучаствовать.
Ну что ж, серьезн�Iй мальчик, - кивнул М. А. - У него есть подго•

товка?
- Он служил в морской пехоте . Я вместе с ним работал санитаром,
подрабатывал , и мы год подряд на каждом дежурстве на полчаса уединялись в
подвале и мяли друг другу кости. Он хороший боец , думающий , хотя и нет
настоящей школы . А его страсть - альпини зм.
- Нам нужен человек.
- Серега , - сказал Ваня в трубку , - мы ждем тебя в десять вечера у
служебного входа .
Это я вас жду ! - засмеялся Серега. - А. то что-то стало скучновато .
- Ну , тогда я тебе гарантирую пару весеЛых минут, - серьезно ответил
В аня .
·

Вечером в подвале больницы трое мужчин з аним ались несколько нео­
бычным делом: на старом операционном столе лежал ворох белых тряпок,
двое вьшим али из него халаты и, натянув , прох ажив ались перед третьим, а
тот, уже в халате , оценивал их �ритически и произносил : «Не пойдет» . Нако­
нец, халаты были подобраны , за ними круглые белые шапочки и маски на
лицо . Серега собрал остальные тряпки и понес их наверх .
- А вдруг они будут не в халатах? - спросил В аня .
- Тогда и .мы снимем , - объяснил М. А. - Но они наверняка будут в
халатах я приедут на машине «Скорой помощи» . Если это будет не так, план
придется менять . Но и тогда что-нибудь придумаем .
В подсобке бьmо тепло , пахло мокр ыми тряпками и котом, последний, к
счастью , отсутствовал . Они сидели на куче матрасов . Ваня сразу заснул.
М. А. постепенно погружался в дрему . Скоро перед ним поплыли в темноте
фигуры с чашками на головах и плечах , тонкие девушки с руками и ногами,
гнущимися во все стороны , взлетали вверх , почти касаясь потолка пещеры,
как тополиный пух на сквозняке . Их полетом управля;л узколицый человек,
сидящий в позе лотоса ; он лениво дергал за ниточки и трогал тонкие длинные
палочки, и оказывалось, что именно эти ниточки и палочки и придают жизнь
всему вокруг. Перед ним в такой же позе оказался Ваня; его руки лежали на
коленях ладонями вверх . Ваня поднял левую руку , протянул ее вперед, повер­
нув ладонь к земле ; тут же под ладонью из пола пещеры поднялся маленький
колючий росток, он ·тянулся и тянулся кверху, превращаясь в маленькую
сосну. Ваня убрал ладонь - сосна взмьmа к своду пещеры и со странным
скрипом прорвала его , хлынул свет . Марионетки застыли , Ваня и узколицый
степенно поклонились друг другу. Тут В аня произнес:
- Ты храпишь , как пьяный сантехник.
--: Почему сантехник? - удивился М. А. , щурясь от включенного в подсобке света.

•

Поправка на « И »

' 1 21

- Не знаю . Наверное, у тебя насморк . - В аня поднялся, стряхивая пъть
с халата.
- А что , у всех сантехников насморк?
- Вы проснетесь или нет? - раздался голос Сереги из-за двери . - Катя
уже готова, время поджимает !
.
- Значит , так , - говорил Серега на ходу , - кнопка сигнала у Катерины
в комнате . Звонок идет на пост дежурной сестры, пост - за поворотом
коридора. Там же сидят оперативники, так что не очень шумите : они,
конечно , дремлют , но мало ли что .
- Тут нет другого выхода? - М. А. проверял пистолет на ходу .
- Два лифта, один отключен, лестница , по которой мы шли . Такая же
система в противоположном крыле, еще дальше - пожарная лестница. Но
туда можно пройти только мимо поста. Вот ее палата.
Этого он мог не говорить : из палаты торчала светлая головка Катерины.
В аня вынул из сумки моток тонкого двойного провода и на ходу нашел уже
зачищенные концы . Вбежав в палату, он неслышно :рробрался между коек и ,
подсвечивая себе фонариком , - соединил концы с проводами звонка; М. А. ,
державший наготове моток изоленты , тут же зафиксировал стыки на тум­
бочке , чтобы провода не замкнуло раньше времени . Осторожно разматывая
провод , Ваня пошел обратно . Они вышли на площадку грузовых лифтов .
Туда же выходила и лестница, дверь к ней открьmалась на себя . Ваня вышел с
проводом на лестницу и ·положил на ступ�ньку выключатель , которым окан­
чивался провод . М. А. между тем , достав отвертку, откручивал ручку двери
со стороны площадки. Вывернув шурупы , он затем вставил их на место ,
слегка лишь нажив ив , так что любой , взявшийся за ручку, чтобы открыть
дверь , остался бы с ручкой в руках . Появился Серега , в руках у него бьmо
ведро с грязной водой , в которой плавала тряпка.
- Это зачем? - озадаченно спросил М. А.
- Входит в план взятия лифта , - невозмутимо ответил Серега , ставя
ведро на ступеньку.
- Необходимый элемент , - добавил В аня .
- А это? - Катерина указывала на тяжелый больничный стул с металлическими ножками.
- Тихо ! - Серега поднял руку.
Все замерли. В ночной больничной тишине бьто явственно слышно , что
работает грузовой лифт .
- В се - на исходные позиции ! - командным шепотом произнес М. А.
Все четверо выскочили на лестницу , Ваня оставил чуть приоткрытой
дверь, достал из сумки зеркальце на длинной ручке и, приелонив к щели ,
приник к нему. Тем временем Серега выудил из ведра тряпку и, слегка отжав ,
положил на ступеньку.
- Может, не они? - спросил М. А.
- Больше некому , - отозвался Серега , массируя запястье .
Лифт остановился, двери открьmись. Четверо на площадке перестали
дышать . Раздались негромкие голоса и шаги. Ваня , не отрьmаясь от зер­
·кальца , поднял три пальца : трое . Шаги затихли , и В аня поднял один палец:
остался один. М. А. , глядевший на секундомер , тронул его за плечо . В аня
протянул назад руку , и в ней оказалась половая тряпка. Серега , отодвинув
М. А. , встал прямо за В аней , М. А. , продолжая смотреть на секундомер ,
щелкнул пальцами. В аня распахнул дверь и кинулся к лифту. Подбежав , он
швырнул тряпку в человека в белом халате , стоявшего в кабине . Серега ,
следовавший за В аней тенью , спокойно и точно , как по боксерской груше ,
ударил по гощ>ве , облепленной мокрой тряпкой. В эту секунду М. А. нажал
на выключатель. Далеко в коридоре зазвенел звонок, и тут же зазвучали
голоса , раздался крик, затем грохнул выстрел . Ваня с Серегой между тем
вытащили из лифта тело в белом халате , Катерина вбежала в лифт, а Серега
бросился на лестнИцу . Он захлопнул дверь, а М. А . , стоявший наготове со
стулом, заложил ее металлической ножкой . Они услышали, как лифт с Ваней

1 22

Алексей Шустов

•

и Катериной двинулся вниз , и понеслись по Лестнице , прыгая через три­
четыре ступеньки. Дверь рванули , затем в нее было выпущено несколько
пуль, а что было дальше , они уже не слышали.
Внизу их уже ждали Ваня с Катериной. Из-за двери Серега вынул приго­
товленные носилки, Катерина улеглась на них , и только тут мужчины заме­
тили, что под больничным халатом у нее вечернее платье, а на ногах модные
лодочки. Однако обсуждать это было некогда. В аня с Серегой прикрыли
Катю простыней, подхватили носилки и понесли к выходу. На улице одна из
«Скорых» , рванувшись с места, подкатила к ним задом . М. А. , шедший впе­
реди , распахнул двери . Они втолкнули носилки, Серега с Ваней запрыгнули
сзади, а М. А. кинулся к правой боковой двери , прохрипев водителю : «При­
шлось пострелять, гони ! » Б ыло темно , М. А. говорил: сквозь маску , и
прошло все отлично : водитель , не оглядываясь в салон , рванул со второй
скорости, так что М. А. повалился на носилки с Катериной. Она взвизгнула,
и водитель усмехнулся : «Хорошо им , гадам , пока поедут - повеселятся с
крошкой, а тут сиди баранку крути ! » Тут как раз М . А. задернул шторку,
прикрывавшую стекло между отделением водителя и салоном , и шофер ,
вздохнув , включил сирену и погнал автомобиль с предельной скоростью : «Ни
минуты лишней не получите , сволочи ! »
В салоне было напряженно тихо . Убедившись, что через шторку ничего
не видно , М. А. закурил и протянул сигареты Катерине . В аня тоже закурил ,
а Серега , качнув отрицательно головой , откинулся на спинку сиденья и
закрыл глаза. М. А. достал пистолет и положил на носилки под руку
девушке , под простыню .
- Я и стрелять-то не умею , - сказала Катерина , с опаской беря оружие .
- Я надеюсь , что стрелять не придется , - сказал М. А. - Но ты
должна быть уверена, что выстрелишь, иначе он не испугается.
- Кстати , - В аня вдруг начал задирать халат , - может бьiТь , этим
проще напугать?
Из-за пояса брюк он достал пистолет действительно устрашающего
вида: большой , длинный и черный .
- Был у паренька в лифте , - пояснил он. - Я подумал , может приго­
диться.
- АПС? - удивился М. А. - С ним Катерина не справится .
- Наоборот , - открыл вдруг глаза Серега . - Спуск у него легче , чем у
Макарова , и отдача не такая сильная: он сам тяжелее . В режиме автомата она
его , конечно , не удержит, а одиночными - запросто . Просто держи двумя
руками и обопрись на что-нибудь, а то руки устанут . В ообще , конечно , не
дамское оружие, но хорошее . А из Макарова, с его отдачей , она не попадет в
человека дальше , чем с полуметра , готов поставить свои ботинки против
окурка сигареты «Прима» .
- Этот мне больше нравится. - Катерина положила маленький писто­
лет и взяла большой, взвесила на руке , прицелилась в окно .
- Тебе виднее ! - М. А. забрал ПМ и сунул в карман халата. - В аня , за
дорогой · следишь?
Ваня молча кивнул , опять все замолчали. Серега задремал . Катерина
лежала на носилках , ее пальцы гладили ребристую рукоятку АПС.
Машина сбавила ход , все встрепенулись. «Главное для нас - ни с кем не
разговаривать» , - прошептал М. А. , надвигая маску на лицо .
.
Машина ехала по улице дачного поселка. Перед одними воротами оста­
новилась, они распахнулись, и, развернувшись во внутреннем дворе , микроав­
тобус задом подъехал к главному входу особняка . Двое охранников , сидевших
на ступеньках , неторопливо поднялись. Ваня с Серегой уже выволакивали
носилки.
- Вы чего все в масках , деятели? - спросил один . - Снимайте , тут уже
можно .
- Ты че , - хохотнул второй , - наши боевики сегодня отличились:
девку из больницы выкрали . Крупное дело !

•

Поправка на .. и ..

1 23

- Море крови, гора костей , - поддакнул другой.
М. А. вышел сбоку и, обогнав носилки, распахнул дверь , заставив охран­
ников посторониться. Сам он стремительно пошел вперед и услышал краем
уха : «Что-то они слишком торопятся, что-то тут не так» .
Тем временем все трое - с Катериной четверо - прошли в гостиную.
Там горел камин, у которого в старом кожаном кресле сидел Альгис. В
мягкой рубашке , джинсах и шерстяной клетчатой куртке ()Н выглядел , как
сквайр в своем родовом поместье , не хватало трубки в зубах и волкодавов у
ног. Вместо волкодава стояла пышная брюнетка, держась за столик на коле­
сах , накрытый для легкой выпивки. Короткопалая белая ладонь шефа гуляла
по обтянутому нейлоном обширному бедру.
- Привезли? - оглянулся Альгис без удивления . - Несите наверх и
приступайте , я сейчас поднимусь.
- Добрый вечер , - звонко сказала Катерина.
Альгис опять оглянулся и, судя по выражению лица , с ней не согласился.
Его можно было понять: ребята положили носилки на пол , Катерина села и
прицелилась в него из пистолета . Брюнетка , взвизгнув , шарахнулась в другой
конец комнаты . М. А. неторопливо прикрыл дверь в прихожую , пройдя за
спиной Катерины, захлопнул еще две двери , ведущие внутрь дома .
Альгис вдруг усмехнулся .
- Это , судя по всему, ваши коллеги . - Он осмотрел по очереди Ваню ,
Серегу и задержался взглядом на М. А. - Очень кстати. Вы мне должны
деньги - вы не забьmи? Они у вас с собой?
Катерина встала и прошла к другому креслу, держа пистолет дулом вниз
обеими руками. Халат она оставила на носилках и бьmа в открытом вечер­
нем платье цвета охры, в коричневых туфельках , с ниточкой красных грана­
тов на шее . Сев в кресло и продолжая молчать , она закинула ногу на ногу и
удобно пристроила пистолет на колене , дулом Альгису в живот . Все это
время Катерина глядела на него не мигая , на губах ее застьmа легкая мечта­
тельная улыбка.
- Я не буду настаивать на процентах, хотя мог бы потребовать и
компенсацию за наглый обман. Но не буду: Ира тоже пострадала , исключи­
тельно из-за упрямства . Да уберите вы пистолет , так ведь невозможно разго­
варивать ! - вдруг взвизгнул он.
- А с тобой никто не собирается разговаривать , - медленно сказала
Катерина.
- Ну , послушайте , вы ведь деловой человек ! . . - Альгис попытался
вскочить и повернуться к М. А . , но Катерина щелкнула предохранителем, и
он, замерев , медленно опустился в кресло .
- Ты не представляешь , как мне хочется тебя застрелить , - заговорила
Катерина, - твои ребятишки - мелкие ублюдки , и если бы не бьmо таких,
как ты , - таких умных, логичных, деловых , культурных , брезгливых, воспи­
танных , - они бы сидели по домам и занимались своими мелкими делами . А
их садизм выражался бы в удовольствии от крутых фильмов по коммерче­
скому каналу. Но когда кому-то из вас наступают на хвост , вы платите любые
деньги , даете любые обещания илй: просто кричите: «Можно ! » - и тут же
дикие своры кидаются бить , резать , насиловать, а вам это очень не нравится,
у вас от этого голова болит , но вы терпите , пока не разрешатся ваши проб­
лемы , и только увидев , что у вас опять все в норме , вы с облегчением даете
отмашку: «Хватит ! » - и уезжаете на Французскую Ривьеру, оставив другим
считать трупы.
- Я вам заплачу , - вдруг спокойно сказал Альгис. - З а камином надо
нажать второй кирпич вниз от каминной полки . Там сто тысяч долларов .
Ваня подошел сбоку к камину, нажал на кирпич , декорированная под
четыре кирпича паиель откинулась на петлях, показалась стальная дверца.
- Вот ключ . - Альгис снял со связки тонкий стальной прут с крохотной
бородкой на конце . - Два оборота по часовой стрелке , потом утопить, один
оборот против .
_

1 24

Алексей Шустов

•

В аня взял ключ , но тут его отодвинул от сейфа М. А. Он внимательно
осмотрел дверцу , затем ковырнул цемент и вытащил провод сигнализации.
- Вот гад ! - удивился Ваня . - А ведь приехала бы милиция и нас
повязали бы , как грабителей !
- А кто вы такие? - зашипел Альгис . - Может , я вас в гости приглашал?
,
- Конечно , приглашал ! - засмеялась Катя. - Даже машину прислал ,
такой милый ! И с шофером , и с охраной !
Тем временем М. А. аккуратно перерезал провод ножом , взял у В ани
ключ и открьщсейф . Он начал передавать В ане пачки денег, В аня складьmал
их в сумку , сложив , застегнул «молнию» .
- Вы довольны? - спросил Альгис. - Уходите !
- Ты держишь нас за дураков? - прищурилась Катерина и легко
встала, продолжая целиться в прежнем направлении . - Мы выйдем вместе с
тобой и прокатимся немного .
.
- Я с вами никуда не поеду , - твердо сказал Альгис.
- Тогда ты умрешь , - сказала Катерина. - Прямо сейчас.
Она подняла пистолет двумя руками и навела его на голову Альгиса.
Между ними было метра два . Альгис закрьm глаза и начал вдруг трястись .
Ваня и М. А. переглянулись , М. А. пожал плечами. Катерина взглянула на
него вопросительно .
Дверь распахнулась , и в гостиную вошел охранник. Он уставился на
пистолет в руке Катерины, но продолжалось это очень недолго : дубинкой,
свисавшей с его запястья, он попытался вырубить Серегу , не попал и кинулся
назад , но Серега провел подсечку и догнал падающее тело кулаком по за­
тылку.
- По-моему, мы спешим, - сказал М. А .
Серега подобрал дубинку , прикрьm дверь и добавил :
- Стреляй, красавица наша , поскорее , и пойдем.
- А если я выйДу с вами , - сказал Альгис скрипучим голосом, открыв
глаза , - вы мemt грохнете где-нибудь в овраге . Нет уж, я лучше умру с
комфортом.
- Ты нам нужен, чтобы выйти , - сказала Катерина. - Мы не уголов­
ники и убивать не хотим. Но если ты хочешь остаться здесь - умрешь.
Терять нам нечего . Считаю до трех : раз . . . - она расставила ноги поустойчи­
вей , - два . . .
- Хорошо . - Альгис встал и пошел к двери .
- Не так быстро ! - М. А. поймал его за локоть . - Чтобы ты не удрал
раньше времени, надень-ка вот это .
В аня уже стоял наготове со смирительной рубашкой. Они моментально
спеленали пленника, оставив свободными только ноги. З атем взяли его за
концы рукавов и повели к выходу . Серега и Катерина шли сзади. Серега взял
у девушки оружие и упер в спину Альгиса.
Они вышли на крыльцо и остановились: на них были направленЬJ четыре
автомата.
- Оружие на землю , или я прострелю ему почки ! - заорал Серега . ­
Быстро !
- Выпустите этих . . . - Альгис добавил длинное выражение по-эстонски
и тут же получил стволом по почкам, упасть ему не дали В аня и М. А .
Охранники неохотно сложили автоматы н а землю .
- Вот ты ! - М. А. указал свободной рукой на стоящего ближе всех
длинного пария. - Пойди открой ворота и возвращайся сюда.
Когда парень вернулся, М . А . завел охранников в дом и задвинул тяже­
лый засов . Они затолкали Альгиса в машину «Скорой» , положили на
носилки. Ваня сел за руль, М. А. пристроился рядом с ним, Катерина с
Серегой сидел�:� в салоне . Атrьгис, лежа на спине , начал длинно и сложно
ругаться на двух языках .
- Он мне надоел . - Серега взял рулон медицинского пластыря и, отре­
зав кусок, ловко залепил ему рот.
·

·

•

Попра вка на «И»

1 25

Катерина смотрела отчужденно . Потом, вытащив платок, в_ытерла ему
лицо .
- Вспотел? - усмехнулся Серега.
- Плачет , - бесстрастно ответила Катерина.
Они подъезжали к Москве, когда Катерина постучала в окошко перего­
родки . М. А. отодвинул стекло .
- Что там , Катя?
- Ребята , остановите где-нибудь, только не прямо на трассе , - попросила Катерина.
'
Ваня аккуратно съехал на правую полосу и повернул на узкую бетонку;
с трудом нащупывая ее фарами , он проехал метров двадцать и остановился.
Катерина сказала :
- Давайте отпустим его .
- Катерина ! Вот тебе этот человек ! - с пафосом воскликнул М. А . Делай с ним, что хочешь . Нам он ни к чему.
Все молчали , пока Катерина освобождала пленника. Наконец , он стоял
на дороге , с удивлением разглядывая свои руки . Про пластырь на лице он
забыл , и его квадрат светился белизной на смутном в темноте лице .
- Пару слов , - обратился М. А . к Катерине . - Можно? - И , дождав­
шись кивка , повернулся к Альгису. - Я хочу , чтоб ты знал , куда мы тебя
везли . Недалеко -отсюда расположена небольтая психлечебница. Это учре­
ждение со старыми традициями: при коммунистах сюда попадали, помимо
обычных психов , и нормальные , но неугодные режиму люди. Там очень
простая процедура приема , и у нас есть все необходимое , чтобы ты туда
попал . Сегодня воскресенье, главный врач будет только завтра, и сутки это минимальный срок, который тебе пришлось бы там провести. В смири­
тельной рубашке и с моим диагнозом тебя бы сразу П\)ме стили в палату
буйных. Первое , что тебя там ожидало , - тебя бы опустили . Ты бь1 получил
полное свое удовольствие , не хуже Кат�рины, ну , может быть , разница бьmа
бы - у тебя дырок поменьше , а народу в палате больше , но ты получил бы
полное представление о процессе . Знаешь , я жалею , что Катя передумала .
Н о это е е дело.
М. А . поднялся и сел на свое место , двери закрьmись , микроавтобус
задом поехал к трассе . Там он аккуратно развернулся , и тут Альгис, промы­
чав что-то сквозь пластырь, кинулся за ним.
Но «Скорая» уже набирала скорость. Альгис выскочил на обочину шоссе
и замахал .руками, но машина бьmа далеко . Сдирая пластырь, Альгис огля­
нулся и шарахнулся в сторону от слепящих фар грузовика , но из-за них
выскочила другая пара фар , светящихся низко , у самой земли . Завизжали
тормоза , он почувствовал страшный удар в бедро, и это было последнее , что
он ощутил . Тело сбросило с шоссе и ударило о фонарный столб .
Бледный парень в черной куртке - водитель «пежо» , так неудачно
совершившего правый обгон , - подбежал к телу , бесформенной кучей лежа­
щему под фонарем . НаклонившИсь, он отшатнулся. Потом оглянулся : машин
бьmо много , но на такой скорости, да еще и ночью вряд ли кто его как
следует разглядел . Он вернулся к машине . Небольтая вмятина на крьmе . Он
еще раз огляделся, прыгнул за руль и рванул с места . «Я бы тебя взял ,
парень , - бормотал он трясущими:ся губами, - но тtfбе уже не помочь, а мне
это - вилы, парень , так что ты уж прости . . . »
- Ну что , Катерина, теперь твоя душенька довольна? - спросил М. А .
уже за рулем «Жигулей» . Микроавтобус они бросили у больницы , оставив
там и все врачебное обмундирование . Катерина тряхнула пушистой головой .
- Миша, я хочу шампанского ! - сказала она капризно .
- Ну что ж, это , пожалуй , будет грамотно , - серьезно сказал М. А . Тем более меня Лена без шампанского на этот раз действительно не пустит , а
больше нам деваться просто некуда. Да и вообще я первый раз в жизни
совершил вооруженное ограбление . Это надо обмыть . .

1 26

Алексей Шустов

•

Из-за двери Лениной квартиры доносилась музЬ1ка.
- Что-то у нее весело ! - В аня посмотрел на часы : шел пятый час утра .
- Кажется, я знаю , в чем дело . - М . А . нажал н а кнопку звонка, выдвигая перед собой букет крупных пунцовых роз .
Дверь, конечно же , открьm Давидик. Веселье бьmо в разгаре: от еды на
столе осталось нечто невообразимое, открытых бутьток и наполненных
рюмок хватило бы на три дипломатических приема, а Костик с Леной в
четыре руки бацали какой-то дикий рок-н-ролл .
Тут же два кавказских человека картинно подрались за право снять с
Катерины плащик, затем наперегонки понеслись на кухню за очередной
порцией еды и вообще вели себя, как слегка пьяный восточный базар . Стол
тут же куда-то делся вместе с грязной посудой , Ваня с Серегой сняли с петель
внутреннюю дверь и под руководством Лены положили ее на стопки книг, так
что получился импровизированный дастархан . Он моментально заполнился
дымящимися пахучими блюдами и бутьmками , стулья сложили грудой в углу,
расселись прямо на полу. Почему-то не бьmо ни тарелок, ни вилок, а бьmо
много ножей , столовых , кухонных, да еще Костик с Давидиком достали
откуда-то штук пять устрашающих кинжалов и тесаков и орудовали ими с
видом голодных абреков , свежующих мирных путников . Пили, ели , песни
пели , устроили соревнование по ар�естлингу - всех победил веселый чело­
век Давид , и девушки его зацеловали. Тем временем давно рассвело , и компа­
ния вдруг сорвалась с места и понеслась на двух машинах гулять. Нашли
какой-то щ1рк с прудами, бегали друг за другом по берегу , боролись под
.деревьями на шуршащем ковре опавших листьев , выпmи на зябкий павиль­
ончик под названием «Ресторан Каравелла» и, разумеется, обнаружили, что
его хозяин - близкий друг абреков . На стол были поданы шашлыки из
телятины , свежая зелень , дымяiЦИеся хачапури и красное вино «Ахмета» .
Стол стоял на открытой террасе , и между блюдами падали желтые и красные
листья. Вокруг гуляли люди с детьми и собаками , бьmо тихо и празднично .
- А что мы будем делать завтра? - спросила Катерина.
- Работать , - пожал плечами М . А . - Но уже недолго осталось . А
потом поедем отдыхать . - Он поднял бокал . - У меня ведь друзья по всему
свету. И моя мечта - их всех посетить. Примерный маршрут: Париж Лондон - Милан - Стамбул - Аддис-Абеба - Каир - Тель-Авив - Пре­
тория - Рио . . . На полжизни хватит.
Абреки переглянулись и зааплодировали. Катерина сказала:
- И я хочу.
- Тогда , - усмехнулся М. А . , - самое время выпить за успешное завершение нашего безнадежного дела.
- Почему безнадежного? - спросила Лена .
- Так всегда говорится , - пояснил М. А. - Во-первых , из суеверия, вовторых , потому Ч'I:О всякое дело безнадежно , если сопоставить потери и
затраченные усилJIЯ с результатом. По-настоящему, не формально .
З ачем тогда мы все чем-то занимаемся? - заинтересовался Давид .
- Не знаю , как ты, а я - ради удовольствия от самого процесса.
- Процесса, говоришь? - сказала КатериНа треснувшим голосом. Над
столом повисла тишина.
- Нам надо идти , - сказал , поднимаясь , Давид . Костик уже стоял .
- Ида , - сказал Ваня.
М. А . , придвинувiiiИсь , осторожно положил руку на плечо Кати; та
вздрогнула и отбросила ее. Тогда М. А . поверну�ся к ней , схватиЛ: за плечи и
рывком прижал к себе . И тут Катерину затрясло . Она зарыдала отчаянно , на
дикой волчьей ноте , забилась в руках М. А . , опрокинув стул . Они чуть не
упали, но М. А . , продолжая крепко прижимать ее к себе , ухитрился подняться
на ноги; он ничего не говорил , только продолжал стискивать ее изо всех сил ; на
секунду В аня поймал его взгляд : в нем была черная пустота бесконечной боли.
Лена пыталась вскочить, но Ваня взял ее за руку и рывком усадил .
- Эй, что такое . . . - начал Костик, но Ваня повернулся к нему:

8

Поправка на « И »

1 27

- Уходите , ребята .
Наконец Катерина затихла. Тело ее обмякло , голова свесилась. Серега
поднял ее стул , и М. А. осторожно посадил девушку.
- Катя , - осторожно начал М. А . , - знаешь . . .
- Нет , - твердо вдруr сказала Катерина . - Мы з акончим дело . - Она
подняла мокрое лицо на М . А . - А потом можешь меня бросить.
- Катерина , - устало сказал М. А . , - ты что , не хочешь в Париж?
- Хочу, - сказала она . - С тобой .
- Я , пожалуй , тоже пойду , - сказал Серега .
'
Ваня кивнул ему.
- Я тебе позвоню .
- Лена , мы у тебя загостились, - сказал М. А. , когда четверо оставшихся уже сидели в «Жигулях» .
- Т о есть мн е теперь убирать и посуду мыть , а в ы поедете еще к кому­
нибудь безобразничать? - возмутилась Лена. - Трое уже слиняли , и вы туда
же ! Ну нет, я вас уж размещу , а вам придется потрудиться !

·
·

На другой день М. А . , растолкав В аню с Катериной, отправил их за
покупками, а сам сел на телефон. После обеда со слегка покрасневшими от
трубки ушами он вышел из дома и поехал в направлении аэропорта. Не
доезжая до него километров пятнадцать, он останевился у бетонного забора с
колючкой поверху, поговорил сначала с дежурным прапорщиком на проход­
ной , затем по внутреннему телефону , после чего вышел майор и провел его
внутрь за ворота. В автопарке майор показал ему приземистый армейский
джип и некоторое оборудование - металлоискатели, рации ; все это хозяй­
ство водитель «джипа» - белобрысый медлительный сержант второго года
службы - помог вынести и положить в багажник «Жигулей» . М. А. догово­
рился с ним на утро , пригласив майора в машину , расплатился с ним вперед и
поехал домой . Дома его уже ждали В аня с Катериной с вор<;>хом камуфлиро­
ванной военной формы .
Форма была подобрана удачно , М. А. чувствовал себя в ней свободно и
уверенно . Он приготовил и нацепил капитанские знаки различия , а Катерину
с В аней одели лейтенантами. Часов до одиннадцати он учил их правильно
держать металлоискатель . Затем они проверили купленный надувной матрас
и компрессор - оранжевый металлический куб , надувающий матрас за две­
надцать секунд . Лена , только к вечеру начавшая отходить от вчерашнего
пьянства, смотрела на них с легким ужасом .
В четыре утра М. А. поднял свою невыспавшуюся команду. В 5 . 20 они
пересели в уазик с белобрысым сержантом за рулем , а Ваня в длинном
черном плаще поверх формы на «Жигулях» поехал в аэропорт. В 5 . 40 он
набрал номер дежурного по аэропорту и произнес:
- В камере хранения аэропорта находится взрьmное устройство . Оно
сработает в шесть часов двадцать минут. - И положил трубку.
Трое в военной форме , рассекая мечущийся перед милицейским оцепле­
нием народ , прошли через взбудораженный аэропорт и поднялись на второй
этаж. Капитан решительно прошел через приемную с секретаршей на комму­
таторе и открьm дверь.
- Капитан Серегин , отдел по борьбе с терроризмом. Имею приказ
обезвредить взрывное устройство .
- Вы один? - удивился начальник.
- С командой , - усмехнулся капит ан. - Насколько я знаю , осталось
одиннадцать минут .
- Да, конечно . . . Приступайте !
В 6 . 15 навьюченные оборудованием борцы с терроризмом вошли в
камеру хранения. В 6 . 20 оттуда вышел капитан, вытер пот со лба и передал
.110 рации:
- Взрывное устройство обнаружено , угроза взрьmа ликвидирована.
Его команда тем временем осторожно вынесла здоровенный тюк и

1 28

Алексе й Шустов

•

понесла его к машине . Капитан обратился к начальнику аэропорта , первым
приблизившемуся к нему:
- В се , порядок. Хитрая штучка. Мы ее еще посмотрим на полигоне . А
вы можете спокойно работать ! - Он отдал честь, устало улыбнулся , как
выполнивший свой долг человек , и, четко повернувшись, пошел к машине .
Далее все шло в обратном порядке . Оставив в уазике оборудование и
заплатив водителю , пересели в «Жигули» и рванули в лес . Там уже не торо­
пясь переоделись, размотали ремни, развернули матрас, сумку Катерина
повесила на плечо . Матрас с ремнями оставили в лесу .
Около семи утра коллеги ввалились в Ленину квартиру . Лена уже
неслась куда-то и , спросив на ходу : «Ну как, удачно? Молодцы ! » , - выпо­
рхнула из квартиры мимо них .
) Она вернулась часа через три . В квартире было сонное царство . В ее
кровати спал М. А . , разбросав руки и ноги , на спине . У него под мышкой
спала Катерина. В аня устроился на диване , уткнув нос в угол и свесив руку.
На столе лежали деньги . Аккуратно сложенные пачки серовато-зеленых
купюр .
Лена ушла на кухню . Там она села на табурет и посидела , глядя в одну
точку и справляясь с паникой. «Сейчас позвонят в дверь и всех арестуют , ­
думала она . - И меня вместе с ними . Они , наверное , ограбили баню> .
Затем она поднялась и сварила кофе . «Интересно , - думала Лена , - а
этот В аня , он у них что , главный взломщик? У него такие длинные , чуткие
пальцы . . . » Тут кофе у нее чуть не убежал . Лена сделала себе бутерброд с
ветчиной и налила чашку кофе . Повернувшись к двери , она тихо вскрикнула :
в дверях стоял всклокоченный , завернутый в покрывала с дивана В аня .
- Меня кофе разбудил , - сказал он смущенно . - И кушать хочется.
- Это не совсем мое дело, но расскажи , вы что , банк огр абили? Откуда
столько денег?
- Мы продали Катерину одному шейху , - серьезно объяснил В аня . - А
у него оказалось еще двенадцать жен , и Катька сбежала. О на у нас суеверная:
не захотела быть тринадцатой . - В аня сел , взял бутерброд и отхлебнул кофе .
- Эй, это , между прочим , мой завтрак !
- А ты мне тоже сделай бутерброд , а потом сама его съешь , и будем
квиты , - посоветовал В аня .
Пришлось так и сделать .
- А что ты будешь делать с деньгами? - спросила Лена . - Тоже в
Париж?
- Ты знаешь , я Мишке еще не говорил , но я уже не хочу в Париж, ­
нахмурившись, отве"tил Ваня . - Меня Серега - помнишь , длинный такой , ­
зовет в Тибет. А вообще пока не знаю . Поживу в Москве. Квартиру куплю ,
надоела коммуналка. Ну и вообще . . . - Он вдруг сгорбился и замолчал , будто
его выключили.
- Ты теперь завидный жених , - не выдержала молчания Лена.
- Только никому не говори ! - криво усмехнулся В аня . - Хотя от меня
любая через месяц сбежит.
- Почему? - удивилась Лена.
- А ты бы смогла жить с мужем, у которого утром полчаса медитации,
вечером полчаса медитации , да еще в промежутке два-три часа тренировки?
- Надо попробовать , - задумчиво сказала Лена . - Ты спортсмен-про­
фессионал?
- Хуже , - махнул рукой В аня .
- Что может быть хуже? - Лена поморщилась . - Я знаю двоих :
один - марафонец , здоровый , как лось , не пьет , не курит, почти не ест ,
бегает по Ч етыре-пять часов в день . . .
- И на женщин не смотрит?
- Еще как смотрит ! - засмеялась Лена . - Но с таким жить - вот это
каторга. А другой, в прошлом чемпион по какой-то борьбе , ну, знаешь , где
голыми дерутся . . .
·

·

•

1 29

Поправка на « И »

- Это называется любовь? - невинно спросил В аня.
- Да ну тебя , в общем, чемпион . Он еще тренируется , но сам весь
насквозь больной, а ведь тридцати нет . И пьет .
- Я занимаюсь у-шу, - сообщил Ваня .
- А , знаю , я тоже занималась полгода ! - обрадовалась Лена . - Н о мне
надоело : все равно бить , как мужики , я не научусь , а для формы мне бассейна
хватает .
- А я с детства занимаюсь , - сказал В аня . - Это ведь не только наука
морду бить . Это и философия жизни , и религия в какой-то степени , и искус­
ство мыслить и чувствовать , и медицина, массаж, например . . .
- Ты умеешь делать массаж? - восхитилась Лена . - Сделай мне !
Ну, я сейчас как-то не готов . . .
- Нечего ! Отрабатывай проживание ! - задорно сказала Лена.
- Ладно . - Ваня встал и сбросил с себя покрывало, оставшись в трусах.
По крывало он аккуратно постелил на пол . - Раздевайся !
- Совсем? - Лена явно струсила .
- Ну , совсем, наверное, н и к чему . . .
Оставшись в крохотных трусиках и лифчике , Лена легла на живот.
- · Я так не замерзну? - спросила она через плечо .
- Насчет этого не волнуйся !
Ваня опустился на одно колено , любуясь стройной спиной, и осторожно
коснулся ее кончиками пальцев . «Удивительно , - думал он , поглаживая кожу
мягкими , расслабленными движениями и чувствуя в воздухе усиливающееся
поле взаимного желания , - как все зависит от первого прикосновения : дотро­
нулся - и уже ясно , что из этого получится» . И он продолжал готовить для
себя это красивое тело , чувствуя, как оно отвечает на каждое движение его
ладоней , приручая его , знакомясь с его особенностями и разговаривая с ним
ладонями и пальцами, и скоро Лена уже постанывала, и вздрагивала, и двига­
лась под руками, подставляя им себя . . .
Когда М . А . выглянул на кухню , он быстро отпрянул назад , причем на
лице его бьmо несколько озадаченное выражение , так что Катерина не сдер­
жалась и хихикнула.
- Никогда бы не поверил , что это можно делать таким образом , ­
пробормотал он.
- Что�нибудь особенное? - с любопытством спросила Катерина, сле­
зая с постели.
- Я не могу это описать, - развел руками М. А.
Девушка осторожно выглянула за угол и несколько секунд молча наблю'
дала за происходящим в кухне , потом отступила.
- Да не дергайся , - сказал М. А . , - им сейчас и полный зал зрителей не
помешает . Какая-то художественная гимнастика ! Как от этого можно полу­
· чать удовольствие?
Катерина смотрела на него задумчиво . При его последних с.Jювах она
усмехнулась .
- Не понимаешь? - Она взяла его за руку. - Сейчас цокажу.
- Катерина , радость моя ! - томно проговорил М. А. через полчаса.
Он лежал на постели в позе морской звезды и не мог даже поднять голову ,
потому что сил не было .
- Что , мой хороший? - отозвалась девушка где-то у него в ногах .
- Ты умеешь говорить по-французски?
- Конечно ! Я знаю целую кучу слов : пардон , бонжур , мерси , лямур,
шерше ля фам , мадам, месье . . . Да, еще мадемуазель !
- Иди сюда! - позвал М. А .
Через некоторое время , совершенно обессилев , она оказалась у него под
1

мышкой.
- Что бы я без тебя делал ! - М. А. вздохнул и погладил ее по гладкой
спине . - А я вот , как ни мучился, так и не вспомнил ничего , кроме «Же не
манж па сие жур» .

•
5. «Октябрь>> М 1 1

А. И . ДЕ Н И КИ Н

О ч е р к и
р у с с к о й с м у т ы
Гл а в а XXVII. ОТСТУПЛЕНИЕ АРМИЙ ЮГА НА ОДЕССУ И КРЫМ,
ЗА ДОН И САЛ

н овое назначение ген . Врангеля внесло много осложнений в атмосферу внутрен­
него разлада, особенно тягостную в обстановке потрясений, переживаемых тогда
армиями и мной.
Прежде всего последовал рапорт с изложением «пренебрежения (нами) основных
принципов военного искусства» в прошлом и преимущества стратегических предполо­
жений генерала Врангеля . И этот рапорт был также сообщен им старшим начальни­
кам . . . Новый командующий нарисовал удручающую картину наследия, полученного
им от ген . Май-Маевского : систему «самоснабЖения» , обратившую «войну в средство
н аживы , а довольствие местными средствами - в грабеж и спекуляцию . . . » . Развра­
щенные этой системой и «примером некоторых из старших начальников» войска . . .
Громадные «тьmы» , запрудившие все пути . . . Хаотическая эвакуация, осложненная
нахлынувшей волной беженцев . . . И как вывод : «Армии как боевой силы нет ! »
Велики и многообразны бьmи прегрешения Добровольческой Армии - но
отнюдь, конечно, не большие , чем Киевской, Новороссийской , Донской и той , кото­
рой командовал барон Врангель , - Кавказской. Но , так как про вины других никто из
их начальников не говорил так громко, в общественном сознании могла получиться
известная психологическая аберрация . . . Мне не хотелось бы сравнивать степень гре­
ховности . . . К сожалению , все армии грешили и всем есть в чем покаяться .
Но глубоко ошибочен бьm вывод . Армия, которая под ударами почти втрое
иревосходившего ее силами противника в течение двух месяцев , на расстоянии
400 верст _,_ от Орла до Харькова , - потеряв в кровавых боях до 50% своего состава ,
могла еще противостоять напору противника, маневрировать, отражать атаки, сама с
успехом атаковать, такая армия не умерла.
Сквозь внешнюю неприглядную обстановку, под наносным слоем пьmи и грязи
жив бьm тот дух неумирающий, который горел в ней во времена Первого и Второго
походов , который выводил горсть храбрецов из сплошного большевистского кольца,
бросал их , почти безоружных, на бронированные поезда и давал им победу в столкно­
вении с противником, во много раз сильнейшим . . .
Ближайшие недели борьбы за Доном и вся последующая история армии пока­
зали , что дух этот не угасал .
С первых же дней обиаружились и новые стратегические расхождения. Ген.
Врангель считал, что обстановка на правом фланге поиудит его оторваться от Дон­
ской армии и отходить в Крым. Ссьmаясь на неизбежность в этом случае порыва связи
со Ставкой1 , он просил о назначении общего начальника над армиями Киевщины,
Новороссии и Добровольческой. Я ответил ген . Врангелю, что не допускаю и �ысли
об отходе в Крым. И, если удержаться нельзя будет, отступать можно только на
Ростов в связи с Донской армией, каких бы жертв это ни стоило2• По этому поводу
П р о д о л ж е н и е . Начало т. V см. «Октябрь>> N.! 10 с. г.
' Почему - бьmо неясно, так как с Крымом сообщались через Новороссийск.
2 Советское командование бьmо уверено, что, потерпев поражение , Добровольческая
Армия вынуждена будет отойти на запад. Исходя из этого, им дана была директива о иреследова­
нии в этом направлении. Только 20 декабря эта директива была изменена.

•

Очерки русской смуты

1 31

дважды еще запрашивал Ставку по телеграфу начальник штаба Добровольческой
Армии генерал Шатилов . В то же время общая линия фронта, груnnировка войск и
направление подкреnлений не давали уверенности в твердом стремлении командую­
щего обеспечить ростовское направление.
Это обстоятельство возбудило тревогу во мне и в особенности в донском коман­
довании и заставило принять особые меры к предотвращению большого несчастья:
уход Добровольческой Армии в Крым вызвал бы неминуемое и немедленное падение
Донского и всего казачьего фронта, что обрекало бы на страшные бедствия, быть
может - на гибель, десятки тысяч больных, раненых воинов1 и семейств военнослу­
жащих, в особенности добровольческих, рассеянных по территории Дона и Северного
Кавказа. Никакие стратегические соображения не могли бы оправдать в глазах каза­
чества этого шага, и казаки отнеслисъ бы к нему, как к предательству с нашей
стороны.
'
Надежды на нашу конную груnпу не оправдалисъ.
Перед отъездом в армию в Таганроге ген . Врангель заявил мне , что он не
потерnит присутствия в ней генералов Шкуро и Мамонтова, как главных виновников
расстройства конных корnусов . Ген . Шкуро находился тогда на Кубани в отnуске по
болезни. Что касается Мамонтова , я предостерегал от резких мер по отношению к
лицу, как бы то ни было nолъзующемуся на Дону большой nоnулярностью .
По прибытии в армию ген. Врангель назначил начальником конной груnnы
достойнейшего и доблестного кубанского генерала Улагая. И, хотя отряд этот был
временный и назначение начальника его , всецело зависевшее от командующего
армией, не могло считаться с местничеством , оно вызвало круnный инцидент : Мамон­
тов обиделся и телеграфировал по всем инстанциям: « . . • учитывая боевой состав кон­
ной груnnы , я нахожу несоответствующим достоинству Донской армии и обидным для
себя заменение как командующего конной группой без видимых причин лицом, не
принадлежащим к составу Донской армии и младшим меня по службе . На основании
изложенного считаю далее невозможным оставаться на должности командира 4-го
Донского корnуса» . Коnии этой телеграммы Мамонтов разослал всем своим nолкам, а
на другой день, самовольно nокидая корпус, не без злорадства сообщал, как nолки под
давлением nротивника nанически бежали.
Этот неслыханный nостуnок не встретил , однако , осуждения на Дону. Я
отдал приказ об отрешении Мамонтова от ком.андования и встретил неожиданную
оnnозицию со стороны донского атамана и ген . Сидорина. Они указъшали, что
nомимо крайне неблагоприятного вnечатления, произведенного удалением Мамон­
това на Донскую армию, 4-й корпус весь разбегается и собрать его может только
один Мамонтов. Действительно, когда корnус бът nередан обратно в Донскую
армию , Мамонтов встуnил вновь в командование им, собрал значительное число
сабель, и вnоследствии за Доном корnус этот нанес несколько сильных ударов
коннице Буденного .
Усnехи эти не могли изменить общего положения и не комnенсировали тяжкого
_ урона, нанесенного дисциnлине . . .
Не лучше бъmо и в других частях конной груnnы . Внутренние недуги и боевые
неудачи угасили дух и внесли разложение. И ген . Улагай 11 декабря доносил о nолной
небоесnособности своего отряда: « . . . Донские части, хотя и большого состава , но
совсем не желают и не могут выдерживать самого легкого нажима противника . . .
Кубанских и Терских частей совершенно нет . . . Артиллерии nочти нет , nулеметов
тоже . . »
Дезертирство кубанцев nривяло массовый характер. Вместо того чтобы nоnы­
таться собрать части где-нибудь в армейском тъmу , ген . Врангель отдал самовольно
приказ об отводе «Кадров» кубанских дивизий на Кубань для формирования, и эта
мера вызвала новые тяжелые осложнения. Уклонявшиеся от боя казаки и дезертиры,
которых раньше все-таки смущали совесть и некоторый страх, nерешли на легальное
nоложение . Их оказалось много , очень много : за Дон , домой , nотекли довольно
внушительного состава nолки, на хороших конях , вызъшая недоумение и озлобление в
донцах, в подходящих nодкреnлениях и соблазн в кубанских дивизиях, еще оставав­
шихся на фронте.
Дома они окончательно разложилисъ.
Помимо всех прочих условий, большое влияние на неусnех конной груnnы имело
то обстоятельство, что донская конница за все время отступательной оnерации,
охотно атакуя неприятельскую nехоту, решительно избегала встуnать в бой с конни' К 1 декабря 1919 г. в военно-лечебных заведениях В. С. Ю. Р . состояло 42 733 больных и
раненых.

1 32

А. И. Деникин

•

цей . По свидетельству полк. Добрынина1 , «донское командование пыталось поиудить
(ее) к активности, но ничего сделать не могло , так как она не исполняла приказов об
атаке конницы противника» .
С распадением конной группы положение Добровольческой Армии становилось
еще более тяжелым, и ей в дальнейшем приходилось совершать труднейший фланго­
вый марш под ударами справа всей 1-й сов . конной армии.
После ряда резких выступлений по моему адресу я был удивлен, получив
1 1 декабря от барона Врангеля частное письмо следующего содержания:
«В настоящую грозную минуту , когда боевое счастье изменило нам и обрушив­
шаяся на нас волна красной нечисти готовится , быть может, поглотить тот корабль,
который В ы , как кормчий , вели сквозь бури и непогоды , я , как один из тех , что шел за
Вами почти сначала на этом корабле , я нравственно считаю себя обязанным сказать
Вам , что сердцем и мыслями горячо чувствую , насколько сильно должны Вы пережи­
вать настоящее испытание судьбы.
Если Вам может быть хоть малым утешением сознание, что те, кто пошел за
Вами, с Вами вместе переживают и радости, и горести, то прошу Вас верить, что
сердцем и мыслями я ныне с В ами и рад всеми силами Вам помочь» .
Я поверил этим словам, бьm тронут ими и ответил , что душевный порыв этот
нашел во мне самый искренний отклик.
'
<.. .>
Между тем к 1 1 декабря под непрекращавшимся напором противника фронт
центральных армий между Доном и Днепром отодвинулся еще далее на юг, до линии
станица Бешенекая - Славяносербск - Изюм; центр Добровольческой Армии удер­
живалея на среднем Донце , тогда как левый фланг, испытывавший меньшее давление ,
оставался у Константинограда. В тот же день командующий Добровольческой
Армией признал дальнейшее сопротивление в Донецком бассейне невозможным и
вошел с рапортом об отводе центральной группы за Дон и Сал , оставив за нами лишь
плацдарм по линии Новочеркасск - Таганрог. Вместе с тем ген. Врангель считал
необходимым «подготовить все , дабы в случае неудачи . . . сохранить кадры армии и
часть технических средств, для чего ныне же войти в соглашение с союзниками о
перевозке в случае надобности Армии в иностраннъхе пределы» . . .
От командования Добровол.ьческой Армией барон Врангель отказывался, пред­
лагая свернуть ее ввиду малочисленности в корпус. Прибывший в Таганрог по поруче­
нию барона ген . Науменко изложил его пожелание - предоставить ему , генералу
Врангелю, формирование на Кубани трех конных корпусов, которые с придачей
Терского корпуса, части Донской и Добровольческой конницы составили бы в буду­
щем конную армию под его начальством.
Под влиянием частного письма ген. Врангеля, о котором я перед этим упоминал ,
желая верить в его лояльность, я согласился с этим предложением, тем более что оно
давало мне возможность без возбуждения обид и страстей в�учить судьбу Доброволь­
цев тому, кто верил в них, хотел и мог вести их дальше . Хотя и дорогой ценой:
временно уходило из официального обихода наименование «Добровольческая
Армия» , сохранявшееся по традиции и тогда, когда «армия» в боевом составе своем
насчитьшала не более 1� тысячи бойцов . . .
Я почувствовал это особенно тягостно при ближайшей встрече в Таганроге с
генералом Врангелем, который говорил:
- Добровольческая Армия дискредитировала себя грабежами и насилиями.
Здесь все потеряно. Идти второй раз по тем же путям и под Добровольческим флагом
нельзя . Нужен какой-то другой флаг . . .
И , не дожидаясь моего вопроса , он спешно прибавил :
- Только не монархический . . .
О каком флаге он говорил , так и осталось тогда невыясненным.
Мы условились, что после оттяжки фронта армия будет свернута и генерал
Врангель уедет на Кубань. Командующим Добровольческим корпусом, ·получившим
позже наименование Отдельного Добровольческого корпуса, бьm назначен старший
Доброволец, генерал Кутепов , который со своими славными войсками вынес главную
тяжесть отступления.
Итак , 10-го числа барон Врангель писал мне о своей лояльности, а на другой день
произошел эпизод, рассказанный впоследствии ген. Сидориным . . .
1 1 декабря на станции Яснноватой в штабе Добровольческой Армии состоялось
свидание генералов Врангеля и Сидорина, на котором барон , жестоко критикуя стра' На . операт ного о тделен
ч
ия Донского штаба .
ив

•

Очерки русской смуты

1 33

тегию и nолитику Ст.авки , nоднял воnрос о свержении главнокомандующего . Для
решения этого и других соnряже нных с ним воnросов ген . Врангель nредnолагал в
один из ближайших дней созвать совещание трех командующих армиями (Врангель ,
Сидорин, Покровский) в Ростове . Действительно, это было сделано и м в ближайшие
дни телеграммой , в коnии nреnровожденной в Ставку. Барон Врангель объяснял
nотом этот шаг «необходимостью выяснить ряд воnросов: мобилизация населения и
коней в Таганрогском округе , разворачивание некоторых кубанских частей и т. д . » .
Оставляя в стороне воnрое о внутренних nобужде ниях , которыми руководство­
вался бар . Врангель, самый факт созыва командующих армиями без разрешения
главнокомандующего являлся бесnримерным нарушением военных традиций и воен­
ной дисциnлины. Я указал командующим на ведоnустимость такого образа действий и
восnретил съезд .
Кончился 1919 год .
Год , отмеченный для нас блестящими победами и величайшими испытаниями . . .
Кончился цикл стратегических операций, поднявших линию нашего фронта д о Орла и
опустивших ее к Дону . . . Подвиг, самоотвержение , кровь павших и живых , военная
слава частей - все светлые стороны вооруженной борьбы поблекнут отныне под
.мертвящей nечатью неудачи . . .
Трехмесячное отступление , крайняя усталость, поредение армий, развал тыла,
картины хаотических эвакуаций произвели ошеломляющее впечатление на обществен­
ность , отозвалисъ болезнеrmо на состоянии духа ее и армии и создали благоnриятную
почву для nессимистических настроений и панических слухов . Появились люди , кото­
рые все nредвидели и все nредсказывали . . . Люди экспансивные и неуравновешенные , с
невыдержавшими нервами, которые впадали в глубочайшую безнадежность, считали,
что соnротивление сломлено и борьба nроиграна . И это nадение воли к борьбе иногда в nрямой открытой форме , иногда nод маской гуманитарных соображений или
стратегических nредосторожностей - тонким ядом проникало в диспуты представи­
тельных и политических организаций, в доклады некоторых военных начальников .
Я уnотреблял все усилия, чтобы побороть инерцию отступательного движения,
видя в затяжке операций одно из действительных средств подорвать силы противника.
Поход в несколько сотен верст и неnрестанные кровавые бои не могли не ослабить его и
морально , и физически, не могли не расстроить его сообщений. И я, И ген . Романовский
считали, что и в Каменноугольном районе , и на Донском плацдарме мы могли бы
удержать nротивника; что , невзирая на неравенство сил , взаимоотношение их ценности
таково , что достаточно бьmо одного сильного удара, одного круnного успеха, чтобы
перевернуть вверх дном всю стратегическую ситуацию и поменяться ролями с против­
ником, подобно тому, как это было в мае в Каменноугольном бассейне . . .
Люди , потерявшие равновесие , осуждали Ставку за такой «оптимизм» . Между
тем он покоился не только на интуитивном чувстве , но и на реальных данных . То , что
открътосъ впоследствии, превзошло значительно наши тогдашние «оптимистиче­
ские» предnоложения. Советские источники nриоткрывают нам картину того тяже­
лого , почти катастрофического положения, в котором победители докатились до
Дона . Страшнейшая эпидемия ти� , большие потери и дезертирство выкосили их
ряды . . . У нас бъm хаос в тъmу , но у них в о в с е не б ы л о н и к а к о г о т ы л а : «Желез­
ные дороги , - говорит советский официоз , - совершенно разрушенные nротивником
(нами) , стали. Между Красной армией и центром образовалась nропасть в 400 верст ,
через которую ни подвезти пополнения , ни nроизвести эвакуацию , ни организовать
санитарную помощь было невозможно . . . » ' . Красные войска, nредоставленные самим
себ е , жили исключительно местными средствами - реквизициями и повальным гра­
бежом . Советская приказпая литература постоянно отмечала эту эпидемию насилий и
грабежей. И если верхи для сохранения лица приписывали эти «печальные факты»
влиянию �темных Элементов, Примазавшихея к армии, уголовных nрестуnников и
переодетых офицеров Деникинекой армии»', то низы были откровеннее : «Что мы
сделали? . . Нас встречали, как освободителей, с хлебом-солью , но мы в пъяном виде
делали насилие и грабеж, что на почве сего у нас в тылу , за наши деланные разные
незаконные проделки восставали nротив нас . . . »'.
Если у нас в тьmу бушевали повстанчество и бандитизм , то и линия наступаю­
щего советского фронта не смела повстанцев , а только перекинулась через них, и они
работали теперь в тъmу советских армий. Тот же Махно , который ранее nриковывал к

1 Журнал «Военная наука и революция» . Кн. 1 , 1921 r .
' Приказ N! 3 п о первой конной армии, подписанный Буденным и Ворошиловым.
3 Из воззвании коммунистической ячейки 4-й Кавк. дивизии армии Буденного.

1 34

А. И . Деникин

•

себе Ph наших корпуса, в конце декабря перейдя в Гуляй-Польский район, вклинился
между частями 14-й сов . армии, наступавшей на Крым. Советское командование
предписало Махно перейти с его армией на польский фронт. Ввиду отказа Махно он и
его армия «Всеукраинским ревкомом» объявлены были вне закона. С середины
января 1920 г. началась поэтому упорная и жестокая борьба Махно с советскими
войсками, длившаяся до октября' .
Эти обстоятельства содействовали обороне Крыма Слащевым.
Пехота противника была деморализована и «выдохлась» совершенно, и только
конница Буденного и Думенко, состоявшая главным образом из донских и кубанских
казаков , рвавшихся в родные места , не потеряла боеспособности и активности.
К началу января 1920 г. Вооруженные силы Юга насчитьmали _в своих рядах 8 1
тыс . штык. и сабель при 522 орудиях . Из них на главном театре - п о Дону и Салу бьmо сосредоточено 54 тыс. и 289 орудий.
Настроение этой массы бьmо неодинаково. В Добровольческом корпусе , невзи­
рая на все пережитое , сохранилисЪ дисциплина и боеспособность, активность и готов­
ность продолжать борьбу. Численно слабые , они бьmи сильны духом. Я видел войска
под Батайском и Азовом и беседовал с офицерами. Этот вечер в полутемном здании, в
Азове , оставил во мне неизгладимое впечатление , напомнив живо другой такой же
вечер и беседу - 18 октября 1918 г. в станице Рождественской в дни тяжелого кризиса
под Ставрополем. Так же , как и тогда, я не увидел ни уныния, ни разочарования. Так
же, как тогда, измотанные , истомленные , оглушенные событиями люди «жадно
ловили всякий намек на улучшение общего положения и интересовались только тем ,
что облегчало нам дальнейшую борьбу» .
В Донской армии последние два месяца было неблагополучно. Не только рядо­
вым ·казачеством, но и частью командного состава бьm потерян дух. Ген . Сидорин,
касаясь этого периода , говорил впоследствии2: «Был момент, когда командный состав
подорвал свою душу, а это равносильно - подорвать армию . . . » Но периоды упадка в
жизни Дона повторялись трижды, и казачество подымалось вновь . Так и теперь :
отход за Дон и не которая передьШiка вдвое увеличили силы Донской армни3, успо­
коили несколько нервы, вернули самообладание . А первые успехи вернули и уверен­
ность, и активность. Казачьи верхи - генералы Богаевский, Сидорин, Кельчевский,
председатель Круга Харламов бьmи тверды в своем решении продолжать борьбу.
Гораздо хуже обстояло дело на Кубани. С возвращением к власти в конце
декабря самостийной группы процесс разложения области и кубанских войск пошел
более быстрым темпом. И без того на фронте находилось ничтожное количество
кубанских казаков - все остальные «формировались» или дезертировали. Но и остав­
шиеся выказьmали признаки большого душевного разлада, вот-вот готового вылиться
в полный развал .
Перед нашей Задонской группой находился противник, ослабленный вьщеле­
нием 13-й и 14-й армий , которые ушли к западу против Украины и Крыма . 8-я , 9-я,
10-я , 1 1-я и 1 -я Конная армии располагались от Ростова до Астрахани. Войска эти
образовали новый Кавказский фронт. Численность войск на главном театре соста­
вляла 50 - 55 тыс. , т. е. столько же , сколько имели мы . Командующий 8-й сов .
армией Ворошилов , стоявший на ростовском фронте; в докладе своем начальству так
оценивал положение : «Вследствие трудности похода, гигантской эпидемии тифа и
потерь в боях части 8-й и соседних армий в численном составе допmи до минимума . К
тому же старые бойцы заменены местными мобилизованными и пленными; пополне­
ний нет . . . Противник вопреки ложным донесениям увлекающихся товарищей сохра­
нил все кадры и артиллерию . . . Наше продвижение вперед без значительного пополне­
ния и реорганизации может окончиться плачевно, так как в случае отхода будем иметь
в тылу непроходимые , разлившиеся реки. Необходима радикальная переоценка всего
положения на фронте , дабы избежать чрезвычайно тяжелых сюрпризов в близком
будущем . . . »
Принимая во внимание известные тогда данные, я считал , что , если подымется
кубанское казачество , успех наш будет скорый и окончательный. Если же нет, то
положение наше станет весьма трудным, но далеко не безнадежным. Условия матери­
ального порядка для обеих сторон бьти более или менее одинаковы.
Победа довлела д у х у .
И войскам приказано бьmо готовиться к наступлению .
' К этому времени враждующие стороны заключили снова мир для совместных действий
против войск ген. Врангеля. Тотчас после nадения Крыма большевики разгромили Махно.
·
' На совещании в Тихорецкой .
' Подтянулись, потеряв родные станицы, отставшие, мобилизованные, часть дезертиров,
наученные уже раз , в начале года большевистским обещанием «мира» .

•

Очерки русской смуты

1 35

Гл а в а XXVIII. «МЫ» Н «ОНИ». ТЫЛ. ТРАДИЦИИ БЕЗЗАКОНИЯ
Борьба Вооруженных сил Юга окончилась поражением. Это обстоятельство
наложило свой мрачный колорит на восприятие и переживания, на мысль и память
людей. И тех , что томились под властью большевиков и, пережив краткое время
просвета, вернулись вновь во тьму советского застенка. И тех , что вместе с последним
клочком родной земли потеряли все - Родину, семью , добро , весь смысл своего
существования . . . Эти углубленные личными переживаниями картины прошлого - в
рассказах, отчетах, мемуарах - вытесняют часто и те положительные стороны, кото­
рые бьmи в истории белого Юга .
«Народ встречал их с радостью , на коленях, а провожал с проклятиями . . . » Так
формулируют часто приговор над белым прошлым.
С проклятиями ! . . Не потому ли, что мы - побежденные - уходили , оставляя
народ лицом к лицу с советской властью? Ведь следовавшие за нами большевики не
вносили умиротворения; их правление бьmо жестоким, их совдепы, чека и прочие
институты не бьmи гуманнее , справедливее «буржуазно-помещичьих губернаторов» ;
суды большевистские были беззаконны и бессмысленны ; народу при большевиках не
становилось ни легче , ни сытнее ; наконец, Красная армия приносила гораздо более
разорения, чем белая . . .
Невзирая на все отрицательные стороны белого режима, разница его с отходив­
шим советским бьmа слишком наглядна и разительна. Прежде всего упразднялась
с и с т е м а террора, и жизнь освобождалась от тяготевших над ней нестерпимого гнета,
ужаса, неуверенности в завтрашнем дне , взаимной подозрительности. На смену
тюремных оков , душивших мысль, совесть, всякое индивидуальное проявление , лич­
ное и общественное , расходившееся со взглядами коммунистической партии, появля­
лась кипящая жизнь обществ , союзов , политических партий, профессиональных орга­
низаций' .
Неизмеримо поднялась добыча в Каменноугольном бассейне и, хотя очередной
транспортный кризис парализовал в известной степени ее успехи , повлекши за собой
одно время и топливный кризис, но «кладбище фабрик и заводоВ» оживало с каждым
днем . Свобода торговли и общественная самодеятельность в хозяйственной области
вызвали к жизни множество кооперативных товариществ, частью самостоятельных ,
частью объединенных в крупные союзы2•
Деревня испытывала общие тяготы и бедствия, сопряженные с гражданской
войной. Обиды от проходящих войск, злоупотребления местных властей и «возвра­
щающиеся помещичьи шарабаны» - факты бесспорные. Но тягость их все же огра­
ничивалась и умерslлась: во-первых , естественным путем - трудностью , зачастую
невозможноетЪю проникновения в деревню «шарабанов» вне фронтовой полосы и вне
окрестностей крупных городов - с одной стороны, и обильным урожаем, посланным
судьбою в 1919 г. , - с другой; во-вторых, правительственными мероприятиями : запре­
щением самоуправного восстановления собственности, возмещением за незаконные
реквизиции, ссудами, предоставленными сельским обществом на обсеменение и сбор
хлеба, освобождением или отсрочкой по отбыванию воинской повинности хозяйствен­
ным одиночкам, нормированием и снижением арендной платы за землю и вообще
рядом законодательных актов, подводивших некоторое юридическое обоснование под
факт земельного захвата. Повсеместно переход к нам новых территорий вызывал в
них резкое понижение стоимости хлеба и предметов первой . необходимости .
Наконец, белый режим приносил свободу церкви, печати , внесословный суд и
нормальную школу.

Все эти явления заглушались бездной наших нестроений и потонули в общей
пучине того всеобъемлющего, всесокрушающего и всенивелирующего события, имя
которому п о р а ж е н и е . Когда пройдут сроки , отзвучат громы и переболеет сердце ,
бесстрастное перо историка остановится и на положительных сторонах государствен­
ного строительства Юга.
Распространяться об этом я не буду.
Развал так называемого «тьmа» - понятие , обнимающее , в сущности, народ ,
общество, все невоюющее население - становился поистине грозным. Слишком узко

1 Меры ограничения принимались лишь в отношении жел .-дор . союзов, так как вся страна
nредставляла театр войны, а nути сообщения - одно из важнейmих средств ее.
2 Случайная справка: Харьковский окружной суд за вторую nоловину октября зарегистри­
ровал 32 новых кооnеративных общества.

1 36

А. И. Деникин

•

и элементарно было бы приписъшатъ «грехам системы» все те явления, которые ,
вытекая из исконных черт нации , из войны , революции, безначалия, большевизма,
составляли непроницаемую преграду, о которую не раз разбивалась «система» .
Классовый эгоизм процветал пышно повсюду, не склонный не только к жерт­
вам , но и к уступкам. Он одинаково владел и хозяином и работником, и крестьянином
и помещиком, и пролетарием и буржуем . Все требовали от власти защиты с в о и х прав
и интересов , но очень немногие склонны были оказать ей реальную помощь. Осо­
бенно странной бьmа эта черта в отношении большинства буржуазии к той власти,
которая восстанавливала буржуазный строй и собственность. Материальная помощь
армии и правительству со стороны имущих классов выражалась ничтожными в пол­
ном смысле слова цифрами. И в то же время претензии этих классов бъmи весьма
велики . . .
Чувство долга в отношении отправления государственных повинностей проявля­
лось очень слабо . В частности, дезертирство приняло широкое , повальное распро­
странение . Если много бьmо зеленых в плавнях Кубани, в лесах Черноморъя, то не
меньше «зеленых» - в пиджаКах и френчах - наполняло улицы, собрания, кабаки
городов и даже правителъственные учреждения. Борьба с ними не имела никакого
успеха. Я приказал одно время принять исключительные меры в пункте квартирова­
ния Ставки (Екатеринодар) и давать мне на конфирмацию все приговоры полевых
судов , учреждаемых при главной квартире , о дезертирах. Прошло два-три месяца;
регулярно поступали смертные приговоры, въmесенные каким-нибудь заброшеннъiм в
Екатеринадар ярославским, тамбовским крестьянам, которым неизменно я смягчал
наказание ; но , несмотря на грозные приказы о равенстве классов в несении государ­
ственных тягот, несмотря на смену комендантов , ни одно лицо интеллигентно-буржу­
азной среды под суд не попадало. Изворотливость, беспринципность - вплоть до
таких приемов, как принятие персидекого подданства , кумовство , покровительствен­
ное отношение общественности к уклоняющимся - служили им надежным щитом.
Не только в «народе» , но и в «обществе» находили легкий сбыт расхищаемые
запасы обмундиров ания новороссийской базы и армейских складов . . .
Спекуляция достигла размеров необычайных, захватывая в свой порочный круг
людей самых разнообразных кругов, партий и профессий: кооператора, соц . -дем . ,
офицера , даму общества, художника и лидера политической организации. Несом­
ненно , что не в людях, а в общих явле ниях народной жизни и хозяйства коренилисЪ
причины бедствия - дороговизны и неразрывно связанной с ней спекуляции . Их
вызвали общее расстройство денежного обращения и товарообмена, сильное падение
труда и производительности и множество других материальных и моральных факто­
ров , привнесенных войной и революцией.
Обыватель не углублял причин постигшего его бедствия. Он видел их только в
спекуляции и в спекулянтах , против которых нарастало сильнейшее и справедливое
возбуждение. Под влиянием этих общественных настроений я предложил управлению
юстиции выработать законоположение о суровых карах за злостную спекуляцию .
Н. В . Челищев затруднялея выполнить это поручение , считая, что само понятие
«спекуляция» имеет столь неясные, расплывчатые формы , что чрезвычайно трудно
регламентировать его юридически, что в результате могут получиться произвол и
злоупотребления. Я провел все-таки через военно-судебное ведомство в · порядке вер­
ховного управления «временнъiй закон об уголовной ответственности за спекуляцию» ,
каравший виновных смертной казнью и конфискацией имущества . Бесполезно : попа­
далась мелкая сошка , на которую не стоило опускать карающий меч правосудия.
Лишь оздоровление народного хозяйства могло очистить его от паразитов . Но
для этого , кроме всех прочих условий, нужно бъто время.
Казнокрадство, хищения, взяточничество стали явлениями обычными , целые
корпорации страдали этим недугом. Ничтожность содержания и задержка в его полу­
чении были одной из причин этих явлений. Так, жел . -дор . транспорт стал буквально
оброчной статьей персонала . Проехать и отправить груз нормальным путем зачастую
стало. невозможнъiМ. В злоупотреблении проездными <<ЛИтерами» принимали участие
весьма широкие круги населения. В нем, например, изобличены были в свое время и
состав редакции столь демократической «Родной земли» Шрейдера, и одна большая
благотворительная организация, которая распродавала купцам предоставленные для
ее нужд «литеры» по договору, обусловливавшему ее участие в 25% чистой при­
были . . . Донское правителъство , отчаявшись в получении хлеба с Кубани, поручило
закупку его крупному дельцу Молдавскому. Хлеб действительно стал поступать мас­
сами, хотя и обошелся донской казне чрезвычайно дорого. При этом вся Кубань и все
железные дороги края бъmи покрыты контрагентами Молдавского, которые по таксе
и по чину совершенно открыто платили попудную дань всей администрации от станич-

•

1 37

Очерки русской сt1уты

ного писаря и смазчика до . . . пределов не знаю. В Кубанской раде поднят бьm даже
вопрос о том, что «Молдавский развратил всю администрацию». Мне кажется,
однако, что сетованwt рады были не совсем основательны: лиходатели и лихоимцы
только доnолняли друг друга на общем фоне безвременья.
В городах шли разврат, разгул, пьянство и кутежи, в которые очертя голову
бросалось и офицерство, приезжавшее с фронта.
- Жизни - грош цена. Хоть день , да мой ! . . .
Шел пир во время чумы, возбуждая злобу или отвращение в сторонних зрителях,
придавленных нуждой. В тех праведниках, которые кормились голодным пайком,
ютились в тесноте и холоде реквизированной комнаты, ходили в истрепанном платье ,
занимая иногда очень высокие должности общественной или государственной службы
и неся ее с в :личайшим бескорыстием. Таких было немало, но не они, к сожалению ,
давали общин тон жизни Юга.
Великие потрясения не проходят без поражения морального облика народа.
Русская смута наряду с примерами высокого самопожертвования всколыхнула еще в
большей степени всю грязную накипь , все низменные стороны, таившиеся в глубинах
человеческой души. Между тем только самодеятельность народных и общественных
сил могла доставить перевес в борьбе.
И вот, учитывая слагаемые сил и средств боровшихt;я сторон, приходишь к
заключению, что в отношении подъема и активности народных настроений белое
движение имело немногим больше шансов , чем большевизм.
Гл а в а XXXI. ПОХОД НА ВЛАСТЬ

Начало 1920 г. наряду с тягчайшими трудностями стратегическими осложнено
бьmо сильным походом на власть.
Шел он с двух сторон.
Генерал Врангель, получив назначение формировать казачью конную армию,
прибьm в Екатеринодар, где имел ряд совещаний с кубанскими деятелями. На этих
совещаниях быри выработаны общие основания формирования трех кубанских корпу­
сов , во главе которых должны бьmи стать генералы Топорков, Науменко и . . . Шкуро.
Предназначение ген. Шкуро представилось мне довольно неожиданным.
После освобождения Шкуро от командования корпусом в силу неприемлемости
его для генерала Врангеля, Шкуро по личной его просьбе предоставлено было Став­
кой объехать кубанские станицы и поднять с п о л о х . Популярность его среди кубан­
цев сохранялась, а отрицательные стороны его деятельности в глазах казачества не
были одиозны.
13 декабря барон Врангель послал телеграмму кубанскому атаману, с копией в
;Ставку: до сведения его дошло , будто Шкуро начинает формировать нештатные
добровольческие части на Кубани. Барон просил задержать эти формирования . до
прибытия в Екатеринодар с его планом организации командируемого туда генерала
Науменко.
Генералу Шкуро было предоставлено подымать казачество, а не вести формиро­
вания, и потому моим штабом отправлена бьmа на его имя соответственная теле­
грамма. Местопребывание Шкуро не бьmо точно известно, и служба связи отнеслась с
исключительным вниманием к пожеланию ген. Врангеля, разослав телеграмму эту в
целый ряд попутных станиц. Всюду, где появлялся ген. Шкуро, ему вручали теле­
грамму, содержание которой, довольно резкое, становилось известным и подрьmало
его престиж. Он протелеграфировал в Ставку о своей обиде, бросил «уговаривание» и
вернулся в Екатеринодар. Дальнейшие эпизоды так излагаются генералом Шкуро:
«Мой поезд остановился напротив поезда ген. Врангеля. Прошло несколько
минут, как адъютант мне доложил , что меня желает видеть генерал Шатилов. Я
приказал просить. С ген. Шатиловым я бьт давно знаком, но за время гражданской
войны нам как-то не приходилось встречаться. После взаимных приветствий ген. Ша­
тилов заговорил о моих отношениях с ген. Врангелем. Сказал, что все недоразумения,
которые произошли между нами, вызвань1 исключительно тем, что ген. Врангель бьm
неправильно информирован о моей работе и деятельности, что теперь ввиду тяжелого
положения на фронте и общей опасности нам всем надо объединитr.ся для спасения
общего дела , а затем просил, чтобы я зашел к генералу Врангелю. Не задумьmаясь, я
ответил полным согласием и выразил готовность явиться немедленно.
Спустя немного времени я пошел к ген. Врангелю. Будучи приглашен в салон, я
там застал ген. Науменко и Шатилова. Г.е н. Врангель очень любезно приняJJ меня,
наговорил массу любезностей и просил помочь ему в той тяжелой работе , которую он
на себя принял . Вскоре зашел только что прибьmший с фронта ген. Улагай, но он был

1 38

д. И. Деникин

•

совершенно болен и сейчас же ушел. В тот же день он свалился от тифа и долго
проболел. Когда ушел и ген. Науменко, то ген. Врангель начал расспрашивать о
настроениях казачества на местах, о степени популярности ген. Деникин а среди каза­
чества и офицерства и вскользь несколько раз бросил мысль, что Главное командова­
ние совершенно не понимает обстановки и всех нас ведет к гибели и что против этого
надо бороться и искать какой-либо выход. Так как время было близко к Рождеству,
то, помню, ген. Врангель сказал , что он хочет ехать на два-три дня в Кисловодск
немножко отдохнуть, а также чтобы повидаться с терским атаманом и ген. Эрдели.
Собираясв также выехать в Кисловодск, где была моя семья, я предложил ген. Вран­
гелю и ген. Шатилову с супругами встретить у меня сочельник. Генералы очень
любезно согласились.
Мы соединили наши поезда, и 23 декабря мы все вместе выехали. По дороге я
долго беседовал с ген. Врангелем, который настойчиво доказывал мне , что вся обще­
ственность и армия в лице ее старших представителей совершенно иэверилась в
ген. Деникине , считая его командование пагубным для дела и присутствие ген. Рома­
новского на посту нач. штаба даже преступным; что необходимо заставить во что бы
то ни стало ген. Деникина сдать командование другому лицу, и что с этим вполне
согласны, и что он уже переговорил об этом лично с донским и кубанским атаманами,
с председателями их правительств , а также с командующим Донской армией ген. Си­
дориным и его нач. штаба генералом Кельчевским, с кубанскими генералами Покров­
ским, Улагаем и Науменко, с видными членами Кубанской рады и Донского круга, со
многими чинами Ставки и представителями общественности и что все вполне разде­
ляют его , Врангеля, точку зрения, и что теперь остановка только за мной и за терским
атаманом, а тогда в случае нашего согласия мы должны предъявить ген. Деникину
ультимативное требование уйти, а в случае нужды не останавливаться ни перед чем.
Я ответил , что я пока не могу дать своего согласия, что это слишком рискован­
ный шаг, который может вызвать крушение всего фронта.
Затем я ушел , условившись вечером в сочельник встретиться у меня на даче в
Кисловодске. 24 декабря, утром, подъезжая к Пятигорску, я приказал отцепить свой
вагон, а сам тотчас же проехал к ,терскому атаману ген. Вдовенко. Ген. Врангель
также до вечера оставался в Пятигорске . Рассказав ему (ген. Вдовенко) все подробно,
я спросил, как он думает поступить. На это атаман ответил: «Думаю, что это все не
так, тут чувствуется какая-то провокация. Во всяком случае , полагаю, что подобная
генеральская революция преступна и нас всех погубит. Этого допускать нельзя, и я
сейчас же экстренным поездом отправлю председателя Круга Губарева к донскому
атаману и к главнокомандующему. К вечеру мы все будем знать точно всю обста­
новку. Ты же никоим образом не соглашайся на ту роль, которая тебе подготавлива­
ется, а если придется действовать энергично, я тебе помогу» . Немедленно после этого
я поехал в Кисловодск.
Ген. Врангель оставался еще несколько часов в Пятигорске . Вечером часам к 8
приехал в Кисловодск ген. Врангель, которого я встретил на вокзале с почетным
караулом, а оттуда поехали ко мне генералы Врангель и Шатилов с супругами. За
обедом обменялись все очень любезными тостами, но никаких серьезных разговоров
не поднимали. Вскоре пришел ген. Эрдели. Тотчас же ген. Врангель и ген. Эрдели
уединились в соседнюю комнату и о чем-то долго и горячо говорили. Затем все ушли,
а утром неожиданно ген. Врангель потребовал паровоэ и выехал. Мы условились, что
по приезде в Екатеринодар, через два дня, мы снова обо всем переговорим» .
Посещение бароном Врангелем терского атамана, ген. Вдовенко, описано в
записке последнего следующим образом:
«24 декабря 1919 года вместе с генералом Шатиловым приехал ко мне генерал
Врангель.
Беседа происходила в присутствии П. Д. Губарева, который случайно бьm у
меня. Предложения ген. Врангеля эаключались в том, что у донцов и кубанцев возни­
кла мысль о коренной реорганизации власти на Юге России. Власть эта мыслилась,
как власть общекаэачья, и, по мнению генерала Врангеля, обстановка требовала
создания такой власти, а между тем ген. Деникин на соэдание такой власти не согла­
шается. Себе ген. Врангель отводил место командующего казачьими армиями: Дон­
ской, Кубанской и Терским корпусом. На вопрос, как же мыслилось дальнейшее
существование Добровольческой Армии, ген. Врангель подтвердил, что хотя ген.
Деникин и грозит увести Добровольческую Армию , но этого не будет и армия, безус­
ловно, останется, ибо недовольна генералом Деникиным. По словам ген. Врангеля
выходило , что на признание его , Врангеля, своим :в_ождем кубанцы уже согласились,
согласие у донцов обеспечено и остановка только за терцами. Надо сказать, что
ген. Врангель очень волновался, поэтому почти после каждой фразы обращался к

·

•

Очерки русской смуты

1 39

генералу Шатилову: «Не правда ли, Павлуша?» Я высказал сомнение , чтобы эту
идею , идею смены революционным путем командования на Юге России в такой тяже­
лый для армии момент, разделяли бы войсковые атаманы и командующий Донской
армией. Все это только послужит к усилению развала и поможет большевикам. Терек
на это не пойдет, - сказал я, - и этим беседа кончилась.
Почувствовав интригу, я в тот же день командировал П. Д. Губарева к донскому
атаману и командующему Донской армией, чтобы он установил истину и доложил бы
обо всем главнокомандующему, а затем бы заехал и на Кубань. Для официального
Дона все это была новость. На Кубань Петр Дементьевич не заехал , а потому я и не
знал, как думала официальная Кубань, но для меня стало ясно, что и на Кубани эта
идея не имела успеха» .
В те же дни бьmший помощник ген. Врангеля по должности главноначальствую­
щего Харьковскою областью и будущий его министр внутр. дел г. Тверской собирал в
Кисловодске видных общественных деятелей и осведомлялся - может ли ген. Вран­
гель в случае переворота рассчитывать на поддержку общественных и финансовых
кругов. Ответ получился отрицательный.
Между тем, как оказалось, с возглавленнем казачьей группы бароном Врангелем
вышло недоразумение и на Кубани. Заместитель атамана Сушков и председателЪ
Кубанской рады Скобцов отнеслись к такому предположению совершенно отрица­
тельно , заявив, что «если это случится, то казаки не пойдут в полки, так как ген.
Врангель потерял свой престиж на Кубани». Они просили ген. Науменко «принять
меры, чтобы барон сам отказался от этой мысли» . Науменко поручение исполнил.
Скобцов по этому поводу пишет:
«Ген. Врангель просил о свидании, которое и было цазначено на первый или
второй день Рождества . Мы были вдвоем с Сушковым. Ген. Врангель прибыл совме­
стно с генералом Шатиловым . . .
Предупрежденный генералом Науменко, ген. Врангель . . . предупредил нас своим
заявлением, что он решил отказаться от поручения главнокомандующего и срочно
выезжает в Новороссийск.
В ответ на его предложение - воспользоваться услугами его штаба при форми­
ровании частей - мы указали, что это уже дело специалистов военных , которых мы
назначаем из природных кубанцев» .
Поезд Ставки перешел 27 декабря в Тихоредкую и в ближайший день туда
прибыли ген. Врангель и председателЪ Терского круга П. Д. Губарев ; последний с
поручением от атамана Вдовенко и ген. Эрдели - выслушать его доклад ранее гене­
рала Врангеля. Губарев сообщил мне почти дословно то , что изложено выше в
записке ген. Вдовенко, причем финал разговора описывал более образно:
- Выслушав генерала Врангеля, Герасим Андреевич (Вдовенко) ударил по
столу кулаком и сказал.: «Ну, этому не бывать» . После чего разговор сразу пресекся.
Через несколько минут после ухода Губарева в мой вагон вошел барон Врангель,
и первыми его словами были: «Ваше превосходительство, Науменко и Шкуро преда­
тели. Они уверили меня, что я сохранил популярность на Кубани, а теперь говорят,
что имя мое среди казачества одиозно и что мне нельзя стать во главе казачьей конной
армии . . . »
С тех пор правая оппозиция, главою которой считался барон Врангель, стала
вести агитацию за разрыв с казачеством, за перенесение борьбы в Новороссию и
возглавление там войск и власти генералом Врангелем. Это течение , находившее
отклик среди тылового офицерства и проникавшее в армию , ослабляло импульс
готовившегося решительного наступления.
Гл а в а XXXII. ВЕРХОВНЫЙ КРУГ ДОНА, КУБАНИ И ТЕРЕКА.
СОВЕЩАНИЕ В ТИХОРЕЦКОЙ

Поход на власть шел и с другой стороны.
Наши военные неудачи, вызвав падение авторитета Южной власти, вместе с тем
похоронили и результаты Южнорусской конференции. Казачество сочло возможным
самостоятельно и односторонне разрешить вопрос о построении общей власти.
5 января в Екатеринадаре собрался Верховный казачий круг, который приступил «К
установлению независимого союзного государства», объявив себя «верховной вла­
стью по делам общим для Дона, Кубани и Терека» . С первых же заседаний обнаружи­
лась истинная физиономия этого парламента, едва ли не · наиболее слабого из всех
соборных опытов русского безвременья. Перечитывая теперь отчеты о заседаниях

А. И . Ден и ки н

1 40

•

Верховного круга, я укрепился еще более в его оценке : отсутствие национальной
идеи , убогая мысль, потеря чувства реальности, оторванность от народных масс ,
личные или партийные интересы - во главе угла. И беспомощность немногих госу­
дарственных людей , стремившихся безнадежно повернуть Круг на путь благоразумия,
иной раз - просто пристойности . Самонадеянность сменялась подавленностью ,
жестокая и очень часто несправедливая критика при забвении собственных вин заме­

няла всещ:ло положительную работу .
Сразу обиаружились три главных течения на Круге .
Часть донцов и почти все терцы призьmали к продолжению борьбы в единении с
главным командованием . Особенно твердо настаивали на этом Донской атаман
Богаевский и ген. Сидорин, рисуя перспективы полной военной катастрофы в случае

ухода Добровольцев .
Большая часть кубанцев , оба крайних фланга донцов (Агеев, Гнилорыбов, Янов)
и несколько человек терцев (левый фланг) требовали полного разрьmа с нами .
Кубанский атаман Букретов вступил в переговоры с английскими и француз­
скими представителями, и председателЪ рады Тимошенко обнадежил ее, что кубан­
ская армия будет обеспечена английским снабжением. Тотчас же ген . Хольмаи послал
атаману и опубликовал в газетах письмо, в котором бьmо заявлено , что ни один
мундир , ни один патрон не будет выдан никому без разрешения главнокомандую­
щего . . . Тем не менее кубанские самостийники не теряли надежд и продолжали вести
сильнейшую агитацию на фронте и в тылу . Кавказская армия разлагалась и разбега­
лась окончательно, пополнения отказьmались идти на фронт , и славные некогда
кубанские корпуса превратились в штабы без войск, а последние в тучи дезертиров,
осевших по станицам.
Наконец , третье течение - наиболее опасное . Оно захватывало левые фланги
донцов и кубанцев , представители которых не осмеливались пока выявлять его
открыто с кафедры , но на тайных сходках и заседаниях - ранее в Новочеркасске,
теперь в Екатеринадаре - склонялись к прекращению борьбы. Встревоженные этим
обстоятельСТвом терцы потре
вали, чтобы Верховный круг высказался по поводу
слухов о возможности мирных переговоров с большевиками , но председателЪ Тимо­
шенко отклонил обсуждение этого опасного вопроса . Косвенно исчерпьmающий, как
будто, ответ давало «введение» к «положению о Круге » , определявшее самую цель
его «организацией решительной борьбы против большевиков и очищение от них
наших территорий . . . ». Но слухи ползли отовсюду, находя радостный отклик в само­
стийной прессе («Куб . воля» и друг . ) ; назьmались уже имена и факты . . .

?<>

Внутри Круга шла борьба между войсками , · внутри войск - между партиями.
Донцы и терцы с возмущением и яростью нападали на кубанцев за их потворство
оставлению фронта кубанскими частями, за равнодушие и черствость в отношении
донского беженства . В Донском кругу углублялся раскол , осложнив шийся кампанией,
поведенной против атамана ген . Богаевского и председателя Круга Харламова, кото­
рый вначале бьm даже забаллотирован в члены Верховного круга.
Вражда между черноморцами и линейцами грозила перейти � полный разрыв ,
ставя вновь на очередь вопрос о выделении из Кубанского войска линейных («рус­
ских») округов и о присоединении их к Тереку . . . Только терцы - атаман , правитель­
ство и фракция Круга - почти в пол}Jом составе представляли единый фронт.
На Круге все громче сльппались голоса, требующие ограничения борьбы «защи­
той родных краев» , а при обсуждении вопроса о форме присяги подвергалось поноше­
нию само имя России . . . Даже лояльные казаки говорили открыто на Круге: «Главно­
командующий не учитывает момент . . . «Москву» нужно держать в сердце, но говорить
теперь можно только об освобождении казаков от большевиков . . . » Не понимали , что
эти лозунги убивают всякий импульс к борьбе в Добровольцах: «Что же мы? отвечали · из их рядов . - Пушечное мясо для защиты ненавистных самостийников? . . »

А на фоне общего бедствия и клокочущих страстей появлялись политические
маклеры - чересчур дальнозоркие или чрезмерно близорукие , ссьmаясь на историче­
ские заслуги казачества и указывая панацею от всех взаимных столкновений и обид :
«Нужно исправить северные границы Дона за счет Воронежской губ . и присоединить
к нему Царицын (проект Доно-Волжского канала) , разделить Ставропольскую губ .
между Тереком и Кубанью и отдать последней Черноморскую губ . (порты Новорос­
сийск и Туапсе) . . . Стоит только главнокомандующему по к л о н и т ь с я этими землями
казачеству, и все будет хорошо . . . »
Верховный круг с первого же дня своего существования разлагался, дискредити­
руя идею народоправства . Не только «верховной» , но никакой властью фактически он
не облад ал . Круг не мог указать путей , способных привлечь, и не .обладал энтузиаз­
мом , могущим , увлечь казачество на борьбу. Н о В е р х о в н ы й к р у г и м е л д о с т а -

•

Очерки русской смуты

1 41

точно еще сил и влияния , что б ы склонить чашу весов кол е б л ю щ егося
н а с т р о е н и я у с т а в ш е г о , з а п у т а в ш е г о с я к а з а ч е с т в а к р а з р ы в у с Д о б Р. о ­
_
в о л ь ч е с к о й А р м и е й и . . . к м и р у с б о л ь ш е в и к а м и . И с Кругом нужно бьто
считаться .
Идея самостоятельного казачьего государства и самостоятельной казачьей
армии под влиянием кубанских самостийников поначалу стала брать верх на Круге.
Еще до открытия Верховного круга по поводу екатерииодарских настроений я
телеграфировал тен. Богаевскому для передачи Кубанской раде и Донскому кругу,
отмечая два важных случая последнего времени: отход Добровольческой Армии с
огромными потерями на Ростов для спасения казачьего фронта и . . . уход с фронта в
самые тяжкие дни кубанских частей. «Невзирая на все случившееся , - писал я , ­
настоящее стратегическое положение при условии принятия участия в борьбе кубан­
ских казаков обещает полную победу над большевиками . . . Но кубанские и донские
демагоги, лишенные политического смысла, в ослеплении своем разжигают низкие
страсти, возбуждают казачество пр<>ТИ1J Добровольчества и командования и тем
рушат последние своды , поддерживающие еще фронт . . . Предвижу только два поло­
жения: с Добровольцами или . . . с большевиками»1 •
Через несколько дней в отчете Круга появилась фраза , сказанная будто бы на
заседании его генералом Богаевским: «Если Круг предложит ген . Деникину уйти, он
уйдет» и т. д . Я телеграфировал Богаевскому: «Ни в малейшей степени не считаюсь с
желанием в этом отношении Круга. Веду борьбу з а Р о с с и ю на данном театре до тех
пор , пока это возможно. А если идея общерусской государственности будет здесь
попрана, вместе с Добровольческой Армией перенесу борьбу на другой фронт . . . »2•
Разрыв грозил катастрофой обеим сторонам. Стратеги Верховного круга могли
заблуждаться, но Ставка и военачальники понимали прекрасно, что увод Доброволь­
цев повлечет за собой немецленное падение всего фронта, быть может, сдачу больше­
викам со всеми ее тягчайшими последствиями. С другой стороны , если Добровольче­
ский корпус, хотя и с потерями, мог бы пробиться к Новороссийску даже сквозь
большевистские полки и могущую стать враждебной ему казачью стихию , то на
территории Кубани и Северного Кавказа оставались еще тысячи офицерских
семейств , военные училища, гарнизоны, больные , раненые , чиновничество и вообще
многочисленные элементы - российские , кубанские , донские и терские , связанные
крепко с Добровольчеством. Бросить их в пучине страстей , которые поднялись бы с
уходом Добровольцев, бьmо немыслимо.
Вопрос для меня был ясен :
Никакие жертвы в области ограничения гражданской власти неве­
л и к и , е с л и б л а г о д ар я им м о г л о б ыть д о с т и гнуто о з д о р о в л е н и е к а з а ч е ­
с т в а и р а з гр о м б о л ь ш е в и к о в .
С другой стороны, о с н о в ы с о г л а ш е н и я с о в е р ш е н н о б е з р а з л и ч н ы , е с л и
б у д е т утеряна каз ачья территория , и в последнем с л у ч а е в ажно л и ш ь т о ,
ч т о в е д е т к в о з можно б е з бо л е з н е н ному исходу .
Эти мотивы легли в основу всех дальнейших моих отношений с Верховным
кругом и казачеством, приведших к ряду компромиссов , которые вызывали во многих
российских кругах осуждение.
Я брал на свою голову с полным сознанием своего долга весь одиум «соглаша­
тельства» - ради победы или ради спасения тех , кто бьт связан с Добровольчеством.
Имя ген . Лукомского было одиозно в казачьих кругах, и председателем прави­
тельства бьm назначен ген . Богаевский; в состав правительства я согласился ввести
должности министров по делам трех казачьих войск .
Так как кубанцы не хотели идти в ряды Кавказской армии, то во исполнение их
вожделений создана была Кубанская армия, во главе которой поставлен был популяр­
ный на Кубани генерал Шкуро.
Этими актами начался ряд уступок казачеству . . .
Верховный круг шумел , хотя слухи об уходе Добровольцев вызьmали страх и
уныние . Для вящего воздействия на Круг по инициативе военных начальников я
собрал 12 января в Тихорецкой, где находилась Ставка, совещание из атаманов,
правителе й и командующих. Оставляя в стороне вопрос о личностях, оставляя всякие
обвинения и ошибки , я поставил твердо и. определенно основное положение :
1
Единство России и единство армии .
«Без этого ни я , ни тысячи людей , единомыслящих со мной, не можем идти с
1 31 декабря, М 017582.
2 10 января 1920 г . , М 00248.

1 42

А. И . Деникин

•

теми, кто эти идеи отвергает. Ответ необходим немедленный, ибо дальше в этой
нездоровой политической атмосфере бороться не имеет смысла . . . »
Демонстрация полного единения всех военных начальников бьша внушительна и
не оставляла сомнений во всеобщем негодующем чувстве по отношению к политикан­
ствующему Екатеринодару. Прежде всего все сходились в оценке стратегического
положения, не только допускающего возможность продолжения борьбы, но и обе­
щающего успех. Генералы Сидорин и Кутеnов свидетельствовали - и тогда это бьшо
истиной - о боеспособности Донской армии и Добровольческого корпуса, о сохране­
нии в их рядах духа и жел ания драться. Кубанские начальники (ген. Покровский,
Шкуро) , не отрицая развала своих войск, относились, однако, с большим оптимиз­
мом - и это оказалось ошибкой - к возможности поднять кубанское казачество. И
даже председателЪ Кубанской рады ТИмошенко заявил , что рада разослала своих
членов для агитации в станицах и уверена, что «все кубанские части, как один, пойдут
на фронт . . . » При этом, однако , кубанский атаман Букретов нашел лицемерное объяс­
нение «той смуте, которая якобы (!) совершается в Екатеринодаре - этом сердце
казачества» : весь вопрос был, оказывается, в малодушии российских людей. «Паника,
буквальное бегство на Новороссийск . . . Вместо тыловых позиций на г р а н и ц а х
К у б а н и устраиваются позиции у Новороссийска . . . Впечатление такое, что Кубань
защищать не хотят . . . »
Такие взгляды кубанский атаман (офицер генерального штаба) проводил , по
всей вероятности, и в среде казачества. . . В этом вопросе он не нашел поддержки даже
со стороны ТИмошенки, который заявил, что казаки понимают, что нельзя ограни­
читься защитой географических пределов.
Гл а в а XXXIII. ЗАСЕДАНИЕ ВЕРХОВНОГО КРУГА
16 ННВАРН 1920 Г.

После совещания Тимошенко обратился ко мне с предложением прибыть на
Круг, уверяя, что личное общение разрешит скорее все недоразумения. Я ответил,
что это будет зависеть от того , как отнесется Круг к вынесенным постановлениям.
После вторичного настойчивого приглашении я решил посетить Верховный
круг.
16-го утром мой поезд прибьш в Екатеринодар. Тотчас началисъ посещения
целого ряда лиц, имевших целью побудить меня к уступкам и предотвратить возмож­
ный разрыв. Явились английский и французский представители, принеся навеянный
Кругом, но все же далекий от его пожеланий проект государственного устройства
Юга. Их речи бьши неуверенны, nонимание положения сбивчивое, но цели, несом­
ненно, искренние. Пришел и ТИмошенко, который в качестве аргумента в пользу
уступок и соглашения с казачеством привел «достоверное сведение» о . . . брожении в
добровольческих кругах. Уступки казачеству как средство усnокоить Доброволь­
цев - это было несколько неожиданно . . .
В полдень я приехал на заседание Круга и сказал речь, с полным текстом кото­
рой бьши ознакомлены предварительно командующие генералы Сидорин и Кутепов.
Отвечал мне председатель Круга Тимошенко .
Начертанная им характеристика настроений и взглядов оnпозиции, в особенно­
сти кубанской, бьша невекренней и совершенно не соответствовала действительно­
сти. Их цели, взгляды, приемы, тактика уходили далеко от побуждений народного
блага, от признания национальной идеи и даже просто от желания договориться.
И все хорошие слова в устах ТИмошенки звучали фальшиво, являясь только
полемическим приемом, рассчитанным на доверчивых слушателей и плохо разбирав­
шихся в наших делах иностранцев. Его еднномъшшенники не хотели сражаться ни в
роли «рабов» , ни в роли «свободных граждан» .
Вершители дел на Круге - группа донских и кубанских самостийников - в роли
идеологов Единой Великой России . . . Творцы идеи «самостоятельной ветви славян­
ского племеНИ>> и «борьбы за с в о ю независимость» в качестве оберегателей полно­
мочных прав Всероссийского учредительного собрания . . . Законодатели, обездолив­
шие своих «иногородних>У, во образе печальников за русский трудовой народ . . . Самъm
nафос борьбы с большевиками вызывал тогда уже большие сомнения в его искренно­
сти. Впоследствии сомнения эти нашли подтверждение: те самые лица, которые вели
Верховный круг - Тимошенко, Агеев, Гнилорыбов , сбросив личину, пошли к боль­
шевикам, к тем самым, которых они называли виновниками «бесчестья Родины . . . »
С 16 января между Верховным казачьим кругом и главным командованием нача­
лись вновь переговоры о создании на Юге общей государственной власти.

•

1 43

Очерки русско й смуты

Гл а в а XXXIV. ДОГОВОР С ВЕРХОВНЫМ КРУГОМ.
«ЮЖНО-РУССКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО». НА СТРОЕНИЕ ТЫЛА :
НОВОРОССИЙСК (ЭВАКУАЦИЯ) И КУБАНЬ

(. . . )
Эти nереговоры nосле многих сnоров завершились к концу января nринятнем
обеими сторонами nоложения . . . Я не доnустил ограничения nолноты во_енной власти
главнокомандующего и сохранил nодчинение т о л ь к о ему важнейших органов веде­
ния войны. Это было по времени самое главное. Кроме того , Круг nринужден бьm
отказаться от своего ультимативного требования о nредоставлении ему законодатель­
ных функций до созьmа Палаты. Это бьmо невозможно ввиду отсутствия государ­
ственного смысла в деяниях Круга и совершенно неприемлемо в глазах российских
людей. Обе стороны nришли к соглашению под давлением обстановки, без особой
радости и без больших надежд . . .
Стремясь к осуществлению народного nредставительства , я считал теперь, как и
ранее, что в дни борьбы и потрясений и nри том поразительном расслоении, которое
являл собою организм nротивобольшевистской России, только военная диктатура,
nри некоторых благоnриятных условиях, когда с надеждой на успех можно бороться
nротив диктатуры коммунистической партии. Что рассредоточение и ослабление вер­
ховной власти внесет огромные трудности в дело борьбы и строительства в будущем.
Но стоило ли страшиться этого будущего, когда гибло настоящее и нужно бьmо
пытаться спасти его? . .
Сnасти, хотя бы и дорогою ценой . . .
Донская и кубанская оппозиции Верховного круга подходили к вопросу с другой
стороны: «Мы вьmуждены силою обстоятельств . . . отстуnить с болью в сердце и душе
от чистоты демократических nринципов. . . и nринять положения, далекие даже от
скромных наших nожеланий . . . »
Бъто условлено, что главнокомандующий и Круг особым согласованным актом
объявят о состоявшемся соглашении. Проект воззвания Круга, составленный Агее­
вым, не бьm nринят Кругом и тем не менее nоявился в nечати nод заголовком
«Обращение Верховного круга Дона, Кубани и Терека к населению» . В этом «Обра­
щении» Агеев и его единомышленники, nревознося себя безмерно и обвиняя во всем
случившемся Особое Совещание, возглашали: « . . . Теnерь, благодаря влиянию Верхов­
ного круга, устранены от власти безответственные чиновники-честолюбцы . . . Мы,
народные избранники, (установили) власть, у которой будут стоять только истинные
защитники народа . . . Отньmе народные чаяния и надежды будут немедленно осуще­
ствляться во всей полноте . . . » Бывшие члены Особого Совещания выступили с крат­
ким заявлением относительно «документа . . . содержащего явную и намеренную ложь,
заслуживающую nрезрения. со стороны всех, кто в основу своей деятельности не
nолагает дешевой демагогии . . . »
Подобные nриемы, усвоенные лидерами Круга, обещали мало хорошего . . .
В конце января я освободил от nредседательских обязанностей ген. Богаевского.
После совещания с лидерами трех фракций Круга, nредложившими на nост nредседа­
теля совета министров Н. М. Мелыщкова (донцы и терцы) и Тимошенку (кубанцы) , я
nредложил nервому из них составить кабинет. Дело это встретило большие трудности
как по наличию большого числа влиятельных членов Круга, стремившихся стать
министрами, так, в особенности, ввиду неnременного желания кубанской фракции
nолучить 5 nортфелей и в том числе для Тимошенки - министра иностранных дел.
Не веря в nрочность и длительность соглашения, я бьm озабочен главным обра­
зом тем, чтобы сохранить в руках людей лояльных и не опасных в смысле nриятия
большевизма главнейшие средства вооруженной борьбы - внешние сношения,
военно-морское уnравление, финансы и nути сообщения. Намеченный Мельниковым
состав совета не встретил с моей стороны возражений, за исключением кандидатуры
Агеева, nрисутствие которого в nравительстве как лица, склонявшегося к больше­
визму, и беззастенчивого демагога, я считал оnасным. Но Мельников уверил меня,
что желание Агеева стать министром настолько велико, что, получив nост, он СQВер­
шенно nреобразится, а в то же время назначение это обезоружит донскую оппозицию.
Что касается приглашения лидеров кубанской самостийной групnы - этот воnрос
был нами разрешен отрицательно . Это обстоятельство вызвало среди кубанских само­
стийников большое раздражение и восстановило их против нового nравительства.
В начале февраля главнейшие посты бьmи замещены, и совет министров nред­
ставил мне в сnешном порядке декларацию - воззвание «Ко всем гражданам» . Я бът
немало удивлен встуnлением в декларацию ? в котором существо nронешедшей пере-

1 44

А. И. Деникин

•

мены изложено бьmо такими словами: «Во имя спасения родины и возрождения ее на
основах народовластия, по соглашению главнокомандующего В . С. Ю . Р. с демокра­
тическим представительством Дона, Кубани и Терека о б р а з о в а н а н о в а я
в л а с т ь - Ю ж н о р у с с к о е п р а в и т е л ь с т в о и з с л е д у ю щ и х л и ц . . . » Шс::л список
министров. . .
.
Такое определение , совершенно расходясь с принятой нами «конституцией» и
устанавливая нечто вроде директории в составе несменяемых членов ее, явилось , по­
видимому, результатом отсутствия в составе правительства государствоведов . После
исправления вступления декларация, повторявшая многие хорошие слова и благие
намерения предыдущих правительств1 , бьmа оглашена Н. М. Мельниковым на Вер­
ховном круге и опубликована в печати.
Появление нового правительства не внесло никакой перемены в течение со­
бытий.
Верховный круг отнесся к нему с явным недоброжелательством и даже с некото­
рым высокомерием. Кубанское правительство Ивависа особым постановлением отка­
залось признавать его компетенцию :на территории Кубани. «Признание или вепри­
знание этого правительства Кубанью зависит от существующих законодательных
учреждений (Законодательная Рада) . К опубликованному списку министров кубан­
ское правительство не может отнестись иначе как к Особому Совещанию . . . »
Кубанская фракция добивалась вновь временного возложения на Круг законода­
тельных функций с целью , нисколько не скрьmаемой, - «свалить кабинет Мельни­
кова». Российские круги , как либеральные, так и консервативные , отнеслись с подо­
зрительной враждебностью к Южному правительству по мотивам - одни «казачьего
засилья» , другие «левизны>> , третьи - переовального его с'остава. Соц.-рев. , при
участии Тимошенки и Аргунова, обсуждали возможность переворота, а соц. -дем.
вынесли резолюцию с принципиальным порицаинем Южного правительства и требо­
вали соглашения с большевиками2• Только одна политическая партия в лице «группы
центрального комитета к.-д . » постановила «ВО имя сохранения единства» поддержать
Южное правительство , которое «представляется в настоящий момент единственным
центром национального объединения . . . »
Так было на верхах.
В народе и в армии появление нового правительства не бьmо воспринято никак:
немало рядовых обьтателей только много времени спустя, в эмиграции, узнали ео> его
существовании.
.
Северный Кавказ был вскоре отрезан; Кубань - главный театр войнь1 - жила
своей жизнью , своей властью или, вернее , безвластием; последние клочки Ставро­
польской, Черноморской губ. и Крым по инерции тяготели к Новороссийску, где
сосредоточились органы старого государственного аппарата, более , чем к Екатерина­
дару, где пребывали новые главы ведомств.
При таких условиях говорить о д е я т е л ь н о с т и министерства Мельникова
затруднительно и судить ее бьmо бы несправедливо. Положительной стороной прави­
тельства, состоявшего из лиц, в большинстве своем одушевленных самыми добрыми
намерениями, бьmо уже то , что 9НО не мешало вооруженной борьбе армий Юга.
В силу предоставленной мне еще 19 ноября 1919 г. Верховным правителем пол­
ноты прав в области переговоров с Верховным кругом и реорганизации власти я не
был стеснен в своих решениях .
. . . В то· время, когда присходили эти события на Юге , в Иркутске еверталея
кровавый эпилог . Оставленный своими, преданный «главнокомандущщим союзными
войсками в СибирИ>> , французским генералом Жаненом, плененный ненавидевшими
его чехасловаками Верховный правитель бьm отвезен ими в Иркутск и отдан в руки
соц.-рев . Политического центра.
Революционная демократия торжествовала. Объявив адм. Колчака «врагом
народа» , его заключ1mи в тюрьму и подвергли допросу по обвинению в «предатель1 В аграрном вопросе декларация обещала «ВСЮ землю, чья бы она ни была, превышаю­
щую определенную законную норму (какую?) , распределить между нуждающимися в земле>> .
В области внешних сношений особливая забота уделялась упрочению дружественных отно­
шений с Польшей, Азербейджаном, Грузией и Арменией.
2 По моему требованию кубанский атаман закрьm официоз «Кубанскую Волю», в которой
помещены были эти резолюции, причем кубанский министр внутр. дел Белашев лично зашел в
редакцию и занес распоряжение о закрытии «Куб. воли» и одновременно разрешение на открытие газеты «Воля» .
.

•

Очерки русской смуты

1 45

стве им Родины » . Еще не закончилась судебная процедура, когда ввиду угрозы подхо­
дившей к Иркутску армии ген . Войцеховского1 по распоряжению «правительства» 25
яиваря адмирал Колчак бьm расстрелян.
Революционная демократия, совершив это преступление - акт политической
мести, передала власть большевикам, уйдя снова в подполье.
Глубокую скорбь вызвала во мне весть о гибели адмирала Колчака. История
оценит подвиг большого патриота и несчастного правителя, подъявшего на свои
плечи безмерно тяжелое бремя власти в годину тяжких испытаний. Она произнесет и
свой приговор над теми людьми, что , не сдеЛав ничего для спасения страны, мнили
себя вправе быть его судьями и палачами.

Я узнал о смерти Верховного правителя еще в Тихорецкой. Событие это поста­
вило передо мной весьма тяжелый вопрос о преемстве «всероссийской власти . . . »
Акты Верховного правителя от 1 1 июня 1919 г. предусматривали, что «В случае
болезни или смерти Верховного главнокомандующего заместитель его (ген . Деникин)
незамедлительно вступает в исполнение обязанностей Верховного главнокомандую­
щего» . Актом от 2 декабря 1919 г. предрешалась и «передача верховной всероссийской
власти ген . Деникину» .
В ГЛаЗаХ НеКОТОрЫХ деятелеЙ ЭТИ акты ОбЯЗЫВалИ МеНЯ К прИНЯТИЮ СООТВеТСТВеН­
НОГО наименования и функций ради сохранения идеи национального единства . Я считал
эту точку зрения совершенно неприемлемой: военно-политическое положение , в кото­
ром в январе - феврале находились правитель, власть, армия и территория Юга, требо­
вало величайшей осторожности. Претензии на «всероссийский» масштаб являлись бы в
то время совершенно неуме(стными, власть - фикцией, а связанность судеб белого
движения с Югом накануне катастрофы - политически весьма опасной. Во избежание
кривотолков я оставлял вопрос открытым, ссьmаясь на отсутствие официальных
сведений о событиях на Востоке . Кривотолки появились, но в направлении совершенно
неожиданном: ввиду того , что не было назначено официальных nанихид , пошли разго­
воры о моем «неуважении к памяти» погибшего Верховного правителя . . .
Этот эпизод имел неожиданное продолжение несколько месяцев спустя, летом
года. Будучи уже в Англии , я получил письмо от А. И. Гучкова, в котором
последний просил довершить патриотический подвиг и особенным· торжественным
актом облечь барона Врангеля, иравившего тогда в Крыму, преемственной в с е р о с ­
с и й с к о й властью. О т такого акта, считая его юридически ничтожным и государ­
ственно вредным, я воздержался . . .

1920

Телеграммой на мое имя от , 18 января2 ген . Семенов , облеченный адмиралом
Колчаком полнотой власти в Сибири временно «впредь до получения (от меня) указа­
ниЙ» , доносил , что он принял предоставленную ему власть и просил «авторитетного
подтверждения ее» ввиду на'{авшегося на восточной окраине распада: ген. Хорват
объявил себя суверенным в отношении русскогр населения на территории полосы
отчуждения Китайско-Восточной жел . дороги; в Приморской области воцарилось
земство; в Амурской - большевизм и т. д .
Белый Восток распался и агонизировал.
Если и раньше наш тьm представлял из себя в широком масштабе настоящий
вертеп, то в начале 1920 года перед нависшей и ожидаемой катастрофой извращение
всех сторон жизни, всех сторон общественной морали достигло размеров исключи­
тельных. И в такой же степени возросло и усугубилось бедственное положение жертв
войны и смуты, беспомощных щепок срубленного Дерева - семейств служилого
люда , давно уже колесивших по родной земле в качестве беженцев . Теперь новым
шквалом их загнало в негостеприИмные , почти враждебные кубанские станицы, в
забитые сверх всякой меры каменные ящики домов и подвалов холодного Новорос­
сийска . . . Города, пронизываемого насквозь острым ледяным д:Ьпшнием норд-оста и . . .
смерти, косившей людей без счету, особенно от сыпиого тифа . . .

·

Иллюзорный договор с Мак-�ером имел , к счастью, некоторые положитель­
ные последствия : от имени англи.йt;кого правительства Мак-Киидер дал мне гарантию,
что семьи служилого элемента будут эвакуированы за границу. Эта гарантия была
вьшолнена честно англичанами при содействии других союзников . Своими средствами
мы справиться не могли бы . И хотя с Принкипо , Салониками, Кипром и другими
этапами российского беженства связано много тяжелых воспоминаний, но нельзя не
1

Сменил доблестного генерала Капnеля, умершего от обморожения .
Телеграмму эту (.М 13) , посланную через мин. иностр. дел Сазонова, я получил в декабре
1920 г . , в Брюсселе.
2

1 46

А. И. Деникин

•

признать, что эта помощь, хотя бы и недостаточная, спасла многие тысячи людей одних от жизни париев советского режима , других - от большевистской расправы.
Эвакуация направлена бьmа и в славянские балканские страны, главным образом в
Сербию , заслуги коТорой в деле помощи русским беженцам велики и незабываемы .
Страшная загруженность тьmа и тревога бойцов за свои семьи требовали немец­
ленной эвакуации, безотносительно к возможному исходу борьбы на фронтах. И в
середине января она началась фактически, Причем общая директива моя определяла
последовательность эвакуации по районам: 1) Одесса, 2) Севастополь, 3) Новорос­
сийск. И последовательность подлежавших эвакуации элементов: 1) больные и ране­
ные воины , 2) семьи военнослужащих, 3) семьи гражданских служащих , 4) прочие ­
если будет время и место', 5) начальники - последними.
Нет сомнения, что протекция и взяточничество вносили свои коррективы в
установленную очередь эвакуации. Но и сами те , которым принадлежало иреимуще­
ственное право на выезд , - семьи служилых людей - не раз осложнял и вопрос .до
чрезвычайности: тысячи людей , связанных кровно с последним клочком родной земли
и с остающимися мужьями, сьпювьями, братьями , страшась неизвестного будущего на
чужбине , колебались и отсрочивали свою очередь, жадно ловя малейшие проблески
на нашем фронте . Пароходы вначале задерживались в порту или уходили без полного
комплекта пассажиров . Англичане грозили прекращением эвакуации и на некоторое
время в конце января приостановили ее действительно, впрочем, больше из-за страха
перед занесенным беженцами сыпным тифом. Я торопил эвакуацию, угрожая в при­
казе колеблющимся прекращением дальнейших забот правительства об их участи.
Только перед концом к прист аним хлынули волны беженцев, нарушая весь план
эвакуации и ослабив Новороссийский порт тоннажем в самые критические дни .
Число эвакуированных с Юга России в чужие страны з а р е г и с т р и р о в а н н ы х
беженцев определялось в 4 0 тысяч. Число прочих, имущих, н е пользовавшихся посо­
бием от правительства и союзников , превышало эту цифру.
Со второй половины февраля эвакуационное настроение охватило широко бур­
жуазные круги. Одни уехали не в очередь , конечно, другие оставались еще для ликви­
дации дел и предприятий или в силу духовной прострации. Только немногие из обще­
ственных и политических деятелей самоотверженно подталкивали еще государствен­
ный корабль, загрязший в тине , вызывая скептические насмешки за свой оптимизм и
свою неумелость со стороны тех , которые запаслись уже паспортом и билетом на
пароход .
Беженская волна увлекла и офицерство, преимущественно тыловое - привиле­
гированное , под предлогом «сnасения семьи» или «разочарования в белом движении» .
Эпидемия «заболеваний» , дававших право на выезд , поражала неожиданно целые
учреждения, начиная с главы , как это случилось , например , с санитарным отделом.
Это внесло хаос в дело медицинской и санитарной помощи, особенно важной и нужной
в эти последние тяжкие недели . . . Черноморский военный губернатор ген . Макеев
объявлял в газетах о розыске лица , занимавшего видный административный пост и
скрьmшегося, не сдав должности , ответственного дела и отчетности .
Начиналось самое худшее - паника, обиаружились страсти , назревали много­
численные человеческие драмы, сливавшиеся и терявшиеся в одной общей великой
драме Белого Юга . . .
Народ стоял в стороне.
Наиболее активная часть его по мотивам далеко не идеальным увлечена бьmа в
движение черноморских зеленых , ставропольских камышан, в кубанское «Организа­
торство» и в горские повстанческие отряды. Все эти движения, враждебные нам,
подтачивали наши силы. Остальная масса, сбитая с толку привносимыми в ее жизнь
враждебными одна другой идеологиями, переживала новое бедствие в замкнутой
области своих элементарных нужд и интересов. С тревогой, но пассивно выжидала
она событи , не интересуясь уже более ни политической распрей, ни формами госу­
дарственного строя, ни откровениями правительства, рад и кругов . . .
Наиболее существенное значение для нас имело, конечно, настроение на
Кубани. Выход правящих кругов ее на путь компромиссов бьm неискренен . И к тому
же , хоть призрак раскрьmающейся пропасти пугал воображение кубанской фронды,
но разве можно бьmо в короткий срок вырвать те плевелы, которые выросли в душах
кубанского казачества? Выросли из семян недоверия, злобы и розни, сеявшихся день
за днем в течение полутора лет . . .

�

1 Был разрешен свободный выезд за границу на собственный счет всем женщинам и детям,
а также мужчинам непризьmноrо возраста.

•

Очерки русской смуты

1 47

Отряды кубанских зеленых то расходились, то вновь собирались, наnадая на наш
тыл , в особенности на сообщения с Новороссийском. Руководители их Пилюк и
Савицкий1 «имели соглашение с ответственными представителями советской власти о
признании ею независимости ( ! ) казачьих земель как условия заключения мира))2•
Слепые или бессовестные вожаки сбитых с толку казаков !
Кубанское правительство находилось в постоянном колебании, теряя вл ияние на
ход событий и не будучи в состоянии руководить поднятым им движением.
В двух станицах у самого Екатеринодара (верстах в 15 от города) вспыхнуло
восстание , поднятое Пилюком, и атаман Букретов с юнкерами подавил его суровыми
мерами - поркой и виселицей. Это обстоятельство возбудило против Букретова
кубанское правительство и самостийную группу; возник даже вопрос о смене атамана.
Букретов в целях реабилитации стал подчеркивать решительнее свою оппозицион­
ность к главному командованию, а под рукой передавал, что «перевешает при первой
возможности всех фельдшеров)) , как стал он называть теперь своих министров . И, не
пристав в конце концов ни к одной стороне , атаман, щедро расточая кубанскую казну,
приступил к формированию офицерской организации и к подготовке легкого обоза на
случай . . . ухода в горы.
Букретов - ставленник самостийников - вернулся из объезда станиц совер­
шенно подавленный: вместо традиционных атаманских почестей он встретил там
невнимание и грубость. Пьяный станичный атаман, треплющий презрительно по
плечу войскового атамана , - такие картины наnоминали канувший как будто в веч­
ность 1917 год . . .
Командующий Кубанской армией ген . Шкуро, которого недавно в станицах
носили на руках, пытался поднять настроение , и ему из рядов гудящего , как улей,
станичного сбора бросили:
- Ладно, а помните Екатерин:ослав? . .
Быть может, даже те , что в свое время попользовались там «добычей)) . . .
Шкуро бьm вскоре сменен генералом Улагаем - доблестным воином , чуждым
политики и безупречным человеком, но и его никто не слушал.
СреДи донцов нарастало сильнейшее возбуждение против кубанцев, и на бурном
засед ании Верховного круга 10 февраля донская фракция поставила кубанцам ульти­
мативный вопрос: «Если кубанцы не намерены воевать с большевиками. то пусть они
это прямо скажут донцам, которые в этом случае оставляют за собой свободу дей­
ствий)) . Некоторые ораторы поясняли даже последнюю фразу, угрожая жестокой
расправой кубанским станицам . . . После многочасового фракционного заседания
кубанцы, указав на аналогию «ньmешнего заболевания Кубани)) с «прошлогодним
непротивлением Дона)) , выразили согласие бороться «добросовестно)) с кубанской
болезнью и даже допустить посьmку карательных отрядов для принуждения станични­
ков к выходу на фронт1 • Вслед за тем члены кубанской фракции Круга разъехались на
отдельные рады для агитации . . .
Одни - подымать казачество в армию , другие - в повстанческие отряды. <<В ер­
ховный круг теперь утратил в наших глазах все свое значение , - говорил лидер
черноморцев Белый . - Мы едем на места продолжать работу Крикуна, Пилюка и
Рябоволов . . . Мы приложим все усилия, чтобы поднять массы и, твердо опираясь на
силу, предъявить свои требования)) .
Но <<массы)) уже не слушали ни тех , ни других . Или, может быть , слушали и тех ,
и других, бросая и Кубанскую армию , и повстанческие организации.
Невзирая на такое равнодушие казачества, кубанские политики проявляли
исключительную деятельность, меньше всего направленную к добросовестиому вы­
полнению соглашения. В феврале - марте весь Екатеринодар бьm насыщен атмосфе­
рой заговоров - фантастических и даже наивных по замыслу. Так, Букретов , в союзе
с «черноморцами)) , обсуждал проект замены Южной власти директорией из трех
атаманов . . . <<Черноморцы)) , считая иеиадежными всех кубанских генералов , пытались
поставить во главе воеиного переворота ген . Сидорина или Кельчевского, возглавив
одним из них казачьи армии . . . Наконец, разочаровавшись в донских генералах, в
Букретове и в Верховном круге , «черноморцы)) задумали созвать краевую раду, уда­
лить Букретова , избрать атаманом Быча , Ивависа или Макареику, подавить, буде
нужно , сопротивление <<чужеземцев)) (Добр . Армия, донцы и терцы) и объявить на
Кубани единственной верховной властью власть кубанского атамана.

1

2

Тов . председателя Кубанской рады.
Из записок донского полковника Добрынина.

1 48

А. И . Деникин

•

Воля «народа» во всех этих комбинациях не играла никакой роли.
Кубанское казачество в nроцессе длительной расnри между своими верхами
растеряло все идеологические обоснования борьбы; усталость, разочарование и возо­
бладавшее чувство самосохранения вызвали духовную апатию ; сытость и богатство
устраняли и материальные Импульсы для действия, подвига, самоотверЖения. В боль­
шинстве своем они не шли ни за Россию, ни за Кубань; ни nротив большевиков, ни
nротив нас. Наиболее охотно они внимали тем речам, которые, как прием наркотиче­
ского средства, успокаивали и усыпляли тревожные думы:
- Большевики теперь уже совсем не те, что бьши. Они оставят нам казачий
уклад и не тронут нашего добра.
Итак, фронт был nредоставлен самому себе. Между ним и тьшом встала стена
непонимания и отчуждения. Английские патроны и кубанский хлеб текли еще из
материальных баз , но моральные базы бьши уже разрушены . . .

Гл а в а XXXV. ОПЕРАЦИИ ЮЖНЫХ АРМИЙ В НА ЧАЛЕ 1920 ГОДА :
ОТ РОСТОВА ДО ЕКА ТЕRННОДАРА.
РОЗНЬ МЕЖДУ ДОБРОВОЛЬЦАМИ Н ДОНЦАМИ

В таких внешних условиях протекали военные действия на Доно-Мавычеком
фронте.
В начале января фронт главной группы Вооруженных сил Юга шел по р . Дону до
станицы Верхне-Курмояровской и оттуда, пересекая жел . -дор. линию Царицын ­
Тихорецкая - по р. Салу уходил в калмьщкие степи. На ростовском направлении
стоял Добровольческий корпус ген. Кутепова, за Салом сосредоточивалась отступав­
шая Кавказская армия ген. Покровского, а в центре Донская армИя ген. Сидорина.
Против нас по Дону, от устья до Донца, развернулась 8-я сов. армия Ворошилова,
далее на восток - 9-я Степина, а от Царицына вдоль жел . дор. наступала 10-я армия
Клюева, 1-я Конная армия Буденного располагалась в резерве между Ростовом и
Новороссийском.
Численность войск бьша nриблизительно одинакова у обоих nротивников, ко­
леблясь между 40 - 50 тысячами у нас и 50 - 60 тыс. у большевиков .
Далее на восток, между трактом Царицын - Ставрополь и Каспийски....: морем,
фронт имел nрерывистый характер . Кроме нескольких локальных очагов зелено­
армейского восстания, в этом районе обозначилось наступление частей 11-й сов.
армии в трех наnравлениях - на Дивное , Св . Крест и Кизляр, сдерживаемое северо­
кавказскими войсками ген. Эрдели.
После нескольких дней затишья советские войска Ростовского фронта перешли в
наступление , нанося главный удар со стороны Нахичевани в разрез между Донской
армией и Добровольческим корпусом.
5 января началось наСтупление 8-й и 1-й КонноЦ сов. армий, и в этот день
большевики, овладев Ольmнской, атаковали Батайск. Но на другой день конница ген.
Топоркова нанесла сильное поражение дивизиям Буденного под Батайском, после
чего совместным ударом с 3 и 4 допек. корпусами неnриятельские войска были отбро­
шены за Дон, понеся большие потери. В то же время в низовьях Дона Добровольцы1,
отбив все атаки большевиков, иреследовали их к нахичеванской переnраве и перехо­
дили за Дон - к станице Елизаветинской.
На nравом крыле обстановка складьmалась хуже. Под давлением 9 и 10 сов.
армий, 1 и 2 донские корпуса и Кавказская армия, оказывая слабое сопротивление ,
отходили к западу и к 13 января, перейдя Маныч, развернулись по левому берегу его.
К этому времени советское командование произвело перегруппировку, сосредо­
точив конную массу Буденного и Думенки, усиленных несколькими пехотными диви­
з иями , на нижнем Маныче между станицами Богаевской и Платовской. С 14 января на
всем северном фронте возобновилось наступление большевиков , и в то же время
конница их, перейдя через Маныч , отбросила донцов , захватила часть их пехоты и
артиллерии и угрожала выходом в тьш нашей северной группе . Но сосредоточенные
ген. Сидориным в северо-восточном наnравлении б конных дивизий в боях, nроисшед­
шнх 16 - 20 января на Маныче, разбили ударную группу больШевиков , взяли миого
пленных и почти всю артиллерию 1-й сов. Конной армии. 4-й донской корпус ген.
' Корниловцы, Дроздовцы , юнкера .

•

1 49

Очерки русской смуты

Павлова!, сыгравший в этом славном деле главную роль, захватил 40 орудий . . . Про­
тивник в п анике бежал за Дон и Маныч, и, если бы донская конница не приостановила
преследования , мог бы произойти перелом во всей операции . . .
Так же неудачно окончилось для большевиков наступление на Ростовском
фронте , где части Добровольческого корпуса отразили вновь все атаки противника,
нанеся ему немалый урон, атакуя и беря пленных и орудия. Держалась еще на среднем
Маныче Кавказская армия - слабая числом и духом, и только правое крьmо ее
отходило довольно поспешно, подвергая опасности Ставроnоль - тем большей, что
часть Ставропольской губ. бьmа охвачена уже восстанием.
·

Успехи на главном направлении окрьmили наши войска надеждами. Казалось,
далеко еще не все nотеряно, когда «разбитая армия» в состоянии наносить такие
удары лучшим войскам Сев.-Кавказского большевистского фронта . . . 26 января я
отдал директиВу о переходе в общее наступление северной груnnы армий с нанесением
главного удара в новочеркасском направЛении и захватом с двух сторон Ростово­
Новочеркасского плацдарма. Наступление должно было начаться в ближайшие дни, и
к этому времени ожидался выход на усиление Кубанской армии (бывш. Кавказской)
пополнений и новых дивизий . . .
В эти предположения вторглись два обстоятельства . . .
Первое - 30 января nолучено бьmо сведение, что 1-я Конная сов . армия пере­
брасывается вверх no Манычу на Тихорецкое направление; второе - неустойчивость
Кубанской армии: центр ее был прорван, и неприятельская конница 10-й армии nошла
вверх по р . Б . Егорлыку в тьm Торговой, угрожая сообщениям с Тихорецкой. Совет­
ское командование , изверившись в возможности опрокинуть наш фронт с северо­
востока, изменило nлан операции, перенеся главный удар по линии наименьшего
сопротивления от Великокняжеской на Тихорецкую силами 10-й и 1-й Конных армий.
Приходилось разрубать узел , завязавшийся между Великокняжеской и Торго­
вой , - разбить там главные силы противника. Ген. Сидорин вьщелил наиболее силь­
ную и стойкую конную груnпу ген. Павлова (10 - 12 тыс. ), которому бьmа дана задача,
следуя вверх по Манычу, совместно с 1-м корпусом ударить во фланг и тьm коннице
Буденного. 3 февраля ген. Павлов, оnрокинув на нижнем Маныче корпус Думенки и
отбросив его за реку; двинулся дальше на Торговую, оставленную уже кубанцами.
Этот форсированный марш был одной из важнейших причин, логубивших кон­
ную груnпу. Стояли жестокие морозы и метели; донские стеnи по левому берегу
Маныча, которым решил идти Павлов, были безлюдны; редкие хутора и зимовники
не могли дать крова и обогреть такую массу людей. · Страшно изнуренная, nотерявшая
без боя nочти половину своего состава замерзшими, обмороженными, больными и
. отставшими, угнетенная морально, конница Павлова к 5 февраля подошла в район
Торговой. Попытка захватить этот пункт не удалась, и ген. Павлов отвел свой отряд в
район ст. Егорлыкекой - сел . Лежанки.
6 февраля главные силы Буденного сосредоточились в сел. Лопанке . Против­
ники стояли друг против друга, разделенные расстоянием в 12 верст , - оба не доверяя
своим силам, оба в колебании, оnасаясь испытывать судьбу завязкой решительного
боя. . .
Все эти дни по Дону и нижнему Манычу на всем фронте противник вел энергич­
ное наступление , успешно отражаемое Донцами и Добровольцами.
Между тем для отвлечения сил и внимания противника началось наступление
наших войск на северном фронте .
.
7 февраля Добровольческий корпус, нанеся nоражение 8-й сов. армии, стреми­
тельной атакой овладел городами Ростовом и Нахичеванью . Успех, вызвавший боль­
шое впечатление и взрыв иреувеличенных надежд в Екатеринодаре и Новороссий­
ске . . . Так же удачно бьmо наступление донского корпуса генерала Гусельщикова,
который на путях к Новочеркасску захватил станицу Аксайскую, ирервав жел .-дор.
сообщение между Ростовом и Новочеркасском и взяв также богатые трофеи. Еще
восточнее , в низовьях Маныча, дралась усnешно против конницы Жлобы и Думенки
конная групnа ген. Старикова, 'доходившая до станицы Богаевской .
Это бьmи nоследние светлые проблески на фоне батальной картины.
Движение на север не .могло 'получить развития , потому что неприятель выходил
уже в глубокий наш тьm - к Тихорецкой.
1-я сов. Конная армия и части 10-й, выставив заслон против ген. Павлова, насту­
пали безостановочно вдоль железнодорожной линии Царицын - Тихорецкая. Кубан­
СJСая армия расnьmялась, и подвиги отдельных лиц и частей ее тонули бесследно и
·

·

.

r, Сменил ген. Мамонтова, который заболел сыпным цфом и вскоре умер в Екатерина­
даре .

1 50

А . И. Деникин

•

безнадежно в общем потоке разлагающейся, расходящейся, иногда предающей массы.
К 10 февраля разрозненные остатки Кубанской армии сосредоточились в' трех груп­
пах: 1) в районе ТИхорецкой - 600 бойцов , 2) в районе Кавказской - 700 и
3) небольшой отряд ген. Бабнева прикрывал еще подступы к Ставрополю.
Конная группа ген. Павлова, усиленная корпусом с севера, 12 февраля атаковала
конницу Буденного у Горькой балки и после тяжелого боя, потеряв большую часть
своей артиллерии, отошла на север .
К 16 февраля Добровольческий корпус, оставив по приказу Ростов и отойдя за
Дон, отбивал еще ведеиные с необычайным упорством атаки 8-й сов. армии. Но
ослабленный соседний донской корпус отходил уже к Кагальницкой; осадил поэтому и
правый фланг Добровольцев у Ольгинской, понеся тяжелые потери. Наступавшие с
северо-востока советские войска вели бой в полупереходе от Тихорецкой и на улицах
Кавказской, а от Св . Креста подвигались уже к Владикавказской жел. дор . , поддер­
жанные восстаниями местных большевиков во всем Минераловодеком районе.
17 февраля ген. Сидорин отвел войска сев. фронта за р. Кагальник, но части не
остановились на этой линии и под давлением противника отошли дальше .
Дух бьш потерян вновь.
Наша конная масса, временами раза в два иревосходящая противника (на глав­
ном Тихорецком направлении) , висела на фланге его и до некоторой степени стесняла
его продвижение . Но пораженпая тяжким душевным недугом, лишенная воли, дерза­
ния, не верящая в свои силы, она избегала уже серьезного боя и слилась в конце
концов с общей человеческой волной в образе вооруженных отрядов, безоружных
толп и огромных таборов беженцев, стихийно Стремившихея на запад .
Куда?
Стратегия давала ответ определенный: армии должны задерживаться на есте­
ственных водных рубежах - сначала Дона, потом Кубани. Если не подымется дух
казачий и не удержатся армии -:- тогда дальнейший отход войск, не желающих
драться, по мятущемуся Кубанскому краю , имея впереди Кавказский хребет и вра­
ждебное Закавказье, вел к гибели. Необходимо было оторваться от врага, поставить
между ним и собою непреодолимую иреграду и «отсидеться» в более или менее
обеспеченном районе . Первое время, по крайней мере пока не сойдут маразм и ·
уныние с людей, потрясенных роковыми событиями.
Таким пристанищем бьш последний клочок русской земли, остающийся в наших
руках, - Крым.
О таком предположении на случай неудачи знали Добровольцы, и такая перспек­
тива не только не пугала их, но , наоборот, казалась естественным и желательным'
выходом. Об этом знало и донское командование, но страшилось ставить определенно
этот вопрос перед массой. Пойдут ли? И не вызовет ли отрыв от родной почвы и
потеря надежды на скорое возвращение к своим пепелищам полного упадка настрое­
ния и немедленного катастрофического падения фронта? . .
И десятки тысяч вооруженных людей шли вслепую, шли покорно, куда их вели,
не отказывая в повиновении в обычном распорядке службы. Отказывались только
идти в бой.
А вперемежку между войсками шел народ - бездомный, бесприютный, огром­
ньiми толпами, пешком, верхом и на повозках, с детьми, худобой и спасенным скар­
бом. Шел неведомо куда и зачем, обреченный на разор и тяжкие скитания . . .
Смута в умах донцов не ограничилась рядовым казачеством. Она охватила и
офицерский состав - подавленный, недоверчиво и опасливо относившийся к массе и
давно �е потерявший власть над нею . Судьба день за днем наносила тяжкие удары;
причины обрушившихся бедствий, как это бьmает всегда, искали не в общих явлениях ,
не в общих ошибках, а в людях. Донские командиры, собравши совет, низвергли
командующего конной группой генерала Павлова - не казака и поставили на его
место донца - генерала Секретева. От этого положение не улучшилось, но самый
факт самоуправства являлся грозным симптомом развала на верхах военной иерар­
хии . . . Ген. Сидорин вынужден бьш признать этот самоуправный акт, потому что и у
него не было уже в то время ни силы, ни власти и он попал в полную зависимость от
подчиненных ему генералов .
В Добровольческом корпусе положение бьшо иное. Хотя отдельные эпизоды
неустойчивости, дезертирства мобилизованных и сдачи их большевикам имели место
в рядах корпуса в последние недели, но основное ядро его являло большую сплочен­
ность и силу. Части находились в руках своих командиров и дрались доблестно.
Затерянные среди враждебной им стихии Добровольцы в поддержании дисциплинь1,
быть может, более суровой, чем прежде , видели единственную возможность бJiагопо-

•

1 51

Очерки русской смуты

лучного выхода из создавшегося nоложения.
В то же время как отголосок екатеринодарского nолитиканства и развала каза­
чьего фронта нарастало стихийно чувство отчужденности и розни между Доброволь­
цами и казачеством. Бьmая часто в эти дни в штабах генералов Сидорина и Кутеnова,
я чувствовал , как между ними с каждым днем вырастает все выше глухая стена
недоверия и nодозрительности.
Когда nредnоложено бьmо вывести Добровольцев в резерв главнокомандую­
щего, это обстоятельство вызвало величайшее волнение в Донском штабе , считав­
шем, что Добровольческий корnус оставляет фронт и уходит на Новороссийск . . . Под
влиянием донских начальников ген. Сидорин nредложил nлан - бросить Кубань,
тьmы, сообщения и базу и двинуться на север. Это была бы чистейшая авантюра иревращение ПJ_Iаномерной борьбы в nартизанщину, обреченную на неминуемую и
скорую гибель. План этот я категорически отклонил. Но nереговоры между донскими
начальниками и ген. Сидориным о самостоятельном движении на север , nо-видимому,
nродолжались, так как в одну из затянувшихся nоездок ген. Сидорина на фронт, когда
nорвалась связь с ним, начальник Донского штаба ген. Кельчевский выражал свое
оnасение : «как бы генералы не увлекли командующего на север . . . »
Когда сведения о nлане , nредложенном донским командованием, дошли до Доб­
ровольческого штаба, они вызвали там целую бурю: в намерении донцов идти на
север Добровольцы усматривали желание их nробиться на Дон и расnьmиться там,
nредоставив Добровольцев их собственной участи, если . . . не что-либо худ�ее . . .
Отстуnление nродолжалось. Всякие расчеты, nланы, комбинации разбивались о
стихию. Стратегия давно уже nерестала играть роль самодовлеющего двигателя оnе­
раций. Психология массы довлела всецело над людьми и событиями.
4 марта я отдал директиву об отводе войск за Кубань и Лабу и об уничтожении
всех nepenpaв . Фактически переnрава кубанских и донских частей началась еще 3-го и
закончилась 4-го. 5-го nерешел на левый берег Кубани и Добровольческий корnус
nосле уnорных боев с сильной советской конницей, nоnолненной восставшими кубан­
цами. Донесения отмечали доблесть славных Добровольцев и рисовали такие эnиче­
ские картины, что, казалось, оживало наше nрошлое . . . Движение , наnример, в арьер­
гарде nолковника Туркула с Дроздовеким nолком сквозь конные массы nротивника,
стремившегося окружить и раздавить его . . . При этом Туркул, «неоднократно сворачи­
вая nолк в каре, с музыкой nереходя в контратаки, отбивал nротивника, нанося ему
большие nотери» .
Представители союзных держав , обесnокоенные стратегическим nоложением
Юга, nросили меня высказаться откровенно относительно nредстоящих nерсnектив.
Мне нечего бьmо скрьmать:
- Оборонительный рубеж - река Кубань. Подымется казачество - наступле­
ние на север. Нет - эвакуация в Крым.
Вопрос об эвакуации за границу в случае nреждевременного nадения Крыма
nредставлялся чрезвычайно деликатным: nоставленный nрямо союзникам, он мог бы
nовлиять на готовность их nродолжать материальное снабжение армии; брошенный в
массу - он мог бы nодорвать имnульс к nродолжению борьбы. Но доверительные
беседы с nринимавшим горячее участие в судьбах Юга ген. Хольманом и с другими
nредставителями союзников nриводили меня к убеждению, что и в этом, крайнем,
случае мы не остались бы без nомощи.
Гл а в а XXXVI. ВРАЦА МЕЖДУ «ЕКА ТЕРИНОДАРОМ>> ,
И «НОВОРОССИЙСКОМ».
ПОЛОЖЕНИЕ НОВОРОССИИ. ЭВАКУАЦИЯ ОДЕССЫ

Положение главнокомандующего в то время бьmо необыкновенно трудным.
Рушился фронт, разлагалея тьm, нарастали симnтомы надвигающейся катастрофы.
Глубокие трещины, легшие между главным командованием и казачьими вер­
хами, не бьmи засьшаны. Накануне оставления Екатеринодара Верховный круг nри
незначительном числе членов терской фракции, разъехавшейся по домам, nринял
резолюцию:
«Верховный круг Дона, Кубани и Терека, обсудив текущий nолитический
момент в связи с событиями на фронте и nринимая во внимание , что борьба с больше­
визмом велась силами в социально-nолитическом отношении слишком разнородными
и объединение их носило вынужденный характер , что nоследняя nоnытка высшего
nредставительноtо органа краев Дона, Кубани и Терека - Верховного круга - сгла·

1 52

А. И . Деникин

•

дитъ обнаруженные дефекты объединения не дала желанных результатов, а также
констатируя тяжелую военную обстановку, сложившуюся на фронте, постановил :
1 . Считать соглашение .с генералом Деникиным в деле организации Южнорус­
ской власти несостоявшимся. 2. Освободить атаманов и правительства от всех обяза­
тельств , связанных с указанным соглашением. 3. Изъять немедленно войска Дона,
Кубани и Терека из подчинения генералу Деникину в оперативном отношении.
4. Немедленно приступить совместно с атаманами и правительствами к организации
обороны наших краев - Дона, Кубани и Терека и прилегающих к ним областей.
5. Немедленно приступить к организации союзной власти» .
Постановлению предшествовало заявление председатеяЯ Круга Тимошенки, что
«на состоявшемся совещании высших военных начальников в присутствии ген . Кель­
чевского , Болховитинова и друг . » призвано бьmо невозможным дальнейшее подчине­
ние казачьих войск главнокомандующему - тем более что Ставка исчезла и никакой
связи с ней нет. Совещание , по словам Тимошенки, просило «ВО избежание нарушения
дисциплины» о соответствующем постановлении Круга.
Этот бесполезный и бесцельный жест имел одно только положительное значе­
ние : он освобождал меня юридически от всех обязательств и последствий, вытекав­
ших из недолгого и безрадостного соглашения .
В тот же день Круг рассьmался.
Кубанская фракция пошла в направлении на CoiOI (зеленые) и Грузию - к свqим
всегдашним союзникам, которые жестоко обманут все их надежды . . . Донская фрак­
ция и часть терской, перейдя Кубань и убедившись в несочувствии Донского командо­
в ания принятому Кругом решению, а также в том, что никакого совещания старших
начальников не бьmо, что связь со Ставкой существует и порт Новороссийск все еще
находится в руках Ставки, выразили раскаяние , аннулируя принятое постановление , и
эвакуировались в Крым.
Ширилась трещина, образовавшаяся и с другой стороны . . .
Ход событий вызвал новую дифференциацию политических кругов и новое
отчетливое их расслоение .
· Екатеринодар
вобрал в себя весь цвет южноказачьего областничества и часть
российских социалистических групп. Это содружество бьmо , впрочем, как всегда,
неполным и не вполне искренним, и в умеренной организации - Союзе возрожде­
ния - вызвало даже раскол: часть его - с Мякотиным - ополчилась против «каза­
чьего лжедемократнзма» , другая - с Аргуновым и редакцией «Юга России» - под­
держивала домогательства Верховного круга, убеждая «демократию Дона , Кубани и
Терека» («хотя еще далеко не совершенную» - как поясняла газета) в споре своем с
главным командованием не бояться разрыва с союзниками. Ибо «если за Ставкой
стоит генерал Хольман, то за казачьей демократией - вся союзная демократия» .
В Новороссийске сосредоточилась российская консервативная и либеральная
общественность. Городу этому, представлившему из себя разоренный, разворошен­
ный муравейник , суждено бьmо стать новым, четвертым по счету, этапом россий­
ского беженства . < . . . >
Катастрофа не примирила и не стерла противоречий, разделявших южную обще­
ственность, нашедшую приют в Новороссийске . Но она объединил а ее в двух направ­
лениях : в горячем осуждении прошлого - хотя и по мотивам прямо противополож­
ным - и во вражде к Екатеринодару. Новороссийск и Екатеринодар кипели стра­
стями. Они не бьmи просто антиподами, но двумя непримиримыми враждебными
станами, готовыми, казалось, вот-вот пойти войною друг на друга.
Ставка стояла одиноко, на перепутье, среди враждующих между собою сил ,
напрягая большие усилия к поднятию фронта и только в крупной победе видя возмож­
ность благоприятного разрешения всех политических проблем.
Екатеринодар и Новороссийск самим ходом событий в обстановке многосторон­
ней борьбы приобретали для главного командования совершенно различн6е значение.
Нужно бьmо поднять казачий фронт - и мне приходилось входить в соглашение с
Екатеринодаром . . . Нужно бьmо удержать Новороссийск и эвакуировать злополучное
российское беженство , чуждое и ненавистное Екатеринодару, - и я вынужден был
мириться с новороссийской оппозицией.
Астров от лица либеральной группы свидетельствовал : «Мы будем по-прежнему
с главнокомандующим и по-прежнему будем служить тому же делу, только в
несколько иных взаимных отношениях» .
Я не сомневался в лояльности и сочувствии этих кругов, но тем не менее в этот
.
наиболее тяжкий период государственной деятельности я чувствовал себя одино­
ким - как никогда. И в этой тяжкой работе и переживаниях только чуткое и самоот-

•

1 53

Очерки русской смуты

верженвое участие моего друга - Ивана Павловича Романовского сглаживало
несколько остроту этого одиночества . . .
В Тихорецкой все бьmо nросто и тихо. Органов или nредставителей граждан­
ского уnравления nри Ставке не бьmо. В часы, свободные от занятий и объездов ,
несколько лиц, чуждых совершенно политической борьбе , составляли обычное мое
общество. Генерал Шаnрон, бросивший госпиталь не долечившись и вернувшийся в
Ставку1 ; полковник Колтышев - докладчик по оперативной части, всецело живший
интересами фронта; адъютант и дежурный конвойный офицер. Временами - беседы
с генерал-квартирмейстером: вначале с экспансивным Плющевским-Плющиком,
потом - со сменившим его уравновешенным и сшокойным Махровым.
В их обществе я отдыхал от «ПОЛИТИКИ» , врывающейся извне бурно и сокруши­
тельно в жизнь и работу Ставки.
<. .>
В середине декабря войска Hoвopoccim, ослабленные выделением корпуса ген.
Слащева для прикрытия Крыма, располагались по линии Бирзула - Долинекая Никополь. Огромные nространства nравобережного Днеnра и Новороссии бьmи
залиты повстанческим движением. От Умани до Екатериноспава и от Черкасс до
Долинекой ходили петлюровские и атаманские банды; жел . - дор. линия Долинекая Кривой Рог - Александровек находилась в руках Махно; от Черкасс и Кременчуга
наступали части 12-й и 13-й советских армий. Эти обстоятельства в связи с переходом
корпуса Слащева на левый берег Днеnра создавали угрозу полного разрьmа между
nравобережной Украиной и Таврией.
Имея задачей прикрытие Новороссии и г л а в н ы м о б р а з о м Крыма, ген. Шил­
линг базировал свои nравобережные войска в наnравлении на Таврию (переnравы у
Херсона и Каховки) . Это решение , соответствовавшее стратегической обстановке ,
отводившее второстепенное значение удержанию Одессы и вызвавшее начало частич­
ной эвакуации ее, весьма встревожило союзных nредставителей. Генералы Манжен и
Хольман не без влияния неответственных русских советников настоятельно убеждали
Ставку удерживать во что бы то ни стало Одесский район, указьmая, что потеря его
создаст в Лондоне и Париже nредставление о конце борьбы и может вызвать nрекра­
щение снабжения армий Юга . . . Ген. Хольман обещал оказать Одессе всяческое мате­
риальное содействие. Заинтересованность англичан бьmа настолько велика, что Мак­
Кипдер настойчиво советовал вести широкие формирования в Новороссии из немцев­
колонистов - обстоятельство, к которому до тех пор англичане относились с боль­
шой нетерпимостью.
Под таким воздействием, хотя надежд на удержание Одессы бьmо немного , 18
декабря ген. Шиллингу nредписано бьmо удерживать и Крым, и Одесский район. Но
при этом союзникам заявлено бьmо, что «для обеспечения операции и морального
спокойствия войск и, главное, на случай неудачи необходимо: 1) обеспечение эвакуа­
ции Одессы союзным флотом и союзным транспортом; 2) nраво вьmоза семейств и
лиц, оставление которых грозило им опасностью ; 3) nраво nрохода в Румынию войск,
подвижных составов и технических средств»2•
3 января 1920 г. ген. Лукомский телеграфировал из Новороссийска: «По заявле­
нию англичан, они обеспечат эвакуацию раненых и больных, а также семейств офице­
ров; что же касается гражданского населения, то таковое необходимо будет отправить
сухим путем в Румынию . . . » . Переговоры с Румынией - непосредственные и через
союзное командование на Востоке - бъти длительны и менее благоnриятны. Штаб
французского главнокомандующего в Конс,тантинополе сообщил нашему nредстави­
телю ген. Агапееву: 1) относительно nропуска галицких войск румыны запросили
польское 'nравительство; 2) в случае перехода границы добровольческими частями
румынами nредположено разоруживать и интернировать их; 3) беженцев согласны
nропустить nри условии, что французы обеспечат им nродовольствие , помещение и
охрану; на первое и второе условие французское командование согласно.
Точно так же глава английской миссии в Одессе 18 января сообщил лично ген.
Шиллингу, что он «С большой достоверностью может гарантировать nроход наших
войск в Бессарабию» . Сношения по даниому вопросу с союзниками и румынами
nродолжались весь январь.
Задача, данная ген. Шиллингу, оказалась непосильной для его войск ни по их
.

·

' Генерал для поручений. Раньше был адъютантом Ген. Алексеева, потом моим. Летом
1919 г. принял Дроздовекий конный полк, во главе которого храбро и удачливо дрался в черни­
говском направлении, где и был тяжело ранен. Разделил со мной изгнание.
' Телегр. моя начальникам англ . и франц. миссий 22 декабря, N'2 107344 .

1 54

д . И. Деникин

•

численности, ни - главным образом по моральному состоянию их. Неудачи на глав­
ном - Кубанском - театре и неуверенностъ в возможности морской эвакуации вно­
сили еще большее смущение в их ряды.
Усилия одесского штаба пополнить войска не увенчалисъ успехом. Многочислен­
ное одесское офицерство не спешило на фронт. Новая мобилизация не прошла: «по
получении обмундирования и вооружения большая часть разбегаласъ, унося с собою
все полученное»; почти поголовно дезертировали немцы-колонисты; угольный кризис
затруднял до крайности войсковые перевозки.
Фронт неудержимо покатился к Одессе.
Между тем положение Одессы становилось катастрофическим. Все обращения
Ставки и одесского штаба к союзникам о помощи транспортами не привели ни к чему:
британский штаб в Константинополе на предупреждения ген. Шиллинга и одесской
английской миссии телеграфировал: «Британские власти охотно помогут по мере
своих сил, но сомневаются в возможности падения Одессы. Это совершенно невероят­
ный случай . . . ». Наше морское командование в Севастополе , которому приказано
бъто послать все свободные суда в Одессу, как оказалось впоследствии, саботировало
и одесскую, и новороссийскую эвакуацию, под разными предлогами задерживая
суда . . . на случай эвакуации Крыма. Угольный кризис не давал уверенности в возмож­
ности использов ания всех средств Одесского порта. Небывалые морозы сковали
льдом широкую полосу моря, еще более затрудняя эвакуацию .
А фронт все катился к морю . . .
23 января ген. Шиллинг отдал директиву, в силу которой войскам под общим
начальством ген. Бредова надлежало , минуя Одессу, отходить на Бессарабию (пере­
правы у Маяков и Тирасполя) . Отряд ген. Стесселя в составе офицерских организаций
и государственной стражи должен бъm прикръmатъ непосредственно эвакуацию
Одессы; английское морское командование дало гарантию, что части эти будут въmе­
зены в последний момент на их военных судах, под прикрытнем судовой артиллерии.
Началась вновь тяжелая драма Одессы, в третий раз испытывавшей бедствие
эвакуации.
25 января в город ворвались большевики, и отступавшие к карантинному молу
отряды подверглисъ пулеметному огню . Английский флот бът пассивен. Только
часть людей, собравшихся на молу, попала на английские суда, другая, перейдя в
наступление , прорвалась через город, направляясъ к Днестру, третья погибла.
На пристанях происходили душераздирающие сцены.
Въmезены были морем свыше 3 тыс. раненых и больных, технические части,
немало семейств офицеров и гражданских служащих, штаб и управление области.
Много еще людей, имевших моральное право на эвакуацию, не нашли места на судах.
РазлучалисЪ семьи, гибло последнее добро их и нарастало чувство жестокого, иногда
слепого озлобления.
Только 25-го на выручку застрявших в Одессе судов прибъmи из Севастополя
вспомогательный крейсер «Цесаревич ГеорГИЙ» и миноносец «Жаркий» .
Войска ген. Бредова, подойдя к Днестру, бъmи встречены румынскими пулеме­
тами. Такая же участь постигла беженцев-женщин и детей. Бредов свернул на север,
вдоль Днестра и, отбивая удары большевиков, пробился на соединение с поляками.
В сел. Солодковцах между делегатами главного польского командования и ген.
Бредовым заключен бъm договор , в силу которого войска его и находящиеся при них
семейства принималисъ на территорию, занятую польскими войсками, до возвраще­
ния их «на территорию , занятую армией ген. Деникина» . Оружие , военное имущество
и обозы польское командование «пр инимало» на сохранение» впредь до оставления
частями ген. Бредова польских пределов.
Там их ждали разоружение, концентрационные лагери с колючей проволокой,
скорбные дни и национальное унижение .
(О кончание сл едует)

•

Пу бл и ц и с т и ка и о ч ер к и

Л . В . С К В О Р ЦО В , до ктор ф и л ософс к их н ау к

Россия : социальное самосознание
на историческом переломе
Деидеолт иаация в России

р оссия

в составе Советского Союза
семь десятилетий шла по пути строи­
тельства коммунистического общества.
Это нало)КИЛО глубокий отпечаток на ее
экономику, государственную структуру,
характер социальной защиты населения,
организацию науки и культуру. Общей со­
циально-исторической стратегии соответ­
ствовала и система идеологической под­
дер� государственного строя. Главная
ее черта - монопольное положение мар­
ксизма-ленинизма в системе общественной
мысли.
Утверждение в общественном сознании
принципов коммунистической идеологии,
казалось бы, окончательно снимало тра­
диционные противоречия российского са­
мосознания, проявлявшиеся в историче­
ских спорах между западниками и славя­
нофилами, народниками и буржуазными
либералами, ортодоксальными христиана­
ми и евразийцами. Превращались в исто­
рический анахронизм официальные ло­
зунги самодержавия, православия и на­
родности.
«Единственно правильная идеология»
предъявила жесткие требования к системе
общественных наук и гуманитарного зна­
ния: они не могли выходить за установлен­
ные границы. Сегодня эти границы рухну­
ли. Слом устоявшейся структуры - обще:::
ственного сознания имел освободительное
значение для социальных наук.
Свобода от догмы принесла, однако , не
только радостное чувство нескованного
мышления, но и растерянность перед плю­
рализмом ориентации, утратой социальной
и нравственной истины.
Куда идет или куда должна идти Россия,
чтобы не утратить свои государственные ,
международные позиции? Каково ее пред­
назначение в современной ситуации?
На эти вопросы следует получить доста­
точно ясные ответы, чтобы не сбиться с
правильного исторического пути.
Эта проблема подчас затеняется идеей

деидеологизации как процесса освобожде­
ния общественного сознания от утопиче­
ских представлений прошлого . Но такое
освобождение само по себе не рождает по­
зитивной исторической цели. К тому же
понятие деидеологизации подчас употре­
бляется неадекватно.
Понятие деидеологизации использова­
лось западной социологией в контексте
идеи конца идеологии, связанного с утвер­
ждением в обществе консенсуса по ключе­
вым вопросам общественной жизни, отка­
за от крайних форм и средств классовой
борьбы и соответственно от идеологиче­
ской сублимации частных интересов . Деи­
деологизация - это следствие утраты ра­
бочим классом революционного этоса, из­
менения социальной структуры общества и
завоевания приемлемь� условий труда и
)КИЗНИ в странах З апада.
В России «деидеологизация» оказалась
следствием исторического перелома, раз­
рушения советского строя, и она несет на
себе эту печать. «Деидеологизация» в Рос­
сии - это не переход к социальному кон­
сенсусу, а вытеснение монополии маркси­
стеко-ленинской идеологии плюрализмом
противоположных ей
идеологических
принципов. В итоге общественное созна­
ние начинает раскалываться, формируя
потенциал нового идеологического кон­
фликта.
Таким образом, процесс «деидеологиза­
ции» непосредственным образом совпадает
с процессом реидеологизации либо на ос­
нове традиционных идеологических тече­
ний, которые исторически находились в со­
стоянии антагонизма (монархизм, анар­
хизм, либерализм, социал-демократизм) ,
либо на базе притязаний различных этио­
сов и национальных групп на исключитель­
ное положение , что влечет за собой тен­
денции проведения политики этнической
чистоты, пересмотра границ, а значит, и
применения силы в межнациональных от­
ношениях. Этот процесс предопределяет
особенности складывающегося российско­
го плюрализма.
·

Л . В . Сквор цов

1 56

Российский плюрализм
Действующий в обществе nлюрализм
идеологий и nолитических движений обыч­
но отождествляется с демократией. Одна­
ко nрименительно к современной россий­
ской ситуации такое отождествление мож­
но nринимать лишь с серьезными оговор­
ками. Факты свидетельствуют о том, что в
России реальная сила nродолжает стоять
над законом · и конституционным nо­
рядком.
Это объясняется тем обстоятельством,
что Россия стала входить в длительную nо­
лосу новой гражданской войны .
Нельзя не видеть в этом следствие стра­
тегического nросчета и nолитики nере­
стройки, и nолитики реформ.
Начатые грандиозные экономические и
социально-nолитические иреобразования
стали раскручивать ленту исторического
времени в обратную сторону.
Не бьm nринят во внимание тот факт ,
что установление тоталитарного �троя в
стране явилось своеобразны� завершени­
ем длительной гражданской войны , если
nонимать ее nрироду несколько шире, чем
военные действия на внутренних фронтах.
Октябрьская революция 1917 года, сделав
нелегитимной свободу частного накоnле­
ния богатства , nоложила начало nроцессу
имущественного nерерасnределения, тре­
бовавшего длительного утверждения соци­
ального равенства. Противоречивость это­
го nроцесса и вела не только к ликвидации
свободы накоnления, но и nолитической
свободы вообще .
УтверДившийся в стране тоталитарный
строй, nолучивший идеологическую леги­
тимизацию в идее социальной сnраведли­
' вости, создал видимость социального мира,
сковал nотенциальную энергию частных
устремлений к богатству и власти.
Процесс nерестройки и либеральных ре­
форм в своем интегральном социально-nо­
литическом выражении означал устране­
ние nреnятствий на nути социального маят­
ника, двинувшегося в nротивоnоложную
от социального равенства сторону.
На начальной стадии этого движения су­
ществовало единство массовых стремле­
ний. Однако с выявлением nрактическоtо
смысла изменений общество оказывается
nеред новым социальным расколом. Без
объединяющей духовной силы , nрочных
nравовых и нравственных оснований демо­
кратия не может усnешно действовать.
«Просмотрев» эту фундаментальную nроб­
лему, либеральные nолитики столкнулись
с неоднозначной работой складывающейся
«реалистической» ментальности. Пере­
'расnределение богатства и власти ввергает
общество в неnрерьmный nроцесс nротиво-

•

борства, nроисходящий на всех этажах об­
щественной жизни . Этот nроцесс грозит
стать некой дурной бесконечностью , чре­
ватой угрозой саморасnада государства и
общества.
В условиях стабильной демократии и со­
циального консенсуса по основным воnро­
сам nлюрализм - это nуть к nолитической
культуре , nозволяющей с разных точек
зрения и с разных сторон оценивать обще­
ственные явления, учиться nрактически
добиваться nриемлемых комnромиссов , из­
бегать односторонностей и диктата. В ус­
ловиях скрытой гражданской войны nоли­
тический nлюрализм вь,�ражает центро­
бежные тенденции тех общественных
сил ,
·
которые с наибольшей выгодой для себя
стремятся разделить общественное , госу­
дарственное богатство. В этой связи не­
льзя не заметить, что возникшие новые nо­
литически� nартии и движения утвержда­
ют себя как единственную силу, сnособную
спасти страну и народ, а не как относитель­
ную часть общей демократической жизни .
Соответственно исnолнительная власть
исходит из того , что именно она владеет
абсолютной истиной и реальной силой,
сnособной утвердить эту истину в россий­
ском обществе.
Поэтому бюрократические механизмы
исполнительной власти обретают особый
вес. Постоянно разрастаясь, они берут на
себя миссию социальной оnоры власти.
Стратегически этот nроцесс создает реаль­
ную основу для «преодоления» nлюра­
лизма.
Для иревращения российского nлюра­
лизма в несущую конструкцию демократии
nока нет ни субъективных, ни объектив­
ных nредпосьmок. Субъективная nредnо­
сьmка - это твердая воля всех участников
демократического nроцесса соблюдать об­
щие nравила демократической игры. Объ­
ективная nредпосьmка - это реальное
совnадение интересов основных обще­
ственных сИл , выигрывающих от утвер­
ждения в обществе демократических по­
рядков и иравового государства. Посколь­
ку переход к nлюрализму в России не был
осмыслен теоретически и не были прора­
ботаны nрактические формы перехода от
тоталитаризма к nлюрализму, nриходится
сталкиваться с совершенно неожиданными
его последствиями.
На nервых порах nлюрализм играет
роль тарана идеологической моноnолии
КПСС. Теnерь эта функция nлюрализма
исчезла. Плюрализм партий и nарламент­
ский плюрализм восnринимаются исnолни­
тельной властью как nервоисточник неста­
бильности общественной жизни , подрьmа
гражданского мира. Соnротивление поли­
тике перерасnределения общественного
богатства начинает трактоваться как след-

•

Россия : социальное самосознание на историческом п ереломе

ствие плюрализма партий , вставших н а
пути глубинных потре бносте й о бществе н­
но й жизни .
Слаб ость нов ых партий позволяет госу­
дарстве нно й власти ст ановиться над ними ,
что о бъясняется их «неподлинностью » .
Н ачальник отдела администрации Прези­
дента по взаимодействию с политическими
партиями и о бщественными о бъединения­
ми В . А. Щегорцев считает , например , что
«И по численности, и по территориальному
охвату в России просто нет настоящих пар ­
тий» 1 . П артии могут быть де йствительно
неподлинными по своему происхождению ,
если они формируются с заранее заданной
целью спецслужб ами, бюрократическими,
мафиозными структурами . В ласть , находя ­
щаяся в руках т акой партии , превращается
из составной части механизма н ародовла­
стия в средство подчине ния воли народа
корыстным интересам б юрократических и
маф иозных группировок . Тем самым из ­
вращается демократическая сущность по ­
литического плюрализма . Плюрализм, од ­
нако , б есспорно , является нео бходимой со ­
ставной частью механизма демократии : о н
играет свою незаме нимую роль в коите . кете устоявшейся политической культур ы ,
которая о беспеч ивает власть д емократиче ­
ских принципов , законо:в над индивидами
независимо от места , которое они занима ­
ют в госуд арственной иерархии .
Отсутствие механизмов утверждения о б­
щей политическо й культуры неиз б ежно
вы зывает усиле ние иррацион альных тен­
денций не только в политической , но и в
'
о бществе нной жиз ни воо бще .
В неразвитом о бщественном сознании
эти . иррацион альные те нде нции восприни­
маются как неиз б ежно е и даже нео бходи­
мое следствие демократии . Это прежде
всего относится к иравовому и нравствен­
ному нигилизму.
Правовой и нравственный нигилизм, од ­
нако , в свое й сущности является антипо ­
дом демократической культур ы . Он про ­
кладьт ает путь . к авторитарным и дикта ­
торским ф ормам правления .
Основа иравового нигилизма в нынеш­
не й России - о б ъявление государстве нно й
и о б щественно й со бственности «НИЧе йны ­
МИ» . Это породило предст авление о закон­
ности плюрализма средств в достижении
целей частиого о богащения . В злет пре ­
ступности в России имеет под со б ой имен­
но э ту социал ьно - психологическую основу.
С этим связано и распростране ние пред ­
ставления о законно сти нравственного
плюрализма . Общество оказалось перед
1 Партии, созданные КГБ , возможно, дожи­
вают последние дни. «Московский комсомо­
лец.> , 1994, 20 апреля.

1 57

про блемой полной нравстве нной несостоя­
тельности .
Н аиболее релье фным проявлением э то ­
го становится ф ормирование той психоло ­
гической среды , в которой чувствую т се бя
«нормально » не только идеологич еские
э кстремисты , но и мир организованно й
преступности .
Моральный авторитет российской демо ­
кратии резко пошатнулся из - за ее неспо ­
со биости о беспечить над ежный заслон н а
пути проникиове ния корруnции и мафиоз ­
ных стру ктур в механизмы государствен­
но й власти и о б щественной жизни . Рухнул
бьm ой авторитет диссиде нтского движе �
ния . Когда его вели за со бо й такие лидеры ,
как А. Д. Сахаров , многим казалось , что в
российско й истории грядет ее новый нрав ­
ственный этап . Но о бществу пришлось пе ­
режить глу бочайшее разочарование . В ре ­
зультате
практического
осуществле ния
идеалов диссиде нтского движе ния населе ­
ние оказалось в стране , где сознательный
о бман стал нормой э кономической актив ­
ности, составно й частью о браза жизни .
Практика жульничества « приняла в стране
характер эnидемии или лесного noжapa»z.
Как оказалось, а бстрактн ых предст авле ­
ний о всесилии сво боды и плодотворности
плюр ализма далеко не дост аточно для
эфф ективного управления о бще ственно й
жиз нью . Н епрактичность диссидентских
движений и выросших из них п артий н аг­
лядно проявилась в их неспосо биости со­
з д ать реальные программы э кономическо ­
го , н аучно -технического прогресса , духов ­
ного совершенств ования о бщества , nодъе ­
ма его н а новую стуnень развития .
В осо бую про блему превратился нацио­
налистический плюрализм . Он оказ ался
связанным с непрерывным угЛубленИем
государстве нного и э кономического кризи ­
са страны , а вместе с тем и с воз никновени­
е м угрозы кризиса русской н ации . Симnто ­
мы э того кризиса стали возникать всюду .
Объявление русских н е - гражданами, окку­
пантами в б ывших союзных ресnубликах
подталкивает к массовой эмиграции . По ­
ноше ние истории России и русских как эт­
нической груnпы создает благоприятную
среду для расцвета многоо бразных проя­
влений националистического самодоволь­
ства , территориальных притязаний на рус­
ские земли и человеческие , гражданские
права русских .
Отсутствие развитой теории плюрализ­
ма , неионимание его ам бивалентного ха­
рактера порождают сла бость стратегиче ­
ского мьшm е ния, замедле нность , вялость
реакций государственной власти . В месте с
тем н аб ирают сил у крайние направле ния
политического спектра , создающие види2

«Комсомольская правда» , 1994 , 18 мая.

1 58
мую угрозу для существования российско­
го nлюрализма и демократии вообще , а
правящий центр начинает дробиться на
конкурирующие движения и блоки.
Специфическую форму приобрел кон­
цептуально-теоретический nлюрализм в
современной России. Он оказался тесно
связан с нигилистическим отношением к
академической науке и фундаментальной
науке вообще . Теоретические исследова­
ния и разработки уже не восnринимаются
государственным руководством как цель в
себе , как следствие высокого стремления к
истине . Они считаются полезными и нуж­
ными в том случае, если являются сред­
ством победы в политической борьбе .
Этим объясняется поразительный самооб­
ман лидеров ведущих политических сил .
Так, например, созданный перед выбо­
рами в Федеральное собрание 12 декабря
1993 года блок «Выбор России» уже своим
названием семантически предопределил
неизбежность своей победы. На деле же он
потерпел поражение от тех лидеров и пар­
тий , которые как раз и не принимались его·
руководством всерьез .
Отступления от объективности в оцен­
ках истории и социально-экономического
положения страны ради сиюминутного по­
литического выигрыша действуют по всем
азимутам. Если авторы либеральных ре­
форм бьют в барабаны , говоря об огром­
ных достижениях в осуществлении гене­
рального курса на приватизацию , ваучери­
зацию , либерализацию , то лидеры оппози­
ции говорят о развале экономики, разгро­
ме научного потенциала страны, угрозе
превращения России в сырьевой и энерге­
тический придаток Запада. Теоретический
nлюрализм в этой ситуации воспринимает­
ся не как путь к общей истине , а как сред­
ство утверждения абсолютной истинности
узкопартийных целей.
Объективная истина может и должна
стать в условиях демократического плюра­
лизма основанием согласия, консенсуса ,
объединения различных политических сил
для решения общенациональных задач .
Искажение истины на основе идеологиче­
ской поляризации ведет общество в проти­
воположном направлении. Даже проблемы
внешней политики , которые обычно ста­
новятся пространством, соединяющим раз­
нородные национальные силы, оказыва­
ются источником глубокого раскола. МИД
России полагает, что идет к стратегическо­
му успеху путем «включения>> России в об­
щую человеческую цивилизацию. Оппози­
ция же считает сомнительным наличие та­
кой общей цивилизации, отмечая, что в ре­
зультате
нового
внешнеполитического
курса Россия потеряла своих стратегиче­
ских союзников, произошло резкое осла­
бление ее внешнеполитических позиций.

Л. В. Скворцов

•

«Включение>> России в цивилизацию оце­
нивается среди западных теоретиков и по­
литиков как ее поражение в «холодной
войне>> . Соответственно высказываются
суждения, что Россия должна следовать со­
ветам победителей в проведении своей и
внутренней, и внешней политики.
Специфические черты, которые полу­
чил российский плюрализм в ходе пере­
стройки и реформ , оказываются основой
представления о его «временноМ>> характе­
ре , о его несоответствии духовной сущно­
сти России. В действительности негатив­
ные черты российского плюрализма во
многом обусловлены процессами углубле­
ния экономического и социально-полити­
ческого, государственного кризиса. В этой
ситуации nлюрализм выступает на поверх­
ности как многообразие антагонизмов , ве­
дущих к эрозии государственности и дегра­
дации русской нации. Вместе с тем обрета­
ют силу, получают реальную социальную
почву политические группировки , которые
выдвигают идею приоритета националь­
ной , этнической самоидентификации рус­
ских, их объединения вокруг харизматиче­
ского лидера, способного твердой рукой
вывести русскую нацию на «верный путь>> .

Панацейное .мышление
Злоключения демократического процес­
са в России тесно связаны с укоренившимся
влиянием панацейного мышления. Пана­
цейное мышление традиционно определя­
ло механизмы соединения официальной
идеологии с массовым сознанием. Но оно
не исчезло в процессе перестройки и в ходе
реформ. Больше того , панацейное мышле­
ние стало той идеальной средой, в которой
чувствует «у себя дома>> как официальная,
так и диссидентская мысль. В структуре
панацейного мьппления в равной мере удо­
стоверяют свою значимость и силу влияния
как «верные>> , так и «неверные>> . Панацей­
ное мышление придает особую магию по­
литическим идеям, через него они обрета­
ют форму реальной политики. Между тем
характер современного экономического и
социального прогресса, требования инфор­
мационного общества оказываются несов­
местимыми с популистекой идеологией, ос­
нованной на панацейном мышлении. Опас­
ность панацейного мышления состоит в
том , что оно способно придавать даже вер­
ным идеям такой смысл , который превра­
щает их в собственную противополож­
ность. Характерна в этом отношении поли­
тическая метаморфоза идеи свободы, ко­
торая кажется универсальной и, безуслов­
но , положительной по своему смыслу.
Идея ·свободы , выдвигавшаяся в противо­
вес тоталитаризму диссидентскими движе-

•

Россия : социальное самосознани е на историческо м п ереломе

ниями всех видов и о б ъединявшая их , пони­
малась как свобода сознания . Сво бодное
сознание
противостояло
о фици альной
идеологии, утверждаемой сверху и поддер ­
�ваемой сил о й госуд арстве нно й власти .
Сво бода сознания могла и терп етиро
н
р
­
ваться как индивидуальная сво бода, сво бо ­
да каждого . Э то и придавало ей столь мощ­
ную о б ъединяющую силу . В структур е па­
наце йного мышления сво бод а стала ото­
ждествляться с практиче ской реализацией
сво боды всех . Р азруше ние государств.е нно ­

сти, взаимные территориальные и иные
пр етензии, невиданн ый рост преступности
можно рассматривать как следствие сво б о ­
ды всех . Между тем сво б од а всех получала
государстве нную поддержку , поскол ьку
считалось , что она совпадает с реализаци­
е й о бщего блага.
В ьщвижение
абстрактных
лозунгов ,
адресованных а бстрактному су бъекту , ­
один из призн аков панаце йного мышления .
Коррекция пан аце йного мьппления тре бу ­
ет предварительного анализа того , кому,
какому су бъекту предоставляется сво бода .
П анацейное мышление - явление , ха­
рактерное для массового о бщества . В рос­
сийско й ментальиости категории панацей­
ного мышле ния становятся о бщими как
для теоретического , так и для о быде нного
созн ания . Это происходит в результате
мощного воздействия идеологического ап­
парата иравящей партии, иревращающего
установки официальной н ауки в ф ормы
м а�хового политического поведения .

Ликвидация идеологическо й монополии
КПСС н е остановила поток панаце йного
мышления, находившега ся в строгих гра­
ницах очерченного русла, а прорвала пло ­
тину , сдерживавшую всю массу спаситель ­
ных идей , котор ые не имели о фициал ьного
доктрин альпого клейма . О ни-то и затопи­
ли собо й все теоретическое поле, на кото ­
ром стали произрастать ростки научного
обществоведения , основанного н а прове ­
реиных практически ид еях и рацион альном
расчете .
Б ез учета этого о бстоятельства понять
ситуацию современной России невозмож­
но . В условиях перманентно й реализации
панаце йных идей руководящий исте блиш­
мент не зависимо от мировоззренч еских
ориентаций вынужден в ыступать вырази­
телем самых массовых мне ний .
В итоге он становится жертво й со бствен­
ной нерациональной политики . Гнев о бма­
нутых масс о бнар�вает, что единстве н­
ной надежной социальной б азой власти
оказывается лишь созд аваемый ею аппа­
рат . И здесь ключев ым ф актором сохране ­
ния власти становится создание мифологе ­
мы , определяющей осо бую миссию име нно
данно й власти ; призванной судьбо й о б еспе ­
чить э фф ективное ре шение тако й государ -

1 59

ственной задачи , которую не может выпо­
лнить ни один о бщественный класс .
Так воз никает осо б ая аура власти,
не
нуждающейся в реальной демократии .
Российская действител ьность вступает в

противоречие с постулатами классической
теории . В ласть в России о бретает свою со ­
циальную опору , поскольку она выражает
не непосредстве нные интересы тех или
иных о бщественных классов , а некую ми­
ф ическую цель, которая воспринимается
большинством населе ния как величестве
н­
ная и благородная , прио бще ние к которой
возвыш ает �знь и деятельность каждого .
Уже рождение самодержавия в России о б
­
нару�ло сврео бразие э того ключевого
моме нта . С амодостаточность власти наи­
более рельеф но проявилась в э ру сталИниз ­
ма. Именно в этот период окончательно
сложился и тип мышле ния , став ший сред ­
ством подчинения массового сознания госу­
дарстве нному идеологическому диктату .
Нынешний государстве нный кризис Рос­
сии возник в результате о бразования про ­
тивостоящих це нтров сувере нного само ­
сознания . И деологическое раздро бление
власти оказалось в противоречии с реаль­
ными э кономическими связями и зависимо ­
стями
единого
народно -хозяйственного
комплекса , о бщего научного и инф ормаци­
онного пространства .
П анацейное мышление - э то ф актор
современной политики, о б еспечивающий

внешнюю консолидацию внутренне атоми­
зированного о бщества. И в этом его прак­
тическое оправдание . П анацейное мышле ­
ние содер�т в се бе о бщие признаки , кото ­
р ы е могут реализовать се бя в самых раз ­
ли чных конкретных формах . Призн аки па­
н ацейного мышления - это , во - первых ,
о бщая вера в наличие реального спаси­
тельного ф еномен а , с помощью которого
решаются самые сложны е социальные
пр о блемы , о б еспечивается коренное улуч­
ше ние ситуации ; во - вторых , э то предста­
вление о поте нциальном непосредстве нном
позитивном влиянии этого ф е номен а на
бытие каждого индивида ; в -третьих , э то
у б еждение в нео бходимости призн ания его
всеми как условия его э ффективности . П а­
н ацейное мышле ние не совпадает с догма ­
тами религии, хотя оно выступает в форме
веры ; оно не тождественно и научному
мышлению , хотя заимствует его форму ,
использует н аучные аргументы и ко нцеп­
ции для своей легитимизации. Нельзя не
видеть , что в своей глу бинной сущности
пан аце йное мьппление является антиподом
науч ного мышления. Его универсалист ­
екие принципы не имеют достато чной э м ­
пирическо й опор ы , являются постулатами ,
придающими отдельн ым эмпирич еским
явлениям смысл , выходящий за их со б ­
ственные пределы.

1 60

Утверждение принципов демократии в
жизни обЩества требует смены парадигмы
политической ментальности. Практиче­
ские государственные решения вырабаты­
ваются специалистами на основе определе­
ния оптимальных национальных интере­
сов . Поэтому оно не может выступать как
мнение большинства . Вместе с тем болi?­
шинство , поняв суть проблемы , может
принять позицию экспертов. Вот почему
переход к демократии тесно связан с выра­
боткой механизмов трансляции научных
решений и разработок в формы массового
сознания и поведения.
Вместе с тем необходимо общее понима­
ние природы панацейного мышления как
специфической формы общественного соз­
нания.
Специфическая природа панацейного
мышления определяется не объективным
знанием, а субъективной свободой само­
сознания. С этим связана и его удивитель­
ная гибкость и живучесть.
Панацейное мышление , даже отрицая
собственные , исчерпавшие себя постула­
ты, вновь воспроизводит себя , выдвигая
иные или даже прямо противоположные
как вновь найденную абсолютную истину.
Так, например, лозунги сплошной эле­
ктрификации, коллективизации и инду­
стриализации - это специфические прояв­
ления панацейного мышле ния эпохи строи­
тельства социализма. Нынешние лозунги
обвальной приватизации, превращения
всех индивидов в свободных собственни­
ков , ваучеризации и т. д. при всей их види­
мой противоположности социалистиче­
ской идеологии имеют в своей основе тот
же тип мышления .
В условиЯх демократии, не нашедшей
средств установления эффективных гра­
ниц вмешательства популистских движе­
ний в процесс принятия государственных
решений, открываются широкие возмож­
ности для усиления влияния панацейного
мышления на различные сферы жизни . В
итоге неструктурированная демократия на­
чинает свои маятниковые движения в диа­
метрально противоположных направлени­
ях, утверждая и вместе с тем отрицая соб­
ственные исходные идеи . В самоотрицании
исходных идей политической стратегии
проявляется специфическая логика пана­
цейного мышления;. Это логика «от про­
тивного» . Коль скоро определенная поли­
тика обнаруживает свои противоречия, то
субъективное восприятие истины жизни
смещается в противостоящие ей принци­
пы . Одним из фундаментальных негатив­
ных последствий доминирования панацей­
ного мышления становится хроническая
слабость
стратегического
мышления,
проявляющаяся в неспособиости к научной
проработке и умелому практическому осу-

Л . В . Скворцов

•

ществлению коренных социально-эконо­
мических преобразований.
Как показал опыт социальной трансфор­
мации России, панацейное мышление име­
ет универсальный характер , не зависящий
от конкретного идеологического содержа­
ния. В нем заложена потенциальная воз­
можность тоталитарной идеологии нового
типа . Характерно, что российская «демо­
кратия>> , выступая против коммунистиче­
ской идеологии, в конечном счете стала
воспроизводить идеи одной правитель­
ственной партии, одного класса как I;IОСИ­
теля демократии, одного персонифициро­
ванного гаранта истинного пути государ­
ства.
Соответственно приоритетвое значение
приобретает выр!\ботка линии, практиче­
ская реализация которой обеспечивает
прочность позиций в государственной си­
стеме независимо от уровня профессио­
на,льной подготовки.
Позиции партий и общественных движе­
ний также оцениваются с точки зрения сте­
пени их соответствия «ЛИНИИ>> , а не их
влияния на успехи в промышленном,
аграрном, научно-техническом прогрессе ,
развитии образования и культуры обще­
ства. Считается, что «·линия>> - это сим­
вол истины в политике , а неукоснительное
следование ей должно обеспечить всесто­
ронний и грандиозный успех .
Закономерно встает вопрос, существуют
ли реальные пути предотвращения угрозы
распада оснований демократии в России ?

Демократический путь
и пробл ема возр ождения России
Спасение демократии в России нераз­
рывно связано с повышением экономиче­
ской и социальной эффективности демо­
кратических механизмов государственного
управления, значительным укреплением
информационно-аналитических служб пар­
ламента , исполнительной власти, эффек­
тивным использованием всего потенциала
общественных наук. Однако главным оста­
ется определение подлинной социальной
опоры демократии.
Создание социальной опоры демократии
в России обычно связывается с расширени­
ем нового среднего класса, «новых рус­
ских>> , нуворишей. Правительственная по­
литика ускоренной приватизации имеет в
виду, цомимо всего , и эту коренную цель .
Однако формирующийся в России новый
средний класс ( эвфемизм понятия «Новая
буржуазия>>) не завоевал сколько-нибудь
прочного морального авторитета. Более
того , отсутствие моральных мотиваций
считается в его среде вполне допустимым
для решения главной задачи - личного

•

Россия : социальное самосознание на историческом перел оме

обогащения. Индивидуалистическая ори­
ентация нового среднего класса не nозво­
ляет ему выстуnить в качестве достаточно
сnлоченного и четко ориентированного це­
лого . Он разбит на отдельные груnпы с
противоречивыми интересами. У него нет
масштабной,
отвечающей
требованиям
XXI века социально-экономической про­
граммы. По своей социальной сути это
класс далекого исторического прошлого.
Другим фактором, не способствующим
иревращению российского нового средне­
го класса в лидера и опору демократии,
является такая тенденция социального рас­
слоения, которая резко противопоставляет
меньшинство быстро разбогатевших пред­
принимателей огромиой массе нищающего
населения. Эта реальная ситуация вступает
в противоречие с исторически сложившим­
ся в социальном самосознании русских
представленнем о таких предпосьmках
признания общественного лидерства, как
социальная справедливость. Применитель­
но к новому среднему классу как общена­
циональному лидеру можно вести речь
лишь о потенции, о возможной историче­
ской перспективе в случае его духовной и
социально-политической консолидации и
практической способности возглавить ре­
шение общенациональных задач .
Укрепление основ демократии уnирает­
ся также в резкое снижение уровня обще­
ственного самосознания. Об этом , в ча­
стности, свидетельствует низкий процент
участвующих в голосовании. Социальное
самосознание коллапсирует до уровня при­
митивного сознания: принципы подчиня­
ются задаче индивидуального выживания .
Общество резко меняет свое духовное ка­
чество.
Ilроисходит возврат к реализму созна­
ния . Он оказывается столь шокирующим,
что порождает «сумеречное состояние» ду­
ховной жизни общества.
«Сумеречное состояние» духовной жиз­
ни характеризуется, с одной стороны, рез­
кой примитивизацией смысла жизни, све­
дением ее целей к приятным ощущениям,
получению «кайфа» . С другой стороны,
его отличает все нарастающее чувство
страха и безнадежности. Массовое обра­
щение к прорицателям, колдунам, шама­
нам , рост их популярности - это один из
важных симптомов «сумеречного состоя­
НИЯ» общественного сознания.
В общественном сознании произошел
сдвиг в понимании героя времени. Герои
революций, гражданской войны , Великой
Отечественной войны, герои труда уже не
держатся средствами пропаганды в фокусе
общественного сознания. Однако и новых
образцов подлинного героизма и обще­
ственной самоотверженности как ориенти­
ров жизни пока нет . Не ясно также , кого

6. <<Октябрь» .М 1 1

1 61

сегодня выбрать в качестве общенацио­
нального героя из российской истории.
В этой ситуации начинают формиро­
ваться скрытые , неформальные ориента­
ции на такое понимание жизни , которое не
рекламируется, но признается реалистиче­
ским, отвечающим характеру российской
ситуации .
Возникает уверенность в правоте жиз­
ненных установок временщиков, не обре­
мененных вечными , героическими, высо­
конравственными ценностями . В историче­
ски сложившийся духовный ландшафт Рос­
сии постепенно внедряются циничные про­
пагандисты абсолютной власти денег , но­
вейших достижений в технике секса. Они
иревращают его в моральную и эстетиче­
скую пустыню . Все это делается со сме­
хом . Силы лучших сатириков направлены
на то , чтобы внушить идею , будто россий­
ское общество всегда находилось на «кора­
бле дураков» . Все это служит реальным
препятствием на пути подлинно думокра­
тического выбора народа России. Народ
России должен сделать главную ставку на
тех своих лидеров, которые делом могут
доказать то , что они являются государ­
ственными деятелями , способными сози­
дать , а не разрушать.
Разрушительной тенденции сегодня про­
тивостоит получающий все более широ­
кую поддержку лозунг духовного возро­
ждения России. Этот лозунг следует пони­
мать как призыв к восстановлению общего
разума , осознанию зависимости бытия всех
от прочности государства , от моральных
качеств русского человека как граждани­
на , который может противостоять времен­
щикам, сохранять свое достоинство и само­
стоятельно
осмысливать
исторические
цели .
Вместе с тем наблюдается зарождаю­
щееся (;Тремление теоретически понять
истоки злоключений общественного созна­
ния России, увлечения крайностями , неспо­
собиости противостоять духовному ниги­
лизму. В этом стремлении и его реализа­
ции заложена возможность подлинного по­
нимания того , что происходит со страной,
а значит, и определения той стратегии, ко­
торая обеспечит возрождение и развитие
российского государства в соответствии с
высокими демократическими и нравствен­
ными целями.
Серьезного внимания . заслуживает су­
ждение , согласно которому нашему обще­
ству органически присуще стремление к
сотворению кумиров . Как только Россия
увлекается очередным кумиром, это зна­
чит - нужно ждать большой беды . «Ми­
фотворчество вошло в nлоть и кровь рос­
сийского человека: свергая старых идолов
и кумиров , оно тут же создает себе новых ,
которые воешествуют на престол словно

Л. В. Скворцов

1 62
для того , чтобы потом пережить судьбу
своих предшественнико в»з.
Демократическому , нормальному разви­
тию России препятствует то , что на по­
верхности ее политической жизни домини­
руют радикалы, вожди смелой революци­
онной мысли, не имеющие серьезного
опыта государственного управления. Они
оказываются у руля политических партий,
претендующих на коренное изменение тра­
ектории развития России. Именно такие
партии и имеют успех в обществениом соз­
нании. Разрушая до основания старое , про­
кладьтая пути к невиданному, они в конеч­
ном счете возвращаются к старому в об­
новленной форме . Этим объясняются и
«прорьmы» России в новое , и ее топтание
на месте .
Сегодня, анализируя позиции лидеров
· некоторых новых партий, нельзя не пора­
жаться тому , что они призьmают к немед­
ленному возрождению старого , всего того ,
что считалось в свое время необходимым
подвергнуть коренному изменению или
даже полному уничтожению . Разрушая и
затем восстанавливая одно и то же , дви­
гаться вперед невозможно. В последнее
время утверждалось как очевидная истииа
мнение, будто в течение семи десятков лет
происходил процесс разрушения России. В
этом случае тотальное разрушение может
восприниматься как созидание. Но это оче­
редная иллюзия. В пропагандистском пла­
не она имеет определенный смысл . Но на
практике она приносит катастрофический
результат. Если, например, вы считаете ,
что ваш «москвич» хуже , чем «Мерседес»
соседа, и решили пойти по пути прогресса
и включения себя в цивилизованный мир
путем разрушения кувалдой своего «Мо­
сквича» , то вам придется идти пешком по
шоссе и тащить на себе свои пожитки. И
целая страна может оказаться в таком же
положении . Проблема адекватности стра­
тегического мъппления - ключевая для
возрождения России.
Возрождение России невозможно без
формирования такого ее самосознания, ко­
торое обеспечит ее стабильность, устойчи­
вое восходящее развитие . Эту задачу спо­
собна решить лишь новая элита россий­
ской демократии, обладающая трезвым
историческим мышлением. Необходимо
отказаться от сложившихся субъективных
стандартов и клише. Нужно в полной мере
осознать логику российской истории и вну­
треннюю взаимосвязь ее главных событий.
Сегодня в высшей степени нелепо , дилез В. А. Красильщиков , С. М. Зиборов, А. В .
Рябов. Шанс н а обновление Росени (зарубежный
опыт модернизации и российские перспективы) .
Журнал <<Мир России» . Социология. Этнология.
Кулъ'Гурология. М . , 1993 , М 1 , с. 103 .

•

таптеки выглядят попытки написать некую
новую историю России, исходя из совре­
менных политических представлений и по­
желаний. Исторические ориентиры , кото­
рые сегодня предлагаются, содержат в
себе, как правило , серьезные внутренние
противоречия. Если под возрождением
России, например, понимается восстано­
вление ситуации, существовавшей до 1917
года, то тогда, по логике вещей, станет
реальностью и последовавший за этой
исторической ситуацией слом экономиче­
ских отношений и государственной си­
стемы.
Если возрождение России означает вос­
создание феодальной империи, сложив­
шейся в результате реформ Петра 1, то
тогда нужно думать и о восстановлении
сословного строя , против которого вели
борьбу многие поколения российских рево­
люционеров .
Если же под возрождением России пони­
мается восстановление традиций Киевской
Руси и Новгорода, то при всей привлека­
тельности свобод и суверенитетов кня­
жеств и городов того времени в памяти
встает и последовавшее за этим этапом та­
таро-монголъское иго .
Отсюда можно сделать вьmод , что «воз­
рождение России» - это мифологема, ро­
дившаяся на развалинах горбачевекой «ре­
волюции сверху»4.
Нередко о современном этапе историче­
ского развития судят по аналогии, исходя
из убежденности в том, что именно зару­
бежные страны определяют ориентиры на­
шего будущего . Достаточно внедрить их
идеальные формы в нашу действитель­
ность, как все образуется и пойдет так , как
надо. Соответственно специфика собствен­
ного народа окарикатуривается и сводится
к некой «совковости». Кое-кто даже прев­
ращает «СОВКОВОСТЬ» В НеКИЙ СИМВОЛ Не­
ПОЛНОЦеННОСТИ народа, ДОСТОЙНОГО ЛИШЬ
жалости, снисходительного к себе отно­
шения.
Становящиеся на ходули идеологи лишь
демонстрируют
собственную
несостоя­
тельность.
Адекватное стратегическое мышление
требует знания специфики народа, страны,
тех механиЗмов , которые успешно работа­
ют применительно к российскому народу
как субъекту истории.
Возрождение России сегодня начинает
связываться с реализацией политики мо­
дернизации. Тем самым де-факто призна­
ется, что Россия уже попала в разряд госу­
дарств «третьего мира» .
Россия давно заплатила огромную цену
за то , чтобы пройти этап индустриального
развития, а значит, и модернизации, со4

Там же , с. 1 1 .

•

Россия : социальное самосознание на историческом перел оме

здать свою базу крупного промытленного
производства и основу всестороннего науч­
ного прогресса.
Сегодня необходимо не допустить те не­
обратимые изменения, которые сделают
невозможным сохранение промытленного
и научного потенциалов государства. Если
это произойдет, то тогда перед Россией
действительно вновь встанет задача модер­
низации, обучения, создания системы об­
разования, формирования научных школ ,
воссоздания культуры .

1 63

ни идея рьmка не получили своей конкрет­
ной практической расшифровки.
З адача формирования адекватного соци­
ального самосознания народа России на
историческом переломе определяется не­
обходимостью нахождения оснований об­
щего кода социального бытия, обеспечи­
вающеГQ созидательную, а не разруши­
тельную направленность его исторической
практики .

Подлинная деидеол огиаа q ия

Нов ый код сочиальнто бытия
Острота дебатов вокруг проблемы иден­
тичности современной России определяет­
ся стремлением различных политических
сил получить для с е бя леmтимные основа­
ния претензий на государственную власть.
Соответственно понимание идентичности
России оказывается многообразным и про­
тивоположным по своему смыслу.
Миссия России как православной держа- ,
вы; Россия как хранительница общинных
идей и идей непосредственной демократии,
формируемой «снизу» , стихийным движе­
нием самих «масс» ; Россия как евразийская
империя, выполняющая функции истори­
ческого буфера между Востоком и З апа­
дом ; Россия как исторический оплот борь­
бы народов за социальное равенство и
справедливость - все эти исходные идеи
социального бытия продолжают оказы­
вать свое влияние на общественное соз­
нание.
На практическую политику государства
определяющее влияние оказьшают две
идеи : идея свободы и идея рьmка. Истин­
ность этих идей кажется очевидной, по­
скольку они носят универсальный харак­
тер . Но в этом состоит и их коренная сла­
бость . Так, идеей рынка, товарного обме­
на руководствовались и древние государ­
ства, и современные наиболее развитые
державы. Очевидно , однако, что понима­
ние содержания рьmочных отношений в
первом и во втором случаях оказьшается
различным. Точно так же обстоит дело и с
расшифровкой содержания свободы при­
менительно к различным историческим и
социальным условиям. Если , например,
мы отстаиваем свободу тирана. то тем са­
мым леmтимизируем неевободу народа,
которым он управляет. Бандит, убиваю­
щий своих жертв, будет стремиться к тому,
чтобы не попасть в тюрьму, не лишиться
свободы. Но значит ли это , что свободные
граждане должны защищать это его стре­
мление и становиться таким образом доб­
ровольными жертвами бандитизма?
Применительно к специфике историче­
ского положения России ни идея свободы,

Формирование адеква:гного общего кода
требует прежде всего освобождения от
идеологических мифов , создания условий
для преодоления панацейного мышления.
В России объективно назрела потреб­
ность перехода к проблеммому типу соци­
ально-политического мышления. Опреде­
ление иерархии реальных проблем и дей­
ствительных возможностей их решения,
основанная на общенациональных целях
социальная и нравственная консолидация,
использование возможностей самооргани­
зации и самоуправления - это путь фор­
мирования и новой ментальности , свобод­
ной от предрассудков панацейного мышле­
ния. На этом пути граждане России могут
вновь обрести себя друг для друга, при­
знать реальное значение общенациональ­
ной солидарности.
Консолидация возможна лишь под воз­
действием нового авангарда - коллектив­
ного субъекта, который может профессио­
нально обеспс�чить решение проблемы сое­
динения науки с передовой техникой про­
изводства, перехода к информационному
обществу, сочетание возможностей регу­
лирования экономического развития на ос­
нове современных информационных си­
стем и использования свободы рьmочных
отношений в качестве фаи.тора рационали­
зации структуры производства, адекват­
ный подход к фундаментальным эколоm­
ческим проблемам. На этой духовной осно­
ве Россия может успешно встретить вызо­
вы XXI века. Иначе ей грозит цивилиза­
ционный упадок. Трезвый расчет в практи­
и государственного
общественного
ке
управления, принятие всесторонне взве­
шенных решений и обоснованных про­
грамм требуют следования точным соци­
альным определениям и понятиям, соот­
ветствия реальных качеств человека тем
общественным и государственным функ­
циям, которые он вьmолняет. Массовое
несоответствие качеств индивидов зани­
маемым ими должностям и месту в соци­
альной иерархии вознИкает в силу полити­
зации и идеолоmзации государственного
механизма. Новая духовность в отличие от
панацейного мышления призвана откры-

Л. В. Скворцов

1 64
вать путь практической рациональности,
обеспечивающей соответствие между за­
тратами средств и усилий и достигнутыми
результатами.
формулы ,
раскрытия
требует
Это
эффективности демократии применитель­
но к современной России. Демократия
должна быть воспринята как ценность в
себе , а не как временное средство борьбы
за власть. Для этого необходимо общее
уважение к общественно-научному зна­
нию , профессионализму в делах государ­
ственного управления, новой ментально­
сти , открьmающей путь к общему призна­
нию дналогичности истин социального са­
мосознания.
Кажется, прежде чем дать ответ на во­
прос , что объединяет сегодня граждан Рос­
сии, необходимо преодолеть состояние со­
циальной неопределенности. Специфика ,
ситуации России, однако, состоит в том ,
что без своего осмысленного самоопреде­
ления народ может все глубже погружать­
ся в засасывающую трясину хаоса и само­
распада. Утверждение адекватной духов­
ной идентичности оказывается исходной
отправной точкой, с которой начинается
консолидация здоровых сил общества для
позитивного , созидательного решения об­
щегосударственных проблем .

Ист инный плюрализм
В этой связи необходимо ответить на во­
прос : какой плюрализм нужен сегодня Рос­
сии? Это , конечно, не плюрализм хаоса и
неопределенности, а органичный плюра­
лизм, . отражающий сложную специфику
положения различных общественных, про­
фессиональных сил в структуре общего на­
ционального субъекта - народа России.
Истинный плюрализм должен обеспечить
единство многообразия, синхронное взаи­
модействие различных сил общего соци­
ального организма.
Плюрализм, ведущий к обострению ан­
тагонизмов, формированию идеологиче­
ского фанатизма , подталкивающий к гра­
жданской войне , соЗдает опасность само­
уничтожения России.
Одним из ключевых факторов адекват­
ного ·духовного формирования новой Рос­
сии является переоценка революционного
менталитета . Его доминирование в обще­
ственном сознании сформировало устойчи­
вый стереотип, зажигающий «зеленый
свет» для осуществления коренных ломок
и перестроек . В итоге развалины и ведо­
пейзажем
привычным
стали
стройки
России .
Переход России от саморазрушения к со­
зиданию - это путь воссоздания государ­
ственности, обеспечения консолидации со-

•

циальной базы политики5. Ключевая проб­
лема России сегодня - это выработка
стратегической ориентации , обеспечиваю­
щей предотвращение раскола общества,
создание духовных предпосылок к стабиль­
ному, созидательному историческому про­
дессу. Для этого необходимо утвердить
идею органического развития как идею
возрождения России.
Проблема подъема России - это проб­
лема подлинности начала. Его определе­
ние требует перехода к культуре социаль­
ного самосознания как общенациональной
форме , адекватной духовной идентично­
сти. Истина социального самосознания не
субъективна , а многомерна , поскольку ре­
альный национальный субъект многолик и
практически действует в своих различных
формах, которые не могут быть отброше­
ны без нанесения ущерба общим инте­
ресам .
В сущности, это проблема осознанного
демократического регулирования челове­
ческих отношений, обеспечивающего сох­
ранение и умножение национального нас­
ледия . В этой связи требуют переосмысле­
ния те философские основания, на кото­
рых строились внутренняя солидарность
народа России, его духовное единство . Тре­
бует переосмысления специфика русского
мировоззрения.
Спецификой русского мировоззрения
считалось интуитивное постижение сущно­
сти бытия через тождество внутреннего и
внешнего , через «глубочайшие онтологи­
ческие истоки жизни души>>6• Русские под­
ходят к обычным проблемам жизни через
постижение последнего, всеобъемлющего
бытия. Другим традиционным аспектом
русского мировоззрения считалась собор­
ность, интегрированность бытия «Я>> и
«МЫ>> , когда «МЫ>> первично по отношению
К «Я>> .
Кризис российского самодержавия и
церкви привел к изменению характера со­
циальной интеграции в России. Новая
классовая ментальиость формировалась на
на
взгляда
«реалистического>>
основе
жизнь, свободы от всякой мистики. Она
явилась отправной точкой представления,
согласно �Щторому социальная истина как
любая научная истина может быть одной и
только одной. Соответственно на базе еди­
ной научной истины и должен формиро­
ваться коллективизм общества, качествен­
но . отличающийся от мистической собор­
ности.
Сегодня представления и о соборности, и

5 А. Владиславлев, С . Караганов. Тяжкий
крест России. «Независимая газета>> . 1992, 17 но­
ября.
6 С. Л. Франк. Духовные основы общества.
М . , <<Республика», 1 992, с. 485 .

•

Россия : социальное самосознание на историческом переломе

о коллективизме как объединяющих осно­
вах истинной жизни общества поставленЬх
под сомнение . Соборность оптрается на
общность веры, без которой она утрачива­
ет внутренний цемент. Между тем в России
действуют почти все основные конфессии
современного мира. Коллективизм предпо­
лагает общее доверие «К единственно вер­
ному научному учению», отражающему
лиiiiЪ определенные классовые позиции, в
соответствии с которыми должиа строить­
ся общественная жизнь. Между тем сего­
дня требует глубокого переосмысления
сама природа классовой меитальности.
Богатство информационного общества
определяется разнообразием, доступно­
стью знаний, готовых к практиче�кой реа­
лизации. Вместе с тем это общество может
успешно функционировать лишь при нали­
чии его внутреннего единства. Общество
становится подлинным сложным организ­
мом, в котором дифференциация функций
сочетается с действием механизмов, обес­
печивающих их согласованность и един­
ство, синхронное взаимодействие частей
при сохранении их автономии. Примени­
тельно к информационному обществу ста­
рый лозунг: «Общая nобеда есть успех в
борьбе с общим противником» должен
быть заменен на новый: «Победа каждого
над собственной ветерпимостью есть путь
к общему успеху» . Без соответствующей
духовной среды, обеспечивающей един­
ство личной свободы и социального разу­
ма, нормальное функционирование инфор­
мационного общества становится невозможным.
В этой связи не может не вставать во­
прос о роли национального самоопределе­
ния в Российском государстве. В нем, есте­
ственно, не может не признаваться особая
роль русских не только как специфическо­
го этноса, но и как этнического большин­
ства. Русские никогда не замыкались в
себе , формпровались в процессе синтеза
различных народов и культур. Это создает
предпосьmки преодоления националисти­
ческого экстремизма, предотвращения
угрозы гражданской войны. Культурная
открытость дает ключевые преимущества,
различных
возможность
ассимиляции
культурных матриц для решения сложней­
ших проблем, с которыми сталкивается
современный мир.
Возрождение или становл ение
новой России

Россия вопреки самым мрачным прогно­
зам живет. Она претерпевает глубинную
мутацию. Но это мутация, которая не бу­
дет означать появление из исторического
небытия России проuтого. Сегодня рожда-

1 65

ется Россия будущего, Россия XXI века.
Какой она будет, зависит от понимания ее
реальных исторических возможностей ·и
способности государственных лидеров вос­
пользоваться ими .
Россия вновь стоит перед определением
истинных оснований своей общей, объеди­
няющей наро;��; сущности. Проблема состо­
ит в том, как следует nонимать процесс
формирования этой сущности - как осу­
ществляемый под руководством церкви
или nод государственной, партийной эги­
дой механизм создания национальной идео­
логии? Как естественное образование об­
щих и вечных нравственных представле­
ний, «работающих» во всех слоях обще­
ства? Или как прагматическую адаптацию
к условиям России различных социальных
и цивилизационных ориентаций с учетом
того , что все они относительны?
.
Попытка навязать России изоляциони­
стские позиции радИ сохранения ее дев­
ственной культуры , как и стремление рас­
творить ее специфику в абстрактной циви­
лизации, малопродуктивны: они ведут к
обеднению духовной жизни народа
Находясь в постоянном поиске абсолют­
ного начала, Россия проявляет нежелание
порабощать себя исторически относитель­
ной самоидентификацией. Самоидентифи­
кация России передко оказывается лишь
внешней маской. С этим связана готов­
ноет" использовать любую иностранную
символику. Когда определенную маску
принимают за подлинную сущность Рос­
сии , то очень часто впадают в иллюзии.
Вместе с тем неопределенность подлинной
сущности России оказьmается серьезной
проблемой и для самих русских. Подлин­
ное бытие в специфическом русском пони­
мании - это полное воплощение и в идее,
и в реальности правды-истины, соединяю­
щей социальную справедливость, нрав­
ственное добро с действительностью. При
этом поиск абсолютного психологически
отождествляется с причастиостью к абсо­
лютному. Поскольку, однако , абсолютное
оказьmается недостигнутым, то кажутся
утрачивающими смысл все относительные
достижения данного общественного nоряд­
ка. Поэтому русские бунты и революции
обретают беспощадный и кажущийся бес­
смысленным характер, а социальные ире­
образования перерастают в революцион­
ные ломки старого до самого его осно­
вания.
Ситуация в России при всей ее специфич­
ности высвечивает назреваюхцие европей­
ские и общемировые проблемы. Тупико­
вый характер глобальных политических и
идеологических конфликтов, неограничен­
. ного развития военного производства, фа­
тальность экологических, энергетических
и сырьевых проблем порождают повсюду в

1 66

мире потребность в гибких моделях циви­
лизационного развития.
Для выживания человечества необходи­
мо изолировать экстремизм и принять со­
циально-исторический вектор «среднего
пути». Средний путь есть равновесие сво­
боды и общего порядка. Он должен стать
практически внутренней сущностью Рос­
сии. В этом контексте должен быть заново
оценен рациональный смысл символов , в
которых русский народ искал внутреннее
равновесие как выражение истинной ду­
ховности, как предпосылку общенацио­
нального стремления к сохранению жизни.
Реализацией подлинной духовности сего­
дня может стать установление свободного
порядка, образующего единство различно­
го: прав личности и строгого соблюдения
законов; сохранения единства государства
и обеспечения реальной автономии его ча­
стей; обеспечения свободы культуры и
удержания основных нравственных ценно­
стей.
Практическая реализацИя подлинной ду­
ховности требует философской коррекции
как концепции цельно го знания, опосредо­
вавшего социальную практику диктатом
нравственной истины, так и уqения о един­
стве теории и практики, оказавшего опре­
деляющее влияние на формирование ли­
шенной нравственных оснований рациона­
листической ментальности.
Эмпирическое и рациональное знание сфера науки, постигающей сущность объ­
ективного мира во всем его многообразии.
Трансцендентная реальность - сфера ре­
лигиозного опыта. Оценка истинности или
неистяниости типов и форм социальной
общности - сфера культуры самосозна­
ния. Исходным представленнем в этой сфе­
ре является признание абсолютной ценно­
сти жизни. Жизнь имеет три основные ипо­
стаси: индивид, определенный социум, че­
ловечество как универсальная общность.
Специфика истины самосознания опреде­
ляется тем, что каждая ипостась имеет аб­
солютную ценность в себе , но эта ценность
превращается в свою противоположность,
если не находится в необходимой взаимо­
связи с другими. Иными словами, истина
бытия индивида находится на линии соеди­
нения индивидуальной жизни с жизнью со­
циума, к которому он принадлежит. Жизнь
индивида абсолютна для него . Соответ­
ственно абсолютный смысл имеет и истина
индивидуальной жизни. На этом предста­
влении основывается безусловное призна­
ние неотчуждаемых прав человека. Вместе
с тем было бы ошибкой считать, что прин­
цип индивидуализма выражает всю истину.
Истина заключена в бытии индивидуально­
сти, имеющей позитивный смысл для жиз­
ни социума. Культура самосознания фор­
мирует качественно новую духовную ·общ-

Л . В. Скворцов

•

ность, основанную на способности каждо­
го индивида свободно сделать из себя под­
линного человека и удерживать свою чело­
веческую сущность в системе реальных от­
ношений.
Адекватная духовная жизнь современ­
ной России включает в себя постоянный
диалог на различных уровнях обществен­
ной жизни в различных ее сферах, приво­
дящий в соответствие единичное и общее
на основе припятых народом правил и за­
конов .
КуЛьтура самосознания - общий путь к
новой социальной психологии, преодоле­
· вающей ориентацию на единый образец
жизни. Многообразие образов жизни и
принятие этого многообразия как нор­
мального явления обусловлены неизбеж­
ным возрастанием дискретности условий
реального бытия людей и многообразия
форм их самоутверждения.
Подлинная идентичность России сегодня
передко рассматривается через призму ее
евразийской сущности. Исторически евра­
зийская концепция России сформировалась
как антипод западничества, как попытка
выявить специфику России, исходя из уни­
кальности ее истории и географического
положения. И сегодня предпринимаются
попытки интерпретировать евразийство
как апологию азиатского деспотизма и
стремления к экспансии. Но эти характе­
ристики могут относиться лишь к старому
евразийству. Евразийский характер совре­
менной Россип должен быть осмыслен как
исторически сложившаяся открытость ее
культуры . Открытость культуры позволит
России в XXI веке играть роль моста, сое­
диняющего Азиатеко-Тихоокеанский и За­
падноевропейский регионы. Эта объектив­
ная роль уникальна для экономического и
культурно-исторического развития россий­
ского государства. Обеспечение соедине­
ния экономических потенциалов Запада и
Востока, их взаимная культурная адапта­
ция - это, можно сказать, ключевая
функция, имеющая принципиальное меж­
дународное значение, обеспечивающая
предотвращение столкновения мировых
цивилизаций.
Россия дала синтез культур , духовного
опыта и традиций различных народов. Се­
годня синтетические культуры проявляют
свою жизнеспособность в силу сочетания
различных поведенческих кодов и способ­
ности эффективно пользоваться ими в ус­
ловиях быстрых перемен, интенсификации
глобальных связей и зависимостей наро­
дов. В этом смысле евразийская идея обре­
тает современное содержание как цивили­
зационная идея XXI века.
Кто же поведет Россию по новому пути?
В условиях самодержавия внешняя фор­
ма России придавалась ее аристократией,

•

Россия : социал ьное самосознание на истори ческом переломе
,

1 67

государством. Этот приоритет должен от­
носиться только к гражданину, признаю­
щему приоритет закона над частным инте­
ресом. С этих позиций становится возмож­
ным расставание с тоталитарной идеологи­
ей, как и предотвращение анархистского
самораспада общества.
Соответственно могут быть подвергну­
ты коррекции основные принципы нацио­
нального государственного развития. Цели
государственного развития не могут оправ­
дать такие средства, которые приходят в
противоречие с требованиями жизни наро­
да и прав человека.
Россия сегодня объективно встала перед
задачей массовой духовной переориента­
ции. Образованность, овладение научными
и техническими знаниями, как показывает
исторический опыт, - это лишь одна сто­
рона фундаментальной проблемы само­
формирования народа. Другая ее сторо­
на - это создание человеком такого свое­
го внутреннего мира, который становится
предпосьmкой нравственной и социальной
гармонии, обеспечивающей функциониро­
вание и разв�ие социального организма
как единого целого. Соединение народом
России в образе своей жизни обеих сторон
создает такую внутреннюю прочность об­
щества и государства, которой не страшны
ни внешние угрозы, ни глупости собствен­
НЪIХ авантюристов.

следовавшей закону чести, служения Оте­
честву и царю. В условиях социалистиче­
ского строя эта внешняя форма чеканилась
партийно-государственными кадрами. Се­
годня новую форму России, отвечающую
ее исторической задаче и требованиям гря­
дущего нового века, может придать лишь
складывающаяся элита демократии, осоз­
навшая в полной мере свое призвание и
свою ответственность перед народом и
страной. Однако проблема новой духовной
идентичности России - это проблема са­
мосознания ее народа. Россия постоянно
возвращается к этой проблеме, ·поскольку
не может окончательно рассчитаться с тем
типом массового мышления, который ус­
матривает в крайностях выражение соци­
альной истины и подлинной нравственно­
сти. ОПределение меры социального бы­
тия начинается с понимания каждым пред­
посылок своего адекватного самоопреде­
ления. Стремление элиты общества со­
здать величественное целое без соответ­
ствующей подготовки того исходного ма­
териала, из которого оно должно быть по­
строено и который должен обладать доста­
точной прочностью, чтобы нести его на
своих плечах, в конечном счете становится
истоком общенациональных катастроф.
Для того , чтобы новая духовная иден­
тичность имела глубокие корни, необходи­
мо утверждение приоритета личности над

•

Л и т ер а тур н а я кр и ти ка

Е л е н а И В А Н И Ц КА Я

Страстно п одняты й перст
ил и угрожающи й палец?
Е Щ Е Р А З О •• Н Р А В С Т В Е Н Н О С Т И »
И « Б Е З Н Р А В С Т В Е Н Н О С Т И •• В Л И Т Е Р А Т У Р Е

1

в о времена не столь давние (в 1961 году)

Владимир Вейдле , размышляя о крите­
риях художественной оценки, призвал кри­
тиков к сугубой честности и осторожности
на роковой границе между «это мне по
душе» (нравится, увлекает, волнует) и «это
хорошо» (для всех хорошо , объективно,
sub specie aeternitatis) . С той благородной
сдержанностью и взвешенностью, кото­
рые вообще отличают его труды, Вейдле
отдал должное и субъективному и объек­
тивному, и пристрастию и беспристра­
стию, и эмоциональному порыву и рассу­
дочному обузданию. Призывая преодолеть
лирический субъективизм в критике , он с
пафосом напомнил о его изначальной цен­
ности, ибо начинается критика с пассивно­
го и лирического притяжения-отталкива­
ния - «лежит душа - не лежит душа» :
«Критику нужно бороться с этим, но нуж­
но , чтобы ему было с чем бороться>> .
Чрезвычайно благородно и широкообъ­
емно получается. Тем большее удивление
вызывает итог, в котором пределом че­
стности и самопреодоления критика объ­
является готовность признать, что «ЭТО>>
(произведение, творческая манера, худо­
жественный мир) - «хорошо>> , хотя бы
«ЭТО>> и было «не по душе>>.
Вейдле провозглашал идеал строгой ду­
ховной иерархии и утверждал четкость
эстетических критериев .
У нас теперь не то . «Нравится - не нра­
вится>> и «хорошо - плохо>> подают друг
другу руки или отворачиваются друг от
друга самым замысловатым образом.
Несравненно более пикантным, чем про­
стодушное признание «это хорошо, хоть
мне и не по душе>> , является обратное:
«Это плохо, даже очень плохо, но зато мне
по душе>> . С этим девизом на устах собира­
ется спасать гибнущую русскую культуру
один бурный обожатель реализма и гони­
тель модернизмов-постмодернизмов. Так
прямо и пишет: «Культура в опасности!

. . . Сначала решите, что вы не станете печа­
тать никогда. Поставьте границы, барье­
ры. А затем печатайте плохую традицион­
ную прозу. Если нет плохой, печатайте
очень плохую . . . >> Сам ревнитель так и де­
лает, и к тому, что из этого получается, мы
еще вернемся.
Постмодернизм же унаследовал от мо­
дернизма драматическое удовольствие :
увлеченно драконять близкое сердцу
«свое>> . Кто этого не делает, тот не (пост-)
модернист. «Стыдно любить свое>> , - пи­
сал Блок. «Чем меньше веришь в мысль,
тем заманчивее ее доказать, - варьирует
его максиму Вячеслав Курицын. - Очень
логично доказывать, что постмодернизм
был всегда, если сам думаешь, что он поя­
вился недавно>> .
.Прямые - линейные , так сказать, - су­
ждения «хорошо и по душе>> , «Не нравится
и плохо>> регулярно попадают под критиче­
ский обстрел братьев и сестер по перу. При
этом не только опровергается приговор «ХОрОШО>> уж там ИЛИ «ПЛОХО>> , НО ПОДВер­
гается подозрению само признание - по
душе или не по душе . Вот, пожалуйста:
когда на страницах «Литературной газеты>>
в критической дуэли по поводу романа
Анатолия Королева «ЭроН>> столкнулисЪ
П. Басинекий и А. Агеев , то критик «Зна­
менИ>> не только не согласился с уничто­
жающей оценкой романа, которую вынес
Басинский, но и не поверил в те впечатле­
ния оппонента, которыми эта оценка была
вызвана. И, наоборот, прошу: А. Марчен­
ко не только категорически не приемлет
высокую оценку все того же «Эрона», дан­
ную С. Чуприниным, но еще и уверена ,
что «на самом деле>> Чупринину роман не
нравится так же , как и ей самой.
Так с разных берегов и несутся друг дру­
гу навстречу вопросы: «Неужели вам дей­
ствительно это по душе (или - не по
душе)? Ну, ладно , в силу своих амбиций вы
заявляете , что это хорошо (или - плохо) ,
но неужели вы действительно способны
(или - не способны) это читать?>> .

•

Страстно подня тый перст или угрожаю щий пал ец ?

Солидный ряд критиков нашел очень
благородную и возвышенную (извините за
каламбур) nечку , от которой можно танце­
вать , - взыскуют света , а также смысла и
замысла («В мире есть смысл, в истории огромный, таинственный и благой замы­
сел . . . ») . Тем любоnытнее, что в конкрет­
ных оценках взыскующие света и смысла
решительно ни в чем друг с другом не со­
гласны, и передко один взыскующий объя­
вляется другим взыскующим сугубо отри­
цательным nримером того , как не следует
судить о литературе, а тем более о свете .
Для решительной аргументации должен
быть оnределенный упор , nоложительный
(«замысел», идеал) или отрицательный
(гибель культуры , «nроклятый рынок») .
Оба эти упора nомогают нашим новым
«верующим» в борьбе с модернизмом-nо­
стмодернизмом, но расnравляться с куль­
турой ВО ИМЯ «ВЫСШеЙ духОВНОСТИ» И ДЛЯ
«сnасения от катастрофы» они не мешают.
А. Архангщt:ьский Издавна лелеет меч­
ту , что литература свернет со светско го
nути и вернется к свету, то есть литерату­
рой быть nерестанет и обратится в некое
«богословствование» . И. Мардов в журна­
ле «Воnросы философии» гневно расnра­
вляется с искусством и литературой и на­
шего , и nрошлого века, объявляя их nоро­
ждением и воnлощением «МНИМОдушевно­
СТИ» , каковая, сами nонимаете , есть чума.
Судия Мардов обещает , что явится шести­
крьmый серафим и «горящим углем с жер­
твенника очистит нас от мнимодушевно­
СТИ» , то есть , как ни верти, от культуры .
Борец с мнимодушевностью требует от
каждого человека тяжкого , страдальче­
ского труда ради «nодлинного одухотворе­
НИЯ» и указывает - совершенно сnравед­
ливо , кстати , - что восnриятие искусства
не есть тяжкий труд , но скорее обратное
явление . А если так - то долой искусство !
При таком nодходе соображения «нравит­
ся - не нравится» , «хорошо - nлохо» зна­
чат, собственно , одно и то же и равным
образом никуда не годятся: одна и та же
мнимодушевность, восхищаетееЪ ли вы
или nлюетесь. Если «нравится» , так тем
хуже: вы наслаждаетесь и нежитесь, тогда
как надо «трудиться» . А если «Не нравит­
ся» , то все равно хуже: душа не nитается ,
вы только делаете вид , что трудитесь.
Если мнимодушевное искусство (другого ,
как мы nоняли, не бывает) сделано «хоро­
шо» , тем хуже , ибо обман ядовитей. А если
еще и сделано nлохо, то . . .
С суровой неуклонностью заnоздалый
nоследователь Льва Толстого ставит искус­
ству в вину и несоответствие: личности ху­
дожника (который, конечно , никак не
является образцом святости - а если был
бы, то не бьm бы художником) и чарую­
щей (то есть морочащей) силы его художе­
ства.
Исайя Берлин больше сорока лет назад

·

1 69

высказался о двух nодходах к искусству,
которые он условно обозначил как «рус­
ский» и «французский» . Для русского nиса­
теля традиционно невозможен в качестве
оnравдания (он ведь nостоянно должен
оnравдываться) тот nростой довод , что
«nоложение nисателя - это одно , и оцени­
ваться должно по им созданному, а ча­
стные дела индивида - другое, и не надо
их nутать» . И если Мардов заклеймил «рус­
скую» культуру с ее моральным nафосом и
неуклонными требованиями к nисателю
быть не только художественно , но и нрав­
ственно одаренным (и даже - требования­
ми . не столько художественного , сколько
нравственного совершенства) , то что же
он скажет о «французской» , где верность
искусству составляет «И единственную ре­
альную функцию художника, и наилучший
метод всегда оставаться на nределе воз­
можного» ?
В сущности, толстовец Мардов неожи­
данно высказался в унисон с nостмодерни­
стом Галковским, который в «Бесконеч­
ном туnике» издевательски заметил : «Си­
дели по углам какие-то гении и nисали
книжки. И вдруг ни с того ни с сего шесть­
десят миллионов людей в «корзину для бу­
маг» . Это что же вы там наnисали такое? ? »
Мнимодушевное , отвечает Мардов .
Хочется сnросить строгих судей культу­
ры вообще и сегодняшней литературной
ситуации в частности: вы действительно
хотите, чтобы в реальности воnлотилисЪ
ваши благородные мечты и драконовские
требования? Действительно хотите , чтобы
исчезло (бьmо искоренено) то , что вы счи­
таете «гадостью» и «мнимодушевностью» ?
В с е м ы любим врагов, хотя и н е nо-хри­
стиански . Чуждое , враждебное, возмути­
тельное невозможно «выnолоть» из куль­
туры. «Ибо дух многолик , - замечает То­
мас Манн в одной из своих nоздних ста­
тей . - И для него возможна любая nозиция
по отношению к человеку, даже такая, ко­
торую можно было бы назвать негуманиз­
мом или антигуманизмом. Дух вовсе не об­
разует некоей цельной, монолитной силы,
стремящейся леnить мир , жизнь и обще­
ство по образу и nодобию своему. Между
носителями различных форм духа , между
выразителями его воли существует глубо­
чайшее , nолное nрезрения и ненависти вза­
имное отчуждение» .
Шаткое состояние аргументов «нравит­
ся: - не нравится» , «хорошо - nлохо» вы­
звало сегодня мощную эксnансию не слиш­
ком уважаемого nрежде серьезной крити­
кой аргумента «интересно - скучно» . Тут
уж речь идет не об увлекательности, зани­
мательности и nрочем беллетризме. «Ин­
терес» и «скука» оказьшаются самыми ак­
туальными каналами для- осмысления взаи­
модействия духа и искусства . Духовно чу­
ждое объявляется «скучным» , как, наnри­
мер , в статье И. Роднянекой «Гиnсовый ве"

1 70

Елена Иваницкая

т.ер (О философской интоксикации в теку­
щей словесности) » : «Громоздкие тексты,
по-прежнему
именуемые
романами . . . истоЧают ту самую мистическую скуку ,
ту больную тоску, которую испытывал
Иван Федорович в присутствии своего ноч­
ного гостя» . Но , оказавшись в фокусе кри­
тико-исследовательского внимания, препа­
рируемые ради установления анамнеза , а
также диаг ноза и прогноза тексты, исто­
чающие скуку, стремительно напол няются
«интересом» .

2
Се Годня вновь обострилась проблема,
связанная с предназначением, сущностью и
ролью художника. Художник-пророк, со­
весть нации, светоносец и художник-аван­
тюрист, этакий Феликс Круль, безумный
игрок, играющий безумие, ВНОВЬ СОIUЛИСЬ
на дуэли .
«Дай Бог, чтобы из моих вещей до лю­
дей дошла хотя бы толика света» , - взыва­
ет сегодня Алексей В арламов. «Меня лите­
ратура всегда привлекала как форма безу­
мия , - пожимает плечами Владимир Соро­
кин. - Здоровому человеку не нужно , сидя
дома, записьшатъ свои фантазии и отно­
ситься к этому процессу как к социально
полезному деянию . . . »
IIроблема
парадоксального
«онтоса»
искусства сегодня, как мне кажется , еще не
до конца выговорена, поэтому два предста­
вления о сущности писания и писательства
либо побивают друг друга, либо просто со­
полагаются. Так, например, А. Латынина,
задаваясь вопросом, почему литература не
воспевает трезвость, бережливость, прира­
щение капитала, «умеренность и аккурат­
ность» , отвечает и так, и этак: потому, что
литературе в силу самой ее природы «спо­
дручнее изобразить обман , надуватель­
ство , воровство» , и потому, что литерату­
ре как носительнице высшего идеала не­
сподручно воспевать добродетели низшего
порядка. Чингиз Айтматов в романе «Тав­
ро Кассандры» и Анатолий Ким в романе
«Онлирия» избрали роль художника-про­
рока и обратились к последним вопросам
бытия, взывая к человечеству, стоящему у
роковой черты . Замыс.ел у обоих бът , на­
сколько я понимаю, самый благородный.
Надо в самом деле встряхивать и тормо­
шить это косное человечество, напоми­
нать ему о смерти и бессмертии, о высшем
смысле мироздания, о страшной вине и ве­
ликой жертве . Vivos voco!
Впрочем, прославленные слова Достое­
в�кого о «персте , страстно поднятом» мо­
гут вводить (как и всякие великие слова) в
соблазн. Случается и так, что страстно
поднятый перст неуловимо оборачивается
угрожающим пальцем, тычущим со всей

•

строгостью в нос бедному читателю . Изна­
чально заданная задача, пусть самая гроз­
ная (то есть не «пусть» , а тем более ) , раз­
дирает бедную художественную ткань в
клочья. Души читателей .могут облиться
слезами над вымыслом, но не тогда, когда
обязаны это делать. В искусстве вообще не
существует обязательств для «потребите­
ЛЯ» (как это ни обидно ) . «Ilисатель проро­
чествует, читатель позевывает» , - язви­
тельно констатирует М. Ремизова. разби­
рая на страницах «Литературной газеты»
пророческую «Онлирию» .
Страстно поднятый перст окружает сия­
ние . Тычущий палец окружает та самая
скука, которая заставляет отворачиваться
даже от действительной проблемы, если в
ее художественном воплощении (недовоп­
лощении) чувствуется настырная попытка
повоспитывать.
«И вращалась Земля на пути своем неиз­
менном, и приближался час. . . И все жда­
ли . . . » - тревожно понижает голос Айтма­
тов . «Мне хотелось сказать, что если мы
будем помнить о том , что мы бессмертны
вместе с Богом , как Его частички, то во
миогом станем жить и СОВ�fршать жизнен­
ные поступки по-иному, чем как мы себе
иногда позволяем, подчиняясь демониче­
скому наваждению гнева, зла , насилия» , ­
повышает голос Ким .
Но Земля точно так же вращалась на
пути своем еще в «Буранном полустанке» :
то , что бьmо яркой находкой в прежнем
романе , оказывается пустым самоповторе­
нием ; но пророческую фразу , построен­
ную так, как ее построил Ким , решительно
невозможно прочесть.
Зато для критиков раздолье порезвить­
ся . Это сколько ж надо бьmо думать, что­
бы придумать роковое тавро в виде пры­
щика на лбу? И почему, собственно , этот
комический монах знает , что именно обоз­
начает комический прыщ? Ближе к концу
романа почтительный последователь мо­
наха тоже додумался спросить: «Каковы
доказательства того , что эта мета есть вы­
ражение негативного отношения эмбриона
к будущей жизни, а не что-либо дру­
гое?» , - но ответа, как и читатель, не по­
лучил.
А. Ким
придумал
изящнее ­
«флейту мира» («флейта появлилась на той
земле и в том народе , которых ожидали
катастрофа и погибель. Но кара судьбы
предотвращалась , если на инструменте мог
сыграть какой-нибудь чистый ребенок той
страны . . . » ) , однако по ходу повествования
флейта куда-то запропастилась: не то что
катастрофа стала неизбежной, а просто ав­
тор о ней забыл , как забьm Айтматов объ­
ясниться по поводу тавра. Оба автора
вдруг принялись толковать о метафизике
музыки; то ли они советовалисЪ друг с дру­
гом при написании своих пророческих про­
изведений, то ли идеи действительно но­
сятся в воздухе , причем в достаточно офор-

•

Страстно подняты й перст или угрожаю щи й ,п алец ?

мленном виде . «Музыка - одна из неис­
числимых трансформаций солнечной энер­
гии. . . она исходит из недр Вселенной, а
композитор , как радар , улавливает музыку
из космоса . . . Иначе говоря, музыка - это
звуковое преображение вселенского Про­
странства и Времени» . «Наверное, до Сло­
ва бьmа Музыка. В начале была Музыка, и
эта музыка была в Боге , и Музыка эта
бьmа Бог» .
Оба автора исключительно требова­
тельны, оба верят в «смысл и замысел» и
пеняют человечеству, что своим дурным
поведением оно . . . и т. д. Грешным делом я
подумала , продираясь через «qослание кос­
мического монаха Папе Римскому» , что
роман написан в защиту права на аборт : уж
если выясняется , что эмбрион «сам не хо­
чет» , то , казалось бы . . . но ничего подобно­
го : в этом случае операция тем более за­
прещена, а всему человечеству пора взять­
ся за ум. Если человеку предстоит в страш­
нъiх мучениях умереть от рака , а ему пред­
лагают легкую смерть, то соглашаться ни
в коем случае нельзя, ибо это было бы
«проклятием той жизни, которую создал
Бог» , - это Ким предостерегает.
Итак , нужно страдать, трудиться ду­
шою , покаяться и вести себя иначе , «чем
как» мы себе позволяем; помогать Богу , а
не препятствовать всей своей злой волей
Его благому замыслу. В общем, нас преду­
предили. Боюсь , что предупреждение оста­
нется втуне , ибо романы, на мой взгляд,
просто невозможно читать.
Творчество братьев Стругацких всегда
оценивалось по особым законам. На «круг­
лом столе>> «Литературной газеты» прозву­
чала остроумная мысль, что публика де­
лится на тех , кто любит братьев Стругац­
ких, и тех , кто их не читал .
Последний роман Бориса Стругацкого
(С. Витицкий .
«Поиск
предназначения,
или Двадцать седьмая теорема этики») на­
писан художником-игроком , художником­
авантюристом.
В
романе
совершенно
явственно можно усмотреть безнравствен­
ность, и, уж во всяком случае , он смеется
над благими чаяниями смысла и замысла.
Роман-насмешка. Роман-гримаса. Но шпа­
га циника-игрока мгновенно протыкает на­
тужных пророков . Фантастические моти1 вы настоящего профессионала условного
жанра оставляют далеко позади и злопо­
лучные зонд-лучи комического монаха, и
полеты без крьmьев .
Главный герой «Поиска . . . » , мысляiЦИй и
наблюдательный, замечает некую особен­
ность своей судьбы - череду чудесных
спасеНИй - и, будучи человеком доброй
воли , задумьmается над тем , к чему это его
обязьmает. Если судьба так берегла и бере­
жет его , то , «верно , бьmо мне назначение
высокое» . Он хочет и надеется послужить
человечеству, но его призвание покамест
окутано тайной для него самого . В поисках

1 71

предначертанного герой пишет роман
«Счастливый мальчик» , давая главным ге­
роям имена Мария и Иосиф . Свое предназ­
начение он хочет рассматривать по анало­
гии с предназначением Иосифа . Впрочем,
таинственное и , наверное, спасительное
для человечества предопределение имеет
до поры до времени частное и случайное
проявление :
герой
способен этак
экстрасенсорно - исцелять друга, кото­
рый регулярно принимается помирать от
какой-то странной болезни. Друг, сердеч­
ный и любимый по светлым воспоминани­
ям детства и юности , - личность какая-то
темная и Бог знает чем занятая. Какими-то
сомнительными изысканиями в области
медицины. Но не может же предназначе­
ние этим ограничиваться? Тем более что
герой узнает совсем уж страшную вещь :
его чудесные спасения бьmи сопряжены с
гибелью людей . В том числе друзей и лю­
бимой жены . Потрясенный герой пытается
покончить с собой , но Рок не позволяет.
Кстати, расстаться с жизнью он решил пу­
тем самосожжения. В «Тавре . . . » тоже са­
мосожжение . Все-таки идеи и мотивы но­
сятся в воздухе, носятся.
Действие прихотливо перемещается во
времени (от зимы 41 -го года до нового
века) , но строго локализуется в Ленингра­
де-Петербурге . Во дни «перестройки» ге­
рой сам выбрал себе предназначение, и ,
разумеется, высокое : он становится Че­
стньiМ Политиком , действительно радею­
щем о народе . Понятно , что политику не­
льзя быть честнъ1м и действительно радеть
о народе - мигом растопчут , но ему-то
можно, его хранит Рок. «Кто нас обидит,
дня не проживет» . В четвертой части ге­
рой - уже Народный Герой, без пяти ми­
нут Президент, второй человек мира (кто
первый - не поясняется) . Действие пере­
носится в начало XXI века : идет то ли
2001 , то ли 2003 год (смотря как считать, в
романе на это счет разноречивые указа­
ния) . С этической точки зрения очень мно­
го сомнительного : после жестоко-реаль­
ных мучительных сцен ленинградской бло­
кады - забавные ужасы нового века : вся­
кие там собаки-людоеды размером со сло­
на и автомобили, прыгающие через стены.
После документальных кадров - пестрый
мультик. Можно? Нельзя?
И вот тут-то герой Року разнадобился.
Когда загадочный друг помирал очередной
раз , недотепистые , но грозные генералы
из его окружения сообразили (Рок, похо­
же , подсказал) , как его спасти без помоiЦИ
второго человека мира. Второй человек
остается на пустынной дороге в своем пры­
гающем автомобил е , со своей могучей и
верной командой, но брошенный Роком.
На инерции политического вл ияния и с по­
мощью сподвижников он преодолевает
бесчисленнъ1е препятствия и прорывается­
таки в засекреченный институт , где обна-

1 72

Елена Иваницкая

руживает жуткий «гадюшник» . Друг-прия­
тель занимался, оказывается, уж-жасными
вещами: он вмешнвался в священные зако­
ны мироздания . Устроил., например , инку­
батор для выведения генетических коnий
хозяев жизни. Похоже, что он устроил и
еще много чего . Но читателю предлагает­
ся осмотреть инкубатор: живые , страдаю­
щие «КОПНИ» хранятся здесь в качестве ор­
ганического материала , запаса внутре нних
органов. И герой говорит «нет» . Он гума­
нист, и у него есть совесть. «Нет ! » - ска­
зал он , и в ту же секунду . . . » Рок пресnо­
койно свернул ему шею. Вот вам и теоре­
ма . У героя собственного предназначения
не было . Рок хранил не его , а орудие для
сnасения своего истинного любимца, ужас­
ного дру га.
Не знаю , считать силой или слабостью
романа то , что читателю остается неяс­
ным , что же все-таки предст авлял собой
этот друг: он кто - дьявол , инопланетя­
нин , мутант? Что значит «Не друг челове­
чества, а враг его врагов»? Но ясно, что
никакого благого смысла и замысла в ми­
роздании нет . Если есть что-то, то «более
страшное, чем абсурдность жизни» . Так
что утешимся абсурдом , госnода !
Б . Стругацкий сыграл с читателем и
«надул» его . Сыграл он и с теми, кто взы­
скует смысла и nонимания , - nосмеялся:
ничто, казалось бы, не nротиворечило
мысли, что герой храним судьбой для вы­
сокиХ свершений, что Таинственная Сила
дана ему и во благо людям. Но я уверена,
что Стругацкого «Не тронут» : любовь к его
творчеству и nамять о юношеской заворо­
женности отодвинут в сторону настырные
требов ания «благого смысла» , но именно
на nространстве его романа (а не в бедной
«Онлирии») «мир так безысходно гнусен» ,
и автор утверждает это «Каждой фразой ,
каждым сюжетным зигзагом» (это я ·ис­
nользую слова из статьи А. Немзера об
«Онлирии») .
3

Вnрочем , фантастика , она фантастика и
есть . Может, она вообще не имеет права
на существование . Может, ничего хороше­
го в смысле «доверия к Божьему миру и его
сокровенному замыслу» от нее вообще
ждать не приходится . То ли дело «реа­
лизм» .
Но что такое «реализм» , сегодня тоже
неnо нятно .
Вадим Руднев с молодой задиристостью
объявил, что реализм есть миф : «Такого
направления никогда в литературе не
было» . Если мы говорим «реалистиче­
ское» , nолагает нисnровергатель, то nод­
разумеваем всего лишь нечто привычное ,
культивирующее среднюю норму литера­
турного языка . «Реализм закономерно
изымается из истории культуры , оставаясь

•

незадачливым реликтом истории ее изуче­
НИЯ» , - заключает Руднев .
П. Басииский, напротив, именно на реа­
лизм сделал главную ставку, основав на
сnецифически преnарированном реализме
свою критическую концеnцию. Реализм
для него - не просто литературное тече­
ние , «но и духовное nонятие» : его центр ­
в чувстве «совершенной истины жизни» ,
без которой «невозможна нравственная
ответственность nисателя nеред замыслом
мира» .
Критик сам nризнается, что воnлощение
своих богоугодных концеnций он нашел в
творчестве молодого прозаика Алексея
Варламова, и вслед за словами о том , как
творчество Варламова его «концеnту» иде­
ально соответствует, nомещает в «ЛГ» об­
разец - рассказ «Случай из жизни Нико­
лая Петровича» .
Кто такой Николай Петрович , читатель
так и не узнает. Надо nолагать, автор заду­
мал так , чтобы читатель nодставил самого
себя на место никакого героя, ибо Н. П .
остается совершенно пустым местом. Н и о
роде занятий, ни о прошлом, ни о том , как
приключилось , что Н. П. живет в нанnол­
нейшем одиночестве , автор не сообщает.
Классический реализм , как мие казалось,
nодобных сведений требует, но чего нет ,
того нет. А суть дела заключалась в том ,
что Н. П. крестился. Читателю сразу ясно ,
что крестился он нехорошо: с батюшкой
был не вполне откровенен - не стал nо­
свящать его во все сомнения своей мяту­
щейся души да еще и струсил , «nожелав . . .
чтобы крещение бьmо совершено тайно,
без занесения его имени в церковную кни­
гу. Привыкший к такого рода просьбам ба­
тюшка помедлил немного и кивнул» . Ба­
тюшка nомедлил , но кара не замедлила:
«Как холодная и трезвая догадка пришла к
нему дикая и страшная мысль, с трудом
укладывающаяся в голове , мысль фанта­
стическая и единственно верная, что в тот
самый момент, когда он крестился и отре­
кся от сатаны, то получил не только анге­
ла-хранителя, но и пристуnившего к нему
злобного беса , и этот бес по какой-то неве­
домой причине оказался сильнее» . Чита­
тель-то nонимает, по какой: а не трусь, а
не скрытничай в церкви.
Гордость и малодушие привели Н. П. к
капитуляции nеред бесом , но сила креще­
ния все же поддержала его , и «несчастный»
встал на nуть осознания и просветления.
(Автор так и nишет: «несчастный» , «мяту­
щаяся душа» . ) «Он пристально nоглядел
на . . . икону, побледнел, а nотом сделал не­
сколько шагов и как-то неестественно, те­
атрально уnал nеред ней на колени, замер
и словно со стороны усльnuал свой соб­
ственный голос: «Боже , милостив буди
мне , грешному».
Какой же нудный и nостный должен
быть «концеnт» , которому подобные тво-

•

Страстно под н яты й перст и 11 и угрожаю щи й п алец ?

рения «идеально отвечают»? . .
Гораздо острее и артистичнее разраба­
тывает сходную проблематику Григорий
Петров . В его рассказах и повести христи­
анский гиперморализм, беспардонный (то
есть не допускающий никаких послабле­
ний) Идеал , требов ания сурового аскетиз­
ма достигают геркулесовых столбов , да
вдруг - глядь! - как-то этак оказывается
не только за помянутыми столбами, но и
«за пределами Добра и Зла» .
В прозе Алексея Варламова позиция по­
вествователя характеризуется определен­
ностью , учительностью , честностью и пря•
мотой. Повествователь Григория Петрова
«глянет хитрым глазком» , и результат ока­
зывается многоемысленным и увлека­
тельным.
Религиозный моралист
о. Александр
Ельчанинов провозгласил некогда: «Бла­
женны нищие в смысле имущества. . . но
блаженны и не имеющие здоровья и моло­
дости, блаженны некрасивые , неталантли­
вые , неудачники - они не имеют в себе
главного врага - гордости» . В первом
приближении рассказы Григория Петрова
могут быть прочитаны как иллюстрация к
этой максиме . Лукавый повествователь
беспощадно и неутомимо выслеживает не
только гордость, но и легчайшую тень гор­
дости и, выследив, с удовольствием «от­
стреливает» . Особенно беспощаден он , ко­
нечно , к тем , кто стремится к имуществен­
ной полноте жизни. Если персонажу дано
высказать: «Жить надо в полную силу!
Чтобы все у тебя бьmо ! Вот у меня дом ­
полная чаша ! » («Костлявая с косой») , - то
можно не сомневаться: скоро он страшно и
постыдно будет сведен в могилу. Но если
одинокая старуха вяжет кофточки на про­
дажу и хочет жить не в коммунальном
углу, а в отдельной квартире , то повество­
ватель и ей не спустит: доведет до преступ­
ления, а потом сожжет злосчастную квар­
тиру вместе со всеми сбережениями и обязательно - вязальной машиной, чтобы
в грех не вводила («Отравительница Ерош­
кина») . Потому что нечего ! - угол есть ,
кусок хлеба есть , соседи не обижают ­
это же гордость , если человеку еще что-то
надо ! Повествователь посмеивается: если
мамаша довела дочку до того , что у той вся
«рука сгнила» , то мамаша, разумеется, в
шляпке с цветами («Дурак дураком») .
Правда, у чеховекого мальчика «рука сгни­
ла» и без помощи модной шляпки , но это
недосмотр классика . Женскую красоту и
эротические радости повествователь кара­
ет со злорадством: красавицу Тамару Ти­
мофеевну в клочья разорвал , устроив
взрьш газа («Роза и Фиалка») . Но и тех ,
кто самоотверженно творит добро , он не­
долюбливает. В рассказе «Дурак дураком»
появляется «святой доктор» Густав Карло­
вич - кристальная душа, подвижник , бес­
сребреник. Он и больных принимает бес-

1 73

платно, и в психушку успевает, и в ночлеж­
ку . Чем же нехорош доктор? А тем и нехо­
рош : уж больно святой и деятельный, дела­
ет добро и сам понимает, что делает имен­
но добро , много работает и тем доволен , да
еще и Бога в помощь своему труду призы­
вает. Не по-русски это ! Недаром он «Гу­
став Карлович» . Истинный русский герой,
блаженненький Евтюша, с легким сердцем
оставляет работу у доктора. Как он сидел
на лавочке , с доброй улыбкой помогая со­
седям то ящики разгрузить, то сумки доне­
сти, так и будет сидеть. «А мы думали, ты
к делу пристроился . . . Что ж от доктора
ушел? - У него своя жизнь, у меня своя , - отвечает Евтюша . - Каждый свое
дело делать должен . - Подхватил он сумки
с чесноком и понес. И все пошло по-ста­
рому» .
И ' постепенно начинает казаться, что
Григорий Петров иронически иллюстриру­
ет не только нравственную максиму
А. Ельчанинова, но и ту русскую «цивили­
зационную миниму» , о которой с горьким
остроумием писал Денис Драгунский, сопо­
ставляя ее с цивилизационным кодом Запа­
да: «Северозападная цивилизация базиру­
ется на двух унаследованных от античности
принципах - честный труд и честная со­
стязательность . . . » , «трудись и состязай­
ся - и Бог тебе поможет» . В этом цивили­
зационном «генетическом коде» заложено
развитие мягкого , либерального северо-за­
падного приватизма. . . . Каков же цивилиза­
ционный код России? «Ничего не делай , и
Бог тебя спасет» . Не поможет, а именно
СПА СЕТ» . Упорствованне в своем убоже­
стве, нетрудовой стиль жизни - при исто­
вой вере в Бога . Как не подумать , что одно
из другого вытекает?
Высший образец должного отношения к
жизни - старушка-бродяжка из рассказа
«Колобок» : ни кола ни двора, ни детей , ни
внуков , ни специальности в прошлом, ни
пенсии в настоящем. Истинно святая ! «От
нее чудеса вокруг делаются» . По воле по­
вествователя она «обскакала» даже старца
Зосиму: о том, что она противопоставлена
именно ему , говорит переданный ей жест
старца: тот Митеньке кланялся, а эта проститутке-воровке : «И неожиданно на
колени перед ней бухается» . Но от старца
только ожидали чудес , а он взял и «прово­
нял» , «естество даже опередил » , старушка
же чудеса, как блины, печет . Потому что
на самом деле человеку ничего не надо . . .
Кроме созн ания своей греховности, мало­
сти и убогости. Если такое сознание есть ,
многое становится можно: и пить можно, и
воровать можно, и врать можно. Бог спа­
сет . «Не презирай падшего . Это для нас он
последний человек, а для Господа, может,
избранный» , - наставляет мальчика в рас­
сказе «Костлявая с косой» светлый стари­
чок - тоже ни кола ни двора, ни дела, ни
семьи. Судя по духовной атмосфере рас-

1 74

Елена Иваницкая

•

ки . - А, землячок! Жив , слава Господу , ­
подавая руку, произнес он» .
Роман Сорокина вносит пародийный
привкус в чужие тексты, даже самые тра­
гические , и проститъ ему не хотят именно
это .
Опять же , кстати: как в рассказах Пе­
трова обнаруживаются концентраты тех
мотивов , которые мы потом в разжижен­
ном виде встречаем у Кима и Варламова,
так и Сорокин уместил всю · суть «Тавра
Кассандры» в монолог доктора-нигилиста :
«Человек заброшен сюда, в этот поганый
мир , без всякого спроса! Вот в чем ужас!
Нас никто не спросил . . . Никто ! Нам про­
сто дали пинка и выпихнули сюда, в мир
болезней , нищеты, подлости и злобы ! » Те­
перь-то спросили, монах Филофей поста­
рался.

сказов , ошибается он только в одном - в
том, что говорит- «может» : не «может», а
так и есть . Избраны только падшие : чем
хуже, тем лучше. Ничего не делай , и Бог
тебя спасет: «А чего мне бояться? Каким в
мир пришел , таким и ухожу - голым» .
Гордость, происходящую от красоты,
богатства , деятельности, успеха, повество­
ватель покарал . Но остались еще ум и та­
лант . Остался художник - «трудное дитя
жизни» . Предчувствую , что Григорий Пе­
тров будет расправляться и с ним , тем бо­
лее что отечественная традиция открывает
для этого богатейшие возможности .
Кстати, весь «Случай из жизни Николая
Петровича» сворачивается в один эпизод
из рассказа «Жених Цизуновой» : там тоже
один такой креститься вздумал , партийный
полуначалъник, и разыгралисъ с ним такие
же корчи, как с Николаем Петровичем,
только несравненно красочнее . И кимо­
вские «полеты без крьmье� » найдем в том
же рассказе , и тоже в предчувствии «часа
икс» , который, правда, назъmается по ста­
ринке светопреставлением, но рассказано
обо все этом несравненно страшиее и
смешиее.

Очень обидно посмеялся Сорокин над
ч аяниями смысла и «совершенной истины
жизни» : прежде чем учинить свое сновид­
ческое побоище , Роман к совершенной
истине прикоснулся : «Господи, как хоро­
шо ! - радостно думал он, подходя к стене
и трогая руками эскиз . - Как славно, что
все это есть , что все это существует. Те­
перь во всем этом есть смысл , теперь я все
люблю и мне не надо что-то добавлять к
этому миру» .

«Игра» Григория Петрова с русской ду­
ховной традицией мне кажется очень же­
стокой. Настоящий мастер, он снайперски
попадает в те болевые точки, которые тра­
диционно смущают русскую душу, и «МИ­
лость к падшим» неприметно превращает в
гимн убожеству, уверенной рукой запирая
все выходы из той каморки с пауками, куда
нас
засадил
«цивилизационный
код»
России.

Впрочем , мы всегда больше блюли худо­
жественную нравственность , чем «челове­
ческую» , так что возникает страшНый со­
блазн присоединиться к тем , кто считает,
что мы имели и имеем самую бесславную и
безнравственную реальность именно пото­
му , что культивировали самое славное и
нравственное искусство .

Владимир Сорокин в своем «Романе»
выход оставляет хотя бы тем , что решает­
ся сказать: «Роман умер» . В сущности , же­
стокость Сорокина состоит не в кровавой
вакханалии финала, а в том , что традици­
онной, среднереалистической интонацией
он пользуется пародийно. Не картины
грязного и ужасного бреда, которые вы­
шибла из подсознания героя «ладная» , сча­
стливая и устоявшаяся жизнь «России, ко­
торую мы потеряли» , а насмешка над са­
мим складом речи традиционного романа
царапает эстетическое и тревожит этиче­
схое чувство. «Не знаю , - пожал свобод­
ным плечом Роман. - Просто жалко стало
слабого» . Или : «Неужели я увижу ее? подумал он , и сердце его , успокоенное хо­
лодом апрельской ночи , забилось в его гру­
ди С НОВОЙ СИЛОЙ» .

Поднятый перст сияет среди мглы несо­
вершеиного мира, просветляя его . Но тот ,
кто страстно подъемлет перст, прекрасно
по�Ц�Мает: несовершенство не сменится со­
вершенством и мгла не исчезнет.
Тот же , кто указует пальцем на неугод­
ное искусство , просто хочет насадить оче­
редную иллюзию и подверстать всю слож­
ность � а и все его полутона под свое
несомневающееся «Я знаю , как надо ! » .
Разброд , раздробь и несовершенства се­
годняшней литературы в этом смысЛе
очень обнадеживают. Сегодня «интерес­
но» , а что касается «совершенств» , то им
по определению не место в современности:
«Совершенство бежит от современности,
современность от совершенства, - замеча­
ет Г. Померанц . - Всякое смелое творче­
ство полно ошибок и проходит по грани
кощунства, проходит по самому краю и
иногда переходит через край. Ничего хоро­
шего в этих ерьшах нет . Но хороша сво­
бода» .

Виктор Астафьев в этой же интонацион­
ной манере въщерживает весь роман «Про­
кляты и убиты» : «Здорово, вояки! - Коля
. не спеша обернулся, забрякав двумЯ меда­
лями, смахнул с подола гимнастерки опил-

•

Бе н ед и кт СА Р Н О В

« Л ю б л ю в е л и к и й
р у с с к и й с т и х
»
.

.

.

в

опубликованных недавно («Знамя» ,
.N'2 3) дневниковых записях Дави­
да Самойлова есть отклик на известие о
смерти Наума Гребнева . Сказав о своей пе­
чали по поводу кончины этого «умного и
одаренного человека» , автор записок да­
лее замечает: «У него рано не хватило ре­
шимости стать поэтом. Он убоялся бед­
ности».
Между последними двумя констатация­
ми устанавливается прямая причинная
связь: не стал (не хватило решимости
стать) поэтом: потому ч то боялся бедно­
сти . Звучит правдоподобно : поэты (раз­
умеется, истинные , а не придворные поэ­
ты) у нас не только бедствовали, но были
даже обречены на бедность. Работа же пе­
реводчика оплачивалась всегда хорошо.
Нередко именно по этой причине перево­
дам вынуждены бьmи отдавать так много
времени и душевных сил Ахматова, Па­
стернак, Заболоцкий. Что , однако , не ме­
шало им оставаться поэтами. На протяже­
нии многих лет сочетал оригинальное поэ­
тическое творчество с переводческой ра­
ботой и сам Самойлов.
Зная Наума Гребнева с очень давних,
еще литинститутских времен , я рискну вы­
сказать предположение , что у него не хва­
тило решимости стать поэтом совсем не
потому, что он убоялся бедности. Отва­
житься на то , чтобы стать поэтом, ему по­
мешало трепетное , я бы даже сказал , коле­
нопреклоненное отношение к поэзии . Это
был страх. Он боялся, что его стихам не
дорасти до его собственных представлений
о том, чем подлинная поэзия отличается от
мнимой, от профессиональной и даже
искусной версификации.
Я помню, как мы вместе повторяли кра­
мольное по тем временам и потому изъя­
тое из печатного текста четверостишие
Сельвинского :

Оригинальным поэтом Гребпев не стал .
Но эту трепетную любовь к великому рус­
скому стиху и ко всем своим поэтическим
кумирам - «от Пушкина до Пастерна­
ка» - он не просто сохранил до последне­
го дня , но и сумел претворить ее в дело
всей своей жизни.

1995 ,

Люблю великий русский стих,
Еще не понятый однако ,
И всех учителей своих От Пушкина до Пастернака!

Размах его переводческой работы пора­
жает . В его переводах изданы у нас сборни­
ки фольклора - армянского , абхазского,
дагестанского , иранского , кабардинского ,
киргизского, монгольского, осетинского,
словацкого, таджикского , турецкого , уз­
бекского , чечено-ингушского . . . Он пере­
вел первое дошедшее до нас произведение
на языке древних тюрков - «Искусство
быть счастливым» великого мудреца госу­
дарства Караханидов Юсофа Хас-хаджиба
Баласагунекого (XI в . ) , лирические стихи
основателя государства Великих Моголов
Бабура (XVI в . ) , классиков армянской и
узбекской поэзии.

·

Но из всех изданных им при жизни книг
(а их было более ста тридцати) я бы осо­
бо выделил одну: «Книгу скорби» Григара
Нарекаци. Не потому, что «скорбные пес­
нопения» великого армянина удались ему
лучше всех прежних его переводов, и не
потому даже , что в эту книгу он вложил
больше старания и души, чем в переводы
других поэтических текстов . Эта книга за­
нимает в творческой судьбе Наума Гребие­
ва особое место, потому что она непосред­
ственно подвела, приблизила его к главно­
му труду всей его жизни - переводу Псал­
мов Давида * . Ведь Григор Нарекаци, как и
автор псалмов , приписываемых царю Да­
виду, в своих «скорбных песнопениях» об­
ращался прямо и непосредственно к Богу ,
именно Ему адресуя свою скорбь, свой
гнев , свою боль и негодование , свои моль­
бы и пени.
Но между попыткой переложить рус' Книга Псалмов (Псалтирь). Перевод в стихах
Наума Гребнева. Издательская фирма <<Восточная
литература» РАН <<Школа-Пресс», М. , 1994.

1 76

Бенеди кт Сарнов

ским стихом «Горестные песнопения» ар­
мянского классика и попыткой передать
современным русским стихом Давидовы
псалмы - дистанция огромного размера.
И измеряется она не только двумя тысяче­
летиями , отделяющими Григора Нарека­
ци, родившегося в 951 году нъmешнего ты­

сячелетия , от времени создания «Псалти­
ри» , относящегося, как принято считать, к
первой трети Х в. до христианской эры .
Дистанция эта определяется (и увеличива­
ется) еще и тем , что «Псалтиръ» - одна из
книг Священного писания. В русской пра­
вославной церкви псалмы входят в состав
практически любого богослужения . В ста­
рой Руси по «Псалтири» училисъ читать, а
· научившись , часто не расставались с нею
на протяжении всей последующей жизни.
Да и сейчас, в наши дни , библейский (Си­
нодальный) перевод псалмов практически
доступен каждому - и верующему, и не ве­

•

«перед глазами» ; «Так» в значении «да» ,
«точно» ; и в первую голову лексические
архаизмы - пастырь, покоит, зЛачные па­
жити, стези, убоюсь , жезл , трапеза , ума­
стил елеем , преисполнена, благость, пре­
буду - вся эта сверхкнижностъ , чтобы не
сказать замшелостъ, привнесена пере­
водом.
Ложная возвышенность тона прочно за­
креплена традицией, и литературной, и
языковой, а сtало быть , перестала быть
ложной. В этой традиции въшолнены и
стихотворные переложения Наума Гребне­
ва, и въшолнены , мне кажется, пре­
красно . . .
И все-таки хорошо было бы преодолеть
традицию и приблизять читателя не толь­
ко к русской же «Псалтири» , но и к древне­
еврейским техилим» .
Сходную мысль высказъшает и С. Аве­
ринцев в заключительном абзаце своего

рующему.

послесловия:

Вот с какой мощнQй традицией пред­
стояло вступить. в соревнование переводчи­
ку , отв ажив шемуся впервые за двести с
лишним лет (после Тредиаковского) пред­
ставить на русском языке поэтический пе­
ревод все й «Псалтири», всех входящих в

продолжатель
Гребнев И.
« . . . Н.
очень старой и очень славной традиции,
без которой русскую поэзию ее лучших
времен и представить себе невозможно .
Может быть , он - завершитель этой тра­
диции . Для того чтобы перелагать поэзию
чуть не трехтысячелетней давности пяти­
стопными рифмованными ямбами так
естественно и в лучшем смысле слова серь­
езно , необходимо сохранить органическое
отношение к нормативнетекой концепции
русской поэзии . Переложение поэтому и
назъшается переложением, а не перево­
дом , что для него заказан выход за пре­
делы того, что воспринимается в данной
традиции как норма . Я думаю , что новые
поколения захотят пережить резкую сжа­
тость и первозданную древность способа
выражения, присущего поэтике псалмов в
оригинале , оставив мысли о классицисти­
ческой высокости , о цивилизованном уюте
старого русского стиха» .

нее

ста пятидесят и псал.мов.

Работе над этой книгой Гребнев отдал
последние десять лет своей жизни. Созда­
вая ее, он не мог не то что рассчитывать,
но даже и мечтать о том, что доживет до ее
выхода в свет . «Может быть, когда-нибудь
моя работа будет опубликована» , - с роб­
кой надеждой писал он в предисловии к
своему труду . И вот это «когда-нибудь» ,
наконец, наступило . Книга вышла хоть и
гораздо раньше , чем мог надеяться пере­
водчик, но спустя не такой уж малый срок
после его смерти. И без его предисловия.
Издатели резонно предпочли открыть ее
предисловием Шимона Маркиша, а заклю­
чить послесловием Сергея Аверинцева самых, я думаю , компетентных в этой
обласТи людей . И предисловие, и после-'
словие - в высшей степени комплимен­
тарны. Труд переводчика и Маркиш, и
Аверинцев оценивают чрезвычайно высо­
ко . Но оба они , не сговариваясь , в ·очень
деликатной и даже , я бы сказал , слегка
завуалированной форме выразили толику
неудовлетворенности не
переводом
Гребнева, нет ! - но той традицией , в рус­
ле которой этот перевод бъm им исполнен.
Разбирая Синодальный перевод одного
из псалмов , Ш. Маркиш замечает:
«И лексика, и даже синтаксис поражают
безжизненностью, бесплотностью - по
сравнению с оригиналом. Регулярно прове­
деиная инверсия существительного и при­
тяжательного
местоимения;
инверсия
определяемого и определения («к водам
тихим») ; «В виду» в значении «на в,иду» ,

Казалось бы, оба они - в один голос говорят об одном и том же . На самом деле,
однако, речь идет о разных вещах. Да, оба
«эксперта» - и Маркиш , и Аверинцев явно предпочли бы, чтобы переводчик (пе­
релагателъ) древних псалмов оторвался от
старой русской традиции, смелее прибли­
зился бы к оригиналу. Но традиции при
этом имеются в виду разные . У Маркиша
речь идет о преодолении традиции церков­
ного (Синодального) перевода. У Аверин­
цева - об отказе от традиционной русской
просодии, от традиционного русского сил­
лабо-тонического и рифмованного стиха.
Гребнев не сделал ни того , ни другого не потому, что у него недостало смелости.
Свой способ перевода он выбрал обдуман­
но , тщательно взвесив все «За» и «против» .
И надо сказать, что для такого выбора у
него бъmи очень серьезные основания .

•

.Л юблю великий русски й стих

...•

Сам в ыбор , впрочем, даже и не предпо ­
л агал полного раарыва с кл ассической тр а­
дицией. В русской переводческой тр адиции
сосуществов али на равных полярно проти­
воположные пр ииципы перевод а (перело ­
жения) старинных текстов . Л егче всего э то
увидеть на двух примерах nеревод а «Слов а
о полку Игореве » .
В от перевод В . А. Жуковского :
Не прwшчно ли будет нам, братия,
Начаt:Ъ древним складом
Печаяьную nовесть о битвах Игоря,
Игоря Святославича!
Начаться же сей nесни
По бьшинам сего времени,
А не по вымыслам Бояновым.

А вот nеревод Н. А. Заб олоцкого :
Не пора ль нам, братия, начать
О походе Игоревом слово,
Чтоб старинной речью рассказать
Про деянья князя удалого?
А воспеть нам, братия, его В похвалу трудам его и ранам По бьшинам времени сего,
Не гоняясь мыслью за Бояном.

Разница между этими двумя nеревод ами
очевидна. И стол ь же очевид но , что опре ­
деляется э та р азниц а вовсе не тем, что За­
болоцкий создав ал свой nеревод через сто
тридцать лет nосле Жуковского .
Заболоцкий хотел, чтобы читател ь вос­
пр иним ал его nеревод как привычную для
его слух а стихотворную реч ь - такую , к
какой тот привык . Слух современников
Жуковского тоже уже был приучен к мер­
но й ( силл або -тонической) и рифмов анной
стихотворно й речи . Однако Жуковский ре ­
шител ьно ирене брег этим соображением.
� него важнее было nередать все осо­
бе нности nо этического строя оригинал а .
Подчеркнуть не сходство , а именно корен­
но е отличие nо этuки оригинал а от звуч а­
ния современного стиха .
Выбир ая принциnиал ъно иной nуть , За­
болоцкий исходил из того , что , чит ая nере ­
вод Жуковского (или лю бой другой nере ­
вод , въmолне нный тем же сnосо бом} , со­
временный читатель просто не nо ймет , не
· nочувствует, что это - стихи . А ведь со ­
време нник «Слова» , надо nолагать , вос­
принимал это сочинение именно как ф акт
nо э зии , как явле ние именно стиховой , nоэ­
тической речи .
Стремление nереложить паМЯ'ГНiiк древ ­
не й nисьменности средстl!ами современной
nоэ тическо й речи чрев ато оn асностью не ­
из б ежной модерниз ации древнего текст а .
Многие nо эты соз нател ьно - и д аже наро­
чито - ире н е брегали это й оnасность ю . Не
тол ько не счит алисъ с нею ; а д аже nыта­
лись nревратитЪ ее в осо бую по этическую
кр аску , в некую принциnиал ъную художе-

1 77
ственную установку .
В от , например , как nереложил на совре­
ме нную ему nо этическую речь начальные
строки «Слов а о nолку И гореве » советский
nо эт Марк Тарловский :
Товарищи, старую быль взворопшть
Не стоит ли нам для почина,
Чтоб Игорев конный марш изложить,
Рейд Святославова сына?
Мы слогом теnерешним речь начнем,
На происшедшее глянув:
Певцу не к лицу изжитый прием,
Ветхий обычай Боянов .

Смысл начал ьных строк «Слова» nере ­
д ан «nерел агателеМ» с замечател ьно й точ­
ностью . Но весь интонационный строй
этого отрьmка , д а и nодчеркнуто совре ­
менная лексика («товарищи» , «конный
марш» , «рейд » , « прием» ц т . n . ) словно бы
д ают нам nонять , что автор вnолне созна­
тельно камерев ал ея приблшить к нашему
восприятию историю nоход а князя Игоря ,
изложив ее тем же слогом, каким он стал
бы излагать , скажем, историю к акого-ни­
будь «м арша» П ервой Конной под води­
тельством Буденного .
Э то , конечно , уже крайность . Но в той
или иной сте nе ни модернизировали, при­
сnоса бливали древний текст к nо этическо­
му яз ыку своей эnохи самые разные р ус­
ские nо эты (ТреДи аковский , Сумароков ,
Ломоносов , Д ержавин , Кр ьmов , Пушкин ,
Я з ыков , Б е недиктов , Ф ет, Ме й , Б рюсов и
многие другие ) , о бращаясь к n амятникам
nисьменности,
древне й
котор ые ,
по
их мнению , следов ало nерел агать стиха ­
ми .
Э то можно бьmо бы nоказ атъ и на при­
мер ах Давидовых Псалмов , которы е пыт а­
лись nереложить русским стихом едв а ли
не все из назв анных мною здесь русских
nо этов . Но , nож алуй , еще отчетливее , чем
в nереложениях Псалтири, эта те нденция
видна в не менее многочисле нных nоnыт ­
ках стихотворного nереложе ния друго й
би блейской книги, являющейся одним из
величайших nамятников мировой лириче ­
ской nо э зии - «П есни nесней Соломо­
н а» .
в Синодальном nереводе ее начал ьные
строки в ыглядят т ак :
«Да ло бзает он меня ло бзанием уст сво ­
их ! Ибо л аски твои лучше вина . От бл аго ­
вония м астей твоих имя твое - как р азли­
тое миро . . . »

Абр ам Эфрос, nереводивший (в 1909
году) «П еснь nесне й» с яз ы ка оригинал а на
русский , nеред ал это так :
О пусть он целует меня
поцелуямн уст своих!
Ибо лучше вина
твои ласки!

1 78

Бенедикт Сарнов

Заnах приятный у масл твоих,
елей изливаемый имя твое . . .

А вот как - почти з а сто лет до Эфро­
са - претворил те же строки в факт рус­
ской поэзии А. С. Пушкин :
В крови горит огонь желанья,
Душа тобой уязвлена.
Лобзай меня: твои лобзанья
Мне слаще мирра и вина.

Самое замечательное в этом четверости­
шье - то , что , являясь истинным перлом
живой русской 'поэтической речи , оно ка­
ким-то чудом словно бы сохранило аромат
подлинника , ни в малейшей степени не
«обрусело» .
Удержаться на этой тонкой грани было
совсем не просто , о чем свидетельствуют
даже самые лучшие стихотворные перело­
жении «Песни песней» .
Взять хотя бы перевод Л. А. Мея :
.}_. Хороша я и смугла,
Дочери Шалима!
Не корите, что бьmа
Сошщем я палима . . .

Я з а братьев вертоград
Ночью сторожила ,
Д а девичий виноград
Свой не сохранила . . .
Добрый мой , душевный мой,
Что ты не бываешь?
Где пасешь в полдневный зной?
Где опочиваешь?

Синодальный перевод этих строк выгля­
дит так:
«Не смотрите на меня, что я смугла, ибо
солнце опалило меня: сыновья матери
моей разгневались на меня, поставили
меня стеречь виноградники , - моего соб­
ственного виноградника я не сберегла.
Скажи мне , ты , которого любит душа
моя : где пасешь ты? где отдыхаешь в по­
лдень?»
Сравнив эти строки со стихотворными
строфами Мея , мы убеждаемся, что с.мысл
отрывка, содержание его , вся его , так ска­
зать , сюжетная основа передана перевод-·
чиком очень точно. Но ритмика и интона­
ция стиха - уж очень русская, чуть ли не
плясовая. Да и лексикой своего переложе­
ния Мей тоже придал древнему тексту чи•
сто русский национальный колорит. «Доб­
рый мой, душевный мой» - все-таки не то
же , что «Ты , которого любит душа моя» , а
«опочиваешь» - уж совсем не то , что «ОТ­
дыхаешь в полдень» . Вот почему переводу
Мея я решительно предпочитаю перевод
Абрама Эфроса:
На меня не глядите,
что я смугловата,
что сожгло меня
солнце !

•

Сьmовья моей матери
на меня рассердились,
стеречь виноградники
поставили меня;
Моего виноградника
не сберегла я.
Скажи мне ты,
кого любит
душа моя,
где ты пасешь?
где
ты покоишь в полдень стада?

Принцип, выбранный Жуковским при
переводе «Слова» и Абрамом Эфросом при
переводе «Песни песней» , как видим, име­
ет свои преимущества да и свою несомнен­
ную художественную прелесть. Но для
Гребнева этот путь был заведомо неприе­
млем . Перевод Эфроса (как, впрочем, и
Жуковского) в его глазах слишком уж сма­
хивал на подстрочник.
Он, как я уже говорил, хотел , чтобы его
читатель воспринял Давидовы псалмы не
как часть Священного Пис ания иудеев и
христиан , а ....:.. как стихи. То есть так , как
их воспринимали три тысячи лет тому на­
зад люди, говорившие на том языке , на
каком они были написаны. А это , по его
глубокому убеждению, можно было осу­
ществить лишь одним-единственным спо­
собом : переведя их классическим, .мерны.м
и риф.мованны.м русским стихом.
Однако и в пределах традиции силлабо­
тонического и рифмованного стиха раз­
брос средств - ритмических, интонацион­
ных , лексических , - как мы видели, бьm
тоже очень велик.
Выбирая свой путь, Гребнев ориентиро­
вался на опыт Николая Заболоцкого.
Именно формула Заболоцкого, сказавше­
го о своем переложении «Слова» , что
это - «свободное воспроизведение древ­
него памятника средствами современной
поэтической речи» , - стала его художе­
ственньiМ, поэтическим, Переводческим
символом веры .
Но дело бьmо не только в формуле .
Ведь тою же формулой мог бы обосновать
свои художественные намерения и Марк
Тарловский , который бьm , к слову ска­
зать, не только современником, но и свер­
стником Заболоцкого и создал свое пере­
ложенке «Слова» примерно тогда же , ко­
гда Заболоцкий начал создавать свое.
Опыт Заболоцкого привлек Гребнева
тем , что тот пытался найти для своего пе­
реложения «Слова» такую поэтическую
форму, которая бьmа бы естественна и
близка читателям его в емени, но в то же
время давала бы им почувствовать, что
произведение это создано не сегодня, а
много веков тому назад .

р

Это и определило стилистику его пере­
ложений Давидовых псалмов , главные ,

•

"Люблю великий русски й стих . . . "

определяющие черты их интонационного и
лексического строя. В том числе и те , ко­
торые вызвали неудовольствие авторов
предисловия и nослесловия. (То , что Мар­
киш называет «лексическими архаизма­
ми» , а Аверинцев оnределяет как «класси­
цистическую ВЫСОКОСТЬ» . )
Но , как н и относиться к стилистике его
nереложений, нельзя не nризнать, что и в
ее nределах он достиг многого . Не выходя
из границ русской nоэтической традиции,
он сумел стать не эпигоном, а истинным
продолжателем ее. Следуя колеей, nроло­
женной его славными предшественниками,
он не остановился там , где она оборвалась,
но стал прокладывать эту колею дальше,
двигаясь уже по никем до него не тронутой
целине .
Чтобы не быть голословным, я попыта­
юсь показать это на примере только одно­
го из переведенных им псалмов : псалма сто
тридцать шестого .
Вот как звучит этот псалом в Синодаль­
ном переводе библии:
«При реках Вавилона, там сидели мы и
плакали, когда вспоминали о Сионе ; на
вербах , посреди его , повесили мы наши
арфы. Там пленившие нас требовали от
нас слов песней и притеснители наши веселья: «пропойте нам из песней Сион­
ских» . Как нам петь песнь Господню на
земле чужой? Если я забуду тебя , Иеруса­
лим, - забудь меия, десница моя ; прилипни
язык мой к гортани моей , если не буду nо­
мнить тебя, если не поставлю Иерусалима
во главе веселия моего .
Припомни, Господи, сынам Едомовым
день Иерусалима, когда они говорили:
«разрушайте, разрушайте до основания
его » . Дочь В авилона, опустошительница!
блажен, кто воздаст тебе за то, что ты
сделала нам ! Блажен, кто возьмет и разо­
бьет младенцев твоих о камень ! »

165 лет тому назад этот псалом перело­
жил русским стихом Н. М. Языков . Вот
как он звучит в его переложении:
В дни плена, полные печали,
На Вавилонских берегах,
Среди врагов мы восседали
В молчанье горьком и слезах;
Там вопрошали нас тираны,
Почто мы плачем и грустим.
«Возьмите гусли и тимпаны
И пойте ваш Ерусалим>> .
Нет! Свято нам воепоминанье
О славной родине своей;
Мы не дадим на посмеянье
Высоких песен прошлых дней
Твои, Сион, они прекрасны !
В них ум и звук любимых стран!
Порвитесь, струны сладкоглас�ы,
Разбейся, звонкий мой тимпан!

1 79
Окаменей, язык лукавый,
Когда забуду грусть мою
И песнь отечественной славы
Ее губителям спою.

А ты, среди огней и грома
Нам даровавший свой закон,
Напомяни сынам Эдома
День, опозоривший Сион.
Когда они в веселье диком
Убийства, шумные вином,
Нас оглушали грозным криком:
<<Все истребим, всех поженем!>>
Блажен, кто смелою десницей
Оковы плена сокрушит,
Кто плач Израиля сторицей,
На притеснителях отмстит !
Кто в дом тирана меч и пламень
И .смерть ужасную внесет!
И с ярким хохотом о камень
Его младенцев разобьет!

А вот тот же псалом в переводе Н. Греб­
нева :
Рыдали мы на реках Вавилона,
Свой край воспоминали сокрушенно,
Свои повесив арфы меж ветвей.
А кто-то из пленивших нас людей
Сказал нам: <<Песню вашего Сиона
Пропойте, чтобы стало веселей ! >>
Но можно ли врагу в угоду петь
Святую песню Иерусалима
В краю, где чуждо все и нелюбимо ,
Где должно нам не. петь, а умереть?
Коль я забуду Иерусалим,
Забудь меня навек, моя десница,
И если я отважусь веселиться
Под небом ненавистным и чужим,
Тебе , язык мой , к нёбу прилепиться.
Припомнится Эдомовым сынам
Тот день последний Иерусалима,
Тот день, когда враги на горе нам
Сожгли в утеху собственным богам
Все то , что было свято и любимо.
Дщерь Вавилона, будет тот блажен,
Кто отомстит за наш позор и плен,
За то, что ваши воины кричали:
<<Все разрушайте , жгите без печали,
В прах обращайте камень этих стен! >>
Блажен, кто совершит над вами суд,
Воздаст за наши беды и печали,
Пусть о каменья ваших чад побьют,
Как вы младенцев наших побивали!

За полтораста лет не только лексиче­
ский состав языка , но и весь строй русской
поэтической речи сильно изменился. И, ка­
залось бы, главное отличие современного
перевода от переложении более чем полу­
торавековой давности должно было бы
прежде всего определяться именно обнов­
лением
всего
арсенала
поэтических
средств, которыми nользовался современ­
ный переводчик. Но , как ни странно, в
этом своем качестве перевод Гребнева от
переложения· Языкова почти не отличает­
ся. Весь строй и лад стиха у него тот же ,
классический.
А архаизмов , пожалуй,

Бенедикт С арнов

1 80

•

кто плач Израиля сторице й на притесните­
лях отмстит ! Кто в дом тирана меч и пла­
мень и смерть ужасную внесет ! И с ярким
хохотом о камень его младенцев разо­
бьет ! » ) , у Гребнева звучит совсем иная
нота . У него автор псалма жаждет не отм­
щения, а суда («Блажен, кто совершит над
вами суд . . . ») . Суда тоже жестокого , .но , в
его представлении (око за око . . . ) , справед­
ливого : «Пусть о каменья ваших чад по­
бьют, как вы .младенцев наших побивали!»
Тут можно бьmо бы говорить о разной
трактовке , различной интерпретации од­
ного и того же текста. Но правильнее , я
думаю , сформул:щювать это в других тер­

даже больше . Во всяком случае , больше ,
чем в Синодальном переводе: там - «вспо­
минали» , у Гребнева - «Воспоминали» ,
там - «дочь Вавилона» , у Гребнева не
дочь , а - «дщерь» . В Синодальном пере­
воде - «сидели и плакали» , у Гребнева ­
«рыдалю> .
- Нет, и Синодальный перевод, и перело­
жевне Языкова от перевода Гребнева от­
личаются не архаикой и не «Высокостью»
слога. Главное отлi!Чие тут в другом.
Весь лирический настрой этого псалма у
Гребнева - совсем не тот , что у Языкова.
Начать с того , что у Языкова к пленным
иудеям обращаются тираны . И в их требо­
вании, обращенном к поверженным вра­
гам - «Возьмите гусли и тимпаны и пойте
ваш Ерусалим» , - пленникам слышится
явное глумление , стремление жестоко их
унизить. Потому они и отвечают: «Мы не
дадим на посмеянье высоких песен преж­
них дней» .
У Гребнева ни о каком глумлении и ни о
каких «высоких песнях» речь не идет .
Спеть какую-нибудь свою , родную песню
им предлагают отнюдь не тираны, а просто
«кто-то из пленивших их людей» . И пред­
лагает вовсе не с целью их унизить, а как
будто бы даже доброжелательно: «Про­
пойте, чтобы стало веселей» . Отказыва­
ются же они от этого предложения, потому
что не хотят веселиться в неволе, <<В
краю , где чуждо все и нелюбимо, где долж­
но нам не петь , а умереть» .
Чем дальше , тем это расхождение смыс­
лов и лирического настроя двух переложе­
ний становится все глубже и очевиднее .
У Языкова автором перелагаемого им
стихотворения движет любовь к Родине
(«Свято нам воепоминанье о славной роди­
не своей») и яростная ненависть к ее пора­
ботителям, питаемая жаждой мести. Ме­
сти не столько за причиненные горести и
страд ания , сколько за поражение, за на­
циональный позор : «Окаменей, язык лука­
вый , когда забуду грусть мою и песнь оте­
чественной славы ее губителям спою» . З а­
метьте - не губителям людей, а губите­
лям отечественной славы. И к Богу он об­
ращается с тем же призьmом: «Напомяни
сьшам Эдома день , опозоривший Сион» .
В переводе Гребнева сильнее , чем мечта
о возмездии, звучит печаль . И тот «день
последний Ерусалима» когда-нибудь при­
помнится врагам не потому, что он бьm
днем гибели «отечественной славы» , но по­
тому, что это бьm день , «когда враги на
горе нам сожгли . . . все то , что бьmо свято и
любимо». И в финале стихотворения, где у
Языкова слышится исступленная, яро­
стная, жестокая жажда мести («Блажен . . .

минах.
Все дело тут в том , что 136-й псалом в
переводе Н. Гребнева (как , впрочем, и у
Языкова) несет на себе несомненный отпе­
чаток лирического са.мовыражепия пере­
лагавшего его поэта. В нем выразилась
личность переводчика, уровень его пред­
ставлений о жизни, его духовная природа,
его , если угодно , не только личный, но и
исторический опыт .
Лирический герой этого стихотворе­
ния - человек, которого (в отличие от
Языкова) давно уже не прельщает слава,
куплепнан кровью. И не только потому,
что он читал Лермонтова. Это человек, пе­
реживший великую войну и холокост, уце­
левший в эпоху величайших мировых по­
трясений. Стремясь заразить своего чита­
теля теми чувствами которые испытывал
1
автор древнего псалма, он невольно зара­
жает его и своими собственными. Своей
памятью о младенцах, которых кидали в
газовые печи Освенцима и Майданека, о
детях , женщинах и стариках , расстрелян­
ных в Бабьем Яре и Треблинке , - обо
всем, что так жутко и в таких неслыханных
масштабах повторилось в судьбе его наро­
да через три тысячи лет после Вавилонско­
го пленения.
Казалось бы, у современника всех этих
страшных событий нравственного права на
мстительную , жестокую радость при мыс­
ли о возмездии даже больше , чем у Языко­
ва. Но у него совсем иные представления,
иная шкала человеческих , нравственных
ценностей.
Все это выразилось в его переводе . И
потому-то, несмотря на архаизмы и славя­
низмы, которыми он так насьпцен (быть
может, даже перенасьпцен) , перевод этот
воспринимается нами не как памятник
древней письменности , а как живое, совре­

.меппое стихотворение .

Оказалось, что под конец жизни у Наума
Гребнева все-таки хватило решимости
стать поэтом .

•

<<Бывают странные сбЛижения. . . »

Русл а н К И Р Е Е В

А б з а ц ы

о солнце
кно моей комнаты (я не люблю слова «кабинет») выходит на восток, однако
в ней бьmает дважды: ранним утром и - недолгие минуты - вечером,
когда закатные лучи, отражаясь от облицованного плиткой четырнадцатиэтажного
дома напротив, озаряют стеллажи с книгами неверным ослабленным светом. Но это
не яркий, выжигающий тиnографскую краску утренний огонь, это свет тихий и
ровный, а поскольку солнце , знаю я, в другой, противоположной, стороне и я от­
горожен от него двумя бетонными стенами, то мне кажется, что это светятся сами
книги .

О , ·как люблю я этот волшебный свет! Как жадно ловлю его отблески . . .
Тесно прижатые друг к другу, принимающие безропотно любое соседство - я
время от времени переставляю их, - молчащие сколь угодно долго и готовые загово­
рить по первому моему требованию, все эти разноцветные томики тем не менее не
подвластны мне . Да и кому подвластны? Можно распорядиться их физической обо­
лочкой: купить, продать, обречь забвению или даже казни (на костре, к примеру, как
это не раз случалось в истории) , можно уничтожить их бренное тело, но дух, в теле
этом живущий, уничтожению не подлежит. Будучи потесненным в одном месте,
возрождается в другом, причем облик, который он принимает, иногда совершенно
неузнаваем.
Кто, кроме специалиста, то есть человека посвященного, узнает в пляшущих
китайских иероглифах тяжелую русскую речь Льва Толстого или в строгих аскетич­
НЬIХ шеренгах кириллицы арабскую вязь «Тысячи и одной ночи»? Я хочу сказать, что
книги - великие книги - переселяются не только из тела в тело, но умеют обрести
жизнь в другом, совсем новом для себя мире - мире чужого языка, что сравнимо,
пожалуй, с мифическим перевоплощением человека в зверя или птицу. Вот оно ,
вожделенное бессмертие ! То самое бессмертие , о котором мы давно и упоенно грезим,
исподтишка примеривая его и к себе тоже. Мыслимо ли подсчитать, сколько раз
воскресали Вертер и Анна Каренина, Тарас Бульба и мадам Бовари, Печорин и Дон
Кихот . . .
В отличие от большинства писателей чита�ь я начал сравнительно поздно (сохра­
нилась характеристика за четвертый класс, где моя нелюбовь к книгам зафиксиро­
вана) , но лет, наверное, в двенадцать сделался книгочеем страстнъ1м. Вот только чтр
это бьmи за книtи! Шпионский ширпотреб в основном, и уж в лучшем случае Дюма, Жюль Верн, Стивенсон . . . Тем не менее в библиотеке у меня бьmа репутация
читателя не только страстного, но и дисциплинированного , а посему я беспрепят­
ственно допускалея к стеллажам, среди которьп и бродил подолгу, благоговейно беря
то одну книгу, то другую.
Но пускали не всюду. Бьmа в дальнем углу небольтая зеленая дверца с таблич­
кой «Посторонним вход воспрещен» . Иногда дверца эта приоткрьmаласъ, и оттуда
вьшыривала бочком бледнолицая горбунья, почти карлица, а там, внутри, успевал я
заметить, тоже стояли с полу до потолка книги. Толстые, таинственнъ1е , не доступные
мне фолианты, очень много . . .
Надо ли говорить, как мечтал любитель детективных историй попасть за зеле­
ную дверцу! Раз , небрежно кивнув на нее, осведомился как бы между прочим - что ,
дескать, там, и услышал в ответ то ли «Сафо» , то ли «Зафо». Переспрашивать,
однако, не стал, и короткое , загадочное , колеблющееся между «Сафо» и «Зафо»
словцо надолго сделалось символом мира, проникнуть в который простому смертному
заказано.
Узнав о существовании энциклопедии, в которой есть объяснение всему на свете,
я отыскал соответствующий том, открыл украдкой, но никакого «Зафо» не обнару-

1 82

Руслан Киреев

•

жил. А вот Сафо отыскал . Оказалось - древнегреческая nоэтесса, жившая два с
nоловиной тысячелетия назад и nокончившая с собой в водах Эгейского моря. Это не
только не раскрьmо тайны, а еще больше усугубило ее. Что же , интересно , такое
наnисала эта. самая Сафо , коли достуn к ней nосторонним строго заnрещен? Теnерь
nространство за зеленой дверцей манило, само собой , еще сильнее , я изобретал
всевозможные сnособы nоnасть туда, и однажды мне это удалось.
Горбунья не nросто вышла из своего тайника, но , набросив облезлую шубенку,
nокинула здание - я видел сквозь решетку на окне , как шкандыбает она к магазин­
чику наnротив . Обе библиотекарши занимались читательской очередью , и я, чуть
расширив щель, которую оставила владычица сокровенного мира, неслышно в этот
мир nросочился.
Что увидел я там, оглядевшись nод rулкое биение собственного сердца? Книги,
разумеется, что же еще , но - какие книги! На ближайшей nолке стояли учебники
истории, довольно старые , еще , nо-моему, довоенные, на другой - сборники речей и
выстуnлений , на третьей - сnравочники. Никакой Сафо ! Никаких стихов и никакой
Древней Греции ! Скучные , nыльные тома . . . Разочарованию моему не было nредела , и
оно еще больше усугубилось, когда, застукав малолетнего нарушителя на месте nре­
стуnления, ему объяснили, без всякого , вnрочем, раздражения, что сюда нельзя, тут
«зафо», то есть закрытые фонды.
Не Сафо - «зафо» . . .
Не nомню , что Пробормотал я в свое оnравдание, но его , оnравдания, никто и не
требовал : забрел , решили, без всякого злого умысла, по рассеянности , - я же бьm
совершенно nодавлен. И все-таки в глубине души осталось чувство, что мир книг, - а
следовательно, и мир тех , кто книги эти создает, - имеет некое доnолнительное
измерение , некое д р у г о е n р о с т р а н с т в о , и чувство это не рассеялось со временем,
а, наоборот, укреnилось, nодnитываемое авторитетными свидетельствами. Так,
вычитьшаю вдруг у Мелвилла, в могиле Шексnира nокоится неизмеримо большее,
нежели все Шексnиром наnисанное . Отсюда следовало, что нам , живущим , Шексnира
до конца не разгадать никогда, как не разгадать и Пушкина , который, по словам Дос­
тоевского, «унес с собою в гроб некоторую великую тайну» . Мелвилл и Достоевский
сформулировали это nочти одновременно, и сказанное ими , догадываюсь я, можно
отнести ко всем , чьи книги , как nринято говорить в таких случаях, nережили своих
создателей.
Что nодразумевают nод этими словами? А то , видимо , что автора нет больше,
вещи же его читают, и, стало быть , они живы. Но в таком случае ?КИВ и их творец,
если nод словом «творец» nонимать не биологическую единицу, а субстанцию духа.
Выходит, метафора не совсем точна. Или мы неnравильно толкуем метафору.
Жить - значит меняться, значит сегодня быть другим, чем вчера, а завтра
другим, нежели сегодня. Творец - тот , что ни говори, заморожен в своем времени,
как мушка в янтаре, хотя каждое новое nоколение видит его nо-своему, но это
феномен сугубо оnтический; а вот nроизведение , читаемое в данный конкретный миг,
в данный конкретный миг и существует, исnодволь nреобразуясь nод воздействием
реальности, а также nод нашим читательским воздействием - nодобно тому, как nод
лучами солнца незаметно для глаза меняется растение.
Я убежден, что Пушкина - нынешнего Пушкина - не бьmо б не только без
Жу�овского или Державина, но и без Достоевского, без Ахматовой . . . Я убежден, что
нынешний «Гамлет» и нынешний «Дон Кихот» - это вовсе не те «Гамлет» и «Дон
КихОТ>> , которых сочинили в свое время Шексnир и Сервантес. Это другие совсем
nроизведения, и, если б авторы их ненароком воскресли, они бы свои детища, nреоб­
раженные трудом читательских nоколений, вряд ли б узнали. Сами-то они толковали
свои романы, nьесы и стихи - если толковали! - совсем иначе , но это не должно нас
смущать. Тем более что кое о Чем художники вольно или невольно умалчивали. Уж
как , казалось бы, откровенен Эдгар По в «Философии творчества» , как гостеnриимно
вводит читателя за кулисы nоэтического театра, демонстрируя со скруnулезностью
своего знаменитого сыщика Дюnена секреты мастерства , но - вглядимся - все ли
секреты? Перечитайте статью, и вы увидите , что речь-то идет о технике , о хитростях
ремесла , а вовсе не о тайнах искусства. Источник ужаса, которым веет на вас от его
знаменитого стихотворения «Ворон» , остается за; семью nечатями, ибо ужас этот, по
nризнанию nоэта, «ИЗ собственной души» , а туда как раз nуть заказан .

Молчи, скрывайся и таи

И чувства и мечты свои . . .
Автор «Ворона» и TII;ИJI , как б ы следуя тютчевекому завету , о котором, ясное
дело , nонятия не имел , nричем таил не только «чувства и мечты» , но и некоторые свои

·

•

Абзацы

1 83

деяния. Так , есть в его недолгой жизни период , который принято называть темным: с
декабря 1829 года по май 1830-го . По одним сведениям , писатель в это время участво­
вал в войне греков за независимость, по другим - наведьmался зачем-то в Петербург.
Признаюсь, бьm у меня соблазн выяснить, используя дедуктивный метод того же
Дюпена, что все-таки произошло за эти полгода, но вскоре понял, что «темный
период в жизни По» вряд ли поддается факталогической расшифровке . Более того ,
подобные «темные периоды» есть, надо полагать, в жизни каждого подлинного
художника. Это святая святых его , та самая последняя тайна, которую творец уносит в
гроб и которая озаряет магическим светом остающиеся на земле произведения. (0,
зеленая дверца ! ) Не знаю , сколь далеко удалось мне проникнуть на заповедные терри­
тории, но мои многочисленные , сделанные по горячим следам путев:Ь1е записи в
обветшалых тетрадях хранят следы этих вылазок. Я медленно переворачиваю стра­
ницы, схватьmаю глазом абзац-другой и ловлю себя на мысли, что иные из них мне
хотелось бы сохранить.
Именно абзацы - с солнечными прогалинами между ними , - а . не густой ,
беспрерьmный, обложной, как дождь, тяжеловесный текст.
·
Абзацы . . .
·
Это , если угодно, некий жанр , попытка жанра, и одновременно - суверенные
организмы, почти живые, которым автору остается ЛИIIIЬ дать название . · Вернее,
высмотреть эти названия в сплошняке тесно прижатых друг к другу слепых строчек,
вычленить их, выдернуть , поставить впереди - разместить своего рода опознаватель­
ные флажки.
(НЕ ДОДУМА Й СЯ Э ЙНШТЕ ЙН . . . ) Итак, два разных писателя - Мелвилл и
Достоевский, не подозревающие, разумеется, о существовании друг друга , - высказы­
вают на противоположных сторонах земного шара практически одну и ту же мысль.
Совпадение? Вряд ли . . . История знает скольfю угодно случаев , когда тот или иной
естественный закон открьmали независимо друг от друга два , а то и три человека, и
это никого не удивляет , поскольку естественный закон - вещь объективная, и, не
додумайся Эйнштейн до теории относительности , ее рано или поздно сформулировал
бы кто-нибудь другой. Почему же считать простым совпадением, когда мысль, кото­
рую не докажешь с помощью формул, приходит в голову двум совершенно разным и
притом не самым глупым людям? А если покопаться хорошенько, то , может быть ,
отыщется и третий?
(ОПЕРЕДИВ И ДОСТОЕВСКОГО . . . ) Третий отыщется . . . Бьт такой немецкий
драматург Геббель , сочинивший, кстати сказать, трагедию из русской жизни ( «Дими­
трий») , - после него остался замечательный дневник, лучшее , пожалуй, что он напи­
сал . В нем-то , опередив и Достоевского , и. Мелвилла , Геббель начертал в одно пре­
красное утро , что каждый, умирая , уносит с собой тайну. Не только гений, а каждый,
без исключения, смертный.
(ВСМАТРИВАТЬСЯ В СЕБЯ . . . ) Дневники . . . Удивительный, благодарный, так
и не оцененный по достоинству жанр. Когда в начале сороковых годов прошлого века
выпускник Пажеского корпуса Александр Дружинин набр асывал на случайных
листках первые беглые записи для себя , то мог ли подумать он , что спустя полтора
столетия они будут изданы многотысячным тиражом? Нет , конечно . Записи не пред­
наЗначались для печати, это бьт дневник для себя , дневник-собеседник, дневник­
духовник, заменивший юноше духовника в рясе . «Несмотря на все усилия мои и
великую потребность веры во что-нибудь, я могу сказать о себе в обширном смысле,
что не верю ни в Бога , ни в черта» . Не это ли острое неудовлетварение собой и
побуждает человека столь пристально и беспощадно всматриваться в себя? Не ему ли
в конце концов обязаны мы существованием таких уникальных документов , как днев­
ники Толстого и Стендаля, Дружинина и Жюля Ренара?
(НЕЧАЯННЫЕ ШЕДЕВРЫ . . . ) Понимаю , что кому-то этот перечислительный
ряд может показаться и произвольным и эпатирующим. Шутка ли: ставить на одну
доску со Львом Толстым сочинителя канувшей в небытие «Полиньки Сакс» , а Стен­
даля приравнивать к автору «Рыжика» ! Но в том-то и дело , что , помимо «Рыжика» и
«Полиньки Сакс» , повестей всего-навсего добротных, авторы их оставили после себя
нечто , чему особого значения не придавали, но что оказалось самым живым, самым
трепетным, самым в конечном счете ценным в их литературном наследии. Эти нечаян­
ные шедевры - дневники. И тут малоизвестные в общем-то литераторы не только не
уступают Толстому и Стендалю, но кое в чем, может быть, и иревосходят их. В чем?
Не в виртуозности психологического анализа, нет , конечно , не в строгости к

1 84

Руслан Киреев

•

себе , не в интенсивности нравственного чувства, самоорганизующегося на наших
глазах. (Именно процесс самоорганизации и есть самое интересное в подобного рода
укромных писаниях . ) Они превосходят классиков в трагизме изначальной ситуации.
Когда 24-летний Лев Толстой успокаивает себя тем , что «есть повести хуже» , нежели
еГо «Детство» , и добавляет с надеждой, что он , дескать, еще не убежден в полном ,
отсутствии у него таланта, то мы лишь улыбаемся, читая это . Тут великий художник
оказался неваЖным пророком, как неважным пророком оказался и Стендаль, преспо­
койно выведший на одной из первых страниц автобиографии: «По правде сказать, я
менее всего уверен в том , что обладаю хоть каким-нибудь талантом, чтобы заставить
читать меня» . Но когда подобное пишет литератор , грустную правоту которого исто­
рия , увы , подтвердила , то это уже не милое заблуждение, а драма, которую надо
иметь мужество и достоинство пережить. И в этом плане мы , простые смертные, куда
ближе к Ренару и Дружинину, нежели к Толстому и Стендалю. Но , в общем , все это
люди одного душевного склада. Люди , которые не позволяют себе и шагу ступить без
того , чтобь� тотчас не подвергнуть этот самый шаг пристрастному анализу. Практиче­
ски все их сочинения, во всяком случае , главные из них , не говоря уже о дневниках,
вертятся вокруг собственной персоны, предпочитающей спрятаться , если эта вещь
беллетристическая, за маску вымышленного героя . .Лишь одна она всерьез волнует
их, что и демонстрируют дневники с потрясающей наглядностью . Все остальное для
них - уже другой мир , с которым они так или иначе входят в контакт. Это-то
бесконечное разнообразие контактов , живых и напряженных, часто драматических, и
составляет наряду с личностью автора предмет скрупулезных исследований пишущего
человека. Но контакт, даже самый близкий , - это все-таки форма взаимодействия,
форма сосуществования изначально суверенных систем, в то время как Гармония,
подлинная гармония, предполагает из'"ачальное единство.
.
(ХРОНИКА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ . . . ) Ни волевым , ни аналитическим усилием
такого единства не обрести. «Вся жизнь - неудачная попытка индивидуума обрести
форму: постоянно перескакиваешъ из одной в другую , и каждая тебе то узка , то
широка» . Это опять-таки Фридрих Геббель , от окончательного забвения которого
спас именно дневник, хотя сам он никаких особых достоинств в записях своих не
усматривал . Дневник, мол , отмечает путь, всего-навсего. Да, но к а к о й путь ! У Льва
Толстого, например, или того же Дружинина это не просто путь, это , по сути дела,
хроника боевых действий. Против кого? Да против с амих себя .
(ЛЕТОПИСЬ НЕУДАЧ . . . ) Едва ли не вся великая литература - это летопись
неудач, реестр катастроф и крушений. А то , что уцелело в мире , подтачивается
смехом: Свифт , Гоголь . . . Литература испокон веков противостояла Творцу. Созда­
телю противостояла. Созидателю. Либо пыталась конкурировать с ним - как Тол­
стой.
(ВОЙНЫ НЕ ВЕЛИ . . . ) Ни Пушкин, ни Чехов истребительной войны против
самих себя не вели. Оттого-то, можно предположить, не вели и дневников. Т а к и х
дневников. Чехов довольствовался записными книжками , а немногие разрозненные
пушкинские страницы, печатаемые как дневники , - это - и по форме, и по содержа­
нию - тоже записные книжки. Тщетно искать здесь следы какой бы то ни бьmо
рефлексии. Раз , правда , обращаясь к Чаадаеву, Пушкин называет свою душу х�лод­
ной (« . . . одного тебя может любить холодная душа моя») , но это скорей риторическая
фигура, нежели самооценка. Не собственная душа интересует автора - холодная ли
она , горячая , - а человек, дружба с которым «заменила счастье» . О чем , впрочем,
тоже сказано без всякого надрыва, вскользь.

КАЖдой

(В
КЕЛЬЕ . . . ) Авторы дневников - это как члены некоего тайного
ордена , своего рода всемирного монастыря , в каждой келье которого живет несча­
стньiЙ человек, с тоской глядящий из потемок на солнечнъ1й простор. Иногда, впро­
чем , не кельи, а тюремной камеры, как это бьmо с Кюхельбекером . . . Но вот что
поражает. Напряженность духовной жизни автора , интенсивность и широта его
интеллектуальных устремлений резко падают после выхода из тюрьмы. Вожделенная
свобода обретена наконец, но перед нами уже другой человек. Все испытания выдер­
жал он , но силы истощены, вера подорвана, и апатия все чаще сковывает волю .
«Опять месяц прошел - и я не писал своего дневника. Я был болен; меня мучала
хандра, которая отчасти произошла от праздности» .
(ВЫПИЛ СОДОВОЙ . . . ) Два противоположных полюса представляют собой
дневники Блока и Байрона. Если у первого это конспект его духовной жизни, то у

•

1 85

Абзацы

второго - регистрационная тетрадь разной житейской чепухи. Выпил содовой . . .
Выпил еще содовой . . . Оторвалась пуговица на сюртуке . . . А вот письма блистательны !
Собеседник, хотя бы заочный, необычайно стимулировал Байрона. Не говоря уже о
собеседнице .
(ВЕСЬ В УЖИМКАХ . . . ) Д�евники Гом(iровича. . . Интеллектуальный накал и
интеллектуальную отвагу подобной силы у нас демонстрировал разве что Бердяев ,
однако там не бьmо - или почти не бьmо - личностного начала, которое привнес в
русскую литературу Розанов . Но Розанов весь в ужимках , ему недостает бердяевекой
дисциплины , ему нравится быть расхристанным. А вот Гомбрович умеет говорить о
себе самые сокровенные и самые беспощадные вещи , оставаясь по-чеховски спокой­
ным, подтянутым и исполненным достоинства .
(НАД НАШИМИ ГОЛОВАМИ . . . ) Чехов дневника н е вел , н о у того ж е Геббеля
натыкаюсь на прямо-таки чеховекие слова , хотя до рождения Антона Павловича еще
целых тридцать лет : «В произведении искусства разуму пристало спрашивать, но не
отвечать ! » Так вот и общаются между собой исполины духа - над нашими головами,
во мраке недоступного нам д р у г о г о пространства , где , по Тютчеву,
Одни зарницы огневые,
Восrшаменяясь чередой,
Как демоны глухонемые,
Ведут беседу меж собой.

(В НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОМ НАПРЯЖЕНИИ . . . ) Ведут меж собой беседу и
отлично , надо сказать, понимают друг друга Мелвилл и Достоевский, пусть даже и
разные при этом называют имена: один - Шекспира , другой - Пушкина. Имена эти ,
разумеется, тоже не случайны, и дело тут не только в их равновеликости , что для
русского сознания факт не.преложный, но - и это главное ! - в перекличке их, в той
напряженной беседе , которую и они тоже , то есть Ц:ушкин и Шекспир, «ведут . . . меж
собой» . Да и сам контакт между теми , кто разделен временем и пространством, самая
в о з м о ж н о с т ь контакта свидетельствует о наличии и н о г о какогО--то измерения,
нам недоступного . Но мы всматриваемся . Мы вслушиваемся. Ухватываем, угады­
ваем - нередко с огромным запозданием! - отдельные слова и пытаемGя в нечелове­
ческом напряжении связать их воедино .
(ЧЕРЕЗ ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ ЛЕТ . . . ) Хотя бьmает иногда, что ведущие диалог не
разделены ни временем, ни пространством, и тем не менее напрямую друг с другом не
общаются. Поразительно, но у Владимира Соловьева нет ни единого упоминания о
Чехове , чье имя в то время было у всех на устах. (Как, впрочем, и у Чехова о
Соловьеве . ) А диалог есть ! Так, говоря о неосуществленности любви «В течение
многих сравнительно тысячелетий , пережитьiХ историческим человечеством» , Соло­
вьев утверждает, что это «никак не дает право заключить что-нибудь против ее
будущей реализации» . То есть пройдено самое начало пути, «немногие сравнительно
тысячелетия>> , истинная же любовь (а у Соловьева она - высшее выражение идеи
христианства) далеко впереди. Не через тысячелетия, вьiХодит , - через десятки тыся­
челетий. И в том же 1893 году Чехов пишет С. Дягилеву: «Теперешняя культура это начало работы во имя великого будущего , работы, которая будет продолжаться ,
быть может, еще десятки тысяч лет для того, чтобы хотя бы в далеком будущем
человечество познало истину настоящего Бога . . . >> В будущее устремлены взоры обоих
мыслителей - в далекое, через десятки тысяч лет будущее;- но один уповает на
сверхличное , всеобъемлющее начало, другой - на реальную , земную вполне куль­
туру . . . Один в числе предвестников этой культуры видит Достоевского, другой заме­
чает (продолжим чеховскую цитату) : « . . . познало истину настоящего Бога , т. е. не
угадывало бы в Достоевском . . . >>
(НАДЕЯТЬСЯ НЕ НА КОГО . . . ) Похоже, победу в этом заочном споре одержи­
вает сегодня Соловьев. Неудивительно : путь, предложенный им , не то что проще , но
привычней и обустроенней: что ни шаг, то дорожный указатель. Идешь и чувствуешь:
о тебе заботятся, тебя опекают. В чеховеком же варианте надеяться не на кого .
Только на самого себя.
(НЕПРИКАЯННО УМИРАЛИ . . . ) В мировой литературе довольно много
«классических>> пар , сqмоорганизовывающихся по принципу не единства , а противо-

1 86

Руслан Киреев

•

борства. Или , лучше сказать, полярности. Толстой - Достоевский, Гете - Шиллер,
Стендаль - Флобер . . . Но есть и писатели-одиночки, которые не сопрягаются ни с
кем , а если кого-нибудь и терпят рядом, то лишь в качестве окружения, в качестве,
если угодно, свиты, подчас весьма знатной, но не как равного себе оппонента или тем
более союзника. Таков Гомер. Таковы Сервантес и Свифт. Таков , бесспорно, наш
Гоголь. Они и в личной-то жизни (исключая, понятно , Гомера, о котором мы ничего
не знаем) держались в стороне , на отшибе жили, неприкаянно и страшно , и страшно,
неприкаянно умирали.
(ПОГИБАЕТ В СЕРЕДИНЕ ДЕЙСТВИЯ . . . ) Конечно, Шекспир и Пушкин тоже
суверенны, поэтому их диалог - это диалог на равных. Оба стоят у истоков литера­
туры, в центре которой - живая человеческая личность. Не зря Пушкин, говоря о
«Ромео и Джульетте>> , выделяет среди прочих персонажей Меркутио , героя эпизоди­
ческого , который мало что не несет смысловой нагрузки, но еще и погибает в сере­
дине действия. « . . . изысканный, привязчивый, благородный Меркутио есть замеча­
тельнейшее лицо изо всей трагедии>> .

(ФЕЙЕРВЕРК В СПЫХНУЛ . . . ) Лицо это , надо сказать, обозначено еще в пер­
воисточнике - я имею в виду новеллу Маттео Банделло , - но именно обозначено.
«Он бьm придворным и славился своей учтивостью ; его все любили за острый язык и
всякие прибаутки, ибо у него бьmа всегда наготове какая-нибудь веселая выдумка,
дабы рассмешить компанию , и он умел позабавиться, не обижая никогФ> . Вот все ,
если не считать холодных рук , - деталь, Шекспиром благополучно опущенная, но
сколько взамен появилось новых ! Будто фейерверк вспыхнул . . .
(ХОТЬ ДВАДЦАТЬ МЕЧЕЙ . . . ) Знаменитая сцена на балконе Шекспиром не
придумана, она и у Банделло есть , но там Ромео добросовестно информирует о своей
страсти, у Шекспира же чувство юных героев клокочет, обжигая. Но главное даже не
это , любовь в конце концов умели живописать и прежде , главное - в прокальтаю­
щем ажурное поэтическое покрывало остром психологическом жесте , которого лите­
ратура, эта аристократка с округлыми движе ниями , до Шекспира не знала. В ответ на
пьmкий пассаж Ромео , умоляющего возлюбленную взглянуть на него нежно , и тогда
ему, дескать, нипочем хоть двадцать мечей, Джульетта бросает одну-единственную
реплику: «0 , только бы тебя не увидали ! >> - но краткая реплика эта , ей-Богу, стоит
целого монолога. В ней и страх за потерявшего всякую осторожность юношу, и чисто
женская практичность. Отлично понимает, что если его увидят , - убьют: враг,
осквернивший ночным вторжением благородный дом , живым уйти из него не должен.
(ТОПНУВ НОЖКОЙ . . . ) Но куда поразительней другая ее реплика, невинный с
виду вопрос: «Кто указал тебе сюда дорогу?» Прямо-таки видишь, как в лунном свете
хмурятся бровки, а на нежных губах залегает недоверчивая складка. Еще немного , и с
них слетят первые тревожно-ласковые упреки, бьm бы только повод - Ромео такой·
повод дает. Клянется в любви «священною луной, что серебрит цветущие дере­
вья . . . » , - ему, однако, не дают закончить, напоминают, топнув ножкой, что луна
СJiишком часто меняет свой вид - плохой, опасный_для любви пример. Вот она предвестница г-жи Реналь и Анны Карениной, Скарлетт и Анисьи! Джульетта прежде
всего женщина, это ее главное качество, все ост�ьное отступает перед ним, даже
любовь к брату Тибальту, известие о гибели которого приходит одновременно с
известием об изгнании Ромео .
Тибалът убит, Ромео же - в изгнанье!
В изгнанье ! Слово лишь одно «Изгнанье»
Убило сразу десять тысяч братьев.

(ОПЛАКАЛА Б Я ИХ . . . ) Но это еще не все , Шекспир дальше идет , заставляя
свою грациозную , свою утонченную , свою глубоко поэтическую и бесконечно
честную героиню произнести нечто совершенно чудовищное . Произнести нечто
такое, от чего у всякого нормального человека мороз побежит по коже . Оказывается,
Джульетте гораздо легче было б узнать о смерти отца с матерью , нежели о разлуке с
любимым.
Зачем вослед за этими словами
«Тибалът убит» - не услыхала я
«Отец» иль «мать скончаласъ» или «оба»?

•

1 87

Абзацы
Оплакала б я их как подобает.
Но в заключенъе гибели Тибальта Изгнание Ромео !

(РАВНОДУШНА К ДЕТЯМ СВОИМ . . . ) Даже скандалист Толстой не решился б
на такое . Шутка ли, героиня, которой автор явно сочувствует, возмечтала, пусть даже
и в угаре страсти, о смерти горячо любимых родителей! Но дело-то в том , что у
Шексnира нет героев , которым он сочувствует, равно как нет и таких, кого он
осуждает. Шексnир равнодушен к своим созданиям - точь-в-точь как равнодушна к
детям своим nрирода. «И равнодушная nрирода» , - обронил Пушкин не столько,
кажется , с печалью , сколько с завистью.
(НАРУШАЕТ ЗАПРЕТ . . . ) Да, шексnировекая девочка Джульетта - nредве­
стница и стареющей г-жи Реналь, и зрелой Анны Карениной, но - не она первая.
Родословную тут следует вести, пожалуй, с античных времен, с Апулея , к nримеру,
автора «Метаморфоз» , где во вставной новелле про Амура и Психею сквозь условный
образ сказочной царевны nроступает вдруг живая, горячая, прямо-таки сегодняшняя
женщина. Возвращаясь из страшного путешествия в загробный мир с баночкой косме­
тического снадобья, которую ей открывать категорически заnрещено, Психея дерзко
(и с тяжелейшими последствиями для себя) нарушает заnрет. Ну не глупо ли , рассу­
ждает , «ЧТО несу с собой божественную красоту и не беру от нее хоть немножечко для
себя , чтобы понравиться nрекрасному моему возлюбленному?»
(ДАЖЕ В ТЮРЬМЕ . . . ) Истинная женщина остается таковой даже в тюрьме, где
ей грозит казнь и откуда ее с риском для жизни пытается вызволить возлюбленный.
Времени в обрез , он торопит ее - сейчас, nраво, не до любезностей, а она? Она,
надув губки, уnрекает милого: «Какой ты равнодушный стал ! » В этих простеньких
словах - гениальность ХJДожника и отменное знаЩiе женской души. (Гете - а речь о
Гете , о сцене, когда Фауст nроникает в тюрьму, чтобы спасти Гретхе� , - Гете жен­
скую душу знал . )
(ИСКАТЬ У ПУШКИНА . . . ) Н о это все - европейские литературы, западноев­
ропейские , а в России? В России п е р в у ю женщину надо, понимают все , искать у
Пушкина. Ее и нашли у него , и не кто-нибудь, а сам Достоевский, объявивший, что
роман «Евгений Онегин» следовало б по сnраведливости назвать не «Евгением Онеги­
НЬIМ» , а «Татьяной Лариной» , ибо Татьяна - «это тип положительной красоты» со
всеми _ nризнаками «законченности и совершенства». Достоевский не употребляет
слова «идеал» , но незримо оно nрисутствует в его знаменитой речи . Татьяна и д е ­
а л ь н а , как могут быть идеальны лишь мысль, nредставление , образ , мечта , и то , что
Пушкин .такой образ создал , наполнив его (и Достоевский это почувствовал ! ) почти
религиозньiМ содержанием , - величайшая заслуга поэта . Но у нас-то речь о живой,
земной женщине, именно ж е н щ и н е - неужто таковой нет у Пушкина?
(ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПОСТОРОННИХ СИЛ . . . ) Есть! Есть таковая у Пуш­
кина, и явилась она уже в первой его поэме , первой и единственной, которая вnрямую
перекликается с «Ромео и Джульеттой» . (Возвращаемся к диалогу «Шексnир - Пуш­
кин» . ) Ситуация-то в обоих произведениях одна и та же: счастливая любовь , таинство
бракосочетания и вдруг - стремительное , коварное вмешательство посторонних сил ,
разъединяющих суnругов . Обе женщины, разумеется , подумьmают о самоубийстве и д е а л ь н о й Татьяне грешная мысль эта даже в голову не nриходит, но Джульетта
всерьез готова вьmолнить страшное свое намерение ....:.. и вьmолняет-таки, а Людмила
На воды шумные взглянула
Ударила, рыдая, в rрудь,
В волнах решилась утонуть ОДнако в воды не прыгнула
И дале продолжала путь.

(ЖЕНСКАЯ ВЫХОДКА . . . ) А то , что Людмила в своем горе не забывает взгля­
нуть на себя в зеркало , а потом не без кокетства nримерить оставленную Черномором
шапку! А ее совсем уж женская выходка, когда она
Седого карла за колпак
Рукою быстрой ухватила ,

1 88

Руслан Киреев

•

Дрожащий занесла кулак .
И в страхе завизжала так,
Что всех арапов оглушила.

право,
(ИНОЕ , НЕЖЕЛИ У ШЕКСПМРА . . . ) Завизжала . . . Ну , какой уж тут,
что ни
идеал ! Не идеал , не мадонна, не сказочная царевна в отличие от сказочного ,
перво­
говорите , Руслана - живая женщина, чуть ли не современница наша. Не зря в
начальном варианте поэма называлась «Людмила и Руслан» . Духовное начало не
превалирует над началом женским, не подавляет его , не убивает , а органично с ним
соседствует. С о п р я г а е т с я . . . Это сопряжение разных , подчас взаимоисключающих
черт, быть может, гЛавное свойство пушкинских героев , особенно драматических ,
причем качес11во сопряжения здесь принципиально иное , нежели у Шекспира, персо­
нажи которого, как известно, тоже не отличались однозначностью. «У Мольера, ­
писал Пушкин , - скупой скуп - и только; у ШекспИра Шейлок скуп, сметлив , чадо­
любив , остроумен . У Мольера лицемер волочится за женою своего благодетеля,
лицемеря; принимает имение под сохранение , лицемеря; спрашивает стакан воды,
лицемеря. У Шекспира лицемер произносит судебный приговор с тщеславною строго­
стию, но справедливо ; он оправдывает свою жестокость глубокомысленным сужде­
нием государственного человека ; он обольщает невинность сильными, увлекатель­
ными софизмами, не смешною смесью набожности и волокитства» .
(ОДНОВРЕМЕННО И АНГЕЛОМ . . . ) Шекспиравекий опыт поселять в одном
человеке разных людей развил , доведя до логического предела, Клейст в новелле
«Маркиза д'О» . Чего так испугалась героиня этого произведения? Испугалась , выдер­
жав все мыслимые и немыслимые удары судьбы : попытку изнасилования, необъясни­
мую сверхъестественную беременность, отречение от нее родителей . . . Все это она
вынесла и готова бьmа отдать руку таинственному, ни разу не виденному ею отцу ее
ребенка, сколь низкого происхождения ни был бы этот человек , пусть даже неотесан­
ный чурбан; а когда осознала, что чести этой добивается граф Ф . , который уже
вырвал у нее несколько месяцев назад обещание стать его женой и который, оказьmа­
ется, и есть сей таинственный отец, - тут она испугалась до смерти. Не обрадовалась,
а испуrалась. Граф бьm в ее глазах «ангелом» - благороден, смел , спас ее от насиль­
ников, и он же . . . Он же , выходит, дьявол: воспользовавшись ее беспамятством,
овладел ею . Нет, не того испугалась она , что он бьm дьяволом, а того, Что дьявол был
одновременно и ангелом. Бедняжку можно понять. Если уж сам Шекспир , с необычай­
ной легкостью поселяющий в одном человеке разных людей , не сводил под одной
оболочкой столь полярных личностей, то она , обыкновенная женщина, и вовсе не
считала возможным подобное соединение.
(БЛЕДЕН ДАЖЕ ШУТ . . . ) И все-таки далеко не в каждом шекспиравеком
герое - в главном герое ! - уживаются разные люди. Вот Отелло . . . Сколько раз
говаривалось с легкой руки того же Пушкина: Отелло не ревнив, Отелло доверчив.
Хорошо , пусть так , только что из этого ! Какая, скажите на милость , тут философская
или психологическая сложность? А Яго? Чистый, без малейших примесей, прямо­
таки стерильный злодей. Правда, '!Лодей вдохновенный. Это ведь только вдохнове­
ние - вдохновение зла - способно нашептать, что Отелло-де крутит любовь с женой
его Эмилией - обстоятельство , сразу же развязывающее негодяю руки . . . Что же
касается Родриго, Кассио - так этих вообще не ощущаешь. Бледен даже шут, хотя
шекспиравекие шуты, как правило , великолепны. Вот разве что Эмилия оживает в
самом конце , когда восстает против Яго , но что предвещает этот бунт? Ничего . . .
Сугубо служебную роль играет Эмилия, открывая глаза сЛепцу Отелло.
(ПЛАТОК ФИГУРИРУЕТ . . . ) А вот у Шиллера в «Коварстве и любви» , этой
несомненной, хоть и бессознательной вариации на тему · «Отелло» (вплоть до деталей;
даже платок фигурирует, разве что у Шиллера он служит не уликой, а атрибутом
несостоявшейся дуэли) , - у Шиллера нет проходных, сугубо функциональных персо­
нажей. Роль Яго играет здесь секретарь Вурм , но поведение-то его определяется не
столько коварством, сколько любовью , что мощно прорывается в его последних
· словах , обращенных к всесильному президенту: «Об руку с тобою на эшафот ! Об руку
с тобою в ад ! Мне льстит, что я буду осужден вместе с таким негодяем, как ты ! » И
правда, зачем ему жить, коли нет больше на земле Луизы Миллер, пусть перед тем и
отвергшей с презрением его любовь ! Вурм не злорадствует, Вурм потрясен и вырас­
тает из мелкого негодяя в подлинную трагическую фигуру.
(ВОЗВЕСТИЛИ РОЖДЕНИЕ . . . ) Конечно , правильней было б считать, пусть

•

Абзацы

1 89

даже и вопреки хронологии, что не «Коварство и любовь» - вариация на тему
«Отелло» , а наоборот. Подтверждение тому - хотя бы название шекспировской
трагедии, где тема не обозначена даже намеком. Тогд� это вообще делать бьmо не
принято , довольствовались, как правило, именами главных героев. Вот и у Шиллера
будущее «Коварство и любовь» называлось первоначально «Луиза Миллер» , но уже
перед постановкой один из актеров предложил другое , более кассовое название.
Автор согласился, и это стало наЧалом традиции, которую, уже на российской почве,
развил Федор Достоевский. «Бедные люди» , «Униженные и оскорбленные» , «Пре­
ступление и наказание» . . . Формальность? Не скажите . . . Названия Достоевского воз­
вестили рождение нового жанра - жанра идеологического (не путать с философ­
ским!) романа, общепризнанным отцом которого он, собственно, и является. А ираот­
цом - Шиллер. «Я вызубрил Шиллера, - признавалея Достоевский брату, - говорил
им , бредил им; и я думаю, что ничего более кстати не сделала судьба в моей жизни,
�к дала мне узнать великого поэта . . . »
;

(В ПЛОТЬ И КРОВЬ . . . ) Эстетический поединок между Шекспиром и Шилле­
ром - это, конечно, поединок двух мировосприятий. Если для английского драма­
турга главным всегда бьmа жизнь, просто жизнь, самоценность, самодостаточность
которой не только не подвергались с его стороны какому-либо сомнению, но всячески
утверждались, то Шиллер прежде всего видел (либо высматривал) направление
жизни. Ее , жизни, цель. Идеологический момент бьm для него решающим, и эта
шиллеровекая тенденция в конце концов возобладала. Она возобладала и в Германии,
вопреки противостоянию Гете, и - в еще большей степени - в России, что раньше и
острее всех почувствовал опять-таки Федор Михайлович. «Шиллер, - писал он в
статье «Книжность и грамотность» , - вошел в плоть и кровь русского общества . . . Мы
воепитывались на нем, он нам родной и во многом отразился на нашем развитии» . Тем
не менее Пушкину влиянИя Шиллера удалось избежать, молодому Гоголю - тоже , а
вот начиная с Достоевского идеологическая насьпценность русской литературы стано­
вится все крепче, все гуще, безусловно отражая (и усугубляя) идеологическую направ'
ленность жизни как таковой.
(УЖАС НЕБЫТИЯ . . . ) Идеологичность Шиллера сказывается даже в том, как
умирает Луиза Миллер. Ее последние слова - призыв к возлюбленному не мстить
преступному отцу. «Спаситель наш, умирая, прощал . . . » Это, конечно, сугубо идеоло­
гическая установка; страх смерти если и присутствует здесь, то где-то на втором
плане , он вял и косноязычен, в то время как Дездемона вся пронизана им. «Сошли
меня в изгнанье . . . Отсрочь на сутки . . . Только на полчаса . . . Еще на минуту!» Минуту!
Хотя бы минуту - одну-единственную! - ну, мыслимо ли лаконичней и страшнее
передать ужас небытия, глядящего на тебя так близко - дыхание сльппно! - чер­
ным, чужим, неузнаваемым лицом ополоумевшего кумира !
(ЯГО ОТМАЛЧИВАЕТСЯ . . . ) Пленный, обреченный н а страшную казнь Яго
хранит непостижимое молчание, во что, право, трудно поверить: Шекспир бьm
непревзойденным мастером п о сл е д н е й реплики. «0 горе, горе АНглии! Не мне!» ..:...
восклицает приговоренный к смерти Хеетинге из «Ричарда Ill» , и в этом, соб­
ственно, весь Хестиигс. А Яго отмалчивается. По-видимому, текст в этом месте
попорчен, какие-то строки утрачены в бесчисленных переписках. Не мог же
Шекспир , с щедростью всевьппнего дающий право голоса даже покойникам (той же
Дездемоне, уже задушенной, уже заколотой) , лишить героя последнего слова.
(КАК КУКОЛЬНИК МАРИОНЕТОК . . . ) Именно так: главного! По существу,
один только Яго и действует во всей трагедии по собственной воле и по собственным
тайньiМ планам, приводя в движение , как кукольник марионеток, всех прочих персо­
нажей. А иногда - как с Эмилией - даже оживляя их,• хотя, надо признать, эпизод
этот не идет ни в какое сравнение с лучшими «семейньiМИ» сценами Шекспира.
(НЕКОГДА ПЬШКО ИМ ЛЮБИМОЙ . . . ) Леди Перси («Генрих IV») , будучи
изгнана с супружеского ложа, разражается страстиьiМ проникновенньiМ монологом,
который заканчивается требованием прямо объявить, любят ли ее еще или нет. Что
же муж в ответ? А ничего . <<Эй, там! - восклицает и, когда появляется слуга, спраши­
вает ровным голосом: - Отправился с пакетом Джильямс?» После чего долго
выясняет что-то такое про лошадей, несчастная же спутница жизц терпеливо ждет.
Лишь снова оказавшись вдвоем, взмаливается: «0 , выслушай меня, супруг!» - в
отч аянной, последней надежде , что должны же в конце концов ответить на ее упреки!

_

1 90

Руслан Киреев

•

Успокоить . . . Произнести хотя бы какую-нибудь банальность. Ничуть не бывало!
«Что скажешь мне , супруга?» - слышит изумленная , п.отерявшая дар речи леди
Перси. Очень спокойно . . . Очень вежливо . . . И это после того , как обезумевшая
женщина в течение нескольких минут взъmала к сердцу дорогого человека! Зря взы­
вала - никто, оказъmается, не слушал ее. Бедная леди ! Но не станешь ведь повторять
все заново, и тогда из души ее вырывается один-единственный вопрос: «Отсюда кто
тебя уносит?» - на что следует бесподобный ответ: «Мой конь, любимая, мой
конь ! » - ответ столь же учтивый и ласковый, сколь и исполненный грациозного
равнодушия. И двух страниц не занимает сцена, но , во-первых,- действие , которое
никогда не останавливается у Шекспира , продвинуто незаметно вперед , а во-вторых,
походя обрисована полная скрытого драматизма жизнь благополучной с виду четы.
Тут и тревога жены, ее неловкое, жалкое кокетство, и его галантная снисходитель­
ность по отношению к ней , некогда пьmко любимой . Да, любимой, хотя прямо не
говорится об этом - напротив . «Не до тебя мне , Кет ; теперь не время ни играм в
куклы, ни турнирам губ» . Турниры губ ! Такое , со:rласитесъ , не скажешь кому попало.
Не зря даже Лев Толстой, Шекспира, как известно, не жаловавший, признав� сквозь
зубы, что «соединение многих противоречащих чувств выражается часто верно и
сильно в некоторых сценах Шекспира» .

(НЕ

В ДОМЕ , А В ЗАМКЕ . . . ) Есть в толстовском высказывании одно примеча­
тельное словечко: соединение; оно довольно точно обозначает принцип, которым
руководствовался Шекспир (сознательно ли , нет - значения не имеет) , создавая свои
характеры. Он именно с о е д и н я л в одном лице качества, на первый взгляд несоедини­
мые . И они иреспокойно соседствовали друг с другом, но соседствовали мирно, как
жильцы в современном многоэтажном доме , которые и в лицо-то не всегда знают друг
друга . . . Или, если уж пользоваться_ лексикой Шекспира, не в доме , а в замке . Огром­
ном средневековом замке . . . Где-то в потайной ко�ате исступленно и искренне
молится набожнъ1й Клавдий, но это один Клавдий, в то JJремя как другой пишет в
кабинете «царственный приказ, тот , что содержит . . . смерть Гамлета» . Суверен­
ность - полная. У обоих нет ни малейшего желания вмешиваться в дела другого;
каждый идет своей дорогой, и идет до конца. Одним из первых на это обратил
внимание Гофман, заметивший как-то, что-де и в «Отелло» , и в «Скупом» страсть,
стоит ей зародиться в человеческом сердце , непременно доходит до высших своих
пределов.
(БРАТЬ НАПРОКАТ . . . ) Гофман прав : в чем-чем , а в этом Шекспир и Мольер
сходны . Как сходны , впрочем, и в том , что оба не гнушалисъ брать напрокат изве­
стные сюжеты. Посему не грех пофантазировать, что тому и дРУГОму попадаются на
глаза пушкинские «маленькие трагедии» и они, по своему обыкновению , переиначи­
вают их .
(УКОКОШИЛ БЫ РОСТОВЩИКА . . . ) Как бы повел себя Сальери у Мольера?
По всей видимости , отравил бы Моцарта - и дело с концом. А у Шекспира? У
Шекспира отравил бы, покаялся, но после извлек бы из страстного своего покаяния
душераздиРающую музыку. Примерно то же самое случилось бы и с Альбером из
«Скупого рыцаря». Альбер - шекспировский Альбер - тут же укокошил бы ростов­
IЦИКа , дерзнувшего предложить яд для папаши, а на другой день, не исключено,
использовал бы страшное снадобье по назначению .
(БАРОН УЖАСНУЛСЯ . . . ) У Пушкина он не делает ни того ни другого. Да и
вообще замъшmял ли отравить отца? Что жаждал смерти - несомненно ; бедолага,
собственно, и не скрывает этого («Ужель отец меня переживет?» ), но вот собирался
ли отравить? Странное на первый взгляд подозрение . Вздорное. Разве не порывается
собственнъiМН руками повесить ростовiЦИКа Соломона за вкрадчивый совет ускорить
смерть прижимистого родителя? «Как ! отравить отца ! и смел ты сыну . . . » Есть от чего
выйти из себя . За кого принимают его ! Надобно совсем не знать человека , чтобы
подумать о нем так . Или совсем не знать или знать слишком хорошо. Насквозь видеть,
угадывая то даже , что сам он покамест предпочитает не замечать. Но проговарива­
ется: «Вот до чего меня доводит отца родного скупость ! » М е н я доводит . . . Не его ,
процентщика, дерзнувшего сделать столь гнусное ,предложение, а м е н я . «Я весь
дрожу . . . » От чего же это? От ираведиого гнева? Но тогда что-то слишком быстро
остьmает оскорбленнъ1й сын . И минуты ведь не проходит, а уж посьmает слугу вер­
нуть ростовщика . Впрочем , тут же раздумьmает. «Постой, его червонцы будут пах-

•

1 91

Абзацы

нуть ядом» . Неприятный запах . . . Но только ли неприятный? А может, еще и соблаз- '
нительный? В таком случае не есть ли его дрожь - дрожь страха перед самим собой,
способным, оказывается, на такое злодеяние? Надо во что бы то ни стало предотвра­
тить его . Как? Единственная возможность - «искать управы у герцога». А если и он
не поможет? Ростовщик, невольвый знаток человеческого сер;qца, приоткрьш перед
Альбером (малость, правда, поторопившись) собственную его душу, и молодой барон
ужаснулся, увидев .
(НЕ В СИЛАХ ПОВЕРИТЬ . . . ) А старый? Старый барон увидел тоже . Почуял .
Угадал. «Он . . . он меня убить хотел» , - с запинкой выговаривает скупец. С запинкой,
потому что не в силах поверить: фактов-то нет на руках. «Доказьmать не стану Я» . Тем
поразительней его интуиция .
(ЗЛОДЕЙ В ПОТЕНЦИАЛЕ . . . ) Ну, хорошо , хотел отравить. Мог. Бьш спосо­
бен. Что же в таком случае останавливает его? Жалость к отцу? Сьmовъя любовь?
Страх возмездия? Ни то , ни другое, ни третье . Жалости, а тем более любви нет и в
помине, что же касается отваги, то ее «тигренку» и «безумцу» не занимать. Совсем
недавно, помним мы , одержал победу в рьщарском турнире, и хотя «героjiству что
виною бьшо? - скупость» , - на решительные действия, стало быть , способен . . . Но
если не долг, не любовь и не страх сдерживают Альбера, то что же? Уж не нравствен­
ное ли чувство? Странный , коли так, злодей. Непривычный. Злодей в потенциале ,
причем потенциала этого не торопится раскрыть. До сих пор мы что-то не встречали
т аких . «Когда творишь зло , твори его до конца. Безумие останавливаться на
полпути ! » Слова эти написаны в то самое время, когда создавались «Маленькие
трагедии» , и принадлежат одному из героев Виктора Гюго , устами которого эпоха
декларировала свои принципы .
(ВЕЛИКИЕ ТЕНИ . . . ) Но позвольте, есть ведь и у Пушкина злодей, который
свое зло «творит до конца» : отравляет. И кого - самого Моцарта! Вот только до
конца ли? Не останавливается ли и он если не на полпути, то где-то к «концу»
поближе, начиная вдруг оправдьmатъся? Призьmать на помощь великие тени.

А Бонаротrи? или это сказка
Тупой, бессмысленной толnы - и не бьm
Убийцею создатель Ватикана?
(РАСПЯТЬ ЧЕЛОВЕКА . . . ) Так заканчивается трагедия - заканчивается зна­
ком вопроса. О чем свидетельствует сие? Не о том ли, что дело тут не только в
зависти? Зловещую идею подкинул Сальери, этому предвестнику Раскольникова, его
истерзанный ум: проверить себя на преступление . На способность перешагнуть через
что угодно, если того потребует Идея . (В данном случае - Идея искусства . ) Даже
распять человека , дабы убедительней изобразить муки Христа .
(ЯДУ-ТО СЫПАРIУЛ . . . ) Как возникла эта леденящая душу легенда? Необыкно­
венное мастерство Микеланджело породило ее? Или людская молва вложила в нее
смысл , к разгадке которого вплотную приблизился обезумевший Сальери, но остано­
вился, не отважившись сделать последнего логического шага? И в этой его нереши­
тельности - после свершенного им ! - в этом его смятенном , отчаянном, детском
каком-то вопросе человека, который яду-то сыпанул , но не сумел спокойно пойти
себе дальше (излить, например, в музыке потрясенную свою душу) - в этом как: раз
«нормальность» Сальери. Его все-таки дисциплинированность перед лицом нравствен­
ных законов , через которые флорентийский мастер , если верить легенде, хладно­

кровно перешагнул. ·
(ДЕРЖИТ ЗА РУКУ . . . ) У Шекспира ни Альбер , ни Сальери на полпути не
остановились бы , хотя, бесспорно, задержалисЪ бы на минутку-другую , чтобы помо­
литься . Потом встали б, отряхнули бы коленки и пошли б себе дальше , до конца . . .
Что же касается коленок, то отряхнули бы не в переносном смысле слова , а в самом
что ни на �сть прямом, подобно королю Клавдию, после сцены , где он молится . «0,
мерзок грех мой , к небу он смердит . . . » Читаешь этот длинный монолог, читаешь и
думаешь: ну , мыслимо ли после таких слов продолжать злодеяния? Каким образом
· �J�рит этот человек «заарканенную совесть» с новыми преступлениями? А ника­
прекрасно уживаются взаимоисключающие качества ким ! у·�експировских героев
словечком Толстого) , соседствуют. Пушкин
(воспользуемся
соединяются
�
уживают
�.

Щ>

1 92

Руслан Киреев

•

бъш первым, кто заменил подслеповатое и холодное соседство раскаленным взаимо­
влиянием. Доблестный рыцарь Альбер держит за руку Альбера-отцеубийцу, а загнан­
ный в угол моралист Сальери смертельно кусает, огрызаясь, Сальери-отравителя.
Если Шекспир открыл, что в одном человеке могут сосуществовать разные люди откръш и с шекспировским размахом представил для каждого роскошные покои в
своих замках, то Пушкин поселил их вместе . В коммунальной, сказали бы мы теперь,
квартире.
(МАГИЧЕСКАЯ КОЛЕСНИЦА . . . ) Нечто подобное произвел он и со временем,
которое до Пушкина отчетлиБо распадалось на прошлое , настоящее и будущее . «И
колесница времени как должно везет свой груз» , - замечает ШекспИр устами Прос­
перо в «Буре» , у русского же поэта магическая колесница не вперед бежит, а совер­
шает странные круги. « . . . Вновь я посетил тот уголок земли, где я провел изгнанником
два года незаметнъiХ» . С тех пор, замечает далее автор, прошло десять лет, многое
«переменилосъ в жизни» , да и сам он, «покорный общему закону, переменился» тоже.
Однако «здесь опять минувшее меня объемлет живо�> . Стоп! Минувшее - объемлет?
Стало быть, оно не ушло, минувшее, оно здесь, вот только , вероятно , не для каждого
различимо взгляда. Но для его взгляда различимо. «Вот опальный домик, где жил я с
бедной нянею моей. Уже старушки нет . . . »
(ПЯТЬ ШАГОВ . . . ) Старушки нет? Тогда почеМу мы ощущаем вдруг ее присут­
ствие? Ощущаем вопреки, казалось бы, воле автора. «Уж за стеной не слышу я шагов
ее тяжелъiХ . . . » Слышит! И он слышит, и, вслед за ним, мы тоже слышим каждый в
отдельности. Равномерно и действительно тяжело следуют они друг за другом - при
желании даже сосчитать можно. «Не слышу . . . я . . . Шагов . . . ее . . . тяжелъiХ . . . » Пять!
Пять шагов . . . А вот следующая строка - «НИ кропотливого ее дозора» - уже не
делится, медленно и ровно течет, затихая. Пока совсем не смолкает. Пауза. Пробел.
(И в тексте тоже .)
(ОБВИНИЛ ГЕТЕ . . . ) 27-летний безвестный Кафка, яростно штурмующий лите­
ратурные высоты, на страницах дневника обвинил Гете в том, что он «мощью своих
произведений задержал . . . развитие немецкого языка» . То есть литература, послегете­
вская литература, не могла оторваться от своего патриарха, постоянно возвращалась
к нему. Своего рода земное притяжение не позволяло языку уйти в свободный полет . . .
У нас то же самое проделал Пушкин.
(ПОСЛЕ КОРАБЛЕКРУШЕНИЯ . . . ) А вот Андрей Платонов сумел преодолеть
это притяжение. Читаешь его , и такое ощущение , что за ним нет никого. Пусто.
Словно выбросило после кораблекрушения к одичавшему племени, которое утратило
вместе с Богом не только письменность, не только фольклор, но и навыки разговор­
ной речи. Платонов как бы учится говорить. Как бы в n е р в ы е составляет, мучаясь,
фразы.
(ОЗЕРО ВРЕМЕНИ. ; . )
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим - и глядел
На озеро , воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны . . .

Элегическая интонация слегка укачивает, и мы н е сразу обнаруживаем, как одно
воспоминание вправлено в другое. Одно «прошедшее время» включает в себя другое
«прошедшее время», в котором, в свою очередь, прячется третье . И так до бесконеч­
ности. То есть время не уходит в небытие , вообще не течет, и если уж уподоблять его
воде , то, во всяком случае, не проточной. �е река времени - озеро времени.
(СРАЗУ НЕСКОЛЬКО ДЕРЕВЕНЬ . . . ) Реальное озеро тоже появляется. «Меж
златъiХ и пажитей зеленъiХ оно синея стелется широко . . . » Замечаете , сколь
высока точка обзора? Настолько высока, что взгляд охватъmает сразу несколько
деревень. Но при этом, что особенно важно , не теряются мелкие подробности. «Скри­
виласъ мельница, насилу кръшъя ворочая при ветре . . . » Каким универсальным зрением
надо обладать, чтобы с одинаковой четкостью видеть ближние и дальние планы!
Равно как видеть прошлое и будущее ! «Здравствуй, племя! Младое,
незнакомое.ao:r'"... .... .". ,
.
нив

•

•