Д р у зь я

и

з а щ

и Ш

в ъ

ш Г Ш

т н ш

соврем енной

ф ран ц уэсн ой

б ел л

**Ф8*---------

С ъ портретомъ Эмиля З о л я и избранными произведениями З о л я,
М ирбо, Л оти, Р аш и льдъ, относящ им ися к ъ ж ивотны м ъ,— в ъ перев о д і М. В. Веселовской и Е . Д . Ц аревской.

ѵ
Т и п о - л и т о г р а ф ія

А.

В. В

МОСКВА.
и К0,

асильвва

х9°3-

П втровка,

д.

О бидиной.

л

Дозволепо цензурою. Москва, 23 октября 1902 года.

т ШЛІОТЕЯД V,
■ меня

1

I 1. I e n i l  v
'

$

- X * '

2007335949
■рстОі Л.ФншСРѴ

2007333949

Настоящій очеркъ былъ первоначально напечатан!»

1901 годъ
(№№ 4— 7). Здѣсь онъ появляется съ значительными
въ

журналѣ

«Другъ Ж ивотныхъ»

за

дополненіями, увеличивш ими его объемъ

слиш комъ

въ полтора раза. Авторъ имѣлъ въ виду, сгруппиро' вавъ нѣсколько десятковъ примѣровъ, взятыхъ изъ
различныхъ

произведеній современной французской

литературы, показать,

что

беллетристами для борьбы
участнымъ отношеніемъ

къ

дѣлается
съ

французскими

ж естокимъ или безживотнымъ,— косвенно

содѣйствовать популяризаціи ихъ гуманныхъ

и

ши-

рокихъ взглядовъ, еще далеко не усвоенныхъ нашимъ
обществомъ.
Независимо отъ многочисленныхъ цитатъ, заключенныхъ въ самой статьѣ, читатель найдетъ въ концѣ
книги, въ приложеніи, нѣсколько

избранныхъ про-

изведеній Золя, М ирбо, Лоти, Раш ильдъ, относящихся
къ животнымъ и перепечатанныхъ съ любезнаго согласія переводчицъ. Думается, что эти произведенія
будутъ прочитаны— или перечитаны— не безъ интереса
тѣми, кто когда-либо возмущался истязаніемъ и безжалостнымъ истребленіемъ животныхъ, или

игнори1*

рованіемъ ихъ правъ,— вспоминалъ о томъ, что у насъ,
такъ или иначе, есть йзвѣстныя обязательства по отношенію къ нимъ.
Эта книжка посвящается памяти Эмиля Золя, благороднаго друга и защитника животныхъ, до

конца

своихъ дней не перестававшаго любить ихъ и при­
зывать своихъ читателей къ мягкому, справедливому
и сердечному обращенію съ ними—въ интересахъ
Культуры и Высшей Гуманности.

I.
Сочувственное отношеніе и непритворный интересъ къ
участи животныхъ, вмѣстѣ съ опредѣленнымъ стремленіемъ
содѣйствовать выработкѣ болѣе широкихъ и гуманныхъ
взглядовъ на этотъ вопросъ, составляютъ одну изъ самыхъ
симпатичныхъ традицій, завѣщанныхъ французскою сло­
весностью X IX вѣка писателямъ новаго столѣтія. Не зани­
мая первостепеннаго мѣста въ творчествѣ французскихъ беллетристовъ, идея покровительства животнымъ проходитъ все
же красною нитью черезъ самые разнородные продукты лите­
ратуры истекшаго вѣка. Бели въ наши дни она стала отра­
ж аться еще яснѣе и опредѣлеынѣе въ беллетристическихъ
произведеніяхъ, то и въ гораздо болѣе раннихъ повѣстяхъ
и романахъ французскихъ авторовъ можно уже отмѣтить
очень характерные примѣры сочувственнаго и мягкаго отношенія къ животнымъ. Достаточно будетъ вспомнить рома­
ны изъ деревенскаго быта Жоржъ-Сандъ, проникнутые лю­
бовью къ природѣ и всѣмъ живымъ существамъ,—наряду
съ явною склонностью къ идеализаціи народной жизни,—
нѣкоторыя повѣсти Александра Дюма - отца, напримѣръ
„Капитанъ Рино“ (исторія громаднаго носорога, становящагося „искреннимъ другомъ“ того лица, отъ имени котораго
ведется разсказъ), „Левъ, отецъ семейства“ и т. д.
В ъ за б ы т о м ъ т е п е р ь р о м а н ѣ Г о н к у р о в ъ „ M a n e tte S a lo m o n “
(1866 г о д а ) е с т ь п р е к р а с н ы я с т р а н и ц ы , п о с в я щ е н н ы я л ю б и ­

мой обезьянѣ одного изъ героевъ, художника Анатоля, ко­
торую въ концѣ разбиваетъ параличъ, ускоряющій ея смерть,
доводящій до полнаго истощенія бѣдное, одаренное значи­
тельною долею интеллигентности животное. Съ другой сто­
роны, въ томъ же романѣ выступаетъ добродушная провинціалка, г-жа Крессанъ, любящая животныхъ почти до
фанатизма, вѣчно окруженная собаками, кошками, птицами,
останавливающая на улицѣ извозчиковъ, которые истязаютъ лошадей, постепенно превращающаяся въ вегетаріанку,
такъ какъ мысль о бойняхъ и тѣхъ варварствахъ, которыя
тамъ совершаются, приводитъ ее въ ужасъ.
Подобныхъ примѣровъ можно было бы цитировать еще
очень много. Обстоятельное разсмотрѣніе всего того, что
было сдѣлано французскою беллетристикою болѣе ранняго
періода д л я распространенія въ обществѣ идеи покрови­
тельства животнымъ, завело бы насъ, однако, слишкомъ да­
леко! Ограничивая сферу нашихъ наблюденій французскою
литературою конца XIX вѣка, мы найдемъ и здѣсь очень
богатый и разнообразный матеріалъ, который до сихъ поръ
еще не былъ оцѣненъ по достоинству. Ж ивотныя играютъ
подчасъ довольно замѣтную роль въ произведеніяхъ наиболѣе извѣстныхъ и даровитыхъ французскихъ авторовъ, вродѣ Золя, Лоти, Мопассана, Рони, Анатоля Франса, братьевъ
М аргериттъ, Ж ана Экара и многихъ другихъ,—не говоря
уже о цѣломъ рядѣ второстепенныхъ писателей.
Конечно, далеко не і..зѣ разсказы и повѣсти, въ кото­
рыхъ выступаютъ представители животнаго міра, являются,
въ строгомъ смыслѣ слова, отраженіями или наглядными
иллюстраціями идеи покровительства животнымъ! Очень
часто самые щекотливые и животрепещущіе вопросы, вродѣ,
напримѣръ, вопроса объ охотѣ и неограниченномъ истребленіи живыхъ сущ ествъ ради своей забавы, разсматриваются
вполнѣ объективно и хладнокровно, безъ всякаго желанія

провести извѣстную идею. Подобный описанія охоты вы
найдете въ самыхъ разнообразныхъ произведеніяхъ, отъ
интереснаго романа Ж оржа Онэ „Немвродъ и К0“—до мелкихъ разсказовъ, печатающихся въ иллюстрированныхъ приложеніяхъ къ парижскимъ бульварнымъ газетамъ, или
„діалоговъ“ пресловутой Жипъ. Въ разсказѣ Мопассана
„Пѣтухъ пропѣлъ“ охота изображена очень ярко, наглядно,
художественно, но опять—безъ опредѣленнаго ж еланія оттѣнить ея я«естокость и безцѣльность. Автора гораздо болѣе интересовалъ, повидимому, вопросъ о томъ, состоится,
или нѣтъ, то свиданіе, которое назначила главная героиня
своему поклоннику-барону, въ случаѣ если ему повезетъ
на охотѣ... Другой разсказъ Мопассана, „Смертельный
у д аръ“, также заключаетъ въ себѣ вполнѣ объективное,
лишенное идейной окраски изображеніе долгой и упорной
охоты на волка, котораго преслѣдуютъ два брата,—причемъ
одному изъ нихъ удается, наконецъ, умертвить звѣря.
Въ одномъ изъ новѣйшихъ произведеній даровитаго
Анатоля Франса, „Пьеръ Нозьеръ“, мы находимъ описаніе
иарижскаго зоологическаго сада (Jardin des Plantes), не со­
единенное, однако, ни съ какими разсужденіями объ участи
находящихся тамъ звѣрей, ихъ прошломъ и тѣхъ ощущеніяхъ, которыя они испытываютъ, лишившись свободы. Вся
книга имѣетъ автобіографическій характеръ; это—воспоминанія самого разсказчика о годахъ дѣтства и юности, о тѣхъ
эпизодахъ ранняго періода его жизни, которые оставили
особенно глубокій слѣдъ въ его душ ѣ. Одна глава посвя­
щена спеціалыю зоологическому саду, естественно, произ­
ведшему сильное впечатлѣніе на маленькаго Пьера, и, ио
его собственному признанію, отождествившемуся въ его дѣтскомъ умѣ съ земнымъ раемъ, о которомъ ему разсказывали старшіе, и въ которомъ, какъ онъ зналъ, также было

м н о го

сам ы хъ

диковинны хъ,

разн ообразн ы х!

ж ивотны хъ,
с т у к а ю т с я с в о и м и м о р д о ч к а м и . Е с л и М а н е т т а ясал о бн о м я у -

у в л е к а в ш и х ъ е г о д ѣ т с к о е в о о б р а ж е н іе ... '
О чень ч а сто п р и х о ди л о сь го во р и ть о ж и в о тн ы х ъ п л о до ­
ви то м у А н д рэ Т ёрье, которы й, к а к ъ

извѣ стн о,

н ою л ю б о в ь ю о п и с ы в а л ъ в с е г д а д е р е в е н с к у ю

с ъ особен­

ж изнь, д а л е­

кую о тъ б о л ы п и х ъ ц ен тровъ , съ и х ъ ш ум ом ъ, сутолокою и
о т с у т с т в іе м ъ н а с т о я щ е й о р и г и н а л ь н о с т и . В п о л н ѣ е с т е с т в е н ­
но, ч т о а в т о р ъ „La maison des deux Barbeaux“ и „Sauvageonne“
долж ен ъ бы лъ п ри

э т о м ъ н е о д н о к р а т н о з а т р о г и в а т ь м ір ъ

ж и в о т н ы х ъ , с ъ к о т о р ы м и д е р е в е н с к ій л ю д ъ ж и в е т ъ в ъ бол ѣ е т ѣ с н о м ъ о б щ е н іи . Ж н в о т н ы я , а в ъ о с о б е н н о с ти — п т и ц ы ,
п ѣ н іе м ъ к о т о р ы х ъ Т ё р ь е в с е г д а в о с т о р г а л с я , и г р а ю т ъ з н а ­
чительную роль и

въ

поэтическихъ

его

п р о и з в е д е и ія х ъ ,

н о с я щ и х ъ с и м п а т и ч н о -б е зо б и д н у ю о к р а с к у . К р и т и к ъ Г а с т о н ъ
Д еш анъ въ статьѣ

по

поводу

и з б р а н ія

Т ёрье

въ

члены

Ф р а н ц у з с к о й А к а д е м іи , з а м ѣ т и л ъ , ш у т я , ч т о , е с л и у п т и ц ъ
есть сер дц а, онѣ долж ны ли ко в ать в ъ этотъ д ен ь, р ад у я с ь
т о р ж е с т в у своего

и скрен н яго д р у га . В ъ

п овѣ стяхъ , очеркахъ, ск азкахъ

Т ёрье

и н о гд а до в о л ьн о зам ѣ тн у ю роль; и х ъ

м н о го ч и сл ен н ы х ъ

ж ивотны я
ж и зн ь

и

и граю тъ
о щ у щ е н ія

о п и с ы в а ю т с я о ч е н ь м и л о , т е п л о , х о т я и н е о со б ен н о г л у б о к о ,
и б е з ъ в с я к о й т е н д е н ц іи .

П опадаю тся,

однако, о тд ѣ л ьн ы я

к а е т ъ , то щ е н о к ъ с п ѣ ш и т ъ к ъ н е й с ъ у т ѣ ш е н іе м ъ , а к о г д а
о н ъ п о п а д а е т ъ в ъ б ѣ д у , то к о ш к а

л іш е т ъ

л ап к о й . Т и ти - Л оло и М ан етта п остоян н о

и г л а д и т ъ его
играю тъ вм ѣ стѣ

н а зе л е н о м ъ л у г у . К о ш к а , л у к а в о

пригибаясь

прячется за деревья; какъ

п оказы вается

только

къ

зем л ѣ ,
щ енокъ,

о н а б р о с а е т с я н а н е го с ъ и о д н я т ы м ъ х в о с т о м ъ и п р ы г а е т ъ ,
з а т ѣ м ъ о н и о ба б ѣ г а ю т ъ и д о г о н я ю т ъ д р у г ъ д р у г а д о т ѣ х ъ
п о р ъ , п о ка у стан у тъ и п отеряю тъ си л у продолж ать и гру.
„О д н а ж д ы , п о с л ѣ

прогулки

с ъ х о з я й к о й , Т и т и -Л о л о от-

с т а л ъ , и н и к то этого н е за м ѣ т и л ъ . П р е д п о л а гая , что щ ен о к ъ
в е р н у л ся дом ой, к ал и т к у в ъ с а д ъ зап ер л и , и
одинъ.

П ри

н а с т у п л е н іи

о т с у т с т в іе и б р о с и л и с ь в ъ

вечера

въ

домѣ

онъ остался

зам ѣ ти л и

его

с а д ъ съ ф онарям и. М анетта съ

о заб о ч ен н ы м ъ ви д о м ъ с л ѣ д о в а л а за н ам и , п р о б и р а я с ь около
с т ѣ н ы за б о р а ; п о в р е м е н а м ъ о н а о с т а н а в л и в а л а с ь и ж а л о б н о
м я у к а л а . Н а к о н е ц ъ , о к о л о к а л и т к и е я м я у к а н ія у с и л и л и с ь ,
и в ъ о т в ѣ т ъ м ы у с л ы х а л и с т о н ъ Т и т и -Л о л о . К а л и т к у о т в о ­
рили, и м ы у в и д ѣ л и щ ен к а, которы й

трясся

отъ

страха.

К о ш к а б р о с и л а с ь у т ѣ ш а т ь его и л и з а л а м о р д о ч к у и л а п к и
и зм учен н аго
м о й * )“ .

яш вотнаго. З а т ѣ м ъ , они

пош ли друж но

до­

б о л ѣ е обсто ятел ьн ы й и п родум анн ы й х ар а к тер и с ти к и ; м ож но
указать, наприм ѣръ,

на

эп и зод ъ

съ

собакою

Loute и з ъ

„ Д ѣ т с к а г о Р а я “ , п о м ѣ р ѣ п р и б л и ж е н ія к ъ к о н ц у п р о и зв о д я щ і й с и л ь н о е в п е ч а т л ѣ н іе . Ч т о б ы д а т ь

п о н я т іе о м а н е р ѣ

Т е р ь е и о б щ е м ъ х а р а к т е р ѣ его б е зо б и д н ы х ъ к а р т и н о к ъ и з ъ
м ір а я ш в о т н ы х ъ , п р и в е д е м ъ о т р ы в о к ъ и з ъ н е б о л ь ш о г о р а з с к а з а „ Т и т и -Л о л о “ , н а п и с а н н а г о м а с т и т ы м ъ
в ъ 1901 г о д у ,
и кош кою : „В ъ

беллетристом ъ

гд ѣ и зоб раж ается д р у ж б а м еж д у щ енком ъ
особенности

Т и т и -Л о л о

чер н у ю , м ал ен ь к у ю к о ш к у , которую
и при н есъ домой.

П ри

встрѣчѣ

онъ

лю битъ

М а н етт у ,

н аш елъ в ъ саду

ж ивотны я

„П ри это й

с ц е н ѣ ,— з а к а н ч и в а е т е

Т ё р ь е ,— я

невольно

всп ом н и лъ слова Л аф онтэна: „П усть п о сл ѣ такого р а зс к а за
м ен я у в ѣ р я ю тъ , что я ш в о тн ы я н е и м ѣ ю тъ р азу м а !“
Н а м ъ е щ е п р и д е т с я у п о м я н у т ь о ІП. В а г н е р ѣ , к а к ъ объ
о д н о м ъ и з ъ п и с а т е л е й , и з о б р а я г а в ш и х ъ т я я ге л о е п о л о ж е н іе
я ш в о т н ы х ъ , п ы т а в ш и х с я дая«е п р и д а т ь с в о е м у
ф и л о с о ф с к у ю о к р а с к у . Н о у т о г о яге В а г н е р а
р азсказы и очерки , въ

которы хъ

судьба

с о ч у в с т в ію
е с т ь и т а к іе

ж ивотнаго

м ір а

затр о ги в ается в ъ довольно л егк о й и л и поверхн остн ой формѣ,

друж ественно
*) ІІереводъ A. JI. Волковой.

- l o ­
ll иногда оцѣнивается съ самой обыкновенной точки зрѣнія,—подобно тому, какъ въ только что у помяну тыхъ разсказахъ Мопассана описывалась охота. Въ очеркѣ „Рыбная
ловля“ недурно изображены тѣ ощ ущ енія, которыя испы*
тываютъ рыболовы-любители, закидывающіе звѣздною ночью
болыпія сѣти или неводы въ морскія волны и съ лихорадочнымъ вниманіемъ слѣдящ іе задвиж еніем ъ рыбы въ вод ѣ .
Странно только, что автору на этотъ разъ не приходить
ни на минуту въ голову, что его любимое занятіе заклю­
чаете въ себѣ что-либо жестокое; онъ спокойно говоритъ,
въ заключеніе, о томт>, какъ ему самому и его товарищамъ
пріятно было почувствовать запахъ поджаренной рыбы и
сознавать, что они сами добыли себѣ эту вкусную пищу...
Болѣе удовлетворительное впечатлѣніе производитъ разсказъ „Мухи“, хотя онъ и выдержанъ, мѣстами, въ легкомъ
юмористическомъ тонѣ; очень цѣнно то, что въ концѣ авторъ
сумѣлъ отнестись къ назойливымъ и мало интереснымъ
насѣкомымъ съ участіемъ и вниманіемъ, заявилъ, что у
каждаго изъ нихъ есть все же своя скромная внутренняя
жизнь, являю щ аяся частнымъ, единичнымъ проявленіемъ
міровой жизни и мудрости Провидѣнія, и что устройство
ихъ организма, если къ нему приглядѣться, скрываете
въ себѣ много поучительнаго и чудеснаго. Это заключеніе
разсказа Вагнера,—по нравдѣ сказать, плохо связанное со
всѣмъ предыдущимъ,—покажется намъ еще болѣе заслуягивающимъ вниманія, если мы вспомнимъ, что даже многіе
друзья животныхъ не распространяютъ своей гуманности
на насѣкомыхъ и пресмыкающихся. Изъ очень немногочисленныхъ произведеній, которыя могутъ быть сопоставле­
ны съ „Мухами“ Вагнера, упомяну о неболыпомъ разсказѣ
Пьера Лоти „Моль“ („Papillon de m ite“), гдѣ сдѣлана смѣлая попытка—возсоздать ощ ущ енія моли, незадолго передъ
тѣмъ обратившейся изъ червяка въ бабочку и безпечно

летающей по восточному кабинету беллетриста, пока онъ
случайно не задѣваетъ и не сбрасываетъ ее на полъ, гдѣ
она борется съ приблиягающейся смертью, выносите свою
„микроскопическую агонію“, судорожно вздрагиваете, такъ
что онъ, наконецъ, видите себя вынужденнымъ, изъ состраДанія къ ней, раздавить ее ногою, чтобы сократить ея мученія... Но онъ все же не можетъ отдѣлаться отъ мысли,
что, пока это миніатюрное, невзрачное существо порхало
по его кабинету, не предчувствуя скорой развязки, оно
испытывало какое-то особенно радостное, бодрое, свѣтлое
настроеніе, наслаждалось своею молодостью и тѣми впечатлѣніями, которыя оно впервые переживало...
Въ очеркахъ Л уи де-Робера, „Скитанія по баскской
землѣ“, описывается бой быковъ въ одномъ городѣ, расположенномъ среди ІІиренеевъ; но авторъ оцѣниваетъ жесто­
кую забаву и скл ю ч и тел ьн о -съ точки зрѣнія ея картин­
ности... Вотъ еще примѣръ болѣе или менѣе спокойнаго и
объективнаго отношеиія къ участи животныхъ. Въ романѣ
Гюисманса „En rade“, написанномъ еще въ ту пору, когда
этотъ талантливый писатель былъ поклонникомъ натура­
лизма, и изображающемъ деревенскій быте, главнымъ образ о м ъ - с ъ его неприглядной стороны, характеризуется, между
прочимъ, обращеніе крестьянъ со своимъ скотомъ. Гюисмансъ
не хочетъ никого обличать или осмѣивать, — онъ просто
возсоздаетъ дѣйствительность, какъ она есть, рисуете кар­
тины съ натуры. Мы видимъ, какъ передъ появленіемъ на
свѣтъ теленка крестьяне окружаютъ корову ласкою и заботливымъ уходомъ, называютъ ее только ласкательными
именами, обнаруягиваютъ необыкновенную мягкость и терпѣніе... потому что ту т е дѣло идетъ объ ихъ выгодѣ, о
ш ансахъ на хорошій барышъ! Когда яге давно ожидаемое
событіе, наконецъ, совершилось, ихъ обращеніе сразу дѣлается другимъ, ласка и участіе смѣняются побоями, кри-

комъ, полнымъ равнодушіемъ... Мы чувствуемъ, однако, что
вниманіе автора не столько привлекаешь беззащитное положеніе животныхъ, сколько ограниченность и грубый утилитаризмъ людёй.
Намъ пора перейти къ тѣмъ романамъ, повѣстямъ и
разсказамъ, въ которыхъ опредѣленно отражается сочувствіе животнымъ, яркими красками обрисовываются ихъ
истязанія или непосильный трудъ, обличается охота, бой
быковъ и т. д. Всѣ, кто читалъ „Королей въ изгнаніи“
Альфонса Додэ, помнятъ, конечно, ту потрясающую сцену,
когда Колетта выбрасываетъ въ окно маленькую обезьянку,
которую ей подарилъ король Иллирійскій, такъ какъ ей
стало невыносимо все, что связано съ этимъ человѣкомъ.
Додэ, лишній разъ обнаруживъ обычную мягкость и гл у­
боко-симпатичный характеръ своего дарованія, заставляетъ
насъ искренно пожалѣть бѣднаго, ни въ чемъ неповиннаго
звѣрыса, который, за нѣсколько минутъ до возвращенія
Колетты, такъ уютно и покойно леж алъ на своемъ обычномъ мѣстѣ, не подозрѣвая, что его жизнь сейчасъ обо­
рвется... Здѣ сь можно было бы кстати вспомнить о нѣкоторыхъ другихъ произведеніяхъ Додэ, гдѣ болѣе или менѣе
обстоятельно затрогиваются жизнь и судьба животныхъ,
напримѣръ, объ отдѣльныхъ „ІІисьмахъ съ мельницы“,
вродѣ „ГІапскаго м ула“ и въ особенности—„Козочки г-на
Сегэна“, столь хорошо знакомаго дѣтям ъ разсказа, проникнутаго сочувствіемъ бѣдному, беззащитному животному,
инстинктивно рвавш емуся на свободу и иросторъ,—не го­
воря уже о тѣхъ вещ ахъ Додэ, гдѣ, описывая провансаль­
скую жизнь, онъ безъ всякой особенной цѣли или тенденціи упоминаетъ, просто — д л я полноты пейзажа, и о раз­
личныхъ породахъ животныхъ.
У Золя можно найти немало чудныхъ страницъ, посвященныхъ лошадямъ, собакамъ, коровамъ, домашнимъ пти-

цамъ, и доставившихъ ему, какъ извѣстно, почетный дипломъ отъ французскаго общества покровительства живот­
нымъ. Вотъ нѣсколько примѣровъ. Въ „Ж ерминалѣ“ необык­
новенно тепло и правдиво обрисованы участь и ощ ущенія
двухъ несчастныхъ лошадей, Тромпетта и Батайля, сиущенныхъ въ глубокую, черную шахту, съ тѣмъ, чтобы уже
никогда не увидѣть солнечнаго свѣта и провести всю свою
жизнь въ душной, спертой атмосферѣ, среди вѣчнаго по­
лумрака, исполняя ежедневно тяжелую, изнурительную
работу. Когда Тромпетта спускаютъ, не обращая вниманія
на его уж асъ и оцѣпенѣніе, на дно шахты, Батайль, рань­
ше находившійся въ этомъ адѣ, привѣтствуетъ новаго то­
варищ а громкимъ и ласковымъ ржаніемъ и обнюхиваетъ
его, чувствуя, какъ говоритъ авторъ, ворвавш ійся вмѣстѣ
съ нимъ въ мрачное подземелье запахъ полей и свѣжаго
воздуха. Тромпеттъ и Батайль становятся друзьями,—хотя
вновь прибывшая лошадь до конца своихъ дней не можетъ
примириться со своей безотрадной участью...
Въ шестой части романа Золя описываетъ горе стараго
Б атайля, когда онъ снова остается одинокимъ, потерявъ
своего товарища и друга. „Тромпеттъ съ той самой минуты,
когда его спустили въ шахту, не могъ никакъ свыкнуться
съ новою обстановкою. Онъ оставался мрачнымъ, не инте­
ресуясь своимъ дѣломъ, точно мучимый сожалѣніемъ объ
утраченномъ дневномъ свѣтѣ. Напрасно Батайль, на правахъ старшаго, дружески терся объ него своими боками,
слегка кусалъ его, въ видѣ ласки, въ шею, чтобы передать
ему часть своей покорности, пріобрѣтенной за десять лѣтъ
жизни подъ землею... Эти ласки еще увеличивали меланхолію Тромпетта; его шерсть вздрагивала во время этихъ
молчаливыхъ признаній товарища, состарѣвшагося во мракѣ; когда при встрѣчѣ они фыркали и храпѣли,—казалось,
они хотѣли пожаловаться, старикъ—на то, что онъ раз-

у ч и лся вспоминать, молодой—на невозможность забвенія!..
Въ конюшнѣ, гдѣ они были сосѣдями по кормовому ко­
рыту, они стояли, опустивъ голову, раздувая свои ноздри,
безъ конца дѣлясь другъ съ другомъ своими постоянными
мечтами о свѣтѣ, зеленой травѣ, бѣлыхъ дорогахъ, желтомъ освѣщеніи... Когда Тромпеттъ, обливаясь потомъ, му­
чился въ агоніи на своей подстилкѣ, Батайль, объятый
отчаяніемъ, обнюхивалъ его, отрывисто фыркая, точно всхли­
пывая. Онъ чувствовалъ, какъ тотъ холодѣлъ,—чувство­
валъ, что шахта отнимала у него послѣднюю радость, этого
друга, спустившагося сверху, принесшаго ему свѣжій,
отрадный запахъ, который ему напомнилъ о молодости, про­
веденной на свободѣ... И онъ оборвалъ свою веревку, за­
р ж авь отъ страха, когда увидѣлъ, что его другъ болѣе не
движ ется“.
Самъ Батайль погибаетъ въ шахтѣ во время наводненія,
и передъ этимъ тщетно старается вырваться изъ своей
долголѣтней тюрьмы. „Оторвавшись отъ того мѣста, къ ко­
торому онъ былъ привязанъ, Батайль, теряя голову, мчался
галопомъ по чернымъ галлереямъ. Онъ, повидимому, хо­
рошо зналъ дорогу въ этомъ подземномъ городѣ, гдѣ онъ
провелъ одиннацать лѣтъ; его глаза прекрасно видѣли все
окружающее, среди вѣчной ночи, въ которой онъ жилъ.
Онъ несся галопомъ, сгибая голову, поджимая ноги, по
этим ъ узкимъ подземнымъ ходамъ, которые онъ наполнялъ
своимъ крупнымъ тѣломъ. Корридоры смѣнялись одинъ
другимъ; кое-гдѣ попадались перекрестки; онъ не испытывалъ никакихъ колебаній. Куда онъ направлялся? Быть,
можетъ, въ сторону видѣнія молодости, той мельницы, гдѣ
онъ родился, на берегу Скарпы, смутнаго воспоминанія о
солнцѣ, горящемъ въ небѣ, точно большая лампа. Ему хотѣлось жить; его память снова пробуждалась, желаніе по­
дыш ать воздухомъ долинъ заставляло его бѣжать все впе-

редъ, ища отверстія, выхода въ сторону теплаго неба и
свѣта. Мятежный духъ смѣнилъ собою его прежнюю по­
корность; эта яма убивала его, послѣ того какъ она лишила
его зрѣнія. Вода преслѣдовала его, била его по ногамъ,
задѣвала его спину... По м ѣрѣ того, какъ онъ углублялся,
галлереи становились все <гяге, потолокъ понижался, стѣны
дѣлались выпуклыми... Онъ все же мчался галопомъ, сдиралъ себѣ кожу, оставлялъ на деревянныхъ подпоркахъ
стѣнъ обрывки своихъ членовъ... И со всѣхъ сторонъ шахта
какъ бы замыкалась вокругъ него, чтобы имъ овладѣть и
задуш ить его“.
Въ романѣ „Земля“, изображая деревенскую жизнь, ав ­
торъ говоритъ, между прочимъ, о стадѣ гусей, которое пасла
двѣнадцатилѣтняя дѣвочка-дикарка, La Trouille, дочь п ья­
ницы и безпутнаго человѣка, вкладывавш ая всю свою душ у
въ это занятіе, вполнѣ сроднившаяся со своими любимыми
птицами. „Гуси были ея настоящею страстью. Сначала у
нея было ихъ только два: самецъ и самка, которыхъ она
украла еще совсѣмъ маленькими у забора одной фермы.
Потомъ, благодаря заботамъ матери, у нея образовалось цѣлое стадо, и въ эту минуту у нея было двадцать гусей,
которыхъ она кормила краденымъ добромъ“. Среди той де­
морализации, которая окружаетъ дѣвочку въ нездоровой,
затхлой атмосферѣ родной деревни, и доляша, рано или
поздно, поглотить ее, эта привязанность къ гусямъ является
какъ бы свѣтлымъ лучомъ, ироблескомъ чего-то порядочнаго, мягкаго, сердечнаго.
Въ другомъ случаѣ мы у знаемъ о старой, больной кошкѣ, для которой г-жа Ш арль приглашаетъ ветеринара, неснособнаго, однако, понять, какъ можно любить такое ягалісое,
еле яшвое и неопрятное существо, пресерьезно совѣтуюіцаго
покончить съ нимъ. „Съ этимъ бѣднымъ ісотомъ,—говоритъ
г-жа Ш арль,—случились вчера судороги, тогда я и напи-

сала вамъ письмо. Онъ уж е не молодъ, ему около пятна­
дцати лѣтъ... Онъ ж и л ь у насъ въ Ш артрѣ втеченіе десяти
лѣтъ; въ прошломъ году моя дочь должна была разстаться
съ нимъ, и я его привезла сюда, такъ какъ онъ плохо велъ
себя во всѣхъ углахъ лавки«... Г-жа Ш арль съ любовью и
участіемъ смотритъ на превративш агося въ жалкую раз­
валину, грязнаго, еле живого кота, котораго ласкали пять
или шесть поколѣній женщ инъ, который когда-то „подлизывалъ остатки помады, выпивалъ воду, оставшуюся въ
стаканчикахъ на туалетныхъ столахъ“, присутствовал!, при
отнюдь не назидательныхъ сценахъ, созерцая ихъ глазами
„молчаливаго м ечтателя“, былъ общимъ любимцемъ и баловнемъ. „Прошу васъ, г. Патуаръ, вылѣчите его“.
Грубый, рѣзкій, утомленный безконечиыми скитаніями
по деревнямъ ветеринаръ вначалѣ только смѣется надъ
этою просьбою, выходитъ и зъ себя; „Какъ! и зъ-за этого вы
меня потревожили?! У ж ъ я вамъ его вы лѣ ч у,—ожидайте
этого! Привяжите ему лучш е камень къ шеѣ, и бросьте
его въ воду! Развѣ можно держать у себя такую гадость,—
чтобы только заразить холерой весь домъ! Бросьте его въ во­
ду!“ Но, видя гнѣвъ старой дамы, задѣтой подобными словоизверженіямп, Патуаръ, наконецъ, немного смягчается:
„Если вамъ пріятно, чтобы у васъ былъ зараж енъ воздухъ,
дѣлайте, какъ хотите. Разъ мнѣ платятъ за визитъ, остальное
меня не касается. Слушайте: вы будете ему давать вотъ это
лѣкарство, каждый часъ по ложкѣ, а изъ этого вы сдѣлаете
ему промывательное, сегодня вечеромъ и завтра утром ъ“.
Уходя, ветеринаръ все ж е ворчитъ себѣ подъ носъ: „Изъза кота, не стоящаго даяге веревки, чтобы его бросить въ
воду!.. А впрочемъ,—когда люди богаты“...
Не отступая передъ самыми откровенными, натурали­
стическими подробностями, Золя описываетъ въ томъ же
романѣ трудные роды большой, красивой коровы Coliche,

вы зы ваю щ е слезы даж е у загрубѣлыхъ, отнюдь не отличающихся мягкосердечіемъ крестьянъ, привязавш ихся къ
умному и добродушному животному, и съ участіемъ и состраданіемъ созерцающихъ его продолжительныя мученія
W , молодая д ѣ вуш ка Ф рансуаза не можетъ удерж аться
отъ слезь при ви д * той операціи, которую п р о и з в о д и !
ветеринаръ, съ цѣлью поскорѣе извлечь на свѣтъ Божій
теленка, избавивъ Coliche отъ чрезмѣрныхъ мученій En
велѣли свѣтить ІІатуару, но, въ концѣ концовъ, она не вы~
-

Вак*Ъ' Р° НЯеТЪ СВѢЧКУ И обРащ ается въ бѣгство,
»Бѣдная, старая Колишь! я не могу этого видѣть
могу!« „У e™* дѣвуш ки нервЫі T04J
у ™ « ь ...

насмѣшливо замѣчаетъ ветеринаръ.
Въ „Разгромѣ“, наоборотъ, па первомъ планѣ стоятъ
опять лошади, страданія которыхъ изображены не менѣе
реально и трогательно, чѣмъ въ „Ж ерминалѣ“. Описывая
военныя дѣйствія, кровопролитныя стычки, отсутствіе про
ви н та, голодъ, разнаго рода неудачи и трагическія осложиенія, Золя удѣляетъ немало вниманія и несчастнымъ лош адямъ, принужденнымъ выносить, по волѣ человѣка все
возможный лиш енія и невзгоды, принимать косвенно ’участіе въ массовомъ истребленіи людей, зачастую оканчивать
свою жизнь на полѣ брани.
м ѣрѣ того, какъ мы читаемъ романъ, мы все чащ е встрѣчаемъ упоминанія объ изувѣченныхъ, тяжело раненыхъ, прострѣленныхъ пулями и
медленно истекаю щ им, кровью или коченѣющихъ лошаДяхъ смерть которыхъ вызываетъ подчасъ искреннюю
скорбь у солдатъ и офицеровъ, привыкшихъ смотрѣть на
нихъ, какъ на своихъ лучш ихъ товарищей, забывающихъ
на время, подъ впечатлѣніемъ ихъ гибели, о болѣе важны хъ
и тревояшыхъ вопросахъ, которыми волнуется все войско
Такъ, одинъ изъ героевъ романа, Просперъ, искренне
оплакиваетъ смерть своей любимой лошади, Зефира, ране-

По

2

ной в ъ гр у д ь и въ послѣднія минуты своей ж изни, какъ
ему каж ется, съ грустью и укоризною гл яд ящ ей на своего
хозяина, которому ода была такъ предана, и который, ме­
ж д у тѣм ъ, заставилъ ее заним аться таким ъ безцѣльпымъ и ж естоким ъ дѣлом ъ, подвергая притомъ свою ж изнь
опасности... „Втеченіе цѣ лы хъ ч асо в ъ “, разсказы ваетъ Просперъ, —„я л еж ал ъ безъ чувствъ, причем ъ правая нога моя
была придавлена тяж естью стараго Зеф ира, которому пуля
попала въ гр у д ь ... П отихоньку я старался высвободить
свою ногу; но это было [невозможно, потому что Зеф иръ
вѣ си л ъ как ъ пятьсотъ ты сячъ чертей. Отъ него еще ш ла
теплота... Я глади лъ его, назы валъ по имени, говорилъ ему
ласковы я слова.4. И вотъ, чего я никогда не забуду: онъ
снова откры лъ глаза, сд ѣ л а л ъ усиліе, чтобы поднять свою
бѣдную голову, леж авш ую на землѣ, рядомъ съ моею. Тогда
мы стали съ нимъ бесѣдовать: „я не стану тебя упре­
кать, мой бѣдный старикъ,—сказалъ я ему,—но неуж ели
ты хочеш ь, чтобы я ум еръ вм ѣстѣ съ тобою, и поэтому
д ерж иш ь меня такъ крѣ пко?“ Конечно, онъ не отвѣтилъ
мнѣ:
Тѣмъ не м енѣе, я прочелъ въ его помутивш емся
взгл яд ѣ сильную грусть, которую ем у причиняла разлука
со мною... И я не знаю, как ъ это случилось, хотѣлъ ли онъ
это сд ѣ л ать, и ли это была просто судорога, только вдругъ я
почувствовалъ толчокъ, отбросившій его въ сторону. Мнѣ
уд алось тогда встать, правда, въ уж асномъ состояніи, такъ
какъ моя нога была точно налита свинцомъ... Несмотря на
это, я обхватилъ рукам и голову Зеф ира, продолж ая ему*
говорить все, что подсказы вало мнѣ сердце: что онъ
былъ хорош имъ конемъ, что я его любилъ и всегда буду
его вспоминать. Онъ слуш алъ меня, казал ся таким ъ довольнымъ! З атѣ м ъ опять произош елъ толчокъ, и онъ умеръ,
не отводя отъ меня ш ироко раскры ты хъ глазъ. И странное’
дѣло! я знаю, что мнѣ никто не повѣритъ, но у него, дѣй-

да!

=

Ьз Г ВДНѢЛИСЬ ВЪ ГЛа3ахЪ ™
ыя ~ ~
Мой
.
ФИРЪ> онъ плакалъ, какъ человѣкъ!“ Подав іен
ный горемъ, Просперъ принуж денъ внезапно оборвать твой
его Т а Т 0 БОеНВЫХЪ СОбытіяхъ’ пот°м у ™ слезы д у ш а тъ
фирѣ.
Г0’ ПРИ В0СП0МИНаНІИ объ его бѣдномъ д р у гѣ ЗеЧтобы покончить съ „Разгромом ъ“, сл ѣ д уетъ erne

Ѵ

мясомъ своихьдар
щ еніе это п о т Г

Г

фа

Г

„

Г

“

Z

r

' “

"

“

*■

»

готовы питаться
аР° КЪ’ Забывая инстинктивное отвра-

Шаго н е с ч а с т ія ’и отч аГ й я.

ж е и граетъ Ï

"

!

СТраданіями каР ™ у об-

перейдем ъ к ъ „Доктору Щ .
СеріИ » ^ - М а к а р ы « , гд ѣ так-

трагическія п о т я г -,
•
Ь СТарая’ 00лабѣвш ая лош адь,
гательны м и’ ме
" Щ1Я вп етатл ѣ н ія см ѣнятся болѣе троН0

Ѵ ”* ^

М ѣнившіяся обстоятельства
• свою старую лош адь
ДЦать п ять л ѣ т ъ и т е п е Г с ™

Усебя

ж ивот-

« Г

^
ПР° Д°ЛЖаеТЪ ДеРж ать
Пр° ° л “
^

ж е тъ сдвинуться съ м ѣста Г к од7 н
—

н и и п остепенно всГ ’б о Г

л

Не М0‘
^

Г

Г

^

^

комые удивляются „чудачествѵ“
ЗНа‘
могъ бы избавиться птт
Доктора, который давно
вотнаго и, м е Г ; тѣ ; ъ Ът1 0ВеРШеНЕ0 Не

- у жп» р тится на его содержаніе...

„П аскаль и Клотильда приходили въ негодованіе, волно­
вались, как ъ будто имъ совѣтовали прикончить к а к о го -н и ­
будь стараго родственника, слишкомъ заж ивш агося на этомъ
свѣтѣ. Н ѣтъ, нѣтъ! Бономмъ елуж илъ имъ втеченіе слиш ­
комъ четверти в ѣ к а —и онъ долж енъ былъ умереть у нихъ
въ домѣ достойною смертью, какъ честный человѣкъ, какимъ онъ всегда былъ... Въ тотъ ж е вечеръ докторъ тщ а­
тельно освидѣтельствовалъ его. Онъ поднималъ его ноги,
разсматривалъ его десны, слуш алъ біеніе сердца. „Нѣтъ,
онъ ничѣм ъ не боленъ,—сказалъ онъ, наконецъ.—Это про­
сто—старость... Ахъ, мой бѣдный старикъ! намъ не придет­
ся больше дви гаться съ тобою вм ѣстѣ по болынимъ дорогамъ!“
Паскаль каж ды й день заходитъ къ Бономму, кормитъ
его, ласкаетъ, искренне огорченъ тѣмъ, что не имѣетъ
средствъ, чтобы покупать ему, какъ прежде, овса. И
Бономмъ, видимо, благодаренъ своему хозяину и покро­
вителю за это участіе и заботливость... Онъ каждый
разъ вы тягиваетъ въ его сторону голову, точно ищ етъ его,
хотя зрѣніе все болѣе ему изм ѣняетъ... „Однажды утромъ,
когда П аскаль вош елъ въ конюшню, Бономмъ не услыш алъ его ш аговъ , не поднялъ головы... Онъ былъ мертвъ,
онъ леж алъ, съ особенно мирнымъ выраженіемъ, точно най­
дя облегченіе в ъ этой тихой см ерти../ Его хозяинъ сталъ
на колѣни, поцѣловалъ его въ послѣдній разъ, простился
съ нимъ,—и д вѣ крупны я слезы скатились по его щ екам ъ“...
Но нигдѣ, быть-можетъ, не выразилось такъ ’ опредѣленно сочувствіе Золя животнымъ, [какъ въ полу-беллетристическомъ его произвеленіи „Любовь къ животнымъ“.
По поводу письма, которое онъ получилъ отъ отставного
итальянскаго офицера, возмущеннаго истязаніями живот­
ны хъ, совершающимися на улицахъ Рима, знаменитый пи­
сатель лиш ній р азъ вы сказалъ свой обычный в зл яд ъ , столь

ш ирокій и благородный, на наш и отношенія къ. живымъ
сущ ествамъ, на тѣ обязанности, о которыхъ мы слиш комъ
часто забываемъ. К акъ всѣ лучш іе французские беллетри­
сты наш ихъ дней, онъ отразилъ въ этомъ очеркѣ вѣ руѴ ь
то что истинный прогрессъ и братство народовъ возможны
только нодъ условіемъ прекращ енія варварскаго, истязанія
или равнодушна™ , безучастнаго отношенія къ животнымъ
Въ видѣ иллюстраціи къ своимъ гуманитарнымъ мечтамъ
онъ приводить трогательный разсказъ о бѣдной собачкѣ ’
по имени Фанфанъ, которую онъ любилъ, какъ близкаго
человѣка, несмотря на то, что съ нею періодически дѣлам ь припадки, причинявш іе окружающимъ немало хлопотъ
и тревогъ, и всѣ считали ее безумною.
Чѣмъ-то м ягкимъ, сердечнымъ и благороднымъ вѣ етъ
отъ этого небольшого очерка, напомшіающаго о той услѵгѣ
которую оказалъ своими произведеніями д ѣ л у покровитель­
ства животнымъ навсегда смежившій теперь очи писатель

лапы на плечи, машетъ, въ знакъ ласки, своимъ тяж елымъ
хвостомъ, смотритъ на своего хозяина вдумчивыми, серьез­
ными глазам и, стараясь угадать его м ы с л и ,— иногда, по­
ложительно,
отъ радости... „Это—мой братъ“,
спокойно и убѣжденно говоритъ Л акостъ. „Что ты нимъ
сдѣлаеш ь, если начнется война?“ спраш иваетъ его Дюб­
рэль. „Я непремѣнно возьму его съ собою“. Б р атья Мар­
гериттъ вспоминаютъ по этому поводу, что подобные факты
вовсе не были рѣдкостью въ ту пору, что, напримѣръ, при
возвращ еніи ф ранцузскихъ войскъ и зъ Италіи, во главѣ
егерскаго пѣхотнаго полка ш ла бѣлая коза съ черною го­
ловою, принятая полкомъ во время похода подъ свое покро­
вительство, тогда какъ съ зуавами возвращ алась собака,
украш енная по этому случаю цвѣтам и и обвитая флагомъ...
Н ачинается война; Л акостъ, сравнительно, рѣдко видитъ
своего любимца Титана, такъ какъ песъ иногда находится
далеко отъ него, передвигается вм ѣстѣ съ провіантскимъ
обозомъ, но онъ часто вспоминаетъ о немъ и ж алѣетъ
его. Когда Л акоста убиваютъ во время одной стычки, Ти­
танъ поднимаетъ страшный вой, отказывается отъ пищи,
не обращ аетъ ни на кого вниманія, подолгу леж итъ на
одномъ м ѣстѣ, не переставая выть и печально смотря все
въ одну и ту яге точку... Постепенно онъ все болѣе чахнетъ и худѣ етъ отъ горя, и вскорѣ умираетъ, такъ какъ
его организмъ не могъ вынести такого потрясенія. „У него
было больше сердца, чѣм ъ у любого ч еловѣ ка“, замѣчаетъ
простой солдатъ, растроганный преданностью бѣднаго пса
своему господипу.

улыбается

II.
Послѣ тѣ хъ замѣчательны ъ страницъ, которыя посвя­
щены животнымъ въ романахъ Золя, сходные отрывки изъ
сочиненій другихъ писателей, естественно, покаж утся намъ
болѣе блѣдными, написанными съ менынимъ талантомъ.
Тѣмъ не менѣе, многіе изъ нихъ заслуж иваю тъ быть отмѣченными здѣсь. „Разгромъ“ невольно приводитъ намъ на
память другую попытку обрисовать трагическую эпоху
1870 - 71 годовъ, — романъ братьевъ М аргериттъ „Об­
щественное бѣдствіе“... З д ѣ с ь # такж е отведено немало
мѣста изображенію страданій лош адей во время стычекъ съ непріятелемъ; одинъ изъ главныхъ героевъ
романа, офицеръ Дюбрэль, съ большою любовью и за­
ботливостью относится к ъ своимъ лош адямъ, гордится
ими, испытываетъ непріятное чуство, почти ревность, когда,
во время краткаго перемирія, одинъ изъ прусскихъ офицеровъ, ж елая быть очень любезнымъ, хвалитъ и ласкаетъ
его любимую Cydalise! Д ругой герой романа, Л акостъ, беретъ съ собою на войну преданнаго пса, ульмскаго дога
Титана, съ которымъ онъ не можетъ разстаться. Мы встрѣчаемся съ этимъ вѣрнымъ и честнымъ животнымъ еще до
начала войны, узнаемъ объ его любви къ своему хозяину,
котораго Титанъ [неоднократно избавляетъ отъ опасности,
защ ищ аетъ отъ нападенія. Стоитъ Л акосту его позвать,
и вѣрный песъ уж е спѣш итъ къ нему, кладетъ ему свои

В ъ тѣхъ романахъ братьевъ М аргериттъ, которые являю т­
ся продолженіемъ „Общественнаго бѣдствія“ („Les tronçons
du glaive“, „Les braves gens“) опять изображаются, мѣстами,
различны я злоключенія лош адей во время труднаго и опаснаго похода. Въ послѣднемъ романѣ, собственно — серіи

о тд ѣ л ьн ы х ъ

эпизодовъ,

м ѣ ч ате л ь н ая

глава, которая м ож етъ быть п рочи тан а съ

есть,

съ

д р у го й

стороны,

за-

больш им ъ интересом ъ и удовольствіем ъ всѣ м и д р у зьям и
ж ивотны хъ, хотя, вм ѣ стѣ съ тѣм ъ, тѣсно св язан а съ основ­
ною фабулою книги. Эта гл а в а н азы вается „Голубь и зъ
К у л ьм ь е“ и заключаешь в ъ себѣ смѣлую попы тку— у гад ать
мысли и ощ у щ ен ія оторваннаго отъ родны хъ м ѣ с тъ ночтоваго голубя, к ъ к р ы л у котораго п р и в язан а в а ж н а я д еп еш а
обращ енн ая к ъ п ари ж ском у населенію

и сообщ аю щ ая о

б лестящ ей п о б ѣ д ѣ н ад ъ н еп ріятел ем ъ. Голубь проносится
н ад ъ долинами, городами, стоянкам и п р у сск и х ъ войскъ, не

„Б ланш э умиралъ... В се это произош ло очень быстро!
Доброе ягивотное непомѣрно ш ироко раскры ло свои болы піе
глаза, потускнѣвш іе, зе л е н ы е ,-с л о в н о

м р ачн ая вода бо-

л о т ъ ,-п о л н ы е того у д и вл ен ія, которое безкон ечн ая тай н а
ж и зн и и л и см ерти сообщ аетъ в згл яд ам ъ м аленькихъ д ѣ тей, ягивотныхъ и ум ираю щ ихъ. Онъ в ы тя н у л ъ свои четы ре
ноги, прям ы я и

тр еп ещ у щ ія, к а к ъ тростн и ки в ъ болотѣ.

Дроягь п робѣ ж ал а по всей

его

кож ѣ, сж и м авш ей ся отъ

уку со въ безчисленны хъ м ош екъ и больш и хъ м ухъ, и зъ ко­
торы хъ иныя, у л е т ѣ в ъ на врем я, зат ѣ м ъ снова в о звр ащ а­
лись, чтобы пом ѣсти ться в ъ у г л у его п ом утивш ихся гл азъ ,

понимая, конечно, той важ ной роли, которую онъ играетъ ,
но страстно ж е л а я поскорѣе у в и д ѣ ть опять хорош о зн а­

оставш ихся открытыми... Потомъ ягивотное стало в д р у гъ

комую ему париж скую башню, любимую п о д р у гу и маленьки х ъ п тенчиковъ...

иеподвиж ным ъ,— и в ъ этой неп одви ж н ости было что-то тр е­
вожное, уж асное, отрицавш ее всякую радость, в и д и м о -б е з -

У Ж а н а Экара, в ъ его ром анѣ и зъ народной ягизни
„Roi de C am arg u e“, д ѣ й ствіе котораго п роисходи ть в ъ юягной Ф ранціи, гл авн ы й герой, Реи о, ж и в етъ в ъ тѣсном ъ общ еніи съ природою и ж ивотны м ъ міромъ. К огда онъ н е ­
сется во весь опоръ на своей любимой лош ади, Бланш э,
сп ѣ ш а к ъ п лѣ н и в ш ей его д ѣ в у ш к ѣ , онъ невольно задум ы ­
в аетс я н ад ъ вопросомъ, и м ѣ етъ л и онъ право п ри ч и н ять
т а к ія м у ки бѣдном у животному, безпрестанно п огон яя его
и не д а в а я ем у отдохнуть, исклю чительн о—рад и удовлетворенія своей эгоистической п рихоти?.. В ъ грустную ми­

нуту» съ тревогою д у м ая о б уд ущ ем ъ и ли п ред аваясь
отчаянію , Рено неож иданно н ах о д и ть

утѣ ш ен іе и л аск у

со стороны д ву х ъ ж ивотны хъ,—того - яге Б л ан ш э и стараго
быка, п ододвинувш аго в д р у гъ свою м орду къ его л и ц у и
ж ел авш аго непрем ѣнно ли зн уть его... Смерть Б л ан ш э, загнаннаго его хозяином ъ, п отерявш и м ъ голову подъ вліяніем ъ
страсти, и предсм ертны я мысли и л и ощ ущ ен ія вѣрнаго
животпаго обрисованы Экаромъ съ больш им ъ м астерством ъ.

поворотное. Это была смерть! Б л ан ш э окончилъ среди п у ­
стыни, залитой л у ч ам и солнца, свою бѣдную жизнь... Онъ
не понималъ, что съ ним ъ случилось; онъ не зналъ, какой
смыслъ и м ѣ л а эта ѣ зд а вскачь, эти м ногочисленны я раны
отъ ш поръ Рено и л и у к у с о в ъ мош екъ; онъ безмолвно по­
вин овался своей у ч аст и — стр адать по ви н ѣ именно тѣ х ъ
людей, которые м огли бы устрои ть д л я него лучш ую ж изнь;
д аж е п ослѣ смерти его гл а з а ещ е вы р аж ал и безконечное
изумленіе, так ъ к а к ъ онъ не п он ялъ, чего отъ него хотѣли... Теперь все было кончено... Онъ умеръ! Доброе, л а ­
сковое ж ивотное погибло отъ необузданности и злобы человѣ ч е ск и х ъ стр астей “...
В ъ томъ яге ром анѣ описы вается что-то в р о дѣ боя быковъ, п ричем ъ авторъ о тм ѣ ч аетъ т ѣ н екр аси вы я и н еч ест­
ный уловки, к ъ которы мъ и ногда прибѣгаю тъ противники
быка, чтобы скорѣе одерж ать н ад ъ ним ъ верхъ. „С лучается,говоритъ онъ, — что н ап ад ен іе н а бы ка н о лу ч аетъ подлы й
характеръ , и ли что животное, уд ивленное и л и усталое, само
б ѣ ж и тъ н азад ъ в ъ стойло. И ногда нечестны й противникъ

и зд а л и бросаетъ в ъ быка острый камень... Онъ п оп адаетъ
у д ивлен н ом у ж ивотном у прям о в ъ морду; кровь теч етъ и зъ
ноздрей длинны м и стр у й кам и и к а п а етъ н а землю. Б ы к ъ
см отритъ п ер ед ъ собою, своими больш ими глазам и, кото­
ры е только

что

были охвачен ы м и раж ем ъ борьбы, и не

д в и гае т ся теп ерь съ м ѣста, словно опечаленны й и л и п ол­
н ы й п р е з р ѣ н ія “...
Г ероиня д р угого ром ана Экара, „M elita“, м олод ен ькая
д ѣ в у ш к а - цы ганка, о ста в ш аяс я
среди циви лизован н аго
общ ества, съ которы мъ ей приш лось стол кн уться, такою ж е
дикою

и

близкою

къ

природѣ, какою

бы ла раньш е, го ­

р яч о лю битъ ж и вотны хъ, сч и таетъ и хъ своими л учш им и,
единственны м и друзьям и... С тавъ подругою х у д о ж н и к а
Б ал ьм ье, она продолжаеш ь заб оти ться о д в у х ъ п сахъ , бывш и х ъ н еразлуч ны м и съ нею вп л оть до этого времени, пом огавш ихъ ей зарабаты вать к у со к ъ хлѣба. Она возм ущ ается,
слы ш а п о д ч ас ъ холодны е и равн одуш ны е отзывы о ж и в о т­
н ы хъ

Б ал ьм ье, которы й в ъ одномъ с л у ч а ѣ сч и таетъ н у ж ­

ны м ъ, в ъ очень бан альн ой формѣ, напом нить ей о томъ,
что в ѣ д ь „зв ѣ р и — не л ю ди “...
К о гда е я лю бимы я собаки внезапно заболѣваю тъ, и она

повозкою, к а к ъ в ъ п р еж н іе годы, и л и в ъ моей теп ереш н ей
краси вой комнатѣ! Вы у м р е т е ,- я это виж у! З а ч ѣ м ъ я з а ­
стави л а в а с ъ п о ки н у ть

П усту, больш ую равн и н у , точно

созданную д л я в аш и х ъ п р ы ж ко въ и ваш его бѣга, съ ко то ­
ры м ъ не м огла ср авн и ться скорость

быстрой

лош ади?..

Б ы ло бы лучш е, и д л я васъ, и д л я м е н я - о с т а в а т ь с я

сво­

бодными и бѣдными, в ъ р ав н и н ах ъ и л ѣ са х ъ , н а дорогахъ...
Вы не ѣ л и бы тако й хорош ей пищ и, но вы со х р ан и л и бы
свою ж и зн ь, ж и зн ь съ солнцем ъ и тѣнью ,—и н ад еж д у , с в я ­
занную со свободою. Вы б ы л и - в с е

мое

им ущ ество, мой

заработокъ, мое удовольствіе! Вы бы ли ж и вы м ъ восиоминаніемъ о моей свободѣ. Вы бы ли моей единственной сем ьей.
Кто зн аетъ , б у д у л и я теп ерь в ъ состоян іи ж и ть б езъ в асъ
м еж д у чуж ими! Вы одни были б ли зки моему сердц у, вы
одни м еня лю били и защ ищ али,— и во тъ теп ерь вы ум ираете,
о мои д р у зья , мои д р у зья !“ Г оворя это, она и х ъ л аск ал а, безъ
отвращ енія; она ч еса л а и х ъ бѣдны я, д р о ж а щ ія головы , она
гл ад и л а и х ъ спины. Н аконецъ, судорож ное д ви ж ен іе по­
трясло ихъ, и съ маленькой, короткой ж алоб ой онѣ умерли,
почти в ъ одинъ моментъ, п р и ж и м ая голову к ъ

сложен-

нымъ лап ам ъ, стар аясь в ъ п ослѣ д н ій р а з ъ л и зн у ть кончи-

д огад ы вается, что и х ъ отравили, она проводи тъ ц ѣ л ы я ночи
в ъ и х ъ пом ѣщ еніи, горю етъ, н а д ѣ л я е т ъ и хъ ласковы м и э п и ­

комъ у ж е слабѣвш аго язы к а р у к у дорогой го сп о ж и “ *).

тетами, временно забы ваетъ о своей личной ж изни. М елита

Б о л ь ш о й и нтересъ п р ед став л яетъ д л я н аш ей ц ѣ л и п ед а­
г о г и ч е с к и ром анъ того ж е Э кара „Д у ш а одного р еб ен к а“.

ч у в с т в у е т ъ себя глубоко несчастною , тѣ м ъ болѣе, что Б ал ь м ь е
и н а это тъ р азъ , видимо, совсѣ м ъ не поним аетъ ея ощ ущ еній;
она испытываеш ь „сознаніе своего од ин очества среди эти х ъ
ц иви лизован н ы хъ лю дей, которы е забы ваю тъ одну вещ ь:
ч ел о вѣ чн у ю доброту, н ѣ ж н ое состр ад ан іе“. „О, мои д рузья!
Я не у в и ж у болѣе, к а к ъ вы б ѣ ж и те передо мною по дорогѣ
и в д р у г ъ у стр ем л яетесь за д и к и м ъ зай ц ем ъ т а к ъ

скоро,

т ак ъ скоро, что мой к р и к ъ не м ож етъ в ер н у ть васъ... Вы
не будете б олѣ е просы паться ряд ом ъ со мною, подъ наш ею

О тм ѣчая н едостатки соврем епнаго во сп итанія, ав то р ъ у к а ­
зы ваетъ, м еж д у прочим ъ, н а то, что во Ф ран ц іи и сем ья, и
ш кола у д ѣ л яю тъ
дѣ тской д у ш ѣ

сли ш ком ъ

мало в н и м ан ія развитію

любви и сострад ан ія к ъ

ж и вы м ъ

въ

су щ е­

с т в а м и Герой романа, м аленькій м а л ь ч и к ъ , п р и н у ж д ен ъ
ви д ѣ ть в ъ к р у г у свои хъ родны хъ во зм у ти тел ьн ы е прим ѣры
дурного

обращ енія

съ

ж ивотны ми, которы е

*) ІІереводъ М. В. Веселовской.

м огли вко-

нецъ испортить и ожесточить его душу; такъ, напримѣръ,
однажды онъ почему-то ставитъ на столъ свою любимую
собаку, подобранную имъ на улицѣ и обласканную изъ
состраданія. В сѣ родные приходятъ въ негодованіе, швыряютъ ее на полъ, не обращая вниманія на ея жалобный
визгъ, бьютъ ногою, толкаютъ къ двери... позабывъ предва­
рительно ее открыть! Эта сцена потрясаетъ мальчика;
„удары, обрушивавшіеся на бѣдное животное,—говоритъ
онъ,—достигли моего сердца“.
Любовь къ живымъ существамъ, ни откуда не встрѣчаю щ ая поддержки, занимаетъ все же видное мѣсто въ
духовномъ мірѣ мальчика. Онъ привязывается къ бѣдному,
безотвѣтному ослу (напомню кстати, что смерть осла пре­
красно описана въ „L’amour d ’A nnette“ Ж ана Рамо), инстин­
ктивно чувствуя, что §то—его товарищъ по несчастію, что у
нихъ есть общія черты. „Оселъ смотрѣлъ на меня такъ,
какъ я хотѣлъ бы, чтобы на меня смотрѣли люди... Онъ
былъ кротокъ и покорялся моимъ желаніямъ. Подъ угро­
зами міра мы сблизились“. Когда мальчика отдаютъ въ
начальную школу, а потомъ въ лицей съ интернатомъ, въ
немъ опять стараются систематически заглуш ить любовь къ
животнымъ забывая, что „растенія и животныя—необходи­
мые д рузья ребенка“. Трогательно видѣть, какъ, [вопреки
всему, ребенокъ чувствуешь симпатію къ случайно встрѣченной собакѣ, воробьямъ, совѣ, залетѣвш ей въ дортуаръ
и безжалостно убитой, даж е пауку, найденному въ углу
корридора и принятому имъ подъ свое покровительство.
Природный инстинктъ беретъ, такимъ образомъ, свое, не­
смотря на неустанное разобщеніе ребенка съ царствомъ'
животныхъ.
Ж орж ъ Роденбахъ въ своихъ романахъ и мелкихъ разсказахъ отводитъ много мѣста бѣлымъ, задумчивымъ лебедямъ, скользящ имъ по гладкой, безжизненной поверхности

каналовъ въ старыхъ бельгійскихъ городахъ, вродѣ Брюгге.
Въ романѣ „Bruges-la-morte“ онъ описываетъ предсмертную
агонію лебедя, свидѣтелемъ которой становится главный
герой романа, Гюгъ Віанъ, невольно задумывающійся при
видѣ этой грустной сцены, которая каж ется ему дурнымъ
предзнаменованіемъ, какъ бы намекомъ на его собствен­
ную безотрадную участь и грозящ ія ему несчастія. Гюгъ
возвращ ается домой вечеромъ и, отдавшись своимъ думамъ,
медленно идетъ по набережной, вдоль каналовъ, погруженныхъ въ безмолвіе и сонъ. „Вдругъ поднялся вѣтеръ... То­
поли на берегу точно застонали. Тревога овладѣла лебе­
дями на каналѣ, вдоль котораго онъ шелъ,—этими краси­
выми лебедями, обитающими въ городѣ втеченіе долгихъ
вѣковъ, сошедшими, какъ утверждаетъ легенда, съ какого-то
дворянскаго герба, причемъ городъ былъ осужденъ вѣчно
содержать ихъ на свои средства, въ видѣ искупленія за
казнь несправедливо приговореннаго къ смерти аристоіфата,
на гербѣ котораго были изображены лебеди... Столь спо­
койные и бѣлые обыкновенно лебеди заволновались; они
разсѣкали воды канала, впечатлительные, лихорадочно воз­
бужденные, окружая одного изъ своихъ товарищей, кото­
рый билъ крыльями по водѣ и, опершись на нихъ, подни­
мался, какъ больной, волнующійся, такъ какъ онъ хочетъ
встать съ постели. Птица, казалось, выносила страданія; она
вскрикивала по временамъ; потомъ, сдѣлавъ усиліе, она
поднялась надъ водою, и крикъ ея, благодаря отдаленію,
сталъ казаться мягче и нѣжнѣе; это былъ голосъ раненаго
существа, почти человѣческій, настоящее пѣніе съ модуляціями... Гюгъ смотрѣлъ, слуш алъ, смущенный этою таин­
ственною сценою. Онъ вспомнилъ народное повѣрье. Да!
лебедь пѣ лъ свою пѣсню... Значить, онъ долженъ былъ сейчасъ умереть или чувствовалъ, что смерть носится въ возДухѣ“. Съ другой стороны, въ своемъ разсказѣ „Въ сумер-

к а х ъ “ Роденбахъ изображает!», мимоходомъ, весь трагизмъ
участи беззащитнаго, не сознающаго, чтб съ нимъ дѣлаютъ,
стада, которое поспѣшно гонятъ на бойню, причемъ ба­
раны уж е отмѣчены заранѣе краснымъ крестомъ...
Въ романѣ Эдуарда Рода „ L’eau courante“, изображаюЩемъ деревенскую ж изнь на берегахъ Ж еневскаго озера и
быстрое разореніе когда-то зажиточной, обезпеченной семьи
Бертиньи, очевь тепло и правдиво описывается, между
прочимъ, постепенное исчезновеніе домашнихъ животныхъ,
съ которыми ихъ хозяева, всегда ласково обращавшіеся съ
ними, принуждены разстаться, чтобы вырученными отъ ихъ
продажи деньгами покрыть нѣкоторые долги. Такъ исче­
заютъ лошади, козы, свиньи, коровы, которыхъ приходится
иногда продавать за ничтожную цѣну. Но особенно огорчаетъ и разстраиваетъ всѣхъ разлука со старымъ козломъ
Самюэлемъ, котораго держали, какъ и безчисленныхъ его
предковъ, „для счастья“, любили и баловали, и который,
уходя навсегда со стараго пепелища, какъ будто укориз­
ненно качаетъ головою, предсказы вая поневолѣ оттолкнувшимъ его хозяевамъ, что счастье съ этихъ поръ навсегда
ихъ покинетъ... Одинъ изъ крестьянъ горько плачетъ, про­
щ аясь съ Самюэлемъ, безъ котораго домашнее хозяйство
каж ется еще болѣе опустѣлымъ и печальнымъ...
Очень оригинальную вещ ицу посвятила животнымъ пло­
довитая, талантливая и нѣсколько эксцентричная писатель­
ница, г-ж а Раш ильдъ. Е я небольшой разсказъ озаглавленъ
„Пантера“. Авторъ переноситъ насъ къ эпохѣ гоненій на
христіанъ. Пантера должна растерзать на аренѣ цирка, въ
присутствіи многочисленныхъ зрителей и д л я ихъ потѣхи,
сторонниковъ новаго ученія... Но выраженіе глазъ одного
изъ христіанъ производите на нее такое впечатлѣніе, что
она совершенно неожиданно щ адите его жизнь,—тѣмъ болѣе, что она не чувствуете голода... Ее рѣшаютъ наказать

за это, запираютъ, не даютъ ей пищи, и доводите ее
искусственно до того, что она бросается на первое же, ни
въ чемъ неповинное человѣческое существо, показавш ееся
въ ея каморкѣ, чтобы растерзать его,—тогда какъ, повину­
ясь своему собственному инстинкту, еще не извѣдавъ притѣсненій и преслѣдованій со стороны людей, она пощадила
яш знь плѣннаго христіанина...
У Мопассана, наряду съ такими разсказами, о которыхъ
рѣ чь шла выше, есть нѣсколько произведеній, проникнутыхъ безусловным!» сочувствіемъ и состраданіемъ к ъ ягивотнымъ. Если въ разсказѣ „Страхъ“ упоминается только
вскользь о старой, почти слѣпой собакѣ, то, напримѣръ, въ
„Пьеро“ правдиво, быть-моясетъ, даж е слишкомъ реально
изображена судьба собаки, безжалостно брошенной, но расиоряягенію ея хозяйки, въ топкую, зловонную яму, чтобы
избѣж ать лиш нихъ расходовъ и избавиться отъ хлопотъ...
Точно такъ яге, въ „Коко“ авторъ сумѣлъ заинтересовать
насъ участью старой, еле передвигавшей ноги лошади, ко­
торую уморилъ голодомъ злой и испорченный мальчишка,
Исидоръ, до этого неоднократно подвергавш ій ее побоямъ,
колотившій ее палкою, бросавшій въ нее камнями и съ
нетерпѣніемъ ждавш ій ея смерти. Вотъ, какъ описываете
Мопассанъ издѣвательство Исидора надъ беззащитным!»,
изможденнымъ животнымъ: „П ривязавъ лошадь, онъ выжидалъ, пока она начнете щ ипать траву, и тогда подкрады­
вался и начиналъ хлестать ее по ногамъ... Бѣдное яшвотное пыталось убѣж ать, рвануться, — словомъ, какъ ни­
будь избавиться отъ ударовъ, но веревка стѣсняла движенія, и она кружилась, какъ въ западнѣ... А м аль­
чиш ка наносилъ ударъ за ударомъ, и съ сягатыми отъ
бѣшенства зубами безжалостно погонялъ его. Потомъ
онъ потихоньку уходилъ, не оглядываясь. Лошадь про­
вожала его взглядомъ стараго, измученнаго животнаго,

взмыленная, тяжело водящ ая боками отъ усиленной бѣготни,—и только тогда наклонялась къ травѣ ея измучен­
ная сѣ д ая голова, когда голубая блуза мучителя совер­
шенно скрывалась изъ виду. Въ лѣтнія ночи Коко привя­
зывали на ночлегъ на краю оврага, за лѣсомъ. Злой м аль­
чиш ка часто забавлялся киданіемъ въ него каменьевъ. Онъ
усаж ивался на пнѣ, ш агахъ въ десяти отъ Коко, и втече­
т е получаса, время отъ времени, бросалъ острые камешки
въ стоявшую напротивъ, привязанную, безпомощную ло­
шадь, которая не смѣла ѣсть травы, пока не уйдетъ ея
мучитель... „Зачѣм ъ кормить лош адь, когда она не рабо­
таете “. Эта мысль неотвязно засѣла въ умѣ мальчишки.
Ему казалось, что, кормя клячу, онъ отнимаете кормъ у
другихъ, отнимаете достояніе людей, даръ Божій, и какъ бы
обкрадываете самого себя, работника. Каждый день онъ
привязы валъ лош адь ближе къ дереву, чтобы ей меньше
было мѣста для ѣды. Несчастный Коко голодалъ, худѣлъ,
видимо таялъ. Рвануть веревку не хватало силы, и онъ
лиш ь напрасно тянулъ голову къ сочной, зеленой травѣ,
запахъ которой доносился до него“ *)...
Сочувствіе животнымъ Пьера Лоти достаточно извѣстно;
почти въ каждой книгѣ его разсказовъ фигурируютъ, между
прочимъ, животныя, главнымъ образомъ,—кошки, къ которымъ
онъ, видимо, ч увствуете извѣстную слабость, подобно Бодлэру. Его разсказъ „Больная кош ка“ представляете собою,
напримѣръ, одно изъ самыхъ трогательныхъ и симпатичныхъ
по мысли произведеній талантливаго писателя. Больная,
грязн ая и ж алкая кошка, все еще не желаю щ ая прими­
риться со своею горькою долею и мечтающая о жизни, не­
смотря на свои страданія, невольно вы зываете наш у симпатію. Въ одномъ и зъ новѣйш ихъ сборниковъ Лоти мы
*) Переводъ Е . С. Коротневой; „Другъ Животныхъ“, 1899 г., № 5.

находимъ нѣсколько миніатюрныхъ очерковъ, носящихъ
общее заглавіе „Собаки и кош ки“. Здѣсь авторъ съ необык­
новенною нѣжностью и мягкостью характеризуете двухъ
кошекъ, изъ которыхъ одна, еще совсѣмъ маленькій котенокъ, всего трехъ или четырехъ м ѣсяцевъ отъ роду, довѣрчиво прижимается къ нему во время бури и непогоды,
бушующей за окномъ, инстинктивно ищ а у него поддержки
и защиты, напѣвая свою безконечную пѣсенку, въ знакъ
удовольствія и благодарности.
Д р ^ У ю> болѣе взрослую кош ку авторъ называетъ мечта­
тельницею, философомъ, загадочнымъ существомъ... Ему
представляется, что она смотрите на него внимательно и
осмысленно, словно приглядываясь къ нему или изучая
его. „Ея желтые глаза, устремленные на меня, широко рас­
крыты, подъ вліяніемъ внутренняго уси лія—спросить меня,
постараться понять... „Кто ты такой,—точно спраш иваете
она меня,—ты, которому я довѣряю свою жизнь?.. Чего ты
стоишь? О чемъ ты думаешь и что ты дѣлаеш ь на этомъ
свѣтѣ?“ „Сколько таинственнаго въ привязанности к ъ намъ
ж и вотн ы хъ !-воскл и ц аете Лоти въ концѣ этого очерка.—
Сколько возвышеннаго, выдающагося открываете она намъ
въ ихъ душ ахъ, столь мало намъ знакомыхъ! К акъ я по­
нимаю Магомета, который, услыш авъ напѣвъ муэдзина, призывавшій къ молитвѣ, отрѣзалъ конецъ своего бурнуса,
прежде, чЬмъ встать,
изъ боязни потревожить кошку,
пріютившуюся и задремавшую на его одеж дѣ“.
Въ томъ же сборникѣ мы находимъ разсказъ „Мои послѣднія охоты“, затрогивающій вопросъ, до этого времени:
не отражавш ійся въ творчествѣ Лоти. Э то-облеченны й въ
беллетристическую форму протесте противъ охоты, какъ
злой и безцѣльной забавы, въ которой авторъ, по его соб­
ственному признанію, разочаровался послѣ двухъ случаевъ
своей жизни... И онъ разсказываетъ, при какихъ обстояз

тел ьств ах ъ онъ уб и л ъ въ одномъ с л у ч а ѣ —синицу, в ъ д р у ­
гомъ—молодую обезьяну. Особенно хорош о описана гибель
обезьянки, подстрѣленной р азсказч и ком ъ безъ всяк ой н у ж ­
ды, просто—чтобы испробовать м ѣткость своего п р и ц ѣ л а
и л и оставить себѣ на п ам ять красивую ш к у р у ж ивотнаго,
д о вѣ р чи во подкравш агося, чтобы разсм отрѣть вблизи заи н ­
тересовавш ее его, к а к ъ в с я к а я новинка, руж ье, и у ж е хотѣвш аго, и зъ осторожности, в ер н у ться н азад ъ к ъ своимъ
родителям ъ, которые съ тревогою зв ал и его къ себѣ, си д я
н а в ѣ т в я х ъ больш ого дерева.
„Внезапно р азд ал с я

мой

вы стрѣ л ъ, — производивш ій

страш н ое вп ечатлѣ н іе среди всего этого безмолвія,—р азб р а­
сы вая во всѣ стороны разорванны е л и стья, в ы зы в ая повсю ду
кр и к и ж ивотны хъ, мирно дрем авш ихъ в ъ тѣни. Г и гантская
бабочка, п ревосходивш ая своими разм ѣ рам и вы тянутую кисть
р у к и , сл етѣ ла съ чернаго дерева, сверкая, п ри каясдомъ
в зм ах ѣ кры льевъ , голубы мъ м еталлическим ъ блескомъ. Тѣло
молодой обезьян ки стало медленно к а ти ть ся съ одной в ѣ тк и
на другую , несм отря на п ослѣднее уси ліе ея л овки хъ п альцевъ у ц ѣ п и т ь с я за что-либо по дорогѣ; затѣ м ъ , те р я я
силы, оно быстро уп ало и р астян ул ось н а зем лѣ. К огда я
п о дн ял ъ обезьянку, она ещ е бы ла ж ива, но у ж е слиш ком ъ
слаба, чтобы

оказать какое-либо сопротивленіе. К ак ъ не­

одуш евленны й предм етъ, она позволила м нѣ в зя ть ее на
руки , ея м аленькія, сж аты я губы дрож али, ея д ѣ тск іе гл аза
см отрѣлп на меня съ выраягеніемъ агоніи, у ж а са и упрека,
которое я никогда не забуду... Тогда только мнѣ ясно’
п ред стави ли сь весь

у ж а съ и в ся н елѣпость того, что я

сд ѣ л ал ъ . Я д ер ж а л ъ об езьян ку въ своихъ о б ъятіяхъ, л аск ая
съ необыкновенною осторожностью ея ум иравш ую головку.
Д в ѣ д р у г ія обезьяны, ребенка которы хъ я уб и л ъ , кричали,
си д я на вер х у ш к ах ъ дерева, ск реж ещ а зубами, колеблясь
м еж д у страхом ъ—быть тож е убитыми, и ж еланіем ъ оцара-

п ать и л и у к у с и т ь меня. П рислонивш ись лбом ъ к ъ моей
груди, обезьян ка умерла, п ричем ъ е я поза почти что вы ­
р аж ал а д овѣ ріе ко мнѣ, напом инала п о зу м аленькаго р е ­
бенка... И никогда я не и сп ы ты валъ, съ таким ъ ож есточеніемъ,

потребности бранить

и оскорблять

самого себя...

„К акой я зв ѣ р ь ,— в о скл и кн у л ъ я, сти ск и в ая зубы ,— „дикій
звѣрь!“... Г орячо во зстав ая теперь п р о ти въ охоты, Лоти, з а я в ­
ляешь, что онъ стави тъ вы ш е разбойниковъ, которы е г р а б я т ъ
н а больш ой дорогѣ, подвергаясь, так ъ и л и иначе, опасности,
быть-моягетъ, с т р а д а я отъ голода, ч ѣ м ъ лю дей, н ах о д ящ и х ъ
особое удовольствіе в ъ истребленіи п ти ц ъ и л и звѣ рей , ко­
торые им ъ соверш енно не мѣш аю тъ...
Съ Л оти солидарны въ этомъ с л у ч а ѣ очень многіе
ф ран ц узскіе писатели . В ъ неболы пом ъ р а зс к а зѣ Ф р ан су а
д е Ніона „Охота“ одинъ и зъ д в у х ъ п ріятелей , отп р ави в­
ш и х ся охотиться н а ку р о п ато къ и д у м авш и х ъ провести
врем я очень весело, и сп ы ты ваетъ в д р у г ъ инстинктивное
см ущ еніе и раскаяніе, когд а ем у п р и х о д и тся добивать сапогомъ трепещ ущ ую , бью щ ую ся в ъ су д о р о гах ъ п ти ч к у .
Е м у становится стыдно, что онъ и р и н ял ъ у ч астіе в ъ этой
охотѣ; возвращ аясь домой, онъ в ъ го р яч и х ъ и страстн ы хъ
вы раж ен іяхъ ,—бы ть-м ож етъ, только сли ш ком ъ кн и ж н ы хъ,
л итературн ы хъ д л я неподготовленнаго, внезапно обратив­
ш а я с я человѣ ка,—доказываеш ь своему д р у г у ж естокость
всяк ой охоты, скорбишь о томъ, что земной ш а р ъ посте­
пенно л и ш ается разнообразны хъ, интересны хъ породъ, св язь
м еж д у ч еловѣ ком ъ и ж ивотны м ъ ц арством ъ порвана на­
всегда, a ж естокіе, д и кіе инстинкты , в ъ с и л у атави зм а,
д ер ж а тся в ъ соврем енном ъ общ ествѣ.
Е сли в ъ уп ом ян утом ъ вы ш е р а з с к а зѣ М опассана охота
затрон ута очень легко, и притом ъ—вполн ѣ объективно, то,
н априм ѣръ, в ъ ром анѣ П оля Эрвьё, автора „Т и ск о въ “,—
„P eints p ar eux-m êm es“, одна и зъ героинь, А н н а К у р л ан з*

дОнъ, во зм у щ ается тѣ м ъ , что б о л ьш ая ч асть собравш агося

стрѣ ленн ы хъ старш им и н а охотѣ, но ещ е подаю щ ихъ п р и ­

в ъ одномъ п рови н ціальн ом ъ

зн аки ж и зн и. Б ѣ д н ы й

п ом ѣ стьѣ общ ества н аходитъ

необыкновенное н асл аж ден іе въ организованной по сосѣдству охотѣ и говори тъ съ каки м ъ-то злорадством ъ объ
о тч аян н ы х ъ п о п ы ткахъ затравленн аго кабана спастись отъ
своихъ п р еслѣ д ователей ...
В ъ подобное ж е п ом ѣстье п р іѣ зж ае тъ и зъ П ар и ж а гл а в ­

Poil de C arotte не ср азу мож етъ

п ривы кн уть к ъ этой гад ко й и возм ути тельной

обязанно­

сти, робко проситъ, чтобы его избави ли отъ нея, п о р у чи л и
ем у л у ч ш е д ѣ л а т ь

что-нибудь

д ругое,— и слы ш и тъ

въ

отвѣтъ только н асм ѣш ки , и ли укоры з а н еж елан іе оказать
к а к у ю -н и б у д ь

у с л у г у своимъ

р о д и тел ям ъ

и

роднымъ...

ны й герой ром ана Д еш ом а, „С вѣтскій п и с ател ь “, популярны й
ли тер ато р ъ Б а л ь р а н ъ . Ч е л о в ѣ к ъ весьм а д ал екій отъ со­

А вторъ р азск аж етъ намъ о томъ, к ак ъ мальчикъ?постепеш іо
п ривы каетъ к ъ своей обязанности, съ течен іем ъ времени

верш енства, оставляю щ ій многаго ж елать, и к а к ъ л и тер а­
турн ы й д ѣ я т е л ь , Б а л ь р а н ъ все ж е п ри ход и ть в ъ негодо-

у ж е довольно хладнокровно сворачиваеш ь шею тетерькам ъ,
а если онѣ долго не ум ираю тъ, разбиваеш ь ихъ головы о
носокъ сапога...

ван іе

при в и д ѣ того, к а к ъ „ц ивилизованны м ъ м уж чи нам ъ

и и зящ н ы м ъ ж енгцинам ъ каж ется такою п ривлекательною
эта к р о в ав ая за б а в а “ (охота), и н азы ваетъ „подлы м ъ убійство м ъ “ п р есл ѣ д ован іе стройнаго, безобиднаго ж ивотнаго,
которое в теч ен іе н ѣ ск о л ь к и х ъ у ж асн ы х ъ часовъ подвер­
г а е т с я опасности и тр еп ещ етъ за свою цѣлость.
Героя п о вѣ сти и зъ д ѣ тск о й ж изни, вы ш едш ей и зъ-п од ъ
п ера б р атьевъ М аргериттъ, „ІІумъ, п риклю чен ія м аленькаго

Вообще P oil de C arotte на н аш и х ъ г л а за х ъ гр у б ѣ етъ и
опускается, п р и в ы к ая в ар в ар ск и р ас п р а в л я т ьс я съ ж и в о т­
ными, которы я ем у ничего не сд ѣ л ал и . В ъ одномъ сл у ч аѣ
онъ долго мучишь б ѣднаго крота, встр ѣ ч ен н аго им ъ на
какой-то дорож кѣ, и, н акон ец ъ, разбиваеш ь его о камень,
когда ему и адоѣло съ ним ъ возиться. В ъ д р у го м ъ сл у ч аѣ
его ж ертвою станови тся ж ал к ій , стары й, больной и по­
крытый, м ѣстами, коростою котъ. Кто-то п ер ед аетъ м ал ь­

м а л ь ч и к а “, стар ш іе берутъ съ собою на охоту, к о гд а ему
всего д ев я ть л ѣ тъ ... Н еизвѣстно, д л я ч его это д ѣ л ается, и

ч и к у нелѣпы й сл у х ъ , будто ко ш ач ье

како й см ы слъ и м ѣ етъ это преж деврем енное ознакомленіе
ребен ка съ ж естокою забавою, которая в ъ эту пору не мо­

м анка д л я рыбы. Что ж е д ѣ л ает ъ этотъ м ало л ѣ тн ій м у ч и ­
тель, и зъ котораго м ож етъ съ течен іем ъ времени вырабо­

ж е т ъ даж е, к ъ счастію , у в л еч ь и заи н тер есо вать его...
Никому, конечно, не п ри ход и ть в ъ голову пробудить со-

маниваешь к ъ себѣ несчастнаго кота, п о тч у е тъ его моло-

страдан іе к ъ убиваем ы м ъ ж ивотны м ъ в ъ д у ш ѣ ребенка,
которая, естественно, д олж н а ож есточ аться и гр у б ѣ ть подъ
вл іян іем ъ ран н яго знаком ства съ б езц ѣ л ьн ы м ъ истребленіем ъ ж и в ы х ъ сущ ествъ.
К ъ ч ем у п ри вод и тъ впослѣ дствіи подобнаго рода воспитаніе, мы в и д и м ъ в ъ ром анѣ остроум наго ю мориста Ж ю ля
Р ен ара. „Poil de C aro tte“ . М альчика, и сторія котораго обра­
зу етъ сю ж етъ романа, заставл яю тъ добивать тетерекъ , под-

мясо— л у ч ш а я при­

тать ся чистокровны й н егод яй и ли п р есту п н и къ? Онъ з а ­
к о м ъ , нарочно л а с к а е т ъ его, потомъ в д р у г ъ приставляеш ь
д уло м аленькаго пистолета к ъ его лбу, стр ѣ л я етъ , а, когда
котъ м едлитъ ум ирать, и у него все ещ е судорож но с ж и ­
маю тся лапы, д обиваетъ его прикладом ъ, а потомъ сд авл и ­
ваешь ем у горло... „Онъ стал ъ ч у вство в ать нетерпѣніе... Все
это тян ул ось сли ш ком ъ д о л го “. М альчи къ п родѣ лы ваетъ все
это довольно хладнокровно: „кто это мнѣ говорилъ, будто
коты п лачутъ , у м и р ая?“ вспом инаетъ онъ, м еж ду п р о ч и м ъ ..

Т р у дн о о тн ести сь безъ

чувства

н ы м ъ п р о я в л е н ія м ъ з в ѣ р с т в а

гадливости

и душ евной

н есом н ѣ н н о , ч т о п ер в ы е з а д а т к и этой

къ

подоб-

черствости;

но

нравственной исп ор­

чен н о сти о тн о сятся к ъ той порѣ, к о гд а добраго и

м ягкаго

по н а т у р ѣ м а л ь ч и к а за ста в л я л и п р и к ан ч и в ать п одстрѣ лен ную

на

охотѣ

п т и ц у ...

Э тотъ

протестъ

противъ

м у ч е н ія

ж и во тн ы х ъ д ѣ л а е т ъ эту к н и гу Р ен ар а горазд о болѣ е и н те­
р е с н о ю д л я н а с ъ , ч ѣ м ъ д р у г о е его п р о и з в е д е т е , с б о р н и к ъ
очерковъ

„ В и н о д ѣ л ъ в ъ с в о е м ъ в и н о г р а д н и к ѣ “ (1901), в ы ­

д ер ж ан н ы й в ъ легком ъ , ю м ористическом ъ тонѣ , — х о тя въ
н ем ъ о ч е н ь м н о го го в о р и тс я о со б а к а х ъ , к о ш к а х ъ , к о р о в а х ъ ,
п ѣ т у х а х ъ , с в и н ь я х ъ и т. д.
Р ѣ з к ія ,

д ы ш а щ ія

Э то
терно
и зъ

о б л и ч е н ія

о х о ты

мы

ох о то ю , в ъ

которой

вы званны й ш умною

п р и н я л и у ч а с т іе

л о д ы я д ѣ в у ш к и , д ѣ т и ,— н ѣ к о т о р ы е
видѣ
У

зрителей,

всѣхъ

взгляд ъ

о т с т у п л е н іе

м у ж ч и н ы , д а м ы , мо-

и зъ

нихъ

только

въ

п р и в л е ч е н н ы х ъ и н т е р е с н ы м ъ з р ѣ л и щ е м ъ ...

разгорѣ ли сь
по

и блестящ ею

вопросу

глаза, к аж д ы й
о том ъ, к а к ъ

несчастном у

вы сказы ваетъ

свой

всего л у ч ш е о тр ѣ зать

ол ен ю , н е д а т ь е м у у с к о л ь з н у т ь

к ъ охотѣ

весьм а

харак­

М и р б о . Л ю б о в ь к ъ ж и в о т н ы м ъ я в л я е т с я о дн о ю
сим патичны хъ

с т о р о н ъ его м ір о с о з е р ц а н ія ...

В ъ о д н о м ъ и з ъ с в о и х ъ н о в ѣ й ш и х ъ п р о и з в е д е н ій , „ З а п и с к и
го р н и ч н о й “, он ъ

съ

порази тельн ы м ъ

реали зм ом ъ

описы ­

в а е т ъ , н а п р и м ѣ р ъ , у б ій с т в о б е з о б и д н а г о , л а с к о в а г о , р у ч н о г о
х о р ь к а , к о то р аго к а п и т а н ъ М ож е н а з ы в а л ъ св о и м ъ д р у го м ъ ,
ласкалъ
ш ается

и

р а с х в а л и в а л ъ ,— и

задуш и ть

при готови ть

своим и

и зъ

котораго

рукам и,

его м я с а

онъ

чтобы

к а к о е -т о

все

ж е согла­

затѣ м ъ велѣть

небы валое

куш анье,

ж е л а я вы и грать п ари и д о к азать главн ой героинѣ. что онъ
ѣсть

тительная

м ясо

сцена

л ю б о го ж и в о т н а г о ... Э т а г а д к а я , о т в р а ­

п рои звод и ть,

по

истинѣ,

п отрясаю щ ее

в п е ч а т л ѣ н іе .

з а ж ъ “ . А в т о р ъ „ Д у р н ы х ъ п а с т ы р е й “ о п и сы в аетъ з д ѣ с ь свои
о щ у щ е н ія ,

для

наиболѣе

м ож етъ

н е г о д о в а н іе м ъ

в с т р ѣ ч а е м ъ у О к т а в а М и рб о, в ъ его р а з с к а з ѣ „ О с е н н ій п е й собственны я

о т р и ц а т е л ь н о е о т н о ш е н іе

Въ

тѣ х ъ ж е „З ап и ск ахъ “ разсказы вается о варварскихъ

м у ч е н ія х ъ , и р и ч и н я е м ы х ъ о д н и м ъ и з ъ г е р о е в ъ , Ж о з е ф о м ъ ,
курам ъ,

кроликам ъ,

уткам ъ,

которы хъ

ем у

поручаю тъ

у б и в а ть д л я к у х н и . Н е д о в о л ьс тв у я с ь просты м ъ, бы стры м ъ
у м е р щ в л е н іе м ъ ,

Ж озеф ъ пы таетъ, м у ч и тъ своихъ

наслаж дается ихъ

а г о н іе й ...

Т акъ,

ж ертвъ,

н ап ри м ѣ ръ , у то к ъ онъ

у б и в а е т ъ , в с а ж и в а я и м ъ б у л а в к у в ъ г о л о в у и з а т ѣ м ъ м н о го
разъ поворачивая

эту

булавку,

м еж ду

тѣм ъ,

какъ

ш ею

о т ъ п р е с л ѣ д о в а н ій ; ч т о -т о х и щ н о е , а л ч н о е н а п и с а н о у в с ѣ х ъ

н есчастн о й п ти ц ы онъ сд ав л и в аетъ своим и колѣ н ам и . „П усть

н а л и ц а х ъ ... К о г д а о л е н ь , д о б ѣ ж а в ъ д о р ѣ к и , б р о с а е т с я в ъ

о н а м у ч и т с я ,— п р и г о в а р и в а е т е о н ъ , с ъ н а с л а ж д е н іе м ъ г л я д я

е я в о л н ы и х о ч е т ъ п е р е п л ы т ь ее, в с ѣ н а ч и н а ю т ъ о п а с а т ь с я ,

н а эту картину: ч ѣ м ъ больш е

что

ея

охота

к о н ч и т с я .н е у д а ч е ю , и о н и л и ш а т с я с и л ь н а г о и

п р ія т н а г о о щ у щ е н ія . К о г д а б ѣ д н о е ж и в о т н о е , н а к о н е ц ъ , п о ­
ги б а еш ь ,

мирны й

радости

и

лѣсъ

т о р ж е с т в а ...

оглаш ается
И

только

неистовы м и

одна

и зъ народ а, сто яв ш ая ряд ом ъ съ разсказч и ком ъ , посы лаетъ
в ъ д о го н к у у д ал яю щ и м ся п ар и ж ан ам ъ , которы е н ас л аж д а­
ю т с я м у ч е н іе м ъ ж и в ы х ъ с у щ е с т в ъ , п р е з р и т е л ь н о е , б р а н н о е
слово...

она м учи тся, тѣ м ъ вк у сн ѣ е
съ

какою

болью

въ

сердцѣ

о п и с ы в а е т ъ М и р б о п о д о б н ы я сц ен ы !

крикам и

простая ж енщ ина

к р о в ь “. М ы ч у в с т в у е м ъ ,
С очувственное

о т н о ш е н іе

М ирбо

къ

ж ивотны м ъ отра­

ж а е т с я и в ъ о д н о м ъ и з ъ е г о „ C o n te s d e la C h a u m iè re “ , г д ѣ
р а з с к а з ы в а е т с я с у д ь б а б ѣ д н а г о п с а , б е з ъ в с я к а г о о с н о в а н ія
зап о д о зр ѣ н н аго в ъ б ѣ ш ен ств ѣ и убитаго, и в ъ „О тры вкахъ
и зъ

в о с п о м и н а н ій

разсказы ваетъ

м о е г о д р у г а “, г д ѣ а в т о р ъ о д н о в р е м е н н о

о своей

лю бим ой

собачкѣ , Б и ж у , которая

ВЪ

д ѣ тств ѣ

одиночество,

бы ла его л у ч ш и м ъ другом ъ, скраси л а ему
но [вскорѣ

ум ерла, к ъ его вели ком у огор­

ч е н н о ,- и приводитъ удиви тельны й п ри м ѣ ръ у м а и сообра­
зи тельности к у р ъ , обыкновенно считаю щ ихся самыми глупыми, неразвиты м и ж ивотны ми. В ъ п ослѣднем ъ п роизве­
дены! очень хорош о передано, м еж д у прочим ъ, настроеніе
м альчика, которы й п ри ход и ть в ъ восторгъ, когд а у н ихъ
в ъ дом ѣ неож иданно п оявл яется, несм отря на п ротестъ его
матери, собака,—в ед етъ съ нею дли н н ы я бесѣды , считая,

д р у ж б у съ м алены ш м ъ ж ивотны м ъ, одиночество сд ѣ л ал о сь
д л я меня ещ е болѣе тяяселымъ и у ж асн ы м ъ “.
Подобный картины добры хъ отнош еній м еж ду ж и в о т­
ными и м аленьким и д ѣ ть м и в сегд а п роизводятъ необыкно­
венно пріятное, симпатичное впечатлѣ ніе. Съ этим ъ разсказом ъ Мирбо и романомъ Э кара „Д у ш а одного р еб ен ка“,
о которомъ у н асъ ш л а р ѣ ч ь выш е, можно в ъ данном ъ
случаѣ

сравнить одно мѣсто и зъ ром ана „Сынъ А в р аам а“

Ячюля Гёзэ, г д ѣ описы вается дѣ тство главнаго героя, маль-

что она д о лж н а его понимать, д ѣ л я с ь съ нею в сѣ м и своими
Д ѣтскими мы слями и горестями... „Я бы лъ в ъ восторгѣ! У
м еня будетъ, наконецъ, товари щ ъ, д р у гъ , умное, доброе и

ч и к а-ев р ея Ламбера, к а к ъ мы у зн а е м ъ —никогда не м учив-

вѣрное сущ ество, съ которы мъ я могу разговари вать вполнѣ
свободно, п о в ѣ р яя ем у откровенно мои горести, мою тоску,

ш аго, что так ъ н азы ваем ая игра съ ними зачастую п ри­
н осить им ъ только страданія...

мои радости... Мои радости... Д а, р азу м ѣ ется, р а д о с т и ,- т а к ъ
к а к ъ теперь онѣ у м еня будутъ , и Б и ж у будетъ и хъ п ри ­
чиною! Я п р ед ви д ѣ л ъ ты сяч и пріятны хъ и н ѣ ж н ы х ъ ве­
щ ей и, съ спокойною увѣренностью , м ечтал ъ объ этой буд у щ е й д руж бѣ, так ъ к ак ъ я зам ѣ ти л ъ , что и Б и ж у , съ
своей стороны, п р ед ал ся так ъ же, к а к ъ и я, разм ы ш леніям ъ.
Я бы лъ сви дѣ тел ем ъ обстоятельства, за достовѣрность ко­
тораго я ручаю сь п ередъ тѣми, кто п рочтетъ эти строки:
когда, п ослѣ спора меягду моими родителям и, было, н а­
конецъ, рѣш ено, что Б и ж у не п рогонять, и что онъ оста­
н ется у насъ, м ален ькая собачка п одн ял а у ш и и зави л ял а
хвостомъ, в ъ зн ак ъ своего удовольствія... Она все поняла,
эта м и л ая со б ач ка *)«. К огда Б и ж у ум и раетъ, подавивш ись
сл у ч ай н о проглоченны м ъ кусочком ъ стекла, м а л ь ч и к ъ прол и в а ет ъ горю чія ^слезы, съ труд ом ъ м ож етъ вы носить ягалобны й, м олящ ій в згл я д ъ собачки... „К огда онъ умеръ... я
остал ся ещ е болѣе одинокимъ. П ослѣ того, к а к ъ я и зв ѣ д а л ъ
*) Иереводъ М. В. Веселовской.

ш аго ж ивотны хъ, ж алѣ вш аго ихъ, инстинктивно понимав-

Ill
Если у нѣкоторыхъ героевъ современной французской
беллетристики мягкое и безкорыстное отношеніе къ живот­
нымъ является только результатомъ чисто инстинктивнаго
чувства жалости и состраданія, у другихъ оно отличается
большею глубиною и продуманностью, иногда очень ясно и
оиредѣленно формулируется, получаетъ даже, до извѣстной
степени, философское обоснованіе. Мы видимъ это, между
прочимъ, въ отдѣльныхъ произведеніяхъ Анатоля Франса
Рони, Мориса Баррэса и нѣк. другихъ. Центральная л ич­
ность новѣйшихъ романовъ Франса, носящихъ общее заглавіе „Современная исторія“, ученый и профессоръ Бержере, философъ, ^мечтатель и безсребренникъ,—удѣляетъ
много вниманія вопросу о внутреннемъ мірѣ животныхъ,
обь ихъ отношеніи къ людямъ и богатыхъ природныхъ
задаткахъ. „Каждое животное,—говоритъ онъ,—„это, въ сущ ­
ности, ж ивая д уш а“. Касаясь, въ частности, собакъ, Бержере указываетъ на тотъ любопытный фактъ, что, находясь
въ дикомъ состояніи, онѣ ощущаютъ благоговѣйный страхъ
по отношенію къ лунѣ, или даж е ея отраженію на поверх­
ности воды, и по ночамъ привѣтствуютъ ее, какъ умѣютъ,
своимъ лаемъ и воемъ; ставъ ручными, онѣ переносятъ
часть этого поклоненія на людей, въ которыхъ онѣ видятъ
существа высшей породы, заслуживающ ія того, чтобы ихъ
желанія и приказанія были закономъ.

Любовь къ животнымъ профессоръ унаслѣдовалъ отъ
своего отца; тотъ не могъ заниматься въ своемъ кабинетѣ
безъ того, чтобы его любимый котъ, Баязетъ, леж алъ тутъ
же, на письменномъ столѣ, надъ грудою бумагъ, и мирно
спалъ, только изрѣдка взглядывая на него своими умными,
загадочными глазами... Самому Берж ере случайно прихо­
дится взять къ себѣ въ домъ маленькую собачку, которую
его старая служанка почти что подобрала на улицѣ, и
которой они общимъ совѣтомъ рѣш или дать кличку Рикэ.
Немного похожая на терьера, темно-коричневой масти, съ
короткимъ хвостомъ, чернымъ носомъ и мягкимъ, еще со*
вершенно нескладиымъ туловищемъ щенка, собачка эта
вскорѣ освоивается въ домѣ своего новаго хозяина, ком­
фортабельно располагается позади него на уютномъ, номѣстительномъ креслѣ, въ то время, какъ онъ запятъ работою,—
и даетъ ему богатый матеріалъ для наблюдеиій. „Она, въ
сущности, некрасива“,—замѣчаетъ въ одномъ случаѣ про­
фессоръ, — но у нея симпатичное выраженіе и хорошіе
глаза. Это говорили въ свое время и обо мнѣ, когда я
былъ втрое старше ея, но еще не обладалъ и половиною
того ума, который у нея сейчасъ есть... Конечно, съ тѣхъ
поръ я окинулъ вселенную такимъ взоромъ, какого ей ни­
когда не бросить на міръ... Но, съ точки зрѣнія абсолютной
истины, наши иознанія одинаково скромны и ограничены.
Они представляютъ собою только геометрическую точку
въ необъятномъ пространствѣ“.
Видя, что Рикэ съ любопытствомъ обшохиваетъ тѣ пред­
меты, которые находятся въ кабинетѣ, онъ прибавляешь:
„Нюхай, нюхай, воспринимай изъ внѣшняго міра всѣ тѣ
познанія, которыя могутъ проникнуть въ твой несложный
мозгъ черезъ кончикъ твоего носа, чернаго, какъ трюфли...
•А я буду, тѣмъ временемъ, наблюдать, сравнивать, изучать;

мы в ѣ д ь никогда не узнаем ъ, ни ты, ни я .ч тб мы д ѣ лаем ъ
н а этой зем лѣ, и д л я чего мы ж ивем ъ н а н ей “...
В ъ первый ж е день своего знаком ства профессоръ и Рикэ
становятся больш ими друзьями... Благодарн ы й и п р и в яз­
чивы й п есъ опредѣленно вы казы ваетъ своему покровителю
располож еніе и преданность. Ж е л а я достать съ полки
какую -то толстую книгу, Берягере теряетъ равновѣсіе, съ
ш умомъ н ад ает е со сту л а и п олуч аетъ довольно сильные
ушибы. Р икэ, порайонны й и взволнованный этимъ происш ествіемъ, соскакиваетъ съ кресла, подбѣгаетъ къ пему, лиж етъ ему лицо, в и л яетъ хвостомъ. Б ерж ере необыкновенно
трогаетъ эта заботливость и непритворное у ч астіе м алень­
каго сущ ества.
„П ренебрегая своимъ нокоемъ, который долж енъ быть
тебѣ д о р о г ъ ,-г о в о р и т ъ онъ,—ты и оспѣш илъ ко мнѣ, когда
я бы лъ разб и тъ и подавленъ... Ты не засм ѣялся, к ак ъ сдѣл а л ъ бы н а твоемъ м ѣстѣ столь яге юный представитель моей
собственной породы... П равда, что понятіе смѣш ного д л я
тебя не сущ ествуетъ, и что, если природа и м ѣетъ д л я теб я
отрадны я и ли уж асн ы я стороны, она соверш енно не и м ѣетъ
комическихъ... Но именно въ силу этого, благодаря твоей
наивной серьезности, ты я в л яе ш ь ся самымъ вѣрны м ъ товарищ ем ъ, какого только можно имѣть. Я сначала внуш и лъ тебѣ д овѣ ріе и у д и вленіе,—теперь я внуш аю тебѣ
ж алость. К огда мы встрѣти лись съ тобою, мы приш ли какъ
бы и зъ д в у х ъ сф еръ творенія, очень удаленны хъ одна отъ
другой... Мы принадлеж им ъ къ д вум ъ различны м ъ породамъ... Я говорю это не д л я того, чтобы и звл ечь и зъ этого
какую -либо вы году д л я себя, ио, напротивъ, чтобы откѣти ть чувство всеобщ аго братства... Мы знакомы съ тобой
всего только д в а часа... Я ещ е не корм илъ тебя и зъ своихъ
рукъ . К акое ж е безотчетное чувство состраданія ко мнѣ
зародилось в д р у гъ в ъ твоей бѣдной м аленькой душѣ?..

Твоя си м п атія—п р екр асн ая тайна. Я не отвергаю ея... Спи
на томъ м ѣстѣ, которое ты себѣ нзбралъ, д р у гъ м ой“.
В ъ интересной, хотя и п арадоксальн ой кн и гѣ М ориса
Б аррэса, „В рагъ зак о н о въ “, сочувствіе животны мъ такж е
п олуч аетъ х ар актер ъ чего-то зрѣло обдуманнаго, взвѣш еннаго, отнюдь не безотчетнаго. Нужно и м ѣ ть в ъ виду, что
въ т у пору, когда создавалось это п р о и зв ед ет е , Б ар р эсъ
былъ ещ е убѣж денны м ъ индивидуалистом ъ, отстаивалъ
необходимость свободнаго и н и ч ѣ м ъ не ограниченнаго р а з ­
витая личности. В ъ си л у этого, во зставая п ротивъ всякаго
стѣ сненія природныхъ инстинктовъ и вл ечен ій каж даго
отдѣльнаго человѣка, доходя в ъ этомъ сл у ч аѣ до явн ы хъ
крайностей, онъ стар ал ся доказать, что ж ивотны я стоятъ
гораздо выш е людей, так ъ какъ они ближе к ъ природѣ,
не знаю тъ н и к аки х ъ условностей и налагаем ы хъ обществомъ стѣсненій... Главны й герой романа, м ечтатель и философ ъ М альтэръ, тщ ательно и зу ч аетъ психологію ж ивот­
ныхъ, хочетъ уясни ть себѣ и х ъ внутренній міръ, види тъ
в ъ н ихъ самыхъ преданны хъ др у зей человѣка. Все болѣе
разочаровы ваясь в ъ лю дяхъ и, в ъ извѣ стны хъ отнош еніяхъ,
становясь к ъ нимъ в ъ оппозицію, онъ отды хаетъ душ ою
среди безсловесныхъ созданій...
Если н ѣ которыя су ж ден ія М альтэра отличаю тся парадо­
ксальностью, его любовь къ животны мъ все ж е невольно п о д ­
к у п ае те насъ в ъ его пользу, такъ какъ мы чувствуем ъ,
что она не яв л яе тся у него простою прихотью и ли к а п р и зомъ. Принуягденный провести нѣсколько времени в ъ тюрьмѣ,
онъ, преягде всего, хочетъ, во что бы то ни стало, добиться,
чтобы ему позволили повидаться съ любимою собакою,
Велю. Его подруга, кн яги н я Марина, такяге не р азъ обна­
р у ж и в аете сочувствіе животнымъ. Я^ивя в ъ Россіи, она
никогда не могла у ѣ х ат ь надолго и зъ своего пом ѣстья,
безъ того, чтобы перецѣловать в сѣ х ъ собакъ. П ознакомив­

шись въ Парижѣ съ Мальтэромъ, она въ еще большей
степени становится другомъ яшвотныхъ. Нѣсколько^сухая
и эксцентричная въ своемъ обращеніи, она точно переро­
ждается, когда говоритъ съ собаками или съ лошадьми.
Она беретъ на свое попеченіе Велю, оставшагося временно
безъ хозяина. Когда Велю впослѣдствіи чуть-чуть не попадаетъ на улицѣ подъ колеса экипаж а и, подъ вліяніемъ
страшнаго испуга, умираетъ отъ сильнаго нервнаго потрясенія, они оба плачутъ и чувствуютъ себя одинокими.
Но они не могутъ долго вынести отсутствіе какого-либо
живого сущ ества въ ихъ домѣ. Юни берутъ на свое попе­
ч е т е другую собаку, грязную и изможденную, которая сто­
рожила обыкновенно у воротъ домовъ телѣж ку уличнаго
торговца. Она получаетъ имя „Велю II“,—въ память своей
предшественницы, которую она напоминаетъ грустнымъ и
задумчивымъ выраягеніемъ своихъ глазъ. Мальтэръ, по сво­
ему обыкновенію, тщательно изучаешь характерныя осо­
бенности своего новаго друга, строитъ фантастическіе планы
относительно того, какъ бы „Велю II“ устроилъ жизнь,
еслибы это зависѣло отъ его воли... Одно время Мальтэру
и Мариной едва не приходится лиш иться и второго своего
пса. Велю неожиданно пропадаетъ,—и послѣ настойчивыхъ
поисковъ они, наконецъ, находятъ его въ лабораторіи зоологическаго сада, гдѣ его уяге собирались подвергнуть
вивисекціи.
Это даетъ Баррэсу новодъ энергично высказаться про­
тивъ вивисекціи, обрисовать ягалкій видъ полуживыхъ собакъ, которыя еле тащ атся по полу, такъ какъ ихъ страданія уяге были утилизированы для научныхъ цѣлей,—
изобразить грустное выраягеніе глазъ собаки, которой зашиваютъ шею, чтобы впослѣдствіи снова ее мучить, не­
вольное чувство зависти, которое можно прочесть въ гла­
захъ другихъ жертвъ, когда онѣ видятъ, что Велю II, во

время спасенный своими хозяевами, покидаетъ эту оби­
тель страданій, гдѣ сами онѣ должны остаться во власти
•своихъ мучителей... Ж естокость подобныхъ экспериментовъ надъ живыми существами,—хотя бы они совершались
во имя научнаго изслѣдованія, — наглядно показаны въ
этой потрясающей главѣ романа Баррэса. Слѣдуетъ замѣтить, что вопросъ о вивисекціи вообще изрѣдка затрогивается французскими беллетристами, хотя и не съ такою си­
лою, какъ въ книгѣ Берты фонъ-Зуттнеръ „Конецъ мукамъ“.
Если М альтэръ любитъ животныхъ, прежде всего, псдъ
вліяніемъ скептическаго отношенія къ людямъ и всѣмъ
ихъ учреж деніямъ, сочувствія крайнему индивидуализму,
въ романѣ Гюисманса „На пути“ мы знакомимся съ дру­
гомъ животныхъ, который исходитъ изъ предписаній

христіансшго милосердья и любви ко всѣмъ существамъ, создаинымъ
Ъогомъ. Главный герой этого романа, парижскій литераторъ
Дюрталь, ища душевнаго равновѣсія и мира, пріѣзжаетъ
въ уединенный провинціальный монастырь ордена траппистовъ. Здѣсь онъ знакомится съ разнообразными типами
монаховъ-отшельниковъ. Его вниманіе привлекаешь, между
прочимъ, одипъ изъ нихъ, братъ Симеонъ, которому по­
ручено заботиться о домашнихъ животныхъ и, въ частно­
сти, о наименѣе изящ пыхъ и опрятныхъ изъ нихъ, имен­
но—о свиньяхъ.... Дюрталь пораягается, видя, съ какою лю­
бовью относится Симеонъ къ своему д ѣлу, какъ онъ при­
нимаетъ къ сердцу нужды своихъ четвероногихъ друзей,
лично кормитъ ихъ, груститъ, каждый разъ, когда кого-ни­
будь изъ нихъ рѣшаютъ зарѣзать, лѣчитъ ихъ во время
болѣзни, ложится спать въ подобныхъ случаяхъ въ одномъ
хлѣву съ ними. И животныя инстинктивно чувствуютъ,
что передъ ними — человѣкъ, желающій имъ добра; они
окруягаютъ его, лиж утъ ему руки, отличаютъ его отъ д р у ­
гихъ... Симеонъ искренне радуется тому, что можетъ при­

носить п о л ьзу Б о ж ь и м ъ создан іям ъ, и эта забота о ж ивот-

ж д ае тъ в ъ н асъ ж елан іе сп асти его и п р о до л яш ть его дни.

ны хъ станови тся
жизни...

Р а зс к а зъ „П ристяж н ы я л о ш ад и “, изображ аю щ ій тяягелую

у него и звѣ стн ы м ъ

подвигомъ, задачею

у ч асть

О тдѣльны е проблески болѣе глубокаго и о с м ы с л е н н а я
отнош енія к ъ у ч асти ж и вотн ы хъ сказы ваю тся и во мно­
ги х ъ д р у ги х ъ б ел л етри сти чески хъ п роизведен іяхъ . Мы это
в и д имъ, н ап р и м ѣ ръ, в ъ уп ом ян уты хъ вы ш е разсказах ъ
М и р б о -„ И з ъ воспом инаній моего д р у г а “ и л и Л о т и —„Б о л ь­

э ти х ъ

неутом им ы хъ

тр у ж ен и ко въ , за к а н ч и в а е т с я

обш ирны мъ отступленіем ъ, в ъ котором ъ лош ади, вы ручаю щ ія свои хъ то вар о къ и помогаю щ ія и м ъ т ащ и т ь в ъ го р у
тяж ел ы й возъ, оказы ваю тся символомъ сам опож ертвованія
и сам оотреченія, сравн и ваю тся съ лю дьм и, в сец ѣ л о п о св я­
щ аю щ ими себя заботам ъ о бли ж н и хъ...

н а я к о ш к а“, г д ѣ затр о ги в ается мимоходомъ, в ъ п ер в о м ъ —

В есьм а ори гин альны й х ар а к т ер ъ н о сятъ д в а ф ан тасти -

вопросъ о вегетаріан ствѣ и недопустим ости уп отреблен ія
в ъ п и щ у разум ны хъ, м ы сл ящ и хъ су щ ествъ , во втором ъ—

ч еск и х ъ оч ер ка Ф рансиса Ж ам м са, „L e p a ra d is“ и „L e paradis
des bêtes“, напоминаю щ іе древнеиндійскія в ѣ р о в ан ія относи-

вопросъ о п р авѣ лю дей п роизвольно сок ращ ать сущ ествованіе ж ивотны хъ, д аж е въ т ѣ х ъ с л у ч а я х ъ , когд а послѣд-

сительно б у д у щ ей ж и зн и ж ивотны хъ, согласно которы мъ
в ъ загробномъ мірѣ ч ел о в ѣ к ъ в ст р ѣ ч ает ъ т ѣ х ъ и зъ нихъ,
которы я были ем у дороги н а землѣ... Оба эти р а зс к а за про­

н ія

страдаю тъ

неизлѣчимою болѣзнью . О писавъ, в ъ п ер­

вомъ р азсказѣ , порази тельны й сл уч ай , свидѣ тельствую щ ій
объ у м ѣ и находчи вости к у р ъ , Мирбо прибавляеш ь: „Съ

н икнуты го р яч и м ъ со ч у вствіем ъ

этого д н я я не [могъ безъ сл езъ в и д ѣ ть

ц ы п л ятъ н а вер-

димо, ж е л а л ъ бы и сп ы тать, н ак о н ец ъ , болѣе спокойную и

телѣ... Р а зв ѣ возмояш о, чтобы ч ел о в ѣ к ъ осм ѣ лился и стреб ­

отрадную ж изнь. Герой перваго р азс к аза , тал ан тл и вы й
поэтъ, в стр ѣ ч ает ъ послѣ свой см ерти м аленькаго ры ж аго
кота, д в у х ъ сѣ ры хъ ко то в ъ , д ву х ъ б ѣ лы хъ к о ш ек ъ и сне­

л я т ь , п о дъ видом ъ пищ и, ум ъ,

волю, прихоти, иронію и

в сѣ хорош ія качества, которы я н аход ятся в ъ д у ш ѣ у ж и ­
вотны хъ?“
И звѣстную ф илософ скую окр аску стар ается п ридавать
и ны м ъ своимъ разсказам ъ и Ш арл ь В агнеръ, хотя р е зу л ь ­
таты п олучаю тся не всегд а вполн ѣ удачны е, и моральный

н а разли чн ы й

стр адан ія

к ъ у ч асти обреченны хъ

су щ ествъ , которы м ъ авто р ъ , ви ­

ги ря, вм ѣ стѣ съ д в у м я золотыми ры бками,— словомъ, д л и н ­
ны й р я д ъ су щ ествъ , которы хъ онъ лю билъ когд а-то, и ко­
торы я ум ерли н а его гл азах ъ . Е щ е о р и ги н ал ьн ѣ е по мысли
и по формѣ „Le paradis des

bêtes“. С тарая, у то м л ен н ая и

разсуягден ія автора к а ж у т с я и ногда чисто вн ѣ ш н и м ъ об­

заб и тая лош ад ь

р азом ъ связанны м и

тел ь, гд ѣ всѣ тѣ, кто стр а д а л ъ п р и ж и зн и , н ах о д я т ъ утѣ ш еніе и отраду, защ ищ ен ы отъ побоевъ, и стязан ій , и зну-

вед ен ія.

съ фабулою того и л и д ругого произ-

В ъ р а зс к а зѣ

„К отъ в ъ в о д ѣ “, оп исавъ участіе,

которое толпа, со б р ав ш аяся н а набереж ной, приним аетъ въ
с у д ь б ѣ уп авш аго в ъ во д у кота, и ричем ъ одинъ м альчикъ,

рительнаго

п ослѣ см ерти п о п адаетъ в ъ чудн у ю оби­

труда. Онъ видишь л о ш ад ей , которы я возили

вы таскивать, В агн еръ

кам ни по д урной дорогѣ, подъ н еп рестанн ы м и у дарам и
кнута, втечен іе д в ѣ н а д ц ат и ч асо в ъ в ер т ѣ л и еж едневно,

стар ается объяснить это общ ее состраданіе тѣ м ъ , что въ
н асъ вл о ж ен а забота о сохраиеніи яш зни, своей и ч уж ой ,

съ завязан ны м и гл азам и , к ар у сел ь, и л и п огибли во врем я
боя быковъ, п ричем ъ молодыя д ѣ в у ш к и , съ разго р ѣ вш и -

и что

м и ся отъ в озбу ж ден ія глазам и, см отрѣли н а то, к а к ъ и х ъ

съ опасностью ж и зн и, л ѣ зе т ъ

его

зр ѣ л и щ е ги бели каж д аго ж ивого су щ еств а пробу-

4

внутренности волочились и падали на землю, вслѣдствіе
смертельна™ удара, нанесенная быкомъ, котораго р а з"
сТбГ™ РаДИ °ВОеЙ 3абаВЫ’ СаМИ ЛЮДИ- Тутъ же находятся
, кошки, птицы, наслаж даю щ іяся отдыхомъ и тишисНо°бностТРеПЯІСТВеНН° ра3ш ваю іція свои природныя спо-

въ мечтахъ Ж “
™ * причудлива™
меітахъ Жаммса,-кстати сказать, отразившихся и въ
одном, изъ его новѣйшихъ произведен*, „Романъ зайца«
(1902), онѣ, во всякомъ случаѣ, являются продуктомъ ис­
кренней симпатін къ животнымъ и вѣры в ъ то что ихъ
грустная доля-отнюдь не маловажное, ничтожное явленіе
во всемирной жизни... Еще больше значенія придаютъ во­
просу объ отношении человѣка къ ж и в о т н о м у м ір у , Съ чи­
сто научной или философской точки зрѣнія, тѣ мечтатели
и благородные идеалисты, которыхъ выводятъ братья
они, безспорно, принадлежащее къ наиболѣе талантливымъ и оригинальнымъ французскимъ беллетристамъ на­
шихъ дней. На первомъ мѣстѣ, несомнѣнно, нужно поста
ВИТЬ
философа и мыслителя Фрейля, одного изъ героевъ
романа „Погибшія души“. Въ этомъ романѣ идея покро

ЛЮДеЙ' вмѣстѣ съ тѣмъ, сочувствуетъ всѣмъ жиВОТНЫ М Ъ,

В О ЗМ ущ авТ С Я

ттп гт

т л *

даетъ у
!
Р
д КаЖД0Й ж ест<жости, сама
Даетъ у себя п р ш тъ ж ертвам ъ безчеловѣчнаго обращенія

вродѣ изнуренных, собакъ, въ одномъ случаѣ въ Г - '
с ™
своихъ друзей и единомышленников*, ц ѣ л у Г ъ
голову стараго слѣпого пса, подобранна™ на улицѣ
Больш ое впечатлѣніе производить такж е та сцена когда
хоронпй знакомый ф р ейля „ г-жи Эрм6зъ, бÆ
и не!
ВЪ

удачникъ Б ейсьеръ, принужденный вести отчаянную борьбу
за сущ ествованіе и зачастую голодать, встрѣчаетъ ночью,
во время своихъ скитаній по улицам ъ П ариж а, столь ж е
голодную, всѣми заброшенную собаку, которая подходитъ
ближе, ласкается къ нему,—и назы ваетъ ее своимъ товарищ емъ по несчастью, готовъ раздѣлить съ нею послѣдній,
скудны й кусокъ...
Но Ф рейль—единственное лицо въ романѣ, у котораго
любовь къ животнымъ основывается не на вспы ш кахъ состраданія и ж алости, а на глубокомъ убѣж деніи въ томъ,
что охраненіе животнаго міра и его спокойное, правильное
развитіе можетъ сослуж ить неоцѣненную служ бу всему человѣчеству. Онъ ж елалъ бы видѣ ть болѣе тѣсное общеніе
меж ду человѣком ъ и природою, и въ частности—„нашими
младшими братьям и“, т.-е. животными. З н ая, что отъ всѣхъ
людей нельзя требовать, чтобы они были одушевлены
гуманными, безкорыстными чувствами, Фрейль подчасъ
старается повліять на нихъ съ другой стороны, доказывая,
что истребленіе или вымираніе животнаго міра, помимо
чего другого, невыгодно д л я человѣка. Домаш нія живот­
ныя, при хорошемъ уходѣ, естественно, будутъ полезнѣе
людямъ.
„Что касается дикихъ звѣрей, то н ѣ тъ ничего легче
и выгоднѣе, какъ оставить имъ извѣстны я территоріи;
искусное вмѣш ательство человѣка могло бы извлечь изъ
этого обильную пользу... В сѣхъ ихъ можно, по моему
мнѣнію, постепенно приручить, подобно тому, как ъ были
приручены соколы: нужно только выработать д л я этого
особенное искусство... Б ол ѣ е глубокое изученіе внутрен­
няго міра животныхъ позволило бы утилизировать ихъ
услуги съ большимъ умѣніемъ и разнообразіемъ. Но. эта
пора настанетъ не скоро... Тѣ, кто разд ѣ ляетъ мое мнѣніе,
страш атся того, что тѣм ъ временемъ безвозвратно погиб4*

нетъ

Ц ѣлыіі р я д ъ

ск о л ь к о

вѣковъ,

породъ. Не ран ьш е, к а к ъ ч ер езъ нѣлю ди пойм утъ,

након ец ъ, что

вы сш ій

и сто ч н и к ъ сч астья , б огатства и безопасности д л я ч ел о вѣ ка

В ъ одной и з ъ д а л ь н ѣ й ш и х ъ г л а в ъ ром ана мы у зн аем ъ,
что Ф рей ль, неспособны й о гр ан и ч и в ать ся одним и словам и
п о сел я ется л ѣ т о м ъ в ъ п ещ ер ѣ , н а б ер егу р ѣ к и , чтобы войти

°

“
Г
С ущ ествъ’ ™ ™ Ры я его с о п р о в о ж д а ю т
н а этой п л а н е т ѣ и в ъ о со б ен н о сти -п о зво н о ч н ы х ъ , являю щ и х с я теп ерь предм етом ъ самаго ож есточеннаго истреблен ія . „Ж ивотн ы й м іръ, полож ительно, зак л ю ч аетъ в ъ себѣ
богаты й за п а с ъ н асл аж ден ій , и н асто ящ и х ъ , и б у д у щ и х ъ
Т акъ какъ

м ір овая ж и зн ь, в ъ своей совокупности, - с а м о е

ч у д н о е сокровищ е, которое мы мож ем ъ себѣ п ред стави ть
ТО, если мы л и ш и м ъ ее самой обш ирной е я ч асти и о с т а ’
ьи м ъ

то л ько ч е л о в ѣ к а и н ѣ скол ько породъ ж и вотн ы хъ я

у ж е в и ж у отсю да, съ ослѣпительною ясностью , к а к ъ зем ля
бразною “Ъ.’. ТеРЯеТЪ

СВ0Й ПРеЖНІЙ Ш,ДЪ’ СТан0ВІІТСЯ

„В згл яд ы лю дей, д а ж е очень добры хъ по н а т у р ѣ ко­
торы е отказы ваю тся расш ирит ь р а ш и своего ш ъ т рут м а в о тъ н а с т о я щ а я п ри ч и н а, по которой я п остави лъ ж ивотую проблем у вы ш е ч ел о вѣ ч еск о й . О пасность гр о зи ть в ъ
б л и ж ай ш ем ъ б у д ущ ем ъ , - она красн орѣ чи во за я в л я е т ъ о
д

Бѣлы е
нскорѣ сд ѣ л аю тъ и зъ А ф ри ки и
в с т р а л ш то, что они сд ѣ л а л и и зъ С ѣверной А мерики-

И ндія, к о т о р а я п ѣ к о г д а самоотверж енно заботилась о с о х р а н ен ш ж и вотнаго міра, теп ерь о ск вер н яется самы ми у ж а ­
сны ми истреблениям и“. Эти слова у б ѣ ж д ея н а го и п рон и ц а­
тельн а™

друга

ж и вотны хъ

п рои звод ятъ глубокое впеча-

т л ѣ н іе н а его б л и ж ай ш и х ъ д рузей , у которы хъ есть свои
грезы , свои гум анны е, ф и л ан троп и ч ескіе порывы. П рисо­
ед и н и те и звѣ стн у ю долю моей мечты къ в а ш и м ъ “ , тихим ъ
голосом ъ

п р о и зн о си ть ф р ей л ь . И г-ж а Эрмёзъ, ж е л а я в ы ­

р ази ть свое со ч у в ств іе его и деям ъ , говорить, среди общ аго
безмолвія, п о л о ж и в ъ р у к у н а его ттттртт- тт* *
съ безсловесны м и “...
' ,Д а ®УДѲТЪ Миръ

в ъ б олѣ е тѣ сн о е соприкосновеніе съ

ж и вотны м ъ міромъ.

П ренебрегая тѣ м ъ , что ск аж у т ъ , р и с к у я прослы ть оригиналом ъ, ч у д а к о м ъ , онъ х о ч етъ
вп ол н ѣ

гум анное

обитаю тъ в ъ его

п р и н я т ь с я за р азум ное и

п р и р у ч ен іе тѣ х ъ

ж и во тн ы х ъ , которы я

п ещ ерѣ , доби ться и х ъ

д о вѣ р ія, п ри ло­

ж и ть к ъ д ѣ л у свои отвлеченны й теоріи. Онъ н ам ѣ р евается
и тти по стогіамъ д р евн е-и н д ій ски х ъ о тш ельн и к о въ и л и г:усты н ни ковъ

Ѳиваиды, которы е т ак ж е стар ал и сь расп о л о ­

ж и ть к ъ себѣ ж и вотн ы хъ и п р и р у ч и ть
м ягкаго обращ енія, у ч а с т ія и ласки...

и х ъ съ помощью

В ъ б есѣ д ѣ со своими д р у зь я м и Ф рей ль д ѣ л и т с я с ъ ним и
в сѣ м и мы слям и, которы я вы зы ваетъ в ъ его у м ѣ это тъ о р и ­
ги н альн ы й

ои ы тъ , часто в о зв р а щ ая сь к ъ своей любимой

тем ѣ о б у д у щ ем ъ зн ач ен іи ж ивотны хъ, к а к ъ сою зниковъ
ч ел о в ѣ к а

и о б ъектовъ

п р о к л я н у тъ

его наблю деній.

„Н аш и потомки

н а с ъ з а то, что мы и хъ л и ш и л и ч у д н ы х ъ по­

род ъ ж и вотны хъ... К то зн аетъ , какою опасностью гр о зи тъ
н ам ъ р азр ы в ъ той ц ѣ п и , ко то р ая св язы в аетъ н асъ съ о стал ь­
ны м и твореніями: если мы останем ся одинокими, съ одними
только вы род и вш им ися звѣ р ям и ,— наш им и дом аш ним и ж и ­
вотны ми, — лиц ом ъ к ъ л и ц у съ ц арством ъ м инераловъ, я
п р ед в и ж у

какой -то

гибельны й

холодъ, к а к ъ бы скры тую

у гр о зу , невѣдом ы я, тай н ы я, у ж а сн ы я опасности... И стреб ляя
ж ивотны хъ, мы и стр еб л яем ъ безчисленны е ш ансы н а д ал ьн ѣ й ш ее развитіе. К огда н а у к а в сту п и т ь въ н еп осредствен ­
ное общ еніе съ ж изнью , ж и во тн ы я д олж ны б у д у т ъ сд ѣ л а т ь с я наш им и сотрудн икам и , и тогда, б езъ всяк аго прин у ж д ен ія съ н аш ей стороны, таинственны е инстинкты , пом огаю щ іе им ъ п р ед ч у в ств о в ать гр о зу и наводненія, острое
зрѣн іе, п орази тельны й сл у х ъ и обоняніе, способность оріен-

“
Г Г
ЭТ° ПРВДеТЪ Иа П0М° ЩЬ « У д о в л е т в о р и тельн ы м ъ приборам ъ лабораторій. Мы н а у ч и м с я тогда поль-

м ѣ стъ

Г р у Г м ъ * T a m e r° ИСЕуССТВа И “
д р у го м ъ , а н е ж ивотны мъ-рабомъ...

Можно зд ѣ с ь кстати вспом нить и о ром анѣ „Н овая с к о р б ь “

в ъ р я д а х ъ сторонниковъ и деи п о кр о ви тел ьства ж и ­

вотнымъ. Мы у ж е в и д ѣ л и
н а у к и ж ивотны м ъ-

„Этого мало: кто м ож етъ п р ед в и д ѣ ть т ѣ способности ж ивотны хъ, ко то р ы я п он адоб ятся нам ъ со врем енем ъ? кто

н ѣ ско л ько

п р и м ѣ р о въ

этого.

Ж ю л я Б у а , в ъ котором ъ оп и сы вается зас ѣ д ан іе одной Л он­
донской ж енской ассоціаціи, п освящ ен н о е разсм отрѣн ію и
обсуж денію р азл и ч н ы х ъ вопросовъ, в ъ том ъ ч и с л ѣ и зан и ­

™ П0СЛУЖИТЪ ЛИ' ДЛЯ ГЛуб0КаГ0
ж и зн и, та и л и д р у г а я п орода ж и вотн ы хъ тѣ м ъ
ж и зн и ’

Міровой
самы мъ

м а ю щ а я н асъ в ъ э т у м и н уту,— п р и ч ем ъ одна и з ъ молоды хъ
ж ен щ и н ъ

з и Г ‘ МГ ИТНЫЙ ЖеЛѢЗНЯКЪ " » “ у ж и л ъ когда-то д л я ф и ’
зи к н ... „Н аконецъ, р а зв ѣ ж и зн ь на в сей земной поверхности
не долж на, в ъ к о н ц ѣ к о н ц о в ., состави ть одно ц ѣ л о е , - и
ЭТ° Цѣл0е не бУДетъ т ѣ м ъ п р екр асн ѣ е, ч ѣ м . оно буи Г к л Т
Ч е л 0 в ѣ к ъ Я вится тогДа только одною ячейкою
и л и клѣточкою , а ж и в о т н о е -д р у г о ю . Ч ѣ м ъ больш е будетъ
р азн ооб разія в ъ отд ѣ л ьн ы хъ ч а с т я х ъ , т ѣ м ъ больш е гармоніи б у детъ в ъ и х ъ совокупности!“
Е сл и мало кто и зъ героевъ соврем енной ф р ан ц у зск о й
б ел л етр и сти ки м ож етъ вп ол н ѣ с р а в н и т ь с я с ъ ф р е й л е м ъ по
си л ѣ строгой обоснованности и и д еал и сти ч еско й о краскѣ
своей лю бви к ъ ж и вотном у міру, то все ж е д в а л и ц а, вы сту п аю щ ія в ъ ром анѣ т ѣ х ъ ж е Рони, „Новые ср у б ы “, я в л я ­
ю тся, в ъ зн ач и тельн ой степени, его едином ы ш ленникам и
М ечтатель Д ю гамель, зад ум ы ваю щ ій ся н ад ъ самы ми р азн о ­
образны м и вопросами, к р и ти ч е ск и о тн о сящ ій ся к ъ о к р у ж а ­
ю щ ему общ еству, съ его п р ед р азсу д к а м и и нетерпимостью
об р ащ аетъ

больш ое вним аніе и на н олож еніе ж и в о тн ы х ъ ’

сч и т а я п р екр ащ ен іе ж естокостей, и стяза н ій и безцѣльнаго’
и стр еб л ен ія и х ъ одни м ъ и зъ г л а в н ы х , у сл о в ій прогресса,
го воспитанница, А лиса, в о сп р и н яв ш ая его основны я и деи
и п рим ы каю щ ая к ъ передовы м ъ и и н телли ген тн ы м ъ моло­
д ы м , д ѣ в у ш к а м ъ , так ж е горяч о с и м п а т и з и р у е т , ж ивотны м ъ
Любопытно, что ж ен щ и н ам ъ п р и н а д л е ж и т , вообщ е в ъ
со в р ем ен н ы х , ф р а н ц у з с к и х , р о м а н а х , одно и з . первы хъ

об ли ч аетъ

съ

каѳедры и с т я за н ія ж и во тн ы х ъ и

ж естокости, соверш аем ы й н а бойняхъ.
„Эта ф а н ат и ч еск ая поборница в е г е т а р іа н с т в а “, го во р и тъ
то лицо, отъ имени котораго в ед ется р азс к азъ , „стар ал ась
склонить в ъ п о л ь зу ещ е б о л ь ш а я в о зд ер ж ан ія н ѣ ск о л ь к о в я ­
лую ан гл и ч ан к у ,— п р ед сѣ д ат е л ь н и ц у об щ ества тр езвости ,—
съ ч е р е зч у р ъ свѣ тлы м и волосам и и м ягки м ъ вы р аж ен іем ъ
гл азъ . Я сл у ш ал ъ , к а к ъ

она

своим ъ м етал л и ч еск и м ъ

по

тем бру голосомъ б росала в ъ л и ц о м у ж ч и н ам ъ обвиненіе в ъ
ж естокости не только по отношенію к ъ ж ен щ и н ѣ , но и по
отнош енію к ъ ж ивотны м ъ. П р еступ лен іе и убійство, по ея
словам ъ, ц ар и л и во всем ъ ц и ви лизован н ом ъ мірѣ. Н аш и м л ад m ie б р ать я я в л я ю т с я наш им и

постоянны м и

и невинны м и

жертвами... Д аж е хи щ н ы е зв ѣ р и не т а к ъ злы, к а к ъ люди... у
н и х ъ в ѣ д ь н ѣ т ъ боенъ, которы я со ставл яю тъ п озоръ д л я
всего человѣ чества... К а к ъ м огутъ ж ен щ и н ы п и т а ть с я мясомъ барана, котораго обдираю тъ ж и вы м ъ, быка, у м е р щ в л я е ­
м а я н а бойнѣ,—и л и носить н а головѣ , к а к ъ д и к ія племена,
п ерья, вы рван н ы я у

безобидны хъ ж и в ы х ъ п ти ц ъ ? А эта

говяд и н а, которую онѣ ѣ д я т ъ , я в л я е т с я источни ком ъ в с ѣ х ъ
болѣзней... эти
кр ѣ п ко е

п еревари ваем ы е

труп ы отр авл яю тъ самое

здоровье... Б езч и сл ен н ы е птом аины

р азр у ш аю тъ

ч ел о в ѣ ч ес к ій о р ган и зм ъ “.
В ъ том ъ ж е ром анѣ в ы с ту п а етъ

э к с ц ен т р и ч н ая м е ч та­

т ел ь н и ц а и н еп рим ири м ая поборница ж ен ск и х ъ п р авъ, н ѣ к а я
Л и в ія Д ж ед д и н гсъ , ко то р ая д а ж е в ъ

собран іяхъ, г д ѣ она

п р о и зн о си ть и д е й н ы я р ѣ ч и , п о к а зы в а е т с я ,-п р е н е б р е г а я мнѣ-

ф илософ скую ,

ніем ъ т о л п ы -о к р у ж е н н а я своим и лю бимыми котами, пригрѣты ми и обласканны м и ею, и зъ со стр ад ан ія к ъ тяж ел о й у ч асти

въ

практичны м ъ

у т и л и т а р и зм о м ъ “,

ж ивотны хъ. „П рп е я появленіи, в ъ з а л ѣ

щ и хъ м ѣстъ,

отраж аю щ ихъ глуп ы й в згл яд ъ человѣ чества

р азд ал о сь

ч у ть

ея

идейную

п р и с у т с т в іи

окраску.

О на во зм у щ ае тс я , к о гд а

го в о р я тъ о ж и во тн ы х ъ „съ
„повторяю тъ

слиш ком ъ
ты сячу

об­

слы ш ное мяуканіе... З а ней ш л и е я к о т ы ,- п р е д а н н а я толпа
х у д ы х ъ котовъ, съ гибким и, ч увстви тел ьн ы м и спинам и съ

на ж ивотны хъ, к ак ъ

уш ам и , п о страд авш и м и отъ сты ч ек ъ н а кры ш ахъ домовъ...

„н е то л ь к о о б о ж ал а ж и в о т н ы х ъ , но з н а л а т а к ж е , к а к о е ч у д о

хъ

мож но

было у зн ать по черн ой лен точк ѣ , н ад ѣ той у

н а к а к и х ъ то а в т о м а т о в ъ , с п е ц іа л ь н о

с у щ е с т в у ю щ и х ъ д л я ч е л о в ѣ к а “. „ Т е р е з а “, з а м ѣ ч а ю т ъ а в т о р ы ,

о н ѣ п р е д с т а в л я ю т ъ собою . Н и ч ѣ м ъ н е л ь з я б ы л о п р и ч и н и т ь

к аж д аго в о к р у гъ ш е и ,-л е н т о ч іс ѣ , к о то р а я к азал ась обрыв-

ей

комъ какого то зн ам ени с т р а д а н ія и л и н ен ав и сти “. Э та люовь к ъ ж ивотны м ъ, ск азы в а ю щ ая ся у ж енщ ины , повидим ому

н а эт о т ъ в о п р о с ъ “.

способной только громить, обли чать и л и осм ѣивать, п рои з­

отрадн ое, м ирное, п о эти ч ес к о е

в о д и т ь очень тр огательн ое в п еч атл ѣ н іе, несм отря на свою

м аленькой,

эксцентричную форму.

такого

н е у д о в о л ь с т в ія ,

к а к ъ т р и в іа л ь н ы м ъ

О днаж ды вечером ъ Т ереза
ую тной

и

испы ты ваетъ
н а с т р о е н іе ,

и зящ н ой

взгл яд о м ъ

необы кновенно
сидя

ком натѣ.

О на

въ

своей

отдается

своим ъ м ечтам ъ, забы ваетъ н а врем я о н еп р и гл яд н о й дѣ й -

У А лисы , и зъ „Н овы хъ с р у б о к ъ “, соч увствіе ж ивотны м ъ
п о л у ч ае тъ , к а к ъ и у н аставн и к а е я , Д ю гам еля, философскую

с т в и т е л ь н о с т и ... Н о е е в ы в о д и т ъ и з ъ э т о г о с о с т о я н ія ш у м ъ

окр аску . „С ъ ещ е больш ею горечью , если не съ

большею

м им о е я о к о н ъ . „ К у ч е р ъ в ы р у г а л с я ; его х л ы с т ъ с в е р к н у л ъ

л о ш ад и н ы х ъ к оп ы тъ и и зво зч и ч ьей ко ляск и , п роѣ зж аю щ ей

r p j стью, ч ѣ м ъ Д ю гам ель, она в о зм у щ ал ась страд ан іям и ж и ­

в ъ в о з д у х ѣ , т о ч н о о р у д іе п ы т к и . Т е р е з а п р и ж а л а о б ѣ р у к и

вотны хъ. Одно и з ъ и х ъ гл ав н ы х ъ в ѣ р о в ан ій состояло в ъ томъ,

к ъ с в о е м у с е р д ц у ... „ Б ѣ д н о е ж и в о т н о е ! “ Е е п р и в о д и л о

что и ск у п л ен іе ч ел о в ѣ ч ес тв а, съ помощ ью Д оброты и Р азу м а
не м ож етъ произойти, пока м у ч е н ія ж и вотн ы хъ б у д у т ъ про­

у я г а с ъ и с т я з а н іе ж и в о т н ы х ъ в ъ

д о л ж аться. К а к ъ можно ч увствовать сострадан іе к ъ такой
п ородѣ су щ еств ъ , ко то р ая в л аств у етъ , оп и раясь на ж есто­

ее

кость, н а ст р а д а н ія н и зш и х ъ п о р о д ъ ,- к а к ъ можно д оп усти ть

т е л я м ъ , с о с т р а д а н іе

чтобы м у ч и тел и ж и вотн ы хъ бы ли достойны любви, достойны
счастья?.... А л и са руко в о д и л ась, п реж д е всего, чувством ъ

б о л ѣ з н е н н а я н е р в н о с т ь ... О н а с л у ш а л а ,
пенно за ти х ^ л ъ ; лю бовь к ъ

о тв р ащ ен ія к ъ том у м іру, гд ѣ ч ел о в ѣ к ъ сч и таетъ себя въ

д я м ъ о х в ати л и е я г р у д ь , к а к ъ безко н еч н о гл у б о к а я ст р асть.

п р ав ѣ

„Бож е

п р и ч и н я ть

д р у ги м ъ сущ ествам ъ т ѣ

страдан ія, ко-

т о р ы х ъ о н ъ т а к ъ с т р а ш и т с я д л я с а м о г о с е б я “...

дѣвуш ка,

ори гинальная, независим ая,
такж е

ж ивотны м ъ,

относится

причем ъ

это

б ѣ в а в ш ій , н а ч и н а я с ъ с а м а г о р а н н я г о д ѣ т с т в а , д о в о д и в ш ій
до

безсон н иц ы , до сам о й

прочной

н ен ави сти . В есь ея

х а р а к т е р ъ в ы р а ж а л с я в ъ э т о м ъ ,— е я н е н а в и с т ь к ъ п р и т ѣ с н и -

м ой!

Зачѣм ъ

къ

слабы м ъ, н еукроти м ая, угрю м ая и
какъ

ш умъ

посте­

ж и в о т н ы м ъ , н е н а в и с т ь к ъ лю -

сущ ествуетъ

м у ч е н іе

ж и в о т н ы х ъ ? ..“

к о р н ы я ... О н а п о л ю б и л а и х ъ . Е й п р е д с т а в и л о с ь ,ч т о н и к о г д а

с ъ г о р я ч и м ъ с о ч у в с т в іе м ъ к ъ

человѣчество не засл у ж и ть счастья, пока будетъ допускать

опять

въ

л и сь б езч и сл ен н ы я л о ш ад и , и стом л ен н ы я, п о р ази тел ьн о по-

себѣ

с о ч у в с т в іе

зам кн утая

въ

осла-

П отрясенная, о б ъ я тая уж асом ъ, она зап лакала. Е й вспом ни­

В ъ р о м а н ѣ т ѣ х ъ яге Р о н и „ Т е р е з а Д е г о д и “ (1902) г л а в н а я
героиня,

П а р и я г ѣ ,— у ж а с ъ н е

носитъ у нея

ж е с т о к о е о б р а щ е н іе с ъ ж и в о т н ы м и “ .

б
ДРУГ0Г0 р0м ана Р о™ . „С трастн ая ж енщ ина»
б л естя щ ая п ар и ж ск ая ар ти стк а Сами, к а к ъ мы у зн а е м ъ ’

На каж д о м ъ ш агу мы н атал ки в аем ся н а п р о яв л ен ія без-

п ривы кла д ѣ л и т ь в с ѣ х ъ лю дей .преж де всего, по и х ъ о но

ц ѣ л ьн аго, отталкиваю щ аго в ар в ар ств а по отнош енію к ъ „на-

ш е н ш къ животнымъ... Л ица, относящ аяся м ягко и гуманно

ш им ъ м ладш и м ъ б р а т ь я м ъ “, которы я долж ны р азв р ащ ат ь и

щ им и Иуважен1я; Г

ож есточать сердца, оказы вать самое гибельное вл іян іе н а
д ѣ тей и молодое поколѣніе, тѣ м ъ болѣе, что в ъ ш к о лѣ у д ѣ -

= г г
д аГ е

о ^ Г

Z Z T Z T

“

л я е тся слиш ком ъ мало вни м анія вопросу о н аш и хъ обязанн остяхъ по отношенію к ъ ж ивотны м ъ. Такое важ ное, ж ивое

г ™ анТ

Г ”

° ,вН Ь УМНЫ’ “

а н т л и в ы ,-

дѣло, к а к ъ п окровительство ж ивотны м ъ, соп рикасаю щ ееся
съ вопросам и во сп и тан ія и общ ественной н равствен ности ,п ри ­
равн и вается и ногда досуж и м и остроум цам и къ ф ан тазіям ъ
и п рихотям ъ

стары хъ

ны хъ собачекъ
™

7 Г

»

У насъ, в ъ Россіи, так ъ н азы ваем ая б ольш ая п убли ка
вое ещ е п р о д о л ж а е т , счи тать общ ества, круж ки и Z
ЛЫ ,

отстаивающ ее интересы „н аш и хъ м ладш и хъ б р ать ев ъ “

или

того, слы ш ать р а зс у ж д е н ія на тем у о томъ, что р ан ьш е
с л ѣ д у етъ подум ать о л ю дях ъ, а потомъ у ж е помогать ж и ­
вотны мъ,—к а к ъ будто в ъ этомъ с л у ч а ѣ моягетъ, д ѣ й стви тельно, сущ ествовать
вательность!.. Слова:

»

гораздо
ораздо

=

Ä

-

^

=

к а к а я то х рон ологи ческая послѣдо„блаж енъ, иж е

и скоты

м и л у е т ъ “,

слиш ком ъ часто забы ваю тся в ъ н аш и дни.
Р ан о и ли поздно, такое отнош еніе к ъ д ѣ л у п о кр о ви тел ь­
ства ж ивотны м ъ долж но б у детъ у сту п и ть м ѣсто болѣе

~

ч аш е
Т ШИ*Ъ ПеРіодически1£,ь и зд а н ія х ъ вы
ч ащ е в стрѣ ти те ш а б л о н н а я н асм ѣ ш ки н а д ъ от-

К е р д н ы х ъ ПР0М“ аМИ И ° Шибками

д ѣ в ъ , обож аю щ ихъ своихъ комнат-

канареекъ... П одчасъ можно, сверхъ

в ъ м ѣ р у рети вы хъ и

проницательном у и разум ном у... Р ан о и л и поздно, станетъ
вполн ѣ ясны м ъ, что обращ еніе ч ел о в ѣ к а съ безсловесны ми
сущ ествам и яв л я е т ся , в ъ зн ачительн ой степени, кри теріем ъ
и ли мѣркою его н равственной порядочности. Общ ественный

Г Г о
Г
0“ ™ " ЖИВ0ТНЫ“ —
ъ будто какоеи б о Дѣло, д аж е самое благородное, могло быть свободно

и ли литературн ы й д ѣ яте л ь , т р у д я щ ій с я н а п о л ьзу лю дей,
яв л яю щ ій ся н а словахъ убѣ ж ден ны м ъ сторонникомъ с в ѣ т а и

з а щ и т и ™ 11 ° ШПб0КЪ И к Рай н °стей,—ч ѣ м ъ убѣж денную

к у л ь ту р ы —и в ъ то ж е вр ем я способный отш вы рнуть ногою
довѣ рчи во подош едш ую к ъ нем у собаченку и ли кош ку,
хладнокровно см отрѣть на и стяза н ія заморенной, и сх у д ал о й

т и т е л ь н ы м Г ѵ г Г ™ ™ °УЩеСТВЪ И боРьбУ съ и х ъ возм у­
т и т е л ь н ы м . угнетеш ем ъ. Н икому точно не п р и х о д и т , в .
голову, что отсутствіе сострад ан ія къ ж ивотны м ъ холодное
безучастн ое отнош еніе къ н и м . с в и д ^ с т в у е 'т ъ Т

л ^

>
и деалы хри стіан скаго м и лосердія и вы сш ей
к у л ь т у р ы одинаково мало усвоены нами...

лош ад и и ли травлю волковъ и зай ц ев ъ ,— явлен іе совер­
ш енно уродливое, ненормальное, возмутительное...
Н ельзя не п ож елать, чтобы наш и беллетристы , по п р и м ѣ р у
своихъ ф р ан ц у зски х ъ собратьевъ, у д ѣ л я л и ещ е больш е вни-

~

r

, r

*

r

б и р ски х ъ р а зс к а зо в ъ “ Короленко
т™
Засо д и м скаго и н ѣ к. д р ^ 1“
0’ ”ТР ™

”
к ую минуту<,

Но сд ѣ лан н аго ещ е д ал еко недостаточно! Несомнѣнно
ател Г е ТРИТ

ГенТе м о Г Г
вот”
ІШ Я

I w

^

° б™

~

-

ш и р о к о м ;“

-’

ДѢйСТВ°ВаТЬ На ИХЪ
и Рвоовр110раздо больше способствовать проведенію
“

СЛ0И ° бЩеСТВа НДеИ П0Кр0ВИтельетва жи-

статьи Намъ™1'

СПеціальные тР“ ™ты и л и газет-

татьи. Намъ пора вспомнить о томъ что ™ Л№л

Г а •“L
™
“ " по
" РУ
У НаСЪ еСІЬ
изв’Рони
^ стныяпобязетельІІЫT должны,
выраженію
героя
я ^ тп
“

г ;™

Г г Т и з м а “- э т а

“

~

Г

н

7

д

Г

:

г : г какъ и безъ тершмаго
къ
я С : г д“ и племенамъ'не~ быть —
ныхЪ и ихъ п

1

НаГ0 И ШИР0КаГ0 ВЗГЛЯДа на живото тн »ш

“

ія

ПРИЛОЖЕНІЕ

Любовь къ животнымъ
Эмиля Золя.
Переводя Е . Д. Цареѳской.
П очему сж и м ается мое сердце, к о гд а я в и ж у собаку,
п отерявш ую своего хозяи н а?
П очему м нѣ до боли ж а л ь это ж ивотное, р астер ян н о бѣгаю щ ее по ш ум ной у л и ц ѣ и съ о тч аян іем ъ оты скиваю щ ее
своего хозяи н а, обню хивая каж д аго прохож аго? П очему
т а к а я в с т р ѣ ч а п орти тъ мнѣ п р о гу лку ?
П очему и вечером ъ, и на д р у го й день, воспом инаніе объ
этой собакѣ м у ч и т ъ м еня неотступно, и м нѣ х о ч ется у зн ать,
что она

д ѣ л ает ъ , г д ѣ

она, прію тилъ л и ее кто-нибудь,

ѣ л а л и она, н е д р о ж и тъ л и она отъ холоду, заб и вш и сь в ъ
подворотню?
П очему в ъ гл у би н ѣ

моей п ам яти ж и во сострадан іе къ

н есчастны м ъ собакамъ, которы хъ я в и д ѣ л ъ д еся ть, д в а ­
д ц а ть л ѣ т ъ тому н азад ъ ; ж и во воспом инаніе о страдан іи
э ти х ъ бѣ д ны хъ су щ еств ъ , которы я, л и ш и в ш и сь своего х о ­
зяи н а, долж ны погибнуть, затер яв ш и сь в ъ н аш ем ъ роскош номъ городѣ?
П очему мы сль о стр адан іи ж ивотнаго т ак ъ м у ч и тъ меня,
что зас тав л я етъ в ъ холодную зимнюю ночь встать съ по­
стели, чтобы посмотрѣть, есть л и у моей кош ки в о да д л я
п итья?

Почему я люблю яш вотны хъ, к ак ъ м ены н ихъ братьевъ,
почему они вызы ваю тъ во мнѣ милосердіе, состраданіе и
нѣж ность? П очему ж ивотны я мнѣ близки, так ъ ж е, какъ
люди?
Эти вопросы м у ч атъ меня,—и ни физіологія, ни психологія
не н аш ли ещ е на н ихъ отвѣта! Людей, лю бящ ихъ ж ивот­
ны хъ цѣлы й легіонъ, но есть и такіе, которые нен авидятъ
ж ивотны хъ и ли только тер п ятъ ихъ. Т аким ъ образомъ, с у ­
щ ествуетъ три категоріи: д р у зья, враги и безразличны е;
интересно бы знать численное отнош еніе этихъ категорій!
П очему одни лю бятъ, д ругіе н ен ави д ятъ, третьи относятся
безразлично? М ожетъ-быть, зд ѣ сь есть какой-нибудь общ ій
за к о н ъ ? Меня у д и в л я е ть , что никто не пробовалъ рѣш ить
этотъ вопросъ; я думаю, что, р ѣ ш и в ъ его, рѣ ш и л и бы и
многіе д р у гіе вопросы, весьм а важ ны е, затрогиваю щ іе самую
глуби н у человѣ ческой д уш и ....
Говорятъ, что любовь к ъ животны мъ зам ѣ н яетъ м атерин­
скую любовь одинокимъ, бездѣтны м ъ ж енщ инам ъ. Это невѣрно! Любовь к ъ ж ивотны мъ сохран яется и п ри появленіи
материнской любви. Много р азъ я и м ѣ л ъ сл у ч ай у б ѣ д и ть ся
в ъ этомъ. М атери, страстно лю бящ ія своихъ дѣтей, сохраняю тъ къ яш вотны мъ сильную привязанность. Это свое­
образное чувство не поглощ ается д руги м и чувствам и и
само и х ъ не поглощ аетъ; оно сущ ествуетъ само по себѣ,
вполнѣ независимо отъ д р у ги х ъ чувствъ.

велика, полна стр ад ан ія и н аслаж денія, способна на с у ­
масбродство так ъ ж е, к а к ъ и на самые разсудительны е
поступки.
Кто и зу ч и тъ ее? Кто ск аж етъ , к а к ъ глубоко п усти ла она
корни в ъ н аш ей д у ш ѣ ? Я думаю, что во мнѣ любовь къ
животны мъ вы зван а тѣ м ъ , что они не м огутъ говорить, не
м огутъ объяснить, чт0 им ъ нужно, не м огутъ вы р ази ть свои
страданія. Ж ивое сущ ество стр адаетъ и не м ож етъ сказать,
к ак ъ и почем у оно стр ад аетъ —р азв ѣ это не грустно! Вотъ
почему я постоянно забочусь о ж ивотны хъ, постоянно безпокоюсь, не н уж д аю тся л и они въ чем ъ-нибудь и, вѣроятно,
п реувеличиваю и х ъ страданія. Но это только— состраданіе,
ягалость; ч ѣ м ъ ж е объяснить любовь? Вопросъ остается
нерѣш енны мъ. П очему ягивотное здоровое, не н уж даю щ ееся
во мнѣ, так ъ дорого, так ъ близко мнѣ? Это—мой д р у гъ ,
я люблю его, я скучаю о немъ. П очему я люблю, a д р у гіе
остаю тся равнодуш ны и ли д аж е н ен ави д ятъ?
К огда я оканчи валъ мой романъ „Р и м ъ “, я п о лу ч и л ъ
длинное письмо, которое м еня глубоко тронуло. Я не сч и ­
таю нуж ны м ъ назы вать автора этого письма. Это— пожилой
человѣ къ, отставной оф ицеръ и тальян ской арміи, одинъ
и зъ борцовъ за независимость. Мнѣ каж ется, что я испол­
няю его ж елан іе и доставляю ем у удовольствіе, п р ед ав ая
гласности содеряганіе его письма. Онъ ум олялъ м еня п ри­
н ять на себя защ и ту ж ивотны хъ в ъ моемъ романѣ. Самое

Любовь къ Б о гу —это бож ественная любовь, любовь къ
д ѣ т я м ъ и к ъ р о д и тел ям ъ—это родительская, сы новняя лю­
бовь; любовь къ ж ен щ и н ѣ — это м огущ ественная, в ѣ ч н ая
любовь... Любовь къ яш вотны мъ, это совсѣм ъ особенная лю­
бовь, которая и м ѣетъ свои требованія, свои радости и п е ­
чали. Тѣ, которые ея не испы тали, см ѣю тся н ад ъ ней, не-

л у ч ш ее—цитировать это мѣсто письма: „З ам ѣ ти л и л и в ы .с ъ
какой уж асной ж естокостью обращ аю тся съ лош адьм и на
у л и ц ахъ Рима? Самыя отвратительны я и возм ути тельны я
звѣрства соверш аю тся вполнѣ открыто. Все оказалось безсильно въ борьбѣ съ этой жестокостью . Я думаю, что вы

годую тъ и назы ваю тъ ее нелѣпой. Эта любовь, к а к ъ и в ся­
кое д ругое сильное чувство, мож етъ быть и смѣш на, и

одинъ могли бы сд ѣ л ать чудо: ваш е м огущ ественное слово
п ривлекло бы всемірное вниманіе и вызвало бы всеобщ ее
5

негодованіе. Я могъ бы сообщить вамъ безчисленное мно­
жество фактовъ относительно положенія животныхъ въ
Римѣ, этимъ вопросомъ я занимался всю ж изнь“.
Что можетъ быть трогательнѣе этого воззванія стараго
солдата въ защ иту бѣдныхъ, страдающихъ яшвотныхъ?
Онъ, конечно, ошибается относительно моего могущества,
и я извиняюсь, что привелъ тѣ фразы его письма, въ
которыхъ онъ приписываетъ моему слову преувеличен­
ное значеніе. Но развѣ это не прелестно! не трога­
тельно! защ итникъ яшвотныхъ, который
покровительствовалъ имъ всю яшзнь, чувствуя себя безсильнымъ,
обращается къ скромному романисту сосѣдней націи и умоляетъ его взять на себя защ иту животныхъ, добиться,
если не полнаго измѣненія, то хотя нѣкотораго облегченія
ихъ участи. Признаюсь, что я, другъ бѣдныхъ бродячихъ
собакъ, сейчасъ яге почувствовалъ симпатію къ этому слав­
ному, старому воину!
Мой романъ былъ оконченъ, и я не могъ вставить въ
него ни одной страницы въ защ иту животныхъ. Спѣшу
прибавить, что самъ я не видалъ въ Римѣ ни одного
ф акта жестокаго обращенія съ животными. Я не сомнѣваюсь въ справедливости словъ моего корреспондента,-я
только говорю, что ни одно изъ проявленій ягестокости не
попалось мнѣ на глаза. Вѣроятно, и въ Римѣ дѣло обстоитъ
такъ, какъ и въ Парижѣ, хотя, по моимъ наблюденіямъ
чѣм ъ южнѣе страна, тѣмъ хуже обращеніе съ животными.’
По этому поводу я еще приведу подлинныя слова письма:
„Если въ Миланѣ кто-нибудь ударитъ собаку палкою, то воз­
будить всеоощее негодованіе и подвергнется штрафу, тогда
какъ н а ю гѣ Италіи жестокости самыя утонченный, самыя
возмутительныя рѣдко доходятъ до суда, потому что обще­
ство относится къ нимъ съ олимпійскимъ спокойствіемъ“.
Зам ѣчаніе совершенно справедливое!

Въ Парижѣ старыя дамы подстерегали ученыхъ вивисекторовъ, нападали на нихъ и били ихъ зонтиками. Конеч­
но, это вызывало всеобщій смѣхъ... Но задумался ли ктонибудь надъ тѣмъ, какъ возмущались душ и этихъ бѣцныхъ созданій, когда брали ихъ любимыхъ собакъ и живыхъ рѣзали въ куски? Вѣдь онѣ любили этихъ собакъ
и страдали за нихъ до боли...
Герой, написавшій мнѣ письмо, отважно боролся, не боясь
убить или быть убитымъ, но, безспорно, иринадлежитъ къ
людямъ, на которыхъ страданіе наводитъ уж асъ, даже страданіе животнаго,—особенно животнаго: вѣдь оно не можетъ ни
говорить, ни бороться! Я съ уваженіемъ и умиленіемъ жму
его руку.
У меня была собачка, самый маленькій гриффонъ; звали
ее Фанфанъ. Я увидалъ ее на собачьей выставкѣ въ общей
клѣткѣ съ большой кошкой. Собачка глядѣла на меня глаз­
ками полными такой нѣжности, что я велѣлъ продавцу
выпустить ее изъ клѣтки. Е я походка имѣла сходство съ
движеніями игрушечной собачки на колесикахъ. Я пришелъ
въ восторгъ и купилъ ее.
Собачка оказалась безумной. Проживъ недѣлю въ моемъ
домѣ, однаясды утромъ она начала кружиться, круж иться
безъ конца. Она падала отъ усталости, какъ опьяненная,
съ трудомъ вставала опять и все кружилась, кружилась...
Охваченный жалостью, я бралъ ее на руки, ея лапки про­
должали шевелиться, а когда я опускалъ ее на полъ, она
круяш лась опять. Ветеринаръ сказалъ мнѣ, что у нея—поврежденіе мозга, и предложилъ отравить ее. Я не согла­
сился. Всѣ животныя умираютъ у меня естественной смертью
и тихо покоятся въ уголкѣ моего сада.
Ф анфанъ, казалось, совсѣмъ поправился послѣ этого
перваго припадка, и два года мы прожили съ нимъ вмѣстѣ,
5*

одной Общей жизнью. Онъ не отходилъ отъ меня, забирался
на мое кресло во время моей ежедневной утренней четы­
рехчасовой работы, чувствовалъ всѣ мои огорченія и всѣ
радости. Въ минуты отдыха онъ поднималъ свою маленькую
мордочку и смотрѣлъ на меня своими свѣтлыми глазами.
Онъ участвовалъ во всѣхъ моихъ прогулкахъ и бѣжалъ
впереди меня своей походкой игрушечной собачки, вызывая смѣхъ прохожихъ, отдыхалъ подъ моимъ стуломъ, а
ночи проводилъ на подуш кѣ возлѣ моей постели. Мы такъ
привязались другъ къ другу, что при самой короткой
разлукѣ онъ скучалъ обо мнѣ такъ же, какъ и я о немъ.
И вдругъ, опять безуміе... Съ Фанфаномъ было два или
три припадка съ большими промежутками, потомъ при­
падки дѣлались все чащ е и чаще, и наша жизнь стала
ужасна. Во время припадка, Фанфанъ все кружился, кру­
жился... Я уже не могъ болѣе удержать его около себя,
на моемъ креслѣ. Точно одержимый какимъ-то злымъ духомъ, онъ цѣлыми часами круж ился подъ моимъ столомъ.
Особенно страдалъ я ночью, прислуш иваясь къ стуку его
лапокъ по ковру. Было что-то упорное, дикое въ его невольномъ движеніи. Сколько разъ вставалъ я, бралъ Фанфана на руки и держ алъ часъ-два, надѣясь, что припа. докъ, наконецъ, прекратится, но, какъ только я ставилъ
его на полъ, онъ опять начиналъ кружиться.
Надо мной смѣялись, мнѣ говорили, что я самъ—безум­
ный и потому держ у въ своей комнатѣ безумную собаку.
Но я не могъ поступить иначе,—мое сердце разрывалось
при мысли, что меня не будетъ около Фанфана, чтобы
взять его на руки, успокоить его, и онъ не будетъ больше
глядѣть на меня съ благодарностью, своими свѣтлыми глаз­
ками, полными страданія.
»
Фанфанъ умеръ на моихъ рукахъ, смотря на меня. Одна
легкая судорога—и все было кончено; я по чувствовалъ, что

его тѣльце стало мягко, какъ тряпочка. Слезы застилали мнѣ
глаза, сердце разрывалось. Вѣдь это было животное! толь­
ко животное! а между тѣмъ я такъ страдалъ, потерявъ
его, мысль о немъ такъ преслѣдовала меня, что мнѣ хотѣлось описать мое горе. Теперь это все далеко. Я пережилъ
съ тѣхъ поръ много другихъ страданій, и я чувствую, что
слова мои звучатъ холодно. Но тогда мнѣ представлялось, что
я сказалъ бы что-то вѣрное, глубокое, опредѣленное о любви
къ яшвотнымъ, этой загадочной, могущественной любви,
по поводу которой, я чувствую, надо мной смѣются. но
которая все же мучитъ и волнуетъ меня.
Да, почему я такъ глубоко привязался къ безумной собачкѣ? Почему сжился съ ней, какъ съ человѣкомъ? По­
чему плакалъ о ней такъ, какъ плачутъ только о дорогомъ существѣ? Почему я чувствую нѣжность ко всему,
что живетъ, что страдаетъ? Почему жалость влечетъ меня
ко всему, что унижено и обездолено?...
Я размечтался, получивъ изъ Рима письмо отъ стараго
солдата, который проситъ меня притти на помощь ж и­
вотнымъ.
У яшвотныхъ нѣтъ отечества, нѣтъ собакъ нѣмецкихъ,
итальянскихъ и ф ранцузскихъ— есть только собаки, вездѣ
одинаково страдающія, когда ихъ бьютъ палкой. Еслибы
всѣ націи соединились въ любви къ яшвотнымъ! И эта
всемірная любовь къ животнымъ, не признающая политическихъ границъ, моягетъ-быть, привела бы къ всемірной
любви къ человѣку. Всѣ народы относились бы къ собакамъ съ любовью, охраняли бы ихъ одинаковыми законами,
забывъ братоубійственныя войны. Моягетъ-быть, такимъ п у ­
темъ человѣчество приблизилось бы къ осуществленію мечты
о будущемъ счастьѣ. Собаки, любимыя и охраняемыя всѣми
народами! Боже мой! Какой прекрасный примѣръ! Можетъ-

быть, со временемъ эта завидная доля будетъ удѣломъ не
однѣхъ только собакъ!
Во имя всеобщаго страданія, борьбой съ этимъ ужаснымъ
страданіемъ, вѣчной непрестанной борьбой, единственной,
на которую стоитъ тратить силы, человѣчество достигло
бы, м ож етъ-бы ть, возможности охранить себя, обезпечить
себѣ насущный хлѣбъ, соединиться въ одно всемірное
общество, спастись отъ себя самихъ и водарить на землѣ
миръ.
Соединясь всѣ вмѣстѣ д л я защиты бѣдныхъ животныхъ,
люди избавились бы отъ насилія и страданій.

Б о л ь н а я к о шк а
Разсказъ Пьера Лоти.
Переводъ М . В . Веселовской.

Одна старая, покрытая струпьями, кошка, выгнанная, ко­
нечно, хозяевами, изъ своего жилья, пріютилась на улицѣ,
возлѣ нашего дома, на тротуарѣ, гдѣ немногіе лучи но­
я б р ь с к а я солнца еще согрѣвали ее. Это обыкновеніе мно­
гихъ людей, жалѣю щ ихъ, прежде всего, себя самихъ:
выгнать такимъ образомъ на вѣрную гибель, притомъ,—какъ
можно дальш е отъ себя, своихъ животныхъ, которыхъ они
не хотятъ ни лѣчить, ни видѣть страдающими...
Весь день она, въ грустной позѣ, сидѣла въ углубле­
н ы передъ какимъ-нибудь окномъ, съ такимъ несчастнымъ
и покорнымъ видомъ! Составляя предметъ отвращенія для
всѣхъ, кто ироходилъ мимо, преслѣдуемая дѣтьми и соба­
ками, постоянно подвергаясь опасности, часъ отъ часу все
болѣе страдая, сущ ествуя съ помощью неизвѣстно какихъ

остатковъ, найденныхъ въ стокахъ, притомъ—съ большимъ
трудомъ, она изнемогала въ одиночествѣ, протягивая свою
жизнь, какъ только могла, стараясь отсрочить минуту
смерти. Е я бѣдная головка была вся изъѣдена коростой,
покрыта струпьями, почти безъ шерсти, ио ея глаза, все еще
красивые, казалось, думали глубокую думу... Она должна
была, конечно, чувствовать во всей его ужасной горечи—
это страданіе, послѣднее изъ всѣхъ: не нмѣть возможности
ни охорашиваться, пи лизать своей шерсти, ни причесы­
ваться, какъ это дѣлаютъ всѣ кошки съ такимъ стараніемъ!
Охорашиваться! Я думаю, что для животныхъ, какъ и
для людей, это—одно изъ самыхъ необходимыхъ развлеченій въ жизни. Очень бѣдныя, очень больныя и дряхлыя
существа, если они все же иногда хоть немного наряягаются
или пытаются привести себя въ приличный видъ, еще не
все потеряли въ жизни. Но перестать заниматься своею
наружностью, такъ какъ ничего болѣе не осталось дѣлать
на землѣ, передъ конечнымъ, неизбѣжнымъ гніеніемъ,—это
казалось мнѣ всегда крайней степенью горя, высшимъ несчастіемъ. Ахъ, эти старые нищіе, у которыхъ лицо покрыто
отвратительными струпьями, существа, съѣденныя бросаю­
щ ейся въ глаза проказой, которую нельзя смыть, животныя
всѣ въ парш ѣ и коростѣ, къ которымъ никто не имѣетъ
даже соетрадаііія!..
Мнѣ было такъ ягалко видѣть эту покинутую кошку,
что послѣ того, какъ я ей посылалъ пищ у на улицу, кон­
чилось тѣмъ, что я однаягды подошелъ, чтобы ласково
поговорить съ нею. (Животныя прекрасно понимаютъ доб­
рый слова, и въ нихъ находятъ утѣшеніе.) Привыкнувъ
быть всюду гонимой, она сначала испугалась, когда я
остановился передъ ней; первый ея взглядъ былъ недовѣрчивъ, полонъ упрека и мольбы: „Неужели ты тоже

прогонш ш меня, изъ этого послѣдняго солнечнаго уголка?»
™

'

" —

-

ШМЪ счастьемъ, она обратилась ко мнѣ тихо ci
своимъ жалобнымъ привѣтомъ кошки: „Трр... трр. трр “ Она
“
т р Г ^ “
™’ СТаРаЛ“ Ь —
вытянуть спинку!
несмотря на струпья, въ надеждѣ, что, быть можетъ я ее
даж е приласкаю. Нѣтъ, „ 0е сострадан іе.-а я быль ’един!
с в ннымь человѣкомъ на свѣтѣ, кто еще пепытывалъ е,"
по отношенш къ п е й ,-н е шло такъ далеко! Это удовольГ

™

.

н

о

г у* е й ' к о н е ,ш о ’ н е "

сейчает же п
“ " ™
алъ
образомъ ’ ТЪ МОеИ РУКН’ ласковымъ' п° ™

ее
нѣжнымъ

Часъ спустя, это произошло въ конюшнѣ, куда Сильвеетръ, мой слуга, купившій сначала хлороформа, привелъ
нѣжно положилъ „а теплое с*но на днѣ к о р з ™ ивъ
нвовыхъ прутьевъ, которой суждено было сдѣлаться ея
смертпымъ одромъ. Наши приготовлен!« ея не безпокоили;
иную
™ форму,
!”
ВІІМ,ТНУЮ
КаРІ0ЧКУ’
Г,РВДаВЪ
e“
какъ,
мы видѣлп,
дѣлали
хирурги
въ амбула-

ор,яхъ; она смотрѣла на насъ довѣрчивымъ, счастливым-,,
домъ, думая, что она, наконецъ, нашла убѣжищѳ и
• Д ей, к о т о р ы е ее пожалѣли, н о в ы х ъ х о з я е в ъ , к о т о р ы е ее
прпотшш.
1
Между Тѣмъ я нагнулся, чтобъ ее погладить, несмотря
на ужасное впечатлѣніе, производимое ея болѣзпью, взявъ
уже изъ рукъ Сильвестра трубку изъ картона, всю
пропитанную смертоносною жидкостью. Не переставая ее
гладить, я пытался принудить ее оставаться очень спо­
койной, всунуть м ал о -п о -м а л у кончикъ носа въ этотъ
усыпительный картонъ; она, немного удивленная сна­
чала, фыркая съ большимъ ужасомъ отъ незнакомаго за ­
паха, въ концѣ концовъ, позволила дѣлать съ собой все.

что угодно, съ такой покорностью, что я задумался. Уничтоженіе мыслящаго животнаго,—все равно, что уничтоженіе
человѣка, способно насъ смутить; когда о немъ думаешь,
оно представляетъ собою одинаково возмутительную за­
гадку. Смерть заключаетъ въ себѣ, кромѣ того, столько
величія, что она способна возвысить на одно мгновеніе, неожиданнымъ образомъ, самыя ничтожныя маленькія сценки,
какъ только ея тѣнь готова приблизиться къ нимъ: въ
этотъ мигъ я производилъ на себя самого впечатлѣніе
какого-то чернокнижника, присвоивающаго себѣ право при­
носить страдающимъ то, что онъ считаетъ высшимъ успокоеніемъ, право отворять тѣмъ, кто еще не просилъ объ
этомъ, двери великой ночи:
Одинъ разъ она подняла, чтобы посмотрѣть на меня
внимательно, свою бѣдную головку, близкую къ смерти;
наши глаза встрѣтились; ея глаза, вопросительные, полные
выраженія, съ необыкновенной силой, спрашивали меня:
„Что ты со мной дѣлаешь? Ты, кому я такъ довѣрилась,
кого я знаю такъ мало, что ты со мной дѣлаеш ь?“ И я
еще разъ поколебался; но ея ш ейка свѣсилась, ея бѣдная
отталкивающая головка опиралась теперь на мою руку,
которую я не отдернулъ, ею овладѣло безсознательное оцѣпенѣніе, и я надѣялся, что она не взглянетъ на меня
больше.
Но она взглянула еще въ послѣдній разъ! У кошки,
какъ говорятъ добрые люди изъ народа, душ а крѣпко дер­
ж ится въ тѣлѣ. Въ послѣдній разъ, чувствуя проблески
яшзни, она снова взглянула пристально на меня, несмотря
на свою смертельную дремоту; она, казалось, теперь все
поняла: „Значить, это сдѣлано, чтобы меня убить? И ты
видишь: я не сопротивляюсь... Слишкомъ поздно!... Я засы­
паю“. По правдѣ, я боялся, что сдѣлалъ ошибочный шагъ;
въ этомъ мірѣ, гдѣ мы ничего, ничего не знаемъ, намъ не

позволено даже чувствовать разумнаго состраданія. Ея
взглядъ, •безконечно грустный, постепенно застывавшій подъ
вліяніемъ смерти, какъ будто продолжалъ преслѣдовать
меня упрекомъ: „Зачѣмъ ты вмѣшался въ мою судьбу?
Б езъ тебя я могла бы протянуть мою жизнь, хотя-бы еще не­
много, обдумывала бы какія-нибудь свои мысли еще, но
крайней мѣрѣ, впродолженіе недѣли. У меня оставалось
довольно силъ, чтобы вскакивать на подоконники, гдѣ со­
баки не слишкомъ меня безпокоили, гдѣ мнѣ не было бы
холодно. Особенно утромъ, когда тамъ бываетъ солнышко, я
проводила бы тамъ нѣсколько почти сносныхъ часовъ, глядя
в о в д г ъ себя на теченіе жизни, слѣдя за приходомъ и уходомъ другихъ кошекъ, сознавая еще что-нибудь,—между
тѣмъ, какъ теперь я должна превратиться во что-то д ру­
гое, что не будетъ даже болѣе вспоминать о прошломъ; те­
перь я перестану

существовать“.

Я долженъ былъ бы вспомнить, въ самомъ дѣлѣ, что
наиболѣе ж алкія существа стараются удлинить свою жизнь
всѣми способами и, доходя до крайняго несчастія, предпочитаютъ все, что угодно, уягасу своего небытія, уничто­
жения...
Когда вечеромъ я снова зашелъ посмотрѣть на бѣдную
кошку, я засталъ ее холодной, окоченѣвшей, спящей, какъ
я ее оставилъ... Тогда я приказалъ Сильвестру закрыть
маленькую корзинку и отнести далеко за городъ, чтобы
бросить тамъ, въ полѣ...

Оеѳнній пѳйзажъ
Октава Мирбо.

ПереводъМ. В. Веселовской.
Втеченіе цѣлаго дня, сѣраго и вѣтренаго, лѣсъ огла­
шался лаемъ собакъ, стукомъ лошадиныхъ копытъ, звуками
рога... Происходитъ охота... Ахъ, вотъ, наконецъ, настало
время охоты, роскошной охоты, которая приводитъ богатыхъ
людей въ деревню!
Подобно празднику или внезапнымъ военнымъ маневрамъ, охота взволновала очень тихій и безмолвный, въ
обыкновенное время, уголокъ лѣса... Я видѣлъ, какъ быстро
проскакали изящные мужчины,—эти красивыя и нѣягныя
человѣческія твари, одѣтыя во все красное, какъ древніе
палачи... Я видѣлъ также, какъ проѣхали однѣ дамы, хо­
рошо сидѣвшія на сѣдлѣ, и другія красивыя женщины,
нѣжно развалйвшіяся на подушкахъ своихъ экипажей,—маленькія, розовыя, съ добрыми глазами, блондинки, которыя,
по вечерамъ, томно и грустно шепчутъ, закрывшись вѣеромъ, слова любви и говорятъ, говорятъ о своей душѣ...
ахъ, да, о своей пораненной, умершей душ ѣ, бѣдной и
жаждущ ей идеала!.. И я видѣлъ также, какъ прошли, ли­
хорадочно ^волнуясь, 'разодѣты я семьи мелкихъ бурягуа,
крестьяне, рабочіе, собиравшіеся толпами изъ города, сосѣднихъ деревень, въ ожиданіи двойного зрѣлища: увидѣті»
вблизи богатыхъ людей, въ ихъ блестящей обстановкѣ, и
присутствовать, быть - можетъ, при кровавой, поражающей
смерти...
Нѣкоторые останавливались передъ моей гостинницей...
Это мѣсто считается очень удачнымъ, и крикъ побѣды

надъ

оленем ъ

зроелы е

ч а с т о р а з д а е т с я зд ѣ с ь ... Э ти ч е с т н ы е л ю д и

и м ѣ ю т ъ с е р ь е з н ы й в и д ъ . Р аД0СТь х и щ н ы х ъ з в ѣ

я н 1 ' я МГ

евотъКЛОНеНІе Р0СК0ШП СЪ 6Я к Р о в о ж а Д н ы м и п р о -

явленш ми, вотъ все, что я могъ зам ѣтить на и х ъ лиц ахъ
Одна молодая д ѣ в у ш к а сказала:

красиво!™1”110 бЫ еГ° НаСТИГЛИ На СвреДННѣ C-ы ... Это такъ
-

Д а... в е ч е р о м ъ . с ъ ф а к е л а м и ! - с о г л а с и л а с ь м ать .

к р и в ы м ^ ММЬЧИКЪ СЪ л и ц о м ъ > п о к р ы т ы м * п р ы щ а м и , и с ъ
р п ш м ъ ту л о вш ц ем ъ , п р о го во р и л ъ се й ч а с ъ ж е:
В ъ п п о т п " Я Х° ТѢЛЪ бЫ’ ЧТОбЪ ДОбыЧу п о й м а ™ в ъ л ѣ с у ..

прош ломъ году

И хъ

отецъ.

МЫ

ея

и

не видѣли!..

прекрасны й

человѣкъ, ж елаетъ

у зн ать

с в о и х ъ ^ 0: " ™ П° бѢДа- ° НЪ Не “
лишить себя и
СаМаГ0 ІштеР6снаго- чт° ость въ ОХОТѢ...ПОЙ-

м анное

г а ю т ъ e r 0™ “ ' ' С° баКИ бР 0<™
н а него... о х о т н и к и с т е ю т ъ со б ак ъ ... см ер ть... к р о вь... к у с к и к р а с н а г о м яса...
ЬЪ ф а к е л а м и !... п о в т о р я е т ъ м ать....

Д а... да... съ факелами!..
r a a f a M H V eTBeP0’ ° Ъ П е р е с о х ш и м ъ г о р л о м ъ , б л е с т я щ и м и
гл азам и , п р и сл у ш и ваю тся, с л ѣ д я т ъ з а кри кам и , во згл асам и
бли Г етсГ “

СЪ МѢСТа ° Х0ТЫ- ИН0ГДа ° На Ка“

бы " P ” '

— Ахъ! вотъ она!., вотъ она!., она здѣсь!
И ногда она удаляется...
— Ахъ! тише!
и в с ѣ л и ц а вы тягиваю тся,
о х в а ч е н н ы я у ж а с о м ъ ...

обм ануты я

о ж и д а н іе м ъ

и

Одинъ рабочій, весь бѣлый отъ штукатурки, произноситъ
съ отчаяніемъ:

— Эта дрянь способна сдѣлать таісъ, что ее схватятъ
тамъ, въ пруду!..
„Эта д рян ь“ была не что иное, какъ олень, за которымъ
охотились.
Въ толпѣ утѣш аю тъ другъ друга...
— Нѣтъ!.. нѣтъ!..
Нѣтъ, олень не сдѣлаетъ имъ этой „подлости“, — не
утонетъ въ пруду... онъ умретъ здѣсь, передъ ними, на
серединѣ Сены!..
— Съ факелами... съ факелами!—настаиваетъ толстая
женщина.
Противъ меня, на другомъ берегу рѣки, которая его
отраясала, величественно раскинулся лѣсъ; красноватыя и
золотистыя вѣтви его казались превосходнымъ ковромъ...
Охотники теперь далеко... Изъ лѣса доносится только сла­
бый крикъ... короткіе, невнятные возгласы... ирерывающіеся...
переходяіціе въ шепотъ и замирающіе вдали, подъ высокими
деревьями...
Я вспоминаю, что, наканунѣ, я гулялъ въ лѣсу... и замѣтилъ въ одной аллеѣ нѣсколькцхъ оленей, щипавшихъ
траву спокойно... не догадываясь вовсе о томъ, что имъ
предстояло... Это было вечеромъ, передъ заходомъ солнца.
Вечеръ былъ тихій, ни одинъ листъ не шевелился... Весь
лѣсъ, казалось, былъ объятъ огнемъ, страданіями и кровью...
Стволы деревьевъ возвышались въ видѣ огромныхъ, совсѣмъ черныхъ колоннадъ на красныхъ откосахъ берега...
упавшіе листья заглуш али, какъ мягкій коверъ, шумъ
моихъ шаговъ... Спрятавшись за стволомъ бука, я любовался
долгое время свободною красотою этихъ яшвотныхъ, ихъ
нервною нѣжностью, тонкимъ изяществомъ...
И мнѣ стало вдвойнѣ грустно при мысли, что, быть-можетъ, одно изъ этихъ красивыхъ, мирныхъ животныхъ,
которыхъ я видѣлъ и которыхъ я люблю, бѣшено спасается

теперь отъ собакъ, звуковъ рога, человѣческихъ тварей
в ъ красной одеждѣ, нѣжныхъ блондинокъ
Гуляющіе все еще прибывали, заполняли дорогу
Гдѣ охота?., гдѣ охота?.. Мы потеряли ея слѣдъ!..
Мясшшъ, окончившій свой объѣздъ по сосѣднимъ се° СТа“

аеіЪ СВ0"> ™ * ”у и присоединяется къ

Видно, какъ двигается взадъ и впередъ его бѣлый въ
кровавыхъ пятнахъ, фартукъ... Ег0 голыя р у т жестикули_
РУЮТЪ среди толпы... такъ какъ теперь э т о -т о л ь к о толпа
нетерпѣливая, раздраж ительная толпа... Болѣе нервные люди
перекидываются между собою словами... создаются 7 Р ДП0
лож енія... Начинаются споры... Объ олепѣ говорятъ что
далекоСВ,ШЬЯ“’ " ™

°КЕеРН0 °Ъ еГ0 ст°Р°н н -У б ѣ ж а ть такъ

Иные указываютъ, какое мѣсто для наблюденія лучше...
Мясникъ объявляетъ:
п р е к р а с н о е ^ " 010

‘

— Только бы знать... знать!
«Ъ Zконцѣ
f T концовъ...
ДеСЯ™ 0Ленеа- восемь всегда прибѣгаютъ сюда,
въ
и вотъ вдругь, мало-по-малу, голоса изъ л ѣ су усиливаются приближаются... звуки роговъ становятся какъ бы
безумными... они раздаются здѣсь и тамъ... слышны силь­
ные возгласы... топотъ и ржаніе лошадей...
— Охота возвращается! она возвращается!
Мясникъ торж ествуете
трите! ^ ЖѲ ВаМЪ Г0В0РМЪ’ что 0ТО—лучш ее мѣсто... СмоИ показывая на рѣку, направо, онъ восклицаетъ— Смотрите... вотъ онъ!..
Дѣйствительно, я услышалъ, какъ бы паденіе большого

камня въ рѣку... Среди брызгъ, свѣтлыхъ водяныхъ круговъ, становившихся все болѣе и болѣе широкими, виднѣлась надъ водою почти совсѣмъ черная, маленькая го­
лова оленя...
— Вотъ онъ! вотъ онъ!
Вслѣдъ за этимъ начинаются неистовство, суета, крики,
вопли... бѣшеные голоса людей... Всадники выскакиваютъ
со всѣхъ сторонъ... копыта лошадей звенятъ по каменистой
дорогѣ... приближаются другія лошади, запряженныя въ
экипажи... всѣ маш утъ платками, шляпами... рѣзкіе жесты...
судорожныя движенія... Можно было бы подумать, что это—
убійство, грабежъ... расхшценіе побѣжденнаго города,—на­
столько этотъ {шумъ, всѣ эти крики, двиягенія носятъ
дикій характеръ экзальтаціи убійства...
Я неясно вижу, что происходить дальше... Время отъ
времени я еще различаю на гладкой поверхности рѣки
оленя, который, плыветъ менѣе быстро и погружается въ
холодную воду... Я виж у затѣмъ, какъ одинъ охотникъ, отвязавъ на берегу лодку, въ сопровождены гребца въ красной
одеждѣ, приближается къ оленю, съ кинягаломъ въ рукѣ.
Крики возростаютъ... крики побѣды...
A возлѣ меня, одна женщина изъ народа... крестьянка,
взглянувъ на охотника, на всадниковъ, на нѣжныхъ дамъ и
на толпу, кричитъ, показывая имъ кулакъ, голосомъ, полнымъ сильной ненависти:
— Ахъ! негодяи!...

П

а

н

т

е

р

а

Р азсказъ Раш ильдъ.
Переводъ М . В . Веселовской.

И зъ подземелья цирка медленно поднялась клѣтка, захвативъ съ собою точно густую струю ночи,—и когда навстр ѣ ч у разлитом у небесному свѣ ту въ ней раскрылась
рѣш етка, пантера, ощ утивъ сейчасъ ж е подъ своими ногами
словно золотой плащ ъ, мѣстами покрытый пурпуром ъ,—
песокъ а р е н ы ,-п р и ш л а въ восторгъ отъ свѣ та и сочла себя
божествомъ... М олодая,одѣтая въ царственный трауръ черныхъ пантеръ, украш енная вдоль своихъ ясно обрисовав­
ш ихся членовъ нѣсколькими огромными, разбросанными
топазами, она метала ясны е и пристальные взоры, какъ тѣ
пантеры, которыя созерцаю тъ на берегу пустынныхъ р ѣ к ъ
только свой мрачный и дѣвственны й образъ. Е я кош ачьи
лапки, сильны я и д ѣ тскія на видъ, казалось, двигались по
легкому пуху. В ъ три быстрыхъ прыж ка она достигла се­
редины цирка. Тамъ она усѣлась, [сдѣлавъ полное важ ­
ности и гибкости двшкеніе, и не придавая всему остальному,
даж е созерцанію императорской ложи, ни малѣйш аго значенія, она н ачала лизаться.
Возлѣ нея по сторонамъ висѣли христіане на высокихъ
крестахъ, красны хъ отъ крови. Мертвый слонъ своею сѣрою
массою, точно обваливш аяся колоссальная стѣна, загораяш валъ цѣлы й уголъ необыкновенно голубого неба. Вдали
на постепенно поднимающихся ряд ахъ цирка волновалось
множество блѣдныхъ образовъ, раздавались странные воз­
гласы, и пантера, закончивъ свой туалетъ, на одно мгновеніе,
опустивъ морду внизъ, искала причину этихъ уж асны хъ

криковъ, необъяснимыхъ д л я нея, холодный и методическій
йравъ которой призяавалъ только пользу убійства, не по­
ним ая связанныхъ съ нимъ истерическихъ восторговъ... От­
туд а к ъ ней доходилъ точно глухой ропотъ потока, гонимаго вѣтромъ, или жалобные стоны вѣтвей, трещ авш ихъ
отъ уд ара молніи. Она насмѣшливо м яукнула, как ъ будто
бросая вызовъ грозѣ, и, не слиш комъ торопясь, охваченная
непонятнымъ капризом ъ—показатьнм ъ кротость настоящ ихъ
дикихъ звѣрей, она располож илась передъ вкусною массою
слона, презирая человѣческую добычу.
Она пила, сколько ей хотѣлось, ды м ящ ійся наиитокъ,
распространявш ейся и зъ ч у д о в и щ н а я трупа, отдѣлила себѣ
обильный кусокъ мяса; затѣмъ, окончивъ пированіе, р асп оложивш ись на остаткахъ своей ѣды, она заботливо лизала
свою лѣвую лапу. За два д н я до ея освобоя«денія, во мракѣ
ея тюрьмы разбросали негодное мясо, посыпанное римскимъ
тминомъ, покрытое шафраномъ, чтобы возбудить хищный
огонь в ъ ея внутренностяхъ; но, одаренная прекраснымъ
обоняніемъ, она удерж алась, такъ какъ испытывала болѣе
продолжительные посты и болѣе опасныя искуш енія. Не
совсѣмъ невѣжественная, хотя дѣвственная, она уж е знала
ж аж д у пламеннаго полудня своей отчизны, когда птицы
плачутъ, точно слагая грустны я мелодіи, и вздыхаютъ о
дождѣ; она знала ядовиты я растенія въ огромныхъ непроходимыхъ лѣсахъ, гдѣ пытались очаровать ее пресмыкаю­
щаяся съ раздвоеннымъ языкомъ, испускающ имъ ядъ; она
знала чрезвычайное величіе нѣкоторыхъ свѣтилъ и смѣшную
худобу иныхъ ж ертвъ, тоскливыя ожиданія подъ дурнымъ
взоромъ луны, которая вѣроломно заставляетъ васъ преслѣдовать тѣнь дичи, все болѣе и болѣе обращающейся въ бѣгство!
Отъ этихъ несчастныхъ охотъ она сохранила инстинктъ
бЬднаго воина и всегда требовала себѣ только скромную часть,
чтобы не испытывать головокруягенія въ томъ благосло6

венномъ мірѣ, гд ѣ хищ ны я животныя казались приглаш ен­
ными на торжественный празднества. Она и теперь выби­
рала свой кусокъ безъ хвастовства, ж ел ая показать себя
хорошо воспитанной—передъ менѣе естественными, чѣм ъ у
нея, аппетитами...
Одинъ обнаженный христіанинъ, получивш ій въ видѣ
насм ѣш ки бичъ съ ж елѣзны мъ ш аромъ на концѣ, поднялся
позади слона, гонимый палачами, которыхъ не было видно.
Онъ поскользнулся въ запекш ейся крови, вы гибая впередъ
голову. К рики заставили его подняться. Онъ снова взялъ
свой бичъ, и улы бка показалась на его блѣдныхъ губахъ.
Онъ не хотѣлъ воспользоваться имъ даж е противъ пантеры,
которая могла его задуш ить. Онъ сѣлъ, устремивъ свои
свѣтлые гл аза на врага. Пантера играла лапою, точно хотѣ л а сказать: „Я удовлетворена!..“ Она протянулась, на­
половину закры въ глаза, съ недоумѣніемъ маша хвостомъ.
Это была спокойная д у эль любопытныхъ взоровъ; христіанинъ, несмотря на добровольную безпомощность своего
тѣла, искалъ секрета усмирителей хищ ны хъ звѣрей, выс­
ш ей власти одной только воли надъ дикою натурою, а
свободная пантера старалась разгадать сущ ность власти
этой породы, когда ея представители обнажены....
У жасный крикъ пробудилъ ихъ отъ этой своеобразной
задумчивости. Теперь они были центромъ кроваваго празд­
нества, и никто, вѣроятно, не понималъ этого способа раз­
влекаться. Внезапно гнѣвъ охватилъ всѣ хъ зрителей, были
призваны служ ители, лош ади поскакали к ъ слону и вы ­
везли его тяж елую массу; оба противника, поставленные
лицом ъ к ъ лицу, продолж али смотрѣть д р у гъ на друга.
Х ристіанинъ отказы вался отъ борьбы, пантера, не чувствуя
голода, не была въ силахъ уничтож ить его. Одинъ изъ
служ ителей поспѣш илъ, угрож ая имъ шпагою. Изящнымъ
нрыжкомъ пантера избѣгла удара, a христіанинъ сохранилъ

свою меланхолическую улыбку. Тогда раздались крики со
всѣ хъ сторонъ. Вспы хнула уж асная гроза. С луж ители кинулись на пантеру, которая изъ каприза хотѣла показать
будто она слабѣе ихъ. Б ы ли положены копья на го­
рлице уголья, были принесены сабли, обмазанныя кипящ ей
смолой и покрытыя зажженными перьями, были посланы
собаки, пріученны я разры вать подж илки быковъ, были н а­
полнены горячим ъ масломъ сосуды.
Общая ненависть обратилась в ъ этотъ моментъ въ ту сто­
рону, гд ѣ юная, безумная пантера, нерѣш ительно у д а р я я сво­
имъ хвостомъ, спраш ивала себя, что означаютъ эти приготовленія къ войнѣ. Служители не давали ей времени очнуться.
Они ринулись не нее, и началась безпорядочная погоня по
слѣду, загроможденному умирающими. Пантера, охваченная
ужаснымъ страхомъ, бѣжала. Это былъ словно конецъ свѣтаі
Все смѣшалось, преслѣдуемое животное и его преелѣдователи опрокидывали тѣ л а людей и животныхъ, при шумномъ
смѣхѣ народа, который, наконецъ, отдохнулъ подъ вліяніемъ этой новой буффонады.
Со всѣхъ мѣстъ въ обезумѣвшую пантеру кидали камни,
плоды, оружіе.... П атриціанки бросали драгоцѣнности кото­
ры я ужасно свистѣли, перерѣзы вая пространство, а императоръ, стоя, самъ бросалъ въ нее серебряными монетами
Сдѣлавъ послѣдній отчаянный прыжокъ, пантера, опьянен­
ная отъ злобы, взъерош енная отъ стрѣ л ъ, окруж енная нламенемъ, вбѣж ала въ свою клѣ тку, оставленную открытой.
ѣ ш етку з а п е р л и ,-и м рачная западня опустилась въ подземелье....
Проходили мучительные дни и ночи. Время отъ времени
у. нея вырывались жалобные стоны, призывъ к ъ солнцу
котораго ей болѣе не суждено было увидѣть. Она едѣлалась легендою цирка, и ее заставляли терпѣть в с я к ія м у к и
О ней говорили, что она изъ трусости отказалась отъ
6*

борьбы и поэтому не могла болѣе претендовать на званіе
б л аго р о д н ая животнаго. Сторожъ заключенныхъ хищныхъ
звѣрей, престарѣлы й рабъ, не ч увствуя состраданія к ъ ея
пасти, пораненной клинкомъ ш паги, которую она укусила,
давалъ ей только отбросы сосѣднихъ клѣтокъ, уж е обглоданны я кости, прогнпвшіе, зараженные предметы, сбрасывавш іеся къ ней, точно въ клоаку. Е я ш кура, запачканная
нечистотами, покрывалась ранами; юные мальчики, чтобы
посмѣяться, прибили ея хвостъ к ъ полу такъ крѣпко, что
она, сдѣлавъ мучительную попытку вырвать гвоздь, оста­
вила тамъ часть своего тѣла. Старый рабъ забавлялся, насмѣхаясь - надъ нею, протягивая ей р у к у въ то время,
как ъ другою ослѣ п лялъ ее, бросая горсть сѣры. Онъ сж егъ
ей совсѣмъ одно ухо огнемъ, трещ ащ имъ на факелѣ. Л и­
ш енная воздуха, свѣта, съ пастью, наполненной кровянистою
пѣною, она грустно выла, ищ а выхода, скребла своимъ
черепомъ рѣ ш етку, разры вала землю когтями, и въ глубинѣ своихъ внутренностей ощ ущ ала загадочную боль.
В ъ виду того, что она протестовала очень зловѣщ имъ
образомъ, вышло приказаніе—оставить ее умереть съ го­
лоду! Достойные виды кончины: удуш еніе или ударъ оружіемъ въ сердце, были не д л я нея... Ее забыли, и старый
сторожъ пересталъ проходить передъ нею съ своимъ факеломъ. Пантера поняла. Она замолкла, легла въ послѣднюю
горделивую позу и, д ви гая своимъ раненымъ хвостомъ,
скрестивъ свои лапы, покрытыя гангреною, закры вая свои
пламенные глаза, м ечтала въ ожиданіи своего конца. Ахъ!
лѣса, трещ ащ іе во врем я грозы! огромное солнце, луна
оттѣнка розъ, птицы, оплакиваю щ ія дожди, травы, свѣжіе
источники, молодая, легкая добыча, жизнь которой можно
испить однимъ вдыханіемъ, болыпія рѣки, раскинувш ія
свою гладкую поверхность, въ которой хищные звѣри, накло­
нивш ись, видятъ себя окруженными звѣзднымъ ореоломъ!..

Мало-по-малу мозгъ умирающей пантеры наполнялся
старыми видѣніями. Ахъ! далекое счастье, свобода! Д ви ж е­
т е , полное безумнаго отчаянія, напомнило ей опять ея судьбу:
она увидѣ ла снова золотую, покрытую мѣстами пурпуромъ, поверхность песка арены, сѣрую массу растер­
з а н н а я слона, жестокую улыбку христіанина; наконецъ,
бѣшеные крики служителей, мученія, пытки. Положивъ
морду на двѣ фатально скрещ енныя лапы, она казалась
спящей... можетъ-быть, она умерла!..
В другъ м ракъ ея темницы разсѣялся. Сверху скользилъ
люкъ, спускалась съ неба въ этотъ адъ, гд ѣ ум ирала при­
говоренная пантера, бѣлая, нѣж ная ж енская фигура... Она
несла въ полотнищ ѣ своей туники четверть козленка, ея
правая р у к а поддерж ивала полную вазу. Пантера поднялась.
Этимъ бѣлымъ созданіемъ была дочь стараго сторожа хищ ­
ныхъ звѣрей.
— Пантера,—сказала она въ то время, как ъ позади нея
играли свѣтлые, какъ ея волосы, лучи,—мнѣ тебя жаль!
Ты не умрешь!
О твязавъ цѣпь, она толкнула рѣш етку, бросила козленка,
на порогѣ клѣтки, бережно, тихимъ движеніемъ поставила
вазу.
Тогда пантера собрала всѣ силы, приподнялась на своихъ
исхудалы хъ ногахъ, сдѣлалась совсѣмъ маленькой, чтобы,
не испугать дѣвуш ки, посмотрѣла на нее одну минуту
своими фосфорическими глазами, ставшими глубокими, какъ
пропасть,—потомъ однимъ прыжкомъ бросилась ей на шею
и задуш ила ее...

Переводя Е . Д. Царевской.

Онъ сопровождалъ своего хозяина на ярмарки, когда
нужно было продать теленка, или купить свинью, или,
наконецъ, побывать въ городскихъ трактирахъ.
Турокъ былъ покоренъ, вѣренъ и несчастенъ, какъ всѣ
собаки.

I.

II.

Сме р т ь с о б а к и
Октава Мирбо.

Х озянъ назвалъ ее Туркомъ.
Это была худая, ры ж ая собака съ печальнымъ, приниженнымъ видомъ; у нея была острая морда съ короткими,
плохо обрѣзанными ушами, изъ которыхъ всегда сочилась
кровь, и парш ивый хвостъ, торчавшій въ видѣ вопросительнаго знака.
Лѣтомъ Турокъ отправлялся въ поле, стерегъ тамъ коровъ, съ лаемъ бѣгалъ по дорогѣ за экипажами и прохо­
жими; за это его часто награж дали пинками и бросали въ
него камнями. Величайшей его радостью б ы л о -сп у гн у ть
зайца среди поля, покрытаго, какъ ковромъ, молодымъ клеверомъ, гнаться за зайцемъ черезъ плетни, руч ьи и рвы,
дѣлая гигантскіе прыжки и все увеличивая скорость своего
а. Онъ возвращ ался послѣ этого запыхавшись, хрипя
высунувш и язы къ и обливаясь потомъ.
Зимой, когда весь скотъ оставался въ хлѣвахъ на теплой
соломѣ, Турокъ ж илъ въ своемъ убѣжищ ѣ: въ старой
бочкѣ съ выбитымъ дномъ, даже безъ всякой соломенной
подстилки. Тамъ проводилъ онъ весь день, свернувшись
клубкомъ, или продолжительно почесываясь. Его ѣ да со­
стояла изъ жидкаго, вонючаго питья и зъ отбросовъ и гряз­
ной воды, которое ему приносили утромъ въ разбитой гли­
няной посудѣ. Когда на дворъ фермы входилъ какой-ни­
будь незнакомецъ, Турокъ бросался, вы тягивая свою цѣпь
во всю длину и рычалъ, оскаливши зубы.

Однажды вечеромъ, возвращ аясь съ отдаленной ярмарки,
Турокъ потерялъ своего хозяина, остановившагося въ де­
ревенской харчевнѣ.
Пока хозяинъ выпивалъ, Турокъ бродилъ въ окрестностяхъ, жадно обшаривая мусорныя кучи, въ надеж дѣ найти
тамъ кость, или что-нибудь въ этомъ родѣ. Когда онъ, скон­
фуженный и приготовившійся къ побоямъ за самовольную
отлучку, вернулся въ харчевню, онъ наш елъ тамъ только
двухъ подвыпившихъ, совершенно незнакомыхъ ему крестьянъ, которые прогнали его пинками. Турокъ у ш е л ъ ..
Деревня была расположена на перекресткѣ. Отъ нея расхо­
дилось шесть дорогъ. Которую избрать? Б ѣ д н ая собака была
въ болыпомъ затрудненіи. Она настораживала уши, какъ бы
надѣясь услыхать знакомый звукъ любимыхъ ш аговъ, ню­
хала землю, стараясь уловить запахъ слѣдовъ своего хо­
зяина; затѣмъ, вздохнувъ раза два, она быстро побѣжала.
Но вскорѣ она опять остановилась, дрожа и безпокоясь... Она
свернула съ большой дороги въ сторону, шла медленно, ню­
хала землю, взбиралась на откосы, обнюхивала каждаго
пьянаго, заснувшаго въ ісанавѣ, поворачивала, снова воз­
вращ алась по своимъ слѣдамъ, обшаривала каждую группу
деревьевъ, каждый кустикъ дикаго терна.
Наступала ночь; по обѣимъ сторонамъ дороги поля по­
крывались тѣнью. Л уна поднялась на ясномъ, безоблачномъ небѣ.

Турокъ сѣлъ, вы тянулъ шею, иоднялъ голову кверху и
долго-долго лаялъ , какъ потерянный: Гау! гау! гау!
Кругомъ все было тихо.
Гау! гау! гау!
Только однѣ собаки и зъ сосѣднихъ фермъ, среди глубо­
кой „очной тишины, отвѣчали на вопль бѣднаго животнаго
сная, чарую щ ая луна поднималась на небѣ, и тѣнь отъ
собаки вы тягивалась на дорогѣ.

0! подумалъ Бернаръ, — эта собака не остановилась
у бассейна. Эта собака бѣшеная! безъ сомнѣнія, бѣшеная!
Дрожа, онъ вооруж ился болынимъ камнемъ. Собака при­
ближ алась медленно, понуривъ голову.
О, вскричалъ Бернаръ, поблѣднѣвъ,—я виж у у нея
слюну! Помогите! помогите!
И, спрятавш ись за платаномъ, онъ бросилъ камень, но
не попалъ въ собаку. Она посмотрѣла на него своими крот­
кими глазами и повернула назадъ.

Ш.
ІУ .

Нотаріусъ Б ернаръ собрался на утренней зарѣ соверШИТЬ свою обычную прогулку. На немъ былъ костюмъ
какой обыкновенно носятъ нотаріусы. Но, такъ какъ это былъ
Лѣта’ ™
наш елъ возможнымъ
ож ивить свой строгій костюмъ зонтикомъ изъ бѣлаго аль­
пака. В ъ маленькомъ городкѣ еще все спало; только нѣкоторые торговцы виномъ отпирали свои лавки, д а земле™

ь

Т

Г

л Г ’н Г р а Г х Г “

На

”

°

—

о д и ~ и 1 Г Да

Р аН ° На Н° ГаХЪ’ Г- Б е р н а р ъ > Д ШЪ ИЗЪ нихъ при
встрѣчѣ съ нотаріусомъ.

оказ“ ъ

г о п д о Т ь Т Х0ТѢЛЪ ОТВѣИІТЬ’- онъ
не отличался
г о р д о с т ь ю ,-к а к ъ вд ругъ увидалъ на бульварѣ рыжую
Генную
ХУДУЮ'приж
ГРЯЗНУЮи « *Это
Унную, Д°чтіаК0Й
что онъ СТеПеМ
инстинктивно
ался УНЫЛУЮ
къ платану.
былъ Турокъ... бѣдный, ж алкій Турокъ!..
- '0,-п одум алъ Б ер н ар ъ ,-я не знаю эту собаку.
В ъ маленькихъ городкахъ всѣ знаютъ собакъ такъ же
хорошо, к а к ъ и вс*хъ жителей, и ноявленіе нез a і Г й
—

Г

“

ТаК°е ^

—

Собака прошла мимо бассейна и не остановилась.

и по-

М аленькій городокъ былъ въ одну минуту разбуж енъ
этой ошеломляющей новостью. Б ѣ ш ен ая собака! Л ица, еще
опухш ія отъ сна, показались въ окнахъ. М ужчины безъ
сюртуковъ, женщины въ ночныхъ кофточкахъ и чепцахъ,
толпились у дверей. Самые рѣш ительные вооружились ви­
лами, кольями, заступами, серпами, граблями. Столяръ разм ахивалъ скобелемъ, мясникъ большимъ ножомъ, башмачникъ, маленькій горбунъ, предлагалъ утонченныя, ж естокія
пытки.
Г дѣ она? гдѣ?
Пока маленькій городокъ съ возрастающей энергіей при­
готовлялся к ъ оборонѣ, г. Б ернаръ разбудилъ мэра и разсказы валъ ему ужасную исторію.
— Она бросилась на меня съ пѣной у рта, г. мэръ, и
чуть меня не укусила,—говорилъ Б ерн аръ .—О! я немало
ви д ал ъ на своемъ вѣ ку бѣшеныхъ собахъ! да, немало! Но,
г. мэръ, никогда еще я не видалъ такой бѣшеной, такой
ужасной собаки!...
Мэръ держ алъ себя съ большимъ достоинствомъ, но
бы лъ очень смущ енъ и въ раздумьи кач ал ъ головой.
Это важно, очень важно!—бормоталъ онъ.—Но увѣрены ли вы, что она дѣйствительно бѣшеная?

Дѣйствительно ли бѣш еная?—вскричалъ Б ернаръ въ
негодованіи. О, еслибы вы ее видѣли, еслибы вы только
видѣли и слюну,и ея безумные глаза, и взъерошенную шерсть.
Это была не собака, а тигръ! тигръ! тигръ!
Потомъ, принявъ торжественный Видъ, онъ пристально
посмотрѣлъ на мэра и медленно продолж алъ:
— Послушайте, здѣсь дѣло идетъ не о политикѣ,
г. мэръ, но о спасеніи ж ителей, объ ихъ з а щ и т ѣ ,-о спасеніи, повторяю я! Если вы уклонитесь отъ исполненія сво­
ихъ обязанностей и сейчасъ же не примете энергичныхъ
м ѣръ, то вамъ скоро придется иож алѣть объ этомъ. Повѣрьте слову нотаріуса Бернара.
Б ернаръ былъ глава оппозиціи и противникъ мэра.
Мэръ болѣе не колебался. Послали за деревенскимъ сторожемъ.
У.
Турокъ пріютился на площади, куда никто не рѣ ш ался
итти, и мирно улегся. Онъ грызъ баранью кость, которую
держ алъ меж ду скрещенными лапами.
Сторожъ съ ружьемъ, которое далъ ему мэръ, въ сОпровожденіи многочисленной свиты, приблизился къ собакѣ на разстояніе десяти шаговъ.
Мэръ, смотрѣвш ій вмѣстѣ съ Бернаромъ на это зрѣлищ е съ балкона городской думы, не могъ не сказать:
„А она все-таки ѣстъ!“ Въ его голосѣ былъ слышенъ тонъ
Галилея, п роизносивш ая свою знаменитую фразу.
Да! она ѣ стъ, ужасное, коварное животное!..—отвѣчалъ Б ернаръ и, обращаясь къ сторожу, крикнулъ:—Б уд ь
остороженъ, не подходи!
Н аступила торжественная минута.
Сторожъ сдвинулъ ф ураж ку на ухо, засучилъ рукава
и съ лицомъ, оживленнымъ лихорадочной энергіей, зарядилъ ружье.

—
—
—
—

Не спѣши!—сказалъ кто-то.
Не промахнись!—сказалъ другой.
Ц ѣль въ голову!
Н ѣтъ, л учш е въ плечо!

— Вниманіе!—крикнулъ сторожъ. Ф ураж ка, очевидно,
стѣсняла его, быстрымъ движеніемъ онъ сбросилъ ее, и
она покатилась по пыли.—Вниманіе!
Онъ цѣлился въ собаку. Б ѣ д н ая, ж алкая собака оста­
вила кость и устремила на толпу свой кроткій, боязливый
взглядъ, не понимая, чего отъ н ея требуютъ. Глубокое молч а т е смѣнило суету, женщины затыкали уши, чтобы не
слыхать выстрѣла, муле чины моргали глазами, всѣ прижи­
мались д ругъ къ другу. Тоскливое безпокойство овладѣло
толпой, въ ожиданіи чего-то необыкновеннаго, ужаснаго...
Сторожъ продолж алъ цѣлиться.
Пафъ! Пафъ!
В ъ то же мгновеніе раздался мучительный, раздирающ ій
душ у, протяжный крикъ... Вопль разнесся по всему горо­
ду. Собака встала. Х ромая на трехъ ногахъ, она убѣгала,
оставляя за собой кровавый слѣдъ.
Собака бѣж ала все дальш е и дальш е. Сторожъ въ смущ еніи смотрѣлъ кна руж ье, ошеломленная толпа смотрѣла
на сторожа, мэръ съ открытымъ ртомъ смотрѣлъ на Б е р ­
нара, охваченнаго ужасомъ и негодованіемъ.

VI.
Турокъ бѣгалъ весь день, ужасно ковыляя на трехъ
ногахъ и истекая кровью. Иногда онъ останавливался, лизалъевою р а н у —и опять бѣж алъ, хромая,—бѣж алъ по дорогамъ, по полямъ, по деревнямъ. Но вездѣ уж асная вѣсть о бѣшеной собакѣ опережала его!... Его глаза блуждаютъ, его
ш ерсть взъерошена, изъ его пасти течетъ слюна!. Деревни во­

оружились, фермыЪбороняются косами. Всюду его бьютъ кам­
нями, палками, стрѣляютъ изъ ружей. Все его тѣло обра­
тилось въ одну сплошную рану,-ужасный кусокъ истер­
занная живого мяса! Онъ оставляетъ 'за собой кровавый
слѣдъ на пыльной дорогѣ, обагряетъ траву и окрашиваетъ
ручей, къ которому подходить.
Турокъ все б ѣж и тъ, сп оты каясь о камни, о кочки, преслѣдуемый кргікомъ смерти. Къ вечеру онъ прибѣжалъна
поле высокой, спѣлой ржи. Вѣтерокъ нѣжно качалъ пре­
красные, золотисты е колосья... И скалѣченны й Турокъ падаетъ, задыхаясь,-даж е безъ жалобы! На мягкомъ ложѣ
изъ полевыхъ маковъ прекратились навсегда его страданіяі
Кругомъ, постепенно замирая, раздавались голоса веселыхъ
куропатокъ, пѣсни кузнечиковъ; природа какъ бы засы­
п а л а ,-а сверху волшебница-луна у ж е лила свой ясны й чарующій свѣтъ!..

О ГЛ А В Л Е Н ІЕ .

Ç m p.

П редисловіе........................................................................................................................
„Д рузья и защ итники животныхъ въ

современной ф ранцузской

беллетристикѣ “.
Г л ава I .................................................................................................. ......
Г л ава I I .................................................................................................... 22
Г л ава I I I ..................................................................................................
П рилож еніе:
„Любовь к ъ животнымъ“ , Эмиля Зо л я. П ерѳв. Е . Д. Ц аревской . Г>3
„Б о л ьн ая к о ш к а“ , р азск азъ П ьер а Л оти. П ерев. М. В. В еселов­
ской........................................................................................

70

„О сѳнній п ей заж ъ “ , О ктава М ирбо. П ерев. М. В. В еселовской . 75
„П а н тер а“ , р азск азъ Р аш ильдъ. П ерев. М. В. Веселовской.

. . 80

„Смерть соб аки “ , О ктава Мирбо. П ерев. Е . Д. Ц аревской . . . .

86