/
Author: Амфитеатров А.В.
Tags: художественная литература словесность собраніе сочиненій русская словесность
Year: 1913
Text
************************* *
9
итеатровъ
з
л
з
л
-3
Дьяволъ
^^пмп/
3
Л
4
•)
<3
-3
•)
л
л
л
л
л
4
Л
С.-Петербургъ
Книгоиздательское Т-во „Просвѣщеніе"
Забалканскій проспектъ, соб. д. № 75
->
41
*
*
*
*
«
*
************* *************
Книгоиздательское Т-во „Просвѣщеніе".
С.-Петербургъ, Забалканскій лросп., собств. домъ № 75.
о- -о
„Всемірная Библіотека".
Собранія сочиненій извѣстныхъ русскихъ
и иностранныхъ писателей.
—--------
Собраніе сочиненій
А. В. Амфитеатрова.
Съ портретомъ автора.
Въ 25 томахъ. Цѣна каждаго тома і р. 50 к.,
въ иЗгіщн. коленк. переплетѣ 2 р.
Содер
Г. •. Княжна: Ч. I. Чертушка на Унжѣ.
Ч. 2. Пзъ терема на волю.
„ П. Жаръ-цвѣтъ. Ч. I. Кнммерійекая
болѣзнь. Ч. 2. Древо жизни.
.. ІП. Отравленная совѣсть. Въ стра-
нѣ любви.
„ IV. Бабы и дамы: Домашнія новости.
Разрывъ. Ребенокъ. Побѣгъ Лизы
Басовой. Фармазоны. Меблированная
Карменъ. Острожная смака. Клена
Окрутой. Нелля Раннцева. Семейство
Чечни. Въ омутѣ. Мамка. Кельнерша.
Питерскія контрабандистки. Курортный
мужъ. На варѣ. Мотта. Двѣнадцато*
января.
п V. Звѣрь изъ бездны, т. 1. Династія прн
смерти.
„ И. Звѣрь пзъ беадны, т. Г. Золотое пяти-
лѣтіе.
„ VI. Звѣрь изъ бездны, т. II. Цезарь-
артистъ.
„ VIII. Звѣрь изъ бездны, т. IV. Погасшія
легенды (печатается).
„ IX. Дождя отшумѣвшаго капли:
Нефтяныя неожиданности. Баку подъ
водою. Юные. Владыки будущаго. Въ
дни войны. Честь и месть. Судъ н
жизнь. Друзья. Желѣзнодорожный
разбой, іркадійское пожарище. Пзъ
аачеркнутыхъстраніцъ. Сѣрая жизнь.
„ X. Миѳы жизни: Герныя письма
Пт.лім. Русь. Украина.
жаніе.
Т.XI—XII. Восьмидесятники: Ч. I. Ра рушен-
ныя воли. Ч. 2. Крахъ жизни.
„ ХШ. Марья Лусьева. о борьбѣ съ про-
ституціей. Птнчки пѣвчія. Катенька.
Изъ старыхъ дѣлъ.
„ XI". Славные мертвецы: Герценъ,
Бакунинъ, Михайловскій, Чеховъ, Чу-
провъ и др.
„ XV. Мутные дни: Ч. 1. Великій анек-
дотъ. Большовы и Подхалюзины. На-
рочная жизнь. Веревка повѣшеннаго.
Между гробомъ и колыбелью. О рус-
скихъ Государственныхъ Думахъ. „Все
равно". Сергѣй Андреевичъ Муромцевъ.
Ѳ. Н. Плевако. Гадина. „Конь блѣд-
ный". „Морская болѣзнь". Отвѣть
читательницѣ. Ч. 2. Письмо о іюль-
скомъ вопросѣ. Ч. 3. Новый народъ
и его пѣвцы: Андрей Бѣды"1. Ро-
діоновщнна. Новая сила. Ч. 4. В. Г.
Короленко.
„ XVI. Двѣнадцатый годъ.
„ XVII. Закатъ стараго вѣка.
„ XVIII. Дьяволъ.
„ XIX. Княгиня Настя. Донъ Жуанъ въ
Неаполѣ. Два часа въ благородномъ
собраніи или о чемъ скрипѣла дверь.
Эпидемія. Андреа дель-Сарто.
„ XX. Померкнувшія дали.
„ XII. Склоненныя ивы.
„ XIII. Записная книжка литератора.
„ XXIII. Русскія были.
„ XXIV. Улыбки юности.
„ XXV. Дрогнувшая ночь.
Каталогъ изданій Т-ва „Просвѣщеніе" высылается по требованію безплатно.
Собраніе сочиненій
А. В, Амфитеатрова.
Всемірная Библіотека.
Собранія сочиненій извѣстныхъ
русскихъ и иностранныхъ писателей.
Русскіе писатели:
Аксаковъ, С. Т., подъ редакціей А. Г. Горнфсльда,
Андреевъ, Л. Н., со вступительной статьей проф. 1Г. А. Рейснера;
Ан—скій, С. А., подъ наблюденіемъ автора;
Амфитеатровъ, А. В., подъ наблюденіемъ автора;
Айзманъ, Д. Я., подъ наблюденіемъ автора;
Гоголь, Н. В., подъ редакціей В. В. Каллаша;
Добролюбовъ, Н. А., подъ редакціей В. П. Кранихфвльда;
Достоевскій, Ѳ. М., съ многочисл. приложеніями;
Златовратскій, Н. Н., подъ наблюденіемъ автора;
Кольцовъ, А. В., подъ редакціей Арс. Ив. Введенскаго;
Крыловъ, И. А., подъ редакціей В. В. Каллаша;
Лазаревскій, Б. А., подъ наблюденіемъ автора;
Левитовъ, А. И., со вступ. статьей А. А. Измайлов
Лермонтовъ, М. Ю., подъ ред. Арс. Введенскаго;
Максимовъ, С. В., со вступ. статьей П. В. Быкова;
Мачтетъ, Г. А., подъ редакціей Д. II. Сильчевскаго;
Муйжель, В. В., подъ наблюденіемъ автора;
Невѣжинъ, П. М., подъ наблюденіемъ автора;
Никитинъ, И. С., подъ ред. А. Г. Фомина, со вступительной статьей
Ю. И. Айхенвальда;
Немировичъ-Данченко, Вас. И., подъ наблюденіемъ автора;
Олигеръ, Н. Ф., подъ наблюденіемъ автора;
Осиповичъ, Н. М., подъ наблюденіемъ автора;
Островскій, А. Н., подъ ред. М. И. Писарева;
Помяловскій, Н. Г., съ біограф. очеркомъ Н. А. Благовѣщенскаго;
Потѣхинъ, А. А., подъ наблюденіемъ автора;
Пушкинъ, А. С., подъ редакціей II. О. Морозова и В, В. Каллаша;
Соловьевъ, Н. Я., съ портретомъ автора;
Танъ, В. Г., йодъ наблюденіемъ автора;
Толстой, Л. Н., подъ редакціей А. М. Хирьякова;
Шапиръ, Ольга, подъ наблюденіемъ автора.
—0^0—
С.-Петербургъ.
Типо-литографія Акціон. О-ва „Самообразованіе*,
Забалканскій просп., д. № 75
КОПИг
Собраніе сочиненій
. 6. АМФИТЕАТРОВА.
- -Л?
Томъ восемнадцатый.
Дьяволъ.
Дьяволъ въ біітѣ, легендѣ и въ
литературѣ среднихъ вѣковъ.
С.-Петербургъ.
Книгоиздательское Товарищество .Просвѣщеніе",
Забалканскій проси., соб. д. № 75.
Бумага безъ примѣси древесной массы.
Содержаніе.
------ Стр.
Отъ автора........................................VII
Глава первая. Родословіе и эволюція Сатаны ... 3
„ вторая. Физіологія дьявола...............40
в третья. Государство, силы и средства дьявола 84
. четвертая. Дьяволъ-искуситель...........110
, пятая. Козни дьявола....................143
» шестая. Навожденіе дьявольское..........178
„ седьмая. Любовь и дѣти дьявола. Инкубы и
суккубы.....................192
„ восьмая. Адъ............................252
„ девятая. Адскія муки ......... . . 271
и десятая. Магія .............................300
„ одиннадцатая. Враги дьявола.............338
„ двѣнадцатая. Чоргъ весельчакъ . . . . 357
„ тринадцатая. Смерть дьявола.............391
Отъ автора,
Предлагаемая вниманію читателей книга вышла
изъ подготовительныхъ работъ моихъ къ роману
„Жаръ-Цвѣтъ ^(„Собраніе сочиненій*, т. II) и трагедіи
„Робертъ Дьяволъ", еще не бывшей въ печати.
Накопивъ довольно много матеріала по демонологіи,
я познакомился, три года тому назадъ, съ „II Оіаѵоіо* —
книгою туринскаго профессора литературы Артуро
Графа (Агіиго Сгаі), вышедшею десять лѣтъ тому
назадъ и съ огромнымъ успѣхомъ выдержавшею
нѣсколько изданій, что для итальянскаго историче-
скаго труда не весьма обыкновенно. Мнѣ очень
понравилась эта ясная, матеріалистическая книга въ
оригиналѣ — настолько, что я поручилъ сдѣлать
ея переводъ. Но, когда переводъ былъ сдѣланъ, я
увидалъ, что главнымъ очарованіемъ книги Графа
былъ великолѣпный его итальянскій языкъ, который
своею красотою скрадывалъ длинноты, разнообразилъ
повторенія и придавалъ блескъ общимъ мѣстамъ.
Въ переводѣ все это исчезло, и изъ достоинствъ
книги Графа сохранились только удачная схематиза-
ція содержанія и превосходное изученіе средневѣко-
вой теологической литературы. Тогда я предпочелъ
воспользоваться схемами Графа для самостоятельнаго
труда, который распался на двѣ части. Первая, — вотъ
этотъ томъ, должна прослѣдить идею дьявола въ
VIII
ОТЪ АВТОРА.
бытѣ, легендѣ и литературѣ среднихъ вѣковъ, съ
ихъ позднѣйшими отраженіями въ старинной рус-
ской словесности и письменности и въ изученіи ихъ
вѣкомъ романтизма. Вторая дастъ обзоръ и харак-
теристику религіозныхъ сектъ, мнимо-научныхъ дис-
циплинъ и тайныхъ союзовъ, прямо или косвенно,
справедливо или ложно обвинявшихся въ соприкос-
новеніи съ культомъ дьявола. Думаю, что въ вѣкѣ,
когда мистическая реакція хлынула въ общество ши-
рокою волною, эта хрестоматія злого начала будетъ
не лишнею, какъ систематическое освѣщеніе того
рабства личности и общества, въ которое перековы-
вается, въ развитіи своемъ, каждая мистическая идея,
какъ бы невинна она ни казалась съ виду въ первомъ
началѣ.
Александръ Амфитеатровъ.
1912. II. 3. Рсггапо.
Дьяволъ.
Часть I.
яволъ въ бытѣ, легендѣ и въ лите-
ратурѣ среднихъ вѣковъ.
в. Амфитеатровъ. XVIII.
1
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Родословіе и эволюція Сатаны.
Всѣмъ извѣстенъ поэтическій миѳъ о возмуще-
і и паденіи ангеловъ. Этотъ миѳъ внушилъ Данте
сколько стиховъ — изъ числа прекраснѣйшихъ
«Адѣ», а Мильтону — незабвенный эпизодъ «По-
ряннаго Рая». Въ христіанствѣ миѳъ этотъ раз-
дай отцами и учителями церкви по-разному изла-
тся и окрашивался. Между тѣмъ подъ нимъ нѣтъ
шительно никакого иного основанія, кромѣ тол-
ванія одного стиха у Исаіи и нѣсколькихъ до-
пьно темныхъ мѣстъ въ Новомъ Завѣтѣ. Въ
ѵіъ заключалась точная причина къ бунту духовъ
отивъ своего Творца, легенды изъясняютъ схоже
общей психологіи миѳа и очень разно въ подроб-
й мотивировкѣ. Въ одномъ изъ общеизвѣстныхъ
стъ Корана говорится, что ангеламъ было по- *
іѣно преклониться предъ Адамомъ, намѣстни-
мъ Аллаіха на землѣ, но Эблисъ (дьяволъ), пол-
й гордыни, отказался совершить это поклоненіе,
угой миѳъ, совершенно иного характера, но не
нѣе поэтичный и усвоенный писателями, какъ
зейскими, такъ и христіанскими, разсказываетъ
ъ ангелахъ или сынахъ Божіихъ (Ьепё ЬаёіоЬіт),
торые, увлекшись дочерями человѣческими (Ье-
1*
4
Дьяволъ.
поіЬ Ьаабат), пали съ ними и, въ нака *ніе за
грѣхъ, были изгнаны изъ царства небеснаго і і: ъ
ангеловъ обратились въ демоновъ. Этотъ въ
миѳъ освященъ, какъ излюбленная тема, стихами
Мура и Байрона. Такимъ образомъ, оба миѳа при-
знаютъ демоновъ падшими ангелами, а паденіе ихъ
связываютъ съ грѣхомъ: въ первомъ случаѣ — съ
гордостью или завистью, и съ преступною лю-
бовью — во второмъ.
Но это лишь легенда, а не исторія Сатаны и
товарищей его. Происхожденіе Сатаны, разсматри-
ваемаго какъ міровое олицетвореніе злого начала,
гораздо менѣе эпическое и вмѣстѣ съ тѣмъ болѣе
давнее, глубже уходитъ въ вѣка. Сатана старше
годами всѣхъ могучихъ и страшныхъ боговъ, па-
мять которыхъ осталась въ исторіи человѣчества.
Онъ не съ неба низвергся, но взвился выспрь изъ
безднъ человѣческаго духа, въ современности тѣмъ
темнымъ богамъ древнѣйшихъ эпохъ, чьихъ именъ
не напоминаетъ даже ни одинъ камень: люди пере-
жили ихъ и забыли ихъ. Современникъ ихъ и ча-
сто смѣшиваемый съ ними Сатана, какъ все живое,
зачинается зародышемъ и лишь постепенно возра-
стаетъ и развивается въ личность. Законъ эволю-
ціи, управляющій всѣми бытіями, движетъ также
и Сатаной.
Уже никто изъ мало-мальски образованныхъ
научно людей нашего вѣка не думаетъ, будто рели-
гіи сравнительно грубаго типа возникли изъ разло
женія и распаденія какой-либо религіи болѣе со-
вершенной; напротивъ, всякій отлично знаетъ об-
ратное: что болѣе совершенныя религіи развились
изъ первобытно грубыхъ, и, слѣдовательно, въ
этихъ послѣднихъ и надо искать происхожденія
Родословіе и эволюція Сатаны.
5
того мрачнаго образа, который, подъ различными
именами, представляетъ собою зло и становится его
началомъ. Если періодъ, извѣстный въ исто-
ріи нашей планеты подъ именемъ третичнаго,
уже засталъ на землѣ человѣка, то, возможно ду-
мать, засталъ еще настолько звѣроподобнымъ,
что напрасно было бы искать въ немъ религіознаго
чувства въ точномъ смыслѣ этого слова. Человѣкъ
послѣ третичнаго періода, даже въ самой древней
отдаленности, уже знакомъ съ огнемъ и употре-
бляетъ орудія изъ камня. Но онъ не погребаетъ
своихъ мертвецовъ, что служить вѣрнымъ показа-
телемъ того, насколько его религіозныя идеи, если
только есть онѣ у него, скудны и неповоротливы.
Чтобы найти первые достовѣрные слѣды религіоз-
ности, надо подняться до періода, который геологи
называютъ неолитическимъ (шлифованнаго камня).
Мы не можемъ узнать непосредственнымъ изслѣ-
дованіемъ, какова была религія нашихъ тогдаш-
нихъ предковъ, но мы въ состояніи сдѣлать о ней
заключенія, наблюдая религіи множества дикихъ
народностей, которыя еще живутъ на землѣ и точ-
но воспроизводятъ быть человѣчества доисториче-
скаго. Вѣдь, съ болѣе широкой точки зрѣнія, ха-
рактеръ и нравы человѣчества обнаруживаютъ
однообразіе и постоянство явленій, заставившее
итальянцевъ сказать: «Весь міръ есть страна»
(іиііо іі топсіо е раезе) ... «При сравненіяхъ расъ,
стоящихъ приблизительно на одной степени циви-
лизаціи, не слѣдуетъ, — говоритъ Тейлоръ, — при-
давать большого значенія исторической эпохѣ или
географическому положенію; обитатели озерныхъ
жилищъ древней Швейцаріи могутъ быть поставле-
ны рядомъ съ средневѣковыми ацтеками и сѣверо-
6
Дьяволъ.
американскіе оджибвеи рядомъ съ южно-афри-
канскими зулусами. Докторъ Джонсонъ, прочи-
тавъ въ путешествіяхъ Гауксворта описаніе пата-
гонцевъ и островитянъ Тихаго океана, презритель-
но выразился, что всѣ дикія племена похожи другъ
на друга... Если мы будемъ избирать для сравне-
нія предметы, мало измѣнившіеся въ теченіе сто-
лѣтій, мы получимъ картину, въ которой англійскій
земледѣлецъ будетъ стоять почти рядомъ съ
средне-африканскимъ негромъ». Предшествовалъ ли
въ исторической эволюціи фетишизмъ 'анимизму
или наоборотъ, но вѣрованія нашихъ праотцевъ
должны были быть совершенно въ томъ же родѣ,
какъ теперь у негровъ африканскихъ или у амери-
канскихъ краснокожихъ. Объ этомъ намъ свидѣ-
тельствуютъ нѣдра земли, сохранившія, вмѣстѣ со
слѣдами ихъ жилищъ, ихъ оружіемъ и инструмен-
тами, также и ихъ амулеты. Въ ихъ воображеніи
міръ былъ полонъ духами вещей и душами умер-
шихъ, и на счетъ духовъ относилось все дурное
и хорошее, что случалось въ жизни. Мысль, что
одни изъ этихъ духовъ благодѣтельны, а другіе
зловредны, одни друзья, а другіе враги, подсказы-
валъ уже самый опытъ житейскій, въ которомъ
постоянно чередуются удачи и потери, и при томъ
чередуются такъ выразительно, что, если не все-
гда, то довольно часто опредѣляется постоянство и
въ разницѣ причинъ, послѣдуемыхъ разными ре-
зультатами. Солнце, свѣтъ дающее, заставляющее
весною землю вновь одѣваться зеленью и цвѣтами,
посылающее зрѣлость плодамъ, должно было при-
вести къ умозаключенію, что оно, по существу сво-
ему, сила благотворная. Вихрь, кроющій небо мра-
комъ, ломающій деревья, разрушающій и разметы-
Родословіе и эволюц.я Сатаны. 7
вающій худо сколоченныя лачуги, внушалъ считать
его силою, по существу зловредною. Духи раздѣ-
лялись на два большія воинства, въ зависимости
отъ того, казалось ли людямъ, что они получаютъ
отъ духовъ >—1 пользу или вредъ.
Но не этимъ опредѣлился истинный и рѣшитель^
ный дуализмъ. Благотворные духи не были еще
объявленными и непримиримыми врагами духовъ
зловредныхъ, и какъ первые не были всегда бла-
годѣтельными/, такъ вторые — всегда вредными.
Вѣрующій никогда не могъ поручиться за настрое-
ніе духовъ, подъ опекою которыхъ онъ находился;
боялся оскорбить друзей, боялся разозлить враговъ,
и, въ равномъ усердіи одинаковыхъ средствъ, ста- ।
рался расположить къ себѣ всѣхъ ихъ, не ввѣря-
ясь слишкомъ — никому. Первобытная религія
уже признаетъ влеченіе къ какой-то властной силѣ
большей, чѣмъ человѣческая, равно какъ и свою
отъ нея зависимость, но не умѣетъ классифициро-
вать ее по этическимъ категоріямъ. Между доб-
рыми и злыми не было опредѣленнаго моральнаго
противорѣчія, но только противоположеніе дѣй-^
ствій. Они не могли имѣть моральнаго характера,
котораго еще не было и у ихъ поклонниковъ, едва
вышедшихъ изъ животнаго состоянія, и добрыми
или злыми называться могутъ они лишь постольку,
поскольку первобытному человѣку представляется
добромъ все, что ему на пользу, и зломъ все, что
ему во вредъ. То, что въ наши дни называется бу тю-
менскою моралью: я укралъ барана, —• это хоро-
шо, и духъ, который мнѣ помогъ украсть, — доб-
рый духъ; у меня украли барана, — это худо, и
духъ, который помогъ вору воровать, — злой духъ.
Такъ, напримѣръ, по представленіямъ грубаго бра-
8
Дьяволъ.
зильскаго племени Тупигамба, души тѣхъ, кото
рые жили добродѣтельно, то-есть мстили врагамъ
и многихъ изъ нихъ умертвили, поселятся за боль-
шими горами и будутъ плясать въ роскошныхъ са-
дахъ съ душами отцовъ, тогда какъ души изнѣ
женныхъ ничтожныхъ людей, которые не стара-
лись защищать своего племени, отправятся къ зло-
му духу, на вѣчныя мученія. Дикіе поклонники
воображали свои божества во всемъ подобными се-
бѣ: перемѣнчивыми, покорными страстямъ, то лас-
ковыми, то свирѣпыми, и добрыхъ не почитали бо-
лѣе высокими и почтенными, чѣмъ злыхъ.
Конечно, въ злыхъ появляется уже тѣнь Сата-
ны, вырисовывается духъ зла, но зла еще чисто фи-
зическаго. Зло — то, что вредитъ, и злой духъ —
тотъ, который низвергаетъ. молнію, воспламеняетъ
вулканы, наводняетъ землю, сѣетъ голодъ и бо-
лѣзни. Злой духъ еще не выработался въ предста-
вленіе моральнаго зла, потому что различіе мо-
ральныхъ добра и зла еще не сложилось въ умахъ
человѣчества; изъ двухъ ликовъ Сатаны, разруши-
теля и развратителя, онъ пріемлетъ и являетъ толь-
ко одну первую. Злой духъ не отмѣченъ еще своею
собственною, спеціальною низостью, не имѣетъ ни-
кого, кто былъ бы выше его и господствовалъ надъ
нимъ.
Но мало-по-малу моральное самосознаніе раз-
бирается въ себѣ и опредѣляется, и религія пріобрѣ-
таетъ этическій характеръ, котораго она раньше
не имѣла и не могла имѣть. Самое зрѣлище при-
роды, гдѣ силы противостоятъ силамъ и гдѣ одна
изъ нихъ разрушаетъ то, что создаетъ другая, под-
сказываетъ идею о двухъ враждебныхъ началахъ,
которыя взаимно отрицаютъ другъ друга и борются
Родословіе и эволюція Сатаны.
9
между собою. Затѣмъ человѣкъ, развивая союзъ *
общежитія, не замедлилъ замѣтить, что, кромѣ
добра и зла физическихъ, есть еще добро и зло мо-
ральныя, то-есть сумма требованій и уступокъ че-
ловѣка человѣку, безъ которыхъ союзъ общежитія
невообразимъ и неисполнимъ, но которымъ дикарь
подчиняется не сразу и не съ большою охотою. И
вотъ — въ эволюціи этой — ему сдается, что
въ себѣ самомъ онъ узнаетъ то же самое дву-*
бореніе, которое онъ видитъ и испытываетъ въ при-
родѣ. Онъ чувствуетъ себя то добрымъ, то злымъ,
понимаетъ, что однажды онъ лучше, въ другой разъ
хуже, но — собственную благость ли, преступ-
ность ли, онъ не признаетъ за свои, за выраженіе
своей же собственной натуры. Привыкнувъ при-
писывать силамъ божественнымъ и демониче-
скимъ физическія добро и зло, онъ точно
такъ же приписываетъ тѣмъ же божествен-
нымъ и демоническимъ силамъ добро и зло
моральныя. И вотъ — отъ добраго духа исхо- 3
дятъ уже не только свѣтъ, здоровье, все, что под- 4
держиваетъ и умножаетъ жизнь, но еще и святость,
понимаемая какъ совокупность всѣхъ добродѣте-
лей; отъ злого духа приходять не только тьма,
болѣзни и смерть, но еще и грѣхъ. Такъ-то люди,
раздѣливъ чисто субъективнымъ сужденіемъ при-
роду на добрую и злую и смѣшавъ съ этимъ физи-
ческимъ добромъ и зломъ то моральное добро и
зло, что самимъ имъ свойственно, фабрикуютъ бо-
говъ и демоновъ. Совѣсть, то-есть проснувшееся
въ зачаткахъ культуры моральное самосознаніе,
естественно, по инстинкту общественности и само-
сохраненія, признаетъ превосходство добра надъ
зломъ и смутно мечтаетъ о побѣдѣ перваго надъ
10
Дьяволъ.
вторымъ. Отсюда она настаиваетъ на томъ,
что демонъ становится, во-первыхъ, подчинен-
нымъ Богу, а, во-вторыхъ, — чѣмъ живѣе . и
повелительнѣе совѣсть, тѣмъ ярче представля-
етъ она недостойность демона. И вотъ, де-
монъ, который въ первомъ началѣ своемъ смѣ-
шивался съ богомъ въ одномъ разрядѣ нейтраль-
ныхъ духовъ, одинаково способныхъ какъ на добро,
такъ и на зло, мало-по-малу различается отъ бога,
пока, наконецъ, не отторгнется отъ него во всемъ.
Онъ будетъ духомъ тьмы, а его противникъ —
духомъ свѣта; онъ — духомъ ненависти, а его про-
тивникъ — духомъ любви; онъ — духомъ смерти,
а его противникъ — духомъ жизни. Обителью Са-
таны будетъ бездна, обителью Бога — царство не-
бесное.
Такъ устанавливается и опредѣляется дуализмъ.
Такъ его понятіе, въ медленной работѣ вѣковъ,
развивается изъ понятій, усвоенныхъ людьми о при-
родѣ и самихъ себѣ. Однако, намѣченная здѣсь
исторія дуализма является лишь, такъ сказать,
схематическою и идеальною, но не конкретною и
реальною. Дуализмъ, развитый или въ зачаткѣ, вы-
раженный или подразумѣваемый, находится во
всѣхъ религіяхъ. Но онъ движется по разнымъ
ступенямъ, принимаетъ многія формы, скрашива-
ется пестрыми особенностями въ зависимости отъ
различія народовъ и культуръ.
Мы видѣли, что злые духи появляются уже въ
самыхъ грубыхъ религіяхъ, еще едва различаемыхъ;
но тамъ они плохо опредѣлены и какъ бы разлиты
въ природѣ. Въ болѣе возвышенныхъ религіяхъ,
по мѣрѣ того какъ организмъ ихъ расширяется и
завершается, злые духи являются съ большей опре-
Родословіе и эволюція Сатаны. 11
дѣленностью, пріобрѣтаютъ извѣстные атрибуты и
личность. Изъ великихъ историческихъ религій
наиболѣе отдаленныя, но и сравнительно достовѣр-
нѣйшія свѣдѣнія мы имѣемъ о религіи древняго
Египта. Въ ней божествамъ благодѣтельнымъ, пода-
телямъ жизни и благоденствія, каковы Фта, Ра,
Аммонъ, Озирисъ, Изида, противопоставляется
змѣй Апепих, чудовищный Сэтъ, опустошитель,
сокрушитель, отецъ обмана и лжи. Финикійцы
противопоставили Ваалу и Ашерѣ Молоха и Астар-
ту. Въ Индіи жизнедавецъ Индра и хранитель Ва-
руна получили противниками Вритру и Асуровъ, и
дуализмъ проникъ даже въ основную Троицу (Три-
мурти). Въ Персіи Ормузду, который царствуетъ
въ свѣтломъ небѣ, противопоставленъ непримири-
мый противникъ Ариманъ, который повелѣваетъ
подземнымъ міромъ. «Одинъ равнозначущъ свѣту,
истинѣ, благу; другой — мраку, лжи и вырожденію.
Одинъ повелѣваетъ благодѣтельными геніями, ко-
торые защищаютъ благочестиво вѣрующаго; дру-
гой — демонами, злоба которыхъ вызываетъ всѣ
1 Во образѣ великаго змѣя Апепи или, правильнѣе, Апапа, еги-
петская миѳологія олицетворяла тьму, мракь, противъ которыхъ солнце
въ образѣ Раили Гора должно бороться и побѣдить его, прежде чѣмъ
взойти на востокѣ. Ежесуточная небесная битва противъ гиганта
Апапа и его пораженіе являются постояннымъ сюжетомъ изображеній
на могилахъ и саркофагахъ восемнадцатой и слѣдующихъ за нею ди-
настій. 29 глава Книги Мертвыхъ посвящена этому бою, временемъ
для котораго полагается седьмой часъ ночи, когда змѣй Апапъ полу-
чаетъ смертельную рану. Этотъ змѣй является также символомъ за-
сухи и безплодія. Роль, которую игралъ онъ въ египетскомъ культѣ,
должна была быть очень большою и сложною, судя по тому, что на
одной деревянной стѣнѣ флорентинскаго музея указывается, будто
бы за семь столѣтій до Рождества Христова было извѣстно 70 книгъ,
написанныхъ о змѣѣ Апапѣ. По большей части змѣй Апапъ изобра-
жается умирающимъ отъ вонзенныхъ въ него многочисленныхъ кин-
жаловъ, либо окованнымъ тяжкими цѣпями, либо угрожаемымъ отъ
разныхъ могущественныхъ божествъ свѣтлаго порядка, напримѣръ отъ
Іума, олицетворяющаго собою ночное солнце, то-есть солнце, зашед-
шее, предполагаемое живущимъ за горизонтомъ (Ьапгопе).
12 Дьяволъ.
несчастья, поражающія человѣчество. Оба проти
воположныхъ начала сражаются за господство наді
землею, и каждое изъ двухъ натворило въ своихі
цѣляхъ полезныхъ и вредныхъ звѣрей и растеній]
Такимъ образомъ всѣ здѣсь на землѣ низу — или
небесное, или адское. Ариманъ и его демоны, ко-
торые опутываютъ человѣка, чтобы ввести его въ
искушеніе и ему повредить, это злые боги, но не!
зависимые отъ тѣхъ, которые образуютъ дружины.
Ормузда. Магъ приноситъ имъ жертвы, затѣмті
ли, чтобы отклонить зло, которымъ они угрожа-
ютъ, затѣмъ ли, чтобы направить ихъ противъ/
враговъ истинно вѣрующаго. «Потому что нечи-
стые духи устремляются къ кровавымъ жертвамъ и
являются, чтобы насладиться паромъ мяса, котороеѵ
сожигается на алтаряхъ. Страшныя слова и дѣй-І
ствія сопровождаютъ всѣ подобныя жертвы». (Си-1
гпопі). Въ Греціи и Римѣ, въ противовѣсъ боже-|
ствамъ Олимпа, впрочемъ тоже не всегда благодЬ-|
тельнымъ, возникъ цѣлый народъ злыхъ геніевъ иі
вредныхъ чудовищъ, — тутъ и Тифонъ, и Медуза^
и Геріонъ, и Питонъ, лукавые демоны всякаго рода,а
лемуры и ларвы. Точно такъ же обнаруживается і
дуализмъ въ миѳологіи германской, славянской и,|
вообще, — во всѣхъ и каждой.
Ни въ одной изъ религій древнихъ и новыхъ не!
достигалъ дуализмъ формы болѣе полной и яркоѵ
выраженной, чѣмъ въ маздеизмѣ, — то-есть въ ре-1
лигіи древнихъ персовъ, какъ излагаетъ ее Зендъ-
Авеста. Но замѣчается онъ во всѣхъ, и, равнымъ
образомъ, во всѣхъ религіяхъ возможно, по край-
ней мѣрѣ отчасти, обличить его связь съ великими
явленіями природы, съ чередованіемъ дня и ночи, со
смѣною временъ года. Различныя представленія,
Родословіе и эволюція Сатаны. 13
образы фантазіи, событія, въ которыхъ дуализмъ
находитъ форму и выраженіе, отражаютъ не толь-
ко характеръ и культуру народа, дающаго ему мѣ-
сто въ системѣ своихъ вѣрованій, но также и кли-
матъ, природныя условія почвы, ходъ исторіи. Оби-
татель жаркой страны видитъ дѣйствіе злого духа
въ вѣтрѣ, дующемъ изъ пустыни, раскаляющемъ
воздухъ и убивающемъ хлѣба, тогда какъ обита-
тель сѣверной полосы узнаетъ бѣса въ холодѣ, ко-
торый замораживаетъ жизнь вокругъ него и са-
мому ему угрожаетъ смертью. Въ мѣстностяхъ, гдѣ
почва колеблется частыми землетрясеніями, гдѣ
вулканы изрыгаютъ пепелъ и опустошительную ла-
ву, человѣкъ легко воображаетъ себѣ подземныхъ
демоновъ, злобныхъ гигантовъ, погребенныхъ подъ
горами, отдушинами въ адъ; тамъ же, гдѣ атмо-
сфера часто волнуется бурями, онъ воображаетъ,
будто это демоны носятся по воздуху и воютъ
на вѣтеръ. Народъ, побѣжденный непріятелемъ,
подвергшійся нашествію и порабощенію, не упу-
ститъ случая перенести на злого духа или на злыхъ
духовъ, въ которыхъ онъ вѣритъ, наиболѣе нена-
вистныя черты народа-угнетателя. Такъ, напри-
мѣръ, на заірѣ среднихъ вѣковъ объявлены были
дѣтьми дьявола гунны. Такъ-то религія оказыва-
ется результатомъ сложнаго взаимодѣйствія при-
чинъ, которыя, конечно, не всегда поддаются точ-
ному изслѣдованію и опредѣленному указанію.
У грековъ, какъ и у римлянъ, не было Са-4
таны, въ нынѣшнемъ значеніи слова. Какъ будто
^страннымъ кажется, что народы, обожествившіе
множество отвлеченныхъ понятій, напр. юность,
согласіе, цѣломудріе, позабыли выдумать настоя-
щее божество и величество зла, хотя сочинили
14
Дьяволъ.
богиню Лихорадку и другихъ въ томъ же родѣ I
Однако и въ греко-римской религіи нѣтъ не-
достатка въ силахъ антагоническато характера с
образахъ, имѣющихъ видъ какъ бы раздвоенный, и
если мы нѣсколько углубимся въ характеръ, усло]'
вія быта и исторію обоихъ народовъ, то станетъ,:
ясно, что у нихъ дуализмъ и не могъ принять раз-
мѣровъ, значительно отличныхъ отъ тѣхъ, ко'і'о-Й
рыхъ онъ достигъ. Между прочимъ, — примите воі
вниманіе хотя бы ужъ то обстоятельство, что ни 8
въ Греціи, ни въ Римѣ не было священныхъ книгъ
установленной морали, не было теократическаго!
кодекса въ полномъ смыслѣ слова. Все это при-
шло въ эллино-римскую культуру ПОЗДНО —‘ лишь
съ восточными вліяніями, съ культомъ Миѳры, СЪІ
іудаизмомъ, христіанствомъ, когда, по выраженію I
римскаго поэта, сирійскій Оронтъ началъ впадатьм
въ Тибръ. И, вмѣстѣ съ сирійскимъ Оронтомъ, ।
полилась въ міръ, концентрированный вокругъ ве-
ликаго города на Тибрѣ, опредѣленная и побѣ-
ждающая дуалистическая струя. «Несомнѣнно, что I
дуализмъ, если понимать подъ этимъ именемъ про-
тивоположеніе между духомъ и матеріей, разумомъ
и чувственностью, явился уже раньше въ греческой
философіи и образуетъ одну изъ законоположныхъ
стезей нео-пиѳагоризма и Филонова ученія. Но
существенно отличаетъ отъ этого дуализма ученіе
маговъ то обстоятельство, что въ послѣднемъ злое
начало обожествлено. Оно противопоставлено выс-
шему божеству въ качествѣ соперника, съ утвер-
жденіемъ, что обоимъ принадлежитъ чествованіе
посредствомъ культа. Эта система, нашедшая
столь очевидно простое разрѣшеніе для проблемы
существованія зла, этого подводнаго камня теоло-
Родословіе и эволюція Сатаны. 15
’ическаго мышленія, привлекла къ себѣ образован-
ные умы, равно какъ понравилась и массамъ, кото-
рыя нашли въ ней объясненіе своимъ страданіямъ.
Какъ разъ въ то самое время, когда въ Римѣ рас-
пространяются мистеріи персидскаго Митры, Плу-
тархъ излагаетъ дуалистическую теорію весьма
благосклонно и склоняется къ тому, чтобы ее при-
нять. И съ того самаго времени мы начинаемъ
встрѣчать въ литературѣ терминъ «противобоги»
(апШЬеоі): онъ обозначаетъ тѣхъ демоновъ, ко-
торые, находясь подъ командою мрачной силы,
воюютъ противъ небесныхъ духовъ, посланниковъ
или «ангеловъ» высшаго божества. Это девасы
Аримана противъ язатасоівъ Ормузда. Одно замѣ-
чательное мѣсто у Порфирія показываетъ, что уже
первые неоплатоники включили персидскую демо-
нологію въ свою систему. Ниже высшаго боже-
ства, которое безплотно и невидимо, ниже легкихъ
планетъ живутъ безчисленные демоны; многіе изъ
нихъ имѣютъ свои особенныя имена, — это боги
націй и государствъ, — остатокъ образуетъ ано-
нимную массу. Они распадаются на два полярно
противоположные класса. Одни духи благодѣтель-
ные; они посылаютъ плодородіе растеніямъ и звѣ-
рямъ, хорошую погоду природѣ, человѣку —
знаніе. Они служатъ посредниками между боже-
ствами и ихъ служителями черезъ то, что возно-
сятъ хваленія и молитвы на небо, а съ неба при-
носятъ знаменія и предсказанія. Наоборотъ, дру-
гіе суть злые духи: живутъ въ пространствахъ,
смежныхъ съ землею, и нѣтъ такого зла, которое
они усомнились бы причинить. Дѣятельные на-
сильники, коварные предатели, буйные и предусмо-
трительные вмѣстѣ, они родоначальники всякаго
16
Дьяволъ.
несчастья, постигающаго землю: засухъ, голодовъ,
бурь, землетрясеній, — все это ихъ дѣла! Они за-
жигаютъ въ сердцѣ человѣка нечестивыя страсти
и запретныя желанія, они толкаютъ людей къ вой-
намъ и революціямъ. Вѣчные притворщики, очи
имѣютъ склонность ко лжи и обману; они покро-
вительствуютъ плутовствамъ и мистификаціямъ]
волшебниковъ и устремляются къ кровавымъ жер-]
твамъ, которыя приносятъ маги имъ всѣмъ и, въ]
особенности, ихъ предводителю Ариману. Культъ]
его до сихъ поръ сохранился на востокѣ у іезидовъ
или поклонниковъ дьявола. И, когда Ѳедоръ изъ!
Мопсуэтіи въ своемъ писаніи противъ маговъ го-
воритъ объ Ариманѣ, онъ называетъ его Сатаною.]
Въ самомъ дѣлѣ между этими двумя образами, на
первый взглядъ, замѣчается поразительное сход-|
ство. Оба они главы безчисленнаго воинства де^
моновъ. Каждый изъ нихъ духъ заблужденія и|
лжи, мрака, искуситель и погубитель. Это — или
двойники, либо одна и та же фигура» (Ситопі:).
Дуализмъ выливается въ опредѣленныя формы и
принимаетъ спеціальный характеръ въ религіяхъ се-1
митическаго происхожденія: іудействѣ, христіан-
ствѣ, исламизмѣ. Зыбкій, многообразный, всепро-
ницающій призракъ Сатаны, подъ тѣми или другими’
именами, скользитъ тѣнью въ глубинѣ всѣхъ рели-
гій, даже самыхъ первобытныхъ, но личность Са-
таны, со всѣми свойственными ему нынѣ качества-
ми и атрибутами, создалась творчествомъ по пре-
имуществу іудейской и христіанской религій, въ осо-
бенности же второй изъ нихъ.
Въ Моисеевомъ ученіи Сатана еще не занима-
етъ виднаго мѣста. Это, по остроумному сравне-
нію Артуро Графа, его отрочество или юность, да-
Родословіе и эволюція Сатаны. 17
лекія до совершеннолѣтія. Въ книгѣ Бытія змѣй
является еще животнымъ, — только мудрѣйшимъ и
хитрѣйшимъ изъ животныхъ: въ дьявола обратило
его позднѣйшее толкованіе. На протяженіи всего
Ветхаго Завѣта Вельзевулъ упоминается только въ
качествѣ божества идолопоклонниковъ. При этомъ
надо замѣтить, что евреи пришли къ идеѣ единаго
все-божетва поздно, и въ теченіе довольно долгаго
періода, измѣряемаго сотнями лѣтъ, ихъ однобожіе
сводилось просто къ предпочтенію своего націо-
нальнаго бога, синайскаго громовника Ягве, бо-
дамъ другихъ націй, которыхъ существованія они,
однако, не думали отрицать, а только почитали
ихъ менѣе могущественными и святыми. Синайскій
договоръ Ягве съ народомъ израильскимъ ревниво
Отстраняетъ его отъ этихъ боговъ, которые, од-
нако, частенько врывались въ его культуру даже
въ весьма поздніе ея періоды. И были боги, суще-
ствованіе и извѣстную силу которыхъ должна была
признать даже ревность Ягве. Евреи слишкомъ
долго жили кочевниками въ жгучихъ пустыняхъ,
чтобы не вынести изъ нихъ миѳа о царящемъ въ
нихъ зломъ духѣ Азазелѣ, — быть можетъ, от-
голоскѣ египетскаго Сэта, которому подчинен-
нымъ египтяне считали Синайскій полуостровъ.
Пресловутый обычай выгонять въ пустыню, въ
жертву этому Азазелю, «козла искупленія», на-
груженнаго грѣхами Израиля, общеизвѣстенъ. Онъ
держался въ іудаизмѣ едва ли не до паденія іудей-
ской государственной самостоятельности и, умирая,
соприкоснулся съ христіанскимъ символомъ-анти-
тезою агнца, пріявшаго на себя грѣхи міра1.
* Книга „ВегезсЬііі гаЬЬаЬ" считаетъ этого Азазела худшимъ изъ ан-
геловъ, плѣнившихся земными женщинами и чрезъ то сдѣлавшихся де-
Г А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 2
18
Дьяволъ.
По общепринятому ранѣе мнѣнію, свою демо
нологію, т. е. идею, теорію и феномены дьявола, I
евреи вынесли изъ плѣна Вавилонскаго, воспитавъ»
ее въ соприкосновеніяхъ съ маздеизмомъ. Въ на-І
стоящее время, когда доказаны вавилонскіе источ-
ники и первовліянія, давшіе основу праву и миѳу I
Пятикнижія Моисеева, было бы слишкомъ смѣлой
считать еврейскаго дьявола столь молодымъ. Од- I
нако, нельзя не замѣтить, что понятіе и образъ!
злого духа, отличнаго отъ добрыхъ, опредѣляется'!
въ библейскомъ миѳотворчествѣ не ранѣе плѣненія.
А Въ Книгѣ Іова Сатана еще является среди ангеловъ 1
неба и отнюдь не рекомендуется заклятымъ про-
тивникомъ Бога и разрушителемъ его созданія. ЭтоІ
только духъ-скептикъ, духъ-маловѣръ, будущій
Мефистофель, близость котораго къ человѣческому I
сомнѣнію и протесту противъ фатума прельститъ
впослѣдствіи такъ многихъ поэтовъ и философовъ.
Власть его — еще по довѣренности отъ божества
и, слѣдовательно, одного съ нимъ характера: она I
только служебность, истекающая изъ высшей воли.
Въ бѣдствіяхъ Іова онъ не болѣе какъ орудіе. От-І
вѣтственность за необходимость непостижимыхъ и
внезапныхъ страданій праведника божество, соб-
ственными устами, принимаетъ на себя въ знаме-1
нитой главѣ, которая даже нашего резонера Ло-
моносова сдѣ пала поэтомъ. Дьяволъ Книги Іова — I
скептикъ, дурно думающій о человѣкѣ и завидую-
щій ему предъ лицомъ Высшей Святости, но, въ
концѣ концовъ, онъ только слуга по такого рода
комиссіямъ, къ которымъ Высшая Святость не мо-
жетъ, такъ сказать, непосредственно прикоснуться,
монами. Онъ научилъ женщинъ [украшать себя драгоцѣнными кам- ,
нями, румяниться и бѣлиться (Ленорманъ).
Родословіе и эволюція Сатаны. 19
ибо это унизило бы идею ея совершенства. Это —
фактотумъ неба по злымъ дѣламъ. Еще вырази-
тельнѣе выступаетъ роль такого фактотума въ зна-
менитомъ эпизодѣ Книги Царствъ о духѣ, приняв-
шемъ отъ Бога порученіе обманомъ своимъ погу-
бить царя Ахава. Этотъ духъ даже не носитъ еще
клички злого, темнаго, дьявола и т. п. Онъ — ан-
гелъ какъ всѣ, какъ тотъ страшный ангелъ, ко-
торый въ одну ночь совершаетъ необходимыя без-
человѣчныя бойни: избіеніе первенцовъ египет-
скихъ, истребленіе Сеннахеримовыхъ полчищъ и пр.
Но мало-по-малу Сатана опредѣляется и совер-
шенствуется.
У Захаріи онъ уже врагъ и обвинитель избран- ,
наго народа, желающій лишить его божественнаго
благоволенія. Въ Книгѣ Премудрости Соломоновой
Сатана — разрушитель и развратитель божествен-
наго міростроительства, тотъ, кто изъ зависти под-
стрекнулъ прародителей къ грѣху и изъ зависти же
ввелъ въ міръ смерть. Онъ — ядъ, портящій и по-
зорящій твореніе Божіе. >
Въ апокрифической Книгѣ Еноха, въ особенно-
сти же въ ея древнѣйшей части, впервые звучитъ
идея близости дьявола съ человѣкомъ, и вина его
изображается какъ отступничество отъ божества
въ сторону человѣчества, измѣны небу для земли.
Дьяволы Еноха — ангелы, павшіе чрезъ любовь къ
дрчерямъ человѣческимъ и позволившіе оковать
сёбя путами матеріи и чувственности. Этотъ миѳъ,
кйкъ замѣчаетъ Артуро Графъ, носитъ въ себѣ
глубокую идею — отсутствія въ природѣ существъ,
по самому происхожденію злобно-демоническихъ;
такія существа, т. е. мысли и дѣйствія въ обра-
захъ, — плоды человѣческой эволюціи. Дѣйстви-
2*
20
Дьяволъ.
тельно, въ другой, позднѣйшей части того же апо-
крифа демоны оказываются гигантами, рожденными
отъ женщинъ земли въ союзѣ съ ангелами, измѣ-
нившими небу.
Такимъ образомъ, хотя Сатана и прокрался ві I
книги Ветхаго Завѣта и раввиническое преданіе не
мало сдѣлало для его эволюціи, однако монотеисти •
ческая тенденція, основная въ расовомъ характсріі
еврейства и настолько могущественная, что объеди-
нила въ немъ идею націи съ идеей религіи, не далаі
Сатанѣ ни достаточно матеріала, ни достаточно ло-
гическаго (вѣрнѣе, алогическаго) простора, чтобні
вырасти ему въ образъ соперника Божія. Идена
Ягве слишкомъ ревнива, чтобы допустить такую
подъ-идею, какъ Сатана: самостоятельно обосо-
бленное зло, достаточно могущественное, чтобы
противостоять, — хотя бы и съ постоянными по-
раженіями, — зиждителю и вседержителю міра.
* Ягве — единое самостоятельное божество міра,
объемлющее собою безъ раздѣленія все добро и
зло. Онъ сразу и бѣлый богъ, и черный, и мы
знаемъ изъ Библіи, что во второмъ своемъ каче-
ствѣ онъ ужасенъ, этотъ, по выраженію поэта-
еврея, «богъ, топчущій, какъ глину, своихъ вра-
говъ». Онъ ревнивъ, свирѣпъ, неумолимъ и часто
несправедливъ, что неоднократно доказывали ему
толмудическіе мудрецы, выигрывая противъ него -
этическіе процессы. Кары его рѣдко пропорціо .-
нальны размѣрамъ совершенныхъ преступленій пі
почти всегда несутъ месть чудовищную, слѣпую,
безтолковую, поражая безъ разбора виноватыхъ и
невинныхъ, людей и животныхъ, взрослыхъ и дѣ-
тей. Этотъ богъ опуталъ свой народъ мелкою
сѣтью такихъ подробныхъ предписаній, что вся
Родословіе и эволюція Сатаны.
21
жизнь еврейства обратилась въ непрестанный
страхъ оступиться въ грѣхъ и погубить тѣмъ не
только себя, но, по круговой порукѣ, и семью свою,
и потомство, и колѣно, иногда весь народъ. Люди,
не желающіе жить въ религіи страха, ему нена-
вистны: это — язычники, съ ними Израиль дол-
женъ безпощадно воевать, истребляя мечомъ на-
селенія покоренныхъ городовъ. Двойственный ха-
рактеръ Япве выраженъ устами Исаіи: «Отъ меня л
и свѣтъ и тьма, и миръ, и злоба: я Владыка, тво-
рящій все это». Такимъ образомъ, будущій Сатана
ще заключенъ въ самомъ Ягве, какъ злая часть
4го характера, вредная сторона его власти. Тѣ
духи зла, которыхъ знаетъ Ветхій Завѣтъ, — по-
вторяемъ, •— не болѣе какъ его слуги, чиновники
по особымъ дурнымъ порученіямъ, родъ небесныхъ
сбировъ, жандармовъ и палачей.
Собственно говоря, іудаизмъ въ этомъ своемъ
фазисѣ предпринимаетъ ту же операцію — из-
влечь изъ божества, объемлющаго въ существѣ
своемъ и добро, и зло, отдѣльное и спеціальное
злое божество, враждебно настроенное къ доброму
началу, — какую египетская религія провела много
раньше изобрѣтеніемъ злого бога Сэта (8еіН). Еги- о
петскій Сэтъ или Сутэксъ, свирѣпое божество, из-
вѣстное грекамъ подъ именемъ Тифона, не всегда
былъ злымъ разрушителемъ. Культъ Сэта чрез-
вычайно древенъ; онъ поднимается до пятой дина-
стіи, — по крайней мѣрѣ, уже въ ея эпоху былъ
въ Мемфисѣ храмъ, посвященный Сэту. Въ наи-
болѣе цвѣтущій періодъ имперіи фараоновъ это
божество было въ величайшемъ почетѣ, настолько,
что государи вставляли въ свой титулъ прозвища
«любимца Сэта» или «любимца Сутэкса»... Въ это
22
Дьявол ь.
время Сэтъ пользовался тѣми же почестями, кото
рыя воздавались другимъ божествамъ свѣтлой Я
доброй категоріи, въ особенности въ эпоху восем-
надцатой и девятнадцатой династіи, когда кульп ।
ею достигъ величайшаго развитія. Въ это времі I
онъ становится едва ли не верховнымъ божествомъ!
Въ поэмѣ Пентаура фараонъ Рамзесъ II уподобляя
ется богу Сэту въ видѣ величайшей похвалы. Н.
барельефахъ изображаются цари, получающіе сш
Сэта символы силы, жизни и мудрости, въ томъ Ж.
самомъ порядкѣ, какъ получали они такіе же дари
отъ Гора и другихъ солнечныхъ божествъ. Сверхі
того Сэтъ изображается научающимъ ихъ стрѣль-І
бѣ изъ лука. Центромъ его культа былъ въ это
время городъ Омбосъ, отъ котораго онъ получилъ .
имя Нубти. По всей вѣроятности, онъ въ это вре-
мя былъ главнымъ солнечнымъ богомъ южнаго
Египта. Но вотъ въ эпоху двадцать второй или
двадцать пятой династіи произошла рѣзкая рели-.(
гіозная революція, которою Сэтъ былъ свергнутъ,
изгнанъ изъ общества боговъ, его изображенія
подверглись изуродованію, надписи въ честь его .
были истреблены. И, такимъ образомъ, божество
доброе, Господь неба и земли, какъ имѣли обыкно-
веніе называть Сэта ранѣе, теперь, становится бо-
жествомъ безпримѣсно злобнымъ, олицетвореніемъ
всего порочнаго и извращеннаго въ мірѣ нравствен-
номъ и всего вреднаго въ природѣ, —. однимъ сло-
вомъ, полной противоположности добра и врагомъ
свѣта. Ненависть противъ Сэта доходитъ до того,
что изъ списковъ населенныхъ мѣстностей вычер-
киваются города, ему посвященные, какъ тифони-
ческіе, то-есть предполагаемые несчастными и при-
носящими несчастье. Въ солнечномъ миѳѣ Сэтъ
Родословіе и эволюція Сатаны. 23
теперь разсматривается не только какъ злѣйшій и
неумолимый врагъ своего брата Озириса, его убій-
ца и похититель его престола, но также какъ злая
Вила въ системѣ двухъ противоположныхъ міро-
выхъ началъ, такъ что въ этомъ порядкѣ всякое
благо приписывается кроткому и свѣтлому Озирису
и всякій вредъ ставится на счетъ свирѣпаго и тем-
наго Сэта. Вмѣсто прежнихъ лестныхъ эпите-
товъ Сэтъ теперь обзывается въ заклинаніяхъ
^аспидомъ, вреднымъ пресмыкающимся, котораго
ядъ сожигаетъ, разбойникомъ, приходящимъ для
того, чтобы украсть свѣтъ божества» и т. д...
Красный цвѣтъ, посвященный Сэту, потому что въ
фдномъ изъ превращеній своихъ онъ принималъ видъ
краснаго гиппопотама, объявляется проклятымъ,
и въ знакъ войны со злымъ божествомъ египет-
скіе жрецы закалываютъ на жертвенникахъ сво-
ихъ боговъ животныхъ красной шерсти, словно
[тѣнниковъ изъ враждебной, побѣжденной арміи.
Развивается миѳъ о мести Гора за отца своего
Озириса и побѣдѣ его надъ Сэтомъ. Страною Сэта
объявляется жгучая пустыня — такъ называемый
|<Красный» поясъ, обнимающій собою гористую
часть восточнаго Египта до береговъ Краснаго мо-
ря и, въ особенности, часть пустыни, расположен-
ная къ югу нижняго Египта, включая сюда и Си-
найскій полуостровъ. Здѣсь вотчина и территорія
Еэта, и, въ силу этого, мѣстности эти почитаются
несчастными и отверженными. Такимъ образомъ,
не переставъ быть солнечнымъ богомъ, Сэтъ, воз-
можно думать, сталъ представлять собою, такъ
сказать, отрицательное солнце: сосредоточилъ въ
себѣ злыя и губительныя стороны безпощаднаго
африканскаго зноя, которыя логика новой разви-
24
Дьяволъ.
вающейся морали не позволяла болѣе приписывай
абсолютному солнцу-добру, Озирису и Гору (Еап
хопе).
Вѣдь въ выжженныхъ странахъ древней Афри-
ки, по словамъ доктора Беккера, «восхода солни
всегда боятся ... И на солнце смотрятъ какъ н|
всеобщаго врага». Слова эти напоминаютъ древі
нія Геродотовскія описанія атлантовъ или атарані
товъ, которые живутъ во внутренней Африкѣ а
проклинаютъ солнце при его восходѣ, понося еи-
позорною бранью за то, что оно посылаетъ на
нихъ и на ихъ страну свой жгучій зной. Въ на .
стоящее время подобные атланты или атарагпа
развелись и у насъ въ Россіи. Г. Ѳ. Сологубъ ві
романахъ и стихахъ своихъ ведетъ яростную вой!
ну съ Солнцемъ, какъ злымъ, враждебнымъ чело-
вѣчеству, богомъ, Змѣемъ, именно какъ египтя-^
нинъ сражался бы съ Сэтомъ или его преемникомъ
Сатаной. По всей вѣроятности, отголоски древ-‘;
няго представленія о Сэтѣ надо видѣть въ отноше-*
ніи кочующихъ цыганъ къ ихъ демоническому бо-
жеству, носящему имя Девель (дьяволъ). Это — ве-
ликій богъ неба (Эе\ѵа, Оеи$) Но онъ скорѣе внуі
таетъ страхъ, чѣмъ любовь, этимъ вѣчно живу-
щимъ на воздухѣ, гонимымъ людямъ, такъ какъ!
онъ своимъ громомъ и молніей, снѣгомъ и дождемі
затрудняетъ ихъ странствія, а ночныя свѣтила его
мѣшаютъ ихъ темнымъ дѣяніямъ. Поэтому они
жестоко клянутъ его, если ихъ постигаетъ какое-'
нибудь несчастье, а въ случаѣ смерти ребенка го-
ворятъ, что Девель съѣлъ его (Тэйлоръ).
Потребность очистить идею божества отъ злого
элемента растетъ въ еврействѣ вмѣстѣ съ культу-
рою и приводитъ іудаизмъ на ступень христіан
Родословіе и эволюція Сатаны.
25
ства, въ которомъ Богъ безусловно благъ, а зло въ
мірѣ является отрицательною силою, выдѣлившеюся
изъ его компетенціи на положеніе бунтующаго мо-
гущественнаго вассала. Является идея Сатаны какъ
чернаго подъ-Бога, анти-Бога, захватившаго во
власть свою чувственный міръ и испортившаго его
настолько глубоко, что для спасенія человѣчества
становится необходимою со стороны самого всемо-
гущаго Бога великая жертва: Сынъ Божій долженъ
предать себя въ добычу той самой смерти, кото-
рую хитрость Сатаны ввела въ міръ. Громадный
періодъ человѣческой исторіи проходитъ, въ хри-
стіанскихъ понятіяхъ, подъ такою безусловною и
невозмутимою властью Сатаны, что отъ нея не
Ж>гутъ избавить человѣка ни вѣра въ Бога, ни до-
бродѣтельная жизнь: всѣ ветхозавѣтные святители
анутились, по смерти, въ аду, вмѣстѣ съ лютѣй-
шими грѣшниками. Словомъ, слишкомъ пять ты-
сячъ лѣтъ церковнаго счета Сатанѣ было не о чемъ
безпокоиться: тяжелые дни наступили для этого
вассала, привыкшаго быть королемъ, только съ при-
ближеніемъ Искупителя. И идея Сатаны къ мо-
менту этому была уже настолько могущественна
въ іудейскомъ мірѣ, что Евангеліе выводитъ Сатану
дерзнувшимъ на, — казалось бы, по существу сво-
ему безсмысленную, — попытку искусить самого
Искупителя, а апостолъ Христовъ изображаетъ
дьявола львомъ рыкающимъ, ищущимъ кого по-
йотити.
Актъ искупленія свершился, но міръ его не ощу-
тилъ или ощутилъ столь частично, что за Сатаною,
потерявшимъ изъ ада великое множество спасен-
ныхъ Христомъ мертвыхъ, остались неисчислимые
Милліоны живыхъ въ настоящемъ и будущемъ, при
26 Дьяволъ.
чемъ послѣднее оставлено безсрочнымъ. Угроз 1
страшнаго суда надъ человѣчествомъ, въ которое Д
будетъ низвергнутъ князь міра сего, обѣщаетм
только внезапность расправы этой, которою пре-
кратится и время. Но историческое теченіе вѣкэві
послѣ Искупленія не явило себя въ человѣческихъ і:
глазахъ практически различнымъ отъ теченія вѣ-Н
ковъ до Искупленія. Послѣднее, такимъ образенъ,
принимаетъ въ воображеніи вѣрующихъ видъ какъI
бы счастливаго перерыва между двумя долгими!
пытками. «Христосъ разбилъ врата адовы, про-]
никъ въ царство мрака, вывелъ населявшихъ безд-
ну; но вслѣдъ затѣмъ врата снова укрѣпляются, I
мракъ сгущается, и бездна вновь заселяется». И.
никогда на землѣ не было столько рѣчи о Сатанѣ
и не боялись его столько, какъ — въ искуплен-І
номъ христіанскомъ человѣчествѣ, послѣ побѣды
Христа надъ вѣчнымъ врагомъ. Напрасно ап. Па-і
велъ увѣрялъ свою паству, что побѣда эта совер-
шенная и окончательная, и что царь смерти уни-)
чтоженъ смертью Христа. Зрѣлище настоящаго
было противъ него, и христіане, вѣря въ рѣшитель-
ность побѣды Христа надъ Сатаною, предпочитали,
однако, относить ее, вслѣдъ за Апокалипсисомъ
Іоанна, на конецъ міра. Въ текущей же жизни, сре-
ди разлагающейся языческой культуры, они и чув-
ствовали Сатану и трепетали предъ нимъ болѣе,
чѣмъ когда-либо. Отпечатокъ извѣчнаго зла, зри-
мый каждому хоть сколько-нибудь философскому
уму, не могъ быть стертъ однимъ прикосновеніемъ
религіозной доктрины. На Сатану было взвалено
такъ много отвѣтственности, что убрать изъ міра
столь дѣятельную и творческую силу оказалось
весьма не легко: она густо обволокла землю своими
Родословіе и эволюція Сатаны.
27
слѣдами, и «нѣжный, душистый цвѣтокъ ученія Хри-
стова едва пробивался сквозь эти слои» (А. Графъ).
Не твореніемъ ли Сатаны былъ пестрый политеизмъ,
который очаровывалъ и соблазнялъ души? Юпи-
теръ, Минерва, Венера, Марсъ и всѣ боги Олимпа
не были ли его воплощеніемъ или, по крайней мѣрѣ,
служителями его воли, исполнителями его плановъ?
ІКизнерадостная роскошная культура язычества,
(процвѣтаніе искусствъ, отважная философія, власть
Зогатства и честолюбія, идеалы любви и праздно-
сти, безпредѣльный развратъ, — не его ли все это
обманы, не способы ли и орудія его владычества?
Римская имперія — не царство ли Сатаны? О, ко-
нечно. Это — Сатану обожаютъ въ храмахъ, это
его славословятъ на публичныхъ празднествахъ,
это — Сатана сидитъ на тронѣ цезарей и тріумфа-
торомъ восходитъ на Капитолій.
Такъ-то значеніе Сатаны росло для христіан-
скаго воображенія въ зрѣлищѣ языческаго міра,
окружавшаго горсть христіанъ своимъ красивымъ
величіемъ. Во всякомъ проявленіи практической
жизни, вокругъ шумѣвшей, христіанинъ видѣлъ от-
раженіе вѣчнаго врага Христова, который, послѣ
своего пораженія, какъ будто еще больше обозлил-
ся, осмѣлѣлъ и усилился. Ядовитѣе гидры и много-
образнѣй Протея ползетъ онъ изъ каждой щели
житейской, наполняя ужасомъ и уныніемъ христіан-
скія души. Тертулліанъ и другіе совѣтуютъ и вну-
шаютъ прекратить всякое общеніе съ язычниками,
отказаться отъ ихъ игрищъ и празднествъ, отъ про-
фессій, такъ или иначе соприкасающихся съ идоль-
скимъ культомъ. Ну, а тогда — жить-то какъ же?
И, если даже умудришься, какъ быть увѣреннымъ
на этой землѣ и въ этомъ воздухѣ, пропитанныхъ
28
Дьяволъ.
нечестіемъ и грѣхомъ, что сохранишь чисты! ч
мысль свою и сердце? [
Но Сатанѣ мало соблазновъ и казней, такъ скд с
зать, оборонительныхъ. Онъ переходитъ въ насъ I
пленіе, со всѣхъ сторонъ осаждаетъ вновь оснсвам ]
ную церковь, день и ночь таранитъ онъ ея стѣнИ
и успѣшно пробиваетъ ихъ, то стараясь утопиіЯ
Христову вѣру въ крови воздвигаемыхъ гоненій, тя
увлекая безчисленное множество агнцевъ паствъ ]
Христовой въ пагубныя ереси. Наглядность столИ
очевидно царящаго зла все болѣе и болѣе смуВ
щаетъ вѣру въ побѣду Христову какъ фактъ, ужЯ
бывшій, и обостряетъ надежды на второе прише-
ствіе, котораго ждутъ скоро, скоро, и вдохновен-Я
ные ясновидцы, въ родѣ автора «Апокалипсиса!
Іоаннова, упованія эти подогрѣваютъ своими обѣ
іцаніями.
Но второе пришествіе не спѣшитъ, и извѣчно!
зло стоитъ, какъ было, и даже растетъ. Тоі'да
подъ давленіемъ этой безспорной осязательности
въ христіанствѣ начинается реакція въ сторон\
дуализма. Церковь выдѣляетъ множество еретиче-
скихъ сектъ, изъ которыхъ многія проповѣдуютъ
дуалистическое христіанство, мало чѣмъ отличаю-]
щееся отъ персидскаго язычества. Въ теоріяхъ гно
стиковъ Сатана вырастаетъ значеніемъ, понимае-І
мый уже не какъ порочный и падшій узурпаторъ,
подхватившій отпавшія отъ божества средства и
свойства зла, но какъ создатель вещественнаго міра,
какъ самостоятельное и независимое злое начало,
современное добру и находящееся съ нимъ въ борь-
бѣ. Это возвеличеніе Сатаны не остается безъ влія-
нія на теорію искупленія. Климентъ Александрій-
скій (ум. 217) и Оригенъ (ум. 253) еще утверждали,
Родословіе и эволюція Сатаны. 29
что бся тварь, не только люди, но и самъ дьяволъ,
рано или поздно возвратятся къ Богу, а бл. Авгу-
стинъ (354—430) уже полагаетъ, что Богъ спасетъ
лишь немногихъ избранныхъ, большая же часть
рода человѣческаго достанется въ добычу дьяволу.
I Въ столкновеніи противоположныхъ доктринъ
іі вліяній, въ взаимообмѣнѣ философскихъ міросо-
зірцаній, въ особенности въ соприкосновеніяхъ нео-
платонизма съ каббалою, въ блестящей фанта-
стикѣ ересей и бореніи ихъ съ еще колеблющимся
ортодоксальнымъ догматомъ, въ наплывахъ изъ чу-
довищнаго языческаго синкретизма послѣднихъ
лртъ римскаго язычества сложилась почти не под-
дающаяся опредѣленію смѣсь нелѣпыхъ вѣрованій
и безумныхъ культовъ, изъ хаоса которыхъ, ко-
нечно, не одинъ элементъ вошелъ въ составъ все
растущаго и крѣпнущаго образа Сатаны. И, когда,
Наконецъ, церковь, восторжествовавъ и надъ язы-
чествомъ, и надъ собственными внутренними бу-
рями, вознесла надъ міромъ и властно утвердила
свой догматъ, то — одинаково былъ готовъ уже и
новый христіанскій Сатана, съ новою, паче преж-
няго страшною, властью.
Христіане считали языческій міръ созданіемъ
Сатаны. Историкъ скажетъ: напротивъ, Сатану во-
ображеніе христіанъ создало по языческому міру.
Безъ нравовъ Римской имперіи Сатана былъ бы
очень отличенъ отъ того, какимъ онъ явился въ
средніе вѣка. Весь развратъ, все гнусное и дьяволь-
ское, чѣмъ облѣпилось въ упадкѣ своемъ величіе
языческой культуры, объединяется и сгущается въ
идеѣ Сатаны; онъ дѣлается естественною приманкою
Для всего безконечнаго разнообразія словъ, дѣлъ,
помышленій, обычаевъ, всего вѣдѣнія и невѣдѣнія,
30
Дьяволъ.
которыя христіанская совѣсть классифицируетъ |
подъ именемъ «грѣха». Боги, потерявъ свои храмы
и алтари, не умерли, не исчезли, но превратили :ь I
въ бѣсовъ, при чемъ нѣкоторые изъ нихъ потеряли
свою красоту, но дурныя свои качества не только
сохранили, но даже — въ преувеличенныхъ размѣ-
рахъ. Юпитеръ, Юнона, Діана, Аполлонъ, Меркурій,
Нептунъ, Вулканъ, Церберъ, фавны и сатиры, перз-
живъ свои культы, переселились въ христіанский
адъ и окружились тучею страшныхъ легендъ, по-
мрачившихъ свѣтлыя легенды ихъ въ едва узнавае-
мыя искаженія. Извѣстно, что христіанская цер-
ковь не рѣшилась сдѣлать то, что въ извѣстное
время своей религіозной исторіи сдѣлали евреи:
рѣзко и категорически отвергнуть существованіе
языческихъ боговъ. Христіанская церковь не от-
рицала существованія божествъ — пусть языче-
скихъ, но все-таки божествъ, — а только настаи-
вала на ихъ ложности и злобности. Такое разсу-
жденіе обратило ихъ въ демоновъ. Это самый из-
любленный пунктъ апологетовъ и отцовъ перво-
бытной церкви, на которомъ они настаиваютъ съ
особенно пылкимъ жаромъ. Отзвуки и отблески
языческаго миѳа находятся во многихъ описаніяхъ
христіанскаго ада, начиная отъ первыхъ вѣковъ
церкви и вплоть до временъ, когда всѣ эти предста-
вленія объединилъ своимъ поэтическимъ синтезомъ
Данте. Тартаръ, Авернъ, Фигетонъ и другія^адскія
рѣки, Стигійское болото, Харонъ, Церберъ упо-
минаются безпрестанно. Адъ, описанный въ Рома-
нѣ Розы, считаетъ въ числѣ своихъ обитателей
Иксіона, Тантала, Сизифа, Данаидъ, Тиція; Аланъ
Великій (Аіапиз сіе Іпзиііз) называетъ хозяйками
адскихъ рѣкъ классическихъ фурій. Что касается
Родословіе и эволюція Сатаны. 31
амого Данте, онъ смѣшалъ языческій миѳъ вмѣ-
тѣ съ новыми повѣріями христіанства и произвелъ
>тимъ какъ бы путаницу двухъ враждебныхъ эле-
ментовъ, за которую его неоднократно упрекали.
Зъ одной стороны, у него Сатана, Вельзевулъ, Лю-
циферъ; съ другой — Харонъ, Миносъ, Церберъ,
Медуза, Минотавръ и проч. Въ этой смѣси хотѣли
видѣть вліяніе на Данте первыхъ лучей гуманизма.
Артуро Графъ въ своей статьѣ о «Дантовской де-
монологіи» хорошо показалъ, что это зависѣло
совсѣмъ не отъ новой литературной моды, а, на-
противъ, отъ накопленія народныхъ преданій и ле-
гендъ, сохранившихъ въ теченіе тысячелѣтія па-
мять старыхъ божествъ почти не поколебленною и
не поблекшею, хотя и съ измѣненіями цвѣтовъ бѣ-
лыхъ въ черное. Такъ что, можетъ быть, именно
тутъ-то Данте и явилъ себя вѣрнымъ собиратель-
нымъ фокусомъ народной фантастики. Боги
померкли, но не померли, они здѣсь и го-
товы захватить въ старую власть свою ка-
ждаго неосторожнаго, кто небреженъ къ новой
религіи искупленія. Діана бродитъ полуденнымъ бѣ-
сомъ (тегібіапа), а въ глубокую полночь мчится
въ воздушномъ полетѣ подъ звѣзднымъ небомъ, со-
провождаемая ватагами вѣдьмъ, которымъ она пе-
редала свою волшебную науку \ Венера, богиня лю-
бовной страсти, сохранивъ и въ чертовкахъ всю
свою прелесть и очарованіе, попрежнему распаляетъ
людей неугасимою влюбленностью, отнимаетъ но-
вобрачныхъ мужей у женъ, увлекаетъ въ подзем-
ный чертогъ средневѣковаго Адониса — рыцаря
Тангейзера, что такъ прекрасно разсказано Гейн-
1 См. въ моихъ „Миѳахъ Жизни" разсказъ „Мертвые боги".
32
Дьяволъ.
рихомъ Гейне и еще въ тысячу разъ прекргснИ
музыкою Рихарда Вагнера. Даже на папскомъ пЛ
столѣ увидимъ мы новыхъ язычниковъ, знающиЛ
что старые боги живы въ новомъ дьявольскомъ Д
дѣ. Папа Іоаннъ XXII провозглашаетъ тосты :
здоровье дьявола и онъ же, играя въ кости, призЯ
ваетъ въ помощь Юпитера, Венеру и другихъ делЯ
новъ. Средневѣковый Сатана не покинулъ старый
античныхъ масокъ фавна, сатира, является сирЯ
ною или гарпіей и т. п.
Къ эпохѣ торжества церкви слагается и подроЯ
ная біографія Сатаны. Ее написали тѣ же отціі
которымъ церковь обязана своимъ торжествами
Сатана былъ созданъ добрымъ, но сдѣлался злымъ]
палъ по собственному грѣху, увлекая за собой бея
численное множество своихъ послѣдователей. Позм
нѣе утверждали, что за бунтъ этотъ десятая частя
небеснаго воинства (совсѣмъ какъ при подобных!
же обстоятельствахъ въ римской арміи) была низі
вергнута на землю и поглощена бездною. Еще поз-
же легенда объ ангелахъ, сохранившихъ нейтрали'
теть, стоя ни за Бога, ни за Сатану, въ ожиданіи
побѣды того или другого. Острова, заселенные та-
кими ловкими двуручниками, видѣлъ въ своихъ,
полныхъ приключеній, паломничествахъ св. Бран-
данъ, поэма о которыхъ относится къ XI вѣку
Фольфрамъ фонъ Эшенбахъ (ум. около 1220) за
ставилъ ихъ въ своемъ «іПарсифалѣ» быть первымі
хранителями св. Грааля. Данте помѣстилъ ихі
въ преддверіи ада съ презрѣнными трусами, въ ко
торыхъ никогда не говорило живое сердце (сй
таі поп Інг ѵіѵі). Это всецѣло средневѣковое изо
брѣтеніе. Въ Библіи о такихъ нейтральныхъ анге
лахъ нѣтъ ни единаго слова.
Родословіе и эволюція Сатаны. 33
Эволюцію Сатаны берутъ въ свои руки аскеты.
Бѣжавъ ютъ міра, они думали уйти и отъ дьявола,
но въ пустынѣ встрѣтили его еще болѣе сильнымъ и
могучимъ, и исторія ихъ святости становится въ
то же время исторіей хитростей, насилій, жестокихъ
обмановъ и распутныхъ безчинствъ дьявола, до той
поры и невѣдомыхъ. И эта вторая исторія весьма
часто подавляетъ своею грѣховностью нравоучи-
тельную силу первой настолько, что въ позднѣй-
шихъ вѣкахъ церковь, во имя нравственности, вы-
нуждена была или вовсе упразднить, или смягчить
новою редакціей многія житія святыхъ, оказавшіяся
болѣе къ соблазну вѣрующихъ, нежели къ наста-
вленію. Такую чистку «Пролога» произвелъ въ
Россіи, какъ извѣстно, св. Димитрій Ростовскій
(въ концѣ XVII вѣка).
Въ расшатанный античный міръ врывается буря
великаго переселенія народовъ. Съ туманнаго сѣ-
вера вторгаются варвары. Римская имперія рушится.
Ненавистная языческая культура угасаетъ, а заря
новой преемственной культуры еще не занялась.
Надъ обломками язычества воцаряется мракъ без-
надежнаго варварства. Многимъ кажется, что при-
шелъ конецъ на землѣ царенію человѣческому, на-
ступаетъ цареніе дикихъ звѣрей. Неизреченныя
бѣдствія, краснорѣчиво разсказанныя пламеннымъ
Сальвіаномъ, заставляли усомниться въ Провидѣніи-
Зрѣлища новыхъ золъ, безчисленныхъ, неизмѣри-
мыхъ, вполнѣ послѣдовательно, придали новые
рельефы и краски образу того, кто есть начало и
виновникъ всякаго зла. Сатана воспринимаетъ въ
себя не только злодѣйства варваровъ, но и многія
ихъ вѣрованія, притягивая къ себѣ все то, — а этого
было не мало, — что было въ ихъ религіи соотвѣт-
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 3
34
Дьяволъ.
ственнаго и сроднаго его существу. Если въ греко-
римскомъ мірѣ этотъ персо-іудей эллинизировался
и романизировался, то общеніе съ сѣверными вар-
варами его германизировало. Множество образовъ
германской миѳологіи, — богъ Локи, волкъ Фен-
риръ, эльфы, сильфы, гномы, — присасываются къ
образу Сатаны и придаютъ ему новыя формы, ха-
рактеръ и поступки. Такъ строится и формируется
Сатана то въ быстромъ, то въ медленномъ наро-
станіи послѣдовательныхъ международныхъ наслое-
ній и просачиваній, въ безпрерывно измѣняющихся
фазисахъ сложной и долгой эволюціи. Простая сти-
хійная сила въ первомъ началѣ своемъ, онъ прі-
обрѣтаетъ мало-по-малу сложнѣйшій моральный ха-
рактеръ, анализируя историческую сущность кото-
раго, приходишь въ изумленіе отъ громадности,
разнообразія и многочисленности составляющихъ
его элементовъ. Не только силы природы и боги
различныхъ миѳологій, но даже и люди входятъ въ
составъ Сатаны. Еще индусское повѣрье утвер-
ждаетъ, что демоны — существа, развившіяся изъ
душъ людей, которые умерли преждевременно, или
смертью насильственной, были при жизни уродами,
идіотами., сумасшедшими, страдали припадками, ли-
бо необычайной хилостью, или же были пьяницами,
распутниками и, наконецъ, людьми нечестными.
«Поэтому,—говоритъ ХѴаІЬоизе,—смерть какого-
нибудь хорошо всѣмъ извѣстнаго злого человѣка
является всегда источникомъ ужаса для всѣхъ его
сосѣдей: вѣдь онъ, конечно, долженъ превратиться
въ «Буту» (ВЬиІа), — демона, столь же сильнаго и
злобнаго, какимъ былъ при жизни. Нѣкоторые
изъ болѣе ужасныхъ въ настоящее время Бутъ, въ
старые годы были извѣстными лицами. Вотъ вы-
Родословіе и эволюція Сатаны. 35
разительный примѣръ, насколько сильно эта идея
владѣетъ народнымъ умомъ. Одинъ ченганурскій
Наиръ (а Ыаіг оі СЬеп^апоог) за два дня до рожде-
ственскихъ праздниковъ 1875 г. убилъ свою лю-
бовницу, которую подозрѣвалъ въ невѣрности. Ко-
гда преступникъ былъ схваченъ и предсталъ предъ
судомъ, онъ, признавая себя виновнымъ, настоя-
тельно просилъ, нельзя ли положенную закономъ
казнь, которую онъ принималъ какъ вполнѣ имъ
заслуженную, совершить надъ нимъ не тамъ, гдѣ
она обыкновенно производилась, а на мѣстѣ, гдѣ
имъ совершено было преступленіе. Въ такомъ
случаѣ, — объяснялъ онъ, — онъ могъ бы облечь-
ся въ форму и зажить жизнью демона и получилъ
бы такимъ образомъ полную возможность лично
отомстить человѣку, который сбилъ его несчаст-
ную жертву съ истиннаго пути, а также и всѣмъ
его сообщникамъ въ этомъ дѣлѣ». Въ Канарѣ, —
мѣстности Индостана, къ которой относятся на-
блюденія Ѵ/аІЬоизе’а, — существуетъ около три-
дцати мѣстныхъ Бутъ; во власти ихъ находятся
храмы и алтари въ различныхъ частяхъ провинціи.
Наиболѣе страшный и злой среди нихъ — Каль-
катти (Каікаііі), или Каменотесъ, считающійся ду-
хомъ Якканахари (ЛаскапасЬагі), знаменитаго ка-
менщика и архитектора, который около четырехъ
или пяти столѣтій тому назадъ построилъ большую
часть великолѣпныхъ Канарскихъ храмовъ. Во-
кругъ него собрано много легендъ, но онъ несо-
мнѣнно жилъ и, должно быть, былъ мастеромъ
удивительнаго таланта. Преданіе гласитъ, что онъ
и жена его поссорились съ сыномъ своимъ изъ-за
одного строившагося въ то время храма и со-
вмѣстно убили его, послѣ чего оба превратились въ
3*
36 Дьяволъ.
столь злыхъ и ужасныхъ Бутъ, что, «если можно по
какимъ-либо даннымъ предполагать объ ихъ бли-
зости, никто тогда не осмѣливается даже произно-
сить какое-либо заклинаніе». У патагонцевъ и
туранскихъ племенъ сѣверной Азіи демонами ста-
Іновятся по смерти ихъ колдуны, въ Китаѣ — ни-
щіе и прокаженные, въ Индо-Китаѣ и Индіи —
оставленные безъ погребенія, умершіе отъ чумы и
насильственною смертью, холостые мужчины и
женщины, умершія въ родахъ. Что касается само-
убійцъ, то это настолько вѣрный способъ сдѣлать-
\\ся демономъ, что весьма обыкновенны самоубійства
Уіменно съ этою цѣлью: чтобы въ качествѣ демона
отмстить комучнибудь изъ своихъ враговъ. Именно
\этотъ смыслъ имѣетъ японское «харакири», равно
. какъ и «сухая бѣда» нашихъ чувашей. Въ средне-
вѣковыхъ поэмахъ и легендахъ Пилатъ, Неронъ,
Магометъ обращаются въ дьяволовъ. Еще недавно
Генрикъ Ибсенъ насмѣшливо воскресилъ это по-
вѣрье — о возможности лютому грѣшнику стал ь
чортомъ—въ безподобномъ своемъ «Перъ Г&нтѣ».
Средніе вѣка — эпоха зрѣлости Сатаны. Вмѣ-
стѣ съ готическою стрѣлкою, папскимъ автори-
томъ, схоластикою, аскетизмомъ, феодальнымъ ду-
хомъ растетъ въ христіанствѣ и его угрюмый и
причудливый миѳъ. Когда они приходятъ въ упа-
$ докъ, склоняется къ упадку и онъ. Сатана Сынъ
печали, тайны, тѣни, грѣха, страданія и ужаса и,
конечно, дозрѣть въ могущественную величину
могъ онъ только въ религіи ужаса, которою хотѣлъ
быть и былъ католицизмъ XIII вѣка, отрицатель
жизнерадости, прямого взгляда на вещи, свѣта, весе-
лости и наслажденія; врагъ природы, потому что она
полна чудесъ и чудовищъ, потому что въ ней тѣ
Родословіе и эволюція Слтлны. 37
десный міръ непримиримо противится волѣ міра ду-
ховнаго; врагъ жизни, потому что она полна по-
водами къ грѣху и опасности погубить душу; трус-
ливый рабъ ^смерти, открывающей врата въ спор-
ною бездн/ вѣчности. Мечты и бреды смущаютъ
умы. Отшельникъ, проведя многіе часы въ молитвѣ,
на колѣняхъ, выходитъ, еще въ экстазѣ, изъ кельи
и видитъ: въ воздухѣ несутся ужасныя полчища
дьяволовъ въ образѣ апокалипсическихъ чудовищъ.
Они освѣщаются пламенными знаменіями небес-
ными, свѣтила мѣняютъ свой видъ и обливаются
кровью, — печальныя предвѣстія грядущихъ бѣд-
ствій. Во время эпидемій, косившихъ людей, какъ
траву, ^идітъ въ воздухѣ стрѣлы и дротики, бросае-
мые незримыми руками, со свистомъ поражающіе
жертву и затѣмъ исчезающіе \ И то и дѣло прохо-
дитъ по перепуганному міру грозное предчувствіе
близкаго конца свѣта, проносятся слухи, что Анти-
христъ уже народился, и не сегодня, завтра насту-
пить страшная катастрофа, предреченная въ Апо-
калипсисѣ.
Сатана растетъ въ унылой тѣни огромныхъ со-
боровъ, за массивными колоннами, за рѣшетками
хора; растетъ въ тиши монастырей, оцѣпенѣлыхъ
въ созерцаніи смерти; въ зубчатомъ замкѣ, гдѣ тай-
ныя угрызенія совѣсти гложутъ душу суроваго ба-
рона; въ тайной лабораторіи, гдѣ алхимикъ дѣлаетъ
1 Это повѣрье нашло себѣ замѣчательно точное, подробное и яр-
кое выраженіе въ нашей Несторовой лѣтописи, подъ 1092 годомъ, по
Лаврентьевскому списку: „Предивно бысть Полотьскѣ: въ мечтѣ ны
бываше, въ нощи тутънъ станяше по улици, яко человѣци р и щ ю щ е
бѣси; аще кто вылѣзяще изъ хоромины, хотя видѣти, абье уязвленъ
будяше, невидимо отъ бѣсовъ язвою, и съ того умираху,
и не смяху излазити изъ хоромъ. Посемъ-же начата въ дне явля-
тися на ко нихъ, и не бѣ ихъ видѣти самѣхъ, но коль ихъ видѣти
копыта, и тако уѣзвляху люди полотьекыя и его область; тѣмъ и че-
ловѣци глаголаху: яко навье (мертвецы) бьютъ полочаны**.
38
Дьяволъ.
опыты превращенія металловъ; въ глухомъ лѣсу,!
гдѣ колдунъ творитъ свои волшебныя заклинанія; |
на нивѣ, въ которую измученный рабъ сѣетъ хлѣбъ
на барщинѣ безпощаднаго господина. Сатана, въ
условіяхъ этого вѣка, становится всемогущимъ и
вездѣсущимъ. Множество людей постоянно видитъ
его, бесѣдуетъ съ нимъ, вступаетъ въ переговоры и
договоры.
И тутъ опять церковь помогла внѣдренію миѳа
въ народъ, направивъ свою запугивающую политику ,
къ тому, чтобы то, чего люди не хотѣли сдѣлать
изъ любви къ Богу или по духу послушанія, они дѣ-
лали бы хоть изъ страха къ дьяволу. Католицизмъ
обратилъ Сатану въ своеобразную систему народнаго
воспитанія «отъ обратнаго»: если не съ нами, то,
значитъ, съ Сатаною, а что такое Сатана, — вотъ,
любуйся. Сатану пишутъ и ваяютъ во всевозмож-
ныхъ ужасныхъ видахъ. Пугаломъ Сатаны страща-
етъ каждая фраза въ устахъ проповѣдника, каждое
увѣщаніе въ устахъ духовника. Сатана сталъ ге-
роемъ безчисленныхъ дидактическихъ легендъ и
притчъ, отвѣчающихъ рѣшительно на каждый слу-
чай, на каждую мысль житейскаго обихода. Даже
въ общей политикѣ среднихъ вѣковъ дьяволъ игра-
етъ очень важную роль. Что же касается политики
чисто церковной, то въ ея-то области, конечно,
онъ сослужилъ гораздо большую службу, чѣмъ, ин-
квизиція и костры, которыми его впослѣдствіи из-
гоняли. Уже въ 811 г. Карлъ Великій, въ одномъ
изъ своихъ капитуларіевъ, обвинилъ священнослу-
жителей, что они злонамѣренно запугиваютъ прихо-
жанъ дьяволомъ и адомъ, съ цѣлью выжимать этимъ
обманомъ деньги и захватывать имущества суевѣр-
ныхъ простаковъ.
Родословіе и эволюція Сатаны. 39
Насколько великъ былъ страхъ предъ Сатаною,
настолько же велика была и ненависть къ нему,
какъ къ источнику всякаго зла и противнику вся-
каго блага. Чѣмъ болѣе былъ любимъ Христосъ,
тѣмъ болѣе долженъ былъ ненавистенъ быть его
заклятый врагъ. Но и въ этомъ случаѣ страхъ и
ненависть породили свои обычные результаты, до-
ведя сужденіе о Сатанѣ и образы его до такихъ край-
ностей отвратительнаго, что чувство мѣры воспро-
тивилось имъ даже въ народныхъ нѣдрахъ, создав-
шихъ извѣстную насмѣшливую пословицу: «Не
такъ страшенъ чортъ, какъ его малюютъ».
ГЛАВА ВТОРАЯ.
Физіологія дьявола.
Только съ величайшимъ трудомъ удается че
ловѣку, если вообще удается, составить себѣ по-
нятіе о какой-либо безплотной субстанціи, суще-
ственно противоположной тѣмъ, которыя доступны
нашему чувственному воспріятію. Обыкновенно,
безплотность понимается какъ наименьшая плот-
ность: такое разрѣженіе вещества, что послѣднее
становится подобнымъ воздуху или огню, либо да-
же и ихъ тоньше. Въ первомъ представленіи, раз-
дѣляемомъ едва ли не всѣми народами земли, душа
есть дыханіе или легкій паръ, который можетъ
быть видимъ подъ внѣшностью тѣни. Боги всѣхъ
миѳологій — болѣе или менѣе, но всегда — тѣлес-
ны. Греческіе боги питаются амброзіей и некта-
ромъ и имѣютъ тѣло, физіологически чувствитель-
ное какъ къ удовольствію, такъ и къ страданію.
Когда они вмѣшиваются въ битвы смертныхъ, то
не только сами наносятъ, но также и получаютъ
болѣзненные, заставляющіе ихъ плакать и выть,
ушибы и раны. Общеизвѣстны эпизоды «Иліады»,
какъ Діомедъ, сынъ Тидея, ранилъ въ битвѣ сперва
Физіологія дьявола.
41
Іфродиту, спасавшую своего сына Энея, а потомъ
кѵюго Ареса, бога войны:
отъ же Киприду преслѣдовалъ мѣдью жесгокой,
что она не отъ мощныхъ богинь, не отъ оныхъ
безсмертныхъ,
іщі присутствуютъ въ браняхъ и битвы мужей устрояютъ,
ііісь какъ Аѳина, или какъ громящая грады Эніо,
• едва лишь догналъ, сквозь густыя толпы пролетая,
Ірг.мо уставивъ копье, Діомедъ, воеватель безстрашный,
)сірую мѣдь устремилъ и у кисти ранилъ ей руку
іѣжную: быстро копье сквозь покровъ благовонный, богинѣ
Гканный самими Харитами, кожу пронзило на длани
ѣ злѣ перстовъ; заструилась безсмертная кровь Афродиты,
ага, какъ струится у жителей неба счастливыхъ,
Ѣ'О ни брашнъ не ѣдятъ, ни отъ гроздій вина не вкушаютъ;
ѣмъ и безкровны они, и безсмертными ихъ нарицаютъ.
..И тогда на Арея напалъ Діомедъ нестрашимый
2ъ мѣднымъ копьемъ; и, усиливъ его, устремила Паллада
?ъ нижнее чрево, гдѣ богъ опоясывалъ мѣдную повязь;
амъ Діомедъ поразилъ и, безсмертную плоть растерзавши,
вырвалъ обратно копье, и взревѣлъ Арей мѣднобронный
Зтрашно, какъ будто бы девять, иль десять воскликнули
тысячъ
Сильныхъ мужей на войнѣ, начинающихъ ярую битву.
Хрогнули всѣ, и дружины Троянъ, и дружины Ахеянъ
Зъ ужаса: такъ заревѣлъ Арей, ненасытный войною.
Сколько черна и угрюма отъ облаковъ кажется
мрачность,
ісли неистово дышущій, знойный воздвигнется вѣтеръ,
Ззору Тидита таковъ показался, кровью покрытый,
бѣдный Арей, сь облаками идущій къ пространному небу.
Зыстро безсмертный вознесся къ жилищу безсмертныхъ,
Олимпу.
Гамъ близъ Кронида владыки возсѣлъ онъ, печальный и
мрачный,
4, безсмертную кровь показуя, струимую раной,
іяжко стонавшій, къ Зевсу вѣщалъ онъ крылатыя рѣчи.
Естественнымъ результатомъ этихъ взглядовъ
явилась пневматическая доктрина, приписывающая
42 Дьяволъ.
^обладаніе нѣкоторымъ тѣломъ какъ ангеламъ, такъ!
и демонамъ. При этомъ нѣкоторые добавляютъ, что
тѣло демоновъ плотнѣе и тяжелѣе ангельскаго!
ставъ такимъ послѣ паденія съ небесъ, въ силу при-
способленія къ земной атмосферѣ. Зато, сравни-І
тельно съ тѣломъ человѣческимъ, тѣло демона едва!
плотно. Однако, демонъ достаточно матеріаломъ,I
чтобы имѣть вѣсъ и тяжестью своею выдавливать!
слѣды на сыпучихъ веществахъ. Довольно распро-І
страненъ обычай сыпать золу на полъ, чтобы ви-
дѣть слѣды демоновъ (Тэйлоръ). Способъ древ-
ній — извѣстный еще изъ легенды о Бэлѣ и Дра-
конѣ, гдѣ слѣды ногъ на золѣ, которою былъ посы-
панъ полъ, выдаютъ плута-жреца, приходившаго
черезъ потаенную дверь поѣдать яства, которыя1
ставили предъ изображеніемъ Бэла. Въ половинѣ
XIX вѣка въ одномъ изъ англійскихъ городовъ рас-
пространился разсказъ о бѣсѣ, прогуливавшемся
по стѣнамъ домовъ и потолкамъ и оставлявшемъ
на снѣгу отпечатки своихъ дьявольскихъ, выверну-
тыхъ назадъ ногъ (Тэйлоръ).
Никто не зрѣлъ, какъ съ нею мчался онъ [Сагана],
Лишь страшный слѣдъ нашли на прахѣ...
(Соупіи-Жуковскій.)
Во второмъ вѣкѣ Татіанъ считаетъ плот-
ность демоновъ равною воздуху (также Иси-
доръ Севильскій въ VII вѣкѣ) или огню, а св. Васи-
лій Великій считаетъ ихъ еще тоньше и легче. На-
оборотъ, Данте наградилъ Люцифера, мерзнувшаго
во льдахъ Коцита, тѣломъ настолько крѣпкимъ и
грубымъ, что поэтъ и вожатый его Виргилій взби-
раются по немъ, какъ по скалѣ.
Наличность тѣла обусловливаетъ наличность фи-
Физіологія дьявола.
43
зіологическихъ потребностей и отправленій. Буду-1
чи тѣлесными, демоны должны питаться. Оригенъ,
Тертулліанъ, Аѳинагоръ, Минуцій Феликсъ, Фир-
микъ Матернъ, св. Іоаннъ Златоустъ утверждаютъ,
что любимая пища демоновъ <— паръ и дымъ при- -
носимыхъ язычниками жертвъ. Нѣкоторые раввины
добавляютъ къ этому кровь, на которую дьяволъ
бросается всюду, гдѣ только можетъ ее достать. А
нѣмецкая пословица увѣряетъ, что голодный чортъ •
и мухъ жретъ. Чувство вкуса дьяволу, повиди- '
мому, чуждо. Въ русскихъ и нѣмецкихъ сказкахъ
его вѣчно надуваютъ, подсовывая ему, вмѣсто орѣ-
ха пулю, вмѣсто сыра — камень, и глупый чортъ
всю эту дрянь добросовѣстно жуетъ, только уди-
вляется, что люди находятъ въ ней хорошаго. Ин-
дусскіе демоны Буты представляются народному
воображенію какими-то кишечными паразитами,
живущими за счетъ человѣческаго тѣла. Полу-'
чивъ возможность войти въ человѣка, Бута помѣ-
щается въ нижней части брюха и питается тамъ
всѣми нечистыми выдѣленіями. Въ продолженіе
своего пребыванія тамъ онъ, разстраивая у человѣ-
ка пищевареніе и обращеніе соковъ,. является при-
чиной всякихъ припадковъ, параличей, времен-
ныхъ умопомѣшательствъ, взрывовъ бѣшенства,
судорогъ и ревматическихъ болей. Все это вполнѣ
согласуется съ повѣріями, относящимися къ одер-
жимости, весьма распространенными у евреевъ и
древнихъ христіанъ. Первые, напримѣръ, были
увѣрены, что нечистые духи, вслѣдствіе своего ма-
лаго объема, вдыхаются вмѣстѣ съ воздухомъ и, **
незамѣтно пробравшись въ тѣло и дѣйствуя на вну-
тренности, причиняютъ вредъ здоровью и заста-
вляютъ свою жертву выполнять ихъ злыя желанія.
44 Дьяволъ.
Главнымъ мѣстонахожденіемъ ихъ въ тѣлѣ счита-
лись наиболѣе жирныя его части; сверхъ того рав-
вины полагали, что на землѣ въ каждомъ отхо-
, жемъ мѣстѣ обязательно живетъ какой-нибудь
( злой духъ (ХѴаІЬоизе). Христіанскія повѣрья сред-
нихъ вѣковъ подтвердили это повѣрье легендами, въ
которыхъ иные подвижники подвергались атакамъ
бѣса именно въ этихъ непріятныхъ помѣщеніяхъ.
— Теперь ты мой, потому что ты соверша-
ешь смертный грѣхъ! — сказалъ одинъ такой дья-
волъ священнику, который читалъ требникъ во
время отправленія естественной надобности. Но
находчивый патеръ отвѣчалъ:
— Молитва моя возносится- ввысь и, слѣдова-
тельно, принадлежитъ Богу. Ну, а то, что падаетъ
внизъ, — пожалуй, такъ и быть, можешь взять
себѣ. х
Какъ бы особенною разновидностью дьявола,
(среднею между демономъ и «злымъ мертвецомъ»,
надо указать чертей-людоѣдовъ и трупоѣдовь.
Это страшные гулы индусскихъ и арабскихъ ска-
зокъ. Перелетѣвъ съ Востока они, подъ разными
именами, разселились по Европѣ и хорошо знако-
мы романско-германскому и славянскому фолькло-
ру. Но въ европейскихъ повѣрьяхъ «людоѣдъ»,
«великанъ», «огръ», — обыкновенно — только де-
моническое существо, вассалъ дьявола, а не
самъ дьяволъ. Не дьяволы и «вампиры», оживлен-
ные демоническою властью мертвецы, питающіеся
кровью живыхъ. Но, напримѣръ, еще настоящій,
чистокровный, такъ сказать, гулъ является въ рус-
ской сказкѣ о дьяволѣ на вечерницѣ (<№ 206 у Аѳа-
насьева). Бѣсъ является въ видѣ браваго парня на
вечерницю и ухаживаетъ за красавицей Марусей.
Физіологія дьявола. 45
Желая узнать, кто этотъ невѣдомый обожатель, и
гдѣ онъ живетъ, Маруся запаслась клубкомъ ни-
токъ, и, когда стала прощаться съ гостемъ, ти-
хонько «накинула петельку на пуговицу; пошелъ
онъ своею дорогою, а она стоитъ да клубокъ рас-
пускаетъ; весь распустила и побѣжала узнавать,
гдѣ живетъ ея названный женихъ. Сначала нитка
по дорогѣ шла, послѣ потянулась черезъ заборы,
черезъ канавы и вывела Марусю прямо къ церкви,
къ главнымъ дверямъ. Маруся попробовала — две-
ри заперты; пошла кругомъ церкви, отыскала лѣст-
ницу, подставила къ окну и полѣзла посмотрѣть,
что тамъ дѣлается. Влѣзла, глянула — а назван-
ной женихъ стоитъ у гроба да у покойника ѣстъ;
въ церкви тогда ночевало мертвое тѣло». Дьяволъ
догадался, что Маруся его выслѣдила, и сталъ тре-
бовать, чтобы она въ томъ призналась. Маруся
отрекается, а дьяволъ за это послѣдовательно уби-
ваетъ ея отца, мать и, наконецъ, ее самое ... Но
смерть Маруси только очарованный сонъ. Душа ея
живетъ въ прекрасномъ цвѣткѣ, растущемъ на ея
могилѣ. Одинъ боярскій сынъ плѣнился цвѣткомъ,
вырылъ его съ корнемъ и посадилъ въ горшокъ:
«Пусть у насъ цвѣтетъ!» Однажды боярскій сынъ
засталъ, какъ Маруся отъ цвѣтка превращается въ
прекрасную дѣвушку, — и они поженились и при-
жили сына. Вотъ однажды «они и поѣхали въ
церковь; мужъ входитъ — ничего не видитъ, а она
глянула — сидитъ на окнѣ нечистый: «А, такъ ты
вотана! Врпомни-ка старое: была ты ночью у цер-
кви?» — «Нѣтъ!» — «А видѣла, что я тамъ дѣ-
лалъ?» — «Нѣтъ!» — «Ну, завтра у тебя и мужъ
и сынъ помрутрэ!» — Маруся прямо изъ церкви бро-
силась къ своей старой бабушкѣ. Та ей дала въ
46
Дьяволъ.
одномъ пузырькѣ святой моды, а въ другомъ живу-
щей и сказала, какъ и что дѣлать. На другой день
померли у Маруси и мужъ и сынъ; а нечистый при-
летѣлъ и спрашиваетъ: «Скажи, была у церкви?»—
«Была». — «А видѣла, что я дѣлалъ?» — «Мерт-
ваго жралъ!» Сказала да какъ плеснетъ на него
святой водою — онъ такъ прахомъ и разсыпался».
О пищевареніи бѣса извѣстно больше по траги-
комическимъ случаямъ, обнаруживавшимъ, въ раз-
ныхъ трудныхъ для него столкновеніяхъ, что/дья-
волъ существо весьма нервное и съ перепуга сла-
бое на желудокъ. Великое множество знамени-
тыхъ виноградниковъ Западной^Европы приписыва-
ютъ свое происхожденіе тому обстоятельству, что,
молъ, чортъ надъ симъ мѣстомъ встрѣтился съ не-
беснымъ воинствомъ и съ перепуга впалъ въ «мед-
вѣжью болѣзнь». Великолѣпно записана и разска-
зана нормандская легенда подобнаго содержанія —
о горѣ Сенъ Мишель — у Гюи де Мопассана. Ана-
логичныя сказанія имѣются и у насъ въ эпосѣ
какъ великорусскомъ, такъ и малорусскомъ. Грим-
мы, нашъ Аѳанасьевъ и вообще миѳологи стихій-
ной школы обратили на сказки о разныхъ проявле-
ніяхъ дурного пищеваренія у чорта, быть можетъ,
даже ужъ слишкомъ много серьезнаго вниманія,
пристегивая ихъ къ пережиткамъ миѳовъ о богѣ-
громовникѣ.
Обмѣнъ веществъ изнашиваетъ матерію. Все
тѣлесное должно старѣть. Въ народныхъ повѣрьяхъ
старость знаетъ и дьяволъ. «Когда чортъ старѣетъ,
то онъ идетъ въ монахи». Но Исидоръ Севильскій1
1 Святой Исидоръ, епископъ севильскій, испанецъ изъ Картагены,
601—636 гг. Очень образованный человѣкъ, оставилъ 20 книгъ со-
чиненій богословскаго содержанія, а такъ же „Хронику, начиная съ
Адама по 626 годъ".
Физіологія дьявола.
47
отрицаетъ, чтобы черти старѣлись. Въ раввиниче-
комъ преданіи они не только старѣютъ, но и уми-
наютъ. Русскій сказочный чортъ вполнѣ человѣче <
жое существо: онъ охотно ѣстъ и пьетъ все, что
поди, старѣетъ, болѣетъ,- умираетъ, бываетъ раненъ
і убитъ и даже по смерти разлагается.
«— Какъ сталъ отъ игумена выходить, — раз-
сказываетъ въ «Братьяхъ Карамазовыхъ» инокъ
Ферапонтъ, — смотрю — одинъ за дверь отъ меня
ірячется, да матерой такой, аршина въ полтора али
больше росту, хвостище же толстый, бурый, длин-
ный, да концомъ хвоста въ щель дверную и попади,
а я не будь глупъ, дверь-то вдругъ и прихлопнулъ,
да хвостъ-то ему и защемилъ. Какъ завизжитъ,
началъ биться, а я его крестнымъ знаменіемъ, да
трижды, — и закрестилъ. Тутъ и подохъ какъ
паукъ давленный. Теперь, надоть быть, погнилъ въ
углу-то, смердитъ, а они-то не видятъ, не чу-
хаютъ».
О болѣзняхъ чорта много разсказали, подъ пыт-
кою, вѣдьмы въ колдовскихъ процессахъ: когда онъ
болѣлъ, онѣ должны были ходить за нимъ въ ка- 4
чествѣ сидѣлокъ.
Нѣкоторые отцы церкви, въ томъ числѣ св.
Григорій Великій, почитали дьявола совершенно
безплотнымъ, но мнѣніе ихъ не нравилось народу.
Св. Ѳома Аквинатъ (1227—1274), изложивъ голо-
са за и противъ, вывелъ заключеніе, что вопросъ о
тѣлесности или безтѣлесности дьявола для вѣры не ,
важенъ. Народная фантазія не согласилась съ
этимъ и продолжала воображать чорта тѣлеснымъ
въ полномъ смыслѣ этого слова.
Тѣло дьявола предполагается человѣкоподоб-
нымъ, — однако, не тождественно человѣческимъ.
48 Дьяволъ.
Въ результатѣ своего паденія Сатана «созданіе веі
ликой красоты» (Ьа сгеаіига ск’еЬЬе іі Ьеі еего-
Ьіапіе), по свидѣтельству Данте, огрубѣлъ и уплот-
нился тѣломъ, а прелесть лица его превратилась ві
позорное безобразіе. Та же судьба постигла егс
сообщниковъ. Дьяволы стали чудовищами, въ ко-І
торыхъ человѣческое смѣшано со звѣринымъ и ча|I
сто второе беретъ верхъ надъ первымъ. Если быI
дьяволы подлежали зоологической классификаціи,!
то могли бы составить отдѣльную семью антропо
довъ (Артуро Графъ). Нашъ Костомаровъ, въ|
своемъ послѣсловіи къ извѣстной «Повѣсти о Со!
ломоніи Бѣсноватой» хорошо говоритъ, что рус-
скіе бѣсы, столь ярко обрисованные въ этомъ лю-1
бопытномъ памятникѣ демонологіи, — «какіе-то|
земноводные люди, подверженные, какъ и мы, усло-
віямъ матеріальной жизни: они ѣдятъ, пьютъ, имѣй
ютъ половое сообщеніе, родятся и умираютъ; они|
безобразны, и по наружности скорѣе похожи на}
звѣрей, чѣмъ на людей; они, какъ люди, мыслятъ и
говорятъ, имѣютъ общественныя связи, ибо созна-|
ютъ между собою братство, имѣютъ религію и по-|
клоняются божеству, называемому Сатаною; отли-|
чаются отъ людей тѣмъ, что могутъ принимать
различные образы, способность, которой однако не
лишены безусловно, по народному вѣрованію, и|
люди — если они колдуны; бѣсы, кромѣ того что
они звѣри по наружности и люди по жизни, еще
всѣ какъ бы колдуны, то-естывсѣ, по природѣ своей,
способны на то, что доступно между людьми толь-
ко нѣкоторымъ, обладающимъ таинственною нау-
кою». Въ главѣ объ инкубахъ мы встрѣтимся съ
любопытными галлюцинаціями одной дамы, которая
опредѣляла демоновъ, на нее нападавшихъ, удач-
Физіологія дьявола.
49
нымъ именемъ «человѣкоживотныхъ» (Ьотапі-
тапх).
«Бѣсовъ вообще рисуютъ безобразныхъ» (Лер-
монтовъ). Принципъ интеллигентской романтики
XIX вѣка «Ье Ьеаи с’езі 1е Іаіб» весьма далекъ отъ
народной демонологіи, которая и въ средніе вѣка и
сейчасъ настойчиво желала и желаетъ соединить
грасоту съ понятіемъ добра, а зло воплощаетъ въ
тталкивающее уродство, либо, въ видѣ снисхожде-
нія, презрительно одѣваетъ его искаженными фор-
мами смѣшного шутовства. Вообразить Сатану от-
вратительнымъ требовали ненависть и страхъ къ
нему, которые внушала и которыхъ требовала цер-
ковь. Авторъ житій, сказочники, поэты, художни-
ки и скульпторы усердно тратили вдохновеніе и
силы на изображеніе Сатаны въ самомъ гнусномъ
гидѣ и иногда преуспѣвали въ томъ настолько, что
самъ дьяволъ выходилъ изъ терпѣнія, находя, что
это ужъ слишкомъ. За подобный пасквильный пор-
третъ онъ даже столкнулъ одного художника съ
лѣсовъ, на которыхъ тотъ работалъ, но, къ счастью
мастера, Мадонна, которую онъ незадолго предъ
тѣмъ написалъ совершеннѣйшею красавицею, про-
тянула руку съ картины и удержала его въ воздухѣ.
Знаменитый художникъ XIV вѣка, Спинелло
изъ Ареццо (1308—1400), человѣкъ крупнаго да-
рованія и чрезвычайно живой фантазіи, писалъ для
церкви 2ап А&поіо въ Ареццо картину, изображав-
шую паденіе ангеловъ, при чемъ придалъ Люци-
феру такой ужасный видъ, что самъ не выдержалъ
созданнаго имъ зрѣлища. Старику всюду началъ
представляться дьяволъ, упрекающій Спинелло за
безобразіе, въ которомъ художникъ его вообра-
зилъ. Постоянная галлюцинація эта такъ подѣй-
А.' В’Амфитеатровъ.’^ХѴШ. 4
50
Дьяволъ.
ствовала на Сггинелло, что онъ заболѣлъ и вскорѣ
умеръ (Ланци). Вгіегге сіе Воізгпопі прибавляетъ,
что бѣдный Спинелло пробовалъ искупить своо
вину предъ взыскательнымъ бѣсомъ, придашь
ему, — первый изъ художниковъ, — болѣе чело-
вѣческій образъ, но, должно быть, опоздалъ съ
этимъ своимъ покаяніемъ, потому что бѣсы не да-
вали ему покою и замучили таки бѣднаго галлк -
цината до смерти.
Вообще, дьяволъ довольно-таки ревнивъ къ ре-
путаціи своей наружности. Гоголевъ кузнецъ Ва-
кула преслѣдуется, вѣдь, чортомъ, подобно худож-
нику Спинелло, отчасти и за то, что нарисовалъ
дьявола въ аду въ такомъ мерзкомъ видѣ, что баб л
имъ стали дѣтей путать: «Ось, бачь, яка кака на-
малевана!»
Человѣкоподобность дьявола признавали всѣ ви-
зіонеры, удостоившіеся его лицезрѣть, но о точной
его наружности, даже о ростѣ, не только каждый
изъ нихъ, но часто одинъ и тотъ же говоритъ раз
но. Св. Антоній видѣлъ его однажды чернымъ ги-
гантомъ, который головою касался облаковъ, дру
гой разъ — въ видѣ голаго негритенка. Манихеи,
еретики второй половины III вѣка, приписывали
князю тьмы гигантскіе размѣры. Анахореты пу-
стыни Ѳиваидской видали бѣса, обыкновенно, въ
образѣ эѳіопа, что естественно для бѣлыхъ людей,
поселившихся среди чернокожихъ. Но въ средніе
вѣка эѳіопъ этотъ перекочевалъ изъ Африки въ
Европу и таковымъ видѣлъ бѣса даже св. Ѳома
Аквинатъ. Въ русской церковной литературѣ, а въ
особенности въ старообрядческой, «эѳіопъ» и «му-
ринъ» играютъ весьма важную роль, — настолько,
что оба имени, потерявъ свое этническое значеніе,
Физіологія дьявола.
51
стали нарицательными кличками дьявола, обрати-
лись изъ эпитетовъ въ синонимы предмета.
Эѳіопы, видомъ черные,
И — какъ угліе глаза.
(Майковъ.)
грезятся Власу Некрасова въ адскихъ видѣніяхъ
~го горячешнаго бреда.
Черный цвѣтъ дьявола естественно приличенъ
ему, какъ князю тьмы. Исполинскій ростъ онъ по-
лучилъ по наслѣдству отъ языческихъ и библей-
скихъ гигантовъ, воплотителей злой, антикультур-
ной силы, враждебной идеямъ божества и религіоз-
ной цивилизаціи. Титановъ греческой миѳологіи
Данте нашелъ нужнымъ перенести на мученіе и въ
свой христіанскій адъ, хотя послѣднему, казалось
бы, совершенно безполезна расправа съ врагами
Христомъ низверженнаго Зевса. Злая воля въ сред-
невѣковомъ эпосѣ всегда воплощается въ великанѣ,
и великанъ этотъ — либо самъ чортъ, либо сынъ
чорта. Дантовъ Люциферъ — гигантъ, горѣ подоб-
ный. Въ видѣніи Тундала (XII вѣкъ) князь демо-
новъ, осужденный вѣчно жариться на раскаленной
рѣшеткѣ, имѣетъ, подобно Бріарею, сто рукъ, Та-
кимъ же сторукимъ и стоногимъ видѣла Сатану
въ XIV вѣкѣ св. Бригитта. Иногда, впрочемъ, во-
ображаютъ дьявола карликомъ, въ чемъ А. Графъ
видитъ вліяніе германской миѳологіи.
Данте далъ Люциферу три лица, подражая подоб-
нымъ же средневѣковымъ изображеніемъ въ видѣ
человѣка съ тремя лицами Троицы небесной: какъ
обезьяна божества и вѣчный контрастъ его, Сатана
долженъ былъ, конечно, изобрѣсти свою собствен-
ную дьявольскую, черную троицу, пародируя ипо-
4*
52
Дьяволъ.
стаей и отражая благодать ихъ въ карикатуру об-
ратно пропорціональныхъ пороковъ. Люциферъ съ
тремя лицами изображался много разъ въ скульпту-
рѣ, въ живописи на стеклѣ, въ миніатюрахъ на ма-
нускриптахъ, съ головою, то украшенной вѣнцомъ,
то обезображенной рогами, а въ рукахъ — ски-
петръ, иногда мечъ, а то и два меча. Та-
кое тринитарное изображеніе Сатаны гораздо
старше и Данте, и Джіотто, который далъ ему
мѣсто въ одной своей фрескѣ: Сатану пи-
сали такъ уже въ XI вѣкѣ. Болѣе того: еще
въ апокрифическомъ евангеліи отъ Никодима, па-
мятникѣ VI вѣка, упоминается «трехглавый» Вель-
зевулъ.
По мѣрѣ того какъ въ народахъ росъ внутрен-
ній страхъ къ дьяволу, все страшнѣе воображалась
и епо наружность. Понятно, что результаты во-
ображенія варьировались — сообразно вѣрованіямъ
той или другой мѣстности и субъективно-художе-
ственному темпераменту воображавшаго. Самый
обычный и частый образъ Сатаны — высокій из-
можденный человѣкъ, съ лицомъ чернымъ, какъ
сажа, или мертвенно блѣднымъ, необыкновенно ху-
дой, съ горящими глазами на выкатѣ, всею мрач-
ною фигурою своею внушающій ужасное впечатлѣ-
ніе призрака. Такимъ не разъ описываетъ его въ
XII вѣкѣ цистерціанскій монахъ Цезарій изъ Гей-
стербаха, такимъ же и въ вѣкѣ XIX вывелъ его
Гофманъ въ геніальномъ своемъ романѣ «Чортовъ
эликсиръ».
Другой видъ его, безконечно воспроизведенный
искусствами, это — черный ангелъ.
Вотъ такъ являюсь^я пѣвцамъ,
И живописцамъ"наипаче, —
(Физіологія дьявола. 53
рекомендуется черный ангелъ-Сатана въ «Донъ
Жуанѣ» гр. А. К. Толстого. Этотъ художественный
типъ Сатаны варьируется съ безконечною растяжи-
мостью, начиная съ того сверхъестественнаго без-
образія, въ которомъ нашелъ Данте въ восьмомь
кругу «Ада» бѣса, мучителя корыстолюбцевъ:
Е ѵісіі сііеіго а поі ип діаѵоі пего
Соггепсіо 8и рег Іо зсо^ііо ѵепіге.
АЫ циапіо е§1і ега пеію азреііо Пего!
Е циапіо ші рагеа пеііо аііо асегЬо,
Соп 1е аіе арегіе, е зоѵга і ріё Іе^іего Ч
Лицо у такого чернаго ангела обгорѣлое и без-
образное, тѣло сухое и волосатое, крылья — какъ
у летучей мыши, на головѣ роги — и хорошо, если
только пара, а то и больше, носъ крючкомъ, длин-
ныя острыя уши. Для совершенной красоты усерд-
ствующіе придавали бѣсу еще свиные клыки, когти
на рукахъ и ногахъ, хвостъ съ змѣинымъ жаломъ
или стрѣлою на концѣ. Страшныя морды, подобныя
фантастическимъ маскамъ на фонтанахъ, разѣвали
пасти на колѣняхъ, локтяхъ, груди, брюхѣ и, въ осо-
бенности, на заду; половой органъ принималъ гро-
мадные размѣры и безобразно изощренныя формы,
напоминая безстыдныя карикатуры античнаго ху-
дожества. Ноги •— иногда козлиныя, на память о
сатирахъ языческой древности, либо — одна чело-
вѣческая, другая лошадиная; ступни то вооружены
ястребиными когтями, то —» какъ гусиныя лапы.
Этотъ европейскій чортъ съ рогами и съ хвостомъ
получилъ распространеніе гораздо болѣе широкое,
1 Позади насъ я увидалъ чернаго дьявола, прытко взбѣгающаго
на утесъ. Ахъ, какой у него былъ надменный видъ и какимъ свирѣ-
пымъ показался онъ мнѣ въ поступкахъ своихъ этотъ легконогій бѣсъ,
стремившійся съ распущенными крыльями!.. (Іпіегпо, XXI, 29—34).
54
Дьяволъ.
чѣмъ даже, казалось бы, позволяло непосредствен-
ное европейское вліяніе. Такъ, въ нѣкоторыхъ
первобытныхъ племенахъ, при первомъ съ ними
знакомствѣ, европейцы, къ удивленію своему, от
крывали злого духа, живущаго въ подземныхъ
странахъ, и причиняющаго всѣ бѣдствія, отъ
которыхъ страдаютъ люди, въ видѣ, хорошс
знакомаго имъ на собственной родинѣ, рогатаго й
хвостатаго существа, хотя между туземными жи-
вотными не встрѣчалось ни одного рогатаго (Тэй-
лоръ — о духѣ Варругура). Очевидно, чортъ за-
шелъ сюда издалека и понравился населенію по
слухамъ. Вообще, понятія о дьяволѣ появились у
многихъ дикихъ народовъ только съ прибытіемъ
европейцевъ и началомъ христіанскаго миссіонер-
ства. Если послѣднее не обращало эти дикія пле-
мена въ христіанство, то своими отголосками, мол
вою и перетолками своихъ заповѣдей создавало, въ
смѣшеніи съ мѣстнымъ первобытнымъ культомъ,
нѣчто въ родѣ новой религіи, обыкновенно, рѣзко
дуалистическаго типа. Такъ, одинъ миссіонеръ
XVIII вѣка сообщаетъ слѣдующія интересныя дан-
ныя о знаменитомъ въ то время американскомъ
краснокожемъ племени ирокезовъ: «Они (индѣй-
цы), повидимому, не имѣли понятія о дьяволѣ, какъ
князѣ тьмы, до прибытія европейцевъ въ ихъ стра-
ну. Теперь они считаютъ его могущественнымъ
духомъ, неспособнымъ дѣлать добро, и потому на-
зываютъ его Злымъ. Они держатся теперь вѣры
въ два существа, одно безконечно доброе, другое —
безконечно злое. Первому сни приписываютъ все
хорошее, а второму — все дурное. Около тридца-
ти лѣтъ тому назадъ въ религіозныхъ понятіяхъ
индѣйцевъ произошли большія измѣненія. Нѣко-
Физіологія'дьявола. 55
торые изъ ихъ собственныхъ проповѣдниковъ ста-
ли увѣрять, что получили откровеніе свыше, были
на небѣ и бесѣдовали съ богомъ. Они разсказы-
вали различно о своихъ похожденіяхъ во время
этихъ странствій, но всѣ сходились на томъ, что
іг іь на небо сопряженъ съ большими опасностями,
ііѵ-тому что дорога проходитъ около самыхъ воротъ
ада. Тамъ дьяволъ лежитъ въ засадѣ и ловитъ вся-
каго, направлявшаго свой путь къ богу. Тѣ, кото-
рымъ удалось счастливо пробраться мимо этого
опаснаго мѣста, пришли сначала къ Божьему сыну,
а черезъ него къ самому Богу, отъ котораго будто
бы получили повелѣніе указывать индѣйцамъ путь
<ь достиженію неба. Отъ этихъ проповѣдниковъ
индѣйцы узнали, что небо есть жилище Бога, а
адъ — жилище дьявола». Намекъ на такую перво-
бытную, сосѣднюю съ христіанствомъ миѳологиче-
скую религію данъ въ интересномъ разсказѣ Лѣс-
кова «На краю свѣта», изъ устъ остяка, убѣгаю-
щаго отъ миссіонеровъ, чтобы его не могли окре-
стить ... А нѣчто совсѣмъ подобное — о хвоста-
томъ, рогатомъ и черномъ дьяволѣ, созданномъ
первобытными язычниками по слухамъ изъ про-
никшихъ къ нимъ христіанскихъ сказаній, — со-
держитъ, и въ очень любопытной формѣ, также и
нашъ лѣтописный разсказъ, подъ 1070 г. «Слу-
чилось одному новгородцу пріѣхать въ Чюдь и при-
шелъ онъ къ волшебнику, желая, чтобы онъ ему
погадалъ; тотъ, по своему обычаю, началъ призы-
вать бѣсовъ въ свою хижину. Новгородецъ сидѣлъ
на порогѣ, а волшебникъ лежалъ какъ бы въ оцѣ-
пенѣніи. Ударилъ имъ злой духъ. Всталъ волшеб-
никъ, сказалъ новгородцу: «Боги не смѣютъ прій-
ти, на тебѣ что-то есть, чего они боятся». Тотъ
56
Дьяволъ.
вспомнилъ, что на немъ есть крестъ, отошелъ въ
сторону и поставилъ крестъ внѣ избы. Волшебникъ
сталъ снова призывать бѣсовъ, а тѣ, натѣшившись
имъ, сказали, зачѣмъ пришелъ новгородецъ.
Потомъ новгородецъ началъ спрашивать его: «По-
чему бѣсы боятся креста, который мы носимъ на
себѣ?» — Тотъ отвѣчалъ: «То знаменіе небеснаго
Бога, и его боятся наши боги». — Новгородецъ
спросилъ: «А каковы боги ваши, гдѣ они жи-
вутъ?»— Тотъ отвѣчалъ: «Въ безднахъ, а видомъ
они черные, съ крыльями и хвостами, восходятъ и
къ небу послушать вашихъ боговъ. Ваши это ан-
гелы на небѣ. Если кто умретъ изъ вашихъ лю-
дей, то его уносятъ на небо; а если кто умираетъ
изъ нашихъ, то его относятъ къ нашимъ богамъ
въ бездну».
Къ числу физическихъ недостатковъ чорта на-
до отнести, — что онъ хромой, вслѣдствіе своего
паденія съ неба. Въ этомъ случаѣ на дьявола пе-
ренесена примѣта древняго арійскаго миѳа о хро-
момъ огненномъ божествѣ. Хромъ эллинскій Ге-
фестъ — и по той же причинѣ: «раздраженный
Зевсъ схватилъ его за ногу и стремительно низ-
вергнулъ съ высокаго Олимпа на землю, и вслѣд-
ствіе этого паденія Гефестъ повредилъ ногу».
Хромъ скандинавскій Локи. Хромота чорта —
общеевропейское повѣрье, сохраняющееся даже на
значительныхъ культурныхъ высотахъ. Достаточ-
но напомнить объ извѣстномъ романѣ Лесажа, «Ье
ОіаЫе Ьоііеих».
«\Ѵаз Ьіпкі бег Кегі аиТ еіпет Гизз?» (Съ чего
этотъ малый припадаетъ на одну ногу?) — воскли-
цаетъ въ Гётевомъ «Фаустѣ» Зибель, глядя на
Мефистофеля. Въ русскихъ сказкахъ дьяволъ ча-
Физіологія дьявола.
57
сто является подъ именемъ Анчутки Безпятаго (съ
отшибленною пятою). Будучи хромымъ самъ, дья-
волъ ищетъ компаньоновъ по несчастью и потому
великій охотникъ портить ноги людямъ, ему ввѣ-
ряющимся или наоборотъ покушающимся на его бо-
гатства. «Посреди стараго Кракова было подзе-
мелье, гдѣ (какъ увѣряла народная молва) стояли
бочки съ чистымъ золотомъ; разъ зашла туда одна
дѣвушка, чортъ отсыпалъ ей въ передникъ груду
червонцевъ іи, прощаясь, не велѣлъ оборачивать-
ся назадъ. На послѣдней ступенькѣ лѣстницы она
не выдержала и оглянулась; въ то же мгновеніе
дверь съ трескомъ захлопнулась и отшибла ей
пятку. Подъ развалинами Ленчицкаго замка (въ
Польшѣ) обитаетъ чортъ Борута и стережетъ
кладъ; нашелся отчаянный шляхтичъ, который от-
правился въ подвалы этого замка и сталъ забирать
золото; набилъ полные карманы — и назадъ, не
едва ступилъ онъ на порогъ, какъ хлопнула дверь
и отшибла ему пятку».
Нѣкоторые утверждали, будто у дьявола тѣлесна
только внѣшность, а внутри онъ пустой, въ родѣ де-
рева, изъѣденнаго дупломъ. Св. Фурсей видѣлъ од-
нажды толпу дьяволовъ съ головами, подобными
мѣднымъ котламъ, на длиннѣйшихъ шеяхъ. Дья-
волы въ видѣніи св. Гутлака имѣли огромныя головы,
длинныя шеи, лица тощія и отвратительныя, бороду,
колючія уши, свирѣпо наморщенные лбы, звѣрскіе
глаза, лошадиные зубы и гривы, огромные рты, вы-
сокую грудь, волосатыя руки, узловатыя колѣни,
кривыя ноги, толстыя пятки, вывернутыя ступни;
говорили они крикливыми и хриплыми голосами и
съ каждымъ словомъ изрыгали пламя изо рта. Эту
способность сохраняли всѣ отверстія на дьяволь-
58
Дьяволъ.
скомъ тѣлѣ. Если дьяволы св. Фурсея немного сма-
хивали на котлы или кубы для кипяченія воды, то
еще болѣе хозяйственно устроеннаго дьявола видѣ-
ла однажды св. Бригитта: голова его была подобна
раздувалу, снабженному длиннымъ дуломъ, руки бы-
ли какъ змѣи (веревки), ноги какъ педаль, а вмѣ-
сто ступни — крючки. Нельзя не сознаться, что
это дьявольское видѣніе, превратившее въ Сатану
невинные кузнечные или кухонные мѣхи, какъ не-
льзя болѣе напоминаетъ галлюцинацію Ивана Сол-
дата въ хорошо извѣстномъ русскому читателю
«Тише воды, ниже травы» Глѣба Успенскаго:
«Однажды Иванъ валялся пьяный около корыта,
гдѣ мокъ въ овсянкѣ овчинный рукавъ; этотъ ру-
кавъ цѣлую ночь ругалъ его: «Камбала!», — оче-
видно, намекая на его кривой глазъ».
ъ Уловить общій типъ дьявола тѣмъ труднѣе, что,
по весьма распространенному мнѣнію, каждый де-
монъ имѣлъ свою индивидуальную наружность, со-
отвѣтственную его характеру, рангу въ адской
іерархіи и спеціальности. Въ человѣкоживотномъ
смѣшеніи дьявола иногда звѣрь подавляюще беретъ
верхъ надъ человѣческимъ составомъ, какъ, на-
примѣръ, Геріонъ у Данте, который, взявъ это имя
изъ эллинской миѳологіи, одѣлъ его въ апокалипси-
ческія формы:
Ессо Іа ііега соп Іа сода а&игга,
СЬе раозза і топіі, е готре і тигі ед агті,
Ессо со1еі,Іс1іе іиііо іі топдо аригга!
8і сотіпсіо Іо тіо диса а рагіаппі,
Е ассеппоііе, сііе ѵепіззе е ргода,
Ѵісіпо аі Лп деі раззе§^іа(і тагті:
Е циеііа 5022а ітта^іпе ді /года
8еп ѵеппе, ед аггіѵо Іа іезіа е іі Ьизіо:
Ма іп 8іі Іа гіѵа поп ігаззе Іа сода.
Физіологія дьявола. 59
Еа ассіа зиа іассіа сіі ош ^іизіо;
Тапіо Ьепі^па аѵеа сіі іог Іа реііе,
Е сіі ип зегрепіе іиііо Іо аііго іизіо.
Е)ие Ьгапсііе аѵеа рііозе іпПп 1е азсеііе:
Ео сіоззо, е іі реііо, есі атЬо е дие 1е созіе
Оіріпіе аѵеа сіі посіі і сіі гоіеііе.
Соп рій соіог зоттеззе е зоргарозіе
Моп іёг таі дгарро Тагіагі, пё ТигсЬі,
№ іиг іаі Іеіе рег Ага&ие ішрозіе.
Соте іаі ѵоііа зіаппо а гіѵа і Ьигскі,
Сііе рагіе зопо іп асциа, а рагіе іп іегга,
Е соте Іа іга Іі ТесІезсЬі Іигсііі
Ео Ьіѵего зі аззеііа а іаг зиа ^иегга;
Созі Іа ііега реззіта зі зіаѵа
5и Гогіо сІГё сіі ріеіга е іі заЬЬіоп зегга.
Дантологи (Ланчи, Бетти, Скартаппини) нахо-
дятъ, что въ этомъ описаніи своемъ Данте по-
дражалъ адской саранчѣ изъ Откровенія Іоаннова
(IV, 7—11) и, въ особенности, царящему надъ нею
Ангелу бездны.
«По виду своему саранча была подобна конямъ,
приготовленнымъ на войну; а на головахъ у ней
какъ бы вѣнцы, похожіе на золотые, лица же ея
какъ лица человѣческія;
и волосы у ней, какъ водосы у женщинъ, а зубы
у ней были, какъ у львовъ;
на ней были брони, какъ бы брони желѣзныя, а
шумъ отъ крыльевъ ея, какъ стукъ отъ колесницъ,
когда множество коней бѣжитъ на войну;
у ней были хвосты, какъ у скорпіоновъ, и въ
хвостахъ ея были жала; власть же ея была — вре-
дить людямъ пять мѣсяцевъ.
Царемъ надъ собою она имѣла ангела бездны;
имя ему по-еврейски Аваддонъ.
Иногда животное вытѣсняетъ изъ дьявола чело-
вЪческое подобіе — и тогда является адскій звѣрь,
60 Дьяволъ,
чудовище, зародившееся въ миѳологическихъ обра-
захъ Вавилона и Египта, а также на страницахъ
Апокалипсиса и получившее необычайно подробное
развитіе въ Видѣніяхъ средневѣковыхъ аскетовъ і
дидактически-благочестивыхъ романахъ. Бредовые
звѣри эти, созданные воспаленнымъ воображеніемъ
изъ обрывковъ дѣйствительныхъ животныхъ, сло
жены самымъ фантастическимъ образомъ, совмѣ
щая въ себѣ признаки всѣхъ животныхъ царствъ,
словно, нарочно затѣмъ, чтобы символизировать
какъ капризъ и злоба дьявола ругаются надъ за
конами природы и насилуютъ ея строй. Звѣри еги
петской миѳологіи, при всей ихъ причудливости,
куда проще. Такъ мистическимъ животнымъ
Сэта, египетскій Сатана, рисуется довольно скром-
ное и почти правдоподобное четвероногое плотояд-
наго типа, въ родѣ собаки или шакала, удлиненною,
хищною мордою напоминающее ближе всего, по-
жалуй, борзую, съ прямыми торчащими ушами и
длиннымъ хвостомъ, на концѣ раздвоеннымъ. Ино-
гда Сэтъ изображается въ видѣ этого адскаго звѣ-
ря, иногда въ видѣ человѣка, но съ головою своего
символическаго животнаго. Изъ настоящихъ пред-
ставителей животнаго міра Сэту были посвящены
гиппопотамъ, коршунъ и многія другія хищныя жи-
вотныя, видъ которыхъ онъ иногда принималъ. И
эти уже безъ всякихъ демоническихъ измѣненій
и прикрасъ. Мы встрѣтимъ этихъ удивительныхъ
звѣрей, которыми населило преисподнюю средне-
вѣковье, въ главѣ объ «Адѣ», по описанію ихъ нѣ-
кіимъ Тундаломъ.
Отступленія отъ правила изображать дьявола
безобразнымъ, въ среднихъ вѣкахъ, очень рѣдки.
Въ'одной латинской Библіи IX или X вѣка, находя-
Физіологія дьявола. 61
шейся въ Парижской Національной Библіотекѣ Са-
тана, искушающій Іова, сохранилъ еще свой преж-
ній ангельскій видъ — крылья и даже ореолъ во-
кругъ головы; дьявольство его характеризуется
только когтями на ногахъ и сосудомъ съ пылаю-
щими углями, который онъ держитъ въ лѣвой рукѣ.
Въ одной французской героической поэмѣ двѣна-
дцатаго вѣка—«Ьа Ваіаіііе Аіізіапз»—дьяволъ вы-
веденъ совсѣмъ красавцемъ: его портятъ только
большой ротъ и горбатый носъ. Эстетическое на-
правленіе Возрожденія сказалось и на представле-
ніи о дьяволѣ. Вотъ какъ описываетъ Сатану Фе-
дериго Фрецци (ум. 1416), епископъ въ Фолиньо и
авторъ «Риабгіге&іо»:
«Я думалъ увидать злое чудовище, ждалъ уви-
дѣть погибшее и унылое царство, а нашелъ его тор-
жествующимъ и славнымъ. Сатана оказался великъ,
прекрасенъ и имѣлъ такой благосклонный видъ, та-
кую величественную осанку, что казался достой-
нымъ всякаго почтенія. На головѣ его сіялъ вели-
колѣпный тройной вѣнецъ, лицо было веселое, глаза
смѣялись, въ рукахъ онъ держалъ скипетръ, какъ
прилично великому властителю. И, хотя ростомъ
онъ былъ въ три мили вышины, надо было уди-
вляться, какъ соразмѣрны его члены и какъ онъ
хорошо сложенъ. За плечами его шевелилось
шесть крылъ изъ такихъ нарядныхъ и бле-
стящихъ перьевъ, что подобныхъ не имѣютъ
ни Купидонъ, ни Килленійскій богъ (Гермесъ)»
(Агіиго Сгаі).
Правда, все это оптическій обманъ: взглянувъ
на Сатану вооруженнымъ глазомъ, сквозь адаман-
товый щитъ Минервы, своей вожатой, поэтъ видитъ
адскаго царя свирѣпымъ чудовищемъ, чернѣе негра,
62
Дьяволъ.
съ дико горящими глазами; голова его украшена
не вѣнцомъ, а переплетающимися драконами, онъ
обросъ по всему тѣлу какъ будто волосами, но въ
дѣйствительности это ужасныя змѣи, руки у него
съ когтями, а брюхо и хвостъ — какъ у скорпіона.
Но тѣмъ не менѣе починъ украшать Сатану сдѣ-
ланъ и пришелся по вкусу вѣка.
Изъ художниковъ, какъ сказано выше, первымъ
придалъ Сатанѣ «страшную красоту» Спинелло
Аретинскій, котораго Бріеръ де Буамонъ зоветъ за
это «предшественникомъ Мильтона». Въ «Страш-
номъ Судѣ» Микель Анджелло демоны уже
мало чѣмъ отличаются отъ грѣшниковъ: ху-
дожникъ достигаетъ въ нихъ впечатлѣнія не внѣш-
нимъ безобразіемъ, но ужасною экспрессіей вну-
треннихъ страстей. Демоны Мильтона, равнымъ
образомъ и Клопштока, сохранили и послѣ паденія
не малую долю прежней своей красоты и величія.
Однако, демоны Тассо, наиболѣе народнаго изъ че
тырехъ законоположныхъ поэтовъ Италіи, сохрани-
ли чудовищныя и ужасныя формы и воспроизводятъ
всѣ страшные призраки античной миѳологіи. Восем
надцатый вѣкъ, погасившій костры вѣдьмъ и обра-
тившій дьявола въ философскую идею, увѣнчанную,
послѣ многихъ второстепенныхъ нѣмецкихъ «Фау
стовъ», геніальнымъ синтезомъ въ «Фаустѣ» Гёте,
окончательно очеловѣчилъ Сатану. А протестую-
щій романтизмъ XIX вѣка, усиліями Байрона, А. де
Виньи, Лермонтова и др., настолько облагородилъ и
возвысилъ его, что Люциферъ, Демонъ, Мефисто-
фель становятся излюбленными владыками-симво-
лами человѣческой мысли, рѣшительно торжествую-
щими въ воображеніи бунтующаго человѣка надъ
своими исконными небесными врагами. Сообразно
Физтслопя ДЬЯВОЛА.
63
съ этимъ моральнымъ повышеніемъ, становится онъ
и физическимъ красавцемъ:
Господень ангелъ тихъ и ясенъ,
На немъ горитъ блаженства лучъ,
Но гордый демонъ такъ прекрасенъ,
Такъ лучезаренъ и могучъ!
(Майковъ)
Это эстетическое отношеніе къ дьяволу какъ
олицетворенію прекрасной и гордой мысли нашло
себѣ, уже въ наши дни, конечное и блистательное
увѣнчаніе въ геніальномъ «Демонѣ» несчастнаго
Врубеля.
И даже когда нынѣшній дьяволъ некрасивъ, онъ
сохраняетъ въ наружности своей ту значитель-
ность и, какъ говорится, «интересность», которая
привлекаетъ къ нему уважительное вниманіе боль-
ше самой блистательной красоты. Мефистофель въ
мраморѣ Антокольскаго, въ сценическомъ гримѣ
Эрнста Поссарта и Шаляпина сдѣлалъ европей-
скому обществу близкою и фамильярною зловѣщую
фигуру кавалера въ бархатномъ колетѣ, шелковомъ
плащѣ, въ беретѣ съ тонкимъ, колеблющимся пѣ-
тушьимъ перомъ и длинною шпагою на бедрѣ. ..
Віп ісЬ аіз асііег Липкег, Ьіег
Іп гоіЬет, ^оІбѵегЬгатіет Кіеісіе,
Эаз Мапіеісііеп ѵоп зіаггег Зеісіе,
Эіе НакпепТесІег аіИ бет НіИ,
МИ еіпет Іап^еп, зрПхеп Эе&еп...
Этотъ образъ дьявола — несомнѣнно, изъ всѣхъ
художественныхъ, самый популярный, несмотря на
то, что онъ, сравнительно, изъ новыхъ: появляется
не ранѣе XVI вѣка... Но онъ сразу такъ фанта-
стически полюбился и привился къ повѣрьямъ Евро-
пы, послѣ ею пережитой реформаціи, что этотъ
64
Дьяволъ.
видъ дьявола надо считать какъ бы среднимъ мехду
собственною его формою и тѣми излюбленными его
метаморфозами, о которыхъ теперь будетъ рѣчь.
Имѣя свой собственный индивидуальный образъ,
демонъ, сверхъ того, обладалъ способностью из-
мѣнять свою наружность, по желанію, въ другіе
образы, при чемъ въ этой своей способности очъ
совершенно неограниченъ и вполнѣ заслуживаетъ
названіе адскаго Протея, которое ему давали бого-
словы. Злые духи, — говорить Мильтонъ, <— «при-
нимаютъ по своему желанію тотъ или другой пелъ
или сливаютъ ихъ вмѣстѣ. Такъ мягка, такъ про-
ста безтѣлесная сущность, что, будучи свободною
отъ мускуловъ и сочлененій и не прикрѣпленная,
подобно тѣлу, къ бренной поддержкѣ костей, она
можетъ вливаться, слѣдуя планамъ воздушныхъ су-
ществъ, въ любую форму, ясную или темную, жид-
кую или твердую, и, такимъ образомъ, приводить
къ намѣченнымъ результатамъ дѣянія своей любви
и злобы».
Будучи по природѣ безобразными, дьяволы могли
искусственно принимать красивую и обольститель-
ную наружность, либо облекаться въ пугающее
безобразіе же, но отличное отъ собственнаго.
Наслѣдники олимпійскихъ божествъ, дьяволы,
долго мучили христіанъ памятью и образами ото-
шедшаго въ вѣчность язычества. Въ четвертомъ
вѣкѣ они посѣщали св. Мартина, знаменитаго епи-
скопа турскаго, въ образахъ Юпитера, Меркурія,
Венеры и Минервы. Галлюцинаціи, хорошо понят-
ныя въ эпоху, когда боги умирали, воскресли вмѣ-
стѣ съ эпохоюіЧ<<воскресшихъ боговъ», какъ удачно
назвалъ г. Мережковскій вѣка Возрожденія. Уже
въ XIII вѣкѣ св. Райнальдъ, епископъ Ночеры, бре-
Физіологія дьявола.
65
дилъ дьяволами въ видѣ давно, казалось бы, забы-
тыхъ Юпитера, Венеры, Меркурія, Вакха и Гебы:
несомнѣнный результатъ чтенія классическихъ
авторовъ или, быть можетъ, слишкомъ прочной
памяти язычныхъ призраковъ въ мѣстности, кото-
рая и посейчасъ носитъ выразительное названіе
Ночеры Языческой, Мосега деі Ра&апі. Чтеніе
классиковъ весьма не одобрялось духовенствомъ
и, наоборотъ, было весьма угодно Сатанѣ. Въ
X вѣкѣ одному равеннскому грамматику, по
имени Вильгарду, явились однажды ночью три
дьявола и, отрекомендовавшись Вергиліемъ, Гора-
ціемъ и Ювеналомъ, благодарили его за прилежаніе,
съ которымъ онъ комментируетъ ихъ произведенія
и обѣщали, въ награду, что послѣ смерти онъ раз-
дѣлитъ ихъ славу. Двусмысленная признательность
эта заставила грамматика призадуматься: ему было
извѣстно, безъ сомнѣнія, что Христосъ, явясь въ
сонномъ видѣніи Блаженному Іерониму, повелѣлъ
ангеламъ жестоко высѣчь его за слишкомъ усерд-
ную любовь къ Цицерону \
Чаще всего дьяволъ мѣняетъ свою человѣкопо-
добную форму на человѣческую жег которая въ дан-
номъ случаѣ лучше соотвѣтствуетъ ихъ намѣре-
ніямъ. Къ отшельнику онъ приходитъ обольсти-
тельною женщиною, къ отшельницѣ красивымъ на-
вязчивымъ юношей. Нерѣдко дьяволъ являлся тѣмъ,
противъ кого злоумышлялъ, подъ видомъ ихъ дру-
зей, родныхъ, близкихъ и знакомыхъ, изъ чего про-
истекали иногда большія несчастья, грѣхи и со-
блазны. (См. ниже во второмъ томѣ этого сочи-
ненія исторію князя Петра Муромскаго.) Препо-
1 Ср. во П томѣ моего „Звѣрь изъ бездны* главу „Тацигъ или
іПоджіо БраччіолиньГ.
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 5
66
Дьяволъ.
добная Марія изъ Майэ (Маіііе — деревня въ Ван-
деѣ въ 14 кил. отъ Фонтенэ-де-Контъ) открыла
0 дьявола въ лицѣ одного отшельника, котораго всѣ
считали святымъ. Случай, необыкновенно частый
въ мѣстностяхъ, вѣкахъ и слояхъ народныхъ, охва-
ченныхъ борьбою господствующей церкви и сектъ,
догмата и свободы совѣсти. У насъ въ Россіи
это — обыкновенная религіозная галлюцинація фа-1
натиковъ старой вѣры, давно обратившая на себя |
вниманіе художественныхъ писателей. П. И. Мель-
никовъ (Андрей Печерскій) коснулся этой темы!
въ «Гришѣ», а А. Н. Майковъ въ «Странникѣ»:
Тому теперь недѣли три, сошлися
Къ намъ странники, да трое разныхъ вѣръ.
И спорили, и всякъ хвалилъ свою,
Да таково ругательно и блазно.
Какъ улеглись, я тоже легъ на одръ.
И такъ-то у меня заныло сердце;
И мысленно я сталъ молиться Богу:
„Дай знаменье мнѣ, Господи, какая
Передъ Тобой есть истинная вѣра?“
И не заснулъ — вотъ какъ теперь смотрю:
Вдругъ въ келью дверь тихонько отворилась,
И старичокъ такой лѣпообразный
Вошелъ и сѣлъ на одръ ко мнѣ и началъ
Бесѣдовать, да ладно такъ и складно.
Всѣ хороши, молъ, вѣры передъ Богомъ;
Зригъ на дѣла, молъ, главное, Господь;
А что когда, молъ, знать желаешь больше,
Такъ приходи къ соборному попу...
И, какъ сказалъ онъ только: „попъ" — я вздрогнулъ.
Вскочилъ и крикнулъ: Да воскреснетъ Богъ!
Онъ и пропалъ — ну, видѣлъ я — во прахъ
Разсыпался...
, Блаженной Герардескѣ Пизанской и многимъ
другимъ дьяволъ являлся въ образѣ ихъ мужей.
Физіологія дьявола.
6/
Этотъ обманъ онъ часто употребляетъ противъ не-
утѣшныхъ вдовъ, слишкомъ страстно любившихъ
лужей своихъ. Не столько сказку, сколько ходячій
деревенскій анекдотъ о томъ (потому что въ на-
родѣ это повѣрье крѣпко держится даже посей-
іасъ) помѣстилъ въ свое собраніе «Народныхъ рус-
скихъ сказокъ» А. Н. Афанасьевъ:
«Жилъ-былъ мужикъ, была у него жена-краса-
вица; крѣпко они любили другъ дружку и жили въ
ладу и согласіи. Ни много ни мало прошло времени,
померъ мужъ. Похоронила его бѣдная вдова и стала
задумываться, плакать, тосковать. Три дня, три
ночи безперечь слезами обливалась; на четвертыя
сутки, ровно въ полночь, приходитъ къ ней бѣсъ въ
образѣ ея мужа. Она возрадовалась, бросилась ему
на шею и спрашиваетъ: «Какъ ты пришелъ?» —
«Да слышу, — говоритъ, — что ты, бѣдная, по мнѣ
горько плачешь, жалко тебя стало, отпросился и
пришелъ». Легъ онъ съ нею спать; а къ утру, толь-
ко пѣтухи запѣли, какъ дымъ исчезъ. Ходитъ бѣсъ
къ ней мѣсяцъ и другой; она никому про то не
сказываетъ, а сама все больше да больше сохнетъ, *
словно свѣчка на огнѣ таетъ! Въ одно время прихо-
дитъ ко вдовѣ мать-старуха, стала ее спрашивать:
«Отчего ты, дочка, такая худая?» — «Отъ радости,
гтгушка!» — «Отъ какой радости?» — «Ко мнѣ
покойный мужъ по ночамъ ходитъ». — «Ахъ ты,
дура! какой это мужъ — это нечистой!» Дочь не
вѣритъ. «Ну, слушай же, что я тебѣ скажу: какъ
придетъ онъ къ тебѣ въ гости и сядетъ за столъ,
ты урони нарочно ложку, да какъ станешь поды-
мать — посмотри ему на ноги». Послушалась вдова
матери; въ первую же ночь, какъ пришелъ къ ней
счистой, уронила подъ столъ ложку, полѣзла до-
5*
68 Дьяволъ.
ставать, глянула ему на ноги — и увидала, что онъ
съ хвостомъ. На другой день побѣжала она къ ма-
тери. «Ну, что, дочка? правда моя?» — «Правда,
матушка! что мнѣ дѣлать несчастной?» — Пой-
демъ къ попу». Пошли, разсказали все какъ было;
попъ началъ вдову отчитывать, три недѣли отчи-
тывалъ — насилу отсталъ отъ нея злой бѣсъ!»
Чтобы скомпрометировать св. Кунигунду, бѣсъ
однажды вышелъ изъ ея спальни въ видѣ рыцаря.
Принявъ образъ св. Сильвана, онъ волочился за од-
ною дѣвицею и нарочно далъ поймать себя у нея
въ спальнѣ подъ кроватью. Ѳома Кантипратійскііі1
видѣлъ однажды дьявола въ образѣ монаха, кото-
рый съ нарочною непристойностью обнажился, буд-
то бы, по естественной нуждѣ. Когда Ѳома оклик-
нулъ безстыдника, онъ тотчасъ исчезъ. Тотъ же
Ѳома жалуется на дьяволовъ, которые компромети-
ровали кёльнское монашество, устраивая по ночамъ
пляски на пригородныхъ поляхъ и одѣваясь для
этихъ баловъ своихъ въ бѣлыя рясы.
Изъ животныхъ дьяволъ, въ старину, охотнѣе
всего являлся дракономъ или зміемъ. Но драконъ не
всегда метаморфоза чорта, иногда онъ — самъ
чортъ и есть, въ подлинномъ своемъ видѣ. Въ ру-
імынсісомъ языкѣ оба они — и чортъ, и драконъ —
совершенно совпадаютъ въ нарицательномъ имени
дьявола: бгасиі. Въ Апокалипсисѣ Іоанна и Видѣ-
1 Ѳома Кантипратійскій (Тііотаз Сапіітргаіепзіз), монахъ, икса
гель ХШ вѣка (1201—1270), сперва августинецъ въ Катемпрэ (Саіішргё
близъ Камбрэ (СатЬгау), потомъ доминиканецъ, читалъ богословіе въ
Лувэнѣ, проповѣдовалъ въ Бельгіи, Франціи, Германіи. Ему принадле-
жатъ многія житія въ „Асіа 8апісіогитп“ Болландистонъ. Писалъ ла-
тинскіе стихи и упредилъ Метерлинка сочиненіемъ „Вопіпп ипіѵегзаіе
сіе АріЬиз" («Всемірно-благое поученіе отъ пчелъ"), книгою аскетической
морали, въ которой онъ изъ образа жизни пчелъ извлекаетъ уроки
для великихъ и малыхъ міра сего. Приписываютъ ему также пере-
водъ Аристотеля, но, безъ сомнѣнія, ошибочно.
Физіологія дьявола. 69
ніяхъ многихъ святыхъ Драконъ или Змій несо-
мнѣнно тождественъ дьяволу. Въ VIII вѣкѣ Іоаннъ
Дамаскинъ описывалъ дьяволовъ какъ драконовъ,
летающихъ по воздуху. Змій, какъ истинный об-
разъ Сатаны, весьма привился къ русскимъ фанта-
стическимъ представленіямъ какъ въ старинной
церковной литературѣ, такъ и въ духовныхъ сти-
хахъ и сказочной словесности. Въ старообрядче-
ской полемической литературѣ этотъ образъ полу-
чилъ особенно широкое и яркое развитіе, которымъ
красиво воспользовался Майковъ въ упомянутомъ
уже своемъ «Странникѣ»:
Великій змій вселенную обвилъ
И царствуетъ... Про змія то читаемъ:
„И было зримо, како по ночамъ,
Сей змій, уста червлены, брюхо пестро,
Ко храминѣ царевой подползалъ,
И царское оконце отворялось.
Царь у окна сидѣлъ, а змій, вздымаясь
По лѣстницѣ клубами, подымался
Вверхъ до окна и голову свою
Великому царю клалъ на плечо.
(И такъ онъ былъ огроменъ, что лежалъ
По лѣстницѣ всѣмъ туловищемъ темнымъ,
А хвостъ еще изъ патріаршей сѣни
Не вылѣзалъ.) И такъ, къ цареву уху
Припавъ, шепталъ онъ лестныя слова:
„Не слушай честныхъ старцевъ, о царю!
„И старыхъ книгъ, владыко, боронися!
„Во тѣсноты они тебѣ хоіятъ!
„А полюби, царь, Никоновы книги:
„Въ нихъ обрѣтешь пространное житье,
„И по средамъ и пятницамъ всеясіье,
„И тѣлесамъ твоимъ во услажденье
„Всѣ радости мірскія и утѣхи*.
Иногда, однако, драконъ является существомъ
гораздо болѣе тѣлеснымъ, чѣмъ дьяволъ, и какъ бы
70
Дьяволъ.
среднимъ между бѣсомъ и животнымъ. Таковы всѣ |
безусловно смертные драконы-людоѣды романскаго 1
и германскаго эпоса, многіе змѣи нашихъ русскихъ |
богатырскихъ былинъ и сказокъ. Иногда, наконецъ, |
драконъ просто страшное животное, природная си-
ла, злость и безобразіе котораго сдѣлали его лю-
бимцемъ Сатаны, охотно принимающимъ его образъ
для удобнѣйшаго исполненія своихъ злодѣйствъ. 0 I
змѣѣ, какъ дьяволѣ-оборотнѣ, врагѣ богатырей, по-
хитителѣ и любовникѣ женщинъ, будетъ подробно
говорено во второмъ томѣ этого сочиненія.
Чтобы надоѣдать людямъ, мучить ихъ и пугать,
дьяволъ не брезгуетъ никакимъ животнымъ видомъ.
Рыкающими львами бродили бѣсы въ пустынѣ во-
кругъ св. Антонія, ползали у ногъ его змѣями и ’
скорпіонами. Слишкомъ тысячу лѣтъ спустя св. Ко-
лета видѣла ихъ лисицами, жабами, змѣями, улит-
ками, мухами и муравьями. Въ XIII вѣкѣ св. Эгидій
угадалъ дьявола подъ панцыремъ гигантской чере-
пахи. Во образѣ льва демонъ убилъ мальчика, ко-
торому, однако, св. Елевеерій, епископъ турнэйскій'
(Тоигпау, городъ въ Бельгіи), возвратилъ жизнь.
Въ образѣ ворона демонъ являлся не менѣе часто,
чѣмъ въ образѣ дракона, и точно также не все-
гда можно опредѣлить, пріемлемый ли это дьяволомъ
видъ или его собственный. Черный цвѣтъ ворона
сдѣлалъ его символомъ демона въ католическомъ
искусствѣ, особенно въ архитектурныхъ украше-
ніяхъ средневѣковыхъ церквей. Воронъ, для св.
Евкра, обозначаетъ черную душу грѣшника (пі§гі-
іибо рессаіогів), а св. Мелитонъ переводитъ его сим-
волъ прямо демономъ (согѵі: баетопез). (АиЬег.)
Во всякомъ случаѣ, долголѣтній, черный и мрачный
воронъ великій любимецъ дьявола, унаслѣдованный
Физіологія дьявола.
71
послѣднимъ отъ эллинскаго Аполлона и германскаго
Вотана. «Воронъ чорту молится»: это великорус- <
ское присловье сохранилъ Некрасовъ въ своей по-
эмѣ «Кому на Руси жить хорошо». Совершенно
дьявольскимъ существомъ является фантастическая
птица «морской воронъ» въ фламандскихъ сказ-
кахъ: одна изъ нихъ обработана Гейнрихомъ Гей-
не въ изумительно народной балладѣ его о «Гер-
манѣ веселомъ героѣ». Другую читатель можетъ
найти въ моей книгѣ «Миѳы жизни»: «Царевна
Аделюцъ». Наши русскія сказки также знаютъ
Ворона Вороновича — полуптицу, полудемона, ко-
торый, подобно бѣсу-змѣю, похищаетъ красавицъ
и сражается съ богатырями. Таковы же вороны
«желѣзные носы», залетѣвшіе въ русскія сказки
изъ арабскихъ «1001 ночи».
Не лучшей змѣя и ворона репутаціей пользуются
летучія мыши, — св>. Ведастъ видѣвъ однажды, какъ *
дьяволы, взлетѣвъ стаей нетопырей, помрачили бѣ
лый день, — сова и коршунъ. Когда чортъ не цѣ-
ликомъ нетопырь, то крылья у него — отъ нето-
пыря взяты. Относительно собаки Западъ расхо-
дится съ Востокомъ. На послѣднемъ собака, другъ
человѣка, считается врагомъ дьявола, на Западѣ же *
она — его обычное превращеніе. Эта двойствен-
ность весьма стараго происхожденія. По дуали-
стическимъ легендамъ, представляющимъ собою
смѣсь воспоминаній о манихейской космогоніи и
финно-тюрскихъ сказокъ, Богъ и дьяволъ творили
міръ вмѣстѣ, пока не разссорились изъ-за дьяволова
непослушанія, озорничества и проказъ. Адама
Богъ творилъ уже одинъ, сложивъ его изъ «восьми
частей». «И поиде очи имати отъ солнца и остави
Адама единого лежаща на земли. Пріиде же ока-
72
Дьяволъ.
янный сатана ко Адаму и измаза его каломъ и ти-
помъ и возгрями. И пріиде Господь ко Адаму и
восхотѣ очи вложити, и видѣ его мужа измазана, и
разгнѣвался Господь на діявола и нача глаголати:
окаянне діяволе, проклятый! не достоитъ ли твоя
погибель? что ради человѣку сему сотворилъ еси
пакость — измаза его? и проклятъ ты буди! И
діяволъ исчезе, аки молнія, сквозь землю отъ лица
Господня. Господь же снемъ съ него пакости са-
таны и смѣсивъ со Адамовыми слезами, и въ томъ
сотвори собаку, и постави собаку и повелѣ стрещи
Адама; а самъ отъиде въ горній Іерусалимъ по ды-
ханіе Адамлево. И пріиде вторые Сатана и восхотѣ
на Адама напустити злу скверну, и видѣ собаку
при ногахъ Адамлевыхъ лежащу, и убояся вельми
Сатана. Собака начала зло лаяти на діавола; ока-
янный же Сатана вземъ древо и истыка всего чело-
вѣка Адама, и сбтвори ему 70 недуговъ». Здѣсь
собака является слугою Бога, стражемъ человѣка,
тварью благодѣтельною. Но то же самое преданіе,
въ сказаніяхъ мордвы и черемисовъ, варьируется
совсѣмъ въ другомъ направленіи. «Юма, создавши
человѣческое тѣло, отправился творить душу, а къ
тѣлу приставилъ пса, который тогда еще не имѣлъ
шерсти. Злой Кереметь произвелъ такой холодъ,
что песъ едва не замерзъ; потомъ далъ собакѣ
шерсть, и допущенный къ человѣку охаркалъ его
тѣло, и тѣмъ самымъ положилъ начало всѣхъ бо-
лѣзней». Въ видѣ пуделя дьяволъ сопровождалъ
папу Сильвестра II, Фауста, Корнелія Агриппу Нет-
тесгеймскаго, въ собачьемъ же видѣ онъ, обыкно-
венно, сторожитъ свои подземныя сокровища и
клады. Чернымъ козломъ возитъ онъ вѣдьмъ на
сборища и предсѣдательствуетъ на шабашѣ. Ко-
Физіологія дьявола. 73
томъ мурлычитъ въ кухнѣ колдуньи и, мало того,
по чешскому повѣрью, каждый черный котъ — I
только до семи лѣтъ котъ, а потомъ обращается И
въ дьявола. Надоѣдливою мухою пристаетъ къ '
монаху, разбивая его молитвенное вниманіе. И въ
видѣ краснаго шмеля заставляетъ переживать сла-
дострастныя ощущенія и писать таковые же стихи .
талантливую русскую поэтессу М. А. Лохвицкую- 1
Жиберъ. Имя Вельзевула, какъ древняго бога фи-
листимлянъ, обозначало — «князь мухъ...» <
«—О, Вельзевулъ, о, царь жужжащихъ мухъ»
(М. А. Лохвицкая. «Шмель»).
Средніе вѣка строили мостъ между демонологіей
и зоологіей съ искренней вѣрою. Цѣлый рядъ жи-
вотныхъ въ христіанской символикѣ объявленъ
былъ какъ бы гіероглифами дьявола: змѣй, левъ,
обезьяна, жаба, воронъ, нетопырь и др. И, наобо-
ротъ, дьявола часто зовутъ «скотомъ» — не только
въ ругательной метафорѣ, какъ показываетъ одинь
средневѣковый «бестіарій» (зоологическій сбор-
никъ), <въ которомъ дьяволъ класс-ифицируется
какъ животное, подобное другимъ звѣрямъ (А.
Сга!). Бѣсовскихъ звѣрей видѣли не только тайно-
видцы въ аду, мистики признавали ихъ и на зе-
млѣ, — и не только въ легендарныхъ драконахъ и
василискахъ, но и, напримѣръ, въ реальнѣйшей и
невиннѣйшей по существу, жабѣ. Злополучное
пресмыкающееся это горько платилось за свое
безобразіе. Бѣсовская репутація установлена за
нимъ въ христіанствѣ еще Апокалипсисомъ:
«И видѣлъ я выходящихъ изъ устъ дракона и
изъ устъ звѣря и изъ устъ лжепророка трехъ ду-
ховъ нечистыхъ, подобныхъ жабамъ:
«это — бѣсовскіе духи, творящіе знаменія; они
74 Дьяволъ.
выходятъ къ царямъ земли всей вселенной, чтобы
собрать ихъ на брань въ оный великій цень Бога
Вседержителя». (XVI. 13, 14.) Начиная со II вѣка,
устами Мелитона Сардійскаго, и сквозь всѣ сред-
ніе вѣка жаба несетъ свое проклятіе, зачатое еще
въ языческой магіи и зоологическомъ баснословіи
Плинія (НІ8І. паіиг. ІіЬ. XXX). Въ XII вѣкѣ, у Алэна
Великагох, у Петра Капуанскаго, жаба — образъ
похабныхъ поэтовъ, еретиковъ и ... философовъ-
матеріалистовъ, обращающихъ умъ свой только
къ земнымъ предметамъ! Затѣмъ она сдѣлалась
эмблемою жадности и распутства, а отсюда и бѣ-
сомъ, карающимъ за смертные грѣхи этой катего-
ріи. Въ каѳедральномъ соборѣ въ Пуатье и во множе-
ствѣ старинныхъ церквей Франціи можно видѣть
изображеніе казней, ждущихъ женщинъ за жад-
ность, скупость, роскошь и кокетство: жабы и змѣи
кусаютъ ихъ за груди. На великолѣпномъ южномъ
порталѣ въ средневѣковомъ аббатствѣ г. Муасса-
ка (Моіззас; бер. Тагп-еі Сагоппе) интереснѣйшая
скульптурная группа изображаетъ дьявола, со
всѣми отличительными его признаками, выплевы-
вающаго жабу — по направленію къ нагой жен-
щинѣ, къ грудямъ которой присосались двѣ змѣи, а
нижнюю часть живота грызетъ другая жаба. Аб-
батъ Оберъ, авторъ «Исторіи и теоріи религіознаго
символизма», отмѣчаетъ, что жаба въ символикѣ
лишена «контрастнаго значенія», которое имѣется
даже у змѣи какъ эмблемы мудрости, а въ Мѣд-
номъ Зміи даже прообраза Спасителя, у ворона какъ
спутника св. Бенедикта и т. д. Жаба всегда — по-
1 Алэнъ де Е’|б1е, досіог ниіѵегэаііз, философъ и поэтъ XII вѣка,
умеръ въ 1203 г., многіе годы занималъ каѳедру богословія въ Па-
рижскомъ университетѣ.
Физіологія дьявола. 75
рокъ, грѣхъ, животное-дьяволъ. Въ этомъ ка- *
чествѣ оно наказываетъ въ нѣмецкой сказкѣ, за-
писанной Гриммами, скупость и жестокость сына,
отказавшаго въ пропитаніи своему престарѣлому
отцу. Жареная курица, которою недостойный сынъ
обѣдалъ послѣ своего жестокаго дѣла, обратилась
въ жабу и, прыгнувъ на лицо грѣшника, вцѣпилась
въ него такъ крѣпко, что онъ долженъ былъ но-
сить ее и кормить своимъ мясомъ уже до самой
смерти. Но злоба и месть жабы-демона не всегда
воодушевляются столь дидактическими побужденія-
ми, а весьма часто отвѣчаютъ сами за себя. Цеза-
рій изъ Гейстербаха разсказываетъ о молодомъ че-
ловѣкѣ, который, найдя въ полѣ такую демониче- •
скую жабу, умертвилъ ее. Однако, затѣмъ, мертвая
жаба преслѣдовала своего убійцу, не давая ему по-
коя ни днемъ, ни ночью и не обращая нисколько
вниманія на смертельные удары, которыми ее снова
и снова поражаютъ. Не помогло даже то, что ее
сожгли, — она немедленно воскресла изъ пепла.
Наконецъ, несчастный преслѣдуемый, не видя дру-
гого средства спасенія, сдается на капитуляцію —
позволяетъ проклятой жабѣ укусить его и тотчасъ
же вырѣзываетъ укушенное мѣсто кинжаломъ.
Этою местью страшная жаба удовлетворилась, уда- /
лилась и не показывалась болѣе. Легенду эту не »
лишнее сравнить съ индусскимъ повѣрьемъ, что '
человѣкъ, убившій нечаянно очковую змѣю, мо-
жетъ искупить свою вину только человѣческою
жертвою; въ силу этого избранная жертва полу-
чаетъ рану въ бедро, притворяется умершею и
затѣмъ притворно воскресаетъ, а вытекшая кровь
считается жертвою, замѣняющею жизнь.
Въ одной старинной заклинательной формулѣ
76
Дьяволъ.
мы встрѣчаемъ моленіе къ Богу объ охранѣ зем-
ныхъ плодовъ отъ червей, мышей, кротовъ, змѣй и
другихъ нечистыхъ духовъ (А. Сгаі). Св. Патрикій,
св. Готфридъ, св. Бернардъ и многіе другіе святые
предавали анаѳемѣ мухъ и другихъ вредныхъ на-
сѣкомыхъ или гадовъ, избавляя отъ нихъ дома, го-
рода и провинціи. Процессы противъ животныхъ
возбуждались не только въ средніе вѣка, но и въ
расцвѣтъ Возрожденія. Въ 1474 г. въ Вазелѣ фор-
мально судили и сожгли дьявола-пѣтуха, который
надумался снести яйцо. Вызывались на судъ обви-
няемыми и свидѣтелями животныя, вызывались и
демоны. Еще въ XVII вѣкѣ іезуитъ Синистрари
д’Амено, если только не подложно его сочиненіе, до-
казываетъ, что инкубы и суккубы суть животныя
особаго рода, почему и грѣхъ прелюбодѣянія съ
демономъ, такъ интересовавшій казуистовъ Возро-
жденія, онъ подводитъ подъ рубрику скотолож-
ства.
Съ тою же легкостью, какъ въ животный видъ,
обращается дьяволъ въ неодушевленные предметы.
Св. Григорій Великій сообщаетъ о монахинѣ, кото-
рая стала бѣсноваться отъ того, что проглотила дья-
вола, обратившагося въ листикъ салата. Одного
изъ учениковъ св. Иларія, епископа галатскаго, дья-
волъ дразнилъ въ видѣ аппетитной кисти винограда.
Другимъ онъ представлялся стаканомъ вина, слит-
комъ золота, туго набитымъ кошелькомъ, дере-
вомъ, катящеюся бочкою, кто-то догадался узнать
его даже въ видѣ коровьяго хвоста. Опять невольно
вспоминаются бѣлогорячечныя галлюцинаціи Ивана
изъ «Тише воды, ниже травы».
«Къ намъ Иванъ поступилъ въ припадкѣ вели-
чайшаго унынія и, боясь быть выгнаннымъ, покуда
Физіологія дьявола.
77
не пилъ, не переставая однакоже слышать голоса,
проклинавшіе его и выходившіе откуда-нибудь изъ
графина или съ потолка. Иногда неожиданно онъ
совалъ въ щель между половицами папиросу, такъ
какъ солнечный лучъ, ударявшій въ полъ, предста-
влялся ему въ видѣ головы, которая говорила: /
«Нѣтъ ли покурить?» (
Джинъ, кипѣвшій въ крови голландскихъ худож-
никовъ едва ли менѣе, чѣмъ водка въ крови этого
несчастнаго Ивана, сдѣлалъ ихъ величайшими и
изобрѣтательнѣйшими иллюстраторами дьявольской
трагикомедіи, въ которой оживала для галлюцината
мертвая природа: деревья, камни, строенія, домаш-
няя утварь, кухонная посуда, рабочіе инструменты.
Одни фантасты получали сатаническія галлюци-
націи, разбивая свои нервы алкоголемъ и порока-
ми, другіе, наоборотъ, взвинчивали себя до нихъ
аскетическими подвигами. Въ препятствіяхъ имъ,
демонъ не жалѣлъ метаморфозъ и доходилъ въ по- •
слѣднихъ до дерзости невѣроятной, перенося пре-
вращенія свои изъ міра вещественнаго въ міръ не-
вещественный, принимая на себя видъ святыхъ, ан-
геловъ свѣта и даже Дѣвы Маріи, Христа и Сава-
оѳа, симулируя предъ какимъ-либо честолюбивымъ
подвижникомъ, чтобы погубить его грѣхомъ гордо-
сти, полное видѣніе горнихъ небесъ. Замѣчатель-
нѣйшую легенду въ этомъ родѣ даетъ Печерскій
Патерикъ.
«Препод. Исаакій былъ богатый купецъ торо- .
пецкій. Пожелавъ жизни иноческой, юнъ роздалъ
все свое имѣніе и пришелъ въ пещеру къ препод.
Антонію, прося постриженія. Антоній принялъ его
и постригъ. Исаакій наложилъ на себя тяжелые
подвиги: надѣлъ власяницу и сверхъ ея покрылся
78 Дьяволъ.
сырой козлиной кожей, которая на немъ высохла,
затворился въ тѣсной пещерѣ и молился Богу со
слезами. Пища его была просфора и то черезъ день;
воду пилъ онъ въ мѣру. Антоній приносилъ ему
то и другое, подавая въ малое окошко, куда едва
проходила рука. Семь лѣтъ провелъ онъ въ такихъ
подвигахъ, не выходилъ изъ затвора, не ложился
на бокъ, но только сидя засыпалъ ненадолго. Сь
вечера до полуночи онъ пѣлъ псалмы и клалъ по-
клоны. Однажды онъ сѣлъ отдохнуть послѣ ноч-
ныхъ поклоновъ. Внезапно пещера озарилась яр-
кимъ свѣтомъ. Взошли два свѣтлые юноши. «Исаа-
кій, — сказали они, — мы ангелы и вотъ идетъ къ
тебѣ Христосъ — поклонись ему». Обольщенный
затворникъ, не оградивъ себя крестнымъ знаме-
ніемъ, ни сознаніемъ своего недоСтоинства, покло-
нился до земли бѣсовскому дѣйствію, какъ самому
Христу. Бѣсы воскликнули: «Ты нашъ, Исаакій.
пляши съ нами!» Они подхватили его, начали имъ
играть и оставили полумертвымъ» (М. Толстой).
Превращеній своихъ демоны достигаютъ тѣмъ,
что сгущаютъ вокругъ себя воздухъ, принимающій
угодную имъ форму, или же, сперва создавъ эту
форму изъ какого-либо элемента, они входятъ въ
нее, какъ душа въ тѣло. И наконецъ, они могли
вселиться уже въ готовыя, чужія тѣла и, овладѣвъ
ими, пользоваться, пока надо, какъ собственными.
Проникая такимъ образомъ въ живыя тѣла, онн
обращали людей и животныхъ въ одержимыхъ, бѣс-
новатыхъ. Но они могли проникать и въ мертвыя
тѣла, которыя, ихъ силою, получали всю видимость
и дѣятельность жизни. Данте, устами монаха-бра-
тоубійцы Альбериго ди Манфреди, разсказываетъ
страшную судьбу политическихъ предателей: души
Физіологія дьявола.
79
ихъ мучатся въ Птолемеѣ, третьемъ отдѣленіи ле-
дяного девятаго круга, въ то время какъ тѣла оста-
ются еще нѣкоторое время на землѣ, какъ бы жи-
выя, движимыя и управляемыя вселившимися въ
нихъ демонами, и казнимый въ аду человѣкъ не
знаетъ, что они творятъ отъ его имени и въ его
обликѣ.
Кізрозе адипцие: іо зоп Ггаіе АІЬегі&о:
Іо зоп циеі сіеііе Ггиііа деі таі огіо,
СЬе циі гіргепсіо сіаііего рег Л&о.
ОЬ, сііззі Іиі, ог зеі іи апсог тогіо?
Есі е§1і а те: соте іі тіо согро зіеа
Ыеі топсіо зи, пиПа зсіепгіа рогіо.
Соіаі ѵапіа^іо На диезіа Тоіоттеа,
СЬе зреззе ѵоііе Гапіта сі сасіе
Іппапгі сЬе Аігороз тозза 1е деа.
Е рег сЬе іи ріи ѵоіопііег ті гасіе
Ье іпѵеігіаіе Іасгіте даі ѵоііо,
Заррі сЬе, іозіо сЬе Гапіта ігасіе,
Соте Іес’іо, іі согро зио Гё іоііо
Оа ип сіітопіо, сЬе розсіа іі ^оѵегпа,
Мепіге сЬе іі іетро зио іиііо зіа ѵоііо.
Страшную казнь эту считали изобрѣтеніемъ
Данте, но ему принадлежитъ только ея психоло-
гическое освѣщеніе. Мертвецъ, движущійся дья-
вольскою силою, старинный гость демонологиче-
скихъ легендъ. Цезарій разсказываетъ мрачную
исторію, какъ въ нѣкоторомъ монастырѣ появился
клирикъ, пѣвшій удивительно сладкимъ голосомъ,
такъ что богомольцы, заслушавшись его, забывали
о молитвѣ. Но нѣкій святой отшельникъ, послу-
шавъ немного, сказалъ: — «Это не человѣческое
пѣніе, это голосъ проклятаго дьявола!»—и произ-
несъ должныя заклинанія. Дьяволъ бѣжалъ оть
нихъ изъ тѣла, которое онъ оживлялъ, а на цер-
80
Дьяволъ.
ковномъ полу остался холодный трупъ давно умер
шаго клирика. Ѳома Кантипратійскій зналъ благо
честивую дѣву, которую, когда она одна молилаа
въ церкви, дьявіолъ пробовалъ запугать, заставі®
двигаться покойника, положеннаго тамъ въ ожида
ніи отпѣванія; но дѣва понявъ, чьи это штуки, «
растерялась, а дала покойнику хорошаго тумака о
головѣ, послѣ котораго бѣдняга, конечно, уже и
пошевелился. Наивному разсказу этому не труди
повѣрить, какъ далеко не единственному — даже і
въ новѣйшія времена — случаю, когда испуганны
(суевѣры пришибали, такимъ образомъ, летаргикові
\ и обморочныхъ. Іаковъ изъ Вораджіо \ въ «ЗолотоІ
легендѣ» своей, пересказываетъ древнее сказаніе о
дьяволѣ, вселившемся въ тѣло мертвой красавицы,
съ цѣлью соблазнить одного злополучнаго затвор-
ника. Въ «Небожественной комедіи» Зитмунт;
Красинскаго, одномъ изъ геніальнѣйшихъ твореній
европейскаго романтизма, съ поразительною силой
и красочностью изображенъ этотъ страшный про
цессъ *— переселенія злого духа въ прахъ мертво!
красоты. Въ житіи св. Гильберта дьяволъ, вселмз
шись въ покойника, снялъ перевозъ черезъ рѣку -
съ цѣлью топить всѣхъ, кто ему ввѣрялся; въ дру
гомъ житіи, св. Одрана, дьяволъ поддерживалъ жи
вымъ трупъ одного выгоднаго ему злодѣя. Бого
словы допускали возможности подобныхъ случаевъ
• за исключеніемъ того, чтобы дьяволъ осмѣлился за
владѣть тѣломъ человѣка, скончавшагося въ бла
гостил въ совершенномъ мирѣ съ церковью, а тѣмі
паче — мощами. Однако, на попытки къ том)
1 Іаковъ изъ Вораджіо близъ Генуи (сіе Ѵога^іпе), доминикі
нецъ, 1230—1298 гг ; его „Ье^епсіа аигеа*4 (Нізіогіа ЬотЬаггііпа зеі
Ьебепба Запеіа) — родъ католическаго „Пролога14: собраніе житій свя
гыхъ, переполненное самыми невѣроятными исторіями.
Физіологія дьявола.
81
дьяволъ дерзалъ неоднократно. Извѣстно апокри-
фическое сказаніе о спорѣ между Михаиломъ Ар-
хангеломъ и Сатаною изъ-за тѣла Моисеева. Оно
вскользь упоминается и въ Новомъ Завѣтѣ (Соб.
Посл. отъ ап. Іуды). Казуисты среднихъ вѣковъ
изъяснили, зачѣмъ дьяволъ добивался овладѣть
прахомъ пророка: вселясь въ мертвое тѣло, онъ
создалъ бы оракулъ и такимъ образомъ увлекъ бы
Израиль на путь волшебства и идолопоклонства.
Эта церковная санкція одного изъ мрачнѣй-
шихъ суевѣрій дорого обошлась многимъ ле-
таргикамъ, въ родѣ того, котораго пришибла бла-
гочестивая дѣва Ѳомы Кантипратійскаго, и значи-
тельно содѣйствовала распространенію повѣрья объ
упыряхъ и вампирахъ, которое даже въ XVIII вѣкѣ
охватывало цѣлыя страны съ силою почти эпиде-
мическою и, конечно, съ самыми печальными, от-
вратительными и жалкими послѣдствіями. Но о
вампиризмѣ, какъ сложномъ явленіи демонской си-
лы, но не демонской личности, будетъ подробно го-
ворено въ особой главѣ второго тома. Съ настоя-
щимъ случаемъ — съ оживленіемъ трупа чрезъ все-
леніе дьявола — вампиризмъ только внѣшне сопри-
касается кажущимся сходствомъ, внутренній же
смыслъ и генезисъ обоихъ повѣрій весьма различны.
Какіе бы привлекательные и даже святые образы
ни принималъ на себя дьяволъ, онъ, однако, не могъ
и въ нихъ избытъ своего дьявольства. Даже обла-
чись въ образъ прекраснѣйшей дѣвушки, ангела,
либо самой Дѣвы Маріи, самого Христа, онъ выдѣ-
лялъ какіе-то особые дьявольскіе флюиды, вліяніе
которыхъ тревожило и пугало человѣческую при-
роду, и сквозь восхищеніе и благоговѣйный восторгъ
къ оптическому обману визіонеръ чувствовалъ,
А. В. Амфитеатровъ. ХѴШ. 6
82
Дьяволъ.
самъ себя не понимая, внутри души своей только
необъяснимый страхъ, смятеніе и отвращеніе. Чув-
ства Маргариты въ присутствіи изящнѣйшаго адска-
го князя, кавалера Мефистофеля:
Ез зіекі іЬш ап сіег 8іігп’ ^езсЪгіеЬеп,
Оазз ег пісЬІ ша& еіпе 8ее1е ІіеЬеп.
Міг \ѵігй’з 80 \ѵоЫ іп сіеіпет Агт,
8о Ггеі, 80 Іііп^е^еЪеп \ѵагт,
ЕІпсі зеіпе Ое§еп\ѵаг( зсЬпйггі тіг сіаз Іппге хи.
Приближеніе дьявола было опасно даже, когда
онъ маскировался привлекательно. По словамъ Де-
зарія, двое молодыхъ людей заболѣли послѣ тсго,
какъ видѣли его въ образѣ женщины. Но было убій-
ственно, если юнъ показывался въ собственномъ
видѣ или придумывалъ себѣ какую-нибудь чудовищ-
ную маску, достойную его адской изобрѣтательно-
сти. Такимъ образомъ онъ умертвилъ многихъ уже
однимъ своимъ появленіемъ. Ѳома Кантипратііі-
скій говоритъ, что видъ дьявола наводитъ на чело-
вѣка оцѣпенѣніе и нѣмоту. Данте, въ присутствіи
Люцифера, чувствуетъ себя оледенѣвшимъ и сла-
бымъ — ни мертвымъ, ни живымъ:
Сопіе іо сііѵеппі аііог &е!аіо е !іосо
Ыоі сіітапсіаг, ІеНог, сИё іо поп Іо зсгіѵо,
Рего сЬе о^пі рагіаг загеЬЬе росо.
Іо поп тогіі, е поп гітазі ѵіѵо1.
Итакъ, безконечны были превращенія дьявола,
безконечны и обманы, въ которые онъ, своими спо-
1 Какъ я оледенѣлъ и ослабѣлъ, — не спрашивай, читатель
разъ я самъ не пишу о томъ, тѣмъ болѣе, что никакихъ словъ не
достанетъ изъяснить это. Я не умеръ, но и живымъ не былъ. (ІпГег-
по. XXXIV).
Физіологія дьявола.
83
ссбностями оборотня, вводилъ людей. Но бывали
святые мужи, — напр. св. Мартинъ Турскій, —
которые умѣли выводить его на чистую воду, рас-
познавая рѣшительно подъ всякою личиною. Тогда *
сконфуженный дьяволъ либо мгновенно исчезалъ,
либо принималъ свой всегдашній видъ.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Государство, силы и средства дьявола.
Когда слово дьяволъ употребляется въ един-
ственномъ числѣ, оно обозначаетъ или, 1), какъ имя
нарицательное, одного изъ дьяволовъ, либо сравне-
ніе съ дьяволомъ, или, 2), какъ имя собирателыюе)
всю дьявольскую расу, весь дьявольскій народъ
(какъ «турка» вмѣсто «турки», «нѣмецъ» вмѣсто
«нѣмцы» и т. п.), или, наконецъ, 3), какъ имя соб-
ственное, повелителя дьяволовъ, князя тьмы.
Дьяволовъ было не только много, имъ числа
не было. По общему мнѣнію богослововъ, въ воз-
мущеніи противъ Бога приняла участіе десятая доля
ангеловъ. Но были добросовѣстные теологи, кото-
рые, не удовольствовавшись такою неопредѣленною
статистикою, вычислили точное число злыхъ ду-
• ховъ. По одному такому вычисленію, ихъ не менѣе
10.000 билліоновъ.
Для такого огромнаго народа нужно было не
мало мѣста, а потому дьяволы распредѣлились на
жительство по двумъ областямъ: въ аду и въ воз-
душныхъ сферахъ. Витая въ послѣднихъ, они по-
лучали возможность искушать и мучить живыхъ
людей, а первый устроенъ былъ для ихъ собствен-
наго наказанія, іодновременно съ которымъ они при
Государство, силы и средства дьявола. 85
водили въ исполненіе кары, предназначенныя умер-
шимъ. Воздушныя квартиры отведены имъ только
до Страшнаго Суда. Его приговоръ всѣхъ ихъ за-
бьетъ въ адъ, и ни одинъ изъ нихъ оттуда уже не
выйдетъ.
Не всѣ дьяволы были равны качествами, поло-
женіемъ, способностями. Безконечна ихъ класси-
фикація по мѣсту жительства (водяные — «Непту-
ны», лѣсовики — «дузіи» и т. п.) или по роду дѣя-
тельности (инкубы, суккубы и пр.). Такъ какъ од-
ному дьяволу лучше удалось одно, другому другое,
то отсюда выработалось извѣстное раздѣленіе тру-
да, повлекшее за собою нѣчто въ родѣ соціальнаго
строя. Казалось бы, дьяволъ, олицетвореніе именно
безпорядка и смуты, долженъ быть завзятымъ анар-
хистомъ, отрицателемъ какихъ бы то ни было го-
сударственныхъ и сословныхъ формъ. Однако, на-
противъ, св. Ѳома и многіе другіе теологи изъ са-
мыхъ уважаемыхъ нашли въ дьявольскомъ пародѣ
такую же іерархію, какъ въ сонмахъ ангеловъ, и
даже болѣе точную, такъ какъ у дьяволовъ есть ихъ
собственный, спеціально ихній глава, тогда какъ
ангелы не имѣютъ иного начальника, кромѣ Бога,
который есть владыка всей вселенной, а не только
ихъ однихъ.
Въ евангеліяхъ отъ Матѳея и Луки и въ писа-
ніяхъ большинства богослововъ князь и владыка
демоновъ носитъ имя Вельзевула. Но такъ же часто
зовутъ его Сатаною и Люциферомъ. Данте соеди-
нилъ всѣ эти три имени вмѣстѣ, какъ опредѣляющія
одного и того же великаго Дьявола. Но, обыкновен-
но, это — три разныхъ бѣса и не одинаковой
власти.
О дьявольскихъ чинахъ упоминаютъ уже въ пер-
86
Дьяволъ.
вомъ христіанскомъ вѣкѣ апокрифическая книга
Еноха и Новый Завѣтъ. Св. Ѳома, упомянувъ о дья -
волахъ высшихъ и низшихъ и, вообще, объ іерар-
хическомъ ихъ устройствѣ, не входитъ въ дальнѣй-
шія подробности. Но подобная сдержанность не
могла удовлетворить демонографовъ, теоретиковь
магіи и, въ особенности, ея практиковъ. Для нихъ
было важно знать дьявольскую іерархію точно, а
также и способности и компетенцію каждаго въ
ней чина, и, по возможности, и каждаго отдѣльнаго
бѣса. Систему чиновъ строили двояко: одни демо-
нологи — въ зависимости отъ классификаціи грѣ-
ховъ, ввѣренныхъ дьяволамъ, другіе — по степени
общаго могущества и вліянія, предполагаемыхъ за
^извѣстными имя-рекъ дьяволами.
Данте называетъ Люцифера императоромъ цар-
ства скорби. Для него міръ симметрически дѣлится
на три великія монархіи: вышнюю небесную — Бо-
жескую, среднюю, земную—человѣческую, нижнюю
адскую — дьяволову. Но идея ада, какъ царства, не
принадлежитъ Данте, ни даже среднимъ вѣкамъ, хо-
тя въ средніе вѣка она достигаетъ наивысшаго раз-
витія. Старая на землѣ, какъ само государство, она
свойственна всѣмъ историческимъ религіямъ, и хри-
стіанство приняло ее изъ эллино-римскаго міра уже
въ весьма тщательно выработанномъ видѣ. Поня-
тіе объ адскомъ царствѣ находится уже въ Еванге-
ліяхъ и уже отцы церкви снабжали Люцифера атри-
бутами верховной власти: скипетромъ, вѣнцомъ и
, мечомъ. Во многихъ аскетическихъ легендахъ Са-
тана изображается сидящимъ на высокомъ тронѣ,
окруженнымъ царскою пышностью, возвышаясь
надъ огромною толпою служителей и свиты. Та-
кимъ путемъ народная фантазія выработала мало-
Государство, силы и средства дьявола. 87
по-малу цѣлый сатанинскій дворъ, во всемъ подоб-
ной дворамъ великихъ государей земли. Въ вол--
шебной исторіи Іоганна Фауста, послужившей осно-
вою знаменитой трагедіи Гёте, мы находимъ такое
расписаніе чиновъ: король ада — Люциферъ, вице-
король — Веліалъ, губернаторы — Сатана, Вельзе-
вулъ, Астаротъ и Плутонъ. Мефистофель и еще
шесть другихъ *— въ титулѣ князей. При дворѣ
Люцифера имѣется пять министровъ, одинъ статсъ-
секретарь и двѣнадцать служебныхъ демоновъ, въ
родѣ флигель-адъютантовъ (зрігііі іатіііагез). Въ
другихъ же магическихъ и демонологическихъ кни-
гахъ упоминается о дьяволахъ-герцогахъ, марки-
захъ, графахъ, съ точнымъ исчисленіемъ, сколько
легіоновъ дьяволовъ каждый имѣетъ подъ своей ко-
мандой.
Въ русской старинной литературѣ подробную
картину ада какъ царства и царскаго двора Са-
таны даетъ знаменитая «Повѣсть о Саввѣ Грудцы-
нѣ» — романъ XVII вѣка, повѣствующій якобы со-
бытіе эпохи перваго самозванца («бысть убы въ
лѣто 7144»). Купеческій сынъ Савва Грудцынъ, жи-
вучи въ городѣ Орлѣ, Усольскомъ, влюбился въ же-
ну здѣшняго купца Вожена Второго и, за обладаніе
ею, продалъ душу свою бѣсу, представшему ему въ
видѣ добраго товарища и выманившаго у него хи-
тростью «богоотметное писаніе». Но, такъ какъ
черти большіе формалисты, и плутовски добытая
расписка, повидимому, не твердо гарантировала пра-
во бѣса, то онъ, обманомъ же, приглашаетъ Савву
Грудцына лично поднести ее Сатанѣ:
«По нѣкоемъ же времени поемлетъ бѣсъ Сав-ву,
и поидоша оба за градъ на поле; изшедшимъ же
имъ изъ града, глаголетъ бѣсъ Саввѣ- «Брате Савво,
88 Дьяволъ.
вѣси ли кто есмь азъ? ты убо мниши мя совершенно
быти отъ рода Грудцыныхъ, но нѣсть тако: нынѣ
убо за любовь твою повѣмъ ти всю истину, ты же
не убойся, ниже устыдися звати мя братомъ себѣ,
азъ убо всесовершенно улюбихъ тя въ братство се-
бѣ; но аще хощещи увѣдати о мнѣ, азъ убо сынъ
царевъ; но идемъ протчее и да покажу ти славу и
могущество отца моего»; и сія глаголя, приведе его
въ пустое мѣсто на нѣкій холмъ и показа ему въ
нѣкоемъ раздолѣ градъ велми славенъ; стѣны и по-
кровы и помосты всѣ отъ злата чисто блистахуся; и
рече ему: «Сей есть градъ и твореніе отца моего, но
идемъ убо и поклонимся купно ему; а еже далъ ми
еси писаніе, нынѣ вземъ его, самъ вручи отцу моему,
и великою честью почтенъ будеши отъ него». И сія
изглаголавъ, бѣсъ отдаетъ Саввѣ богоотметное оное
писаніе. Оле безуміе отрока! вѣдый бо яко нико-
торое царство прилежитъ въ близости къ Москов-
скому государству, но все обладаемо бѣ царемъ мо-
сковскимъ, аще бы тогда вообразилъ на себѣ об-
разъ честнаго креста, вся бы сія мечты діавольскія
яко сѣнь погибли!»
Но на предлежащее обратимся. «Егда же поидо-
ша оба къ привидѣнному оному граду и проближив-
шимся ко вратомъ града, срѣтаютъ ихъ юноши тем-
нообразніи, ризами и поясы златыми украшены, и
со тщаніемъ поклоняющеся, честь воздающе сыну
цареву, паче же рещи дьяволу, такожде и Саввѣ
Вшедшимъ же имъ во дворъ царевъ, паки срѣтаютъ
иніи юноши, ризами блистающися паче первыхъ, та-
кожде поклоняющеся имъ. Егда же внидоша въ па-
латы царевы, абіе друзіи юноши срѣтаютъ ихъ,
другъ другу честію и одѣяніемъ превосходяще, воз-
дающе достойную честь сыну цареву и Саввѣ. Вшедъ
Государство, силы и средства дьявола.
89
же бѣсъ въ палату глаголя: «Брате Савво! пожди мя
здѣ мало; азъ убо шедъ возвѣщу о тебѣ отцу мо-
ему, и введу тя къ нему; егда же будеши предъ нимъ,
не что не размышляя или бояся, подаждь ему писа-
ніе свое». И сія рекъ, поиде во внутреннія палаты,
оставль единаго Савву; и помедливъ тамо мало,
абіе входитъ къ Саввѣ, и по семъ вводитъ его предъ
лице князя тьмы.
«Той же сѣдя на престолѣ высоцѣ, каменіемъ дра-
гимъ и златомъ преукрашенномъ, самъ же той сла-
вою веліею и одѣяніемъ блистаяся, окрестъ же пре-
стола его зритъ Савва множество юношъ крыла-
тыхъ стоящихъ, лица же ихъ овыхъ сини, овыхъ
багряни, инымъ же яко смола черны, при-
шедъ же Савва предста царя онаго, надъ на землю,
поклонися ему; вопроси же его царь, глаголя:
«Откуда еси сѣмо, и что есть дѣло твое?» Бе-
зумный же онъ юноша подноситъ ему богоотметное
свое писаніе и вѣщаетъ: «Яко пр-ишедъ, великій ца-
рю, послужити тебѣ». Древній же змій сатана пріемъ
писаніе и прочетъ его, обозрѣвся къ сквернообраз-
нымъ своимъ воиномъ, рече: «Аще ли и пріиму от-
рока сего, но не вѣмъ, крѣпокъ ли будетъ мнѣ,
іли ни». И призвавъ сына своего, Саввина мнимаго
>рата, глаголя ему: «Иди протчее, и обѣдуй съ бра-
томъ своимъ». И такообапоклонишасяцарюиизы-
юша въ преднюю палату, наченши обѣдати, и не-
изреченныя яди принюшаху имъ, такожде и питіе,
жо дивитися Саввѣ, и глагола: «Яко никогда же въ
Юму отца моепо таковыхъ ядей вкушахъ, или пи-
тій испихъ».
Легіоны демоновъ и глава ихъ образуютъ армію.
Іемоны по самой натурѣ своей духи воинственные.
Іолчища ихъ, противопоставлемыя небесному воин-
90 Дьяволъ.
ству, воображаются устроенными, конечно, по об
разу земныхъ армій. Въ житіи св. Маріи Антіохій
ской царь демоновъ является на военной колес
ницѣ, въ сопровожденіи безчисленной орды всадни-
ковъ. Петръ Преподобный (ум. 1156) видѣлъ од-
нажды, какъ огромный отрядъ дьяволовъ, одѣтыхъ
солдатами, двигался ночью черезъ лѣсъ. Часто по-
вторялись видѣнія вооруженныхъ полковъ, несу-
щихся въ воздухѣ, подобно тучамъ.
Такъ какъ адъ — государство, а Сатана — го
сударь, то естественно ему имѣть и свой государ-
ственный совѣтъ, въ которомъ обсуждались важ-
ные вопросы адской политики, чинился судъ, про-
износились приговоры. Время отъ времени Сатана,
наскучивъ адскимъ дворцомъ своимъ, отправлялся
съ компаніей любимцевъ на охоту въ земныхъ лѣ-
сахъ и проносился ураганомъ, вырывая съ корнемъ
деревья на пути своемъ, разсыпая вокругъ себя
ужасъ и смерть. Артуро Графъ справедливо замѣ-
чаетъ, что государи земли въ то безправное время
охотились съ меньшею стремительностью, но не
съ меньшимъ вредомъ для полей и пастбищъ вил-
* лановъ. Въ качествѣ государя Сатана требовалъ
себѣ присяги отъ тѣхъ, кто ему предавался.
г4 Въ вопросѣ о разумности и знаніяхъ демоновъ
теологи много спорятъ. Всѣ согласны въ одномъ:
послѣ паденія демоновъ разумъ ихъ затмился на-
столько, что, если онъ еще на много превосходить
разумъ человѣческій, то далеко ему до разума ан-
гельскаго. Дьяволъ знаетъ прошлое, но въ настоя-
щемъ только то, что Богъ не считаетъ нужнымъ
отъ него скрывать. Нѣкоторые церковные писателя
утверждаютъ, что Сатанѣ была неизвѣстна тайна
Христова пришествія и онъ не узналъ въ Іисусѣ во-
Государство, силы и средства дьявола. 91
человѣчившагося Бога. Дѣйствительно, въ Еванге-
ліи отъ Матѳея Сатана искушаетъ Іисуса услов-
ный:’! предложеніями: «Если ты Сынъ Божій, то пре-
врати эти камни въ хлѣбы», — что показываетъ
какъ бы нетвердую увѣренность' въ томъ, Кого
именно онъ испытуетъ. Это незнаніе дорого обо-
шлось Сатанѣ, такъ какъ, добившись отъ людей
безвинной казни Іисуса, онъ тѣмъ самымъ способ-
ствовалъ акту искупленія и завершилъ свою соб-
ственную гибель.
Расходятся мнѣнія и о томъ: зная всѣ тайньГІ
природы, знаютъ ли демоны также тайны человѣ-
ческой души? могутъ ли они проникать въ глубину
совѣсти, шпіонить наши мысли и чувства? Нѣко-
торые отрицаютъ это на томъ основаніи, что въ та-
комъ случаѣ человѣкъ оставался бы весь въ ихъ
власти, совершенно беззащитнымъ противъ ихъ на-
ущеній и искушеній. Поэтому демонамъ не дано ви-
дѣть душу человѣка и они только большіе физіо-
номисты: по внѣшнимъ признакамъ угадываютъ
мысль и волю, читаютъ въ умѣ и чувствѣ, что, соб-
ственно говоря, можетъ дѣлать и человѣкъ, но у
дьявола въ тысячи разъ больше умѣнія, опыта и
навыка. Другіе богословы, и между ними самъ |
князь ихъ, Ѳома Аквинатъ, наоборотъ, полагаетъ,
нто демоны читаютъ въ душѣ нашей, какъ въ рас-
<рытой книгѣ. Гонорій изъ Отена (Аи^ивіосіипепзіз;
/меръ около ИЗО г.) думалъ, что демонамъ дано
знать злыя стремленія человѣческой мысли и воли,
Юбрыя же — нѣтъ. Дѣло въ томъ, что свое зна-
ніе первыхъ дьяволъ много разъ доказывалъ, вне-
запно обличая своихъ заклинателей, при всемъ чест-
номъ народѣ, въ самыхъ тайныхъ и сокровенныхъ
рѣхахъ ихъ, не исключая и мысленныхъ.
92 Дьяволъ.
Г Не менѣе спорный вопросъ — знаютъ ли ды
волы будущее. Большинство теологовъ высказык
ется отрицательно: если бы дьяволъ, зная проше
шее и настоящее, зналъ еще и будущее, то чѣл
же его знаніе отличалось бы отъ знанія Бога?
какъ бы Богъ потерпѣлъ, чтобы дьяволы зарані
знали его предначертанія черезъ вѣки вѣковъ? П(
доб’нымъ знаніемъ они не обладали и раньше ск
его изгнанія изъ рая, такъ какъ иначе не подняі
бы безполезнаго возстанія. Вѣдь и добрые аьга
не имѣютъ непосредственнаго знанія будущаго,
знаютъ его лишь постольку, поскольку Богъ ді
пускаетъ ихъ читать мысли Его.
Какъ же объяснить предсказательныя способні
сти дьяволовъ? Оригенъ говоритъ, что они узи
вали будущее по движенію планетъ; мнѣніе, плоі
примиримое со взглядомъ Лактанція, который ігмеі
но астрологію признавалъ ложнымъ изобрѣтеніе#
демоновъ. Св. Августинъ полагалъ, что дьяволы і
имѣли непосредственнаго и прямого знанія будуш
го, но, благодаря способности переноситься съ мі
ста на мѣсто быстрѣе молніи, а также благода]
изощренности своихъ чувствъ и интеллекта, оі
были облегчены въ логической работѣ настольк
что по заключеніямъ настоящаго могли вообр
жать и угадывать будущее чуть не навѣрняка. С
Бонавентура полагаетъ, что они не знаютъ буд
щаго какъ возможности, а только угадываютъ!
какъ планомѣрность, такъ какъ они Беликовѣ
нѣйшіе натуралисты и до тончайшаго совершенсВ
выучили всѣ законы и тайны природы.
Глубокія научныя познанія дьявола заставляй
церковь подозрѣвать въ сношеніяхъ съ нимъ к<
ждаго ученаго и, по возможности, оожигать еп
Государство, силы и средства дьявола.
93
кккъ ученика сатанинскаго, живымъ. Однако, Дан-
те считаетъ, что философія для дьявола недоступ-
на, такъ какъ «въ нихъ умерла любовь, а, чтобы
быть философомъ, любовь необходима». Это ни-
сколько не мѣшаетъ самому Данте вывести пре-
восходнымъ діалектикомъ чорта, который тащитъ
I) адъ Гвидо ди Мантефельтро, хотя и получившаго
Игпущеніе грѣховъ отъ папы Бонифація VIII, при
чемъ этотъ демонъ самъ себя рекомендуетъ своему
грѣшнику «логикомъ» по профессіи:
въ
— А ты, братъ, кажется, не думалъ, что я мастеръ
логикѣ? (Ти поп репБаѵі сѣе іо Іоісо Гоззі?)
(Рогзе.)
и
эт
I Знаменитый Жанъ Бодэнъ пишетъ въ своей «Де-
мономаніи», что славный Ермолай Барбаро, патрі-
архъ аквилейскій (ум. 1493) вызвалъ однажды дья-
вола, надѣясь узнать отъ него, что собственно хо
толъ сказать Аристотель своею энтелехіей? Во
Иякомъ случаѣ, если демонъ не силенъ въ фило-
софіи, го въ софистикѣ онъ богатырь и учитель,
всякій софизмъ есть адоугодный грѣхъ мысли. По
ому поводу Пассаванти разсказываетъ страшную
исторію объ одномъ парижскомъ студентѣ, кото-
Р ій, умерши въ нераскаяніи, явился съ того свѣта
Трепуганному своему профессору въ плащѣ, вы-
п ітомъ софизмами: вотъ оно что значитъ злоупо-
тіеблять и шулерничать оружіемъ силлогизма!
I Итакъ, философія не давалась демонамъ на-
столько, что въ ея области ихъ могъ бы загонять
Д< же П. Б. Струве. Но, въ странномъ противорѣ-
4 4, они были знатоками богословія, цитировали на
п мять Священное Писаніе и разсуждали о таин-
с' вахъ съ точностью и опредѣленностью прюфессіо-
Пі
94
Дьяволъ.
нальныхъ теологовъ. Изъ устъ одержимыхъ, тѣ-
ломъ которыхъ они завладѣвали, демоны сыпали
текстами изъ Новаго и Ветхаго Завѣта, мнѣніями
и сентенціями отцовъ и учителей церкви и часто
вгоняли въ стыдъ заклинателей, которые вдругъ
оказывались совершенными невѣждами въ сравне-
ніи съ ними. Болѣе того: св. Фурсей присутствовалъ
при диспутѣ демоновъ о грѣхѣ и наказаніи даже
не съ людьми, а съ ангелами, — и нечистые не уда-
рили лицомъ въ грязь ни въ діалектикѣ, ни въ бо-
гословіи. Извѣстно, что въ богословскомъ спорѣ
дьяволъ приперъ самого Лютера къ стѣнѣ настоль-
ко плотно, что бѣдный реформаторъ, истощивъ всѣ
логическіе аргументы, предпочелъ просто запустить
въ него чернильницей.
Впрочемъ, не надо думать, чтобы всѣ дьяволы
стояли на одномъ уровнѣ знанія и умственныхъ
способностей. Между ними были свои интеллиген-
ты и невѣжды, удачники и неудачники, ловкачи и
простофили. «Глупый чортъ», любимецъ русскихъ
^сказокъ, занимаетъ въ дьявольщинѣ такое огром-
ное мѣсто, что о немъ лучше будетъ поговорить
особо. Если дьяволъ замѣтно преуспѣвалъ въ ка-
кой-либо области знанія, адъ такъ и пускалъ его
по этой дорогѣ. Цезарій зналъ дьявола-юриста, по
имени Оливера: онъ былъ стряпчимъ и отлично велъ
судебныя дѣла. Фра Филиппо Сіемскій разсказы-
ваетъ о нѣкоемъ Сіощцпо ба Мопіе Ьиссіо, нота-
ріусѣ, который послѣ смерти своей получилъ мѣ-
сто нотаріуса также и въ аду и, такимъ обра-
зомъ, сдѣлался однимъ изъ чиновниковъ царства
Сатаны и, слѣдовательно, тоже чортомъ. Но обыч-
но черти предпочитаютъ медицину и естественныя
науки: при ихъ помощи варятся волшебные на-
Государство, силы и средства дьявола. 95
питки, превращаются металлы и, вообще, осуще-
ствляются всевозможныя насилія надъ матеріей.
Наука и сила синонимы, а поэтому знаніе Са-
таны дѣлаетъ его «могущественнымъ духомъ».
Такъ называетъ его апостолъ Матѳей. Границы *
этого могущества опредѣляются трудно. Конечно,
оно несравнимо со всемогуществомъ Божіимъ, но
все же велико и грозно. Какъ мятежникъ, Сатана
сокрушенъ безъ надежды на улыбку побѣды. Но
побѣжденный по совокупности, онъ мститъ за себя
непрерывнымъ бунтомъ въ розницу. Онъ прони-
каетъ въ счастливыя обители нашихъ прародите-
лей и вводитъ въ гармонію божественнаго творче-
ства грѣхъ, разладъ и смерть. Онъ наполняетъ все-
ленную ядомъ своимъ и побуждаетъ ее къ отрече-
нію отъ Бога. Онъ становится «княземъ міра сего»,
въ пространствѣ и времени — ргіпсерв Ииіив заесиіі.
Правда, власти у него ровно настолько, сколько
Богъ его злобѣ терпитъ, но нельзя не признать,
что предѣлы этого терпѣнія чрезвычайно широки
и, дѣйствуя въ нихъ, Сатана вооруженъ и собствен-
ною иниціативою, и собственною внутреннею, а не
заимствованною или отраженною силою. Все зло
міра истекаетъ изъ него, и чрезмѣрность зла даетъ
понятіе о гигантскомъ могуществѣ источника^
Искупительное воплощеніе Христа, конечно, на-
несло дьяволу жестокій ударъ, — настолько, что
однажды онъ, явившись св. Антонію, протестовалъ,
зачѣмъ люди продолжаютъ осыпать дьявола про-
клятіями и ругательствами, тогда какъ онъ, послѣ
пришествія Христова, сталъ совершенно безсиленъ.
Но дьяволъ хитрилъ. Въ язычествѣ умерла, быть
можетъ, его абсолютная власть надъ землею, но
не умерла сила. Христосъ побѣдилъ его, но не^
96
Дьяволъ.
отнялъ у него оружія, и Сатана сейчасъ же началъ
новую борьбу, отвоевывая у побѣдителя человѣче-
ство, шагъ за шагомъ, душу за душою. И по про-
шествіи нѣсколькихъ вѣковъ по искупленіи цар-
ство Сатаны опять полно рабами, а картина міра
столько же печальна, какъ предъ искупленіемъ.
Распространяясь одинаково какъ на природу,
такъ и на человѣка, могущество демоновъ обусло-
вливается ихъ чудесными способностями. Они мо-
гутъ въ мгновеніе ока переноситься съ одного
конца вселенной на другой, углубляться въ землю
и воду, проникать въ стихіи. Вещественная при-
рода, въ особенности, подчинена имъ. Не надо за-
бывать, что многія еретическія секты считали ма-
^терію твореніемъ Сатаны. По мѣрѣ того какъ въ
религіозной идеѣ обострялся контрастъ между ма-
теріей и духомъ, и матерія-врагъ осуждалась на
проклятіе и гибель, какъ сила темная и развращен •
пая,—фантазія дрессируемыхъ католичествомъ на-
родовъ должна была все болѣе склоняться къ тому,
чтобы видѣть въ природѣ великую лабораторію и
царство Сатаны. Это одна изъ причинъ, почему
въ среднихъ вѣкахъ такъ бѣдно и скудно было чув
ство природы: между нею и глазами человѣка вѣчно
торчала перегородка угрожающаго грѣха. Пусть
даже не Сатана создалъ природу, — во всякомъ
случаѣ, онъ осквернилъ ее. Грѣхъ, погубившій пер-
выхъ людей, проникъ также и въ природу, и при
томъ, человѣчество-то омыто кровью Христовой, а
природа — нѣтъ.
Излюбленныя стихіи демоновъ — огонь и воз-
духъ. Теологи единогласно признавали за дьяво-
ломъ самостоятельно распоряжаться атмосфериче-
скими явленіями: вызывать бури, сгущать тучи, ме-
Государство, силы и средства дьявола. 97
тать молніи, проливать на землю разрушительные
дожди, сыпать градомъ и снѣгомъ. Вой бури есть
крикъ разъяренныхъ демоновъ. Правда, св. Ѳома
говоритъ, что подобныя волненія производятся во
мракѣ (агіИісаШег), а не средствами природы (па-
іигаіі сигзи), но на практикѣ отъ этого не легче.
Данте въ Преддверіи Чистилища (Апііриг^аіогіо)
говоритъ отъ имени Буонконте ди Монтефельтро,
безъ вѣсти пропавшаго въ битвѣ при Кампальдино
(11 іюня 1289 г.), что тѣло его было унесено съ
поля сраженія волнами наводненія, вызваннаго при-
чиненною демонами грозою. Ѳома Кантипратійскій
считалъ созданіемъ демоновъ обманы Фаты Мор-
ганы.
Не меньшую власть имѣли демоны надъ землею,П
въ центрѣ которой отводилось мѣсто для ада. Ихъ
дѣломъ были или могли быть землетрясенія, а тѣмъ
болѣе изверженія вулкановъ, которые вообще по-
читались пастями и отдушинами ада. Когда дья-
волъ спѣшилъ возвратиться въ свой адъ кратчай-
шимъ путемъ, онъ проваливался сквозь землю въ
любомъ мѣстѣ, какъ въ театральный трапъ.
Не все въ природѣ подчинялось демонамъ въ оди-
наковой степени. Нѣкоторыя вещества и условія
мѣстное™ ихъ какъ бы притягивали, другія ихъ,
наоборотъ, отталкивали. Дьяволъ большой люби-
тель романтаческаго пейзажа: его излюбленное
пребываніе — среди уединенныхъ скалъ, въ уще-
льяхъ обрывистыхъ горъ, въ густыхъ и темныхъ
лѣсахъ, пещерахъ, провалахъ, — во всѣхъ угрю-
мыхъ странахъ природы, среди которыхъ зловѣще
движется грозный Саміэль Веберова «Волшебнаго
Стрѣлка». Думали, что бѣсъ въ такихъ мѣстахъ г
особенно силенъ, — потому ихъ и любитъ. Дуали-
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 7 |
98
Дьяволъ.
Гстическія легенды тюрко-финскаго язычества, усво-
енныя и славянствомъ, предполагаютъ, что всѣ по-
добныя мѣста даже и сотворены-то Сатаною. Ко-
гда Богъ захотѣлъ сотворить землю, то послалъ
Сатану на дно морское за пескомъ. Сатана нѣ-
сколько песчинокъ слизнулъ съ ладони и спряталъ
во рту, еще самъ не зная, на что онѣ годятся. Ко-
гда Богъ посѣялъ изъ песка, принесеннаго Сата-
ною, землю на водахъ и благослоівиілъ ее расти на
всѣ четыре стороны свѣта, стали дуться и расти
также во рту Сатаны утаенныя имъ песчинки. Тер-
пѣлъ-терпѣлъ Сатана, но стало не въ мочь, и по-
бѣжалъ онъ по новозданной землѣ, ругаясь, плача
и повсюду расплевывая камень, песчаныя степи,
скалы и цѣлые горные хребты. Уже евреи
считали пустыню жилищемъ злыхъ духовъ, и
всѣмъ извѣстно, какъ послѣдніе надоѣдали селив-
шимся въ пустынѣ аскетамъ. Изъ растеній чорту
любезны орѣхъ и мандрапора, но ненавистенъ чес-
нокъ. Ему милы уголь и зола, но соль отнимаетъ
у него всякую силу, то же дѣйствіе имѣютъ нѣко-
торые драгоцѣнные камни. Изъ животныхъ жаба
его лучшій слуга и другъ, иногда его воплощеніе,
пѣтухъ — злѣйшій врагъ и гонитель.
Во власти надъ человѣкомъ Сатана былъ огра-
ниченъ извѣстными условіями: надъ плотью онъ
имѣлъ ея гораздо больше, чѣмъ надъ духомъ. Тѣ-
ло, плоть, матерія, животная часть человѣка по-
читалась настолько дружелюбною и подчиненною
Сатанѣ, что нѣкоторые еретики думали даже, что
человѣкъ тѣлесно созданъ Сатаною, а не Богомъ.
Отнюдь взглядъ на тѣло какъ тюрьму духа, какъ
на зачинщика всякаго грѣха, какъ на развращен-
ную силу, стремящуюся навстрѣчу волѣ отца всѣхъ
Государство, силы и средства дьявола. 99
пороковъ и лжей, какъ на источникъ поэтому^
разлада въ жизни человѣческой, какъ на союзника
бѣсовъ противъ Бога. Дьяволъ цѣнилъ своего союз-
ника и ласкалъ его. Онъ обольщаетъ тѣло, награ-
ждая его красотою и здоровьемъ, чтобы оно воз-
гордилось передъ бѣдной, сѣренькой душой и по-
давило ее; онъ обостряетъ плотскіе аппетиты, во-
жделѣнія, похоти, умножаетъ его запросы, повы-
шаетъ требованія отъ жизни, такъ что душа те-
ряется предъ ними и должна тянуться на поводу у
тѣла. Либо, наоборотъ, чтобы лишить душу тер-
пѣнія и довести ее до отчаянія, дьяволъ мучитъ
тѣло болѣзнями и тысячами несчастій, какъ было
это съ Іовомъ многострадальнымъ. Эпидеміи и эпи-
зоотіи очень часто почитались дѣломъ рукъ дья-
вола.
Въ атакахъ своихъ на душу дьяволъ встрѣчалъ
преграду въ свободной волѣ человѣка, которую всѣ
богословы единогласно считали сильнѣе его ухищре-
ній. Но правило имѣло исключенія, по которымъ
во власти Сатаны остаются бѣсноватые, отлученные
отъ церкви и некрещенные. Что касается первыхъ,
то въ нихъ душа отравлялась какъ бы заразою отъ
тѣла: проникнувъ въ тѣло, дьяволъ понемногу про-
сасывался и въ душу, заставляя одержимаго хотѣть,
думать, говорить и дѣлать только то, что угодно
Сатанѣ. Довольно трудно понять, какъ и почему,
сталкиваясь въ душѣ одержимаго съ всемогущимъ
присутствіемъ божественнаго начала, дьявольское
начало могло надъ нимъ восторжествовать и вы-
тѣснить его изъ души, подмѣнивъ его собою. Но
принципіальное возраженіе это не спасло злопо-
лучныхъ отъ всѣхъ тяжкихъ послѣдствій, къ ко-
торымъ приводили тѣла ихъ благочестивыя мѣры
7*
100
Дьяволъ.
духовенства и набожныхъ людей, обращенныя на
сидѣвшихъ въ этихъ тѣлахъ узурпаторовъ души,
дьяволовъ.
Въ душу нормальнаго христіанина — крещен-
наго члена церкви и не бѣсноватаго — путь дья-
волу открываетъ совершенный грѣхъ. Поэтому
естественная забота дьявола — чтобы грѣшили
какъ можно больше. Для этого демонъ смущаетъ
душу мятежными мыслями, нескромными грезами,
будоражитъ чувства, посылаетъ тысячи грѣховныхъ
призраковъ и мыслей. Онъ нападаетъ на души во
снѣ, когда разумъ потемненъ, а воля ослабла, и
разставляетъ имъ сѣти и осаждаетъ ихъ видѣніями
и снами, оставляющими по себѣ опасныя тревоги и
смуты. Даже души святыхъ не свободны отъ его
вліянія; его дуновеніе заставляетъ колебаться, какъ
^факельное пламя отъ вѣтра.
Сильно вліяя на индивидуальную жизнь чело-
вѣка, Сатана ярко отражалъ образъ свой и въ со-
бирательной участи народовъ и всего человѣчества.
* Всѣ отцы и учители церкви согласны въ томъ, что
имъ изобрѣтены ложныя религіи, ереси, тайныя
науки; онъ бросаетъ сѣмена раздоровъ, подсказы-
ваетъ заговоры, воспитываетъ мятежи, накликаетъ
голодъ, внушаетъ войны, возводитъ на престолы
злыхъ государей, посвящаетъ антипапъ, диктуетъ
вредныя книги, а въ промежуткахъ между всеоб-
щими бѣдствіями сѣетъ частныя: пожары, несчаст-
ные случаи, кораблекрушенія, убійства, грабежи, со-
блазны, разоренія. Для всего этого онъ распола-
гаетъ громадными средствами, такъ какъ ему из-
вѣстны и подвластны всѣ сокровища, скрытыя въ
землѣ. Современемъ — сынъ Сатаны и главный
его намѣстникъ — Антихристъ получитъ всѣ эти
Государство, силы и средства дьявола.
101
богатства въ свое распоряженіе, чтобы, цѣною ихъ,
сдѣлаться владыкою міра. Такъ какъ золото есть
нервъ войны, то, по замѣчанію Артуро Графа, по-
тому, вѣроятно, папы и собирали такъ усердно
этотъ металлъ, грабя его со всего міра, — чтобы
насколько возможно ослабить бюджетъ будущаго
врага.
Техническія способности Сатаны безпредѣльны. •
Онъ знаетъ всѣ искусства, ремесла и мастерства,
но, разумѣется, не размѣнивается въ ихъ области
на пустяки, а предпринимаетъ только работы, до-
стойныя своей ловкости и силы. Въ Западной Евро-
пѣ, гдѣ искони люди живутъ въ камнѣ, Сатана по-
лучилъ страсть къ архитектурѣ и строительству.
Великое множество мостовъ, башенъ, стѣнъ, акве- *
дуковъ и тому подобныхъ построекъ приписывают-
ся этому странному зодчему и инженеру. Это онъ
сложилъ знаменитую стѣну между Англіей и Шот-
ландіей, воздвигнутую по повелѣнію императора
Адріана. Онъ же перекинулъ мостъ черезъ Дунай
въ Регенсбургѣ, черезъ Рону въ Авиньонѣ и другіе
такъ называемые «чортовы мосты». Въ варварскіе
и бѣдные средніе вѣка громадныя римскія построй-
ки, включая и великія военныя дороги римлянъ, ка-
зались превосходящими силы человѣческія и, кромѣ
дьявольскаго художества, народъ не находилъ кому
ихъ приписать,- «На Руси и въ другихъ славян-
скихъ земляхъ старинные окопы слывутъ змѣины-
ми валами. Съ этими «чортовыми стѣнами» на-
родъ соединяетъ такое преданіе: послѣ долгихъ
споровъ Богъ и чортъ подѣлили между собою все-
ленную, и вслѣдъ затѣмъ сатана провелъ границы
своего владѣнія». Страннѣе всего, что дьяволъ упо-
треблялъ иногда свои архитектурные таланты так-
102
Дьяволъ.
же на сооруженіе церквей и монастырей. Но, ко-
нечно, въ этомъ случаѣ онъ либо преслѣдовалъ ка-
кія-либо свои тайныя цѣли, либо былъ побуждаемъ
волею, сильнѣйшею его. Такъ, говорятъ, имъ были
сдѣланы планы и другіе рисунки длія Кёльнскаго и
Ахенскаго соборовъ, а послѣдній даже отчасти, если
не весь, имъ выстроенъ. Въ Англіи считается по-
стройкою дьявола аббатство Кроулэндъ. Дьяволъ
настолько гордится своимъ зодческимъ талантомъ,
что однажды вызвалъ архангела Михаила, стараго
своего непріятеля, на конкурсъ, кто построитъ кра-
сивѣе церковь на горѣ Сенъ-Мишель въ Нормандіи.
Архангелъ, какъ и слѣдовало ждать, побѣдилъ, но
и дьяволъ не ударилъ лицомъ въ грязь; при томъ
архангелова церковь была за красоту взята на
небо, такъ что грѣшный міръ о ней судить не мо-
жетъ, а дьяволомъ воздвигнутая осталась на землѣ,
и ею до сихъ поръ любуются туристы, какъ готи-
ческимъ шедевромъ. «Къ св. Олафу, королю нор-
вежскому, пришелъ нѣкогда незнакомецъ и вы-
звался построить церковь, если въ уплату за трудъ
ему отдадутъ солнце и мѣсяцъ, или самого св. Ола-
фа. Этотъ незнакомецъ былъ великанъ по имени
«ХѴіпсі ипб ХѴеКег». Чтобы онъ потерялъ право на
обѣщанную награду, надо было узнать его имя.
Королю удалось это. Случайно подслушалъ онъ,
какъ жена великана унимала свое плачущее дитя:
«Цц! завтра придетъ отецъ Ѵ/іпсІ ипсі ХѴеііег и при-
несетъ намъ солнце и мѣсяцъ или святого Ола-
фа». Чудесность дьявольскихъ построекъ за-
ключалась не только въ ихъ совершенствѣ,
но и въ скорости, съ которою они созидались.
Часто дьяволу давался для нихъ срокъ не болѣе
какъ въ одну ночь, — и онъ успѣвалъ, если только
Государство, силы и средства дьявола. 103
люди его не надували, чего по отношенію къ дья-
волу, кажется, никто и никогда грѣхомъ не почи-
талъ. Обязавшись на протяженіи одной ночи вы-
строить церковь, дьяволъ переносилъ на мѣсто по-
стройки изъ отдаленнѣйшихъ мѣстъ цѣлыя гра-
нитныя скалы, глыбы и плиты цвѣтного мрамора,
иногда даже колонны, похищенныя въ какомъ-ни-
будь древнемъ языческомъ храмѣ, вѣковые дубы и
ели, металлическіе брусы и балки и, не покладая
рукъ, рубилъ, строгалъ, буравилъ, тесалъ, ковалъ,
лилъ, полировалъ, рылъ, складывалъ, штукатурилъ,
красилъ, рисовалъ, расписывалъ, ваялъ, такъ что
съ наступленіемъ утра первый лучъ солнца уже за-
жигалъ на башняхъ яблоки изъ превосходнаго по-
лированнаго золота и отражался въ художествен-
ной живописи огромныхъ стрѣльчатыхъ оконъ. И
ужъ за такую постройку нечего было бояться, что
черезъ годъ или два въ ней обрушится потолокъ
или обвалится стѣнная штукатурка. Единственно,
отъ чего дьяволъ систематически уклонялся, это —
увѣнчать свое зданіе крестомъ. Да и то одинъ ад-
скій архитекторъ умудрился и выстроилъ для швед-
скаго короля Олафа Святого высочайшій соборъ
ст крестомъ. Но однажды святой король, подняв-
шись на кровлю ообоіра, съ ужасомъ увидѣлъ, что
то, что снизу кажется людямъ крестомъ, въ дѣй-
ствительности — золотая фигура коршуна съ рас-
простертыми крыльями. На эту тему, дающую бо-
гатую канву для антитезъ, кто-то изъ русскихъ
мистиковъ — Н. П. Аксаковъ или Н. П. Вагнеръ —
написалъ интересный разсказъ.
Все это требовало отъ дьявола не только вы-
сочайшаго генія, ловкости и энергіи, но и, такъ
. сказать, мускульной силы, поистинѣ чудодѣйствен-
104
Дьяволъ.
ной. Слѣды этой силы разсѣяны по всему міру.
Въ Европѣ нѣтъ страны, гдѣ бы не лежало какого-
нибудь валуна, принесеннаго дьяволомъ съ отдален-
ныхъ горъ, чтобы раздавить келью какого-либо
святого монаха, да по кельѣ-то онъ промахнулся, а
камень такъ и остался лежать гдѣ не надо. «Когда
созидались первые христіанскіе храмы, великан-
ское племя, по свидѣтельству норвежскихъ сагъ,
бросало въ нихъ огромными камнями. Въ разныхъ
мѣстностяхъ указываютъ «чортовы камни» (іеиіеіз-
віеіпе), изъ которыхъ одни были брошены дья-
воломъ въ ту или другую церковь, а другіе упали
съ воздушныхъ высотъ въ то самое время, какъ
нечистые духи занимались своими строительными
работами». А то покажутъ вамъ огромную сква-
жину въ горѣ: это чортъ прошибъ — обозлился на
что-то, работая въ своей подземной кузницѣ, и
швырнулъ молотъ въ потолокъ, такъ вотъ это отъ
того. Рѣшительно повсемѣстно ставились на счетъ
дьяволу эрратическіе камни, занесенные доистори-
ческими ледниками на десятки и сотни верстъ отъ
своихъ горъ, а тамъ, гдѣ они есть, также и друиди-
ческіе камни. На островъ Каневецъ, что на Ла-
дожскомъ озерѣ, чортъ не только приволокъ от-
куда-то громадный Конь-Камень, но еще и развелъ
въ немъ цѣлую бѣсовскую колонію, благополуче-
ствовавшую, покуда св. Арсеній не разогналъ чер-
тей своими молитвами, и тогда они, стаею черныхъ
вороновъ, улетѣли на финскій берегъ, въ заливъ,
который съ тѣхъ поръ такъ и слыветъ «Чортовой
Лахтой». Эта ладожская легенда любопытно схо-
дится съ мексиканскою о томъ, что, когда пере-
стали поклоняться одному священному камню, изъ
него перелетѣлъ въ другой камень попугай, послѣ
Государство, силы и средства дьявола. Ю5
чего стали поклоняться этому послѣднему камню
(Тэйлоръ).
Чудовищная сила сопровождается въ дьяволѣ
проворствомъ и ловкостью величайшаго акробата и
фокусника. Еще Тертулліанъ утверждаетъ, что
дьяволъ умѣетъ даже носить воду въ рѣшетѣ. На
этой сверхъестественной ловкости дьяволъ обык-
новенно попадается, когда хочетъ скрыть свою
истинную породу, — забывшись, онъ непремѣнно
раскроетъ свое инкогнито, продѣлавъ что-нибудь
такое, что далеко превосходитъ самые крайніе пре-
дѣлы человѣческихъ средствъ. Обыкновенно, чортъ, а
когда берется возвести твердыя стѣны, церковь или
мостъ, то въ награду требуетъ душу того, кто пер-
вый вступитъ въ новое зданіе; но расчеты его обык-
новенно не удаются. Такъ однажды въ двери воз-
веденнаго имъ храма пустили прежде всѣхъ волка;
раздраженный чортъ бросился сквозь церковный
сводъ и пробилъ въ немъ отверстіе, которое по-
томъ — сколько ни задѣлывали — никакъ не
могли починить.
Тамъ, гдѣ однажды работалъ дьяволъ, человѣ- •
ческія средства безсильны и неприложимы. Если онъ
оставилъ недоконченнымъ зданіе, которое началъ
строить, — достроить уже нельзя. Равнымъ обра-
зомъ, вредъ, нанесенный дьяволомъ какому-либо
зданію, уже никогда не поддавался исправленію, пе-
рестройкѣ либо починкѣ.
Викторъ Гюго, поэтъ латински разсудительный и
безъ чутья къ фантастическому, описалъ въ одной
изъ поэмъ своей «Ьё^епбе сіез 8Іё<;1е8» страшный
трудъ и натугу, съ которыми дьяволъ, поспоривъ
съ Богомъ о томъ, кто создастъ болѣе красивое
существо, выковалъ въ своей кузницѣ... саранчу,
106
Дьяволъ.
тогда какъ Богъ однимъ взглядомъ своимъ обра-
тилъ паука въ солнце1. Поэма Гюго громословна
и холодна, но Артуро Графъ напрасно упрекаетъ
Гюго, что, изображая Сатану бездарнымъ труже-
никомъ, работающимъ въ потѣ лица своего, поэтъ
погрѣшилъ противъ, если можно такъ выразиться,
, «миѳологической истины». Геній, ловкость и сила
дьявола необыкновенны только по сравненію съ
человѣческими, божественный контрастъ обраща-
етъ ихъ въ ничто. Тема Гюго — старинная тема
народныхъ преданій, между прочимъ, и славян-
скихъ, и отношеніе ихъ къ труду двухъ силъ,
«подъемлющихъ споръ за человѣка», всегда то же
самое, что у Гюго. Въ «Пѣсняхъ о твореніи»
Г. Гейне Сатана смотритъ на созданія Божіи и
смѣется:
«Эге! Господь копируетъ самого себя. Со-
творилъ быковъ, а потомъ, по ихъ образу и подо-
бію, фабрикуетъ телятъ!»
Господь отвѣчаетъ:
«Да, я, Господь, копирую самого себя. Послѣ
солнца я творю звѣзды, послѣ быковъ я творю те-
лятъ, послѣ львовъ съ страшными лапами я творю
маленькихъ милыхъ кошечекъ, — ну, а ты, ты ни-
чего сотворить не можешь».
При всемъ своемъ непомѣрномъ могуществѣ
дьяволъ не только можетъ быть обузданъ въ своей
Еі бгопсіапі еі пііапі сотте ип ЬоеиГ ди’оп ё^ог^е,
Ье сіётоп зе гетіі а Ьаііге сіапз за Гог^е;
II Ггарраіі сіи сізеаи, сіи рііоп, сіи таіііеі,
Еі іоиіе Іа саѵегпе ІюггіЫе ігезваПІаіі;
Ьез ёсіаігз дез тагіеаих Гаізаіепі ипе іетрёіе;
8ез уеих агсіепіз зетЫаіепі сіеих Ьгаізез сіапз за іёіе;
II ги&іззаИ; 1е Геи Іиі зогіаіі йез пазеаих
Аѵес ип Ьгиіі рагеіі аи Ьгиіі сіез §гапдез еаих
Бапз Іа заізоп Ііѵісіе ой Іа сі^овпе ётідге.
Государство, силы и средства дьявола.
107
дерзости, но и укрощенъ, прирученъ и даже по-
рабощенъ. При томъ въ самой природѣ есть усло-
вія и средства, въ которыхъ человѣкъ находитъ
силу и защиту противъ дьявола, а дьяволъ слабѣ-
етъ и становится безопасенъ. Главнѣйшее изъ
нихъ — дневной свѣтъ. Всѣ подвиги своего могу-
щества дьяволъ, обыкновенно, совершаетъ ночью.
Днемъ, за исключеніемъ часа полуденнаго, онъ
если и дѣйствуетъ иногда, то далеко не съ такою
силою и дерзостью, какъ въ ночи. Утренній же
часъ для него совершенно несносенъ. Христіанскій
фольклоръ не знаетъ примѣра, когда бы князь тьмы
не бѣжалъ отъ первыхъ лучей зари, отъ крика пѣ-
туха, возвѣщающаго утро, отъ благовѣста къ за-
утрени.
Запѣлъ пѣтухъ.... и смолкнувши бѣгутъ
Враги, не совершивъ ловитвы.
• (Жуковскій.)
Въ этотъ часъ дьявольскія силы настолько
слабѣютъ, что иногда, если почему-либо не успѣли
убраться во-время въ адскія свои бездны, онѣ отъ
того даже погибаютъ. Гоголь со всею художествен-
ною яркостью разсказалъ такой случай въ своемъ,
насквозь народномъ, «Віѣ».
«Раздался пѣтушій крикъ. Это былъ уже вто-
рой крикъ: первый прослушали гномы. Испуганные
духи бросились, кто какъ попало, въ окна и двери,
чтобы поскорѣе вылетѣть; но не тутъ-то было:
такъ и остались они тамъ, завязнувши въ дверяхъ
и окнахъ.
«Вошедшій священникъ остановился при видѣ
такого посрамленія Божьей святыни и не посмѣлъ
служить панихиду въ такомъ мѣстѣ. Такъ навѣки
и осталась церковь, съ завязнувшими въ дверяхъ и
108
Дьяволъ.
окнахъ чудовищами, обросла лѣсомъ, корнями,
бурьяномъ, дикимъ терновникомъ, и никто не най-
детъ теперь къ ней дороги».
Силачъ и насильникъ, Сатана тѣмъ не менѣе
не только не чуждъ понятія о правѣ, но даже иногда
является большимъ охотникомъ становиться на
почву юридическихъ нормъ, въ особенности дого-
ворныхъ. Когда христіанство коснулось Рима, не
могъ же такой юридическій народъ оставить безъ
анализа права дьявола на человѣка. Во второмъ
вѣкѣ Ириней Ліонскій разсмотрѣлъ это право и до-
казалъ, что, хотя -оно не существуетъ болѣе, но
& существовало. Первородный грѣхъ законно предалъ
людей въ руки Сатаны. Чтобы законно выкупить
человѣчество, не прибѣгая къ насилію, Христосъ
далъ пролить свою кровь. Сатана, добившись без-
винной смерти праведника, потерялъ ранѣе принад-
лежащее ему право. Эта теорія была встрѣчена
очень благосклонно и долго повторялась въ духов-
ной литературѣ, внушавшей, такимъ образомъ, сво-
имъ неофитамъ, съ истинно римскою юридическою
настойчивостью, весьма понятную для нихъ мета-
фору, что они какъ бы вольноотпущенники Сатаны,
выкупленные изъ его рабства Христомъ за великую
цѣну. Сатана, конечно, ничего не имѣетъ противъ
признанія законности его права въ прошломъ, но
это не вознаграждаетъ его за потерю того же права
въ настоящемъ и будущемъ. И, не признавая сво-
его права уничтоженнымъ, онъ, проигравъ свой мі-
ровой процессъ предъ судомъ Высшей Справедли-
вости, не удовлетворяется и аппелируетъ къ бунту
и мятежу, то-есть требуетъ удачи въ «правѣ силь-
наго». Въ этихъ опытахъ проходитъ вся его жизнь
и дѣятельность. Ради нихъ онъ устроилъ свое го-
Государство, силы и средства дьявола. Ю9
сударство, свою армію, такъ точно копируя инсти-
туты и устройство божественные, что заслужилъ
отъ церковныхъ писателей презрительное прозви-
ще «обезьяны Бога». Церкви Христа онъ противо-
поставилъ свою собственную анти-церковь и имѣлъ
въ ней своихъ служителей, свой культъ и, по сви-
дѣтельству уже Тертулліана, свои таинства \
1 См. во второмъ томѣ этого сочиненія главу „Черная месса*.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
Дьяволъ-искуситель.
Не надѣясь болѣе завоевать утраченное поло-
женіе на небѣ, Сатана заботится объ одномъ:
остаться владыкою человѣчества и истребить изъ
него слѣды искупленія, обративъ землю во второй
адъ, а ея исторію въ лѣтопись скорби, грѣха и пре-
ступленія. Лишенный общей, «оптовой», власти надъ
человѣчествомъ, онъ обратился въ мародера. Бу-
дучи не въ силахъ опрокинуть церковь, онъ ее рас-
шатываетъ, выдергивая камни изъ ея стѣнъ и ино-
гда весьма фундаментальные. Пусть бодрствуетъ
Добрый Пастырь и не спятъ псы его, Сатана, ходя
вокругъ стада голоднымъ волкомъ или рыкающимъ
львомъ, какъ сравнилъ его апостолъ, таскаетъ
овецъ съ такою ловкостью, что изъ десяти едва
уцѣлѣетъ одна.
Сатана не можетъ захватить душу, если раньше
не испачкаетъ ее и не развратитъ грѣхомъ, <— но
человѣческая природа, хотя и искупленная, склонна
и стремится къ грѣху. Сатана не властенъ наси-
ловать свободную волю, но въ состояніи разста-
вить ей сѣти къ непремѣнному паденію. Онъ ве-
ликій, неутомимый искуситель. Начавъ съ Евы, онъ
не остановился даже предъ Христомъ. И массы, и
Дьяволъ-искуситель.
111
отдѣльные люди становятся жертвою этого глав-
нѣйшаго искусства, и, чѣмъ лучше и святѣе чело- *
вѣкъ, тѣмъ лютѣе и хитрѣе нападаетъ на него
дьяволъ-искуситель. «Не открывайте путей дья-
волу, — увѣщаетъ ап. Павелъ. — Сопротивляйтесь
дьяволу, и онъ убѣжитъ отъ васъ!» Но, прежде
чѣмъ обратить дьявола въ бѣгство, какихъ же мукъ .
и испытаній успѣвалъ натерпѣться отъ него по-
бѣдитель! Нечего и говоритъ уже о людяхъ, жив-
шихъ въ міру: свѣтъ, свѣтскіе люди, свѣтскіе ин-
тересы, свѣтскость — природное царство Сатаны,
и кто въ немъ живетъ, въ Сатанѣ живетъ, и не
войти съ нимъ въ соприкосновеніе для того столько
же трудно, какъ окунуться въ море и не намокнуть.
Но и уходя изъ міра, бѣжа изъ городовъ въ пу-
стыни и дебри, либо отдѣляясь отъ міра монастыр-
скими стѣнами, благочестивые спасатели душъ
встрѣчали Сатану и тамъ, да еще и болѣе лукавымъ
и жестокимъ. Въ свѣтѣ онъ одолѣвалъ искуше-
ніемъ по мелочамъ — вкрадчивымъ, постояннымъ,
ежеминутно житейскимъ. Въ пустынѣ искушеніе
наплывало бурнымъ натискомъ, подобно горячеш-
ному пароксизму. Въ свѣтѣ оно было болѣе внѣш-
нимъ, въ пустынѣ или затворѣ оно дѣлало своимъ
орудіемъ самого человѣка — живую энергію орга-
низма, требующаго нормальнаго отправленія физіо-
логическихъ потребностей и, при отказѣ, тоскую-
щаго, томящагося, тянущаго на грѣхъ.
«Св. Антоній говоритъ: «Кто живетъ въ пусты- .
нѣ и въ безмолвіи, тотъ свободенъ отъ трехъ иску-
шеній: отъ искушенія слуха, языка и взора; одно
только у него искушеніе — въ сердцѣ» (Тарнов-
скій)».
Сатана зорко слѣдилъ за каждымъ, хотя бы ма-
112
Дьяволъ.
лѣйшимъ, поводомъ къ грѣхопаденію и быстро имъ
пользовался. Если Богъ приставилъ къ каждому
человѣку ангела-хранителя, то Сатана точно такъ
же приставилъ демона-искусителя. Ангелъ — спра-
ва, дьяволъ — слѣва.
«Василій Борисычъ плюнулъ даже съ досады
Да забывшись плюнулъ-то на грѣхъ не въ ту сто-
рону. Взъѣлась на него Виринея.
«Что плюешься?.. Что?.. Окаянный ты
этакой! — закричала она на всю келарню, изо всей
силы стуча по столу скалкой... — Куда плюнулъ-
то? .. Въ кого попалъ? .. Креста что ль на тебѣ
нѣтъ? ... Коли вздумалъ плевать, на лѣву сторону
плюй — на врага, на дьявола, а ты гляди-ка что!..
На ангела Господня наплевалъ ... Аль не знаешь,
что ко всякому человѣку ангелъ отъ Бога приста-
вленъ, а отъ Сатаны бѣсъ ... Ангелъ на правомъ
плечѣ сидитъ, а бѣсъ на лѣвомъ... Такъ ты и
плюй налѣво, а направо плюнешь — въ ангела уго-
дишь... Эхъ, ты неразумный!..» (П. И. Мельни-
ковъ. «Въ лѣсахъ», ч. II, гл. 13).
Г Искушенію подвластны всѣ люди, во всѣхъ воз-
растахъ и положеніяхъ, при чемъ Сатана соотвѣт-
ственно измѣняетъ и характеръ, и энергію, и сред-
ства искушенія, выказывая себя въ приспособленіи
къ своимъ жертвамъ тонкимъ психологомъ и остро-
умнымъ логикомъ. На святыхъ онъ нападалъ съ осо-
бенною силою по тому же разсужденію, по кото-
рому Богъ больше радуется одному раскаянному
грѣшнику, чѣмъ девяти праведникамъ. Обратно,
соблазнъ монаха въ демонскомъ мірѣ цѣнится го-
раздо выше, чѣмъ величайшее зло, произведенное
въ обществѣ мірскихъ людей. Объ этомъ красно
рѣчиво свидѣтельствуетъ слѣдующая легенда. «Ска-
Дьяволъ-искуситель.
113
зывалъ одинъ изъ Ѳивейскихъ старцевъ: я былъ
сынъ идольскаго жреца и когда былъ еще малъ,
сидѣлъ въ капищѣ и неоднократно видалъ моего
отца входящимъ въ капище и приносящимъ жертвы
идолу. Однажды я тайно вошелъ сзади его и уви-
дѣлъ сатану сидящаго и все воинство предстоящее
ему. И вотъ одинъ князь демонскій подошедши кла-
няется ему. Сатана говоритъ ему: «Откуда пришелъ
ты?» — «Я былъ, — отвѣчаетъ онъ, — въ такомъ-
то селѣ, возбудилъ тамъ драки и большой мятежъ,
и, произведши кровопролитіе, пришелъ возвѣстить
тебѣ». Сатана спросилъ его: «Во сколько времени
ты сдѣлалъ это?» — «Въ 30 дней»,—отвѣчалъ онъ.
Сатана велѣлъ наказать его, сказавъ: «Въ столько
времени ты сдѣлалъ только это!..» — Затѣмъ при-
ходили еще два демона, сравнительно въ короткое
время натворившіе также довольно много бѣдъ въ
мірѣ, но Сатана былъ недоволенъ ихъ медлительно-
стью. — Подошелъ еще одинъ демонъ и поклонил-
ся Сатанѣ. Сатана спрашиваетъ: «Откуда ты при-
шелъ?»— «Я былъ, — отвѣчалъ онъ, — въ пустынѣ;
вотъ уже сорокъ лѣтъ имѣлъ я войну противъ од-
ного монаха, и въ сію ночь низложилъ его въ лю-
бодѣяніе». Выслушавъ это, Сатана всталъ и обло-
бызалъ его, взялъ вѣнецъ, который носилъ самъ,
возложилъ на главу его, посадилъ его на тронъ
вмѣстѣ съ собою и сказалъ ему: «Великое дѣло со-
вершилъ ты!» (Тарновскій).
Не всякое время и не всякое мѣсто одинаково 4
удобно демонамъ для искушенія. Любимое ихъ вре-
мя,’ конечно, ночь, когда къ людямъ подкрадывается
усердный союзникъ дьявола, сонъ, и ослабляетъ
волю и разумъ предъ вліяніемъ еще не погасшихъ
въ памяти впечатлѣній и воспоминаній дня. Отшель-
А. В. Амфитеатровъ. ХѴІП. 8
114
Дьяволъ.
ники боялись сна, какъ дьявольскаго навожденія, и
считали необходимымъ спать какъ можно меньше.
Борьбѣ со сномъ, какъ губительнымъ обаяніемъ
дьявола, посвящаетъ весьма поучительныя страницы
«Житіе» св. Ѳеодосія Печерскаго въ Несторовой лѣ-
тописи, подъ 1074 годомъ: «Былъ еще старецъ —
по имени Матвѣй, также прозорливый. Разъ, когда
онъ стоялъ въ церкви на своемъ мѣстѣ, поднялъ
кверху глаза и посмотрѣлъ на братьевъ, которые
стояли и пѣли на обоихъ сторонахъ (клиросахъ).
Онъ увидалъ злого духа въ образѣ поляка въ по-
вязкѣ. Онъ ходилъ по церкви и, приподнявъ полу,
держалъ въ ней цвѣтки, называемые лѣпокъ. Про-
ходя подлѣ братьевъ, бралъ онъ изъ полы цвѣтокъ
и бросалъ въ кого попало. Если цвѣтокъ прили-
палъ къ которому-либо изъ поющихъ братьевъ,
тотъ, немного постоявъ и разслабѣвъ мыслями,
подъ какимъ-нибудь предлогомъ выходилъ изъ
церкви, шелъ въ келію, тамъ засыпалъ и не возвра-
щался въ церковь, пока не оканчивалась служба.
Но бросалъ и въ такого монаха, что цвѣтокъ не
прилипалъ, и тотъ стоялъ твердо и пѣлъ до окон-
чанія заутрени и тогда выходилъ въ свою келію.
Видя это, старецъ разсказывалъ своей братіи. Еще
видѣлъ старикъ слѣдующее: онъ обыкновенно сто-
ялъ всю заутреню до зари, и когда монахи расхо-
дились по келіямъ, тогда и этотъ старецъ выхо-
дилъ изъ церкви. Разъ онъ пошелъ и сѣлъ отдох-
нуть подъ биломъ, такъ какъ келія его была по-
дальше церкви, отсюда смотрѣлъ, какъ толпа (бѣ-
совъ) шла отъ воротъ. Поднявъ глаз$, увидалъ,
что одинъ сидитъ на свиньѣ, а другіе идутъ около
него. И спросилъ ихъ старецъ: «куда вы идете?»
и отвѣчалъ злой духъ (бѣсъ), сидѣвшій на свиньѣ:
Дьяволъ-искуситель. 115
за Михаиломъ за Тольбековичемъ; старецъ осѣ-
нилъ себя крестнымъ знаменіемъ и пришелъ въ
свою келію. Когда разсвѣло, то понялъ старецъ,
въ чемъ дѣло, и сказалъ келейнику: «иди спроси,
что Михайло въ келіи?» и сказали ему: «онъ ужъ
давно ушелъ, прямо съ клироса по окончаніи за-
утрени». Старецъ разсказалъ это видѣніе настоя-
телю и братіи. При этомъ старцѣ преставился
Ѳеодосій и Стефанъ сдѣлался настоятелемъ, да и
когда мѣсто Стефана заступилъ Никонъ, старецъ
этотъ все еще былъ живъ. Разъ онъ стоялъ на за-
утренѣ и, поднявъ глаза, хотѣлъ взглянуть на на-
стоятеля Никона, но на мѣстѣ настоятелевомъ
увидалъ осла и понялъ, что настоятель не всталъ
ото сна».
Св. Пахомій спалъ не иначе, какъ сидя, и мо-
лилъ Бога о ниспосланіи ему безсонницъ.
Въ безконечномъ множествѣ и разнообразіи
искушеній дьяволъ иногда не чуждается средствъ
простыхъ и грубыхъ, дѣйствуя на психологію ми-
нуты. Бывшему богачу, какъ св. Антоній, искуше-
нія кютораго дали пищу столькимъ поэтамъ и ху-
дожникамъ и вошли въ пословицу, Сатана бро-
саетъ подъ ноги слитокъ серебра, чтобы напомнить
о покинутыхъ богатствахъ. Изголодавшемуся св.
Иларіону онъ подставляетъ вкусныя кушанья. Св.
Пелагею, бывшую .антіохійскую актрису и курти-
занку, когда она заключилась въ келью на Маслич-
ной горѣ, дьяволъ дразнилъ любимыми ею прежде
драгоцѣнностями: перстнями, ожерельями, запя •
стьями. Эти ложные признаки вещей исчезали такъ
же быстро, какъ появлялись. Если простыя сред-
ства не дѣйствовали, дьяволъ переходилъ все къ
болѣе и болѣе сложнымъ, превращая смѣну галлюци-
\ 8*
116 : ДЬЯВОЛЪ.
націй въ великолѣпные спектакли ужаса, роскоши,
смѣха, сладострастія. Кому знакома великолѣпная
поэма Г. Флобера «Искушеніе св. Антонія», тому
нечего искать другихъ картинъ и примѣровъ въ
«Житіяхъ»: великій французскій писатель выжалъ
весь сокъ изъ идеи и изъ явленій искушенія. Св.
Иларіона бѣсъ пугалъ волчьимъ воемъ, визгомъ ли-
сицъ, звѣри скакали и прыгали вокругъ него, ихъ
смѣняли сражающіеся гладіаторы, либо умирающіе,
которые, корчась у ногъ святого, молили его о по-
гребеніи. Однажды ночью его оглушили плачъ дѣ-
тей, блеяніе стадъ, мычаніе быковъ, рыканіе львовъ,
вопль женщинъ, — великій шумъ, какъ бы отъ
военнаго лагеря. Едва юнъ крестомъ прогналъ это
чудо, какъ, вотъ, новое: летитъ на него, при лун-
номъ сіяніи, военная колесница, запряженная бѣ-
шеными конями. Святой произноситъ имя Христо-
во. Колесница проваливается сквозь землю.
Самыми тяжкими видами бѣсовскаго искушенія
были — влеченіе любви, стремленіе въ міръ, духов-
ная гордость и сомнѣніе въ вѣрѣ.
«Сатана не знаетъ, — разсуждали подвиж-
ники, — какою страстью побѣждается душа. Онъ
сѣетъ, но не знаетъ, пожнетъ ли; сѣетъ онъ по-
мыслы блуда, злословія, также и другія страсти, —
и, смотря по тому, къ какой страсти покажетъ себя
душа склонною, ту и влагаетъ».
Въ смѣшеніи и борьбѣ помысловъ, въ воспламе-
неніи старыхъ мірскихъ привязанностей подвиж-
никъ, конечно, и самъ ясно не различалъ, что при-
надлежитъ собственному ходу его мыслей и что
внушенію дьявола, — и только по тяжести вну-
тренней борьбы подразумѣвалъ въ ней присутствіе
силы демоновъ.
Дьяволъ-искуситель.
117
«Общій постулатъ всѣхъ разнообразныхъ
страстныхъ помысловъ былъ тотъ, что нужно оста-
вить пустыню и келью и возвратиться въ міръ. Одно
спасеніе для инока въ такой борьбѣ — сидѣть
безысходно въ своемъ уединеніи, пока не пройдетъ
душевная буря. «Одного брата, — читаемъ мы въ
Патерикѣ, — возмущали помыслы, чтобы вышелъ
онъ изъ монастыря... Братъ открылъ это аввѣ. Тотъ
говоритъ ему: «Поди, сиди въ кельѣ своей, отдай
въ залогъ тѣло твое стѣнамъ кельи и не выходи от-
туда; оставь свой помыслъ, — пусть разсуждаетъ,
что хочетъ, — только тѣла своего не выпускай изъ
кельи». Въ «Житіи» св. Макарія александрійскаго чи-
таемъ, что этотъ отшельникъ, будучи возбуждаемъ
тщеславными помыслами оставить пустыню и идти
въ Римъ, легъ на порогъ своей кельи, положивъ
ноги наружу и сказалъ: «Тяните и тащите, бѣсы,
если можете, а самъ своими ногами пе пойду».
Какъ все прохюдитъ на свѣтѣ, такъ, разумѣется,
должно было пройти и бѣсовское искушеніе, и въ
сердцѣ подвижника водворялась вожделѣнная ти-
шина» (Тарновскій).
Христіанство прокляло плоть, покрыло позо- «
ромъ любовь. Актъ любви, олицетворенный въ эл-
линизмѣ самыми яркими и красивыми божествами
Олимпа, христіанство объявило зловредною гнус-
ностью, Адамовымъ грѣхомъ, котораго гибельное
вліяніе на человѣка парализуется только искупле-
ніемъ и исшедшими отъ него таинствами. Безбра- >
чіе, для христіанина, состояніе, гораздо высшее бра-
ка, а цѣломудренное воздержаніе — одна изъ
основныхъ добродѣтелей. Для Лактанція дѣвствен-
ность — вершина всѣхъ добродѣтелей. Оригенъ,
прозванный Адамантомъ, чтобы не упасть съ вер-
118
Дьяволъ.
шины этой, собственною рукою лишилъ себя вюз-
можности къ половому грѣху. Стоя на такой точкѣ
зрѣнія, аскеты тратили лучшія свои силы на отчаян-
ный трудъ борьбы съ плотскимъ вожделѣніемъ,
спѣша гасить въ себѣ — часто нечеловѣческими
усиліями — даже самомалѣйшую искру любовнаго
пожара, душить хотя бы призракъ, хотя бы темный
намекъ страстнаго волненія. По мнѣнію Вольтера,
съ равнымъ успѣхомъ человѣкъ можетъ добиваться
того, чтобы у него не росли волосы и кровь не
обращалась въ жилахъ. Въ замѣчательномъ ро-
манѣ «ТЬаіз», принадлежащемъ перу Анатоля Фран-
са, одного изъ типичнѣйшихъ вольтеріанцевъ на
порогѣ XIX—XX вѣка, сильно, хотя и нѣсколько
театрально, изображена эта страшная борьба съ
чувствомъ, столь характерно опредѣлившая движе-
ніе мысли въ IV—VI вѣкахъ нашей эры и давшая
тонъ міровоззрѣнію среднихъ вѣковъ. А. Франсъ
взялъ сюжетомъ для своего романа случай, кото-
раго избѣгаютъ «Житія святыхъ», не замалчивая
его, но и не любя о немъ говорить подробно, — слу-
чай совершеннаго торжества искушенія, полной по-
бѣды любовнаго демона надъ устремившимся было
къ святости человѣкомъ. Не надо приводить много
частныхъ примѣровъ, — историческія судьбы аске-
тизма и, въ частности, христіанскаго монашества,
великій массовый примѣръ того, какъ часты были
въ борьбѣ этой пораженія человѣка и рѣдки по-
бѣды. Страхъ плотскаго искушенія переходилъ въ
ужасъ и ненависть къ женщинѣ. Въ боязни любов-
ной заразы затворники, послѣ многихъ лѣтъ раз-
луки, отказывались видѣть своихъ матерей и се-
стеръ. Спасало ли ихъ такое острое отреченіе отъ
двуполаго міра, такое рѣшительное заключеніе въ
Дьяволъ-искуситель.
119
свою однополость, которую стремились сдѣлать
безполостью? Увы! Волосы не переставали ра-
сти, кровь обращалась въ жилахъ, а идея женщины
врывалась въ аскетическій міръ такою бурною си-
лою, что даже побѣдители ея выходили изъ борьбы
измученными и искалѣченными, хромая, подобно
Іакову послѣ борьбы съ ночнымъ видѣніемъ, имя
котораго «чудно». «О, сколько разъ, — воскли-
цаетъ Блаженный Іеронимъ въ письмѣ къ дѣвѣ Ев-
стахіи о храненіи дѣвства, — уже будучи отшель-
никомъ и находясь въ обширной пустынѣ, сожжен-
ной лучами солнца и служащей мрачнымъ жили-
щемъ для монаховъ, я воображалъ себя среди удо-
вольствій Рима. Я пребывалъ въ уединеніи, потому
что былъ исполненъ горести. Истощенные члены
были прикрыты вретищемъ и загрязненная кожа
напоминала кожу эѳіоплянъ. Каждый день слезы,
каждый день — стенанія, и когда сонъ грозилъ за
хватить меня во время моей борьбы, я слагалъ на
голую землю кости мои-, едва державшіеся въ су-
ставахъ. О пищѣ и питіи умалчиваю, потому что
даже больные монахи употребляютъ холодную воду,
а имѣть что-нибудь вареное было бы роскошью. И
все-таки я, — тотъ самый, который, ради страха
геенны, осудилъ себя на такое заточеніе въ сообще-
ствѣ только звѣрей и скорпіоновъ, *— я часто былъ
мысленно въ хороводѣ дѣвицъ. Блѣднѣло лицо отъ-
поста, а мысль кипѣла страстными желаніями въ
охлажденномъ тѣлѣ, и огонь похоти пылалъ въ че-
ловѣкѣ, который заранѣе умеръ въ своей плоти.
Лишенный всякой помощи, я припадалъ къ ногамъ
Іисусовымъ, орошалъ ихъ слезами, отиралъ власами
и враждующую плоть укрощалъ неяденіемъ по цѣ-
лымъ недѣлямъ. Я не стыжусь передавать повѣсть
120 Дьяволъ.
о моемъ бѣдственномъ положеніи, напротивъ, со-
крушаюсь о томъ, что я теперь уже не таковъ.
Я помню, что я часто взывалъ къ Богу день и ночь
и не прежде переставалъ ударять себя въ грудь,
какъ, по гласу Господнему, наставала тишина. Я
боялся даже кельи моей, какъ сообщницы моихъ
помышленій. Во гнѣвѣ и досадѣ на себя самого, я
одинъ блуждалъ по пустынямъ. Гдѣ я усматривалъ
горныя пещеры, неудобовосходимые утесы, обрывы
скалъ, — тамъ было мѣсто для моей молитвы, тамъ
острогъ для моей окаяннѣйшей плоти». Мейер-
беръ пытался передать тяжкое состояніе это кра-
сивою и довольно сильною музыкою къ балладѣ
«Ьа Тепіабоп» ... все-таки, слишкомъ жидкою по
глубинѣ сюжета, котораго коснуться рѣшился ком-
позиторъ! Тутъ нуженъ былъ Вагнеръ, а не Мейер-
беръ.
Весьма часто, съ цѣлью плотскаго искушенія,
дьяволъ самъ принималъ видъ женщины и являлся
въ пустыню либо заблудившеюся красавицею, либо
грѣшницею, ищущею покаянія, либо благочестивою
дѣвицею, жаждущею тоже пріобщиться къ аскети-
ческимъ подвигамъ. По человѣколюбію или слиш-
комъ твердой увѣренности въ своей добродѣтели,
пустынножитель принималъ обманную дѣву въ тѣс-
ной своей келейкѣ и, обыкновенно, въ самомъ не-
продолжительномъ времени, погрязалъ въ грѣхопа-
деніи. Исторіи этого рода безчисленны. Въ одной
изъ нихъ разсказчикъ, Руфинъ Аквилейскій, от-
мѣчаетъ, что демону мало уронить инока въ за-
претнѣйшій изъ грѣховъ, — ему еще надо насмѣ-
яться. Въ разсказѣ его прельщенный заблудив-
шеюся красавицею отшельникъ старался овладѣть
ею, «наподобіе безсмысленнаго скота». Но, какъ
Дьяволъ-искуситель.
121
только онъ заключилъ красавицу въ свои объятія,
демонъ исчезъ, а отшельникъ остался въ смѣшной
и непристойной позѣ, которую Руфинъ, конечно,
имѣетъ добросовѣстность описать въ деталяхъ. Въ
дополненіе стыда, демоны, во множествѣ собрав-
шіеся въ воздухѣ, чтобы быть очевидцами скандала,
подняли неистовый хохотъ, вопія къ осрамивше-
муся пустыннику: «Эй, ты, превозносившійся до
небесъ! хорошо ли ты кувыркнулся въ адъ? Те-
перь ты понялъ, что значитъ — «кто возносится,
тотъ униженъ будетъ? ..» Печальное приключеніе
это такъ тяжело подѣйствовало на отшельника,
что, отчаявшись въ своемъ спасеніи, онъ вернулся
въ міръ, закутилъ, предался всякимъ злодѣйствамъ
и окончательно сдѣлался добычею Сатаны. Руфинъ
жалѣетъ о его поспѣшности, замѣчая, что онь
могъ бы омыть совершенный грѣхъ слезами раская-
нія и возвратить себѣ прежнюю святость молитвою
и постомъ. Дѣйствительно, св. Викторинъ, епи-
скопъ амитернскій, имѣлъ несчастье упасть въ тотъ
же грѣхъ, но страшное покаяніе спасло его изъ
когтей торжествующаго врага. Едва ли надо го-
ворить, что, когда дѣло шло о соблазнѣ святыхъ *
женъ, то дьяволъ прибѣгалъ къ обратному
превращенію, то-есть принималъ видъ прекрас-
наго юноши. Такимъ оборотнемъ приходилъ
онъ къ св. Франческѣ Римлянкѣ и очень ей
надоѣдалъ.
Гораздо чаще бѣсъ дѣйствовалъ проще и дѣй- .
ствительнѣе, насылая на отшельниковъ визиты
не призрачныхъ, а настоящихъ женщинъ, охва-
ченныхъ похотливою шалостью — соблазнить
праведника. Одна изъ такихъ легендъ дошла
изъ IV вѣка въ ХХ-й, чтобы, въ русскомъ
122 Дьяволъ.
варіантѣ, превратиться въ толстовскаго «Отца
Сергія» х).
«Былъ одинъ отшельникъ въ нижнихъ странахъ
Египта и былъ именитъ, ибо пребывалъ въ уединен-
ной кельѣ, въ пустынномъ мѣстѣ. И вотъ, по дѣй-
ствію Сатаны, одна безчестная женщина, услышавъ
объ немъ, говоритъ юношамъ: «что дадите мнѣ?
я низложу вашего подвижника». Они назначили ей
извѣстное вознагражденіе, и она, вечеромъ, подо-
шла къ кельѣ его, какъ будто заблудившись. Когда
постучалась въ дверь, старецъ вышелъ и, увидя ее,
смутился и сказалъ: «Какимъ образомъ ты явилась
здѣсь?» — «Я заблудившись пришла сюда», — ска-
зала она со слезами. Сжалившись надъ нею, ста-
рецъ ввелъ ее въ дворикъ свой и, вошедши самъ
въ келыо свою, заперъ ее. И вотъ окаянная за-
кричала, говоря: «Авва, меня здѣсь поѣдаютъ звѣ-
ри!» Онъ же, опять возмутившись, но вмѣстѣ и
убоявшись суда Божія, сказалъ: «Откуда пришелъ
на меня гнѣвъ сей?» И отворивъ дверь, впустилъ ее
внутрь. Тогда дьяволъ началъ пускать въ него
стрѣлы, разжигающія похоть къ ней. Но онъ, видя
нападеніе врага, сказалъ самъ себѣ: «Козни врага
суть мракъ, а Сынъ Божій есть свѣтъ». И вставши
онъ зажегъ свѣчу. Но опять разжигаемый похотью,
сказалъ: «Таковая творящія идутъ къ муку. Итакъ
испытай себя здѣсь: можешь ли перенести вѣчный
огонь?» И положилъ палецъ свой на свѣчу, жегъ
его, — и не чувствовалъ боли по причинѣ сильнаго
разженія плоти. Продолжая дѣлать это до утра,
онъ сожегъ всѣ пальцы свои. Блудница, видя, что
онъ дѣлалъ, окаменѣла отъ страха. Утромъ юноши,
Раньше Толстого ее обработалъ Лѣсковъ.
Дьяволъ-искуситель.
123
пришедши къ подвижнику, спрашивали: «Пришла ли
сюда вчера женщина? ..» Тогда онъ открылъ свои
руки, показалъ имъ, говоря: «вотъ что сдѣлала со
мною эта дочь діявола! Она погубила пальцы мои»,
(Тарновскій).
Любопытно, что, по словамъ протопопа Авва-
кума, онъ однажды подвергъ себя подобной же
пыткѣ, почувствовавъ влеченіе къ женщинѣ, при-
шедшей къ нему на исповѣдь.
Въ древле-печатномъ Прологѣ, еще не редакти-
рованномъ св. Димитріемъ Ростовскимъ, было че-
резчуръ много подобныхъ исторій, которыя Ѳео-
фанъ Прокоповичъ относилъ впослѣдствіи къ раз-
ряду «пустыхъ и смѣха достойныхъ басенъ». Н. С.
Лѣсковъ лукаво обработалъ нѣкоторыя изъ нихъ
въ своихъ «Легендарныхъ характерахъ». Одинъ,
подъ 20 іюня, напоминаетъ нѣсколько приключе-
ніе, разсказанное Руфиномъ Аквилейскимъ. Нѣкій
великій старецъ «преступи обѣтъ цѣломудрія» съ
родственницею своею, пришедшею навѣстить его
въ пустынѣ.
«Это сейчасъ же сдѣлалось извѣстно необычай-
нымъ случаемъ. Въ этой же самой пустынѣ, на
нѣкоторомъ разстояніи, жилъ другой старецъ, ко-
торый нимало не интересовался тѣмъ, что про-
изошло у сосѣдняго старца, но онъ пошелъ почерп-
нуть воды, и только что погрузилъ свою чашу въ
ваду, какъ «чаша перевернулась». Старецъ уди-
вился: потому что до этого случая чаша у него
никогда не переворачивалась. Онъ второй разъ за-
черпнулъ чашу, но чуть ее поставилъ, какъ она
перевернулась.
Тогда пустынникъ подумалъ:
«Вѣрно это по усмотрѣнію Божію».
124
Дьяволъ.
А такъ какъ онъ въ одиночествѣ никакъ не
могъ себѣ разъяснить, къ чему ему давалось такое
знаменіе, то онъ, не теряя времени, пошелъ къ дру-
гому пустыннику, но въ одинъ день не дошелъ, а
заночевалъ дорогой подъ стѣнами идольскаго капи-
ща и тутъ обо всемъ узналъ. Случилось такъ, что
въ этомъ капищѣ именно въ ту ночь собрались бѣсы
и въ чрезвычайной радости завели шумное торже-
ство, и стали хвастать, что соблазнили одного из-
вѣстнаго и опытнаго пустынника, при чемъ не разъ
называли соблазненнаго и по имени.
Это былъ какъ разъ тотъ, къ кому шелъ путе-
шествующій. Но путникъ хотя и смутился этимъ,
однако, все-таки пришелъ къ тому, который палъ
во грѣхъ съ родственницей, и, поздоровавшись,
спросилъ у него:
— Что убо сотворю, отче, — егда наполню
чашу мою водой и она во время снѣденія превра-
щается?
А тотъ посмотрѣлъ на него и вмѣсто отвѣта
самъ предложилъ вопросъ:
— А что убо азъ сотворю, яко азъ впадохъ въ
блудъ?
— Да, я это уже знаю, — отвѣчалъ гость, —
я слышалъ объ этомъ «въ церкви идольстей».
Тогда преступившій обѣтъ цѣломудрія старецъ,
какъ только услыхалъ, что о. немъ даже дьяволы
говорятъ, вскочилъ и отчаянно закричалъ:
— Ну, если это такъ, то тогда уже все рав-
но — я брошу пустыню и пойду въ міръ.
Но тотъ братъ, у котораго чаша переворачива-
лась, отговорилъ его отъ этого, а присовѣтовалъ
прогнать только отъ себя родственницу.
Старецъ послушался и исправилъ житіе свое».
Дьяволъ-искуситель.
125
Не всегда, однако, бѣсы, доведя подвижника до
паденія, повергали его въ самоотчаяніе: бывали
люди крѣпкіе, которые умѣли ’ утѣшить себя въ
томъ смыслѣ, что «сіе есть не грѣхъ, но токмо па-
деніе». Въ «Прологѣ» же, подъ 21 мая, разска-
зывается, какъ одинъ «братъ вышелъ изъ скита
на рѣчку, чтобы почерпнуть воды, и вдругъ замѣ-
тилъ тамъ на берегу «жену перущу ризы», то-есть
прачку, моющую одежды, и «прилучися брату па-
сти съ нею». По совершеніи же этого грѣха братъ
зачерпнулъ воды и понесъ водоносъ въ скитъ свой,
но его облѣпили бѣсы и стали кричать ему въ уши:
«Чего идешь въ скитъ! Тебѣ тамъ теперь ужъ не
мѣсто; оставайся теперь съ прачкой!»
Братъ этимъ очень смутился, но сейчасъ же по-
нялъ, что бѣсы этакъ хотятъ совсѣмъ отбить его
отъ пути спасенія, и сказалъ:
>— Чело вы ко мнѣ вяжетесь и для чего мнѣ до-
саждаете! Я не хочу отчаиваться!»
Само собою разумѣется, что, по мѣрѣ того,
какъ аскетизмъ фанатическій, въ теченіе вѣ-
ковъ, перерождался въ аскетизмъ лицемѣрный,
плутоватыя теоріи, что «сіе есть не грѣхъ, но ток-
мо паденіе», забирали все большую и большукъсилу
и находили все усерднѣйшее примѣненіе. Но даже
въ самые поздніе вѣка аскетизма (напр., въ рус-
скомъ старообрядчествѣ XVII и XVIII вѣковъ) ни-
когда не было недостатка въ фанатикахъ, которые
принимали искушенія демона, во образѣ жены, со-
вершенно серьезно и били, увѣчили или даже уби-
вали черезчуръ ретивыхъ своихъ поклонницъ, во-
образивъ ихъ переодѣтыми бѣсами. Такой случай
съ насмѣшкою разсказываетъ въ романѣ своемъ
«Въ лѣсахъ» (Ч. III. Гл. 9), знаменитый расколо-
126
Дьяволъ.
вѣдъ П. И. Мельниковъ-Печерскій, авторъ, благо-
даря которому самое слово «искушеніе» вызываетъ
нынѣ улыбку у читателя: такъ удался этому писа-
телю типъ молодого пѣвца и начетника, благоче-
стиваго бабника, Василія Борисовича, съ постоян-
ною поговоркою на устахъ:
— Охъ, искушеніе!..
Но смѣшные анекдоты не уничтожаютъ дѣй-
ствительности, которая на этой почвѣ порождала
преступленія безъ вины виноватыхъ преступниковъ,
расправлявшихся съ женщинами, повинными только
въ неумѣстной влюбчивости, со всею страшною сви-
рѣпостью, какую могъ накопитъ многолѣтне сдер-
живаемый гнѣвъ противъ лукаваго бѣса, неулови-
маго вѣчнаго врага.
Чаще всего бѣсъ, искушая пустынника, не за-
ходилъ въ соблазнахъ своихъ до такого яркаго
реализма, какъ подсылъ женщинъ или собственное
воплощеніе въ женщину, а довольствовался тѣмъ,
что будилъ и раздражалъ желанія, не находящія
удовлетворенія. По разсказу Григорія Великаго,
дьяволъ однажды охватилъ такимъ сладостраст-
нымъ соблазномъ св. Бенедикта, но суровый по-
движникъ справился съ собою: раздѣлся донага,
легъ въ терновникъ и катался въ немъ, покуда ко-
лючіе шипы не выгнали изъ тѣла наплывъ адской
страсти. Еще гораздо грознѣе вылѣчилъ себя дру-
гой инокъ въ IV вѣкѣ.
«Былъ, —- читаемъ въ Патерикѣ, — одинъ по-
движникъ въ скиту. Врагъ приводилъ ему на па>-
мять одну женщину, весьма красивую собой, и силь-
но возмущалъ его. По смотрѣнію же Божію при-
шелъ въ скитъ другой братъ изъ Египта: онъ ме-
жду разговоромъ сказалъ, что умерла жена такого-
Дьяволъ-искуситель.
127
то. А это была та самая женщина, которою воз-
мущался братъ. Услышавъ объ этомъ, братъ взялъ
ночью свой хитонъ и пошелъ въ Египетъ; открылъ
гробъ умершей, отеръ хитономъ гніющій трупъ ея
и возвратился съ нимъ въ свою келью; положилъ
этотъ смрадъ вюзлѣ себя, и, сражаясь съ помыс-
ломъ, говорилъ: «Вотъ предметъ, къ которому ты
имѣешь похоть, — онъ предъ тобою, насыщайся!»
Такимъ образомъ онъ мучилъ себя симъ смра-
домъ, доколѣ не кончилась его борьба» (Тарнов-
скій).
Тѣхъ, которымъ дьяволъ не умѣлъ нанести ни-
іакого другого вреда, юнъ мучилъ сладострастными
снами и ночными галлюцинаціями. Безсознатель-
ный и, слѣдовательно, безотвѣтственный грѣхъ та-
кого рода не могъ быть опасенъ самъ по себѣ, но
наводилъ уныніе, какъ симптомъ дурного общаго
состоянія отравленной души, и развращалъ умъ
воспоминаніемъ о развратномъ видѣніи. Словомъ,—
говоритъ Тарновскій, — отъ страстныхъ помыс-
ловъ нельзя было уйти даже въ пустынѣ, и они —
къ удивленію — прорывались даже тамъ, гдѣ для
нихъ, повидимому, преграждены были всѣ пути. Въ
этюмъ отношеніи любопытенъ слѣдующій разсказъ
Патерика. «Нѣкій инокъ пришелъ въ скитъ съ ма-
ленькимъ сыномъ, который еще питался молокомъ
и не зналъ, что такое женщина. Когда сынъ сей
пришелъ въ мужской возрастъ, то демоны пред-
ставляли ему ночью женскіе образы. Онъ открылъ
отцу своему. Старецъ подивился. Случилось одна-
жды сыну быть съ отцомъ своимъ въ Египтѣ; уви-
дѣвъ тамъ женщинъ, онъ говорилъ отцу своему:
«Вотъ тѣ самыя, которыя ночью приходили ко мнѣ
въ скитъ». Старецъ отвѣчалъ ему: «Это иноки на-
128 Дьяволъ.
селенныхъ мѣстъ, сынъ мой; иной видъ имѣютъ они,
и иной — пустынники». При этомъ удивился ста-
рецъ: какимъ образомъ демоны въ скиту могли по-
казать ему женскіе образы?
э Третье любимое искушеніе дьявола — возбу-
жденіе гордости и самодовольства — бываетъ при-
чиною тѣхъ его явленій, когда онъ осмѣливается
брать*на себя видъ святыхъ, ангеловъ, Дѣвы Маріи,
Христа, Бога Отца. Въ предшествующей главѣ было
разсказано, какъ въ подобные сѣти бѣсы поймали
Исаакія, затворника Печерскаго. Въ монастыряхъ
хорошо знаютъ это искушеніе и предупреждаютъ
новичковъ не ввѣряться его обману. Путемъ та-
кихъ видѣній Сатана, обыкновенно, добивается отъ
жертвъ своихъ страшнаго грѣха — самоубійства,
къ которому онъ нѣкогда такъ неудачно убѣждалъ
Іисуса, предлагая Ему броситься съ кровли Іеру-
салимскаго храма. Разсказываютъ объ одномъ
инокѣ, по имени Эронъ, который, пятьдесятъ лѣтъ
проживъ въ пустынномъ монастырѣ, истязалъ плоть
свою такъ сурово, что не ослаблялъ поста даже на
Пасху. Однажды ему явился дьяволъ, въ образѣ
ангела, и приказалъ броситься внизъ головою въ ко-
лодезь, что Эронъ немедленно и исполнилъ, разсчи-
тывая, что останется невредимъ, и чудо это явитъ
предъ всѣми великую его святость. Но, вмѣсто то-
го, онъ страшно разбился, монахи едва могли его
вытащить и, спустя три дня, онъ умеръ самымъ
жалкимъ образомъ. Легенда относится къ 1124 г.
Губертъ Ножанскій, скончавшійся въ томъ же году,
разсказываетъ плачевную исторію юноши, кото-
рый, впавъ въ грѣхъ прелюбодѣянія, отправился за-
маливать его къ св. Іакову Галиційскому. Дьяволъ
явился къ нему подъ видомъ этого святого и прика-
Дьяволъ-искуситель.
129
залъ ему — въ видѣ эпитимьи — сперва оскопиться,
а потомъ перерѣзать себѣ горло. Богомольный юно-
ша повиновался и былъ бы онъ, какъ говорятъ о
самоубійцахъ, «чорту баранъ», если бы не смило-
стивилась надъ нимъ и не возвратила его къ жи-
зни Святая'Дѣва. Такъ что поплатился онъ за свое
легковѣріе, подобно королю Родригу въ змѣиной
пещерѣ, отдавъ только то, чѣмъ согрѣшилъ.
Иногда самоубійственныя внушенія дьявола по-
ражаютъ не отдѣльныя лица, но эпидемически рас-
пространяются на цѣлыя страны и народы. Въ
Евфросиновомъ «Отразительномъ писаніи» про-
тивъ самосожженія, свирѣпствовавшаго между
людьми старой вѣры въ концѣ XVII вѣка, это яко-
бы богоугодное дѣло изображается съ совершен-
ною опредѣленностью дѣломъ ангеловъ тьмы, прі-
явшихъ видъ ангеловъ свѣта, чтобы вовлечь хри-
стіанъ въ вѣчную погибель. «В прѣделехь Нова
града згорѣша саможжениемъ 16 человѣкь. Отрокь
же нѣкій иде на рѣку, да воды напоить свой скоть,
і внезапу изіде из воды черень мужикь и ять отро-
ка и унесе въ воду. Искаху же родители его но-
щеденства два; отрокь же яко во храмине поста-
влень бысть. I видѣ ту человѣцы нѣцыи, по раз-
нымъ мѣстомъ сѣдяще, овь лапти плетяше, инь ино
что творяше, вси же молчаху и никто жъ ничего
не глаголаху. Потомъ отрокь изволѣниемъ Бо-
жіимь паки обрѣтеся внѣ воды и свободень; и во-
просиша родителей, гдѣ бѣ; онъ же случшееся вся
повѣда, како черный той унесъ ево в воду, сѣдя-
щихъ же тамо повѣда видѣти, ихъ же позна, яко
оны суть, иже сожгоша сами себѣ».
Но далеко не всегда кощунственные маска-
рады дьявола достигали своей цѣли. Однажды дья-
А. В. Амфитеатровъ. ХѴПІ. 9
130
Дьяволъ.
волъ явился св. Мартину Турскому мужемъ въ пур-
пурной тогѣ, съ вѣнцомъ на головѣ, въ золотыхъ
сандаліяхъ и сказалъ:
— Не узнаешь меня? Я Христосъ.
Но святой отвѣчалъ:
— Какой ты Христосъ! Христосъ не носилъ ни
пурпура, ни вѣнца, я знаю его только нагимъ, какъ
былъ Онъ на крестѣ. А ты просто дьяволъ.
Отвѣтъ, •— по замѣчанію А. Графа, — достой-
ный того, чтобы призадумались надъ нимъ «намѣст-
ники Христовы» — папы ... Да и не они одни.
Гордецъ и возбудитель гордости, дьяволъ те-
ряетъ свою силу, встрѣчая отпоръ въ смиреніи.
«Въ этомъ признался св. Макарію египетскому
самъ дьяволъ. «Велика въ тебѣ сила, Макарій! —
сказалъ дьяволъ. — Что ты дѣлаешь, то дѣлаю и я.
Ты постишься, а я совсѣмъ не ѣмъ. Ты бодрству-
ешь, а я совсѣмъ не сплю. Однимъ ты меня побѣ-
ждаешь — смиреніемъ». Проникнутый смиреніемъ,
инокъ безъ труда отражалъ отъ себя искушеніе вы-
сокоумія. «Некоему изъ братьевъ, — читаемъ въ
Патерикѣ, — явился дьяволъ, преобразившись въ
ангела свѣта, и говоритъ ему: «Я архангелъ Гавріилъ
и посланъ къ тебѣ». Братъ же сказалъ ему: «Смо-
три, не къ другому ли ты посланъ; ибо я недосто-
инъ видѣть ангела». И дьяволъ тотчасъ сталъ не-
видимъ» (Т арновскій).
Исаакій Печерскій, послѣ злополучнаго своего
видѣнія, былъ долго и тяжко боленъ, а потомъ дол-
гимъ подвигомъ поста и смиренія достигъ того, что
тѣ же самые бѣсы, которые надъ нимъ насмѣялись,
приползли къ нему въ настоящемъ своемъ видѣ га-
довъ и нечистыхъ животныхъ и покаялись:
«Побѣдилъ ты насъ, — сказали, наконецъ, бѣ-
Дьяволъ-искуситель.
131
сы». «Вы побѣдили меня прежде, — отвѣчалъ имъ
Исаакій, — когда пришли въ образѣ Христа моего
и ангеловъ. Теперь, въ подлинномъ своемъ видѣ,
вы мнѣ не страшны, вы точно гадки и злы».
Рѣже случалось, чтобы дьяволъ являлся иску-
шать въ своемъ собственномъ видѣ. Таковъ былъ
онъ, искушая Христа. Десятки, если не сотни худож-
никовъ, пробовали свои силы надъ этимъ сюже-
томъ, одинаково находя камень преткновенія какъ
въ ликѣ Христа, такъ и въ ликѣ Сатаны. Самая
извѣстная картина — Ари Шеффера — балетна, а
огненный дьяволъ нашего Рѣпина, хотя и ориги-
наленъ, но надуманно-грубъ. Св. Пахомій видѣлъ
однажды ватагу чертей, которые тащили сухіе ли-
стья и притворялись, будто это имъ ужасно трудно.
Это они разсчитывали разсмѣшить пустынника.
Смѣхъ же былъ если не грѣхомъ, то началомъ
грѣха. «Увидавъ одного смѣющагося, — читаемъ
мы въ Патерикѣ, — старецъ сказалъ ему: «Предъ
небомъ и землею мы должны отдать отчетъ во всей
жизни, — и ты смѣешься» (Тарновскій). Угрюмый
взглядъ этотъ не красною, конечно, а черною
нитью проходитъ изъ египетскихъ пустынь, черезъ
средніе вѣка, въ византійское и русское правосла-
віе, созрѣваетъ на Москвѣ и мрачною тѣнью кро-
етъ 250-лѣтнюю исторію древняго благочестія.. .
Ну, вотъ: сидитъ отецъ въ очкахъ читаетъ,
А я стою поодаль, и, на грѣхъ,
Смутилъ меня лукавый, разсмѣялся.
Отецъ очки снимаетъ полегоньку.
„Чему ты радъ, дуракъ! Аль что укралъ?
Не знаешь ты, что мы въ грѣхахъ родились
И казниться должны, а не смѣяться ?
Не знаешь ты, такъ я тебѣ внушу.
Достань-ка тамъ на гвоздикѣ двухвостку.
9*
132
Дьяволъ.
Уныніе пристойно отрочати,
Уныніе, а не дурацкій смѣхъ,
Уныніе, уныніе../ И лупитъ
Отъ плечъ до пять, какъ Сидорову козу,
Безъ устали, пока не надоѣстъ/
(Островскій. „Комикъ XVII ст/)
& Насколько бѣсоугоденъ смѣхъ, настолько же
богоугодны слезы. Хорошіе монахи никогда не
смѣялись, но часто плакали. Св. Авраамій Сирій-
скій не проводилъ ни одного дня безъ слезъ.
Не всегда искушеніе дьявола направлялось на
цѣли крупнаго грѣха. Весьма часто злой духъ огра-
ничивается, какъ будто, просто тѣмъ, что разо-
, бьетъ человѣку молитвенное настроеніе, не дастъ
ему сосредоточиться въ благочестивомъ размышле-
ніи, либо просто разсердитъ или выведетъ изъ тер-
пѣнія. Это дьяволъ повторяетъ гулкимъ эхомъ сло-
ва читаемыхъ молитвъ, заставляетъ чихать пропо-
вѣдника въ чувствительнѣйшемъ мѣстѣ его пропо-
вѣди, это онъ назойливою мухою садится десять
разъ на лицо засыпающаго, покуда тотъ не обо-
злится и не обругается. У Лѣскова въ «Очарован-
номъ странникѣ» это прелестно:
«Я соблазны большого бѣса осилилъ, но доложу
вамъ, — хоть это противъ правила, — а мнѣ мел -
кихъ бѣсенятъ пакости больше этого надокучили.
«— А бѣсенята развѣ къ вамъ тоже приставали?
«— Какже-съ; положимъ, что хотя они по
чину и самые ничтожные, но зато постоянно лѣ-
зутъ ...
«— Что же такое они вамъ дѣлаютъ?
«— Да вѣдь ребятишки, и при томъ ихъ тамъ
въ аду очень много, а дѣла имъ при готовыхъ хар-
чахъ никакого нѣтъ, вотъ они и просятся на землю
Дья ВОЛЪ-ИСКУСИТЕЛ ь.
133
поучиться смущать, и балуются, и чѣмъ человѣкъ
хочетъ быть въ своемъ званіи солиднѣе, тѣмъ они
ему больше досаждаютъ.
«— Что же такое они, напримѣръ ... чѣмъ мо-
гутъ досаждать?
«— Подставятъ, напримѣръ, вамъ что-нибудь та-
кое или подсунутъ, а опрокинешь, или расшибешь
и кого-нибудь тѣмъ смутишь и разгнѣваешь, а имъ
это первое удовольствіе, весело: въ ладоши хло-
паютъ и бѣжать къ своему старшому: дескать и мы
«смутили, дай намъ теперь за то грошикъ». Вѣдь
вотъ изъ чего бьются ... Дѣти».
Въ скоромъ времени «дѣти» едва-едва не под-
вели «Очарованнаго странника» подъ судъ:
«На самаго на Мокраго Спаса, на всенощной, во
время благословенія хлѣбовъ, какъ надо по чину,
отецъ игуменъ и іеромонахъ стоятъ посреди храма,
а одна богомолочка старенькая подаетъ мнѣ свѣ-
чечку и говорить:
«—< Поставь, батюшка, празднику.
«Я подошелъ къ аналою, гдѣ положена икона
«Спасъ на Водахъ» и сталъ эту свѣчечку лѣпить,
да другую уронилъ. Нагнулся, эту поднялъ, сталъ
прилѣпливать, — двѣ уронилъ. Сталъ ихъ впра-
влять, анъ, гляжу »— четыре уронилъ. Я только
головой качнулъ, ну, думаю, это опять непремѣн-
но мнѣ пострѣлята досаждаютъ и изъ рукъ
рвутъ... Нагнулся и поспѣшно съ упавшими
свѣчами поднимаюсь, да какъ затылкомъ махну,
подъ низъ объ подсвѣчникъ... а свѣчи такъ и
посыпались; ну, тутъ я разсердился да взялъ и всѣ
остальныя свѣчи рукой посбивалъ. Что же, думаю,
если этакая наглость пошла, такъ лучше же я самъ
поскорѣе все это опрокину.
134
Дьяволъ.
«— И что же съ вами за это было?
«— Подъ судъ меня за это хотѣли было отдать,
да схимникъ, слѣпенькій старецъ Сысой, въ земля-
номъ затворѣ у насъ живетъ, такъ онъ за меня
заступился.
«— За что, — говоритъ, — вы его будете су-
дить, когда это его сатанины служители смутили.»
Но подобныя искушенія дьявола невинны только
по виду. Дьяволъ бросаетъ ихъ въ душу въ родѣ
маленькаго зерна, изъ котораго должно вырасти
развѣсистое древо какого-либо крупнаго грѣха. Къ
одному отшельнику съ репутаціей большой свято-
сти дьяволъ пришелъ, какъ добрый человѣкъ, съ
такимъ, казалось бы, невиннымъ совѣтомъ:
—« Вы живете слишкомъ одиноко. Что бы вамъ
завести хоть пѣтуха? Все-таки, живая тварь, а
утромъ онъ будетъ васъ будить къ молитвѣ.
Отшельникъ сперва отнѣкивался, потомъ по-
слушался, завелъ пѣтуха. Ну, что, въ самомъ дѣлѣ,
дурного? Вѣдь не дьяволъ же спрятанъ въ пѣтухѣ?
Но вотъ пѣтухъ начинаетъ скучать, изнываетъ,
худѣетъ. Тогда отшельникъ, изъ жалости, пріобрѣ-
таетъ ему курицу. Тутъ-то и поймалъ его дья-
волъ. Зрѣлище любви пѣтуха и курицы разбудило
въ отшельникѣ страсти, которыя онъ считалъ дав-
но угасшими навсегда. Онъ влюбился въ дочь знат-
наго рыцаря, вовлекъ ее въ грѣхъ и затѣмъ, чтобы
скрыть свою вину и избѣжать мести родителей,
убилъ молодую женщину и спряталъ ее подъ кро-
ватью. Но его обличили, схватили, судили, приго-
ворили къ смертной казни. Всходя на эшафотъ,
онъ воскликнулъ:
— Вотъ до чего довелъ меня мой пѣтухъ!
Въ древнерусскомъ «Словѣ о иноцѣ, молившем-
Дьяволъ ИСКУСИТЕЛЬ.
135
ся Богу, дабы былъ, яко Іовъ, или яко Исаакъ», къ
монаху, возгордившемуся до такихъ самонадѣян-
ныхъ молитвъ, дьяволъ явился въ видѣ воина и
рече: «молюся твоему преподобію, отче, помилуй мя
гонима отъ нѣкоего царя, и вземъ сія двѣсти литръ
злата, и отроковицу сію, и отрочища, и оукрый оу
себе, идѣже вѣси; азъ же, рече, идоу воину страну,
идѣже царь обрѣсти мене не можетъ». Монахъ
послѣ нѣкотораго колебанія согласился, «поруга-
емъ отъ бѣса. Поднехъ же нѣкихъ вълагаетъ мни-
ху ратъ (помыслъ) на отроковицу и растлити сию.
Раскаявъ же ся о прилунившемся ему, воставъ,
оубивъ отроковицу. Глагола ему помыслъ: воставъ
оуби и отрочища, яко да не повѣетъ отцу своему
бывшую вещь. Воставъ же абіе и оуби и отрочи-
ща. Рече же к нему помыслъ: вземъ врученное ти
злато и бѣжи во ину страну, идѣже воинъ не воз-
можетъ обрѣсти тя. Отшедъ же в нѣкоую страну,
и созда себѣ от злата оного монастырь». Но во-
инъ-дьяволъ пришелъ требовать своихъ денегъ,
выжилъ монаха изъ монастыря и заставилъ бѣ-
жать въ дальній городъ. Тамъ грѣшный инокъ
женился, вошелъ въ честь и даже попалъ въ поли-
цеймейстеры (рядникъ), при чемъ явилъ себя чело-
вѣкомъ страшно жестокимъ. Но воинъ-бѣсъ и
тутъ его нашелъ, разжегъ корыстолюбиваго князя
въ томъ городѣ на имущество «рядника» и, выста-
вивъ противъ послѣдняго прежнія свои требованія,
довелъ монаха-рядника до висѣлицы. «Водиму же
ему внѣ града смертному мѣсту, се діяволъ, иже во
образѣ воинъ, срѣте его на пути ведома народомъ,
и рече к нему: вѣси ли, авва, кто есмь азъ? Онъ
же к нему: си ты еси воинъ. Рече, его не познавъ.
Воинъ же к нему рече: азъ есмь, его же слышалъ
136
Дьяволъ.
еси, сатана, иже первозданнаго прелстилъ Адама,
ратую человѣки, и не оставляю никого же спастися
или быти якоже Исаакъ или якоже Іовъ, но тшуся
сотворите вся, яко Архитохеля оного или яко Іюда
Скариотинъ, или яко же Каинъ, (и) иже в Вавило-
нѣ старцы, и подобніи тѣмъ; вѣруй же, яко и ты
сице поруганъ бысть отъ мене, и не оувѣда рато-
вати сокровенную брань. Сія же рекшу бѣсу и ина
множайшая, и абіе невидимъ бысть; окаянный же
той мнихъ, паче же рядникъ, пострада смертное
оудавленіе, поругаемъ отъ бѣса за тщеславное его
высокомудріе».
Такого рода исторіи даютъ понятіе лишь о са-
мыхъ легкихъ способахъ искушенія: дьяволъ въ
нихъ даетъ грѣху лишь первый толчокъ, а до конца
онъ уже самъ докатится силою собственной тяже-
сти. Но иногда планы дьявола удивительно сложны,
тонки и дальновидны, и тогда онъ занимается ими
съ терпѣніемъ и прилежаніемъ, достойными луч-
шаго примѣненія. Вотъ исторія, весьма популярная
въ средніе вѣка и записанная впослѣдствіи также
Бернардомъ Джамбуллари \ Однажды дьяволъ, при-
нявъ видъ младенца, добился того, что его взяли
въ монастырь, прославленный своей святостью.
Аббатъ, добрый человѣкъ, далъ ему образованіе.
Мальчикъ учился съ величайшею легкостью, былъ
прекраснаго нрава и велъ себя такъ хорошо, что въ
монастырѣ не могли имъ нахвалиться. Когда маль-
чикъ вошелъ въ возрастъ, онъ, къ великой радости
1 Бернардо Джамбуллари (Вегпапіо ОіатЪиІІагі), литераторъ
XV—XVI вв., флорентинецъ, покровительствуемый папою Львомъ X,
предполагаемый авторъ сонетовъ, подписанныхъ псевдонимомъ Біаджо
дель Капероне (Ваіа^о ёеі Саррегопе). Сынъ его Пьеръ Франческо
(1495—1564), былъ хранителемъ флорентійской библіотеки Медичей
(Ьангеихіапа) и авторомъ „Исторіи происшествій въ Европѣ отъ
800 года по 1200“, доведенной, однако, до 913 года.
Дьяволъ-искусигель.
137
всей братіи, вступилъ въ духовное званіе; а когда,
нѣсколько лѣтъ спустя умеръ старый аббатъ, то —
по единогласному избранію — настоятелемъ сдѣ-
лался его пріемышъ. Но въ самомъ скоромъ вре-
мени монастырь сталъ падать и ослабѣвать въ уста-
вѣ. Новый настоятель слишкомъ сытно кормилъ
братію, легко давалъ отпуски изъ монастыря и по-
кровительствовалъ сношеніямъ своихъ монаховъ съ
монахинями одной близъ стоящей женской обители.
Слухи объ этихъ соблазнахъ дошли до папы, и онъ
послалъ ревизорами двухъ монаховъ, прославлен-
ныхъ святою жизнью. Очутившись подъ судомъ и
слѣдствіемъ, дьяволъ предпочелъ снять многолѣт-
нюю маску и въ одинъ прекрасный день, при всемъ
честномъ народѣ, провалился сквозь землю. Въ
Даніи, Германіи, Англіи -одинаково извѣстна исто-
рія дьявола-монаха, по имени Руусъ, Рёшъ или
Раушъ (Вии$, КизЬ, ВаизсН): поступивъ въ одинъ
монастырь поваромъ, онъ семь лѣтъ развращалъ аб-
бата и братію отчаяннымъ сводничествомъ, былъ
принятъ въ орденъ и кто знаетъ, какихъ бы еще
мерзостей натворилъ, если бы не попался.
Чортъ настолько хитеръ, что иногда избираетъ ,
для искушенія дорогу, ведущую въ сторону, какъ
будто совсѣмъ противоположную тѣмъ цѣлямъ, ко-
торыхъ онъ достигаетъ. Бывало, что, намѣтивъ
своею жертвою какого-нибудь благочестивца, онъ
не только не безпокоилъ его обычными своими
свѣтскими соблазнами, но, наоборотъ, старался изо
всѣхъ силъ укрѣпить его на аскетической дорогѣ,
внушалъ ему преувеличенно молиться и умерщвлять
плоть свою и даже просвѣщалъ его совершеннымъ
знаніемъ Священнаго Писанія, примѣръ чего можно
видѣть въ жизни св. Норберта, епископа Магде-
138
Дьяволъ.
бургскаго. У насъ въ Россіи подобное же разска-
зываетъ Патерикъ Печерскій о св. Никитѣ.
«Явившійся въ видѣ ангела далъ ему совѣтъ
оставить молитву и заниматься только книгами, а
на себя принялъ молиться за него и молился въ
виду его. Скоро сталъ Никита прозорливымъ и
учительнымъ. Онъ посланъ сказать Изяславу: «Ны-
нѣ убитъ Глѣбъ Святославовичъ въ Заволочьѣ, по-
шли скорѣе сына твоего Святополка на новгород-
скій престолъ». Какъ сказалъ онъ, такъ и испол-
нилось. Князь Глѣбъ точно былъ убитъ въ 1078 г.
мая 30 дня. Это (оправдавшееся прозрѣніе обратило
вниманіе всѣхъ на Никиту: князья и бояре стали
приходить къ нему, чтобы слушать наставленія его
и предсказанія. Никто не могъ сравниться съ нимъ
въ знаніи книгъ Ветхаго Завѣта; онъ зналъ ихъ
на память, но книгъ Новаго Завѣта онъ чуждался.
По этой послѣдней странности поняли, что онъ оболь-
щенъ. Любовь отцовъ не могла быть равнодушною
къ несчастью брата. Игуменъ и подвижники печер-
скіе пришли къ прельщенному брату и, помолив-
шись, отогнали отъ него бѣса. Они вывели его изъ
затвора и спрашивали о ветхомъ законѣ, желая
что-нибудь услышать ютъ него. Но онъ съ клятвою
увѣрялъ, что никогда не читалъ книгъ. Тотъ, ко-
торый прежде зналъ на память всѣ ветхозавѣтныя
книги, теперь не зналъ ни слова, и отцы едва на-
учили его грамотѣ. Съ того времени онъ посвятилъ
себя посту и чистому, смиренному, послушливому
житію, такъ что превзошелъ добродѣтелями дру-
гихъ подвижниковъ» (М. Толстой).
Св. Симеонъ Тревирскій разсказываетъ, что дья-
вюлы заставили его насильно служить мессу, бу-
дили епо, поднимали съ кровати, вели его къ ал-
Д ЬЯ ВОЛЪ- ИСКУ СИТЕЛ ь.
139
тарю, одѣвали въ ризы. Но въ конечномъ резуль-
татѣ этихъ лицемѣрныхъ поощреній искушаемый,
проникаясь сознаніемъ своей святости, впадалъ въ
грѣхъ гордости, и тогда бѣсы подстраивали ему ка-
кую-нибудь такую ловушку что мнимый святой
оставлялъ въ ней всѣ свои заслуги и, къ собствен-
ному изумленію, оказывался вполнѣ заслуженною
добычею ада.
Дьяволъ не имѣетъ власти надъ свободною во-"7
^ею, но обладаетъ всемогущею способностью вол-
новать духъ всевозможными эмоціями и отравлять
намять человѣка незабываемыми впечатлѣніями.
Тонкій знатокъ каждаго, къ кому онъ приближа-
ется, онъ всегда во всеоружіи, чтобы слѣпить грѣхъ
изъ собственныхъ психическихъ средствъ этого
человѣка. Онъ всегда на ловитвѣ душъ. За это
его зовутъ охотникомъ, рыболовомъ, развратите-
лемъ, воромъ, убійцею душъ, а св. Іеронимъ даже —
пиратомъ, разбойничающимъ на морѣ житейскомъ.
Вся гигантская и безконечно-гранная масса иску-
шеній, на кюторыя адъ способенъ, раздѣлена ме-
жду соотвѣтственнымъ количествомъ дьяволовъ.
Каждый порокъ имѣлъ своего дьявола, который вы-
зывалъ его и обучалъ ему. Эти черти-инструкторы
получали распоряженія отъ князя тьмы и обязаны
были ему отчетомъ, и тѣмъ, кто мало успѣвалъ,
доставалось отъ него круто. Выше былъ приведенъ
разсказъ (Григорія Великаго) о подобномъ демон-
скомъ собраніи съ отчетами подвластныхъ демо-
новъ предъ бѣсовскимъ княземъ. Благодарная тема
эта не разъ служила канвою для художественной
сатиры. У насъ, въ русской литературѣ, — «Почта
духовъ» Ив. Ан. Крылова, «Большой выходъ у Са-
таны» О. И. Сенысовскаго и др.
140
Дьяволъ.
Изъ этой и другихъ подобныхъ легендъ слѣдуетъ
что иногда искушеніе было для демоновъ дѣломъ
очень труднымъ и невѣрнымъ. Что касается отпорг
<. искушенію, то богословы утверждаютъ, будто иску
шеніе никогда не превышаетъ силъ искушаемаго, и.
слѣдовательно, паденіе является результатомъ лиші
небрежности и лѣни нашей воли. Но любопытно,
что, искушая, дьяволъ самъ иногда терялъ терпѣ-
ніе и переходилъ отъ соблазна къ насильственнымъ
дѣйствіямъ, такъ что сопротивляться искушенію
не всегда было безопасно. Цезарій разсказываетъ
плачевный случай объ одномъ юношѣ, котораго дья-
волъ долго соблазнялъ вступить съ нимъ въ любовную
связь, но, такъ какъ честный малый упорно от-
казывался, то разозленный чортъ схватилъ его за
волосы, поднялъ на воздухъ и ударилъ объ землю
съ такою силою, что бѣдняга, годъ спустя, умеръ.
Въ высшей степени типиченъ въ мучительствѣ,
претерпѣнномъ богобоязненнымъ юношею за вѣр-
ность цѣломудрію и божественной религіи, заклю-
чительный аккордъ пытки: что бѣсъ низвергъ его
съ высоты. Этотъ мотивъ безконечно повторяется
въ легендахъ и признаніяхъ одержимыхъ демоно-
маніей истеричекъ и эпилептичекъ. Имъ полны
протоколы старинныхъ колдовскихъ процессовъ,
дневники современныхъ психіатрическихъ учре-
жденій, а, отсюда, это впечатлѣніе смертоноснаго
полета перешло въ народную литературу, въ сказ-
ки, мистеріи и т. д. Въ недавно вышедшей въ свѣтъ
книгѣ Люи Меттерлинка «РесИёз ргітіШз», имѣю-
щей своимъ предметомъ очерки по старо-бельгій-
скому искусству и фольклору, разсказывается, ме-
жду прочимъ, «Веііе Ьізіоіге, Ігёз тегѵеіііеизе еі
ІѵёгйаЫе, бе Магікеп сіе ЬПтё^ие, цие ѵёсиі ріиз сіе
Дьяволъ-искуситель. 141
Бері апз аѵес ип гіётоп диі Іа зёбиізіі» («Прекрас-
ная, чрезвычайно удивительная, истинная исторія
Ѵіарикенъ изъ Нимега, которая больше семи лѣтъ
жила съ демономъ, ее соблазнившимъ»). Эта Ма-
рикенъ терпитъ отъ своего демона, имя которому
Мененъ, всевозможныя богопротивныя понужденія,
и, когда Марикенъ остается столь же твердою въ
вѣрѣ, свирѣпый Мененъ совершенно такъ же подни-
маетъ ее въ воздухъ, «выше колоколенъ и домовъ»,
и, сверху, бросаетъ ее на улицу, надѣясь, что она
сломитъ себѣ шею. Но Марикенъ падаетъ какъ
разъ въ центръ церковной процессіи, къ ногамъ
своего дяди, благочестиваго священника, и т. д.,
и т. д... По всей вѣроятности, въ страшныхъ губи-
тельныхъ полетахъ, почти непремѣнно предста-
вляющихся воображенію эпилептичекъ-демонома-
нокъ, иллюзіонируется память ихъ дѣйствительнаго
паденія въ моментъ припадка. Подобный же эпи-
зодъ имѣется въ нашей русской «Повѣсти о Соло-
моніи Бѣсноватой» \
Когда же, наконецъ, прекращаетъ это коварное,
вкрадчивое обаяніе грѣха свою роковую власть надъ
человѣкомъ? Мы знаемъ одно: святой отъ нея не /
только не былъ избавленъ, а, напротивъ, подвер-
гался ея нападеніямъ даже больше, чѣмъ грѣшники.
Выходъ былъ одинъ: когда человѣкъ покорялъ всѣ
свои инстинкты и’ подавлялъ въ себѣ всякую энер-
гію, когда, въ усердіи постовъ, бичеваній, бдѣнія,
молитвъ, онъ убивалъ свою плоть, затемнялъ па-
мять, погашалъ воображеніе, оцѣпенялъ разумъ,
когда внутри себя онъ заживо обрѣталъ безмолвіе
и недвижность смерти,—тогда и искушеніе погасало,
1 См. мою статью о ней въ сборникѣ „И черти, и цвѣты4
142 Дьяволъ.
какъ пламя, потухающее потому, что ему нечего
больше сжигать. «Кто, какъ св. Симеонъ Столп
никъ, простоялъ пятьдесятъ лѣтъ на капители ко-
лонны, тотъ въ правѣ смѣяться надъ всѣми ухи-
щреніями искусителя». (А. Сгаѣ)
Но многіе ли достигли этого совершенства —
обращенія тѣла въ камень и воли въ полетъ какъ
бы по одному узкому лучу, прямолинейно упираю-
щемуся въ однажды намѣченную точку неба? Чаще
бывали случаи, что великіе аскеты, на смертномъ
одрѣ, все-таки еще просили (окружающихъ жен-
щинъ не прикасаться къ нимъ, простодушно объяс-
няя, что опасное дѣло приближать огонь къ соломѣ.
ГЛАВА ПЯТАЯ.
Козни дьявола.
Неутомимый устроитель всѣхъ бѣдъ и несчастій
человѣчества: войнъ, болѣзней, голодовокъ, ката-
строфъ всякаго рода, — смутитель и отравитель
частной жизни, профессіональный мучитель людей,
Сатана есть величайшій лжецъ и обманщикъ во
вселенной и •— циаііз гех, іаііз §гех — таковы же
его подручники и подданные. Обманы дьявола бы-
вали ужасны. Одинъ средневѣковый лѣтописецъ по-
вѣствуетъ, какъ однажды дьяволъ явился въ еврей-
ской колоніи о. Крита, подъ видомъ Моисея, и убѣ-
дилъ увѣровавшихъ въ него плыть съ нимъ вмѣ-
стѣ въ Обѣтованную Землю. Но, едва корабли, пе-
реполненные евреями, вышли въ открытое море,
какъ дьяволъ всѣ ихъ утопилъ, вмѣстѣ съ наро-
домъ, на нихъ бывшимъ. Обѣщанія и предсказанія
свои дьяволъ, — преемникъ древнихъ оракуловъ,
въ которыхъ, впрочемъ, по мнѣнію церкви, онъ же
пророчествовалъ подъ разными псевдонимами, —
даетъ столь хитро и двусмысленно, что часто они
обозначаютъ совершенно иное и даже противопо-
ложное тому, чего ждетъ получившій обѣщаніе.
Иногда его обманы просто наглы и грубы: онъ
щедро раздаетъ своимъ поклонникамъ деньги, дра-
144
Дьяволъ.
поцѣнные камни, убираетъ столъ ихъ дорогими
яствами, но, въ дѣйствительности, это — сухіе ли-
стья, уголь, пометъ или что-нибудь еще хуже. Ко-
гда морока спадаетъ, одаренные дьяволомъ всегда
видятъ себя одураченными и попадаютъ въ сквер-
ныя исторіи. На эту тему сложилось множество
легендъ и сказокъ какъ народныхъ, такъ и вдох-
новленныхъ ими искусственныхъ, до Гоголева
«Проклятаго мѣста» включительно.
«Ну, хлопцы, будетъ вамъ теперь на бублики!
Будете, собачьи дѣти, ходить въ золотыхъ жупа-
нахъ! Посмотрите-ка, посмотрите сюда, что я вамъ
принесъ! — сказалъ дѣдъ и открылъ котелъ.
«Что жъ бы, вы думали, такое тамъ было? Ну,
по малой мѣрѣ, подумавши хорошенько: а? золото?
Вотъ то-то, что не золото: соръ, дрязгъ... стыдно
сказать, чтб такое. Плюнулъ дѣдъ, кинулъ котелъ
и руки послѣ того вымылъ.
«И съ той поры заклялъ дѣдъ и насъ вѣрить
когда-либо чорту. «И не думайте! — говорилъ
онъ часто намъ: — все, что ни скажетъ врагъ Гос-
пода Христа, все солжетъ, собачій сынъ. У него
правды и на копейку нѣтъ!»
Когда человѣкъ вступалъ въ договоръ съ чор-
томъ, ему приходилось смотрѣть въ оба, чтобы ка-
ждый пунктъ условія былъ яснѣе дня, ибо рогатый
юристъ мастерски привязывался къ каждой недо-
молвкѣ и двусмысленности и обращалъ ее въ свою
пользу. Знаменитый польскій волшебникъ, панъ
Твардовскій, воспѣтый Мицкевичемъ въ юмористи-
ческой балладѣ «Пани Твардовская», чуть было не
пропалъ изъ-за такого промаха. По контракту
своему съ дьяволомъ, онъ долженъ былъ отдать
свою душу аду въ Римѣ. Понятно, что, заключивъ
Козни ДЬЯВОЛА.
145
контрактъ, «польскій Фаустъ» поклялся, что ни-
когда нога его не ступитъ за римскую черту. Но
онъ позабылъ написать: въ городѣ Римѣ. И вотъ,
однажды, когда Твардовскій пировалъ въ какой-то
корчмѣ, изъ кубка выскочилъ чортъ:
А, Тѵѵагбоѵѵзкі... хѵііат Ьгасіе!
То тбуѵі^с Ьіегу оЬсеззет:
„Сбі іо, ссуііг тпіе піе гпасіе?
Лезіет Мікзіоіеіезет.
АѴзгак ге тпаз та Ьузеі богге
КоЬіІ о сіизгз гарізу:
Суго&гаГ па Ьусге] зкбгге
Росірізаіез іу, і Ьізу.
Міаіу зкіскас іхѵе^о гути;
Ту, ]ак д\ѵа Іаіа рг/еЬіе^ц
Міаіез роіескс сіо Кгути,
Ву сіз іат ропѵас ]ак 8\ѵе^о.
Лих і зіесіет Іаі исіекіо,'
Суго&гаГ пасіаі піе зіиху,
Ту, сгагатТ сігесгас ріекіо,
Апі тузіізг о робгбху.
Аіе яетзіа, сііос 1епі\ѵа,
Иа&паіа сі$ \ѵ пазге зіесі:
Та кагсгта Кгут 8І§ пагу\ѵа...
КІасЦ агезгі па хѵазгесі."
Тѵѵагсклѵзкі ки скгхѵіот 8І$ кхѵаріі
На іакіе сіісіит асегЬит;
ВІаЬеІ га копіизг иіаріі:
А &сІ2іе ]‘е8І поЫІе ѵегЬит ? х.
1 Для незнающихъ польскаго языка прилагаю переводъ Л. А.
Мея, хотя онъ и не изъ удачныхъ.
Здорово Твардовскій! Сердечно
Я радъ повидаться здѣсь съ другомъ:
Хоть я Мефистофель, но вѣчно
Готовъ къ твоимъ панскимъ услугамъ.
А помнишь ли, панъ, какъ условье
На Лысой горѣ мы съ тобою
А. В. Амфитеатровъ. ХѴІП Ю
146
Дьяволъ.
Твардовскій успѣлъ выкрутиться изъ сквернаго
положенія, но многіе другіе контрагенты дьявола по-
гибали въ подобной ловушкѣ. Между ними — папа
Сильвестръ II (Гербертъ): по тѣмъ же причинамъ,
какъ Твардовскій отъ Рима, онъ отлынивалъ отъ
Іерусалима, но однажды, отслуживъ мессу, онъ уви-
далъ предъ собою дьявола, который заявилъ ему,
что придѣлъ, въ которомъ онъ служилъ, носитъ
названіе Іерусалима, а потому не угодно ли его
святѣйшеству расплатиться по контракту? И уво-
локъ бѣднаго папу въ адъ...
Ти поп репзаѵі сііе іо Іоісо іоззі.
Впрочемъ, и помимо договоровъ съ дьяволомъ,
подобныя предсказанія о мѣстѣ смерти, разрѣшав-
шіяся трагическимъ каламбуромъ, сыграли печаль-
ную роль въ жизни многихъ истерическихъ людей:
Король Генрихъ.
Какъ называютъ комнату, въ которой
Я въ первый разъ лишился чувствъ?
Варвикъ.
Ее
Зовутъ Іерусалимомъ, государь.
Писали на шкурѣ воловьей,
И бѣсы клялися толпою, ,
Что я свой контрактъ не нарушу;
И ты поклялся передъ ними,
Что долженъ намъ панскую душу
Отдать черезъ два года въ Римѣ?
Вотъ семь уже лѣтъ миновало,
А ты только пекло морочишь
Да чарой мутишь, и нимало
Собираться въ дорогу не хочешь.
Съ лѣнивымъ такимъ пилигримомъ
Сыграли мы шутку другѵю —
Корчма называется Римомъ:
Я_милость твою арестую.
Козни ДЬЯВОЛА.
147
Король Генрихъ.
Хвала Творцу! тамъ встрѣчу я кончину;
Мнѣ предсказали, помните, давно,
Что будто я умру въ Іерусалимѣ;
Я думалъ все, что это въ Палестинѣ,
Но вышло иначе. Перенесите
Меня туда и положите тамъ,
Чтобъ Генрихъ встрѣтилъ смерть въ Іерусалимѣ.
(Шекспиръ. .Генрихъ IVе, ч. 2.)
Иногда такое неопредѣленно-условное мѣсто
замѣняется въ договорѣ столько же неопредѣлен-
нымъ условнымъ срокомъ:
Рапзі.
ІІпб 8сЫа^ ап 8сН1а&.
АѴегсі ісЬ гит Аи&епЫіске за&еп:
Ѵепѵеііе босЬ, би Ьі$і во зсѣбп,—
Вапп та§ біе Тобіеп^іоске зсНаІІеп.
Оапп Ьізі би беіпез Віепзіез Тгеі,
□іе ІІЬг та& зіеііп, бег 7еі§ег Іаііеп,
Ез зеу біе 2еіі Ніг тісН ѵогЬеі.
(Соеіііе. „Раизі".)
Какъ извѣстно изъ второй части «Фауста», та-
кого реальнаго удовлетворенія Мефистофель док-
тору Фаусту не далъ и попробовалъ поймать его на
формальномъ крючкѣ:
Іт Ѵог&еіііііі ѵоп зоІсИет ІюЬеп СШск
Сепіеіх’ ісіі іеігі беп ЬбЬзіеп Аи&епЫіск.
Но небеса не принимаютъ этой уловки, кон-
трактъ оказывается невыполненнымъ съ дьяволь-
ской сторны и — молитвами великой покаянницы,
при жизни Гретхенъ — душа Фауста получаетъ
свободу и возносится въ райскія селенія ...
Страсть Сатаны досаждать людямъ и всячески
10*
148 Дьяволъ.
издѣваться надъ ними доводитъ его до того, что
онъ, подобно лисицѣ, опустошаетъ курятники или
вдругъ возьметъ, да выпьетъ въ чьемъ-либо погре-
бѣ все вино. Св. Мараінда бѣсъ донималъ, стаски-
вая съ него одѣяло, св. Гудулу — туша ночникъ,
когда она стояла на молитвѣ, св. Теодеберта —
опрокидывая подсвѣчникъ (чего такъ не любилъ
лѣсковскій «Очарованный странникъ»), св. Фран-
ческу Римскую — насыпая мухъ ей въ воду для
питья. Его дѣло — украсть у монаха рясу, запря-
такъ молитвенникъ, набросать гадостей въ супъ. У
монаховъ св. Дунстана онъ тащилъ рѣшительно все
со стола. Когда ученики св. Бенедикта строили мо-
настырь, они никакъ не могли сдвинуть одного нуж-
наго имъ камня, потому что на немъ сидѣлъ смѣю-
щійся надъ ними бѣсъ. Онъ уступилъ только вмѣ-
шательству самого святого. Любимымъ же его из-
дѣвательствомъ — самымъ наглымъ и грубымъ, но,
увы, довольно частымъ — было свести влюбленную
парочку на запретное свиданіе и, въ моментъ пре-
ступныхъ объятій, связать ихъ, — на позоръ люд-
ской, — въ неразрывность, тоге сапіпо (А. СгаТ).
Когда Гамлетъ колебался, убить ли ему дядю и
вотчима своего Клавдія въ отмщеніе за убитаго от-
ца, въ числѣ его сомнѣній было и такое:
Духъ — могъ быть сатана; лукавый властенъ
Принять заманчивый, прекрасный образъ;
Я слабъ и преданъ грусти; можетъ статься,
Онъ, сильный надъ скорбящею душой,
Влечетъ меня на вѣчную погибель.
Эта сила Сатаны надъ скорбящею душою от-
давала во власть епо всѣхъ меланхоликовъ и отъ
того-то онъ былъ такъ страшенъ для святыхъ, съ
Козни ДЬЯВОЛА.
149
ихъ отвращеніемъ къ веселости и любовью къ скор-
би по человѣчеству.
Очень трудно выразить по-русски ту разницу
между двумя видами бѣсовскаго воздѣйствія на че-
ловѣка, которая въ латинскомъ языкѣ коротко
опредѣляется словами оЬзеззіо и роззеззіо. Пер-
вая обозначаетъ предрасположеніе человѣка къ
атакамъ дьявола извнѣ, — собственно говоря, это
высшая форма искушенія. Роззеззіо — одержи-
мость бѣсомъ, бѣсноватость, проникновеніе бѣса
внутрь человѣка. Гамлетъ, равно какъ и заливав-
шіеся слезами святые, были жертвами оЬзеззіопіз, но
это совсѣмъ не значитъ, чтобы они были одержимы:
напротивъ, философія и святость исключаютъ воз-
можность бѣсноватости.
На языкъ современной психіатріи, оЬзеззіо
можно перевести паранойей на истерической почвѣ,
съ бредомъ преслѣдованія. Подверженный демон-
скому натиску, человѣкъ страдалъ отъ демона даже,
когда его не видалъ. Онъ чувствовалъ бѣса незри-
мымъ въ воздухѣ, и это злое присутствіе его удру-
чало и волновало, наполняло тревогою и страхомъ.
Люди чувствовали себя въ жизни, какъ въ лѣсу,
полномъ свирѣпыми разбойниками, которые вотъ-
вотъ выскочатъ изъ-за кустовъ и совершатъ не-
слыханныя злодѣйства. Уже говорено было о томъ,
что присутствіе демона наводитъ на человѣка то-
ску и страхъ. Маргарита не выносила Мефисто-
феля какъ человѣка, и, въ концѣ концовъ, узнала
таки въ немъ бѣса:
АѴаз аиз сіет Водеп ІіегаиГ
Иег! сіег! ЗсЬіск’ іЬп Гогі!
АѴаз ѵѵііі сіег ап сіет Иеііі&еп Огі?
Ег уѵііі тісіі!
150
Дьяволъ.
Мало-по-малу незримое присутствіе бѣса
переходитъ въ зримое. Онъ начинаетъ пугать
свою ослабѣвшую жертву, являясь ей въ соб-
ственномъ видѣ или въ какой-либо чудовищ-
ной метаморфозѣ. Великолѣпное изображеніе
такого оЬзеззіоіпай мы имѣемъ въ тургеневскомъ
«Разсказѣ о. Алексѣя». Личному появленію бѣса
можетъ сопутствовать или предшествовать какой-
либо специфическій шумъ, обусловленный начинаю-
щимися галлюцинаціями и иллюзіями слуха. Без-
конечное число подвижниковъ, начиная св. Анто-
ніемъ, слышало демоновъ ревущими, какъ львы,
воющими, какъ волки, кричащими, какъ орлы, ши-
пящими, какъ змѣи. Къ кельѣ св. Маргариты Кор-
тонской они приходили пѣть похабныя пѣсни. Дру-
гихъ осыпали дикими оскорбленіями, свирѣпою
бранью, ужасными угрозами. Измучивъ зрѣніе и
слухъ, дьяволы убѣгали, поразивъ на прощанье и
обоняніе, потому что оставляли по себѣ такой от-
вратительный запахъ, какого не въ состояніи устро-
ить никакая химическая обструкція на землѣ. Ино-
гда бѣсы набрасываются на неодушевленные пред-
меты, швыряя ихъ и портя, чтобы нанести убытки
хозяевамъ, но это ихъ система — противъ мірянъ,
такъ какъ для монаховъ, защищенныхъ обѣтомъ
нищеты, уроны собственности предполагаются ма-
лочувствительными. Поэтому въ домашнемъ оби-
ходѣ подвижниковъ бѣсъ трогаетъ неодушевленные
предметы только тогда, когда чрезъ то можетъ
непосредственно повредить его душѣ или тѣлу.
Такъ св. Авраамія бѣсъ лишилъ крова, разрушилъ
его келью, а въ другой разъ поджегъ подъ нимъ цы-
новку. Въ трагедіи Юліуша Словацкаго «Лилла Ве-
неда», очаровательно смѣшивающей веселый юморъ
Козни ДЬЯВОЛА.
151
съ величайшимъ патетизмомъ, всѣ эти подвиги со-
вершаетъ, отъ имени дьявола, слуга св. Гвальберта,
плутоватый Сьлазь.
8\ѵіеіу §\ѵа1Ьегі.
казаки, іу піі зраііі се1§.
81 а 2.
Ыіе ]а,
□ІаЬеі ]'а гараііі... ]агп сі§, о]сге, згикаі,
АЬу 8І§ ІоЬіе па ф’аЫа розкагхус...
Пять лѣтъ подъ-рядъ дьяволъ мучилъ св. Рому-
альда, каждую ночь садясь ему на ноги и на ступни.
Святому Эгидію дьяволъ однажды вспрыгнулъ на
плечи и такъ прицѣпился, что святой долго не могъ
его стрясти: случай, который въ наши дни повто-
рился съ несчастнымъ Владимиромъ Соловьевымъ.
Наоборотъ, бегинку Гертруду Аостскую онъ но-
силъ по воздуху, равно какъ св. Франческу Римскую,
которую вдобавокъ держалъ за волосы надъ жаров-
нею съ раскаленными углями. Эту подвижницу онъ,
вообще, мучилъ какъ-то особенно виртуозно. Такъ,
однажды, онъ неизвѣстно зачѣмъ привязалъ ее къ
полусгнившему трупу и каталъ по землѣ, какъ вя-
занку хвороста. Блаженную Христину Стоммельн-
скую пачкалъ нечистотами. У св. Симеона Столп-
ника младшаго вырвалъ клокъ бороды. Св. Эверар-
да билъ по лицу безпрерывно день и ночь отъ Страст-
ной пятницы до Троицына дня, значитъ 52 дня подъ-
рядъ. Св. Николая бі Рире опуталъ ежевикою. Въ
свв. Романа, Лупицинія и Дунстана швырялъ кам-
нями. Св. Антонія ватага дьяволовъ избила пал-
ками до полусмерти. На св. Ромуальда, когда онъ
однажды запѣлъ какой-то особенно ненавистный
152
Дьяволъ.
дьяоламъ псаломъ, посылались такіе полновѣсные
удары, что знаки ихъ сохранились на всю жизнь.
Св. Колету дьяволы не только били до безпамятства,
но еще подбрасывали ей въ келью трупы висѣль-
никовъ. Въ Толентино хранилась, а, можетъ быть,
и посейчасъ хранится узловатая дубинка, которою
дьяволъ колотилъ мѣстнаго святого Николая То-
лентинскаго. Св. Іоанна сіі Оіо («человѣка Божья-
го») дьяволъ не сконфузился избить въ расцвѣтѣ
культурнаго и скептическаго XVI вѣка! Чему же,
впрочемъ, удивляться, если въ Россіи, еще въ кон-
цѣ XIX вѣка, черти сѣдлаютъ философовъ!
Отъ побоевъ они переходятъ къ угрозамъ про-
тивъ жизни. Это испытали: Франческа Римская,
Моисей Эѳіоплянинъ, Катерина Шведская; св. Виль-
гельма Роскильдскаго черти чуть не сожгли въ по-
стели, св. Альферія, основателя знаменитаго мона-
стыря въ Кавѣ (беііа Саѵа), спихнули съ горы; про-
бовали удавить св. Антонія Падуанскаго; на св. До-
меника уронили камень изъ церковнаго свода. Ино-
гда безобразія дьяволовъ возмущали небесныя си-
лы, и онѣ приходили на помощь мученикамъ, хо-
тя, — замѣчаетъ А. Графъ, — помощь эта въ ка-
толическихъ легендахъ похожа на вошедшую въ
пословицу помощь Пизы. Такъ, однажды, дья-
волъ, — кстати, въ Пизѣ же — билъ блаженную
Герардеску, таскалъ ее по землѣ, топилъ въ Арно;
наконецъ, когда не только жертва, но и мучитель
выбились изъ силъ, явились ангелы и, въ свою оче-
редь, побили дьявола. Можно себѣ представить,
что претерпѣвала св. Христина Стоммельнская,
которую мучили 200.000 чертей! Спасать русскую
Соломонію Бѣсноватую святые явились только на
одиннадцатый годъ ея невыносимыхъ мученій и вся-
Козни ДЬЯВОЛА.
153
ческаго глумленія и позора какимъ «скверняху» ее
демоны. Про одного священника въ Кельнѣ Цеза-
рій сообщаетъ, что черти преслѣдовали и тиранили
его даже въ отхожемъ мѣстѣ. Вообще, можно по
пальцамъ пересчитать святыхъ людей, которые ни-
когда не были жертвами дьявольскаго забіячества
и насилій. Однимъ изъ таковыхъ былъ св. Нико-
лай, патронъ города Трани: хотя онъ умеръ отъ
побоевъ, но не дьявола, а одного епископа.
Католическіе священники относятъ къ области
оЬзеввіопіз всѣ такъ называемыя медіумическія
явленія. Замѣчательныя навожденія этого типа
терпѣлъ протопопъ Аввакумъ.
«А егда еще я попомъ былъ, съ первыхъ вре-
менъ, егда къ подвигу сталъ касатися, тогда бѣсъ
меня пуживалъ сице. Изнемогла у меня жена го-
раздо, и пріехалъ къ ней отецъ духовной; азъ же
из двора пошелъ въ церковь по книгу съ вечера
глубоко нощи, по чему исповедывать больную. И
егда пришелъ на паперть, столикъ маленкой тутъ
поставленъ, поскакиваетъ и дрожитъ бѣсовскимъ
дѣйствомъ. И я, устрашася, помолясь предъ обра-
зомъ, осѣнилъ ево рукою, и пришедъ поставилъ ево
на мѣстѣ. Такъ и пересталъ скакать. И егда я
вошелъ въ трапезу, тутъ иная бѣсовская игрушка.
Мертвецъ на лавке стоялъ въ трапезѣ, непогребе-
ной; и бѣсовскимъ дѣйствомъ верхняя доска рас-
крылась, и саванъ сталъ шевелитца на мертвомъ,
меня устрашая. Азъ же, помолясь Богу, осѣнилъ
мертваго рукою и бысть по прежнему паки. Егда
же вошелъ въ олтарь, ано ризы и стихари шумятъ
и летаютъ съ мѣста на мѣсто: діяволъ дѣйствуетъ,
меня устрашая. Азъ же, помоляся и престолъ по-
целовавъ, благословилъ ризы рукою, и, приступивъ,
154 Дьяволъ.
ихъ пощупалъ: а онѣ висятъ по старому на мѣстѣ.
Азъ же, взявъ книгу, и вышелъ ис церкви с ми-
ромъ. Таково то бѣсовское ухищреніе къ человѣ-
комъ» \
Грѣшники терпѣли отъ дьяволовъ при жизни
много меньше и даже иногда получали отъ нихъ
любезности, но бывало и то, что еще заживо при-
ходилось расплатиться за порочность свою, потер-
пѣвъ отъ дьявола чудовищныя муки.
Всего опаснѣе было демонское напущеніе въ
смертный часъ. Тутъ уже дьяволъ не разбиралъ,
кто грѣшникъ, кто святой. Онъ былъ увѣренъ, что
смерть — вѣрное орудіе, предъ которымъ и святой
спасуетъ. Болѣе того: по средневѣковой легендѣ,
онъ простеръ дерзость свою до того, что присут-
ствовалъ на Голгоѳѣ при распятіи Спасителя, раз-
считывая повторить искушеніе, съ которымъ по-
терпѣлъ неудачу въ пустынѣ. Въ видѣ хищной пти-
цы онъ даже усѣлся было на самый крестъ. При-
сутствіе демоновъ у смертнаго одра человѣка рѣ-
шительно. подтверждаютъ въ 858 году епископы
Реймскій и Руанскій въ письмѣ къ Людовику Гер-
манскому. Цѣли такого присутствія разнообразны.
Во-первыхъ, дьяволъ разсчитываетъ помѣшать рас-
каянію умирающаго. Во-вторыхъ, захватить душу,
обреченную аду, на отлетѣ и безъ всякаго замедле-
нія. Въ-третьихъ, — человѣку, за душу котораго
предвидится большой споръ съ добрымъ началомъ,
предложить, въ часъ смертнаго страха, дьявольскія
свои услуги, за уже несомнѣнную и безспорную
продажу души. Въ-четвертыхъ, они просто любили
мучить человѣка предсмертнымъ ужасомъ и отяг-
* См. во П томѣ главу „Спиритизмъ и медіумическія явленія-.
Козни ДЬЯВОЛА.
155
чать агонію. Тысячи тысячъ христіанъ испытыва-
ютъ, умирая, эту пытку, незнакомую людямъ ан-
тичнаго міра, — что, въ смертный часъ, комната
больного переполняется угрожающими чертями, ко-
торые тянутся къ одру его жадными когтями. Ге-
ніальною художественною передачею этого повѣрья,
точно схватившею духъ его и въ то же время со-
хранившею краски строгой реальности, является
сцена смерти епископа Никласа въ Ибсеновыхъ
«Претендентахъ на корону». Въ ожиданіи лютой
борьбы за душу умирающаго Фауста, Мефистофель
заранѣе окружаетъ его всякою нежитью (Ьегпигеп),
а, когда Фаустъ падаетъ мертвымъ, вызываетъ къ
трупу его изъ ада цѣлыя полчища чертей. Уми-
рающіе часто не только видятъ дьяволовъ, но и
вступаютъ съ ними въ физическую борьбу: такъ
было съ Людовикомъ Благочестивымъ, св. Катери-
ною Сіенскою и множествомъ другихъ. Русская
художественная литература имѣетъ для этого мо-
мента сильную картину: смерть дьявола Ахиллы въ
лѣсковскихъ «Соборянахъ».
«Ученый протопопъ благословилъ умирающаго,
а Захарія пошелъ проводить Граціанскаго и, пере-
ступивъ обратно за порогъ, онѣмѣлъ отъ ужаса:
«Ахилла былъ въ агоніи, и въ агоніи не столько
страшной, какъ поражающей: онъ нѣсколько се-
кундъ лежалъ тихо и, набравъ въ себя воздуху,
вдругъ выпускалъ его, протяжно издавая звукъ:
у-у-у-хъ! при чемъ всякій разъ взмахивалъ руками
и приподнимался, будто отъ чего-то освобождаясь,
будто что-то скидывалъ.
«Захарія смотрѣлъ на это цѣпенѣя, а утлыя до-
ски кровати все тяжче гнулись и трещали подъ уми-
рающимъ Ахиллой, и жутко дрожала стѣна, сквозь
156
Дьяволъ.
которую точно рвалась на просторъ долго сжатая
стихійная сила.
«Уже не кончается ли онъ? — хватился Захарія
и метнулся къ окну, чтобы взять маленькій треб-
никъ, но въ это самюе время Ахилла вскрикнулъ
сквозь сжатые зубы:
«— Кто ты, огнелицый? Дай путь мнѣ!
«Захарія робко оглянулся и оторопѣлъ: огнели-
цаго онъ никого не видалъ, но ему показалось со
страху, что Ахилла, вылетѣвъ саімъ изъ себя, здѣс >
же гдѣ-то съ кѣмъ-то боролся и одолѣлъ...»
Умирать при подобныхъ условіяхъ было жутко
и трудно. Когда въ 1524 году Доменикъ Капраника,
епископъ въ Фермо, издалъ книгу, въ которой со-
браны были изъ предшествующихъ вѣковъ наилуч-
шія поученія на часъ смертный, то этотъ томъ подъ
титуломъ «Агз тогіепсіі» («Искусство умирать»)
имѣлъ колоссальный успѣхъ и выдержалъ не менѣе
изданій, чѣмъ въ XIX вѣкѣ «Какъ живутъ наши
умершіе и какъ мы будемъ жить по смерти» мо-
наха Митрофана: одно изъ немногихъ русскихъ
сочиненій, переведенныхъ на всѣ европейскіе языки.
Силою искушенія дьяволъ преслѣдуетъ умираю-
щаго до послѣдней минуты. Въ Лорето юнъ во-
рвался къ одному больному юношѣ, уже получив-
шему отъ духовника напутствіе изъ сей жизни въ
вѣчную, подъ видомъ женщины, въ которую бѣд-
няга былъ страстно влюбленъ:
— Неужели ты покинешь меня, любовь моя? —
вопіялъ онъ, ломая руки.
Умирающій, видя отчаяніе своей любовницы, со-
бралъ послѣднія силы и твердо сказалъ:
— Никогда я не покину тебя, моія дорогая.
На этомъ словѣ онъ умеръ, а дьяволъ подхва-
Козни ДЬЯВОЛА.
157
тилъ его душу и унесъ въ адъ. Это, очевидно, былъ
очень нечестный чортъ. «Ье сііаЫе атоигеих» зна-
менитаго Казота, вынуждавшій у любовника слова:
«я люблю тебя, мой дьяволъ!» былъ гораздо поря-
дочнѣе. Онъ хотя пряталъ подъ масками то хоро-
шенькой танцовщицы, то красивой собачки болон-
ки чудовищныя формы получеловѣка-полуверблюда,
но не скрывалъ своей дьявольской натуры и же-
лалъ быть любимымъ, въ качествѣ подлиннаго дья-
вола, а не какъ заимствованный призракъ жен-
щины. Фламандская легенда о милосердной Жан-
нѣ, обработанная мною въ сатирическую сказку,
повѣствуетъ о дѣвушкѣ, которую дьяволъ поймалъ
на жалости, показавъ ей сперва — какимъ онъ
былъ до паденія, а потомъ — какимъ отвратитель-
нымъ сталъ онъ теперь, и увѣривъ довѣрчивую
бѣдняжку, что своею любовью она приведетъ его
къ раскаянію, а, слѣдовательно, и возвратитъ ему
прежнее великолѣпіе ...
Въ систему дьявола входило внушать умираю-
щимъ, что грѣхи ихъ превышаютъ мѣру небеснаго
долготерпѣнія, что раскаиваться поздно и не сто-
итъ, — все равно, Богъ не проститъ, потому что
простить нельзя. Будя въ памяти умирающаго всѣ
имъ совершенные грѣхи, дьяволъ легко доводилъ
его до отчаянія и, въ такомъ состояніи, равносиль-
номъ вѣчному осужденію, уходилъ онъ въ вѣчность.
Если дьяволъ зналъ навѣрное, что душа будетъ
присуждена ему, онъ часто не стѣснялся прикон-
чить умирающаго. Преподобный Бэда и Пассаванти
разсказываютъ объ одномъ англійскомъ рыцарѣ,
котораго, какъ скоро онъ на смертномъ одрѣ отка-
зался отъ исповѣди, пришедшіе два дьявола изрѣ-
зали на кусочки, — одинъ кромсалъ его съ голо-
158
Дьяволъ.
вы, а другой съ ногъ. Цезарій упоминаетъ о дьявс-
лахъ-воронахъ, которые клювами вырываютъ у
грѣшниковъ душу изъ сердца. Это напоминаетъ
русскія и германскія сказки о воронахъ-желѣзныхъ
носахъ и демоническаго Морского Ворона велико-
лѣпной гейневской баллады. Галлюцинаціи пред-
смертнаго бреда необычайно часто показываютъ
большихъ страшныхъ черныхъ людей съ огненным і
глазами, вороновъ и коршуновъ, летающихъ по
комнатѣ, змѣй, висящихъ съ потолка, жабъ, ска-
чущихъ по полу. Св. Григорій Великій разсказы-
ваетъ о юношѣ, которому въ предсмертной агоніи
казалось, будто его раздираетъ ужасный драконъ.
Когда умиралъ папа Александръ VI Борджіа, при-
шедшій за нимъ дьяволъ прыгалъ вокругъ него по
мебели въ видѣ обезьяны. Часто умирающіе слы-
шатъ ужасный ревъ адскихъ жерлъ, шумъ и гро-
хотъ огромныхъ котловъ, стукъ молотковъ, звонъ
цѣпей, звяканье клещей и другихъ орудій пытки и
отчаянный вой грѣшниковъ.
Говорятъ, ему видѣніе,
Все мерещилось въ бреду:
Видѣлъ свѣта преставленіе,
Видѣлъ грѣшниковъ въ аду:
Мучатъ бѣсы ихъ проворные,
Жалитъ вѣдьма-егоза,
Еѳіопы — видомъ черные
И какъ угліе глаза —
Крокодилы, зміи, скорпіи
Припекаютъ, рѣжутъ, жгутъ...
Воютъ грѣшники въ прискорбіи,
Цѣпи ржавыя грызутъ.
Громъ глушитъ ихъ вѣчнымъ грохотомъ,
Удушаетъ лютый смрадъ.
Козни ДЬЯВОЛА.
159
И кружитъ надъ ними съ хохотомъ
Черный тигръ-шестикрылатъ.
Тѣ на длинный шестъ нанизаны,
Тѣ горячій лижутъ полъ...
Тамъ на хартіяхъ написаны,
Власъ грѣхи свои прочелъ...
Некрасовъ.
Но гораздо болѣе выгодною, чѣмъ напущеніе,
была для бѣса одержимость (роззеззіо). Если въ
первомъ случаѣ дьяволы напоминаютъ солдатъ, оса-
ждающихъ крѣпость, то во второмъ — солдатъ,
которые взяли крѣпость, перебили гарнизонъ и сами
стали гарнизономъ. Жертва напущенія, какъ бы
ни мучилась, сохраняетъ волю. Одержимый или
бѣсноватый именно воли-то и лишается. Онъ тво-
ритъ волю бѣса, въ немъ сидящаго, пропитавшаго
собою и тѣло его, и душу, такъ что послѣдняя, если
заклинанія церкви не освободятъ ее отъ демонской
власти, непремѣнно должна пойти въ адъ.
Выше было уже говорено, что вселеніе дьявола
въ душу — трудно понимаемый процессъ и загад-
ка. Св. Ильдегарда (1100—1178) утверждаетъ, что
дьяволъ не проникаетъ въ душу собственнымъ сво-
имъ существомъ, но только помрачаетъ ее своею
тѣнью наподобіе того, какъ при лунномъ затменіи
луна погружается въ конусъ тѣни, бросаемой зе-
млей. Но это мнѣніе не было популярно. Больше
вѣрили въ дѣйствительное проникновеніе и смѣше-
ніе двухъ духовныхъ началъ. Процессъ вселенія
осуществлялся иногда съ молніеносной быстротой.
Образцомъ можетъ быть «Доника» въ извѣстной
балладѣ Соути, переведенной Жуковскимъ. Въ До-
нику, дочь Ромуальда, всесился бѣсъ очарованнаго
озера, надъ которымъ стоялъ замокъ ея отца.
160
Дьяволъ.-
...Былъ вечеръ тихъ и небеса алѣли;
Съ невѣстой шелъ рука съ рукой
Женихъ; они на озеро глядѣли
И услаждались тишиной.
...Все было вкругъ какой-то полно тайной;
Безмолвно гасъ лазурный сводъ.
Какой-то сонъ лежалъ необычайный
Надъ тихою равниной водъ.
Вдругъ бездна ихъ унылый и глубокій
И тихій голосъ издала:
Гармонія въ дали небесъ высокой
Отозвалась и умерла...
При звукѣ семъ Доника поблѣднѣла
И стала сумрачно-тиха;
И вдругъ . . она трепещетъ, охладѣла,
И пала въ руки жениха.
Оцѣпенѣвъ, въ безумствѣ изступленья,
Отчаянный онъ поднялъ крикъ...
Въ Доникѣ нѣтъ ни чувства, ни движенья:
Сомкнуты очи, мертвый ликъ.
... И были съ той поры ея ланиты,
Не свѣжей розы красотой,
Но блѣдностью могильною покрыты;
Уста пугали синевой;
Въ ея глазахъ, столь сладостно сіявшихъ,
Какой-то острый лучъ сверкалъ,
И съ блѣдностью ланитъ, глубоко впавшихъ,
Онъ что-то страшное сливалъ.
Ласкаться къ ней собака ужъ не смѣла;
Ее прикликать не могли;
На госпожу, дичась, она глядѣла
И выла жалобно вдали.
Чтобы ворваться въ слабо защищенную душу,
дьяволы пользовались не только малѣйшимъ воль-
нымъ грѣхомъ, но всякою невнимательностью, вво-
дившею въ грѣхъ невольный. Дитя хочетъ пить.
Дьяволъ подсовываетъ ему кружку воды и самъ въ
нее ныряетъ. Бѣдное дитя пьетъ, позабывъ пере-
креститься, и вотъ — бѣсъ уже въ немъ. Это раз-
Козни ДЬЯВОЛА.
161
сказъ св. Цельза. Въ житіи св. Бонанія, аббата въ
Люцедіо, повѣствуется о родильницѣ, которая та-
кимъ же способомъ проглотила дьявола по имени
Фумарета (ГитагеіЬ). Св. Григорій Великій зналъ
монахиню, съѣвшую демона въ листкѣ латука. Если
человѣкъ жилъ во грѣхѣ, отъ бѣсноватости не мо-
гли его спасти никакія святыя прибѣжища, ни убѣ-
жища. Въ житіи св. Констанца, архіепископа Кэн-
терберійскаго, разсказывается случай, какъ бѣсъ
вселился въ молодого монаха въ то самое время,
когда онъ читалъ за литургіей Евангеліе. Сынъ от-
ца Алексѣя въ извѣстномъ разсказѣ Тургенева
окончательно схваченъ преслѣдующимъ его бѣ-
сомъ въ моментъ еще болѣе священный:
«— Слушай, — говоритъ, — батька. Хочешь
ты знать всю правду? Такъ вотъ она тебѣ. Когда
ты помнишь, я причастился — и частицу еще во
рту держалъ •— вдругъ онъ — (въ церкви-то это,
бѣлымъ-то днемъ!) всталъ передо мною, словно изъ
земли выскочилъ, и шепчетъ онъ мнѣ... (а прежде
никогда ничего не говаривалъ) — шепчетъ: вы-
плюнь да разотри! Я такъ и сдѣлалъ: выплю-
нулъ — и ногой растеръ. И стало быть, я теперь
навсегда пропащій — потому что всякое преступле-
ніе отпускается — но только не преступленіе про-
тивъ Святого Духа ...»
Всѣ некрещенные предполагались одержимыми
бѣсомъ съ момента рожденія. Видали, какъ бѣсь
выходилъ у нихъ изъ устъ въ моментъ, когда ихъ
погружали въ купель или возливали на нихъ освя-
щенную воду. Это весьма наивно увѣковѣчено на
старинныхъ картинахъ. Поэтому недоконченное
или неправильно совершенное крещеніе было тяж-
кимъ преступленіемъ, потому что влекло за собою
А. В. Амфитеатровъ. ХѴЩ. 11
162
Дьяволъ.
ужасныя послѣдствія для крещаемаго, оставляя его
во власти дьявола. Такъ — наша знаменитая де-
мономандка XVII вѣка Соломонія Бѣсноватая очу-
тилась во власти «чернородныхъ демоновъ», пото-
му что была крещена пьянымъ попомъ, который
«половины крещенія не исполнилъ». Любопытное
народное повѣрье разсказалъ Лажечниковъ въ
«Ледяномъ домѣ». Мужъ трудной роженицы ска-
четъ къ попу «за молитвою». Попъ самъ не по-
ѣхалъ, а прочиталъ молитву «въ шапку» мужику:
поѣзжай молъ и вытряси надъ женою. На обрат-
номъ пути мужикъ встрѣтился съ чертями въ видѣ
проѣзжихъ, которые такъ раздразнили его, что
онъ въ сердцахъ сорвалъ съ себя шапку и швыр-
нулъ ею въ своихъ обидчиковъ. Чертямъ только
того и надо было. Молитва, начитанная попомъ,
изъ шапки вылетѣла, а бѣсы вселились на ея мѣ-
сто. Злополучный мужикъ, не подозрѣвая ковар-
наго подмѣна, добросовѣстно вытрясъ шапку надъ
женою и самъ вселилъ, такимъ образомъ, легіонъ
чертей какъ въ жену, такъ и въ новорожденную
дочку... Массиліане, еретики IV вѣка, посто-
янно плевали, чтобы выплевать какъ можно
больше дьявола, котораго предполагали внутри
себя. Въ «Откровеніяхъ» св. Бригитты говорится,
что дьяволъ сидитъ въ сердцѣ человѣка, какъ червь
въ яблокѣ, въ дѣтородныхъ частяхъ, какъ кормчій
на кораблѣ, между губъ, какъ стрѣлокъ съ натя-
нутымъ лукомъ. Такимъ образомъ, даже и у кре-
щенныхъ тѣло давало много пріюта дьяволу. Когда
бѣсноватость поражала человѣка не сразу, а по-
степенно, проходя предварительно какъ бы нѣко-
торый инкубаціонный періодъ, то мѣстомъ для по-
слѣдняго, какъ признался въ томъ папѣ Льву IX
Козни ДЬЯВОЛА.
163
самъ дьяволъ, было тѣло. Засѣвъ въ немъ, дья-
волъ сперва его одолѣвалъ лѣнью, обжорствомъ,
сонливостью, а уже потомъ бросался въ душу. Вѣ-
роятно, именно поэтому многихъ бѣсноватыхъ лег-
ко излѣчивали не только молитвы и заклинанія, но
и хорошій пріемъ слабительнаго и діэта или, на-
противъ, улучшеніе въ пищѣ.
Но истинно благочестивые правовѣры принимали
эти средства какъ грубыя, матеріальныя и недо-
стойныя религіознаго, а ужъ тѣмъ болѣе святого
человѣка. Едва ли не въ каждомъ монастырѣ ко-
гда-либо однажды разыгрывались сцены, подобныя
той, которую Достоевскій типически прозорливо
помѣстилъ въ «Братьяхъ Карамазовыхъ» — у гро-
ба старца Зосимы:
«—• Чесо ради пришелъ еси? Чесо просиши?
Како вѣруеши? — прокричалъ отецъ Ѳерапонтъ
юродствуя, — притекъ здѣшнихъ вашихъ гостей
изгонять, чертей поганыхъ. Смотрю, много ль ихъ
безъ меня накопили. Вѣникомъ ихъ березовымъ
выметать хочу.
«— Нечистаго изгоняешь, а можетъ самъ ему
же и служишь, — безбоязненно продолжалъ отецъ
Паисій, — и кто про себя сказать можетъ, «святъ
есмь»? Не ты ли, отче?
«— Погань есмь, а не святъ. Въ кресла не сяду
и не восхощу себѣ аки идолу поклоненія! — загре-
мѣлъ отецъ Ѳерапонтъ. — Нынѣ людіе вѣру свя-
тую губятъ. Покойникъ, святой-то вашъ, — обер-
нулся онъ къ толпѣ, указывая перстомъ на
гробъ, — чертей отвергалъ. Пурганцу отъ чертей
давалъ. Вотъ они и развелись у насъ какъ пауки
по угламъ. А днесь и самъ провонялъ. Въ семъ
указаніе Господне великое видимъ.
11*
164
Дьяволъ.
«А это и дѣйствительно однажды такъ случи-
лось при жизни отца Зосимы. Единому отъ ино-
ковъ стала сниться, а подъ конецъ и наяву пред-
ставляться нечистая сила. Когда же онъ, въ вели-
чайшемъ страхѣ, открылъ сіе старцу, тотъ посовѣ-
товалъ ему непрерывную молитву и усиленный
постъ. Но когда и это не помогло, посовѣтовалъ,
не оставляя поста и молитвы, принять одного лѣ-
карства. О семъ многіе тогда соблазнялись и гово-
рили межъ собой покивая главами, — пуще же
всѣхъ отецъ Ѳерапонтъ, которому тотчасъ же то-
гда поспѣшили передать нѣкоторые хулители о
семъ «необычайномъ» въ такомъ особливомъ слу-
чаѣ распоряженіи старца».
Вселяться могли бѣсы какъ одиночно, такъ и
множествомъ. О легіонѣ бѣсовъ, исшедшемъ изъ
одержимаго въ стадо свиное, мы знаемъ еще изъ
Евангелія. Григорій Великій разсказываетъ объ од-
ной дамѣ, которая, будучи должна присутствовать
при освященіи храма св. Севастіана, была столь не-
честива и неосторожна, что въ ночь передъ тѣмъ,
увлекла своего мужа къ любовнымъ ласкамъ. Едва
она вошла въ храмъ, какъ ею овладѣлъ бѣсъ, пе-
решедшій, однако, послѣ заклинаній, въ одного свя-
щенника, неизвѣстно чѣмъ повиннаго. Больную от-
вели домой и поручили долѣчить ее какимъ-то пло-
химъ заклинателямъ, по неискусству которыхъ въ
нее вселилось уже 6.666 новыхъ бѣсовъ! И отсту-
пила эта адская дивизія только предъ молитвами
нѣкоего святого инока, по имени Фортуната.
Эта причина часто наводитъ бѣсноватость.
Одинъ изъ паціентовъ протопопа Аввакума былъ
наказанъ бѣшенствомъ также за то, что соблу-
дилъ съ женою въ праздникъ. Служанка его Анна
Козни ДЬЯВОЛА.
165
подверглась мукамъ отъ бѣсовъ, влюбившись въ
своего прежняго господина. По Аввакуму, за ма-
лѣйшее «нарушеніе церковныхъ правилъ, иногда
чисто-мелочныхъ внѣшнихъ предписаній благоче-
стія, за работу въ праздникъ, за лѣнь въ молитвѣ
и т. д. насылаются на человѣка бѣсы. Бѣсы насы-
лались на самого Аввакума: разъ за то, что онъ
промѣнялъ на лошадь книгу, данную ему Стефа-
номъ Вонифатьевымъ, въ другой разъ за никоніян-
скую просвиру».
Въ одной бѣсноватой паціенткѣ св. Убальда си-
дѣло 400.000 бѣсовъ. И, наоборотъ, одинъ дьяволъ
могъ вселиться въ нѣсколькихъ человѣкъ. Все это
узнавалось легко, такъ какъ дьяволъ, на вопросы
заклинателей, обыкновенно, называлъ свое имя и
указывалъ причину и способъ, какъ онъ вселился
въ свою жертву.
Одержимость проявлялась сложностью явленій,
странно и чудесно наполнявшихъ и измѣнявшихъ
какъ физическій, такъ и психическій строй чело-
вѣка. Замѣчались чудовищныя извращенія физіо-
логическихъ функцій начиная съ питанія. На од-
нихъ одержимыхъ нападала сверхъестественная
прожорливость. Такъ историкъ Ѳеодоритъ (V вѣкъ)
сообщаетъ о бѣсноватой женщинѣ, которая еже-
дневно поѣдала 30 штукъ цыплятъ. Другіе страдали
извращеніемъ аппетита и пожирали мерзости, ко-
торыя, дѣйствительно, развѣ дьяволу могли быть
по вкусу. Таковъ у Шекспира «бѣдный Томъ, что
ѣстъ змѣй и ящерицъ, пьетъ стоячую воду, гло-
таетъ крысъ». («Король Лиръ».) Третьи, нако-
нецъ, въ противоположность первымъ, выражаютъ
глубокое отвращеніе къ какой бы то ни было пищѣ
и, безъ малѣйшаго видимаго вреда для себя, оста-
166
Дьяволъ.
ются безъ всякаго питанія въ теченіе многихъ
дней.
Любопытный случай бѣсноватости, такъ ска-
зать каталептической, сообщаетъ изъ практики
своей протопопъ Аввакумъ. «Была у меня въ дому
молодая вдова, — давно ужъ, и имя ей забылъ! по-
мнится, Евфиміею звали, — ходитъ и стряпаетъ —
все дѣлаетъ хорошо. Какъ станетъ въ вечеръ
правило начинать, такъ ее бѣсъ ударитъ о землю,
омертвѣетъ вся и яко камень станетъ, кажется, и
не дышитъ, — растянетъ ее на полу и руки и но-
ги, — лежитъ яко мертва. Я «О всепѣтую» прого-
воря, кадиломъ покажу, потомъ крестъ положу ей
на голову и молитвы Великаго Василія въ то время
говорю: такъ голова подъ крестомъ свободна ста-
нетъ, баба и заговоритъ: а руки, и ноги, и тѣло
еще каменно. Я по рукѣ поглажу крестомъ: такъ
и рука свободна станетъ; я также по другой: и
другая освободится такъ же; и я по животу: такъ
баба и сядетъ. Ноги еще каменны. Не смѣю туды
гладить. Думаю, думаю, да и ноги поглажу: баба
и вся свободна станетъ. Воставше, Богу помолясь,
да и мнѣ челомъ. Прокуда таки не бѣсъ ништо
въ ней былъ, много время такъ въ ней игралъ».
Вмѣстѣ съ тѣмъ дьяволъ играетъ больнымъ,
какъ своею куклою. То увеличиваетъ его силы во
сто разъ, то наводитъ на него обмороки и каталеп-
сію, то поднимаетъ его надъ землею и качаетъ въ
воздухѣ, то швыряетъ на землю; перегибаетъ по-
поламъ, ставитъ вверхъ ногами, скручиваетъ клуб-
комъ, заставляетъ вертѣться волчкомъ, кататься
обручемъ, кувыркаться, извиваться, продѣлывать
тысячи странныхъ, дикихъ, смѣшныхъ и страш-
ныхъ движеній, которыя XIX вѣкъ объясняетъ исте-
Козни ДЬЯВОЛА.
167
ро-эпилепсіей и болѣзненнымъ состояніемъ нерв-
ныхъ центровъ. «И по малѣ времени, — разска-
зываетъ авторъ повѣсти о Соломоніи Бѣснова-
той, — они окаянніи демони пришедше; быв-
ши ей единой в дому отца своего, і нача-
та ея бросати овъ демонъ во единъ уголъ хра-
мины, інъ такоже во иный уголъ, овъ на палати,
інъ же на печь, і тако мучаху ея многи часы, и
взяша нѣкое уже и привязавше за шию ея, і взяша
камень жерновый, и воздѣвше на уже и положиша
на лицѣ, і на перси ея, і на столѣ прорѣзаша диру,
и тутъ же воздѣвше, і повѣсивше ея совсѣмъ къ
стропу храмины. Слышавше же сосѣди над нею
бывшее, і повѣдаша отцу ея; онъ же пришедъ, і не
виде никого же во храминѣ, токмо ея едину ле-
жащу, і уже на выи ея, і камень, і столъ, і не вѣде
она, како отрѣшися от верху храмины, бывши ей
аки мертвѣ на многи часы от того мученія, і едва
прочнуся». И тутъ повѣствователь даетъ замѣча-
тельную подробность — о постигшей Соломонію
истерической анэстезіи: «видѣша тѣло ея все из-
бито, посинѣ, а болѣзни она никако же чюяше».
Заставляетъ жертву свою лаять собакою, мы-
чать быкомъ, каркать ворономъ, шипѣть змѣ-
ею, вопить, какъ душа въ аду, и часто выбра-
сываетъ черезъ ротъ одержимаго знаки своего при-
сутствія: огонь и зловоннѣйшій дымъ. .Всѣ эти
симптомы, за исключеніемъ послѣдняго, угасшаго
вмѣстѣ съ средними вѣками, можно и сейчасъ
слышать на сельскихъ храмовыхъ праздникахъ ютъ
кликушъ, а въ клиникахъ — отъ истеричекъ и
эпилептиковъ. Такъ маялась Соломонія Бѣснова-
тая, когда повезли ее въ Устюгъ Великій, и
увеличила она собою тамъ число мечущих-
168 Дьяволъ.
ся по церквамъ и, прерывая богослуженіе, по-звѣ-
риному вопящихъ кликушъ: «і стояще во церкви
во время божественныя литоргиі, и на святѣмъ еван-
геліи, і на великомъ сходе, і на приношениі, і на
спрошениі, і они, окаянниі демони, в ней живуще,
пометаху ея о помостъ церковный. Людемъ же
зрящимъ, мнѣша ей от метания мертвѣ быти;
окаянниі же они демони яко свиниі вижаще, і сто-
нуще, і иными многими гласы всѣмъ в слухъ слы-
шати; утроба же ея въ то время велми надымаяся и
злѣ мучима; едва во умь прихождаше».
Одни одержимые, въ когтяхъ дьявола, быстро
пріобрѣтали тощій видъ, какъ бы остеклён-
ные глаза, землянистый цвѣтъ лица, худо-
бу и дряблость тѣла. Другихъ, наоборотъ, дьяволъ
сохранялъ въ самомъ цвѣтущемъ видѣ.
Еще рѣзче измѣнялась психика больного. Онъ
совершенно терялъ свою личность и находилъ ее
лишь изрѣдка, въ свѣтлые промежутки, да и то
очень слабо, безвольно. Вмѣсто одной души, въ
немъ сидѣло вѣдь теперь нѣсколько душъ: своя
плюсъ то количество демоновъ, которое въ немъ
умѣстилось. Вмѣсто цѣльной волевой личности по-
лучалось сліяніе двухъ, трехъ, десятковъ, сотенъ,
тысячъ, чуть не милліоновъ воль, въ потопѣ ко-
торыхъ воля больного распылялась, какъ дробь съ
подавляюще громаднымъ знаменателемъ.
Бѣсноватые, обыкновенно, проявляли глубокое
нравственное развращеніе, которое въ средніе вѣка
опредѣлялось прежде всего неуваженіемъ къ рели-
гіи. Они хулили Бога, Святую Дѣву и святыхъ,
смѣялись надъ догматами вѣры и обрядами культа,
выражали отвращеніе къ таинствамъ: церкви, свя-
щенникамъ. Будучи во власти отца лжи, одержи-
Козни ДЬЯВОЛА.
169
мые обыкновенно отчаянно лгали, а иногда, на-
оборотъ, вдругъ, ни съ того, ни съ сего, начинали
говорить правду, о которой ихъ никто не спраши-
валъ и которая даже шла прямо во вредъ дьяволу,
въ нихъ сидѣвшему и говорившему ихъ устами.
Такъ одни одержимые весьма краснорѣчиво пропо-
вѣдовали противъ идолопоклонства и ересей: другіе
указывали, гдѣ найти такія-то и такія-то еще не-
извѣстныя мощи; третьи обличали тайные пороки
и таковыя же добродѣтельныя дѣянія своихъ ближ-
нихъ; четвертые сами называли лицо, которое въ
состояніи выгнать изъ нихъ сатану. Не надо ду-
мать, чтобы одержимость соединялась непремѣнно
съ атеизмомъ или вольномысліемъ, — напротивъ,
ей весьма часто подвергались люди вполнѣ религіоз-
ные и даже ханжи, сохранявшіе свое святошество
даже на фонѣ своихъ бѣсовскихъ припадковъ.
Умственныя способности бѣсноватыхъ то по-
нижены и приподняты, то приподняты и обострены;
одни одержимые нѣмѣли, какъ рыбы, другіе стано-
вились невѣроятно болтливы. Безчисленное множе-
ство ихъ говорило на языкахъ, которыхъ они ни-
когда не изучали. Другіе получали прозорливость —
открывали самыя сокровенныя тайны, указывали,
гдѣ искать потерянныя либо украденныя вещи, раз-
сказывали событія, происходящія въ дальнихъ стра-
нахъ, какъ будто видѣли ихъ своими глазами, ино-
гда даже предсказывали будущее. О безцеремонной
ихъ манерѣ обличать грѣхи своихъ заклинателей
было уже говорено. Непочтительность къ недо-
стойнымъ заклинателямъ бѣсъ, какъ извѣстно, про-
явилъ еще въ апостольскій вѣкъ.
«Даже нѣкоторые изъ скитающихся іудейскихъ
заклинателей стали употреблять надъ имѣющими
170
Дьяволъ.
злыхъ духовъ имя Господа Іисуса, говоря: закли-
наемъ васъ Іисусомъ, Котораго Павелъ проповѣ-
дуетъ. Это дѣлали какіе-то семь сыновъ іудейскаго
первосвященника Скевы. Но злой духъ сказалъ въ
отвѣтъ: Іисуса знаю, и Павелъ мнѣ извѣстенъ, а
вы кто? И бросился на нихъ человѣкъ, въ кото-
ромъ былъ злой духъ, и, одолѣвъ ихъ, взялъ надъ
ними такую силу, что они, нагіе и избитые, выбѣ-
жали изъ того дома» (Д. А. Гл. 19, 13 — 16).
Въ русской старинѣ заклинанія бѣсовъ подроб-
но и съ наивною простотою глубокой вѣры описа-
ны протопопомъ Аввакумомъ, много ихъ практи-
ковавшимъ. По его словамъ, бѣсъ выходитъ изъ-
подъ власти заклинателя, какъ скоро этотъ по-
слѣдній не чувствуетъ себя въ моментъ заклинанія
безупречнымъ отъ грѣха, хотя бы и не весьма зна-
чительнаго. «Да у меня жъ былъ на Москвѣ бѣша-
ной, — Филиппомъ звали, какъ я ис Сибири вы-
ехалъ. Въ углу в ызбѣ прикованъ къ стѣнѣ: по-
неже въ немъ былъ бѣсъ суровъ и жестокъ, бился
и дрался, и не смѣли домашніе ладить съ нимъ.
Егда же азъ грѣшнБій и со крестомъ и съ водою
пріиду, повиненъ бываетъ, и яко мертвъ падаетъ
предъ крестомъ, и ничего не смѣетъ дѣлать надо
мною. А въ дому моемъ въ то время учинилося
нестройство: протопопица з домочадицею Фети-
ніею побранились, — дьяволъ ссорилъ не за што.
И я пришелъ; не утерпя, билъ ихъ обѣихъ и оскор-
билъ гораздо въ печали своей. Да и всегда такой
я, окаянной, сердитъ, дратца лихой. Горе мнѣ за
-сіе: согрѣшилъ предъ Богомъ и предъ ними. Таже
бѣсъ въ Филиппѣ вздивьялъ и началъ кричать и
вопить и чепь ломать, бѣсясь. На всѣхъ домаш-
нихъ ужасъ нападе и голка бысть велика зѣло.
Козни ДЬЯВОЛА.
171
Азъ безъ исправленія приступилъ къ нему, хотя
ево укрѣпить, но бысть не по прежнему. Ухва-
тилъ меня и учалъ бить и драть всяко; яко паучи-
ну, терзаетъ меня, а самъ говоритъ: попалъ ты въ
руки мнѣ! Я токмо молитву говорю, да безъ дѣлъ
и молитва не пользуетъ ничто. Домашніе не мо-
гутъ отнять, а я самъ отдался. Вижу, что согрѣ-
шилъ: пускай меня бьетъ. Но, — чюденъ Го-
сподь! — бьетъ, а ничто не болитъ. Потомъ бро-
силъ меня отъ себя, а самъ говоритъ: не боюсь я
тебя! Такъ мнѣ стало горько зѣло: бѣсъ, реку,
надо мною волю взялъ. Полежавъ маленько, со-
брался съ совѣстью, вставше, жену свою сыскалъ и
предъ нею прощатца сталъ. А самъ ей, кланяяся
въ землю, говорю: согрѣшилъ, Настасья Марковна,
прости мя грѣшнаго. Она мнѣ также кланяется.
Посемъ и съ Фетиніею тѣмъ же подобіемъ прощал-
ся. Таже средѣ горницы легъ и велѣлъ всякому
человѣку себя бить по пяти ударовъ плетью по
окоянной спинѣ: человѣкъ было десятокъ, дру-
гой, — и жена, и дѣти стегали за епитимію. И пла-
чютъ бѣдные и бьютъ, а я говорю: аще меня кто не
біетъ, да не имать со мною части и жребія въ бу-
дущемъ вѣце. И онѣ нехотя бьютъ, а я ко всякому
удару по молитвѣ Ісусовой говорю. Егда же от-
били всѣ, и я, вставъ, прощеніе предъ ними жь
сотворилъ. Бѣсъ же, видѣвъ бѣду неминучую,
опять ис Филиппа вышелъ вонъ. Я Филиппа кре-
стомъ благословилъ, и онъ по старому хорошъ
сталъ».
Такъ какъ въ московской Руси нравственный
уровень духовенства стоялъ очень невысоко, то
почти каждая практика заклинателя сопровожда-
лась скандалами бѣсовъ-сатириковъ и обличите-
172
Дьяволъ.
лей. — Охъ, вы, пожиратели! — кричитъ попамъ
дьяволъ, бушевавшій въ Москвѣ «у Спаса на Кулич-
кахъ». Ну, гдѣ вамъ справиться со мною? Сами
пьяны, какъ свиньи, а хотѣли меня выгнать ... Дья-
волы, которые одержали Соломонію Бѣсноватую,
также наговорили непріятныхъ правдъ попамъ,
явившимся ихъ заклинать изъ Устюга Великаго,
привели духовенство въ стыдъ и заставили замол-
чать: — «і каковъ человѣкъ в какихъ рѣчахъ оспо-
ритъ ихъ, или учнетъ бранить, і они, окаянниі вра-
ги, всякихъ людей браняще і обличающе всякими
грѣховными виды, кто что сотворилъ каковъ грѣхъ,
і обнажающе совѣсть всякаго человѣка, и много
прящеся отхожаху».
Одержимость была распространена между жен-
щинами гораздо больше, чѣмъ между мужчинами.
Иногда она распространялась, какъ заразная бо-
лѣзнь, эпидемически. Первый бѣсноватый или бѣс-
новатая становились очагами, разливавшими во-
кругъ себя адское пламя, и, въ короткое время, оно
охватывало цѣлыя деревни, даже округа, а еще чаще
монастыри и, въ особенности, женскіе. Достаточно
вспоімнить общеизвѣстный религіозно-политиче -
скій процессъ урсулинокъ въ Лудёнѣ, въ которомъ
кардиналъ Ришелье свелъ свои счеты съ священни-
комъ Урбэномъ Грандье, отправивъ его на костеръ,
какъ волшебника, вселявшаго сатану. Это дѣло
XVII вѣка особенно громко только потому,
что оно было уже изъ послѣднихъ, и гуман-
ность вѣка была возмущена грубою неспра-
ведливостью и наглымъ цинизмомъ, съ которымъ
Ришелье эксплоатировалъ въ свою пользу пере-
житки уже разрушеннаго суевѣрія. Раньше же по-
добныя эпидеміи насчитываются десятками случа-
Козни ДЬЯВОЛА.
173
свъ. Интересующіеся могутъ найти ихъ, — чтобы
не рыться въ старинныхъ книгахъ, сохранившихся
только у любителей, да въ національныхъ и акаде-
мическихъ библіотекахъ, — у Кальмейля, въ его
классическомъ трудѣ «Ое Іа Роііе» еіс. Сочиненіе
это, при всей устарѣлости своихъ психологиче-
скихъ взглядовъ и психіатрическихъ методовъ,
остается наиболѣе полнымъ, какъ историческій
:водъ и обзоръ демономанической казуистики. Въ
высокой степени замѣчательное явленіе предста-
вляли собою эпидеміи танцевъ, разливавшіяся по
городамъ Европы съ силою, которая легко могла
показаться сверхъестественною. Гейне когда-то
хотѣлъ написать балетъ «Танцующая Женева». Но
такіе противовольные балы пережило множество го-
родовъ. Въ послѣднихъ двухъ десятилѣтіяхъ XVII
вѣка эта бѣсовская эпидемія волною прокатилась
едва ли не по всей Германіи. Она отнюдь не умер-
ла и по настоящее время, но массовыми и наиболѣе
выразительными явленіями ея овладѣла религія, въ
представительствѣ экстатическихъ сектъ, провоз-
гласившихъ ритмическія движенія необходимымъ
молитвеннымъ обрядомъ и предуготовленіемъ къ
воспріятію грядущаго съ небесъ Духа. Таковы ан-
глійскіе шэкеры, наши хлысты, въ мусульманствѣ
танцующіе дервиши и т. п.
Одержимый не могъ «освободиться отъ своей
одержимости самъ собою; необходимо было, чтобы
ему пришелъ на помощь кто-нибудь другой. Опе-
рація освобожденія отъ дьявола называлась закли-
наніемъ, экзорцизмомъ. Церковь поощрила ее,
обративъ практику заклинанія въ своего рода кле-
рикальную профессію и учредивъ для нея спеціаль-
ный юрденъ заклинателей, экзорцистовъ. Профес-
174
Дьяволъ.
сія эта была трудная и сопрягалась съ большими
опасностями. Часто дьяволъ, выйдя изъ бѣснова-
таго, входилъ въ изгнавшаго его экзорциста. Это
слишкомъ понятно психіатрамъ и врачамъ нерв-
ныхъ болѣзней: никто изъ медиковъ съ такою лег-
костью не переходитъ изъ врачей въ паціенты, какъ
они.
Одержимость могла быть остраго характера и
протекать въ болѣе или менѣе короткій срокъ. Мо-
гла тянуться хронически и заполнить собою всю
жизнь человѣка, какъ, напримѣръ, маялась святая
Евстахія Падуанская.
Дьяволъ всегда выходилъ неохотно, старался за-
держаться въ тѣлѣ какъ мюжно дольше и даже, бу-
дучи вытѣсненъ, старался, на прощанье, повредить
и испугать. Часто онъ испускалъ при этомъ ужас-
ные вопли и, улетая, вышибалъ двери, пробивалъ
потолокъ, разрушалъ каминную трубу, либо, оста-
вивъ человѣческую жертву свою полумертвою на
землѣ, внѣдрялся въ быка, барана или другого до-
машняго животнаго. Бывало и такъ, что бѣснова-
тость не кончалась переходомъ дьявола въ живот-
ное, а, наоборотъ, дьяволъ изъ животнаго переко-
чевывалъ въ человѣка. Такой случай былъ въ
практикѣ протопопа Аввакума съ роднымъ его бра-
томъ. «Егда еще я былъ попомъ, духовникъ ца-
ревъ Стефанъ Ванифаньтьевичъ благословилъ меня
образомъ Филиппа митрополита да книгою Ефре-
ма Сирина, себя пользовать, прочитая, и людей. А
я, окаянный, презрѣвъ благословеніе отеческое и
приказъ, ту книгу брату двоюродному, по докуке
ево, на лошедь промѣнялъ. У меня же въ дому
былъ братъ мой родной, именемъ Евфимей, зѣло
грамотѣ былъ гораздъ и о церкви велико прилежа-
Козни ДЬЯВОЛА.
175
ніе имѣлъ: напослѣдокъ былъ взятъ къ большой
царевнѣ вверхъ, а въ моръ и з женою преставилса.
Сей Евфимей лошедь сію поилъ и кормилъ, и го-
раздо объ ней прилѣжалъ, презирая и правило мно-
гажды. И видѣ Богъ неправду з братомъ въ насъ,
яко неправо ходимъ по истинѣ, — я книгу проме-
нялъ, отцову заповѣдь преступилъ, а братъ, пра-
ыло презирая, о скотинѣ прилѣжалъ, — изволилъ
насъ Владыко сице наказать: лошедь ту по ночамъ
и въ день стали бѣси мучить, — всегда заезжена,
мокра, и еле стала жива. Я недоумѣюся, коея ради
вины бѣсъ озлобляетъ насъ такъ. И въ день не-
дѣльный послѣ ужины въ келейномъ правилѣ, на
полунощнице, братъ мой Евфимей говорилъ ка-
ѳизму непорочную и завопилъ высокимъ голосомъ:
призри на мя и помилуй мя! — и, испустя книгу
изъ рукъ, ударился о землю, отъ бѣсовъ бысть по-
раженъ — началъ неудобно кричать и вопить, по-
неже бѣси жестоко мучища его. Въ дому же мо-
емъ иные родные два брата, — Козма и Гера-
симъ ... болши ево, а не смѣли ево держать; и
всѣхъ домашнихъ, человѣкъ съ тритцеть, держа
его, плачютъ предъ Христомъ и, моляся, кричатъ:
Господи, помилуй!» Бѣсъ, напавшій на Евфимія,
оказался чрезвычайно упорнымъ. Насилу вызвалъ
его Аввакумъ изъ брата при помощи святой воды,
кадила и молитвы Василія Великаго. «Воставше, въ
третье ту же Васильеву рѣчь закричалъ къ бѣсу:
изыде отъ созданія его. Бѣсъ же скорчилъ въ
колцо брата и, пружався, изыде, и сѣлъ на окошке.
Братъ же бывъ яко мертвъ. Азъ же покропилъ
ево святою водою: онъ же, очнясь, перстомъ мнѣ
на окошко, на бѣса сидящаго указуетъ, а самъ не
говоритъ, связавшуся языку его. Азъ же покро-
176
Дьяволъ.
пилъ водою окошко: и бѣсъ сошелъ въ жерновый
уголъ. Братъ же паки за нимъ перстомъ указу-
етъ. Азъ же и тамъ покропилъ водою: бѣсъ же
оттоля пошелъ на печь. Братъ же и тамъ ево ука-
зуетъ. Азъ же и тамъ тою же водою. Братъ же
указалъ подъ печь, а самъ перекрестился. И я не
пошелъ за бѣсомъ, но напоилъ брата во имя Го-
сподне святою водою. Онъ же, вздохня изъ глу
бины сердца, ко мнѣ проглагола сице: спаси Богъ
тебя, батюшко, что ты меня отнялъ у царевича и у
двухъ князей бѣсовскихъ! Будетъ тебѣ бить че-
ломъ братъ мой Аввакумъ за твою доброту. Да и
малчику тому спаси Богъ, которой ходилъ въ цер-
ковь по книгу и по воду ту святую, пособлялъ тебѣ
съ ними битца. Подобіемъ онъ, что и Симеонъ
другъ мой. Подлѣ реки Сундовика меня водили и
били, а сами говорятъ: намъ де ты отданъ за то,
что братъ твой на лошедь променялъ книгу, а ты
ея любишъ». Такимъ образомъ, бѣсноватый, хотя
и очувствовался, но не узнавалъ своихъ. «И я ему
говорю: я, реку, свѣтъ, братъ твой Аввакумъ! И
онъ отвѣщалъ: какой ты мнѣ братъ? Ты мнѣ бать-
ко! отнялъ ты меня у царевича и у князей; а братъ
мой на Лопатищахъ живетъ —- будетъ тебѣ бить
челомъ. Вотъ вы здѣ съ нами же на Лопатищахъ,
а кажется ему подле реки Сундовика. А Сундовикъ
верстъ с пятнадцеть отъ насъ подъ Мурашкинымъ
да подъ Лысковымъ течетъ». Три недѣли Авва-
кумъ «бился съ бѣсами, что съ собаками», и не от-
ступили они отъ Евфимія, пока протопопъ не вы-
купилъ святую книгу.
Выходилъ бѣсъ то въ своемъ собственномъ ви-
дѣ, то летучею мышью, ужомъ, черною птицею,
то густымъ столбомъ зловоннаго дыма.
Козни ДЬЯВОЛА.
177
Многіе одержимые выздоравливали немедленно,
какъ скоро удавалось вызвать у нихъ рвоту, осво-
бодить кишки отъ вѣтровъ или слабительнымъ пре-
кратить запоръ. Настолько многіе, что можно съ
увѣренностью сказать: аптека и медицина сдѣлали
для искорененія бѣсноватости изъ міра не въ одну
тысячу разъ больше, чѣмъ всѣ экзорцисты, цер-
кви, вмѣстѣ взятые, съ тѣхъ поръ, какъ она су-
ществуетъ. Впрочемъ, іезуитъ Джованни Перроне
въ своихъ «Ргаеіесііопез іИеоІо&ісае» весьма усерд-
ствуетъ опредѣлить признаки, по которымъ можно
точнѣйше различить настоящую бѣсноватость отъ
нѣкоторыхъ болѣзней, имѣющихъ съ нею общія
черты. Эти комическія усилія, до сихъ поръ встрѣ-
чающія успѣхъ въ извѣстной средѣ, показательны
въ томъ отношеніи, — какъ многимъ людямъ нра-
вится искать въ своей одержимости мистическую
интересность, какъ до сихъ поръ много охотни-
ковъ на землѣ скорѣе вообразить себя игрушкою
сверхъестественной силы, чѣмъ жертвою недомога-
нія того самого своего тѣла, которымъ сотни ты-
сячъ милліонсхвъ живутъ, но которое едва ли де-
сятки тысячъ хорошо знаютъ.
А. В. Амфитеатровъ. XVIII.
12
ГЛАВА ШЕСТАЯ.
Навожденіе дьявольское.
Человѣкъ имѣлъ дьявола всегда рядомъ съ со-
бою, вѣчно насторожѣ, всегда готоваго восполь-
зоваться всякимъ случаемъ, чтобы вредить, мучить,
надоѣдать. Каждое, самое простое явленіе житей-
ское могло дать ему поводъ сдѣлать зло.
Св. Григорій Турскій разсказываетъ о священ-
никѣ, по имени Панникій, который однажды, обѣ-
дая съ друзьями, узналъ дьявола въ мухѣ, жужжав-
шей надъ его стаканомъ и хотѣвшей, повидимому,
нагадитъ въ его вино. Опытный въ этихъ дѣлахъ,
Панникій сразу смекнулъ, въ чемъ штука, и знаме-
ніемъ креста положилъ конецъ шуткѣ. Но при
этомъ (чудо!) опрокинулъ стаканъ, вино пролилось
на полъ, такъ что, по интригѣ дьявольской, бѣд-
няга-священникъ, все-таки, остался безъ выпивки ...
Судя по неловкости движеній, пожалуй, было уже,
въ самомъ дѣлѣ, довольно?
Были несчастные, которыхъ дьяволы осаждали
своими шутками и каверзами не время отъ времени,
но всю жизнь — ночью и днемъ, во снѣ и наяву.
Любопытнѣйшій примѣръ такого злополучнѣйшаго
смертнаго — картезіанецъ Рикальмъ, аббатъ Мён-
тальской' обители въ Виртембергѣ. Этотъ почтен-
Навожденіе дьявольское.
179
ный мужъ сочинилъ или издалъ латинскую «Книгу
о козняхъ, обманахъ и досажденіяхъ, которыя дья-
волы дѣлаютъ людямъ». Это одинъ изъ наиболѣе
интересныхъ, дошедшихъ до насъ, документовъ о
вѣрованіяхъ среднихъ вѣковъ. Рикальмъ разсказы-
ваетъ о досажденіяхъ, сдѣланныхъ какъ ему са-
мому, такъ и другимъ. Дьяволы, безъ малѣйшаго
уваженія къ его сану и возрасту, ругали его пога-
ною волосатою мышью; пучили ему животъ и бур-
лили въ брюхѣ; причиняли ему тошноту и голово-
круженіе; устраивали, чтобы руки у него затекали
гакъ, что онъ не могъ перекреститься; усыпляли
его на клиросѣ и потомъ храпѣли, чтобы другіе
монахи соблазнялись, думая, будто это онъ хра-
питъ. Говорили его голосомъ, вызывали въ горлѣ
перхоту и кашель, во рту — слюну и потребность
плевать, залѣзали къ нему въ постель, закладывали
ему носъ и ротъ такъ, что не вздохнуть, заставляли
его мочиться, кусали его въ образѣ блохъ. Если
онъ, чтобы преодолѣть искушеніе сна, оставлялъ
руки поверхъ одѣяла, дьяволы вталкивали ихъ подъ
одѣяло. Иногда за столомъ они отнимали у него
аппетитъ, и тогда помогало одно средство — про-
глотить немного соли, которой демоны боят-
ся. Сода, пожалуй, пошла бы еще лучше. Ше-
лестъ, производимый одеждою, когда человѣкъ дви-
жется, — для Рикальма, — жужжаніе дьяволовъ,
равно какъ и всякій звукъ, исходящій изъ человѣ-
ческаго тѣла или вещественныхъ предметовъ, за
исключеніемъ колокольнаго звона: онъ — дѣло ан-
геловъ. Сипота, зубная боль, мокрота въ горлѣ,
обмолвки въ церковномъ чтеніи, бредъ и метанія
больныхъ, тоскливыя мысли и тысячи мелкихъ дви-
женій. души и тѣла — все это проявленіе дьяволь-
12*
180
Дьяволъ.
скаго могущества. Вотъ >— монахъ: слушаетъ чте-
ніе, а самъ мотаетъ вокругъ пальца соломинку, —
это дьявольскія сѣти. Все, что мы говоримъ хоро-
шаго, — это отъ ангеловъ, а все дурное — отъ дья-
воловъ. Такъ что бѣдный Рикальмъ признается,
что онъ уже не знаетъ, когда же и что самъ-то
онъ говоритъ. Но онъ имѣлъ, по крайней мѣрѣ, то
преимущество, что слышалъ и понималъ всѣ раз-
говоры дьяволовъ между собою, такъ какъ, вмѣ-
сто того, чтобы говорить на языкѣ, неизвѣстномъ
Рикальму, они упорно говорили по-латыни и стара-
лись выражаться правильно. Поэтому Рикальмъ все-
гда заранѣе зналъ о всѣхъ ихъ заговорахъ и улов-
кахъ, на что дьяволы очень жаловались. Чтобы за-
щититься отъ нападеній адскаго воинства, Ри-
кальмъ крестился съ утра до вечера: закрещивалъ
лицо, грудь, рисовалъ крестъ на ладони лѣвой руки
большимъ пальцемъ правой и совѣтовалъ закрещи-
вать все тѣло, куда только могутъ достать руки.
Однако, онъ признавался, что, при огромномъ
скопленіи демоновъ, крестное знаменіе иногда ста-
новится безсильнымъ — подобно тому, какъ сабля
перестаетъ быть защитой въ слишкомъ тѣсной
толпѣ враговъ. Этимъ же объясняется и слабость
помощи человѣку со стороны ангела-хранителя,
хотя послѣдній, какъ извѣстно, никогда не поки-
даетъ своего кліента. Дьяволовъ — говоритъ Ри-
кальмъ, — въ воздухѣ, — что пылинокъ въ солнеч-
номъ лучѣ; болѣе того, самый воздухъ есть родъ
дьявольскаго раствора, въ которомъ утопленъ че-
ловѣкъ. Можно также сказать, что дьяволы одѣ-
ваютъ собою человѣка, какъ панцирь — черепаху,
или что они облѣпляютъ епо, какъ слой пепла.
Одинъ монахъ, будучи еще послушникомъ, видѣлъ
Навожденіе дьявольское.
181
однажды, послѣ повечерія, какъ съ неба падалъ цѣ-
лый дождь дьяволовъ, образуя бурный потокъ, ка-
тившійся по монастырской площадкѣ. Адскій ли-
вень длился до тѣхъ поръ, покуда послушникъ не
прочелъ цѣликомъ четыре раза псаломъ Веаіі
о.иогит. Такимъ образомъ, кабалисты, поручавшіе
каждаго человѣка 11,000 чертей: тысяча —
по правую и десять тысячъ — по лѣвую, — были
еще милостивы. Дьяволъ покрывалъ человѣка ото-
всюду: спереди, сзади, сверху. Къ анахорету Гут-
лаку они наползали въ келью черезъ замочную
скважину.
По ученію нѣкоторыхъ гностиковъ, природа есть
твореніе проклятыхъ ангеловъ, матерія — зло, про-
тивоположеніе божеству. Альбигойцы проповѣдовали
то же самое. Не достигая такой категорической
крайности, средневѣковый католицизмъ приближа-
ется къ этимъ мыслямъ, поскольку онъ считаетъ
всю природу, послѣ грѣхопаденія прародителей, какъ
бы оскверненною и павшею во власть Сатаны. При-
рода одержима бѣсомъ; духъ Сатаны наполняетъ и
покоряетъ ее. Для монаха, затворившагося въ мо-
настырѣ своемъ, она — предметъ смутнаго ужаса,
мало-мало что не сплошной лагерь безчисленныхъ
враговъ. Непроходимыя дебри и мракъ чащъ лѣс-
ныхъ, грозныя вершины горъ, огромная скала, по-
висшая надъ пропастью, угрюмыя, черныя долины,
озеро, недвижное среди утесовъ или вѣкового бора,
бѣшеный потокъ, который, ревя и пѣнясь, разру-
шаетъ ложе свое и ворочаетъ обломки: все это —
для монашескаго міросозерцанія — декорація гро-
мадной сцены, за кулисами которой стоитъ чортъ
и строитъ свои козни. Нѣтъ ничего удивительнаго,
если въ средніе вѣка, придавленные демоническимъ
182
Дьяволъ.
міросозерцаніемъ, почти угасло такъ называемое
чувство природы. Полетъ грозовыхъ тучъ на небѣ,
пологъ тумана надъ землею или моремъ, ливень,
наводняющій рѣки, градъ, уничтожающій жатвы,
водоворотъ, поглощающій корабли: все это — и
жилище, и дѣйствіе Сатаны. Онъ реветъ въ вѣтрѣ,
пылаетъ въ пламени, чернѣетъ вю мракѣ, вюетъ въ
волкѣ, каркаетъ въ воронѣ, шипитъ въ змѣѣ, пря-
чется въ плодѣ, въ цвѣткѣ, въ песчинкѣ. Онъ —
всюду, онъ — душа вещей.
Но, сверхъ того, нѣкоторыя мѣстности земли,
казалось, были его излюбленными, и онъ съ наро-
домъ своимъ охотнѣе всего селился въ нихъ и вла-
дычествовалъ надъ ними: пустыни, нѣкоторые лѣса,
вершины горъ, кое-какія озера и рѣки, покинутые
города, разрушенные замки, заброшенныя церкви.
Св. Перегринъ исповѣдникъ, забредя однажды въ
темный лѣсъ, услышалъ вдругъ страшный шумъ и
увидѣлъ себя окруженнымъ безчисленнымъ множе-
ствомъ демоновъ, которые всѣ вопили ему, что бы-
ло мочи: — Зачѣмъ пришелъ сюда? Это наша ча-
ща. Мы здѣсь практикуемся на подвиги нашей зло-
бы. Гервасій Тильбюрійскій (начало XII вѣка) раз-
сказываетъ, что въ Каталоніи есть крутая гора, на
вершинѣ которой находится озеро, почти чернапо
цвѣта и недосягаемой глубины, и на томъ озерѣ •—
незримый для людей дворецъ, населенный дьяволами.
Св. Филиппъ изъ Арджироне прогналъ дьяволовъ съ
горы Этны. Св. Кутбертъ очистилъ отъ дьяволовъ
захваченный ими островъ Гагпе. Основаніе многихъ
монастырей начиналось тѣмъ, что съ будущей ихъ
территоріи надо было прежде всего выжить чорта,
какъ стараго землевладѣльца, при чемъ онъ иногда
былъ очень упрямъ и не сразу-то сдавался. Въ исто-
Навожденіе дьявольское. 183
ріи чудесъ св. Вильгельма Оранскаго упоминается о
рѣкѣ, которою завладѣли дьяволы. Угоне Альвер-
нійскій нашелъ на Востокѣ цѣлый городъ, обитае-
іый дьяволами. Св. Сульпицій, еще будучи ребен-
<омъ, пошелъ однажды ночью въ одну разрушен-
ную церковь и подвергся грубому нападенію двухъ
іерныхъ демоновъ, которые оказались хозяевами
гого мѣста.
Не было мѣста, куда не могъ бы проникнуть и
дѣ не могъ бы творить пакостей своихъ дьяволъ.
Высокія и толстыя стѣны и желѣзомъ обитыя ворота
съ крѣпчайшими засовами нисколько не мѣшали
гму врываться въ монастыри; и даже самыя церкви,
по чину освященныя, съ постоянными въ нихъ служ-
бами, не были застрахованы отъ дьявольскихъ втор-
женій. Гдѣ только селились монахи и монахини,
тамъ всегда объявлялась и огромная толпа разно-
роднѣйшихъ дьяволовъ. Св. Макарій Александрій-
скій (IV вѣкъ) видѣлъ однажды въ собственномъ
городѣ множество маленькихъ дьяволовъ, похо-
жихъ на черныхъ дѣтей: они дѣловито расхажи-
вали между монахами и искушали ихъ, одни —
поглаживаніемъ вѣкъ, чтобы сомкнулись сномъ очи
служителей Божіихъ, другіе — запуская монахамъ
пальцы въ ротъ, чтобы иноки святые зѣвали. Петръ
Преподобный разсказываетъ о жестокихъ непріят-
ностяхъ, которыя терпѣли отъ дьявола иноки аб-
батства Клюни. Цезарь повѣствуетъ, что нѣкій аб-
батъ Германъ видѣлъ, какъ дьяволы выскакивали
изъ стѣнъ монастырскихъ, кружились по монасты-
рю, смѣшиваясь съ монахами, бѣгали въ видѣ кро-
шечныхъ карликовъ взадъ и впередъ по хорамъ,
испускали искры, либо клубились подъ сводами
большими мрачными тѣлами съ лицами, пла-
184
Дьяволъ.
менными, будто изъ расплавленнаго желѣза.
Потрясенный подобными видѣніями, Германъ мо-
лилъ Бога избавить его отъ нихъ, что и было
ему даровано, но глава демоновъ явился таки ему
еще разъ, принявъ на прощанье видъ огромнаго
глаза, открытаго и блестящаго, величиною въ ку-
лакъ: совсѣмъ, какъ Всевидящее Око, только пол-
ное соблазна и коварства. Все видитъ Богъ — все
видитъ и дьяволъ. Въ первобытныхъ монастыряхъ
ночной караулъ выставлялся не только противъ тѣ-
леснаго врага, но и противъ дьявола — по предупре-
ждающему слову апостола: «Бодрствуйте!»
Въ скульптурахъ и картинахъ, украшающихъ
церкви среднихъ вѣковъ, дьяволы изображены въ
безчисленныхъ образахъ и видахъ, отразившихъ
тѣ галлюцинаціи, когда монахамъ мерещились, быть
можетъ, въ тѣхъ же самыхъ церквахъ настоящіе
живые дьяволы. Во время службы — сколько разъ
ихъ видали — они кувыркались предъ алтаремъ,
лазили по хоругвямъ, играли въ прятки между ска-
меекъ, катались по полу, висѣли съ капителей, ту-
шили свѣчи, опрокидывали лампады, подкладывали
разныя мерзости въ кадила и даже подсовывали
попу требникъ вверхъ ногами: вотъ до чего властна
ихъ дерзость! Чтобы развлечь вниманіе мблящихся,
они вмѣшивались въ священныя пѣснопѣнія, нароч-
но фальшивя и козлогласуя самымъ смѣшнымъ
образомъ, подсказывали хористамъ самыя непри-
стойныя и позорныя обмолвки, либо, на самомъ
трогательномъ мѣстѣ, возьмутъ, да и оборвутъ мѣ-
хи у органа, и онъ, вмѣсто величественнаго звука,
пискнетъ, хрюкнетъ и замолчитъ. А тѣмъ време-
немъ демонъ Тутивиллъ собираетъ съ устъ моля-
щихся каждую ошибку въ чтеніи, каждый промахъ
Навожденіе дьявольское. 185
ъ произношеніи и вяжетъ изъ нихъ узелъ, кото-
рый онъ, въ свое время, въ день судный, принесетъ
и развяжетъ предъ перепуганными душами. Дѣву-
шекъ, одолѣваемыхъ грѣшными мыслями, и женъ,
:іе очень-то вѣрныхъ мужьямъ своимъ, демонъ-
искуситель подстерегаетъ у исповѣдальныхъ будокъ,
ашептывая изъ-за темныхъ колоннъ коварные со-
вѣты лгать духовному отцу либо замолчать предъ
пимъ грѣхъ свой. Кто не вспомнитъ тутъ знаме-
нитой сцены въ «Фаустѣ» Гёте, когда злой духъ
овладѣлъ мыслями грѣшной Гретхенъ и — подъ
погребальные звуки органа и грознаго хорала о
«Днѣ Гнѣва» — доводитъ ее до изступленія, от-
паянія и, наконецъ, — обморока? Болѣе того: бы-
вало и такъ, что самъ духовникъ, скрытый подъ
капюшономъ въ глубинѣ конфессіонала, оказывал-
ся переодѣтымъ дьяволомъ и, вмѣсто святыхъ
словъ увѣщанія и прощенія, приводилъ кающагося
въ смертный грѣхъ отчаянія, либо давалъ ему лу-
хавыя наставленія, изъ которыхъ истекалъ новый
грѣхъ.
Все тогъ же Григорій Турскій сообщаетъ, какъ
Епархій, епископъ альверновъ, во времена короля
Гильдеберта, нашелъ однажды свою церковь пол-
ною демоновъ, и самъ князь ихъ возсѣдалъ на епи-
скопскомъ мѣстѣ, въ мерзостномъ видѣ публичной
дѣвки. Цезарій, со справедливымъ возмущеніемъ къ
произведенному соблазну, разсказываетъ, какъ дья-
волы ворвались въ одну церковь стадомъ грязныхъ
хрюкающихъ свиней. Было много «одержимыхъ
бѣсами» церквей. «Не ошибся, значитъ, — гово-
ритъ Артуро Графъ, — тотъ художникъ, который
надъ порталомъ храма Ыоіге Оате бе Рагіз помѣ-
стилъ статую дьявола, опирающагося на парапетъ
186
Дьяволъ.
въ удобной позѣ особы, которая совсѣмъ не стѣс-
нена тѣмъ, что забралась въ мѣсто, для нея запрет-
ное, а, напротивъ, чувствуетъ себя по-домашнему.
Правъ былъ и Лессингъ, по замыслу котораго не-
оконченный имъ «Фаустъ» начинался собраніемъ
демоновъ въ церкви. Въ «Золотой легендѣ» Лонг-
фелло Люциферъ, одѣтый священникомъ, входитъ
въ церковь, становится на колѣни, насмѣшливо уди-
вляется, что домомъ Божіимъ слыветъ такое тем-
ное и маленькое помѣщеніе, кладетъ нѣсколько мо-
нетъ въ церковную кружку, садится въ исповѣдальню
и исповѣдуетъ князя Генриха, отпуская ему грѣхи
съ напутственнымъ проклятіемъ, а потомъ уходитъ
дальше «по своимъ дѣламъ». Въ русскихъ сказ-
кахъ чортъ нисколько не боится селиться въ цер-
кви и даже питается отпѣваемыми въ ней покой-
никами. (См. выше приведенную сказку о Марусѣ.)
Валаамскій игуменъ Дамаскинъ, скончавшійся уже
въ девяностыхъ годахъ прошлаго столѣтія, любилъ
разсказывать, какъ въ молодости своей онъ ви-
дѣлъ дьявола купающимся въ водахъ святого про-
лива у самыхъ стѣнъ скита, въ которомъ юный Да-
маскинъ отбывалъ свое послушаніе.
Міръ природы былъ вполнѣ отданъ въ добычу
дьявольскаго одолѣнія. Но не лучше было и съ мі-
ромъ человѣческимъ. Сатана мѣшался во всѣ исто-
рическія событія, вызывая и поддерживая злыя, мѣ-
шая и препятствуя добрымъ. Онъ сочинялъ ереси,
возлагалъ тіару на главы антипапамъ, вселялъ гор-
дость въ сердца императоровъ, возмущалъ народы,
подготовлялъ возстанія и нашествія иноплеменни-
ковъ и направлялъ ихъ. Онъ былъ крѣпкимъ союз-
никомъ сарациновъ, какъ заклятыхъ враговъ хри-
стіанства. Имъ изобрѣтены дурные нравы и законы,
Навожденіе дьявольское. 187
оскошь и блескъ, нечестивыя зрѣлища, деньги, за
которыя все продается и покупается. Онъ же,
какъ извѣстно, — «первый винокуръ». Скоморохи,
і іуты, купцы модныхъ товаровъ, — все это его
подручные слуги. «Человѣкъ, вводящій въ свой
домъ скомороховъ и фокусниковъ, — говоритъ
/ лькуинъ (726—804) въ одномъ письмѣ своемъ,—
не подозрѣваетъ, какая громадная ватага нечи-
стыхъ духовъ слѣдуетъ за ними». Пляска изобрѣ-
ла Сатаною. Древнерусское «Слово святого Ни-
( онта о русаліяхъ» (XIV в.) утверждаетъ: «Якоже
труба гласящи собираіеть вой, молитва жи твори-
: а совокупляіеть ангели Божія, а сопѣли, гусли,
і Ьсни непріязньсквы, плясанья, плесканья сбира-
ютъ около себе стоудныя бѣсы, держай же сопѣл-
і ика, въ сласть любяй гусли и пѣнья, плесканья и
плясанья чтить темнаго бѣса, иже желаніеть и
\щить пожрети весь міръ». И, въ доказательство,
I азсказываетъ видѣніе св. Нифонта, какъ бѣсы,
перепуганные церковнымъ пѣніемъ, ругали одного
изъ князей своихъ Лазіона за безсиліе противъ
христіанъ. А онъ оправдывался: «О семь ли іесте
скорбни, иже слышите Іисуса славима в церкви
Мрьинѣ? то мало ны о семь іесть печали; яко во
время іедино о семь оскорбляють ны, а многажды
же мирьскыми пѣсми славять ны; аще ли вы іесть
сс неизвѣстно, то пождите, да вы покажю, иже нач-
ну ть насъ славити, и вы обрадоватися имате». Въ
скоромъ времени бѣсы встрѣчаютъ толпу, слѣдую-
щую за скоморохомъ (сопелникомъ). Все это сбо-
рище, опутавъ одною веревкою, влечетъ за собою
одинъ бѣсъ. Какой-то богатый человѣкъ заста-
вилъ скомороха играть и плясать и далъ ему за
это серебряную монету. Бѣсы немедленно выкра-
188
Дьяволъ.
ли монету и послали съ нею одного изъ среды своей
къ сатанѣ: «Рци, шедъ, отцю нашему дьяволу свя-
заному тамо Іисусомъ Назаряниномъ; се ти жертву
пусти іединъ от князь нарѣцаіемый Лазионъ» ...
И дошелъ же посолъ бѣсовьскый къ дьяволу и
влѣзъ в жилища адова, прінесе окаяньныя и пагуб-
ныя приносы, яже пріимъ дьяволъ обрадовася, и
рече: то всегда оубо жертву от кумиръ приемлю,
но тако ся обеселити не могу, якоже от сихъ кре-
стьянъ приносимыхъ бываіетъ ми радость и ве-
селье. Си рекъ дьяволъ, пакы възврати сребро и
мѣдь супущему (т. е. сопелнику, скомороху),
осквернивъ своимъ омраченіемъ, и рекъ бѣсу: иди-
те и пооучайте на игры грѣшныя назаряны. Не
могутъ бо инако нарещи Господа нашего Іисуса
Христа, но токмо Іисусъ Назарянинъ».
Въ другомъ сказаніи «О танцующей дѣвицѣ» —
«нѣкой дѣвкѣ танцовати обыкшей и пѣти бѣси
что сотвориша», — столь тяжкія преступленія по-
вели къ самымъ плачевнымъ послѣдствіямъ: «то-
чію очи смѣшише, в томъ снѣ восхищена бысть от
бѣсовъ; и занесоша ю бѣси в геену, и тамо ю тако
опалиша, иже ни единъ власъ на главѣ ея не бысть,
и все тѣло ея великими вреды страшными обложи-
ся, и нестерпимый смрадъ испущая, и по опаленіи
единъ демонъ главню ей горячую в уста ея вонзе,
и рече: имѣй сіе за пѣсни и за танцы и прелестные
ризы; ризы же ея ни слѣду опаленія пріяша. Обу-
дися воплемъ страшнымъ от болѣзни кричаше, ма-
тери же и инымъ пребывшимъ, что ей сотворися
всѣмъ повѣдая; призванный же священникъ на
исповѣди ни единаго смертнаго грѣха обрѣте, едино
се, еже все тщаніе имѣ танцевати и пѣсни пѣти».
Каждое ухищреніе комфорта, каждое развлече-
Навожденіе дьявольское.
189
ніе, хотя бы самое невинное на первый взглядъ, мо-
гло стать для человѣка сѣтью дьявольскою. Одна-
жды св. Францискъ Ассизскій, жестоко мучась го-
ловной и зубной болью, позволилъ себѣ прекло-
нить голову на пуховую подушку. Тотчасъ же на-
просился на него дьяволъ и издѣвался надъ нимъ,
покуда св. Францискъ не отбросилъ подушку прочь.
Губертъ изъ Ножана разсказываетъ, что два охот-
ника заполевали демона подъ видомъ барсука и,
думая, что имѣютъ дѣло съ обыкновеннымъ живот-
нымъ, спрятали епо въ мѣшокъ и понесли домой.
Но тотчасъ же на нихъ напало безчисленное мно-
жество демоновъ, такъ что они должны были вы-
пуститъ своего плѣнника, а, придя домой, оба
умерли. — ЬЬіцие баетоп! (всюду демонъ!) — вос-
клицаетъ Сальвіанъ, ибо католическій міръ, дѣй-
ствительно, умѣлъ открыть Сатану и въ красотѣ,
и въ богатствѣ, и въ талантѣ, и въ наукѣ: онъ гроз-
но сіялъ въ каждомъ порокѣ и умѣлъ скрываться
за любою добродѣтелью.
При такой огромной и пестрой опекѣ надъ мі-
ромъ, дьяволамъ рѣдко случалось сидѣть безъ дѣла-
Ихъ жизнь •— непрерывная скачка по сушѣ и по
водамъ въ поискахъ добычи, непрерывный трудъ
провокаціи грѣха и подготовки удобной для него
почвы. У дьявола всегда на рукахъ тысячи затѣй
ко вреду человѣчества. День и ночь вырываются изъ
ада все новые и новые черти, одинъ другого свирѣ-
пѣй, все съ новыми и съ новыми затѣями.
Ужасъ предъ этимъ могуществомъ -— необъят-
нымъ, повсемѣстнымъ, повсечаснымъ — загипноти-
зировалъ средніе вѣка: вся ихъ исторія затемнена
легшею на нею тѣнью дьявола. По одной арабской
сказкѣ, въ той крайней и невѣдомой, полной чу-
190
Дьяволъ.
десъ и опасностей, части Атлантическаго океана,
которая носила названіе Моря Мрака, — тамъ, на
горизонтѣ, поднималась изъ грозныхъ волнъ не-
измѣримо громадная черная лапа князя демоновъ,
какъ страшное предостереженіе слишкомъ отваж-
нымъ морякамъ. Такъ-то и въ мірѣ среднихъ вѣ-
ковъ, надъ городами, стѣснившимися вокругъ остро-
верхихъ церквей, какъ стада вокругъ пастырей,
поднимается гордымъ знакомъ мрачнаго владыче-
ства страшная рука Сатаны. И ужасъ предъ нею,
переполняющій души, принимаетъ формы и краски,
и пластику въ уродливыхъ призракахъ, въ мрачныхъ
легендахъ, созидая цѣлое искусство, заключенное
въ чудовищные образы и мучительную мысль. Въ
средніе вѣка большая частъ вѣрующихъ управля
лась ужасомъ предъ Сатаной и страхомъ ада въ
гораздо большей мѣрѣ, чѣмъ любовью къ Богу и
желаніемъ рая. Тысячи способовъ и средствъ изоб-
рѣтались, чтобы воспрепятствовать могуществу ве
ликаго врага и чтобы обмануть его ухищренія. Шлі-
даже далѣе того. Въ попыткахъ смягчить его сви-
рѣпость смиренствовали предъ нимъ, какъ бы предъ
богомъ съ другой стороны — зловреднымъ, но тоже
всемогущимъ. Сатана получалъ молитвы, дары,
жертвы. Французскій бенедиктинецъ Петръ Бер-
сюиръ (ум. 1362 г.) разсказываетъ такую исторію.
Гдѣ-то въ горахъ близъ итальянскаго города Нур
сіи (Ыогсіа) есть озеро, обитаемое демонами, ко-
торые хватаютъ и похищаютъ всѣхъ, кто прибли-
жается къ ихъ жилищу, кромѣ профессіональныхъ
колдуновъ. Вокругъ всего города была выстроена
стѣна, охраняемая стражами, обязанными слѣдить,
чтобы колдуны не ходили къ врагу съ проклятыми
книгами своихъ заклинаній. Ежегодно этотъ го-
Навожденіе дьявольское.
191
родъ долженъ былъ посылать въ дань демонамъ жи-
вого человѣка, котораго нечистые моментально
разрывали на куски и пожирали. Для страшной жер-
твы выбирали, конечно, какого-нибудь злодѣя, при-
сужденнаго къ смертной казни. А если бы городъ
уклонился отъ обычной дани и оставилъ демо-
ьовъ безъ жертвы, они опустошили бы Нурсію и
/:аже, можетъ бытъ, разрушили бы ее бурями.
Ужасъ къ дьяволу поддерживала вѣра въ близкое
свѣтопреставленіе, которая не разъ прокатывалась
по средневѣковому міру острыми вспышками, похо-
жими на эпидемическій психозъ. А было извѣстно,
что на нѣкоторое время, незадолго до конца міра,
?югуіцество Сатаны, съ соизволенія Божія, должно
возрасти безмѣрно. Конечному торжеству добра
должно было предшествовать такое переполненіе
міра развратомъ и всяческимъ зломъ, какого и не
видано раньше на землѣ и самая пылкая фантазія
не въ состояніи вообразить. Сатана осужденъ на
низложеніе и казнь, но побѣжденъ будетъ не пре-
жде, чѣмъ дастъ послѣднюю и отчаянную битву
Бону и его церкви.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
Любовь и дѣти дьявола.
Инкубы и суккубы-
Самымъ тяжкимъ и вмѣстѣ съ тѣмъ наиболѣе
извѣстнымъ явленіемъ одержимости было соедине-
ніе дьявола съ мужчинами и женщинами рода чело-
вѣческаго въ плотскую связь и нарожденіе, чрезъ
то, особой породы сатанинскихъ существъ, уже са-
мымъ актомъ появленія своепо на свѣтъ обречен
ныхъ аду, а, во время земной своей жизни, успѣваю-
щихъ, обыкновенно, нанести человѣчеству жесто
чайшій вредъ.
Способность любви и дѣторожденія, повиди-
мому, признавались за демонами вообще, такъ какъ
еще кабалисты считали, что, помимо мужскихъ и
женскихъ формъ, которыя дьяволы могутъ прини-
мать на себя, какъ оборотни, они и сами по себѣ
дѣлятся на мужскихъ и женскихъ, сочетаются ме-
жду собою и размножаются, какъ люди. Народныя
сказки Германіи хорошо знаютъ женщинъ-дьяво-
ловъ, но все старухъ: чортову бабушку, чортову
матушку, — не особенно злыя существа, охотно
вступающіяся за людей предъ своимъ свирѣпымъ
внукомъ или сыномъ. Въ повѣріяхъ и послови-
цахъ малороссовъ «чортова мать» даже очень по-
Любовь и дѣти дьявола 193
пулярка. «Дочекався чортовой мами» и т. д. Если
«дощъ йди кризь сонце», то-есть при солнечномъ
сіяніи, это значитъ, что «чортъ жинку бье» либо
«дочку замужъ виддае». Однородныя примѣты-
повѣрья и соотвѣтственныя поговорки имѣются у
чеховъ, польскихъ русиновъ, французовъ (1е біаЫе
Ьаі за іетте) и нѣмцевъ (Аѳанасьевъ). Женщины-
демоны одинаково популярны какъ въ славян-
скихъ, германскихъ, латинскихъ и кельтическихъ
повѣрьяхъ (русалки, виллисы, феи, никсы и пр.),
но, въ большинствѣ, это не настоящіе адскіе дья-
волы, а стихійные духи, онѣ сами по себѣ. Подобно
домовымъ, лѣшимъ и т. д. это скорѣе союзная и
вассальная Сатанѣ, чѣмъ истинно дьявольская сила.
Однако, какъ справедливо отмѣтилъ Костомаровъ
въ своемъ послѣсловіи къ «Повѣсти о Соломоніи
Бѣсноватой», — русскіе, «бѣсы составляютъ свой
отдѣльный матеріальный міръ и, какъ животныя,
раздѣляются на два пола; къ Соломоніи приходитъ,
въ качествѣ повитухи, темнозрачная баба уже не
человѣческой, а бѣсовской породы. Русскій на-
родъ повсемѣстно воображаетъ бѣсовъ подъ обра-
зомъ двухъ половъ; существуетъ слово чертовки;
существуютъ разсказы видѣвшихъ бѣсовскихъ са-
мокъ. Одинъ мужикъ въ Новгородѣ мнѣ (Косто-
марову) разсказывалъ, что онъ собственными гла-
зами видѣлъ ночью на озерѣ Ильменѣ черную бабу,
которая сидѣла на камнѣ, мылась и хохотала, по-
томъ исчезла. Это была, по его понятію, не ру-
салка, но чертовка, бѣсъ женскаго пола». Рав-
вины приписывали перво-дьяволу Самаэлю че-
тырехъ женъ, отъ которыхъ и расплодилось
безчисленное дьявольское племя. Но, вообще-
то, жена чорта — существо, не опредѣлившееся въ
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 13
194
Дьяволъ.
повѣрьяхъ, хотя иногда и упоминаемая. Чортъ гу-
ляетъ по свѣту холостъ, не найдя себѣ невѣсты
подъ пару. Половую энергію, которую приписывали
ему нѣкоторые богословы и между ними особенно
энергично Михаилъ Пселлъ, онъ избываетъ въ сво-
бодныхъ союзахъ съ женщинами человѣческими —
съ вѣдьмами на шабашахъ, либо въ томъ видѣ на-
пущенія (озвевзіо), которое носило названіе инку-
бата.
По опредѣленію спеціалистовъ черной мистики,
инкубы суть демоны, соединяющіеся плотскою лю-
бовью съ женщинами, а суккубы — дьяволицы, пре-
слѣдующія съ тою же цѣлью мужчинъ.
Угрюмо страстное повѣрье объ инкубахъ и сук-
кубахъ восходитъ къ древнѣйшимъ временамъ че-
ловѣчества, чуть ли не къ началу міра. Змій, со-
блазнившій Еву, не кто другой, какъ инкубъ Сама-
эль. По талмудическому преданію (рабби Иліи),
Адама, въ теченіе 130 лѣтъ, посѣщали чертовки,
которыя и народили отъ него ларвовъ и суккубовъ.
Вѣроятно, затѣмъ, чтобы остепенить молодого че-
ловѣка, и пришлось женить его на Евѣ. У пра-
отца — похожденія съ бѣсовками, праматерь —
жертва влюбленнаго бѣса: нечего сказать, — за-
мѣчаетъ Артуро Графъ, — недурное начало для ро-
да человѣческаго! Свирѣпаго Каина почитали сы-
номъ Сатаны не только нѣкоторые раввины, но и
грекъ Суида (XI вѣкъ) въ знаменитомъ «Словарѣ»
своемъ, толкуя въ этомъ смыслѣ 44-й стихъ VIII
главы Евангелія отъ Іоанна: «Вашъ отецъ діаволъ;
и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Онъ
былъ человѣкоубійца отъ начала и не устоялъ въ
истинѣ, ибо нѣтъ въ немъ истины». Книга Бытія
говоритъ о паденіи сыновъ Божіихъ въ союзахъ съ
Любовь и дѣти дьявола.
195
дщерями человѣческими. Отъ этихъ браковъ
родились гиганты. Теологическая литература
объ этомъ приключеніи ‘огромна. Конечный выводъ
ея, что павшіе сыны Божіи — ангелы, измѣнившіе
небу, чтобы стать инкубами. Байронъ превратилъ
схоластическое доказательство въ чудныя мысли и
краски мистеріи «Небо и Земля». Вообще, фантазія
поэтовъ-байронистовъ не мало поработала во славу
инкубата. Чтобы не ходить далеко за примѣрами,
достаточно будетъ назвать нашего Лермонтова, ко-
торый возился съ этимъ сюжетомъ всю свою не-
долгую жизнь: написалъ суккуба («Ангелъ смер-
ти»), написалъ инкуба («Демонъ») и принялся
было за другого («Сказка для дѣтей»), но умеръ.
Послѣ него, кажется, уже никто изъ русскихъ клас-
сиковъ не посягалъ на тему, исчерпанную волшеб-
ною страстью лермонтовскаго стиха. «Сонъ»,\
«Клара Миличъ» и «Призраки» Тургенева — до-
вольно слабые разсказы съ печатью той внѣшне-
красивой и сложной придуманности, которою въ
автѵрахъ-реалистахъ всегда выдается отсутствіе
фантастическаго настроенія и недостатокъ вѣры
въ свой собственный искусственный замыселъ, —
ближе относятся уже къ иной, хотя и смежной,
области фантастическаго царства: къ вампи-
ризму \
Въ 80-хъ годахъ XIX вѣка въ русской интелли-
генціи поднялся интересъ къ демоническимъ галлю-
цинаціямъ—подъ впечатлѣніемъ наблюденій Шарко,
Рише и др. въ области гипнотизма и большой исте-
ріи. Интересъ былъ еще чисто матеріалистическій.
Примѣръ ему давалъ изъ Франціи самъ Гюи-де-Моч
1 С.м. второй томъ этого сочиненія.
13*
196
Дьяволъ.
писанъ, литературный божокъ нашей молодежи.
Не мало въ то время было написано разсказовъ,
лукаво скользившихъ по зыбкой границѣ между фи-
зіологическимъ познаніемъ и суевѣрною тайною.
Кое-кто изъ восьмидесятниковъ, однако, попла-
тился за эти опасныя игрушки. Безумія заразитель-
ны, и многіе, подходившіе къ спиритизму, теософіи,
магіи и т. п., одѣвшись въ броню научнаго скепти-
цизма недостаточно толсто, потомъ сами станови-
лись спиритами, теософами, служили черныя обѣд-
’ /ни, заболѣвали духовидѣніемъ и съ перепуга ухо-
/ дили въ аскетизмъ, подъ покровительство той или
другой властной церкви. Напомню всесвѣтно гром-
кій примѣръ Гюисмана (Нпузтапз). Смолоду онъ,
ученикъ Зола и товарищъ Мопасана, почти геніаль-
нымъ романомъ своимъ «Марта» взялъ самую вы-
сокую ноту художественнаго натурализма. За-
тѣялъ писать историческій романъ о вѣдов-
\ ствѣ (подобный тому, какъ Н. К. Михай-
ловскій, послѣ «Бѣсовъ», совѣтовалъ написать
Достоевскому), ушелъ въ изученіе средневѣ-
ковья и — утонулъ въ наплывѣ чудовищныхъ ма-
теріаловъ. Историческаго романа онъ не написалъ,
но сдѣлался демономаномъ. Его «Ба Ваз» и «Аи
ВеЬоигз» надѣлали, въ свое время, много шума и
' сыграли значительную роль въ развитіи сатаниче-
ской литературы и пропагандѣ мистическаго міро-
созерцанія. Кончилъ жизнь Гюисманъ католикомъ,
съ чисто мужицкою дуалистическою вѣрою-^испу-
гомъ, прячущейся подъ патронатъ добраго бѣлаго
начала отъ страха къ началу злому и черному. Го-
ворятъ, впрочемъ, что въ послѣдніе годы и это съ
него схлынуло, и онъ понемногу, какъ выздоравли-
вающій, началъ возвращаться къ идеямъ своей мо-
Любовь и дѣти дьявола. 197
лодости. Если это правда, — ну, и тяжело же было
ему доживать, въ сознательной оглядкѣ, даромъ
испорченную жизнь!
Поэтическій нео-романтизмъ, долго слывшій у
насъ подъ неопредѣленно-широкимъ именемъ де-
кадентства, широко открылъ нѣдра свои всѣмъ ми-
стическимъ настроеніямъ и потому сдѣлался усерд-
нѣйшимъ адвокатомъ всякюй сверхчувственности,
въ томъ числѣ и демонологической. Если позволено
будетъ сыграть словами, то главный интересъ къ
сверхчувственности истекалъ изъ вычурной чув-
ственности, и понятно, что сладострастныя сказки
объ инкубахъ и суккубахъ выползли въ литератур-
ныхъ бредахъ 1895—1909 гг. на первыя, почетныя
мѣста. Имъ отдали дань рѣшительно всѣ мало-
мальски крупные поэты и прозаики нео-романтиз-
ма: Мережковскій, Гиппіусъ, Бальмонтъ, Брюсовъ
и т. д. Особенно же любопытна въ этомъ отноше-
ніи покойная Лохвицкая-Жиберъ, талантливая по-
этесса съ блестящимъ стихомъ, разнообразно вы-
кованнымъ изъ пестротъ «озлюбленія плоти». Этой
писательницѣ, въ ея безчисленныхъ перепѣвахъ
всевозможныхъ чувственныхъ суевѣрій, иногда уда-
валось не только найти средневѣковое демонологи-
ческое міровоззрѣніе, но и слиться съ нимъ въ со-
вершенную искренность ужаса или восторга. Двѣ
огромныя драмищи ея — «Безсмертная любовь» и
«1п потіпе Эотіпі» — очень плохи, но бѣсовская
сторона даже и въ нихъ превосходна. Въ мелкихъ
же балладахъ Лохвицкой, воспѣвающихъ тайны ша-
башей и дьявольскіе поцѣлуи, дышитъ энергія та-
кой правдивой страсти, что невольно соглашаешься
съ извѣстнымъ утвержденіемъ Авксентія Поприщи-
на, будто женщина влюблена въ чорта. Единствен-
198
Дьяволъ.
ная изъ всѣхъ нашихъ демономановъ и демонома-
нокъ, твердящихъ свою дьявольщину съ прозрач-
нымъ и далеко не всегда умѣлымъ притворствомъ,
точно зазубренный урокъ изъ черной магіи, един-
ственная Лохвицкая нашла въ себѣ родство съ зной-
нымъ безуміемъ средневѣковой истерички.
Искренность Лохвицкой настолько убѣдительна,
что, несмотря на пламенное сладострастіе, разлитое
въ стихахъ ея, ни одна даже изъ самыхъ буйныхъ
и беззастѣнчивыхъ грезъ поэтессы не пробуждаетъ
въ читателѣ мысли:
— А не порнографія ли?
Мысли, къ сожалѣнію, почти неотлучной при
чтеніи россійскихъ Гюисмансовъ. Одною балладою
«Мюргитъ» Лохвицкая сказала о сатаническомъ
бунтѣ женщины, создавшемъ на границѣ средневѣ-
ковья и Возрожденія эпидемію колдовства и
контръ-эпидемію костровъ, гораздо больше и яснѣе,
чѣмъ огромная часть ученыхъ изслѣдованій.
«Мюргитъ» Лохвицкой настолько же реально-
ярка и глубока, какъ «Бѣсы» Пушкина, какъ «Мор-
ская царевна» Лермонтова, а мѣстами достигаетъ
и красоты ихъ сжатаго стиха и вѣско скупого
слова.
❖ *
❖
Языческая свобода плоти несомнѣнно и тенден-
ціозно преувеличена апологетикою первыхъ хри-
стіанскихъ вѣковъ. Юристы на этотъ счетъ иного
мнѣнія, чѣмъ теологи. Но, во всякомъ случаѣ, ан-
тичный міръ, построившій свои общества и государ-
ства не только на поощряемости, но даже и на
принудительности брака и дѣторожденія, врагомъ
полу не былъ и къ запросамъ его относился просто.
Любовь и дѣти дьявола. 199
какъ ко всякой другой физіологической потребно-
сти, привычкѣ, странности, страсти. Отношеніе къ
половому разратнику въ этической литературѣ ан-
тичнаго міра приблизительно такое, какъ въ совре-
менной — къ привычному пьяницѣ или опіофагу: на
человѣка кладется пятно порока, но не клеймо грѣ-
ха. Половая эксцентричность въ античномъ обще-
ствѣ отнюдь не похвалялась, но съ нею считались,
глядя по непосредственному вреду ея, личность,
семья, государство, обычное право, а не религіоз-
ный принципъ, враждебный и запретный. Половая
сказка Эллады и Рима всегда проста, свѣтла и улыб-
чива. Мракъ ненависти въ нее наплываетъ только
съ Востока, изъ «религій страдающаго бога». И —
когда Востокъ овладѣлъ міромъ чрезъ побѣду хри-
стіанской государственности, то предъ грозными
глазами его аскетическаго идеала померкла половая
сказка, и веселый олимпійскій день ея почернѣлъ —
въ адскую полночь. Граціозный миѳъ объ Эросѣ
и Психеѣ, обезсмертившей имя Апулея, становится
колдовскою исторіей, подлежащей духовному суду,
съ пыткою и костромъ. Александръ Великій,
Августъ выдумывали себѣ происхожденіе отъ инку-
бовъ, чтобы придать себѣ божественный блескъ въ
глазахъ покоренныхъ народовъ, но не только ан-
глійскіе Плантагенеты, а уже византійскій Юсти-
ніанъ борется съ подобными легендами о своемъ
происхожденіи, какъ съ злѣйшею обидой роду.
Сказка о Робертѣ Дьяволѣ, сынѣ инкуба, извѣст-
на даже и тѣмъ, кто никогда не занимался ни исто-
ріей среднихъ вѣковъ, ни фольклоромъ, — по зна-
менитой оперѣ Мейербера. Музыка ея уже отжила
свой вѣкъ, но въ романтическомъ движеніи тридца-
тыхъ годовъ прошлаго столѣтія она сыграла боль-
200
Дьяволъ.
шую роль и остается типическимъ его памятни-
комъ. Мейерберъ былъ необыкновенно умный зна-
токъ публики и мастеръ потрафлять на вкусъ эпо-
хи. Запустивъ руку въ самую сердцевину романти-
ческой миѳологіи, онъ вытащилъ оттуда на потребу
вѣка какъ разъ самое характерное и любимое изъ
черныхъ повѣрій средневѣковья: грѣхъ принцессы,
соблазненной инкубомъ. И, съ легкой руки Мейер-
бера, сверхъестественный любовникъ и призрачная
любовница начинаютъ владычествовать въ музыкѣ
столько же, какъ и въ поэзіи. Нынѣ совершенно за-
бытый Маршнеръ прославился «Гансомъ Гейлин-
гомъ» и «Вампиромъ». Герольдъ въ «Цампѣ» даже
предупредилъ Мейербера, разсказавъ звуками по-
пулярную итальянскую легенду о суккубѣ —
мраморной статуѣ покинутой невѣсты. О ба-
летѣ я ужъ и не говорю: его романтика —
постоянный апоѳѳозъ инкубата. Наконецъ, Ваг-
неръ сдѣлалъ для миѳа больше, чѣмъ кто-либо:
любовное общеніе стихійныхъ демоновъ со смерт-
нымъ человѣчествомъ — сюжетъ, пронизывающій
все его оперное творчество, за исключеніемъ «Мей-
стерзингеровъ» и «Ріэнзи». Не знаю, возможно ли
выразить страсть и философскую глубину миѳа о
суккубахъ словами съ большею силою и поэтиче-
скимъ проникновеніемъ, чѣмъ сумѣлъ Вагнеръ —
музыкою чертовки Венеры въ «Тангейзерѣ».
У насъ въ Россіи тему сверхъестественной люб-
ви »— кромѣ Рубинштейна, счастливо создавшаго
«общедоступнаго», а потому гораздо выше своихъ
достоинствъ любимаго, «Демона» — (послѣ Рубин-
штейна писали музыку на тотъ же сюжетъ баронъ
Фингофъ-Шель, П. И. Бларамбергъ и Э. Ф. Направ-
никъ), — особенно усердно разрабатывалъ Н. А.
Любовь и дѣти дьявола.
201
,’имскій-Корсаковъ. Фея въ «Антарѣ», Снѣгурочка,
царевна Волхова, Лебедь, Шемаханская царица,
Кащей, — удивительнѣйшіе памятники не только
внѣшне-музыкальныхъ красотъ, но и совершенно
исключительнаго, истинно народнаго чутья къ тай-
нѣ стихійнаго миѳа. Одна изъ геніальнѣйшихъ стра-
ницъ во всей русской музыкѣ — сцена очарованій .6
Ратмира въ «Русланѣ и Людмилѣ» Глинки — еще
ждетъ какого-нибудь своего Шаляпина въ юбкѣ, ко-
торый растолкуетъ публикѣ сожигающую страст-
ность этой бѣсовской галлюцинаціи. Обыкновенно
тайны сцены этой безнадежно пропадаютъ въ без-
смысленной рутинѣ невѣжественныхъ пѣвицъ и
вульгарнаго кордебалета. Созданіе музыкальнаго
типа, подобное тому, которое Шаляпинъ даетъ въ
каждой своей партіи, а Фелія Литвинъ и Ершовъ —
въ вагнеровскомъ репертуарѣ, еще не выпало на
долю Глинки. Темная власть демона, дышащаго изъ
страшныхъ фразъ Ратмира, остается еще невыска-
занною тайною. Можетъ быть, оно и къ лучшему,
потому что иначе пролилась бы со сцены въ залъ
страстная зараза, въ сравненіи съ которою волшеб-
ство «Крейцеровой Сонаты», какъ расписалъ
его, къ слову сказать, совершенно произволь-
но Л. Н. Толстой, должно показаться чуть
не дѣтскою молитвою. Я думаю, что, если бы
Глинка вложилъ музыку Ратмира въ уста тенора,
то эта сцена была бы самымъ страшнымъ оружіемъ
обольщенія, какое когда-либо создавала музыка.
Но судьба заступилась за женскій полъ, надоумивъ
великаго композитора къ расхолаживающей ошиб-
кѣ поручить глубочайшее выраженіе мужской стра- ц
сти — женщинѣ въ мужскомъ костюмѣ, то-есть
воплотить его въ глазахъ и воображеніи публики
202 Дьяволъ.
существомъ какого-то средняго пола: ни мальчикъ
ни дѣвочка, ни для женской любви, ни для мужской.
Глубокія контральто, котораго требуетъ партія
Ратмира, довольно рѣдки, и всего чаще слышишь
въ Ратмирѣ тегго-зоргапо: новое препятствіе къ
полнотѣ впечатлѣнія.
* *
*
«Ожиданіе божественнаго сна», о которомъ кри-
читъ и стонетъ Лохвицкая, — чувственное одино-
чество, бунтъ пола противъ вынужденнаго цѣлому-
дрія, — и есть та атмосфера, въ которой, — какъ
выражается едва ли не талантливѣйшій критикъ со-
временной Франціи, но въ то же время одинъ изъ
самыхъ лукавыхъ маговъ вѣка, Реми-де-Гурмонъ,—
«матеріализуется инкубъ». Древность довольно бо-
гата сказками этого повѣрья: они отразились даже
въ законодательствѣ Моисея (Второзаконіе, 4;
Левитъ). Античный міръ Эллады и Рима узаконилъ
инкубатъ и суккубатъ безчисленными баснями своей
миѳологіи, съ которыми вела безпощадную борьбу
христіанская апологетика, а неоплатоники тщетно
пытались перевести ихъ въ стихійные символы пан-
теизма. Отцы церкви вѣрили въ инкубовъ. Бл. Ав-
густинъ зоветъ ихъ еще, по-старинному, изъ
языческаго міра, фавнами и сатирами. Аскетиче-
ская пустыня, гдѣ мучились сверхчеловѣческою
борьбою съ голосомъ плоти Антоній, Іеронимъ и
другіе, оставившіе намъ потрясающія лѣтописи сво-
ихъ искушеній, сдѣлалась разсадникомъ и лабора-
торіей мучительно страстныхъ легендъ, которыя
черезъ «Житія святыхъ» и устное преданіе прошли
сквозь средніе вѣка, обновились въ эллинизмѣ Воз-
рожденія и, на зло раціонализму, матеріализму и
Любовь и дѣти дьявола. 203
позитивизму новой цивилизаціи, благополучно до-
ползли до XX вѣка. Романтическія эпидеміи,
пролетающія время отъ времени надъ Европою, ожи-
вляютъ и укрѣпляютъ старый миѳъ, вѣчно возвра-
щающійся на первое — по существу, но расцвѣтаю-
щій новыми красотами символовъ, образовъ и фор-
мы. Старая сказка Филострата о невѣстѣ-Эмпузѣ, <
разоблаченной Аполлономъ Тіанскимъ, доживаетъ
до чести превратиться въ «Коринѳскую невѣсту»
Гёте. Гностическій магъ, выдававшій свою любов-
ницу за перевоплощеніе Елены Спартанской, вос- ,
кресаетъ въ «Фаустѣ» Марло, а еще 200 лѣтъ спу-
стя Гёте пользуется тою же наивною сказкою о
суккубѣ-Еленѣ для одного изъ грандіознѣйшихъ
историческихъ символовъ, обративъ союзъ Фауста
и Елены въ призрачный праздникъ Возрожденія. Ве-
нера, переставъ быть богинею, сохранила свои ча-
ры, какъ прелестнѣйшая и губительнѣйшая изъ чер- д
товокъ. Она очаровала и завлекла въ вѣчный
плѣнъ доблестнаго рыцаря-поэта Тангейзера, за х
что XIX вѣкъ могъ послать ей позднее, но заслу-
женное спасибо, такъ какъ этой легендѣ мы обя-
заны чудесною балладою Гейнриха Гейне и геніаль-
ною оперою Рихарда Вагнера.. Тангейзеръ былъ не
единственною жертвою богини. Во мракѣ и скукѣ
узкихъ среднихъ вѣковъ ее — древнюю и неувя-
даемо юную — любили и искали многіе, и она
многихъ любила, какъ въ старину, — по крайней
мѣрѣ, такъ же ревновала. Англійскій лѣтописецъ
XII вѣка, Вильгельмъ Мальмсберійскій, разсказы-
ваетъ сильнымъ и красочнымъ латинскимъ язы-
комъ удивительный случай, какъ нѣкій знатный
римскій юноша сенаторскаго рода былъ захваченъ
демономъ Венерою въ самый день своей свадьбы.
204
Дьяволъ.
Въ промежуткѣ пира брачные гости вздумали
сыграть партію въ шары. Боясь сломать обручаль-
ное кольцо, молодой снимаетъ его и, чтобы не по-
терять, надѣваетъ на палецъ близъ стоящей ста-
туи. Окончивъ игру, онъ подходитъ, чтобы взять
свое кольцо обратно, но съ изумленіемъ видитъ,
что палецъ статуи, бывшій дотолѣ прямымъ, со-
гнутъ и крѣпко прижатъ къ ладони. Пробившись
довольно долго, но напрасно, чтобы возвратить
кольцо, юноша возвратился къ пирующимъ дру-
зьямъ, но о приключеніи своемъ не сказалъ ни сло-
ва, боясь, что епо поднимутъ на смѣхъ, или кто-
нибудь пойдетъ тайкомъ, да и украдетъ кольцо.
Когда пиръ кончился и упали сумерки, онъ, въ со-
провожденіи нѣсколькихъ домашнихъ и слугъ,
вновь идетъ къ статуѣ и — пораженъ, видя палецъ
опять прямымъ, а кольцо исчезло. Женѣ удалось
разсѣять его смущеніе и досаду на убытокъ. На-
ступила брачная ночь. Но едва юноша легъ ря-
домъ съ супругою и хотѣлъ къ ней приблизиться,
какъ почувствіовалъ, что между нимъ и ею волну-
ется нѣчто неопредѣленное — какъ бы густой воз-
духъ — ощутимое, но невидимое. Отрѣзанный та-
кимъ образомъ отъ супружескихъ объятій, моло-
дой мужъ вслѣдъ затѣмъ слышитъ странный го-
лосъ:
— Будь не съ нею, а со мною, такъ какъ сего-
дня ты обручился и мнѣ. Я Венера. Ты надѣлъ
мнѣ кольцо на палецъ. Кольцо у меня, и я его боль-
ше не отдамъ.
Юноша, испуганный чудомъ, не посмѣлъ возра-
зить ни слова и провелъ остатокъ ночи безъ сна,
молча обсуждая въ душѣ своей этотъ загадочный
случай. Прошло не мало времени, но, въ какой бы
Любовь и дѣти дьявола. 205
часъ онъ ни пробовалъ приблизиться къ супругѣ,
всегда слышалъ и чувствовалъ то же самое, — во-
обще же оставался мужественнымъ хоть куда и
способнымъ, лучше чего желать нельзя. Въ концѣ
концовъ, побуждаемый жалобами жены, онъ во
всемъ открылся роднымъ, и семейный совѣтъ при-
гласилъ уврачевать его нѣкотораго священника изъ
пригорода, по имени Палумба. Этотъ Палумбъ
оылъ знатокъ черной магіи и командовалъ демо-
нами, какъ ему было угодно. Заранѣе выговоривъ
огромнѣйшее вознагражденіе, онъ пустилъ въ ходъ
все свое искусство и, написавъ письмо магическими
знаками, вручилъ его молодому человѣку, съ на-
ставленіемъ:
— Поди, въ такомъ-то часу ночи, на такой-то
перекрестокъ, гдѣ дороги расходятся на четыре сто-
роны свѣта, и внимательно смотри, что будетъ.
Пройдутъ тамъ многіе человѣческіе образы муж-
ского и женскаго пола, всякихъ возрастовъ, сосло-
вій и состояній; иные — верхомъ, другіе — пѣшіе;
одни — съ повѣшенной головой, другіе — съ гордо
поднятымъ носомъ; въ ихъ лицахъ и жестахъ ты
увидишь всѣ виды и образы радости и скорби, сколь-
ко есть ихъ на землѣ. Ни слова ни съ однимъ изъ
нихъ, даже если кто заговоритъ съ тобою. За тол-
пою этою будетъ слѣдовать одинъ — всѣхъ выше
и грузнѣе, — возсѣдающій на колесницѣ. Молча
подай ему письмо, и желаніе твое исполнится не-
медленно, если только ты не струсишь и будешь
дѣйствовать рѣшительно, какъ прилично мужу.
Молодой человѣкъ отправился, куда ему было
указано, и ясная ночь показала ему всѣ чуда, обѣ-
щанныя Палумбомъ. Между проходившими призра-
ками онъ вскорѣ замѣтилъ женщину, ѣдущую на
206
Дьяволъ.
лошачихѣ, одѣтую какъ куртизанка, съ волосами,
распущенными по плечамъ, и золотой діадемой на
головѣ. Въ рукахъ она держала золотой хлыстъ,
которымъ подгоняла свою лошачиху; по тонкости
одѣвавшихъ тканей тѣло ея казалось какъ бы на-
гимъ, и она безстыже выставляла его вызывающими
жестами. Это и была бѣсовка — богиня Венера.
Наконецъ, вотъ и послѣдній — на великолѣпной
колесницѣ, сплошь отдѣланной изумрудами и жем-
чугами. Вперивъ ужасные глаза свои въ лицо мо-
лодого человѣка, онъ спросилъ:
— Зачѣмъ ты здѣсь?
Но тотъ, не отвѣчая, протянулъ къ нему руку
съ письмомъ.
Демонъ, видя знакомую печать, не осмѣлился
не принять письма и, въ негодованіи воздѣвъ руки
къ небу, воскликнулъ:
— Всемогущій Боже! Доколѣ же Ты будешь
терпѣть подлости Палумба!
Затѣмъ, не теряя времени, онъ послалъ двухъ
своихъ приспѣшниковъ — немедленно взять у Ве-
неры требуемое кольцо. Чертовка долго сопроти-
влялась, однако, отдала. Такимъ образомъ, полу-
чивъ желаемое, молодой человѣкъ былъ возвращенъ
объятіямъ законной любви. Но Палумбъ, когда
узналъ, что демонъ воззвалъ противъ него жалобу
къ Богу, догадался, что, значитъ, близокъ его ко-
нецъ. Поэтому, чтобы избѣжать лапъ гнѣвнаго дья-
вола, онъ поторопился самъ устроить себѣ искус-
ственное мученичество: велѣлъ обрубить себѣ руки
и ноги и умеръ съ жалобнымъ покаяніемъ, исповѣ-
давшись передъ папой и всѣмъ народомъ въ неслы-
ханныхъ преступленіяхъ и грѣхахъ. Любопытно,
что подобный плачевный конецъ съ предсмерт-
Любовь и дѣти дьявола.
207
ной пыткою во искупленіе чародѣйства — легенда I
приписываетъ папѣ Сильвестру II (знаменитому /
ученому математику Герберту, | 1003). /
Гейне въ «Стихійныхъ духахъ» разсказываетъ Л
эту легенду въ нѣсколько иномъ варіантѣ, подста-
вляя на мѣсто Венеры Діану и давая ей болѣе цар-
ственную роль въ ночномъ бѣсовскомъ поѣздѣ. Во
времена Вильгельма Мальмсберійскаго эта исторія
была ходячею въ Римѣ и римской Кампаньѣ, и ма-
тери передавали ее дѣтямъ, чтобы юна жила въ па-
д.яти поколѣній изъ рода въ родъ. Дѣйствительно,
ей посчастливилось дожитъ, въ числѣ немногихъ
сохранившихся народныхъ сказокъ Италіи, до на-
шего времени. Въ прошломъ столѣтіи, изъ
эпизода статуи, похищающей кольцо, Герольдъ
взялъ сюжетъ для оперы («Цампа»), и — не
помню кто — кажется Пуни — для балета
«Мраморная невѣста». Въ изящной словесно-
сти тотъ же сюжетъ обработанъ Просперомъ
Мериме въ волнующей повѣсти «Ьа Ѵёпиз сГПІе»
(Венера Илльская). Вилльменъ, заимствуя легенду
изъ лѣтописи нѣкоего Германа Контракта (Неппап-
пиз Сопігасіиз), воспользовался ею въ своей «Исто-
ріи Григорія VII» для характеристики суевѣрій, ца-
рившихъ въ Римѣ XI вѣка. Но она была широко
распространена въ продолженіе всего средневѣковья.
Ею пользовались какъ доказательствомъ демони-
ческаго характера древнихъ боговъ и подтвержде-
ніемъ ихъ способности вступать въ брачные союзы
съ людьми. Фабліо на тему статуи-невѣсты имѣ-
ются въ старыхъ сборникахъ западнаго фольклора
Меона и Де Гранъ д’Осси (Ье Сгапб сГАйвзу). Но,
помимо цѣлей полемическихъ, христіанство, въ
особенности по утвержденіи безбрачія духо-
208
Дьяволъ.
венства, воспользовалось столь благодарною те
мою и съ цѣлью дидактической. Въ книгѣ
Ле Гранъ д’Осси (Сопіез бёѵоіз, РаЫез е:
Ротапз апсіепз роиг зегѵіг бе зиііе аих ТаЫіаих,
Рагіз, 1781) есть монашеская поэма XIII вѣка въ
риѳмованныхъ стихахъ, подъ заглавіемъ «О чело
вѣкѣ, который надѣлъ обручальное кольцо на па-
лецъ Пресвятой Богородицѣ» («Ве сеіиі циі тет
Гаппеаи пирііаі аи боі&і бе Ноіге-Оате»). Въ этоі
поэмѣ молодой римлянинъ уже подмѣненъ моло-
дымъ веселымъ діакономъ, а статуя Венеры или Діа-
ны — статуей Мадонны. Эпизодъ съ кольцомъ,
которое статуя принимаетъ вмѣстѣ съ клятвою
«не любить другой женщины кромѣ тебя», остается
неизмѣннымъ. Діаконъ женится, но въ брачную
ночь ему является, въ сонномъ видѣніи, Дѣва Марія:
н— Лгунъ и измѣнникъ! — восклицаетъ она, —
гдѣ же твое обрученіе со мною?
И — отдѣлила діакона отъ молодой его супру-
ги. Конецъ дидактически измѣненъ. Христіанскій
обѣтъ клирика Богородицѣ, конечно, сила болѣе
крѣпкая, чѣмъ шутка .какого-то полуязычника съ
Венерою или Діаною, — и противъ вмѣшательства
оскорбленной Мадонны въ семейную жизнь діакона
не нашлось, конечно, никакого Палумба. Діаконъ
покидаетъ свою жену, раздаетъ имущество, бѣжить
въ пустыню и постригается въ монахи. (Р. Баіпіуѵез.
Ьез заіпіз зиссеззеигз без біеих.) Распространен-
ность миѳа въ такой христіански перерожденной
версіи достаточно доказывается тѣмъ обстоятель-
ствомъ, что Цотенбергъ нашелъ это чудо, среди
другихъ чудесъ Святой Дѣвы, въ одномъ рукопис-
номъ эѳіопскомъ сборникѣ Парижской Національ-
ной Библіотеки.
Любовь и дѣти дьявола.
209
Такое перерожденіе пережили съ теченіемъ вѣ-
совъ не только легенды, но и самые феномены «ин-
кубата» и «суккубата». Въ XIX вѣкѣ, — говоритъ
Жюль Делассю, — случаи были не такъ часты, вѣр-
нѣе — рѣже получали огласку. Наука, презираю-
щая все оккультное, видитъ въ наблюдаемыхъ ею
случаяхъ не болѣе какъ болѣзни пола, для проис-
хожденія которыхъ она не ищетъ особыхъ внѣш-
нихъ причинъ. Зато если бы можно было откро-
венно поговорить съ духовенствомъ, мы наслуша-
лись бы рѣдкостныхъ признаній. Но священниковъ
сдерживаетъ тайна исповѣди, а также боязнь ре-
лигіознаго скандала, который могли бы произвести
подобныя разоблаченія. По изрѣдка всплывавшимъ
все-таки гласнымъ признаніямъ такого рода, совер-
шенно ясно, что въ наше время побѣжденный сред- д
невѣковый демонъ, для любовныхъ похожденій въ
качествѣ инкуба или суккуба, систематически
«облачается въ ангела свѣта», и въ фантастиче- \
скихъ романахъ истериковъ и истеричекъ мѣсто
дьяволовъ и дьяволицъ заняли святые обоего пола, \
не исключая — и даже чаще всего — стоящихъ
на самыхъ высокихъ ступеняхъ небесной іерархіи. \
(Случай экстатички Мари Анжъ въ 1816—1817 гг.; \
случай Гауденберга въ 1855 году. Въ обоихъ влю-
бленная греза витаетъ вокругъ видѣній I. Христа \
и Дѣвы Маріи.)
Незаконнорожденный потомокъ древняго общенія
съ духами, спиритизмъ, неминуемо долженъ былъ
приблизиться къ явленіямъ инкубата и суккубата.
Начали вызывать мертвыхъ, говорить съ ними, ка-
саться ихъ, — покойники такъ постоянно и по-
корно откликаются на всѣ призывы. Неисполнимая
мечта вновь обладать отошедшими любимыми су-
А. В. Амфитеатровъ. ХѴЩ. 14
210
Дьяволъ
ществами нашла возможность осуществленія. Вдо-
вецъ ищетъ свиданія съ утраченной женой, вдова
утѣшается объятіями призрака-мужа. А тамъ по-
шли и дальше. Стали вызывать тѣни прославлен-
ныхъ женщинъ, куртизанокъ и царицъ, тѣла кото-
рыхъ давно обратились въ прахъ. По словамъ Де-
лассю, во Франціи еще недавно совсѣмъ не рѣдко-
стью было встрѣтить спирита, серьезно мечтающа-
го о прелестяхъ Семирамиды, Клеопатры, Лаисы,
Ѳеодоры, подобно тому, какъ Фаустъ влюбился въ
Елену Спартанскую. И обратно, сантиментальныя
дамы мечтали о матеріализаціи любимыхъ своихъ
поэтовъ или историческихъ героевъ. По увѣренію
демонологовъ или, вѣрнѣе, демономановъ XIX вѣка,
въ родѣ де Муссо или С. де Гуайта, дьяволъ, кото-
рый пришипился было послѣ перепуга, заданнаго
ему инквизиціей Возрожденія, но всегда держался на-
готовѣ, воспользовался спиритическимъ моментомъ,
•чтобы снова выйти за сцену. По разсказу де Муссо
(«Наиіз рИёпотёпез сіе Іа Ма^іе»), 17 іюля 1844 го-
да общество молодыхъ барышень вздумало вызвать
дьявола; онъ явился, держалъ себя очень прилично,
очаровалъ барышень своимъ остроуміемъ, но по-
томъ вовлекъ ихъ въ самый гнусный развратъ и, на
зарѣ, «улетучился, какъ тѣнь». Затѣмъ въ теченіе
цѣлыхъ одиннадцати лѣтъ дьяволъ время отъ време-
ни навѣщалъ барышню, которая ему тогда особен-
но понравилась. Чѣмъ, собственно говоря, эта де-
мономанка XIX вѣка, французская барышня, стра-
давшая 11 лѣтъ, лучше устюжской поповны XVII
вѣка, Соломоніи Бѣсноватой, которая маялась въ
тѣхъ же половыхъ галлюцинаціяхъ именно тоже
одиннадцать лѣтъ да еще пять мѣсяцевъ? Тотъ же
де Муссо разсказываетъ, что во время нѣкоторыхъ
Любовь и дъти дьявола. 211
спиритическихъ сеансовъ дамы, сидѣвшія ближе
къ медіуму, ощущали незримыя, но пребезстыдныя
прикосновенія «къ нижней части бюста». /
Фантастическія исторіи Де Муссо (М. без Моиз-
зеаих) довольно забавны. Но вотъ, совсѣмъ не-
давно, «инкубатъ» принялъ значительные размѣры,
сопровождаясь весьма безнравственными явленіями,
благодаря странной сектѣ ересіарха Вэнтра (Ѵіп-
ігаз), «Ье Сагтеі» («Кармелъ»). Секта эта осно-
вательно изучена Станиславомъ Гуайта въ его кни-
гѣ «Храмъ Сатаны» (Тетріе бе 8аІап), изъ которой
и приводятся слѣдующіе документы. Эженъ Вэнтра
и его преемникъ аббатъ Буа учили, что искупленіе
Существъ должно осуществиться чрезъ «актъ люб-
ви», совершаемый:
1. Съ высшими духами и избранными земли —
для того, чтобы усовершенствовать себя въ небес-
ность, напитаться добродѣтелями и возвысить свою
индивидуальность до способности вознесенія.
2. Съ непосвященными мірскими людьми и съ
низшими духами стихійнаго и животнаго порядка —
затѣмъ, чтобы совершенствовать въ небесность эти
злополучныя павшія существа.
Такимъ образомъ, въ сектѣ Вэнтра инкубатъ
былъ объявленъ и средствомъ и свидѣтельствомъ
святости, и приверженцы этой странной религіи гор-
дились своимъ единеніемъ съ духами какъ небес-
наго, такъ и стихійнаго порядка. Письма, цитируе-
мыя Гуайтою, не оставляютъ никакого сомнѣнія въ
характерѣ этихъ оккультическихъ единеній. Вотъ
одно изъ нихъ, писанное однимъ довѣрчивымъ свя-
щенникомъ, духовникомъ какой-то истерической
дамы, попавшей въ эту западню:
«Несчастная должна принимать и ласки, и объя-
14*
212
Дьяволъ.
тія не только отъ духовъ свѣта, но также и отъ
тѣхъ вонючихъ чудовищъ, которыхъ она называетъ
человѣкозвѣрями (Иитапітаих). Зачумляя ея ком-
нату и постель, они совокупляются съ нею, чтобы
возвыситься до очеловѣченія. Она увѣряла меня,
будто они нѣсколько разъ дѣлали ее беременною и
что въ теченіе девяти мѣсяцевъ затѣмъ она испы-
тывала всѣ симптомы настоящей беременности, да-
же со всѣми наружными признаками. Въ природ-
ный срокъ она рожаетъ безъ всякой боли, но, вмѣ-
сто младенца, изъ органа, откуда у женщины, при
нормальныхъ родахъ, выходятъ дѣти, у нея выры-
ваются вѣтры». Самъ Бу а «еженощно ублажа-
ется лобзаніями ангеловъ свѣта Сахаэля, Ананд-
хаэля и другихъ, а развратный призракъ обрѣзан-
наго Эзекіэля вовлекаетъ его играть роль женщины
въ содомскомъ грѣхѣ». И еще: «Іп ѵепігет ег&о
сиЬапз, тали зіиргаіиг. Типз Тоетіпеі сгеЬго 8рі-
гііи$ ѵосаіі аррагепі ^ио^ит Гогтаз тобо зітиі,
тобо аііегпіз ѵісіЬиз $іЬі зиЬтіззаз вепііі...» Буа
умеръ въ январѣ 1893 года. Секта его распалась.
Но, по увѣреніямъ клерикальной полемики, такихъ
сатаническихъ обществъ было очень много. На ихъ
собраніяхъ, буржуазныхъ отголоскахъ шабаша, Са-
тана являлся во образахъ «зримыхъ и осязаемыхъ»,
и сатанисты и сатанистки вступали съ нимъ въ по-
ловыя сношенія. Поэтому всѣ лица, которыя пре-
даются сатанизму совершенно добровольно и съ
полнымъ сознаніемъ своего поступка, являются, въ
глазахъ церкви, уже тѣмъ самымъ, виновнымъ и въ
инкубатѣ или суккубатѣ (биіез Оеіаззиз).
Медики очень часто наблюдаютъ явленія инку-
бата у истеричекъ, которыя жалуются, будто ихъ
по ночамъ насилуютъ фантастическія существа,
Любовь и дѣти дьявола.
213
либо знакомые имъ мужчины. При этомъ такія
женщины, часто будучи весьма холодными въ нор-
мальныхъ половыхъ сношеніяхъ, испытываютъ жи-,
вѣйшее наслажденіе отъ страстныхъ своихъ галлюу
цинацій. Люди, одержимые чрезмѣрною повышен-
ностью полового чувства (ЬурёгезіЬёзіе вехиеііе), въ
извѣстномъ періодѣ прогрессирующей болѣзни, до-
ходятъ до способности такъ называемаго «умствен-
наго соитія» («соіі ісіёаі»), которое весьма схоже
съ инкубатомъ. По свидѣтельству Краффтъ Эбинга,/
Гамманда, Моля и др., такимъ людямъ, когда они
находятся въ присутствіи женщины, возбуждающей
ихъ желаніе, нѣтъ надобности въ тѣлесномъ обще-
ніи, чтобы силою воображенія продѣлать половой
актъ, такъ сказать, психологически, — и довести
себя до оргазма со всѣми его физіологическими по-
слѣдствіями.
Такимъ образомъ, по мнѣнію Делассю, въ фено-
менахъ инкубата и суккубата надо различать двѣ
главныя категоріи:
Инкубатъ противовольный: у больныхъ и «пор-
ченныхъ».
Инкубатъ вольный: у маговъ, спиритовъ и раз-
ныхъ субъектовъ, сознательно предающихся.
Эти двѣ категоріи, однако, подразумѣваютъ со-
бою третью, которая, если не охватываетъ ихъ обѣ-
ихъ то уже, конечно, соприкасается съ ними обѣи-
ми: категорію полового невроза, которымъ одина-
ково вызываются и вольный и противовольный инку-
батъ, какъ два разные по впечатлѣнію, пассивный и
активный, — но по существу совершенно однород-
ные вида мистическаго, галлюцинаторнаго она-
низма.
Можно считать за общее правило, что инкубы
214
Дьяволъ.
безпокоили женщинъ чаще, чѣмъ суккубы муж-
чинъ. Ѳома Кантипратійскій увѣряетъ, что ему
много разъ приходилось выслушивать исповѣдь жен-
щинъ, изнасилованныхъ инкубами. По свидѣтель-
ству Жана Бодэна, въ Римѣ въ теченіе одного го-
да было 82 случая, что инкубы завладѣвали женщи-
нами. Целій Авреліанъ приводитъ справку изъ Ка-
лимаха, сторонника гиппократовой доктрины, что
въ Римѣ же одно время посѣщеніе инкуба стало
эпидемическимъ, и многіе отъ того умерли. Любо-
пытнѣйшій и врядъ ли выдуманный примѣръ этой
галлюцинаціи разсказанъ въ «Житіи» св. Бернарда:
въ Нантѣ инкубъ преслѣдовалъ своимъ безстыд-
ствомъ одну почтенную даму даже на супружескомъ
одрѣ ея, нисколько не стѣсняясь присутствіемъ спя-
щаго рядомъ мужа.
Результаты подобныхъ отношеній были пагубны
для жертвъ не только морально, но и физически.
Ѳома Вальсингамъ, монахъ изъ Сенъ-Альбано въ
Англіи, разсказываетъ какъ фактъ 1440 г., что
одна дѣвушка умерла три дня спустя послѣ того,
какъ осквернилъ ее дьяволъ, отъ страшной болѣзни,
которая раздула ея тѣло, какъ бочку, при чемъ
разложеніе сопровождалось нестерпимымъ злово-
ніемъ. Другая женщина, описанная Цезаріемъ, по-
платилась тѣмъ же . самымъ за одинъ дьявольскій
поцѣлуй. Суккубы, конечно, были столько же ядо-
виты. Тотъ же Цезарій повѣствуетъ о послушникѣ,
умершемъ самымъ жалкимъ образомъ черезъ три
дня послѣ любовнаго свиданія съ суккубомъ, при-
шедшемъ къ нему въ образѣ монахини. Поддаться
суккубу значило погубить себя, отразить его тоже
было небезопасно. Одного юношу, цѣломудренно
уклонившагося отъ ласкъ навязчиваго суккуОа,
Любовь и дѣти дьявола. 215
взбѣшенный дьяволъ поднялъ на воздухъ и ударилъ
сбъ землю съ такой силой, что несчастный зачахъ
и годъ спустя умеръ.
Однако, повидимому, противъ столь злополуч-
ныхъ послѣдствій имѣлись какіе-то презервативы,
настолько существенные, что во множествѣ дру-
гихъ случаевъ связь между инкубомъ и женщиною
или между мужчиною и суккубами длилась годами
безъ всякихъ вредныхъ послѣдствій для смертной
половины. Вопреки утвержденію теологовъ, будто
развращенной природѣ демоновъ чуждо чувство
любви, многіе дьяволы оказывались весьма страст-
ными любовниками. Гервасій Тильбюрійскій, вели-
кій знатокъ всѣхъ этихъ секретовъ, утверждаетъ,
будто нѣкоторые демоны до того падки къ жен-
щинамъ, что нѣтъ хитрости и обмана, которыхъ
они не пустили бы въ ходъ, чтобы овладѣть пред-
метами своей страсти. Но нельзя не признать, что
въ огромномъ большинствѣ такихъ случаевъ дья-
волъ встрѣчалъ со стороны женщинъ совершенную
взаимность. Многія считали втайнѣ величайшимъ
счастьемъ жизни испытать объятія царя пламени.
Превосходно это у Лохвицкой въ «Мюргитъ»:
— „Эй, разступись, честной народъ!“ — Расхлынула волна.
Монахи съ пѣніемъ кадятъ и между нихъ — она.
Идетъ. Спад етъ грубый холстъ съ лилейнаго плеча;
Дымясь, въ рукахъ ея горитъ пудовая свѣча.
Доносчикъ тутъ же; вслѣдъ за ней, какъ быкъ, реветъ
Жако:
— „Прости, прости меня, Мюргитъ, — и будетъ мнѣ легко,
„Души своей не загубилъ, — суду про все донесъ,
„А что-ю сердцу тяжело и жаль тебя до слезъ", —
Лиловымъ взоромъ повела красавица Мюргитъ:
— „Отстань, дуракъ!- ему она сквозь зубы говоритъ.—
„Не время плакать и тужить, когда костеръ готовъ.
„Хоть до него мнѣ не слыхать твоихъ дурацкихъ словъ".
216 Дьяволъ.
Но все сильнѣй вопитъ Жако и воплемъ говоритъ:
— „Эхъ, что мнѣ жизнь! охъ, что мнѣ свѣтъ, когда въ немъ
нѣтъ Мюргитъ!
„Скажу, что ложенъ мой доносъ и вырву изъ огня.
„Я за тебя на смерть пойду—лишь поцѣлуй меня!“
Блеснула жемчугомъ зубовъ красавица Мюргитъ,
Зардѣлся макомъ блѣдный цвѣтъ нетронутыхъ ланиіъ,
Въ усмѣшкѣ гордой, зло скривясь, раздвинулись уста —
И сіала страшною ея земная красота.
„Я душу дьяволу предамъ и вѣчному огню,
„Но міра жалкаго рабомъ себя не оскверню.
„И никогда, и никогда, покуда свѣтъ стоитъ,
„Не цѣловать тебѣ вовѣкь красавицу Маргитъ!“ —
Альвиръ Пелагій, епископъ въ Сольвѣ, жалуется
въ книгѣ своей «О плачѣ церкви» (около 1332 г.),
что даже въ числѣ лично ему знакомыхъ монахинь
есть такія, которыя добровольно предались дьяволу.
По словамъ Делассю, въ Парижѣ конца XIX вѣка
слагались цѣлые женскіе клубы, въ которыхъ ожи-
даніе и, такъ сказать, приманка къ себѣ дьявола-
любовника были главною цѣлью и единственнымъ
занятіемъ ...
Избавиться отъ подобнаго любовника было мно-
го труднѣе, чѣмъ получить его. Артуро Графъ на-
шелъ въ одной изъ безчисленныхъ легендъ о чу-
десахъ Св. Дѣвы исторію несчастной женщины, съ
которою сатана устроился въ совершенно супру-
жеское сожительство, и не помогали ей противь
этого адскаго нахала ни крестъ, ни молитвы, ни
мощи, ни святая вода. Наконецъ, однажды, нахо-
дясь въ обычной опасности, она простерла руки къ
небу, призывая святое имя Маріи, — и что же?
адскій любезникъ мгновенно потерялъ способность
вредить своей жертвѣ, ибо поп іи ріи Ьиопо а пиііа.
Цезарій изъ Гейстербаха разсказываетъ, что въ по-
родѣ Боннѣ дьяволъ соблазнилъ дочь священника
Любовь и дѣти дьявола.
217
и жилъ съ нею. Дѣвушка призналась отцу, и свя-
щенникъ, чтобы прекратить этотъ скандалъ, отпра-
вилъ дочь куда-то за Рейнъ. Является дьяволъ. Не
найдя любимой дѣвушки, онъ набросился на отца
и съ крикомъ: «Злой попъ! какъ ты смѣлъ отнять
у меня мою жену?» — далъ несчастному такого
пинка въ грудь, что бѣдняга черезъ два дня умеръ.
Сопровождалось ли это чудовищное общеніе
оплодотвореніемъ? Почти всѣ авторы- это утвер-
ждаютъ. Правда, демонъ, не имѣя ни тѣла, ни ко-\
с. ей, не могъ имѣть и сѣмени. Но онъ собиралъ
результаты мужскихъ поллюцій, либо, во образѣ
суккуба, похищалъ сперму у особенно крѣпкихъ
мужчинъ. Затѣмъ, сдѣлавшись инкубомъ, онъ пе-
реносилъ украденную сперму въ матку женщины,
которую хотѣлъ сдѣлать беременной. Такъ утвер-
ждали Ѳома Аквинатъ иБонавентура (1221—1274),
въ противность Михаилу Пселлу (ум. 1079), кото-
рый стоялъ на томъ, что дьяволъ располагаетъ
всѣми средствами для того, чтобы быть, въ данномъ
случаѣ самостоятельнымъ агентомъ. Дѣти, ро-
жденныя отъ подобныхъ сношеній, отличались не-
обычайною, сравнительно съ другими, тяжестью,
безобразною худобою и способностью высасывать
хоть трехъ кормилицъ, нисколько отъ того не
толстѣя.
Кто былъ отцомъ ребенка — демонъ или муж- *
чина, у котораго онъ укралъ сѣмя?
По господствующему мнѣнію теологовъ, от-
цомъ былъ человѣкъ. Но, — прибавляетъ Артуро
Графъ, — адскій характеръ всѣхъ порожденій отъ
инкубовъ и суккубовъ свидѣтельствуетъ, что роль
Сатаны въ моментъ зачатія была не чисто переда-
точная, что онъ заранѣе отравлялъ собою будущій
218
Дьяволъ.
зародышъ и, такъ сказать, дѣлалъ его одержимымъ
уже въ чревѣ матери. Синистрари д’Амено, въ
XVII вѣкѣ, видѣвшій въ инкубахъ и суккубахъ осо-
бую породу существъ, среднюю между человѣкомъ
и ангеломъ, настаивалъ на томъ, что они, будучи
человѣкоподобными, снабжены половыми органами
и выдѣляютъ собственную сперму. Не надо думать,
чтобы всѣ эти бредни были разсѣяны только про
свѣщающимъ временемъ и не имѣли рѣшительныхъ
противниковъ даже въ тѣ времена, когда онѣ по-
бѣдоносно свирѣпствовали. Людовикъ Добрый въ
своей комедіи «Мужъ» заставляетъ монаха Іеро-
нима произнести весьма рѣшительную тираду про
тивъ тѣхъ, кто воображаетъ, будто безтѣлесное
существо можетъ производить потомство, а креще-
ная женщина—зачинать отъ дьявола. — А некреще-
ная? — побѣдоносно возражали казуисты, и народ-
ное повѣрье примыкало къ нимъ, а не къ предста
вителямъ здраваго смысла. Такъ продолжалось цѣ-
лые вѣка, покуда въ XVIII столѣтіи здравый смыслъ
не подѣлилъ суевѣровъ, и богослововъ и не заста
вилъ ихъ замолчать предъ лицомъ науки и силою
знанія. Но только замолчать, а не забыть. «Въ
наше время, — говоритъ Бріеръ де Буамонъ (А.
Вгіегге сіе Воізшопі), — сношенія съ дьяволомъ ста-
ли гораздо рѣже, чѣмъ въ старыя времена; между
сотнями женщинъ, подвергавшимися моему наблю-
денію, я ни у одной не замѣчалъ бреда этого рода,
д Теперь половыя галлюцинаціи истеричекъ направля-
ются на ангеловъ, на идеально прикрашенныхъ во-
ображеніемъ извѣстныхъ людей и очень часто на
директоровъ лѣчебницы. Однако, докторъ Макаріо
записалъ нѣсколько случаевъ». Изъ нихъ одинъ,
отъ 1842 года, своею типичностью совершенно со-
Любовь и дѣти дьявола. 219
впадаетъ со всѣми розсказнями объ инкубатѣ, на-
полняющими дѣдовскіе процессы. Маргарита Ж., бо-
гомольная старуха 59 лѣтъ, въ климактерическомъ
періодѣ впала въ манію преслѣдованія, воображая,
будто ея родные хотятъ ее отравить и спасаютъ
ее отъ гибели только три священника, незримо жи-
вущіе въ ея домѣ, которые предупреждаютъ ее,
какъ скоро пища отравлена. Отчаявшись погубить
ее ядомъ, родня вступила противъ Маргариты Ж.
въ союзъ съ адомъ, и съ тѣхъ поръ дьяволы ее пре-
слѣдуютъ днемъ и ночью, при чемъ разыгрываются
сцены, которыхъ содержаніе лучше оставить въ ла-
тинскомъ текстѣ, безъ перевода.
«Мосіи, ѵіх циіеіі іпсіиі^епі, циит герепііпо асі-
ѵепіи ёаетопез іііат е зотпо ехсиііипі; тох іпіеп-
іагііез тіпаз еі оЬзсепа бісіііапіез, іііат заіиіі, еі
тали ітрига сопігесіапі диісідиісі зесгеіит езі іп
тиііегсиіа. ЭеЬіІет ѵего сагпет еззе зсітиз отрез:
]ат себіі іетіпа еі сит еіз ѵоіиріаіет, согрогіЬиз
іттіхііз, сориіаі; ргае атоге Таіі&аіиг, ехѣигііиг.
Ні ѵего ІіЬібіпозі сіаетопез апіе ііііиз осиіоз аррагеі
пипс диазі іиі^ига, ]иѵепез диі пибі рибепба еі озіеп-
сіипі ѵиііитдие е]из ехсгетепііз зиіз тасиіапі».
Правда, Маргарита Ж. легко освобождается отъ
безстыдныхъ бѣсовъ, разгоняя ихъ крестнымъ зна-
меніемъ. Но, по наглости ихъ, ей приходится кре-
ститься, не переставая, и она не въ состояніи
уснуть до бѣлой зари. Иногда, вмѣсто дьяволовъ,
приходятъ мертвецы, которые ругаютъ Маргари-
ту Ж. унылыми загробными голосами и хотятъ ее
бить, но отъ крестнаго знаменія расточаются ды-
момъ. Макаріо утверждаетъ, что въ первой поло-
винѣ XIX вѣка этотъ видъ галлюцинацій былъ еще
весьма распространенъ въ деревняхъ глухихъ де-
220
Дьяволъ.
партаментовъ Франціи, а Артуро Графъ думаетъ,
что въ Италіи можно и посейчасъ съ нимъ встрѣ-
титься.
Легенды приписываютъ подобное происхожденіе
великому множеству знаменитыхъ людей. Не счи-
тая гигантовъ книги Бытія и безчисленныхъ демо-
ническихъ зачатій, столь властно обозначающихъ
талантъ и удачу, въ чемъ бы они ни выражались,
во всѣхъ языческихъ миѳологіяхъ, а также въ ле-
гендахъ и преданіяхъ полуисторическаго періода
всѣхъ народовъ, не считая религіозно-политиче-
скихъ вымысловъ и сказокъ дохристіанской госу-
дарственности (Сервій Туллій, Александръ Великій,
Августъ и др.), — средніе вѣка либо приняли отъ
древности и Востока и усовершенствовали, либо са-
ми изобрѣли множество сказаній объ инкубахъ,
сыгравшихъ впослѣдствіи такую огромную роль въ
романтической поэзіи начала XIX вѣка и въ му-
зыкѣ на всемъ его протяженіи.
Широкое развитіе получили эти повѣрья у на-
родовъ сѣвера, въ Исландіи, Норвегіи, Шотландіи.
Тролли и эльфы часто вступали въ союзы съ сы
нами и дочерьми человѣческими. Эльфы, стихійные
духи, обитали въ туманныхъ фіордахъ, среди скалъ,
въ гротахъ, въ лѣсахъ, по берегамъ потоковъ или
морскихъ буруновъ. Ихъ женщины съ кожею голу-
бого цвѣта отличались чудною красотою. «Многія
фамиліи въ Исландіи, — говоритъ Христіанъ, — обя-
заны происхожденіемъ этимъ таинственнымъ сою-
замъ». Эти сѣверныя легенды, въ связи съ алхи-
мическими иносказаніями, дали новый толчокъ и
новыя толкованія легендамъ объ инкубатѣ въ смут-
ной миѳологіи мистическихъ сектъ XVIII вѣка, не-
вѣрно обобщаемыхъ подъ именемъ розенкрейцер-
Любовь и дѣти дьявола.
221
ства \ Любопытный романъ XVIII вѣка, «Графъ
Габалисъ», ложно выдаваемый за произведеніе вѣка
XVII (съ цѣлью хронологически приблизить его къ
литературѣ настоящихъ розенкрейцеровъ), почти
весь посвященъ вопросу о бракахъ между людьми
и стихійными духами, провозглашаемыхъ и весьма
частыми, и чрезвычайно желательными, такъ какъ
порода, дескать, попѵиается отъ нихъ великолѣп-
ная. Такъ, напримѣръ, Зороастръ, по графу Га-
ба пису, былъ сыномъ жены Ноя и нѣкаго могущее
сівеннаго «саламандра» (духа огня). Симъ и Іа-
фетъ также, съ либерализмомъ, достойнымъ геро-
евъ Жоржъ Зандъ и русскаго «Подводнаго камня»,
уступили женъ своихъ демонамъ, ими любимымъ.
Хамъ — одинъ — оказался такимъ ревнивымъ, что
не отпустилъ своей подруги, — такъ вотъ, за это
онъ, Хамъ, и проклятъ, и осталось его потомство
на нижней ступени въ лѣстницѣ человѣческихъ
расъ...
Иногда повѣрье инкубата принимало такіе ши-
рокіе размѣры, что мѣтили клеймомъ своимъ не
только семьи и роды, но даже цѣлыя народности и
чуть ли не расы. Такъ, по свидѣтельству Іорнанда,
въ эпоху переселенія народовъ сложилось и долго
потомъ держалось убѣжденіе, что гунны произошли
отъ готскихъ вѣдьмъ, изгнанныхъ въ Мэотійскія
(въ устьяхъ Дона) болота, и злыхъ духовъ, кото-
рыхъ онѣ тамъ повстрѣчали.
Въ теченіе всего средневѣковья была рѣзкая тен-. I
денція считать за дѣтей дьявола всѣхъ новорожден- !
ныхъ уродовъ, которыхъ поэтому и губили безъ
малѣйшаго угрызенія совѣсти. Въ 1265 г. въ Ту-
1 См мою книгу „Искатели счастья**.
222
Дьяволъ.
лузѣ одна дама, уже за 50 лѣтъ, призналась, что
имѣла отъ дьявола ребенка съ волчьей головою и
змѣинымъ хвостомъ; кормить это милое дитя надо
было мясомъ маленькихъ дѣтей. Если эти дьяволь-
скіе ублюдки не были чудовищами, то отличались
быстрымъ физическимъ и умственнымъ ростомъ,
богатырствомъ, здоровьемъ, талантами и ярыми
страстями. Историкъ Матвѣй Парисъ (ум. 1259)
увѣряетъ, что одинъ такой ребенокъ въ шесть мѣ-
сяцевъ по рожденіи казался уже восемнадцатилѣт-
нимъ юношею.
Любимая тема легендъ въ эти эпохи — сверхъ-
естественный бракъ, въ которомъ таинственные
супругъ или супруга неизвѣстно откуда являются и
счастливо живутъ съ избранными любви своей, подъ
однимъ условіемъ:
Зап8 сЬегсИег а соппаііге
(?ие! рауз тп’а ѵи паііге,
Ма гасе пі та Іоі —
Ти ^агсіегаз іа іоі!
Счастье продолжается, покуда человѣческая по-
ловина союза выполняетъ условіе. Въ одинъ пе-
чальный день любопытство Евы или Адама обостря-
ется до нестерпимой потребности нарушить при-
нятый завѣтъ роковымъ вопросомъ, — и прекрас-
ный инкубъ или красавица-суккуба исчезаютъ, бро-
сая супруговъ и дѣтей въ свою безвѣстную страну.
Краснорѣчивѣйшее изъ подобныхъ сказаній — о
! рыцарѣ Лебедя — геніально развито Рихардомъ
Вагнеромъ въ поэтическомъ его «Лоэнгринѣ».
Но рыцарь Лебедя не всегда рыцарь свѣта, какъ
является онъ въ этой общеизвѣстной оперѣ. Въ
<3 «Адельстанѣ», балладѣ Соути, переведенной на-
Любовь и ц-ьти дьявола.
223
шимъ Жуковскимъ, рыцарь Лебедя, наоборотъ, слу- л
житель темной силы, за счастье обладать краса-
вицею Лорою запродавшій дьяволу душу будущаго
своего Тіервенца^ и таинственный Лебедь, влекущій 2)
его очарованную ладью, приплываетъ съ нимъ со-
всѣмъ не изъ замка св. Грааля, но чуть ли не пря-
мехонько изъ ада, посломъ отъ Сатаны. Рейнское
преданіе относитъ это событіе къ эпохѣ Карла Ве-
ликаго. Женскіе суккубные варіанты легенды по-
чти всѣ безъ исключенія намекаютъ на темную де-
моническую силу, если не злую, то и не добрую —
въ лучшемъ случаѣ, такъ сказать, нейтрально сти-
хійную. Ихъ очень много. Такова самая зна-
менитая изъ всѣхъ подобныхъ, хроническихъ сук-
кубъ — женщина-змѣя Мелузина, родоначальни- А
ца Лузиньяновъ. Въ Сициліи, въ царствованіе
короля Рожера, одинъ юноша, купаясь въ
морѣ при лунномъ свѣтѣ, замѣтилъ въ волнахъ
женщину, которая какъ будто тонула. Онъ ее
спасъ, влюбился въ нее, женился на ней, имѣлъ отъ
нея сына. Однажды, охваченный сомнѣніями, ка-
кой природы, какого рода-племени его таинственная
супруга, онъ присталъ къ ней съ разспросами столь-
ко же настойчиво, какъ Эльза къ Лоэнгрину. — 4
«Ты губишь меня, заставляя отвѣчать объ этомъ!»—-
вскричала она въ отчаяніи и — исчезла. Нѣкоторое
время спустя ребенокъ, ею покинутый, купался въ
морѣ: вдругъ исчезнувшая мать всплыла надъ во-Д
дою, схватила дитя свое и вмѣстѣ съ нимъ, скры-
лась уже навсегда.
Были, однако, супруги твердаго характера, ко-
торые выдерживали испытаніе. Таковъ бургундскій
король Гунтрамъ въ балладѣ, удостоившейся ри-
сунковъ Каульбаха. Женатый на лѣсной феѣ, онъ
224
Дьяволъ.
обуздалъ свое любопытство и былъ счастливъ лю-
бовью безъ вопросовъ, но не могъ удержать отъ
любопытства свой народъ и, въ особенности, духо-
венство, заподозрившее въ королевѣ язычницу і
колдунью. Такъ какъ король не желалъ ни отпу-
стить свою супругу, ни открыть ея происхожденія,
то папа отлучилъ его отъ церкви, а епископъ Бенно
поднялъ народное возстаніе, во время котораго безъ
вѣсти пропали и очарованный Гунтрамъ, и его за-
гадочная королева.
Какъ упоминалось уже, повѣрье пробралось въ
исторію и плотно укоренилось въ генеалогіи мно-
гихъ знатныхъ домовъ, въ томъ числѣ и царствен-
ныхъ, какъ, напримѣръ, англійскіе Плантагенеты,
имѣвшіе въ родословіи своемъ какую-то прабабуш
ку изъ. кровныхъ чертовокъ. Подобная же исторія
разсказывается о Балдуинѣ, графѣ Фландрскомъ,
героѣ одного стараго французскаго романа. Этотт
графъ былъ человѣкъ настолько гордый, что от-
вергъ руку дочери французскаго короля. Однажды
въ лѣсу на охотѣ встрѣтилъ онъ дѣвицу необычайно
величественной красоты. Дѣвица назвала себя прин-
цессою, дочерью могущественнаго императора Азіи.
Балдуинъ влюбился, женился. По истеченіи года ро-
дились у молодыхъ двойняшки — двѣ дѣвочки не-
обычайной красоты. Но напрасно графъ ждетъ из-
вѣстій отъ восточнаго императора, якобы родителя
молодой графини: посольства нѣтъ какъ нѣтъ. Ме-
жду тѣмъ нѣкій святой мужъ почуялъ обманъ и
сообщилъ свои подозрѣнія графу. Въ одинъ пре-
красный день, когда графъ и графиня давали обѣдъ
своимъ вассаламъ, святой мужъ внезапно входитъ
въ залъ пиршества и, безъ долгихъ околичностей,
повелѣваетъ графинѣ исчезнуть въ адъ, откуда она
Любовь и дѣти дьявола. 225
явилась. Графиня мгновенно обратилась въ свирѣ-
пую дьяволицу и взвилась въ воздухъ съ ужаснымъ,
поистинѣ ужаснымъ крикомъ. Графъ, чтобы иску-
пить грѣхъ свой, предпринялъ крестовый походъ и
перебилъ великое множество невѣрныхъ. Дочери
его кончили совсѣмъ не такъ худо, какъ можно
било бы ожидать по наслѣдственности отъ такой
странной матери.
Здѣсь не будетъ неумѣстнымъ перечислить нѣ-
сголысо историческихъ или полуисторическихъ
сыновей, которыхъ средніе вѣка и Возрожденіе ста-
вили на счетъ дьяволу.
1. Каинъ. О немъ говорено выше, равно какъ
о Зороастрѣ.
2. Атилла, бичъ Божій. По однимъ преданіямъ,
прижитъ матерью отъ дьявюла, по другимъ — отъ
меделянскаго пса.
3. Теодорихъ Великій, король готовъ. Обна-
руживалъ свое происхожденіе способностью изры-
гать изо рта пламя и заживо провалился въ адъ къ
отцу своему.
4. Мерлинъ. Его легенда весьма сложна, подроб-
на и замѣчательна, какъ не только романтическая,
но и философская концепція. Адъ, побѣжденный и
опустошенный Христомъ, ищетъ средствъ опра-
виться отъ своего бѣдствія. Сатана рѣшаетъ, что
единственный способъ къ тому — ускорить при-
шествіе Антихриста: онъ, Сатана, долженъ родить
сына, который, будучи бѣсочеловѣкомъ, распро-
странитъ на людей власть ада и уничтожитъ дѣло
искупленія. Предпріятіе чрезвычайной важности,
опасное, трудное. Долго и внимательно готовится
къ нему адъ. Совмѣстными усиліями демоновъ, нѣ-
которая почтенная и знатная семья впадаетъ въ
А. В. Амфитеатровъ. ХѴШ. 1$
226
Дьяволъ.
нищету и безчестіе и вымираетъ въ позорѣ. Изъ
двухъ уцѣлѣвшихъ дочерей одна предается самому
безстыдному распутству. Другая, прекрасная и цѣ-
ломудренная, долго противостоитъ всѣмъ искуше-
ніямъ. Но однажды ночью она, ложась въ постель,
забыла осѣнить себя крестнымъ знаменіемъ, вслѣд-
ствіе чего временно лишилась охраны небесъ, а дья-
волъ тутъ какъ тутъ, — овладѣлъ ею и осуще-
ствилъ предначертанный планъ. Сознавая свое не-
счастіе и ужасаясь ему, дѣвушка старается иску-
пить грѣхъ свой трудами тяжкаго покаянія. Въ по-
ложенный природный срокъ она дала жизнь сыну.
Чудовищная волосатость тѣла сразу выдала его де-
моническое происхожденіе. Мальчика окрестили, —
о согласіи отца, при этомъ, понятно, никто не спра-
шивалъ, — и нарекли Мерлиномъ. Тогда въ небес-
ныхъ сферахъ возникла мысль, что было бы не ма-
лымъ торжествомъ — отнять у ада сына самого
Сатаны,—и милосердный Богъ принимаетъ къ тому
нужныя мѣры. Сатана преподалъ сыну знаніе про-
шедшаго и настоящаго. Богъ убиваетъ этотъ опас-
ный даръ, награждая Мерлина знаніемъ будущаю
и, такимъ образомъ, сдѣлавъ его непроницаемымъ
для обмановъ свѣта и козней дьявола. Возрастая,
-Мерлинъ совершилъ много чудесныхъ дѣлъ, какъ о
томъ повѣствуетъ Бэда Преподобный, древнія хро-
ники и повѣсти Круглаго Стола, и изрекъ много
прекрасныхъ пророчествъ, изъ которыхъ многія
уже исполнились, а остальныя, надо думать, тоже
исполнятся когда-нибудь въ свое время. Ничто
въ немъ не напоминало о грозномъ отцѣ его,
а самъ Мерлинъ родителя своего и знать не
хотѣлъ. Время и образъ смерти Мерлина не-
извѣстны въ точности, но все позволяетъ ду-
Любовь и дѣти дьявола.
227
мать, что духъ его отправился въ обитель не
кары, но блаженства.
Исторія Мерлина — типическій примѣръ боже-
ственнаго предопредѣленія, которое де можетъ спа-
сти, по волѣ Божіей, даже существо, всѣми види-
мыми условіями своего рожденія обреченное по-
мбели и аду. Гораздо ярче и драматичнѣе легенда
о другомъ чортовѣ сынѣ, котораго спасеніе было
торжествомъ человѣческаго духа и свободной воли.
Это —
5. Робертъ Дьяволъ, герцогъ нормандскій.
Нѣкая герцогиня нормандская сгорала жаждою
имѣть дѣтей, но — напрасно. Отчаявшись въ по-
мощи не внемлющихъ небесъ, обратилась она къ
дьяволу, и тоть ея желаініе немедленно исполнилъ.
Герцогиня рождаетъ сына—богатыря и буяна. Мла-
денцемъ онъ отгрызъ соски на грудяхъ своей кор-
милицы; отрокомъ распоролъ животъ своему гу-
вернеру; двадцати лѣтъ отъ роду сдѣлался атама-
номъ разбойничьей шайки. Епо посвящаютъ въ ры-
цари, надѣясь тѣмъ перевоспитать его и смирить
въ немъ буйство злыхъ инстинктовъ, но въ рыцар-
ствѣ онъ забушевалъ еще хуже. Никто не могъ
превзойти его силою и отвагой. На одномъ турнирѣ
онъ отличается, побѣдивъ и убивъ тридцать про-
тивниковъ подъ-рядъ. Потомъ нѣкоторое время ски-
тается по свѣту, куда глаза глядятъ, а, возвратясь
на родину, снова принимается за разбой и хище-
ніе — грабитъ, поджигаетъ, убиваетъ, насилуетъ.
Однажды, только что вырѣзавъ поголовно монахинь
одной обители, онъ вспоминаетъ, что давно не ви-
далъ матери и отправляется ее навѣстить. Какъ
только слуги герцогини завидѣли его, всѣ вразсып-
ную бросились бѣжать въ паническомъ страхѣ; ни-
15*
228
Дьяволъ.
кто не посмѣлъ встрѣтить его, спросить, откуда
онъ явился и чего хочетъ. Впервые въ жизни сму-
тился Робертъ. Впервые поразило и уязвило его
зрѣлище ужаса, который онъ внушаетъ своимъ
ближнимъ; впервые онъ глубоко ощутилъ чудовищ-
ную злобность свою и почувствовалъ нѣчто въ родѣ
угрызеній совѣсти. Задумался надъ собою; почему
же онъ злѣе другихъ людей? кто сдѣлалъ его та-
кимъ? отчего онъ родился извергомъ? Онъ броса-
ется къ матери и съ обнаженнымъ мечомъ въ рукѣ
заставляетъ старуху открыть ему тайну его рожде-
нія. Узнавъ, онъ раздавленъ ужасомъ, стыдомъ, го-
ремъ. Но могучая природа Роберта не сломилась въ
отчаяніи. Напротивъ: дерзновенная душа его вспых-
нула жаждою борьбы за собственное искупленіе и
надеждою многотрудной побѣды. Онъ сумѣетъ одо-
лѣть адъ и себя самого, онъ разрушитъ ковы про-
клятаго духа, который родилъ его на службу себѣ
и мечтаетъ превратить его въ послушное орудіе
своей свирѣпой воли. Робертъ не медлитъ. Онъ
ѣдетъ въ Римъ, падаетъ къ ногамъ папы, исповѣ-
дуется во всѣхъ грѣхахъ своихъ предъ однимъ свя-
тымъ отшельникомъ, налагаетъ на себя суровѣй-
шее покаяніе и клянется — не принимать иной пи-
щи кромѣ той, что удастся ему отнять изъ зубовъ у
собаки. Римъ осаждаютъ сарацины. Робертъ два-
жды дерется съ ними, не будучи никѣмъ узнанъ,
и дважды доставляетъ христіанамъ побѣду. Импе-
раторъ взволнованъ: что за чудеснаго союзника
послало ему небо? Наконецъ, Роберта узнаютъ.
Но онъ отклоняетъ всѣ предложенные ему дары и
благодарныя почести. Напрасно императоръ хочетъ
уступить Роберту свою корону, напрасно соблазня-
етъ онъ Роберта рукою своей прекрасной дочери.
Любовь и дѣти дьявола.
229
Въ обществѣ наставника-отшельника Робертъ уда-
ляется въ пустыню. Тамъ жилъ онъ въ подвигахъ
и молитвахъ, покуда не скончался, прощенный Бо-
гомъ и благословляемый людьми. Впрочемъ, по дру-
: имъ версіямъ, Богъ простилъ грѣшника раньше,
и Робертъ успѣлъ таки жениться на прекрасной
принцессѣ, влюбленной въ него. Великолѣпная ле-
генда эта, въ первой половинѣ своей, отчасти напо-
минаетъ нашу новгородскую былину о Васькѣ Бу-
слаевѣ.
Несомнѣннымъ варіантомъ Роберта Дьявола, но
совсѣмъ въ другомъ свѣтѣ, является
6. Эццелинъ да Романо, тиранъ падуагіскій
(1215—1256):
Тирановъ лютыхъ всѣхъ лютѣйшій, Эццелинъ
Заставилъ вѣрить міръ, что дьявола былъ сынъ.
Альбертинъ Муссато разсказываетъ легенду
этого историческаго негодяя въ трагедіи, такъ и на-
зываемой «Ессеііпіз» Мать изверга, Аделаида, сама
посвящаетъ сына въ страшную тайну: онъ, Эцце-
линъ, и братъ его, Альберикъ, зачаты ею отъ дья-
вола, который, ради этого приключенія, принялъ,
подобно Юпитеру въ романѣ съ Европою, видъ бы-
ка. Въ противность Роберту нормандскому, Эццелинъ
весьма счастливъ и гордъ своимъ происхожденіемъ
и даетъ слово, что покажетъ себя міру достойнымъ
сыномъ столь замѣчательнаго отца. Сатана боль-
шой неудачникъ въ потомствѣ, но на этотъ разъ
ему повезло. Завладѣвъ Падуей, Эццелинъ и братъ
его свирѣпствовали подобно фуріямъ, недоступные
никакому человѣческому чувству, слѣпые и глухіе
къ предупрежденіямъ, которыя милосердное небо
не уставало почему-то имъ посылать. Но кара,
230
Дьяволъ.
слишкомъ заслуженная, не заставила долго ждать
себя. Побѣжденный въ битвѣ при Понте ди Кассано,
злодѣй погибъ въ отчаяніи. Братъ его послѣдовалъ
за нимъ.
7. Мартинъ Лютеръ. Паписты считали великаго
реформатора сыномъ дьявола, обольстившаго въ
Виттенбергѣ мать его, служанку въ гостиницѣ,
принявъ для того» видъ коммивояжера по ювелирной
части.
Самымъ замѣчательнымъ и властнымъ сыномъ
Сатаны будетъ предвѣстникъ его погибели Анти-
христъ. Насъ не касается богословская сторона уче-
нія объ Антихристѣ. Что же касается легендарной,
она невѣроятно пестра и разнообразна. Въ одной
англосаксонской поэмѣ IX вѣка утверждается, буд-
то Антихристъ однажды приходилъ уже, и Сатана
пытался не только противопоставить его Христу;
но подмѣнить имъ Іисуса, какъ чаемаго Мессію.
Продѣлать на живыхъ лицахъ тотъ замысловатый
подмѣнъ, который такъ интересно и довольно глу-
бокомысленно разсказала Сельма Лагерлэфъ въ сво-
емъ романѣ о сицилійскомъ городкѣ, принявшемъ
статуэтку младенца-Антихриста за изображеніе
Младенца-Христа и погибшемъ отъ разврата и бо-
гатствъ, которыя хлынули въ городъ, когда ста-
туэтка привлекла туристовъ, стала творить чудеса
и т. д., и т. д. Такъ какъ планъ Сатаны не удался,
то повторитъ онъ свою затѣю только подъ конецъ
міра, когда исполнятся времена. Антихристъ его
главная и рѣшительная надежда. Его, какъ основ-
ную опору своей власти и силы, выставитъ Сатана
въ послѣднемъ бою съ Божествомъ. Множество
историческихъ лицъ, враждебныхъ церкви, были
принимаемы за антихриста: Неронъ, Магометъ, им-
Любовь и дѣти дьявола. 231
пграторъ Фридрихъ II, Лютеръ и т. д.; у насъ въ
Россіи, въ старой вѣрѣ, — Никонъ, Петръ Великій.
По мнѣнію св. Ефрема Едесскаго Антихристъ ро-
дится отъ публичной женщины; по обѣщанію на-
шего знаменитаго вѣроучителя, протопопа Авва-
кума, «родится Антихристъ отъ Галилеи, отъ ко-
лѣна Данова, отъ жены жидовки. Чти о семъ Ефре-
ма, Ипполита, тамо обрящеши пространно» (По-
сланіе къ Іонѣ). Другіе, наоборотъ, полагаютъ, что
отъ дѣвушки и даже малолѣтней дѣвочки: это мнѣ-
ніе оспариваетъ Ассонъ въ своемъ трактатѣ «Объ
Антихристѣ» (Ое АпіісЬгізіо). Послѣднее предста-
вленіе о рожденіи отъ малолѣтней злою силою бо-
гатыря, должнаго вступить въ смертельный бой съ
силою доброю, дышитъ въ европейскій миѳъ изъ
древняго индійскаго эпоса.
«Землетрясенія и небесныя знаменія возвѣща-
ютъ Викрамадитьѣ рожденіе Саливаханы въ Вга-
ІіхЬіапа’ѣ. Мудрецы объясняютъ, что эти явленія
знаменуютъ близкую смерть какого-то царя. То-
гда Викрамадитья обращается къ нимъ съ такою
рѣчью: «О вы, вѣдающіе все божественное! Одна-
жды господь (Сива), довольный моимъ покаяніемъ,
сказалъ мнѣ: царь, я къ тебѣ благосклоненъ; по-
проси у меня какой-нибудь милости, кромѣ без-
смертія. Я отвѣчалъ ему: я желалъ бы умереть отъ
руки человѣка, который родится отъ двухлѣтней
дѣвочки. Богъ обѣщалъ мнѣ это. Гдѣ бы такое
дитя могло народиться?» Чтобы открыть это опас-
ное дитя, царь посылаетъ Ѵёіаіа’у, который нахо-
дитъ въ РгаіізЬФапа’ѣ мальчика и дѣвочку, играю-
щихъ передъ домомъ горшечника. Одинъ брахманъ
говоритъ ему, что дѣвочка — его дочь, и что (^ёзЬа,
князь змѣй, породилъ отъ нея мальчика. При этомъ
232
Дьяволъ.
извѣстіи самъ Викрамадитья отправляется въ Ріъ-
іізйіапа’у, чтобъ убить Саливахану, но, поражен-
ный жезломъ смерти, умираетъ (Веселовскій).
Что касается отца Антихриста, то нѣкоторые
полагаютъ, что имъ будетъ человѣкъ, но Сатана
вселится въ ребенка въ моментъ его рожденія. Но
господствующее мнѣніе, что отцомъ будетъ самп
Князь тьмы. Безчисленные трактаты объ Антихри-
стѣ, оставленные средними вѣками, свидѣтельству-
ютъ объ ужасѣ, съ какимъ католическій міръ ждаль
появленія этого таинственнаго врага. Время отъ вр -
мени пробѣгали по Европѣ грозныя вѣсти, что онъ
уже родился или скоро родится. Бывало это, по
преимуществу, въ переломныя эпохи: въ IV вѣ-
кѣ, около 1000 пода, въ XIV вѣкѣ. Въ 380 г. это
утверждаетъ св. Мартинъ Турскій, въ 1080 епи-
скопъ Райнери Флорентійскій, потомъ Норберті,
архіепископъ Магдебургскій. При папѣ Иннокен-
тіи VI (1352—1362) одинъ французскій монахъ
предвѣщалъ рожденіе Антихриста на 1365 годъ, а
Арнольдо изъ Вильнева (1238—1314) предсказы-
валъ то же событіе на 1376 г. Въ 1412 году Вин-
ченцо Ферреръ прозналъ изъ достовѣрныхъ источ-
никовъ и извѣстилъ ю томъ антипапу Бенедик-
та XIII, что Антихристъ народился и ему уже де-
вять лѣтъ. Передъ священнымъ трибуналомъ инкви-
зиціи многіе колдуны признавались, что очень хо-
рошо знакомы съ Антихристомъ и имѣли съ нимъ
сношенія...
Нашъ знаменитый столпъ и учитель старой вѣ-
ры, протопопъ Аввакумъ тоже лично видѣлъ Анти-
христа. «Нѣкогда мнѣ печальну бывшу и помы-
шляющу, какъ пріидетъ Антихристъ врагъ послѣд-
ній и коимъ образомъ, да сидя, молитвы говоря и
Любовь и дѣти дьявола. 233
ібыхся: понеже не могу стояти на ногахъ, — сидя
г-олюся окаянной. А се на полѣ нечистомъ много
множество людей вижу. И подлѣ меня нѣкто сто-
итъ. Я ему говорю: чего ради людей много въ со-
Оаніи? Онъ отвѣща: антихристъ грядетъ; стой, не
ужасайся. Я подперся посохомъ своимъ двоеро-
іимъ протопопскимъ, сталъ бодро: ано ведутъ ко
мнѣ два в бѣлыхъ ризахъ нагово человѣка, —
’ лоть-та у него вся смрадна, зѣло дурна, огнемъ
ышитъ изо рта и изъ ноздрей, и изъ ушей пламя
смрадное исходитъ. За нимъ царь нашъ послѣду-
етъ и власти со множествомъ народа. Егда ко мнѣ
привели его: я на него закричалъ и посохомъ хощу
его бить. Онъ же мнѣ отвѣщалъ: что ты, прото-
попъ, на меня кричишь? Я нехотящихъ не могу
обладати, но волею послѣдующихъ ми, сихъ во об-
ласти держу. Да изговоря, палъ предо мною, по-
клонился на землю. Я плюнулъ на него да очутил-
ся; а самъ воздрогнулся и поклонился Господеви.
И дурно мнѣ сильно стало и ужасно; да нечего на
то глядѣть. Знаю я по писанію о Христѣ безъ по-
казанія: скоро ему быть». Столь твердое знаком-
ство съ Антихристомъ помогло Аввакуму рѣши-
тельно опровергать тѣхъ ревнителей, которые хо-
тѣли провозгласить пришедшимъ Антихристомъ па-
тріарха Никона. «А Никонъ веть не послѣдней ан-
тихристъ, такъ шишъ антихристовъ,—бабо ... бъ,
плутишко, изникъ въ земли нашей. А которые, въ
зодійстѣмъ крузѣ увязше, по книгамъ смотрятъ, и
дни, седмицы раздѣляюще, толкуютъ, антихри-
стомъ послѣднимъ Никона называютъ, то все плут-
ня, а не Святымъ Духомъ разсужденіе. Аѳанасій
Великій пишетъ: идѣже нозѣ Спасителя нашего
Христа походиша, оттолѣ отъ Галилеи и анти-
234 Дьяволъ.
христъ изникнетъ; а не отъ нашей Русіи. Я Ни
кона знаю: недалеко отъ мене родины родился, ме-
жду Мурашкина и Лыскова, въ деревнѣ; отецъ у
него черемисинъ, а мати русалка, Мина да Маныса.
а онъ Никитка колдунъ учинился, да бабъ блудить
научился, да въ Желтоводіе съ книгою поводился,
да выше, да выше, да и къ чертямъ попалъ въ ата-
маны, а нынѣ, яко кинопСъ волхвуя, ужо пропадетъ
скоро и память его съ шумомъ погибнетъ. Потря
сы церковью тою не хуже послѣдняго чорта анти
христа, и часть его съ нимъ во огни негасимомъ»
Мы не имѣемъ права смѣяться надъ этими ста-
рыми бреднями, потому что и наше время разсу-
ждаетъ объ Антихристѣ не лучше. Нѣтъ еще и
15 лѣтъ, какъ плутъ и авантюристъ Леонъ Таксиль.
нѣчто въ родѣ французскаго Лютостанскаго, толь-
ко съ большею удачею, одурачилъ правовѣрныхъ
католиковъ вѣстью о рожденіи Антихриста, воспи-
тьіваемаго гдѣ-то въ Америкѣ, и подложною пере-
пискою съ его матерью Діаною Воганъ, якобы пре-
бывающею гдѣ-то въ Богемскихъ горахъ. Влади-
миръ Соловьевъ, одинъ изъ талантливѣйшихъ и
краснорѣчивѣйшихъ напустителей мистическаго ту-
мана, тоже не мало грозилъ Европѣ и Россіи при-
шествіемъ Антихриста, и рѣчь объ этомъ скоромъ
гостѣ была его лебединою пѣснью.
Программа Антихриста общеизвѣстна. Онъ со-
единитъ въ своихъ рукахъ всѣ сокровища міра и
щедрою раздачею поравняетъ людей въ богатствѣ,
результатомъ чего будетъ ужасающій развратъ и
всемірное царство Антихриста. Онъ разрушитъ ве-
ликую сѣверную стѣну и желѣзныя ворота Алексан-
дра Македонскаго и выпуститъ на крещеный міръ,
запертые завюевателемъ, «дивіи народы» Гога и Ма-
Любовь и дѣти дьявола.
235
гога. Съ помощью ихъ онъ зальетъ кровью города
и царства, разрушитъ церковь и собственноручно
убьетъ пророковъ Еноха и Илію, которые напрасно
явятся защищать ее. Но, когда онъ объединитъ
всѣ царства и вѣнцы міра и станетъ единымъ вла-
дыкою вселенной, настигнетъ его заслуженная кара:
онъ будетъ убитъ или самимъ Христомъ, или архан-
геломъ Михаиломъ, и съ Антихристомъ падетъ и
разрушится могущество дьявола надъ человѣкомъ.
В ата бездны будутъ заперты и запечатаны навсе-
гда. Кончится царство Сатаны и утвердится цар-
ство Божіе, ему же не будетъ конца.
* *
Въ русской старинной литературѣ повѣрье ин-
куб’ата утверждено очень прочно, хотя говорится
ю немъ чаще всего вкратцѣ и намечно, — «стыда
для», что и резонно, такъ какъ, когда московская
Русь принималась обсуждать половые вопросы, то
выражалась такимъ языкомъ и съ такою обстоя-
тельностью, что уши вяли и стѣны краснѣли. На
Западѣ въ подобныхъ случаяхъ выручалъ цѣло-
мудренный латинскій языкъ, на Руси же онъ былъ
неупотребителенъ. Однако, именно старинной рус-
ской литературѣ принадлежитъ весьма пространное
и одно изъ замѣчательнѣйшихъ по своей подроб-
ности и правдоподобію, съ точки зрѣнія психо-
физіологическаго наблюденія, изображеніе демоно-
маніи на почвѣ полового разстройства. Это — зна-
менитая «Повѣсть о бѣсноватой женѣ Соломоніи» \
напечатанная въ 1860 году Костомаровымъ въ «Па-
мятникахъ старинной русской литературы» (изд.
1 См. подробную и большую статью мою о Соломоніи Бѣсноватой
въ сборникѣ моемъ и „Черти и цвѣты“ (кн.-во „Энергія").
236
Дьяволъ.
гр. Г. Кушелева-Безбородко), по списку XVII вѣка,
врядъ ли много старшему самого событія, которое
въ немъ повѣствуется. Несмотря на фантастиче-
скія вычуры и украшенія, наполняющія эту повѣсть,
несмотря на ея церковную тенденціозность и на-
ивно истекающіе отсюда неуклюжіе вымыслы, про-
токольная послѣдовательность и точность изложе-
нія въ описаніи страданій Соломоніи ясно указы-
ваютъ, что этотъ любопытный и тяжкій случай
истеро-эпилепсіи, окруженной половыми и религіоз-
ными галлюцинаціями, записанъ незнаемымъ авто-
ромъ съ натуры. Онъ путаетъ и сбиваетъ съ толку
читателя только тамъ, гдѣ вводитъ религіозный
вымыселъ, либо самъ наивно скрывается отъ из-
слѣдованія свюего въ темноту всепокрывающих ь
вѣковыхъ суевѣрій. Вообще же, настолько обстоя-
теленъ, что даже начинаетъ повѣсть свою точнѣй-
шими хронологическими и географическими дан-
ными: «Въ лѣто 7169 (1661) февраля въ (пропускъ)
день содѣялся сице въ предѣлахъ отъ града Устюіа
за четыредесять поприщъ: вверхъ по Сухонѣ рѣки
есть волость, глаголемая Ерогоцкая, въ ней же цер-
ковь Пресвятыя Богородицы; тая же церкви іерей
имянемъ Димитрій, и жена его именемъ Улита, имя-
ста же у себя дщерь, именемъ Соломонію, о ней же
намъ нынѣ слово принадлежитъ». Когда эта по-
повна Соломонія заневѣстилась, родители выдали
ее за крестьянина, по имени Матвѣя. Въ брачную
ночь молодой супругъ «восхотѣ отъ ложа ізыти
на предверие храмины, тѣлесныя ради нужды». По-
куда онъ отсутствовалъ, кто-то постучалъ въ
клѣть, окликнувъ молодуху: «Соломоне! отверзи!»
Соломонія, думая, что это мужъ, встаетъ съ посте-
ли, отворяетъ двери — и вотъ тутъ начинаются
Любовь и дѣти дьявола. 237
чудеса. «Пахну ей въ лице, і во уши, і во очи,
аки нѣкоторый вихоръ велій, і явися аки пламя
нѣкое огнено и сине». Соломонія очень испугалась,
а, когда «Помале прійде мужъ ея к ней во храмину,
наипаче ужасеся», и начался съ нею тяжкій исте-
рическій припадокъ («і бысть во всю нощь без сна;
прійде на нея трясение і велкій лютый ознобъ»),
который, наростая въ продолженіе трехъ дней, пре-
вратилъ Соломонію въ обычный русскій деревен-
сі'й типъ кликуши-демономанки: «і въ третій день
она очюти у себе во утробе демона люта, терзающа
утробу ея, и бысть в то время во иступлениі ума
о живущаго в ней демона».
На девятый день послѣ свадьбы у этой дѣвочки-
истерички, такъ странно и тяжело перепуганной
бъ критическій моментъ превращенія своего въ жен-
щину и, конечно, уже внушившей себѣ, что она ис-
порчена «отъ человѣка недобра» и забрался въ нее,
съ синимъ пламенемъ, бѣсъ, — у несчастной, припа-
дочной Соломоніи этой начались половыя галлюци-
націи. «I в девятый день по брацѣ, по захожденні солн-
ца, бывши ей в клѣтцѣ с мужемъ своемъ, на одрѣ
восхотѣста почити, і внезапу видѣ она Соломонія
демона, пришедша к ней звѣрскимъ образомъ, мох-
ната, имуща кнохти, и ляже к ней на одръ. Она
же вельми его убояся иступи ума. Той же звѣрь
оскверни ее блудомъ, абие же она очютися на утрия
в третій часъ дня, і не повѣда никому бывшее дья-
вольское кознодѣйство, і с того же дни окаянниі
дем-они начаща к ней приходите кромѣ великихъ
праздниковъ по пяти и по шти человѣческимъ зра-
комъ, яко же нѣкоториі прекрасниі юноши, і тако
нападаху на нея, і скверняху ея, і отхождаху, лю-
дямъ же ничто не видѣвшимъ сего. Она же, Со-
238 Дьяволъ.
ломония, повѣда мужу своему яже о себѣ, како тие
демони приходя скверніяху».
Но галлюцинаціи стали повторяться, сдѣлались
ежедневными, «кромѣ великихъ праздниковъ».
Мужъ сперва жалѣлъ Соломонію, но, не видя
конца ея дикимъ видѣніямъ, струсилъ и отвезъ же-
ну на житье обратно къ отцу ея іерею Димитрію.
Здѣсь припадки Соломоніи еще ухудшились, а сла-
дострастныя грезы, вдали отъ мужа, участилисэ.
И такъ какъ родительскій присмотръ за нею, на о
думать, оказался слабѣе мужнина, то истеричі а
стала убѣгать изъ дому, а, возвращенная, лгать не-
былицы, будто черти уносятъ ее къ себѣ въ во;у.
Иллюзіи полового сожительства повели за со-
бою (совершенно, какъ у той злополучной дамы,
примѣръ которой приводилъ я выше по Делассю и
Гуайтѣ) иллюзію беременности, Іа ^гоззеизе Ьузіе-
гіцие, съ развязкою фантастическихъ родовъ.
«И бысть у нихъ два дни і двѣ нощи, і зача у
нихъ в утробѣ, і носила ихъ полтора года. Пріеде
же ей время родить; і бѣ она в дому отца своего, і
выслала отца своего из дому вонъ со всѣми живу-
щими, сказа ему, еже хотяще родити і еже бы ихъ
темнозрачнихъ не убили. I в кое время нача она
родити, і приіде к ней от тѣхъ темнозрачныхъ де-
моновъ жена, і нача с нею водитися; і роди ихъ
шесть, а видѣніемъ они сини, и взя ихъ та жена,
что с нею водилась, і унесе из храмины под мостъ >.
Было бы длинно, скучно и ненужно исчислять
всѣ исчезновенія Соломоніи, насилія надъ нею де-
моновъ и безпрестанные роды ея, въ которыхъ она
наплодила множество чертенятъ.
Дальнѣйшая исторія Соломоніи, какъ въ смѣнѣ
галлюцинацій демоническихъ и религіозныхъ, про-
Любовь и дѣти дьявола. 239
жила она десять лѣтъ слишкомъ; какъ бѣснова-
лась она во время богослуженія, особенно когда
одинъ священникъ рѣшился ее насильно причастить
(;нача демонъ устами ея вопить великимъ гласомъ:
ожже мя, сожже мя!»); какъ являлись ей съ обо-
женіемъ святые Прокопій и Іоаннъ, устюжскіе чу-
дотворцы, и, наконецъ, сама Богородица, — вся
эта обычная и частая исторія кликуши-демономан-
і и мало интересная. Но исцѣленіе ея въ высшей
степени любопытно и показательно и какъ кли-
ническій случай и какъ комбинація ложныхъ пред-
ставленій. Великимъ постомъ 7179 (1671 года) Со-
ломонія говѣла и — въ результатѣ воздержанія и
физическихъ утомленій, сопряженныхъ съ говѣні-
емъ — разрѣшился въ ней какой-то внутренній
болѣзненный процессъ: на лѣвомъ боку у нея сдѣ-
лался огромный нарывъ, который вскрылся нака-
нунѣ того дня, какъ ей надо было причащаться.
Процессъ совершался очень трудно и мучительно,
и окружавшіе Соломонію «сердоболи», какъ и са-
ма она, приняли его за новое злодѣяніе дьявола:
«по захожденіи солнца смятеоя в ней окаянный де-
монъ, і начатъ утроба ея рвати; она же от тяжести
нача велми кричати; і прогрызе у нея лѣвый бокъ
на скрозь; і егда прогрызе, Соломония же очюти
себе, а во умъ пришедъ, и видѣ срачицу свою окро-
вавлену, і показа сущимъ ту: что ей сотвори де-
монъ в нощи; он иже, видѣвши гибель ея от демона
плакохуся зѣло». Весь этотъ день и потомъ до
27 мая (значитъ, мѣсяца 1х/2) припадки Соломоніи
были сильнѣе, чѣмъ когда-либо, .— «ни мало даяше
покоя живущій въ ней демонъ: терзаше утробу ея
и люте рваше, і велми мучаше ю паче перваго.
Позна бо онъ окаянный свою гибель». Демонъ Со-
240
Дьяволъ.
ломоніи былъ догадливѣе ея сердоболей: почувство-
валъ, что сильная ея натура переломила таки бо-
лѣзнь, кризисъ совершился и дѣло пошло на выздо-
ровленіе. Половой бредъ прекратился: послѣ того,
какъ внутренній демонъ прогрызъ Соломоніи бокъ,
никакіе внѣшніе демоны уже ея не «скверняху».
Состояніе потрясеннаго организма еще очень тя-
жело, но улучшенное самочувствіе уже прогности
руетъ выздоровленіе и подсказываетъ радостные
сны. 27 мая Соломонія видитъ во снѣ особо чти-
мыхъ ею устюжскихъ чудотворцевъ «и глаголаша
святиі ей: Соломоние! молися Прокопию и Иоанну:
они тебя по малѣ времени избавятъ отъ таковагс
мученія... уже ты, Соломония, послѣдній годъ хи-
диши!» Предсказаніе даже оправдалось даже ско-
рѣе, чѣмъ обѣщали святые: того же «лѣта 7179,
іюля въ 8 день въ самую въ память святого правед
наго Прокопия, значитъ, шесть недѣль спустя по-
слѣ видѣнія, Соломонія, придя въ соборную цер-
ковь Пресвятой Богородицы, торжественно заявила
«всему освященному собору» и «прилунившимся
православнымъ» о полномъ своемъ исцѣленіи. По
словамъ ея, оно пришло къ ней опять таки во снѣ.
«И видѣша мя яки мертву, а чрево мое над-
меси Зѣло люто оными лукавыми; і зряща
мя вси плакаху, видяще мое гибельство. I се вне-
запу свѣтъ возсия неизреченный, идѣже азъ ле-
жахъ, и видѣхъ юношу, идуща во храмину тою і
свѣщу несуща, і по немъ ідуще святиі Прокопій і
Иоаннъ, і ставше узъ главы моя, глаголаша свя-
тія мужи собою; азъ же того не вѣмъ что они
глаголютъ; і паки приступи ко мнѣ святый Про-
копій, і перекрестилъ рукою своею утробу мою, а
святый Іоаннъ, держа когіейцо в рукѣ малое, і той
Любовь и дѣти дьявола. 241
приступи ко мнѣ, і разрѣза утробу мою, і взя
из меня демона, і подавъ его святому Прокопію;
демонъ же нача вопити великимъ гласомъ і витися
в руцѣ его; і святый Прокопий показа ми демона,
і рече: Соломоние! видиши ли демона, иже бысть
во утробѣ твоей. Азъ же зря его видѣниемъ чернъ
и хвостъ бяше у него же дебѣла и страшна; и по-
ложи его окаяннаго на помостъ і закла его кочер-
гами. Святый же Іоаннъ паки изимати из утробы
моея по единому и давати святому Проко-
п по; онъ же закалаша ихъ по-единому... и
приімаше, і меташе ихъ на помостъ церковный,
і давляше ихъ ногою своею. I глагола святый Про-
копий ко святому Іоанну: чиста ли утроба у Со-
ломониі от живущихъ в ней демоновъ? I отвѣща
святый Іоаннъ: чиста есть, і нѣсть порока в ней!
Посемъ святый Прокопий смотряще самъ в утробу
мою, да бы чиста».
Въ послѣднихъ галлюцинаціяхъ Соломоніи за-
мѣчательно сосредоточеніе ея фантазіи на хирур-
гическомъ, такъ сказать, актѣ: «разрѣза утробу
мою, чтобъ у меня, грѣшной, рѣжа, срачицы не
окровавить», «нача ізимати тою же раною демо-
новъ, яко же и прежде». Все это говюритъ о са-
мочувствіи, ощущающемъ въ «утробѣ» опять таки
какой-то острый, рѣжущій процессъ въ родѣ того,
какъ, за два съ половиною мѣсяца предъ тѣмъ,
когда демонъ-нарывъ прогрызъ Соломоніи бокъ, и
тѣмъ началось ея исцѣленіе. Пріостановленное ре-
цидивомъ, іострымъ по формѣ явленій, но значи-
тельно слабѣйшимъ по существу, оно благополуч-
но закончилось въ новомъ нервномъ кризисѣ, вы-
званномъ переутомленіемъ Соломоніи на празд-
никѣ св. Прокопія, въ церковной давкѣ и религіоз-
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 16
242 Дьяволъ.
нымъ ея экстазомъ. Предположеніе это находить
себѣ подтвержденіе въ подробности, которой нѣтъ
въ Костомаровскомъ спискѣ «Повѣсти», но есть
она въ спискѣ Буслаевскомъ: — «а на чревѣ моемъ,
коимъ мѣстомъ вынимали святиі демонскую вра-
жію силу, і то мѣсто знать, ради истиннаго сві -
дѣтельства, дабы не помышляли людіе привидѣн е
се быти, а не истинное чюдо святыхъ і праведныхъ
чюдотворцевъ». Закрылась рана стараго нарыва
(«язва, иже отъ диявольскаго злаго прогрызени.ч,
исцѣлѣ»), но сохранился шрамъ отъ новаго.
Нѣтъ никакой необходимости относиться къ
«Повѣсти о бѣсноватой женѣ Соломоніи» какъ
къ вымыслу, въ родѣ беллетристическаго, дуя
легкаго чтенія благочестивыхъ читателей XVII
вѣка, для литературнаго развлеченія совре-
менниковъ», какъ выразился о ней въ св( е
время Костомаровъ. Въ 1913 году, легко мо-
жемъ повѣрить, что простодушная запись эта,
дѣйствительно и даже провѣренно, запротоколи; а
истинный фактъ (возможность историческапо су-
ществованія Соломоніи допускалъ и Костомаровъ).
Работы и наблюденія Шарко, Рише, Маньяка,
Крафтъ-Эбинга, Мержеевскаго и др. даютъ намъ
полное право признать это «преславное чюдо, стра-
ха і ужаса исполнено» во всемъ его объемѣ, не
нуждаясь ни для одного его момента ни въ сверхъ-
естественномъ толкованіи, ни даже въ возможно-
сти, что бѣсовская драма Соломоніи была цѣли-
комъ или въ большей части весьма человѣческой
комедіей, разыгранной истеричкою-симулянткою
(эти-то оба качества присущи Соломоніи въ высо-
кой степени и чередуются съ замѣчательною ти-
пичностью), съ какими-либо двусмысленными цѣ-
Любовь и дѣти дьявола.
243
гями, при помощи шайки шарлатановъ. Предъ на-
ми просто правильно и точно, — «клинически»,
такъ сказать, — но не врачомъ, а церковникомъ
записанная исторія полового невроза, которую
авторъ, и въ причинахъ, и въ подробностяхъ, и
въ исходѣ, истолковалъ и освѣтилъ согласно тео-
логическому міровоззрѣнію своего вѣка. Но въ
изложеніи хода и явленій невроза внимательная
добросовѣстность автора оказалась выше похвалъ,
почти фотографическою. Поэтому мы не имѣемъ
никакихъ основаній сомнѣваться въ его предисло-
віи, что онъ записалъ повѣсть со словъ самой ея
героини: «еже азъ слышахъ грѣшныхъ у лея Со-
ломониі из самыхъ устъ ея, при свидѣтеляхъ отца
ея духовнаго священноіерея Никиты, того же
Устюга, соборные церкви пресвятыя Богородицы,
і отца ея роднаго священноіерея Дмитрія, і напи-
сахъ сіе в память будущимъ родомъ». Сквозь
строки повѣсти все время неизмѣнно смо-
тритъ живое лицо живой, изъ медвѣжьяго
угла, поповны-мужички, порченной Соломоніи. Вы-
ступаетъ временами и испуганное лицо отца ея
Димитрія, который потомъ, — вѣроятно, подъ впе-
чатлѣніемъ пережитыхъ въ семьѣ событій — ока-
зался монахомъ Діонисіемъ въ Троицкомъ Гледен-
скомъ монастырѣ. Ибо силою настоящаго, живо-
го, на собственной шкурѣ пережитаго семейнаго
ужаса дышатъ простыя строки хотя бы такого до-
полненія: «мучаху бо ея темниі проклятій дуси, жи-
вищі в ней, и тогда она внѣ себе бываше, и бѣгаше
из храмины своея, в ней же живяше, обнаженна в
раздранней ризѣ і простертыми власами, и помета-
шеся в воду зимнимъ и лѣтнимъ временемъ; при-
лучившія же ся людіе ту овогда постигаху ея на
16*
244
Дьяволъ.
край воды, а иногда в водѣ удерживаху і извле
кающе ю из воды на берегъ і из пролуби на ледъ,
аки мертву; утроба же у нея тогда бываше яко у
жены родити хотящей, і во чревѣ ея терзахуся тем-
ниі демони яко рыбы во мрежахъ; і сие страдание
ея видяще ту предстоящи! людие, удивляхуся зѣло,
і отношаху ю аки мертву в домъ, идѣже она жи-
вяше, .і сие мучение і томление от демонския силы
многажды ей бываше». Это вставка попа Дми-
трія, который присутствовалъ при разсказѣ, въ ка-
чествѣ свидѣтеля, и нельзя не признать, что сдѣ-
лана она съ энергіей и образностью человѣка, живс
помнящаго, какъ ловилъ онъ по берегамъ рѣки г
выхватывалъ изъ прорубей спѣшащую на какіе-то
таинственные зовы, охваченную загадочною жа-
ждою самоубійства, полоумную дочь. Роль автора
повѣсти свелась къ тому, что, когда Соломонія или
попъ Дмитрій наивно говорили: «нечистый сталъ
визжать, какъ поросенокъ», •— онъ, начитанный и
письменный церковникъ, облекалъ эту деревенщину
въ литературность: «яко свинія малая». Но и толь-
ко. Протоколъ же остается протоколомъ и факты
епо — фактами.
ф ф
ф
Кромѣ своихъ природныхъ дѣтей дьяволы лю-
били брать пріемышей. Доставались имъ дѣти либо
черезъ похищеніе, либо черезъ проклятіе или не-
осторожное обѣщаніе родителей, либо чрезъ не-
правильность въ обрядѣ крещенія. Мы видѣли въ
примѣрѣ Соломоніи Бѣсноватой, что достаточно
было крестящему попу быть въ пьяномъ видѣ, что-
бы отдать ребенка во власть «чернородныхъ демо-
новъ». Англійскій лѣтописецъ Роджеръ изъ Ховде-
Любовь и дѣти дьявола. 245
на (около 1200) разсказываетъ, что одна дѣвушка,
забеременѣвъ, ушла изъ дому, чтобы скрыть при-
ближающіеся роды. Въ открытомъ полѣ въ часъ
} жасной грозы схватили ее муки. Уставъ напрасно
ризывать помощь Божію, взмолилась она къ дья-
волу. Онъ тотчасъ же появился въ видѣ молодого
человѣка и сказалъ ей: «Слѣдуй за мною». При-
велъ ее въ овчарню, сдѣлалъ изъ соломы постель,
развелъ хорошій огонь и ушелъ за ѣдою. Шли ми-
мо два человѣка, замѣтили огонь, вошли въ овчар-
ню, разспросили лежащую родильницу и, ужаснув-
шись дьявольскаго коварства, побѣжали въ бли-
жайшую деревню за священникомъ. Тѣмъ време-
немъ чортъ возвратился съ съѣстными припасами
и водою, подкормилъ родильницу и, когда насталъ
ея часъ, принялъ у нея младенца, какъ искуснѣй-
шій акушеръ. А тутъ какъ разъ подоспѣлъ свя-
щенникъ съ толпою прихожанъ и началъ заклина-
нія, которыхъ дьяволъ, конечно, не выдержалъ и
бѣжалъ, умчавъ и новорожденнаго на рукахъ сво-
ихъ. Добрая мать, мало о томъ заботясь, возбла-
годарила Создателя за избавленіе отъ лукаваго и
съ миромъ возвратилась въ домъ свой. Нельзя не
сознаться, что въ удивительномъ этомъ происше-
ствіи дьяволъ едва ли не единственное дѣйствующее/
лицо, которое вело себя, какъ прилично порян
дочному человѣку.
Вальтеръ изъ Куанси (ум. 1236) знаетъ другую
исторію. Добродѣтельные и богатые супруги, ро-
дивъ нѣсколько дѣтей, дали Св. Дѣвѣ обѣтъ —
впредь жить въ цѣломудріи. Но демонъ хитеръ, а
плоть немощна. Однажды, да еще какъ разъ въ
ночь на Пасху, демонъ разжегь супруга такою лю-
тою страстью, что, послѣ долгихъ отказовъ, уго-
246 Дьяволъ.
воровъ и угрозъ жена должна была уступить его
желаніямъ. Но передъ тѣмъ какъ отдаться, она
воскликнула:
— Если отъ этого нашего грѣха будетъ ребе-
нокъ, знай, что я дарю его дьяволу!
Ребенокъ таки родился — и очаровательный.
И, чѣмъ дальше растетъ, тѣмъ больше восхища-
етъ всѣхъ красотою, умомъ, милымъ характеромъ,
добрымъ поведеніемъ. А мать заливается слезами,
памятуя свое проклятіе и ожидая отъ него самыхъ
мрачныхъ послѣдствій. Когда мальчику исполни-
лось двѣнадцать лѣтъ, матери явился ужасный де-
монъ и предупредилъ ее, что черезъ три года онъ
придетъ за своею добычею. Бѣдная женщина, въ
отчаяніи, призналась сыну, какая участь его ожи-
даетъ. Мальчикъ горько заплакалъ и, покинувь
родительскій домъ, пошелъ въ Римъ къ папѣ про-
сить защиты. Папа сталъ втупикъ предъ такимъ
казуснымъ дѣломъ и послалъ юношу къ іерусалим-
скому патріарху, мудрѣйшему человѣку на землѣ.
Этотъ мудрецъ, однако, тоже не находилъ сред-
ства выручить ни въ чемъ неповиннаго мальчика
отъ когтей ада. — Развѣ вотъ поможетъ тебѣ та-
кой-то отшельникъ: онъ настолько святъ, что ан-
гелы сходятъ съ неба, чтобы побесѣдовать съ
нимъ ... Горько рыдая, призывая Бога и Св. Дѣву,
мальчикъ ходитъ-ходитъ, а три года, тѣмъ вре-
менемъ, почти прошли и до срока остаются однѣ
сутки. Въ Страстную субботу находитъ онъ сво-
его отшельника. Тотъ сперва тоже растерялся бы-
ло, но потомъ пріободрился и кое-что придумалъ.
Послѣ ночи, проведенной на молитвѣ, отшельникъ,
служа обѣдню, поставилъ мальчика между собою
и алтаремъ. Это не помѣшало дьяволу ворваться и
Любовь и дѣти дьявола.
247
схватить свою добычу. Но отшельникъ призываетъ
Св. Дѣву. Она сходитъ съ неба во всей славѣ своей,
и дьяволъ, конечно, бѣжитъ посрамленный, а юно-
ша спасенъ и, возвратясь на родину, посвящаетъ
себя на всю жизнь культу Св. Дѣвы.
Въ другой исторіи дьяволъ въ высшей степени
заботливо воспитываетъ похищеннапо имъ ребенка
и путешествуетъ съ нимъ по свѣту. Но въ пятна-
дцать лѣтъ юноши св. Іаковъ отнимаетъ его у дья-
вола и возвращаетъ родителямъ.
Повѣрья эти широко разработаны въ русской
народной демонологіи. По однимъ — «младенцы,
проклятые родителями, или умершіе некрещенными,
захватываются демюнами и -обращаются въ кики-
моръ. Въ ихъ сообщество поступаетъ также иго-
ша — мертворожденный ребенокъ, недоносокъ, вы-
кидышъ, уродецъ безъ рукъ и безъ ногъ, который,
поселяется въ избѣ и тревожитъ домохозяевъ сво-
ими проказами». Точно также достается нечистымъ
присланный (задавленный во снѣ) младенецъ;
«чтобы освободить его, мать должна простоять три
ночи въ церкви — въ кругу, очерченномъ рукою
священника, и тогда въ третью ночь, какъ только
пропоютъ пѣтухи, черти отдадутъ ей мертваго ре-
бенка». Нѣкоторые изъ народныхъ разсказовъ о
несчастныхъ, попавшихъ во власть демоновъ че-
резъ родительское проклятіе, замѣчательно краси-
вы и трогательны. Для характеристики ихъ возьму
одну изъ знаменитой книги А. Н. Аѳанасьева «По-
этическія воззрѣнія славянъ на природу», въ ко-
торой ихъ много:
«Жилъ старикъ со старухою, и былъ у нихъ
сынъ, котораго мать прокляла еще вю чревѣ. Сынъ
выросъ большой и женился; вскорѣ послѣ того онъ
248
Дьяволъ.
пропалъ безъ вѣсти». Искали его, молебствовали
объ немъ, а пропащій не находится. Недалеко въ
дремучемъ лѣсу стояла сторожка; зашелъ туда но
чевать старичокъ-нищій и улегся на печкѣ. Спу-
стя немного слышится ему, что пріѣхалъ къ тому
мѣсту незнакомый человѣкъ, слѣзъ съ коня, во-
шелъ въ сторожку и всю ночь молился да пригова-
ривалъ: «Богъ суди мою матушку — за что про-
кляла меня во чревѣ!» Утромъ пришелъ нищій въ
деревню и прямо попалъ къ старику со старухой
на дворъ. «Что, дѣдушка! —, спрашиваетъ его ста-
руха, — ты человѣкъ мірской, завсегда ходишь по
міру, не слыхалъ- ли чего про нашего пропащаго
сынка? Ищемъ его, молимся о немъ, а все не
объявляется». Нищій разсказалъ, — что ему въ
ночи почудилось: «Не вашъ ли это сынокъ?» Къ
вечеру собрался старикъ, отправился въ лѣсъ и
спрятался въ сторожкѣ за печкою. Вотъ пріѣхалъ
ночью молодецъ, молится Богу да причитываетъ
«Богъ суди мою матушку — за что прокляла меня
во чревѣ!» Старикъ узналъ сына, выскочилъ изъ-
за печки и говоритъ: «Ахъ, сынокъ! насилу тебя
отыскалъ; ужъ теперь отъ тебя не отстану!» —
Иди за мной! — отвѣчаетъ сынъ, вышелъ изъ сто-
рожки, сѣлъ на коня и поѣхалъ; а отецъ вслѣдъ
за нимъ идетъ. Пріѣхалъ молодецъ къ проруби
и прямо туда съ конемъ — такъ и пропалъ. Ста-
рикъ постоялъ-постоялъ возлѣ проруби, вернулся
домой и сказываетъ женѣ: «Сына-то сыскалъ, да
выручить трудно; вѣдь онъ въ водѣ живетъ». На
другую ночь пошла въ лѣсъ старуха, и тоже ничего
добраго не сдѣлала; а на третью ночь отправилась
молодая жена выручать своего мужа, взошла въ
сторожку и спряталась за печкою. Пріѣзжаетъ
Любовь и дѣти дьявола.
249
молодецъ, молится и причитываетъ: «Богъ суди
мою матушку — за что прокляла меня во чревѣ!»
Молодуха выскочила: «Другъ мой сердечный, за-
конъ неразлучной! теперь я отъ тебя не отста-
ну!» — Иди за мной! — отвѣчалъ мужъ и привелъ
ее къ проруби. «Ты въ воду, и я за тобой!» •—
говоритъ жена. — Коли такъ, сними съ себя крестъ.
Она сняла крестъ, бухъ въ прорубь — и очути-
лась въ большихъ палатахъ. Сидитъ тамъ Сатана
на стулѣ; увидалъ молодуху и спрашиваетъ ея му-
жа: «Кого привелъ!» — Это мой законъ! — «Ну,
коли это твой законъ, такъ ступай съ нимъ вонъ
отсюдова! закона разлучать нельзя». Выручила
жена мужа и вывела его отъ чертей на вольный
свѣтъ!
Множество легендъ и сказокъ варьируютъ об-
щеизвѣстный мотивъ — царь, купецъ, богатый му-
жикъ запродаютъ или обѣщаютъ за услугу чорту
то, чего дома не знаютъ. Обѣщая, разсчитываютъ
отдѣлаться какими-нибудь пустяками, ибо какой
же хозяинъ всего важнаго въ своемъ домѣ не зна-
етъ? Но оказывается, что это — ребенокъ, ко-
торымъ беременна жена обѣщателя, о чемъ она
еще не успѣла сообщить мужу. Обѣщанному та-
кимъ образомъ ребенку впослѣдствіи приходится
тяжкими трудами добывать себѣ свободу отъ без-
винно закабалившей его злой власти. Славянскія
сказанія этого рода имѣютъ, по большей части,
бодрый тонъ и счастливый конецъ. Германскія
мрачны и трагичны, образцомъ чего можетъ слу-
жить не разъ упомянутая баллада Гейне о Германѣ
Веселомъ Героѣ (Нептпапп сіег ЕгбЫісйе Неісі).
Когда чортъ не въ состояніи похитить или вы-
манить ребенка у родителей, онъ не прочь купить.
250
Дьяволъ.
Это особенно часто въ нѣмецкихъ легендахъ. Въ
знаменитомъ «Громобоѣ» Жуковскаго, заимство-
ванномъ изъ нѣмецкихъ образцовъ, герой поку-
паетъ у Асмодея отсрочку адской казни цѣною
душъ двѣнадцати своихъ дочерей, по году за ка-
ждую. И, хотя сдѣлка очевидно незаконна, и до-
чери Громобоя могли бы отказаться отъ платежа
по своимъ кровавымъ векселямъ уже въ силу своего
несовершеннолѣтія, однако, контрактъ оказывает
ся достаточно сильнымъ, чтобы превратить ихъ въ
«двѣнадцать спящихъ дѣвъ», правда, избавленныхъ
отъ ада, но не впущенныхъ и въ рай.
Продать или передать чорту можно не только
своего ребенка, но и, напр., жену, какъ сдѣлалъ
одинъ рыцарь, о которомъ упоминаетъ Артуро
Графъ. Больше того: при достаточно благопріят-
ныхъ условіяхъ можно отправить къ чорту чело-
вѣка совершенно посторонняго, лишь бы даръ былъ
сдѣланъ не только на словахъ, но отъ чистаго
сердца. Артуро Графъ сообщаетъ на этотъ счетъ
такую улыбчивую притчу, которою я однажды вос
пользовался для сатирическаго разсказа.
Былъ сборщикъ податей, человѣкъ безжалост-
ный, прижимистый, жадный. Шелъ он^ однажды
деревнею и присталъ къ нему въ товарищи чортъ.
Идутъ. Вдругъ видятъ: гонитъ мужикъ свинью, а
она артачится, такъ что привела его въ отчаяніе,
и ругаетъ онъ ее:
— Чортъ бы тебя побралъ!
Сборщикъ и говоритъ дьяволу:
— Не слышишь? Онъ тебѣ отдаетъ свинью, —
поди, возьми ее.
— Нѣтъ, — отвѣчаетъ дьяволъ, — это не отъ
чистаго сердца.
Любовь и дѣти дьявола.
251
Идутъ еще. Мать не можетъ унять разревѣв-
шагося младенца и ругается:
— Чортъ бы тебя взялъ!
— Почему же ты не берешь его? — опять уди-
вляется сборщикъ.
И опять возражаетъ дьяволъ:
— Не отъ чистаго сердца даетъ. Это только
такъ, присловье.
Наконецъ подходятъ они къ крестьянамъ, съ
которыхъ сборщикъ собирается выколачивать не-
доимки. Какъ завидѣли они своего мучителя, такъ
и закричали хоромъ:
— Чортъ бы тебя побралъ! Вѣчно бы тебѣ
быть въ когтяхъ у чорта!
— Вотъ это дѣло! — сказалъ чортъ, — эти
даютъ отъ чистаго сердца. А потому — пойдемъ-ка,
любезный!
Ухватилъ сборщика за шиворотъ — и былъ та-
ковъ!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Адъ.
Что такое адъ? Гдѣ онъ? Какой?
Вселенная есть зданіе въ два этажа съ подва-
ломъ.
Верхній этажъ — рай, дворецъ Божій, жилище
ангеловъ и святыхъ, полное свѣтовъ неописуемыхъ
и гармоній звуковъ неизрекаемыхъ, украшенное
цвѣтами нетлѣнными, благоуханное ароматами не-
истощимыми, — царство непорочной святости и не-
преходящей радости.
Нижній этажъ — нашъ земной міръ, населен-
ный человѣчествомъ, падшимъ и страждущимъ,
грѣховный, въ жаждѣ искупленія, скорбящій, въ
мечтахъ о блаженствѣ, хрупкое царство преврат-
ности, опаснаго коловращенія судебъ, въ постоян-
но обновляемой смѣнѣ и смѣшеніи добра и зла.
Подвалъ — адъ: мрачная пропасть, гдѣ Сатана,
со своими ангелами и безчисленнымъ населеніемъ
погибшихъ грѣшниковъ, уплачиваетъ божествен-
ной справедливости долгъ, никогда непогасимый, —
царство неисправимаго грѣха, неискупимой пре-
ступности, безмѣрнаго отчаянія и вѣчныхъ мукъ.
Въ католическомъ представленіи этотъ подвалъ
міра снабженъ надстройкою, въ которой грѣхъ мо-
Адъ.
253
жетъ быть исправленъ и искупленъ, и страданія
облегчаются надеждою: это — чистилище, темная
прихожая сіяющаго рая.
Среднее царство представляетъ собою огром-
ный разсадникъ душъ, которыя безпрерывно ухо-
дятъ изъ него двумя теченіями: одно поднимается
къ небу, другое опускается въ адъ. Сатана и его
несчетное воинство только одною цѣлью и живутъ,
яуправляя на нее все свое искусствю и злобу: какъ
бы увлечь внизъ возможно большее число душъ,
чтобы заселить адъ въ ущербъ раю. И какъ из-
вѣстно, работаютъ не безъ успѣха.
Гдѣ же, собственно, находится адъ?
Блаженный Августинъ въ знаменитомъ трак-
татѣ своемъ «О градѣ Божіемъ» предостерегаетъ
противъ этого вопроса, говоря, что ни одинъ че-
ловѣкъ не въ состояніи узнать мѣстоположеніе ада,
если самъ Богъ не открылъ ему этой тайны. Но
средніе вѣка, пытливые насчетъ мистической гео-
графіи, не послушались блаженнаго Августина, и
вотъ — цѣлымъ градомъ пестрыхъ мнѣній — адъ
помѣщается то въ воздушныхъ сферахъ, то на
солнцѣ, въ Іосафатовой долинѣ, подъ полюсами, у ,
антиподовъ, внутри вулкановъ, въ центрѣ земли, на
крайнемъ востокѣ, на далекихъ островахъ, зате-
рянныхъ среди невѣдомыхъ океановъ, — иные же
отдѣлываются отъ адской топографіи неопредѣлен-
нымъ, но рѣшительнымъ указаніемъ: «внѣ міра».
Григорій Великій повѣствуетъ о нѣкоторомъ от-
шельникѣ съ острова Липари, зрѣвшемъ однажды,
какъ папы Іоаннъ и Симонъ ввергли въ кратеръ та-
мошняго вулкана душу Теодориха Великаго. Аль-
берихъ отъ Трехъ Источниковъ, французскій мо-
нахъ, лѣтописецъ XIII вѣка, хронику котораго
254
Дьяволъ.
впослѣдствіи огласилъ Лейбницъ въ своихъ «Ассез-
&іопез Нізіогісае», полагалъ, что души сожигаются
въ Этнѣ. Исторіи въ томъ же родѣ разсказываютъ
Аймоинъ Флерійскій (X вѣкъ) и Цезарій изъ Гей-
стербаха (XII—XIII вв.), авторъ «Діалога о чуде-
сахъ». Св. Бранданъ (484—578), съ именемъ ко-
тораго связана легенда объ одномъ изъ древнѣй-
шихъ и, конечно, таинственнѣйшихъ дальнихъ пла-
ваній въ Атлантическомъ океанѣ, видѣлъ гдѣ-то
островъ, изрыгающій пламя, въ которомъ демоны,
во образѣ кузнецовъ, ковали молотками распро-
стертыя на наковальняхъ раскаленныя души.
«Гіонъ Бордосскій», французская поэма XIII вѣка,
помѣщаетъ адъ на островѣ, называемомъ Моу-
запі, а другая поэма, «ОІіпеІ», растягиваетъ его
«подъ Татаріей». На дальнемъ баснословномъ вос-
токѣ находитъ пекло герой рыцарской повѣсти,
Угоне Альвернійскій.
Однакоже, наиболѣе распространеннымъ, гос-
подствующимъ и самымъ естественнымъ оставалось
мнѣніе, согласное съ представленіемъ древнихъ, по
которому адъ находится внутри земли, какъ вѣчная
угроза бездны, готовой развернуться подъ ногами
грѣшныхъ. Земная кора — не болѣе какъ тонкій
потолокъ ада, дрожащій и трепещущій подъ напо-
ромъ карающаго пламени и воя вѣчныхъ мукъ.
Земля, красиво одѣтая солнцемъ въ цвѣтущіе поля,
густые лѣса, свѣтлыя воды, въ дѣйствительности —
червивый плодъ: кожа — румяная, а сердцевина »
гнилая. Это — яблоко съ береговъ Мертваго моря:
съ вида прекрасно, на обоняніе душисто, а возьми-
те его въ ротъ — оно разсыпается пепломъ. Червь,
источившій и испортившій великое яблоко земли,
есть Сатана. Данте такъ буквально и называетъ
Адъ.
255
его: «Преступный червь, который точитъ землю»,
и поразительною силою фантазіи рисуетъ картину,
какъ, чрезъ паденіе Сатаны съ неба на землю, со-
здалась адская пропасть.
Адъ долженъ былъ имѣть свои жерла, — входы
и выходы для вѣчно снующихъ взадъ и впередъ по
дЬламъ своимъ дьяволовъ. Уже въ Евангеліи есть
указаніе на «врата адовы», которыя не одолѣютъ
церкви. Нисходящій во адъ Христосъ, въ Никоди-
мовомъ евангеліи, придя къ вратамъ ада, повелѣ-
ваетъ князьямъ мрака, чтобы они открыли предъ
Нимъ врата эти, и, когда тѣ медлятъ, то Христосъ
взламываетъ врата и, опрокинувъ, входитъ. Гер-
васій Тильбюрійскій (ум. 1235) зналъ о вратахъ
ада, разбитыхъ Христомъ, что онѣ были бронзо-
выя, и обломки ихъ можно видѣть на днѣ одного
озера близъ Поццуоли. Данте вошелъ въ адъ уже
вратами безъ дверей, и надъ ними была надпись
литерами темнаго цвѣта. Количество адскихъ от-
душинъ на поверхность земли предполагалось, впро-
чемъ, весьма значительнымъ и помимо этихъ глав-
ныхъ воротъ. Такими считались всѣ вулканы —
трубы, предназначенныя выпускать пары и дымъ
вѣчной адской кухни, многія пещеры и пропасти,
водоворотъ Мальстрема, а въ Ирландіи — знаме-
нитый колодезь св. Патрика. Кромѣ подобныхъ
входовъ, обычныхъ и постоянныхъ, демоны могли
заставить землю раскрыться въ любомъ мѣстѣ,
чтобы пропустить ихъ изъ ада или въ адъ, либо
чтобы поглотить какого-либо выдающагося злодѣя.
Адъ воображается громаднымъ лютымъ чудови-
щемъ, на тѣлѣ котораго непрестанно умножаются
пасти, чтобы жадно ловить и пожирать все новую
и новую добычу въ насыщеніе бездоннаго брюха.
256
Дьяволъ.
Въ средневѣковой живописи и мистеріяхъ адъ такъ
и олицетворяется — въ видѣ драконовой пасти, по-
жирающей души, дышащей столбами пламени и
дыма. Изображеніе это можно видѣть на папер-
тяхъ старинныхъ русскихъ церквей XVII—XVIII
вѣка. Воображать адъ исполинскимъ животнымъ,
положеннымъ, такъ сказать, въ фундаментъ земли,
искони свойственно русской религіозно-эпической
мысли. Хорошо извѣстно повѣрье, что земля сто-
итъ на трехъ китахъ. Прежде ихъ было четыре,
но одинъ померъ и настолько нарушилъ тѣмъ
земное равновѣсіе, что тогда произошелъ всемір-
ный потопъ. Когда же помрутъ остальные три.
наступитъ кончина міра. Въ «Бесѣдѣ трехъ святи-
телей» говорится, что «земля основана на огнерод-
номъ китѣ или зміѣ, который живетъ въ огнен-
номъ морѣ; изъ устъ его выходятъ громы пламен-
наго огня; изъ ноздрей — вѣтеръ буйный, возды-
мающій огонь геенскій. Въ послѣднія времена онъ
задвижется, восколеблется, и потечетъ рѣка огнен-
ная и настанетъ свѣту переставленіе» (Генеро-
зовъ).
Рай — царство радости и свѣта. Адъ — цар-
ство страданій и тьмы. Тьма тамъ — густая, глу-
бокая и какъ бы плотная. Она въ нѣкоторомъ ро-
дѣ представляетъ собою основное вещество ада.
Созерцая «печальную долину бездны», Данте ви-
дѣлъ ее «настолько темною, глубокою, въ тума-
нахъ, что, сколько взоръ ни устремлялся ко дну,
не могъ ни одного различить очертанія». Это —
«слѣпой міръ», «мѣсто, онѣмѣлое въ. лишеніи вся-
каго свѣта», вѣчный туманъ его нарушаютъ только
сверканія пламенныхъ облаковъ и вихрей, рдѣющія
кучи раскаленнаго угля, потоки расплавленныхъ
Адъ.
257
металловъ. Впрочемъ, нѣкоторые (въ томъ числѣ
и нашъ московскій Филаретъ) утверждали, что ад-
скій огонь обладаетъ только свойствомъ жара, но
не свѣта, такъ что неугасаемое адское пламя —
«темное».
Царство мертвыхъ должно пріять безчисленные
народы. Поэтому оно обширно и глубоко. Въ од-
ной старинной англосаксонской поэмѣ Сатана, по
повелѣнію Христову, измѣряетъ пространство ада
и опредѣляетъ разстояніе отъ вратъ до дна его въ
190.000 миль. Однако, теологъ и экзегетъ XVII вѣ-
ка Корнелисъ ванъ денъ Стеенъ (Согпеііиз а Ьарісіе,
1566—1627), авторъ десятитомныхъ комментарі-
евъ на Священное Писаніе, іезуитъ, довольствуется
для ада шириною всего лишь въ 200 итальянскихъ
миль. Немного, сравнительно съ предполагаемымъ
населеніемъ, но іодинъ нѣмецкій богословъ вычис-
лилъ, будто объемъ кубической мили достаточенъ,
чтобы вмѣстить сто тысячъ милліоновъ осужден-
ныхъ душъ, такъ какъ онѣ должны располагаться
отнюдь не просторно и съ комфортомъ, но одна
на другой, подобно сельдямъ въ боченкѣ или вино-
градинамъ въ кадкѣ. Подобную вѣчность только
нѣмецъ могъ придумать! Это хуже даже Свидри-
гайловскаго бреда:
«— Намъ вотъ все представляется вѣчность,
какъ идея, которую понять нельзя, что-то огром-
ное, огромное! Да почему же непремѣнно огром-
ное? И вдругъ, вмѣсто всего этого, представьте
себѣ, будетъ тамъ одна комнатка, эдакъ въ родѣ
деревенской бани, закоптѣлая, а по всѣмъ угламъ
пауки, и вотъ и вся вѣчность».
Геометрически построенный адъ Данте, — опро-
кинутая воронка, опущенная къ центру земли де-
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 17
258
Дьяволъ.
вятью кругами послѣдовательно укороченныхъ ра-
діусовъ, встрѣчается у нѣкоторыхъ подражателей
великаго поэта, но не у его предшественниковъ,
визіонистовъ. Ихъ адъ —• всегда подобіе земной
области, съ тою разницею, что онъ много сквернѣе
самаго сквернаго мѣста на землѣ, которое знаютъ
люди, и что онъ никогда не видитъ сіянія небесъ.
Адскія декораціи визіонистовъ: крутыя, голыя ска
лы, загроможденныя, каменистыя равнины, развер-
стыя пропасти, лѣса странныхъ деревьевъ, смоля
ныя озера, гнилыя и угрюмыя болота. Адъ прорѣ-
занъ въ длину и ширину рѣками, то чуть ползу
щими, то бурно стремительными, при чемъ названія
ихъ — Ахеронъ, Флегетонъ, Лета, Коцитъ.
Стиксъ —• показываютъ, что онѣ, перемѣнивъ
русло, притекли въ христіанскій адъ изъ античнаго
языческаго Аверна. Рѣки эти описываетъ и упо-
минаетъ также Данте.
Печальное царство имѣло города и замки. Дан-
те рисуетъ городъ князя тьмы Дія, — въ долинѣ,
окруженной глубокими рвами, съ вѣчно раскален-
ными башнями, съ тяжелыми стѣнами. Часто весь
адъ разсматривался какъ одинъ большой городъ и
подъ именемъ проклятаго Вавилона противюпоста
влялся небесному Іерусалиму, какъ Сатана проти-
вопоставляется Богу. Такимъ воображалъ себѣ адъ
Бонавентура (1221—1274), а контрастъ между дву-
мя городами >—- горнимъ и преисподнимъ — вос-
пѣлъ Джіакомино изъ Вероны, поэтъ-франциска-
нецъ XIII вѣка, въ стихахъ, довольно грубыхъ по
формѣ, но горящихъ вѣрою. Среди достопримѣча-
тельностей адской юбласти многіе упоминаютъ
узкій мостъ, по которому должны проходить души,
при чемъ наиболѣе отягченныя грѣхами срыва-
Адъ. 259
ются съ него, чтобы упасть въ кипящую внизу пла-
менную бездну. Этотъ образъ заимствованъ у се-
мэтическаго востока. Онъ свой въ Коранѣ и Тал-
мудѣ, а латинскому Западу его подарили, вѣроятно,
Византія и Крестовые походы.
У царства вѣчной скорби имѣются своя топо-
графія, метеорологія, флора и фауна. Въ немъ сви-
рѣпствуютъ бурные вѣтры, то леденящіе, то сожи-
гающіе; льютъ неукротимые дожди, падаютъ градъ
г снѣгъ. Растенія, питаемыя ужасною почвою ада,
покрыты шипами острѣе ножей, плоды ихъ нали-
ты ядомъ. Воздухъ отравленъ нестерпимою вонью.
Животныя — въ самомъ дѣлѣ животныя или демо-
ны въ видѣ животныхъ: трехголовый Церберъ,
трехтуловищный Геріонъ, свирѣпыя собаки, дра-
коны, змѣи, жабы, отвратительныя насѣкомыя . . .
Средневѣковый адъ снабжался душами всѣхъ
классовъ и профессій, положеній и условій обще-
ственныхъ — отъ императора до шута, ютъ папы
до злого ребенка, отъ рыцаря до купца, отъ мо-
наха до проститутки — съ такимъ усердіемъ и въ
такомъ обиліи, что можно подумать, будто чело-
вѣчество только для того и существуетъ, чтобы на-
селять адскія бездны. Отшельникъ VIII вѣка, св.
Баронтъ, видѣлъ демоновъ, носившихъ души въ
адъ, — они летѣли въ міръ и возвращались съ до-
бычею, совсѣмъ какъ пчелы въ улей со взяткою,
снятою съ цвѣтовъ. Св. Обинцо (ум. 1200) видѣлъ
души, падавшія въ адъ, какъ густой снѣгъ, а свя-
тая Бригитта (1302—1373), въ одномъ изъ своихъ
«Откровеній», считаетъ ежедневное поступленіе
душъ на рынокъ преисподней — «паче песку мор-
ского». Кто же попадаетъ въ рай? Святые без-
молвствуютъ.
17*
260
Дьяволъ.
Нѣкоторымъ мертвецамъ демоны дѣлаютъ
честь, являясь за душами ихъ цѣлою толпою. Такъ
была унесена съ поля сраженія душа Родриго, по
слѣдняго короля готовъ въ Испаніи. Св. Іаковъ изъ
Вораджіо (бе Ѵога^іпе), собиратель «Золотой
легенды», разсказываетъ поучительную исторію,
какъ нѣкоторые монахи всю ночь, до вос-
хода солнца сидѣли на берегу рѣки и вели
непристойные и праздные разговоры. Вдругъ
видятъ: стремительно плыветъ лодка, полная
гребцовъ, работающихъ веслами съ какою-то
неестественною силою. «Кто вы такіе?» — спра-
шиваютъ монахи. А тѣ отвѣчаютъ: — Мы демоны,
несемъ въ адъ душу Еброина, мажордома Невстрій-
скаго ... — Услыхавъ такія страсти, монахи стру-
сили и, блѣдные, закрестились: «Святая Марія
моли Бога за насъ!» — Вы вовремя спохватились
призвать Марію, — сказали демоны, — потому что
мы намѣревались растерзать васъ и утопить въ на
казаніе за вашу распутную и несвоевременную бол
товню ... — Монахи не заставили повторять нота-
цію дважды и поспѣшили въ монастырь, а нраво-
учительные черти съ высокопоставленнымъ бага
жемъ своимъ поплыли себѣ въ адъ.
Впрочемъ, иногда дьяволы не довольствовались
тѣмъ, что уносили злую душу. Нѣкоторыхъ зло-
дѣевъ они забирали живьемъ и цѣликомъ, прихва
тывая и тѣло. Цезарій изъ Гейстербаха разсказы
ваетъ, какъ у нихъ въ Кёльнѣ одинъ солдатъ, ярый
игрокъ, игралъ съ чортомъ въ кости и проигралъ.
Чортъ ухватилъ его и унесъ сквозь крышу съ та-
кою стремительностью, что слѣдомъ и памятью о
бѣдномъ солдатѣ остались лишь кишки несчастной
жертвы, прилипшія къ черепицамъ. Легенда эта
Адъ.
261
была извѣстна и въ древней русской литературѣ.
Костомаровъ напечаталъ ее по списку XVI вѣка,
принадлежащему Румянцевскому.
«Нѣкій воинъ отдаде себе на всякую игру, и
ни в нощи, ни во дни не даде себѣ покоя, но на
всякъ часъ о семъ печашеся, и мѣшецъ нося сребра,
потрясая имъ и ко игранію призывая; и во всякихъ
играхъ зѣло полученъ: и никто бо отъ него тако
отходя, но всѣхъ обыгрывая. Что же Богъ о немъ
впредъ будущимъ родомъ показа?
«Попущено бысть отъ Бога, дабы с тѣмъ вои-
номъ игралъ діяволъ. И прійде к нему во образѣ
человѣчи, предложи сребро, и воинъ свое, и на-
чата играти; и нимало поступи воину, но все де-
мону сприсобляло, воину же и сребра недостало. И
вскочи воинъ разгнѣвався, рече: или діяволъ еси? И
рече демонъ: престанемъ о семъ, яко уже прибли-
жается день; нѣсть же мнѣ что у тебе, кромѣ са-
мого пояти. И восхитивъ того сквозѣ кровъ хра-
мины, повлече с таковою силою, иже вся внутрен-
няя его обрѣтоша между крова изриновенна и оста-
шася; что же тѣлу сотвори и нигдѣ не обрѣтеся,
аще и много жена его и сыновё о семъ пекущеся;
точію чрево и «ся внутренняя его обрѣтошася».
Близка по содержанію легенда того же вѣка о
пьяницѣ, продавшемъ душу бѣсу.
«Приключися яко нѣцыи человѣцы честніи по
мирскому въ корчемницѣ піяху, и глаголюще с со-
бою о различныхъ вещахъ, бысть же бесѣда и о
семъ, что будетъ послѣ сего житія? тогда одинъ
рече: всуе намъ сіе іереи повѣдаютъ яко по смерти
души живутъ. И сему словеси начата вси смѣя-
тися; и прійде ту абіе нѣкій человѣкъ силный и
великій, и сѣде с ними, повелѣ продавцу принести
262
Дьяволъ.
вина, и начата пити, и вопрошетъ; и рече оный
первый: о душахъ глаголемъ, аще бы кто хотѣлъ
купити мою душу, то убо бы за всѣхъ заплатилъ,
еже испити, и продамъ ю с радостію. Они же всп
безумному глаголанію смѣяхуся. Онъ же пришлецъ
рече: азъ сицецэго продателя ищу; готовъ ю есмь
купити; повѣждь ми, что хощеши за ню пріяти?
Той отверзъ уста рече: за злато и серебро хощу
продати. И абіе согласистася о цѣнѣ, купецъ души
абіе оточте сребро; едаже вси піяху радостно пол
ными сосудами, ничто же печащеся, сей же пре-
далъ есть душу; егда же пріиде вечеръ, рече оный
купецъ: время уже всякому возвратитися во свояси,
обаче нежели разыдемся, да разсудимъ си: егда кт<
купитъ конь, тоже будетъ со уздою или нѣсть того
узды, иже купи? И отвѣщаща вси согласно яко та-
ко есть правда. И се абіе оный окаянный предатель
начатъ отъ страха трепетати, а купецъ оный вос
хитивъ его с тѣломъ пред очима всѣхъ, вознеси
горѣ, и несе душу и тѣло с собою во адъ, ибо діа
волъ бысть во образѣ человѣка. Ктобь есть иный
иже душу купуетъ? Но такъ оный, о немъ же в
гаданіяхъ еще и в сѣни ко Аврааму речено бысть.
даждь ми душу, а богатство возьми себѣ».
Порою для подобныхъ похищеній дьяволъ гри-
мируется чернымъ конемъ или рыцаремъ на чер
номъ конѣ. Въ первомъ видѣ — извѣстная леген-
да — онъ похитилъ Теодориха Великаго: пре-
льстилъ стараго гота сѣсть на вороного коня не
слыханной красоты, который, едва король очутился
на немъ, помчался быстрѣе птицы. Напрасно луч-
шій изъ всадниковъ свиты хочетъ догнать его, на-
прасно мчатся вслѣдъ ему собаки, спущенныя со
своры. Напрасно самъ Теодорихъ, почуявъ сверхъ-
Адъ.
263
естественную силу коня, пробуетъ спрыгнуть на
землю: прилипъ! Тогда всадникъ сталъ издали
звать короля: — Государь! Зачѣмъ ты скачешь
іакъ и когда вернешься?.. — И слышитъ от-
вѣтъ: .— Это чортъ уноситъ меня. Вернусь, когда
будетъ угодно Богу и Дѣвѣ Маріи.
Яковъ Пассаванти (1298—1357), флорентійскій
доминиканецъ, пріоръ св. Маріи Поѵеііа, разсказы-
ваетъ въ своемъ «Зеркалѣ истиннаго покаянія»:
«Читаемъ у Елинаида, что былъ нѣкій графъ въ
Матисконѣ, человѣкъ развратный и великій грѣш-
никъ, гордый противъ Бога, безжалостный и жесто-
кій къ ближнимъ. Будучи важнымъ бариномъ, об-
ладая властью и большими богатствами, здоровый
и сильный, онъ не думалъ, что долженъ будетъ
умереть или что лишится земныхъ благъ и будетъ
судимъ Богомъ. Однажды, въ день Пасхи, когда
онъ въ своемъ дворцѣ, окруженный многими ры-
царями, отроками и почтеннѣйшими изъ гражданъ,
разговлялся за праздничнымъ столомъ, внезапно
въѣхалъ въ ворота дворца, на огромномъ конѣ, нѣ-
кто неизвѣстный; никому не сказавъ ни единаго
слова, приблизился онъ къ тому мѣсту, гдѣ на-
ходился графъ съ обществомъ гостей своихъ, и —
слышимый и видимый всѣми — произнесъ: —
Встань, графъ, и слѣдуй за мной... Графъ, со-
вершенно перепуганный, трепеща, встаетъ и слѣ-
дуетъ за неизвѣстнымъ, которому никто не рѣша-
ется ничего возразить. У воротъ дворца всадникъ
приказалъ графу сѣсть на одну изъ приготовлен-
ныхъ тамъ лошадей и, взявъ ее за узду и увлекая
за собой, понесся во всю прыть по воздуху. Весь
юродъ это видѣлъ и слышалъ жалобные вопли гра-
фа, кричавшаго: — Помогите мнѣ, о граждане, по-
264
Дьяволъ.
могите вашему бѣдному, несчастному графу! — И съ
этими криками исчезъ онъ изъ общества людей
и отправился на вѣка вѣчные въ адъ, въ общество
чертей». Еще раньше Елинанда и Пассаванти со-
вершенно подобную исторію разсказываетъ Петръ
преподобный (1094—1156) въ книгѣ «О чуде-
сахъ». Эти легенды о дьяволѣ-конѣ дали сюжеты
нѣсколькимъ балладамъ: Соути (баллада, въ ко-
торой описывается, какъ одна старушка ѣхала на
черномъ конѣ вдвоемъ, и кто сидѣлъ впереди), и
Уланда («Рыцарь Ролленъ»), усвоеннымъ русской ли-
тературѣ прекрасными переводами Жуковскаго, и ге-
ніальному разсказу Эдгара По «Метцгерштейнъ».
Обремененные работою, хватая второпяхъ,
черти часто забираютъ души, не принадле-
жащія имъ по праву, но просто тѣ, что,
такъ сказать, плохо лежатъ. Когда умеръ
императоръ Генрихъ II, одинъ отшельникъ видѣлъ,
какъ дьяволы, цѣлою шайкою, волокли его — въ об-
разѣ медвѣдя—на судъ, которымъ покойникъ былъ,
однако, оправданъ. Григорій Великій разсказыва-
етъ исторію нѣкоего константинопольскаго ноби-
ля, по имени Стефанъ. Вельможа этотъ внезапно
заболѣлъ и умеръ. Приведенный предъ адскимъ
судьею, онъ слышалъ, какъ этотъ послѣдній вос-
кликнулъ: — Кого вы взяли? Я приказывалъ при-
вести сюда не этого, но кузнеца Стефана! .. —
И тотчасъ же нобиль Стефанъ возвратился къ жи-
зни, а вмѣсто него умеръ Стефанъ-кузнецъ. Бы-
вало, однако, и наоборотъ, что впадали въ ошибку
небеса и торжествовало дьявольское право. Ѳома
Кантипратійскій (1201—1270) сообщаетъ случай,
когда дьяволы овладѣли душою очень злого ребен-
ка и понесли ее въ адъ. Архангелъ Михаилъ от-
Адъ.
265
билъ у нихъ добычу, но св. Петръ не впустилъ
мальчишку въ рай и приказалъ Михаилу вернуть
его Сатанѣ.
Попасть въ адъ на вѣчное жительство было
очень легко. Напротивъ, чрезвычайно трудно было
сойти въ адъ въ качествѣ простого посѣтителя,
такъ сказать, на положеніи любопытствующаго ту-
риста. Несмотря на то, многимъ все же удалось
побывать въ преисподней заживо. Списокъ начи-
нается съ Дѣвы Маріи, которая посѣтила адъ въ
сопровожденіи архангела Михаила и множества ан-
геловъ. «Хожденіе Богородицы по мукамъ» — по-
пулярнѣйшій апокрифъ русскаго, да и вообще пра-
вославнаго крестьянства. Затѣмъ — св. Павелъ.
Легенда о его нисшествіи во адъ была очень рас-
пространена въ средніе вѣка и, несомнѣнно, из-
вѣстна Данте. Обыкновенно подобныя нисшествія
являлись результатомъ божественнаго милосердія
къ какому-либо несчастному грѣшнику, вымолен-
ному отъ казни чьимъ-либо святымъ заступниче-
ствомъ, или къ народу, нуждающемуся въ нагляд-
номъ урокѣ адскихъ мученій, потому что онъ за-
былъ заповѣди и предупрежденія Божіи. Но св. Гут-
лака сами черти однажды вытащили изъ кельи и
носили по преисподней, чтобы возмутить его про-
тивъ божественной справедливости нестерпимымъ
зрѣлищемъ адскихъ мукъ. Смѣлый рыцарь Угоне
Альвернійскій отправился въ адъ по приказанію
своего короля, который пожелалъ взять дань съ
Люцифера. Вотъ эффектное перерожденіе сказки
о работникѣ Балдѣ на почвѣ романтическаго фео-
дализма! Въ 1218 году нѣкій графъ предложилъ
большую награду тому, кто сможетъ принести ему
вѣсти, какъ существуетъ на томъ свѣтѣ отецъ его,
266
Дьяволъ.
незадолго умершій. Одинъ бравый рыцарь взялся
за это дѣло. Купивъ секретъ у какого-то колдуна,
онъ пробрался въ адъ, нашелъ стараго графа въ
самомъ плачевномъ положеніи и получилъ отъ него
порученіе убѣдить сына, чтобы тотъ возвратилъ
церкви нѣкоторыя имѣнія, имъ, старикомъ, непра-
вильно захваченныя: тогда, можетъ быты, чертм
не такъ будутъ его мучить. Путешествіе въ адъ по
тѣмъ же мотивамъ и съ тѣмъ же нравоучитель-
нымъ заключеніемъ извѣстно и русскому сказоч-
ному эпосу. Нѣкій злодѣй-генералъ увѣряетъ ко-
роля, будто удачливый солдатъ Тарабановъ похва-
ляется «на тотъ свѣтъ идти да узнать, какъ пожи-
ваетъ тамъ вашъ покойной батюшка». Тарабановь
принимаетъ порученіе, но требуетъ, чтобы и гене-
ралъ шелъ вмѣстѣ съ нимъ. «Вышли они на дворъ:
у крыльца стоитъ дорожная коляска — четверней
запряжена. «Это кому?» — спрашиваетъ сол-
датъ. — «Какъ кому! мы поѣдемъ». — «Нѣтъ,
ваше превосходительство! коляска намъ не потре-
буется; на тотъ свѣтъ надо пѣшкомъ идти». Путь
далекой, захочется солдату ѣсть — вынетъ изъ
ранца сухарикъ, помочитъ въ водѣ и кушаетъ; а
товарищъ его только посматриваетъ да зубами по-
щелкиваетъ. Коли дастъ ему солдатъ сухарикъ —
такъ и ладно, а не дастъ — и такъ идетъ. Близко
ли, далеко ли, скоро ли, коротко ли — не такъ
скоро дѣло дѣлается, какъ скоро сказка сказыва-
ется — пришли они въ густой, дремучій лѣсъ и
спустились въ глубокой-глубокой оврагъ. Тутъ
кольцо остановилося. Солдатъ съ генераломъ сѣ-
ли наземь и принялись сухари глодать; не успѣли
покушать, какъ глядь — мимо ихъ на старомъ ко-
ролѣ два чорта дрова везутъ — большущій возъ! и
Адъ.
267
погоняютъ его дубинками: одинъ съ праваго бо-
ку, а другой съ лѣваго. «Смотрите, ваше превосхо-
дительство, никакъ это старой король?» — «Да,
твоя правда, — говоритъ генералъ, — это онъ са-
мой дрова везетъ». — «Эй, господа нечистые, —
закричалъ солдатъ, — ослободите мнѣ этого по-
койника хоть на малое время; нужно кой о чемъ
е« о разспросить». — «Да, есть намъ время дожи-
даться. Пока ты будешь съ нимъ разговаривать,
•мы за него дрова не потащимъ». — «Зачѣмъ са-
мимъ трудиться, вотъ возьмите у меня свѣжаго
человѣка на смѣну». Черти мигомъ отпрягли ста-
раго короля, а на его мѣсто заложили въ телѣгу
генерала и давай съ обѣихъ сторонъ нажаривать;
тотъ гнется, а везетъ. Солдатъ спросилъ стараго
короля про его житье-бытье на томъ свѣтѣ. «Ахъ,
служивой! плохое мое житье. Поклонись отъ меня
сыну, да попроси, чтобы служилъ по моей душѣ па-
нихиды: авось Господь меня помилуетъ — свобо-
дитъ отъ вѣчной муки. Да накрѣпко ему моимъ
именемъ закажи, чтобы не обижалъ онъ ни черни,
ни войска; не то Богъ заплатитъ». — «Да вѣдь
онъ, пожалуй, вѣры не дастъ моему слову; дай мнѣ
какой-нибудь знакъ». — «Вотъ тебѣ ключъ, какъ
увидтъ его — всему повѣритъ». Только успѣли
они разговоръ покончить, какъ ужъ черти назадъ
ѣдутъ. Солдатъ попрощался съ старымъ коро-
лемъ, взялъ у чертей генерала, и отправился вмѣ-
стѣ съ нимъ въ обратный путь. Приходятъ они въ
свое королевство, являются во дворецъ. «Ваше ве-
личество! — говоритъ солдатъ королю, — видѣлъ
вашего покойнаго родителя — плохое ему на томъ
свѣтѣ житье. Кланяется онъ вамъ и проситъ слу-
жить по его душѣ панихиды, чтобы Богъ помило-
268 Дьяволъ.
валъ — свободилъ его отъ вѣчной муки; да ве-
лѣлъ заказать вамъ накрѣпко: пусть де сынокъ не
обижаетъ ни черни, ни войска. Господь тяжко за
то наказываетъ». — «Да взаправду ли вы на тотъ
свѣтъ ходили, взаправду ли моего отца видѣли?»
Генералъ говоритъ: «На моей спинѣ и теперь знаки
видны, какъ меня черти дубинками погоняли». А
солдатъ ключъ подаетъ; король глянулъ: «Ахъ, вѣдь
это тотъ самой ключъ, отъ тайного кабинета, что,
какъ хоронили батюшку, такъ позабыли у него
изъ кармана вынуть». Въ другомъ варіантѣ еще
выразительнѣе:
— «Что жъ съ тобою отецъ наказалъ?» —
«Да велѣлъ сказать: коли ваше величество будете
управлять королевствомъ такъ же не по правдъ,
какъ онъ управлялъ, то и съ вами то же будетъ».
Вѣра въ возможность посѣщенія ада была очень
распространена въ народѣ, о чемъ свидѣтельству-
етъ великое множество шуточныхъ сказокъ и
анекдотовъ о разныхъ плутахъ, которые, играя на
этой стрункѣ, дурачили глупыхъ ханжей и суевѣр-
ныхъ бабъ. Разсказы эти безчисленны въ фоль-
клорѣ безусловно всѣхъ европейскихъ странъ, а
русскій ими, кажется, богаче всѣхъ. «Сидитъ на
печи старуха. Пришелъ солдатъ: «Бабушка, дай
пообѣдать». Она дала ему пообѣдать. «А какъ
тебя зовутъ, родимый?» — «Я — Тихонъ, съ того
свѣта спиханъ». — «У меня тамъ сынокъ Фила-
тушка; повѣсти, какъ живетъ тамъ!» — «Онъ, ба-
бушка, свиней пасетъ; ну, да и хлопотно жъ ему:
весь-то онъ оборвался, весь-то онъ обносился!» —
«Ахъ,- батюшка-свѣты! ну, служивой, я съ тобой
къ сынку гостинецъ пошлю: унеси къ нему шубу,
поддевку да цѣлковый денегъ». — «Хорошо, бабуш-
Адъ.
269
ка, унесу!» Взялъ шубу съ поддевкой да цѣлковой-
рубль и ушелъ, куда самъ зналъ. А старухинъ
сынъ на ту пору въ лѣсъ за дровами ѣздилъ; воро-
тился онъ домой, старуха и говоритъ: «А ко мнѣ
вѣсточка пришла отъ Филатушки!» — «Какая вѣ-
сточка?» — «Давича приходилъ солдатъ Тихонъ,
съ того свѣта спиханъ; я съ нимъ гостинецъ къ
Филатушкѣ послала ...» — «Коли такъ, — гово-
ритъ сынъ, — прощай, матушка! я поѣду по воль-
ному свѣту; когда найду дураковатѣй тебя — буду
тебя и кормить и поить, а не найду — со двора
спихну». Повернулся и пошелъ въ путь-дорогу».
Посѣщеніе могло совершиться двоякимъ обра-
зомъ: тѣлесно — путешествіемъ и духовно — ви-
дѣніемъ. Второй способъ наиболѣе частый. Видѣ-
ніямъ ада подвергались обыкновенно люди, обрѣ-
тавшіеся либо въ крайне возбужденномъ, экстати-
ческомъ напряженіи организма, либо, наоборотъ,
ослабленные долгою болѣзнью или какою-либо дру-
гою причиною до полнаго упадка жизненной энер-
гіи, до летаргическаго состоянія, похожаго на
смерть. Такъ видѣлъ адъ св. Фурсей, ирландскій
монахъ VII вѣка. Послѣ трехъ дней болѣзни ему
явились два ангела, которымъ предшествовалъ тре-
тій съ огненнымъ мечомъ и сверкающимъ щитомъ,
и повели его смотрѣть грозящія человѣчеству муки.
Карлъ Толстый (839—888) однажды, ложась спать,
услыхалъ страшный голосъ, сказавшій ему: «Вотъ,
Карлъ, сейчасъ душа твоя оставіитъ тѣло и будетъ
отведена, чтобы видѣть суды Божіи!..» Такъ и
случилось. Альберихъ, сынъ одного барона въ Кам-
паніи, въ девятилѣтнемъ возрастѣ подвергся обмо-
року, продолжавшемуся девять дней. За это время
онъ, сопровождаемый св. Петромъ и двумя ангела-
Дьяволъ.
270
ми, успѣлъ осмотрѣть и адъ, и рай. Въ 1149 году
одинъ ирландскій рыцарь, по имени Тундалъ, че-
ловѣкъ нечестивый и безнравственный, былъ оше-
ломленъ въ дракѣ со своимъ должникомъ тяже-
лымъ ударомъ топора. Придя въ себя, онъ разска-
зывалъ, что видѣлъ на томъ свѣтѣ. Къ такого рода
загробнымъ путешествіямъ относится русскій лѣ-
тописный разсказъ о летаргіи Ѳедора Краснаго и
великолѣпная поэтическая концепція Некрасовскаго
«Власа». Напротивъ, герои рыцарскихъ романовъ:
Угоне Альвернійскій, Гверинъ Злополучный и ры
царь Оуэнъ побывали въ аду живою плотью и кро-
вью, по слѣдамъ Улисса и Энея, которыхъ литера
турными потомками они были. Точно также посѣ-
тилъ адъ Данте.
И въ томъ, и въ другомъ случаѣ посѣщеніе ад
было не безопасно/ Св. Фурсей всю жизнь носилъ
слѣды отъ обжога адскимъ огнемъ. Демоны тер
пѣть не могли видѣть у себя живыхъ пришельцевъ.
Карла Толстаго они пытались зацѣпить огненными
крюками, а одного благочестивца изъ Нортумбер-
ланда, о которомъ разсказываетъ Бэда Преподоб-
ный (673—735), едва не захватили раскаленными
щипцами. Страдали отъ нихъ и юный Альберихъ,
и рыцарь Оуэнъ, и всѣ другіе. То же самое въ на-
шихъ старовѣрческихъ легендахъ. И, наконецъ,
даже самъ Данте признается, что безъ защиты
Виргилія и небеснаго посланника ему не разъ мо-
гло прійтись плохо отъ мрачныхъ хозяевъ печаль-
наго царства, какъ гостю неудобному и непрошен-
ному. Такъ что посѣтителямъ, нисходившимъ
въ адъ по непосредственной силѣ божественнаго
милосердія, обыкновенно давался въ охрану ангелъ-
путеводитель.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Адскія муки.
Адъ существуетъ для совмѣстнаго наказанія
грѣшниковъ и дьяволовъ, казнимыхъ и палачей.
Противорѣчивое существо Сатаны совмѣщаетъ въ
сбѣ качества и обязанности, по первому взгляду,
казалось бы, непримиримыя. Первая причина зла въ
мірѣ, неустанный подстрекатель грѣха и вѣчный
соблазнитель душъ, онъ въ то же время оказыва-
ется и главнымъ палачомъ челіовѣчества, караю-
щимъ зло и искупающимъ грѣхъ чрезъ справедли-
вое возмездіе.
Нѣтъ въ жизни человѣка проступка настолько
мелкаго, въ умѣ — мысли настолько незначитель-
ной, чтобы демоны ихъ не поймали и не сохра-
нили въ своей цѣпкой памяти, если есть въ нихъ
хоть намекъ на грѣхъ. Святой Августинъ видѣлъ
однажды дьявола, несшаго на плечахъ огромную
книгу, въ которой были записаны всѣ грѣхи чело-
вѣческіе. Но чаще дьяволъ является, вмѣсто такого
гроссбуха, со спеціальною особою книгою для грѣ-
ховъ каждаго грѣшника. Книгу эту, черную и увѣ-
систую, онъ противопоставляетъ маленькой золо-
той книжкѣ, въ которую ангелъ-хранитель съ лю-
бовью записываетъ заслуги и добрыя дѣла человѣ-
272
Дьяволъ.
ка. Къ вѣсамъ божественнаго Правосудія дьяволы
тащатъ свою книгу шумною оравою и съ трескомъ
гнѣвно швыряютъ ее на чашку вѣсовъ, но малень-
кая книжка ангела-хранителя всегда перетягиваетъ
ихъ томъ. Во многихъ средневѣковыхъ церквахъ,
напр. въ Гальберштадтскомъ соборѣ, изображенъ
на картинахъ дьяволъ, записывающій имена тѣхъ,
кто во время богослуженія спитъ, разговариваетъ
или нарушаетъ благочиніе. Въ «Житіи» св. Аикадра
мы читаемъ, какъ одинъ бѣдняга нарушилъ свя-
тость вескреснаго дня тѣмъ, что вздумалъ остричь
волосы. И что же? Сейчасъ же явился дьяволъ, а
домашніе видѣли, какъ онъ, притаясь въ углу, по-
спѣшно записывалъ совершенный грѣхъ на листкѣ
пергамента.
Обыкновенно, грѣшникъ, не удостоенный поми-
лованія, отбываетъ свою кару въ аду. Но бывали
случаи, что Сатана, захвативъ грѣшника на мѣстъ
преступленія, расправлялся съ нимъ еще при жи-
зни, предупреждая божественное отмщеніе. Такъ
задушилъ онъ св>. Регула, унесъ убійцъ св. Годе-
гранда, одна потаскушка, пытавшаяся вовлечь въ
грѣхъ св. Илію Пещерника, получила отъ дьявола
жесточайшую трепку. По словамъ Ліутпранда, дья-
волъ избилъ до смерти порочнѣйшаго изъ папъ
Іоанна XXII, заставъ его въ постели въ объятіяхъ
наложницы, при чемъ не принялъ во вниманіе даже
любезности, съ которою этотъ первосвященникъ,
покуда былъ живъ и здоровъ, имѣлъ обыкновеніе
пить за столомъ своимъ его, дьяволово, здоровье.
Монахъ Филиппъ изъ Сьены разсказываетъ исто-
рію одной тщеславной красавицы, имѣвшей обык-
новеніе проводить цѣлые часы за туалетомъ, укра-
шая свою прелестную особу. Дьяволъ такъ ее из-
Адскія муки.
273
уродовалъ, что несчастная умерла отъ стыда и стра-
ха. Это случилось въ Сьенѣ въ 1322 г. по Р. X.
А 27 мая 1562 г. въ 7 часовъ вечера въ Антвер-
пенѣ дьяволъ задушилъ одну дѣвушку за то, что
она, будучи приглашена на свадьбу, посмѣла ку-
пить себѣ полотна по девяти талеровъ аршинъ,
чтобы сшить воротникъ въ сборку вѣеромъ, какъ
тогда носили. Часто дьяволъ бьетъ, душитъ или
уноситъ тѣхъ, кто выказываетъ неуваженіе къ мо-
щамъ или смѣется надъ священными обрядами; вхо-
дитъ въ тѣло тѣхъ, кто невнимательно слушаетъ
священную службу; либо, къ великому стыду ви-
новныхъ, во всеуслышаніе обличаетъ ихъ въ тай-
ныхъ грѣхахъ. Часто бѣшенство дьявола насыща-
ется не ранѣе того, какъ онъ натѣшится надъ тру-
помъ грѣшника. Много ужасныхъ исторій разска-
зывалось о тѣлахъ, вихремъ выброшенныхъ вонъ
изъ церкви, или адскимъ огнемъ сожженныхъ въ
своей могилѣ, или растерзанныхъ на куски. О
«растерзаннаго Фауста кускахъ» говоритъ заклю-
чительная сцена трагедіи Марло.
Иногда даже честное погребеніе грѣшника не
помогаетъ ему. Могила его проваливается и тѣло
вмѣстѣ съ гробомъ падаетъ прямо въ адъ, откуда
несчастнаго могутъ выкупить развѣ только безчи-
сленныя панихиды, сорокоусты, заупокойныя обѣд-
ни, милостыня, строеніе церквей и пр. Это сю-
жетъ древнерусскаго «Сказанія о Щиловѣ мона-
стырѣ, иже въ Великомъ Новѣградѣ». Посадникъ
Щило нажился отъ ростовщичества, хотя и сравни-
тельно умѣреннаго: «имаше же лихвы на 14 гривенъ
и 4 деньги точію по единой денгѣ на годъ, болѣ же
того отнюдь не имаше». На деньги эти онъ вы-
строилъ церковь. Епископъ «Иванъ», узнавъ про-
А. В. Амфитеатровъ. XVII1, 18
274
Дьяволъ.
исхожденіе денегъ, «рече ему: уподобился еси Иса-
ву, лестію вземъ благословеніе отъ мене на тако-
вое божественное дѣло; нынѣ же повелѣваю ти ити
в домъ свой, и повелѣ (и) у зданія своего въ стѣнѣ
устроити гробъ, и повѣжь вся своя тайны отцу своему
духовному, и вздѣвъ срачицу и саванъ и вся яже
суть подобна на погребаніе мертвымъ, и ляси въ
созданіи своемъ во гробѣ ономъ, и повелѣ (и) и над-
гробное отпѣти, и Богъ всѣхъ насъ свѣдый тайная
сердецъ, елико хощетъ, то и сотворитъ, мы же ко
освященію готови будемъ. Щилъ же въ недоумѣ-
ніи велицѣ бывъ, рыдаа и плачася иде въ домъ свой,
повелѣнія же святителева не смѣ преслушати, вско-
рѣ вся повелѣваетъ устроити заповѣданная святи-
телемъ. Егда же надгробное пѣніе соборне отпѣ-
та надъ нимъ, внезапу не обрѣтеся гробъ съ поло-
женнымъ въ немъ и бысть въ томъ мѣстѣ про-
пасть. Святителю же пришедшу на освященіе цер-
кви по моленію Щилову и видитъ страшное оно и
ужасное видѣніе страха и трепета исполни и повелѣ
иконописцемъ написати вапы на стѣнѣ, видѣніе
повѣдающе о братѣ Щилѣ во адовѣ днѣ надъ всѣмъ
гробомъ его, и несвященну церковь повелѣ запеча-
тлѣти, дондеже изволитъ Богъ о немъ своего чело-
вѣколюбія смотрѣніемъ, и отъиде въ домъ святѣй
Софѣи». Сынъ Щиловъ, чтобы вызволить прова-
лившагося въ адъ родителя, по совѣту епископа, за-
казываетъ сорокоусты въ 40 церквяхъ. По исте-
ченіи 40 дней — «видитъ въ надстѣнномъ писаніи,
иже надъ гробомъ, Щила во адѣ во гробѣ, главу же
его внѣ ада». Послѣ второго пріема сорокоустовъ,
надстѣнное писаніе возвѣстило, что Щило выбрался
изъ пекла уже до пояса. Послѣ третьяго — «видѣ въ
надстѣнномъ писаніи Щила внѣ ада съ гробомъ всего
Адскія муки.
275
изшедша; такоже и гробъ его верху земли обретеся
надъ- пропастью, пропасти же не бѣ видѣти, во гро-
бѣ же весь цѣлъ обрѣтеся, якоже и положенъ».
Св. Тереза вымолила однажды у Бога разрѣ-
шеніе — немножко попробовать адскихъ мукъ.
Даже шесть лѣтъ спустя послѣ этой, дарованной ей
милости, воспоминаніе испытанныхъ страданій ле-
денило ее ужасомъ.
Много есть исторій ю грѣшникахъ, выходив-
шихъ изъ ада на короткій срокъ съ единственною
цѣлью предостеречь живущихъ о невыразимыхъ
укахъ, которыми свирѣпствуетъ адъ. По разсказу
Якова Пассаванти, сэръ Ло, профессоръ философіи
въ Парижѣ, имѣлъ ученика — «остраго и тонкаго
въ диспутахъ, но гордаго и порочнаго въ жизни».
Студентъ этотъ умеръ, но нѣсколько дней спустя
явился своему профессору и сообщилъ, что онъ осу-
жденъ и терпитъ муку въ аду. Чтобы дать профес-
сору хоть малое представленіе объ испытываемыхъ
имъ страданіяхъ, мертвецъ стряхнулъ съ своего
пальца на ладонь учителя капельку пота, и она
< прожгла руку насквозь съ страшною болью, по-
добно пламенной и острѣйшей стрѣлѣ».
По словамъ богослововъ, адскія мученія не толь-
ко вѣчны во времени, но и не менѣе настойчивы
въ пространствѣ — въ томъ смыслѣ, что нѣтъ въ
существѣ грѣшника такой, хотя бы малѣйшей, ча -
стицы, котораія не испытывала бы невыносимыхъ
страданій, всегда одинаково напряженныхъ. Глав-
нымъ орудіемъ адской казни былъ югонь. Ори-
генъ, Лактанцій, Іоаннъ Дамаскинъ почитали ад-
скій огонь чисто духовнымъ и метафорическимъ.
Но большинство свв. отцовъ держалось за его ма-
теріальность, а бл. Августинъ утверждаетъ, что,
18*
276
Дьяволъ.
если бы всѣ моря хлынули въ адъ, то все-таки без-
сильны были бы умягчитъ ярый жаръ ужаснаго пла-
мени, вѣчно тамъ пылающаго. Во всѣхъ безъ ис-
ключенія славянскихъ языкахъ, а также въ ново-
греческомъ и многихъ германскихъ нарѣчіяхъ адъ
(пекло, різза, ЬесЬ, рокоі, зтеіа т. д.) напоминаетъ
о происхожденіи своемъ отъ горящей смолы, «Всѣ
въ огнѣ горѣть будете неугасимомъ. Всѣ въ смолѣ
будете кипѣть неутолимой», — сулитъ въ «Грозѣ»
сумасшедшая барыня... Кромѣ огня, есть въ
аду и ледъ, яростные вѣтры, проливные дожди,
ужасныя чудовища и тысячи видовъ мученій, котс-
рыя выдумываютъ дьяволы для жертвъ своихъ. Св.
Ѳома доказываетъ, что это ихъ право и долгъ, —
поэтому они дѣлаютъ все, чтобы пугать и мучилъ
грѣшниковъ, а въ довершеніе страданій злобно
смѣются и издѣваются надъ ними. Главное мученіе
грѣшниковъ состоитъ въ томъ, что они навѣки
лишены лицезрѣнія Божія и знаютъ о блаженствѣ
святыхъ. Въ послѣднемъ пунктѣ, впрочемъ, мнѣ-
нія расходятся. Нѣкоторые авторы утверждаютъ,
что святые-то видятъ муки грѣшниковъ, но грѣй -
ники не видятъ блаженства святыхъ. Св. Григорій
Великій находитъ, что страданіе грѣшниковъ —
пріятное зрѣлище для праведныхъ, а Бернарль
Клервосскій основываетъ это положеніе на четы-
рехъ причинахъ: 1) святые радуются, что столь
ужасныя муки не выпали на ихъ долю; 2) они успо-
коены, что, разъ всѣ виновные наказаны, имъ, свя-
тымъ, уже нечего бояться никакихъ козней, ни
дьявольскихъ, ни человѣческихъ; 3) въ силу кон-
траста, ихъ блаженство кажется еще болѣе совер-
шеннымъ; 4) то, что нравится Богу, должно нра-
виться и праведнымъ.
Адскія муки.
277
Уже въ VI и VII вѣкахъ появляются попытки къ
реализаціи этого воображаемаго зрѣлища. Монахъ
Петръ, о которомъ вспоминаетъ Григорій Великій
въ одномъ изъ своихъ діалоговъ, видѣлъ души осу-
жденныхъ погруженнными въ безбрежное море
огня. Фурсей видѣлъ четыре великихъ пламени, на
слизкомъ разстояніи одно отъ другого: въ нихъ
казнились по разрядамъ четыре класса грѣшниковъ,
а около хлопотало множество демоновъ. Это дѣ-
леніе казнящаго пламени на четверо, знакомо и
русскимъ духовнымъ стихамъ:
Подымуі ся съ неба волменскій громъ (молнія и громъ),
Рншибегь мать-сыру-землю на двѣ полосы,
Разступится мать-сыра-земля на четыре четверти;
Протеч тъ грѣшнымъ рабаяъ рѣпа огненная
Стъ востоку солнца до запада,
Пламя пышетъ отъ земли и до небеси.
Древность этихъ видѣній сказывается однооб-
разіемъ кары, — такъ сказать, оптовой и поголов-
ной. Позднѣйшіе вѣка явили себя болѣе изобрѣ-
тательными на ужасы.
Монахъ Веттинъ, видѣніе котораго, разсказан-
ное однимъ аббатомъ изъ монастыря въ Рейхенау,
относится къ IX вѣку, достигъ, въ сопровожденіи
ангела, горъ неподражаемой красоты и вышины:
казалось, онѣ были изъ мрамора. Подножія ихъ
опоясывала огромная рѣка пламени. Въ волнахъ
ея горѣли, въ безчисленномъ множествѣ, грѣшники,
другіе же терпѣли иныя муки по берегамъ. Такъ,
въ одномъ пламенномъ столбѣ Веттинъ видѣлъ мно-
жество священнослужителей различныхъ степеней
привязанными къ кольямъ — каждый противъ
своей наложницы, точно такъ же связанной. Ан-
гелъ объяснилъ Веттину, что этихъ грѣшниковъ
278
Дьяволъ.
во всѣ дни года, за исключеніемъ одного, сѣкутъ по
дѣтороднымъ частямъ. Нѣкоторыхъ знакомыхъ
монаховъ Веттинъ видѣлъ заключенными въ мрач-
номъ, полномъ копоти, замкѣ, изъ котораго ва
лилъ густой дымъ, а одинъ изъ нихъ, въ до-
вершеніе казни, томился, замкнутый въ свинцо-
вомъ гробу.
Еще разнообразнѣе муки ада въ видѣніи мо
наха Альбериха (XIII вѣкъ), котораго онъ удосто
ился еще ребенкомъ. Онъ видѣлъ души погружен
ными, среди какой-то страшной долины, въ ледъ —
однѣ по щиколку, другія до колѣнъ, третьи пс
грудь, четвертыя по самую голову. Далѣе тянуло
лѣсъ ужасныхъ деревьевъ по 60 локтей вышиною
покрытыхъ иглами1: на ихъ старыхъ колючкахъ ви-
сѣли, прицѣпленныя за груди, тѣ злыя бабы, кото-
рыя при жизни отказывались кормить своимъ мо-
локомъ младенцевъ, оставшихся сиротами безъ ма
тери; за это теперь каждую изъ нихъ сосало по двѣ
змѣи. По лѣстницѣ изъ раскаленнаго чугуна вы-
шиною въ 365 локтей (по числу дней сол-
нечнаго года) поднимались и спускались тѣ
кто не воздерживался отъ плотскаго совоку-
пленія въ воскресные и праздничные дни; внизу
лѣстницы кипѣлъ смолою и масломъ громадный ко-
телъ, и грѣшники падали въ него по очереди1 2. Въ
ужасномъ огнѣ, подобномъ огню хлѣбной печи,
жарились тираны; въ огненномъ озерѣ кипѣли убій-
цы; въ огромномъ тазу, наполненномъ расплавлен-
ной мѣдью, оловомъ и свинцомъ въ смѣшеніи съ
сѣрою и смолою, варились мало внимательные при-
хожане, терпимо относящіеся къ дурнымъ нравамъ
1 См. ниже „Слово о мукахъ".
2 См. ниже „Слово о мукахъ".
Адскія муки.
279
своихъ священниковъ. Далѣе разверзалось, подоб-
но колодцу, жерло самой глубокой адской пропа-
сти, дышавшее ужасами мрака, зловоніемъ и во-
плями. Поблизости прикованъ былъ на желѣзной
цѣпи громадный змѣй, предъ которымъ рѣяло въ
воздухѣ множество душъ; втягивая дыханіе, змѣй
юглощалъ души эти, какъ мошекъ, а, выдыхая,
изрыгалъ ихъ горящими искрами. Святотатцы ки-
пѣли въ озерѣ расплавленнаго металла, на кото-
ромъ буря воздымала шумныя волны. Въ другомъ
озерѣ, сѣрномъ, полномъ змѣй и скорпіоновъ, вѣч-
но тонули измѣнники, предатели и лжесвидѣтели.
Воры и грабители закованы были въ тяжелыя цѣпи
изъ раскаленнаго желѣза, а также и въ тяжелыя,
іоже желѣзныя, шейныя рогатки.
Эти первобытныя западныя «оды» вполнѣ схо-
дятся съ широко распространеннымъ въ народѣ
русскомъ «Словомъ о мукахъ» или «Хожденіемъ
Богородицы по мукамъ», любимымъ апокрифомъ
русскихъ старообрядцевъ. Списки и варіанты «Хо-
жденія» безчисленны. Привожу, для сравненія,
одинъ изъ кратчайшихъ, духоборческой редакціи.
«Первая мука. Речетъ Пресвятая Богородица
Михаилу Архангелу: «Поведи меня по мукамъ, гдѣ
много мучится, гдѣ тьма кромѣшная, черви не-
осыпающіе». Повелъ ее Михаилъ Архангелъ по
мукамъ; привелъ къ древу желѣзному и огненному
и вѣтви на ней огненныя. Речетъ Пресвятая Бого-
родица Михаилу Архангелу: «Сіи люди о какихъ
грѣхахъ мучатся?» — «Сіи люди съ древо дворъ съ
дворомъ смутились, за то мучатся».
«Вторая мука. Привелъ къ тремъ кругамъ ог-
неннымъ, наполненнымъ народами. Речетъ Пре-
святая Богородица Михаилу Архангелу: «Сіи люди
280
Дьяволъ.
о какихъ грѣхахъ мучатся?» — «Сіи люди по вос-
креснымъ днямъ блудъ творили — за то и мучатся.
«Третья мука. Привелъ къ огненной рѣкѣ отъ
востока до запада. Речетъ Пресвятая Богородица:
«Сіи люди о какихъ грѣхахъ мучатся?»—«Сіи люди
во огнѣ стоятъ по колѣно — тѣ родителей не по-
читали; какіе стоятъ по поясъ — тѣ блудъ тво-
рили. Какіе стоятъ по грудь — тѣ учились сквер-
нословить. Какіе стоятъ въ огнѣ по уши — тѣ не
питали отцовъ своихъ духовныхъ и бранили ихъ,
за что и мучатся.
«Четвертая мука. Привелъ къ палатѣ болѣзнен-
ной и огненной. Речетъ Пресвятая Богородица:
«Сіи люди о какихъ грѣхахъ мучатся?» — «Сіи
люди неправедные правосудцы.
«Пятая мука. Привелъ къ червямъ не осыпаю-
щимся. Речетъ Пресвятая Богородица: «Сіи люди
о какихъ грѣхахъ мучатся?» — «Сіи люди жили на
землѣ, не знали ни постовъ, ни средъ, ни пятницъ,
не получали церковныхъ заповѣдей, оставляли
святость, возлюбили тьму, за то и мучатся».
«Шестая мука. Привелъ къ змѣямъ лютымъ,
зубомъ грызутъ тѣло человѣческое и сердца ихъ
сосутъ. Речетъ Пресвятая Богородица: «Сіи люди
о какихъ грѣхахъ мучатся?» — «Сіи люди чародѣю
прислужники, отцовъ и матерей съ дѣтьми разлу-
чали, — за то и мучатся».
«Седьмая мука. Привелъ къ смолѣ кипучей. Ре-
четъ Пресвятая Богородица: «Сіи люди о какихъ
грѣхахъ мучатся?» — «Сіи люди сребролюбники,
торгующіе грабители, — за то и мучатся вѣчной
мукой».
Но изъ всѣхъ описаній ада, оставленныхъ намь
средними вѣками, самою возвышенною поэзіей
Адскія муки.
281
ужаса дышитъ и наибольшею изобрѣтательностью
фантазіи сверкаетъ «Видѣніе» Тундала. Избѣжавъ
лапъ безчисленныхъ демоновъ, душа Тундала, со-
провождаемая свѣтлымъ ангеломъ, достигла, сквозь
г)стѣйшій мракъ, ужасной долины, усѣянной пы-
лающимъ углемъ и покрытой небомъ изъ раска-
леннаго желѣза толщиною въ шесть локтей. На
эту ужасную крышу непрерывнымъ дождемъ пада-
ютъ души убійцъ, чтобы растаять въ ея жару, по-
добно жиру на сковородѣ; сдѣлавшись жидкими,
онѣ протекаютъ сквозь металлъ, какъ воскъ че-
резъ сукно, и капаютъ на горящіе внизу угли, по-
слѣ чего принимаютъ свой первичный видъ, обно-
вляясь для вѣчнаго страданія. Далѣе возвышается
гора, невиданной громадности, ужасъ наводящая
своимъ пустыннымъ величіемъ. На нее поднимаются
по узкой тропинкѣ, по одну сторону которой пыла-
етъ сѣрный огонь, зловонный и дымный, а по дру-
гую— падаютъ градъ и снѣгъ. Горазаселена демо-
нами, вооруженными крюками и трезубцами; они ло-
вятъ души интригановъ и вѣроломцевъ, вынужден-
ныхъ идти по этой тропѣ, тащатъ ихъ внизъ и пере-
мѣнно перешвыриваютъ изъ огня въ ледъ, изо льда
въ огонь. Вотъ другая долина, такая угрюмая и
мрачная, что не разглядѣть въ ней дна. Бушующій
въ ней вѣтеръ звѣремъ воетъ, разнося грохотъ
протекающей въ ней сѣрной рѣки и непрерывный
стонъ казнимыхъ грѣшниковъ, и невозможно ды-
шать въ ней отъ зловреднаго сѣрнаго дыма. Че-
резъ бездну эту перекинутъ мостъ, длиною въ ты-
сячу шаговъ, а шириною не болѣе одного вершка
для гордецовъ, которыхъ гонятъ по немъ, покуда
они не сорвутся и низвергнутся въ муку вѣчную.
Долгій и трудный путь приводитъ душу, изумлен-
282
Дьяволъ.
ную ужасомъ, къ звѣрю, величайшему высочай-
шихъ горъ, и нестерпимо страшнаго вида. Его гла-
за подобны пылающимъ холмамъ, а пасть могла бы
вмѣстить десять тысячъ вооруженныхъ воиновъ.
Два гиганта, подобно двумъ колоннамъ, держать
эту пасть всегда разверзнутую, и она дышитъ не-
угасимымъ огнемъ. Торопимыя и понуждаемся
полчищемъ чертей, души скупцовъ устремляются
противъ огня въ пасть звѣря и падаютъ въ чрево
его, изъ коего вырывается вопль тьмы темъ му-
чимыхъ. Затѣмъ слѣдуетъ озеро, огромное и бур-
ное, населенное свирѣпыми, ужасно ревущими, звѣ-
рями. Черезъ него тоже переброшенъ мостъ,
длиною въ двѣ мили, шириною въ четверть аршина
и утыканный острѣйшими гвоздями. Звѣри сидять
подъ мостомъ, изрыгая пламя, и поглощаютъ па-
дающія къ нимъ души воровъ и похитителей. Изъ
колоссальнаго зданія, имѣющаго видъ круглой пе-
чи, вырывается пламя, язвящее и обжигающее души
на разстояніи тысячи шаговъ. Передъ вратами, сре-
ди лютаго огня, расположились дьяволы-палачи, во-
оруженные ножами, косами, буравами, топорами,
мотыками, заступами и другими острыми инстру-
ментами. Тутъ казнь обжоръ. Съ нихъ дерутъ
кожу, рубятъ имъ головы, нанизываютъ ихъ на
шесты, четвертуютъ, рѣжутъ на мелкіе куски и,
наконецъ, бросаютъ въ огонь чортовой печи. Да-
лѣе на озерѣ, покрытомъ льдомъ, сидитъ звѣрь,
совершенно непохожій на другихъ: у него двѣ ноги,
два крыла, длиннѣйшая шея и желѣзный клювъ, из-
вергающій неугасимое пламя. Этотъ звѣрь пожи-
раетъ всѣ души, которыя къ нему приближаются,
и, переваривъ, выбрасываютъ ихъ каломъ на ледъ
озера, гдѣ каждая душа принимаетъ свой перво-
Адскія муки.
283
начальный видъ и — тотчасъ же каждая становится
беременною, все равно, душа ли то женщины или
мужчины. Беременность душъ протекаетъ въ обыч-
номъ порядкѣ, при чемъ онѣ все время остаются на
льду и изнываютъ -отъ боли во внутренностяхъ,
раздираемыхъ носимымъ ими потомствомъ. Въ на-
значенный срокъ онѣ разрѣшаются отъ бремени, —
мужчины, какъ женщины! •— чудовищными звѣ-
рями, имѣющими головы изъ раскаленнаго желѣза,
острѣйшіе клювы и хвосты, усаженные острыми
крючками. Эти звѣри выходятъ изъ какой угодно
части тѣла и при этомъ разрываютъ и тащатъ за
с ’бою внутренности, грызутъ тѣло, царапаются, ре-
вутъ. Это, по преимуществу, казнь сладостраст-
никовъ, въ особенности тѣхъ, кто нарушилъ дан-
ный Богу обѣтъ цѣломудрія. Еще долина. Она за-
строена кузнецами. Безчисленные черти, въ видѣ
кузнецовъ, хватаютъ души раскаленными щипцами,
бросаютъ ихъ въ жаръ, постоянно поддерживаемый
разду валомъ, и, когда душа накалится до ковкости,
берутъ ее изъ огня большими желѣзными вилами
и, наткнувъ такимъ образомъ вмѣстѣ двадцать,
тридцать, даже сто душъ, бросаютъ эту пламен-
ную массу на наковальни подъ молоты другихъ
чертей, которые стучатъ безъ перерыва. Когда мо-
лоты сплющатъ души въ лепешку, ее перебрасы-
ваютъ другимъ кузнецамъ, не менѣе свирѣпымъ,
которые перековываютъ ихъ обратно въ первобыт-
ный видъ, чтобы потомъ повторить всю игру съ
начала. Самъ Тундалъ подвергся этой мукѣ, уста-
новленной для тѣхъ, кто безпечно накопляетъ
грѣхи, не избывая ихъ исповѣдью. Выдержавъ по-
слѣднее мытарство, душа достигаетъ жерла послѣд-
ней и самой глубокой адской пропасти, похожей
284 Дьяволъ.
на четырехугольную цистерну, изъ которой под-
нимается высочайшій столбъ огня и дыма. Без-
конечное множество душъ и демоновъ крутятся въ
столбѣ этомъ наподобіе искръ, а потомъ опять па
даютъ въ бездну. Здѣсь, въ недосягаемой глубинѣ
провала, лежитъ Князь Тьмы, растянутый цѣпями
на громадной желѣзной рѣшеткѣ. Вокругъ него
тѣснятся черти, разжигая и раздувая подъ рѣшет-
кою съ трескомъ пылающій уголь. Князь Тьмы —
необычайной величины, черенъ, какъ вороновс
крыло; онъ машетъ во мракѣ тысячей рукъ, воору-
женныхъ желѣзными когтями, и длиннѣйшимъ
хвостомъ, усаженнымъ преострыми стрѣлами. Кор
чится и тянется во мракѣ страшное чудовище и,
бѣсясь отъ боли и злобы, вскидываетъ руки свои въ
воздухъ, напитанный душами, и всѣ ихъ, сколько
ни схватитъ, выжимаетъ въ свою пересохшую
пасть, подобно тому, какъ жаждущій крестьянинъ
дѣлаетъ это съ кистью винограда. Потомъ онъ
выдыхаетъ ихъ, но, только что они полетѣли вс
всѣ стороны, какъ новый вздохъ исполинской гру
ди опять тянетъ ихъ въ нее. Это казнь атеистовъ,
скептиковъ, сомнѣвающихся въ милосердіи Божі-
емъ, а также всѣхъ великихъ грѣшниковъ, для ко-
торыхъ прочія мученія были только подготовитель-
ною ступенью къ этому — высшему и вѣчному.
Другіе описывали адъ огромною кухнею или тра-
пезною, въ которой дьяволы — повара и ѣдоки,
а души осужденныхъ — кушанья разнаго пригото-
вленія. Уже Джіакомино Веронскій изображаетъ,
какъ Вельзевулъ «поджариваетъ душу, что добрую
свинью» (согп’ип Ьеі рогсо аі Іо§о), заправляетъ ее
соусомъ изъ воды, сажи, соли, вина, желчи, крѣп-
каго уксуса и нѣсколькими каплями смертельнаго
Адскія муки.
285
яда и, въ такомъ аппетитномъ видѣ, отправляетъ
ее къ столу адскаго царя; но тотъ, попробовавъ ку-
сочекъ души, сейчасъ же отсылаетъ ее обратно,
жалуясь, что она не дожарена. Современникъ Джа-
комино, французскій трубадуръ Радульфъ де Гу-
данъ, описываетъ въ своей поэмѣ «Сонъ объ адѣ»
(«Ье зоп&е сГепТег») большое пиршество, на кото-
ромъ де и онъ присутствовалъ, въ день, когда ко-
роль Вельзевулъ держалъ открытый столъ и общее
собраніе. Едва онъ вошелъ въ адъ, какъ увидѣлъ
множество чертей, накрывающихъ столъ къ обѣду.
Входилъ всякій, кто желалъ, никому не было от-
каза. Епископы, аббаты и клирики ласково при-
вѣтствовали трубадура. Пилатъ и Вельзевулъ по-
здравили его съ благополучнымъ прибытіемъ. Въ
урочный часъ всѣ сѣли за трапезу. Болѣе пышнаго
пиршества и болѣе рѣдкихъ яствъ никогда не ви-
далъ ни одинъ королевскій дворъ. Скатерти были
сдѣланы изъ кожи ростовщиковъ, а салфетки изъ
кожи старыхъ потаскушекъ. Сервировка и ку-
шанья не оставляли желать ничего лучшаго. Жир-
ные шпигованные ростовщики, воры и убійцы въ
соусѣ, публичныя дѣвки съ зеленой подливкой, ере-
тики на вертелѣ, жареные языки адвокатовъ и
много лакомыхъ блюдъ изъ лицемѣровъ, монаховъ,
монахинь, ‘ содомитовъ и другой славной дичины.
Вина не было. Кто хотѣлъ пить, тому подавали
морсъ изъ ругательствъ. Современемъ тема пир-
шества въ аду стала одною изъ любимыхъ формъ,
которыми пользовалась и до сихъ поръ пользуется
художественная сатира. Таковъ веселый адъ Бе-
ранже. У насъ въ Россіи къ ней обращался даже
А. С. Пушкинъ. Сатирическій образъ дьявола, по-
жирателя душъ, вдохновилъ Эдгара По на извѣст-
286
Дьяволъ.
ный разсказъ «Бонъ-Бонъ». Въ русской литера-
турѣ имъ воспользовался О. И. Сенковскій въ
«Большомъ выходѣ у Сатаны».
Въ качествѣ мучителей и палачей дьяволы рас-
предѣлялись и по рангу, и порайонно: подобно то-
му, какъ бѣсы-искусители группировались по спе-
ціальностямъ управляемыхъ ими грѣховъ, такъ на
каждую категорію послѣднихъ предполагались и
особые черти-мстители.
Теперь вопросъ: исполняя свои палаческія обя
занности, эти мстители страдали ли сами? муч
преступныхъ людей, отбывали ли они въ то же
время, и собственными муками кару за преступле-
ніе своей извѣчной злобы?
Мнѣнія расходятся. По мнѣнію Обера, «Богі
неоднократно удостаивалъ святыхъ своихъ честі
быть очевидцами мученій демоновъ». Въ доказа
тельство, онъ ссылается на извѣстное письмо Бл
Іеронима къ Евстохіи — «похвалу св. Павлѣ>
Именно на то мѣсто, когда, описывая паломниче
ство св. Павлы и, въ частности, посѣщеніе ею Се
бастіи (др. Самаріи), Бл. Іеронимъ говоритъ: «Тамъ
задрожала она, испуганная множествомъ чудесна-
го: ибо она видѣла демоновъ, рыкающихъ отъ раз-
личныхъ мученій, а предъ гробами святыхъ людей,
воющихъ какъ волки, лающихъ какъ псы, рыча-
щихъ какъ львы, шипящихъ какъ змѣи, ревущих >
какъ быки. Были и такіе, которые оборачивали
кругомъ голову и черезъ спину касались земли ма-
кушкою; а у женщинъ, висѣвшихъ внизъ головою,
одежда не опускалась на лицо. Она сострадала
всѣмъ, и проливъ слезы за каждаго, молила Христа о
милосердіи». Но, вопреки мнѣнію Обера, можно ду-
мать, что тутъ скорѣе имѣются въ виду мученія
Адскія муки.
287
бѣсноватыхъ отъ демоновъ, чѣмъ самихъ демо-
новъ, къ которымъ можетъ быть съ грѣхомъ по-
поламъ отнесена только первая фраза. По дру-
гимъ писателямъ, бѣсы не страдютъ отъ ад-
скихъ мученій, такъ какъ, если бы они стра-
дали, то весьма неохотно исполняли бы обя-
занности искусителей и палачей, тогда какъ,
наоборотъ, извѣстно, что. это для нихъ —
величайшее удовольствіе. Въ «Видѣніяхъ» и въ
«Божественной комедіи» Данте Люциферъ, со-
г іасно словамъ Апокалипсиса, терпитъ жесточай-
шую муку, но о другихъ бѣсахъ обыкновенно не
говорится того же. Конечно, въ общежитіи своемъ
они иногда мучатъ и колотятъ другъ друга: при-
мѣры имѣются и въ.«Видѣніи» Тундала, и у Данте —
въ кругѣ, гдѣ мучатся корыстолюбцы. У бѣсовъ не
было недостатка въ развлеченіяхъ и радостяхъ.
Какъ всякое доброе дѣло ихъ огорчало, такъ вся-
кое дурное радовало, и, слѣдовательно, по есте-
ственному хюду дѣлъ человѣческихъ, поводовъ къ
радости у нихъ было гораздо больше, чѣмъ къ огор-
ченію. Въ благочестивыхъ легендахъ мы часто ви-
димъ, какъ бѣсы ликуютъ вокругъ души, которую
оі.и къ себѣ заманили. Петръ Келіотъ (ум. 1183)
увѣряетъ въ одной изъ проповѣдей своихъ,
что дьяволъ, постоянно пребывая въ адскомъ огнѣ,
давно бы умеръ, если бы силы его не подкрѣпля-
лись грѣхами людей. Данте утверждаетъ, что
дьяволъ въ аду гораздо спокойнѣе, потому что
очевидность увѣряетъ его, что исторія міра сла-
гается по его волѣ. Такъ что, если даже допу-
стить, что наказаніе бѣсовъ было очень серьезно,
все же было у нихъ довольно и чѣмъ утѣшиться.
Богословы единогласно говорятъ, что въ чисти-
288
Дьяволъ.
лищѣ бѣсовъ-мучителей нѣту. Но авторы «Видѣ-
ній» держатся другого взгляда: ихъ чистилища ки-
шатъ бѣсами, состоящими при обычныхъ своихъ
палаческихъ должностяхъ. Церковь, которая толь-
ко на Флорентійскомъ соборѣ 1439 года устано-
вила догматъ чистилища, ученіе о которомъ было
ранѣе развито св. Григоріемъ и св. Ѳомою, не вы-
сказалась по этому частному пункту. Данте въ
своемъ «Чистилищѣ», воображенномъ совершенно
субъективно, принялъ сторону богослововъ про-
тивъ мистиковъ. Правда, древній врагъ пытается
проникнуть въ чистилище Данте въ образѣ змѣя —
«быть можетъ, такого же, какъ тотъ, что далъ
Евѣ горестный плодъ» — но ангелы немедленно
обращаютъ его въ бѣгство. Надо здѣсь замѣтилъ,
что, по мнѣнію нѣкоторыхъ, муки чистилища были
острѣе мукъ адскихъ, такъ какъ первыя не дли-
лись вѣчно, подобно вторымъ.
Итакъ, адъ былъ обычнымъ мѣстомъ вѣчнаго
заключенія грѣшниковъ, гдѣ они отбывали по по-
ложенію каждый свою муку. Однако, правило это
имѣло свои исключенія. Ниже мы увидимъ, что бы-
ли счастливые грѣшники, которыхъ особая милость
Божія извлекала изъ бездны и возносила на небо.
Сверхъ того, въ извѣстныхъ опредѣленныхъ слу-
чаяхъ, осужденные могли выходить изъ своей
тюрьмы на болѣе или менѣе долгій срокъ. При-
мѣры тому, по словамъ легендъ, были часты, но
грѣшнику было мало радости отъ того, что онъ
удалялся отъ обычнаго мѣста своихъ мученій, такъ
какъ адъ могъ быть и внѣ ада, и мученіе слѣдовало
за осужденнымъ, какъ тѣнь за тѣломъ. Иныхъ
грѣшниковъ адъ почему-то не принималъ, и они
мучались въ какомъ-нибудь странномъ мѣстѣ на
Адскія муки.
289
землѣ, — быть можетъ, для того, чтобы являться
поучительнымъ примѣромъ для людей, становясь
имъ извѣстными чрезъ тѣхъ путешественниковъ,
которые на нихъ въ своихъ странствіяхъ натыка-
лись. Такъ св. Бранданъ, плавая въ розыскахъ
земного рая, видѣлъ Іуду Искаріота, — брошен-
нымъ въ великій морской водоворотъ, бѣшеныя
волны котораго вѣчно играютъ предателемъ Хри-
ста. Герой одной поэмы круга Карла Великаго,
Гюго Бордосскій, странствуя по Востоку, нашелъ
Каина, замкнутаго въ желѣзную бочку, утыкан-
ную внутри гвоздями, которая безостановочно ка-
талась по пустынному острову. Подобнымъ же об-
разомъ отбываютъ казнь свою убійцы великаго кня-
зя Андрея Боголюбскаго, по преданію зашитые мсти-
телями въ короба и брошенные, въ такомъ видѣ, въ
озеро. Короба обросли землею и мохомъ и обра-
тились въ плавучіе острова, а заключенные въ нихъ
убійцы все живы и мучаются, и, когда на озерѣ буря,
можно слышать ихъ стоны. Жестокая судьба внѣ-
адскихъ мученій постигла и Стеньку Разина.
«Разъ, возвращаясь изъ тюркменскаго плѣна, рус-
скіе матросы проходили берегомъ Каспійскаго мо-
ря; тамъ стоятъ высокія-высокія горы. Случилась
гроза, и они присѣли у одной горы. Вдругъ вылѣзъ
изъ горнаго ущелья сѣдой, древній старикъ — ажно
мохомъ поросъ: «Здравстуйте, говоритъ, русскіе
люди, бывали ль вы у обѣдни на первое воскресенье
великаго поста? слыхали ль, какъ проклинаютъ
Стеньку Разина?» — Слыхали, дѣдушка. — «Такъ
знайте жъ: я — Стенька Разинъ. Меня земля не
приняла за мои грѣхи; за нихъ я проклятъ и су-
ждено мнѣ страшно мучиться. Два змѣя сосали
меня: одинъ со полуночи до полудня, а другой со
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 19
290
Дьяволъ.
полудня до полуночи; сто лѣтъ прошло — одинъ
змѣй отлетѣлъ, другой остался, прилетаетъ ко мнѣ
въ полночь и сосетъ меня за сердце, а уйти отъ
горы не могу — змій не пускаетъ. Но когда прой-
детъ еще сто лѣтъ, на Руси грѣхи умножатся, люди
станутъ забывать Бога и зажгутъ передъ образами
сальныя свѣчи, вмѣсто восковыхъ; тогда я снова
явлюсь на бѣлый свѣтъ и стану бушевать пуще
прежняго. Разскажите про это всѣмъ на святой
Руси» (Костомаровъ). Въ разныхъ деревняхъ мож-
но услышать разсказы, что не только Стенька Ра-
зинъ, но и Гришка Отрепьевъ, Ванька Каинъ и
Емелька Пугачевъ до сего дня живы и скрываются
въ змѣиной пещерѣ на томъ островѣ, гдѣ живутъ
получеловѣки, или сидятъ заключенные въ Жигу-
левскихъ горахъ» (Афанасьевъ). Джованни Бокач-
чіо, обновляя по-своему старинныя легенды, пере-
даетъ страшную исторію Гвидо изъ рода Анастад-
жи, самоубійцы по несчастной любви. Осужденный
на вѣчныя муки, долженъ онъ метаться по землѣ
каждый день, но сегодня здѣсь, завтра тамъ,
преслѣдуя свою безжалостную красавицу, осужден
ную, какъ и онъ. Верхомъ на черномъ конѣ, съ
длинною шпагою въ рукѣ, сопровождаемый двумя
меделянскими псами, бѣгущими впереди, гонится
онъ за жестокою женщиною, а она, босая и нагая,
бѣжитъ отъ него. Наконецъ, онъ ее настигаетъ,
пронзаетъ шпагою, разсѣкаетъ кинжаломъ и бро-
саетъ голоднымъ псамъ ея сердце и внутренности.
Стефанъ Бурбонскій (ум. около 1262) говоритъ,
что въ его время гдѣ-то на Этнѣ можно было ви-
дѣть души, осужденныя вѣчно строить замокъ: всю
недѣлю они строили благополучно, но въ ночь на
воскресенье онъ рушился, а въ понедѣльникъ при-
Адскія муки.
291
зраки опятъ становились на работу. Впрочемъ,
Стефанъ считаетъ этихъ призраковъ душами не
изъ ада, но только изъ чистилища.
Много разъ видимъ былъ весь адскій народъ,
проносившійся въ глубокой ночи, какъ бы процес-
сіей, по воздуху или проходившій по лѣсу, подоб-
но войску на походѣ. Монахъ Отлоній (въ концѣ
XI вѣка) повѣствуетъ о двухъ братьяхъ, которые
однажды, путешествуя верхами, увидали внезапно
огромную толпу, мчавшуюся по воздуху невысоко
надъ землею. Перепуганные братья, осѣнивъ себя
крестнымъ знаменіемъ, спросили у странныхъ
путнико'въ, кто они такіе. Одинъ изъ нихъ, кото-
рый, судя по коню и доспѣхамъ, былъ знатный
рыцарь, открылся имъ, сказавъ: «Я вашъ отецъ.
И знайте, что, если вы не возвратите монастырю
извѣстное вамъ поле, неправильно- мною у него
отнятое, то я буду безвозвратно осужденъ и та же
участь постигнетъ всѣхъ моихъ потомковъ, кото-
рые будутъ держать неправдою похищенное».
Отецъ даетъ дѣтямъ образчикъ ужасныхъ мученій,
которымъ онъ подвергается; дѣти исправляютъ его
вину и, такимъ образомъ, освобождаютъ его
изъ ада. Мошенническія продѣлки такихъ загроб-
ныхъ завѣщаній бывали нерѣдко. Одна изъ нихъ
дала тему для трагикомическаго эпизода похоронъ
живого покойника, графа Ательстана, въ «Айвен-
го» Вальтеръ Скотта.
Еще болѣе удивительную и страшную исторію
разсказываетъ другой монахъ-лѣтописецъ Орде-
рикъ Виталь (XII вѣкъ). Въ 1091 году нѣкій
инокъ, по имени Гуалысельмъ (Гульельмо, Виль-
гельмъ), священникъ въ Бонневалѣ, возвращал-
ся однажды ночью отъ больного прихожани-
19*
292
Дьяволъ.
на, жительствовавшаго довольно далеко отъ
его дома. Въ то время, какъ онъ брелъ пустын-
ными полями подъ высоко въ небѣ стоявшей луной,
слухъ его былъ пораженъ великимъ и грознымъ шу-
момъ какъ бы отъ движенія огромнаго войска. Охва-
ченый ужасомъ, священникъ хотѣлъ спрятаться
въ первые встрѣчные кусты, но ему загородилъ
путь какой-то гигантъ, вооруженный палицею и,
не принося ему никакого вреда, запретилъ лишь
двигаться съ мѣста. Священникъ стоитъ, какъ при-
гвожденный, и видитъ предъ собою странное и
ужасное шествіе. Сперва потянулась безчисленная
толпа пѣшеходовъ: они вели за собою огромное ко-
личество скота и тащили всякаго рода скарбъ. Всѣ
они громко стонали и торопили другъ друга. За-
тѣмъ прослѣдовалъ отрядъ могильщиковъ: они про-
несли пятьдесятъ гробовъ, и на каждомъ гробѣ си-
дѣлъ безобразный карликъ съ огромною головою,
величиною съ боченокъ. Два эѳіопа чернѣе сажи
протащили на плечахъ бревно, къ которому крѣп-
ко привязанъ былъ злодѣй, оглашавшій воздухъ
ужасными воплями. Чортъ чудовищнаго вида си
дѣлъ на немъ верхомъ и колола, ему бока и спину
раскаленными шпорами. Затѣмъ скакала безко-
нечная кавалькада прелюбодѣекъ: вѣтеръ, время
отъ времени, приподнималъ ихъ воздушныя тѣла
на высоту одного локтя и сейчасъ же ронялъ ихъ
обратно на сѣдла, утыканныя раскаленными гвоздя-
ми. Дальше тянулась процессія священнослужите-
лей всякаго сана и, наконецъ, полкъ рыцарей во
всевозможныхъ доспѣхахъ, верхами на огромныхъ
коняхъ, подъ вѣющими по воздуху черными зна-
менами ... Лѣтописецъ Ордерикъ утверждаетъ,
что слышалъ разсказъ изъ устъ самого священ-
Адскія муки.
293
ника-очевидца. Собственно говоря, это христіан-
ская обработка германскаго языческаго миѳа о
«дикой охотѣ». Повѣрье о загробномъ мученіи по-
средствомъ участія въ дьявольскихъ походахъ дер-
жится и въ русскомъ народѣ. Лѣсковъ искусно
воспользовался имъ въ извѣстномъ эпизодѣ «Оча-
рованнаго странника», заставивъ, чрезъ подобное
видѣніе, суроваго митрополита Филарета, простить
пьющаго попика, который, вопреки церковному за-
прещенію, молился за самоубійцъ:
«Только что они снова опочили, какъ снова
видѣніе, и такое, что великій духъ владыки еще въ
большее смятеніе повергло. Можете вообразить:
грохотъ... такой страшный грохотъ, что ничѣмъ
его невозможно выразить ... Скачутъ ... числа
имъ нѣтъ сколько рыцарей ... несутся, всѣ въ зе-
леномъ убранствѣ, латы и перья, и кони, что львы
вороные, а впереди ихъ горделивый стратопедархъ
въ такомъ же уборѣ, и куда помахнетъ темнымъ
знаменемъ, туда всѣ и скачутъ, а на знамени змѣй.
Владыко не знаетъ, къ чему этотъ поѣздъ, а оный
горделивецъ командуетъ: «Терзайте, говоритъ, ихъ:
теперь нѣтъ ихъ молитвенника», и проскакалъ ми-
мо; а за симъ стратопедархомъ — его воины, а
за ними, какъ стая весеннихъ гусей тощихъ, по-
тянулись скучныя тѣни и все киваютъ владыкѣ
грустно и жалостно, и все сквозь плачъ тихо сто-
нутъ: «Отпусти его! — онъ одинъ за насъ молится».
Владыко, какъ изволили встать, сейчасъ посыла-
ютъ за пьянымъ попикомъ и разспрашиваютъ:
какъ и за кого онъ молится? А попъ повинился:
«Виноватъ, говоритъ, въ одномъ, что самъ сла-
бость душевную имѣя и отъ отчаянія думая, что
лучше жизни себя лишить, я всегда на святой про-
294
Дьяволъ.
скомидіи за безъ покаянія скончавшихся и руки на
ся наложившихъ молюсь ...» Ну, тутъ владыко и
поняли, что то за тѣни предъ нимъ въ видѣніи
какъ тощіе гуси плыли, и не восхотѣли радовать
тѣхъ демоновъ, что впереди ихъ спѣшили съ гу-
бительствомъ».
Весьма часто подобными призрачными процес-
сіями великіе грѣшники предупреждаются о прибли-
жающемся концѣ ихъ преступной жизни и потреб-
ности покаянія. Многимъ изъ нихъ, въ одинъ
печальный день, видѣлись свои собственныя похо-
роны. Этой галлюцинаціи удостоились безпутный
и отважный Эніо, герой мистической драмы Каль-
дерона «Чистилище св. Патрика», безпечный се-
вильскій обольститель маркизъ Донъ Жуанъ ди Ма-
ранья и разбойникъ Роллонъ въ мрачной поэмѣ
Уланда, жутко переведенной Жуковскимъ:
Выѣхалъ въ поле Роллонъ; вдругъ далекій пѣтухъ
Крикнулъ, и топотъ коней поражаетъ имъ слухъ.
Робость Роллона взяла; онъ глядитъ въ темноту;
Что-то ночную наполнило вдругъ пустогу;
Что-то въ ней движется; ближе и ближе; и вотъ
Черные рыцари ѣдутъ попарно; ведетъ
Сзади слуга въ поводахъ вороного коня;
Черной попоной покрытъ онъ; глаза изъ огня.
Съ дрожью невольной спросилъ у слуги паладинъ:
„Кто вороного коня твоего господинъ?"
„Вѣрный слуга моего господина, Роллонъ.
„Нынѣ лишь парой перчатокъ расчелся съ нимъ онъ;
„Скоро отдастъ онъ иной и послѣдній отчетъ;
„Самъ онъ поѣдетъ на этомъ конѣ черезъ годъ".
Такъ отвѣчавъ, за другими послѣдовалъ онъ.
„Горе мнѣ!“ въ страхѣ сказалъ щитоносцу Роллонъ.
„Слушай, тебѣ я коня моего отдаю;
„Съ нимъ и всю сбрую возьми боевую мою;
Адскія муки.
295
„Ими отнынѣ, мой вѣрный товарищъ, владѣй;
„Только молись о душЬ осужденной моей*.
Въ ближній пришелъ монастырь, онъ пріору сказалъ; •
„Страшный я грѣшникъ, но Богъ мнѣ покаяться далъ.
„Ангельскій чинъ я еще недостоинъ носить;
„Служкой простымъ я желаю въ обители быть"...
Въ «Апокалипсисѣ» Іоанна осужденнымъ грѣш-
никамъ обѣщаны мученія вѣчныя, не облегчимыя ни
днемъ, ни ночью. Всѣ церковные писатели утвер-
ждаютъ единогласно, что Богъ совершенно поки-
даетъ осужденныхъ и забываетъ о нихъ. Св. Бер-
нардъ ясно говоритъ, что въ аду нѣтъ ни милосер-
дія, ни возможности покаянія. Однако, человѣче-
ское чувство и христіанское представленіе Бога,
какъ высшей любви, не могло помириться съ та-
кимъ суровымъ догматомъ, и повѣрья объ отдыхѣ
мучимыхъ грѣшниковъ нашли широкое отраженіе
въ священной поэзіи и апокрифахъ. Уже Аврелій
Пруденцій (348—408) назначаетъ для такого от-
дыха ночь на Воскресеніе Христово. Въ апокрифи-
ческомъ «Апокалипсисѣ» св. Павла, сочиненномъ въ
концѣ IV вѣка какимъ-нибудь греческимъ мона-
хомъ, апостолъ языковъ нисходитъ въ царство
вѣчной скорби. Ведомый архангеломъ Михаиломъ,
онъ обошелъ уже всѣхъ грѣшниковъ, видѣлъ всѣ
муки, горько ихъ оплакалъ и готовъ уже удалиться
изъ обители мрака, когда осужденные восклицаютъ
въ одинъ голосъ: «О, Михаилъ! О, Павелъ! сжаль-
тесь надъ нами, молите Искупителя за насъ!» Ар-
хангелъ отвѣчаетъ: «Восплачьте всѣ, и я буду пла-
кать съ вами, и со мною будетъ плакать Павелъ и
хоры ангеловъ: какъ знать, можетъ быть, Богъ
и смилуется надъ вами?» И осужденные дружно
восклицаютъ: «Милостивъ буде къ намъ, сыне Да-
296
Дьяволъ.
видовъ!» И вотъ нисходитъ съ неба Христосъ въ
вѣнцѣ изъ лучей. Онъ напоминаетъ грѣшникамъ
ихъ злодѣянія и свою, безплодно пролитую за нихъ,
кровь. Но Михаилъ, Павелъ и тысячи тысячъ ан-
геловъ преклоняютъ колѣна и молятъ Сына Бо-
жія о милосердіи. Тогда Іисусъ, растроганный, да-
руетъ всѣмъ душамъ, страдающимъ въ аду, празд-
ничный отдыхъ отъ всѣхъ мученій — съ девятаго
часа субботы по первый часъ понедѣльника.
Эта прелестная легенда, въ различныхъ варіан-
тахъ, широко распространена и усвоена всѣми хри-
стіанскими народами Европы \ Быть можетъ, имен-
но она и вдохновила Данте къ его безсмертной по-
эмѣ. Но идея праздничнаго отдыха душъ звучитъ
и во многихъ другихъ средневѣковыхъ легендахъ.
Св. Петръ Даміанъ (XII вѣкъ) разсказываетъ, что
близъ Поццуоли есть черное и зловонное озеро,
а на немъ утесистый и каменистый мысъ. Изъ
этихъ зловредныхъ водъ еженедѣльно въ урочный
часъ вылетаютъ страшныя птицы, которыхъ ка-
ждый можетъ видѣть отъ вечерень въ субботу до
утрени въ понедѣльникъ. Онѣ рѣютъ на свободѣ
вокругъ горы, расправляютъ крылья, приглажива-
ютъ клювомъ перья и, вообще, имѣютъ видъ на-
слаждающихся отдыхомъ и прохладою. Никто ни-
когда не видалъ, чтобы онѣ питались, и нѣтъ охот-
ника, который успѣлъ бы овладѣть хоть одною
изъ нихъ, сколько бы ни старался. На зарѣ поне-
дѣльника появляется огромный воронъ, величиною
съ ястреба, сзываетъ этихъ птицъ громкимъ кар-
каньемъ и торопливо гонитъ ихъ въ озеро, гдѣ онѣ
и исчезаютъ — до слѣдующей субботы. Поэтому
1 Я вернусь къ этой темѣ во II томѣ моей работы. А. А.
Адскія муки.
297
нѣкоторые думаютъ, что это не птицы, но души
осужденныхъ, которымъ, въ честь Воскресенія Хри-
стоваі, дарована льгота отдыха въ теченіе всего
воскреснаго дня и двухъ, заключающихъ его,
ночей.
Въ русскомъ «Хожденіи Богородицы по мукамъ»
эта «амнистія» еще шире: «За милосердія Отца
моего, яко посла мя къ вамъ, и за молитвы матери
моея, яко плакася много за васъ, и за Михаила ар-
хистратига завѣту и за множество мученикъ мо-
ихъ, яко многа трудишася за васъ, — и се даю
вамъ (мучащимся) день и нощь отъ великаго чет-
верга до святого пянтикостія (Пятидесятницы), имѣ-
те вы покои и прославите Отца и Сына и Святаго
Духа. И отвѣщаша вси: «Слава милосердію Твоему».
Представленіе души усопшаго въ видѣ птицы
свойственно всѣмъ народамъ арійскаго корня и нѣ-
которымъ семитическимъ. Равнымъ образомъ об-
ще и представленіе о солнечномъ праздникѣ души
усопшихъ, какъ птичьемъ праздникѣ. Этимъ
объясняютъ миѳологи стихійной школы (и весьма
правдоподобно) повсемѣстный европейскій обы-
чай — «при началѣ весны, особенно 25-го марта —
въ день благой вѣсти о воплощеніи «праведнаго
солнца» Христа — и на праздникъ его Свѣтлаго
Воскресенія, выпускать птицъ на волю изъ клѣ-
токъ: символическій обрядъ, знаменующій осво-
божденіе стихійныхъ геніевъ и душъ изъ той нево-
ли, въ какой томились они — заключенные злыми
демонами зимы. Первый прилетѣвшій аистъ, пер-
вая ласточка или кукушка почти у всѣхъ индо-
европейскихъ народовъ привѣтствуются какъ вѣст-
ники благодатной весны; съ ихъ прилетомъ связы-
ваютъ начало и ясной погоды. Стрѣлять въ этихъ
298
Дьяволъ.
птицъ и разорять ихъ гнѣзда считается за величай-
шій грѣхъ» (Аѳанасьевъ).
Но церковь не пошла навстрѣчу этимъ чело-
вѣколюбивымъ уступкамъ и твердо стояла на томъ,
что адскія мученія вѣчны и постоянны. Ученіе, про-
возглашенное въ третьемъ вѣкѣ Оригеномъ, несо-
мнѣнно, однимъ изъ величайшихъ умовъ, поро-
жденныхъ древнимъ христіанствомъ, утверждало,
что въ концѣ концовъ всѣ твари спасутся, и что
отъ Бога изошло, то къ Богу же и возвратится.
Но это ученіе, хотя въ слѣдующемъ IV вѣкѣ его
поддерживали такіе авторитеты, какъ Григорій
Назіанзинъ и Григорій Нисскій, было не только от-
вергнуто ортодоксальною догмою на Александрій-
скомъ соборѣ 399 г., но и самую память Оригена
подвело подъ анаѳему Константинопольскаго собо-
ра 553 г. Церковь настаивала на постоянствѣ угро-
зы, которую считала исправительно-полицейскимъ
орудіемъ противъ человѣческой распущенности, и
стремилась не умягчатъ ее, но обострять. Искус-
ства наперерывъ спѣшили на помощь религіи: Джіот-
то въ падуанской Аренѣ, Орканья въ церкви Св.
Маріи во Флоренціи (Бапіа Магіа НоѵеІІа), неиз-
вѣстный художникъ на кладбищѣ въ Пизѣ и де-
сятки другихъ въ иныхъ городахъ воспроизводили
пламя и ужасы адской бездны. Въ драматическихъ
мистеріяхъ появлялась на сценѣ бездонная пасть
дракона, поглотителя душъ. Данте описывалъ вэ
всеуслышаніе народовъ всего міра царство мрака, на
вратахъ котораго высѣчена уничтожающая надпись:
Ьазсіаіе о&лі зрегапга ѵоі сЬ’епігаіе1.
Монахъ на церковной каѳедрѣ, подъемля Рас-
пятіе, какъ свидѣтеля словъ своихъ, исчислялъ
1 Входящіе сюда да оставятъ всякую надежду.
Адскія муки.
289
предъ устрашенными прихожанами, одну за другою,
муки проклятыхъ, павшихъ во власть Сатаны. А
едва онъ умолкалъ, какъ въ темнотѣ, подъ мрамор-
ными сводами, взывало стенаніе органа и гремѣлъ
страшный гимнъ, повѣствующій все тѣ же ужасы,
казни, и муки адской пропасти, гдѣ
Мракъ густѣйшій непрогляд-
ный,
Вопль свирѣпый, безотрадный,
Искры сыплетъ пламень жад-
ный
Отъ безчисленныхъ ко-
стровъ.
Мѣсто мрачно и бездонно,
Жарко, дымно и зловонно,
Стономъ, воемъ оглашенно, —
Вѣчно жадной бездны ровъ.
ОЫ іепеЬгае сопсіелзае,
Ѵосез дігае еі іттепзае,
Еі зсіпііііае зипі зиссепзае
Гіапіез іп ІаЬгіІіЬиз.
Ьосиз іп^епз еі шпЬгозиз,
Роеіог агсіепз еі іитозиз,
Кшпогцие іитиііиозиз,
Еі аЬуззиз зіііепз.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
Магія.1
Весьма часто договоръ съ дьяволомъ былъ пер-
вымъ шагомъ къ изученію и профессіи запретной
науки — магіи. Но договоръ съ дьяволомъ — не
безусловная необходимость для магическихъ заня-
тій. Было, въ общемъ и безразличномъ по имени,
да и въ народныхъ представленіяхъ, понятіи магіи,
какъ бы двѣ магіи, глубоко различныя если не по
результатамъ и характеру дѣйствующей въ нихъ
бѣсовской силы, то по взаимоотношеніямъ въ нихъ
человѣка и бѣса. Въ одномъ случаѣ взаимоотно-
шенія эти строятся на началахъ добровольнаго кон-
тракта: дьяволъ обязывается оказывать магу та-
кія-то и такія-то услуги, а магъ, въ уплату за то,
обязывается отдать ему душу. Въ другомъ слу-
чаѣ, — магъ, средствами своего собственнаго ис-
кусства, принуждаетъ дьявола къ услугамъ, кото-
рыя тому совсѣмъ нежелательны и даже несвой-
ственны. Тутъ договорныя начала отсутствуютъ
совершенно, а взаимоотношенія сводятся къ закрѣ-
пощенію дьявола магу силою интеллекта и воли по-
слѣдняго, обостренныхъ наукою и искусствомъ до
1 Глава эта является не болѣе, какъ краткимъ этюдомъ къ исто-
ріи магіи, которой я посвящаю особое сочиненіе. Ал. Амф.
Магія.
301
степени, превышающей интеллектъ и волю дьявола.
Въ первомъ случаѣ дьяволъ активный контрагентъ,
во второмъ, — пассивный рабъ. Оба вида магіи,
однако, одинаково обсуждаются богословами и учи-
телями церкви. Изобрѣтеніе магіи, какъ повели-
тельной надъ чортомъ науки, приписывается ими
не кому другому, какъ самому же Сатанѣ, хотя
непостижимо, зачѣмъ ему, на свою голову, пона-
добилось сообщать людямъ эту роковую, столь
опасную для него науку. Существо магіи основано
на предположеніи въ природѣ такихъ таинствен-
ныхъ средствъ и силъ, которыя, въ извѣстныхъ со-
четаніяхъ и соотношеніяхъ, могутъ обуздывать или,
наоборотъ, возбуждать энергію демонской дѣятель-
ности. Но, какимъ бы путемъ магъ ни получилъ
свое страшное могущество, съ помощью дьявола
или помимю дьявола, оно, все равно, было запретно
и преступно и одинаково предполагалось ведущимъ
человѣка, въ концѣ концовъ, въ адъ. Всѣ маги и
колдуны, какого бы то ни было происхожденія, въ
послѣднемъ результатѣ, оказываются одинаково
союзниками и помощниками дьявола.
Источники магіи — страсть и невѣжество. Вѣч-
ное броженіе желаній, ненасытимыхъ въ обычныхъ
условіяхъ земного бытія, вызываютъ въ умѣ мечты
о могуществѣ абсолютномъ, способномъ удовлетво-
рить всѣ аппетиты жизни. А незнаніе непреклон-
ныхъ законовъ природы окрыляетъ подобныя меч-
ты упованіемъ найти законы высшаго порядка,
зирег паіигат, сверхъестественные, которыми дѣй-
ствіе естественныхъ законовъ, какъ низшихъ,’ мо-
жетъ быть, измѣнено, прекращено, вообще упра-
вляемо по желанію знахаря-супернатуралиста. Лю-
бовь, ненависть, жажда богатствъ, здоровья, власти,
302
Дьяволъ.
мудрости, при извѣстной интенсивности желанія,
переводятъ магическую мечту въ магическое дѣй-
ствіе, что искони дѣлало, теперь еще дѣлаетъ и,
быть можетъ, долго еще будетъ дѣлать магію, въ
томъ или иномъ ея видѣ, самою распространенною
нравственною болѣзнью человѣчества на всѣхъ
ступеняхъ его цивилизаціи, отъ первобытно шаман-
ствующей дикости, до нашего электро-теософиче-
скаго вѣка включительно. Задача магіи въ томъ,
чтобы властно овладѣть тайною природы, не раз-
мѣнивая жизнь въ трудъ и сводя на нѣтъ время ея,
превышающаго всякія жизненные предѣлы, изуче-
нія. Цезарій изъ Гейстербаха разсказываетъ объ
одномъ студентѣ, который самъ по себѣ былъ
уменъ, но лѣнивъ и плохо учился. Но онъ раздо-
былся волшебнымъ камнемъ, который — стоило
взять въ руку, и онъ давалъ своему обладателю всѣ
знанія міра. «Вотъ, — замѣчаетъ А. Графъ, —
вкратцѣ вся исторія магіи». Тургеневъ говорилъ,
что всякая молитва сводится, въ переводѣ на обык-
новенный языкъ, къ просьбѣ божества о томъ,
чтобы дважды два не было четыре. Магія есть че
ловѣческая попытка добиться того, чтобы дважды
два не было четыре, средствами, обходящими же-
лѣзный законъ мірового Разума, какъ онъ ни на-
зывался: божествомъ ли въ теологическомъ міро-
воззрѣніи, силою ли и матеріей — въ міровоззрѣ-
ніи позитивномъ. Собственно говоря, это — дове-
денный до абсурда идеалъ пріобрѣтенія наиболь-
шаго блага при наименьшей затратѣ усилій.
Магія и Сатана — двѣ согласныя, взаимодѣй-
ствующія, неразрывно союзныя силы. Тамъ, гдѣ
растетъ вѣра въ Сатану, растетъ и магія. Тамъ,
гдѣ растетъ потребность въ магіи, нарастаетъ вѣра
Магія.
303
въ Сатану. Человѣку мистическаго міровоззрѣнія,
но взбунтовавшемуся противъ божества, нуженъ
былъ посредникъ между его волей и природой: вѣч-
но живое и безпокойное могущество, которое окру-
жало бы и проникало собою всѣ вещи зримыя и
незримыя, «князь міра сего», владыка извращенной
природы, — «изнанка божества» (А. Толстой),
вездѣсущій, какъ божество, имѣющій подъ держа-
вою своею безчисленное воинство, готовое, по его
манію, на всякую послугу. Не было такой трудно-
сти, которой нельзя было бы преодолѣть, такого
чуда, котораго нельзя было бы совершить при его
помощи, а на послѣднюю онъ являлся гораздо бы-
стрѣе и отзывчивѣе, чѣмъ враждебное ему боже-
ство. Твердо вѣрили, что онъ охотно вступаетъ въ
союзъ съ человѣкомъ, такъ какъ этимъ путемъ
легче достигаетъ осуществленія собственныхъ сво-
ихъ цѣлей. Болѣе всего способствовала обаянію
Сатаны католическая церковь. Ея бѣшеная пропо-
вѣдь о могуществѣ и лукавствѣ Сатаны, о господ-
ствѣ его надъ вещественнымъ міромъ, объ адѣ,
царствѣ его, гораздо болѣе заселенномъ, чѣмъ рай,
привели къ результатамъ, ею не разсчитаннымъ,
неожиданнымъ и нежеланнымъ. Тамъ и сямъ про-
буждаются смутныя догадки, что господинъ міра —
не Богъ, но онъ, Сатана, страхъ и ужасъ къ нему
смѣняются восторгомъ и поклоненіемъ. Тринадца-
тый вѣкъ выдвигаетъ въ Европѣ какъ бы
воскресшій рядъ дьяволопоклонническихъ сектъ.
Обвиненія такого рода предъявляются люци-
феріанамъ, тампліерамъ, альбигойцамъ, ката-
рамъ и т. д. Несомнѣнно, во многихъ слу-
чаяхъ эти обвиненія клеветнически возникали
изъ религіознаго фанатизма и интригъ церков-
304
Дьяволъ.
ной политики. Но уже одно упорство и посто-
янство этихъ клеветъ, уже одна возможность рѣ-
шать ими судьбы могущественныхъ корпорацій (ор-
денъ тампліеровъ) и цѣлыхъ громадныхъ областей
(альбигойскій Провансъ) ясно показываютъ, что въ
вѣкѣ этомъ религія и культъ Сатаны живутъ —
можетъ быть, какъ разъ не тамъ, гдѣ ихъ преслѣ-
дуютъ, но близко и понятно сознанію католиче-
скихъ народовъ. Въ отрицательномъ порядкѣ вѣ-
ра эта знаменуется процессуальнымъ гоненіемъ на
вѣдьмъ; въ положительномъ — повсемѣстнымъ
признаніемъ реальности таинственныхъ дьяволь-
скихъ сборищъ, шабаша (ЗаЬЬаі — во Франціи,
«игры госпожи», §іиосо беііа залога — въ Ита-
ліи и т. д.), о которыхъ у насъ еще много рѣчи бу-
детъ впереди. Тяжкая жизнь простолюдина сред-
нихъ вѣковъ, зажатаго въ тиски между гнетомъ
бароновъ и гнетомъ церкви, гнала въ объятія Са
таны и въ глубины магіи цѣлые классы людей, обо-
бранныхъ, голодныхъ, отчаявшихся, ищущихъ либо
облегченія своимъ безконечнымъ бѣдствіямъ, либо
мщенія. Отдаться дьяволу было для этихъ горе-
мыкъ послѣднимъ средствомъ къ спасенію, зна-
чило — найти, хоть и страшнаго, но все же по-
мощника и друга. Сатана злодѣй и извергъ, но все
же не такой, каковъ былъ для средневѣковаго мѣ-
щанина и виллана баронъ или попъ. Нищета, го-
лодъ, тяжкія болѣзни, непосильная работа и жесто-
кія истязанія всегда были главными поставщиками
рекрутовъ въ армію дьявола. Несчастныхъ, охо-
чихъ продать свою душу сатанѣ, во множествѣ
знали полки старинной долгосрочной службы, ка-
торжныя тюрьмы, сумасшедшіе дома и ужасныя
учебныя заведенія, въ родѣ описанной Помяловскимъ
Магія.
305
«бурсы». «При этой страшной поркѣ былъ одинъ
приходскій ученикъ, только что привезенный изъ
дому, котораго мамаша гладила по головкѣ. Какъ
онъ увидѣлъ такую знатную порку, такъ чуть не
умеръ со страху и послѣ порки упалъ въ обморокъ.
Этимъ онъ вооружилъ противъ себя учителя, ко-
торый началъ преслѣдовать его, и каждый разъ по-
ролъ жестоко. Ученику до того тяжко было жить,
что онъ рѣшился бѣжать изъ училища. Его пой-
мали. Тогда онъ сначала хотѣлъ повѣситься, но
потомъ рѣшился на слѣдующую штуку. Дождался
онъ ночи, досталъ перочинный ножъ, разрѣзалъ
себѣ руку и своей кровью написалъ на бумажкѣ
«дьяволъ, продаю тебѣ свою душу, только избавь
меня отъ сѣченья». Съ этой бумажкой онъ залѣзъ
ночью въ двѣнадцать часовъ подъ печь. Что тамъ
съ нимъ было, неизвѣстно. Оттуда его вытащили
замертво. Онъ говорилъ, что видѣлъ чорта. На-
чальство, узнавъ его продѣлку, высѣкло его подъ
колоколомъ, послѣ чего, говорятъ, онъ былъ сне-
сенъ въ больницу, гдѣ и отдалъ душу Богу.
«Такой разсказъ,—прибавляетъ Помяловскій,—
подѣйствовалъ даже на крѣпкое воображеніе бур-
саковъ. Разговоры смолкли, и всѣ впали въ раз-
думье. Ученики понимали, а въ эту минуту осо-
бенно ясно сознали, что и при ихъ житьѣ-бытьѣ
подчасъ хоть продавай душу чорту».
Мельмотъ-Скиталецъ искалъ охотниковъ вы-
купить его погибшую душу у чорта цѣною своей
души въ тюрьмахъ испанской инквизиціи. Что ка-
сается продажи чорту души своей солдатомъ ста-
рой службы, эпохи Александра I и Николая I озна-
меновались на этотъ счетъ въ народѣ невеселою
историческою сатирою: «солдатъ продалъ свою ду-
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 20
306
Дьяволъ.
шу чорту, чтобы онъ выслужилъ за него срокъ; но
скоро отъ палокъ, розогъ и солдатской службы
чорту пришлось такъ жутко, что онъ бросилъ къ
ногамъ солдата аммуницію и отказался отъ его
души, чтобы только самому освободиться отъ служ-
бы» (Семевскій).
Большинство дѣлалось колдунами и колдуньями
уже черезъ тотъ простой фактъ, что вступали въ
полчища Сатаны и получали отъ него за то дары и
власть въ той степени, какую Сатана находилъ
нужнымъ и возможнымъ удѣлять. Это и есть та
низкопробная и договорная магія, въ нѣдрахъ ко-
торой равноправно объединяются и великій Фаустъ,
и какой-либо вульгарнѣйшій деревенскій колдуниш-
ко, насылающій гусеницъ на поля сосѣдей. Что ка-
сается магіи высшей, повелительной, подчиняющей
демоновъ знаніемъ силъ, болѣе властныхъ, чѣмъ
они, эта магія — дитя Востока — считалась до-
стояніемъ, по преимуществу, еврейскихъ и сарацин-
скихъ мудрецовъ. Были знаменитыя школы, въ ко-
торыхъ она будто бы преподавалась: Саламанкскій
и Толедскій университеты въ Испаніи, Краковскій
въ Польшѣ. Знаменитѣйшая изъ школъ — въ То-
ледо: ея слушателями легенды изображаютъ Вир-
гилія, преображеннаго изъ поэта въ мага, Герберта
(папа Сильвестръ II), блаженнаго Эгидія изъ Валья
дореса (ум. 1265), конечно, ранѣе его обращенія, и
многихъ другихъ.
Первою магическою операціей, какъ необходи-
мымъ вступленіемъ ко всѣмъ дальнѣйшимъ, было
заклинаніе, которымъ магъ вызывалъ на свиданіе
Сатану или кого-либо изъ его дьяволовъ. Операція
эта почиталась для свѣдущаго человѣка нетрудною,
но опасною, такъ какъ требовала мелочнѣйшаго
Магія.
307
вниманія и тщательнѣйшей (осторожности. Обык-
новенно, она совершалась въ полночь, но могла со-
вершаться и въ полдень, такъ какъ въ этотъ часъ
имѣетъ большую силу «бѣсъ полуденный». Этотъ
любопытный бѣсъ — акклиматизировавшійся въ
Европѣ гость изъ знойной Африки, потомокъ еги-
петскаго Сэта и карѳагенскихъ Ваала и Молоха.
Онъ гораздо старше христіанскихъ бѣсовъ. Въ
языческомъ Римѣ и Карѳагенѣ эпохи имперіи бла-
гочестивые люди опасались выходить изъ дома въ
часы полуденные, т. е. въ пору сьеты, когда всѣ
порядочные люди въ южныхъ странахъ закрыва-
ютъ въ домахъ своихъ ставни и спятъ. Опустѣ-
лыя улицы становятся достояніемъ злыхъ духовъ, и
нѣтъ ничего легче, какъ встрѣтить, въ часъ сьеты,
гуляющее среди древнихъ развалинъ привидѣніе ...
Африканское происхожденіе миѳа о бѣсѣ полуден-
номъ глубоко и тонко поняла Мирра Лохвицкая въ
своей балладѣ «Въ часъ полуденный»:
У окна одна сидѣла я, голову понуря.
Съ неба тяжкимъ зноемъ парило. Приближалась буря.
Въ красной дымкѣ солнце плавало огненной луною.
Онъ — нежданный, онъ — негаданный, тихо всталъ за мною.
Онъ шепнулъ мнѣ: — „Полдень близится; выйдемъ на дорогу.
„Въ этотъ часъ уходятъ ангелы поклоняться Богу.
„Въ этотъ часъ мы, духи вольные, по землѣ блуждаемъ,
„Потѣшаемся надъ истиной и надъ свѣтлымъ раемъ.
„Полосой ложится сѣрою скучная дорога,
„Но по ней чудесъ несказанныхъ покажу я много14.
И повелъ меня невѣдомый по дорогѣ въ поле.
Я пошла за нимъ, покорная сатанинской волѣ.
Заклубилась пыль, что облако, на большой дорогѣ,
Тяжело людей око анныхъ бьютъ о землю ноги.
Безъ конца змѣится-тянется плѣнныхъ вереница,
Все угрюмыя, все звѣрскія, все тупыя лица.
20*
308
Дьяволъ.
Ждутъ ихъ храма карѳагенскаго мрачные чертоги.
Ждутъ жрецы неумолимые, лютые, какъ боги,
Пляски жрицъ, ихъ бѣснованія, сладость ихъ напѣва,
И колосса раскаленнаго пламенное чрево.
„Хочешь быть, — шепнулъ невѣдомый, — жрицею Ваала,
„Славить идола гудѣніемъ арфы и кимвала,
„Возжигать ему куренія, смирну съ кинамономъ,
„Услаждаться теплой кровью и предсмертнымъ стономъ?®
Бойтесь, бойтесь въ часъ полуденный выйти на дорогу;
Въ этотъ часъ уходятъ ангелы поклоняться Богу,
Въ этотъ часъ бѣсовскимъ воинствамъ власть дана такая,
Что трепещутъ души праведныхъ у преддверья рая.
Въ старообрядчествѣ русскомъ и въ близкомъ
къ его преданіямъ простонародьѣ «отъ вещи во
тьмѣ преходящей, отъ срящаго и бѣса полуденна-
го» до сихъ поръ заговариваются стихомъ изъ
псалма «Живый въ помощи Вышняго»: «яко анге-
ломъ своимъ заповѣсть о тебѣ сохраниться во
всѣхъ путехъ твоихъ» ...
Мѣстомъ для заклинаній выбирались пере-
крестки прохожихъ и проѣзжихъ путей, глу-
бины мрачныхъ чащъ, пустынныя степи, ста-
ринныя развалины. Заклинатель замыкался въ
кругъ, трижды очерченный по землѣ острі-
емъ шпаги, и долженъ былъ очень вниматель-
но слѣдить за тѣмъ, чтобы не высунуться за эту
границу хотя бы малѣйшею частицею своего тѣла,
какъ бы ни смущалъ и ни выманивалъ его дьяволъ.
Тутъ дѣло шло о жизни и смерти. Цезарій изъ
Гейстербаха разсказываетъ, что одного священ-
ника, поддавшагося искушенію выйти изъ круга,
чортъ искалѣчилъ такъ, что бѣдняга три дня спу-
стя умеръ. По его же разсказу, одинъ толедскій
студентъ вдругъ увидѣлъ на границѣ круга краси-
Магія.
309
вую танцовщицу, предлагавшую ему золотое коль-
цо; сдуру онъ протянулъ палецъ, за который дья-
волъ тотчасъ его ухватилъ и потащилъ въ адъ.
Тамъ бы и пропасть студенту, если бы не отстоялъ
его усердными мольбами заслуженный колдунъ, ко-
торый руководилъ имъ въ обрядѣ \
Формулы вызывательныхъ заклинаній были мно-
гочисленны и странны, иныя очень длинныя, другія
короче, разной дѣйствительности и не каждая для
каждаго бѣса годилась. Если дьяволу не хотѣлось
являться или онъ былъ не въ духѣ, то малѣйшей
неточности въ формулѣ достаточно было, чтобы вы-
зываніе оказалось недѣйствительнымъ. Обыкновен-
но, чортъ не лѣнивъ на появленія къ призываю-
щимъ его, за формальностями не гонится, а ино-
гда, — чтобы войти въ сношеніе съ лицомъ, кото-
рое его интересуетъ, — является и когда его вовсе
не звали, привязавшись, просто, къ присловью, къ
«черному слову», какъ говорятъ въ русскомъ на-
родѣ. Папа Григорій Великій разсказываетъ объ
одномъ священникѣ, какъ онъ сказалъ своему слу-
гѣ: «иди, дьяволъ, сними съ меня сапоги!» ♦— и
тотчасъ же передъ нимъ появился самолично дья-
волъ, о которомъ онъ въ ту минуту и не думалъ.
Но иногда на дьявола находятъ лѣнь и упрямство.
Тогда надо усиливать и учащать заклинанія, ко-
торыя, въ концѣ концовъ, должны привлечь его,
если только въ формулахъ нѣтъ недостатковъ. Къ
сожалѣнію, люди въ большомъ волненіи мало спо-
собны къ точности. Можетъ быть, именно это при-
чина тому, что лѣнивые черти не являются на зовъ
какъ разъ тѣхъ, кому они особенно спѣшно нужны.
1 См. ниже разсказъ Бенвенуто Челлини.
310 Дьяволъ.
Такъ — напрасно въ 1405 г. вызывалъ дьявола по-
слѣдній падуанскій герцогъ изъ каррарской дина-
стіи, когда Падую осаждали венеціанцы, а внутри
стѣнъ, быстро пожирая солдатъ немногочисленнаго
гарнизона, свирѣпствовала чума.
Появленіе дьявола можетъ сопровождаться раз-
ными чудесами и метаморфозами. Одинъ нѣмецкій
рыцарь, исторію котораго разсказываетъ Цезарій,
стоя въ кругу вмѣстѣ съ другомъ своимъ колду-
номъ, сначала увидѣлъ бушующее вокругъ наводне-
ніе, потомъ заревѣла буря и захрюкали кабаны, и,
наконецъ, послѣ другихъ еще чудесъ явился дья-
волъ — ростомъ выше лѣса стоячаго и столь ужас-
наго вида, что рыцарь, какъ поблѣднѣлъ отъ стра-
ха, такъ и остался такимъ на всю жизнь.
Въ заклинательныхъ формулахъ было много
словъ, странныхъ по звукамъ и непостоянныхъ по
смыслу, и чѣмъ страннѣе и непонятнѣе они были,
тѣмъ больше силы имъ приписывалось. Древній
эллинскій міръ передалъ въ средневѣковье свои
амулетныя формулы: аЬгасабаЬга, аЬгахав. Въ пер-
вобытной мысли слово неотдѣлимо отъ вещи, сли-
вается съ нею въ одно. Въ сознаніи слово мгно-
венно вызываетъ идею вещи, а отсюда вѣра въ та-
инственную связь между ними и въ какъ бы твор-
ческую силу слова. «Звукъ есть Брама». «Богъ
сказалъ: Да будетъ свѣтъ! — и бысть свѣтъ». «Въ
началѣ бѣ Слово». Суевѣріе, запрещающее назы-
вать нѣкоторыя вещи своими именами, потому что
имена влекутъ за собою самое существо вещи, рас-
пространено между всѣми народами земли. Пере-
мѣна имени знаменовала перемѣну человѣка: до
сихъ поръ мѣняются имена иновѣрцевъ, принимаю-
щихъ христіанство, и христіанъ, отрекающихся
Магія.
311
отъ міра для иноческаго сана. Слово ясное и по-
нятное влечетъ за собою представленіе о реально-
сти ясной и понятной; словно темное, таинствен-
ное, сумасбродное связывается въ воображеніи съ
представленіемъ такимъ же темнымъ, смутнымъ,
таинственнымъ. Такихъ бредовыхъ нечеловѣче-
скихъ именъ и словъ много въ русской чернокниж-
ной словесности, — между прочимъ, у Сахарова въ
«Сказаніяхъ русскаго народа». Къ сожалѣнію, не-
льзя довѣряться ихъ подлинности, такъ какъ Саха-
ровъ много сочинялъ «для интересности». Гр. Але-
ксѣй К. Толстой искусно воспользовался этимъ
страннымъ словаремъ для знаменитой фигуры кол-
дуна въ «Князѣ Серебряномъ». Впрочемъ, еще го-
раздо раньше искусно использовалъ подобныя за-
клинанія, только для комическихъ цѣлей, Аблеси-
мовъ въ «Мельникѣ, колдунѣ, обманщикѣ и сватѣ».
Магическая сила приписывалась, кромѣ словъ,
также цифрамъ, буквамъ, фигурамъ. Все это —
наслѣдія глубочайшей древности. Изъ словъ,
цифръ, буквъ и фигуръ составлялась магическая
«Книга повелѣнія», которая давала обладателю
своему способность заклинать дьяволовъ, повелѣ-
вать ими и творить, при ихъ посредствѣ, всевоз-
можныя чудеса. Обладаніе такими волшебными
книгами приписывается рѣшительно всѣмъ просла-
вленнымъ легендами чародѣямъ: Фаусту, Герберту,
который стянулъ драгоцѣнную книгу у своего учи-
теля, и др. Близъ Нурсіи былъ Сибиллинъ гротъ
и озеро, заселенное злыми духами, къ которымъ
то и дѣло ходили чародѣи, чтобы испробовать силу
своихъ волшебныхъ книгъ. Въ рыцарскихъ поэ-
махъ творитъ чудеса магическая книга волшебника
Маладжиджи. Въ помощь волшебной книги чаро-
312 Дьяволъ.
дѣй, обыкновенно, обладаетъ еще магическимъ
жезломъ.
Взять въ плѣнъ демона и повелѣвать имъ воз-
можнымъ почиталось при посредствѣ нѣкоторыхъ
драгоцѣнныхъ камней и травъ, описанія которыхъ
находятся въ средневѣковыхъ лапидаріяхъ и
гербаріяхъ. Арабскія и еврейскія преданія о
Соломонѣ, великомъ поработителѣ демоновъ, до-
катились въ средневѣковую Европу сказаніями
о демонахъ, замкнутыхъ волшебниками въ коль-
цѣ или склянкѣ. Такъ, о знаменитомъ медикѣ
и астрологѣ Петрѣ изъ Абано (Рйеіго б’АЬапо),
умершемъ въ 1316 г. въ тюрьмѣ инквизиціи, раз-
сказываютъ, будто онъ держалъ запертыми въ пу-
зырькѣ цѣлыхъ семь штукъ дьяволовъ, да еще об-
ладалъ кошелькомъ съ неразмѣнными деньгами, ко-
торыя возвращались къ нему, сколько бы онъ ихъ
ни тратилъ. Парацельзъ (ум. 1541) заключилъ
покорныхъ ему дьяволовъ въ рукояткѣ своей
шпаги. Кромѣ того, съ помощью магіи и астроло-
гіи можно было сооружать механическіе снаряды,
которые, до извѣстной степени, даже упраздняли
необходимость для мага въ содѣйствіи демоновъ:
напримѣръ, искусственныя головы, весьма мудро от-
вѣчавшія на заданные вопросы. Одну такую голову
сдѣлалъ Гербертъ, другую Альбертъ Великій, тре-
тью Рожеръ Бэконъ; имѣли эту хитрую механику
и многіе другіе.
Волшебники и вѣдьмы были неравнаго достоин-
ства и могущества; они имѣли свою іерархію или
табель о рангахъ съ соотвѣтственнымъ надѣлені-
емъ силою. Но даже самая жалкая вѣдьма, самый
захудалый колдунишко на лѣстницѣ этой могли
творить, помощью своего бѣсовскаго искусства,
Магія.
313
удивительныя дѣянія, побѣждающія всякую человѣ-
ческую власть и предусмотрительность. Компетен-
ція колдовского могущества неописуема и неисчис-
лима. При помощи особыхъ напитковъ или вліянія
послушныхъ демоновъ, волшебникъ властенъ вы-
нудить любовь или обратить ее въ ненависть, от-
нять любовницу у любовника, либо заставить ее
летать въ его объятіяхъ, въ ночное время, по воз-
духу. Онъ мстилъ своимъ врагамъ и врагамъ сво-
ихъ кліентовъ, накликая на ихъ домы пожары, на
ихъ поля — градъ и бурю, на ихъ корабли въ даль-
нихъ моряхъ — крушенія, на ихъ головы — бо-
лѣзнь и смерть. Чтобы причинить послѣднюю, ему
достаточно было пронзить булавкою или кинжа-
ломъ восковое подобіе ненавистнаго человѣка, а
иные убивали просто проклятіемъ либо даже только
однимъ взглядомъ (отсюда — «дурной глазъ»,
Іеііаіига). Для волшебника не существовало ни
дальнихъ разстояній, ни трудныхъ и опасныхъ пу-
тей. На хребтѣ дьявола онъ леталъ самъ и носилъ
другихъ съ одного края свѣта на другой, тратя не-
много часовъ на путешествія, для которыхъ обык-
новеннымъ смертнымъ нужны были мѣсяцы и годы.
Онъ фабриковалъ амулеты и талисманы на спросъ
всевозможнаго употребленія, заколдовывалъ ору-
жіе, чтобы не боялось оно ни желѣза, ни огня, въ
одну ночь воздвигалъ роскошные дворцы, непри-
ступные замки, цѣлые города, обнесенные крѣпкими
стѣнами. По одному слову его помрачался день,
начинала свирѣпствовать лютая буря, разверзались
хляби небесныя, и одного же слова было ему до-
вольно, чтобы стихіи угомонились, и день засіялъ
бы краше прежняго. Стоило ему шевельнуть паль-
цемъ, чтобы цѣлыя арміи цѣпенѣли отъ страха, ли-
314
Дьяволъ.
бо онъ вызывалъ на нихъ другія арміи, составлен
ныя изъ демоновъ, вынырнувшихъ изъ ада. Въ при-
сутствіи мага природа мѣняла всѣ свои законы и
все свое существо. Онъ превращалъ одно вещество
въ другое, дѣлалъ изъ грязи золото, а золото раз-
лагалъ въ грязь, обращалъ мужчинъ въ женщинъ,
а женщинъ въ мужчинъ и вообще людей — въ жи-
вотныхъ. Ему вѣдомы были самыя сокровенныя
вещи: чтобы узнать тайну въ настоящемъ или без-
ошибочно предсказать будущее, ему достаточно
было взглянуть въ стаканъ съ водою. И, наконецъ,
самое пріятное чудо: онъ возвращалъ и себѣ, и
другимъ утраченную юность («Фаустъ»).
Маги высокаго полета любили поражать сво-
ими чудесами разныя знатныя собранія, въ кото-
рыхъ они бывали почетными гостями. Альбертъ
Великій однажды, глубокою зимою, пригласилъ къ
себѣ на обѣдъ императора со всѣмъ дворомъ его.
Столъ былъ накрытъ въ саду, подъ сучьями обна-
женныхъ деревьевъ, на снѣгу. Приглашенные стали
роптать, находя эту шутку неприличною. Но едва
императоръ и свита усѣлись за столъ, каждый на
приличное его сану мѣсто, въ небѣ вдругъ засіяло
лѣтнее солнце, снѣгъ и ледъ растаяли въ мгновеніе
ока, земля зазеленѣла, деревья покрылись листьями
й зацвѣли, а другіе дали спѣлые плоды, и садъ за-
звенѣлъ нѣжными пѣснями безчисленныхъ птицъ.
Вскорѣ стало такъ жарко, что пирующіе поскиды-
вали кафтаны и искали тѣни. Но, едва кончилась
трапеза, многочисленные и нарядные слуги волшеб-
ника исчезли, вмѣстѣ со столомъ, подобно туману,
и тотчасъ же небо потемнѣло, деревья обнажились
и наступилъ такой страшный морозъ, что гости,
дрожа, бѣжали въ доімъ, чтобы отогрѣться у огня.
Магія.
315
Михаилъ Скоттъ, котораго Данте удостоилъ
мѣста въ аду своемъ среди великихъ волшебниковъ
за то, что онъ
и въ правду
Магическихъ иллюзій зналъ игру, —
слылъ такимъ же мастеромъ мороки. Однажды, на-
ходясь въ Палермо при дворѣ Фридриха II, онъ,
внушеніемъ своимъ, заставилъ одного рыцаря со-
вершить огромное морское путешествіе за Гибрал-
тарскій проливъ, посѣтить невѣдомыя чуждыя стра-
ны, побѣдоносно даться въ нихъ съ могучими рра-
гами, завоевать обширное и цвѣтущее царство, же-
ниться, имѣть многихъ дѣтей, — словомъ, пере-
жить огромную сложность жизни за цѣлыя два-
дцать лѣтъ... а, въ дѣйствительности, времени на
то не ушло и часу. Все это — переотраженія съ
Востока. Тѣ же темы еще цвѣтистѣе развиты въ
сказкахъ 1001-й ночи и даже въ нашихъ русскихъ,
при чемъ въ послѣднихъ всегда выступаетъ на пер-
вый планъ комическій элементъ приключенія ...
Около 1400 г. при дворѣ богемскаго короля Вен-
цеслава, прозваннаго Пьяницею и Лѣнтяемъ, отли-
чался чародѣй по имени Зито или Зитекъ. На гла-
захъ двора онъ садился въ скорлупу орѣха и ка-
тался въ ней, какъ въ коляскѣ, запряженной па-
рою дрессированныхъ жуковъ; заставлялъ пѣтуха
поднимать огромное бревно съ такою легкостью,
будто сухой прутикъ; обращалъ копны сѣна въ
свиней и продавалъ ихъ за св<иней. Множество по-
добныхъ штукъ разсказывается о Фаустѣ. Въ
XVI вѣкѣ одинъ раввинъ въ Прагѣ, по имени Леви,
достигъ такого могущества, что сама смерть стала
безсильна подступиться къ нему. Къ сожалѣнію,
316
Дьяволъ.
мудрецъ любилъ розы. Смерть спряталась въ розу,
и Леви умеръ, нечаянно понюхавъ ее.
Средневѣковая вѣра въ магію не ослабла и въ
Возрожденіи. Терроръ, обрушенный на дьявольское
искусство законами церковными и гражданскими,
только обострялъ его жуткое очарованіе. Вѣра въ
сверхъестественное зло-добро стала всеобщею,
всегдашнею и ежеминутно вездѣсущею. Разбой-
ничьимъ бандамъ, равно какъ и атаманамъ кон-
дорьеровъ, приписывали дьявольское происхожде-
ніе. Не было ни одного образованнаго человѣка,
надъ которымъ не тяготѣло бы обвиненіе въ вол-
шебствѣ, начиная съ историческихъ знаменитостей
давно умершей древности, въ родѣ Аристотеля, Ип-
пократа, Виргилія, и вплоть до современниковъ
Льва X и даже позже. Въ магіи подозрѣвался Пет-
рарка. Уже въ половинѣ XVII вѣка Александръ
Тассони попалъ подъ судъ за то, что въ домѣ у
него нашли такъ называемаго «картезіанскаго чор-
тика», фигурку, прыгающую въ стеклянной тру-
бочкѣ, — излюбленную дѣтскую игрушку нашихъ
русскихъ «вербъ», извѣстную подъ названіемъ
«морского жителя». Изъ папъ римскихъ почита-
лись причастными къ волшебству Левъ III, Силь-
вестръ II (Гербертъ), Бенедиктъ IX, Григорій VI,
Григорій VII, Климентъ V, Іоаннъ XX. Въ концѣ
XI вѣка кардиналъ Бенно, въ своемъ «Жизнеопи-
саніи Гильдебранта» настаивалъ, что въ Римѣ была
школа магіи, откуда и вышелъ будущій Григорій VII.
А отъ XII и XIV вѣковъ имѣются подлинныя письма
Сатаны (сфабрикованныя предшественниками ре-
формаціи), адресованныя имъ князьямъ церкви,
какъ къ своимъ друзьямъ и сотрудникамъ. Такую
штучку, къ позору католическаго духовенства,
Магія.
317
смастерилъ было — съ цѣлью обвинить француз-
скихъ масоновъ въ сатанизмѣ и волшебствѣ —
пресловутый и не разъ уже упомянутый шарлатанъ
Лео Таксиль въ самомъ концѣ XIX вѣка... Въ
І625 году ученый французъ Габріэль Нодэ (Иаибё)
издалъ большую книгу: апологію всѣхъ великихъ
людей всякаго чина и званія, подвергавшихся обви-
неніямъ въ волшебствѣ.
Но столь блистательные чародѣи были не болѣе,
какъ отборною гвардіей въ безчисленныхъ полчи-
щахъ мелкихъ кудесниковъ, колдуновъ и вѣдьмъ,
въ особенности послѣднихъ. Всѣ писатели, спе-
ціалисты по демонологіи, сходятся въ мнѣніи, что
на одного, предавшагося волшебству, мужчину надо
считать, по крайней мѣрѣ, десять женщинъ. Въ
настоящее время мы знаемъ, что это не было ошиб-
кою дурного предупрежденія, а настоящимъ наблю-
деніемъ — только, къ сожалѣнію, безсознатель-
нымъ и отсюда получившимъ грозно-мистическое
направленіе — надъ недугомъ истеріи и истеро-эпи-
лепсіи въ статистикѣ котораго женщины, дѣйстви-
тельно и естественно, подавляюще господствуютъ
надъ мужчинами. Нѣкоторымъ изъ знамени-
тыхъ волшебниковъ удалось обмануть Сатану
и не только ускользнуть изъ его рукъ, въ
часъ послѣдней съ нимъ расплаты, но еще
и употребить его злую силу во благо, обративъ ея
страшное могущество на добрыя дѣла, что Сатанѣ,
конечно, приходилось не по вкусу. Такъ Рожеръ
Бэконъ искусствомъ своимъ освободилъ однажды
рыцаря, запродавшаго было Сатанѣ свою душу, а
самъ, подъ конецъ жизни, сжегъ всѣ свои магиче-
скія книги и заперся въ монастырской кельѣ, изъ
которой болѣе уже не выходилъ и въ которой, по-
318
Дьяволъ.
слѣ двухъ лѣтъ покаяннаго подвига, скончался, во-
истину, святою смертью. Но это были счастливыя
исключенія. Изъ мелкихъ чародѣевъ ни одинъ не
избѣгалъ худого конца, то-есть вѣчнаго огня на
томъ свѣтѣ, которому часто предшествовало пламя
костра и на этомъ.
Все это стадо дьявола, въ самомъ дѣлѣ, словно
мѣченый скотъ какой-нибудь, носило тавро своего
господина, такъ называемую «печать дьявола»
(8іі§та, зі^іііит біаЬоІі). Мѣсто этой печати узна-
валось на тѣлѣ волшебниковъ потому, что сверхъ-
естественная сила лишала его всякой чувствитель-
ности. Иногда на одномъ тѣлѣ находилось такихъ
печатей нѣсколько, и инквизиторы, неслышно вты-
кая въ нихъ иглу, легко обличали виновность сво-
его подсудимаго. Иногда же чувствительности ли-
шалось даже все тѣло, и допрашиваемые не только
не страдали на дыбѣ, но даже засыпали среди ужас-
нѣйшихъ мукъ. Девятнадцатый вѣкъ разобрался
въ этихъ состояніяхъ анэстезіи и аналгезіи, какъ
въ естественныхъ нервныхъ аномаліяхъ организма.
Но въ XVI—XVIII вѣкахъ онѣ, въ вѣдовскихъ про-
цессахъ, слыли «волшебствомъ безмолвія» (таіей-
сшп Іасііигпііаііз) и считались тягчайшими улика-
ми противъ обвиняемыхъ \
Въ извѣстные сроки колдуны и вѣдьмы соби-
рались на поклонъ своему господину, а онъ за
давалъ имъ пиръ. Каждая страна имѣла опредѣ-
ленныя урочища, слывшія мѣстами подобныхъ со-
браній, число участниковъ въ которыхъ насчиты-
валось тысячами. Во Франціи главнымъ мѣстомъ
колдовскихъ сборищъ почитался Риу бе Эбте. Въ
1 Смотри „Соломонію Бѣсноватую" въ сборникѣ „И черти, и
цвѣты".
Магія.
319
Германіи — Блоксбергъ, Хорсельбергъ, Бехтель-
сбергъ и многія другія горы. Въ Швеціи — Бла-
кулла. Въ Испаніи —т ланды Бараона и пески подъ
Севильей. Въ Италіи — знаменитѣйшее сборище —
у Беневентскаго орѣшника (Хосе бі Вепеѵепіо),
гора Патерно близъ Болоньи, гора Спинато близъ
Мирандолы. Въ Литвѣ — гора Шатрія (въ Шавель-
скомъ уѣздѣ), въ польскихъ Карпатахъ — Бабья
Гора. Въ Россіи — Лысая Гора близъ Кіева.
Впрочемъ, Лысыя Горы такой же скверной репу-
таціи имѣются и въ другихъ славянскихъ зе-
мляхъ. Ходовскій насчитываетъ до пятнадцати
урочищъ этого имени. А миѳологіи стихійной
школы съ А. Н. Афанасьевымъ во главѣ считаютъ,
что «Лысая гора, на которую, вмѣстѣ съ бабою-
ягою и нечистыми духами, собираются вѣдуны
и вѣдьмы, есть свѣтлое, безоблачное небо».
Славились сборища и въ пустынѣ на берегахъ Іор-
дана въ Палестинѣ, и на огнедышащей Геклѣ въ
Исландіи. Обыкновенно, сборища бывали разъ въ
недѣлю, въ разныхъ странахъ отводились для нихъ
и разные дни. Но сверхъ того предполагалось, что
у колдовского народа имѣются и свои большіе го-
довые праздники, обыкновенно совпадавшіе съ ка-
нунами большихъ праздниковъ христіанской цер-
кви. Въ Германіи главный праздникъ вѣдьмъ па-
далъ на Вальпургіеву ночь (\Ѵа1риг§І8пасМ, ночь
св. Вальпурги), что хорошо извѣстно всякому, кто
читалъ «Фауста» Гёте или хоть видѣлъ заимство-
ванные изъ него оперы и балеты.
Вѣдьмы и колдуны отправлялись на игрища по
воздуху, натеревъ тѣло свое особыми летучими
мазями, верхомъ на метлахъ, вилахъ, лопатахъ,
скамьяхъ, либо на дьяволахъ во образѣ козловъ.
320
Дьяволъ.
свиней и собакъ. Летѣли они не слишкомъ высоко
надъ землею и во время перелета должны были
остерегаться, какъ бы не обмолвиться Христовымъ
именемъ, —• если это случалось, испуганный дья-
волъ ронялъ забывшагося сѣдока наземь, не раз-
бирая съ какой высоты. Иные хитрые черти сами
провоцировали подобныя восклицанія, въ расчетѣ
погубить своихъ сѣдоковъ. Однажды дьяволъ, въ
видѣ чернаго коня, несъ по воздуху черезъ Ла-
маншъ, изъ Шотландіи во Францію, великаго вол-
шебника Михаила Скотта.
— Скажи, пожалуйста, Михаилъ, — задалъ онъ
колдуну простодушный вопросъ, — что это за
ерунду бормочатъ себѣ подъ носъ ваши шотланд-
скія старушонки вечеромъ предъ тѣмъ, какъ лечь
въ постель? ...
Неопытный магъ, конечно, не замедлилъ бы
освѣдомить любопытнаго чорта, что шотландскія
старушки читаютъ на сонъ грядущій «Отче нашъ».
А чортъ воспользовался бы этими двумя словами,
чтобы расточиться и сбросить сѣдока своего въ бу-
шующее море... Но дьяволъ не на таковскаго напалъ.
— Тебѣ что за дѣло до этого, дубина? — воз-
разилъ дьяволу хладнокровный шотландецъ. —
Знай, вези куда везешь ...
Тотъ же злополучный эффектъ получался, если
вѣдьму въ ея полетѣ настигали звуки* молитвы Аѵе
Магіа или колокольный звонъ. На тему такого
паденія написана одна изъ лучшихъ балладъ Мирры
Лохвицкой — «Мюргитъ».
Проснувшись рано, всталъ Жако, шагнулъ черезъ заборъ.
Заря окрасила едва вершины дальнихъ горъ.
Въ травѣ кузнечикъ стрекоталъ, жужжалъ пчелиный рой;
Надъ міромъ благовѣстъ гудѣлъ — и плылъ туманъ сырой.
Магія.
321
Идетъ Жако и пѣснь поеіъ; звенитъ его коса;
За нимъ подкошенныхъ цвѣтовъ ложится полоса.
И слышитъ онъ въ густой травѣ хрустальный голосокъ:
„Жако, Жако! иль ты меня подкосишь, какъ : вѣтокъ?"
Взглянулъ Жако, — сидитъ въ травѣ красавица Мюргитъ,
Одними кудрями ея роскошный станъ прикрыть...
„Кой чортъ занесъ тебя сюда?" смѣясь спросилъ Жако.
„Везла я въ городъ продавать сыры и молоко.
Взбѣсился осликъ и сбѣжалъ, — не знаю гдѣ найти.
Дай мнѣ накинуть что-нибудь, прикрой и пріюти".
„Э, полно врать", вскричалъ Жако. — Какіе тамъ сыры"?
Кто ѣздитъ въ горпдъ нагишомъ до утренней поры?
Тутъ, видно, дѣло не спроста. Разсмотрятъ на суду.
Чтобъ мнѣ души не погубить — къ префекту я пойду".
„Тебѣ откроюсь я, Жако", заплакала она:
„Меня по воздуху носилъ на шабашъ Сатана.
Тамъ въ пляскѣ время провели, — потомъ запѣлъ пѣтухъ.
Меня домой черезъ поля понесъ лукавый духъ.
Вдругъ, снизу колоколъ завылъ, — метнулся Сатана.
Въ траву, какъ пухъ, слетѣла я. Вотъ вся моя вина.
О, горе мнѣ! То — не заря, то — мой костеръ горитъ.
Молчи, Жако! Не погуби красавицу Мюргитъ*.
Церемоніи, обряды и увеселенія бѣсовскихъ
игрищъ мѣнялись въ зависимости отъ народности
и эпохи, которыя о нихъ разсказывали. Подроб-
ностями ихъ переполнены такъ называемые Молоты
(МаНеІІі) и Бичи (Віа&еііі) Вѣдьмъ — спеціальные
трактаты, написанные величайшими свѣтилами
святой инквизиціи, составленные на основаніи
личныхъ показаній обвиняемыхъ въ безчисленныхъ
колдовскихъ процессахъ, а также и протоколы
этихъ процессовъ. Сатана являлся своимъ поддай
нымъ на тронѣ или на алтарѣ въ образѣ человѣка,
стараго козла, кабана, обезьяны, собаки, — какъ
ему нравилось, смотря по случаю. Въ образѣ че-
ловѣка онъ бывалъ по большей части угрюмъ, ка-
А В. Амфитеатровъ. ХѴПІ. 21
322
Дьяволъ.
зался сердитымъ и суровымъ, но иногда развесе-
лялся и, придя въ духъ, шутилъ съ вѣдьмами, игралъ
на музыкальныхъ инструментахъ и пѣлъ пѣсни.
И арфу онъ взялъ, и на арфѣ игралъ,
И звуками скорби наполнился залъ.
И вздохи той пѣсни росли и росли,
И въ царство печали меня унесли.
Онъ пѣлъ о растущихъ надъ бездной цвѣтахъ,
О райскихъ, закрытыхъ навѣки вратахъ;
И былъ онъ прекрасенъ, и былъ онъ великъ,
Въ немъ падшаго ангела чудился ликъ.
(Лохвицкая. „Праздникъ Забвенія*.)
Эта пѣсня тоскующаго дьявола не давала покоя
воображенію русской поэтессы-демономанки. Она
вернулась къ арфѣ Сатаны въ своей драмѣ «Без-
смертная любовь».
Эдгаръ.
Откуда эта музыка несется?
А г н е с а.
Не узнаешь? То арфы нѣжный звонъ,
Она звучала намъ, когда впервые
Внимала я любви твоей, Эдгаръ.
Эдгаръ.
Она слышна изъ комнатъ Фаустины.
Аг не с а.
Но это не она играетъ, нѣтъ.
А тотъ, въ одеждѣ черной, блѣдноликій,
Кто ходитъ къ ней.
Эдгаръ.
Ты видѣла его?
А г н е с а.
Разъ, только разъ. Но этого довольно,
Чтобъ потерять разсудокъ навсегда.
Млпя.
323
Эдгаръ.
Ужасенъ онъ?
А г н е с а.
Да. Но прекрасенъ тоже.
То было утромъ рано, на зарѣ.
Сквозь сонъ я слышу — арфа зазвучала,
Какъ звонъ пчелы; потомъ властнѣй, властнѣй.
Мелодія росла и разросталась,
Она лилась, какъ льетъ изъ раны кровь.
Три ноты въ ней побѣдно повторялись,
То затихали, то звенѣли вновь.
И было мнѣ такъ сладостно, — до боли.
И плакать мнѣ хотѣлось, и стонать.
Полуоткрывъ тяжелыя рѣсницы,
Сквозь дымку сна я видѣла его.
Онъ близко былъ, тамъ, на краю постели,
И онъ игралъ на арфѣ золотой.
Эдгаръ.
Но кто же онъ?
А г н е с а.
Я не скажу... мнѣ страшно.
И, повидимому, попытку найти смыслъ и текстъ
для этой таинственной пѣсни падшаго духа, не за-
бывшаго «блаженства безсмертныхъ духовъ подъ
кущами райскихъ садовъ» (Лермонтовъ), являетъ
также извѣстный «Тріолетъ» Мирры Лохвицкой:
Въ моемъ аккордѣ три струны,
. Но всѣхъ больнѣй звучитъ вторая:
Тоской нездѣшней стороны.
Въ моемъ аккордѣ три струны.
Въ нихъ — дѣтства розовые сны.
Въ нихъ — вздохъ потеряннаго рая.
Въ моемъ аккордѣ три струны,
Но всѣхъ больнѣй звучитъ вторая.
На порталѣ церкви сГАурау въ Ліонѣ Сатана
подыгрываетъ на старинной віолѣ пляскѣ Иродіады,
21*
324
Дьяволъ.
выпрашивающій голову Іоанна Крестителя (АиЬег) .
Жаль, что Рихардъ Штраусъ, сочиняя свою удиви-
тельную «Саломею», не зналъ объ этомъ удиви-
тельномъ мотивѣ средневѣковаго художника. Вѣдь-
мы, воздавая Сатанѣ поклоненіе, опускались на
колѣни предъ нимъ или за нимъ и, въ соотвѣтствіи
тому, прикладывались, лобызая, либо къ его &епі-
іаііа, либо къ заду, рѣже къ какимъ-либо инымъ
частямъ тѣла. Затѣмъ онѣ исповѣдывались Сатанѣ,
сообщая ему о злодѣйствахъ, совершенныхъ ими
въ честь его со времени послѣдняго сборища. Са-
тана слушалъ, хвалилъ или порицалъ, и тѣхъ, ко-
торыя оказывались лѣнивыми на зло, либо неакку-
ратно являлись на сборища, наказывалъ побоями,
либо крупною пенею. Принималъ новенькихъ, пе-
рекрещивалъ ихъ во имя свое и, какъ нѣкій кате-
хизаторъ, поучалъ ихъ и вводилъ въ свою вѣру.
Младшіе черти, окружая своего повелителя, вмѣ-
стѣ съ вѣдьмами, продѣлывали рядъ церемоній, су-
щество которыхъ сводилось къ пародіи церковныхъ
таинствъ и обрядовъ, поруганію святыхъ даровъ и
тому подобнымъ кощунствамъ. Вмѣсто святой во-
ды, сатанослужители кропили присутствующихъ
черною, вонючею жидкостью. Собраніе освящалось
особаго рода свѣчами, подсвѣчниками для кото-
рыхъ служили зады вѣдьмъ, поставленныхъ на чет-
вереньки. Угощеніе на пиру состояло, по однимъ
показаніямъ, изъ тонкихъ и вкусныхъ кушаній,
по другимъ — ѣли мерзости, достойныя адской
кухни и такого же аппетита. Пожирали грудныхъ
дѣтей, либо трупы, вырытые изъ могилъ. Послѣ
ужина начинался балъ подъ звуки дьявольскаго
оркестра. Среди танцевъ каждый чортъ хваталъ
свою вѣдьму и, при всемъ честномъ народѣ, всту-
Магія.
325
палъ съ нею въ плотскія забавы. Однако, боль-
шинство вѣдьмъ утверждало на допросахъ, что для
нихъ эти забавы были совсѣмъ не забавы, объятія
дьявола мучительны, а не пріятны, сопровождаются
болѣзнями и даже смертью и т. д. Въ діалогѣ Пика
де Мирандола, носящемъ названіе «Вѣдьма», одна
изъ участницъ діалога даетъ на этотъ счетъ раз-
облаченія неповторимыя.
Впрочемъ, вѣдьмы встрѣчались со своими чер-
тями не только на игрищахъ. Страшные любовни-
ки часто навѣщали ихъ на дому, въ колдовскихъ
кухняхъ, наполненныхъ орудіями, утварью и тыся-
чами гнусныхъ принадлежностей волшебства. Вѣдь-
мы ходили съ чертями на прогулки, иныя пары об-
живались совершенно по-семейному и, въ знакъ су-
пружеской фамильярности, называли другъ друга
уже не дьявольскими именами, но ласкательными
человѣческими, а иногда какими-нибудь смѣшными,
вычурными кличками.
Со мной танцуетъ милый другъ,
Хорошенькій Гри-Гри.
Мы съ нимъ пойдемъ плясать на лугъ
До утренней зари.
Пушистый хвостикъ твой мохнатъ,
Рога твои блестять.
Пойдемъ, пойдемъ, пушнымъ хвостомъ
Слѣды мы заметемъ.
(Лохвицкая. Пѣсня молодой вѣдьмы
въ „Безсмертной любви**.)
Черти были очень щедры на подарки сво-
имъ любовницамъ, но, по дьявольскому свое-
му предательству, и тутъ часто не могли утер-
пѣть, чтобы не надуть: монеты вдругъ оказывались
сухими листьями и стружками, драгоцѣнные кам-
ни — грязью или пометомъ. Беременныя отъ дья-
326
Дьяволъ.
воловъ вѣдьмы рожали множество чудовищъ, имѣв-
шихъ иногда образъ человѣческій, а иногда —
«невѣдомыхъ звѣрюшекъ» (ср. «Соломонію Бѣс-
новатую»). Но, какъ ни безконечно было
множество вѣдьмъ на свѣтѣ, ненасытнымъ чер-
тямъ все было мало. Принявъ видъ красивыхъ
молодцовъ, въ одѣяніи рыцаря или студента, бро-
дили они по землѣ, соблазняя и заманивая въ свою
кабалу женщинъ и дѣвушекъ. Вѣдьмы, для того,
чтобы удобнѣе обдѣлывать свои преступныя дѣлиш-
ки, тоже любили принять чужой видъ и, оборотясь
(чаще всего — кошкою), безнаказанно бѣгали по
ночамъ, строя людямъ разныя пакости. Инымъ изъ
нихъ случалось, въ этомъ состояніи оборотня, быть
ранеными или изувѣченными. На завтра, обратясь
въ женщину, вѣдьма сохраняла эту рану или увѣ-
чье — и тѣмъ обнаруживала свою колдовскую на-
туру и преступленія. Лохвицкая отозвалась и на
этотъ колдовской мотивъ, создавъ въ своей «Без-
смертной любви» типъ вѣдьмы-оборотня, графини
Фаустины:
Ф а у с т и н а.
Хочу я быть свободною волчицей,
Дышать прохладнымъ воздухомъ полей,
Визжать и выть, и рыскать въ темной чашѣ,
Пугать мужчинъ, и женщинъ, и дѣтей,
Вонзать клыки въ трепещущее тѣло
И забавляться ужасомъ людей,
Хочу я воли, бѣшенства простора,
Въ крови я жажду скуку утопить!
Вѣдьма.
А если вдругъ охотникъ ненарокомъ
При встрѣчѣ грудь прострѣлитъ госпожѣ, —
Тогда сіаруха будетъ виновата?
Одна, вѣдь, я за всѣхъ отвѣтъ держу.
Магія.
327
Ф а у с т и н а.
Хотя бь и такъ. — Хочу я рыскать звѣрейь!^
Вѣдьма.
А помнить ли преданье, госпожа,
Какъ рыцарь лапу оірубилъ волчицѣ,
Ее въ лѣсу дремучемъ повстрѣчавъ,
И какъ рукой та лапа обернулась,
Рукой съ кольцомъ одной прекрасной дамы,
И какъ потомъ несчастную сожгли?
Фаустина.
ііусгъ жгутъ меня, а душу приметъ дьяволъ!
Свободы мнѣ!
Германскій бенедиктинецъ Іоаннъ Тритемій
(1462—1516), весьма замѣчательный ученый, бого-
словъ и историкъ, но и не менѣе замѣчательный
мистификаторъ, оставилъ любопытную книгу, оза-
главленную имъ «Апііраіиз таіейсіогит». Въ ней
онъ поучаетъ всѣхъ порядочныхъ людей, какъ надо
остерегаться вѣдьмъ и ихъ проклятаго колдовства.
Способы и средства его безчисленны и достаточно
смѣшны, чтобы во многихъ изъ нихъ заподозрить
сатирическое двусмысліе и мистификацію. Настоя-
щимъ же, воистину серьезнымъ и дѣйствительнѣй-
шимъ средствомъ борьбы съ вѣдьмами былъ, по
единогласному мнѣнію всѣхъ инквизиторовъ,
одинъ избавитель — костеръ. Церковь, съ полною
искренностью, признавала страшное могущество
Сатаны, ярко обнаруженное признаніями вѣдьмъ
въ колдовскихъ процессахъ. По увѣренію католи-
ческихъ писателей той эпохи, малаго недоставало,
чтобы Сатана увлекъ въ проклятую науку и прак-
тику магіи весь человѣческій родъ. И въ числѣ
инквизиторовъ бывали такіе ревностные и прони-
328
Дьяволъ.
цательные фанатики, которые, предвидя это па-
деніе, — въ свою очередь, охотно сожгли бы весь
родъ человѣческій, лишь бы чрезъ то предотвра-
тить грѣхъ и поразить извѣстнаго врага.
Преслѣдованія вѣдьмъ свирѣпствовали съ осо-
бою силою въ концѣ XV вѣка и въ двухъ послѣдую-
щихъ вѣкахъ. Примѣры вѣдовскихъ процессовъ
бывали и раньше, но, страннымъ образомъ, они
умножались и росли, какъ въ числѣ, такъ и въ
свирѣпости, по мѣрѣ того, какъ время шло впе-
редъ, удаляясь отъ средневѣковаго варварства и
приближаясь къ новой культурѣ Возрожденія. Глу-
бина средневѣковья скептически равнодушна къ
волшебству. Въ одномъ капитуляріи Карла Вели-
каго «занимающіеся обманчивымъ искусствомъ ма-
гіи» приравниваются къ «упорствующимъ въ язы-
ческомъ суевѣріи», что карается тюремнымъ за-
ключеніемъ и церковнымъ послушаніемъ, покуда
виновные не покаются въ своихъ заблужденіяхъ и
не докажутъ, что исправились. Въ другомъ капи-
туляріи славный императоръ говоритъ еще цѣль-
нѣе: «Всякій, кто, поддавшись обману дьявола, вѣ-
ритъ, по обычаю язычниковъ, будто существуютъ
колдуны и вѣдьмы, пожиратели людей, и, побуждае-
мый этимъ суевѣріемъ, предастъ ихъ сожженію или
отдастъ тѣла ихъ на растерзаніе, — да будетъ тотъ
повиненъ смерти». Итакъ, около 800 г. по Р. X.
Карлъ Великій считалъ магію ложною наукою и,
если бы инквизиторы жили въ его времена, онъ
казнилъ бы ихъ смертью, какъ человѣкоубійцъ.
Агобаръ, епископъ ліонскій (ум. 840), одинъ
изъ самыхъ просвѣщенныхъ и либеральныхъ умовъ
не только средневѣковой, но и всѣхъ временъ цер-
кви, порицалъ вѣру въ магію, какъ простонарод-
Магія.
329
ное суевѣріе, и сожалѣлъ, что невѣжды позволя-
ютъ обманывать себя предполагаемымъ колдунамъ.
Воздушный полетъ вѣдьмъ, за который инквизиція
вынесла столько смертныхъ приговоровъ, суевѣріе
весьма древнее, но не менѣе стары и мнѣнія о
немъ, какъ о бредовой мечтѣ. Въ XII вѣкѣ Іоаннъ
Салисберійскій называетъ его дьявольскимъ обма-
номъ; въ XIII — Стефанъ Бурбонскій, еще рѣши-
тельнѣе, — фантазіей больныхъ женщинъ. Сама
церковь весьма долго не примѣняла къ обвинен-
нымъ въ волшебствѣ никакихъ другихъ наказаній,
кромѣ духовныхъ, что поддерживалось даже па-
пами, въ родѣ Григорія VII, который, съ рѣзкимъ
осужденіемъ, запретилъ разбирательство въ уголов-
номъ порядкѣ дѣлъ противъ лицъ, виновныхъ толь-
ко въ пустомъ и глупомъ суевѣріи. Венгерскій ко-
роль Коломанъ (1095—1114), владыка страны по-
чти что варварской, тѣмъ не менѣе категорически
заявилъ въ одномъ своемъ указѣ: «Вѣдьмъ на свѣ-
тѣ нѣтъ, и, слѣдовательно, противъ тѣхъ, кото-
рыя себя таковыми почитаютъ, не должно возбу-
ждать никакого судопроизводства». Съ такою же
рѣшительностью выступало въ XII—XIII вѣкѣ про-
тивъ вѣры въ колдовство и, въ особенности, про-
тивъ казней колдуновъ и вѣдьмъ православное ду-
ховенство на удѣльно-вѣчевой Руси. Въ этомъ от-
ношеніи особенно выразительно извѣстное слово
Серапіона, епископа Владимірскаго (XIII вѣкъ) вы-
ступившаго съ пылкою рѣзкостью противъ сожига-
нія вѣдьмъ огнемъ и испытанія ихъ водою:
«Малъ часъ порадовахся о васъ, чада, видя ва-
шю любовь и послушаніе... А ежъ еще поганскаго
обычая держитесь, волхованію, и помигаете ог-
немъ невиныя человѣкы и наводите на весь міръ и
330
Дьяволъ.
градъ убійство. Аще кто и не причастися убійству,
но въ соньми бывъ въ единой мысли —> убійца же
бысть, или могай помощи, а не поможе — аки самъ
убить повелѣлъ есть. Отъ которыхъ книгъ или
отъ кихъ писаній се слышасте, яко волхованіемъ
глади бываютъ на земли, и, пакы волхованіемъ жи-
та умножаються? То аже сему вѣруете, то чему
пожигаете я? Молитесь и чтите я, и чтите я, и дары
приносите имъ, ать (пусть) строять міръ, дождь
пущаютъ, тепло приводятъ, земли плодити велятъ.
Се нынѣ по три лѣта житу рода нѣсть — не токмо
въ Руси, но и въ Латѣнѣ: се вълхвове ли створиша?
аще не Богъ ли строитъ свою тварь, яко же хо-
щетъ, за грѣхъ насъ томя? ... Правила божествен-
ныя повелѣваютъ многыми послухи осудити на
смерть человѣка; вы же воду послухомъ поставите,
и глаголите: аще утопати начнетъ — неповинна
есть, аще ли попловеть — Волховъ есть. Не мо-
жетъ ли дьяволъ, видя ваше маловѣрье, подержати
да не погрузится, дабы въврещи въ душьгубство;
яко оставльше послушьство боготворенаго чело-
вѣка, идосте къ бездушну естьству». Такой чело-
вѣчности и благоразумія у восточнаго духовенства
тоже не надолго стало, и, начиная съ XIV вѣка, ко-
стеры вѣдьмъ и колдуновъ учащаются и, мало-по-
малу, изъ права церковно-обычнаго переходятъ въ
законодательство. Но все же явленіемъ постоян-
нымъ, а тѣмъ болѣе эпидемическимъ, какъ на За-
падѣ, они не стали, и считаются на протяженіи
пяти столѣтій много, если сотнями единицъ, а не
сотнями тысячъ, какъ въ земляхъ католическихъ
и протестантскихъ.
На Западѣ, къ сожалѣнію, правиламъ разумной
гуманности не суждено было удержаться надолго.
Магія.
331
Въ XIII вѣкѣ св. Ѳома Аквитанскій, будущій непо-
грѣшимый оракулъ католической церкви и неуга-
симый свѣточъ ея философіи, объявилъ волшебство,
по силѣ догмы, дѣломъ не призрачнымъ, но реаль-
нымъ. Въ томъ же вѣкѣ инквизиція по ересямъ до
вѣряется доминиканцамъ, которые злоупотребля-
ютъ своими полномочіями, какъ только успѣваютъ.
А папа Иннокентій IV благословляетъ процессуаль-
ную пытку, противъ которой другой папа, Нико-
лай Г, за четыре вѣка предъ тѣмъ, возставалъ въ
благородныхъ и достопамятныхъ словахъ. Съ этихъ
поръ открывается странное и прискорбное зрѣли-
ще. Церковь становится открытою покровительни-
цею и пропагандисткою враждебнаго ей суевѣрія,
льститъ самымъ низкимъ инстинктамъ черни, про-
воцируетъ ихъ и разжигаетъ. Смѣшиваетъ пред-
намѣренно воедино ересь съ колдовствомъ и со-
здаетъ чудовищное поле для юридическихъ зло-
употребленій, около которыхъ отнынѣ будутъ со-
гласно и союзно грѣть руки свои невѣжество, суе-
вѣрный страхъ, глупость простака и злой умыселъ
мошенника. Начинаются процессы противъ вѣдьмъ;
вспыхиваютъ первые костры — и, что дальше, то
ихъ больше. Папы — Григорій IX, Іоаннъ XXII —
стараются превзойти одинъ другого въ пожарахъ
человѣческаго тѣла, которые они обобщаютъ гром-
кимъ именемъ «войны Бога противъ Сатаны».
Такъ приходитъ 1484-й годъ, въ которомъ 5 де-
кабря папа Иннокентій VIII обнародовалъ свою
знаменитую буллу —- Биттіз безібегапіез аИесіі-
Ьиз. Это — указъ объ инквизиціи и наказъ ей
по вопросу о колдовствѣ, разъяснитель. канониче-
скихъ и юридическихъ нормъ инквизиціи, по кото-
рымъ инквизиторъ становится фактически полно-
332
Дьяволъ.
мочнымъ владыкою общества. Булла Иннокен-
гія ѴШ открываетъ эру террора и скорбей, кото-
рой подобныхъ ни раньше, ни позже не было въ
исторіи человѣческой.
Инквизиторъ-доминиканецъ Яковъ Шпренгеръ
выпускаетъ въ свѣтъ свою безумную и свирѣпую
книгу—«Маііеиз таіейсагит» («Молотъ на вѣдьмъ»).
Она принимается всѣми инквизиторами Европы
какъ руководящій кодексъ, а за нею падаетъ градъ
подражаній и продолженій — такихъ же безум-
ныхъ и ужасныхъ книгъ, наставляющихъ въ свя-
томъ искусствѣ, какъ открывать вѣдьму, допраши-
вать, пытать и, наконецъ, изжарить на кострѣ, во-
преки всѣмъ обманамъ и хитростямъ дьявола, ея
естественнаго друга и покровителя. Костры все мно-
жатся; папы раздуваютъ ихъ ужасно — въ томъ
числѣ даже Левъ X, гуманный и блистательный Ме-
дичи, покровитель ученыхъ и художниковъ, вос-
торженный любитель всякихъ изяществъ. Въ одной
Лотарингіи, за 15 лѣтъ, сожигаютъ 900 человѣкъ;
въ Вюрцбургскомъ епископствѣ столько же — все-
го за пять лѣтъ; епархія Комо сожигаетъ 100 че-
ловѣкъ въ одинъ годъ; тулузскій парламентъ —
400 сразу, за одинъ пріемъ. Никто не увѣренъ,
что завтра обвиненіе въ колдовствѣ не обрушится
на него и не поведетъ его на почти неизбѣжный
тогда костеръ. Никто не предвидитъ, какой имен-
но поводъ дастъ толчокъ къ его обвиненію въ кол-
довствѣ. Вѣдь даже простое сомнѣніе въ существо-
ваніи волшебства уже вмѣняется въ вину, бросаетъ
въ тюрьму и застѣнокъ. Пытка дѣлаетъ чудеса, у
самыхъ закоснѣлыхъ и упрямыхъ вырываетъ она
признанія въ гнусномъ общеніи съ Сатаною, вы-
рываетъ клубы доносовъ, безконечно переплетен-
Млпя.
333
ныхъ между собою, тянувшихся изъ судейской ка-
меры въ устрашенный народъ, подобно цѣпкимъ
щупальцамъ гигантскаго полипа. Сами инквизи-
торы порою терялись. Не одинъ изъ нихъ въ ужа-
сѣ ставилъ себѣ вопросъ: ужъ не перешелъ ли въ
служеніе Сатаны весь родъ человѣческій? Чтобы
обогнать противодѣйствіемъ злу распространеніе
зла, сокращаютъ и ускоряютъ порядокъ судопро-
изводства. Допросы чинятся не по существу ка-
ждаго отдѣльнаго дѣла, а по сборникамъ готовыхъ
формулъ, такъ составленнымъ, что сами вклады-
ваютъ обвиняемымъ въ уста признанія въ ихъ пре-
ступленіяхъ. Обостряются и умножаются пытки,
безпощадно сожигается на кострахъ все подозри-
тельное, не зачумлено ли бѣсовскою заразою: лю-
ди и животныя, мужчины и женщины, старики и дѣ-
ти. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ палачи, разбитые
чрезмѣрною работою, переутомленные, одурѣвшіе,
отказываются отъ исполненія обязанностей и бѣ-
гутъ съ своихъ должностей. Бывали инквизиторы,
которые, отъ переутомленія ужасами допросовъ съ
пристрастіемъ, не выдерживали систематически
повторнаго нервнаго потрясенія и расплачивались
за свои звѣрства сумасшествіемъ: начинали сами се-
бя подозрѣвать въ сношеніяхъ съ дьяволомъ, гласно
себя обвиняли и требовали себѣ костра. Мереж-
ковскій очень чутко, хотя къ сожалѣнію лишь
вскользь, схватилъ этотъ любопытный патологиче-
скій моментъ въ своихъ «Воскресшихъ богахъ»
(Леонардо да Винчи).
Результаты такого правосудія превосходятъ всѣ
ожиданія. Николай Реми (Реті^іив), судья въ Ло-
тарингіи, восклицаетъ въ справедливой гордости:
«Дѣло правосудія у насъ такъ хорошо налажено,
334
Дьяволъ.
что въ одинъ годъ шестнадцать вѣдьмъ покончили
сами съ собою, только бы избѣжать моего суда».
Протестанты въ этихъ ужасахъ ничуть не усту-
пали католикамъ. Лютеръ вѣрилъ въ вѣдьмъ и
одобрялъ сожигающіе ихъ костры. Во главѣ осо-
бенно пылкихъ пропагандистовъ этого ужаснаго
суевѣрія и подстрекателей судопроизводства на от-
вратительнѣйшія свирѣпости первое мѣсто принад-
лежитъ королю Іакову I Англійскому (1566—1625),
«англійскому Соломону», толкователю Апокалипси-
са, ученому демонологу-педанту и трусу, какъ всякій
искренній демономанъ. Такъ-то, въ теченіе трехъ
вѣковъ, совмѣстною работою католицизма и ре-
формаціи, были обращены въ пепелъ даже не де-
сятки, а сотни тысячъ человѣческихъ жизней.
Въ вѣдовскомъ процессѣ имѣлъ судъ предъ со-
бою не одного, но двухъ противниковъ: видимую
вѣдьму и видимаго дьявола, такъ какъ послѣдній,
естественно, не покидалъ свою подругу и возлюблен-
ную въ постигшей ее бѣдѣ и продолжалъ ей, сколь-
ко могъ, покровительствовать. По утвержденію
опытныхъ инквизиторовъ, онъ помогалъ жертвѣ
лгать и мужественно переносить пытку, онъ отни-
малъ память у свидѣтелей, затемнялъ соображеніе
судей, наводилъ усталость на палачей. Все было
отъ него. Если вѣдьма умирала подъ пыткою, это
дьяволъ душилъ ее, чтобы помѣшать ея призна-
ніямъ; если вѣдьма накладывала на себя руки, это
дьяволъ толкалъ ее, чтобы отнять у правосудія
честь и славу процесса. Въ гессенской деревнѣ
Линдгеймъ нѣсколько женщинъ подверглись обви-
ненію въ томъ, будто бы онѣ вырыли трупъ ребен-
ка и сварили изъ него «вѣдьмовскій отваръ». Пы-
таемыя по всѣмъ правиламъ искусства, онѣ со-
Магія.
335
знались въ преступленіи. Но мужъ одной изъ нихъ
оказался хлопотунъ: добился постановленія о раз-
рытіи могилы, и трупикъ мнимо-похищеннаго ре-
бенка оказался на мѣстѣ, нетронутымъ въ своемъ
гробу. Тогда инквизиторъ, ничуть не смутясь, объ-
являетъ, что тѣльце это — призракъ, навожденіе
дьявола; ему же въ виду признанія виновныхъ,
нѣтъ нужды въ иныхъ доказательствахъ. И право-
судіе пошло своимъ ходомъ ай таргет Эеі &1огіат,
и неповинныя женщины были сожжены живыми.
Чтобы обезоружить коварства и обманы дья-
вола, въ разныхъ мѣстностяхъ практиковались раз-
ныя средства и мѣры пресѣченія. Вѣдьму одѣвали
въ сорочку, вытканную и сшитую въ одинъ день;
поили ее настоемъ разныхъ противо-дьявольскихъ
веществъ, кропили святою водою, окуривали ды-
момъ ладана съ примѣсью нѣкоторыхъ спеціаль-
ныхъ травъ и т. д. Въ результатѣ такихъ мѣръ,
рѣдко удавалось дьяволу оказать своимъ друзьямъ
помощь дѣйствительную и долговременную. Сици-
ліанскій историкъ Ѳома Фацеллъ (Тоттаво ГахеІІо,
1498—1570) сообщаетъ объ одномъ волшебникѣ
Діодорѣ, который, съ помощью дьявола, нѣсколько
разъ ускользалъ изъ рукъ стражниковъ и улеталъ
по воздуху изъ Катаніи въ Константинополь. Но,
въ концѣ концовъ, епископъ Левъ все-таки успѣлъ
изловить его и сжечь въ раскаленной печи.
Первымъ борцомъ противъ этого отвратитель-
наго суевѣрія и ужасныхъ его результатовъ высту-
пилъ въ XVI вѣкѣ знаменитый Корнелій Агриппа
изъ Неттесгейма (1486—1535). За нимъ слѣдо-
валъ и превзошелъ учителя ученикъ его Іоганнъ
Вейеръ (1518—1588), книга котораго составила
эпоху. Однако, въ результатѣ чрезмѣрной осто-
336
Дьяволъ.
рожности, съ которою имъ приходилось формулиро-
вать свои мысли, оба эти мудреца сыграли весьма
двойственную роль въ исторіи сатанизма и волшеб-
ства. Разрушая магію демоническую, они много
содѣйствовали замѣнѣ ея магіей мистической, и
послѣдняя была горше первой... Вслѣдъ за-
тѣмъ число защитниковъ здраваго смысла и че-
ловѣчности быстро растетъ, но суевѣріе держалось
упорно, глубоко впущенными въ землю корнями, и
война, ему объявленная, тянулась долго и стоила
не дешево. Въ Европѣ послѣдніе вѣдовскіе процес-
сы, со смертными казнями, относятся къ половинѣ
XVIII вѣка. Въ Мексикѣ же два костра, воздвигну-
тые католическимъ фанатизмомъ, загорѣлись еще
въ 1860 и 1873 годахъ. Самосудныя убійства кол-
дуновъ и вѣдьмъ въ Россіи до сихъ поръ не рѣд-
кость. И было бы слишкомъ смѣло утвер-
ждать, чтобы инквизиція, съ ея человѣкоубій-
ственными вожделѣніями, умерла дѣйствитель-
ною смертью, — она только лишена всѣхъ
правъ и силъ, находится въ состояніи политиче-
скаго омертвѣнія. Суевѣрія же ея, вкусы и намѣ-
ренія живы и копошатся въ нѣдрахъ католическаго
міра попрежнему: она ничего не забыла и ничему
не научилась. Не проходитъ года, — пишетъ А.
Графъ, — чтобы не вышло въ свѣтъ изъ-подъ пера
какого-нибудь запоздалаго неудачника-теолога кни-
ги, вопіющей о томъ, что весь міръ — въ когтяхъ
дьявола и учениковъ его и приспѣшниковъ, только
міръ попрежнему полонъ волшебниковъ, только
еще болѣе опасныхъ, чѣмъ старинные, потому что
они переодѣлись въ науку, литературу, политику,
а, что всего хуже, — дьяволъ, ихъ повелитель, на-
шелъ таки наконецъ способъ разбить тюрьмы и
Магія.
337
застѣнки, въ которыхъ волшебниковъ мучили, и по-
гасить костры, на которыхъ ихъ сожигали. Не-
множко бы огоньку, — и все еще можно попра-
вить. Но, какъ удачно формулировалъ одинъ изъ
этихъ воздыхателей по кострамъ, о. П. Равинья-
ни, —• «главный успѣхъ Сатаны заключается въ
томъ, что онъ увѣрилъ нашу эпоху, будто Сатаны
нѣтъ»: 1е скеГ сГоеиѵге бе 2а1ап с’е$1 бе Таіге зе
піег раг поіге зіёсіе.
А. В. Амфитеатровъ. ХѴШ.
22
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
Враги дьявола.
У Сатаны безчисленное множество привержен-
цевъ, но и противниковъ у него не мало. При-
верженцы его раздѣлены между землею и адомъ,
противники — между землею и небомъ. Привер-
женцы Сатаны — 1) всѣ другіе бѣсы, 2) всѣ пороч-
ные люди, въ 'особенности же колдуны и еретики.
Противники — 1) всѣ добродѣтельные люди, въ
особенности же святые (живые и умершіе), 2) всѣ
священнослужители, *— послѣдніе, если даже не по
силѣ своей добродѣтели, то по силѣ сана, 3) раз-
личные ангельскіе чины, 4) Дѣва Марія, 5) Господь
Богъ.
Прямое участіе самого Бога въ битвахъ съ не-
чистымъ духомъ рѣдко, такъ какъ битвы эти —
собственно говоря, бореніе лишь временное, хотя
и ежеминутное. Богъ спокойно ждетъ исполненія
временъ для рокового предѣла, который положитъ
дьявольскому нахальству вѣчный конецъ. Покуда
Онъ предоставляетъ усмирять бушующаго врага,
чтобы тотъ не слишкомъ безобразничалъ, такъ
сказать, во времени и пространствѣ, младшимъ си-
ламъ свѣтлой іерархіи, по исчисленнымъ выше сту-
пенямъ.
Враги дьявола.
339
Для сраженія съ бѣсомъ христіанинъ былъ снаб-
женъ весьма изрядно оружіемъ, какъ оборонитель-
нымъ, такъ и наступательнымъ, и какъ матеріаль-
нымъ, такъ и духовнымъ.
Во-первыхъ, его осѣняла помощь милосердія Бо-
жія, безъ нея же нѣсть спасенія; во-вторыхъ, —
вѣра и добродѣтель окружали его какъ бы стѣна-
ми мощной крѣпости; затѣмъ слѣдуютъ усердіе къ
церковной службѣ, молитва, частое пріобщеніе св.
тайнъ, посты, неусыпное бдѣніе. Ужаснымъ для Са-
таны орудіемъ — тѣмъ болѣе, что оно всегда на-
готовѣ — почиталось крестное знаменіе. Безчис-
ленное множество чертей признавалось, что предъ
крестнымъ знаменіемъ никакъ не устоишь. Крест-
ное знаменіе не только прогоняло бѣсовъ, но ту-
шило пожары, утишало бури, излѣчивало больныхъ,
усмиряло дикихъ звѣрей и совершало много дру-
гихъ чудесъ. Большую силу имѣло также своевре-
менное призываніе имени Бога Отца, Іисуса, Дѣвы
Маріи. Затѣмъ слѣдовала святая вода. Черти по-
читали ее гораздо болѣе жгучей, чѣмъ кипящая
смола и расплавленный свинецъ адскихъ котловъ.
Воспѣтый Мицкевичемъ Твардовскій заставилъ
служившаго ему дьявола выкупаться въ святой
водѣ:
ВІаЬеІ кпгсгу 8І§ і кггіизі,
Ай гітппу роі па піт Ьуе:
Ьесг рап кайе, зіи^а пш8і,
Зкараі Ьіесіак ро згур}.
Шуіесіаі роіет ]’ак г ргосу,
ОІГ2Ц8І 8І$, дЬгит! рагзкп^і гайпіе:
„Тега/ )ийе8 \ѵ пазге) тосу,
Ка]’&ог$І82ат одЬу! 1айпі§“.
(Чортъ и корчится и трясется, ажъ холоднымъ по-
томъ его прошибло, но — слушайся, слуга, господина. —
• 22*
340
Дьяволъ.
Окунайся, бѣднякъ, по самую шею... Выскочилъ потомъ
быстрѣе камня изъ пращи, отряхнулся — брр ! — фырк-
нуЛъ наскоро:
— Теперь ужь ты въ нашей власти, потому что пре-
терпѣлъ я ванну, хуже которой быть не можетъ!)
Колокольный звонъ, какъ символъ божествен-
ныхъ службъ, призывающій вѣрующихъ къ молитвѣ
или хоть къ религіознымъ размышленіямъ, злѣйшій
врагъ чорта: онъ бѣжитъ куда попало, лишь бы не
слыхать колокола1. Поэтому колокольный звонъ
прекращаетъ бури, если онѣ бѣсовскаго происхо-
жденія, и имѣетъ много другихъ благодѣтельныхъ
послѣдствій, изображенныхъ въ извѣстной надписи
на колоколѣ:
Ьаисіо Пеит ѵегит,
РІеЬет ѵосо,
Соп^ге^о сіегит,
Оеіипсіоз ріого,
Тезіет ѣі&о,
Резіа бесого,
Рипега ріап^о,
Риі^ига Ггап&о,
ЗаЬЬаіа рап^о,
Ехсііо Іепіоз,
Оіззіро ѵепіоз,
Расо сгиепіоз;
Езі теа сипсіогипі
Теггог ѵох баетопіогит.
Мощи святыхъ, восторжествовавшихъ надо всѣ-
ми нападеніями и кознями Сатаны, помогали без-
численному множеству другихъ святыхъ добиться
подобнаго же торжества, равно какъ нѣкоторыя
1 См. выше „Мюргитъ“ Лохвицкой.
Враги дьявола.
341
папскія грамоты (Ьгеѵі), носимыя въ ладонкахъ на
шеѣ или зашитыя въ платье, а также разные аму-
леты. Довольно много предметовъ и въ естествен-
номъ мірѣ, которыми можно воевать съ чортомъ,
такъ какъ онъ чувствуетъ къ нимъ острую анти-
патію. Изъ драгоцѣнныхъ камней таковы хризо-
литъ и агатъ: они обращаютъ бѣса въ бѣгство, —
и сапфиръ: онъ примиряетъ человѣка съ Богомъ.
Изъ растеній — чеснокъ, мята и трава, называе-
мая французами регтапаЫе: она даетъ силу по-
велѣвать демонами. Соли они также чрезвычайно
боялись. Въ животномъ мірѣ злѣйшій врагъ ихъ —
вѣстникъ утра и восходящаго солнца — пѣтухъ.
Отъ крика его разбѣгается нечистая сила, хотя бы-
вали случаи, что и не вся. Наконецъ, инымъ хри-
стіанамъ случалось пускать противъ чорта въ ходъ
просто собственные кулаки или добрую палку, —
и ничего, тоже помогало. Даже, такъ или иначе
попавъ подъ власть дьявола, можно было считать
свое дѣло не вовсе проиграннымъ, ибо чистосердеч-
ное покаяніе, съ суровыми эпитимьями, не только
выручало грѣшника изъ плѣна, но еще могло поко-
рить ему «подъ нозѣ» и бѣса-то самого.
Однако житія множества святыхъ, отъ малыхъ
и среднихъ до самыхъ великихъ, свидѣтельствуютъ,
что арсеналъ всѣхъ этихъ надежныхъ орудій ока-
зывался состоятельнымъ далеко не всегда. Попа-
дались черти, настолько дерзкіе и безстыжіе, что,
передразнивая угодника, повторяли слово за сло-
вомъ молитвы, которыми тотъ думалъ удержать
ихъ, и даже пѣли псалмы. Другіе нагло издѣвались
надъ крестомъ, хотя онъ, обыкновенно, обращаетъ
бѣсовъ въ бѣгство. Третьи пускались въ плясъ и
амурились подъ самымъ кропиломъ. Словомъ:
342
Дьяволъ.
чѣмъ сильнѣе была защита, тѣмъ яростнѣе и упор-
нѣе становились ихъ нападенія.
Изъ людей самыми грозными врагами Сатаны
являлись святые. Они сражались съ нимъ то ради
самозащиты, то другихъ защищая отъ его мерзо-
стей. Они должны были терпѣть отъ него много
козней и докуки, но часто они наверстывали все
съ лихвою, и торжество надъ бѣсомъ было тѣмъ
полнѣе и славнѣе, чѣмъ дольше и упорнѣе велъ
онъ свою атаку. Повѣстью о пакостяхъ, учинен-
ныхъ Сатаною святымъ Божіимъ, и наказаніяхъ,
понесенныхъ имъ же отъ нихъ же, можно напол-
нить многіе толстые томы. Угодники и угодницы,
анахореты съ сѣдыми бородами и юныя благочести-
выя дѣвы, едва вышедшія изъ дѣтства, одинаково
испытывали и ковы дьяволовъ, и торжество надъ
ними.
Св. Антонія бѣсъ тысячами досажденій — даже
до побоевъ! — до того довелъ, что однажды от-
шельникъ взялъ, да просто плюнулъ ему въ рожу.
Бѣсъ такъ растерялся, что поджалъ хвостъ и далъ
тягу. Впрочемъ, плевокъ святого могъ обладать
специфическими силами, которыхъ лишенъ плевокъ
обыкновеннаго человѣка. По крайней мѣрѣ, епи-
скопъ Донатъ, во времена Аркадія и Гонорія, умер-
твилъ громаднаго и престрашнаго дракона, именно
только плюнувъ ему въ самую пасть.
Св. Сульпицій и св. Фродобертъ, еще дѣтьми,
отгоняли крестнымъ знаменіемъ бѣса, который мѣ-
шалъ имъ ходить въ школу. Другіе святые, тѣмъ
же средствомъ, достигали еще болѣе выразительныхъ
результатовъ. По разсказу Петра Преподобнаго,
однажды проникъ въ аббатство Клюни чортъ съ
намѣреніемъ искусить ужъ не знаю какого монаха.
Враги дьявола.
343
Но пріоръ, бывшій человѣкомъ большой прозорли-
вости и не меньшей святости, какъ пошелъ кре-
стить нечистаго, такъ, безъ всякаго иного сред-
ства, загналъ его въ отхожее мѣсто.
Мы видѣли, что свв. Сульпицій и Фродобертъ
воевали съ дьяволомъ, еще будучи школьниками.
Святость и сопряженныя съ нею способности про-
являлись иногда необычайно рано. Св. Пахомій не-
умолимо поражалъ нечистаго уже въ самомъ ран-
немъ своемъ возрастѣ, а св. Викторъ Аршіакскій
пугалъ чертей даже изъ чрева своей матери. Но
всего удивительнѣе ужасъ, который черти чувству-
ютъ къ св. Игнатію Лойолѣ: даже самые наглые и
озорные изъ нихъ расточаются отъ его образковъ
и стауэтокъ, яко воскъ отъ лица огня. По всей
вѣроятности, адъ искони предчувствовалъ пикант-
ную притчу Беранже, что, когда Сатана помретъ,
св. Игнатій Лойола попросится на его мѣсто.
І&пасе ассоигі: „С?ие Гоп те долгіе,
Ьеит діі-іі, за ріасе еі зез дгоііз,
11 п’ёроиѵапіаіі ріиз регзоппе;
Зе іегаі ігетЫег іизди’аих гоіз.
Ѵоіз, таззасгез, ^иеггез ои резіез,
М’епгісЫгопі ди зид аи погд.
Віеи пе ѵіѵга цие де тез гезіез,
ѣе діаЫе езі тогі, 1е діаЫе езі тогі“
(Прибѣжалъ Игнатій: — Ахъ, дайте мнѣ, — говоритъ
онъ, — его мѣсто и права. Онъ не ужасалъ уже никого
на свѣтѣ, а я заставлю трепетать даже королей. Кражи,
убійства, войны и моровыя болѣзни обогатятъ меня, какъ
на югѣ, такъ и на сѣверѣ. Небесамъ придется пробавляіься
только остатками послѣ моей добычи. Ахъ, умеръ чортъ!
ахъ, умеръ чортъ!)
Св. папа Сильвестръ — тотъ самый, который
крестилъ императора Константина и, — по леген-
344
Дьяволъ.
дѣ,—въ награду за Миланскій эдиктъ, подарилъ ему
всю Западную имперію, — такъ этотъ св. Силь-
вестръ однажды изловилъ бѣса въ глубокой пеще-
рѣ подъ видомъ дракона, связалъ его веревкою и
запечаталъ ему пасть крестнымъ знаменіемъ. Въ
Иберніи св. аббатъ Мунна оковалъ бѣса раскален-
ною цѣпью. Другіе святые дѣйствовали проще. Св.
Аполлонъ, игуменъ пустыни Ѳиваидской, захватилъ
бѣса гордости во образѣ маленькаго эѳіопа и за-
рылъ его въ песокъ. Св. Контекстъ поймалъ суе-
тившагося подлѣ него блуднаго бѣса, набросивъ по-
слѣднему на шею собственную свою епитрахиль и
потомъ провелъ его по городу, какъ собаку. Св.
Иллидій заставилъ одного бѣса перенести двѣ
колонны изъ Тревировъ въ Авернію. Св. Про-
копій Пражскій заставлялъ чертей пахать плу-
гомъ по камнямъ. Блаженный Нотчеръ Вальбулъ,
войдя разъ ночью въ церковь, засталъ тамъ дья-
вола въ видѣ собаки; приказалъ ему подождать и,
взявъ посохъ, принадлежавшій ранѣе св. Колум-
бану, сломалъ его на спинѣ нечистаго. Св. Дун-
станъ (924—928), аббатъ гластонбюрійскій, обо-
шелся съ чортомъ еще хуже. Однажды, когда онъ
работалъ въ своей кузницѣ, бѣсъ-искуситель явился
ему во образѣ прекрасной юницы. Святой притво-
рился, будто не узналъ чорта, и вступилъ съ нимъ
въ дружескую бесѣду, а тѣмъ временемъ накалилъ
клещи до-красна и — вдругъ — среди разговора —
неожиданно хвать ими бѣса за носъ и давай та-
скать по кузницѣ съ такою яростью, что тотъ со
страха вертится, какъ волчокъ, реветъ, какъ буй-
волъ, и, при первой возможности, улетаетъ какъ
стрѣла. Св. Доминику чортъ мѣшалъ въ его на-
учныхъ занятіяхъ. Святой, нимало не выходя изъ
Враги дьявола.
345
терпѣнія, взялъ изъ подсвѣчника свѣчу и вложилъ
въ лапу чорту, приказавъ крѣпко держать ее, пока
онъ будетъ читать. Заклятый дьяволъ вынужденъ
повиноваться, но свѣча горитъ, догораетъ <—. и бѣд-
ный бѣсъ сжегъ себѣ всѣ пальцы. Говорятъ, то же
самое продѣлали съ нимъ св. Антоній и св. Бер-
нардъ. Въ болѣе или менѣе подобномъ случаѣ Лю-
теръ пустилъ въ чорта чернильницей. Но Лютеръ
не былъ святымъ. Напротивъ, ходили о немъ слухи,
будто онъ и самъ-то былъ бѣсовскаго происхожде-
нія: родился отъ чорта, обольстившаго его мать во
образѣ золотыхъ дѣлъ мастера. Св. Бернардъ
Клервосскій ѣхалъ разъ въ телѣжкѣ; чортъ сло-
малъ ему колесо. Тѣмъ хуже для чорта: святой
обернулъ его самого колесомъ и заставилъ везти
себя дальше. Подвигъ необыкновенный даже для
святого, но, къ сожалѣнію, заимствованный изъ
старинной сказки германскаго эпоса — о желѣз-
номъ Гансѣ. Ъдетъ Гансъ лѣсомъ, въ телѣгѣ, на
парѣ воловъ. «Прибѣжалъ къ нему страшный волкъ
и заревѣлъ: «Я съѣмъ одного быка». — «Нужды
нѣтъ, — отвѣчаетъ Гансъ, — но тебѣ придется за-
мѣсто его самому тащить возъ». Едва волкъ со-
жралъ быка, какъ желѣзный Гансъ схватилъ его за
шею и запрегъ въ телѣгу. Немного погодя явился
чортъ: «Я, говоритъ, изломаю у тебя ось». — «По-
жалуй, только тебѣ самому придется занять ея мѣ-
сто». Чортъ не обратилъ вниманія на эти слова;
но едва изломалъ онъ ось, какъ желѣзный Гансъ
схватилъ его за шиворотъ и буквально исполнилъ
свое обѣщаніе» (Сгітт).
Когда черти плутуютъ со святыми, они то и
дѣло попадаются въ собственныя сѣти. Св. Лупъ
стоитъ на молитвѣ. Бѣсъ навелъ на него сильную
346
Дьяволъ.
жажду. Св. Лупъ приказываетъ подать себѣ кувн
шинъ свѣжей воды. Чортъ сейчасъ же влѣзъ въ
кувшинъ въ расчетѣ — вмѣстѣ съ водою про-
никнуть въ тѣло угодника. Но св. Лупъ, вмѣсто
того, чтобы пить, спокойно положилъ на кувшинъ
подушку съ кровати и, закрестивъ, продержалъ на-
глаго бѣса узникомъ до слѣдующаго утра. Такое
же точно приключеніе пережилъ съ большею поль-
зою и удовольствіемъ для себя новгородскій вла-
дыка Іоаннъ. «Былъ у владыки круглый мѣдный
сосудъ, съ двумя носками, висѣвшій на цѣпи въ ма-
ленькой впадинѣ съ внѣшнею щелью для стока
воды. Этотъ сосудъ служилъ для владыки умываль-
никомъ. Впадина затворялась дверцами отъ холо-
да, проникавшаго въ щель. Все это и теперь пока-
зывается въ Новгородѣ. Однажды, когда святой
мужъ ночью стоялъ на молитвѣ, бѣсъ вошелъ въ
сосудъ и началъ плескаться водою, чтобы пере-
рвать молитву старца праведнаго. Іоаннъ уразу-
мѣлъ бѣсовскія козни, подошелъ ко впадинѣ и осѣ-
нилъ крестнымъ знаменіемъ сосудъ; бѣсу некуда
было выскочить; онъ пробилъ дыру въ сосудѣ, но
крестное знаменіе крѣпче мѣди: все-таки не выско-
чилъ бѣсъ и сталъ проситься; тяжело было отвер-
женному духу подъ крестнымъ знаменіемъ. Іоаннъ
потребовалъ, чтобъ онъ превратился въ коня и сво-
зилъ его въ Іерусалимъ такъ скоро, чтобы въ одну
и ту же ночь можно было воротиться въ Новго-
родъ. Велика была сила крестнаго знаменія у
праведника. Бѣсъ повиновался. Онъ явился въ
образѣ чернаго коня предъ келіею Іоанна. Вла-
дыка сѣлъ на него и помчался быстрѣе вѣтра по
воздушному пространству. Онъ прибылъ въ Іеру-
салимъ къ церкви Воскресенія. Церковныя двери
Враги дьявола.
347
сами собою отворились; лампады сами собою за-
жглись во храмѣ; святой поклонился гробу Хри-
стову и прочей святынѣ, и опять сѣлъ на своего
волшебнаго коня и на разсвѣтѣ конь принесъ его
въ Новгородъ. Святой отпустилъ бѣса. «Смотри
же, отче, — сказалъ бѣсъ, — никому объ этомъ
не разсказывай! А то я тебѣ великую пакость со-
чиню»! Вѣрно, бѣсовское самолюбіе не могло вы-
носить, какъ надъ нимъ, духомъ гордыни, будутъ
смѣяться и радоваться тому, что онъ попался впро-
сакъ». Впослѣдствіи, владыка, однако, прогово-
рился, и бѣсъ, дѣйствительно, отомстилъ ему же-
стоко, хотя, въ концѣ концовъ, конечно, былъ опять
посрамленъ ... (Костомаровъ. «Сѣверныя народо-
правства»). Другіе святые запирали бѣсовъ по-
добными же способами надолго. Св. Кононъ
Исаврянинъ заключалъ чертей въ запечатанные
горшки и потомъ закладывалъ ихъ въ фун-
даментъ своего дома. Урокъ, какъ запеча-
тывать чертей, дошелъ къ святымъ, какъ из-
вѣстно, еще отъ Соломона. Къ сожалѣнію, совер-
шенно невозможно передать шутку, которую сы-
гралъ съ чортомъ св. Кьюпилло — угодникъ, ко-
тораго нѣтъ ни въ одномъ календарѣ, что не мѣ
шаетъ ему быть чрезвычайно чтимымъ въ Неаполѣ.
И не только сыгралъ, а еще такія слова прибавилъ,
что пришлось посрамленному чорту со стыда сго-
рѣть!
Святыя жены школили бѣса не хуже святыхъ
мужей. Достаточно двухъ примѣровъ. Св. Юліанія
отказалась вступить въ бракъ съ Евлогіемъ, пре-
фектомъ Никомидіи, идолопоклонникомъ. Пре-
фектъ напрасно убѣждалъ ее и грозилъ ей. Нако-
нецъ, потерявъ терпѣніе, велѣлъ сначала сѣчь ее
348
Дьяволъ.
розгами, потомъ повѣсилъ' ее за косы и лилъ ей
на голову расплавленный свинецъ. Такъ какъ все
это нисколько ей не повредило, онъ заковалъ ее
въ цѣпи и бросилъ въ темницу. Здѣсь является къ
дѣвѣ дьяволъ и, принявъ образъ ангела, говоритъ:
— О, Юліанія! Господь послалъ меня къ тебѣ
съ разрѣшеніемъ поклониться идоламъ, чтобы ты
не умерла такою постыдною смертью.
* Но Юліанія обратила молитву къ небу, и дья-
волъ долженъ былъ снять личину и явиться въ на-
стоящемъ видѣ. Тогда мужественная дѣвушка, что-
бы проучить нечистаго, впередъ не морочилъ бы
святыхъ дѣвъ, связала ему лапы за спину, бросила
его на полъ и, сколько онъ ни вопилъ, отхлестала
его тою же цѣпью, въ которую была закована.
Префектъ приказываетъ привести Юліанію изъ
темницы для новыхъ пытокъ. Юліанія выходитъ,
но ведетъ за собою на привязи и врага своего. Этотъ
плачетъ и молитъ:
— О, Юліанія! не выставляй меня на посмѣище:
вѣдь послѣ такого срама, на что я гожусь и какой
же кому буду искуситель? Вѣдь, говорятъ, что
христіане милосердны: почему же ты не хочешь
сжалиться надо мною?
Но Юліанія не внемлетъ, торжественно прово-
дитъ бѣса черезъ весь форумъ и наконецъ броса-
етъ его въ отхожее мѣсто. Префектъ все это ви-
дѣлъ, но, по безразсудству своему, ничуть такимъ
чудомъ не убѣдился и приказалъ дѣву колесовать.
Ангелъ сломалъ колесо, и дѣва осталась цѣла и
невредима. Безчисленныя толпы зрителей, очевид-
цевъ чуда, обращаются къ вѣрѣ Христовой, и пре-
фектъ, тутъ же на мѣстѣ, приказываетъ обезгла-
вить, на скорую руку, 500 мужчинъ и 130
Враги дьявола.
349
женщинъ, а Юліанію погрузить въ котелъ съ
расплавленнымъ свинцомъ. Когда же и это
не помогло, велитъ ужъ, такъ и быть, безъ
новыхъ ухищреній, и ее просто обезглавить.
Въ этотъ моментъ снова является дьяволъ,
во образѣ юноши, и подзадориваетъ палачей, напо-
миная имъ поруганія Юліаніей идоловъ и его, бѣд-
наго бѣса. Но достаточно Юліаніи чуть пріоткрыть
глаза, чтобы чортъ пустился бѣжать безъ оглядки.
И тогда лишь, наконецъ, небо дозволило Юліаніи
пріять мученическій вѣнецъ.
Другая Юліанія, настоятельница обители Монте
Корнеліо, когда дьяволъ ужъ очень надоѣлъ ей,
бросила его себѣ подъ ноги и топтала, какъ топ-
чутъ виноградъ въ точилѣ.
Болѣе поэтично укротила бѣса одна изъ много-
численныхъ св. Гертрудъ. Въ нее безумно влюбился
нѣкій рыцарь. Но она, не будучи расположена къ
земнымъ радостямъ и не мечтая объ иномъ бракѣ
какъ съ небеснымъ женихомъ, ушла въ монастырь.
Тогда благородный рыцарь отдалъ все свое имуще-
ство ордену, въ который вступила Гертруда, и въ
теченіе трехъ лѣтъ щедрая благотворительность
довела его до нищеты. Огорченный не тѣмъ, что
обѣднѣлъ, но тѣмъ, что ему • нечего больше жер-
твовать въ честь своей возлюбленной, рыцарь уны-
ло бродилъ по полямъ и лѣсамъ и однажды ночью
повстрѣчалъ чорта. Послѣдній обѣщаетъ сдѣлать
его богаче, чѣмъ былъ, подъ условіемъ, что по
прошествіи семи лѣтъ рыцарь заплатитъ ему своею
душою. Влюбленный принялъ условіе, расписался
на контрактѣ собственною кровью и, сдѣлавшись
несмѣтнымъ богачомъ, пошелъ опять сорить день-
гами, во славу своей дамы. Между тѣмъ годы бѣ-
350
Дьяволъ.
гутъ, приходитъ условленный срокъ. Рыцарь идетъ
проститься съ дѣвушкой и даетъ ей понять, какая
судьба его ожидаетъ. Затѣмъ, выпивъ стаканъ ви-
на, который Гертруда ему предложила, садится на
коня и, какъ честный должникъ, ѣдетъ въ пол-
ночь къ условленному мѣсту, гдѣ ждетъ его гроз-
ный кредиторъ. Но дьяволъ, едва его увидѣлъ, за-
трясся отъ испуга и, ничего не требуя, возвратилъ
рыцарю контрактъ. Дѣло въ томъ, что онъ уви-
далъ — позади рыцаря, на крупѣ коня — незримо
сидящую самое св. Гертруду.
Иногда естественная вражда между демонами ѵ
святыми доходила до дуэльныхъ вызововъ, поедин-
ковъ и настоящихъ сраженій въ рукопашную. Св.
Вульстанъ получилъ вызовъ на борьбу отъ какого-
то глупаго чорта, когда молился въ церкви предъ ал-
таремъ, — принялъ поединокъ и задалъ бѣсу же-
сточайшую трепку. Святому Андрею Скиѳскому
было однажды странное видѣніе: будто онъ нахо-
дится въ циркѣ, гдѣ съ одной стороны выступаетъ
партія эѳіоповъ, т. е. бѣсовъ, а съ другой — партія
мѵжей въ убѣленныхъ одеждахъ, т. е. христіанъ.
Эѳіопы, бесѣдуя между собою о бѣгѣ и борьбѣ, ка-
залось, возлагали свои надежды, главнымъ обра-
зомъ. на нѣкотораго чернаго исполина, превосхо-
дившаго всѣхъ ихъ ростомъ и силою. А бѣлые со-
мнѣвались: кто изъ нихъ въ состояніи помѣряться
съ этимъ эѳіопомъ. Андрей выступилъ противъ не-
го и побѣдилъ. Циркъ гремитъ рукоплесканіями бѣ-
лыхъ, и ангелъ приноситъ въ награду побѣдителю
обычные три вѣнка. Иногда подобныя цирковыя
состязанія между силою христіанской благодати и
дьявольскимъ обаяніемъ происходили не въ сон-
номъ видѣніи и не съ аллегорическимъ заднимъ
Враги дьявола.
351
смысломъ, а въ самой осязательной реальности.
Бл. Іеронимъ разсказываетъ въ житіи св. Иларіона,
что нѣкій «Италикъ, гражданинъ города Газы Па-
лестинской, бывшій христіаниномъ, приготовлялъ
коней для состязанія въ циркѣ съ газскимъ дуум-
виромъ, поклонникомъ идола Марны. Итакъ онъ,
имѣя соперникомъ своимъ чародѣя, который из-
вѣстными демоническими заклинаніями препятство-
валъ конямъ одного, и возбуждалъ къ бѣгу коней
другого, пришелъ къ блаженному Иларіону и про-
силъ его не столько повредить врагу, сколько за-
претить его самого. Почтенному старцу показа-
лось неумѣстнымъ тратить молитву по пустякамъ
такого рода. Когда онъ засмѣялся и сказалъ: «За-
чѣмъ ты не отдашь лучше цѣну коней твоихъ бѣд-
нымъ?» тотъ отвѣчалъ, что это — общественная
обязанность, и что онъ дѣлаетъ это не столько по
желанію, сколько по принужденію: что онъ не мо-
жетъ, какъ христіанинъ, употреблять волшебство,
но проситъ прежде всего помоши отъ раба Хпи-
стова, особенно — противъ газскихъ враговъ Бо-
жіихъ, которые и ругаются не столько надъ нимъ,
сколько надъ церковью Христовою. Тогда, упро-
шенный братіями, которые присутствовали при
этомъ, онъ велѣлъ наполнить водою глиняную
чашку, изъ которой обыкновенно пилъ, и отдалъ
ему. Взявъ ее, Италикъ окропилъ и стойло, и ло-
шадей, и возницъ своихъ, колесницу и запоры кар-
церовъ. Ожиданіе народа было удивительное: по-
тому что соперникъ, смѣясь надъ этимъ самымъ,
безчестилъ Италика, а доброжелатели Италика
торжествовали, обѣщая вѣрную побѣду себѣ. Вотъ,
когда былъ данъ знакъ, эти летятъ, тѣ встрѣчаютъ
помѣхи; подъ колесницею этихъ горятъ колеса; тѣ
352
Дьяволъ.
едва видятъ спины пролетавшихъ мимо. Крикъ на-
рода былъ чрезвычайный; такъ что сами язычники
гремѣли, что Христосъ побѣдилъ Марну. Послѣ
этого взбѣшенные противники требовали на казнь
Иларіона, какъ зловреднаго христіанина. Но по-
бѣда, несомнѣнная какъ для нихъ, такъ и для мно-
гихъ, возвращавшихся съ торжественныхъ игръ,
была поводомъ къ обращенію въ христіанство
очень многихъ».
Нѣкій дюжій и набожный ломбардецъ только о
томъ и молилъ Бога, какъ бы ему намять бока чор-
ту. Однажды, путешествуя въ Испаніи, встрѣтилъ
онъ въ полѣ нищую старуху, разбитую параличомъ,
высохшую, какъ пергаментъ, и съ такою гнусною
образиною, что честный ломбардецъ, нисколько не
усомнившись, что, наконецъ-то судьба послала ему
чорта навстрѣчу, безъ долгихъ разговоровъ набро-
сился на эту бабушку и выколотилъ изъ нея оста-
токъ жизни. Но не было особенно рѣдкимъ чу-
домъ и взаправду побить чорта — самаго настоя-
щаго чорта огненной породы и прямо изъ ада. Ко-
гда сатана похитилъ перчатку разбойника Рол-
лона, —
Смѣло на страшнаго гостя ударилъ Роллонъ,
Отнялъ перчатку свою у нечистаго онъ...
И даже добродушный кузнецъ Вакула не забылъ
отблагодарить чорта, возившаго его въ Петербургъ,
нѣсколькими добрыми ударами хворостины ...
Неисчислимо добро, принесенное святыми чрезъ
то, что они мѣшали дьяволу дѣлать зло. Чортъ
предъ святымъ всегда на подневольномъ отчетѣ:
вынужденъ говорить то, что болѣе всего желалъ бы
замолчать, признаваться в>о всѣхъ своихъ секре-
Враги дьявола.
353
тахъ и планахъ, въ злодѣяніяхъ уже совершенныхъ
и только задуманныхъ. Святые распознаютъ бѣса,
подъ какою бы личиною онъ ни скрывался, а
иные — даже и незримо чуютъ по запаху. Та-
ковъ, напримѣръ, былъ св. Иларіонъ, о которомъ
блаженный Іеронимъ увѣряетъ, будто онъ «имѣлъ
благодатный даръ по запаху тѣла и одеждъ, и всего,
чего кто касается, узнавать того демона, или тотъ
порокъ, которому былъ преданъ кто». Эта тон-
кость обонянія можетъ сравниться только съ чут-
костью вкуса англійскаго короля Іакова I, о кото-
ромъ есть преданіе, будто онъ приказывалъ кипя-
тить подозрѣваемыхъ вѣдьмъ въ котлѣ и потомъ,
попробовавъ на языкъ нѣсколько капель получив-
шагося бульона, безошибочно опредѣлялъ, дѣйстви-
тельно ли покойница была вѣдьма или сварилась
понапрасну. Все это было весьма на пользу чело-
вѣчеству, и агіографы съ важностью утверждаютъ,
что единственною помѣхою, воспрепятствовавшею
бѣсамъ въ XIV вѣкѣ разорить и погубить Италію,
былъ св. Францискъ изъ Паолы.
Когда дьяволъ нападаетъ извнѣ, то справиться
съ нимъ, при помощи вышеупомянутыхъ благосло-
венныхъ средствъ, нетрудно даже не святому че-
ловѣку. Но борьба осложнялась, если бѣсъ, по-
добно врагу, проникшему тайными путями въ оса-
ждаемую крѣпость, входилъ въ тѣло человѣка. По-
слѣдній, въ такихъ случаяхъ, не могъ избавиться
отъ бѣды иначе, какъ съ постороннею помощью.
Правда, Ѳома Кантипратійскій упоминаетъ объ
одномъ церковнослужителѣ, который самолично
избавился отъ одержимости бѣсомъ чрезъ то, что
сжегъ какого-то еретика, но это исключеніе. При
томъ, не всегда же бѣсноватый могъ имѣть подъ
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 23
354
Дьяволъ.
рукою еретика, годнаго для сожженія, да и жечь
еретиковъ было дѣломъ инквизиціи, ревнивой къ
своимъ прерогативамъ. Обыкновенно, одержимый
считался внѣ сраженія, возникающаго изъ-за него,
и битва велась не между нимъ и бѣсомъ, а между
бѣсомъ и бойцомъ-спеціалистомъ, который и ата-
ковалъ нечистаго всѣми извѣстными ему пріемами
борьбы. Строго говоря, одержимый разсматривался
какъ замокъ, внутри котораго дьяволъ или дьяволы
укрѣпились противъ осады и отбиваются отъ штур
мовъ — увы! часто весьма побѣдоносно.
Способы къ изгнанію демоновъ были многочис-
ленны, а дѣйствительность ихъ зависѣла отчасти
отъ присущихъ имъ собственныхъ свойствъ, отча-
сти отъ качествъ лица, которое пускало ихъ въ
употребленіе. Была большая разница въ томъ, кто
произноситъ заклинанія — простой ли священникъ,
не имѣющій за собою иныхъ заслугъ кромѣ своего
сана, или святой чудотворецъ, способный вѣшать
плащъ на солнечный лучъ и превращать воду въ
вино. Тамъ, гдѣ первый побѣждалъ только послѣ
долгихъ и утомительныхъ хлопотъ, зачастую под-
вергаясь опасности, что тотъ же бѣсъ, отъ кото-
раго онъ освобождалъ другого, вселится въ него
самого, — тамъ святой побѣждалъ однимъ сло-
вомъ, жестомъ, взглядомъ. Разнились и системы
заклинаній. Иногда послѣднія надо было сопрягать
съ длинною путаницей нарочныхъ молитвъ, обря-
довыхъ формулъ, постовъ и другихъ убіеній плоти,
возженія свѣчей, куренія ладаномъ и т. д. Иногда
дѣло обходилось и безъ всего этого, по простотѣ.
Дѣло въ томъ, что не всѣ черти оказывались оди-
наковаго характера. Одни обращались въ бѣгство
не то что при первомъ штурмѣ, но даже при пер-
Враги дьявола.
355
вомъ звукѣ военной трубы. Другіе, наоборотъ, за-
щищались отчаянно, именно какъ черти, и выта-
щить ихъ изъ тѣла одержимыхъ было едва дости-
жимо, потому что держались они въ жертвахъ сво-
ихъ, какъ гвозди, по головку забитые въ стѣну.
Сообразно тому, многіе одержимые исцѣлялись
уже однимъ прикосновеніемъ къ мощамъ какого-
нибудь славнаго святого или глоткомъ воды, въ ко-
торой разведена была щепотка пыли съ его над-
гробья. Очень помогала вода, служившая для омо-
венія деревянныхъ башмаковъ св. Иліи Пещерника
(Спеліота). Заклинаемые святыми», дьяволы, обык-
новенно, немедленно подавали какіе-либо суще-
ственные признаки своего смятенія и страха. Одинъ
•чортъ, таившійся въ брюхѣ больного, — когда
сталъ заклинать его св. Апръ, выскочилъ изъ сво-
его убѣжища черезъ первое отверстіе, какое на-
шелъ, что сопровождалось, — сообщаетъ точный
описатель, — большимъ изверженіемъ изъ живота.
Бѣгство, вполнѣ достойное столь мерзостнаго не-
пріятеля.
Эразмъ Ротердамскій въ одной изъ своихъ бе-
сѣдъ, озаглавленной «Ехогсізтиз зіѵе Бресігит», ве-
село издѣвается надъ всѣми этими формулами, об-
рядами и сумасбродствами заклинателей. Однако,
его насмѣшки не помѣшали одному капуцину сочи-
нить, уже въ концѣ XVI вѣка, огромную латинскую
книжищу, подъ заглавіемъ: «Бичъ на демоновъ»,
содержащій ужасныя, могущественнѣйшія и дѣй-
ствительныя, заклинанія, и наиболѣе испытанныя
средства, способныя изгонять изъ тѣла одержимыхъ
бѣсомъ нечистую силу и всякаго рода колдовства,
посредствомъ своей благодати и всѣхъ другихъ ве-
щей, потребныхъ для вышесказаннаго изгнанія.
. 23-
356
Дьяволъ.
Не будемъ забывать, что среди наиболѣе испы-
танныхъ средствъ имѣлась и палка, и не одинъ бѣс-
новатый, будучи хорошо поколоченъ какимъ-либо
дюжимъ святымъ, смирялся, какъ по чуду, и выздо-
равливалъ, не требуя какихъ-либо иныхъ закли-
наній. Большимъ мастеромъ на такія исцѣленія
былъ нашъ «протопопъ-богатырь», незабвенный
Аввакумъ.
ГЛАВА ДВѢНАДЦАТАЯ.
Чортъ-весельчакъ.
Венгерскій драматургъ Мольнаръ написалъ чор-
та фамильярнымъ существомъ среди буржуазной
обстановки, товарищемъ и добрымъ малымъ: ип
біаѵоіо баЬЬепе, какъ говорятъ итальянцы. Въ этой
идеѣ много народнаго, а потому и интимно-понят-
наго, чуткаго, бросающаго къ сверхъестественной
условности мостъ правдоподобія. Почти во всѣхъ
странахъ и во всѣ вѣка народъ относится къ чорту
гораздо лучше и добрѣе, чѣмъ учитъ и требуетъ
запугивающая церковь. «Не такъ страшенъ чортъ,
какъ его малюютъ». Демонъ-побѣдитель, «царя-
щее зло», сила грозная, мрачно-величественная,
наводящая трепетъ и ужасъ. Но роль побѣдителя
выпадаетъ чорту сравнительно рѣдко, а, побѣжден-
ный, онъ только противенъ, иногда жалокъ, всего
же чаще смѣшонъ. Народъ любитъ фамильярно
приближать къ себѣ сверхъестественныя силы. Пер-
вые же вѣка христіанства низвели съ небесъ и за-
ставили бродить по свѣту, принимая самое ожи-
вленное участіе въ дѣлахъ человѣческихъ, не толь-
ко ангеловъ, святыхъ, Дѣву Марію, но и самого
Христа и Бога Отца. Разъ фамильярный антропо-
морфизмъ умѣлъ приспособить къ своимъ предста-
358
Дьяволъ.
вленіямъ даже такія сокровенныя высоты, какъ же
бы могъ онъ обойтись, не укротивъ по-своему и не
одомашнивъ дьявола, предполагаемаго постояннымъ
враждебнымъ спутникомъ человѣческой жизни?
Чортъ въ народѣ рѣзко отличенъ отъ чорта бо-
гослововъ и аскетовъ. Народный чортъ — нѣчто
въ родѣ сквернаго сосѣда, незримаго, полузримаго
или даже вовсе зримаго въ томъ или другомъ, боль-
шомъ или меньшемъ человѣкоподобіи. У чорта есть
домъ, профессія, свои занятія, нужды, хлопоты, ино-
гда юнъ землевладѣлецъ, иногда рабочій, онъ ѣстъ,
пьетъ, куритъ, носитъ платье и обувь, иногда онъ
впадаетъ въ долги и долженъ ломать голову, изъ
какихъ источниковъ уплатитъ, иногда онъ болѣетъ,
принимаетъ скверныя лѣкарства, — во всемъ этомъ
очень мало чертовскаго и очень много человѣче-
скаго. Одомашненный народный чортъ никогда не
носитъ многозначительныхъ, важныхъ, торжествен-
но-грозныхъ именъ изъ календаря Св. Писанія или
магической демонологіи. Люциферъ, Вельзевулъ,
Сатана, Астаротъ, Бельфэгоръ, Мефистофель —
дѣти и достояніе «черныхъ книгъ». Имена народ-
ныхъ чертей будничныя, уничижительныя, смѣхо-
творныя, а иногда такъ даже и ласкательныя. Въ
Италіи: Фарфаникіо (пустельга), Фистоло, Берлинъ,
Фарфарелло (мотылекъ), Тентеннино (мямля, ува-
лень), Куликкія, Тики-Таки. Въ Англіи — Старый
Никц Старый Джентльмэнъ (016 Сепііетап »—
когда-то мой псевдонимъ!), Гусберри (крыжовникъ).
Въ Испаніи — Донъ Мартинъ или Мартинъ Пинь-
оль. Въ Польшѣ — Хохликъ, Ськерка. У насъ —
Анчутка Безпятый и пр. Какъ только литература
начала находить народныя основы, она сейчасъ же
подхватила и воспріяла смѣшного и фамильярнаго
ЧОРТЪ-ВЕСЕЛ ЬЧЛКЪ.
359
народнаго чорта. Въ такъ называемыхъ макаро-
ническихъ поэмахъ чортъ является такимъ курьез-
нымъ страшилищемъ, такъ дурачится, гримаснича-
етъ и скачетъ, что свидѣтели этого зрѣлища едва
живы отъ смѣха. Народный чортъ совершенно
чуждъ унылости, любитъ посмѣяться самъ и посмѣ-
шить другихъ. Св. Іеронимъ разсказываетъ, что
нѣкоторый святой мужъ увидѣлъ однажды чорта,
хохочущаго во всю глотку. На вопросъ: чего
ты? — чортъ отвѣчалъ:
— Да — какъ же? Сейчасъ — товарищъ мой
ѣхалъ верхомъ на шлейфѣ вонъ той дамы. Дама,
переходя лужу, приподняла платье, — товарищъ не
удержался и бухъ прямо въ грязь!
У св. Карадака шутливый чортъ стянулъ одна-
жды поясъ съ кошелькомъ и радовался, какъ ребе-
нокъ, покуда святой напрасно искалъ пропавшія
вещи. Чудесно написаны шалости лукавыхъ народ-
ныхъ чертей въ «Очарованномъ странникѣ» на-
шего Лѣскова. А совсѣмъ ужъ геніальную феерію
народныхъ чертей, съ ихъ курьезнымъ шабашемъ,
создалъ Робертъ Бернсъ въ своемъ «Тот О' 8ейап-
іег», съ которымъ не можетъ сравняться даже пуш-
кинскій «Гусаръ» ...
Чортъ далеко не всевѣдущій и всепроницатель-
ный геній. Напротивъ, онъ довѣрчивъ, какъ ребе-
нокъ, — охотно принимаетъ на вѣру самую дикую
чепуху, въ контрактахъ и пари его то и дѣло на-
дуваютъ, въ практикѣ жизни онъ круглый невѣжда.
Онъ вѣчно пытается обмануть — и вѣчно обма-
нутъ. Вѣдь, даже Мефистофель, и тотъ далъ маху
на контрактѣ съ Фаустомъ — по крайней мѣрѣ,
въ трагедіи Гёте. По нѣкоторымъ отцамъ латинской
церкви, самое дѣло искупленія рода человѣческаго
360
Дьяволъ.
было, по отношенію къ дьяволу, колоссальнымъ об-
маномъ, въ которомъ дьяволъ работалъ на собствен-
ную свою голову со всѣмъ слѣпымъ усердіемъ, ему
свойственнымъ. Онъ де потому такъ старался погу-
бить Іисуса, что вообразилъ, будто получитъ Его
душу взамѣнъ искупленныхъ душъ человѣче-
скихъ — и, въ концѣ концовъ, какъ водится остал-
ся съ носомъ: души Іисуса не пріобрѣлъ, а души
человѣческія потерялъ. Въ многихъ средневѣко-
выхъ сказаніяхъ Богъ забавляется, играя довѣріемъ
дьявола къ обѣщаніямъ и уступкамъ, которыми
тотъ никакъ не въ состояніи воспользоваться.
Точно также обманываютъ чорта святые, вол-
шебники и обыкновенные смертные. Легенды Тал-
муда и восточныхъ сказокъ о Соломонѣ почти
дословно повторились въ средневѣковыхъ сказа-
ніяхъ о магѣ Виргиліи, о Парацельзѣ и т. д. Бу-
дущій магъ слышитъ вой дьявола, заключеннаго си-
лою чернокнижнаго искусства въ тѣсную дыру,
припечатаннаго заклятіемъ. — Освободи меня, и
я выучу тебя магіи!.. Виргилій ломаетъ печать,
чортъ выходитъ на волю и, сдержавъ слово, дѣ-
лаетъ поэта величайшимъ волшебникомъ въ мірѣ.
Переставъ въ немъ нуждаться, Виргилій выражаетъ
сомнѣніе: Неужели ты могъ помѣститься въ та-
комъ тѣсномъ заключеніи? Тщеславный чортъ го-
товъ доказать: моментально влѣзаетъ въ свою ста-
рую тюрьму, а Виргилій его въ ней тотчасъ же
снова заклинаетъ — и идетъ себѣ дальше своею
дорогою. Парацельзъ точно такимъ же образомъ
извлекъ чорта, заключеннаго въ дупло, выманилъ
у него лѣкарство отъ всѣхъ болѣзней и золотую
шкатулку и опять заколотилъ. Это — почти исто-
рія Аріэля изъ «Бури» Шекспира:
Чортъ-весельчакъ.
361
Просперо.
За то, что ты ея преднамѣреньямъ
Не захотѣлъ усердно помогать,
Взбѣшенная колдунья Сикоракса,
При помощи другихъ своихъ духовъ,
Въ расщепъ сосны тебя заколотила.
Тамъ пробылъ ты двѣнадцать долгихъ лѣтъ
Въ безрадостномъ, тяжеломъ заключеньи...
А между тѣмъ колдунья умерла,
Забывъ іебя въ твоей тюрьмѣ сосновой,
Гдѣ вопли ты такъ часто испускалъ,
Какъ въ мельницѣ колесъ удары часты.
Ты заставлялъ стенаньемъ выть волковъ,
Ты пробуждалъ медвѣдей вѣчно-гнѣвныхъ.
Проклятые не будуіъ такъ страдать,
Какъ ты страдалъ; но злая Сикоракса
Ужъ не могла тебя освободить.
Прибывъ сюда, я внялъ твоимъ стенаньямъ,
Я съ помощью искусства раздвоилъ
Опять сосну и далъ тебѣ свободу.
А р і э л ь.
Благодарю тебя, мой господинъ.
Просперо.
Но если я услышу вновь твой ропотъ
Противъ меня, то раздвою я дубъ,
И тамъ въ его узлистой серцевинѣ
Оставлю выть тебя двѣнадцать зимъ.
Безчисленны сказки и легенды о надуватель-
ствахъ чорта его должниками. Крестьянинъ обя-
зуется отдать чорту душу подъ условіемъ, что тотъ
выстроитъ ему домъ, гумно, либо вспашетъ поле, во-
обще, исполнитъ какую-нибудь сложную работу пре-
жде, чѣмъ запоютъ пѣтухи. Честный чортъ трудится
бъ потѣ лица своего, но, когда работа уже близка
къ концу, плутъ-мужикъ заставляетъ пѣтуха пѣть
раньше срока, и бѣдный чортъ вынужденъ прова-
362
Дьяволъ.
литься во-свояси, имѣя только то одно утѣшеніе, что
работу, имъ не довершенную, уже никакою человѣ-
ческою силою нельзя довести до конца: зданіе оста-
ется недостроеннымъ, незапаханный кусокъ по-
ля — навсегда пустыремъ и т. д. Либо чортъ под-
рядится построить для какого-нибудь города мостъ,
съ условіемъ, что ему будетъ принадлежать душа
перваго, кто пройдетъ по мосту. Горожане мостъ
примутъ, а первымъ пройти по немъ пустятъ осла,
козла или собаку, и опростоволосившійся чортъ
долженъ удовольствоваться этою скромною добы-
чей. Часто, вмѣсто души, ему подсовываютъ тѣнь.
Въ Саламанкѣ, въ университетѣ, чортъ читалъ
курсъ магіи, предупредивъ слушателей, что въ видѣ
гонорара онъ возьметъ душу того, кто на послѣд-
ней лекціи останется послѣднимъ въ аудиторіи. Въ
роковой день студенты бросили жребій, кому быть
жертвою бѣса. Но парень провелъ кредитора. Ко-
гда чортъ устремился на него, онъ закричалъ:
— Я не послѣдній, профессоръ: есть еще одинъ!
И указалъ на свою тѣнь. Чортъ бросился на
нее, принимая ее за человѣка, а студентъ благо-
получно улизнулъ.
Эта сказка дала сюжетъ извѣстной балладѣ
Теодора Кернера. Тему тѣни, проданной недогад1
ливому чорту подъ видомъ души, разработалъ, въ
замѣчательномъ романѣ своемъ «Жизнь и приклю-
ченія Петра Шлемиля», Адальбертъ Шамиссо.
Русскій чортъ въ житейскихъ дѣлахъ совер-
шенный невѣжда и всегда обманутъ смертными са-
мымъ жалкимъ и нелѣпымъ образомъ. Достаточно
вспомнить сказки о Шабаршѣ и работникѣ Балдѣ
(переложенную въ стихи А. С. Пушкинымъ), чтобы
видѣть, какъ ограничены умственныя способности
ЧОРІ Ъ-В ЕСЕЛ ЬЧ А КЪ.
363
и, наоборотъ, велика честность русскаго чорта: на
какія дѣтскія штуки можно его поймать!.. Въ дру-
гихъ сказкахъ — дадутъ чорту пулю вмѣсто орѣ-
ха, онъ добросовѣстно грызетъ; чугуннаго болвана
принимаетъ за человѣка; дается въ обманъ солда-
ту, который запираетъ сатану вмѣстѣ со всею его
командою въ свой ранецъ и отдаетъ плѣнный адъ
въ такомъ видѣ въ кузницу: «Ваше царское вели-
чество! прикажите изготовить тридцать желѣз-
ныхъ молотовъ, каждый молотъ въ три пуда».
Царь отдалъ приказъ; сейчасъ же изготовили три-
дцать молотовъ. Солдатъ принесъ ранецъ въ куз-
ницу, положилъ на наковальню и велѣлъ бить какъ
можно сильнѣе. Плохо пришлось чертямъ, а вы-
лѣзть никакъ нельзя! Угостилъ ихъ солдатъ на
славу! «Теперь довольно!» Хитрый баринъ заму-
чилъ чертей, заставляя ихъ возить его по зыбучему
болоту, и они сами никакъ не могли догадаться
злодѣя своего утопить, покуда ихъ не надоумила
встрѣчная баба. Примѣры бѣсовской наивности
въ русскихъ сказкахъ безчисленны. Даже въ пред-
метахъ по собственной своей, такъ сказать, про-
фессіи чортъ слабъ, недогадливъ и несвѣдущъ.
«Первый винокуръ», но — его ничего не стоитъ
напоить допьяна, и, въ такомъ видѣ, дѣлай съ
нимъ, что хочешь. Въ карты играть, — право-
славные его непремѣнно обжулятъ, а шулеръ онъ
такой плохой, что даже простоватаго дѣда въ
«Пропавшей грамотѣ» не удалось обыграть сата-
нинской шайкѣ. И, наконецъ, кто знакомъ съ
запретными русскими сказками, тотъ вспомнитъ,
какими забористыми дурачествами морочатъ чорта
разныя игривыя бабенки, попадьи и прочія внучки
Евы, какъ бы въ отмщеніе за свою прародительни-
364
Дьяволъ.
цу, которую великій Змій-Сатана соблазномъ сво-
имъ лишилъ рая ... Очевидно, чортъ съ тѣхъ поръ
свершилъ эволюцію, обратную исторической эво-
люціи человѣческаго рода: люди въ несчастьѣ по-
умнѣли, а чортъ нестерпимо поглупѣлъ.
Весь вѣкъ торгуя душами, чорть, повидимому,
совершенно не знаетъ толку въ своемъ товарѣ и
потому, вмѣсто души, ему можно всучить самую
невыразимую дрянь. Французскій трубадуръ Рют-
бёфъ разсказываетъ, какъ глупый чортъ, ловя въ
мѣшокъ душу умиравшаго крестьянина, поймалъ
сдуру вѣтры, которые испустилъ больной, да такъ и
остался съ этою благодатью. Знаменитъ подоб-
ными несчастіями чортъ РарегН^иіёге, исторію ко-
тораго разсказалъ Раблэ. Не больше, чѣмъ съ ду-
шами, везетъ чорту въ его земныхъ женитьбахъ:
свидѣтели — Бельфэгоръ, приключенія котораго
описаны Маккіавелли и Страпаролою, и чортъ из-
вѣстной испанской сказки, котораго теща загнала
въ бутыль, закупорила и бросила на вершинѣ
горы.
Черти Дантова ада, встрѣченные поэтомъ въ
пятомъ рву восьмого круга, великолѣпная смѣсь
обоихъ дьявольскихъ началъ: ужаснаго и смѣш-
ного. То и другое перепутано въ ихъ наружности,
поведеніи, именахъ. Ихъ общее, родовое имя —
МаІеЬгапсЬе, Скверная Поросль. А частныя имена:
Маіасоба (Скверный Хвостъ), 5сагтіп§1іопе (Шку-
родеръ), АІісЬіпо (Хлопокрылъ; впрочемъ, нѣкото-
рые комментаторы думаютъ, что это искаженный
французскій чортъ Неііедиіп), СаІсаЬгіпа (Чортъ-
Правёжникъ, выжимающій пользу даже изъ инея:
равносильно русскому простонародному — «съ дер-
ма пѣнки снимаетъ»), Са&пагхо (Песъ паршивый),
Чортъ-весельчакъ.
365
ВагЬагіссіа (Плутъ-Борода), ЬіЬісоссо (Скверный
южный вѣтеръ), Эга§і§па220 (Ядовитый Дракониш-
ко), Сігіаііо (Хрюкало), СгаНіасапе (Собаколупъ;
по одному изъ комментаторовъ, Данте именемъ
СгаНіасапе превратилъ въ дьявола современнаго
ему флорентинца, кардинала ВиНіасапе), ВиЬісапіе
(Краснорожій).
Данте оставилъ имъ жесты и мимику подонковъ
флорентійскаго простонародья. Они щелкаютъ
языкомъ и подмигиваютъ, чтобы привлечь къ себѣ
вниманіе своего атамана, а атаманъ подаетъ имъ
трубные сигналы способомъ, о которомъ лучше не
вспоминать. Они даются въ обманъ Чіамполо или
кому-то другому, скрытому подъ именемъ «слу-
ги добраго короля Тебальдо», и двое изъ нихъ,
Аликино и Кальбарино, вступаютъ изъ-за этого
въ драку, падаютъ сгоряча въ озеро кипящаго
олова и товарищи тащатъ ихъ оттуда крю-
ками.
Очень похожи на этихъ дантовскихъ чертей тѣ
дьяволы-интриганы, которыхъ выводятъ мистеріи и
морали среднихъ вѣковъ и Возрожденія. Главнымъ
назначеніемъ ихъ было смѣшить зрителей дурацки-
чудовищнымъ видомъ, проказами, гримасами, ко-
мическою погонею другъ за другомъ и постоянною
дракою съ щедро разсыпаемыми пинками и опле-
ухами. Это — шуты и клоуны священной сцены,
столь же частые и необходимые на ней, какъ цини-
ческіе и первобытные дураки въ трагедіяхъ Шекс-
пира. Особенно часты такіе черти-клоуны въ свя-
щенномъ театрѣ французскомъ, англійскомъ и нѣ-
мецкомъ; рѣже — у итальянцевъ.
Французская мистерія XV вѣка — «Рождество,
страсти и воскресеніе Господа нашего Іисуса Хри-
366
Дьяволъ.
ста» (Ьа паііѵііё, !а раззіоп еі Іа гезиггесііоп де
Ы. 8. Зёзиз СЬгізІ), сочиненіе Арнуля Гребанъ, —
имѣетъ 34574 стиха, раздѣленныхъ между 303 дѣй-
ствующими лицами, въ числѣ которыхъ много чер-
тей, играющихъ роль смѣшную и жалкую. Полу-
чивъ свѣдѣнія, что близится искупленіе міра, Лю-
циферъ велитъ трубить сборъ всѣмъ чертямъ; тѣхъ,
кто не отвѣчаетъ на призывъ и лѣнится придти на
собраніе, нещадно сѣкутъ плетьми, возятъ голымъ
задомъ по всему аду, семь разъ окунаютъ въ самый
глубокій адскій колодезь. Является Сатана. Онъ
только что съ земли, гдѣ тщетно старался хоть
чѣмъ-нибудь повредить Христу. За неудачу ему не-
медленно задаютъ достодолжную таску, хотя онъ
и протестуетъ, взывая къ справедливости всего ада.
Въ другой сценѣ Сатана, Астаротъ и Берикъ при-
сутствуютъ при вознесеніи Христовомъ, но удается
видѣть чудо только одному Сатанѣ. Астарота, едва
попробовалъ поднять глаза къ небу, незримая сила
бросаетъ ничкомъ, а Берика оглушаетъ ударомъ
по головѣ. Они рѣшаютъ возвратиться въ адъ,
хотя предчувствуютъ, что не очень-то любезно
ихъ тамъ встрѣтятъ.
Въ другой сценѣ Сатану, скованнаго раскален-
ными цѣпями, волочатъ по всему аду.
— Что, братъ? трудишься въ потѣ лица свое-
го? — спрашиваетъ его Люциферъ.
Въ Мистеріи св. Дезидерія, сочиненной около
того же времени Вильгельмомъ Фламангомъ, черти
высмѣиваются, какъ глупѣйшіе хвастуны, и гово-
рятъ языкомъ нарочно пошлымъ, дурацкимъ и не-
пристойнымъ. Въ Мистеріи о Петрѣ-Мѣнялѣ (Ріегге
1е сЪап^еигтагсЬапб) озлобленные черти, у кото-
рыхъ заступничество Св. Дѣвы отняло принадлежа-
Чортъ-весельчакъ.
367
щую имъ погибшую душу, острятъ насчетъ Бога
за то, что Онъ произнесъ приговоръ не въ ихъ
пользу:
Аиігетпепі пе Гозегоіі Гаіге,
Еі з’іі Іе Гаізоіі, аЪаіиг
Зегоіі сіе за тёге еі Ьаіих
Оеззиз зез іеззез.
Въ одной нѣмецкой Мистеріи Страстей Господ-
нихъ Люциферъ бесѣдуетъ съ чертями о своемъ и
ихъ паден::: и о гордости, которая была тому при-
чиною. Но черти ругаютъ его и бьютъ:
— Довольно ужъ намъ проповѣдей-то!
Въ другой мистеріи — «Воскресеніе Христово»
(1464) — Люциферъ, послѣ того, какъ Искупи-
тель опустошилъ его царство, закованъ въ цѣпи и
посаженъ въ бочку. Сатана и другіе черти отпра-
вляются на ловлю новыхъ душъ, которыя могли бы
пополнить убыль старыхъ. Но едва они уходятъ,
Люциферъ начинаетъ звать ихъ обратно и оретъ
такъ громко «и такъ долго, ажъ у него смертельно
разболѣлась голова. Черти вернулись, но больной
Люциферъ уже успѣлъ позабыть, зачѣмъ онъ звалъ
ихъ, и черти ругаютъ его, жалуясь и сожалѣя о
душахъ, ими, тѣмъ временемъ, потерянныхъ. Са-
тана снова отправляется таки на ловитву. Такъ
какъ его долго нѣтъ назадъ, то Люциферъ начина-
етъ безпокоиться:
— Ужъ не случилось ли съ нимъ какого-нибудь
несчастья? Да ужъ не убили ли его?
Наконецъ Сатана возвращается съ душою од-
ного священника, — и Люциферъ хохочетъ, уди-
вляясь, что прежде всѣхъ попадаютъ въ адъ именно
тѣ, кто долженъ былъ бы показывать другимъ до-
368
Дьяволъ.
рогу въ рай. Но хитрый священникъ не остается
въ долгу и, грызясь слово за слово, такъ обраба-
тываетъ Люцифера, что тотъ велитъ отпустить его
какъ можно скорѣе во-свояси.
Въ плачевномъ видѣ выставляетъ чорта испанская
комедія XVII вѣка «ЕІ ЭіаЫо ргебісабог» («Чортъ-
проповѣдникъ»). Чортъ оклеветалъ въ скверномъ
поведеніи монаховъ одного францисканскаго мо-
настыря въ Луккѣ и возмутилъ противъ нихъ на-
селеніе. Бѣднымъ монахамъ приходилось очень
плохо, какъ вдругъ съ неба спускается архангелъ
Михаилъ съ Младенцемъ Христомъ на рукахъ и
приказываетъ клеветнику обратить свои каверзы въ
благо и возвратить оклеветаннымъ ихъ прежнюю
репутацію.
Къ числу смѣшныхъ чертей принадлежатъ дья-
волъ Скарапино въ «Влюбленномъ Роландѣ» Бо-
ярдо — какой-то мальчикъ-съ-пальчикъ адскаго
міра, живущій въ атмосферѣ виннаго погреба и ку-
хоннаго чада — и черти, которыхъ Лоренцо Липпи
написалъ въ своемъ «Маітапіііе».
Осмѣяніе, направленное противъ чорта, должно
было рано или поздно коснуться и нѣкоторыхъ
явленій, тѣсно связанныхъ съ чертовщиною, —
обрушиться на магію и ея причудливыя тайны.
Этотъ веселый скептическій смѣхъ прорывается въ
народѣ бодрою сатирою какъ разъ въ періодъ, ко-
гда учащаются процессы противъ колдуній, и ко-
стры вѣдьмъ горятъ по Европѣ съ усиленной яро-
стью: въ XV—XVI вв. Ни у кого смѣхъ надъ ма-
гіей не звучитъ такъ громко, какъ у Теофила Фо-
ленго, остроумнаго, богатаго воображеніемъ, весе-
лаго автора «Бальдо», короля макароническихъ по-
этовъ (1496—1544). Въ VII макароникѣ этой по-
Чортъ-весельчакъ.
369
эмы онъ издѣвается надъ доминиканцами, кото-
рымъ ввѣрена была инквизиція:
Вся ихъ обязанность въ томъ, чтобъ сѣдлать ословъ
для колдуній.
ОНісіитцие &египі азіпіз ітропеге зігиаз.
Въ макароніи XXI онъ описываетъ въ невыра-
зимо смѣшномъ и непристойномъ видѣ кухню,
школу и лупанаръ вѣдьмъ въ царствѣ Кульфоры,
и извиняется, что кое о чемъ долженъ умолчать,
такъ какъ побаивается, не послали бы его инкви-
зиторы въ пытку и на костеръ. Въ «Куртизанкѣ»
Пьетро Аретино нѣкая Альвиджія оплакиваетъ
смерть своей хозяйки, старой колдуньи, которую
только что сожгла инквизиція:
— Она была Соломоніей (Ваіотопа), Сибиллою,
Хроникою для сыщиковъ, кабатчиковъ, носильщи-
ковъ, поваровъ, монаховъ и всего честного свѣта;
она строго соблюдала всѣ вечернія службы и теперь
мнѣ, своей ученицѣ, оставила весь свой скарбъ и
всю колдовскую утварь: пузырекъ со слезами лю-
бовниковъ, сагіа поп паіа (кожа животнаго, добы-
таго оперативнымъ путемъ изъ материнской утро-
бы), заклятія къ усыпленію, молодильные рецепты,
чорта, запертаго въ ночномъ горшкѣ, и пр., и пр.
Въ «Одержимой» (Врігііаіа) Ласки (1503—1583)
Трафела говоритъ: «Когда кто-нибудь объ-
идіотится до того, что начинаетъ вѣрить колдов-
ству, вѣдьмамъ, духамъ, заклятіямъ, можно по
справедливости сказать, что онъ сталъ гусь-гу-
семъ». Вообще, въ итальянскихъ комедіяхъ и по-
вѣстяхъ XV вѣка колдуны, вѣдьмы и магическія
операціи — частая тема шутокъ. Костры горятъ —
чего нельзя серьезнѣе, а народъ и демократическая
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 24
370
Дьяволъ.
литература острятъ. Любопытную смѣсь суевѣрія
и скептицизма, ужаснаго и комическаго, смѣха и
страха представляетъ знаменитый разсказъ Бенве-
нуто Челлини о томъ, какъ онъ выживалъ чертей
въ Колизеѣ. Хотя подлинность записокъ Бенве-
нуто Челлини болѣе чѣмъ сомнительна, зато со-
вершенство этого превосходнаго романа и вѣрность
его духу эпохи настолько» несомнѣнны, что его
можно смѣло цитировать, какъ историческій доку-
ментъ. «Во время этого странаго образа жизни
я познакомился съ сицилійскимъ священникомъ,
человѣкомъ очень ученымъ, глубоко изучившимъ
греческую и латинскую литературу. Однажды за-
шелъ у насъ разговоръ о некромантіи; между про-
чимъ я сказалъ, что мнѣ чрезвычайно хочется
узнать, что это за искусство, а еще болѣе увидать
самыя его дѣйствія.
«— Для этого нужна душа твердая и предпріим-
чивая, — отвѣчалъ священникъ.
«— Только бы представился мнѣ случай посвя-
тить себя въ эти таинства, а твердости у меня хва-
титъ.
«— Если такъ, я удовлетворю твоему желанію.
«Вотъ мы и условились приступить къ дѣлу.
«Вечеромъ священникъ сдѣлалъ необходимыя
приготовленія и велѣлъ мнѣ взять съ собою одного
или двухъ товарищей. Пригласивъ Винченціо Ро-
моли, мы отправились въ Колизей. Тамъ священ-
никъ облекся въ одежду некрамовъ и сталъ чер-
тить на землѣ круги, съ чудными церемоніями. Ко-
гда все было готово, онъ сдѣлалъ въ кружкѣ двери
и перевелъ каждаго изъ насъ туда. Потомъ рас-
предѣлилъ между нами занятія: пріятелю своему
Пистойа, пришедшему съ нимъ, онъ отдалъ тали-
Чортъ-весельчакъ.
371
сманъ, намъ поручилъ надзоръ за огнемъ и курень-
ями и началъ заклинанія. Эта исторія продолжа-
лась часа полтора. Колизей наполнился легіонами
адскихъ духовъ; видя, что ихъ набралось довольно
много, священникъ обратился ко мнѣ и сказалъ:
«Бенвенуто, проси у нихъ, чего хочешь». Я отвѣ-
чалъ, что прошу ихъ соединить меня съ сициліян-
кою Ангеликой. Въ эту ночь мы не получили от-
вѣта, тѣмъ не менѣе я былъ очень доволенъ всѣмъ
тѣмъ, что видѣлъ.
«— Надо придти вторично, — сказалъ некро-
манъ, — и привести невиннаго еще мальчика.
«Я выбралъ одного изъ моихъ учениковъ, кото-
рому было около двѣнадцати лѣтъ, взялъ съ собою
Винченціо Ромоли и еще Аньолино Гадди, моего
пріятеля. Въ Колизеѣ начались всѣ прежнія про-
дѣлки. Надсмотръ за огнемъ и куреньями пору-
ченъ былъ Винченціо и Аньолино Гадди, а мнѣ данъ
былъ талисманъ, съ приказаніемъ поворотить его
къ тому мѣсту, куда некроманъ укажетъ. Уче-
никъ стоялъ подъ талисманомъ.
«Священникъ началъ свои ужасныя заклинанія,
вызывалъ по именамъ множество демоновъ и име-
немъ Всемогущаго, несотвореннаго, живого и вѣч-
наго Бога повелѣвалъ ими, употребляя еврейскій,
греческій и латинскій языки. Скоро Колизей на-
полнился безчисленнымъ множествомъ демоновъ.
По совѣту некромана, я снова попросилъ ихъ сое-
динить меня съ Ангеликой.
«—- Слышишь? — возразилъ некроманъ, — они
отвѣчали, что черезъ мѣсяцъ ты съ нею увидишься.
Не робѣй, — продолжалъ онъ, — стой тверже: легі-
оновъ гораздо болѣе того, сколько я вызывалъ,
при томъ, эти самые опасные. Такъ какъ они от-
24*
372
Дьяволъ.
вѣтили на твой вопросъ, то надо обойтись съ ними
какъ можно ласковѣе.
«Вдругъ мальчикъ, котораго я все держалъ подъ
талисманомъ, сталъ въ ужасѣ кричать, что около
насъ легіоны страшныхъ людей и четыре великана,
порывающихся войти въ кругъ. Некроманъ, дро-
жа отъ страха, всевозможными ласками старался
отъ нихъ освободиться. Я боялся не менѣе дру-
гихъ, но старался скрыть это и ободрялъ товари-
щей. Ученикъ, спрятавъ голову между своихъ ко-
лѣнъ, кричалъ, что онъ умираетъ. Священникъ
велѣлъ закурить азза-іоеііба; но Аньоло Гадди на-
ходился въ совершенномъ оцѣпенѣніи отъ ужаса:
глаза у него были на выкатѣ, онъ былъ ни живъ, ни
мертвъ.
«— Полно, Аньоло, — сказалъ я, — страхъ
тутъ не у мѣста; лучше помоги-ка намъ; насыпь
поскорѣе азза-Тоеііба на угли. Мальчикъ мой рѣ-
шился поднять голову; видя, что я смѣюсь, онъ
ободрился. Дорогой онъ увѣрялъ насъ, что два чер-
тенка бѣжали передъ нами и прыгали то на крыши,
то съ крышъ. Некроманъ клялся, что съ тѣхъ
поръ, какъ онъ занимается этимъ искусствомъ, съ
нимъ никогда не случалось ничего подобнаго, уго-
варивалъ меня присоединиться къ нему, обѣщая
отъ некромантіи неисчислимыя богатства.
«— Любовныя дѣла — пустяки, тщеславіе, —
говорилъ онъ, — и ни къ чему не ведутъ.
«Разговаривая такимъ образомъ, мы пришли до-
мой. Ночью намъ только и снилось, что демоны».
Итакъ, хотя, по натурѣ своей, чортъ смѣшной
такой же пакостникъ, какъ чортъ угрюмый, но
онъ менѣе опасенъ и вреденъ, а потому является
какъ бы переходною ступенью къ «доброму чорту».
ЧОРТЪ-ВЕСЕЛЬЧЛКЪ.
373
Противорѣчіе между самымъ понятіемъ «злого
духа» съ одной стороны и «добра» съ другой, ка-
залось, должно было бы помѣшать народу создать
идею о добромъ чортѣ, въ контрастъ или въ по-
правку къ чорту злому. Но не только народъ, а
и богословы не удержались отъ соблазна открыть
двери этой примирительной идеѣ. Одни считаютъ,
что дьяволъ можетъ покаяться и обратиться къ
Богу, другіе — что онъ непремѣнно долженъ по-
каяться и обратиться. При томъ, не всѣ дьяволы
виноваты въ одинаковой мѣрѣ, а мѣра ихъ первой
вины предполагается пропорціональною ихъ послѣ-
дующей злости. Оригенъ считаетъ, что въ великой
битвѣ между ангелами вѣрными и отпавшими не
всѣ небесные духи приняли прямое участіе, но мно-
гіе вели себя выжидательно, сохраняя нейтралитетъ.
Этихъ духовъ, которые «не были ни мятежными,
ни вѣрными Богу, но остались сами по себѣ», Данте
встрѣтилъ въ преддверіи ада при «жалкихъ душахъ
тѣхъ, кто прожилъ вѣкъ ни славно, ни позорно».
Въ путешествіи св. Брандана упоминается таин-
ственный островъ, на островѣ чудесное древо, а на
древѣ стаи птицъ самой чистой, снѣжной бѣлизны:
эти птицы какъ разъ и были ангелы падшіе, но не
порочные. Они не терпѣли никакой нарочной кары,
но Богъ исключилъ ихъ изъ вѣчнаго блаженства.
Угоне Альвернійскій нашелъ подобныхъ же анге-
ловъ въ окрестностяхъ земного рая, они поклоня-
лись истинному Богу и по воскресеньямъ свободны
были отъ своихъ наказаній.
Порядочный чортъ прежде всего услужливъ.
Онъ помогаетъ людямъ въ опасностяхъ и нуждахъ
совершенно добровольно, безъ всякаго дурного зад-
няго намѣренія, не прося никакой награды или же
374
Дьяволъ.
довольствуясь самою малою. Примѣровъ тому
нѣсть числа.
Порядочный чортъ — существо благодарное.
Однажды зимою,»— говоритъ старая нѣмецкая хро-
ника, — нѣкоторый бѣдный чортъ, полузамерзшій
на страшномъ холодѣ, попросилъ пріюта въ домѣ
рыцаря Бернгарда фонъ Штретлингера. Послѣдній,
тронувшись жалкимъ видомъ чорта, подарилъ ему
плащъ. Вскорѣ затѣмъ рыцарь отправился на по-
клоненіе святымъ мѣстамъ. На возвратномъ пути
онъ попался въ плѣнъ и заключенъ былъ въ тюрьму
на горѣ Гаргано. Какъ вдругъ является рыцарю
тотъ самый чортъ, одѣтый въ подаренный ему ры-
царемъ плащъ, и говоритъ:
— Я посланъ архангеломъ Михаиломъ, чтобы
отнести тебя домой. Поспѣшимъ, потому что жена
твоя собралась уже выйти замужъ за другого.
И доставилъ рыцаря во-свояси какъ разъ во-
время, чтобы помѣшать беззаконному браку.
Многіе другіе рыцари и святые путешествовали
тѣмъ же способомъ, безъ малѣйшаго участія въ
томъ магическихъ средствъ. Св. Антидій (ум. око-
ло 411 г.) ѣздилъ на чортѣ въ Римъ, чтобы намы-
лить голову тогдашнему папѣ за какой-то грѣшокъ
противъ седьмой заповѣди.
Многіе черти поступали въ услуженіе къ поря-
дочнымъ людямъ и даже въ монастыри. Конечно,
услуги ихъ были не всегда безкорыстны и могли
быть очень опасны для хозяевъ. Въ VI вѣкѣ св.
Эрвей поймалъ и уличилъ двухъ такихъ чертей:
одинъ служилъ лакеемъ въ домѣ графа Элено, а
другой работникомъ въ монастырѣ святого аббата
Маіапо. Оба сознались, что имѣли злыя намѣре-
нія. Вальтеръ де Куанси описываетъ чорта, посту-
Чортъ-весельчакъ.
375
пившаго въ услуженіе къ одному богачу: онъ не
только пытался совратить господина своего съ пути
истиннаго, но и покушался на жизнь его. Но нѣтъ
правила безъ исключенія и нѣкоторые черти, въ
услуженіи, вели себія на славу. Одинъ чортъ, опре-
дѣлившись лакеемъ къ рыцарю, долго служилъ ему
съ величайшею вѣрностью и преданностью; одна-
жды даже спасъ господина и супругу его отъ вѣр-
ной смерти. Раскрывъ, кто былъ слуга, рыцарь не
посмѣлъ держать его болѣе. «Сколько я тебѣ дол-
женъ?» Честный чортъ спросилъ небольшую сум-
му и, получивъ, возвратилъ ее рыцарю, съ прось-
бою купить на эти деньги колоколъ для одной бѣд-
ной церкви. Это — разсказъ Цезарія. По свидѣ-
тельству Тритемія, другой чортъ долго служилъ у
епископа Хильдесгеймскаго. Въ одномъ старомъ
итальянскомъ житіи мы находимъ чорта монастыр-
скимъ служкою; онъ работалъ съ величайшимъ
усердіемъ и аккуратностью, отвѣчая трудомъ сво-
имъ за десятерыхъ слугъ. «Поэтому, въ одно мгно-
веніе онъ накрывалъ на столъ и убиралъ со стола,
подметалъ трапезную, мылъ посуду и, въ такомъ
же родѣ, исполнялъ многія другія услуги; больше
того: при первомъ благовѣстѣ къ заутрени онь
бралъ палку и стучалъ въ двери келій, торопя за-
спавшихся иноковъ идти въ церковь на молитву».
О такомъ же чортѣ-служкѣ въ францисканскомъ
монастырѣ г. Шверина разсказываетъ нѣмецкій
лѣтописецъ Бернардъ Хедерихъ (XVI в.). Уходя
изъ монастыря, чортъ, въ награду за честную служ-
бу, попросилъ только то, что раньше выговорилъ:
пеструю одежду съ бубенчиками.
Добрые черти умѣютъ быть полезными и на
другія манеры. Благодаря пари одного изъ нихъ съ
376
Дьяволъ.
архангеломъ Михаиломъ, кто выстроитъ церковь
красивѣе, возникъ въ Нормандіи храмъ на МопГ
81. Місйеі. Другой былъ настолько великодушенъ,
что научилъ св. Бернарда семи стихамъ изъ псал-
мовъ, повторяя которые ежедневно, человѣкъ обез-
печиваетъ себѣ рай. Третій, даже безъ всякой о
томъ просьбы, перенесъ душу больного рыцаря въ
Римъ и Іерусалимъ и тѣмъ вернулъ ему здоровье.
Все это, конечно, были черти высшихъ степеней,
черти-нобили, одаренные могуществомъ, соотвѣт-
ственнымъ ихъ рангу. Добрые черти изъ адской
мелочи по-мелочному и добры. По Цезарію, одинъ
чортъ сторожилъ виноградникъ за одну корзину
винограда. Извѣстный историкъ запорожской ста-
рины Д. Эварницкій сообщаетъ такую легенду:
«... Жилъ когда-то между запорожцами одинъ куз-
нецъ, да не такой кузнецъ, какіе теперь пове-
лись, — пьянюги да мошенники, — а кузнецъ на-
стоящій, честный, трезвый человѣкъ, еще старин-
наго завѣту. И ковалъ онъ коней чуть ли не на
всю Сѣчь. Чуть свѣтъ, а онъ уже и въ кузницѣ,
уже и «гукаетъ» молотомъ. Только сколько онъ
ни дѣлалъ, сколько ни годилъ себѣ и казакамъ, а
все бѣднякомъ былъ: ни на немъ, ни подъ нимъ.
Въ кузницѣ его всегда висѣло двѣ картины: на од-
ной срисованъ былъ Господь Іисусъ Христосъ, а на
другой намалеванъ чортяка съ рогами; первая кар-
тина прибита была на стѣнѣ, что прямо противъ
дверей, а вторая на стѣнѣ, что надъ дверьми. Такъ
вотъ бывало войдетъ кузнецъ въ кузницу, то сей-
часъ же станетъ лицомъ къ иконѣ и помолится
Богу, а потомъ обернется назадъ и плюнетъ чорту,
да и плюнетъ какъ разъ въ самую рожу. Вотъ такъ
онъ и дѣлалъ каждый день: Богу помолится, а чор-
Чортъ-весельчакъ.
377
ту плюнетъ. Однажды, вотъ, приходитъ къ этому
кузнецу парняга, здоровый, красовитый, съ такими
черными усами, что они такъ и «вылискуются» у
него; а на видъ нѣсколько смугловатый. Кузнецъ
пожаловался гостю на плохіе- заработки, а тотъ
предложилъ ему бросить кузницу и заняться но-
вымъ ремесломъ: старыхъ людей передѣлывать на
молодыхъ. — «Неужели можешь?» «Могу!» —
«Научи меня, спасибо тебѣ!» — «Э, не хотѣлось бы
мнѣ, но жаль ужъ очень тебя. Такъ вотъ же что:
пойдемъ вмѣстѣ по свѣту, посмотришь ты, какъ я
дѣло дѣлаю, то и себѣ научишься». — «Пойдемъ».
Вотъ и пошли они. Идутъ-идутъ; приходятъ въ
одну слободу и сейчасъ же спрашиваютъ: «А что
это панская слобода?»—«Панская».—«А есть тутъ
панъ?» — «Есть!»—«А что онъ старый или моло-
дой?» — «Да лѣтъ съ девяносто будетъ». — «Ну,
вотъ это и нашъ; идемъ къ нему». Сторговались съ
паномъ помолодить его за тысячу рублей. Тогда
тотъ молодой парняга взялъ долбню, «юшелешилъ»
пана по лбу, изрѣзалъ его на куски, повкидалъ тѣ
куски въ бочку, налилъ туда воды, насыпалъ золы,
взялъ весилку да и давай все это мѣшать весилкою.
Мѣшалъ-мѣшалъ, мѣшалъ-мѣшалъ, а потомъ плю-
нулъ-дунулъ, да какъ крикнетъ: «Стань передо
мною, какъ листъ передъ травою!» Тутъ по этому
слову изъ бочки выскочилъ такой молодецъ, что
ажъ любо на него посмотрѣть, молоденькій-моло-
денькій, какъ будто ему лѣтъ семнадцать. Полу-
чилъ парняга тотъ деньги, часть далъ кузнецу, а
часть зарылъ зачѣмъ-то въ курганъ. Такъ пере-
дѣлали они въ молодыхъ еще нѣсколько пановъ и
паней. Вотъ кузнецъ видитъ, что наука того пар-
ня не особенно мудра, и говоритъ самъ себѣ: «Э,
378
Дьяволъ.
катъ тебя бери! Я и самъ теперь могу то же самое
сдѣлать!» Положились спать. Вотъ только что
нашъ парняга заснулъ, а кузнецъ поднялся да и
ушелъ. Нашелъ стараго пана, охочаго помоло-
дѣть, и принялся мастерить, какъ выучился: взялъ
долбню, убилъ ею пана, изрѣзалъ его на кусочки,
побросалъ тѣ кусочки въ бочку, налилъ туда воды,
насыпалъ золы, взялъ весилку и давай мѣшать.
Мѣшалъ-мѣшалъ, мѣшалъ-мѣшалъ, а потомъ какъ
свистнетъ, какъ крикнетъ: «Стань передо мною,
какъ листъ передъ травою!» А оно ничего и не вы-
ходитъ. Онъ вновь мѣшать; мѣшалъ-мѣшалъ, мѣ-
шалъ-мѣшалъ, — потъ бѣднягу прошибъ, и снова
крикнетъ: «Стань передо мною, какъ листъ передъ
травою!» и снова ничего не выходитъ. Онъ и въ
третій разъ, и въ третій не выходитъ. Что тутъ
дѣлать? А дѣти убитаго пана пристаютъ, чтобы куз-
нецъ воротилъ имъ отца, а не воротитъ, то въ Си-
бирь зададутъ. «Погодите, — говоритъ кузнецъ, —
старъ онъ черезчуръ: не вкипѣлъ!» Да снова мѣ-
шать. Вотъ уже и ночь обняла его; усталъ бѣдный
кузнецъ, сѣлъ и задумался. Коли кто-то торкъ
его за руку. Оглянулся кузнецъ, а это парняга
тотъ съ блескучими глазами и черными усиками.
«Чего это ты, дядько, такъ зажурился?» «Э, го-
лубчикъ мой сивый, выручь изъ бѣды! До вѣку не
забуду!» Задумался парняга, а кузнецъ все про-
ситъ. «Ну, вотъ что: я тебѣ помогу, только дай
мнѣ одинъ зарокъ». — «Какой твоей душѣ угодно,
такой и дамъ; что же именно тебѣ нужно?» — «Да
что? Не будешь ты плевать вотъ на ту картину,
которая виситъ у тебя въ кузницѣ надъ дверьми?» —
«Да это та, что чортъ на ней намалеванъ?» — Та
самая! ..» Понялъ тогда кузнецъ, что у него за то-
Чортъ-весельчакъ.
379
варищъ и какая его наука . . . Ну, что же было дѣ-
лать? «Не буду, до вѣку не буду!» Съ тѣхъ поръ
пересталъ кузнецъ плевать чорту въ рожу, съ тѣхъ
же поръ люди и пословицу сложили: «Бога не за-
бывай, да и чорта не обижай». Это сдѣлалось между
запорожцами, а отъ нихъ уже и къ намъ пере-
шло ...»
Еще страннѣе просто добраго чорта чортъ, ко-
торый вѣруетъ, молится, исполняетъ религіозные
обряды. Въ Житіи св. Іоанна Гвальберта повѣству-
ется о чортѣ, который, войдя въ тѣло одной ста-
рушки, пѣлъ гимны, псалмы, «Киріе элейсонъ»
и пр. Въ лубочной исторіи о Фаустѣ, послѣдній ве-
детъ съ Мефистофелемъ длинный богословскій раз-
говоръ. Демонъ весьма обстоятельно и правдиво
разсуждаетъ о красотѣ, въ которую облеченъ быль
на небѣ его повелитель Люциферъ и которой ли-
шился онъ, за гордость свою, въ паденіи мятеж-
ныхъ ангеловъ: объ искушеніяхъ людей дьяволами;
объ адѣ и его ужасныхъ мукахъ.
ФАУСТЪ. Если бы ты былъ не дьяволъ, но че-
ловѣкъ, что бы ты сдѣлалъ, чтобы угодить Богу и
быть любимымъ людьми?
МЕФИСТОФЕЛЬ, усмѣхаясь. Если бы я былъ
человѣкомъ, тебѣ подобнымъ, я преклонился бы
предъ Богомъ и молился бы ему до послѣдняго мо-
его издыханія, и дѣлалъ бы все, что отъ меня за-
виситъ, чтобы не оскорбить Его и не вызвать Его
негодованія. Соблюдалъ бы Его ученіе и законъ.
Призывалъ бы, восхвалялъ бы, чтилъ бы только
Его и, чрезъ то, заслужилъ бы, послѣ смерти, вѣч-
ное блаженство.
Есть чудесный малороссійскій разсказъ о чор-
тякѣ, который, влюбившись въ молоденькую дѣ-
380 Дьяволъ.
вушку, попавшую въ вѣдьмы не по собственной
охотѣ, а по наслѣдственности отъ матери, не толь-
ко помогаетъ этой бѣдняжкѣ развѣдмиться, но и
продаетъ себя въ жертву за нее мстительнымъ
своимъ товарищамъ... Такимъ образомъ, народ-
ному чорту оказывается доступною даже высшая
ступень христіанской любви и готовность положить
душу свою за други своя. Мало того, бываютъ
черти, которые добрыми своими качествами значи-
тельно превосходятъ людей и зрѣлище человѣче-
ской подлости и жестокости приводитъ ихъ въ ис-
креннѣйшее негодованіе и ужасъ. Такъ въ народ-
ной англійской сказкѣ, разсказанной Диккенсомъ,
Сатана вышелъ изъ себя отъ грубости, тупости и
нелюдимости безжалостнаго могильщика Грубба.
Чрезвычайно любопытна въ этомъ отношеніи фла-
мандская легенда о «Притворщикѣ Матвѣѣ», зло-
дѣѣ-монахѣ, удивившемъ адъ безграничною подло-
стью своего лицемѣрія. Есть литовская сказка о
бѣсѣ, который никакъ не могъ поссорить крѣпко
любящихъ другъ друга супруговъ. Старая баба взя-
лась устроить ему это за пару башмаковъ и разо-
жгла между мужемъ и женою ненависть и подозрѣ-
нія въ одинъ день. «Чортъ все это видѣлъ и гла-
замъ не вѣрилъ; послѣ взялъ онъ длинный шестъ,
нацѣпилъ на одинъ конецъ обѣщанные лапти и па-
ру башмаковъ и подалъ ихъ старухѣ издали: «Я ни
за что не пойду къ тебѣ ближе, — сказалъ нечи-
стый: — не то, пожалуй, ты и меня обморочишь;
вѣдь ты куда хитрѣй и лукавѣе меня». Отдалъ ей
башмаки и лапти, бросилъ шестъ и быстро исчезъ,
словно выстрѣлъ изъ ружья. Разсказъ этотъ из-
вѣстенъ и между нашимъ простонародьемъ» (Аѳа-
насьевъ). Безчисленны разсказы о чертяхъ, стра-
Чортъ-весельчакъ.
381
дающихъ отъ злыхъ женъ, которыя то выживаютъ
ихъ злобою своею изъ ада на землю, то заставля-
ютъ бѣжать съ земли въ адъ.
Но самый добропорядочный, милый и любезный
изъ чертей, когда-либо вылѣзавшій изъ ада на
свѣтъ, конечно, Астаротъ въ поэмѣ Луиджи Пульчи
(1432—1484) «Мог^апіе Ма^іоге» . Добрый магъ
Маладжиджи предчувствуетъ предательство измѣн-
ника Ганелона и гибель, грозящую Роланду и другимъ
паладинамъ въ Ронсевалѣ. Тогда онъ вызываетъ
Астарота, чтобы узнать, гдѣ находятся Ринальдо
и Ричіардетто. Астаротъ разсказываетъ длинную
исторію ихъ похожденій въ Азіи и Африкѣ. За-
тѣмъ, въ обмѣнѣ бесѣды, у него срывается съ языка
обмолвка, будто Богъ-Сынъ не знаетъ всего того,
что вѣдомо Богу-Отцу. Маладжиджи озадаченъ и
спрашиваетъ, почему? Тогда дьяволъ произноситъ
новую, длинную-предлинную рѣчь, въ которой
очень учено и вполнѣ ортодоксально разсуждаетъ
о Троицѣ, о сотвореніи міра, о паденіи ангеловъ.
Маладжиджи замѣчаеть, что кара падшихъ анге-
ловъ не очень-то согласуется съ нескончаемою бла-
гостью Божіей. Это возраженіе приводитъ демона
въ бѣшеное негодованіе: неправда! Богъ всегда
былъ одинаково благъ и справедливъ ко всѣмъ сво-
имъ тварямъ. Падшимъ не на кого жаловаться,
кромѣ себя самихъ. Затѣмъ Астаротъ, прихвативъ
съ собою чорта Фарфарелло (Мотылекъ), отправля-
ется въ Египетъ за Ринальдо и Ричіардетто. На
возвратномъ пути онъ оказываетъ имъ тысячи лю-
безностей, превосходно питаетъ ихъ и успѣшно
борется съ коварствомъ другого бѣса Скварчафер-
ро (Разрывъ-трава), посланнаго враждебнымъ вол-
шебникомъ. Занимаетъ Ринальдо описаніемъ мно-
382
Дьяволъ.
гихъ странныхъ животныхъ Африки и Азіи и, по-
добно тому, какъ раньше предъ Маладжиджи, разъ-
ясняетъ рыцарю наиболѣе темные догматы вѣры,
при чемъ настаиваетъ, что
Права лишь вѣра христіанъ. Законъ
Ихъ святъ и справедливъ и крѣпко утвержденъ.
По прибытіи въ Ронсеваль Астаротъ прощается
съ рыцарями словами, вполнѣ имъ оправданными:
Повѣрьте: въ мірѣ нѣтъ угла безъ благородства, —
Оно есть и въ аду, средь нашего уродства.
Ринальдо сожалѣетъ о разлукѣ съ Астаротомъ,
какъ будто теряетъ въ немъ брата родного.
— Да, — говоритъ онъ, — есть въ аду и бла-
городство, и дружба, и деликатность!
И приглашаетъ Астарота, Фарфарелло, а так-
же Скварчаферро, который успѣлъ превратиться
изъ врага въ друга, побывать къ нему въ гости,
и молитъ Бога — простить этихъ добрыхъ и ми-
лыхъ чертей!
Изъ семьи добрыхъ чертей происходитъ и «Хро-
мой бѣсъ» Гуэавры (1574—1646) и Лесажа (1668—
1747).
Ясно, что добрый чортъ среднихъ вѣковъ —
прямой потомокъ и ближайшій родственникъ крот-
кихъ стихійныхъ духовъ древней языческой миѳо-
логіи, каковы гномы, сильфы, эльфы. Но онъ, такъ
сказать, редактированъ христіанствомъ а, съ своей
стороны, вынудилъ у христіанскаго богословія сни-
сходительный компромиссъ, которымъ дьяволу от-
крывался путь къ спасенію. Уже во второмъ, тре-
тьемъ и четвертомъ вѣкахъ по Р. X. вопросъ о рас-
каяніи дьявола занималъ умы мужей церкви, при
чемъ въ пользу чорта высказались такія силы, какъ
Чортъ-весельчакъ.
383
Іустинъ Философъ, Климентъ Александрійскій,
Оригенъ, а въ IV вѣкѣ — Дидимъ Александрій-
скій и Григорій Нисскій. Однако, одержало верхъ
противоположное мнѣніе, — что дьяволъ раскаять-
ся не въ состояніи, и осужденіе его вѣчно и неиз-
мѣнимо. Начиная съ VI вѣка, это — догматъ, су-
жденіе единственно православное. Обратное мнѣ-
ніе — ересь. Въ средніе вѣка еретическое мнѣніе
находитъ защитника единственно въ Скоттѣ Ори-
генѣ (умеръ въ 886). Наоборотъ, св. Ансельмъ
(1033—1109) возстаетъ на него самою яркою
полемикою, а величайшій свѣточъ богословія,
св. Ѳома Аквинатъ, категорически отрицаетъ
возможность для дьявола улучшить свою при-
роду и участь. Въ Житіи св. Мартина, написан-
номъ въ VI вѣкѣ Венанціемъ Фортунатовъ, гово-
рится, что дьяволъ, если бы могъ раскаяться, то,
конечно, былъ бы спасенъ, но въ томъ-то и дѣло,
что раскаяться онъ никакъ не можетъ. Чтобы до-
казать невозможность эту, а въ то же время со-
хранить за дьяволомъ свободу воли, которою юнъ
одаренъ не въ меньшей степени, чѣмъ человѣкъ,
сочинялись теоріи странныя и тонкія. Напримѣръ,
утверждали, будто дьяволъ потому неспособенъ къ
покаянію, что покаяніе есть путь совершенствова-
нія отъ плоти къ духу, а у дьявола не двойная на-
тура, какъ у человѣка, но одна — духовная. Тема
«можетъ ли дьяволъ грѣшить?» — до сихъ поръ
занимаетъ схоластическіе умы. О ней, къ слову
замѣтить, упоминаетъ и нашъ Помяловскій въ сво-
ихъ «Очеркахъ бурсы». Народъ былъ всегда до-
брѣе ученыхъ и стоялъ, чутьемъ благости, выше
богослововъ и философовъ. Онъ просто не пони-
малъ и не принималъ вѣчнаго проклятія, жалѣлъ
384
Дьяволъ.
чорта, сочинялъ ему пути къ избавленію отъ вѣчна-
го проклятія, и — справедливо говоритъ Артуро
Графъ, — если бы народъ имѣлъ въ томъ право
голоса, то нѣкоторые черти преотлично были
бы спасены и оказались бы даже святыми. «Свя-
той чортъ» — великолѣпно прозвалъ недавно
бывшій инокъ Иліодоръ своего сотоварища-шарла-
тана «старца» Григорія Распутина. Въ этомъ
случаѣ народъ близокъ къ восточнымъ идеямъ.
Возвращеніе дьяволовъ въ ангельскій видъ проро-
читъ и ученіе раввиновъ и Коранъ. Адъ когда-
нибудь потеряетъ свой ужасъ и станетъ святымъ
мѣстомъ. Популярная поэма Томаса Мура, «Рай
и Пери» (изъ «ЬаІІа КоикИ»), переведенная Жу-
ковскимъ, красиво отразила одинъ изъ примѣровъ
такого совершенствованія изъ бѣса въ ангела пу-
темъ покаянныхъ даровъ дѣятельнаго добра.
Желаніе возвратить себѣ утраченное небо и
раскаяніе въ нелѣпомъ возмущеніи высказывали мноі-
гіе дьяволы. Объ одномъ изъ нихъ, весьма достой-
номъ сожалѣнія, сообщаетъ неистощимый Цезарій.
Въ старой англійской поэмѣ «ТЬе беѵеііз рагіатепі
ог рагіатепіит оі Теепсіів» дьяволъ сперва борется
противъ Христа, пришедшаго освободить души изъ
ада, но, убѣдившись, что не въ силахъ Ему проти-
востать, молитъ:
—• Освободи же и меня вмѣстѣ съ ними!
Изъ стремленія къ искупленію, естественно,
родится воля къ поступкамъ, къ искупленію веду-
щимъ. Понятно, однако, что эти покаянныя сред-
ства иногда приходятся чертямъ не по вкусу и не
одинъ чортъ, попробовавъ ихъ, отступалъ, махнувъ
на судьбу свою рукою.
Св. Ипатій уговаривалъ однажды какого-то чор-
Чортъ-весельчакъ.
385
та сотворить покаяніе, но чортъ оказался такимъ
остервенѣлымъ, что даже не пожелалъ признать
себя грѣшникомъ. Значитъ, не захотѣлъ сдѣлать
даже перваго шага къ спасенію, потому что покая-
ніе начинается сознаніемъ грѣха. Въ одномъ
итальянскомъ апокрифѣ о состязаніи между Хри-
стомъ и Сатаною, послѣдній упрекаетъ Искупителя,
что Онъ возлюбилъ человѣка, жалкую тварь зем-
ную, болѣе, чѣмъ его, Сатану, созданіе чина ан-
гельскаго: — Человѣка Ты искупилъ, а меня по-
кинулъ въ безднѣ отчаянія! — Христосъ возра-
жаетъ:
— Если я не помогаю тебѣ, причина тому толь-
ко та, что ты самъ помочь себѣ не хочешь. По-
тому и помогаю я человѣку, что онъ самъ себѣ
пометаетъ. Точно такъ же, какъ его„ я спасъ
бы и тебя, если бы ты догадался помочь себѣ: по-
кайся, обожай меня, проси у меня милости, признай
свою вину и поклонись мнѣ, какъ владыкѣ.
Сатана съ гордостью отвѣчаетъ:
— Я скорблю и сокрушаюсь о томъ, что я
палъ съ неба, но не потому, чтобы я хотѣлъ по-
клоняться Тебѣ или признать себя виноватымъ.
Скорѣе, чѣмъ поклониться Тебѣ, я согласенъ быть
брошеннымъ на дно ада, въ муки во сто тысячъ
разъ злѣйшія моихъ нынѣшнихъ!
Въ древне-русской литературѣ всѣмъ вышепри-
веденнымъ исторіямъ соотвѣтствуетъ «Повѣсть о
бѣсѣ Зсреферѣ», сохранившаяся въ спискѣ конца
XV или начала XVI вѣка. Дьяволы заспорили ме-
жду собою, могутъ ли они быть прощены отъ Го-
спода Бога. Одинъ изъ нихъ, по имени Зереферъ,
берется узнать, какъ о томъ мыслитъ самъ Господь,
и наущаетъ одного святого подвижника вознести
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 25
386
Дьяволъ.
о томъ молитву. Явившійся ангелъ предупреждаетъ
праведника, что его обманываетъ лукавый бѣсъ, но,
такъ какъ Богъ не отвергаетъ никакого грѣшника,
ищущаго съ Нимъ примиренія, то ангелъ сообща-
етъ подвижнику покаянный обрядъ, которымъ дья-
волъ можетъ возвратить себѣ прежнее ангельское
состояніе. И, когда бѣсъ явился за отвѣтомъ, —
«старецъ же отвѣща:—Заповѣдати тебѣ повели Богъ
сице: яко да стоиши на единомъ мѣстѣ три лѣта
к востокомъ, взывая во дни и в нощи: Боже поми-
луй ми древнее зло! глаголя сіе числомъ сто, и паки
другое сто глаголя: Боже помилуй мя мерзости за-
пустѣнія! и паки тоже число: Боже помилуй мя по-
мраченную прелесть! И егда сія сотвориши, тогда
спричтешися со ангелы Божіими, якоже преже».
Зереферъ же лестный онъ покаянія образъ отвергъ,
восмѣяси велми и глагола старцу: «О калугере! азъ
аще быхъ хотѣлъ нарещи себе древнюю злобу и
мерзость запустѣнія и помраченную прелесть, пре-
же и от начала се хотѣлъ сотворити и спастися;
нынѣ же древнее зло не буди то азъ, и кто се гла-
голетъ? Азъ бо даже и до нынѣ дивенъ и славенъ
бѣхъ, и вси бо аще повинуются мнѣ, и азъ самъ
себѣ нареку мерзость запустѣнія и помраченную
прелесть! Никако, калугере! не буди то, яко да азъ
в таковое безчестіе себе всажу! Сія рекъ діаволъ,
невидимъ бысть».
Черти не столь строптиваго нрава, какъ этотъ
угрюмый бѣсъ, не только не интересовались путями
къ обращенію, но даже пробовали исповѣдываться.
Но это рѣдкій случай. Гораздо чаще брали они на
себя маску духовниковъ. Въ этомъ случаѣ, они
бывали очень опасны, такъ какъ развращали испо-
вѣдниковъ своею безграничною снисходительно-
Чортъ-весельчакъ.
387
стью. Въ какомъ бы пакостномъ грѣхѣ не признался
человѣкъ, чортъ-духовникъ, знай, утѣшаетъ:
— Ничего! Не велика бѣда! Не обращай вни-
манія!
Каковъ чортъ въ роли проповѣдника морали и
житейской мудрости, показалъ Мефистофель въ
«Фаустѣ» Гёте, дьявольски мороча студента, при-
шедшаго къ Фаусту за поученіемъ и совѣтомъ о
выборѣ карьеры ... Слѣдуя дьявольскимъ совѣтамъ,
студентъ — во второй части «Фауста» — обра-
тился въ такого пошлѣйшаго «приватъ-доцента»,
что самому чорту стало совѣстно: какого вывелъ
онъ «профессора по назначенію!»
Собственно говоря, казалось бы, исповѣдь для
чорта совсѣмъ ужъ не такое трудное дѣло, потому
что онъ, уже по природѣ своей, страшный болтунъ.
Даже скрывая адское существо свое, этотъ великій
любитель мистификаціи не удерживается отъ иску-
шенія потанцовать немножко на ихъ канатѣ еже-
минутно рискуя опасностью обнаружить себя.
Такъ, демонъ въ «Волшебникѣ-чудотворцѣ» Каль-
дерона, явившись Кипріану морякомъ, потерпѣв-
шимъ кораблекрушеніе, разсказываетъ, подъ ви-
домъ своей біографіи, возмущеніе небесныхъ ду-
ховъ противъ Бога и всю, такъ сказать, историче-
скую эволюцію дьявола ...
Очень часто болтливые черти разсказывали свя-
тымъ мужамъ, безъ всякой въ томъ нужды и спро-
са, самыя сокровенныя и плутовскія ухищренія зло-
бы своей. Петръ Преподобный пытается изъяснить,
какою силою они, такіе хитрецы, вынуждены, од-
нако, къ откровенностямъ этимъ. Цезарій повѣ-
ствуетъ, что однажды дьяволъ пришелъ таки испо-
вѣдываться, уповая на милость Господню. Духов-
25*
388
Дьяволъ.
никъ, священникъ жалостливый и умѣренный, на-
значилъ ему въ эпитимью — всего лишь трижды
въ день преклонять колѣна и, съ сокрушеннымъ
духомъ, читать молитву: Господи Боже, сотворшій
мя, согрѣшихъ предъ Тобою, помилуй мя! Но
чортъ — такъ чортъ и есть: нашелъ, что такое
униженіе ему не вмѣстно, и — тѣмъ дѣло и кон-
чилось \ Вильгельмъ изъ Вадингтона, авторъ «Руко-
водства прегрѣшеній», сообщаетъ исторію другого
чорта, который, замѣтивъ чудотворственное дѣй-
ствіе и спасительные результаты исповѣди, самъ
рѣшилъ испытать ея силу и принесъ нѣкоему свя-
тому мужу безконечный и ужасающій списокъ грѣ-
ховъ своихъ. Но исповѣдь осталась безъ послѣд-
ствій, потому что грѣхи-то свои чортъ сосчиталъ,
но покаяться въ нихъ отказался.
Къ другимъ таинствамъ чортъ терпимѣе: они
меньше уязвляютъ его самолюбіе. Въ одномъ
шведскомъ процессѣ 1669 года выяснилось стран-
ное обстоятельство: на шабаши мѣстныхъ вѣдьмъ
дьяволъ приглашалъ священника и приказывалъ се-
бя крестить.
Демонъ, подавленный сознаніемъ своего несча-
стья, а еще болѣе ужасомъ предъ самимъ собою,
рыдающій о грѣхѣ совершенномъ, о раѣ, навсегда
потерянномъ, но чувствующій, что онъ не спосо-
бенъ ни просить, ни получить прощенія, — Сатана
Мильтона. Кому не извѣстенъ знаменитый моно-
логъ его ужаснаго отчаянія — конецъ обращенія
къ солнцу:
Итакъ — прощай, надежда; страхи всѣ
И совѣсти терзанья вмѣстѣ съ ней,
* Ср. выше преданіе о Зереферѣ.
ЧоРГЪ-ВЕСЕЛЬЧАКЪ.
389
Прощайте. Безвозвратно для меня
Все доброе погибло. Зло, лишь ты
Моимъ отнынѣ вѣчно благомъ будь.
Благодаря тебѣ, съ царемъ небесъ
Я властвую надъ міромъ наравнѣ,
И больше чѣмъ полміра, можетъ быть,
Покорнымъ станетъ власти Сатаны,
О чемъ узнаетъ вскорѣ человѣкъ
И этотъ новый во вселенной міръ.
(Переводъ К. А. Лигскаго.)
Не менѣе упрямымъ и свирѣпымъ являетъ себя
Адрамелехъ въ «Мессіадѣ» Клопштока. Но обо-
ихъ затмеваетъ гордый и неукротимый Люциферъ
Байрона, когда отвѣчаетъ Каину, который напо-
мнилъ ему о Богѣ, владыкѣ вселенной:
Нѣтъ, клянусь небесами,
Гдѣ царствуетъ лишь Онъ, клянуся бездной,
И всею безконечностью міровъ,
Гдѣ царствуемъ мы оба, — нѣть! Онъ мой,
То правда, побѣдитель, но не высшій;
Моя борьба противъ Него все та же,
Какъ въ небесахъ небесъ была. За все,
Что въ вѣчности таинственной сокрыто,
Въ пространствѣ, не имѣющемъ конца,
Во мракѣ безднъ неизмѣримыхъ ада,
За далью безпредѣльною вѣковъ —
За все, за все я съ нимъ бороться буду.
За міромъ міръ и за звѣздой звѣзда,
За новою вселенною другая
Трястися на вѣсахъ должны, пока
Конецъ борьбы великой не наступитъ,
Съ конечнымъ истребленіемъ Его
Или моимъ. Иначе наступиіь
Не можетъ онъ. Но можно ль истребиться
Безсмертію? Возможенъ ли предѣлъ
Неистребимой ненависти нашей?
Какъ побѣдитель, онъ объявитъ зломъ
390
Дьяволъ.
Того, кто побѣжденъ имъ; но добро,
Котораго онъ долженъ быть податель,
Въ чемъ состоитъ? Будь побѣдитель я,
Какимъ бы зломъ дѣла его считались!
Контрастомъ къ этимъ грознымъ и свирѣпымъ
дьяволамъ являются довольно многочисленные въ
поэзіи дьяволы-покаянники, умѣвшіе таки найти
спасеніе въ милосердіи Божіемъ и возвращенные въ
рай, такъ сказать, на вторичную службу. Таковы:
Аббадона Клопштока, оплакавшій смерть Іисуса на
Голгоѳѣ; ‘обращенный и искупленный Сатана въ
«Консуэло» Жоржъ Зандъ и «Искушеніи» Монта-
нелли; «Спасенный Сатана» Альфреда де Виньи, не
дописанная поэма, въ которой Сатану спасала лю-
бовь Эллоа, ангела-женщины, родившагося изъ сле-
зы Христовой, воспѣтаго также и нашимъ Случев-
скимъ, — къ сожалѣнію, нельзя не признаться —
въ довольно-таки нескладной и топорной поэмѣ
того же имени. Осталась недоконченною поэма
Виктора Гюго «Конецъ Сатаны», имѣвшая сюже-
томъ примиреніе Сатаны съ Богомъ.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ:
Смерть дьявола.
Обращенію и искупленію дьявола есть по-
мѣха, которой не предвидѣли богословы: дьяволъ
умеръ, не выждавъ конца міра. Умеръ или уми-
раетъ.
Что дьяволы смертны, утверждали еще раввины.
О томъ, что чортъ заболѣваетъ, опасно болѣетъ,
лежитъ при смерти, потомъ опять оправляется, из-
вѣстно изъ многочисленныхъ показаній обвиняе-
мыхъ по вѣдьмовскимъ процессамъ. Въ народныхъ
сказкахъ, еще сохранившихся тамъ и сямъ въ
Европѣ, умирающій чортъ — обычное дѣйствую-
щее лицо. Достаточно напомнить о мантуанской
сказкѣ про юношу-оборотня, который, спасаясь
отъ чорта, принимаетъ разные образы, пока не
удается ему принять видъ хорька въ то время,
какъ чортъ замѣшкался въ видѣ курицы, и,
понятно, хорекъ задушилъ курицу. Вотъ по-
чему, — заключаетъ сказка, — и нѣтъ больше
чорта ... Странно и многозначительно подобное
утвержденіе въ устахъ народа. Прослѣдимъ исто-
рію — признаки и причины исчезновенія нечистой
силы (А. Графъ).
392
Дьяволъ.
Дьяволъ родился изъ извѣстныхъ причинъ, жилъ
и расцвѣталъ въ извѣстныхъ условіяхъ, приспосо-
блялся къ ихъ медленному, но неизбѣжному измѣ-
ненію. Какъ всякій живой организмъ, онъ про-
шелъ всѣ степени жизненной эволюціи и умираетъ
потому, что эволюція завершена. Функція орга-
низма закончена. Идея, которая давала ему жизнь,
не въ состояніи побѣдить на обширной аренѣ жи-
тейской конкуренцію другихъ болѣе могучихъ и
юныхъ идей.
Чтобы замѣтить симптомы умиранія чорта, до-
статочно оглянуться вокругъ себя. Онъ пересталъ
быть прежнимъ страшилищемъ, кознодѣемъ и злоб-
нымъ чудотворцемъ. Куда дѣвались чудовищныя
полчища, съ которыми онъ, бывало, въ ночную по-
ру проходилъ равнинами или лѣсами, либо мчался
по воздуху? Гдѣ черные кони, на которыхъ онъ
похищалъ злодѣевъ? Гдѣ пожары, бури, моровыя
язвы, обязанныя ему своимъ происхожденіемъ?
Сама церковь, хотя и не можетъ допустить, чтобы
дьяволъ умеръ, вынуждена признать, что онъ сталъ
гораздо смирнѣе и отказался отъ многихъ преж-
нихъ своихъ продѣлокъ.
Помыслъ о бѣсѣ и страхъ предъ бѣсомъ по-
степенно гасли въ умахъ не только образованнаго
общества, но и черни, не только въ городахъ, гдѣ
эволюція идей свершается быстрѣе, но и въ дерев-
няхъ, послѣднихъ пріютахъ древнихъ вѣрованій и
пережитковъ. Теперь имя чорта часто упомина-
ется въ обыденной рѣчи, какъ побранка, присловье,
ради поговорки, но за словомъ уже нѣтъ ни образа,
ни духа. Магическіе обряды существуютъ кое-гдѣ
въ народѣ, но чортъ уже не принимаетъ въ нихъ
участія; а пресловутыхъ шабашей — бѣсовскихъ
Смерть дьявола.
393
игръ и сборищъ — давно уже и слѣдъ простылъ.
Развѣ сумасшедшему придетъ сейчасъ въ голову
вызывать чорта для договора съ нимъ о про-
дажѣ души своей въ обмѣнъ на богатства и по-
чести.
Въ Россіи одинъ изъ послѣднихъ случаевъ та-
кого рода приключился въ 1843 году. Въ мѣстеч-
кѣ Бѣлицѣ рядовой мѣстной конно-этапной коман-
ды Федоровъ, не стерпѣвъ жестокихъ побоевъ, бѣ-
жалъ было, но въ бѣгахъ сробѣлъ и самъ явился
съ повинною въ городъ Гродно. «При обыскѣ Фе-
дорова . караульнымъ офицеромъ найдена у него
за обшлагомъ шинели написанная имъ отъ сво-
его имени кровью записка слѣдующаго содер-
жанія:
«Рукописаніе сіе дано въ томъ, что я отрекся
уже отъ матери, отца и родственниковъ всѣхъ сво-
ихъ, отъ бѣлаго свѣта и всего, что есть на ономъ,
и матушки сырой земли, отъ Бога и лица Его, те-
перь проклинаю Его; а я предался нечистымъ ду-
хамъ, то-есть дьяволамъ, за деньги и ихъ услуги,
срокомъ на тридцать лѣтъ, въ чемъ и подписуюсь
своею кровью мизинца лѣвой своей руки, апрѣля
22 дня 1843 года Иванъ Федоровъ руку приложилъ,
не Богу, а чорту».
На допросахъ при слѣдствіи и въ судѣ подсуди-
мый Федоровъ, подъ священническимъ увѣщаніемъ,
объяснилъ, что слышалъ отъ разныхъ неизвѣст-
ныхъ людей, что если кто пожелаетъ предаться не-
чистымъ духамъ и дастъ имъ написанное своею
кровью изъ мизиннаго лѣвой руки пальца рукопи-
саніе, то будетъ имѣть все, что только пожела-
етъ». Дорого обошлась злополучному Федорову
его попытка войти въ знакомство съ нечистою си-
394
Дьяволъ.
лою. «Генералъ-аудиторіатъ призналъ, что на-
писанная подсудимымъ Федоровымъ записка о пре-
даніи себя нечистымъ духамъ заключаетъ въ себѣ
богохуленіе и покушеніе къ отступленію отъ пра-
вославной вѣры; но какъ это учинено имъ един-
ственно по легкомыслію и грубому невѣжеству, то,
примѣняясь къ 145 и 146 ст. 5 ч. свод. воен. по-
стан., опредѣлилъ: Федорова, какъ за сіе престу-
пленіе, такъ и за самовольную отъ команды от-
лучку, наказать шпицрутенами, прогнавъ чрезъ
пятьсотъ человѣкъ одинъ разъ, и отослать къ ду-
ховному начальству для поступленія съ нимъ по
церковнымъ правиламъ, а потомъ обратить на
службу во фронтъ, по распоряженію инспекторска-
го департамента военнаго министерства». Любо-
пытно заключеніе объ этомъ дѣлѣ Любавскаго,
опубликовавшаго процессъ: «Грамотность сгубила
Федорова; не знай онъ грамоты, Федоровъ не могъ
бы написать своею кровью записку, которая судомъ
признана была содержащею въ себѣ богохуленіе».
Сама церковь, которая во время оно карала подоб-
ные грѣхи кострами, теперь молчитъ о нихъ и ста-
рается забвеніемъ замять прошлое. Болѣе того:
она избѣгаетъ много говорить и о самомъ чортѣ.
Еще сравнительно недавно она усердно напирала
на то, чтобы держать память человѣческую подъ
гипнозомъ его имени, образа, могущества и ухищ-
реній. Сравните современную проповѣдь съ про-
повѣдью 300 лѣтъ тому назадъ. Въ послѣдней,
чуть не черезъ слово, — дьяволъ и геенна огненная.
Въ нынѣшней мелькомъ скользнетъ его имя. Срав-
ните современную архитектуру церковную съ сред-
невѣковою. Въ церкви среднихъ вѣковъ чортъ
столько же необходимая фигура, какъ святые.
Смерть дьявола.
395
да и больше многихъ святыхъ въ живописи,
скульптурѣ, въ рѣзьбѣ, глядитъ онъ съ фре-
сокъ, капителей, орнаментовъ, скамей, цвѣт-
ныхъ оконъ, барельефовъ. Въ церкви совре-
менной изображеніе дьявола — величайшая рѣд-
кость.
Никто уже, путешествуя мрачными лѣсами, пу-
стынными горами, бездонными озерами или пучина-
ми морскими, не боится вдругъ попасть въ пре-
дательскія и убійственныя лапы чертей. Если те-
перь безвѣстно пропадаетъ закоснѣлый грѣшникъ,
никто не предположитъ, что чортъ уволокъ его за
волосы въ адъ, но полиція открываетъ слѣдствіе,
печатаются вызовы, преміи и объявленія, въ твер-
дой увѣренности, что пропавшій долженъ найтись
живымъ или мертвымъ не на томъ, а на этомъ свѣ-
тѣ. Администрація не вѣритъ больше въ людей, за-
душенныхъ дьяволомъ въ постели; женщины не
боятся, что чортъ навяжется имъ въ любовники и
сдѣлаетъ ихъ матерями, либо выкрадетъ ихъ ре-
бенка, либо напросится въ кумовья, чтобы потомъ
потребовать къ себѣ крестника. Больные не во-
ображаютъ себя заколдованными и идутъ лѣчиться
не къ заклинателю, а къ врачу. Умирающій не
видитъ больше у одра своего черныхъ бѣсовъ, ко-
торые, щелкая острыми зубами, таращатъ глаза и
тянутъ когтистыя лапы, въ готовности схватить
грѣшную душу. Наилучшее доказательство, на-
сколько пала боязнь дьявола, — совершенное умень-
шеніе такъ называемой демюнопатіи. Психозъ
этотъ сталъ клиническою рѣдкостью, тогда какъ
три вѣка тому назадъ въ бѣсноватость переходило
почти каждое нервное заболѣваніе и, въ особенно-
сти, истерія.
396
Дьяволъ.
Было бы ошибочно думать, что чортъ изгиба-
етъ подъ рукою торжествующей цивилизаціи только
потому, что она сознаетъ въ немъ врага. Нѣтъ,
онъ просто жертва своей ненужности, жертва со-
знанія, что онъ отслужилъ свою службу цивилиза-
ціи и обреченъ ею на отставку, какъ обрекаются
на сломъ лѣса, когда выстроено, при помощи ихъ,
зданіе. Наша цивилизація изгоняетъ изъ себя чорта
по тому же закону, по которому изгоняетъ она
рабство, привилегіи, религіозный фанатизмъ, боже-
ственное право и еще многое другое, съ чѣмъ она
борется въ настоящемъ и что предстоитъ ей одо-
лѣть въ будущемъ. Бѣсъ былъ главою и неотдѣ-
лимою частью цѣльнаго порядка вещей и
идей, сложнаго и могущественнаго режима, опре-
дѣлявшаго собою церковную цивилизацію сред-
нихъ вѣковъ. Борьба жизни со всѣмъ режимомъ
отозвалась и на чортѣ, какъ на части режима, по-
слѣдовательно сокращая его права, покуда совсѣмъ
его всякихъ правъ не лишила. Полудикая нравствен-
ность, требовавшая грубой религіи, изобрѣла, въ
невѣжествѣ своемъ, то пугало отрицательной совѣ-
сти, которое выразилось средневѣковымъ чортомъ.
При всѣхъ злоупотребленіяхъ католицизма идеей
дьявола, котораго западная церковь выростила вь
гиганта-антибога, почти что воскресивъ древняго
Аримана, дуалистически исказивъ тѣмъ идею цар-
ства Божія и религіей ужаса почти отмѣнивъ про-
стую, чистую, строгую доктрину Евангелій, — при
всѣхъ темныхъ послѣдствіяхъ католическаго де-
монизма, нельзя взваливать грѣхъ его только на
произволъ церкви, въ лицѣ папъ, инквизиторовъ,
монаховъ и профессоровъ на теологическихъ ка-
ѳедрахъ. Чортъ — продуктъ исторіи и, въ каче-
Смерть дьявола.
397
стѣ такового, былъ непобѣдимо жизнеспособенъ,
покуда длились условія, вызвавшія его къ жизни.
Церковь, если бы даже хотѣла, то все-таки не смо-
гла бы задавить и уничтожить его, такъ какъ онь
безпрерывно возрождался въ совѣсти полудикой
эпохи, которая, собственно говоря, не имѣла об-
щей религіи, ибо, кромѣ внѣшняго христіанства,
каждый еще носилъ въ душѣ свое личное, наслѣд-
ственное или мѣстное суевѣріе, и только его истин-
но стѣснялся и боялся. Вообразить себѣ средніе
вѣка съ единою общею религіей положительной
идеи и безъ бѣса такъ же трудно, какъ вообразить
религію низшихъ ступеней цивилизаціи безъ идо-
ловъ, оракуловъ и кровавыхъ жертвоприношеній.
Правда, средневѣковый бѣсъ утвержденъ догматомъ
болѣе ранняго происхожденія. Но это не корень
его, не рожденіе, но историческая встрѣча и усыно-
вленіе, пришедшіяся такъ во-время и кстати, что ста-
ринный догматъ расцвѣлъ всею полностью существа
своего и всѣмъ разнообразіемъ своихъ возможностей.
Его требовалъ весь характеръ эпохи: вся сложность
ея мысли, институтовъ и нравовъ. Чортъ былъ не-
обходимъ. Это такъ вѣрно, что реформація не под-
няла на него руки своей и приняла его такимъ же,
какъ создалъ его католицизмъ.
Но этика имѣетъ также свою эволюцію, и въ
болѣе культурный вѣкъ болѣе развитое чувство об-
щественности и болѣе зрѣлая нравственность по-
рождаютъ силу положительной совѣсти, которая
очищаетъ религію отъ элемента страха, отъ власти
совѣсти отрицательной. И вотъ »— часъ дьявола
пробилъ. Духъ отрицанія самъ, въ свою очередь,
становится добычею отрицанія. Одухотвореніе ре-
лигіи, устремляя мысль человѣческую къ идеалу на-
398
Дьяволъ.
дежды и любви, блаженства и мира, отрекается отъ
грознаго дуализма. Сколько зналъ я и знаю хри-
стіанъ, — восклицаетъ Артуро Графъ, — изъ числа
самыхъ искреннихъ и вѣрующихъ, которые не хо-
тѣли и слышать о дьяволѣ, рѣшительно отвергая,
чтобы Богъ милосердія и любви могъ присудить
свою бѣдную тварь къ вѣчному аду, къ безысход-
ному отчаянію, къ наказанію страшному, но без-
полезному — именно потому, что оно вѣчно...
Общество, въ этой духовной революціи, возстано-
вившей фактическое единство благого Бога, далеко
опередило церковный догматъ и его служителей,
застылыхъ на давно пройденномъ и мохомъ порос-
шемъ порогѣ среднихъ вѣковъ.
Ростъ общественности есть ростъ нравственно-
сти; ростъ нравственности есть пониженіе страха
внѣшней угрозы и повышеніе внутренней самоот-
вѣтственности. Вотъ почему изъ современныхъ за-
конодательствъ исчезаетъ смертная казнь и многія
жестокія кары, обыкновенныя въ прежнее время.
И потому же исчезаетъ и вѣра въ дьявола-мучи-
теля и въ адъ, полный осужденными грѣшниками,
которымъ нѣтъ надежды на прощеніе. Въ средніе
вѣка судья, за самую ничтожную вину, угрожаетъ
смертью, а духовникъ адомъ, и оба имѣютъ къ то-
му основаніе, такъ какъ всякій другой доводъ былъ
не убѣдителенъ въ обществѣ буйномъ, грубомъ, не-
вѣжественномъ и ничего не боявшемся, кромѣ смер-
ти и загробной расплаты, воображаемой съ чисто
языческимъ матеріализмомъ. Повышеніе этическа-
го сознанія параллельно погашаетъ надобность и
въ смертной казни и въ бѣсѣ. Царство страха смѣ-
няется царствомъ разума. Правленія деспотическія
смѣняются правленіями либеральными. Впереди
Смерть дьявола.
399
брезжитъ заря соціалистическаго строя ... Вели-
кому этическому деспоту, бѣсу, нечего дѣлать
въ ихъ условіяхъ, и онъ исчезаетъ, какъ ко-
роль стараго режима, бѣжавшій отъ возстав-
шаго народа въ безповоротное и безславное из-
гнаніе.
Кромѣ религіозно-этической эволюціи, вѣрнѣе
сказать, какъ великая и самая дѣятельная часть ея
сложнаго состава, выдвигается противъ бѣса наукд.
«Демонизмъ» и «наука» — два слова, выражающія
двѣ противоположности, два взаимо-отрицанія, два
враждебныя міровоззрѣнія и міроотношенія. На за-
рѣ цивилизаціи дикарь не въ состояніи уяснить себѣ
множества явленій природы иначе, какъ предполо-
живъ за каждымъ волю и разумъ, подобные сво-
имъ, и чрезъ то населяя міръ добрыми и злыми
существами, высшими, чѣмъ природа. Это — ани-
мизмъ, демонизмъ: начало религіозной, метафи-
зической эволюціи. Но въ то же время положи-
тельный опытъ труда кладетъ начало наблюденію
гіовторности явленій, которое замѣчаетъ, что силы
природы — не волевыя, а дисциплинированныя, въ
порядкѣ извѣстныхъ причинъ и слѣдствій, постоян-
ными законами. Возникаетъ наука и анализъ ея,
мало-по-малу, сперва освобождаетъ человѣка отъ
демоническаго міровоззрѣнія, но потомъ совершен-
но разрушаетъ все зданіе демонизма. Средневѣко-
вый человѣкъ еще видѣлъ и слышалъ чорта во
всемъ: въ вихрѣ, наводненіи, пожарѣ, молніи, гра-
дѣ, блуждающихъ огняхъ, болѣзняхъ, въ собствен-
ныхъ мысляхъ и чувствахъ. Мы видѣли аббата
Рикальма дошедшимъ въ демоническомъ міровоз-
зрѣніи до того, что вся жизнь его, до глубочай-
шихъ мелочей, обратилась въ сплошную механику
400
Дьяволъ.
добраго и злого демоническаго произвола. Нельзя
не изумляться быстротѣ, съ которою научный про-
грессъ справился съ демоническимъ міровоззрѣ-
ніемъ, когда вглядишься въ средневѣковую мощь
его и оцѣнишь его могущество. Водворяя на мѣсто
царства произвола царство закона и необходимо-
сти, наука логически перегоняла чорта съ позиціи
на позицію, постепенно погашая власть его надъ
явленіями, покуда не вытѣснила его со всѣхъ по-
стовъ и не оставила ему ни одного опорнаго пункта
ни на землѣ, ни на небѣ. Болѣе того. Психологія
показала намъ, какъ и почему родился чортъ, изъ
какихъ элементовъ духа нашего онъ сформировал-
ся, и мы, отрицающіе чорта, знаемъ его и о немъ
гораздо больше, чѣмъ тѣ вѣка, которые въ него
вѣрили. Г. Гейне въ одномъ своемъ сонетѣ гово-
ритъ, какъ однажды онъ, вызвавъ чорта, узналь
въ немъ одного своего знакомаго. Еще вѣрнѣе было
бы сказать, что, приглядѣвшись къ чорту, мы, обык-
новенно, узнаемъ самихъ себя.
Удивительное круговращеніе судебъ въ подлун-
номъ мірѣ! Умираетъ и исчезаетъ, благодаря на-
укѣ, тотъ самый чортъ, котораго еще такъ недавно
считали ея отцомъ и подстрекателемъ. Баііз 8СІ8,
5І СИгівіиіп 8СІ8, — довольно тебѣ науки, что ты
Христа знаешь. Съ высоты этого положенія сред-
невѣковая наука аскетовъ и поповъ подозрительно
разсматривала всякое естественное знаніе, а нату-
ралистовъ обвиняло въ союзахъ и договорахъ съ
дьяволомъ, старымъ лгуномъ, обманувшимъ жен-
щину обѣщаніемъ посвятить ее въ науку. Егіііз
8ісиі Эеи8 всіепіев Ьопит еі таіит. И тріумфы на-
уки и ростъ новой цивилизаціи, во взаимодѣйствіи
съ которою созидаетъ она историческій прогрессъ,
Смерть дьявола.
401
оплакивались и проклинались, какъ тріумфы и
ростъ дьявольской силы.
Цивилизація не забыла въ побѣдѣ своей этой
заслуги бѣса и отблагодарила его устами своихъ
поэтовъ, превратившихъ дьявола въ свѣтлый и мо-
гущественный символъ безстрашнаго и неутоми-
маго знанія. «Духъ отрицанья, духъ сомнѣнья»
рушитъ догматы и искореняетъ предразсудки, бун-
туетъ мысль и страсть, поражаетъ всѣ виды духов-
ной тираніи и утверждаетъ свободу, подъ широкими
крыльями которой нарождается жизнь новаго че-
ловѣчества. Вольтеръ называлъ своихъ друзей и
единомышленниковъ, въ томъ числѣ Д’Аламбера и
Дидро, «братьями во Вельзевулѣ» Цгегез еп Веіхе-
ЬоиіЬ), противъ чего католическіе попы рѣшитель-
но ничего не возражали. Мишле посвятилъ этому
символическому Сатанѣ свіою «Вѣдьму» (Ьа Вогсіёге).
Кардуччи прославилъ его въ знаменитомъ своемъ
могущественномъ гимнѣ:
Будь славенъ, Сатана,
Возстанья сила,
Величье разума
И мщенье мысли.
Тебѣ — моленія
И дымъ кадильный:
Поповскій Егова
Тобой низринутъ.
Заіиіе, о Заіапа.
о гіЬеІІіопе,
о іогга ѵіпдісе
беііа га^іопе!
Засгі а іе задало
^і’іпсепзі е і ѵоіі:
Ьаі ѵіпіо іі Оеоѵа
сіе’засегсіоіі.
Другой поэтъ Бодлеръ призывалъ Сатану на по-
мощь тоскѣ своей звуками божественной молитвы:
О Іоі, 1е ріиз заѵапі еі Іе ріиз Ьеаи сіез Ап&ез.
Віеи ігаЬі раг Іе зогі еі ргіѵё сіе іоиап&ез,
О Заіап, ргепсіз ріііё сіе ша Іоп^ие шізёге!
О Ргіпсе сіе Гехіі, а циі Гоп а іаіі іогі,
Еі циі, ѵаіпси, іоиригз іе гесігеззез ріиз іогі,
О Заіап, ргепбз ріііё йе ша Іоп^ие тпізёге!
А. В. Амфитеатровъ. XVIII. 26
402
Дьяволъ.
Рёге асІорШ сіе сеих ци’еп за тоіге соіёге
Ви РагасІіз іеггезіге а сііаззё Оіеи 1е Рёге,
О 8аіап, ргепсіз ріііё сіе та Іоп&ие тізёге!
Побѣжденный обращается въ побѣдителя, воз-
вращается на небо, откуда былъ изгнанъ, и уничто-
жаетъ своего вѣчнаго врага. Маріо Раписарди (ум.
1912) описалъ эту конечную побѣду Люцифера
удивительными стихами ...
Поэтическіе символы и миѳы нео-сатаническаго
культа не могли не вызвать обратнаго поэтическаго
движенія. Въ «Армандо» Прати Сатана (Мастра-
габитъ) умираетъ отъ истощенія силъ. Въ неболь-
шой поэмѣ Максима Дюкана (Махіте Ои Сатр)
«Смерть Дьявола» Сатана проситъ у Бога смерти,
какъ милости, и погибаетъ подъ пятою Евы, когда-
то имъ обманутой, при чемъ послѣдняя совершаетъ
актъ не мщенія, но милосердія. Въ развеселой пѣ-
сенкѣ Беранже дьяволъ умираетъ, отравленный
св. Игнатіемъ Лойолою, основателемъ ордена іезуи-
товъ. Монахи и попы на семъ свѣтѣ отъ извѣстія
о смерти дьявола пришли было въ великое отчаяніе:
кому мы теперь нужны съ нашими мессами и мо-
литвами?
Всѣ кардиналы возрыдали:
Прощай, богатство, власть, комфортъ.
Отца, отца мы потеряли!
Ахъ, умеръ чортъ! ахь, умеръ чортъ!
Но Игнатій Лойола поправилъ дѣло, попросив-
шись на мѣсто покойнаго и, въ качествѣ наслѣд-
ника, устроивъ адъ лучше прежняго. Нельзя не
сознаться, что эта злая поэмка куда остроумнѣе и
дѣйствительнѣе русскаго «Воскрешеніе Ада», напи-
Смерть дьявола.
403
саннаго приблизительно на ту же тему Л. Н. Тол-
стымъ, съ какою-то совсѣмъ не толстовскою гру-
бостью и аляповатостью... Это едва ли не самая
неудачная изъ всѣхъ толстовскихъ сказокъ.
Чортъ не только умеръ, но въ Германіи Виль-
гельмъ Гауфъ, во Франціи Фредерикъ Сулье издали
«Замогильныя записки Чорта» ... Кедиіевсаі іп
расе!
Такъ, въ торжествѣ цивилизаціи, ведомой на-
укою, оправдалось слово древняго Виргилія:
Счастливъ тотъ, кто причину явленій позналъ, — тѣмъ
повергъ онъ
Ужасъ себѣ подъ пяту и напрасныя рока угрозы,
И ужъ ничто ему жаднаго шумъ Ахерона...
Подобно тому, какъ романтически настроен-
ные круги общества неохотно вѣрятъ смерти нѣ-
которыхъ историческихъ лицъ, что не разъ вы-
зывало подлоги и самозванство, такъ не мало еще
людей въ современномъ мірѣ, которымъ очень не
хочется повѣрить въ смерть такой важной исто-
рической особы, какъ дьяволъ, и, за неимѣніемъ
другихъ проявленій, эти добрые люди пытаются от-
крыть его дѣятельность въ явленіяхъ животнаго
магнетизма и мошенничествахъ спиритизма. Ка-
толическая церковь, — словно нарочно для того,
чтобы оправдать смѣшные стихи Беранже, особен-
но старается о поддержаніи жизни нечистаго. Въ
концѣ прошлаго столѣтія самъ папа Левъ ХШ
публиковалъ нѣчто въ родѣ пылкой молитвы
къ архангелу Михаилу, чтобы онъ снова взялся за
страшный мечъ свой и, бросивъ военный кличъ на
всѣ четыре стороны въ высь и внизъ отъ Млечнаго
Пути, еще разъ вышелъ бы въ поле помѣряться со
26*
404
Дьяволъ.
старымъ врагомъ, котораго онъ не доканалъ въ
первый разъ, и тотъ теперь опять, дескать, мутитъ
умы и пора выбить у него дурь изъ головы. Италь-
янскія газеты недѣли двѣ издѣвались надъ пап-
скимъ воплемъ. Кардуччи спросилъ:
— Увѣренъ ли святой отецъ, что старый ар-
хангелъ еще живъ и въ силахъ?
Артуро Графъ отвѣчалъ:
— Святѣйшій отецъ! Я не знаю, какой от-
вѣтъ на ваше приглашеніе послѣдовалъ свыше,
но — къ чему тревожить покой доблестнаго не-
беснаго воина? Дѣло, начатое Христомъ восемна-
дцать вѣковъ тому назадъ, закончила цивилизація.
Она побѣдила адъ и навсегда искупила насъ отъ
дьявола.
Именно этими выразительными словами турин-
скій профессоръ и закончилъ свою знаменитую
книгу о «Дьяволѣ», положенную мною въ основу
этого сочиненія.
1909—1913.
Книгоиздательское Т-во „Просвѣщеніе".
С.-Петербургъ, Забалканскій просп., собств. домъ № 75.
С/ ‘ =-^)
„Всемірная Библіотека".
Собранія сочиненій извѣстныхъ русскихъ и иностран-
ныхъ писателей въ области изящной литературы.
Собраніе сочиненій.
В. Г. ТАНА.
Съ портретомъ автора.
10 томовъ. Цѣна каждаго тома 1 руб., въ изящномъ
коленкоровомъ переплетѣ на 50 коп. дороже.
Допускается разсрочка платежа.
Содержаніе:
Т I. Колымскіе разсказы: Страна моя, страна родная. Пьяная
ночь. На каникулахъ. Рыбаки. На Красномъ Камнѣ. Елка
На растительной пищѣ. Развязка. Возвращеніе.
„ II На тундрѣ: Въ дорогѣ. Восемь племенъ. На каменномъ мысу.
Кто первый пролилъ на землѣ кровь.
„ III. Жертвы дракона. (Романъ изъ первобытной жизни человѣ-
чества.) Гуси (изъ очерковъ полярной охогы.) Лебеди (изъ
очерковъ полярной охоты). Въ пустынѣ. Кривоногій.
и IV. Скитанія. Очерки и разсказы: Гремитъ вереница. Отъѣздъ.
Въ Италіи. Легенда о Счастливомъ островѣ. Въ Японіи.
Золотыя утки. На сѣверѣ дальнемъ. Море бурное. Домой.
По манчжурской дорогѣ.
„ V. Американскіе разсказы: У входа въ Новый свѣтъ. Черный
студентъ. Авдотья и Ривка Елка въ Ныо-Іоркѣ. Землепроходь :
Въ русской церкви въ Нью-Іоркѣ. Маскарадъ въ Гетто. Въ
театрѣ. На конгрессѣ америндовъ. Агасферъ. Фантазія.
Гомельскіе силуэты. Вмѣсто предисловія. Евреи: I. Во рву. Іі.
Отцы и дѣти. III. Гайскій. IV. Пейсахъ Нейкинъ. V. Дрын-
кинъ. VI. Рѣшительные. — Русскіе: I. Старые и молодые.
II. Громилы. III. Двойственный. IV. Ожесточенные.
„ VI. За океаномъ. Романъ.
, VII. Духоборы въ Канадѣ. Бѣлая Арапія. Искатели.
„ VIII. На родинѣ. Клавдія Гюнихъ. Дачники въ Калакаландѣ.
Смерть Николая Петровича. Пашенькина смерть. Кирилловъ
На родинѣ Чехова.
. IX. Передвинутыя души. По Волгѣ. Кавказъ. Кругомъ Петер-
бурга.
„ X. Стихотворенія. Изъ военныхъ мотивовъ. На сѣверѣ. По-
священія. Настроенія. Въ изгнаніи (отрывки) Въ тюрьмѣ.
Передь разсвѣтомъ (отрывки изъ дневника). Случайныя. Изъ
Маріи Конопницкой. Изъ Ады Негри. Изъ Шелли.
Каталоги высылаются по требованію безплатно.
ЦѢНА 1 Р. 50 К.
Обращаемъ внима-
ніе подписчиковъ на
изготовленные нами
изящные
переплеты
для нашего изда-
нія классиковъ.
По желанію, подпис-
чики могутъ полу-
чать дальнѣйшіетомы
уже переплетенными,
чѣмъ ими будутъ
сбережены издерж-
ки, которыя должны
бы впослѣдствіи по
требоваться на вы-
писку и отдѣльную
пересылку крышекъ
и на вплетеніе въ
нихъ книгъ.
Цѣна переплетен-
наго тома на 50 коп.
дороже цѣны книги.
Цѣна крышки от-
дѣльно — 40 коп.
Товарищество
„Просвѣщеніе"
Інпо-лит Акц. О-ва .Само-
образованіе". С.-Петербургъ,
Забалканскій пр., д. Л4 75.