Н Я ПЕТРАНОВ
НИБЕРНЕТИЧЕСНИЕ ПРОБЛЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ЭКОНОМИКОЙ
ИЗДАТЕЛЬСТВОНАУНД


АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Серия «Современные тенденции развития наук»
Н. Я. ПЕТРАКОВ
КИБЕРНЕТИЧЕСКИЕ
ПРОБЛЕМЫ
УПРАВЛЕНИЯ
ЭКОНОМИКОЙ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
Москва 1974


В книге доктора экономических наук заместителя директора Центрального экономико-математического института АН СССР Н. Я. Петракова рассматриваются различные аспекты развития экономической кибернетики. Автор показывает возможности использования современных методов системного анализа и экономикоматематического моделирования для совершенствования планового управления социалистическим производством, конкретизации требований объективных экономических законов социализма.
Большое внимание в работе уделено анализу специфики проявления в условиях социалистической экономики таких механизмов, изучаемых кибернетиками, как блок обратной связи, управление по разомкнутому циклу, организация информационных потоков, агрегирование и дезагрегирование экономической информации в процессе взаимодействия хозяйственных объектов, источники возникновения новой информации и т. д. Книга рассчитана как на специалистов в области экономико-математических методов, так и на широкий круг читателей, интересующихся вопросами экономической кибернетики и совершенствования методов управления народным хозяйством.
Ответственный редактор академик
Н. П. ФЕДОРЕНКО
П
10803-004
(054)02-73
БЗ-35-56-73
©Издательство «Наука», 1974 г


ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА
Широко известно значение, которое придается совершенствованию методов планирования и управления в условиях научно-технической революции. Достижения нашей страны в этой области представляют собой одно из наиболее ярких проявлений коренных преимуществ социалистической плановой организации общественного производства. Научно-техническая революция, знаменующая новый качественный скачок в развитии производительных сил, породила целый ряд новых проблем, среди которых и чрезвычайное усложнение производственного аппарата, и многовариантность технологических и организационно-хозяйственных решений, и масштабы производства, и динамизм потребностей, и, наконец, как результат этих и многих других сопутствующих процессов— «информационный взрыв». К счастью, научно-технический прогресс не только ставит новые проблемы, но и рождает средства для их решения. Средства эти — мощная электронно-вычислительная техника и достижения в области математического моделирования, программирования и анализа производственных, социальных и экономических процессов.
В этой области советская наука за последнее время достигла ощутимых результатов. Л. И. Брежнев на XXIV съезде КПСС поставил задачу более широко использовать методы экономико-математического моделирования, системного анализа, быстрее создавать отраслевые автоматизированные системы управления, имея в виду в перспективе создание общегосударственной автоматизированной системы сбора и обработки информации. Реализация этих мероприятий позволит создать прочный технический и организационный фундамент для дальнейшего совершенствования всей совокупности методов управления нашим обществом, что по существу будет означать новый 3


этап развития одной из существенных сторон производительных сил и производственных отношений социализма.
Новые задачи и новые средства управления явились толчком для развития науки об управлении вообще и социальными процессами в частности. Каждый взятый рубеж в науке открывает новые горизонты нерешенных проблем, о существовании которых мы иногда и не догадываемся. Плох тот ученый, который считает результаты своих исследований исчерпывающими, для которого не осталось научных тайн. Тем более это недопустимо в такой новой области знаний, как экономическая кибернетика.
Внедрение электронно-вычислительной техники в область социального управления особенно остро ставит вопрос о взаимодействии человека и машины, о разграничении их функций, «прав и обязанностей». Это объясняется тем, что решения, «предлагаемые» машиной, направлены на самого человека, который использует машину в качестве своеобразного консультанта в отношении собственного поведения. Здесь уже вопрос, еще недавно волновавший только фантастов,— что может и чего не может «электронный мозг»,— становится реальностью, насущной проблемой организации автоматизированных систем управления самых различных уровней.
Существует обширная литература по использованию электронно-вычислительной техники в различных областях человеческой деятельности, от инженерных расчетов до лингвистики и психологии. И надо сказать, что у специалистов нет единого мнения о возможностях новых вычислительных средств. Пожалуй, это вполне естественно, ибо каждая наука, исходя из специфики объекта исследования, в различной мере должна сочетать элементы качественного и количественного анализа, формально-модельный подход с эвристическими методами. Перегиб в одну сторону чреват увлечением «эквилибристикой формул», в другую — игрой в дефиниции; нащупать «золотую середину», оптимальное соотношение различных способов и приемов научного мышления — принципиальная проблема развития любой науки.
По сути дела именно об этом процессе становления нового в области использования экономико-математических методов в планировании и управлении производством и идет интересный и содержательный разговор в предлагаемой вниманию читателей книге. Автор — молодой ученый, 4


бДйй йЭ ЁёДуЩик Сотрудников Центрального экойоМййо- математического института АН СССР — вместе с коллек-^ тивом института «переживал» все этапы становления экономико-математического направления. Его исследования в области разработки проблем оптимального функционирования социалистической экономики, размышления над дальнейшими путями развития современных методов управления и легли в основу книги. Следует подчеркнуть, что работа по преимуществу охватывает экономико-философский аспект проблемы использования кибернетического подхода для совершенствования управления социалистическим производством. Автор стремится дать качественный анализ и оценку значения количественных методов, разрабатываемых и применяемых для планирования экономических процессов. Такая направленность книги делает ее актуальной, ибо плодотворное развитие формально-модельного аппарата немыслимо без содержательного исследования используемых категорий и методов на базе диалектического материализма, без четкой формулировки специфики объекта управления и принципов его социальной ориентации.
Экономическая наука в последнее время взяла на вооружение и активно развивает методологию системного анализа. Системный подход к экономике как объекту исследования дает ряд неоспоримых преимуществ, позволяя вскрыть всю совокупность взаимодействий элементов хозяйственного механизма в их единстве и взаимообусловленности и в то же время понять реальное место и значение ка^кдого^компонента в>_структурной иер^рукгг диакл с.™ Бтемный подход к объекту” предполагает наличие систем 1ности в области научной методологии и используемого ^инструментария/ Язык, применяемый для описания и ана;
лйза объекта, должен соответствовать реальной сложности объекта. Нельзя перочинным ножом тесать бревна, а с помощью топора чинить часы.
Многие затруднения в практическом использовании экономико-математических методов были связаны с неадекватностью тех или иных формальных моделей экономической действительности. Причем «виноваты» в этом были не модели сами по себе, а их расширительное толкование, стремление представить их как «универсальные», пригодные и для отдельного цеха, и для народного хозяйства в целом. Этот вполне естественный период становления но5


вых методов в настоящее время в основном уже остался позади. Книга Н. Я. Петракова вводит наев круг проблем, которые возникают перед экономико-математическим моделированием на современном этапе.
Анализ больших экономических систем показывает, что приемы и методы управления, объединяемые общим названием «исследование операций», эффективны только в отношении определенного круга хозяйственных задач, относящихся, как правило, к уровню предприятий, объединений и при известных условиях отрасли. Так, представление экономической проблемы в категориях задачи математического программирования предполагает, что:
1) процессы, происходящие в рассматриваемой системе, детерминированы (например, жестко заданы возможные технические способы и технологические взаимосвязи) или точно известно распределение вероятностей (стохастическое программирование);
2) существует, известен, качественно измерим и единственен критерий оптимальности;
3) поддаются учету и измерению ограничения задачи;
4) экономическое поведение и взаимосвязи элементов системы отвечают требованиям, представляющим собой существенные математические свойства избранной модели (например, линейность).
Однако эти и другие условия оказываются слишком жесткими, как только речь заходит о народнохозяйственном уровне. Методы планирования и управления, основанные на использовании теории исследования операций, оказываются лишь частным случаем более общей теории управления экономическими процессами. В настоящее время в этой области, очевидно, происходят явления, которые можно сравнить (имея в виду всю условность аналогий) с тем, что пережили физики во времена, когда незыблемая ньютоновская механика предстала перед ними как частный случай более общей физической теории.
В нашем социалистическом обществе народнохозяйственное «счетоводство» уже давно органически связано с «социальным конструированием», с «социальной инженерией». В функции управления входит не только расчет наиболее экономичного пути к заданной цели, но и поиск формулировок самой этой цели применительно к конкретным этапам развития, анализ социальных и экономических последствий хозяйственных решений, поиск опти6


мальных организационных структур и т. д. Этим обстоятельством определяется необходимость использовать для совершенствования методологии управления обществом достижения таких наук, как экономика, математика, социология, философия, социальная психология. Разработать методологические принципы социального управления, находясь в рамках какой-либо одной науки, становится невозможным. Это верный признак того, что мы стоим на пороге возникновения новой отрасли знаний, самостоятельной научной дисциплины, которая уже приобретает зримые черты. Важнейшей из них следует считать комплексный характер изучения социально-экономических процессов развития социалистического общества.
Требование комплексного решения хозяйственных и социальных проблем нашей жизни предъявляет определенные условия к применяемым в научном исследовании и управленческой деятельности средствам. Этим объясняется, что развитие современной теории управления социальными системами идет рука об руку с разработкой экономико-математического моделирования и совершенствованием электронно-вычислительной техники. Возможность оперативного получения и обработки огромного количества самой разнообразной информации, расчета большого числа вариантов возможных решений и представление их в обозримом и удобном для анализа виде делает ЭВМ мощным оружием научного и планового работника.
Однако не только эффект оперативности и многовариантности привносит машина в деятельность человека, использующего ее возможности. Исследователь как бы испытывает на себе и обратное воздействие «электронного мозга». Машина требует четкости мышления, строгости в формулировке задачи, логики в построении концепций. Скажем, моделируя на машине рост благосостояния населения, мы не можем ограничиться заявлением: «Хотим, чтобы жизнь улучшалась». Необходимо сформулировать критерий уровня жизни, дать содержательную интерпретацию понятиям «лучше» — «хуже». Но вся эта информация является априорной по отношению к машине. Машина ее обрабатывает, но не вырабатывает. Формулирует же исходную информацию, отражающую интересы общества, динамику потребностей, само общество в процессе целенаправленной, созидательной деятельности трудящихся. Именно поэтому в плановом хозяйстве невозможен ма7


шинный автоматизм принятия решений, точно так же как и автоматизм рыночного механизма.
В этой связи представляется весьма интересной последовательно проводимая в книге мысль о том, что реальные проблемы научного управления экономическими явлениями не могут быть целиком сведены к ситуациям, в которых исходная информация и все взаимосвязи заранее досконально известны и предопределены. Такой «механический детерминизм» не оставляет места для сознательной, творческой деятельности управляющих звеньев самых различных уровней и представляет всю плановую работу в чрезвычайно упрощенном виде. Не выдержали испытания временем и наивные представления о том, что для оптимального управления экономикой достаточно разработать определенный набор формул, подставляя в которые фактические значения тех или иных экономических показателей, можно рассчитать все параметры хозяйственной системы в плановом периоде. Математический аппарат экономического прогнозирования и планирования значительно сложнее. Он должен учитывать гибкость и эластичность взаимосвязей реальной хозяйственной жизни, существование альтернативных решений, возможность появления новых моментов в ходе реализации планов.
Один из центральных моментов книги — качественный анализ проблем управления в условиях неполноты информации об управляемом объекте. Такая неполнота информации, естественно, носит относительный характер, но в большей или меньшей мере она объективно присутствует при любом акте принятия решений. Явление это определяется возможностями электронно-вычислительной техники и пропускной способностью информационных систем, наличием неформализуемых аспектов человеческой деятельности, спецификой социальных систем как само- развивающихся организмов, способных вырабатывать в процессе своего развития новую информацию, непредсказуемую в момент принятия решений. На разных уровнях управления каждый из перечисленных моментов проявляет себя в своеобразной форме и требует различной организации процесса управления. Поэтому в книге выделяются вопросы макроэкономические (формирование народнохозяйственного критерия оптимальности, генерирование новой информации в процессе научно-технического развития и углубления творческого характера труда чле8


нов социалистического общества) и те, которые с известной степенью условности можно отнести к микроэкономическим: интерпретация обратных связей в экономике, принципы построения информационных потоков между предприятиями и вышестоящими звеньями, возможности и ограниченность локального критерия оптимальности.
Оценить, как решаются все эти многообразные проблемы автором,— для предисловия задача неразрешимая. Я остановлюсь только на проблеме народнохозяйственного и локального критериев оптимальности. В первом разделе книги дан критический обзор различных подходов к определению критерия оптимальности социалистической экономики. Н. Я. Петраков показал достоинства и недостатки позиций отдельных экономистов по этому вопросу, связь разработок народнохозяйственного критерия с исследованиями в области конкретизации требований основного экономического закона социализма. В то же время автор отмечает известную ограниченность полученных результатов, которая объясняется тем, что решение проблемы народнохозяйственного критерия находится еще в стадии разработки. В этой связи Н. Я. Петраков рассматривает новые аспекты, возникающие при выборе критерия в условиях перехода от скалярной к векторной оптимизации, и, на наш взгляд, правильно отмечает принципиальное методологическое единство постановки проблемы критерия в обоих случаях.
Этот момент чрезвычайно важен. В настоящее время исследования в области построения критерия оптимальности экономических процессов в социалистическом обществе продвинулись далеко вперед. В частности, разрабатывается и в ряде случаев успешно применяется программно-целевой подход к планированию и принятию решений, основанный на идее оценки широкого диапазона альтернативных и в ряде случаев конкурирующих вариантов развития. Однако ни эти исследования, ни разработки в области векторной оптимизации и нахождения критерия в условиях «игр с природой» ни в коей мере не отвергают одного из основных постулатов теории оптимизации — единственности народнохозяйственного критерия и сводимости к нему отдельных подцелей системы.
Существенным представляется и другой аспект проблемы критерия, затрагиваемый в книге. При определении обобщающего критерия экономической системы нельзя 9


замыкаться в рамках экономики. Исследователь обязан выходить на общественный уровень, включающий идеологические, моральные, правовые и иные условия общественного развития. Критерий экономической системы должен отражать требования общества, широких масс трудящихся к народному хозяйству, к уровню развития производства как важнейшему условию удовлетворения постоянно растущих потребностей населения. Именно поэтому тщательное изучение потребностей трудящихся, потребительского спроса и социальных нужд различных общественных слоев, работников города и деревни, умственного и физического труда, представителей различных национальностей должно предшествовать составлению народнохозяйственного критерия и служить основой для его корректировки в процессе реализации планомерного управления социально-экономическим развитием страны.
Во втором разделе книги Н. Я. Петраков рассматривает специфические проблемы формирования локального критерия хозрасчетных объектов. Здесь проблема локального критерия исследуется как производная от принятой организационной структуры хозяйственной системы и методов доведения плановых заданий до исполнителей. В частности, автор показал, что безоглядная [ориентация на критерии прибыли,^попытка представить его в качестве автоматического регулятора в любых хозяйственных ситуациях, встречающихся на микроуровне, может привести к ^ошибкам в управлении. {Только сочетание централизованного планового управления с использованием хозрасчетных стимулов и экономических рычагов может служить основой оптимального функционирования народного хозяйства.
При знакомстве с книгой следует иметь в виду, что автор, естественно, не ставил перед собой задачу полного охвата всей проблематики современной науки об управлении социалистическим обществом. Он сконцентрировал внимание на качественном аспекте проблемы преодоления ограниченности информации в процессе управления сложными системами. Эту область исследования без преувеличения можно считать одним из передовых участков науки об управлении социалистическим обществом. Поэтому хочется верить, что книга Н. Я. Петракова будет встречена читателями с интересом.
Академик Н. П. Федоренко


ВВЕДЕНИЕ
Управление превращается в науку, и этой наукой надо возможно быстрее и возможно глубже овладевать, упорно учиться.
Л. И. Брежнев
Последние десятилетия характеризуются бурным развитием фундаментальной и прикладной науки, превратившейся в непосредственную производительную силу общества. Научно-техническая революция не только приводит к ускорению темпов роста, совершенствованию технологии, структуры и организации управления отраслями материального производства, но и существенно сказывается на организации и «технологии» функционирования такой сферы человеческой деятельности, как наука. Возросшая роль науки в жизни современного общества потребовала изменений в организации научных исследований, включая структуру научных коллективов, формы обмена научной информацией, связь науки с производством и т. д., а также и в самой методологии научного анализа.
Специфика изменений в методах научных исследований в значительной мере определяется появлением электронно-вычислительной техники и развитием математического аппарата, позволяющего формализовать и представить многие процессы в строго упорядоченной форме. С одной стороны, электронно-вычислительная техника позволила поднять на новый, более высокий уровень такие формы и приемы научного познания, как эксперимент (машинная имитация реальных процессов, глубокая и разносторонняя обработка экспериментальных данных и т. д.), моделирование, анализ и синтез. С другой стороны, разработка и развитие формализованных процедур научного поиска позволили более отчетливо обозначить реальное место эвристических методов анализа, поскольку теперь они в большинстве случаев уже не являются вынужденными приемами, временно заполняющими «белые пятна», связанные с несовершенством аппарата количественного анализа, а предстают как объективно необхо11


димые элементы, органически формирующие и дополняющие научную картину изучаемого объекта.
Новые методы проникли почти во все области научных исследований, включая и такие отрасли науки, как психология, социология, языкознание и т. д. В «наступлении» новых методов прослеживается определенная закономерность, проявившаяся, в частности, в том, что некоторые наиболее общие подходы оказались приложимы к объектам, на первый взгляд совершенно разнородным, составлявшим предмет различных научных дисциплин. Например, выявились точки соприкосновения при анализе механизмов управления и развития биологических, технических, экологических систем. Это потребовало, во-первых, создания общей теории функционирования широких классов систем, а во-вторых — развития комплексного подхода к изучению проблем, считавшихся до сего времени узкоспециальными. Так возникла новая отрасль науки — кибернетика с различными ее ответвлениями: технической кибернетикой, экономической кибернетикой, кибернетикой биологических систем и т. д.
Особенно широкое распространение получил комплексный подход к изучению процессов управления, организации и функционирования экономики. Необходимость, возможность и особенности моделирования экономических явлений на базе использования экономико-математических методов вытекают из специфики общественных процессов как объекта научного исследования. Одна из трудностей, возникающих перед ученым-экономистом, была подчеркнута еще К. Марксом, который отмечал, что «при анализе экономических форм нельзя пользоваться ни микроскопом, ни химическими реактивами. То и другое должна заменить сила абстракции» х.
Методология системного анализа и математического моделирования социально-экономических процессов по существу является развитием метода научной абстракции, разработанного в марксистской науке задолго до появления современного математического аппарата. В этой связи представляется чрезвычайно важным бережное отношение к Марксовым методам вычленения главных звеньев и признаков, характеризующих специфику моделируемых систем. Особенно это относится к разного рода об-
1 К. Маркс и ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. в. 12


щественным системам, где марксистская теория познания, вооруженная современными приемами научного анализа, позволяет вскрыть истинную социальную природу происходящих процессов и тем самым обеспечить не формальное, а реальное сочетание качественного и количественного аспектов анализа.
Этот важнейший момент должен быть всегда в центре внимания ученого-марксиста, поскольку новые методы анализа разрабатывались и разрабатываются в мировой науке учеными, придерживающимися разных политических взглядов и социальных установок, представления которых о природе и структуре социальных систем зачастую эклектичны. На необходимость учета этого обстоятельства в научном анализе, а также при оценке исследований буржуазных ученых указывал еще К. Маркс: «Определения, имеющие силу для производства вообще, должны быть выделены именно для того, чтобы из-за единства, которое проистекает уже из того, что субъект, человечество, и объект, природа,— одни и те же, не были забыты существенные различия. В забвении этого заключается, например, вся мудрость современных экономистов, которые доказывают вечность и гармоничность существующих социальных отношений» х.
Убедительным доказательством точности Марксовой характеристики «научного» мышления буржуазных ученых являются новейшие теории конвергенции, базирующиеся по существу на отождествлении социальной природы и целей управления в социалистическом и капиталистическом обществе.
Реальные достижения системного анализа сложных кибернетических систем объективно базируются на основных методологических принципах марксистско-ленинской диалектики. Логика подлинно научного системного анализа исходит из марксистско-ленинского понимания единства и взаимообусловленности явлений окружающего нас мира. Требование комплексности исследования является лишь конкретизацией этого подхода, подкрепленной современными достижениями в области техники и технологии научной работы.
Аппарат системного анализа позволяет раскрыть и понять закономерности функционирования технических, био-
4 К. Маркс и ф. Энгельс. Соч., т. 46» ч. I, стр. 21» 13


логических и социальных систем, логику их внутреннего развития, и поэтому он взят на вооружение и развивается советской наукой. «Самая высшая задача человечества,— писал В. И. Ленин,— охватить эту объективную логику хозяйственной эволюции (эволюции общественного бытия) в общих и основных чертах с тем, чтобы возможно более отчетливо, ясно, критически приспособить к ней свое общественное сознание...» 1
♦ * *
В этой работе не предполагается охватить весь круг проблем, связанных с современными методами анализа сложных систем. Эти методы, хотя и возникли сравнительно недавно, привлекают такое внимание ученых, так разветвились применительно к задачам и специфике различных областей знания, что их абстрактное рассмотрение едва ли может быть эффективным. Поэтому мы избрали более конкретный аспект — анализ сложных систем под углом зрения организации управления, причем в качестве объекта исследования взята социалистическая экономика. Выбор этот не случаен.
Ви-первых, интерес к экономик как к объекту управления, возрастающий, как говорится, не по дням, а по часам, теснейшим образом связан с расширением 1^ усложнением всей совокупности условий производства и потребления материальных благ и у луг, сопровождающими современный этап научно-технической революции. Это обстоятельство выдвигает в число важнейших проблему совершенствования управления экономикой. «Почему вопросы управления стали сейчас особенно актуальными? Потому, прежде всего, что рост масштабов и качественные сдвиги в нашей экономике... предъявляют новые, более высокие требования к управлению, не позволяют довольствоваться сложившимися формами и методами, даже если они хорошо служили в прошлом.
Надо иметь в виду и другое1 — в последнее время серьезно расширились возможности улучшения управления. Это связано с повышением уровня и профессиональной подготовки наших кадров, широких масс трудящихся, с быстрым развитием науки управления и электронно-вычислительной техники» 2.
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 345.
• «Материалы XXIV съезда КПСС». Политиздат, 1971, стр. 65—66.
14


В настоящее время необходимо совершенствовать механизм руководства экономикой на основе решений XXIV съезда КПСС и опыта, накопленного за последние годы. Речь идет о единой, цельной системе мер, направленных на повышение эффективности управления и планирования, улучшение всего хозяйственного механизма. Если современный уровень развития производительных сил общества обусловливает объективную необходимость сознательного, целенаправленного управления экономическими процессами, то социалистическое обобществление средств производства является фактором, обеспечивающим реальную возможность такого управления. Поэтому для социалистического общества разработка научных методов управления народным хозяйством представляется задачей чрезвычайной актуальности.
Не случайно в последние годы проблемами совершенствования управления социалистической экономикой занимаются большие научные коллективы, видные советские ученые. Был опубликован целый ряд исследований по проблемам теории управления, среди которых особое внимание обращают на себя работы таких авторов, как Н. П. Федоренко, В. А. Трапезников, Д. М. Гвишиани, А. Г. Аганбегян, В. Г. Афанасьев, Л. И. Абалкин, А. М. Бирман,*0. В. Козлова, Е. 3. Майминас, Г. X. Попов и др. Эти ученые с различных сторон освещают многогранную проблему управления социалистическим производством.
Во-вторых, анализ некоторых сторон экономической теории и хозяйственной практики в «кибернетическом аспекте» представляется весьма полезным. Изучение общих принципов управления социалистической экономикой в известной мере облегчается использованием приемов классификации и анализа подобных объектов, разработанных кибернетиками. По нашему мнению, заимствование некоторых элементов унифицированной терминологии позволяет более сжато изложить существо проблемы, хотя в принципе (как это будет показано в дальнейшем) все кибернетические определения и понятия, использованные в нашей работе, основаны на содержании, вытекающем из марксистско-ленинской политической экономии, и имеют строгие эквиваленты в экономическом языке.
Понимая всю условность принятой классификации проблем и предупреждая об этом читателя, мы все-таки решились разделить проблему управления экономикой 15


на две части: вопросы, в большей мере относящиеся к макроуровню, и вопросы, чаще возникающие или вообще существующие только в микроэкономике. К первой группе вопросов относятся аспекты, связанные с выяснением содержательного смысла управления (проблема критерия) и источников информации, необходимой для осуществления эффективного управления на народнохозяйственном уровне. Другая группа проблем — это проблемы планомерного управления хозяйственной деятельностью социалистических предприятий, внутренних взаимосвязей в экономической системе. Они рассмотрены во втором разделе книги.
Естественно, что проблемы, рассматриваемые в книге, далеко не с одинаковой степенью глубины и детализации разработаны в нашей экономической науке. В одних областях ученые продвинулись очень существенно и выработали единые принципы решения научных и практических задач, в других — идет интенсивный обмен мнениями, обсуждение различных гипотез, некоторые вопросы лишь намечены и требуют организации широкого научного поиска. Это объясняется многими обстоятельствами, в числе которых и различная сложность отдельных «блоков» общей научной проблематики, и вполне понятная переоценка значения конкретных вопросов по мере углубления научных исследований, и динамизм самого объекта изучения — социалистической экономики. Однако, отмечая эти специфические моменты, связанные со становлением и развитием системного анализа и экономико-математического моделирования в советской экономической науке, следует подчеркнуть, что весь комплекс работ в этой области проникнут единой марксистско-ленинской методологией научного анализа.


Раздел I
ПРОБЛЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ. МАКРОУРОВЕНЬ
1. 	Экономика глазами кибернетика
Нет, пожалуй, ни одной отрасли знания, о которой было бы так много сказано и написано за последние четверть века, как о кибернетике. В то же время едва ли найдется еще одна такая общепризнанная сфера научной деятельности, предмет которой был бы очерчен столь расплывчато. Норберт Винер, давший новой науке название, определил ее как науку «об управлении и связи в животном и машине». Это определение в силу своей лаконичности оставляет простор для самой широкой и свободной интерпретации: от конструирования автоматов, обладающих некоторыми чертами поведения животных, до понимания кибернетики как «искусства обеспечивать эффективность действия».
Однако было бы несправедливо ставить в вину Н. Винеру слишком общий характер его формулировки и последовавшие за этим разнотолки в определении предмета науки. Здесь «виновата» сама кибернетика, возникшая на стыке нескольких наук и вызвавшая интерес к себе со стороны специалистов самых различных профессий. Каждый из них предъявлял к новой отрасли знания свои специфические требования, и в то же время каждый искал что-то такое, чего он, по всей видимости, не мог найти в своей области научной деятельности.
Известный французский ученый Поль Косса, анализируя это явление, сделал следующее интересное замечание: «Те, кто занимается кибернетикой — будь они математиками, нейрофизиологами, физиками, экономистами или социологами,— почти все перешли из их собственной области в область философии науки» х.
Развитие науки объективно порождает дифференциацию знаний, все более узкую специализацию ученых.
1 П. Косса. Кибернетика. М., ИЛ, 1958, стр. 20. 17


И здесь таится опасность, на которую обратил внимание еще Бернард Шоу в известном парадоксе «о специалисте, который познает все лучше и лучше все более и более узкую область, так что в конце концов он знает все... ни о чем». Сужение кругозора ученого стало тормозом развития науки, и она «ответила» возникновением кибернетики.
Существуют две интересные попытки выделить класс кибернетических систем исходя из признака сложности и из особенностей поведения системы. Одна принадлежит Стаффорду Биру, другая — Норберту Винеру и его сотрудникам х.
Ст. Бир, приняв за критерий классификации степень сложности, выделяет три больших класса систем: простые детерминированные системы, сложные системы, поддающиеся полному описанию, и очень сложные вероятностные системы. Как видим, здесь «вехами» классификации являются количество элементов, входящих в систему, и содержание связей между ними. Нарастание числа элементов и усложнение связей дают определенные качественные скачки. Существен качественный переход от детерминированной системы к вероятностной и затем последовательное усложнение вероятностных систем, приводящее к появлению новых качественных моментов при их описании и организации функционирования. Вот схема, приведенная Ст. Биром в качестве иллюстрации к вводимой им классификации систем, причем системы, находящиеся
Системы
4 Простые
Сложные
Очень сложные
Детерминированные
Оконная задвижка
Цифровая электронно-вычислительная машина
Проект механических мастерских
Автоматизация
Вероятност¬
ные
Подбрасывание монеты
Хранение запасов
Экономика
Движения медузы
Условные рефлексы
Мозг
Статистический контроль качества продукции
Прибыль промышленного предприятия
Фирма
i См. Ст. Бир. Кибернетика и управление производством. М., Физматгиз, 1963; Н. Винер. Кибернетика. Изд. 2. М., «Советское радио», 1968.
18


в ее крайней правой части, и являются по мнению автора, предметом изучения кибернетиков. Это очень сложные вероятностные системы (см. табл, на стр. 18).
С иной точки зрения рассматривает проблему Н. Винер. Его интересуют принципы поведения различных систем. Такой подход часто называется бихевиористическим (от английского behavior — поведение). Последовательно выделяя все более и более сложные виды поведения, Н. Винер предлагает следующую классификацию систем:
Поведение
пассивное активное
I
нецеленаправленное (случайное)
I
без обратной связи
I
целенаправленное
I
с обратной связью I I непредсказывающее предсказывающее (экстраполирующее)
первый, второй и т. д. порядки предсказания
Н. Винера как кибернетика интересуют в первую очередь именно те системы, которые способны к предсказывающему поведению с обратной связью. Естественно, что для того, чтобы быть способной к поведению подобного рода, система должна быть очень сложной по своей структурной организации. Таким поведением обладают, в частности, мозг человека или централизованно управляемая экономика. Следовательно, и у Ст. Бира, и у Н. Винера речь идет об одних и тех же системах, но в одном случае рассматривается их внутренняя организация, а в другом — характер реакций на воздействие внешней среды.
Таким образом, кибернетики концентрируют свое внимание на системах, чрезвычайно сложных по уровню как внутренних, так и внешних взаимодействий. Естественно поэтому, что элементы, обеспечивающие организационное единство системы, ее целостность, оказываются непосредственно в поле их зрения. Кибернетика исходит из необходимости изучения объекта как единого целого, системного анализа всей совокупности взаимосвязей, организующих составные элементы объекта. Мишель Аптер в 19


книге «Кибернетика и развитие» приводит следующий образный пример: «Пусть а необходимо для Ъ и с, взятых вместе, Ь — для а и с, с — для а и Ъ. Никакие два из этих членов не могут существовать без третьего, поэтому любая попытка построить такую систему последовательным прибавлением членов оборвется на первом же шаге. Другими словами, система такого рода может существовать только как целое или вовсе не существовать. Сказанное можно подытожить так: кибернетика занимается системами на уровне их организации...» 1
В соответствии с таким подходом к изучению систем в кибернетике можно выделить три основных аспекта исследований. Это, во-первых, информационный аспект, охватывающий изучение всей совокупности вопросов организации «сигнальной» системы, обеспечивающей функционирование организма или объекта как единого целого. Во- вторых, это проблемы общей теории управления, поскольку поведение кибернетических систем может быть интерпретировано как целенаправленное. И наконец, в-третьих, это теория моделирования систем. Биологи и психологи уже давно пришли к выводу, что в целостном организме редко удается следить за изменением одной определенной переменной в «рафинированном» виде. Изменение одного параметра, как правило, влечет за собой взаимосвязанное изменение множества других, которые в свою очередь влияют на первый. Для того чтобы преодолеть эту трудность, необходимо создать некую модель изучаемого объекта, которая улавливала бы лишь наиболее существенные взаимосвязи и имитировала на абстрактном уровне поведение объекта.
Здесь уместно заметить, что приемы моделирования при анализе сложных систем еще задолго до биологов, психологов и социологов использовали экономисты. Достаточно вспомнить знаменитые «Экономические таблицы» Франсуа Кенэ и глубокий анализ закономерностей воспроизводственного цикла, проведенный К. Марксом на схемах простого и расширенного воспроизводства. Другие аспекты кибернетических исследований (информационный и управленческий) тоже с давних пор служат предметом забот экономистов. Так уж не являются ли экономисты первыми кибернетиками?
1 М. Аптер. Кибернетика и развитие. М., «Мир», 1970, стр. 15.
20


Вопрос этот, может быть, и неожиданный, но, на наш взгляд, не лишенный оснований. Во всяком случае между экономикой и кибернетикой значительно больше общего, чем между «домоводством» и «искусством вождения кораблей», что соответствует буквальному переводу этих терминов с древнегреческого. На кибернетический характер экономических проблем специальное внимание обратил известный польский экономист Оскар Ланге, который писал: «Один из героев Мольера, г-н Журден, с удивлением узнает, что он всю жизнь говорил прозой. Нечто подобное имеет место в экономической науке и кибернетике. Экономисты еще на заре политической экономии изучали проблемы, которые ныне определяются как кибернетические. Они рассматривали процессы управления и регулирования систем, состоящих из связанных друг с другом элементов, прежде, чем эти вопросы возникли в других областях — в технике, в биологии, и задолго до того, как они были сформулированы в общетеоретическом плане новой наукой — кибернетикой» х.
Экономика относится кибернетиками к разряду сложных систем. Однако само понятие системы до сего времени вызывает множество вопросов у представителей различных областей науки, применяющих тем не менее этот термин. Несмотря на исключительную важность этого понятия для современной науки, в настоящее время не существует единого общепризнанного определения системы 2.
В отличие от буржуазной экономической науки, которая по существу не смогла выполнить задачу классификации систем в экономике, ученые-марксисты при использовании понятия «система» опираются на прочный фундамент исторического и диалектического материализма. В марксистской науке всесторонне развиты понятия о социально-экономических формациях, закономерностях их
1 О. Ланге. Введение в экономическую кибернетику. М., «Прогресс», 1968, стр. 7.
2 Существует множество определений понятия «система»— от сравнительно простых, но расплывчатых до, быть может, более строгих, но использующих усложненную аксиоматику. Например, одно из определений системы выглядит так: «Совокупность элементов, определенным образом связанных между собой и образующих некоторую целостность» («Краткий словарь по философии». Политиздат, 1970, стр. 286). Иное определение встречаем мы у А. И. Уемова: «Вещи т образуют систему относительно заданного отношения R и свойства Р, если в этих вещах существуют свойства Р, находящиеся в отношении Я» («Проблемы методологии системного исследования». М., «Мысль», 1970, стр. 76). 21


развития и последовательной смены в ходе общественного прогресса. Каждая формация, возникшая на основе определенного способа производства, обладает соответствующим ей базисом и надстройкой.
Понятие «социально-экономическая формация», естественно, шире понятия «экономика». Поэтому последняя выступает как подсистема по отношению к формации в целом. Со своей стороны, общество с определенной классовой структурой, политическим устройством, культурным уровнем, моральными и этическими оценками, юридическими нормами представляет с точки зрения экономики своеобразную социальную «внешнюю среду», с которой хозяйственная система находится в непрерывном взаимодействии. Характер этого взаимодействия давно раскрыт марксистской наукой.
Отношение участников экономической деятельности к средствам производства (форма собственности на основные средства производства) оказывает определяющее влияние на формирование надстрайки. В свою очередь надстройка тоже оказывает сильное обратное воздействие на соответствующий ей базис. Практика деятельности коммунистических партий в странах социализма убедительно свидетельствует об огромных возможностях формирующего воздействия идеологического и политического факторов на характер и темпы социального и экономического прогресса. В то же время этот опыт ни в коей мере не противоречит основополагающему положению марксизма о ведущей роли базиса в общественной жизни.
Таким образом, специфика отношений, возникающих в обществе в связи с экономической деятельностью ее членов, делает плодотворным рассмотрение экономики как подсистемы общественно-экономической формации, что отнюдь не отрицает определяющей роли этой подсистемы в характеристике социального облика всей формации. Проводя аналогию с биологическими системами, можно сказать, что мозг человека — «подсистема» по отношению к человеку. Однако едва ли кто-нибудь будет отрицать, что мышление — одна из основных характеристик человека. Во всяком случае, применяя к понятиям «социально- экономическая формация» и «экономика» термины «система» и «подсистема», следует, на наш взгляд, всегда иметь в виду, что речь идет о соотношении целого и части целого, в то время как при анализе категорий базиса и надстрой22


ки мы имеем дело с взаимосвязью по линии «сущность — форма проявления».
Рассматривая экономику под углом зрения ее взаимодействия с элементами общественной надстройки, нельзя забывать также и другую сторону вопроса — уровень развития производительных сил. В этом смысле совокупность производственных, природных, трудовых ресурсов, технологических способов, научных знаний и т. п. выступает для экономики как один из существенных элементов, с которым она также находится в самом тесном взаимодействии.
При анализе влияния «внешних» факторов на экономику следует выделить сторону, которую можно условно назвать «технической» или «биологической» (совокупность природных и географических факторов и производственного потенциала), и сторону социальную. Социальная сторона имеет решающее значение для науки об управлении. Именно она определяет в значительной мере мотивацию или цели развития экономической системы и вместе с тем формирует условия самого этого развития.
Выход экономической системы есть не что иное, как производство средств для удовлетворения потребностей общества, т. е. создание совокупности материальных благ и услуг, обеспечивающих достижение требований основного экономического закона социализма. Выход экономической системы отражается тем или иным путем на общественной структуре. Экономика, предъявляя определенные требования к работникам (квалификация, профессиональные навыки, расселение по территории страны), изменяя уровень удовлетворения потребностей различных групп трудящихся и структуру потребления, оказывает мощное обратное воздействие на все стороны общественной жизни.
Сущность взаимодействия общества и экономической системы, двоякая роль человека в общественном производстве как агента производственного процесса и как объекта, ради которого этот процесс совершается, была вскрыта еще К. Марксом. По его определению, производство создает «предмет потребления, способ потребления и влечение к потреблению. Точно так же потребление порождает способности производителя, возбуждая в нем направленную на определенную цель потребность» х.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 29.
23


Естественно, что, анализируя экономику как сложную систему, нельзя говорить об экономике «вообще», отвлекаясь от ее социальной природы, от господствующей формы собственности на средства производства. Подход к объекту с позиций общей теории управления может быть успешным только на основе изучения его социального содержания и значения. Без учета социально-исторической ступени развития способа производства не может быть понята ни организационная структура объекта, ни система информационных потоков, ни природа внутренних стимулов развития. К. Маркс писал: «...есть определения, общие всем ступеням производства, которые фиксируются мышлением как всеобщие; однако так называемые всеобщие условия всякого производства суть не что иное, как эти абстрактные моменты, с помощью которых нельзя понять ни одной действительной исторической ступени производства» х.
Подлинно научный системный анализ экономики возможен лишь на базе исследования специфики всей совокупности факторов, определяющих социальное содержание элементов системы. Это относится к рассмотрению любого уровня организационной структуры — будь то предприятие, отрасль, отдельный регион или народное хозяйство в целом, поскольку условия, характеризующие отличительные черты социально-экономической формации, оказывают определяющее воздействие на формирование системы функционирования всех элементов изучаемого объекта.
Невозможно рассматривать капиталистическую фирму и социалистические объединения как однородные объекты. Такая «тощая абстракция» не позволяет уловить существеннейшие стороны экономической системы, будем ли мы рассматривать механизмы управления, внутреннюю структуру, взаимосвязи с внешней средой, мотивы поведения и т. д. Еще более принципиальные различия возникают при исследовании проблем управления на народнохозяйственном уровне. Социалистическая экономика является централизованно управляемой общественной системой. И в этом своем качестве, не говоря уже о социально-классовой природе и содержании, она также существенно отличается от систем, организованных на на1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 24.
24


чалах частной или государственно-монополистической формы собственности на средства производства.
Эффективность функционирования централизованно управляемых экономических систем доказана самой жизнью. Плановой экономике принадлежит настоящее и будущее. Практика становления и развития плановой социалистической экономики показала также, что централизованно управляемые системы обладают существенными свойствами сложных систем большой размерности: они не являются жестко детерминированными, имеют иерархическую структуру, обладают способностью к самоорганизации и самосовершенствованию на базе внутренних источников генерирования новой информации и механизмов адаптации к изменениям внешней среды.
Все эти моменты проявлялись в самых различных формах на каждом историческом этапе становления и развития советской экономики. Применительно к конкретной обстановке менялось соотношение прав и ответственности хозяйственных руководителей и плановых органов, использовались различные организационные структуры управления народным хозяйством, что позволяло органически сочетать отраслевые и территориальные аспекты планирования и находить оптимальное для каждого периода количество управляющих звеньев системы.
Вместе с тем накопление новой информации в социалистической системе требует постоянной работы по совершенствованию хозяйственных отношений, методов планирования и управления. Как подчеркнул Л. И. Брежнев на XXIV съезде КПСС, «жизнь, практика — а это лучшие учителя — показывают, что мы не можем довольствоваться достигнутым. Совершенствование системы управления — не разовое мероприятие, а динамичный процесс решения проблем, выдвигаемых жизнью. Эти проблемы и впредь будут находиться в центре нашего внимания» х.
2. 	Развитие и «целесообразность»
Создание механизма управления социалистической экономикой предполагает: /
1) 	уяснение (познание) объективных закономерностей внутренней организации экономической системы и ее взаимодействия с «внешними» факторами;
1 «Материалы XXIV съезда КПСС», Политиздат, 1971, стр. 66.
25


2) формулировку этих закономерностей и взаимосвязей в категориях целенаправленного поведения;
3) построение оптимальной (отвечающей объективным закономерностям) системы управления экономическими процессами.
Разграничение первых двух этапов, на наш взгляд, чрезвычайно важно как в теоретическом, так и в практическом аспекте. Дело в том, что сама по себе категория управления тесно связана с понятием целенаправленности. Однако, рассматривая централизованно управляемые системы, к числу которых несомненно относится социалистическое общество, следует, на наш взгляд, четко разделять понятия целенаправленности управленческой деятельности социалистического государства и «внутренней цели» развития окружающего нас мира.
«Мы зашли бы слишком далеко,— писал Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге», — если бы занялись здесь исследованием того, в какой степени правомерно и уместно применение представления о целях и средствах к органическому миру. Во всяком случае, даже применение гегелевской «внутренней цели», т. е. такой цели, которая не привносится в природу намеренно действующим сторонним элементом, например мудростью провидения, а заложена в необходимости самого предмета,— даже такое применение понятия цели постоянно приводит людей, не прошедших основательной философской школы, к бессмысленному подсовыванию природе сознательных и намеренных действий» х.
Марксистское понимание вопроса о взаимосвязи объективных законов исторического развития и сознательной деятельности людей с наибольшей полнотой изложено Ф. Энгельсом в работе «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии». В природе, писал Ф. Энгельс, «нигде нет сознательной, желаемой цели: ни в бесчисленных кажущихся случайностях, видимых на поверхности, ни в окончательных результатах, подтверждающих наличие закономерности внутри этих случайностей. Наоборот, в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенным целям. Здесь ничто не делается без сознательного намерения, без желаемой
1 К. Маркс и ф. Энгельс. Соч.» т. 20, стр. 67.
26


цели. Но как ни важно это различие для исторического исследования,— особенно отдельных эпох и событий,— оно нисколько не изменяет того факта, что ход истории подчиняется внутренним общим законам... Действия имеют известную желаемую цель; но результаты, на деле вытекающие из этих действий, вовсе нежелательны. А если вначале они, по-видимому, и соответствуют желаемой цели, то в конце концов они ведут совсем не к тем последствиям, которые были желательны... Непоследовательность заключается не в том, что признается существование идеальных побудительных сил, а в том, что останавливаются на них, не идут дальше, к их движущим причинам» Ч
Действительно, ни один из фундаментальных законов
окружающего нас мира не заключает в себе внутренней цели. [Странно было бы искать «целесообразность» в зако4 ^'сохранения энергии, законе всемирного тяготения или) ^рии лтис^ительтгостид IIравда7~когда мы обращаемся к живой природе, то здесь в качестве «естественной» цели развития, на первый взгляд, выступает принцип выживания биологического вида. Однако было бы заблуждением рассматривать принцип выживания как элемент целенаправленности в эволюционном развитии растительного и животного мира, ибо содержание этого принципа исчерпывается необходимостью достижения некоего состояния системы в окружающей среде, которое может быть определено как устойчивое (статическое или динамическое) равновесие. Изменения внешней среды или случайные отклонения в самой системе (например, генетические мутации) могут явиться толчком к тем или иным качественным преобразованиям, которые обеспечивают сохранение сбалансированности между системой и средой. Однако «стремление» системы к устойчивости не есть процесс целенаправленного самосовершенствования этой системы.
Известно, например, что многие биологические системы, достигшие устойчивого равновесия с внешней средой, стабилизировались в своем развитии на многие миллионы лет (например, скорпионы, некоторые виды пресмыкающихся, секвойи и т. д.). Введение понятия цели, внутренне и объективно присущей процессу эволюции, означало бы по существу признание «божественного предназначения» в природе.
> К. Маркс и ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 305, 307.
27


Отвергая правомеряость общего телеологического подхода т\познаш7ю'^аконов развития материального мира, следует иметь в виду, возмоукность (а иногда и практическое удобство) jgAzucaHzzK процессов функционирования отдельных систекГв категориях «цели и средства». Но при этом методологически важно помнить, что такое описание есть специфическое преломление в нашем сознании реального мира, а не буквальное отражение его объективных взаимосвязей. Понимание этого различия позволяет уяснить, что применение вариационных принципов механики в физике, естествознании и других науках отнюдь не означает утверждения в этих науках телеологического взгляда на объективный мир, в соответствии с которым, по остроумному замечанию Ф. Энгельса, «кошки были созданы для того, чтобы пожирать мышей, мыши, чтобы быть пожираемыми кошками, а вся природа, чтобы доказывать мудрость творца» х.
По существу именно этот взгляд на понятие целенаправленности спустя много лет был принят как отвечающий задачам кибернетического анализа систем Н. Винером и его сотрудниками А. Розенблютом и Д. Бигелоу. «Активное поведение,— писали они,— можно подразделить на два класса: нецеленаправленное (или случайное) и целенаправленное. Термин «целенаправленное» здесь означает, что действие или поведение допускает истолкование как направленное на достижение некоторой цели, т. е. некоторого конечного состояния, при котором объект вступает в определенную связь в пространстве или во времени с некоторым другим объектом или событием»1  2.
В этом определении особенно интересны два момента. Во-первых, авторы рассматривают поведение с точки зрения выявления объективных закономерностей взаимодействия изучаемого объекта и окружающей среды, т. е. пытаются определить состояния, при которых объект вступает в определенную, и притом не случайную, связь в пространстве или во времени с другим объектом или событием. Во-вторых, они замечают, что выявленные закономерности допускают истолкование в терминах цели и средств их достижения. Этим как бы подчеркивается, что речь идет не о существовании объективной целесообразности в 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 350.
2 Н. Винер. Кибернетика, стр. 280.
28


движении объектов в реальном мире/ а о способности чело¬
веческого мышления трактовать закономерную связь Kaig целенаправленную^КатегдрияС[ёлТ|)совершенно недвусмысленно вменяется нче реальному миру, а человеческому< сознанию. Отсюда следует, что не всякое поведение, которое может быть истолковано или описано как целенаправленное, преследует объективную, внутренне присущую данному объекту цель. Открытие законов двюкения_нетож^. дествепно открытию цели движения^ “"^«Перевод» взаимосвязей объективного мира на «язык», соответствующий принципам организации человеческого мышления, т. е. выражение выявленных закономерностей
через категории «цели и средства», играет совершенно специфическую роль в теории управления общественными системами. Дело в том, что в социальных системах все процессы проходят сквозь призму человеческого сознания, ибо сами эти процессы есть не что иное, как взаимодействие отдельных социальных групп, производственных коллективов, отдельных индивидуумов.
Сознательное поведение есть поведение целенаправленное. Всякое разумное действие предполагает формулировку цели как представления о некотором конечном состоянии, которое должно явиться результатом этого действия. Однако направленность сознательного поведения не означает свободы от объективных закономерностей функционирования внешней среды и самого управляемого объекта, не означает произвольности в выборе цели. Как отмечал В. И. Ленин, «цели человека порождены объективным ми¬
ром и предполагают его, — находят его, как данное, наличное. Но кажется человеку, что его цели вне мира взяты, от мира независимы («свобода»)»1-
Таким образом, еслицтГодноистороны, закономерные взаимосвязи в общественных системах носят объективный и внутренне нецелесообразный характер (точно так же как в природных системах), то, с другой стороны, они необходимо должны быть затем сформулированы в терминах целенаправленного поведения, т. е. выражены в катего- ! риях, соответствуюшизс_осознанной. актилврй деятельно- I cthJ Эта необходимость особенно очевидна, когда~р^чь идет о построении системы управления социалистическим обществом, его экономикой. Социалистическая собственность 1 «Ленинский сборник», IX, стр. 197.
29


на средства производства обусловливает специфические формы коллективного поведения, характеризующиеся исключительным развитием общественного сознания, что находит выражение в интерпретации законов движения социально-экономической формации в терминах коллективных целей (критериев) и ресурсов для их достижения.
Однако было бы ошибочно на этом основании полагать, что познание законов развития социалистического общества и его экономики сводится к «угадыванию» какой-то априори, вне общественного сознания существующей цели.
Столь же неверным следует считать мнение, согласно которому социалистическое общество вообще не должно переводить осознанные закономерности своего развития в категории «цели» и «средства». Такая точка зрения игнорирует то обстоятельство, что закономерности движения общественных систем могут проявляться лишь в активных сознательных действиях ее составных элементов и не существуют вне этих действий. В процессе целенаправленной деятельности человек вольно или невольно интерпретирует все многообразие окружающей среды в категориях «цели» и «средства». Это естественная предпосылка его преобразовательной деятельности. Под этим углом зрения и следует рассматривать формулировку основного экономического закона социализма. «Отношение основного экономического закона формации и цели производства,— пишет, например, академик А. М. Румянцев,— это отношение объективного основания и субъективного его освоения. Цель сама по себе присуща только сознанию людей и не может находиться вне этого сознания... цель производства сама по себе не может быть содержанием объективного закона, она выступает лишь как его осознанное следствие» х.
Таким «осознанным следствием» углубления познания основного экономического закона социализма являются интенсивные исследования советских ученых в области построения народнохозяйственного критерия на базе системного анализа совокупности социальных и экономических задач, стоящих перед нашим обществом.
1 «Вопросы экономики», 1968, № 10, стр. 14, 15.
30


3. 	Проблема народнохозяйственного критерия
Рассмотрение социалистической экономики как сознательно управляемой системы предполагает, что наши представления о закономерностях ее функционирования должны быть сформулированы в категориях «цели» и «средства». Следовательно, речь идет в первую очередь о формулировке цели экономического развития, или, пользуясь терминологией экономической кибернетики, народнохозяйственного критерия оптимальности.
Проблема критерия в экономической литературе принадлежит к числу наиболее сложных. Причем по мере углубления разработки вопросов, связанных с формализацией критерия, наблюдается тенденция к смене безудержного оптимизма крайней осторожностью. Первоначально экономисты полагали, что вся сложность управления экономическими системами исчерпывается их большой размерностью, огромным количеством параметров, которые следует учитывать в процессе принятия решений. Поэтому основной упор делался на разработку методов решения экстремальных задач со значительным числом переменных. Экономисты рассуждали примерно так: дайте нам современные методы выбора вариантов, а уж критерии отбора мы установим сами. Собственно говоря, под этим «лозунгом» начали быстро развиваться так называемые экономико-математические методы оптимизации.
Однако очень скоро стал заметен разрыв между успехами, достигнутыми в области разработки методов решения экономических задач, и уровнем формализации критериев отбора. Сущность возникшего несоответствия была очень точно охарактеризована советским ученым Е. С. Вентцель: «При рассмотрении всего широкого круга задач исследования операций настораживает то, что в них наблюдается в разных вариантах один и тот же прием: перенос произвола из одной инстанции в другую. Исследователю не нравится произвол в выборе решения; считая математизацию за абсолютное благо, он постулирует постановку задачи и целевую функцию, а дальше все идет в соответствии с канонами математической науки .т. е. точцо^ решаются задачи, произвольно поставленный Произвол - переносится[из области выбора решения в 'область выбора математической модели и целевой функции^ "Лучше ли этбт~произвол отвергнутого произвола в выборе решения?
31


С моей точки зрения — нет, даже в каком-то смысле хуже, так как создает видимость научного обоснования там, где по существу его нет» х.
Таким образом, проблема формулировки народнохозяйственного критерия оптимальности выступает как одна из наиболее актуальных проблем организации управления экономикой. Причем важно отметить, что она отнюдь не «изобретение» экономико-математического направления, а реальное требование, органически вытекающее из самого содержания понятия «управление». Теория оптимального планирования лишь наиболее отчетливо и строго сформулировала эту проблему.
Каков же подход к решению задачи построения народнохозяйственного критерия оптимальности, предлагаемый советскими экономистами-математиками? Чем он отличается от представлений, имевших хождение до сих пор?
Прежде всего следует отметить, что критерий оптимальности экономической системы может быть введен лишь на основе анализа всей совокупности общественных отношений, социально-экономической формации в целом. Иными словами, не сама экономика, а общество «формулирует» цели экономической системы. С другой стороны, внутри экономики существует целая иерархия локальных критериев, соответствующая различным уровням управления (отрасль — объединение — предприятие). Критерий каждой подсистемы «задается» более высоким уровнем управления.
В этом смысле описание кибернетической системы в категориях целенаправленного поведения есть обсуждение системы извне, со стороны или, вернее, сверху. Система не может сказать, для чего она нужна «сама себе». Она оказывается способной оценить собственное значение, только рассмотрев свое место в иерархии других систем2. Следовательно, в той мере, в какой управление трактуется как
1 «Исследование операций». М., «Наука», 1972, стр. 106—107.
* Некоторые ученые (например, Ст. Бир), обосновывая аналогичную позицию, привлекают для аргументации известную теорему неполноты Геделя из математической логики, согласно которой для каждого множества аксиом можно найти такую теорему, которую нельзя ни опровергнуть, ни доказать без расширения круга исходных аксиом. Не обсуждая здесь корректности апелляций к Геделю для случаев очень сложных саморазвиваю- щихся систем, хотелось бы лишь отметить, что сам подход заслуживает внимания и дальнейшего исследования. 32


выбор вырианта движения системы к некоторому заданному состоянию, управляющий орган должен черпать материал для описания «целесообразности» системы из внешней для нее среды и тем самым занять как бы промежуточное положение между системой и надсистемой. Подобно тому как человек, обсуждая вопрос о смысле жизни, ищет его разрешение в поисках своего общественного предназначения (будь то семья, продвижение по службе, создание духовных или материальных благ и т. п.), так и орган управления экономикой должен обсудить последнюю с точки зрения ее «общественного предназначения». Такое обсуждение и есть по существу формулировка критерия.
Именно общественная точка зрения на социалистическую экономику зафиксирована в формулировке основного экономического закона социализма. В нем «смысл существования» экономики определяется через производство средств удовлетворения многообразных потребностей трудящихся в части заменимых (или насыщающих) благ. Постановка вопроса о построении критерия оптимальности выражает стремление конкретизировать это общественное задание. Здесь экономисты-математики заостряют внимание на необходимости решения проблемы соизмерения средств удовлетворения потребностей между собой по их значимости в достижении искомого результата как на фиксированный момент времени, так и в динамике (что связано с динамикой потребностей, ресурсов и ограниченностью срока жизни каждого члена общества).
На посылке соизмеримости благ по их общественной полезности сотрудниками Центрального экономико-математического института АН СССР были предложены различные формы критерия оптимальности, отличающиеся друг от друга некоторыми нюансами х. Самый распространенный подход заключается в максимизации целевой функции потребления трудящихся при введении расходов на общественные нужды (оборона, космические исследования и др.) в качестве заранее заданных ограничений экономической задачи. Критерий оптимальности в этом
* В. А. Волконский. Модель оптимального планирования и взаимосвязь экономических показателей. М., «Наука», 1967; Ю. Н. Гаврилец. О критерии оптимальности экономической системы.—«Экономика и математические методы», 1967, т. III, вып. 2; В. Ф. Пугачев. Оптимизация планирования. М., «Экономика», 1968.
2 Н. Я. Петраков
33


случае записываемся в/форме функцйЬнала fv
« I I 1 -л (Al
U = \ Q (t) и [х (t), d dt,
о
где и — целевая функция потребления, Q (t) — взвешивающая функция, соизмеряющая целевые функции во времени, х — вектор потребления благ.
Несколько иначе представляют себе форму критерия оптимальности Ю. В. Овсиенко и Е. Ю. Фаерман. Они вводят понятие стационарного режима функционирования экономики. Находясь в этом состоянии, экономика обеспечивает идеальный уровень насыщения потребностей. Траектория движения к этому состоянию должна быть рассчитана таким образом, чтобы минимизировать интегральный ущерб, получаемый обществом от «неудовлетворения» своих потребностей на всем пути движения к идеальному уровню, т. е.
оо
U ~^[й — и
о
где й — идеальный уровень удовлетворения потребностей в стационарном режиме, и (t) — фактический уровень удовлетворения потребностей в каждый момент времени.
В методологическом аспекте такой подход интересен тем, что длительность планового периода, или периода расчета интегрального ущерба, не задается из априорных соображений, а получается как результат решения задачи. В силу свойств такой формы критерия исчезает и проблема ситуации в послеплановом периоде, а вопросы определения доли накопления выступают как производные при выборе оптимальной траектории движения к стационарному состоянию.
Критерий оптимальности, аналогичный по смыслу, но несколько отличающийся по форме от первых двух видов, предложен в работах В. А. Волконского. Он рассматривает критерий оптимальности в виде максимизации общего объема непроизводственного потребления, рассчитанного в оптимальных оценках, приведенных к одному моменту времени.
Следует отметить чрезвычайную теоретико-методологическую ценность указанных (или аналогичных им) подходов. Строгость логических рассуждений и стремление 34


использовать математический язык как вспомогательное средство качественного анализа экономической действительности позволили значительно продвинуть вперед дело разработки проблемы народнохозяйственного оптимума. Кроме того, работы, развивающие подобные подходы, сослужили и другую не менее важную службу: они позволили понять ограниченность полученных результатов, их несоответствие сложности изучаемого объекта. Этот итог пройденного этапа научных исследований представляется особенно важным, поскольку открывает новые горизонты для движения вперед, выполняет роль катализатора процесса развития науки об управлении обществом и экономикой.
Какие же проблемы возникают при дальнейшем исследовании совокупности факторов, определяющих целевые .ушддрвки экономического рямцтия?
Прежде всего обращает на себя внимание то обстоя- тельство, что упомянутая выше постановка вопроса о критерии базируется на трех постулатах: единственности, неизменности во времени и принципиальной количествен- ной измеримости целевой функции
Попробуем рассмотреть эту аксиоматику подробнее. Вопрос о единственности критерия оптимальности много обсуждался в нашей экономической литературе. И надо сказать, что при условии изучения этого вопроса на стадии принятия решений постулат единственности проходит без всяких оговорок. Сам факт принятия решения, т. е< выбора одного варианта поведения из некоторого множества возможных состояний, говорит о том, что управляющий орган установил определенную шкалу предпочтений. Однако принятие этого постулата мало помогает нам в начальной стадии формирования мотивов поведения. Иными словами, если под всякое уже принятое решение можно сконструировать единственный критерий, т. е. построить апостериорную модель отбора альтернативных вариантов, то возможность экстраполяции этой модели на еще не состоявшееся поведение далеко не очевидна.
Прежде чем описывать процесс в категориях целенаправленного поведения, необходимо проанализировать закономерности взаимодействия различных элементов системы друг с другом и с окружающей средой и выявить возможные состояния системы при различных формах и интенсивности этих взаимодействий.
2*
35


В теории выработки оптимальных решений, оперирующей категориями «цели» и «средства», указанный подход формулируется как отказ от оценки качества решений по одному скалярному критерию и перемещение центра тяжести исследований в область разработки проблем векторной оптимизации. Собственно говоря, наличие различных интересов в экономике и обществе подспудно предполагается и при «классической» скалярной оптимизации. Однако такие побочные для избранного критерия устремления вводятся в задачу в виде ограничений, накладываемых на условия в процессе постановки оптимизационной задачи.
Многокритериальный подход более плодотворен, так как в явном виде вводит в анализ возможность достижения системой различных состояний, а затем ставит перед исследователем проблему сопоставления степени «желательности» этих состояний. Чрезвычайно существенной особенностью теории векторной оптимизации, на наш взгляд, является то, что она позволяет выделить из допустимого множества решений в пространстве критериев области их полного согласования и области компромиссов1.
Разработка и выбор некоторой схемы компромисса составляют существенную часть теории векторной оптимизации, которая остается вне поля зрения исследователя при расчетах по единственному скалярному критерию. В то же время реальная неоднородность интересов разных элементов экономической системы (производственных и социальных коллективов, отдельных трудящихся) обрекает все построения, не учитывающие или обходящие вниманием проблему взвешивания и сопоставления этих интересов, на условность, неадекватность описываемым процессам.
До сих пор экономисты для оценки эффективности действий, направленных на изменение экономического положения отдельных участников хозяйственной жизни, в явной или неявной форме использовали в своих моделях 1 Напомним, что областью компромиссов называется подмножество допустимого множества решений, обладающее тем свойством, что все принадлежащие ему решения не могут быть улучшены одновременно по всем локальным критериям — компонентам вектора эффективности. В теории кооперативных игр эта область известна под названием «переговорного множества».
36


критерий, предложенный В. Парето х. Согласно этому критерию любое изменение, которое никому не причиняет ущерба и приносит выгоду хотя бы одному участнику (по его собственной оценке), является улучшением. Такой подход привлекает ясностью и логичностью постановки и решения проблемы. Он очень удобен для абстрактных построений, так как «принцип справедливости», заложенный в формулировку оценки целесообразности изменений внутри экономической системы, позволяет «бесконфликтно» согласовать интересы системы и ее отдельных элементов. Правда, нетрудно заметить, что подобная бесконфликтность достигнута за счет введения некоторых весьма жестких допущений.
Во-первых, постулируется, что автономность ячеек, составляющих систему, стоит «превыше всего» (никто, в том числе и государство, не имеет права «покушаться» на достигнутый уровень благосостояния отдельной ячейки). Во-вторых, «общественное благо» отождествляется с суммой индивидуальных достижений. В-третьих, предполагается, что в системе имеются «незанятые области», где участники экономической жизни могут функционировать, не затрагивая интересов других индивидов или группировок.
В реальной экономической жизни область возможного использования критерия Парето (или область возможных действий хозяйственных объектов при условии жесткой ориентации на этот критерий) чрезвычайно узка. На самом деле большая часть проблемы сводится к необходимости принятия решений, приносящих эффект одним и ущерб другим элементам системы. Для иллюстрации существа проблемы представим себе, что народное хозяйство охватывает две сферы деятельности, за которыми стоят две социальные группы. Имеется некоторое множество решений, характеризующихся разной степенью удовлетворения потребностей каждой из социальных групп. Подобная ситуация представлена на рис. 1.
Если исходное состояние экономической системы ха-
1 V. Pareto. Manuel (Г economic politique. Paris, 1927. Вильфредо Парето (1848—1923)— буржуазный ученый, видный представитель математической школы. В. Парето известен как создатель теории потребительских предпочтений, базирующийся на выявлении так называемых кривых или поверхностей безразличия. В своих построениях не выходил за рамки традиционных представлений буржуазной политической экономии о «вечности» системы свободной конкуренции. 37


растеризуется в части удовлетворения потребностей координатами точки А, то согласно критерию Парето оптимальными будут признаны только те решения, которые приводят к результату, соответствующему координатам любой точки, лежащей в заштрихованной на рисунке области и на ее границах (например, точки В, С, D). Решение же, характеризующееся точкой Е, будет отвергнуто, так как значительный рост удовлетворения потребностей членов группировки у будет сопровождаться некоторым снижением уровня благосостояния членов группировки х. Поскольку ситуации, подобные вышеописанной, превалируют в хозяйственной жизни, проблема компромиссных решений выдвигается на первый план.
Известно, что теория векторной оптимизации предлагает управляющему органу несколько схем компромисса. Среди них, например, принцип гибкого приоритета критериев (задание коэффициентов предпочтительности критериев у;, образующих вектор дифференциации Д = (ух, ?2> ••• Yn)) или модель справедливого компромисса, т. е. такого, при котором относительный уровень снижения по одному критерию равен возрастанию значений других критериев или меньше них.
По существу выбор схемы компромисса между несколькими критериями означает не что иное, как постановку в явном виде проблемы содержания требований оптимальности, т. е. выявления признаков, по которым оптимальное решение превосходит другие возможные решения. В конечном счете задача сводится к некоторому соотнесению локальных критериев между собой, в результате чего строится обобщенный критерий, позволяющий организовывать поведение в области компромиссов. Следовательно, по мере продвижения от аналитического исследования «стремлений» отдельных звеньев системы к формулировке модели поведения всей системы решается проблема ска- 38


ляризации частных критериев. В этом смысле между постановкой многокритериальной задачи и скалярной оптимизацией нет никакой непроходимой стены. Просто в одном случае предметом анализа является то, что в другом априорно постулируется или вообще не обсуждается. Однако расширение поля оценки мотивов поведения оказывается в большинстве случаев чрезвычайно полезным, поскольку позволяет сузить и более четко обозначить область аксиоматических утверждений.
В экономической науке принцип оптимальности, выводимый из формулировки основного экономического закона социализма, обычно трактовался в духе интегральной оптимальности х, т. е. максимизации среднего уровня удовлетворения потребностей всех членов общества. Принцип интегральной оптимальности может быть представлен в следующем виде:
opt у (х) = max 2 У, (*)•
X X j
Сам по себе принцип максимизации суммарного уровня всех критериев не содержит ограничений, накладываемых на значения отдельных критериев. Это означает, что возрастание глобального критерия возможно при резкой дифференциации значений частных критериев и может происходить за счет роста значения небольшой группы критериев при низком (или даже падающем) уровне других критериев 2. Для устранения этого дефекта интегральной оптимизации необходимо вводить коррективы, учитывающие относительную важность отдельных критериев, или накладывать ограничения, например, на минимум значения критерия для отдельных групп.
Другой подход к оценке оптимальности решений в условиях, требующих построения модели компромисса,
1 «Цель экономической деятельности социального субъекта заключается в непрерывном обеспечении условий для интегрального (по потребительским ячейкам) достижения целей потребительских ячеек» (В. С. Дадаян. Экономические законы социализма и оптимальные решения. М., «Мысль», 1970, стр. 286).
1 По существу та же опасность заложена в схеме справедливого компромисса. Поскольку там речь идет о сопоставлении относительных изменений значений критериев (что делает процедуру сравнения инвариантной к масштабу измерения критериев), постольку принцип оптимальности, в котором реализуется эта цель, выглядит как opt у = шах П у ()). 39


известен как принцип чебышевской равномерной оптимизации, характеризующейся соотношением
opt у (я) = max min у, (х).
х j
Этот принцип оптимальности обеспечивает равномерное возрастание значения всех локальных критериев путем последовательного повышения уровня «отстающих» критериев до значения остальных критериев.
Итак, избранный характер поведения с позиций теории векторной оптимизации в значительной мере зависит от принятой схемы компромиссов. Если управляющий орган сделал соответствующий вывод, то его окончательное решение формально может быть сведено к виду управления по одному критерию. Однако при таком сведении из поля зрения выпадают важнейшие элементы, влияющие на окончательный выбор стратегии поведения. Создается иллюзия отсутствия проблемы, которая, упрощая задачу, удаляет ее от реальной действительности. В экономике такое упрощение означает потерю ряда существенных свойств моделируемого объекта.
Производственно-потребительская совокупность членов социалистического общества являет собою необычайное разнообразие вкусов, интересов, предпочтений, как в области выбора потребительских благ, так и в профессиональной ориентации, привлекательности различных условий труда, места жительства и т. д. Процесс управления экономической жизнью общества требует определенного взвешивания этих предпочтений отдельных членов общества. Общество может и должно учитывать интересы отдельных социальных и производственных групп в соответствии с их вкладом в экономическое и общественное развитие. Кроме того, общество имеет ряд предпочтений социального характера, которые трудно непосредственно «персонифицировать» (так называемые общественные потребности). Все эти многочисленные критерии находятся в тесной взаимосвязи. Значение той или иной группы критериев для общества определяется природой социалистических производственных отношений, характером собственности. На эти критерии могут воздействовать и такие факторы, как, например, международная обстановка, состояние биосферы, стихийные бедствия и т. п. Чрезвычайно существенным обстоятельством является динамизм критериев во времени.
40


Выделение |области компромиссов! и выработка стратегии поведения в сфере экономики] составляют существенную часть работы по обоснованию общих целевых установок при составлении долгосрочных программ экономического развития социалистического общества. Теория векторной оптимизации предлагает, как отмечалось выше, несколько формализованных вариантов возможных действий при вторжении в области компромиссов. Однако для управляющего звена остается весьма широкая и чрезвычайно ответственная область принятия неформальных решений, так как именно за ним сохраняется право выбора того или иного варианта.
Интересно, что при некоторых принципах векторной оптимизации для случаев выбора стратегии в условиях неопределенности варьирование взвешивающего коэффициента («коэффициента оптимизма») от 1 до 0 позволяет осуществлять самые противоположные стратегии поведения— от чебышевской равномерной оптимизации до наибольшей дифференциации уровней критериев. Но мотивировка конкретного выбора значения взвешивающего коэффициента, что равноценно выбору принципиальной стратегии поведения, остается за рамками модели. Теория векторной оптимизации указывает лишь на возможность эвристического подхода к решению проблемы.
Для управления экономикой это теоретическое положение означает, что решающую роль в определении обобщающего народнохозяйственного критерия оптимальности играют моменты, лежащие за рамками узко понимаемых производственно-экономических проблем. Само понятие максимальной экономической эффективности производства в значительной мере видоизменяется в зависимости от форм собственности на средства производства и принятых в обществе социальных установок. Эффективность экономики может измеряться темпом роста производства, способностью насытить потребности населения, способностью обеспечить быстрое выполнение оборонных или космических программ и т. д. Причем следует отметить, что принятие обществом даже, казалось бы, «бесспорно» экономических целей (например, максимизации темпов экономического роста) при ближайшем рассмотрении оказывается вызванным мотивами, лежащими в классовой структуре общества.
Здесь четко прослеживается водораздел между социа- 41


Диетической системой и капитализмом. Для социалиста ческого общества рост общественного производства является лишь средством более полного обеспечения растущих потребностей населения, роста благосостояния, увеличения общественных фондов потребления, быстрого решения все новых социальных задач укрепления общенародной собственности. В странах капитала картина иная. Так, известный американский экономист Джон Гэлбрейт очень рельефно показал, как распространение на общество целей крупных корпораций, с одной стороны, облекается в эффектные «общенациональные одежды», а с другой — полностью определяется социальной структурой современного капиталистического общества. «Гарантированный уровень прибыли и максимальный темп роста, согласующийся с задачей обеспечения средств, необходимых для капиталовложений,— таковы первичные цели техноструктуры»,— пишет Дж. Гэлбрейт *.
В социалистическом обществе рост экономической эффективности, проявляющийся в возрастающем превышении совокупными результатами затрат, исчисленном за длительный период времени, означает увеличение ресурсов для повышения благосостояния и всестороннего развития трудящихся. Понятие экономической эффективности при социализме тесно связано с расширением потенциальных возможностей удовлетворения потребностей. Но это уже принципиально иные потребности, чем в капиталистическом обществе. Прибыль при капитализме, как писал В. И. Ленин, «тоже удовлетворяет «общественные» потребности. Надо было сказать: где прибавочный продукт идет не классу собственников, а всем трудящимся и только им» 2.
Критерий эффективности при социализме отнюдь не адекватен узкоэкономическим интересам отдельных пред* Дж. Гэлбрейт. Новое индустриальное общество. М.» «Прогресс», 1969, стр. 222. «Техноструктура»— термин, введенный Гелбрейтом и получивший в западной литературе широкое распространение. По Гэлбрейту, техноструктура — это довольно широкая группа людей, обладающих различными техническими знаниями, опытом, способностями, которых требует современный уровень научно-технического развития. Фактический контроль эа деятельностью техноструктуры осуществляет узкая группа руководителей корпорации. По мнению ряда советских экономистов, термин «техноструктура» очень близок к понятию «технократия», ранее введенному в обиход буржуазными учеными.
1 «Ленинский сборник», XI, стр. 381—382.
42


приятий и объединений. Стремление к достижению максимальных результатов с наименьшими затратами приобретает в социалистическом обществе совершенно новую окраску в связи с тем, что меняется само содержание понятия «результат». В народнохозяйственном критерии оптимальности социалистического способа производства отражаются общественные интересы широких слоев трудящихся. Это позволяет существенно раздвинуть рамки оценки результатов хозяйственной деятельности отдельных производственных звеньев и учитывать всю совокупность социальных последствий их работы.
Наглядным примером в этом отношении может служить проблема загрязнения окружающей природной среды отходами промышленного производства. С точки зрения экономической эффективности, понимаемой в узком, внутрихозяйственном смысле слова, предохранение воды, воздуха, почвы, зеленых массивов от загрязнения противоречит интересам производства, поскольку строительство очистных сооружений, создание производств с полной или почти полной утилизацией отходов и тому подобные мероприятия удорожают себестоимость готовой промышленной продукции. Именно так долгое время рассматривался вопрос в странах капитализма, пока заражение окружающей среды не достигло критических размеров, угрожающих здоровью людей. Лишь под напором требований прогрессивной общественности государственные органы западных стран начали заниматься этой проблемой. Однако всякая попытка перейти от слов к делу каждый раз наталкивается на узкохозяйственные интересы частных фирм.
Включение в критерий оптимальности социалистического общества социальных аспектов, отражающих непосредственно нормативные условия жизни человека, в том числе и факторов, влияющих на здоровье, ставит всю проблему охраны природной среды в качественно новую плоскость. Затраты на защиту природы от отходов производственной деятельности выступают в этом случае уже не как нежелательные потери части ресурсов, замедляющие экономическое развитие, а как средство достижения одной из важнейших социальных целей нового общества. Вот почему при рассмотрении социалистического общества всегда следует иметь в виду, что народнохозяйственный критерий оптимальности объективно является соци43


ально-экономическим критерием, отражающим в органическом единстве широкие социальные и экономические задачи, стоящие перед советским обществом.
4. 	Система моделирует себя
Системный анализ предполагает комплексное и взаимосвязанное рассмотрение отдельных элементов изучаемого объекта. Сам термин «система» в дословном переводе означает «соединенное, составленное из частей». Исследование такого объекта, как экономика, выявляет перед нами сложную структуру, состоящую из иерархически соподчиненных уровней, каждый из которых в свою очередь охватывает значительное количество элементов (подсистем, как сказали бы специалисты по системному анализу).
Соподчиненность элементов в экономической системе легко прослеживается по линии: работник — предприятие — объединение — отрасль — народное хозяйство. Каждое звено этой цепочки представляет собой систему с определенными характеристиками и взаимосвязями и в то же время подсистему по отношению к последующему (вышестоящему) звену. Образуется своеобразная «матрешка», состоящая из множества подсистем. Выбранный системный признак (в данном случае речь идет о соподчиненно- сти в области управления и планирования хозяйственной деятельности) как бы объединяет все части экономической системы в единое целое. При этом соблюдается известное ленинское положение, что «часть должна сообразоваться с целым, а не наоборот» Ч
Такое «сообразование» как раз и осуществляется в управляемых кибернетических системах через совокупность локальных критериев оптимальности. Критерий функционирования подсистемы формируется на более высоком уровне, задается системой. Критерий, таким образом, является одновременно и связующим звеном, и параметром управления подсистемами. Например, система оплаты труда и стимулирования отдельных работников, существующая на предприятиях, является своего рода шкалой оценки общественной значимости индивидуальных усилий каждого трудящегося, занятого в производственном про-
1 Ji. 1J. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1э, стр. 362, 44


цессе. В свою очередь показатели хозяйственной деятельности, централизованно планируемые для предприятий (объем реализованной продукции, ассортимент, рентабельность, прибыль и т. д.), управляют действиями предприятий, связывая их в единое целое, подчиняя задачам народнохозяйственного плана. Именно поэтому задача совершенствования этих показателей выдвигается Коммунистической партией в число важнейших при рассмотрении вопросов повышения научного уровня управления.
. В соответствии с этим же принципом увязки элементов плановой экономической системы в единое целое формируется и народнохозяйственный критерий оптимальности.
Проблема поиска критерия приобретает своеобразную окраску в тот момент, когда исследователь, поднимаясь «ступенька за ступенькой», доходит, наконец, до уровня общественно-экономической формации. В условиях социалистической формации уже сам человек с его потребностями, общественным самосознанием является «конечной инстанцией» в иерархии критериев.
«Все во имя человека, все для блага человека» — начертано на знамени новой формации. И этот лозунг наполнен глубоким идейно-политическим и научным содержанием.
Классики марксизма-ленинизма, вскрывая специфические стороны коммунистической формации, движущие причины ее развития, отнюдь не обращались к понятиям, надсистемным по отношению к человеческому обществу. «Самоцелью» общества, базирующегося на социальной справедливости, как указывал К. Маркс, является полное «развитие человеческих сил» х. Социализм согласно тезису В. И. Ленина есть планомерная организация общественного производства «для обеспечения полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества» 1 2. Таким образом, развитие человека, его самоутверждение является истинным содержанием эволюционных процессов социалистической системы. Гуманистический характер социализма проявляется именно в том, что в этой системе социальное развитие имеет один- единственный «высший смысл» —• развитие человека, которое осуществляется через раскрытие внутренних способностей личности, выявление и последовательное воплоще1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. II, стр. 387,
» В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 232,
45


ние в жизнь условии существования, адекватных человеческой природе.
i < «Если современная буржуазная мысль вынуждена заниматься проблемой человека, исходя из чисто прагматических соображений (на это ее толкает развитие производительных сил, научно-технический прогресс), то марксизм-ленинизм рассматривает всю сложную гамму вопросов совершенствования человека как необходимое условие общественного развития и его самоцель, реализующуюся в ходе социалистического и коммунистического строительства» х.
То, что социализм с самого начала формировался в качестве самопознающей системы, является его важной кибернетической характеристикой. Изучение кибернетических систем различной сложности показывает, что наиболее развитые из них обладают «способностью к самопознанию», т. е. могут раздельно воспринимать собственные стимулы и реакции наряду с анализом собственного поведения, определяемого во взаимодействии с внешней средой. Следовательно, у этих систем модель, созданная на основе отражения внешней среды, дополняется моделью «самого себя». Именно такую картину мы наблюдаем в развитых социальных системах.
Правда, здесь возникает, на первый взгляд, неразрешимый вопрос: для построения модели «самого себя» система должна выделить некоторую подсистему, занимающуюся такого рода моделированием. Но каким образом эта подсистема может осуществить собственное описание?1  2 Реше1 И. Фролов. Научно-технический прогресс и развитие человека.—«Правда», 16 февраля 1973 г.
• Особые затруднения у кибернетиков вызывает проблема выбора языка для описания системы. Объективная ограниченность языка особенно отчетливо проступает при анализе таких больших систем, как общественные системы. Попытки одной системы описать систему более высокого уровня на своем языке объективно приводят к тому, что система (целое) описывается в понятиях самосохранения подсистемы (части целого). Такого рода эгоцентризм вполне объективен и связан с ограниченностью языка каждой системы. Знаменательно, что все концепции географических, биологических и иных «суперсистем», обосновывающие специфическую роль человека в процессе увеличения негэнтропии, исходят из современного понимания требований развития человеческой цивилизации. По сути дела фактически сложившееся поведение системы «человеческое общество» предстает в этих рассуждениях если не как «богоугодное», то уж во всяком случае «угодное» с точки зрения биологической эволюции.
Рассматриваемая проблема имеет и политический аспект. Известно, как К. Маркс и В. И. Ленин раэоблачали попытки буржуазных теоретиков
46


ние этого вопроса тем не менее существует. Оно раскрывается марксистско-ленинской философией на базе анализа проблемы бесконечности процесса познания. «Электрон неисчерпаем», — указывал В. И. Ленин, рассматривая философские проблемы физики. Анализируя последовательные шаги этой науки, В. И. Ленин сделал обобщающий вывод, имеющий принципиальное значение для понимания марксистско-ленинской теории познания: «...диалектический материализм настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих вех познания природы прогрессирующей наукой человека»
Кибернетика, столкнувшись с проблемой описания систем, пришла с другого конца к тем же выводам, которые уже давно были сформулированы в рамках марксистской философии. Система не способна познать сама себя до конца. Передача же этой функции «высшей инстанции» имеет содержательный смысл до определенного момента. В этой ситуации необходимость рассмотрения системы как закрытой объективно означает, что система полностью не может быть определена. Важно подчеркнуть, что в философском аспекте неопределенность в системе связана не с субъективной ограниченностью знаний об объекте в данный момент времени, а с объективной невозможностью окончательного его описания на адекватном языке. Этот тезис следует понимать в том смысле, что стохастический характер процессов, происходящих в сложной кибернетической системе, внутренне присущ ей и является одним из существенных ее свойств.
Неопределенность вводится кибернетиками в систему через понятие «черный ящик». «Для того чтобы подобрать «ключ» к реальной действительности, которую мы стремимся описать неразрешимым языком,— пишет Ст. Бир,— необходимо дополнить этот язык принципиально неопределимым «черным ящиком»» 2.
Этот термин, на наш взгляд, удачно сочетает в себе образность и точность в передаче реальной смысловой нагрузки. Действительно, «черный ящик» — это элемент играть в объективизм, их стремление изобразить свои концепции как надклассовые, парящие вне «человеческих страстей». Марксизм-ленинизм всегда исходил из классового характера научного мышления. В антагонистическом обществе нельзя стоять вне противоборствующих социальных группировок.
1 В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 18, стр. 277.
1 Ст. Бир. Кибернетика и управление производством, стр. 110. 47


системы, внутренняя структура и взаимосвязи которого скрыты от нас (не известны управляющему звену системы). Единственно, что мы знаем об этом ящике,— это его реакцию на внешние воздействия. Иными словами, наблюдатель или управляющий орган знает об одном или ряде входов в «черный ящик», с одной стороны, и выходах — с Другой.
Манипулируя некоторым количеством входных сигналов и их интенсивностью, наблюдатель может выяснить форму и характер реакции этого элемента и его роль в организации функционирования всей системы. Такие наблюдения при соответствующей статистической обработке большого массива экспериментальных данных позволяют осуществлять прогнозирование реакций «черного ящика» путем экстраполяции его поведения на будущее. Однако в связи с тем, что внутреннее устройство этого ящика нам не известно, мы не можем с уверенностью предсказать его ответ на следующем шаге, даже имея в виду не детерминированную формулировку, а оценку некоторого распределения вероятностей.
Например, представим себе, что идеальная машина осуществляет подбрасывание некоторого предмета и выдает нам результаты. О форме предмета мы ничего не знаем. Если в течение ряда испытаний выпадают, скажем, только две цифры 1 и 2, то этой информации еще недостаточно, чтобы сказать, что при следующем испытании вероятность выпадения единицы составит 0,5. Дело в том, что подбрасываемый предмет может быть по форме аналогичен не монете, а иметь, предположим, конфигурацию куба. Правда, при числе испытаний, приближающемся к бесконечности, накопленная статистика позволяет сделать более достоверные выводы о форме предмета. Однако мы остаемся в неведении по поводу других правил игры. Например, может оказаться, что через каждые тысячу испытаний форма подбрасываемого предмета меняется или в некоторых сериях подбрасывается сразу нескЪлько предметов в разной комбинации и т. д.
В приведенных выше словах Ст. Бира обращает на себя внимание характеристика «черного ящика» как принципиально неопределимого элемента системы. Это очень существенный момент. В некоторых случаях (как правило, в технических системах) термин «черный ящик» используется для обозначения элементов системы, недоступных 48


для анализа ихгвнутренней структуры при существующем уровне знаний. Расширение наших знаний об объекте ликвидирует область неизвестного и тем самым уничтожает «черный ящик» в системе, понимаемой в столь узком смысле. Такая интерпретация «черного ящика» рождает следующую аналогию. Для большинства людей телевизор представляет собой систему, которая, реагируя на вращение ручек «частоты кадров», «яркости» и т. д., меняет качество изображения на экране, и в то же время остается загадкой в смысле внутреннего устройства. Для простого телезрителя телевизор со светящимся голубым экраном— типичный «черный ящик». Но стоит такому зрителю пройти курсы телемехаников, как загадочность внутренней структуры телевизора исчезает — «черный ящик становится светлым».
Такое узкое, прикладное понимание рассматриваемого термина нельзя путать с теоретико-философским его содержанием. В этом последнем аспекте использование понятия «черный ящик» отнюдь не означает, что быстрое расширение наших знаний об окружающем мире может когда-нибудь покрыть всю область непознанного и развитие науки в конце концов приведет человечество к существо^ ванию в jk^tko детерминированной ВселеннойДОбъектЯ Г исследования неисчерпаём"— вот- теоретическое “содержа-' I ние понятия «черный ящик»/Этот характеризует од- ‘
Ljry из специфических сторон процесса познания, определяемую объективными особенностями самого объекта, стохастическим характером окружающего нас реального мира.
Такое по существу марксистское положение нашло отражение в биологии (исследования в области генетики), физике (принцип неопределенности Гейзенберга) и других науках. В экономике же — науке, занимающейся изучением одной ив сложнейших разновидностей общественных систем, принцип неопределенности, на наш взгляд, еще не получил должной оценки. Возможно, это объясняется тем, что развитие экономических систем в XX в. идет под знаком победоносного распространения производственных отношений социализма и соответственно расширения сферы действия закона планомерного развития, определяющего, в частности, структурную упорядоченность хозяйственных связей. В результате из поля зрения исследователей иногда выпадали проблемы обеспечения гибкости планомерных взаимосвязей в социалистическом хозяйстве, приходящих на смену стихийности.
49


Однако стихийность й неопределённость — категории отнюдь не тождественные. Более того, они лежат в разных плоскостях. Стихийность противостоит сознательному управлению, планомерности. Но наличие осознанной, целенаправленной деятельности по управлению экономикой отнюдь не эквивалентно жесткой предопределенности всех процессов, происходящих внутри системы.
Несмотря на очевидность этого обстоятельства, почти все ныне известные модели народного хозяйства (в том числе и так называемые кибернетические) являются по существу строго детерминированными. И дело здесь не в характере математического описания моделей, а в их качественной ограниченности. Неприятие или значительная недооценка такого существенного признака системы, как невозможность ее полного описания, не только находится в прямом противоречии с доказанными и всесторонне обоснованными принципами функционирования сложных систем, но и серьезно обедняют модель, делая ее существенно неадекватной изучаемому объекту. Для изгнания неопределенности приходится вводить в модель заведомо искусственные посылки, как, например, точное определение всех способностей человека в момент его рождения. Это, так сказать, цена, которую исследователь должен платить за абстрагирование от реальных условий функционирования объекта, за введение в систему жестких связей и ограничений. Чрезмерна ли такая цена? Ответ на этот вопрос зависит от конкретных целей и задач исследователя.
Размер платы за изгнание неопределенности выясняется чаще всего в тот момент, когда исследователь вольно или невольно начинает отождествлять свою условную модель с реальным объектом, распространять на него выводы, имеющие силу лишь для модели. Именно здесь, на стадии проекции модели на действительность проявляется соблазн идти’’кратчайшим путем, оставляя в стороне детали. А деталями считается все, что осталось за рамками модели, т. е. в конечном счете те стороны реального объекта, которые исследователь решил временно не вводить в анализ. Но есть ли в таких случаях что-нибудь более постоянное, чем временные решения?
Отождествление модели с действительностью особенно привлекательно, когда предполагается на основе модели объекта создать систему управления им. Ведь модель 50


так или иначе отражает наши знания об объекте, а управление, как известно, опирается на эти знания. Отсюда логичный (с точки эрения формальной логики) вывод: раз известные элементы модели оказываются «неизвестными» при рассмотрении реального объекта, то остается определить эти неизвестные, чтобы объект функционировал так же идеально, как работает его условная модель. На практике такая логика сводится к тому, что основной проблемой реализации принципов оптимального планирования и управления экономикой считают проблему построения народнохозяйственного критерия оптимальности. Попросту: определим верный критерий — найдем оптимальное управление.
Однако построение стратегии экономической политики, основанной на выборе критерия и определении ограничений, является лишь элементом процесса функционирования народного хозяйства. Этот элемент является безусловно важным и ответственным, но именно поэтому он ни в коем случае не должен обособляться и абсолютизироваться. Такое обособление возможно на более низких ступенях экономической системы, где возникает класс задач, решаемых с помощью приемов и методов, объединенных под единым названием «исследование операций». Подобные задачи качественно отличаются от проблем экономического развития на макроуровне. В первом случае постановка задачи формулируется более высоким уровнем управления, в то время как на общегосударственном уровне принятия решений формирование целевых установок хозяйственного развития непосредственно входит в задачу высших органов управления. В связи с этим на макроуровне объективно образуется петля обратной связи, которая может трактоваться как система социального самоконтроля и планомерной самоорганизации. Начиная с первых дней Советской власти наша страна опиралась на внутренние ресурсы и импульсы движения по пути прогресса, строительства нового социалистического общества. Подчеркивая этот момент, В. И. Ленин еще в апреле 1918 г. говорил: «Знание социализма у нас есть, но знания организации в масштабе миллионном, знания организации и распределения продуктов и т. д.— этого у нас нет... Этого курса мы еще не проходили» х. И сейчас при решении задач экономического со- 1 В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 36, стр. 258.
51


ревнования с развитыми капиталистическими странами наши планы исходят из внутренних потребностей, социальных условий и производственных возможностей, характерных именно для советской экономики.
Плановые органы в своей работе постоянно обращаются к анализу развития общества, с его потребностями и ресурсами, черпают там информацию, необходимую для составления народнохозяйственных планов, проверки их исполнения и корректировки. Реальные экономические процессы, происходящие в нашем обществе, и являются тем прочным фундаментом, на котором возводится здание научного планирования.
Все сказанное выше дает основание полагать, что при определении аксиоматики оптимального планирования и управления постулат о наличии народнохозяйственного критерия оптимальности должен быть дополнен постулатом об априорной неопределимости этого критерия и объективной необходимости существования механизма формирования, уточнения и корректировки критерия в процессе функционирования системы. Введение в число аксиом оптимального функционирования принципа неопределенности позволяет реально представить социальную систему как саморазвивающуюся и самосовершенствующуюся. Процесс развития при таком подходе выглядит не только как процесс нахождения кратчайшего пути к четко очерченной цели, но и как одновременный поиск и корректировка целей развития. (Здесь мы считаем необходимым еще раз подчеркнуть, что подЪелью понимается преломление в общественном сознании объективных закономерностей взаимодействия элементов социальной системы.)
5. 	Информация: источники и условия получения
Управление в наиболее распространенном понимании этого термина основано на постулате знания: управляющий объект знает, как управлять и для чего управлять. Чтобы обладать таким знанием, необходимо иметь информацию об объекте управления. В плановом социалистическом хозяйстве возможности получения этой информации необычайно расширяются благодаря господству общественной собственности на средства производства. Система управления, очевидно, должна обеспечивать эффективные усло52


вия для конкретной реализации этих возможностей. На XXIV съезде КПСС в числе первоочередных была поставлена задача повышения научного уровня планирования, которое «должно опираться на более точное изучение общественных потребностей, на научные прогнозы наших экономических возможностей, на всесторонний анализ и оценку различных вариантов решений, их непосредственных и долговременных последствий» х.
Каковы же источники информации об общественных потребностях и экономических возможностях народного хозяйства? Каковы формы их выявления и переработки управляющим органом в процессе принятия решений? Вопросы эти необычайно сложны, особенно если речь идет об экономической системе в целом. Управляющий орган получает информацию о «желаниях» управляемого объекта и об эффективности управляющих сигналов от самого этого объекта, ибо управление в социалистическом обществе осуществляется в интересах всех трудящихся. Поэтому управляющая система не только «учит» объект управления, но одновременно и «учится» у него. Это накладывает специфический отпечаток на весь механизм взаимодействия органов управления и экономической системы в процессе обмена и переработки информации.
Попытаемся охарактеризовать возникающие здесь проблемы на примере выявления общественных потребностей в части личного потребления.
В экономической науке в настоящее время сложились два подхода к решению этой задачи — нормативный и статистический. Фактически проблема сочетания нормативного и статистического методов определения личных потребностей населения целиком связана с конкретным пониманием принципов управления сложными системами. И способ решения этой проблемы различными экономистами зависит от того, как^они трактуют функции управляющего механизма.
Статистический метод основан на изучении массового поведения потребителей и на последующей экстраполяции этого поведения на будущее. Использование такого метода, следовательно, уже предполагает определенную организацию экономической жизни. Отдельные потребители обладают достаточной самостоятельностью в выборе средств
1 «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. 67. 53


удовлетворения своих потребностей, а управляющий орган наблюдает, анализирует их поведение и вырабатывает на этой основе управляющие сигналы. Естественно, что интенсивность волеизъявления потребителей ограничена уровнем их дохода, который также является объектом управления со стороны центрального органа системы.
Потребитель не свободен от принципов распределения дохода между различными социальными группами, которые в первую очередь определяются формой собственности на средства производства. «Потребитель,— писал К. Маркс,— не более свободен, чем производитель. Его мнение основывается на его средствах и его потребностях. И те и другие определяются его общественным положением, которое зависит, в свою очередь, от организации общества в целом. Конечно, и рабочий, покупающий картофель, и содержанка, покупающая кружева, оба следуют своему собственному мнению. Но различие их мнений объясняется различием положения, занимаемого ими в обществе, а это различное положение в обществе является продуктом организации общества» х.
Интересно, что в Советском Союзе статистический метод использовался еще при прогнозировании уровня и структуры личного потребления в период составления первого пятилетнего плана развитий народного хозяйства СССР. При этом учитывались возможный рост городского населения, повышение доходов, увеличение спроса промышленных товаров со стороны крестьянства и т. д. В основе этих прогнозов, как писал С. Г. Струмилин, лежала следующая гипотеза: «Возможная эволюция нашего рынка во времени уже дана в пространстве. Анализируя наличные бюджеты крестьян и рабочих за любой год, мы можем подразделить их на различные группы по уровню благосостояния и, сопоставляя между собой группы, типичные по доходу или заработку для начального и конечного года проектируемой пятилетки, получить структурную модель динамики потребительского спроса во времени»1  2.
При составлении расходных бюджетов семей на последний год пятилетки вносились коррективы, связанные с 1 К. Маркс и ф. Энгельс. Соч., т. 4. стр. 80.
• «Перспективы развертывания народного хозяйства СССР на 1926/27— 1930/31 гг.» Под ред. С. Г. Струмилина. Иэд. Госплана СССР, 1927, стр. 17.
54


возможными изменениями Цен. Эти коррективы (увеличение спроса при снижении цен и наоборот) в дальнейшем доводились до отраслей промышленности с тем, чтобы было обеспечено необходимое товарное покрытие денежного спроса населения.
Теперь дадим краткую характеристику нормативного подхода. Название этого метода говорит само за себя. Речь идет о разработке управляющим органом нормативов потребления различных видов материальных благ и услуг, соответствующих медицинским, эстетическим и иным требованиям современного человека (так, как этот последний представляется ученым-экспертам). В дальнейшем степень удовлетворения той или иной потребности определяется путем сопоставления нормативных потребностей по каждому виду благ с уровнем фактического потребления.
Есть экономисты, которые считают, что для расчета потребностей нормативный метод является по существу определяющим. Например, Б. Смехов утверждает, что надо «прежде всего с достаточной точностью определить полные потребности, причем с дифференциацией по полу, возрасту, профессии, квалификации и — что не менее важно — с учетом уровня общей культуры и интеллектуального развития». Из этого положения делается вывод, что «научно обоснованные нормы потребления... отражают действительные общественные потребности» х.
Нормативный подход к оценке общественных потребностей, по нашему мнению, заслуживает самого пристального внимания. Однако попробуем выяснить, так ли проста задача нахождения рациональных норм потребления, а главное — задача организации планирования и управления на базе этих норм.
Итак, много ли человеку надо? Для ответа на этот вопрос экономист идет к медикам, биологам, инженерам. Они сообщают ему, сколько калорий, витаминов, минеральных и тому подобных веществ должны потреблять люди различного возраста, с различной физической и психической нагрузкой, чтобы нормально жить и эффективно трудиться. Специалисты рассчитывают и размеры рационального гардероба, и нормативы использования мебели. Они могут сообщить и так называемые санитарные нормы,
1 «Новый мир», 1971, № 1, стр. 150, 155. 55


характеризующие размеры необходимого человеку «жизненного пространства» дома, на улице, в парке. Однако откуда добывается столь ценная информация?
Основной инструмент врача-физиолога при определении, скажем, рациональной диеты — эксперимент, обобщение возможно большего числа наблюдений за состоянием организма человека в условиях потребления различных наборов продуктов питания. Иными словами, готовя ответ экономисту, физиолог обращается к той самой статистике, которую столь скоропалительно отверг плановый работник, отдавший свои симпатии рациональным нормам. Беда только в том, что объем накопленных физиологом наблюдений затрагивает в основном биологическую сторону существования человека, которая хотя и чрезвычайно важна (особенно когда дело касается здоровья), но едва ли может рассматриваться как решающая при анализе путей реализации грандиозной социально- экономической программы роста благосостояния трудящихся, намеченной XXIV съездом КПСС.
Для более полной разработки рациональных норм потребления для различных групп потребителей следует, вероятно, обратиться к социологам, которые занимаются определением потребностей человека в связи с его социальным положением. Основным источником информации для социолога является, как известно, выборочное обследование разных групп населения с помощью. специально составленных опросных листов. Подготовка таких обследований и выводы из их материалов требуют соблюдения определенной осторожности, ибо всегда обусловлены конкретными временнйми и пространственными координатами. Поэтому и социолог, который тоже опирается -на наблюдения и статистику, не поможет плановику установить многие из особенностей формирования потребностей человека.
В процессе развития социалистического общества можно наблюдать, как по мере удовлетворения первичных потребностей населения все большее воздействие на формирование интересов людей оказывают социальные установки. При относительной стабильности и однозначности «физиологических» интересов индивидуума возрастает роль потребностей нового характера. Человек хочет иметь не просто предмет потребления, а модную вещь. Уже сейчас это относится и к одежде (причем не только 56


к выходной, но и к рабочей), и к обуви, и частично к мебели а с ростом доходов не исключено, что в орбиту таких предметов попадут и квартиры, и автомобили, и туристические поездки. Но что означает современное стремление сменить вещь в связи с тем, что она вышла из моды? Говоря экономическим языком, это означает, что вещь «морально» устарела еще задолго до окончательного физического износа. Очень сложно, если не невозможно, учесть моральный износ в рациональных нормах потребления. Ведь в перспективе, очевидно, понятие моды выйдет далеко за рамки вопроса о длине юбки.
Однако не эта проблема представляется основной при рассмотрении нормативного метода определения потребностей. Существенно понять другое: по мере развития общества физиологически обусловленные материальные потребности занимают относительно небольшую и все уменьшающуюся долю в общей массе потребностей человека. На первый план выступают духовные потребности. Нормирование в этой области может в конечном счете привести к массовой стандартизации людей вместо свободного и всестороннего развития человеческих сил. Эти тенденции давно проявляются в капиталистическом мире. Там, в частности, уже в полный голос ставится вопрос о регулировании генетического кода людей в интересах крупного капитала.
Вот, например, какую картину будущего рисует американский биолог Б. Глесс: «К 2000 году,— пишет он,— станет реальностью еще одна пугающая возможность — управление поведением человека с помощью искусственных средств. Правительство — «наш старший брат»— возможно, будет использовать транквилизаторы или галлюциногены типа ЛСД, чтобы удерживать население в состоянии покорности и зависимости. Пользуясь все более изощренными методами, людей смогут заставлять действовать в интересах правительства и капитала, причем люди толком не будут сознавать, как их обводят вокруг пальца. Этот психологический контроль окажется еще более действенным в сочетании с контролем за продолжением рода. Вот каков этот наш «смелый новый мир». Младенцев будут помещать в колбы с различными растворами, где их умственное развитие будет приводиться в соответствие с определенной кастой» х.
1 «Литературная газета», 1967, № 27, стр. 14,
57


Мы не беремся судить, насколько эта страшная картина является преувеличением ученого. Однако совершенно очевидно, что она логически вытекает из тех тенденций, которые характерны для развития нынешнего капиталистического общества. С помощью воспитания, воздействуя на сознание через радио, телевидение, прессу, общество способно внедрить в сознание человека некую идеологическую программу. Причем у индивидуума может существовать полнейшая уверенность, что это его собственная, адекватная его внутренней индивидуальности идеологическая установка. Так капиталистическое общество подчиняет интересы человека интересам одного класса.
Социализм базируется на качественно иной форме взаимосвязи человека и общества. Принцип «все во имя человека, все для блага человека» требует для своей реализации оптимального сочетания условий для наилучшего проявления возможностей отдельной личности и направляющего воздействия общества на формирование идеологического облика человека. Намеченный XXIV съездом партии курс на резкое повышение благосостояния не имеет ничего общего с курсом на превращение нашей страны в «потребительское общество». Да, советские люди будут потреблять больше товаров лучшего качества; да, им тоже не чужды веяния моды. Но рост потребления осуществляется здесь не ради самого потребления, а выступает в качестве условия полного раскрытия творческой индивидуальности человека.
Реализация такого единства интересов общества и личности требует организации очень тонкого социального механизма выявления прежде всего духовных потребностей членов общества. Чтобы понять, что нужно человеку современного нам мира, надо идти не от «физиологии», а от социального облика и моральных, идеологических, этических и других установок общества. Надо, далее, больше внимания уделять установлению оптимальных взаимоотношений между личностью и экспертом, определяющим разного рода рациональные нормы. Какую цель должен преследовать эксперт, определяя нормы потребления и жизнедеятельности: стремится ли он помочь человеку самому разобраться в сложном потоке жизни или хочет навязать определенный регламент поведения; и соответственно этому какие методы должен использовать наш 58


эксперт: будет ли он добрым советчиком или строгим администратором? Вот вопросы, которые, на наш взгляд, являются ключевыми при рассмотрении способов определения индивидуальных предпочтений членов социалистического общества.
Начнем рассмотрение этого вопроса с самого крайнего примера — случая, когда речь идет о потреблении продуктов, которые могут принести вред здоровью человека (например, алкоголя). Не проще ли установить норму потребления этих «отравляющих веществ» или вообще запретить их потребление в административном порядке? Такое решение вопроса представляется тем более естественным, что все необходимые исследования о вреде алкоголя давно проведены. При всей кажущейся очевидности такого подхода проблема на практике выглядит значительно сложнее.
История многих стран свидетельствует о том, что многократные попытки введения «сухого закона» в условиях, когда значительная часть населения продолжает по тем или иным причинам испытывать потребность в спиртных напитках, столь же многократно оканчивались провалом.
Политика партии и правительства в этой области является примером органического сочетания экономических мер, широкой разъяснительной работы и частичных административных ограничений, распространяющихся в основном на лиц, злоупотребляющих спиртными напитками. Повышение доходов трудящихся, улучшение условий труда, быта и отдыха, расширение возможностей для творчества, глубокая и последовательная воспитательная работа — вот основные составляющие широкой программы борьбы за снижение потребления алкогольных напитков. Эта программа рассчитана на то, чтобы создать условия для постепенного отмирания потребности в алкоголе, ослабить и в конечном счете ликвидировать воздействие на человека тех социальных факторов, которые могут породить у него тягу к крепким напиткам. Именно поэтому отвергаются различные попытки введения «единых алкогольных билетов» и разного рода карточек на продажу спиртных напитков.
Управление «в лоб» с помощью прямого квазинаучного нормирования потребления конкретных продуктов оказывается неэффективным даже в таком очевидном случае, 59


как потребление алкоголя. Попытки такого нормирования, по всей видимости, возникают вследствие переоценки возможности управления такой «микросистемой» социального организма, как человек. Управляющие воздействия должны быть направлены не столько на следствие (потребление алкоголя), сколько на факторы, его вызывающие (определенные условия жизнедеятельности). Реальная процедура регулирования производства и потребления должна выглядеть следующим образом: воздействие на факторы жизнедеятельности, определяющие нежелательное поведение (интересы) объекта управления, — отмирание потребности — снижение потребления — сокращение производства.
Попытки пойти прямо противоположным путем чреваты тем, что возникает опасность резкого замедления генерации новой информации в системе. Прямое нормирование потребления, с одной стороны, ставит управляющий орган в такие условия, при которых у него исчезает источник получения и обработки информации о сдвигах в поведении потребителя и, следовательно, для переоценки в случае необходимости своих выводов или методов и форм регулирования. С другой стороны, такое нормирование не оставляет управляемому объекту возможностей для выражения экономическим путем своих реальных потребительских предпочтений. Иными словами, прямое нормирование потребления не позволяет получать достаточную ^информацию для выработки эффективных управляющих воздействий на динамику потребления населения.
По нашему мнению, право выбирать (статистический метод) и право рекомендовать (нормативный метод) должны выступать в органическом единстве. Любая же абсолютизация одного из этих методов может привести к ошибкам в управлении, ибо и потребитель, и эксперт в силу объективных условий односторонни в своих оценках.
Необходимость гармоничного сочетания статистического и нормативного методов определения потребностей вытекает из реальных жизненных условий. Человек, прогнозируя последствия того или иного действия, склонен (а вернее сказать, вынужден) агрегировать, усреднять воздействие факторов внешней среды, которые тесно не связаны с анализируемым событием. Формой такого агрегирования является постановка вопроса: «Что про60


изойдет, если мы сделаем то-то и то-то при предположении о неизменности прочих условий?». Например, если человек решает вопрос о покупке нового автомобиля, то он, как правило, взвешивает свои расходы с теми удобствами, которые имеет его сосед или знакомый, уже эксплуатирующий аналогичную машину. При этом в подавляющем большинстве случаев не учитывается, что решение о покупке автомобиля могут принять еще десятки тысяч потребителей и это может существенным образом сказаться на условиях^ эксплуатации предмета вожделения нашего потенциального покупателя. Интенсивность движения автотранспорта может существенно возрасти, произойдут изменения в области текущего обслуживания и т. п.
В силу объективных условий индивидуальное мнение человека имеет относительно узкий «плановый горизонт». Это проявляется, например, в известной аберрации ощущений при сравнительной оценке будущего и настоящего. При благоприятных условиях в настоящем человек склонен считать эти условия устойчивыми и с легкостью экстраполировать их на будущее. Если же условия в данный момент сложились для индивидуума неблагоприятно, то в большинстве случаев наблюдается прямо противоположная тенденция оценки изменения ситуации. Характерным примером, иллюстрирующим указанный эффект, является состояние здоровья. Как правило, человек склонен недооценивать разрушительное воздействие на свое здоровье разного рода искусственных стимуляторов и предпочитает сиюминутный эффект, пренебрегая расплатой в будущем. Эта объективная ограниченность плановой перспективы отдельной личности должна компенсироваться действиями управляющих органов.
Рассматривая проблемы управления, в том числе управления с помощью электронно-вычислительных машин, Н. Винер приводит сюжет фантастического рассказа английского писателя Джекобса «Обезьянья лапа». В этом рассказе фигурирует некий талисман — высушенная обезьянья лапа, с помощью которого может быть исполнено любое желание его владельца. Бедная семья хочет получить двести фунтов стерлингов. Желание тотчас же выполняется, но ценой гибели любимого сына, так как нежелательность столь ужасного пути получения денег лишь подразумевалась, но специально не была оговорена. «Поскольку наше действительное желание,— пишет по 61


этому поводу Н. Венер,— всегда может быть выражено неточно, последствия этого могут стать чрезвычайно серьезными тогда, когда процесс исполнения наших желаний осуществляется не прямым путем, а степень их реализации не ясна до самого конца» х.
Проблема необходимости точного описания условий задачи и желательного результата (формализация целей и средств их достижения) для получения удовлетворительных решений впервые со всей отчетливостью встала перед учеными в связи с попытками использования электронных машин для имитации человеческой деятельности. Оказалось, что человек практически не в состоянии смоделировать свое собственное поведение из-за большого числа неформализуемых моментов мышления. У человека в связи с этим может возникать иллюзия, что он учел все факторы, влияющие на его решение, но как только это предположение точно зафиксировано и вложено в «мозг» машины, сплошь и рядом выявляется его несостоятельность. Возникает, на первый вгляд, фантастическая ситуация: машина, созданная человеком для достижения его целей, наносит ему ущерб, иногда непоправимый. Корни этого парадокса, по мнению Н. Винера, «кроются в том, что магическое исполнение заданного осуществляется в высшей степени буквально и что если магия вообще способна даровать что-либо, то она дарует именно то, что вы попросили, а не то, что вы подразумевали, но не сумели точно сформулировать... Не исключено, что магия автоматизации и, в частности, логические свойства самообучающихся автоматов будут проявляться столь же буквально» 1 2.
Чем более образован эксперт, тем труднее ему поверить в относительность своих знаний. Это приводит зачастую к парадоксам, которые возникают именно из-за уверенности специалиста в том, что он все учел и все предвидел. Интересную подборку таких «анекдотов прогнозирования» сделали Артур Кларк и Александр Горбовский 3. Вот некоторые из них. Лавуазье считал сообщения о существовании метеоритов «антинаучными». Известный американский астроном профессор С. Ньюком незадолго до полетов братьев Райт математически доказал невозможность 1 Я. Винер. Творец и робот. М., «Прогрессе», 1966, стр. 72—73.
« Там же, стр. 70.
• См. Артур Кларк. Черты будущего. М., «Мир», 1966, стр. 23—33; Александр Горбовский. Загадки древнейшей истории. М., «Знание», 1971, стр. 77—79.
62


создания летательных аппаратов тяжелее воздуха. Известный ученый Г. Герц утверждал, что радиосвязь невозможна, поскольку для этого «потребуются отражатели размерами с континент». Н. Бор считал маловероятным практическое использование атомной энергии. В 1941 г. известный канадский астроном Кемпбелл с математическими выкладками доказал невозможность полета на Луну в ближайшие 100 лет. В 1945 г. научные эксперты вооруженных сил США отвергли возможность создания межконтинентальных ракет.
Все эти примеры (а их число легко увеличить) ныне могут вызвать лишь улыбку. Однако предсказания по поводу перспектив научного и технического развития делаются и теперь, и при этом с привлечением самых авторитетных экспертов и с всевозможными расчетами на электронно-вычислительных машинах. Здесь уже есть над чем задуматься серьезно.
Понимание всей сложности проблемы получения исчерпывающей информации об объекте управления, и следовательно определения вероятности достижения им того или иного из возможных состояний, приводит к выводу о необходимости разработки специальной системы управления объектами со сложной структурой, основанной на: 1) предоставлении некоторой автономии управляемому объекту; 2) наблюдении за его поведением в рамках этой автономии; 3) прогнозировании его реакций на основе анализа результатов наблюдения; 4) формировании управляющих сигналов исходя из накопленной информации и задач управляющего объекта; 5) проверке результатов регулирующих воздействий.
Исследования в области общей теории управления — кибернетики — показывают, что такая организация управления особенно эффективна для объектов, способных вырабатывать новую информацию за счет внутренних источников. К числу этих объектов относится, безусловно, и любой социальный коллектив, основанный на творческом труде его членов, ибо процесс творчества и есть процесс возникновения новой информации.
Именно такой подход к выработке методов организации хозяйства на социалистической основе был по существу предложен В. И. Лениным в первые годы становления Советской власти. В. И. Ленин призывал к развертыванию местной инициативы в области организации управления
63


и к обобщению этого опыта центральными органами. «Чем разнообразнее, тем лучше,— писал он,— тем богаче будет общий опыт... тем легче практика выработает... наилучшие приемы и средства борьбы» х. «Надо уметь вызывать и соревнование и самодеятельность масс»,— призывал В. И. Ленин 1 2; а в проекте резолюции по вопросам новой экономической политики он специально выделил этот момент: «Поставить, как безусловно важнейшую задачу партии, внимательное и всестороннее освещение и изучение... практического опыта мест и центра в деле хозяйственного строительства» 3.
Методы управления, исходящие из признания известной ограниченности возможностей управляющего органа, долгое время не занимали существенного места в исследованиях по общей теории управления. Это в значительной мере было связано с тем, что такие методы управления, предполагая существование значительных резервных и страховых фондов, создавали впечатление относительной неэффективности этих методов по сравнению с жестким функциональным управлением. Действительно, обеспечение определенных «зазоров» между элементами системы вместо точной их пригонки требует затраты дополнительных ресурсов. Эти ресурсы являются прямой потерей, если управляемый объект приспособлен для выполнения строго определенных функций, которые индифферентны к внешним плохо прогнозируемым возмущениям.
Так, упаковочный автомат па молочном комбинате едва ли должен отвечать требованиям универсальности (например, упаковка бутылок с разным диаметром горлышка) и настройки на разные режимы работы. Основное требование, предъявляемое к такому автомату, очевидно, будет сводиться к ритмичности повторения одних и тех же строго запрограммированных операций. Однако попробуем от этого автомата перейти к проекту, скажем, швейной фабрики.
Такая фабрика может быть спроектирована в расчете на выпуск определенного вида одежды, например мужских сорочек из определенного вида ткани. Чем более мы будем при проектировании специализировать производ1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 35, стр. 204.
* В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 52, стр. 39.
3 В. И. Ленин. Поля. собр. соч., т. 43, стр. 335.
64


ство, тем больше появится возможностей для экономии на единицу готовой продукции (за счет автоматизации на базе программирования строго заданного технологического режима, установки узкоспециализированного оборудования, рассчитанного на использование одного вида сырья, и т. д.). Но эта «технологическая экономичность» обернется реальным экономическим эффектом лишь в том случае, если сбыт готовой продукции полностью гарантирован по фиксированным ценам в течение всего срока службы проектируемого объекта.
В действительности же рассчитывать на такие условия невозможно, для нашей динамичной экономики они почти невероятны. За десять—пятнадцать лет работы фабрики во вкусах населения не могут не произойти значительные сдвиги. Кроме того, текстильная промышленность предлагает швейникам все новые виды тканей, требующие специфической технологии изготовления одежды. Совершенно очевидно, что в этих условиях реализация проекта, в который заложены определенные «допуски» в виде универсального оборудования, резервов мощностей и т. п., даст существенный народнохозяйственный выигрыш по сравнению с жестко специализированным предприятием. Дополнительные, казалось бы, ненужные в обстановке планового ведения хозяйства затраты оборачиваются экономическим эффектом и созданием необходимой устойчивости для производственного объекта путем обеспечения ему возможностей для оперативного маневра.
Возвращаясь от «технологических» иллюстраций к общим проблемам управления, следует отметить, что директивность наших планов не только не отрицает гибкости управления, но является внутренней предпосылкой целенаправленного проявления творческой инициативы.
6. 	Взаимодействия в общественных Системах Марксистско-ленинская теория рассматривает человека во взаимодействии с общественной средой. Такой подход отнюдь не означает, что личность отходит на второй план. Наоборот, именно создатели теории научного социализма выдвинули проблему развития творческого потенциала трудящихся в число основных проблем становления нового общества. Специфика социального подхода к поведению человека состоит в том, что интересы и мотивы 3 II. Я. Петраков
65


действий отдельного индивидуума могут быть правильно поняты лишь в случае, если он рассматривается как элемент определенной социальной системы, активно воздействующей на его сознание. В этом смысле путь к познанию индивидуальных предпочтений лежит не через конструирование какой-то неизменной индивидуальности человека (что характерно для представителей субъективной школы буржуазной политэкономии), а через оценку общественной среды и принципов взаимодействия человека и этой среды. Личность с социологической и экономической точек зрения есть прежде всего продукт социальной организации х.
У человека имеется два рода программ — генетическая и социальная. «Человек,— отмечал академик Н. П. Дубинин,— уникален как биологический вид. Второго такого вида на Земле не существует. Это вид, который действительно создает для себя среду и в этой среде живет после своего появления как вид homo sapiens. В этих новых условиях он стал эволюционировать по-другому, что проявилось, в частности, в резком снижении влияния естественного отбора как фактора эволюции.
Создавая среду обитания и орудия труда, человек защищает себя, тому же служат медицина и санитарно-гигиенические мероприятия. Для понимания факторов социальной эволюции исключительное значение имеет еще одно обстоятельство: появление социальной программы, которая путем воспитания обеспечивает гигантский рост культуры и цивилизации в ряду поколений» 1 2.
При изучении взаимодействия общества и личности в процессе формирования направлений развития экономических систем следует выделить два аспекта проблемы: область, связанную с вопросами «социализации» индивидуальных предпочтений, и область сочетания этих предпочтений в процессе функционирования системы. Одна сторона проблемы затрагивает вопросы меры и характера 1 К. Маркс в своих экономических работах всесторонне обосновал и развил теорию «персонификации» важнейших элементов и взаимосвязей экономической жизни капиталистического общества. Она базируется на понятии товарного фетишизма — овеществления производственных отношений: сначала отношения людей приобретают форму отношений вещей, а затем собственники этих вещей выступают как персонификация сложившихся производственных отношений. Этот объективный процесс оказывает воздействие и на индивидуальное восприятие субъектом окружающего мира.
• «Вопросы философии», 1970, № 7, стр. 109.
66


воздействия общества на личность, принципы, на основе которых происходит формирование и развитие общественного самосознания отдельных членов общества. Это об ласть развития отношений «по вертикали»: общество — социальный слой (группа) — человек. Другая сторона взаимоотношений может быть условно определена как «горизонталь»: сопряжение интересов различных социально определившихся индивидуумов в рамках объединения в различные первичные коллективы (производственные, научные, культурно-просветительные и др.). Конечно, это деление на «горизонталь» и «вертикаль» достаточно условно. Всякие взаимные контакты индивидуумов есть так или иначе контакты с обществом. Разделение труда в социальных коллективах означает четкое разграничение ожидаемых от каждого из участников действий и вклада в достижение общего результата.
Как указывал К. Маркс, человек не выбирает себе способ производства, а находит уже готовые, до него сложившиеся социальные формы как объективную реальность. Общество в этих условиях может определенным образом воспитывать индивидуума, воздействовать на его сознание в таком направлении, что он будет воспринимать интересы группы как свои личные интересы первостепенной важности.
Здесь появляется серьезная проблема социального шаблона. Человек — участник определенной социальной группы — начинает делать то, что, как он считает, ждут от него другие члены этой группы, поведение человека начинает зависеть от того, как он, по его мнению, должен выглядеть в глазах других.
Свойство человека формировать свой социальный портрет и затем идентифицировать себя с этим образом в контактах с окружающей средой чрезвычайно существенно для понимания пружин функционирования экономической системы. Выше были приведены слова академика Н.П. Дубинина о том, что человек сам формирует окружающую природную среду, приспосабливая ее для удовлетворения своих потребностей. Можно сказать, что человек формирует и свою социальную среду. Но сами условия взаимодействия человека и социальной среды предполагают сильное обратное воздействие этой последней на индивидуума.
Объективные социальные требования лишь персонифицируются в конкретных исполнителях. «Давно уже 3*
67


было замечено,— писал Г. В. Плеханов,— что таланты являются всюду и всегда, где и когда существуют общественные условия, благоприятные для их развития. Это значит, что всякий талант, проявившийся в действительности^ т. е. всякий талант, ставший общественной силой, есть плод общественных отношений. Но если это так, то понятно, почему талантливые люди могут, как мы сказали, изменить лишь индивидуальную физиономию, а не общее направление событий; они сами существуют только благодаря такому направлению] если бы не оно, то они никогда не перешагнули бы порога, отделяющего возможность от действительности» х.
Социальная система может не только выявлять «необходимые» ей таланты, но и активно формировать личные убеждения человека. С помощью воспитания, воздействуя на индивидуумов через радио, телевидение, прессу, общество способно внедрить в сознание людей даже вредную для них идеологическую программу. Например, пропаганда «потребительского общества», которую ведет буржуазия в наше время, одурманивает людей мыслями о примате материальных благ над благами духовными, внедряет в сознание человека совершенно определенную концепцию развития общества, согласно которой более высокий уровень цивилизации измеряется относительным приращением уровня потребления материальных благ. Цель такой пропаганды — трансформировать социальные установки руководящих групп технократического общества в индивидуальные предпочтения веек его членов.
В классово антагонистическом обществе формирование интересов происходит как навязывание критерия одной социальной группировки другим группам. Ликвидация классовых антагонизмов на базе обобществления средств производства обеспечивает равное отношение граждан к продуктам их совместной деятельности. Поэтому социализм, сохраняя преимущества коллективной деятельности, связанные с общественным разделением труда, создает в то же время объективную возможность сочетания интересов всех социальных групп. Эта возможность определяется тем, что в условиях социализма возникают совершенно новые мотивы объединения людей. Здесь отно-
> Г. В. Плеханов. Избранные философские произведения, т. II. М., Госполит- издат, 1956, стр. 329. 68


шения социальных групп имеют необходимую гибкость как в смысле связей между этими группами по поводу обмена информацией, так и в смысле перемещения отдельных индивидуумов из одного коллектива в другой.
В то же время при социализме сохраняется определенная социальная неоднородность, которая, хотя и не может непосредственно привести к антагонистическим противоречиям при сопряжении интересов различных групп, все же ставит ряд далеко не автоматически разрешаемых вопросов организации оптимального взаимодействия отдельных коллективов и индивидуумов в процессе функционирования общественной системы.
Некоторые из этих вопросов связаны с объективными закономерностями организации сложных систем. Сложные системы, как известно, имеют иерархическую структуру- Соответственно и организация управления общественной системой должна быть многоуровневой, что объективно означает определенную дифференциацию социальных функций различных членов общества. Существенным в данном случае является вопрос о формировании общественных предпочтений в иерархически организованной структуре управления. Дело в том, что индивидуум, будучи звеном в этой многоуровневой системе управления, выступает как бы в двух лицах: он «уполномочен» системой формулировать управляющие сигналы или исполнять их и он остается человеком с определенным кругом материальных и духовных потребностей (естественно, рассматриваемых в динамике).
Разрешение неантагонистического противоречия, порождаемого такого рода «двуединостью», лежит, на наш взгляд, в области выработки четких «правил» взаимодействия управляющих и управляемых звеньев системы. Во-первых, сфера функций каждого звена системы должна быть строго очерчена. Во-вторых, в системе управления должен обязательно существовать специфический механизм контроля, с помощью которого определяется соответствие действий управляющих органов объективным требованиям развития общества. В-третьих, необходима система взаимной ответственности за результаты принятия решений. «На всех уровнях управления важно четко определить объем и соотношение прав и ответственности. Большие права при малой ответственности создают возможности для административного произвола, субъек- 69


типизма, необдуманных решений. Ничем не лучше и большая ответственность при малых правах» х.
Рассматривая проблему общественных взаимодействий, следует различать макроуровень и уровень локальных взаимодействий. На макроуровне речь идет об отношениях между социальными классами или группами. Например, политика тесного национального сотрудничества между народами в нашем многонациональном социалистическом государстве, взаимоотношения рабочего класса, колхозного крестьянства и советской интеллигенции, контакты между высшими партийными, советскими органами и руководящими планово-хозяйственными организациями отраслей и ведомств в процессе составления пятилетних планов развития народного хозяйства — все эти взаимоотношения и по масштабам и по своему характеру могут быть отнесены к макросоциальным взаимодействиям.
Принципы и формы таких взаимодействий накладывают отпечаток на локальные взаимодействия, определяя их основную направленность. В значительной области можно наблюдать, как в локальных контактах конкретизируется, как бы разукрупняется и доводится до каждого коллектива и человека та социальная установка, которая сформировалась на более высоком уровне. Достаточно обратиться к анализу взаимоотношений людей различных национальностей, рабочих и инженерно-технического персонала на предприятиях и стройках, чтобы уловить эту связь между макросоциальными процессами и характером локальных взаимодействий.
С другой стороны, локальные взаимодействия оказывают и обратное влияние на макроуровень. Именно здесь можно наблюдать накопление количественных изменений и появление нового качества, поначалу в незначительных, чуть различимых масштабах. Обнаружить эту новую информацию, обобщить ее и сделать из нее правильные выводы — задача необычайно существенная. В. И. Ленин дал классические образцы глубочайшего анализа и оценки перспектив развития локальных взаимодействий. Такая форма организации управления, как Советы, возникла в результате творчества широких масс трудящихся, явилась реакцией революционного народа на государственную машину царизма. Будучи подмечена и развита В. И. Лениным, форма управления через Со-
1 «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. 68—69. 70


веты депутатов трудящихся легла в основу государственного устройства нового, социалистического общества. В этой же связи обращает на себя внимание то значение, которое позже придавал В. И. Ленин коммунистическим субботникам как народному движению, характеризующему новое отношение к труду в социалистическом обществе.
В работах В. И. Ленина можно найти массу необычайно глубоких указаний на характер связей между макро- и микроуровнем социальных взаимодействий. Приведем лишь один пример. В статье «О кооперации» В. И. Ленин анализирует кооперативное движение, стихийно возникшее еще при капитализме, с точки зрения возможностей его использования для строительства социализма. Вывод его известен: в условиях частной собственности на основные средства производства кооперация «работает» на укрепление капитализма, если же рабочий класс обобществил крупную промышленность, транспорт, связь, занимает ключевые позиции в управлении страной — поощрение развития кооперативного движения означает борьбу за социализм. Эти положения В. И. Ленина в последующем послужили теоретическим фундаментом для развертывания колхозного строительства в СССР.
Одним из существенных проявлений социальных взаимодействий являются показатели мобильности различных социальных классов и групп. Социальные перемещения населения могут происходить в результате самых различных социальных взаимодействий. Это могут быть гигантские социальные потрясения, приводящие — как это было после Великой Октябрьской революции — к принципиальным структурным сдвигам в классовой структуре общества. В основе движения населения из одной социальной группы в другую могут лежать социальные взаимодействия, связанные с научно-техническим прогрессом: увеличение городского населения х, изменение уров-
1 О характере динамики численности городского и сельского населения в СССР дают представление следующие данные (млн. человек)
Период
Среднегодовой прирост населения
Среднегодовой прирост городского населения
Среднегодовое снижение численности сельского населения
1926-1939 гг.
1,97
2,47
-0,50
1950-1959 гг.
3,37
3,40
-0,03
1959-1970 гг.
2,99
3,27
-0,28
Эти данные взяты из кн.: М. Н. Руткевич, ф. Р. Филиппов. Социальные перемещения. М., «Мцсль», 1970, стр. 93.
71


ня профессиональной подготовки и профессионально-квалификационного состава работников, миграция населения в новые промышленные районы и т. д.; с социально-экономической политикой Советского государства: повышение уровня образования, рост доходов населения и т. д.; с демографическими факторами: динамика рождаемости, половозрастная структура и др.
Социальные взаимодействия далеко не всегда вызывают социальные перемещения. Социальные взаимодействия — понятие более широкое, чем социальная мобильность х. Можно сказать, что последняя является одной из форм выражения социальных взаимодействий, которые существуют и в условиях стабильности социальных структур. Однако, являясь результатом социальных взаимодействий, социальная мобильность в то же время создает благоприятную почву для активизации контактов между отдельными группами населения, способствует расширению обмена информацией, ускоряет процессы формирования общественного сознания.
7. 	Импульсы развития
Коммунистическая общественно-экономическая формация обладает мощным внутренним источником поступательного движения. Основная проблема оптимальной организации механизма функционирования такой системы заключается в максимальном «раскрепощении» внутренней энергии саморазвития. В терминах модели управления сложными системами такой механизм должен обеспечить, во-первых, поиск критерия развития в самом процессе самоорганизации системы с минимально возможным расходом общественных ресурсов и, во-вторых, оптимальную скорость движения к некоторому состоянию, условно принятому за цель.
Чтобы народное хозяйство могло эффективно развиваться на базе научно-технического прогресса, оно должно бесперебойно снабжаться «горючим» — новой информацией. А поскольку эта система саморазвивающаяся,
* «Мобильность социальная — перемещение людей из одного социального слоя (класса, группы) в другой или смена занятий в пределах одного и того же социального слоя».—«Краткий словарь по философии». Изд. 2. Политиз? дат, 1970, стр. 180.
72


6 ней обязательно существует внутренний источник Возникновения такой информации. В этом смысле самораз- вивающаяся экономическая система может быть охарактеризована как информационно-развивающаяся система. Информация в таких системах постоянно возникает, накапливается, обновляется и анализируется системой. В процессе этого анализа происходит самообучение системы.
Специфическим моментом здесь является то обстоятельство, что возникающая информация должна носить принципиально новый характер, т. е., по определению, не может быть предсказуема. Выход из этого положения лежит в явном включении неопределенности в модель, описывающую реальную систему. Эффект неопределенности при моделировании информационно-развивающихся систем может быть учтен, если мы встроим в нее «генератор многообразия» или «генератор случая».
В биологии подобная идея давно получила широкое распространение. Вот как описывают функционирование биологической системы с генератором случая В. В. Налимов и 3. М. Мульченко: «Физически генератор случая реализуется, скажем, в виде жесткого излучения, действующего на гены. Далее, мы должны будем допустить существование некоторой системы правил отбора, которые позволяют выживать только особям с полезной в каком-то смысле комбинацией признаков. Генератор случая вместе с правилами отбора создает адаптационную систему. Способность к адаптации — это, видимо, отличительная черта информационно-развивающихся систем, и в том числе биологической системы. Отличие живой природы от неживой заключается прежде всего в способности к адаптации» х.
Итак, генератор случая и правила отбора, образующие адаптационную систему, являются тем механизмом, который позволяет формировать и накапливать новую информацию в биологической системе. Постоянно происходящие мутации дают не жестко детерминированные признаки того или иного вида, а обеспечивают некоторую область, в пределах которой эти признаки варьируются у отдельных особей. Эти непредвиденные отклонения («шумы» в системе) только на первый взгляд выглядят как недопустимое расточительство природы. В действитель-
1 В. В. Налимов и 3. М. Мульченко, Наука и биосфера: опыт сравнения двух систем.—«Природа», 1970, Хв И, стр. 56.
73


пости область многообразия признаков является для Вида тем резервным фондом, который обеспечивает выживаемость вида в целом и его способность к реакции на изменения внешней среды. Существенно, что многообразие, обеспечиваемое мутациями, не только не замедляет процесс развития, но, наоборот, создает предпосылки для быстрейшего выделения и закрепления признаков, существенных для вида при создавшихся внешних условиях («правилах отбора»).
Описанные процессы возникновения новой информации, хотя были замечены и, пожалуй, наиболее широко изучены в биологии, в действительности, очевидно, являются лишь специфической формой выражения более общих закономерностей. Если в системе имеется некоторое многообразие, то непредвиденные изменения внешней среды приводят не к разрушению системы, а к образованию новой упорядоченности внутренних взаимосвязей, обеспечивающей ее устойчивость. «Строительным материалом» для этой новой информации, определенным образом преобразующей систему, является первоначальное многообразие. Таким образом, необходимой предпосылкой для генерирования новой информации является постоянное генерирование некоторого разнообразия в системе.
В этой связи небезынтересно привести пример простейшей машинной имитации адаптационной системы, предложенной У. Р. Эшби х. Представим себе, говорит Эшби, вычислительную машину, память которой заполнена случайным образом цифрами от 0 до 9. Пусть эта машина работает так, что цифры все время попарно перемножаются и крайняя правая цифра произведения становится на место первого сомножителя. Теперь запустим машину и позволим ей «эволюционировать» при заданных условиях. Нетрудно проследить, что произойдет. Каждому школьнику известно, что четное, умноженное на четное, дает четное; нечетное, умноженное на нечетное, дает нечетное. Но четное, умноженное на нечетное, дает четное. Поэтому после некоторого количества перемножений и отбора по установленным выше правилам явное преимущество получают четные числа, которые и остаются в памяти машины. Но и сами четные числа не совсем «равноправны». Поскольку умножение на нуль дает нуль, со временем
* См. «Принципы самоорганизации». М., «Мир», 1966, стр. 334. 74


нули вытеснят все остальные четные числа и система придет в полностью упорядоченное устойчивое состояние.
Итак, хаотичный набор цифр под воздействием несложных правил отбора за сравнительно небольшое число итераций определенным образом просеивается и логически организуется. Однако достаточно было бы заранее вмешаться в этот «хаос» с целью его ограничения (например, изъять из первоначального набора цифр нули), как результаты получились бы совсем иными.
Обращает на себя внимание и другой момент. Система Эшби на глазах самоорганизовалась, найдя для заданных условий самое устойчивое состояние. Но она тем самым и уничтожила разнообразие. Для адаптации к условиям внешней среды (правилам отбора) она использовала первоначальное разнообразие, но использовала, как говорится, однократно. А это означает, что, создав максимальную устойчивость по отношению к данным условиям отбора путем полного устранения излишнего «шума» (воздействие внешней среды уже не влияет на внутреннее состояние системы), эта система оказывается беспомощной в случае изменений правил игры. Полное исчезновение мутационного фона обрекает ее сначала на стагнацию, а затем на гибель, так как платой за такую «квазиустойчивость» является исчезновение «сырья» для новой информации. Именно поэтому реальные информационно-развиваю- щиеся системы устроены сложнее, чем «машина Эшби». Принципиальным отличием следует считать появление генератора разнообразия, встроенного в саму систему.
В процессе развития общественных систем происходит быстрое наращивание новой информации: идеологической, научно-технической, эстетической и т. д. Качество этой информации определяется социальной средой, теми механизмами, которые обеспечивают возникновение новой информации и направления ее использования.
Генератором новой информации в общественных системах является механизм социальных взаимодействий. В антагонистических социально-экономических формациях эти взаимодействия так или иначе были опосредованы классовой борьбой. «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов» Ч
я К. Маркс и Ф, Энгельс. Соч., т. 4, стр. 424.
75


Марксистское учение о классовой борьбе отнюдь не отвергает многоликости социальных процессов. Классовая борьба — это тот стержень, вокруг которого кристаллизуется общественная жизнь антагонистических социально-экономических систем. «Марксизм,— отмечал В. И. Ленин,— дал руководящую нить, позволяющую открыть закономерность в этом кажущемся лабиринте и хаосе, именно — теорию классовой борьбы» х. Очевидно, что все многообразие социальных взаимодействий в антагонистических формациях не исчерпывается классовыми схватками. На классовое деление накладывается расслоение общества на группировки по уровню дохода, национальному признаку, профессиональной принадлежности и т. п.
В социалистическом обществе процесс социальных взаимодействий не носит антагонистического характера. Способность социалистической экономической системы к быстрому саморазвитию потенциально возрастает, поскольку генерирование новой информации и разрешение возникающих на этой почве конфликтных ситуаций составляют важный элемент созидательного процесса. Адаптационные механизмы социалистической общественно-экономической системы организованы таким образом, что в целом центростремительные силы превалируют над центробежными, обеспечивая монолитность социалистического общества.
Режим «наибольшего благоприятствования» для генерирования новой информации обеспечивают условия, в которых каждый первичный элемент социально-экономической системы (каждый полноправный индивидуум) обладает возможностью варьирования решений. Этим условиям в экономической сфере человеческой деятельности полностью отвечает социалистический закон распределения по ТРУДУ- В соответствии с ним человек в условиях социализма участвует в распределении материальных и духовных благ в меру количества и качества труда, т. е. в зависимости от степени участия данного работника в коллективном общественном труде, от его личного вклада в результаты совместной деятельности. Форма получения вознаграждения за труд в социалистическом обществе предоставляет человеку возможность варьировать степень
1 В. И, Ленин, Поли. собр. соч., т. 20, стр. 58. 76


насыщения своих потребностей, выбирать любой набор из имеющихся продуктов в рамках получаемых им доходов и существующих цен.
Известная свобода в области потребительского выбора органически сочетается в условиях социализма с возможностью проявления инициативы в сфере производственной деятельности. Социалистическое общество заинтересовано в активизации творческой деятельности его членов. «...Критиковать надо не только тех, кто делает ошибки,— говорит Л. И. Брежнев,— но и тех, кто не использует всех возможностей для развития производства, не проявляет инициативы, живет пассивно» х.
Возможность самостоятельно делать выбор из ряда альтернатив позволяет человеку, этому первичному элементу общества и экономики, функционировать в качестве самообучающейся системы, генерирующей новую информацию. Рассматривая проблему автономности индивидуумов в рамках социальных взаимодействий, следует вновь подчеркнуть, что создание обстановки для творческой деятельности не имеет ничего общего с ликвидацией социальных ограничений, накладываемых обществом на поведение человека. Определенные социальные стандарты взаимоотношений между людьми являются необходимой предпосылкой для проявления творческой активности.
Обсуждение условий генерирования новой информации в процессе творческой деятельности не отвечало бы задачам нашего анализа, если бы мы обошли вниманием проблему мотивации стремления к социальной активности, возникающего у отдельных членов коллектива. До сих пор социологи и экономисты исследовали эту проблему под углом зрения мотивов участия человека в том или ином социальном коллективе. Это, на наш взгляд, искусственно сужало проблему и приводило к ограниченным результатам.
Дж. Гэлбрейт посвящает четыре главы уже упоминавшейся нами книги вопросам мотивации вступления человека в социальный коллектив. По его мнению, организация может привлечь индивидуума к реализации своих целей путем: 1) прямого принуждения, 2) материального стимулирования, 3) отождествления и’4)2приспособления.
1 «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. 65.
77


Первый и второй способы не требуют специальных комментариев. «Отождествление» означает восприятие целей группы как собственных, личных целей индивидуума. Что же касается мотива, получившего у Гэлбрейта условное название «приспособление», то здесь речь идет о том, что индивидуум вступает в ассоциацию, стремясь и надеясь привести цели организации в более точное соответствие со своими собственными целями; желает использовать организацию в своих интересах.
Выделив эти четыре группы мотивов вовлечения человека в орбиту общественной деятельности, Гэлбрейт далее стремится доказать, что по мере эволюции капиталистического общества первые два мотива отходят на второй план и решающее значение приобретают отождествление и приспособление. Для управляющего фирмой в развитом обществе личный материальный интерес не имеет никакого значения, утверждает Гэлбрейт. Руководителем нового типа двигают престижные соображения: ему важно, как выглядит он в глазах общества. Однако эта попытка «облагораживания» хозяйственных руководителей современного капиталистического мира не выдерживает критики.
Выдвинув утверждение, что цели личности могут видоизменить цели организации, Дж. Гэлбрейт вынужден в конце концов признать, что «корпорация становится инструментом, позволяющим придать общественную значимость целям тех, из кого она состоит. В ходе этого процесса приспособления общественно полезным становится то, что служит целям техноструктуры», а далее: «Как только будет признано, что в любом случае личность является объектом управления... тотчас же исчезнет основание возражать против государственного вмешательства». И наконец, как общее резюме звучат слова: «Экономическая система нуждается для своего преуспевания в организованном околпачивании публики» х.
Таким образом, «приспособление», о котором Гэлбрейт говорит как о высшей форме мотивации человеческой деятельности, в принципе нереализуемо в условиях современного капитализма. Член корпорации (даже из числа влиятельных технократов) не в состоянии реально повлиять не только на природу корпорации, но даже на изменение отдельных принципов ее функционирования уже в силу
1 Дж. Гэлбрейт^ Указ, ооч., стр. 208, 265, 348ч


того, что ой сам по образу своего мышления становится продуктом идеологической обработки еще задолго до выдвижения на руководящие посты в корпорации. Человек в этой системе «околпачивания» публики поднимается по ступенькам власти не потому, что он обладает оригинальным мышлением, а как раз в прямой зависимости от того, насколько успешно воспринимаются им цели техноструктуры.
Парадокс заключается в том, что в момент, когда руководитель корпорации начинает чувствовать возможность сколько-нибудь существенно воздействовать на цели и направление развития вверенной ему организации, он (часто незаметно для самого себя) уже полностью перешел на мышление по трафарету, «вложенному» в него пропагандистской машиной техноструктуры.
Рассматривая проблему мотивации поведения участников корпорации вне реальных условий социально-экономической структуры капиталистического общества, буржуазные ученые по существу замыкают свои рассуждения в кругу неразрешимых противоречий, выдавая желаемое за действительное. Приводя абстрактные схемы мотивов вступления индивидуумов в ассоциацию, они совершенно не касаются вопроса о социальной природе этих мотивов в общественных системах, основанных на различных формах собственности на средства производства. Кроме того, в работах буржуазных ученых не исследуются механизмы смены одних мотивов другими, остаются вне поля зрения причины динамики мотивов поведения. А этот вопрос как раз и позволяет вскрыть принципиальные различия формирования мотивов в разных социальных структурах.
У индивидуума в каждый данный момент имеется некоторая шкала потребностей, часть из которых он может эффективно удовлетворить в рамках различного рода социальных коллективов. Вступление в коллектив означает, что группе потребностей, которая удовлетворяется с помощью данного коллектива, отдается большее предпочтение, чем другим.
Если процесс удовлетворения потребностей рассматривать в динамике, то показателем степени насыщенности потребности может выступать относительная ценность дополнительной единицы фактора, удовлетворяющего данную потребность. По мере насыщения наблюдается паде70


ние ценности дополнительной единицы соответствующего блага. Отсюда следует, что при достижении определенного значения по одному параметру функции предпочтения индивидуума последний может начать придавать больший вес другим потребностям, которые до этого считались второстепенными. Этот процесс накладывается на социальные установки того коллектива, который способствовал удовлетворению первоочередной (по избранной индивидуумом шкале) потребности х.
Здесь возможны различные комбинации. Следующая по насущности потребность может быть также удовлетворена при условии сохранения индивидуума в том же социальном коллективе. Это простейшая ситуация. Далее коллектив может быть нейтрален к удовлетворению этой сильно выявившейся потребности. Тогда индивидуум удовлетворяет свою потребность самостоятельно или обнаруживает, что она будет удовлетворена более полно или с меньшими усилиями при условии одновременного вступления в другую ассоциацию. Последняя, как правило, нейтральна по отношению к социальному коллективу, членом которого уже является наш индивид.
Иные отношения складываются при наличии определенного противоречия между социальным кредо коллектива, в составе которого удовлетворялась первая в шкале предпочтений потребность, и социальным или даже сугубо индивидуальным интересом, выдвигающимся на сцену вследствие насыщения первоочередной потребности. В данном случае теоретически возможны разного рода компромиссы между социальными установками коллектива и изменившимися устремлениями личности, начиная от переоценки шкалы предпочтений и кончая попытками преодолеть консерватизм группы, не выходя из ее рамок.
Таким образом, уже в самом процессе удовлетворения потребностей при условии их определенного разнообразия заложена возможность модификации шкалы предпочтений по мере насыщения потребностей (эффект, со-
* В реальном процессе развития отношений по линии индивидуум — коллектив — общество возможны, как уже отмечалось, случаи, когда шкала предпочтений человека формируется той самой социальной группой, которая затем и удовлетворяет потребности индивидуума, воспринимаемые как первоочередные. Однако для нас в данном случае это несущественно. 80


гласно которому удовлетворенная потребность уже не воспринимается как потребность). В зависимости от характера такого рода модификаций находятся интенсивность миграции индивидуумов между социальными коллективами, а также степень изменчивости установок внутри самих коллективов. Эти процессы также способствуют генерированию новой информации.
Буржуазные теоретики обращают внимание лишь на внешнюю сторону процесса постепенного вытеснения одних мотивов объединения другими. Между тем в основе этого процесса лежит только что описанный механизм последовательного насыщения потребностей. Если потребность в материальных благах имеет достаточно высокую степень насыщения, в основе стремления к социальной интеграции будут лежать иные мотивы, а не денежный (материальный) интерес. Однако для капитализма даже постановка вопроса об отмирании материального интереса не имеет смысла. Резкая дифференциация доходов населения, неуверенность в завтрашнем дне, пропаганда «потребительского общества», коррупция и тому подобные известные всему миру спутники буржуазного общества являются лучшим доказательством бессодержательности разговоров о возможности реального вытеснения денежного мотива как основного импульса развития техноструктуры.
Возникновение морального мотива объединения в коллектив и работы в интересах всего коллектива как постоянно действующего и органического фактора социальной жизни возможно лишь в условиях социалистической организации общества. Связь между ростом благосостояния на базе социалистических производственных отношений и повышением значения моральных стимулов уже давно выявлена марксистами и получила свое развитие в теории сочетания материальных и моральных стимулов к труду в условиях социализма, постепенного усиления роли моральных стимулов и превращения творческого труда в первую жизненную потребность по мере перехода к высшей фазе коммунистической формации.
Чрезвычайно важен вопрос о характере стимулов, вырабатываемых социальным коллективом для вовлечения индивидуумов в свою орбиту и для совместного выполнения ряда общих задач. Стимулы эти должны быть достаточно привлекательными для людей и, следовательно, соответ- 81


стбовать уровню развитий индивидуума и социально-экономической системы в целом.
В силу социальной неоднородности труда, дифференциации общественной значимости трудовой деятельности и различий в степени сознательности в условиях социализма на разных уровнях общественной организации можно наблюдать различное сочетание моральных и материальных стимулов к труду. Трудовой энтузиазм, обеспеченный высоким уровнем идейно-политического воспитания, резко повышает роль моральных стимулов в сфере производства. Однако нельзя забывать, что в социалистическом хозяйстве существенное значение сохраняют и рычаги материального стимулирования. Важно так сочетать методы морального и материального стимулирования, чтобы материальный интерес имел ту же направленность, что и трудовой энтузиазм, и оба эти стимула вместе ориентировали на решение народнохозяйственных задач.
В социалистической экономике совершенно недостаточно составить оптимальный план распределения трудовых ресурсов по отраслям и районам страны. Необходимо еще заинтересовать трудящихся овладеть той или иной специальностью, поехать в отдаленный, еще необжитый район. Управление социалистической системой хозяйства включает в себя не только планирование производственной деятельности, но и создание условий, заинтересовывающих трудящихся в выполнении намеченных программ. В условиях социализма человек должен быть заинтересован принимать решения, соответствующие интересам общества. Для этого обществу необходимо иметь представление о характере реакций различных групп индивидуумов на те или иные стимулирующие сигналы. Выбор этих сигналов — дело чрезвычайно тонкое.
Однако, обсуждая вопросы стимулирования реализации плановых заданий, стимулирования достижения общественных целей, мы еще находимся за рамками реального самодействия производственных коллективов и отдельных трудящихся. Здесь решается вопрос — и это следует особо подчеркнуть — о механизме, обеспечивающем восприятие индивидуумами, производственными предприятиями, объединениями и тому подобными низовыми социальными коллективами общественных целей в качестве своих собственных интересов. Следовательно, речь 82


идет об «управляемом самодействии». Такое направление стимулирования чрезвычайно важно, ибо общественный прогресс в современных условиях в значительной мере зависит от того, насколько интересы социально-экономической системы определяют сознание масс.
В то же время само по себе стимулирование реализации плановых заданий еще не обеспечивает автоматически генерирования новой информации в системе, а может рассматриваться лишь как одно из условий, создающих благоприятный фон для возникновения этого процесса. Ускорение выработки новой информации предполагает создание общественных стимулов для творческой деятельности. Некоторые авторы отмечают, что отсутствие необходимого стимулирования творческой активности ученых приводит к возникновению так называемых бесконфликтных направлений в некоторых областях знания. Это выражается в росте числа престижных исследований, обеспечивающих публикации их авторам, но не содержащих новых идей1.
Отсутствие стимулов к генерированию новой информации зачастую приводит к замедлению научно-технического прогресса. В этом отношении интересен пример Японии. Японская промышленность в течение ряда лет имела высокие темпы роста. Для их обеспечения ежегодно закупалось большое число патентов, лицензий, зарубежной технической документации. В 1969 г. Япония затратила на эти цели 368 млн. долларов. Такая техническая политика дала быстрый эффект: японские товары утвердились на мировом рынке. Однако этот эффект оказался кратковременным. Скупая иностранные патенты и другую техническую документацию, японский бизнес долгое время пренебрегал созданием и развитием собственной научной базы. В результате японская промышленность оказалась без серьезного научно-технического обеспечения. «Японцы не по-хозяйски обошлись со своими талантами. Им потребуется одно или два поколения, чтобы поправить дело» — такова оценка ситуации американским специалистом по вопросам развития науки Р. Хайстом 2.
Принципиально новый подход к проблеме творческого труда как источнику новой информации реализуется в 1 См., например: В, В. Палимое, 3. М. Мулъчвнко. Наукометрия. Изучение науки как информационного процесса. М., «Наука», 1069.
1 «За рубежом», 1071, № 38 <587), стр. 25.
83


социалистическом обществе. На XXIV съезде КПСС в числе важнейших был поставлен вопрос «о создании условий, благоприятствующих всестороннему развитию способностей и творческой активности советских людей, всех трудящихся, то есть о развитии главной производительной силы общества» х.
Наряду с проблемами стимулирования возникновения новой информации существенное значение имеет и другой аспект: обеспечение условий для широкого обмена информацией, или, иными словами, создание экономического механизма стимулирования за несокрытие информации. Проблема сокрытия информации возникает, пожалуй, лишь при организации управления сложными общественными системами. Источник ее — в рассогласовании интересов системы в целом и ее отдельных составных элементов. В капиталистической экономике этот момент объективно неизбежен. Он находит выражение в тщательной охране коммерческой тайны, ограничении распространения технических идей и др. В социалистическом хозяйстве подобные явления возможны в случае искусственного противопоставления групповых интересов производственного коллектива интересам государства. Тогда возникает стремление к занижению плановых заданий, утаиванию резервов производства, созданию сверхнормативных запасов и т. п. Однако социалистическая экономика, будучи планомерной, обладает возможностью преодоления подобных рассогласований.
В сознательно управляемых системах рассогласование интересов может определяться: 1) неправильным выбором формы и интенсивности управляющих сигналов, призванных обеспечить восприятие глобальных установок локальными звеньями системы; 2) неправильной оценкой самих глобальных целей экономической системы управляющим звеном; 3) нарушением иерархического принципа управления сложными системами (вмешательством одних управляющих звеньев в область компетенции других); 4) несоответствием в степени развития управляющих звеньев различных уровней иерархии (проблема сочетания консерватизма и динамизма системы управления); 5) жесткостью и многочисленностью управляющих параметров при отсутствии резервирования ресурсов (проблема управ-
1 «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. 41. 84


ления в условиях неопределенности); 6) отсутствием или неэффективностью системы поощрения за генерирование новой информации.
Как видим, причины возникновения условий для сокрытия информации охватывают широкий круг проблем организации управления экономическими системами — от макроуровня до функционирования отдельных производственных коллективов. В капиталистическом обществе эти причины принципиально неустранимы, что ведет к растрате общественных ресурсов и замедлению темпов научно-технического прогресса. Социалистическая собственность на средства производства создает объективные возможности для гармонизации интересов общества и отдельных элементов системы. Превращение этих возможностей в действительность и составляет содержание процесса совершенствования управления.
В заключение затронем еще один вопрос, связанный с функционированием информационно-развивающихся систем. Спецификой этих систем является то, что в модели функционирования значительную роль играет «генератор случая», или «черный ящик», с помощью которого в системе реализуется принцип неопределенности. В этой связи возникает вопрос о соотношении двух моментов функционирования управляемых систем: генерирования принципиально новой (непредсказуемой) информации и прогнозирования развития системы как необходимого элемента управления. Иными словами, речь идет о парадоксе: как предвидеть непредвидимые события.
Конечно, разрешить этот парадокс, как говорится, «в лоб» не представляется возможным. Однако некоторые подходы к проблемам неопределенности и прогнозирования позволяют сделать вывод, что задача при известной смысловой интерпретации ее условий не выглядит безнадежно неразрешимой. Сначала обратим внимание на очень интересный подход к вопросу о неопределенности в системе, который изложен в одной из работ сотрудников ЦЭМИ АН СССР следующим образом: «Прежде всего необходимо отметить относительный характер всякого возмущения, происходящего в иерархической системе. Действительно, пусть в некоторой ячейке произошло совершенно неучтенное в плане изобретение нового способа производства, которое можно представить появлением новой ее подъячейки с характеризующей последнюю си85


стемой параметров и соотношений. Такое возмущение нужно трактовать на данном уровне как неопределенное, т. е. такое, при котором даже вероятностные характеристики не были известны в процессе составления оптимального плана и никакие проектные разработки его не предусматривались.
Но на более высоких уровнях это же изобретение выступит наряду с массой прочих, имеющих место в других подъячейках соответствующей более крупной ячейки. Для такой массы случайных событий уже могут быть выявлены статистические закономерности, позволяющие трактовать всю совокупность их как вероятностный процесс, а это в свою очередь позволяет включить характеристики последнего в план и обеспечить соответствующую ячейку надлежащей системой резервов. Таким образом, неопределенность на одном уровне выступает как вероятность на более высоком» х.
Такое «перерождение» неопределенности в вероятность в иерархически организованных системах действительно значительно облегчает задачу оценки возможности наступления тех или иных событий в процессе управления сложными системами. Этот метод управления, основанный на статистическом обобщении массовых и достаточно длительных наблюдений за объектом управления, известен давно. Он позволяет управлять системой даже при условии отсутствия полного ее описания. Достаточно знать распределение вероятностей. Кроме того, отдельные случайные отклонения, наблюдаемые на низших уровнях экономики (рассматриваемой как иерархически организованная система), взаимно погашаются, сглаживаются и почти не влияют на ход развития системы в целом. Иерархия в данном случае играет роль своеобразных рессор, обеспечивающих плавное движение.
Однако все эти рассуждения верны лишь в отношении изменений, происходящих на низших уровнях иерархической системы. Здесь действительно генератор случая для мелких локальных ячеек превращается в генератор «закономерных случайностей» для более высоких звеньев экономической системы. Но, на наш взгляд, неправильно ограничивать процесс генерирования новой информации только низшими звеньями иерархической структуры.
i Методологические вопросы оптимального планирования социалистической економики. М., 1966, стр. 29.
86


Новая информация может гейерйроВатьсЯ и на средйеМ, й на самом высшем уровне. Общим условием, определяющим возможность возникновения непредсказуемой информации, является нарушение равновесия внутри звена или между звеном иерархической системы и внешней средой, выходящее за рамки предусмотренных допусков и превышающее мощности стабилизирующих систем. Такие условия могут возникать на уровне как отдельных индивидуумов, так и социальных коллективов самых различных ступеней иерархии. Это утверждение представляется справедливым даже для уровня обобщающего и формулирующего народнохозяйственный критерий развития.
Можно сказать, что для случая изобретения, произведенного наряду с массой прочих мелких научных разработок, «перерождение» неопределенности в вероятность вполне возможно. Однако, если речь идет о крупном открытии, которое было осуществлено в результате деятельности нескольких научных коллективов в области, требующей дорогостоящей экспериментальной базы, едва ли можно говорить о каком-либо сглаживании мелких возмущений. Такое открытие может привести к серьезному перераспределению капиталовложений, ликвидации целых научных направлений и школ, изменению общественного самосознания, этических установок и моральных идеалов. В качестве примера такого рода воздействий науки на социальные процессы можно привести грандиозное по размаху общественно-политическое движение против войны, за мирное сосуществование стран с различными социальными системами, вызванное в известной мере появлением чудовищных по своей силе средств массового истребления людей.
Предложенный выше подход в значительной мере положительно (хотя и не полностью) решает проблему возможности прогнозирования развития в условиях неопределенности. Во всяком случае не может вызывать сомнения тот очевидный факт, что при агрегировании информации на высших уровнях иерархии она за счет осреднения и своеобразного обезличивания становится более инертной и стабильной. Отсюда и возможности некоторой экстраполяции ее на будущее, и оценки вероятности достижения системой различных состояний. Последнее и является основной задачей научного прогнозирования, которая, по мнению И. В. Бестужева-Лады, «может и должна сводиться 87


«йе к йапрасйым попыткам однозйачйого прорицаний (уместным разве лишь при художественном осмыслении проблем будущего средствами литературы и искусства), а к исследованию, учету факторов, определяющих наиболее вероятный вариант реализации определенного явления или процесса на определенной шкале возможностей (которую тоже необходимо еще предварительно разработать и обосновать). Установление спектра возможностей и построение на нем функции распределения вероятностей — так можно было бы сформулировать сущность прогнозирования социальных явлений и процессов» х.
Итак, прогнозирование заключается в преодолении неопределенности будущего, нахождении условий и приемов научного мышления, позволяющих свести неопределенность к вероятности, «построении функции распределения вероятностей на установленном спектре возможностей». Такое преодоление неопределенности на координате «время» возможно ценой потери информации в «пространстве», возникающей в процессе агрегирования. Потеря эта в принципе безвозвратна, но она позволяет хотя бы немного сдвинуть вперед «машину времени». В этом заключается разрешение парадокса, о котором говорилось выше.
Всякая оценка будущей перспективы может считаться научной лишь в том случае, если она дана в обобщенном виде, на высокой ступени агрегирования информации, как бы с «птичьего полета». Ценность такого взгляда на будущее при условии корректного соблюдения объективных ограничений необычайно высока и является необходимой предпосылкой всякого сознательного управления. Однако относительность этой оценки возможных состояний нельзя упускать из виду при организации механизма функционирования сложных саморазвиваю- щихся систем, ибо абсолютизация прогноза ожидаемых результатов, создавая иллюзию устранения неопределенности, снижает их устойчивость и способность к адаптации.
* * *
Выше мы в общих чертах рассмотрели некоторые специфические стороны развития социалистической экономики. Язык кибернетики в принципе позволяет исследовать я И. В. Бестужев-Лада. Окно в будущее. Современные проблемы социального прогнозирования. М., «Мысль», 1970, стр. 28.
88


ряд своеобразных сторон плановой системы организации управления экономическими процессами. Однако это требует развития таких направлений в кибернетике, которые в настоящее время находятся лишь в зачаточном состоянии. До сих пор кибернетика использовала в качестве объекта наблюдения по преимуществу технические и биологические системы. Попытки реализации кибернетического подхода к экономическим объектам не шли дальше уровня предприятия или крупного объединения.
Большие экономические системы обладают рядом свойств, которые просто невозможно выявить при анализе других систем и распространить по принципу аналогии на анализ функционирования народного хозяйства. Невозможно уже потому, что мы имеем дело с существенно новыми качественными моментами.
Новое качество планово организованной экономической системы проявляется при рассмотрении вопросов выбора стратегии поведения в условиях неполноты информации, сочетания интересов различных социальных групп, при формировании народнохозяйственных целей развития, при анализе мотивации поведения различных социальных коллективов и отдельных трудящихся в процессе экономической деятельности и т. д. О реальности и насущности всех этих проблем свидетельствует то обстоятельство, что экономическая наука и хозяйственная практика постоянно ищут наиболее рациональные пути решения задач управления, возникающих на современном этапе научно-технического и социального развития. Можно наблюдать, как многие теоретические проблемы управления, на которых мы останавливались в первом разделе книги, получают практическое преломление в разработках советских ученых, в мероприятиях по совершенствованию системы планирования и стимулирования, проводимых в последние годы в нашей стране.
Так, проблемы векторной оптимизации тесно связаны с разработками в области программно-целевого планирования и прогнозирования; решение задачи поиска критерия развития, его корректировки в процессе самого развития ищется на путях создания эффективной системы обратной связи через научно обоснованные экономические нормативы длительного действия; обеспечение са- модействия достигается усилением ответственности и четким распределением прав между отдельными звеньями 89


системы управления. Большое значение в плановой работе приобретает совершенствование форм и методов доведения плановых заданий до производственных коллективов с тем, чтобы дать простор для развития творческой инициативы, мобилизовать такие факторы хозяйственного развития, которые хотя и не могут непосредственно быть формализованы и включены в план, являются мощным «мотором» поступательного движения нашего общества. Именно на эти факторы как на приобретающие в настоящее время решающее значение обращал внимание Л. И. Брежнев, анализируя итоги декабрьского (1973 г.) Пленума ЦК КПСС: «Повышение ответственности, развитие инициативы, деловитости, социалистической предприимчивости, воспитание сознательной дисциплины и нетерпимости к недостаткам — эти черты партийного стиля работы приобретают решающее значение. Все они относятся к моральной, духовной сфере общественной жизни и не могут быть записаны в план или статистический отчет. Но мы знаем, на своем опыте мы убедились в том, что эти черты коммунистического характера и коммунистического сознания обладают огромной материальной силой, воплощаются в растущую мощь и богатство нашей великой Родины, в подъем благосостояния советского народа, в укрепление обороноспособности нашей Родины»
t «Правда», 16 марта 1974 г.


Раздел II
ВНУТРИХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СВЯЗИ ПЛАНОВОЙ ЭКОНОМИКИ
8. 	«Использование» экономических законов
Советская экономическая наука в ходе своего развития последовательно акцентировала внимание на разработке принципов и методов управления экономикой. Жизнь требовала от экономистов не только ответа на вопрос, кац объяснять экономические процессы, но и как ими управлять. И в этой ситуации некоторые экономисты невольно поддались соблазну подменить проблему разработки принципов управления экономикой на основе познания объективно существующих законов «управлением» самими этими законами. Здесь наметилось два направления. Первое из них может быть условно названо «законотворчеством», а сущность второго сводится к утверждению, что человек в своей деятельности может по своему усмотрению «выбирать» определенные экономические законы для их использования в своих интересах. Кратко остановимся на характеристике каждого из этих направлений.
Понятие «экономический закон» приобретает у некоторых авторов совершенно самостоятельный, независимый от экономической реальности смысл. В процессе своего саморазвития «законы» начинают делиться, отпочковываться, соподчиняться как-то сами по себе. Они образуют свой, совершенно самостоятельный мир, в котором они существуют, борются, ограничивают или помогают друг другу. Правда, в ряде случаев они все же вступают в контакт с практикой. Посмотрим, как это происходит.
«Скажем, закон экономии труда,— пишет Я. А. Крон- род,— требует снижения его затрат на единицу производимой продукции. Добиваться этого — неукоснительное правило хозяйствования. Но делать это надо с учетом всех других законов. Снижение себестоимости будет рационально только при эффективном использовании производственных фондов, техники. Однако нередко себестоимость снижают ценой неоправданно больших вложе91


ний в фонды, т. е. без учета требований закона повышения эффективности общественного производства. Вот и получается, что нарушение взаимодействия законов может оборачиваться растратой народного труда» Ч
Да, действительно, получается не очень хорошо. Оказывается, закон повышения эффективности общественного производства, взятый сам по себе, противоречит закону экономии труда, который, по мнению К. Маркса, является «первым экономическим законом на основе коллективного производства». До сих пор считалось, что достигнуть максимальной эффективности производства можно лишь на базе рационального, наиболее экономного расходования всех ограниченных производственных ресурсов, и в первую очередь труда, т. е. что понятия «повышение эффективности» и «экономия общественного труда» характеризуют с различных точек зрения один и тот же процесс. Однако теперь эти понятия преподносятся нам как противоречащие друг другу. Причем в качестве доказательства дается ссылка на хозяйственную практику. В чем же здесь дело?
При ближайшем рассмотрении оказывается, что «виновата» в таком выводе отнюдь не практика, а независимое от нее законотворчество. Закон экономии труда в новой интерпретации — это уже не первый экономический закон социалистического хозяйствования, а всего лишь закон снижения себестоимости. Что же касается закона повышения эффективности общественного производства, то его сфера действия тоже чрезвычайно скромна: он требует рационального использования производственных фондов. Столь своеобразная трактовка двух экономических терминов, применяемых обычно для характеристики основного экономического принципа ведения хозяйства, позволяет представить элементарное требование о рациональном использовании всех производственных факторов в форме противоборства двух экономических законов (и каких законов!).
Если встать на позицию «размножения» законов путем деления (специальный экономический закон для снижения себестоимости, специальный — для улучшения использования фондов), то почему бы не выделить далее и закон снижения расхода сырья? Если бы такое увеличение количества законов способствовало реальному улучшению
* «Правда», 6 марта 1967 г. 92


дел в народном хозяйстве, его следовало бы только приветствовать. Однако беда в том, что новые законы, образуемые указанным способом, не расширяют наших знаний об экономической системе, о принципах управления ею. Скорее, наоборот, они затуманивают проблему, поскольку создают видимость ее научного объяснения. Задача теоретической экономики состоит отнюдь не в том, чтобы называть законом тот или иной хозяйственный процесс. Экономическая теория должна описать систему функционирования социалистического хозяйства, сформулировать основные принципы, лежащие в ее основе. В рамках этой системы и должны выявляться определенные закономерности, отражающие причинно-следственную связь между явлениями, моделируемыми этой системой. Попытка создания системы законов непосредственно, вне схемы развития социалистической экономики, неминуемо приводит к субъективизму в оценке значения того или иного закона, степени его воздействия на хозяйственную жизнь.
Возьмем, к примеру, закон неуклонного роста производительности труда при социализме. Если проследить динамику роста производительности труда в СССР и других социалистических странах, то действительно нетрудно убедиться, что выработка продукции на одного работающего возрастает неуклонно из года в год. Следовательно, указанная связь явлений достаточно устойчива. Но что она характеризует по существу? Выступает ли факт роста производительности труда результатом, внешним проявлением каких-то специфических процессов, происходящих внутри экономической системы социализма, или этот закон должен закладываться в качестве отправного момента планирования и управления нашим народным хозяйством?
Аналогичная проблема возникла и в отношении закона стоимости. Какое место он должен занимать среди других законов социализма? Должен ли этот закон «обслуживать» другие законы социализма или «бороться» с ними? Неясны до сих пор и его взаимоотношения с планом. Единственно, в чем, пожалуй, сходятся сейчас почти все советские экономисты, это утверждение, что закон стоимости при социализме не может выступать как основной регулятор социалистического производства. Во всяком случае каждый автор считает своим долгом осудить подобные взгляды. Однако, отвергнув одно, следует предложить другое.
93


Ё уже упомянутой статье Я. А. Кронрод предлагает следующее: «Пропорции воспроизводства, определяемые всей системой взаимодействия экономических законов социализма в рамках основного экономического закона, реализуются при помощи объективного механизма действия экономических законов. Этот механизм и есть регулятор социалистического хозяйства». Таким образом, регулируют социалистическое производство сразу все законы. А что это за законы и как они образуются и взаимодействуют, мы видели выше.
Примерно такую же позицию занимает и А. И. Пашков. Он считает, что «механизм регулирования хозяйства при социализме отличается от рыночного регулирования хозяйства при капитализме именно тем, что роль регулятора народного хозяйства выполняет социалистическое государство как экономическая организация». Но регулирует оно народное хозяйство, «учитывая требования всех экономических законов социализма, определяя конкретные пути и формы использования этих законов в интересах общества и всех его членов» Ч Как видим, и в данном случае все экономические законы участвуют в регулировании. Правда, здесь появляется существенный дополнительный момент. Значение каждого экономического закона определяется его ролью в регулировании общественного производства. А роль эту, по А. И. Пашкову, устанавливает в конечном счете государство.
Известная свобода в обращении с законами, которая, как видим, обнаруживается у некоторых авторов, в значительной мере объясняется неконкретностью формулировки этих законов. Требование, чтобы определение закона было конкретным, отнюдь не следует понимать в том смысле, что в нем должны непосредственно содержаться рекомендации по установлению тех или иных количественных зависимостей в различных экономических ситуациях. Конкретность формулировки экономического закона определяется тем, содержит ли она помимо констатации факта о наличии данной связи между экономическими явлениями четкое указание на значение этой связи в механизме функционирования хозяйственной системы, а также на формы существования и развития .взаимосвязей самих рассматриваемых явлений.
1 «Плановое хозяйство», 1967, Na 1, стр. 19.


Указание на наличие закономерной взаимосвязи еще не означает познания закона. А не познав закон, нельзя быть уверенным в правильности принимаемых решений. В начале 50-х годов в экономической литературе утвердился, на наш взгляд, не очень удачный термин «использование экономического закона в интересах общества». Этот термин в ряде случаев дает повод для волюнтаристской трактовки законов, затушевывает объективный характер их действия. «Свобода есть осознанная необходимость»— это чрезвычайно емкая марксистская формула. Из нее следует, что цель познания заключается в точном установлении рамок объективной необходимости, выйти за пределы которых мы не можем при всем нашем субъективном желании. Фигурально выражаясь, речь идет о познании объективно существующих «правил игры».
Однако когда мы говорим о том, что один шахматист играет сильнее другого, то едва ли мы при этом полагаем, что этот шахматист знает правила игры лучше своего противника. Точно так же вряд ли кому-либо придет в голову, что игрок, передвинувший пешку на одно поле вперед, «использовал» правило движения этой фигуры «в своих интересах». Правила игры не могут использоваться в чьих-либо интересах — они обусловливают характер и содержание игры. Один игрок выигрывает у другого отнюдь не потому, что он лучше знает или использует правила, а по той простой причине, что он в рамках одних и тех же правил находит наилучший вариант использования имеющихся ресурсов (фигур) для достижения поставленной цели (например, выигрыша). При этом факт выигрыша или проигрыша не отрицает того, что в течение всей встречи игрок подчинялся правилам (законам) игры.
Приведенная выше аналогия между законами и правилами шахматной игры, на наш взгляд, любопытна еще и тем, что она позволяет образно показать специфику действий человека или общества в условиях объективно ограничивающих закономерных связей. Игрок, будучи подчинен правилам (законам) игры, обладает широким набором стратегий, может менять в ходе игры целевые установки, исходя из наличных ресурсов и действий противника. Эта свобода выбора и непредрешенность заранее конечного результата органически уживается с жесткими ограничениями, накладываемыми условиями игры.
Возвратившись от шахмат к экономике, можно ска¬
рб


зать, что социалистическое государство как экономический субъект в процессе плановой деятельности определяет не «пути и формы использования экономических законов», а основные направления эффективного использования производственных ресурсов общества. Именно централизованное распределение капиталовложений, нормирование трудоемкости и материалоемкости производства продукции являются одним из стержней активной целенаправленной экономической политики советского государства. Оно исходит из объективно существующих условий социалистического воспроизводства и формулирует их в категориях «цели» и «средства». Вся экономическая деятельность государства должна строго подчиняться законам, определяющим характер экономической системы.
Этот аспект проблемы нельзя путать с другим — с вопросом о механизмах поддержания внутренней устойчивости, пропорциональности между элементами системы в заданных (на основе познания объективных законов и избранной стратегии) пределах. Здесь уже иной уровень регулирования: регулирование, которое не определяет направления развития экономической системы, а удерживает ее на заданной «траектории» движения. Каковы же специфические формы, области использования и принципы различных механизмов управления социалистической экономикой и стабилизации хозяйственных параметров?
9. 	Планирование: цели и ресурсы
Наилучшая, оптимальная увязка целей экономического развития с имеющимися ресурсами составляет содержание плановой деятельности. При этом зачастую трудно сказать, что оказывается более важным: полный и скрупулезный учет различных технологических способов производства продукции, источников сырья, видов оборудования или правильный выбор целей хозяйственного развития, умение оценивать последствия различных вариантов капитальных вложений, взвешивать и корректировать степень удовлетворения различных общественных потребностей. Процесс этот предстает в органическом единстве и требует комплексного решения.
В системе управления народным хозяйством под воздействием факторов, связанных с резким ускорением научно-технического прогресса, особенно возрастает роль 96


долгосрочного централизованного планирования. Факторы эти с известной степенью условности можно разделить на две большие группы: производственно-технологические и социально-экономические. Широкое использование достижений науки и техники органически связано с ростом масштабов производства, усилением его концентрации, развитием специализации и кооперирования. Практически все это означает, что возрастает объем капиталовложений в оборудование и сооружения, приспособленные для выпуска относительно узкого ассортимента продукции но в значительных масштабах. Возрастает влияние фактора неизымаемости, иммобильности капитальных вложений при оценке перспективных последствий принимаемых решений. Если в таких условиях допущены ошибки в выборе направлений расходования производственных ресурсов, они могут сказываться долгие годы.
Та же самая проблема возникает в связи с повышенными требованиями, которые предъявляет научно-техническая революция к инфраструктуре. Современное производство невозможно без развитой транспортной сети, высокоэффективных средств связи, мощных ирригационных сооружений и т. д. Крупные вложения в эти объекты оказывают существенное влияние на развитие отдельных районов, часто предопределяя направленность и темпы освоения производственных возможностей на длительную перспективу. Еще одной существенной чертой современного этапа развития производительных сил является увеличение сроков функционирования крупных объектов. И даже в тех случаях, когда значительные единовременные вложения в создание таких объектов начинают давать экономический эффект через сравнительно непродолжительный интервал времени (два—четыре года), их окупаемость растягивается на десятилетия.
Научно-техническая революция интенсифицирует и действие ряда экономических факторов, которые следует учитывать при организации управления социалистическим производством. Среди них в первую очередь отметим возрастающий динамизм потребностей трудящихся и небывалое повышение значения творческого потенциала в ускорении темпов хозяйственного развития.
В этих условиях в огромной мере возрастают требования к повышению научного уровня расчетов оптимального распределения ресурсов, осуществляемого через систему 4 H. Я. Петраков
97


централизованного планирования. Долгосрочный характер последствий принимаемых плановых" решений, невозможность оперативного переключения значительной массы производственных фондов с выпуска одних видов продукции на другие, увеличение лага запаздывания между моментом осуществления затрат и сроками получения экономического эффекта обусловливают известную инертность хозяйственных процессов. В то же время научно-техническое развитие порождает и прямо противоположную тенденцию. Быстрое распространение достижений науки, освоение выпуска новых видов продукции и технологических способов вызывают ускорение морального старения действующего оборудования. Появление новых крупных изобретений зачастую требует изменения ориентации и темпов развития целых отраслей и крупных регионов. Известное возрастание неопределенности будущего вызывает необходимость при планировании правильно оценивать оптимальные сроки функционирования объектов, в ряде случаев отдавать предпочтение реализации проектов, имеющих многоцелевое назначение.
Научно-технический прогресс заставляет также обратить особое внимание на учет социальных последствий ускоренного промышленного развития. В ряде случаев интересы экономики, понимаемые в узком смысле, оказываются в противоречии с задачами социального развития. Характерным примером в этом отношении может служить широко обсуждаемая ныне проблема загрязнения окружающей среды. Развитие производств с разомкнутым технологическим циклом приводит к возникновению значительной массы отходов, содержащих вредные для здоровья человека химические соединения. Утилизация этих отходов и строительство разного рода очистных сооружений, естественно, удорожают основное производство. Однако при перспективном планировании необходимо оценивать не только показатели экономичности различных вариантов капиталовложений, но и социальные последствия выбора того или иного направления хозяйственного развития.
Совокупность перечисленных факторов повышает значение перспективного планирования, предъявляет особые требования к уровню научной обоснованности планов. Именно в этой связи на XXIV съезде КПСС было уделено внимание совершенствованию долгосрочного планирования 98


на базе разработки взаимоувязанной системы комплексных программ. «Все кболее важным становится комплексный подход к планированию и принятию крупных народнохозяйственных решений,— подчеркнул Л. И. Брежнев.—Сам характер стоящих перед нами задач таков, что их решение, как правило, требует согласованных усилий многих отраслей и экономических районов, включает осуществление целой системы различных мероприятий.
Имеем ли мы положительный опыт в этой области? Безусловно. Если говорить только о последних годах, то это программа подъема сельского хозяйства, программа освоения огромного нефтеносного района в Западной Сибири, программа космических исследований и другие. Теперь нам предстоит более углубленная разработка многих других долговременных программ и увязка их с общими планами экономического развития страны» г.
Комплексные программы должны стать ядром долгосрочного плана, определяющим основные направления структурных сдвигов в экономике и принципы инвестиционной политики.
Методология программно-целевого планирования (в настоящее время она интенсивно разрабатывается в ряде научных огранизаций, и в частности в ЦЭМИ АН СССР) требует глубокой проработки вопросов органической увязки целей экономического развития с наличными производственными ресурсами и перспективами развития сырьевой базы. Комплекс целевых и ресурсных программ может быть представлен в виде двух «деревьев», одно из которых («ресурсное дерево») перевернуто вверх корнями. Корни ресурсного дерева крепко срослись с корнями «дерева целей» и питают его. Каждое членение корней обоих деревьев представляет собой конкретизацию программы, деление ее на более детальные программы.
Существенным, можно сказать, принципиальным моментом составления и взаимоувязки различных программ, определяющих развитие народного хозяйства в целом и отдельных производственно-территориальных комплексов, является определение системы целевых (критериальных) показателей, в синтетическом виде отражающих народнохоз яйственнную направленность программ и позволяющих оценить их эффективность. Сама эта система вытекает
> «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. 67. 4Ф
99


из ранжирования целей, являющегося непременным условием реализации программно-целевого метода планирования и управления. Глобальные цели экономического развития ветвятся на подцели, относительное значение которых определяется в процессе составления перспективных й пятилетних планов.
Реализация важнейших программ экономического развития затрагивает, как правило, широкий круг межотраслевых и региональных проблем. При определении набора приоритетных программ, реализация которых признана необходимой в плановом периоде, центральные органы обязаны определять и утверждать не только цели и сроки реализации программ, но и общий объем финансирования каждой из программ (включая и резервные фонды). Держателями этих фондов должны быть организации и ведомства, ответственные за реализацию конкретных программ (это могут быть функциональные министерства и ведомства, такие, как комитеты по науке и технике, по труду и заработной плате, по стандартам и др., или при необходимости специальные межведомственные программные комитеты). Эти организации выступают в роли заказчиков по отношению к отраслевым министерствам, крупным объединениям и научно-исследовательским и проектным организациям.
Финансирование разработки отдельных разделов и этапов программ может осуществляться в форме конкурсов капиталовложений, заказов на поставку готовой продукции по договорным ценам, прямого финансирования строительных объектов, необходимых для реализации программы, и т. д. Обобщающим критерием эффективности Деятельности организаций, ответственных за реализацию программ, выступает экономия финансовых ресурсов, выделенных для осуществления программы при включении ее в народнохозяйственный план. При таком подходе к составлению комплексных программ обеспечивается органическая увязка натурально-вещественного и финансово-экономического аспектов планирования.
Министерства и объединения, получая заказы на реализацию программ и соответствующее финансирование, а также используя собственные финансовые ресурсы, формируют спрос на капиталовложения.
Устойчивость процесса распределения капиталовложений в социалистической экономике определяется 100


уровнем экономического обоснования хозяйственных решений. Центральный плановый орган практически должен решать задачу определения объема и структуры фонда накопления, т. е., исходя из предыдущих условий экономического развития и учитывая внеэкономические факторы и долгосрочные социально-экономические задачи, установить, какая часть совокупного спроса отраслей на капиталовложения должна быть удовлетворена. Относительная ограниченность всех продуктов и ресурсов на этом уровне аккумулируется в дефицитности капиталовложений х.
Формально эта задача может быть представлена в виде распределения одного ограниченного ресурса между многими потребителями. У такой задачи есть ряд специфических моментов, связанных с целочисленностью, несовпадением во времени затрат и эффекта и т. п., но взаимодействия различных отраслей и государства в реальном процессе функционирования в конце концов преодолевают трудности подобного рода. Вырабатывается система отбора и первоочередного удовлетворения наиболее интенсивного спроса на капиталовложения на базе плановых оптимизационных расчетов и развитого кредитного механизма. Сигналом обратной связи, который дает верхний уровень управления, является норматив эффективности капитальных вложений или оценка агрегированного ресурса общества.
Таким образом, на верхнем уровне управления цена ресурсов агрегируется в «цену» капиталовложений. Эта последняя, очевидно, имеет те же свойства, что и оценки других видов ресурсов. Специфика оценки капиталовложений в общем виде, по-видимому, заключается в том, что она отражает совокупное влияние всех хозяйственных ресурсов на эффективность процесса воспроизводства1  2.
1 В зависимости от организационной структуры на уровне отраслей может выделяться спрос на природные и трудовые ресурсы. Этот более высокий уровень выделения двух видов производственных ресурсов определяется монополией государства на все природные богатства и спецификой вовлечения рабочей силы в производственный процесс (политика заработной платы и т. п.).
2 Как отмечал В. В. Новожилов, в перспективном (оптимальном) плане
«... «дефицитны» (т. е. ограничены по сравнению с потребностью) могут быть только невоспроизводимые условия производства — лучшие естественные ресурсы и «фактор времени» ... Ограниченность времени производства и обращения выражается главным образом в плановых лимитах капиталовложений» («Применение математики в экономике», вып. 1. Изд-во ЛГУ, 1963, стр. 55, 51).
101


Эта оцевка выступает необходимым элементом увязки финансовых и натурально-вещественных потоков в народном хозяйстве. Координация этих потоков является функцией централизованного планирования. Финансово-стоимостные показатели обеспечивают увязку макроуровня управления с управлением отраслью, предприятием. Значение планирования финансовых связей определяется специфической ролью денежных измерителей, во-первых, как средства агрегирования экономической информации для оценки обобщающих результатов хозяйственной деятельности и, во-вторых, как базы для организации системы стимулирования. Рассмотрим подробнее эти стороны денежных измерителей в социалистической экономике.
10. 	Агрегирование экономической информации
Существенным обстоятельством, помогающим правильно оценить роль денежных измерителей в плановой экономике, является понимание многоуровневого характера системы управления. Сама настройка системы на оптимальный режим работы происходит как на микроуровне по детализированным параметрам, так и на высшем уровне, где условия жизнедеятельности системы выступают в агрегированном виде. Использование стоимостных показателей на каждом уровне принятия решений помогает гармонично организовать систему функционирования плановой экономики и распределить «ответственность» за последствия этих решений по всем уровням управления пропорционально их роли в управленческой иерархии.
Взаимосвязь различных звеньев экономической системы осуществляется как по линии технологии (производственная обусловленность), так и по линии управления (многоуровневая система управляющих звеньев). Развитие производительных сил обусловливает взаимосвязь различных производственных процессов таким образом, что выход одного процесса являемся входом для другого. Причем значительная часть энергии выхода экономической системы в целом (конечный продукт) на самом деле вновь подается на ее вход в части ресурсов накопления и средств для воспроизводства рабочей силы Ч На эту взаи-
1 Теоретически целесообразно различать часть предметов потребления и услуг, обеспечивающих функционирование человека как «трудового ресурса» 102


мосвязь производственных элементов экономической системы указывал еще К. Маркс, подчеркивая, что «производство есть непосредственно потребление, потребление есть непосредственно производство» т.
Очевидно, что для подсистемы управления экономикой, базирующейся на многоуровневом принципе, сохраняет свое значение схема взаимосвязей между входом и выходом отдельных звеньев управляющего устройства. Информационный сигнал на выходе нижнего управляющего звена является входом для управляющего органа более высокого уровня. Управляющий орган перерабатывает входные сигналы и «выдает» информацию, которую по признаку адресности можно разделить на три потока: управляющие сигналы для нижестоящего управляемого объекта, информационные сигналы на вход вышестоящего органа управления и информация для звеньев того же уровня.
Каждому направлению информационных потоков соответствуют свои требования, предъявляемые к характеру информации. Эта «разнокачественность» информации, ее дифференциация по адресатам должна учитываться при анализе взаимодействия различных уровней управления в процессе составления плана и последующего функционирования народнохозяйственного комплекса. Большое значение для понимания указанной проблемы имеет экономическая интерпретация алгоритма Данцига — Вульфа 2. Рассмотрение итеративной процедуры составления оптимального плана, предложенной этими авторами, позволяет заметить, что потоки информации, идущие снизу вверх и сверху вниз, несут разную экономическую нагрузку. Если центральный управляющий орган «спускает» цены на ресурсы, входящие в число общих для всей системы ограничений, то локальные звенья, оптимизируя свою деятельность, снабжают центр информацией о размерах потребности в соответствующих видах ресурсов. Некоторым аналогом подобного рода поведения центрального органа управления можно считать политику жесткого
в экономической системе (эту часть, следуя К. Марксу, можно назвать ресурсами для «потребительского производства»), и часть, связанную с саморазвитием человека и необходимую для проявления его способностей во внеэкономических сферах деятельности. Конечно, на практике эти части конечного выхода экономики вычленить очень сложно.
1 К} Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 27.
’ См. Дж. Данциг. Линейное программирование, его обобщение и применения. М., «Прогресс», 1966, гл. 22 и 23. 103


государственного контроля за ценами на отдельные виды продуктов (предметы первой необходимости, «стратегические» товары и т. п.) \
Однако алгоритм Данцига — Вульфа сам по себе не позволяет вскрыть другую особенность информационных потоков: различную степень агрегированности информации. А этот момент очень существен, ибо в реальных условиях управления центральному органу важно не только знать подробные данные по избранному кругу продуктов (речь идет о видах ресурсов, входящих в ограничения плановой задачи), по и иметь представление об общем потенциале системы, о всех ее производственных возможностях и уровне потребностей. Естественно, что такая информация может аккумулироваться «наверху» лишь в агрегированном виде. Иллюстрируя выдвинутый тезис, можно представить себе человека, делающего утреннюю гимнастику. Он четко координирует движения рук и ног, выполняя определенное упражнение. В то же время под его контролем находится и весь организм, но этот контроль осуществляется в «агрегированном» виде: человек следит за своим общим самочувствием. Результатом этого контроля является общая оценка степени усталости организма в целом.
Понимая условность всякой аналогии, попробуем все- таки выяснить особенности обсуждаемой проблемы, оставаясь в рамках экономической системы. В процессе функционирования производственные ячейки (предприятия) стремятся максимизировать свою выручку, которая, как известно, зависит от объемов производства (xj) и цен на выпускаемую продукцию (с;). Но, стремясь максимизи- п
ровать функционал (S CjXj ->max), предприятия-произво- >=1
дители сталкиваются с интересами предприятий-потребителей, для которых конечная продукция поставщика является входом в систему. Иными словами, продукция (xj) одного предприятия превращается в ресурс (fy) для другого. Естественно, что потребителя интересуют качество предлагаемого продукта (с точки зрения возможностей его эффективного использования для увеличения собственного
1 Конечно, эта аналогия правомерна до известной степени лишь при условии, что контроль над ценами сочетается с политикой сбалансированности уровней потребности и производства по этим товарам. 104


функционала) и объемы поставок. Обладая этой информацией, потребитель решает свою оптимизационную задачу и получает оценки щ для каждого вида используемых ресурсов. Сопоставление этих оценок ресурсов с ценами Cj, предлагаемыми поставщиком, оказывает существенное воздействие на принятие решения.
Несовпадение цен поставщика и оценок потребителя создает основу для проведения ряда итераций (согласований). На этой стадии каждый из контрагентов заинтересован в расширении своего экономического кругозора. Предприятиям важно знать условия поставок и спроса на аналогичную продукцию, производимую другими предприятиями. Эта потребность для массовых товаров может удовлетворяться разветвленной системой оптовых ярмарок, специально организованной информационной службой в системе материально-технического снабжения. Здесь мы не затрагиваем вопроса о наиболее рациональной форме обеспечения такой информации. Да и едва ли возможен стандартный ответ на все случаи жизни. Очевидно, что чем полнее информация о выпуске массовой продукции, чем выше ее стандартизация, тем меньше итераций требуется для стабилизации экономических связей между производителями и потребителями, тем устойчивее система оптовых цен. Для продукции мелкосерийного и индивидуального производства, а также при наличии малого количества потребителей или поставщиков необходимость в централизации сделок естественным образом отпадает и на первое место выдвигается долгосрочный хозяйственный договор как основа плана предприятия.
При описанной форме организации взаимодействия производственных ячеек вышестоящий управляющий орган (например, министерство) может рассматривать информацию о конкретных видах продуктов и ресурсов (их качестве и объемах производства и потребления) в более агрегированном виде. Условия функционирования и свойства локального критерия предприятия позволяют ему достаточно компетентно решать вопрос о детализированной натуральной структуре компонентов хозяйственного процесса. Исключение, безусловно, составляют те виды продукции, объем производства которых в силу тех или иных соображений определяется непосредственно центром.
Какая же информация необходима вышестоящему органу управления? Характер этой информации определяет105


ся тем, что суммарный выход подсистемы*(значение функционала предприятия) является входом в систему управления более высокого уровня. Отрасль (министерство) интересуется прежде всего общей эффективностью, т. е. общей выручкой и суммарными расходами предприятий. Таким образом, в качестве ресурсов на уровне отрасли выступает выручка предприятий, входящих в нее. Это уже не конкретные продукты, а некоторым образом агрегированный ресурс. Существенным здесь является принцип агрегации. Вообще всякое агрегирование возможно лишь по отношению к объектам или явлениям, имеющим хотя бы один общий признак. В этом и «сила», и ограниченность (поскольку все остальные параметры тем самым обезличиваются) подобного рода операции.
Каков же «агрегатный признак» для разнообразных по свойствам и способам получения хозяйственных ингредиентов?
Поскольку все рассматриваемые ресурсы и продукты являются элементами экономической системы, таким обобщающим признаком может быть мера их участия в экономическом процессе. Иначе говоря, они могут сопоставляться, а следовательно, и агрегироваться, по экономическому результату. Но этот результат, как известно, фиксируется критерием экономического объекта. Таким образом, принцип агрегирования экономической информации, идущей по вертикали, уже заложен в функционале плановой задачи, решаемой нижестоящим звеном. В качестве весов агрегирования выступают коэффициенты целевой функции. На более высоком уровне управления уже неважно, в какой натуральной форме существует ресурс (ибо этот уровень не занимается непосредственно технологическими вопросами); существенно, какой экономический эффект (приращение функционала) дает приращение единицы затрат. Но эти последние выступают также в агрегированной форме.
Здесь важно иметь в виду, что признак агрегации ингредиентов входа и выхода обязательно должен быть единым, т. е. обеспечивать сопоставимость затрат и результатов. Естественным условием такой сопоставимости является органическая увязка локальных критериев между собой и с глобальным критерием (приращение значения по критерию производственной ячейки означает адекватное приращение народнохозяйственного критерия). Но это 106


условие одновременно является общим условием функцио- нирования экономической системы Ч
Итак, уже при построении локальных критериев появляется своеобразный ресурс—обезличенный по своим природным и технологическим свойствам, но совершенно определенный по экономическому признаку (эффекту). Этот ресурс, являясь всеобщим экономическим эквивалентом, может быть интерпретирован как деньги в специфических условиях плановой экономики. Единица такого ресурса в условиях социализма — это символ обезличенной общественной полезности и в то же время единица обезличенных затрат. Деньги могут быть «овеществлены» в потребительских благах и в производственных ресурсах. Если, например, два предприятия обладают двадцатью станками каждое, то мы еще ничего не можем сказать об их экономическом потенциале. Для этого нам надо знать прокатную оценку оборудования. Но если отрасли имеют в своем распоряжении по два миллиона свободных денежных единиц, то они выступают как «звезды» равной величины на отраслевом уровне. Деньги — это условный агрегированный ресурс. Они выступают как результирующий показатель экономической деятельности.
Такой подход, как нам представляется, дает ключ к пониманию категории денег в системе оптимального функционирования социалистической экономики и позволяет снять определенную «фетишизацию» натуральных показателей при построении моделей оптимального планирования.
В этой связи уместно напомнить замечание И. С. Малышева, сделанное во время встречи математиков и экономистов. «Некоторые экономисты-математики и работники в области счетно-вычислительных машин...— говорил И. С. Малышев,— уверяют, будто при помощи приемов математики и электронно-вычислительных машин можно запрограммировать и «оптимально» спланировать все хозяйство в его натуральных показателях. Однако это утопия, и во многих отношениях странная утопия. В дей-
1 	Когда идет речь об объектах, преследующих и внеэкономические цели, это не противоречит сформулированному условию. Дело в том, что увязку функционалов локальных объектов в этом случае следует понимать более широко, не как согласованность целей, а как единообразность соизмерения экономических результатов поведения различных объектов. Экономика «оценивает» взаимоотношения с любым объектом в «категориях» своей сигнальной системы, т. е. через приращение (уменьшение) значения народнохозяйственного критерия. 107


ствительности же общественное производство спланировать на основе натуральных показателей продуктов и труда нельзя» х.
Несмотря на некоторую категоричность этого высказывания, следует признать, что в нем имеется немалая доля истины. Действительно, народнохозяйственный оптимальный план в натуральных показателях можно «составить» лишь на абстрактно-модельном уровне. Практически же такая попытка означала бы установление жесткой двухуровневой (предприятие — центр) системы управления. Если признается объективная необходимость существования иерархически организованной системы управления и использования агрегированной информации управляющими звеньями в оптимальной системе, это значи1, что в такой системе «появляются» деньги и стоимостные отношения.
При дальнейшем рассмотрении ценностных отношений представляется важным более четко сформулировать значение категорий «плата за фонды», «норматив эффективности капиталовложений», «амортизация», «процент за кредит» с точки зрения теории оптимального функционирования народного ^хозяйства,. —-
Известно, что yjK. Маркса ?. формуле цены производства' ' (С + ЁК) под К понимается весь авансированный пре,д^\ прцнимателем капитал,\т. е. вся сумма денежных средств, которые в дальнейшем воплощаются в совокупность производственных факторов, необходимых для осуществления хозяйственного процесса. На сентябрьском (1965 г.) Пленуме ЦК КПСС, положившем начало хозяйственной реформе в СССР, была обоснована необходимость введения «платы за основные фонды и оборотные средства». Величина основных фондов и оборотных средств с известными оговорками аналогична показателю К в Марксовом понимании. Однако многие в настоящее время совсем по- иному трактуют этот элемент Марксовой формулы цены производства. Например, в ряде моделей ценообразования и в практике планирования цен величина К понимается как фондоемкость продукции; экономисты, анализирующие научно-технический прогресс, характеризуют эту величину как единовременные затраты, а в «Типовой ме-
* «Экономисты и математики за круглым столом». М., «Экономика», 1965. стр. 26.
108


тодике определения экономической эффективности капитальных вложений» элемент К выражает сметную стоимость строящегося объекта.
Таким образом, в одних случаях указанный элемент формулы Маркса характеризует расход некоего «обезличенного» производственного ресурса — денег, а в других речь идет об эффективности фондов (машин, оборудования и др.), которые наряду с трудовыми ресурсами и природными богатствами используются в производственном про- цессе^ , _
_ ) В теории оптимального планирования под платой за фонды понимают годовую^ прдКГгную оборудова-
ния, т. е. приращение крите[1ЫЯ оптимальности, вызванное приращением единицы данного вида ресурса. Годовая оценка станка, следовательно, равна Е, = duJdFS Есте- сТё Clino, что амортизационная составляющая в цене единицы продукции будет соответствовать величине Ej-qpu где расходный коэффициент, характеризующий размер потребления ресурса F на производство единицы готовой продукции i. В таком смысле этот коэффициент ничем не отличается от любого другого элемента, входящего в себестоимость единицы продукции, поскольку все они представляют собой расходные коэффициенты затрат конкретных материальных ресурсов, умноженные на оценку (цену) соответствующего ресурса. Отсюда видно, что величина прокатной оценки оборудования, приходящаяся на единицу произведенной с его помощью готовой продукции, как раз и дает нам предельно допустимый размер платы за использование данного ресурса, включаемый в Цену готовой продукции.
Однако в произведении Ef qFt деньги как таковые не присутствуют. Первый сомножитель характеризует при*- пашение^ наро^нпхпаяйг.ти^нного критерия оптимальности. (который, как ооосновывается'в теории оптимального пла- нирования, измеряется в единицах общественной полез? ности)1, {"вызванное единицей данного вида оборудования, а второй представляет собой расходную норму (в натураль-
1 /(Принимая «максимальное удовлетворение потребностей членов * общества» в качестве интегральной цели (критерия оптимальности) развития социалистической экономики, мы... ставим задачу соизмерения различных иот-^ ребительских благ сеточки доения их общественной полезности» |н. тГГФе- доренко. б разработке системы оптимального функционирования экономики. М., «Наука», 1968, стр. 193).


ных единицах) этого ресурса на производство единицы продукта i. Размерность оценок соответствует размерности критерия оптимальности, и, поскольку на этом этапе у нас нет оснований постулировать денежную форму критерия, мы не можем говорить о цене ресурса в буквальном смысле этого термина.
Введение денежного измерителя означает по существу перевод размерности критерия в новый Ддедежный) масштаб.[Ко^ффициентом^ер^^^является оценка денег?
Здесь мы не стремимся дать исчерпывающую^интерпре^ тацию природы оценки денег с позиций теории оптимального планирования. Заметим только, что, по всей видимо¬
сти, оценку денег можно охарактеризовать как «плату за невозможность моментального удовлетворения наших потребностей», «плату за лаг запаздывания». Эта категория теснейшим образом связана с неопределенностью будущего, проявляющейся как в вероятности-появления новых средств удовлетворения потребностей (открытия, изобретения), так и в вероятности сохранения прежней интенсивности удовлетворения потребностей от одной и той же единицы блага, но полученной в момент t + 1. Таким образом, оценка денег может рассматриваться с двух сторон: «ресурсной» и «критериальной», т. е. с точки зрения затрат и с точки зрения результатов.
Обозначим денежный ресудс через Q. Тогда его рпенка будет равна duldQ = Еп, ена единицы pecypcaFTco- ставит -^4
ди ди dQ
~dF ' 1)Q ~~ "дЕ
Здесь в качестве специально выделяемого ресурса берутся деньги как обобщенная мера дефицитности. Именно такая агрегированная величина в наибольшей мере соответствует задаче оценки временной компоненты. При экономической оценке времени отдельные ресурсы как бы теряют очертания. Нам важна уже не конкретная дефицит-
1 Следует отметить, что в нашей экономической литературе зачастую путают показатели -E/q и Еп' иногда под нормативом эффективности капиталовложений понимают прокатную оценку оборудования, т. е. цену конкретных видов ресурсов, а иногда — цену] агрегированного ресурса — денег (процент). Такая подмена понятий затруднила дискуссию о едином или дифференцированном нормативе эффективности.
ИО


ность отдельных ресурсов, а общая ограниченность экономического потенциала общества.
Отдаленным аналогом оценки денег в оптимальном плане можно считать, очевидно, категорию процента в Марксовом понимании (конечно, имея в виду ее принципиально иную природу в плановом хозяйстве). Процент, по К. Марксу, «выражает увеличение стоимости денежного капитала и правому выступает как цена, которая уплачивается за неД^АЛ--^ , ——’—- .
уГаким образом, мы имеем два типа оценок: оценки кон- Еретных ресурсов и оценки агрегированного денежного {ресурса, формирование которых взаивдообусловленно и [соответствует разным уровням управления экономической [системой^гФйнансовая система решает задачу на минимизацию расхода финансовых (денежных) ресурсов для достижения запланированного уровня удовлетворения потребностей, а производственные звенья стремятся максимизировать отдачу от каждого вида ресурсов при заданных финансовых ограничениях.
Норматив эффективности капиталовложений относится ко второму типу оценок, и его, на наш взгляд, было бы правильнее трактовать по аналогии с процентом (оценкой денег)1  2, учитывая, конечно, принципиальные различия экономического содержания категорий социалистической и капиталистической экономики. В этой связи важно рассмотреть указания К. Маркса на тесную связь между средней нормой прибыли и ставкой процента. «Ставка процента,— писал он,— относится к норме прибыли так же, как рыночная цена товара к его стоимости..., общая норма прибыли в действительности проявляется как эмпирический, данный факт в средней ставке процента, хотя последняя не представляет собой чистого или достаточно надежного выражения первой». И далее: «...Относительное постоянство общей нормы прибыли проявляется как раз в этом более или менее постоянном характере средней ставки процента...»3.
Здесь в значительной мере проясняется методологический смысл, который К. Маркс придавал модели цены 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр. 390.
2 «Процент становится общественной формой капитала, но выраженной в нейтральной и индифферентной форме...» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр. 421).
3 Там же, стр. 400, 401.
111


производства. Элемент 2?Л\при конкретизации модели выступает как плата за потребление «обезличенного» денежного ресурса.
Принцип формирования ставки процента и ее роль в народном хозяйстве соответствуют функциям норматива эффективности. Средняя ставка процента отражает условия покрытия спроса на капитал за длительный период времени. Она является нижней границей эффективного приложения капитальных вложений. Как дадим, Маркс особенно подчеркивал всеобщность средней ставки процента, ее безразличие к отдельным сферам приложения капитала. ... ———ч
Из сказанного следует, чтрГпропент за кредит и норма- "тив эффективности капиталовложений имеют по существу один и тот же экономический. смысл и, значит, должны 'СТвённые^фонда, то здесь многое зависит от того экономического смысла, который вкладывается в это понятие. В принципе, если оно не связывается с вещным составом фондов, а трактуется лишь как денежная задолженность хозяйствующего объекта государству, плата за фонды тождественна проценту за кредит. Вообще говоря, при развитой кредитно-финансовой системе показатель платы за фонды в его последнем понимании полностью «растворяется» в категории процента. Однако он сохраняет свое значение амортизационной составляющей цены продукта, т. е. значение, буквально вытекающее из модели оптимального планирования х.
Рассмотренные свойства денежных измерителей, позволяя проводить агрегирование и дезагрегирование экономической информации, являются средством увеличения компактности управляющей информации. Для такой огромной системы, как народное хозяйство,— это существенный фактор оптимизации системы управления. Масса технологических параметров и технических свойств, сырьевых ресурсов и готовой продукции, наконец, потребительские предпочтения различных групп трудящихся — все это на высоких уровнях управления аккумулируется
1 Более подробно вопрос о единстве норматива эффективности капиталовложений и процента за кредит, а также о связи этих категорий с показателем платы за фонды рассматривается в другой работе автора (см. Н. Я. Цетра- раков. Некоторые аспекты дискуссии об экономических методах хозяйствования. М., «Экономика», 1966, стр. 42—43 и 63—68). 112


в показателях экономической эффективности, в стоимостных оценках прироста национального дохода, распределения его на фонды накопления и потребления, в показателях объема финансирования различных отраслей и межотраслевых комплексных программ и т. д. Такое спрессовывание информации становится возможным потому, что при стоимостной оценке в качестве признака агрегирования используется показатель прироста народнохозяйственного эффекта, получаемого от использования единицы той или иной продукции или производственного ресурса .
Огромно значение стоимостного агрегирования информации для организации управления экономикой на принципах экономического стимулирования. Стоимостные показатели при правильном их построении позволяют доводить многие плановые задания до объединений и предприятий в обобщенном виде, через систему укрупненных экономических нормативов, характеризующих основные экономические требования общества к управляемому объекту. Такая форма плановых заданий оставляет предприятиям возможность проявления инициативы в рамках государственного централизованного плана.
11. 	План-стимул
Процессы планового управления социалистической экономикой включают в себя целый ряд аспектов, среди которых следует отметить информационный (отбор и обработка отчетной статистической информации, выработка и доведение до исполнителей управляющих сигналов), алгоритмический илимюделъный (система моделей перспективного, среднесрочного и текущего планирования, приемы и методы прогнозирования общественных потребностей и экономических возможностей, а также непосредственных и долговременных последствий принимаемых решений) и стимулирующий (выработка таких форм доведения плановых заданий до исполнителей, при которых общественные интересы, выраженные в этих заданиях, воспринимаются коллективами и отдельными трудящимися каких непосредственные интересы). Все эти три аспекта настолько тесно переплетаются, что их можно рассматривать лишь в органическом единстве. Совершенствование ме113


тодов планового управления предполагает синхронизацию деятельности хозяйственных органов и экономических служб, работающих в каждом из перечисленных направлений. Такая синхронизация возможна на базе системного анализа проблем оптимизации управления народным хозяйством, что было подчеркнуто на XXIV съезде КПСС.
В этой связи необходимо отметить, что система оптимального функционирования социалистической экономики предполагает единообразное построение всей совокупности плановых, отчетных и стимулирующих показателей, объективно вытекающих из расчета оптимального плана. Нарушения в планировании экономических нормативов, через которые осуществляется стимулирующее воздействие на производство, столь же нежелательны, как и диспропорции в материально-вещественной структуре общественного производства.
Буржуазные и леворевизионистские «критики» хозяйственной реформы, осуществляемой в нашей стране и других социалистических странах, обнаруживают знаменательное единство в своих рассуждениях: и те и другие пытаются представить дело так, будто расширение хозяйственной самостоятельности предприятий означает ослабление планового начала в социалистической экономике, возврат к стихийным, рыночным формам хозяйствования.
Эти «критики» делают вид, что им неизвестно об обширном арсенале методов, которым располагает социалистическое государство для обеспечения планомерности развития своей экономики. Они строят свою аргументацию на противопоставлении отдельных методов обеспечения планомерности. В действительности же централизованное планирование и планирование с помощью экономических рычагов «работают» в одном направлении, обеспечивают планомерность развития социалистического производства. Методы управления, использующие принцип материальной заинтересованности, являются имманентными, внутренне присущими плановой социалистической системе хозяйства в той же мере, что и методы непосредственного директивного управления.
В основе рассуждений «критиков» социалистических методов хозяйствования лежит глубокое непонимание диалектики планирования. Эти «критики» пытаются нас уве114


рить, будто плановую деятельность при социализме может осуществлять только центральный орган, а все остальные звенья управляющей системы играют при нем роль «технических», передаточных элементов. Однако, по Ленину, 11 л аномерностг есть" постоянная й "сознательно поддерживаемая пропорциональность, обеспечение которой достигается совместной работой всех звеньев управления — .от самых высших органов руководства хозяйством до не- посредственных участников общественного ^п]дшзл.одства.| «Одна из центральных задач партии,— отмечалось в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду партии,— все более широкое вовлечение трудящихся масс в управление производством» х.
Современный уровень развития и усложнения производства предъявляет повышенные требования к качеству управляющей информации. В этой связи следует остановиться на некоторых вопросах формирования этой информации, в частности на проблемах совершенствования плановых показателей. В их системе отчетливо,видны иве крупные групщд:ГЭирекАпивЕО-а^ресные и директивно-обез! ^йЯенные показателирИ те и другие, явЛяЯСЬ Плановыми' управляющими сигналами, различаются по методам формирования, способу доведения до исполнителей и по широте воздействия.
К первой группе можно отнести, например, такие показатели, как объем и номенклатура выпуска важнейшей продукции в натуральном выражении, объем реализации, директивно регламентируемые связи с конкретными поставщиками и потребителями и т. п. Иными словами, это показатели, индивидуализированные для каждого хозяйственного объекта. Вторая группа показателей играет роль своеобразных экономических «правил уличного движения». Эти показатели не адресуются никому конкретно, но в то же время относятся ко всем, кого они касаются. В их числе плановые отпускные цены, условия формирования поощрительных фондов, правила кредитования, санкции за нарушение хозяйственных договоров и обязательств перед бюджетом и т. д. Эти управляющие сигналы в условиях плановой экономики являются не менее обязательными к исполнению, чем показатели, разрабатываемые индивидуально для каждого объединения или предприя-
1 «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. 70. 115


тия. Кроме того, существует ряд плановых нормативов, которые занимают как бы промежуточное положение. Это — групповые директивные показатели. Они выступают в качестве адресных по отношению к каждой группе хозяйствующих объектов, и в то же время каждый отдельный объект из числа объединенных в эту группу воспринимает такие показатели как обезличенные.
Усиление роли финансового планирования, хозрасчетной системы управления производством, повышенное внимание к организации денежного обращения и плановой сбалансированности платежеспособного спроса — моменты планового руководства социалистическим хозяйством, на которые обращалось особое внимание XXIV съездом КПСС. Они по существу представляют собой этапы дальнейшего развития нормативного метода планирования. Этот метод широко использовался в СССР на всех этапах социалистического строительства. В настоящее время хозяйственная реформа выдвигает на первый план развитие методов экономического нормирования. Что собой представляют эти методы на отраслевом уровне, показывает опыт Министерства приборостроения, средств автоматизации и систем управления СССР, где были разработаны стабильные экономические нормативы распределения прибыли, получаемой министерством, между отраслью и бюджетом.
Преимущества такого норматива заключаются в том, что он, во-первых, устанавливается на длительный (пятилетний) срок с разбивкой по годам, во-вторых, образуется в зависимости от прибыли (т. е. показателя, в синтетическом виде характеризующего превышение доходов над расходами в условиях стабильных плановых цен), в-третьих, поскольку прибыль получает министерство, оно полностью переходит на самофинансирование (причем не только производственной деятельности, но и прикладных научно- исследовательских работ), а бюджету обеспечивается гарантированный доход. Таким образом, норматив длительного действия, с одной стороны, резко повышает ответственность министерства за развитие отрасли и расширяет возможности проявления инициативы в этой области, а с другой — этот норматив должен разрабатываться вместе с пятилетним планом и вытекать из него.
Этот последний момент необычайно важен. Он ведет к резкому повышению уровня плановой работы. Правиль116


ное определение норматива распределения прибыли предполагает глубокий анализ технических тенденций развития отрасли, требует расчета необходимых материальных и финансовых ресурсов по всем годам пятилетки, объемов капиталовложений и расходов на научно-исследовательские работы, вскрытия внутренних резервов отрасли в области снижения себестоимости и роста производительности труда. Объем экономической информации, необходимой для определения научно обоснованного уровня планового группового норматива, регламентирующего деятельность министерства, очень велик. Вся эта информация анализируется в центральных плановых органах и используется в той или иной мере для планирования экономических нормативов длительного действия. Но все дело в том, что в плановом нормативе она как бы обобщается.
Плановый показатель есть не что иное, как требование, предъявляемое министерству, объединению, предприятию со стороны общества. В этом смысле он должен выступать как результирующая величина. Это, конечно, не означает что общество не может ставить перед хозрасчетной ячейкой совершенно конкретные задания, детализированные, скажем, по видам продукции, условиям поставки и т. д. Вопрос ставится иначе: в каких случаях необходимы детализированные нормативы, регулирующие деятельность производственных объектов, а в каких для регламентации «обмена веществ» между предприятием (объединением) и народным хозяйством оказывается достаточным использование синтетических показателей? Ответ здесь не может быть однозначным. Он зависит от избранной модели управления объектом и от механизмов стабилизации его экономических параметров. Поэтому важно рассмотреть принципы организации и структуру различных блоков управления.
12. 	Блок обратной Связи
Модели управления по формам стабилизации заданных параметров можно подразделить на следующие виды:
1) управление с разомкнутым циклом (регулирование по возмущению);
2) управление с замкнутым циклом (регулирование по отклонению);
3) комбинированное управление.
117


Первый вид управления обеспечивает стабильность регулируемой величины, ее инвариантность к возмущающим воздействиям через непосредственное их измерение и выработку регулирующего сигнала, который имеет своей целью компенсировать возникшее несоответствие. Примером такого рода регулирования могут служить мероприятия по ликвидации последствий ташкентского землетрясения. Для восстановления Ташкента были выделены соответствующие ресурсы, необходимый объем которых установила специальная комиссия по оценке причиненного ущерба. Аналогичные формы регулирования, но в меньшем масштабе можно наблюдать в ежедневной деятельности министерств и органов материально-технического снабжения.
Модель управления с замкнутым циклом обеспечивает стабилизацию регулируемой величины за счет отрицательной обратной связи. Понятие «обратная связь» является основополагающим в кибернетике. Изучение самых разнообразных механизмов регулирования процессов в биологии, экономике и технике показало чрезвычайно высокую распространенность принципа обратной связи. Практически нет ни одной работы по кибернетике и современной теории управления, где бы не описывался и не подвергался интерпретации этот принцип. Здесь, следовательно, можно ограничиться лишь самым кратким изложением существа этого принципа, после чего перейти к чисто экономическим проблемам его использования в плановом регулировании процессов общественного производства.
Механизм обратной связи обеспечивает подстройку входа системы по отклонению между фактическим и заданным значениями выхода. Связь эта получила название обратной, поскольку передача регулирующего воздействия идет в направлении, противоположном основному процессу, происходящему в системе. Если обратная связь организована таким образом, что увеличение отклонения на выходе уменьшает соответствующие входные сигналы и тем самым способствует восстановлению равновесия в системе, то мы имеем дело с отрицательной обратной связью.
Сопоставление первого вида моделей управления (с разомкнутым циклом) со вторым видом этих моделей, организованным на принципе обратной связи, позволяет выявить ряд существенных различий, которые имеются между ними в реализации процесса управления.
118


Начнем с того, что в случае применения первого вида моделей, т. е. прямого регулирования, управляющий орган берет на себя всю полноту ответственности за правильную оценку измерения возмущающего воздействия, а также выбор силы и формы компенсирующей реакции в каждой конкретной ситуации. В чистом виде схема разомкнутого цикла управления предполагает, что управляющее устройство замеряет и анализирует именно возмущающее воздействие на систему, а не выходные параметры системы. Но, конечно, на практике при использовании подобной модели иногда приходится обращаться к информации об изменении значения выходных параметров (тогда в той мере, в какой этот момент присутствует в действиях управляющего устройства, можно говорить об отдельных элементах обратной связи). Управляющее устройство должно знать характеристики как объекта управления (его внутренние связи), так и самого управляющего механизма. Иными словами, управление по разомкнутому циклу компенсирует только те возмущения, которые измерены управляющим устройством.
Привлекательность управления по разомкнутому циклу заключается в том, что в идеальной ситуации реакция на возмущение может быть мгновенной, а в отдельных случаях даже упреждающей. Однако постоянное использование первого вида моделей вызывает ряд серьезных проблем. Прежде всего это вопрос об объеме информации, а следовательно, скорости ее переработки и формирования управляющих сигналов. Управляющий орган должен иметь подробнейшую информацию о всех объектах управления, а это требует огромного времени и колоссальных затрат для сбора и обработки наидетальнейшей отчетности о хозяйственной деятельности предприятий.
В результате использования подобной модели планы доводятся до предприятий с большим опозданием и в течение года многократно пересматриваются и корректируются. Одновременно предприятия вырабатывают своеобразный «защитный» механизм против управляющих воздействий плановых органов, действие которого заключается в сокрытии реальных резервов данного производства и завышенных претензиях на государственные ресурсы. Такое искажение информации является серьезным нарушением процесса управления, но оно вынуждено, поскольку управляющий орган не всегда точно рассчитывает силу 119


возможного возмущения и быстро и правильно подбирает компенсирующий сигнал. Сложность управления по разомкнутому циклу состоит в том, что компенсирующие реакции на возмущение должны всегда иметь конкретную форму и четкий адрес, а это правило трудно соблюсти, если каждый случай возмущения, особенно в таком объекте, как экономика, рассматривается управляющим органом.
В отличие от модели управления с разомкнутым циклом модель управления с замкнутым циклом (с обратной связью) обеспечивает компенсацию всех возмущений, независимо от того, определены ли их причины. Механизм обратных связей начинает действовать, когда возмущение вызывает отклонение регулируемой величины от заданного значения. Для возникновения компенсирующего сигнала важен сам факт отклонения, а не его причина. Это в известной мере оберегает и управляемый объект, и управляющий орган от излишней информации в процессе конкретной реализации управляющих функций. В относительно простых системах компенсирующие реакции довольно однообразны и сама их мощность невелика, поскольку механизм обратных связей, как правило, используется здесь для компенсации так называемых малых возмущений. Возмущения высокой интенсивности требуют от системы специального анализа возникшей ситуации, а при необходимости и пересмотра всей стратегии поведения, включая сюда режим работы механизма обратных связей.
Сопоставление регулирования по разомкнутому циклу и циклу с обратной связью показывает, что принципиальным моментом, позволяющим четко разграничить эти две модели решения проблемы стабилизации режима функционирования, является то обстоятельство, что в первой модели компенсирующие реакции вырабатываются на основе анализа факторов, воздействующих на вход системы, а во второй — оценивается выход системы. Иными словами, либо управляющий орган уделяет основное внимание построению модели «желательных» (по форме и интенсивности) входных параметров и затем, сопоставляя эту модель с реальной ситуацией на входе, вырабатывает стратегию; либо строится идеальная модель выхода и управление осуществляется по отклонению фактических результатов от конечной целевой установки.
В экономике различие между указанными подходами проявляется в двух концепциях исходного пункта плани120


рования; в одном случае таким пунктом признаются ключевые сырьевые продукты, в другом — конечный продукт. Реализация первого подхода означает, что плановые органы исходят из необходимости в первую очередь обеспечить определенные условия на входе экономической системы, т. е. определенный уровень производства основных хозяйственных ресурсов: угля, нефти, металла, электроэнергии и т. д. Другой подход характеризуется оценкой потребностей общества и объемов производства продукции, непосредственно удовлетворяющей потребности населения. Входные же параметры народнохозяйственной системы рассчитываются как производные величины от заданной структуры и объема конечного продукта и технологических возможностей производства.
На практике указанные подходы: крайне редко встречаются в рафинированном виде. Они, как правило, в той или иной мере комбинируются. Даже если формальная процедура составления плана тяготеет к одному из подходов, интуиция плановика подключает второй момент, который незримо присутствует в расчетах по той или другой схеме планирования. Конечно, явное включение обоих моментов в виде итеративной процедуры составления плана значительно эффективнее, поскольку позволяет осознать реальные взаимосвязи экономической системы и по возможности строго учесть их уже на стадии плановых разработок, однако это уже другой аспект проблемы, который связан с культурой плановой работы или, как принято теперь говорить, с научным обоснованием методики планирования.
В общем виде подход к управлению с позиций результатов управляющих воздействий (выхода системы) представляется более естественным. Тем не менее в крайних ситуациях — при сильной неопределенности желаемых результатов (слишком общих представлениях управляющего устройства о модели выхода системы) или, наоборот, при возможности четко сформулировать цель системы и очевидности путей ее достижения — ориентация на управление входными параметрами системы может дать известный выигрыш. Такой подход к оценке различных схем управления позволяет, на наш взгляд, сделать два вывода.
Во-первых, на уровне экономических макросистем наиболее рациональным является метод регулирования, ос121


нованный на комбинации разомкнутого и замкнутого циклов х. Такая комбинация повышает мобильность системы, расширяя ее чувствительность на возмущения и разнообразие ответных реакций. Во-вторых, при оценке эффективности той или иной схемы управления существенным является степень ее жесткости. Если процесс управления заключается в устранении различия между фактическим значением управляемых параметров и их «идеальным» (по «мнению» управляющего устройства) значением, то проблема эффективности управления упирается в вопрос об адекватности модели системы реальному содержанию последней. Модель входа, соответствующая реальным условиям функционирования системы на одном этапе ее развития, может прийти в противоречие с этими же условиями на другом этапе. Аналогичное явление возможно и в отношении модели выхода. Так, некоторые «всесторонне обоснованные» нормативы потребления отдельных продуктов или услуг на разных этапах общественного развития в состоянии изменяться самым причудливым образом. В подобных ситуациях для поддержания управления на эффективном уровне очень важно, чтобы модель выхода тоже обладала способностью изменяться.
После сопоставления принципов управления по разомкнутому и замкнутому циклам, проведенного в самом общем виде, целесообразно более подробно рассмотреть функционирование подсистемы обратной связи в экономике.
Как известно, блок обратной связи состоит из следующих элементов: модели выхода, проверки соответствия, модели воздействия1  2. Модель выхода включает в себя описание целей, ради которых осуществляется управление. Если речь идет об индивидуальном потребителе, то модель выхода представляет собой некоторую шкалу потребительских предпочтений, в которую, естественно, включаются как физиологические, так и обусловленные социальным статусом потребности. Для других уровней соответственно на выходе оказываются локальные и народ- 1 На уровне макросистемы, т. е. при рассмотрении экономической системы в целом, управление в конечном счете осуществляется по замкнутому циклу в том смысле, что результаты управления (выход) оказывают так или иначе обратное воздействие на характер решений управляющего звена. ШЦ
1 См. С. Л. Оптпер. Системный анализ для решения деловых и промышленных проблем. М., «Советское радио», 1969, стр. 127—157.
122


нехозяйственный критерии оптимальности. (Эти вопросы подробно рассмотрены в первом разделе книги.)
Элемент проверки соответствия выполняет функции определения различия, оценки различия и выработки отношения к выявленному несоответствию. Определение различия означает выделение того параметра (или параметров), по которым происходит проверка соответствия реального выхода имеющейся модели. Потребителя может интересовать либо одно, либо целая совокупность свойств приобретаемой вещи. Так, какой-то потребитель хочет иметь последнюю модель автомобиля, другого интересует еще и цвет приобретаемой машины, а кому-то важно лишь быстро и вовремя добираться на работу и возвращаться домой. От определения таких различий зависят «модели выхода» отдельных потребителей. Элемент оценки различия призван указать, насколько реальный выход отличается от модели. Установив это, элемент проверки соответствия на основе допусков, заложенных в блок обратных связей, «решает» вопрос о необходимости реакции на выявленное несоответствие.
Характер этих действий можно продемонстрировать на примере экономического поведения предприятия. Предположим, что металлургический завод выпускает листы различной толщины. В хозяйственном договоре с потребителем установлена стандартная толщина листа, допуски, а также скидки и надбавки к цене за изменение стандарта. Завод предполагает получить определенную прибыль (модель выхода). Зная цены и объем поставок, он стремится снизить издержки.
Такая стратегия может привести к некоторому нарушению стандартов. Сопоставляя полученную на выходе прибыль с плановой, он оценивает отклонение и принимает решение об изменении своей хозяйственной стратегии. При этом значительную роль играет ощутимость предусмотренных в договоре надбавок к цене. Если тонкий лист расценивается настолько высоко, что перекрывает дополнительные затраты на его производство, то завод выберет совершенно определенную хозяйственную политику. Если же (как это имеет место сейчас) выручка предприятия будет зависеть от тоннажа, то при проверке соответствия толщина листа вообще не будет приниматься в расчет. Проверка эта значительно усложняется, если в хозяйственном договоре будут установлены строгие сроки поставки 123


металла и оговорены размеры штрафов за нарушение ритмичности отгрузки. Здесь уже появляется дополнительный параметр, который необходимо принимать во внимание при выработке стратегии поведения.
Третий элемент блока обратной связи — модель воздействия имеет на входе сигналы, поступающие от модели выхода и от операции проверки соответствия, а ее выход направлен непосредственно на систему. Этот элемент представляет собой программу, в соответствии с которой осуществляется выбор места, времени и формы воздействия. Компенсирующее воздействие может изменить характер входа системы, а также несколько деформировать модель выхода (т. е. до некоторой степени подогнать «желания» управляющего органа к фактически полученному результату). Важно отметить, что социальные системы (в отличие от технических и биологических) обнаруживают способность к модификации связей внутри подсистемы регулирования по замкнутому циклу, изменяя характер взаимоотношений между составными элементами блока обратных связей. Воздействие на функционирование управляющего устройства может быть сознательным (т. е. такая возможность априорно предусматривается при организации механизма обратных связей) либо происходит стихийно.
Характер и формы воздействия на вход системы могут быть самыми разнообразными. Например, руководство предприятия может улучшать организацию труда, вводить технические усовершенствования, применять систему премирования работников, предъявлять претензии к поставщикам и т. д. Пределы воздействия предприятия на производство довольно четко устанавливаются юридическими документами, в которых зафиксированы его права и полномочия. Кроме того, государство может создавать разного рода «фильтры» в механизме обратных связей, например систему нормативов отчислений в поощрительные фонды или шкалу прогрессивного налога на прибыль. Такие «фильтры» на уровне микроэкономики получили название встроенных стабилизаторов и обычно используются для сглаживания возможных, но заранее труднопредсказуемых колебаний в условиях хозяйствования.
Характер обратного воздействия на входные параметры системы может изменяться в ходе ее развития. Так, премиальная надбавка к заработной плате в размере, ска124


жем, 20 руб. воспринимается совершенно по-разному при основной ставке заработной платы 100 и 200 руб. в месяц.
При достижении некоторого уровня денежной оплаты труда в качестве значительно более эффективного стимула к труду могут выступать не премии, а, например, обеспеченность жильем, детскими садами, а также моральные поощрения, связанные с необходимостью поддержания определенного общественного престижа.
Выше уже отмечалось, что подсистема обратных связей не приспособлена к реакциям на резкие и скачкообразные сдвиги в окружающей среде. Механизм выработки компенсирующих реакций в этой подсистеме непосредственно не связан с анализом природы возмущающих сигналов, и потому он наиболее эффективно работает в пределах малых приращений. Резкое же изменение обстановки требует от объекта более тщательного изучения новой ситуации. Ст. Бир сравнивает предприятие, управляемое автоматически при помощи обратной связи по рассогласованию, с животным, развитие нервной системы которого остановилось на мозжечке. «Оно ощущает, «сознает» в смысле способности автономно реагировать на состояния своего собственного тела и на ограниченную совокупность внешних стимулов,— пишет он,— но оно серьезно или даже фатально страдает от отсутствия высшего нервного центра» х.
В экономической системе функции блока (подсистемы) обратных связей выполняет механизм товарно-денежных отношений. Он, учитывая сказанное выше, мало может помочь управляющему органу при решении вопросов о целесообразности крупных капиталовложений, принципиально изменяющих экономический и социальный облик целых районов, в ситуациях, когда вложение средств и получение эффекта сильно разорваны во времени, а также когда эффект в значительной мере «распылен» между массой потребителей, причем заранее трудно определить их круг (создание инфраструктуры). Однако очевидно, что указанное обстоятельство не умаляет значения механизма обратных связей в экономике, а, очерчивая границы его эффективного применения, обосновывает необходимость комбинированного управления или, как сейчас нередко говорят,
1 «Принципы самоорганизации». М., «Мир», 1966, стр. 50. 125


сочетания централизации и самодействия в системе функционирования социалистической экономики при сохранении ведущих позиций за народнохозяйственным планом.
13. 	Хозрасчетный критерий: возможности и ограниченность
Подсистема стабилизации экономических параметров (блок обратных связей), как указывалось, обязательно включает модель выхода и механизм оценки соответствия этой модели реальному выходу. При анализе работы механизмов соответствия на уровне отдельных хозрасчетных объектов существенными представляются три момента. Во-первых, необходимо, чтобы объект оценивал свое состояние с точки зрения удовлетворения потребностей общественной системы, иными словами, хозрасчетный объект рассматривает сам себя, но с помощью зеркала общественных интересов. Это требование объективно вытекает из специфики планового управления социалистическим производством.
Во-вторых, не менее важно, чтобы оценка соответствия осуществлялась на языке самого объекта, т. е. чтобы общественные интересы были выражены через понятия, которыми оперирует хозрасчетный объект в процессе повседневной производственной деятельности. «Разговаривая» с предприятием или объединением, общество должно переводить такие понятия, как общественное благо, всестороннее развитие человека, рост благосостояния, на язык конкретных цифр, бухгалтерских счетов, приходно-расходных ведомостей и др.
Отсюда вытекает и третий важный момент — необходимость количественного измерения отклонений от модели выхода. Не просто оценка в терминах «лучше» — «хуже», а численное определение интенсивности отклонения.
Объективная необходимость поиска конкретных путей решения этих вопросов при организации управления отдельными производственными звеньями системы вызвала к жизни исследования по проблеме хозрасчетного (локального) критерия оценки работы элементов производственноэкономической структуры. Большинство исследователей, занимавшихся этим вопросом, в настоящее время считают, что результирующим показателем, с помощью которого 126


оценивается эффективность работы звеньев социалистического производства, может быть только показатель роста общественной производительности труда.
Исчерпывающее, почти математически точное определение. производительности труда было дано Марксом: «Производительность труда вообще = максимуму продукта при минимуме труда, отсюда по возможности удешевление товаров» *. Та же мысль сформулирована в Программе КПСС: «Достижение в интересах общества наибольших результатов при наименьших затратах — таков непреложный закон хозяйственного строительства» 2.
Из этих четких, лаконичных определений следует, что народнохозяйственная эффективность мероприятий по усовершенствованию производства может быть измерена величиной относительного превышения результатов над затратами или чистой экономией ресурсов, необходимых для достижения поставленной в плане цели — заданной меры удовлетворения потребностей. В масштабах народного хозяйства этот показатель выражается в приросте национального дохода. На уровне же министерств, объединений и предприятий доход общества часто (и вполне объективно) выступает для хозрасчетного звена как расход. Например, заработная плата — часть национального дохода, и ее увеличение выступает как доход общества. Однако на предприятии зарплата — это расход, и ее увеличение, если оно не подкреплено соответствующим ростом доходов, может привести к убыткам. То же относится ко всем платежам в бюджет — плате за фонды, ренте, проценту за кредит и др.
Если фонд заработной платы фиксируется в плане, то прирост]чистой продукцииуравнозначен приросту прибыли. Отсюда следует, что показатель прироста чистой прибыли (т. е. прибыли за вычетом всех платежей в бюджет, штрафов, процентов за кредит и др.) на уровне хозрасчетного объекта выступает как важный синтетический обобщающий показателе оценки его ^работы. Это положение быщыюд^. тверждено/СХ*1Тсъездом КПСС, который подчеркнул важ- НОСТЬ" усиления роли прибкгЛД—В ЬЕарПДНаМ ХОЗЯЙСТВА.
«Мы рассматриваем прибыль и рентабельность как важные показатели эффективности производства,— указывал в до- п «Архив Маркса и Энгельса», т. И (VII), стр. 125.
«Программа Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат, 1964, стр. 86.
127


кладе на съезде А. Н. Косыгин.— Вместе с тем прибыль — это основной источник не только хозрасчетных фондов предприятий и объединений, но и важнейший источник доходов государственного бюджета» х.
отбираютсяпо минимуму затрат, подсчитанных по формуле Ci + EKi, где Ci — текущие издержки производства i-ro продукта, Ki — капиталовложения, необходимые для производства единицы i-го продукта, и Е — норматив эффективности капиталовложений.
Смысл этого расчета, а также его преимущества и его ограниченность становятся очевидными при некоторой перестройке формулы приведенных затрат. Последняя может быть представлена как
I
Ki + тик
Если иметь в виду, что
1 V' 1
а
оо
£i- V Ci
Е .LlA + Ey ’
формулу приведенных затрат можно интерпретировать как сумму двух слагаемых: 1) капитальных вложений при предположении, что они осуществлены единовременно в полном объеме, и 2) ежегодных затрат на производство продукции за бесконечный период времени, дисконтированных по нормативу эффективности (т. е. приведенных методом сложных процентов к моменту капитальных вложений).
Если капитальные вложения осуществляются «порциями» в течение нескольких лет строительства и эксплуатации объекта (капитальный ремонт), а период его функционирования ограничен некоторым временным интервалом, то формула приведенных затрат модернизируется и при-
1 «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. 169.
128


обретает вид
г т
V Ki , V Сг
2-1 (!+£)' + 2-1(1+^)‘
t=l t=1
Эта формула имеет прозрачный экономический смысл: она означает, что выбор вариантов происходит по минимуму суммарных затрат на весь срок службы объекта (в расчете на единицу продукции или, что одно и то же, на заданный объем выпуска), приведенных к одному моменту времени.
Отсюда очевидна ограниченность метода приведенных затрат для отбора вариантов экономических решений, которая в общем виде сводится к следующим моментам: во-первых, объем производства отрасли заранее определяется управляющим органом; во-вторых, норматив дисконтирования задается «сверху» и считается неизменным в течение всего срока функционирования объекта; в-третьих, предполагается, что капитальные вложения производятся сразу в полном объеме (т. е. не учитывается временной лаг), и, наконец, в-четвертых, цена продукции неизменна и не зависит от объема выпуска.
Последний момент требует специального пояснения. Дело в том, что при стабильных ценах критерий на минимум приведенных затрат эквивалентен критерию на максимум чистой прибыли: Ci + EKi -> min соответствует Pi — (Ci + EK^ max, где Pi — цена реализованной продукции при Pi — const. При ряде условий, например, если каждое в отдельности предприятие не в состоянии существенно повлиять на уровень насыщения потребностей в данном товаре (большое количество хозрасчетных предприятий в отрасли), или продукт проявляет свойства ^неэластичного товара (емкость рынка мало зависит от уровня цены), или государство гарантирует сбыт по твердой цене — во всех этих случаях, охватывающих довольно широкую область экономических взаимодействий, критерий максимума чистой прибыли можно рассматривать как конкретную реализацию основного принципа хозяйствования, сформулированного в Программе КПСС,— достижение максимального результата при минимальных затратах — в применении к отдельному хозрасчетному предприятию.
5 H. Я. Петраков
129


Здесь следует добавить также, что при условии стабильных (или возрастающих) цен критерий прироста чистой прибыли сохраняет согласованность с народнохозяйственным критерием и в условиях возрастающей эффективности дополнительных вложений. Когда затраты и цены готовой продукции определяются как оценки плановой задачи, решаемой методами математического программирования, появляется возможность экономически содержательно использовать современные методы управления. Прежде всего при таком подходе обеспечивается равно- масштабность измерения результатов и затрат, тогда как нынешние способы сопоставления затрат и результатов производства допускают серьезные погрешности. Затем, поскольку оценки оптимального плана при постановке общехозяйственной плановой задачи характеризуют приращение значения критерия оптимальности социалистической экономики, стремление к увеличению чистой прибыли становится адекватным стремлению к реализации основных целей социалистического производства. Проиллюстрируем сказанное наглядным примером (рис. 2). Предположим, что имеется некое предприятие, производящее в соответствии с оптимальным планом продукцию в объеме Q, Эта продукция реализуется по ценам-оценкам, равным р, а затраты на ее производство по оптимальному плану, равные результатам, могут быть условно представлены как издержки плюс сумма рент за пользование ресурсами
п
Zi = Si + У, r^i \
i = 1
где — себестоимость единицы продукции, — нормативы рентных платежей, — расход ресурса на единицу продукции.
На рис. 3 эта ситуация отражена следующим образом.
Объем производства, предусмотренный планом, равен отрезку OQr, выручка от реализации составляет площадь OQ^aPx, общие затраты предприятия (ZJ равны той же величине, причем сумма рент представлена прямоугольником S^baPi.
* В понимаемые таким образом затраты входит нормативная величина фондов стимулирования, предусмотренная для так называемого «стартового» периода, т. е. первого года временнбго интервала, на который составляется оптимальный план, .
130


Теперь представим себе, что предприятие изыскало возможность улучшить план в процессе его реализации. Это выражается в снижении затрат на единицу продукции с величины Qra до Q±c и возможности расширить производство. При этом при расширении производства до (?2 затраты предприятия составляют величину а далее они плавно нарастают в расчете на единицу продукции. Возникает вопрос: каковы оптимальные масштабы внедрения не учтенного в плане мероприятия?
Из схемы (рис. 2) очевидно, что производство эффективно расширять до объема Q3. В этой точке прибыль пред¬
приятия (заштрихованная площадь ach) будет максимальной. В то же время эта точка будет оптимальной и с точки зрения общества, ибо всякое расширение производства сверх Q3 привело бы к неоптимальному расходованию общественных производственных ресурсов, а недопроизводство продукции хотя бы на одну единицу означало бы потерю для общества, измеряемую величиной Р.
Признавая большое значение показателя чистой прибыли и плановых долгосрочных нормативов, формирующихся на его основе, необходимо в то же время четко представлять не только возможности, но и границы использования этого критерия в различных хозяйственных ситуациях. В теории оптимального планирования доказывается, что в ряде случаев ориентация на критерий прироста чистой прибыли может привести к рассогласованию критерия хозрасчетного объекта и народнохозяйственного критерия, .
Показатель прироста чистой прибыли недостаточен для (оценки народнохозяйственной эффективности экономических мероприятий в целом ряде экономических ситуаций, 5*
131


например: 1) в условиях концентрации производства и реализации продукции; 2) в условиях снижающихся дополнительных затрат на производство единицы продукции при падающих ценах; 3) в условиях целочисленного характера вариантов хозяйственных решений, т. е. таких ситуаций, когда нельзя добиться малого приращения выпуска продукции путем небольших приращений капиталовложений х; 4) при значительном разрыве во времени между затратами и экономическим эффектом (лаг запаздывания при реализации крупных капиталовложений); 5) при наличии значительного сопутствующего эффекта, возникающего в условиях совместного потребления ресурсов (например, создание элементов инфраструктуры и т. п.).
Кратко рассмотрим перечисленные ситуации.
Обладая правом контроля над объемами производства отраслевой продукции, главки и министерства могут, руководствуясь критерием .прироста чистой прибыли, поддерживать высокие цены на продукцию своей отрасли. Эта проблема приобретает актуальность в связи с развитием хозяйственного расчета по «вертикали»: объединение— главк — министерство. Как в таких условиях возникает рассогласование критерия прироста чистой прибыли с народнохозяйственным критерием экономической эффективности, можно показать на однопродуктовой модели развития производства.
Примем, что экономическая система придерживается основного принципа социалистического хозяйствования — достижения максимума результата при минимальных затратах, т. е. стремится к максимизации функции
6 о
где Q — количество выпускаемого продукта, du
— приращение валового экономического народнохо-
Явление целочисленности в хозяйственной жизни можно пояснить на следующем простейшем примере. Из пункта А в пункт В необходимо пере_ везти некоторое количество продукции. Если между этими пунктами нет транспортных коммуникаций, то следует решить вопрос о строительстве дороги. Причем объем перевозимого груза в известных пределах не будет влиять на стоимость строительства дороги. Другое дело, когда дорога уже есть и надо немного увеличить ее пропускную способность. 132


зяйственного эффекта от каждой единицы продукции,
s — затраты на производство, рассчитанные по формуле С + ЕК.
Первый элемент правой части этого выражения характеризует валовый экономический эффект, второй — затраты на производство всего объема продукции, а все выражение в целом — не что иное, как суммарный чистый экономический эффект (ns).
Нетрудно заметить, что максимальный совокупный чистый эффект будет получен в том случае, если в народнохозяйственный план будут включены все варианты капиталовложений (производственные способы), дающие эффект, превышающий нормативные затраты на реализацию каждого из рассматриваемых проектов. Плановое расширение производства целесообразно лишь до тех пор, пока
дополнительные затраты не сравняются с дополнительным валовым экономическим эффектом потребления. Математически это положение доказывается проверкой вышеприведенного выражения на максимум. Если продифференцировать лЕ по Q и производную приравнять нулю, то оптимальный объем производства, обеспечивающий максимум суммарного чистого эффекта, будет соответствовать точке, в которой , т. е. дополнительный валовый
эффект потребления равен дополнительным затратам на производство этой единицы продукции.
Если предположить, что s = С + ЕК, то указанная точка оптимального объема производства соответствует равенству
ДЭ< = Д (С + ЕК\, где ДЭг — прирост валового экономического эффекта от потребления единицы продукта i, а Д (С + EK)i — прирост приведенных затрат на производство дополнительной единицы этого продукта.
Однако в условиях хозяйственного расчета происходит распределение суммарного экономического эффекта между производителем продукции, ее потребителем и бюджетом. Характер этого распределения во многом определяет заинтересованность предприятий в достижении максимальной общественной эффективности, т. е. в движении производства к точке оптимума.
133


Каковы же хозрасчетные интересы производителя и потребителя? Очевидно, что производитель заинтересован в максимизации разницы между объемом реализации при плановой цене р и издержками
Q
= QP — -^dQ max.
6
Потребителю же важно максимизировать разницу между экономическим эффектом от использования продукта и ценой, которую он за него заплатил
Q
«с =5 <?Р-*тах •
о
Если производитель не может влиять на уровень цен и они устанавливаются государством (что соответствует политике в области цен в СССР), максимум эффекта производителя будет достигнут в точке, где р = , а максимум эффекта потребителя —- в точке р = . Выше было
показано, что максимум суммарного эффекта достигается при объеме производства ((?Opt), который характеризует- du ds ~
ся соотношением = Отсюда следует вывод, что производитель будет материально заинтересован произвести оптимальный с точки зрения народного хозяйства объем продукции ((?Opt), а потребитель — полностью использовать эту продукцию при установлении плановой цены на уровне
du ds
Р°Рг ““ ~dQ ““ ~dQ ’
Однако, если хозрасчетное звено контролирует значительную долю выпуска продукции отрасли и ему предоставляется право влиять на уровень цен и оказывать воздействие на определение плановых объемов выпуска своей продукции, то его интересы могут разойтись с народнохозяйственными. Формально это противоречие может быть показано следующим образом. Если
Р = / (<?),
134


то
d*4 _ I n dP ds dQ “ Л * dQ dQ '
Следовательно, максимум эффекта производителя будет достигаться при
Полученный результат свидетельствует о том, чт о при возможности контроля за значительной массой отраслевой продукции со стороны хозрасчетного звена точка его локального оптимума не совпадает с точкой народнохозяйственного оптимума. (Единственное условие совпадения — неизменность цен, т. е. при р — const, dptdjQ = 0.) При естественном предположении отрицательной эластичности цен от объема производства (с ростом объема производства цены на продукцию снижаются) хозрасчетный объект, стремясь к максимизации своего локального критерия, будет в большинстве случаев 1 заинтересован в замораживании производства на уровне ниже оптимального и соответственно в завышении цен.
В подобных условиях управление экономикой должно обеспечить такую организацию системы функционирования хозяйственных объектов, которая бы исключала проявление узковедомственных тенденций и использовала эффективные методы изъятия излишних доходов у крупных производственных объединений и министерств.
Один из таких методов — активное подключение кредитно-банковской системы к распределению общественного фонда накопления. Государственный банк может выдавать определенную часть средств на капиталовложения в форме кредита, взимая за него более высокий процент с предприятий и отраслей, получающих повышенную прибыль. Далее банк может устанавливать шкалу льготных скидок в зависимости от расширения масштабов производства. Мощным рычагом, компенсирующим ограниченность показателя чистой прибыли как элемента стимулирования роста эффективности общественного производства на уровне крупных объединений, является также установле1 Здесь не рассматриваются все возможные ситуации, при которых проявляется указанная тенденция.
135


ние прямых плановых заданий по выпуску важнейших видов продукции и обслуживанию основных потребителей.
Аналогичные функции могла бы выполнять и государственная система ступенчатых цен, суть которой в регулярном снижении цен по мере увеличения масштабов производства данной продукции и насыщения спроса на нее. Однако на пути внедрения таких цен в практику ценообразования в настоящее время встают объективные трудности, которые заключаются в отсутствии информационной базы необходимой мощности и достаточно достоверных данных о перспективах изменения потребностей и условий производства в плановом периоде. В условиях значительной неопределенности в оценке будущей ситуации, по нашему мнению, целесообразно ориентироваться на стабильный уровень цен, а стимулирование предприятий к активной реализации требований технического прогресса осуществлять через гибкую систему отчислений от прибыли.
Применительно к существующим условиям хозяйствования эта проблема может быть сформулирована следующим образом. Предположим, что в году t предприятие осуществило некое организационно-техническое мероприятие, которое принесло прирост расчетной прибыли (прибыли за вычетом всех платежей за пользование ресурсами и заемными средствами), равный АР/. Часть этой прибыли изымается в бюджет в форме свободного остатка (в соответствии с ныне действующим порядком распределения прибыли) или в форме прогрессивного подоходного налога (что, на наш взгляд, представляется более рациональным). Другая часть остается в распоряжении предприятия.
Не касаясь вопроса о характере использования этой второй части добавочной прибыли, рассмотрим следующий вопрос: сколь длительный промежуток времени предприятие должно пользоваться «плодами» проведенного им хозяйственного мероприятия? В условиях подвижных сбалансированных цен этот вопрос решается автоматически: как только другие предприятия осуществят аналогичное усовершенствование и начнут массовый выпуск удешевленного материала, цена будет снижена и дополнительная прибыль данного предприятия естественным образом исчезнет. Иная ситуация возникает при стабильных ценах. Предприятия, пользуясь критерием максимизации при136


были, в конце концов тоже придут в точку оптимума, но достигнутое равновесие будет статическим, и прибыль, полученная данным предприятием, имеет тенденцию с течением времени превратиться в своеобразную «ренту за прошлые заслуги». Чтобы избежать этого, можно прибегнуть к полному изъятию прибыли уже в следующем году (t + 1). Однако правомерность подобного решения сомнительна как в теоретическом, так и в чисто практическом аспекте, поскольку эффект большинства хозяйственных мероприятий сказывается в течение более или менее длительного интервала времени.
По нашему мнению, для создания заинтересованности в росте расчетной прибыли необходимо установить, что доля, отчисляемая в поощрительные фонды из общей массы расчетной прибыли, ежегодно убывает по мере удаления от стартового периода. Коэффициент убывания следует принять равным нормативному коэффициенту роста эффективности общественного производства. Тогда
ПФ( Д Pta +
I I
+ •••+ (1 +EH)t ,
+ (1+1?н)*
где n<I>t — суммарный поощрительный фонд в текущем году;
ДР, — приращение расчетной прибыли в текущем году (0;
а — коэффициент распределения расчетной прибыли или размер налога на прибыль (0 а
1); он может быть либо неизменным, либо зависеть от изменения ДР;
Ei{ — нормативный коэффициент экономической эффективности;
PQ — расчетная прибыль в стартовом периоде.
Такой способ формирования поощрительных фондов достаточно просто интерпретируется с позиций теории оптимального функционирования социалистической экономики. Если размер поощрительных фондов, обусловленный мероприятиями, проведенными в момент Z, равномерно убывает во времени, то для предприятия-производителя это равнозначно снижению цен (хотя для потребителя они остаются стабильными). Темп этого снижения определяется средним темпом падения оценок в народном хозяйстве. Теория позволяет интерпретировать этот процесс и по-другому: поскольку величина ДРа израсходована не 137


на развитие производства, а на индивидуальное потребление, это приводит к некоторому «ущербу» в момент t + 1, измеряемому величиной ЬР-а-Еп. Вот эта величина «недокапитализации» прибыли и фиксируется предложенной выше схемой формирования поощрительных фондов предприятия.
Рассмотрим теперь, как происходит снижение дополнительных затрат на расширение производства при падающих ценах. Собственно говоря, наибольший интерес представляет здесь случай, когда цены падают быстрее, чем
Рио. 3
снижаются затраты на производство дополнительной продукции. В этом случае кривая цен и кривая дополнительных (предельных) затрат пересекаются, но точка равновесия оказывается существенно ниже уровня средних затрат (рис. 3). На этом рисунке точка оптимума Р соответствует объему производства ОБ и цене ВР. Такая цена убыточна — она не только не обеспечивает прибыли хозрасчетному объекту, но и не покрывает всех затрат на производство продукции; однако она позволяет достигнуть максимума чистого народнохозяйственного эффекта.
Суммарный чистый эффект общества при объеме производства ОБ достигает максимума и равен площади DPS. В то же время расширение производства на большей части отрезка ОБ увеличивает убытки предприятия. Выручка его при цене ВР составляет OBPF, а затраты — OBPS. Очевидно, что необходимо «компенсировать» затраты предприятия в размере FPS. Этого нельзя добиться с помощью средних цен, которые покрывали бы суммарные затраты предприятия: рис. 3 демонстрирует, что такие цены обеспечивают реализацию продукции лишь в 138


объеме Ob (< ОВ), не соответствующем оптимальному. В качестве локального критерия, обеспечивающего заинтересованность предприятия в движении к точке народнохозяйственного оптимума в условиях снижающихся дополнительных затрат, должен быть использован показатель интегрального эффекта х. При расширении объема производства этот показатель возрастает в нашем примере вплоть до точки Р, соответствующей объему производства ОБ.
Частным случаем превышения средних затрат над затратами на приращение эффекта можно считать условия производства с высокими условно-постоянными расходами. Подобная ситуация, например, возникает в такой отрасли народного хозяйства, как транспорт, и ее последствия были всесторонне проанализированы в свое время крупным советским экономистом А. Л. Лурье. В его статье «О значении нелинейности при анализе социалистической экономики» доказано, что «наличие в народном хозяйстве нелинейных зависимостей различного типа необходимо учитывать и при организации хозяйственного расчета. В ряде случаев согласование хозрасчетных отношений с задачами оптимального народнохозяйственного планирования может требовать отступления от принципа безубыточности, допущения дотаций и установления безусловной обязательности тех или иных хозяйственных операций (которые могут быть «убыточны» для данного хозяйственного подразделения)»2.
Стимулирование за прирост интегрального эффекта при ценах, не покрывающих издержек производства, и является формой «дотационного стимулирования». Показатель интегрального эффекта, кроме того, позволяет в известной мере преодолеть трудности, возникающие при формировании цен на продукцию крупных объединений, контролирующих производство в соответствующих отраслях. Этот показатель выступает как один из важнейших и при оценке экономической целесообразности реализации крупных проектов капиталовложений с длительным сроком строительства.
1 Показатель интегрального эффекта — сумма эффектов производителя и потребителя, рассчитанная с учетом фактора времени (см., например: В. Ф. Пугачев. Оптимизация планирования. М., «Экономика», 1968).
««Экономика и математические методы», 1968, 1, стр. 130.
139


Все сказанное подтверждает выдвинутое выше положение, что информация, которую дает показатель прироста чистого эффекта, в ряде случаев недостаточна для того, чтобы определить правильное направление улучшения плана при непредвиденных изменениях хозяйственной ситуации, и не всегда позволяет отобрать наилучший вариант капиталовложений. Для решения этих вопросов необходимы специальные оптимизационные расчеты, выявляющие интегральный народнохозяйственный эффект. Из сказанного также следует, что организация хозяйственного расчета требует специальных методов согласования локальных и глобального критерия оптимальности, а именно планирования номенклатуры, установления ступенчатых цен, изменения принципа кредитования. В этой сфере социалистической системы хозяйствования особенно видны ведущая роль плана и ограниченные рамки экономического самодействия хозяйственных объектов.
Проблема правильного определения сферы возможного использования того или иного планового экономического норматива тесно связана не только с индивидуальными свойствами данного конкретного показателя, она, кроме того, во многом зависит от особенности взаимодействия различных нормативов, их стимулирующей направленности. В качестве примера здесь можно рассмотреть вопрос о сфере применения показателя рентабельности.
В настоящее время этот показатель является плановым. Рентабельность утверждается в плане в двух видах: во- первых, как отношение плановой суммы балансовой прибыли к планируемой среднегодовой стоимости основных производственных фондов и нормируемых оборотных средств (полная рентабельность) и, во-вторых, как отношение суммы балансовой прибыли, уменьшенной на величину платы за фонды, финансовых платежей в бюджет и платежей по процентам за банковский кредит (нетто- прибыль) к той же стоимости основных и оборотных производственных фондов (расчетная рентабельность).
Согласно инструкции о порядке образования поощрительных фондов на предприятии их величина должна зависеть как от степени повышения прибыли, так и от роста расчетной рентабельности. Однако на практике возможны случаи, когда изменения этих показателей протекают в противоположных направлениях: масса нетто-прибыли растет, а норма рентабельности падает. Такое явление 140


происходит, например, если дополнительные капиталовложения дают прибыль, превышающую объем отчислений в бюджет в форме платы за производственные фонды, но не достигают в то же время уровня фактической эффективности действующих фондов.
В этих и других случаях возникают неразрешимые противоречия, резко ограничивающие возможности использования расчетной рентабельности в качестве планового норматива.
Такие противоречия возникают отнюдь не потому, что показатель рентабельности плох. Он чрезвычайно важен для анализа эффективности производства на каждом отдельном предприятии; он необходим и центральным плановым органам, ибо, не зная фактической эффективности действующих производственных фондов, нельзя экономически обоснованно распределить централизованный фонд капиталовложений. Однако, на наш взгляд, ошибочно превращать этот показатель в величину, диктуемую каждому предприятию «сверху», и, таким образом, использовать его не по назначению.
Попытаемся показать справедливость этого утверждения, пользуясь понятиями, утвердившимися в практике планово-проектных расчетов. Как уже отмечалось выше, отбор вариантов капиталовложений осуществляется в настоящее время по формулам
С г + ЕпК{—> min
или
Л “ (G + -Ь'нЛ'г) тах.
Поскольку рентабельность объекта определяется по фор- муле —Ч понятно, что осуществление варианта ка-
питаловложений целесообразно, если
А-(С<~£н^г)>0
ИЛИ
Pi-Ci
Ki
>ЕН
В такой записи обе эти формулы тождественны. Важно подчеркнуть, что в каждой из них имеется только один плановый норматив (Ен). Смысл принятия решения по таким формулам как раз и заключается в сопоставлении 141


фактических показателей с единым плановым нормативом. Однако достаточно фактическую рентабельность зафиксировать как плановую, как тотчас теряется содержательный смысл подобного рода сопоставлений.
Представим себе, что вместо одного планового норматива эффективности (2?н) вводятся нормативы Е19 Е2, Е3, . . Еп9 каждый из которых определяется в соответствии с фактическим значением величины вместо единообразного эталона для оценки индивидуальных результатов возникают самые разные величины и им приписываются свойства плановых нормативов. Создается ситуация, которую можно сравнить с предложением пользоваться различными системами единиц измерения одновременно: скажем, складывать метры с аршинами и футами. Иначе говоря, проблема планового норматива рентабельности как показателя оценки деятельности предприятий аналогична проблеме дифференциации норматива эффективности капиталовложений, о которой речь шла выше.
14. 	Предприятие и «внешняя среда»
*
Анализ проблемы локального критерия эффективности показывает, что при управлении хозрасчетным объектом нельзя замыкаться в его внутренней структуре, поскольку особенности функционирования отдельного предприятия во многом определяются окружающей экономической средой, принципами взаимодействия предприятия со своими хозяйственными партнерами и плановыми органами. Это требование вызвано не только экономическими причинами, оно имеет более общий смысл.
В настоящее время проблемы взаимодействия целого и частей, его составляющих, выдвинулись в лисло важнейших во всех областях науки, где ученые заняты исследованием функционирования сложных систем. Биологи, например, очень быстро убедились, что изучение отдельных представителей животного и растительного мира не дает ответа на многие из существенных вопросов, если оно ведется изолированно от внешней среды, от всей совокупности реальных взаимосвязей. Эта истина в 1919— 1921 гг. была подана в биологии с необычайной тенденци- 142


озпостью, и споры вокруг нее известны под названием «организмического бума». Из тезиса «целое больше суммы своих частей» делались далеко идущие философские выводы, нередко носившие спекулятивный характер. Однако по мере того, как страсти улеглись, на первый план выдвинулись позитивные моменты, содержавшиеся в аргументах спорящих сторон. А рациональное зерно по существу заключалось в том, что организм или организацию следует рассматривать как систему, в которой связи между элементами и составными частями играют существенную (а в некоторых образованиях — решающую) роль при определении специфики целого. Такой подход дал в конечном счете мощный толчок развитию химии, молекулярной биологии, экологии.
В области социальных наук происходит тот же процесс. Бурно развиваются социология и социальная психология, которые рассматривают поведение человека в совокупности его взаимодействий с социальной средой. В экономике полностью дискредитировал себя, не выдержав научного критического анализа, индивидуалистический подход к анализу хозяйственных процессов. «Гомо экономикус», фокусировавший суть такого подхода, сильно одряхлел за последние десятилетия, потерял весь свой былой блеск. На первый план благодаря достижениям марксистско-ленинской политической экономии выступило изучение принципиальных для характеристики экономической системы взаимосвязей, организующих ее в единое целое, как в плане хозяйственно-техническом (исследование специфики производственной кооперации), так и в теоретикоэкономическом (учение о производственных отношениях как предмете политической экономии).
С этих позиций представляется.чрезвычайно важным экологический аспект проблемы управления хозяйственными объектами. Вопросы внутренней организации хозрасчетного звена, его раэмеров, системы стимулирования, меры обособленности (а следовательно, и ответственности), а также самой трактовки хозрасчетных принципов не могут быть эффективно решены без анализа взаимоотношений объекта и внешней среды. Внешняя среда создает соответствующий «экономический климат», в рамках которого предприятие существует, не только приспосабливаясь, но и активно влияя на него.
Ст. Бир как-то заметил, что «существует целая эколо143


гия промышленности, которая еще мало исследована» х. Для капиталистических производственных отношений подобное положение вполне естественно, но, к сожалению, область взаимоотношений «предприятие — внешняя среда» крайне недостаточно изучена и в социалистической промышленности. А с развитием новой системы планирования и экономического стимулирования, с внедрением в практику управления современной электронно-вычислительной техники проблемы взаимных отношений хозяйственного объекта и среды, в которой он функционирует, становятся ключевыми.
Так, в последнее время широкое распространение получили расчеты, направленные на решение отраслевых плановых задач методами математического программирования. Эти расчеты методологически очень интересны, но теоретическое и практическое значение их пока недостаточно: они мало увязаны между собой, зачастую не пронизаны единой методикой расчета экономической эффективности. Основная слабость таких расчетов состоит в том, что входные параметры отраслевого блока и критерии, по которым идет отбор вариантов развития, как правило, берутся произвольно для каждой отдельной задачи. Поэтому в большинстве случаев сумма результатов, полученных при решении изолированных плановых задач для отдельных блоков, не совпадает с глобальным оптимумом системы, состоящей из этих блоков. Отсюда очевидна недостаточная обоснованность тезиса некоторых экономистов-математиков, утверждающих, что улучшение локального критерия в одном блоке равнозначно улучшению положения во всем народном хозяйстве, даже когда задача планирования всей экономики не решается оптимизационными методами. Во всяком случае утверждения подобного рода требуют специального доказательства в каждом конкретном случае.
Необходимость учитывать взаимосвязи оптимизируемых объектов при решении реальных экономико-математических задач становится все более насущной. Она уже вышла за пределы сугубо научных постановок вопроса и стала предметом широких обсуждений. Например, не так давно в «Правде» была опубликована статья Л. Дудкина, Я. Радченко, В. Тригубенко, Б. Щенникова и
1 «Принципы самоорганизации», стр. 49. 144


В. Ульянова, которые, приведя цифры экономии от оптимизации отдельных производств, писали: «Сейчас этот эффект теряется, так как проводимые на ЭВМ расчеты задач оптимального планирования фактически не входят органически и синхронно в процесс составления планов, не увязаны между собой и с укрупненными народнохозяйственными показателями конкретной системой взаимных перерасчетов.
Увязка отдельных экономико-математических задач между собой с помощью четких алгоритмов, реализуемых отраслевыми автоматизированными системами управления,— главная задача этих систем. Однако сейчас системы управления ориентируются в основном на механизированную обработку экономических таблиц, сформировавшихся в условиях ручных методов счета, на получение дополнительной оперативной информации с предприятий в отраслевые органы и на диспетчеризацию потоков информации на предприятиях. Совершенная техника, способная решать сложные проблемы управления, используется в значительной степени для механизации простейших расчетов, которые эффективнее выполнять на менее дорогих машинах» х.
Это только одна из многих статей, опубликованных в прессе последних лет, где чрезвычайно своевременно и правильно ставится вопрос об экономической экологии. Становится все очевиднее, что чисто технические изменения в формах или скорости коммуникаций между элементами системы имеют гораздо более глубокий смысл, чем это кажется на первый взгляд. Вот несколько примеров. Любой актер знает, что нельзя одинаково играть перед глазком телевизионной камеры, киноаппаратом и живым зрителем. Техника ставит свои условия, требует новых приемов игры, но и позволяет раскрывать новые возможности актера. Любой военный знает, что новые средства ведения военных действий коренным образом изменили стратегию и тактику войны, структуру армии. Теперь уже нельзя воевать как «во времена Очакова и покоренья Крыма». То же самое относится и к экономике. Электронно- вычислительные машины — это не бухгалтер, производящий миллионы операций в секунду, а прежде всего совер-
1 «Правда», 12 октября 1971 г. 145


Шейно новый подход к организации системы и потоков экономической информации.
Учет экологических аспектов необходим также и при постановке экономических экспериментов. В настоящее время этот новый инструмент экономической науки и хозяйственной практики приобретает все большую популярность. Различные новые формы материального стимулирования, критерии оценки хозяйственной деятельности, плановые показатели стремятся предварительно проверить на группе объектов и лишь затем распространять на все народное хозяйство или его крупные отрасли. Ни у кого уже не вызывает сомнений, что экономический эксперимент в социалистическом производстве необходим, однако его постановка должна отвечать определенным требованиям, иначе возможны неверные, а иногда даже курьезные выводы. К числу таких требований относятся прежде всего определение объекта эксперимента и гарантии чистоты его проведения.
Далеко не все аспекты управления экономикой могут стать объектом экспериментирования или, иначе, давать достоверные данные о поведении целой хозяйственной системы при проверке действия только части ее блоков. Это относится в первую очередь почти ко всем макроэкономическим параметрам управления. Скажем, если речь идет о каких-то новых принципах (сейчас неважно, каких именно) распределения капиталовложений между отраслями при составлении государственного плана и принятии решений о долгосрочном развитии различных сфер народного хозяйства, то очевидно, что частичное или временное введение новых предложений в порядке эксперимента может внести значительную путаницу в механизм функционирования народного хозяйства, не дав при этом никаких материалов для оценки реального значения новых предложений.
Существенно также и то, что многие показатели не могут дать положительные результаты, когда они проверяются поодиночке, тогда как содержательные выводы из эксперимента можно получать лишь при комплексном их введении и изменении статуса хозяйственного объекта. Так, экспериментальное введение показателя реализованной продукции требует изменения условий взаимосвязи поставщика и потребителя. Потребитель должен иметь не только право отказаться от не удовлетворяющей его 146


продукции, но и реальную возможность заключить соглашение с другим производителем аналогичной продукции. То же самое относится к показателю прибыли и ценам.
Большие трудности вызывает и оценка качества поставленного эксперимента. Успех эксперимента, понимаемый как улучшение контрольных параметров работы опытного объекта, может зависеть от ряда факторов. Во-первых, плановые органы и общественные организации берут экспериментальный объект под особый контроль, что позволяет снять целый ряд мелких, но влияющих на качество работы предприятия побочных вопросов, таких, как снабжение и сбыт, частые пересмотры плана, облегчение личных контактов, внимание прессы и т. д. Во-вторых, предприятия-пионеры, имея большие права, могут «снять пенки», которых бы они не получили, если бы все работали в одинаковых условиях. Когда, скажем, предприятию в порядке эксперимента разрешено выбирать себе поставщиков и потребителей, устанавливать надбавки к ценам на готовую продукцию и т. д., то оно, очевидно, может, используя ситуацию, при которой ощущается нехватка той или иной продукции, резко улучшить показатели своей деятельности.
В-третьих, существенное значение имеет психологический аспект эксперимента. В частности, энтузиазм или отрицательное отношение к условиям эксперимента могут быть вызваны не реальным экономическим значением данного хозяйственного мероприятия, а изменением материального положения участников эксперимента. Так, известен случай, когда участники эксперимента по бесфондовой продаже бензина неожиданно потребовали прекращения проверки нового порядка реализации бензина и возвращения к системе твердого фондирования. Почему же явно прогрессивное предложение о бесфондовой реализации не было поддержано практикой? Причина заключалась в том, что прежняя система премирования за перевыполнение плана реализации бензина обеспечивала участникам большую сумму вознаграждения, чем предлагаемая в эксперименте система премирования за снижение издержек обращения.
В текущей пятилетке предстоит завершить работу по распространению новых методов хозяйствования на все отрасли материального производства и сферу услуг. Это 147


выдвигает новые проблемы в области установления оптимальных взаимосвязей хозрасчетного объекта и социально- экономической среды, в которую он погружен. «Накопленный опыт,— подчеркнул Л. И. Брежнев на XXIV съезде КПСС,— сделал более очевидным, на каких главных направлениях необходимо сосредоточить усилия. Это — создание экономических условий, которые бы, во-первых, побуждали предприятия брать на себя оптимальные обязательства, то есть принимать напряженные планы, более рационально использовать капиталовложения и трудовые ресурсы, во-вторых, в максимальной мере стимулировали ускорение научно-технического прогресса, рост производительности труда и, в-третьих, способствовали последовательной борьбе за повышение качества продукции» Ч
Для эффективного решения этих трех принципиальных, взаимосвязанных задач необходимо, на наш взгляд, на базе глубокого обобщения результатов использования новых методов планирования и экономического стимулирования, многочисленных хозяйственных экспериментов перейти к комплексному решению всей совокупности вопросов совершенствования хозяйственного механизма. Попытки по отдельности решить проблему цен или стимулирования внедрения новой техники, плановых показателей работы предприятий или организации материально- технического снабжения и т. д. в современных условиях недостаточны. Они не позволяют использовать «на полную мощность» возможности экономического воздействия государства на деятельность предприятий, приводят к нежелательным противоречиям в ^хозяйственном развитии. Решение проблемы состоит в одновременном и взаимосвязанном исследовании всей совокупности вопросов планирования, совершенствования структуры управления, оценки хозяйственных результатов и стимулирования.
Основными проблемами совершенствования системы плановых показателей являются, во-первых, устранение их множественности, избавляющее управляющий (планирующий) орган от необходимости переработки излишней, а зачастую противоречивой информации, и, во-вторых, ориентация как отдельных показателей, так и всей их системы в целом на достижение конечных, а не только про-
1 «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. 69—70. 148


межуточных результатов экономической деятельности. Действующая ныне система показателей характеризуется их множественностью и сложным порядком формирования поощрительных фондов за их выполнение, которое далеко не всегда выражается в реальном росте продукции или повышении ее качества. Такая система создает потенциальную возможность манипулирования этими показателями при составлении и реализации планов.
Так, рост фондов стимулирования зачастую обусловлен не реальным улучшением работы предприятий, а методикой формирования этих фондов в зависимости от планового фонда заработной платы (фонды поощрения) и стоимости основных фондов (фонды развития производства). Подобный порядок приводит к такой алогичной ситуации, когда в льготных условиях оказываются коллективы, завысившие фонды зарплаты, штатную численность персонала, где низка производительность труда, есть излишние основные фонды. Такие показатели действующей системы, как прирост реализованной продукции и уровень расчетной рентабельности, отражают лишь отдельные стороны экономической деятельности предприятия и плохо увязываются друг с другом. Не лучше и показатель объема реализации. В нем находит отражение лишь выручка предприятий безотносительно к произведенным затратам. В результате рост этого показателя нередко сопровождается увеличением затрат на производство единицы продукции. Несовершенство действующей системы плановых показателей ведет к стимулированию экономически неэффективных мероприятий и препятствует осуществлению таких производственных решений, которые были бы полезны обществу и трудящимся (например, предприятия сейчас не заинтересованы в удешевлении продукции, так как это снижает объем реализованной продукции).
Неверные и даже не вполне точные ориентиры системы плановых показателей, если они используются в течение длительного времени, могут создавать иррациональные экономические ситуации. Один из типов подобных ситуаций — латентные (скрытые) процессы организации взаимосвязей между объектами одного уровня экономической системы, а также между ними и управляющими звеньями. Связи такого рода, гласные и негласные «джентльменские» соглашения по поводу тех или иных служебных действий чаще всего не нарушают каких-либо юридиче149


ских норм. Они, как правило, представляют более экономный, обходящий многочисленные формальности путь, выработанный практикой в процессе «самообучения» хозяйственных руководителей. Но даже такие некриминальные (а бывают и криминальные) случаи отказов от выполнения установленного порядка порождают многочисленные недостатки в экономических взаимосвязях.
Рассмотрим конкретный случай, иллюстрирующий положение о нежелательности латентных процессов в экономике. В одном городе автохозяйства не могли найти шоферов для работы на самосвалах из-за недостаточно высоких ставок оплаты их труда. Руководители автохозяйств решили увеличить оплату этой категории работников, разрешив (конечно, в скрытой форме) приписки к выполнению плана перевозок. Но, чтобы придать несуществующим перевозкам видимость реальности, нужно было выдавать под них талоны на бензин. Эти талоны шоферам, понятно, были не нужны и поэтому почти за бесценок продавались работникам бензозаправочных станций. Те же в свою очередь оказывались владельцами излишков бензина, которые по пониженной по сравнению с государственной цене реализовались владельцам личных автомашин. Создавалась ситуация, при которой все участники манипуляции с бензином были довольны: автохозяйства заполучили водителей самосвалов, водители обеспечивали себе желаемый заработок, работники бензоколонок и автолюбители выигрывали на разнице цен. В проигрыше оказалось «только» государство. Из-за неупорядоченности оплаты труда одной из категорий работников оно имело убытки, ни размер которых, ни само их существование не были известны органам управления. Лишь косвенно, через нарушения в балансе денежных доходов и расходов населения, через «недобор» бюджетом налога с оборота отрицательные последствия этих процессов в конце концов выступили на поверхность.
Проблема учета латентных процессов при'изучении взаимосвязей предприятия и внешней среды возникает всякий раз, когда управляющий орган оказывается не в состоянии справиться с потоком информации, который он должен перерабатывать, чтобыТвыполнять возложенные на него функции. Здесь мы сталкиваемся с проявлением «закона необходимого разнообразия», сформулированного У. Эшби на базе так называемой десятой теоремы Шенно- 150


ha. Эта теорема гласит, что если канал коррекции (или регулятор) обладает пропускной способностью (разнообразием) Я, то количество устраненной неопределенности в системе может быть равно Н, но не может быть большим.
Назвав закон необходимого разнообразия основополагающим принципом кибернетики, Эшби следующим образом охарактеризовал его значение для сложных систем: «Для них этот закон является тем же, чем закон сохранения энергии является для энергетика. Когда этот последний закон впервые был сформулирован, а это было примерно 100 лет назад, он принес разочарование многим инженерам, ибо положил конец всем надеждам на вечный двигатель. Тем не менее он на самом деле привел к великому триумфу техники в XIX столетии, ибо поставил энергетику на реальную почву» \
Смысл этого закона целиком определяется спецификой взаимосвязи системы и внешней среды. Система контактирует с внешней средой через некий регулирующий механизм, который, фильтруя информационное воздействие внешней среды, обособляет систему как самостоятельное целое и является тем самым необходимым условием существования последней. Регулятор как бы дифференцирует все «шумы» окружающей среды на полезную и бесполезную информацию и ограждает систему от излишнего разнообразия. Чем мощнее фильтр-регулятор, тем меньше неопределенности в системе, тем более она детерминирована. Но, чтобы выполнять эти функции, регулятор сам должен обладать необходимым разнообразием.
Необходимое разнообразие регулятора находится в прямой зависимости от разнообразия возмущений внешней среды и в обратной — от допустимого разнообразия самой кибернетической системы. Соотношение количества разнообразия во внешней среде, регуляторе и системе выражается следующей формулой:
log = log яс или log Нс = log Нт — log Н„
где Нт — разнообразие возмущений внешней среды, Н9 — допустимое разнообразие системы, Нс — разнообразие регулятора.
> «Принципы самоорганизации», стр. 338.
151


В реальных ситуациях чувствительность регулятора всегда имеет некоторый предел. Это в свою очередь накладывает определенные объективные ограничения на разнообразие системы. При заданном разнообразии внешней среды сумма логарифмов разнообразия регулятора и регулируемой системы есть величина постоянная. Следовательно, если регулятор использовал всю свою «пропускную способность» и она оказывается все равно меньшей, чем разнообразие внешней среды, система сама должна обладать необходимым разнообразием состояний, чтобы предохранить себя от разрушения.
Применительно к экономике в качестве регулятора выступает планирующий орган, а системой является предприятие или объединение. В этом случае под возмущениями внешней среды естественно понимать разнообразие возможных экономических ситуаций и внеэкономических воздействий. Возможности переработки информации плановым органом ограничены, что требует известной самостоятельности организации отдельных хозрасчетных звеньев. Правильная оценка разнообразия внешних возмущений и объективной «пропускной способности» управляющих органов является необходимым условием определения меры хозяйственной самостоятельности предприятий и объединений на каждом этапе экономического развития.
Иногда в сознательно регулируемых системах происходит переоценка возможностей управляющего органа. Создается идеальная модель регулятора с разнообразием (Яс), превышающим его реальные возможности (Яс > Яс). На величину этой переоценки «способностей» регулятора занижается допустимое разнообразие системы (хозрасчетная самостоятельность). Это вносит определенную дезорганизацию в процесс управления, ибо на практике управляющий орган не справляется со всем разнообразием возмущений, которое ему необходимо оценить при принятии решений. Переполнение регулятора избыточной для его возможностей информацией приводит к возникновению в ряде случаев феномена «псевдорегулирования», т. е. такого регулирования, которое на самом деле не уменьшает неопределенности в управляемой системе. Как компенсация этого процесса и возникают латентные процессы на уровне предприятий. Они как бы реализуют свои потенциальные возможности в области самоорганизации и 152


нейтрализуют «по своему разумению» бреши, образующиеся из-за перегрузки регулирующего фильтра.
Рассматривая проблему под этим кибернетическим углом зрения, можно сказать, что совершенствование системы планирования и экономического стимулирования, осуществляемое в нашей стране с 1965 г., имеет своей целью установить оптимальное «разделение труда» между системой и регулятором в процессе их взаимодействия с внешней средой. Это разделение должно базироваться на реальных возможностях системы сохранять устойчивость при достаточно широком разнообразии внешних воздействий и на учете объективной мощности регулирующего фильтра. В этом смысле переход к полному хозяйственному расчету отнюдь не означает полной самостоятельности предприятия, а эквивалентен задаче полного использования потенциальных возможностей системы сохранять устойчивость при воздействии различных внешних возмущений, т. е. принимать самостоятельные эффективные решения (самонастраиваться) в определенном диапазоне недетерминированных ситуаций. Такое использование внутренних информационных возможностей системы позволяет разгрузить блок регулирования и оптимизировать его работу даже при той же «пропускной способности».
В Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду Коммунистической партии Советского Союза намечен конкретный путь определения меры разделения труда в системах управления экономическими процессами. Подчеркнув необходимость повышения роли и улучшения работы Госплана и других общегосударственных органов, Л. И. Брежнев сказал: «Для этого, видимо, следует освободить их от значительной части текущих дел, с тем чтобы они сосредоточили внимание на главных проблемах развития народного хозяйства. Назрел вопрос о повышении роли и расширении самостоятельности министерств и ведомств, что также требует известного уточнения их функций... Каждое звено управленческой системы должно заниматься своим делом, с тем чтобы более высокие инстанции не загромождались массой текущих дел, отвлекающих их от крупных проблем, а низшие могли оперативно решать вопросы, входящие в их компетенцию» х.
> «Материалы XXIV съезда КПСС», стр. G8, 69.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Нередко утверждают, будто кибернетический анализ экономических процессов — совершенно особый метод исследования хозяйственной практики. Читатель настоящей книги неоднократно имел возможность убедиться в неправомерности такого антиисторического утверждения. Однако в заключении следует специально рассмотреть эту проблему. Итак, в чем же специфика кибернетического подхода к анализу и моделированию экономических процессов? Чем этот подход отличается от применявшихся ранее и какие новые горизонты он открывает перед экономической наукой?
Наиболее общий и поверхностный ответ на такие вопросы обычно сводится к утверждению, что экономическая кибернетика — это использование математических методов и электронно-вычислительной техники в планировании и управлении народным хозяйством. Подобное понимание проблемы затрагивает лишь отдельные и чисто внешние фрагменты кибернетического подхода и является совершенно неудовлетворительным. Даже с чисто формальной стороны само по себе применение математики в экономике еще ни в какой мере не свидетельствует, что кибернетика вторглась в эту область знаний. Очень существенно, какой математический аппарат применяется к изучению хозяйственных явлений. Поскольку математика в экономике не является самоцелью х, а лишь средством рацио-
1 Здесь мы не останавливаемся на фактах умышленной научной фальсификации приемов научного анализа, особенно часто встречающихся в работах западных экономистов. Форма подачи материала в этих случаях становится способом затуманивания существа проблемы. Использование сложного математического инструментария для анализа достаточно простых явлений служит средством придания наукообразности беспомощным или тривиальным построениям. Резкую критику этих симптомов в западной экономической науке дал известный американский ученый В. Леонтьев (см. журнал «США», 1972, № 9), 154


нализации процесса исследования, привлекаемый математический аппарат зачастую косвенно свидетельствует о той качественной гипотезе, которая закладывается ученым при формировании его первоначальных представлений об объекте исследования. Но в то же время математика остается лишь вспомогательным средством в руках экономиста и не может собственными силами сформировать новые методологические приемы исследования.
Математика — это способ логического мышления, обеспечивающий строгое выведение следствий из принятых посылок. Последние являются продуктом экономической теории, равно как и интерпретация выводов — также несомненная область экономической науки. Преимущества, которые дает математика экономисту, были очень удачно охарактеризованы одним из виднейших английских экономистов-математиков Р. Алленом, который писал: «Но если математика есть лишь форма логического рассуждения, то может возникнуть вопрос: зачем применять математику, которую понимают немногие, вместо общедоступной логики? Это лишь вопрос эффективности, подобно тому как предприниматель решает применять землеройные машины вместо кирки и лопаты... Математика является «механической лопатой» логического мышления; в одних случаях ее выгодно использовать, в других нет. Дело в том, что экономические факты чрезвычайно сложны, и можно ожидать, что «механическая лопата» математики будет наиболее эффективным способом их изучения. Математическая форма обычно надежнее для максимального приближения теории к фактам, для наименьшего упрощения действительности. Любому экономисту, пытающемуся построить теоретическую модель, обобщающую конкретные факты, рекомендуется делать это в строго математической форме. В противном случае он рискует потерпеть неудачу либо по меньшей мере упустить важные частные случаи или возможности и затруднить эмпирическую проверку своей модели» х.
Таким образом, математика, использование ее достижений, открывает перед экономистом широкие возможности. Однако не математика определяет экономические воззрения, наоборот, специфическая теоретическая трактовка экономических процессов диктует выбор математи-
* Р. Аллен. Математическая экономия. М., ИЛ, 1963, стр. 19—20. 155


ческих приемов. Поэтому, стремясь охарактеризовать особенности кибернетического подхода к экономике, следует отправляться от проблем методологии экономического анализа.
Традиционно в экономической науке сложились два подхода к описанию хозяйственных процессов. Один из них можно условно назвать равновесно-инерционным, другой — экстремальным.
Первый подход характеризуется взглядом на экономику как на систему, стремящуюся к некоторому равновесному состоянию (или находящуюся в нем). Главная «задача» экономического механизма — стабилизация некоторых ключевых экономических параметров на уровне, заданном экзогенно, извне экономической системы. Эта точка зрения на народнохозяйственные процессы сложилась в экономической науке очень давно. Ее возникновение и развитие обусловливались, на наш взгляд, двумя обстоятельствами: с одной стороны, она соответствовала той ситуации, когда экономист мог находиться лишь в роли стороннего наблюдателя и видел свою задачу в описании экономики, а не в том, как ею управлять; с другой стороны, развитие этой концепции функционирования экономики связано и с тем, что она подмечала и фиксировала реально имевшие место объективные процессы. Действительно, народное хозяйство, рассматриваемое в укрупненном масштабе, несет на себе отпечаток инерционности. Эта инерционность определяется относительной стабильностью межотраслевых технологических связей, длительным циклом функционирования основных фондов, объективными границами увеличения фонда накопления, его натурально-вещественным составом в каждый данный момент времени и т. п.
Развитие этого направления исследований экономических процессов долгое время было преобладающим в мировой экономической науке и отмечено значительными научными достижениями. Особенно серьезный вклад в разработку балансовых методов исследования народного хозяйства был сделан советскими экономистами. Марксова теория воспроизводства послужила основой для разработки первых в мировой практике отчетных и плановых балансов народного хозяйства. Разработка их связана с именами таких видных ученых, как академики В. С. Немчинов, С. Г. Струмилин, а также М. Г. Баренгольц, П. И. Попов, 156


Ф. Г. Дубовиков и др. Их работы послужили фундаментом, на котором в последующем возникла теория межотраслевого баланса, использовавшая математический аппарат линейной алгебры.
Балансовые методы, разработанные советскими экономистами в первые годы существования Советской власти, существенно повлияли на возникновение первых концепций планирования. Используя Марксову модель расширенного воспроизводства и отталкиваясь от потребностей народного хозяйства в планомерном изменении пропорций общественного производства, советские экономисты заложили основы теории сбалансированного роста экономики. Особенно существенный вклад в разработку этой последней проблемы внес Г. А. Фельдман.
Несмотря на серьезные достижения в разработке балансовых методов в экономике, советская экономическая мысль уже на рубеже 20-х годов обнаружила их ограниченность. Переход от стихийно развивающегося к централизованно управляемому хозяйству потребовал нового взгляда на экономические процессы. Дело в том, что методы планирования, основанные целиком на балансовом методе, в той или иной форме предполагали экстраполяцию прошлого состояния на будущее, абсолютизировали инерционные тенденции в экономике. Именно эта «философия» заложена, в частности, в методологию построения производственных функций — формул, отражающих статистическую зависимость между глобальными параметрами экономической системы, такими, например, как национальный доход, капитальные вложения, трудовые ресурсы. Различные качественные сдвиги в экономике, включая влияние научно-технического прогресса, рассматривались в балансовых моделях преимущественно как экзогенные, что сужало кругозор экономиста-плановика.
Все эти моменты послужили причиной возникновения нового взгляда на экономику как на систему, стремящуюся к определенному экстремальному состоянию. Важно отметить, что эта позиция в основном выкристаллизовалась еще в первых дискуссиях советских экономистов о методологии планирования. В 20-х годах были выдвинуты две концепции плана — «генетическая» и «телеологическая». Если первая исходила из предопределенности внутренней экономической структуры, ее объективной обусловленности закономерностями самой хозяйственной системы, то 157


вторая требовала четкой количественной формулировки цели развития и активной перестройки всего хозяйственного механизма в соответствии с этими задачами.
Эта вторая концепция, возникшая как противовес «вековой экономической традиции», отражала принципиально новый подход к управлению в условиях социалистической системы хозяйства. В то же время она содержала и ряд наивных положений. Формулировка цели развития зачастую никак не увязывалась с наличными народнохозяйственными ресурсами; в систему вводились постулаты жесткой детерминированности; экономические процессы рассматривались как чисто производственнотехнологические, без учета социальных взаимодействий, определяющего влияния производственных отношений и т. д.
В процессе развития советской экономической науки трактовка народного хозяйства как экстремальной системы расширялась и углублялась. В частности, была обоснована возможность формулировки экономических задач в терминах математического программирования с выделением критерия оптимальности и ресурсных ограничений. Экономико-математические оптимизационные задачи были сформулированы и прошли реальную проверку на уровне предприятий, отраслей, межотраслевых и территориальных комплексов. Внедрение этих задач в плановую работу министерств, ведомств, объединений принесло экономический эффект, измеряемый сотнями миллионов рублей. В то же время создание стройной и законченной системы оптимального функционирования социалистической экономики потребовало решения ряда серьезных проблем, которые не укладывались в рамки математического программирования.
Именно на этой стадии возникла необходимость использования кибернетического подхода к изучению экономических явлений.
Экономическую кибернетику, на наш взгляд, следует рассматривать как синтез балансового и экстремального принципов исследования экономики. Кибернетический подход как бы впитывает в себя достоинства обеих точек зрения, преодолевая их естественную ограниченность. Объективная необходимость в обобщении и новом качественном осмыслении достижений в области управления экономикой возникла в связи с созданием нового типа 158


хозяйства, основанного на социалистической собственности на средства производства.
Кибернетический подход к анализу и разработке методов управления народным хозяйством означает прежде всего возможность известного расширения рамок исследования за пределы узкоэкономических вопросов. Экономические проблемы рассматриваются в тесной взаимосвязи с проблемами социального и политического развития, вопросы создания производственного потенциала анализируются в едином комплексе с задачами охраны окружающей человека природной среды, создания условий для нормальной жизнедеятельности и т. д. Комплексность в подходе к решению проблем, реализуемая на базе их строгой научной систематизации и выявления внутреннего единства,— одна из основных черт экономической кибернетики, соответствующая марксистской теории познания.
Комплексный подход позволяет значительно сузить круг факторов, которые ранее воспринимались экономистом как экзогенные. Целостность экономической системы раскрывается в экономической кибернетике через понятие народнохозяйственного критерия развития, в котором находят отражение как экономические, так и внеэкономические факторы социальной жизни советского общества, преломляемые сквозь призму общественных и личных интересов. Вместе с тем введение принципа целенаправленности в описание социалистической общественной системы дополняется при кибернетическом подходе признанием невозможности полного описания изучаемого объекта. Такая постановка вопроса снимает ограниченность жестко детерминированных схем функционирования и открывает возможности для более полного отражения в моделях экономических явлений реальной жизни. Так, наличие народнохозяйственного критерия не означает возможности его априорного определения из соображений «высшего порядка», а требует такой организации управления обществом, которая способствовала бы его выявлению. Этот момент — поиск критериев в самом процессе движения и механизм организации поиска — является принципиально новым качественным моментом, отличающим описание очень сложных кибернетических систем от простейших детерминированных систем, стремящихся к достижению экстремального состояния в рамках сформулированных для них целевых функций.
159


Существенным в этой постановке вопроса является то, что введение элемента неопределенности в описание сознательно управляемой экономической системы не только не противоречит принципам централизованного планирования, но, наоборот, позволяет раскрыть их реальный содержательный смысл. На это обстоятельство еще в 1927 г. указывал С. Г. Струмилин. «Если бы наше народнохозяйственное будущее на все сто процентов было уже про- детерминировано обстоятельствами, от нашей воли не зависящими,— писал он,— то бесцельно было бы строить какие бы то ни было планы народного хозяйства» х.
Принципиально новым моментом в экономической кибернетике, отличающим ее от балансовых и экстремальных гипотез функционирования экономики, является рассмотрение процесса возникновения * новой информации как эндогенного фактора, подлежащего непосредственному исследованию. Эта сторона кибернетического подхода чрезвычайно важна, ибо фактор творчества выступает как одно из существенных и определяющих свойств рассматриваемых систем. Вынесение его «за скобки» существенно обедняет анализ современных экономических явлений и в первую очередь тех из них, которые порождаются научно- технической революцией. Изучение механизмов возникновения новой информации, ее обработки, передачи и хранения составляет существенный раздел экономической кибернетики.
Кибернетический подход к анализу экономических процессов отнюдь не является данью моде, а отражает новый этап познания закономерностей экономического развития. Для реальной экономической жизни характерны относительная стабильность связей и целенаправленная изменчивость народнохозяйственных пропорций, структурная сбалансированность и динамизм соотношений производства и потребления. Рассмотрение этих процессов в единстве и взаимообусловленности, качественной и количественной определенности и составляет содержание кибернетического подхода к анализу экономики.
«Плановое хозяйство», 1927, № 7, стр. 10.


СОДЕРЖАНИЙ
Предисловие редактора . .
3
Введение . , » • » • *
11
Раздел 1. Проблемы управления Макроуровень . ... 17
1. Экономика глазами кибернетика 17
2. Развитие и «целесообразность» 25
3. Проблема народнохозяйственного критерия 31
4. Система моделирует себя
5. Информация: источники и условия получения 52
6. Взаимодействия в общественных системах . 65
7. Импульсы развития . ♦ . 72
Раздел II. Внутрихозяйственные связи плановой экономики 91
8. «Использование» экономических законов . . 91
9. 	Планирование: цели и ресурсы 96
10. Агрегирование экономической информации 102
11. План-стимул ИЗ
12. Блок обратной связи И 7
13. Хозрасчетный критерий: возможности и ограниченность 126
14. Предприятие и «внешняя среда» ♦ . , . . 142
Заключение . • • •
154
Николай Яковлевич Петраков
КИБЕРНЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ЭКОНОМИКОЙ
Утверждено к печати редколлегией серии научно-популярных изданий Академии наук СССР
Редактор Л. С. Глязер
Редактор издательства Л. В. Лукашевич
Художник В. П. Хлебников
Художественный редактор В. Н. Тикунов
Технические редакторы В. Д. Прилепская и Н. Н. Плохова
Сдано в набор 17/VH 1973 г. Подписано к печати 11/VII-1974 г.
Формат 84x108731. Бумага № 2 Усл. печ. л. 8,4 Уч.-изд. л. 8.9
Тираж 17 000 вкз. Т-13101 Тип. зак. 2808. Цена 55 к.
Издательство «Наука». 103717 ГСП, Москва, К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука». 121099, Москва, Г-99, [Дубинский пер., 10


МОТЫЛЕВ В. В.
Панорама мирового капиталистического хозяйства. 10 л. 60 к. В книге прослеживаются две основные тенденции в мировой системе капитализма сегодня. С одной стороны — интернационализация экономической жизни, которая находит выражение в росте международного разделения труда в капиталистическом мире, в усилении международного переплетения капиталов, возникновении глобальных корпораций, имеющих филиалы на всех континентах и управляемых из штаб-квартир в Нью-Йорке, Лондоне или Женеве. С другой стороны — тенденция к разобщенности, подрыву традиционных экономических отношений. Анархия и стихия, конкуренция и кризисы царят в этом разобщенном мире.
Книга рассчитана на широкие круги читателей.
Для получения книг почтой заказы просим направлять по адресу: МОСКВА, В-463, Мичуринский проспект, 12, магазин «Книга — почтой» Центральной конторы «Академкнига»;
ЛЕНИНГРАД, П-110, Петрозаводская ул. 7, магазин «Книга — почтой» Северо-Западной конторы «Академкнига» или в ближайшие магазины «Академкнига».
АДРЕСА МАГАЗИНОВ
«АКАДЕМКНИГА»:
Алма-Ата, ул. Фурманова, 91/97; Баку, ул. Джапаридзе, 13; Днепропетровск, проспект Гагарина, 24; Душанбе, проспект Ленина, 95; Иркутск, 33, ул. Лермонтова, 303; Киев, ул. Ленина, 42; Кишинев, ул. Пушкина, 31; Куйбышев, проспект Ленина, 2; Ленинград, Д-120, Литейный проспект, 57; Ленинград, Менделеевская линия, 1; Ленинград, 9 линия, 16; Москва, ул. Горького, 8; Москва, ул. Вавилова, 55/7; Новосибирск, Академгородок, Морской проспект, 22; Новосибирск, 91, Красный проспект, 51; Свердловск, ул. Мамина-Сибиряка, ’37; Ташкент, Л-29, ул. Ленина, 73; Ташкент, ул. Шота Руставели, 43; Томск, наб. реки Ушайки, 18; Уфа, Коммунистическая ул., 49; Уфа, проспект Октября, 129; Фрунзе, бульвар Дзержинского, 42; Харьков, Уфимский пер., 4/6.
ИЗДАТЕЛЬСТВО-НАУКА