/
Author: Евсеев Д. Гаврилов В. Бесермен Р. Ушеренко Б.
Tags: литературно-художественный журнал журнал октябрь литературно-публицистический журнал
ISBN: 0132-0637
Year: 1995
Text
НЕЗАВИСИМЫЙ
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТ ВЕННЫЙ
И ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ РОССИИ
ИЗДАЕТСЯ С МАЯ 1924 ГОДА
12
1995
ДЕК АБРЬ
Общественный совет: Л.БАТКИН, Ю.БУРТИН, В.БЫКОВ, Б.ВА
СИЛЬЕВ, А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ, И.ВОЛГИН, А.ГЕЛЬМАН,Д.ГРА
НИН, Ю.КАРЯКИН, Р.КИРЕЕВ, Д.КУГУЛЬТИНОВ, А.КУРЧАТ
КИН, Ю.МОРИЦ, Р.САГДЕЕВ, Л.САРАСКИНА, Вад.СОКОЛОВ,
Л.ФИЛАТОВ,И.ФИЛОНЕНКО,Ю.ЧЕРНИЧЕНКО,Р.ЩЕДРИН.
В
Н
О
М
Е
Р
Е:
ПРОЗА И ПОЭЗИЯ
Новые имена. Рамиль БЕСЕРМЕН. Умереть ребенком.
* Апександр КУЗНЕЦОВ. Swlndlerы. * Дмитрий ЕВ. С ЕЕВ.
Неучтенка.* Владимир ГАВ Р ИЛОВ. Cawa и Карлсон.
* Борис УШЕРЕНКО. Ничего не случилось.* Василий
.
КИЛЯКОВ. Письмо Сталину.Р а с с к а з ы . . . . . . . . . .
Андроник НАЗАР ЕТЯН.
дыхание маленькой жизни.С т их и . . . . . .
. . . .
.
4Q
.
ХАЧИЛАВ.
Сnустивwийся с гор. Х р о н и к а в ы ж и в а н и я . Вступление
и авторизованный перевоА с лакского Игоря Волгина. .
.
. . .
Светлана МАКСИМОВА.
С единым небом вровень
•••
С т их и . .
. . .
.
.
.
. . .
•
•
.
.
1 02
. . . . .
1 05
•
128
Светлана ЗАГОТОВА.
шесть стихотворений
.
•
•
•
•
•
•
•
.
•
•
•
•
•
43
. . . . .
А. И. ДЕНИКИН.
Очерки русской смуты.Окончание . . .
3
•
•
•
•
ВОСПОМИНАНИЯ,ДОК УМI;:НТЫ
Евгений ВОЙСКУНСКИЙ.
Возвращение на Ханко. Эскиз груnпового портрета на
военно-морском фоне
. . .
.
. .
.
.
.
.
. .
.
. . . .
.
.
.
.
1 30
Гу.манитарный факультет
Рудольф БУЛЬТМАН.
� ��й. 53
1
Иисус Христос и мифология. ПеревоА Ольги Бо о
Послесловие Сергея Лёзова . . . . . . . . .
. .
ЛИТЕРАтУРНАЯ КРИТИКА
Дмитрий БАВИЛЬСКИЙ.
Физиология Екатеринбурга.Частный случай современного
диалога с Достоевским . . .
.
.
Вячеслав ВОЗДВИЖЕНСКИЙ.
Лиля ПАНН.
Юлий . .
. .
� .
.
.
.
. . .
.
. . . . . . . . .
Сочинитель и его двойник
. . . . . . . . . . . . . . ..
.
Содержание журнала «Октябрь» за 1995 год ...... .
4
17
179
183
190
Распространением журнала «Октябрь» в зарубежных странах занимается
Акционерное общество «Международная книга» через своих контрагентов в
соответствующих странах. Адреса фирм-агентов вы можете узнать в
А/0 <<Международная книга»:
117049, Россия, Москва, Большая Якиманка, 39
факс: {095) 238-46-34
телефон: (095) 238-49-67
телекс: 411160
Индекс издания: 73293
Цена годового комплекта (12 номеров), включая стоимость авиадо
ставки: 115,0 $.
Главный редактор
А.А.АНАНЬЕВ.
И.Н.БАРМЕТОВА (заместитель главного редактора),
Н.К.ЛОШКАРЕВА (первый заместитель главного редактора),
И.К.НАЗАРОВА (отв. секретарь).
Редакция: А.Н.АНДРЕЕВ (проза), И.А.БРЯНСКАЯ (публицисти ка),
А.В.ВОЗДВИЖЕНСКАЯ ( критика), Е.О.СМИРНОВА (проза).
Редакционная коллегия:
Технический редактор Т. С. Т р о ш и н а.
Учредитель- трудовой коллектив редакции журнала «Октябрь».
Регистрационное свидетельство N111 от 1.4 августа 1990 г.
Подписано к печати 23.11.95.
Сдано в набор 04.11.95.
Офсетная печать.
Уел. печ. л. 16,80.
Уел. кр.-отт. 17,50.
Заказ N11 790.
Тираж 23 900 экз.
Формат 70х1081Ав.
Учетно-изд. л. 21,61.
Цена 6500 руб.
Институт «Открытое общество» выписывает и направляет ежемесяч н о в библиотеки России
и ряда стран СНГ 11 ть1с. экз.
Адрес редакции: 125124, Москва, А-124, ул. «Правды», 11/13.
Телефоны: главный редактор- 214-62-05, заместители гл. редактора- 214-63-64, 214-69-37,
ответственный секретарь- 214-34-44, отдел прозы- 214-51-68, отдел поэзии- 214-69-37,
отдел критики- 214-71-34, отдел публицистики- 214-60-24.
Телефон для справок: 214-31-23.
Телефакс: 214-50-29.
Типография издательства «Пресса». 125865, ГСП, Москва, д-137, ул. «Правды», 24.
© «Октябрь». 1995. При перепечатке материалов ссылка на журнал обязательна.
Н о в ы е
и м е н а
Р АС С К АЗЫ
Рамиль БЕСЕРМЕН
с
УМЕРЕТЬ РЕБЕНКОМ
утра, когда он еще спал, за отцом заезжала машина- во сне особо гулко
хлопала во дворе дверца, но машины- отцова и та, что копировала ее во
сне дверцей,- разъезжались, пожалуй, в ·разные стороны.
Сегодня он проснулся внезапно, как от судороги, которая вдруг берет за
мышцу, выворач�Щает ее- в этот момент под простьшей чувствуешь себя
именно тряпкой. Было горько, в груди шаром разливалея камень, отчаянно
хотелось встать. Вчерашний разговор помнилея с болезненной отчетливо
стью: он сидел напротив отца, в матроске и коротких штанишках, подложив
под себя ладони,- казалось, он так сидел целую вечность, хотя отец всего-то
и сказал несколько тяжелых, неторопливых фраз. Он бьщ бледен и небрит.
Это у него осталось от тех времен, когда машина только под утро привозила
его с бесконечных ночных заседаний, и отец, появляясь дома в предрассвет
ных сумерках, словно бьm рад не зажигать желтый ночной свет. Он снимал в
прихожей тяжелое кожаное пальто и, стараясь не шуметь, проходил в свой
кабинет. Он плотно прикрывал за собой дверь, но ребенок хорошо мог
представить себе, как комиссар прятал в ящик стола наган и, присев на
громоздкий диван, устало расстегивал френч и снимал сапоги. Машина приез
жала за ним только в обед.
Они жили вдвоем, замкнуто, почти не общаясь друг с другом, и, воз
можно, вчерашнего разговора не было бы вообще, если бы ночные заседания
отца вдруг не прекратились. Он стал возвращаться домой уже ранним
вечером, перестал носить френч, больше не брал с собой наган, а вчера,
пусть это бьmо всего лишь несколько фраз, они, пожалуйJ впервые в жизни
разговорились. Со стороны это могло сойти за самый обычный разговор
отец бросил сыну несколько слов. Он был немного бледнее, чем всегда, и
ребенок, сглотнув холодящий комок, торопливо кивнул. Отец сказал, что
кое-кто за ними охотится и что от них не уйти. Он хотел сказать что-то еще,
мучительно искал слова, вдруг поднес часы к уху, потряс рукой. «Встали»,
сказал он, хотя время, насколько помнил ребенок, в то мгновение только
обнаружилось, двинулось, и все вокруг внезапно ожило и проявилосьбудто протерли изначально мутное стекло или рухнул занавес, и, пошатнув
шись, вдруг ожили, задвигались на сцене актеры.
Ребенок почему-то сразу понял, чт6 стоит за этими словами, тихонечко
слез с табурета. Ему представлялось, что легче умирают те, кто подготовлен
к этому болезнями или старостью, а лучше всего тем и другим вместе. Время
у них, похоже, еще бьmо, и в последующие нескоJХько дней он почти выдумал
себе болезнь. Себя он теперь представлял только что вьmезшим из-под
одеяла стариком, -почему-то держащим у рта окровавленный платок, кото
рому и остается, что ковьmять, с натугой хватаясь за сердце,- поначалу у
него получалось плохо, и он лез, бывало, к сердцу, как рукой лезут просто в
нагрудный карман. Платок бьm вполне комкаст, хорошо подносим ко рту,
удобен в кармане- он и доставал его тем однажды виденным жестом, ког.да
его владелец, кажется, вполне бьm готов гулять в тех садах.
4
Новые имена
•
Отца он теперь ждал особо- всего лишь через два дня после их разго
вора тот задержался настолько, что ребенок бът почти уверен, что отец не
вернется. Проснулся он оттого, что отец в темноте неуверенно, вслепую,
подтыкал под него одеяло, на цъшочках отошел в сторону- ребенок как бы
продолжал спать, чувствуя на себе тяжеловатое тепло его взгляда. Затем
отец присел невдалеке- в пустой комнате трудно бъmо сесть, но ребенок тут
же вообразил кресло, бездымный огонек папиросы и напротив- собствен
ное, застывшее в комочек на постели тело. Наконец отец пошел к себе,
пытаясь на ·пути обмануть возможный, тот, в темноте увеличивающийся
предмет, но что-то в конце концов, чуть ли не ведро, опрокинул; замер,
стараясь понять, разбудил или нет, и выщел из комнаты, скрипом обозначив
свою фигуру в двери. В последующем сне все мешалось- со скрипом падало
ведро, и закрывалась дверь со звуком падающего ведра, ребенок куда-то из
комнаты шел, почти плакал, проклинал в руке своей наган, и если швы
рял его, то взлетала черная птица и, блеснув оперением, увеличивалась
в точку.
С забившимся сердцем он проснулся, бесшумно покинул постель. Отец
заснул прямо за столом- в· пустой комнате освещенный стол казался круг
лым, а неподвижно лежащая под лампой голова- почти квадратной. От нее
плясали косые тени- как это часто бъmало, барахлила где-то подСтанция,
давая электричество рывками, и абажур на светильнике, притухая и возгора
ясь, вновь трепетал, как факел, с тем самым оттенком света, что ему придает
ТОЛЪКО НОЧЬ.
Утром, в его отсутствие, ребенок подчинял себе и этот кабинет, залитый
уже солнцем, завладевал диваном, стоявшим под откинутой шторой,- уто
мительно пахло горячей кожей. Вспоминалось вчерашнее еще детство, узна
вал лица: играющая в конницу мелюзга, среди которой он не раз, в командар
мах, на своей палке бывал быстр и решителен в окружении врага. Схватыва
лисъ обычно сразу за сараями, в лопухах, возле бочки из-под летного бен
зина. Рубилисъ на палках, без артиллерии, каноhады- и красные всегда
одинаково брали верх внезапным выходом в тъm полудюжины в открытую
засевших в засаде пацанов. Как-то попал в плен и он- запомнился расстрел
над лопухом- показался себе совсем малым, лопух же раздался, и к его
листу подводили, как к стенке, вдруг въiЯснилось, что дальше не ступить.
Перед тем как рухнуть, он еще почувствовал к затъmку приставляемый
наган- и теперь здесь, в комнате, чувствовал почти то же самое.
К полудню диван нагревалея совсем. Отцов наган лежал в нижнем ящике
стола, казалось, вызревая, как птенец. Ребенок подкрадывался к столу, раз
ворачивал промаеленную тряпку- изумительное вороненое оперение, легко
проворачиваемый, уютный, как голова под крьmом, барабан- ровно семь
патронов, рукоять, до колена тяжелящая руку. Хотелось прицелиться хотя
бы в окно, в какую-нибудь пошедшую паутиной трещину- и, как только та
сдуру словит муху прицела, сразу нажать курок. Представлял под мушкой
себя: конвоиры, вывод полутемным коридором- руки за спину, голова
книзу, ствол, бодрящий спину через каждые два шага. Хрестоматийное поня
тие «не откладьтая бежать» - пнуть конвой, сигануть в окно; кусты,
выстрелы за спиной- и тридцать шагов вверх по'ручъю. И если бът не так
быстр- мутное пятно на земле уже распластанного тела, вялый пипок в бок
и, если шевельнулся,- проЩалъный выстрел в голову.
Смерть ему прежде являлась картинкой из жизни л ю д о в и к о в : разоде
тый в розовые шелка тип махом въшивает кубок с отравой, у стола падает
ниц- а за окном дежурное французское небо, почти сторожевое облако,
похожее на тень лейтенанта гвардии со штыком. Тусклая позолота томов
королевской библиотеки, один на столе раскрыт- и медленно тлеет в сумер
ках белая страница. Когда он теперь осторожно поворачивал наган и смотрел
в ствол, смерть отзывалась стремительным узким колодцем- беззвучно в
него рухнуть: круm на воде, замерший случайный свидетель, невозможностъ
•
Новые имена
5
отныне спустить ведро. В воду хотелось войти легко, веретеном, оставляя за
собой одну только стремительно сошедшуюся на воде точку. Представлял
всплывший свой труп- комком на тело налипшая материя, затылок на два
сантиметра в воду, веером тончайшие на нем волосинки. Тяжелая, горячая
слеза всегда здесь фальшивила- и, как только набухала в носу, он поспешно
тянулся за платком, влажнил его, по-стариковски обнося нос и глаза. Трубить
не выходило- получалось только громоздкое, в две ноты шипение, и он уже
было убирал платок, как влага в момент, как в ведро, в нос набиралась вновь
Когда же наскучивало сидеть дома, он шнуровал ботинки, мысленно брал
трость и спускалея во двор, где уже, мнилось, начиналась баталия и, как
всегда, не хватало бойца. Но было пусто- тут, спохватьmаясь, он особенно
остро вспоминал себя стариком, тянуло почувствовать в ногах слабость,
законно отыскать взглядом сК'амейку- он вполне чувствовал этот взлетаю
щий и опадающий с седой бровью взор,- сесть, оперевшись на трость.
Проследить, как спланирует к ногам плоский трупик листа с шарахнувши
�ся в панике в разные стороны прожилками. Возвращаясь, играл в солдаты
сам с собой- выстраивал игрушечный полк, крепастенку, выставлял пару
вовсю палящих пушек. Простым рядовым, как и все, бежал что-то штурмо
вать, пока не добьmал себе смерть с почетом,- раскрыв в атаке рот, со
штыком наперевес, он внезапно спотыкался, пробегал, как должно, еще
несколько шагов и, выбрав куст, под него падал. В тоске ждал своего нето
ропливого санитара. Настигал и мимо него смещался какой-то вдруг ударив
шийся в перебежки взвод, под конец вблизи рвался снаряд, и все покрывала
удобная тишина. Заочно представив себя к медали, с полу он поднимался, еще
давился фронтовым кашлем, по инерции искал вошь и почти находил ее, но
давал с улицы сигнал автомобиль, и светлая вошь под взглядом иревращалась
вдруг в немыелимое окно.
/
Они должны были выехать в тот дальний полузаброшенный хутор, в
котором когда-то жила их родня. Ребенок там не бывал, но уже мысленно
видел на косогоре в небе желтый выем избы, торопливо бегущий за телегой,
плотно набитый патронташ забора вдоль дороги, наконец, какой-нибудь
застывший в канаве ручей, только вчера расстрелянный дождем.
Выехали ночью, в ожидании он успел заснуть, но чувствовал сквозь сон,
как отец кутал его, что-то глухо шептал, нес на руках в телегу, в сено. Это
было самым долгим в его жизни- дорога, где деревья смутно брели в
темноте рядом, не было луны, только звезды. Где-то он их уже видел- под
этой гроздью подрагивалось особенно хорошо. Потянулись холмы, и он ско
рее понимал, чем видел, впереди отца, его затылок, съеженную спину.
Проснулся он уже на рассвете, телега шла вяло, впереди в тумане, чуди
лось, только надвигалась река, но мост под колесами грянул почти сразу же.
На завтрак встали совсем в степи- трава по пояс, солнце. Отец почти не ел,
смотрел на него, и ребенок досадовал из-за своего в его глазах вида: юн,
розовощек, трогателен за своим яйцом. Примятая зелень травы, рот в жел
тых крошках. С того самого дня ребенок в его присутствии боялся уже
сделать лишнее движение. Казалось, в любом взмахе руки, повороте головы
все живет былая детская предательская стремительность, и он, случалось, с
досадой замирал и старался сесть- впрочем, и тут машинально подсовывая
под себя ладони. Закрывал глаза, приободрял в себе старика и, чуть покаш
ливая, согбен, сходил с табурета- той особой, чуть подшаркивающей поход
кой, свойственной годам. Большое зеркало в прихожей он мысленно давно
разбил, хотя настроен к нему был вполне дружески, понимая его неправоту.
Пристрелявные им позиции ребенок пересекал решительно, не глядя в его
сторону,- вошедши в мертвую зону, все же вздыхал облегченно: зеркало
отныне для него было в постоянной засаде, ждущее только его нечаянного
взгляда. Стоило забыться, как оно уже выходило ему в тыл и, обернись он,
тут же, мгновенно вскинув блеснувшее полотно, чуть сместив прицел, в один
миг отхватывало от него все эти семьдесят лет, предъявив взамен подраги-
6
Новые имена
•
вающее, ясное фото: какие-нибудь там десять лет. Малыш этот в зеркале,
сдвинув брови, рассматривал старика с недоумением и старался скорее исчез
нуть: почти одновременно они отворачивались и одним движением делали
шаг в сторону. Представлял, каким оно будет, если умереть,- завешенное
каким-нибудь траурным платком, но nриподними- и за ним, мнилось, все
будет стоять, чуть склонив голову, скорбный мальчик, бледен, большеглаз,
и, шарахаясь проходящих, мелькать в своих зеркальных закоулках или,
иначе, в �акоулках огромного коридора, в любое время дня, чуть придавлен
ного сумерками. Он хорошо знал его и помнил: малыш тот был зябок в
плечах, как-то скомкан в своей в шорты заправленной рубашонке- из
комка торчали только ноги да голая шея. Шея, вполне удобная для веревкикакого-нибудь толстого, шершавого, забывшего себя в своей длине каната.
Гладко уложенные волосы, светлый, но чуть в обводку взгляд, курносость,
руки в смущении чуть ли не за спиной- но он понимал, что не стоит
доверять в старости зеркалам.
Въехали наконец в лесок- хутор был в пяти минутах от него: сухой,
застывший в звоне того единственного, казалось, шмеля, что уже завис над
цветком. Отец спрыгнул на ходу и, едва тронув калитку, очутился сразу, как в
тумане, в саду, плохо видный под деревом, но яблоко, казалось, вот-вот падет
на голову. Ребенок остался в телеге, отслеживал шмеля, ждал. Возникло
бьmо желание стегануть лошаденку, помчать к селу, однако дорога, к нему
ведущая, на холме пугающе обрывалась прямо в небо, в синеву, а из нее, как
из цветка, возiр�кал тот самый шмель, благодушно гудел к следующему. Это
получасовое ожидание он потом вспоминал как со стороны, уже вечером,
взятый на прицел сна: сеновал, над ним, звеня, летела в щель звезда и никак
не вьшадала. За доской невидимый, но прочно ощущаемый союз деревьев.
Хотелось выйти, постоять, вдохнуть наконец грудью- воздух, сыроватый,
уже больной предстоящим утренним туманом: место и время, когда все
должно бьmо кануть во мглу.
Появился наконец отец, ссадил его с телеги и повел через сад. Два
десятка далеко обнесенных плодами деревьев, но главным плодом, казалось,
бьm тяжелый, созревающий здесь, как яблоко, воздух, который, впрочем,
бьmо не сорвать. Отец сунул ему какое-то яблоко прямо на ходу- ребенок
не видел движения, яблоко будто выросло у него на ладони. Они пришли в
какой-то сарай- десятка два щелей, ворох чуть примятого сена, скамейка.
Ребенок почти сразу заснул, и, когда открыл глаза, темнота, замешенная на
тишине, составляла тот сложный коктейль, от которого перехватьiВало
дыхание. В тишине шумела отлитая в уши кровь, в горле пух комок- с
глотком металея в живот, с вьщохом выплывал далеко выше головы, повисая
в темноте,- пока ребенок вновь его не заглатывал- яблоко, которое все
равно уже не съешь. Дверь бьmа распахнута, он вышел- намечался дождь,
за забором белела дорога- представлялось, что она сразу заворачивает к
кладбищу. Сад бьm влажен, где-то под ногами гремела мокрая трава и,
обессиленная, замирала за затьmком. Поднялся ветер, в темноте стали падать
яблоки. Ребенок сел на какую-то скамейку- сырая плаха, поставленная на
два кругляша,- слушал, как очередное, шумно продравшись сквозь листья,
на мгновенье канув в тишину- как бы в знак с ней солидарности в этом
полете вдоль ствола,- тут же предательски рвалось шлепком и подскаки
вало. Он загадал, что это будет на сотом- ведь все можно вычислить, важно
не ошибиться, понять, на каком по счету яблоке. Иногда ненадолго все
затихало, тишина стягивала почти обручем, хотелось кашлянуть. Хотелось
почувствовать себя наконец стариком- вместо этого поймал себя на безна
дежно ребячьей мысли найти под кус;том гибкий прут, вообразить эфес,
плащ- и только потом красиво пронзающего тебя врага. Хотелось уже не
ждать, все кончить тут же, на месте, с прыжком на тебя из темнотЬ1- он
вполне готов бьm охнуть, нащупать в боку влажный тот кинжал, заваливаясь,
•
7
Новые имена
подумать, что кровь и вправду солена. Яблоко все падало и падало- за
падением он успевал мысленно его съесть, но, вдруг оживая, оно срывалось в
тишину вновь. Представлял, как по дороге понесут гроб- процессия,
классические шестеро мужичков, густая толпа, едва ли не сминающая на ходу
кресты. Гроб входит в землю, как нож в масло- покачиваясь на полотенцах,
задевая боками, пока наконец не упрется в сырое дно. Какой-Jiибудь смель
чак метнется вслед поправить угол, наконец вытянут полотенца и о крышку
грянут первые комки земли- под сплошной, истовый, всеобщий перекрест,
густой в воздухе, как матерщина.
Отец пришел за ним на рассвете, и они тут же спустились к оврагу.
Больше всего он боялся здесь слезы, тяжелого комка в груди, последнего, уж
слишком теплого ветерка. Ребенок встал к нему спиной и почти увеличив
шимся затьmком почувствовал, как отец поднимает в руке тяжелую, холод
ную свою птицу, ствол легок, светлое зерно смерти вызрело: вспорхнув, чуть
сместившись, села на затьmок мушка, пометив его своим крестом,- редкие
волосинки веером, едва заметная сквозь них родинка. Он понимал, как без
звучно- весь звук вберет в себя выстрел- повалится на колени, обрушится
на них всей массой тела, сразу превращаясь в комок. В глаза все-таки плес
нула муть, в ушах щелчком вспух звук взведенного курка, и он успел еще
подумать: все.
Отца снял выстрелом с чердака следивший за ними еще с вечера сосед. В
прошлом из красных партизан, он свалил его наповал, опередив ровно на
мгновенье. Мертвые, как известно, плохие стрелки, но отец все-таки выстре
лил. Ребенок почувствовал только толчок в спину, упал и в ужасе куда-то
пополз. Его нашли через час, в подлеске, с легкой раной в плечо. Он потерял
много крови, его перенесли в ту самую избу, где провел свою ночь перед
смертью отец. Изба бьmа старой, сырой, без стекол, ее долго и нудно выме
рял пальцами какой-то комиссар, что-то записывал- и хорошо, надежно
блестел штык с виду простодушного красноармейца, бывшего при нем для
особости. Зачем-то перевязав, ребенка положили на лавку, рядом суетился
-бородатый, натужный мужик, осторожно его ощупывал- жив, нет,- засло
няя свет, пригибалея к окну и все махал, махал кому-то рукой- казалось по
жесту, бабе,- и белая рубаха его уже застилала лицо, и бил в глаза ослепи
тельный свет, и ребенок, конечно, первым увидел за спиною его крылья.
Александр КУЗНЕЦОВ
Б
SWINDLERЫ
азар. Гудящий, галдящий, орущий, плачущий, ржащий, пъяный, небри
тый, потный, спешащий, чинный, считающий, жадный, воняющий, пах
пущий, скользкий, злой и довольный.
А вот чей-то зад, подпирающий ящик. И нищий- отрепье, культя.
Пацифист из Баку- на прилавке апрельские помидоры, за пазухой анаша.
синантроподобный. Лица, обличья,
Старуха, морковка. Бритоголовый
физиономии, рожи. . . У ворот- Октябрина Иванна, дама в годах, когда-то
учительница, затерта серой толпой. Кажется, сохла всю жизнь- кожа
обвислая, зажелтелая, мятая. Теплый берет цвета увядшей розы чуть набок.
В тощей фигуре- прямолинейность, и под беретом- в золотистой оправе
-_
очки и строгий учительский взгляд.
Здесь, у триумфальных ворот, дожидаясь кого-то уже с полчаса, она
думала о своем одиночестве- теперь уж пожизненном. Может, будь у нее
дети, жизнь пошла бы иначе. Но под пальто и еще под кучей одежек чув
ствовала только старое, дряблое мясо- свой живот, ничего не родивший.
8
Новые имена
•
Когда жив был супруг, утаптывала грустные мыслишки, как плохой ог6род
ник утаптывает сорняки. Но вот умер муж - бравый майор-военком, вот и
пенсия, и мыслишки выперлисъ на старом огороде - не огород даже,.а так бесплодный пустырь, заросший какою-то дрянью.
Октябрину Иваину совсем затолкали, прижали спиной к пыльной арке,
но драповое пальто цвета беж - экономного цвета - впитало пътъ, как
впитьшало ее неприметно уже полтора десятка незамеченных лет. Пальто ей
когда-то купил ко дню рождения муж. Октябрина Иваина ходила в подарке
форсисто и гордо, не замечая народа. Но со временем все, конечно, пожухло,
обмякло - и пальто, и хозяйка.
Октябрина Иваина раздражалась на толпу, морща свой крупный пори
стый нос, как будто случайно приставленный к худосочной потрепанной
маске. Наконец протиснулась на свободное место, где ревел магнитофон
музторговца, и сморщилась еще сильнее - так тонкий ценитель кухни мор
щится от столовской баланды. Но не праздно толкалась у триумфальных
ворот Октябрина Иваина и уйти не могла. А скоро ее и окликнули:
-, Эй, Октябрин, ты тута уже?..- Тяжелая, крупная, старая баба в
черно-красном цветочном платке. Лицо - глыба. Раздробляя толпу, надвигалась и вот - выросла.
.
За плечом у бабы - кепка, седая щетина, два мокреньких красных
глазка.
- Октябрина, здорово!- Шамкающий рот старика перемешивал речь с
какими-то всхлипами.- А ты чо сегодня в очках?
Октябрина Иваина глаза опустила, посмотрела на толстые ноги бабищи.
Из-под плаща две колонны, сужаясь, уходили в тапчонки - в малиновые
девичьи копытца. Как на этих копытцах умещалось семь пудов старого мяса?
- И чего ж ты всегда исправно,- похвалила бабища,- всегда опрятно
вовремя, не то что Верка с Марийкой. А я утром звоню к тебе в дверь, ан нет
уж тебя.
- First come, fiгst served,- блеснув очками, сухо сказала Октябрина
Иванна.- Англичане говорят: кто первый пришел, тому первому и подали.
- Да?- Бабища толстогубо почмокала, мусоля свою темноту. Но за
плечом ее дед ощерился:
- Вот тебе, Октябрин, слышь ты? .. Сегодня и поддадут. Догонют и еще
поддадут.
Необъятная человечица еле двинула локтем назад, в тощий живот ста
рика, сказав суеверно-испуганно:
- Не каркай же, бес ты такой.- Еще девкой она своими ручищами
вытачивала снаряды для гаубиц на оружейном заводе. И от легкого удара
локтя дед задохнулся, разевая черный свой рот и пуская слезинки из глазок.
Чтоб не упасть, он уцепился серой рукой в толстое плечо предводительницы,
чего та не заметила.- А Верка с Марийкой!- восклицала она.- Скоко я им
говориЛа: вовремя быть. Мы уж с Михалычем и клиента подметили. А их
нету все!
- Ну что вы, Антонина, какие их годы!- вступилась Октябрина
Иванна.- Какие заботы!- И скромно добавила:- Это мне докучает бессон
ница. В пять утра - как ударит. Лежу и смотрю в полумрак. И чувство такое,
будто кто-то невидимый, полувоздушный бродит вокруг.
- Фу ты, страсти какие!- передернулисЪ массивные плечи. И ни с того
ни с сего стала рассматривать Октябрину Иваину беззастенчивым взглядом,
словно та - на продажу кобыла. Рассматривала с ног до помпона берета.
Бывшая учительница стушеваласъ:
- Что это вы, Антонина?
- Ну я гляжу, ты уж поспела, подруга моя,- сказала ей бабища.- Уж
месяц при деле? Поспела... И видом прилежна... Не пора ли «забойной»
пойтитъ?
- Мне?- Октябрину Иваину - в озноб. Попятиласъ, уперласъ в кого
то спиной. Получила толчок в поясницу.
- Выйдет, выйдет у ней,- поддакнул старик.
•
9
Новые имена
- А и чего,- вещала предводительница увлеченно и бодро,- пойдешь
сегодня «забойной» . Рожа на тебе воспитанная, умная. Очки... У тебя сразу
выгорит... Ты не боись, мы же рядом.
- Ой, товарищи дорогие, у меня духу не хватит. Я не... Не получится.
Все сорвется.- Октябрина Иваина отступала, положив руку на сердце, кото
рое раздулось и в груди не вмещалось.
- И-и, ишо как Получится... А поди и сорвется разок, ну и чо?.. А на
чужой горбе выезжать тоже не гоже... На вот «забойные» , гладкие.
- Ой, не надо «забойных» , я лучше так поработаю.
- На, говорю!- Ручища вывернула откуда-то из-под плаща нежнорозовый денежный фантик, купюру в пятьдесят т�Iсяч рублей, сунула Октяб
рине Иванне. Та взяла сохлыми пальчиками - покорно и обреченно - и тут
же запрятала в старенькой сумке.
И сразу затишье, каждый наедине со своими чувств�и. Только старик
для пряличия лениво сказал, пош амкивая и всхлипыв.ая:
- Ты, Октябрин, не боись... Оно по первости боязно, опосля обката
ешься.- И, крякнув, насадил черную кепку поглубже на голову - поседев�
шую и закостеневшую от множества жизненных тягот.
Октябрина Иваина отвернулась и сжалась в комок одиночества,
невольно слушая тягучую английскую песню из магнитофона торговца. И
вялые губы ее сами собой скоро стали шептать перевод:
- Я перед тобой на коленях, моя красотка Нэнси...- Но тихий голос ее
немного вибрировал, и казалось, что сейчас наружу вырвется слезопад безудержный·, горячий. А вокруг гудело многолюдье базара, и мимо двига
лись qезучастные лица, как будто ороговевшие от своего равнодушия.
Октябрина Иваина знала, чт6 скоро ей предстояло. И внутренне давно
уже подобралась и решилась, но теперь решимость ее куда-то упльша. Пло
ские плечи поникли и дрожали, вот-вот разрыдается. Нос засвистел, забуль
кал, заткнулся. Достала платок, громко сморкнулась и платок - клетчато
строгий - назад, за рукав. Тогда рядом всхлипнуло и прошамкало, хотя
ненастойчиво, вяло:
- Октябрин, а чо если я пойду, а ты как-нибудь опосля?
Надеждой повеяло, теплотой и участием. Но вдруг сама неожиданно
оттолкнула.
,
- Нет уж! Чтоб меня в дармоедстве винили?! Я на чужом горбу не
выезжала. Я с голоду умирала и то не просила.- Плечи расправила, встрепе
нулась.- Подумаешь, минутная слабость...
Наконец подопши.две сестры, пожилые женщины, но пока еще гладкие,
крепкие. Одна с тонкой шеей, худая, другая - округлая, пухлая.
- Вот, опоздали-то, стервы!- Массивное лицо закаменело сурово.
И одежда сестер различалась существенно. Их воспитали разные долж
ности. Худая - всю жизнь заводская - бьша в
стом деревенском платке
и пальтишке. Другая, служившая кладовщицей при институте, на высокой
прическе носила берет, похожий на берет Октябрины Иваины. Но лица
обеих бьши добрыми, теплыми. Подойдя, первым делом спросили:
- Вы глядели вчерашнюю cepиiQ?..
;р;;
Суровая каменная глыба преобразилась, размякла.
- Глядели... Мне так ее жалко... А какой же он гад оказался! 1'ак бы
собственными руками его придушила.
- Да, за такие поступки,- Октябрина Иваина нахмурилась,- надо
только казнить.
Но предводительница скоро опомнил ась.
...:. Вы, давай, не заговаривай зубы. У нас и клиент уж поспел. А вас где
то носит! Что зенки повьшупили?..
Но по чуть-чуть, по чуть-чуть улеглось, осело. И вот собрались с духом и
медленно двинулись к мясному крытому павильону. Первой пша предводи
тельница, расчищая дорогу. Следом Октябрина Иваина, прямая и плоская,
как будто разглаженная. Затем две сестры. И замыкал дед Михалыч, благо
образного вида пенсионер в черном пальто - воротник из каракуля.
10
Новые имена
•
А мимо плъти ряды - зелень, яблоки, бананы... Шум, гвалт, движенъе,
сопенъе. «Фот гранат - слаткий...» «Свеколка, берите свеколку...» «Зэлэн,
кынза...» «Та рази ж то дорого?..» И над всем этим - сырое апрельское
солнышко.
У входа в мясной павильон Октябрина Иваина чуть поотстала, словно
замешкалась на высоких бетонных ступенях. И поотстали сестры с дедом
Михалычем. Словно они и не знали друг друга, все были - чужие. Октяб
рина Иваина осторожно шла, соблюдая дистанцию, за широкой толстой спи
ной Антонины. Та покачиваласъ на маленьких малиновых копытцах. Табач
ный туман, плотный и матовый, был запрессован в пространстве. А вокруг расчлененные туши, кровавое месиво на длинных прилавках, ад коров и
свиней. Тупорьmый мясник, сам как свинья, на высоком помосте на пне рубил
желтоватую тушу свиньи.
Предводительница влево взяла, прошласъ по первому ряду, потом - во
второй. Приостановиласъ, словно примеряясъ к товару. Октябрина Иваина
тоже застьmа. Назад уже не смотрела, зная, что остальные идут где-то рядом.
Так постепенно они приближалисъ к клиенту, которого давно уже засекла
Антонина.
И наконец - за прилавком мужик молодой, волосы на голове не под
стрижены, кажется, а обрезаны поспешно ножом. «Он! Клиент!»- догада
лась Октябрина Иванна. ПриблизиласЪ - вместо ног прибиты поленья,
спросила:
- МЯско почем?
Но клиент не ответил. Лицо его плоское, словно раздавленное ногой
великана, со свернутым носом, еще больше кривилось с досады, потому что
огромная старая бабища вздумала с ним торговаться по поводу мелочи.
- Вон такой махонький кусочек за четыре тысячи?- громогласно
вопрошала старая баба.
- Почем у него мяско, женщина?- постучала ей по плечу тонким
пальцем Октябрина Иванна.
- Отстаньте, гражданка!- И снова к нему:- А где твоя совесть?! Ты
только что собаке ободранной какой кусочище кинул... За три давай.
- Четыре,- упрямо бурчал продавец, нахмурив свою безбровую пло
скость.- Дешевле уж некуда.
- А хрен с тобой,- вдруг согласилась царь-бабушка.- Давай за
четыре.- И возмущенно Октябрине Иванне:- Воображайте, гражданочка,
триста грамм за четыре!
- Так почем ваше мяско? - настаивала Октябрина Иванна.
- Вот по десять, а это - двенадцать,- очнулся торговец.- Есть
патина за восемь.
Вот это двенадцать?
Ну да.
А вот это?
Двенадцать.
Ого!
Берите вот это, без косточек...
А сзади уже пристроилась очередь: две болтливые женщины, худая и
полненькая, и старичок в черной кепке и в пальто с воротником из каракуля.
Обычная плотоядная очередь. А вокруг - суета, суматоха, сутолока...
- Ну хорошо. Мне вот этот кусочек. И во-он тот... Нет, во-он тот.
Октябрина Иваина показывала указательным пальцем. А. другая рука уже
поднялась почти на уровень плеч, и в руке - купюра «забойная» .
У продавца наивные серые глазки светилисъ. Туловищем он походил на
колбаску, колбаска согнулась подобострастно. Октябрина Иваина купюру
повыше, чтобы видели все, покупатели и продавцы по соседству, чтобы ни у
кого не возникло сомнений.
А горка мяса росла, и уже стрелка весов уперласъ в предел, гирьку - на
противоположную чашу.
•
Новые имена
11
- И еще вон тот ку�очек. Да нет же, вон тот, без костей. Чтоб для
ровного счета два килограмма, ведь родня приезжает.
Наконец-то - пора! С замиранием сердца, пока продав�ц отвернулся,
купюру - вниз незаметно и скользящим движением - за борт пальто в
прореху в подкладке (недавно сама подпорола). И только купюра исчезла,
опять вступила в роль предводительница, вывалившая на прилавок кучу паке
ти:ков стираных.
- Да оно у тебя воняет! Кабан-то некастрированный был... Воняет.
Глыбастый нос втягивал воздух над кровавым куском, который локонлея в
огромной ручище.
Да чего вы, мамаша? Какой вам кабан?
Нюхните, гражданка. Воняет?
- Да какой же кабан? Это свинья!
- Свинья?- Недоверчиво.
- Конечно.- С упором на «Ч» .
Октябрина Иваина уже свое мясо закинула в сумочку и уставилась на
продавца сквозь блестящие стекла очков - выжидательно· и настойчиво.
А внутри, где-то пока глубоко,- лихорадка.
- Поди тебя разбери: кабан - не кабан.
А продавец уже к Октябрине Иванне:
С вас двадцать четыре пятьсот.
Ну да, я уже посчитала,- спокойно и ровно, чтобы удержать лихорадку.
Ну?- На раздавленном ·лице округлились глаза.
И что же ну?- недоуменно переспросила Октябрина Иванна.
Сдачу давайте.
- Извиняйте... Сдачу? Какую?- Серые глазки клиента сделались из
наивных наглыми. Он уперся руками в прилавок.- Деньги давайте.
- Я же отдала вам,- растерянно молвила Октябрина Иваина и чуть не
плача на соседей взглянула. - Мои последние деньги.
В глазах продавца поселилось сомнение.
- Да ты что, хам такой!- встряла необъятная старуха.- Гражданка
тебе при моем полном личном свидетельстве пейсят тыщ отдала.
- Как вам не стыдно, мы тоже видали,- откликпулась очередь слева.
И еще прошамкало где-то:- Пейсят тысяч. Новенькая. Из рук в руки.
И пошло-поехало возмущенно, беспредельно:
Сколько ж можно, терпим, терпим...
И так цены бешеные.
- А я давеча селедку брала. На полкило обмишурили...
- Да что там, шулера кругом...
И сомнения в серых глазах еще больше.
- Хоть убей, чего-то не помню, чтобы вы мне деньги давали.
Но за своими деньгами все же полез - вяло, пожимая плечами.
У Октябрины Иваины дыхание остановилось и спина занемела. А вдруг
Антонина что-то и просмотрела? Вдруг, пока ожидали сестер, он все крупные
купюры перепрятал...
Но нет, пронесло! Сальные руки извлекли толстое разноцветье бума
жек. Пятидесятитысячные тоже там бьmи.
- Да вот мои деньги! Не видите, что ли? - Октябрина Иваина попра
вила берет, и раздраженную руку - ниже, к переносице, указательным паль
цем - очки плотнее на крупный хрящеватый нос.- Мои последние деньги!
Вся пенсЙЯ здесь...
На раздавленном лице продавца - досада с недоумением. А грубые
сальные руки уже отсчитали:
- Пожалуйста... Ваши двадцать пять тысяч пятьсот.
Очередь сзади уже разбредалась.
- Пойдем, Вер, с таким лучше не связьшаться.
- Так чего, и правда, кабан? Не-е, лучше ишо где куплю...
И предводительница тоже, покачиваясь, ушла, затерялась в толпе.
·
Новые имена
12
•
Октябрина Иваина неторопливо пересчитала шуршащий навар, нетороп
ливо, чтоб до конца доиграть, спрятала в сумочку и уже повернулась к
прилавку спиной и сделала первый шаг, чинно, размеренно, твердо, намере
ваясь уйти, как сзади раздалось:
- Октябрина Иванна...
В груди что-то екнуло и провалилось. «Попалась!» Помедлила: стоит ли
дальше шагать или вернуться? А ноги - чужие, разве умчишься .. : И мед
ленно повернулась.
Клиент, теперь уже обработанный, смотрел испытующе.
А вы меня не· узнали?
- Н-нет...
- И я вас сначала нет, все сомневался. А когда повернулись, узнал:
Октябрина Иванна.
Лихорадка теперь колотила безудержно, по телу мурашки встопорщились. Челюсть свело, и язык занемел, будто в него заморозку вкололи.
Так не узнали?
Н-нет...
Ну как же?.. Выпуск - семьдесят восемь... Зуев. Зуев Андрей.
Ах, вот оно?.. Зуев?
Конечно.
Да-да, Зуев... Андрей...
И по холодной лихорадке, поверху - теплотой облегчения. Еще дро
жало что-то внутри, еще больно бьто челюсти, но уже отлегло, отпустило,
уже можно было чуть-чуть передвинуть ногами.
- Как же вы, Зуев?- И - шаг к прилавку. Шаг, другой. И кислова
тую улыбку - на сухие тонкие губы, под массивный, еще бледный трясу
щийся нос.
- А что как? Я вот как...- На раздавленном лице тоже кисловатая
вымученность.- Помаленьку тружусь. А вообще ничего, на житуху хватает.
И это ж главное.
- Так ты свиней разводишь? Похвально...
- Да что вы! - Краска - на щеки, смущение, будто свиней разводить - это стыдно. И оправдательным тоном: - Я торгую. Пристроили....
А кто разводит, тот здесь не стоИт, кто их сюда, навозников, пустит?
- Вот как?..
И теперь оба замялись.. Сказать вроде нечего. Октябрина Иваина уж
подалась, попятилась - пора бь1 уйти. Но тот вдруг со смехом:
- А сколько вы двоек мне ставили, помните?
- Ну не каждому дается, не каждому,- протянула Октябрина
Иванна.- Значит, не попадобился английский язык?
Не понадобился.- Зуев задумался.- Торгую на русском.
- Ну что ж, и то хорошо.- И вновь бочком вдоль прилавка.- Ну, мне
пора...
- А вы как же, на пенсии? - Зуев опять улыбался.
Октябрину Иваину как будто в больное кольнули.
- Ой, и не спрашивай, Зуев. На пенсии. И что за пенсия! Особенно в
зиму - так тяжело... Ведь я голодала. По-настоящему.
- Ну да?
- Да, да... Часов в школе у меня всегда было мало, супруг хорошо
зарабатывал. А как осталась одна...- И вдруг преобразилась, повеселе.ла.
Но теперь все позади, sr ведь тоже работаю. Спасибо соседке.- Она кивнула
куда-то в сторону, в тОлпу, но тут же стушевалась, замолчала, потупилась.
- И чего, опять в школе?
- Да нет, так работка.- И смущенно добавила: - Как говорят англичане? Necessity knows no law. Это как бы тебе лучше сказать?.. Нужда
заставляет...
Ага, так это нас всех нужда заставляет.
- Ну я пойду, Зуев...
·
•
13
Новые имена
- А что же, идите... До свид ания, Октябрина Иванна.- И раЗдавлен
ное лицо отвернулосъ, потому что где"то слева назрел покупателъ.
Октябрина Иваина бочком - крадущимися звериными шажками, потом
торопливо, толкаясь в многолюдье,- на улицу. На высоких ступенях
замерла. Никого. Постояла с минуту, недоумевая. и наконец из толпы ОДИН
за другим, робко, по сторонам зыркая: Антонина, Михалыч и сестры.
- Октябрина, да что же там, пронесло?
Пронесло, пронесло.
Да что все-таки? - Массивное тело дрожало.- Выясняли чего?
Так... -' На лице отрешенность.- Ученика своего бывшего ветретила.
Ученика? Вот и слава Богу.- Голова-глыба наклониласъ, отдуваясъ,
чуть набок.- А я уж удумала, ох, Господи... Эй, Берк, Марийк, подъ сюды...
Обошлосъ.
Задержка - недолгая, а потом - рысцой через весь базар, в дальний
угол, где пустые прилавки. Октябрина Иваина; равнодушная, сзади.
На прилавке, без посторонних свидетелей, Михалыч поделил взятое
поровну: и мясо, и деньги. Немного поспорили, поворчали, как водится.
Октябрина Иваина молчала.
- Завтря,- сказала в конце предво�ителъница,- к десяти на Дмитри
улъянова, на хохляцкий базар... Здесь не буде� пока. Намелъкалися.
Попрощалисъ, пошли по домам. Октябрина Иваина плелась рядом с
соседкой-поделъницей. Что-то размякло в бывшей учительнице, расслаби
лось и растаяло.
- Из-за кого переживание устраиваешь? Ученик какой,- проникио
венпо говорила ей предводительница.- Да он вампир, спекулянт. Знаю я их,
ой как знаю...
- Вы правы, конечно. Я ведь не помню даже этого Зуева. Но все равно
что-то не то.
И так почти до остановки троллейбуса - кисло и муторно. А потом
замолчала, сутулая, глядя под ноги. Темь на лице. Думала, думала. И вдруг
как будто очнуласъ. Спина распрямиласъ. И на лоб - глубокую хмурую
складку.
- А ведь, однако, говнюк!.. Ведь мне, бывшей своей учительнице, и не
предложил скинуть цену. Мне, умирающей с голоду! Ободрал ведь, как
липку... Ах, я бы его...
И по-прежнему - строгая, жесткая.
Негодяй, scoundrel, tradesman!
Дмитр ий ЕВСЕЕВ
НЕУЧТЕНКА
�елтая, выжженная солнцем трава шоссейной насыпи потемнела вдруг:
�ождъ ли засобирался, или сумерки подоспе,ли - поди П()Йми. В Примо
рье погода меняется каждые десять минут.
Здесь, у поворо;rа на городок, посередке разбитой грузовиками дороги,
перегороженной черно-белой перекладиной, Павлов часами отплевывается
от пьmи, открывая шлагбаум, четко высматривая машины и вскидывая пра
вую руку к пилотке. С обычными он царь и Бог: «Куда едешь?.. Путевку!»
Если же в кабине офицер, то лучше по уставу - на кого нарвешься еще...
Командирские «уазики» лучше пропускать не останавливая, подтягивая вися
щий за плечом автомат и вовремя козыряя...
Стоять в темном комбинезоне жарко, но снять его нельзя: хэбушка
14
Новые имена
•
пропьшится... Движения теперь почти нет� грузовики в парке, еще дня
три - и покатят на уборочную, «на целину» . А начальство ездит туда-сюда,
самовольщиков ловит. Но и оно скоро угомонится. И придет к нему,
Павлову, наипервейший после мороза и голодухи враг - скука.
И тогда все - стоишь, ждешь машины, с величайшим интересом глядя,
как капельки слюны падают в пыль, сворачщнiясь в бурые лохматые
шарики... Тут и начинает чудиться, будто бы, взревев «перегазовкой» , выска
кивает с шоссе хлопающий бортами «ЗИЛ» ... Сейчас он подлетит к полоса
тым столбикам, пошипит неважными тормозами, прыгнет, дf?рнувшись и
едва не сбив Павлова с ног. Потом остановится, из окна высунется распарен
ная харя, блестящая командировочной щетиной, оскалится нагло и заорет:
«Зё-ё-ёма, ма-ля-я! Чела-эк с ружом, твою мать!..»
' Раньше бы ты и не разглядел его в перроиной толкотне, пария с Москов
ского шоссе. Но здесь, на краю земли, дороже этого недоумка и подаренной
им полупустой пачки «Памира» ничего нет и быть не может...
Но это чудится. И на километр, а то и на два вокруг - ни души.
Направо - речка шумит, слева - кусты, дальше - длинный глубокий ров,
который ведет к стрельбищу... А, вот - ковьшяет к городку какой-то пра
порщик, ноги кривые, фуражка новенькая и галифе широченные, паи Пет;
люра... Ну-·ка, кто это?.. Вот тебе раз - знакомый! Игонькин, гад. Не
узнает, как же - мало ли кого приморил в столовке,. избил или просто
походя пнул сапогом...
Павлов знает его давно. Кривоногая фигурка движется к шлагбауму, а в
голове тем временем разбухает что-то горячее, больно подступающее к
вискам. Этой неудержимой злобе Павлов подвластен с самых первых отрад
ненеких драк. В армии она подминала его целиком, чудом не убил никого за
полтора года. И странно, что не убил этого вот.
.
Все пролетает в голове мгновенно - как Игонькин пел в «карантине»
песенки, припадочно дергал челочкой и смешно хлюпал утиным носом, при
ставая к новобранцам и выспрашивая, как там теперь, на «гражданке» .
Выглядел он, помнится, безобидно-глуповато...
По-настоящему познакомились потом. Ефрейтор Игонькин, старший
повар, даже своим призывом презираем бьш за подлянки, мелочность и сту
качество. Когда подоспел «де:мбелЬ», Валера готовился, как все,- загнал
твердые вставочки под погоны, краденую новенькую шинель вычистил эфи
ром и начесал, разжился «нулевой» же шапкой, но внезапно вызвали его к
особисту. И пополз злорадный слушок, что «дембелЬ» Игонькина в опасно
сти: вспомнили ему историю с узбеком, прикрытую с полгода назад...
Комбат Семенов хваткий был мужик, ему завстоловой требовался,
должность прапорщицкая, да кто ж пойдет-то - харчи, недостачи сплошные.
А солдатское как не унести - само просится... И врезал Семенов правду
матку: подпишешь, Валера, контракт на сверхсрочную, зима-лето трижды,
приметь столовую, лепишь для начала красную соплю на погон. Дадим
довольствие, будешь потом прапором. А не подпишешь - идешь под след
ствие за выбитый узбеков глаз.
Игонькин остался - лучше же трояк отбухать при должности, чем в
днебате или на зоне... Дали ему половинку барака офицеров-холостяков,
списанную штабную мебелишку. Но не жилось Валере, вымудрялся. То на
свадьбе в деревне щ·о потопчут, то в Славянке спьяну налетит на приключе
ние, а то и от своих перепадет, срочную дослуживающих... Жена его, сучка
белесая, разгулялась на весь гарнизон. И так все о�охренело, так еще она.
Украсть - одна радость. Еще наряду кухонному морды набить.
·
·
И вот он идет... Павлой сдвигает автомат дулом вниз, лезет в боковой
карман, нащупывая: тоненький металлический цилиндрик... Он уже успоко
ился, только нехорошо чугунеет голова. А что, может, убить Игонькина?..
Патрончик пригодится, «неучтенка» . Автомат-то незаряженный, магазины в
подсумке - и те пустые. Это небось офицеры придумали, чтоб мы тут друг
друга не перестреляли...
•
Новые имен а
·1 5
Валера - сволочь редкая. «Молодых» в кровь мордовал. Кто испы
тал - поймет: голова болит, язык распухает, и жрать не можешь неделю...
Урод - не то слово: черная челка, усики щеточкой; глаза темные, навы
кат - козье дерьмо. Ноги колесом, идет мимо казармы - всегд� сверточек
несет. Вор.
«На-а-ря-я-я-яд!» - От визга этого, похожего разве что на раскручен
ную циркулярную пилу, грызущую толстенный дубовый брус, кухонные
пахари вытягивались в мраморную «линеечку» - строевой смотр по ней
плакал. Безропотно принимали потом удары, глотали кровь и разлета
лись в стороны... «Чмыри!.. Папуасы ё....е! .. Я прихожу - здесь все
блестит!..»
Ох, надолго же застряли в ушах ночные кошмары с воплями в жуткой
тишине обеденного зала, потрескивающего люминесцентными светильни
ками. Прерывалась она лишь глухим звуком удара по хэбушной человечине и
грохотом принявшего ее кафельного пола... «Вста-а-ать! .. Вы, суки, домой
поедете, да?.. Я свое оттащил, а останусь, да-а-а?!»
К тому же Игонькин пил и на человека походил только внешне. В
лучшем случае он бродил у раздаточного окошка и гнусаво, невыносmю
громко блеял: «Есть в графском парке старый пру-у-у-уд!.. Та-а-а-ам ли-и-и
лии цве-е-е-тут!..»
Валера особенно не любил Павлова - тот на доске дежурного по роте
переправил «сержант св. ел� Иrонькин» на «сержант СС». Но виной тому
бьти не одни только Валерины гитлеровские усы. Мог быть нормальным
парнем с Алтая. А являлся гадом и стукачом.
Однажды, уже на втором году, Павлов дежурил по кухне. «Молодые»
трудились на совесть - полы блистали. Павлов и другие «пристаревтие»
расположились в овощном цеху, покуривая и слушая транзистор. Игонькин
заявился часа в два ночи пьяный в дым, ворвался в мойку и стал ни за что ни
про что дубасить «щеглов». В общем, зря он... Павловский призыв подо
брался из лихих парией, один Мишка на Севере, Димитриченко то есть, троих
стоил. Поэтому, когда Игонькин, пуская розовые пузыри, рухнул в ванну с
картофелем, помощь не понадобилась. Валерочку выбросили на воздух, а
Димитриченко улегся на телогрейку, «чтоб приснился дом родной...».
Павлова тягали потом в штаб, грозили, а он что - бьmо скользко,
Игонькин упал, ударился о край ванны, его не трогали... И ведь знали офи
церы Валерочку прекрасно - выпивал с ними, свой.
И теперь вот все поганое, вся боль, б�ссонница, болячки прошлые всту
пили Павлову в руку, дернули - затворная рама, клацнув, подхватывает
,
патрон, закинутый с ладошки в магазинный разъем, и досьтает в ствол...
Валерочка не понимает, идет, но стальной клац долетает до него, и еще
Павлов окликает: «Эй, «сверчок»!» Тут и доходит наконец до Игонькина:
ирезрительное прозвище сверхсрочника и сама поза солдатика с автома
том - нет, не шутка это...
Журчит за кустами речка, шипит на перекате, постукивает камешками...
Павзtов перехватывает автомат поудобнее, не сводя глаз, а живая мишень
пятится к песчаному мыску. И вот уже щегольские, с «гармошкой», яловые
сапоги товарища завстоловой ступают в воду, кривые ноги замирают... И
весь он - в дурацких галифе и зеленой рубашке изогнут вопросительным
знаком - за что?.. Губы посинели, нелепо торчит под носом кл9унская
щеточка усов, в глазах темных - не испуг, мольба беззвучная: «Ты же не
'
выстрелишь, воин!.. За это - трибунал...»
- Ошибаешься. Кончу тебя, кину в реку. Пока хватятся - километра
на три отнесет и песочком в яме присыпет.
Павлов презрительно щурит левый глаз, а про себя решает: стоп. Пои
грали - и будя.
- Не попадайся мне, короста!
Валерочка не бежит, он тупо идет по песку, спотыкаясь о низкие ветки
16
Новые имена
•
кустарника, идет, не оборачиваясь, сутулясь, повисшей nравой рукой вцепив
шись в черный околыш фуражки, смяв верх ее. . . Пули ждет. . .
Дождавшись, пока о н свернет к городку, Павлов нашаривает з а отворо
том пилотки, рядом со вколотыми иголками и нитками, кривой окурок,
забрасывает АК за спину и, пыля песком, идет к посту. Высмотрев в поту
хающем костре розоватый с одного боку угощж и поплевав на пальцы, он
подхватывает его и, сладостно чмокая, nрикуривает.
Теперь, когда ярость перегорела, Павлов понимает, что это кривоногое
ничтожество не переделаешь. Загнав Игонъкина в реку, он не испытал радо
сти. Нажмешъ на сnуск- и его не станет. А толку? Батальон nроворовалея И
запил не сегодня и не вчера. И он, Павлов, не плохой Ji не хороший- какой
есть. И тоже не нужен. Лучше потерпеть четыре месяца и благополучно
демобилизоваться.
Докурив до самых ногтей, он берется за тяжелое и надоевшее оружие,
поворачивает его боком корпуса к земле и с лязгом оттягивает затвор на
себя. Зеленый металлический палец патрона, поддетый выбрасывателем,
втыкается острым пулевым коготком в серый песок.. . Отпустив затвор
назад, Павлов наnравляет ствол АК еще ниже и давит на спусковой крючок.
«Бздык!» - Затворная рукоять nрыгает вперед.
«Это называется- контрольный спуск,- учил новобранцев сержант с
исторической фамилией Ворошилов.- Щелчок. Или выстрел треснет.
Пла� из дульного тормоза- и nривет» . Да, так и убиваются - играясь или
по неосторожности, забыв выщелкнуть патрон, чуть раньше поданный из
магазина в ствол равнодушным механизмом. А кто уж, затвор дергал, чужак
или сам владелец, поди узнай потом. . .
Пулька у АК-74 мален:ъкая, но н е nриведи Бог- калибр 5,45 с о смещен
ным центром тяжести. Легкая, она в мясе и костях такие спирали накручи
вает, что от боли раз десять сдохнешь. . . «Уничтожение потенциального nро
тивника. . . » Если ранен- еще выжить надо. Вон в полку грохнули сержанта.
Случайно или допек он чем-то стрелка, но только до госпиталя не довезли.
Всего-то девятнадцать камэ через перевал. . .
Павлов вертит в пальцах патрон и, недолго думая, бредет к речке. . .
Приглядев темную яму под корягой, где мутная вода круглится внутрь не
устанно крутящимися «воронками» , ненасытно глотающими травинки и
веточки, он бросает патрон туда. «Плюк! .. » - Так-то лучше. Фазана хотел
подбить, nрипрятал. Хоть и птица, а все равно- дурь.
Вернувшись к шлагбауму и равнодушно nропустив грузовик т анкистов,
он достает плоский, облупившийся до белизны кружочек часов с потреекап
ной стеклянной крышкой, скучно смотрит на стрелки, морщит лоб : пора
отдыхать.
Павлов идет к будке на колесах - старенькому «ЗИЛу» -157, неизвестно
как доехавшему сюда. Если удастся nригнать его обратно в часть, то этот
гроб наконец сnишут. Хуже, если он развалится по nути. . . Павлов орет, будто
его режут: «Ша-ха! .. Ша-ха, мать твою-ю! .. Пад-ё-ё-ём! .. » Напарник выле
зает не сразу, наораться можно вволю. . . Наконец худющий Хуснутдин въmа
лцвается из будки, цепляясъ сапогом за ступеньку и едва не падая. Заспанное
лицо с узкими щелочками глаз не выражает ничего, кроме тупой усталости.
Он на ходу расстегивает ремень, на котором болтается подсумок с автомат
ными магазинами, накидъmает на плечи куртку и заnравляет ее в штаны.
Сырош, шыто?
Нормалек. Тихо.
- Апцыр?
- Нету офицеров, нету.
- Курыт ест?
Павлов отрицательно мотает головой, отдает автомат и карабкается в
будку. Чего разговаривать - все уже обсудили. И гарнизонных баб, и их
мужей-офицеров, и свое возвращение домой. И еще сговорилисъ, с чьей
машины слить бензин на обратную дорогу. . .
·
•
17
Новые имен а
Дружбу 'народов шкурой провер�ют: русский - азиата, азиат - рус
ского . Павлов «чурбанов» недолюбливает по старой памяти. Вроде и ничего
ребята, но . . . Вот Шаха , скажем, свой. А и то - придут земляки его , казахи,
начнется шепталовка. Потом он из гостей вернется. Безмятежный, сыто
рыгающий. И не объяснишь ему , что нельзя идти назад с пустыми рукаМй.
Вообще-то живут они на посту неплохо . Просто вымотались: неделю
дождь шел , потом столько же жара и пылища донимали. И никакого тебе
отдыха, бессменно . . А еще кто-то вчера Шахе три сигаретки сунул , он
курканул , не поделился. Оттого Павлов и озверел - без табака уши пухнут . . .
В будке он освобождается от комбинезона и сапог и , оставшись в галифе
и кителе , топчется меж верстаков, расположенных по бортам , придирчиво
исследуя все уголки, ящички и вмятины . В конце концов он находит в сорной
пъти кружочек светлой фольги с узенькИм язычком - «бескозырку» : водку
кто-то пил , давно . Покопавшись в хламе , наваленном вдоль передней стенки,
и не найдя ничего сомнительного , он лезет руками под старый бушлат с
черными петлицамИ, в которых косо торчат «nушечки» . Павлов вытаскивает
на свет радиоприемник «Урал-авто» . ПлоскаЯ: черная коробка с кнопками
переключения диапазонов , круглыми ручками настройки и захватанной жир
ными пальцами лакированной шкалой - главная неприятность: димитричен
кова вещь , наверняка краденая. Если офицерье вздумает тут шмонатъся , то
дознавателя не миновать.
Да и в принципе радио можно слушать только в казарме . «Маяк» , «Тихий
океан» - пожалуйста. А вот на вражьи голоса или Пекин - только
настройся попробуй - заложат . . .
Выскочив из будки, Павлов прячет транзистор под машиной: там загаш
ников много , скажи где - всем захочется . . . Хрен найдут. Вернувшись , он
спокойно раздевается и ложится на верстак , где поверх тряпья наброшена
грязноватая простыня, и укрывается одеялом . . . Он успевает подумать, что не
' надо бьmо свя�ыватъся с Игонькиным. И еще что-то о новой шапке , которую
сторговал у Шурки-Замарая . . .
.
�
Все пльmет, покачиваясь, а затем и пропадая: Игонькин, шлагбаум
речка. Павлов движется куда-то . . . Мелькает чье-то полустершееся в памяти
лицо - кто? . . Муть какая-то : дальняя электричка, народу полно ; в грязном
вагонном тамбуре выпившие усталые мужики стоя играют в «секу» , и карты в
их мазутных лапищах смотрятся чуднЬ1ми желтоватыми веерами . . . И сквозь
выцветшую надпись «не прислонятъся» и многолетнюю стеклянную немы
тость проползают мимо почерневшие от непогоды кирпичные корпуса, шта
беля водопроводных труб , ангары с выбитыми воротами и беззубыми мор
дами брошенных автобусов . . . Потом - зарешеченные окна кремовой двух
этажки с казенной , в трех набалдашниках , антенной. Следом наезжают
такого же цвета здание пожарки с небольшой башенкой и свинцово вогнутый
овал усыпанного кусками пенапласта пруда. Далее , уже выше , - две мрачно
ватых некогда красных кирпичных пятиэтажки , вытянутых вдоль шоссе . . .
«Наша цель - коммунизм» - громадные буквы на крышах видно издалека,
их тяжелый идиотизм настолько привычен, что никто уже не обращает на
них внимания . . .
И вдруг все исчезает . . : Павлов идет по шоссе к вокзалу , дома с буквами
оказьmаются позади , и неведомо как оказьmается он во дворе УВД , спиной к
пожарке , в узком загончике с вытоптанной травой и чавкающей под ногами
глиной. Здесь нехорошо - кирпичная стена, окна глухо закрыты поперек
ржавым стальным полосъем , а где-то внутри злобно JJaeт какая-то круnная
сторожевая тварь . . . Медленно , так близко , что больно глазам, наползает
серый жестяной борт фургона , утыканный заклепками . . .
Через несколько секунд он останавливается, черно раззявясь открытым
дверным проемом. Толстый милиционер в топорщащемся на спине кителе
спрыгивает наземь , его хмурое лицо такое же серое , как автомобильная
жесть; маленькие - глазки-заклепки. Единственное пятно одушевленно2. «ОктябрЬ» J\8! 12
18
Новые имена
•
сти- это утепленное зеленой вязаной жилеткой брюхо, в ьширающее сквозь
тесный, застегнутый на все пуговицы китель. . . Следом выгружается кто-то
очень знакомый, одетый в старую телогрейку, голова его острuжена наголо и
сизо светится шишковатым затылком. И еще- тонкая птичья шея и рука,
слепо потирающая макушку. . .
МИлиционеры (там еще один) мешкают, Павлов подбирается поближе и,
с трудом шевеля _губами, уставясь в этот голый затьmок, говорит:
- Миш, хочешь, я к оперу пойду?
,
Толстый конвоир с засаленной желтой поЛОС9Й вдоль погона резко обо
рачивается:
- А ну жми отсюда ! . .
Павлов уходит как оплеванный. . . Мишкии затьmо:({ перед глазами. И
потому ноги сами несут его к главному входу, туда, где висит синяя
табличка- «Дежурная часть».
Короткий, окрашенный зеленым коридор, затем- толстое стекло с
высверленными в нем дырками, а за ним- милицейский лейтенант с красной
повязкой на рукаве. Лицо его смаза.Лось: в комнате зверски накурено. И
такой идет ор по телефону, что в боковое, по-трамвайному отодвинутое
окошко, _ выходящее к барьеру и лавке с вывалянным в грязи .пьяным мужи
ком, с:лышно все: «Машины нету сейчас, слышите ! .. Не-ту! .. Он пешком
подойдет, ·Ждите! .. Ч:rо? ! Погорельцев- моя ф амилия ! .. По-го-рель-цев ! . .
Жалуйтесь ! . . »
Павлов смотрит на молоденького сержанта, навалившегася на барьер
локтями и не спеша выводящего на листе бумаги строчку за строчкой. . . Нет,
эти слушать не захотят. Значит, дальше по коридору. . . Он находит нужную
дверь, дергает. Заперто. . .
Но тут и з кабинета напротив появляется веселый розовощекий здоровяк
.в черном кожаном пиджаке, и его приземистая фигура сразу заполняет
полкоридора. Незнакомец в шутку округляет глаза, что не очень вяжется с
его мрачноватой работенкой.
- Тебе чего?
- Птичкина нужно .
Он на происшествии.
- Я заявлеНйе хочу. . . По краже на Вокзальной. . .
-' А-а-а. . .
Весельчак чеше,т бровь, вспоминает и машет рукой.
- Ра�крыта она. Так что топай ножками и спи спокойно.
Дружок сел, а я. . .
l;lезнакомца н е собьешь, доволен чем-то, будто стольник нашел на
улице. Может, он премию получил. . .
- Слышь, н у зачем тебе? Только хуже сделаешь. Ну, переквалифици
руют на «по сговору группой лиц» . . . И вся любовь.
Знаю. Но мы вместе бьmи.
- Что ты? ! Так не возьмет у тебя дежурный заявлен е.
- Как это?
- А так. Дело возвращают- значит, плохо работаем. Ясно? .. Ну даже
и вернут на доследование и что? Канитель одна.
М)?КИК отодвигает Павлова и, насвистывая, топает к выходу. . . И Павлов
понимает, что у них тут все отлично. И не свистеть можно, а петь. Хором. И
чертить графики соцсоревнования. . .
О н бредет п о шоссе, смахивая с лица мокрые волосы, кусает губы и
думает- и никуда на· них не пожалуешься. . . И крутится в голове газетное,
неизвестно откуда выпльmшее- «Москва. Кремль. . . ».
«Гады ! » - вот и все, что хрипит Павлов, с яростью впечатывая ботинок
в лужу и обдавая себя холодными брызгами. . .
-·
_-
�
Шаха будит его н а пятнадцать минут позже и, подлизываясь, сует рябую
от мелких дождевых брызг сигарету.
•
Новые имен а
19
- Куры . . . Зра зьmой.
- Ладно, проехали . . .
На воле - противная серая морось. Темнеет . . . Павлов закидывает авто
мат за плечо стволом вниз и начЮiает топталовку . . . Как назло, редкие
машины катят в городок, проверять же положено другие - оттуда.
Шлагбаум открыт. Павлов скучает и пытается вспомнить такое, чтобы в
груди потеплело и захотелось письма. Самому-то некому написать, матери
только. С отцом как на прощанье погавкались - так и все . Пьет он, зараза, а
мать переживает. Ну и болеет, конечно.
,
Или Мишка опять же. . . Два года осенью будет, как случилось. Суд
весной бьm, а теперь уж июль. Писал одному пацану - черкни Мишкии
адрес. А тот в ответ - точно не знаю, но вроде сидит Мищка где-то под
Кировом, мать никого на порог не пускает : вы, говорит, виноваты, друзья
приятели . . .
Ну что, что Павлов мог сделать? . . Ничего не мог. Ну сели бы оба, за
«групповуху» больше дали бы. И все-таки колет что-то в нутре, колет - как
вьmезший в сапоге гВоздь. Надо Мишкиной мамаше написать . Только вот
как?
Ох, и дурной же бьm месяц! До кражи еще . . . Павлов вспоминает Нинку,
полненькую бойкую пэтэушницу с высветленной челкой на лбу, изнуряющую
возню на лестницах и в .темных парадных; жадные, до удушья, поцелуи . . .
Холодно тогда было, она шапочку шерстяную носила, и как-то все Павлов
шерстинки хватал ртом, отплевывался . . . Таким октябрь и остался на вкус сладко-солоноватым, жестким . . . Jiоссорились потом вдрызг - кто1то прово
жал ее, Павлов подсмотрел случайно, а говорила - к подруге надо . . . Ладно,
не ты первый, не ты последний . . . А теперь собираешь всякую ерунду по
клочкам, как городской псих Петя-Катуар.
Сменившись, он лежит без 't:на и гадает, стукапул Валера или нет? . .
Скорее всего да, и тогда жди беды . . . Сев на верстак, он успевает коротко
написать матери: жив, здоров, в командировке . . . Вертя провод с тусклой
аккумуляторной лампочкой, он прикидывает, с кем бы передать письмо,
чтобы не прошiло и не завалялось где-нибудь. . . Потом равнодушно откры
вает крышку кастрюли - опя-я-ятъ! . . Макаронные <<рожки», скупо подкра
шенные мерзостным расплывом комбижира и томат-пасты . . . Он пьет теплый
чай, хрустя во рту кусковым сахаром, жует хлеб и надумывает сбегать к
ребятам за махрой . . .
Мысли его путает ревущий где-то неподалеку командирский «уазик», и
он в сердцах хлопает себя по коленке - накликал! . . Точно - «шакалы»
приехали: звук все ближе . . . Вот и затормозили, слышно, как перепуганный
Шаха рапортует: « . . . за врэм ваш атсустви прьiшести не случьmыс . . . »
Павлов едва успевает привести одеяние в сТроевой вид, как в будку, соря
каплями и брызгами, вламьшается целая делегация - зампотех капитан
.
Моторин, светлоглазый и краснощекий полный мужик, рыжеватые волосы
ершиком, фуражка в руках; невысокий прапорщик Перевера с желтоватым
лицом пьяницы, плутоватые глаза шарят по углам; еще - незнакомый капи
тан-краснопогонник, высокий, с рожей хорька и белогвардейскими усиками
стрелками. Ну и выраженьице у него - не карт:J;>I, не бражку искать будут.
Серьезно.
Моторин, как и всегда, по-тюленьи вялый, морщится недовольно: не его
это дело. Перевере плевать, у него на любой сЛучай улыбочка : «Зна-а-аю я
вас, срочников!» Краснопогонник не смотрит - гвоздит. В главные лезет, к
нему, Павлову: «Ну?! Допрыгался? . . »
Зампотех глухо, с ленцой говорит:
Автомат где?
- У нас один, таищ капитан.
- Крикни - пусть принесут . . .
Через полминуты перепуганный, в неряumиво нахлобучен�ой на башку
20
Новые имена
•
пилотке Шаха сует в будку усыпанный капельками влаги ствол. Краснопогон
ник, приоткрыв мелкие нижние зубы, с отвращением цедит:
- Это что за чучело?
Павлову приходилось осаживать и не таких:
- Не чучело, а солдат .
,
- Что?! Как стоите, рядовой?
Давай, давай, заеранец УРовский, посмеивается про себя Павлов.
- Молчать, Павлов .
Моторин вмешивается мягко, дает понять: мол, не кипи, поищем - не
найдем и уедем. Или уж кто не спрятался - я не виноват . . . Ищет, разуме
ется, Перевера - классно, все переворачивает . Краснопогонник исследует
вынутые из подсумка магазины, затем дергает автомат - бздык.. .
«Выверните карманы! .. » Павлов подчиняется с ухмылкой «бурого
дедушки советс:kой армии» , приличествующей любой ситуации... Потрошат
его будь здоров, швы прощупывают. Потом точно так же трясут Шаху...
А тем временем неизвестно чьи машины катят куда-то без проверки . . .
И Павлов спрашивает сквозь зубы:
- Нашли?
- Я научу тебя разговаривать, с-с-сука! Под суд пойдешь! . .
От крика краснопогонника в окошке тоненько дзенькает треснутое стекло. А Павлов подмечает: ага, дознаватель . И неумеха, раз кричит.
Где патроны?
Нам не выдавали .
Товарищ капитан!!!
Не выдавали, таищ капитан.
Перевера кивает краснопогонпику утвердительно .
Игонькина знаешь?
- Так точно. Фуй-валуй известный .
- Замолчать! . . Когда видел его?
Павлов нем, и дознаватель гремит кулаком по верстаку.
- Почему молчишь?
закон для подчи- Приказали, таищ капитан. Приказы командира
ненного .
- Знаешь устав, воин . . . Знаешь.. .
Краснопогонник шипит, как свернувшийся кольцом под кустом щито
мордник, но просекает - на фу-фу не возьмешь. Дальше жмет, баран.
Так что у вас с ним вышло сегодня?
- Мы не виделись.
- А он другое говорит!
Павлов нагло смотрит дознавателю в глаза.
- А свидетелИ?
- Ну ты и прожженный!
Краснопогонник подтягивает Павлова к себе, схватив за ремень, и тот
пошатывается . А капитан хрипит в лицо, воняя сивушно: «В другой раз
попадешься . . . »
- Ну ладно . . . Смотрите тут " Павлов, без этого самого...- Моторин
неопределенно крутит пальцем в воздухе . . .
Вернув Шахе оружие, делегация удаляется, а юморист Перевера за спи
ной начальства дарит Павлову емкую гримаску - глаза прищурены, рот
улыбается, ладошкой прикрыт: «Кто сказал, что в армии пить нельзя? . .
Можно . Нельзя попадаться . . . » Хоть и прапор, а ничего мужик .
_
·_
,
Павлов заступает ночью . У шлагбаума горит костер, желтые лоскуты
пламени дрожат, ежатся: заготовленные II'I: TKИ пропитаны влагой, и, когда
подбрасываешь их в огонь, слышится противное, с присвистом сопение,
костер шипит, иревращаясь в груду красноватых тряпок с синеватыми ды·
рами. . .
·
Верно, .из-за этого тряпья и вспоминается, как давно, в детстве, всем
•
Новые имен а
21
классом ездили в Москву, в театр. Пьеса была глупая, со стар&Iми толстыми
дядьками и тетками, говорившими роли толстыми же голосами и ненату
ралъно хохотавпшми. Поэтому Павлов с МИIIIкой еле досидели до конца, а
потом, проевiiiИс ъ на мороженом, поехали назад без билетов. Когда поiiiЛи
контролеры, они выскочили на перрои и поскакали в хвост состава, где уже
проверили. CмeiiiНo бъmо и боязно, что отстанешь.
Теперешняя жизнь и есть пустой перрон: поезд ушел, ты остался и
ждешь. . . Иной раз это ожидание так затягивает, что стоИIIIъ у полосатой
перекладилы и думаешь: ну хоть бы случилось что-нибудь. . .
Н о ничего н е происходит. Даже костер н е туХнет. Тусклые огоньки
городка едва видны, шуршит за кустами речка. И еще слыiiiНо, как по дру
гому берегу шурует кто-то на «шишачке», «ГАЗе»-66, в объезд поста- за
водкой �а станцию, больше некуда.
Павлов дергает плечом, поправляя автомат, и оборачивается. Палатки
ремонтного парка Itеразличимы в темноте, лИIIIъ квадратное пятнышко там
светится: кому-то не спится. . . Жужжит_зуммер полевого телефона, и Павлов,
матюкнувшисъ, зло выхватывает из гнезда пластмассовой коробки трубку с
маленьким круглым микрофоном.
- Рядовой Павлов с;лушает !
- Павлов? .. Почему костер не горит? Спите?
- Солярку эконоМим, таищ майор. Дрова сырые.
Трубка мычит что-то в ответ, отбой. . . Комбат. У него, значит, свет
горит в будке. Водки принял и колобродит. . . Вчера Эн Ша приходил, Илюкевич. И бът тут грозный майор совсем другим: сидел у костерка отмякший,
домаiiiНИЙ, почти не матерился, ветки в огонь подбрасывал. . . Ночи здесь не
по-летнему промозглые, у костра кто хошъ подобреет.
С комбатом так не посидишь. Вопросы всякие з-адавать начнет. А фули
отвечать? «Так точно» да «никак нет». Хватит с нас дознавателя. Не этого,
зимнего,- того, тихенького и въедливого, что в душу влезал: «А не знаете
ли, товарищ солдат, кто полбензовоза гражданским слил? . . Не знаете? А об
ответственности за дачу ложных показаний слышали? .. Ах, известно? .. Пре
красненъко. Вот мы запросик в вашу Московскую область и поiiiЛ ем: где,
когда и по каким делам проходили? .. » И все. Не человек ты для них , а номер
военного билета. Графа в штатном расписании и ведомости на до вольствие.
Меньше говоришь- легче живешь.
И опять приходит утро. . . Павлов выбегает из будки и, лязгая зубами,
несется к протоке- туда, где сверкающими прозрачными позвонками горба
тится на камнях перекат. . .
Стоя над водой голым п о пояс, о н с наслаждением умывается, н е жалея
куска пахучего розового мыла, позаимствованного у взводного Хромова: он
перебъется, жена еще купит, а нам с Шахой- праздник. . . А речка шурiiiИт,
тащит тихонько камешки, перегоняет свое сорное легкоплавающее хозяй
ство из Китая в Россию. . . Вытираясь полотенцем, Павлов улыбается: день
будет солнечный, стоять веселее. Остальное- без перемен: у горизонта
торчит из сопки чужая пограничная выrока, длинная, похожая на нефтяную.
А нашей не видно, но она тоже где-то здесь.
Сопка покрыта клубами густого зеленого дыма. . . На самом же деле это
не дым, а мелковатый, но очень густой лес, не хуже тайги- со зверьем,
гадами и комаром «гнусом». Так болтали ребята-танкисты, которые около
«Погранцов» каталисъ. Иногда, на закате, багровые всполохи ложатся на
склоны, и тогда кажется, что там пожар или сражение. . . Но настоящие
пожары- по весне либо поздней осенью; а война тут понароiiiНая- друг
друга пугать. Скоро в нескольких километрах, нед алеко от пограничной
КСП, начнется рабочий день- бум ! .. бум ! .. бум ! .. Стрельбище, там много
чего- артиллеристы, пехота. . .
Пойма у поста некрасивая. Н а одной стороне- песок и поганенъкая
жухлая травка, напротив- крутой глинистый берег с уродливыми корягами
22
Новые имена
•
и редким кустарником. Но Павлов любит выходить сюда: слушать, как виз
жат или тонко плачут чайки... В первый раз услыхал - прямо женский плач,
подумал: все, свихнулся, сексуально озаботился. А потом зачастил на речку,
привык : Не армейский звучок - вот в чем дело: в батальоне низко орут и
говорят сипло и грубо.
Вода холоднючая, но удивительно - вопишь, обжигаясь, а сам новую
пригоршню зачерпываешь. Вечный кайф! А особенно вечером хорошо: день
прошел . а новый, может, лоудачнее выпадет. И сразу мысли тащит к дому, к
тому, как вернешься...
Одно плохо - не отмоешься. От черной жути настигающих в усталости
снов, от ненависти к Игонъкину и другим, от зеленых кругов в глазах и
плотной, подвальной темноты в голове... Легко строить героя - когда про
шел год и видевшие твой позор давно уехали. Легко орать, что лично ты не
стирал чужих хэбушек, не стоял с разбитой мордой перед всякой сволочью,
не опухал от простуды и авитаминоза до слоновьей походки. И еще легче
хвастать этим, когда занял место своих мучителей, так и не избавившись от
прежних боли и слабости.
Через это проходят все, кто не «закосил» под психа и кого папа с мамой
не откупили у военкома... Сила не в том, чтобы подобно схваченному геста
повцами партизану держаться до последнего. Все равно тебя будут «опу
скать» . Армии, не воевавшей уже сорок лет, не на чем держаться. Злоба и
ежедневный надлом, тюремная подчиненность одних другим. Принуждение,
страх. И не надо, ребята, не надо... Избитый до полусмерти за «борзость»
заслуживает уважения, но вообще-то он дурак. На зоне, в тюрьме - другое
дело, Павлов знает: кое-какие университеты прошел в родном дворе и менто
веком коридоре. Если и узнается в нелисанных казарменных правилах «зона
малолетка» , то разница все же есть. Здесь лазейка: потерпи, обойдется ,
поедешь домой. В зоне вре� течет по-другому - медленной струйкой умы
.
вальника. И драться за это питье нужно каждый день. Пить хотят все, а
струйка тоненькая... Тут - полгода скотом, а через других полгода ты царь,
фигура... А там... Там все два года (если три и не пять) существуешь только
так, как поставил себя сразу, ·С первого дня. Ты виден насквозь. Переделы
ваться �рудно - за это борешься. Иногда до смерти...
Одевшись, Павлов влезает в плохо гнущийся от пьmи комбинезон, засте
гивается, однако не доверху - воротник хэбушки с черными петлицами дол
жен быть виден: мы не пехота, «крьmышки с колесами» - шоферня,
немножко аристократы... Он отбирает у сонного Шахи автомат, небрежно
вешает его на грудь и, облокотившись на шлагбаум, смотрит в сторону
дороги.
Вскоре желтая, выжженная солнцем трава на шоссейной насыпи дела
ется белесой : серая пьшь стелется все ниже... Он смотрит в сторону - ближе
к повороту на городок, низко ревя движком, тянется первая машина: серое от
выхлопов облако , смахивающее на парашютный купол, неотрывно ползет
следом за грязно-зеленым прямоугольником кунга с маленьким грибком ото
пителя впереди и круглой блямбой «запаски» сзади.
Через несколько минут «ЗИЛ-131» снова проедет мимо, жарко дыша
радиатором и скалясь вертикальными полосами облицовки. Мутное с радуж
ным отливом стекло заляпано расплющенными букашками и комарами...
Справа мелькнет. голый шоферский локоть, слева - высунувшийся в окно
седой от пьmи молодой старлей в черной, расстегнутой на маеленисто-корич
невой груди, куртке... К вечеру уже не сосчитаешь, сколько ходок делают
они на «директрису» и обратно - обязательно собьешься...
Павлов стоит далеко, но ему опять делается жарко - он уже чувствует
запах горячего масла, бензиновой гари и пота...
И опять они улыбнутся друг другу - Павлов и лейтенант-т анкист.
Потому что еще полтора часа прошло, полтора часа их службы. Павлов
давно перестал закрывать шлагбаум, видя еле-еле тянущуюся машину,
только что не парящую выкипающей из системы водой... Он-то знает езду на
•
Но вые имена
23
выжатой до полу педали , черепашью и выматъmающую . Знает, как трудно
тронуться с места с включенным «передком» , если тащить волоком на тросе
тяжеленную бетонную сваю . . .
Владими р ГАВРИЛОВ
САША И КАРЛСОН
м
ороз и солнце - день чудесный . . . » - просъшаясъ, скороговорила третьеклассница Саша Петушкова. Запнуласъ . . . и в следующий миг,
окончательно проснувшисъ, Саша блаженно разулыбаласъ: «Кани-и-кулы,
заторопились на язык смешные слова . - Кани и кулы . . . Кони, куклы - день
чудесный, и в школу Саше не идти ! » Все игрушки давно ждут ее пробужде
ния, и Саша стремглав ныряет ногами в шлепанцы , натягивает поверх
пижамы свитер. Подскакивает к окну и, плюща носик о стекло , вглядывается
в ледяные рисунки Деда Мороза.
Вдосталь нафантазировавшись , девочка бредет к большому зеркалу в
прихожей. Разглядывая себя , принимает взрослые позы , неволъно подражая
не маме даже , а чему-то телевизионному.
За завтраком Саша составляет распорядок дня : сначала по видику посмо
треть мультяшки , потом погулятъ, пока не замерзнет , потом пообедать , если
захочется , потом фортепьяно и почитать, а потом - суп с котом ! - мама уже
верн.ется .
Посмотрев мультики , Саша ставит пластинку с «Рикки-Тикки-Тави» и
заправляет кровать . Она подпевает и не слышит, как расп ахив ается дверь и в
прихожую шмыгает оторопевший от легкой удачи подросток, в его руках
солидная связка ключей . Вот пофартило ! Никто его не заметил , и замок
быстро поддался, и . . . У, бли-ин ! ! !
По комнате , спиной к нему , шастает девчонка в зеленом свитере и
пижамных штанах. Чертов звонок не работал , и ему надо было стучать до
упора, а он . . . Быстрей валить отсюда! Но Саша , как назло , оборачивается, и
они оба не шелохнутся, точно в игре «замри ! » .
Взрослый мальчик ! Какие у него «помидоровые» уши . . .
- Ты кто? ! Ты как? . . - И он отмечает , что в голосе девочки нет страха.
Неужели она не одна? !
Я счетчик . . .
Электрический , что ли?
Нет , живой . . . А ты что , одна?
Ага ! Мама на работе , папа с нами не живет, а дядя Владик маме не
понравился ! - выпаливает она на одном дыхании . - А ты зачем счетчик?
- Счетчик-то зачем? - немного успокаиваясь , повторяет он. - Ну
велено переписыватъ . . . - Вранье у него плохо выходит . - Ну коль взрослых
нет , то я в другой раз зайду . . . - Пятится и замечает в глубине комнаты
видеомагнитофон . Зрачки у него расширяются .
- А счетчик у нас бът уже . Правда, она счетчица . . . - ,тянет хитренько
Саша . - А разве счетчикам ключи от квартир выдают?
Подросток суетливо пихает связку в карман и молчит, молчит. Ему
жарко , страшно жарко ! Что же ему делать? В квартире видак! Неужели так и
уходить пустым? А может . . . Он исподлобья изучает соплячку.
- А я знаю , кто ты ! - торжественно объявляет она.
У нее это смешно получается, и он нехотя кривится в улыбке .
- Удивила! Я тоже знаю , - говорит он толстым голосом , стараясь вну
шить себе : к черту страхи сомнения !
- А вот и не знаешь , а вот и не знаешь ! . . Ты ракитер ! Вот кто ! ! !
«
1
24
Новые имен а
•
Взрослый мальчик захохотал как ненормальный, и Саше делается
обидно - подумаешь!
- Ракитер , ракитер , ракитер ! . . - талдычит она.
- Ну рассмешила, ну артистка ! И вовсе я не рэкитер .
- Ну тогда просто вор . . .
«Вор» прозвучало у нее как-то уж очень пренебрежителъно , не так, как
он сам' об этом думал и произносил среди своих. Подросток суровеет , ему
вдруг очень не хочется, чтобы она думала, что он вор .
- И не вор ! Я . . . Я . . .
- Ты волшебник! Ты обыкновенный волшебник , - вполне серьезно
заявляет Саша , и, не отрицая, он как бы хватается за брошенную ему дУРац
кую соломинку .
А ты не боишься меня?
А чего я тебя должна бояться?
- Ну мало ли . . . - цедит он сквозь зубы.
- Я скуки боюсь и когда одна . У меня дедушка недавно умер , я его
больше всех любила . . .
Я
Тряхнув засаленными, неопределенного цвета лохмами, подросток объ
вляет:
А вот я никого не люблю ! Не веришь?
И маму не любишь? !
Я же сказал - никого ! - отрезает он, и мир не перевертывается.
А разве так бывает? - Саша пробует защитить себя и весь мир .
Даже Шарик любит, а он всего лишь кот !
- Бьшает, еще как бьшает ! А животные не в счет !
Лицо у взрослого мальчика перекашивается и белеет , Саше трудно смо
треть на него : он похож сейчас на злого тролля.
- Зверей и птиц любишь, значит . . .
- Ничего не значит ! Я вещи люблю - вот , например . . . - Он тычет
прокуренным указательным пальцем в сторону видеомагнитофона. - Это
вещь ! И кучу бабок стоит !
- Каких еще бабок?
- Обыкновенных , хрустящих - хрустов то есть ! - наслаждается своим
жизненным опытом подросток.
- Б абок к аких-то ! Не знаю никаких бабок . . . А-а , денег ! Да? - радостно
угадывает она .
- Молодец , врубилась дев . . . - И неуверенно заканчивает: - . . . очка . . .
Тебя как зовут-то?
- Саша·. А тебя?
- Во дает ! Тезка ! - Подросток шмыгает носом , проводит по нему
рукой и падает в кресло . - Тезка, значит ! - кричит он, хлопая себя по бе
драм .
- Что такое «тезка»?
- Ну темнота ! Меня тоже Сашкой зовут , Александром. Поняла? - Он
расстегивает болоньевую куртку, разматывает длинный когда-то коричне
вый шарф.
- Саш, хочешь мультик, диснеевский? - И , не дожидаясь ответа, она
включает телевизор .
Александр молчит. Вот бы пацанъ1 увидели, чем он занимается ! На дело ,
называется, пошел . . . Видак в сумку - и рвать когти ! Но она же заложит . . .
Взгляды их столкнулись , и Саше вдруг жутко сделалось , словно она в зубное
кресло села и бор включили, а ему пить захотелось непереносимо .
- Водички прине�и ! - приказал он и покосился на экран . Хмыкнул
сначала деланно , а спустя минуту увлекся и раздиравiiiИе нутро вопросы
оставил на потом . Принесенную воду въшил и даже не взглянул на девочку ,
весь поглощенный поединком кота и мыши . «Во жарит ! Во бля ! Ну замо
чил ! » - извергалось из него . Саша к словам мальчика не прислушивалась , да
и говорил он как-то чудно - не как мама по телефону, но тоже. непонятно .
·
·
•
Новые имен а
25
Мультик кончился, и Александр спохватился .
- Мура все это - мыши, коты ! - презрительно давит из себя он.
Мура ! - И подуМывает достать папироску.
- Поняла! Сейчас будет не мура!
Она впервые лезет в мамин тайник, берет то , что взрослые смотрят,
когда дети спят. Ей страшно и очень хочется, чтобы не «мура» , чтобы угрю
мый мальчик разулыбался по-хорошему и больше не превращался в гадкого
тролля.
Мелькают иностранные титры, слышна забойная музыка , и на детей
обрушиваются первые кадры: на заднем сиденье автомобиля мужчина и жен
щина . . .
Эт-то что? Ты что? . . - заикнулся Александр .
Ничего - кино . Я похожий в баре видела с мороженым . . .
Ну и что же ты поняла? !
А что там понимать-то? Ну сокупляются , ну любовь . . .
К-как ты сказала? !
Сокупляются ! - лихо повторяет она . - Ты что , об этом никогда не
читал , что ли? Темнота !
- Ты бы вышла . . . Или выключи ! - Ему очень не хочется , чтобы она
все это видела .
,
- Пришел в гости и меня же гонишь , да? Сам иди !
- Ладно , я сваливаю . . . - Александр вскакивает.
Она выключает видик и бежит за ним , теребит за рукав .
- Постой , не уходИ. Я же пошутила! Давай поиграе м . . .
Что-то за это время точно случилось с ним: ему и самому не хотелось
уходить из этого просторного , чистого дома , от этой удивительной девчонки.
Поиграть ей хочется . . . Ему тоже когда-то хотелось , но ничего , перебился ха! А теперь вот его просят nоиграть. Умора ! Братик . . .
- Во что же играть будем: в секу , очко , буру, железку? . .
От радости Саша заприплясывала на месте , а он скинул куртку и даже
ботинки снял . В сером свитере с дырявыми локтями и затасканных джинсах
он уже не казался ей таким большим.
- Я счас . . . - буркнул он.
Зеленый унитаз и специальный коврик добивают его .
Александр , что с ним редко случалось , желает вымыть руки и заодно
,
еЩе поглазеть : кафельная ванна цвета морской волны , стены облицованы
плиткой с абстрактным рисунком на ласкающем взор зеленом фоне , замор
ское , ароматное мыло . . . Покосившись на яркие махровые полотенца, он
вытирает ладони о джинсы и, грустно Повторяя про себя : «Во живут сволочи ,
а ей поиграть не с кем ! . . » -- возникает перед Сашей .
- Я в твои игры не умею , - объявила Саша нетерпеливо . - Давай
лучше в «слова» , в «морской бой» , в «быка-корову» , «крестики-нолики» . . . И , заметив нелюбезное выражение на его лице , осекается . - Можем в
домино , шашки . . .
А я в твои никогда не играл !
Так не бывает !
Много ты понимаешь , мамы-папина дочка !
Папа с нами не живет - я же говорила тебе !
Ой-е-ей ! Замечательный nредок - я тащусь !
Куда ты тащишься? - спрашивает завороженная очередным словом
перевертышем Саша.
- Ну говорится так, подрастешь - узнаешь !
- Ах, какие мы взрослые , я тащусь . . . - И оба рассмеялись .
. Саша быстро усвоила немудреные правила игры в «очко», но выигры
вать ей не удавалось, зато когда наступал черед «морского боя» и «слов» , то
уже тезка оказывался в проигрыше . Время остановилось , и к действительно
сти их вернул телефонный звонок . Мама интересовалась, как дела, не ску
чает ли она , не боится ли, не собир,ается ли идти гулять и если да, то . . .
26
Новые им ен а
•
- Нет ! Нет ! - перебивает ее Саша. - Я передумала . . .
Мама удивляется , она как раз собиралась убеждать дочь не ходить
гулять, но раз та сама решила , то это как-то странно , и она примимается
уговаривать ее немного прогуляться - «для моциона» . Саша ни в какую, и
мама сердится, но сдается. Она «целует» дочь и обещает быть сразу после
работы . Саша обещает быть умницей и тоже «целует» маму.
Александр курил в туалете , в очередной раз твердо решая уходить . Разве
Саша· виновата, что у него такая жизнь? . . Впрочем , он еще переплывет моря
океаны и попадет в Африку-Америку. А пока ему бы пережить зиму в этом
городе , который тем и хорош , что здесь никому ни до кого нет дела, не то что
у них в деревне . И пусть-ка попробуют его найти папаша и «подстилка» его
крашеная ! «Санек , зови меня мамой . . . » Хрен тебе с маслом !
- Куришь, да? Мама тоже курит и все бросает , бросает . . .
- Мне пора . . . - слышит Саша его чужой голос и расстраивается до
сле з . Она-то все себе так хорошо представляла , а он . . . А он!
Ты что? Ты что? . . Реветь собралась?
- Ну не уходи ! Ну останься еще на часочек ! Саш , а Саш . . .
- Часочек, часок, - ворчит он. - Застукает нас твоя мамаша - даст
она тебе ! - А самому мысли в голову лезут теплые , уютные : «Нужен ей . . .
Бьmа не бьmа ! »
- Это точно - даст ! Н о т ы же раньше уйдешь , и никто н е догадае'l'ся !
А потом опять придешь - совсем как Карлсон !
Что еще за Карлсон? - настораживается подросток.
- Ну который живет на крыше ! Ты что?
- Не знаю . Я в подвале живу . . . А этот Карлсон, он где , на какой крыше
живет?
Да ты что , смеешься надо мной, да?
Он бомж, что ли?
Какой еще бомж?
Ну бродяга значит , бездомный.
Нет же , это просто Карлсон, который живет на крыше , - очень тихо ,
будто жалуясь, произносит она . Неужели на свете есть люди, которым надо
объяснять, кто такой Карлсон? !
Я такой кликухи· не слыхал ! Филька, правда , на чердаке кантуется . . .
- Не знаю я твоего противного Фильку, я Филю знаю !
- Он не мой, но противный - это ты попала! А я твоего Карлсончикакальсончика не знаю и знать не хочу.
- Может, ты Элю и Гудвина , Кая и Герду тоже не знаешь?
- А ты сама-то знаешь: Моею и Тралю , Копченого и дядю В аню? И не
лезь ко мне со своими корешами !
Я про дядю В аню от мамы что-то слышала . . .
Вряд ли , дядя Ваня с бабами не якшается !
Мама - не баба !
А кто же - мужик? - подначивает он ее .
Дурак! Она женщина ! - Звенит голосок Саши .
Е-мое ! Жен-щи-на . . . - повторяет он по слогам. - Все ! Мне пора . . .
Она семенит за ним и канючит:
- Са-аш , ну давай еще хотя бы разок сыграем, ну во что сам захочешь ,
ну давай . . .
- Надоело ! - огрызается мальчик и наклоняется к холодным полубо
тинкам. Из тепла на мороз ой как не хочется ! Зря он здесь отогрелся , теперь
еще заболеет . . .
....:. Ну давай в жмурки разок - и все . Мы же не играли . . .
Она опускается на корточки и все ловит, ловит его взгляд. Он чертыха
ется.
- Только в последний раз !
Саша затаскивает своего живого Карлеона в гостиную , завязывает ему
шарфом глаза и раскручивает - все в точности повторяется, как в играх с
•
Но вые имена
27
папой. Александр ищет , осваивается с обстановкой на ощупь, а потом иресле
дует тезку на слух . Она слишком громко дышит , к тому же не может удер
жаться от смешков . Попаласъ ! И в его руках оказывается диванная подушка.
- Ах ты , наколъщица ! Ну держись !
И вот уже водит она . Мальчик как сквозь землю провалился , и Саша
просит подать голос . Он кукует и поддразнивает: то по плечу хлопнет, то по
волосам ладонью мазнет. Вскоре и это приедается; глаза подростка цепко
пробежались по комнате , еще секунда - и он сам не понимает, что и зачем
делает : то ли ухарство, то ли любопытство , а может, он уже и не может не
воровать. Он открывает-закрывает шкатулочку, не забъmая подглядывать за
Сашей, и не понимает, почему колечко с прозрачным искрящимся камнем
застревает в его пальцах . «После обратно положу - успею . . . » - успокаи
вает он себя и опускает колечко в карман.
Играть расхотелосъ, Александр дает себя поймать и вдруг ощущает ВОНЪ
своего давно немытого тела. Сейчас собственный запах показался ему непе
реносимым, стыдным, и нахальная мысль врывается ему в голову.
- Саш , можно я в ванне помоюсь? - Он впервые назвал ее по имени и
впервые о чем-то попросил. - Конечно , можно ! Конечно ! - Она с готовностью лезет в платяной
шкаф , достает свежее полотенце .
Мальчик напевает, наполняя чудесную ванну горячей водой и разводя
пенную жидкость, как показала ему тезка . Он согласен жить прямо в ванне . . .
Много бы места не з анял . А что , он не прочь побыть ее Карлсоном. «Карл
сон, который живет в ванне ! » - Мальчик сонно улыбается своим мыслям .
. . . Сашина мама не находила себе места на работе , в обеденный переръm
умудрилась порватъ колготки и в отчаянии позвонила домой - убедиться,
что хоть там все нормально . Саша ей по телефону не понравиласъ : девочка
дерзит , шутки неуместные , одно слово - папина дочка ! Некстати вспомни
лась субботняя уголовная хроника в «Московском комсомольце» , и Сашина
мама не выдержала - отпросилась поранъше . Она несласъ к дому, как когда
то на свид ания к бывшему. Взлетела на третий этаж и долго звонила - никто
не открывает, и вроде музыка , а может, ей кажется? Неожиданная слабость
ударила по ногам , и она забъmа словно , что и не должна дочка открывать ей и
разговаривать через дверь. Замельтешила, вставляя ключ .
Наконец поддалась дверь, и суматошные мамивы глаза заспотыкалисъ: в
прихожей что-то бъmо не так ! Ботинки какие-то истерзанные , куртка . . . Не
раздеваясъ , она метнулась к кухне . К счастью , Саша успела поставить чайник
с кипятком и, увидев маму, выронить смогла лишь ложечку.
М-мамочка . . . М-милая мамочка - так рано ! - вырвалось у нее .
Ты . . . - Она запнуласъ. - Ты не одна? !
Мама, мама ! Он мой друг , он в гости . . .
Кто он? Откуда взялся? Почему в ванной? Не реви !
Саша плакала, потому что это просто невыносимо - не узнавать самого
близкого человека на свете . Она пыталась что-то объяснять , но разобрать
бъто невозможно , и смотреть на взахлеб рыдающую дочь тоже оказалось
невозможно , и мама сбросила шубу , опустилась на стул , ласково притянула к
себе Сашу и сказала-выдохнула:
- Ну что приключилосъ? Быкладьтай и не реви , пожалуйста . . . - И по
голове логладила нежно , устало , и самой захотелось зарыться в дочкины
волосы и тоже зареветь .
Саша прильнула к ней и плакала уже благодарно , потом только всхлипы
вала и рассказывала, рассказывала . . . Про то , что она одна, совсем одна , что у
нее даже собаки нет и пришлось кота назвать Шариком, что у того мальчика
бът Карлсон, а потом и собака , а у нее теперь тоже есть друг - его зовут
Саша, что он тезка , что он живет в подвале , а не на крыше , что он очень
хороший и добрый , но очень несчастный . . .
Дочь говорила и говорила, а мама трезвела и трезвела, освобождаясь от
28
Новые имен а
•
чар усталой нежности. Мерзкий холодок со всей квартиры, с улицы и со всего
света оседал у нее в теле и ртутью перетекал в кисти рук, и они заломили,
сделались неподъемными. Чувством безысходности и какого-то кошмара
веяло от нежданной исповеди дочери, и мозг подсказал - мальчик! Все дело
в нем !
- Он что же , к тебе в форточку прилетел?
- Нет, что ты, мамочка !
- · Ах , он же в подвале живет ! - «Вшивый, наверно ! » - Значит , он к
тебе по водопроводной трубе пролез? Или ты все-таки дверь открьmа?
- Нет, я не открывала, я . . . Он . . . - Саша не знала, что отвечать, а врать
она еще не научилась . - Он, как волшебник, сквозь стену проник.
«Значит, воришка . . . И моя дуреха от него без ума . . . Господи , за что
такое наказание? . . » И еще Сашина мама поняла, что надо срочно пить эле
ниум. Да, она выпьет, дождется этого «волшебника» , а потом решит ! Потом
решит . . .
- Я переоденусь, а тЬI усажив ай гостя за стол. Познакомимся . . . - мно
гообещающе выговорила она .
- Хорошо , мамочка! - обрадовалась Саша и вспомнила, что забьmа
положить кассеты на место . Заплакала беззвучно , горько и б�зутешно теперь ей не будет прощения!
Диван сбит . Та-ак! ! ! Кассеты валяются - смотрели мультфильмы . . .
Стоп ! Это же ее кассеты, это же . . . Что-о-о? ! Они смотрели . . . Мама рухнула
на диван , ,сцепила пальцы в замок и; качаясь, повторяла: «Та-ак ! . . Та-ак ! . . »
Вскоре ее мысли обратились к милиции - это их заботы , надо сдать растли
теля , и пусть они их оградят, ее дочь оградят! Надо позвонить . . .
Мама на цыпочках подопmа к двери - �ТОТ поспешно одевался , дра
пал ! Врешь , не уйдешь ! На ее лице вспыхивает елейная улыбка - и моя ,
рева , подле него крутится ! Мама вплывает в прихожую и улыбается , улыба
ется .
- Давай поз�акомимся , я Надежда Ивановна - Сашина мама.
«Растлитель» молчит и непослушными пальцами ловит концы шнурков .
О н а поДходит к нему вплотную , мальчик видит е е ноги , они прямо у его
лица - светлые колготки и сквозь них черные , толстые волоски проросли ,
·
много черных волосков . «У отца меньше . . . » - думается ему , а пальцы тер
зают шнурки и никак не могут собрать их в правильный узел .
- Александр , встань , нехорошо так ! Мы пойдем пить чай. Правильно я
говорю? - Это уже к дочери .
И зареванная Саша подтверждает , покорно мотая головой . Александр
тоже подчиняется - он влип , а бежать ему стыдно перед тезкой. Может , и
обойдется ! А вцруг эта мадам добрая? А вдруг повезло?
Они налили уже по второй чашке , и мальчик разговорился. Сашина мама
слушала вполуха. Она уже тайком позвонила из своей комнаты , и мальчик
боль;Ше не представляется ей страшным, на растлителя он явно не тянет :
темненький, тощенький, а лицо щекастое , смыпmеное . Сколько ж е ему лет?
Ах, тринадцать! Александр откровеннич ает (мадам-таки добрая ! ) , а Надежда
Ивановна дипломатично не лезет с расспросами, как некоторые . Совсем
успокоившаяся Саша с�отрит на свою мамулечку влюбленнь1ми, благодар
ными глазами и неожиданно приглашает мальчика на Новый год . . .
- Можно , ма? Ну можно он придет к нам на Новый год?
Надо отвечать , но язык не поворачивается - мама неопределенно дви
гает головой. «Вовка - добрая душа, пожалей-ка малыша . . . » - вспомина
ется ей ни к селу ни к городУ стишок .
- Что ж, пусть приходит . . .
Его никогда и никто ни на какой праздник не приглашал \ Да он за это \ \
Д а он . . . И тут ожгло чем-то ногу , расперло карман джинсов - кольцо ! Он же
заныкал это сволочное кольцо ! Только бы она не заметила до того , как он
вернет его , молится Александр .
.
От хриплого звонка разом вздрагивают все : мальчик бледнеет , Саша
·
.,
•
29
Новые имен а
{
восклицает полувопросительно: «Папа?» - и смотрит· н� маму, а та, бор
моча: «И кто ж это может быть? И кто ж это может быть? ..» - спешит
открывать.
·
- Сержант Переверзев! - Вошедший зябко потирает руки.- Ну и
мороз, в такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит! Показы
вайте, гражданка, вашего беспризорника!
Округлившимнея глазами Саша разглядьтает милиционера: откуда он
взялся? Почему он знает? Неужели? . .
- Мама? . . Мама?!
Но та как бы не замечает дочери.
- Он там! - говорит она и показьmает в сторону кухни.
- Предательница!!! - Саша заслоняет дорогу милиционеру.- Он
хороший, он мой друг, не надо в тюрьму!
'
Появляется Александр, она виснет на нем и кричит:
- Не отдам! Не отдам!
Мальчик неловко, будто ослепнув, трогает ее волосы и что-то бубнит,
бубнит ей в ухо. Может, убежать клянется, а может, говорит, что его не в
тюрьму повезут, а к отцу, и от него-то он легко смоется, но в любом случае
обещает вернуться. Переверзев крякает, вытирает ладонью оттаявшие усы и
. обращается к м;аме:
- У вас, гражданка, претензии к нему есть?
- Какие претензии? О чем вы говорите? - не сообразит никак потрясенная мама . И еще это - «гражданка!» - так бьет по нервам, парализует ее
буквально.
- Тогда какая Же тюрьма? - лыбится Переверзев.- Поедет твой друг
к родителям, если есть они, или. мы его в школу специальную определим .
Человеком станет и будет к тебе в гости ездить. Ведь будешь? - спрашивает
он жестко.
- Буду! - сразу все поняв, отвечает мальчик.
Сашины руки разжимаются, она недоверчиво заглядьmает в лицо милиционера - тот еще держит добрую улыбку.
- А на Новый год ты уже не придешь . ..- шепчет она.
Мальчик оделся, Переверзев берет его за руку. . . «До свидания, Саша!
Тебе надо учиться.. » - говорит мама, но он не замеч�ет ее, он видит только
девочку и еще чувствует ногой проклятое кольцо. Когда мадам хватится и все
расскажет, что о нем подумает Сашка?! Ему хочется за:выть.
Саша видит, как милиционер тянет ее друга за руку, а тот, набычившись,
упирается, будто чего-то ждет еще. Сможет ли она сказать ему хоть слово, не
·
.
за:плака:в?. .
- Возвраща:йся...
У нее получилось одно слово, и он его услышал, а потом человек в
форме развернул его к выходу, и они исчезли.
«Мама - предательница!» И как жить с этим, если слезы еще не
вымыли, не растворили черный осадок обмана. Саше все сильнее предста:вля
лось, что она пустая и сморщенная, как налетевши;й на гвоздь мячик. Но это
все как бы и не с ней происходит, а с другой девочкой. Мама повела девочку в
комнату, а ей все ра:вно, куда идти, и ноги очень чужие. Она может и лечь, и
градусник поставить, и все что угодно. Мама говорит, говорит . .. Пусть гово
рит, только от ее голоса голова болит и сжимается, сжимается... А потом
мама начинает пла:вать вокруг нее, даже летать и медленно растворяться в
воздухе.
...Новый год Саша встречает в кровати: знакомые ангина, грипп и еще
какой-то стресс. Папа и мама заключили временное перемирие, и как же
радостно было видеть их подле себя вместе. Но эта радость была неприметна
родителям, она скупо :rеплилась вНутри девочки, чуть отогревая ее. Все
обошлось, и вскоре Саша встала. Папа ушел, а маму неудержимо тянуло
объясниться, все объяснить дочке, но как это сделать, чтобы не уронить
себя? Движимая предчувствием, мама подходит к шкафчику, достает шкату-
30
Новые имен а
•
лочку . . . Нет ее любимого кольца! Мальчик все-таки оказался вор9м! Значит,
тогда она бьmа права! Цацки с ними разводить . . .
Она влетает к дочери в комнату - в помрачении она забьmа, что дочь
еще не окрепла, что нельзя ее травмировать. Жажда самооправдания глушит
все .
Она не предательница!!!
Саша сидит в углу, на полу, в руках у нее Карлсон, а вокруг расположи
лись остальные куклы, она что-то втолковьmает им, потрясая в воздухе
Карлсоном.
- Ты знаешь . . .- начинает мама.- Ты знаешь, Сашенька, а мне зво
нили из милиции - мальчик теперь �тся в школе.- Мама сглатывает
липкую слюну.
Саша напрягается до дрожи, глаза ее вспыхивают, гаснут, снова вспыхи
вают - что же еще мама скажет? Что еще?
- Я не сказала тебе сразу, тогда. . . Но он стащ. . . взял из шкатулки
золотое кольцо! Поэтому я и позвонила в милицию!
«Ты веришь мне, веришь? - вопрошают мамины глаза.- Ты обязана
верить своей маме!» - внушают они. Саша встрепенулась: возразить, обор
вать, закричать, что этого не может быть, что она все время бьmа с ним, что
кольцо само потерялось и много других «ЧТО» . . . Но мама была такая, такая,
что Саша уверилась - ее тезка-друг-Карлсон взял-украл мамино кольцо!
Они играли в жмурки . . . Жмурки!
Мир опять начинает крениться, переворачиваться, но светлым пятном
мелькает мысль: выходит, мама не предательница! Но тогда предатель
Саша?!
Мир обрастает на ее глазах уродливыми наростами несправедливостей и
обретает равновесие, пусть неустойчивое, пусть раздирающее его, но равно
весие. Саша уже глядит на маму как на маму, и та облегченно вздыхает и ее взрослый мир обрел необходимое равновесие. Саша роняет Карлеона
и бросается к ней, единственной и надежной в мире. Быстрее уткнуться носом
в любимую маму и оплакать, оплакать все и всех.
- Мамочка, прости меня! Мамочка, JIРОСТИ меня, что я тебя обидела! лепечет Саша и вся трясется, трясется .
Мама и не рассчитывала на такой эффект. Вдруг дочке опять станет
плохо? Что же она творит?! Она тоже всхлипывает, и они жмутся-жалуются
друг дружке и ревут, ревут наперегонки, прося прощения и прощая взаимно .
. . . Саша проболела все зимние каникулы и лишь в последний день прогу
лялась по двору. Она чинно ходила с мамой за руку, строгая и послушная . А
на следующий день вместе с учебниками она взяла в школу книжку о Карлсо
не, пластинку о Карлсоне и самого Карлеона и на большой перемене раздала
их в первые протянутые руки.
·
Бор ис У Ш ЕРЕНКО
т
НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛО СЬ
етка, обещавшая вчера по телевизору похолодание, не соврала. И снег,
казалось, падал замедленно, преодолевая с трудом морозное ступенчатое
пространство, засевая мелкой перхотью дома, деревья, трамваи, киоски, про
хожих, мусорные баки, собак, крыс, остатки палой листвы, бурую землю.
Сумерки уже поглотили все вокруг. Стуча ящиками, укладывали бебехи в
подъехавший пикап осетины. Продавец газет, подхватив клеенчатую сумку с
тележкой, перебрался в метро. Баба Света посмотрела на горку нераспродан
ной продукции и подумала, что пора тоже собираться .
•
Новые имена
3�
В отличие от предприимчивых коллег она про�ьппляла товаром соб
ственного изготовления : вязаными носками и варежками . Ей казалось стыд
ным закупать и перепродавать, оттеснять конкурентов . Баба Света не умела
и не хотела бороться за место под солнцем. Всю жизнь она проработала
уборщицей в электродном институте . Не то чтобы работа ей нравилась, но
был порядок. Порядок приносил покой. Жизнь текла размеренно . Годы были
похожи один на другой. И, казалось , легко можно представить день зав
трашний и день последний тихого бытия. Но все обернулось иначе . Умер
муж. Б аба Света, тогда она была еще Светланой Николаевной, ушла с голо
вой в заработок. Она убегала в полвосьмого , оставляя Нинке бутерброды с
копченой колбасой . Так дочка и обедала всю школу. Достатка прежнего
теперь уже не было , но с голоду не помирали. А сейчас может разве баба
Света купить внуку той колбасы , хотя, конечно , не в этом дело . . . Привычная
жизнь обрушилась. Растаяли скопленные за тридцать лет полторы тысячи теперь этого и на полдоски сосновой не хватит.
.
И, сидя у колонны рядом с выходом из метро «Павелецкая-кольцевая» ,
наблюдала баба Света чужое пугающее время. Неоном полыхали иностран
ные вывески. Прямо напротив ее рабочего места висел транспарант. По
верху зеленой строкой шла надпись: «Новые времена. Новые люди . Новые
услуги» . И желтолицый в пенсне и цилиндре усмехался щелью узкого рта.
Мир ухнул в тартарары, и, может, желтолицему это было забавно .
Квартирный сосед бабы Светы , бывший монтер , а теперь алкаш Егорка,
хрипел на кухне грозной лохмельной скороговоркой: «По телевизору, как
гвозди, вбивают рекламы , сытые , снисходительные господа цедят шампан
ское за щедро уставленными столами, рассуждая, как накормить и обустро
ить Россию , их холеные бляди бесстыже скалятся в лицо сотням миллионов
нищих, это р-р-раздражает ! ! !» А в декабрьскую ночь после недавних жири
нонеких выборов он был почти счастлив : «Пожухли с-суки, лоск потеряли,
нахохлились, мразь , народ им другой взять неоткуда , а хотели бы , но нету» .
Другой сосед , сапожник Гриня , принял новость равнодушно : «Красные ,
белые , зеленые , голубые . . . Да зашибись , комсомольское племя , - обувка
при любой власти рваться будет, сколько указов ни пиши» .
Баба Света телевизор больше слушала, чем . смотрела, - все вязала.
Торговаться считала зазорным , .ну , и отдавала почти за бесценок. Да и то
день на день не приходился, сегодня вот все почти осталось, две пары носков
только продала. Она сложила товар в авоську. Можно отправляться домой на Зацепу.
Пашка пытался готовить уроки . Учеба давалась ему туго . «Очень уж он
у вас несобранный» , - жаловалась классная. А Пашке школа казалась чем-то
несерьезным, скучной игрой в жизнь. Трубы с бассейнами, лишние люди,
пестики-тычинки, молекулы , корни квадратные ( Корни! Квадратные ! ! ) все это было так далеко от мира, где жили они с бабой Светой, алкаш
Егорка и сапожник Гриня, что плюнул бы он с высокой колокольни . . .
да только обещал бабе Свете получить аттестат. Сейчас он штурмовал
английский.
- Настоящее длительное совершенное время , - сопел Пашка под нос, с
каждым словом выбрасывая вперед кулачок и поражая невидимого против
ника , - обозначает . . . обозначает действие , которое началось в прошлом
привет, баб , - и все продолжается . . . продолжается . . .
Баба Света положила сумки на тахту, пошла на кухню . Все было как
всегда. За окном трепетало тревожное небо . Подевеченное мерцающими
рекламами , располосованное вокзальными прожекторами, загаженное дым
ными шлейфами - серыми, черными, рыжими , тянущимися до самого гори
зонта , сколько хватало глаз , небо словно отражало идущую на земле грозную
битву. Откуда-то , наверное , из соседских комнат, веяло ледяным ветром. Из
за двери сортира слышались шелест газеты и изумленно-тоскливый стон:
«Монстры . . . монстры . . . » На мгновение все стихло , потом раздалось сосредо
точенное кряхтенье : «А-все быстрей , а-время стрессов и страстей ма-чится
32
Новые имен а
•
все быстрей» . И, наконец, сквозь гул воды прорезался торжествующий
вопль: «А-нервы худят натружина , а-вера в людей хлавное наше оружиs! ! »
Баба Света, поеживаясъ о т сквозняка, шинковала капусту и думала, что
вот если б жива была Нина , то уж, конечно , подтянула бы сына - по
английскому и по остальному, смышленая была. Егорка , застегивая на ходу
штан�r, прошмыгнул из · сортира в коридор , хлопнул , как обычно , дверью
так, что наверняка посыпалась штукатурка на полустертую надпись «Ига
сюнченочекусеняточко . . . », сделанную невесть когда нетвердай детской
рукой на косяке .
Поужинали . Баба Света села вязать . Внук терзал физику, косясь в «Поле
чудес» . «Ба-аб , - вдруг сказал он требовательно , - смотри, идея какая мне в
голову пришла. У нас ничего нет . Но у меня есть ты , а у тебя - я . Давай
завтра ты меня в школе . . . не , лучше на улице , как будто мы незнакомы ,
захватишь в заложники и потребуешь миллион долларов выкупа. Даже
можно миллион рублей» . «Даже можно двенадцать тысяч триста пятьдесят
восемь рублей тебе на ботинки» , - не отръmаясъ от петли, отозвалась баба
Света . Из коридора донесся оскорбленный вой Грини: «Егошка , сколько
объяснять - не спускай воду резко , бачок на ладан дыiiiИт ! » «Что за удиви
тельная страна, где каждый сапожник знает военную тайну? ! - лениво от
брехнулся Егорка и поинтересовался: - У тебя пахмелки нет? Сельхазнапи
ток вчера весь усидели» . Ответом ему бъmо молчание . «Где взять? - гамле
товеки вопросил Егорка и льстиво пообещал сам себе: - Думай, голова,
шапку куплю» .
В дверь постучали. «Да-да, войдите ! » - крикнул Пашка , мгновенно под
скочив к окну и заслонив разрисованное в недавнем легкомысленном детстве
пространство обоев . Баба Света отложила вязание . Дверь мягко распахну
ласЪ . На пороге стоял пухлый человечек с бородкой, одетый в серую тройку.
Лицо усталое , но улыбчивое . Облик его бъm смутно , усколъзающе знаком
бабе Свете и Пашке . «Прошу прощения ! - Толстяк радостно засмеялся,
пересек комнату эластичным, подпрыгивающим шагом и, оттопырив мизин
чик, приоткръm форточку, впустив ухарский порыв ветра . - Сон на свежем
13оздухе располагает к раздумью и благочестию» . - Он подмигнул и опять
захохотал . В проеме двери возник тощий, с нездорового цвета лицом мужик в
строгом черном костюме . «Джентльмен» , - почему-то подумала баба Света.
И догадаласъ, что и его совсем недавно где-то видела. Джентльмен сурово .
посмотрел на толстяка. Тот быстро захлопнул форточку, виновато развел
руками: «Ну очень смешная жизнь ! » - въщернул из-под стола шаткий стул .
Джентльмен величественно сел . «Дорогие друзья! - лучисто проворковал
бородатый. - Мы рады приветствоватъ вас от лица нашей трастовой компа
нии . Для сведения и справок. В декабре минувшего года король бельгийцев
Бодуэн (из-за полупритворенной двери послышалось жалобное поскуливание
Егорки) отметил , что наряду с крупнейшими европейскими фирмами, вот
уже много лет плодотворно работающими на ниве . . . » «Короче» , - почти не
разжимая тонких губ , скрипуче порекамеидавал джентльмен. Пухлый покла
дисто улыбнулся. «Взяв необходимые данные , мы провели лотерею среди
семей , чей месячный доход не превышал бы . . . » «Еще короче» . «Короче :
сколько и чего?» - не растерялся толстяк. «Чего сколько?» - переспросил
Пашка. «Надо вам для большого счастья и успехов в личной жизни. Тэчека .
Кавэче» . «Итак?» - Джентльмен приподнял бровь . Баба Света растерянно
посмотрела на внука. «Может, ОН/1 плохо себя чувствует? - неуверенно
поинтересовался пончик. - Может , ей путевку на Канары, чтоб не зябла?»
«Но . . . мне ничего не надо , - сказала наконец баба Света. - Разве только вот
ему . . . ботинки новые» . «Ботинки ! - ирыснул пузан . - Туфельки, опорки,
онучи . . �» «Так . . . - Джентльмен поднялся. - Первое - полную экипировку
юноше , включая приставку «Денди» и пистолет с присосками . Второе - в
рамках HaiiiИX программ - учеба и дружба с зарубежными сверстниками на
их территории. Дальше - посмотрим. В ы . - Он протянул сухую руку к бабе
Свете , задумался на мгновение , став похожим на памятник, вынул из нагруд
ного кармана пенсне , нацепил , всмотрелся . - Вязальная машина «Сименс» ,
•
33
Новые имена
шампунь от перхоти «Хэд энд Шолдерс» , свидание с родными и близ кими» .
Дверь отворилась . Н а пороге появилась пожилая н�гритянка в красном с
черными горошинами детском платьице и заплетенными в косички розовыми
волосами. За ее спиной дрожал летний полдень. «Господи, твоя власть Нина ! » - осознала вдруг баба Света внутренним , внезапно открьmшимся
чутьем. Но не испугалась . Наоборот , мир и блаженное тепло окутали ее всю .
Нина протянула руки к матери: «Купи мне «Фунди»-леденцы, мороженое
«Опал-фрутс» , «Барби» - куклу моей мечты ! киндерсюр . . . » Баба Света
силилась сказать что-то , сама не понимая что , и не могла. «Ну вот , - удовле
творенно проскрипел желтолицый, принимая из рук пухлого непонятно
откуда взявшийся цилиндр и плащ-крьmатку, - наши услуги здесь уже не
нужны» . И оба удалились, всосавшись в кран батареи . . .
- Наши услуги здесь уже не нужны , - повторил врач дежурной бригады
«Скорой помощи» Паша Пестриков . - Народ замерзает , не отходя от станка.
Юбилейная - десятая с начала года . - И засунул сумку с товаром под загру
женные носилки. - Тема, мотор !
- Есть мотор ! - рапортовал шофер и включил заглохшее з ажигание .
Он протер тряпкой стекло , одновременно стараясь попасть сигаретой в мали
новую бусину прикуривателя.
Василий КИЛЯКОВ
ПИСЬМО СТАЛИНУ
К
олька с�ал под тяжелым лоск�тным �деялом. Проснувшись, услыхал
сердитын шепот матери и густои сиплыи голос оща.
- Лошаденку-то ай не дают? - говорила мать , работая ухватами в
печи. Сырые дрова потрескивали, пламя озаряло занавески и передний угол
кухни с божницей и агитплакатом. - Ай в колхо;3е лошади перевелись?
- Куда там ! - сипел отец, простуженпо кашляя, увязывая портянки и
обувая новые лапти . - Лошадь жалко . Измотаешь , говорит бригадир . Да и на
кого ее оставить там , лошадь-то? Может, целый день пытать будут. Бог с
ней, с лошадью . . . Пешь-то страшно итить . . . Дороги раскисли - ни пройти,
ни проехать. Ох-хо-хо . . . Жисть бекова . . .
- Ты ведь молчун , - приставала мать, беспрестанно работая возле
печи, временами вытирая лицо подолом фартука. - Ты не выпросишь , не
насмелишься. А у них надо не просить , а вырывать . Из горла вытаскивать . . .
И , к председателю ходил?
- Ходил , - отвечал отец, крепко затягивая оборы на бахилках . - Ходи
не ходи, одна честь . Толку мало. Лошадь они жалеют, навоз возить надумали.
- Верхом-то , без телеги-то , милое дело . . . Двадцать верст , путь неблиз
кий. За палочку, за трудодни работаем , а лошаденку жалко дать . . . Я сама
пойду, я ему наговорю ! С больной ногой , по колена в грязи, шутка ли та
щиться . . .
Мать грохнула ухват в угол , надела телогрейку почище и собралась идти
к председателю . Отец с трудом удержал ее.
- Не ходи , не даст . Нас , бывших военнопленных, везде в спину
ширяют. Смотрят как на врагов народа. Теперь-то все в героях ходят , все : я
да я . . . Санек вон Копченый всю войну в ездовых околачивался , а поди
поговори с им . . . Ку-уда там ! Медаль имеет , трень-брень . . . Не связывайся,
помалкивай знай , молчок, язык на крючок. Чуть что : «Ты в плену был ! »
Словfl н е скажи . . .
- Да ай ты виноват? Сам же говоришь, и большие начальники попадали
в плен . Енерал какой-то . . .
3 , «Октябрь» .JIIil 12
34
Новые имен а
•
- Карбышев . . . - сипел отец, опершись локтями о колени . - Там
нашего-то брата, ой , сколько полегло !
- То-то вот и оно . А тебя затаскали . . . - Мать не удержаласъ , всхлип
нула. - Замучили, сволочи! Да хоть бы по сухому вызъmали . А то осенью , в
самую что ни на есть мокретъ, то весной , когда все развезло . . . Скажи там
начальникам-то , не молчи перед имя . Ты ведь молчун, все боишься их. Я бы
им сказала . . . Ты же не сам сдался , ранен был . Скажи им . . .
Колька , высвободив голову из-под одеяльца, плохо соображал , о чем
спорят родители. Всякий раз , когда отца «таскали» к уполномоченному,
споры шли часами. Мать нехорошо говорила о Берии , материла Сталина.
Как-то осердилась так , что проткнула ухватом портрет вождя. Колька даже
хотел пожаловаться на нее в сельсовет, но удержался : он любил мать. Вот и
на этот раз . Она как-то боком остановилась возле стола, взглядом окинула
агитплакат , сказала злым шепотом:
- Када он, сука, сдохнет-то? Господи, прости мою душу грешную ! Ишь
ведь как устроился , выше всех стоит. Все у него под сапогами!
- Тише , потише , - сипел отец, испуганно озираясь на агитплакат.
Чево раздухариласъ , чево разгореласъ-то? Не меня одного таскают . . .
Обув лапти, отец встал с приступки печи. Скорехонько просунулся к
окну. Выставился на улицу, поглядел по сторонам, захлопнул створки и
поплотнее занавесил окна. Потом уставил взгляд на агитплакат, приклеен
ный Колькой в простенке под иконой. На плакате в полный рост стоял
Сталин, а под сапогами серым цветом - тьма народу, и все как-то на одно
лицо . Можно только различить мужчин от женщин. В самом же низу агитки
большими красными буквами напечатано : «Реальность нашей программы
это живые люди , это мы с вами ! »
Отец с минуту стоял , скреб в голове . Писать о н н е умел , читал п о слогам,
как первоклашка. Колька поглядывал на отца , ему бъmо смешно смотреть на
его жалкий вид , на спущенную рубаху, штаны в заплатках , лапти . . . Штаны
висели на нем , как на кольях, как пустые .
В душе Колька презирал отца . Стыдно вспомнить, что отец был в плену.
У всех отцы как отцы : пришли с фронта с медалями и орденами, в деревне по
избам скопилось столько орденов , что Колькипы ровесники играли ими в
«пристеночки» и «расшибалку» .
Стояли дни Великого поста ; мать Кольки не гасила лампадку. Слабый
чадящий свет лампадки на трех ржавых цепях озарял икону Божьей матери с
младенцем на руках , а заодно и вождя, величественно стоявшего в фуражке
сталинке . Неверный свет лампадки прядал на породистых усах; серая масса
народа совсем не бъmа видна , сливалась с тенью . Из-за крыш вставало крова
вое солнце , пробиваясъ сквозь занавески. В кухне стоял нестерпимый чад ,
пахло луком, кислой капустой и еще чем-то сложным, чем-то давно не
мытым , шубно-овчинным, невкусным. Мать бегала в сарай кормить кур ,
месила поросевку. Подоив корову, налила горшок молока и поставила перед
отцом на столе .
- Чево с собой-то возъмешъ? Поесть-то?
Отец все еще сидел за столом, уставя тяжелый взгляд на агитплакат.
И , словно очнувшись от сна или дремы , махнул рукой , просипел :
- Не до еды там будет . . . Уполномоченный накормит . . . - И усмехнулся
в жидкие седеющие усы .
Мать сняла с поставца хлеб с подмесом картошки, синий и грубый, с
отвалившейся коркой, круто посолила серой солью . Положила в котомку
пару яичек и картохи в мундире . Отец все как-то , отрешенно смотрел на
работу матери , вздыхая тяжело , и теребил жидкую бороду . На завтрак мать
подала картошку, молоко и хлеб . Обжигаясь, отец ел картошку за картош
кой , просил мать:
- Ты , мать (он ее почему-то называл матерью) , ты , мать , много не
болтай. Особливо при Кольке . Их ведь в школе по-другому учат , не так, как
оно есть . . . А ты лаисси на вождя . . . Язык-то прищеми, больно длинен. Ивана
Шплинта помнишь?
•
35
Новые имена
\
- Помню . Ну и что? - Тут мать с открытым ртом уставилась на отца.
- А ничево . . . Второй год ни слуху ни духу. Тоже мастак бьm трепать
языком. Ну, тот-то хоть по-пьяному делу болтал , а ты же не пьяная.
Иван, по прозвищу Шплинт , бьm маленький, верткий мужичок, с под
прыгивающей походкой, печных дел мастер . Как пришел с фронта - нарас
хват все к нему: боровок ли поправить , под в печи переложить ли , грубку ли
сложить - к Шплинту. К этому дню берегли шматок сала, гнали самогон . . .
Шплинт был обидчив . Не ровен час не угодишь - ходи тогда по окре
стным деревням, ищи печника. Иван , когда работал , капли не выпивал . Бабы
любили его звать на работу 1 говорили мужьям: «Смотри, учись работать . . . 'А
ты . . . » За работой Шплинт мало говорил , все посвистывал . Как только закон
чит работу - тут уж ему только подавай закуски, подливай в стакан да
слушай. Говорил он все больше про политику, которую знал , по мнению
деревенских жителей , до тонкости; пел частушки «С картинками» .
Дело было осенью , Шплинт перекладывал у Дуниных грубку к зиме .
Его , как полагается, угостили, заплатили, все чин чином. Молол он, молол
про войну, частушку спел . Дунины рады-радешеньки: наконец ушел . Плотно
заперли дверь на задвижку. В ышел Иван от Дуниных и подалея в колхозный
клуб . Там молодежь веселилась под гармонь, наяривали топотуху. Иван
зашел в клуб , у двери снял с себя кургузо обрезанный пиджачок, кинул его в
угол под лавку, затесался в круг - и давай сыпать под крепкий глухой топот:
Тарина, тарина,
Большой . . . нос у Сталина,
Больше, чем у Рыкова
И у Петра Великого !
А Нюраха , его благоверная , сбегала к Дуниным - не нашла Ивана , у
соседей - свет погас . . . Заглянула она ненароком в клуб , услыхала голос
Ивана, заорала дурным голосом:
- Ива-ан ! Ты допляшешься , гад ползучий ! Опять «тарина»? Тебя ,
дурака, устроют! Тебя устро-оют!
Схватив Ивана за руку, как мальчишку, потащила вон из клуба . Шплинт
скалил зубы , обнимал Нюраху, лез целоваться.
Наутро перед окнами правления колхоза, там, где собираЛись на наряд ,
председатель-калека , налегая грудью на костьmи, угрожающе прыгнул к
Ивану, начал стыдить: «Ты , Иван , все эти свои «тарина» брось, забудь! По
хорошему говорю . Мне за тебя в Сибирь идти нет охоты . По-хорошему
говорю: прекрати, пока не поздно ! Упекут тебя за милую душу» .
Иван Шплинт , собирая морщинами лоб и шмурыгая носом, виновато
смотрел на председателя запухшими синими глазами, смущенно переминался.
Бубнил похмельным голосом:
- Да ладно , чево там . . . Сам знаю . . . Бьm выпимши . . .
- Там не будут спрашивать , выпивши ты или трезвый. Загремишь за
милую душу. Что за натура, ей-богу: выпьет сто грамм, а шума на четверть.
Ну, сустроил , выпил - хвост морковкой и к бабе под теплый бочок. Ан нет,
обязательно надо пошарачиться, покобениться . Словом, вот так, понял? Ну,
иди работай .
Шплинт, как побитый, поnлелся на скотный двор убирать навоз , в душе
ругая себя за частушки и болтовню . Что могут впаять пятьдесят восьмую ,
Иван и сам знал , примеров тому было много . Сажали учителей , мужиков из
соседних деревень и сел . Прошел он всю войну, что называется , «ОТ звонка до
звонка» , много видел и слышал . Смолоду любил попеть-поплясать, себя на
людях показать . «Я из-под матери такой , веселый . . . » - говаривал .
Колька чутко слушал , о чем говорили родители. Он знал печника,
помнил его дурацкие песни.
- Теперь и печку сложить некому . . . - говорила мать . - Той-то забыла,
когда его забрали? Кажись, весной?
- Весной , - подтвердил отец. - Ходил на рыбалку, где-то хлебнул
лишку, ну, и пошел мимо сельсовета. А не знал , что туда из района приехали
36
НовЫе имена
•
налоги выколачивать. Он, как был в болотных сапогах, ввалился сдуру. Ему
махали, моргали: уйди, мол , скройся от греха, председатель аж костылем
замахнулся . А Штmнт еще пуще разгорелся, подошел к столу, топнул ногою
в грязном сапоге , руку выставил:
Слава Сталину-грузину,
Что обул нас всех в резину!
Мать: ты не смейся , - говорил отец умоляющим тоном, - это я тебе
говорю к чему? Чтобы не болтала много . Ну , одначе , пора идти.
Отец встал , мелко перекрестился - то ли на икону, то ли на вождя.
- Ну, и дальше-то? - спросила мать , убирая со стола чугунок с картошкой . - Что ему припаяли-то?
- Кому?
- Ивану-то, Шплинту-то?
- А, Ивану-то? - одергивая куцый пиджак, переспросил отец. Бумагу составили, председателя силком заставили подписать, тройка эта свя
тая . . . Оформили все , как было , да еще лишку приписали. А ночью с постели
подняли. Нюраха, помниш ь, как орала? Надрьmом. Десять лет и пять по
рогам . . .
- Как по рогам? - не поняла мать·.
- Поражение в правах, шут их разберет . . . Где котомка-то?
- Это все Ст алин , отец наш родной , - нападала мать на вождя , - все он
зитими делами заправляет . Всеми душегубками правит. И Берия с им. Душе
губы, сволочи . . .
- Ну-ну, Сталину есть когда э тими Шплинтами з аниматься, - надевая
котомку на плечи, говорил отец. - Сталин поди-.ка и делов этих не знает.
Вожди этими делами не з анимаются . . .
- Ирод он , мучитель . . .
Последние слова точно кипятком ошпарили Кольку. Он тоже думал о
вожде , по мнил слова учительницы . В школе репетировали хором :
Сталин - наше знамя боевое!
Сталин - нашей юности полет!
С песнями, борясь и побеждая,
Наш народ за Сталиным идет!
А к майским праздникам, как лучшему ученику по родной речи, учительница дала заДание выучить назубок стихотворение . Колька вытвердил:
Стучит по крыше снеговая крупка,
На Спасской башне полночь бьют часы,
Знакомая, не гаснущая трубка,
Чуть тронутые проседъю усы . . .
Он наш корабль к победам вел сквозь годы . . .
Эта строчка прямо-таки просилась на язык. «Неграмотные , дураки
неграмотные , - �ал Колька о родителях . - Что с них взять? Учительница
Вера Семеновна так не говорила про вождя . . . Ну и дураки: ни читать, ни
писать не научились . . . » И тут у Кольки само собою пронеслось , как учили в
школе : «Первый сокол - Ленин, второй сокол - Сталин ! Ой , как первый
сокол со вторым прощался . . »
Сжавшись комочком под одеялом с клопами, Колька заплакал , обида
стеснил а грудь. Мать услыхала, вскрикнула от удивления:
- Коля, ты разве не спишь? Ты чево там?
Вскочив , Колька больно ударился о матицу и со слезами на глазах крикнул что бьmо мочи:
- Дураки вы оба! Безграмотные дураки ! Сталин - вождь всех времен
и народов ! Учительница лучше вас знает !
- Ну , вот , что я тебе , дуре , говорил? - втягивая махорочный дым ,
повторил отец. - Язык у тебя - помело . . . Только что сказал: не мели при
Кольке .
.
·
•
37
Новые имена
- Ну, не реви, Колюха , это мы так . . . промеж себя . . . А ты бы не слухал ,
раз такой писъмённый , грамотей . . .
Отец недовольно еще поворчал на мать , нашел тяжелую от грязи и до
блеска засаленную на рукавах телогрейку, накинул худощавый вещмешок на
плечи. На голову натянул фуражку-сталинку и все еще стоял в нерешитель
ности, теребя жидкую бороденку.
- Давай-ка присядем на дорожку , - опомнил асъ мать . - Колька, слезай, отца про водим. . .
.
Колька в слезах слез с полатей. Уселисъ на широкой кухонной лавке , в
переднем углу, под иконой с агитплакатом. Сталин как будто смотрел на эту
семью и улыбался злорадно .- так казалось матери. Помолчали минуту
другую , встали со скамейки, отец обнял Кольку, сказал :
- Прощевай, грамотей ты мой , - и стиснул его худые плечи. - Ничево ,
учись . . . Видишь сам какие м ы - чурки с глазами. . . Правда , что дураки.
Расписаться не умеем , крестик ставим вместо росписи . . .
Когда отец ушел , Колька стал надевать штаны, сшитые матерью из
крашеной мешковины, сарпиновую рубаху навыпуск. Мать н алил а Кольке
постные щи, плеснула мощжа - мать говорила: «Забелила» . Солнце светило
покойно и ясно , совсем уже по-летнему. В палисаднике на голых кустах
сирени лопалисъ почки, выглядывала зелень . Весело чирикали воробьи , кам
нем пролетая один за другим мимо окон. Купалисъ куры в пыли на завалинке .
Куда отец пош�л? - спросил Колька, с чавканьем хлебая щи.
- В город , по делам, - отвечала мать , собираясь на работу.
- А по каким таким делам? - не отступал Колька.
- Вызвали . . . Да тебе , малый , эти дела и знать не надо . Ты арихметику
читай. Даве учительница жаловаласъ, двоек, слышь, много ! По арихметике .
Учись хорошо , мотри. Начальником стащешъ. Каким-нибудь агентом по налогам. . .
- Не буду я агентом по налогам, не хочу ! - раздувая ноздри и сопя ,
отсекал Колька . - Я военным буду ! В суворовское подамся . . .
Мать стояла на кръmъце с кошелкой за рлечами. Кол�ка выскочил на
улицу, сказал матери:
- Я Сталину письмо напишу, чтоб приказал принять меня в суворовское
училище !
- Не ори больно-то ! Письмо он напишет ! Школу сначала закончи. Иди
уроки готовь, в школу не опоздай. Пись-мо-о . . .
В горнице стоял шаткий самодельный стол , залитый чернилами. И
тетрадки, и учебники - все истрепанное , как лаiШiа. Колька с размаху сел на
табуретку, крепко задумался. Он начал въmавливатъ пером из чернильницы
моль и весь перемазался. Уроки совсем не шли в голову, а тут еще Федька
Краснов не принес арифметику. Над столом в деревянной рамке висела цвет
ная картина: суворовец, чуть постарше Кольки, приехал к деду на каникулы .
В левой руке - чемоданчик; правая ладонь прижата к виску, касаясь шапки
со звездочкой. «Прибъm на каникулы ! » Все на мальчишке бъmо ново , ладно и
красиво : и новые ботиночки с блеском, и штанишки с красными лампасами, и
туго подпоясанная шинелька . . .
Дед наклонился и смотрит на внука, слушает, как ловко отбарабанивает
тот цель своего прибытия. Колька поглядел на свои дерюжные штанъ1 ,
рубаху реденькую, как марля , и чуть не зшmакал от зависти. «А тут учебник
арифметики на троих , - тяжко вздохнул он. - Где хоть искать этого дуралея
Федьку?»
Выглянув в окно , Колъко прищурился от яркого солнца. Блестели осле
пительным светом и морщилисъ грязные лужи на улице , чирикали воробьи .
Два петуха прямо перед окнами устроили драку. З апустив всю пятерню в
нечесаную голову, Колька поскреб там , поковырял в носу. Лягнул ногой и
устроился на стуле , поджав колено . Писать или не писать письмо вождю? И
решил не медлить.
Выдрал из тетрадки листок почище , сменил перо «лягушку» на новое «овсянку» . Сначала расписал перо на клочке бумаги. Опять подумал , надув
·
38
Но вые и мен а
•
щеки. Сердце глухо и часто заколотилось , лицо загорелось : шутка ли
написать письмо самому Сталину !
Переписывал три раза : то кляксу посадит на самом видном месте , то имя
отчество вождя выведет коряво . К полудню письмо было написано .
Пришлось искать конверт. Колька дернул языком по карману кон
верта - клей не держал ни капельки. Тогда он сбегал к умывальнику, наска
рябал ногтями мыло , наконец-то конверт заклеился. Даже в пот бросило ,
фу-у . . . Колька шоркнул рукавом рубахи по мокрому лицу. Осталось написать
адрес, плевое дело . Но чтобы именно вождю попало письмо , а не кому
нибудь, как написать? Высунув язык от усердия и слизывая набегавшие , как
назло , сопли, яростно шмыгая носом, написал : «Москва, Кремль. Вождю
всех времен и народов И. В . Сталину» . И, подумав , добавил : «Любимому и
дорогому» . Потом подул на перо , опять пошмыгал носом и вывел в уголке , в
самом низу конверта : «Лично в руки. Жду ответа, как соловей лета ! »
Обратный адрес Колька нацарапал . быстро . С облегчением вздохнув и
поплевав на испачканные чернилами пальцы, кинулся искать сапоги. Кир
зачи , обрезанные до самых головок, куда-то запропастились. Полез на печку.
Пришлось найти подшитые , источенные молью , словно в них в упор выстре
лили дробью , валенки, надел - и пулей к почтовому ящику. Обратно шел
счастливый , уже не бежал . Зачем бежать? Все , дело сделано . Домой шел как
во сне: получит вождь письмо , прочитает, посмеется, конечно . . . Потом возь
мет трубку, позвонит московскому начальнику училища . Тот , наверное , заар
тачится: мол , зачем нам деревенские , у нас своих хватает. А вождь только
прикажет - и баста . . .
Уроки, конечно , остались невыученн'ь1ми. Ни один. На всякий случай
Колька сложил тетрадки в сумку из-под противогаза, с которой бегал
учиться , полез на поставец, отломил краюху хлеба, посолил влажной солью и
положил вместе с тетрадями. Часы-ходики с промятым, словно изжеванным
циферблатом всегда ходили неверно : то забегали вперед , то безжалостно
отставали. По солнцу - пора бы в школу. Но тут как из-под земли появился
Степан Фролов . Стоял перед окнами на завалинке - высокий, фитиль. Лицо
осунувшееся , желто-зеленое от картошки без молока. С распухшим живо
том. Щеки забрызганы чернилами , на лаптях грязные онучи. . . Книжки ,
тетрадки перевязаны второпях обрывком веревки . С уроков он сбежал .
- Пойдем патефон слушать ! - звал Степка.
- А мать? - спросил Колька. Отца у Степки не было : погиб на
фронте .
- Она на работе . Вишь, замок на двери . . .
- Мне в школу, - картавил Колька, хотя уже давно решил в школу не
идти в честь такого дня .
- Поспеешь. Опоздаешь - н е беда. . . Я кажен день или убегу , или
опоздаю , и ничего . Мать выменяла на картошку пластинку с частушками.
Колька , как был в валенках, сиганул в olffio. Пробежав через улицу,
исполосованную колесными тракторами, прыгая через колеи , налитые
водой , у дома Степана, подбежал к двери. Замок не запирался на ключ, а
накидывался. Сначала мальчики завели: «Эх , дороги» , - потом частушки .
Окно растворили, и понеслось вширь и вдаль в сыром воздухе :
Мне бы Сталина увидеть,
Мне бы с ним поговорить,
Рассказать бы, как в колхозе
Стало весело нам жить!
Напротив окон, у плетня, собрались дряхлые старики, гнутые , в худых
передниках старухи с батожками, мальчишки и девчонки . . . Эх , и нищета же
кругом ! Избы покосились, соломенные крыши поросли мхом и лебедой. Шел
голодный сорок седьмой год . Картошку доедали , налоги выколачивали с
прокураром из райцентра. Но это не мешало Кольке и Степке веселиться.
Единственный на всю деревню патефон слушали, облегли косой плетень.
Баян заливался , пела Русланова . Наконец плетень не выдержал натиска ребя-
•
39
Новые имен а
тишек, повалился с хрустом. Степка заорал на ребят, выскочил поднимать
прясло . На него накинулась мать с палкой - пришла на обед . Колька едва
успел вырваться из избы и помчался огородами на выгон - там всегда соби
рались толпой, с собаками, стравливали кобелей, устраивали игрища и
забавы. Под раскидистым , треснувшим от старости во всю длину ствола
вязом валялись сумки с книжками, разбитые вдрызг сапоги , лапти. Колька
стащил валенки и кинулся за мячом. И хотя было еще сыро , а в лужах и
провалах стояла холодная вода, все мальчишки и девчонки бегали босиком.
Весь этот день простоял теплым, солнечным. Только к вечеру попльmи
низкие тучи, задымили солнце . В сумерках пошел дождь, мелкий и холодный,
как осенью . Мать готовила ужин и все нетерпеливо логлядывала на окно ,
говоря: «Коля , выдь-ка на улицу, глянь , не идет ли?»
Отец пришел часу в одиннадцатом. Воняла семилинейная лампа, осве
щая его жалкую , не по годам сгорбленную фигурку . Он тяжело опустился на
приступку печи , оперся локтями о коленИ. С грязных лаптей потекли
ручейки. Колька кинулся разувать отца, снимал с него лапти, бахилки, тело
грейку . . . Подбежала мать со шкаликом-мерзавчиком самогона, противно
вонявшим гнилой картошкой . Когда сели ужинать , мать стала спрашивать ,
зорко поглядывая на отца:
- Ну , чего оне там , чего вспрашивали-то?
- Да все то же . . . Где воевал , номер части, кто бьm командиром, кто
политруком . . .
- Господи, аки шпиена ! Сколько же можно , одно и то же? - взмоли
лась мать . - И держали целый день?
- Целый день , с перерывами. Записывали, проверяли, сверяли, что в
прошлый раз говорил . Под конец: «На, распишись» . Лейтенант молоденький ,
как наш старшенький. «А я не письмённый» , - говорю. «ВОЯКJf , мать-пере
мать . Моя бы воля - всех к стенке ! Вон отсюда . . . » Я крестик поставил - и
ноги в руки . . .
Они хлебали щи , пили молоко . Неожиданно пришел почтальон, однору
кий инвалид дядя Сергей . Прижимая культей письмо , он подал его отцу и
ждал , подняв брови. Издали Колька увидел , что письмо - его .
- С почты вернули! - засмеялся дядя Сергей. - Хорошо , что до города
не дошло . Там посоветовали поучить малого по-русски, попотчевать березо
вой кашей , а нет - ремешком . Шутка ли дело ! Пятьдесят восьмой пахнет . . .
- Что такое? - Отец никак не мог взять в толк, перепугался .
- Тут малый твой письмо Сталину написал . Просится в суворовское
училище . Оно бы, конечно , и ничего. Крамолы-то нету. Но опять же могут
придраться : мол , отец научил . Таскать начнут . . .
Цочтальон читал Колькино письмо , а тот слушал , не понимал : чего так
перелугалея отец?
Только мать смеялась до слез , хвалила:
- Молодец! Ишь , какой письмённый, далеко пойдет !
Отец уже держал в руке ремень на изготовку, вдруг замахнулся на
мальца широко . Мать птицей влетела между ними.
- Не тронь ! - заорала она дурным голосом. - Он письмённый, далеко
пойдет !
- Никуда он не пойдет ! � задыхаясь, говорил отец . - Энкеведе остано
вит . Тебя кто научил писать туда, негодник?
- Са-ам придумал . . . - заливаясь горючими слезами, отвечал Колька .
Са-ам ! - Растирал и сверлил кулаками глаза .
- И ведь куда написал-то ! - гордилась мать . - Н е кое-как, а в Кремь ,
Самому-Самому!
А Кольке были непонятны весь этот шум , ра�;�ость матери и гнев отца . . .
Колька плакал .
•
Андр о ник Н АЗА Р ЕТ Я Н
.д ы х а н и е
мале н ько й жизн и
* * *
Все, впрочем, на· месте - кораблик и кенар, и кенар, и клеть
Распахнута настежь, и зябнет осенняя просинь
В расхристанной форточке. Можно еще улететь,
Но все настроение - пить и ругать эту осень.
И может быть завтра . . . Но снова поставит бобы
На завтрак хозяйка, и морем далеким из рамы
Оконной потянет, и вдоль побережья столбы
За сиплым прибоем затянут почтовую драму
О том, как, песок собирая в промокший подол,
Тяжелое море доходит до маленькой шхуны ,
Кормой зачерпнувшей земли, и на Кухонный стол
ЛожатСя под вечер тяжелые лунные руны.
·
И ветер уже не кончается, где перепеть
Зиме его , - месяц не видно ни вьюги, нн снега.
И все остается на месте - корабль, и клеть,
И кенар хозяйский, и глупая прелесть побега.
* * *
. . . и город, завернутый в грязную скатерть,
с его сумасшедшим смешением улиц,
где все разминулись заведомо, насмерть,
еще не родившись, еще не проснулись
и умерли . . . В доме , где каждый десятый
мечтает намылить суровую нитку
и нос утереть всей окрестности взятой
стреляющей нотой, пытающей пытку .
. . . и я - ничего не умеющий, кроме
стихов и дыхания маленькой жизни,
где только классической рифмы для крови
отпущено столько, что - только присвистни,
и столько, что ласточкам горькое тело
склевать и нести с берестой и коростой
по крышам о.круги - чумной, оголтелой,
сбивающей палками робкие гиезда . . .
* * *
Четыре черных галеона впльmают в комнату ночную,
воздух сумрачный едва ли раскачивает кливера.
Печальных всадников на синем пространстве зеркала рисуя,
Ложатся бархатные тени на край каррарского ковра.
И
•
41
Дыхан ие м ален ькой жизн и
Четыре беркута, четыре , четыре черных капеллана
С кормы слетают в изголовье ко мне , не требуя огня ,
Как будто в плаванье небесном, минуя призрачные страны,
Четыре черных капитана искали именно меня.
Как будто сон о невесомом небесном острове не снился,
Где в стр�ом гульбище , в разгаре вездешве сдержанных пиров,,
Сбежав играючи от взрослых, я ненароком заблудился Как полночью в уснувшем доме - в одном из множества миров .
СчиталочJШ
То ли
синяя
разруха, то ли красная луна -
Не цветов неразбериха - все смешаJiось - где я, где?
Кто не запер на ночь двери , чья ничейная вина
УбежаЛ смешливый мальчик, заблудился в темноте.
Через улицу ночную, убегая никуда ,
Д о какого поворота, переулка - где ты , где? Где почти из ниоткуда свет ударит в темноте ,
Из-под черных шин ударит в небо красная вода .
И тогда-то все случится, все откроется уже ,
Там , за темнъiМ переулком, все откроется тогда Где я? - Где уже не будет, гд� не будет никогда,
Ничего уже не будет и не вспомнится душе.
* * *
Смотри же , как запросто - масло пропито ,
И город уже не мешает паденью,
Напротив, е.го тротуары открыты
Навстречу цветам и церковному пенью .
И стоит споткнуться, как старьiМ знакомым
Он бросится тут же на грудь и задавит,
Под звон колокольчика конки казенным
Пером аккуратные даты расставит . . .
А что до тебя , до дурацкого крика Резиновый
мяч
полетит по брусчатке ,
Ударит о стену, и кончится книга
На первой закладке.
* * *
Как мне говаривал некогда старый мой враг
С рюмкой кагора в дешевеньком баре Алушты :
Жизнь такова, какова она есть; и не факт,
Что обязательно я - новоявленный: Пушкин.
Пусть его ! Я не жалею , и то хорошо ,
Что , забьmая о многом и многих, он помнит ,
Как мы когда-то глушили дешевый: крюшон
Ночью в одной из чужих меблированнъiХ комнат . .
42
Андрон ик Назаретян
Как он тащил меня, пьяного , целый квартал
И у одной незнакомой веселой подруги
Чаем отпаивал, как я стихами орал ,
Плакал , хватая хозяйку за белые руки.
Разве не стоит все это того , чтобы пить?
Разве? . . И она наливает, и девочка в белом
Что-то поет о любви , и не хочется жить
В мире таком неумелом.
* * *
Как будто бы я жил и в детстве умер
Или уснул , и долго , страшно долго
Мне снится часть ночного переулка
Какого-то небесного поселка.
И в мире ничего не происходит,
А памяти оставлено так мало ,
Что кажется : рассвета на исходе
Не будет никогда и не бывало.
* * *
Далеко ли до Кельна, и сколько, и все ли напасти Добираться до места? И - ночь, наплывает гроза . . .
Никуда не уеду и все же шалею от власти
Вдруг собраться, спросить, и спросонок ударит в глаза
Станционное солнце, слепящее первым побегом,
Перестук перегонов , в вагоне тепло и темно .
И , довольный пристанищем этим летящим и снегом,
Математику жизни сведу к одному: все равно !
Но потом - оборвется - на станции солнцу и лету
Не останется, грянет декабрь , ворвется в тетрадь.
И проснусъ , и заплачу, и стану тебя целовать
Торопливо , боясь не успеть - никуда не уеду . . .
* * *
Для пущей забавы пустил метроном,
И каплет на кухне, и падает дом
Всю ночь на меня , осторожен.
И невъmосима такая любовь И тайная тайна, тишайшая кровь
Становятся громом небесным,
И угол окна, и в проеме кусок
Бесцветного неба , на белый висок
Спускается бронзовый голубь.
И, сваи вбивая в больную
постель,
С капелью долдонит дурная метель
· О том , что уже не отпустит.
А встать и луженую шею свернуть
И законопатить, забить , завернуть Уже все равно невозможно.
И что теперь плакать - я сам захотел
Почувствовать этот ничтожный удел
И жертвы, и кесаря вместе . . .
И все , и усни, и уже не уснуть,
И сонные птицы садятся на грудь,
И снова - умри и воскресни.
* * *
Я знаю , что я - это тот , кто в оконном стекле
На синий бульвар, на осенний бульвар, на дождливый
Никак не насмотрится . Я - это тот, кто ко мне
Уже не вернется, ко мне , в этот быт говорливый.
Ему - на Каляевекой осень . Чудной человек Он смотрит в окно и бормочет моими стихами.
Он видит один , как качается над головами
Ноябрьский ливень, и дождь обращается в снег .
•
•
ХАЧИЛА В
Спусти в ш и йся
с гор
Х Р О Н И К А ВЫ Ж И В А Н И Я
От перево дч ика
э та книга явилась как нельзя вовремя.
На протяжении двух последних веков судьба Кавказа неотделима
от судьбы России. Кавказ не только область романтических влечений, но и
зона повышенной опасности, таящая угрозу политических, этнических и
межконфессиональных «разборок». Те.м важнее постигнуть .ментальность
этоzо .мира изнутри, взглянуть на нею глазами участника или очевидца
описываемых событий.
В скупой, аскетической, «дневниковой» прозе Хачилава (ее кажущаяся
простота даже порождает соблазн увенчать автора лаврами «дагестан
скою Хемингуэя») нашли отражение драматические реалии современною
Кавказа: от .мощною брожения национальною духа до все более усиливаю
щеюся владычества .мафиозных структур и криминализации всею обще
ства сверху донизу. (Впрочем, последнее уже не является чисто решональ
ной особенностью.)
История «сnустившеюся с юр» .молодого героя (в журнальной публи
кации представлены отдельные ее эпизоды) не укладывается в рамки тра
диционною литературною сюжета, суть котороzо исчерпывалась бы
сакраментальным словом «nадение». Ибо, как .мы доzадывае.мся, речь здесь
идет не только об это.м.
От внимательною читателя не укроются сокровенные смыслы этою
текста, «наивность» которою лишь подчеркивает трагизм воплощенной в
не.м жизни.
Июрь ВОЛГИН
Вступление
Записи на полях
У самою синею Каспийскою .моря я подетрелил золотую утку. Никоzда ей
не взлететь обратно в небо! . . Никогда!
Один тип - в то время я даже не знал его имени , знал только , что он
еврей , - рассказывал мне , что у него есть знакомая школьница-аварка лет
семнадцати. Она пишет рассказы и ходит на женское дзюдо . В одном зале с
ними, на соседнем татами, занимаются мужчины . Она пишет о том, как эти
мужчины поглядывают на них .
- Девушка , - говорил он, - умница и особенно мастерски пишет о том ,
как купается под душем. Она просто любит про это писать .
Позже я узнал , что еврея зовут Эрик Семенович , а аварку - Меседу.
Журнал ьный вариант .
44
Хачилав
•
Эрик Семенович организовал литературный кружок при Доме пионеров ,
а Меседу , хоть давно не тiонерка, продолжает его посещать.
Меседу говорит, что хотела бы освоить такой трудный стиль письма, как'
поток сознания . Она советовала мне завести дневник, чтобы научиться изла
гать свои мысли.
- Описывай какие-нибудь случаи из жизни . Пиши все как есть, все как
на духу, а если попутно будет приходить в голову еще что-то интересное ,
записывай н а полях .
Естественно , она по-своему, по-женски и даже по-детски, преподноСила
мне то , чему учил ее Эрик Семенович.
Эрик говорил , что самая загадочная штука в жизни - это смерть. Он
говорил , что молодые больше думают о смерти, чем старики.
Все в мире - философия, литература , наука - крутится вокруг раз
гадки тайны смерти. И писать нужно лишь о том, о чем невозможно не
написать. Только тот миг непостижим , когда человек заканчивает свое зем
ное бытие . Эта минута священна и торжественна, как гимн, она сладка и
свежа , как утренняя песня рассвета.
·
Ассаламун алейку.м, жители кладбища, лежащие в сторону Кибла,
Мухаммеда пле.мя . . Мы обязуемся .молиться за вас . . . Надеемся, · что
достойно придем к вам, когда настанет наш черед, а сейчас, пока .мы живы,
обещаем .молиться и вести себя так, как подобает добрым. .мусулщна.м:
чтить. Коран, .молиться Аллаху, совершать хадж, делиться с неимущими,
соблюдать пост и вести беспощадную борьбу с неверны.м.и.
Какие бы трудности и испытания ни ниспослал нам Всевышний, .мы
обещаем выдержато их и радоваться судьбе, о Великий Аллах, держащий в
руках день Страшного суда и завесу над тайной смерти рабов Твоих людей.
Лишь одного Тебя боимся и Тебе повинуемся. Признаем лишь одну Твою
власть над нами и пророка Твоего Мухаммеда - саллал,лаху алейку салам,
да умножится его пле.мя и прославится род его во веки веков.
Аллаху .масалли ала Муха.мадин васаллим
би хур.мати сири сурратил
ахир хайр
ахир хур.мат
ахир ислам
ахир и.ман
Ал Патиха. . .
(Слово «Патиха» надо начинать буквой «Ф», но у наших горцев в алфа
вите нет такой буквы, ее заменяет буква «П».)
Когда жизнь становится невыносимой, нам помогает только фило
софия.
Эрик Семенович
ЧА СТЬ ПЕРВАН
Глава первал
Летом 1976 года мы чаб анили на ле тних пастбищах в высокогорье .
К нам на куш - стоянку чабанов - пришли дядя Муртуз и Габиб со
своим раненым другом, которого звали Искандар .
Из-за огнестрельного ранеНия нога у Искандара бьmа зелено-лиловой ,
от него несло мертвечиной.
Нога страшно вздулась, и дядя Муртуз сказал , что у раненого начинается
газовая гангрена. ,
Гости сообщили отцу, что они в бегах и надеются , что хоть сюда,
к пристанищу богов и вечных снегов , не сунутся поганые менты .
•
Спусти в wи йся с гор
45
Отец ни о чем не спрашивал , точно его не удивило это полублатное
«В бегах» , сказал лиmь, что они могут ни о чем не беспокоиться.
Дядя Муртуз с Габибом тотчас же раскрыли множество медицинских
упаковок и начали колоть Искандару противогангренную вакцину. Он лежал ,
растянувшись на черной чабанской бурке , не реагируя на укол , глядя в небо
стеклянными безразличными глазами.
- И снова я на родине . . . Полно кругом света и свободы ! . . Но что
мне со всем этим делат�? - говорил прерьmистым громким шепотом
Исканд�р .
Он перевернулся на живот, зарьmся лицом в бурку.
- Его иногда начинает лихорадить - бредит, требует, чтоб ногу отре
зали , - сказал отцу дядя Муртуз .
Почему бы его в больницу не отвезти? - удивился отец.
- В больницах-то как раз нас и ждут !
- Не знаю , что вы там натворили и какие темнJ,Iе дела за вами числятся , но парень на глазах пропадает.
Через несколько дней в знак уважения к моему отцу пожилой чабан с
соседнего куша - Барзулав пригласил нас в гости на хинкал . Мясо его хин
кала бьmо грубым и тугим , как каучук.
- Здесь, в высокогорье , сколько ни вари, плохо варится , - говорил
добродушно старый Барзулав , глядя, как вяло жуют гости.
- Кушайте ! Ешьте ! - подбадривал он время от времени . - У меня-то и
зубов уж нету , а вы молодые !
Когда гости совсем перестали есть мясо , а брали один лишь хинкал ,
Барзулав сказал, что это мясо старого его коня, который лет двадцать слу
жил ему и в летнюю жару, и в зимнюю стужу.
- Еле двигался и хромал бедолага, пришлось зарезать, - пояснял ста
рик тем же добродушным тоном , и глаза его суетливо забегали.
После этих слов помрачневшие гости и вовсе жевать перестали.
Вдруг этот раненый поганец Искандар поднялся, опираясь рукой на
плечо Габиба , и ирезрительным тоном, впрочем, выдающим больного , вьmа
лил пожилому чабану:
- Эй, а вам не кажется, что вы едите мясо своего друга?
Наступила тишина. В се обомлели, молча переглядываясь. У отца от
недоумения губы стали бескровными, бЛедными. Он сурово уставился на
Муртуза и Габиба . Те поспе шили увести своего Друга обратно на куш.
- Вот она, моя родина , страна хвастунов и людоедов! _:.. орал , уходя,
Искандар .
Дядя Муртуз ладонью зажимал ему рот, но Искандар энергично мотал
головой и что-то выкрикивал по-русски.
Наша стоянка бьmа за горой, ее отделял глубокий, густой зеленью
поросший овраг. СлыiiiНо бьmо , как гости сорвались с тропинки и шумно
съехали вниз , пытаясь удержать тяжелого Искандара. Они благополучно
приземлились в густой траве и там ругзлись между собой .
Когда мы с отцом вернулись на куш , наступали сумерки , и чабаны с
белыми отарами блеющих овец спускались по черной, как ночь, земле Дуль
тидага. Ночи в ущельях бьmают черными-черными, и иногда кажется , что
белые отары овец парят в воздухе.
В это время Муртуз с Габибом закутывали в бурку Искандара, которого
знобило и колотило , как в горячке . Он тихо , тем же раздраженным, болез
ненным тоном говорил Муртузу, чтобы тот не доверял никому. Что даже
среди чабанов могут быть доносчики и стукачи.
- И вообще , - сказал он, уже успокоившись , - моим другом не может
быть человек, не способный на убийство !
Дядя Муртуз , как бы убаюкивая, говорил ему только: «Хорошо ,
хорошо ! » - и во всем соглашался.
Я пытался вникнуть в смысл сказанных Ис�андаром слов . Я не понимал ,
почему он так говорит, и решил , что это бред больного .
46
Хачилав
•
Когда я заснул, мне снилось, что я хотел убить своего друга, но мне это
не удалось. Я лишь р анил его , как думал, смертельно , но от желания жить в
нем появилось так много силы, что он смог увернуться от второго удара.
Друг ушел от меня раненым зверем, хрипя и отфыркиваясь кровью ,
счастливый, что уцелел . Он оставлял следы крови за собой, и от его крови
пахло ядовитым запахом смерти.
Утром, как всегда, отец разбудил меня рано.
Рассветало . Тишина, небо сизое , как раскрытое крыло голубя.
Я взял ведра и пошел за водой к роднику, что спрятался глубоко в овраге .
Проходя мимо Искандара, взглянул на него.
Он спал беззвучно и безмятежно, как ребенок, - с открытым ртом.
Десны его бьmи бледно-фиолетовыми, а зубы - редкими. Между ними
белесо видпелось застрявшее мясо вчерашнего хинкала. Мне показалось, что
у него опухла не _только нога, но и сам он бьm каким-то распухшим. Хотя
дышал он негромко , в груди у него что-то хрипело , пенилось и лопалось,
словно тысячи маленьких пузырьков.
Спускаясь в овраг, я еще сверху увидел родник. В темной его глубине ,
среди мрачно-зеленой растительности, как в зеркале, отражалось небо.
Горы, те , что повыше , бьmи голыми и черными. На них лежали черные
языки тающих и ползущих вниз ледников .
Спустившись к роднику, стоя в мокрой траве , что была мне по пояс, я
смотрел в воду и видел небо словно сквозь толщу земли, по ту ее сторону.
В это время там пролетал орел. Листья лопуха вокруг родника бьmи боль
шие, словно уши слона.
Когда я поднялся обратно на куш, первые лучи солнца уже играли .на
холодных скалах двух пятитысячников . - Па-Баку и Валиял .
Проснувшиеся бараны кряхтели и кашляли, как старые чабаны. Искан
дар под буркой лежал вздутый и неподвижный, как труп. Старые чабаны
совершали ритуальное омовение к утренней молитве .
Некоторые бараны, приученные к мучному, любимчики чабанов, вплот
ную подошли к кушу. В трех шагах - там, где мы ложимся спать в бурках,
сплошной слой овечьего навоза. Он подсох и совсем не воняет. Старые
чабаны любят спать там. Им мы топим очаг, на нем варим хинкал .
Сложа руки на животе у пупка, чабаны встали на утренний намаз. Они
похожи на грифов - горбоносые , вытянутые , сухие . Время от времени под
нимают ладони на уровень ушей и вслух говорят: «Аллаху акбар ! » Потом
сгибаются, снова выпрямляются, снова сгибаются, опускаются на колени,
падают ниц, касаются лбом молитвенника - и так три раза.
Волоча за собою холодные фиолетовые тени, отец и дядя Муртуз спуска
лись по только что озаренному солнцем склону. Отец, шедший впереди, при
какой-то фразе дяди Муртуза вдруг так резко обернулся, что Муртуз чуть не
наскочил на него. То ли от утреннего солнца, то ли от нахлынувшей в голову
крови лицо отца стало багровым. Он переложил здоровенную чабанскую
палку из правой руки в левую (отец - левша) , но не ударил.
Они сели на склоне горы и долго молчали. Потом, вставая, дядя Муртуз
сказал, что хоть он и не хочет снова заводить этот разговор, но обида у него
есть. Он сильно обижен. Эта обида останется с ним, и, мол, не следует ждать
от него тех отношений, какие бывают между родственными людьми.
- Родственники назьшается-! Тем более близкие родственники ! . . Мне,
черт побери, поговорить не с кем, мне , может , хочется пооткровенничать,
душу излить . . . Может, мать его , хочется, чтобы кто-нибудь пожалел меня, а
тут вместо родства одно ожесточение и ненависть.
- Ты лучше вспомни, сколько ты бед принес семье ! За что тебя любить
и лелеять? Это сейчас ты малость подустал , да и годы уж не те . . .
- Махач, давай лучше прекратим, мы снова начинаем. . . А то я не
отвечаю за себя! - оборвал отца Муртуз и пошел к Искандару.
Он осторожно , как это может сделать человек близкий, потрогал тьmь
ной стороной ладони лоб больного , пощупал пульс и снова укрьm его . Потом
•
47
Спуст ив ш ийся с гор
Муртуз подошел ко мне , крепко схватил за плечи и усадил рядом с собой.
сидел неподвижно , стараясь, чтобы не было сл ышно моего дыхания. Я
чувствовал: дяде Муртузу очень важно сейчас, чтобы я бьm рядом. Я сидел
чуть впереди, и мне бьmи видны только его руки - здоровенные лапы ,
покрытые ветвями вздутых вен. Не зря его называли «мужчина-конь» . Отец
ряДом с ним выглядел низкорослым.
Дядя Муртуз сказал, что в нашей семье я с НШ.f одной породы и что он
1
очень беспокоится за меня.
- Главное - чтоб ты не повторил моих ошибок, - сказал он, похлопав
меня по плечу.
Я
Сынок, заче.м ты стал таким. беспо.мощны.м - не .моя ли грудь тебя
вскор.мила?
Из пись.ма .матери
Прошла неделя . Мы обжили гору. Высохла трава на месте расположе
нашего куша.
Невдалеке подсох слой овечьего навоза: неправильный круг словно заас
фальтирован сверху плотным слоем кизяка.
Покрасневшие , задубелые от горного солнца и воздуха лица чабанов.
Лицо и шея до воротника, руки до запястья, где заt:тегивают рукав , - крас
ные , почти бурые .
По утрам, только проснувшись, средних лет чабан по имени Ассаб ловит
в еще сонной отаре козлят и ягнят, кусает им уши. Козлята визжат, вырыва
ясь из рук, а ягнята плачут, как дети. Ассаб, радуясь, гогочет им вслед.
Чабаны находят его проделки бестолковыми и ругают его . Искавдар по
русски назвал его «козлом» и обещал порвать ему пасть.
Ассаб улыбнулся Искавдару. Наверно , не совс1�М понял, что тот �ел в
виду.
- Все-таки они добрее и чище нас, - сказа.п , глядя на Ассаба, дядя
Муртуз. - Они как пророки.
- Пророки, братан, прошли все страдания жизни. Они брали их на себя.
Они могли понять причину беды и подсказать выход . Вот кто такие пророки,
братан. Ты не сравнивай этих тупорьmых лентяеJ� с ними , - сквозь зубы
проговорил Искавдар.
Дядя Муртуз обиделся и отругал Искандара. Он сказал , что эти тупоры
лые лентяи приняли их и заботятся, как могут.
Искавдар отвечал , что остается при своем мнении. Скотоводческие
народы всегда агрессивнее земледельческих: чаетое употребление мяса
вызывает воинственность.
По нашим чабанам, однако, этого не скажешь .
В последнее время мяса в хинкале становится все меньше. Чабаны
начали жадничать. Искавдар говорит, что они лен1·яи, трусы и жмоты.
Старый чабан Кунма готовится к обеденному омовению . Он снял сапоги,
развернул портянки. Указательным пальцем ковыряется между разомлев
шими пальцами правой ноги. Подносит палец к носу, нюхает, потом резко
отводит в сторону.
- Говорят, эти русские сильно обижаются, ко гда в их дом заглядывают
через окна? - вдруг спросил Кунма дядю Муртуза.
- Наверно . Кому это приятно? - пожал плечами дядя.
- М-да-а . . . Говорят, они очень капризные , эти русские ! - Кунма, морщась, зевает, расхq)ыв пасть с полопавшимися обш:злыми губами. В трещи
нах губы у него белые , бескровные. От разреженного воздуха нос у Кунмы
большой и вздутый.
- Капризные , но не очень, - лениво взглянул: на Кунму дядя Муртуз .
Искавдар , полулежа, молча улыбался. Его .пицо бьmо ясным, как у
младенца. В последнее время он рассказывал сны и часто бредил .
ния
·
48
�ачилав
•
Ему виделось, как по снежному склону Валиял спускается табун ярко
красных скакунов. Разгоряченные , взмьmенные кони несутся вниз галопом,
поднимая в воздух миллионы кристалликов прошлогоднего снега. Порой в
забытьи Искавдар толковал о войне и сражениях .
- Не к добру этот человек у нас на куше , - сказал Арчиял Кади, чабан
с безгубым ртом, в углу которого всегда торчит потухшая сигарета.
- Лентяи . . . как пить дать, лентяи! Тысячелетиями чабаны здесь - и не
построить ни единого дома, не обустроить быт, даже топлива не запасти,
как бы разговаривая сам с собой, устало бормотал Искандар. - А он решил
их с пророками сравнивать . . . Муртуз ! - заревел он вдруг, поднимаясъ.
Муртуз !
- Да успокойся ты, бес! Разорался тут! - улыбаясь, как ребенку, Мур
туз помог Искандару подняться на ноги.
- Пророки, братан, - это не наши чабаны, возлюбившие рабство воль
ного труда. Это люди, причастные высшей истине , ' которая недоступна
нашему разумению.
- Искандар , что это с тобой происходит? Откровения какие-то . . . Дядя Муртуз подхватил Искандара под мышки. 5! не знаю, как выдерживал
Муртуз : от Искандара несло запахом разлагающегося, смердящего мяса.
Сколько раз .мы .мысленно вершим суды над врагами наШими и пригова
риваем их к смерти. В .мыслях своих .мы давно уже убийцы.
Искандар
На горы осели беспросветные , хмурые облака. Пошел мелкий, морося
щий дождь, и казалось, что не будет ему конца. Из оврагов спустился ползу
чий шершавый туман. Полудревесные корни травы кюллу намокли, и уже
нечем было топить очаг.
Ночью некоторые чабаны украдкой сосали сахар или конфеты. Свои
сладости каждый. держал в тайнике. Я находил их и потихоньку воровал . Мне
казалось, что чабаны поглядывают на меня с подозрением. Они прибегали к
разным уловкам: перепрятывали конфеты и ставили скрытые метки . Я разга
дывал эти знаки и вроде бы не оставлял следов для подозрений.
Некоторые чабаны ругали моего отца: почему он редко привозит что
нибудь сладкое сыну? Отец отвечал , что мужчине не к лицу употреблять
много сладостей.
Арчиял Кади сказал, что , если позволять ребенку воровать по мелочам,
он, повзрослев , возъмется за крупное . В назидание Арчиял Кади даже пове
дал притчу, как сьm-воришка перед казнью откусил язык своей матери,
которая в детстве позволяла ему воровать.
Отец меня ругал, но не бил. Он говорил , что самое большое его достоя
ние - честное имя. Он говорил , что за всю свою жизнь не украл даже яблока
из колхозного сада.
- О Аллах ; за что Ты мне шлешь столько страданий, ведь я исполняю
каждое Твое предписание ! - слышал я иногда после молитвы вставленные в
«Дуа» слова моего отца. На душе становилось тревожно и смутно. За чте
должен страдать отец? Вроде он живет не так, как дядя Муртуз. Иные слова в
молитве отца меня возмущали.
- Твой покорный раб ! - говорил он, прося о пощаде, о снисхождении,
о благополучии, покое и радости для всей семьи, для рода нашего и для нации
нашей. Он просил отогнать от нас беды и войну. Отец особенно страшился
какой-то непонятной для меня войны, он перечислял все дурные последствия
ее и просил Всевышнего о ее отсрочке . Отец ругал меня, если во время «Дуа»
я не говорил «Амин» , держа руки перед собой. Он терпеть не мог моего
упрямства и считал мои дурные наклонности (в том числе воровство) насле
дием крови материнского рода. Дядя Муртуз как-то сказал, что не понимает
отца: как тот носит партбилет, исправно платит членские взносы и отчаянно
молится Аллаху-таале . Он называл отца странным типом. За это я кръm
дядю Муртуза матом и даже пробовал кидаться в него камнями.
.
·
•
49
Спуст ивwийся с гор
- Ах ты , дурачок, узнаю тебя , соrшяка, - говорил он тогда, похлопывая меня по шее и теребя мою шевелюру.
Он с гордостью напоминал мне о знатности нашего воинского рода, о
нашем наследственном свойстве - не думать о последствиях в момент опас
ности. Дядя Муртуз с особенной нежностью упоминал о бешеной крови,
которая течет в наших жилах и которая досталась нам от наших воинствен
ных предков . Дядя уверял меня, что мы должны гордиться этим благородней
шим даром, отличающим нас от других , обыкновенных людей .
У него появился налет загара на лице , щеки стали сухими, красными, и
четче обозначились контуры небритой бурой щетины.
В эти дождливые дни мы спали в бурках, хотя на других кушах встреча
лись палатки, вмещавшие целую бригаду. Моя бурка бьmа старая, дырявая, и
ночью , особенно под утро , у меня мерзли ноги и промокал бок, на котором я
лежал . Приходилось подниматься и переворачиваться на другой. Иногда
дождевая вода просачивалась к шее , а оттуда к затьmку и на спину. Я часто
вспоминал наш застекленный уютный балкон с коврами, кровать с просты
нями, душистый хлеб , золотистые поспевшие абрикосы и веселый гомон
ребят на запрудах горных речушек.
·
·
Саламбек пришел ко .мне и сказал, что объявляет меня своим личным
врагом и врагом своего рода. Он говорил по-русски с сильным чеченским
акцентом.
Его заявление было настолько неожиданным, что я расхохотался. От
этого он пр ишел в ярость.
Талатиев Габиб
К нам на куш пришла русская семья - отец, мать и дочка. Они каждый
год при'Летают сюда на вертолете . Отец - молодой профессор , крупный
ученый - знал тут всех . Звали его Геннадий Михайлович, а чабаны - про
сто Гена . В первые дни мы ели их консервы , но потом и они кончились.
Дочь профессора Галина, белая , стройная, в простом летнем rшатье с
открытыми rшечами, улыбалась всем.
В день приезда она с восторженным визгом кинул ась на шею Иллару
конопатому рыжему пацану, сыну старого чабана Кунмы. Иллар топтался на
месте , смущенно улыбаясь и отводя глаза.
Галина спрашивала , получал ли он ее письма и почему не отвечал . Иллар
до того стеснялся , что даже сквозь rшотный загар видно бьmо , как он по
краснел .
- Oxo-xo-xo l ! - восклицал Габиб , глядя на них .
Все дни после прихода на куш русская семья усердно ухажив ала за ране
ным Искандаром.
- Пропадет парень , на глазах пропадает ! - с горечью говорил профес
сор моему отцу и дяде Муртузу. - Немедля в районный центр , или где там у
вас больница . . . Хорошие врачи нужны. Еще несколько дней - и гангрена
может перейти в кровь.
Ночью , когда Искандару становилось хуже и он начинал стонать , дочь и
жена ·профессора покидали свою палатку и не отходили от больного , пока он
не успокоится и не заснет.
Я видел , как жадно смотрел Габиб на Галинины стройные загорелые
ноги, когда она наклонялась, ухаживая за больным. На четвертые сутки
после начала дождя Искандара стало знобить и лихорадить. Геннадий Михай
лович забрал его к себе в палатку.
- Я сам еще живой, но какие-то части моего тела уже мертвые . Я
чувствую , как умирает клетка за клеткой , - говорил Искандар дяде Муртузу.
Я тоже зашел в палатку согреться от дождя. В палатке было уютно и
спокойно . Но смердящий запах разлагающейся ноги Искандара заполнил ее.
От этой вони бьmо неудобно перед русскими .
- Не бери в голову , - успокаивал больного· Муртуз . - Через день мы
отправляемся в Кумух, в больницу.
- Сорок килоtJ:етров горной дороги ! . . Не будем обманJ>Iвать себяr Я
4. «ОКТiiбрЬ» Nl 12
50
Хач илав
•
пока еще живой, но тело почти умерло . . . - Голос Искандара чуть не сор
вался, но он сумел совладать с собой.
- Не говори так! Я тебе клянусъ . . . - начал бъmо дядя Муртуз , но
больной перебил его :
- Я ни в чем не виню вас! . . Братан, я должен бът тебе сказать правду.
Можно бъто успеть с самого начала, когда мы проезжали мимо всех горных
центров , где есть больницы. Тогда еще не бъто поздно , а сейчас уже поздно.
Клянусъ, я не буду мужчиной, если хоть в чем-нибудь упрекну вас . . . - Искан
дар запнулся. Ему трудно бъто говорить.
Я сидел позади дяди Муртуза и не видел их лиц, но слышал , как они
тяжело вздыхают. Спина дяди грузно вздымаласъ.
- Черт побери, мне аплодировали в Кракове , Мюнхене , Мадриде за
мои победы на ковре . Осталось слетать за океан в Америку, и на тебе постель . . . Я больной, какой кайф. Муртуз , что ты скажешь?
Мой дядя виновато молчал . Дождь непрерывно хлестал , стуча мелкой
дробью по плотному брезенту палатки. Природа оставалась глуха и безжало
стна к человеческим страд аниям.
- Какие прекрасные люди это русское семейство! - вдруг, повеселев ,
совсем по-ребячьи сказал Искандар . - Мне приятны ее прикосновения, я
всегда жду ее. Она прелестна и свежа, ей никак не дашь ее годы. - Искандар
говорил о жене профессора. Он попытался приподняться на локтях. Дядя
Муртуз поддерживал его и только просил не волноваться.
- Раз она так близко наклониласъ, что щекою коснуласъ моего лица . . .
Я бы попросил ее поцеловатъ меня, но она замужем! А муж ее тут, и он
хороший человек. Я попросил бы ее поцеловатъ меня - она, наверно , не
откажет . . . Но ведь ни один пророк об этом проситъ бы не стал !
Когда мы вышли из палатки, я первым делом глотнул свежего, пахну
щего ароматами альпийских лугов и запахов сырой земли воздуха. Стало
легко и свободно , будто я вышел из глубокого душного подземелья.
Дядя. Муртуз тяжело вздыхал и мотал головой.
- Мы должны бъmи сразу повезти его в больницу, - мрачно бросил он
Габибу.
- Во-первых , менты шли по пятам, а во-вторых, больницы бъmи предупрежденъi - нас сразу кинули бы в тюрьму, - начал Габиб.
- Все равно мы поступили, как трусы. Такого пария сгубили . . .
- Не говори так, Муртуз .
·
У Галины .молодые, полные груди. С1евозъ тон1еое платье вырисовыва
ются их спелые голов1еи. Галя с.мотрит на .мир .мужчин через спелые голов1еи
своих грудей.
Из за.мечаний дяди Муртуза
Гале дали новую чабанскую бурку. Оказывается, у бригадира всегда есть
запас. Мне стало qбидно за свою - дырявую, с облезлыми краями. Иллар
научил Галю, как надо заворачиваться в бурку. Завернувшись так, что обоз
начилисъ округлые очертания ее бедер , девушка улегласъ рядом с Илларом.
- Надо же ! - говорил дяде Муртузу Габиб. - Такая девушка чмошнику
досталась.
Утром, несмотря на хмурую погоду, Галина громко шутила с Илларом.
Он стеснялся, отвечал ей шепотом, с трудом подбирая и выговаривая русские
слова.
- Ты о чем так храпел мне на ухо? - весело допрашивала Иллара
девушка. Он лишь что-то мямлил в ответ.
- Да, вот такие они все, эти тихушники! Что трусят вслух сказать,
бесстрашно храпят во сне ! - громко вставил Габиб .
Галина, вопросительно улыбнувшись, ничего не ответила.
- Зачем ты так при ней говоришь? - по-лакски спросил Габиба Иллар.
Кадык у него на горле передернулся , и он сильно побледнел .
- Да пошел ты , дурачок! - по-русски ответил Габиб . Он усмехнулся и
оценивающе посмотрел на молодого пария.
·
•
51
Спустив wийся с гор
Я стоял позади Габиба. Даже сквозь мокрую бурку видны бъmи контуры
его мощной атлетической спины .
Иллар снял вымокшую папаху, встряхнул ее - так собака, выйдя из
воды, встряхивает всем телом , и брызги от ее шерсти летят веером в сто
роны - и в растерянности снова надел .
- За эти слова я тебя все равно так не оставлю , - вдруг по-русски
сказал Иллар . Видно бъmо , каких усилий ему стоило произнести эти слова.
- Ты не тот мужчина , который может говорить со мной , - небрежно
похлопал Иллара по плечу Габиб .
Наблюдавший эту сцену дядя Муртуз обругал Габиба - назвал его без
мозглым быком и бестолковым бараном.
К полудню Геннадий Михайлович привел на куш районного ветеринар
ного врача - специалиста по отгонному животноводству, чтобы тот осмо
трел больного и сделал перевязку.
Врач , в желтом непромокаемом плаще с капюшоном, ехал на коне , а
профессор плелся за ним пешком. Он бът в брезентовом плаще без капю
шона и в папахе . Только очки и свежевыбритое лицо въщавали в нем горожа
нина-интеллигента .
У ветврача под плащом была военных времен гимнастерка , а сбоку, н а
портупее , висела командирская кожаная сумка. О н зашел в палатку, осмо
трел больного , вышел на воздух , прищуренно , сквозь моросящий дождь,
окинул взглядом куш и наотрез отказался оказывать помощь Искандару,
пока не удостоверится в личности больного и других присутствующих тут
подозрительных лиц. Не слушая , что говорили ему мой отец, Геннадий
Михайлович , Кунма , Арчиял Кади, врач прикръm полой плаща коман
дирскую сумку, сделал какие-то записи , сел на коня и уехал , медленно исче
зая в моросящей штриховке дождя и в серой дымке точно навсегда застрявтег<> здесь тумана.
Чабаны ругалисъ и плевали вСлед ветврачу.
- Откуда ты выкопал этого гада? - спросил дядя Муртуз .
Геннадий Михайлович нахмурился и ничего не ответил.
Послышались стоны из профессорской палатки. Искавдар требовал ,
чтобы его вынесли под дождь. Он кричал , что хочет видеть Божий свет. Хотя
профессор был категорически против , дядя Муртуз с Габибом вынесли боль
ного . Он лежал , накрытый желтым клеенчатым плащом. Отказался от
навеса , который мы хотели соорудить над ним из палок и бурки. Дождь
хлестал его по белому , бескровному лицу и мокрым волосам .
Он улыбался и радовался чему-то .
- Зеленая трава! - медленно произнес он. Потом, подняв руку, голую
по локоть , тихо добавил : - Нежное тело дождя-матери!
Рука, обессилев , упала на бурку. Губы Искандара безмолвно что-то
шептали. Он заметил Галину и смотрел на нее просветленными, как дожде
вые капли, глазами.
Чабаны во главе с профессором дружно решили, что Искандара немедля
надо везти через перевал в районную больницу.
- Хотя вряд ли это поможет, - сокрушенно сказал профессор . - А
ЖjUIЪ, умный парень .
Искавдар попросил воды и хлеба. Воду ему дали, а хлеба не было .
- Что есть нечего - это даже хорошо . Голодом болезни лечат ,
·
бодро сказал профессор .
- Какая обидная штука получается! - вдруг снова заговорил Искав
дар . - Жизнь кажется особенно желанной и сладкой, когда теряешь здоро
вье . . . способность нормально жить . . . Чем внезапней и горще твое горе , тем
сильнее хочется жить . . .
Он откинул плащ и попытался подняться с носилок, сделанных из карли
ковых березок - единственных деревьев , растущих в этих краях. Дядя Мур
туз с Габибом снова его уложили и занесли в палатку, он шумно сопро
тивлялся.
52
Хачилав
•
Дождь -становился холоднее . Иногда из туманных ущелий плаксиво завы
вал и кашлял шакал . Чабаны вместе с Геннадием Михайловичем готовилисъ
к отправке р �еного в больницу: мастерили носилки , которые можно подве
сить между двумя лошадъми.
К вечеру приехал ветврач с двумя молодыми парнями . Ветврач начал
допрашивать моего отца : кто эти люди, что с ними такое случилось? Отец
выслушивал вопросы , поглядъmая на рвущихся в бой Муртуза и Габиба и
стараясь усмирить их суровым. взглядом своих пепельных глаз . Потом , выдер
жав паузу, он покряхтел в кулак и сказал , что честно прожил жизнь и ответ за
свои дела будет держать только перед одним Всевышним, а не перед каким-то
проходимцем , отказавшим в помощи больному человеку. Ветврача такой
ответ сильно рассердил , он сказал , что с отца спрос будет как с коммуниста на
партийном бюро .
Он продолжал угрожать, садясь на коня и уже поставив ногу в седельное
стремя. Но тут отец уже не смог удержать Габиба и Муртуза , и те бросилисъ
бить врача. Двое сопровождавших врача парней поспешили ему на
выручку - заодно досталось и им .
Конь ветврача испугался и, шарахнувшись в сторону, поволок хозяина,
нога которого застряла в стремени седла. Конь поскакал по тропинке , веду
щей к ущелью , и скРылся в тумане . Его искали почти до полуночи. Чабаны
вернулись, разводя руками , испачканные грязью , измученные.
· Лил безжалостный дождь. Мучительная ночь была долгой и холодной.
Издалека, откуда-то снизу, доносился клокочущий рев горной реки . В эту
ночь особенно неприятны были завывания шакалов .
Утро наступало томительно долго . Даже видавшие виды чабаны , про
снувшисъ, ахнули. Везде , где из-за тумана виднелись горы, бъшо белым
бело .
Въшал снег! Хрустя по свежему насту, пришел гонец с соседнего куша.
Это был съm Б арзулава. Он сообщил , что ветврача, полуживого , конь прита
щил на родной куш. Парень еще добавил , что там собралось много возмущен
ного люда: в случившемся все обвиняют Махача - моего отца. Они пришли
бы сюда, если бы не холода.
Мой отец поблагодарил молодого чабана и, когда тот собрался в обрат
ный путь, дал ему кусочек сушеного мяса.
Весь просторвый каньон Дулътирата заполнился протяжным блеяПьем
голодных овечьих отар . Снег продолжал сыпать. Чабаны ворчали и на чем
свет стоит кляли непогоду. Только одна Галина весело взв изгивала:
- Снег! Какой класс!
Приготовив коней и носилки , Габиб с Муртузом въmесли Искандара.
Сопровождать их должен был знаток зде шних гор Арчиял Кади.
Когда чабаны начали читать дорожную молитву , Иллар , совершенно
некстати, подошел к Габибу и на ломаном русском языке вызвал его драться
один на один. Этот вызов бъш настолько неуместен, что все - кто с гневом,
кто с удивлением - взглянули на Иллара. Все , кроме его отца Кунмы. Мой
отец, Арчиял Кади и Геннадий Михайлович остановились как вкопанные .
Всем своим видом они как бы спрашивали: «Что за бред?»
- Я своего сьmа на родниковой воде и на свежем мясе растил не для
того , чтобы безродные оскорбляли его , - с угрозою в голосе заговорил
Кунма. Доселе дряхлый и невзрачный, старик выпрямился во весь рост, на
голове его высиласъ папаха с клеенчатым верхрм .
Произошла з аминка . Все стояли в молч ании . Габиб начал бъшо гово
рить, что он разорвет хоть десятерых таких, как Иллар , но Муртуз грубо
приказал ему заткнуться .
Вдруг Иллар замахнулся на Габиба палкой. Тот среагировал молние
носно : с такой бешеной силой вырвал палку (тут же сломав ее о колено) , что
Иллар чуть бъшо не клюнул носом в грязь.
Мой отец сопел от возмущения и ругал Кунму, говоря, что тот нарочно
все это подстроил . Кунма сказал , что у него одиннадцать сыновей и свыше
•
53
Спустивwийся с гор
пятидесяти двоюродных братьев , которые смогут собраться в нужном месте ,
если Габиб не извинится перед его сыном.
- Никогда! Тем более после таких слов , - немедленно отозвался Габи() .
Все попрощались с Искандаром и его спутниками и пожелали им доброго
пути - все , кроме Кунмы и его сына.
Я провожал взглядом качающуюся в седле спину дяди Муртуза . Между
его конем и конем Арчияла Кади были устроены носилки с Искандаром.
Когда больше уже не надо бьmо заботиться о больном и все время
переживать за него , муки голода вновь напомнили о себе .
У сторожевых овчарок и кушевских волкодавов тоже не было сил
ходить за отарами, и они стояли, как мокрые курицы , сиротливо глядя на
своих хозяев .
Старшие ре шили спуститься на ту сторону Кавказского хребта , где на
границе Грузии с Азербайджаном расположились аулы цахуров и аварцев .
Они могли по старой дружбе поделиться с нами хлебом и топливом.
·
Глава вторая
.
'
Голодные стада овец, словно взбесившиеся , блеяли и носились по снежным отрогам гор . Они, как беззубые драконы, от голода кусали друг другу
уши и обрывали их маленькими кусочками. Бараны сами измазались кровью,
и на свежем снегу оставались тонкие струйки крови.
Спускаясь на ту сторону Кавказского хребта , мы шли по древней скали
стой тропинке , по которой Европа общалась с Азией. Так сказал нам Генна
дий Михайлович.
В каменистых темных ущельях было туманно , словно там затаилась тьма
веков . Цокот железных подков наших лошадей гулким эхом отдавался в
скалах . Спускаясь по серпантину каменной тропы , мы видели, как редеет
туман. Погода здесь бьmа мягче , снег давно остался позади.
Геннадий Михайлович рассказывал , что в этих местах наши мусульмане
истребили последних христиан-горцев . Мноrие из в ыжив ших отступили в
Грузию .
Геннадий Михайлович сказал , что в этих скалах окаменело эхо истории.
На одном из перевалов мы остановились отдохнуть и попить воды . Я·
решил пройтись и вышел в узкое каменное ущелье . За мной последовала
Галина . Слыша за спиной ее упруrие шаrи, я заволновался. Она мне нрави
лась, хоть и бьmа старше .
Каково бьmо мое удивление , когда передо мной вдруг открьmся ряд
чеканно высеченных в скале, круто ведущих вверх ступеней . В этом диком
краю они производили впечатление чуда .. Подоспевшая следом за мной Галя
так и зашлась от восторга. Я почувствовал , как она дышит мне в затылок .
Позабьm о бессилии голода, я понесся вверх по ступеням. Они стремительно
уходили все выше и в�ыше . То ли оттого , что из моего рта вырывалось
облачко белого пара, то ли оттого , что эхо в скалах повторяло звук моего
дых ания , мне чудилось, что впереди бежит какое-то невидимое существо .
Живое , легкое и воздушное.
На вершине скалы, на маленькой площадке бьmо высеченное из цель
ного камня христианское святилище . Я вошел в него , затаив дыхание . Чисто
тесаные каменные стены освещалИсь двумя тоненькими свечами. Их словно
только что зажег какой-то праведный дух, бежавший впереди меня . Между
свечами помещался о бразок христианского боГа Исы . В святилище бьmо
чисто и покойно .
'
Постояв , мы с nалиной молч;а повернули обратно . Казалось , будто за
нами следят невидимые , но добрые существа - неприхотливые жители этих
скалистых отрогов.
Старший чабан Ассаб - проводник, взявшийся довести нас до Верхнего
Кусура, - накричал и на меня, и на Галину. Он говорил, что здесь каждый
•
54
Хачилав
•
шаг в сторону от тропы означает смерть . Здесь , помимо всего прочего ,
водятся джинны, потому эти горы так безлюдны .
На следующее утро мы достигли Верхнего Кусура. Обессилевших от
голода, нас там встретили радушно . Старики знали моего отца и спрашивали
про него . · Ассаб торговался с местными жителями: сколько голов овец мы
будем им давать за один чувал хлеба. Он вроде без труда договорился с ними.
Набрав несколько мешков свеже�спеченного хлеба и два хурджина
сухого кизяка, мы тут же отправились в обратную дорогу.
Несмотря на усталость , на обратном пути Галина достойно держалась в
седле . Она ехала рядом с отцом и тихо переговаривалась с ним .
Русские уже не улыбались, они , видимо , наелись экзотики досыта. Они
устали от дождя, от хмурых гор и от черствых , небритых физиономий горцев .
Вернувшись на куш , мы обнаружили, что снег перестал сыпать , туман
рассеялся и сквозь облака стали проступать лоскуты голубого неба. Снег еще
не растаял , но кое-где черными пятнами уныло выглядывали щебенистая
земля и мокрые скалистые отроги гор . Стада баранов , точно войско на поле
битвы после бомбежки , разбрелись врассыпную по горам .
Появление свежего , душистого хлеба и только что разведенный из при
возиого кизяка огонь - это двойная радость была омрачена новой вестью .
Пришел гонец из-за перевала Лаказаи и сообщил отцу, что умер Искандар .
Вернее , не умер , а погиб . Гонец еще сообщил , что перед смертью Искан
дар произносил имя какой-то русской женщины . На перевале Лаказаи Искан
дар отвлек внимание дяди Муртуза и бросился в пропасть.
Отец немедля оседлал коней, и мы с ним тронулись в путь. Впереди в
темной пасти ночи белесо улыбались костлявые челюсти далеких снежных
отрогов .
Лишь под утро , усталые от напряжения и бессонницы, мы добрались до
места , где ждали нас дядя Муртуз , Габиб и Арчиял Кади.
Свежий утренний туман клубился в глубоких впадинах и застилал горы .
Муртуз сказал , что Искандара похоронили вчера, могила находится на
холме среди березок. Когда они поднялись на перевал Лаказан, рассказывал
Муртуз , Искандар снова начал бредить табуном красных коней.
- Он так явственно описывал этих разгоряченных коней, что мы
начали взглядом искать их на открытых склонах. Как только мы отвлеклись ,
Искандар поднялся на носилках и прыгнул вниз якобы за ними. На труп
невозможно было глядеть, так сильно он был обезображен .
Несмотря на густой , липкий туман, Муртуз повел нас к могиле .
Когда мы поднимались на холм , нам навстречу из тумана, как призраки ,
выступали силуэты деревьев .
Все бьmо тихо , липкий туман шуршал , касаясь лица , и будто мелкими
пузырьками лопался у ушей . Он словно что-то нежно нашептывал . Когда мы
достигли вершины холма , выглянуло солнце , и туман начал медленно таять.
Из . рассеивающейся дымки стал проглядывать камень у надгробия
Искандара .
М ы отдали салам покойнику, стали полукругом и прочитали Алхам.
Отец произнес:
- Если были у покойника долги, прошу о них сказать, а ближайшие
друзья и родственники должны их оплатить.
Отец сказал , что нельзя оставлять за покойником долги : это тяжкий грех
для него ! Он также призвал не держать на покойника обиды и просил проще
ния ему у каждого присутствующего поочередно .
- Был ли покойный Искандар благочестивым мусульманином? - продолжал спрашивать отец у дяди Муртуза как ближайшего друга.
Не знаю , - как-то бестолково ответил дядя .
Как не знаешь?
Ну, как тебе сказать . . .
- Быть благочестивым мусульманином - это не только читать Коран ,
молиться . Это поведение и поступки тоже .
·
·
•
Спустив ш ийся с го р
55
- Не знаю как мусульманином, но он бьш настоящим мужчиной и
отчаянным другом ! - нашелся дядя Муртуз .
Хотя видно было , что отцу ответ не очень понравился, он совершил
кулху и пожелал покойнику рая .
Отец как-то сильно помрачнел. Видимо , на него разом павалились
напряжение и усталость последних дней. Сетчатые морщины на его лице
стали более глубо кими , а выцветшие желтые усы и седоватая щетина еще
более старили его .
Мне показалось, что , кроме уважения к его морщинам, у меня нет ника
кой нежности к отцу.
Серебристое утро высокогорья дрожало , словно звуки нежной флейты.
На лицо отца легла густая тень кудлатой папахи. Он сказал , что почему-то
эта смерть его задела, как никакая прежде . Хоть Искандар не был ему ни
другом, ни родичем , эта смерть потрясла его . Потом добавил , что Искандар
не цеплялся за жизнь и не сопротивлялся смерти.
Дядя Муртуз вмешался, сказав , что у покойного остались враги и за него
нужно будет мстить.
- Ты хоть сейчас не лезь! Не порти память о нем своим уголовным
прошлым и будущим, - перебил отец.
Дядя ничего не ответил , не стал спорить, но взглянул на отца тяжело и
сурово .
Отец плеснул воду из родника себе в лицо , помочил затылок , совершил
омовение и встал на бурку в молитвенной позе .
Астапируллах , астапируллах , астапируллах , - начал он полушепотом.
И чего он корчит из себя? - заворчал Муртуз . - От страха не знает,
кем стать: коммунистом или исламистом , и в итоге ни то ни се . И ты не строй
рожу, сопляк! Ишь, хмурится тут! - рявкнул на меня дядя.
Я выругался и нагнулся было за камнем, но дядя Муртуз сильной рукой
поднял меня за шкирку и поставил рядом с собой .
Совершая «Дуа» , отец вновь повторил , что мы рабы Аллаха , что Аллах
вновь явил власть смерти над человеком .
Отец просил помощи у Аллаха, чтобы не заблудиться и не обмануться.
Он говорил , что в последнее время много развелось язычников , поклоняю
щихся истуканам, и заблудший народ легко становится добычей чертей .
Назло дяде Муртузу я держал перед собой , как полагается , раскрытые
ладони и повторял «Амин! Аллахун амин ! » .
Ты пела песенху, .милая!. .
Ты пела кротко и .мило, голосом слабой птахи.
НЕ-Е Т!! Тебя никто не обижал, не принуждал, не угнетал, но ты пела,
пони.мая, что тебя .может обидеть любой, и это наполняло тебя с.мирение.м, .моя птичка.
Авчиев Ансар
В сакле был сонный полумрак. Дядя Муртуз сидел не шевелясь, уставясь
в каменный угол комнаты. Тетя Жари подала ему кружку воды . Не спуская с
брата тревожного взгляда, она села рядом.
- Муртуз , тебя в доме боятся все , - тихо и неуверенно начала она .
Ты не умеешь прощать. Твоя беспощадность к родственникам угнетает и
отталкивает всех .
Тетя Жари, волнуясь , теребила бахрому своего платка. Муртуз упорно
молчал и не шевелИлся . Он словно не слышал сестру.
- Понимаешь , Муртуз , тебя могут все возненавидеть ! . .
Тетя Жари встала, испугавшись собственных слов . Ей как будто захоте
лось погладить брата , но , дотронувшись до его головы , она тотчас отдернула
руку и снова села.
- Ты не думай, тебя все уважают . . . даже любят. Но , как ты придешь в
дом , все мрачнеют, боятся лишний раз шевельнуться , чтобы не сделать что
то не так.
56
Хачил ав
•
- Жари, помолчи, пожалуйста ! - оборвал сестру Муртуз . Слово
«Пожалуйста» он произнес по-русски .
Дядя и тетя задумались каждый о своем и долго сидели молча. Мне
хотелось уйти, но я тоже сидел , боясь шевельнуться .
.
- Что-то не везет мне в последнее время , - хрипло, как бы сам с собой
начал Муртуз . Он уставился в дальний угол сакли, где в сумраке проступали
скуластые - камни . - Удача отвернулась от меня.
Муртуз набрал полную грудь воздуха , задержал его там и не спеша, с
тяжелым сопением выпустил обратно .
- Что-то покидает меня удача, а жизнь моя связана с риском. А если
масть не идет, как рисковать?
Дядя Муртуз снова тяжело помолчал . Он сопел и дышал , как крупное
животное .
- Мне даже пооткровенничать не с кем . . . Не с кем поговорить . . . душу
въmожитъ хочется. Мне , может, черт побери, хочется, чтоб меня пожа
лели . . : - начал он было , но вдруг остановился. Резко встал , заслонив свет в
окошке , наклонился , чтобы не задеть дверной косяк, и стремительно вышел .
Тяга к крайностям - свойство неполноценных.
·
Геннадий Михайлович
Солнце пекло по-осеннему сладко . Со старого абрикосового дерева
время от времени падали поодиночке переспевшие желтые плоды .
Отец взял остро наточенный нож, сделанный из старинного иранского
ятагана . На его лезвии еще сохр анилисЪ четко выгравированные рисунки
скачущих колесниц с лучниками . Читая одними губами молитву, отец Подо
шел к жертвенному барану, которого , прижав к земле , мы держали за ноги.
Правым коленом он уперся ему в затъmок и, ухватив за подбородок, сильным
движением отвел его голову назад. Шея барана изогнулась так , что из-под
густой шерсти на горле показалась розовая кожа.
Отец прочитал молитву и провел ножом по горлу барана. Хлынул поток
крови. Б аран дергал ногами, пытаясь вырваться , но мы его удержали.
Спустя какое-то время отец велел нам отпустить ноги барана . Как
только на животном, бившемся в предсмертных конвульсиях , начала дрожать
шерсть , ему по обычаю н алили воду в горло . Он лобарахтал ногами и успоко
ился навсегда.
Когда обрабатывали тушу, подвесив ее на крюк, женщины с тазиками по
очереди подходили за внутренностями. В тазик моей троюродной сестры
З азы въmалили пузатую темно-зеленую требуху с печенью цвета красного
гранита. От требухи шел пар , и З аза отворачивала лицо . Свежая требуха
лишь чуть-чуть воняет навозом, но З аза отворачивалась и пыталась не
дышать испарениями от внутренностей.
- Что ты отворачиваешься, дура? - рявкнул на нее проходивший мимо
дядя Муртуз . - Небось привыкла в городе к запахам духов и сельский труд
тебе уже не по нутру?
Заза взглянула бъто на Муртуза укоризненным взглядом, но в этот
момент ее младший брат Сайпу ударил ее по лбу костяшками пальцев . Заза
ничего не сказала, но кровь быстро прилила к ее беЛому правильно очерчен
ному лицу. Она больше не пыталась ни взглянуть на дядю , ни что-либо
сказать ему. Словно оглушенная, отошла в сторону, поставила у кръmъца
тазик с требухой и скръmасъ за дверью дома.
Год назад в городе Каспийске З аза, не спросясь ни у кого , вышла замуж.
Недавно она разошласъ с мужем , после чего Посмела вернуться в родной 'ауд ,
и теперь родные не знали, как к ней относиться. По этому поводу дядя
Муртуз собрал всех родственников мужского пола в верхней части дома. Он
сказад , что по нашим обычаям З азу надо убить !
- Если , конечно , мы считаем себя достойными мужчинами , - добавил
он после паузы.
Мой отец бът категорически против . Он сказал , что у Зазы есть мать ,
•
57
Спустив wийся с гор
отец и здесь присутствующий младший брат Сайпу. Пусть они соберутся,
примут решение , , а наше дело - поддержать или не поддержать их.
Не ты их родил , Муртуз , чтобы брать на с.ебя такие дела.
- Родил не я, но позор-то и на меня ложится.
- Не знаю , как насчет позора, я тебе говор.ю , как в подобных случаях
принято поступать.
- Конечно , у кого достоинства нет, тому стыд глаза не колет , - сказал
дядя Муртуз .
Ты , бык ! . . Ты на что намекаешь?
- Я не намекаю , я прямо говорю.
- Так ! По-моему, этот человек вызывает меня на какую-то крайность.
- На крайность-то как раз ты и не способен.
Отец постоял некоторое время в оцепенении, а потом плюнул в Муртуза .
Тот бросился н а него , перевернув стол . Дядю держали почти все , кто бьm в
комнате , а отец кричал , чтобы отпустили этого быка, и он ему вспорет
кишки !
Удерживая Муртуза , переломали почти всю мебель в доме , перебили
посуду. Не зная , что делать, я чу�ь не плакал от обиды.
После обеда дядя Муртуз сказал , чтобы мы с Сайпу сходили на свадьбу к
Илларовым. Сам он из-.за траура по Искандару не может идти на свадьбу,
надо идти нам . Дядя объяснил , что отношения с Илларовыми из-за их ссоры с
Габибом остаются сложными. Илларов Кунма женит своего племянник а. Из
города приехала вся их родня. Они не здороваются с нами. Муртуз сказал, что
противников всегда надо держать в поле зрения.
Я вышел на площадку, обращенную к пропасти над лесом. Дул сырой и
холодный ветер, пахнущий дымом сожженных листьев. Ветер, опаленный
дыханием .морозной зимы. Я на .миг подумал о будущем. Было холодно и
.мрачно. Я вспомнил, что давно не ходил на .могилу .матери.
'
Авчиев Ансар
Наивный сам напрашивается на то, чтобы его обманули. Наивность
порождает преступления.
Муртуз
1
Мы с Сайпу устроились на широких каменных плитах , окружавших пло
щадку, где игралась свадьба. Детей и юношей не допускали к столам, за
которымИ сидели взрщ:лые .
Хлопали в ладоши, играла гармошка, и бил барабан . Танцевал Илларов
Шарапуддин, тучный мужчина, доводившийся дядей жениху. В городе он
занимал какой-то важный партийный пост . Сперва Шарапуддин просто про
шелся по кругу, потом мягко и плавно засеменил. Встав в центре круга, он
начал в ритме лезгинки финтить ногами и жестикулировать. Его полное и
грузное тело тряслось в такт ударам б;iрабана , кольiХался жирный живот. Он
кричал : «Арсаа! » - и брызгал слюной. ·
К Шарапуддину подскочили несколько его дружков и тоже принялись
отплясывать . Один , самый худой, особенно заходился в воинственном раже .
Он свистел , пьiХтел , крутил руками в такт танцу, словно наркоман, которого
корчит и ломает .
.
После пляски начались торжественные тосты . Их говорили уважаемые
люди в городских костюмах, в шляпах и галстуках. Пели старинную песню. А
после песни есаулы с палками стали наводить порядок.
- Тихо ! Тихо ! - кричали они. - Тише , вы, чтоб слышен бът полет
мухи !
К центральным столам подвели трех стариков в кудлатьiХ горских па
·
пахах.
Вся свадьба разом торжественно встала.
- Хааав , хаав ! - кричали есаулы.
58
Хачилав
•
Тамада вышел из-за стола навстречу старикам. Он самолично вручил им
три рога, полных бузою. У стариков бъmи загорелые , коричневые лица и
седые пъппные усы. Один из них снял папаху, обнажив сахарно-белый бри
тый череп, покряхтел в кулак и набрал воздуха, чтобы начать речь.
- Хорошо , когда люди веселятся. На свадьбе всем следует веселиться,
но не забъmатъ при этом чинности и порядка.
Говоривший посмотрел на второго старика, и тот добавил:
- А если кто этого не понимает - значит, он ишак и его будут наказы
вать палками.
Произнося свое грозное напутствие , старик улыбался. И всем бъmо
весело - все уже заранее примерно знали, что будет сказано .
Оба старика, державшие речь, глядели на третьего . Тот расправил усы
над беззубым ртом и начал:
- Так поступали наши отцы и деды! Так будет у нас, у наших детей и у
детей наших детей.
- Амин я Аллах , - ответили гости хором.
Потом все трое стариков обратилисъ к жениху и пожелали ему сына.
Тамада поблагодарил стариков, есаул заставил гостей трижды крикнуть
«ура» , после чего разрешил сесть и вернуться к еде .
Я заметил в дальнем углу, в толпе девушек, Галину.
Заиграла гармошка, застучал барабан, захлопали в ладоши есаулы,
пустилисъ танцоры в пляс.
Тут я увидел встающего из-за стола профессора Геннадия Михайловича.
Он бъm уже в легком подпитии и возмущенно ругал есаула, ударившего его
палкой. Ему объясняли , что порядок на свадьбе для всех один - надо хлопать
в ладоши и непременно веселиться.
- А если мне невесело? - продолжал возмущаться профессор.
Есаул снова огрел его палкой и усадил на прежнее место .
- Смотрите, один кавказец, Иосиф Виссарионович, тоже любил палку
и в конце концов перегнул ее ! - Язык у профессора слегка заплетался. За
разговоры без разрешения ему снова досталось палкой.
Старики подозвали есаула и сделали ему замечание . Они строго наказали
не бить гостя по голове';- -чтобы тот не подумал, что мы дикари и невежи.
Перед профессором извинилисъ и растолковали ему, что на свадьбе не
принято обижаться на удары палкой - это считается позором.
- Ничего себе порядки! - крикнул Геннадий Михайлович. - Позором
считается! Да на фиг это надо !
Галина с тревогой наблюдала за отцом из толпы.
Хотя бъmо начало осени, солнце пекло немилосердно .
По-древнему, по-язычески заиграла зурна, застучал барабан. Старики и
пожилые люди въппли в круг на ритуальную пляску. Они хором кричали:
«Арсаа! »
В какой-то момент Геннадий Михайлович встал и начал требовать кав
.казский кинжал, чтобы зарезать своего обидчика - есаула. Старики истол
ковали это требование по-своему и велели хозяевам свадьбы подарить гостю
из Москвы дагестанский кинжал .
Проторчав до вечера и не заметив ничего подозрительного , мы с Сайпу
вернулись домой. В комнате у дяди Муртуза сидели Габиб и незнакомые мне
городские люди.
В полуторатысячной отаре старый Барзулав каждого барана, каждую
овцу знал в лицо. Он знал, когда, в какую погоду они родились, какой у них
характер, кто их хозяин. Барзулав часто разговаривал с баранами, как с
людьми.
Махач
Полоумную калеку Изайжу по просъбе жителей аула посадили перед
входом на кладбище . Она приходилась двоюродной сестрой Илларову Шара
пуддину, и он долго этому противился. Родной брат Изайжи, Илларов Гадачи,
•
Сп уст ив ш ийся с гор
59
тоже стыдился ее. Он был лихой, здоровый парень и сльm хорошИм спорт
сменом.
Жители аула бьmи довольны, что есть кому давать милостыню. С прихо
дом Изайжи к воротам кладбища у них наконец-то появился баракат. Она
каждого сельчанина знала в лицо: завидя одних, визжала и хихикала, а при
виде других пускала слюни.
На площадке между аулом и кладбищем рано утром сошлась возвращав
шаяся с водопадов компания- дядя Муртуз, Габиб и их городские дружкис Илларовыми, приехавшими на свадьбу.
Без слов, точно сговорившись заранее, они налетели друг на друга и
начали драться. Какая-то женщина завопила из аула. Стоявшие невдалеке
мужчины кинулись разнимать дерущихся.
Дядя Муртуз несколькими ударами свалил Илларова Гадачи, и тот без
сознания рухну:Л на дорогу. Его ненормальная сестра Изайжа тотчас же
поползла к нему. Она ползла, выпучив в ужасе глаза, волоча негпущнеся в
коленях недоразвитые ноги-обрубки. Перемазанная пьmью, она подползла к
бесчувственному брату и завизжала, обильно брызгаясь слюной.
Она подложила ладонь под голову брата и принял ась слизьтать с его
лица пыль и не успевшую запечься кровь. Время от времени Изайжа подни
мала голову и начинала хихикать. Ее испуг прошел, она бьmа счастлива.
Загребая пьmь, она подобрала под себя ноги и гладила брата, баюкая его, как
младенца. Она хотела быть нежной, ласковой и весепой, но вместо колы
бельной из ее горла вылетали хриплые, бессмысленные звуки.
Я хотел привести в чУвство лежащего в пьmи Гадачи, но Изайжа вцепи
лась в мою руку. Я еле отодрал ее от себя. Кожа ее лица на ощупь бьmа
толстой, как у буйвола, и неприятной, как резина. Углы рта и подбородок
Изайжи всегда в слизи, кожа там какого-то фиолетового цвета.
Вскоре собралось все село. Женщины Илларовых причитали и прокли
нали нас.
Больше всех досталось молодому Иллару, сыну Кунмы. Как позже
выяснилось, Иллара и его важного партийного дядю Шарапуддина бил Габиб.
Когда Илларовы ушли и зрители начали расходиться, дядя Муртуз соб
рал нас, и мы пошли купаться к водопаду. Мужчины залезли под водопад,
раздевшись догола. Вода была студеной, словно из-подо льда. Все хохотали,
глядя, как сельский шутник Зурпукал, схватив Габибов пистолет, наставлял
его на свой детородный орган, съежившийся и посиневший от холода.
С криком «Именем революции ! » Зурпукал пытался учинить над ним расправу
за дезертирство. Габиб отобрал у него пистолет и положил его в кучу оружия,
прикрытого одеждой. Я впервые в жизни видел так много настоящих писто
летов.
Дядя Муртуз сказал, что нам всем надо быть начеку: Илларовы не
потерпят такого позора. Самый опасный из них- Шарапуддин с его связями,
говорил дядя. Он может натравить на нас ментов.
Я нырнул в Каспийское .море и встретиЛ акулу. Я ударил ее по лбу. Удар
оказался слишком сильным. Я убил акулу.
Так, наверно, говорил Заратустра
Красные лучи заката горели на белокаменном лбу отвесной скалы Леку.
Дядя Муртуз ругал меня за то, что я не заметил на свадьбе среди толпы
девушек Зазу.
..:... Она, шлюха, посмела показаться на людях. . . Эта бесстыжая тварь
решила вконец нас опозорить.
Дядя Муртуз отвесил тяжелую пощечину Сайпу. Тот опустил голову.
- Отвечай за свою сестру, чмошник ! - ревел Муртуз.- Видишь,
Ансар, нечего ему отвечать !
Дядя сказал, чтобы я привел Зазу к оврагу Эссулрат.
Подходя к нашему родовому дому, я увидел на плоской крыше сакли
старую Асли, мою тетку по отцу. Тетя Асли сидела в лучах заката и пела
60
Хач илав
•
тонким голосом куропатки языческую песню наших предков . И я вдруг
вспо мнил , как с ружьем в руках охочусь за куропатками. Травяной откос
горы освещен закатными лучами - они в горах ярко-красные , теплые ,
нежные и скоротечные . Куропатки бегут от наползающей холодной тени
вверх по освещенному склону - туда, где свет уходит за макушку горы.
Я целюсь в куропатку , но не успеваю спустить курок . Куропатки бегут ,
семеня тоненькими красными ножками. Они в волнении дрыгают крылыш
ками , едва поспевая за алыми лучами. Не дав им добежать до макушки горы,
я стреляю дробью - их иногда падало сразу несколько штук.
Я все это вспоминал , слушая тонкий и певучий, как флейта, голос тети
Асли. Она болела грудной болезнью и, сидя на плоской крыше сакли , часто
пела для самой себя . Тетя Асли пела для души.
Когда я вошел в дом, Заза чистила чечевицу. Она готовила чечевичный
суп и просила меня подождать . Мать З азы - Залму , строгая, замкнутая,
всегда одетая в черное женщина, сидела рядом. Она чистила лук и, подняв
слезящиеся глаза, пригласила меня сесть . Я сказал Зазе , что мне некогда
ждать, и просил поторопиться. Она закинула в кипящую кастрюлю горсточку
чечевицы и вышла вместе со мной на кръmъцо . Я ей сказал , что кухонный
передник она может оставить дома.
- Куда мы идем? - спрашивала она меня .
- Следуй за мнрй , и ты узнаешь , - бесцеремонно отвечал я .
Заза в детстве любила меня , ух ажив ала за мной , как мать. Она взглянула
на меня тревожными большими глазами, лицо у нее было бледное.
- Ансар , почему ты со мной так сурово говоришь? Ты что-то темнишь .
Дальше Заза шла з а мной безропотно , молча. Я слышал , как она дышит
у меня за спиной и семенит легкими шажками.
Миновав аул , мы завернули на тропинку к темному и всегда сырому
оврагу Даркура т. Потом по прямой восходящей тропе поднялись на гору
Куртрат. С Куртрат мы спустились к другому оврагу. Там, у мелкого
ручейка, Заза увJЩела Муртуза и тихонько вскрикнула. Она заплакала и
начала проситъ о пощаде. Она вцепиласъ в мое плечо и пыталась спрятаться
за меня.
Дядя Муртуз приказал мне отцепить ее от себя и привести к нему.
Я отцеплял ее руки , судорожно хватавшиеся за мои плечи. Я отцеплял ее
руки, когда-то по-матерински лелеявшие , нянчившие меня. Дядя Муртуз
несколько раз ударил ее пистолетом по голове . З аза не потеряла сознания, но
у нее , видимо , отнялисъ левая нога и рука. Она упала, согнувшись , на правый
бок, неподвижно глядя куда-то поверх обрыва. Она глядела, широко раскръm
глаза, словно слепая .
Дядя Муртуз из-за спины накинул ей на шею удавку из тонкой шелковой
веревки и начал душить. З аза мех анически, инстинктивно боролась за жизнь .
Она засунула пальцы между удавкой и шеей, судорожно пытаясь защититься.
Муртуз , как гора, напрягся , пыхтя и затяrивая шнур . В ены на его бычьей шее
вздулисъ. Он орал на меня, чтобы я бът мужчиной и не плакал . . Через
несколько секунд я увидел , как по рукам ,Зазы потеtла кровь.
Муртуз неправилъно накинул удавку, он порвал ей этим шелковым шну
ром рот до самого горла . С висящими окровавленными щеками, хрипя, как
зарезанный барашек , она упала лицом вниз . Муртуз несколько раз выстрелил
ей в голову и в сердце . Не глядя на родственницу, он быстро пошел к ручейку
и, опершись на локти, сунул голову в воду. Замычал , как крупное животное,
и потом долго стонал , тяжело дыша .
- Я вам всем сейчас Говорю , - начал он , подняв голову и усаживаясь
почти у самой воды . - Вы все меня ненавидите ! - Он обращался ко мне ,
словно я бът здесь не один, словно нас бъmо много . - Вы все будете меня
винить в том, что я за вас исполнил ваш мужской долг. Долг обычаев,
которые не я придумал , а наши предки. Я говорил твоему отцу: или надо во
всеуслышание отказаться от обычаев , или их надо исполнять . Иначе не
бъmает. Вы все будете ненавидеть меня, а я буду ненавидеть твоего отца.
·
·
•
Спустивwи йся с ГОР.
61
И тут у меня словно кровь застыла в жилах. В этот момент я действи
тельно ненавидел Муртуза.
Ночью Зазу похоронили у большой и шумной реки . Мы похоронили ее в
скалах, без надгробного камня и без молитвi.r. На похоронах были все муж
чины нашего рода . Они хоть и качали головами, но вслух ничего сказать
Муртузу не смели.
Ночью мне не спалось. Я все время слышал гул водопадов. Они тре
вожно шумели вдали , неся из темных земных глубин тоскливое дыхание
смерти.
Мать Зазы , Залму , металась по комнате , словно хищная птица. Она не
ложилась до самого утра. До утра не спал и младший брат Зазы , Сайпу.
Когда мы несли ее к месту захоронения , Муртуз взглянул на обезобра
женное лицо Зазы и, видимо , вспомнил разбившегося Искандара .
- Только жизнь дарит красоту человеку , - сказал он больным, обессилевшим, хриплым голосом.
Под утро я заснул , но тут же проснулся с холодным сознанием, словно и
не спал . Я проснулся с мыслью о неизбежности какого-то страшного конца.
Среди тишины утра я различил щемящий душу шум водопадов и понял , что до
самой смерти этот звук будет преследовать меня - как память о страшной
гибели Зазы.
·
Судьба человека всегда трагична - она каждый раз заканчивается
смертью.
Махач
ЧАСТЬ В ТОРАЯ
Глава первав
Шел 1986 год . Второй год перестройки. Лет десять прошло после Дульти
дага. Я был уже взрослым и в душе давно стал убийцей. Раньше я считал, что
это ужасно - убить человека , а сейчас считаю это вызовом природе , которая
подарила людям так много несовершенного , несправедливого и уродливого .
Человек так и так умирает от старости или болезней - от того , что изнаши
ваются клетки его организма. Убийство - это разрьm пути к естественной
смерти. Это протест и вызов природе . На этот поступок надо иметь большое
моральное право , ибо сама природа тебе этого никогда не простит.
Эти мысли сумбурно теспились тогда у меня в голове. Я ненавидел
Горбачева , он меня страшно раздражал . В глубине души я, конечно , пони
мал , что всякое убийство обязательно вернется к тебе и поставит тебя на край
бездны , чтобы сделать трусом или героем .
За темными окнами по-прежнему Шумели деревья . Их стволы с мохна
тыми ветками то приближались к стеклам , то исчезали в ночи . Я лежал в
постели, постланной прямо на ПО{IУ. В соседней комнате сильный порьm
ветра вышиб стекло из оконной рамы. Оно разбилось со звоном. Я вско�ил и
побежал туда.
Моя старая тетя Асли окровавленной рукой шарила в темноте . Сестра
плакала и успокаивала ее , боясь , как бы та не наступила на осколки. Тюле
вые занавески на окнах вздутыми парусами поднимались к потолку. Редкие
волосы тети, как белый шелк, дрожали на сквозняке .
Я увел тетю в другую комнату, усадил на диван и забинтовал ей порезан
ную руку. Сестра тем временем расчесала ей растрепавшиеся волосы и соб
рала их под платок. {Тетя всегда ходит в платке и даже спит в нем . )
- Великий Залл ! ' (Так зовут нашего бога . ) Это предупреждение ! . .
Ансар , ты , наверное , занят чем-то недобрым . . . Это предупреждение ,
повторяла тетя как бы самой себе .
- Ладно , ладно ! Спокойной ночи , - сказал я и, возвращаясь в свою
62
Хачилав
•
комнату , по дороге заткнул тяжелой подушкой пробонну в окне . В доме сразу
стало тихо , и я, весь озябший , нырнул под одеяло .
Утром , когда я проснулся , ветра уже не бьmо , остался только его запах .
В комнате стоял какой-то степной, негородской дух. На деревьях за окном
слабо покачивались желтые листья. Они словно разом пожелтели за эту
ночь .
Вверх по стене полз черный паук , и я решил : как встану - убью его .
Паук исчез в еле видимой щели . Но ничего , я запомнил эту щель ! В комнату,
не постучавшись, вошел мой друг Ш амиль и начал ходить по ней , громыхая
ботинками.
- Мальчик! Поднимайся ! Все порядочные горожане давно уже на
ногах.
Шамил ь уселся в кресло и, взяв пожелтевшую газету, начал ее читать.
Потом сдул со стола приличный слой пыли и уселся поудобнее.
- Слушай, какого года эта газета? Здесь написано , что хлопкоробы
Узбекистана скоро будут собирать по четыре урожая хлопка в год .
Ну и что?
Ничего , просто жить лучше будем.
Так мы ж не узбеки !
Ясно , что не узбеки . Страна-то одна.
Ш амил ь , не смеши меня , - сказал я. Потом встал , взял спички и стал
поджигать паука в щели . Пламя не проникало в щель , и паук оставался
невредимым.
Слушай , что за пацанские заходы , оставь насекомое в покое !
- Не оставлю ! - сказал я и воткнул в щель несколько горящих го
ловок.
Голый до пояса , я сделал несколько приседаний и вышел во двор . Там на
стуле уже сидела тетя.
- Тетя Асли, как самочувствие? - спросил я и, не слушая ответа, начал
умываться. Посреди двора дымилась на тлеющих углях чаша с благовониями .
Запах плавящегося сахара с кусочками пчелиных сотов знаком мне с детства.
- Разве сегодня пятница? - спросил я, покончив с умьmанием и рас
тираясь докрасна полотенцем.
- Не знаю , я потеряла счет дням.
Тетя Асли недавно вьшисалась из больницы и ждала, когда ее снова
положат на операцию . Все эти дни она выносила во двор и ставила рядом с
собой поднос с халвой, чуреками и другими съестными припасами на случай ,
если во двор заглянут нищие. Ей почему-то казалось, что их дол�о ·прийти
много .
Мы с Шамилем спустились со двора в сад , а оттуда отправились на кухню
завтракать, От цементного пола несло сыростью и запахом вареной бара
нины. Сестра налила нам густого фасолевого супа, поставила на плиту
чайник.
- Там тебя у нижнеЙ калитки на террасе Эрик Семенович дожида
ется , - сказала она сухо и вышла.
Чего этот Эрик к тебе зачастил? - небрежно поинтересовался Шамиль .
Ничего ! Просто он мой друг.
Друг ! - хмыкнул Шамиль . - Смотри, особо не увлекайся.
А что?
Не забывай , что он еврей . Они дружат умом , по раqчету. Это у нас все
на эмоциях.
Ш амил ь , ты меня уже достал своими поучениями .
Вааахх ! В чем проблема, хозяин-барин. Так я пошел?
Ну вот , уже и обиделся.
Да нет , я зайду после обеда. Хорошо?
Угу.
•
Спуст и вш ийся с
63
гор
Из кухни вышли в сад . Сквозь обгоревшие ветки абрикосового дерева
виднеласъ свинцовая гладь по-осеннему хмурого Каспийского моря.
.
Спустившись на самую нижнюю террасу, я поздоровался с Эриком Семе
новичем. Он был хмурый и невеселый .
- Не знаю даже , как тебе сказать, - начал он, не ·глядя на меня и
вороша листья носком ботинка .
Говори как есть .
У дяди снова бъmи люди от Габиба ! Угрожали . . .
Куда они приходили?
В цех , разумеется . Прямо перед всеми рабочими оскорбляли его .
Ах, собаки !
В общем , я ничего не знаю , вон дядя внизу у машины . . . раз уж взялся
за дело , сам и отвечай .
- Ладно , Эрик , все будет нормально . Иди успокой Юрия Михайловича.
- Надоело мне его успокаивать ! - Эрик раздраженно сунул руки в
карманы и стал ходить по саду взад и вперед , громко шурша листвой.
- Передай Юрию Михайловичу: если они еще придут, пусть назначат
место встречи . Я приеду туда, на месте разберемся .
Мне виделось: .мой народ бесконечными рядами идет по площади перед
правительственны.ми зданиями. Как бы военный парад, но без оружия. Мы
несе.м только знамена. Иде.м с танце.м по площади. Танец военный, и тан
цоры парят, словно хищные птицы, взмахивая руками. Они бьют в ладоши
в такт барабанам и пятками zлухо ударяют о бетон площади. Мы, древняя
великая раса, иде.м, как некое туземное пле.мя. Мы, лакцы, обезличенные до
уровня европейцев, знае.м, что .мы на этой зе.мле обреченные.
Суровыми рядами, с отрешенными от всего .мирскоzо лицами, иде.м,
пританцовывая. Мы кружимся в танце, приближаясь друz к друzу, и, не
соприкасаясь, отходим назад. Наш военный парад совершается без оружия,
но нас невозможно победить.
- Грех обижать этот народ, - произносят с трибун по-русски.
- Нас невозможно обидеть, дайте нам свободу! - отвечаем .мы.
Но те, на трибунах, нас, наверно, не слышат.
Мы иде.м, пританцовывая, паря, приближаясь друz к друzу. Мы иде.м,
наслаждаясь воздухом и просторо.м, отрешенные от всеzо .мирскоzо, с .мрач
ны.м восторzо.м перед нашей нищей свободой. Мы безоружны перед .мон
стром империи, но нас невозможно победить. Мы как птицы. Мы улетаем,
как духи.
Ансар
·
Глава вторая
Молодая девушка взяла из рук женщины грудного ребенка , подняла
вверх , поцеловала, понюхала его .
- Пахнет кислым молоком , - улыбаясь , сказала она .
У нее густые черные ресницы , волнистые пышные волосы .
Все так же улыбаясь , она подошла ко мне , подала руку и сказала, что ее
зовут Ажай и что она ·Сестра друга нашей семьи Габиба . Ажай сказала еще ,
что она сразу узнала знаменитого Ансара, давно хотела со мной познако
миться и рада нашему знакомству. Сияя улыбкой , Ажай уверяла меня , что я
действительно знаменит в их девичьем кругу, что я для них - какой-то новый
герой , делающий необычную карьеру. Потом добавила, что слышала про
мое приятельство с Меседу и тоже хотела бы с ней познакомиться.
На мои возражения , что я героев считаю выскочками, а карьеристов
презираю , Ажай многозначительно улыбнуласъ . Ничего плохого в них нету,
сказала она . Напротив , смелость и стремление к успеху украшают мужчину.
Я не стал с ней спорить - хотя бы оттого , чТо Габибу мог не понра
витъся мой оживленный разговор с его сестрой. Мне бъmо странно , что Ажай
нимало этого не боится.
64
Хач илав
•
Она была красива и раскованна. Ее красота была настолько яркой, что
при общении с ней возникало ощущение праздника.
Ажай сказала, что они с братом лиш'ь внешне похожи , а так, в жизни разные люди . Когда Габиб позвал меня со двора в дом , Ажай пригласила
. чаще заходить к ним . Несмотря на свою геройскую репутацию , я лишь расте
рянно отвечал ей «ага» да «угу» . . .
На пороге дома Габиб встретил меня крепким рукопожатием . Он был в
одном домашнем халате и ступал по ковру босыми ногами . Улыбнулся мне ,
но взгляд его оставался испытующим и холодным. Его глаза цвета рыжего
меда глядели на меня исподлобья .
- Ансар , ты извини , времени мало . . . А ну-ка давай выкладывай , что у
тебя за вопрос ко мне?
Затянувшись сигаретой, он сед у раскрытого окна.
- Габиб , я не понял тебя , что это за «а ну-ка»? - с подчеркнутым
недоумением переспросил я .
- Как это - что за «а ну-ка»? - Он оторвался о т окна и подошел ,
уставясь мне в лицо своими тяжелыми бычьими глазами . - Ансарчик, ты
что? Каким тоном ты со мной разговариваешь , сопляк? !
- А ты как со мной разговариваешь? - Я почувствовал , как кровь
жаркой волной ударила мне в голову. - Сам ты сопляк, - проговорил я
сквозь зубы , пытаясь совладать с собой .
- Охо-хо-хоой ! Смотри, какой прыткий. А-та-та-тааа !
Он надолго присосался к сигарете , не спуская с меня помутневших глаз .
В ыпустил в мою сторону струю дыма , раздавил в пепельнице окурок и резко
,
встал.
Выпущенный им дым почти коснулся моего лица . Я почувствовал , как у
меня начали гореть щеки . Может , Габиб не мамеревалея оскорбить меня, но
это было если не пощечиной, то все же явным знаком неуважения ко мне .
Если не оскорбление , то иренебрежение точно было .
Габиб снова отошел к раскрытому окну и стал глядеть в него , опершись
кулаками о подоконник. Он бьm мрачен.
- Если этот мент будет по-прежнему копать под меня , я сделаю так ,
чтобы свои же менты его и сожрали . . . Они любят это , - сказал он , выдержав
паузу и обращаясь к кому-то в зале , за распахнутыми дверьми .
- Обожди пока, - донеслось оттуда чье-то глухое ворчание .
, Габиб скинул верх халата до туго завязанного пояса , обнажив мощный
атЛетический торс. Габиб был волосат даже со спины. Он зашел в ванную и
принялся чистить зубы, не закрыв за собой дверь. Мышцы на его спине
играли в такт движениям рук. Вымывшись по пояс, он вышел из ванной и ,
растираясь полотенцем, медленно подошел к о мне . Под покрасневшей от
растирания кожей рельефно проступали бицепсы. Снова накинув халат на
плечи и запахнув его на груди, он уселся напротив меня .
- ;может, сунем ему взятку через моих людей? - громко спросил он,
повернувшись к раскрытой двери . - Выкинут из органов , тогда хоть на ско
вороде его жарь.
- Габиб , не спеши пока , - отвечал басисто все тот же голос из дверного
проема . - Ребята работают по другим каналам .
Молодая женщина принесла на подносе высокий фужер из тонкого сте
кла, наполненный молоком. На фужере была цветная наклейка с изображе
нием гоночной машины. Габиб начал пить молоко , процеживая его сквозь
зубы. Он пил медленно , с расстановкой.
Габиб не спросил меня , хочу ли я пить или есть , что в наших краях
считается обязательным правилом вежливости , и не предложил мне молока .
Все это я воспринял как еще одно проявление неуважения. А его тон холодный, безразличный, пустой ! . .
Габиб сказал , что знает , зачем я пришел к нему .
Не стану темнить , я не могу уступить тебе Юрку .
- Юрия Михайловича?
•
Спустивwийся с
65
гор
- Да ! Этого самого Юрку . Я даже объясню , по�ему . . . Насколько мне
известно , они дали тебе три штуки. Они тебя наняли, как дешевую торпеду.
- Сам ты дешевая торпеда ! - не выдержал я .
- Черт побери , что т ы себе позволяешь? - Габиб с силой хлопнул себя
по коленям и резко встал . - Ты что , Ансар , вытягиваешь меня на ;в;ешевый
базар ? Я не могу этого себе позволить хотя бы из уважения к твоему дяде.
- Не будем говорить об уважении к моему дяде . Ты этого уважения
давно не проявляешъ . . . мягко говоря .
- Ансар , ты не понимаешь, насколько ты не подготовлен для этих дел и
для житья в городе. Ты неотесан , ты не знаешь кухни уголовного мира.
- Я и не хочу знать .
- Ну вот, пожалуйста , - усмехнулся Габиб . - Ты , наверное , не знаешь ,
что у нас все деньги идут в общак, в тюрьму и на обустройство откинувшихся
ребят . Ты , наверное , подзабыл , что твой дядя сидит в тюрьме и мне о нем
думать. Муртуз хоть и отомстил за Искандара, но груз-то лежит и на мне . На
мне , потому что я на свободе . - Габиб постепенно перешел на свойский ,
доверительный тон. - Хорошо , Ансар , что здесь нет посторонних , а то мы с
тобой выглядели бы как два болвана. Ты ведь не хуже меня знаешь , что твой
дядя ранен. Ваша тетя Залму нанесла ему три кинжальных удара в грудь, а он,
чтобы не позорить семью , даже к врачу не пошел . Это все его тупая, никому
не нужная гордость . . . Кстати, она и у тебя , и у всех ваших . . . Попробовал бы с
другими поговорить так же дерзко , как со мной . . . Я-то свой , со мной можно !
- И поговорю ! Можешь не сомневаться в этом ! - Я встаЛ и пошел к
двери , не подав ему руки .
- Ансар ! - окликнул меня Габиб . - Ансар , я хотел тебе напоследок
сказать, чтобы ты не оболъщался . Твой дядя не такой уж большой авторитет
в уголовных кругах. Он обычный уголовник.
- Ты оскорбить меня хочешь?
- Нет ! - категорично оборвал он. - В дядьке-то твоем я не сомневаюсь , но что ты можешь быть нашим другом - точно , сомневаюсь.
- Правильно сомневаешься. Я не ваш друг . Я друг Муртуза.
Габиб неторопливо приблизился ко мне , постоял , облокотившись о двер
ной косяк и, сочувственно улыбаясь , вышел во двор проводить меня .
В ту минуту в нем не было ни ехидства , ни высокомерия. Он улыбался
мне по-доброму и с сожалением. Только сейчас я заметил его сходство с
сестрой. Ажай улыбаласъ более открыто . Сходство было в морщинках, соби
рающихся у глаз .
На улице , под каштановым деревом напротив ворот, я увидел Шамиля .
- Дурак ! - с места в карьер набросился он на меня . - Кто к нему ходит
в одиночку? Он хоть и друг вашей семьи , но при этом опаснейший тип .
Мы с Шамилем спустились к берегу моря . Утренний туман уже растаял ,
и небо сияло безмятежной голубизной. Лишь где-то в торговом порту тре
вожно кричали чайки. Они дралисъ из-за пищи , пугая друг друга своим перво
бытным кличем.
Все это время я мучительно думал об одном: спросить насчет авторитета
дяди Муртуза или нет? Шамиль вырос в этом городе и хорошо знал , кто чем
дышит . Но спросить его я так и не посмел . Для меня это было слишком
сокровенно и важно . Слишком сильно задел меня этим Габиб .
·
В любви к Родине, в патр иотизме есть две стор оны, в котор ых люди
еще толком. не р азобрались, - вещиз.м и расизм. . .
Вещиз.м - это коzда .мы люби.м свой край оттого, что наши гор ы,
леса и :Моря не похожи на другие.
Расизм. - когда .мы люби.м, отличаем. свой народ от других по внешни.м
особенностям.. То есть это тоже вещиэ.м, только одушевленный.
Слова Искандар а, подпр авленные Эриком. Се.меновиче.м.
Когда человеку все позволено и его беззакония не пр есекаются, он начи
нает вер ить в справедливость своих деяний.
Ганиев Ша.миль
5. «ОктябрЬ» Н> 12
·
66
Хач ил ав
•
Эрик Семенович считает, что лакские села - Гу.мучи, Гунчукатль,
Гунна-ар и аварские - Гуниб, Хунзах - произошли от белых гуннов.
Ансар
Подойдя к своему дому , я встретил у ворот сторожившую меня Залму.
На второй год лосле трагедии с Зазой она вот так же выеторожила дядю
Муртуза и нанесла ему несколько ударов кинжалом в грудь. Муртуз сумел
отнять у нее кинжал и, прижав Залму к своим ранам , занес ее во двор .
Тетя Залму бъmа вся в черном , босая , с растрескавшимися , почернев
шими подошвами. Она из аула в город и обратно ходила пешком . Никого не
смущаласъ , и многие в страхе шарахалисъ от нее . Она бъmа бродячим укором
всем нам , она была тенью нашего страшного будущего . Я слышал , что так
поговаривают люди. Залму жила неизвестно где , питалась неизвестно чем .
Любые попытки позаботиться о ней или вмешаться в ее жизнь встречала в
штыки, разражаясь при этом истерическими воплями.
Уставясь на меня отрешенными глазами, она медленно подошла, упер
ласъ лбом в мою переносицу и так сжала мое лицо в своих ладонях, что
казалось - она хочет прощупать его костную основу. Шепотом просила меня
сказать , где могила ее дочери Зазы . Она просила вернуть ей кости дочери,
обещая взамен клад кази-кумухского золота.
- Я ведь вам не родственница и не односельчанка , - повторяла Залму.
Высокогорный Кази-Кумух некогда бъm известен и славен. Он был
политическим и военным центром Дагестана и всего Северного Кавказа.1
Через него пролегал Великий шелковый путь , все торговые пути и дороги
религиозных миссионеров . Залму уверяла, что знает , благодаря чему
кумухцы получили все эти дары . Благодаря золотым рудникам, находящимся
на горе Камизу. Залму готова показатъ , где золото , в обмен на могилу
дочери.
- Подумай над этим ! Я приду через месяц, в ночь новолуния, когда
умрет твоя любимая тетя Асли !
Выпалив .все это свистящим шепотом , Залму резко отпустила мое лицо и
быстро пошла прочь , пъmя по дороге босыми ногами .
Под вечер пришел Ш амил ь с портативной бормашиной. В свое время его
исключили за непосещаемостъ с последнего курса мединститута и теперь по
справке он работал в стоматологическом кабинете железнодорожной боль
ницы . Шамиль, хоть и не окончил института , среди клиентов слът хорошим
врачом . Он добрый , беспечный малый , баловень судьбы.
- Дорогая наша тетя Асли, ну-ка давайте осмотрим ваши зубы!
Шамиль положил мышьяк и сказал , что послезавтра придет его выни
мать .
- Смотри, напомнишь мне , а то я могу забыть - ты же знаешь.
Мышьяк нельзя оставлять дольше срока. А насчет этого , как его . . . цеха
завтра поговорим, устал сегодня .
Шамиль ушел , собрав инструменты . Вернувшись во двор , я увидел , что
тетя Асли стоит у крана с водой , выплевывая кровяную слюну. У нее дро
жала рука и слегка трясласъ нижняя челюсть.
Я молча стоял в стороне и смотрел , как моя сестра помогает тете .
Я подумал , что жeHIЦI;ffiЫ нашей семьи всегда ходили в трауре.
Единственный все.ми презирае.мый народ, который с.мог вырваться из
клетки условностей и остаться равнодушным к .мнению других, - это
цыгане.
Мне кажется, у этого народа было великое начало, а сейчас это жалкие
остатки, уцелевшие после некогда постигшего его апокалипсиса.
Авку-Идовс
.Миновав коридор , тесно заставленный вещами из моей комнаты , я тихо
вошел в зал .
•
67
Спустившийся с гор
Мой отец, Авчиев Махач, сидя за столом, беседовал с майором милиции
Калла-Гусейном. Майор был родом из нашего селения и почему-то считался
там уважаемым в городе человеком. Односельчане , приезжая в город ,
передко шли к нему со своими заботами.
Фуражка майора лежала на столе рядом с блюдом вареного мяса и
початой бутылкой коньяку. Сам майор с улыбкой протянул мне для пожатия
свою пухлую руку.
- Все-таки похож на деда, - кивнул в мою сторону Калла.
- Покойный Ансар бьm гигантом, - устало вздохнул отец.
- Да, нынешние явно помельчали. - Калла продолжал разглядывать
меня, поглаживая свою гладкую лысину. Дойдя до моей обуви, майор, словно
очнувшись, вздохнул и повернулся к отцу. - Да, да, Махач . . . Как я уже
говорил , все это оттого , что JIЮди не знают своих прав. Не знают, куда и как
обращаться. Вот ты коммунист, всю жизнь работал честно , а воспользовался
ли этим? Хотя бы в данном деле? Нет !
- О чем ты говоришь, Калла? Права даны вам, и вам даны все возмож
ности.
- Да нет , Махач. Ты так говоришь, потому что не знаешь моей работы.
У нас больше обязанностей, чем прав . Ты лучше собери все свои документы,
и я тебе скажу, куда и как написать. А дальше все сделают мои связи. Мы
твою сестру Асли можем через Минздрав даже в Москву отправить.
- Увхва-а, Москва! Разве мы о ней думаем? Откуда у нас такие силы?
Достаточно тут, на месте .
- Хорошо, хорошо , проблем не будет.
Проводив гостя, отец вернулся и показал пальто , которое купил для
моей сестры Мариям. Тетя Асли и Мариям обрадовались ему, а мне оно не
поправилось - черного цвета, с бобровым воротником. Я сказал, что это
пальто не для школьницы, а для старухи. Отец рассердился: мне ничем невоз
можно угодить - впрочем, как и всему моему материнскому роду; все мы
хамы и гордецы, а у самих за душой ничего нет.
Когда легли спать, я долго не мог заснуть, слушая, как рядом со мной
отец вздыхает, ворочается и глухо ворчит. Уже засыпая, я слышал , как он
встал , накинул на плечи полушубок и, кряхтя и сморкаясь, прошел по кори
дору во двор .
Далеко за полночь я проснулся от дверного скрипа и шарканья шагов.
Отец заметил , что я бодрствую , и заговорил со мной:
Я-то хоть всегда плохо сплю в городе , а ты чего не заснешь?
- Просто думаю.
- О чем? Ну, чего молчишь?
- Думаю , как интересно получается. Ты мне в детстве всегда говорил :
«Не воруй» , «Не связывайся с хулиганами» . И так каждый день , хотя я не
давал никакого повода. Ты как будто предвидел . . .
Что ты говоришь, Ансар? Ты что , воруешь? Или с хулиганами связался?
- Нет, успокойся . . . Я просто вспомнил твои наказы.
- Тогда что за дурацкие мысли в твою голову лезут?
- Да ничего , я просто вспомнил, что бабушка учила меня другому:
«Спрашивают: видел? Говори: не видел ! Спрашивают: слышал? Говори: не
слышал ! Спрашивают: делал? Говори: не делал !» Три ее заповеди я знал, как
стихи.
- Ансар , перестань чепуху молоть, спи ! Вечно ты . . . - Отец чертых
нулся и с шумом завернулся в одеяло .
Проснувшись поутру, я натянул брюки и, на ходу нашаривая ногой
тапочки, вышел в коридор , заваленный вещами, залитый белым и в то же
время сонным осенним светом туманного неба.
Во дворе , устланном опавшими листьями, засьmанный ими спал , завер
нувшись в бурку, отец - словно в горах, где сторожил табуны и овечьи
отары. Тетя Асли сидела на стуле, гладила голову примостившейся рядом на
коврике Мариям и жалостливо глядела на брата.
·
68
Хач илав
•
Я прошел между деревьями по мокрой грунтовой тропинке , спустился на
вторую террасу сада. И вдруг мне показалось в расползающемся утреннем
тумане , что на самой нижней террасе , за металлическим столиком с никели
рованными ножками, которых уже коснуласъ ржавчина , сидит человек. Спу
стившись туда, я увидел , что никого нет . Мне показалось , что там сидел мой
старший брат , и я почувствовал себя как никогда одиноким.
·
Коzда долzо находишься в камере-одиночке, и крысы кажутся людьми.
Габиб
Муртуз расс.м.атривал zазетную фотоzрафию «В камере приюворен
ною к смерти». Долzо рассматривал, а потом. вздохнул и юворит:
- Наверное, ezo уже нет в живых.
И самое для .меня удивительное - аккуратно сложил фотоzрафию и
спрятал ее в бумажник во внутренний кар.ман пиджака.
Ансар
Глава третья
Сидя на мокр ом от тумана стуле , я продрог , и кожа сделалась гусиной .
Через железную решетку калитки я видел , как бесшумно подъехал
белый «жигуленою> . Из него вышел Эрик Семенович и стал подниматься ко
мне . За ним шел мужчина постарше - его дядя Юрий Михайлович .
Они поздоравались со мной. Юрий Михайлович ·встал чуть-чуть в сто
роне . Эрик начал издалека - про погоду , про то , что зима уже приближа
ется , и про всякую городскую чепуху. Оборвав его , я сказал , что вчера бьm у
Габиба, но пока все глухо . Эрик тяжело молчал . Видно бьmо - он уже не
верит , что у меня что-нибудь получится .
- Ансар , мы в курсе . . . Не будем себя обманывать , это безнадежно .
Дядя решил , что сам разберется с Габибом .
Я понял , что они с дядей обо всем переговорили и их решение оконча
тельно .
- Тогда я верну ваши деньги. Но Габ:Ибу цех не уступлю !
- Ладно� Ансар , посмотрим. - Юрий Михайлович и Эрик повернулисЪ и
уже спускалисъ вниз . Я их окликнул .
- Слушай , Юра , может, взглЯнешь на один антикварный ковер . . . со
свастиками? Наверное , он персидский.
- Что ж, посмотреть можно . - Юрий Михайлович с Эриком перегляну
лисЪ и пошли за мной.
- Я сейчас только вспомнил про ковер . Если не вам, то кому его пока
затъ? В аши ведь разбираются в антиквариате .
Кто это - ваши?
- Ну . . . евреи .
- В аши тоже уже не отстают . - Мне показалось , что эти слова Юрий
Михайлович произнес с нажимом , с какой-то подчеркнутой злостью .
Я вытащил из кладовки запьmенной ковер ( его еще в прошлом году
ночью принес один мой приятель и оставил здесь , попросив продать) и кинул
его к ногам Юрия Михайловича. Тот даже не потрудился развернуть его. Он
лишь посмотрел тьmьную сторону, пощупал ворс ' и сказал , что вещь не
представляет антикварной ценности.
Оставив ковер на полу, я пошел к калитке проводить их. Когда они
выходили, Эрик чуть задержался и заговорщически сказал мне , что ковер ,
наверное , темный , ворованный .
Они уехали так же незаметно и тихо , как приехали. Я почувствовал , что
сдешевил , пригласив их посмотреть этот ковер .
Поднявшись во двор , я позвал Мариям.
- Спустись вниз , там лежит ковер . Почистишь его и повесишь на
стену . . . в зал . И сними это дурацкое пальто . Ты что , старуха?
Она молча глядела на меня .
•
Спустив ш ийся с гор
69
Не поняла?
Надень свое школьное !
А это бросить , что ли?
Да, бросИть.
Мариям направилась вниз , к кладовке и кухне , а я умылся и, одевшись,
тоже спустился в кухню . Сестра налила мне чаю и быстро ушла, сказав, что
опаздывает в школу.
Отсталый народ всеzда кичится zеройство.м перед более развиты.м,
под влияние.м котороzо он находится.
Эрик Се.менович
- Мне кажется, представители северокавказских zорских народно
стей, особенно чеченцы .и даzестанцы, воспринимают себя через приз.му
русской классической литературы . . . А приз.ма, как известно, дает искажен
ное изображение. Они, са.ми тоzо не сознавая, подстраиваются под харак
теры zероев Пушкина, Лермонтова, Толстоzо и т. д. Они стараются
быть диковатыми, дерзки.ми, беско.мпро.миссны.ми. А настоящие zорцы все
zда отличались скромностью, здравы.м с.мысло.м и реалистическим взzля
до.м на .мир. «Я вещи твои постирала, .мой друz», - процитировал Эрик
строчку из старинноzо даzестанскоzо эпоса. - Удивительно . . . Это высшее
проявление духовной близости .между .муже.м и женой. Она .мужа своеzо,
который находится на войне, называет дру�о.м, а не люби.мы.м, как велит
обычай . . .
- До каких пор .мы буде.м историю собственноzо народа узнавать от
таких цивилизованных просветителей, как русские, евреи и и.м подоб
ные? - zрубо перебил Эрика Габиб.
Из разzовора
·
Пока я не торопясь, по глоточку, пил чай , пришла аварка Меседу - та
самая моя знакомая, чьи рассказы хвалил Эрик Семенович .
- Слушай, иду я на занятия и встречаю твою сестру . . . Извини , но я
прямо ошалела. Идет бедная , утонув в каком-то неописуемом пальто . . .
Ансар , позволь мне подобрать ей пальто на мой вкус ! Я ей говорю : «Мариям,
что ты надела? Что за пальто?»
Меседу, у тебя безупречный вкус. Но ты же знаешь , я не люблю . . .
- Знаю , Ансар , но я не удержалась. То , что я увидела, это слишком!
- Давай о чем-нибудь другом.
Меседу обиженно замолчала.
Ты чего? - примирительна спросил я .
Надеюсь , т ы мне нальешь чаю?
Ты привыкла ко всему заграничному, а у меня только грузинский.
Авчиев , что за глупости ! - Меседу встала И налила себе чаю . Кожа у
нее от холода покрьmась пупырышками и чуть посерела. - Варенья нет?
- Вот хаЛва горская.
- Колоссально ! - Меседу принялась пить чай с халвой. - И чай бесподобный .
Да, если не считать , что пахнет сеном и древесиной.
Ансар , у тебя вина нету?
Зачем тебе?
Ну ладно , я пошла. Может , еще успею на лекцию .
Меседу ушла, но не успела дверь за ней � акрыться, как она снова появи
·
лась на пороге .
- Ой , - говорит и глаза закатывает,, - там твой отец сидит, я так
испугалась.
С чего это?
Он такой сердитый !
Ладно , пойдем , я 'I,'ебя через нижнюю калитку проведу.
70
Хачи лав
•
Мы спустились на нижнюю террасу. Небо бьmо все такое же серое ,
набухшее влагой, и от этого становилось душно , как при бронхиальной
астме .
Способность радоваться у человека обратно пропорциональна глубине
познанного и.м горя.
Габиб
Кто она такая? - встретил меня вопросом отец во дворе . Он сидел на
старом , вылинявшем диване и точил бритвенный нож. Тетя медленно подня
лась и ушла вниз .
- Меседу , школьная знакомая.
- А что она ходит , как воровка? Прячется . . .
Я промолчал .
- Вот что , сынок . . . Садись-ка вон на тот стул !
Отец указал мне на стул , снял папаху, тряхнул ею , провел рукой по
бритому затылку и лысине.
- Вчера я не решился говорить об этом , слишком устал. Я имею в виду,
что тебе уже пора жениться. В прошлом году ты ослушалея меня , и мне бьmо
очень обидно . Сейчас нам улыбается случай стать родственниками Калла
Гусейна. Кто он такой, ты сам , наверное, знаешь . О такой чести многие
мечтают . Я от тебя сразу не требую ответа . Но надо подумать о нашей семье .
Отец встал с дивана под скрип ржавых пружин , покряхтел , покрутил
усы , прошелся и снова сел .
- Отец, с каких это пор_ ты начал преклонятъся перед такими людьми?
Я отвел глаза от острого , испепеляющего взгляда отца .
- Это упрямство - черта вашего материнского рода. Мать вашу, а кто
вы такие с вашей гордостью?
Отец встал , побагровев от ярости, которая всегда на него находила,
стоило ему заговорить о нашем материнском роде .
.....: Послушай , Ансар , в последнее время я замечаю : чем больше мы с
тобой говорим, тем меньше понимаем друг друга . . . Ты уже взрослый , само
стоятельный мужчина , и я уже не должен на тебя кричать, но не могу сдер
жаться. Твой старший брат Гаммада с полуслова понимал меня , а ты? !
Отец замолчал и с какой-то судорожной быстротой начал точить нож
о брусок . Я глядел на его руки, боясь , что он вот-вот порежется.
- Хорошо , я подумаю , - сказал я и поднялся , чтобы идти в дом.
·
- Ансар ! :- окликнул меня отец. - Что ты имел в виду, когда говорил
про мои наставления «не воруй» , «не связьmайся с хулиганами» ? Ну , тогда,
ночью?
- Ничего . Я просто так вспомнил .
- Смотри ! Ты очень скрытый. Что у тебя на душе, для меня темный
лес. Но я прошу тебя : что бы ты ни собирался делать - думай о нашей семье ,
думай о чести нашей папахи . . .
- К чему эти громкие слова? - усмехнулся я .
- Д а это н е «громкие слова» , мать вашу ! . . Я о них помнил и и х придерживалея всю свою жизнь. Я, может, тоже , как другие , хотел поездить по
курортам. Но я посвятил себя вам , семье , не потеряв своего честного име
ни . . .Я из колхозного сада яблока не своровал , об этом все село знает. Я не
отомстил за твоего дядю , чтобы вы не остались сиротами . . .
- И потому все это за тебя придется сделать мне ! - Слова у меня
вьmетали с такой злостью и презрением, что я сам испугался .
- Вот ты какой у меня вырос, оказьmается . - Побледнев , отец тихо
подошел ко мне .
В это время во двор , улыбаясь, вошел Шамиль, но увидел нас и в смуще
нии остановился .
- Шамиль , проходи, сынок, - выговорил отец через силу, голос его
•
71
Спусти в шийся с гор
чуть не сорвался. Резко повернувшись , он ушел вниз , на кухню , и впервые за
последнее время мне его стало жалко .
Не выработалось у наших людей чувство .м.еры! Если пьют лекар
ство - то лошадины.м.и доза.м.и: ду.м.ают, быстрей вылечатся.
Ша.м.иль
И среди горцев встречаются люди, которые са.м.и по себе трусы, но в
большой толпе своих сопле.м.енников превращаются в отважнейших храбрецов.
Он же
·
Муки голода люди легче переносят, чем. унижение и несправедливость.
Ансар
К полудню мы с Шамилем приехали на стройку, где я числился бригади
ром бетонщиков .
Юрий Михайлович устроил меня туда, чтобы отвести глаза органам.
«И лишние деньги не помешают» , - говорил Эрик Семенович.
Стройка находилась рядом с цехом Юрия Михайловича. Вот уже полтора
года я получал зарплату. Время от времени, хотя бы в месяц раз , я должен
бьт появляться на работе .
Рабочие меня знали , иногда я подключалея к их заботам и кое в чем им
помогал . Недавно Хадижат сообщила, что меня вроде бы уволили по статье .
В вагончике у Хадижат, где располагалась бухгалтерия нашего СМУ, мы
с Шамилем попили кофе , поели кукурузы , попрощзлись и ушли , так и не
дождавшись начальника.
Обогнув ограду , мы попали во двор трикотажного цеха Юрия Михайло
вича. Девушки-работницы группами выходили во двор из цеховой столовой.
Вслед за нами на территорию цеха заехал красный «жигуленок» и бесцельно
кружил по площадке . Я остановил его и сказал , что сюда нельзя заезжать
посторонним.
- Это я, что ли, посторонний?
За рулем , улыбаясь, сидел здоровенный детина с поломанными ушами.
Под носом у него пробивалея пушок еще ни разу не бритых усов, рот растяги
вался в широчайшей улыбке .
- Да , это ты посторонний ! - сказал я спокойно , без эмоций .
- А ты кто такой? - продолжая улыбаться , парень вьmез из машины .
По его повадке было видно , что он борец вольного стиля, каких в нашем
городе пруд пруди. - Меня зовут Газали , чтоб ты знал . Ты что , разбираться
хочешь?
- Да, Газали , ты почти в точку попал . Если нужно - и разберемся .
- А вот этого ты не хочешь? - Газали поднес к моему лицу кулак.
От неожиданности я опешил . Работницы , как на спектакль, собрались
вокруг. Понимая, что Газали обыкновенный рядовой бычок , крутящийся
вокруг Габиба, я попытался утихомирить его , вытащить на шутливый
тон . Но тот не желал идти на мировую . Он уже тянул меня драться один
на один.
Человек, находившийся под чьи.м.-либо влиянце.м., попадая в другую ко.м.
панию, присваивает себе .манеры того, ко.м.у подражал, и выдает их за свои.
Эрик Се.м.енович
По бокам шоссе мелькали аккуратно подстриженные деревья. Их листья
местами покраснели, а кое-где уже начали желтеть. У поворота с шоссе
налево , к берегу моря , борец остановил машину , и мы вышли.
В машине , на уютном сиденье , я разомлел и расслабился . Лень было
даже думать , что вот сейчас надо будет драться с этим молодым, пышущим
энергией амбалом . Я начал ощущать в себе неодолимую усталость, похожую
на легкий мандраж, и предложил Газали отложить или вообще отказаться от
этой глупой затеи .
72
Хач илав
•
Легкий ветерок дул с моря . Солнце поднялась , но грело еле заметно .
Листья на деревьях слегка шелестелИ.
- Ансар , мужчина ты или нет? Что ты все отговариваешься? - сказал
Газали и внезапно попытался ударить меня . Я успел увернуться - его кулак
только чиркнул мне по виску.
- Послушай , подожди, подожди ! Давай тогда спустимся с дороги ,
сказал я, отскочив в сторону.
Борец остановился, видимо , соглаinаясь со мной. Он предвкушал победу
и больше не колебался. Я подошел к нему, якобь1 затем, чтобы вместе
спуститься с дороги , и тут же с силой ударил его в незащищенное лицо . У него
подломил�сь ноги , и он плашмя , спиной рухнул на асфальт. Проезжавшие
водители начали притормаживать и с любопытством смотрели на нас . Газали
некоторое время лежал неподвижно , затем провел рукой по лицу, тряхнул
головой и медленно встал .
Левая сторона его физиономии бьmа изрядно помята, но смотрелся он
еще нормально - только из ссадины на щеке текла кровь: сперва медленно ,
а потом сильнее . Парень бьm явно ошарашен. Постепенно он приходил в себя
и, вероятно , собирался продолжить драку , хотя видно бьmо по всему, что он
уже не рвется в бой. Если бы я теперь предложил ему остановиться и поехать
обратно , он бы, пожалуй , согласился. Но я ничего не предлагал , и он произ
вел несколько выпадов , потом серию сумбурных удар�в - все мимо .
у
- Как можно на такого красивого пария руку поднимать? - слышал я
за спиной негодующий женский голос. Еще кто-то поддакнул , ругая и осуж
дая меня . В это время я сделал обманное движение слева и сильно ударил
своего противника правой в висок. У Газали .снова подкосились ноги , он
попытался улыбнуться, но лишь судорожный оскал застьm на его hице . По
очередно , сначала одно , потом другое его колено коснулись дороги. Он
свалил ся плашмя , животом вниз , и лицо его бесчувственно ударилось об
асфальт с глухим чмокающим звуком.
- Вай-балал ! - завопил немоладой женский голос . - В ай-балал , ой,
маменьки, родненький !
Подошедшие мужчины неодобрительно молчали. Газали начал шеве
литься . Он перевернулся на спину и закрыл ладонями окровавленное лицо .
На асфальте остались пятна крови. Кто-то из мужчин попытался помочь
парию , но он резким рывком высвободился и остался лежать. Он лежал ,
закрьш лицо руками, и между его пальцами проступала кровь . Рядом стояла
его машина, и он , приподнявшись на локте , начал правой рукой слепо шарить
дверцу «Жигулей» .
- Собака, я тебя сейчас прикончу , - сказал он спокойно , но со злобою
в голосе .
На стекле оставались кровавые отпечатки его пальцев , а на дверцах
красного цвета ничего не бьmо заметно .
.
Ко мне подошел мужчина в штатском , с красным галстуком поверх
белой рубашки.
- Иди отсюда , пока я тебя не забрал , - сказал он по-свойски, и я ,
оценив его доброжелательность, отошел к обочине .
Невдалеке теплой бирюзой поблескивало море . Загородный пляж и весь
берег после лета смотрелись голо и уньmо. Лишь велосипедист ездил вдоль
песков , усадив на багажник девушку. Подол ее платья вздувалея на ветру,
обнажая колени , и она рукой придерживала его . Осень , подумал я, а у
девушки ситцевое платье , усеянное пестрыми цветочками.
Я стоял , опершись рукой о ствол дерева, и жалел , что лето кончилось
незаметно , не оставив в ·памяти и следа.
Он лежал на тахте весь опухший, черный от побоев. Навстречу .мне
вышли его .мать и сестра. Сестра держала в руках нож. У .матери было
каменное от ненависти лицо. Когда он со своего ложа сообщил им, что я
свой, .мать расплакалась.
- Видишь, сынок, во что обходится забвение обычаев. Случись это в
•
73
Спустив w ийся с гор
прежние времена, ко.мната была бы полна .мужчин. Сейчас .мой сын одинок в
своем горе. Его враги ликуют, празднуя победу.
Авчиев Ансар
Вечером к нам домой на двух машинах приехал Габиб со своими людьми.
Высокий , атлетического сложения парень нес за ним большую спортивную
сумку. Из второй машин'ы вышли мужчины и молча встали у входа, не заходя
в дом . Парень занес сумку во двор и поставил на стол. Сумка шевелиласъ ,
словно там бъmо что-то живое .
Габиб вошел в комнату моего отца , обеими руками с почтением пожал
ему руки, справился о здоровье тети Асли. Вернувшись во двор , сообщил
мне , что Газали не имеет к нему никакого отношения .
- Но ! - добавил Габиб многозначительно , поднимая указательный
палец. - У него есть родственники, настырные и очень неудобные . В общем ,
могут попортить кровь . Но и на них есть упр Зва.
А управа у кого?
- У кого бы ни бъmа - найдем , если сам не справишься.
- Грамотно поставлено ! Главное , что ты тут ни при чем .
- Ансар , давай не будем углублЯться , я не для этого к тебе пришел . Я
пришел навестить вашу семью и пригласить тебя в гости . Не туда, куда ты
приезжал , а в отцовский дом.
- Спасибо , Габиб , почту за честь . Вижу , у тебя есть чему поучиться.
Сопровождавший Габиба высокий парень раскръm спортивную сумку .
Оттуда показалась голова карлика. Карлик улыбнулся, здQроваясъ с нами .
- Ну-ка поприветствуй этот дом , Федя ! - скомандовал Габиб .
Карлик вынул бутьтку коньяка, налил себе в металлическую рюмку и
торжественно выпил за здоровье всех жильцов нашего дома. На прощанъе
Федя отсалютовал несколькими выстрелами из сумки. Ствол пистолета бът
виденъ лишь наполовйну . . .
- Коварнейший тип , - усмехнулся Шамиль, когда я рассказал ему о
визите Габиба . - Вчера он почему-то тебя в гости не приглашал , не назъmал
членом семьи . . . И Газали у них не с боку припека, а крупняк.
Шамил ь уверял , что Габиб не так-то прост и что он никогда не сказал бы
о Муртузе плохо , если б не имел свой интерес. Или у Муртуза что-то пеладно
в тюрьме , или Габиб затеял против него какую-то интригу . Ш амил ь обещал
все это выяснить через одного уголовного авторитета по имени Авку-Идовс.
- Неудивителъно , что Габиб решил избавиться от Муртуза , - рассу
ждал Ш амил ь . - Габиб не скрывал , что .не хочет мстить за Искандара. Был с
той стороны один труп и с этой один . Можно было перемирие заключить. Но
Муртуз , как считает Габиб , убил одного лишне:rо . Пошла кровная месть , и
раз Муртуз в тюрьме - могут убить Габиба как его ближайшего друга.
В тот вечер Шамиль открыл мне глаза на многие вещи. Он утверждал :
это Габиб постарался , чтобы Искандар не попал в больницу , - знал , что ,
если умрет Искандар, противная сторона будет сговорчивее и легче согла
сится на перемирие . По словам Шамиля, Габиб и сейчас может пойти на
сговор , чтобы избавиться от Муртуза.
- Ему это просто выгодно . Ему это выгодно со всех сторон.
·
Вре.мя сейчас такое поганое пошло: если тебе говорят, что ты
честный человек, - значит, и.меют в виду, что ты жалкий человек.
Ша.миль
Что .может быть прекраснее ощущения, что в твоих жилах течет
благородная кровь?
Авчиев Ансар
Глава четвертая
Наш дом стоит на холме , спускающемся к берегу Каспия . Иногда сюда
залетает ветер , насыщенный острым ароматом полыни - запахом ногайских
степей .
74
Хачила в
•
По вечерам становилось холодно . В вечернем воздухе ощущался дремотный
привкус наступающей зимы . Она в этом году по всем приметам обещала быть
морозной.
Ветер степей, таящий в своей утробе морозное дыхание зимы , тревожно
бодрил . Он напоминал о горечи грядущих утрат. Утрат , которые неминуемо
ждут впереди. Осень бодрит и будит инстинктивное воспоминание о том , что
ты смертен. Оно , как запах полыни , сладостно и тревожно .
Шамиль повел меня к самому авторитетному, как он утверждал , «катор
жанину>> - Авку-Идовсу. Шамиль говорил , что Авку-Идовс отказался от
всех регалий преступного мира, включая титул вора в законе .
Авку-Идовс оказался высоким и тощим. В доме у него не было ничего
примечательного , только уж очень все запущено . Авку-Идовс взял с подо
конника граненый стакан, сдул с него слой пыли , сунул внутрь руку. Выта
щив таракана, отпустил его на подоконник.
- Алкоголик, как и я , - кивнул он на таракана , - все остатки после
меня допивает.
Авку-Идовс налил себе водки . Спросил нас, будем ли мы пить. Мы
вежливо отказались, и он без дальнейших церемоний выпил залпом.
- Чего пришли? - сказал он , морщась , и в поисках, чем бы закусить,
стал шарить на захламленном вчерашними объедками столе .
- Вот племянник Муртуза . . . его зовут Ансар , - начал Шамиль.
Идовс, не обращая на меня внимания , ходил по комнате , скрючившись,
как горбун.
- Муртуз - мужик что надо , без задних мыслей . - Идовс остановился
и взглянул на меня оценивающе . - Племянник Муртуза - это хорошо . . . Да
вы дело говорите ! Чего пришли? - Идовс уставился на Шамиля.
- Дело? . . Гмм . . . - Шамиль взял под руку Ид овса, увел его в другую
комнату и долго там с ним шушукался . Возвратившись, Авку-Идовс глядел на
меня по-другому.
- Нет , так не годится , - заговорил он. - Так не пойдет . Я сейчас же
отправлю маляву в тюрьму ! Пачкать Муртуза мы никому не дадим .
По дороге домой Шамиль рассказал мне , о чем они говорили с Авку
Идовсом, когда ушли в другую комнату. Каторжанин считает Муртуза поря
дочным и авторитетным. Габиба, напротив , комсюком и временным пасса
жиром.
- Кто такой комсюк? - пер,ебил я Шамиля .
- Бывший комсомольский работник, Авку- Идовс считает, что Габиб человек, который занимается преступным бизнесом.
- А сам он тогда чем занимается?
- Его не интересует бизнес. Авку-Идовс и твой дядя - nреступники из
принципа . Они идут против государства и не признают его законов по сообра
жениям принципиальным ! Между прочим, и в российских лагерях, и даже за
границей у него огромный авторитет. Это про него Высоцкий пел : «Руслан
Халилов , мой сосед по камере . . . » !
Д а ну-у ! А что ж тогда его Авку-Идовсом зовут?
- Это кличка, тупица ! Высоцкий действительно гордился знакомством
с ним. Этот каторжник знает несколько иностранных языков ! - Шамиль
смотрел на меня торжествующе , очевидно , уверенный, что его информация
должна произвести эффект.
У ворот моего дома мы простились. Шамиль обещал зайти утром , посо
ветовав мне на прощание держаться на расстоянии от Габиба и от Хачбара
тоже . Они в прошлом были лучшими дзюдоистами Союза.
- Кто это - Хачбар?
- Тот, что в спортивной сумке нес карлика Федю . Так вот, они будут
тебя сажать на понятия блатных или уголовных. Ты их не слушай. Чем
меньше знаешь о них , тем легче с ними справляться. По крайней мере не
быть под их влиянием . Если ты посвящен в их законы , то они считают, что по
ним можно спрашивать с тебя .
•
Спуст и вш и йся с гор
Новый страх всегда кажется сильнее прежнего.
75
О сман
Есть люди, копящие .миллионы, чтобы только обрести право дышать
без ужаса и страха.
Эрик Се.менович
Я сидел на скамейке у ворот. Утреннего холодка уже не бъто , осеннее
солнце выглянуло бледное , словно из-под редкой вуали, и приятно грело .
Сестра шла домой - у них в школе бъmа большая перемена. Я ошалел ,
увидев сестру в том самом нелепом черном пальто с бобровым воротником.
- Мариям , - остановил я ее , - почему ты в пальто , разве сейчас так
холодно?
- Не знаю . Отец сказал : «Надевай» .
- Что ты мелешь - отец, отец ! . . Хоть бы в зеркало на себя поглядела.
У тебя в этом пальто дурацкий вид .
- Тебе об этом Меседу говорила? - резко перебила она меня .
- Какая тебе разница? - Меня ее вопрос почему-то взбесил . - Это я
тебе говорю , твой старший брат. Я устал от похоронного вида этого дома. Он
на меня тоску наводит .
Мариям попыталась молча пройти мимо , . но я остановил ее , схватив за
плечо . Она хотела вырваться, но я ее ударил . Она взглянула на меня без слов ,
с холодным презрением. Это мне живо напомнило отца , и я избил ее так, что
у нее кровь хлынула из носа . Я испугался и, быстро затащив ее во двор , умъm
под струей холодной воды .
Сестра стояла у крана , ожидая, пока остановится кровь. Она не только
не всплакнула, но и не издала ни единого звука . Я и прежде знал , что она
упрямая и скрытная, как камень .
- Мариям ! . . Моя маленькая упрямая Мариям . . . Прости меня , дурака ,
неестественно , не принятым в нашей семье тоном начал бъmо я, но тут же
остановился - почувствовал , что получается вовсе нелепо .
Я взял ее за голову , обнял . Она сперва молча дышала мне в рукав
пиджака , а потом, заплакав навзрыд , вырвалась и побежала в дом .
Я прошелся по двору и сел на старый , въmинявший диван с торчащими
ржавыми пружинами . Пожелтевшие сухие листья, кружась , слетали с вино
градной беседки , и весь двор перед фасадом нашего давно не ремонтировав
шегося дома выглядел как никогда запущенным и унъmым.
Великий Залл, Ты дал .мне горы, водопады, леса и зеленые луга, где
пасутся .мои отары. Вот держу я в объятиях .маленького ягненка, и он
благодарно, как ребенок, кладет голову .мне в ладони. Он благодарен .мне, он
не знает, что я ращу его, чтобы зарезать.
О Великий Залл, я дышу Твои.м пронизанны.м солнце.м и аро.мато.м трав
воздххо.м. БлагодаJJ.Я Тебе я дышу и.м безмятежно и счастливо, и ничего .мне
больше не надо.
Я знаю, что не в силах отблагодарить Тебя - даже ценой всей .моей
жизни. Но придет срок, и Ты возь.мешь ее, как я возь.му жизнь этого
ягненка. Неужели и Ты ятенок в чьих-то властных руках?!
Молитва со.мневающегося горца
Отец вышел во двор с наточенным бритвенным ножом и с помазком для
пены . Я поднялся и тут же небрежно сел снова , без разрешения, успев ,
впрочем , подумать, что все это выглядит как глупое и неуместное позерство .
Отец подошел к зеркалу, висевшему над умывальником, намылил пома
зок на огромном куске хозяйственного мъmа, намазал пеной густую седею
щую щетину. Сестра принесла чайник с горячей водой, бритвенный прибор
на подносике , но отец даже не обратил на это вним ания .
Я сейчас принесу туалетное мъто , - сказала сестра.
- Не надо , я привык этим , - отозвался отец.
76
Хач ил ав
•
Он помочил нож в струйке , журчащей из-под крана , и начал бриться с
правого виска . Хирж, хирж, хирж! Слышно было , как у корней режутся его
крепкие , словно леска , волосы . Нож он промывал , держа его под струей
холодной воды . В зеркале, испачканном белыми пятнами то ли краски , то ли
зубной пасты , я видел его отражение. Отец взялся за кончик крученого уса ,
прикрывавшего щетину у рта , оттопырил это место языком и начал брить .
Хирж, хирж, хирж . . .
- Ансар , ты почему побил сегодня Мариям? - Отец повернулся ко
мне , промывая нож и трогая пальцами свежевыбритую , с синеватым оттен
ком , как будто налитую сырым холодом , щеку . - Ну, что молчишь?
- Потому что заслужила.
Отец намылил помазок и снова отвернулся , покрывая пеной щетину на
шее и на левой щеке .
- Заслужила, значит? А ты знаешь , что ты заслуживал куда больше
побоев , а я тебя жалел?
А я не умею .
- Чего?
- Жалеть .
Отец поднял нижнюю губу , потрогал пальцами подбородок и провел
несколько раз лезвием по коже . Потом повернулся ко мне и стал водить
ножом по внутренней стороне свободно висящего хлястика своего ремня.
- Подожди, сынок, и у тебя будут дети , - вздохнул он. - Тогда ты
поймешь меня .
В тюрьме, на перекличке, оглядываясь на толпу заключенных в фуфай
ках, я испытывал жуткие сомнения. Я думал: неужели эти люди когда-то
были детьми?
Муртуз
Ты слишком труслив, чтобы обманывать .меня! Поэтому я тебе верю!
Талатиев Габиб
Глава пятая
Утром был туман . Потом он спустился к морю . Чайки стаей летали над
садом и тревожно кричали.
.
Я сидел в кухне и пил бледно-желтый, вчерашней заварки , чай, когда
явились Габиб и Хачбар . Они уговорили меня поехать с ними за город .
На базарном пятачке близ ЦУМа мы ели шашлык. Хачбар быстрее
всех расправился с ним. Насвистывая аварскую мелодию , он поднял растопы
ренные пальцы и стал крутить ими в воздухе . Шашлык был жирным, а
салфеток на столах не оказалось . Хачбар огляделся по сторонам.
Людей на базаре было много , очередь за шашлыками длинная.
Хачбар подозвал шашлычника, и тот , оставив очередь, подошел к нему .
Хачбар похлопал его по плечу и, все так же насвистывая , вытер руки о его
передник.
- О твой передник, ара , можно только испачкаться ! - Хачбар засунул
руку шашлычнику в нагрудный карман и достал оттуда помятую кучу рублей .
Брезгливо сунул их обратно и стал шарить во внутреннем кармане его пид
жака. Наконец он извлек носовой платок и, подержав его на весу двумя
пальцами , еще раз вытер руки , после чего кинул платок хозяину. Тот поймал
его на груди и положил в карман .
Очередь смотрит в нашу сторону и терпеливо ждет.
Шашлычник - среднего роста, с круглыми растерянными глазами .
Братан , тебя здесь раньше не было. Скажи, ·откуда ты взялся?
- Я от ресторана «Кавказ» .
- Д а плевать мне , о т чего ты ! Тут почти самое наваристое место , кто
тебя держит?
•
Спусти в шийся с гор
77
- А-а-а !
- Да т ы н е акай, мать твою ! В Поволжье люди с голоду умирают. Куда
деваешь бабки?
- Спросите у Авку-Идовса .
- · Так бы сразу И сказал . Иди !
Шашлычник ушел .
- Авку-Идовса для нашего неболъшого города слишком много стано
вится.
Через базарную площадь мы вышли на улицу, где стояла машина, и
поехали в незнакомое мне кооперативное кафе . У входа нас с радостью ,
почти с восторгом, встретила хорошо оцетая женщина средних лет . Она сразу
же хотела начать какой-то деловой разговор , но Габиб с Хачбаром , не слу
шая ее , проследовали в кабинку, обитую красным велюром. Официантка
принесла чуду с овощами и кофе с коньяком.
- Будешь что-нибудь есть? - спросил меня Хачбар .
- Нет, спасибо !
Хачбар отослал официантку. К нам вошел усатый тучный мужчина . На
правой руке у него красовался большой перстецъ-печатка с фигурными бук
вами , украшенный бриллиантом. Прежде чем начать разговор , он недовер
чиво взглянул на меня и вопросительно - на Габиба.
- Говори ! - сказал Габиб и тут же добавил : - Кстати, познакомься это наш друг , племянник Муртуза. Его зовут Ансар .
- Очень приятно . Гамзат !
Он начал разговор о первом Секретаре одного животноводческого рай
она в Ногае . По словам Гамзата, этот первый секретарь перешел все гра
ницы : он пересажал почти всех , кто мог выступить против него . Один капи
тан милиции, аварец, установил сорок семь случаев злоупотребления вла
стью - по каждому можно открывать уголовное дело . Но капитан, говорят ,
воr уже неделя как исчез вместе со своими материалами. Тут Гамзат много
значительно поднял брови и, зажмурив глаза, рассмеялся.
- Но копии у меня . . . там !
Хачбар и Габиб вместе с Гамзатом вышли из кабинки. Они , как я понял ,
пошли смотреть документы. Возвращаясь к столу, Габиб матюкался и сильно
бранил кщ·о-то . Подошла женщина , хозяйка кафе - та, что встречала нас у
входа. Она жаловаласъ , что к ней приходит некто Хазам , разговаривает
грубо, оскорбляет, угрожает и требует в месяц две тысячи. Он уже избил
шеф-повара и одного из работников кухни . Габиб спросил , намекала ли она
ему про них , Хачбара и Габиба .
- Он вас н е знает . . . И вообще о н какой-то лох , с ним трудно говорить
по-человечески .
- Ну понятно . . . Аминат, если этот тип сунется еще раз , назначь ему
время и немедленно дай нам знать.
Дальше мы поехали к некоему Итул-Манапу, адвокату. Я и раньше от
""
Шамиля слышал про этого Итул-Манапа. Говорили , что он молодои и
талантливый , знает свое дело . В наших краях адвокат, какой бы грамотный
он ни бът , не будет иметь успеха , если у него нет связей. По словам Шамиля,
у него было и то и другое .
Габиб завел с ним разговор о ногайском секретаре райкома, сунув ему
папку с бумагами. Габиб спросил , нельзя ли через людей из отдела партий
ного контроля прощупать все слабые места этого князька. (Сперва он сказал :
«князька» , потом поправился : «хана» . ) Итул-Манап многозначительно сви
стнул , взял папку и начал листать бумаги.
- Сколько ни совалисъ , все зубы сломали. Э тот покруче Адъmова
будет . У него хорошие концы в Москве, и наш второй его хорошо держит .
А он своих в обиду не дает .
- Манап , мы все это знаем . Надо узнать детали, все до мельчайших
подробностей.
Что вы задумали? - Итул-Манап внешне казался очень интеллигент-
Хачила в
78
•
нъiМ и даже немного женственным. Он носил очки в тонкой золотой
оправе . - Нет, серьезно , Габиб , что у вас на уме?
- Манап , ты же знаешь , в Поволжье на той неделе два человека от
голода умерли.
Это бьmо дежурной шуткой Габиба и Хачбара.
Я попросил , чтобы меня отвезли домой.
Когда доехали до моего дома , Габиб стал меня уговаривать пойти с ними
вечером в ресторан. Хачбар же отозвал меня в сторону.
Ансар , говорят, ты хорошо знаешь Меседу? - вдруг спросил он .
Ну и что? - Мне почему-то не понравился его вопрос.
Ты не сможешь познакомить меня с ней?
Могу . . . Ну ладно , давай до вечера.
Давай .
Они уехали. Я стоял , провожая их глазами , пока они не исчезли за
поворотом . Мне сегодня понравилось с ними - все , кроме последнего разго
'
вора. Все бьmо просто отлично , кроме этого .
Четырехлетний сын Т9латиева Габиба заявил, что, когда вырастет,
станет боксером или каратистом.
- Да брось ты, братан, - говорит ему шутливо Алик, - ты же голу
боглазый, красивый .мальчик, а этими единоборствами занимается одна
чернота или те, кто только-тоЛ ько пробивается в люди. Зай.мись лучше
теннисом.
Авчиев Ансар
Люди нуждаются в справедливости больше, че.м в хлебе.
Он же
Лучше переносить .муки голода, че.м унижения несправедливости.
Ансар (подправил Габиб)
Глава шестая
После обеда в воздухе бьmо пыльно . Поднялся ветер . Деревья качались ,
размахивая оголенньiМИ ветками. У соседей играла плаксивая музыка . Мы до
сих пор не знакомы с ними.
По утрам молодой мужчина , чуть старше меня , выходит полураздетьiМ в
сад и качается с гирями. Я ему уже несколько раз хотел сказать, чтобы он не
выходил раздетьiМ , что у меня здесь сестра и тетя , но сдержался : может , сам
догадается .
Пришел отец , бодрый и веселый .
- Оказывается , операция тети Асли будет дорого стоить , - сказал он
голосом победителя . - Но Калла-Гусейн понимает, что у нас денег нет , и сам
готов заплатить. Полторы тысячи ! Он не хочет на этом спекулировать , не
такой он человек ! Но , Ансар , ты ведь понимаешь , что тебе после этого не
жениться на его дочери просто неприлично .
Я молчал , сдерживая нарастающую досаду .
Оте ц даже вроде собирался шутить со мной, но , приглядевшись , тоже
нахмурился .
- Сынок, ты пойми наши семейные трудности ! Калла-Гусейн с его
положением , связями - находка для нас . . . Ансар , почему ты молчишь?
А что мне сказать? !
- Ты же сам понимаешь . . .
- Да , понимаю , что нас , оказывается , можно купить положением и
связями . . .
Оте ц хотел меня ударить, но сдержался. Он лишь обозвал меня гадом и
собакой , которая приносит в дом одни неприятности.
Вечером 29 декабря 1988 года в городе Махачкала на улице Буйнакского
•
79
Спусти в w ийся с гор
по тротуару проскакал всадник на коне. Сорвав с нескольких прохожих
норковые шапки, он скрылся в неизвестном направлении.
Из следственной хроники
Нация без знамени, нация ли она?!
Где твои знамена, Дагестан?! На кладбищах твои знамена!
А.
Если сильно обижать .малые народы, они превращаются в зверей. В
астраханской тюрьме нас довели до того, что я ночью встал и крикнул:
«Звери! Берите, что попадется под руку, и подни.майтесь!» Поднялись все
чеченцы и дагестанцы.
Муртуз
За мной заехали Габиб и Хач.бар . На заднем сиденье я увидел Итул
Манапа с двумя девушками. Чтdбы я смог усесться, им пришлось потес
ниться . Девушки смеялись и визжали, когда Итул-Манап, обняв за талии,
прижимал их к себе . В машине было тепло , уютно и пахло французскими
духами.
.
Поехали за город , в ресторан «Скачки» . У входа нас встретил Гамзат
тот, что подсаживался к нам в кооперативном кафе , - и проводил в одну из
кабинок . Габиба и Хачбара здесь все знали. Были принесены: салат «Столич
ный» , зелень, фрукты в вазах , жаркое из баранины на большой сковороде ,
две бутылки шампанского и коньяк.
Посидев в ресторане , мы пошли в гриль-бар - он находился в том же
здании. Там меня познакомили с одним вором в законе .
В баре стояли веселый гомон и смех . Интереснее всех смеялся этот вор в
законе : «Кхе , кхе ! » - как будто его взяли за кадык и душат. Прозвище или
кличка его - Эльбрус . Когда Габиб нас знакомил и я назвал свое имя , он
лишь мельком взглянул на меня и подал руку, продолжая кхекать. Он не
назвался - наверно , полагал , что все и так должны знать его . А мое имя тут
же забыл или даже не потрудился расслышать его . Кожа у него на шее и на
лице рыхлая , бугристая, словно у ящера.
З а столом с Эльбрусом сидело много людей . Рядом , с обеих сторон , две
девушки, как и с Итул-Манапом. Мода, что ли , пошла такая, усмехнулся я
про себя. Одна из девушек, судя по всему , русская, другая наша.
После каждой , даже самой дурацкой собственной шутки Эльбрус хохо
тал-кхекал , с удовольствием хлопал девушек по спине и по ляжкам и громко
восклицал :
- Все будет нормально , и вы тоже будете счастливы !
Кстати, эти же слова он произнес , знакомясь со мной , и все дружно
заржали , словно он Бог весть какую шутку отмочил .
Когда нас посадили за их стол , я долго молчал , не вмешиваясь в разго
вор . Я думал : у них , наверно , манера своя и темы свои - крутые , воровские .
Но , прислушавшись, понял : обыкновенные разговоры и шутки какие-то пло
ские , бестолковые . Я раз тоже попробовал пошутить. Вижу - получи
лось , все захохотали. Подстроился под их волну и тоже кидаю всякие
реплики.
Хачбар и Габиб улыбаются - рады , что я освоился. В тот вечер мы
сидели допоздна и разошлись , как говорится, усталые , но довольные . Только
на следуюЩий день стыдно было .
Я бы тебе заменила друга-мужчину. Встала бы рядо.м, когда потребу�
ется.
Горянка - отвергшему ее жениху
Интуристы ценят искусство аборигенов больше, че.м сами .местные
80
Хач илав
•
жители. «Даже в при.м.итивные линии наскальных рисунков вложен интел
лект пещерного человека», - говорят они.
Авку-Идовс
Г.11ава сед ьмая
Утром , проснувшисъ, я увидел , что на дворе давно уже день . Отцовская
постель была убрана. Обычно он будил меня громко и грубо .
За окном замерли полуголые желтые тополя . Небо безоблачное, но
бесцветное , как стекло. Все замерло . Все словно окаменело .
Из соседней комнаты доносятся голоса . В зале разговаривают отец и
Калла-Гусейн. Прислушиваюсъ . Калла-Гусейн толкует про уникальный
ковер , а отец недоверчиво восклицает и клян�тся, что не знает , откуда он
взялся . Зовет меня . Я быстро одеваюсъ и, не умывшисъ, вхожу в зал .
Калла-Гусейн ходит по комнате не разувшисъ и рассматривает висящий
на стене ковер .
- Здравствуйте , уважаемый Калла-Гусейн-ага ! - здороваюсь я .
Оте ц , сидевший н а стуле и трепетно следивший з а каждым движением
Калла-Гусейна, опешил от моего тона. Он поднялся и угрожающе уставился
на меня .
- Здравствуй, Ансар ! А почему «ага» ? - спросил Калла-Гусейн с
улыбкой.
- Да так. . . Отец вдалбливает в меня , что вы большой человек, а к
именам больших людей , как известно , прибавляют титул аги .
Калла-Гусейн без тени обиды , улыбаясь , стоял передо мной . Он щелкнул
языком и, помотав головой , опустился на диван .
- Что мелет этот глупец? - растерянно спросил майора отец.
- Ничего плохого , Махач . Я считаю , дети должны быть умнее своих
Р !Jдителей. Они должны быть лучще нас. -т Калла-ГусеНи вздохнул и, стрях
нув с дивана пепел , оставленный отцом, опустил голову.
Отец остался недоволен мягким ответом Калла-Гусейна. Он устремил на
меня взгляд своих желтых глаз .
- Ты откуда взял этот ковер?
Я неопределенно махнул рукой.
- Сам знаешь !
- Я? ! - Отец закурил и с недоумением уставился на меня. Как я ненавидел в нем эту мелочную честность ! И все это перед каким-то ментом,
мусором, который корчит из себя великодушного покровителя.
- Да ты же сам разрешил мне своровать этот ковер , отец, -. сказаЛ я
как можно более спокойно и непринужденно . Какое удовольствие испытъmал
я, видя окаменевшее в безумном гневе лицо отца ! Я знал , что для него это
самое страшное слово - «Своровать» .
- Да ты что , не помнишь, что ли? Три года назад я тебе сказал , что хочу
обворовать дом одного богатого человека , а ты расспросил меня обо всем и
сказал : смотри , не попадисъ . Ковер оттуда . . .
Я не успел докончить. Отец с силой ударил меня. Он хотел ударить еще
'
раз , но Калла-Гусейн его удержал .
- Да что ты боишься , отец? Здесь нет посторо11Них, он же нам род
ственник. Будущий, правда .
- Убирайся из дому , черный враг !
Полностью свободным на свете может быть только нищий бездом
ный бродяга или богатый путешественник, у которого нет ни родных, ни
семьи. Но над ним все равно довлеет ноша богатства.
Свободным может быть, наверное, только дервиш.
Авку-Идовс
•
Спусти вш ийся с гор
81
Ближе к полудню на базарном пятачке возле ЦУМа я нашел Габиба и
Хачбара. Мы поехали обедать в кооперативное кафе к Аминат. Вскоре туда
приехал Итул-Манап. Стало оживленно и весело.
В конце застолья адвокат вернул Габибу папку с документами. Речь за
обедом шла о первом секретаре райкома . По словам Итул-Манапа выходило,
что капитана милиции, который осмелился выступить против ногайского
секретаря , похитили люди Эльбруса.
- Остается , - говорил И тул-Манап , - выяснить одну деталь, и все ста
нет ясно . А в данный момент очевидно , что все заготовители шерсти и
сельхозпродуктов проходят через людей Эльбруса .
Вечером мы пошли в тот же ресторан «Скачки» . Уступив просьбам
Габиба и Хачбара, я позвонил Меседу и взял ее с собой . Было уже холодно , и
Меседу надела пальто и норковую шапку. В машине Габиб сразу же испортил
ей настроение . Он бесцеремонно снял с нее шапку, хлопнул по ней несколько
раз и с силой снова надел на голову Меседу - до самых бровей.
Остановите машину!
- Что случилось?
- Остановите машину или отвезите меня обратно .
Я впервые видел Меседу такой сердитой.
- Ансар , что за дела, что он себе позволяет?
Габиб изв инился передо мной .
...:.... А я-то все думаю : Щ)чему мужчинам норковых шапок не хватает?
Оказьmается , сюда женщины вмешались . - Он пытался перейти на шутли
вый тон .
- Думайте себе сколько угодно , а меня отвезите домой . - Мне показа
лось , что Меседу вот-вот заплачет .
- Меседу, милая , я совсем не хотел тебя обидеть . Тем более что ты
знакомая Ансара. Просто я страшно за;комплексованный человек. У тебя же
есть отец. _ Почему он тебе разрешает носить шапку, а не платок? Мы же
дагестанцы , горцы в конце-то концов .
У меня отец - интеллигентный человек, профессор .
- Знаем , знаем твоего отца ! Только платок тебе больше пойдет . . .
- Слушай, Ансар , что з а издевательство надо мной? Почему ты привел
меня к этим людям?
- Меседу, это мои друзья. Все будет нормально .
Честно говоря , я не знал , как себя вести . Поведение Габиба мне тоже не
понравилось .
Ужин в «Скачках» получился скучным, натянутым , с долгими паузами и
бестолковыми сухими диалогами. Меседу даже не пригубила шампанское, да
и никто не пил . Ели вяло , медленно пережевывали пищу.
Хачбар заговорил с Меседу по-аварски , но она ответила по-русски. Он,
по-моему , спросил , откуда она родом .
- Из города Махачкала ! - последовал резкий ответ .
Хачбар ей что-то заметил - громко , резко . По-моему, спросил , почему
она не говорит с ним по-аварски .
- Ансар , отвези меня домой , пожалуйста , Или я сама �оеду , - обратилась ко мне Меседу , решйтельно отложив вилку.
·
- Потерпи немного , скоро все поедем , - угрюмо отозвался габиб .
Когда подвезли Меседу к ее дому , я вышел из машины проводить ее.
- Ансар , я что-то не поняла, ты что , зависишь от них или они тебя
купили? - еле сдерживая негодование , спросила она .
- Ты о чем , Меседу?
- Я тебя сегодня просто не узнавала. Что они себе позволяли? Ведь это
неуважение в первую очередь к тебе . . . Я тебя другим представляла . . .
- Каким - другим?
- Ну хотя бы независимым , - сказала она и скрылась в темноте подъезда. Я вернулся в машину, и мы долго и бесцельно ездили по городу .
6. «Октябрь» М 12
82
•
Хач илав
«Яйха!» - команда отаре повернуть направо или налево. «Гавшт!» или
«Авштl» - вперед. « Чах-чах-чах!» - вызываешь из отары овцематку.
«Р-рей, р-рей!» - зовешь к себе отару. «Ах-ах!» - зовешь овцематку к
ягненку. «Воррей-воррей!�> - кричишь ночью, сторожа загон. « Чав-чав
чав!» - зовешь собак.
Основн ые команды чабанов, пасущих овечьи отары
Если хочешь - женись на мне,
А хочешь - на Меседу.
Для тебя-то лучше я,
Как тростинка гибкая.
Из лакской народной песни
ГJJава во сьмая
Отцовский дом Габиба внешне неприметный, а зайдешь внутрь хоромы . Двор бетонированный, просторный , по углам карликовые гранато
вые деревья . Листья еще зеленые , а спелые плоды красного цвета, уже
большие - сказочно смотрятся.
Нас встретила огромная гладкошерстая собака, каких я не встречал в
наших краях. Она уставилась на меня и глухо гавкнула . Даже не гавкнула, а
вроде буркнула: «Боб ! » Я таких видел в немецких фильмах - доги . Они даже
в фильмах вызъшали у меня омерзение . Высокие , голые , похожие на породистых телят , со змеиными хвостами.
У нас водятся лохматые чабанские волкодавы. Я знаю их с детства, их
можно уважать, как людей .
На широкой веранде с белыми оконными рамами я увидел женщину лет
пятидесяти , с морщинистым благородным лицом, с выплаканными глазами.
Я сразу понял , что это мать Габиба , хотя особого сходства не бъmо
заметно .
- Мама , посмотри, это Авчиев Ансар , сын нашего Махача ! - представил меня Габиб .
,
- Добро пожаловать , сынок ! Как он похож на свою покойную мать !
Проходи, у нас с вашим родом есть родство , но люди в последнее время
забъmи себя и Аллаха.
- Мама, разбуди Ажайку , пусть нам накроет.
Теперь я яснее различал сходство между матерью и сыном. Его можно
бъmо уловить в их манере разговаривать, по незаметной улыбке в глазах и по
морщинам, собирающимся у висков .
- Отец тебя ждет ! Сегодня снова «скорую помощь» прислали.
- Как, опять? Ну, попадутся они мне . . . - буркнул Габиб .
Мы зашли в просторвый зал , устланный коврами, мягко освещенный
светом ночной лампы.
- Пока подожди во т здесь . - Габиб указал мне на диван и скръmся за
дверьми, расположенными в дальнем конце зала.
У севшисъ перед журнальным столиком, я перелистъшал каталог с
роскошными фотографиями фирменных товаров . Часы мерно тикали , убаю
кивая полуночную тишину комнаты.
У меня за спиной щелкнула дверная ручка , и я оглянулся. Из полуоткры
тых дверей , из бархатного уютного сумрака соседней комнаты вышла полу
сонная Ажай. Она сонно застегивала пуговицы халата. Одна его пола на
мгновение отошла в сторону, и я увидел голую девичью ногу . Ажай прибли
зиласъ, улыбаясь своей яркой, пра:Щничной улыбкой, сказала по-русски :
«Здравствуй, Ансар» , - и прошла налево, в направлении кухни. Хотелось
поговорить с ней, разглядеть ее лицо . Сбоку мне были видны ее волнистые
каштановые волосы до плеч , бледный овал щеки и белые икры, мелькающие
под пологом байкового халата. Она на ходу перевязывала его поясом .
Я позволил себе подумать о сонной теплоте ее кожи.
Вот он ! - раздался торжествующий голос.
·
·
·
•
С пустивш ийся с гор
83
Улыбающийся Габиб с отцом шли ко мне . Отца его , Омая , я знал в лицо .
- Да-а-а! Узнаю покойного Ансара . . . Тот , правда , покрупнее бът .
Наши с вами тухумы , сынок, считаются благородными . . . Почему я об этом
заговорил? Вот уже полгода , как к нам приходят анонимные письма с угро
зами и грязной клеветой. Посъmают то машины «скорой помощи» , то мили
цейские . . .
На лицо Омая набежала тень , он поморщился и взялся рукой за сердце .
- Габиб , иди пока почитай письмо ! - Омай проводил взглядом сына до
дверей. - Так уж случилось , дорогой Ансар , что у меня , кроме Габиба и
Ажай , больше нет детей . Ты , наверное , знаешь Ажай, она каждое лето
бывает в ауле . У Габиба нет братьев , он , как видишь, у меня один . Я тебе вот
о чем хочу сказать . - Омай многозначительно поднял палец и вздохнул . - В
этом подлом городе я за свою долгую жизнь научился многим вещам. Я
набрался опыта, но большей частью горького . И понял , пожалуй , самое
главное : человек должен знать , что он не один. Что у него есть отец , дяди ,
братья , двоюродные братья - мощный тухум . . . О друзьях я сейчас не
говорю , это другое . В общем, человек должен знать , что за него есть кому
ответить, что за него в случае чего отомстят. Может, ты поймешь меня, а
может - нет , но я скажу: мой сын занимается всякими делами , я ему не могу
этого запретить. Я ему, сынок, все дал , он ни в чем не нуждается. Но он уже
самостоятельный мужчина и должен искать свой путь. Чтобы не утомлять
тебя , Ансар , я хочу сказать, что мы , Талатиевы, и вы, Авчиевы , не должны
пренебрегатъ друг другом.
..
Пока Омай произносил все это , у него , видимо , опять кольнуло сердце , и
он, закрыв глаза, откинулся на спинку дивана .
- Вам плохо , дядя Омай?
- Сердце пошаливает. Я хотел сказать , что твой отец, Махач , очень
неправилъно поступает, не считаясь с родственниками, особенно с материн
ской стороны . По мяни мое слово , он будет об этом жалеть ! Но в любом
случае передай ему салам и пусть не водится с этой красной лисой Калла
Гусейном.
Пришел Габиб . В руке он сжимал скомканный клочок бумаги - оче
видно , письмо . Омай выглядел утомленным . Он ушел спать, пожелав нам
спокойной ночи.
Пойдем посидим на кухне .
- Габиб , я есть не хочу. Да и поздно уже .
- Пошли чаю попьем .
Кухня у них тоже просторная. Пол у плиты въmожен голубым кафелем.
На кухне никого не бъто , но стол накрыт, словно к обеду.
Габиб глотнул коньяку, налил себе в фужер минеральной «Рычал-Су» и
присел на подоконник.
Габиб , я хотел спросить: вот ты сейчас задумал какие-то дела . . .
Да! И что?
- Я так понимаю , что в них и мне придется принимать участие . . .
- Извини, Ансар , но вот это тебе делать совсем необязателъно . Это
всецело зависит от твоего желания. У меня к тебе на этот счет нет никаких
претензий, и давай не будем больше к этому возвращаться. Идет?
- Хорошо .
Габиб подошел к столу и налил коньяк.
- Ансар , я хочу сказать тост. Когда в твой дом приходит новы:И чело
век, он приносит счастье или несчастье , покой или беспокойство . Я хочу,
Ансар , чтобы твой приход в наш дом _бъm счастливым.
- Амин я Аллах !
Всему хорошему приходит 1rонец.
Печальная пословица
Может ли умереть народ, еще не спевший свою главную песню? Если
нет, то нам еще жить да жить!
Искандар
84
Хач илав
•
Он гордился своей невежественностью и любил, когда рассказывали,
как его все боятся. Когда начинали толковать про его жестокость, он
застенчиво потуплял zолову на бычьей шее и смущенно улыбался, словно
девушка, которой сделали тонкий комплимент. Он буквально таял от
скромности и повторял с признательностью:
- Да не такой уж я и жестокий . . .
(Еще один штришок к национальному портрету!)
Эрик Семенович
Глава девятая
Тетю Залму нашли мертвой чабаны Турчидага. Они нашли ее на берегу
какой-то горной речушки - у заводи , близ водопада. Над трупом кружили
грифы . Рот был забит речным илом , а глаза выпиты вороньем .
На похороны пришли жители окрестных сел и даргинцы с Цудахара.
Даргинцы часто укоряют лакцев за то , что те пренебрегают верой отцов .
После похорон мулла монотонно прочитал молитву над свежей могилой .
Потом он объяснил нам смысл некоторых похоронных молитв и обря
дов . Мулла говорил , что Аллах еще раз доказал власть смерти над чело
веком .
- Смерть , ныне вновь явленная нам , должна укрепить в нас веру в
ахират. Это вера в загробную жизнь , - говорил мулла . - МусульмаJiе не
имеют права горевать в оДИJiочку . Хотя горе утраты , особенно близкого
человека, - чувство интимное , личное , мусульманин должен проявлять
выдержку и не избегать людей . . . Я понимаю , - продолжал мулла , - многим
хочется уединиться , выплакаться в темном уголке своего одиночества, но
шариат запрещает это . Здесь проявляется еще один глубинный смысл нашей
веры. Бремя смерти надо разделять всем вместе , всенародно , дабы знали
люди , что она неминуема. Дабы знали все , что никто не вечен. Никто ничего
не заберет с собой . Тот , кто хитрит, пытаясь заработать больше благ и
славы, обманьmает в первую очередь самого себя . Все мы лишь временно
находимся на этой бренной земле . Вот место , куда мы придем на вечный
покой. От этого никто не уйдет . Вот место , где все мы равны . Вот место
нашего ахирата , откуда предстанем перед Великим Аллахом. Уважайте это
место . Здесь каждому из нас уготовано два метра земли .
Мулла говорил жестко , лающим железным тоном ожесточенного чело
века. Речь бьmа обрывистой и скачкообразной. Видно бЬmо , что он прожил
нелегкую жизнь и одержим тревогой за будущее своего народа.
Когда мулла кончил говорить , зарезали жертвенного барана. На поми
нальной трапезе все мужчины сидели в шапках. Старики в высоких каракуле
вых папахах располагались отдельно . Словно вожди побежденного злым и
безжалостным недругом племени, они отрешенно молчали во время еды .
Семь дней утром и вечером мужчины аула ходили на молитву к могиле
З алму. После утренней молитвы я спешил к водопаду . Окунувшись в студе
ную воду, выходил на берег , отжималея на кулаках и отрабатьmал удары.
Я отрабатывал удары по незримым врагам .
На десятые сутки после похорон Залму тете Асли стало плохо . Нам
пришлось срочно везти ее в город на операцию .
Религия - это супернация, нация над нациями.
Авку-Идовс
Сразу после операции тетя Асли лежала в реанимационном отделении,
не приходя в себя . Когда очнулась , первым произнесла мое имя ; об этом мне
сказала Мариям.
Пройдя в палату, я сел у койки - прямо у изголовья . Тетя Асли, держа
•
85
Спусти в шийся с гор
меня за руку, без слов глядела мне в глаза. Сидеть так становилось с каждой
минутой все тягостней . Тетина рука бьша холодной , липкой и так вцепилась в
мою , что я не мог убрать ее, пока тетя не уснула.
Тете Асли недолго оставалось жить - это я nонимал . В груди у нее
хрипело сильней, чем раньше , и слышно бьшо влажное брожение мокроты .
Воздух в палате бьш спертый, насыщенный лекарственными запахами. К
левой руке тети была подвешена капельница .
Я вглядывался в истончившееся, с высоким заострившимся носом , изму
ченное лицо тети и старался искренне ей сочувствовать . Но чем сильней я
этого хотел , тем больше меня тянуло поскорей уйти из этой больничной
палаты . Выйти и глотнуть свежего воздуха.
Хачбар с Габибом объездили весь город , разыскивая адвоката Итул
Манапа. Кто-то из их знакомых видел его у вора в законе Эльбруса и у Авку
Идовса.
- Сука ! Как он посмел идти к ним без нашего ведома? - ругалея
Габиб . - Эта мразь знает многие наши дела. Как он посмел явиться туда, не
предупредив нас? . . На днях будем выхватывать ногайского первого секре
таря , - повернувшись ко мне , внезапно сказал он .
- И что это вам даст?
Г'абиб с недоумением посмотрел на меня .
- В ыкуп будем требовать . Он, гад , все степные районы высосал . . . Вот
и будем жарить на сковороде , пока не расколется.
Я внимательно слушал .
- Он сам ногаец, а держит его второй секретарь райкома , русский ,
конченный гад . Этот второй приехал сюда из Москвы, как генерал-губерна
тор . Он хочет 'долю иметь от всего . . . Вот мы ему и дадим. Многие ребята на
них злые , а эти шакалы Эльбрус и Авку-Идовс прикрьmают их людей и
получают свои крохи . . . Дешевки ! - зло закончил Габиб .
Я попросил , чтобы меня отвезли домой .
Ну как ты , определился или нет? - осведомился Габиб , прощаясь со
мной .
- Думаю , да.
На хасавюрщском базаре наша горянка продавала си.м.патичных, с жел
тым Qушком., цыплят. Рядом сидела цыганка с детъ.м.и. Цыганенок все
тянулся к цыплятам. в коробке. Мать-цыганка спросила, почем цыплята, и
купила одного.
Цыганенок умильно играл с цыпленком. и вдруг начал ломать е.му кры
лышки.
Увидев это, горянка швырну.!Ю цыганке деныи и отняла цыпленка.
itнcap
·
Глава десятая
В�чером приехал Эрик Семенович - приглашать меня на свой день
рождения.
Он и Юрий Михайлович в последнее время не знали, как показать свою
любовь ко мне . После случая с Газали их никто больше не беспокоил . Сами
они, многозначительно посмеиваясь, говорили: «Пока не тревожат ! »
Н а день рождения к Эрику я пошел с Шамилем. Меня встретило море
улыбок. Я даже смутился - непривычно бьшо такое радушие . Меня тут все
знали. Многие их тех , кого я видел впервые , здороваясь , назьmали меня по
имени . Все это было ново и необычно . Ни в какой другой компании мне не
.оказьmали и доли такого уважения и почета. Я заметил краешком глаза, что
на Шамиля никто не обращает особого внимания . С ним только здорова
лисЪ - не больш � . Я предположил , что меня здесь причисляют к тем, кого
•
86
Хач илав
•
надо тайно побаиваться и кому следует вынужденно улыбаться. Я понимал ,
что это не так, но мне сладостна бьmа сама эта мысль .
Меседу еще издалека шумно приветствовала меня :
Авчиев , а ты , оказывается , знаменитость !
- А ты как думала? - стараясь спрятать смущение , небрежно отве
тил я .
Высокий , спортивного вида парень уселся напротив Меседу и вовсю
любезничал с ней . Она представила мне своего собеседника:
- Михаил Авербух. Между прочим, боксер , владеет нокаутирующим
ударом.
- Мне что , воспринимать это как предостережение , что ли? - Я хотел
придать своим словам оттенок шутки, но улыбка получилась фальшивой,
а тон - настороженным, даже угрожающим . . .
- Это Меседу пошутила, - весело пояснил Михаил .
Меседу , подперев голову , с улыбкой исподлобья глядела на меня .
- Ну и что , даже если у тебя нокаутирующий удар? - сказал я, вдруг
раздражаясь.
- Да, ничего , ничего . Успокойся, Ансар , - встревожилась Меседу.
Неожиданно появились Хачбар с Габибом. Они прошлись по залу , пере
кидываясь словом-другим со знакомыми , ни с кем более не здороваясь.
- Эрик, что же ты нас не пригласил? Хоть бы намекнул . . . Или мы
у тебя не в друзьях? А, дорогой? - через столы кричал Эрику Габиб .
Эрик Семенович , виновато улыбаясь, вышел им навстречу, но Габиб с
Хачбаром проследовали мимо него - ко мне .
- Ансар , салам ! Братан , хоть бы ты намекнул нам .
- Да я сам сюда почти случайно попал , - начал бьmо я оправдываться
и тут же устыдился собственных слов .
Пришедшие равнодушно поздоравались со всеми, кто сидел за нашим
столом .
Они что , не с тобой?
- Да нет . . .
- Ты , встань , когда старшие подошли ! Или ты не здесь воспитывался? ! - Хачбар бесцеремонно поднял Авербуха и какого-то рядом с ним
сидевшего пария.
- Эти жИды , я-то думал , они с тобой , поэтому поздоровался . . . У них ,
небось , полная задница радости , что м ы первые подали руку. - Хачбар гово
рил громко , не беспокоясь, что его могут услышать. Поймав мой взгляд ,
добавил : - С ними только так и надо . . . Такие визиты их больше впечатляют,
чем простые наезды с мордобитием . . .
- Меседу , ничего , что мы так откровенны? Ты же у нас своя? - вме
шался , усаживаясь, Габиб .
- Да куда уж больше . . .
- Успокойся, дорогая . Меня в школе учили , что за откровенность прощают все . Откровенность - это правда . Так-то , дорогая .
Я тебе не дорогая ! - гневно насупилась Меседу .
- Что за сердитый тон ! Улыбайся , козочка .
- Слышишь , ты , Габиб ! Мне начинают надоедать эти странные наезды
на моих знакомых в моем присутствии . - Я почувствовал , как беспокойно
стал биться пульс у меня в висках.
Габиб , лениво щипавший гроздь винограда , остановился и молча уста
вился на меня.
- Ты что , Ансарчик, с друзьями задираешься, притом с друзьями твоего
дяди? . . - начал бьmо Хачбар , но Габиб ладонью закрыл ему рот.
- Ансар , извини , пожалуйста. Мы действительно не должны бьmи так
вести себя в твоем присутствии .
Габиб поднял Хачбара, налил ему и себе шампанского . Повернувшись к
Эрику, они залпом выпили за его здоровье . После чего удалились, помахав
мне на прощание рукой.
•
Сnусти в шийся с гор
87
- Завтра увидимся , - сказал Габиб уходя , буднично , без всяких эмоций.
- Сегодня ты держался молодцом. - Меседу пожала мне локоть.
- Уже секретничаете? - Михаил Авербух вернулся на свое место как
ни в чем не бывало. Прервав нашу беседу, он снова начаЛ шутливо болтать с
Меседу . Теперь он не обращал на меня никакого внимания . Минуты две я
сидел молча , будто оплеванный.
- Ты , хмырь ! Ты что , вообще ничего не соображаешь, мать твою? Я вдруг с яростью стал подниматься из-за стола.
- Ансар , что с тобой? .. Прекрати, пожалуйста !
- Пошла ты , овца натуральная!
КровЬ ударила мне в голову . Я перевернул стол . Все эти люди в наряд
НЬIХ костюмах и платьях , лица миловидньiХ девушек и незнакомьiХ парией ,
что-то судорожно произносящие губы Эрика Семеновича, - все это попльmо
у меня перед глазами в горячем мареве злости. Я лишь ощущал , как ток
прихлынувшей крови заполнил красным дурманом голову.
Я чувствовал , что нахожусь в победоносном экстазе , и ничто не может
остановить меня . В такие минуты я не испытывал страха, даже если на меня
.
пошли бы со штыками и топорами.
Я с детства инстинктивно умел пробуждать в себе это безумное свойство
дурной, бешеной крови .
Я ударил Михаила, но он сумел устоять на ногах . Губа у него была
рассечена , кровь капала на белую рубашку. Авербух не ответил ударом на
мой удар , вроде и не собирался мне отвечать. Он даже не защищался.
Я ударил его в открытое лицо второй раз , и он с грохотом рухнул на
пол .
Постепенно прояснившимися от мути глазами я начал разЛичать расте
рянные лица , столы , заставленные всевозможными яствами, пышное, празд
ничное убранство , цветы в вазах . Некоторые девушки плакали. Одна, русо
волосая , в истерике пыталась броситься на меня .
Я подхватил под мышки лежавшего без сознания Михаила и потащил в
ванную . Какая-то женщина в летах помогла мне .
Вошедшая вслед за нами Меседу тихо сказала, что я негодяй.
- Меседу, исчезни , пожалуйста . . .
- Не исчезну . . . Я тебя не боюсь . Ты же псих и дурак, оказывается . . .
Ну, ударь, ударь меня ! Тебе лечиться надо , ты псих !
- Ты только сейчас узнала?
- Давно догадывалась .
Михаила приводили в чувство вошедшие в ванную ребята . Я помьm руки
под краном , механически вытер их и вышел в коридор .
- Ансар , не понимаю , за что ты его ударил? - сверля глазами, не
отставала от меня Меседу. Ее голос срывалея и дрожал. Лицо у нее сей
час было строгое , бледное и красивое . Губы бескровные , плотно сжа
тые . - Ну , прошу тебя , объясни, за что? - повторяла она . - Ты его
ударил из зависти . . . за то , что он красивый . . . Отвечай мне , подлец ! Меседу бьmа близка к истерике . - Ты его ударил , потому что у него
братьев нету , да? Потому что он еврей и не будет тебе мстить? . . .
Потому что он из интеллигентной семьи и из родньiХ у него одна мать?
Отвечай ! - Голос Меседу сорвался на крик.
- Пошла вон , дура, пока я тебя не задушил ! - Кровь вдруг с новой
силой начала стучать у меня в висках .
- Ненавижу, урод ! - выкрикив ала в исступлении Меседу. Ее удержи
вали несколько девушек и Эрик Семенович . - Ненавижу вас, уродов ,
спустившихся с гор , чтобы портить жизнь честным, нормальным лю
дям ! . .
Возвращаясь по темным улицам домой , я тихо улыбался . Я улыбался
счастливой улыбкой кровника, только что отрезавшего голову своему врагу.
Мне бьmо сладостно и спокойно . Я видел словно со стороны , как сияют во
тьме в волчьей ухмылке мои зубы .
88
Хач илав
•
Не пойму, откуда у меня эта фанатическая гордость - гордость
своим происхождением?
Авчиев Aнrnp
Чем больше человек видел в жизни, тем меньше он чего-то требует или
ждет от нее. Он готов наслаждаться малым.
Шамиль
Глава о диннад цатая
Габиб и Хачбар отловили адвоката Итул-Манапа, и мы повезли его за
город на дачу. ,
'
Адвоката посадили на стул посреди пустой комнаты . Габиб и Хачбар
били его долго , спрашивая о связях с Эльбрусом и Авку-Идовсом. Кровь с
лица Итул-Манапа капала на газету «Правда» , расстеленную на полу.
Вечером Габиб признал измордованного Итул-Манапа ни в чем не винов
ным. Они с Хачбаром умыли его и долго налаживали с ним отношения .
Эрик повел меня к человеку по имени Руслан, который з аним ался под
польным производством водки .
Руслан поведал мне , сколько у него цехов по всей республике , а также по
Чечне и Кабардино-Балкарии. Он говорил , что пошли крупные бабки и
именно к тем кланам, которые он вчера еще поднимал из нищеты своими же
руками. Он спросил , можно ли будет для начала прикрываться моим именем
и вообще рассчитьmать на меня в случае различных передряг и разборок.
Я ответил :
- Давай , пожалуйста. Но не переоцениваешь ли ты меня? Не такDЙ уж
я большой авторитет кавказского масштаба.
На это он лишь лукаво улыбался: дескать, говори , говори , я-то знаю , что
это из скромности !
С Русланом мы сработались. Постепенно все дела и связи его вместе с
цехами перешли ко мне .
К середине весны приехал в отпуск старший брат . Он учился в Высшем
военно-политехническом училище во Львове . При его атлетическом сло
жении ему очень шла военная форма . С его приездам в доме стало празд
нично . Мариям готовила всякие разносолы, а отец собирал нас всех вместе ,
вспоминал наше детство , шутил . Каждое утро брат будил меня рано , и мы
бегали к морю .
- Лакцы потеряли тонус. Лакцы утратили признаки дикой нации. Под
ражают цивилизованным европейским народам и будут за это наказаны ! говорил брат.
- Кем? - удивлялся я .
- Да теми ж е родственными нам племенами , которые еще сохранили
племенные и общинные связи. Они сохранили свои мусульманские корни . . .
Нам нельзя было забывать , в каком краю , среди каких народов мы
живем . . .
р
Б ат говорил , что лучшие , благородные побуждения малых кавказских
народов выглядят преступными в глазах имперского народа, в состав кото
рого мы входим. Русские не дают ни одного ключевого поста нашим генера
лам - брат упомянул о пяти лакских генералах , об аварце Танкаеве , кото
рый давно заслуживает звания маршала, и о чеченце Дудаеве .
Для меня бьmо новостью , что мы являемся колонией России .
Брат с гордостью повторял , что , хотя Дагестан и Чечня - едва ли не
самые малые по территории республики, они активнее всех других борются
за свободу. Когда-то они были насильственно присоединены к Российской
•
Спусти в w ийся с гор
89
империи. Брат не без удовольствия сообщил , что он у себя в училище держит
кавказскую шашку.
Я спросил брата, не является ли национализмом то , о чем он говорит.
- А по-другому невозможно в России. Тут тебе на каждом шагу напоминают , о.ткуда ты.
Дважды мы ходили на свидание к дяде Муртузу в Шамхальскую тюрьму.
Муртуз просил всячески поддерживать Авку-Идовса ·и Эльбруса.
- Ни в коем случае не спускать глаз с Габиба ! Старайся быть в курсе
всех его дел , - наставлял меня дядя Муртуз .
- Эльбрус суется в мои водочные дела.
- Не беспокойся , я напишу ему маляву.
Малява - по-блатному значит записка .
- Что за кошмар? ! В какие дела ты залез? - спрашивал меня старший
брат , когда мы возвращались из тюрьмы .
Я в общих чертах обрисовал ему все . Мое положение сильно его озада
чило . Он долго молчал , вздыхал и, видно , не знал , как быть .
Уезжая , он подарил мне финский нож.
- Ансар , ты, я вижу, впутался в опасные дела, и одними моими подсказ
ками здесь не поможешь. Если станет невмоготу - всади этот -нож в грудь
врага и считай, что это сделал я.
Брат уезжал с тяжелым сердцем. Он, конечно , переживал за меня.\ Он
опять с горечью говорил о русеющем лакском народе . Удрученный слов�
брата , я спросил , что же делать . Есть ли у нашего народа шанс?
- Я стану генералом и вместе со всеми лакцами возглавлю борьбу
горцев Кавказа против России - только это нас спасет!
Ажай сперва гадала мне по руке . Говорила, что у меня глубокая линия
любви - и не одна ! Потом жарко поцеловала меня в ладонь и, вея сияя - она
умела создавать атмосферу праздника ! - прижалась ко мне . Так меня не
целовала ни одна женщина.
- В тебе борются противоположные гены - ученого и бунтаря ,
говорила она . - Ансар , ты из тех мужчин, которые з а тридцать ле:r растрачи
вают весь свой жизненный ресурс. Ты волевая натура, думающая, и поэтому
быстро познаешь и износишь себя . . . если рядом не будет такой спутницы , как
я ! ...:.... Ажай весело рассмеялась , сплела свои пальцы с моими и так плотно
сжала мою ладонь , что я почувствовал твердые костяшки ее пальцев . Она без
�онца целовала меня .
- Я навеки твоя , Ансар , - говорила она всерьез , но в то же время как
бы посмеиваясь над собой . - Мы не будем клясться , ничего мне не говори, я и
так знаю .
Мы не спали до утра. Я не чувствовал усталости. Солнце достало нас
через окно . Его лучи осветили ее густые каштановые волосы , в которых кое
где светлели выгоревшие пряди. Она вроде радовалась , что стала женщиной ,
и , к моему удивлению , не проявляла н и беспокойства , н и страха - хотя бы
перед своим братом Габибом. Я не ожидал от нее такой смелости. Лишь
перед самым расставанием она напомнила мне , что выросла в семье , где
строго блюдут горские обычаи.
- Относись , пожалуйста , ко мне серьезно . - Ажай поцеловала меня в
ладонь , шепнув на ухо , что будет гордиться тем , что лишь одного мужчину
·
знала в жизни - но какого !
Ажай произнесла эту клятву и ушла.
Прожектор светил в небо, в одну точку. В его луче появилась стая
белых птиц. Они совершали круги в ночно.м небе и возвращались в столб
свеiпа. Они парили, как духи, плавно взмахивая крыльями, - как белые духи
неизвестного пле.мени, они купались в белом световом столбе.
Загид выстрелил - и одна из птиц, беспорядочно замахав крыльями,
кувыркаясь в (;Jоздухе, пошла вниз. . . Это было плохим предзнаменованием.
Ансар
90
Хач илав
•
Глава двенадцатая
Ногайская степь ! ТИшь и покой ! Над равниной сонно повисли клочья
белого утреннего тумана - точно языки застывшего пламени. Где-то щебе
тала ранняя птица - наверно , жаворонок. Степь пробуждалась еще несме
льiМ высвистом птиц, край неба алел перед восходом. Я ощущал тупую
усталость бессонниц и чувствовал первобытную нежность пробуждающейся
степи. Легкий мандраж опасности щекотал мои нервы.
Мы тихо въехали в еще спящий поселок . Перелезли через высокую
ограду местного босса - Батрби. На всякий случай перерезали провода.
Собакам еще ночью бьmи брошены через забор куски отравленного мяса.
Поэтому мы беспрепятственно миновали двор и вошли в прихожую .
И тут по нам открьmи беспорядочную пальбу с другой стороны двора. А
Итул-Манап и наводчик заверяли, что , кроме Батрби с семьей, в доме никого
не будет.
Не_сколько раз открывалась дверь из внутренних комнат: оттуда кто-то
пытался достать нас кинжалом.
Мы , словно загнанные звери , не знали, что делать . Пытаясь прорваться
обратно , я не единожды выскакивал во двор и попадал под прицел охотни
чьих ружей. Мои попытки достать противников коротким ятаганом не увен
чались успехом. Черные дула бьmи наставлены прямо в мою голову . Но
почему-то в меня не выстрелили.
Наконец мне удалось добежать до ворот и открыть их . Собираясь ухо
дить , я краем глаза заметил , что подстрелили Шщшля . Ни в чем не повинного
Шамиля, который лишь случайно , из-за меня, оказалс� в нашей компании. Я
вернулся и забрал Ш амиля , оставив два трупа ног.айцев во дворе . Шок про
шел , я готов был сражаться с кем угодно . Я бьт в какой-то эйфории . Занося
раненого Шамиля в машину, рукояткой ятагана отключил еще пару соседей
Батрби , пытавшихся помешать нам уйти.
Габиб и Хачбар затащили Батрби в заранее приготовленный рафик. За
нами тут же пошла погоня. Хачбар и Габиб на ходу выкинули Батрби из
машины . Операция прошла неудачно . Надо бьmо думать, как избежать стол
кновения с милицией .
П о пути я осмотрел рану Шамиля. Она, мне показалось , бьmа неопасна.
Попали в ногу, как и Искандару.
Группа молодых мус.уль.ман периодичес�еи снабжала меня 1Сассетам.и с
проповедью джихада - священной войны мусуль.ман против неверных. Там.
попун�етно описывалась подzотов�еа, начало и ведение войны. Описывалась
даже техни�еа запугивания врага, чтобы победить его без пролития �ерови.
А. А.
Челове�е, �еоторый постоянно живет в напряжении, ожидая опасно
сти, - это думающий челове1С.
Габи б
Физичес�еи сильные люди не могут быть справедливы.ми. Ибо они не в
состоянии понять, �еа�еово приходится слабому челове�еу.
Ав�еу-Идовс
Вот уже третьи сутки мы скитаемся по голой и уньmой ногайской степи.
Мы сами обрабатываем рану Шамиля и сами перевязынаем ее . Шамиль
ничего не ест , и от него несет кислым запахом желудочного сока .
Когда мы останавливались на привал , его тянуло говорить со мною о
женщинах . Ему хотелось говорить о Меседу. Он часами готов бьm толковать
о ее достоинствах . Он не мог нахвалиться ее женскими прелестями, переходя
от округлых грудей и тонкой талии к бедрам и ножкам.
- Совершенство , само совершенство , - повторял он , закрывая глаза.
•
С nусти в шийся с
гор
91
Он рассказьшал , что однажды , будучи у нее дома , вдруг увидел , как
пролегло тонкое платье между ее бесподобных ягодиц. Его это так возбу
дило , что он чуть не изнасиловал ее.
Даже нечаянно коснувшись ее , он испытывал удовольствие .
- Но ничего бы у нас не вышло . . . И знаешь почему?
- Почему?
- Потому что я думал - она с тобой. Я страшно завидовал тебе . Скрывал это , мучился . . . А у вас, дурак, оказывается , дружба !
- Шамиль , давай о чем-нибудь другом. Что за страсти н а тебя напа
дают?
Но его все тянуло говорить на интимные темы - о Меседу и о женщинах
вообще . Он слишком приближался ко мне . Я отодвигался, чтобы не отра
В'ляться кислыми парами его дых ания , но Шамиль, не замечая этого , все
равно придвигался . Меня это раздражало и выводило из себя .
Люди Габиба докладывали ему, что вся милиция поднята на ноги . Это
чудо , что мы еще не попались. Шум-гам получился большой, так нам сооб
щали наши связные .
Однажды я заснул в полдень , разомлев под теплыми лучами весеннего
солнца. Проснулся озябший , со смутным ощущением тревоги. Рука и один
бок точно отнялись . Смотрю - вся рука и правая сторона груди покрыты
муравьями. Красновато-рыжими весенними муравьями. Они кишели на
мне - сверху и под одеждой , покрывая легкими укусами тело . Пробуждаю
щаяся природа послала мне маленький презент.
Ажай заzоворила о своих тревоzах. Сказала, что боится за .меня и что
ей снятся плохие сны.
Скитаясь по степи, я вспоминал каждое ее слово, ее дыхание, каждую
.минуту я думал о ней.
А.
Люди Габиба должны бьmи ждать нас за Тереком , невдалеке от поселка
Берюзак . В степи посторонние не остаются незамеченными , и мы где пеш
ком, где на своей «Ниве» ( мы успели сменить машину) всякими окольными
путями пробирались к реке . Ногайская степь перерыта арыками , канавками ,
к аnалами , которые создавали нам множество трудностей .
Серый , пасмурный день . Ветер кувыркал п о степи серые , выцветшие
кусты перекати-поля. Они двигались, словно живые , напоминая побитую ,
удирающую от опасности волчью стаю .
За земляным склоном очередного канала мы укрывались от неутихаю
щего ветра. Он пронзительно свистел в камышах. Хачбар вдруг завыл по
волчьи . Мы решили устроить соревнование - у кого лучше получится.
Когда очередь дошла до Шамиля , я испугался. Вой у него получалея тонким,
срывающимся, хотя он злобно , по-волчьи старался оскалить свои поредевшие
зубы и опухшие десны . Страшно было смотреть, как воет Шамиль . По всему
бьmо заметно , что дни его сочтены .
Перейдя поросшую камышом канаву, мы увидели телеграфные столбы .
Они мощно гудели , словно пытаясь разогнать серую тоску степей . Мы при
пали , как дети, ухом к столбам и слушали их , как живых . Шамиль лег на
землю и сказал , что дальше не пойдет .
- Чем так мучиться , лучше смерть или тюрьма, - заявил о н .
После долгих уговоров нам удалось донести его д о одинокой хижины
чабана . К хижине примыкали загоны для овец. Невдалеке виднелись густо
поросшие камышом берега большой реки . Они круто возвышались над уны
лой равниной. Мы подумали, что это и есть Терек.
Чабаном оказался акушинский даргинец. Он принял нас без колебаний.
Ничего не стал спрашивать - сообразил , что мы из тех людей , о которых
лучше ничего не знать. Чабан одернул свою хозяйку, которая принялась
бьmо за расспросы : что-де случилось с Шамилем, что это у него за рана?
92
Хачила в
•
А тебе какое дело? - прикрикнул он на жену. - Иди лучше хинкал
готовь.
Чабана звали Рабадан . Всем своим поведением он давал понять , что
ничего лишнего о нас выведывать не собирае тся . Он как бы говорил :
«Ребята, у вас свои дела, а у меня свои ! »
М ы расположились в полусарае-полукладовке - другого свободного
помещения у него не было .
Ночами у Шамиля поднималась температура , он сильно потел . Я боялся,
что он так же , как Искандар , начнет бредить. Мы не сщmи ночами , ухаживая
за ним . Хотя Хачбар и Габиб не проявляли тут особой активности - помогая ,
они во всем полагались на меня . У нас хватило ума не устраивать разборок из
за неудачи. Мы молчали об этом , как бы следуя неглаемому уговору . Каждый
понимал , что начало таких разборок будет нашим концом .
Ансар, настанет такое вре.м.я, когда ты станешь прекрасным сем ьяни
ном, будешь любить детей и посвящать все свое время их воспитанию. У
тебя тяга к интеллигентности, но та сильная, сумасбродная личность,
которая сидит в тебе, еще много лет не будет давать тебе покоя.
Талатиева Ажай
1
Утром глаза у Ша�я были воспалены и б о лезненно слезились. Проду
бевшее на степных ветрах лицо было красным, кожа шелушилась .
Хозяева усадили нас за стол , чтобы позавтракать вместе . Рабадан занес в
дом печень и легкие только что зарезанного барана . Хозя:йка забрала их для
разделки . С печени еще капала свежая кровь , а легкие были местами пора
жены синевато-черными узла:ми - от какой-то неизвестной нам болезни .
Рабадан сел и , поправляя потертый полушубок, глядел , как мы вяло едим
овечью брынзу со вчерашним хинкалом. Он то и дело трогал обтрепавшуюся
кожаную повязку на большом пальце правой руки .
За окном расстилалась слившаяся с небом и не отличимая от него унылая
Кара-Ногайская степь. В сером просторе ветер кружил рыжие соломинки
прошлогодней пшеницы - очевидно , сорванные со скудных остатков бли
жайшего скирда.
Даргинец время от времени вздыхал , а его хозяйка меж тем уже начала
подавать мясное .
- Как быстро изменился мир ! - начал Рабадан : было заметно , что он
заранее подготовил свою речь . (То-то он так скованно держался . ) Речь бьmа
философическая - о бессмысленности жизни . О том , как он трудился не
покладая рук , не щадил себя , скапливая богатство, а все оказалось обма
ном. - Меня всю жизнь тянуло на тот путь , по которому вы идете . Мне это
нравилось , мне этого хотелось , но то ли друзей таких не нашел , то ли духу не
хватило. Я хотел , чтобы конец бьm хороший . . . Но то дело, которое вы
делаете . . . этот ваш путь ! . . Это красиво, благородно ! Вы не воруете , как
крысы , по мелочам , а отнимаете , как мужчины , то , что положено народу и
вам.
- Что это за «наш путь»? О чем ты, Рабадан? - с расстановкой , улыба
ясь , спросил Габиб .
У Рабадана забегали глаза. Сперва он засмущался , не зная , что ответить ,
а потом стал лукаво улыбаться .
- Ваш путь . . . Ну-у . . . Вы сами знаете , чего об этом говорить . - Он
протяжно вздохнул .
- Правильно рассуждаешь , отец, правильно ! - Видимо , завтрак взбо
дрил Хачбара, и он решил поддержать разговор . - Человек человеку - враг .
Ты об этом слышал , наверное? Между людьми идет борьба за выживание .
Идет тихая война между людьми . Но мы же не тихушники , мы мужчины !
Верно , отец?
- Валлах , верно , очень даже верно ! - замахал руками Рабадан .
Под конец разговора Рабадан пожаловался на своего председателя кол·
•
Спустившийся с
93
гор
хоза и на участкового милиционера-ногайца. ПредседателЪ требовал от Раба
дана сократить , поголовье рогатого скота в личном хозяйстве и грозил , что
,
конфискует излишек в пользу колхоза. ПредседателЪ часто натравливал на
него участкового , и Рабадан постоянно конфликтовал с ними.·
После короткой паузы Габиб с Хачбаром пообещали разобраться с обид
чиками , но немного позднее . Это «немного позднее» Габиб произнес много
значительным тоном: ты , мол , решил нас загрузить - пожалуйста , но сперва
выполни наши условия ! Глаза Габиба при этом светились ехидным
блеском.
Я-то знал его . Мне было прекрасно известно его умение загружать дру
гих . Он-то никогда не упустит случая. Вот и сейчас я думал : как же так
получилось ,. что мы с Шамилем оказались втянутыми в это дело? Я даже не
спросил их , зачем и почему. Я и задуматься не успел , длЯ чего мне это нужно :
настолько грамотно был ими повязан .
- Рабадан , ты , наверное , знаешь поселок Берюзак? - уверенным,
почти командирским тоном осведомился Габиб .
- Конечно , знаю . Это за Тереком , - с готовностью отозвался чабан.
- Вот и прекрасно . Поедешь туда на нашей «Ниве» . Кстати, ты водитьто умеешь?
Да. У меня была своя машина.
Вот и прекрасно . Поедешь туда . . . Знаешь, где паромпая переправа?
'
Конечно .
Так вот , поедешь туда и привезешь сюда троих моих людей . - Габиб
сказал не «наших» , а «МОИХ» . Подобные мелочи проя'влялись у него во всем.
Он умел незаметно переключать все на себя . - Один из них - врач с военпо
полевым рентгеном. Это необходимо. для лечения нашего друга . - Габиб
указал на Шамиля .
Принимая ключи от машины , Рабадан всем видом показывал , что пони
мает важность порученного ему задания .
По-видимому , вдохновленный таким доверием, он уже с крыльца вер
нулся и стал рассказывать, как искусно владеет ножом. Он , Рабадан , всю
жизнь режет баранов и разделывает бараньи тушИ. Он привык резать бара
нье мясо . Какая разница, баранье резать или человеческое!
- И там режешь мясо , и там , - интимно понизив голос , говорил он ,
так что имейте в виду мои таланты !
- Разница-то есть между бараниной и человечиной, но небольшая ,
уточнил , посмеиваясь, Габиб . - Совсем небольшая , чуть-чуть ! Ну, иди , Раба
дан, давай , мы ждем !
Уходя, Рабадан наказал хозяйке , чтоб та глядела за нами в оба. Он
говорил по-даргински, но я знаю этот язык.
·
·
Это было во вторую на шу встречу с Ажай, у нее до.ма. Не сумев
сдержаться, я положил ей руку на ляжку и .медленно провел по ней ладонью.
- Шелк? - спросил я нагло, глядя ей в глаза.
- Что « шелк»? - Ошарашенная .моей выходкой, она вскочила и тоже
уставилась на .меня .
.- Я спра шиваю: юбка шелковая? - Я слегка приподнял ее юбку вы ше
колен. - Черная юбка и белые ножки! . . Довольно сексуально сочетаются.
Ажай, тебе ведь приятно .мое прикосновение, да? . .
- Дикарь! - сказала она, гневно сверкая глазами, и размахнулась для
пощечины. Но я успел поймать ее руку.
- Если бы ты ударила .меня, случилось бы непоправи.мое. Но раз уж у
тебя это не вышло, значит все, ты должна сдаться. Пусть это будет
на ша первая и последняя ссора, Ажай! � Ее рука в .моей ладони обмякла.
Впоследствии она часто вспоминала этот случай.
Ансар
Врач осмотрел рану Шамиля и сразу же решил оперировать . После
94
Хач илав
•
осмотра раны он выглядел озабоченным, хмурился . Мы ассистировали ему
при операции. С помощью _ переносного военпо-полевого рентгена выясни
лось, что в икроножной мышце Шамиля засело не менее тридцати шести
дробинок. Лишь шестнадцать из них нам удалось извлечь .
- Добраться до остальных в таких условиях практически невоз
можно , - все так же хмуро заметил врач . - Нужно освещение , зажимы для
артерий. Многие дробинки проникли до кости . И вообще положение очень
сложное .
·
Когда мы отвели врача в сторону, он сказал , что процесс газовой ган
грены уже начался и он боится, как бы до ампутации не дошло .
- Да что ты говоришь? ! Неужели дело настолько серьезно? - испу
гался я.
- Боюсь, что дело намного серьезнее !
Посовещавшись, мы с Хачбаром и Габибом решили завтра же отвезти
Шамиля в Кизляр и сдать в больницу.
Вечером приехал участковый милиционер-ногаец. Услышав звук
мотоцикла, мы спешно перенесли Шамиля в кладовку и закрылись
там .
Милиционер и Рабадан говорили на кумыкском. Хачбар и Габиб чуть
чуть понимали по-кумыкски и перевели мне : участковый спрашивает , что за
«Нива» во дворе и где на нее документы .
- Вот козел ! Ногайская рожа , попался бы он мне где-нибудь в другом
месте ! - сквозь зубы процедил Хачбар .
Я все время следил за вспотевшим Шамилем . Он лежал тихо , но , каза
лось , вот-вот застонет.
Наконец раздался треск мотоцикла, и мы поняли, что ногаец уезжает.
Рабадан зашел в кладовку.
- Вот ишак, руцы моргали ! - ругалея он на даргинском. - «Мо-о-шина
чья?» - говорит. «Муй рудетвенник пириехал на нем» , - говорю. «Завтра
пириду, - говорит, - рыба пашла , - говорит , - икра надо сабират» . Ун пири
дет с бараконьерами , билять .
- Подожди, Рабадан ! Теперь уже это и нас коснулось . Мы специально
приедем наказать этого козла , - заявил Хачбар . - И твоего председателя
тоже . Мы их обязательно накажем !
На следую ее утро перед отъездом в Кизляр мы втроем понесли
Шамиля в камыши, чтобы он мог справить нужду . Выбираясь из камышей,
увидели, как к дому Рабадана подъехали два мотоцикла с колясками. Уча
сткового мы узнали сразу же и подались обратно в камыши.
Когда браконьеры со снастями двинулись в нашу сторону, мы посте
пенно отступили еще дальше в глубь зарослей . Под ногами было уже мелко
водье , а кое-где и болотистая тина . Осторожно пробираясь сквозь густые
заросли , мы старались не шуметь и не наступать на стебли камыша , с треском
·ломавшИеся под ногами. Заботились лишь о том , чтобы нас не услышали, и ,
конечно , н е могли н е промочить ноги. Кто-то и з нас успел уже оступиться в
тину по колено . Продвигаясь по бобровому броду, добрались до маленького ,
голого , окруженного камышом островка, и стали ждать отъезда участко
вого .
Ночью Рабадан не выдержал и выстрелил в воздух . Якобы охраняя загон
с овцами , он выкрикивал , как это делают караульные , грозные слова· - то на
ломаном лакском, то на аварском, то на даргинском. Он кричал , чтобы мы не
выходили из камышей.
- Хоть бы молчал , дурак ! Будто мы сами не понимаем . . . Догадаться
ведь может ментура , - возмущался Габиб .
Стало жутко холодно . Промокшие ноги давно окоченели . Вернувшийся
с разведки Хачбар сообщил , что эти козлы поставили палатку прямо у
выхода из камышей и развели костер .
- Боюсь , что они не собираются уходить . Рабадан говорил , чт.о брако-
Щ
•
Спусти в шийся с
гор
95
ньеры воруют друг у друга снасти. Вот они на ночь и остаются у бе
рега.
А нельзя ли обойти их с тыла?
Да нет , все равно услышат . . .
Придется ждать до утра.
Этого кайфа нам еще не хватало .
Шамиль стал замерзать . Мы накинули на него всю нашу верхнюю оде"
жду, но он все равно мерз и даже перестал чувствовать свою больную ногу.
Свинцовая сырость проникала аж до самых костей. Какая-то глупая безыс
ходность. Попасться на глаза участковому никак нельзя: если он нас заметит,
придется его убить. То же пришлось бы проделать и с остальными, а это без
шума почти невозможно . Решили терпеть до утра.
Шамиль лежал на толстом куске брезента, который мы испол�зова
ли как носилки. Он был укрыт нашей одеждой . Чтобы хоть как-то со
греться, мы отжимались на кулаках, делали приседания и прочую физ
зарядку.
Утро наступало медленно , словно щ:пытывая наше терпение . Поодаль, в
густых зарослях камыша , что-то мычало и издавало глухие протяжные
вопли. Среди разнообразных ночных шумов я различал голоса пеликанов ,
пролетающих цапель, свист режущих воздух острых , как кинжальчики, кры
льев лесух .
Утреннее небо цвета оконного стекла светлело , даже не заалев от вос
хода . В се кругом - и степь, и камыши , и вода - было одного тона с небом.
В другое время мне бы это необыкновенно понравилось. Здешние места
показались бы мне умиротворяющими и желанными. Но сейчас все меня
раздражало .
Шамиль воспаленными, слезящимися глазами глядел на меня - взором
родного , близкого человека . Он был в болезненном жару, но взгляд его
оставался спокойным. Он словно понимал безвыходность ситуации. Он мог
рассчитывать только на меня. Сам он был абсолютно беспомощен. Впрочем ,
наше положе.ние было немногим лучше.
На исходе ночи продрогшие до костей Габиб и Хачбар поглядывали так
мрачно , что мне подумалось - они могут пойти на любую крайность, не беря
в расчет состояние Шамиля . Я сказал им, чтобы они не делали глупостей .
Они как бы не заметили моих слов .
- Да ладно тебе . . . - лишь бросил Хачбар .
С заговорщическим видом они начали о чем-то шептаться, встав лоодаль
от нас с Шамилем.
В такие минуты нюх у меня становится особенно острым. И он меня еще
никогда не подводил .
Я глянул поверх волнующегася на ветру бескрайнего камышового про
стора. Вдалеке , на горизонте , он почти сливался с небом. Камышовая чаща
колыхалась, к ак безбрежное море , величаво и свободно . Она жила своей
особенной жизнью .
Холодный степной ветер продолжал беспрерывно свистеть в ушах. Как
мне хотелось , чтоб он хоть на минуту утих !
Среди старых крепких тростин встречались еще не окрепшие прошло
годние , с красненькой дугой в коленочках , стебельки молодого камыша. Они
угодливо гнулись, жалостливо подпевая ветру. Они , как пастушьи свирели ,
одиноко и горько посвистывали, словно устав от одиночества и безысходно
сти жизни.
Перед .моим отъездо.м в Москву Ажай сетовала на неопределенность
наших отношений. Ее тревожило, что я ничего не говорю ей на этот счет.
Провожая .меня в путь, она хотела, чтобы я сказал ей о своих чувствах,
она не со.мневалась в них, но хотела бы услышать об это.м из .моих уст. Я
.мялся, ссылаясь на то, что у нас в се.мье не привыкли к санти.мента.м, да и
вообще не принято об это.м говорить. Говорить не обязательно - надо
96
Хач и лав
•
чувствовать. Но, когда я понял, что Ажай не устраивает такой ответ,
я признался:
- . . . как никто, никогда, ни одну женщину в мире.
Она засияла улыбкой.
- Мне этого достаточно, - сказала она серьезно.
Ансар
В высокогорье чабанам приходится спать в бурках под открытым
небом. Перед сном ничего не остается, как наблюдать за звездами. Такого
яркого Млечного пути, как в горах, я нигде не видел.
Чабаны часто вздыхают, глядя на звезды. Сами собой возникают
вопросы: а что там, за ни.м.и? А что еще дальше? Когда началось и когда
кончится вр е.t:;л ? И что будет п о,то:м?
Отец мои всегда был тяжелым человеком. От него так и веяло мрач
ностью. Лежа в бурке, он часто кряхтел и тяжко вздыхал - мне казалось,
оттого, что он, как и я, глядя в ночное небо, думал о смерти. И, наверное,
поэтому отец относился к деныа.м. небрежно. Это впоследствии переда
лось нам, ег� детям!
А.
Наше могучее терпение я запишу себе в минус ! - Нервно 'Поиrрывая
желваками, Хачбар снял намокшие ботинки и носки . Кожа на его ступнях ,
сморщенная от сырости , бьша белая-белая и местами словно налитая серо
вато-синим холодом.
- Как это мы вчера не догадались? - Габиб тоже разулся , обменялся
выразительным взглядом с Хачбаром , и пошел впереди него по бобровому
броду. Они старались ступать в воде как можно осторожнее , чтобы не
слышны были всплески .
Я остановил их , зайдя спереди , - достал и перезарядил свой «Макар» .
Габиб вытаращил на меня глаза .
- Т ы ч е это , Ансар?
- Советоваться надо , соратнички. Или вы нас с Шамилем уже списали? А?
- Вот это да , дружок. Ну и кренделя ты отмачиваешь ! · - Габиб изу
чающе бегал по мне глазами, точно видя в первый раз . - Дай хоть в себя
прийти.
.
Он нагнулся, обеими ладонями плеснул себе в лицо болотной воды ,
отфыркиваясь , помотал головой , так что веером полетели брызги. Выпря
мился - вода катилась с мокрых волос, щетины недельной давности ему за
ворот. Габиб явно хотел что-то предпринять. ст·арый подлый городской
трюк. Он видел , а когда нагнулся - чувствовал , что я все это время целюсь
из пистолета ему в голову . Поэтому ни на что не решился . Габиб и Хачбар
оба бьши вооружены , но рисковать не хотели .
- Ансар , ты что , не понимаешь? Э тих козлов валить надо , другой
дороги нам нет . У тебя что , яйца отсохли от страха или ты хочешь отправить
Шамиля дорогой И скандара?
- Не сомневаюсь , Габиб , в правильиости твоих речей. Но советоваться
надо , дорогой . Надо бы и нашим с Ш амилем мнением поинтересоваться !
- Не кричи, Ансар , услышать могут , - вмешался Хачбар . - Разве мало
для них места в этом большом камышовом море? Пусть кормят рыб .
- Тем более что на рыбе они и выросли ! - хмыкнул Га($иб .
·
- Но это же конец . . . Мы под вышак Пойдем. Да еще Шамиль в таком
состоянии . . .
- Обратной дороги нет, Ансар ! Пойми это .
С островочка , где остался Шамиль, раздался всплеск воды и хруст
камыша. Опустив пистолет, я поспешил туда.
Оказьшается , Шамиль хотел подняться , но , не сумев устоять на ногах ,
•
Сп усти в шийся с
гор
97
рухнул в воду - лицом вниз . Он судорожно барахтался в воде , беспомощный,
как ребенок.
- Шамиль, что ты натворил , черт тебя подери? Как мне теперь тебя
высушивать?
Я вытащил его на островочек и уложил на брезент. Его лицо и лоб бьmи
измазаны илом и кое-где порезаны камышом . Сквозь подтеки грязи сочились
мелкие капли крови . Я вымьm ему лицо и руки , выжал его верхнюю одежду и
завернул его в брезент . Затем , попросив полежать некоторое время спо
койно , направился туда, где должны бьmи находиться Хачбар и Габиб . Осто
рожно , без единого всплеска вьшося каждую ногу из воды , раздвигая камы
шовые заросли, я бесшумно вышел на берег .
Хачбар с Габибом в это время уже были у палатки . Габиб обошел ее с
тьmа и затаился сбоку от входа. Хачбар поднял брезентовый полог и , нагнув
шись в темноту проема , сказал :
- Ассаламун алейкум, мусульмане !
Из проема высунулась непокрытая голова участкового , а вслед за ней русоволосая - браконьера.
- Земляки , закурить не будет? - спросил Хачбар запросто , точно
мимо шел .
- А ты откуда взялся в такую рань? - начал бьmо ногаец, но Габиб тут
же огрел его рукояткой пистолета .
Браконьера Хачбар сразу проткнул насквозь заранее приготовленным
тесаком . А милиционера с первого раза вырубить не удалось , и его убивали
долго . Он сопротивлялся со всей неистовой жаждой жизни - словно беше
ный зверь, словно раненый кабан . Он вопил , визжал , стонал и молил о
пощаде .
Я подошел к палатке , когда Хачбар с Габибом , переводя дыхание , отры
висто рассуждали о том , что нынешние ногайцы - это уцелевшие потомки
нукеров славного хана Нугая. В непобедимой монгольской орде дружина
Нугая славилась особой неукротимостью , дикостью и строптивостью
нрава .
- Накажи меня Аллах , если этому советскому участковому не доста
лась изрядная порция тех бешеных нугаевских генов , - говорил Хачбар ,
вытирая окровавленные руки о сухую степную траву .
- А где третий? - озирался Габиб .
Затащив трупы в палатку , мы вспомнили о Рабадане и бросились к его
жилищу.
Нашей «Нивы» во дворе не было . Дверцы хижины были распахнуты
настежь, жилая комната и кладовая , где мы ночевали, оказались пусты. В них
стоял особьiй , запомнившийся мне запах .
- А-а-ах , скотина ! Он нас вычислил и опередил . - Габиб стал нервно
ходить взад и вперед .
- Габиб , по-моему , пора делать ноги - хотя бы на ту
Терека , - тихо изменившимся низким голосом выговорил Хачбар .
сторону
- Да, да. Но третьего надо найти . Трупы - в камыши , Шамиля - на
берег.
Подойдя к Тереку, мы встретили оставшегося браконьера , выходившего
из камышо вой протоки. Он шел медленно , оставляя круги на воде , в высоких
резиновых сапогах до паха.
Ничего не подозревая , он удивленно глядел на нас. Мало того - он
улыбался нам . Хачбар застрелил его в упор . Во лбу образовалась маленькая
дыра, а из затьmка брызнул поток алой крови вперемешку с мозгами . Уби
тый плюхнулся в холодную темную воду . Вода Терека бьmа так темна, что .
казалась черной . Она несла куски жухлого , хрупкого льда с отрогов Кавказ
ского хребта , где берут начало речные истоки . Но , как ни темна былЕt вода,
бурое пятно отчетливо проступало на ее сумрачной глади. Оно расплывалось
7. «Октябрь» Jl& 12
98
Хачи лав
•
вокруг русой головы браконьера . Вытянув за руки тело на берег, мы быстро
потащили его в глубь камышей.
Ощущение плохого конца не только не покидало меня , но усиливалось с
каждой минутой . Он, этот конец, бьm близок, он бът уже совсем рядом. Он
бът настолько близок, что я забьm про холод и про мокрые , окоченевшие
ноги.
- Ты че это такой бледный? - вдруг решил заговорить со мной
Хачбар .
Я промолчал, не хотелось
достно .
Jи о чем толковать. Все бьmо мерзко и безра
- Ты чего э.то такой чувствительный , Ансар? Черт побери , я-то думал ,
ты наконец привыквешь к покойникам! Мы ведь мужчины . . .
- Что ты мне чешешь - чувствительный , нечувствительный, муж
чины? . . Тебе ли говорить мне о мужчинах ! - Я отпустил руку покойника и
остановился.
Труп, всей своей тяжестью подмяв камыши, плюхнулся в воду: Хачбар с
Габибом тоже выпустили его из рук.
- Что вы из себя героев корчите? Не я ли вас видел в панике на дворе у
Батрби? Как у вас пятки засверкали , когда стрелять начали . . .
- Тьо , тьо , тьоо , тьоооо , остановись, дорогой, тебя сильно занесло ,
вмешался Габиб . Этим своим «ТЪО» он словно строптивого коня останавли
вал . - Утром ты на меня пистолет наставляешь , теперь в трусости винишь . . .
Это что за фокусы?
- Да что мы с ним цацкаемся , Габиб?
- Подожди, Хачбар , не спеши ! Сейчас не время . Не сейчас ! - Габиб
правой рукой слегка придержал Хачбара.
- Ты , Хачбар ! - крикнул я. - Ты чего за пазуху руку суешь? Думаешь,
здесь беззащитный браконьер?
- Что вы оба, сдурели, что ли? ! - Габиб уже удерживал нас обоих ,
попирая ногами труп.
В конце концов он уговорил нас воздержаться от выяснения отношений,
дабы по-свойски разобраться потом . Стоя между нами, он еще долго не давал
нам пошевелиться, ожидая; пока мы оба не успокоимся и не пожмем друг
другу руки.
Рядом, как вспаханное черное поле , как черный дракон , бесшумно про
стиралась Терек-река. Она неслась, как наша мрачная :жизнь. Ее движение
можно бъто бы не заметить, если бы не влекомые течением льды .
Славные представители северокавказских племен! Даже самые скро.м.
ные, пуританских нравов горянки, встретившись вдалеке от родины с .муж
чиной своей народности, .могут св ободно отдаться е.му. и чувствовать
при это.м, что исполняют своего рода патриотический долг.
Эрик Се.м.енович
Шамил ь глядел на меня слезящимися , воспаленными глазами. Он глядел
на меня как бы из глубины, словно из тьмы колодца - безнадежно и безыс
ходно . Так безнадежно, что даже не надо бьmо усилий , чтобы что-то объяс
нять друг другу . Не надо протягивать друг другу руки. Он чувствовал мою
усталость - безысходную , ожесточенную . Он глядел на меня с болью , с
улыбкой. По-братски :жалел меня и молча посмеивался надо мной.
«Помнишь, братан, толковал я тебе : эти люди до добра не доведут. Эти
окаменевшие, безучастные к чужой судьбе люди до добра не доведут ! » говорили его утонувшие в болезненной мути глаза.
Надо бьmо спешить. У Шамиля все больше вздувалась нога. Он стал
тяжелым, неповоротливым и сильно ослабел от болезни.
•
Сп усти вw ийся с
гор
99
Близ паромной переправы мы легли прямо у воды , под песчаным
бугром. По берегу Терека временами встречались барханчики из рыжего
песка. Они напоминали о близости моря . Рыжий песок придавал хоть какую
то солнечную теплоту унъmой степи .
Голова Шамиля бъmа напротив моей , чуть повыше . Я видел , как по его
щекам , поблескивая, текли слезы . Я видел , как он усилием воли пытался их
заглушить в себе , но не мог . Порой его лицо искажала гримаса горя, и он
кусал себе губы, чтобы не издать плаксивого звука . Я встал , чтоб ы не
мешать ему, и подошел к берегу Терека.
От вбитого в землю бетонного паромнога стояка на тот берег тянулся
старый заржавевший стальной трос. Посередине реки он провисал и почти
,
касался темной поверхности воды . Скрученный из тысячи тоненьких сталънъхх жил, многие из которых давно полопалисъ, он бът как шипаванный и
грозил ужалить торчащими, словно у ежика, стальными иголочками. Ста
рые , продырявленные паромные бочки валялисъ на берегу .
Кому-то из нас надо бъmо добраться до другого берега по тросу и вер
нуться обратно на плоскодонной лодке -- она видвелась на той стороне ,
привязанная к паромной стойке . Без нее невозможно было переправитЪ на
тот берег Шамиля .
Хачбар и Габиб сразу вспомнили о своих еще не Затянувшихея ранах ;
полученных во время потасовки во дворе у Батрби . Они могли б ы не наме
кать на подобные обстоятельства: я сам получил сильный удар прикладом в
затъmок и ножевое ранение в ногу , которая гноилась и болела при ходьбе . Но
я считал неудобным распространяться на этот счет . При Шамиле_ мне бъто
бы неловко об этом говорить.
-- Ансар , надо спешить ! Нас могут здесь взять тепленькими , -- кашляя в
кулак, сказал Габиб .
Все кашляли. Кашляли сухим , лающим кашлем. В камышах простуди
лисЪ все .
Смерив взглядом трос , я без лишних слов зажал его в руках и
одновременно перехватил ногами . В первое же мгновение , как только я
ухватился за него , в обе мои ладони вонзилось сразу несколько ржав ых
сталънъхх иголок . После нескольких перехватов ладони начали сочиться
темной венозной кровью . Но я уже висел над водой . Согнув руки в
локте , я пытался действовать так, чтобы торчащие стальные колючки не
вонзалисъ в уже поранеиные места. Я не дополз еще и до середины , а
мои руки и ноги бъти исколоты , исцарапаны ржавыми иголками из раз
мочаленнъхх стальных жил.
Где-то на середине реки моя спина почти полностью по грузилась в воду.
Течение Терека подхватывало меня и тянуло в сторону. Большая масса тем
ной воды внушала страх. Невдалеке я слышал всхлипывающее , засасъшаю
щее бормотание водоворотов . Ныряя и звонко сталкиваясь друг с другом,
неслисъ куски горного льда. Живое тело полноводной реки пробуждало во
мне зуд животного страха. В какой-то миг у меня не стало сил продвигаться
дальше . Руки онемели от боли , голова бъmа как в тумане -- меня будто
настиг болевой шок. Последнюю часть пути я проделал почти бессозна
тельно , на последнем издыхании.
Цепь лодки бi:.ma привязана к стояку и заперта на висячий замок.
Несколькими выстрелами я разорвал ее.
Я не имел опыта обращения с лодкой , и меня отнесло течением да
леко вниз . Добравшись , наконец, до нашего берега , я спрыгнул в мелководье ,
сделал лямку из железной цепи и стал тянуть лодку против течения , как
бурлак на Волге . Я тащил лодку к месту , где лежал Шамиль.
Наступали сумерки, быстро темнело .
Вглядевшись в сумрак надвигавшейся ночи, я не поверил своим глазам.
Между буграми холмистого берега , среди зарослей камыша виднелись тем
ные фигуры солдат . Солдаты бъти в касках и с автоматами !
1 00
Хачилав
•
Достигнув места , где оставил Шамиля, я увидел , что он лежит, скатив
шись в воду . Невдалеке - лицом вниз , руки в наручниках за спиной лежали Габиб и Хачбар . Их пинали ногами милиционеры с пистолетами в
руках.
Оставив лодку, я бросился к Шамилю . Судорожно повернул его лицом
вверх, но тут кто-то ударил меня в затылок. Что-то треснуло внутри
головы - взрыв и короткая вспышка .
Помню темную воду , потом холодный железный кузов военного грузо
вика. Рядом - труп Шамиля.
Ажай сидела передо .мной, дыша сиплым дыханием сучки, у которой
отняли щенят. Она содрогалась от усилий сдержать себя, пытаясь пла
кать беззвучно. Она просила позволения повидаться с детьми. Она zово
рила, что хочет прижать их к zруди.
- Хочу ощутить теплоту своей родЯ-ой крови. Дороже них у .меня нет
ничеzо, - еле вьповорила она полуобморочно и бессильно.
Я почувствовал, как у .меня слезы перехватили zорло, с усилием сzлот
нул zорький ко.мок, но маза сами наполнились влаzой.
- Что за злая судьба досталась .мне? Дай .мне повидать .моих детей,
чудовище! - Она завыла не по-человечьи.
- Мое.му народу уютовано суровое будущее. Я не .моzу спустя рукава
относиться к воспитанию своих детей. Они должны пройти школу возму
жания.
Коzда я назвал ее недостойной .матерью, она рухнула к .мо'и.м ноzам. С
lОЛовы ее упал платок, и рассыпались коzда-то роскошные волосы, ныне с поседевшими прядями.
У .меня в ноzах валялась, как дряхлая старуха, та самая Ажай, которую
я боzотворщz, которую считал боzиней! Коzда я сказал, чтобы привели
наших детей, она ожила. Она судорожно обнимала, целовала их, не веря
своим мазам. Придя немною в себя и иzрая с детьми, она сказала .мне:
- Помнишь, Ансар, я тебе zоворила, что ты исчерпаешь свой жизнен
ный запас за тридцать - тридцать пять лет? Ты стал стары.м, ты
износил себя и измучил всех своих близких. Ансар, ты .молодую .меня сделал
старухой.
Лицо Ажай снова исказилось. Она быстро закрыла ею ладонями и не
убирала их до тех пор, пока наконец не овладела собой.
А.
Ты .моя золотая утка! Подстреленная, ты леzла на воду залива Аzра
хани. Ты плыла .мне в руки леzко, как иzрушечный парусник, смиренно уло
жив на крыло простреленную юлову. Ты доверилась .мне, как дитя, как
ребенок, и .меня осенило, и я понял, что это знак.
Это знак, явленный .мне свыше, и я закричал, но крик .мой замер во
.мне - безмолвно и безнадежно.
Никоzда не прощу себе этою . . . Не прощу, если даже друще простят.
И я по.мню, и камыши залива А zрахани помнят это, такое не прохо
дит, не забывается: это неисчезающая, необъяснимая тоска. Не понять!
Никоzда не понять этоzо, никоzда.
И я по.мню, как я падал раненым в волны реkи Tepek, kоторая питает
своими водами залив Аzрахань. Это темное половодье. Это темное беспа
.мятство. Я по.мню: коzда оч1tулся, в .моих карманах шарили солдаты, и я
увидел свое оружие у них в руках, и коzда попробовал потянуться за ним снова удар, словно что-то вспыхнуло и взорвалось в юлове. . . А после
попл ыло в памяти прекрасное, тревожное видение; .мы нежились с тобой в
рыже.м от золотистоzо солнца ковыле, и ветер ласкал нас, и .мы, кувырка
ясь, покатились вниз по откосу, не в силах остановиться. Дальше была
бездна, и .м ы судорожно цеплялись за ковыль, и ласковый ветер порывисто
lладил ezo и нежно овевал нас с тобою, Ажай.
•
Спусти в шийся с
1 01
гор
Приходя в себя, я снова видел солдатские лица. Я улыбнулся, и о ф ицер
обиделся на .мою ул ы бку. Он разозлился на .меня, но я простил его, горячо
о плакав его затравленную, но прекрасную ду шу. Солдат ы смотрели на .меня
недоверчиво и п инали .меня при кл адами. Мой слух зап омнил шур шание .моей
зап екшейся крови - воротник руба шки, намокнув, отяжелел.
И снова - беспамятство. Я п омню ощущение свежести · гор. Мы про би
рае.мся сквозь высокую густую траву. Она касается твоего лица. Покр ы
тая утренней влажностью, пахнущая ароматами высоког орных трав, она
одевает овраги буйной и тер п кой зеленью. Поднимается солнце, нару шая
девственный сон земли - земли, которая не тронута ногой человека.
Это - правда, но правда о про шлой жизни.
Авчиев Ансар
А вторизованный перевод с лакского
Игоря ВОЛГИНА .
•
Светлана МА КСИМОВ А
С еди н ы м н ебо м
вровен ь. . .
*
*
*
И ангел музыки сожжен уже не раз ,
Но не· отводит он тишайших глаз ,
И называет пепел свой отчизной,
И на меня взирает с укоризной.
Ну , как понять, скажи, Экклеснаст,
Что музыка , взыскующая нас ,
Уж не похожа более на песнц,
Но метит лбы своим чеканным перстнем
По красной глине смерm и любви,
И шлет в огонь , любимейших явив ,
И ангелов своих , и тварей Божьих ,
Как будто глину в свой чудесный обжиг.
И за сосудом бьет сосуд и бьет ,
На волю выпуская этот мед ,
Который пел под ложечкой и сердцем ,
И явлен в Вифлееме был младенцем
Под музыки лазурный кровоток ,
Светила повернувшей на восток.
Египет екав легенда
Оно длинне й , чем вечность , это лето . . .
Пьmает солнце лиц на амулетах,
А на сердцах лежит ,луна имен . . .
И тайну нашу знает только он . . .
Он ждет тебя за пьmьным поворотом,
Он ждет тебя , твой вожделенный кто-то ,
Он ждет , чтоб увести в свой страшный рай .
Иди за ним , н о мне мое отдай . . .
Мы родились в Египте близнецами,
В утробе обменялись мы сердцами,
РождаЯсь, обменялись мы руками,
А птицу нашу в медном истукане
Мы скрьши от назойливой родни . . .
Иди за ним, но мне мое верни.
Он ждет тебя , твой вожделенный некто . . .
Но возврати мне , брат мой , до рассвета
Ту музыку, что сладостно сочится
Из горла перерезанного птицы.
•
1 03
С единым небом вро вень . . .
Т ы выпустил ее , т ы выпустил ее ,
А это , брат мой , бьшо не твое .
И мы стоим с единым небом вровень ,
И ты идешь, идешь по следу крови,
И ты идешь , идешь за ним одним . . .
Иди за ним , но мне мое верни !
Мы в солнце восходящем отразились,
Когда расцвел в долине первый ирис ,
Когда с Ярилой обнялся Озирис
За краем Этой северной З емли .
И все тысячелетия прошли.
Мы родились на севере певцами
От разных матерей , но близнецами.
И ты не вспомнишь Нил , Элладу, Рим ,
Но ты опять идешь , идешь за ним То рыбаком поющим в бурном море,
То мальчиком слепым в церковном хоре .
Иди за ним - он прячет шрам на горле ,
А птичий профиль прячет он втройне .
Иди за ним - а он идет ко мне !
Как музыка - бесплотен и неистов . . .
Иди за ним - мы в солнце отразимся ,
Как тысяча веков , - иди за ним !
Он тает между наW� , словно дым !
И мы стоим , мучительно и немо ,
Одною кровеносною системой
Той музыки, с Невой сомкнувшей Нил .
И ты во мне - идешь, идешь за ним ! . .
Когда проснемся мы с такими снами,
Ты скажешь: что-то бьшо между нами . . .
Ты скажешь: что-то бьшо, что-то бьшо
Там , на- брегах божественного Нила.
Дождь
Претерпевая дожди без мольбы,
Двое не плакали, двое не пели ,
Из-под зонта на прохожих смотрели ,
Словно у Бога из-под полы .
Не поднимали к небу глаза Перетерпелось , перемолилось ,
Перемололась всякая милость.
В мутных ручьях проплывала лузга.
Мокли обтрепанные рукава
В нищенских ливнях , в чащах заздравья.
Чья-то рука семена разнотравья
Сыпала тихо на жернова .
Ньши суставы .
, Мокрый рукав
Равно имели - податель , проситель . . .
В чьей-то руке замирали на сите
Полуживые зародыши трав .
И под золой зеленели луга.
Двое под Божьей полой шли с порога
И уносили за пазухой Бога . . .
В мутных ручьях проплывала лузга . . .
1 04
Светлана М аксимова
*
*
*
Все совпало - и грех , и надежда, и суд . . .
Имена из одной серд цевины растут ,
Отражаясь друг в друге и множась.
И покуда в зеленом бутоне судьб ы
Сведены и сердца, и объятья, и лб ы -::._
Это имя не кажется ношей.
Но , чем �лиже к рассвету, чем ближе к концу ,
Ты не крикнешь вослед перодному отцу Это имя иного встревожит.
Это имя болит и пронзает насквозь,
Это имя - полночный непрошенный гость ,
Это имя - на пламени иней . . .
Это имя . . .
Уснули к лицу мы лицом
На изнанке цветка , словно пара слепцов ,
Лишь в бутоне мы б ыли родными.
Но судьба беспощадно и пышно цветет ,
Лепестками развеяв несб ывшийся род .
И никт о и ни в чем неповинен.
Вновь прозреет Э дип и ослепнет стократ . . .
Имена из одной сердцевины кричат,
И не спрашивай , что в сердцевине .
*
*
*
'
Ну , что мне с того , что лишь вестником был ,
Когда я горю одесную
И темные тени пылающих кр ыл ,
Как темную воду , целую .
·
И Падает ТОНКО е ДОЛГО е « ПИТЬ»
Иглою на дно полнолунья.
И тянется жгучая алая нить
Полночного по целуя .
И что мне за дело - в ысокий ли слог
Иль просто по ветру полова .
Ведь каждое слово - лишь только силок
Для хитрого птицелова.
И каждое слово - блужданье впотьмах
Губами по темной жажде .
И каждое слово - лишь только взмах
Вослед уходящим . . .
даже
Не вспомНить лица , не окликнуть с крыльца
И вслед не назвать любимым .
Но жажда н е может себя отриц ать
Водою , бегущей мимо .
•
•
А . И . ДЕНИКИН
Очерки
русской смуты
Гл а в а XXXVII. СОБЫТИЯ В КРЫМУ. ОРЛОВЩИНА. ФЛОТ.
ПР�ТЕНДЕНТЫ НА ВЛА СТЬ. ПИСЬМО БАРОНА ВРАНГЕЛЯ.
ТЕЛЕГРАММА ГЕН. КУТЕНОВА
к концу декабря корпус ген. Слащева отошел за перешейки, где в течение ближай
ших месяцев с большим успехом отражал наступление большевиков, oxpaнJDI
Крым - последнее убежище белых армий Юга.
Приняв участие в нашей борьбе еще .со времен Второго кубанского похода, ген.
Слащев выдвинулся впервые в качестве начальника дивизии, пройдя с удачными
боями от А.кманайской позиции (Крым) до нижнего Днепра и от Днепра до Вапнярки.
Вероятно, по натуре своей он был лучше, чем его сделали безвременье, успех и грубu
лесть крi,Iмских животолюбцев. Это бьm еще совсем молодой генерал , человек позы,
. неглубокий, с большим честолюбием и густым налетом авантюризма. Но за всем тем
он обладал несомненными военными способностями, порывом, инициативой и реши
мостью. И корпус повиновался ему и дрался хорошо.
В крымских перешейках бьmо очень мало жилья , мороз стоял жестокий (до 22
гр. ) , наши части, так же как и советские , бьmи малоспособны к позиционной войне.
Поэтому Слащев отвел свой корпус за перешейки, занимая их только сторожевым
охранением; и, сосредоточив крупные резервы, оборонял Крым, атакуя промерзшего,
не имевшего возможности развернуть свои силы, дебуширующего из перешейков
противника. В целом ряде боев1 , разбивая советские части и иреследуя их, Слащев
трижды захватывал Перекоп и Чонгар, неизменно возвращаясь в исходное положе
ние . Начавшиеся в феврале между большевиками и махновцами, вклинившимися в
14"ю сов. армию, военные действия еще более укрепили положение Крымского
фронта.
В результате все усилия советских войск проникнуть в Крым успеха не имели.
Эта тактика, соответствовавшая дУХУ и психологии армий гражданской войны,
вызывала возмущение и большие опасения в правоверных военных и даже в политиче
ских кругах Крыма и Новороссийска. Чувства эти нашли отражение и в беседе со мной
делегации бывш. Особого Совещания, о которой я говорил в прошлой главе. Вместе с
тем ген. Лукомский, опасаясь за Перекоп, неоднократно телеграфировал мие о необ
ходимости замены Слащева «лицом, которое могло бы пользоваться доверием как
войск, так и населения» .
Цену Слащеву я знал. Но он твердо отс:rаивал перешейки, увольнение его могло
вызвать осложнения в его корпусе и бьmо слишком · опасным. Такого же мнения
придерживался, очевидно , и барон Врангель после вступления своего на пост главно
командующего . По крайней мере в первый же день он телеграфировал Слащеву:
« . . . Для выполнения возложенной на меня задачи мне необходимо, чтобы фронт бьm
непоколебим. Он в Ваших руках, и я спокоен» .
31 января в Севастополь прибыл ген. Шиллинг, вокруг имени которого накопи
лось много злобы и клеветы. Общественное мнение до крайности иреувеличивало его
вольные и невольвые оiiiИ бки, возлагая на его голову всю ответственность за
злосчастную одесскую эвакуацию. Одни делали это по неведению, другие - как
морское начальство Севастополя - сознательно , для самооправдания.
Окончание. Начало т. V см. «Октябрь» .N2.N!! 10, 11 с. г.
1 Особенно 12, 17, 23 января и 1 1 , 26 , 29 февраля.
106
А. И. Деникин
•
Через день после Шиллинга в Севастополь прибыл ген. Врангель.
Эти два эпизода взбаламутили окончательно ж1iзнь Крыма, и без того насьпцен
ную всеобщим недовольством, интригой и страхом.
Еще ранее в Симферополе произошло событие , свидетельствовавшее ярко о том
развале, который охватил армейский тыл , флот, администрацию - одним словом,
всю жизнь Крыма: выступление капитана Орлова.
В конце декабря по поручению Слащева в Симферополь прибьm его приближен
ный, герцог С. Лейхтенбергский, для «заведования корпусным тьmом и формирова
ниями» . Герцог вошел в сношения с капитаном Орловым и бьmшим немецким лейте
нантом Гомейером, которые и приступили к формированию добровольческих частей;
первый - из элементов русских, второй - из немцев-колонистов и татар .
Слащев и штаб его весьма благоволили к отряду, формировавшемуся Орловым,
и обильно снабжали его деньгами и снаряжением; через две-три недели отряд имел
состав свьоuе 300 человек. Как оказалось впоследс"mии, в Симферополе совершенно
открыто говорили о предстоящем захвате власти Орловым; настолько открыто, что
подпольная большевистская организация («ревком») сочла возможным вступить с ним
в связь и принять участие в деле1•
Отряд Орлова не имел никакой политической физиономии и состоял в большей
части из людей, поступивших в него случайно или из легальных дезертиров, предпочи
тавших тьmовые формирования боевому фронту. Окружали Орлова и руководили им
лица темнь1е и беспринципные , а сам Орлов - храбрый офицер, но страдавший
неврастенией и болезненным самомнением, был , по-видимому, довольно элемента
рен. Так, свою политическую принадлежиость в разговоре с представителями «рев
кома» он определял: «Правее левых эсеров и немного левее правых эсеров».
Все выступление от начала до конца имело характер неумной авантюры, только
эта авантюра . . . разыгрьmалась на вулкане .
20 января ген. Слащев потребовал выхода отряда Орлова на фронт. Орлов при
поддержке герцога Лейхтенбергского уклонился от исполнения приказа под предло
гом неготовности отряда. Требование бьmо повторено в категорической форме , гер
цог уехал объясняться в штаб Слащева, а Орлов в ночь на 22 января произвел
выступление , арестовав таврического губернатора Татищева, случайно Находившихея
в городе нач. штаба Новороссийской обл . ген. Чернавина, коменданта Севастополь
ской крепости Субботина и друг. лиц. В тот же день им отдан бьm приказ М 1
следующего содержания; «Исполняя долг перед нашей измученной Родиной и приказы
Комкора ген. Слащева о восстановлении порядка в тылу, я признал необходимым
произвести аресты лиц командного состава гарнизона гор . Симферополя, системати
чески разлагавших тыл. Создавая армию порядка, приглашаю всех к честиой объеди
ненной работе на общую пользу. Вступая в исполнение обязанностей начальника
гарнизона гор. Симферополя, предупреждаю всех, что всякое насилие над личностью,
имуществом граждан, продажа спиртных напитков и факты очевидной спекуляции
будут караться мною по законам военного времени.
Начальник гарнизона г. Симферополя, командир 1-го полка Добровольцев,
капитан Орлов».
Приходившим к нему <�елегациям» Орлов заявлял , что «молодое офицерство
решило взять все в свои руки» , но разъяснИть это неопределенное сообщение не мог.
Одновременно по городу были расклеены воззвания его к «товарищам рабочим» :
одни - большевистского содержания, другие - «правее левого и левее правого эсеровского» . Однако исполнить требование большевистского «ревкома» о выпуске
«nолитических арестованных» Орлов отказался.
Находившиеся в Симферополе запасные части и отряд Гомейера объявили
«нейтралитет» ; городская дума вступила в переговоры с Орловым; Слащев выслал
против него из Джанкоя и из Севастополя войсковые части. Не решаясь вступить с
ними в бой, Орлов на третий день, выпустив арестованных им лиц, с частью своего
распьmившегося отряда (человек 80 - 90) ограбил губернское казначейство на
10 милл . рублей и бежал в горы.
Выступление Орлова нашло отклик в Севастополе, где «назревал арест мор
скими офицерами Ненюкова и Бубнова, против которых (создалось) большое возбу
ждение на почве безвластия и отсутствия должного управления»2•
В Черноморском флоте давно уже было неблагополучно. Нигде в армии не
существовало такого разлада , нигде безвременье не оставило таких глубоких следов ,
1 Я. Шафир. Орловщина . Сов . издание.
Из донесения ген. Лукомского от 4 февраля 1920
z
г.
•
Очерки русской с мут ы
1 07
как в морской среде. Ост авляя в стороне причины этого явления и особенности мало
знакомого мне быта , я коснусь только тех настроений, которые имели место на верхах
и непосредственно относились к компетеJЩИИ главнокомандующего .
Я не знал никого из морских чинов, и nоэтому каждое высшее назначение по
морскому ведомству ставило меня в чрезвычайное затруднение . Аттестации бьmи
отрицательны , и выбора не бьmо. Укажу на такой факт: начальник морского управле
ния адм. Герасимов на один из видных морских nостов представил мне трех кандида
тов , аттестуя их следующим образом: nервый - за время революции оnустился, впал
в прострацию; второй - демагог, ищет дешевой nоnулярности среди молодежи; тре
тий - с началом войны попросился на берег «ПО слабости сердца» . Каждому новому
назначению предшествовала и сопутствовала интрига, в которую вовлекалась офи
церская среда .
Общее настроение nередавалось и н а nериферию - в Касnийскую флотилию ,
где - хоть и в меньшем масштабе - происходили свои бури и волнения.
Флотские дела не кончалясь морским уnравлением. Тайные осведомители вовле
кали в них и Омск, вызвав однажды вмешательство самого Верховного правителя; от
него получена была телеграмма о ведоnустимости пребыв ания на командной должно
сти адмирала Саблина, который в то время состоs_rл главным командиром nортов
Червого моря. Саблина, совершенно эмансипировавшегося к тому времени от центра
и не вьmолнявшего приказаиий морского управления, адмирал Герасимов заменил
Неиюковым, которого сам же впоследствии аттестует: «Законопослушный , очень
инертный и донельзя ленивый . . . » .
Большое несходство в о взглядах существовало между морским управлением и
севастопольским начальством. Первое ставило себе nосильной задачей «всемерную
помощь операциям и борьбе армий» , второе - раздвигало ее вне зависимости от
реальных условий до «воссоздания российского флота» . Причем воссоздание начина
лось не с судов , а с огроЩ�ейших штабов и тьmа. В одном только Севастопольском
порту морской тыл отвлекал сотни офицерских чинов . Служба связи была прямо
грандиозна по своему масштабу.
Расхождение существовало и в основных взглядах на идею служения нашему
делу . Весьма характерная nереписка, имела место в самом начале воссоединения
флота с армией Юга . Суд чести Новороссийского порта запрашивал суд чести Черно
морского флота: не подлежат ли привлечению к ответственности офицеры из Сева
стоnоля, не постуnающие на службу в Добровольческую Армию? . . ПредседателЪ
второго суда ответил, что офицеры могли бы принять участие, но nоставил ряд
условий экономического характера, в том числе оnределенные нормы содержания . На
этой почве между двумя учрежде ниями возникло столкновение , дошедшее до меня и
вызвавшее с моей стороны весьма резкую резолюцию. Адмирал Герасимов считает,
что «ЭТО бьmо одной из причин интриги против главноко:r.�андующего nосле эвакуации
Новороссийска» .
Борьба со всеми этими явлениями встречала пассивное сопротивление и глухой
ропот.
Осевью 1919 rода заменившему Саблина адм . Неиюкову дано бьmо звание
командующего флотом; его начальником штаба стал адм . Бубнов , подчинивший
своему влиянию Неиюкова.
Последние события, преломляясь в нездоровой атмосфере флота, еще больше
запутали его жизнь. Бубнов организовал в Севастоnоле морской кружок . «Сначала
задачей его бьmо nоставлено разрешение тактических и организационных вопросов
флота, но вскоре кружок nерешел исключительно на nолитику и критику началь
ственных распоряжений» . Этот кружок, действовавший с ведома Ненюкова, принял
видное участие в nоследующих событиях.
Со времени nадения Одессы и появления в Севастоnоле ген. Врангеля начина
ется борьба за возглавпение им воеиной и гражданской власти в Крыму. В течение
ближайшей недели между Севастоnолем - Джанкоем - Тихорецкой идут нервная
nереnиска и nереговоры, а в самом Крыму царит необычайное возбуждение . Я при
веду хронологический nеречень событий этого nериода, основываясь исключительно
на документах .
Тотчас по приезде в Севастоnоль ген. Шиллинг имел свидание с адмиралами
Неиюковым и Бубновым, которые заявили ему , что он дискредитирован одесской
эвакуацией, что в тьmу развал и единствеиное сnасение Крыма в немедленной пере
даче Шиллингом всей власти барону Врангелю, приезд которого ожидается в ближай-
1 08
А. И. Деникин
•
шие дни. «Об этом не нужно испр ашив ать разрешения главнокомандующего , - гово
рили они , - так как барон Врангель будет самостоятельным в Крыму>> 1 •
1 ф е в р а л я к ген . Шиллингу с тем ж е предложением явилось пять офицеров
(преимущественно морских) , назвавшихся делегацией от «группы офицеров»2.
И тем , и другим ген . Шиллинг, придавленный «всеми интригами и происками» ,
ответил , что за власть не держится, охотно ее передаст и предоставляет этот вопрос
на усмотрение главнокомандующего , которому обо всем донес.
:
Между 1 и 5 ф е в р а л я происходят новая беседа ген. Шиллинга с адмиралами,
встреча с ген . Лукомским3 и двукратное свидание с бар . Врангелем. По словам Шил
линга, в первый раз барон «соглашался принять командование , но не с разрешения
главнокомандующего , дабы быть независимьiМ» . Во второй раз ген . Врангель «согла
шался принять от (Шиллинга) должность по приказу главнокомандующего»4•
Ген . Слащев , до которого доходили тревожные слухи, заявил Шиллингу, что
будет выполнять пр�казания только главнокомандующего и Шиллинга. Об этом
посланный СлащевьiМ в Севастополь для того, чтобы «выяснить непосредственно у
Врангеля, в чем дело» , полковник Петровский доложил последнему и ген. Лукрм
скому.
На телеграмму Шиллинга о сделанном ему предложении я ответил категориче
ским отказом заменить Шиллинга Врангелем и подчинил флот в оперативном отношении Шиллингу.
5 ф е в р а л я ген . Лукомский в беседе с Шиллингом настоятельно советует ему
передать власть Врангелю, но непременно с согласия главнокомандующего5 •
В тот же день - беседа ген . Лукомского с бар . Врангелем, который , по словам
Лукомского , заявил, что «никогда не пойдет на такой шаг , как смещение Шиллинга» ,
и «для спасения положения в Крыму готов принять должность главноначальствую
щего , если пожелает главнокомаН:дующий»6•
6 ф е в р а л я ген . Шиллинг едет в Джанкой.
Капитан Орлов , спустившись с гор и пользуя:сь отсутствием в этом районе войск,
последовательно занимает А.il:ушту и Ялту. Оказавшийся в Ялте ген. Покровский,
мобилизовав и вооружив жителей Ялты , пытался защищать город , но его импровизи
рованный отряд, не оказав сопротивления, разбежался. Генералы Покровский и
Боровекий были арестованы Орловым, но затем при содействии англичан отпущены.
В Алуште и в Ялте Орлов ограбил казначейства.
Ген . Шиллинг посьmает против него войсковые части и военное судно («Кол
хиду») с десантом.
Ген . Лукомского посещает ген. Шатилов и заявляет, что «вследствие ухудшаю
щегося положения в Крыму барон Врангель согласен принять в р е м е н н о е назначе
ниЪ для установления порядка на Крымском побережье , при условии невмешательства
Шиллинга . . . если ген. Лукомский именем главнокомандующего ему это. прикажет»7•
Ген. Лукомский от такой постановки вопроса отказьшается, но посьmает соответ
ственную телеграмму Шиллингу.
·
·
7 ф е в р а л я: (11 час) . Шиллинг на основании телегр. ген. Лукомского , подчинив
Врангелю Севастопольскую крепость, флот и все тыловые отряды, возлагает на него
«мерами, какие он признает целесообразньiМи , успокоить офицерство, солдат и насе
ление и прекратить бунтарство кап . Орлова»s.
В этот же день в Севастополе получено было по телеграфу сведение , не дошед
шее до Шиллинга, о назначении мною командующим флотом вместо Ненюкова9
бьmш. нач . морского управл . адм . Герасимова. Это , обстоятельство имело послед
ствием появление у ген. Лукомского «двух адмиралов» и председателя суда чести,
заявивших ему, что «С именем Герасимова связьшается хозяйственная разруха флота»
и что назначение его «вызовет брожение, возможны печальные недоразумения» .
Лукомский настаивает на назначении Саблина.
Экипаж и десант «Колхиды» отказались действова�ь против Орлова и вернулись
в Севастополь , привезя с собой его воззвания. Морское начальство не привяло ника-
1 Из записки ген. Шиллинга.
По инициативе кружка Бубнова.
3 Ген. Лукомский приехал в Севастополь по случаю смерти своей матери.
4 Из записки ген. Шиллинга.
5 Записка ген . Шиллинга и письмо Лукомского 6.03.1921 г.
6 То же письмо Лукомского .
7 Из письма ген . Лукомского .
в Телегр. М 0231483 .
9 О полной вепригодности Ненюкова свидетельствовал и ген. Лукомский.
2
•
1 09
Очерки русской с мут ы
мер против мятежников и не сочло нужным уведомить об этом факте генерала
Шиллинга.
ких
·
,
В одном из своих воззваний капитан Орлов писал : «По дошедшим до нас сведе
наш молодой вождь, ген . Врангель, прибьm в Крым . Это тот , с кем мы будем и
должны говорить. Это тот, кому мы все верим . . . »
ниям,
Лукомский в этот день в двух телеграммах на мое имя описывал тревожное
положение Крыма ; в связи с событиями в Ялте и полученными оттуда воззваниями глухое брожение среди офицерства . . . Все, что будет формироваться в тьmу и напра
вляться против Орлова , будет переходить на его сторону . . . Если произойдет столкно
вение , то это поведет к развалу тьmа и фронта . . . «Только немедленное назначение
Врангеля вместо Шиллинга спасет положение . . . З автра, быть может, будет поздно . . . »
«Государственные и общественные деятели» , проживающие в плененной Ялте,
отправили мне телеграмму в Тихорецкую о том , что «события неминуемо поведут к
гибели дела обороны Крыма, если во главе власти в Крыму не будет безотлагательно
поставлен барон Врангель» .
Между тем Врангель от «временного назначения» , предложенного ему Шиллин
гом , отказался: «Всякое новое разделение власти в Крыму при существующем уже
здесь многовластии , - телеграфировал он Шиллингу , - усложнит положение и увели
чит развал тьmа>> .
В ечером ген . Лукомский вновь убеждал Шиллинга по аппарату1 безотлагательно
просить главнокомандующего о замене его - Шиллинга - Врангелем или «В случае
невозможности переговорить с главкомом . . . передать всю полноту власти (бар . Вран
гелю) с донесением главкому» .
В ночь на 8-е (23 ч. 30 м . ) ген . Шиллинг, передавая мне сущность предложений
ген . Лукомского, со своей стороны, доба!JJ�ял , что ввиду «разрухи тьmа и разыграв
шихся страстей среди офицерства до крупных чинов включительно» он также пола
гает , что передача им власти «будет более отвечать всей совокупности обстановки».
8 ф е в р а л я (1 ч . 15 м . ) я ответил : «Соверщенно не допускаю участия генерала
Врангеля. Уверен , что Вы поло жите предел разрухе . ' М 630».
Ввиду такого результата переговоров ген . Шиллинг, в 3 ч . 30 м . передавая текст
своего доклада и моей резолюции ген . Лукомскому, сообщ� , что считает поэтому
необходимым: 1) принять решительные меры против Орлова , 2) отрешить тотчас же
от должности Ненюкова и Бубнова и 3) просить ген. J1укомского предложить бар.
Врангелю покинуть немедленно пределы Крыма . От последнего nоручения ген.
Лукомский отказался, согласившись все же передать ген . Врангел19 , что «дальнейшее
пребьmание его в Крыму Шиллинг находит нежелательным, ибо это может помешать
ему» .
В 7 ч. того же дня ген . Врангель отправил в Ялту Орлову телеграмму, «го
рячо призывая (его) во имя блага Родины подчиниться требованиям началъ
ников»2 .
В этот день вьШiел приказ , подписанный мною еще 6-го , об исключении со
службы Ненюкова и Бубнова и приказы об увольнении в отставку генералов Луком
ского , Врангеля и Шатилова на основании ходатайств , возбужденных ими 24 и 28
яиваря.
8 февраля я отдал приказ о ликвидации крымской смуты.
Между тем Орлов , запутавшийся окончательно , предпринимал уже в Ставке при
посредничестве известного соц. -рев . Баткина некоторые шаги с целью подготовить
cef$e путь отступления . . . 10 февраля он подчинился приказу и вьШiел с отрядом на
фронт. Слащев вопреки приказанию Шиллинга расформировать отряд , распределив
его по частям корпуса , сохранил его в виде отдельной части , проявляя и к ней , и к
Орлову исключительное внимание . Содружество их продолжалось недолго : 3 марта
Орлов самовольно снял отряд с фронта и повел его в Симферополь. Посл �ные вслед
Слащевым части огнем рассеяли отряд . Орлов с несколькими людьми бежал в горы на этот раз окончательно .
Крымские события р:орождали множество самых нелепых слухов , волнуя обще
ственность, и отражались неблагоприятно на фронте. Непонимание происходящего
бьmо настолько велико , что первое время орловское выступление было взято под
покровительство кубанской самостийной печатью и «Утром Юга» , которые видели в
нем «движение чисто политическое - восстание революционного офицерства против
правых генералов . . . » . Потом они были весьма смущены.
1
2
Ген . Шиллинг находился в Джанкое .
Копня этой телегр. бьша послана мне ген. Лукомским 10 февраля.
110
А. И . Деникин
•
Я не соглашался сменить Шиллинга не только потому, чтобы не дать удовлетво
рения офицерской фронде , но и по другой причине: Кавказский фронт катился к
морю , назревала эвакуация. Управление и штаб ген . Шиллинга само собой упраздня
лись с переездом в Крым главнокомандующего . . .
Во всяком случае, как показало ближайшее время, положение в Крыму не бьmо
так безнадежно , как оно представлялось участникам описанных выше событий. Крым
бьm сохранен, хотя и не улеглось поднятое там волнение.
·
Брожение во флоте продолжалось .
Ген . Шиллинг, сместив Ненюкова , назначил временно командующим флотом
прибывшего из Константинополя адм . Саблина. Когда в Севастополь прибьm новый
командующий адмирал Герасимов, Саблин отказался сдать ему должность. Прошло
несколько дней, пока сношениями с Феодосией, где пребывал Шиллинг, и со Ставкой
не ликвидировано бьmо это новое выступление. Саблин перешел на пароход «Алек
сандр Михайлович», где имел местопребывание и барон Врангель. Бубнов уехал в
Константинополь, но его кружок продолжал работать , не стесняясь даже посвящать
адм . Герасимова в свои предположения о перевороте . Под влиянием этих обстоя
тельств Герасимов счел себя вынужденным посоветовать ген . Врангелю «На время
уехать, так как около его имени творятся здесь в Севастополе легенды и идет пропа
ганда против главного командования» . Барон отве�ил ему , что «Подумает о его
словах»1 •
В двадцатых числах февраля генерал Хольмаи имел разговор со мною :
дать какое-нибудь назначение
- Ваше превосходительство , вы предполагаете
,
ген . Врангелю или нет?
Нет .
- В таком случае , может быть , лучше будет посоветовать ему уехать?
- Да, это бьmо бы лучше.
В результате этого разговора Хольмаи написал письмо барону Врангелю в тоне
исключительно доброжелательном: « . . .Я глубоко уверен, что Ваш разрьm с генера
лом Деникиным явился следствием того , что Вы, как это часто бывает с искренними
патриотами во время смуты, недостаточно поняли друг друга.
При таких отношениях служить вместе бывает слишком тяжело.
Мне причинило глубокую боль просить Вас оставить Крым, так как , искренне
веря в Ваши лучшие намерения и преданность Родине , я все же счел правильным и
полезным для настоящего положения просить Вас сделать это » .
Генерал Врангель излагает этот эпизод так: английский адм . Сеймур , находив
шийся ·в Севастополе, от имени ген . Хольмана передал ему мое «требование оставить
пределы России» . .
Врангель выехал в Конетантинополь , предварительно отправив мне с нарочным
обличительное письмо. Про меня генерал Врангель говорил :
«Вы видели, как таяло Ваше обаяние и власть выскальзывала из Ваших рук.
Цепляясь за нее , в полнейшем ослеплении Вы стали искать кругом крамолу и мятеж . . .
Отравленный ядом честолюбия , вкусивший власти, окруженный бесчестными
льстецами , Вы уже думали не о спасении Отечества, а лишь о сохранении власти . . . »
Про себя барон говорил :
«Русское общество стало прозревать . . . Все громче и громче . . . вазывались имена
начальников , имя которых среди всеобщего падения нравов оставалось незапятнан
ным. . . Армия и общество . . . во мне увидели человека , способного дать то , чего
жаждали все . . . »
Наконец, про армию :
«Армия, воспитанная на произволе, грабежах и пьянстве , ведомая начальниками,
примером своим развращающими войска, - такая армия не могла создать Россию . . . »
Вероятно, такое широкое обобщение впоследствии сочтено бьmо не отвечаю
щим политическому моменту. Ибо со вступлением генерала Врангеля на пост главно
командующего все старшие начальники остались на своих местах2, были награждены
чинами, орденами и титулами. А через год в Константинополе в официальном опро
вержении приписанных ему корреспондентом «Последних новостей» слов барон за
явил : «Я никогда не говорил и не мог говорить, что белое движение требует каких-то
оправданий, что «наследие Деникина - разрозненные банды». Я два года провел в
1
Из записки адм. Герасимова.
Впоследствии бьши осуждены и уволены генералы Сидорин и Кельчевский по политиче
скому делу.
2
•
Очер ки русс кой смут ы
111
армии ген. Деникина , сам к этим «бандам» принадлежал , во главе этих «банд» оста
валСJI в Крыму и им обязан всем , что нами сделано . . . »
Сначала с парохода «Александр Михайлович» в Севастополе , потом из посоль
ского дома в Константинополе , где остановился ген . Врангель, копии памфлета рас
прощранялись сотнями и тыСJiчами экземпляров - по Крыму, в армии, за границей.
Распространялись усердно и всякими способами.
И после моего отъезда из России письмо это печаталось и рассьmалось в войско
вые части. В дело агитации вовлечена бьmа и церковь. Один из наиболее активных
деятелей предполагавшегоСJI переворота, епископ Вениамин, ставший после моего
ухода протопресвитером военного и морского духовенства, рассылал в полки пропо
ведников, которые порочйли имя ушедшего главнокомандующего.
Письмо это появлилось в иностранной прессе .
Я ответил генералу Врангелю краткоt:
«Милостивый государь,
Петр Николаевич !
В аше письмо пришло как раз вовремя - в нанболее тяжкий момент, когда мне
приходится напрягать все духовные силы, чтобы предотвратить падение фронта. Вы
должны быть вполне удовлетворены . . .
Если у меня и было маленькое сомнение в Вашей роли в борьбе за власть, то
письмо В аше рассеяло его окончательно. В нем нет ни слова правды. Вы это знаете. В
нем приведены чудовищные обвинения, в которые Вы сами не верите. Приведены,
очевидно, для той же цели , для которой множились и распространялись предыдущие
рапорты-памфлеты.
Для подрыва власти и развала Вы делаете все , что можете.
Когда-то, во время тяжкой болезни, постигшей В ас , Вы говорили Юзефовичу,
что Бог карает Вас за непомерное честолюбие . . .
Пусть Он и теперь простит Вас за сделанное Вами русскому делу зло .
·
А.
Деникин» .
Бьmи и другие претенденты на власть.
В начале марта ген . Слащев совместно с герцогом С. Лейхтенбергским и помощ
ником Шиллинга Брянским замыслили устранить· Шиллинга. Цель - вступление во
власть в Крыму Слащева, поводы - обвинение , предъявленное Брянским, который
«настаивал на том , чтобы произвести обыск (у ген . Шиллинга) , и гарантировал обна
ружение незакониых денег и вещей»2• В последнюю минуту, однако, Брянский сму
тился и вышел из игры. В своем рапорте и письме на имя Шиллинга от 9 и 10 марта он
объяснял свой поступок тем , что «любил (Шиллинга) как отца» , но , будучи посвящен
в намерения Слащева и герц. Лейхтенбергского убить Шиллинга в случае отказа его
подать в отставку3 , он, Брянский , «борясь с этим планом, предлагал вСJiкие средства ,
включая арест (Шиллинга) и обыск в (его) доме»4•
Как предполагаЛ использовать власть Слащев - неизвестно; сам же он пишет по
этому поводу: « . . Я первый ему (ген . Врангелю в Константинополь) через графа
Гендрикова сообщаю: ехать дальше вам нельзя, возвращайтесь - но , по политиче
ским соображениям , соедините наши имена, а Шатилову дайте название - ну хоть
своего помощника . . . »
В начале марта бывшие тогда не у дел генералы Покровский и Боровекий
посетили ген. Кутепова и, «решившись посвятить его в свои предположения» , осве
домлялись , как отнесСJI бы Добровольческий корпус к перевороту в пользу ген .
Покровского? Ген. Кутепов ответил , что ни он , ни корпус Покровскому не подчи
нятся.
В каких-то сложных политических комбинациях было замешано и английское
д и п л о м а т и ч е с к о е представительство в лице ген . Киза . . . Мне известен его проект
реорганизации власти Юга с предоставлением главнокомандующему только военного
командования . Предложение это предполагалось им поставить в ультимативной
форме . По-видимому, в известной связи с такими: планами находились волновавшие
Новороссийск слухи о предположенной англичанами оккупации.
.
1
Предаю вnервые гласности.
Телеrр. Слащева 8 марта, .N! 10023.
э Разговор, nроисходивший якобы 6 марта в Джанкое между Слащевым, Лейхтенбергским
и Брянским.
4 Над Бринеким назначено было следствие, законченное nри ген. Врангеле. Результаты
ero не были оnубликованы.
2
112
А. И. Деникин
•
Обстановка, в которой мне приходилось работать последние месяцы, была,
таким образом , необычайно сложна и тягостна.
Главной своей опорой я считал Добровольцев.
,
С ними я начал борьбу и шел вместе по бранному пути , деля невзгоды, печали и
радости первых походов. С ними кровно и неразрывно связывал я судьбу всего движе
ния и свое дальнейшее участие в нем . Я верил , что тяжкие испыт ания , ниспосланные
нам судьбою, потрясут мысль и совесть людей , послужат к духовному обновлению
армии , к очищению белой идеи от насевшей на нее грязи.
Я верил в Добровольцев и с ними мог идти дальше по тернистой дороге к цели
заветной, далекой , но не безнадежной . . .
28 февраля я получил телеграмму от комаНдира Добровольческого корпуса ген .
Кутепова :
«События последних дней н а фронте с достаточной ясностью указывают, что на
длительность сопротивления казачьих частей рассчитьmать нельзя . Но если в настоя
щее время борьбу временно придется прекратить, то необходимо сохранить кадРЫ
Добровольческого корпуса до того времени, когда Родине снова понадобятся надеж-.
ные люди . Изложенная обстановка повелительно требует принятия немедленных и
решительных мер для сохранения и спасения офицерских кадРОВ Добровольческого
корпуса и Добровольцев . Для того , чтобы в случае неудачи спасти корпус и всех
бойцов за идею Добровольческой Армии, пожелавших пойти с ним , от окончатель
ного истребления и распьmения, необходимо немедленное принятие следующих мер , с
полной гарантией за то , что меры эти будут неуклонно проведены в жизнь в кратчай
шее время. Меры эти следующие:
1 . Немедленно приступить к самому интенсивному вьmозу раненых и действи
теЛьно больных офицеров и Добровольцев за границу.
2. Немедленный вывоз желающих семейств офицеров и Добровольцев , служив
ших в Добровольческой Армии, в определенный срок за границу, с тем чтобы с
подходом Добровольческого корпуса к Новороссийску возможно полнее разгрузить
его от беженцев.
3. Сейчас же и, во всяком случае , не позже того времени, когда Добровольче
ский корпус отойдет в район станции Крымская, подготовить три или четыре тран
спорта, сосредоточенных в Новороссийске, конвоируемых наличными четырьмя
миноносцами и подводными лодками, которые должны прикрыть посадку всего Доб
ровольческого корпуса и офицеров дРугих армий, пожелавших присоединиться к
нему. Вместимость транспортов не менее десяти тысяч человек с возможно большим
запасом продовольствия и огнеприпасов .
4. Немедленная постановка в строй всех офицеров, хотя бы и категористов ,
которые Должны быть влиты в полки Добровольческого корпуса и принять участие в
обороне подступов к Новороссийску . Все офицерь1, зачисленные в эти полки и не
ставшие в строй, хотя бы и категористы , не подлежат эвакуации, за исключением
совершенно больных и раненых, причем право на эвакуацию должно быть определено
комиссией из представителей от частей Добровольческого корпуса.
5. Все учреждения Ставки и пр�вительственные учреждения должны быть поса
жены на транспорты одновременно · с последней грузяЩейся на транспорт частью
Добровольческого корпуса и отнюдь не ранее.
6 . Теперь же должна быть передана в исключительное ведение Добровольче
ского корпуса железная дорога Тимашевская - Новороссийск с узловой станцией
Кры�ская включительно. Никто дРУГОЙ на этой линии распоряжаться н;е должен.
7. С подходом корпуса в район ст . КрьiМская вся власть в тьmу и на фронте,
порЯдок посадки, все плавучие средства и весь флот должны быть объединены в руках
командира корпуса, от которого исключительно должен Зависеть порядок посадки на
транспорты и которому должны быть предоставлены диктаторские полномочия в
отношении всех лиц и всякого рода военного казенного и частного имущества и всех
средств , находящихся в районе Крымская - Новороссийск.
8. Дальнейшее напраВление посаженного на транспорты Добровольческого кор
пуса должно будет определиться политической обстановкой, создавшейся к тому вре
мени , и в случае падения Крыма или отказа от борьбы на его территории Доброволь
ческий корпус в том или ином виде высажив ается в одном из портов или мест,
предоставленных союзниками, о чем теперь же необходимо войти с ними в соглаше
ние , выработав соответствующие и наивыгоднейшие условия интерниров ания или же
поступления корпуса на службу целою частью .
9. Докладывая о вышеизложенном Вашему Превосходительству , я в полном
сознании своей ответственности за жизнь и судьбу чинов вверенного мне корпуса и в
полном согласии со строевыми начальниками, опирающимися на голос всего офицер-
•
Очерки русской смут ы
113
ства, прошу срочного ответа для внесения в войска успокоения и для принятия тех
мер , которые обеспечат сохранение от распада оставшихся борцов за Родину.
10. Все вышеизложенное отнюдь не указывает на упадок духа в корпусе , и если
удалось бы задержаться на одной из оборонительных линий , то определенность при
нятого В ами на случай неудачи решения внесет в войска необходимое успокоение и
придаст им еще большую стойкость.
Кутепов>> .
Вот и конец.
Те настроения, которые сделали психологически возможным такое обращение
Добровольцев к своему главнокомандующему, предопределили ход событий: в этот
день я решил бесповоротно оставить свой пост . Я не мог этого сделать тотчас же ,
чтобы не вызвать осложнений на фронте , и без' того переживавшем критические дни .
Предполагал уйти, испив до дна горькую чашу новороссийской эвакуации, устроив
армию в Крыму и закрепив Крымский фронт .
Командиру корпуса я ответил :
«Генералу Кутепову.
Вполне понимая В ашу тревогу и беспокойство за участь офицеров и Доброволь
цев , прошу помнить, что мне- судьба их не менее дорога , чем Вам, и что , охотно
принимая советы своих соратников, я требую при этом соблюдения правильных взаи
моотношений подчиненного к началЬнику. В основание текущей операции я прини
маю возможную активность правого крыла Донской армии. Если придется отойти за
Кубань , то в случае сохранения боеспособности казачьими частями будем удерживать
фронт по Кубани, что легко , возможно и весьма важно . Если же казачий фронт
рассыплется, Добровольческий корпу.с пойдет на Новороссийск. Во всех случаях
нужен вьmгрыш времени. Отвечаю по пунктам:
1 . В ывоз раненых и больных идет в зависимости от средств наших и даваемых
союзниками. Ускоряю сколько возможно .
2. Семейства вывозятся, задержка только от их нежелания и колебаний .
3. Транспорты подготовляются.
4. Как В ам известно - таково назначение Марковекой дивизии.
5. Правительственные учреждения и Ставка поедут тогда, когда я сочту это
нужным. Ставку никто не имеет оснований упрекать в этом отношении. Добровольцы
должны бы верить, что главнокомандующий уйдет последним, если не погибнет
ранее .
6. Железная дорога Тимашевка - Новороссийск В ам передана быть не может,
так как она обслуживает и Донскую армию. Это возможно лишь при те?' исключи
тельных условиях, о которых говорил во вступлении.
7. Вся власть принадлежит главнокомандующему, который даст . такие права
командиру Добровольческого корпуса, которые сочтет нужными» .
День 2 8 февраля бьm одним и з наиболее тяжких в моей жизни.
Ген . Кутепов , прибыв в один из ближайших дней в Ставку, выражал сожа
ление о своем шаге и объяснял �го крайне нервной атмосферой, царившей в кор
пусе на почве недоверия к правительству и казачеству. «Только искреннее жела
ние - помочь В ам расчистить тьm - руководило мною при посылке теле
граммы» , - говорил он .
Эта беседа уже не могла повлиять на мое решение .
Гл а в а XXXVIII. ЭВАКУАЦИЯ НОВОРОССИЙСКА
Ко времени отхода фронта за Кубань вопрос о дальнейших перспективах армии
приобретал чрезвычайно серьезное значение. В соответствии с решением моим - в
случае неудачи на линии р . Кубани отводить войска в Крым - принят бьm ряд мер :
усиленно снабжалась новая главная база в Феодосии; с января было ириступлено к
организации продовольственных баз на Черноморском побережье , в том числе плаву
чих - для портов, к которым могли бы отходить войска; спешно заканчивалась
разгрузка Новороссийска от беженского элемента, больных и раненых путем эвакуа
ции их за границу.
По условиям тоннажа и морального состояния войск одновременная, планомер
ная эвакуация их при посредстве Новороссийского порта бьmа немыслима: не было
надежд на возможность погрузки всех людей , не говоря уже об артиллерии, обозе ,
лошадях и запасах , которые предстояло 'бросить. Поэтому для сохранения боеспособ8. «Октябрь>' :N!! 12
114
А.
И. Дени ки н
•
ности войск, их организации и материальной части SI наметил и другой путь - через
Тамань.
Еще в директиве от 4 марта при отходе за реку Кубань на Добровольческий
корпус возложено бьmо, помимо обороны низовьев ее , прикрытие частью сил Таман
ского полуострова у Темрюка. Рекогносцировка пути между Анапой и станцией
Таманской дjUia вполне благопрИSIТные результаты; полуостров, замкнутый водными
преградами, представлSIЛ большие удобства длSI обороны; весь путь туда находилСSI
под прикрытнем судовой артиллерии, ширина Керченского пропива очень незначи
тельна, а транспортиаSI флотилИSI Керченского порта достаточно мощна и могла .быть
легко усилена. Я приказал стSiгивать спешно транспортные средства в Керчь. Вместе с
тем велено бьmо подготовить верховых лошадей длSI оперативной части Ставки, с
которой SI предполагал перейти в Анапу и следовать затем с войсками береговой
дорогой на Тамань.
5 марта SI посвSIТил в свои предположеНИSI прибывшего в Ставку ген. Сидорина,
который отнессSI к ним � сомнением. По его докладу, донские части утратили боеспо
собность и послушание и врSIД ли coглacSITCSI идти в Крым. Но в Георгие-Афибской,
где расположилсSI донской штаб , cocтoSIЛCSI pSiд совещаний, и донскаSI фраКЦИSI Верхов
ного круга, как SI уже упоминал, признала недействительным постановление о раз
рыве с главнокомандующим; а совещание донских командиров в конце концов присо
единилось к решению вести войска на Тамань.
XoтSI переход на Тамань предполагалСSI лишь в будущем, а директива Ставки
требовала пока удержанИSI линии р. Кубани, 4-й Донской корпус, стоSiвший за рекой
вьШiе Екатеринодара, тотчас же спешно CНSIЛCSI и стал уходить на запад.
7 марта SI отдал последнюю свою директиву на Кавказском театре: Кубанской
армии, бросившей уже рубеж р. Белой, удерживатьсSI на р. Курге ; Донской армии и
Добровольческому корпусу обороНSiть линию р. Кубани от устЬSI Курги до Ахтанизов
ского лимана; Добровольческому корпусу теперь же частью сил , обоЙДSI кружным
путем, заНSIТь Таманский полуостров и прикрыть от красных северную дорогу от
Темрюка1•
Ни одна из армий директивы не выполнила.
Кубанские войска, совершенно дезорганизованные , находились в полном отступ
лении, пробиваSiсь горными дорогами на Туапсе. С ними терSIЛась сuзь не только
оперативнаSI, но и политическu: КубанскаSI рада и атаман на основании последнего
постановленИSI Верховного круга, помимо старших военных начальников, которые
оставались лоSiльными в отношении главнокомандующего , побуждали войска к раз
рыву со Ставкой. Большевики ничтожными силами легко форсировали Кубань и,
почти не встречаSI сопротивлеНИSI, вьШiли на левый берег ее у Екатеринодара, разре
зав фронт Донской армии. ОторвавшийсSI от нее к востоку корпус ген. Старикова
пошел на соединение с кубанцами. Два других Донских корпуса, почти не задержива
Siсь, нестройными толпами двинулись по направлению Новороссийска. Многие казаки
бросали оружие или целыми полками переходили к зеленым; все перепуталось, сме
шалось, потерSiна бьmа BCSIKaSI сuзь штабов с войсками, и поезд командующего
Донской армией, бессильного уже управЛSIТь войсками, ежедневно подвергаSiсь опас
ности захвата в плен, медленно пробивалсSI ' на запад через море людей, коней и
повозок. То недоверие и то враждебное чувство , которое в силу предшествовавших
событий легло между Добровольцами и казаками, теперь вспыхнуло с особенной
силой. ДвигающаSiсSI казачЬSI лавина, rpoЗSIЩaSI затопить весь тьm Добровольческого
корпуса и отрезать его от Новороссийска, вызывала в его pSIДax большое волнение.
Движение на Тамань с перспективой новых боев на тесном пространстве полу
острова совместно с колеблющейСSI казачьей массой смУщало Добровольцев. Ново
российский порт влек к себе неудержимо, и побороть это стремление оказалось
невозможным. Корпус ослабил сильно свой левый фланг, обратив главное внимание
на Крымскую-Тоннельную , в направлении жел. -дор. линии на Новороссийск.
10 марта зеленые подНSIЛи восстание в Анапе и Гостогаевской станице и захва
тили эти пункты. ДействИSI нашей конницы против зеленых бьmи нерешительны и
безрезультатны. В тот же день большевики, отбросив слабую часть, прикрывавшую
Варениковскую переправу, перешли через Кубань. Днем конные части их поSIВились у
Гостогаевской, а с вечера от переправы в направлении на Анапу двигались уже
колонны непрИSIТельской пехоты. Повторенное 1 1-го числа наступление конницы
генералов Барбовича, Чеснокова и ДЬSiкова на Гостогаевскую и Анапу было еще
менее энергично и успеха не имело .
Пути на Тамань бьmи отрезаны . . .
И 1 1 марта Добровольческий корпус, два Донских и присоединившаSiсSI к ним
·
1
При отступлении за Кубань корпус не прикрыл ее.
•
Очерки русской смут ы
115
Кубанская дивизия без директивы , под легким напором противника сосредоточились в
районе ст . Крымской, направляясь всей своей сплошной массой на Новороссийск.
Катастрофа становилась неизбежной и неотвратимой.
Новороссийск тех дней , в значительной мере уже разгруженный от беженского
элемента, представлял из себя военный лагерь и тыловой вертеп. Улицы его бук
вально запружены бьmи молодыми и здоровыми воинами - дезертирами. Они бес
чинствовали , устраивали митинги, напоминавшие первые месяцы революции, с таким
же элементарным пониманием событий, с такой же демагогией и истерией. Только
состав митингующих был иной : вместо товарищей солдат бьmи офицеры. Прикрыва
ясь высокими побуждениями, они приступили к организации «военных обществ» ,
скрытой целью которых бьm захват в случае надобности судов . . . И в то же время
официальный «эвакуационный бюллетень» с удовлетворением констатировал : «При
влеченные к погрузке артиллерийских грузов офицеры , с правом потом по погрузке
самим ехать на пароходах, проявляют полное напряжение и вместо установленной
погрузочной нормы 100 пудов грузят в двойном и более размерах , сознавая важность
своей работы . . . »
Первое время ввиду отсутствия в Новороссийске надежного гарнизона бьmо
трудно . Я вызвал в город Добровольческие офицерские части и отдал приказ о закры
тии всех возникших на почве развала военных «обществ? , об установлении полевых
судов для руководителей их и дезертиров и о регистрации военнообязанных. «Те , кто
избегнет учета , пусть помнят, что в случае эвакуации .Новороссийска будут брошены
на произвол судьбы . . . » Эти меры в связи с ограниченным числом судов на Новорос
сийском рейде разрядили несколько атмосферу.
А в городе царил тиф , косила смерть. 10-го я проводил в могилу начальника
Марковекой дивизии, храбрейшего офицера, полковника Блейша .
Второй «старый» марковец уходил за последние недели . . . Недавно в Батайске
среди вереницы отступающих обозов я встретил затертую в их массе повозку, везу
щую гроб с телом умершего от сыпного тифа генерала Тимановского . Железный
«Степаныч» , сподвижник и друг ген . Маркова , человек необыкновенного , холодного
мужества , столько раз водивший полки к победе , презиравший смерть и сраженный
ею так не вовремя . . .
Или вовремя?
Убогая повозка с дорогою кладью , покрытая рваным брезентом , - точно без
молвный и бесстрастный символ .
Оглушенная поражением и плохо разбиравшаяся в сложных причинах его офи
церская среда волновалась и громко называла в и н о в н и к а . Он бьm уже назван
давно - человек долга и безупречной моральной честности, на которого армейские и
некоторые общественные круги - одни по неведению, другие по тактическим сооб
ражениям - свалили главную тяжесть о б щ и х п р е г р е ш е н и й .
Начальник штаба главнокомандующего, генерал И. П. Романовский.
В начале марта ко мне пришел протопресвитер о. Георгий Шавельский и убе
ждал меня освободить Ивана Павловича от должности, уверяя, что в силу создавшихся
настроений в офицерстве возможно убийство его . Об этом эпизоде о. Георгий писал
мне впоследствии:
«Чтобы Ив. Павл . не заподозрил меня в какой-нибудь интриге против него , я ,
прежде чем беседовать с В ами , побывал у него и скрепя сердце нарисовал ему полную
картину поднявшейся против него злобы .
Иван Павлович слушал спокойно , как будто бесстрастно, и только спросил меня:
«Скажите , в чем меня обвиняют?»
«Для клеветы нет границ , - ответил я , - во всем. Говорят, например , что Вы на
днях отправили за границу целый пароход табаку и дальше в этом и другом роде» .
Ив . Павл . опустил голову на руки и замолк.
Действительно , чего только не валили на его бедную голову: его считали хищни
ком , когда я знаю , что в Екатеринодаре и Таганроге для изыскания жизненных
средств он должен бьm продавать свои старые , вывезенные из Петрограда вещи ; его
объявили жидомасоном, когда он всегда бьm вернейшим сыном Православной Цер
кви ; его обвиняли в себялюбии и высокомерии, когда он ради пользы дела старался
совсем затушевать свое я, и т. д .
Я умолял теперь И в . Павл . уйти н а время о т дел , пока отрезвеют умы и смолкнет
злоба .
Он ответил мне , что это его самое большое желание . . .
Вы знаете , - писал дальше о . Георгий , - как одиозно бьmо тогда в армии имя
Ив. Павл . ; может быть , слышите , что память его не перестает поноситься и доселе .
116
•
А . И . Деникин
\
·
Необходимо рассеять гнусную клевету и соединенную с нею ненависть, преследовав
шие этого чистого человека при его жизни , не оставившие его и после смерти. Я готов
бьт бы, как его духовник, которому он верил и которому он открьmал свою душу,
свидетельствовать перед миром, что душа эта бьmа детски чиста , что он укреплялся в
подвиге, который он нес, верою в Бога, что он самоотверженно любил Родину,
служил ей только из горячей, беспредельной любви к ней , что , не ища своего , забы
вал о себе ; что он живо чувствовал людское горе и страдание и всегда устремлился
навстречу ему» .
Тяжко мне бьmо говорить с Иваном Павловичем об этих вопросах. Решили с
ним , что потерпеть уж осталось недолго : после переезда в Крым он оставит свой пост .
Несколько раз ген . Хольмаи обращался ко мне и к ген . -кварт. Махрову с убеди
тельной просьбой - переместить поезд или уговорить ген . Романовского перейти на
английский корабль , так как «его решили убить Добровольцы . . . ». Это намерение , по
видимому, близко было к осуществлению : 12 марта явилось в мой поезд лицо , близкое
к Корниловекой дивизии , и заявило , что группа корниловцев собирается сегодня убить
ген . Романовского; пришел и ген . Хольман. В присутствии Ивана Павловича он
взволнованно просил меня вновь «приказать» начальнику штаба перейти на англий
ский корабль.
- Этого я не сделаю , - сказал Иван Павлович . - Если же дело обстоит так,
прошу В аше Превосходительство освободить меня от должности. Я возьму ружье и
пойду добровольцем в Корниловекий полк; пускай делают со мной , что хотят.
Я просил его перейтИ хотя бы в мой вагон. Он отказался.
Слепые , жестокие люди , за что?
Отношения англичан по-прежнему были двойственны. В то вреМя как диплома
тическая миссия ген . Киза изобретала новые формы управления для Юга , начаilьник
военной миссии ген . Хольмаи вкладывал все свои силы и душу в дело помощи нам. Он
лично принимал участие с английскими техническими частями в боях на Донецком
фронте ; со всей энергией добивалея усиления и упорядочения материальной помощи;
содействовал организации Феодосийской базы - непосредственно и влияя на францу
зов . Ген . Хольмаи силой британского авторитета поддерживал Южную власть в рас
пре ее с казачеством и делал попытки влиять на поднятие казачьего настроения. Он
отождествлял наши интересы со своими, горячо принимал к сердцу наши беды и
работал , не теряя надежД и энергии до последнего дня , представляя резкий контраст
со многими русскими деятелями, потерявшими уже сердце .
Трогательное внимание проявлял он и в личных отношениях ко мне и начальнику
штаба. Атмосфера «заговоров» и «покушений» , охватившая в последние дни Новорос
сийск, не давала Хольману покоя. С нами говорить об этом бьmо бесполезно; но не
проходило дня , чтобы он не являлся к ген . -квартирмейстеру с упреками и советами по
этому поводу. Совместно с ним он принял тайно некоторые меры предосторожности ,
а явно демонстрировал внимание к главнокомандующему, представив мне на смотр
английский десант и судовые экипажи.
Впрочем , я и до сегодняшн его дня думаю , что в отношении меня лично все эти
предосторожности бьmи излишни.
Юг постигло великое бедствие. Положение казалось безнадежным, и конец
близок. Сообразно с этим менялась и политика Лондона. Ген . Хольмаи оставался еще
в должности, но неофициально называли уже имя его преемника, ген . Перси . . . Лон
дqн решил ускорить «ликвидацию» . Очевидно, такое поручение было морально
неприемлемо для ген . Хольмана, так как в один из ближайших перед эвакуацией дней
ко мне явился не он, а ген . Бридж со следующим предложением английского прави
тельства: так как , по мнению последнего, положение катастрофично и эвакуация в
Крым неосуществима, то англичане предлагают мне свое посредничество для заклю
чения п е р е м и р и я с б о л ь ш е в и к а м и . . .
Я ответил : никогда.
Этот эпизод имел свое продолжение несколько месяцев спустя . .В августе 1920 г.
в газете «Тайме» опубликована бьmа нота лорда Керзона к Чичерину от 1 апреля. В
ней после соображений о бесцельности дальнейшей борьбы, которая «является серь
езной угрозой спокойствию и процветанию России» , Керзон заявлял:
«Я употребил все свое влияние на ген . Деникина, чтобы уговорить его бросить
борьбу, обещав ему , что , если он поступит так, я употреблю все усилия, чтобы
заключить мир между его силами и вашими, обеспечив неприкосновенность всех его
соратников , а также населения Крыма. Ген . Деникин в конце концов последовал
этому совету и покинул Россию, передав командование ген. Врангелю» .
Неизвестно , чему было больше удивляться: той лжи , которую допустил лорд
•
1 17
Очерки русской смуты
Керзон , или той легкости, с которой министерство иностранных дел Англии nерешло
от реальной nомощи белому Югу к моральной nоддержке большевиков nутем офици
ального осуждения белого движения.
В том же «Таймсе» я наnечатал тотчас оnровержение.
Для характеристики ген. Холъмана могу добавить: он nросил меня разъяснить
доnолнительно в «Таймсе» , что «британский военный nредставителъ» , nредлагавший
nеремирие с большевиками, бът не ген . Холъман.
Я охотно исnолнил желание человека , который, «nознав истинную nрироду
большевизма» , готов был - как доносил он Черчиллю - «скорее стать в ряды армий
Юга рядовым Доброволъn;ем, чем встуnить в сношения с большевиками . . . » .
Армии катилисъ от Кубани к Новороссийску слишком быстро, а н а рейде стояло
.
СЛИШКОМ МалО судов . . .
Пароходы, занятые эвакуацией беженцев и раненых, nодолгу nростаивали в
иностранных nортах по карантинным nравилам и сильно заnаздывали. Ставка и
комиссия ген . Вязъмитинова , неnосредственно ведавшая эвакуацией, наnрягали все
усилия к сбору судов, встречая в этом большие nреnятствия. И Константиноnоль , и
Севастоnоль nроявляли необычайную медлительность nод nредлогом недостатка
угля, неисnравности механизмов и других неnреодолимых обстоятельств .
Узнав о nрибытии главнокомандующего на Востоке ген . Милъна и английской
эскадры адм . Сеймура в Новороссийск, я 11 марта заехал в nоезд ген . Холъмана, где
встретил и обоих английских начальников . Очертив им общую обстановку и указав
возможность катастрофического nадения обороны Новороссийска, я nросил о содей
ствии эвакуации английским флотом. Встретил сочувствие и готовность. Адм. Сеймур
заявил, что по техническим условиям он может nринять на борта своих кораблей не
более 5 - б тысяч человек. Тогда ген . Хольмаи сказал nо-русски и nеревел свою фразу
nо-английски:
- Будьте сnокойны . Адмирал - добрый и великодушный человек. Он сумеет
сnравиться с техническими трудностями и возъмет много больше .
- Сделаю все , что возможно , - ответил Сеймур .
Адмирал своим сердечным отношением к участи белого воинства оnравдывал
вnолне данную ему �олъманом характеристику . Его обещанию можно бъmо верить, и
эта nомощь значительно облегчала наше тяжелое nоложение.
Суда между тем nрибывали. Появилась надежда, что в ближайшие 4 - 8 дней нам
удастся nоднять все войска, желающие nродолжать борьбу на территории Крыма.
Комиссия Вязьмитинова назначила nервые четыре трансnорта .частям Добровольче
ского корnуса, один nароход для кубанцев, остальные nредназначалисъ для Донской
армии.
12 марта утром ко мне nрибыл ген . · Сидорин. Он бът nодавлен и смотрел на
nоложение своей армИи совершенно безнадежно . Все развалилосъ , все текло куда
глаза глядят, никто бороться больше не хотел , в Крым , очевидно, не nойдут. Донской
командующий был озабочен главным образом участью донских офицеров, затеряв
шихся в волнующейся казачьей массе . Им грозила смертельная оnасность в случае
сдачи большевикам. Число их Сидорин оnределял в 5 тысяч. Я уверил его , что все
офицеры, которые смогут добраться до Новороссийска, будут nосажены на суда.
.
Но по мере того , как nодкатывала к Новороссийску волна донцов , nоложение
выяснялось все более и nритом в неожиданном для Сидорина смысле: колебания
nонемногу рассеялисъ, и все донское воинство бросилось к судам. Для чего - вряд ли
они тогда отдавали себе ясный отчет. Под наnором обращенных к нему со всех сторон
требований ген. Сидорин изменил своей тактике и, в свою очередь, обратился к
Ставке с требованием судов для всех частей - в размерах явно невъшолнимых, как
невъшолнима вообще nланомерная эвакуация войск , не желающих драться, ведомых
начальниками, nереставшими nовиноваться.
Между тем Новороссийск, nереnолненный свыше всякой меры , ставший бук
вально неnроезжим, залитый человеческими волнами, гудел как разоренный улей.
Шла борьба за «место на nароходе» - борьба за сnасение . . . Много человеческих драм
разыгралось на стогнах города в эти страшные дни . Много звериного чувства въmи
лосъ наружу nеред ликом нависшей оnасности, когда обнаженные страсти заглушали
совесть и человек человеку становился лютым врагом.
13 марта явился ко мне ген. Кутеnов , назначенный начальником обороны Ново
российска, и доложил , что моральное состояние войск, их крайне нервное настроение
не дают возможности оставаться долее в городе, что ночью необходимо его оставить.
Суда nродолжали nрибыватъ, но их все еще бъmо недостаточно, чтобы nоднять
всех .
118
А. И . Дени кин
Ген. Сидорин вновь обратился с резким требованием транспортов.
ему три решения:
Я
•
предложил
1 . Занять сохранившимися донскими войсками ближайшие подстуnы к Новорос
сийску, чтобы выиграть дня два, в которые, несомненно, прибудут недостающие
транспорты.
Сидорин не хотел или не мог этого сделать. Точно так же он отказался выставить
на позиции хотя бы сохранившую боеспособность учебную бригаду.
2. Привести лично свои части береговой дорогой на Геленджик - Туапсе1 , куда
могли быть свернуты подходившие пароходы и !l�правлены новые после разгрузки их
в крымских портах.
Сидорин не пожелал этого сделать.
3. Наконец, можно было отдаться на волю судьбы в расчете на те транспорты,
которые прибудут в �тот день и в ночь на 14-е, а также на обещанную адмиралом
Сеймуром помощь английских судов.
Ген. Сидорин остановился на этом решении, а подчиненным ему начальникам,
потом прессе поведал об учиненном главным командованием «предательстве Донского войска».
,
Эта версия, сопровождаемая вымышленными подробностями, бьmа очень
удобна, перекладывая весь одиум, все личные грехи и последствия развала казачьей
армии на чужую голову.
Вечером 13-го штаб главнокомандующего , штабы Донской армии и Донского
атамана посажены бьmи на пароход «Цесаревич Георгий» . После этого я с ген.
Романовским и несколькими чинами штаба перешли на русский миноносец «Капитан
Сакен» .
Посадка войск продолжалась всю ночь. Часть Добровольцев и несколько полков
донцов, не попавших на суда, пошли береговой дорогой на Геленджик.
Прошла бессонная ночь. Начало светать. Жуткая картина. Я взошел на мостик
миноносца, стоявшего у пристани. Бухта опустела. На внешнем рейде стояло
несколько английских судов , еще дальше виднелись неясные уже силуэты транспор
тов , уносящих русское воинство к последнему клочку родной земли, в неизвестиое
будущее . . .
В бухте мирно стояли два французских миноносца, по-видимому, не знавшие
обстановки. Мы подошли к ним. В рупор была передана моя просьба:
- Новороссийск эвакуирован. Главнокомандующий просит вас взять на борт
сколько возможно из числа остающихся на берегу людей.
Миноносцы быстро снялись и ушли на внешний рейд2
В бухте - один только «Капитан Сакен» .
На берегу у пристаней толпился народ. Люди сидели на своих пожитках, разби
вали банки с консервами, разогревали их, грелись сами у разведенных тут же костров.
Это бросившие оружие - те , которые не искали уже выхода. У большинства спокой
ное , туnое равнодушие - от всего пережитого, от утомления, от духовной простра
ции . Временами слышались из толпы крики отдельных людей, просивтих взять их на
борт. Кто они, как их выручить из сжимающей их ТО'лпы? . . Какой-то офицер с
северного мола громко звал на помощь, потом бросился в воду и попльm к миноносцу.
Спустили шлюпку и благополучно подняли его. Вдруг замечаем: на пристани
выстроилась подчеркнуто стройно какая-то воинская часть. Глаза людей с надеждой и
мольбой устремлены на наш миноносец. Приказываю подойти к берегу. Хльmула
толпа . . .
- Миноносец берет только вооруженные команды . . .
Погрузили сколько возможно бьmо людей и вышли из бухты. По дороге, неда
леко от берега, в открытом море покачивалась на свежей волне огромная баржа,
вьmедениая и оставленная там каким-то пароходом. Сплошь, до давки, до умопомра
чения, забитая людьми. Взяли ее на буксир и подвели к английскому броненосцу.
Адмирал Сеймур выполнил свое обещание : английские «;уда взяли значительно
больше, чем бьmо обещано.
Очертания Новороссийска выделялись еще резко и отчетливо. Что творилось
там? . . Какой-то миноносец повернул вдруг обратно и полным ходом полетел к приста• • •
1
Путь преграждало около Ф тыс. дезертиров.
Позднее они приняли участие в спасении людей, шедших береговой дорогой, южнее
Новороссийска.
2
•
119
Очерки русской смут ы
ням. Бухнули орудия, затрещали пулеметы: миноносец вступил в бой с передовыми
частями большевиков, занявшими уже город. Это был «ПЬmкий» , на котором ген.
Кутепов, получив сведение, что не погружен еще 3-й Дроздовекий полк, прикръшав
ший посадку, пошел на выручку.
Потом все стихл о. Контуры города, берега и гор обволакивались туманом, уходя
вдаль . . . в прошлое .
Такое тяжелое , такое мучительное .
Гл а в а XXXIX. СУДЬБА ВОЙСК, ОСТАВШИХСЯ
НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ, И КАСПИЙСКОЙ ФЛОТИЛИИ.
УПРАЗДНЕНИЕ ЮЖНОГО ПРАВИТЕЛЬ СТВА. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В КРЫМУ.
ОСТАВЛЕНИЕ МНОЮ ПОСТА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО В. С.Ю.Р.
Грозные недавно Вооруженные силы Юга распались.
Части, двинувшиеся берегом моря на Геленджик, при первом же столкновении с
отрядом дезертиров, занимавших Кабардинскую, не вьщержали, замитинговали и
рассеялись. Небольтая часть их бьmа подобрана судами, остальные ушли в горы или
передались большевикам.
Части Кубанской армии и 4-го Донского корпуса, вышедшие горами к берегу
Черного моря, расположились между Туапсе и Сочи, в районе , лишенном продоволь
ствия и фуража, в обстановке чрезвычайно тяжелой. Надежды кубанцев на зеленых и
на помощь грузин не оправдались. Кубанская рада, правительство и атаман Букретов,
добивавшийся командования войсками1 , требовали полного разрыва с «Крымом» и
склонялись к заключению мира с большевиками; военные начальники категорически
противились этому. Эта распря и полная дезорганизация верхов вносили еще большую
смуту в казачью массу, окончательно запутавшуюся в поисках выхода и путей к
спасению .
Сведения о разложении, колебаниях и столкновениях в частях, собравшихся на
Черноморском побережье , приходили в Феодосию и вызывали мучительные сомне
ния: как быть с ними дальше? Эти сомнения волновали Ставку и разделялись каза
чьими кругами. Ставка указывала перевозить только вооруженных и желающих
драться. Донские правители смотрели более пессимистично : на бурном заседании их в
Феодосии решено бьmо воз},!;ержаться пока вовсе от перевозки донцов в Крым. Моти
вами этого решения были: с одной стороны, развал частей, с другой - опасение за
прочность Крыма («ловушка») . Такое неопределенное положение доно-кубанских
корпусов на побережье длилось после моего ухода еще около месяца, завершившись
трагически : кубанский атаман Букретов через ген. Морозова заключил договор с
советским командованием о сдаче армии большевикам и сам скрылся в Грузию .
Большая часть войск сдалась действительно , меньшая успела переиравиться в Крым2•
В начале марта начался исход с Северного Кавказа. Войска и беженцы3 потяну
лисъ на Владикавказ , откуда в десятых числах марта по Боенно-Грузинской дороге
перешли в Грузию. Обезоруженные грузинами войска и беженцы бьmи интерниро
ваны потом в Потийском лагере .
Еще восточнее , берегом Каспийского моря, отходил на Петровск астраханский
отряд ген. Драценко. Отряд этот сел 16 марта в Петровске на суда и совместио с
Каспийской военной флотилией пошел в Баку. Ген. Драценко и команд. флотилией
адм. Сергеев заключили условие с азербайджанс�q�м правительством, в силу которого
ценою передачи Азербайджану оружия и материальной части войскам разрешен был
проход в Поти. Военная флотилия, не подымая азербайджанского флага· и сохраняя
свое внутреннее управление, принимала на себя береговую оборону. Но , когда суда
начали входить в гавань, обнаружился обман: азербайджанское правительство за
явило, что лицо, подписавшее договор, не имело на то полномочий, и потребовало
безусловной сдачи. На этой почве во флоте началось волнение; адм. Сергеев , отпра
вившийся в Батум, чтобы оттуда войти в связь со Ставкой, бьm объявлен офицерами
низложенным, и суда под командой капитана 2 ранга Бушена ушли в Энзели с целью
отдаться там под покровительство англичан. Английское командование , не желая
столкновения с большевиками, предложило командам судов считаться интернирован·
1 Командование бьmо объединено в руках командира Куб . корпуса ген . Писарева, кото
рому подчинялея и 4-й Донской корпус.
2 По данным Ставки ген. Врангеля, из 27 тыс . перевезено было около 12 тыс.
3 В ойск около 7 тыс . , беженцев 3 - 5 тыс.
1 20
д. И .
Деникин
•
ными и распорядилось снять части орудий и машин. И, когда большевики вслед за тем
сделали внезапную высадку, сильный английский отряд, занимавший Энзели, обра
тился в поспешное отступление ; к англичанам вынуждены бъmи присоединиться и
наши флотские команды . Один из участников этого отступления, русский офицер ,
писал впоследствии о чувстве векоторого морального удовлетворения, которое испы
тъmали «МЫ, жалкие и беспомощные , среди англичан» , при виде того , как «перед
кучкой большевиков, высадившихся и перерезавших дорогу в Решт, войска сильной,
могущественной британской армии драпали вместе с нами . . . » .
Рухнуло государственное образование Юга, -и осколки его , разбросанные далеко,
катилисъ от Каспия до Черного моря, увлекая людские волны. Рухнул оплот ;прикры
вавший с севера эфемерные «государства» , неустанно подтачивавшие силы Юга, и
разительно ясно обнаружилась вся немощность и нежизнеспособностъ · их . . . В
несколько дней пала Черноморская республика зеленых, не более недели просуще
ствовал Союз горских народов , вскоре сметен был и Азербайджан. Наступал черед
Грузинской республики, бытие которой, по соображениям общей политики, допуска
лось советской властью еще некоторое время. '
На маленьком Крымском полуострове сосредоточилось все , что осталось от
Вооруженных сил Юга.
Армия, ставшая под 'Непосредственное мое командование, сведена была в три
корпуса (Крымский, Добровольческий, Донской) , сводную кавалерийскую дивизию и
сводную кубанскую бригаду. Все остальные части, команды, штабы и учреждения,
собравшиеся в Крым со всей бывшей территории Юга, подлежали расформированию,
причем весь боеспособный личный состав и;х пошел на укомплектование действующих
войск. Крымский корпус силою около 5 тыс. по-прежнему прикрывал перешейки.
Керченский район обеспечивалея от высадки со стороны Таманн сводным отрядом в
lИ тыс.1• Все прочие части расположены были в резерве на отдых: Добровольческий
корпус в районе Севастополя - Симферополя, донцы - в окрестностях Евпатории.
Ставку я расположил временно в тихой Феодосии, вдали от кипящего страстями
Севастополя.
Ближайшая задача, возложенная на армию, заключалась в обороне Крыма.
Армия насчитъmала в своих рядах 35 - 40 тыс. бойцов , имела на вооружении 100
орудий и до 500 пулеметов. Но бъmа потРясена морально, и войска, прибывшие из
Новороссийска, лишены были материальной части, лошадей, обозов и артиллерии.
Добровольцы пришли поголовно вооруженными, привезли с собой все пулеметы и
даже несколько орудий; донцы прибыли безоружными.
С первого же дня началась спешная работа по реорганизации, укомплектованию
и снабжению частей. Некоторый отдых успокаивал возбужденные ДО крайности
нервы.
До тех пор , в течение l И года, части бъmи разбросаны по фронту на огромные
расстояния, почти не выходя из боя. Теперь сосредоточенное расположение крупных
войсковых соединений открывало возможность непосредственного и близкого воздей
ствия старших начальников на войска.
Противник занимал северные выходы из крымских перешейков по линии Гени
ческ- Чонгарский мост - Сиваш - Перекоп. Силы его были невелики (5 - 6 тыс . ) , а
присутствие в тъmу отрядов Махно , и других повстанческих банд сдерживало его
наступательный порыв. Со стороны Таманского полуострова большевики никакQЙ
активности не проявляли.
Движение главных сил Юга к берегам Черного моря советским командованием
расценивалось как последний акт борьбы. Сведения о состоянии наших войск, о
мятежах, подымаемых войсками и начальниками, весьма преувеличенные , укрепляли
большевиков в убеждении, что белую армию, припертую к морю , ждет неминуемая и
конечная гибель. Поэтому операция переброски значительных сил в Крым, готов
ность и возможность продолжать там борьбу явилисъ для советского командования
полнейшей неожиданностью .
На Крым не бъто qбращено достаточно внимания, и за эту оплошность совет
ская власть поплатиласъ впоследствии дорогою ценой.
·
·
Необходимо бъто упорядочить и реорганизовать гражданское управление,
слишком громоздкое для Крыма.
Южнорусское правителъство Мельникова, прибыв в Севастополь, попало сразу в
атмосферу глубокой и органической враждебности, парализовавшей всякую его дея
тельность. Правителъство - по своему генезису, как созданное в результате соглаше1
Сводная куб. бригада, сводная Алексеевекая бригада, Корниловекая юнкерская школ а .
·
•
Очерки русской смут ы
1 21
ния с Верховным кругом, - уже по этой причине бъmо одиозно и вызывало большое
раздражение, готовое въmитъся в дикие формы.
Поэтому с целью предотвращения вежелательных эксцессов я решил упразднить
Южное правителъство еще до своего ухода. 16 марта я отдал приказ об упразднении
Совета Министров . Взамен его поручалось М. В . Бернацкому организовать «сокра
щениое численно деловое учреждение , ведающее делами общегосударственными и
руководством местных органов» . Приказ подтверждал , что «общее направление
внешней и внутренней политики останется незыблемым на началах, провозглашен·
нъiХ мною 16 января в г. Екатеринодаре» .
На членов правителъства этот неожиданный. для них приказ произвел весьма
тягостное впечатление . . . Форму не оправдываю , но сущность реорганизации диктова
лась явной необходимостью и личной безопасностью министров .
В тот же день, 16-го, члены правителъства на предоставленном им пароходе
выехали из Севастополя и перед отъездом в Константинополь заехали в Феодосию
проститъся со мной. После краткого слова Н. М. Мельникова
ко мне обратился
'
Н. В . Чайковский:
- Позвольте вас, генерал , спросить: что вас побудило совершить государствен
ный переворот?
Меня удивила такая постановка вопроса - после разрыва с Верховным кругом
и , главное, после того катастрофического «переворота» , который разразился над
всем белым Югом . . .
- Какой там переворот! Я вас назначил, и я вас освободил от обязанностей вот и все .
После этого Ф . С. Суmков указал на «ошибоЧность моего шага» : за несколько
дней своего пребывания в Крыму правительство, по его словам, заслужило признание
не только общественнъiХ кругов, но и военной среды. Так что все предвещало возмож
ность плодотворной работы его . . .
- К сожалению , у меня совершенно противоположные сведения. Вы, по-види
мому, не знаете , что творится кругом. Во всяком случае, через несколько дней все
случившееся станет вам ясным . . .
Покидал свой пост ген. Хольмаи - неизменный доброжелатель армии. В
своем прощалъном слове он говорил: « . . . с глубочайшим сожалением я уезжаю из
России. Я надеялся оставаться с вами до конца борьбы, но получил приказание
ехать в Лондон для доклада своему правительству о положении . . . Не думайте , что
я покидаю друга в беде . Я надеюсь, что смогу принести вам большую пользу
в Англии. . . Я уезжаю с чувством глубочайшего уважения и сердечной дружбы
к вашему главнокомандующему и с усилившимся решением остаться верным той
кучке храбрьiХ и честнъiХ людей, которые вели тяжелую борьбу за свою родину в
продолжение двух лет . . . »
При новой политике ,Лондона ген. Хольмаи бьm бы действительно не на месте.
Расставался я и со своим верным другом И. П. Романовским. Освобождая его от
должности начальника штаба, я писал в приказе:
«Беспристрастная история оценит беззаветный труд этого храбрейшего воина,
рыцаря долга и чести и беспредельно любящего Родину солдата и гражданина.
История заклеймит презрением тех, кто по своекорыстнъ1м побуждениям ткал
паутину гнусной клеветы вокруг честного и чистого имени его .
Дай Бог Вам сил, дорогой Иван Павлович, чтобы при более здоровой обстановке
продолжать тяжкий труд государственного строительства» .
На место ген. Романовского начальником штаба я назначил состоявшего в долж
ности ген. -квартирмейстера ген. Махрова.
Холъман, предполагавший выехать в ближайший день в Константиноnоль, пред
ложил Ивану Павловичу ехать с ним вместе .
Рвались нити, связывавшие с прошлым, становилось пусто вокруг . . .
Поздно вечером 19-го в Феодосию приехал ген. Кутепов по важному делу. {)н
доложил:
«Когда я прибъmь в Севастополь, то на пристани офицер, приславный от ген.
Слащева, доложил мне , что за мной прислав вагон с паровозом и что ген. Слащев
просит меня прибыть к нему немедленно. В этом вагоне около 8 часов вечера я
прибьm в Джаикой, где на платформе меня встретил ген. Слащев и просил пройти к
нему в вагон. После легкого ужина по просьбе Слащева я прошел к нему в купе , и там
он мне очень длинно стал рассказывать о том недовольстве в войсках его корпуса
1 22
А. И. Деникин
•
главнокомандующим и о том , что такое настроение Цfiрит среди всего населения, в
частности среди заявивших ему об этом армян · и татар, в духовенстве, а также во
флоте и якобы среди чинов моего корпуса; и что 23 марта предположено собрать
совещание из представителей духовенства , армии, флота и населения для обсуждения
создавшегося положения, и что , вероятно, это совещание решит обратиться к гене
ралу Деникину с просьбой о сдаче им командованwr. Затем он прибавил , что ввиду
моего прибытия теперь на территорию Крыма он полагает необходимым и мое уча
стие в этом совещании.
На это я ему ответил, что относительно настроения моего корпуса он ошибается.
Участвовать в каком-либо совещании без разрешения. главнокомандующего я не буду
и, придавая огромное значение всему тому, что он мНе сказал , считаю необходимым
обо всем этом немедленно доложить генералу Деникину. После этих моих слов я встал
и ушел .
Выйдя на платформу, я сел в поезд и приказал везти себя в Феодосию» .
То , что я услышал , меня не удивило.
Я знал уже и о той роли , которую играл в поднявшейся смуте епископ Вениамин ,
возглавивший оппозицию крайних правых ; но до каких пределов доходило его рвение ,
мне стало известным только несколько лет спустя . . . На другой день после прибытия
Южного правительства в Севастополь иреосвященный явился к пре;�;�седателю его . Об
этом посещении Н. М . Мельников рассказывает:
«Еnископ Вениамин сразу начал говорить о том , что «ВО имя спасения России»
надо заставить ген . Деникина сложить власть и передать ее ген. Врангелю , ибо только
он - по мнению епископа и его друзей - может спасти в данных условиях Родину.
Епископ добавил , что у них , в сущности, все уже готово к тому, чтобы осуществить
намеченную перемену, и что он считает своим долгом обратиться по этому делу ко
мне лишь для того , чтобы по возможности не вносить лишнего соблазна в массу и
подвести легальные подпорки под «ИХ» предприятие , ибо , если Южнорусское прави
тельство санкционирует задуманную перемену, все пройдет гладко, «законно» . . .
Епископ Вениамин добавил , что , согласится Южнорусское правительство или не
согласится , дело все равно сделано будет . . .
Это приглашение принять участие в перевороте , сделанное притом епископом,
было так неожиданно для меня , тогда еще впервые видевшего заговорщика в рясе , и
так меня возмутило , что я, поднявшись, прекратил дальнейшие излияния епискоnа» .
Я спросил ген. Кутепова о настроении Добровольческих частей. Он ответил, что
одна дивизия вполне прочная, в другой настроение удовлетворительное , в двух неблагополучно. Критикуя наши неудачи, войска главным образом обвиняют в них
ген . Романовского. Кутепов высказал свое мнение, что необходимо принять спешные
меры против собирающегося совещания и лучше всего вызвать ко мне старших
начальников с тем , чтобы они сами доложили мне о настроении войск.
Я взглянул на дело иначе: настало время выполнить мое решение . Довольно .
В ту же ночь совместно с начальником штаба ген . Махровым я составил секрет
ную телеграмму - приказание о сборе начальников на 21 марта в Севастополь на
Военный Совет, под председательством ген . Драгомирова, «ДЛЯ избрания преемника
главнокомандующему Вооруженными силами Юга России» . В число участников я
включил и Находившихея не у дел известных мне претендентов на власть и наиболее
активных представителей оппозиции. В состав Совета должны были войти: «Коман
диры Добровольческого (Кутепов) и Крымского (Слащев) корпусов и их начальники
дивизий. Из числа командиров бригад и полков - половина (от Крымского корпуса в
силу боевой обстановки норма может быть меньше) . Должны прибыть также: комен
данты крепостей, командующий флотом, его начальник штаба , начальники морских
управлений, четыре старших строевых начальника флота. От Донского корпуса генералы Сидорин, Кельчевский и шесть лиц в составе генералов и командиров
полков. От штаба" главнокомандующего - начальник штаба, дежурный генерал ,
начальник военного управления и переопальные генералы: Врангель, Богаевский,
Улагай, Шилл инг , Покровский, Боровский, Ефимов, Юзефович и Топорков» .
К председателю Военного Совета я обратился с письмом1 :
«Многоуважаемый Абрам Михайлович !
Три года российской смуты я вел борьбу, отдавая ей все свои силы и неся власть,
как тяжкий крест, ниспосланньiЙ судьбою.
Бог не благословил успехом войск, мною предводимых. И хотя вера в жизнеспо
собность Армии и в ее историческое призвание мною не потеряна, но внутренняя
связь между вождем и Армией порвана . И я не в силах более вести ее .
1 20 марта, .М 145/М.
•
1 23
Очерки русской с мут ы
Предлагаю Военному Совету избрать достойного, которому я передам преем
ственно власть и командование.
Уважающий Вас А. Деникин» .
Следующие два-три дня проumи в беседах с преданными мне людьми, приходив
шими с целью предотвратить мой уход. Они терзали мне душу, но изменить моего
решения не могли.
Военный Совет собрался, и утром 22-го я получил телеграмму ген. Драгомирова:
«Военный Совет признал невозможным решать вопрос о преемнике Главкома,
считая это прецедентом выборного начальства, и постановил просить Вас единолично
указать такового. При обсуждении Добровольческий корпус и кубанцы заявили, что
только Вас желают иметь своим начальником и от указания преемника отказываются.
Донцы отказались давать какие-либо указания о преемнике, считая свое представи
тельство слишком малочисленным, не соответствующиМ: боевому составу, который
они определяют в 4 дивизии. Генерал Слащев отказался давать мнение за весь свой
корпус, от которого могли прибыть только три представителя, и вечером просил
разрешения отбыть на позиции, что ему и было разрешено. Только представители
флота уКазали преемником генерала Врангеля. Несмотря на мои совершенно катего
рические заявления, что Ваш уход решен бесповоротно, вся сухопутная армия хода
тайствует о сохранении Вами главного командования, ибо только на Вас полагаются и
без Вас опасаются за распад Армии; все желали бы Вашего немедленного прибытия
сюда для личного председательствования в Совете , но меньшего состава. В воскресе
нье в полдень назначил продолжение заседания, к каковому прошу Вашего ответа для
доклада Боенсовету.
Драгомиров» .
Я считал невозможным изменить свое решение и ставить судьбы Юга в зависи
мость от временных, меняющихся, как мне казалось, настроений. Генералу Драгоми
рову я ответил:
«Разбитый нравственно , я ни одного дня· не могу оставаться у власти. Считаю
уклонение от подачи мне совета генералами Сидориным и Слащевым недопустимым.
Число собравшихся безразлично . Требую от Военного Совета исполнения своего
долга. Иначе Крым и Армия будут ввергнуты в анархию .
Повторяю, что число представителей совершенно безразлично. Но , если Донцы
считают нужным, допустите число членов сообразно их организации» .
В тот же день получена мною в ответ телеграмма ген. Драгомирова:
«Высшие начальники до командиров корпусов включительно единогласно оста
новились на кандидатуре ген. Врангеля. Во избежание трений в общем собрании
означенные начальники просят Вас прислать ко времени открытия общего собрания,
к 18 часам, Ваш приказ о назначении, без ссьmки на избрание Военным Советом» .
Я приказал справиться, был ли ген. Врангель на этом заседании и известно ли
ему об этом постановлении, и, получив утвердительный ответ, отдал свой последний
приказ Вооруженным силам Юга:
§ 1
«Генерал-лейтенант барон Врангель назначается Главнокомандующим Воору
женными силами Юга России.
§ 2
Всем, шедшим честно со мною в тяжкой борьбе, низкий поклон.
Господи, дай победу Армии и спаси Россию.
Генерал Деникин» .
Глава XL. ВОЕННЫЙ СОВЕТ. МОЙ ОТЪЕЗД.
•
КОНСТАНТИНОПОЛЬСКАЯ ДРАМА
О том, что происходило на Военном Совете, я узнал лишь много времени спустя.
думаю, что т о г д а и ген. Кутепов , и я не вполне верно оценивали Добровольческие
настроения.
Приведу описание этих событий, составленное одним из участников и нашедшее
подтверждение со стороны других членов Совета1:
Я
1
Из записки ген. Ползикова.
1 24
А . И. Деникин
•
«В день Совета было назначено в 2 часа дня собрание старших начальников
дивизий на квартире у ген . Витковского, на которое должен был приехать в 3 часа ген .
Кутепов. На совещании у ген . Витковского было единогласно решено просить ген .
Деникина остаться у власти, так как все мы не могли мыслить об ином главнокоман
дующем. Заявление ген . Кутепова о том, что ген . Деникин твердо решил оставить
свой пост, не изменило общего единодушного решения. У всех нас было впечатление ,
что ген. Деникин пришел к своему решению вследствие какого-то разногласия,
интриг и выраженного ему недоверия . Всем нам непонятно было - почему ген .
Кутепов не поддерживал нас в нашем решении, но , наоборот, настаивал на том , что
наше решение ничего не изменит, так как он знает о твердом решении генерала
Деникина. Нам бьmо совершенно непонятно поведение ген . Кутепова, а потому боль
шинство ушло с заседания неприязненно настроенными против него .
Ген . Кутепов, уезжая с заседания у ген . Витковского, приказал собраться во
дворце на назначенный вечером того дня Военный Совет на llh часа раньше , с тем
чтобы устроить перед началом Военного Совета предварительное совещание старших
начальников Добровольческого корпуса . . .
На предварительном совещании под председательством ген . Кутепова все
начальники единодушно высказали мысль о ведопустимости оставления ген . Деники
ным своего поста, настаивали на выражении ему полного доверия и о принятии всех
мер , чтобы упросить его не оставлять своего поста. Решено было оказать соответ
ствующее влияние на остальных участников Военного Совета, с тем чтобы Военный
Совет просил бы и даже умолял генерала Деникина не покидать свой пост .
Ген . Кутепов сидел грустный , как бы подавленный и неоднократно заявлял о
твердом решении генерала Деникина. Привыкнув видеть в генерале Кутепове началь
ника энергичного , настойчивого и решительного , мы недоумевали его пассивности.
Невольно вспомнились слухи о его неладах с ген . Деникиным и о «подкапьmании» .
Это бьшо совершенно неправдоподобно , но тем не менее не бьшо объяснений молча
ливому, пассивному, а потому непонятному поведению ген . Кутепова. Никто из нас не
понял тогда, как ему бьшо тяжело . Мы не могли понять, что ему действительно бьmо
известно твердое и непреклонное решение ген . Деникина, мы не понимали , что ген .
Кутепов, всегда честный и прямой, знал , что не может дать нам надежду и, переживая
гораздо острее и глубже все то , что мы переживали, не мог сказать нам ничего иного ,
как о твердом решении ген . Деникина оставить свой пост1 •
·
Бьmо решено · на случай непреклонности ген . Деникина выразить ему полное
доверие и просить его самого назначить себе заместителя, признание которого, есте
ственно, будет для всех обязательным.
Открьmая заседание , ген . Драгомиров прочитал приказ главнокомандующего о
назначении Военного Совета . Затем была произведена поверка присутствующих на
заседании и установление их права на участие в нем . . .
Ген . Драгомиров приказал раздать бумагу и карандаши для закрытого намечения
заместителя главнокомандующего . Тогда капитан 1 ранга2 просил слова, начав сло
вами : «Пути Господни неисповедимы» , - произнес патетическую речь о необходимо
сти исполнить приказ главнокомандующего и назвать имя его заместителя , каковым
являе�ся, по убеждению чинов Черноморского флота , ген . Врангель. Имя ген . Вран
геля бьшо названо официально на заседании Совета , но в частных беседах оно уже
называл ось .
В это время шло частное · обсуждение около ген . Витковского , который после
распоряжения ген . Драгомирова раздать бумагу просил через ген . Кутепова слова и
энергично и настойчиво заявил о том , что он и чины Дроздовекой дивизии находят
невозможным для себя принять участие в выборах и категорически от этого отказьmа
ются. После слов ген . Витковского сейчас же присоединились к его заявлению
начальники Корниловской, Марковекой и Алексеевекой дивизий и других частей
Добровольческого корпуса. Представители от дивизий поддерживали своих начальни
ков тем , что при их заявлении все вставали. Ген. Драгомиров в строгой форме обратил
внимание на ведопустимость такого заявления, так как оно составляет неисполнение
приказа главнокомандующего. Тогда ген . Витковский возразил , что приказы главно
командующего мы всегда исполняли и исполним и теперь , что мы ему вполне дове-
1 Примечанне ген. Кутепова: «Я отлично сознавал , что ген . Деникина заменить никто не
может, поэтому считал, что дело наше проиграно. Все это болезненно переносил ; упрекал себя
за посылку ген . Деникину телеграммы в Новороссийск, так как полагал, что она, может быть ,
имела значение при решении ген. Деникина».
2 Нач . штаба Черноморского флота Рябинин, впоследствии перешедший к большевикам.
•
Очерки русской смуты
1 25
ряем, и если главнокомандующий решил сложить с себя власть, то мы подчиняемся
его решению и его назначению себе заместителя. Но предварительно необходимо
выразить главнокомандующему доверие и просить его остаться у власти и немедленно
довести до его сведения о таковом постановлении Военного Совета. После этих слов
кто-то из чинов Добровольческого корпуса крикнул: «В честь его Высокопревосходи
тельства главнокомандующего ген. Деникина - ура!» Дружное и громкое «ура» долго
оглашало здание дворца. После того как оно кончилось и все сели на свои места, ген.
Драгомиров снова пытался доказать необходимость вьmолнить приказ главнокоман
, дующего , который Военным Советом не может быть изменен. Тогда ген. Витковский
и другие чины Добровольческого корпуса доказы вали о необходимости доложить по
прямому проводу ген. Деникину о настроении Военного Совета, о выражении ему
доверия и просьбы остаться у власти. Ген. Драгомиров на все эти доводы возражал и
не соглашался с ними.
Все были изрядно уставши, а потому к нашей просьбе - сделать небольшой
перерыв - охотно присоединилисЪ мноmе друmе , и, к нашему удовольствию, ген.
Драгомиров на это согласился, объявив перерыв. Сейчас же мы (Добровольческий
корпус) заняли одну из уединенных и находящихся внизу комнат и решили послать от
себя срочную телеграмму ген. Деникину, в которой выразить ему полное доверие и
признательность и просить остаться у власти. В занятую нами комнату пришли неко
торые начальники, не принадлежавшие к Добровольческому корпусу, но вполне раз
делявшие наши взгляды. Не помню , кто составлял телеграмму, в общем, она бьша
составлена коллективно'.
Телеграмма сейчас же бьша отправлена на городской телеграф с одним из наших
связных с приказаннем добиться немецленной ее отправки генералу Деникину. Теле
грамма бьша принята, но своевременно отправлена не бьша, ибо , как выяснилось
позже , провод со Ставкой был занят и было распоряжение ген. Драгомирова никаких
телеграмм без его разрешения не передавать.
По возобновлении засед ания Военного Совета ген. Драгомиров изъявил согла
сие послать телеграмму ген. Деникину и просил составить текст ее . На просьбу,
обращенную к ген. Драгомирову, - переговорить с ген. Деникиным немедленно по
прямому проводу с тем, чтобы после этого закончить заседание Военного Совета, ген.
Драгомиров категорически отказался.
На другой день заседание долго не начиналось, и мы в недоумении и с разными
предположениями ходили по коридорам, заходили и в большой зал заседаний, но
постоянно видели двери в комнату старших начальников плотно закрытыми; вход в
эту комнату без разрешения ген. Драгомирова не допускался. Неоднократно пытались
узнать, когда начнется заседание Совета и вообще состоится ли оно. Ответы получа
лисЪ самые расплывчатые и неуверенные . Вызвать ген. Кутеиова из комнаты стар
ших начальников не удавалось. Ген. Витковского в эту комнату не пропускали. Сведе
ний об ответе ген. Деникина на посланную ему накануне телеграмму никаких не было.
Слагалось впечатление , что Военный Совет состоялся из высших начальников , а
остальных игнорировали. Но скоро оно бьшо рассеяно неожиданным приходом
группы новых офицеров, сопровождавших нескольких английских офицеров. Дневное
заседание не бьшо открыто,. и ответ ген. Деникина не был объявлен нам. Нам объ
явили, что прибьша делегация от англичан, что сделанные ими предложения
настолько необычайны и важны, 'что совершенно затемняют остроту переживаемых
событий, а потому высшие начальники займутся обсуждением английских предложе
. ний, а заседание Совета назначено на 8 часов вечера этого же дня.
Также прошел слух, что приехал в Севастополь .ген. Врангель, который будет
присутствовать на вечернем заседании Военного Совета.
Когда мы прибьши на это заседание и в ожидании его открытия блуждали по
коридорам и комнатам дворца, то через некоторое время заметили присутствие ген.
Врангеля, который нервно ходил по коридору около большого зала. Двери в комнату
старших начальников по-прежнему были закрыты, и в ней шло заседание. Несколько
раз туда приглашали ген. Врангеля, и через короткое время он выходил оттуда еще
более взволнованный» .
Как оказалось, ген. Врангель привез с собою в Севастополь английский ультима
тум, адресованный мне , но врученный ему 20 марта в Константинополе ; в своей ноте
великобританское правительство предлагало «оставить неравную борьбу» и при его
посредстве вступить в переговоры с советским правительством. В случае отклонения
1 Текст телеграммы: <<Собравшись для участия на Военном Совете , дивизип Добровольче
ского корпуса единодушно решили просить Ваше Превосходи:телъство остаться во главе Армии,
причем дивизии верили и всегда будут Вам верить и не мыслить другого главнокомандующего,
кроме Вас. Оставление Вами своих верных войск грозит несомненной гибелью нашего общего
. дела и поведет к полному распаду Армии» .
1 26
А. И. Деникин
•
этого предложения Англия «снимала с себя ответственность» и угрожала прекратить
какую бы то ни бьmо дальнейшую помощь. По непоиятным причинам об этом ульти
матуме не бьmо сообщено мне в Феодосию , и я узнал о нем только за границей.
О происходившем в заседании «малого совета» - старших начальников до кор
пусных командиров включительно - ген. Богаевский пишет:
«У всех бьmо подавленное настроение духа. Почти никто не знал ни точной
обстановки, ни истинных причин ухода ген. Деникина. Неестественной казалась и
сама причина нашего сбора - невозможная до сих пор в регулярной армии.
Кроме того, не бьmо никого, кто мог бы в то время стать преемником ген.
Деникина - без возражений с чьей бы то ни бьmо стороны. Никаких имен не назы
вали.
На другой день ген. Драгомиров собрал снова совещание и прочитал ответную
телеграмму ген. Деникина, приказывавшего все-таки выборы произвести.
Несмотря на это, многие протестовали против этого , и нужны бьmи вся твер
дость и настойчивость ген. Драгомирова, чтобы совещание не привяло форму митинга
и прошло спокойно . . .
После долгих споров решено бьmо составить два совещания: одно - из старших
начальников и другое - из всех остальных. Первое должно было наметить преем
ника, второе - поддержать или отвергнуть выборное лицо .
Я бът в числе старших начальников . Мы заседали в большом угловом кабинете ,
остальные - в зале. Наше совещание затянулось. Все еще спорили и не могли остано
виться на чьем-либо имени . . . Нужно бьmо как-нибудь кончать, откладывать на друrой
день бьmо уже невозможно : этим неминуемо сразу подрывалея бы авторитет буду
щего главнокомандующего.
Тогда я выступил с речью, в которой, очертив создавшуюся обстановку и необхо
димость во что бы то ни стало скорее коичить вопрос, нззвал генерала Врангеля как
нового главнокомандующего.
Возражений не последовало, и, как мне казалось тогда, не из симпатий к нему, а
просто потому, что нужно же избрать кого-нибудь и коичить тяжкий вопрос. В то
время едва ли кто думал о продолжении борьбы с красными вне Крыма: нужно бьmо
отсидеться, привести себя в порядок и уходить за границу, если не удастся удержать
Крым. Считали, что Врангель с этим справится.
Пригласили его в наш кабинет (он только что приехал из Константиноnоля) , и
здесь председателЪ сделал ему нечто вроде экзамена: «Како веруеши?» Его ответы в
резком, решительном тоне , сводившиеся, в общем, к тому, что он не мыслит о
продолжении серьезной борьбы и будет считать своим долгом, если станет во rлаве
Армии, «С честью вывести ее из тяжелого положения» , удовлетворили не всех в
совещании.
Ген. Врангеля попросили временно удалиться, чем он , видимо , остался очень
недоволен, и снова начали обсуждать его кандидатуру.
Наконец решено бьmо остановиться на нем.
Снова вызвали его , и ген. Драгомиров объявил ему о нашем решении.
Ген. Врангель принял это внешне спокойно, однако у многих из нас, да, веро
ятно , и у него, все же бьmи сомнения: утвердит ли ген. Деникин наш выбор? Мы не
знали подробностей, не всем бьmо известно , что между ними были дурные отноше
ния, и вина в них падала не на ген. Деникина . . .
Согласившись на наш выбор, ген. Врангель удивил всех нас своим решительным
требованием - дать ему подписку в том, что условием принятия им поста главно
командующего не будет переход в наступление против большевиков , а только вывод
Армии с честью из создавшегося тяжелого положения.
На вопрос наш - зачем эта подписка, ген. Врангель ответил ,.. что он хочет,
чтобы все - и прежде всего его родной сын - не упрекнули его в будущем в том, что
он не исполнил своего долга.
Все это было не совсем для нас понятно - такая предусмотрительность, но ввиду
настойчивого требования ген. Врангеля - чуть ли не под угрозой отказа от выбора подписка бьmа дана.
После этого была послана телеграмма ген. Деникину» .
Заседание «малого совета» закончилось.
«Наконец, бьmо объявлено нам приглашение занять свои места в зале заседания.
Когда все были на своих местах, двери комнаты старших начальников отворились и из
нее вышли ген. Драгомиров , ген. Врангель и другие.
Ген. Драгомиров прочел текст телеграммы, посланной им накануне ген. Дени
кину. Многие из нас обратили внимание , что содержание телеграммы бьmо не совсем
такое, как читали нам накануне в окончательной форме. Затем ген. Драгомиров
прочел ответный приказ на нее ген. Деникина с назначением своим заместителем ген.
•
1 27
Очерки русской смут ы
Врангеля. По прочтении этого приказа ген. Драгомиров провозгласил «ура» в честь
главнокомандующего , генерала Врангеля» .
Вечер 22 марта.
Тягостное прощание с ближайшими моими сотрудниками в Ставке и офицерами
конвоя. Потом сошел вниз - в помещение охранной офицерской роты, состоявшей
из старых добровольцев, в большинстве израненных в боях; со многими из них меня
связывала 11амять о страдных днях первых походов . Они взволнованы , слышатся
глухие рыдания . . . Глубокое волнение охватило и меня; тяжелый ком, подступивший к
горлу, мешал говорить. Спрашивают:
- Почему?
- Теперь трудно говорить об этом. Когда-нибудь узнаете и поймете . . .
Поехали с ген. Романовским в английскую миссию, откуда вместе с Хольманом
на пристань. Почетные караулы и представители иностранных миссий. Краткое про
щание. Перешли на английский миноносец. Офицеры, сопровождавшие нас, в том
числе бывшие адъютанты ген. Романовского, пошли на другом миноносце - фран
цузском, который пришел в Константинополь на 6 часов позже нас.
Роковая случайность . . .
Когда мы вьШIЛи в море, была уже ночь. Только яркие огни, усеявшие густо
тьму, обозначали еще берег покидаемой русской земли. Тускнеют и гаснут.
Россия, Родина моя . . .
В Константинополе на пристани нас встретили военный агент наш, ген. Агапеев
и английский офицер. Англичанин что-то с тревожным видом докладывает Хольману.
Последний говорит мне:
- Ваше Превосходительство, поедем прямо на английский корабль . . .
Англичане подозревали. Знали ли наши?
Я обратился к Агапееву:
Вас не стеснит наше пребывание в посольстве . . . в отношении помещения?
Нисколько.
- А в . . . политическом отношении?
- Нет, помилуйте . . .
Простились с Хольманом и поехали в · русский посольский дом, обращенный
частично в беженское общежитие . Там моя семья.
Появ�ся дипломатический представитель.
Выхожу к нему в кор�ор. Он извиняется, что по тесноте не может нам предоста
вить помещения. Я оборвал разговор: нам не нужно его гостеприимства . . .
ВернувшИсь в комнату, хотел переговорить с Иваном Павловичем о том, чтобы
сейчас же оставить этот негостеприимный кров . Но ген. Романовского не бьmо.
Адъютанты не приехали еще , и он сам прошел через анфиладу посольских зал в
вестибюль распорядиться относительно автомобиля.
Раскрьmась дверь, и в ней появился бледный как смерть полковник Энгельгардт:
- Ваше Превосходительство, генерал Романовский убит.
Этот удар доконал меня. Сознание помутнело, и силы оставили меня - первый
раз в жизни.
Моральных убийц Романовского я знаю хорошо. Физический убийца, носивший
форму русского офицера, !скрылся. Не знаю - жив ли он, или правду говорит молва,
будто для сокрытия следов преступления его утопили в Босфоре .
Ген. Хольман, потрясенный событием, не могший простить себе , что не сберег
Романовского , не настояв на нашем переезде прямо на английский корабль, ввел в
посольство английский отряд, чтобы охранить бывшего русского главнокомандую
щего . . .
Судьбе угодно бьmо провести и через это испытание .
Тогда, впрочем, меня ничто уже не могло волновать. Душа омертвела.
'
Маленькая комната, почти каморка. В ней - гроб с дорогим прахом. Лицо
скорбное и спокойное. «Вечная память ! . . »
·
-
_
В этот вечер я с семьей и детьми генерала Корнилова перешел на английское
госпитальное судно , а на другой день на дредноуте «Мальборо» мы уходили от посты
лых берегов Босфора, унося в душе неизбывную скорбь.
Брюссель
1 926 год
•
С в е тлана ЗАГОТОВА
Ш е ст ь
с .т и х о т в о р е н и й
А зазель
Азазель - золотой леденец.
Засосу я твой хмель, Азазель !
Мы едины . Я - тварь, ты - творец.
Я в твою погружаюсь купель .
Звук и цвет, и рассвет , и закат .
Звон тоски - золотой Азазель.
Хруст-кармин-боль-бордо-грусть-гранат.
Стынет кровь , и течет акварел'ь .
Лен и лень , пень и песнь , Азазель !
Пляж и плен , терн и тень , Азазель !
Не смолкает в пустыне свирель.
Пастораль-карамель-Азазель.
*
*
*
Я - мамочка-мамулечка.
А люди-то недобрые .
Их радости недолгие
по морозилкам спят.
А горести горячие ,
как изо рта Горыныча ,
при каждом вздохе падают ,
и города горят .
Я - мамочка-мамулечка.
Весна в крови плескается.
Ишь ты , девица красная
в кирзовых сапогах.
*
Повело !
Хрупкая,
как помело ,
истово
ищу истину.
Как найти то ,
что никто не терял?
Про вал?
Метла-колючка
царапает землю .
Мистика !
А на деревьях денежки не листья распускаются,
и капли крови теплятся,
не сохнут на губах .
Я - мамочка-мамулечка .
А ка�а немолочная,
а книжка недочитана ,
а клоун несмешон .
Я - горькая пилюл�чка .
Пей , мой сынок, пей , доченька.
Я горькая . Я вылечу .
Я дам вам сладкий сон .
*
*
Вот она , истина ,
проступает
капелькой крови .
Платок вдовий
бабий холодный
вмиг
солнце затмил .
Черная ,
серая , как земля,
ясная , как лысина ,
истина .
•
1 29
Шесть стихот ворений
О творчестве
Кусай, пчела, твой поцелуй, как рок.
Смелей впивайся ядовитым жалом.
Как птичка в клюве ,
для тебя держала
я на губах своих арбузный сок.
Ты ж не оса . Кусай меня , асса!
Пчелиный яд целебнее бальзама.
Вот выход из бездушного Сезама,
где трутнями роятся словеса.
*
*
Надменно медовухи пригублю
распухшими от похоти губами.
Молчат тома глобальными гробами.
Меж них себе гнезда я не совью .
Все сказанное в гробике карманном
покою отрешенно у бедРа.
Оно живым казалось мне вчера.
Ах , лучше б остав.алось
не.сказанным.
*
Вернее , просто крошки
все скушали старушки .
А кто , кроме старушек,
кормить умеет птиц?
А дети подрастают
и прос�т больше денег.
А птицы улетают их не хотят кормить.
Вечны й .муж
В заросли темные , туда где терн ,
меня влечет липучий страх .
Целуется со мной в кустах
мой суженый - безумный страх.
Цапля молится мошкаре .
Кара катится по заре .
Каракатица ! Ох, судьба !
Ты ж не карлица, что ж груба?
Пяткой целишься мне в висок.
Пыткой вкрадчивый голосок . . .
Соки выльются из меня ,
щеки вымнутся , будто руб .
Чресла высохнут от огня ,
и черта будет вместо губ .
В бездну сделаю первый шаг ,
отлетит , словно пух , гнет . .
И другую прижмет страх
и на верность ей присягнет,
•
9. «ОктибрЬ» Jll! 12
В о с п о м и н а н ия , д о ку м е н т ы
Е в г е н ий ВОЙСКУНСКИЙ
В о з в р а щ е н и е
н а Х а н к о
Э С К И З Г Р У П П О В О Г О П О Р Т Р Е ТА
Н А ВО Е Н Н О - М О Р С КОМ ФОН Е
с олнечным осенним
·
днем 1964 года мне nозвонили из Союза nисателей Азер
байджана (я жил тогда в Баку) :
Тебя хочет видеть один немецкий nисатель.
Какой nисатель?
Гюнтер Штайн. Он говорит, ЧТо перевел твой роман.
Мне дали номер телефона, я созвонился с приезжим и поехал в гостиницу «Инту
рист». Дверь открьm белокурый с проседью красивый человек двухметрового роста.
Бьт он примерно одних лет со мной. «0-о , - мелькнуло в голове , - такие гренадеры
служили не иначе, как в войсках СС. Как ее там - дивизия «Мертвая голова»? . . »
Гюнтер Штайн немного говорил по-русски, я тоже немного nо-немецки, -. в
общем, мы nрекрасно nонимали друг друга. Оказалось, что Гюнтер nеревел на немец
кий язык научно-фантастический роман «Экиnаж «Меконга» . Для нас с И. Лукодья
новым, моим соавтором, это бьmо nриятной неожиданностью , nоскольку ВААП в те
доконвенционные времена не извещал nисателей о зарубежных изданиях.
Приехал Гюнтер в Баку в командировку от берлинской газеты. Теnерь бакин
ская газета nопросила наnисать заметку - зачем он nожаловал в столицу Азер
байджана? Гюнтер уже набросал текст, так вот. не помогу ли я nеревести его на
русский? Ну конечно , конечно . Я сел за стол . Гюнтер, расхажив ая по номеру, произ
носил немецкие фразы, я их заnисьшал по-русски. И, между прочим, мыслишка о
«Мертвой голове» не исчезла. Но сnросить я не решался: nодобные вопросы вряд ли
нравятся людям.
Вдруг Гюнтер остановился nеред открытым окном, взгляд его стал сосредото
ченным. Невольно и я взглянул. Бакинская бухта, окаймленная Приморским бульва
ром, и верно, очень красива. Солнечные блики играли на ·синей воде, на которой
отсюда, из окна «Интуриста» , не бьmи видны бурые nятна мазута, пригнанные к
берегу южным ветром, моряной. По бухте мирно шлепала самоходная баржа - длин
ная плоская посудина с высокой рубкой в корме .
Она-то и привлекла внимание Гюнтера.
- Was ist das? - сnросил он. - Что это? Какой корабль?
Я объяснил, что это судно для nеревозки грузов, имеющее довольно приличную
скорость.
- В войну я nлавал примерно на таком корабле.
- Да-а? А на каком море? - спросил я.
- Am Ostsee .
Ostsee - это Балтийское море .
- Гюнтер, - сказал я , - а ведь я тоже воевал на Балтике.
Он пристально nосмотрел на меня. Стали выяснять подробности. И выяснили:
молодой Гюнтер Штайн служил м�тросом на канонерской лодке (если можно так
перевести немецкое «Artillerieschiff») , действовавшей в Финском заливе. Его мотали
осенние штормы у той минной банки, на которой nодорвался турбоэлектроход
«Иосиф Сталин» , увозивший с Ханко nоследних его защитников , в их числе и меня.
Когда в nасмурный октябрьский день 1940 года нас, молодое nоnолнение, везли
на nароходе из Кронштадта на Ханко, мы ничего об этом nолуострове не знали.
Потом уж разглядели его на карте - остроносый саnожок на юго-заnадной оконечно-
•
1 31
Воз в ращение на Ханко
сти Финляндии, обсыпанный, словно крупой, точками мелких островов. Сапожок был
обведен красным пунктиром в знак того, что Ханко после финской («зимней») войны
взят Советским Союзом в долгосрочную - на 30 лет - аренду.
Мне стукнуло в том году восемнадцать, и волею закона о всеобщей воинской
обязанности я бьш призван в армию - призван со второго курса факультета истории
и теории искусства Всероссийской Академии художеств в Ленинграде. Ни искусство
ведом, ни тем более военным я быть не собирался: хотел перевестись на архитектур
ный факультет, готовился, много рисовал.
В военкомате предлагали на выбор военные училища - артиллерийское , топо
графическое. Я отказался: хотел отслужить положенные два года рядовым и вер
нуться к учебе. (Как бы я поразился, если б мог предвидеть, что прослужу шестна
дцать лет на флоте , о коем не помышлял вовсе . ) Большую группу призывинков
привезли в Кронштадт. Колонна прошла по тихим малолюдным улицам и втянулась
во двор Западной казармы. Только побросали на нары свои чемоданы, как бьmо
велено выйти и построиться шеренгой. Затем по команде старшины медленно двину
лись, подбирая окурки, бумажки и прочий мусор . Так мы прошли гигантский двор из
конца в конец, и, когда шеренга уперлась в противоположную стену, плац позади нас
бьш чистенький, как корабельная палуба.
- Во метелочка! - сказал кто-то. - Сама идет, сама метет.
Потом бьш холодный трюм парахода «Магнитогорск» , устланный слежавшейся
соломой, буханка чернятки и банка консервов на двоих и несильная, но дурная качка.
Параход шел на Ханко.
Норд-вест гнал навстречу рваные облака. Справа проплыл маяк. Тут и там
торчали из серой воды, как тюленьи морды, гладкие черные скалы, крохотные
островки. Приближался лесистый берег, над которым высился острый шпиль церкви.
Почему-то возникло странное ощущение: привезли на край земли . . .
Параход ошвартовался у гранитной стенки порта. Молодое пополнение забухало
сапогами по трапу. Мы сошли на мокруЮ от недавнего дождя землю неведомого ,
покинутого населением полуострова, которому было суждено стать для нас рубежом,
разделившим жизнь на мир и войну.
Набившись в грузовики, покатили по обсаженному липами коротенькому про
спекту Борисова, мимо темно-красной кирхи, той, что видна издалека с моря, и
водонапорной башни по уютным улочкам городка Ханко (по-шведски - Гангё) ,
сквозь россыпь разноцветных коттеджей. Мы, выходцы из городских коммуналок и
сельских изб, никогда и не видали такого жилья. За переездам красноватая грунтовая
дорога вошла в сосновый лес.
Из сосен, гранита и тишины состоял, казалось, этот прекрасный дачный уголок.
Самой природо'й Ханко создан для курорта. Говорили, тут бьша дача Маннергейма.
(Недавно, просматривая мандельштамов «Камень» , изданный в серии «Литературные
памятники» , вычитал , что в 1910 году начинающий поэт Осип Мандельштам жил
летом в санатории в Гангё. Там написал стихотворение , начинающееся так:
Убиты медью вечерней
И сломаны венчики слов.
И тело требует терний,
И вера - безумных цветов . . .
Вечерняя медь. . . На закатном солнце ханковские сосны выстраивались, как
солдаты в медных киверах на смотру. Что же до терний и безумия веры, то эти строки
наводят на мысль о странных прозрениях поэта . . . )
Теперь дачный уголок, превратясь в военпо-морскую базу Краснознаменного
Балтийского флота, заступал в боевое охранение : полуострову Ханко , нависшему с
севера над входом в Финский залив, предписывалось держать под контролем дальние
морские подступы к Ленинграду. Плакаты призывали: «Превратим nолуостров Ханко
в неприступный советский Гибралтар !»
Форсированно шло оборонное строительство . На побережье и на островах,
среди седых и ржавых скал , обкатанных древним ледником, ставили батареи. Укреп
ляли сухопутную границу с Финляндией , проходившую по узкому перешейку , - здесь
некогда, как говорили, Петр велел прорубить просеку . . .
Петровская просека! Ну, конечно, могли бы и раньше догадаться: это же Гангут!
Ханко, Гангё-удд, Г.ангут. Тот самый, у берегов которого двести с лишним лет назад
молодой флот России одержал знаменитую победу над шведской эскадрой. Вот куда
нас занесло! Как встарь, стучали на Гангуте топоры, визжали пилы и падали, прошу
мев кронами, сосны.
1 32
Е в гений Войскунский
•
21-й отдельный восстановительный железнодорожный батальон, в который вли
лось'молодое пополнение , строил железную дорогу с бетонированными площадками.
Вкалывали на трассе и в карьере . Горы песка перебросали наши лопаты , нагружая
платформы и сбрасывая балласт на ненасытную насыпь.
Крикливый помкомвзвода Никешин орал на бойца Кривду, известного во взводе
сачка:
- Совесть надо иметь, Кривда! На обчество работаете, значит, работать надо!
А не пол-лопаты набирать!
- Кто пол-лопаты набирает? - надувал Кривда полные губы.
- Ты И набираешь! Посмотрите на Синицына! Образованный товарищ, а как
работает!
Синицын, усмехаясь, бросал мне вполголоса:
- Бессловесная скотина этот Синицын . . .
Мне нравился этот сибиряк с сухощавым красивым лицом и негромким голосом,
с вечно заткнутой за ремень книгой . Лолий Синицын был геологом, работал на севере
в поисковых партиях. Вдруг бросил службу, немалое жалованье и уехал в Москву,
подал в студию Театра имени Вахтангова. Синицына приняли. Проучившись два
месяца, он - уже не горный инженер, имеющий бронь, а студент-первокурсник был призван в армию . Служил он второй год, безропотно выполнял приказы и спо
койно ждал осени 41-го, чтобы, демобилизовавшись, вернуться в студию.
Книги Лолию присылала из Москвы подруга. Сейчас был у него за ремнем
«Испанский театр XVI-XVII веков» .
Было интересно разговаривать с Синицыным. По его словам выходило , что
главное назначение человека - познание . Природа, говаривал Лолий, все дала чело
веку для познания, а он словно бы не хочет утруждать мозг. Вон Агапкин, как
свободные полчаса, так он хлоп - и спит. Кривде лишь бы потрепаться. Маленький,
щуплый Миша Рзаев (собственно, не Миша, а Мамед, он мой земляк, я ведь тоже
родом из Баку) пишет длинные письма домой жене по-азербайджански и заметки в
стенгазету на фантастическом русском языке .
А ты? - спрашивал я.
Я хочу сыграть Гамлета.
А мне какую роль ты назначил?
Тебе? - Лолий взглядывал с ироническим прищуром. - Может, лет через
двадцать ты что-нибудь придумаешь.
С лязгом втягивался в карьер очередной состав , мы обрывали философический
разговор и брались неотдохнувшими руками за лопаты.
Я бЬш молод и читал все без разбору. Много рисовал . И был влюблен. В июне
39-го на школьном выпускном вечере я объяснился в любви Лиде Листенгартен из
параллельного 10 «Б» класса. Лида, как и я, по окончании школы уехала в Ленинград,
поступила на исторический факультет университета. Я любил читать ее письма,
полные подробностей студенческой жизни, предэкзаменационных страхов, впечатле
ний от прочитанных книг и увиденных спектаклей. А еще были в Лидиных пИсьмах
вопросы, осторожно касающиеся наших отношений. Она как бы вглядывалась в меня
издали, как бы стремилась получить подтверждение , что не забыта, любима. Я тоже
часто ей писал - о своей новой жизни среди «финских хладных скал». Письма пльши,
плыли по Финскому заливу . . .
(Многие годы спустя, когда мы поженились, я шутил : «Она меня за письма
полюбила, а я ее - за сохраненье их» . )
Итак , шел сорок первый. Мы таскали н а носилках и высыпали н а трассу горы
щебня. Весной, когда сошли снега и сумасшедше пели на лесных опушках скворцы,
готовая трасса зазвенела под колесами тяжелых транспортеров , несущих батареи
дальнобойных орудий - главный калибр Гангута.
Мы еще не знали, что уже утвержден Гитлером <<план Барбаросса» , в котором
среди первоочередных задач войны против СССР зна>з:ился и захват Ханко.
Молодой читатель, родившийся в 60 -70-е годы, читая сегодняшнюю прессу,
может составить представление о нас, подросших к войне , как об угрюмом, замордо
ванном поколении, которое только и знало , что с перерывам на обед стояло на
вытяжку перед портретом великого вождя. Это не так. То есть, конечно , с детства
была привычна мысль: <<Под водительством Сталина по ленинскому пути» . Мы росли
в неколебимом убеждении, что нам здорово повезло со страной, с вождем, с самым
самым передовым строем. Мы жалели несчастных угнетенных рабочих капиталисти
ческого мира. <<Последний советский человек на голову выше любого высоkопостав
ленного чинуши, влачащего цепи капитала» , - авторитетно вещали газеты.
•
Воз в ращение на Ханко
1 33
На nервомайских и ноябрьских демонстрациях nели: «Я другой ТI/.КОЙ страны не
знаю, где так вольно дышит человек!» С бакинской nравительственной трибуны
nриветственно nоднимал руку мрачноватый человек в очках, с тяжелым nодбород
ком - Мир Джафар Багиров, верный ученик Отца Народов. Мы знали: он неустанно
заботился, чтобы Азербайджан давал стране как можно больше нефти и хлоnка. О
Багирове рассказывали: однажды заявилась к нему делегация стариков, ак:сакалов, из
аnшеронского селения Бузовны. Стали жаловаться: нефтяные вышки вытесняют,
губят виноградники с лучшими, редкими сортами винограда. Верный ученик хмуро
выслушал, nотом nерегнулся через стол , nостучал nальцем по лбу ближайшего акса
кала и nроизнес: «Если тут нефть найдем, тоже вышку nоставим» .
А мы жили своей жизнью. Писали «образ Татьяны» и «образ лишнего человека» .
Мастерили в школьном физическом кружке амnерметры . Получали на шахматных
турнирах nятую , четвертую, третью категории. Читали Маяковского и Багрицкого,
Хемингуэя и Фейхтвангера. Влюблялись в Любовь Орлову. На комсомольских собра
ниях бурно «выявляли недостатки» , ругали лоботрясов, брали лодырей на «обще
ственный буксир» . Радовались nобеде исnанских ресnубликанцев nод Гвадалахарой и.;
nереживали смерть Лукача, nадение Теруэля. «No pasaran!» «Они (то есть фашисты)
не nройдут!» - nовторяли звонкий nризьm Пассионарии.
Не нами была устроена эта жизнь, но мы nринял и ее такой, какова она есть, и
считали отвечающей лучшим идеалам nередового человечества. Сам-то идеал еще не
достигнут, но мы к нему шли - и шли бы еще быстрее , если б не враги.
С nионерского детства нам внушали, что всюду враги - снаружи и внутри. По
мере наших усnехов они все больше ожесточались, nытаясь nодорвать экономику,
ослабить Красную Армию, - это, разумеется, требовало отnора. Сказано же класси
ком: если враг не сдается, его уничтожают.
Я знал , что Лидии отец, круnный б акинский геолог, арестован как враг народа.
Однажды nосле выnускного вечера на Приморском бульваре, где тянулись к солнцу
красные олеандры и осышinи белый цвет акации, я сnросил Лиду об отце.
- Паnа не может быть врагом, - сказала она, тр�нув . каштановыми своими
кудряшками. - Это nросто невозможно. Для него существовала только работа.
И только семья. Никакой nолитики . . . Это ошибка . . . Его неnременно вьmустят . . .
(Не выnустили. «10 лет без nрава nереnиски» - теnерь мы знаем, что означал
этот nрИговор. )
Ну д а , ошибки возможны, когда идет грандиозная стройка самого-самого,
нового строя. Вот и мы nодрастаем, уже окончили школу, скоро включимся в огром
ную работу страны. Мы, счастливое nоколение . . .
Финляндия встуnила в войну на стороне Гитлера 25 июня. На Ханко обрушился
шквал огня. Била тридцать одна финская батарея. Бывали дни, когда на небольшом
полуострове площадью 115 кв. километров рвалось более четырех тысяч снарядов и
мни. Не бьшо тут и клочка земли, медостуиной для огня. Не бьшо на Ханко тьша.
Город горел, черный дым от сгоревших коттеджей растекалея над лесом. Лето стояло
сухое , жаркое , оно сnособствовало огню.
Гарнизон зарывалея nод землю. Наш батальон ионастроил дзотов на берегу
бухты Твермине , загородил ее колючкой в два кола. Здесь бьш наш участок обороны.
Белые ночи оnускали над бухтой влажный занавес, сквозь который nростуnали неяс
ные nятна островков. Каждую ночь бьш возможен финский десант.
Побли�ости от наших nозиций загорелся лес. Батальон бросили на тушение
nожара. Лес горел страшно. С ветки на ветку, с сосны на сосну nерескакив али языки
огня. Удушливо тлела многолетняя хвойная nодстилка. Мы коnали рвы, чтобы nре
градить nуть огню. Жар оnалял лица, дым выедал глаза - хоть nротивогазную маску
натягивай. Остервенело выбрасьmали землю. Тут финны nерешли с зажигательных
снарядов на фугасные. Лежа на дне рва, я туnо, устало слушал грохот разрьmов . Этот
бешеный артналет бьш недолгим, ответный огонь Гангута заставил nротивника
умолкнуть. До nозднего вечера мы работали в лесу. Пожар еЩе не бьш усмирен, еще
горела хвоя, но теnерь, оnоясанньiЙ рвом, он бьш не оnасен.
Наверное, мы nоходили на nризраков , когда в сумерках белой ночи с лоnатами
на nлече брели к своим землянкам на берегу. В ·одном из обогнавших меня бойцов я
узнал Синицьmа и окликнул его . Он nовернул nокрытое коnотью лицо . Я хотел
сказать: «Вот тебе и исnанский театр» , - но сил не бьшо. Мы только улыбнулись друг
другу.
- Чего мы тут сидим, комарей кормим? - ворчал Агаnкин, nростодушt�ый
«стратег» нашего взвода. - Нас тут, на Ханке , вона сколько. Двинули бы все разом на
ихни е Хельсинки.
1 34
Евгений Войскунский
•
Другие возражали: не на Хельсинки надо, а на ту сторону залива, чтобы отбро
сить немцев от Таллина.
Своим мягким украинским говорком командир взвода лейтенант Салимон объяс
нЯл: Ханко не дает немецкому флоту войти в Финский залив , Ханко оттягивает от
Питера часть финских войск . . .
Огромный фронт пятился под натиском немецких армейских групп, а гарнизон
Ханко крепко держался за свой гранитный «сапожок» . Уже на перешейке бойцы 8-й
отдельной стрелковой бригады отбили несколько штурмов . Уже действовал в шхерах
десантный отряд капитана Гранина - бойцы этого лихого отряда высаживались на
скалистые островки Хорсен, Гунхольм, Эльмхольм и другие . Почти два десятка остро
вов на флангах гангутекой обороны отбили у финнов десантники. Наступательный
дух Ханко бьm поистине удивителен, и этот дух решительно поддерживали командир
базы генерал-лейтенант Сергей Кабанов и комиссар базы Арсений Расскин.
Между тем с приближением осени над Ханко все более нависала угроза полного
окружения. В конце августа пал Таллии. До нас доходили слухи о страшных потерях
флота при эвакуации. В сентябре начались бои в Моонзундском архипелаге . Немцы
высадились на Эзеле (в то время острова Сааремаа и Хийумаа называли по-старому:
Эзель, Даго) . Опять же до нас доходили слухи о тамошних тяжелых боях. На помощь
защитникам Эзеля вьmетали ханковские истребители.
Осень ворвалась шквалистыми ветрами. Над полуостровом, обожженным вой
ной, плыли тучи, проливались холодные дожди. Резко снизили нормы продоволь
ственного снабжения: военно-морская база Ханко настраивалась на долгую оборону.
Экономили и боеприпасы, гангутекие батареи теперь отвечали финнам примерно
одним выстрелом на сотню . После падения Таллина - главной базы флота - нечего
было рассчитывать на подвоз продовольствия и боеприпасов.
Мы зарьmись в землю, как кроты. Дзоты на нашем участке обороны держали
бухту под перекрестным пулеметным огнем. Мы стояли ночные вахты. А Днем
таскали носилки со щебнем, усиленно ремонтировали дорогу, разбитую финскими
снарядами. Все же я находил какое-то время для писанины. Дело в том, что случайно
прочел в базовой газете «Боевая вахта» обращение - мол , присьmайте заметки,
стихи, фельетоны. А я, сколько себя помню , вечно возился со стенгазетами - рисо
вал , писал , и, между прочим, излюбленным «жанром» бьmи фельетоны из школьной
(потом из - студенческой) жизни. Вот эта склонность к сочинительству неожиданным
образом повернула мою военную судьбу.
В «Боевой вахте» стали печатать мои фельетоны. Я не жалел сатирических
красок для обличения Гитлера, Маннергейма, Квислинга. Раза два ездил на попутных
машинах в город - отвозил свою писанину в редакцию. Курортного городка Ханко
больше не существовало. На месте красивых коттеджей торчали обгорелые печные
трубы. Чернели пожарища, зияли воронки от авиабомб. Уцелели каменные строе
ния - водонапорная башня, кирха, Дом флота, здание штаба базы близ гавани. В
подвале этого мрачного здания (где у финнов прежде, по слухам, была каталажка) и
помещалась теперь редакция «Боевой вахты» , или, как ее вскоре переименовали,
«Красного Гангута» .
.
Это была газета, не похожая на обычные многотиражки. После падения Таллина
не только северный, но и южный берег Финского залива находился в руках против
ника , и прорываться по этому коридору кораблям из Кронштадта было очень непро
сто . Силою грозных военных обстоятельств «Красный Гангут» превратился в един
ственный источник информации для гарнизона, отрезаниого от Большой земли.
Газета выходила ежедневно на четырех полосах. Треть ее заполняли оперативные
сводки, сообщения с фронтов и из тьmа, зарубежные телеграммы - все это принимал
по радио сержант Гриша Сыроватко, бывший учитель. Остальную площадь газеты
занимал местный материал - о боевых действиях гангутских десантников, летчиков ,
артиллеристов - словом, хроника обороны Ханко. И творил эту хронику сильный
коллектив , в том числе профессиональный писатель Константин Золотовский, про
фессиональный художник Борис Пророков и профессиональный поэт Михаил
Дудин.
В сентябре напечатали в газете мой неболыriой рассказ, наивное сочинение, о
котором и вспоминать не стоит, но бьm там эпизод: раненый боец в бреду бормочет
строчки из Багрицкого. Так вот, когда я впервые появился в редакционном подвале и
познакомился с Дудиным, он простер длинную руку и, сильно окая , произнес: «Он
мертвым пал. Моей рукой водила дикая отвага . . . »
Я подхватил, мы вместе прокрнчали: «Ты не заштопаешь иглой прореху, сделан
ную шпагой !»
•
1 35
Воз вращение на Ханко
И засмеялись, предчувствуя дружбу.
Кажется, в тот раз , а может, в следующий я, получив задание от редактора,
направлялся коридором к выходу, когда начался очередной обстрел. Где-то поблизо
сти рвануло. В подвале погас свет. Захлопали двери, раздались встревоженные
голоса. Вдруг вспыхнула спичка, чья-то рука поднесла ее к фитилю керосиновой
лампы. В колеблющемся желтом свете я увидел сидящего за столом темноволосого
командира в узком кителе и краснофлотца с трофейным автоматом «Суоми» , вися
щим на груди. На ленточке его бескозырки бьшо: «Торпедные катера КБФ». Он,
похоже , собирался выскочить из каморки в коридор.
- Сядь, - сказал темноволосый командир . - Света достаточно.
Он опустил стекло на горящий кружок фитиля и, взяв карандаш, всмотрелся в
краснофлотца. Подвал вздрагивал от разрывов, с дощатого потолка на стол , на
незаконченный рисунок сыпался черный песок.
- Ладно , рисуйте , - усмехнулся краснофлотец. - Только не пишите родителям,
что погиб в редакции. Напишите, что в десанте.
Художника звали Борис Иванович Пророков, а рисовал он Бориса Бархатова,
десантника из отряда капитана Гранина. Его портрет вскоре появился в газете под
рубрикой «Герои Гангута». Рубрика бьша постоянной, под ней печатались десятки
вьшолненных Пророковым портретов - капитана Гранина, разведчика Щербанов
ского , снайпера Исакова и других. Цинкографии на Ханко не бьшо. Свои рисунки,
портреты, карикатуры Пророков вырезал на линолеуме. Его изящные линогравюры,
прибитые к деревянной колодке , заменяли обычные цинковые клише. Нам и в голову
не могло прийти, что Бориса Ивановича ожидает мировая слава, но мы понимали, что
среди нас живет и работает необыкновенно талантливый художник.
То же самое хочу сказать и о Михаиле Дудине.
Они оба были из Иванова, а встретились впервые здесь, на Хаико. Удачно
дополняли друг друга спокойнейший Пророков и порывистый насмепшивый Дудин.
Этому на редкость слаженному дуэту бьша отдана последняя страница «Красного
Гангута» . Изо дня в день здесь, в разделе «Гангут смеется» , пши карикатуры на
противника, нарисованные Пророковым, и стихотворные подписи к ним, сочиненные
Дудиным. Это бьшо всегда хлестко , остроумно - гарнизон смеялся . . .
В начале октября меня окончательно перевели к редакцию. В одном из узеньких
отсеков подвала какое-то время рядом стояли наши койки - Дудина и моя. Мы перед
сном вели долгие разговоры, вспоминали, он - свое Иваново , я - свой Баку. Миша
рассказывал об Ирине , я - о Лиде.
- А знаешь, - сказал он однажды, - в Белоруссии есть город Лида. Вот мы с
тобой после войны съездим туда.
- Непременно съездим, - отвечал я.
Мы вовсе не думали о том, что находимся черт знает где , в глухом тупике войны,
в глубоком тьшу противника, и совершенно не представляли себе, как выберемся
отсюда. Мы были молоды и легкомысленны, а может, не столько легкомысленны,
сколько лег�оверны: верили в несокрушимость гангутекой обороны, в мудрость род
ного командования, в безусловную непобедимость Советского Союза. А еще втайне
верили в свою счастливую звезду.
- Почитай стихи, - просил я Мишу.
Он читал:
•
Нам ТОЛЬКО СНИЛСЯ ДЫМ сражеНИЙ
И тьма тревожная застав .
И вот нас жизнь без сожалений
Взяла, за книгами застав,
И привела, сказала: «Трогай,
Бери винтовку , котелок . . . »
У Дудина звенел голос, когда он читал стихи.
Раннее утро . Редактор, батальонный комиссар Эдельштейн , уже nобывал в
политотделе и теперь коротко излагает нам обстановку. Ничего хорошего. Продол
жается сражение в Моонзунде. Эзель потерян, на Даrо идут тяжелые бои, ханковские
катера снимают его последних защитников, прижатых к морю. Немецкие и финские
листовки угрожают, что после Даго настанет очередь Ханко .
- Вот что , - продолжает редактор, - наши летчики дрались над Эзелем, один
из них, Семенов, прислал в редакцию рисунок. Давайте-ка посмотрим, можно сделать
клише?
Разглядываем рисунок. Это картина морского боя, увиденная сверху глазами
летчика. В центре - всплеск сильного взрыва и тонущий, переломившийся пополам
1 36
Евгений Войскунский
•
корабль. Силуэты миноносцев , ведущих огонь . Сквозь дымовую завесу устремились в
атаку торпедные катера. Над морским боем - воздушный. «Хейнкель-1 1 5 » , прозван
ный балтийцами «лапотником» за огромные поплавки вместо колес, «мессер
шмитты» - и звено наших истребителей. Под рисунком написано: «Эскиз будущей
картины» .
- Баталия хоть куда , - замечает Пророков. - Нагромождено очень, но ничего , сделаем.
- Надо написать об этом бое , - говорит Эдельштейн. И, прочитав, должно
быть , немую просьбу в моем взгляде , заключает: _: Отправляйся на аэродром к
Семенову. Дадим очерк с рисунком.
Вот это удача ! Сунув в карман шинели блокнот и закинув за спину родную
винтовку, тороплюсь к выходу. По дороге заглядываю в соседню� каморку. Тут идет
работа. Борис Иванович только что перенес на желтый квадратик линолеума очеред
ную карикатуру для раздела «Гангут смеется» и, вооружась скальпелем , начинает
вырезать клише . А Дудин, прикусив кончик карандаша, обдумьmает стихотворную
подпись к карикатуре .
- Миш , - говорю я, делясь своей радостью , - иду к летчикам. Буду писать
о Семенове .
- Давай, давай, проходи , - откликается Дудин . - Не до тебя тут.
Лесной дорогой шагаю к аэродрому и с огорчением думаю о своих прохудив
шихся сапогах. Осень, холода, ранний снег по ночам , а мои сапоги . . . Говорят,
тех из нас в редакции, кого взяли из армейских частей , переоденут во флотское.
Скорей бы!
Вот же как получилось, думаю я , топая по лужам, затянутым ледком, - опасался
пятилетней флотской службы, отвертелся от воеиных училищ, а все же загремел на
флот . . .
Рев моторов прерьmает мои мысли. Он нарастает, нарастает. Спустя несколько
минут полоску серенького неба над лесной дорогой, над моей головой, едва не задевая
верхушки сосен, перечеркнули только что взлетевшие два «ишачка» - истребители
И-16. Рев их моторов быстро удалялся , но теперь возникли другие звуки - хорошо
уже нам знакомые хлопки и приближающийся, словно в тебя нацеленный, свист,
обрывающийся грохотом. Я уже видел в просветах между соснами желтоватое поле
аэродрома - на нем взметьmались черные кусты разрьmов. Лежа у кромки аэро
дрома на содрогающейся земле, я пытался считать разрывы снарядов , сбивалея со
счета - и ждал , ждал , когда же финнам ответит ханковекая артиллерия . . .
Наконец-то ! Рявкнули невдалеке пушки. Это , наверное , одна из железнодорож
ньiХ батарей , для которьiХ мы строили ветку, басовито ударила, какое-то вр�мя шла
артиллерийская дуэль, и вдруг все смолкло.
Полуоглохший, я побрел к приземнстым строениям на краю аэродрома.
- Так и живем, - сказал Григорий Семенов . - Только заведешь мотор , как
сьmлются снаряды. И при взлете , и при посадке - обстрелы . А что делать? Другого
аэродрома нет.
Мы сидели в добротной землянке , освещенной фонарем «летучая мышь» . Стар
ший лейтенант Семенов нетороплив и обстоятелен . У него широкое «простецкое»
лицо , тяжелая складка на переносице и светлые бесстрашные глаза. Рассказывает он
живо и, как водится у детчиков, показывает руками. Торопливо записываю , и посте
пенно раскрьmается передо мной картина боя.
Это знаменитый бой. В бухту Лыу вошли немецкие корабли и начали ураган
ный обстрел последних позиций защитников Эзеля на полуострове Сырве . Группа
торпедных катеров капитан-лейтенанта Гуманенко атаковала немецкую эскадру, а с
воздуха катерников прикрьmали два ханковских истребителя - ведущий Семенов и
ведомый Дорогов . Выгнув крутые буруны, катера рвались в атаку. Бухта кипела от
разрьmов снарядов . Наперерез катерам шел, снижаясь, «хейнкель» , но Семенов бьш
начеку, бросил своего «ишачка» в бреющий полет, заставил «лапотника» отвернуть.
Обвальный грохот взрьmа покрывает рев моторов - это катерники влепили торпеды
в борт легкого крейсера типа «Кельн» - ах , молодцы! Ну, а он, Семенов , заложив
рискованный вираж, настиг «лапотника» , ударил длинными очередями - густо пова
лил черный дым, и «хейнкель» рухнул в воду, а Дорогов между тем отбивалея от
«мессеров» . . .
- Почему вы написали под рисунком «эскиз будущей картины»? - спрашиваю .
- Сам не знаю , - не сразу отвечает Семенов. - Уж очень это стоит перед
глазами. Может , когда-нибудь попробую красками. . . Я ведь рисовал в школьные
годы . . .
•
1 37
�в ращение на Ханко
Вь�одим из зещrянки. На nоле аэродрома nолно · черных бушлатов и серых
шинелеи. Идет сnешная работа - таскают носилки с nеском, кирnичом, засьшают
воронки - следы недавнего обстрела. И кажется мне , что в некоторых бойцах аэрод
ромной команды я узнаю ребят из бывшего моего батальона . . .
Мой очерк бьm наnечатан вместе с «эскиз.ом будущей картины», искусно nерене
сенным на линолеум. Некоторое время сnустя Семенов nосетил редакцию, но не
застал меня (я был на островах) и оставил заnиску, в которой благодарил за очерк и
nросил достать ему финский нож на nамять о Ханко.
В 1942 году Григорий Семенов nогиб над Ладогой. Заnиска его сохранил ась по
сей день. Храню и карточку-миниатюру, которую Семенов мне nодарил. Широкоску
лый, сдвинув брови, он смотрит на меня светлыми бесстрашными глазами из далекого
сорок nервого года.
Обе эскадрильи ханконского авиаnолка - «чайки» каnитана Белоусова и
«ишачки» каnитана Леоновича - храбро дрались над морем и сушей. Прикрывая небо
Гангута, они сбили десятки самолетов nротивника. Имена Антоненко, Бринько,
Бискуnа, Голубева, Цоколаева, Семенова и других знала вся Балтика.
Они хорошо чувствовали себя в воздухе - хуже бьmо н'а земле. Ханковский
аэродром - большая «nлешь» среди соснового леса - обстреливалея постоянно.
Будто гигантским nлугом финская артиллерия nереnахивала летное nоле. Но только
начинал стихать огонь, как на nоле выезжала nолуторка, груженная кирnичом и
nеском, из кабины выскакивал лейтенант Мухин, комендант аэродрома, и бежали с
носилками бойцы аэродромной роты. В дымящиеся воронки сбрасывали кирnич,
сьшали землю, утрамбовывали «бабами». К моменту возвращения взлетевших истре
бителей взлетно-nосадочная nолоса бьmа ровная, как стол .
В nомощь аэродромным работягам бьmа брошена одна из рот 21-го батальона, в
котором я nрежде служил . С этой ротой nопал сюда Онискевич.
С Владимиром Федоровичем Онискевичем мы, хоть и служили в одном бата
льоне, не бьmи знакомы: он из старослужащих, я - из новобранцев. Познакомились в
70-е годы по nереnиске : Дудин дал ему мой адрес. В 1979 году, возвращаясь из поездки
в Чехословакию, мы с Лидой сделали крюк, завернули в Черновцы, где жил тогда
Онискевич, nригласивший нас. Креnкий с виду мужичок, он был изранен в конце
войны в штрафбате . Он рассказал нам свою историю и дал nрочесть «бьmины» - так
он назвал восnоминания, заnисанные аккуратным nочерком в огромной конторской
книге.
В составе 21-го батальона, только-только сформиjюванного, Онискевич участво
вал в «освободительном nоходе» в Заnадную Белоруссию. Стояли в бывшем nольском
городе , кажется, Белостоке , и тут Володя влюбился в юную nольку. Отношения бьти
nо-юношески бережные , nлатонические. Родители Марыси, особенно отец-железно
дорожник, nосматривали на красноармейца недоверчиво. А уж- Володя старался! Рас
сказывал, как хорошо живут советские люди, никто их не эксnлуатирует, nотому как
нет теnерь ни nомещиков , ни каnиталистов. Вот только nолитруку не nонравились
хождения Онис�евича в польскую семью - nотребовал nрекратить.
- Почему, товарищ nолитрук? - удивился влюбленный красноармеец. - Они ж
рабочая семья, и я . . .
Нельзя, Онискевич. Заnрещено общение с местным населением.
Я же за советскую власть агитирую.
Русским язьiКом тебе говорю: военнослужащим заnрещено. Прекратить хож
дения!
Слово nартии - закон. И хоть внутренне, про себя, Онискевич кричал и стонал
от невозможности встретиться с Марысей, заглянуть в ее недоумевающие голубые
глаза, он nродолжал исnравно яести службу, безроnотно nринимая малоnонятные
заnреты.
Вскоре батальон уехал в Эстонию строить железнодорожную ветку близ Палди
ски. Какое-то время Онискевич nереnисывался с Марысей, nотом переnиска заглохла.
Все у него шло наилучшим образом. Сделался младшим командиром, nолитбой
цом (так в те годы называли комсомольских активистов , агитаторов , коим nоручалось
чита'I'Ъ вслух газеты и разъяснять в nартийном духе воnросы, буде возникнут) . На
Ханко, куда 21-й батальон nеребросили из Эстонии, Онискевича nриняли в nартию.
Он исnравно исnолнял свой долг nод огнем, когда загремела война. С той частью
батальона, которую наnравили на аэродромное обслуживание, Владимир Онискевич
засыпал воронки от снарядов, чтобы не мешали взлетать и садиться гангутским
«чайкам» и «ишачкам» . Его аттестовали младшим политруком.
Да, все шло у Онискевича как надо. Лишь изредка, ночью в землянке, болью
отдавалось в душе летучее воспоминание о заnрещенной любви.
·
1 38
Е в гений Войскунский
•
Мы бьши, так сказать, п о л и т и ч е с к и м поколением, для которого дела обще
государственные обладали бесспорным иреимуществом перед личными. Изо дня в
день газеты и радио твердили, что мы самые-самые . Нас ведет самая мудрая партия во
главе с Гением Всех Времен. Нигде нет такой, как у нас, заботы о человеке . . .
Ну еще бы, сталинская забота! В каком-то произведении Сталина, теперь точно
не припомню, приводится эпизод из его туруханской ссылки: при наводнении утонула
лошадь. Мужик печалится: эх, лошадь пропала! Сталин ему: человек погиб, а ты про лошадь. А мужик: человек - что? Человека мы завсегда сделаем. А лошадь
разве сделаешь?
Вот как: при царизме не жалели человека. Только социализм проявляет о нем
неусьшную заботу. . .
·
С финских островов , окружавШих Ханко, орали радиорупоры: «Немецкая армия
завтра войдет в Москву! В�ше сопротивление бессмысленно ! Бросайте оружие ! Сда
вайтесь в плен!» Мы не верили. Невозможно бьто поверить. Но с подмосковных
полей приходили тревожные сводки.
В октябре на Ханко побывал московский журналист Владимир Александрович
Рудный. Прибытие гостя бьшо само по себе необычнь1м делом: кто пустится без
крайней военной надобности на катерах в опасный путь из осажденного Ленинграда на
отрезанный, сражающийся в глубоком тылу противника Гангут? У гостя бьша копна
волос над худеньким лицом и добрые близорукие глаза за стеклами очков. Этот сугубо
штатский человек побывал на всех участках гангутекой обороны. Рудный располагал
к себе людей. Его близорукие глаза умели видеть. Его блокноты распухали· от запи
сей. Перед тем как с оказией уйти с Ханко, Рудный написал текст письма защитников
Гангута защитникам Москвы. Это письмо , подписанное командиром базы Кабановым
и многими другими ганrутцами, 2 ноября бьшо опубликовано в «Правде». На следую
щий день наш бессонный радист Гриша Сыроватко прибежал, потрясая стопкой исписанных карандашом листков:
/
- Передовая «Правды» ! Про нас!
Мы читали, почти не веря глазам:
«Во вчерашнем номере «Правды» был напечатан документ огромной силы:
письмо защитников полуострова Ханко героическим защитникам Москвы. Это
письмо нельзя читать без волнения. Оно будто бы написано кровью - сквозь муже
ственные строки письма видна беспримерная и неслыханная в истории борьба совет
ских людей, о стойкости которых народ будет слагать легенды . . . »
Москва услышала нас! Москва призывает своих защитников «повторить в гран
диозных размерах» подвиг защитников Ханко! Эта передовая, перепечатанная в сроч
ном выпуске «Красного Ганrута» , здорово подняла боевой дух гарнизона.
Почему наш маленький участок огромного фронта вдруг привлек внимание всей
страны? Не потому ли, что в 41-м Ханко не только не знал отступления, но и наступал ,
отбив у противинка почти два десятка островов в IIIXepax?
А между тем стоило задуматься о нашей судьбе . Наступала зима, накрывая
белым покровом пожарища и тротиловые ожоги. Скоро замерзнет море вокруг
полуострова, и IIIXepныe проливы станут удобными ледовыми коридорами для штур
мовых групп противника. Хватит ли сил для обороны всей изрезанной линии побере
жья? Не посадишь ведь по пулеметчику на каждую гранитную скалу.
А ресурсы? Бензин, говорят, уже на исходе. Продовольствия и боеприпасов при
экономном расходовании может хватить до весны. А потом?
«Сдавайтесь!» - орали финские радиорупоры на островах и на перешейке.
·
После праздннка, морозной ноябрьской ночью, я по заданию редакции отправил
ся на острова западного фланга обороны. Эти скалистые , пopociiiИe сосняком
островки летом стали ареной ожесточенных боев. Десантники капитана Гранина
выбили финнов и, отразив контрдесанты; укрепились тут, в тесноте и сумраке
IIIXe p.
На острове Хорсен, где находился IIIТaб отряда, ходцл из землянки в землянку,
разговаривал с десантниками. Запомнился разговор с одним бойцом, фамилию его я
не записал - все равно нельзя бьшо писать в газету о том, что он рассказал. Запомни
лось только мрачноватое небритое лицо и несоответствие в обмундировании: матрос
ский буnmат и армейские ватные IIIТаны, заправленнь1е в сапоги. Он бьш с Даго - из
тех немногих, кого удалось вывезти ханковским катерникам. Говорил отрывисто и
зло. Дескать, мы ж не регулярные , мы ж инженерный батальон. Землю копать - это
да, а воевать нас и не учили. А тут - отбивай немцев, а у них автоматы, пулеметы на
мотоциклах - давай отбивай. Ну, отбивали, сколько могли. Хоронить своих по ночам
•
Возв р ащение на Ханко
1 39
еле-еле успевали. Две недели из боя не вылезали, отходили, пока не прижались к
морю. Это что ж за война? А начальник, комендант островов, улетел с Даго . За ним,
говорили, самолет прислали . . .
В одну из ночей я ушел на катере на островок к северо-западу от Хорсена Эльмхольм, угрюмое нагромождение скал , где сосны были побиты осколками, а под
ногами звенели ст�еляные гильзы. Тут погиб один из отважнейших бойцов Гангута,
лейтенант Анатолий Фетисов : он встал , чтобы просигналить шлюпкам с подкрепле
нием, и бьш срезан автоматной очередью . Здесь после его гибели и ранения поли
трука Гончаренко краснофлотец Борис Бархатов принял на себя командование и с
горсткой бойцов удержал остров.
Ночь была темная, перекрещенная светящимися трассами работающих пулеме
тов. Я увязалея за командиром взвода сержантом Сахно, проверившим посты. На
северный мысочек, где несло вахту отделение Николая Кравчуна, вел голый, как лоб ,
. узкий перешеек - открытое простреливаемое место. Мы поползли. Ракета взвилась
и повисла над нами, как люстра, и сразу с соседнего финского острова Стурхольма
ударил пулемет. Неприятно бьшо чувствовать себя живой, медленно передвигаю
щейся мишенью. Но вот мы скатились в расселину скалы, и тут бьш хорошо замаски
рованный капонир , тускло освещенный коптилкой.
Хозяин эльмхольмского мыса Николай Кравчун оказался молодым парнем с
горячими карими глазами. Посмеиваясь, он рассказал мне , как однажды тащил один
боец сюда, на мыс, термос с борщом. Полз по перешейку, а термос бьш ремнями
привязан к спине. Пулеметная очередь продырявила термос, и бойца обдало с головы
до ног, ладно еще , что борщ бьш не больно горяч. Со злости вскочил боец и, матерясь
на всю Финляндию , прошел остаток пути в полный рост. Наверное , финны от изумле
ния рты поразевали.
Кравчун угостил меня спиртом и галетами и рассказал о десантных делах, о своих
бойцах. Вскоре один из них, бесшумно отворив низенькую дверь, заглянул в капонир.
- Что случилось, Генералов? - спросил Кравчун.
- На «Хвосте» что-то не так. Выйди послушай.
Я вслед за Кравчуном вьшез из капонира. Застясь рукой от морозного ветра,
лежал и таращил глаза на темный силуэт «Хвоста» - южной оконечности Стур
ХQльма. До него было метров шестьдесят.
Вдруг донесся легкий шорох. И приглушенный голос - будто выругались сер
дито . Да, на «Хвосте» что-то было не так. Кравчун юркнул в капонир, закрутил ручку
телефона, сказал вполголоса:
- Кравчун докладывает. На «Хвосте» слабый шум. Будто по гальке что-то
протащили . . .
Вернувшись, прошептал мне в ухо :
- Щас на КП доложат.
Спустя минут десять с Хорсена взлетели две ракеты. Ахнула пушка, на «Хвосте»
стали рваться снаряды . В сполохах огня мы увидели темнь1е фигуры, бегущие по
берегу, переворачивающиеся шлюпки . . .
- В капонир , быстро ! - крикнул Кравчун. - Концерт будет!
И верно - со Стурхольма через узкий пролив с воем понеслись мины. Финны
молотили по эльмхольмскому мысочку: знали, кто сорвал их десант.
Разбуженным басом заговорила на Ханко тяжелая батарея. Через наши головы
летели и рвались на Стурхольме снаряды.
- Я вот что приметил ! - закричал мне в ухо Кравчун. - Раньше финики сотню
снарядов положат, а наши - один. Понятно , боезапас экономили. А теперь наши еще
как отвечают! Ну, сам слышишь. Это что - перестали снаряды экономить? Как
понять?
А понять следовало так, что началась эвакуация. Ставка приняла решение снять
с Ханко 28-тысячный гарнизон.
Что ж, Гангут сделал свое дело: оттянул какую-то часть финских сил от Ленин
града. Но дольше сидеть на здешних скалах не имело не только стратегического, но и
просто здравого смысла. Надо вывезти гангутцев на Большую землю , а Большой
землей бьш для нас осажденный Ленинград с Кронштадтом и ораниенбаумским пятач
ком. 28 тысяч активных штыков там теперь нужнее. Учитывалось, конечно , и то, что
речь IIIЛ a не о разгромленном гарнизоне , а, напротив, вполне боеспособном, непобе
жденном, не знавшем отстуnления.
Штаб флота разработал план эвакуации. Всех с полуострова, конечно, враз не
снимешь. Днем не пройдешь: оба берега Финского залива заняты противником.
Только ночью , в два прыжка. Первая ночь - от Кронштадта до острова Гогланд,
1 40
Е в гений Войскунский
•
вторая - от Гогланда до Ханко . Двести шестьдесят миль штормовой воды , начинен
ной минами , - смертельно опасный «суп с клецками» . Не все прошли сквозь минные
поля . ПодорвалисЪ и затонули эсминцы «Сметливый» и «Гордый» , несколько тран
спортов и тральщиков . Тем не менее эвакуация шла , часть за частью уход�и с Ханко,
пока не остался на полуострове арьергард , который можно было вывезти с последним
караваном.
1 декабря вышел последний номер «Красного Гангута» . По поручению редак
тора я написал передовую, она назъшаласъ «Мы еще вернемся ! » . Два столбца пате
тики и угроз - вполне в духе того времени . Отпечатав последний тираж, взорвали
связкой гранат плоскопечатную машину. Весь день на Ханко гремели взрывы : унич
тожали технику, которую невозможно бъmо забрать с собой.
В ечером 2 декабря с рейда Ханко вышел в море последний отряд, вывозивший с
опустевшего полуострова последних его защитников. Б6лъшая их часть, около шести
тысяч , забила трюмы и каюты турбоэлектрохода «Иосиф Сталин» . Нам , редакции и
типографии «Красного Гангута» , отвели четырехместную каюту. А бъто в нашей
команде двадцать человек . Спать легли вповалку.
Мы уходили. Позади бъmи 1 64 дня обороны , заснеженные скалы Гангута и
зарево пожара. Впереди - ночь , набирающий силу штормовой ветер и неизвестностъ.
О трагедии, разыгравшейся спустя несколько часов после ухода с Ханко на борту
«Сталина» , уже написано немало . В частности, в повести Дудина «Где наша не пропа
дала» и в моем романе «Мир тесен» .
Все же коротко расскажу о той бесконечной, самой страшной в моей жизни,
навсегда врезавшейся в память ночи .
. . . Шел второй час , когда я проснулся . Палуба подо мной мелко вибрировала от
работы судовых машин. Заметно усилилась качка . Духота бъmа страшная . Мокрая от
пота тельняшка прилипла к телу. Осторожно, чтобы не наступить на спящих , я
выбрался из каюты. Было просто необходимо глотнуть свежего морозного воздуха.
Но дойти до трапа, ведущего на верхнюю палубу, я не успел .
Жутко прогрохотал взрыв . Транспорт вздрогнул своим огромным телом. Погас
свет. Я пошел назад по коридору, нащупывая двери . Разбуженное судно гудело встре
воженными голосами. Заплясали огоньки карманных фонариков.
Моталась распахнутая дверь нашей каюты . Я вошел , никто, конечно, уже не
спал . Чиркали спички. И тут где-то в корме грохнул второй взрыв .
- Ну , колец , - негромко сказал Борька Волков.
- Заткнисъ ! - рявкнул на него Иващенко .
Резко щелкнуло в динамике судовой трансляции.
- Всем оставаться на местах ! - объявил чей-то голос. - Никакой паники !
Снова вспыхнул свет. Тусклый , неживой, аварийный, он осветил напряженные ,
блестевшие о т пота лица . Бъmо непонятно, что произошло , - наскочили н а мины или
попали под обстрел береговых батарей . . . Идем или стоим, потеряв ход . . . Все бъmо
непонятно , и от этого особенно тревожно.
Прогрохотал третий взрыв . Донесся чей-то отчаянный крик . Транспорт сотрясся
и медленно начал крениться на левый борт . В коридоре затопали, кто-то куда-то
бежал , кто-то стонал, кто-то матерился.
Время утекало в прорву, как песок из песочнъiХ часов. Все куда-то разбрелисъ.
Дудин и я держались вместе . Бъто много раненъiХ. Кто-то сунул нам в руки носилки,
мы с Мишей таскали на этих окровавленнъiХ носилках раненъiХ в кают-компанию, где
врачи устроили операционную.
Четвертый взрыв бъm особенно сильным и продолжительным. Будто стонало
корабельное железо . Я слышал крики, стоны, в потрясенное сознание входили
обрывки фраз : «Сталин» потерял ход , и нет никакой надежды . . . корабли конвоя
пытались взять транспорт на буксир , но безуспешно . . . к борту подходят тральщики и
снимают людей . . .
Дудин затащил меня в пустую каюту . Кивнул на винтовки, составленные в углу,
и очень внятно сказал :
...... Винтовки есть , патроны тоже . Давай . . . Лучше так , чем рыб кормить . . .
Оспины на его лице казались черными. Не помню , что я ответил . Я схватил
Мишу за руку и с силой вытащил из каюты . Будто его слова подстегнули нас обоих :
мы вклинилисъ в толпу у двери , ведущей на спардек, и наконец пробились наружу.
По лунному диску проносилисъ , гонимые ветром , рваные тучи. У борта , хотя и
осевшего , накренившегося, но все еще высокого, плясал на штормовъiХ волнах траль
щик. На него прыгали, съmалисъ люди , и некоторые оказъшалисъ в вод е , потому что
тральщик то отбрасъшало, то снова накидъшало и рассчитать прыжок было непросто.
А долго ли продержишься в ледяной воде?
•
Воз вращение на Ханко
1 41
Тральщик с лязгом ударил в борт судна. Вот его узкая , переполвенная людьми
палуба как раз под нами . Миша прыгнул, я видел , как его подхватили на траJtЬщике .
Взобравшись на фальШборт, приготовился прыгнуть и я, но в тот же миг тральщик
резко отбросило. Я еще слышал , как закричал Миша:
- Женька , прыгай ! Прыга-ай . . . .
Тральщик уходил , Мишин голос удалялся . Стоя на фальшборте , вцепившись
рукой в стойку, я висел над беснующейся водой, как над пропастъю. Не помню ,
сколько времени так висел - минуту , час или вечность. Какой-то провал в памяти.
Подошел еще тральщик, снова посыпались люди , прыгнул и я .
Базовый тральщик БТЩ-217 бьт последним и з кораблей конвоя, который под- ·
ходил к борту «Сталина» . Начинал брезжить рассвет , когда 217-й отвалил и на полном
ходу пустился догонять ушедший вперед караван . На транспорте оставалось еще
много народу, но , наверное, больше ничего нельзя было сделать : корабли конвоя, всю
ночь крутившиеся вокруг «Сталина» , бьmи до отказа переполвены спасенными.
Нам отчаянно повезло в ту окаянную ночь , но нас , спасшихся , было меньшин
ство. Более трех с половиной тысяч гангутдев осталось на борту обреченного
судна.
'
Двое суток мы прожили на Гогланде. На этом острове посреди Финского залив!,!
находился аварийно-спасательный отряд, созданный специально для помощи кораб
лям, подрывающимся на минах. Тогда мы, рядовые гангутцы, об этом отряде еще не
знали , но верили , что какие-то корабли будут посланы на запад , к гибнущему «Ста
лину» , чтобы снять с него оставшихся людей .
Судно бьmо хорошее , добротной амстердамской постройки. Издырявленное
минами, оно погружалось, но медленно : система водонепроницаемых отсеков удержи
вала его на плаву. Дрейф сносил не управляемый турбоэлектроход к южному, эстон
скому берегу.
Что творилось на борту «Иосифа Сталина» , могут рассказать лишь те , кто
пережил этот ужас.
Много лет спустя Владимир Онискевич рассказал мне :
- Мы все глаза проглядели , все ждали: вот появятся дымы . Верили : придут
корабли и снимут нас. Ну, а как же? Всегда же твердили: сам погибай , а товарища
выручай. Я и сам бойцам втолковьmал : советские люди не бросают товарища в беде.
Третьего ждали, четвертого ждали . . . Все глаза проглядели, а море пустое . . .
Дрейфуя, «Сталин» погружался все больше. Утром пятого он сел на мель. Вдали
видпелась полоска берега . Нетерпеливые , жаждавшие действия срьrвали двери с
кают , ладили плоты. Но первый же такой «ПЛОТ» , спущенный на воду , отплыв
немного , перевернулся на волне .
Третьего ждали , четвертого ждали. А около полудня пятого декабря к «Ста
лину» подошли два или три немецких корабля. Возможно, среди них была канонер
ская лодка , на которой . служил матрос кригсмарине Гюнтер Штайн. Возможно , он
стоял у орудия, наведенного на русское судио , попавшее в западню . А может , смотрел
в окуляры дальномера , и в толпе молчаливых людей мелькнуло перед ним и растерян
ное лицо Онискевича. И других ребят из нашего батальона.
Страшной была их судьба.
Еще вчера непобежденные бойцы Гангута сегодня по команде старосты из своих
же , назначенного немецким начальством , - по команде пьяноrо подонка становились
на четвереньки и ползли по кругу. Кулаками прокладывали дорогу сквозь толпу таких
же доведенных до отчаяния людей к раздаточному окну, чтобы получить черпак
мутной теплой воды с кусочком разваренной брюквы . . .
Часть пленных отправили обратно на Ханко - к финнам. Остальные попали в
Вилъянди и друmе лагеря на территории Эстонии. Все они хлебнули лиха сверх
человеческой меры . Издевательства, голод , побои. . . Ежедневно умирало больше
сотни человек . . .
Один из бойцов бывшего моего батальона, Григорий Местецкий, описал свой
мученический путь в повести - не повести, скорее в записках наподобие «былин»
.
Онискевича.
Группу пленных гангутцев , где был Местецкий, в 44-м вывезли в Германию . В
порту Свинемюнде их загнали в трюм nарохода и повезли куда-то, судя по долгому
плаванию , на край света. От голода и безысходности в трюме умирали «доходяги» .
Когда выносили и выбрасьmали в море трупы , живые узнавали: nароход идет вдоль
побережья · Норвеmи. Прошли Б ерген, Троихейм. Все дальше , дальше на север .
ВыМатъmала качка . Позади остался Полярный круг. Еще дальше - за семидесятЬIЙ
1 42
Евnений Войскунский
•
градус северной широты. В Хаммерфесте оставшихся в живых выгрузили и погнали в
тундру. Жилье в лагере было - листы фанеры , изогнутые шалашиком и покрытые
дерном. В этих собачьих будках, заносимых снегом, жались друг к другу, пытаясь хоть
как-то согреться. Дико вьmа пурга, когда их , полумертвых, фашистский конвой гнал
на работу в каменоломню.
Выжили немногие . Чудом бьmо то , что дотянули до мая 45-го .
Но по возвращении на родину Местедкого и его товарищей по кругам ада , вместо
того чтобы отпустить по домам , снова заперли в лагерь. Теперь советский конвой
гнал этих исстрадавшихся людей , бывших бойцов непобежденного Гангута, на лесопо
вал . Прошли еще долгие месяцы , прежде чем недоверчивые наши органы поверили,
что Местедкий не вел антисоветской деятельности, когда подыхал с голоду и холоду в
собачьей конуре .в норвежской тундре . Наконец он вернулся в родной Киев , о котором
мечтал все эти годы . Его ждала, вопреки извещению, что пропал без вести , безна
дежно больная мать и не дождалась любимая девушка .
6 декабря мы, спасшиеся, с последним караваном пришли в Кронштадт.
Колонны гангутцев потянулись по заснеженным улицам к красным корпусам Учеб
ного отряда . Непередаваемое чувство владело нами - чувство возвращения с чуж
бины домой.
Сбоку к колонне пристранвались городские мальчишки.
- Здорово, пацаны ! - гаркнул кто-то.
В ответ мы услышали:
- Дяденьки, хлеба! . . Сухарей . . .
Колонна притихла. Мы бьmи готовы все отдать им , голодным мальчишкам
·
Кронштадта. но не бьmо даже черствой корки.
Я всмотрелся в одного из подростков, в его обтянутые скулы , в недетские
печальные глаза под надвинутым треухом.
Так впервые глянула на нас блокада.
В первую блокадную зиму в Кронштадте я искал в частях, куда влились хан
ковцы , ребят из моего батальона. Не нашел ни Лолия Синицына, ни Агапкина, ни
Рзаева - никого. Кто-то из гангутцев сказал мне , что бойцы 21-го батальона бьmи
размещены в трюме «Иосифа Сталина» , где рванула мин а и в пробонну хлынула вода.
Я пытался дознаться: что же случилось? Почему не послали корабли , чтобы
спасти тех , кто остался на «Сталине»? Но ни в ту голодную зиму , самую трудную в
моей жизни , ни в последующие годы не получил вразумительного ответа. Чаще всего
мне просто советовали заткнуться. Катастрофа со «Сталиным» почему-то замалчива
лась как военная тайна. Начальство знало обстановку и поступало в соответствии с
ней - вот и все . Остальное - не ваше дело . Ясно? Кру-гом!
Однако времена менялись. После ХХ съезда грозный начальственный рык при
утих . В мемуарах генералов и адмиралов Великой Отечественной стали появляться
некоторые подробности той самой обстановки, не подлежавшей прежде обсуждению .
Передо мной книга бывшего командующего Краснознаменным Балтийским
флотом адмирала В. Ф . Трибуца «Балтийцы вступают в бой» (Калининградское изда
тельство, 1972) . На страницах 308 и 309 адмирал так описывает трагедию «Иосифа
Сталина» : «Оставшийся на турбоэлектроходе личный состав предполагали снять с
помощью кораблей аварийно-спасательного отряда капитана 2 ранга И. Г. Святова,
который получил мое приказание выйти в море для оказания помощи турбоэлектро
ходу : «Людей снять, судно потопить ! » После получения данных от наших самолетов
разведчиков о нахождении турбоэлектрохода и учитьшая, что посьmка отряда Свя
това без прикрытия и с воздуха, и с моря не обеспечена и может привести еще к
большим потерям , Военный совет флота пр инял решение возвратить с моря отряд
Святова на рейд Гогланда. К тому же наступала ранняя суровая зима , нужно бьmо все
корабли и суда с острова Гогланд возвратить в Кронштадт и Ленинград , куда без
помощи ледоколов попасть уже было невозможно. К исходу 4 декабря все корабли
отряда Святова возвратилисЪ на рейд Гогланда. Турбоэлектроход в это время дрейфо
вал и находился у южного берега залива в районе полуострова Суропа (чуть западнее
Таллина) , затем он сел на мель и попал в руки фашистов».
Убедительно пишет адмирал: «Посылка отряда не обеспечена . . . возвратить . . . » А
я вспоминаю глуховатый голос Онискевича: «Мы все глаза проглядели . . . всё ждали,
что за нами придут . . . »
,
Конечно, война есть война , гибнут люди . И катастрофа с «Иосифом Стали
ным» - в сущности, мелкий эпизод на фоне гигантской трагедии сорок первого года.
Мелкий . . . Это смотря для кого . Не для Лолия Синицына, не успевшего стать
•
Воз вращение на Ханко
1 43
актером, познать жизнь. Разве с его гибелью не ушел целый мир? Не для простодуш
ного Агапкина, случайно задержавшегося в моей памяти. Не для сотен других ган
гутцев.
В сентябре 1971 года мне довелось встретиться с бывшим командиром военпо
морской базы Ханко - генералом Сергеем Ивановичем Кабановым. Это бьmо на
квартире моего друга Владимира Рудного , писателя , автора широко известной книги
«Гангутцьi» . Я спросил у Кабанова: как получилось, что три с половиной тысячи
гангутдев бьmи брошены на произвол судьбы на «Иосифе Сталине»? Постараюсь как
можно точнее передать ответ Сергея Ивановича:
- Мы с нашим штабом ушли с Густавеверна (островок, где был последний
командный пункт базы Ханко . - Е. В.) вечером второго декабря, когда люди все до
одного бьmи погружены на корабли. Мы ушли на торпедных катерах и на рассвете
пришли на Гогланд. Тут я и узнал , что «Сталин» подорвался на минах. Я разыскал
Святова и предложил немедленно направить все плавсредства, имевшиеся в его
отряде , чтобы снять со <<Сталина» людей.
Тут генерал умолк. Грузный, он сидел , насупясь, обе руки положив на рукоять
палки.
Я спросм , что же было дальше .
- Святов ответил , что, во-первых, подчиняется не мне , а комфлотом. А во
вторых, у него в отряде мохо с топливом. Я направился на «Стойкий», к виде
адмиралу Дрозду. Из радиорубки связался с комфлотом, настоятельно просил отдать
приказ Святову идти спасать людей. Трибуц заверил , что сделает все возможное.
- Так вышли в море спасатели?
- Насколько я знаю , нет. Обстановка не позволяла. Без воздушного прикрытия
днем не пройти. А ночью . . . - Опять умолк наш командир базы. Вдруг, подняв тяже
лые веки, он с силой произнес: - У нас в училищах всему учат - корабли водить, из
пушек стрелять. . . Одному только не учат - дерзости! - Он стукнул палкой по
полу. - Решительности! - Новый удар палкой. - Это или есть у человека, или нет!
Так неожиданно я получил ответ на вопрос, мучивший меня всю войну и долгие
послевоенные годы.
А еще такой бродил по Кронштадту слух: будто к месту катастрофы были
посланы торпедные катера с приказом торпедировать, потопить судно (носящее такое
имя!} , чтобы оно не попало к немцам. И будто катера не нашли его в штормующем
заливе .
В это не верилось. ВЛепить свои торпеды в с в о и х же людей?! Мыслимо ли:
гангутцы на «Иосифе Сталине» ждут помощи, и вот она - идут катера, свои, нако
нец-то! И вдруг - понятные морякам дорожки торпед , бегущие к борту судна . . . Да
нет, такое душегубство и в дурном сне не увидишь . . .
Я и не собирался упоминать об этом слухе как о несерьезном, но вот в автобусе ,
идущем на Ханко , мне дают прочесть статью в газете «24 часа» , ленинградском
дайджесте . Эта перепечатка из' «Вокруг света» .N!! 6 за 1991 год под названием «Что
произошло с лайнером «Иосиф Сталин»?» . Автор статьи В . Сидоренко пишет о своих
беседах с участниками трагедии, разыгравшейся в декабре 1941 года, в частности, с
капитаном 1 ранга в отставке , Героем Советского Союза А . Свердловым, известным
и уважаемым на Балтике человеком.
«С рассветом 5 декабря, - рассказывает А. Свердлов , 1 командир охраны вод
ного района Гогланда (ОВРа) капитан 1 ранга Иван Святов приказал нам двумя
большими катерами Д-3 атаковать и утопить дрейфующий в районе Таллина, у
острова Аэгна, турбо�лектроход «И. Сталин» . Для сопровождения выделен один
самолет И-16. Выполнять приказ поручили 12-му и 22-му катерам. 22-м катером
командовал старший лейтенант Яков Беляев. Операция бьmа крайне опасной. Тур
боэлектроход дрейфовал вблизи артиллерийских батарей противника. Немцы в свет
лое время суток не позволили бы у себя под носом хозяйничать советским торпедным
катерам. Но приказ есть приказ и должен быть выполнен. Штормило, катера зали
вало волной, слепил снег. Пришлось сбавить ход. На траверзе маяка Родшер полу
чили радиограмму: «Возвращайтесь !» Мотивы, по которым Святов отдал приказ , а
потом отменил, он не объяснял» .
Значит, все-таки бьm отдан приказ торпедировать «Иосиф Сталин» , на борту
которого оставалось не менее трех тысяч гангутцев? ! И если действительно такой
приказ бьm отдан, то кем? Ясно, что Святов не мог единолично взять на себя такую
страшную ответственность. Тогда кто же?
Надо ли ворошить старое, отболевшее? С опозданием в полвека упрекать, обви
нять покойного адмирала Трибуца, I):Окойного контр-адмирала Святова?
1 44
Евгений Войскунский
•
Они действовали в необычайно сложной военпо-политической обстановке , и мы
уже давно поняли, кто несет главную ответственность за нашу плохую подготовлен
ность к войне , за немыслимо огромные потери . Стоит ли повторять общеизвестное о преступном уничтожении сталинским руководством командных кадров армии,
о неспособиости сделать серьезные выводы из печальных уроков финской войны,
и прочее , и прочее . . .
И как результат сложившейся в войсках обстановки - страх. Не перед возмож
ным противником . Трепет перед грозным начальством, которое в любой момент
'
может смешать тебя с . . . С чем угодно.
Без жертв на войне не обходится, это так , но страх перед собственным началь
ством резко увеличивает их число .
В . Ф . Трибуц в упомянутой выше книге пишет : « . . . жертв могло быть меньше ,
если бы эвакуация Таллина была осуществлена несколько раньше» . Адмирал совер
шенно прав . Пятого августа немцы у станции Тапа перерезали железную дорогу
Таллин - Ленинград, а седьмого прорвались к побережью Финского залива у мыса
Юмннда. Теперь на Таллин наступала сильная армейская группировка , обороняли же
главную базу флота 10-й стрелковый корпус, отступавший от границы и обескровлен
ный в двухмесячных боях , а также бригада морской пехоты, береговая артиллерия и
корабли на таллинеком рейде. Соотноше.ние сил сложилось явно не в нашу пользу.
13 августа Военный совет флота попросил Ставку перебросить с Ханко для защиты
Таллина 20 тысяч бойцов . Ставка отказала. Когда 19 августа противник развернул
решительное наступление , Трибуц снова предложил главкому Северо-З ападного
направления Ворошилову снять гцрнизоны с Ханко и Моонзундских щ:тровов - груп
пировка в 45 - 50 тысяч бойцов могла бы резко изменить обстановку под Таллином и ,
быть может, пробить вдоль берега залива коридор н а восток, к Нарве . Ворошилов
отказал: обороняйтесЪ своими силами, а ставить вопрос о переброске войск с Ханко и
Моонзунда преждевременно.
И время было упущено б е з н а д е ж н о . Защитники Таллина дрались геройски ,
но , увы , напрасно. А «первый маршал» все не давал разрешения на отход истекаю
щего кровью гарнизона и флота . И только 26 августа, когда противник с востока
прорвался в предместья Таллина, когда в парке Кадриорг бросались в безуспешные
контратаки и умирали курсанты-фрунзенцы , главком наконец приказал начать эва
куацию.
Отдай он приказ хоть на неделю раньше , потерь бьmо бы значительно
меньш е .
Вот еще и вопрос о фарватерах, породивший - после войны - столько споров.
Известно, что корабли и транспорты шли на восток по главному фарватеру, по центру
мелководного залива. Он-то и бьm наиболее «засорен» минами. Судя по воспомина
ниям Трибуца, командование флотом понимало , что более выгоден для прохода
ЮЖНЬIЙ фарватер - между эстонским побережьем и южной кромкой немецких мин
ных позиций. Он бьm гораздо чище , об этом знали . Однако тут подстерегала другая
опасностц: после выхода немцев к побережью между мысом Юминда и Кундой кора
бли могли оказаться под оmем артиллерии противника. И приказом главкома напра
вления южный фарватер бьm закрыт.
«Может быть , мы виноваты в том , чтQ не убедили главнокомандующего вой
сками в нецелесообразности закрытия южного фарватера , - пишет Трибуц. - Но тут
необходимо учитывать два обстоятельства. Во-первых , мы не знали, из чего исходил
главком, отдавая свой приказ . Не подтащил ли противник к Кунде. береговую артил
лерию настолько сильную, что она не пропустила бы ни одного нашего судна? . . Во
вторых, у военных людей , да еще в военное время, не особенно-то принято цоказы
вать вышестоящему военному органу, прав он или не прав , приказ есть приказ , его
нужно выполнять . . . »
И длинная колонна почти из двухсот боевых кораблей, транспортных и вспомо
гательных судов пошла по гибельному центральному фарватеру, сквозь плотные
минные поля. Общеизвестна трагедия таллинекого исхода. Боевые корабли прорва
лись в Кронштадт со сравнительно небольшими потерями. А из 67 транспортов и
вспомогательных судов погибло 34 - главным образом от столкновений с минами, а
. также под ударами авиации. Затонули почти все крупные транспорты. Около пяти
тысяч человек, удерживавших до последней возможности Таллии , нашли свою гибель
на минных полях Финского залива.
"
«Может быть , мы виноваты . . . не принято доказьmать вьШiестоящему . . . » Вот
именно . Военный совет флота не осмелился перечить Ворошилову. А легендарный
полководец гражданской войны , ч� компетентность в руководстве войсками не пре
вышала вопросов передвижений конницы , - растерянньiй, деморализованнь1й В оро-
•
Воз в р ащение на Ханко
1 45
шилов боялся докладывать Сталину, тянул с докладом о необходимости оставить
столицу Эстонии. Что уж тут говорить о фарватерах, о минной опасности, которая
безусловно и заведомо превышала артиллерийскую .
Бесплотный, невидимый, замалчиваемый, тут и там вмешивался в ведение войны
генерал Страх.
Вы обратили внимание на фразу , оброненную выше : «Автобус, идущий на
Ханко»?
Да, такая нежданная, можно сказать, фантастическая удача. По случаю 50-летия
сражения на Ханко финская сторона пригласила группу советских ветеранов-ган
гутцев .
Есть в Петербурге , н а улице Пестеля, церковь св . Пантелеймона, построенная в
честь победы 1714 года при Гангуте. Как водится, в послеоктябрьские времена в
церкви несколько десятилетий хозяйничал малярный цех . СКолько сил , сколько энер
гии положил Михаил Дудин, чтобы вернуть храму утраченный первоначальный
смысл, дополнить его мемориалом гангутекой обороны 1941 года.
Так вот , 24 июля 1991 года около полудня собрались к св . Пантелеймону
23 пожилых человека при орденских ленточках, со знаком «Гангут-41» на лацканах
пиджаков . В основном тут ленинградцы во главе с председателем секции ветеранов
Ханко Павлом Васильевичем Репкой , но и несколько иногородних, кому удалось
своевременно выправить загранпаспорта , - тбилисец Каркузашвили, воронежец
Милютин , одессит Кочерга и я из Москвы. У всех у нас , седых и изрядно битых
жизнью, приподнятое настроение . Шутка ли - едем на Ханко ! Полвека спустя - на
полуостров , где мальчишками начинали войну !
Приходит автобус, нанятый финским обществом ветеранов Ханко . Знакомимся с
симпатичным толстяком в розовых шортах и белой рубашке навыпуск, с круглым
лицом , обрамленным короткой седеющей бородкой. Это Пекка Силваст из города
Ханко, один из руководителей общества и организаторов встречи. Нет, Пекка не
ветеран войны , он из следующего поколения, но , профессиональный историк, он
изучил все , что связано с участием Финляндии во второй мировой войне , а значит , и
ханковскую эпопею .
С ветерком - через Выборг , через всю южную Финляндию , сквозь вечерние
огни Хельсинки, сквозь сосновый лес . Вот и курортный городок Ханко . Он спит в
этот поздний час .
Устраиваемся и мы на ночной покой. Нас разместили в школе , в трех больШих
классных комнатах, в которых вместо парт стоят приготовленные для нас койки.
А ранним утром из легкого ! тающего на солнце тумана проступает силуэт кирхи.
Она была последним, что мы видели полвека назад , 2 декабря 1941 года, покидая
Ханко , с борта «Иосифа Сталина» . В кирхе был клуб бригады торпедных катеров, тут
мы когда-то смотрели довоенный фильм «Антон Иванович сердится» . . .
На двух быстроходных катерах выходим из гавани в море . На островах , окру
жающих полуостров Ханко, шли кровопролитные бои , на один из них везут нас
сегодня наши хозяева.
Ровно полвека назад , 26 июля , на остров Бенгтшер к югу от Ханко высадился
наш десант. Собственно, был задуман диверсионный рейд . Дело в там, что на Бенгт
шере торчала, как заноза в глазу, сорокашестиметровая башня маяка. Оттуда, сверху,
финны видели каждый идущий на Ханко корабль, видели порт, корректировали арт
огонь своей батареи на соседнем острове Эрэ . В ночь на 26 июля три катера, морские
охотники, направились к Бенгтшеру. Группа захвата - тридцать пограничников-доб
ровольцев во главе со старшим лейтенантом Куриловым - с ходу выбросилась на
скалисты� южный берег острова . . .
Вот на эти самые скалы, угловатые, ржаво-серые , на которые сегодня сходим с
финских катеров мы , 23 советских ветерана, наши гостеприимные хозяева и десяток
журналистов из хельсинкских и местных газет . У подножия гранитной башни маяка
возле примыкающего к ней трехэтажного дома Пекка Силваст начинает рассказ о том
давнем бое . А я вижу: Борис Бархатов, один из нашей группы, мечется по островку,
что-то ищет . Грузный, одьшmивый, бегает он среди скал с неожиданной прытью , в
которой угадывается бывший лихой десантник. Не.т , Бархатов не участвовал в десанте
на Бенгтшер - он брал другие острова. Но он хорошо знает, чт6 тут произошло.
Прервав Силваста, Бархатов кричит, указывая на нагромождение скал :
- Вот тут ! Вот у этой стены смертельно ранили Курилова. Ребята оттащили его
туда, в нишу, укрыли от огня . . . Он успел передать командование Володе Кибису . . .
Труппа рванулась к маяку . . . Захватила первый этаж этого дома . . .
На маленьком скалистом островке среди синего моря воцаряется тишина.
10. «Октябрь» Jl& 12
1 46
Евгений Вой скунский
•
Только срывающийся от волнения голос Бархатова. Только крики чаек , испуганных
людским нашествием.
- А со второго этажа ведут огонь финны . . . не дают подойти второму катеру,
отрезают десант . . .
Молча слушают советские и финские ветераны. Серьезны лица . историков
Пекки Силваста и Карла-Фредерика Геуста. Притихла смешливая шатенка в зеленой
курточке , медсестра из Хельсинки Биргитта Лутер - племянница лейтенанта Фреда
Лутера, командовавшего в том бою гарнизоном Бенгтшера. Быстро строчат в блокно
тах журналисты . . .
Бой бът тяжелый. На подмогу к финнам успели подойти две канонерские лодки ,
катера с подкреплением. Они не дали высадиться нашим подрывникам, которые
должны были взорвать маяк. Отряд Курилова не удалось снять с Бенгтшера, почти
все десантники погибли - лишь несколько раненых уцелели и, пройдя плен, верну
лись на родину . . .
Я подвожу к Бархатаву рослого финна с редкими соломенно-желтыми волосами.
Мы с ним разговорилисЪ на катере по пути на Бенгтшер . Это Аймо Ялонен , он
командовал гарнизоном на острове Черингхолъм и отражал высадку нашего десанта
на соседний остров Соммарэ в октябре сорок первого.
- Соммарэ? - вскидывается Бархатов . - Ты бът на Соммарэ?
Бъmшие враги обнимаются. И финские репортеры запечатлевают для истории
это объятие .
Снова со скоростью 35 узлов мчат нас катера, и снова , как в молодые наши годы,
бьет в лицо балтийский ветер . Справа тянется зеленая полоска полуострова Ханко,
над которой виден шпиль кирхи. А прямо по носу встает из синей воды - из далекой,
глубиной в полвека , памяти - остров Хореев.
Господи, вот и свиделисъ снова.
Летом сорок первого противник стремился обнажить нашу оборону , выжечь лес.
Заполыхал пожар на Хорсене - крупном острове в шхерах на северо-западном
фланге гангутекой обороны . Генерал Кабанов приказал снять с горящего Хорсена
взвод 270-го стрелкового полка и переправнтъ его на соседний островок Меден, где
находилась зенитная батарея, которой командовал лейтенант Титов .
Но это было ошибкой, которую Кабанов очень скоро понял . Финны , заняв
Хореев , поставили там минометы - и стоило зенитчикам на Медене открыть огонь
по воздушным целям, как на батарею сьшалисъ мины . Батарея и ее командир Ники
фор Титов держались стойко. Но оправданы ли бъти потери? Надо бьmо брать
Хорсев обратно . В ночь на 10 июля срочно сформированный из добровольцев десант
ный отряд с разных сторон - с Медева и с полуострова - устремился на мотоботах к
Хорсену. Выбив финнов , с ходу заняли и еще два соседних островка. На Хорсене
обосновался командир десантного отряда капитан Гранин со своим штабом. Отсюда
уходили десантники брать и другие окрестные острова. На всю жизнь врезалисъ в
память их звонкие , как удары колокола, названия - Гунхолъм, Кугхолъм, Эльм
холъм . . .
Невысокий плотный лысый человек у борта катера - Никифор Титов - выбра
сывает руку в сторону зеленого островка, возникшего слева.
- Меден !
Скорее по наитию, чутьем старого солдата узнает он клочок земли , где некогда
стояла его батарея. Ничто не напоминает тут, в тихих, залитых солнцем шхерах , о
бьmой вражде и ненависти. Как будто никогда трассирующие очереди пулеметов не
перекрещивали эти узкие проливы.
Хорсев густо порос лесом . Мы сходим на его маленький причал и знакомимся с
пожилой четой здешних шведов - Ларсом и Ингой Линдман. Им принадлежит Хор
сев , тут их дом , тут они возделывают 130 гектаров земли. Кроме того , Ларе рыбачит .
С седыми баками, с синими угрюмоватыми глазами, он словно вьпmыл из сканди
навских саг.
Дом у Линдманов добротный, новый. Но , каже.тся, он построен на каменном
фундаменте того старого, единственного на Хорсене домft, который был разрушен
артогнем в начале войны . Точно! Бархатов , обойдя дом , показъmает мие дверь в
подвал - тут бьm лазарет десантного отряда. А вот и старый колодец. Значит , где-то
поблизости - братская могила.
Ларе Линдмаи подводит нас к порасшей кустарником впадине . Здесь он обнару
жил захоронение . Он не трогает это место ни лопатой, ни плугом.
Мы стоиt.t над братской могилой сорока десантников-гранинцев . Здесь лежит
•
Воз вращение-на Ханко
1 47
один из храбрейших бойцов Гангута - лейтенант Анатолий Фетисов . Одним из пер
вых он высадился на Хорсен. Он брал Эльмхольм и оборонял его в роковой для себя
день 16 августа, когда на остров высадился финский контрдесант, и был жестокий бой ,
и Фетисова , поднявшегося, чтобы просигналить шлюпке с подкреплением, срезала
автоматная очередь. Здесь лежит командир острова Гунхольм лейтенант Ляпков .
Здесь лежит разведчик Василий Комолов - раненный, он отстреливалея до послед
него патрона, а последнюю пулю пустил в себя . . .
Стоим над братской могилой. Михаил Милютин набирает в полиэтиленовый
мешочек земли - он отвезет ее в Воронеж, на родину Фетисова , в школу, где учился
будущий герой-десантник и где создан музей его памяти.
А у Бориса Бархатона - слезы в глазах . Это он после гибели Фетисова принял
на себя командование и удержал Эльмхольм . . .
На Бенгтшере на стене дома - мемориальная доска в память о выигранном
финнами бое . На Хорсене и окружающих его островах, конечно, нет ни досок, ни
каких-либо других следов побед наших десантников. Нет - и не надо . Достаточно
этой мирной благословенной тишины, напоенной духом свежескошенного сена .
Достаточно - пока мы живы - нашей памяти.
И все же стоит подумать о том , чтобы поставить на Хорсене памятник - хоть
крест - над братской могилой сорока десантников. Хозяин острова Ларе Линдман,
безусловно, не станет возражать.
Покидаем Хорсен. Сквозь пролив между ним и Меденом вижу отдаленный (но
все равно близкий в шхерной тесноте) остров , тоже зеленый и тихий. Это Эльм
хольм . . .
Все это похоже на сон . Гранитные , поросшие соснами островки . . . Чайки . . . И
прямо по носу - белые паруса яхт , туго наполненные ветром . Как много парусов на
синей воде . . . У меня дух захватывает от скорости и встречного ветра, от странного
ощущения возврата в бесконечно далекую молодость . . .
Историк Карл-Фредерик Геуст говорит и читает по-русски. У него есть наши
книги - томик мемуаров покойного С. И. Кабанова «На дальних подступах» и сбор
ник воспоминаний ханковдев <<Гангут 41>> . Он просит подписать мою небольшую
статью, напечатанную в этом сборнике. А еще Карл вдруг достает из папки ксероко
пию последнего номера газеты <<Красный Гангут>> от 1 декабря 1941 года.
Откуда у вас это? - удивляюсь я .
Н у я ж е историк.
А знаете , эту передовую статью - <<Мы еще вернемся ! » - написал я .
Фантастика! - Карл-Фредерик, смеясь, схватился за голову . - Так вы подпишите ее и напишите , что вы вернулись . . .
Утром в школьном дворе - пресс-конференция. Короткие выступления фин
ских , советских, шведских ветеранов (против нас , кроме финских частей, стоял швед
ский добровольческий батальон) . Выступаю и я :
- Уходя с полуострова Ханко , м ы выпустили последний номер базовой газеты
<<Красный Гангут>> . Передовая называлась <<Мы еще вернемся ! >> . Написал ее я. Статья
несет на себе печать тогдашней ожесточенности, ненависти - это понятно . . . Шла
война не на жизнь, а на смерть . . . И вот спустя полвека мы вернулись . . . Я рад , что мы
вернулись на Ханко не как враги , а как друзья, что вижу вокруг доброжелательные
улыбки . . . Мы люди , просто люди , и приехали в гости к добрым соседям.
А потом - парад на небольшой площади, примыкающей к старому, уцелевшему
с войны четырехэтажному дому , где когда-то был штаб нашей базы и в подвале
которого находились наши редакция и типография.
Выстраивается каре. Одна его сторона - городской оркестр . Вторая - финские
ветераны, возглавляемые полковником Пентти Силвастом (отцом нашего Пекки) .
Третья - мы , советские. Четвертая - шведскце добровольцы со своим флагом .
Парад принимает адмирал Хаапкюля . Пожилой, субтильный, голубоглазый, он, взяв
под козырек, обходит строй, а затем произносит речь - длинноватую речь по-фински
и по-шведски.
А солнце сегодня печет не как <<у хладных финских скал>> , а как <<у пламенной
Колхиды>> . Оглядываю строй своих седых товарищей, задерживаю взгляд на утомлен
ном , в резких складках , лице полковника в отставке Шакро Каркузашвили. О чем
думает под небом Гангута этот сильный, много воевавший человек?
Шакро окончил кавалерийский факультет Тбилисского военного училища. В
сентябре 1939 года его , командира эскадрона, подо Львовом ранило осколком в ногу.
(<<Освободительный поход>> в Западную Украину, как мы знаем теперь, был не безоб-
1 48
Евге ни й Войскун ски й
•
лачным . ) В харьковском госпитале хирурги вознамерились отнять ногу, но горячий
кавказец воспротивился столь бурно , что они отступились . Ногу удалось вылечить . В
январе 1940 года Шакро - уже на Карельском перешейке . Морозы стоят страшные.
Не от финских пуль, а от мороза гибнут лошади в эскадроне , у них разрываются
сердца . Лошади , известно, не вьщерживают нечеловеческих условий. Уцелевших
лошадей приходится вывезти с фронта. Шакро - не кавалерист больше , а командир
стрелковой роты . В марте сорокового он с перJ:!ЫМ параходом прибывает на Ханко:
начинается аренда полуострова. Рота Каркузашвили несет логранслужбу до приезда
пограничников . Затем Шакро - командир трех островков к востоку от сухопутной
границы. На остров Крокан в июле 41-го противник пытался высадить десант , но
бойцы Шакро сбросили десант в море . Воевал Шакро на Ленфронте в дивизии гене
рала Симоняка, который на Ханко командовал 8-й бригадой. Воевал до победного
конца , кончил войну в Германии .
Но , сдается мне , не о былых боях думает сейчас , стоя в строю ветеранов , гвардии
полковник Каркузашвили. А думает о том , что придется, наверное, на старости лет
уехать из родного Тбилиси, где ему, осетину, жить стало трудно .
А кому не сложно жить?
Вот стоит Никифор Титов. А он о чем думает под мягкое журчание финской
речи? О том , как подорвал свою батарею - все четыре ствола - в последние минуты
перед уходом с Медена? Или , может, о той проклятой ночи , когда напоролся на мины
«Иосиф Сталин»? Титову не повезло - он остался на судне и попал в плен. Выжил . В
родном советском проверочном лагере отбивалея от подозрений, клеветы . Жизнь не
баловала Титова и в послевоенные годы - столько выпало ему на долю всяких бед,
что впору было ожесточитЬся , наполнить душу ненавистью к людям . Ан нет: улыбчив
Никифор, шуточки отпускает, рассказывает анекдоты. Вот только , подобно многим
ветеранам , весьма чувствителен к малейшим умалениям боевых заслуг.
Накануне вечером я слышал , как Титов и Бархатов схватилисЪ в яростном споре :
кто первым высадился на Хорсен?
- Операrщ:я началась с Медена , я командовал высадкой ! - кричал Титов .
- - Нет ! - рубил своенрющый Бархатов . - Ты был командиром батареи и не
имел права уйти с Медена .
- Я пошел в десант со взводом В ербицкого !
- Не Вербицкий, а наш взвод Старохина первым высадился на Хорсен,
а потом - рота Фетисова . . .
Раскричались оба, раскраснелись - и было видно , что уже не первый раз идет у
них спор : кто первый? . .
А дальше в строю - Павел Репка . Он служил заряжающим на зенитной батарее ,
прикрывавшей гангутекий аэродром. Репка тоже был н а «Сталине» и совершил не
удачный прыжок: угодил не на палубу отвалившего тральщика, а в воду. В ледяной
декабрьской воде сколько можно продержаться? Минут пять. Ну, десять. Репка мер
твой хваткой вцепился в подвернувшийся под руку огромный рогатый шар . То была
плавающая мина . . . И уже персхватывает дыхание от адского холода . . . и одна только
мысль: не задеть бы рожок колпака, в котором дремлет взрыв . . . А мину волной
наносило на тральщик, и оттуда кричали Репке : «Брось мину ! Стрелять будем ! »
Последним усилием воли оттолкнулся о т скользкого шара. Матросы с тральщика
багром подцепили Репку, вытащили на борт. Отпорными крюками осторожно отвели
мину за корму . . .
Вспоминает ли сейчас капитан 1 ранга в отставке Павел Репка ту декабрьскую
жуткую пляску на волнах в обнимку со смертью?
Дальше в строю - маленький , худенький, седобородый Самуил Тиркельтауб. О
его судьбе , как и о судьбе Никифора Титова, хоть повесть пиши . В родном своем
Ленинграде Самуил был спортсменом, чемпионом по гимнастике среди юношей, и
студентом института желдортранспорта. Но проучился всего два месяца: осенью 1939
года его призвали в армию - и сразу на «зимнюю» войну. Отвоевал , промерз до
костей в финских сугробах - и на Ханко. Служил тут телефонистом в 8-й бригаде, а
потом был «Иосиф Сталин>> . Когда после второго взрыва стали спускать шлюпку,
набитую людьми , младший сержант Тиркельтауб был в ней . Но что-то случилось с
фалинями, шлюпку вздернуло вертикально, люди посыпались в воду , как спички из
коробка. Утонул бы Самуил в тяжелой намокшей шинели , если б не заметил брошен
ный кем-то с борта турбоэлектрохода конец. Векарабкалея на накрененный борт ,
пошел , стуча зубами , по коридору. В одной из кают пили, ели консервы, тут Самуилу
дали переодеться в сухое и налили стакан спирту: «Согревайся, пехота ! >> Спаситель
ный согрев свалил маленького человека с ног. Когда он проснулся , уже не было
кораблей возле «Сталина>> - конвой ушел .
•
Возв ращение на Ханко
1 49
В порту Палдиски, куда немцы доставили взятых в плен гангутцев , человек
пятьсот отделили от остальных . Они , в их числе и Тиркельтауб , были перевезены
обратно на Ханко - к финнам. Горькое возвращение . . . Прежде всего финское коман
дование заставило военнопленных разминировать железную дорогу, хлебозавод нет , не миноискателями, а просто разгребая руками снег. Несколько человек подорва
лись на минах, оставленных нашими саперами. Правда есть правда : было жестокое
минирование , было и жестокое разминирование . Шла война, и жизнь отдельного
человека стоила ровно столько, сколько кусочек свинца или рваный осколок стали.
В лагере близ Пори, севернее Турку, Самуил попал в барак для политруков и
евреев. Работа бьmа такая : рьmи колодец в заснеженном поле, а когда вырьmи, стали
его засьшать. Запрягали вместо лошадей в бочку с водой на санях . Кормежка: 240
граммов хлеба и полкружки теплой воды в день . Ежедневно �есколько человек уми
рали от истощения, от пеллагры. Обречен бьm и Самуил , он весил в ту зиму 38
килограммов - вес еще не воробья , но уже и не взрослого человека . Почему он
в ыжил ? Он считает - благодаря прежней спортивной закалке . И еще благодаря
хорошему человеку Сергею Гавриловичу Бобятинекому, бьmшему завкафедрой исто
рии пединститута имени Герцена. У Бобятинекого плетью висела раненая рука. По
вечерам в бараке он читал лекции из истории России, совершал мысленное путеше
ствие по Невскому проспекту . . .
Что ни говорите , а дух сильнее косной материи. Хотя, конечно, железный два
дцатый век сделал все для опровержения этой благой мысли .
Впоследствии Бобятинекий погиб при попытке к бегству. Пытался бежать и
Тиркельтауб , но был пойман и, получив пятнадцать палок, водворен обратно в лагерь.
Это было уже в Кеми , на севере, где пленные валили лес. Весной сорок четвертого
полегчало : уже чувствовался перелом в войне . Пленных стали раздавать фермерам
как батраков . Самуил достался верзиле-хозяину, и, когда маленький человечек сел
рядом с двухметровым финном на облучок его двуколки, nоеннопленные и охрана
покатились с хохота.
Юго Кентта - так звали хозяина - не бьm жесток, но требовал от батрака
усердия. Самуил вкальmал на ферме и в поле с раннего утра до вечера. Кормежка
была грубая, но сытная. Приезжал с фронта в короткий отпуск хозяйский сын Олави,
тоже здоровенный малый . Косо смотрел на пленного батрака , но - ничего . Кашу с
салом ели за одним столом.
Куда более хмуро смотрели «особисты}} , когда осенью того же года (Финляндия в
сентябре вышла из войны) военнопленные из финских лагерей перекочевали в наши ,
родные . Лагерь , куда попал Самуил , был на Северном Урале, на станции Половинка.
Опять бараки , опять допросы. И тяжелая работа в лавах треста «Сталинуголь» .
Только через полгода его расконвоировали. Наконец-то - свобода!
Но , окончив в Ленинграде электротехнический институт, Тиркельтауб понял ,
что свобода - вещь относительная. Нигде не брали на работу бьmшего пленного да
еще еврея . Какое-то время он работал в Саранске , потом опять - без денег и наде
жды - обивал пороги отделов кадров ленинградских предприятий. Лонадобилась
серьезная протекция, чТобьi его , инженера-вакуумщик а, взяли наконец на один из
заводов объединения «Светлана}} на 90 рублей . Выше 140 его зарплата никогда не
поднималась, хотя как специалиста его очень ценили. Года три назад Самуила вдруг
разыскал Олави Кентта, приехавший в Ленинград туристом. Сердечная была встреча.
Потом Самуил поехал в Финляндию к .Олави - на ту самую ферму, но теперь желан
ным гостем. Так замкнулся некий круг этой трудной судьбы . . .
Адмирал кончил свою речь . Снова вступает оркестр. Парадным маршем идут
ветерань1 трех стран по давно знакомому бульвару, обсаженному липами (когда-то мы
назьmали его проспектом Борисова , летчика, погибшего на «Зимней» войне) . Дав
ненько мы не ходили строем. Подтянулись , взяли ногу. Разогнулись усталые спины,
расиравились плечи . Да мы еще молодцы, хоть куда! Из окон опрятных коттеджей по
'
обе стороны бульвара смотрят улыбаюiЦИеся женские лица .
и
да
Парад советских, финских и шведских ветеранов на Ханко - фантастика
только!
Потом - прием в ратуше . Молодой мэр Ханко г-н Арви Суванто у входа в зал ,
улыбаясь, пожимает руку каждому ветерану . Тоненькие милые девушки предлагают
нам на подносах бокалы с шампанским. Мы с Карлом-Фредериком, потягивая шам
панское, беседуем у окна с пожилой седой дамой Уллой Эстерлунд . Полвека назад она
служила радисткой в финской армии. Г-жа Улла хорошо помнит, как принял а шедшее
открытым текстом сообщение о крупном советском транспорте , подорвавшемся на
минном заграждении . . .
1 50
Евгений Войскунски й
•
Мы nокидали Ханко тихим солнечным утром. На душе было и радостно, и
nечально .
Лет двенадцать тому назад в «Красной звезде» оnубликовали мою статью об
обороне Ханко. В ответ на nубликацию nришли nисьма, одно бьmо на редкость злое.
Писал из Киевской области некто Игорь Ершов .
«В тридцатых годах , - выnравляю его малограмотную орфографию , - меня
Хвойнинекое ГПУ завербовало работать на благо Родины доносчиком . Куда ГПУ не
могло nросунуть нос , мне было достуnно . Я выдал ГПУ, кто вел агитацию nротив
коллективизации. Не считался ни с каким родством. По моему доносу отцу дали год
nринудработ , отцову брату - 5 лет тюремного заключения . . . »
Новоявленный Павлик Морозов оnисывает , как бьm nризван в - 1938 году на
Б алтийский флот и как в Ленинграде , в nолуэкиnаже, разыскал его бывший «Шеф» из
Хвойнинекого ГПУ и nознакомил с новым «хозяином» .
Куда бы ни nеребрасывали Ершова служить, всюду его старый «Хозяин» nереда
вал новому. Фанатичное усердие стукача , видимо, начинает раздражать «особистов» .
Ершова nереводят nодальше от глаз высокого начальства - на остров Даго , где
строилась береговая батарея . Но и там Ершов не унимается, nишет доносы на штаб
ных . Разгневанный шеф велит ему наnисать , что он «не хочет» больше с ними рабо
тать . А Ершов как раз хочет !
. . . В nоследних боях на Даго Ершов был ранен, поnал в nлен . Вернувшись nосле
войны, обнаружил , что никому больше н� нужен. Наnисал nисьмо домой, дескать, Я
живой вернулся, а отец в ответ : «Покуда я жив , чтоб твоей ноги , сука, не было в
хате» . Когда умер отец, Ершов приехал в родную деревню , nошел гулять на nрестоль
ный nраздник, а двоюродные братья говорят : «Что , nришел и нас nродавать? А ну ,
вали отсюда, не то в болоте утоnим . . . »
За неимение� сnравки о nрохождении службы до плена Ершов и участником
войны не числится. Зол , nонятно, на всех и вся - на военкомат, на армейский архив,
на бывших своих «хозяев» . Парализовало его . «Лежишь и думаешь: кому все же я
служил , с кого сnросить за все это? . . Разве я виноват, что меня Родина завезла на
о. Даго и nокинула? . . Сделали меня огородным чучелом . . . Я хочу знать , кто меня сдал
в плен. Трибуц, Елисеев , Николаев - если они сдали , то nочему, когда nрибыли в
Ленинград, Родина не сnросила : где ваше войско?»
Генерал-лейтенант А. Б. Елисеев бьm комендантом бере �вой обороны Моон
зундских островов. Ему бьmо nриказано оборонять острова «nри всех условиях обста
новки на сухоnутном фронте» . Со стрелковой бригадой , двумя инженерными батальо
нами и несколькими батареями береговой артиллерии Елисеев встуnил в неравную
борьбу с высадившейся на Эзель немецкой дивизией , усиленной артдивизионами,
груnnами бомбардировочной и истребительной авиации, несколькими легкими крей
серами , флотилиями миноносцев , торnедных катеров . . .
Понимал ли Елисеев , оnытный офицер-артиллерист, что nосле ухода флота из
Таллина оборона Моонзунда обречена? Конечно, nонимал. Но ему ничего не остава
лось , как только выnолнить nриказ Ставки, то есть сражаться до nоследнего снаряда и
nатрона. И он сражался. 3 октября Елисеев со своим штабом на четырех торпедных
катерах nерешел на остров Даго . Он упорно стремился вывезти хотя бы часть оставав
шихся на Эзеле бойцов, nосьmал туда свои жалкие nлавсредства - разъездные
катера-«каэмки» , даже сам , кажетсЯ , nытался вь�ти на катере в море . Но шторм и
немецкая авиация не дали катерам nройти.
Сnустя несколько дней nротивник высадился на Даго , где у Елисеева было еще
меньше сил , чем на Эзеле. Генерал был настолько nодавлен бесnерсnективностью
борьбы, что военком островов дивизионный комиссар Г. Зайцев радировал в Воен
ный совет флота , nредложив отозвать коменданта. За Елисеевым бьm nрислан на
Даго самолет.
При гибели корабля командир nокидает его nослеД}IИм. Это требование Кора
бельного устава nрошло неизменным сквозь века . Дореволюционное русское офицер
ство твердо nридерживалось его . Не только корабельное, но и сухоnутное . Несом
ненно , был бы обречен на nрезрение начальник осажденного гарнизона , решившийся
nокинуть своих nодчиненных.
Никто не сnросил Елисеева , вывезенного с Даго : «Где ваше войско , генерал?»
Человек растерявшийся, но не растерявший до конца nонятия о чести офицера , гене
рал Елисеев сnросил с ,себя сам . В 1942 году , будучи начальником морского артnоли
гона nод Ленинградом, он nустил себе nулю в висок .
•
1 51
Воз в ращение на Ханко
Проклятые мины сорок первого года. Финский залив кишел ими . Полвека
прошло, но до сих пор нас, уцелевших, бросает в холод , в оторопь, когда вспомнишь
этот дьявольский грохот, крик разрьmаемого корабельного железа, выбросы желтого
огня в ночи . . .
В ноябре сорок первого с гогландекого рейда вышел к нам на Ханко очередной
отряд кораблей . После полуночи он напоролся на свеженькое, видимо, лишь накануне
выставленное противником минное поле . Подсеченные тралами, сорванные с якорей
мины плавали на поверхности, ветер гнал их с волны на волну, бросал к корпусам
кораблей. Подорвался и затонул один из катеров , потом тральщик. Подорвался эсми
нец «Суровый» . В составе отряда шла на позицию подводная лодка «Л-2» . Взрывы мин
разрушили ее, лодка затонула , и судьбу ее погибшего экипажа разделил штурман
Алексей Лебедев , молодой поэт, романтически влюбленный в море . Накануне
последнего похода Лебедев написал вещее стихотворение , обращенное к любимой
женщине :
Н е IDiaчь, мы жили жизнью смелой,
Умели храбро умирать.
Ты на штабной бумаге белой
Об этом можешь прочнтать.
Переживи внезапный холод ,
Полгода замуж не спеши,
А я останусь вечно молод
Там, в тайниках твоей души . . .
А ветер свежел , ночь была черна и нескончаема, и плавающие мины искали
новых жертв . Мощный взрьm разворотил левый борт в кормовой части эсминца
«Гордый» . Заделать огромную пробонну пластырем не удалось. Командир эсминца
капитан 3 ранга Евгений Ефет , один из самых молодых и многообещающих
балтийских командиров , приказал экипажу покинуть тонущий корабль . Подошел
морской охотник, с него кричали: «Командира и комиссара на катер ! » Но командир
прокричал в ответ, что оойдет последним. Под стать командиру бьm и комиссар
Сахно . На баке «Гордого» , чья корма уже уходила под воду, оставались еще красно
флотцы , не успевшие ирыгнуть на катер . Ефет и Сахно не сочли себя вправе покинуть
их. Они запели «Интернационал>> , матросы подхватили. Они ушли со своим кораблем
ко дну .
Мне бьmо в сорок первом девятнадцать лет. По словам Гейне : «Тогда я бьт
молод и глуп, теперь я стар и глуn>> . Ни тогда, ни теперь не могу спокойно думать о
том , как много погибло людей в сорок первом .
Отнюдь не будучи стратегом, не претендуя на владение истиной, хочу все же
сказать вслед за адмиралом Трибуцем: да, жертв могло быть меньше.
Если бы вовремя эвакуировали флот и защитников Таллина . . .
Если бы вовремя сняли гарнизон с островов Моонзунда . . .
Если бы энергично противодействовали немецким и финским постановкам мин . . .
Если бы спасательный отряд вопреки неблагоприятным обстоятельствам бьт
направлен к подорвавшемуся «Иосифу Сталину>> . . .
- А мы-то все глаза проглядели , - говорил Владимир Онискевич . - Третьего
ждали, четвертого ждали. А корабли не шли и не шли . . .
После освобождения из лагеря военнопленных Онискевич довоевывал в штраф
ной роте . Почему в штрафной? А потому что плен - «позор , которьlй надо смыть
кровью>> . Более того - «измена Родине>> . Именно так определял плен секретный
приказ Сталина М 270 в августе сорок первого .
Ни в одной цивилизованной стране своих военнопленных солдат не обвиняли в
измене . Их репатриация была естественным актом возвращениЯ всех гражданских
прав . Их не заставляли (пока еще шла война) искупать «позор>> кровью в штрафных
ротах. Их не заталкивали (когда война кончилась) в лагеря спецпроверки.
Разве виноват Онискевич в том , что подорвался на минах, а спасатели не
пришли? Если в чем и виноват, так только в том , что ухитрился выжить. Он оказался
упорным, ох , с ним не просто бьто проверяльщикам. Сумел постоять за себя окончил институт, в инженеры вьппел . И даже добился восстановления в партии. От
него отмахивались: да сиди спокойно, не лезь , простили же твою вину . А он: нет ! Вот
он я, ни в чем не виноватый ! Принимайте обратно .в железные ряды !
Не в начальники, не в номенклатуру он пробивалея ,-- просто стремился утвер
дить свое п о л н о п р а в и е . Душа не принимала мысли , что он, побьmавший в плену ,
хуже других людей , самый-самый последний.
·
1 52
Е в гений Войскунский
•
Великий русский мореплаватель Иван Федорович Крузенштерн написал в свое
время : «Известно , что нет ни одного государства в Европе столь расточительного в
рассуждении подданных, кроме России, более всех нуждающейся в оных» .
Горькая запись. Увы , с тех далеких времен не убавилось «расточительности в
рассуждении подданных» . Она , как проклятие , проходит через всю историю России.
А были ли мы , собственно, нужны государству, родившемуся под торжествен
ный гимн : «Вставай, проклятьем заклейменный . . . »? Знаю : командир Ефет и комиссар
Сахно расстреляли бы на месте любого , кто тогда, в сорок первом , задал бы им этот
вопрос. Они, с пением «Интернационала» ушедшие на дно Финского залива, не ведали
никаких сомнений.
Разумеется, мы бьmи нужны государству. Кто же будет точить металл , пахать
землю, рубать уголь, писать оды человеку в сапогах и наводить на эти сапоги живо
писный глянец? И кто пойдет в смертный бой , заслоняя страну от фашистского
нашествия? М а с с ы . Вот кто бьm нужен. Не отдельный человек. «Единица ! Кому она
нужна? ! Голос единицы тоньше писка . . . »
Помните , у Андрея Платонова в «Котловане» высокоидейный Сафронов глядит
ночью на спящих вповалку землекопов и горестно высказывается: «Эх ты , масса ,
масса. Трудно организовать из тебя скелет коммунизма ! И что тебе надо? Стерве
такой? Ты весь авангард, гадина, замучил а ! »
Оно , конечно , хорошо , что много е е , этой «стервы»-массы - безропотной,
ликующей, идущей на смерть. Только это и спасло страну в сорок qервом . Недостаток
оружия , бездарность и отсталость «легендарных» маршалов-от-кавалерии , преступ
ные ошибки верховного главнокомандующего - все это покрьmалось м а с с о й живой
силы. Иначе говоря, омьmалось потоками народной крови. Только в сорок первом, за
полгода войны, поQ�бли на фронте миллион двести тысяч. Только в сорок первом
попали в плен три миллиона четыреста тысяч.
Масса - ее ведь не жалко . Ее много. Это ведь не лошадь, которую трудно
сделать.
Мы, группа ветеранов , покидали Ханко солнечным тихим утром. Четыре дня ,
насыщенных торжественными мероприятиями и искренним дружелюбием обеих сто
рон , - это бьто прекрасно. Но не могу умолчать о некоторых бытовых деталях.
За неимением валюты почти все наши ветераны привезли по нескольку бутьшок
водки, чтобы на вырученные финские марки купить что-нибудь для семьи , сувениры
для внуков. Мы интересовались социальным обеспечением своих бьmших противни
ков . Если пересчитать по нынешнему курсу, то финские ветераны войны получают
пенсию , равную по меньшей мере полутора миллионам рублей .
Давно известно , что побежденные живут лучше победителей. Немецкие вете
р аны , кажется, получают- еще б6льшие пенсии. Им не приходится соображать при
,
выезде за границу, где взять денег на сувениры.
В последний день пребьmания нашей группы на Ханко во двор школы , где мы
жили , финны привезли прицепную тележку, полную одежды . Там бьmи, хоть и
ношенные , но вполне еще приличные свитеры, женские кофточки, детские вещи . . .
Больно об этом вспоминать.
В нормальном государстве естественна забота о том, чтобы ветераны , военные
пенеионеры жили достойно. Не хуже государственных чиновников. Во Франции есть
даже министерство по делам ветеранов и бывших военнопленных . Вряд ли можно себе
представить, чтобы мэр Парижа отвалил сколько-то миллионов франков на шитье
костюмов для участников парада в честь Победы .
Ну да ладно . Все в общем-то известно . Как и то , что с каждым годом сильно
редеет вымираЮщее племя ветеранов Великой Отечественной. Как и то , что теперь,
после пятидесятой годовщины Победы , о ветеранах забудут прочно . Ну , может,
в�помнят к 60-летию и раскошелятся на бесплатный костюм для последнего, который
доживет.
•
Гу.мониторныii фокультет
Рудо ль ф БУЛ Ь ТМАН
И исус Христос
и м ифология
Весть Иису са и про блема
.миф олоz ии
1
в
центре проповеди Иисуса находится
Царство Бога . В девятнадцатом веке
экзегеза и теология понимали Царство
Бога как духовное сообщество людей , ко
торых объединяет покорность воле Бога,
направляющей их волю . Считалось , что
путем такой покорности они пытаются
расширить сферу Его господства в мире .
Подразумевалось, что они строят Царство
Бога как некую духовную область , лежа
щую , однако , в пределах этоrо мира, дей
ствующую и действенную в этом мире ,
участвующую в истории этоrо мира.
В 1 892 году появилась· книга Иоганнеса
Вайса <<Проповедь Иисуса о Царстве
Бога» . В этой книге , открывавшей новую
эпоху, отвергается это до тех пор обще
принятое понимание . Вайс показал , что
Царство Бога не присутствует в мире и не
разворачивается как часть мировой исто
рии , а имеет эсхатологический характер ,
т. е . выходит за пределы исторического
порядка. Царство Бога осушествится не в
результате нравственных усилий людей , а
единственно посредством сверхъестествен
ного действия Бога . Бог внезапно положит
конец миру и истории и принесет новый
мир , мир вечного блаженства .
Такое представление о Царстве Бога н е
было придумано Иисусом. Оно было рас
пространено в некоторь� еврейских кру
гах ожидавших конца мира. Картину эсха
то огической драмы мы находим в еврей
ской апокалипсической литературе ; древ
нейшее свидетельство - в Книге Даниила.
Проповедь Иисуса отличается от типич
нь� апокалипсических изображений эсха-
л'
Пер евод выполнен по изданию: Bultmann R.
Jesus Christus und die Mythologie : D a s Neue Te
stament im Licht der Bibelkritik. Hamburg, 1975 .
Печатается с небольшими сокр ащениями.
толагической драмы и блаженства будуще
го века лишь тем , что Иисус воздерживал
ся от конкретных описаний. Он огр аничи
валея утверждением о том , что Царство
Бога придет и люди должны быть готовы
предстать перед судом. В остальном же он
разделял эсхатологические ожидания сво
их современников . Поэтому он учил своих
учеников молиться таким образом :
Да святится имя Твое ,
Да придет Царство Твое,
Да будет воля Твоя и на земле ,
Как и на небесах .
Иисус ожидал , что это произойдет очень
скоро, в ближайшем будущем; он говорил ,
что отсветы этого времени уже можно раз
личить в знаках , которые он показывал , и
в чудесах , которые он совершал , особенно
в изгнании демонов. Приход Царства Бога
Иисус представлял себе как грандиозную
космическую драму. Сын Человеческий
придет на облаках , мертвые воскреснут, и
наступит день Суда, для правединков нач
нется время спасения, а проклятые будут
преданы мукам ада.
Когда я начинал изучать теологию , тео
логов и нетеологов волновали и пугали
теории Иоганнеса В айса . Помню, как
Юлиус Кафтан , преподававший нам в Бер
лине догматику, сказал : «Если Иоганнес
В айс прав и понятие Царства Бога в самом
деле имеет эсхатологический характер , то
гда это понятие не может быть использова
но в догматике» . Однако в последующие
годы теологи , среди которь� был и
Ю. Кафтан , убедились в правоте В айса .
Здесь , вероятно, следует упомянуть Аль
берта Швейцера, который довел теорию
В айса до логического конца . Он утвержда
ет , что не только проповедь и самосозна
ние Иисуса, но и его повседневная жизнь
определялись эсхатологическими ожида
ниями, переросшими во всеобъемлющую
эсхатологическую догму. < . . . >
Первохристианская община понимала
Царство Бога в том же смысле, что и сам
1 54
Рудол ьф Бул ьт ман
Иисус. Она тоже ожидала прихода Царства
Бога в ближайшем будущем. Так, Павел
ожидал , что еще при его жизни наступит
конец света и воскреснут мертвые . Эту
всеоб� уверенность поддержива10т го
лоса, звучащие уже в синоптических еван
гелиях, а затем, еще громче, например, во
Втором послании Петра. Эти голоса пол
ны нетерпения, страха и сомнения. Хри
стианская Церковь ионачалу ожидала, что
Царство Бога придет в ближайшем буду
щем, но это ожидание оказалось напрас
ным. Здесь уместно вспомнить слова Иису
са из евангелия Марка 9 : 1 , которые хотя и
не относятся к его подлиннь� речениям,
но бьmи приписаны ему уже в самой ран
ней общине : «Истинно говор10 вам: неко
торые из стоящих здесь не узна10т смерти ,
пока не увидят, как Царство Бога пришло
в силе» . Разве не ясен смысл этого стиха?
Хотя многие современники Иисуса уже
умерли, необходимо все же сохранять на
дежду на то , что Царство Бога наступит
еще при жизни этого поколения.
2
Эта надежда Иисуса и первохристиан
ской общины не осуществилась . Мир по
прежнему существует и история продолжа
ется. Ход истории опроверг мифолоГИJО .
Ведь понятие «Царство Бога» , как и пред
стамение об эсхатологической драме , ми
фологично. Точно так же мифологичнi.r и
допущения, на которых основано ожида
ние Царства Бога, т. е. представление о
том, что , хотя мир и создан Богом , правит
им дьявол, Сатана, а состоящие у него на
службе демоны порожда10т всякое зло ,
грех и болезнь. Мифологично и все миро
понимание , на которое опирается пропо
ведь Иисуса и Нового Завета в целом, т. е .
представление о трехэтажном мире , со
стоящем из неба , земли и ада ; представле
ние о вмешательстве сверхъестественных
сил в ход событий; представление о чуде
сах, особенно о вмешательстве сверхъесте
ственных сил в жизнь души; представление
о том, что человека может искушать и по
губить дьявол и что им могут овладеть
злые духи. Эту картину мира мы называем
мифологической, потому что она отлича
ется от той картины мира, котору10 созда
ла и развивала наука с момента своего за
рождения в Древней Греции и которуJО се
годня прннима10т все л10ди. В основе этой
современной картины мира лежит причин
но-следственная связь. Хотя сегодняшние
физические теории учитьmа10т возмож
ность случайностей на субатомарном уров
не , это не влияет на нашу повседневну10
жизнь, задачи и действия. Во всякем слу
чае , современная наука не верит в то , что
развитие природы может быть ирервано
•
или , так сказать, пробито сверхъесте
ственными силами.
То же относится и к ·современной исто
рической науке , которая не принимает во
внимание вмешательство Бога, дьявола
или демонов в ход истории. История рас
сматривается как целостный процесс, зам
кнутый в себе , хотя и отличный от разви
тия природы , так как в истории участвуJОТ
духовные силы, влия10щие на человече
скуJО вол10 . Конечно , не все исторические
события определя10тся физической необ
ходимостьJО и л10ди ответственны за свои
действия, но тем не менее ничто не проис
ходит без достаточного основания. В про
тивном случае не бьmо бы ответственно
сти . Разумеется , у современных л10дей со
храняется еще много предрассудков , но все
же это искл10чения или даже аномалии.
Сегодня человек уверен в том , что история
и природа, равно как и его собственная
внутренняя и зримая жизнь , развиваJОТся
без всякого участия сверхъестественных
сил .
Отс10да неизбежно возникает вопрос:
может ли провозвестие Иисуса о Царстве
Бога иметь какой-нибудь смысл для совре
менного человека, может ли сохранять для
него значение проповедь Нового Завета в
целом? Новый Завет возвещает Иисуса
Христа, не только его учение о Царстве
Бога, но прежде всего его личность, кото
РУJО первохристианская община с самого
начала мифологизировала. Исследователи
Нового Завета по-разному отвеча10т на во
прос о том , говорил ли Иисус о самом себе
как о Мессии , как о Царе времени спасе
ния , считал ли он себя Сьшом Человече
ским , который придет на облаках. Если
это так, значит, он понимал себя в духе
мифологии. Здесь нам нет необходимости
отвечатьJiа этот вопрос. Во всяком случае ,
раннехристианская община рассматривает
его именно как мифологическу10 фигуру.
Она ожидала, что он вновь придет как Сьш
Человеческий и как судья мира принесет
спасение или проклятие . Когда о нем гово
рят, что он бьm зачат от Святого Духа и
рожден девственницей, его личность пони
мается мифологически, и это становится
еще яснее в случае эллинистических хри
стианских общин, где он воспринимается
как Сын Человеческий в метафизическом
смысле, как великое , предсуществу10щее
небесное существо, которое ради нашего
искупления стало человеком и приняло на
себя страдания вплоть до крестной муки.
Очевидно , что такие представления мифо
логичны , так как они получили широкое
распространение в мифологии евреев и
язычников и были перенесены на истори
ческуJО личность Иисуса. Представление о
предсуществу10щем Сыне Бога, который в
человеческом облике сошел в мир ради
•
1 55
Иисус Христос и м ифологи я
спасения человечества , вошло в гностиче
ское учение об искуплении, а это учение
все не колеблясь называют мифологиче
ским. И здесь встает жгучий вопрос: в -чем
состоит значение проповеци Ииtуtа и вtего
Нового Завета для tовременного чело·
века?
Для современного человека мифологи
ческое представление о мире, о конце све
та, идеи искуnления и искупителя полно
стью ушли в прошлое и потеряли смысл.
Можно ли ожидать от нас sacrificium intel
lectus, т. е. что мы совершим насилие над
собственным разумом ради прииятия того,
что на самом деле не считаем верным, и
сделаем это только потому, что подобные
представления мы находим в Библии? Или,
быть может, мы должны пропустить те ме
ста в Новом Завете , которые содержат та
кие мифологические представления, и по
добрать такие речения, которые не бьmи
бы камнем преткновения для современно
го человека? В самом деле, проповедь
Иисуса не ограничивается эсхатологией.
Он возвещал также и волю Бога, которая
выражена в Его заповеди - в требовании
добра. Иисус требует правдивости и чисто
ты, готовности к жертве и любви. Он тре
бует, чтобы человек целиком покорился
Богу, и обличает ложное мнение о том,
будто человек может выполнять свой долг
по отношению к Богу, соблюдая некото
рые внешние заповеди. Если этические
требования Иисуса оказываются камнем
преткновения для современного человека,
то здесь дело уже не в разуме , а в эгоисти
ческом своеволии.
Что из всего этого следует? Что нам надо
сохранить этическую проповедь Иисуса и
отказаться от его эсхатологического уче
ния? Должны ли мы свести его проповедь о
Царстве Бога к так называемому ооциаль·
ному Евангелию*? Или есть еще третья
возможность? Мы должны задать вопрос:
не содержат ли эсхатологическое учение
Иисуса и его мифологические речения в
целом более глубокий смысл , таящийся под
покровом мифологии? Если это так, мы
можем отбросить мифологические пред
ставления именно для того , чтобы сохра
нить их более глубокий смысл. Этот метод
интерпретации Нового Завета, направлен
ный на выявление более глубокого смысла
мифологических представлений, я назы
ваю цемифологизацией, несмотря на всю
очевидную неудовлетворительность этого
термина. Цель метода - не устранение ми
фологических выражений, а их интерпре
тация. Это метод герменевтики. < . . . >
* Социальное евангелие (social Gospel) - со
циально-этическое учение, ставшее популяр
ным среди либер альных протестантов в США в
первой половине ХХ в . - При.м. ре дакции.
3
Согласно мифологическим представле
ниям, Бог обитает на небе. Что означает
это высказьmание? Смысл его вполне
ясен: в упрощенном виде здесь выраже8а
МЫС:'JЬ о том, что Бог находится вне мира,
что Он трансцендентен. Мышление , еще
не способное сформулировать абстра
ктную идею трансцендентности, выражает
ее в пространствеиных категориях. Поэто
му трансцендентный Бог представляется
пространственно удаленным. Он находится
высоко над миром: ведь над этим миром
лежит мир звезд и света, который освеща
ет человеческую жизнь и наполняет ее ра
достью. Когда мифологическое мьшmение
рисует образ ада, оно выражает идею
трансцеидентности зла как грандиозную
силу, постоянно иреследующую человека.
Ад и попавшие туда люди находятся под
землей, во тьме, потому что тьма огромна
и пугает человека.
Эти мифологические представления о
небе и аде уже неприемлемы для современ
ного человека, так как с научной точки
зрения разговор о мире в категориях «Над»
и «nод» утратил всякий смысл , однако идея
трансцендентности Бога и зла по-прежне
му важна.
Другой пример - представление о Сата.
не и злых духах, в чью власть отданы
люди. Это представление основано на опы
те: не говоря уже о необъяснимом внеш
нем зле , существующем вне нас и воздей
ствующем на нас, наши собственные дей
ствия часто бывают нам неnонятны; чело
века вередко увлекают страсти, и он пере
стает быть хозяином себе , в результате
чего в нем самом прорывается непостижи
мое зло. И здесь тоже представление о Са
тане как о правителе мира свидетельствует
о глубоком понимании жизни - о понима
нии того, что зло не просто разбросано в
мире, но что все его частные проявления
образуют единую силу, которая в конеч
ном счете создается действиями людей и
образует духовную атмосферу, способную
овладеть каждым человеком. Последствия
и результаты наших грехов становятся си
лой, которая властвует над нами и от кото
рой мы сами не можем освободиться. Хотя
мы больше не мыслим мифологически, в
наше время особенно часто говорится о де
монических силах, иравящих историей,
разрушающих политическую и социаль
ную жизнь. Это метафорический язык,
фигура речи, но он отражает понимание
того, что зло , за которое человек несет
ответственность, тем не менее стало си
лой, загадочным образом порабощающей
каждого члена человеческого общества.
Здесь возникает вопрос: возможно ли
демифологизировать весть Иисуса и про-
1 56
Рудольф Бультман
поведъ первохристианской общины? Посколъку эта проповедъ бъmа сформирована
эсхатолоmческой верой, сначала надо
ответить на вопрос: что означает эсхатоло
гия вообще?
·
Интерпретачил .миф оло zи ческо й
э схатолоz ии
1
На языке традиционной теологии эсха
тология - это учение о последних вещах,
где «последний» значит последний во вре
мени, т. е. конец мира, который наступит
столь же неизбежно, как будущее следует
за настоящим. Однако в проповеди проро
ков и Иисуса это «последнее» имеет еще
одно значение. Подобно тому, как в пред
ставлении о небе идея трансцендентности
Бога выражается в про<;транственных ка
тегориях, так и в представлении о конце
мира эта идея выражается во временнЬIХ
категориях . Причем это не идея трансцен
дентности как таковой, а идея трансцен
дентного Бога, который никогда не при
сутствует как уже известное явление , но
как грядущий Бог, скрытый неизвестным
будущим. Эсхатологическая проповедъ ви
дит настоящее в свете будущего и говорит
людям, что этот сегодняшний мир, мир
прирОДЫ И ИСТОрИИ, мир , В КОТОрОМ МЫ
живем и строим планы, не есть единствен
ный мир , что это мир временный и ирехо
дящий и в конечном счете пустой и иена
стоящий перед лицом вечности. < . . . >
2
Возможно, библейская эсхатология еще
возродится. Она возродится не в древней
мифологической форме, а будет порожде
иа пугающим осознанием того, что совре
менная техника, особенно атомная физика,
может привести к уничтожению человече
ства, если люди не научатся правильно ис
пользовать свои знания и технику. Думая
об этом, мы можем вообразить тот ужас,
который вызывала эсхатологическая про
поведь о близком конце .света. Конечно ,
эта проповедъ использовала образы, кото
рые нам сегодня непонятны, однако они
выражают сознание конечности мира и по
нимание неизбежности конца, который
ожидает нас всех, так как мы все принадле
жим к этому конечному миру. Обычно мы
гоним от себя подобные мысли, но совре
менн:ая наука может нам об этом напом
нить. Именно неотступность этого видения
объясняет, почему Иисус, подобно ветхо
заветным пророкам, ожидал конца мира в
ближайшем будущем. Он очень напряженL
но ощущал величие Бога и неотвратимость
Его суда и на этом фоне видел никчем
ность мира и людей, так что ему казалось:
·
•
мир приблизился к своему концу и роковой
час пробил . Иисус возвещает волю Бога и
призывает человека к ответственности,
указывая на эсхатологические события, но
он возвещает волю Бога не потому, что он
«эсхатолоmст» . Напротив , он «эсхатоло
гист» потому, что возвещает волю Бога.
Для пророков и Иисуса природа Бога под
разумевает не одно Т<?ЛЪКО всесилие и Его
суд ожидает не только тех, кто оскорбляет
Его высокомерием и хвастовством. Для
пророков и Иисуса Бог есть Святой, кото
рый требует справедливости и праведно
сти, любви к ближнему и который поэтому
судит все человеческие мысли и дела. Нич
тожность мира объясняется не только его
иреходящим характером, но еще и тем, ч;то
люди сделали его местом, .где господствует
зло и царит грех. Потому конец мира есть
Божий суд; иначе Говоря, эсхатологиче
ская проповедъ не только заставляет лю
дей осознать ничтожность мира и призъmа
ет их к умеренности, самоограничению и
смирению, как это было и у греков, но
прежде всего и главным образом она при
зьmает людей к ответственности перед Бо
гом и раскаянию. Она призывает их испол
нять волю Бога. Здесь обнаруживается и
принципиалъная разница между эсхатоло
гической проповедъю Иисуса и пропове
дъю еврейских апокалиптиков. В пропове
ди Иисуса отсутствуют картины будущего
блаженства, которыми столь богата апока
липтическая литература. < . . . >
Эсхатолоmческая проповедъ возвещает
скорый конец мира не только как послед
ний суд , но и как начало времени спасения
и вечного блаженства. Конец мира имеет
не только отрица1;елъный, но и положи
тельный смысл. На немифологическом
языке это значит: конечность мира и чело
века перед лицом Трансцендентной силы
Бога несет не только предостережение, но
и утешение. < . . . >
Для христианства свобода - это не сво
бода духа, радостно постигающего истину,
а свобода человека быть самим собой. Сво
бод!! есть свобода от греха, свобода от зла
или, по словам Павла, от плоти, от древне
го Адама, ибо Бог свят. Поэтому достиг
нуть блаженства - значит достигнуть ми
лости и справедливости на Божьем суде .
Более того , невыразимое блаженство тех,
кто оправдан, можно описать лишь с помо
щью символических образов роскошного
пира или в картинах, которые мы находим
в Откровении Иоанна. Как говорит Павел,
«Царство Божие не пища и не питие, но
праведностъ и мир , и радоогъ во Святом
Духе» (Рим 14: 17) . А Иисус говорил: «Ко
гда из мертвъiХ воскреснут, тогда не будут
ни жениться, ни замуж въiХодитъ, но будут
как ангелы на небесах» (Мк 12:25). Плот
ское тело станет телом духовным. Наше
•
1 57
Иисус Х ристос и м ифологи я
несовершенное знание наверняка станет
совершенным, и тогда, по словам Павла,
мы увидим «лицом к лицу» (1 Кор 13: 12) .
Однако это вовсе не знание истины в гре
ческом смысле , но безмятежное общение с
Богом, которое обещал Иисус, сказав , что
«чистые духом . . . Бога узрят» (Мф 5 : 8) .
Если мы можем к этому еще что-нибудь
добавить, то лишь одно : действие Бога до
стигает своей полноты в Его славе. Поэто
Му сегодня у Церкви нет иной задачи, как
хвалить и прославлять Бога своими делами
(Флп 1 : 11) и благодарностью (2 Кор 1 :20;
4 : 15 ; Рим 15:5 �л) . Таким образом, буду
щую, достигшую совершенства Церковь
нельзя представить себе иначе , как культо
вую общину, которая в гимнах прославля
ет и благодарит Бога. Примеры этого мы
находим в Откровении Иоанна. < . . >
Согласно христианскому представлению
о человеческой природе , человек по самой
своей сути определяется временем, т. е. он
историческое существо , у которого есть
прошлое , формирующее его характер , и
будущее , всегда несущее ему новые встре
чи. Поэтому будущее после смерти и в по
тустороннем мире есть совершенно иное
будущее . Оно совершенно другое (totaliter
aliter) . Там будут «новые небо и новая зем
ля» (Откр 21 : 1 ; 2 Петр 3 : 13) . Видящий Но
вый Иерусалим слышит голос: «Се, творю
все новое» (Откр 21:5). Павел и Иоанн
ожидают этого нового . Павел говорит:
«Итак, кто во Христе , тот новая тварь;
древнее прошло , теперь все новое» (2 Кор
5 : 17) . А Иоанн говорит: «Новую заповедь
пишу вам, что есть истинно и в Нем, и в
вас: потому что тьма проходит и истинный
свет уже светит» (1 Ин 2:1) . Но это новое
невидимо, потому что наша новая жизнь
«сокрыта со Христом в Боге» (Кол 3 : 3 ) ,
«НО еще н е открылось, чтб будем>> (I Ин
3 : 2) . Некоторым образом это неизвестное
будущее црисутствует в святости и любви,
которые отличают верующих в Святого
Духа, одушевляющего их, и в церковном
богослужении. Это будущее может быть
описано лишь в символических образах:
«Ибо мы спасены в надежде. Надежда же ,
когда видит, не есть надежда; ибо если кто
видит, то зачем ему надеяться? Но когда
надеемся на то , чего не видим, тогда ожи
даем в терпении>> (Рим 8:24 - 25). Так что
эту надежду или веру можно считать готов
ностью к неизвестному будущему, которое
дает Бог. Коротко говоря, это означает
открытость для принадлежащего Богу бу
дущего перед лицом смерти и тьмы.
Итак, вот в чем состоит более глубокий
смысл мифологической проповеди Иисуса:
будем готовы к будущему, которое даст
нам Бог и которое в самом деле вскоре
наступит для каждого из нас; будем готовы
к этому будущему, которое может прийти,
.
как вор ночью, когда мы ничего не ждем;
будем готовы, потому что это будущее ста
нет судом над всеми Людьми, которые свя
зали себя с этим миром и несвободны, за
крыты дЛя приготовленного Богом буду
щего.
3
Ранняя Церковь сохранила и продолжи
ла эсхатологическую проповедь Иисуса в
ее мифологической форме . Но вскоре на
чался процесс демифологизации; отчасти у
Павла и более радикально у Иоанна. Реши
тельным шагом было заявление Павла о
том, что поворотный пункт от старого
мира к новому не произойдет в будущем , а
уже произошел в приходе Иисуса Христа:
«Но когда пришла полнота времени, Бог
послал Сына Своего>> (Гал 4:4) . Конечно,
Павел все еще ожидал конца мира как кос
мической драмы , парусии* Христа на обла
ках, воскресения мертвых, последнего
суда, но для него решающим событием
было воскресение Христа. Церковь есть
эсхатологическая община избранных, свя
тых, которые уже оправданны и живы, по
тому что они во Христе , который в каче
стве второго Адама отменил смерть и при
нес жизнь и бессмертие через Евангелие .
(Рим 5 : 12 - 14; 2 Тим 1 - 10) . «Поглощена
смерть победою>> (1 Кор 15:54) . Поэтому
Павел мог сказать , что раз Евангелие воз
вещается, значит, исполнились ожидания и
предсказания пророков : «Вот, теперь вре
мя благоприятное (о котором говорил Иса
йя . - Р. Б.) , вот, теперь день спасения>> (2
Кор 6:2) . Святой Дух, который ожидался
как дар времени блаженства, уже дарован.
Этим уже предвосхищается будущее .
Эту демифологизацию можно показат�
на конкретном примере. В еврейской апо
калиптике определенную роль играло ожи
дание мессианского Царства. Мессианское
Царство - это нечто вроде «междуцар
ствия>> между временем старого мира и но
вым веком. Павел истолковывал это апо
калиптическое , мифологическое предста
вление о мессианском «междур;арствии>> , в
конце которого Христос. передает Царство
Богу-Отцу, как нынешнее время между
воскресением Христа и его грядущей пару·
сиен (1 Кор 15 :24) . Это значит, что нынеш
нее время, когда возвещается Евангелие, в
действительности есть прежде ожидавшее
ся время мессианского Царства, а Иисус Мессия и Господь.
После Павла Иоан:u демифологизирует
эсхатологию радикальным образом. Он
видит в приходе и уходе Иисуса эсхатоло
гическое событие . «Суд же состоит в том,
что свет пришел в мир; :uo люди более воз
любили тьму, :uежели свет, потому что
* ПарусИя - возвращение Христа в конце
времен . - Прим . перево д ч ика .
1 58
Рудольф Бультман
дела их бьmи злы» (Ин 3 : 19) . «Ныне суд
миру сему; ныне князь мира сего изгнан
будет вон» (Ин 12:31) . Для Иоанна воскре
сение Иисуса, Пятидесятница и парусия
Иисуса - единое событие , и верующие
имеют вечную жизнь уже сейчас. «Верую
щий в Него не судится, а не верующий уже
осужден» (Ин 3 : 18) . «Верующий в Сына
имеет жизнь вечную , а не верующий в
Сына не увидит жизни, но гнев Божий ире
бывает на нем» (Ин 3:36) . «Истинно ,
истинно говорю вам : наступает время, и
настало уже , когда мертвые услышат глас
Сына Божия и услышавши оживут» (Ин
5 : 25) . «Я есмь воскресение и жизнь; верую
щий в Меня, если и умрет, оживет; и вся
кий живущий и верующий в Меня не умрет
вовек» (Ин 11:25 - 26) .
У Павла и у Иоанна мы находим еще
один, общий для них случай демифологиза
ции. Еврейские эсхатологические ожида
ния изображают Антихриста как совер
Шенно мифологическую фигуру, описание
которой мы находим, например, во 2-м по
сланни к Фессалоникийцам (2:7- 12) . У
Иоанна роль этой мифологической фигу
ры играют лжеучителя. Мифология пере
несена в историю. По моему мнению, эти
примеры показывают, что демифологиза
ция начинается уже в самом Н<;>вом Завете
и потому стоящая перед нами сегодня зада
ча демифологизации оправдана.
Христиан СIМя весть
и современное .мировоззрение
1
Часто приходится слышать следующее
возражение протцв попыток демифологи
зации: в качестве критерия интерпретации
Писания и христианской Вести использует
ся современное мировоззрение, причем
Писанию и христианской Вести не разре
шается говорить ничего, что ему противо
речило бы.
Демифологизация действительно исхо
дит из современного мировоззрения. Одна
ко демифологизировать не значит отверг
нуть Писание или христианскую Весть це
ликом, но лишь отразившееся в Писанни
мировоззрение, которое принадлежит дав
но минувшей эпохе и слишком часто обна
руживается в христианской догматике и в
проповеди
Церкви.
Демифологизиро
вать - значит отрицать, что Весть Писа
ния и Церкви неразрывно связана с древ
ним и устаревшим мировоззрением.
Попытка демифологизации непременно
исходит из понимания того , что христиан
ская проповедь в той мере, в какой она
есть проповедь Слова Бога во имя Бога и
во исполнение Его повеления, не предлага
ет учение , которое может быть восприня-
•
то разумом или путем sacrificium intellectus .
Христианская Проповедь есть керигма,
т. е. про�озвестие, обращение не к разуму,
а к слушателю как Я . Так, Павел предста
вляет себя «совести всякого человека пе
ред Богом» (2 Кор 4:2) . Цель демифологи
зации состоит в том, чтобы прояснить эту
задачу проповеди как личной Вести. Делая
это, демифологизация устраняет ложный
камень преткновения и выявляет истинный
камень преткновения - слово о Кресте .
Мировоззрение, отразившееся в Писа
нии, мифологично и потому неприемлемо
для современного человека, чье мышление
сформировано естественными науками и
потому немифологично. Современный че
ловек постоянно пользуется достижениями
техники, которые стали возможны благо
даря развитию естественных наук. < . . . >
Никто не рассчитывает на прямое вмеша
тельство потусторонних сил.
Разумеется, и сейчас мы встречаем слу
чаи первобытного мышления и предрас
судки, которые дожили до сегодняшнего
дня или вновь возродились. Однако Цер
ковь совершила бы чудовищную ошибку,
если' бы ее проповедь ориентировалась
на эти пережитки и к ним приспосаблива
лась. < . . . >
Сегодняшняя наука - совсем не та, ка
кой она бьmа в XIX веке , и, безусловно,
все научные достижения относительны:
вчерашняя, сегодняшняя или завтрашняя
картина мира не может считаться оконча
тельной. Однако важнее всего не конкрет
ные результаты научного исследования и
не конкретное содержание какой-либо ,
картины мира, а способ мышления, поро
ждающий данную картину мира. Так, на
пример , здесь неважно, Солнце ли враща
ется вокруг Земли или Земля вокруг Солн
ца; принципиальное значение имеет дру
гое : с точки зрения современного челове
ка, движение Вселенной подчиняется кос
мическому закону, закону природы, кото
рый человеческий разум в состоянии от
крыть. Итак, современный человек счита
ет реальными лишь те явления или собы
тия, которые могут быть поняты в рамках
рационального устройства Вселенной. Он
не признает чудеса, поэтому для них нет
места В· этом порядке , подчиненном зако
нам природы. Если же происходит что
либо странное и удивительное, он не успо
каивается, пока не найдет этому рацио
нального объяснения.
Принципиальное отличие древней кар
тины мира, отразившейся в Библии, от
современной определяется различием в
способе мышления: прежний бьm мифоло
гическим, нынешний можно назвать есте
ственнонаучным. Сегодня метод научного
мышления и постановки вопросов по своей
сути не отличается от того, каким он бьm в
•
Иисус Христос и мифология
период зарождения методической и крити
ческой науки в Древней Греции. Прежде
всего · задается вопрос о происхождении,
исходя из которого мир может быть понят
как единство, как порядок wrи гармония.
Поэтому все начинается с попытки разум
но обосновать всякое утверждение.
Эти принципы сохраняют значение и для
современной науки, хотя результаты науч
ных исследований постоянно меняются:
ведь само это изменение происходит вслед
ствие неизменности приiщипов .
Может ли научная картина мира охва
тить BCIQ полноту реальности мира и чело
веческой жизни - это, конечно , фwrософ
ский вопрос. Есть основания в подобной
возможности сомневаться, и мы займемся
этим в следующих главах. Здесь достаточ
но сказать, что мышление современного
человека в самом деле сформировано науч
ной картиной мира и что она необходима
ему в повседневной жизни.
2
Поэтому думать, будто отразившуюся в
Библии древнюю картину мира можно об
новить, значит просто ' обманывать себя.
Именно сознательная критика и принципи
альный отказ от мифологической библей
ской картины мира выявляют истинный
камень преткновения. Этот камень прет
кновения состоит в том, что Бог призывает
человека оставить все созданные челове
ком гарантии. Научная картина мира таит
в себе великое искушение: человек стре
мится стать господином мира и собствен
ной жизни. Он знает законы природы и
умеет использовать силы природы для сво
их нужд и по своей воле. Он все полнее
познает социальные и экономические за
коны и потому все более эффективно орга
низует общественную жизнь. Как говорит
известный хор у Софокла:
Много есть чудес на свете,
Человек нх всех чудесней.
(«Антигона» , 340 - 34 1 *) .
Таким образом, современному человеку
грозит опасность забыть две вещи. Во-пер
вых, что в своих планах и предприятиях он
должен руководствоваться не собственны
ми стремлениями к счастью и безопасно
сти, полезности и выгоде, а покорностью
требованию добра, правды и любви, по
корностью заповеди Бога, которую чело
век в своем эгоизме и высокомерии забы
вает. Во-вторых, он может забыть следую
щее : думать, буДТО ЛЮДИ могут ДОСТИЧЬ ре* Софокл . Трагедии. М . , Искусство , 1979 , с.
152. Пер . С . Шервииского и Н . Познякова.
1 59
альных гарантий, организуя собственную
личную и общественную жизнь, значит за
,блуждаться. Бывают встречи и судьбы, не
подвластные человеку. Он не может гаран
тировать долговечность своих трудов. Его
жизнь быстротечна и завершается сме
ртью. История продолжается, вновь и
вновь разрушая все вавwrонские башни.
Не существует никаких подлинных, окон
чательных гарантий, но как раз этому за
блуждению люди особенно склонны подда
ваться в стремлении получить гарантии.
Чем объясняется это стремление? Тре
вогой и тайным страхом, которые шеве
лятся в душе человека в тот самый момент,
когда он думает, что должен добиться для
себя гарантий.
Но Слово Бога призывает человека от
казаться от эгоизма и от иллюзорных га
рантий, которые он сам себе создал . Слово
Бога призывает его к Богу, который нахо
дится за пределами мира и научного мыш
ления. Одновременно оно призывает чело
века к его истинному Я. Ведь человеческое
Я, т . е. его внутренняя жизнь, его личное
существование , тоже находится за пре
делами видимого мира и рационального
мышления. Слово Бога обращается к че
ловеку в его личном бытии и тем самым
освобождает его от мира, от тревоги и
страха, которые одолевают его , когда он
забывает о трансцендентном. С помощью
науки люди пытаются овладеть миром, но
на самом деле это мир овладевает людьми.
Сегодня мы видим, до какой степени чело
век становится зависимым от техники и ка
кие страшные последствия несет с собой
техника. Поверить Слову Бога - значит
отвергнуть все чисто человеческие гаран
тии и таким образом преодолеть отчаяние,
возникающее в результате попыток до
стигнуть гарантий, попыток, которые все
гда остаются тщетными.
В этом смысле вера - одновременно
требование и дар, которые содержатся в
проповеди. Вера - это ответ на Весть.
Вера - это отказ от собственных челове
ческих гарантий и готовность искать га
рантии лишь в невидимом мире, в Боге.
Иначе говоря, вера - это гарантия там,
где никаких гарантий увидеть невозможно;
это , по словам Мартина Лютера, готов
ность доверчиво войти во тьму будущего .
Вера в Бога, который обладает властью
над временем и вечностью , который зовет
меня, который действовал и сейчас дей
ствует во мне , - такая вера может стать
реальной лишь благодаря «вопреки» ска
занного миру. Ведь в мире Бог и Его дей
ствия не видны и не могут быть видны лю
дям, ищущим гарантий в мире. Можно ска
зать, что Слово Бога обращено к челове
ку, не имеющему гарантий, и что оно зовет
его к свободе, ведь в своем стремлении к
1 60
гарантиям человек утрачивает свободу.
Это суждение может показаться парадо
ксальным, но оно становится попятным,
если подумать , что такое свобода.
Истинная свобода не личный произвол , а
свобода в покорности. Свобода личного
произвола обманчива , так как она предо
ставляет человека его порывам, так что в
любой момент он может делать то , что
диктуют ему желания и страсти. Эта пу
стая свобода в действительности есть не
что иное , как зависимость от сиюминут. ных желаний и страстей. Истинная свобо
да - это свобода от сиюминутного поры
ва; это свобода, противостоящая зову и на
тиску сиюминутного порыва. Такое воз
можно лишь при условии, что человече
ское поведение определяется мотивом, вы
ходящим за пределы нынешнего момента,
т. е. законом. Свобода - это покорность
закону , действительность которого чело
век признает и принимает в качестве зако
на собственного бытия. Это может быть
лишь такой закон , 1 источник и основание
которого лежат за пределами нашего
мира. Мы можем назвать его законом духа
или , в христианских терминах, законом
Бога.
Эта идея свободы , основанной на зако
не , свободной покорности, или, покоряю
щейся свободы , была хорошо знакома как
древнегреческой философии, так и христи
анству. Однако в Новое время это предста
вление бьшо отвергнуто и заменено лож
ной идеей свободы как личного произвола ,
который н е признает никаких норм , ника
ких трансцендентных законов. Вследствие
этого возникает релятивизм, не признаю
щий абсолютных этических требований в
качестве истинных. Конечный результат
этого процесса - нигилизм.
Этот процесс объясняется разными при
чинами. Прежде всего развитие естествен
ных наук и техники, которое создает иллю
зию , будто человек стал господином мира
и собственной жизни . Кроме того , суще
ствует историческИй релятивизм, поро
жденный романтизмом. Он утверждает,
что наш разум не в состоянии постичь веч
ные или абсолютные истины, но подчинен
историческому развитию, что всякая исти
на имеет лишь относительную действи
тельность для данного времени , народа или
культуры, а потому поиск истины вообще
не имеет смысла.
Есть еще одна причина замены истинной
свободы свободой личного произвола. Это
очень глубокая причина: страх перед под
линной свободой, стремление к гарантиям.
Истинная своб'ода и в самом деле осуще
ствляется в пределах законов , но она не
есть свобода в гарантиях , потому что это
всегда свобода , достигнутая в ответствен
ности и в результате решения , и, следова-
Рудол ьф Бул ьт м ан
•
тельно , свобода без гарантий. Свобода
личного произвола уверена , что дает га
рантии, именно потому, что она не несет
ответственности перед трансцендентной
силой, и потому, что полагает, будто с по
мощью науки и техники господствует над
миром. Свобода личного произвола пора
ждается стремлением к гарантиям; по су
ществу, это страх перед подлинной сво
бодой .
Слово Бога зовет человека к подлинной
свободе, к свободной nокорности, и един
ственная задача демифологизации заклю
чается в том , чтобы прояснить этот при
зыв .
Демифологизация интерпретирует
Писание, и для этого она стремится понять
более глубокий. смысл мифологических
представле ний и освободить слово Бога от
устаревших картин мира.
3
Из этого следует, что возражения про
тив демифологизации основаны на недора
зумении. Мы имеем в виду утверждения,
будто демифологизация означает рациона
лизацию христианской Вести , будто она
своди11 христианскую Весть просто к дости
рационального
человеческого
жению
мышления, будто она разрушает боже
ственную тайну. Ничего подобного ! На
против, демифологизация прежде всего
проясняет истинный смысл божественной
тайны. Непостижимость Бога находится не
в сфере теоретического мышления, а в
сфере :Личного существования. В еру инте
ресует не тайна того , что такое Бог сам по
себе, а того , что Он делает с людьми . Это
тайна не для теоретически рассуждающих
умов , а для естественных человеческих же
ланий и страстей .
Слово Бога - н е тайна для моего пони
мания. Напротив , я не могу по-настоящему
верить в Слово , не понимая его . Но пони
мать - не значит рационально объяснять.
Нар:ример, я могу понимать, что такое
дружба , любовь и верность, но как раз
вследствие настоящего понимания друж
бы, любви и верности, которыми я пользу
юсь , я знаю : это тайна, и я могу лишь бла
годарно их принимать. Ведь я восприни"
маю их не путем рационального мышления
или вследствие психологического анализа ,
но лишь в результате открытой готовности
к личной встрече. В этой готовности я
могу в какой-то мере их понять еще до
того , как они мне дарованы: ведь они необ
ходимы для моего существования . Тогда я
понимаю их в своем поиске , в своем стре
млении к ним. И все же тот факт , что мое
стремление осуществляется и друг прихо
дит ко мне , остается тайной.
Таким же образом я могу понять, что
означает милость Бога. Я прошу ее , когда
•
Иисус Христос и мифология
ее нет, и благодарно принимаю ее , когда
она приходит. Однако тот факт, что она
приходит, что милостивый Бог есть мой
Бог, навсегда остается тайной, и не пото
му, что Он иррациональным образом нару
шает естественный ход событий. - непо
стижимо другое : непостижимо, что в Сво
ем Слове Qн встречает меня как милости
вый -Бог.
Современная интерпретация Б и блии
и экзистенциалист екая фил ософия
1
Я постоянно слышу упреки в том, что
демифологизация превращает христиан
скую веру в философию. Эти упреки осно
ваны на том, что я называю демифологиза
цию
интерпретацией,
экзистенциали
стекой интерпретацией и что я часто ис
пользую понятия, которые были развиты
Мартином Хайдеггером в его анализе экзи
стенции.
Мы лучше поймем эту проблему, если
будем помнить , что демифологиэация это метод герменевтики, т. е. метод интер
претации, экзегезы. «Герменевтика» это искусство толкования. < . . . >
Размышление о герменевтике (методе
интерпретации) делает попятным, что ин
терпретация, т. е. экзегеза, всегда основа
на на определенных допущениях и поняти
ях, хотя сами толкователи могут этого не
осознавать.
Для иллюстрации этой мысли рассмо
трим новозаветное понятие «дух» .
В XIX веке философская мысль Канта
и Гегеля оказала сильное влияние на тео
логов и сформировала их антропологиче
ские и этические ЩJедставления. Поэтому
«дух» в Новом Завете понимался как «дух»
в смысле идеалистической философии. Та
кое толкование было · основано на тради
ции гуманистической мысли , восходящей к
греческой идеалистической философии.
Поэтому «дух» понимался как сила разума,
т. е. в обобщенном смысле - как сила,
действующая не только в рациональном
мышлении и логике , но также и в этике ,
моральных суждениях и поведении, равно
как и в области искусства и поэзии. Счита
лось, что «Дух>� обитает в человеческой
душе. В искотором смысле «дух» предста
вляли себе как потустороннюю силу. кото
рая приходит извне субъекта. Дух внутри
души бьm частью божественного духа, по
нимавшегося как космический разум. По
этому для индивида дух был проводником к
истинной человеческой жизни. Считалось,
что посредством воспитания в человеке
реализуются возможности, данные ему ду1 1 . «Октябрь» .JI& 12
1 61
хом. Это представление господствовало в
XIX веке как в философии, так и в тео
логии.
Понятие «дух» в Новом Завете , особен
но в посланиях Павла, истолковывалось в
том смысле, что дух есть сила нравственно
го суждения, а определение «святой» пони
малось в смысле нравственной чистоты.
Далее , дух понимался как сила познания,
на которой основываются исповедание и
догматика. Конечно, дух считался даром
Бога, однако интерпретировался он в
смысле
идеалистической
философии.
Позднее Герман Гункель в своей неболь
шой книжке «Действия Святого Духа» (1-е
издание 1888 г.) показал ошибочность та
кой интерпретации. Он утверждает, что
«Дух» в Новом Завете означает божествен
ную силу, которая не имеет отношения к
человеческой душе или разуму; это
сверхъестественная, поразительная и уди
вительная сила, вызывающая такие чудес
ные психологические явления, как глоссо-.
лалия, пророчество и т. п. Если более ран
ние толкования основывались на идеали
стических представлениях, то Гункель ру
ководствовался психологическими поня
тиями . Психологические представления
вообще господствовали в так называемой
школе истории религий. Благодаря тому,
что принадлежавшие к этой школе ученые
придавали большое значение психологиче
ским явлениям, они открьmи в Новом За
вете важные мысли, которые прежде оста
вались без внимания или недооценивались.
Например , они обнаружили важность эн
тузиастического и культового благочестия
и культовых собраний, они по-новому
истолковали понятие «знание» (гносис) ,
которое обычно означает не теоретиче
ское , рациональное знание , но мистиче
скую интуицию или вИдение , мистическое
единство с Христом. В этом О'tНОшении
книга Вильгельма Буссета «Кюриос Хри
стос» (1-е издание 1913 г.) стала вехой в
исследовании Нового Завета.
Нет нужды продолжать этот обзор . Уже
и так ясно , что всякий интерпретатор ис
пользует как допущения для своей интер
претации собственные представления, ко
торые могут быть идеалистическими или
психологическими, причем в большинстве
случаев это делается бессо�нательно. Но
тогда возникает вопрос: какие представле
ния правильны и �оответствуют предмету?
Какие допущения правильны и соответ
ствуют предмету? Или дать ответ на эти
вопросы невозможно?
Я могу прояснить это затруднение еще
на одном примере. Согласно Павлу, ве
рующий, принявший крещение , свободен
от греха, он не может больше грешить.
«Зная то, что ветхий наш человек распят с
Ним (через крещение . - Р. Б.), чтобы
1 62
упразднено было тело греховное, дабы нам
не быть уже рабами греху; ибо умерший
освободился от греха» (Рим 6:6-7) . Как
же тогда понимать предупреждения и пре
достережения против греха, которые мы
находим у Павла? Как совместить импера
тив «Не греши» с индикативом «Ты свобо
ден от греха»? В своей книге «Христианин
и грех у Павла» (1897) Пауль Вериле отве
чает на этот вопрос: они несовместимы,
здесь у Павла противоречие . Теоретически
христиане свободны от греха, но на прак
тике они все еще грешат, поэтому Павел
вынужден бьщ обращаться к ним с такими
призывами. БЬш ли Вериле прав? Можно
ли приписать Павлу подобное противоре
чие? Думаю , что нет. Для Павла существу
ет внутренняя связь между индикативом и
императивом. В некоторых случаях он сам
подчеркивает эту связь, например: «Итак,
очистите старую закваску, чтобы быть вам
новым тестом, так как вы бесквасны» (1
Кор 5 :7) ; или : «Если мы живем духом, по
духу и поступать должны» (Гал 5:25) . По
моему, эти слова ясно указывают на вну
треннюю связь между индикативом и импе
ративом: индикатив служит основаннем
для императива. .
И вот мы возвращаемся к 'Нашему вопро
су: какие представления считать правиль
ными? Какие допущения соответствуют
предмету и существуют ли они вообще?
Быть может, мы должны сказать, что ин
терпретация не нуждается ни в каких допу
щениях, что сам текст уже содержит необ
ходимые для экзегезы представления? Так
иногда говорят, что это неверно . РазУМеет
ся, наша интерпретация не должна делать
- никаких допущений относительно своих
результатов. Мы не можем заранее знать,
что текст хочет сказать, наnротив , мы
должны об этом узнать. Интерпретация,
которая заранее знает, что ее результаты
должны соответствовать, например, ка
кой-нибудь догматике, не может считаться
подлинной и честной. Однако существует
принципиальная разница между допуще•
ниями относительно результатов и допу
щениями относительно метода. Можно
сказать, что метод есть не что иное, как
способ постановки вопроса. Иначе говоря,
я не могу понять данный текст, не задав
ему определенных вопросов . А вопросы
могут быть очень разнообразными. Тот,
кто интересуется психологией, будет чи
тать Библию (и любой другой текст) , обра
щая внимание прежде всего на психологи
ческие явления. Можно читать тексты ,
чтобы узнавать новое об индивидуальной
или социальной психологии, о психологии
поэзии, религии, науки и т. д.
В этом случае у читателя имеются опре
деленные представления, исходя из кото-
Рудол ьф Буnьтм ан
•
рых он понимает психологическую жизнь и
интерпретирует тексты . Откуда берутся
такие представления? Этот вопрос заста
вляет нас задуматься о другом важном об
стоятельстве, о другом допущении интер
претации. Эти представления порождают
ся нашей собственной внутренней жизнью.
Вытекающее отсюда или соответствую
щее тексту допущение интерпретации со
стоит в следующем: у нас на самом деле
есть отношение к предмету (в данном слу
чае к внутренней жизни) , о котором мы
спрашиваем текст. Это отношение я назы
ваю жизненным отношен�ем. При таком
отношении у нас уже есть оnределенное
понимание предмета , а из этого nонимания
возникают представления, на которых
строится интерпретация. Читая текст , мы
узнаем новое , так что наше понимание
обогащается и уточняется. Без такого от
ношения и такого предпонимания невоз
можно прочесть ни один текст. < . . >
Вот nервое допущение об искусстве ин
терпретации : ваше собственное отношение
к предмету подсказывает вопрос, который
вы задаете тексту , а также ответ, который
вы из него извлекаете .
Я попытался проанализировать позицию
интерпретатора на примере психологиче
ской экзегезы. Текст можно читать и
истолковывать с разных точек зрения , на
пример , с эстетической или исторической,
под углом зрения политической истории
государства и т. п. В случае исторической
интерпретации существуют две возможно
сти: 1 . вы стремитесь воссоздать картину
прошлого, реконструировать его ; 2. вы
стремитесь узнать из исторических доку
ментов то , что вам нужно для сегодняшней
практической жизни. Так, например, вы
можете интерпретировать Платона как ин
тересную фигуру в истории Афин конца V
века до н. э. Но можно также увидеть в
Платоне источник знаний о человеческой
жизни. В последнем случае интерпретация
мотивирована не интересом к минувшей
эпохе , а поиском истины.
Что же нас интересует, когда мы толку
ем Библию? Разумеется, Библия - это
исторический документ, и мы должны ин
терпретировать ее , применяя методы исто
рического исследования. Мы должны изу
чить язык Библии, историческое место ее
авторов и т. д. Но каков наш настоящий и
подлинный интерес? Можем ли мы читат'
Библию просто как исторический доку
мент, чтобы реконструировать минувшую
эпоху, используя Библию как источник?
Или же она больше , чем просто источник?
Я думаю , что на самом деле мы хотим ус
лышать, что Библия может сказать в на
шей сегодняшней ситуации, услышать
правду о нашей жизни и душе .
.
•
Иисус Хри стос и м ифология
2
1 63
БиблиJО , потому что эта возможность реа·
лизуется лишь в том случае , если я пойму
Здесь встает новый вопрос: какой метод Слово.
и какие представления соответству10т .
Поэтому наша задача состоит в том, что
предмету? И еще : каково то отношение ,
бы
найти герменевтический принцim, с по
жизненное отношение , которое у нас зара
нее существует к предмету Библии и кото мощьJО которого мы сможем понять, о чем
рое порождает наши вопросы и предста говорит Библия. От этого вопроса нельзя
вления? Должны ли мы сказать , что у нас уклониться, так как его ставит всякий
нет заранее такого отношения, потому что исторический документ: каку10 возмож
предмет Библии - откровение Бога, а от ность понимания человеческогЬ существо
ношения с Богом могут возникнуть у нас вания раскрывает каждый библейский
лишь в результате Его откровенИя и никак текст? Критически изучая БиблиJО , я не
могу сделать только одно: найти ответ на
не заранее?
этот вопрос. Возможность услышать слово
В самом деле некоторые теологи именно
Библии как обращенное лично ко мне и
это и утвержда10т, но я думаJО , что они поверить в него находится вне компетен
заблуждаFОтся. Я уверен , что у человека ции критического исследования. Это лич
заранее есть отношение к Богу, которое ное понимание , выражаясь традиционным
нашло выражение в ставших классической языком, дается Святым Духом, а он мне не
формулой словах Августина: Tu nos feciste подчиняется. С другой стороны , мы можем
ad te , et cor nostrum inquietum est , donec найти адекватный герменевтический прин
requiescat in te . {«Ты создал нас для Себя, и цип , т. е. правильный способ постановки
неспокойно сердце наше , пока не успоко правильных вопросов, лишь в результате
ится в Тебе» . ) Человек заранее знает о объективного критического размышле
Боге, хотя и не о Его откровении, т. е . о ния. Если в�рно , что правильные вопросы
Его действии во Христе. У него есть отно затрагива10т возможность понимания че
шение к Богу в его поиске Бога , сознатель ловеческого существования, тогда необхо
ном или бессознательном. Человеческу10 димо найти адекватные способы выраже
жизнь приводит в движение вопрос о Боге , ния такого понимания. Поиск этих
потому что - сознает он это или нет - ее представлений составляет задачу филосо
постоянно приводит· в движение вопрос о фии.
собственном существовании. Вопрос о
Но здесь возможен упрек в том, что эк
Боге и вопрос о себе тождественны .
зегеза попадает в зависимость от филосо
Итак, мы нашли соответству10щий пред фии. Это действительно так, однако следу
мету способ сформулировать вопрос при ет задать вопрос: в каком смысле? Невер
интерпретации Библии. Вот этот вопрос: но думать, что какая-либо экзегеза может
как поивмает Библия человеческое суще· быть независимой от светских представле
ствоваиие? Я зада10 библейским текстам , ний. Всякий интерпретатор , сознает он это
этот вопрос по той же причине , которая или нет, неизбежно зависит от представле
дает последнее основание для всякого ний, унаследова�ных им из традиции, а вся
исторического исследования и всякой ин кая традиция зависит от какой-то филосо
терпретации исторических документов .
фии. Так, экзегеза XIX века в значитель
Ведь понимание истории позволяет мне по ной мере зависела от идеалистической фи
нять возможности человеческой жизни и, лософии, от ее представлений о человече
значит, моей собственной жизни. Послед ском существовании. Эти идеалистические
нее основание для изучения истории состо представления еще и сегодня влия10т на
ит в том, чтобы осознать возможности че многих интерпретаторов. Значит, истори
ческое и экзегетическое исследования не
ловеческого существования.
Однако интерпретация Писания имеет могут осуществляться без осмысления и
особое основание. Традиция и церковная учета представления, которыми руко
проповедь говорят нам, что в Библии мы водствуется интерпретатор. Иначе гово
должны услышать авторитетные слова о ря , встает вопрос о «правильной» фило
нашем существовании. Библия отличается софии.
от других текстов тем, что в ней мне указа
на определенная возможность существовЭ:
3
ния, но не как нечто, что я волен принять
или отвергнуть. Нет, Б'иблия есть слово ,
Здесь мы должны ясно понять, что не
обращенное лично ко мне , которое гово может быть никакой «правильной» фило
рит мне не о существовании вообще , но софии, т. е. вполне совершенной системы
дает мне подлинное существование . Одна философии, да10щей ответы на все вопро
ко это возможность, на котору10 я не могу сы и разъясня10щей все загадки человече
рассчитывать заранее. Это не методиче ского существования. Мы спрашиваем
ское допущение , позволЯJОщее мне понять просто о том, какая из сегодняшних фило-
1 64
Рудольф Бультман
софий nредлагает наиболее адекватную
точку зрения и наиболее адекватное пред
ставление для понимания человеческого
существования. Здесь , я думаю , нам следу
ет учиться у экзистенциалистекой филосо
фии (философии существования) , так как
центральный nредмет исследования этой
философской школы как раз и есть чело
веческое существование .
Мы мало чему научились бы, если бы
экзистенциалистекая философия, как не
которые думают , пыталась nредложить
идеальный образец человеческого суще
ствования. Представление о «ПОДЛИВВО
СТИ» не предnолагает такого образца. Эк
зистенциалистекая философия не говорит
мне : «Ты должен существовать следую
щим образом» ; она говорит лишь : «Ты
должен существовать ! » ; или - оттого что
даже такое требование может быть слиш
ком трудным - она показывает мне , что
Экзистенциали
существовать.
значит
стекая философия пытается показать мне ,
что значит существовать , и для этого она
. различает между человеческим бытием
как «экзистенцией» и бытием всех осталь
ных существ , которые не существуют, а
только наличествуют (технический термин
«экзисТенция» восходит к Кьеркегору) .
Только люди могут обладать экзистенци
ей, потому что одни они исторические су
щества, т. е . каждый человек имеет соб
ственную историю . Его настоящее всегда
выходит из его nрошлого и ведет в его бу
дущее . Он реализует ,свою экзистенцию ,
ещiИ осознает , что всякое «теперь» есть
момент свободного решения . Какой эле
мент его nрошлого сохранит свою цен
ность? Насколько он ответствен перед сво
им будущим? Ведь ни один человек не мо
жет встать на место другого . Никто не мо
жет заменить другого , потому что каждый
должен умереть в одиночку. Каждый реа
лизует свою экзистенцию в своем одиночестве.
·
Конечно , я не могу здесь nровести экзи
стенциалистекий анализ подробно . Доста
точно будет сказать, что экзистенциали
стекая философия показывает: истинная
человеческая
экзистенция
реализуется
лишь в акте существования. Эта филосо
фия вовсе не nретендует на то , чтобы га
рантировать человеку самопонимание его
собственного существования: ведь это са
мопонимание может реализоваться лишь в
конкретной ситуации моего hic et nunc
(здесь и теперь) . Экзистенциалистекая фи
лософия не отвечает на вопрос о моем соб
ственном существовании и тем самым воз
лагает ответственность за мое существова
ние на меня самого , а делая это , она помо
гает мне открыться для слова Библии . По
нятно, что экзистенциалистекая филосо
фия порождена личным экзистенциальным
•
воnросом о бытии и его возможностях. От
куда еще могла бы она узнать об экзистен
ции , если не из собственного экзистенци
ального сознания, nри условии, что экзи
стенциалистекая философия не тожде
ственна традиционной антропологии? Из
этого следует, что экзистенциалистекая
философия может предложить адекватные
nредставления для интерпретации Библии,
ибо эта интерnретация интересуется ПОЩI
манием существов ания .
И здесь я снова задаю воnрос: включает
ли уже само экзистенциалистекое понима
ние существования и экзистенциалистекий
анализ этого понимания решение в пользу
не�оторого, вполне определенного пони
мания? Конечно же , они включают такое
решение, но какое именно? В точности то
решениес, о котором я говорил : «Ты дол
жен существовать ! » Без этого решения,
без готовности быть человеком, т . е. лич
ностью , nринимающей на себя ответствен
ность быть , никто не может понять слово
Библии как обращенное к его личному су
ществованию. - Это решение не требует ни
каких философских знаний, но научная ин
терпретация Библии, безусловно, требует
. экзистенциалистских nредставлений, что
бы объяснить библейское понимание чело
веческого существования. Ясно лишь одно :
услышать слово Библии возможно только
в личном решении.
На nримере можно показать , что экзи
стенциалистекая философия не предлагает
никакого образца идеального существова
ния . Экзистенциалистекий анализ описы
вает отдельные явления существования,
наnример , любовь. Было бы ошибкой по
лагать, что экзистенциалистекий анализ
любви покажет мне , как я должен любить
здесь и теперь. Экзистенциалистекий ана
лиз может лишь объяснить мне , что я в
состоянии понять любовь в процессе люб-.
ви. Никакой анализ не может заменить
мою обязанность понять свою любовь
как встречу в моем личном существо
вании . ·
Конечно , философский анализ исходит
из суждения о том , что можно nроанализи
ровать человеческое существование , не
nринимая во внимание отношения между
Богом и человеком. Но понять человече
ское существование в его отношении к
Богу означает лишь одно : понять мое лич
ное существование , а философский анализ
не nретендует на то , чтобы обучать меня
личному самопониманию. Чисто формаль
но экзистенциалистекий анализ не nрини
мает в расчет отношение между человеком
и Богом , потому что _он вообще не прини
мает в расчет конкретные события челове
ческой жизни, конкретные встречи, обра
зующие личное существование . Если вер
но , что откровение Бога реализуется лишь
•
1 65
Иисус Христос и ми�логия
в конкретных событиях жизни здесь и те
перь и что экзистенциалистекий анализ
ограничивается временной жизнью чело
века с ее множеством «здесь и теперь» , то
гда это анализ обнаруживает область, ко
торую только вера может понять как
область отношений между человеком и
Богом.
. Суждение о том, что существование че
ловека может быть проанализировано без
учета его отношений с Богом, можно на
звать экзистенциальным решением, но та
кой отказ не есть вопрос личного предпо
чтения. Такое исключение основано на эк
зистенциальном понимании того , что мы
не можем свободно пользоваться идеей
Бога, конструируя теорию Человеческого
существования. Это суждение указывает
на идею абсолютной свободы независимо
от того, принимается ли эта идея как исти
на или отвергается как абсурд . Иначе это
можно сформулировать так: исключение
из рассмотрения отношений человека с Бо
гом выражает мое личное знание о самом
себе, признание того , что я не мог найти
Бога, глядя на себя или в себя. На этом
исключении основана нейтральность экзи
стенциалистекого анализа. То обстоятель
ство, что экзистенциальная философия не
принимает в расчет отношения между че
ловеком и Богом, подразумевает призна
ние того , что я не могу говорить о Боге как
о моем Боге , глядя внутрь самого себя.
Мои личные отношения с Богом могут
быть реализованы только Богом, Дей
ствующим Богом, который встречает меня
в Своем Слове .
Значение Б та как Действующеz о
1
Часто говорят , что демифологизацию
нельзя провести последовательно, потому
что , если Весть Нового Завета вообще мо
жет быть сохранена, мы должны говорить
о Боге как о Действующем. Но в такой
речи остается мифологический осадок.
Разве , говоря о Боге как о Действующем,
мы выражаемся не мифологически? Это
возражение может быть выражено и так:
раз демифологизация как таковая несовме
стима с разговором о Боге как о Действую
щем, христианская проповедь должна все
гда оставаться мифологичной - такой, ка
кой всегда была новозаветная проповедь.
Справедливы ли эти аргументы? Мы долж
ны спросить себя, действительно ли мы
выражаемся мифологически, говоря о
Боге как о Действующем. Мы должны
спросить, когда и при каких обстоятель
ствах такая речь мифологична. Чтобы
ответить н;а эти вопросы, нам нужно рас
смотреть, как понимается действие Бога
мифологическим мышлением.
Мифологическое мышление понимает
действие Бога в природе , истории, челове
ческой судьбе или жизни души как дей
ствие , которое вмешивается в естествен
ный, исторический или психологический
порядок вещей, оно одновременно разры
вает и связывает события. Божественная
каузальность встраивается как звено в
цепь событий, следующих 'друг за другом в
причинно-следственном порядке . Это под
разумевает распространенное представле
ние о том, что чудесное событие не может
быть понято иначе как чудо, т. е. как след
стви� сверхъестественной причины. Такое
мышление в самом дел� воспринимает дей
ствие Бога таким же образом, как внутри
мирные действия или события, потому что
божественная сила осознается как сила
природы. Однако на самом деле чудо в
смысле действиЯ Бога не может рассматри
ваться как событие , происходящее в ряду
внутримирных событий. Оно невидимо и
не поддается объективной научной провер
ке , которая возможна лишь в рамках объ
ективной картины мира .. Для объективно
го научного наблюдателя действие Бога
остается тайной.
Идею действия Бога как внемирного и
трансцендентного действия можно пра
вильно ПОНЯТЬ ЛИШЬ при УСЛОВИИ, ЧТО ЭТО
действие ·мыслится не как происходящее в
ряду- внутримирных действий и событий, а
как происходящее внутри них . Тесная взаи
мосвязь природных и исторических собы
тий остается неразрывной для наблюдате
ля. Действие Бога скрыто от всякого
взгляда, кроме взгляда веры . Лишь так на
зываемые естественные , внутримирные
события видны каждому и поддаются про
верке . А скрытое действие Бога происхо
дит внутри них.
И вот если кто-то настаивает, что разго
вор в этом смысле о Боге как о Действую
щем �фологичен, то я нисколько не воз
ражаю, потому что в этом случае миф со
вершенно отличен от того , с чем имеет
дело демифологизация. Когда мы говорим
о Боге как о Действующем, мы не говорим
мифологически
в
объективирующем
смысле.
2
Теперь возникает другой вопрос: если
вера утверждает, что скрытое действие
Бога происходит в цепи внутримирных со
бытий, то христианская вера может быть
отождествлена с пантеизмом. Продумывая
этот вопрос, мы можем подробнее прояс- нить, в каком смысле следует понимать
1 66
Рудольф Бультм а н
•
действие Бога. Вера утверждает не непо Иисусе Христе. Милость Бога открывает
средственную тождественность между дей ему глаза, и он видит, что «любящим
ствием Бога и внутримирными событиями, Бога. . . все содействует ко благу» (Рим
а, если так можно выразиться, парадо 8 : 28 ) . Эта вера не есть раз и навсегда при
ксальную тождественность, в которую обретенное знание , это не общее мировоз
можно только верить здесь и сейчас вопре зрение . Вера может реализоваться лишь
ки кажущейся нетождественности. В вере
здесь и теперь. Она может быть живой ве
я могу поня:ть встречающийся мне случай рой, только если верующий постоянно
как милостивый дар Бога или как Его на спрашивает, о чем говорит ему Бог здесь и
казание, или как Его кару. С другой сторо теперь. Вообще действие Бога в природе и
ны, я могу понять тот же случай как звено истории скрыто от верующего , точно так
в цепи естеств�нно развивающихся собы же как от неверующего . Но поскольку он
тий. Если, например , мой ребенок опра видит nроисходящее с ним в свете боже
вился от тяжелой болезни, я благодарю ственного Слова, он может и должен по
Бога за то, что Он его спас. В вере я могу нять это как действие Бога. Паитеист мо
восnринять мысль или решение как боже жет сказать: «Здесь действует Божествен
ственное внушение , не отрицая психологи ное начало» о любом ообытии , не nрини
ческой обоснованности этой мысли или ре
мая во внимание значение nроисходящего
шения. Так, возможно , что решение , не
для его собственного существования. Хри
казавшееся мне важным в момент его nри
нятия, позднее будет воспринято как очень стианин может сказать лишь: «Я уверен,
важный и плодотворный «поворотный что Бог действует здесь и там, но Его дей
пункт» в моей жизни. Тогда я благодарю ствие скрыто , так как оно не может быть
Бога, внушившего мне это решение . Вера непосредственно тождественно видимому
в Бога-Творца, как она сформулирована в событию. Я еще не знаю , что Он делает, и,
Символе веры, не дает мне заранее позво может быть, даже никогда этого не узнаю ,
ления понимать все события как деяния однако я твердо уверен в том, что это важ
Боrа . Понимание Бога как Творца подлин но для моего собственного существования ,
но лИшь в том случае, если я здесь и теперь и должен сnросить , о чем Бог мне говорит.
понимаю себя как Его творение . Это пони Возможно , он nросто говорит мне , что я
мание бытия вовсе не обязательно должно должен терпеть и молчать» .
ясно формулироваться в моем сознании.
Что отсюда следует? В вере я отрицаю
Вера во всемогущего Бога - это вовсе не закрытую связь внутримирных событий,
заранее данная убежденность в том, что . цепь причин и следствий, как она nредста
имеется всесильное Существо , способное вляется объективному наблюдателю. Я
сделать все . Вера во всемогущего Бога отрицаю связь внутримирных событий не
подлинна лишь 1} том случае , если она дей так, как это делает мифология, которая ,
ствительно осуществляет себя в моем су разрывая связь, включает сверхъесте
ществовании, так что я подчиняюсь силе ственные события в цепь естественных. Я
Бога, которая захватывает меня здесь и те отрицаю внутримирную связь как тако
перь. Опять-таки это не значит, что вера вую , когда говорю о Боге . Я отрицаю вну
должна ясно формулироваться в моем соз тримирную связь событий, когда говорю о
нании, но это значит, что выражения веры самом себе , ведь в этой связи внутримир
не имеют общезначимого характера. Так, ных событий мое Я, мое собственное суще
слова Мартина Лютера terra ublque domini
ствование , моя внутренняя жизнь не более
(«везде земля Господня») истинны не в дог
видимы и не больше поддаются проверке ,
матиче'<ком смысле, но лишь здесь и те
перь, когда они nроизносятся в решении чем действие Бога.
В вере я убеждаюсь , что естес;гвенно
моего существования. Думаю, сегодня это
лучше всего может понять тот, кто поста научная карт�а мира не охватывает ре
вил под вопрос истинность догматического альность мира и человеческой жизни во
высказывания, - наnример , для того , кто всей их полноте , но вера не предлагает ни
терпит ужасы русской тюрьмы.
какой другой картины мира, которая бы
Мы можем сделать вывод , что паите корректировала выводы науки в ее соб
изм -. это в самом деле заранее суще ственной сфере . Вера даже признает, что
. ствующая убежденность, общее мировоз научная картина мира необходима, чтобы
мы могли делать свою работу в мире. Мне
зрение, утверждающее , что каждое проис
ходящее в мире событие совершено Богом, нужно видеть причинно-следственную
потому что Он имманентно nрисутствует в связь внутримирных событий не только
мире . Христианин, напротив, верит, что как объективному наблюдателю, но и про
Бог здесь и теперь действует во мне и гово сто для моей повседневной жизни. Делая
рит со мной. Христианин верит в это , пото это , я не оставляю места действию Бога.
му что зиает: к нему обращена/ милость Парадокс веры состоит в том, что вера
Бога, встречающая его в Слове БОГ\\, в «Воnреки» nонимает как действие Бога
•
1 67
И исус Христос и мифоло гия
здесь и теперь событие , вполне объясни
мое в рамках естественного или историче
ского хода событий. Это «вопреки» неот
делимо от веры. Это «вопреки» (Пс 72:23 и
«вопреки» у Пауля Тиллиха) неразрьmно
связано с верой. Лишь это есть истинная
вера в чудеса. Тот, кто думает, будто о
чудесах можно говорить как о поддающих
ся доказательству и проверке событиях,
грешит против идеи потаенности действия
Бога. Он подчиняет действие Бога контро
лю объективного наблюдателя. Он делает
веру в чудеса доступной для научной кри
тики, утверждая таким образом допусти
мость подобной критики.
3
Тут возникает новый вопрос. Если ду
мать о действии Бога следует как о скры
том, то , вероятно, говорить о нем можно
лишь в отрицательных выражениях ? Явля
ется ли представление о трансцендентно
сти исключительно отрицательным? Это
бьто бы так, если бы разговор о Боге не
бьт одновременно разговором о нашем
собственном существовании. Если бы мы
говорили о Боге как о Действующем в об
щих словах, то трансцендентность действи
тельно бьmа бы чисто отрицательным
представлением, так как всякое положи
тельное описание трансцендентности пере
носит ее в этот мир. Неверно говорить о
Боге как о Действующем в общих выраже
ниях, в терминах формального анализа че
ловеческого существования. Именно фор
мальный, экзистенциалистекий анализ че
ловеческого существования показывает,
что говорить о нашем личном существова
нии в общих выражениях действительно
невозможно. Я могу говорить о своем лич
ном существовании лишь здесь и теперь в
конкретной ситуации моей жизни. Конеч
но , я могу выражать в общих словах значе
ние и смысл представления о Боге и о Его
действии, поскольку я могу сказать, что
Бог есть сила, дающая мне жизнь и суще
ствование , и поскольку я могу описать эти
действия как встречу, требующую моего
личного решения. Но, делая это , я при
знаю невозможность разговора о Боге в
общих выражениях ; я могу говорить лишь
о том, что Он здесь и теперь делает со
мной, о чем Он здесь и теперь мне говорит.
Даже когда мы говорим о Боге не в общих
словах, но о Его действии по отношению к
нам здесь и теперь, нам приходится пользо
ваться общими представлениями, потому
что наш язык постоянно опирается на ка
кие-то представления, однако из этого не
следует, что наши высказьmания имеют
общий характер.
4
Теперь мы можем еще раз спросить, воз
можно ли говорить о действии Бога, не
прибегая к мифологическому язьrку. Часто
утверждают, что язык христианской веры
с необходимостью должен быть мифологи
чен. Это утверждение· нужно тщательно
проверить. Во-первых, мы должны спро
сить: даже если мы согласимся, что язык
веры в самом деле мифологичен, как это
обстоятельство влияет на программу деми
фологизации? Эта уступка ни в коем слу
чае не может быть решающим аргументом
против демифологизации, ведь мифологи
ческий язык теряет свою мифологичность,
когда становится языком веры. Например ,
разговор о Боге как о Творце уже больше
не подразумевает Его качеств творца в
смысле древнего мифа. Мифологические
воззрения могут и спользоваться как симво
лы или образы, которые , возможно , необ
ходимы для религиозного языка и, следо
вательно , в частности, для христианской
веры. Отсюда понятно , что использование
мифологического языка не только не пре
пятствует. демифологизации, но положи
тельно ее требует.
Во-вторых, утверждение о том, что язык
веры нуждается в мифе , можно считать
справедливым лишь при условии дальней
·шего уточнения. Если мифологические по
нятия необходимы в качестве символов
или образов , мы должны спросить, что вы
ражают эти символы или образы. Конеч
но , не может быть, чтобы их смысл в язы
ке веры выражался мифологическими
представлениями. Он может и должен пе
редаваться без помощи мифологических
терминов .
В-третьих , разговор о действии Бога
вовсе не обязательно предполагает исполь
зование символов и образов . При таком
разговоре язык должен быть в состоянии
передать свой полный и прямой смысл .
Как же тогда нам следует говорить о дей
ствии Бога, чтобы наш язык не мог быть
попят как мифологический? Действие
Бога не указывает на событие , которое я
могу заметить, не будучи вовлеченным в
это событие как в действие Бога и не уча
ствуя в нем как тот, на кого это действие
направлено . Иначе говоря, разговор о
Боге как о Действующем включает собы
тия личного существования человека.
Встреча с Богом может быть для человека
событием лишь здесь и теперь , потому что
его жизнь ограничена временными и про
странствеиными рамками. Говоря о Боге
как о Действующем, мы подразумеваем,
что мы предстоим Богу, что Он к нам об
ращается, спрашивает нас, судит или бла
гословляет. Поэтому говорить таким обра
зом значит говорить не на языке символов
1 68
Рудольф Бул ьтм ан
и образов , а посредством аналогий. Ведь
когда мы говорим о действии Бога, мы по
нимаем это действие по аналогии с взаимо
действием людей . Более того , общение
между Богом и человеком мы представля
ем себе по аналогии с общением между
людьми . Именно пользуясь аналогией, мы
говорим о .любви Бога , о Его заботе о че
ловеке , о Его требова ниях и гневе , о Его
обещании и милости; именно в этом смь�с
ле - по аналогии - мы называем Его От
цом . И мы не то.�;�ько имеем основания, но
даже должны так говорить: ведь мы сейчас
говорим не об идее Бога, а о Самом Боге .
Таким образом, любовь и забота Бога не просто образы и символы : эти предста
вления соответствуют реальному опыту
встречи с Богом , действующим здесь и те
перь . Особенно представление о Боге как
об Отце давно утратило мифологический
смысл . Мы поймем значение слова «отец» ,
применяемое к Богу, если подумаем о том ,
какой смысл вкладывается в это слово , ко- _
гда мы обращаемся к собственному отцу
или когда так называют нас наши дети .
Применительно к Богу смысл слова
«отец» , указывающий на родство, совер
шенно исчез . Теперь оно выражает лишь
чисто личный характер отношений. Имен
но в этом 'смысле, т. е. по аналогии, мы
говорим о Боге как об Отце .
Из такого понимания ситуации следуют
некоторые вьmоды. Во-первых , правомер
ны лишь такие высказывания о Боге , кото
рые выражают экзистенциальное отноше
ние между Богом и человеком . Суждения о
действии Бога как о космическом событии
неправомерны. Утверждение о Боге как о
творце мира не может быть теоретическим
суждением о Боге как о creator mundi в
общем смысле . Это утверждение может
быть только личным признанием того , что
я считаю себя сотворенным Богом, кото
рому обязан своим существованием. Это не
может быть нейтральным высказьmанием,
но лишь выражением благодарности или
преданности . Далее , неправомерны выска
зьmания, описывающие действие Бога как
культовое , например , что Он принес Свое
го Сына в жертву, если этим словам не
придается чисто символический смысл . Во
вторых, так называемые образы, описы
вающие действие Бога , правомерны лишь
постольку, поскольку они означают , что
Бог как личность действует по отношению
к другим , личностям. Поэтому политиче
ские и юридические представления недопу- стимы, если они не понимаются в чисто
символическом смысле.
5
В этом месте возникает действительно
серьезное возражение . Если сказанное
•
верно , не означает ли это , что действие
Бога лишено объективной реальности, что
оно сводится к чисто субъективному психо
логическому переживавию, что Бог суще
ствует лишь как внутреннее событие души,
тогда как вера имеет истинный смысл
только при условии, что Бог существует
вне верующего? Подобные аргументы раз
даются вновь и вновь, и в этом споре то и
дело мелькают тени Шлейермахера и Фей
ербаха. «Переживание» в самом деле было
одним из ключевых слов немецкой теоло
гии до первой мировой войны . Вера часто
описьшалась как переживание , и именно
на это слово решительно обруши.лись Карл
Барт и так называемая диалектическая
теология.
Наши слова : «Разговор о Боге подразу
мевает разговор о нашем собственном су
ществовании» - имеют совершенно иной
смысл . Коротко упомянутое здесь возра ..
жение основано на неверном поним�нии
жизни души. Из утверждения, что гово
рить о Боге - значит говорить о самом
себе , никак не следует, будто Бог не суще
ствует вне верующего. (Это было бы спра
ведливо, если бы вера интерпретировалась
как чисто психологическое событие . ) Ко
гда человека видят в подлинном смысле
как историческое существо , чья реаль
ность осуществляется в конкретных ситуа
циях и событияХ, в жизненных встречах* ,
то понятно, с одной стороны, что вера , го
ворящая о действии Бога , не может защи
тить самое себя , когда ее называют иллю
зией, а с другой стороны, что вера не есть
субъективно-психологическое событие .
Достаточно ли сказать, что вера вырас
тает из встречи со Священным Писанием
как со Словом Бога , что вера есть не что
иное , как простое слушание? Ответ : доста
'
точно. Но такой ответ имеет смысл лишь в
том случае , если Писание воспринимается
не как учебник догматики и не как рассказ
свидетелей веры , которую я интерпрети
рую через симпатию и эмпатию. Напро
тив , слышать Писание как Слово Бога значит слышать его как обра�енное ко
мне слово , как керигму, как провозвестие .
Тогда мое понимание не нейтрально , а ста
новится ответом на призьm . Невозможно
объективно доказать , что Слово Писания
есть Слово Бога ; это - событие , которое
происходит здесь и теперь. Слово Бога
скрыто в Писании, подобно тому как Его
действие скрыто повсюду.
Я сказал , что вера вырастает из встреч ,
образующих субстанцию нашей жизни как
* Человек - историческое существо не толь
ко nотому, что он участвует в развитии мировой
истории, но особенно nотому, что у него есть
собственная история. - Прим. авrrюра.
•
И и сус Хр и стос и мифоло гия
1 69
исторической жизни. Это легко понять,
Иначе говоря, дt;йствие Бога наделяет нас
если подумать об обычных событиях на новым пониманием самих себя.
шей жизни. Любовь друга, жены, детей
На это мне могут возразить, что тогда
встречает меня как событие только здесь и событие божественного Откровения теперь. Такую любовь нельзя увидеть с по всего лишь повод, позволяющий нам по
мощью объективных методов , она встре нять самих себя, и что этот повод не при
чает нас лишь как личный опыт и ответ. знается как действие , которое входит в
Извне , например , в ходе психологических нашу жизнь и ее изменяет. Иными слова
наблюдений, она не может быть восприня- ми, Откровение не признается в качестве
- та как любовь , но лишь как интересный чуда. Тогда - могут мне возразить даль
психологический процесс, допускающий ше - не происходит ничего , кроме пониразные толкования. Также и тот факт, что . мания или осознания себя. Содержание же
Бог может быть увиден или воспринят самопонимания - вневременная истина,
лишь изнутри веры, не означает, что Он раз постигнутая, она остается в силе неза
вне веры не существует.
висимо от породившего ее момента, т. е .
Мы должны , однако , помнить, что о т Откровения, которое послужило причи
утверждение веры об ее объекте , о Боге , ной этого понимания.
нельзя объективно доказать. В этом не
Это возражение основано на недоразу
слабость веры, а ее истинная сила, как мении, о котором я говорил выше, т. е .
утверждал мой учитель Вильгельм Герман.
самопонимание собственного существова
Ведь если бы отношение между верой и ния смешивается с философским анализом
Богом можно было объективно доказать , человека. Экзистенциальное понимание
подобно отношениям между субъектом и смешивается с экзистенциалистским. Мож
объектом во внутримирной ситуации, то но сказать , что утверждения философс:g;о
это поставило бы Бога на уровень мира, го анализа выражают вневременную исти
где требования таких доказательств впол ну, но не отвечают на вопросы нынешнего
не правомерны.
момента. Но как раз философский анализ
Можем ли мы тогда сказать, что Бог человека, т. е. экзистенциалистекое пони
«доказал» Свое существование фактами мание , показывает, что самопонимание истории спасения? Ни в коем случае. Ведь зкзистенциальиое
понимание лишь
то , что мы называем фактами истории спа здесь и теперь осуществляется как мое соб
сения, само относится к предметам веры и ственное самопонимание . Философский
может быть воспринято лишь глазами анализ показывает, чт6 такое существова
веры. Оно невидимо вне веры; в отличие ние в абстрактном смысле. Экзистенциаль
от естественных наук вера не может осно ное , личное самопонимание , напротив , ни
вываться на доступных наблюдению эмпи чего не говорит о том, чт6 такое существо
рических фактах. Конечно, факты исто вание в абстрактном смысле; это понима
рии спасения образуют основание веры, ние указывает на мою жизнь как на кон
однако исключительно с точки зрения са кретную личность в ситуации здесь и те
мой веры. Здесь действует тот же принцип, перь. Именно в акте понимания одновре
что и в отношениях между людьми. Дове менно понимаются мое Я и мое отношение
рие к другу основано лишь на личности к другим.
моего друга, которую я узнаю , доверяя
Подобное экзистенциальное личное по
ему. Всякое доверие или любовь предпола нимание необязательно должно происхо
гают риск. Как верно учил нас Вильгельм дить на сознательном уровне , это случает
Герман, основание и предмет веры совпа ся редко . Но такое личное самопонима
дают. Это одно и то же , так как мы не ние - пусть даже мы этого не осознаем можем говорить о том, что такое Бог Сам господствует или же оказывает сильное
по Себе , но лишь о том, что Он делает с воздействие на вс_е наши тревоги и заботы ,
нами и для нас.
на честолюбИвые планы, радости и страхи.
Более того , это личное самопонимание
проверяется и ставится под вопрос в каж
б
дой ситуации встречи. Жизнь может пока
Теперь мы можем ответить еще на один зать, что мое самопонимание неадекватно ,
вопрос. Если мы утверждаем, что действие или дальнейшие встречи и опыты могут
Бога невидимо и не поддается проверке , его прояснить и углубить. Такое изменение
что факты истории спасения не могут быть может произойти в результате радикаль
доказаны, что дух, который даруется ве ной самокритики или же бессознательно ,
рующему, ведостулен объективному на когда моя жизнь , скажем, выходит из тьмы
блюдению , если мы утверждаем, что обо отчаяния к свету счастья, а также при про
всем этом мы можем говорить, лишь когда тивоположном опыте. Совершенно новое
это касается нашего личного существова самопонимание могут приносить решаю
ния, тогда можно сказать, что вера есть шие встречи как результат любви, кото
новое понимание личного существования. рую дарят мне , например, брак или новая
1 70
дружба. Даже маленький ребенок бессоз
нательно обнаруживает такое самопонима
ние , когда начинает сознавать, что он ре
бенок и потому находится в особых отно
шениях со своими родителями . Его самопо
нимание выражается в любви, доверии,
ощущении безопасности, благодарности
и т. д.
В своем собственном существовании я не
изолирован ни от окружающего мира, ни
от собственного прошлого или будущего.
Если через любовь я достигаю нового са
мопонимания, то происходит не изолиро
ванный психологический акт осознания, но
трансформируется вся моя ситуация. По
новому понимая самого себя, я по-ново�
понимаю других, и одновременно для меня
приобретает новый облик весь мир . Как
говорят в таких случаях, я вижу его в но
вом свете , и потому это действительно со
вершенно новый мир . У меня появляется
новый взгляд на мое прошлое и будущее. Я
признаю новые требования и по-новому го
тов к новым встречам. Мое прошлое и бу
дущее становятся чем-то большим, чем чи
стое время, которое фиксируют календари
и расписания. Отсюда должно стать ясно,
что я не могу обладать этим самопонима
нием как вневременной истиной , как раз и
навсегда обретенной уверенностью. Ведь
мое самопонимание уже по самой своей
природе должно ежедневно обновляться ,
чтобы я понимал заключенный в нем импе
ратив.
Mutatis mutandi s эдесь можно применять
слова: «Если мы живем духом, то по духу и
поступать должны» (Гал 5 :25) . Это в самом
деле применимо к самопониманию веры,
которая есть ответ на нашу встречу со Сло
вом Бога. В вере человек понимает самого
себя по-новому. ,в своем толковании По
слания к Римлянам Мартин Лютер гово
рит: «Выходя нам навстречу, Бог позволя
ет нам приблизиться к самим себе ; давая
нам познать Себя , Он позволяет нам по
знать также и самих себя» . В вере человек
понимает самого себя по-новому. Это но
вое самопонимание может сохраняться
лишь как продолжающийся ответ на Слово
Бога, которое возвещает Его действие в
Иисусе �ристе . То же самое происходит в
обычной человеческой жизни. Новое са
мопонимание , возникающее из встречи че
ловека с человеком, может сохраняться
лишь в том случае , если продолжаются от
ношения между людьми.
«Доброта Бога каждое утро новая» это верно при условии, что каждое утро я
воспринимаю ее как новую . Это ведь не
вневременная истина, как, например , мате
матическая теорема. Я могу говорить, что
доброта Бога каждое утро новая, лишь
если я сам каждое утро обновляюсь. '
Рудольф Бультм а н
•
Эти раэмышления, , в свою очередь, бро
сают свет на парадоксальное противопо
ставление индикатива и императива у Па
вла, которое я только что упомянул (Гал
5 : 25 ) . Теперь мы видим, что индикатив ве
дет за собой императив. Индикатив выра
жает новое самопонимание верующего ,
потому что высказывание : «Я освобожден
от греха» - имеет не догматический, а эк
зистенциальный характер . Это - призна
ние верующим того , что все его существо
вание обновилось. Так как его существова
ние включает также и волю, то императив
напоминает ему, что он свободен от греха,
если его воля обновляется к покорности
требованиям Бога.
7
Возможно и такое возражение : демифо
логиэация исключает действие Бога в буду
щем. На это я отвечу, что именно демифо
логиэация проясняет истинный смысл дей
ствия Бога в будущем. Вера подразумевает
свободную и полную открытость будуще
му. Философский анализ покаэьmает, что
открытость будущему составляет один из
основополагающих элементов человече
ского состояния. Но способен ли философ
ский анализ наделить конкретного живого
человека этой открытостью? Безусловно ,
не может, точно так же как он не может
наделить нас существованием. Как показал
Хайдеггер , философский анализ может
лишь объяснить человеку, что он должен
быть открыт будущему, если хочет суще
ствовать как личность.
Когда философский анализ утверждает,
что будущее описьmается для него исклю
чительно как ничто, он обращает наше
внимание на волнующий или пугающий ре
зультат э,1'0го наблюдения.
Поэтому свободная открытость будуще
му - это одновременно свобода принять
на себя тревогу (т. е. готовность к трево
ге) , решиться на нее . Если христианская
вера подразумевает свободную открытость
будущему, то это и свобода от тревоги пе
ред лицом ничто. На эту свободу никто не
может решиться по собственному жела
нию , она может быть дарована только в
вере . Вера как открытость будущему есть
свобода от прошлого , потому что это вера
в прощении грехов, это свобода от рабских
уз прошлого. Это одновременно свобода
от нашего прежнего Я и для нашего нового
Я. Это свобода от основанной на грехе ил
люзии, будто мы можем своим решением
определять собственное существование .
Это свободная открытость будущему, ко
торую провозглашает Павел : «Поглощена
смерть победою» (1 Кор 15:54) .
•
И исус Христос и мифол оги я
8
Здесь встает последний и решающий во
прос. Если мы можем говорить о Дей
ствующем Боге лишь в том смысле, что Он
делает по отношению ко мне эдесь и те
перь, можем ли мы еще верить, что Бог
совершил нечто раз и навсегда для всего
мира? Не грозит ли нам опасность упу
стить из виду это Павлова «раз и навсегда»
(Рим 6: 10)? Не грозит ли нам опасность
перенести божественный замысел , исто
рию спасения в область вневременного? Из
сказанного выше должно быть ясно , что
мы говорим не об идее Бога, а о живом
Боге , в чьих руках находится наше время и
кто встречает нас эдесь и теперь. Поэтому
на упомянутое возражение мы можем
ответить просто: Бог встречает нас в Сво
ем Слове , в конкретном слове , в устано
вленной Иисусом Христом проповеди.
Хотя Бог встречает нас всегда и везде , мы
видим и слышим Его не всюду, если Его
Слово не вторгается в нашу жизнь , позво
ляя нам увидеть момент эдесь и теперь, как
любил повторять Лютер. Идея вездесуще
го и всесильного Бога реализуется в моем
существовании лишь через Его Слово , об
ращенное ко мне эдесь и теперь. Соответ
ственно мы должны сказать, что Слово
Бога есть то , что оно есть лишь в тот мо
мент, когда звучит. Слово Бога не вне
врrменное выскаэьmание , а конкретное
слово , обращенное к людям эдесь и теперь .
Конечно, Слово Бога - Его вечное Сло
во , однако не следует понимать вечное как
вневременное ; вечное - значит вновь и
вновь происходящее эдесь и теперь настоя
щее . Это Слово Бога во встрече , а не на
бор идей, например , суждение о милости
Бога вообще , хотя такое суждение тоже
может быть верным, но оно верно лишь
тогда, когда обращено на меня как собы
тие , которое встречает меня как Его мило
сердие . Только в этом случае оно verbum
extemum - слово , приходящее извне . Это
действительно verbum externum , лишь ко
гда оно вновь и вновь встречает меия, при
чем не как раз и навсегда приобретенное
знание .
Отсюда� следует: Слово Бога есть истин
ное слово , обращенное ко мне на челове
ческом языке , через проповеди Церкви
или через Библию. При этом Библия пони
мается не как собрание интересных источ
ников по истории религии, а как обращен
ное к нам слово, переданное Церковью .
Это живое Слово Бога не создано челове
ческим духом или интеллектом, а возника
ет из истории. Его источник - историче
ское событие , возвещение этого Слова,
т. е . проповедь, передается авторитетно и
правомерно . Это событие есть Иисус Хри
стос.
1 71
Свое утверждение мы можем назвать па
радоксальным: ведь то , что Бог сделал в
Иисусе Христе , нельзя считать историче
ским событием, доступным научной про
верхе . Объективный историк в этом своем
качестве не может увидеть, что историче
ское лицо .;.... Иисус из Наэарета - есть
вечное Слово, Логос. Но как раз мифоло
гическое описание Иисуса Христа в Новом
Завете проясняет, почему мы должны по
нимать историческую личность Иисуса
Христа и его дело таким образом, к кото
рому не применимы категории , с помощью
которых объективный историк интерпре
тирует мировую историю. Это настоящий
парадокс. Иисус - историческое лицо, че
ловек из Наэарета в Галилее . Его дело и
судьба - факты мировой истории и в каче
стве таковых подлежат изучению истори
ка, который может понять их как часть
исторического процесса. Однако такое от
страненное исследование не может осоз
нать то , что Бог сотворил во Христе , т. е .
эсхатологическое событие.
Согласно Новому Завету, решающее
значение Иисуса Христа состоит в том, что
своей личностью, своим приходом, своим
страданием и прославлением он стал �.сха•
тологическим событием. Он - «Тот, ко
торый должен прийти» , и мы не должны
«ожидать другого» (Мф 1 1 :3) . «Когда
пришла полнота времени, Бог послал
Сына Своего» (Гал 4:4) . «Суд же состоит в
том, что свет пришел в мир» (Ин 3 : 19) .
«Наступает время · и настало уже , когда
мертвые услышат глас Сьша Божия и ус
лышавшие оживут» (Ин 5 : 25) . Во всех этих
суждениях утверждается, что Иисус Хри
стос есть эсхатологическое событие. Вот в
чем состоит центральный вопрос демифо
логиэации: верно ли, что это понимание
Иисуса Христа как эсхатологического со
бытия неразрывно связано с представле
ниями о космической эсхатологии, как это
сл.едует из всего Нового Завета за исклю
чением �вангелия Иоанна?
Как мы виДели , в четвертом евангелии
космологическая эсхатология понимается
как то , что можно назвать «исторической
эсхатологией» . Мы также видели, что для
Павла верующий - новое творение :
«Древнее прошло, теперь все новое» (2
Кор 5 : 17). Поэтому мы должны сказать,
что жить в вере - значит жить в эсхатоло
гии, за пределами мира, перейти от смерти
к жизни (ер. ·Ин 5 : 24 ; 1 Ин 3 : 14) . Конечно ,
эсхатологическое существование осуще
ствляется уже в предчувствия: ведь «МЫ
ходим верою , а не видением» (2 Кор 5 : 7) .
Это значит, что эсхатологическое суще
ствование верующего не относится к про
исходящим в мире явлениям, а осуществля
ется в новом самопонимании. Это самопо
нимание , .как мы видели, вырастает из
1 72
Рудольф Бул ьтм ан
Слова. Эсхатологическое событие, кото
рое есть Иисус Христос, происходит здесь
и теперь, там, где проповедуется Слово (2
Кор 6:2; Ин 5 : 24) , совершенно независимо
от того, примимается ли Слово или отвер
гается. Верующий перешел от смерти к
жизни, а неверующий подлежит суду,
«гнев Божий пребывает на нем» (Ин 3 : 18 ;
3 :36; 9 : 39) . Слово проповеди несет жизнь и
смерть, говорит Павел (2 Кор 2 : 1 5 - 16) .
Итак, «раз и навсегда» теперь понимает
ся в его истинном смысле, т. е. как «раз и
навсегда» эсхатологического ·события.
Ведь это «раз и навсегда» подразумевает не
уникальность исторического события, но
указывает, что определенное историче
ское событие , а именно Иисуса Христа,
следует понимать как эсхатологическое
«раз и навсегда» . Как эсхатологическое со
бытие это «раз и навсегда» постоянно при
сутствует в возвещаемом Слове не как
вневременная истина, а как то, что проис
ходит здесь и теперь. Конечно, Слово Бога
говорит мне, что милость Бога уже совер
шилась для меня, однако не в том смысле,
что я могу оглянуться на нее как на истори
ческое событие прошлого. Действующая
милость присутствует как эсхатологиче
ское событие. Слово Бога есть Божествен
ное Слово , лишь если оно произнОСifТСЯ
здесь и теперь. Парадокс заключается в
том, что содержание слова, которое всегда
звучит здесь и теперь, первого слова апо
стольской проповеди, кристаллизовавше
гося в Писании Нового Завета и постоянно
передаваемого людьми, можио сформули
ровать в общих утверждениях. Одно не су
ществует без другого. В этом состоит
смысл «раз и навсегда» . Это эсхатологиче
ское «раз и навсегда» , потому что Слово
становится событием в живом голосе про
поведи.
Слово Бога и Церковь неразрывно СВ;Я
заны, ведь Церковь как община призван
ных основана на Слове, если проповедь не собрание общих мест, а Весть, про
возглашаемая авторитетными и законны
ми провозвестниками (2 Кор 5 : 18 - 20) . По
добно тому, как слово есть Слово Бога
лишь как событие , точно так же и Церковь
есть истинная Церковь лишь как событие ,
всякий раз происходящее здесь и теперь.
Ведь Церковь - это эсхатологическая об
щина святых, лишь парадоксальным обра
зом совпадающая с церковными института
ми, которые мы наблюдаем в их качестве
социальных явлений профанной истории.
9
Мы видели, что задача дсмифологиза
получила первый толчок\ в результате
конфликта мифологического Щ�J>Овоззре
ния, отразившегося в Библии, и современции
•
ньiХ мировоззрений, сформированньiХ
естественнъ1м мьШiлением. Стало очевид
но, что сама вера нуждается в освобожде
нии от всех выработанньiХ человеческой
мыслью мировоззрений, мифологических
или научньiХ. Ведь все человеческие миро
воззрения пренебрегают или вообще не за
мечают значение встречи в нашем личном
существовании. Этот конфликт показыва
ет, что в наше время вера еще не нашла
адекватной формы выражения, что наша
эпоха еще не осознала тождества основа
ния и предмета веры, что еще по-настоя
щему не понята трансцендентность и пота
енность Действующего Бога. Вера еще не
осознала собственное «вопреки» и вновь и
вновь поддается искушению объективиро
вать Бога и Его действие. Критика мифо
логической картины мира, отразившейся в .
Библии и церковной проповеди, оказывает
важную услугу вере , потому что призывает
ее серьезно задуматься о собственной при
роде . Единственная задача демифологиэации - откликнуться на этот призыв. Неви
димость Бога исклЮчает всякий миф, ко
торый пытается сделать Бога и Его дей
ствие видимыми. Бог уклоняется от всяко
го взгляда и наблюдения. Мы можем ве
рить в Бога лишь вопреки опыту, так же
как мы можем принять оправдание лишь
вопреки своей нечистой совести. Задача
демифологизации параллельна задаче Па
вла и Лютера, которые создали учение об
оправдании только верой независимо от
дел Закона. Точнее , демифологизация это радикальное применение учения об
оправдании верой в области знания и мыс
ли. Как и учение об оправдании верой, де
мифологизация разруша,ет всякое стремле
ние к гарантиям. Нет никакой разницы
между гарантиями, основанными на доб
рых делах, и гарантиями, основаннъ1ми на
объективирующем знании. Тот, кто хочет
верить в Бога, должен знать, что он нахо
дится в своего рода вакууме. Тот, кто отка
зьmается от всяких гарантий, обретет
истинную гарантию. Человек всегда стоит
перед Богом с пустыми руками. Вера в
Бога, как и вера в оправдание, отказьmает
ся вьщелять какие-либо конкретные дей
ствия как священные . Соответственно
вера в Бога, как и вера в Творение, отка
зывается выделять какие-либо сферы
исторической и природной реальности, до
ступные
человеческому наблюдению .
Мартин Лютер учил нас, что на земле нет
священньiХ мест, потому что мир в це
лом - профанное место . Это справедлИво ,
несмотря на его же слова ublque terra domi
ni: ведь и в это тоже можно верить лишь
вопреки всякой очевидности. Дом Бога ос
вящает не благословение священника, а
возвещаемое слово. Точно так же профан
на вся история и природа. Для верующего
·
•
1 73
И исус Христос и мифология
nроисшедшее или происходящее приобре
тает характер действия Бога лишь в свете
возвещаемого слова . Именно благодаря
вере мир становится профанным местом, и
таким образом к нему возвращается его
истинный характер как сферы действия че
ловека.
И однако мир - Божий мир и сфера дей
ствия 1 Бога. Поэтому наше отношение к
миру как верующих парадоксально. Так
говорит и Павел: <�меющие жен должны
быть, как не имеющие ; и nлачущие, как не
nлачущие; и радующиеся , как не радую
щиеся; и покуnающие, как не nриобретаю
щие; и пользующиеся миром сим, как не
пользующиеся» (1 Кор 7:29 - 3 1 ) . На язы
ке этой работы можно сказать: «Имеющие
современное мИровоззрение должны жить,
как не имеющие)) ,
Перевод Ольги Б ОРОВОЙ
О теолтии Ру доль фа Бульт.мана
С имен.е.м н.е.мецкого лютеранскою тео
лога Рудольфа Бульт.ман.а (1884- 1 976)
связана целая эпоха в истории христиан
ской .мысли. Один. исследователь назвал
ezo <<nоследним в ряду великих проте
стантских теоло гов», «nоследним» в то.м
с.мысле, что Бульт.ман исчерпал ресурсы
для создания «великой» теолог ии, и.мев
шиеся в прощестан.тской традиции. Вся
кое движение вперед означает отказ от
какого-либо из фор.мативн.ых компонен
тов этой традиции, т. е. ее разрушение,
прекращен.ие ее жизни в качестве цело
стного с.мыслового образования . Движе
ние назад - «от Бульт.ман.а» к прежн.и.м
образам. протестантской ортодоксии уже не будет творческим и не приведет к
<<великой» теологии в этих ра.мках.
Созданная Бульт.мано.м теологическая
систе.ма, весь.ма целостная и последова
тельная, подвела итог цело.му этапу в
развитии христианской .мысли, и в.месте с
те.м никто из крупных теологов следую
щего поколения н.е с.мог разделить ее в чи
стом. виде, так что она стала исходным.
пун.кто.м для ново го периода в осмыслении
содержания христианской вер ы - перио
да, который иногда называют <<nосле
.
бульт.ман.овски.м».
В России творчество Бульт.ман.а изве
стно .мало. Между те.м вот уже больше
сорока лет и.мя Бульт.ман.а, одного из
крупнейших исследователей Нового Заве
та в ХХ веке, упоминается н.е только в
специальной научной и теологической ли
тературе, н.о очень широко за ее · предела
.ми - при обсуждении любых пробле.м,
имеющих отношение к совре.мен.н.о.му со
стоянию христианства . Хотя теология
Бульт:мана теперь целиком. принадлежит
прошло.му и уже десятилетия.ми иэуч(,lет
ся ч исто академически, т. е. как одна из
+ важнейших глав в истории христианской
.мысли, все же и.мя Бульт.ман.а до сих пор в
состоянии вызывать сильную эмоцио
нальную реакцию . Это свидетельствует
о том, что Бульт.ману удалось затро
нуть темы, которые и сегодня важны для
христианских церквей.
Что это за темы ?
Бульт.ман был одни.м из тех христиан,
которые остро ощутили и глубоко про
думали современный кризис христиан
ства. Укорененный в традиции своей цер
, кви, он предпринял критический пере
смотр этой традиции. Вопросы, на ко
торые стремился ответить Бульт.ман,
не совпадают на словесном уровне с теми
вопросами, которые читатель задал бы
русскому христианству или о христиан
стве в России. Но они небеэразличны и
для нашей культуры, потому что все они
касаются главного вопроса: « Что означа
ет христианская вера сейчас ?» Ответы
Бульт.мана тем более нельзя перенести в
с.и
культурно-политическую
другую
туацию.
Но они cnocoбнl::! t пробудить мысль.
Бульт.ман обнаружил себя как вырази
тел ь некоторой систематической пози
ции в теологии лишь после того, как он
уже достиг важных научных резул ьтатов
как историк раннехристианской литературы.
.
Однако при всей важности достижений
Бультмана как историка он остался в па
мяти последующих поколений как созда
тель программы демифологизации, как
выдающийся апологет («защитник») хри
стианства перед судом «современного че
ловека». Он прославился как теолог, раз
работавший новую теологическую герме
невтику Нового Завета, как проповедник,
который говорил о хр истианстве, обра
щаясь к «образованным людям., преэираю
щи.м религию» (Шлейермахер) .
Публикуемые эдесь лекции Бульт.ман
читал в США в 1951 году. Их ориг инал
написан по-английски. Однако Бульт.ман,
конечно, не .мог предложить точного ан
глийского аналога для своей давно разра
ботанной и глубоко продуманной терми
нолог ии, укорененной в немецкой фило
софской традиции. Поэтому на русский
язык переводился немецкий вариант этой
работы, отредактированны й автором.:
хотя немецкий текст следует считать
всеzо лишь переводо.м, он отражает мыс
ли автора точнее и понятн.ее, чем англий
ский ориг инал, тоже неоднократно пу
бликовавшийся.
Сергей ЛЕЗ ОВ
•
Л и тер а тур н а я кр и т и ка
Дмитрий БАВИЛ ЬСКИЙ
Ф и з и о л о г и я
Е к а т е р и н б у ·р r а
ЧАСТ Н Ы Й СЛУЧА Й С О В Р Е М Е Н Н О ГО
Д И АЛ О Г А С Д О С Т О Е В С К И М
«Не�<оторые доморощенные полити�<и, считающие себя
удивительно глубо�<о.мысленны.ми, ду.мают, что та�< �<а�<
де Петербург явился не непосредственно, вырос и расши
рился не ве�<а.ми, а обяаан свои.м существованием воле
одного челове�<а, то другой челове�<, имеющий власть
свыше, та�<же .может оставить его, выстроить себе
новый город на друго.м �<онце России: .мнение �<райне дет
с�<ое! Та�<ие дела не та�< лег�<о делаются. Был челове�<,
�<оторый и.мел не толь�<о власть, но и силу сотворить
чудо, и был .миг, ШJ г да эта сила с.могла проявиться в
та�<о.м чуде, и пото.му для нового чуда в это.м роде
потребуются опять два условия: не толь�<о челове�<, но и
.миг . Проиавол не проиаводит ничего вели�<ого: вели�<ое
исходит иа раау.мной необходимости, словно от Бога.
Проиавол не состроит в �<орот�<ое вре.мя вели�<ого
города: проиавол .может выстроить рааве толь�<о вави
лон�Жую башню »
...
В. Белинс�<ий. «Петербург и Мос�<ва», 1845.
Е сли nоявление молодого Достоевского
nриnисали по ведомству «натуральной
школы» , то его очередное nро-явление в
литературе nоследних лет можно отнести к
nроискам самой что ни на есть «ненату
ральной» . То есть такой, которую меньше
&сего интересует nравда жизни , хотя бы
самая фантастическая, и все от нее nроиз
водные . Куда важнее возможность лабора
торного эксnеримента, когда моделирует
ся очередная «nограничная ситуация» и
все-все-все , что с этим связано , давая суще
СТJЮвание странным, неnонятным образо
ваниям. Достоевский дает возможность
ландшафта, фона, в которые очень ком
фортно вnисывать любые выверты, надло
мы , чертовщину, nрочие «бЭздны» . Худо
жественный мир Достоевского в этом слу
чае крайне удобен и nриятен. Его бытова
ние в культуре настолько глубоко и всеох
ватьmающе , что , как в старом тюремном
анекдоте (Анекдот .N'2 194!
Ха-ха-ха! ! ! ) ,
достаточно минимальных сnорных сигна
лов (тиnа «луковичка» , «слеза ребенка») ,
чтобЬI заработал весь гигантский массив
-
стоящих за этими сигналами смыслов.
Очень, между nрочим, экономно, рачи
тельно nолучается. Достоевский как ди
скурс важен нашим модернистам, во-nер
вых , своей законченностью , завершенно
стью; небывалой цельностью ; во-вторых.
обязательной заданностью сдвига. Когда
достаточно намека , кивка, и обыкновенная
история о nошлой современности о�орачи
вается экзистенциальной проповедью свое
волия. Так nовесть А. Згировского «Душа
плюс тело» («Звезда» , 1995 , М 1 ) , постро
енная на детективной интриге из жизни
российских nредnринимателей (опус начи
нается как раз с убийства «главного» пер
сонажа) , только в последних своих абзацах
обнаруживает неожиданный поворот даже
не сюжета , но «идейно-философского со
держания» . Убийство Ильина, положенное
в основу фабулы, оказывается задуманным
и спровоцированным самим Ильиным:
«Они придут завтра утром . Это я знаю точ
но ! И это счастье - самому! самому! слышите все? ! - Са-мо-му оnределять
сроки!» Убитый издатель Ильин прочиты-
•
Физиология Е катерин бур га
вается сводным братом Кириллова из «Бе
сов» , который так же мог бы заnисать в
дневнике (если б вел) нечто nодобное
ильинекому (именно этому дневнику дове
рены самые важные авторские интуиции) :
«Земное существование - это школьная
nрограмма души. Я же родился взрос
лым - я уже все это nроходил. Мне хочет
ся дальше» . Знакомое по героям Достоев
ского свербящее ощущение исчерnанности
эмnирического оnыта, который, как ни
крути, сводится к двум-трем фразам из
гимназической грамматики: «Россия - ро
дина. Смерть неизбежна» . Тогда-то и ста
новится персонаж идеологом, проявляя
симптомы, оnисанные в «Бесах» : «Это
было одно из тех идеальных русских су
ществ , которых вдруг nоразит какая-ни
буд� сильная идея и тут же разом точно
nридавит их собою , иногда даже навеки.
Сnравиться с нею они уже не в силах, а
уверуют страстно, и вся жизнь их nроходит
nотом как бы в nоследних корчах nод сва
лившимся на них и наполовину совсем уже
раздавившем их камнем» . Нечто nодобное
nроисходит, видимо , и в nовести А. Зги
ровского , в дневнике Ильина - Кирилло
ва: «Присутствие Бога в этом мире невы
носимо ! Все , что угодно , можно стерпеть,
но только не чье-то всезнание и всевла
стие !» На nодобные nрорывы сnособны
люди неординарные , nотому что осталь
ные «склонны скрывать от себя свободу
своей воли, и эта склонность nриобретает
характер и силу врожденного инстинктю> .
Симnтомы налицо, nроблема задана. А как
она будет осуществляться, осуществле
на - дело десятое.
Хотя «кирилловские» мотивы в nовести
не столь очевидны и текст может быть
nрочитан и без достоевского шифра,
«Душа nлюс деньги» наnисана бойко, увле
ченно. Поэтому кажущиеся до nоры слу
чайными отсылки (часто неявные) к До
стоевскому особого значения здесь не име
ют и взяты мной разве что для «разгона» ,
сказка будет вnереди.
Вн�ательный читатель романа Алек
сандра"'Крашенинникова «Празднества и
поминовения» («Урал» , 1993 , М 8) заме
тит, что главные события этой истории
происходят в потемках. Между собакой и
волком , в час, когда совсем стемнеет.
«Около десяти часов городок замер , напру
жинился, как в ожидании боли. Вот-вот
должен был nоследовать взрыв новогодней
радости, и его еще самим веселящимся
нужно было выдержать» .
Надрыв, несмотря на элегический на
строй первых описаний, чувствуется nочти
сразу. Тревожное ожидани.е нагнетается в
каждом абзаце - слишком уж значимой
оказывается разница между ледяной от
страненностью зимвеночной nрироды и
1 75
мышьей суетой людей, совершенно нич
тожных на этом величественном фоне , на .
коем любые явления обречены, как в гре
ческой трагедии, на глубину и символич
ность.
Надоели рассказы, nрикидывающиеся
повестями, и nовести, чествуемые как ро
маны. Все это (выгодно) не касается
А. Крашенинникова - вот где nолноцен
ный, полновесный роман; событий его
иному рассказчику хватило 9ы на несколь
ко томов партийных книжек. Но это роман
еще и nотому, что уж больно явно Краше
нинников ориентируется на роман романов
«Братья Карамазовы» . Не подражэ.JJ , но
моделируя зачем-то nохожую ситуацию ,
расставляя nерсонажей J:la шахматной до
ске сюжета по образу и nодобию, А. Кра
шенинников обнаруживает себя nрилеж
ным учеником Федора Михайловича на той
стадии, когда сюжетные ходы , как и, соб
ственно, «nроблематика» (да и тоже назва
ние весьма говорящее) въелись в сознание ,
неотделимые от собственного замысла.
Или, наnротив, сознательный римейк; де
монстрирующий незыблемость человече
ских устремлений, - мол , формации меня
ются, но сюжет-то, сюжет-то nо-nрежнему
актуален ! Когда какой-то там Охлуnьев
оказывается двойником Скотоприrоньев
ска: nриметы времени минимальны ( «пла
кат во всю свою яркую гладкую nоверх
ность тошнотворно требовал перестрой
КИ» , - nожалуй, и все) , зато много nодроб
ных оnисаний nрироды, ненужных, но точ
ных наблюдений. Так, наnример, к концу
новогодней ночи «уже веяло в городе по
хмельем, буднями, работой. Город nогас и
как-то отяжелел» .
Тогда-то все, собственно говоря, и nро
изошло. Роль Федора Павловича Карама
зова выnолнила здесь Надежда Петровна
Забытых, а мужья двух ее дочерей , Виктор
Семеныч и Лев Андреич , да еще Лешка,
родной брат Льва, оказываются, условно
говоря, братьями. Есть и соответствующая
роковая инфернальница, эдесь ее кличут
Алевтиной. Если Федор Павлович был (по
Л. Карсавину) «идеологом любви» , то На
дежда Петровна - идеолог необольшевиз
ма, что-то вроде Нинь(Андреевой район
ного масштаба. Кстати, к концу романа у
нее окажется такое количество сторонни
ков (как тайных, так и явных) , что резуль
таты выборов в Думу (по Крашениннико
ву) вполне однозначны. Кто-то этого само
го идеолога убивает, и вот вам, nожалуй
ста, еще одна реминисценция: «Отчего эта
загадочная, нелепая старуха, эта кислая
отрыжка прошлого , никак не отnустит
его? Всерьез мучиться из-за того, что убит
человек, - это непонятно людям ХХ века.
Но откуда чувство вины да и ужаса? Зачем
ее вообще было убивать? Вот в чем во-
1 76
npoc! Жить-то ей и без того оставалось
на утиный шаг . . . >> Но мы-то с вами знаем,
для чего . И откуда вина.
Все родственники nорешеиной старушки
связаны друг с другом более чем тесно.
Просто неnозволительно тесно. Тема ин
цеста, звучащая в «Братьях Карамазовых»
nриглушенно, здесь становится одной из
центральных. Лешка nытается стать или
становится любовником Забытых (кото
рая, совсем уже nо-мексикански, оказьmа
ется его матерью} , одновременно добива
ясь жены брата. Вадим, сын Виктора Се
меновича, вnоследствии изнасилованного и
удушенного , желает одновременно свою
мачеху и двоюродную сестру, оказьmаясь
«молочным братом» и соnерником дядьки.
Ну и так далее . Главное - в самом начале
разобраться, кто есть кто .
Жители Охлуnина живут странной, ме
ханической какой-то жизнью. Как будто
страсти, кИnящие здесь , - отдельно, а
жизнь - отдельно . «Я ее сначала ненави
жу, а уж nотом люблю. Именно в настоя
щем времени - ненавижу и только далеко
nотом люблю» , - очень по-достоевски.
Поистине царство рока и nорока. «Похоро
нили Виктора Семеновича, закопали и
Озинчука. Как бы некое покрывало легло
на жизнь Лубяниных» . Под этим nокрыва
лом все живут и действуют так, как будто
вnереди nринадлежащаЯ им вечность. По
этому и можно nозволять nокорно творить
_над собой все , что вздумается иезуитски
nодмигивающему автору. Крашениннико
ву очень точно удается nередать алогич
ную закономерность (или закономерную
алогичность) nроисходящего: когда неnо
нятность nостеnенно nроходит. ситуация
объясняется, но ей на смену nриходит но
вая , столь же неnонятная, неnрозрачная.
Похоже действовал и наш Федор Михайло
вич, чьи романы nорой nри беглом ( «сту
денческом») чтении можно nринять за
«драму абсурда» , и лишь nотом, nосле nро
стуnает идеальная точность архитектуры.
Ближе к концу автор (может быть, на
меренно) nроговаривается: « . . . и самое nо
разительное , мы оnять изо всех сил выму
дриваем идею . Уже явился свой Достоев
ский, и народники ходят no оставшимся
огородам» . Вот оно, произнесено заклина
нье ! Взятая из самых глубин народной' жиз
ни история эта открывает нам, насколько
суггестивной может nоказаться обычная
жизнь обычных людей (со стороны, конеч
но ; вблизи, оно, ,знаете ли, куда менее nри
влекательно все выглядит) , сколько тайн и
загадок nри желании можно в ней оты
скать. Особенно при свете уличного фона
ря, в темное время суток.
С�айно или нет, но через всю книжку
журна.тщ nроходит фотосюита Олега Каnо
рейко «Из жизни сов». Странные , nохожие
Дмитрий Бав ильский
•
на собственные nустоглазые чучела, эти
существа на фотографиях «ИЗ жизни ураль
ской (курсив мой. - Д. Б.) nрироды» ока
зываются адекватными иллюстрациями к
роману. Все , что мы знаем о совах, очень
легко переносится на действующие лица.
Подневольные , они живут в ожидании не
рассвета, но nросветления, облегчения,
вслед за которьD4 обязательно настуnает
по законам nрироды день радости, весна
цветения. «На углу nожилой мужчина, уже
отхохотавшись, зевал со .всей откровенно
стью уставшего, хорошо поработавшего в
своем веселье человека. Физическое изне
можение не должно nреnятствовать вну
тренней, душевной радости» .
Если бы только совы в самом деле умели
радоваться.
Районные будни Скотоnригоньевска
оnисьтает и В . Исхаков . Можно nредnо
ложить. что «Пистолет Макаренко»
(«Урал» , 1993 , М 11) возникает из одной
только завороженности стилем, самой сти
хией, атмосферой странного , заморочен
ного мира, становясь вариацией на тему,
если не nрямой стилизацией. О чем тут го
ворить, когда выплывает что-то тиnа:
«Сделался шум, беспорядок» - nочти что
цитата, отсьmка, литературное nриноше
ние. А ответ, разгадка, «бонмо» или, как
сам классик любил говаривать, «словеч
КО» , оставляемое на финал , наnоследок,
делает тщательно выстроенную конструк
цию нелеnой, абсурдной.
Нашу повесть смело можно бьmо бы на
зывать «Наказание без nреступления» , ибо
главный герой, Лев Палыч Евроnейцев ,
абсолютно ни на что не способен. Судите
сами: «Он видел себя во весь рост: тощего ,
с бледным, незагорелым телом, с оnущен
ными бессильно руками и варикозньD4И ве
нами, набухшими на тонких кривых ногах.
Хуже всего было ли'Цо, совершенно оnух
шее со сна, с какими-то кривьD4И щелочка
ми на месте глаз и всклоченнъ1ми сальны
ми волосами» . Литер атура наша ну очень
много возилась со всякого рода маленьки
ми людьми, совершенно выnустив из виду
«среднего» , нормального человека. По
следний отличается от nервого (nри nол
ном отсутствии талантов) гонором да само
сознанием: «Вроде я не дурак. Подонок
грязный - nожалуйста. Мерзавец, пьяни
ца, бездельник - сколько угодно. Ду
рак - никогда» . Вроде бы при киносту
дии - nри искусстве , сублимируй - не
хочу, да и здесь не nолучается , ничего до
конца довести не может, разве что «излить
скоnившуюся в нем желчь и блевотину. Он
плевал миру в лицо. Он визжал , корчИJ!СЯ,
как одержимый, nускал nену, как эnилеn
тик, щелкал зубами, как пес. вскрывал
себе вены туnьD4 консервным ножом, что
бы вьD4азать весь мир в своей крови . . . »
•
Физиоло гия Екате р ин бур га
1 77
Короче , прокол за проксшом. И от рабо за чего сыр-бор? Макс решил свою судьбу,
ты-то на киностудии его в конечном счете когда разодрал от нечего делать любимый
устранили , подсидели соавторы-доброже Европейцевым восьмой том собрания со
латели, только кресло и осталось. С инвен чинений Достоевского. Тот, черный,
тарным номером 56, далеко не в первой огоньковский; с картинками Глазунова и
десятке . Зато - как гипотетическая мо без главы «У Тихона» (без царя в голове) ,
дель для сборки, резвись - не хочу. Но - , просто не вошла эта глава в еще допере
не хочу. Хоть и буду.
етроечное издание .
Конечно , мы поторопились обозвать
Ну там много еще чего такого происхо
Льва Палыча никчемным. Бьmо у него два дило , совершалось и по-достоевски, и не
пунктика, два достоинства, «два словечка» .
очень. Но Исхаков своей «достоевщины»
Первое и главное - содержащая его , ничуть не скрывает, даже куражится этим:
«творческого работника» , жена Вера Па то «Голос» , что Европейцеву слышался,
вловна, так же творчески перероднившая Порфирнем Петровичем обозначая, то
его со всеми возможными друзьями и - о , указывая прямо , что, мол , не стремился
чу! - недругами. Так когда-то «ОН н е бьm Лев Палыч в наполеоны, ростом не
еще не только мужем Веры, но даже ее вышел .
любовником, когда Вера была замужем за
. Да и какие наполеоны, ему бы с собой
Снегиревым (сначала чин в КГБ , затем
разобраться: . «Все эти годы в твоем муже
директор киностудии. - Д. Б.), а любовни жили как бы два разных человека: один,
ком - любовником официальным, при внешний Европейцев , который не знал ,
званным, чем Вера тогда даже бравирова что это он убил Макаренко , и второй Ев
ла, а Кеша Снегирев ее в этом чуть ли не ропейцев, внутренний, тайный . . . Или Ев
поощрял , - любовником бьm Гриня Куrи ропейцев не вьщержит и в отчаянье убьет
лин» , он же - первый «друг» . Оно , конеч молодого человека, или, если Европейцев
но, понятно, откуда ветер дует, Ольга Со считает, что молодой человек хочет убить
кратовна, и все такое . Но Достоевский, ко· его , значит, рано или поздно молодой че
вечно же , поглавнее будет. Ибо второе от ловек доберется до него и убьет . . . Однако
личие , отметина Европейцева - психоло и в том, и в другом случае , к сожалению ,
гия «творческого» неврастеника и придур
Европейцев убьет себя самого» . Да не сде
ка: « . . . а проанализируй текст спокойно и лает он ничего, неужели непонятно? Иные
увидишь, что фак't'ОВ там раз-два и обчел времена, иные и нравы.
ся, одна психология». Эх, люблю я эти со
Странно это вовсе не нужное на первый
временные саморефлектирующие тексты!
взгляд внимание к атмосфере «Подростка»
Понятно , что на таком густом фоне Ев или «Игроков» , ничем внешне не оправ
ропейцеву ничего не оставалось, как раз данное. Ибо Исхаков порой забьmает о
двоиться. Тема двойничества для Исхако «сверхзадаче», и тогда повесть дышит и
ва - Достоевского очень важна. Как в развивается нормально, без судорог и на
стихах Блока:
дрывов , вывихов и ушибов. Но потом, точ
но насытившись действием, сюжетным
Вдруг улыбнулся он нахально,
движением, он вворачивает абзац, заста
И нет близ .меня никого . . .
вляя стиль кривляться, паясничать, подво
Знак.о.м этот образ печальный,
И где-то я видел его . . .
лакивать пьяньiМ воробьем лапу.
Быть .может, себя са.м.ого
Писатель-то наш буквально в следую
Я встретил на глади зеркальной . . .
щем нумере журнала себя же и откоммен
Короче , он один и разбитое зеркало . По тирует: «Русский читатель за годы совет
значительному .усилию автора мы посте ской власти привык к тому, что хорошая
пенно понимаем, что этот ход с двойником литература - это всегда немного крос
обманный. Из ОДНОГО только «ПОчтения к сворд, шарада» (статья «Прогулки с Тур
литературному обороту, фразе, традици геневьiМ»,· «Урал» , 1993 , .N2 12, посвящена
онной формуле . . . ». А на деле , как deus ех аналогичньiМ разборкам с классикой
macblne , появляется многих убивец, сын В . Курицына. Чем не сюжет? ! ) . Вот и на
Веры и Снегирева (который - чин) , по крутил столько , что с трудом сводит кон
имени, конечно же , Леша. Алексей, Але цы с концами . Впрочем, не очень себя
шенька, сынок. «Но кто же все-таки умер в этим утруждая. Ибо главное заявлено
его истории? - спрашивала девочка, �ото уже на первой странице и давно всем из
рую, как он уже знал, звали Еленой. - Раз вестно: «Темно , СТало быть , там, в тайни
ве бывает настоящая И 1fория, чтобы ни ках, как говорится, души. Темно и гряз
кто не умер?» Умерли. некоторые второ но , будто на чердаке , заваленном старой
степенные персонажи. И, главное, пес рухлядью , и свет давно не горит, и голуби
Макс умер , дабы вспомнил доверчивый чи всё засрали, так что ничего там толком
татель замученную лошадь: «Макс огля не разглядишь . . . » Вот и померещится вся
нулся и посмотрел на него снизу совершен кое : двойники, убийцы. Проще надо
но человеческим взглядом» . А знаете , из- быть, проще .
12. «Октябрь» N! 12
1 78
Дмитр ий Б� в и л ьский
•
же знамение , яко же над первым и вторым;
аще и различно суть, , но едино кровопро
литие» * .
Есть и «Сnецифические» литературные
моменты типа. издания журнала «Лаби
ринт/Эксцентр» в двух редакциях, сверд
ловекой и ленинградской. Или схожие про
цессы в журналах «Урал» и «Нева» * * .
Кстати, н е переход л и «вторых» н а «книж
ный» формат повлек за собой преобразо
вание и «nервого»? Если это так, то было
бы весьма кстати «Уралу» вернуться к
классическому своему формату, поэкспе
риментировали - и хватит.
На фоне обескровленмости традицион
ных столиц, стимулирУJОщих процесс все
более возраста10щими порциями всевоз
можных запретных средств , претензии
Свердловска-Екатеринбурга могут ока
заться как бы действительно законными,
смотря как посмотреть. Может быть , в са
мом деле момент («миг») настал . Непонят
на только такая вот нацеленная избира
тельность. Под финал нелишне еще раз
вспомнить тексты Белинского, относящие
ся к сборнику «Физиология Петербурга» :
«Таковы право и сила гения : он кладет ка
мень в основание новому зданиFО и оставля
ет его чертеж; преемники дела, может
быть, и хотели бы перенести здание на дру
гое место , да негде им взять такого проч
ного камня в основание, а камень, поло
женный гением, так велик, что с человече
скими силами нельзя и мечтать сдвинуть
его . . . » Здесь и медной горы Хозяйка не
поможет.
Не то , что мните вы, природа.
Чем объяснить столь бурный роман ека
теринбургских nисателей с Федором Ми
хайловичем Достоевским, как не постоян
ной попыткой смоделировать на своем
пространстве �<лакомый» кусочек, перене
сти севернуFО столицу несколько восточ
нее? Не случайно же Белинский писал :
«Говорят еще , что Петербург не имеет в
себе ничего оригинального, самобытного ,
что он есть какое-то будто бы общее во
площение идеи столичного города, и, как
две капли воды, похож на все столичные
города в мире» . На наших глазах формиру
ется екатеринбургский (вот и город пере
именовали - одно к одному) миф , екате
ринбургский текст. Которые , по определе
НИFО, обязаны быть насыщены до предела
всякими инфернальностями. Как же здесь
без Достоевского обойтись! И потом - не
зря же серия «Третья столица» выходит, и
Курицын, что Виссарион, - неистов . Пси
хологИя'! И про двойников поэтому вспом
нили, и про Федора Михайловича как вы
разителя и клеймителя. А что , в самый
раз - эпоха первоначального накопления
каnитала, совпада10щая с попытками прео
доления наследия натуральной школы со
циалистического реализма. И дальше ,
дальше , дальше , в светлое , прости Госпо
ди, будущее . Вот и упомянутый уже здесь
В . Исхаков начинает публикациFО эпохаль
ного романа «Екатеринбург» - воевал ,
имеет право постоять у стойки бара. А
что, разве царская фамилия, ее начало и
конец не связали в метафизическое кольцо
эти два рифму10щихся «населенных пун
кта»? Ф. К. Бацаланова-Покровекая и
М . Б . Пл10ханова указываFОт в своем ис
следов ании «Средневековые исторические
формулы» , что «общим для истории трех
Римов было пролитке крови при основании
царственного города» . Цитируется «По
весть о зачале Москвы» (XVI -XVII вв. ) :
«Поистине же сей град именуется третий
Рим, поиеже и над сим бысть в зачале то
* Ф. К. Бадаланова-Покровская, М. Б. Плю
ханова. «Средневековые исторические форму
ЛЫ>> . Труды по знаковым системам . Тарту , 1989 ,
XXIII , се . . 80 - 94 .
** В том же исследовании пишется, что соот
несениость с первообразом может проявиться в
фольклоре простой подменой наименований .
•
Вя ч еслав ВОЗДВИЖЕНСКИ Й
о
дним из событий истекшего литератур
ного года был семидесятилетний юби
лей русского писателя Андрея Синявского.
Одновременно это был год и другого юби
лея : сорок лет назад появилось на свет
лицо , неотделимое от А. Синявского , - со
чинитель Абрам Терц, чьим именем подпи
сано большинство его произведений.
Синявский-Терц перестал уже быть зна
комой фигурой, возбудителем литератур
ных и окололитературных страстей. Сего
дня мы можем оценить его реальное место
в новейшей русской литературе .
Андрей Синявский начинал и приобрел
известность как литературовед и литера
турный критик. Круг его интересов охва
тьшал многие стороны художественной
культуры . В работах той давней поры от
четливо видна главная черта А. Синявско
го как исследователя и критика - неиз
менное внимание к поступательному дви
жению искусства, к возникновению и
утверждению обновляющих его явлений и
форм. Этим отмечены и книга о Пабло
Пикассо (написанная совместно с И. Го
ломштоком) , и фундаментальная работа о
Пастернаке , и блестящие статьи в «Водро
сах литературы» и в «Новом мире» 60-х
гоnов . В ту пору А. Синявский был науч
ным сотрудником Института мировой ли
тературы АН СССР . Одновременно он
преподавал в Москоl!ском университете и в
школе-студии МХАТа. Не будет лишним
добавить , что одним из его учеников здесь
был Владимир Высоцкий, приходивший к
Синявскому «на суд» с самыми первыми
своими песнями.
И, однако , все это составляло лишь ви
димую часть айсберга. Параллельна с «от
крытыми» публикациями А. Синявского
как советского литературоведа с середины
50-х гг . началось его «скрытое» творчество
как русского прозаика, ставшее главным содержанием
его
творческой
жизни .
(Впрочем, первоклассным, неординарным
литературоведом он оставался при этом
всегда.) В своей прозе Синявский созна
тельно продолжил отечественную пове-
И
Соч и н ител ь
е го Д В О Й Н И К
ствовате.Л ьную традицию , идущую от Го
голя, Достоевского, Лескова через А. Ре
мизова , Замятина, Зощенко . Позднее он
назвал свою прозу «утрированной» или
«второй литературой» : « . . . Я мечтал со
здать вторую литературу - вторую не в
смысле антисоветскую , а другую по сти
лю» . Сознавая, насколько это неприемле
мо в идеологической атмосфере тех лет ,
Синявский ·не пытался печатать свою про
зу в стране и начал пересыпать свои произ
ведения за границу. Они публикавались
там под именем Абрама Терца . Сейчас они
переизданы и у нас. Эти ранние повести и
рассказы Терца-Синявского возрождали
изобразительные
возможности русской
прозы благодаря сочетанию фантастики,
лирики, жанровых картин, иронии, гроте
ска . Достоверное в них легко соединяется с
воображенным, непринужденно меняется
ракурс повествования.
Большую роль
играла сама манера изложения, как бы вос
производящая живую разговорную речь .
Все это позволяло Синявскому-Терцу до
статочно остро и прямо показать с изнанки
пресловутый «советский образ жизни» , в
чем и бът главный смысл его «утрироваu:
ной» прозы.
За прошедшие годы этот способ пове
ствования, стал уже общим местом, лите
ратурным шаблоном, которым легко и
охотно пользуются и молодые , и вполне
зрелые сочинители. Однако именно Синя
вский - один из тех немногих, кто не дал
иссякнуть самой этой традиции, донес ху
дожественный опыт начала века до созна
ния новых поколений, и они питаются им ,
возможно, о том даже не подозревая. Та
ков , на мой взгляд , первый весомый вклад
А. Синявского в движение русской литера
туры нашего века.
Абрам Терц, возникший лоначалу как
подставное имя , стал далеко не просто
псевдонимом: в образе раскованного , не
знающего ничего святого, невоздержанно
го на язык автора Синявский нашел своего
литературного двойника. Он сочинял и со
чиняет свою прозу , как бы перевоплоща-
1 80
ясь в эту подозрительную личность, мисти
фикатора и сквернослова. И это не маска,
отчуждаемая от самого писателя (как
было , скажем, с Козьмой Прутковым) : вы
мышленный рассказчик говорит именно
то , что хочет сказать сам А. Синявский, и
Абрам Терц предоставляет ему для этого
адекватную форму. Писатель замечал :
«Случай с Терцем - сложнее, чем просто
история псевдонима . . . Терц - мой овеще
ствленный стиль, так выглядел бы его но
ситель» .
В лице Абрама Терца Синявский разра
ботал , говоря словами Вл. Новикова, «Но
вый, непривычный тип писателя . . . нестан
дартную модель творческого поведения» .
И сама эта модель, этот образ , само пере
воплощение в другого, свободного от пра
вил сочинителя есть не менее важное от
крытие Андрея Синяв<.\кого . Это - откры
тие модерниста, продукт модернистского
мышления. Синявский из тех, опять-таки
немногих, кто реализовал в русской лите
ратуре нашего времени положительный
потенциал модернизма, и Абрам Терц с его
«утрированной прозой» - полномочный
представитель этой эстетической эпохи.
Правда, Александр Генис в недавней рабо
те «Андрей Синявский: эстетика архаиче
ского постмодернизма» (НЛО , 1994, .М 7)
стремится зачислить писателя по новому,
более высокому рангу, но это не более чем
интеллектуальное щегольство, игра в
эффектные дефиниции. С модернизмом
же как фундаментальной категорией сов
ременного искусства у автора «Прогулок с
Пушкиным» самые прямые отношения.
И все же главным вкладом А. Синявско
го в литературу и духовную жизнь России
был высокий пример свободы, который с
самого начала несло в себе его искусство.
Читая сегодня «фантастические повести>>
Абрама Терца, нынешний читатель, пожа
луй, и не поймет чт6 испугало власти, за
что тут можно было судить. В них не было
какого-либо прямого политического вызо
ва. В них говорилось о том, на что нынче у
всех, в общем, открылись глаза. Но это с
точки зрения сегодняшнего и нормального
человеческого восприятия. Режим же , гос
подствовавший в стране , инстинктивно по
чувствовал опасность в самой независимо
сти художнической позиции. Абрам Терц
откровенно не желал быть управляемым
писателем, не желал писать так, как указа
но , и печататься там, где указано . Он стре
мился сочинять вопреки установившейся в
стране единой эстетической системе , нару
шая каноны однообразного «жизнеподоб
ного>> квазиреализма. Это были, говоря
словами самого Синявского, стилистиче
ские разногласия с тоталитарной властью .
Но они несли ей опасность самой способно
стью не подчиниться, искать свое слово и
Вячесла в Возд в иже н ский
•
свою правду за пределами регламента,
установленного для художественного твор
чества. Они несли тот воздух свободы ,
глотнув которого , и читатели способны
были задуматься, о чем не следовало. Вот
почему на стилистические расхождения с
ней власть ответила политическими обви
ненИями и политической, судебной рас
правой .
Суд над Синявским и Даниэлем проходил
в феврале 1966 г. Сегодня ясно , какой ве
хой в истории советского общества стал
этот процесс. Он ознаменовал собой, с од
ной стороны , конец хрущевекой «оттепе
ЛИ>> . Но он же обозначил начало нового
этапа, когда независимая общественная
мысль и независимое художественное сло
во прямо противостали тоталитарной вла
сти. Впервые на открытом политическом
процессе подсудимые виновными себя не
признали. Им открыто выразили свою под
держку в гласных выступлениях , в обраще
ниях к правительству и к общественности
самые разные люди. Волна протестов про
тив процесса и приговора прошла по стра
нам мира. После дела Синявского - Да
ниэля общество окончательно разделилось
на большинство верноподданных и мень
шинство инакомыслящих. Конечно , об
этом меньшинстве огромная страна прак
тически и не знала, и тем не менее оно уже
возникло.
Срок заключения Андрей Синявский от
бывал в мордовских лагерях, под Потьмой.
Было предписано использовать его на тя
желых работах, и особых поблажек заклю
ченный не получал . Тем не менее творче
ство и здесь продолжало оставаться для
него главным смыслом прожитого дня.
<<Регулярно два раза в месяц, - вспоминал
впоследствии Игорь Голомшток, - из
Мордовии на имя его жены Марии Васи
льевны приходили объемные , по 15 - 20
написанных убористым почерком страниц
письма . . . Это были мысли о литературе: о
Свифте , Мандельштаме , Шекспире , Ахма
товой, об искусстве , о творчестве , вере ,
культуре , природе . . . Потом на протяжении
нескольк!fх месяцев письма были заполне
ны мыслями о Пушкине . За ним последо
вал Гоголь. Все это перемежалось запися
ми перлов лагерного фольклора, народных
речевых оборотов , характеристиками ме
стных персонажей . Два письма в месяц.
Двадцать четыре в год. Свыше полутора
тысяч страниц за пять с половиной лет. Из
этих писем и рождались новые произведе
ния Абрама Терца. Это его "Прогулки с
Пушкиным" , "В тени Гоголя" и "Голос из
хора">> .
Синявский был освобожден за четырна
дцать месяцев до истечения срока: власти
догадывались о несостоятельности соб
ственного приговора . В стране для вышед-
•
Соч и нител ь и его двойник
шего из лагеря писателя не нашлось ни ра
боты , ни возможности публиковаться, и в
1973 г. по приглашению французских сла
вистов и с разрешения советских властей
он с женой и сыном уезжает во Францию.
Он поселяется в городке Фонтене-о-Роз ,
входящем в состав Большого Парижа, и
становится профе,ссором Парижского уни
верситета, где читает курсы по русской ли
тературе . Но главным его делом остается
литературное творчество . Почти два деся
тилетия Терц-Синявский выступает веду
щим автором журнала «Синтаксис» , кото
рый создала, издает и редактирует Мария
Васильевна Розанова, его жена и равно
правный соучастник его литературной
судьбы. В 1980 г. в издательстве «Синта
ксис>> выходит повесть «Крошка Цорес» , а
в 1984-м там же - роман «Спокойной
ночи» . В их основе - история собственной
жизни писателя: годы молодости, подпо
льное творчество, судьба репрессирован
ного отца, арест , следствие , заключение .
По словам автора, «Спокойной ночи» это роман «О том, как А . Синявский стал
Абрамом Терцем» . Однако это не просто
автобиографическая проза. И не потому
лишь , что обстоятельства реальной био
графии «утрированы» , пересозданы вме
шательством художественного воображе
ния, свободно перемещаются во времени и
пространстве . А главным образом потому,
что содержание обеих книг куда шире пе
режитого самим автором. Оно пр�дстает
как история личности в ее столкновении с
государственным строем, системой обще
ственных отношений, расхожей моралью.
Ломаная, прихотливо изгибающаяся линия
повествования очерчивает не просто лич
ный опыт А. Синявского: Абрам Терц
претворяет его в общечеловеческий духов
ный опыт .
Так, высокий пример свободы , явлен
ный творчеством Синявского-Терца, полу
чил свое подтверждение : репрессирован
ное режимом, но не уступившее ему сво
бодное творчество реализует себя в сво
бодном мире .
Собственно художественная, повество
вательная проза всегда выступала и высту
пает у Терца-Синявского в сопровождении
прозы литера:гурно-критической и иссле
довательской. Для него это две равноцен
ные области творчества, одинаково необ
ходимые , как правая и левая рука. (Заме
чу, что исследовательская проза Андрея
Синявского - это именно проза , а не про
сто «научные труды» , хотя по уровню ана
лиза и обобщений она не уступит многим
из таких трудов . ) Авторство и в этой обш i
сти Синявский очень часто поручает Абра
му Терцу. Под этим именем вышли книги о
Пушкине и Гоголе, блестящие статьи о со
циалистическом реализме и литературном
1 81
процессе в нашей стране , о новейших фор
мах фольклора - блатной песне и народ
ном анекдоте , о некоторых современных
писателях. В подписанных им статьях все
гда велик удельный вес иронии , парадокса,
остранения. Не все и не всегда подлежит в
них буквальному пониманию . Но как раз в
этом их обаяние .
Впрочем, все это отличает и литератур
но-критическуЮ прозу , подписанную са
мим А. Синявским. Она так же далека от
бесстрастного академического изложения,
строится на образных ходах , пронизана
присутствием автора. Синявскому уже
не отрешиться от созданного им Абрама
Терца . Да он и не стремится это сде
лать .
Может быть, лучше всего можно понять,
что такое Абрам Терц, на примере самой
нашумевшей из его книг. Еще не совсем
забыта, надо думать, та разоблачительная
кампания, которая разразилась в россий
ской литературной печати националистиче
ского толка , когда «Октябрь» в 1989 г .
опубликовал в отрывках «Прогулки с Душ
киным» . Почти такой же скандал вызвали
«Прогулки . . . >> в свое время и в русском за
рубежье. С непринужденной свободой ав
тор этой книги осмеивал прочно владев
шую умами идею национально-государ
ственного служения искусства. Ей он и про
тивопоставил Пушкина как художника , до
предела независимого от всех и всяких обя
зательств , навязываемых извне. Чтобы
заострить, усилить свою мысль, Синя
вский-Терц прибегает к парадоксу, утрируя
стихию пушкинской свободы. По су� , он
развернул на страницах книги скрытую па
родию на догмы казенного пушкинизма со
ветских лет. Тут и выступила во всем бле
ске отмеченная самим автором готовность
и способность Абрама Терца «nолоснуть не ножичком, а резким словцом, перевер
нутым общим местом, сравнением» .
И одновременно «Прогулки с Пушки
ным» полны точных и глубоких наблюде
ний. Мне уже приходилось писать, что , по
казывая , как Пушкин «нарочито писал ро
ман ни о чем» , Терц-Синявский не просто
виртуозно раскрьm эстетическую природу
«Евгения Онегина» , но и указал тем самым
на еще одну повествовательную традицию ,
существовавшую в русской литературе .
XIX век приучил нас к весомой и зримой
проблемности отечественной прозы . В
«Прогулках с Пушкиным» Абрам Терц от
крывает нам иной тип повествования: сво
бодный от обязательной, наглядной идео
лоmческой насыщенности. Именно в этой
традиции написан , скажем, один из вели
чайших русских роман:ов нашего века «Ма
стер и Маргарита» Михаила Булгакова.
Можно назвать «ПрогулкИ с Пушкиным»
эстетическим манифестом этого направле-
1 82
В я че сл а в В озд в иженский
•
предпочитает сказаться Абрамом Терцем,
хотя речь с очевидностью идет об эпизодах
из внутренней и «внешней» жизни перео
вально А. Д. Синявского . Ибо автор и
здесь остается тем же лицом: раскован
ным , свободным от обязательных правил
сочинителем, таким он стал в обличье Тер
ца и желает это обличье сохранить.
Творческая жизнь этого зрелого , теперь
уже сорокалетнего Абрама Терца успешио
продолжается.
Подтверждением может
служить хотя бы недавняя обширная рабо
та «Путешествие на Черную речку» ( «Син
таксис» , 19?4, .N'2 34) . Абрам Терц на новом
уровне развивает здесь исследовательские
и художественные находки, сделанные в
«Прогулхах с Пушкиным» . Артистическая
интерпретация «Капитанской дочки» , с но
вой стороны открывающая уже хорошо
знакомое, казалось бы , содержание пове
сти, переходит в свободный монолог о лич
ности Пушкина, ее отноше ниях с миром, о
рождении художественного мира из мира
реального. И одновременно это рефлексия
писателя Синявского-Терца о себе , своем
творчестве , своих отношениях с миром и о
природе творчества вообще .
Недавно этот писатель закончил новый
роман . Судить о нем еще рано ; со слов
автора известно лишь , что это роман фан
тастический и называться он будет «Кош
кин дом» . Подготовлена к печати и другая
большая работа под названием «Дальняя
дорога» . Это книга фрагментарной прозы,
составленная из свободных по форме запи
сей , которые писатель наносил на бумагу
за годы своего пребьmания на Западе . Ви
димо , такой неформальный жанр отвечает
самому характеру его дарован н я : Терц-Си
нявский уже издал в J:!режние годы две по
добные книги - «Мысли врасплох» и «Го
лос из хора» . «Эти записи остры и летучи ,
и нет нужды развивать их в роман , в трак
тат» , - говорит он в новой книге . При
этом пестрый :к;алейдоскоп впечатлений ,
воспоминаний, размышлений скреплен не
видимым внутренним стержнем . Это лич
ность самого автора , полная сочувственно
го внимания к открывающемуся ему миру,
но и не собирающаяся забывать весь горь
кий опыт· жизни в отечестве .
«Я . . . думаю , что литература состоит из
сплошных кризисов. Сам путь литерату
ры - это перманентный кризис» , - гово
рил недавно Андрей Синявский. В полной
мере это относится к его собственному
творчеству. Сорок лет оно демонстрирует
нам , как критическая, кризисная энергети
ка прорьmает ткань реальности - и какие
художественные результаты это дает .
ния, этой традиции отечественной прозы.
Абрам Терц говорит о Пушкине: «Он бы
никогда не написал «Евгения Онегина» ,
если бы не знал , что так писать нельзя . Его
прозаизмы, бытопись, тривиальность, про
сторечие в большой степени строились как
недозволенные приемы , рассчитывающие
шокировать публику». Пушкин действи
тельно входил в литературу чуть ли не как
нигилист, -ниспровергающий общепризнан
ные ценности. Потом об этом забьmи :
Пушкин стал классиком. Абрам Терц осве
жает нашу литературную память, возвра
щая нас к истокам русской литературы но
вого времени. И одновременно сам строит
свою книгу по тому же образцу. Его на
блюдения, анализ , выводы тоже подаются
«как недозволенные приемы , рассчиты
�ающие шокировать публику» . Так проя
вился модернист, отвергающий общеприз
нанные ценности и утвердившиеся каноны .
Два года назад один из критиков нового
поколения высказал мысль, будто Абрам
Терц - это образ , закрепленный за тем
временем, когда он был создан , и только за
ним. Абрам Терц бьm эстетическим вызо
вом тоталитарному строю и его идеологии.
Самим фактом своего существования он их
осмеивал и опровергал. Когда миновал тот
строй, который Абрам Терц передразни
вал , миновала надобность и в нем самом ,
полагал этот критик. А . Синявскому нуж
но искать новую эстетическую нишу, но
вое авторское амплуа.
Думаю, критик ошибался. Он не заме
что А. Синявский уже -нашел , и давно ,
новое занятие своему двойнику, уже осво
ил с его помощью новое эстетическое про
странство . Тот Абрам Терц , которому при
писаны «Крошка Цорее» и особенно «Спо
койной ночи» , - это уже другой Терц, не
тот, что «сочинил>> «Любимов» или «Пхен
ца» . Прежний Абрам Терц из эстетических
открытий А. Ремизова, Андрея Белого ,
З амятина , как из полуфабриката, изгота
вливал стилистические возражения совет
скому образу жизни и советскому образу
творчества. В этом смысле он действитель
но был вторичен , использовал забывае
мую литературную традицию как подсоб
ный материал . Новый Терц - совсем дру
гое дело . Он, пожалуй, тоже не уходит от
традиции, но уже не пользуется ею как
подручным средством. Это другая проза,
проза авторского самораскрытия, подроб
ных и пристальных наблюдений над самим
собою , над обстоятельствами своей био
графии , это художественное освоение
мира через себя . Нри этом автор и здесь
тил,
•
•
Лил я ПАНН
ю л и й
перь , в год вашего семидесятилетнего юби
лея , напишу я .
Друаей имена, как жемчужины,
Как четки, перебирай.
Ю. Да н и э л ь .
воли».
« Стихи
ua
не
ля несметного количества людей он Даниэль, подельник <;::инявского , один
вух героев процесса, заслуженно входя
щего в мировой фонд судов скорых и не
справедливых. Для самого Синявского он
то Даниэль: «Любовь моя , гордость моя ,
Даниэль - это король» , то Юлий : « . . . из
Лефортова и назад , на ночь , меня с Юлием
возили в разных воронках, чтобы мы не
перекрикнулись» , то просто Юлька: «Нет ,
так бросаться собой мог один Юлька»
(«Спокойной ночи») . Для меня же всю
жизнь он бьш только Юлием , никогда Да
ниэлем . В 1966 году, в то время, как со всех
сторон звучало : «Синявский и Даниэль» , я
переводила
мысленно :
«Синявский
и
Юлий» . Но , когда пришла пора называть
его в лицо Юлием, у меня поначалу не по
лучалось, только «Юлий Маркович» . Что
за путаница? Все очень просто : в моей
школе учителей старшеклассники звали за
глаза только по имени или прозвищем, ни
когда по имени-отчеству или фамилии. Он
пришел к нам в десятом классе , предста
вился как Юлий Маркович Даниэль , мы
гордились его благозвучной европейской
фамилией (некоторое время надеясь, что
он француз) , но звали между собой только
Юлием . И вот звонок однокашника зимой
66-го : «Слышала? Неужели это наш
Юлий?»
Недавно в сборнике его прозы, стихов ,
воспоминаний я с существенным запозДа
нием прочла его единственное интервью в
советской печати . На вопрос : «Нравилась
ли вам работа учителя и каким, вам кажет
ся , вы были учителем?» - наш учитель
отвечает: «Да , пожалуй, что нравилась, но
учителем я бьm , мне кажется, не блестя
щим» . Как так не блестящим, Юлий Мар
кович? Может быть , вы вычитали это в
чьих-нибудь воспоминаниях о вас в эми
грантской печати , о вас ведь писали время
от времени. Но только не ваши бывшие
ученики ; мне по крайней мере подобных
воспоминаний не попадалось . Значит, те-
8
Такое вот получилось введение к сочи
нению . Не могу я не видеть в своих воспо
минаниях еще и школьного сочинения,
коли пишу о своем учителе русского языка
и литературы. Да и потом так лучше
дисциплинирует. Ведь сочинение должно
предъявить в начале план , и никаким лири
ческим отступлениям - этому бичу мемуа
ров - не дозволено его нарушать. Припо
минается мне , что сочинение состоит из
введения, основного содержания и заклю
чения . Введение я уже миновала , заключе
ние я знаю , какое будет: какое-нибудь сти
хотворение Юлия , лучше всего мое люби
мое , «Цыганки» . Итак , остается основная
часть .
(Однажды Юлий велел нам сходу напи
сать сочинение на вольную тему: «Мой лю
бимый вид искусства» . Отметка, ко 1 орую
я получила, запомнилась мне на всю
жизнь - под цифрой 5 я прочла : «Есть о
чем поспорить . . . »)
. . . Представившись, он сел на свободную
парту и задумчиво произнес глубоким,
звучным голосом: «Быть может, все в
мире лишь средство для ярко-певучих сти
хов , и ты с беспечального детства иЩ'и со
четания слов» . Так он начал свой рассказ
на несколько уроков о символизме , Сереб
ряном веке , не спеша приступить к изуче
нию с нами произведения «Партийная ор
ганизация и партийная литература», от
крывавшего в «те баснословные года» курс
русской литературы ХХ века в школе. Ни
куда мы от этого произведения не делись ,
но спешить он не спешил . Подготавливал
нас , как подготавливают к неприятной но
вости. Впервые у нас на уроках великий и
могучий, правдивый и свободный русский
язык звучал не только в цитатах из класси
ков , но и в собственных словах преподава
теля . И при этом никакого пафоса , в ажни
чания. Сочетание аристократизма языка и
естественной, раскованной манеры обра
щаться к нам. Однако без слащавости. Че
ловек бьш учителем, но одновременно он
был в полной мере самим собой . Тогда мы
не очень-то понимали, в чем бьша наша
главная удача: получать регулярные сеан-
1 84
Л иля
сы облучения талантом человеческой лич
ности .
На уроках литературы нам стало захва
тывающе интересно . Помню , как Юлий
преподнес нам ключ к поэзии раинего Мая
ковского (он , понятно , должен был огра
бить Маяковского программнога в пользу
его внепрограммной ипостаси) , на пальцах
разобрав с нами «Б агровый и белый отбро
шен и скомкан» - полную абракадабру
для нас в то время . Он увлеченно читал
нам раннего Маяковского , становился по
хожим на него (в нашем представлении) и
как-то признался, что собирался стать ак
тером . За один голос его бы взяли, думала я .
Внешность его была переменчива, как у
многих незаурядных людей : «смесь вол
шебных изменений» - чередований гадко
го утенка и прекрасного лебедя . Иногда он
, мне казался красивым на манер популяр
ных тогда французских актеров кино , опа
ленных военным временем (он-таки был
опален изрядно : тяжело ранен и контужен ,
слух его пострадал , и о н часто , чтобы рас
слышать нас, совсем не по-актерски при
ставлял к уху руку рупором) . А иногда он
очень походил на свой будущий синявский
портрет : « . . . свисающая по-собачьи , прему
драя , большая морда , в · тяжелых склад
ках . . . » («Спокойной ночИ>>) . Складки тогда
только угадывались , впрочем . Но всегда
его живое лицо было обаятельно выраже
нием доброй иронии и чем-то еще , что не
чем иным , как излучением света души , не
назовешь . Свет из того же источника окра
шивал и его голос. Потому что душа его
была открыта , распахнута . Более гармо
нично открытого человека, чем Юлий ,
мне , кажется, никогда не довелось потом
встретить.
Помню , как он пришел в класс после
того , как читал вслух в учительской доклад
Хрущева; ему выпала эта честь , возможно ,
благодаря его великолепной дикции. Он
сел , как часто делал , на свободную парту ,
а мы окружили его . Все уже знали ошело
мляющие новости (доклад читалея даже по
жэкам) и жаждали высказаться. Не все ,
конечно , ликовали , но на сей раз праздник
был на нашей улице (буквально праздник:
несколько уроков мы ничего не делали,
только переживали события под тем или
иным соусом) . Наш вольнолюбивый учи
тель хорошо вписывался в пейзаж време
ни . Прошло несколько лет , и он вписался в
совсем другой пейзаж - суд , тюрьма,
Мордовия , но вот бьm такой краткий пери
од , когда в воображении некоторых юных
созданий он был частью нового , свежего
воздуха
надежды
на
выздоровление
страны .
В этой эйфорической атмосфере мы
даже стали приходить к нему -домой. Мы это только двое его учеников , кроме меня ,
еще Игорь Фараджев , ныне крупный уче
ный в области компьютерной математики,
·
П анн
•
а тогда классический тип гениального ан
тиотличника. Все мы жили в соседних со
школой переулках , Юлий - на углу Маро
сейки и Армянского переулка , на послед
нем этаже красивого старинного дома с
лепкой , в коммунальной квартире без ван
ной . Коммуналка бьmа огромная, а комна
та у Юлия крохотная, около трех квадрат
ных метров , но с окном и дверью . Вся се
мья - мать , жена , сын - располагались в
проходной комнате средних размеров , а у
Юлия бът свой забавной треугольной фор
мы закуток. Там размещалась только уз
кая кушетка , и во всю стену шел стеллаж с
книгами. Вот так все мы и сидели в ряд на
кушетке , упираясь носами в книги на сте
. н е. Трое людей в треугольной комнате под
крышей , а я еще и на седьмом небе .
Здесь , в этом закутке , несколько позже ,
наверное, · были написаны те самые пре
ступные - повести
«Говорит
Москва» ,
«Искупление>> . . . Знали ли мы , что он пи
шет? Да, мы уже знали , что он давно увле
кается поэтическим переводом. Как-то он
показал рукопись , смеясь : его вещь , как и
«Война и мир>> , начинается с текста на
французском. Наверное, это бът вариант
«Бегства>> , исторической повести .
О политике говорили совершенно от
кр�Iто. Хрущевекая «оттепель>> стояла в
зените , но свободы нам не хватало . Поли
тической борьбой за свободу Юлий , одна
ко , заниматься не собирался и, как гово
рится, нам не советовал : «Вот Лариса хо
рошо говорит : «Политика - зачумленная
область>> . Согласен , не дай Бог быть затя
нутым ею - заболеешь>> . И, конечно ,
были рекомендованы для чтения «Бесы>> .
Жена Лариса - Лариса Иосифовна Бога
раз , - тоненькая , со стремительной поход
кой , с горячимИ черными глазами на веза
висимом лице , иногда заглядывала в наш
закуток.
До сих пор для меня qстается загадкой ,
как Юлий мог выносить, хоть и редко , эти
долгие часы пр�бывания в, своей обители
двух подростков и разговоры с ними до
позднего вечера. Мы просто еще не знали,
как вовремя встать и разойтись по домам , и
в результате сидели до глубокой ночи ! Од
нажды в проходной комнате уже ложились
спать , но , пока Юлий с юмористическим
видом не принес из передней наши пальто и
без слов не протянул их нам , мы так и не
заикнулись, что , мол , нам пора. Лариса,
бледная , с утомленным лицом, все же опе
шила от такой выходки мужа и вскрикну
ла: «Что ты делаешь? З ачем ты их го
нишь? >> Галантно подавая мне цальто ,
Юлий невозмутимо проговорил : «Им зав
тра в школу, спать пора>> . Я так расстрои
лась от пережитого позора, что до сих пор
помню , как , понурившись, молча пmи мы с
Игорем по пустынным переулкам , и l(lаль
то горело на мне от стыда ! Может быть ,
именно на следующий день после урока ,
•
Юлий
когда я проходила мимо его стола , Юлий
остановил меня _и спросил : «Что-нибудь
случилось? Или был скучный урок? В пер
вый раз я видел у тебя такое лицо - отсут
ствующее » . Помню его явное удивление так, очевидно , он привык к моему вечно
распахнутому на него лицу . Для меня скуч
ным урок быть не мог , Юлий как-то уму
дрялся и содреализм сделать интересным.
Но вообще-то он , уж точно , распустил
класс , смотрел на учеников , полуспящих
или сдувающих друг у друга домашние за
дания , снисходительно . (Спасибо , Юлий
Маркович , за эти отрицательные штрихи,
без которых создаваемый мной образ учи
теля получился бы слишком уж положи
тельным ! ) «Простые люди» класса , а ина
че говоря , двоечники и троечники любили
его , наверное , за либерализм , а может , и
на эти невежественные души действовал
шарм Юлия , во всяком случае , на его уро
ках в классе стояла тишина.
Да, Юлия любили , и любовь выплесну
лась стихийно на церемонии последнего
звонка . Вручать цветы школьным боссам
от нашего класса выходит староста , долго
вязый В алерка Фастовский, и направляет
ся по сверкающему паркету через весь зал
к сцене с учителями. И тут мы , не сговари
ваясь , шипим : «Юлию цветы , Юлию ! ! ! >> И
он послушно направляется к Юлию , отдает
цветы , что-то мямлит, а рядом стоит с
ошарашенным лицом Леня , то есть наш
классный руководитель Леонид Иванович ,
старичок химик. Юлий смущен, но положе
ние исправляет чья-то мама: она выбегает
из толпы и, вырвав цветы у Юлия , пере
кладывает их в опустившисся руки старич
ка . Юлий теряется еще больше от такого
пассажа , нам невыносимо видеть его расте
рянное лицо и . . . Я так никогда и не услы
шала последнего звонка. Игорь шепчет
мне : «Бежим за цветами ! >> И мы срываемся
как угорелые и под приличным майским
дождем , Бог мне свидетель , несемся по пе
реулку к Чистым прудам , там у метро по
купаем какой-то дешевый букет и через 1 5
минут промокшие , н о довольные возвра
щаемся в зал . И вот финал церемонии по
следнего звонка , как он выдался в нашем
классе : Игорь в окружении взбудоражен
ного класса вручает Юлию наш нищенский
букет и что-то говорит прочувствованное ,
очень прочувствованное .
. Школьницей в старших классах время от
времени я вела дневник и, хотя этого днев
ника давно уже у меня нет, до сих пор по
мню некоторые свои записи о Юлии . За
помнились они только потому, я думаю ,
что через много лет , когда он выщ:ел из
тюрьмы и я встретилась с ним в Калуге ,
где он поселился, в одну из встреч я пода
рила ему несколько вырванных из· этого
дневника страниц - тех , где было про
него . Тогда я попыталась объяснить ему
роль , которую он сыграл в моей жизни,
1 85
сравнив его с . . . Ленинградо м. Город вво
дил меня в пространство красоты мир а , на
полнял легкие на всю жизнь воздухом это
го пространства . Нечто подобное совер
шал и человек, приучая меня к воздуху гар
моничных человеческих отношений , даря
необходимую «уверенность в завтрашнем
дне>> - уверенность в существовании мира
родственных душ , встреч с ними, любви .
А пока , после так и не услышанного по
следнего звонка, предстояло сдать выпу
скные экзамены . Письменный экзамен п б
литературе прошел в нашем классе легко и
весел о . Кто-то накануне узнал темы , все
были оповещены , все пришли подгото
вленные - со «шпорами>> . Но шпаргалки
особенно и не понадобились : Юлий разре
шил пользоваться первоисточниками для
извлечения цит ат . Я же почему-то развесе
лилась совсем не в меру и начисто потеря
ла чувство времени . Только когда отпу
щенные шесть часов начали таять на гла
зах , я принялась писать. Праздник в мгно
вение ока превратился в дурной сон : все
сдали свою писанину и ушли , я в пустом
классе строчу изо всех сил , ужасаясь, что
завалила экзамен на аттестат зрелости (а
уж о медали забыть надо) , и Юлий , стоя
надо мной с кипой сочинений и с выраже
нием недоумения, тревоги и нетерпения,
белым голосом отвечает на бесстыдно вы
крикиваемые мною вопросы о неожиданно
забытых правилах правописания. Шесть
часов давно истекли, в класс периодически
всовывается голова секретарши с заявле
ниями, что ждать больше ну никак не воз
можно , завуч запечатывает сейф с сочине
ниями , но Юлий держит оборону. Не знаю ,
может быть , в состоянии аффекта я как-то
особенно удачно раскрыла тему «Я лиру
посвятил народу своему>> (пятерку мне по
ставили-таки) , но несущийся почерк этого
сочинения на аттестат зрелости должен был удивить сотрудников районного отде
ла народного образования . Многое я отда
ла бы сейчас , однако , чтобы снова попасть
в тот опустевший класс и в отчаянии пи
сать то сочинение , а не это . . .
Не знаю , насколько поведение Юлия на
письменном экзамене снижает в глазах чи
тателя моральный облик моего учителя ,
но на устном экзамене оно просто граничи
ло с уголовным преступлением. Когда пе
ред началом экзамена на вопрос учителя о
самочувствии, я поведала ему о своей за
ветной мечте вытащить билет с вопросом
<<Мировое значение русской литературы» ,
то неожиданно была проинформирована,
что моя мечта находится на левом краю
стола, только мне нужно идти первой отве
чать , чтобы ухватить е е .
Юлий , забавно смотрящийся в окруже
нии теток из роно , их лоначалу деланное ,
сменяющееся самым искренним внимание
к тому , о чем я говорю с таким воодуше
влением (все больше 9 значении внепро-
1 86
граммного Достоевского) , их одобритель
ные в конце концов кивки , июньское солн
це , заливающее из Сверчкова переулка
всех нас (точно ли я запомнила , что день
бьт не пасмурный?) , - этой идиллической
картиной, этой прозрачной дверью закры
вает память мою школьную жизнь . И по
стскриптум - Юлий выходит в перерыве в
коридор и с легкой улыбкой обращается ко
мне : «Спасибо , вернула с процентами» .
А потом вьшускной вечер , и Юлий даже
идет с нами на Красную площадь. Все по
очереди рассказывают ему , в какие инсти
туты собираются поступать, и, когда дело
доходит до меня и я докладываю об окон
чательном решении не идти в гуманитар
ный вуз (зачем отравлять себе существова
ние , всю жизнь подводя под дорогие мне
вещи
марксистеко-ленинскую
базу?) ,
Юлий подкрепляет мое решение еще и до
полнительным аргументом : «Правильно ,
иди в науку. Знаешь , я всю жизнь чувствую
свою неполноценность из-за того , что так
мало знаю об устройстве мир а . У меня
много друзей ученых , и я часто им зави
дую . А любимая твоя литература, искус
ство никуда от тебя не денутся». Мы стоим
на Москворецком мосту, смотрим на
Кремль, точнее , сквозь Кремль - кому
нужен был Кремль в то время? - смотрим
в будущее : еще действительно все впереди .
Особенно у него .
Детство находится на другой планете так в целях краткости я объясню, почему,
переступив порог школы , потеряла связь с
моим учителем. А затем связь возобнови
лась - заочная и односторонняя . На стра
ницах советских газет , на волнах «враждеб
ных голосов» , в самиздате . Помню , во вре
мя процесса помимо страха - что с ними
сделают? - я испытывала детскую гор
дость отто го , что такой у нас оказался нео
быкновенный учитель (из всей страны
только два человека такое откаблучили , и
один из них - наш Юлий ! ) . А потом , много
позже , когда читала «Спокойной ночи» , я
снова испытала гордость за Юлия : ведь
даже Синявский, наш «подпольный чело
век» , глумящийся над всеми и вся , о Юлии
написал с нежностью и без единого подвоха .
Я жИла вне диссидентского круга, и сам
издат охватил меня только еще через пару
лет. Мне удалось прочесть произведения
Юлия. «Говорит Москва» - Москва гово
рила правду впервые , во всяком случае , на
мое� веку . Моя Москва - такое бьmо чув
ство . Положив в стопку последний листок
папиросной бумаги с текстом, я, вернув
шись к реальности, вздохнула, грешным
дело м , с облегчением: пронесло Юлия ,
пять -лет - совсем немного за такой убий
ственный портрет системы, «системки» ,
так он иногда говорил .
Л иля П анн
•
А «Искупление» захватило меня нео
бычной , как мне тогда казалось , сюжетной
коллизией: на невинного человека «свои
же» возводят обвинение в доноситель
стве - основной сюжет жизни в наши вре
мена , как выяснилось с годами. Автор ис
следовал не общественную систему, а че
ловека в ней. Борис Шрагин в своей статье
«Искупление Юлия Даниэля»* писал об
уникальной честности и смелости Даниэля ,
писателя-экзистенциалиста, первым заго
ворившего об ответственности самих лЮ
дей за «системку» . При перечитывании
«Искупления» в самые последние дни , по
сле всех перестроек, гласностей, путчей ,'
повесть потрясает первозданностью ду
шевного состояния, знакомого теперь уже
абсолютно всем : я взглянул окрест меня , и
душа моя . . . содрогнулась от осозн ания , что
тюрьма не «окрест» , а внутри меня . Уроки
литературы для меня продолжались.
13 сентября 1970 года «враждебные голо
са» объявили , что накануне Юлий Даниэль
был освобожден после пятилетнего заклю
чения и отвезен своими друзьями в Калугу.
Почему судьба бывает иногда не в меру
щедра? В научно-исследовательском ин
ституте , где я тогда работал а , в это же
время объявили, что в ближайший уик-энд
состоится туристская поездка в Калугу с
целью посещения дома-музея Циолковско
го и последующего сбора грибов где-ни
будь по дороге .
Как я его разыщу? Кажется, радио сооб
щило , что писатель поселился в одной из
гостиниц города .
Н о мне н е пришлось обойти и части их :
подвозит автобус нас к нашей гостинице , и ,
идя о т стоянки машин , я тут ж е вижу чело
века , сидящего рядом со входом в гостини
цу, и, еще не узнав его , знаю , что это он.
Сидит, как будто сидит так с незапамят
ных времен , как будто он часть этого ме
ста . По-тюремному остриженный и такой
невиданно худой , что только в Индии мне
потом встретятся подобной худобы люди .
Ничего от романтического облика карбо
нария , отпечатанного в моей памяти; каки
ми испытаниями трачена желтоватая ткань
лица? И мне предстоит слегка нахмурить
это спокойное лицо в попытке вспомнить
меня . . .
П0везло мне еще и в том , что автобус
привез меня в Калугу раньше других
гостей , гостей званых , но вынужденных
добираться своим ходом , так что мне уда
лось с час поговорить с Юлием. Голос ,
один из самых прекрасных, слышанных
мной за всю жизнь , совершенно не изме- .
нился, и, главное , он звучит живо , весел о ,
Юлий смеется, рассказывает , как освобо
дили его ровно через пять лет , день в день ,
как подъехали друзья на машине к знаме* «Синтаксис» , 1986, М 16.
•
Юлий
нитой Владимирской тюрьме , где он про
вел свой последний год , как поили конья
ком по дороге из Владимира в Калугу. По
чему он выбрал Калугу для поселения? Ко
гда-то , окончив Московский областной пе
дагогический институт , он учительствовал
в одном из сел Калужской области, бывал
в Калуге и сохранил о ней самые приятные
воспоминания. «Посмотрите Калугу как
следует, она стоит того>> . Здесь он второй
день , номер в гостинице у него хороший
(мы разговариваем уже в нем) , но почти
все время он на улице , благо , что погода
изумительная. Покой и воля это называет
ся , да, Юлий Маркович? Пока у него нико
го не было , но сегодня суббота, и люди
смогут выбраться к нему .
Дверь широко распахивается, и очень
решительно входит миловидная стройная
женщина в светло-сером костюме строгого
покроя, с пучком пышных волос на затьm
ке . Она застьmает посреди комнаты, про
износит небрежное : «Привет ! » , сме�тся и
вдруг бросает в свой смеющийся рот шоко
ладку, оказавшуюся у нее в руке . Смех
сквозь шоколад . Маша Синявская. Я ухо
жу знакомиться с Калугой.
Я бродила по городу, вдоль Оки, дошла
до бора , немного углубилась в него , верну
лась в город , позолоченный теперь еще и
закатом. Я пила и пила эту «прелесть зем
ную» , единственный раз в своей жизни
ощущця вкус свободы , как если бы она
была чем-то материальным. Она и не бьmа
абстрактным понятием , свободой вообще .
Это была свобода Юлия .
Вечером я зашла к нему, он был по
прежнему бодр и весел , в гостях у него
была невеста сына, мы засыпали его во
просами о лагерной жизни . Нерешительно
я спросила его , правду ли передавали по
Би-би-си , что его избили и отправили в
карцер , когда он отказался отдать защит
ный крем против комаров? Он подтвердил
факт и отметил , что вообще «сидел неспо
койно» , много раз попадал в карцеры. Но
несколько раз он подчеркнул , что нынеш
ний лагерь и сталинский - это небо и зем
ля. (Не точнее ли сравнить с разными кру
гами ада , Юлий Маркович?) Когда я недав
но прочла его воспоминания о лагере* , то
пожалела; что в тот безмятежный вечер
напомнила ему о комариной пытке в мор
довских болотах. Помню его замечание о
том , что он был несказанно удивлен , уви
дев в лагере огромное количество людей ,
сидевших за инакомыслие (я впервые ус
лышала это слово от него) , он и не подо
зревал , что вообще такие есть . Говорил,
что встретил массу интереснейтих людей ,
��< Ю . М . Даниэ ль . Говорит Москва. Проз а ,
поэзия, переводы . «Московский рабочий» , М . ,
199 1 .
1 87
духовная жизнь была богаче , чем на сво
боде .
Через месяц или около того Юлий позво
нил мне и пригласил в гости. Я приехала
поездом с авоськой апельсинов и с дневни
ком , о котором уже шла речь . Он встретил
меня на перроне , отвел в ту незабьmаемую
ГОСТИНИЦу, ГДе ОН ЖИЛ еще ДОВОЛЬНО ДОЛГО ,
поселил меня «ПО блату» (его встретили
там как своего) и по уютнь1м переулкам
привел в свой новый дом . З авод , куда он
устроился на какую-то канцелярскую
должность, выделил ему маленькую ком
нату с соседями. Он несколько изменился,
уже не имел такого «тюремного вида» , да и
от послетюремной эйфории не осталось и
следа. Разговор о том о сем в какой-то мо
мент стал вращаться вокруг одной опреде
ленной темы . Со временем выяснилось ,
что занимала она его чрезвычайно . Я упо
мянула, что в самиздатских «Моих показа
ниях» Анатолия Марченко автор рассказы
вает о своих впечатле ниях от встречи с
Юлием в лагере , о том , какое влияние
Юлий оказал на него , до этой встречи про
сто уголовника. Неожиданно Юлий нахму
рился и попросил меня вспомнить поточ
нее , как именно выразился Марченко , в
чем состояло это влияние . Я помнила текст
хорошо и привела почти дословно. Юлий
вовсе стал мрачным и несколько раз повто
рил : «Вы не ошибаетесь? Вы правильно
запомнили? » Получалось, что не так уж он
доволен своей просветительской ролью .
Но тогда я еще не знала, до какой сте
пени .
И еще запомнился мне один разговор .
Набравшись смелости, я стала рассуждать
о литературных особенностях его произве
дений . Заговорили об «Искуплении» , я не
сколько удивилась, почему его заинтересо
вала эта , как мне тогда казалось , нетипич
ная коллизия. Юлий только присвистнул в
ответ на мою наивность и высказался, что
мы , мол , нехорошие существа . «Кто
«МЫ» ? » «Мужчины» . «А женщинь1? » «Вы
лучше» . «Как так может быть? Вы хотите ,
наверное , сказать : мягче?» «Нет , просто
лучше , поверьте мне . Во всей нашей с Ан
дреем истории женщины проявили себя ·
лучше мужчин» .
Я спросила его , «пересекался» ли он с
Синявским в заключении . Только один
раз , власти очень старались не допустить
этого . Но один раз недоглядели, и как-то
получилось, что при перемещениях из од
ного места в другое они встретились в
бане , голышом! Вообще о Синявском он
говорил с нежностью и уважением - вы
держала их дружба испытание . В какой-то
момент заметил : «Вообще я думаю , Ан
дрей доволен, что 'попал в тюрьму. Он
аскет, и этот опыт ему важен. А я нет , я
совсем не аскет , я слишком люблю жизнь ,
1 88
и чрезмерные страдания не для меня» . «А
как же известное утверждение, что страда
ния облагораживают?» «Не меня . Страда
ния делают обыкновенного человека хуже ,
озлобляют» . И он задержался на этой теме
и даже вернулся к ней , провожая меня .
Мне запомнилисъ убежд�нностъ и настой
чивость в его голосе , даже своеобразная
просъба: не стремитесъ к страданиям, вы
станете хуже .
Прощаясъ , он попросил меня передать
письма некоторым его друзьям в руки . Это
оказалось не так-то просто. Друзей этих их
близкие , даже не зная , кто звонит, почему
то не звали к телефону . Видно , выход
Юлия на свободу создаn атмосферу трево
ги в некоторых семьях, и в каждом незна
комом голосе подозревали гонца от него .
Наконец я прорвалась и к самой недоступ
ной корреспондентке Юлия . Я рассказала
ей, кто я, описала жизнь Юлия в Калуге и
затем спросила, что могло означать это
странное утверждение Юлия : «Вы лучше» .
Не потому ли женщины вели себя «лучше»
во время дела Синявского - Даниэля, что
им было нечего терять, а мужчины риско
вали своим положением? «Нет, - ответила
приятельница Юлия , - женщины , привле
ченные по этому делу, как правило , бъmи
люди творческих профессий, им очень
даже было чем рисковать. Юлий сказал то ,
что он хотел сказать».
Через несколько недель Юлий снова
пригласил меня в Калугу. Шел снег , и Ка
луга была сказочна. Мы шли по заснежен
ным улочкам, и Юлий говорил , что вот так
пройтись по свежему снегу - чуть ли не
самое любимое зацятие для него в жизни .
Помолчав , он вдруг добавил неожиданно
новым для меня тяжелым тоном , что ника
кие любимые вещи в жизни - и он пере
числил без тени юмора ряд вещей - не
заставят его отречься от себя . «Нужно бу
дет, снова сяду в тюрьму» . Я поняла, что
советская власть его в покое не оставляет,
что-то мухлюет , как обычно . Пристает,
что ли, чтобы он выступил с раскаянием, с
заявлением, что лагерь его перевоспитал?
Но он тут же , ничего не пояснив , резко
переменил тему : «Вы не поверите , совер
шенно незнакомые люди пишут мне , что я
достаточно отдохнул, пора действовать. Я ,
оказывается , их знамя. Теперь я н е принад
лежу себе, я не частный человек, я Дани
эль. Настаивают, чтобы я с ними встретил
ся . А я даже Солженицына еще не видел» .
В ыходило, Юлий живет тут под перекре
стным огнем. Но все оказалось еще
сложнее .
Мы вошли в комнату, о н снял шапку .
Его все еще густые волосы заметно отрос
ли . Сейчас он казался еще больше похо
жим на свой портрет из «Сnокойной ночи» .
Складки на лице углубилисъ. В комнате у
него теперь бъm магнитофон , и он поста
вил подаренную ему запись песен на свои
Л и ля П анн
•
стихи. Не помню , кто пел . Я впервые ус
лышала «Цыганок» . Запись была нераз
борчива, и я попросила его спеть самого .
Петь он не стал , но при вторичном проелу
шивании «перевоДJJЛ » мне . Песня пробрала
меня до костей. Думаю , что место ей среди
вершин нашей песенной поэзии .
Сварив кофе на плитке , чтобы не стал
киваться с соседями на кухне, Юлий пр_и
ступил к разговору , ради которого и по
просил меня приехатъ. Он сказал , что про
чел этот мой дневник поры десятого
класса, что был очень тронут; мы посмея
лисъ и поговорили немного обо мне , о том ,
по правильной ли я пошла дорожке , вы
брав институт связи, а не какой-нибудь пе
дагогический. Не знаю , пользовался ли
Юлий терминами «приемник» , «передат
ЧИК» из-за того , что моя профессия - ин
женер радиосвязи, но он стал говорить,
что искусство - это система «передат
чик - приемник» , что передатчику бес
смысленно излучать волны, если нет прие
ма, и что даже он при всей своей техниче
ской безграмотности знает , что приемник
устроен
много
сложнее
передатчика.
Смысл метафоры : побольше читателей,
хороших и разных? А затем он сказал , что
надеется, что может положиться на меня в
одном деликатном деле.
Только выйдя на свободу, говорил
Юлий , он воочию увидел , какие послед
ствия имело их с Синявским дело . Разуме
ется, для общества их дело было во благо,
но как искорежены судьбы отдельных лю
дей , сколько страдания он Н:еволъно причи
нил многим! Вот Анатолий Марченко в ре
зультате его , Юлия , благотворного влия
ния получил еще один срок. В лагере он
познакомился с Аликом Гинзбургом, луч
ше человека он вообще в жизни не встре
чал (и Юлий указал мне на фотографию
юноши на стене : «Вы когда-нибудь видели
лицо чудеснее ?») , - но ведь в лагерь Гин
збург попал как составитель «Белой кни
ги» , стенограммы их процесса. Он, Юлий ,
спустил лавину. Хорошо , пусть взрослые
мужчины отвечают сами за себя. Но стра
дания близких? Вот он звонит матери На
таши Горбаневской, упрятанной в психуш
ку, а та плачет , просто плачет , не разгова
ривает с ним . Лично он , Юлий , наверное,
не сможет жить с сознанием этой страш
ной ответственности за все случившееся,
ничего не остается, как . . .
Говорил он коротко , спокойно , без на
дрыва, он явно не предавался самобичева
нием. Он был самим собой , и опять, как
тогда во время процесса, я подумала , что
то , что я СJ}Ышу , меня не удивлЯет, что
всего этого надо было от Юлия ожидать,
ч�о ведь не случайно он ухитрялся присо. бачитъ для нас Достоевского к курсу совет
ской литературы и что , когда проблема
«одной-единственной слезинки ребенка»
стала иметь к нему непосредственное отно-
•
1 89
Юлий
художнику голубоватым, трепетным пла
менем - «Свечу Даниэля>> . «Мы найдем в
нашем доме ей достойное место>> , - • прого
ворил мой учитель , представ передо мной
на пороге квартиры, где все было вверх
дном . В большой квартире на Соколе , где
теперь он жил вместе со своей новой же
ной, театральной художницей Ириной Ува
ровой , шел ремонт , вносивший созвучную
ноту в мое состояние сдвинутости с места .
Юлий рассказал , что опять после долгого
перерыва занимается своим любимым де
лом - поэтическим переводом, только пе
чатают его под вымышленным именем
ю. Петров . Сам ОН уезжать никуда не со
бирался . Без всяких высоких слов сказал ,
что знает про себя наверняка , что нигд е ,
кроме России , жить н е сможет хотя бы по
тому , что очень любит свою работу поэта
переводчика, а где еще он найдет такую
работу? Да и вообще никуда ехать ему про
сто не хочется . Но среди своих близких
друзей он знает тех , кто живет в эмиграции
полноценной . жизнью , просто счастлив .
«Посмотрите , какИе они довольные . - Он
протянул мне кипу цветных фотогра
фий . - Вот В оронели , а вот , в Париже ,
Синявские>> .
Я стала объяснять Юлию причины свое
Го отъезда. За вычетом зоологической не
нависти к советской власти все другие зву
чали легковесно : убежать из сумасшедше
го дома; испытать восторг пересечения
границы навсегда - пускай в воздух е ; уме
реть не в своей постели; получить наслед
ство , завещанное мне предками , - культу
ру мир а ; да просто сменить долю ! Но нуж
но ли было мне опасаться неионимания ав
тора «Цыганок»?
шение , он и занялся ею как своим личным
делом . Передо мной сидел «Призрак мой с
заnавшими щеками» , как он называл сам
себя в своих тюремных стихах.
Не потому, что я шальной,
Роnтал nеред глухой стеною
Я nреетуnил закон иной ,
Я виноват иной виною.
-
И не за то , 'что я кричал,
Меня, сойдясь, осудят судьи За то , что на свою nечаль,
Как пластырь, клал чужие судьбы,
За то , что я, сойдя с ума ,
Не пощадил чужого сердца.
А суд, законы и тюрьма Всего лишь кнут, всего лишь средство
Возмездия за тайный грех,
За то, что , убивая, - выжил . . .
И вот зима. И страшен снег,
Заnятнанный каnелью рыжей.
Помимо искусства слова, есть еще искус
ство жизни , и талант Юлия-человека заво
раживающ . Думаю , пришло вре Мя нару
шить данное ему слово хранить при его
жизни в тайне наш разговор . Меньше всего
я хочу кого-то уесть чужим благородством.
Просто у меня нет оснований обеднять об
раз моего учителя .
А в то время я не знал а , что сказать в
ответ на прозвучавшее слово «самоубий
ство» . В зрительной памяти красным . по
белому шел его росчерк «Есть о чем поспо
рить» под цифрой 5 . Да, конечно , бьmо о
чем поспорить (слава Богу, он сам перес
порил себя в недалеком будущем) , но оцен
ку его произведению можно было поста
вить только высшую .
«Как же я смогу вам помочь?» « 0 , очень
просто . Вы не принадлежите к кругу моих
знакомых, никто вас не знает , вы вне над
зора, и вам не помешают сделать одно про
сrое, но важное для меня дело : всего лишь
передать прощальные письма в руки моим
друзьям. Я позвоню вам , когда их напи
шу» . «Если . Лучше если>> .
Сердце с домом, сердце ·с долгом разлучается,
Сердце бедное у зависти в руках,
Только гляну, как цыганки закачаются
На высоких, сбитых набок каблуках.
Вы откуда, вы откуда, nтицы смуглые,
Из каких-таких просторов забрели,
И давно ли вас кибитки - лодки утлые
До московских тротуаров донесли?
Он не позвонил , слава Богу . . .
В конце октября 1976 года с картиной
под мышкой я отправилась к Юлию про
щаться перед моим отъездом в Америку .
Картина , купленная на знаменитой первой
выставке художников-нонконформистов в
Измайлове , была моим прощальным по
дарком ему . Художник Ян Левенштейн со
здал оригинальную серию <>громных горя
щих свечей , и мы с мужем купили несколь
ко картин и дали им свои названия в зави
симости от «образа свечи» : све.ча Достоев
ского , свеча Пастернака . Юлию я решила
подарить свечу с замечательно удавшимся
Отвечают мне цыганки - юбки пестрые:
- К вольной воле весь свой век мы держим
путь,
А захочешь, мы твоими станем сестрами,
Только всё , что было-не бъто , забудь.
·
Отвеч� я цыганкам: <<Мне-то по сердцу
К вольной воле заповедные пути,
Да не двинуться, не кинуться, не броситься,
Видно , крепко я привязан - не уйти>> .
Да всё звучат, звенят, зовут и не кончаются
Речи смутные , как небо в облаках,
И идут, плывут цыганки и качаются
На высоких, сбитых набок каблуках.
•
Содержа ние журнала «Октябрь»
за 1 995 год
ПРОЗА
АНАНЬЕВ Анатолий. Приз·
ванне Рюриковичей, или Ты·
сячелетвяя заrадка Росси�.
Версии , основанные на истори
ческих свидетельствах, фактах
и документах. Конец первой
книги.
III
3
АСТАНИНА Наталья. Рас
сказы.
· VI
56
БОРОДЬIНЯ Александр. Гон
щик. Р о м а н .
х
3
БУЙДА Юрий. Рассказы.
60
III
3
IX
БУЙДА Юрий. Два рассказа.
162
v
ВАРЛАМОВ Алексей. Лох.
Роман .
II
3
ВИЗЕЛЬ Эли, лауреат Нобе
левской премии мира. Город
удачи.
Роман .
Перевод с
французского и при.мечания
Олыи Боровой.
v
82
Владимир.
Рас·
ГАЛКИН
сказы.
151 .
IV
ДЕНИКИН А. И. Очерки рус·
ской смуты. Т о м п я т ы й . Во·
оруженвые силы Юга России.
Главы из книги.
138
х
130
XI
105
XII
ДОЛМАТОБСКИЙ Евгений.
Очевидец.
Писатели
на
в о й н е . Вступление и публика
ция Мирославы Безруковой
Долматовской.
v
3
КАНТОР Владимир.
Стоп·
кран. Р а с с к а з .
165
IV
КАРДИН В. Необъявлениая
война. Из
участника.
I
записок
рядового
107
КЕНЖЕЕВ Бахыт. Портрет
художника в юности.
По
в е ст ь .
3
I
Владимир.
КРАКОВСКИЙ
времена.
Нансчастливейшие
Повесть .
VII
82
ЛЕВИТИН Михаил. Убийцы
вы дураки. Р е к о н с т р у к ц и я
романа .
IV
88
ЛЕВИТИН
дРама.
XI
Михаил .
Плуто
49
НАЙМАН Анатолий. Слав·
вый конец бесславных поколе
ний. Р а с с к а з ы .
XI
3
НИКОЛАЕВ Игорь.
сорок третьего.
III
Осепью
Глубокое
88
ПЕТРОВ Григорий. Два рас
сказа.
III
123
ПОМЕРАНЦЕВ Игорь. Опас·
пая встреча с самим собой.
138
VIII
ПОПЦОВ Олег. Хроника вре·
мен «Царя Бориса».
3
IV
177
v
69
VI
Александр.
ПРОСЕКИН
Книжная повесть.
I1I
80
Блок
Михаил.
РОЩИН
1993 - 1994.
VI
3
САПГИР Генрих. Летящий и
спящий. Р а с с к а з ы .
VI
41
САРТР Жан-Поль.
Возраст
зрелости. Р о м а н . Перевод с
французского Д. Вальяно
и
Л. Григорьяна.
3
VII
VIII
70
107
IX
ФАЛИКОВ Илья.
белом. Р о м а н .
VIII
ДНЕВНИ К ПИСАТЕЛЯ
136
Новые
имена.
Рассказы .
Р . Бесермен,
А . Кузнецов,
Д. Евсеев ,
В. Гаврилов,
Б.
Ушеренко, В . Киляков .
XII
3
ОГАНОВ
Иван.
лето (Пиросмани).
II
ЦВЕТКОВ Алексей. Просто
голос. О т р ы в о к из п о э м ы .
х
92
ШУСТОВ Алексей. Поправка
на «И». П о в е с т ь .
XI
82
ЭППЕЛЬ Асар. Разрушить пи
рамиду. Р а с с к а з .
II
123
Белое
на
3
ХАЗАНОВ Борис. Хроника
N. З а п и с к и н е з а к о н н о г о
человека .
9
IX
ХАЧИЛАВ . Спустившийся с
гор. Х р о н и к а в ы ж и в а н и я .
Вступление и авторизован
ный перевод с лакскоzо Игоря
Волzина.
43
XII
ПРИШВИН Михаил. Дневник
1937 года.
Часть
вторая.
Июль - декабрь. Вступление,
подготовка текста, коммента
рии и публикация Л. А. Ряза
новой .
155
IX
поэзия
БЕЛ ОРУСЕД Сергей. Чет и
нечет.
II
121
БЫКОВ Дмитрий. Сверчок.
XI
45
ГАНДЕЛЬСМАН Владимир.
Странствие домой.
I
161
ГАНДЛЕНСКИЙ Сергей. Два
стихотворения.
VII
81
ГОРБАНЕВСКАЯ
Наталья.
Бьтые времена у каждого
свои.
II
85
ДМИТРИЕВ Виталий. Ночной
дождь.
VI
53
ЗАГОТОВА Светлана. Шесть
стихотворений.
XII
128
КЕНЖЕЕВ
Бахыт.
Новые
стихи.
х
90
КОНЕЦКИЙ Арсений. Без·
домвое время.
III
58
КУБРИК
Алексей.
Ветвь
омелы.
VI
67
МАКСИМОВА Светлана. С
единым небом вровень . . .
XII
102
МИЛОШ Чеслав. Свободное
варение. Вступление и пере-
•
1 91
Содержание журнала сс ОктябрЬ» з а 1995 ГОД
во д с польского Сергея Мо
рейно.
134
х
НАЗАРЕТЯН Андроник. Ды·
хаиие маленькой жизни.
40
XII
НАЙМАН Анатолий. Земной
алфавит.
1
103
ПЕРЕЛЬМУТЕР Вадим . Но·
вые стихи.
IV,
82
Евгений.
ПЕРЕМЫШЛЕВ
HOЧRВJI фавтаэИJI.
XI
80
ПОЛИЩУК Дмитрий. Юно·
шеекие химеры.
VIII
67
ПУРИН Алексей.
Мнимые
леТИJiе див.
IX
104
РИЗДВЕЯКО Татьяна. Всяко·
ro рода мысли. . .
VII
155
РУДОЙ Ной . Утраты.
v
79
СУЗДАЛЬЦЕВ
Андрей.
И
крыла мои - ценою в rрош . . .
145
VIII
ТРИФОНОВ Георгий. Ледо·
вые ночи.
v
160
ФРОЛОВ Владимир. Полоска
света.
135
VIII
ЧЕРЕШНЯ Валерий. Хрупкий
след.
III
119
ЧУМАКОБА Татьяна. Три
стихотвореВИJI.
IV
150
ИЗ ЛИТЕРАТУРНОГО
НАСЛЕДИЯ
ГЛАЗКОВ Николай. Одвио·
Публикация
чество.
Н. Н. Глазкова.
159
VI
ПУБЛИЦИСТИКА
И ОЧЕРКИ
БИБЛЕР Владимир. Три бесе·
ды в кавун XXI века.
I
165
КАНТОР Владимир. Какая де·
мократкя суждена Россви?
172
IX
КОБРИН
илл . Проввицв·
альвые заметки.
IV
171
МАРЧЕНКО Григорий. Ка·
кую--Россию мы обретаем?
143
157
Кир
ПИСИГИН Валерий. Рефор·
мы - дело тонкое . . .
х
164
ПОМЕРАНЦ Г. Уроки разбв·
ТЬIХ армиЙ.
VI
165
СКВОРЦОВ Л. В . , доктор фи
лософских наук. PocCВJI: соцв·
альвое самосозваяве на исто·
рическом переломе.
155
XI
ЯВЛИНСКИЙ Григорий. Эко·
комика России: наследство в
возможности.
VII
158
VIII
148
ИВАЯИЦКАЯ Елена . Бреми
таланта, ВJIB Новый Зарату·
стра.
IV
187
ИВАЯИЦКАЯ Елена. КоЭJiов
и Достоевский.
177
VII
ИВАЯИЦКАЯ Елена. Стра·
стио подвитый верст ИJIВ yrpo·
жающий палец? Еще раз о
«нравственности» и «безнрав
ственности» в литературе .
XI
168
КИРЕЕВ Руслан. Абзацы.
XI
181
КРОТОВ · Виктор. Личность в
поэзии речи.
11
189
КУРИЦЫН
Вячеслав.
песни о Родине.
х
Гуманитарный
факульт ет
БУЛЬТМАН Рудольф. Иисус
Христос и мифолоrИJI. Пере
вод Олы и Боровой. Послесло
вие Сергея Лёаова.
XII
153
ВОСПОМИНАНИЯ,
ДОКУМЕНТЫ
Три
178
ЛИПОВЕЦКИЙ Марк. Мв·
фолОГИJI метаморфоз. Поэти
ка <<Школы для дураков» Саши
Соколова.
183
VII
ЛЮСЬIЙ Александр. Русский
космос и мистервя времени.
Опыт конспекта трех эссе
М. Волошина с лирическими
комментариями.
IV
177
НАЙМАН Анатолий. Слова
последввх утешеиий.
VI
173
ПАНН Лили. BeЧRВJI встреча.
IV
183
ПАНН Лиля. Юлий.
«Есть и у меня поэтическое,
ирелестное дело . . . » В о с п о
минания Л . Л. Маркова о
Л . Т о л с т о м . Вступление, пу
бликация
и
комментарии
Ю. Д. Ядовкер.
IX
184
ВОЙСКУНСКИЙ
Евгений.
Возврашевие на Хаяко. Эскиз
группового портрета на фоне
эпохи.
130
XII
ЛИТЕРАТУРНАЯ
КРИТИКА
БАВИЛЬСКИЙ Дмитрий. Фи·
зиолоrИJI Екатеринбурга. Ча
стный случай современного
диалога с Достоевским.
174
хн
БЫКОВ Дмитрий. Вот придет
Букер.
I
177
ВОЗДВИЖЕНСКИЙ
Вячес
лав .
в
ero
Сочинитель
двойник.
XII
179
хп
ПЕРЕМЫШЛЕВ
Детские шалости.
v
183
Евгений.
191
ПОДЪЯБЛОНСКАЯ
Наста
сья. «Мы только с rолоса по·
ймем, что там царапалось, бо·
ролось. . . » Три женских испо
веди с прологом и эпилогом.
I
183
САРНОВ Бенедикт. Величие
И
падение «МОВВЗМВ».
III
САРНОВ Бенедикт.
блаrодеииий.
VIII
174
Список
166
САРНОВ Бенедикт. «Люблю
великий русский стих. . . »
XI
175
ФИЛЕВекий Б. Так и спа·
семси.
v
188
П а н ор а .м а
Сигизмунд
КРЖИЖАНОВ
СКИЙ. Страиы, которьrх нет
(Лев Озеров) ; Игорь МЕЛА-
1 92
Содержание журнала «О ктябрь » за 1995 год
МЕД. Беа:оииица (Дмитрий
Бак) ;
Петр АЛЕШКИН. Я - убийца
(Д . Басина) ;
Владимир КАНТОР. В пои·
.:ках личиос:ти: опыт ру.:аой
кла«nки (С. Кормилов) ;
Михаил
БУТОВ .
Изваяние
Пава (Ольга Соколова).
VIII
183
«Э то светлое
Пушкию>
и.мв -
Оиеrииаая эициклопедия. От
замысла к воплощению. Пре
дисловие Н . И. Михайловой.
11
162
Е. ШАЛЪМАН.
«Соперница
Запретвой розы . . . » Стихотво
рение Пушкина «К. А. Тима
шевой >> .
11
177
Кирилл КОБРИН. Человек,
которому (не) повезло.
11
183
Евгений ПЕРЕМЫШЛЕВ . «В
двойном о.:вещеВИИ» . <<Петер
бургский миф> в поэзии Н. За
болоцкого.
11
186
Виктор ЕСИПОВ . сfраф Ну·
лик, из чужих краев . . . » О за
мысле поэмы .
VI
178
Кирилл КОБРИН. Профиль
путешеi:ТВениика.
187
VI
Александр ЛЮСЫЙ. Проrул-
•
кв 1:
текой.
VI
Пушкви.:кой
•
библио·
191
откл ик
на книгу Джона ВИНЕРА
сВмес:те! Джои Леинои и ero
время» (Валерий Волков) ;
на книгу Игоря ПОМЕРАН
ЦЕВА сСтвхи разных леТ»
(С. Богданова) .
I
190
на
книгу
И . ФИЛЬШТИН
СКОГО сМы шагаем под кои
воем» (Валерий Волков) .
IV
191