/
Author: Пашуто В.Т. Щапов Я.Н.
Tags: история ссср советский союз история древнейших времён
Year: 1982
Similar
Text
ДРЕВНЕЙШИЕ
ГОСУДАРСТВА
НА ТЕРРИТОРИИ
СССР
_________ 1982
И VI \Т1.. Н>( Т1Й) - ЦДХ К V
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР
ДРЕВНЕЙШИЕ
ГОСУДАРСТВА
НА ТЕРРИТОРИИ
СССР
МАТЕРИАЛЫ
И ИССЛЕДОВАНИЯ
1982 год
в
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 1984
Ответственный редактор
член-корреспондент АН СССР
В. Т. ПАШУТО
Редактор выпуска
доктор исторических наук
Я. II. ЩАПОВ
„ 0505010000433 _ ,,
ГГ ----------------26-84-11
г ' 042 (02)-84
О Издательство «Наука», 1984 г.
ОТ РЕДАКТОРА
Международные связи Древней Руси — важная тема отечественной
истории. Сформировавшаяся как результат перерастания племенных,
союзов восточных славян в центры государственности в ходе борьбы
киевских и новгородских князей за господство над этим регионом,
Древняя Русь заняла в X—XII вв. важное место среди других фео-
дальных стран Европы. Связи Руси со странами Европы и Азии
были многообразны, начиная от торговли и обмена культурными
достижениями, произведениями литературы и искусства и кончая
политическими и матримониальными союзами. Русь в XI—XIII вв.
сыграла важную роль в истории Европейского континента, защищая
Центральную и Западную Европу от натиска кочевников и участвуя
в отражении агрессии с запада в Прибалтике и па прилежащих
территориях.
Исследования, которые в течение уже более десяти лет ведутся
в Институте истории СССР АН СССР в сотрудничестве с другими
научными учреждениями и специалистами по проблеме истории
древнейших государств на территории СССР, дают новый ценный
материал для рассмотрения этой темы.
Существенно здесь широкое (в меру возможностей средневековых
памятников) привлечение наряду с отечественными источниками
свидетельств иностранных, изучаемых не выборочно, а системати-
чески и исчерпывающе, по плану подготовки серии «Древнейшие
источники по истории народов СССР».
Данный (шестой) выпуск ежегодника объединяет статьи, охваты-
вающие различные аспекты этой темы. Он начинается с работы
В. Т. Пашуто, посвященной периодизации истории дипломатии Руси
с IX до середины XVI в. Это первый в историографии опыт такого
исследования, рассматривающий и методические вопросы темы,
и конкретные формы общения Руси с современными народами и стра-
нами. Автор изучает формы и сферы деятельности Древнерусского
государства, княжеств Руси XII—XIII вв., Московского великого
княжества, показывая, как они эволюционировали применительно
к подвластным народам, к княжествам Руси, к иностранным госу-
дарствам.
Связи со странами Северной Европы показаны на основе новых
фактов истории языка, нумизматики, агиографии и саг. Е. А. Мель-
никова, А. Б. Никитин, А. В. Фомин (два последних — из Государ-
ственного исторического музея) исследуют и публикуют надписи
и знаки — граффити на куфических монетах начала IX в. из клада
под Петергофом. Чеканенные в африканских провинциях халифата
дирхемы отражают сложные торговые связи через хазарские земли
в Северо-Западную Русь. Греческие, арабские и скандинавские буквы
3
и надписи на этих монетах также дают информацию о таких связях.
В статье Е. А. Мельниковой изучаются 12 слов современного швед-
ского языка, которые, вероятно, представляют собой заимствования
из древнерусского. Изучение описания Полоцка в норвежской саге
приводит Г. В. Глазырину к выводу, что это обобщенный образ
средневекового города, о котором составитель ее знал лишь то, что
он представлял собой хорошо защищенную крепость. Т. Н. Джаксоп
показывает, как немного было известно о Финляндии составителю
свода исландских саг XIII в. В статье Ю. К. Бегунова (Институт
русской литературы АН СССР, Ленинград) прослеживается тесная
связь родового старейшины соседней с Финляндией Ижорской земли
с Русью, вклад его в победу Александра Невского в Невской битве
1240 г. и предполагается последующее включение его в состав класса
феодалов на Руси.
Для изучения западного направления связей Древней Руси иссле-
дуются данные языка, хронографии, агиографии и календаря-меся-
цеслова. В ежегодник включена статья А. В. Назаренко, в которой
выявлены и систематизированы упоминания имени «Русь» и связан-
ных с ним в баварских и австрийских средневековых актах. Эти
данные показывают ранние, с середины IX в., торговые связи древне-
русских купцов с верхним Дунаем, позволяют проследить в глубь
времени те традиции, которые зафиксированы в известном Раффель-
штеттенском уставе около 904 г. Заметно значительное распростра-
нение в южнонемецких землях личных имен с корнем рус- и геогра-
фических названий, связанных с Русью в XI—XII вв. во время
расцвета русской торговли в Регенсбурге.
Н. И. Щавелева изучила недолго существовавшую в Киеве пер-
вой половины XIII в. миссию Ордена доминиканцев, возглавляв-
шуюся Яцеком Одровонжем,.— одно из звеньев наступления курии
на восточноевропейские земли от Прибалтики до степного Причерно-
морья накануне монголо-татарского нашествия.
Культурные связи Руси с Италией и Чехией середины XI в.
прослеживает М. Ф. Мурьяпов (Институт русского языка АН СССР),
показывая, что в месяцеслове Остромирова евангелия 1056/57 г.
получил отражение не признанный византийской церковью культ
епископа Аполлинария Равеннского и Вита. В русской письмен-
ности сохранились и службы этим святым, греческий оригинал
первой, возникший в Италии, утрачен, а вторая может быть само-
бытным произведением, созданным в чешском Сазавском монастыре.
Крупное произведение орденской историографии XIV в. — «Хро-
ника земли Прусской» — рассмотрено В. И. Матузовой в новом
аспекте, прежде всего как идеологический трактат, содержащий
апологию крестоносного движения, Тевтонского ордена в Пруссии,
Литве и Польском Поморье и методов его войны, трактат, основан-
ный на искусном использовании Ветхого и Нового заветов, сочине-
ний отцов церкви и римских поэтов.
Новому открытию в области болгарско-византийско-русских
связей посвящена статья Ю. Д. Рыкова (Государственная библио-
тека СССР им. В. И. Ленина) и А. А. Турилова (Археографическая
комиссия АН СССР). Она содержит исследования нового списка
известных слов Григория Философа, содержащего уникальные све-
дения о его приходе на Русь в 1062/63 г., что заметно расширяет
наши сведения по истории культурных и политических связей Руси
XI в.
Три статьи представляют восточные и юго-восточные связи Руси.
Я. Р. Дашкевич (Институт истории АН Армянской ССР, Ереван)
дает источниковедческий обзор по проблеме связей Древней Руси
и Армении XI—XIII вв.
Сведения о народах СССР из арабского географического трактата
X в. вводит в науку Т. М. Калинина. В нем упоминаются славяне,
волжские булгары, Самарканд, Мавераннахр, Азербайджан, Арме-
ния и др.
В. М. Бейлис (Педагогический институт, Ворошиловград) впер-
вые дает комментированный перевод описания юго-восточных земель
Руси и южной части Восточной Европы, сохраненного в труде знаме-
нитого арабского географа XII в. ал-Идриси.
Работа И. Е. Ермоловой посвящена общественному строю гуннов
конца IV—начала V в., когда эти племена переживали распад перво-
бытнообщинных отношений и шли к укреплению положения родо-
племенной аристократии.
М. В. Агбунов показывает значение палеогеографических иссле-
дований для правильного понимания свидетельств античных авторов
о Северном Причерноморье в связи с теми изменениями, которые
претерпело за тысячелетия побережье в результате подъема уровня
Черного моря.
В ежегоднике помещены рецензии В. Т. Пашуто и Д. А. Авдусина
на новые книги, связанные с проблематикой этого выпуска.
В завершающем ежегодник разделе «Хроника» содержится инфор-
мация о работе Сектора истории древнейших государств на террито-
рии СССР в 1981 г.
Научно-вспомогательная работа по сборнику выполнена М. Н. Пе-
регуд.
Я. Н. Щапов
ИССЛЕДОВАНИЯ
В. Т. 11ашуто\
ОПЫТ ПЕРИОДИЗАЦИИ
ИСТОРИИ РУССКОЙ ДИПЛОМАТИИ
(ранний и развитой феодализм)
Дипломатия как средство классово обусловленной внешней поли-
тики возникает вместе с образованием государства и развивается
по мере усложнения общественного и политического строя страны.
Древнерусские легисты и канонисты не оставили нам специальных
трактатов о принципах и приемах средневековой дипломатии, тем
не менее мы можем судить о них из фактов дипломатической прак-
тики.
Парадоксально, но в нашей историографии до сих пор отсут-
ствует схема периодизации истории русской дипломатий до XVII в.1
1 Историографию см.: Насонов А. Н. Монголы и Русь. М.; Л., 1940; Базиле-
вич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вто-
рая половина XV в. М., 1952; История дипломатии. М., 1959. Т, 1; Междуна-
родные связи России до XVII в.: Сб. статей. М., 1961; Греков И. Б. Очерки
по истории международных отношений Восточной Европы XIV—XVI вв. М.,
1963; Хорошкевич А. Л. Торговля Великого Новгорода в XIV—XV вв. М.,
1963; Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное
значение. М., 1965; Нашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968;
Тихомиров М. Н. Исторические связи России со славянскими странами и Ви-
зантией. М., 1969; Исторические связи Скандинавии и России: Сб. статей. Л.,
1970; Индова Е. И. Русская посольская служба в конце XV—первой половине
XVI в. — В кн.: Феодальная Россия во всемирно-историческом процессе:
Сб. статей. М., 1972, с. 294—311; Феодальная Россия во всемирно-историче-
ском процессе: Сб. статей. М., 1972; Казакова Н. А. Русско-ливонские и рус-
ско-ганзейские отношения. Конец XV—начало XVI в. Л., 1975; Татаро-мон-
голы в Азии и Европе: Сб. статей. М., 1977; Рьизевская Е. А. Древняя Русь
и Скандинавия XI—XIV вв. М., 1978; Юзефович Л. Л. Из истории посольского
обычая конца XV—начала XVII в. — В кн.: Ист. зап. М., 1977, т. 98, с. 331 —
340; Восточная Европа в древности и средневековье: Сб. статей. М., 1978;
Шасколъский И. П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах
Прибалтики в XII—XIII вв. Л., 1978; Сахаров А. Н. Дипломатия Древней
Руси. М., 1980; Хорошкевич А. Л. Русское государство в системе международ-
ных отношений конца XV—начала XVI в. М., 1980; Итоги и проблемы изуче-
ния внешней политики России: Сб. статей. М., 1981; Шаркова Н. С. Россия
и Италия: Торговые отношения XV—первой четверти XVIII в. Л., 1981;
Pasuto V. Г. Moskau als das dritte Rom (Biblio- und Historiographie der Frage). —
In: Da Roma alia Terza Roma. Universita degli studi di Roma, 1981; Юрасов-
ский А. В. Грамоты XI—середины XIV в. в составе русских летописей. —
История СССР, 1982, № 4, с. 141—150; Пашуто В. Т., Флоря Б. Н., Хорош-
6
История дипломатии средневековой Руси может быть поделена на
два периода. Первый, раннефеодальный (IX—XI вв.), когда отно-
сительно единая дипломатия приобретает две функции: внутреннюю,
имперскую — для вассальной сферы неславянских народов и внеш-
нюю, международную — для иностранных держав. Второй период,
развитого феодализма, начинается, когда государство расчленилось
на ряд полусамостоятельных земель, объединенных монархией
в форме коллективного сюзеренитета сильнейших — владимиро-
суздальских, галицко-волынских, черниговских и смоленских —-
князей (XII—середина XIII в.). Дипломатия усложнилась и сверх
прежних двух функций приобрела третью — для междукняжеских
сношений внутри Руси.
Ордынское нашествие и иго существенно ослабили экономические
основы страны, искусственно расчленили ее территорию, подорвали
ее международное положение. Исторический процесс экономического
возрождения и преодоления политической раздробленности сосре-
доточился в Великом княжестве Московском и протекал в тяжелых
условиях утраты значительной части дипломатических прерогатив
государства в пользу Золотой Орды.
Стоит отметить, что если источники говорят о затухающем вме-
шательстве Орды в русскую международную дипломатическую прак-
тику, то упорное ее стремление распоряжаться развитием между-
княжеской дипломатии прослеживается ясно (отдельные факты
санкционирования дипломатических актов, а также практика ис-
пользования Ордой русских вооруженных сил в чуждых России
походах на Северный Кавказ, Литву и Польшу относятся главным
образом к XIII в.). Четкой гранью перемен в пользу московского
правительства является последняя треть XIV в., особенно Куликов-
ская битва. Москва в отличие от Твери сумела в конце концов подчи-
нить междукняжескую дипломатию решению своих международных
задач, в первую очередь свержению ордынского ига, а затем и борьбе
с Великим княжеством Литовским за воссоединение земель Велико-
россии.
Основные этапы этого процесса отмечены централизацией власти
в руках московского правительства и постепенной унификацией
дипломатической (внутриимперской, междукняжеской и международ-
ной) службы по мере узурпации ее у отдельных князей. Окончатель-
ным итогом этого процесса стало образование Русского централизо-
ванного государства при Иване III, восстановление национальной
независимости (1480 г.) и последующее укрепление основ единой
государственной дипломатической службы с созданием в 1549 г.
специального ведомства — Посольского приказа.
Вышеприведенная схема не должна пониматься формально, ибо
грани между двумя функциями дипломатии историчны, подвижны.
кееич А. Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного сла-
вянства. М., 1982; Таубе М. А. Принципы мира и права в международных
столкновениях средних веков. Харьков, 1894. Т. 1; Харьков, 1899. Т. 2;
Picard В. Das Gesandtschaftswesen Ostmitteleuropas in der friihen Neuzeit.
Graz; Wien; Koln, 1967.
7
Они подвижны между имперской и внешней, когда речь идет о сопер-
ничестве с иностранными державами за обладание той или иной по-
граничной территорией — от очень небольших на ранних этапах
истории до огромных регионов в пору борьбы за воссоединение
Украины и Белоруссии; они подвижны между имперской и внутрен-
ней, изменяясь в пользу последней, по мере включения неславянских
территорий и этносов в состав Русского централизованного государ-
ства и распространения на них общерусских правовых норм. Измен-
чивы они и относительно междукняжеской дипломатии, которая по
мере политической централизации страны, несмотря на противо-
действие Орды и некоторых других держав, превращается в одну
из форм внутренней политики.
Разумеется, в истории бывали и обратные явления, особенно
в пору внешних конфликтов, но основная тенденция связана с опре-
деляющим историческим фактом — непрерывным общественно-по-
литическим, территориальным развитием и политической централи-
зацией Великороссии, а затем и России. Понятно, что и признаки,
характеризующие каждую из функций дипломатии, ее методы и
формы, не были неизменны и развивались, соответственно служа
целям прогрессирующего государства. Справедливо замечено, что
«в зависимости от особенностей избранного объекта исторического
исследования одни и те же связи могут представляться внутренними
или внешними для исторической системы»2.
Рассмотрим схему периодизации истории дипломатии подробнее 3.
Первый период истории дипломатии харак-
теризуется образованием Древнерусского государства, ликвидацией
дофеодальной конфедерации четырнадцати восточнославянских зе-
мель и сосредоточением у великокняжеской власти внешнеполити-
ческих функций, прежде принадлежавших советам знати каждой
из них. На смену неустойчивой пестроте соглашений отдельных или
нескольких земель (Словенской, Кривичской, Полянской и др.)
с правителями Византии и Хазарии на юге и со скандинавскими
викингами на севере приходит относительно единая, скрепленная до-
говорами, освященная жречеством, а затем и церковью дипломатия,
охватывающая широкий круг стран средневекового мира.
Говоря о древнерусской дипломатии, надо иметь в виду, что фор-
мирование территории Древней Руси не привело, однако, к установ-
лению государственной границы со всеми соседними народами, ибо
далеко не все эти народы достигли в своем общественном развитии
государственных форм. Поэтому ко времени княжения Владимира
Святославича (умер в 1015 г.) граница собственно Руси не была одно-
родной: лишь на сравнительно небольшом протяжении она была го-
2 Косолапов В. В. Методология и логика исторического исследования. Киев,
1977, с. 77.
3 Источники см.: Памятники русского права. М., 1952—1955. Вин. 1—3; Гра-
моты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949; Духовные и договорные
грамоты великих и удельных князей XIV—XVI вв. М.; Л., 1950; ПСРЛ. Л.,
1926—1928. Т. 1. Вып. 1—3; СПб., 1908. Т. 2; Троицкая летопись. М.; Л.,
1950; ПСРЛ. М.. 1949. Т. 25; НПЛ. М., 1950.
8
сударственной, т. е. отделяла Русь от других самостоятельных го-
сударств, а именно Польши, Венгрии, Волжской Булгарии и, может
быть, Чехии; на всем остальном пространстве между Черным и Белым
морями, между Дунаем и Волгой Русь граничила с землями народов^
либо еще не имевших государственной организации, либо знавших
лишь ее начальные формы.
Подавляющее большинство этих народов находилось в той или
иной форме политической зависимости от Руси, которая составляла
территориально, экономически и политически преобладающее ядро
обширного, крупнейшего в Европе государства, включавшего свыше
20 народов. Объяснение этому надо искать в очень сложных явлениях
славянской догосударственной истории, убедительно свидетельству-
ющей, что главной фигурой могучей экономической колонизации,
развернувшейся во второй половине I тысячелетия на Восточно-
Европейской равнине, был славянский земледелец, что экономи-
ческий прогресс выражался во внедрении земледелия в среду ското-
водческих, охотничьих промысловых народов.
Еще в дофеодальную пору славянские земли были союзные с зем-
лями неславянскими (например, кривичи с литовцами, словены
с эстами и т. п.). Объединяя славян, государство походя распростра-
няло свою власть и на многие земли неславян. Одни из них, менее раз-
витые, были полностью ассимилированы (например, финно-угорские
племена — меря, весь, мурома и др.). Этот славяно-финский симбиоз
протекал в разных частях страны неодинаково.
Славянская колонизация не привела к ассимиляции этнически
и экономически более устойчивых пародов; напротив, составлявшие
их племена постепенно, уже в рамках Древнерусского государства,
консолидировались в раннефеодальные народности — эстонцев, ли-
товцев, мордву и др. Складывание древнерусских опорных и торгово-
ремесленных очагов в национальных областях содействовало их этни-
ческой консолидации. Важно отметить, что не норманны, а славяне
были носителями этого уходящего корнями в глубокую древность
и имевшего огромные исторические последствия процесса. С упроче-
нием Древнерусского государства он приобрел феодальную форму
имперской организации, важнейшими элементами которой стали
данничество, торговля и христианизация.
Главные функции древнерусской внутриимперской дипломатии
складывались постепенно и определялись уровнем общественно-
политического развития народов и степенью их зависимости от Руси.
Этой дипломатии придавалось большое значение, ибо взаимо-
отношения Руси с подвластным ей кругом народов имели существен-
ное влияние на ее внешнюю политику. Это и понятно, ибо земли на-
родов Прибалтики (ижоры, води, эстонцев, латышей, литовцев,
пруссов) отделяли Русь от польско-прусского Поморья и Германии;
земли финнов, карел и лопарей — от Норвегии и Швеции; череми-
сов (мари), отчасти мордвинов и буртасов — от Волжской Булгарии;
тюркских кочевников и хазар — от государств Мавераннахра, вла-
дений Византии и Венгрии. Значение этих земель на первом этапе
было особенно велико, ибо слияние Верхней (Новгородской) и Ниж-
в
Ией (Киевской) Руси происходило в острой борьбе с соседними госу-
дарствами. В то время политику объединения осуществлял шедший
к власти феодальный класс, когда правили «древние князи и мужие
их», которые «отбараху Руския земле и ины страны придаху под ся».
Установленным в ту пору границам и оформленным тогда союзам
было суждено пережить века, а в известной мере дожить и до наших
дней.
В дипломатии, рассчитанной на вассальную сферу, русские князья
и бояре выступали как наследники восточноримской традиции и опи-
рались на местную знать, стоявшую во главе вассальных народов.
По мере их консолидации этот крещеный нобилитет все шире вовле-
кается в аппарат государственного управления и сбора даней, полу-
чая свою долю доходов. Тому пример Эстония. Избавленная от уг-
розы скандинавских набегов, эстонская знать нашла свое место в но-
вой структуре власти: эстонские дружинники участвуют в заключении
русско-византийских договоров; они содействуют объединению по-
лоцких и других земель под властью Киева; эстонские бояре живут
в Киеве, где имеют свои дворы, и вместе с русскими легистами состав-
ляют древнерусский закон — Правду Ярославичей. В Новгороде
бояре тоже видели в карелах, ижорянах, вожанах, входивших в со-
став республиканской волости, своего рода конфедератов. Такую же
политику проводили киевские великие князья («самовластцы»,
«цари», «каганы», как именуют их источники) и на юге относительно
тюркской кочевой знати, успешно стараясь превратить угрожавших
Руси хазар, печенегов, тюрков, а позднее и часть половцев в своих
союзников и конфедератов. Тюркский, иногда христианизированный,
служилый люд включался в пестроязычную дружину Руси.
Другая задача имперской дипломатии — сохранение внутренней
этнической структуры подвластных земель, центры которых — по-
госты — были подключены к русским опорным пунктам и налоговой
системе. Туда, где погостов и крепостей не было (например, у прус-
сов — ятвягов, коми, ханты-манси, саамов и др.), направлялись
отряды русских даныциков, но собирали дань местные князьки.
Важным элементом этих дипломатических связей была торговля-
которая (особенно хлебом и предметами ремесла) была столь необ-
ходима кочевым и другим относительно отсталым народам, что даже
военные действия не всегда ее прерывали. Это была выгодная тор-
говля, судя по тому, что в Новгороде, возможно, ею занимались осо-
бые купеческие корпорации и целые улицы — Прусская, Чудинцева
и др.
Существенной прогрессивной чертой этих связей было распро-
странение христианства и элементов феодальной культуры. Заинте-
ресованность церкви в расширении подвластных Руси земель была
прямой: по статьям Устава Владимира Святославича церковная
десятина от даней простиралась на всю христианизированную терри-
торию. В Уставе Святослава Ольговича (1136/37 г.) и приписках
к нему весьма конкретно изображена церковная фискальная орга-
низация по сбору даней — денежных, меховых, медовых, соляных.
Внутриимперская дипломатия имела целью не только укрепить
власть Киева над подвластными землями и охранить ее от посяга-
тельств соседних держав, но и воспрепятствовать антифеодальной
освободительной борьбе неславянских народов. Эта борьба уже в сво-
их ранних, еще незрелых формах^(середина XI в.) нередко смыка-
лась с народными восстаниями крестьян и горожан коренной
Руси.
Международная дипломатия Древней Руси охватывала два круга
земель. С более близкими соседями — Польшей, Венгрией, Чехией,
Хазарией, Булгарией, Византией, Швецией, Данией — очень рано
установились устойчивые договорные отношения, изредка преры-
ваемые" конфликтами и неизменно возобновляемые и подкрепляемые
матримониальными союзами вследствие возрастающих взаимных
политических и торговых связей. Менее регулярными были дипло-
матические связи Руси с более отдаленными странами — Германией,
Францией, Англией, Италией (включая папство). Особо следует
выделить отношения со странами Кавказа и Передней Азии.
В процессе формирования и развития этих связей складывались
дипломатические приемы осуществления общих внешнеполитических
целей, приемы, для которых типично сочетание военной силы, пере-
говоров и договоров. Военные походы в Задунавье, Заволжье, За-
кавказье, Заволочье, во-первых, обеспечивали объединение восточно-
славянских земель и высвобождение некоторых из них из-под власти
норманнов и разгромленного при Святославе Хазарского каганата;
во-вторых, позволили Руси пробить выходы к Балтийскому, Каспий-
скому и Черному морям и по ним установить торговые связи с Бир-
кой и Сигтуной на севере, Любеком— на западе, Константинополем
и Бердаа — на юге и проникнуть в Средиземноморье вплоть до
Александрии; вооруженные походы сопровождались захватом плен-
ных — рабов, добычи и даней-откупов. Большинство походов были
самостоятельными,’’но часть — по союзным обязательствам в помощь
Византии против арабов, Польше против Германии и пр.
Переговоры велись на разных уровнях. Наиболее ответственные
посольства возглавлялись великими князьями. Так, например, по-
сольство Ольги в Византито (957 г.) насчитывало свыше 100 человек,
включало десятки послов подручных ей князей, свыше 40 купцов,
18”служанок, трех переводчиковДиз них один личный, княгинин),
священника."Это были переговоры, зарапее предусмотренные, с пра-
вительством Константина Багрянородного. Возникали переговоры
и внезапно, во время войн, как, к примеру, переговоры Святослава
Игоревича с императором Иоанном Цимисхием в ладье на Дунае
(971’г.). Другие и тоже важные переговоры "велись посредством по-
сольств, состоявших "йз подвластных великому князю князей, бояр,
купцов и секретарей. Такого рода переговоры с греками отражены
в сохраненных летописцами списках договоров (907, 911, 944 г.)
времен Олега и Игоря. Интересно, что около этого же времени были
заключены и первые соглашения с норманнами и городами балтий-
ского Поморья (договорХ)лега о плате наемникам-норманнам и уце-
левшие в договоре конца XII в. следы древнего соглашения по тор-
говле Руси с северными странами).
11
После принятия, точнее завоевания, Русью христианства (ибо
император Василий II, использовав военную помощь Владимира
Святославича, пытался нарушить договор) возросла в дипломатии
роль церкви как средоточия грамотности и книжности. Дипломатия
не была подчинена церкви, но, разумеется, была еще сильно связана
с ней, когда подчас трудно отличить монаха от посла, русский зару-
бежный монастырь от консульства, церковь, заваленную товарами,
от пакгауза, сказание путешественника от депеши, а самого палом-
ника от резидента. Русские князья, широко используя церковников
(митрополита, епископов, игуменов, священников) на дипломати-
ческой службе, руководствовались во внешней политике не узко-
церковными, а государственными интересами класса; невзирая
на дипломатическое противодействие подчиненной византийскому
патриарху русской митрополии, они расширяли круг союзов с держа-
вами католического мира; продолжали делать это и после церков-
ного раскола (1054 г.). Впрочем, той же линии вынуждены были дер-
жаться и сами церковные иерархи там, где (например, в Новгороде
и Пскове, Полоцке) они приобрели более заметное влияние на внеш-
нюю политику.
К этому времени восходит зарождение посольской службы и ди-
пломатического иммунитета. Источники говорят о формировании
иерархии дипломатов, в которой отмечены «сол» — посол и «вест-
ник» или «посольник». Реальное значение дипломата зависело от по-
литического положения страны, но много значили и его личные
качества. Деятельно участвуя в международной жизни, князья
поощряли изучение иностранных языков. Уже при Ярославе Мудром
видная роль отводилась людям «приезлиха насыщьмся сладости
книжные»; сып Ярослава Всеволод, по свидетельству Владимира
Мономаха, «дома седя, изумеяше 5 язык». Сам Мономах считал вни-
мание к иноземным послам и купцам внешнеполитически важным:
они создают славу о человеке «по всем землям». Ведь нередко княже-
ский купец выступал'в роли своеобразного рулевого внешней поли-
тики.
Судить о древнерусской дипломатической правовой мысли можно
по русско-византийским договорам, которые уже с X в. хранились
вместе с летописными заметками в архиве княжеского двора: эти
драгоценные документы основаны на смешанных нормах русского
и византийского права (уголовного, вещного, наследственного и т. д.),
которые возвышены в нормы права международного, пригодного
и обязательного для обеих сторон.
Это, как показал А. Н. Сахаров, восходящие к седой старине
межгосударственные договоры о мире, дружбе и взаимной торговле.
Договоры обеспечивали русским послам, купцам и служившим
в Византии наемникам личную безопасность (от убийства и побоев),
а также сохранность их челяди и другого имущества от хищения или
отъема и при жизни владельца, и после его смерти. Последняя статья,
как полагают, — древнейшая норма международного частного права
средневековья. Предусматривались взаимный возврат пленных за
выкуп, а также выдача преступников — «злодеев». Позднее договоры
12
совершенствовались, включая новые элементы посольского про-
токола. Так, в договоре 911 г. по предложению русской стороны
предъявление послами золотых печатей заменено вручением госу-
дарственных (по-современному — верительных) грамот. Договор
скреплялся «писанием и клятвой». Летопись сообщает и о процедуре
ратификации: русские послы (среди них первоначально были и языч-
ники, и христиане) брали клятву верности договорным обязатель-
ствам с византийского императора, а потом возвращавшиеся вместе
с русским посольством византийские послы — с русских князей
и дружины, которая, будучи двоеверной, частью давала церковную
клятву, а частью клялась по языческому обычаю, слагая оружие,
щиты и доспехи.
Послы пользовались не только неприкосновенностью, по и поче-
том. Чем быстрее и пышнее их принимали, тем большее уважение
выражалось приславшей их стране. Им обеспечивался безопасный
проезд, пребывание и содержание. В их честь устраивались приемы.
На Руси их одаривали мехами, челядью и воском, в Византии,—
драгоценными тканями и сосудами. Послы вели переговоры и ста-
рались проведать побольше о стране, которую посещали; нередко
они поддавались подкупу, как это случилось с византийцем Кало-
киром, который привез Святославу плату своего правительства,
чтобы спровоцировать поход Руси на Болгарию, а стал по воле рус-
ского князя претендентом па византийский престол.
Дипломатическая практика Руси началась со столкновения с та-
кой изощренной в международной политике и имеющей древние импер-
ские традиции державой, как Византия. Древнерусское государство
складывалось, крепло, формировало свои границы, обеспечивало
свои внешнеторговые права, наконец, добилось суверенной христиа-
низации и породнепия своего княжеского дома с императорским,
преодолевая упорное сопротивление Византии. На Руси отлично
понимали глубокую и постоянную заинтересованность непрочной
и слабеющей, хотя богатой и политически искушенной, Византии
в безопасности ее крымских, кавказских, балканских владений.
Участвуя в походах шеститысячного секироноспого корпуса против
арабов и норманнов, угрожавших союзной Византии, Русь укрепляла
свое влияние не только па Кавказе, по и па Средиземном море, воз-
действуя на византийско-германскую борьбу за Италию. Попытки
Византии традиционно использовать кочевников против Руси кончи-
лись провалом. Оттеснив Византию, Русь взяла в свои руки степную
политику, превратив в конфедератов печенегов, торков и значитель-
ную часть половцев. Роковые страницы истории Византии писались
на Руси.
Вообще не следует думать, что дипломатия той поры была при-
митивной, опа носила печать своего времени, по в пей, как и во внеш-
ней политике, прослеживаются определенные тенденции, позволяю-
щие заключить, что уже в средние века складывались относительно
устойчивые системы межгосударственных союзов, часть которых пере-
жила и разрушительное нашествие кочевников Батыя.
13
К дипломатическим приемам относилось открытое оповещение
о войне. «Иду на вы», — объявлял Святослав. Но чаще войны гото-
вились втайне, и при этом дипломатические соглашения играли важ-
ную роль. Велась и тайная переписка. Так, Владимир Святославич,
когда нанятый им варяжский корпус попытался выйти в Киеве
из повиновения, «перебрал» наемников, оставив себе более надежных,
а остальных сбыл в Византию, предварив их (соответственно дого-
вору 944 г.) послами с письмом императору Василию II. Из письма
видно, что русские князья отлично знали, как управляться с нор-
маннами: «Се идуть к тебе варязи. Не мози их держати в граде, оли
то творять ти зло, яко и еде, но расточи и разно, а семо не пущай
не единого». Норманны — гроза раннесредневековой Европы — на
Руси заняли свое место в пестроязычной дружине не завоеванием,
а по первоначальному договору — «ряду» с местной славянской
знатью. И в дальнейшем, если Киев «кормил» своих степных конфе-
дератов, жалуя им приграничные крепости, то Новгород осмотри-
тельно содержал северных наемников на денежном жалованье, при-
том сравнительно невысоком.
Дипломатия Руси, издавна заинтересованная в норманнах
(вспомним брак Ярослава Мудрого с Ингигердой), активно воздей-
ствовала на страны Северной Европы, препятствуя завоевательным
устремлениям викингов, поддерживая Англию и Норвегию против
Дании (с этим связана женитьба Владимира Мономаха на англий-
ской принцессе Гите), да и позднее норманны в Южной Италии
столкнулись с союзной Византии Русью.
Дипломатические отношения с соседними государствами Европы
Русь установила еще в IX в.: Олег правил, «мир имея ко всем стра-
нам», а при Владимире Святославиче летопись отмечает мир Руси
с правителями Польши, Венгрии и Чехии. Особенно тесными были
отношения с Польшей: обе страны, несмотря на наличие зон противо-
речия в Прусской земле, довольно быстро миновали испытания
взаимного вмешательства в распри князей и участия во враждебных
друг другу коалициях и, стабилизировав границу, пришли к тесному
союзу, скрепленному серией договоров (1042, 1074, 1077, 1099,
1103 гг.). Русь, поддерживая противодействие Польши германскому
наступлению на Восток, старалась использовать свои союзы не только
с Византией и Венгрией, но подчас и с Францией (1051 г.); последний
сопровождался браком Анны Ярославны с королем Генрихом I.
С его кончиной Анна была регентшей Франции. Вообще, говоря
о древнерусской дипломатии, надо учитывать значительную роль
Д1атримониальных союзов, в которых блистали просвещенные кня-
гини. Тому пример и брак внучки Мономаха Евпраксии Всеволо-
довны с германским императором Генрихом IV, и ее нашумевшее
участие в политической борьбе Вельфов со Штауфенами. Немецкие
хроники сохранили восторженное описание сопровождавшего ее
пышного посольства с погруженными на верблюдов «роскошными
одеждами, драгоценными камнями и вообще несметным богатством».
Заметный след оставили русские княгини и в политической летописи
Венерин, Польши, Литвы и других стран.
14
Второй период характеризуется политическим расчле-
нением страны и утратой Русью единой дипломатии. Это произошло
потому, что внутри страны окрепли вотчины и обособились крупные
княжества и земли, а их собственники в борьбе с классовым про-
тестом трудящихся упрочили свои иммунитетные права. Востор-
жествовал принцип: «Каждо держить очьчину свою». Сложился поли-
вентрический статус власти сильнейших князей и связанных с ними
вассальных коалиций над Киевом и Русью. Изменился и характер
внешней политики и дипломатии: сильнейшие князья, а затем и го-
рода обрели право не только на самостоятельные политические дей-
ствия внутри страны, на установление договорных отношений друг
с другом и на обособленную политику в имперской сфере, но и на
международные связи и союзы.
Конечно, над их действиями тяготела традиция, но тем не менее
единству внешней политики и дипломатии наступил конец. К власти
пришла группа феодалов, которая искала источник обогащения
в первую очередь внутри собственно Руси и в подвластной ей ино-
язычной сфере и не хотела отрывать своих смердов от пашни и ради
далеких походов, и даже ради защиты страны от нашествий кочев-
ников, если они прямо не задевали ее владений. Широкие внешние по-
ходы замирают. Границы стабилизируются.
На Руси складываются противостоящие друг другу группировки
князей, а также городов, которые завязывают внешнеполитические
отношения с враждующими между собой иностранными державами,
в свою очередь нередко раздираемыми междоусобной борьбой кня-
зей и их вассалов. Картина внешнеполитических союзов Руси дела-
ется весьма сложной, с трудом поддающейся анализу. Тем не менее
в ней улавливаются некоторые, ставшие устойчивыми союзы, в целом
враждебные экспансионистским устремлениям Германской и Визан-
тийской империй и папскому универсализму. Крупный сдвиг произо-
чел во внешней торговле Руси: давняя русско-арабская торговля
с халифатом и государствами, возникшими после его распада, допол-
нилась широкой и активной торговлей со странами Европы. Потому
в дипломатии Руси возрастает использование торговой заинтере-
сованности других держав как фактора реализации своих полити-
ческих целей. В целом даже в эту воинственную пору годы мира пре-
обладают над годами войны.
Новым элементом стала внутренняя междукняжеская дипломатия.
На Руси основными политическими центрами земель и княжений,
оттеснившими на второй план Киев, делались Владимир, Чернигов,
Галич, Новгород и Смоленск, чьи князья и их вассалы в первую
очередь определяли судьбы страны — и коренной Руси, и несла-
вянских ее земель. Отношения между князьями строились на нача-
лах феодальных договоров, где за древними терминами «отец»,
«брат», «брат старейший», «брат молодший» скрывались вассальные
отношения. Определяя их, князья собирались на «снемы» — съезды,
в которых участвовали и высшие церковники, где заключали «ряды» —
договоры о распределении владений: если это был общерусский
съезд, то речь шла о совместном управлении Киевом и его владени-
15
ями и распределении сил при их защите от набегов кочевников;
подобные же съезды созывались и внутри княжений для определения
вассальной субординации. Договоры скреплялись «крестными гра-
мотами». Впрочем, они нередко нарушались: тому типичный пример—
вольнодумное отношение к ним Владимира Володаревича Галицкого,
который в ответ на упреки посла в нарушении скрепленного клятвой
на кресте договора заметил: «Сей ли крестец малый?» Нарушения
договоров сопровождались убийствами князей и заложников, рус-
ских и нерусских (половецких). Во внутрикняжеской дипломатии
использовались послы светские и духовные; они пользовались имму-
нитетом, имели право на «корм и подводы». Но и эти права далеко
не всегда соблюдались: в случае конфликтов послов могли выслать
«без чести», даже опозорить, отрезав послу бороду; не раз платились
они и заключением в «поруб» до окончания конфликта. Послы пере-
давали «речи» своих князей. Это могли быть и устные —краткие
сообщения, и письменные — довольно обширные послания, свыше
сотни которых сохранилось в древнерусском летописании. Они имели
достаточно устойчивый формуляр, распространенный по всей стране,
и касались в основном вопросов войны и мира, распределения ленов,
военных союзов и их нарушений. Практика знала и посредничество.
Когда однажды князья отвергли предложенные Владимиром Воло-
даревичем Галицким услуги, он иронически заметил, что лучшего
посредника им все равно не найти, «межи вами ангела бог не сослеть,
а пророка в наши дни нетуть, ни апостола». Широкое развитие между-
княжеской дипломатии, как увидим, отразилось и на внешнеполити-
ческой.
Имперская дипломатия усложнилась, ибо, утратив единство,
разделилась таким образом, что политикой на севере и в Прибалтике
ведали Новгород, Псков, Смоленск и Полоцк, в континентальной
части литовско-прусских земель — Галич, в Поволжье — Влади-
мир. Особенно сложными были отношения с половецкими ордами
Причерноморья, от разорительных набегов которых страдала х/1б
часть Руси, главным образом Юго-Восточной. После ряда совместных
и одиночных походов половецких ханов удалось одолеть, в немалой
степени с помощью имперского использования против них ранее
подчиненных хазар, печенегов и торков. Да и сама Половецкая степь
была расколота на части. Здесь применялись и клятвы, и подкуп,
и раздачи приграничных земель, и пышные приемы послов. Немало
половецких «хатуней», приняв православие, стали русскими княги-
нями. Русь сумела в трудной военно-дипломатической борьбе удер-
жать лесостепную границу и сохранить (используя отношения с дру-
гими державами) свои позиции на торговых путях — на Волге,
Дону, Днепре, Днестре, Серете и Нижнем Дунае, при том, что запад-
ные орды опекались из Галича, поднепровские — из Чернигова,
а «дикие» (несоюзные) половцы Приволжья поддерживали связи
с Владимиром. Нет нужды пояснять, что конфедераты разных земель
использовались в интересах внутриполитической борьбы, поддержа-
ния общего господства Руси над неславянскими землями и для целей
внешней политики, особенно относительно Византии, Венгрии,
16
Польши и Литвы, которая к середине XIII в. преобразовалась в са-
мостоятельное государство и стала энергично наступать на Русь.
Дипломатия международная характеризовалась постепенным фор-
мированием двух противостоящих коалиций, из которых одна —
владимирско-галицкая — тяготела к союзу с Византией и Малой
Польшей, а другая — волынско-черниговско-смоленская — к дружбе
с Венгрией и Мазовией. Дипломатические приемы были здесь фор-
мально те же, что и во внутрикняжеской дипломатии. Это встречи
князей Руси с князьями Польши, Венгрии, Литвы и других стран
на «снемах», где определялись спорные границы и устанавливались
военные союзы во имя взаимного вмешательства в династические
распри феодальных коалиций. Военные союзы и успехи оплачивались
золотом. Победы отмечались празднествами, совместными русско-
венгерскими рыцарскими турнирами и посвящением русских дру-
жинников в польские рыцари. Союзы заключались и против третьих
держав, как, например, волынско-венгерский союз против Византии
или русско-польский для отпора Германии и т. п. Бывали и договоры
(как русско-польский 1230 г.), которые включали статьи о взаимном
невоевании челяди. Использовалось в международной дипломатии
и посредничество. Так, в середине XII в. польские мазовецкие князья,
посредничая в волынско-суздальской войне, писали Юрию Долго-
рукому: «Вы (т. е. русские великие князья) нам есте в отца место*
а се ныне заратилася есте своим братом и сыном Изяславом, а мы
есмы по бозе все крестьяне (т. е. христиане), одна братья собе, а нам
подобаеть всим быти съ собе; а мы межи вами того хочем, абы бог
дал, вы быста уладилася со своим братом. . .». Примечательны и от-
сутствие религиозной розни в княжеской среде, и пиетет польских
князей перед русскими великими князьями. Практиковалось и
предоставление убежища противникам враждебных держав (на Во-
лыни укрывался претендент на византийский престол, в Венгрии
находили прибежище волынские князья).
Размах постоянных дипломатических связей повлек за собой
усложнение княжеского аппарата — появились должности дьяков
и «печатника». Таковым был влиятельный печатник Кирилл при
галицко-волынском князе Даниле, который участвовал в ряде евро-
пейских коалиций, связанных с борьбой за прусские земли, за ав-
стрийское наследство, и т. п.
В свете сказанного уцелевшая договорная грамота Новгорода
с северными странами о мире, посольских и торговых отношениях
и суде (конец XII в.), родившаяся в пору активизации немецкого,
шведского и датского наступления на Восточную Прибалтику (судя
по напластованию двух редакций), представляется имеющей за собой
глубокую историческую традицию, восходящую к давности русско-
византийских договоров; причем если в них русские и византийские
нормы были смешаны, то в данной грамоте явно преобладали первые,
что позволяет судить об уровне дипломатико-правовой мысли Руси.
Прежде всего это договор о взаимном праве свободной торговли,
вообще говоря, подлежащий подтверждению при каждой смене
правителей. Типичная черта договора времен феодальной раздроб-
2 Заказ № 1033
17
ленности в том, что другие центры Руси не подлежат его юрисдик-
ции: «Оже тяжа родить в иное земли в рускых городех, то у тех
свое тяже прашати. . .». Этот документ, как и русско-византийские
договоры, содержит ранние иммунитетные нормы посольского права,
обеспечивающие с помощью штрафов, а практически и взаимных
экономических репрессалий (разрыв торговли, арест купцов, закры-
тие торговых дворов) личную безопасность послов, купцов, залож-
ников, купеческих священников от убийства, побоев, ареста, дол-
говой тюрьмы и в меньшей мере безопасность имущественную. Име-
ется и статья о правах лоцманов. Нелишне заметить, что договоры
той поры не включали всех норм, которыми руководствовались
стороны: обычно каждый новый договор подчеркивал то, что считалось
актуальным на данный момент, а нормы прежних договоров входили
в понятие «старый мир» и сохраняли свою силу, если специально
не оговаривалась отмена той или иной статьи.
К этому времени зарождаются, тоже, разумеется, на уровне пра-
вового обычая, а не строго фиксированных международных норм,
более широкие международные съезды политических деятелей, сопро-
вождавшиеся заключением договоров и принятием совместных реше-
ний. Например, смоленско-немецкий торговый договор (1229 г.)
возник при участии с русской стороны Смоленска, Полоцка и Ви-
тебска, а с немецкой— восьми городов, что не удивительно, ибо тор-
гово-дипломатические связи с Русью поддерживали свыше 30 городов
Германии. Этот договор детализирует и развивает нормы, уже из-
вестные нам по Киеву и Новгороду. Главное в договоре — право
свободной торговли по суше и морю. Он отвергал «береговое право»
и провозглашал неприкосновенность людей, судов, товаров и право
найма при свидетелях потерпевшими крушение работников в по-
мощь. Не раз отмечено участие русских князей в международных
съездах польских, венгерских, австрийских и иных князей (в Тер-
наве, Братиславе и др.). Ярким событием на созванном папой Инно-
кентием IV Лионском соборе (1245 г.), посвященном монголо-татар-
ской угрозе Европе, стало выступление на нем русского (чернигов-
ского) архиепископа Петра Акеровича.
История дипломатии Великого княжества Московского может
быть понята лишь при учете коренного изменения в международном по-
ложении страны в результате ордынского нашествия и ига. Она пред-
ставляла собой политически раздробленный центральный район
Великороссии, отрезанный от всех морей. После монголо-татарского
нашествия земли Финляндии и части Карелии были захвачены
Швецией. Немецкие рыцари завладели исконно связанными с Русью
землями Эстонии (1227 г.) и Латвии (1290 г.), где установилось гос-
подство Ливонского ордена, и землями Пруссии (1283 г.), где ут-
вердился Тевтонский орден. 150 крепостей Ливонии поддерживали
господство Ордена, а союз 72 городов немецкой Ганзы — ее торговую
монополию на Балтийском море. Земли Белоруссии попали под
власть Великого княжества Литовского, с которым москвичам при-
ходилось воевать из-за Смоленска, Брянска, Вязьмы; оно завладело
также Волынью и распространилось до Киева. Галичина была за-
18
воевана Польшей; Карпатская Русь оказалась под владычеством
Венгрии. Волжский путь был в руках Золотой Орды, а на Черномор-
ском побережье с ее одобрения обосновались (в Каффе, Тане, Судаке)
итальянские — генуэзские и венецианские — купеческие фактории.
В этих условиях Великое княжество Московское стремилось осу-
ществлять основные принципы, сформулированные еще Александром
Невским: во-первых, сохранить мир с Ордой, накапливая силы для
возрождения, объединения и освобождения страны; во-вторых,
решительно отбивать агрессивные выступления соседей на северо-
западе, поддерживаемые Германией и папством; наконец, оно выдви-
нуло патримониальный принцип «отчины», т. е. объединения под
властью Москвы всех древнерусских земель и владений, — этот прин-
цип стал важнейшим инструментом дипломатии и всей политики
воссоединения.
Внутриимперская дипломатия князей Великороссии ввиду рез-
кого сокращения подвластной им территории сосредоточивалась
на части Прибалтики (земли ижоры, води), Севера (карелы, саамы,
коми) и Поволжья, где постепенно, по мере развертывания освободи-
тельной борьбы с ордынцами, ее власть распространялась на земли
мордвы, удмуртов, чувашей, марийцев, поселения татар, башкир.
Судя по материалам, относящимся к Прибалтике, а также к Се-
веру, в частности по подвинским и белозерским актам, великорусское
феодальное управление не выделяло национальное население в осо-
бые группы, а распространяло на него общерусские правовые нормы.
Это означало прогрессивное внедрение феодального права на место
обычного, с отменой кровной мести; замену язычества христианст-
вом и патриархальных обычаев нормами церковного суда. Вместе
с тем русское управление открывало путь местной крещеной знати
в ряды «старцев», «бояр» и даже «князей» как низшего звена русского
государственного управления. Эти народы не составляли субъекта
дипломатии, но поскольку между отдельными русскими князьями,
а также с Новгородской республикой шла постоянная борьба за
управление неславянскими землями и доходы с них, то они не раз
становились объектом междукняжеских договоров, определяющих
их политический и экономический статус. С образованием центра-
лизованного государства они попали полностью под его юрисдик-
цию, перейдя из имперской сферы дипломатии в круг внутренней
политики. Все это несло с собой наряду с феодальной эксплуатацией
трудового населения прогрессивные черты просвещения и культуры
и содействовало в условиях ^обеспеченного внешнего мира сближе-
нию более отсталых народов с русским. Это были шаги к их нацио-
нальной консолидации, ставшей очевидной уже в XVII в. Русское
земледельческое и промысловое миграционное освоение само носило
межнациональный характер, содействуя преодолению средневековой
патриархальной замкнутости этих народов, подтягиванию их к расту-
щему русскому рынку. В последующее время оно повело к участию
названных народов в грандиозном процессе освоения Сибири. Рос-
сия же использовала этот опыт при налаживании отношений с наро-
дами Кавказа, Крыма и Азии.
2*
19
Междукняжеская дипломатия Великороссии переживает сущест-
венные перемены по мере политической централизации страны. Она
началась в ту пору, когда число княжеств достигало одиннадцати
с их почти двадцатью уделами. Потому поначалу договорные между-
княжескиеотношения основывались на’шрежнем, лишь несколько
иначе сформулированном принципе: «тобе знати свою отчину, а мне
свою», при формально свободной службе части вассалов (бояр и
великокняжеских слуг) между сюзеренами. Запрещалось не только
самовольно занимать, но и покупать вотчинные, поместные и черные
щмли другого князя, а если это произошло, то их надлежало выку-
пать. Новым и очень важным элементом междукняжеской дипломатии
стал верховный сюзеренитет Орды: необходимость санкции хана и его
грамоты-ярлыка на занятие княжеского стола. Это превратило ор-
дынскую столицу Сарай в место интенсивной дипломатии и интриг
русских князей, в которых они теряли не только столы, но подчас
и головы. И все же Орда не смогла сломать традиционные институты
политического строя Руси, такие, как единство правящей династии
(его она лишь подорвала), коллективный сюзеренитет сильнейших
(прежде всего московских, тверских, нижегородских) князей над
номинальным центром — Великим княжеством Владимирским,
съезды князей, церковные соборы и вся система светского и церков-
ного вассалитета.
Источники позволяют наблюдать, как по мере возрождения
страны от разорения в дипломатии отражается тенденция к единству:
сперва в конце XIII—начале XIV в. возрождается институт кня-
жеских съездов для определения (сперва под жестким контролем
Орды) меняющегося состава княжеских владений и объема сдавае-
мой в Орду ежегодной дани. Внутренняя дипломатия усложняется
вмешательством в нее и Великого княжества Литовского, распро-
страняющего свое влияние на Смоленск, Тверь, Рязань, пригороды
Новгорода и другие земли. В этих условиях дипломаты Москвы
стремились к неуклонному ограничению внешнеполитических функ-
ций других князей (не касаясь различий внутри- и внемосковских
правящих домов), и по мере того как московские князья политически
укрепляли свою власть, они все чаще вносили в договоры сперва
с более мелкими князьями формулу, запрещавшую им «знать Орду»,
т. е. самостоятельно сноситься с ней. То же происходило и с выплатой
Орде дани: начиная с Калиты это право все чаще переходит к мос-
ковскому великому князю. «А ординьская тягость и протор дати ти
мне, брату своему старейшему, с своего удела по давним свертком», —
читаем в московско-серпуховском договоре 1367 г. Русских союзников
Великого княжества Литовского понуждали сперва признать пре-
имущественное право Москвы на управление Великим княжеством
Владимирским (значит, и связанных с ним Новгородом и Псковом),
а затем — к признанию московского князя «братом старейшим»,
т. е. верховным сюзереном в вассальной системе, пусть пока подчи-
ненной Орде. Это было уже серьезное ограничение («А кто будетьмне,
брату твоему старейшему, друг, то и тобе друг. А кто будеть мне не-
друг, то и тобе недруг»), сопровождавшееся запретом на самостоя-
20
тельную договоренность. Московско-тверской договор около 1396 г.
гласил: «А быти нам, брате, на татары, и на литву, и на немци, и на
ляхи заодин». Бывали и договоры, в которых единство в действиях
против одного из противников сопровождалось нейтралитетом отно-
сительно другого: «А в Литву ти у мене помочи не имати. А к тобе
ми не ездити» (московско-галицкий договор 1433 г.).
Предусматривали этого рода договоры и совместное обсуждение
(«по думе») будущих возможных внешнеполитических соглашений,
и взаимную информацию об угрожающей опасности: «А што ти слыша
ото крестыянина или от поганина о нашем добре или о лисе, а то ти
нам поведати в правду, по целованью, без хитрости» (московско-
тверской договор 1375 г.). Старались князья дипломатически противо-
стоять и ордынской политике стравливания: «А имут нас сваживати
Сатарове, и имут давати тобе нашу вотчину, великое княженье, и тобе
ся не имати» (московско-тверской договор 1375 г.). Сперва подобные
обязательства давались пожизненно («до живота»), а с ослаблением
Орды и усилением наследственной власти князей они распространя-
лись и на потомков. Конечно, это были феодальные договоры и в ус-
ловиях частых войн с Литвой, Орденом, Швецией, а потом и с са-
мими ордынскими князьями часто нарушались, но неуклонно возобно-
влялись, все тверже, прочнее. Это относится и к Великому Новгороду,
чье боярство в новых условиях перенесло традиционное лави-
рование между русскими князьями в сферу внешней политики,
держа на своем столе наместников русского великого князя, а на
пригородах — литовского наместника.
Социальный аспект договоров раскрывается в постоянно содер-
жащейся в них статье о выдаче политических и уголовных преступ-
ников, беглых должников, холопов и некоторых групп крестьян.
Особое место в договорах занимала торговля. Устойчивой нормой
было право свободного проезда купцов и, что заслуживает особого
внимания, неизменность («по старине») торговых пошлин. Если
учесть, что торговля непрерывно росла, число охраняемых торговых
путей, ведших за рубеж, увеличивалось, то бесспорно, что такая
стабильность в течение XIV—XV вв. условий торговли немало ее
стимулировала. Знали договоры и денежное возмещение за пограб-
ленные земли, не внесенные в пору войны дани, утраченные «поруч-
никами» (поручителями) залоги' и т. п. Наконец, прибегали князья
и к третейскому суду: порядок в случае возникновения «дела» пре-
дусматривал, что сперва «съедутся бояре наши на рубеж, да межи
нас поговорят». Если не договорятся, то едут «на третий» к опреде-
ленному князю или митрополиту, и как тот решит: «виноватый перед
правым поклонится, а взятое отдаст». Если ж не отдаст, то правый
может применить силу и «то ему не в-ызмену».
Относительно самой войны договоры исходили из мысли, что
справедливо то, что служит к выгоде данного князя, в чем сильней-
шего среди них поддерживала и церковь, санкционируя подчас не
только сам договор, но и его нарушение: освобождая князя от данной
им клятвы и, напротив, угрожая его противнику церковным отлуче-
нием. Добыча иногда подлежала возврату по договору, иногда — нет.
21
Пленные подлежали размену, если были проданы — могли быть выкуп-
лены, их могли отпускать и за выкуп и без выкупа. В России отсутст-
вовали «Pax et treuga Dei», но церковь, ее люди и имущество формально
были неприкосновенны; это было признано и Ордой и должно было
соблюдаться в междукняжеской практике, отчего и видим в дого-
ворах статьи о возврате церковных имуществ — колоколов, книг,
утвари. Встречается в них и требование возвратить документы кня-
жеского архива — договорные грамоты, ханские ярлыки, финансовые
росписи (перемирная грамота 1447 г.).
При значительной пестроте договоров в них четко прослеживается
стремление московских князей к координации действий равных
по силе князей и к вассальной субординации более слабых. С ростом
могущества Москвы, особенно после Куликовской победы, все от-
четливее выступает мысль о правах ее князей на все древнерусское
наследие — «отчину», включая не только Великое княжение Вла-
димирское, но и Новгород и Псков. Сперва эта идея служила политике
воссоединения в борьбе с сепаратизмом русских князей, а позднее,
с образованием при Иване III централизованного государства, превра-
тилась и во внешнеполитическую доктрину. Менялись и формуляры,
приобретая более директивный относительно вассалов характер:
«А не пристати ти к татаром и к Литве никоторою хитростью, ни
к иному х кому, кто будет нам недруг» (московско-рязанский договор
1447 г.). Вассалы должны были теперь держать великое княжение
«честно и грозно», а вместе с московским князем «всести ... на конь»
«без. . . ослушания» (московско-можайский договор 1445 г.). Насту-
пает пора подготовки к свержению ига, и московские князья обязы-
вают вассалов сдать ранее полученные ими в Орде грамоты: «те яр-
лыки все отдати мне, великому князю, . . .а новых ти ярлыков не
имати» (московско-суздальский договор 1448/49 г.). Сосредоточива-
лись в Москве и местные летописи, которые тоже использовались в ди-
пломатии в качестве доказательств при спорах о наследственных
правах на земли; а потом требовалось выдавать и послов враждебных
Москве князей — «а тех ти послати к нам, ково к тебе пришлют»
(московско-рязанский договор 1483 г.); за ослушание в службе
(оно теперь именуется «грубостью») грозит утрата вотчины; торговые
льготы приобретают односторонний характер: «А гостем нашим
всего нашего великого княженья гостити и торговати в твоей вотчине,
в твоей державе, доброволно, без зацепок и без пакости» (москов-
ско-суздальский договор 1448/49 г.). Появляются и статьи об обмене
землями (середина XV в.), и все шире проводится мысль об обуслов-
ленности любых видов земельной собственности «службой» великому
князю.
Ограничивая и ликвидируя внешнеполитические права других
земель, московское правительство вместе с тем брало на себя обя-
занность защищать их от Орды (иго которой было сброшено в 1480 г.),
от Литвы (влияние которой в Новгороде и'Пскове было ликвидиро-
вано с воссоединением Новгорода в 1478 г.) и от Ордена, грозившего
Пскову, и др. _
Дипломатия международная покоилась на прочной правовой
22
основе сложной и разветвленной внутрикняжеской дипломатии.
Нужно подчеркнуть, что ордынское иго вовсе не вывело Великое
княжество Московское из круга европейских держав, а лишь су-
зило ареал их дипломатических связей. Главной заботой московского
правительства на северо-западе страны было обеспечение безопасности
и свободы внешней торговли, почти задушенной в пору немецко-
шведской агрессии XIII в. и проводимой по инициативе папства тор-
говой блокады Руси. При содействии московского правительства
Новгород заключил договор со Швецией (1323 г.) «по старой пошлине»,
определявшей границы на обширном протяжении от района оз. Саймы
до побережья Ботнического залива. Русь сохраняла устье Невы
с условием, что в Карелии ни шведы, ни русские не будут ставить
новые крепости. Хотя Русь утратила земли Южной Финляндии
и часть Карелии, договор все же в известной мере обеспечивал
свободу ее торговли на Балтике статьей «нашему гостю чист путь
на море». Русско-норвежский договор (1326 г.) возвращал стороны
к границам, предусмотренным «Разграничительной грамотой» (1254 г.),
которая определяла территориальные пределы и нормы сбора даней
с общего русско-норвежского саамского округа. Подтверждалось
и право свободной торговли. Эти договоры долгие годы оставались
основой соглашений между Россией, Швецией и Норвегией. С Данией
договор был оформлен еще в 1302 г.
Наибольшие трудности доставляли Руси отношения с Орденом
и Ганзой. Орден и его союзники (Дерптское епископство и др.)
не раз пытались, используя осложнения в отношениях Великого
княжества Московского с Ордой и Великим княжеством Литовским,
посягать на земли Пскова и Новгорода. Но уже договор, заключен-
ный Александром ^Невским (1262 г.) с Орденом и его союзниками,
оказался долгодействующим. Немалую роль сыграли русские дипло-
маты и в подготовке свержения ордынского ига, сумев использовать
противоречия среди ханств, возникших в результате распада Золо-
той Орды.
У агрессивного Ордена не было сил захватить земли Руси даже
в худшую для нее пору, а с укреплением Московского княжества
при Калите и особенно после разгрома тевтонов при Грюнвальде
(1410 г.) шансов у него и вовсе не осталось. Не случайно и договор
1421 г. основан на условиях, заключенных Александром Невским.
Последний новгородско-ливонский договор (1481 г.) засвидетельст-
вовал тщетность всех попыток Ордена использовать русско-ордын-
скую борьбу в своих целях.
Прослеживается и взаимосвязь торговой монополии Ганзы с аг-
рессивной политикой Ордена. Ганза лишила Русь «чистого пути
за море» и извлекала огромную прибыль от разницы единиц веса
в местах купли и продажи товара; а сама она не допускала на рус-
ский рынок купцов из Англии, Нидерландов и др. И все же экономика
оказалась сильнее запретов: русские дипломаты умело, взаимопро-
тивопоставляя интересы некоторых ливонских и шведских городов,
добивались, чтобы Новгород вел торговлю через Нарву и Выборг,
привозил товары из Стокгольма, все чаще его купцы достигали
23
городов Пруссии; до Руси стали добираться и фламандцы, и лом-
бардцы.
В пору неоднократных русско-ливонских войн Новгород год от
года тверже противостоял торговой блокаде. Чередой следовали
соглашения с Ганзой о расширении числа охраняемых торговых
путей по суше и по воде, об улаживании текущих конфликтов 1269,
1301, 1338, 1342, 1372 гг. Новгород побуждал быстро «устававшие» от
войн города Ганзы подписывать мирные договоры. Особенно устой-
чивым оказался «Нибуров мир» 1392 г., основные условия которого
повторяли последующие договоры (1423, 1450, 1472 гг.). Важной
чертой этого договора, систематизировавшего давние нормы, явля-
ется замена солидарной ответственности личной («истцу знати истца»),
существенно и распространение свободного пути новгородцев в земли
Дерптского епископства. И хотя пока что Новгороду не удалось
отвоевать у Ганзы «чистый путь в море», постепенно дело к тому шло.
Не зря и Орден и Ганза так страшились распространения московской
власти на Новгород и Псков и делали все, чтобы этому воспрепятст-
вовать, но тщетно.
Во взаимоотношениях с Великим княжеством Литовским москов-
ской дипломатии приходилось действовать непрерывно, реализуя
в договорах достигнутое на поле битв; а в остальном договоры ка-
саются распределения сфер союзов, границ владений, прав послов,
свободы торговли (перемирие 1371 г.). Открытое наступление Литвы
на Русь захлебнулось в трех неудачных походах Альгирдаса на
Москву (1368,1370,1372 гг.); следующее столетие прошло в погранич-
ных войнах, ведшихся с переменным успехом, когда миры чередова-
лись с перемириями (договоры 1427, 1430, 1449 гг.). Дошедшие до-
говоры позволяют наблюдать нарастающее ограничение союзов
тверских, рязанских и других князей с Литвой и превращение их
в союзников Москвы; важнейшим этапом на этом пути был неуспех
литовско-новгородского договора о союзе (1470/71 г.). Король поль-
ский и великий князь литовский Казимир IV обязывался по возмож-
ности или «всести на конь за Велики Новъгород», или примирить
его с Москвой; договор особо оговаривал неприкосновенность право-
славной веры; в остальном он традиционен. Договор утратил силу
в результате московского наступления и воссоединения Новгорода.
Это нашло свое отражение в новом русско-литовском договоре
(1494 г.), в котором московский великий князь выступает с титулом
«государя всея Руси» и великого князя московского, новгородского,
псковского, тверского, югорского, пермского, болгарского «и иных».
Договор содержит четкое размежевание владений и ориентирован
против татарских ханств. Москва преодолела сопротивление Литвы
собиранию земель Великороссии, а в дальнейшем весь балтийский
вопрос оказался неразрывно связан с воссоединением Белоруссии
и Украины.
На юге Великое княжество Московское поддерживало тесные
отношения с Византией, используя новое епископство в Сарае для
дипломатического воздействия на Орду и находя с помощью значи-
тельных субсидий помощь русской митрополии и византийской
24
патриархии в борьбе с происками папства в славянских землях
Великого княжества Литовского. Митрополичьи посольства в Кон-
стантинополь выполняли в этих условиях и светские функции. На
юге Великороссия стремилась сыскать пути в Италию, чтобы полу-
чать оттуда товары, которых ее лишала немецкая блокада в Прибал-
тике. С падением Константинополя (1453 г.) церковные связи оста-
вались важным каналом дипломатической активности относительно
Турции. Сколь велико их значение, можно судить и по браку Ивана III
с наследницей византийского престола Софьей Палеолог (1472 г.),
с чем связана последующая популяризация русской дипломатией
доктрины о московских государях как преемниках и церковной
власти Византии, и светской Рима. На пороге нового времени Европу
волновали балтийский и восточный вопросы. В решении их основная
роль принадлежала России, имевшей к этому времени богатые дип-
ломатические традиции и новое государственное учреждение внешне-
политического делопроизводства — Посольский приказ.
Давно участвуя в дискуссиях о периодизации нашей истории,
я отдаю себе отчет в предварительном характере предложенной схемы
и буду рад всем обоснованным критическим замечаниям.
V. Т. Pashuto
AN ATTEMPT AT PERIODIZATION
OF RUSSIAN DIPLOMATIC HISTORY
(EARLY AND DEVELOPED FEUDALISM)
The article presents the first in the Soviet historiography attempt to develop a chro-
nological scheme of Russian diplomacy prior to the 17th century. Two main periods
can be distinguished, the first ending with the Mongol invasion and the second
comprising the time from the middle of the 13th to the 17th centuries. During
the first period there can be separated the early feudal stage (9—11th centuries)
when relatively unified diplomacy played a two-fold role, an internal one, oriented
mostly to the subjugated non-slavonic peoples and an international one in the course
of contacts with foreign countries, and an advanced feudal stage (12-middle
of the 13th centuries) when the diplomacy acquired a third function, that of int'er-
princedom relations in Russia itself. The second period was characterized by serious
weakening of both the economy and international position of Old Russian state
and by later economic renaissance and overcoming of political disintegration with
the growth of Moscow Great Princedom. These processes proceeded in severe condi-
tions Of usurping significant part of diplomatic prerogatives by the Golden Horde.
The main stages of Russian diplomacy of this period are marked by centralization
of power in the hands of the Muscovite government and gradual unification of diplo-
matic (interior that means inner-emperial, inter-princedom, international) services.
The result of these processes displayed in the formation of Russian centralized
state under Ivan III, in the restoration of national independence (1480) and in
the subsequent consolidation of the unified state diplomatic service with the foun-
dation of Posolskii prikaz (the Ambasador department) in 1549.
Е. А. Мельникова, А. Б. Никитин, А. В. Фомин
ГРАФФИТИ НА КУФИЧЕСКИХ МОНЕТАХ
ПЕТЕРГОФСКОГО КЛАДА НАЧАЛА IX в*
Точное место и обстоятельства находки клада неизвестны: при пере-
даче в 1966 г. в ГИМ 82 куфических и сасанидских монет, младшая
из которых отчеканена в г. Балхе в 804/805 г., было сообщено, что
монеты найдены в районе Петергофа возле одной из дач незадолго
перед Великой Отечественной войной, возможно в начале лета 1941 г.
С момента находки и вплоть до поступления в музей клад, видимо,
сохранялся целиком, хотя не исключено, что часть монет могла быть
утрачена. По некоторым сведениям, первоначально в составе клада
насчитывалось около 20 монет сасанидского и арабо-сасанидского
типов, в то время как в музей было передано всего четыре обломка.
Тем не менее это обстоятельство, весьма обычное при находке любого
клада, не может существенно повлиять на датировку комплекса.
Большое количество дирхемов африканской чеканки в составе клада
дает полное основание отнести его захоронение к первому периоду
обращения куфических монет в Восточной Европе, по периодизации
Р. Р. Фасмера, т. е. к первой четверти IX в.1
Петергофский клад привлекает к себе внимание в связи с тем, что
многие дирхемы в нем имеют граффити. Очевидно, из-за сложного
характера формирования комплекса, монеты которого прошли путь
из западных областей халифата через Восточную Европу до берегов
Финского залива, здесь представлены граффити различной языковой
принадлежности, а также один рисунок — простой крест (монета
№ 20). Здесь присутствует граффито на греческом языке (монета № 1),
ряд граффити, определяемых как скандинавские руны (№ 2—14),
хотя некоторые из отдельных знаков, идентичных знакам скандинав-
ского алфавита, имеют и иные — тюркские — аналогии или могут
быть случайными начерками. Монеты № 15—16 несут арабские
надписи. Определение отдельных знаков на монетах № 14, 17—19
вызывает затруднения, так как единственными близкими аналогиями
им являются знаки в надписях, относимых А. М. Щербаком к хазар-
скому руническому письму, недостаточно исследованному к настоя-
щему времени.
Монета № 1 2 имеет четко процарапанную грекоязычную надпись,
расположенную в две строки: Za/apia<; — мужское имя «Захария» 3.
* Государственный исторический музей, Отдел нумизматики, ГИМ 100.032.
1 Фасмер Р. Р. Об издании новой топографии находок куфических монет в Вос-
точной Европе. — Изв. АН СССР. Сер. общественных наук, 1933, № 6/7,
с. 478.
а Сведения о монетах см. в табл. 1. Фотографии и прориси монет см. в конце
статьи, нас. 42—46.
3 Добровольский И. Г., Дубов И. В., Рождественская Т. В. Новая находка граф-
фити на. куфической монете. — Вести. ЛГУ. История, 1982,вып. 1, с. 29—31.
2.6
Наиболее обширна и разнообразна вторая группа граффити,
представленная двумя монетами с сериями знаков и 10 монетами
с отдельными знаками.
Монета № % содержит серию знаков, расположенных на поле
лицевой стороны между строками легенды. Несмотря на то что
верхняя и нижняя границы пространства, занятого знаками, обра-
зованы выпуклыми надписями легенды, они дополнительно процара-
паны, что указывает на преднамеренное изображение ограничитель-
ных линий строки и является показателем тщательности исполнения
надписи.
В процессе обращения монета была разломана пополам (возможно,
осле предварительной разметки, так как в центре и на краях линия
< блома ровная), причем линия облома пересекает надпись наискось,
так что крайний правый знак сохранился лишь на две трети высоты.
Очевидно, что надпись была процарапана на цельной монете и не
связана с ритуалом захоронения клада. Более того, затертость обло-
манного края монеты указывает на то, что эта половина дирхема
некоторое время находилась в обращении уже после нанесения
надписи. Обломанный край монеты, особенно в средней части, сильно
поврежден мелкими трещинами и затерт. Поэтому сохранность зна-
ков плоха: у трех средних знаков отчетливо видны лишь нижние
две трети стволов. Чтение надписи может быть лишь предположи-
тельным.
Судя по числу стволов, надпись состоит из пяти знаков. Ясно
читаемый, несмотря на повреждение верхней части, крайний правый
знак идентичен руне к младшерунического ряда. Его ветвь обращена
влево, что заставляет предположить, что вся надпись должна чи-
таться справа налево. Это направление письма было распространено
в старшерунических надписях (до VIII в.), встречается оно и в более
поздних памятниках вплоть до XI в.4 Второй знак справа имеет четко
различимый ствол примерно на две трети его высоты; верхняя часть
ствола уничтожена при разломе монеты, нет следов и каких-либо
ветвей слева или справа от ствола. Предположительно этот знак
можно интерпретировать как руну i. Третий знак также имеет хорошо
сохранившийся ствол на две трети высоты. Правее ствола видна
наклонная линия, верх которой, так же как и верх ствола, уничто-
жен трещинами. Угол наклона черты и ее близость к стволу третьего
знака позволяют предположить в ней ветвь руны 1. Четвертый знак
представлен стволом, следы которого заметны и в верхней части,
и слабо различимой среди трещин наклонной чертой слева от верх-
ней части ствола. Этот знак можно условно отождествить с руной t.
Пятый знак сохранился лучше: кроме четко процарапанного полного
ствола, отчетливо видны две почти сливающиеся резы слева, дохо^
дящие до ограничительной линии, и часть правой ветви над выемкой,
образовавшейся при чекане монеты. Удвоение левой ветви, возможно,
объясняется желанием резчика углубить резу (ствол руны прочер-
чен значительно более глубоко и четко), но из-за малых размеров
4 Arntz Н. Handbuch der Runenkunde. Halle (Saale), 1944, S. 75.
27
Таблица 1. Характеристика монет с граффити
и ts я Династия Правитель Место чеканки Год чеканки
1 Аббасиды ад-Махди ал-Аббасия 776/777
2 » ал-Хади Мединат ас-Селам 786/787
3 » ал-Махди ал-Аббасия 780/781
4 » ал-Махди (?) (ал-Аббасия) ?
5 » Харун ар-Рашид ал-Аббасия 788/789
6 » Харун ар-Рашид ал-Ифрикия 791/792
7 » Харун ар-Рашид ал-Ифрикия 792/793
8 » ал-Махди ал-Аббасия 782/783
9 » ал-Махди (?) ал-Аббасия 70—80-е годы VIII в.
10 » ал-Махди (?) ал-Ифрикия То же
11 » ал-Махди ал-Аббасия ?
12 » ал-Махди ал-Ифрикия 783/784
13 » Харун ар-Рашид ал-Аббасия 790/791
14 » Харуп ар-Рашид ал-Мубарака 795/796
15 » ал-Махди ал-Аббасия 783/784
16 » ал-Махди (ал-Аббасия) 780/781
17 » Харун ар-Рашид ал-Аббасия 790/791
18 » Харун ар-Рашид ал-Аббасия 789/790
19 » ал-Махди (?) (ал-Аббасия) 70—80-е годы VIII в.
20 Губернаторы Тудги Халеф б. Мода Тудга 792/793
знака вторую резу он нанес па несколько долей миллиметра выше
или ниже первой. Таким образом, последний знак надписи может
быть прочитан как R. В целом с большой степенью условности из-за
плохой сохранности знаков надпись может быть прочитана как
k i I t К
1 2 3 4 5
и сопоставлена с древнеисландским gildr 5 б, прилагательным муж-
ского рода, единственного числа, именительного падежа, имеющим
широкий спектр значений: 1) «полноценный, полновесный» в торго-
вой терминологии по отношению к различным мерам и качеству
товара, что засвидетельствовано древнейшими судебниками 6; 2) «оце-
ниваемый, ценимый» в определенную сумму; 3) в переносном значе-
нии «обладающий всей полнотой качества», например о людях:
5 Vries J. de. Altnordisches etymologisches Worterbuch. 2 Aufl. Leiden, 1977,
S. 166—167. Родственно глаголу gjalda — «платить».
6 Gragas, I, 503; II, 262.
28
Сохранность Диаметр, в мм Вес, в г Граффити Содержание Размер знака, в мм
лицевая сторона оборотная сторона
Целый 2,4 2,75 + Za^aptas 4—7
Половинка 2,35 1,26 + kiltR (?) 3
Целый 2,3 2,34 4- ubi 2, 3
3/4 монеты 2,45 1,76 4~ 4~ s, s 3 и 2
Целый 2,45 2,54 s 6
Целый 2,5 2,35 s 5
Целый 2,55 3,28 4- s 6
3/4 монеты 2,5 2,15 + u, s 2, 3
Обрезана в кружок 2,3 2,05 4- 4- s, u/а, s 3 и 3
Две половинки одной монеты 2,3 1,64 4- k 12
Целый 2,55 2,55 4- k 10 (?)
Целый 2,5 2,55 4- P 2
Целый 2,7 2,28 4- uu/R 3
Половника обрезанной в кру- 1,8 0,75 4- 4- 3
жок монеты 4, 1
Целый 2,5 2,70 4- 3
Целый 2,5 2,55 4- (Г-Ц 2
Целый 2,5 2,08 4- 4
Целый 2,5 2,74 4- 3
Обрезан в кружок 2,15 1,77 4- 4
Обломок 2,0 1,28 4- 6
gildr konungr («настоящий, великий конунг»), о предметах:*^ gildasta
aldri («в расцвете сил») и др.7 В данном случае, в связи с тем что
надпись нанесена на монету, наиболее вероятным представляется
первое значение. Если палеографическая реконструкция надписи
верна, то можно предположить, что резчик удостоверил ею либо
качество самой монеты, либо весовую полноценность какой-то группы
монет (всего клада? какой-то его части?).
Монета № 3 имеет на поле лицевой стороны три расположенных
рядом знака. Однако первый слева знак меньше по размерам, чем
два других, и несколько отдален от них. Его начертание, характерное
для руны и, хотя и считающееся архаичным 8, тем не менее встре-
чается в старше- и в младшерунических надписях 9, в частности на
7 Cleasby R , Vigfusson G. An Icelandic-English Dictionary. 2 Ed. Oxford, 1980,
p. 200.
8 Arntz H. Op. cit., S. 66.
9 Jacobsen L., Moltke E. Danmarks runeindskrifter. Kobenhavn, 1941, b. 1,
sp. 771. (Далее: DR).
29
Монете^из Тимеревского клада 10. Аналогично начертание этой руны
и на других монетах данного клада, отдельно (см. ниже, монета № 14)
и в сочетании с руной s (монеты № 8, 9). Два других знака могут
быть просто вертикальными резами, вообще не имеющими фонетиче-
ского значения и не являющимися знаками скандинавского руниче-
ского алфавита. Однако второй знак имеет небольшие петли в верх-
ней и нижней частях ствола. Если эти петли — не случайные цара-
пины, а против этого говорит их симметричное расположение, то
знак 2 является рупой Ь. Аналогичный вариант руны — с малень-
кими, не примыкающими друг к другу петлями — известен в надпи-
сях на мече из Арума (Фризия) 11, в упландских надписях XI в.12
Последний знак, как кажется, не имеет дополнительных рези может
интерпретироваться как.руна i. Таким образом, знаки на монете № 3
допускают два прочтения: 1) как руны и и двух незначащих рез и
2) как слова
u b i
1 2 3,
что соответствует др.-исл. Ubbi — мужскому имени, распростра-
ненному в сагах и встречающемуся в рунических надписях.
Четыре монеты (№ 4—/) содержат по одному четко и глубоко
вырезанному знаку, начертание которого идентично руне s с различ-
ными наклонами ветви, что вообще характерно для изображения
этой руны. При этом на монете № 4 она изображена дважды,— на
обеих сторонах монеты. В виде отдельных знаков эта руна встреча-
ется и на монетах Тимеревского, Элмедского и других кладов с тер-
ритории Восточной Европы 13. Наименование руны s — sol («солнце»)
обусловило ее символическое значение и использование в магиче-
ских целях как руны «благоприятной», приносящей всяческие блага.
Вероятность того, что этот знак является именно руной s, а не
изображением молнии или иным рисунком, подтверждается наличием
ее еще на двух монетах (№ 8, 9) в сочетании с другими знаками.
На монете № 8 наряду с руной s в центре поля имеется знак, ана-
логичный руне и, в той же специфической форме, что и на монете № 3.
Монета № 9 несет, кроме руны s, на той же стороне, но по краю
монеты два неясных знака, на ее обороте четко различимы руна s
и знак, близкий руне и, но с пересекающимися наверху ветвями.
Этот знак может быть прочитан и как руна а, поскольку правая реза
сделана глубже и четче, чем левая, и может являться стволом
руны а, тогда как менее четкая линия может быть ветвью руны, хотя
и расположенной не строго посередине ствола, а в его верхней трети.
10 Добровольский И. Г., Дубов И. В., Кузьменко Ю. К. Рунические граффити
на восточных монетах. — В кн.: Мельникова Е. А. Скандинавские рунические
надписи: (Тексты, перевод, комментарий). М., 1977, с. 147 (№ 127).
11 Arnlz Н. Op. cit., S. 69.
12 Thompson С. Studies in Upplandic Runography. Austin; London, 1975, tab. 4.12,
IV.
13 Добровольский И. Г., Дубов И. В., Кузьменко Ю. К. Рунические граффити . . .,
с. 151.
30
Руна а, имеющая название аг («урожайный год»), часто употреблялась
в магических целях для благопожелания.
На двух монетах (№ 10,11) изображенный знак идентичен руне к,
которая встречается в заклинаниях как «неблагоприятная» руна (ее
название kaun — «язва») с целью пожелания болезней. Надо отме-
тить, что монета № 10 была разрезана на две части после нанесения
на нее знака, и обе половинки обнаружены в кладе.
Кроме руны к, на монете № 11, часть поля которой сильно по-
вреждена, заметна процарапанная диаметральная полоса, почти
перпендикулярная стволу руны. Возможно, что эта линия является
разметкой монеты для разрезания 14, что, однако, осуществлено
не было.
Наконец, еще три монеты (№ 12—14) содержат отдельные знаки.
На монете № 12 у наружного ободка монеты помещена руна |) с пет-
лей, образованной пересечением рез под острым углом, что было
распространенным вариантом начертания в старше- и в младшеруни-
ческом алфавитах наряду с округлой петлей 15. Резы у противополож-
ного края монеты представляются хаотическими и не имеющими
значения.
На монете № 13, кроме царапины, которая, может быть, является
разметочной линией, и нескольких неупорядоченных рез, между
строками легенды помещен четко прорезанный знак, аналогичный
троекратно повторяющемуся знаку на подвеске из Старой Ладоги 16.
Его интерпретация не может быть однозначной, так как он не иден-
тичен ни одной из рун в их типичном начертании и в то же время
неоднократно встречается в надписях различного времени. Во-пер-
вых, как полагает Ю. К. Кузьменко, это может быть специфическим
начертанием руны R с опущенными книзу ветвями и без продолже-
ния ствола за точку пересечения ветвей 17. Во-вторых, это может
быть лигатура, представляющая удвоенное и с общим стволом и
двумя ветвями, справа и слева. Наиболее вероятным представляется
первое предположение, тем более что этот знак встречается по пре-
имуществу на амулетах, т. е., возможно, и само его начертание имеет
некоторый магический смысл.
Между буквами легенды на лицевой стороне монеты №14 поме-
щен знак, аналогичный руне и в том же начертании, что и на монете
№ 3. На той же стороне монеты имеется несколько рез, образующих
двойной крест с одной несколько сужающейся ветвью. Изображения
крестов встречаются и на монетах из скандинавских кладов: № 73
из клада в Барлингбу и № 182 из клада в Дигерокра (Готланд) 18,
14 Linder-Welin U. S. Graffiti on Oriental Coins in Swedish Viking Age Hoards. —
In: Kgl. Humanistiska Vetenskapssamfundet i Lund. ArsberSttelse 1955—1956.
Lund, 1956, h. Ill, s. 149—171. g
15 Arntz П. Op. cit., S. 93.
16 Петренко В. П., Кузьменко Ю. К. Старая ' Ладога II. — В кн.: Мельни-
кова Е. А. Указ, соч., с. 164—165 (№ 144), рис. 87—89.
17 Ср. пять рун R такой же формы на «кольце Абсалона» (Moltke Е. Runerne
i Danmark og dores oprindelse. Kohenhavn, 1976, s. 391).
18 Corpus nummorum saeculorum IX—XI qui in Suecia reperti sunt. Catalogue
of Coins from the Viking age found in Sweden. Lund, 1975. Vol. I.
31
на монете чеканки 897/898 г. из клада в Нэрке (Швеция) 1Э. Изобра-
жение на реверсе еще одного знака, вероятно хазарского, рассмо-
трено ниже.
Многочисленность и разнообразие граффити, выполненных скан-
динавскими рунами на монетах Петергофского клада, не только
являются примечательной особенностью этого клада и свидетель-
ством наряду с греческой надписью, арабскими граффити и хазар-
скими знаками его сложного формирования, но и позволяет при
сопоставлении с остальным известным материалом сделать некоторые
наблюдения, касающиеся характера и функций рунических (сканди-
навских) граффити на монетах.
В первую очередь обращает на себя внимание несравненно боль-
шая распространенность граффити (как рисуночных, так и буквен-
ных) на арабских монетах, найденных на территории Восточной
Европы (Тимеревский, Элмедский 19 20, Петергофский клады, депаспор-
тизованные находки), —- всего 101 монета —- по сравнению с ана-
логичным материалом из Скандинавских стран, где число граффити
на монетах не превышает двух-трех десятков. Это несоответствие
может объясняться как субъективными, так и объективными при-
чинами. К первым относится недостаточная разработанность вопроса
в Скандинавии: единственная специальная работа, посвященная
граффити на восточных монетах 21, была издана почти 30 лет назад
и учитывала около 200 кладов и 17 отдельных находок по преиму-
ществу с о. Готланд, т. е. и в ней был использован далеко не весь
известный материал, а находки за последние 30 лет не подвергались
исследованию под этим углом зрения, хотя в публикациях кладов
граффити отмечаются 22. Восточные же монеты в Дании и Норвегии,
хотя их там и значительно меньше, чем на Готланде и в средней Шве-
ции, не привлекались вообще, и известностью пользуется лишь одна
куфическая монета из Самарканда (907—-913 гг.), найденная на
о. Борнхольм (так называемый Борнхольмский амулет), с латино-
язычной надписью — молитвой, выполненной руническим алфави-
том. Амулет датируется началом XI в. и отражает проникновение
в Скандинавию христианства 23.
Незначительное количество граффити на восточных монетах
в Скандинавии вообще и исключительная редкость среди них руниче-
ских надписей 24 могут быть связаны с причинами хронологического
19 Linder-Welin U. S. Op. cit., lig. 22. 38.
20 Добровольский И. Г., Дубов И. В., Кузьменко Ю. К. Классификация и интер-
претация граффити па восточных монетах: (Коллекция Эрмитажа). — Тр. Го-
сударственного Эрмитажа. Л., 1981, вып. XXI, с. 53—77.
21 Linder-Welin U. S. Op. cit.
22 Corpus nummorum. . .; Stenberger M. Die Schatzfunde Gotlands der Wikinger-
zeit. Lund, 1947. Bd. 1—2.
23 DR, N 410.
24 Кроме Борнхольмского амулета, нам известны три рунических граффити
на куфических монетах из Скандинавии: iutir (на монете 811/812 г. из готланд-
ского клада), inf) или Пф (на монете 899 г. из клада в Экста, Готланд) и отдель-
ная руна f (на монете 899 г. из клада в Хелльви, Готланд). См.: Linder-We-
lin U. S. Op. cit.
32
порядка. Как показывают восточноевропейские материалы, опубли-
кованные Добровольским, Дубовым и Кузьменко, монеты с руниче-
скими граффити,— надписями и отдельными знаками, а также с араб-
скими надписями относятся по времени чеканки к VIII—первой
половине IX в., т. е. сохранились в кладах, выпавших по преиму-
ществу в IX в.25 Монеты более позднего времени, IX—X вв., не несут
граффити с надписями, арабскими или скандинавскими, но содержат
многочисленные изображения предметов вооружения (мечей, копий,
ножей), ладей, птиц, религиозных символов (кресты, молоточки
Тора) и пр. Обращаясь к скандинавскому материалу, по данным
Линдер-Велин и последним публикациям кладов, мы обнаруживаем
не тождественную, но сходную картину. Рунические, а также араб-
ские 26 надписи встречаются на монетах и более позднего времени:
конца IX в. (две рунические надписи) и первой четверти X в. (араб-
ское граффито), однако рисунки (изображения кораблей, молоточков
Тора, крестов и пр.) действительно известны лишь на монетах второй
половины IX—X в. и число их — 14 — значительно превышает
число надписей. Петергофский клад, содержащий монеты VIII в.
и зарытый в начале IX в., не противоречит наблюдениям Доброволь-
ского, Дубова и Кузьменко: монеты в нем содержат большое число
надписей-граффити и лишь два изображения креста. Таким образом,
представляется, что при всей своей условности и наличии ряда исклю-
чений хронологическое распределение типов граффити на арабских
монетах имеет место.
Однако клады восточных монет появляются в массе в Скандинав-
ских странах (в том числе и на Готланде) позже, чем в Восточной
Европе. Если проникновение дирхемов в Восточную Европу пред-
положительно начинается в конце VIII в.27, то первые клады во-
сточных монет появляются на Готланде в начале IX в. (всего четыре
клада до 833 г.), а основная масса кладов приходится на X в. При со-
поставлении хронологии выпадения кладов восточного серебра
в Скандинавских странах с хронологией типов граффити на монетах
возникает предположение, что незначительное количество руниче-
ских надписей-граффити на восточных монетах в самих Скандинав-
ских странах при большем распространении рисунков закономерно
отражает смену типов граффити на монетах: клады в Скандинавских
странах выпадают в то время, когда в кладах Восточной Европы
преобладает рисунок как тип граффити. Поэтому среди граффити
на восточных монетах из Восточной Европы встречено столь большое
количество рунических надписей и отдельных знаков, тогда как
в самой Скандинавии этот тип граффити представлен очень мало.
Второе наблюдение, которое позволяет сделать материал Петер-
гофского клада, касается функций надписей на монетах. Если до
сих пор предполагалось, что надписи или отдельные буквенные знаки
25 Добровольский И. Г., Дубов И. В., Кузьменко Ю. К. Классификация. . .,
с. 60.
20 Линдер-Велин указывает две: на монете 770/771 г. из Сконе и на монете
923/924 г. из Хелльви, Готланд.
27 Янин В. Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. М., 1956, с. 82.
3 Заказ № 1033 33
на монетах имели по преимуществу символико-магическии смысл
и наносились в момент зарытия клада, т. е. связаны с отложением
кладов, а не обращением монет, то данные Петергофского клада
доказывают по меньшей мере, что функции граффити не ограничива-
лись магией. Находка двух монет (№ 2 и 10) с граффити, сделанными
до разрезания монеты на половины, которые находились затем
в обращении, существенно меняет картину. Очевидно, что в этих
случаях нанесение граффито никоим образом не могло быть связано
с ритуалом зарытия клада (если он имел посвятительный характер
и не был зарыт при опасности, грозившей хозяину), а было произве-
дено в процессе обращения монеты и, возможно, для практических
целей обмена. Предполагаемое нами чтение надписи на монете № 2 —
«полноценный, полновесный» — указывает именно на функциональ-
ную значимость граффито для обращения монеты или данной монеты
в совокупности с группой других.
Функциональное назначение остальных, т. е. большинства, руни-
ческих граффити как Петергофского, так и других восточноевропей-
ских кладов остается неясным: мы не располагаем сведениями о т м,
когда они были нанесены на монеты и с какими целями. Вместе с тем
монеты № 2 и 10 Петергофского клада показывают, что магическое
назначение граффити было далеко не единственным и отнюдь не все
надписи были сделаны в момент зарытия клада. Представляется, что
весьма, если не наиболее существенным назначением граффити на
монетах было их применение в процессе обращения монетного серебра
как пометок при подсчете сумм, раздаче или разделении общей суммы
на какие-то части. Линдер-Велин, высказывая предположения о на-
значении буквенных граффити, отмечает такую возможность наряду
с двумя другими: их использование в качестве знаков собственности
или в качестве магических или религиозных символов; кроме того,
она полагает, что часть их может быть случайными начерками 28 29.
Однако состав рунических знаков, встречающихся на монетах,
вряд ли свидетельствует о случайности по крайней мере большинства
граффити.
К настоящему времени мы располагаем значительным количе-
ством граффити в виде отдельных знаков, тождественных по графике
рунам. Сопоставление репертуара знаков па монетах Тимеревского,
Элмедского и других кладов с Петергофским 20 обнаруживает сход-
ный состав и частотность употребления их. Наибольшей частот-
ностью обладает руна s или знак тождественного с нею начертания:
она отмечена 8 раз па монетах восточноевропейских кладов, опубли-
кованных ранее (№ 131—138), и 6 раз — на монетах Петергофского
клада (№ 4—9). Второе по частотности место занимает руна к,
которая встречена соответственно 5 (№ 129—133) и 2 (№ 10, 11) раза.
28 Linder-Welin U. S. Op. cit., s. 150.
29 Нумерация монет Петергофского клада (№ 1—14) дается по приведенному
выше описанию. Нумерация остальных монет, найденных на восточноевропей-
ской территории, дана по работе: Добровольский И. Г., Дубов И. В., Кузь-
менко Ю. К. Рунические граффити. . ., с. 150—152 (№ 129—138).
?4
На трех монетах»Петергофского клада изображена руна u (№14, 8, 9?),
неизвестная по другим находкам и могущая и здесь быть случайными
начерками, так как ее форма чрезвычайно проста. Остальные знаки
встречаются по одному разу, и, видимо, некоторые из них также
могут быть случайными царапинами; это знаки, идентичные по
графике рунам f 30, |) (№ 12), а (№ 129), R (№ 13), li (№ 129), t (№ 129).
Репертуар знаков на монетах ограничен —- он сводится к регу-
лярному употреблению двух знаков отдельно или в сочетании с дру-
гими. Остальные семь рун встречаются эпизодически, и их употребле-
ние в граффити па монетах, видимо, случайно, в то время как связь
рун s и к с надписями на монетах прослеживается отчетливо. Чем
можно объяснить выбор именно этих рун, если они наносились на
монеты исключительно с магической целью? Ведь наряду с «благо-
приятной» руной s —- sol («солнце») и даже чаще нее па амулетах
встречаются руны а — аг («урожайный год») и f — fe («богатство»),
а параллельно с к — капп («язва») — i — iss («лед») и п — naud
(«нужда»). Очевидно, что «магическое назначение» рун s и к отнюдь
не объясняет их частотности и не согласуется с их употреблением
на амулетах. Вероятно, ответ на вопрос о причинах выделения рун s
и к в граффити на монетах требует выявления нового значительного
материала и должен быть связан с вопросом о функциональном
назначении граффити на монетах.
* * *
Наряду с граффити скандинавского происхождения на дирхемах
Петергофского клада встречаются знаки, не имеющие аналогий
в германском руническом письме.
Граффити на двух монетах (№? 15, 16) выполнены арабским алфа-
витом. На оборотной стороне монеты № 15 хорошо виден процара-
панный знак. Четкость, с какой нанесено граффито, указывает на
4его неслучайный характер. С большим основанием его можно сопо-
ставить с буквой арабского алфавита «каф». При написании знака
строго выдержаны графические нормы, отличающие «каф» от «даля»,
сходного с ним по написанию 31. Нижнее основание буквы растянуто
и выступает наполовину по сравнению с верхней перекладиной.
Верхний отросток отогнут назад под острым углом. Наконец, колено,
соединяющее нижнюю и верхнюю перекладины, образует угол, а не
опускается в виде прямой, перпендикулярной к нижнему основа-
нию, как у «даля», что специально подчеркнуто резчиком граффито.
Граффито на монете №16 заметно гораздо хуже первого и про-
царапано небрежнее. Весьма условно данное граффито можно про-
читать как «ли-ллахи», т. е. «Хвала Аллаху!».
Наибольший интерес для изучения истории формирования Петер-
гофского монетного комплекса имеет серия граффити на четырех
монетах (№ 17—19, 14).
30 Linder-Welin U. S. Op. cit., fig. 18.
31 Cordington О. A Manual of Muslim Numismatics. London, 1904, pl. 1.
3*
35
Точная аналогия знака, начертанного на монете № Tt, имеется
среди рунических знаков тюркского алфавита. Этот же знак встре-
чается в орхоно-енисейских надписях, среди сент-миклошских рун,
па баклажках Новочеркасского музея, а также на кирпичах и кера-
мике Саркела (Белой Вежи)32. По предположению Турчанинова,
который считает эти надписи аланоязычными, фонетически руна
соответствует звуку [с]. Щербак, относящий указанные надписи
к тюркским, читает руну как [г]33.
Знак, изображенный на монете 18, известен среди того же круга
памятников. Близкая по начертанию руна зафиксирована на бак-
лажке Новочеркасского музея 34. Наличие похожего знака в надписи
позволило предположительно установить его фонетическое значе-
ние. Согласно чтению Щербака, эта руна соответствует звуку [н] 35.
Таблица 2. Аналогии руническим знакам па монетах
Петергофского клада
Знак на монете Аналогии по данным эпиграфических памятников
Сходные знаки в разных графических вариантах засвидетельствованы
на камнях Маяцкого и Хумаринского городищ, на обломке сосуда
из Ставропольского края, из средневекового Херсонеса 36 (табл. 2).
32 Щербак А. М. О приемах чтения рунических надписей, найденных на Дону. —
GA, 1954, т. XIX, с. 280; Он же. Знаки на керамике и кирпичах из Саркела —-
Белой Вежи. — В кн.: МИА. М., 1975, № 75, табл. II, V; Турчанинов Г. Ф.
Памятники письма и языка народов Кавказа и Восточной Европы. Л., 1971,
табл. XXX, рис. 7.
33 Турчанинов Г. Ф. Указ, соч., табл. XXXI, 1; с. 99; Щербак А. М. О приемах
чтения. . ., с. 280.
34 Артамонов М. И. Надписи на баклажках Новочеркасского музея. — СА,
1954, т. XIX, с. 267, рис. 4.
35 Щербак А. М. О приемах чтения. . ., с. 273.
36 Турчанинов Г. Ф. Указ, соч., табл. XXXIV, 2; табл. XXXVII, 2; Кузне-
цов В. А. Надписи Хумаринского городища. — СА, 1963, № 1, рис. 2, 3.
36
Знак на монете 19 точных аналогий не имеет. Видимо, ой пред-3
Ставляет собой лигатуру, образованную из двух рун. Первая имеет
вид изогнутой полумесяцем линии с небольшим отростком посере-
дине. Похожая руна известна в орхоно-енисейской письменности,
на камнях Хумары, на саркельском кирпиче. Вторая сходна с ру-
ной, имеющейся среди надписей Маяцкого городища 37 (табл. 2), и
представляет собой слабо изогнутую прямую, образующую на конце
кружок.
Сложное начертание имеет последнее граффито, процарапанное
на половинке обрезанного в кружок дирхема, —- монета № 14,
где имеется также знак, аналогичный древнескандинавской руне и
(см. выше). Изображение состоит из двух хорошо известных среди
рунических надписей знаков, которые найдены в Саркеле, на Маяц-
ком городище, на Хумаре 38. Их фонетическое значение по-разному
восстанавливается разными исследователями. Так, Щербак читает
первую руну как [а], [а], а вторую — как [м]. Турчанинов читает
последний знак как [к] или [и] 39.
Спорность и нерешенность вопросов, связанных с хазарской
письменностью и чтением вышеприведенных рун 40, не позволяют
пока предложить убедительные варианты прочтения последней серии
граффити на дирхемах. Местонахождение памятников, где концен-
трируются надписи со знаками, сходными с рассматриваемыми граф-
фити, дает основание для определения района их наибольшего
распространения. Сюда относятся области Северного Донца, Дона
и Северного Кавказа.
В первой четверти IX в. эти районы находились в составе Хазар-
ского каганата. Поэтому не исключено, что серия рунических знаков
могла появиться на куфических монетах в тот момент, когда они
перевозились через территорию каганата по Волге или Дону.
Думается, что более убедительное решение этого вопроса станет
возможным позднее с расширением объема эпиграфического и нумиз-
матического материала.
Обратим еще раз внимание на тот факт, что в двух случаях знаки
нанесены на монеты, обрезанные в кружок (№ 14, 19). Второй обре-
зок весит 1,77 г, а половинка первого —,0,75 г, т. е. целый должен
был бы весить 1,6—-1,7 г. Впервые в большом количестве круглые
обрезки выпадают в клады в X в. и не были известны до сих пор
в кладах IX в.41 По расчетам Янина, круглые обрезки весом 1,6—
1,7 г соответствуют резане южной денежно-весовой системы, что
37 Малов С. Е. Памятники древнетюркской письменности. М.; Л., 1951, с. 17;
Кузнецов В. А. Указ, соч., рис. 2, 3; Артамонов М. И. Средневековые поселе-
ния на Нижнем Дону. — Изв. ГАИМК. М.; Л., 1935, вып. 131, рис. 39, с. 105,
163; Турчанинов Г. Ф. Указ, соч., табл. XXX, 3.
38 Артамонов М. И. Средневековые поселения. . ., рис. 38, 13—16; рис. 28, 65;
рис. 39, 134—136; Кузнецов В. А. Указ, соч., с. 300—301, рис. 1, 2.
39 Щербак А. М. О приемах чтения. . ., с. 280; Турчанинов Г. Ф. Указ, соч.,
табл. XXXI, 1.
40 Авторы приносят благодарность В. Е. Нахапетян (Институт археологии
АН СССР) за помощь в определении этой группы граффити.
41 Янин В. Л. Указ, соч., с. 142—152.
37
весьма важно при определении района стрижки куфических мо-
нет 42в
Для нас остается неясным, с какой целью наносились хазарские
рунические знаки на монеты. По аналогии со знаками на керамике
и кирпичах из Сарке ла можно предполагать, что они служили там-
гами, т. е. знаками собственности. О магическом же характере
тюркских рун говорить не приходится за неимением фактов.
* * *
Клад представляет интерес также и в нумизматическом отношении.
В основном он состоит из дирхемов африканской чеканки, выпущен-
ных монетными дворами ал-Ифрикии (название провинции), ал-Аб-
басии, Тудги, Велилы, находившихся в западной части халифата.
Проблема распространения монет африканской чеканки в Ев-
ропе остается до сих пор спорной, несмотря на то что нумизматы уде-
ляли ей довольно много внимания. X. Фреи еще в 1841 г. высказал
гипотезу, что африканские монеты были занесены на север из Среди-
земноморья в качестве военной добычи, захваченной норманнами
во время их набегов в ал-Андалус (Испания) и в Сицилию 43. Хроно-
логия восточноевропейских кладов с куфическими монетами, впер-
вые разработанная Фасмером, поставила под сомнение точку зрения
патриарха мусульманской нумизматики. Ему удалось установить,
что дирхемы африканской чеканки выпадали в европейские клады
в течение короткого промежутка времени, с начала IX в. до 825 г.44
Затем в обращении находились дирхемы, выпущенные в азиатских
провинциях халифата 45.
Заметная активизация викингов в Средиземноморье приходится
на более позднее время. По данным письменных источников, набеги
норманнов относятся к 4Q—50-м годам IX в. Следовательно, гипотеза
Френа не имеет прямого подтверждения.
Фасмер обратил внимание на то, что африканские монеты отли-
чаются небрежным внешним видом. Они грубы, коранические ле-
генды выполнены неразборчиво и с трудом поддаются прочтению.
Дирхемы африканской чеканки значительно проигрывают в сравне-
нии с монетами азиатских монетных дворов 46.
Янин взвесил большое количество куфических монет и убеди-
тельно показал, что средний вес африканских дирхемов ниже веса
обычных дирхемов азиатской чеканки. Вместо положенных 2,80—
2,90 г они весят 2,7—2,8 г 47. Наблюдения над метрологией дирхемов
позволили высказать предположение, что монеты африканской че-
канки вывозились в Европу преднамеренно, поскольку не соответ-
42 Там же, с. 148—149.
43 Перевод статьи X. Френа см. в кн.: Савельев П. С. Мухаммеданская нумизма-
тика в отношении к русской истории. СПб., 1846, с. 5—11.
44 Фасмер Р. Р. Об издании. . ., с. 478.
45 Там же.
4fi Фасмер Р. Р. Клад куфических монет, найденный в Новгороде в 1920 г. —
В кн.: Изв. Российской академии истории материальной культуры. М.; Л.,
1925, т. IV, с. 269.
47 Янин В. Л. Указ, соч., с. 94.
38
ствовали стандартному весу денежных единиц, обращавшихся на
остальноиТтерритории халифата 48.
Представляется, что небрежный внешний вид и несоответствие
принятой весовой норме мало способствовали широкому распростра-
нению африканских монет в странах ислама. Жители халифата,
которые привыкли к монетам высокого качества и иного веса, лгогли
пренебрегать этими монетами, подозревая в них подделки. В резуль-
тате такого отношения африканское серебро не находило спроса
на внутреннем рынке. Тогда предприимчивые мусульманские купцы
стали вывозить монеты за рубеж.
В таблицах 3—-4 приведены данные о количестве монет африкан-
ской чеканки в кладах первой трети IX в. В закавказских кладах
Таблица 3. Куфические монеты африканской чеканки в кладах
первой трети IX в.
Регион Общее число кладов Клады с монетами африканской чеканки Количество монет африкан- ской чеканки (среднее, %)
Закавказье 12 10 10,4
Восточноевропейская территория СССР 19 18 43,7
Зарубежные страны Европы 13 3 2,27
африканские дирхемы встречены в 10 из 12 случаев и составляют
в среднем 10,4% всех монет. В кладах на восточноевропейской терри-
тории СССР их численность повышается до 43,7%. Значительно
отличаются от кладов двух первых групп западноевропейские на-
ходки. Африканские дирхемы содержатся только в трех кладах из 13в
Причем средний процент их содержания в составе местного обраще-
ния не превышает 2,27%.
Создается впечатление, что дирхемы ал-Ифрикии, ал-Аббасии
представляют всего лишь незначительную примесь в составе западно-
европейских кладов. Видимо, они не поступали на север непосред-
ственно из халифата, а проделывали долгий путь через Восточную
Европу. Количественные показатели выпадения их в клады не
противоречат такому предположению. Если представить, что монет-
ный поток постепенно распространялся из Закавказья через Во-
сточную Европу па север, в страны Балтийского региона, то числен-
ность африканских монет, выпадавших последовательно в каждой из
трех упомянутых областей, окажется закономерной.
В начале пути, т. е. в Закавказье, африканские монеты выпадают
в клады регулярно, но в ограниченном количестве, что можно объяс-
нить транзитным характером торговли в этом районе. В Восточной
Европе они широко распространены. Стоит только сказать, что
в И восточноевропейских кладах они составляют не менее 40% монет
Там же, с/108.
39
Таблица 4. Монеты африканской чеканки в кладах
конца VIII—первой четверти IX в.
Название клада.
Дата младшей монеты
Восточноевропейская
территория СССР
Старая Ладога, 786 г.
Петергоф, 805 г.
Петровское, 805 г.
Кривянская, 806 г.
Цимлянская, 807 г.
Вылеги, 807 г.
Княжчино, 809 г.
Завалишна, 810 г.
Холопий Городок, 811 г.
Хитровка, 811 г.
Кремлевский, 812 г.
Угодичи, 813 г.
Нижняя Сыроватка, 813 г.
Нижние Новоселки, 814 г.
Сарское, 814 г.
Новотроицкое, 819 г.
Ярыловичи, 821 г.
Элмед, 821 г.
Литвиновичи, 824 г.
В среднем
Закавказье
Кировабад, 772 г.
Карягин, 783 г.
Верхний Адямян, 787 г.
И
g щ н _ та £ Название клада. Й
g йм Дата младшей монеты
JSeS ё И "в®
F О [Г « tr*
Закавказье
Тауз, 787 г. 10,0
25,8 Сепнекаран, 788 г. —
89,1 Саване, 793 г. .—
40,0 Агдам, 804 г. 46,8
58,5 Агдам, 805 г. 5,1
15,1 Пшавели, 808 г. 9,6
52,0 Ковшири, 820 г. 13,2
21,9 Мстидзири, 820 г. 21,1
38,5 56,4 58,3 Баш-Гарни, 823 г. 11,2
10,40%
44,1 В среднем
49,6
63,1 Зарубежныег'страны Европы
82,4 Хаммарс, 783 г. (?) Р
10,0 Даре, 805 г. 10,0
20,0 Стегна, 812 г. 5,5
73,1 Залево, 812 г. 5,0
38,6 Оскекс, 813 г. Р
—, Красноляка, 813 г. —
Ней-Бранденбург, 816 г. Гржибово, 816 г. —
43,7о/о Рюген, 816 г. Брониево, 817 г. ,—
Мокаймы Сойки, 817 г. —
Прасгартен, 824 г. р
1,1 2,1 5,0 Хаммердю, 825 г. ?
В среднем 2,27о%
(табл. 4). На севере Европы численность и частота встречаемости
африканских монет резко понижаются. Это явление можно объяс-
нить только тем, что большая часть их осела по дороге.
Нам представляется малоосновательной гипотеза, которая бы
объясняла оседание африканских монет в Восточной Европе пред-
намеренным отбором последних для потребностей обмена или отказом
скандинавов от низкокачественного серебра. Логичнее будет пред-
положить существование двух монетных потоков, которые самостоя-
тельно обслуживали восточные и северо-западные районы Европы 49.
Первый поток, в составе которого преобладали дирхемы азиат-
ской чеканки, двигался из Ирана через Каспийское море на Волгу,
49 См.*. Фомин А. В. Источниковедение кладов с куфическими монетами IX—
X вв,; Двтореф. дис. . . . канд. ист. наук. М., 1982.
40
откуда Кратчайшим путем можно было достигнуть побережья Бал-
тики 50. Второй поток начинал движение из западной части халифата,
с африканского побережья. Отсюда куфические монеты^поступали
в Сирию, а затем в Закавказье. В этой связи нам представляется, что
граффити на греческом языке появилось на дирхеме из Петергофского
клада не^случайно. Районы^Леванта^и Закавказья испытывали
довольно сильное влияние Византии и ее культуры. Возможно, что
автор автографа сам был греком или прекрасно владел греческим
письмом, поскольку свободно написал собственное имя.
Движение куфических монет в Закавказье из Сирии подтвер-
ждается составом одного из ранних кладов с куфическими монетами
из Гянджи, датированного 772/773 г. и спрятанного еще до начала
экспансии африканского монетного серебра. В кладе представлены
дирхемы, отчеканенные в 26 городах халифата. Среди них в количе-
ственном отношении выделяются монеты Димешека (Дамаска) —
11,8% 60 б1 62. Ни в одном другом кладе такого количества сирийских
монет нет. Видимо, в начале IX в. их сменили африканские дир-
хемы. Сирийские монетные дворы пришли к этому времени в упадок..
Интересные сведения по истории денежного обращения Востока
сообщает мусульманский юрист начала IX в. Яхийя бен Адам.
Он пишет, что раньше между державой Сасанидов и Византией
существовал договор, разграничивающий сферы обращения монеты.
Сасаниды чеканили преимущественно серебряные монеты, а Визан-
тия — золотые. После арабского завоевания это положение сохра-
нилось. По словам автора, в его время в Вавилонии (Ирак) имели
хождение серебряные дирхемы, а на западе, в Сирии и Египте,
обращались золотые динары52.
Свидетельство современника имеет большое значение, так как
подтверждает существование в халифате двух районов, отличающихся
по составу монетного обращения. Нам кажется, что нечто подобное
удается проследить и по составу европейских кладов. Восточноевро-
пейские клады образовались из монетного потока, распространяв-
шегося из западных провинций. Характерной особенностью их
состава является присутствие большого количества монет африкан-
ской чеканки. Те же самые монеты слабо представлены в западно-
европейских кладах. В составе последних в заметном количестве
находятся дирхемы, отчеканенные азиатскими монетными дворами.
Таким образом, западноевропейские находки отражают географиче-
ский состав денежного обращения восточных провинций мусульман-
ской империи.
Петергофский клад как по разнообразию граффити на монетах,
так и по составу самих дирхемов довольно точно передает особенности
международной торговли серебром в начале IX в. Преобладание монет
60 Носов Е. Н. Нумизматические данные о северной части балтийско-волжского
пути конца VIII—X в. — В кн.: Вспомогательные исторические дисциплины.
Л., 1976, т. VIII, с. 100—110.
51 Мушечян X. А. Денежное обращение Двина по нумизматическим данным.
Ереван, 1962, с. 38.
62 Мец А. Мусульманский Ренессанс. М., 1973, с. 376.
41;
Монеты № 1—3
42
Монеты №4 — 7
43
Монеты № 8 — 11
44
Монеты № 12—14, 20
45
Монеты № 15 — 19
46
африканской чеканки указывает на источник поступления чекан-
ного серебра — западные области халифата. Дальнейший путь дви-
жения серебра документирован граффито на греческом языке. Пред-
полагаемые нами хазарские руны, встреченные на нескольких дир-
хемах, подсказывают дальнейшее направление торгового маршрута.
Наконец, место находки клада на побережье Балтийского моря
объясняет обилие скандинавских рунических знаков.
Е. A. Melnikova, А. В. Nikitin, А. V. Fomin
GRAFFITI ON THE GOINS FROM
THE PETERSHOF HOARD (EARLY 9th CENTURY)
The hoard of about 80 cufic coins buried in the beginning of the 9th century con-
tains 20 dirhems with graffiti. One graffito presents a personal name in Greek
Za^apict?. A group of 13 coins have inscriptions and signs identifiable with Scandi-
navian runes. The first inscription, badly damaged by breaking the coin in two,
can be supposed to read kiltR (01 gildr) — «of full measure, size, quality»; the se-
cond, probably, bears a personal name Ubbi (ubi). Others have separate signs
similar to the runes s, k, p, u, though some of them may happen to be no more
than occasional scratches. The inscriptions on two more coins are Arabic and there
are four signs the only analogues to which are found in inscriptions originating
from the South of Eastern Europe and being considered written with the Khazar
runes. The last graffito presents a picture of a cross. The diversity of languages
and scripts in graffiti seems to reflect the main stages in the voyage of the hoard
(mainly consisting of coins of African mint) from African provinces of the Chalifate
via the Caucasus to the Baltic.
Г. В. Глазырина
РУССКИЙ ГОРОД В НОРВЕЖСКОЙ САГЕ.
К ВОПРОСУ О ДОСТОВЕРНОСТИ
ИСТОРИЧЕСКИХ ОПИСАНИЙ В САГАХ
Отражением тесных контактов населения Скандинавии с народами
нашей страны явилось проникновение в древнескандинавские пись-
менные источники значительного числа восточноевропейских топо-
нимов, в том числе упоминание названий ряда древнерусских горо-
дов: Киева (Koenugarcfr), Новгорода (Holmgardr), Смоленска (Sma-
lenskia), Полоцка (Pallteskia), Ростова (Rostofa), Суздаля (Surdalar),
Мурома (Moramar), Ладоги (Aldeigjuborg), вероятно, Чернигова
(Syrnes) \ Алаборга (Alaborg)1 2 и неидентифицированного Гадара
(Gadar). В большинстве случаев в тексте дается только название го-
рода без какой-либо последующей его характеристики.
Один из наиболее часто встречающихся топонимов — Полоцк.
Он упоминается в источниках разного рода: исторических хрониках,
географических сочинениях 3, сагах. Среди этих упоминаний наибо-
лее интересно описание укреплений Полоцка в «Саге о Тидреке Берн-
ском» 4:
«Этот город так сильно укреплен, что сомневаются они (воины,
осаждавшие город. — Г. Г.), смогут ли взять его. Там крепкая ка-
1 Предположение, что название «Syrnes» следует отождествить с Черниговом,
было высказано в начале нашего века. См., например: Рожнецкий С. Из исто-
рии Киева и Днепра в былевом эпосе. — Изв. Отделения русского языка и сло-
весности имп. Академии наук. СПб., 1911, т. XVI, кп. 1, с. 30, 51. Однако
ни в работах того времени, ни в более поздних исследованиях доказательств
приведено не было.
2 Исследователи, локализовавшие топоним А1аЪогц, помещали его в разных рай-
онах: на севере Новгородской области, на Белом озере, на Онежском озере
и т. д. Объединяет их то, что во всех работах говорится о городе Алаборге.
Нам представляется, что возможно иное толкование топонима: под ним сле-
дует видеть один из населенных пунктов, не обязательно город, расположен-
ный в низовьях реки Олонки на Олонецком перешейке.
3 Мельникова Е. А. Древняя Русь в исландских географических сочинениях. —
В кн.: Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и исследова-
ния, 1975 г. М., 1976, с. 148—149.
4 «Сага о Тидреке Бернском», записанная около 1250 г. в Норвегии, относится
к сагам о древних временах. Это компилятивное произведение, в котором разно-
временные эпические сказания сведены в единый синхронный пласт. В состав
саги включен пространный рассказ о событиях, происходивших на территории
Древней Руси. Русские сюжеты строятся с использованием фольклорных мо-
тивов, таких, например, как сватовство, военный поход в чужую страну и др.
Подробнее см.: Глазырина Г. В. Эпические мотивы в «сагах о древних време-
нах» и их историческое содержание: К вопросу о методике анализа историче-
ских сведений в сагах. — VIII Всесоюзная конференция по изучению истории,
экономики, языка и литературы Скандинавских стран и Финляндии: Тезисы
докладов. Петрозаводск, 1979, ч. 1, с. 151—153. Ротапринт.
48
менная стена и большие башни, широкий и глубокий ров, и в городе
было большое войско для его защиты» 5.
От многочисленных упоминаний в сагах древнерусских городов
приведенный фрагмент отличается своей нехарактерностью: в нем
достаточно подробно говорится об оборонительных сооружениях По-
лоцка. В связи с этим возникает вопрос, можно ли считать, что в ос-
нове данного описания лежат реальные знания о Полоцке.
Предположению о достоверности сведений о городе, казалось бы,
не противоречит его древнейшая история. Основанный как племен-
ной центр полочан, Полоцк в конце X—XII в. становится главным
городом одного из княжеств Древней Руси 6. Как Новгород на се-
вере и Киев в центральной Руси, Полоцк играет важную роль на за-
паде страны 7. Город, находившийся в зоне непосредственных кон-
тактов скандинавов с населением Древней Руси, был хорошо известен
в Скандинавии. Он расположен на р. Западная Двина, являвшейся
частью оживленного торгового пути, связывавшего Польшу, Герма-
нию, Готланд и другие районы Западной Европы с Русью и Передней
Азией s. Для скандинавских стран значение пути по Западной
Двине усиливается в X в., так как именно в это время по реке часть
арабского серебра идет с Востока в Скандинавию 9.
Прямые контакты скандинавов с населением Полоцка в IX—
X вв. хорошо отражены в древнерусских письменных источниках.
Летопись под 862 г. сообщает, что Рюрик отдал Полоцк находнику
варягу 10. Далее известно, что в начале X в. (в летописи об этом со-
общается под 907 г.) Полоцком правил «великий князь», подвластный
князю Олегу п. Под 980 г. в летописи помещено сказание о неудач-
ном сватовстве князя Владимира Святославича к полоцкой княжне
Рогнеде, дочери князя Рогволода, о котором летописец говорит: «бгЬ
бо Рогъволодъ пришелъ и-заморья, имяше власть свою в Полоть-
скЪ» 12. Очевидно, что в результате тесных связей народов двух регио-
нов реальные знания об особенностях города могли достигнуть Скан-
динавии и затем отразиться в саге.
Сопоставим теперь сообщение письменного источника о городе
с материалами археологических исследований. По данным
6 Sa staOr er sua sterkligr at nu vita poeir varla hverso poeir fa poenna
staS taekit. Par er sterkr staainvaeggr oc storir kastalar. diki braeiO oc diup
oc i staSinom var mikill haerr at voeria pann staO (PiOriks saga af Bern/Utg.
af H. Bertelsea. Kobenhavn, 1911, b. 2, s. 211). Здесь и далее курсив мой. —
Г. Г.
6 Полоцк: Исторический очерк. Минск, 1962, с. 7, 11—12.
7 Г. Ловмяньский рассматривает Полоцк как один из трех политических центров
Древней Руси. См.: Lowmianski Н. Pocz^tki Polski z dziejow slowian w 1 ty-
si^cleciu n. e. Warszawa, 1973, t. V, s. 125—126.
8 Алексеев Л. В. Полоцкая земля: (Очерки по истории Северной Белоруссии),
IX—XIII вв. М., 1966, с. 134, 290.
9 ПотинВ. М. Некоторые вопросы торговли Древней Руси по нумизматическим
данным. — Вести, истории мировой культуры, 1961, № 4, с. 73; Мугуре-
вич Э. С. Восточная Латвия и соседние земли в X—XIII вв. Рига, 1965,
с. 26, 23 (примеч. 3).
10 ПВЛ. М.; Л., 1950, т. 1, с. 18.
11 Там же, с. 24.
12 Там же, с. 54.
4 Заказ № 1033
49
Л. В. Алексеева, первоначально Полоцк находился на другом месте,
в низовьях р. Полота 13. В соответствии с летописной легендой князь
Владимир, посватавшись к Рогнеде и получив отказ, взял город
штурмом и разрушил его 14. После этого город на прежнем месте
больше не восстанавливался, поселение возникло на другом месте —
на высоком берегу при впадении р. Полота в Западную Двину 15.
Здесь была возведена крепость. Раскопки, проведенные на террито-
рии Верхнего Замка — древнейшей части современного Полоцка 16,
обнаружили наслоение конца X в. и значительный слой XI в.17
По мнению Г. В. Штыхова, город имел мощную оборонительную си-
стему: крепостную стену в семь башен, ров с напольной стороны го-
рода 18 19, т. е. такие же структурные элементы, которые перечислены
в «Саге о Тидреке Бернском» при описании обороны Полоцка.
Если же отвлечься от того, что в саге указано конкретное назва-
ние города, то обращает на себя внимание тот факт, что в тексте нет
никаких сообщений о реальных особенностях оборонительных со-
оружений Полоцка. Данное в саге применительно к Полоцку, это
описание могло равным образом быть использовано и в рассказе
о других русских городах. Система обороны древнерусских городов
всесторонне исследована в отечественной историографии, где пока-
зано, что однотипные оборонительные сооружения были свойственны
всем русским городам. К ним относился ров, который наряду с ва-
лом представлял собой «ту земляную основу, без которой не мысли-
лась никакая древнерусская крепость» 1Э, глубокие рвы появляются
вокруг древнерусских городов в XI—XIII вв.20 На гребне вала
обычно ставилась стена. Упоминание характерных особенностей обо-
роны города можно ожидать в том случае, если описание строится на
фактическом знании топографии местности. Примером такого опи-
сания Полоцка может служить фрагмент из более позднего источника,
написанного тремя веками спустя, — из «Записок о московской
войне» Р. Гейденштейна. Их автор — дипломат и историк, секретарь
польского короля Стефана Батория, а затем Сигизмунда III, уча-
ствовал в войне Стефана Батория с Московским государством. Он
описывает события, используя материалы личной канцелярии короля
и архива канцлера Яна Замойского 21, а также основываясь на своих
13 Полоцк: Исторический очерк, с. 7; Алексеев Л. В. Полоцкая земля, с. 136.
14 ПВЛ, т. 1, с. 54.
15 Алексеев Л. В. Указ, соч., с. 136.
16 Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956, с. 363.
17 Штыхау Г. В. Пытани пстарычнай тапаграфн Полацка. — Весщ АН БССР.
Сер. грамадских навук. Менск, 1963, № 2, с. 66.
18 Штыхов Г. В. Города Полоцкой земли. Минск, 1978, с. 128—129.
19 Раппопорт П. А. Очерки по истории военного зодчества северо-восточной
и северо-западной Руси X—XV вв. — В кн.: МИА, М.; Л., 1961, № 105,
с. 113.
20 Раппопорт П. А. Очерки по истории русского военного зодчества X—
XIII вв. — В кн.: МИА. М.; Л., 1956, № 52, с. 114.
21 Лимонов 10. А. Культурные связи России с европейскими странами в XV—
XVII вв. Л., 1978, с. 169.
50
собственных впечатлениях, и дает первые более или менее точные
сведения о городе 22. В частности, автор пишет:
«Холм, на котором возвышается Верхний замок, со всех сторон
обрывист и окружен повсюду весьма высоким валом и большими глу-
бокими рвами, для усиления которых употреблены были все средства;
стены же и башни ее очень тверды и состоят из нескольких связанных
между собой рядов из весьма крепкого дубаъ 23.
Характеризуя расположение города, автор в первую очередь
обращает внимание на удобное географическое положение Полоцка
на холме при слиянии двух рек, что облегчало защиту для жителей
города и создавало трудности для тех, кто его осаждал. Вместе с тем
он отмечает и искусственные сооружения Верхнего замка — глубо-
кие рвы, высокий вал, крепкие стены и башни. Нам представляется,
что отсутствие указаний на особенности топографии города в «Саге
о Тидреке Бернском» и перечисление в ней традиционных оборони-
тельных сооружений являются немаловажным моментом в оценке
достоверности сообщения этого источника о Полоцке.
Заметим также, что Гейденштейном и создателем саги различно
характеризуется материал, из которого были построены стены города.
В саге говорится о каменных~стенах, в то время как Гейденштейн
пишет, что они были сделаны из дерева. Последнее сообщение под-
тверждается археологическими данными, которые свидетельствуют
о том, что Полоцк очень долго, вплоть до XVI в., не имел каменных
укреплений, стены города были деревянными 24. Это характерно для
Древней Руси в целом. Стены городов до XIII в. были преимущест-
венно деревянными 25; дерево наряду с другим материалом исполь-
зовалось для строительства городских укреплений и позже. "Таким
образом, свидетельство саги о каменных стенах Полоцка является
недостоверным. Информация об использованиикамня при строитель-
стве городов на Руси могла быть получена «автором»’«Саги о Тид-
реке Бернском» от людей, которые бывали на Руси и знали, что в не-
которых городах, в частности в Старой Ладоге (Альдейгьюборге саг,
непосредственно связанном со Скандинавией), все же^имелись ка-
менные сооружения.
Хотя описания городов в сагах, как уже отмечалось выше, да-
ются сравнительно редко, о русских городах рассказывается^еще
дважды. В «Саге об Ингваре Путешественнике»"26’ говорится
о неизвестном русском городе, расположенном около большой
реки:
22 Сапунов А. Река Западная Двина. Витебск, 1893, с. 425.
23 Гейденштейн Р. Записки о московской войне (1578—1582). СПб.,-1889, с. 54.
24 Штыков Г. В. Древний Полоцк, IX—XIII вв. Минск, 1975, с. 34.
25 Раппопорт П. А. Очерки по истории русского военного зодчества, с. 116—120.
26 «Сага об Ингваре Путешественнике», древнейшая рукопись которой относится
к первой половине XIV в., повествует о походе шведского конунга Ингвара
на Русь в 40-х годах XI в. См.: Мельникова Е. А. Экспедиция Ингвара Путе-
шественника па восток и поход русских на Византию в 1043 г. — В кн.: Скан-
динавский сборник. Таллин, 1976, т. XXI, с. 74—88.
4*
51
«Затем плыл Ингвар по реке много дней. Там возвышались го-
рода и большие селения, и тогда увидели они прекрасный город.
Он был сложен из белого мраморного камня» 27.
Здесь, так же как в «Саге о Тидреке Бернском», говорится об ис-
пользовании камня при строительстве города или его укреплений.
В «Саге об Эймунде»28 рассказывается о возведении укреплений
русского города.
«После этого посылает конунг Эймунд своих людей в лес и велит
валить деревья и везти домой, в город, и установить по верху город-
ского вала’, он велел повернуть ветви каждого дерева от города, чтобы
нельзя было стрелять вверх в город. Еще он велел выкопать боль-
шой ров с внешней стороны города, убрать землю и наполнить его
водой. . . Конунг Эймунд со своими людьми устроил укрепления на
двух городских воротах» 29.
В тексте перечисляются городской вал, ров, ворота, т. е. те
укрепления, которые строились во всех русских городах и которые со-
поставимы с сооружениями в Полоцке, описанными в «Саге о Тид-
реке Бернском».
Однако едва ли достаточно оснований считать, что в приведенных
выше фрагментах саг описываются именно русские города. Так,
в «Саге о Харальде, сыне Сигурда» 30 рассказывается о том, что ко-
нунг Харальд со своим войском приплыл па остров Сицилия, где за-
воевал четыре сильно укрепленных города. В тексте упоминаются
те же элементы укреплений, что и у русских городов: городские
стены, ворота, рвы31. В действительности внешние оборонительные
сооружения русского города мало отличались от западноевропей-
ского 32. Одним из характерных элементов средневекового города
27 SiOan fer Ynguar marga daga epter anni. Pa hofuzt upp borger ok sto-
rar bygder, ok pa sea peir agaeta borg. Hon uar gior af huitum marmara-
steinum.—Yngvars saga viOfqrla jamte ett bihang om Yngvarsinskrifterna/
Utg. av E. Olson. Kobenhavn, 4912 (SUGNL, XXXIX), s. 14—15.
28 «Сага об Эймунде» входит в состав «Саги об Олаве Святом», сохранившейся
в рукописи Flateyjarbok конца XIV в. Сага рассказывает о службе норвеж-
ского викинга Эймунда и его дружины в войске Ярослава Мудрого. Перевод
на русский язык фрагментов «Саги об Эймунде» см.: Рыдзевская Е. А. Древняя
Русь и Скандинавия IX—XIV вв. М., 1978, с. 89—104.
29 Eptir petta sendir Eymundr konungr menn sina a morkina, ok laetr fella
viSu, ok fsera heim at borginni, ok setja upp a borgararmana; hann
laetr sniia Hminuhvers tres ut af borginni, at eigi maetti skjota upp f borgina.
Mikit dfki let hannok grafa fyrir utan borgina, ok faera brott moldina, ok
veita vatni i eptir; . . . Peir Eymundr konungr hofOu ok biia latit sterkliga
urn tvo borgarhliQ (Eymundar Saga/Edidit Societas Regia Antiqvariorum
Septentrionalium. Hafniae, 1833, s. i5—16).
30 «Сага о Харальде, сыне Сигурда», или «Сага о Харальде Суровом Правителе»,
входит в свод королевских саг Heimskringla («Круг Земной») Снорри Стурлу-
сона, созданный около 1230 г. Русский перевод: Снорри Стурлусон. Круг
Земной / Изд. подгот. А. Я. Гуревич, Ю. К. Кузьменко, О. А. Смирницкая,
М. И. Стеблин-Каменский. М., 1980.
31 Haralds saga SigurOarsonar {Snorri Sturluson. Heimskringla / Ed. B. AOalbjar-
narson. — In: fslenzk fornrit. Reykjavik, 1951, b. XXVIII, p. 76—81; Снорри
Стурлусон. Круг Земной, с. 405—408).
32 Раппопорт П. А. Очерки по истории русского военного зодчества, с. 138—141.
52
была стена, окружавшая город со всех сторон или только с трех,
если он был укреплен естественным рельефом местности — распо-
ложением у реки, залива и др. Городские стены в Европе начинают
возводить в X—XI вв., пик этого процесса приходится на XII в.33
Именно стены придают городу типичный для средневековья облик 34.
Скандинавские города в отличие от восточно- и западноевропей-
ских часто стен не имели 35, а города Норвегии вообще развивались
без стен36, что объясняется иными, чем в континентальной Европе,
историческими условиями 37 38. Это не значит, однако, что города Скан-
динавии были совсем лишены укреплений. В большинстве своем уже
ранние торгово-ремесленные поселения, такие, как Бирка и Хе-
деби, были укреплены полукольцом земляного вала 33 или деревян-
ным частоколом39. Вокруг более поздних городов «современного
типа», возникновение которых в Скандинавии относится исследова-
телями к XI—XII вв. 40, также сооружались укрепления, если не
стены, то по крайней мере земляной вал с деревянными конструкци-
ями на гребне 41. Стены появляются в XII—XIII вв. и позже, но и
тогда число городов, окруженных ими, было незначительно42.
По данным А. Хертейга, к этому времени в Скандинавских странах
насчитывалось около 150 городов, из них лишь семь имели стены 43.
Тем не менее материал письменных источников позволяет утвер-
ждать, что в Скандинавии было распространено общее представление,
сложившееся в результате знакомства как с континентальными за-
падноевропейскими, так и русскими городами, что город — это
прежде всего крепость. В «Саге о конунге Гаутреке»44 читаем:
33 Werveke Н. van. The rise of the Towns. — In: The Cambridge Economic History
of Europe. Cambridge, 1963, vol. Ill, p. 15; Ennen E. Die europaische Stadt
des Mittelalters. 2. Aufl. Gottingen, 1975, S. 98.
34 Werveke H. van. Op. cit., p. 14; Ennen E. Op. cit., S. 96.
35 Schtick A. Studier rorande det svenska stadsvasendets uppkomst och aldsta
utveckling. Uppsala, 1926, s. 441—442; Cohen S. The Earliest Scandinavian
Towns. — In: The Medieval City / Ed. by Harry A. Miskimin, David Herlihy,
A. L. Udovitch. New Haven; London, 1978, p. 313.
36 Schiick A. Op. cit., s. 491.
37 Levis Archibald R. The Northern Seas. Shipping and Commerce in Northern
Europe A. D. 300—1100. Princeton, New Jersey, 1958, p. 230.
38 Arbman H. Birka, Sveriges aldsta Handelsstad. Stockholm, 1939, s. 45—46;
Jankuhn H. Haithabu. Ein Handelsplats der Wikingerzeit. 6. Aufl. Neumunster,
1976, S. 81—84.
39 Lewis Archibald R. Op.cit., p. 230.
40 Fritz B. Stad. — In: Kulturhistorisk Leksikon for nordisk middelalder. Koben-
havn, 1971, b. XVI, stb. 546.
41 Pasternak J. Staderna och kungamakten i det medeltida Skane. — Ale, 1962,
N 1, s. 10.
42 Herteig A. E. Archaeological Contributions to the History of Urban Communi-
ties. The Continent and Scandinavia. — In: Herteig A. E., Liden A. E., Blind-
heim Ch. Archaeological Contributions to the Early History of Urban Communi-
ties In Norway. Oslo, 1975, p. 20.
43 Ibid./p.' 21.BK сожалению, на эти цифры трудно ориентироваться, поскольку
автор не упоминает ни о том, какие города имеются в виду, пи’о 'том, к какому
конкретно времени относятся его подсчеты.
44 «Сага о конунге Гаутреке» — одна из поздних саг о викингах. Древнейшая
рукопись первой половины XIV в.
53
«Конунг Хертьоф владел большой усадьбой, и была там хорошая
крепость, так что она была почти замком или городом» 45.
Вероятно, способность города выполнять одну из своих основ-
ных для того времени функций — оборонную — в глазах современ-
ников связывалась с наличием таких укреплении, как степы с баш-
нями и воротами, рвы, валы.
В саге это обобщенное представление превращается в модель,
схему, которая может быть применена к любой стране, где есть го-
рода, и ориентирована различными деталями. Весьма характерно,
что почти во всех произведениях, за исключением «Саги о Тидреке
Бернском», названия городов не упоминаются, и это лишний раз
свидетельствует о том, что речь идет не о конкретных городах. На-
ложение общей схемы на Полоцк в «Саге о Тидреке Бернском» объяс-
няется, вероятно, стремлением ее создателей сделать свой рассказ
наиболее правдоподобным, поскольку «Полоцк», как и названия
трех других древнерусских городов, упомянутых в саге, — Киева,
Новгорода и Смоленска, относится к топонимам, традиционно из-
вестным в древнескандинавской письменности 46.
В «Саге о Тидреке Бернском» и в «Саге о Харальде, сыне Сигурда»
описания укреплений городов выполняют в сюжете произведений
определенную функцию. Фрагменты, в которые они включены,
в упрощенном виде выглядят так: конунг подходит к городу, имею-
щему мощную оборонительную систему сооружений, осаждает его,
иногда применяет хитрость, и в результате город оказывается за-
хваченным. Несомненно, что центральное место здесь отведено ко-
нунгу, который, несмотря на все трудности, достигает поставленной
цели 47. В словесном оформлении этих фрагментов проявляется сте-
реотип. Так, в «Саге о Харальде, сыне Сигурда» находим следующую
характеристику города: «Он был и густонаселен, и силен, так что не-
известно было, возьмут ли они его» 48. В этом же фрагменте о другом
городе говорится: «Он был и так силен, что неизвестно было, возь-
мут ли они его» 49. Аналогичным образом оценивается оборона По-
лоцка в «Саге о Тидреке Бернском»: «Этот город так сильно укреплен,
что сомневаются они, смогут ли взять его». Таким образом, описания
города в этих произведениях подчинены развитию сюжета и строятся
по определенному стереотипу, ситуативному и лингвистическому.
45 Herpjofr konungr atti mikinn husabse, ok var par gott vigi, sva at pat var na-
liga kastali оба borg (Saga Gautreks konungs. — In: Fornaldar sogur Nordrlanda
eptir gomlum handritum / Utg. af С. C. Rafn. Kaupmannahofn, 1830, b. Ill, s. 20).
Глазырина Г. В. Скандинавские «саги о древних временах» как исторический
источник (На материале «Саги о Тидреке Бернском»): Автореф. дис. . . . канд.
ист. наук. М., 1979, с. 19.
47 Об идеализации конунга в «Хеймскрипгле» Снорри Стурлусона см.: Гуре-
р вич А. Я. История и сага. М., 1972, с. 82—89; см. также: Джаксон Т. Н. Скан-
| - динавский конунг на Руси: (О методике анализа сведений исландских коро-
левских саг). — В кн.: Восточная Европа в древности и средневековье. М.,
1978, с. 286—288.
48 Su var Ьеебг fjolmenn ok sterk, sva at engi var van, at peir fengi hana brotit
(Snorri Sturluson. Heimskringla, p. 77).
49 Hon var ok sva sterk, at peir sa enga van vera, at’peir fengi hana brotit (Snorri
Sturluson. Heimskringla, p. 80).
54
Достоверность сведений, содержащихся в подобных фрагментах,
очень мала.
Проведенный анализ позволяет заключить, что мы не имеем до-
статочных оснований считать описание Полоцка в «Саге о Тидреке
Бернском» исторически достоверным. Более вероятно, что создатели
саги воспроизвели обобщенное представление о городе, распростра-
ненное в Скандинавии и сложившееся на основе практического зна-
комства с западно- и восточноевропейскими городами. Вместе с тем
применение общей схемы города к Полоцку свидетельствует о том,
что в Скандинавии и этот русский город рассматривался как одно-
типный городу западноевропейскому.
G. V. Glazyrina
RUSSIAN TOWN IN A NORWEGIAN SAGA.
TO THE PROBLEM OF TRUSTWORTHINESS
OF HISTORICAL DATA IN THE SAGAS
On the basis of a description, of a Russian town Polotzk in «Pidreks Saga af Bern»
(ca. 1250) and its comparison with similar passages in other Icelandic sagas
the author shows that this description is formed according to a stereotype model
common for both continental West European and East European towns and thus
utilizes no real historical information.
Т. Н. Джаксон
«ФИННЫ» В «САГЕ ОБ ИНГЛИНГАХ»
«Сага об Инглингах» открывает собой «Хеймскр инглу», свод саг
о норвежских конунгах с древнейших времен по 1177 г., написан-
ный, как принято считать, исландцем Снорри Стурлусоном около
1230 г. Более близкая по своему легендарно-мифологическому со-
держанию к сагам о древних временах, нежели к королевским са-
гам, она последовательно рассказывает о всех представителях обос-
новавшейся на скандинавском Севере династии Инглингов — Одине,
Ньёрде, Фрейре (иначе называемом Ингви, от какового имени и по-
шло название династии), Фьёльнире и т. д., о характере правления
и особенно подробно об обстоятельствах смерти каждого из них.
Двух правителей (Ванланди, сына Свейгдира, и Агни, сына Дага)
приводит к гибели, согласно рассказу Снорри, совершенная ими
поездка в Финнланд.
Finnland — буквально: «Земля финнов» х. Какая территория по-
крывается в сагах этим топонимом, определить по данному источнику
не представляется возможным, поскольку саги четких границ не
дают. Упоминания Финнланда в сагах двояки: либо он оказывается
в числе других земель, лежащих по «Восточному пути»2, либо свя-
зывается с рассказами о колдовстве 3. Очень вероятно, что под «Финн-
ландом» подразумевается юго-западная часть современной Фин-
ляндии, более знакомая скандинавам и колонизованная шведами во
время их первого «крестового похода» в Финляндию в 1157 г.
Априорное предположение, что рассмотрение встречающихся
в саге «финских» имен позволит пролить свет на этническую природу
этих «финнов», не подтверждается. Проведенный анализ, как будет
видно из дальнейшего изложения, лишь приоткрывает «творческую
лабораторию» Снорри Стурлусона. Обратимся к текстам 4.
1 «Финнами» (finnar) саги называют как собственно финнов, так и лопарей.
См.: Baetke W. Worterbuch zur altnordischen Prosaliteratur. Berlin, 1965, Bd. 1,
S. 139; Cleasby R., Vigtusson G. An Icelandic-English Dictionary. 2 Ed. Ox-
ford, 1980, p. 154.
2 Топоним «Восточный путь» обозначает земли прибалтийских славян, куршей,
эстов и карело-финские земли. См.: Джаксон Т. Н. «Восточный путь» исланд-
ских королевских саг. — История СССР, 1976, № 5, с. 164—171.
3 О финнах-колдунах см.: Moyne Е. J. Raising the Wind. The Legend of Lapland
and Finland Wizards in Literature. London; Toronto, 1981. Отмеченная нами
двойственность в изображении Финнланда является, скорее всего, следствием
характерного для древнескандинавской литературы пересечения двух простран-
ственных моделей: эпической и реально-географической. Если реальный Финн-
ланд является, как мы уже сказали, частью «Восточного пути», то эпический
Финнланд входит вместе с Финнмарком, Бьярмией, Белым морем в некое мифи-
ческое северное царство. См.: I.ld N. The Mythical Realm of the Far North.
As it appears in the National Finnish Epic Kalevala and the Scandinavian For-
naldar-Saga Tradition. — Laos, 1951, b. 1, s. 58—66.
4 Переводы «Саги об Инглингах» выполнены по изданию: Snorri Sturluson.
Heimskringla. — In: Islenzk fornrit. (Далее: 1F). Reykjavik, 1941, b. XXVI.
56
«Ванланди звался сын Свейгдира, который наследовал ему и
правил Упсальским уделом. Он был великим воином, и он ездил во
многие страны. Он тогда остался на зиму в Финнланде у Сньяра Ста-
рого и женился там на его дочери Дриве (Hann ]эа vetrvist a Finn-
landi med Snja inum gamla ok fekk par dottur hans, Drffu). А весной
он уехал прочь, а Дрива осталась, и обещал он вернуться назад на
третью зиму, но он не вернулся [и] на десятую зиму. Тогда послала
Дрива за колдуньей Хульд (1?а sendi Drifa eptir Huld seidkonu),
а Висбура, своего сына от Ванланди, отправила в Свитьод. Дрива
подкупила колдунью Хульд, чтобы та заманила Ванланди в Финн-
ланд’1 либо, в противном случае, умертвила его. А когда свершалось
чародейство, Ванланди был в Упсале. Тогда ему захотелось отпра-
виться в Финнланд, но его друзья и советчики помешали ему и ска-
зали, что желание его, возможно, вызвано колдовством финнов.
Тогда потянуло его ко сну, и лег он спать. И когда он немного по-
спал, позвал он [людей] и сказал, что его топчет мара 5 б. {Ванланди
умер во сне в результате колдовства. ]»6
«Агни звался сын Дага, который был конунгом после него, могу-
щественный человек и знаменитый, великий воин, выдающийся во
всех отношениях человек. Однажды летом конунг Агни отправился
со своим войском в Финнланд, высадился там и стал воевать. Финны
собрали большое войско и вступили в битву. Их хёвдинга зовут
Фрости (Frosti er nefndr hpfdingi peira). Произошла там большая
битва, и конунг Агни одержал победу. Там пал Фрости и большое
войско вместе с ним. Конунг Агни опустошил Финнланд и подчинил
[его] себе, и взял большую добычу. Он захватил и увез с собой
Скьяльв, дочь Фрости, и Логи, ее брата (Hann tok ok hafdi med ser
Skjalf, dottur Frosta, og Loga, brodur hennar). И когда он вернулся
с востока, он пристал к берегу в проливе Стокксунд 7. [Рассказыва-
ется, как Скьяльв убивает Агни]. Так говорит Тьодольв 8:
„Навряд ли рать Когда повис
Была рада Агни на гривне,
Тому, что Скьяльв Вздернут у Таура
Учинила с князем, Сестрой Логи.
5 Диел, тага, f. (да. — таге, т.; снн. — mare, f.; двн. — тага, L) — существи-
тельное, родственное глаголу meria — «разбивать, повреждать, раздавливать».
Соответствует англ, night-mare, которое-имеет значения: 1) кошмар, 2) (миф.)
ведьма, которая душит спящих (Vries J. de. Altnordisches etymologisch.es Wor-
terbuch. 2. Aufl. Leiden, 1977, S. 379; Cleasby R., Vigfusson G. An Icelandic-
English Dictionary, p. 412). О Ванланди в «Истории Норвегии» говорится, что
он «умер, удушенный во сне демоном, чей род. . . зовется мара» [«in somno
a dsemone suflocatus interiit, quod genus. . . mara vocatur» (Historia Norwe-
gise. — In: Monumenta Historica Norwegiee / G. Storm. Kristiania, 1880, s. 100)].
6 «Сага об Инглингах», гл. 13 (IF, XXVI, 28—29).
7 Stokk(s)sund — старое название пролива к северу от Стокгольма (совр. Норр-
стрём). Путь сюда из Финляндии лежал, всего вероянее, через Аландские
шхеры.
8 Следующая далее виса приводится в переводе О. А. Смирницкой. Цит. по кн.:
Снорри Стурлусон. Круг Земной / Изд. подгот. А. Я. Гуревич, 10. К. Кузь-
менко, О, А. Смирницкая, М. И. Стеблин-Каменский. М./1980, с. 20.
57
Тяжкий удел Смирять коня
Вождю выпал — Супруга Сигню у"» 9 10.
Из шести «финских» имен прозаического текста (Snjar, Drifa,
Fluid, Frosti, Skjalf, Logi) лишь два (Skjalf, Logi) содержатели в при-
водимой здесь же Снорри строфе «Перечня Инглингов» скальда
Тьодольва 11, остальные, как можно думать (поскольку их не назы-
вает и знакомая с судьбой Ванланди и Агни «История Норвегии»12),
созданы самим Снорри.
Все «финские» имена саги оказываются словами скандинавского
происхождения.
Именем Сньяра Старого служит существительное м. р. snjar
(snjor, sneer) — «снег», которое, помимо использования в сагах в своем
основном значении, нередко в древнеисландском языке участвует
в образовании сложных имен собственных: Snoe-bjorn, Snee-kollr,
Snae-Iaug и т. п.13 Существительное ж. р. drifa, выступающее в ка-
честве имени дочери Сньяра, означает «снегопад, дождь со снегом»
и широко употребляется в сагах 14. Имя хёвдиига Frosti — того же
корня, что существительное frost — «мороз» и глагол frosta — «мо-
розить». «Фрости» — частое в Исландии имя лошади 15. Лошадиное
прозвище становится именем финского правителя лишь в силу сво-
его лексического наполнения, поскольку Снорри, как можно заме-
тить, стремится наделить финнов именами, принадлежащими к се-
мантическому полю зимнего холода. Вместе с именем дочери Фрости
Skjalf (родственным глаголу skjalfа — «дрожать, трястись» и суще-
ствительному м. р. skjalfti — «дрожащий от холода»16 и означающим
«дрожь, дрожание» 17, возможно, от холода) все названные имена
содержат намек на холодный климат Финнланда.
9 «Смирять коня супруга Сигню» — кеннинг, означающий «быть повешенным».
См.: Снорри Стурлусон. Круг,Земной, с. 636, примет. 60.
10 «Сага об Инглингах», гл. 19 (IF, XXVI, 37—38).
11 Тьодольв из Хвинира — норвежский скальд второй половины IX в. В Про-
логе к «Хеймскрипгле» о нем говорится: «Тьодольв Мудрый из Хвинира был
скальдом конунга Харальда Прекрасноволосого. Он сочинил песпь о конунге
Рёгнвальде Достославном, которая называется Перечень Инглингов» (IF,
XXVI, 4). «Перечень Инглингов» (Ynglingatal) является, по общему призна-
нию исследователей, основным источником «Саги об Инглингах». Из 32 скальди-
ческих строф, цитируемых в саге, 28 принадлежат Тьодольву.
12 «История Норвегии» (Historia Norwegise) — анонимная латиноязычная исто-
рия норвежских королей с древнейших времен, следующая той же традиции,
что и «Книга об исландцах» Ари Мудрого, и «Перечень Инглингов» скальда
Тьодольва. По поводу времени ее паписапия существуют самые различные
мнения. Разрыв в датировках превышает столетие. Наиболее правомерной
представляется точка зрения С. Эллехёя, который датирует «Историю Норве-
гии» 1170-м годом. Этот же автор доказывает наличие у «Книги об исландцах»
Ари, «Истории Норвегии» и «Саги об Инглингах» общего источника. См.:
Elleh0i S. Studier over den seldste поггнпе historieskrivning. Kobenhavn, 1965,
s 109—141.
12 Cleasby R., Vigfusson G. An Icelandic-English Dictionary, p. 575, 577.
14 Ibid., p. 106,
15 Ibid., p. 174—175.
16 Ibid., p. 551—552.
17 Берков В. П. Исландско-русский словарь. М., 1962, с. 627,
58
Й это не случайно. Хотя в сагах, за редкими исключениями, от-
сутствуют какие-либо описания природных и климатических усло-
вий, тем не менее из них следует, что Финнланд в представлении древ-
них скандинавов — царство зимы и холода 18. В «Саге о Харальде
Серая Шкура» по «Хеймскриигле» читаем:
«Когда сыновья Гунпхильд правили Норвегией, сделался боль-
шой голод, и становился он тем больше, чем дольше они правили
страной, и бонды обвиняли в этом конунгов и по той причине, что
конунги были жадны и сильно притесняли бондов. Таким образом,
в конце концов дошло до того, что почти повсюду население страны
испытывало недостаток в зерне и рыбе. В Халогаланде был такой
большой голод и нищета, что хлеб там почти не родился, и снег там
лежал по всей земле в середине лета, а скот содержался взаперти.
Так сказал Эйвипд Погубитель Скальдов 19, — оп вышел из дома,
и сильно шел снег: „Снег падает па землю. Мы заперли наш скот
в стойлах в середине лета, как будто мы — фипны“» 20.
Авторство здесь не принадлежит целиком Снорри. Приведенный
фрагмент является явным заимствованием, хотя и подвергшимся из-
вестной обработке, из «Красивой кожи» (или общего для «Хеймс-
кринглы» и «Красивой кожи» источника) 21. Таким образом, «засне-
женный» Финнланд является общим местом в древнеисландской ли-
тературе, а не изобретением Снорри Стурлусона.
Имена Sneer и Frosti встречаются также в первой главе «Саги об
Оркнейцах» — «Основание Норвегии» (Fundinn Noregr):
«Форньётр звали конунга. Он правил теми землями, которые зо-
вутся Финнланд и Квеннлапд, теми, что лежат к востоку от того за-
лива, который простирается навстречу Белому морю. Мы зовем его
Хельсингьяботн. У Форньётра было три сына. Звали одного Хлер,
18 Holmberg M.-L. От Finland och ovriga finnlander i den islandska fornlittera-
luren. — In: Arkiv for nordisk filologi. Lund, 1976, b. 91, s. 183.
19 Эйвинд, сын Финна, по прозвищу Погубитель Скальдов — норвежский
скальд конца X в.
20 1F, XXVI, 221.
21 «Красивая кожа» (Fagrskinna) — свод саг о норвежских конунгах от Хальв-
дана Черного (827—858 гг.) по 1177 г. Соотношение «Красивой кожи» и «Хеймс-
кринглы» до конца не выяснено. Оно связано с вопросом датировки «Красивой
Кожи». Если допустить (вслед за Г. Стормом, С. Нурдалем, Й. Шрайнером,
Б. Адальбьярнарсоном, К. Широм), что этот свод записан около 1220 г., то
Снорри мог знать и использовать его в качестве источника. Ср. текст: «Гово-
рят, что сыновья Гунпхильд приняли христианство в Англии. . . И сделался
большой голод в их время, потому что прекратилась ловля сельди и всякой
[другой] рыбы, зерно портилось. Народ страны видел причину этого в богах
своих правителей и в том, что конунги велели уничтожить капища. Эйвинд
Погубитель Скальдов сказал так: „Снег падает на землю. Мы заперли наш
скот в стойлах в середине лета, как будто мы — финны". Здесь [он] сумел от-
метить, какое тяжелое время тогда было, когда так много снега лежало в се-
редине лета, что весь скот должен был содержаться взаперти» (Fagrskinna /
F. Jonsson. — In: SUGNL, Knbenhavn, 1902—1903, XXX, s. 52—53). Сравне-
ние двух фрагментов),показывает, насколько более совершенным стилистиче-
ски, логически и структурно выдержанным. является текст Снорри. Любо-
пытно и различное объяснение причин голода в Норвегии при сыновьях
Гуннхильд у Снорри и у автора «Красивой кожи».
59
которого мы зовем Эгир 22, другого — Логи 23, третьего — Кари 24.
Он был отцом Фрости, отца Сньяра Старого, Его сын звался
Торри» 25.
Снорри знал «Сагу об Оркнейцах» и использовал ее в качестве
источника при написании своей «Саги об Олаве Святом». В «Хеймс-
крингле» содержится ссылка на эту сагу 26, где речь идет о несохра-
нившейся старшей редакции «Саги об оркнейских яр л ах», написан-
ной в конце XII в. До нас сага дошла в переработанном около 1230 г.
варианте (старшая рукопись — фрагмент из 18 листов AM 325 1,4°—
около 1300 г.). По мнению Ф. Гудмундссона, издателя «Саги об Орк-
нейцах» в серии Islenzk fornrit (1965, b. XXXIV), часть «Саги об
Оркнейцах», посвященная Олаву Святому, была переработана после
написания «Хеймскринглы», и было это сделано с ведома Снорри,
а сам он написал «доисторическое введение» 27 28, т. е. цитируемую выше
главу «Основание Норвегии» 2С
Имя Logi, используемое в соответствии со своим лексическим
наполнением в контексте сказания о Форньётре (сущ. logi —
«огонь, пламя», Логи — повелитель огня), контрастно противостоит
«зимним» именам в «Саге об Инглингах». Авторство этого имени при-
надлежит и одновременно не принадлежит Снорри: имя появляется
уже в висе Тьодольва, но финским оно становится лишь в результате
неверного прочтения содержащегося в висе кеннинга Loga dis.
Снорри понял его как «сестра Логи» (так он переведен и О. А. Смир-
ницкой), и потому в сопутствующем висе прозаическом тексте на-
звал двух детей Сньяра — Скьяльв и «Логи, ее брата». X. Шюк пред-
ложил иное прочтение кеннинга, исходя из более раннего значения
22 aegir, m. — море, океан (Cleasby R., Vigfusson G. An Icelandic-English Dic-
tionary, p. 758).
23 logi, m. — огонь, пламя (Ibid., p. 397).
24 kari, m. — (поэт.) ветер (Ibid., p. 334).
25 Цит. по изд.: Flateyjarbok / S. Nordal. Akranes, 1944, b. 1, s. 241.
26 IF. Reykjavik, 1945, b. XXVII, 173.
27 Gudmundsson F. Orkneyinga saga. — In: Kulturhistorisk leksikon for nordisk
middelalder fra vikingetid til reformationstid. Knbenhavn, 1967, b. 12, sp. 699 —
702.
28 В эту главу Снорри (если он действительно был ее автором) включил еще одно
связанное с зимой имя. Существительное м. р. porri (каковым именем назван
сын Сньяра) является в исландском языке обозначением четвертого зимнего
месяца, первого после середины зимы (Cleasby R., Vigfusson G. An Icelandic-
English Dictionary, p. 742). Второй вариант сказания о Форньётре и его роде
находим в датируемой рубежом XIII—XIV вв. пряди самой большой древне-
исландской рукописи «Книги с Плоского острова» (Flateyjarbok, записи
1380—1394 гг.) — «Как заселялась Норвегия» (Hversu Noregr byggdist):
«Форньётр звали одного человека. У него было трое сыновей. Был один Хлер,
другой Логи, третий Кари. Он управлял ветрами, а Логи — огнем, Хлер —
морем. Кари был отцом Йокула, отца конунга Сньяра, а дети конунга Сньяра
были такие: Торри, Фённ, Дрива, Мьёль. Торри был славным конунгом.
Он правил Готландом, Квенландом и Финнландом» (Flateyjarbok, b. 1, s. 22).
Здесь отцом Сньяра назван не Frosti («мороз»), a Jokull («сосулька»); двух
других детей Сньяра, кроме уже поименованных Drifa («снегопад») и Porri
(IV зимний месяц), зовут Fonn («снег, снежный -сугроб») и Mjoll («свежий пу-
шистый снег»). О существителных jokull, fonn, mjoll см.: Cleasby R., Vigfus-
son G. An Icelandic-English Dictionary, p. 327, 185, 433.
60
слова dis, а именно «богиня смерти или жрица», a loga понимая как
р. п. от lygir (из lugii Тацитовой «Германии») 29.
Наконец, имя колдуньи Хульд, как и все прочие имена финнов
в «Саге об Инглингах», представляет собой слово скандинавского
корня и несет определенную, связанную с ходом повествования смыс-
ловую нагрузку — оно означает «колдунья» 30.
* * *
Проведенный нами ранее анализ форм авторского проникновения
в повествование31 показал, что автор «Хеймскринглы» творчески ак-
тивен. На примере двух глав «Саги об Инглингах» нам удалось про-
следить еще одну форму авторского присутствия в повествовании —
использование «говорящих» имен. Взятый для анализа материал поз-
воляет лишний раз увидеть в Снорри Стурлусоне сознательного ав-
тора, уделяющего большое внимание организации своего повество-
вания.
Т. N. Jackson
«FINNAR» IN «YNGLINGA SAGA»
The analysis of the names of «finnar» (people living in «Finnland» of the Icelandic
sagas) in Snorri Sturluson’s «Ynglinga saga» (ca. 1230) has shown that they were
formed from words of Scandinavian origin belonging to the semantic field of winter
and cold. This serves as an additional illustration of Snorri Sturluson’s intrusion
into the narrative and his creative activity (cf. my article in: Drevnejshie gosudar-
stva na territorii SSSR, 1981. Moscow, 1983, p. 147—174).
29 Schtick H. Studier i Ynglingatal. Upsala, 1905—1907, s. 77—79. Топоним
того же корня — Logafjpll — встречается в «Старшей Эдде». См.: Metzen-
thin Е. М. Die Lander- und Volkernamen im altislandischen Schrifttum.
Pennsylvania, 1941, S. 67.
30 Из него образовано huldarhqttr — «шапка-невидимка». Ср. фар. hulda, совр.
норв. hulder — «злая фея, ведьма», лат. occultus — «скрытый, сокровенный,
тайный». Исл. слово того же корня hulda — «покров, тайна». См.: Vries J. de.
Altnordisches etymologisches Worterbuch, S. 266.
31 Джаксом, T. H. О творческой активности автора «Хеймскринглы»: (Проблема
авторского присутствия в повествовании). — В кн.: Древнейшие государства
на территории СССР: Материалы и исследования, 1981 г. М., 1983, с. 147—174.
К А. Мельникова
ДРЕВНЕРУССКИЕ
ЛЕКСИЧЕСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ
В ШВЕДСКОМ ЯЗЫКЕ
Проблема русско-скандинавских лексических связей периода VIII—
XIII вв. не нова. Однако, как и в целом вопрос о русско-скандипав-
ских связях этого времени, она рассматривалась односторонне,
лишь с точки зрения влияния скандинавских языков на древнерус-
ский в области лексики. Имевшие место в XIX в. и самом начале
XX в. отдельные попытки выявить славянские заимствования в древ-
нескандинавских языках не получили развития и были практически
забыты. Так, в «Славянских древностях» П. Шафарик наряду с ха-
рактеристикой гото-славяпских языковых связей отметил и лекси-
ческий взаимообмен скандинавских и славянских языков, начало ко-
торого он отнес к VI в.1 Он выделил 14 скандинавских слов в славян-
ских языках и 6 древнерусских — в скандинавских, среди них др.-
рус. търгъ torg, *сорка > serkr и др.
И. И. Срезневский впервые обратил внимание на неоднородность
с точки зрения сравнительной лексикологии «скандинавских заим-
ствований» в древнерусском языке, которые начиная с XVIII в. слу-
жили одним из аргументов в пользу норманистского взгляда на про-
исхождение Древнерусского государства. «Уверенность, что это
(скандинавское. — Е. М.) влияние непременно было и было сильно
во всех отношениях, управляла взглядом и позволяла подбирать
доказательства часто в противность всякому здравому смыслу не
лишенному филологического образования. Как необходимое предуп-
реждение считаю долгом сказать, что я не думаю нимало оспаривать
присутствие скандинавского элемента в наших варягах; а только не
вижу никакой возможности считать в числе скандинавских большую
часть тех слов, которыми доказывают скандинавское влияние на
язык русский. За исключением очень немногих, эти так называемые
скандинавские слова или суть чисто русские, принадлежавшие
к составу русского языка до прихода к нам варягов скандинавских,
принадлежавшие не одним русским, но и другим славянам, или по
крайней мере сомнительного происхождения» 2. Анализируя многие
из этих «заимствований», Срезневский соглашается со скандинавским
происхождением около 10 слов (тивун, шильник, ябетник и др.),
отрицая его для большинства других (например, боярин, безмен,
вира, господь, гость и др.) 3.
1 Sajarlk Р. Slavische Alterthiimer. Leipzig, 1843, Th. 1, S. 440 ff.
2 Срезневский И. И. Мысли об истории русского языка. СПб., 1850, с. 131.
3 Там же, с. 131—153.
62
Сходными принципами руководствовался при исследовании рус-
ской лексики Я. К. Грот, писавший: «. . .Найдено довольно много
слов, более или менее явно сродных с словами языков скандинавских,
не во всех случаях можно утвердительно сказать, что русское слово
заимствовано из иноплеменного языка; часто надобно ограничиться
только признанием общего происхождения слов славянской породы
с словами скандинавского (или и вообще германского) семейства язы-
ков» 4. Тщательное сравнительное изучение этой категории лексики
с учетом материалов других славянских языков и хронологическим
распределением заимствований привело его к выводу, что «сношения
древней Руси с Скандинавским Севером мало оставили следов в языке
ее народа» б.
Единственное специальное исследование этого вопроса было про-
ведено в 1880-х годах Фр. Таммом 6, который не только выявил об-
ширный пласт славянской лексики в древнескандинавских языках
(иногда включив в него слова и неславянского — с современной
точки зрения — происхождения), но и наметил основные пути ее
проникновения в Скандинавию (через финские, балтийские и средне-
нижненемецкий языки).
С тех пор отдельные заимствования из славянских языков без
специального анализа их особенностей лишь кратко упоминаются
в общих работах, посвященных лексике скандинавских языков. Так,
например, Ф. Фишер, давая списки заимствований в древних запад-
носкандинавских из других европейских языков, указывает 17 сла-
вянских слов 7, но не проводит различий между заимствованиями из
западно- и восточнославянских языков, предполагая почти для всех
них средненижненемецкое посредство.
В целом же с конца XIX в. внимание лексикологов было пол-
ностью обращено на исследование скандинавских влияний в древне-
русском языке. В обобщающем труде В. Томсена, суммировавшем
накопленные к концу XIX в. исторические и филологические данные
и определившем тогдашнее развитие русско-норманской проблема-
тики, лексическим связям было уделено особое внимание. В списке
скандинавских заимствований в древнерусском языке Томсен ука-
зывает 17 слов 8, но их число должно быть значительно увеличено
за счет отдельных замечаний исследователя как в этой работе, так
и в ряде его статей 9. То же направление было продолжено работами
ряда финских, немецких и скандинавских лингвистов, которые ука-
* Грот Я. К. Филологические разыскания: Материалы для словаря, грамматики
и истории русского языка. СПб., 1873, с. 430. |
8 Там же, с. 431.
8 Татт Fr. Svenska ord belysta genom Slaviska och Baltiska spraken. — Uppsala
universitets arsskrift, 1881, s. 1—48.
’ Fischer F. Die Lehnworter des Altwestnordischen. Berlin, 1909, S. 44—45; Стеб-
лин-Каменский M. И. История скандинавских языков. M.; Л., 1953, с. 276.
8 Томсен В. Начало русского государства: Три чтения. . . — В кн.: Чтения
в Обществе истории и древностей российских при Московском университете,
г1891, кн. 1, с. 116—117.
^Thomsen Г. Samlede afhandlinger, Kobenhavn, 1920. В. 2.
63
зали на группу других, вероятных по их предположениям заимство-
ваний 10 11.
В наиболее строгой и объективной форме это направление лек-
сических связей было исследовано в монографии К. Торнквист, ко-
торая пришла к выводу, сходному со Срезневским u. С ее точки зре-
ния, значительная часть заимствований, указанных Томсеном и дру-
гими, является либо независимым развитием индоевропейских
корней в германских и славянских языках, либо не может быть с уве-
ренностью доказана. Некоторые слова, считавшиеся заимствовани-
ями из древнескандинавских языков, она считает, напротив, славян-
скими, заимствованными из древнерусского языка. В результате
тщательного исследования «древнескандинавского лексического
пласта» в древнерусском языке она выделила группу из 10 слов, ко-
торые происходят из древнескандинавских языков.
Последняя по времени работа о скандинавском влиянии па древ-
нерусский язык и литературу в определенной степени явилась синоп-
сисом высказывавшихся в разное время и разными исследователями
соображений о древнерусских заимствованиях из скандинавских язы-
ков, которых в приводимом списке насчитывается 108 12. Некрити-
ческий подход к работам предшественников, которые нередко ого-
варивали гипотетичность предложенных ими этимологий, и отсут-
ствие собственного анализа материала привели формально к повто-
рению многих устаревших и ошибочных этимологий древнерусских
слов.
Обзор международной историографии, таким образом, показы-
вает, что исследование лексики, заимствованной из древнерусского
языка в древнескандинавскиеv— давно назревшая задача. Однако
оно сопряжено с рядом методических сложностей, которые необхо-
димо учитывать в полной мере.
Во-первых, это состояние источников. Очевидно, что наиболее
тесные культурно-исторические контакты связывали Восточную
Европу со Швецией и в меньшей степени с Норвегией. Поэтому
именно в древнешведском языке следует искать следы древнерусской
лексики, которая могла и не проникнуть далее на запад. Вместе с тем
исторические особенности развития письменности и литературы
в Скандинавских странах обусловили более позднее ее появление
10 Mikkola J. J. Bidrag till belysning av slaviska lanord i nordiska sprak. — In:
Arkiv for nordisk filologi. Lund, 1903, b. 19, s. 325—333; Tornbiornsson T.
Slaviska och nordiska etymologier. — In: Nordiska studier tillegnade A. No-
reen. Uppsala, 1904. Некоторые случаи скандинаво-русских лексических
связей отмечались и в других работах, в частности посвященных более ранним
славяно-германским языковым отношениям. См., например: Kiparsky V.
Die gemeinslavischen Lehnworter aus dem Germanischen. Helsinki, 1934.
11 Thornqvist C. Studien uber die nordischen Lehnworter im russischen. Uppsala;
Stockholm, 1948.
12 Forssman J. Skandinavische Spuren in der altrussischen Sprache und Dichtung.
Ein Beitrag zur Sprach- und Kulturgeschichte des Ost- und Nordeuropaischen
Raums im Mittelalter. Munchen, 1967, S. 74—80. Необходимо отметить, что
эта книга является публикацией незаконченного труда Ю. Форсмана (1879—
1952 гг.), который’работал над ней в 1940-х годах и не мог учесть, например,
'монографию Торнквист.
64
именно в Швеции. Если не считать рунических надписей, лексика ко-
торых чрезвычайно ограничена, древнейшие письменные памятники
Швеции относятся лишь к XIII в., и потому практически пет воз-
можности установить время заимствования того или иного слова по
письменным источникам (ситуация, впрочем, типичная для истори-
ческой лексикологии). Более того, состав наиболее ранних рукопи-
сей (по преимуществу судебники), естественно, ограничивает объем
лексического фонда, и многие слова как общегерманского происхож-
дения, так и вероятные заимствования появлятотся в письменных
памятниках только в XV—XVI вв.
Во-вторых, это состояние этимологических исследований отдель-
ных древнескандинавских языков. Внимание этимологов, естест-
венно, привлекает в первую очередь древпеисландский язык. От-
сутствие этимологических словарей древнешведского языка вынуж-
дает обратиться к словарям либо современного шведского языка,
либо древнеисландского языка. Поэтому отобранная для рассмо-
трения лексика, возможно, не полностью, охватывает весь фонд
заимствований; с одной стороны, какая-то их часть могла не укоре-
ниться в языке, выйти из употребления еще в средневековье и не от-
разиться в этимологическом словаре современного шведского языка,
с другой — не проникнуть в западноскандинавские языки и соот-
ветственно не войти в этимологические словари древнеисландского
языка.
Таким образом, ставя перед собой задачу выявить и охарактери-
зовать хотя бы в предварительной форме возможные лексические
заимствования из древнерусского языка в древнешведский, необхо-
димо отметить как возможную неполноту материала, так и отсут-
ствие прямых свидетельств о времени заимствования того или иного
слова. Тем не менее думается, что отобранный материал дает доста-
точно оснований для постановки вопроса о древнерусских лексиче-
ских заимствованиях, для их общей характеристики и выявления
путей их проникновения в древнешведский.
* * *
Тесные взаимосвязи восточнославянского и скандинавского миров
и движение скандинавов через Восточную Европу на юг и юго-вос-
ток и обратно на север не могли не вести к установлению языковых
контактов. Именно это соображение привело Томсена к постановке
вопроса о существовании в IX—XI вв. «варяжского наречия», т. е.
некоего языка, контаминировавшего элементы древнерусского и
древнешведского13. А. Стендер-Петерсен поддержал мнение Том-
сена 14, однако ни один из них не обосновал и не привел доказательств
реальности восточноевропейского «эсперанто». Между тем, принятая
13 Томсен В. Указ, соч., с. 73—74.
14 Стендер-Петерсен А. Четыре этапа русско-варяжских отношений. —In:
Stender-Petersen A. Varangica. Aarhus, 1953, s. 255.
b
Заказ № 1033
65
a priori, эта идея получила распространение 15 в первую очередь
в области этимологизации географических названий, терминов и
пр. «Варяжское наречие», как нередко предполагается, послужило
той языковой средой, в которой возможны контаминации древне-
русских и древнешведских корней в одном названии или соединение
семантических дублетов из обоих языков. Именно поэтому суще-
ственно выяснить правомерность постановки вопроса о «варяжском
наречии».
Ни Томсен, ни Стендер-Петерсен, ни отечественные специалисты
по истории древнерусского языка не отмечают ни одного случая
фонетических, морфологических или синтаксических инноваций
в древнерусском, которые могли бы произойти под влиянием сканди-
навских языков. Единственная сфера, где взаимодействие этих язы-
ков может быть прослежено, — это лексика, т. е. наиболее легко
проницаемая и динамичная область языка. При этом число убеди-
тельно доказанных заимствований раннего (до XIV в.) времени как
в русском, так и в скандинавских языках невелико — немногим
более двух десятков; это означает, что и лексический взаимообмен
не был интенсивным и широким.
Заметим, что даже длительное завоевание датчанами восточных
областей Англии (Danelag), отразившееся в английском языке
в виде многочисленных (до 10% современного лексического фонда) 16
лексических заимствований и ряда морфологических инноваций 17,
не привело к образованию особого, англо-датского наречия. Завое-
вание скандинавами Нормандии, оставившее значительные следы
в топонимике области и в лексике, с языковой (и историко-культур-
ной) точки зрения завершилось полной ассимиляцией скандинавов,
усвоивших неродственный им французский язык.
При тех же свидетельствах языкового взаимодействия древне-
русского и древнескандинавских языков, которыми мы распола-
гаем, тем более нет никаких оснований для выделения особого «ва-
ряжского наречия»,'’’на котором могла бы говорить часть древне-
русского общества.
Иное дело — речевая практика. Скандинавы, проникавшие
с теми или иными целями на Русь, были вынуждены (как это делали
и немцы) хотя бы в небольшой степени овладевать языком местного —
древнерусского — населения для установления контактов с ним.
Здесь в повседневной практике возможны были любые искажения,
упрощения и контаминации, которые, однако, именно в силу их
случайности и нерегулярности не могли повлиять на сложившиеся
языковые нормы. Что же касается тех скандинавов, которые приез-
жали в Восточную Европу на более длительный срок или оседали
15 «Варяжское наречие» упоминается во многих работах как установленный
факт. См., например: Pritsalc О. The Origin of Rus’. Cambridge (Mass.), 1981,
vol. 1, p. 31.
ie Bjorkman E. Scandinavian Loan-Words in English. — Studien zu Englische
Philologie, 1900, Bd. 7; 1902, Bd. 11; Serjeantson M. A History of Foreign Words
in English. London, 1937, p. 64—82.
17 Илъиш Б. А. История английского языка. M., 1968, с. 211 и далее.
66
здесь, то многообразие их деятельности — в качестве приглашенных
князей, дружинников, купцов —- настоятельно требовало освоения
именно древнерусского языка, а не создания «корпоративного» на-
речия, непонятного для большей части населения.
Эта необходимость была вполне осознана скандинавами того вре-
мени и нашла отражение, например, в «Саге об Ингваре Путешест-
веннике», записанной в XIII в., но повествующей о событиях сере-
дины XI в. В ней упоминается о том, что, приплыв на Русь, швед-
ский викинг Ингвар и его дружинники «научились там говорить на
многих языках» 18 *. В повествовании о сыне Ингвара Свейне, дубли-
рующем первое 1Э, более подробно рассказывается об изучении им
языков: «И рассказывают, что той зимой Свейн ходил в ту школу
(skola), чтобы научиться говорить на многих языках, которые из-
вестны людям, идущим по восточному пути» 20. Эти исключительно
важные, хотя и сделанные вскользь, сообщения проливают свет на
условия, в которых осуществлялись языковые контакты, и на роль
скандинавов в их реализации.
Для более раннего (до XI в.) времени мы не знаем подобных
сообщений, но, очевидно, можно экстраполировать данное известие
и на предшествующий период. Показательной в этом отношении
может быть находка древнейшей русской надписи «гороухша» 21
или «горушна» 22 на корчаге из гнездовского кургана № 13 первой
четверти X в. с погребением воина-скандинава и двух рабынь 23.
Хотя присутствие славянской надписи в скандинавском погребении
не может служить доказательством знакомства погребенного с древ-
нерусским языком или письменностью, тем не менее сам этот факт
представляет интерес. Следует, видимо, обратить внимание и на от-
дельный знак слева от надписи (около ручки корчаги), который
имеет форму /ч 24. Тихомиров характеризует его как «значок, на-
поминающий букву N»25, Черных не касается его вовсе. При том,
что возможна интерпретация знака как кириллического «Н», не иск-
лючено его сопоставление с аналогичными по форме знаками на
ряде арабских монет из кладов IX—X вв., обнаруженных на терри-
тории Восточной Европы26. Они интерпретируются как руна s,
18 Yngvars saga viQfqrla jamte elt bihang om Ingvarsinskrifterna / Utg. av E. Ol-
sen. Kobenhavn, 1912 (SUGNL, XXXIX), s. 12.
18 О композиции саги см.: Мельникова Е. А. Экспедиция Ингвара Путешествен-
ника на восток и поход русских на Византию в 1043 г. — В кн.: Скандинавский
сборник. Таллин, 1976, вып. XXI, с. 75—77.
2° Yngvars saga viQfqrla, s. 32.
21 Авдусин Д. А., Тихомиров М. Н. Древнейшая русская надпись. — Вести.
Академии наук СССР, 1950, № 4, с. 74.
22 Черных П. Я. К вопросу о гнездовской надписи. — Изв. Академии наук СССР.
Отд-ние литературы и языка, 1950, т. IX, вып. 5, с. 398—401.
23 Авдусин Д. А. Скандинавские погребения в Гнездове. — Вести. МГУ. Исто-
рия, 1974, № 1, с. 83.
24 Автор приносит благодарность Д. А. Авдусину, еще раз осмотревшему кор-
чагу и установившему, что этот знак процарапан по обожженной глине,
так же как и надпись «горушна».
25 Авдусин Д. А., Тихомиров М. Н. Указ, соч., с. 74.
26 Добровольский И. Г., Дубов И. В., Кузьменко Ю. К. Рунические граффити
на восточных монетах. — В кн.: Мельникова Е. А. Скандинавские рунические
5*
67
имеющая название sol—«солнце» и употреблявшаяся с магической
целью для пожелания блага и изобилия. Назначение корчаги —
хранение в ней пищевых продуктов (горчицы?) — делает такое поже-
лание вполне уместным 27.
Возвращаясь в Скандинавию, норманны, побывавшие в Восточ-
ной Европе, приносили и некоторые знания древнерусского языка,
преимущественно некоторый лексической запас для обозначения
специфически восточноевропейских предметов или явлений 28.
Среди слов, отмечаемых рядом этимологических словарей, в пер-
вую очередь словарем шведского языка 29, в качестве заимствований
из древнерусского (мы не учитываем заимствования из западно-
славянских языков, а также заимствования более позднего времени
типа kasak, sobor и др.), наиболее достоверными представляются
12, среди которых выделяются слова с общеславянскими корнями,
проникшие в древнешведский язык непосредственно из древнерус-
ского или через западнофинское посредство, и корни восточного
происхождения, заимствованные в древнерусский язык и уже из
него попавшие в шведский.
Часть слов, предполагаемая нами как прямое заимствование из
древнерусского, имеет нижненемецкие соответствия. Учитывая этот,
в некоторых случаях вероятный путь проникновения славянских
слов в древнескандинавские языки, тем не менее необходимо отме-
тить и возможность параллельного и независимого проникновения
древнерусской лексики на север и запад, возможно в разное время.
Существенно, что для раннего, до XII в., времени отмечается лишь
одно бесспорное заимствование из восточнославянских языков в не-
мецкий — zobel <Z соболь, и лишь с началом ганзейской торговли
и в результате деятельности ганзейских купцов в нижненемецком
появляется большое число иноязычных слов, в том числе и восточно-
славянских 30. Ко времени не ранее XIV в. относится и подавляющее
большинство лексических заимствований из нижненемецких диалек-
тов в скандинавских языках (в основном они принадлежат к группам
церковной, рыцарской, торговой и морской терминологии) 31. По-
этому для восточнославянской лексики, проникшей в древнешвед-
надписи: (Тексты, перевод, комментарий). М., 1977, с. 151—152 (№ 133—138);
Мельникова Е. А., Никитин А. Б., Фомин А. В. Граффити на куфических мо-
нетах Петергофского клада начала IX в. (см. выше в настоящем сборнике).
27 Предлагая данную интерпретацию знака, хочу напомнить, что, как и во всех
случаях обнаружения отдельных знаков, их определение в качестве сканди-
навских рун не может не быть гипотетичным.
38 Ср. распространение восточноевропейской географической номенклатуры
в Скандинавии в это время по данным рунических надписей. См.: Мельни-
кова Е. А. Скандинавские рунические надписи, с. 198—209.
29 Hellquist Е. Svensk etymologisk ordbok. 1 ed. Stockholm, 1925.
30 Опельбаум E. В. Восточнославянские лексические элементы в немецком языке.
Киев, 1971, с. 222—233.
31 Fischer F. Op. cit., S. 26—27; Стеблин-Каменский M. И. Указ, соч., с. 270.
68
ский язык до XIV в. (а именно эта группа и составляет предмет на-
шего исследования), вероятнее прямой путь, без нижненемецкого
посредства. Тем не менее слова, имеющие нижненемецкие соот-
ветствия, мы выделяем в отдельную группу.
* * *
Из 12 слов, рассматриваемых нами в качестве древнерусских заим-
ствований в древнешведском языке, четыре не имеют нижненемец-
ких соответствий.
1. Др.-рус. кошъ — «короб, корзина» «j*kosio-, укр. к!ш, болг.
кош, словен. kos, чеш., словац. kos, польск. kosz 32). М. Фасмер
отрицает скандинавское происхождение древнерусского слова, ко-
торое предполагалось Томсеном и другими исследователями, и счи-
тает его исконно славянским. Хелльквист, Фальк и Торп указывают
на вероятность заимствования др.-рус. кошъ > др.-шв. katse (совр.
шв. kasse) — «сетка, сумка» через посредство фин. katsi (=katsa) 33.
Я. де Фрис отвергает славянскую этимологию скандинавского слова,
но и другие предлагавшиеся этимологии дает как сомнительные 34.
Широкое распространение корня во всех славянских языках
и его исконно славянское происхождение, а также его ограниченное
употребление в скандинавских языках указывают на вероятность
заимствования слова из древнерусского в древнешведский. Соотно-
шение др.-рус. корневого -о-/ др.-шв. -а- согласуется со случаями
передачи древнешведских имен в летописи: Manni — Моны, Ivarr —
Иворъ 35.
2. Др.-рус. лава (укр., белорус, лава, болг. лавица, словен.
lava — «низкий буфет», чеш. lava, lavice — «скамья», польск. lawa,
kawka; ср. латыш. Idva —«полок в бане»36). В древнешведском от-
мечаются формы moeltelavi и laghi (с переходом w > 3) — «лавка
в бане», что позволило Хелльквисту предположить заимствование
в древнешведском из древнерусского через фин. lava — «под-
мостки» 37. Ранее в работах Томсена и других исследователей пред-
полагалось, что древнерусское «лава» заимствовано из древнешвед-
ского 38, однако уже Торнквист не рассматривает его в своей моно-
32 Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1967, т. II,с. 359—
360.
33 Hellquist Е. Op. cit., s. 305; Falk H.-S., Torp A. Norwegisch-Danisches etymo-
logisches Worterbuch. 2. Aufl. Oslo; Bergen, 1960, S. 260.
34 Vries J. de. Altnordisches etymologisches Worterbuch. 2 Aufl. Leiden, 1977,
S. 303.
35 Приводимые нами здесь и далее фонетические параллели при заимствовании
или передаче древнешведских слов в древнерусском не могут, разумеется,
иметь доказательной силы, но все же указывают на определенную вероятность
этих соответствий.
36 Фасмер М. Указ, соч., т. II, с. 444.
37 Hellquist Е. Op. cit., s. 400; то же: Miklosich F. Etymologisches Worterbuch
der slavischen Sprachen. Wien, 1886, S. 161. В других скандинавских языках
отсутствует.
38 Томсен В. Указ, соч., с. 117.
69
графин, т. е. не признает его древнешведским по происхождению;
исконно славянским словом считает его и Фасмер.
3. Др .-рус. лука — «изгиб седла» (родственно др.-рус. лукъ, болг.
лъка, чеш. louka, польск. 1цка — «дуга, арка»; ср. лит. lanka —
«долина» 39). Заимствовано в западнофинские языки: фин. luokka —
«упряжная дуга», откуда перешло в др.-шв. loka — «хомут»40.
Соответствие др.-шв. -б- / др.-рус. -у- отмечается в именах НгбаШг—
Руальдъ, Нгбагг — Руаръ, Slocfi — Слуды и др.
4. Др.-рус. търгъ « *1ъгръ, польск. targ, болг. търг, чети.,
словац. trh, сербохорв. трг; ср. также лит. turgus, латыш, tirgtis 41)
с общим для всех языков значением «торг, рынок». В том же значении
оно проникает в древнешведский язык, torgli 42, откуда попадает
в другие скандинавские языки: др.-дат. lorv 43, др.-исл. torg 44, что
свидетельствует о древности заимствования, а также в зап.-фин.:
tori 45, топоним Turku. Торнквист без объяснения причин отмечает
неясность этимологии слова, но указывает на параллельное суще-
ствование в шведском и других скандинавских языках германского
слова: др.-исл. тагкабг (также marknaOr лат. mercatus) 46. Воз-
можность заимствования слова търгъ в раннесредневековый период
(до XII в., когда происходит прояснение ъ > о) подтверждается
как соответствием др.-рус. -ъ- / др.-шв. -о-, -и-, так и ранним исполь-
зованием слова в качестве географического термина в топонимах 47.
Остальные слова имеют нижненемецкие соответствия, хотя в ряде
случаев для нижненемецких слов предполагается не славянское,
а латиноязычное происхождение.
5. Др.-рус. безмЪнъ « чуваш. *vismen — «мерило» от vis —
«мерить»48; или тюркского происхождения49; ср. польск. przez-
mian, чеш. pfezmen 50). Это слово проникает также в балтийские
языки (латыш, b^zm^ns, v^zm^ns б1), в средненижненемецкий (bese-
mer, bisemer), откуда, по мнению Клуге, Фриса, Фишера 52 и дру-
гих, переходит в скандинавские: др.-шв. besman, bisman, bismare,
др.-исл. bismari, др.-дат. bismer. Однако и раннее распространение
слова в скандинавских языках, и его фонетическая форма — без
30 Фасмер М. Указ, соч., т. II, с. 531.
40 Hellquist Е. Op. cit., s. 419. В других скандинавских языках отсутствует.
41 Фасмер М. Указ. соч. М., 1973, т. IV, с. 82; Miklosich F. Op. cit., S. 354.
42 Hellquist E. Op. cit., s. 991; Tamm Fr. Op. cit., s. 7.
43 Holthausen F. Vergleichendes und etymologisches Worterbuch des altwestnor-
dischen. Gottingen, 1948, S. 306.
44 Vries J. de. Op. cit., S. 595; Falk H.-S., Torp A. Op. cit., S. 1275; Стеблин-
Каменский M. И. Указ, соч., с. 276, примеч. 1.
45 Thomsen V. Op. cit., b. 2, s. 96.
46 Thornqcist C. Op. cit., S. 107.
47 Olsen M. Norge. — In: Stedsnavn. Stockholm, 1939, s. 47.
48 Фасмер M. Указ. соч. M., 1964, т. I, с. 144—145.
49 Срезневский И. И. Указ, соч., с. 135.
50 Фасмер М. Указ, соч., т. I, с. 145.
51 Rasanen М. Melanges de philologie, offerts a M. J. J.Mikkola a 1’occasion de
son 65 anniversaire. Helsinki, 1931, p. 274.
62 Kluge F. Etymologisches Worterbuch der deutsche Sprache. 12.—13. Aufl.
von A. Gotze. Berlin, 1943, S. 52; Vries J. de. Op. cit., S. 38; Tamm Fr. Op. cit.
s. 7; Holthausen F. Op. cit., S. 16; Fischer F. Op. cit., S. 44.
70
вставного -е-, образовавшегося в немецком, — указывают на более
вероятный прямой путь проникновения слова из древнерусского 53
через балтийские языки 54.
6. Др.-рус. граница « грань — «межа, межевой знак»55, польск.
granica, чеш. hranice, словен. granica). По мнению Хелльквиста,
Тамма, Миклошича, древнерусское слово было заимствовано в ср.-
н.-нем. в форме grenze (ср. в.-нем. grenizfe]), откуда проникло
в шведский язык в форме greens с тем же значением (совр. норв.
grense, совр. дат. greense 56) 57 при существовании во всех герман-
ских языках (в том числе и в скандинавских) исконно германского
корня mark < и.-е. *marg. Однако раннее появление слова greens
в источниках скандинавского происхождения, а также наличие
в древнешведском гласного -ее-, которое могло возникнуть как отра-
жение прошедшей ранее палатальной перегласовки из -а- 58, позво-
ляет предположить непосредственное заимствование слова из древ-
нерусского в древнешведский в период укрепления государственности
на Руси и в Швеции и начала формирования границ (первое дошед-
шее до нас сообщение касается установления границы между Данией
и Швецией в Сконе около 1050 г.; определению пограничных терри-
торий посвящены древнейшие русско-норвежские договоры XII в.).
7. Др.-рус. лодья (<^*oldl, ср. лит. aldija, eldija; укр. лодь, болг.
ладя, словен. ladja, чеш. lod’, польск. Iddz 59). Заимствовано в древ-
нейший период в восточноскандинавские языки: др.-шв. lodhia,
др.-дат. lodje, откуда в др.-норв. lodje 60. Через посредство др.-
дат. (?) в ганзейский период проникло в ср.-н.-нем. loddie, loddige
со значением «грузовое судно» 61. Форма без метатезы: ст.-слав.
albdija, возможно, отразилась в др.-исл. ellidi, m., ellida, f.- «ко-
рабль» 62.
8. Др.-рус. седьло (<^*sedblo или * sedblo <С*sed-, словен.
sedlo, чеш., словац. sedlo, польск. siodlo; ср. эст. sadul, лив. sad-
dol63, фин. satula < др.-исл. SQdull 64). Заимствовано в др.-шв.
53 Стеблин-Каменский М. И. Указ, соч., с. 276, примеч. 1. Наряду с нижнене-
мецкой этимологией Фрис отмечает возможность и прямого заимствования
из древнерусского языка. См.; Vries J. de. Op. cit., S. 38.
54 Falk H.S., Torp A. Op. cit., S. 75.
55 Фасмер M. Указ, соч., т. I, с. 452.
56 Falk H.-S., Torp A. Op. cit., S. 355. Фишер не рассматривает др.-шв. greens
как заимствование из ср.-и.-нем.
57 Hellquist Е. Op. cit., s. 206; Татт Fr. Op. cit., s. 8; Miklosich F. Op. cit., S. 77.
58 Соответствие др.-рус. -а- / др.-шв. -а- отмечается в именах HallvarOr — Аль-
вадъ, Arnfastr — Арьфастъ, Karl — Карлъ.
59 Фасмер М. Указ, соч., т. II, с. 510.
60 Там же; Татт Fr. Op. cit., s. 5—6; Hellquist E. Op. cit., s. 418; Vries J. de.
Op. cit., S. 349; Holthausen F. Op. cit., S. 175; Falk H.-S.t Torp A. Op. cit.,
S. 652.
61 Опельбаум E. В. Указ, соч., с. 119—120; Фасмер М. Указ, соч., т. II, с. 510.
62 Hellquist Е. Op. cit., s. 418; Vries J. de. Op. cit., S. 349; Holthausen F. Op. cit.,
S. 49, который отмечает и другую возможность происхождения др.-исл.
elliOi < *ein-li3i («Schnell-segler»).
63 Фасмер М. Указ. соч. М., 1971, т. III, с. 589—590.
01 Thomsen V. Op. cit., b. 2, s. 214,
71
sa^ul65, которое с лабиальной перегласовкой дало др.-исл. sqcFuII 66.
Вероятнее, что исходной для заимствования явилась форма мно-
жественного числа «сёдла» (с чередованием ё/о с хорошо засвиде-
тельствованным соответствием др.-рус. -о-) др.-шв. -а- (ср.
кошъ > katse, Manni — Моны, Ivarr — Иворъ). Предположение
о происхождении др.-исл. SQdull < лат. sedile 67 через ср.-н.-нем.
sadel, др.-в.-нем. sattel или от исконно германского глагола sitia —
«сидеть» Фрис считает маловероятным, отвергает его и Фишер, ко-
торый не указывает слово SQdull в числе нижненемецких заимство-
ваний 68. Не рассматривает ср.-н.-нем. Sadel как заимствование из
славянских языков и Опельбаум.
Широкое употребление слова sqcTuII во многих памятниках древ-
неисландской литературы 69 указывает на раннее время заимствова-
ния его, вероятно одновременно с самим предметом. Как полагают
археологи, восточноевропейское вооружение и предметы снаряжения
коня и всадника проникают в Скандинавию в X в. вместе с другими
элементами дружинной культуры 70.
9. Др.-рус. соболь, неясной этимологии. Уже в VIII в. оно ши-
роко представлено в западноевропейских письменных источниках:
др.-в.-нем. zobel, англ, sable, лат. sabellum и др. 71 Предполагается,
что источником др.-исл. safali (др.-шв. sobel) является ср.-н.-нем.
sabel 72 или ср.-в.-нем. zobel 73, заимствованное, в свою очередь,
из древнерусского 74. Однако др.-шв. форма не соответствует ни др.-
исл. safali (следовало бы ожидать сохранения корневого -а-), ни
нижненемецкой, но более точно отражает др.-рус. соболь с выпа-
дением или редукцией безударного гласного и сохранением корне-
вого -о75-.
65 Hellquist Е. Op. cit., s. 684; Vries J. de. Op. cit., S. 577—578,
66 Vries J. de. Op. cit., 8. 578.
67 Cleasby R., Vigfusson G. Icelandic-English Dictionary. 2 Ed. Cambridge, 1980,
p. 619; Hellquist E. Op. cit., s. 684 (как вариант к древнерусской этимологии).
68 Vries J. de. Op. cit., S. 578; Fischer F. Op. cit., S. 45.
69 Atlakvida, 4; Vqlundarkvida, 7.
70 Нурберг относит заимствование седла к еще более раннему времени. См.:
Norberg R. Sadel. — In: К ulturhistoriskt leksikon for nordisk middelander. Kjo-
benhavn; Malmo, b. XIV, 1969, sp. 646—648. По мнению Б. Альмгрена, кон-
ница появляется в Скандинавии в X в. в связи с продвижением венгров;
к этому времени относятся древнейшие захоронения с конем. См.: Almgren В.
Vikingatagens hojdpunkt och slut. — Tor, 1965, v. XI, s. 215—250; Blind-
heim C. The Viking Age. Oslo, 1974, p. 11; Мельникова E. А., Петрухин В. Я.,
Пушкина Т. А. Культурно-исторические взаимосвязи Восточной Европы
и Скандинавии в раннее средневековье. —IX всесоюзная конференция по изу-
чению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Фин-
ляндии: (Тезисы докладов). Тарту, 1982, ч. 1, с. 148—151.
71 Матузова В. И. Английские средневековы источники: (Тексты, перевод, ком-
ментарий). М., 1979, с. 48.
72 Фасмер М. Указ, соч., т. III, с. 704; Vries J. de. Op. cit., S. 459.
73 Hellquist E. Op. cit., s. 820.
74 Опельбаум E. В. Указ, соч., с. 214; Фасмер М. Указ, соч., т. III, с. 703;
Vries J. de. Op. cit., S. 459.
75 Стеблин-Каменский M. И. Указ, соч., с. 276, примеч. 1; Опельбаум Е. В.
Указ, соч., с. 214.
72
10. Др.-рус. тълкъ « * Ьъ1къ — «объяснение, толкование»; ср.
лит. tulkas — «переводчик», латыш, tulks, эст. tulk 76). Др.-шв.
tolk (tolka — «переводить», tolker — «переводчик»), др.-исл. tulkr,
др.-дат. tolk, возможно, является заимствованием из древнерусско-
го 77. Фрис и другие исследователи полагают, что древнесканди-
навская форма образовалась через посредство ср.-н.-нем. tolk
«лит. tulkas) 78. Однако вызывает сомнения возможность суб-
ституции др.-рус. -ъ (> о) — > лит. -и- ср.-н.-нем. -о- > др.-
шв. -о-, др.-исл. -и-, т. е. многоступенчатость изменений -о-|-н-,
при том, что др.-рус. -ъ ()>о) закономерно отражалось в др.-
шв. как-б-(ср. търгъ > torg) 79. Неясна и хронология заимствова-
ний, если прав Опельбаум в отношении позднего — в XII—XIII вв.—
появления слова в ср.-н.-нем. языке, так как в это время оно уже
встречается в древнескандинавской литературе.
11. Др.-рус. х(ъ)мель « *хъте1ь, болг. хмел, словен. hmelj,
чеш. chmel, польск. chmiel 80). Хелльквист предполагает заимство-
вание слова в др.-шв. humle, humble (др.-дат., др.-норв. humli),
отмечая наличие в германских языках собственно германского слова
*hoppan (нем. hopfen) 81. Фасмер указывает на широкую распро-
страненность слова humle во всех германских языках и, не отрицая
возможности его заимствования из славянских языков, высказывает
вслед за Томсеном 82 предположение о существовании какого-то
общегерманского корня, от восстановления которого он, однако,
воздерживается 83. Фрис оговаривает две равно, по его мнению,
возможные этимологии слова: из праслав. *Ьъте1ь и из средне-
векового латинского humulus с обратным развитием ср.-н.-нем.
homele > др.-шв. humle > фин. humala 84 85. Фальк и Торп, Хольт-
хаузен, Миклошич полагают др.-шв. humle заимствованным из угро-
финских языков (вогульск. gumlix или фин. humala 8б), поскольку,
по их мнению, растение и способ приготовления напитка пришли
в Скандинавию из финской среды. При этом Хольтхаузен считает,
76 Фасмер М. Указ, соч., т. IV, с. 71.
77 Татт Fr. Op. cit., S. 15; Miklosich F. Op. cit., S. 369 (который отмечает па-
раллели в германских языках при неясности происхождения слова); Cle-
asby R., Vigfusson G. Op. cit., p. 644; Стеблин-Каменский M. И. Указ, соч.,
с. 276, примет. 1.
78 Vries J. de. Op. cit., S. 600; см. также: Hellquist E. Op. cit., S. 987; Holthau-
sen F. Op. cit., S. 308; Falk H.-S., Torp A. Op. cit., S. 1269.
79 Неясны причины отклонения древнерусской этимологии для др.-шв.,
др.-норв. и др.-дат. tolk и сохранения ее для др.-исл. tulkr (Опелъбаум Е. В.
Указ, соч., с. 189), поскольку соотношение др.-исл. -и- / -о- в других сканди-
навских языках закономерно.
80 Фасмер М. Указ, соч., т. IV, с. 249—250; Miklosich F. Op. cit., S. 87.
81 Hellqui E. Op. cit., s. 246; см. также: Стеблин-Каменский M. И. Указ, соч.,
с. 276, примет. 1. Тамм относит слово к группе заимствований в шведском
языке неясного происхождения, но обнаруживающих фонетические законо-
мерности, свидетельствующие о его вероятном заимствовании из славянских
языков (Татт Fr. Op. cit., s. 24).
82 Thomsen V. Op. cit., b. 2, s. 177.
83 Фасмер M. Указ, соч., т. IV, с. 249—250.
84 Vries J. de. Op. cit., S. 266.
85 Miklosich F. Op. cit., S. 87.
73
что вогульск. gumlix > ср.-я.-нем. homele др.-исл. humle 86,
тогда как Фальк и Торп полагают вогульск. gumlix > ст.-слав,
chmelu > др.-шв. humle87. При этом в обоих словарях отмечены
параллельные германские слова: др.-в.-нем. hopfo, ср.-н.-нем.
hoppe, англ. hop.
Таким образом, не существует единого мнения о происхождении
слова; его распространение в славянских языках, вероятно, указы-
вает на праславянскую основу, а фонетические соответствия древне-
шведской и древнерусской форм с редукцией безударного гласного
могут свидетельствовать о его заимствовании из древнерусского без
ср.-н.-нем. посредства.
12. Др.-рус. шьлкъ (укр. шовк, болг. шолк; лит. silkas,
др.-прусск. silkas; др.-греч. of(pox6v, латинск. sericum) 88. Фасмер
(без подробной аргументации) и Миклошич, исходивший из того, что
шелк, по его мнению, проник на Русь с Запада 89, предполагают
заимствование этого слова из древнешведского в древнерусский,
а др.-шв. silke (др.-исл. silki > фин. silkki) возводится к латинск.
sericum через др.-в.-нем. serih 90. Торнквист относит происхождение
др.-исл. silki к категории неясных случаев, ввиду фонетического
несоответствия нем. и др.-исл. форм, но воздерживается от утверж-
дения восточнославянского происхождения слова, отмечая, что
обычно др.-рус. -къ должно соответствовать др.-исл. -ki (ср. Gudi —
Гуды, Kari — Кары, Slodi — Слуды) 91.
Ряд исследователей рассматривают слово silke как заимствова-
ние из древнерусского 92 как на основании фонетических данных,
так и по историко-культурным соображениям, поскольку археоло-
гически установлено проникновение шелковых тканей с Востока
в Скандинавию через Восточную Европу 93.
Указанное Фасмером противоречие между др.-рус. ш-/ др.-шв.
s- может быть отвергнуто, поскольку ряд скандинавских имен, имею-
щих начальное s+палатальный гласный, отражаются в древнерус-
ском с начальным ш- (Simon — Шимон, Sigbjorn — Шихъбернъ,
Sigfridr — Шибридъ). Несоответствие твердого конечного соглас-
ного в др.-рус. шьлкъ палатальному -ki в древнескандинавских
языках имеет параллель, которая указана Торнквист: Dyri — Диръ.
Рассмотренный выше ряд вероятных древнешведских лексических
заимствований из древнерусского языка образует несколько семан-
86 Holthausen F. Op. cit., S. 132.
87 Falk H.-S., Torp A. Op. cit., S. 429.
88 Фасмер M. Указ, соч., т. IV, с. 423.
89 Mikloslch F. Op. cit., S. 177.
80 Cleashy R., Vigfusson G. Op. cit., p. 528; Holthausen F. Op. cit., S. 243.
81 Thornqvist C. Op. cit., S. 264-—268.
92 Стеблин-Каменский M. И. Указ, соч., с. 276, примеч. 1; Vries J. de. Op. cit.,
S. 475; Falk H.-S., Torp A. Op. cit., S. 966.
83 Arne T. ’Austr i karusm’ och Sarklandnamnet. — Fornvannen, 1947, arg. 42,
s. 290—305; Фехнер M. В. Шелковые ткани в средневековой Восточной Ев-
ропе. — СА, 1982, № 2, с. 57—70.
тических групп, которые отражают основные сферы русско-сканди-
навских связей раннесредневекового периода и восточнославянских
влияний на культуру Скандинавских стран.
В первую очередь это слова, связанные с дружинным бытом и
восточноевропейской «дружинной модой» в предметах вооружения
и одежды. Это слова седьло > sapul, лука > loka («хомут»), лава >
lave, кошъ > katse и, возможно, хмъль > humle. Они отражают
повседневные связи скандинавов с местным славянским и фин-
ским населением, на что указывает проникновение слов «лава» и
«кошъ» в древнешведский через финское посредство.
Наиболее обширная группа заимствований связана с торговыми
отношениями Восточной Европы и Скандинавии. Это слово търгъ
torg, которое не только служит обозначением торговых площадей
в средневековых шведских городах, но и образует топонимы в каче-
стве географического термина. Заимствованными, вероятно, из древ-
нерусского языка являются названия некоторых предметов торговли,
поступавших в Скандинавию из Восточной Европы (соболь so-
bel) или через нее (шьлкъ U> silke). Возможное влияние на формиро-
вание весовых систем в Скандинавии 94 находит отражение в заим-
ствовании названия одного из типов весов: безм'Ьнъ besman. При-
мыкает к этой сфере также название грузового судна: лодья
lodhia. Круг «торговой» заимствованной лексики, таким образом,
обширен и разнообразен.
Наконец, третья группа заимствований отражает формы русско-
скандинавских связей и сопутствующие им явления. К ней отно-
сится заимствование тълкъ > folk с обширным гнездом производ-
ных (tolka, tolker), распространившееся во всех скандинавских
языках. Установление государственных территорий и разграниче-
ние сфер влияния (сбора дани с населения, охотничьих угодий и др.)
отразились в заимствовании слова граница greens для обозначе-
ния государственных рубежей.
Е. A. Melnikova
OLD RUSSIAN LOAN-WORDS IN SWEDISH
The reflections of Old Russian and Old Scandinavian contacts is a much discussed
problem which in the course of time took the form of studying Old Scandinavian
loan-words in Old Russian (V. Thomsen, C. Thornqvist, J. Forssman). The only
attempt to investigate the influence of Slavonic languages on Scandinavian was made
a hundred years ago by Fr. Tamm. The vocabulary of modern Swedish includes
12 words which can be considered with more or less probability as loans from Old
Russian. They form three main groups according to their semantics. The first com-
prises five words connected with everyday life of polyethnic retinues of Old Russian
princes (седьло > sapul, лука > loka, лава > lave, кошъ > katse, may be
хмкль > humle). The second reflects trade connections (търгъ > torg, соболь >
sobel, шьлкъ > silke, безм’Ьнъ > besman, лодья > lodhia). The third is linked
with the contacts themselves, the words тълкъ > tolk and граница > greens
belonging to it.
84 Arne T. Viktdosan fran Sigtuna. Fornvannen, 1912, arg. 7, s. 6—19.
Ю. К. Бегунов
ДРЕВНЕРУССКИЕ ИСТОЧНИКИ
ОБ ИЖОРЦЕ ПЕЛГУСИИ-ФИЛИППЕ,
УЧАСТНИКЕ НЕВСКОЙ БИТВЫ 1240 г.
В эпоху средневековья по левую сторону реки Невы и на юго-запад
от Ладожского озера жило племя балто-финской языковой группы
«инкерикот», или «ингрикот», по-русски — «ижора». По мнению
Ю. А. Шегрена, это название восходит к имени дочери шведского
короля Олафа, жены князя Ярослава Мудрого Ингигерды, или
Ирины1. На Руси Ингигерда жила с 1019 по 1050 г., год смерти.
Наименование страны ингров — «Ingerinmaa» — Шегрен объясняет
как «земля Ингрин». В «Хеймскрингле» Снорри Стурлусона расска-
зывается о том, что Альдейгьюборг и его область, а значит Ингрия,
была свадебным подарком Ярослава, тогда еще новгородского князя,
своей жене. С той поры норманнский ярл Рагнвальд Ульффсон, род-
ственник Ингигерды, стал сидеть в Ладоге (Альдейгьюборге) и управ-
лять Ижорской землей как данной ему в лен землею. Говорят, что
еще в XI в. ижорцы называли себя карелами («karjalaiset»), а с
с XII в. в документах прослеживается финское название страны
«Ингрия» и ее жителей — «ингры» 2 * * * * * 8 и русское «ижорцы».
На самом же деле Ижорская земля была издревле связана с вос-
точными славянами. Еще новгородские словене проникают на озеро
Нево (Ладожское) и в реку Неву в VIII—IX вв., проезжая через
земли чуди с товарами по великому водному пути из Новгорода Ве-
ликого, что стоит на реке Волхов, и далее в Финский залив и Балтий-
ское море до города Волина в устье Одры. С X в. начинается освое-
ние земли невской чуди как пограничья формирующегося Древне-
русского государства. С тех пор связи становятся прочными и тес-
ными.
Колонизация новгородцами бассейна реки Невы и Приладожья
происходила постепенно, и лишь к XIII веку Ижорская земля пол-
ностью и окончательно вошла в состав Вотской пятины Новгород-
ской республики. В 1227 г. новгородский князь Ярослав Всеволо-
1 Sjogren J. A. Ueber die finnischen Bevolkerung des St.-Petersburger Gouverne-
ment und uber den Namens Ingermanland. — In: Memoire de 1’Academie.
VI serie. Scienses politique, historique et philologique. SP6., 1833, t. II, S. 101 —256;
ср.: Гиппинг А. И. Нева и Ниеншанц. СПб., 1909, т. 1, с. 39—42; Mikkola J. J.
Die alteren Beruhrungen zwischen Ostseefinnisch und Bussisch. Helsinki, 1938;
S. 15—16. К истории этимологии этнонима «инкери» см.: Nissila V. Inkeri-
nimen etymologiosta. — In: Kalevalaseuran vuosikirja, 1961, N 41; Джак-
сон T. H. Исландские королевские саги о русско-скандинавских матримони-
альных связях. — В кн.: Скандинавский сборник. Таллин, 1982, т. XXVII,
с. 107—115.
8 Гадзяцкий С. С. Вотская и Ижорская земли Новгородского государства, —
В кн.: Ист. зап. М., 1940, т. 6, с. 129.
76
дович крестил приладожских карел, «мало не все люди», в их числе
были, вероятно, и ижорцы 3. В 1228 г. карелы вместе с ижорой ото-
гнали емь, которая напала на новгородские погосты и Приладожье,
была разбита и скрывалась в лесах 4.
Около 1240 г. старейшиной Ижорской земли был один из знат-
ных ижорян по имени Пелгусий, а в крещении — Филипп. Ижор-
ское имя «Pelgo» или «Pelkko» (финская форма) означает «исполнен-
ный страха» (божьего), т. е., вероятно, «богобоязненный». Шегрен
привел различные варианты написания этого имени: «Ре1к», «Pal-
скоп», «Pelkonen», «Pellkoinen» 5. Русская форма имени «Пелгусий»
произошла от генетива множественного числа «Pelgusen», т. е. «при-
надлежащий роду „боящихся"». В настоящее время в Финляндии
известна фамилия Пелконен.
«Подобно многим вотчинникам Вотской, Ижорской и Карель-
ской земель, генетически связанным с местными племенами пред-
шествующей эпохи, — пишет С. С. Гадзяцкий, — Пелгусий,кре-
стившись, принял господствующую в Новгородском государстве рели-
гию. Вместе с тем он жил „посреде роду своего погана". Термин „род"
в данном случае употреблен в смысле племени или, точнее, народ-
ности, так как о родовом обществе в это время говорить не прихо-
дится. Предположить же, что речь идет о семье, также невозможно;
во-первых, семья не могла оставаться в язычестве, если глава ее
принял христианство, а, во-вторых, нести охрану морских границ
Новгородского государства, хотя бы только в пределах „Котлина
озера", было не под силу одной семье. Несомненно, Пелгусий жил
среди пребывающих в язычестве и зависящих от него единоплемен-
ников. То обстоятельство, что охрана морских границ в таком исклю-
чительно важном пункте, как устье Невы, была доверена Новгоро-
дом ижоре во главе с Пелгусием, показывает не только то, что здесь
была своя военная организация, но и то, что на ижору можно было
положиться, что Новгород не опасался измены» 6 * 8.
Этот православный представитель местной, ижорской знати на-
ходился на вассальной службе Новгородскому государству и нес
пограничную охрану на берегу Финского залива и реки Невы.
Филипп-Пелгусий отличился в Невском сражении, в котором дру-
жина князя Александра победила пятитысячное шведское войско
под начальством Ульфа Фасси и Биргера 15 июля 1240 г. По дан-
ному поводу В. Р. Кипарский замечает, что когда ижорский началь-
ник береговой обороны Пелгусий (т. е. Пелконен, причем русская
форма его имени, вероятно, происходит от партитива множествен-
ного числа) в 1240 г. благодаря своей бдительности предотвратил
внезапное нападение шведов на русских, то летопись сделала из
3 ПСРЛ. СПб., 1846, т. I, с. 191.
4 Там же, с. 192.
5 Sjogren J. A. Uber die finnische Sprache und ihre Literatur. — In: Sjogren J. A.
Gesammelte Schriften. SPb., 1861, Bd. 1, S. 101—103; cp.: Nykysuomen sa-
nakirja. Valtion toimeksiannosta teettanyt Suoinalaisen kijrallisuunden seura.
Porvoo; Helsinki, 1956, 4 osa, s. 253.
8 Гадзяцкий С, С. Указ, соч., с. 130,
77
него героя, особенно настаивая на том, что он был крещеный и, сле-
довательно, принадлежал к «своим», хотя и продолжал жить в обще-
нии со своим языческим родом 7.
Старший и наиболее достоверный рассказ об этом событии со-
хранила первая редакция Жития Александра Невского, написан-
ная в 80-е годы XIII в. иноком Владимирского монастыря Рождества
богородицы 8. Его возможный источник — устные рассказы оче-
видцев жизни и подвигов князя Александра Ярославича и его дру-
жинников, «домочадцев» и «самовидцев возраста». Мы предпола-
гаем, что одним из названных очевидцев был сам ижорянин Пелгу-
сий. Не исключено, что после 1252 г. он получил от великого князя
владимирского Александра земельное пожалование во Владимиро-
Суздальском княжестве. На это, вероятно, указывает существование
села Пелгусова в 23 км к северу от города Шуи, название которого
можно было бы объяснить из имени первого владельца и основа-
теля села 7 8 9.
В предании о видении Пелгусия, записанном в Житии, видимо,
со слов самого Пелгусия, повествуется следующее: «И бе некто
мужь старейшина в земли Ижерстей, именем Пелгуй. Поручена же
бысть ему стража морьская. Въсприят же святое крещение и жи-
вите посреди рода своего, погана суща. Наречено же бысть имя
его в святем крещении' Филип. И живяше богоугодно, в среду и
в пяток пребывайте в алчбе. Тем же сподоби его бог видети видение
страшно в тъй день. Скажем вкратце.
Уведав силу ратных, иде противу князя Олександра, да скажет
ему станы и обрытья их. Стоящю же ему при край моря, стрегущю
обою пути, и пребысть всю нощь в бдении. И яко же нача въсходити
солнце, слыша шюм страшен по морю и виде насад един гребущь,
посреди же насада стояста святая мученика Бориса и Глеба, в одеж-
дах чръвленых, и беста руце держаста на раму. Гребци же седяху,
акы мглою одени. Рече Борис: „Брате Глебе, вели грести, да помо-
жем сроднику своему Олександру". Видев же таковое видение и
слышав таковый глас от мученику, стояше трепетен, дондеже насад
отъиде от очию его.
Потом скоро поеха князь Олександр. Он же, видев князя Оле-
ксандра радостныма очима, исповеда ему единому видение. Князь же
рече ему: "Сего не рцы никому же”» 10.
Известия этого предания комментирует С. С. Гадзяцкий. Он пи-
шет: «Благодаря Пелгусию и ижорянам Александр смог нанести
7 Kiparsky V. Suomi Venajan kirjaallisuudessa. Helsinki, 1945, s. 18; cp.: Mik-
kola J. J. Hamaran ja sarastuksen ajoilta. Porvoo; Helsinki, 1939, s. 52—53.
8 Бегунов Ю. К. Памятник русской литературы XIII в. «Слово о погибели Рус-
ской земли». М.; Л., 1965, с. 58—64.
8 Список населенных мест Владимирской губернии по сведениям на 1859 г. Изд.
Центральным статистическим управлением Министерства внутренних дел.
СПб., 1863, с. 223.
10 Житие Александра Невского. — В кн.: Бегунов 10. К. Памятник русской
литературы XIII в., с. 189. Древнейшая из дошедших до нас рукописей, со-
хранившая предание о Пелгусии, — это Лаврентьевская летопись 1377 г.
(рукопись ГПБ, F. IV, № 2, с. 168—169 об.).
78
удар не только быстро, но и внезапно. Пелгусий, „увидав силу рат-
ных, иде против князя Александра, да скажет ему станы: обрете бо
их. Стоящу же ему при край моря стерегущу обои пути, и пребысть
въсю нощь в бдении. . .“ Иначе говоря, Пелгусий разведал располо-
жение противника и донес Александру; кроме того, он вел наблюде-
ние за подступами к шведскому лагерю („стерегушу обои пути11).
Это дало возможность разработать план нападения и отрезать путь
поступлению к шведам сведений о новгородцах и их приготовлениях.
Насколько существенно было соблюдение тайны готовящегося на-
падения, видно из того, что когда Пелгусий, кроме указанных выше
сведений, рассказал Александру о своем видении, „князь же отвеща
ему: „сего не рци никомуже“. Если считать, что это запрещение
касалось только видения, то оно будет непонятно, так как видение
носило благоприятный для новгородцев характер и распространение
сведений о нем могло иметь положительное значение для моральной
подготовки войска. Войне был придан религиозный смысл, так как
она проводилась шведами под видом борьбы католичества с право-
славием и язычеством. В войске шведов находились епископы, со-
биравшиеся обращать в католичество и новгородцев, и ижору, и
другие народности. Поэтому запрещение имело смысл, если касалось
всех сведений, сообщенных Пелгусием Александру, тем более что,
вероятно, все сведения („яко же виде и слыша“) Пелгусий „исповеда
ему (Александру) единому“» и.
Мы полностью согласны с Гадзяцким. Добавим только, что, таким
образом, из-под пера владимирского книжника, тесно связанного
с митрополитом Кириллом и сыном Александра Невского великим
князем владимирским Димитрием, вышел рассказ, совершенно не-
обычный по своему характеру. Эпизод сражения или, вернее, под-
готовки к нему — военная разведка Пелгусия па берегах Невы пре-
вратилась в достойное памяти чудо о славном видении святых муче-
ников Бориса и Глеба, явившихся якобы на помощь сроднику своему
князю Александру. По словам автора Жития, видение праведником
святых покровителей Дома Рюриковичей и всей Русской земли было
достойной наградой новгородскому князю за его «велику веру и
надежу к святима мученик ома, Борису и Глебу». Далее в Житии
рассказывается о том, как ранним утром 5 апреля 1242 г. князь
Александр в своем молитвенном обращении вспоминает о победе
Ярослава Мудрого над Святополком Окаянным, убийцей Бориса и
Глеба, и просит бога даровать ему победу над врагом: «Суди ми, боже,
и разсуди прю мою от языка велеречна и помози ми, боже, яко же
древле Моисеови на Амалика и прадеду моему Ярославу на окааннаго
Святополка» 12.
В свое время В. И. Мансикка справедливо указывал на то, что
агиограф при составлении батальных сцен воспользовался описа-
11 Гадзяцкий С. С. Указ, соч., с. 132—133; ср.: Пашуто В. Т. Александр Нев-
ский. М., 1974, с. 63.
12 Житие Александра Невского, с. 191.
79
нием сражения между Ярославом и Святополком из Паремийного
чтения в честь Бориса и Глеба 13.
Владимирский книжник знал и некрологическую характеристику
Владимира Мономаха из Лаврентьевской летописи (под 1125 г.):
«Велику же веру стяжа к богу и сродникома своима к святыма му-
ченикома Бориса и Глеба» 14. Таким образом, вполне очевидно, что
автор Жития, заимствовав информацию о Пелгусии от очевидца, по-
черпнул сведения о культе Бориса и Глеба из книжных источников
и воспользовался ими в целях создания образа идеального князя,у
каким в его глазах был Александр Невский. Сложившийся во второй
половине XI в. культ Бориса и Глеба защищал феодальную иерар-
хию рода князей Рюриковичей и феодальный порядок Русской земли,
незыблемость которого покоилась на подчинении младшего князя
старшему. Борис и Глеб потому праведники, что они уважали права
сюзерена и беспрекословно подчинились ему, а Святополк потому
окаянный, что не захотел уважать права вассалов и отнял у них
самое дорогое, ему не принадлежащее, — жизни. Рассказав о князе
Александре как горячем приверженце борисоглебского культа, рож-
дественский инок тем самым прославил невского героя за то, что
тот охранял феодальный миропорядок Русской земли 15. Одновре-
менно агиограф прославил и Пелгусия, который, будучи крещенным
ижорянином, по-своему способствовал охране этого миропорядка
и потому причисляется к праведникам.
На одном из клейм большой московской иконы начала XVII в.
«Александр Невский с деянием» Пелгусий изображен как святой
с нимбом 16.
13 Мансикка В. И. Житие Александра Невского: Разбор редакций и текст. —
В кн.: Памятники древней письменности и искусства. СПб., 1913, т. CLXXX,
с. 43—44.
14 Там же, с. 37—38.
15 В. Л. Янин полагает, что в Житии Александра Невского отразился местный
новгородский культ Бориса и Глеба, поддерживаемый боярством Прусской
улицы. См.: Янин В. Л. Церковь Бориса и Глеба в новгородском детинце:
(О новгородском источнике Жития Александра Невского). — В кн.: Куль-
тура средневековой Руси: Посвящается 70-летию М. К. Каргера. Л., 1974,
с. 88—93; то же в кн.: Янин В. Л. Очерки комплексного источниковедения.
М., 1977, с. 123—135.
Однако следует заметить, что культ Бориса и Глеба носил повсеместный ха-
рактер на Руси, поддерживался он и на северо-востоке Руси. Агиограф не под-
черкивает, что святые братья помогали именно Новгороду; речь идет о помощи
князю Александру. Общественно-политические и художественные устремле-
ния автора Жития отнюдь не замыкались интересами какой-нибудь одной
области. Общерусский характер почитания князей Бориса и Глеба исключал
какие-либо намеки на узкоместные интересы. Книжные источники Жития
как будто бы не противоречат, а подкрепляют эту точку зрения. Ср.: Ман-
сикка В. И. Указ, соч., с. 37—39, 43—44.
16 Фотовоспроизведения с этой иконы, а также клейм, изображающих Пелгусия,
опубликованы. См.: Бегунов Ю. К. Житие Александра Невского в станко-
вой живописи начала XVII в. —ТОДРЛ. М.; Л., 1966, т. XXII, с. 311 —
326; Он же. Древнее изображение Александра Невского.— Byzantinoslavica.
Praha, 1981, t. XII, N 1, с. 39—42, 3 табл.; Он же. Die altrussischen Quellen
zu Pelgusij-Filipp, dem Stammvater der Pelkonen. — In: Forschungen zur os-
leuropaischen Geschichte. Berlin, 1981, Bd. 28, S. 7—16, 5 Tafeln.
80
В середине XV в. составитель 3-го вида 2-й редакции Жития
Александра Невского (в Софийской I летописи, под 1240 г.) наделил
великой верой к святым Борису и Глебу старейшину Ижорской
земли Пелгусия. Это случилось потому, что в процессе переписки
с поля рукописи в текст Жития был внесен подзаголовок рассказа
«О Пелгусии Ижерянине», разорвавший собой предыдущую фразу.
Новгородская I летопись младшего
извода, Комиссионный список
(2-я редакция, 1-й вид Жития)
Софийская I летопись (2-я редакция,
3-й вид Жития)
«И прииде на ня в неделю на сбор
святых отец 600 и 30, иже в Хал-
кидоне, на память святых мученик
Кирика и Улиты и святого князя
Владимера, крестившаго Рускую
землю, и сице имея велику веру
к святым мучеником Борису и Глебу.
И се пакы бе некто муж старей-
шина в земли Ижерьскои, именемь
Пелгусии. . .» 17
«И прииде на ня в неделю на збор
святых отец 600 и 30, иже в Халки-
доне, на память святую мученику Ки-
рика и Улиты и святого великаго кня-
зя Володимера, крестившаго Рускую
землю, а нареченаго ему имени в свя-
тем крещеньи Василия.
О Пелгусии Жерянине.
Имеяше бо велику веру и надежу
к святыма мученикома, Борису и Гле-
бу, и бе некто муж старейшина в зем-
ли Ижерьскои, именем Пелгусии. . -»18
Благодаря Софийской I летописи эта версия проникла в большин-
ство зависимых от нее митрополичьих и великокняжеских летопис-
ных сводов второй половины XV—XVI в. 19 Одна из поздних разно-
видностей текста вошла в 70-е годы XVI в. в состав многотомной
компиляции — Лицевого летописного свода. Московские миниатю-
ристы Лаптевского тома снабдили текст рассказа о Пелгусии любо-
пытными рисунками. На одном из них изображен Пелгусий без
нимба в молитвенном обращении к иконам Бориса и Глеба. На дру-
гом, в верхней его части, Пелгусий показан стоящим впереди толпы
своих соплеменников. На третьем же представлено видение Пелгусия
«при край моря». На четвертом Пелгусий сообщает князю Алек-
сандру о чуде. Древнерусский текст, сопровождающий эти рисунки,
является дальнейшей переработкой текста Никоновской летописи
20-х годов XVI в. с дополнениями по Степенной книге 1563 г. 20
В поздних редакциях Жития Александра Невского предание
о Пелгусии не было дополнено новыми фактами, которых бы не знал
агиограф XIII в. Оно лишь было изукрашено всеми цветами пышной
древнерусской риторики. Последняя по идейно-эстетическим пред-
17 НПЛ. М.; Л., 1950, с. 292.
18 Софийская первая летопись — ПСРЛ. Л., 1925, т. V, изд. 2, вып. 1, с. 223.
19 Biegunow Ju. К. Utwory literackie о Aleksandrze Newskim w skladzie latopi-
sow ruskich. — Slavia orientalis. Warszawa, 1969, rocz. 18, N 3, s. 293—309.
20 Мансикка В. И. Указ, соч., с. 90—96; ср.: Подобедова О. И. Московская школа
живописи при Иване IV: Работы в Московском Кремле 40-х—70-х годов
XVI в. М., 1972; Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—
XVII вв. М., 1980, с. 43—54.
6 Заказ № 1033 81
ставлениям агиографов Макарьевской школы способствовала вос-
созданию максимально идеализированного образа князя-святого,
персонифицировавшего собой некую отвлеченную идею 21.
В рассказе о видении Пелгусия в Житии Александра Невского,
написанном в 1591 г. Ионой Думиным, архимандритом Рождествен-
ского монастыря во Владимире, образ Пелгусия приобретает иконо-
писные черты праведника: благовериость, благоразумие, богобояз-
ненность. Так под пером древнерусского книжника Пелгусий пре-
вращается в сподвижника благоверного и святого, христолюбивого
самодержца, великого князя Александра. Все действие рассказа дра-
матизируется: обыгрывается впечатление ужаса при видении и ра-
дость, сопровождающаяся пролитием теплых слез и утаенной мо-
литвой в сердце при исповедании чуда князю Александру 22.
«Видение Пелгусия» не было самостоятельным произведением
русской литературы XIII—XVI вв.: оно всегда входило в состав
Жития Александра Невского. Это обстоятельство имеет отношение
к оценке «Видения» как исторического источника в контексте агио-
графического произведения. По своей теме, характеру, композиции
и структуре оно примыкает к самостоятельным «видениям», леген-
дарно-повествовательному жанру средневековой литературы23.
В этом жанре средневековому книжнику удавалось искусно отобра-
зить общение человека того времени с трансцендентным миром.
В данном «видении» тема, — необходимость совместных военных дей-
ствий против врага — раскрывается в персонажах христианской
мифологии через посредство тайнозрителя, излагающего фабульные
моменты события. Прием сказа составляет существенную особен-
ность «Видения Пелгусия». Структурные части следуют здесь в та-
ком порядке: 1) бдение и раздумье тайнозрителя, 2) появление чудес-
ных сил, призывающих к действию, 3) испуг тайновидца, 4) поведе-
ние чуда, 5) смысл «откровения», выявляющийся в процессе после-
дующего повествования агиографа. Тем самым подчеркивается не-
разрывная связь структуры «видения» со структурой Жития, в ко-
тором первое играет вполне определенную функциональную роль —
достойно прославить «грозного на ратях» идеального князя-полко-
водца Александра Невского: ему и сверхъестественные силы помо-
гают!
Ш В этой связи стоит снова напомнить об отношении исследова-
телей к «видению» Пелгусия как к историческому источнику. Одни
из них объявляют Житие Александра Невского «чрезвычайно опас-
21 Бегунов Ю. Б. Александр Невский в псковской литературе XV—XVI вв. —
In: Zeitschrift fiir Slawistik. Berlin, 1976, Bd. 18, H. 3, S. 316.
22 Мансикка В. И. Указ. соч. Прилож., с. 72—73.
23 Прокофьев Н. И. Видение как жанр древнерусской литературы. — В кн.:
Вопросы стиля художественной литературы / Под общей ред. А. И. Ревякина
(Учен. зап. МГПИ им. Ленина, № 231). М., 1964, с. 35—56; Он же. Образ
повествователя в жанре «видений» литературы Древней Руси. — В кн.:
Очерки по истории русской литературы /Под ред. А. И. Ревякина. Ч. 1 (Учен,
зап. МГПИ им. Ленина, № 256). М., 1967, с. 36—53.
82
ным источником» (Я. С. Лурье) 24. «Особенно опасными, — утверж-
дает Лурье, — оказываются житийно-легендарные рассказы в тех
случаях, когда они вводятся внутрь исторического повествования.
Привлекая такие рассказы, историки тщательно изгоняют из них
все то, что противоречит естествознанию и логике и оставляют осталь-
ное. . . рационалистически перетолковывая все легендарные рас-
сказы (разведка Пелгусия без упоминания о Борисе и Глебе. . .)» 25
и т. щ. Другие историки считают возможным пользоваться Житием
Александра Невского как историческим источником, усматривая
в нем следы княжеской летописи XIII в. (В. Т. Пашуто) 26. «Лишь
с великим трудом, — замечал Пашуто,,— отцам церкви удалось
напялить иеромонашеский клобук поверх рыцарских доспехов
князя Александра, ибо его житие в своем первоначальном виде да-
леко отстоит от канонического типа, содержит много фактов, его
нарушающих. . . Естественно встает вопрос об уровнях достовер-
ности этого жития на протяжении истории его существования» 27 28
и, мы бы добавили, об уровнях достоверности различных его изве-
стий, в том числе известий о чудесах. «Я. С. Лурье отрицает ее (т. е.
достоверность. — Ю. Б.) с самого начала, ибо в житии есть элементы
чудес» 2е.
Однако элементы чудес имеются в любом агиографическом про-
изведении и во всем историческом повествовании Древней Руси, так
как, по мысли древнерусского книжника, ничто не могло случиться
без участия провидения. Без чудес человек, живший в эпоху сред-
них веков, не мыслил себе идеологическое осмысление и художест-
венное открытие мира. «Чудесность» была тем мостом, которая свя-
зывала мир реальный с миром воображаемым, идеальным, плодом
творческой фантазии средневековых книжников. Установление проч-
ных связей этих «двух миров», предписываемое трансцендентальной
эстетикой Древней Руси, обусловливало обращение к чудесному и
было потому единственно возможным средством художественной ти-
пизации действительности.
Отрицать достоверность средневекового источника не трудно,
труднее изучить его и открыть для историка. Историческая наука
не должна дать себя связать с гиперкритикой, т. е. с доведением
теории индуктивизма до логического конца 29, если она хочет оста-
24 Лурье Я. С. О некоторых принципах критики источников. — В кн.: Источни-
коведение отечественной истории: Сб. статей. М., 1973, вып. 1, с. 90; то же:
Luria J. Problems of Source Criticism (with Reference to Medieval Russian Do-
cuments). — Slavic Review. Washington, 1968, vol. 27, N 1.
25 Лурье Я. С. О некоторых принципах. . ., с. 90 и 91 и примеч. 44.
^Пашуто В. Т. Борьба народов Руси и Восточной Прибалтики с агрессией не-
мецких, шведских и датских феодалов в XIII—XIV вв. — Вопр. истории,
1969, № 7, с. 109—128; Он же. Александр Невский. М., 1974, с. 63—64.
27 Пашуто В. Т. К спорам о достоверности жития. — История СССР, 1974,
№ 6, с. 209.
28 Там же.
29 Об агностицизме в построениях Я. С. Лурье см.: Кузьмин А. Г. Начальные
этапы древнерусского летописания. М., 1977, с. 12—18.
6*
83
ваться наукой и изучать русские средневековые источники во всем
их своеобразии и неповторимой идейно-эстетической и философской
цельности. Современному историку, конечно, и в голову не придет
признание реальности чудес, скажем, того, что Пелгусий видел свя-
тых князей Бориса и Глеба, хотя, конечно, факт галлюцинации пере-
возбужденного сознания человека не исключается.
Этот вымышленный рассказ, облеченный в форму «видения», стал
легендарно-историческим источником самосознания русских людей
накануне Невской битвы. «Видение» Пелгусия это и акт нацио-
нальной героизации, допущенный агиографом в целях прославления
князя Александра Невского и его деяний. Потому следует признать,
что перед нами первоклассный исторический источник идеологи-
ческой подготовки Невской битвы.
В заключение несколько слов о дальнейшей судьбе Пелгусия,
родоначальника современной финской фамилии Пелконен, и о его
роде. Мы предполагаем, что после 1252 г. Пелгусий вместе с неко-
торыми из своих домочадцев переехал во Владимирскую землю, где
основал село Пелгусово. Но другие представители его семьи оста-
вались жить близ устья Невы. Гадзяцкий указывает, что, по дан-
ным писцовых книг, в конце XV в. в Дудоровском и Воздвиженско-
Коробосельском погостах Ореховского уезда существовало несколько
деревень, носящих названия Пелгуевых или Пелкуевых 30.
По любезному сообщению Лаури Пелконена (Ярвенпяа, Финлян-
дия), не позднее XIV в. некоторые из потомков Пелгусия пересели-
лись на Карельский перешеек в область Средней Вуоксы. В конце
XV в. некоторые Пелконены жили в северном Саво, в Тависалми,
где теперь Куопиоский приход. А в XVI в. они уже владели землями
в Вуорисало. В 1540 г. Пелконены были старшинами в деревнях.
Тогда же они получили от коронных фогтов в Савонлинне (Нейшлот)
право жить на землях, принадлежавших государству. Все Пелко-
нены-крестьяне были католиками, а позднее — лютеранами. Только
некоторые из них перешли в православие. Впоследствии род их рас-
селился по всей Финляндии, кроме юго-запада страны. Пелконены
проникли даже в Лапландию, где существует местность, называемая
«Пелкосенниеми», т. е. «мыс Пелконенов», и составляющая целый
приход. Впоследствии Пелконены селились и в северной тундре.
Образование члены этого рода стали получать только в середине
XIX в. Из них вышло несколько человек, занимавших государствен-
ные должности: некоторые были пробстами, другие представляли
интересы крестьян в сейме. Из этого рода происходит также писа-
тельница Элна Пелконен, отец которой был служащим на заводе
в Каукас.
Финские Пелконены не забывают своего славного предка, быв-
шего сподвижником русского князя Александра Ярославича в 1240 г.
Военно-политический союз русских и балта-финских народов, сло-
жившийся еще в эпоху раннего средневековья, имеет глубокий исто-
30 Гадаяцкий С. С, Указ, соч,, с. 130,
§4
рический смысл. Он оправдан перед лицом исторической памяти и
с позиции добрососедства. Жить на своей земле, занимаясь мирным
трудом ради счатья поколений, благополучия и продолжения жизни,—
это ли не извечное стремление и восточнославянских и балто-фин-
ских народов. Вот почему имя Александра Невского стало символом
охраны и защиты прибалтийских берегов на века.
Ju. К. Begunov
OLD RUSSIAN SOURCES
ON AN IZORIAN PELGUSIJ-PHILIP,
A PARTICIPANT OF THE NEVA BATTLE OF 1240
The author investigates the career of Pelgusij, a participant of the battle on the river
Neva in 1240 when the Swedish troops were defeated by the Novgorodian army
led by Prince Alexander Jaroslavich, named Nevskij after this battle. The infor-
mation about Pelgusij, preserved in «The life of Alexander Nevskij» and other sour-
ces, amounts to his being an olderman of Izora land baptized under the name of Phi-
lip. He is reported to be at Novgorodian service as a ward border-guard who infor-
med the Russian army about the Swedish invasion. The existence of a village Pel-
gusovo in the Vladimir district of the RSFSR and the history of the ancient Finnish
family Pelkonen led the author to the reconstruction of the further career of Pel-
gusij who is supposed to become an Old Russian feudal lord after the Neva battle.
А. В. Назаренко
ИМЯ «РУСЬ» И ЕГО ПРОИЗВОДНЫЕ
В НЕМЕЦКИХ СРЕДНЕВЕКОВЫХ АКТАХ
(IX—XIV вв.)
БАВАРИЯ — АВСТРИЯ
Некоторые сведения о Руси, содержащиеся в немецком актовом ма-
териале раннего средневековья, в отечественной науке используются
давно. Достаточно назвать такие памятники, как Раффелыптеттен-
ский таможенный устав (около 904 г.), грамоту Оттона I об учреж-
дении архиепископства в Магдебурге (968 г.), Любекский таможен-
ный тариф (20-е годы XIII в.) и некоторые другие. Вместе с тем ока-
зывается, что вне поля зрения исследователей до сих пор остаются
дошедшие в составе актов имена собственные, в которых не могла
не оставить следа русско-южнонемецкая торговля, восходящая,
должно быть, еще к IX в. Действительно, в процессе изучения алло-
графов имени «Русь» в немецких средневековых источниках 1 авто-
ром выявлена многочисленная отразившаяся в актах топонимическая
и антропонимическая лексика, происходящая от этникона «русь»,
«русинъ», «русьскии». Характер этих материалов далеко не всегда
позволяет издать их в серии «Древнейшие источники по истории
народов СССР» 2. Между тем полезность для историка Руси по воз-
можности полного свода такого рода лексики не подлежит сомне-
нию. Подобный свод ввел бы в науку новые факты, относительное
обилие и разнообразие которых, их четкая территориальная и вре-
менная 'локализованность ' делают возможными * статистические
оценки, создают в показаниях источников ту хронологическую не-
прерывность, которой так часто не хватает медиевисту. В этом
отношении историческая ономастика, в особенности топономастика,
подобна археологии, и ее данные тем более важны, если методы ар-
хеологии по той или иной причине не дают результатов. Характер-
ным примером «археологической немоты» может служить хорошо
известный факт практически полного отсутствия монетных находок
1 Некоторые результаты этой работы опубликованы. См.: Назаренко А. В.
Об имени «Русь» в немецких источниках IX—XI вв. —Вопр. языкознания,
1980, № 5.
2 Так, например, если в одной зальцбургской грамоте XIII в. назван некий
Heinricus Rutenus (см. ниже, в разделе «Антропонимы» под № 13), то отсюда,
вообще говоря, не следует непременно, что он был русским, хотя это, разуме-
ется, не исключено. Rutenus, как и всякое прозвище, могло быть, например,
наследственным. Так, фамилия плауэнских фогтов (Тюрингия), впоследствии
князей, von Reup восходит к прозвищу Rutenus, Riusze > Reusze ее родона-
чальника Генриха, женатого на внучке Даниила Галицкого. См.: Schmidt В.
Geschichte des Reupenlandes. Jena, 1923, Bd. 1; Reupische Genealogie / Hrsg.
R. Hansel. Jena, 1940.
86
на торговом пути Киев — Краков — Прага — Регенсбург 3, су-
ществование которого, однако, обосновывается многочисленными
письменными источниками. Здесь историческая топономастика не
только подтверждает данные нарративных памятников, но и, сверх
того, позволяет уточнить общую картину, более конкретно локали-
зовать отдельные участки этого пути, а может быть, и датировать его
возникновение (см. TN 1).
^Однако непосредственное привлечение антропо- и топонимики
для исторического исследования — не единственный путь сделать
их полезными для историка. Следует помнить, что изучение графи-
ческих особенностей имени «Русь» в той или иной древней языковой
традиции (а немецкая является именно таковой) есть необходимый
шаг на пути реконструкции первообраза этнонима в этом языке,
а тем самым — к решению проблемы происхождения имени «Русь»
вообще. Данная проблема по преимуществу лингвистическая, хотя
ее решение и имело бы большой исторический резонанс. Понять это
существенно в методическом отношении. Слишком часто исследова-
тель, решая вопрос о происхождении народа русь, совершает закон-
ный путь от определенной совокупности источников к осмысляющей
их концепции, а затем, перейдя к вопросу о происхождении имени
«Русь», вдруг вступает на обратный и совершенно порочный путь:
от уже готовой этноисторической концепции к источнику; иными
словами, лингвистический анализ подменяется подыскиванием «под-
ходящих» лексем, призванных служить лингвистическим оправда-
нием исторической теории.
f Такой образ действий тем более вызывает возражения, что исто-
рик и лингвист по отношению к одному и тому же источнику на-
ходятся отнюдь не в равном положении. Не имея непосредственного
доступа к реконструируемой им исторической реальности прошлых
веков, историк как бы тянется к ней через источник, так что всякая
историческая концепция по самой своей природе есть прочтение источ-
ника, его толкование. Тот же самый источник, будучи взят как
языковый памятник, представляет собой непосредственно язык в од-
ной из форм (письменной) его исторического существования, иначе
говоря, является лингвистическим фактом. Мы убеждены, что не-
пременным условием для решения проблемы происхождения имени
«Русь» должно служить сведение воедино всех доступных науке
лингвистических фактов с их последующим языковым анализом.
Настоящая работа, — первая попытка приступить к созданию
свода средневековой антропо- и топонимики на территории Герма-
нии, содержащей в своей основе этноним «русь». В этом смысле она
выступает как дополнение к серии «Древнейшие источники по исто-
рии народов СССР». Основана она на источниках юго-восточной Гер-
мании, т. е. возникших в ареале древнебаварских диалектов: ба-
варских и австрийских актах IX—XIV вв. с привлечением в неко-
торых случаях материалов XV в. Работа над аналогичными мате-
3 См., например: Потин В. М. Древняя Русь и европейские государства в X—
XIII вв.: Историко-нумизматический очерк. Л., 1968, с. 50—51.
87
риалами по другим диалектным зонам еще предстоит. Верхняя хро-
нологическая граница отодвинута сравнительно с серией «Древней-
шие источники» до XIV в. в связи со спецификой имени как истори-
ческого источника: имена фиксируются, как правило, не в момент
их возникновения, а с запозданием. Если топоним Ruzaramarcha
встречается впервые в грамоте 863 г. (см. TN 1), то возникновение
самого поселения с таким именем следует отнести, разумеется, к бо-
лее раннему времени. Кроме того, акты XIII—XIV вв. представляют
собой наиболее многочисленную и тематически разнообразную группу
(не только церковно-монастырские, но и акты светских феодалов и
городов).
Работа основана на опубликованных источниках. Надо сказать,
что в настоящее время именно в Баварии и Австрии развернулась
весьма активная деятельность по изданию средневековых актовых
материалов в составе целого ряда серийных публикаций, таких, как
QuErBG, FRA, Abt. 2—3, «Osterreichische Urbare», и др.; выходит
сводный «Historisch.es Ortsnamenbuch von Bayern». К сожалению,
далеко не все публикации такого рода имеются в библиотечных собра-
ниях СССР. Надеемся, что в перспективе удастся пополнить наши дан-
ные за счет изданий из зарубежных библиотек.
Материал разбит на три раздела: «Антропонимы» (при ссылках
сокращенно AN), «Топонимы» (при ссылках TN) и «Dubia» (сокра-
щенно D). — раздел, объединяющий случаи, когда связь с именем
«Русь» возможна, хотя и не является, на наш взгляд, наиболее ве-
роятным толкованием; естественно, что вероятность эта колеблется
в широких пределах: от сугубо предположительной до близкой при-
мерам, вошедшим в первые два раздела. Внутри каждого из разделов
расположение материала хронологическое. Структура легенды сле-
дующая: 1) характеристика реалии, насколько она ясна из источника;
2) указание на источник; 3) порядковый номер акта в цитируемом
издании и через косую черту — страница; если указание на номер
или страницу отсутствует, это каждый раз оговорено; 4) датировка
грамоты; 5) место ее создания, если оно названо; 6) прочие данные:
оригинал или копия, на латинском или немецком языке и т. п.;
7) комментарий, где это необходимо, реальный и лингвистический;
в «Dubia» комментарий сведен к минимуму или, чаще всего, вообще
отсутствует. Ссылки на источники и встречающуюся литературу
даются в сокращении; список сокращений дается в конце работы.
АНТРОПОНИМЫ
1. RIVZO
среди свидетелей (testes) в Регенсбурге — TradReg, 489/282, 1044—
1048, ориг. лат.
В двн. и свн. распространены личные имена, по происхождению
являющиеся этнонимами, которые в двн. период употребляются, как
правило, в качестве собственно личных имен, а в свн. — как проз-
вища, приложения к основному имени. Примеры из источников
юго-восточной Германии:
88
< ^двн. walho «говорящий на романском языке, итальянец»
(ср. слав, vlach/ь </*valchb; Волх Всеславич русской былины имеет
неславянскую огласовку корня) — Walhin (TradSchaftlarn, 14/22,
801-813), Walcho (ibid., 24/35, 821), Wala(c)h (TradTegernsee, 18/16,
1034—1041; 59/47, 1048—1068; TradMiinchsmiinster, 51/41, последняя
четверть XI в.), Hainricus qui dicitur Waelchischar (TirolerUB,
III, 1240/277, 1249), Hainricus agnominatus Latinus—Hainr[icus]
cognomento Walch (UrkRaitenhaslach, 303/244, 1270; 327/264, 1273),
Hugo inter Latinos (название квартала в Регенсбурге) (HBNikolaus
Anhang, 4/226, 1274), Arnoldus dictus Walch (UrkNeustiftBr, 156/205—
206, 1285), Hainricfus] dictus Valschelin (BrixenArch, 1/1, 89/107,
1305), Maevt der Walch (RegSteierm, I, 932/247, 1308—1319), Ger-
hardus Latinus (UrkSchaftlarn, 56/60, 1295; 133/148, 1338);
< Z двн. sahso «сакс» — Sahso (TradReg, 17/22, 820—821; 19/24,
822; 26/33, 833; 173/131, около 900; 184/138, 901), Saxo (ibid., 36/42,
852; 73/68, 868), Sasso (ibid., 392/262—263, около 1030), Vdalricus
Sahse (TradWeltenburg, 118/86, 1180), Rotpert Sahse (TradReg,
952/480, 1181), Hainricus dyaconus dictus Saxo (UBBabenberger,
II, 384/29, 1220), Hainricus Saxo (UrkRaitenhaslach, 440/364, 1271),
Perihtolt der Sahse (ibid., 440/364, 1290), Ott der Sahs (ibid., 399/417,
1302), Hanns der Saggse (UrkLilienfeld, 918/344, 1388; 977/363,
1405);
< Z двн. swap «шваб» —Suuapilo (TradReg, 68/65, 863—885),
Suabilo (ibid., 277/226, 1006), Suabinna (fem.) (ibid., 288/231, 1010—
1020), Harnit Suueuus (TradTegernsee, 57a/45, 1048/1068), Werinheri
Suevus (ibid., 128a/100, 1092—1113), Cunradus Sueuus (Trad-
Weltenburg, 88/62, 1128—1132), Siboto Swab (UrkNeustiftFr, 24/100,
1192—1205), Albreht der Swab (TradSchaftlarn, 341/340, 1198—1200),
Chvnradus Swap (=Swaebel) (TirolerUB, II, 578/57, 1208—1210;
750/186, 1220), Gotfridus Sweuulus ( = Svaebel) (UBBabenberger, II,
258/88, 1226; 264/95, 1227), Dietrich der Swab (BrixenArch, 1/1,
124/146, 1309), Symann der Swab UrkLilienfeld, 700/266, 1344), Han-
nsel Swab (Tiroler UB, I, 84/27, 1416);
< / двн. freso «фриз» —Freso (TradReg, 20/27, 822; 34/41, 847—863;
79/74, 875-885; TradSchaftlarn, 25/36, 828), Fries (TradReg, 129/106,
888—889), Freoso (ibid., 204/185, 975—980), Ludweig der Friese
(UrkSchaftlarn, 105/116, 1324);
< Z двн. franco «франк» — Francho (TradReg, 68/65, 863—865;
713/340, 1100—1106; TradSchaftlarn, 262/263, 1185—1187), Rotpert
Franc(h) (TradReg, 932/464, 1179; 934/466, 1179; 951/479, 1181),
Hermannus der Franch (UBBabenberger, I, 191/266, 1214), Franco
filius Franconis (RegLudB, I, 277/236, 1324 — прозвище стало
наследственным);
</свн. pair «бавар» — Hainricus Pair (=Baioarius, de Bawaria,
der Baier) (TradSchaftlarn, 148/149, 1169; 176/178, около 1171—1173;
237a,b/238, около 1180; 258/259, 1184—1186); Wichmannus qui
dicitur Baire (TradNeustiftFr, 71/69, 1212—1217), Rudigerus cogno-
mine Paier (TradSchaftlarn, 405/396, около 1220—1225), Vlricus
dictus Baier (UrkSchaftlarn, 17/21, 1241; 23/25, 1257), Hainricus
89
Bawarus, dominus Otto Bawarus (UrkNeustiftFr, 58/101, 1252;
68/110, 1259; 85/129, 1265), Chunrat der Payr (RegSteierm, I, 733/198,
1308—1319), Mehtilt die Payrinne (UrkLilienfeld, 405/169, 1319 ff);
< / cbh. pehaim «чех» — Wlricus Boemus (RegTirol, I, 257/70,1170),
Waltherus et Jac[obus] Boemi (TirolerUB, III, 1214/259, 1247),
Hainricus dictus Pehaim (UrkSchaftlarn, 23/25, 1257), Peter der Pe-
haim (UrkRaitenhaslach, 488/405, 1300), Werinhart der Pehem (Urk-
Lilienfeld, 608/235, 1335), Andres Pehaim (UrkMiinchsmunster,
122/203, 1387);
< cbh. jude «еврей» — Fridericus de Ratispona ludeus (=Jud-
mann) (TradSchaftlarn, 253/252, 1183—1189; 331/332, 1197—1199; cp.:
TradFreis, n. 1517c; UBSteierm, I, n. 538), Rugerus dictus ludeus
(UrkRaitenhaslach, 392/317, 1283), Wilflin der Jvde (UrkNeustiftFr,
78/150, 1299), Eberhfardus] dictus Jfid (RegLudB, I, 290/239, 1324),
Nyclas der Jud (UrkLilienfeld, 880/330, 1381), Niclas der Juding
(RegArchWien, II, 2278/80, 1426, возможно, тождествен предыду-
щему), Hanns Jiidel, Lienhart Jiidel (=Jud) (SalzbKarnten, 147/152,
1461—1466); cp.: Judmann AN 12;
Arnolt der Chrieche, т. e. «грек» (TirolerUB, I, 342/171, 1175),
Heinricus Grecus (UrkLilienfeld, 171/43, 1257);
Heinricus dictus Hungarius, «венгр» (TirolerUB, III, 1022/73, 1235),
Nikolaus Vngarus (ibid., 334/173, 1238), Paulus Hvngarus (UBBaben-
berger, II, 426/278, 1244), Ainwicus Vngarius (=Vnger) (UrkRaiten-
haslach, 197/166, 1253; 198/167, 1253), Heinricus Vngar (UrkSchaft-
larn, 66/72, 1304);
Fridericus Craiener, т. e. «из Крайны» (UrkNeustiftBr, 85/129,
1275);
f Vlricus Sclauus (UrkNeustiftBr, 26/66, 1230), Vlrich, Haertel
und Chvnrat genant di Slaewer (RegSteierm, I, 38/11, 1308—1311);
Fridericus Flemingus, т. e. «фламандец» (TirolerUB, II, 740/170,
1218), Pilgreim der Flaemingch (UrkLilienfeld, 408/170, 1319), Johfan-
nes] Flaemmich (RegLudB, I, 169/167, 1324);
к cbh. valwe «половец» возводим Minhardus Valwe (UrkLilien-
feld, 99/62, 1270; 111/67, 1275; 112/68, 1275), Vlricus dictus Valbe
(UrbBrixen, III, 2172/144, 1336); ср. топонимику от этого корня
Valwenberc (TradSchaftlarn, 292/293, около 1189/90), Valwenstein
(ibid., 343/342, 1198-1200; 350/349, 1199-1200; 360/358, 1200 -
около 1204 и др.), Ualewenstein (UrkNeustiftBr, 99/143, 1274),
а также реконструируемое альп.-слав. личное имя *Когагъ (Кгоп-
steiner О. Personennamen, S. 45);
Heinricus Horwat (NurnbergerUB, 739/432, 1286), ср. слав, лич-
ное имя *С11гъуа1ъ (Kronsteiner О. Personennamen, S. 29); следует
обратить внимание на копирующую славянский оригинал форму
Horwat в отличие от канонических свн. Chrabat/Chraubat.
Наибольший интерес для нас представляет графика имен, про-
исходящих от этнонима «прусс», формы которого в немецкой ла-
тинской литературе средневековья были, как известно, параллельны
формам имени «Русь»: Ru(s)ci/Pru(s)ci, Rutenus/Prutenus, Reusze/
90
Preusze и т. д. Приводим поэтому полный их перечень по просмотрен-
ным нами баварским и австрийским источникам.
1) Friderih Prucinel или просто Prucinel (TradMunchsmiinster,
69/63, 1097; ibid., S. 63, Anm. d; 70/65, после 1099);
2) Prucinel (не равен предыдущему) (ibid.);
3) Heinricus Prvssincke (=Prvshienke) (UBBabenberger, I, 163/213,
1209, служебная копия XIX в.; 166/220, 1209), ср. n. 9, 12;
4а) Wernhardus et Heinricus cognominati Privzzel (=Privzel)
(UBBabenberger, JI, 342/184, 1239; 343/186, 1239);
4b) Wernhardus Prevzlo (ibid., 338/180, 1239);
4c) Henricus undWernhart bruder, genant Prwzel (ibid., 392/237,
1241); это копия 1415 г. с нем. перевода 1367 г. утраченного впослед-
ствии лат. оригинала; в лат. копии XVII в. с оригинала стоит:
«cognomento Preuczel» (ibid., Anm. с);
4d) Wernhardus Pruzelinus (ibid., 415/264, 1243);
4e) Wernhardus et Heinricus fratres dicti Preuzzelini (=Preusse-
lini) (ibid., 449/317, 1249);
4f) Heinricus Preuzzel (ibid., 452/319, 1249);
4g) Wernharduset Heinricus fratres Prvzelini (ibid., 453/320, 1251);
5) Hainricus Pruzarius (=Prugerus) (TirolerUB, III, 1208/254,
1247; 1254/294, 1250); впрочем, может быть, </ Prutz, местечка в до-
лине Верхнего Инна;
6) Preuzlinus (=Niklas der Preussil) (UrbNO, II/l, n. 353,
Anm. b, S. 41, около 1312; UrkLilienfeld, 428/200, 1325), венская
патрицианская фамилия; ср. n. 8;
7) Dfietreich] der Prewzzlein (UrkLilienfeld, 858/323, 1378);
8a) Clausen des Preussen (gen.) (RegArchWien, II, 1991/18, 1414);
86) Niclas des Preussen (gen.) (ibid., 2136/47, 1420);
8c) Klausen dem Preussen (dat.) (ibid., 2227/69, 1424);
8d) Klausen des Preussen (gen.) (ibid., 2227/69, 1424; 2232/70,
1424);
8e) Clausen des Preussen haus (в Вене) (ibid., 2335/93, 1429);
ср. n. 6;
9) Johannes Prueschenck laicus Pataviensis diocesis (т. e. прихо-
жанин Нассауской церкви) (ibid., 2242/72, 1425); ср. n. 3, 12;
10) deu Preuss bognerin (т. e. жена мастера, изготовляющего
луки — Bogen) (ibid., 2239/71, 1424);
11) Ortolfus Prucz (SalzbKarnten, 321/286, 1429—1441);
12a) Heinrich Pruschinkh (RQuWeitra, 64/108, 1485);
12b) dem Sigmunden Prueschincken (dat.) (ibid., 79/117, 1494);
12c) Heinrich Prueschennck freyherr (барон) zu Stettemberg (ibid.,
81/117—118, 1498);
12d) dem Heinrichen Prueschencken, dem Sigmunden Prueschen-
ncken (dat.) (ibid.); cp. n. 3, 9.
Ср. также н. нем. примеры, приведенные в кн.: Schlimpert G.
Personennamen, S. 110: Pruz (PUB, I, 94, 1193); Hermannus dictus
Prutze (CDBrand A XIX, 457, 1318); Pruze de Parkentyn (MUB, VI,
543, 1389) и др., для которых характерно наличие субституции
91
слав, s > и. нем. ts (для нас в данном случае неважно, происходит ли
это имя от этнонима «прусс» непосредственно или, как полагает
Г. Шлимперт, через посредство слав.). Напомним, что и формы
двн./свн. (лат.) Ru(s)ci по своему происхождению являются, судя
по всему, нижненемецкими (Назаренко А. В. «Русь», с. 52—53).
Главной трудностью при выявлении имен-дериватов этникона
«русь» является отделение их от имен, связанных с весьма употре-
бительными в средневековом немецком антропонимами от герм.
*11гб]э- =двн. *(h)ruod — «слава»: Ruodbert, Ruodmar, Ruodolf и
др. Герм, б еще в двн. дал дифтонг но, который в связи с непосле-
довательностью средневековой графики мог передаваться на письме
также и через «й», «б» или даже, хотя и значительно реже, через «и».
Обычным способом образования краткой формы от сложных личных
имен было присоединение к первой основе суффикса -s- и иногда еще
уменьшительных суффиксов -in, -(e)! либо их комбинации -lin (от-
куда совр. нем. -lein): Ruod- +s > Ruoz-, где «z» передавало аффри-
кату ts, как и в современном немецком; возможны аллографы: двн./свн.
Ruozi (онова на -ja), Ruozo (основа на-n), Ruozel, Ruozin, Ruozelin;
ср. аналогичные формы отэтнонимических имен, приведенные выше:
VAlschelin, Svaebel и др. Этникон «русь» имел в двн. форму Riuz-
или Ruz(z)-, т. е. с умлаутом долгого и или без него (Назаренко А. В.
«Русь»); «г» в данном случае передает спирант, близкий к совр. нем.
и слав. s. Предполагаемое личное имя от этнонима «русь» имело бы
в двн. вид Riuzo/Ruz(z)o. R возможности и большой вероятности су-
ществования такого имени сомневаться не приходится ввиду древ-
них связей Среднего Поднепровья с немецкими придунайскими зем-
лями, засвидетельствованных как прямыми показаниями источников
(GRav первой половины IX в., TelRaff начала X в., Ибрагим ибн Якуб
середины X в.), так и лингвистическими данными (см., например: AN
1 — 4 и др.; TN 1,5, 7 и др.); ср. также древние, связанные с восточной
торговлей лексические проникновения из восточнослав. в двн.:
двн. kursina «меховой кафтан» (откуда совр. нем. Kiirschner
«скорняк») << др.-рус. кързъно (см.: Фасмер М. II, с. 327—328,
ст. «корзно»), двн. zobil «соболь», зафиксированное уже в 767 г. (!)
(Schwarz Е. Namenforschung, I, S. 62); и позднее прозвище Zobel
встречается в юго-восточной Германии: magister Heinricus Zo-
belinus. . . Patavensis canonicus (Пассау, URRabenberger, II, 243/72,
1222; 258/88, 1226); Petrus Zobil (UrkLilienfeld, 89/59, 1268); Marx
Zobel (TirolerWeist, V,S. 136,1450); торговля мехами, как это явствует
из VMariani, не была монополией балтийских купцов.
Берем на себя смелость утверждать, что в AN 1—3 мы имеем дело
именно с упоминаниями этого двн. имени. Ro-первых, в этих трех
случаях основа оформлена по слабому типу (окончание nom. sing,
-о > свн. и совр. нем. -е), что характерно в первую очередь для двн.
и свн. этнонимов 4 *, тогда как все известные нам упоминания лич-
ного имени Ruoz- в регенсбургских актах XI—XII вв. (см.: D 1 и
4 Исключения единичны: двн./свн. swap — «шваб»; ср. также «ungetriuwer Ruz»
(Helmbr, 1809, середина XIII в.).
92
далее) оформлены по сильному типу на -ja (окончание нот. sing. -i).
Далее, умлаут от й, типичный для двн./свн. Rinz- «русский»5, был бы
необъясним в вариантах имени Ruoz-. R пользу существования по
крайней мере в XI в. личного имени, производного от этнонима
«русь», убедительно свидетельствуют и статистические данные, при-
веденные в конце статьи. Кроме того, существенно, что все три упо-
минания относятся к Регенсбургу, метрополии русско-южнонемец-
кой торговли в раннее средневековье, где, во всяком случае уже с пер-
вой половины XII в., прослеживается связанная с именем «Русь»
микротопонимика.
См.: TN 7.
2. RIUZO et filius eius (и его сын) Heinrih
среди свидетелей (testes) в Регенсбурге — ibid., 688/333, около
1095/1099, ориг. лат.
См.: AN 1.
3. RIUZO
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 693/333, 1095/1099, ориг. лат.
См.: AN 1.
Козможно, тождествен предыдущему.
4. Pernolt RUZZE
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 792/373, 1135, ориг. лат.
До XI в. включительно в нем. антропонимике прозвища при дру-
гом личном имени встречаются лишь спорадически. С XII в. их упо-
требление становится нормой; в дальнейшем они становятся наслед-
ственными, превращаясь в современные фамилии. Чаще всего проз-
вища давались по профессиональному признаку, по характерной
примете внешности или по названию местности. Среди последних,
оттопонимических прозвищ весьма нередки прозвища-этнонимы:
см. примеры в AN 1. С уверенностью относим Pernolt Ruzze к этим
последним. Прозвищ, производных от личных имен, не существо-
вало, поэтому в данном случае имена типа Ruozi могут не прини-
маться в расчет. Форма с двойным согласным достаточно обычна
для имени «Русь» в двн., в котором удвоение было возможно, вообще
говоря, и после долгих; см. Ruzzi в GRav (начало IX в.), Wipo (се-
редина XI в.) и AdBrem (вторая половина XI в.). И в свн., несмотря
на то что литературной нормой эпоса являлось написание Ruize,
иногда Ruze6, в актовом материале, особенно более позднем, зачастую
встречается вариант с двойным «z» (см.: AN 23, 30; TN 3, 9 и др.)7;
6 См. Ruizi в AnnHild (середина XI в.) и примеры, приведенные в сн. 6.
6 См., например: Riuzenlant (Annolied, v. 640), конец XI — начало XII в.), Riu-
zen (Kaiserchronik, v. 7319, 13879, 14021, 16440, первая половина XII в.; Iwein,
v. 7584, вторая половина XII в.; NibLied, v. 1339, около 1200 г.; RudEms, v.
1195, середина XIII в.), «von dem riuzeschen тег» (Karl, v. 8182, первая
половина XII в.), Ruzen (LivlReimchronik, v. 140, 146, 285, 507, 646, 654,
конец XIII в.), Ruzenlant (NikJer, v. 3742, 3757, 1335 г.) и т. д.
7 См.: например: Wylhejmus Ruzze (UrkArchMainz, 662/227, 5. VI. 1.321); Ulrich
Ruzze, Vlrich der Ruzze, присяжный в г. Dillingen близ Аугсбурга (Urk-
Augsb,, 408/197, 25.VII. 1360; 409/197—198,1360); Chflnrat Rwzz, впоследствии
der Russe и т. п., каноник в Аугсбурге (ibid., 466/227, 5.II.1368) и др.
93
объясняется он в отличие от двп. уже не реликтовым характером,
а фонетически не оправданным удвоением согласных — следствием
давно замеченной тенденции свн. писцов (особенно усилившейся
в ранненовонем. в конце XIII—XIV в.) к созданию сверхдлинных
консонантных групп (Konsonantenhaufung); unndt вместо und и т. п.
(Moser V., 1/1, § 1 ff.; Geschichte, S. 282 ff.).
5. Adalpretus RUSSO de Tridento (т. e. «из Триента»)
среди свидетелей грамоты триептского епископа Альтмапна — Tiro-
lerUB, I, 230/101, 20.XI.1147, Триент, лат. копия конца XIII в.
Южный Тироль был немецко-итальянской контактной зоной,
поэтому «з», тем более двойной, невозможный в свн. в XII в. (спи-
рант «z» и «8» совпали только в течение XIII в.), так же как и окон-
чание -о, объясняем влиянием итальянской графики, хотя, возможно,
«88» восходит и к копиисту XIII в. Возникшая на романской почве
форма лат. Russi, насколько нам известно, впервые встречается
в DagJudex (конец X в., дошел в копии конца XI в. из папской кан-
целярии) и в североитальянской VRomualdi (середина XI в.).
Ср.: AN 9, 20.
6. Heinricus RUZEL
среди свидетелей вклада в монастырь Garsten на р. Энне, несколько
выше г. Штайра в Верхней Австрии — UBOO, I, 222/193, около 1180,
копия в монастырской вкладной книге XIII в., лат.
-(e)! ,— излюбенный в личных именах уменьшительный суффикс;
ср.: AN 27, 28, 31—33, 37, 43 и такие формы, как Prucinel, Privzel
и т. д. (AN 1), B6me[r]lin (UrbBrixen, III, 496/30, 1306; 1.471/92,
1318) и др.
7а. Chunradus RUSHE ministerialis
министериал гуркских епископов в Каринтии— MonCar, I, 343/257,
2.VI.1189, Strasburg (близ Гурка), ориг. лат.
b. Chvnradus RUS strazburgensis
среди свидетелей — ibid., 354/264, 27.V.1192, ориг. лат.
с. Conradus ROSE
среди свидетелей — ibid., 355/265, 30.V.1192, Gurk, ориг. лат.
d. Chunradus RUSCE
среди свидетелей — ibid., 367/271, 8.X.1196, ориг. лат.
е. Conradus RUSCE
среди сидетелей — ibid., 369/272, 31.X.1197, Strapburg, ориг. лат.
f. Conradus RVSK
среди свидетелей — UBSteierm, III (Nachtrage zu I—II), 8/12,
27.VI. 1199, Strap burg (=MonCar, I, 373/275).
g. ministerialis Conradus RVS
отказывается от земельного владения между церковью Lorenzen-
berg и горою Gulitz (юго-восточнее г. Фризаха в Каринтии) — Мон
Car, I, 424/324, 5.IV.1209, ориг. лат.
h. Chunradus RtiSCHE
среди свидетелей — ibid., 425/325, 20.V.1209, Gurk, ориг. лат.
Формы Rusce, Rusk следует считать вариантами формы Rusche;
94
переход двн. sk > свн. sch совершился еще в течение XI в., но тра-
диционное написание «sk»/«sc» или «sh» встречается до XIV в. (Paul Н.,
§ 5а, Anm. 5). После расщепления шепелявого свн. «s» на «sch» и «s»
орфография некоторое время отличалась неустойчивостью, так что
вместо «s» иногда писалось «sch», и наоборот.
Варианты с «sch» появляются в конце XII в. и часты с XIII в.
Примеры, собранные в книге А. Зоцина (Socin А. Namenbuch, S. 34 f.),
убеждают, что чаще всего они должны рассматриваться как алло-
графы личного имени типа Ruozi. Так, в конце XIII в. некий Rudol-
fus Bezelinus фигурирует и под именами Ruschinus Becelin, her
Ruzhin Bezilin, her Ruch Bezelin, Ruetzhin Bezelin, her Rutschin Beze-
lin. Этому факту есть только одно объяснение: совпадение спирант-
ного «г» и «s», происходившее в течение XIII в., породило такие
варианты имени Ruozi, как будто оно выглядело Ruosi, где вместо
«8» иногда писалось «sch», «sk» и т. д. Отсюда два следствия: во-пер-
вых, произношение личного имени Ruozi, в котором «г» по проис-
хождению был аффрикатой, колебалось и допускало варианты со
спирантом 8; во-вторых, возникновение в XIII в. аллографов типа
Rusche должно было усугубить и без того интенсивную контамина-
цию имен на Ruoz- и имен, производных от этнонима «русь». В том,
что в нашем случае речь идет именно о производном от имени «Русь»,
мы уверены по следующим причинам. Личные имена как таковые
не могут функционировать в роли прозвищ, поэтому естественно,
что в указанной нами выше сводке А. Зоцина все интересущие нас
формы являются главным именем, а не прозвищем. Кроме того,
в свн. известны и аллографы этнонима «русь» с «sch» (Lexer М.,
II, Sp. 560); так, гейдельбергская рукопись LivlReimchronik упо-
требляет форму Ruschen наряду с Ruzen и Rusen; в одной кельнской
хронике конца XV в. читаем о разорении татарами «Comanien,
Ruischlant» (CronicaCoellen, S. 526) и др. В ряде приведенных ниже
случаев написание через «sch» сопровождается указаниями на умлаут
долгого и в корне (AN 14, 33), что никак не возможно в имени Ruoz-.
И наоборот, огласовка u/б в исследуемом нами случае является
результатом выравнивания по личным именам типа Ruozi. Следует
принять во внимание также существование форм с «sch» от этнонима
«прусс» (см. AN 1): Prvshienke=Prvssincke (ср. огласовку корня!),
Pru(e)schink/Pru(e)schenk <j*Pruzing; -enk возникло, видимо, в ре-
зультате народной этимологии Schenk «виночерпий (как придвор-
ная феодальная должность)» — речь идет о баронской фамилии.
В силу сказанного считаем невероятным возведение всех прозвищ
типа Rusche к бав. rusch—«грубиян, вспыльчивый человек» (Schwarz Е.
Namenforschung, I, S. 148).
При обсуждении форм этнонима «русь» в двн./свн. следует посто-
янно иметь в виду, что речь идет не просто о слове, когда-то попавшем
8 Характерно, что в цитированном нами примере (Rudolfus Bezelinus) меняется
только написание основного имени, тогда как в прозвище Bezelin/Becelin,
не допускавшего колебаний в произношении аффрикаты «г», и орфография
остается неизменной.
95
в двн., а затем подвергавшемся закономерным фонетическим изме-
нениям согласно общим правилам, а о живом этниконе, названии
народа, с которым носители двн./свн. находились в постоянном более
или менее интенсивном контакте. Например, именно влиянием
древнерусского оригинала приходится объяснять возникновение
в н. нем. формы Rusci наряду с Ruci (Назаренко А. В. «Русь», с. 53).
Другим, более поздним примером может служить вытеснение в нем.
формы ReuBe, которая была закономерным продолжением двн./свн.
форм с умлаутом Riuze, современным Russe, копирующим оригинал.
Поэтому не исключено, что на появление аллографов типа Rusk
повлияло также и желание фонетически приблизить немецкий этно-
ним к др.-рус. русьскии. Просторечная близость этих форм к восточно-
славянскому прототипу как раз и облегчала их проникновение именно
в дипломатику, стремящуюся к фонетически точному копированию
имен собственных, тогда как в литературе они заслонены тради-
ционными формами.
8. RUZARII
купцы, ездящие на Русь; они особо выделены в привилее герцога
Леопольда II австрийского и штирийского г. Регенсбургу —
UBBabenberger, I, 96/119, 9.VII.1192, Вена, ориг. лат.
Мы уже показали в другом месте, что Ruzarius — это одна из
форм в двн./свн. имени «русин» (Назаренко А. В. «Русь», с. 48—50).
Отметим здесь поэтому только узловые моменты. Двн. суффикс -ari,
свн. -аеге (^> совр. нем. -ег), происходящий от герм. * varios «жители,
обитатели» (ср. племенные названия типа Baio-arii «бавары», т. е.
«обитатели земли Baia»), служил для образования имен жителей
по имени местности, в том числе и этнонимов; ср. двн. Burguntari
«бургунд», Tenimarkari «датчанин», Marhari «мораванин» и т. и.
Подобные имена на -ari, попадая в латинский контекст, как правило,
ассимилировались латинскими именами с суффиксом -arius (Bach А.
Namenkunde, 1/1, S. 108). Таким образом из формы Ruzari «русин»,
засвидетельствованной в двн. топониме Ruzaramarcha (863 г.;
см.: TN 1), возникла ее латинская модификация Ruzarius. Ср.:
TN 19, 23; AN 17, 35. Употребление этнонима в качестве terminus
technicus для обозначения купцов, торгующих в той или иной стране,
обычно во все времена и у многих народов. В одном кельнском па-
мятнике XVI в. прямо сказано, что «купцы и наемные солдаты» по-
лучают прозвища согласно названиям обитателей «тех мест и стран,
где они чаще всего торгуют и бывают», например Brabender «бра-
бантцы», Leiflender «лифляндцы» и т. п. (Bach A. Namenkunde, 1/1,
S. 253). Ср.: TN 13.
Встречающаяся иногда в русской историографии транслитерация
«рузарии» как термин для обозначения русских купцов в Западной
Европе является недоразумением.
9. RUSO
нунций (nuncius) триентского епископа Конрада — TirolerUB, II,
544/22, 30.VI.1202, Триент, ориг. лат.
В орфографии — аккомодация итальянскому. См.: AN 5.
96
10a. Waltherus RUSCHE
среди свидетелей дарений монастырю Tegernsee (па одноименном
озере несколько южнее Мюнхена) — TradTegernsee, 382а'/296,
1206—1217.
b. Waltherus RUSKE
— ibid., 392b/304, 1206—1217.
См.: AN 7.
На. Loterius RUSCE
как и в примерах Ь.—f., гражданин г. Комо в Северной Италии —
TirolerUB, II, 764/197, 3.V 11.1220.
b. Loterius RUSCA
— ibid.
с. Nicoletus filius Johannis RUSCHE Cumensis civitatis
—ribid.
d. dominus Luterius RUSCA
- ibid., 765/198, 3.VII.1220.
e. Albertus RUSCHE
— ibid. s
f. Johannes RUSCHE
- ibid., 765/199, 3.VII.1220.
Rusca — видимо, итализированноо написание.
См.: AN 7.
12. Liwtherius RUZMAN cognominatus
возводится гуркским епископом Ульрихом I вместе с женой Gertrudis
и детьми из подневольного сословия в министериалы — MonCar,
I, 532/413, 1231, StraPburg, ориг. лат.
Штрасбург — см. AN 7.
Образования на -шапп — довольно распространенная в нем.
диалектах модель личных имен. Такие сложения теоретически воз-
можны и с краткой формой Ruozi, и с этнонимами; ср., например:
Odalricus Judeman (TradReg, 988/503, 1186—1190); Ulricus
ludemannus (TradSchaftlarn, 439a/427, 1263); der [her] Alfbreht]
der Judman (UrkNeustiftFr, 86/155, 1305); Ulreich der Judenmann
(=der Judman) (UrkWeltenburg, 91/172,1371; 123/188, 1405); Gebhart
Judmann (ibid., n. 164, 1439; n. 178, 1445; n. 185, 1446 etc.);
cbh. jude «еврей»;
Johannes Ungermann (Landskron в Чехии, 1393) {Schwarz E.
Namenforschung, I, S. 102);
Godike Pruceman, т. e. «прусс» (Росток, 1266) (ibid.);
и даже Hainr[ich] der Tatterman или просто Tatermanus (Urk
Weltenburg, 61/158, 1341; UrbWeltenburg, 4/256, конец XIII в.), что
мы возводим к этнониму «татарин»; другой приемлемой этимологии
этого имени-гапакса не видно, так же как и реальных препятствий
для предлагаемой нами: несомненно, что после походов татар в Цен-
тральную Европу в 1241 и 1282 гг. там должны были встречаться
татары (пленные и т. п.).
По смыслу образования на -шапп тождественны простым этнони-
мам; ср.: Fridericus de Ratispona (т. е. «из Регенсбурга») ludeus,
7 Заказ № 1033
97
в другом месте Judmann (см. AN 1). Модель эта, хотя и получила
наибольшее распространение на северо-западе Германии, встреча-
лась и на юге.
В данном случае функционирование Ruzman в качестве прозвища
не позволяет нам видеть в нем сложение Ruozi+mann.
Ср.: AN 26; TN 24.
13. Heinricus RUTENUS
среди свидетелей в грамоте зальцбургского архиепископа Эбер-
харда II - UBSteierm, II, 293/393, 13.VIII.1232, Kriegslach (на
р. Miirz близ г. Miirzzuschlag в Штирии).
Rutenus —- форма этнонима «русин» в латинской средневековой
письменности; впервые появляется, кажется, в AnnAug в конце
XI в.
14. REVSCHO
среди свидетелей грамоты австрийского герцога Фридриха — UB
Babenberger, IT, 320/159, 29.XII.1234, Erdberg (в настоящее время
один из районов Вены), копия 1294 г., лат.
См.: AN 7.
«ev», как и совр. нем. «ей», обозначало дифтонг, возникший на
месте умлаута долгого и. Дифтонгизация узких долгих в бавар-
ском фиксируется с конца XII в. (Geschichte, S. 295). Умлаут,
типичный для свн. Riuze/Reuze, заставляет сопоставлять Revscho
с этим последним, а не с антропонимом Ruozi.
15. frater Henricus dictus R^SCH
рыцарь Тевтонского ордена; среди свидетелей дарений Маргариты,
сестры герцога Леопольда VI, Тевтонскому ордену и орденскому
дому в Вене земель в Erdberg (см.: AN 14) — UBBabenberger, II,
450/318, 6.IX.1249, Hamburg (близ Вены), ориг. лат.
См.: AN 7; ср.: AN 16.
16. frater RUSCHE tunc castellanus de Starchenberch
рыцарь Тевтонского ордена; среди свидетелей — UBBurgenland, I,
301/212, 8.IV.1245, ориг. лат.
Starchenberch — совр. Starhemberg, местечко близ г. Berndorf,
южнее Вены. Castellanus — орденская должность: начальник замка
(castellum).
См.: AN 7; возможно, равен AN 15.
17. Jacobus RIVZARIUS
среди свидетелей — TirolerUB, III, 1266*/305, 21.IX.1251, замок
Wangen-Bellermont (близ совр. г. Bozen, итал. Bolzano, в Южном
Тироле), копия XIX в. с утраченного оригинала, лат.
См.: AN 8. Поскольку в свн. -аеге, как правило, еще не вызывал
умлаута {Paul Н., § 40, Апш. 11, S. 42), то «iv» в данном случае трудно
объяснить иначе, нежели влиянием форм типа Riuze.
Ср.: AN 8, 34; 39-41; TN 19, 23; 2, 4, 14, 15.
i8a. Chxnzo dictus RVSCHE
греди свидетелей — MonCar, II, 604/59, 17.III.1252, ориг. лат.;
605/60, 17.IV.1252, ориг, лат.
98
b. Chvnzo RVCHS
среди свидетелей — ibid., 641/93, 19.11.1261, Strapburg (cm.: AN 7),
ориг. лат.
Возможно, равен AN 7 или его прямой потомок.
19. apud Loke mansos II ROVSONI et lacobo locates reddentes talen-
tum I, т. e. «близ L. два надела, отданы R. и L, платят 1 талант»
среди оброчных — ibid., IV/1, 2524/443, 21—24. IV.1253, Friesach,
Glanegg, Wasserleonburg (в восточной Каринтии), ориг. лат.
Loke — юго-восточнее Feldkirchen в восточной Каринтии.
Затрудняемся сказать, идет ли речь об имени-этнониме, огла-
совка которого выравнена по именам типа Ruozi, или об имени Ru-
ozo, «прочтенном» как этноним (см.: AN 7). В любом случае имеет
место контаминация производных от этникона Riuze с личным име-
нем на Ruoz-.
Rovsoni — dat. sing., соответствующий nom. sing. Rovso/Rovse.
20. Nicolaus RUSSUS
среди свидетелей сделки между гражданами Триента — TirolerUB,
III, 1299/338, 23.1 V.1253, Триент, копия конца XIII в., лат.
В связи с локализацией имени в Russus следует видеть, судя
по всему, романизированный вариант этнонима, см.: AN 5; ср.:
AN 9, 24, 29, 34, 36.
21. Berhtoldus RVSC de Genchoven
среди свидетелей в Altotting? (в низовьях Изара в Восточной Ба-
варии) — UrkRaitenhaslach, 220/183, 1225, ориг. лат.
Genchoven — совр. Gangkofen, местечко в верховьях реки Rott
в Восточной Баварии.
См.: AN 7.
22. sacerdos (священник) Heinricus RUTENUS
- CDAustrFris, I, 183/184, 1256.
См.: AN 13.
23a. Leuphil^s RVZZEINA
жительница г. Judenburg (в Штирии на р. Мур) — UBSteierm, IV,
н. 304, 1260-1276.
b. RVZZENNA
— ibid., н. 304, 1260-1276.
Ввиду того что Rvzzpina употреблено как прозвище, относим его
к отэтнонимическим производным.
Судя по «ей» в Leuphilidis и особенно «ei» в заударном слоге
« свн. суффикса -in, образовывавшего, как и в совр. нем., имена
женского рода от соответствующих мужского), дифтонгизация узких
долгих проведена полностью. Ее отсутствие в корне объясняется тем,
что «не» в баварском мог обозначать не только умлаут, как вообще
в свн. и ранневерхненем., а дифтонг но; это подтверждается и напи-
санием Rvzzenna. Перед нами еще один пример смешения имен на
Ruoz- и этнонима «русь».
99
24. RUS SUS. . . underm Aychholtze, т. e. «близ А.»
среди оброчных (censuales), приписанных к герцогскому замку Grei-
fenburg (на левом берегу Дравы в Западной Каринтии) — МонСаг,
IV/2, 2919/649, 6.1.1267—6.1.1268, ориг. лат.
Aychholtz — гора западнее Greifenburg.
Начиная с ХПЕв. в связи с происходящим слиянием спирантного
z и s становятся возможными формы имени «русь» с «s»; ср.: AN 29,
34, 36, 42.
25. filia REUZONIS
— MonCar IV/2, 2973/687, 12.VII.1268, ориг. лат.
Reuzonis — gen. sing, от Reuzo/Reuze; «ей» — дифтонг из in,
умлаута долгого и; ср.: AN 14.
26. RAUZMANNUS ci vis (гражданин) Frisacensis
среди свидетелей — MonCar, V, 619/397, 3.II.1285, Waisenburg
(несколько севернее впадения p. Gurk в Драву в Восточной Карин-
тии?), копия XIX в., лат.
Frisacensis <Д Friesach, город в Восточной Каринтии.
О формах иа -mann см.: AN 12. Развитие вокализма (ап </ й
в результате дифтонгизации) исключает возможность связи с антро-
понимом на Ruoz-.
Если верно, что в двн./свп., как есть основания предполагать,
кроме вариантов имени «Русь» с умлаутом корневого гласного, су-
ществовали и таковые с чистым- й {Назаренко А. В. «Русь», с. 55),
то в эпоху дифтонгизации они должны были развиваться в формы
типа *Rauszen. Действительно, следы параллельного существования
в ранневерхненемецком форм Reuszen /> Reiszen (см.: TN 8) и Raus-
zen, которая, видимо, была значительно более редкой и быстро утра-
тилась, имеются; см.: TN 22, 23, а также, например, написание
Rawssen, фигурирующее наряду с Rewssen в немецком переводе
хроники Далимила (ChronBohemiae, 82, S. 288).
Gp.: TN 6, 24.
27. RUZZELIN, RUZZULIN
один из держателей земли бриксенской церкви — UrbBrixen, I,
203/50, 1296, ориг. лат.; ibid., 1315—1335, ориг. нем. (речь идет
о латинском и немецком изводах одной и той же грамоты).
О суффиксе -lin см. AN 1. Считаем соотнесение этого имени с этно-
нимом «русь» наиболее вероятным: дифтонг ио никак не обозначен,
дифтонгизация же in > ей, й > аи может отсутствовать вследствие
близости к южноалеманнскому, который остался не затронут ею
{Paul Н„ S. 6); ср.: AN 6, 31-33, 37, 43.
28. Fridrich der R^SCHEL
гражданин г. Stein близ Кремса в Нижней Австрии — UrkRaiten-
haslach, 494/412, 1301, ориг. нем.
См.: AN 6, 7, 10, И, 14-16, 18, 21, 31-33, 35, 37, 43.
29а. RUSSE
держатель земли бриксенской церкви в Laudegge (Западный Ти-
роль) — UrbBrixen, III, 629/38, 1306.
100
b. RUSSE de Lauded
— ibid., 877/55, 1312; 882/56, 1312.
c. RVSSE
- ibid., 974/62, 1312.
d. r6sse
- ibid., 1207/75, 1318; 1208/75, 13<
Графическая пестрота хронологически близких форм заставляет’
предположить, что писец старался передать реальное звучание имени,
а не его свн. коррелят; видимо, речь идет о лице русского происхож-
дения (см.: AN 7). Наряду с причиной, указанной в AN 27, именно
этим можно объяснить отсутствие дифтонгизации; ср. характерное
сочетание: дифтонгизация в имени (Hainreich) при ее отсутствии
в прозвище в AN 30; ср. также: AN 33 и др.
30. Hainreich der RUZZE
среди свидетелей — BrixenArch, 1/1, 189/218, 7.11.1314, ориг. лат.
См.: AN 29.
31. Ot RUSCHEL im Prest
— UBHeiligenkreuz, II, 74/75, 24.V 1.1321, ориг. нем.
Prest — лес близ Вены.
См.: AN 7.
32. Perchtold RUSCHLEINS aidem (зять)
— ibid., 75/72, 24.VI.1321, ориг. нем.
Характерно, что в суффиксе дифтонгизация проведена, а в корне —
нет; ср.: AN 29.
Возможно, равен предыдущему.
33а. Philip der RUSCHEL
среди свидетелей — UrkLilienfeld, 530/211, 25.V.1329, ориг. нем..
h. Philipp der REVSCHEL
— ibid., 556/219, 21.1.1332, ориг. нем.
с. Philipp der REUSCHLEIN
— ibid., 557/219, 2.II.1332, ориг. нем.
О дифтонге см.: AN 14. Вероятно, одной фамилии с AN 31, 32, по-
скольку речь идет в обоих случаях о предместьях Вены.
34а. ager et pratuin in Flies empti a RUSARIO, т. e. «поле и луг во
F., купленные у В.»
держатель земли в Fliess близ Landeck в Западном Тироле — Urb
Brixen, III, 1831/119, 1333.
b. RUS
- ibid., 1852/120, 1333.
c. soror (сестра) RUSSARII (gen. sing.)
- ibid., 1887/123, 1333.
d. curia (двор) RUSONIS (gen. sing.)
-ibid., 2038/136, 1336.
e. soror RUSARH
- ibid., 2088/138, 1336.
101
Весьма Характерный пример, наглядно иллюстрирующий наш
тезис о том, что формы типа Ruzarius являются лишь латинизиро-
ванным вариантом двн. Ruzari/свн. Ruzaere, который, в свою оче-
редь, не что иное, как один из вариантов этнонима «русь» (AN 8).
В самом деле, формы b., d. Rus, Ruso не позволяют рассматривать
Rus(s)arius как производное от какого-либо местного топонима Rus,
так как функционирование чистого топонима в роли личного имени
в немецком невозможно. Одновременно становится ясным, что
необходима осторожность при оценке графем вроме «и» в корне,
которые могут быть как показателями умлаута, так и свойственным
ранневерхненемецкому графическим излишеством.
Ср.: AN 17; 39-41; TN 1, 19, 23; 2, 4, 14, 15.
35. curia quam colit RUSCHE, t. e. «двор, который обрабатывает R.»
держатель земли бриксенской церкви — UrbBrixen III, 1826/119,
1333.
См.: AN 7.
36. RUSSUS
держатель земли бриксенской церкви в Mais в Тироле — ibid., 2752/
176, 1336.
См.: AN 24, 42; ср. AN 5, 9, 19, 20.
37. Fridreich der RUSCHEL ze den zeiten statrichter ze Wienne,
t. e. «F. d. R., в настоящее время городской судья в Вене»
издатель грамоты — UBHeiligenkreuz, II, 247/269, 27.VII.1362,
Вена, ориг. нем.
Возможно, одной фамилии с AN 31—33.
См.: AN 7.
38а. Jori (=Georg) RUCZMAN
держатель земли монастыря St. Paul близ Дравы в Восточной Ка-
ринтии — UrbKarnten, II, 346/161, Anm. 346а, 1371—1372.
b. Jorg RUZZMAN
— ibid., 355/162, Anm. 355а, 1371-1372.
с. Jorg RUEZMAN
— ibid., 362/162, Anm. 362a, 1371—1372.
Об образованиях на -mann см.: AN 12.
В 1519 г. его земля именуется Ruesmans Gut, совр. Russmann-
Hube близ местечка Kollegg. Это дает нам право соотносить антро-
поним с этнонимом «русь», а не с именем Ruozi; по крайней мере
так трактовали его в начале XVI в.; «сг» в а. можно было бы от-
нести за счет контаминации имен на Ruoz- и отэтнонимических имен.
39. Mathe RUZNYK
оброчный (censualis) монастыря St. Paul (см. AN 38а) — UrbKarnten,
II, 1638/300, 1371-1372.
Издатель производит от гипотетического слав. *Rusnik, помечая:
«не поддается идентификации». Нам не ясно, что означает слав.
*Rusnik. Как и TN 2, это имя доставляет затруднения при интер-
претации, поэтому мы остаемся при нашей прежней гипотезе: Rus-
102
тк(ъ) — это славянский аналог двн. Ruzari/свн. Ruzaere «русин»у
«купец, торгующий на Руси». Характерно, что отэтнонимические
образования с суффиксом -шк(ъ) в смысле nomina agentium известны
и древнерусскому; ср. др.-рус. гречникы «купцы, торгующие в'Ви-
зантии» (ПСРЛ, т. И, стб. 526 и далее). Возможно, однако, что кое-
где этот формант мог иметь и другое значение: образовывать имена
жителей по имени местности; дело в том, что именно в таком значе-
нии он был заимствован в южноавстрийские говоры, где славяно-
германский контакт был особенно интенсивен (Bach A. Namenkunde,.
1/1, S. 203). В таком случае можно было бы говорить о полном функ-
циональном тождестве слав. -шк(ъ) и двн. -ari/свн. -аеге. Как бы
там ни было, первичным являлся антропоним вследствие антропо-
орфизма, свойственного названиям единичных объектов (особенно
гор), превратившийся в название горы (см.: TN 2). Косвенное под-
тверждение этому можно видеть в таких названиях гор, как Rus-
saerii/Rusaer и т. п. (TN 19, 23).
Ср.: AN 40, 41; TN 4, 14, 15. О локализации см.: AN 40.
40. Nikel RUSCHNIK
оброчный (censualis) монастыря St. Paul (см.: AN 38a) — ibid.,
1641/301, 1371-1372.
Точная локализация неясна. Возможны варианты: 1) севернее
Zellnitz на южном склоне Possruck-Gebirge (здесь же AN 41); 2) за-
паднее Marburg в Каринтии; 3) на северном берегу Дравы, выше
Marburg. В любом случае, носители AN 39 и AN 40 являются сосе-
дями, так как оба помещены в кадастре с пометой «bey Vyerst» (близ
V.»), хотя последнее и не идентифицируется.
41. Vlricus RUTSCHNIK
оброчный (censualis) монастыря St. Paul (см.: AN 38а) — ibid., 1387/
268, 1371-1372.
См.: AN 39; ср.: AN 40.
42. Told der RUSS ze Potzen
держатель земли монастыря Schaftlarn — UrbSchaftlarn, 360/358,
вторая половина XIV в.
Potzen — совр. Bozen, итал. Bolzano, в Южном Тироле.
См.: AN 24, 29.
Для периода со второй половины XIII в. характерно значительное
количество антропонимов, производных от имени «Русь», носителями
которых являются лица низшего сословия: подневольные крестьяне'
или мелкие арендаторы и землевладельцы, причем локализуются
они, как правило, на австрийских землях (см.: AN 19, 24, 27, 29,
34—36, 42). Подозреваем, что это связано с войной Романа, сына
галицко-волынского великого князя Даниила Романовича, за ав-
стрийское наследство в 50-х годах XIII в., после которой в Венгрии,
Чехии и Австрии должны были остаться многочисленные русские
пленные (см.: например: Пашуто В. Т. Древняя Русь и Австрия. —
In: Ost-West-Begegnung in Osterreich. Festschrift fur E. Winter.
Wien; Koln; Graz, 1976, S. 237—238).
103
43 a. Ludweig RUESCHEL
гражданин Вены — RegArchWien, И, 2044/28, 1416, ориг. нем.
См.: AN 7.
Вероятно, одной фамилии с AN 31—33, 37.
b. des RUSCHLEINS haus (в Вене)
— ibid., 2063/32, 1417, Вена, ориг. нем.
14. Johann RUS von Cemih
среди свидетелей в г. Линце (Верхняя Австрия) — LinzerReg, А 3,
48/13, 16.IX.1460, Линц.
45. Anndre RUESS
- ONL Об, II, S. 308, 1481.
Ruess К. Шиффманн отождествляет с местечком Ru|3 близ г. Urfahr
в Верхней Австрии. Однако само это местное название по проис-
хождению является личным именем (ONL Об, Erg.Bd., S. 388);
см. аналогичные случаи: TN 9, 11, 17 и др.
ТОПОНИМЫ
1. RUZARAMARCHA
местечко в Эннском лесу (saltus Enisae fluvii) между реками Дунаем,
Ybbs, Url и Enns в Нижней Австрии — MGH DD LudG, п. 109,
863, Ostermieting, ориг. лат.
-marcha — формант, часто встречающийся в нем. топонимике;
обозначал имевшую установленные границы (отсюда название) тер-
риторию сельской общины и ее центр; см.: Вепеске G. F., П/1, S. 64.
Ruzara- трактуем как gen. plur. от двн. Ruzari «русин»; см. AN 8.
Это единственное лингвистически удовлетворительное толкование
{Назаренко А. В. «Русь», с. 48—50). Остановимся лишь на некоторых
моментах, не затронутых в указанной статье. Перечисляя вслед
за Э. Ферстеманном {Forstemann Е. Ortsnamen, S. 184) Ruzaramarcha
среди прочих топонимов на -ari, А. Бах замечает по их поводу: «Южно-
и средненемецкие примеры с -а (т. е. с -ага в gen. plur. вместо -аго. —
А. Я.) редки и отчасти сомнительны» {Bach A. Namenkunde, П/1,
§ 101, S. 84). При этом остается неясным, относятся ли сомнения ав-
тора и к Ruzaramarcha в том числе, и если так, в чем же именно со-
стоит ее сомнительность — в окончании -ага или в чем-то другом?
Видимо, ученого смущала невозможность в двн. антропонима
Ruzari или отсутствие в нем апеллятивов, от которых посредством
-ari мог бы образоваться исследуемый топоним. Но, во-первых, объ-
яснить конечный -а в Ruzara- возможно: в составе composita он мог
рассматриваться не как окончание gen. plur., а как соединительный
гласный, который в двн. никогда не был отчетлив; путаница в право-
писании наблюдается уже с VIII в. {Grdger О. Die ahd. und as. Kom-
positionsfuge. Zurich, 1911, S. 252); даже -u в исходе первого корня
сложных слов уже в первой половине IX в. давал -а в древнебавар-
ском {Schatz J. Altbairische Grammatik. Gottingen, 1907, S. 49).
Во-вторых, перед нами нет реальной альтернативы: если не -ari,
104
то что же? Усматривать в Ruzara древний Гидроним с й.-ё. фор-
мантом -г- (типа других известных гидронимов в немецком Поду-
навье; например: Isara, совр. Isar; Нага, совр. Шег) крайне затрудни-
тельно. Сам источник ничего не говорит о том, что Ruzaramarcha
находится близ одноименной реки, а это было бы существенно ври
размежевании земельных владений, о котором идет речь в грамоте.
Кроме того, гидроним Ruzara в данной местности не известен и по
другим источникам. Наконец, все названия с формантом -г- являются,
как правило, реликтами догерманского субстрата, в топономастике же
давно установлено, что при смене этноса в том или ином районе за-
имствуются только названия сравнительно важных при миграциях
водных путей. Именно таковыми являются водные названия с -г-
в Среднем Подунавье, обозначающие непосредственные притоки
Дуная; ср. статистические данные о них: Steinhauser W. FluPпашен
und Volkstum in der deutschen Ostmark. — In: Ier Congres interna-
tional de Toponymie et d’Anthroponymie. Actes et Memoires. Paris,.
1939, p. 184 ff. Очевидно, что гипотетическая Ruzara к ним относиться
не может.
О локализации Ruzaramarcha можно сказать следующее. Из
текста самой грамоты ясно только, что она находилась в Эннском
лесу, т. е. между Дунаем, с одной стороны, и Иббсом с его притоком
Урль — с другой. Предположительная идентификация с совр. Rietz
близ г. Штайр (Forstemann Е. Ortsnamen, S. 184; Bach A. Namen-
kunde, II/l, S. 189—190) безосновательна. Столь же произвольно
мнение, будто Ruzaramarcha следует искать близ совр. Neustadl
у берега Дуная, несколько выше устья Иббса (Weigl Н., V, S. 273).
Некоторым ориентиром может служить называемое источником ря-
дом с Ruzaramarcha местечко Cidalaribali ( <Двн. zidalari «пасечник,
бортник» и bah «ручей»). Этот топоним можно связать либо с совр.
Zeitlbach, либо с упоминаемым в 1140 г. совр. Zeillern (Weigl И.,
VII, S. 189, 193). Оба пункта находятся близ совр. Amstetten при
впадении Урля в Иббс. Надо полагать, что именно здесь находи-
лась и Ruzaramarcha. Весьма знаменательно, что как раз в этих
местах, по нижнему Урлю и Иббсу, проходил вдоль южного берега
Дуная торный торговый тракт, который в источниках фигурирует
под названием publica strata — «общественная дорога» («iuxta Ipusa
flumen», т. е. «возле реки Иббс»: MGH DD LudG, 25/30, 23.IX.837)
и strata legittima — «законная дорога» (TelRaff, V, около 904);
согласно последнему, возы с солью, переправившись через Энне,
поворачивают от берега Дуная «в сторону Урля» («ad Urulam»).
Поскольку римские дороги во времена Каролингов находились в от-
носительной сохранности, то, надо думать, эта strata legitima в об-
щем совпадала с римской дорогой Boiodurum (совр. Пассау) — Саг-
nuntum (несколько ниже совр. Вены по Дунаю). Есть основания
считать, что и она на интересующем нас участке шла не вдоль берега
Дуная, а огибая Эннский. лес с юга, через местечко Favianis (близ
совр. Mauer у устья Иббса) (Miller К. Itineraria Romana. Stuttgart,
1916, Sp. 420).
Таким образом, Ruzaramarcha следует рассматривать как свиде-
105
тельствй присутствия русских купцов в Восточной марке в середине
IX в. Сам по себе этот факт не может казаться малоправдоподобным
в свете общепринятых показаний TelRaff для самого начала X в.
Разница между двумя этими свидетельствами, однако, в том, что,
по TelRaff, «Sclavi. . .de Rugis» являются в Баварскую восточную
марку с севера, через перевалы в районе верховьев Влтавы (см.:
TN 5), а не с востока по паннонской дороге. Это различие легко объ-
яснимо. В эпоху великоморавской доминации мог действовать путь
по Дунаю, тогда как с появлением венгров на Среднем Дунае и ростом
венгерской опасности торговые пути переместились на север.
Содержанием грамоты Людовика Немецкого является подтверж-
дение Альтайхскому монастырю его владений в Восточной марке,
цодаренных ему еще Карлом Великим. Чтобы стимулировать засе-
ление опустевших земель восточнее Эннса, попавших под власть
франков после разгрома ими Аварского каганата в 795—796 гг.,
Карл предоставлял право свободного их освоения в первую очередь
церковным феодалам (см., например: MGH DD КагМ, 212/283 ff.,
811). Возникший в результате этого status quo юридически фикси-
ровался впоследствии; ср., помимо обсуждаемой грамоты Людовика
Немецкого, более ранние подтверждения Людовика Благочестивого
(RI, 1340/563, 6.Х.829; 1342/564, 5.1.821). Поэтому не исключено,
что топоним Ruzaramarcha значительно древнее середины IX в.
В свете удревнения датировки GBav до начала IX в. {Novy R. Die
Anfange des bohmischen Staates. Praha, 1968, I: Mitteleuropa im 9.
Hi., S. 140 ff.), а также известного факта, что еще при Карле Вели-
ком Регенсбург и Лорх (роль последнего перешла впоследствии к ле-
жащему по соседству Эннсу) были официальными центрами торговли
со славянским хинтерландом [см. знаменитый Диденхофенский ка-
питулярий 805 г.: ad Ragenisburg. . . et ad Lauriacum (MGH LL.
Capitularia regum Francorum. Hannoverae, 1883, t. I, n. 123)], такое
предположение не выглядит слишком смелым.
Ср.: AN 8, 17, 34, 39-41; TN 19, 23; 2, 4, 14, 15.
2. mons qui dicitur Sclavanice RUZNIC, т. e. «гора, что по-славянски
зовется R.»
гора на территории, даримой Оттоном II регенсбургскому монастырю
св. Эммерама между реками Ybbs, Zauchbach и Gro^e Erlaf — MGH
DD OttH, 204/232, 979, ориг. лат.
Ruznic, согласно источнику, имя славянское, на что указывает
и суффикс -nik. Функции этого форманта в слав, языках во многом
параллельны таковым суффикса -ari в двн./свн. (см.: AN 39). Так
как в южнонем. диалектах горам и прочим одиночным объектам
охотно давали антропоморфные названия, можно считать, что rusnik
в языке местных славян был аналогом термина двн. Ruzari «русин».
Косвенным подтверждением нашей гипотезы может служить затруд-
нительность иных этимологий; см.: AN 39, а также Weigl Н., V,
S. 161, где исследователь вынужден прибегать к конъектуре: Ruznic=
слав. *rudnik, совр. Reidlingberg близ г. Scheibbs в Нижней Австрии.
Ср.: AN 39—41; TN 4, 14, 15.
106
За. Brun [de] RVIZIND (?)
— UrkW eltenburg, 41/36, до 1096—1097, ориг. лат.
Чтение сомнительно; вероятнее всего, следует читать Rvizing
и отождествить его с совр. Reissing близ Kelheim несколько выше
Регенсбурга по Дунаю.
Ь. регенсбургский епископ Хартвиг II дарит монастырю Welten-
burg две часовни, из которых una REWSSING nuncupatur, т. е.
«одна зовется R».
— ibid., 5/112, 1162—1163, копия 1441 г., лат.
с. Liutuuinus de RUZZING
— TradReg, 903/444, 01171, ориг. лат.
d. владения ad RUZIGEN (копия XV в.: RE US SI NG) дарятся
монастырю неким клириком Ulrich von Jachenhausen —- Urk
Weltenburg, 123/92—93, [1182—1192], ориг. лат.
ee. Heinrich plebanus (священник) de REUSSING (копия XV в.:
RU SINGE)
— ibid., 13/122, 1240, Регенсбург, копия 1441 г., лат.
f. Vlricus de REVZZINGE cognomine Prunner и его двое сыновей
Perhtoldus и Hainricus получают от монастыря Weltenburg земли
in REVZZINGE (в копии XV в. в обоих случаях: REUSSINGE)
— ibid., 23/132, около 1263—1267, ориг. лат.
g. RAEVZZING
приход — HBNikolaus, 103а/176, 1326.
h. Conradus Sailer zu REISSING
— UrkWeltenburg, 103/177, 23.III.1396, копия первой половины
XVII в., нем.
i. приходская церковь св. Петра in REUSSING
— ibid., 107/179, 25.VII.1399, копия XV в., лат.
k. Friderih Aichennagel Pfarrer (священник) in REWSSING
-ibid., 138/199, ЗУ.1413, лат.
1. священник Albertus Larnpeutl, викарий zu REUSSING, i
капелла в REUSSING
• - ibid., 184/226-227, 18.VIII.1446, лат.
m. REWSSING
— ibid., 75/291, 40-е годы XV в., ориг. нем.
n. REUSSING и dorff zu REUSSING, т. e. «деревня R.»
— ibid., 78/293, копия XV в., нем.
Идентификацию см. п. а.
Формант -ing, крайне продуктивный во всех германских диалек-
тах в пору их распространения по обширным территориям Централь-
ной Европы, в древнебав. в качестве суффикса, образовывавшего
имена жителей местности (Insassennamen), был со временем вытеснен
-ari. Однако А. Бах считает возможным рассматривать образования
на -ing на нем. юге в течение всего двн. периода (т. е. по XI в. вклю-
чительно) как Insassennamen (Bach A. Namenkunde, П/2, S. 319).
Другая возможность: при посредстве -ing в бав. оформлялись назва-
ния земельных участков по имени их владельца: Heining — земля
Heine и т. п. (Eberl В. Ortsnamen, S. 248; Bach A. Namen auf-ing,
107
S. 738). Но и в том, и в другом случаях топоним восходит к личному
имени Riuze «русин»; исходной формой было * Riuzingen, т. е. пот.
plur. имени жителей: «люди какого-то Riuze» либо «земля Riuze».
Ввиду доминации форм с двойным «г» считаем невозможным возво-
дить топоним к двн. riuse «Fischreuse, одна из разновидностей рыбо-
ловной снасти». Примеры отэтнонимических образований на -ing
многочисленны: Suapinga (TradSchaftlarn, 10/15, около 782), Swa-
bin gen (ibid., 71/79, около 1150—1158), de Swaebingen (UBBabenber-
ger, II, 280/115, 1229), Frenchingen (UrbNeustiftFr, 16/180, после
1215), Vrenkingen (ibid., 244/193, вторая четверть XIII в.), Fraen-
chingen (UrkRaitenhaslach, 204/173, 1254; 238/195, 1258 и т. д.),
Winding (UrbSchaftlarn, 111/325, 1313), ze Windingen (UrkSchaft-
larn, 124/134, 1335) и т. п. Иногда отэтнонимические формы на -ing,
как и на -mann (см.: AN 12), по смыслу тождественны самому этно-
ниму: Ruizing(en) —Riuzen и т. д.; это доказывается, во-первых,
существованием параллельных форм одного и того же топонима как
с -ing, так и без него, например: in Vuinidun, de Uuinidin, ad Win-
dingen (TradTegernsee, 5a/5, 1003-1013; 93/73, 1078/1091; 269/204,
1145—1155), а во-вторых, личными именами типа Niclas der Juding
или просто Jud (см. примеры в AN 1),
Ср.: TN 20, 22.
4. predium (т. е. «участок, имение») ROUSIINIZE
местечко в Штирии, в Liesingtai —MonCar, III, 621/252, 26.VIII.
1256, Зальцбург.
Топоним слав, происхождения, образованный при помощи ши-
роко распространенного форманта -jb от уже обсуждавшегося
нами слав. Rus-nik(b) (см.: AN 39—41; TN 2).
Возможно, тождественно TN 14, 15.
5а. ROZISCHE MUCHEL
приток Gro[3e Miihl, левого притока Дуная в Верхней Австрии —
UBSteierm, I, п. 130, около ИЗО.
b. ultra RUZISSEN MUHILEN, т. е. «по ту сторону R. М.» —
ONL Об, II, S. 190, 1147.
с. iuxta RUEZRHEN MUHEL, т. е. «близ R. М.»
— ibid., XIII в.
Впоследствии Bohmische, Steinerne и, наконец, Rausche-Muhl.
Последнее представляет собой, вероятно, позднейшую народную эти-
мологию на основе первоначального названия.
В связи с локализацией гидронима в районе перевала через водо-
раздел Влтавы и Дуная напрашивается ряд соображений о направ-
лении торговых путей, связывавших Чехию и немецкое Подунавье
в раннее средневековье. С возникновением в конце IX в. венгерской
опасности на Среднем Дунае старинные торговые пути, ведшие
из Киева к Дунаю через карпатские перевалы или Моравию, но кото-
вым, как есть основания полагать, хаживали и русские купцы (см.:
TN 1), должны были переместиться на север. Главное значение при-
шя
обрел путь через Червенские города, Краков, Прагу. Анализ Tel
Raff показывает, что уже в самом начале X в. русские купцы при-
ходили в Баварскую восточную марку не с востока по Дунаю, а вместе
с чешскими купцами (Sclavi. . .de Rugis vel de Boemanis), т. e. с се-
вера. В самом деле, TelRaff регламентирует таможенные отношения
на территории всей Восточной марки и даже несколько западнее
ее границ, но о торговле русских и чешских купцов говорится только
in Rotalariis vel in Reodariis: в районе совр. р. Roti и совр. Riedmarch
(Schiffmann К. ONL 00, II, S. 281, 300; Erg. Bd., S. 379). Это ком-
пактная территория на северном берегу Дуная, приблизительно
между реками Gro[3e Muhl на западе и Aist на востоке, т. е. между
первой (Aschach) и третьей (Enns) таможнями, называемыми в Tel
Raff. Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, что именно
здесь и должны были оказаться русские купцы, если они пользова-
лись перевалами через Шумаву в верховьях Влтавы, которая на этом
участке ближе всего подходит к Дунаю. Продвижение через Чеш-
ский Лес должно было в большой степени облегчаться многочислен-
ными притоками Дуная и другими речками его бассейна (одной из ко-
торых и является Ruzische Muchel). Существование таких «перпен-
дикулярных» Дунаю торговых путей, связывавших Баварию и Че-
хию, — не только плод реконструкции. Нам известен так называе-
мый der Goldene Steig от Пассау на Прагу (Zeitler W. Die Stellung
der Donaumauten in der raumlichen Ordnung Altbayerns. Wien, 1975,
S. 161), известна и аналогичная дорога, ведшая через Riedmarch,
засвидетельствованная источниками по крайней мере с XIII в.:
via que dicitur Schefwech или strata silvestris (PassUrb, S. 262—263
и Anm. 1923). Как обе названные дороги, так и древняя strata legi-
tima южнее Дуная практически совпадают с современными шоссей-
ными дорогами, что, в общем, естественно в условиях горного ланд-
шафта. В этом смысле любопытно отметить, что от чешской границы
к Линцу ведут две дороги: одна из них совпадает со средневековой
strata silvestris, другая проходит западнее, беря начало как раз
от верховьев Gro^e Muhl.
Такого рода пути неизбежно должны были возникнуть, коль
скоро центр тяжести был перенесен с Дуная на тракт Киев—Краков—
Прага и далее в южную Германию. Существование же этого тракта
уже в X в. можно считать надежно засвидетельствованным. Кроме
соображений, извлекаемых из анализа TelRaff, в нашем распоряже-
нии есть показание Ибрагима ибн Якуби о русских купцах в Праге
в середине X в. Мы знаем также, что Войтех, будущий пражский
епископ, примерно в это же время был крещен едущим из Германии
на Русь епископом Адальбертом, когда этот последний «проезжал
через державу его (т. е. Войтеха. — А. Н.} отца» (cum idem Adel-
bertus per regnum patris iter ageret); об этом сообщает источник
начала XI в. «Житие св. Войтеха», написанное Бруно Кверфуртским
(VAdalberti, 4). Нетрудно установить, что столица княжества Слав-
никовцев Либице находилась как раз на пути из Праги на Краков.
Далее, если учесть, что важность как для Руси, так и для Польши
владения Червенскими городами определялась их ключевым поло-
109
жением на пути Киев—Краков, то факт древнерусской экспансии
на земли белых хорватов уже в Хв. может служить подтверждением
тому, что владению воротами в Малую Польшу в Киеве второй по-
ловины? X в. придавалось большое значение.
6а. delRUZMARES7U33"r.)
b. de RtZMARES (1144 г.)
с. RUZMANNSE (1170 г.)
- Weigl Н., V, S. 150.
Совр. Rausmanns близ Allensteig в Нижней Австрии.
По форме топоним представляет собой родительный падеж лич-
ного имени — модель, достаточно распространенная; ср.: TN 16, 17,
19. Первоначально от личного имени Ruzmar, но не позднее второй
половины XII в. произошла контаминация с именем Ruzmann «ру-
син» (см.: AN 12). Контаминация подобного рода зафиксирована
и на нижненемецком материале (Schlimpert G. Personennamen, S. 179).
Связь Ruzmannse с антропонимом на Ruoz- исключена ввиду позд-
нейшего развития вокализма: ап мог возникнуть только из U; ср.:
AN 26.
7а. porta RUZIM
- RegUB, I, 23/5, 1138.
b. RUZINES purchtor, т. e. «городские ворота»
— ibid., 36/9, 1170.
Речь идет о «русских воротах» в Регенсбурге. Видимо, близ этих
ворот находился квартал русских или торговавших на Руси купцов
(см.: AN 8), так же как в регенсбургском квартале «inter Latinos» =
«under Walhen» (RegUB, I, n. 23, 1138; TradWeltenburg, 121/90,
122/91,1187) обитали купцы, торгующие с Италией (или, может быть,
Валлонией) (Sydow J. Der Regensburger Markt im Friih- und Hochmit-
telalter. — In: Historisches Jahrbuch, 90. Jg. Munchen; Freiburg,
1961, S. 76). Отэтнонимические названия городских кварталов и осо-
бенно ворот — явление нередкое и в других местах; ср., например:
«Жидовьские», «Лядьские», «Угорьские» ворота в древнем Киеве
(ПСРЛ, т. II, стб. 326, 427-428, 432, 785).
Форма Ruzim является, скорее всего, архаическим dat. plur.
от Ruze; архаизирующим представляется и употребление беспред-
ложного дательного в значении локатива. Не указывают ли эти
архаизмы на довольно длительную традицию термина? Форма
Ruzines (gen. sing.) лишний раз показывает, что суффикс -in не был
монополией личного имени Ruozo; ср.: TN 16, 17; впрочем, не исклю-
чены здесь и влияние др.-рус. русинъ, и контаминация с суффиксаль-
ными производными Ruozo.
8. Rapoto de RUZEN
поверенный (salmannus) некоей Hademot de Mosburc, дарящей землю
монастырю Neustift близ Freising (на p. Изар, несколько выше
Мюнхена) в поминовение своего мужа Eberhardus, погибшего в кре-
стовом походе («in expedicione lerosolimitana»), — TradNeustiftFr,
10a/15, 1147—1152, ориг. лат.
110
Совр. Reissing близ Freising.
В связи с современной формой топонима трактуем Ruzen с уве-
ренностью как nom. plur. от этнонима Riuze; Reiss- является зако-
номерной формой имени «Русь» в позднесредневековом баварском.
Дело в том, что развивавшийся из умлаута долгого и дифтонг ей
(см.: AN 14) претерпевал здесь в дальнейшем делабиализацию (En-
trundung), давая ei (Geschichte, S. 294). Подобные формы этнонима
«русь» в немецкой письменности известны; ср., например: Rewssen/
Reysen, употребляющиеся параллельно в хронике Якоба Унреста
(конец XV в.) (JakUnrest, V, 53, S. 49; XXII, 242, S. 236) или
Reisen/Reysen, доминирующую в авторском переводе «Записок»
Герберштейна на немецкий язык (середина XVI в.) (Herberstein);
см. также: TN 4, 9, 22, 23.
Топонимы, являющиеся nom. plur. этнонимов, — не редкость
в двн./свн.: Suueba (MGH DD KonrII, 182/242, 1032), de Suuaba
(TradWeltenburg, 33/30, около 1089), de Swabin (ibid., 92/65, 1128—
1132), Otto de Wal(i)hen (UrkRaitenhaslach, 46/44, 1196; 248/203,
1260; 301/243, 1270 и далее), de Uuinidin (TradTegernsee, 93/73,
1078—1091), in Winidun (ibid., 5a/5,1003—1013), Saehsen (UBBaben-
berger, I, 166/218, 1209), de Saehsen (ibid., II, 264/94, 1227) и т. д.
9a. RUZZE
— TradSchaftlarn, 461/450, около 1150.
b. villa RUEZZE
дарится монастырю Schaftlarn неким Hainricus Snekko de Perloch —
ibid., 189/187, около 1172—1173, ориг. лат.
Местечко близ Hofolding, неподалеку от Мюнхена, совр. Reis.
В этих местах располагал земельными владениями и монастырь
Benediktbeuren; ср. земли zu Raeusse, сдаваемые монастырем в 1335 г.
в аренду гражданину Мюнхена Jacob der Wurm, а также упоминае-
мую в монастырских записях Od zu Reuss (не изданы, цитируем по
TradSchaftlarn, S. 187, Anm.); видимо, как раз здесь и проходил
Reyser Weg (UrkSchaftlarn, n. 138).
^Эти формы, как и современная форма топонима, демонстрирую-
щие и^дифтонг из умлаута й, и результат его делабиализации, за-
ставляют нас связывать его с этнонимом «русь» (см.: TN 8). Струк-
турно топоним представляет собой nom. sing, этнонима. Теорети-
чески легче предположить происхождение от личного имени-этни-
кона, хотя в принципе возможны, кажется, и производные от един-
ственного числа этнонима как такового {Bach A. Namenkunde, II/1,
S. 325, 331—332); ср., например: zw dem Walch (UrbSchaftlarn,
372/359, 1435) и, может быть, de superior! Swaben (PassUrb, I, S. 574,
1324), если можно делать какие-либо выводы на основании sing,
«superior!».
Ср.: TN 11, 17, 21.
10. Hartwic. . . habitans in regione RUSCIE in civitate Chiebe dicta,
t. e. «Н., живущий в стране R., в городе С.»
челядин (familiaris) св. Эммерама в Регенсбурге —TradReg, 926/4595
1179} ориг. лат.
111
Rusci — форма этнонима, в двн. период употребляемая преиму-
щественно в памятниках нижненемецкого происхождения {Наза-
ренко А. В. «Русь», с. 52—53). Впоследствии она превратилась
в латинизированную форму, общепринятую наряду с Ruteni в ла-
тинской письменности всей Центральной Европы.
Названный Hartwic был, несомненно, одним из тех Ruzarii
(см.: AN 8), которые, как оказывается, не только ездили на Русь,
но и постоянно жили там, в данном случае в Киеве (Chiebe). О русско-
южнонемецкой торговле см.: AN 1, 8; TN 1, 5, 7, 12, 13.
11. locus, qui dicitur RVZZE, т. e. «место, что зовется R.»
среди имений монастыря Neustift близ Freising в Reichenhall около
Зальцбурга — UrbNeustiftFr, 4/179, 1180—1200.
О форме топонима см.: AN 9.
Reichenhall был одним из центров добычи соли в Южной Гер-
мании.
Согласно TelRaff, в торговле солью по Дунаю уже в IX в. участво-
вали русские купцы. Подробнее о ней см.: AN 12.
12. в Эннсе (близ впадения р. Энне в Дунай в Верхней Австрии)
plaustra in RUZIAM vel de RUZIA tendentia XVI. denarios persolvant,
т. e. «возы [с солью], едущие на Русь или из Руси, платят 16 дена-
риев»:
подтверждение торгового устава г. Эннса штирийским и австрий-
ским герцогом Оттокаром IV — UBOO, II, р. 431—432, [1191 —
1192], ориг. лат.
Двумя главными местами добычи соли на юге Германии были копи
в Reichenhall неподалеку от Зальцбурга на р. Saalach; до Дуная
соль доставлялась отсюда кораблями по Инну. Другим местом со-
ледобычи был Salzkammergut — местность в верховьях реки Traun
{Dopsch A. Die wirtschaftliche Entwicklung der Karolingerzeit vor-
nehmlich in Deutschland. Weimar, 21922, Bd. 2, S. 182—183). В дан-
ном случае соль могла происходить как из первого, так и из второго
источника (Traun впадает в Дунай выше Эннса). О таможне в Эннсе
упоминает уже TelRaff (см.: Schiffтапп К. Die Zollurkunde von Raf-
felstetten. - MIOG, 1916, Bd. 37, H. 3, S. 487).
Gp.: AN 8; TN 1, 5, 7, 10, 13.
13. Ruzarii quocumque tempore vadant, duo talenta solvant et in
reditu ex RUZIA dimidium talentum, t. e. «Ruzarii, когда бы ни
отправлялись, платят два таланта, а па обратном пути из Руси —
полталанта»
— UBBabenberger, I, 86/118, 9.VII.1192, Вена, ориг. лат.; см.:
AN 8.
Ср.: TN 1, 5, 7, 10, 12.
14. RUSNIZE
местечко, упоминаемое грамотой папы Григория IX при перечисле-
нии владений монастыря Suben в Штирии, — UBSteierm, II,
340/447, 27.XI.1236.
112
О форме топонима см.: TN 4. Возможно^ тождествен TN 4а 15.
15а. villa REUSENTZ
— UBSteierm, III, 122/189, 17.V .1253, Leoben (в Штирии).
b. REUSENTZ
— ibid., IV, n. 346, 1260-1276.
с. RAEVSENTZ
- ibid., n. 381, 1260-1276.
d. REUSINTZ circa Chumbentz
— SeckauerUrb, S. 193, 1295.
Совр. Rafhiitz близ Kobenz («Chumbentz») севернее Knittelfeld
в Штирии. Название славянское; на немецкой почве произошла
лишь временная метатеза -не- -еп- и умлаут долгого и с после-
дующей дифтонгизацией при исходной форме слав. Rus-nik-jb
(см.: TN 4).
Возможно^ равен TN 4Л 14.
16. RIUZINS
— Schwarz Е., S. 303, 1280.
Совр. Reislas близ г. Байройт.
Э. Шварц считает этимологию неясной, осторожно предполагая
происхождение от гипотетического слав, личного имени *Rusin.
Существование такого славянского антропонима проблематично;
ни в Kronsteiner О. Personennamen, ни в Schlimpert G. Personen-
namen оно не числится. Слав, топонимика типа Rusou (в районе
Оломоуца, CDBohemiae, I, р. 122, после 1131) или Ruszinow (ibid.,
II, р. 221, 1222, копия XIV в.) заставляет как будто реконструиро-
вать личное имя Rus/Rusin; может быть, оно зафиксировано и
в «чистом» виде, например Ruz/Ruzo/Rus как имя в одном из чешских
родов в конце XII в. (ibid., I, р. 289, 294, 307, 310). Однако в данном
случае важна этимология этого славянского имени, а как раз она и
неочевидна. Ведь весьма вероятно, что оно, как и соответствующее
личное имя в двн./свн., происходит от этнонима «русин»; ср. такие
антропонимы, вероятно, славянского происхождения, как Pulgar
(IX в.) < слав. Bblgarb, Chroat (XII в.) слав. Chrbvatb, Checho
(1002—1018 гг.) < слав. Cechb (Kronsteiner О. Personennamen,
S. 27, 29, 30), а также топонимику вроде Cechy, Cechov, Cechovice,
восходящую в конечном счете к этнониму cech (Profous A. Jmena, V,
s. 148; Hosdk L., Sramek L. Jmena, I, s. 154). В свое время такие
личные имена этиологической легендой были осмыслены как эпонимы
соответствующих этносов: Лех, Чех и Рус. Значительно менее убеди-
тельной выглядит точка зрения некоторых исследователей, усматри-
вающих в этих личных именах гипокористические формы от сложений
типа Cesti-mirb и т. п. (см., например: Skok Р. Rjecnik, I, s. 302 ff.).
Итак, скорее всего Riuzins в любом случае является gen. sing, от
отэтнонимического личного имени; даже если по происхождению
в данном случае является славянским, этимология его на немецкой
почве должна была быть прозрачной, о чем говорят параллельные
формы типа TN 17.
Ср.: TN 6, 7, 17, 19.
8 Заказ № 1033
ИЗ
17a. villa (деревня) RUSSE
местечко близ Haugsdorf в Нижней Австрии •— PassUrb, I, S. 317,
XIII в.
b. villa in RUZEINSE
- ibid., XIII в.
Весьма интересный случай. Поскольку форма Ruzeinse (см.:
TN 16) представляет собой образование «этноним» + s (показатель
gen. sing.), то Russe возможно толковать только как этноним в «чи-
стом» виде, причем в nom. sing., функционирование которого в ка-
честве топонимов считается крайне редким (см.: TN 9).
Ср. аналогичный случай: TN 19.
18. V°llin von RVSSCIGGE
— BrixenArch, 171, 74/90, 24.VIII.1304, ориг. нем.
-gge — это,видимо, «грецизировэнное» написание -inge (см.: TN 3).
Илиг может быть, вторая часть сложения восходит к свн. еске
«(острый) угол, лезвие», которое было весьма употребительно в ка-
честве компонента сложных топонимов; как правило, по этой мо-
дели оформлялись нзвания феодальных замков; ср.: D 66.
19а. curia (двор) dicta RUSSAERII
- UrbBrixen, III, 1787/114, 1318. р
b. vinea (виноградник) dicta RUSAER
- ibid., 2882/184, 1336.
Любопытно, что в данном случае, как и в TN 17, один из вариан-
тов имени представляет собой более обычный gen. sing, этнонима:
Russaerii (см.: AN 8), тогда как другой —• более редкий nom. sing.:
Rusaer. Данным примером вкупе с AN 8 неопровержимо доказы-
вается, во-первых, правильность нашей расшифровки топонимов
типа Ruzins(e) как родительного падежа этнонима, а во-вторых,
достаточная распространенность именительного падежа единствен-
ного числа этнонима в качестве местного названия.
Следует обратить внимание также на то, что, поскольку речь
идет о винограднике, а располагались они, как правило, на склонах
гор, то Rusaer, как и Ruznic (TN 2), можно рассматривать как при-
мер «антропоморфного» названия.
20. RAEVZZING
приход близ Aiterhofen в районе Straubing’а, несколько ниже Регенс-
бурга по Дунаю — HBNikolaus, 103а/173, 1326.
См.: TN 3.
21. ager (участок) dictus RUSCHIN
— UrbBrixen, III, 2044/136, 1336.
Снова отэтнонимическое личное имя в роли топонима; см.:
TN 9, 17, 19.
22а. Chunr. Winchler. . . Christein seinhausfrawe, des RAUZZINGER
tochter, т. e. «С. W., С. его супруга, дочь R.»
— RegUB, II, Beilage 1, S. 476, 1350-1364.
b. Merbot REUSSINGER
— RegUB, II, 9/5, 16.11.1351, ориг. нем.
114
c. Merbot REUSSINGER
- ibid., 20/10, 27.VII.1351, ориг. нем.
d. Heinr. REUSSINGER, Merbot REUSSINGER
— ibid., 67/28, 16.XI.1352, ориг. нем.
e. Merbot RAUSSINGER
— ibid., 191/81, 4.III.1356, ориг. нем.
f. Merbot RAUZZINGER
— ibid., 221/92 (изготовлена no n. 191), 1356, ориг. нем.
g. Merbot^ RAUSSINGER
- ibid., 228/98, 28.11.1357, ориг. нем.
h. Merbot RAUZZINGER
— ibid., 246/105 (в общем следует за n. 191), 23.V 1.1357, ориг. нем.
i. geselle (подмастерье) des REUSSINGER
- ibid., 63/24, 24.VIII.1352, ориг. нем.
к. Ulrich der’RAUSSINGER ze Grasolfing und Diemut sein haus-
fraw
— ibid., 244/104, 31.V.1357, ориг. нем.
1. Hainrich der Schneider (портной) zu Kelhaim и его сестра
Alhaitt von Sallach продают своему брату Gotfriden von RAWSI NG
свое наследство zu REWS SI NG; среди свидетелей Heltt von RAWS-
SING
- ibid., 283/121-122, 5.II.1358, ориг. нем.
m. Chunrat der REUZZINGER und frawe Agnes sin housfrawe
(жена) und sin zwen sun (двое сыновей) Herrant und Ulrich
— ibid., 410/198, 17.11.1361, ориг. нем.
n. dez RAUSSINGER chind
—ibid., 888/354, 11.VII.1370, ориг. нем.
о. Hans RAUSSINGER
— ibid., 906/361, 1370, ориг. нем.
проживал in der Donauwacht, как назывался один из кварталов
Регенсбурга. е
р. domus dez RAUSINGER chinder (дом детей R.) ... in Prukst-
razze ... in der Witmangerwacht (в Регенсбурге)
— ibid., 906/363, 1370, ориг. нем.
Reussinger, Rauzzinger и т. п. суть прозвища по месту жительства
или происхождения, в данном случае, видимо, уже фамилия. Скорее
всего, совр. Reissing близ Kelheim, неподалеку от Регенсбурга;
см. о нем: TN 3, там же об образованиях на -ing. В приведенных
примерах обращает на себя внимание наличие параллельных форм
топонима с дифтонгами ей и ап. Как явствует из вариантов в TN 3,
формы с ей были более распространены. Если считать их исходными,
тогда в формах с ап можно усматривать графическую архаизирую-
щую реконструкцию писца, т. е., говоря проще, необозначеиный им
на письме умлаут. Однако ввиду данных в пользу существования
в двн./свн. вариантов этнонима «русь» с пеумлаутированным кор-
невым гласным (см.: AN 26) можно было бы также предполагать
в формах с ап результат самостоятельного развития этих вариантов.
Такое предположение объяснило бы, кстати, редкость форм с ап:
8*
115
они просто очень быстро совпали с более распространенными фор-
мами типа Reuze <” Riuze в результате вторичного «нивелирующего»
умлаута самого дифтонга ан. Таким образом, в формах с ей умлаут
предшествовал дифтонгизации, а в формах с ап, наоборот, сле-
довал за ней.
Ср.: AN 26; TN 3, 23.
23а. виноградник zu Reynhausen . . genant der RAUZZAR
близ Регенсбурга —• RegUB, II, 357/170, 3.II.1360, ориг. нем. е
Ь. виноградник в Reinhausen на горе по имени der REYSSAR
— ibid., 917/367, 26.11.1371, ориг. нем.
Пример, замечательный в нескольких отношениях.
Обе формы можно объединить только в предположении «проме-
жуточной» формы *Reussaer; тогда Ъ. возникла в результате харак-
терной для баварского делабиализации (см.: TN 8), а о связи форм
с ан и ей см.: AN 25, TN 22.
Далее, в отличие от TN 19 в данном случае прямо сказано о горе
по имени der Reyssar. Таким образом, мы получаем весомое свиде-
тельство, во-первых, в пользу того, что TN 9, 11, 19, 21, действи-
тельно, представляют собой антропоморфные названия от этнонима
«русин»; во-вторых, в пользу высказанного нами предположения
о параллелизме двн. Ruzari / свн. R(i)uzaere и слав. Rusnik
(см.: AN 39-41; TN 2, 4, 14, 15).
24а. RUESMAN STICKHELL
местечко близ W indischgarsten в Верхней Австрии — ONL Об, II,
S. 309, 1467.
Ь. RUSMANNSTUKHL
— ibid.; издания см. в OOStitsurbare, II, 62/480, 297/575.
Совр. Ru|3maier. Согласно К. Шиффманну, происходит от лич-
ного имени Ruesman и свн. stickel «возвышенность, холм» (ONL Об,
Erg. Bd., S. 389). Но что представляет из себя само имя Ruesman?
Ввиду написания через «s» нам кажется наиболее вероятным соот-
несение его с личным именем на -mann от этнонима «русин»;
см.: AN 12; ср.: AN 26, 38.
DUBIA
1. mancipium (рабыня) ROZA
— TradReg, 190/142, 901, копия XI в.
2. area cuiusdam hominis nomine RUOZI, т. e. «двор некоего чело-
века по имени R.»
-MGH DD HeinrII, 6/8, 13.VII.1002, Bamberg.
В Регенсбурге, по соседству с двором (area), который король Генрих II
дарит монастырю Niederaltaich.
3. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 314/243, около 1010—1020.
4. quidam vir nomine ROCI, т. e. «некий муж по имени R.»
передает св. Эммераму имение — ibid., 321/245, около 1010—1020.
116
5. RUOCI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 347/252, около 1010—
1020.
6а. ROZILIUB
— ibid., 288/231, около 1010—1020.
b. ROOZILIUP
— ibid., 292/234, около 1010—1020.
с. RUOCILIUB
— ibid., 312/243, около 1010—1020.
Настораживает образование сложного слова не от канонического
ruod-, а от краткой формы Ruoci. Может быть, мы имеем дело со
слав, именем?
7. RUOZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 353/254, около 1025—1028.
8. quidam iuuenis vir liber nomine RUOZIMAN, т. e. «некий свобод-
ный молодой человек по имени R.»
дарит рабыню св. Эммераму — ibid., 352/254, около 1025—1028.
См.: AN 12. «о» исправлено из «i», и эта характерная описка мо-
жет свидетельствовать о распространенности смешения имен типа
Ruozi и производных от этнонима «русь». Связь с последним в дан-
ном случае довольно вероятна, так как, по наблюдениям А. Зоцина
(Socin A. Namenbuch, S. 49), модель «краткая форма» + -шапп воз-
никла в дворянской среде из желания придать полновесность крат-
кому имени лишь во второй половине XIII в.
9. RUOCI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 359/256, около 1028.
10а. RUOCI thelonearius (таможенник)
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 341/250, около 1020—1028.
b. RUOZI thelonearius
— ibid., 364/257, 1028-1029.
11. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 404/256, 1030—1035.
12. mancipium (раб) RVOZINUS
в императорском владении Wattendorf в Верхнем Пфальце близ
Burglengenfeld — MGH DD KonrII, 214/292, 8.V.1034, копия конца
XII в.
13. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — TradReg, 418/269, 1036—1037.
14. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 419/270, 1036—1037.
15. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 421/270, 1036—1037.
16. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге—ibid., 447/273, 1037—1043.
117
17. ROUZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 489/282, 1044—1048.
18. quidam vir ROVZI
передает св. Эммераму рабыню — ibid., 518/291, 1048—1060.
19. RUOZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 538/293, 1048—1060.
20. ancilla (рабыня) nomine ROZILA
- ibid., 531/292, 1048-1060.
21. ROCILA filia Auae ancillae, т. e. «R., дочь рабыни А.»
— TradMunchsmiinster, 36/32, середина XI в.
22. ROZI
среди свидетелей — UrkWeltenburg, 19/17, середина XI в.
23. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — TradReg, 549/295, около 1060.
24. ROZA
жена дарителя Adalpreht’a — ibid., 553/295, около 1060.
25. ROZI
даритель св. Эммераму в Регенсбурге — ibid., 555/296, около 1060.
26. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 560/297, около 1060—1068.
27. RUZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 585/304, около 1068.
28. ROUZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 587/305, около 1068.
29. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 592/305, около 1068.
30. ROCI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 610/308, около 1068—1080.
31. ROZI
дарит раба ев. Эммераму — ibid., 613/308, около 1068—1080.
32. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 620/309, около 1068—1080.
33. ancillam (рабыня) ROZAN (sic!) (асе. sing.)
— ibid., 601/307, около 1068—1081.
34. ROZI
упомянутый как покойный — ibid., 647/317, около 1080—1085.
35. ROCILA puella (девица)
дарительница св. Эммераму — ibid., 634/313, около 1080—1085.
36. ROZA mater Wecil clerici, т. e. «R., мать клирика W.»
— ibid., 635/313, около 1080—1085.
118
37. RU0Z1
среди свидетелей грамоты аквилейского патриарха Ульриха 1 —
MonCar, III, 495/192, 10.XI.1090.
38. ROZI
— TradReg, 678/328, около 1090—1095.
39. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 743/350, около 1106—1120.
40. ROCELA, RUZELA
три родственницы-тезки среди рабынь св. Эммерама; каждый из
вариантов имени упомянут трижды — ibid., 783/350, около 1129.
41. ancilla (рабыня) ROZILA
— ibid., 811/386, 1143-1148.
42. mancipium (раб) ROZIL (в копии XV в. RUSIL)
— ibid., 837/404, около 1148—1149.
Для копииста XV в. связь с именем «Русь» была очевидна.
43. R6ZIL
министериал (miles) монастыря в Melk (на Дунае в Нижней Авст-
рии) — UBBabenberger, I, 1(2), около 1075, подделка середины
XII в., возможно на основе подлинной грамоты.
44. RUZELA
оброчная (tributalis) монастыря в Schaftlarn — TradSchaftlarn,
460/448, 1140 — около 1150.
45. RUZILA
оброчная монастыря в Schaftlarn — ibid., 461/449, около 1150.
Видимо, тождественна D 46; ср.: D 47.
46. ROZILA
крепостная монастыря —TradSchaftlarn, 461/450, около 1150.
47. ROZILA de Burchswindriet
отдана в крепостные монастырю отцом «nobilis homo (благородный
человек) Engilpreht de Tatinchouen» — ibid., 462/451, около 1150.
Burchswindriet — совр. Burger близ Bad-Tolz, южнее Мюнхена.
Tatinchouen — совр. Tattenkofen близ Wolfratshausen, там же.
48. ROZILA
крепостная монастыря в Jesenwang — ibid.
Jesenwang — местечко близ Furstenfeldbruck, западнее Мюнхена.
49а. Adelbertus monetarius et sororius eius RVZE, т. e. «А., монетный
чеканщик (?), и его племянник R.»
среди свидетелей во Фризахе (Каринтия) — MonCar, I, 198/160,
1157-1162.
b. Adelpertus index et nepos eius RVZO, т. e. «А., судья, и его пле-
мянник R.»
среди свидетелей во Фризахе — ibid., 201/164, 20.V 1.1158; копия
между 1173 и 1191 гг.
119
c. Adelbertus monetarius et ROZINUS nepos eius
среди свидетелей в Metnitz близ Фризаха — ibid., 1047/396, V.
1162.
Вероятно, тождествен D 51.
50. ROZILA
крепостная — TradReg, 897/439, после 1161.
51а. ROUZI index de Friesaco, т. е. «судья во Фризахе»
среди свидетелей — MonCar, III, 1035/388, 1162—1171; копия
1817 г.
b. RUZINUS index Frisacensis
среди свидетелей — ibid., 1092/409, 1166; копия 1817 г.
с. ROZ index Frisacensis
среди свидетелей — ibid., 1108/417, 30.VIII.1167, Фризах.
d. index Frisac. ROZO
среди свидетелей — MonCar, I, 279/214, 27.V.1173, Фризах.
e. RUZE index
среди свидетелей —MonCar, III, 887/345, 1173, копия XII в.
f. Gotebolt de Frisaco RUZONIS filius
среди свидетелей — ibid., 1258/475, 1180—1192; здесь краткий pe-
гест, издание: UBSteiermark, I, 657, под 1186 г.
g. RVZO index de Frisaco
среди свидетелей — ibid., 1283/483, до 25.XII. 1181, Фризах; здесь
отрывок, полное издание см. в FRA, 31, 116; UBSteiermark, I, 581.
h. RVZO de Frisaco index
среди свидетелей — ibid., 1284/483, после 25.XII.1181, Фризах;
здесь отрывок, полное издание см. там же, что и g.
i. Willehelmus frater RUOZ (RVZ) iudicis, t. e. «W. брат судьи R.»
среди свидетелей — ibid., 1103/415, 6.III.1167, Фризах; копия 1817 г.
с утраченного оригинала и копия XIII в. (в скобках).
k. RUZO index
среди свидетелей — ibid., 1101/413, после 1167; копия 1817 г. с утра-
ченного оригинала.
1. RUZI index
среди свидетелей — ibid., 1161/435, 1173—1182, Фризах; копия
1817 г.
m. Albertus filius RVZONIS
среди свидетелей — MonCar, I, 434/333, 23.II. 1212, Фризах. Воз-
можно, равен D 49.
52а. Rodolfus ROZER
среди свидетелей в Регенсбурге — TradReg, 922/456, 1178—1179.
b. Rodolfus ROZER
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 924/457, 1179.
с. Rodolf R6ZZER
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 973/492, 1183.
d. Rudolfus RUZZAER
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 994/506, около 1190.
Связь с именем Ruozi здесь исключена вследствие наличия суф-
120
фикса -ari. Поэтому вполне возможно, что мы имеем дело с образова-
нием, обсужденным нами в AN 8.
53. ROZI de Inningen
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 913/451, 1177.
54. ROZI
среди свидетелей в Регенсбурге — ibid., 914/452, 1177.
55. RIZO
- MonCar, II, 539/6, 24.11.1182, Gurk.
56. Rudolfus de RUSSIDORF
— UBSteierm, II (Nachtrage zu I), 18/22, около 1190.
57. Chunradus de Swainkendorf, filius RUZINI, censualis, t. e.
оброчный (если censualis — это gen. sing.) — TradReg, 1004/512,
около 1193—1196.
58a. zu RUZINHOVE
— UrbPappenheim, S. 119, 1214.
b. zu RUSINHOVE
— ibid., S. 122, 1214.
c. zu RUZINHOVE
- ibid., S. 126, 1214.
d. zu RUTZENHOVEN
— RegEichstatt, n. 1159, 1297.
Все засвидетельствованные позже формы этого топонима начина-
ются на Rutz-. Речь идет о совр. Rutzenhof близ Wei^enburg в Сред-
ней Франконии.
Приведем в качестве характерного примера толкование этого
имени Э. Штрасснером в HistONBayern / MFranken, II, 170/57.
Этимология: «zu dem Hof des Ruozo» ( --Forstemann E., Bd. II, Sp. 885);
умлаут не удержался; происходил он, вероятно, из аналогии с бо-
лее старыми топонимами, где вызывался окончаниями типа -in
в gen. sing.; воспроизводство умлаута прекратилось, после того как
около X в. -in > -еп; значит, имя возникло после X в.
На этом примере с очевидностью выступает типичная для ана-
логичных случаев «гадательность» лингвистического комментария,
усугубленная сужением базы толкования. Нам, например, кажется
более вероятной в данном случае контаминация с дериватами от
имени «Русь», что объясняет пе только умлаут, но и форму с «8».
Закрепление формы на Rutz- произошло после того, как исчез со
второй половины XIII в. «русский фон», вызывавший возникнове-
ние и возобновление производных от этнонима «русь», а также их
смешение с производными от личного имени Ruozi.
59. pristaldus loachim filius ROUZ de villa Bobut, т. e. «пристав I.,
сын R. из селения В.»
— UBBurgenland, I, 132/96, 1224.
Bobut — совр. Babot восточнее Kapuvar в Венгрии.
60a. becarius (жестянщик?) de la RUCIA
в Триенте - TirolerUB, 11,595/72, 6.1.1210.
121
b. Johannes de la RUQA
гражданин Триента — ibid., 885/294, 1.III.1227, Триент.
61. Fridericus RUSCHER
- ibid., 910/316, 1229-1233.
62. domina ROSLINA
- UBSteierm, IV, n. 320, 1260-1276.
63. curia (двор) RVSCLAY
- UrbBrixen, II, 486/95, 1278.
Возможно, тождественно D 64.
64. RUSKEUAY
- ibid., 521c/100, 1278.
Возможно, тождествен D 63.
65. Heinricus REIZARIUS . . . civis (гражданин) in Chambe
— UrkMunchsmunster, 33a/135, 1.VIII.1285, копия начала XV в.
Chambe — совр. Cham в Верхнем Пфальце.
Если ei истолковать как результат характерной для баварского
делабиализации ей (тем более что речь идет о копии XV в.), то
Reizarius можно было бы связать с другими примерами этнонима
«русин» с суффиксом -ari; см.: AN 8, 17, 34; TN 1, 19, 23.
66а. in RUESDORF vinea (виноградник)
местечко во владениях монастыря Passau —UrbPassau, I, S. 520—
522, 1324.
b. RUSTORF
— ibid., S. 697, XIV в.
Совр. Riihrsdorf на Дунае близ г. Mautern в Нижней Австрии.
67а. RUESEKK
— ONL 00, II, S. 308, ок. 1325 (издание в OOStiftsurbare, I, S. 392).
b. RUTZEK
— ibid., XV в.
Исчезнувший топоним близ Ru[3berg в районе г. Ischl в Верхней
Австрии. Rutberg упомянут впервые в 1563 г. в форме Ruepperg (ONL
ОО, II, S. 308).
Ср.: TN 18.
68а. RUSDORF
- ibid., S. 306, ок. 1325.
b. RUSTORFF
- ibid., 1378.
c. RUSDARFF
— ibid., 1404.
d. RUESDORF
— ibid., 1445; издания в OOStiftsurbare, III, S. 92, 103, 174, 194, 221.
В настоящее время в черте г. Линц в Верхней Австрии.
69. RUZZET
- UrbKarnten, II, S. 213-214, 1371-1372.
Совр. Russitz западнее Gorz или Rauscedo во Фриуле {Schroll В,
122
Lehensverzeichnisse des Renediktinerstiftes St. Paul in Karnten. Wien,
1865, S. 333, 338). Позднейшие формы этого топонима Rawzett,
Rawset.
Компонент -et может иметь двоякое объяснение. В южнонем.
диалектах формант -at/-et образовывал имена, обозначавшие место
какого-либо систематического действия: Ergot — «место, где па-
шут», <Z южнонем. argen «пахать» и т. п. (Bach A. Namenkunde,
II/1, S. 161). В данном случае, однако, скорее всего имеет место
вторая возможность: форманты -icht/-igt зачастую представляют
собой в топонимике вторичный эвфонический пазвук: EichichtiiT. п.,
из чего в южнонем. диалектах развивался вариант -at/-et, напри-
мер: Aichat </ нем. Eiclie «дуб», Grubet </ нем. Grube «яма, ров»
и др. (Eberl В. Ortsnamen, I, S. 34).
70. RUZZING
местечко в Lungau в верхнем течении р. Мур — SalzbKarnten,
71/408, 15.IX.1376.
Об образованиях на -ing см.: TN 3.
ф * *
В заключение сделаем несколько общих наблюдений и подведем
предварительные итоги.
Прежде всего ясно, что трудности при разграничении производ-
ных от этнонима «русь» и от личного имени на Ruoz- существовали
с самого начала и для самих носителей языка. Это вытекрет из ха-
рактерных описок и сознательных исправлений писцов, в частности
позднейших копиистов; см.: AN 19, 23, 38; TN 6; D 8, 58 и др. Вто-
рым же и главным, по нашему мнению, аргументом в пользу изна-
чальной контаминации имени Ruoz- и его производных с дериватами
имени «Русь» являются количественные оценки. (Вот здесь и начи-
нает проявляться специфика антропо- и топонимики как источника
дробной, «роевой» фактуры, делающей возможным статистический
к нему подход, о чем мы говорили во введении.)
1. Нами просмотрено около 900 актовых единиц VIII — IX вв.,
из которых на Регенсбург приходится 180 единиц. Ни одного упо-
минания имени Ruozi, позднее столь популярного, не зафиксиро-
вано; имя «Русь» встречается однажды (TN 1).
2. X в. — 800 актовых единиц, из которых на Регенсбург падает 93.
Имя «Русь» не упомянуто ни разу, антропоним Ruozi — один раз
в Регенсбурге и максимум трижды в TradFreis.
3. В XI в. наблюдается резкий всплеск распространенности как
имени на Ruoz-, так и имен, связанных с этниконом «русь». Из более
чем 1150 актовых единиц, из которых на Регенсбург и окрестности
приходится около 750, имя Ruozi и т. п. упоминается по меньшей
мере в 14 случаях (здесь, как и везде, учитывается не количество
упоминаний имени, а количество носителей имени), из них не менее
чем в 11 случаях в связи с Регенсбургом, а производные от имени
«Русь» — в четырех случаях, причем во всех — в связи с Регенс-
бургом.
123
4. ХП в. более 2000 актовых единиц, среди них 650 регенсбург-
ских. Имя Ruozi ит. п. встречается минимум 16 раз, в том числе
не менее чем в 9 случаях в Регенсбурге; имя «Русь» и его дериваты —
14 раз, из них па Регенсбург приходится пять упоминаний.
5. Для ХШ —XIV вв. имеем более смазанную картину. Из более
чем 4000 актов XIII в. на Регенсбург падает лишь 86 единиц; имена,
связанные с этнонимом «русь», упоминаются не менее 12 раз, а в связи
с Регенсбургом — однажды. Имена па Ruoz-------по меньшей мере
17 раз, причем в Регенсбурге — ни разу. Аналогично и в XIV в.:
из более чем 3500 актов с Регенсбургом связаны около 900. Имя
«Русь» с производными засвидетельствовано не менее семи раз,
в том числе по крайней мере однажды в Регенсбурге.
Какие же на основании этих данных возможны выводы? Неуди-
вительно, что как таковые упоминания о Руси начинаются с XI в.
Надо думать этот факт связан с обстоятельствами русско-дунайской
торговли, пик которой приходится на XI—XII вв. Неудивительно
также, что все упоминания имени «Русь» в XI в. и половина в XII в.
(если брать их в пропорции к общему количеству актов) связаны
с Регенсбургом — ведь именно он был, как известно, центром тор-
говли с Русью в немецком Подунавье. Трудно объяснить другое.
Почему частота употребления имени Ruozi, Ruozo и т. п. резко воз-
растает как раз в XI—XII вв. синхронно с появлением в источни-
ках упоминаний о Руси? Объяснить этот факт недостаточностью
источников для более раннего периода мы не можем, так как и на
VIII —IX, и на X вв. приходится приблизительно по 800—900 ак-
товых единиц, т. е. примерно столько же, сколько и на XI в. Более
того, в XI—XII вв. совпадает не только хронологическая, но и тер-
риториальная стратификация упоминаний имени «Русь» и антро-
понимов на Ruoz- : большая часть в XI в. и половина в XII в. как
тех, так и других падает на Регенсбург.
Надо признать, что в предположении независимого функцио-
нирования в древнебаварском этих имен мы не можем дать никакого
объяснения ярко выраженной корреляции в их употреблении. При-
ходится допускать, что имело место смешение личных имен на Ruoz-
с вариантами этнонима «русь», которое облегчалось возможностью
в двн. и свн. личных имен и прозвищ-этнонимов.
Здесь снова настало время прибегнуть к параллельным имени
«Русь» формам этнонима «прусс» (см. примеры в AN 1). Если мы
встречаем форму вроде Ruci, каковых множество приводится в раз-
деле Dubia, мы относим ее к вариантам личных имен на Ruoz- вслед-
ствии отраженной на письме аффрикаты. Но как объяснить появле-
ние вариантов этнонима «прусс» с аффрикатой? А они имеются; см.:
Prucinel (XI в.), Preuczel (ХШ в. в копии XVII в.), Prucz (XV в.)
и, может быть, Pruzarius/Prugerus (XIII в.). Думаем, что их воз-
никновение могло быть вызвано аналогичностью этнониму «русь» как
раз при контаминированности последнего в двн. и свн. с личными
именами на Ruoz-, где «г» передавал полусмычный.
В свете сказанного стоило бы вернуться к вопросу о том, суще-
ствовали ли в двн./свн. варианты этнонима «русь» с аффрикатой.
124
Некоторые основания для TaKofo предположения можно обнаружить
путем ретроспективной лингвистической реконструкции (см.: На-
заренко А. В. «Русь», с. 55—56). На наличность в свн. форм имени
«Русь» вроде Rutz указывают и словари (см., например: Lexer М.,
II, Sp. 560, хотя источник здесь не назван). Если такие формы дей-
ствительно существовали, то они должны были стимулировать кон-
таминацию антропонимов на Ruoz- с производными от имени «Русь»;
более того, изолированность и исключительность вариантов этно-
нима «русь» с аффрикатой в двн./свн. можно было бы объяснить тем,
что они быстро «отфильтровались» в ареал личных имен на Ruoz-
и их дериватов. Вопрос этот отнюдь не схоластический; ответ на
него помог бы решить, когда и где (в древнесаксонском или в южно-
немецких диалектах) впервые появляется этноним «русь», когда и
где, на северном ли, балтийском, пути или па дунайском, южном,
Русь как таковая стала известна своим западным европейским со-
седям.
На основании собранных в настоящей работе данных, ограни-
ченных территориально и к тому же неполных даже для этой тер-
ритории, окончательный ответ на вопрос, разумеется, невозможен.
Полной «исторической отдачи» от ономастических материалов сле-
дует ждать только после того, как мы будем иметь относительно
законченный корпус связанных с именем «Русь» топо- и антропони-
мов, положенных на географическую карту. Эта работа пока лишь
начинается. Однако кое-какие исторические выводы возможны уже
сейчас. Отдельные примеры исторической интерпретации единичных
имен имеются в комментариях (см.: TN 1, 5 и др.). В целом же ду-
маем, что русские купцы Ибн Хордадбеха (середина IX в.) были
известны на Среднем Дунае.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
Слова
альп.-слав — альпийско-славянский
бав. — баварский
герм. — германский
двн. — древневерхненемецкий
др.-рус. — древнерусский
и.-е. — индоевропейский
итал. — итальянский
лат. — латинскии
нем. — немецкий
н. нем. — нижненемецкий
ориг. — оригинал
свн. — средневерхненемецкий
слав. — славянский
совр. — современный
Источники и литература
Ибрагим ибн Якуб — Relacja Ibrahlma ibn Ja’kuba z podrozy do krajow slowian-
skich w przekazie al-Bekrlego / Ed. T. Kowalski. — In: MPH. Series II. Kra-
kow, 1946. T. I.
Назаренко А. В. «Русь» — Назаренко А. В. Об имени «Русь» в немецких источ-
никах IX—XI вв. — Вопр. языкознания, 1980, № 5.
Фасмер М. — Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1964—
1973. Т. I—IV.
AdBrem — Magistri Adami Bremensis Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontifi-
cum. Leipzig, 1917 / Hrsg. B. Schmeidler.
AnnAug — Annales Augustani. — In: MGH SS III. Hannover, 1839 / Hrsg.
G. H. Pertz.
125
AnnHild — Annales Hildesheimenses. Leipzig, 1878 / Hrsg. G. Waitz.
Annolied — MGH SS qui vernacula lingua usi sunt, Bd. I, T. 1. Hannover, 1895 /
Hrsg. M. Rodiger.
Bach A. Namen auf -ing — Bach A. Die deutschen Namen auf -ing in Hirer geschi-
chtlichen und raumlichen Entwicklung. — In: Bach A. Germanistisch-histo-
rische Studicn. Gesammelte Abhandlungen. Bonn, 1964, S. 737 ff.
Bach A. Namenkunde — Bach A . Deutsche Namenkunde. Heidelberg, 21952—1956.
Bd. I—III.
Benecke G. F. — Benecke G. F., Miiller W., Zarncke F. Mittelhochdoutsches Wortor-
buch. Leipzig, 1854—1866. Bd. I—III.
BrixenArch — Die Urkunden des Brixener Hochstiftsarchives 1295—1336. Leipzig,
1940—1943. 2 Teile / Hrsg. L. Santifaller, H. Appelt.
CDAustrFris — Codex diplomaticus Austriaco-Frisingensis. Sammlung von Urkun-
den . und Urbaren zur Geschichte der ehemals Freisingischen Besitzungen
in Osterreich. Wien, 1870. Bd. 1 / Hrsg. J. Zahn (=FRA, Abt. 2, Bd. 31).
CDBohcmiac — Codex diplomaticus et epistolaris regni Bohemiae. Pragae, 1904 ff.
T. I ff. / Hrsg. G. Friedrich.
CD Brand — Codex diplomaticus Brandenburgensis. Berlin, 1838 ff. Hauptteil A,
Bd. 1 ff. / Hrsg. A. F. Riedel.
ChronBohemiae — Die peheimische Cronica dewcz. — In: Fontes rerum Bohemi-
carum. Pragae, 1878. T. Ill / Hrsg. J. Jirecek.
GronicaCoellen — Cronica van der heilliger Stat van Coellen. — In: Chroniken
der deutschen Stadte. Stuttgart, 1874, Bd. 13.
DagJudex — Dagome judex. — In: Pocz^tki Panstwa Polskiego. Ksiqga Tysi^cle-
cia. Warszawa, 1962, t. 1, str. 395.
Eberl B. Ortsnamen — Eberl B. Die bayerischen Ortsnamen als Grundlage der Sied-
lungsgeschichte. Miinchen, 1925—1926. Bd. I—II.
Fbrstemann E. — Fbrstemann E. Altdeutsches Namenbuch. Heidelberg, 21900,
Bd. I: Personennamen; 31913—1916. Bd. II: Ortsnamen.
Fbrstemann E. Ortsnamen — Fbrstemann E. Die deutschen Ortsnamen. Nordhausen,
1863.
FRA — Fontes rerum Austriacarum. Osterreichische Geschichtsquellen. Abt. 2—3.
Wien.
GBav — Geographus Bavarus sive Descriptio civitatum ad septentrionalem plagam
Danubii. Издания многочисленны; см. последние: Novy В. Die Anfange
des Bohmischen Staates. Praha, 1968, I: Mitteleuropa im 9. Jh. S. 140—141;
Magnae Moraviae Fontes Historici. Brno, 1969. T. Ill / Ed. L. Havlik.
Geschichte — Geschichte der deutschen Sprache (unter Leitung von W. Schmidt).
S. 1., 1969.
HBNikolaus — Das Handbuch der Kanzlei des Bischofs Nikolaus von Regensburg
(1313—1340). Munchen, 1972 / Hrsg. M. Popp (=QuErBG, NF, Bd. 25).
Helmbr — Werner der Gartenaere. Helmbrecht. Halle, 1964 / Hrsg. M. Lemmer.
Herberstein — Herberstein S., von. Moscovia der Hauptstat in Reissen. Wien,
1557.
HistONBayern / MFranken — Historisches Ortsnamenbuch von Bayern. Mittel-
franken. Miinchen, 1966. Bd. 2: Land- und Stadtkreis Weltenburg i. Bayern. /
Hrsg. E. Strassner.
Hosak L.^ Sramek L. Jmena — Hosak L., Sramek L. Mistni jmena na Morave
a ve Slezsku. Praha, 1970. I (A—L).
Iwein — Hartmann von Aue...Iwein, e1964 / Hrsg. L. Wolff.
JakUnrest — Jakob Unrest. Osterreichische Chronik. Weimar, 1957 / Hrsg. K.
Grossmann (=MGH SS, NS, Bd. 9).
Kaiserchronik — Kaiserchronik. Hannover, 1892 / Hrsg. E. Schroder (—MGH SS
qui vernacula lingua usi sunt, Bd. 1, T. 1).
Karl — Karl der grosse von dem Stricker. Quedlinburg, 1857 / Hrsg. K. Bartsch»
Kronsteiner O. Personennamen — Kronsteiner O. Die alpenslawischen Personenna-
men. Wien, 1975.
Lexer M. — Lexer M. Mittelhochdeutsches Handworterbuch. Leipzig, 1872—1878.
3 Bd.
126
LinzerReg —- Linzer Regesten. Linz, 1971. Bd. A3: Quellenzur Geschichte der Stadt
Linz 1400—1650 aus tschechoslowakischen Editionen.
LivlReimchronik — Livlandische Reimchronik. Paderborn, 1876 / Hrsg. L.
Mayer.
MGH DD — Monumenta Germaniae Historica. Diplomata.
MGH DD HeinrII — MGH DD regum et imperatorum Germaniae. Hannover,
1901—1903. T. Ill / Hrsg. H. Bresslau, H. Bloch.
MGH DD KarM — MGH DD Karolinorum. Hannover, 1906. T. I / Hrsg. E. Miihl-
bacher u. a.
MGH DD KonrII — MGH DD regum et imperatorum Germaniae. Hannover,
1909. T. IV / Hrsg. H. Bresslau.
MGH DD LudG — MGH DD regum ex stirpe Karolinorum. Hannover, 1934.
T. I I Hrsg. P. Kehr.
MGH DD Ottll — MGH DD regum et imperatorum Germaniae. Hannover, 1888.
T. II/l / Hrsg. Th. Sickel.
MGHTLL — Monumenta Germaniae Historica. Leges.
MGH SS — Monumenta Germaniae Historica. Scriptores.
MIOG — Mitteilungen des Institute fiir Osterreichische Geschichtsforschung. Wien.
MonCar — Monumenta’ historica ducatus Carinthiae. Klagenfurt, 1896—1972.
T. I—XI /1. I—IV hrsg. A. v. Jaksch; t. V—XI hrsg. H. Wiessner.
Moser V. — Moser V. Friihneuhochdeutsche Grammatik. Heidelberg. 1929. Bd. 1/1.
MPH — Monumenta Poloniae Historica.
MUB — Mecklenburgisches Urkundenbuch. Schwerin, 1863—1936. Bd. I—XXV.
NibLied — Das Nibelungenlied. Leipzig, i81965 / Hrsg. K. Bartsch, H. de Boor.
NikJer — Nikolaus von Jcroschin. Kronike von Pruzinlant. — In: Scriptores rerum
Prussicarum. Leipzig, 1861. T. l./Hrsg. E. Strehlke.
NiirnbergerUB — Niirnberger Urkundenbuch. Nurnberg, 1951—1953. Lfg. 1—3.
ONL OO — Schiffmann K. Historisches Ortsnamenlexikon von Ober-Osterrcich.
Munchen: Berlin, 1935—1942. Bd. I—II, Erg. Bd.
OOStiftsurbare — Oberosterreichische Stiftsurbare. Wien.
PassUrb — Passauer Urbare. Passau, 1933. Bd. I: Die Urbaro des Hochstifts
im 13. und 14. Jh. / Hrsg. A. Maidhof.
Paul H. — Paul H. Mittelhochdeutsche Grammatik. Halle, le1953.
PL — Patrologiae cursus completus. Series latina. Paris, 1844 ff. T. 1 ff. /
Ed. J.-P. Migne.
Profous A. Jmena — Profous A. Mistni jmena v Cechach. Praha, 1947 ff. T. I ff.
PUB — Pommersches Urkundenbuch. Stettin, 1868. Bd. I.
QuErBG — Quellen und Erorterungen zur bayerischen Geschichte. Miinchen.
RegArchWien — Regesten aus dem Archiv der Stadt Wien. Wien, 1898—1936.
Bd. I-V. S|/
RegEichstatt — Die Regesten der Bischofe von Eichstatt bis 1324. Erlangen,
1938 / Hrsg. F. Heidlingsfelder.
RegLudB — Die Regesten der Kanzlei Ludwigs des Bayern. Munchen, 1971 —
1973. Bd. I—II/Hrsg. H. Bansa (= QuErBG, NF, Bd. 24/1, 2k
RegSteierm — Regesten des Herzogtums Stoiermark. Graz, 1976. Bd. I: 1308—
1319 / Hrsg. A. Redik. 1 I J
RegTirol — Die Regesten der Grafen von Gorz und Tirol, Pfalzgrafen in Karnten.
Innsbruck, 1949. Bd. I: 957—1271 / Hrsg. H. Wiesflecker.
RegUB — Regensburger Urkundenbuch. Munchen, 1956. Bd. II: Urkunden
der Stadt, 1351—1378. / Hrsg. F. Bastian, J. Widemann.
RI — Regesta Imperii I: Die Regesten des Kaiserreichs unter den Karolingern.
Innsbruck, 1889. Bd. 1 I Hrsg. E. Miihlbacher.
RQuWeitra — Rechtsquellen der Stadt Weitra. Wien, 1975 (=FRA, Abt. 3,
Bd. IV)
RudEms — Rudolf von Ems'Der gute’Gerhard. Halle, 1962 / Hrsg. J. A. Ascher.
SalzbKarnten — Die Salzburger* Lehen in’Karnten bis 1250. Wien, 1971 / Hrsg.
A. Lang, G. A. von Metnitz (=FRA, Abt. 2, .Bd. 79).
Schlimpert G. Personennamen — Schlimpert G. Slawische Personennamen in inittcl-
alterlichen Quellen zur deutschen Geschichte. Berlin, 1978.
Schwarz E. — Schwarz E. Sprache und Siedlung in Nord-Ost-Bayern. Nurnberg,
I960,
127
Schwarz E. Namenforschung — Schwarz E. Deutsche Namenforschung. Gottingen,
1949. Bd. I: Ruf- und Familiennamen.
SeckauerUrb — Die mittelalterlichen Stiftsurbare der Steiermark. Wien, 1955.
Bd. I: Seckau^Pettau.
Skok P. Rjecnik — Skok P. Etimologijski rjecnik hrvatskoga ili srpskoga jezika.
Zagreb, 1971 ff. T. I ff.
Sorin, A. Namenbuch —- Sorin A. Mittelhochdeutsches Namenbuch nach ober-
rheinischen Quellen des 12. und 13. Jh. Basel, 1903. 1
TelRaff — Inquisitio de teloneis Raffelstettensis. — In: MGH Legumsectio II. Ca-
pitularia regum Francorum. Hannover, 1897. T. II / Hrsg. V. Krause.
TirolerUB —- Tiroler Urkundenbuch, Abt. 1: Die Urkunden zur Geschichte
des deutschen Etschlandes und des Vintschgaus. Innsbruck, 1937—1957.
Bd. I—III./Hrsg. F. Huter.
TirolerWeist — Tiroler Weistiimer. Innsbruck, 1966. Bd. V (=Erg. bd. I: Unter-
inntal) / Hrsg. N. Grass, K. Finsterwalder (= Osterreichische Weistiimer,
Bd. 17).
TradFreis — Die Traditionen des Hochstifts Freising. Munchen, 1905—1909.
Bd. I—II/Hrsg. Th. Bitterauf (=QuErBG, NF, Bd. 4—5).
TradMiinchsmiinster — Die Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters
Miinchsmiinster. Munchen, 1961 / Hrsg. 0. Engels, M. Thiel (=QuErBG,
NF, Bd. 20). w
TradNeustiftFr — Die Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters Neustift
bei Freising. Munchen, 1961 / Hrsg. H.-J. Busley (=QuErBG, NF, Bd. 19).
TradReg — Die Traditionen des Hochstifts Regensburg und des Klosters St. Em-
meram. Munchen, 1943 / Hrsg. J. Widemann (=QuErBG, NF, Bd. 8).
TradSchaftlarn — Die Traditionen des Klosters Schaftlarn, 760—1305. Munchen,
1953 / Hrsg. A. Weissthanner (=QuErBG, NF, Bd. 10/1).
TradTegernsee — Die Traditionen des Klosters Tegernsee, 1002—1242. Miinchen,
1952 /Hrsg. P. Acht (=QuErBG, NF, Bd. 9/1).
TradWeltenburg — Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters Weltenburg.
Munchen, 1958 / Hrsg. M. Thiel (=QuErBG, NF, Bd. 14).
UBBabenberger — Urkundenbuch zur Geschichte der Babenberger in Osterreich.
Wien, 1950—1968. Bd. I—IVI Hrsg. H. Fichtenau, E. Zollner.
UBBurgenland — Urkundenbuch des Burgenlandes und der angrenzenden Gebiete
der Komitate Wieselburg, Odenburg und Eisenburg. Graz; Koln, 1955—1979.
Bd. I—III / Hrsg. H. Wagner.
UBHeiligenkreuz — Urkunden des Cistercienserstiftes Heiligenkreuz im Wiener
Walde. Wien. 1856—1859. Teile I—II / Hrsg. J. N. Weis (=FRA, 2. Abt.,
Bd. 11, 16).
UB OO —'Urkundenbuch des Landes ob der Enns. Wien, 1852—1883. Bd. I —
VIII / Hrsg. K. Schiffmann.
UBSteierm — Urkundenbuch des Herzogtums Steiermark. Graz, 1875—1975.
Bd. I—IV /Hrsg. J. v. Zahn.
UrbBrixen — Die mittelalterlichen Stiftsurbare des. Bistums Brixen. Wien, 1968—
1978. Teile I—III / Hrsg. K. Wolfsgruber (= Osterreichische Urbare, Abt. 3,
Bd. 5/1—3).
UrbKarnten — Die mittelalterlichen Stiftsurbare Karntens. Wien, 1951—1968.
Teile I—II / Hrsg. W. Fresacher (= Osterreichische Urbare. 3. Abt., Bd. 3/1 —
2).
UrbMiinchsmiinster — Die Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters
Munchsmunster. Munchen, 1961 / Hrsg O. Engels, M. Thiel (—QuErBG,
NF, Bd. 20).
UrbNeustiftFr — Die Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters Neustift
bei Freising. Miinchen, 1961 / Hrsg. H.-J. Busley (=QuErBG, NF, Bd. 19).
UrbNO — Die mittelalterlichen Stiftsurbare Niederosterreichs. Wien, 1968.
T. II/l /Hrsg. E. Kummer (= Osterreichische Urbare, 3. Abt., Bd. 1).
UrbPappenheim — Kraft W. Das Urbar der Reichsmarschalle zu Pappenheim.
Munchen, 1929 (=Schriftenreihe zur bayerischen Landesgeschichte, Bd. 3).
UrbSchaftlarn — Die Urkunden und Urbare des Klosters Schaftlarn. Munchen,
1957 /Hrsg. A. Weissthanner (= QuErBG, NF, Bd. 10/2).
128
UrbWeltenburg — Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters Weltenburg.
Munchen, 1958 / Hrsg. P. Acht (=QuErBG, NF, Bd. 9/1).
UrkArchMainz — Die Urkunden des Stadtarchivs Mainz. Regesten. Mainz, 1962 /
Hrsg. R. Dertsch.
UrkAugsburg — Die Urkunden des Hochstifts Augsburg, 769—1420. Augsburg,
1959 / Hrsg. W. E. Vock.
UrkLilienfeld — Die Urkunden des Zisterzienserstiftes Lilienfeld, 1111 —1892.
Wien, 1974 / Hrsg. G. Winter (=FRA, 2. Abt., Bd. 81).
UrkMiinchsmiinster — Die Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters Munchs-
munster. Munchen, 1961 / Hrsg. 0. Engels, M. Thiel (=QuErBG, NF, Bd. 20).
UrkNeustiftBr — Die Urkunden des Augustiner-Chorherrenstiftes Neustift bei Bri-
xen von 1143 bis 1299. Wien, 1965 / Hrsg. G. J. Kugler (=FRA, 2. Abt.,
Bd. 77).
UrkNeustiftFr — Die Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters Neustift
bei Freising. Munchen, 1961 / Hrsg. H.-.T. Busley (=QuErBG, NF, Bd. 19).
UrkRaitenhaslach — Die Urkunden des Klosters Raitenhaslach. Wien, 1959.
T. I/Hrsg. E. Kransen (=QuErBG, Bd. 17/1—2).
UrkSchaftlarn — Die Urkunden und Urbare des Klosters Schaftlarn. Munchen,
1957 / Hrsg. A. Weissthanner (=QuErBG, NF, Bd. 10/2).
UrkWeltenburg — Traditionen, Urkunden und Urbare des Klosters Weltenburg.
Miinchen, 1958 / Hrsg. P. Acht (—QuErBG, NF, Bd. 9/1).
VAdalberti — Vita s. Adalbert! auctore Brunone. — In: MPH. Series II. War-
szawa, 1969. T. IV/2.
VMariani — Vita s. Mariani Scoti. — In: Acta Sanctorum. Februarius 11. Antver-
piae, 1658.
VRomualdi — Petri Damiani vita s. Romualdi. — In: PL, 1874, t. 144.
Weigl H. — Weigl H. Historisches Ortsnamenbuch von Niederosterreich.* Wien,
1964—1973, Bd. I—VII.
Wipo — Wiponis Gesta Chuonradi II imperatoris. — In: Wiponis opera. Hannover;
Leipzig, 1915 /Hrsg. H. Bresslau.
A. V. Nazarenko
THE NAME RUS’ AND ITS DERIVATIVES
IN MEDIEVAL GERMAN
DOCUMENTS OF THE 9th—14th CENTURIES
In his study of allographs of the name Rus’ in medieval German written sources
(cf.: Nazarenko A. V. Imja Rus’ v nemetskih latinojazychnyh istochnikah IX—
XI vekov. — Voprosy jazykoznanija, 1980, N 5) the author has shown that along
with a number of direct mentions of Rus’ and the Russians in the rich documental
material of medieval Germany, there exist many usages of the ethnicon Rus’ in me-
dieval antropo- and toponimics. This article presents a code’of all person- and
place-names based on the ethnic name Rus’ together with an attempt (with a li-
mitation to South-Eastern German lands) at a systematic linguistic and historical
study of this onomastic data.
9 Заказ № 1033
М. Ф. Муръянов
К ИСТОРИИ КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ
ДРЕВНЕЙ РУСИ ПО ДАННЫМ КАЛЕНДАРЯ
ОСТРОМИРОВА ЕВАНГЕЛИЯ
Древнерусские летописцы нередко обозначали даты регистрируемых
ими событий не цифровым способом, а названиями церковных празд-
ников, подвижных или неподвижных, либо памятями рядовых свя-
тых. Разработки по хронологии должны, следовательно, исходить
из знания всего, что есть и было в церковном календаре, исходить
из уверенного владения церковным счетом времени. Но это прямая
специальность средневековых литургистов. Полного согласия между
ними не бывало, каждый созданный ими календарный документ
имеет свое лицо. Рассмотрев некоторые из этих материалов в связи
с анализом иконографической программы фресок Софии Киевской,
В. Н. Лазарев пришел к выводу: «В Византии еще в конце XI в.
далеко не каждый день имел своего святого, чья память прославля-
лась во время богослужения. Так же было и на Руси в домонголь-
ский период (известно, например, что Студийский устав патриарха
Алексея, введенный преподобным Феодосием в Печерском монастыре,
упоминает под февралем, мартом, маем, июнем и июлем о шести —
девяти службах для каждого месяца, а под августом здесь говорится
лишь о двух службах). Это же подтверждается и древнейшими гре-
ческими синаксарями и месяцесловами, в которых тщетно было бы
искать для каждого дня своего святого» Р
Вывод этот неправилен, он не учитывает основного вида литур-
гической документации по данному вопросу — служебных миней,
которые содержат на каждый день года своего святого, а то и не-
скольких. Такие минеи дошли до нас в новгородских списках с конца
XI в.1 2, а в греческих — с X в., сложились они как тип византийской
книги не позже IX в.3 Студийский устав, известный по древнерус-
ской рукописи XII в. (ГИМ, Синодальное собр., № 330), для оценки
полноты календаря непригоден, так как он имел иное назначение —
назвать только те дни, в которые монахам не положено было тру-
диться.
В календаре домонгольской Руси было тесно. С этим приходи-
лось считаться, когда князьям из престижных соображений хотелось
учредить какой-либо новый культ, как это было у Ярослава Муд-
1 Лазарев В. Н. Византийское и древнерусское искусство. М., 1978, с. 98—-104.
2 Издана первая четверть годового круга: Служебные Минеи за сентябрь, ок-
тябрь и ноябрь в церковнославянском переводе по русским рукописям
1095—1097 гг. Труд И. В. Ягича. СПб., 1886.
3 Перечень рукописей см. в аппарате издания «Analecta Hymnica Graeca».
Roma, 1966—1980. I. Schird consilio et ductu edita. I—XII.
130
рого, добивавшегося канонизации Бориса и Глеба 4, или у Андрея
Боголюбского, решившего установить неведомый византийцам По-
кровский праздник 5, — оба правителя рассматривали эти свои но-
вовведения, можно сказать, как символы государственного суве-
ренитета, так как должны были сломить сопротивление греческой
церковной администрации.
В календарной практике случались новшества и не столь значи-
тельные, но все же проливающие некоторый свет на политическую
историю своего времени. Таковы два нижеследующих факта в кален-
даре первой по старшинству датированной древнерусской ру-
кописи — Остромирова евангелия 1056/57 г.
На 23-й день июля читаем: «страс(ть) с(вд)тааго Аполинарга
архиеп(и)с(ко)па Равьньскааго» 6. Других случаев, когда бы имена
Аполлинария или Равенны встретились в старославянской письмен-
ности, Словарь старославянского языка не зарегистрировал 7,
нет их и в Указателе к первым восьми томам ПСРЛ, равно как и
в насыщенном двусторонними данными труде В. Т. Пашуто по ис-
тории внешних сношений Древнерусского государства 8. Византий-
ские книжники кое-что об этом святом, несомненно, знали, потому
что упомянули его в константинопольском Синаксаре, но все же
известность Аполлинария простиралась главным образом на запад
от Равенны — в Рим, Дижон, Эльзас, рейнские земли, даже в Ирлан-
дию 9.
В условиях времени, когда писалось Остромирово евангелие, уч-
реждение памяти Аполлинария отразило прозападные тенденции
во внешней политике Древней Руси, напряженность отношений
с константинопольской церковной властью. В самом деле, равенн-
ский архиепископ находился в русле имперской политики Ген-
риха III, отношения Ярослава Мудрого и его преемников с герман-
ским императором были мирными, а временами даже доверитель-
ными (Ярослав предлагал ему руку своей дочери), тогда как трения
с Константинополем доходили до опасности военного столкновения 10.
При такой интерпретации интересующего нас места в Остромиро-
вом евангелии нужно признать, что сделанный выбор святого, ни-
чего особенного не говоривший не искушенным в церковной истории,
т. е. практически всем новгородцам, включая заказчика рукописи
посадника Остромира, в глазах ученой греческой иерархии, окружав-
шей приезжего митрополита-грека, выглядел как высокий образец
киевского политического искусства. Обращаясь к символической
4 Муръянов М. Ф. Из наблюдений над структурой служебных Миней. — В кн.:
Проблемы структурной лингвистики. 1979. М., 1981.
5 Воронин Н. Н. Праздник Покрова. — В кн.: Византийский временник. М.,
1965, т. 26, с. 208—218.
6 Востоков А. X. Остромирово Евангелие. СПб., 1843, с. 283.
7 Slovnik jazyka staroslovenskeho. Praha, 1979, 33, с. 545.
8 Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968.
9 См. свод латинских календарных данных в кн.: Munding Е. Die Kalendarien
von St. Gallen. Beuron, 1951, Bd. 2, S. 81; Lexikon des Mittelalters. Munchen;
Zurich, 1980, Bd. 1, S. 770.
10 Пашуто В. T. Указ, соч., с. 51, 79, 123.
9*
131
памяти Аполлинария, великокняжеская дипломатия приобретала
хорошую позицию во взаимоотношениях с Генрихом III, номинально
не совершая ничего плохого для византийцев, находившихся иод
свежим впечатлением взаимной анафемы с римской церковью (1054).
Ведь Равенна в это время не была подвластна папе, а ее первый епи-
скоп (не архиепископ, как неточно обозначено в Остромировом
евангелии) был, согласно легенде, выходцем из Антиохии, учеником
апостола Петра, к тому же миссионерствовавшим и па славянской
земле, в Далмации и.
Чтобы включить имя Аполлинария в древнерусский календарь^
недостаточно было прочитать легенду о нем или послушать востор-
женные рассказы очевидцев о великолепии равеннских храмов Апол-
линария в Гавани (Sant Apollinare in Classe) и Аполлинария Нового
(Sant Apollinare Nuovo), недостаточно было желаний сблизиться
с Генрихом III или уколоть политическое самолюбие византийцев.
Любой храм, руководствовавшийся таким календарем, как в Остро-
мировом евангелии, должен был иметь согласованную с этим ка-
лендарем июльскую служебную Минею, иначе говоря, нужно было
иметь текст службы Аполлинарию, соответствующий формальным
требованиям православного богослужения, с его высокоразвитой
гимнодией, отсутствовавшей у латинян и внедрявшейся в Киевской
Руси главным образом путем переписывания болгарских переводов
с греческих оригиналов. В случае крайней необходимости перевод-
чика можно было найти и в Древней Руси, но оставалась проблема
отыскания греческого текста.
Сегодня положение дел с греческими гимнографическими доку-
ментами, относящимися к культу Аполлинария, выглядит следую-
щим образом. На рубеже X/XI вв. в Гроттаферратском греческом
монастыре близ Рима гимнограф Варфоломей Младший сочинил
канон в честь Аполлинария, впервые опубликованный в 1955 г. 12
В 1978 г. был впервые опубликован еще один греческий канон на ту же
тему, анонимный, сохранившийся в единственной рукописи, южно-
итальянского происхождения — Cod.' gr. 140 библиотеки Мессин-
ского университета, время которой, XII век, дает terminus ante
quem для датировки самого текста, ничего другого об авторе и его
времени определить невозможно 13. В критическом аппарате, сопро-
вождающем текст анонимного канона, ученым издателем отмечено
существование еще одного, доныне не опубликованного канона
имеющегося в двух списках — служебных минеях Синайского мо-
настыря (Cod. Sinait. gr. 627, XI в.) и Метеорского монастыря (Cod.
Meteor. Metamorph. 150, XII в.); в этом каноне чествуется не только
Аполлинарий, но и Виталий, тоже епископ Равенны, а по инициалам
11 Orioli G. I vescovi di Ravenna. Note di cronologia e di storin — Tn- nr.n
della Badia Greca di Grottaferrata. Roma, 1978 32 1 Bollettino
12 GioimlliG. Gli inni sacri di S. Bartolomeo Juniore. Grottaferrata 1955
13 Analecta Hymnica Graeca. Roma, 1978, XI. Canones iulii. A Acconeia г™™
collegit et mstruxit, p. 404—420, 613—615. ucia ^on^°
132
феотокионов читается как акростих имя Георгия, которого предполо-
жительно отождествляют с византийским гимпографом IX в. Геор-
гием Никомидийским. Скудость вышеприведенных данных о кано-
нах Аполлинарию говорит за то, что этому святому редко где ока-
зывали литургические почести по-гречески, отыскать такие мате-
риалы было для древнерусских литургистов совсем не простым
делом, требовавшим большой библиотечной культуры и хороших свя-
зей с внешним миром. Как же они решили свою задачу?
Славянские служебные минеи июля, современные Остромирову
евангелию, до нас не дошли. Неопубликованный старший список,
относимый к концу XI или началу XII в. и считающийся новгород-
ским (ЦГАДА, ф. 381, № 121), ничего об Аполлинарии Равеннском
хе содержит; во втором по старшинству списке, Минее XII в. № 122
этого же собрания, последняя из служб на 23 июля,.— «Полоу-
харпа еп(и)с(ко)па Равенска» (л. 102). В дальнейшем тексте ошибоч-
ное Поликарп без оговорок заменено на правильное Аполлинарий,
относящиеся к нему гимны и есть то, что мы ищем. Открытия в этом,
собственно, никакого нет — наличие службы Аполлинарию Равенн-
скому именно в этой рукописи давно отмечено русским агиологом
архиепископом Сергием 14, но исследованием текста службы никто
не занимался, необходимая предпосылка для такого исследования
создана только в наши дни, ученым издателем июльского тома
«Analecta Hymnica Graeca».
Оказывается, славянский канон второго гласа (л. 105 об..—108)
ни одному из сейчас известных греческих канонов Аполлинарию не
соответствует. Но вряд ли можно сомневаться в том, что он является
произведением переводным, а не оригинальным: уж очень по-гре-
чески автор решил вопрос выбора ритмико-мелодического рисунка
для своего канона, задавшись такими ирмосами, которые ничего не
говорили славянскому уху своим основным и редко встречающимся
стиховым качеством, — они ямбические. Свойство ямбичности могло
тогда функционировать только в стихосложении греческом, грече-
ские оригиналы этих ирмосов известны: они составляют комплект,
написанный Иоанном Арклийским для богоявленского канона15,
исследованного петербургским академиком Августом Науком16,
и ни в каком другом каноне годового круга печатных греческих ми-
ней и триодей не применяемый. Еще два случая их использования,
тоже полным комплектом, теперь стали известны из «Analecta Hym-
nica Graeca», в канонах апостолу Андрею 17 18 и Николаю Мирликий-
скому lg. Надо полагать, в выборе ирмосов гимнограф считался не
14 Сергий, архиеп. Полный месяцеслов Востока. Владимир, 1901, т. 2, с. 221.
15 Eustratiades S. Heirmologion. Chenneviere, 1932, р. 37.
16 Nauck A. Johannis Damasceni canones iambici. — In: Melanges Greco-Romains
tires du Bulletin dp 1’Academie imperiale des sciences de St. Petersbourg.
St. Petersbourg, 1894,лVI, p. 205—210.
17 Analecta Hymnica Graeca. Roma, 1972, III. Canones novembris. A. Kominis
collegit et instruxit, p. 538—544.
18 Ibid. Roma, 1976, IV. Canones decembris, p. 116—128.
133
только с соображениями метрическими, по и с сакральной иерар-
хией прецедентов. Такие исключительно высокие и малочисленные
аналогии, как богоявленский, апостольский и Никольский каноны,
говорят, пожалуй, за то, что автору нашего канона сюжет был до-
рог так, как он не мог бы быть дорог, например, константинополь-
скому или афонскому поэту, никогда не бывавшему в Равенне и
выполняющему более или менее случайный, рядовой заказ на канон
малоизвестному святому, каким Аполлинарий не был только для
греков, считавших Италию своей родиной. Иначе говоря, я считаю
наибольшей вероятность того, что утраченный греческий оригинал
славянской службы Аполлинарию Равеннскому написан в Италии.
Кроме канона, начинающегося словами «СвЪтодавьче твари и съдгЬ-
телю», служба содержит седалеи восьмого (по греческому счету —
четвертого плагального) гласа, в музыкальном отношении подобный
рождественскому седальну «Пищали пастырьскыи» (AoXffiv notp-evixoiv)
и имеющий зачало «На твьрдЪмь камепи», и две стихиры второго
гласа, мелодически подобные стихире утрени великой субботы «Егда
отъ древа» (''Оте ех тоб £6Хои), они начинаются словами «Петроу
вьрховьнемоу бысть състрадальникъ» и «Римоу свйтильникъ бысть
и градоу РавьньскЙ’ велии застоупьникъ».
Коррелятом текста гимнографического является текст житийный,
прозаический. Есть немало случаев, когда трудный для интерпрета-
ции, замысловатый троп гимнографа становится понятным только
после привлечения соответствующего места из прозаического, на-
писанного очень простым языком жития святого, поэтому каноны
в «Analecta Hymnica Graeca» снабжены подстрочными примеча-
ниями, где обильно цитируется агиография. Анализируя соотноше-
ние гимнов и прозы, Э. Фоллиери выявила и обратную связь: бы-
вали случаи, когда гимн становился первоисточником для какой-то
из вторичных редакций жития 19.
Проблемой текста Мученичества Аполлинария занимался в на-
чале нашего века А. И. Соболевский, сделанное им по этой теме не
нашло продолжателей в славистике. Ученого интересовали исклю-
чения, когда житийные тексты переводились не с греческого языка,
как обычно, а с латинского. Мученичество Аполлинария попало в эту
категорию и было им опубликовано по двум спискам XVI в. Санкт-
Петербургской публичной библиотеки 20, в подстрочных примеча-
ниях дан ряд полезных сопоставлений с текстом латинским по ста-
рому изданию в «Acta Sanctorum» 21. Работа Соболевского над па-
мятником, содержащая важный вывод о том, что «нельзя сомне-
ваться в принадлежности его первой эпохе существования славян-
ской письменности», сегодня могла бы стать отправной точкой для
19 Follieri Е. Problem! di agiografia bizantina. Il contribute dell’innografia allo
studio dei testi agiografici in prosa. — In: Bollettino della Badia Greca di Grot-
taferrata. Roma, 1977, 31.
20 Соболевский A. И. Жития святых в древнем переводе на церковнославянский
с латинского языка. СПб., 1904, с. 20—37.
21 Acta Sanctorum. Antverpiae, 1727, Julius, t. 5, p. 344—350.
134
новых филологических решений, на гораздо более полной источни-
коведческой основе 22; в частности, мнение Соболевского, считав-
шего., что «в греческой литературе подробного Мучения св. Аполли-
нария неизвестно», может быть пересмотрено, так как греческая
версия того же текста, что и славянский, обнаружена в рукописи
1307 г. библиотеки Мессинского университета (Cod. Messan. 29,
л. 134—138 об.) 23. В отношении русских первоисточников Соболев-
ский отметил, что еще один, не использованный им, список нахо-
дится в Москве, в макарьевских Минеях Четьях XVI в., причем
на сдвинутую дату — не на 23-й, как обычно, а на 22-й день июля.
На самом деле в Синодальном собрании ГИМ есть два экземпляра
макарьевских Миней Четий на июль, Успенский список (Син. 996)
и Царский список (Син. 182) 24, и Мученичество Аполлинария присут-
ствует в обоих списках. Более того, Успенский список отводит
Аполлинарию место и 22-го, и 23-го июля, на второй день дан со-
вершенно иной житийный текст, краткой (синаксарной) редакции,
зачало которого давно опубликовано 25 26, но не привлекло к себе
внимания, хотя его заслуживает — ведь речь идет о тексте, не за-
регистрированном ни в латинской, ни в греческой агиологии!
По ошибке писца синаксарное Мученичество в Успенском списке про-
дублировано: будучи внесенным на л. 390, оно повторено на л. 391 —
391 об. с немногими, но все же любопытными разночтениями, на-
глядно характеризующими индивидуальную степень точности при
переписывании текстов.
На 15-й день июня читаем: «стра(сть) с(вд)тааго Вита и Медоста
пЪстоуна его» 2G. В Архангельском евангелии 1092 г. формулировка
лаконичнее: «с(вд)т(аа)го м(оу)ч(е)н(и)ка Вита» 27. Эта же память
назначена в календаре глаголического Ассеманиева евангелия X/XI вв.—
со сдвигом на 14 июня28 29. Исходная точка этого культа — Иерони-
мов мартиролог, документ, составленный в середине V в. и дошед-
ший до нас в галльской версии (около 600 г.), где на 15 июня за-
писано: «In Lucania Viti» 2Э. Это значит, что 15 июня неизвестного
22 Bibliotheca Hagiographica Latina. Bruxelles, 1898—1899, t. 1, p. 101; Zat-
toni G. La data della «Passio S. Apollinaris di Ravenna». — In: Atti della Ac-
cademia delle scienze di Torino. Classe di scienze morali, storiche e filologiche.
Torino, 1904, XXXIX, p. 364—378; Mazzoti M. Per una nuova datazione della
«Passio S. Apollinaris». — In: Studi Romagnoli. Faenza, 1952, t. 3, p. 123—
129.
23 Bibliotheca Hagiographica Graeca. Bruxelles, 1957, t. 3, p. 11.
24 Ilpomacteea T. H. Описание рукописей Синодального собрания (не вошедших
в описание А. В. Горского и К. И. Невоструева). М., 1970, ч. 1, с. 185, 203—205.
25 Подробное оглавление Великих Четиих Миней всероссийского митрополита
Макария. М., 1892, с. 325.
26 Востоков А. X. Указ, соч., с. 277.
27 Архангельское Евангелие 1092 г. / Изд. Румянцевского музея. М., 1912,
л. 165.
28 Evangeliarium Assemani, codex glagoliticus Bibliothecae Vaticanae. Praha,
1955. T. 2 / Ed. J. Kurz.
29 Delehaije H., Quentin H. Commentarius perpetuus in Martyrologium Hierony-
mianum. Bruxelles, 1931, p. 319—320.
года на территории южпоитальянской провинции Луканин был каз-
нен за принадлежность к христианам Вит, причисленный за это
к лику святых мучеников. При папе Геласии I (492—496) состоя-
лось посвящение Виту какого-то храма, а в конце VI в. папа Гри-
горий I упоминает монастыри св. Вита в Сицилии и Сардинии 30.
В 756 г. франкский монастырь Сен-Дени близ Парижа объявил
себя обладателем мощей Вита. На языке средневековой символики
это означало существенное возрастание авторитетности данного
культа. Ведь святых имелось несметное число, а монастырь Сен-
Дени был привилегированным — здесь находилась королевская
усыпальница, его тогдашний настоятель Фульрад впоследствии был
одним из приближенных Карла Великого, стратегом церковной
экспансии на Восток 31. В ходе этой экспансии был основан вест-
фальский монастырь Корвай, куда в 836 г. Сен-Дени передал мощи
Вита 32. Корвай стал благодаря принципу делимости реликвий цен-
тром густой сети церквей, имеющих символическую частицу каро-
лингской святыни; заметную роль это сыграло в становлении гер-
манской государственности, избравшей себе Вита в качестве патро-
нального святого династии Оттонов 33.
В IX в. Корвай послал миссионеров на славянский Восток. Они
прибыли на балтийский остров Рюген, к имевшему общеславянское
значение Арконскому святилищу языческого бога Световита, взяв
с собой частицу мощей Вита 34. Удар был рассчитан лингвистически
очень точно, сходство этих имен облегчило христианизацию запад-
ных и южных славян; кроме того, реликты язычества вплоть до
нового времени наблюдались этнографами в народном понимании
культа христианского святого. В частности, чешские крестьяне
придерживались обычая приносить в престольный праздник к праж-
скому собору Вита петуха «в жертву» 35, хотя жертвы такого рода
в христианстве совершенно неуместны.
Давление Генриха I на остатки распавшейся Великоморавской
державы привело к тому, что чешский князь Вячеслав в 929 г. без
сопротивления признал себя германским вассалом и, приняв от
Генриха I в дар частицу мощей Вита из Корвайского монастыря,
заложил на этой основе в Праге храм-ротонду Вита, впоследствии
разросшийся в кафедральный собор пражской епископии (первым
пражским епископом стал в 967 г. Титмар Корвайский). Согласно
церковному праву сооружение храма невозможно без санкции ме-
30 Bibliotheca Sanctorum. Roma, 1969, t. XII, col. 1244—1246.
31 Prinz F. Abriss der kirchlichen und monastischen Entwicklung des Franken-
reiches bis zu Karl dem Grossen. — In: Karl der Grosse. Dusseldorf, 1965, Bd. 2.
32 Schmalle-Ott J. Translatio S. Viti martyris. Miinster i. W., 1979 (=Veroffentli-
chungen der Historischen Kommission fiir Westfalen, 41).
33 Kruger К. H. Dionysius und Vitus als friihottonische Kbnigsheilige. Zu Widu-
kind I, 33. — In: Friihmittelalterliche Studien. Berlin; New York, 1974, Bd. 8
rS. 146—154.
34 Slownik starozytnosci siowianskich. Wroclaw, 1975, t. 5, s. 589—591.
35 Sartori P. Heiliger Veit. — In: Handworterbucb des deutschen Aberglaubens.
Berlin; Leipzig, 1937, Bd. 8, Sp. 1540.
136
стного епископа, который должен лично, причем обязательно пуб-
лично, водрузить крест на месте, отведенном под строительство 36.
Вячеславу разрешение на строительство храма Вита дал регенсбург-
ский епископ Туто 37.
Латинизация церковной жизни и разрушение кирилло-мефо-
диевской традиции в чешских землях шли полным ходом, через
столетие остался единственный островок, где совершалось славян-
ское богослужение, — Сазавский монастырь, основанный в 1030-х го-
дах, но и здесь имел место своеобразный православно-католический
синкретизм, о котором можно судить и по личности основателя Са-
завской обители — славянина Прокопа, бородатого бенедиктинца 38.
Вит был ему не чужд — это имя носили его отец и племянник; сын
Прокопа Эммерам получил свое имя в честь местного регенсбург-
ского святого, епископа Эммерама (ум. в 652 г.). Необходимость
иметь день памяти Вита в сазавском календаре очевидна, службу
дня нужно было совершать по славянскому распорядку, т. е. по
служебной Минее. Ранние славянские минеи являлись переводом
греческих. В печатных греческих минеях, сложившихся на основа-
нии литургической практики Афона, службы Виту нет. В последнее
время обнаружены две греческие службы Виту, по спискам не ра-
нее XIII в.; представляют они традицию греческих монастырей
южной Италии 39, сазавским монахам XI в. вряд ли доступных.
Вероятнее всего, что чешским монахам пришлось собственными
зилами выходить из затруднительного положения, самим сочинить
службу своему небесному патрону. Сазавская библиотека, ее ру-
кописи — всего этого давно не существует. Но известные по сазав-
скому культу киевских святых Бориса и Глеба связи Сазавы с Киев-
ской Русью сделали свое дело, так можно понимать наличие текста
службы Виту в двух древнерусских служебных минеях XII в. Это ру-
кописи ГПБ (Софийское собрание, № 206, л. 49 об.—51, 59—60 об.)
и ГИМ (Синодальное собрание, № 167, л. 99—101, 118—122) 40.
Кроме того, концовка службы святому, а именно синаксарное житие
И 7—9-я песни канона, есть в сербской служебной Минее XIII в.
Библиотеки АН СССР 41.
Древнерусская служба состоит из седальна второго гласа, че-
тырех стихир восьмого гласа и канона восьмого гласа, начинаю-
щегося словами «Безбожии разори лыценига». Для полноты картины
недостает, пожалуй, только кондака, полагающегося видному празд-
36 Vogel С., Elie R. Le Pontifical romano-germanique du dixieme siecle. Citta
[del Vaticano, 1963, t. I, p. 122.
3? Bosl K. Probleme der Missionierung des bohmisch-mahrischen Herrschaftsrau-
mes. — In: Siedlung und Verfassung Bohmens in der Friihzeit I Hrsg. von
F. Graus und H. Ludat. Wiesbaden, 1967, S. 120—122.
38 Kadlec J. Svaty Prokop. Roma, 1968.
39 Analecta Hymnica Graeca. Roma, 1972. X. Canones iunii. A. Acconcia Longo
collegit et instruxit, p. 73—>85, 347—348.
40 Описание славянских рукописей Московской синодальной библиотеки. М.,
1917, Отдел III, Книги богослужебные, ч. 2, с. 68.
41 Пергаменные рукописи Библиотеки АН СССР: Описание русских и славян-
ских рукописей XI—XVI веков. Л., 1976, с. 36.
137
нику. Автор службы нашел остроумное решение задачи, назначив
своему седальну в качестве музыкального эталона кондакарную
мелодию, — в одной и той же строфе тем самым соединились качества
и седальна, и кондака. Об этом говорит лаконичное надписание
к седальну: «под точешнемь кр.», т. е. подобен по мелодии гимну,
начинающемуся словами «точепищмь кр(ъвии)». Но так начинается
только кондак Димитрию Солунскому, на 26 октября 42. Можно
было бы сомневаться в правильности отождествления, но она под-
тверждается аналогией, этот же кондак сделан мелодическим этало-
ном для седальна в греческой службе мученикам Иакову и Азе,
сохранившейся в парижской рукописи XI в. 43
Таковы наблюдения всего над двумя записями в календаре Остро-
мирова евангелия. Нет решительно никаких данных для предполо-
жения, что многие другие имена в этом календаре окажутся при
анализе менее содержательными. Такой анализ, опирающийся на
тексты древнейших служебных миней, мог бы прояснить многое
в формировании литературных интересов древнерусских книжников,
иконографических программ фресковых ансамблей, в выборе патро-
циниев для храмов Древней Руси, в выборе личных имен для Рю-
риковичей и при пострижении тех церковных деятелей, которые
вошли в историю. В результате выявления противоборствующих
церковно-политических тенденций, уточнения наших знаний о том,
что значили для современников те или иные сакральные символы,
стала бы полнокровнее та реконструкция первых веков нашей го-
сударственности, которая является не последней по важности целью
исторической науки.
М. F. Murianov
ON THE HISTORY OF CULTURAL LINKS
OF THE KIEVAN RUS
Old-Russian hymnographic collections, containing a sequence of dates of the eccle-
siastical calender — the so called menaia — are, as the calenders themselves,
translations from the Greek originals. The coincidence of Slavic translations with
Byzantine originals was not complete, some discrepancies may be observed both
in the repertoire of holidays and in the set of hymns performed at the same holidays.
Two examples from the calender of the Evangeliarium Ostromiranum (1056/57)
and the menaia are considered in this article:
1) the Slavic text of the service in honor of St. Apollinarius of Ravenna
(23 of July), the Greek original of which is lost,
2) the Slavic text of the service in honor of St. Vitus (15 of June), which arose
as a result of Slavic-German cultural links and is evidently an original monument
of the Old Czech literature.
42 Der altrussische Kondakar. Giessen, 1977, Bd. 3, S. 130—131.
43 Analecta Hymnica Graeca. Roma, 1970, VIII. Canones aprilis. C. Nikas collegit
et instruxit, p. 215.
Н. И. Щавелева
КИЕВСКАЯ МИССИЯ
ПОЛЬСКИХ ДОМИНИКАНЦЕВ
Вопрос о проникновении католичества на земли Древней Руси не-
однократно поднимался в русской буржуазной и советской историо-
графии. Важным этапом на пути последовательных устремлений
папства внедрить «истинную веру» у схизматиков были попытки апо-
стольского престола проникнуть на Русь, используя при этом орден-
ское духовенство. Предметом нашего внимания в нынешней работе
является создание орденского дома доминиканцев в 20—30-х годах
XIII в. в Киеве. Основание монастыря проповедников в русской
столице приписывается сподвижнику Доминика1 поляку Яцеку
Одровонжу.
В русской историографии миссия Яцека специально рассматри-
валась И. Малышевским 2. В его статье упоминались главным обра-
зом источники, написанные после канонизации святого (XVI—
XVII вв.), где Яцек провозглашался «апостолом» и основателем
католических монастырей на Руси. Древнейший и самый ценный
памятник XIV в. — «Житие св. Яцека», — вышедший из-под пера
лектора Станислава, Малышевскому был неизвестен. Он датировал
начало киевской миссии 1228 г., аргументируя это тем, что большин-
ство папских посланий, свидетельствующих о пребывании домини-
канцев на Руси, относятся к рубежу 20—30-х годов XIII в.
Вопрос о времени пребывания Яцека в Киеве не решен окон-
чательно до сегодняшнего дня. Опубликование Л. Чвиклинь-
ским древнейшего жития 3 вызвало отклик в ученых кругах Киев-
ского университета. Н. П. Дашкевич немедля отметил, что свиде-
тельство Станислава о путешествии Яцека с товарищами на Русь
под 1222 г. подрывает гипотезу Малышевского, и поставил под со-
мнение сам факт миссии польского доминиканца на Русь, как не
имеющий прямого подтверждения в папских буллах 4.
Е. Е. Голубинский трактовал происки доминиканцев как одну
из частных попыток Римской церкви совратить русское население
с путей православия, используя пропаганду орденских миссионеров.
1 Испанский монах де Гусман (мирское имя), основавший католический «нищен-
ствующий» Орден монахов-проповедников, утвержденный в 1216 г. папой
Гонорием III.
2 Малышеьский И. Доминиканец Яцек (JakiiiE, Hyacinthus) Одровонж, мнимый
апостол земли русской. — Тр. Киевской духовной академии, 1867, т. 1,
с. 25—80 и 421—481.
3 De vita et miraculis sancti Jacchonis (Hyacinthi) ordinis fratrum praedicatorum
auctore Stanislao lectore Cracoviensi eiusdem ordinis / Wvd. L. Cwikiinski. —
MPH, t. IV, p. 818-903.
4 Дашкевич H. Г1. Данные для древнерусской истории в «Monumenta Poloniae
Historica», t. IV. — Университетские известия, 1885, № 25 (5), с. 196—199.
139
Следуя за Малышевским, он принял 1228 г. для датировки пребыва-
ния Яцека в Киеве б.
В советской исторической науке о Яцеке и его путешествии в Киев
писал Б. Я. Рамм 6, но в качестве источника он использовал позднее
(XVII в.) жизнеописание Яцека, составленное А. Бзовским 7, ко-
торое критиковал Малышевский и которое признано учеными не-
достоверным.
В. Т. Пашуто упоминал более ранние редакции жития XIV в.,
особо останавливаясь на труде Северина из Любомля 8, первом после
канонизации жизнеописании св. Яцека (канонизирован в 1594 г.) 9.
Основываясь на данных популярного доминиканского биографа 10,
Пашуто признал древнейший памятник Станислава весьма сомни-
тельным, а свидетельство его о пребывании Яцека в Киеве «одним
из самых зыбких и по хронологии и по существу» и.
Со времени выхода работы Альтанера изучение истории доми-
никанцев в пору зарождения Ордена продвинулось вперед, попол-
нилось работами, обогащенными ссылками на источники, которые
ранее не привлекались. К 700-летию со дня смерти Яцека (умер
в 1257 г.) широко развернулась пропаганда исторической роли ни-
щенствующих Орденов, в результате появились новые исследова-
ния, прежние концепции в которых подверглись пересмотру12.
Существует множество рассказов доминиканских историков
о Яцеке, апостоле и просветителе Руси13, однако единственным
древнейшим источником, содержащим прямое указание на пребыва-
ние Яцека в Киеве,"является житие XIV в., написанное братом Ста-
Б Голубинский Е. Е. История русской церкви. М., 1904, т. I, 2-я пол., с л-808.
1 Рамм Б. Я. Папство и Русь. М., 1950, с. 141.
7 Bzowski A. Thaumaturgus Polonus sen de vita et miraculis S. Hyacinthi confes-
soris commentarius. Venetiis, 1606; Propago divi Hyacinthi thaumaturgi Poloni
sen de rebus gestis in provincia Poloniae. Venetiis, 1606; Annales ecclesiastic!.
Romae, 1616, t. 13.
8 Seweryn z Lubomla (S. Lubomlczyk). De vita miraculis et actis canonizationis
S. Hyacinthi confessoris. Romae. 1594.
8 Clementis papae VIII litterae quibus beatus Hyacinthus.sanctus esse definitur.
Romae, 1595.
10 Altaner B. Die Dominikanermissionen des 13. Jahrhunderts. Habelschwerdt,
1924, S. 208—211. Заметим, что Б. Альтанер и Б. Абрагам (Abraham W. Pow-
stanie organizacyi kosciola lacinskiego na Rusi. Lwow, 1904), на последнего
также ссылается автор «Внешней политики», допускают осуществление киев-
ской миссии именно в 1222 г. в соответствии с данными Станислава.
11 Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. с. 350.
12 Наиболее полная библиография работ, посвященных деятельности Яцека,
представлена в сборнике «Hagiografia Polska. Slownik bio-bibliograficzny».
Poznan; Warszawa; Lublin, 1971, t. 1, s. 432—456.
13 В последнее время в католических кругах Польши отмечался интерес к ис-
следованию нищенствующих Орденов, возникших на волне грегорианской
реформы и завоевавших в течение”короткого времени всю территорию запад-
ного христианства. Особое место отводится первым святым — распространи-
телям новой модели христианства. Яцек называется апостолом не только
Польши, Руси, Пруссии, но и Каринтии, Моравии, Чехии, словом, всех сла-
вянских земель от Адриатики до Балтики, от Одры до Днепра. См.: Kelar Р.
Poczatki zakonu dominikanskiego w Polsce. — Nasza Przeszlosd, Krakow,
1979, t. XXXIX, s. 33—34.
140
ниславом, назвавшим себя лектором (преподаватель теологии)
краковского конвента Ордена доминиканцев. Под 1222 г. в житии
записано: «Anno Domini MCCXXII. Venit sanctus lazecho cum sua
societate, videlicet fratre Godino et fratre Floriano et fratre Benedicto
in Kyiow, ubi verbum vite disseminando et multis prodigiis ac mira-
culis corruscando in eadem ciuitate conventum in honorem Virginis
gloriose fratrum predicatorum recepit, ibique quatuor annis moram
fecit, et numerosam multitudinem sacerdotum ac clericorum ad ordinem
recepit. Quinto uero anno incboante, iter versus Cracoviam arripuit,
dimissoque fratre Godino in Kiyow, venit in Gdansk, ubi uerbum uite
fructifere disseminans et miraculis quam plurimis confirmans, plures
et ordinis ingressum prouocavit, relinquensque eis fratrem Benedictum
et conuentu fratrum predicatorum in eodem loco recepto, in Cracouiam
cum Floriano fratre reuersus est. . .» («В году 1222 г. Святой Яцек
со своими товарищами, а именно с братом Годином, братом Флориа-
ном, братом Бенедиктом, прибыл в Киев, где, распространяя слово
божие и блистая многими чудесами, принял конвент Пресвятой
девы Ордена доминиканцев. Там он пребывал четыре года и принял
в Орден многих священнослужителей и клириков. В начале пятого
года предпринял обратный путь в Краков. Оставив в Киеве брата
Година, пришел в Гданьск, где, сея плодотворно слово божие и творя
многие чудеса, побудил многих к вступлению в Орден, затем, при-
няв в этом городе конвент братьев-доминиканцев и оставив им брата
Бенедикта, вернулся с братом Флорианом в Краков. . .») 14 15.
О личности автора жития известно немного. Как свидетельствует
доминиканская традиция, он занимал должности инквизитора и
провинциала (глава орденской провинции) в Польше. Умер в 1365 г.
Житие написано в 50-е годы XIV в. (т. е. спустя сто лет после смерти
святого) для канонизации Яцека по решению главного капитула
Ордена в Лондоне (1335 г.), которым предписывалось создание жизне-
описаний и списков чудес братьев-проповедников.
Руководствуясь, по его собственному признанию 16, высокими
целями (восхваления господа и воспитательной), лектор Станислав
представил Яцека прежде всего в образе чудотворца, посвятив три
четверти своего труда явлениям, имевшим место уже после смерти.
Такая композиция произведения соответствовала требованиям, ко-
торые предъявлялись к житиям святых, предлагаемых для канони-
зации. Не случайно описание некоторых чудес находит аналогии
в житии Доминика и других агиографических сочинениях той поры,
написанных в соответствии с «правилами аскезы и мистики»16.
Историческая часть труда по объему весьма незначительна 17.
Ученые склонны признавать труд Станислава не столько «житием»,
14 MPH, t. IV, р. 842.
15 Ibid. («Ad honorem trini et unius Dei. . . et hedificacionem populi» — «К славе
троицы и господа единого. . . и для образования [воспитания] народа»),
16 Gorski К. Rod Odrowazow w wiekach srcdnich. — In: Rocznik Polskiego Towa-
rzystwa Heraldycznego we Lwowie. R. 1926—1927, t. VIII, s. 15; MPH, 1. IV,
p. 856.
17 Zeissberg H. Die polnische Geschichtschrcibung des Mittclaltors. Leipzig. 1873,
S. 9L
141
сколько списком чудес 18. Однако автор работал в Кракове, где,
безусловно, существовала устная традиция о Яцеке, где была «книга
мертвых — liber mortuorum», куда были занесены о нем сведения
сразу после смерти. А спустя 11 лет стала заполняться «книга чудес —
liber miraculorum».
Р. Лёнерц допускает наличие в Кракове «бюро чудес» для кано-
низации 19, которое работало с 1268 по 1283 г. при лекторе Богуславе
и с 1283 по 1290 г. при лекторе Клеменсе. Богуслав черпал непосред-
ственную информацию у товарищей Яцека, братьев Флориана,
Година, Бенедикта, Петра, Клеменса и др. О первых трех написано
у Станислава: «quod miraculum narraverunt et scripserunt supradicti
tres fratres» — «об этом чуде рассказали и записали вышеназванные
три брата» 20. После 1290 г. Станислав дописал лишь четыре чуда
и последнее пометил 1352 г.
Житие было предназначено для чтения в капитулах и монасты-
рях Ордена, где, вероятно, еще была свежа традиция Яцека и всего
рода Одровонжей, нарушать которую не следовало, а можно было
лишь толковать 21.
Руководствуясь вышеозначенными целями, автор жития оставил
без внимания выдающуюся роль, которую играл в свое время Яцек
Одровонж, родственник краковского епископа Ивона, соратника
архиепископа Генриха Кетлича (организатора церковной реформы,
освобождающей церковь от светской зависимости), участник посоль-
ства в курию, один из основателей Орденского дома доминиканцев
в Польше, сторонник и реализатор миссии католической на Русь и,
наконец, организатор крестового похода на пруссов. Но благодаря
документальным свидетельствам исследователи находят сведения
биографической части жития в большинстве своем достоверными,
особенно касающиеся миссионерской деятельности Яцека, и исполь-
зуют этот памятник XIV в. в качестве исторического источника 22.
В начале века В. Абрагам23 считал возможным в некоторых
случаях положиться на данные древнейшего жития и, в частности,
принял и обосновал свидетельство Станислава под 1222 г. о пребыва-
нии Яцека в Киеве 24.
18 Hagiogralia Polska, t. 1, s. 434.
19 Loenertz R. La vie de S. Hyacinthe du lecteur Stanislas. — In: Archivum Fra-
trum Praedicatorum. Romae, 1957, t. 27, s. 19—22.
20 MPH, t. IV, p. 857.
21 Dobrowolski K. Zywot sw. Jacka. Ze studiow nad polska hagiografia srednio-
wiecznq. — In: Rocznik Krakowski, 1926, t. 20, s. 20—24; Kelar P. Op.
cit., s. 19.
22 Dqbrowskt J. Dawne dziejopisarstwo polskie. Wroclaw, 1964, s. 100.
23 Abraham W. Op. cit., s. 73, prz. 2. Его работу можно признать одной из глав-
ных среди толкующих русскую миссию доминиканцев. И поныне исследо-
ватели этой темы не оставляют без внимания ее основные выводы.
24 Безусловно, нельзя полностью исключить возможность намеренного искаже-
ния фактов в таком источнике, как житие, написанное спустя сто лет после
смерти святого. Надо помнить, что лектор Станислав писал в годы правления
Казимира Великого, прилагавшего значительные усилия к распространению
латинской церкви на Руси. Не случайно в более поздних жизнеописаниях
русская миссия Яцека, изложенная в житии XIV в. в нескольких строках,
142
Современных сведений о Яцеке сохранилось немного. 28 сен-
тября 1228 г. подтверждается его присутствие в Кракове. Он на-
зван в числе свидетелей наряду с епископом краковским Ивоном
Одровонжем и польским провинциалом Ордена доминиканцев Ге-
рардом («Jacone fratre de S. Trinitate» — «[подписано] братом Яце-
ком из [монастыря] св. Троицы») 25. В 1236 и 1238 гг. находим Яцека
уже в Пруссии. Его имя встречается в документах крестоносцев.
В одном из них прусский ландмейстер Герман Балк узаконивает
владения немецких крестоносцев, дабы они не перешли ни в польские,
ни в поморские руки: «Harum institutionum testes sunt hi fratres
Ordinis predicti: Jacco tunc in ministerio sancte Crucis constitutus
et Johannes» — «Этим постановлениям свидетелями являются братья
упомянутого Ордена: Яцек, состоявший тогда в служителях
Святого креста, и Иоанн» 26. В другом случае Яцек выступает
свидетелем в документе Владислава Одонича, в котором снова
защищаются права немецких рыцарей: «Coram hiis testibus fratri-
bus ordinis predicti Jacobi qui et Jazco dicitur et Hinrico» — «До-
веряю этим свидетелям — братьям упомянутого Ордена Якубу,
который и Яцеком именуется, и Генриху» 27.
Следующие известия о деятельности Яцека содержатся в более
поздних, но заслуживающих доверия источниках.
Прежде всего это каталог краковских епископов, составленный
в конце XIII в.28, где под 1222 г. сделана запись о прибытии в Кра-
ков братьев Яцека из Ополя (Jaczko de Opol) и Генриха из Моравии,
посланных братом Домиником, которых с почетом принял епископ
краковский Ивон и передал Ордену церковь св. Троицы 29.
Большую ценность представляют данные Длугоша, который ши-
роко пользовался сведениями доминиканских рочников и располагал
документами многих капитулов. По его свидетельству, в начале
20-х годов Доминик выслал в славянские земли первых апостольских
миссионеров для основания там доминиканской провинции. Миссия
состояла из восьми законников, в их число входили Яцек, его брат
обрастает подробностями, подчас вовсе неправдоподобными. По Северину,
Яцек — создатель всех католических церквей в Древней Руси. По расска-
зам Бзовского, впервые назвавшего Яцека «апостолом Руси», польский про-
поведник активно действует не только в Киеве, но и в галицко-волынских
землях, Румынии, Молдавии и склоняет к унии с Римом Даниила Галицкого
и византийского императора Михаила 111 Палеолога, что представляется
хронологически несостоятельным.
25 Kodeks dyplomatyczny Katedry Krakowskiej sw. Waclawa/Wyd. F. Pieko-
sinski. Krakow, 1874, cz. 1, N 21.
26 Kodeks dyplomatyczny Wielkopolski/Wyd. I. Zakrzewski, F. Piekosinski.
Poznan; Krakow, 1877, t. 1, N 207.
27 Codex dyplomaticus Prussicus/Wyd. J. Voigt. Konigsberg, 1836, t. 1, p. 46,
N XLVI.
28 Dqbrowski J. Op. cit., s. 109.
29 MPH, t. Ill, p. 356. В современном этим событиям источнике — рочнике
Краковского капитула — есть подобное известие об утверждении Ордена
проповедников при церкви св. Троицы, но нет сведений о при-
бытии туда Яцека (Ibid., t. II, р. 802, 837, 876 etc.).
143
Чеслав, Генрих из Моравии, Герман (о них упоминали документы,
приведенные выше) 30.
Дата вступления Яцека в Орден до сих пор окончательно не
установлена. Большинство ученых принимают дату 12 февраля
1220 г., тогда как, по данным Длугоша, это произошло в 1218 г.31
Прибытие Яцека в Краков и основание там церкви св. Троицы
Длугош, как и краковские документальные источники, относит
к 1222 г.
Ныне вполне достоверным считают 32 очень важное свидетельство
Длугоша о назначении первым провинциалом польским парижского
студента Герарда: «Брат Герард, родом из Вроцлава, парижский сту-
дент, назначен главным магистром Ордена доминиканцев, первым
провинциалом Польши в 1225 г. Он прибыл в Краков, основал там
первый капитул, оттуда послал братьев принять [орденские] дома
Вроцлавский, Пражский, Каменьский, Сандомирский, Гдань-
ский. . .» 33.
П. Келар, исследовав свидетельство Длугоша 34 об участии Яцека
на генеральном капитуле в Париже, где провинциалом польским
назван Герард, относит его к 1228 г., а не к 1236 г., когда должность
провинциала занимал Чеслав35. Следовательно, о деятельности
Яцека в 1228 г. мы имеем уже второе документальное подтверждение.
Запись Длугоша под 1233 г., приведенная ниже, легла в основу
множества гипотез о пребывании Яцека в Киеве. Однако, как уви-
дим, о нем нет речи в этой записи, хотя Длугош, хорошо осведомлен-
ный в делах польских миссионеров, не преминул бы назвать имя
Яцека, будь тот в начале 30-х годов в Киеве, тем более что в некро-
логе под 1258 г. он пишет о «славном и блаженном Яцеке из Ордена
проповедников», который приложил много труда и совершил много
подвигов «для распространения католической веры и спасения души
в Польше и на Руси» 36.
В шестой книге своих анналов под 1233 г. историк пишет:
«. . . Wladimirus Kyoviensis dux veritus ritum suum Graecum per
fratres Predicatore videlicet Martinum de Sandomiria priorem Kyovien-
sem et alios fratres eius, utpote religiosos et exemplares pessundari
et confundi prefatos fratres de ecclesia Sancte Marie in Kyow ordini
prefato consignata, et circa quam habebant conventum et expellunt
30 Dlugosz J. Liber beneficiorum diocesis Cracoviensis. Cracoviae, 1863, t. 3, s. 448.
В составлении этого памятника принимали участие его помощники, о чем сви-
детельствуют поправки и добавления, сделанные рукой Длугоша на ориги-
нале (Dqbrowski J. Op. cit., s. 214).
3i Dlugossii J. Annales sen cronicae incliti regni Poloniae. Varsaviae, 1973, lib. VI,
p. 228—229. Точки зрения ученых о дате вступления Яцека в Орден приве-
дены в работе П. Келара (Kelar Р. Op. cit., s. 24—30).
32 Loenertz R. Op. cit., p. 15—16.
33 Dlugosz J. Liber beneficiorum. . ., t. 3, s. 450.
34 Ibid.
35 Kelar P. Op. cit., s. 59. Вопрос правильной датировки сообщения Длугог„.
волновал Абрагама (Abraham W. Op. cit., s. 77, prz. 1); T. Мантойфель дати-
ровал его 1236 г. (Manteuffel Т. Jacek. — In: Polski Slownik biograficzny. Kra-
kow, 1963, t. X/2, z. 45, s. 263—264).
36 Dlugossii J. Annales. . . Varsaviae, 1975, lib. VIL
144
redeunti facultate eis interminata» («. . . Киевский князь Владимир,
тревожась, что его греческий обычай [обряд] будет поколеблен и
искажен братьями-проповедниками, а именно Мартином из Сандо-
мира, приором киевским, и другими его братьями, мужами рели-
гиозными и примерными, изгнал упомянутых братьев из церкви
св. Марии в Киеве, предназначенной упомянутому Ордену, при ко-
торой они имели конвент, и запретил им возвращение, исключив
возможность возвращения») 37.
Приведенные свидетельства документов позволяют сделать вывод
относительно продолжительности киевской миссии польских доми-
никанцев. На наш взгляд, нет оснований говорить только о посоль-
стве Яцека. В движении папских посланцев на Русь можно выде-
лить два этапа. Первый относится к началу 20-х годов и находит
отражение в житии Станислава, второй связан с оживленным инте-
ресом Рима к русско-польским контактам в конце 30-х годов.
Почему же именно монахи Ордена проповедников сумели в те-
чение десяти лет удержаться в столице русской митрополии?
Созданный в конце второго десятилетия XIII в. Орден доминикан-
цев скоро распространился в землях христианской Европы. Причи-
ной быстрого успеха стали основные принципы, которыми вооружи-
лись последователи Доминика, действуя под девизом «verbo et exem-
plo — словом и примером». Проповедуя «нищету по евангельскому
образцу», освобождение церкви от корысти, доминиканцы высту-
пали в авангарде реформаторского движения, развернувшегося
в странах западного христианства.
Не случайно доминиканские орденские дома располагались
прежде всего на территориях князей, поддерживавших реформу.
Ранее всех переняли новые церковные преобразования Дания и
Польша, и доминиканцы этих стран опередили в своей деятельности
в прибалтийских землях немецких доминиканцев. В Польше но-
сителем реформаторских начинаний стал архиепископ Генрих Кет-
лич, реализатором идей которого выступил краковский епископ
Ивон( Одровонж. С именами Ивона и Яцека Одровонжей связано вве-
дение в Польшу доминиканцев 38. Несмотря на то что из'двух нищен-
ствующих Орденов, возникших на фоне реформаторских преобразо-
ваний, доминиканский менее, чем францисканский, мог рассчиты-
вать на поддержку княжеских дворов, его фундации в основном при-
надлежали епископам. Однако деятельность этих епископов в боль-
шинстве случаев была тесно связана с государственной политикой зэ.
Об этом свидетельствует факт распространения доминиканских
монастырей на землях сторонников реформы Конрада Мазовецкого и
Генриха Бородатого и отсутствие таковых во владениях ее против-
ника Владислава Одонича.
37 Ibid., lib. VI, р. 266.
38 Длугош выводит этот род из Моравйй, К йему принадлежал й чешский архи-
епископ Андрей, также горячий сторонник церковной реформы.
89 Kelar Р. Op. cit., з. 57.
Ю Заказ Я» 1033
145
Нищенствующий Орден проповедников был основан папской ку-
рией прежде всего для миссионерства. Вот почему его первые орга-
низаторы стремились к распределению орденских домов на возможно
больших территориях, объединенных впоследствии в провинции.
Яцек, вступив в двадцатилетием возрасте на стезю подвижничества,
был вдохновлен идеями Доминика, стремившегося к внедрению
идей нищенства во всем мире. В 1222—1228 гг., как показывают
источники, подкрепленные монастырской традицией, под руковод-
ством Яцека и его сподвижников были организованы орденские
центры во всех диоцезах Польши, Чехии и в миссионерских землях
Пруссии и Руси.
Руководила этим движением в первую очередь апостольская
столица, превращая своих посланцев в послушных агентов экспан-
сионистской политики и зорко следя за тем, чтобы интересы госу-
дарств, которых представляли доминиканские монахи, не нарушали
планов курии. Уже в 30-х годах XIII в. нищенствующие законники
выступают в одном лагере с крестоносцами 40.
В первые же годы существования Ордена главным было подго-
товить прибежища для проповедников, прощупать почву для созда-
ния будущих монастырей с регулярным клиром. Миссионеры зна-
комились с населением, искали сочувствия народа, городских и го-
сударственных властей и местного духовенства. Традиция связы-
вает с именем Яцека создание доминиканских монастырей не только
в Польше, но и в Каринтии, Опаве, Оломунце, Праге. Однако дати-
руют создание таких фундаций в Чехии лишь 1225 г.
Следовательно, в 20-х годах для этого лишь готовилась почва.
Представляется вероятным, что Яцек с товарищами мог отпра-
виться в Киев в конце 1222 г. или начале 1223 г.41 (известно, что
в 1222 г. Яцек был еще в Кракове), где заложил первые основы бу-
дущего дома проповедников у католиков, как и в других местах.
Не удивительно, что деятельности польского миссионера уделялось
столько внимания. Возможно, что путешествие Яцека на Русь было
связано с планами Доминика, стремившегося проникнуть к полов-
цам 42, но прежде всего объектом заинтересованности как папства,
так и Польши были земли Древней Руси, входившей в миссионерский
ареал доминиканцев.
Взгляды Рима давно уже были устремлены в сторону Руси; еще
в середине XII в. определить религиозную ориентацию у северных
40 Вопрос о том,«в какой мере поляки — «сотрудники» крестоносцев, князья
или доминиканцы, ориентировались в истинных политических целях немец-
кого Ордена», и сейчас волнует польских историков монашества (Hagiografia
Polska, t. 1, s. 443).
41 Gorski К. Op. cit., S. 72; Manteuffel T. Jacek, s. 264; ср. также сн. 10.
42 Сомнение в том, была ли миссия Яцека непосредственно связана с венгерской
миссией к половцам, высказал уже В. Абрагам (Abraham W. Op. cit., s. 75 —
77). Однако знаменательно, что в 1221 г. доминиканские монахи действовали
в Половецкой степи, а весной 1228 г. провинциал венгерских доминиканцев
Теодорих возглавил половецкое епископство, непосредственно подчиненное
с 1229 г. курии (Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси, с. 267—271).
146
соседей призывал клервоского аббата краковский епископ Матвей.
Папство стремилось оказывать влияние на Восток, используя
ближайших соседей Руси, и в первую очередь Польшу, именно там
в 70-х годах XII в. были созданы условия к основанию будущего
епископства для русских в Опатове. Открывшиеся возможности
в начале 20-х годов не могли не быть тотчас же использованы курией,
тем более что относительно территории Древней Руси совпадали
помыслы польских князей и апостольского престола. Жажда наса-
дить католичество у «схизматиков» имела выходом организацию униат-
ских церквей в галицких землях, проникновение в Северную Русь
через датских рыцарей и эстонских неофитов. Тем серьезнее оказы-
валось давление на столицу русской митрополии.
Обстоятельства складывались, казалось, благоприятно. В мало-
польских землях, где издавна проводилась экспансионистская по-
литика в отношении Юго-Западной Руси, все было приготовлено для
внедрения доминиканских проповедников в Киев. Канцлер кра-
ковского князя Лешко Белого, вдохновитель его русской политики,
Ивон Одровонж не замедлил благословить своего одержимого пле-
мянника на миссионерский подвиг. В 1222 г., по сообщению русской
летописи 43, краковский князь под давлением Конрада Мазовецкого,
страдавшего от набегов союзных Даниилу Романовичу литовских
правителей, заключил с будущим держателем галицко-волынских
земель мир, который не нарушался до конца правления Лешко,
т. е. до 1227 г.44
На Руси в 1223 г. на киевском столе сидел Владимир Рюрикович,
отношения которого с Даниилом Галицким не были стабильными.
Временный мир этих князей облегчал нищенствующим монахам путь
в Киев, что, возможно, в какой-то мере определило начало миссио-
нерской акции.
В главных торговых центрах как Северной, так и Южной Руси
издавна были колонии западных купцов, осевших надолго в чужих
краях и посему имеющих собственные церкви и своих проповедни-
ков 45. Доминиканцы, прибывшие в Киев, остановились в латинском
монастыре св. Девы Марии 46, где и основали орденский дом как
прибежище нищенствующих проповедников. Относительно долгое
пребывание первых миссионеров во главе с Яцеком Одровонжем
в Киеве может быть объяснено сложностью и масштабностью задач,
стоящих перед ними. Требовалось не только заложить основы буду-
43 ПСРЛ, т. II, стб. 739.
44 Gorski G. Op. cit., s. 72; Пашуто В. Т. Очерки но истории Галицко-Волынской
Руси. М., 1950, с. 204; ср.: Abraham W. Op. cit., s. 77—78.
45 Новосельцев A. II., Пашуто В. Т. Внешняя торговля Древней Руси (до сере-
дины XIII в.). — История СССР, 1967, № 3, с. 81—108.
4Й По данным археологических разысканий, в одной из построек центральной
части древнего Киева можно предполагать остатки бывшей католической
церкви, датируемой концом XII—первой половиной XIII в. (Раппопорт П. А.
Киев. Ротонда. — В кн.: Раппопорт П. А. Русская архитектура X—XIII вв.:
Каталог памятников. Л., 1982, с. 10).
10*
147
щего монастыря с постоянным клиром, но и завоевать расположение
прихожан, светских и духовных властей (как мы впоследствии убе-
димся, эти планы им не удалось осуществить даже за десятилетие).
Однако, видимо, первые шаги доминиканцев не вызвали опасений
у киевского князя. Быть может, он находился под некоторым влия-
нием союзного ему черниговского князя Михаила, внука малополь-
ского правителя Казимира Справедливого 47, который благоволил
к католикам и долгое время держался союза с Венгрией и Малой
Польшей в борьбе за власть в Юго-Западной Руси.
Станислав писал, что, оставив в Киеве брата Година, Яцек от-
правился в Краков, по дороге заложив основы орденского центра
в Гданьске. Там, в свою очередь, остался брат Бенедикт 48 49 * 51 *.
Тот факт, что во вновь организованных орденских домах оседали
доминиканские монахи, спутники Яцека, говорит за то, что сам он
являлся как бы руководителем миссии, направлявшим первые шаги
братьев по Ордену. Скорее всего, Яцек больше не возвращался
в Киев и в доминиканской традиции был назван «апостолом Руси»,
так же как и «апостолом» Чехии 4Э, Поморья и Каринтии.
Настоящая работа польских доминиканцев развернулась, как
мы видели, с 1225 г. В этом году была основана польская провин-
ция, нищенствующие братья приняли орденские дома почти во всех
диоцезах Польши и за ее пределами. Их центры располагались в со-
ответствии с миссионерскими задачами. Если плоцкая группа про-
поведников была определена для христианизации языческого населе-
ния Пруссии, то сандомирская, которую возглавил Мартин, упомя-
нутый Длугошем под 1233 г., безусловно, была связана с планами на
Руси б0. Основание в Сандомире доминиканского монастыря осуще-
ствил все тот же Ивон Одровонж б1.
В 1228 г. был созван генеральный капитул Ордена доминиканцев
в Париже. Среди присутствующих, по данным Длугоша, были «брат
Яцек, брат Герард и Мартин Сандомирский» б2. Тогда-то, видимо,
и было решено отправить в Киев приора Мартина из Сандомира
для продолжения дела, начатого в 1222 г. Яцеком. «Русская» миссия
была делом всей провинции, и за ее осуществление, как можно су-
дить по булле 1232 г., отвечал сам провинциал53.
По всей видимости, сандомирские проповедники вскоре при-
ступили к осуществлению своих планов, тем более что для этого были
все необходимые предпосылки. Они имели поддержку не только со
стороны покровительствующего им польского духовенства, но и свет-
47 Пашцто В. Т. Внешняя политика Древней Руси, с. 255; Kelar Р. Op. cit.,
s. 92—94.
48 MPH, t. IV, р. 857.
49 Jurak J. M. Nas apostol sv. Hyacint. Praha, 1930.
60 Kelar P. Op. cit., s. 57.
51 Grodecki R. Iwo. — In: Polski Slownik biograficzny. Krakow, 1963, t. X/2,
z. 45, s. 187—192.
62 Dlugossii J. Liber beneficiorum. . ., t. 3, p. 450.
63 Akta grodzkie i ziemskie z czasow Rzeczypospolitej Polskiej'-z Archiwum tzw.
Bernardynskiego we Lwowie. Lw6w, 1878, t. VII, N 1; Kelar P. Op. cit., 84.
148
ских властей. В это время вдова князя Лошко Белого Гримислава,
окруженная претендентами на краковский престол, стремилась
сохранить добрые отношения с соседними русскими княжествами.
Ее соперники Конрад Мазовецкий, Генрих Бородатый вынуждали
русскую княгиню оставить Краков и перенести резиденцию в Сандо-
мир.
Нет сомнений, что Гримислава могла оказывать содействие до-
миниканцам, стремящимся на Русь. Именно в этот момент ее отно-
шения с Даниилом были напряженными. В плену у него содержался
брат Гримиславы луцкий князь Ярослав Ингварович б4. Тем заман-
чивее было найти поддержку у киевского князя Владимира Рюри-
ковича посредством католиков, обосновавшихся в русской столице.
Главным, безусловно, было наличие в Киеве орденского дома, где
сандомирские проповедники могли найти пристанище, уже не вызы-
вая подозрения государственных стражей и населения 66
Папские послания документально подтверждают присутствие до-
миниканцев на Руси с марта 1231 г.54 55 56 57 Факты оживления интереса
Рима в начале 30-х годов XIII в. к делам на Руси привели многих
исследователей к убеждению, что в Киеве в это время действовал
Яцек. Однако единственным доводом тому может служить упомяну-
тая выше булла 1232 г., где провинциалу и братьям Домаславу
и Якубу предписывается детально ознакомиться с положением дел
на Руси с целью основания там епископства б7. Под Якубом здесь
разумеют Яцека, ссылаясь на тот документ крестоносцев, где Яцек
назван Якубом. Однако эта булла скорее говорит об озабоченности
Рима происходящим у латинян на Руси и вовсе не предполагает при-
сутствия самого Яцека в русской столице. Обращение к нему под-
тверждает гипотезу об общем руководстве киевской миссией, осу-
ществляемом Одровонжем.
Обеспокоенность папской курии была вызвана многими причи-
нами. Сближение Руси и Польши, участие русских князей в борьбе
за великокняжеский стол вызвали ее неодобрение, вылившееся в по-
слание, запрещающее полякам принимать военную помощь русских;
подобными соображениями вызвана булла, порицающая браки рус-
ских и католиков, и др.58
Кроме того, папство было вынуждено так или иначе регулировать
отношения между доминиканцами и цистерцианцами. С появлением
54 Он был освобожден лишь после того, как Гримислава выделила в помощь
Даниилу, идущему войной на Киев и Чернигов, сандомирские войска под пред-
водительством воеводы Пакослава Старого (ПСРЛ, т. II, стб. 753,* Пашуто В. Т.
Внешняя политика Древней Руси, с. 252).
55 П. Келар полагал, что вновь прибывшие монахи могли рассчитывать на под-
держку вроцлавских купцов, живущих в Киеве, поскольку сам польский
провинциал принадлежал к богатой купеческой семье из Вроцлава (Kelar^P.
Op. cit., s. 85).
56 Vetera Monumenta Poloniae et Lithuaniae. Bomae, 1860, t. 1, n. 44—48, 55—56.
57 Akta grodzkie. . ., t. VII, N 1.
53 Пашуто В. T. Внешняя политика Древпей Руси, с. 253.
149
орденского духовенства началась борьба за «сферы влияния», где
можно было бы распространить догмы своего Ордена. Лакомым кус-
ком с этой точки зрения представлялась Русь. Цистерцианцы из-
давна прилагали усилия для установления латинской епархии на
Руси. В Польше они имели защитника в лице князя Конрада Мазо-
вецкого, печально известного своим союзом с крестоносцами Тевтон-
ского ордена. Патронируемый им епископ Христиан, обладавший
юрисдикцией в Пруссии и Литве, своей властью назначил цистер-
цианца Герарда епископом «in partibus» для русских. Им даже уда-
лось в 1232 г. получить санкцию папы на утверждение такого епис-
копства. Однако оно было лишь номинальным, реальной силы не
имело и достаточно скоро было передано Любушскому епископству.
Тем не менее каноникам Ордена доминиканцев, специально предназ-
начавшегося для миссионерства, приходилось бороться против за-
конников-самозванцев, какими могли быть только цистерцианцы б9.
Санкционированная на парижском капитуле 1228 г. деятельность
доминиканцев приобретала все возрастающие масштабы. Орден
обрел силу. В 30-х годах они получили от папы право повсеместной
исповеди, а в 1233 г. им была передана инквизиция. Горячие пропо-
веди нищенствующих монахов, видимо, оказали сильное влияние
не только на латинян, живущих в Киеве. Длугош писал, что русский
князь видел в них угрозу православию. Кульминацией киевской
миссии братьев-проповедников можно считать 1233 г. Активизация
их пропаганды достигла высшей точки, видимо, после смерти митро-
полита Кирилла 59 60. Тогда-то и назрел конфликт ярых монахов с го-
сударственной властью. Вскоре они были изгнаны из Киева Влади-
миром Рюриковичем, который запретил им возвращаться. Возможно,
на столь решительный шаг повлияли ссоры киевского князя с чер-
ниговским князем Михаилом Всеволодовичем, который в это время
совместно с венграми вел борьбу за Галицко-Волынскую землю,
против Даниила Галицкого. Владимир Рюрикович выступил на сто-
роне волынского князя, и с его помощью в 1233 г. Галич был отвое-
ван у венгров, настойчиво стремившихся к насаждению католицизма
в Юго-Западной Руси.
Так бесславно окончилась миссия польских проповедников в Ки-
еве, задуманная в Риме как часть широкого наступления на земли
Древней Руси и подвластные ей территории. Начатая в 20-х годах
XIII в., она совпала с агрессией немецких рыцарей в Прибалтике,
католической экспансией в Галицко-Волынской Руси, с насильствен-
ной христианизацией куманов и пруссов. Всюду в первых рядах
выступали доминиканские монахи, «словом и примером», «молитвой
и наказанием» служащие прежде всего захватническим устремлениям
курии. Об истинных целях папства и «апостолов» пап можно судить
по дальнейшим действиям известных нам польских миссионеров.
Документы показывают, как Яцек, осуществляя глобальную идею
59 Щавелева Н. И. Древнерусские известия Великопольской хроники. — В кн.:
Летописи и хроники, 1976 г. М., 1976, с. 62—65; Kelar Р. Op. cit., s. 92.
60 ПСРЛ, т. I, стб. 447, 450.
150
Доминика, в конце 30-х годов насаждал христианство в Пруссии,
а Мартин Сандомирский стал одним из спутников папского легата
Вильгельма Моденского 61, латышская миссия которого, как из-
вестно, с самого начала была связана с агрессивной папской поли-
тикой в отношении Руси.
7V. /. Shchaveleva
THE POLISH DOMINICAN
FRIARS MISSION IN KIEV
Catholic Rome had long been aspiring to spread the Roman catholic faith among
Orthodox Christians in Rus. According to the XIVth century source the founder
of the Order of Preachers in Poland Jacek Odrowonz became the head of the Kiev
dominican mission in 1222. However the activity of this mendicant friars, who were
supported by both Polish princes and Roman Pope, was unsuccessful. In 1233
Grand Kiev Prince Vladimir Ryurikovich expelled them from the Church of St. Mary
near which they had their convent. The article shows a separate historical fact
at the background of European history of XHIth century and reveals one of the
aspects of use of the catholical missionaries for political purposes.
61 Dlugossii J. Annales. . ., lib. Vll, p. 279.
В. И. Мату зоеа
ИДЕЙНО-ТЕОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА
«ХРОНИКИ ЗЕМЛИ ПРУССКОЙ»
ПЕТРА ИЗ ДУСБУРГА
«Хроника земли Прусской» Петра из Дусбурга, завершенная в 1326 г.,
является первым памятником историографии, «важнейшим истори-
ческим сочинением» 1 Тевтонского ордена в Пруссии и содержит не-
мало как бесспорных, так и спорных сведений по истории Пруссии,
Литвы, Польши и польского Поморья XII — первой четверти XIV в.
Обширный историографический материал, содержащийся в Хронике,
уже более века используется историками разных направлений, при-
меняющими его для построения или подтверждения соответствую-
щих научных концепций. Так, советские (В. Н. Перцев, В. Т. Па-
шуто) и польские историки (Г. Ловмяньский и др.) справедливо ви-
дят в этом памятнике источник по ранней экономической, социальной,
политической и культурной истории народов Пруссии и Литвы,
источник по истории их борьбы за национальную независимость;
западногерманские историки используют его прежде всего как источ-
ник по истории Тевтонского ордена, его «культуртрегерской» мис-
сии в землях польского Поморья и Восточной Прибалтики (К. Фор-
штрейтер, Э. Машке, X. Бейманн и др.).
Тенденциозность Хроники очевидна. Она прослеживается и в за-
дачах сочинения, автор которого «записал и собрал» сведения о бит-
вах, которые, по его словам, «нами и нашими предшественниками,
братьями ордена нашего, победно велись» 2, и в отборе и трактовке
фактического материала, и в символических интерпретациях библей-
ского текста, и в ее хронологической последовательности и компози-
ционной структуре.
Еще в начале XX в. польский исследователь С. Куйот в своем
фундаментальном труде 3 подвергал сомнению многие из сообщаемых
Петром из Дусбурга фактов. Исторические неточности отмечал и не-
мецкий филолог В. Циземер 4 5. Надо полагать, многие из этих неточ-
ностей или недостоверных фактов как раз и служат тенденциозности,
определяемой основной задачей хрониста, — изобразить агрессию
Тевтонского ордена на прусские и литовские земли как священную
войну против язычников б.
1 Eis G. Die Literatur im Deutschen Ritterorden und in seinen Einflussgebieten. —-
In: Ostdeutsche Wissenschaft. Miinchen, 1962, Bd. IX, S. 82.
2 Chronicon terrae Prussiae von Peter von Dusburg/Hrsg. M. Toeppen. — In:
Scriptores rerum Prussicarum. Leipzig, 1861, t. I, p. 21. (Далее: PD.)
3 Kujot St. Dzieje Prus Krolewskich. — In: Roczniki Towarzystwa Naukowego
w Toruniu. Torun, 1913—1918, 1924, Rocz. 20—25, 29—31.
4 Ziesemer W. Nicolaus von Jeroschin und seine Quelle. Berlin, 1907, S, 26—27.
5 Johansson E. Die Deutschordenschronik des Nicolaus von Jeroschin. Ein Beitrag
zur Erforschung der Ordenssprache und ihrer Rolle in der Entwicklung der NHD.
152
Определение степени достоверности сведений такого источника,
как «Хроника земли Прусской», немыслимо без тщательного и все-
стороннего исследования его в целом, которое, начинаясь с источ-
никоведческого анализа, шаг за шагом привело бы нас к пониманию
того, какое место занимает этот памятник не только в истории Тев-
тонского ордена, но и как он типологически соотносится с прочими
хрониками о крестовых походах, как в нем отразились особенности
исторического сознания средневекового хрониста в его особой разно-
видности — хрониста-крестоносца.
Важный шаг был сделан в этом направлении в послевоенной поль-
ской медиевистике. Монография М. Поллякувны 6 была в основном
посвящена изучению источников памятника, их использованию в Хро-
нике, их функциональному значению, принципам, которыми руко-
водствовался автор при отборе их данных. На этой основе исследо-
вательница сделала ряд важных выводов, касающихся и личности
самого хрониста, и идейной и политической направленности его сочи-
нения.
Среди прочих наблюдений и выводов Поллякувны, научно обосно-
ванных и заслуживающих внимания, интересно замечание о том,
что помещенные в начале Хроники специальные теологические тексты
дают ключ к пониманию задач всего сочинения 7. А задачи эти, не-
сомненно, определялись тем обстоятельством, что Тевтонский орден
в первой четверти XIV в. уже ощутил себя как автономное церковно-
феодальное государство, и оно должно было обратиться к письмен-
ному закреплению собственной истории как к средству идеологичес-
кого самоутверждения.
Действительно, Пролог Хроники, а также значительная часть
ее первого раздела буквально насыщены фрагментами из Ветхого
и Нового заветов, искусное сочетание которых образует логическую
схему, имеющую ярко выраженную тенденциозную направленность.
Нам кажется, что попытка прочтения этих частей Хроники, пол-
нящихся символическими толкованиями, откроет путь к правильной
оценке идеологической и политической позиции автора, а вместе с тем
и принципов отбора и структурного расположения фактического
материала, и уровня достоверности отраженных в Хронике истори-
ческих событий.
Обращаясь к Прологу, нетрудно заметить, что он построен по об-
разцу церковной проповеди. «Знамения и чудеса’совершил'надо мною
всевышний. Поэтому угодно мне возвестить о знамениях его, ибо они
велики, и о чудесах его, ибо [они] могущественны», — так откры-
вается Пролог 8. И хотя тут же поясняется,что «слова эти принадле-
жали Навуходоносору, царю Вавилонии», нельзя не ощутить, что
в данном случае они исходят от него, Петра, «священного занятия
' iSchriftsprache. Lund; Kopenhagen, 1964, S. 28; Kluge R.-D. Darstellung und
[TBewertung des Deutschen^Ordens in der deutschen und polnischen Literatur. —
J In: Zeitschrift fur Ostforschung. Marburg/Lahn, 1969, 18. Jg., H. 1, S. 19.
«'РоПакбипа M. Kronika Piotra z Dusburga. Wroclaw; Warszawa; Krakow, 1968.
7?Ibid., s. 179-
e;pD, p. 21.
153
жреца», каким он называет себя в послании к верховному магистру
Ордена Вернеру из Орселы (1324—1330), предваряющем Хронику
в целом. Хронист сразу же заявляет не только о своей правомочности
говорить от лица всевышнего, но и о божественной значимости и зна-
чительности того, о чем пойдет речь: «Подходят, однако, эти слова
автору этой книги, который после того, как увидел в облике святой
общины братьев госпиталя святой Марии Иерусалимского Тевтон-
ского храма столь великие знамения и такие необыкновенные и испо-
кон века не слыханные чудеса, которые в земле Прусской милосердно
сподобил содеять всевышний господь через упомянутых братьев,
не страшащихся тела свои предать смерти ради защиты веры, смог
сказать: знамения и чудеса явил мне всевышний господь. . .» 9.
С точки зрения хрониста, знаменательно и чудесно многое. Прежде
всего сам факт, что братья Ордена, «столь малочисленные, подчинили
себе сильный и дикий и бесчисленный народ пруссов, который многие
правители, хотя и не раз пытались, никак не могли себе подчинить».
И не простое, а «великое знамение» видится ему в том, что всего за
11 лет они покорили и обратили в христианство язычников, населяв-
ших земли Поморья и Пруссии, и воздвигли в них «многие укрепле-
ния, города и крепости» 10.
Провиденциализм, представление о крестовом походе как о бо-
жественном предначертании, является характерной чертой хроник
крестовых походов, в которых «с исключительной отчетливостью
проступает теснейшая связь истории с теологией, вообще свойствен-
ная средневековой историографии» и. Заметим, что эта черта средне-
вековой историографии во многом определялась учением Августина
(354—430), историческая теология которого составляла ядро всего
средневекового толкования истории. По нему единственным смыслом
истории является возведение «Града божьего» (Civitas Dei). Основ-
ная мысль всей христианской исторической теологии — противо-
борство добра и зла, завершающееся победой добра 12. Не чужд всему
этому и Петр из Дусбурга. Крестоносцы у него выступают как сила
добра в противоположность силе зла, носителями которого являются
язычники.
Провиденциалистское толкование истории обусловливает и пред-
ставление о чуде как о «важном факторе и органической составной
части исторических событий» 13. Стремлением к поискам «чудесного»
объясняются многие символические толкования библейских сюже-
тов и изречений в Хронике.
В Прологе, чтобы восславить бога «за милость его и за чудные
дела для сынов человеческих, ибо он насытил душу жаждущую и
душу алчущую исполнил благами» (Книга псалмов, CVI, 8—9) 14,
э Ibid., р. 21-22.
10 Ibid., р. 22.
11 Заборов М. А. Введение в историографию крестовых походов. М., 1966, с. 45.
12 Meuthen Е. Der Geschichtssymbolismus Gerhohs von Reichsberg. — In: Ge-
schichtsdenken und Geschichtsbild im Mittelalter/Hrs?. W. Lammers. Darm-
stadt, 1961, S. 204.
13 Заборов M. А. Указ, соч., с. 63.
14 PD, p. 22.
154
хронисту приходится изобразить немецких крестоносцев новоявлен-
ными израильтянами после исхода из Египта. Душа же их алкала
не больше не меньше, как «крепких коней, прочное вооружение,
мощные укрепления» ]5. В остальном же воины Христовы предстают
как подлинные аскеты. Они отказались от мирских благ, от нарядных
одежд («Одни из них вместо рубахи носили власяницу, другие—
панцирь, так что любой [вместе] с пророком мог бы сказать: „Я во
время болезни их, т. е. язычников, одевался во вретище“ (Книга
псалмов, XXXIV, 13)» 15 16, от еды и питья («Питье и пища братьев
и общины были настолько скудны, что цвет и запах хлеба и бобов
был едва различим человеческим зрением и обонянием» 17), жили
в «хижинах и лачугах» 18. В этом проявляется свойственное средне-
вековому мышлению представление о бедности как об избранни-
честве 19. Крестоносцы рисуются хронистом как pauperes Christi,
т. е. как люди, отрекшиеся от земных благ ради достижения цар-
ствия небесного. 11-я глава Статутов Ордена («Об одежде братьев»)
предписывает холщовое (lineis) белье 20. Пишет об этом и Петр
из Дусбурга, по обыкновению выражая и здесь крайнюю степень
аскетизма. Ведь «холщовые одежды» изготовлялись, как следует
из текста, «из холщовых мешков, в которых из-за моря перевозилась
для них мука» 21.
Однако «рыцари Христовы» — не только избранники, но и му-
ченики, и для описания выпавших на их долю тягот Петру наиболее
подходящим кажется следующий пассаж из Библии: «Иные же за-
мучены были, другие испытали поругания и побои, а также узы
и темницу; были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы
пытке; умирали от меча; скитались в милотях, в козьих кожах, терпя
недостатки, скорби, озлобления. Те, которых весь мир не был до-
стоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли»
(Послание к евреям, XI, 35—38) 22. Так первый хронист Тевтонского
ордена нарисовал свой идеал рыцарей-крестоносцев, которые, по его
словам, «понесли свой крест и последовали за Христом, ибо каждый
день и час готовы были принять поругание и смертную кару ради
защиты веры» 23. Ведь они, пишет Петр из Дусбурга, ушли «из земли
обильной, мирной и спокойной, а вошли в землю, полную ужасов,
невозделанных просторов и жестоких сражений», «оставив из всего
относящегося к этому миру роскошь, свободу, удобства и почести,
они, алчущие и жаждущие, смиренно идя навстречу мерзости голода
и всякого рода унижений,связали себя с бесконечными неудобствами,
лишениями и трудностями. Они могли сказать с Петром: „Вот, мы
15 Ibid.
16 Ibid.
17 Ibid., р. 23.
18 Ibid.
19 Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1972, с. 13—14.
20 Die Statuten des Deutschen Ordens nach den altesten Handschriften/ Hrsg.
M. Perlbach. Halle a. S., 1890 (—Hildesheim; New York, 1975), S. 38.
21 PD, p. 22.
22 Ibid., p. 23.
23 Ibid., p. 22.
155
оставили все и последовали за тобою, Христос; что же будетщам?44
(Евангелие от Матфея, XIX, 27) [. . .] Воистину в них воплотилось
то, что бог сказал через Исайю: „Господь утешит Сион, утешит все
развалины его и сделает пустыни его, как рай, и степь его, как сад
господа; радость и веселие будет в нем, славословие и песнопение14
(Книга пророка Исайи, Ы,3)»24.
Для выражения своего идеала хронист постоянно пользуется
цитатами из Библии. В этом реально проявляется тот процесс, о ко-
тором Л. П. Карсавин писал, что «моральным идеалом более или
менее безотчетно руководятся, подбирая тексты Священного писания,
понимая их и аллегорически толкуя события Священной истории» 25,
и что, «познавая „Закон божий44, познают себя и выражают словами
„Священных книг44 свою внутреннюю неписаную мораль»26. Эту
особенность Пролога Хроники подчеркивала и Поллякувна, говоря
о том, что от исторического смысла цитаты автор приходит «к так
называемому тропологическому смыслу, относящемуся к действи-
тельному нравственному поведению» 27 28.
Действительное воплощение нравственного идеала рыцаря-кресто-
носца Петр из Дусбурга видит в образе жизни «братьев из Балги».
«Какова была чистота жизни и какова добродетель воздержания
и какова суровость правил дисциплины среди братьев из Балги. . . —
пишет он, — не знает никто, кроме того, кому открывается каждое
сердце и от кого ничто не утаивается. Молельни почти никогда не бы-
вали без молящегося, и не было угла в упомянутой крепости, в кото-
ром после вечерни и заутрени не оказывался какой-нибудь брат,
подвергающий тело свое бичеванию розгами» 23. Несомненно, этот
образ жизни как нельзя больше соответствует аскетическому идеалу
хрониста, что позволяет ему не без внутренней гордости завершить
главу о братьях из Балги следующими словами: «В крепость Энгельс-
бергк пришли некие набожные мужи, которые, увидев там положение
и образ жизни братьев, спросили, как называется крепость. А когда
им было сказано, что она называется Энгельсбергк, то есть „гора
ангелов44, они ответили: „Воистину по праву носит она это название,
ибо обитатели ее ведут жизнь ангельскую44» 29.
В другом месте хронист снова говорит о братьях из Балги. На
этот раз повествование ведется от лица одного самбийского старей-
шины, которому было доверено разведать все о жизни братьев.
«Братья, — по словам Петра из Дусбурга, — узнав о причине его
прихода, охотно его приняли й показали ему все, что есть у них
в рефектории, дормитории и церкви» 30. Знаменательно, что язы-
ческий старейшина, вернувшись к самбийцам, особенно подчеркивал:
24 Ibid., р. 46—47.
25 Карсавин Л. П. Основы средневековой религиозности в XII—XIII вв. пре-
имущественно в Италии. Пг., 1915, с. 213—214.
26 Там же, с. 214.
27 Pollak6wna М, Op. cit., s. 180.
28 PD, р. 63.
29 Ibid.
80 Ibid., p. 90.
156
«Знайте, что братья — такие же люди, как и мы;. . . в оружии, пище
и прочем они вполне сходны с нами, но вот в чем они отличаются
от нас: ибо есть у них в обычае одно дело, которое, несомненно, по-
губит нас. Они еженощно встают с ложа своего и сходятся в молельне,
и много раз днем, и выражают почтение богу своему. . .» 31. Такое
признание набожности братьев как высшего из достоинств в устах
язычника, врага, имеет, вероятно, по мысли хрониста, не меньшую
ценность, чем признание самыми набожными людьми.
Монашеский идеал, воплощенный в «братьях из Благи», допол-
няется идеалом «святой жизни» братьев из Христбурга, которые,
помимо преданности богу и соблюдения обрядов, проявляли себя
еще и «храбрыми воинами в сражении, так что воистину можно о них
сказать,что в монастыре и на поле [брани] они вели жизнь ратную» 32.
Мечтам крестоносцев о процветании их Ордена суждено было осу-
ществиться. Они, отказавшись от всего, все же достигли «достаточ-
ного изобилия [в виде] строений, коней, оружия, еды, питья и умно-
жения всего необходимого» 33. Автору Хроники не надо пояснять,
каким образом это произошло. «Открой глаза свои и зри; все откро-
ется взору твоему», — пишет он34, и этого достаточно, ибо произошло
чудо. Оно заключалось в том, что «упомянутыми братьями все языч-
ники, населяющие Прусскую землю . . . были уничтожены, и медные
врата городов и крепостей их были сокрушены, и вереи железные
были сломлены»35. Впрочем, одного этого факта еще недостаточно,
чтобы называться чудом. Чудо — это осуществление божественной
воли, «нарушение порядка природы вмешательством метафизической
силы»36, «экстраординарное вмешательство провидения» 37; и не
сами крестоносцы, а бог через них «сокрушил врата медные и вереи
железные сломил» (Книга псалмов, CVI, 16)38 *.
В дальнейшем Петр из Дусбурга еще не раз возвращается к тому,
как братья бывали вознаграждены за свои лишения. В 30-й главе
III книги («О разных лишениях братьев и христиан в Пруссии»)
читаем: «Сначала братья и все христиане в земле Прусской стра-
дали от многочисленных и невероятных лишений в пище, питье
и одежде и в прочем, необходимом для жизни человека. Стоило им
только собраться возделывать какие-нибудь поля, они могли делать
это лишь ночью, и то, что они с великим риском и старанием посе-
яли, другие, вторгнувшись, губили. И вот чудная благодать божья
снизошла на них. Ведь они шли к блаженству, когда претерпевали
такое во имя Христа, а также если испивали чашу спасительного
страдания»зЭ. В другом месте, описывая осаду Христбурга, он
31 Ibid.
32 Ibid., р. 86. , ; :
33 Ibid., р. 23.
34 Ibid.
35 Ibid.
36 Карсавин Л. П. Основы средневековой религиозности, с. 115.
37 Бицилли П. Элементы средневековой культуры. ]Одесса:] «Гносис», 1919,
с. 100.
38 PD, р. 23.
38 Ibid., р. 66.
157
восклицает: «Вот чудо божие и высшая любовь, милостиво обра-
тившаяся на братьев этих и прочих христиан не только в этой кре-
пости, но и во всей земле Прусской, чтобы они с таким смирением
и кротостью перенесли такие почти невыносимые и всецело противо-
речащие обстоятельствам человеческой жизни лишения, что они без
печали, но почти всегда радуясь, полагали, что находятся среди
райского блаженства» 40. Дай при описании жизни братьев из Балги
для автора Хроники главным является то, что «эти слуги божие. . .
во всех их мучениях, лишениях, тревогах, битвах, темницах, рас-
прях, трудах, бдениях и постах жили, как бы умирая, с великим
смирением; как бы в печали, все же всегда они были радостными» 41.
Современная историография перевела данные о процветании
Тевтонского ордена на сухой, лишенный мистической окраски, зато
убедительный язык цифр. До 1400 г. немецким крестоносцам в Прус-
сии принадлежали 110 тыс. га земли, на которой паслось 13 тыс.
лошадей, 10 тыс. голов крупного рогатого скота, 19 тыс. свиней
и 61 тыс. овец 42. Численность рыцарей Ордена в Пруссии, как и
в Лифляндии, колебалась от 5 тыс. до 8 тыс. человек 43. Поэтому
весьма внушительны средние данные о продовольственных запасах
прусских городов в целом (на 1409 г.): 463 тыс. шеффелей ржи,
24 тыс. шеффелей пшеницы, 47 тыс. шеффелей ячменя и солода,
203 тыс. шеффелей хмеля (9 шеффелей=1 т) 44.
В Прологе Хроники уже достаточно полно раскрывается теологи-
ческий, провиденциалистский подход хрониста к изображению исто-
рических фактов, отражается его рыцарский идеал. Однако этим
не исчерпывается его содержание. Сравнив братьев Ордена с Иудой
Маккавеем, очистившим святыни от идолопоклонников, и с царем
Давидом, насадившим жрецов, он чувствует себя вправе просить
бога: «Обнови знамения и измени чудеса. . . и прославь имя твое»,
так как война в Пруссии еще продолжается. Петр из Дусбурга
достаточно трезво мыслит, чтобы верить в победу Ордена. Так что
его Пролог — это еще и провиденциалистская «программа» на бу-
дущее и в целом освящение немецкого натиска на Восток, его аполо-
гия. Заявив об этом, хронист мог сделать следующий логический
шаг: перейти к истории учреждения Тевтонского ордена.
Первая часть Хроники так и называется: «О возникновении Ордена
храма Тевтонского». Предисловие к ней, так же как и Пролог к Хро-
нике, строится по образцу церковной проповеди. Оно начинается
фразой: «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов
его», взятой из «Книги притчей Соломоновых» (IX, 1). Далее следует
истолкование ее. В буквальном смысле «эти слова принадлежали
Соломону, который называет сына божьего премудростью отца» 45.
40 Ibid., р. 122.
41 Ibid., р. 130.
42 Tumler М. Der Deutsche Orden im Werden, Wachsen und Wirken bis 1400.
Wien, 1954, S. 440.
43 Ibid., S. 493—494.
44 Ibid., S. 440.
43 PD, p. 24.
158
Доказательство этого хронист находит в других библейских текстах.
Так, в 1-м Послании к коринфянам говорится: «Для самих же приз-
ванных иудеев и эллинов мы проповедуем Христа, божию силу
и божию премудрость» (I, 24), а в одном из псалмов: «Все соделал ты
премудро» (Книга псалмов, CIII, 24). Христианский символизм,
одна из сторон средневекового сознания, позволял, как известно,
придавать дополнительные измерения окружающему миру, равно
как и тексту Священного писания, путем целой серии интерпрета-
ций 46. Как увидим, Петр из Дусбурга вполне владеет этим искус-
ством.
Фраза из псалма «Все соделал ты премудро», звучащая по-латыни
«Omnia in sapiencia fecisti», истолковывается им как «в сыне» (in fi-
lio), так как он, «приняв человеческую природу, воздвиг по смерти
своей во славу и честь себе храм воинствующей церкви и высек семь
столпов» 47. «Семь столпов» также имеют иносказательный смысл,
ибо это — «семь заповедей», которыми поддерживается христиан-
ская церковь. Продолжая символическую интерпретацию, хронист
переходит к «земному» плану, на котором «премудростью» может
быть назван римский папа Целестин III, наместник бога на земле,
так как в нем воплотились слова Экклезиаста: «Премудрость учения
соответствует имени своему» (Книга премудрости Иисуса, сына Си-
рахова, VI, 23), в чем видится намек на латинское значение имени
Целестин (Celestinus) — «небесный». К нему, по словам Петра из
Дусбурга, «притекает вселенская церковь, [чтобы] слушать и ви-
деть его учение, как царица савская — премудрость Соломона» 48.
Премудрость же папы заключается для хрониста прежде всего в том,
что он «построил, т. е. учредил и утвердил себе и святой церкви на
пользу храм, а именно: священный тевтонский иерусалимский госпи-
таль святой Марии» 49, поставив его на семи столпах, каковыми
являются семь братьев коммендаторов (commendatores), или пре-
цепторов (preceptores) провинций Ливонии, Пруссии, Тевтонии,
Австрии, Апулии, Романии и Армении.
Итак, Тевтонский орден, или, как хронист называет его, храм,
воплощен для Петра в понятиях зримой и вполне материальной
архитектоники: «верховный магистр и капитул (magister generalis
et capitulum) являются основанием этого храма, провинциальные
коммендаторы, или прецепторы (provinciates commendatores seu
preceptores), — столпами, прочие братья (alii fratres) — всем, что
на них зиждится» 50. Сама эта архитектоника стоит на основе средне-
векового христианского символизма 51 *.
Священное писание было первоисточником христианского симво-
лизма, проявлявшегося как в области средневековой философии,
46 Гуревич А. Я. Указ, соч., с. 75.
47 PD, р. 24.
48 Ibid.
49 Ibid.
50 Ibid., р. 25.
51 Карсавин Л. П. Основы средневековой религиозности. . .; Бицилли II. Указ,
соч.; Гуревич А. Я. Указ. соч.
159
так и в области пластических форм 82. Подобно Священному писанию,
имеющему, как минимум, четыре толкования ss, явления реальной
действительности таят в себе «двойной» смысл. «Представление
о всеобщем символизме мира, — писал Бицилли, — не есть только
книжная теория, придуманная за недостатком лучшего объяснения
единства миропорядка, но результат биологической необходимости,
инстинктивного приспособления младенческим образом мыслящего
интеллекта к нерасчлененному как-либо иначе многообразию окру-
жающего его мира, мыслимого первоначально состоящим из одних
только объектов, не связанных между собою никакими отноше-
ниями. . . Мир не воображался символическим, его таким восприни-
мали» 54. «Тяготение к общему, типическому, — писал Карсавин, —
сливается с интересом к реальному в символическом уклоне мышле-
ния. . . . Среди образованных людей и богословов символическое
толкование занимает место нашего „научного метода11 ...» И далее:
«В символизме сказывается стремление к познанию настоящей при-
роды мира, твердая вера в возможность этого» 5б.
Так, символически, воспринимает и Петр из Дусбурга тот уча-
сток мира, который ему хорошо известен, —Тевтонский орден
и Прусскую землю, представляющую поле его деятельности.
При этом, будучи человеком духовного звания, воспринимает его
в понятиях Священного писания. Виртуозно используя текст Биб-
лии и Евангелия, Петр в то же время оперирует понятиями и обра-
зами, легко доступными сознанию его современников. «Благодаря
символическому пониманию мира он предстает в виде слаженного,
внутренно определяющего себя целого, из которого ничего нельзя
выкинуть и в котором ничего нельзя изменить, потому что все имеет
свой смысл, понятный при сопоставлении с другими явлениями»56.
А можно ли представить что-либо более монолитное и более совер-
шенно взаимосвязанное в составляющих его частях, чем архитектур-
ное сооружение?
Церковная архитектура, поставленная на службу христиан-
скому вероучению, уже с самых ранних этапов своего существо-
вания (IV в.) оказывалась пронизанной религиозной символикой,
тесно связанной с понятиями средневековой философии 57. С тече-
нием времени эта тенденция усилилась. По словам французского
исследователя, в средневековых «величественных базиликах нет
ни одной детали, ни одного скульптурного изображения, ни одного
лепного украшения, которые не символизировали бы мысль и не го-
ворили на языке, понятном всем» 58. Известно, что у Бернарда Клер- 62
62 Auber Ch. A. Histoire et theorie du symbolisme religieux avant et depuis le Chri-
stianisme. Paris, 1884, t. II, p. 31.
53 Ibid., p. 50.
54 Бицилли П. Указ, соч., с. 59.
55 Карсавин Л. П. Основы средневековой религиозности. . с. 46—47.
56 Бицилли П. Указ. соч.. с. 59.
57 Комен А. И. Символика архитектурных форм в раннем христианстве. — В кн.:
Искусство Западной Европы и Византии. М., 1978, с. 209—223.
58 Auber Ch. A. Op. cit. Paris, 1884, t. I, p. 12.
160
воского (1091—1153) существовала уже обширная система символов,
истолковывающая отдельные конструктивно значимые отделы цер-
ковного храма в понятиях Священного писания. Так, недвижимый,
монолитный фундамент должен был восприниматься не только как
вещественное понятие, но и как нравственная категория; он символи-
зировал христианскую веру. «Церковь монументальная, как и нрав-
ственная церковь, зиждится на Христе и апостолах, единственных
возможных фундаментах единства и истины. . . . потому что Иисус
Христос — это краеугольный камень, прочный фундамент божест-
венного на земле, его начало и конец, первооснова, развитие и за-
вершение. . .» 59. Свою символику имели и стены храма. Они могли
обозначать и четыре христианские добродетели, и Четвероеванге-
лие 60; четыре угла — четыре таинства Христа: воплощение,
страсти, воскресение и вознесение 61 62.
Совершенство архитектурного сооружения рукотворно. В слу-
чае же, если это храм, то он не что иное, как воплощение божест-
венного замысла и воздвигается во славу божию. Тевтонский орден,
по мысли хрониста, подобен храму и, как и храм, создание руко-
творное, но предопределенное божественной волей, и это узакони-
вает его существование, а папа римский «уподобляется премудрому
мужу, который построил дом свой на камне и может сказать: я утвер-
дил столпы его» 62. Коль скоро Тевтонский орден (храм) — создание
божественное, то закономерно, что автор Хроники ищет в нем про-
явления божественного, руководствуясь широко известными в эпоху
средневековья словами святого Павла: «Буква убивает, дух ожив-
ляет». Петр нашел иную форму выражения той же мысли: «Дух
живит, плоть не пользует нимало» (Евангелие от Иоанна, VI, 63).
К тому же душа христианина — не что иное, как храм божий,
а религиозная жизнь уподобляется архитектурному сооружению
или небесной «структуре» 63. Именно поэтому хронист придает апа-
гогический смысл семи столпам, поддерживающим храм, — это
духовные колонны, символизирующие христианские добродетели,
«три из которых, а именно смирение, нищета, непорочность, создают
постоянный порядок, а четыре другие, а именно — печаль, раская-
ние, прощение и любовь . . .устраняют всякую небрежность соблю-
дения священного [обряда] во имя нерушимой справедливости» 64.
В утверждении этих норм Петр из Дусбурга вполне согласуется
со Статутами Тевтонского ордена, в первой же части которых читаем:
«Ибо существуют три [условия], которые составляют существо
каждой религии и содержатся среди принятых правил, а именно:
обет вечного воздержания, отказ от собственной воли, т. е. смирение
до смерти, а третье — обет нищеты, чтобы жил безТсобственности
59 Ibid. Paris, 1884, t. Ill, p. 111.
60 Ibid., p. 112.
61 Lubac H. de. Ex:egese medievale. Les quatre sens de TEcriture. Paris, 1964,
t. II, part. 2, p. 51. |
62 PD, p. 25. ) .
63 Lubac H. de. Op. cit., p. 47. '
64 PD, p. 25.
Заказ № 1033
161
тот, кто примет монашеский чин» б5. Созвучно оно и требованиям
других нищенствующих монашеских орденов. Так, внутренняя пси-
хологическая связь между всеми добродетелями была подмечена
и Франциском Ассизским (1181—1226). Для него истинная бедность
немыслима без смирения, смирение связано с послушанием, бед-
ностью и терпением и т. д. Таково «целостное понимание» «мораль-
ного идеала, как особого душевного строя, который лучше всего
обозначить термином праведность или святость» 66.
Не случайно использовано хронистом и число «семь»: это совер-
шенное число, каким считал его Августин. Оно состоит из чисел «три»
и «четыре», каждое из которых имеет у Августина свое толкование.
«Три» — это первое «организованное» число, состоящее из начала,
середины и конца, объединенных в едином целом, в некоем совер-
шенном равенстве. Оно троично и единично одновременно, и в этом
своем качестве символизирует троицу, божественное начало 67. Число
«четыре» относится к материальному миру, сотворенному божест-
венной мудростью. Оно символизирует прочность (так, «краеуголь-
ный камень» покоится на четырех точках опоры), а также мыслится
как число космического порядка. Ведь недаром существуют четыре
стороны света, четыре направления ветра, четыре все образующих
элемента, четыре фазы луны, четыре времени года, да и человек,
созданный по образу и подобию божьему, состоит из тех же четырех
элементов, имеет четыре конечности, проходит четыре возраста 68 69.
Числа «три» и «четыре», таким образом, символизируют вечное
и преходящее. Это бог и человек, или бог и вселенная, или форма
духа и форма организованной материи 6Э.
Упоминание семи столпов должно было вызвать в сознании хри-
стианина множество ассоциаций. Наряду с проводимой Петром
параллелью с христианскими добродетелями они могли ассоции-
роваться и со многими фрагментами Евангелия: так, пророк пред-
сказал Христу, что он получит семь даров духа святого, на кресте
Христос произнес семь слов, скорбящая богоматерь испытала во
время страстей Иисуса семь печалей, а после его воскресения утеши-
лась семью радостями 7°, не говоря уже о том, что каждый из семи
столпов мыслился стоящим на одной из семи книг Священного писа-
ния 71.
Впрочем, дух, по мысли Петра, не только «животворит», он и
упрочивает. Ведь «духовные столпы», как явствует далее, нужны
храму для того, чтобы, «если хлынут дожди алчности и потоки рос-
коши и повеют ветры гордыни и ворвутся в него, он не смог бы
упасть» 72. Вот эта духовность и означает для хрониста слияние
с богом, на котором (о чем говорилось выше), как на краеугольном
65 Die Statuten. . ., S. 29.
88 Карсавин Л. П. Основы средневековой религиозности. . ., с. 197.
в’ Lubac Н. de Op. cit., р. 25.
68 Ibid р. 26—27.
69 Ibid., р. 29.
70 PD, р. 25.
71 Lubac Н. de. Op. cit., p. 51.
72 PD, p. 25.
162
камне, зиждится храм («камень же этот — Христос» 73). Быть может,
для Петра, хрониста и богослова, хорошо знакомого с трудами Авгу-
стина, упоминание семи столпов служило утверждением божествен-
ной предопределенности Ордена, равно как и его земного совер-
шенства.
Только теперь, после предварительной «теоретической» части,
своего рода апологии Тевтонского ордена, хронист переходит к исто-
рии его возникновения. И если Пролог как апология крестоносного
движения на Восток важен для того, чтобы уяснить, каким автору
представляется идеал рыцаря-крестоносца, то в истории Тевтонского
ордена раскрывается его представление об идее (как выражается это
понятие в западногерманской историографии) рыцарского ордена.
В изложении истории учреждения Ордена Петра из Дусбурга почти
дословно следует «Повествованию о начале Тевтонского ордена»
(«Narracio de primordiis ordinis Theutonici» — датируется 1204—
1211 гг.) 74, несколько расширив его в той части, где называются
имена европейских светских и духовных феодалов, единодушно
санкционировавших право Ордена на существование.
Один из новейших историков Тевтонского ордена — Б. Шумахер,
посвятив небольшую статью сущности идеи духовного (geistlichen)
рыцарского Ордена в эпоху средневековья, решительно утверждает,
что именно Тевтонский орден прежде всего и выражает эту идею,
вовсе не будучи восточнопрусским провинциальным образованием
(keine ostpreussische Provinzialerscheinung) и не будучи, по его
словам, явлением немецкой жизни или рыцарской культуры 75.
Можно было бы не согласиться с категоричностью автора относи-
тельно «восточнопрусского образования», ибо Восточная Пруссия
(да и Пруссия в целом) воистину была его плацдармом, и относи-
тельно «явления немецкой жизни и рыцарской культуры» —- доста-
точно обратиться к истокам участия Германии в крестовых походах
и к материальному воплощению военно-стратегической и миссионер-
ской деятельности Ордена в Пруссии. С нашей точки зрения, вычле-
нение абстрактной «идеи» Ордена дает мало или даже ничего не дает
для понимания исторического характера Тевтонского ордена, который
как историческое явление может быть изучаем только в контексте
всех обусловивших его появление и существование факторов: гео-
графических, политических, социальных, культурных. Все эти
вопросы могли бы послужить предметами специальных исследований.
Рыцарский орден, по утверждению Шумахера, создается посред-
ством двух компонентов, каковыми являются монашество и рыцар-
ство. Первый из них включает заботу о нищих и недужных. Именно
этот компонент выступает на первый план и в «Повествовании о на-
чале Тевтонского ордена», и в Хронике Петра из Дусбурга, где
рассказывается, как «в год. . . 1190, в то время, когда город Ахон
73 Ibid.
74 Die Statuten. . S. 159—160.
76 Schumacher B. Die Idee der geistlichen Ritterorden im Mittelalter. — In: Hci-
denmission und Kreuzzugsgedanke in der deutschen Ostpolitik des Mittclal-
ters/Hrsg. H. Beumann. Darmstadt, 1973, S. 365.
11*
163
был осажден христианами и милостью господа отвоеван из рук не-
верных, были в войске христианском некие набожные мужи из горо-
дов Бремена и Любека, которые . . . устроили госпиталь в шатре
своем, сделанном из паруса одного корабля, называемого по-тев-
тонски „соска“, где, собрав. . . недужных, преданно и смиренно
служили им и милосердно исцеляли, бережливо пользуясь от благ,
посланных им богом, полагая, что в лице любого недужного или
нищего они принимают самого Христа. . .» 76. В этом проявилась
одна, обрядовая (sittliche), сторона монашества, свойственная любому
монашескому ордену. Новым элементом в образовании рыцарского
ордена, по мнению Шумахера, было осознание себя как антагониста
(Gegensatz) по отношению к неверным, язычникам. С этого момента
к обрядовой стороне присоединяется и религиозная 77. Наконец,
последнее, что довершает картину возникновения рыцарского
ордена, — это мысль о войне с неверными 78. Борьба с оружием
в руках занимает отныне равноправное (мы бы сказали — главен-
ствующее) место наряду с миссионерскими методами насаждения
христианства.
Методы ведения войны, как кажется, мало заботили крестонос-
цев, начиная, насколько это можно проследить, с самых первых
крестовых походов. Единственный, но не осознанный, а скорее тради-
ционный для любой агрессии «метод» (если так можно его назвать)
был: огнем и мечом. Забвение же библейской заповеди «Не убий!»
оправдывалось тем, что на языческий мир не распространялись
законы мира христианского — там было дозволено все.
Бернард Клервоский, один из вдохновителей Второго крестового
похода, сочинил трактат, прославляющий «новое воинство» (между
1132 и 1136 гг.). «Новый род воинства, как слышно, недавно возник
на земле. . . —- писал он, — новый, говорю я, род воинства и неведо-
мый веками; оно неустанно ратует в двойной борьбе как против
плоти и крови, так и против духовной неправды» 79. Это Бернарду
Клервоскому принадлежат слова: «Нет такого закона, который бы
запрещал христианину поднимать меч. Евангелие предписывает
воинам сдержанность и справедливость, но оно не говорит им:
„Бросьте оружие и откажитесь от воинского дела!“» 80 В свое время
и Блаженный Августин тоже сказал: «Не думай, чтобы военный чело-
век не мог быть угоден господу» 81. И если война между христианами
несправедлива, то между христианами и язычниками она оправданна:
«Было бы запрещено убивать и язычников, — продолжал Бернард, —
если бы каким-нибудь другим образом можно было помешать их
вторжениям и отнять у них возможность притеснять верных. Но ныне
лучше их избивать, чтобы меч не висел над головою справедливых
и чтобы зло не прельщало несправедливых. Нет для избравших себе
76 PD, р. 25—26; Die Statuten. . ., S. 159.
77 Schumacher В. Op. cit., S. 369.
78 Ibid., S. 371.
79 Цит. по кн.: Геръе В. Западное монашество и папство. М., 1913, с. 72.
80 Цит. по. кн.: Карсавин Л. Монашество в Средние века. СПб., 1912, с. 73.
81 Цит. по кн.: Геръе В. Блаженный Августин. М., 1910, с. 316.
164
воинскую жизнь задачи благороднее, чем рассеять Этих служителей
скверны, мечтающих отнять у христиан сокрытые в Иерусалиме
сокровища, осквернить святые места и захватить в наследие святи-
лище бога» 82.
22-я статья Статутов Ордена «О том, что относится к войне»
(«De hiis, que ad miliciam pertinent») гласит: «Воистину, поскольку
известно, что орден сей специально учрежден для войны против вра-
гов креста и веры, то в зависимости от разнообразия земель и обычаев
и нападения (insultus) врагов надлежит сражаться разным оружием
(armis) и [разными] способами (modis). . .»83.В Статутах не раскры-
вается, каковы эти способы и оружие. Зато значительное место отве-
дено этому вопросу Петром из Дусбурга. Для него война в Прус-
сии — «новая война», т. е. война, какой еще не бывало. «Не столько
нового в войне, — пишет хронист, — сколько в новом образе ве-
дения войны, ибо не только телесным, но и духовным оружием дости-
гается победа над врагами, а именно молитвой» 84 85. Петр из Дусбурга,
видимо, был хорошо знаком с сочинениями Бернарда Клервоского,
и в частности с упомянутым уже трактатом, где говорится: «Поистине
неустрашимый воин и во всех отношениях себя обезопасивший —
тот, кто тело облекает броней железа, а душу — бронею веры.
Снабженный двойным оружием, он не боится ни беса, ни человека» 8б.
В формировании европейских монашеских орденов большую роль
играли идеи аскетизма, широко распространяемые церковными писа-
телями. Эти идеи были восприняты вдохновителями и законодателями
Тевтонского ордена. Аскетизм диктуется Статутами Ордена, аске-
тический идеал отражен, как мы видели, на страницах хроники его
первого историографа. Идеи аскетизма пронизывают всю Хронику.
Они прослеживаются и в той части, которая посвящена методам
борьбы с язычниками.
В Хронике Петра из Дусбурга мы встречаем разграничение
оружия на телесное (carnalia) и духовное (spiritualia), «нравственно
между собой соотносящиеся» 86, как пишет хронист. Надо полагать,
автору Хроники было явно недостаточно проповеди Бернарда.
Он искал прочного обоснования вооруженного натиска христианской
церкви на язычников и стремился облечь его в понятия Священного
писания.
Напомнив, что в Песне песней говорится о шестидесяти «сильных
из сильных Израилевых», которые окружали одр Соломона, «все
держащие по мечу и опытные в бою. . . у каждого меч при бедре
его. . .» 87, Петр делает вывод: «. . .стражи главы Иисуса Христа
должны иметь оружие, которым бы они защищали оплот веры. . .
и охраняли бы ложе мира и покоя святой матери церкви» 88. Однако
82 Карсавин Л. Монашество. . ., с. 73.
83 Die Statuten. . ., S. 46.
84 PD, p. 39.
85 Цит. по кн.: Геръе В. Западное монашество. . ., с. 73.
86 PD, р. 40.
87 Ibid.
88 Ibid.
165
война, которую ведет в Пруссии Тевтонский орден, — это «новая
война», и ведется она «новым способом» — «духовным оружием».
«Духовное оружие» предположительно должно включать в себя
многие компоненты, диктуемые философией аскетизма, и в первую
очередь смирение. Подтверждение этому Петр находит в сочинениях
отцов церкви. Так, Григорий (540—604) говорит: «Без железа и
огня мы можем стать мучениками, если истинно сохраним в душе
смирение», а Иероним (ок. 340—419/20) вопрошает: «Кто, лишенный
смирения, причислен к святым?»
Но самое главное оружие «ревнителей веры» — это, конечно,
добродетели. «Ведь Юдифь, — пишет Петр, — славится тем, что
убила Олоферна не силой оружия, но добродетелью» 89. И далее:
«Посему, как учит апостол, мы также должны облечься во всеоружие
божие (Послание к ефесянам, VI, И), т. е. в добродетели. . .» 90.
Ведь, по Макробию (конец IV—начало V в.), только они «и создают
блаженного человека, и силой охраняют обладателя своего» 91.
Также и у Боэция (480—524) хронист находит утверждение того,
что добродетели — это «такое оружие, которое. . . будет оберегать
тебя необоримой крепостью» 92.
«Вновь и вновь обдумывай весь текст Евангелия», — советует
Петр своему читателю. Сам он, как видим, постоянно обращается
к Ветхому и Новому заветам. Что же касается главы «Об оружии
телесном и духовном», то она целиком строится на интерпретациях
Библии. Так, под щитом подразумевается вера, под мечом — пра-
ведные деяния, под копьем — искреннее намерение, под малым
щитом — молитва, под броней — праведность, под луком, колчаном
и стрелой — смирение, непорочность и нищета, под шлемом — спа-
сение.
Весьма развернутая интерпретация содержится в разделах главы
о праще и жезле 93. «Давид, — напоминает автор Хроники, —
собирающийся сразиться с Голиафом, нес посох, который всегда
имел при себе, и выбрал пять гладких камней, которые положил
в пастушескую сумку, а пращу нес в руке и убил вооруженного
филистимлянина» (1-я книга Царств, XVII, 40) 94. И снова обраща-
ется к читателю: «Под вооруженным филистимлянином разумей
дьявола, готового к искушению. Будь же ты Давидом с крепкой
рукой. . . и всегда имей при себе жезл святого креста и выбери пять
камней, т. е. пять ран Христовых, и положи их в пастушескую
сумку, т. е. в душу твою, и обмотай руку пращой, т. е. памятью всего
этого, и убей его, чтобы он не одолел тебя во искушении» 95.
Вполне естественно, что одним из образцов подлинного мужества
явился для хрониста брат Ульрик Баувар, коммендатор Таппиова,
89 Ibid., р. 40.
80 Ibid.
81 Ibid.
82 Ibid.
93 В отдельных местах русского перевода Библии латинскому «baculum» соот=
ветствуют слова «жезл» и «посох».
94 PD, р. 43.
95 Ibid.
166
который «нанес судовитам бесконечно большой урон. . . .И когда
у него спросили, почему он так жесток с ними, он ответил: „Мне
было все равно, что я делаю, лишь бы мне удалось получить от них
пять ран, как Христос получил за меня"» 96.
Эта глава Хроники представляет интерес и в том отношении, что
в ней ясно проступает характерное для религиозного сознания чело-
века средневековья слияние религиозного культа и магии. Так,
известно, например, что молитва воспринималась одновременно и как
магический акт, и как просьба, угождение богу 97.
Итак, когда каждое из известных с древнейших времен видов
вооружения обрело «духовное» значение, Петр из Дусбурга мог
считать выполненной свою задачу обоснования «новизны» ведения
войны с пруссами. Ведь не мечами, копьями и стрелами сражались
братья Ордена, но праведными делами, искренними намерениями
и самоотречением; и не щитами и броней защищались они от против-
ника, но христианской верой, молитвой и праведностью. Пусть среди
этих видов оружия не были упомянуты новые по тому времени само-
стрелы (называемые в Хронике баллистами), но, видимо, и их исполь-
зование, по мысли хрониста, было столь же «духовно». Набросив,
таким образом, покров святости на методы борьбы Тевтонского
ордена, апологетом которых (как и всего вышеизложенного) он вы-
ступает, Петр может теперь призвать к оружию: «О, мужественней-
шие воины и славные воители, вооружитесь этим оружием и отомстите
за поругание распятого господа и отвоюйте Святую землю, обещан-
ную христианам, занятую язычниками» 98 99. Вполне естественна на
этом фоне радость хрониста при описании одного из сражений
оттого, что «там сверкающий меч воинства христианского пожрал
плоть язычников, здесь копье не возвратилось, не нанеся ранения» ".
Впрочем, отвоевание Святой земли — не единственная причина,
заставляющая обратиться к оружию. Таких причин Петр из Дус-
бурга насчитывает шесть. Им посвящена глава «Об использовании
телесного и духовного оружия», в которой весьма отчетливо просту-
пает присутствие религиозного и мирского начал, в общем-то харак-
теризующее и Хронику в целом («рыцарское и монашеское [начала]
сплавились воедино», — пишет один из исследователей100), но в дан-
ном фрагменте зримо выступающих в постоянном взаимодействии.
Для хрониста вечное противоборство сил добра и зла, воплощен-
ное в христианской религии в образах бога и дьявола, находит и свое
земное воплощение в борьбе между христианами и язычниками или
инаковерующими. «. . .так как война — это жизнь человека на
земле, то как только человек приходит в мир, он вступает на поле
битвы. . .» — пишет Петр 101. Именно этот тезис определяет необ-
ходимость детального разъяснения причин вооруженной борьбы.
96 Ibid., р. 141.
97 Карсавин Л. П. Основы средневековой религиозности. . ., с. 246—254.
98 PD, р. 44.
99 Ibid., р. 58.
i°° Eis G. Op. cit., S. 83.
101 PD, p. 44.
167
Первая причина — это «упражнение» (учения, выражаясь совре-
менным языком): «чтобы мы упражнялись в битвах по воле божьей. . .
и всех, кто не знал битв хананейских, им'обучили, и после научи-
лись бы дети их биться с врагами и умели бы сражаться. Кто же уце-
леет, если не тот, кто умело владеет оружием?» 102. Именно поэтому,
пишет Петр-рыцарь, «в мирное время устраивают турниры и прочие
военные игры ради упражнений. . .» 103. А Петр-монах тут же, как бы
спохватившись, вспоминает, что «оружие войны нашей — не плот-
ское, но сильное богом (2-е Послание к коринфянам, 10, 4)» 104, имея
в виду добродетели, в которых надо «упражняться», «чтобы мы умели
и могли оказать сопротивление в дурной день искушения» 105. Ведь
не только Библия, но и один из отцов церкви — Хризостом (Иоанн
Златоуст) учит: «Как всякое телесное искусство упражнением под-
держивается, приумножается и пополняется, так и всякая доброде-
тель упражнением приумножается, праздностью приуменьшается» 106.
Вторая причина использования телесного оружия — «вражеские
козни», но поскольку враг — это дьявол, то и «телесное» оружие
немедленно заменяется «духовным», превращаясь в «добродетель
веры» 107.
Третья причина — «открытое вражеское нападение». «Это при-
чина, — поясняет хронист, — по которой братья храма Тевтонского
с прихода в Прусскую землю до нынешнего дня постоянно пользу-
ются мечом, чтобы иметь под рукой чем защищаться, если против
них со стороны врагов вдруг возникнут открытые или тайные
происки» 108. Последовательность изложения не затруднит современ-
ного читателя в установлении того, какая сторона совершила «откры-
тое вражеское нападение», но хрониста нисколько не смущает этот
логический переход, равно как и следующий. Оружие и в данном
случае оказывается «духовным»; «ибо мы, — цитирует Петр 2-е
Послание к коринфянам, — ходя во плоти, не по плоти воин-
ствуем» 10 9.
Четвертая причина — «ради мира», так как «только когда мы
пользуемся оружием добродетели, мы живем в мире, ибо мир добро-
детелен» 110 111. В этом утверждении Петр следует заповеди Августина,
сказавшего: «Желать надо мира, но война нужна для того, чтобы
господь сохранил мир» 1П.
Наконец, пятая и шестая причины — это отвоевание потерянного
и устрашение врагов. Эти последние причины вполне уравнивают
немецких крестоносцев в Пруссии с участниками крестовых походов
в Святую землю. Во всяком случае, такими они мыслились, несом-
102 Ibid,
ю» Ibid.
104 Ibid.
105 Ibid.
106 Ibid.
107 Ibid., p. 44—45.
108 Ibid., p. 45.
109 Ibid.
110 Ibid.
111 Цит. по кн.: Геръе В. Блаженный Августин, с. 316.
168
ненно, Римской курии, освятившей как учреждение Ордена, так
и поставленные перед ним религиозно-политические задачи. Ведь,
как пишет Петр из Дусбурга, верховный магистр Германн из Зальца
(1230—1239) «пришел к господину папе и среди прочих просьб просил
и получил крест, чтобы проповедовать от имени апостольского
престола в королевствах и провинциях, назначенных тогда в помощь
земле Прусской, и дал тот папа [Гонорий III. — В. М. ], а после —
папа Иннокентий IV паломникам, посещающим Пруссию и Ливонию,
привилегии и индульгенции, как давалось идущим в Иерусалим» 112.
Таким образом, круг известных Петру из Дусбурга и цитируемых
им авторов характеризует в известной степени философскую и тео-
логическую традицию, ведущую свое начало от возникновения
монашеских орденов и идейно питающую собой также рыцарские
ордена, образующиеся с началом крестовых походов. Основываясь
на теологических воззрениях своего времени, тенденциозно приспо-
сабливая многое, содержащееся в Библии, к требованиям и задачам
своего Ордена, Петр из Дусбурга создает своеобразную апологию,
состоящую из трех частей: апология крестоносного движения на
Восток, апология Тевтонского ордена и апология методов ведения
им войны в Пруссии. Это и есть та основа его сочинения, без которой
многое, а особенно III книга Хроники не могли бы получить своего
истинного звучания. Основные положения теологических построе-
ний автора Хроники подкрепляются фактическим материалом памят-
ника, который, будучи насквозь тенденциозным, не может быть в зна-
чительной его части принят за достоверность, но должен подвер-
гаться проверке и использоваться с известными коррективами.
V. I. Matuzova
THE THEOLOGICAL BASIS OF THE
«CHRONICON TERRAE PRUSSIAE»
BY PETER OF DUSBURG
The «Chronicon terrae Prussiae» by Peter of Dusburg (1326) is the earliest and
the most important historical work of the Teutonic Order in Prussia. It is one
of the main sources on medieval history of Western and Eastern Prussia, of Lithua-
nia and (in a somewhat less degree) of Russia.
The article is an attempt of the interpretation of the literary text in terms
of categories of medieval consciousness. From this point of view the author investi-
gates the Prologue and the first two chapters of the Chronicon which are considered
to be the key to the text as a whole. The analysis of the text shows that Peter’s
of Dusburg intention was to create an apology which consisted of the following
parts: the apology of German crusade to the Baltic lands, the apology of the Teuto-
nic Order, and the apology of its military methods. This tripartite apology reflects
the general tendency of the chronicle as the work of a German crusader.
112 PD, p. 49
К). Д. Рыков, А. А. Турилов
НЕИЗВЕСТНЫЙ ЭПИЗОД
БОЛГАРО-ВИЗАНТИЙСКО-РУССКИХ СВЯЗЕЙ
XI в. (Киевский писатель Григорий Философ)
В историко-филологических сочинениях XIX в., посвященных
псевдонимам и псевдоэпиграфам в славянских литературах, в связи
с вопросом о творческом наследии славянских первоучителей не-
однократно упоминается цикл поучений на шесть дней недели (кроме
воскресения), содержащий в заглавии каждого из учительных слов
имя Кирилла Философа 1. Долгое время памятник был известен лишь
по рукописи из Собрания Рукописного отделения библиотеки
МГАМИД 2. Первые исследователи памятника (М. И. Сухомлинов
и Е. В. Петухов) не только справедливо отрицали его связь с твор-
чеством Константина Философа, но и выражали сомнение в славян-
ском происхождении поучений. В 1901 г. текст учительных слов был
опубликован А. И. Соболевским под общим заглавием «Шестоднев
Кирилла Философа» 3. На основании данных лексики исследователь
отнес сочинение к памятникам болгарской литературы X в., «эпохи
царя Симеона и его преемника Петра». «Издаваемые. . . шесть поуче-
ний, — писал он в предисловии к публикации, — представляют,
несомненно, произведение одного из древних болгарских писателей,
об имени которого мы не можем даже догадываться» 4. В тот момент,
Соболевскому (как и его предшественникам) не было известно, что
публикуемый им текст приписывается в рукописной традиции и
другому автору — Григорию Философу 5. Позднее он обратил вни-
мание на один такой список (Собр. Троице-Сергиевой лавры, № 804),
но, очевидно, не придал этому особого значения 6.
1 Сухомлинов М. И. О псевдонимах в древнерусской словесности. — В кп.:
Изв. АН по РЯС. СПб., 1855, т. 4, вып. 3, стб. 117—159; Петухов Е. В. К воп -
росу о Кириллах-авторах в древней русской литературе. — В кн.: Сб. ОРЯС.
СПб., 1887, т. 42, № 3, с. 28—29.
2 В настоящее время шифр рукописи: ЦГАДА, Собр. РО б-ки МГАМИД, № 453/
921. Она датируется третьей четвертью XV в. (водяной знак — «голова быка» —
типа Briquet, № 14236 — 1462 г., сходные варианты — 1467, 1469 гг.).
3 Соболевский А. И. Шестодпев Кирилла Философа. — В кн.: Изв. ОРЯС. СПб.,
1901, т. 6, кн. 2, с. 177—202.
* Там же, с. 177.
5 ГБ Л, Собр. МДА фунд., № 77 [описание см.: Леонид (Кавелин), архим. Све-
дение о славянских рукописях, поступивших из книгохранилища Свято-Тро-
ицкой Сергиевой лавры в библиотеку Троицкой духовной семинарии в 1747 г.
| (ныне находящихся в библиотеке Московской духовной академии). М., 1887,
вып. 2, с. 323, 328]; ГБЛ, Собр. Троице-Сергиевой лавры, № 804 (описание см.:
Илларий, Арсений, иером. Описание славянских рукописей библиотеки Свято-
Троицкой Сергиевой лавры. М., 1878, ч. 3, с. 248).
с Соболевский А. И. Два поучения с именем Григория. — В кн.: Изв. ОРЯС.
СПб., 1907, т. 12, кн. 1, с. 253, примеч. 1.
170
Исследователи, писавшие о памятнике после Соболевского, опи-
рались на его публикацию. Н. К. Никольский вскользь упомянул
этот цикл в числе поучений, приписываемых, но не принадлежащих
Константину-Кириллу 7. В. С. Киселков попытался отождествить
автора «Шестоднева» с Константином Преславским 8, но это пред-
положение не получило признания 9. ! -
i В 1980 г. в отдел рукописей ГБ Л поступило собрание известного
московского коллекционера М. И. Чуванова 10, древнейшей руко-
писью которого является сборник житий, слов и поучений, датируе-
мый третьей четвертью XV в.11 В составе этого сборника содержится
цикл поучений на седмицу,гв цолом'сходпый с опубликованным Собо-
левским, но имеющий в начале киноварный заголовок: «В лЪто
^ЗФО Григориа Философа пришедшаго изъ Цардграда. съ митропо-
литом Георгиемъ при кпзи ИздславЪ 12 сна Шрославлд12. словесъ
седмь. створено на ползоу дши по пЪншо параклитид» 13.
Сведения заголовка носят уникальный характер и до настоящего
времени не были известны в науке. Они представляют несомненный
интерес для истории русской культуры, так как открывают нам нового
автора первого века русской письменности — времени, от которого
почти не сохранилось подобных сведений.
Достоверность известий заголовка не вызывает сомнений. Сооб-
щаемая им дата не противоречит упоминаемым здесь же историче-
ским именам. Изяслав Ярославич, старший сын Ярослава Мудрого,
был киевским князем в 1054—1068, 1069—1073 и 1077—1078 гг.14
Митрополит Георгий упоминается в летописях под 1072 г. в связи
с перенесением мощей Бориса и Глеба 15. Точная дата его приезда на
Русь (равно как и дата смерти его предшественника Ефрема) из
других источников неизвестна. Историк церкви митрополит Макарий
(Булгаков) предположительно относил приезд Георгия ко времени
около 1062 г. Основанием для такого мнения явились сведения
Жития Феодосия Печерского о введении в Киево-Печерском мона-
стыре студийского устава в 1062 г. и Лаврентьевской летописи о том,
что этот устав Феодосий нашел и скопировал «у черноризца Студий-
7 Никольский Н. К. К вопросу о сочинениях, приписываемых Кириллу Фило-
софу. — В кн.: Изв. по РЯС. Л., 1928, т. 1, кн. 2, с. 399.
8 Киселков В. С. Проуки и очерти по старобългарска литература. София, 1956,
Р 76—78.
-9 Зыков Э. Г. О литературном наследии Константина Преславского. — В кн.:
Старобългарска литература. София, 1978, кн. 3, с. 47.
10 О М. И. Чуванове и его собрании см.: Коллекция старопечатных книг XVI—
XVII вв. из собрания М. И. Чуванова: Каталог. М., 1981, с. 3—6 (здесь же
библиография предшествующих работ).
11 ГБЛ, Собр. М. И. Чуванова, № 14 (временный). Рукопись написана на бу-
маге с филигранью «голова быка» — типа Briquet, № 14850 — 1460 г., сходные
варианты — 1458, 1466, 1469 гг.
12 Так в рукописи.
13 ГБЛ, Собр. М. И. Чуванова, № 14, л. 504 об. Хотя в заглавии говорится о семи
словах, в рукописи их только шесть: как и в списке, изданном Соболевским,
I отсутствует слово на воскресение.
14 Советская историческая энциклопедия. М., 1964, т. 5, стб. 779.
16 ПСРЛ. М., 1962, т. 1, стб. 181; т. 2, стб. 171.
171
ского монастыря Михаила, иже бе пришел из Грек с митрополитом
Георгием» 16. Е. Е. Голубинский поставил предположение Макария
под сомнение, отметив, что основания для этого «не совсем тверды» 17.
М. Д. Приселков, уточняя время пребывания на митрополичьей
кафедре предшественника Георгия — Ефрема, указал на упомина-
ние имени последнего в месяцеслове Мстиславова евангелия под
4 ноября, в известии о повторном освящении Софийского собора
в Киеве. Хотя в месяцеслове не был указан год этого события, При-
селков, основываясь на справедливом предположении, что освяще-
ние кафедрального собора, скорее всего, должно было совершаться
в воскресный день, привел две наиболее вероятные даты: 1061 или
1067 г.18
Новый источник также не дает точной даты приезда Георгия, по
в сочетании с уже высказывавшимися мнениями позволяет сузить ее
до одного года. Хотя из заголовка неясно, к чему относится дата —
к приезду или к созданию поучений, — это практически не влияет
на расчеты.
Так как нельзя установить, каким стилем пользовался автор
заголовка — сентябрьским, мартовским или ультрамартовским, то
дата (6570 г.) колеблется от 1 марта 1061 г. до 28 февраля 1063 г.
по январскому стилю. Но если принять во внимание, что 4 ноября
1061 г. (1067 г. в свете данных чувановской рукописи исключается)
в освящении Софийского собора участвовал еще предшественник
митрополита Георгия, ультрамартовскую датировку приезда можно
отбросить. Если даже допустить, что Ефрем умер в тот же день,
его преемник не мог приехать в Киев ранее весны январского 1062 г.
По той же причине отпадает и первая половина сентябрьского 6570 г.
Таким образом, приезд на Русь митрополита Георгия следует дати-
ровать второй половиной сентябрьского — мартовским 6570-м годом
(1 марта 1062—28 февраля 1063 г.).
Таким образом, заголовок цикла седмичных поучений в чуванов-
ском сборнике, помимо важных для истории литературы и культур-
ных связей Киевской Руси известий об авторе, содержит сведения,
позволяющие уточнить даты некоторых событий русской церковно-
политической истории XI в.
Известие о том, что Григорий Философ приехал на Русь из Кон-
стантинополя в митрополичьей свите, делает естественным вопрос
о его национальности и о том, на каком языке первоначально были
написаны его сочинения. Так как цикл поучений, входящий в чува-
новский сборник, был известен в литературе и по другим рукописям,
но из-за отсутствия в заглавии этих списков исторических сведений
об авторе не связывался с Киевом XI в., то думается, что эти во-
просы в известной мере уже решены Соболевским. Сведения, сообщае-
18 Макарий [Булгаков], митр. История русской церкви. 2-е испр. изд. М., 1868,
т. 2, с. 14, примеч. 20.
17 Голубинский Е. История русской церкви. 2-е испр. и доп. изд. М., 1901, т. I,
пол. 1, с. 286, примеч. 2.
18 Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси
Х-ХП вв. СПб., 1913, с. 121.
172
мне заголовком в чувановском сборнике, вводят в его наблюдения
главным образом хронологические коррективы (не X, а XI век).
Болгарское происхождение автора седмичных слов не противо-
речит обстоятельствам появления их автора в Киеве. Билингвизм
болгар делал их удобными посредниками между греческой иерархией
новой митрополии и ее славянским населением. Вероятно, Григо-
рий был одним из митрополичьих дьяков. Позднейшая история
взаимоотношений Константинопольской патриархии с Русью являет
неоднократные примеры того, как выходцы со славянского Юга,
выполнявшие поручения патриархов, случалось, занимали высшие
посты в русской иерархии (Киприан, Григорий Цамблак). Оче-
видно, практика такого использования южных славян Константи-
нополем восходит к древнейшим временам. Без допущения болгар-
ского происхождения Григория болгаризмы его сочинений трудно-
объяснимы, так как в XI в., в условиях активной ромеизации терри-
тории бывшего Болгарского^ царства, сомнительно существование
византийца, пишущего проповеди на болгарском литературном языке.
Начало деятельности Григория Философа с большой долей вероят-
ности можно связывать с западной Болгарией, точнее, с Охридской
архиепископией. Здесь дольше, чем на востоке страны, существо-
вала славянская государственность, а церковная автономия и опре-
деленные условия для развития славянской культуры сохранялись
по крайней мере до середины XI в.19 Прозвище Философ (равно как
и обстоятельства приезда на Русь) дает известное основание пред-
полагать еще один период деятельности Григория — константино-
польский. По убедительному предположению Е. Э. Гранстрем, таким
почетным прозвищем называли людей, обучавшихся в Магнаврской
академии20. О литературных занятиях Григория до его приезда
в Киев в настоящее время ничего не известно, однако не исключено,
что в рукописной традиции могли сохраниться его сочинения как
на греческом, так и на славянском языках. В этом отношении сед-
мичный цикл дает обильный материал для сопоставлений.
Сочинения Григория Философа, дошедшие до нас, представляют
собой поучения на рядовую неделю, читавшиеся в том случае, когда
на эти дни не приходились праздники минейного или триодного
циклов, т. е., по существу, четий текст для Октоиха. Расположение
этих поучений в цикле совпадает с принятой у восточных христиан
традицией посвящения дней недели определенному святому или
празднику. Слово на воскресение («неделю») посвящено воскресе-
нию Христову 21, на понедельник — ангелам, на вторник — Иоанну
19 Злапгарски В. История па българската държава проз сродните векове. 2-е изд.
София, 1972, т. 2, с. 17—18, 119—121.
20 Гранстрем Е. Э. Почему митрополита Климента Смолятича называли «фило-
софом». — ТОДРЛ, Л., 1970, т. 25, с. 20—28.
21 Слово Григория Философа па воскресение («неделю») сохранилось в рукопи-
сях ГБЛ, Собр. МДА фунд., № 77, последняя четверть XV в.; Собр. Троице-
Сергиевой лавры, № 804, третья четверть XVI в.; ИРЛИ, Древлехранилище
им. В. И. Малышева, Керженское собр., К» 101, конец XV—начало XVI в.
Кроме того, начальная часть этого поучения помещена в Златоусте конца XV—
173
Предтече, в среду — богоматери, в четверг — апостолам, в пятницу—
кресту, в субботу — поминовению мертвых.
В жанровом отношении’этот литературный цикл связан как с пред-
шествующей болгарской (Учительное евангелие“ Константина Пре-
славского, четьи тексты Климента Охридского для Общей минеи и на
двунадесятые праздники и др.), так и с позднейшей литературой
Киевской Руси (триодный цикл поучений Кирилла Туровского и др.).
Поучения Григория Философа в соответствии^со своим жанром
предназначались для чтения в церкви. Каждое из них представляет
собой образец богословско-учительного красноречия, в котором
основным литературным приемом является риторическая ампфлика-
ция. Автор широко пользуется евангельскими сюжетами и создает
богословскую концепцию применительно к тематике каждого «слова».
Национальных реалий в тексте памятника не содержится.
Конкретному историко-литературному анализу поучений должна
быть посвящена особая работа. Однако уже сейчас можно сказать,
что открытие сочинений Григория Философа существенно расширяет
сравнительно узкий круг оригинальных произведений Киевской
Руси XI в. Еще большее значение имеет этот цикл поучений для исто-
рии болгарской литературы, памятники которой этого^времени
практически неизвестны.
Поучения создавались в условиях, когда в славянской письмен-
ности не существовало еще сборника, содержащего индивидуальные
чтения или сочинения практически на каждый день года? Перевод
в XII в. с греческого на славянский Пролога 22 сделал названный
цикл значительно менее популярным, чем, вероятно, объясняется
сравнительно малое число списков.
Известная нам в настоящее время рукописная традиция поучений
Григория Философа представлена пятью списками XV—XVI вв.:
1. ГБЛ, Собр. М. И. Чуванова, № 14, третья четверть XV в.
2. ГБЛ, Собр. МДА фунд., № 77, последняя четверть XV в.
3. ГБЛ, Собр. Троице-Сергиевой лавры, № 804, третья четверть
XVI в.
4. ЦГАДА, Собр. РО б-ки МГАМИД, № 453/921, третья четверть
XV в.
5. ИРЛИ (Пушкинский Дом), Древлехранилище им. В. И. Ма-
лышева, Керженское собр., № 101, конец XV—начало XVI в.23
Четыре рукописи из указанных почти современны друг другу.
Троицкий список, как установил еще в XIX в. архимандрит Лео-
нид 24, скопирован непосредственно с Академического, поэтому само-
стоятельного значения для ранней истории текста не имеет.
начала XVI в. (ГИМ, Единоверческое собр., № 67) в качестве слова на страст-
ную субботу.
22 См.: Сергий, архим. Полный месяцеслов Востока. М., 1875, т. 1, с. 254.
23 Пользуемся случаем сердечно поблагодарить В. П. Бударагина, любезно
указавшего нам этот список. К сожалению, Керженский список стал известен
нам, когда данная работа уже была закончена и мы не имели возможности
сопоставить ого с другими списками.
24 Леонид, архим. Указ, соч., с. 323.
174
Старшие списки дают весьма сложную картину взаимоотношений
текстов. Чувановский и Академический списки роднит имя Григо-
рия Философа в заглавии, а также литературный «конвой» памят-
ника. В то же время Академический список по сравнению с этими
двумя имеет иной состав: в нем есть слово на воскресение (которого
нет в Чувановском и Архивском), но отсутствует слово на пятницу.
Особое положение занимает Керженский список: в нем утрачено
слово на понедельник (рукопись без начала), но есть поучения и на
пятницу и на воскресение (последнее помещено здесь не в начале, как
в Академическом списке, а в конце цикла). В целом сравнение стар-
ших списков, характер и количество разночтений показывают, что
в них наряду с мелкими разночтениями имеются и значительные
пропуски и вставки. В ряде случаев текст каждого из списков обна-
руживает попеременную близость к одному из остальных.
Новые данные, содержащиеся в чувановской рукописи, взятые
в совокупности с уже известными науке фактами, дают возможность
еще раз поставить вопрос об атрибуции Григорию Философу ряда
произведений, в заглавии которых встречается имя Григория. Про-
блема авторской принадлежности этих текстов и их русского или
южнославянского происхождения неоднократно ставилась учеными25.
Наиболее интересным в этом плане представляется вопрос об
авторской принадлежности двух, несомненно, русских поучений
против пьянства, которые Соболевский приписывал Григорию Фило-
софу, епископу Белгородскому 26. Отождествление автора этих
поучений с Григорием Философом, приехавшим на Русь в 1062 г.,
могло бы дать новый материал как для биографии этого киевского
книжника, так и для истории русской иерархии XI в., так как
в тексте поучений отсутствуют даже косвенные датирующие признаки
и Соболевский относил их к домонгольскому времени на основании
упоминания Белгородской епархии, прекратившей свое существо-
вание с нашествием.
Первоначально мы не исключали возможности отождествления
двух Григориев Философов, хотя и в самой общей форме, без тексто-
логического и стилистического анализа памятников. Думается,
однако, что под сомнение можно поставить самое существование
белгородского епископа с таким именем. Дело даже не в том, что
имени Григория нет в списке белгородских епископов (этот перечень
явно не полон — шесть имен на 250 лет) 27 — реконструкция имени
автора поучений против пьянства представляется не единственно
возможной. Используя данные заглавий двух списков, в одном из
которых автором назван «Философ, епископ Белгородский», а в дру-
гом — «Григорий Богослов», Соболевский предположил, что перво-
25 Соболевский А. И. Два поучения. . . с. 250—253; Он же. Из церковно-славян-
ской учительной литературы. — В кн.: Изв. ОРЯС. СПб., 1908, т. 13, кн. 4,
с. 264—289; 1910, т. 15, кн. 2, с. 41— 61; Ангелов Б. Към въпроса за книжов-
ното дело на презвитер Григорий Мних. — В кн.: Старобългарска литература.
София, 1976, кн. 3, с. 48—55.
26 Соболевский А. И. Два поучения. . ., с. 250—253.
27 ПСРЛ. М., 1965, т. 9—10, с. XV.
175
начально в заглавии стояло: «Григория Философа, епископа Бел-
городского» 28. Исходя из этой реконструкции, следует предполагать,
что в одном из списков было утрачено имя автора, но сохранилось
прозвище, а в другом прозвище было понято переписчиком, как
более распространенное «Феолог» (позднее переведенное на славян-
ский — Богослов). Однако странно, что в первом случае писцом
было опущено имя автора и сохранено прозвище. Нам кажется, что
в данном случае с неменьшим основанием можно предполагать, что
имя Григорий появилось в заглавии на последних этапах переписки
как осмысление прозвища «Феолог» (Богослов). С подобной карти-
ной осмысления искаженного имени сталкиваемся в рукописной
традиции сочинений Серапиона Владимирского, где «Слово о казнех
божиих» нередко встречается с именем «преподобного Ефрема»
или Ефрема Сирина 29. Здесь схема изменений достаточно ясна:
«Серапиона епископа» — «Серапиона» — «Сирианина» — «Ефрема
Сирианина» — «преподобного Ефрема». Нечто сходное представля-
ется вероятным и для памятника, опубликованного Соболевским.
Вероятно, белгородский епископ носил достаточно редкое монаше-
ское имя, начинающееся на «Фило-» (иначе трудно объяснить появле-
ние слова «Философа» в одном из заглавий поучения против пьян-
ства) 30. Весьма возможным представляется имя Филолог, которое
близко и к Феологу и к «философу», но это чистая гипотеза. Таким
образом, на наш взгляд, вопрос об имени белгородского епископа,
автора поучений против пьянства, и о узкой датировке этих поу-
чений остается открытым.
Ju, D. Ryckov, A. A. Turilov
UNKNOWN EPISODES
OF BULGAR-BYZANTINE-RUSSIAN RELATIONS
IN THE 11 th CENTURY
(A KIEVAN WRITER GREGORY THE PHILOSOPHER)
The article discusses a series of sermons by Gregory the philosopher found
in a 15th century manuscript from the collection of M. I. Chuvanov. The author
came to Russia with Metropolitan George from Byzantium near 1062 during the rule
of Prince Iziaslav of Kiev and his writings allow to specify the period of ruling
of Metropolitan George and his predecessor Ephraem. The peculiarities of Gregory’s
language suggest the Bulgarian origin of the author. The discovery of Gregory’s
works contributes both to the history of ancient Russian and Bulgarian literature
of the 11th century.
28 Соболевский А. И. Два поучения. . с. 250.
29 Петухов Е. Серапион Владимирский, русский проповедник ХШ в. СПб.,
1888, с. 7—13; Прибавления, с. 7.
30 В пользу нашего предположения свидетельствует и тот факт, что входящее
в состав «Сказания о железном кресте» (памятника болгарской литературы
начала X в.) «Чудо о Филофее, сыну попове, иже бысть принесен от срацин»
известно в рукописной традиции и с заглавием «Чудо о философе, сыну По-
пове» (Ангелов Б. Ст,. Из старата българска, руска и сръбска литература.
София, 1978, кн. 3, с. 72).
176
Я. Р. Дашкевич
ДРЕВНЯЯ РУСЬ И АРМЕНИЯ
В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИХ СВЯЗЯХ
XI—XIII вв. (Источники исследования темы)
1. Введение. Изучение связей Древней Руси и Закавказья имеет
значительные традиции. Мысль историков постоянно колеблется
между крайностями, которыми определяли и определяют сущность
отношений Руси с Востоком: от признания господствующего влияния
Востока (особенно отождествляемого с кочевнической степью) к про-
поведи герметического изоляционизма, отрицающего (в частности,
в области культуры) или сводящего к минимуму влияние Востока
на внутреннюю жизнь Руси.
Подобным образом строилось исследование контактов Древней
Руси с Арменией с момента их зарождения (начиная с известного об-
ращения санариев, возможно связанных с армянами, в 854/55 г.
к властелину славян), через период первоначальной миграции и воз-
никновения армянских колоний (XI—XII вв.) до времен интенсифи-
кации межэтнических связей, вызванной новым «великим переселе-
нием народов» в период монгольского нашествия (середина и вторая
половина XIII в.). Эти явления, привлекавшие историков своей экзо-
тичностью, вызвали большую литературу, выводы из которой нельзя
свести к общему знаменателю как из-за противоречивых тенденций,
владевших сознанием авторов, так и из-за неполного (или тенден-
циозного) использования Источниковой базы. Настоящим камнем
преткновения явились мнимые — недоброкачественные или просто
фальсифицированные — источники, породившие невообразимую пу-
таницу при интерпретировании времени возникновения и характера
взаимосвязей Руси и Армении в XI—XIII вв.
Создалось положение, при котором наиболее приемлемым сред-
ством является обращение к источникам, самым разнообразным с точки
зрения их характера (письменные — нарративные, документальные,
эпиграфические; реликты устной традиции; памятники материальной
культуры) и языкового оформления.
Связи Древней Руси и Армении занимают важное место в пробле-
ме отношений с Востоком. Их особенность — отсутствие антагони-
стического начала, что объясняется как географической отдален-
ностью (попытки некоторых историков максимально приблизить по-
селения восточных славян к Кавказу не спасают положения), так и
духовной близостью (хотя далеко неидентичностью из-за разногласий
между православием и монофизитством). На протяжении первых
столетий существования связи эволюционировали от случайных кон-
тактных к постоянным общественным межэтническим, достигшим
апогея в образовании на территории Древней Руси армянских коло-
ний, первоначально носивших характер торговых факторий. Зна-
12 Заказ № 1033
177
аимость этих связей обусловливает необходимость их рассмотрения
на источниковом материале более обширном^ чем это делалось до сих
пор.
Ареной многоплановых контактов являлись не только Древняя
Русь и закавказская Армения, но и огромная диаспора, как армян-
ская, так и древнерусская, наслаивавшиеся одна на другую (По-
волжье, Крым, Болгария, Византия с ее малоазиатскими и даже италь-
янскими провинциями, возможно Венгрия). Связи были многогран-
ными: общественно-политическими, религиозными, культурными,
экономическими, информационными (что на Руси знали об Армении—
и наоборот) и с момента образования колоний этнокультурными.
Объектом настоящего исследования избраны вопросы, ближе всего от-
ражающие общественно-политическую сторону контактов, осуществ-
лявшихся на территории Руси: 1) начало армянской миграции и воз-
никновение колоний, 2) статус и структура колоний, 3) григориан-
ский прозелитизм, 4) толерантность и нетерпимость по отношению
к армянам.
Рассмотрение комплекса вопросов оказалось возможным только
на основании критического анализа целой гаммы источников, сопря-
женного с попыткой нового прочтения ряда из них. Исследование
является в определенной степени интердисциплинарным: исполь-
зуются не только исторические и археологические данные, но и све-
дения, почерпнутые из языкознания, этнографии, искусствоведения
и других отраслей. В основу положено изучение синхронных (XI—
XIII вв.) источников. Документальные источники XIV в. использу-
ются для ретроспекции, контролируемой (для сведения к минимуму
субъективного фактора) внеисточниковыми знаниями. Применяя рет-
роспекцию, мы исходили из положения, что, в частности, развитие
общественных институтов переселенческих очагов в XIII—XIV вв.
(там, где оно насильственно не прекращалось) происходило медленно
и без качественных сдвигов. Подобным образом используется устная
традиция, закрепленная на письме в XVI—XVII вв. Вопреки гиперкри-
тическим воззрениям мы считаем плодотворной проекцию этих
данных на более ранние времена. Изучение общественной историче-
ской памяти на африканском или полинезийском материале доказы-
вает пригодность подобного метода, конечно, опять-таки строго кон-
тролируемого внеисточниковыми знаниями. К необходимому мини-
муму сводятся рассуждения по аналогии, особенно привлечение па-
раллелей из армянской диаспоры сопредельных территорий (По-
волжье, Крым). Важным моментом считаем обоснованный отказ
от широко распространяемых теорий (часто преподносимых как
доказанные факты), базирующихся на ложных источниках. Созданию
подобных построений, изгнать которые из исторических работ порой
чрезвычайно тяжело, часто способствовали воспринимаемые со зна-
чительным эмоциональным накалом вненаучные факторы различной
этиологии. Не вызывают доверия также «выводы», извлекаемые для
XI—XIII вв. ex silentio источников.
Рассмотрение источниковой базы — довольно обширной и много-
плановой — доказывает необоснованность скептицизма тех исследо-
178
вателей, которые из-за мнимой скудности источников сводят связи
Древней Руси и Армении к нескольким хрестоматийным фактам.
2. Источники. Ограниченный объем статьи не дает возможности
останавливаться на литературе, посвященной отдельным источникам,
впрочем освещаемым в источниковедческом плане крайне неравно-
мерно. Мы ограничиваемся вопросами (зачастую дискуссионными)
аутентичности, атрибуции, датировки, текстологии, публикации тек-
стов и их переводов. Источники, привлекаемые для сравнений, не
входят в перечень — они упоминаются попутно, вне обзора.
2.1. Синхронные письменные источники. Никакие сетования,
столь частые у историков, обвиняющих летописцев в том, что они
не писали о всем необходимом, не могут изменить того факта, что
вплоть до середины XIV в. летописцы хранят полное молчание об
армянах на Руси. Утверждения о том, что существуют, например,
«древнерусские летописные повествования», согласно которым «пер-
вые армянские поселенцы появились еще в начале XI в.» Д просто
не соответствуют действительности. С армянами на Руси можно свя-
зать только несколько упоминаний’в’ древнерусских, греческих
(созданных на Руси) и древнеармянских (возникших па Руси и за ее
пределами) источниках XII—XIII вв.
2.1.1. «Послание Поликарпа к Акиндииу» (в составе Киево-Пе-
черского патерика) написано в Киеве в 20-х годах XIII в.2 Одно из
основных мест в послании занимает рассказ «О святом и блаженном
Агапите, безмездном враче» (в других списках «Слово о блаженном
Агапите лечце»), в котором в духе византийской агиографии повест-
вуется об обращении в православие неизвестного по имени киевского
врача-армянина 3. Совокупность данных об исторических лицах,
упоминаемых в рассказе, датирует события 80—90-ми годами XI в.4
Это соответствует мнению (А. А. Шахматова, М. Д. Приселкова)
о том, что монах Поликарп почерпнул рассказ из более древнего
«Жития Антония», возникшего в конце 80-х—начале 90-х годов XI в.
2.1.2. Письмо киевского митрополита Иоанна II Продрома (ок.
1077—1089) антипапе Клименту III (1080—1099), известное под
названием ’Icoavvoo р,7]тротсоХстоо ешатоХт] тсро<; КХр-
ЦЕУта тиатиау тт)? тиреоротерас; ’Ращт]?, написано в Киеве около 1080 г. 5
В письме, считающемся блестящим образцом дипломатической пере-
писки, упоминается армянская ересь 6.
2.1.3. «Послание от Никифора, митрополита киевского, к Ярославу
князю Святополчичю», т. е. послание киевского митрополита 1104—
1 Мышко Д. И. Жизнь армян в Подолии в XIV—XVII вв. — ИСД, 1971, т. 3,
с. 185.
2 О датировке см.: Абрамович Д. Киево-Печерський патерик (вступ, текст,
прим!тки). Кит в, 1931, с. XI.
3 Текст см.: Там же, с. 128—132.
4 О датировке см.: Dachkevytch Ya. Les Armenians a Kiev (jusqu’a 1240). 2eme
partie. — REArm., NS, 1975—1976, t. 11, p. 327—328.
5 О датировке см.: Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории
Киевской Руси X—XII вв. СПб., 1913, с. 142—147.
6 Греческий текст и древнерусский перевод см.: Павлов А. Критические опыты
по истории древнейшей греко-русской полемики против латинян. СПб., 1878,
с. 176—177.
12*
179
1121 гг. к владимир-волынскому князю Ярославу (княжение, по-bik
димому, с первых лет XII в. по 1123 г. с фактическим перерывом
в 1119—1123 гг.). Послание датируется годами правления князя на
Волыни. Текст (в позднем списке XVI в.) до сих пор полностью не
опубликован 7. Идентичная фраза с упоминанием армян вошла в кон-
таминированное, фантастически озаглавленное «Послание от Ники-
фора митрополита киевского всей русской земли, написанное против
латинян, к Ярославу, князю мурскому, Святославичу, о ере-
сях» 8.
2.1.4. Послание игумена (по-видимому, 1142—1156 гг.) Киево-
Печерского монастыря Феодосия Грека киевскому князю Изяславу
Мстиславичу (1146—1149, 1150—1154), известное под различными
названиями, например «Слово святого (!) Феодосия игумена Печер-
ского монастыря о вере крестьянской и латинской», «Вопрошание
князя Изяслава о латыних». Послание составлено в Киеве, датиру-
ется годами правления князя; древнейший список конца XIV—на-
чала XV в.9 Вокруг авторства ведется длительная полемика; вслед
за А. А. Шахматовым, А. О. Лященко, Е. Е. Голубинским, а особенно
К. И. Висковатым 10 11 считаем автором Феодосия Грека XII в. (а не
Феодосия Печерского XI в.). Упоминания об армянах, возможно, не
было в первоначальном тексте, но если это интерполяция, так
ранняя (ХШ—XIV вв.) п. Поэтому мы используем данный ис-
точник.
2.1.5. Послание монаха Григора Тутеорди к католикосу Григору
IV Тга (Дитя; 1173—1193). Написано в связи со стремлением ка-
толикоса осуществить унию григорианской церкви с византийской
православной. Эта тенденция проявилась на церковном соборе 1177
(или 1179) г. в Ромкла (арм. Hfovmklay 12, араб. Рум Кал°а или
Калеат ал-Рум) над Евфратом. Тутеорди, видный представитель
ахпато-санаинской научно-литературной -школы, был врагом унии
и предлагал в борьбе против Византии опереться на поддержку
франков (т. е. католиков), сирийцев и русской (efuzac0) церкви.
7 Попов А. Историко-литературный обзор древнерусских полемических сочи-
нений против латинян (XI—XV вв.). М., 1875, с. 116—117.
8 Текст см.: Макарий [Булгаков]. История русской церкви. 3-е изд. СПб.,
1889, т. 2, с. 341—349.
9 Текст см.: Еремин И. П. Литературное наследие Феодосия Печерского. —
ТОДРЛ, М.; Л., 1947, т. 5, с. 171.
10 Висковатый К. К вопросу об авторе и времени написания «Слова к Изяславу
о латыних». . . —Slavia, Praha, 1939, № 4, с. 535—567; см. также: Гуд-
вий II. К. О сочинениях Феодосия Печерского. — В кн.: Проблемы общест-
венно-политической истории России и славянских стран. М., 1963, с. 65:
Dachkevytch Ya. Les Armenians. . ., 2eme partie, p. 335—338.
11 Обличения армян нет в тексте. См.: Макарий [Булгаков]. Сочинения препод.
Феодосия Печерского в подлинном тексте. — Учен. зап. III Отд-ния имп.
Академии наук, СПб., 1856, кн. 2, вып. 2, с. 219.
12 Армянские цитаты транскрибируются в соответствии с международной систе-
мой согласно (если не оговорено особо) восточноармянскому произношению.
Заглавия книг и статей даются в русском переводе, названия журналов —
[в транскрипции.
180
Текст 13 датируется 1177 (или 1179—1180) гг.14; место написания —
монастырь Санаин.
2.1.6. Армянское житие Бориса и Глеба, известное первоначально
в армянской литературе XIII в. под названием «Полной истории»
(«Katareal patmutciwn»), не дошедшей до нас. В дальнейшем сокра-
щенное до объема минейного жития, озаглавленного «Patmntciwnsurb
ow pctravoreal vkayiccn Kcristosi Dawtci ew Romanosi, or i Ruskcmea-
takeccan yanawren elbawren iwreancc, or Koccin Pawris Н1ёр» («Ис-
тория славных и прославленных мучеников Христовых Давида и
Романа, замученных в стране руссов нечестивым братом, которые
назывались Борис [и] Глеб»). Лингвистические данные свидетельст-
вуют о том, что «Полная история» была переведена, по-видимому,
в Киеве армянином, знакомым с южнорусским произношением., но
не знавшим расшифровки славянских лигатур (передача имени Глеб
формой Н1бр || Н1ёЬ, последняя в соответствии с западноармянским
произношением; сохранение лигатурного написания бтопълкъ в форме
Stapolkas). Эти наблюдения 15 устраняют распространенную гипотезу
об армянском переводе греческого (неизвестного до сих пор) Жития
Бориса и Глеба16. «Полная история» создана в XII в. (после 1115—
1117 г.), отредактирована и дополнена сведениями о почитании армя-
нами, приезжавшими в Киев и Вышгород, памяти Бориса и Глеба
(редакция осуществлена до разрушения посвященной им церкви
в 1240 г.). Самый ранний из сохранившихся текст жития 1269 г. не
опубликован; имеется научное (но не критическое) издание текстов
1316 и 1834 гг.17
2.1.7. Львовское надгробие 1277 г. Армянский историк Степанос
Рошка Каменаци (1670—1739) сообщил в «Zamanakagrutciwn kam
tarekank0 ekeleccakankc» («Хроника или церковные анналы»), состав-
ленной в 1736—1739 гг., о найденной во Львове, в армянской церкви
13 Тер-Микелян А. Старания средневековых католикосов о церковном мире. —
Ararat. Valarsapat, 1893, № 4, ej 349 (на арм. яз.). Послание не переводилось.
Соответствующую цитату (перевод на основании списка XVII в.) см.: Воска-
нян В. К. Древняя Русь и Украина в судьбах армян. — ИСД, 1969, т. 1, с. 66.
14 О датировке см.: D achkevytch Ya. Les Armeniens. . 2f‘ine partie,p. 343—344.
О другой возможной датировке (сдвиг в 2—3 года) см.: Тekey an Р. Contro-
verses christologiques en Armeno-Cilicie dans la seconde moitie du XIIе siecle
(1165—1198). Roma, 1939, p. 38—47.
15 Более подробно см.: Дашкевич Я. Р. До icTopii украшського г (графема г у
вхрменськш передач! nepnioi половини XIII ст.). — Slavia, Praha, 1977,
№ 3, с. 227—235; Idem. Les Armneiens. . ., 2eme partie, p. 346—375.
16 Наиболее полно гипотеза выражена в следующих работах: Бенешевич В. II.
Армянский пролог о святых Борисе и Глебе. — Изв. ОРЯС, 1909, т. 14, кн. 1,
с. 201—236; см. также: Бугославсъкий С. Украшсько-русыи пам’ятки XI—
XVIII вв. про княз!в Бориса та Гл1ба (розвщка i тексти). Кшв, 1928, с. XIII,
XXXII; Меликсет-Беп Л. М. Древняя Русь и армяне (взаимоотношения и
мифо- и словотворческие встречи). — Asxatutcyunneri zolovacu (HSSR Git.
Akademiayi Lezvi instituti). Erevan, 1946, hat. 1, ej 126—131.
17 Le synaxaire armenien de Ter Israel/Publ. et trad, par le G. Bayan. — In: Patro-
logia orientals, 1930, t. 21, p. 397—403, 770—779. Французский перевод см.:
Там же. Русский перевод текста 1316 г. см.: Меликсет-Бек Л. М. Указ, соч.,
с. 143—151.
181
св. Анны, намогильной плите, помеченной 726 г. (dcIZ армянской
эры) 18, что соответствует 1277 г. от Р. X. Текст надписи Рошка не
сообщил. Эту информацию повторил, возможно на основании Рошки,
другой армянский историк и географ — Степанос Гювер-Агонц(1740—
1824) 19. Плита не сохранилась. Это свидетельство, связанное с эпи-
графическим памятником, не вызывает подозрений, особенно при
сопоставлении с данными о церкви св. Анны (см. 2.4.4.) — древней-
шем храме армян Львова.
2.2. Письменные источники XIV в. С армянами на Руси можно
связать несколько упоминаний более поздних источников на латин-
ском и древнеармянском языках.
2.2.1. Грамота польского короля Казимира III, данная 17 июня
1356 г. в Саидомире, с пожалованием Львову магдебургского права
и других привилегий. Подлинник не сохранился, известны списки
XV в.20, отличающиеся между собой, что вызывает сомнения в его
подлинности 21. Грамота привлекала большое внимание исследовате-
лей в связи с тем, что это один из первых документов, изданных поль-
ским королем для недавно захваченных земель 22. Вопрос об аутен-
тичности грамоты заслуживает специального исследования. Можно
думать, что грамота фиксирует сохранение за армянами их автоном-
ного статуса, унаследованного от времен Галицко-Волынского кня-
жества»
2.2.2— 5. Грамоты (кондаки) киликийских католикосов, изданные
в Сисе (сейчас Козен в Турции) в XIX в. в связи с назначением львов-
ских григорианских епископов (архиепископов). Известны четыре
грамоты этого типа (оригиналы хранятся в Библиотеке ордена мхи-
таристов в Венеции).
2.2.2. Грамота Месропа I Артазеци (1359—1372) о назначении
Григора, с датой 15 июня 813 г. (PZG армянской эры), т. е. 1364 г.
(о запутанной хронологии кондаков см. ниже). Имеются публикация
полного текста 23 и фотокопии фрагмента оригинала 24.
18 Рошка С. Хроника или церковные анналы. Вена, 1964, с. 136. На арм. яз.
19 Гювер-Агонц С. География четырех частей света: Азии, Европы, Африки и Аме-
рики. Венеция, 1802, ч. 2, т. 2, с. 135. На арм. яз.
20 Аргументы (в действительности далеко не все) за фальсификацию см.: Zub-
rzyckl D. Kronika miasta Lwowa. Lw6w, 1844, s. 36—38, 488—490; Зубриц-
Kuit Д. Критико-историческая Повесть временных лет Червонной или Галиц-
кой Руси. М., 1845, с. 142—144 и 37—39 (второй пагинации); Bischolf F. Das
alte.Recht der Armenier in Polen. Aus Urkunden des Lemberger Stadtarchivs. —
In: Osterreichische Blatter fur Literatur und Kunst. Wien, 1857, N 28, S. 218—
220; Gromnicki T. Ormianie w Polsce. — In: Encyklopedia koscielna. Warszawa,
1891, t. 17, s. 428.
21 AGZ, 1873, t. 3, s. 13—18.
22 W asilewicz J. [Uwagi wydawcy.] — In: AGZ, t. 3, 1873, s. 14—16; Balzer 0.
S^downictwo ormiariskie w sredniowiecznym Lwowie. Lwow, 1910, s. 5; Oles M.
The Armenien Law in the Polish Kingdom (1356—1519). Roma, 1966, p. 25—27.
23 Алишан Л. M. Каменец: Летопись армян Польши и Румынии с приложением
первоисточников. Венеция, 1896, с. 5—8. На арм. яз. |
24 Petrowtcz G. La chiesa armena in Polona. Roma, 1971, parte 1 (1350—1624),
pjp. 106. i
182
2.2.3. Грамота Костандина V Сисеци (1372—1380) об утверждений
Григора, с датой 15 января 823 г. (PIG), т. е. 1374 г. Опубликован пол-
ный текст 25.
2.2.4. Грамота Теодороса^П (1381—1392) об утверждении Ио-
аннеса Насрединяпа, с датой 2 апреля 832 г. (PLB), т. е. 1383 г.
Имеются публикация полного текста 26 и фотокопии фрагмента 27.
2.2.5. Грамота Теодороса II, направленная против Григора, от-
казывающегося освободить архиепископский престол, и повторно
утверждающая Иоаннеса, с датой 18 августа 837 г. (PLE), т. е. 1388 г.
Имеются публикация полного текста 28 29 и фотокопии фрагмента 2Ь.
Издание этих грамот (особенно передача ономастики) небезупречно,
что доказывается сравнением публикаций текстов с фотокопиями
фрагментов. Употреблялась тройная, иногда четверная хронология;
согласовать ее между собой порой не легко, что, возможно, объясня-
ется описками, а также употреблением для отсчета лет от Рождества
Христова особой эры Евсевия Кесарийского, отличной от принятой
на Западе (и сейчас повсеместно) эры Дионисия 30. Принимаем за ос-
нову летосчисление армянской эры. Кондаки не переводились, если
не считать отрывков на украинском и итальянском языках31.
В грамотах имеются анахронизмы (особенно в титулатуре города
Львова), позволяющие считать, что грамоты отразили некоторые
стороны жизни армян времени существования Галицко-Волынского
княжества. Львов именуется так: «наиблагословеннейшая и знамени-
тая богохранимая мать городов Львов (mayrakcalakc Lasv)» (2.2.2.),
«богохранимая мать городов Львов» (2.2.3.), «наиблагословеннейшая
и богохранимая мать городов 32, обиталище христианских королей»
(2.2.5.). Пышные титулы не подходили Львову 1364—1388 гг. ни как
центру земли в составе Польши, ни как столице (при оптимальном
варианте, не вполне, впрочем, доказуемом) вассального княжества
Владислава Опольского, зависящего от Венгрии. Все эти тексту-
ально близкие титулы, почерпнутые, возможно, из специального
формулярника (делопроизводство в Сисе из-за близости государств
25 Алишан JI. М. Указ, соч., с. 215—216.
2(! Там же, с. 217—220.
37 Petrowicz G. Op. cit., р. 169. 1
28 Алишан Л. М. Указ, соч., с. 9—13.
29 Petrowicz G. Op. cit., р. 171.
30 О хронологии см.: Акиняи Н. Послание с благословением по поводу соору-
жения церкви св. Григория Просветителя в Галате. — Handes amsawreay.
Vienna, 1946, ej 115. (На арм. яз.); Petrowicz G. Op. cit., p. 29, 38—39; приме-
чания в публикациях Л. M. Алишана.
31 Дашкевич Я. Р. Кам’яноць-ПодЩьський у в!рменських джерелах XIV—
XV ст. — ApxiBH Украши, 1970, № 5, с. 63; Petrowicz G. Op. cit., р. 18—20,
24, 29—30.
32 Неоднократное применение термина «мать городов» (калька из греческого
рктрбтсокв;) по отношению ко Львову бросает свет на идентичный титул Ки-
ева, употребляемый древнерусским летописцем, — титул, породивший зна-
чительную литературу. Мы считаем древнерусский термин обыкновенной
калькой с греческого со стойкой адекватной (греческому и армянскому тер-
минам) семантикой, т. е. столица, метрополия.
183
Крестоносцев находилось под сильным западным влиянием) или копий
ранее изданных кондаков, вполне подходят Львову как столице Га-
лицко-Волынского княжества (или даже эфемерного королевства).
Можно полагать, что они отражают более ранние контакты XIII в.
между Сисом и Львовом, связанные с организацией администрации
армяно-григорианской церкви. Этот момент позволяет воспользо-
ваться также другими элементами кондаков для ретроспекции.
2.2.6. Дарственная Акопа, сына Шахиншаха, из Кафы, и Паноса,
сына Аврана, из Гизела (?), о передаче в общественное пользование
новопостроенной львовской армянской церкви Успения Бого-
матери, составленная во Львове 30 августа 812 r.(PZB), т. е. 1363 г.33
Имеются публикации текста (возможно, оригинала, который не
сохранился) 34, а также старый латинский 35 и новый польский пере-
воды 36.
2.3. Устная традиция армянских поселенцев отразилась в ряде
сочинений польских, немецких, итальянских и французских авторов
XVI—XVII вв. Имеем в виду именно устную традицию (и не употреб-
ляем стандартную фразу о том, что, мол, в сообщениях отразились
данные недошедших письменных источников), ибо в первой половине
XVI в., когда в армянских колониях Львова и Каменца приступили
к составлению хроник («Венецианской» хроники, Хроники Польши —
на кыпчакском языке, Каменецкой хроники, хроник трех Каменец-
ких церквей — на армянском), в распоряжении хронистов никаких
материалов XIII в. или более ранних веков не оказалось, иначе они
не преминули бы к ним обратиться (как обратились к кондакам
XIV в., хранимым во Львове). Устная традиция, отражающая исто-
рическую память поселенцев, проникла не только в нарративные
сочинения (результат расспросов армян), но и в документальные
источники, созданные в среде мещан-католиков. Она служит своеоб-
разным контролем, подтверждая, что аналогичная традиция сохраня-
лась также вне замкнутого круга колоний. В XVIII в. элементы
устной традиции столь тесно переплелись с книжными наслоениями,
что их разделение наталкивается на значительные трудности.
2.3.1. Анджей Любельчик, польский теолог (ум. в конце 50-х — на-
чале 60-х годов XVI в.), упоминает в книге «Крещение армян» (1544
о приходе армян на Русь 400 лет тому назад 37. Соавтором Любельчика
был монах-антонианец Мартин Вардан, армянин, рыцарь Гроба
33 О дискуссии вокруг даты (вызванной ошибкой в латинском переводе) см.:
Abraham W. Powstanie organizaeji kosciola- lacinskiego на Rusi. Lwow, 1904,
t. 1, s. 348—349, 378; Mankowski T. Sztuka Ormian Iwowskich. — In: Prace
Komisji Historii Sztuki. Krakow, 1934, t. 6, zesz. 1, s. 66; Obertynskl Z. Legenda
jazlowiecka. Przyczynek do krytyki podan ludowych w wiekach XVI—XVIII. —
In: Studia Zrodloznawcze. Warszawa; Poznan, 1962, t. 7, s. 70.
34 Гювер-Агоиц С. Указ, соч., ч. 2, т. 2, с. 133—134; ВжшкянцМ. Путешествие
по Польше и другим странам, в которых проживают армяне, происходящие
от жителей древнего города Ани. Венеция, 1830, с. 104—105. На арм. яз.
35 Obertynski 8. Die Florentiner Union der polnischen Armenier und ihr Bischofs-
katalog. Roma, 1934, s. 41—42.
36 Baracz S. Rys dziejow ormianskich. Tarnopol, 1869, s. 105.
37 Lubelczyk A. Baptismus Armenorum. Gracoviae, 1544, p. [11].
184
господня, при помощи которого он полупил, по-видимому, эти све-
дения.
2.3.2. Антонио-Мариа Грациани, итальянский историк и дипломат
(1537—1611), встречался с армянами во время посещения Львова
в 1564 г. (он был тогда секретарем кардинала Дж.-Ф. Коммепдоне,
инспектировавшего Украину). В биографии кардинала (первое
издание 1669 г.) Грациани записал, что армяне оставили Армению,
убегая от тюрок, двинулись через Черное море к Дунаю, перешли
Молдавию и нашли защиту среди руссов 3S. Эти события он не датиро-
вал.
2.3.3. Яи-Дымитр Соликовский, львовский католический архи-
епископ (годы жизни 1539—1603, архиепископства 1583—1603),
враждебно настроенный к армянам, на протяжении ряда лет (вместе
с городским советом) пытался ограничить их неполное равноправие
с католиками, полученное согласно декрету Стефана Батория от
7 июля 1578 г.38 39 Армяне получили права, доказав, что они не недавно
прибывшие поселенцы, а жители города допольских времен. Сохра-
нился неизданный документ, составленный Соликовским, с пере-
числением требований, предъявляемых армянской общине. В доку-
менте, озаглавленном «Средства, предложенные для примирения гос-
под членов совета и горожан-католиков с господами армянами, также
горожанами города Львова» (с декабря 1597 г.), Соликовский вынуж-
ден был признать, что армяне пришли во Львов во времена галицкого
князя Даниила (соединяя при этом местную традицию с подложной
грамотой князя Федора Дмитриевича, см. 2.5.1, вследствие чего
получилось странное сочленение «Даниил Федорович») 40.
2.3.4. Львовский городской совет в жалобе королевскому суду,
подготовленной в связи с требованием пересмотра декрета 1578 г.,
довольно полно отразил местную традицию. Согласно жалобе, ар-
мян ранее 1264 г. призвал князь Даниил, чтобы вместе с ними и та-
тарами вести войну против Польши. Армяне получили привилегии
от князя Льва, но лишились их в 1340 г., когда король Казимир как
завоеватель вступил в город. Латинский документ не датирован, но
он был изготовлен также в конце 90-х годов XVI в., во всяком случае
до 1600 г., когда городской совет добился от Сигизмунда III дискри-
минационных декретов по отношению к армянам 41. Жалоба до сих
пор не публиковалась 42.
38 Gratiani А. М. De vita Joannis Francisci Commendoni cardinalis libri IV. Pata-
vii, 1685, p. 187. Французский перевод более многословен, чем лаконичный
оригинал: \Graliani А. МА Da vie du cardinal Jean Frangois Commendon. . .
par M. Flechicr. Paris, 1694, p. 186.
39 Текст см.: Bischoff F. Urkunden zur Geschichte der Armenier in Lemberg. Wien,
1865, S. 79—81.
40 Solikowsski J. D. Szrodki do zgody podane miedzy pany rajce i miescany catho-
lickie a p. Ormiany tez miesczany miasta Lwowa (ЦГИА УССР во Львове,
ф. 52, on. 1, д. 136, л. 248—249. Копия).
41 Тексты см.: Bischoff F. Op. cit., s. 92—97; переводы см.: Дашкевич Я. Р. Укра-
инско-армянские связи в XVII в.: Сб. документов. Киев, 1969, с. 33—37.
42 В Прилож. к статье публикуем фрагмент, отражающий традицию, осложнен-
ную книжными-наслоениями.
185
2.3.5. Иоганн Альнпех, немецкий хронист и аптекарь (ум. 1636),
живший во Львове, составил в 1603—1605 гг. «Топографию города
Львова», в которой записал, что при помощи армян князь Даниил
подчинил непокорных князей, а его сын Лев содержал обычаями
и языком похожую на татар дружину из армян, прибывших из Крыма
и Кавказа. «Топография» опубликована в 1930 г.43 Гораздо ранее,
в 1618 г., в популярном альбоме видов городов Г. Брауна, Ф. и А. Го-
генбергов анонимно был напечатан сокращенный и переработанный
вариант 44 45. В нем осталось только упоминание о приглашении армян
Даниилом, послужившее источником для многих авторов 4б.
2.3.6. Симеон дпир Леаци (Симеон Мартиросович), армянский
путешественник (1585 — после 1639), уроженец Замостья, длитель-
ное время проживавший во Львове, записал в «Путевых заметках»
традицию о двух путях миграции на Русь после взятия Ани (XIII в.) —
через Крым и Анатолию, о древнейших колониях во Львове, Киеве,
Луцке (где было епископство), Владимире и Белзе, о существовании
в прошлом армянских сел. «Ulegruliwn» («Путевые заметки»), окон-
чательно отредактированные в 1635 г. или позже, были изданы только
в 1936 г.46; русский перевод 47 имеет неточности также в местах, ка-
сающихся древнейшего периода истории армян на Руси 48.
2.3.7. В сатирической поэме «Vipasanut0 iwn Nikolakan» («История
Николы»), написанной после 1633 г., Симеон указывает, что армяне
проживают на Руси больше четырех-пяти столетий и что все они
анийцы, т. е. выходцы из проклятого города 49 50.
2.3.8. Симеон указывает аналогичную дату — пять столетий тому
назад — в обширном колофоне от 25 декабря (и. ст.) 1635 г., написан-
ном в Бурсе (Турция) и приписанном к «Толкованию „Книги бытия“
Варданом» 60.
43 Alnpekius J. Topographia civitatis Leopolitanae. — Tn: Rachwal S. JanAlnpek
i jego «Opis miasta Lwowa» z poczqtku XVII w. Lwow, 1930, s. 10—25; об ар-
мянах — s. 26.
44 [Alnpekius J.J Leopolis, Russiae australis urbs primaria, celebrimum orienta-
lium mercium emporium. — In: Braun G., Heirat A., Hoghenberg A. Theatri
precipuarum totius mundi urbium liber VI. Coloniae Agrippinae/1618, n. 49;
см. также аналогичные немецкие и французские издания. Факсимильное пере-
издание см.: Braun G., ITogenkerg F. Civitatis orbis terrarum 1572—1618 /Ed.
R. V. Tooley — R. A. Skelton. Amsterdam, 1965. Vol. 3.
45 Например: Zelller M. Newe Beschreibung dess Konigreichs Polen und Gross-
hertzogthumbs Lithauen. . . LTlm, 1647, S. 138; Cellarius A. Regni Poloniae
Magniquae ducatus Lithuaniae omniumque regionum juri Polonico'subjectorum
novissima descriptio. . . Amsterdam!, 1659, p. 317.
46 Симеон дпир Леаци. Путевые заметки, истории и колофоны / Изд. Н. Акинин.
Вена, 1936. На арм. яз.; соответствующие места с. 346—348.
47 Симеон Лехаци. Путевые заметки / Пер. М. О. Дарбинян. М., 1965, с. 248—249.
48 Об отдельных ошибках см.: Dachkevytch Ya. Le second voyage de Simeon de Po-
logne en Orient et les questions relatives a 1’etude ulterieure de son heritage lit-
teraire. - REArm., NS, 1978-1979, t. 13, p. 253-254.
49 Текст см.: Алишан Л. M. Указ, соч., с. 202—214, соответствующие места
с. 203, 212. Авторство Симеона доказал Н. Акипян (Симеон дпир Леаци. Указ,
соч., с. 399—405).
50 Симеон дпир Леаци. Указ, соч., с.^ 406—420; соответствующее место с. 412.
Русский перевод (с ошибочной датой 1636 г.) см.: Дашкевич Я. Р. Украинско-
армянские связи. . ., с. 81—88; соответствующее место с. 84,
186
2.3.9. Юзеф-Бартоломей Зиморович, польский хронист и писатель
(1597—1677), вопреки повторяемым вплоть до последнего времени
беспочвенным легендамб1, не армянин, поддерживающий, однако,
на протяжении десятилетий (также в качестве писаря львовского
армянского суда) тесные связи с армянами. Изучил армянское право,
действующее на Украине. В 1630 г. под грубым нажимом иезуитов,
угрожавших анафемематствованием, был вынужден публично отка-
заться выполнять функции защитника армянской общииы от домога-
тельств католиков и армянских униатов 62 и, возможно, с этой точки
зрения подверг автоцензуре места, в которых писал об армянах.
В «Тройном Львове или хронике города Львова» в результате иссле-
дований 40—70-х годов XVII в. Зиморович отмечал, что армяне по-
явились в городе во времена благоволившего к ним кпязя Льва, кото-
рый свою полиэтническую дружину комплектовал также из армян,
перешедших из татарских войск. Дружина обороняла Львов от по-
ляков и литовцев после смерти Льва. Имеется критическое издание
латинского текста 53.
2.3.10. Луи-Мари Пиду де Септ-Олон, французский востоковед,
миссионер и дипломат (1637—1717), провел в среде армян Украины
более десяти лет, знал древне- и новоармянский языки, имел хорошие
связи с местными армянами, преимущественно с придерживающимися
прокатолической ориентации. Возникновению колоний он посвятил
ряд мест в «Breve relatione dello state, principii e progress! della
missione apostolica agli Armeni di Polonia e Valachia e provincie
circonvicine. . . sin al 1 avrile 1699». Пиду писал под впечатлением
фальсифицированной в XVI в. грамоты 1062 г. (см. 2.5.1), латинский
перевод которой в 1641 г. был внесен в Коронную метрику. Поэтому
анийцы XIII века (у Симеона, 2.3.6—7) у него превратились в аний-
цев XI века, призванных князем Феодосием (!) и создавших колонии
в Киеве, Луцке, Львове, Каменце, Владимире, Снятине и других
(пе указанных) городах; древнейший армянский епископ в Киеве
являлся патриархом, епископы затем были в Луцке и Киеве; во
Львове сохранился первоначальный архиепископский собор св. Анны
и др. Итальянский оригинал реляции до сих пор не опубликован,
он хранится в Архиве ордена театипцев в Риме, напечатан польский
перевод, пе вполне адекватный б4. Пиду оказал сильное влияние
на историографию вопроса 55.
51 Галустян Дж. О. Культурная жизнь армянских колоний средневековой
Польши (XVI—XVII вв.). Ереван, 1981, с.100—101.
52 ЦГИА УССР во Львове, ф. 52, он. 3, д. 45, л. 2582.
53 Zimorowicz J. В. Leopolis triplex czyli kronika miasta Lwowa. — In: Zimoro-
wicz J. B. Pisma do dziejow Lwowa odnoszane sie/ Wyd. K. J. Heck. Lwow,
1899, s. 1—285; соответствующие места с. 41, 43, 59. Польский перевод (не-
доброкачественного списка) см.: Zimorowicz В. Historia miasta Lwowa kro-
lestw Galicji i Lodomerii stolicy. . . Lwow, 1835.
54 Pidou A. M. Krotka wiadomosc о obecnym stanie, pocz^tkach i postqpie misji
apostolskiej do Ormian w Polsce, Woloszczyznie i sasiednich krajach. . . —
3 In: Zrodla dziejowe. Warszawa, 1876, t. 2, s. 1—114; соответствующие места
с. 12—14, 17—18.
55 Например, у фризийского мемуариста Ульриха фон Вердума (1632—1681),
получившего в 1670 г. сведения от Пиду. См.: Werdum U. Dziennik. — In: Li-
ske X. Cudzoziemcy w Polsce. Lwow, 1876, s. 81.
18'
2.3.11. Анонимный автор похожей на предыдущий отчет «Сот-
pendiosa relatio unionis nationis Armeno-Polonae cum s. ecclesia
Romana ad annum Christi 1678» более сжато повторил Пиду. К списку
древнейших колоний прибавил Галич; указал, что армяне прибыли
из Крыма. Автором считали Франческо Бонезапа (1649—1709), италь-
янского миссионера, возглавлявшего, как и Пиду, Армянскую колле-
гию театинцев во Львове 66, или упомянутого Пиду 57. Последнее
предположение, основанное на идентичности почерков римских спис-
ков обеих реляций, сомнительно, так как Аноним допускает выпады
против Пиду. Латинский оригинал до сих пор не печатался (он хра-
нится в Архиве ордена театинцев в Риме),имеется польский перевод 5С
И у Зиморовича, и у Пиду, и у Анонима заметно сильное прелом-
ление сведений, почерпнутых из местной устной традиции, в свете
книжных знаний. У более поздних авторов это переплетение превра-
щается в конгломерат, в котором очень сложно отделить источнико-
вые знания от традиции и вымысла.
2.4. Синхронные памятники материальной культуры представ-
ляют интерпретационные трудности. Несмотря на немногочисленность
таких памятников с территории Древней Руси, которые, безусловно,
можно связать с армянами, их наличие превращает общую картину
армянско-древнерусских связей в более рельефную и материально
ощутимую, хотя, конечно, история предметов — это далеко еще не
история людей.
2 .4.1. Вильгортская и черниговская (по местам находок 1925 и
1957 гг.) серебряные чаши, близкие по выполнению, но не идентич-
ные, на низком поддоне с изображениями короля и девушки, зверей,
птиц, сирен и всадников, найденные в двух географически отдаленных
пунктах, в течение последнего десятилетия неоднократно подверга-
лись дискуссии. Оспаривается выдвинутая в 1938 г. И. А. Орбели
гипотеза киликийского происхождения ХП-вечной вильгортской
чаши 69 и ее черниговской копии, создаются гипотезы византийского
(константинопольского), западноевропейского (сицилийского), древ-
нерусского (владимиро-суздальского) происхождения 58 59 60. Не подле-
58 Дашкевич Я. Р. Армянские колонии на Украине в источниках и литературе
XV—XIX вв.: (Историографический очерк). Ереван, 1962, с. 91—92.
57 Petrowicz G. Op. cit., р. XVII.
58 Obszerna wiadomosc о роЦсгепш narodu ormiansko-polskiego z kosciolem
rzymskim r. 1676. — In: Zrodla dziejowe, 1876, t. 2, s. 115—220; соответствую-
щие места с. 129—130.
59 Орбели PI. А. Киликийская серебряная чаша конца XII в. — В кн.: Ор-
бели И. А. Избранные труды. Ереван, 1963, с. 323—330. За киликийское
происхождение чаш в последнее время высказываются: Токарский И. М.
Серебряная чаша из Вильгорда в собраниях Государственного Эрмитажа. —
РВН, 1976, № 3, с. 222—236; Банк А. В. Прикладное искусство Византии
IX—XII вв.: Очерки. М., 1978, с. 58—61.
80 Из повой литературы см.: Свирин А. II. Ювелирное искусство Древней Руси
XI—XVII вв. М., 1972, с. 66—73; Ganina О. The Kiev Museum of Historic
Treasures. Kiev, 1974, ill. 98—103; Каковкин А. Я. Изучение армянского
средневекового ювелирного искусства: (История и современное состояние). —
Историко-филологический журнал, 1974, № 1, с. 195; Даркевич В. П. Свет-
ское искусство Византии: Произведения византийского художественного
188
жат сомнению армянские параллели к изображениям и декору наш.
Наиболее обоснованной кажется гипотеза киликийского экспорта
вильгортской чаши и древнерусского (новгородского?) происхожде-
ния черниговской копии 61. Наивной является попытка увидеть
в имени Наум, выцарапанном на дне черниговской чаши, подпись
ее автора 62. Чаши следует более детально сравнивать с другими
киликийскими изделиями (как и с синхронной армянской книжной
миниатюрой). Необходимо подчеркнуть, что находка серебряной
чаши (с изображениями из жизни Гедеона) известна также с терри-
тории Польши, где ее связывают с армянскими ювелирами 63.
2 .4.2. Серебряный перстень с армянской надписью, предположи-
тельно Harven (Harzen?), был найден в 1936 г. недалеко от Десятин-
ной церкви в Киеве в составе небогатого серебряного клада, датируе-
мого 70-ми годами XII в. — 1240 г.64
2 .4.3. Раскопки на территории армянского квартала па киевском
Подоле 1974—1975 гг. привели к обнаружению в слое XIII в. остатков
мастерской для обработки янтаря 6б. (Территория квартала опреде-
ляется приблизительно на основании ретроспективного использова-
ния инвентарного описания Киева 1552 г.). Мастерская была располо-
жена поблизости от остатков сакрального сооружения XIV века.
Незнание реалий лишило археологов возможности правильно иденти-
фицировать как церковь (армянский кафедральный собор), так и тер-
риторию вокруг нее 66.
2 .4.4. Церковь св. Анны во Львове — по совокупности письмен-
ных и графических данных древнейший армянский белокаменный
храм во Львове, сооруженный, по-видимому, во второй половине
XIII в. Здание разобрано в конце XVIII в. Сохранились вид конца
XVII—начала XVIII в., описания, планы середины XVIII в., фото
архитектурных деталей (существовавших еще в 20-х годах XX в.) 67,
позволяющие судить о характере древнейшего известного до сих пор
памятника армянской монументальной архитектуры на Руси. Мало-
ремесла в Восточной Европе X—XIII вв. М., 1975, с. 14—59,127—233; Он же.
[Древняя Русь X—XIII вв. — В кн.: Произведения искусства в новых паход,
ках советских археологов. М., 1977, с. 181—183; Асеев Ю. С. Джерела: Мис-
тецтво КиТвсько! Pyci. Ки!в, 1980, с. 204.
61 PoutAio В. Problemes d’origine et de datation d’un coupe d’argent provenant
de Vilgordt. — REArm., NS, 1973—1974, t. 10, p. 263—279.
62 Ганлна О. Д. Музей Тсторичних коштовностей Украшсько! PGP. Кихв, 1975,
с. 5.
63 Knobloch М. Zlotnictwo. Warszawa, 1977, s. 39—40.
64 Корзухина Г. Ф. Русские клады IX—XIII вв. М.; Л., 1954, с. 108, табл. XXIV.
65 Гупало К. М., 1вак1н Г. Ю., Сагайдак М. А. Дослщження кшвського Подолу
(1974—1975 рр.). — В кн.: Археология Киева. Дослщження i матерхали.
Кшв, 1979, с. 53.
66 Об армянском квартале в Киеве см.: Dachkevytch Ya. Les Armenians a Kiev
(dela deuxieme moitie du XIIIе au XVIIе siecle).—In: Etudes armeniennes en sou-
venir de Haig Berberian (в печати).
67 Ср.: Дашкевич Я. Р. Неизвестные памятники армянского зодчества на Укра-
ине (XIII—XVII вв.). — В кн.: V Республиканская научная конференция
по проблемам культуры и искусства Армении: Тезисы докладов. Ереван,
1982, с. 77—78. Ротапринт.
189
квалифицированные раскопки, произведенные недалеко от церкви
в 1976 г., не принесли результатов 6₽.
2.5. Подложные письменные источники сыграли, как это ни странно,
чуть ли не решающую роль в формировании взглядов нескольких
поколений историков на начальный период взаимоотношений Древ-
ней Руси и Армении. Наряду с «источниками» документального типа
в эту категорию входят сочинения историков XVIII в., приравненные
некритическими авторами XIX—XX вв. к источникам нарративного
типа, отражающим «пе дошедшие до нас первоисточники». Конечно,
нельзя отрицать, что крупица истины имеется также в мнимых
источниках, она играет, однако, второстепенную роль, или ее можно
раскрыть только путем логических рассуждений.
2.5.1. Так называемая грамота князя Федора Дмитриевича
всплыла в львовской армянской среде во второй половине XVI в.
во время ожесточенной борьбы между католической и армянской
общинами. Польская сторона пыталась ограничить торговлю армян,
выдвигая аргумент, что армяне не могут считаться равноправными
горожанами, так как они — поздние пришельцы. Армяне доказы-
вали, что они — древние жители Руси (см. 2.3.3—4). В этой обста-
новке возникла фальсифицированная грамота, послужившая армянам
основой для получения положительного судебного решения Сте-
фана Батория. В 1641 г. грамота в латинском переводе была вписана
в Коронную метрику с произвольной датой 1062 г., чем формально
была утверждена ее подлинность (королевская канцелярия XVII в.,
как известно из дипломатических исследований 68 69, не была в со-
стоянии производить экспертизу подлинности грамот периода Древ-
ней Руси). Так называемый «оригинал» грамоты не сохранился.
Парадоксально, что грамота с упоминанием несуществовавшего князя
(все попытки идентифицировать таинственного Федора Дмитриевича
с реально существующей личностью оказались тщетными), без даты,
без указания места, в какое будто бы призывались армяне, и без
определения цели прибытия для многих историков превратилась
в доказательство миграции армян XI в. на Русь, их подвигов в борьбе
с различными врагами (половцами, поляками, внутренней междо-
усобицей), в свидетельство основания колоний в Киеве, Каменце
Подольском и других местах. Подложная грамота послужила источ-
ником столь многих, зачастую противоречивых «сведений», что
историкам до сих пор нелегко в них разобраться. Грамота дважды
привлекала внимание: во второй половине XVI—начале XVII в.
она связывалась с галицко-волынским княжением Даниила Рома-
новича, смыкаясь в этом с местной устной традицией (2.3.3—5),
и во второй половине XVII в. со временем киевского князя Изяслава
Ярославовича. Грамота и порожденные ею «сведения» прокочевали
68 Багрий Р. (7., МагытычИ. Р., Свешников И. К. Работы Древнерусского отряда
Львовской экспедиции. — В кп.: Археологические открытия 1976 г. М., 1977,
с. 265.
69 Mikucki S’. Badanie autentycznosci dokumentu w praktyce kancelarii monarszej
i sqdow polskich. w wiekach srednich. Krakow, 1934, s. 21.
190
по сотням работ 70, а полемика вокруг аутентичности ведется почти
два столетия 71. Согласно В. А. Микаеляну, галицким великим кня-
зем Федором Дмитриевичем в 1062 г. мог являться Мстислав Изясла-
вич, сын киевского князя Изяслава-Дмитрия Ярославича; польская
королевская канцелярия не могла признать подлинной фальсифици-
рованную грамоту. У львовских армян также не было необходимости
защищать свои права при помощи подложной грамоты, так как они
не подвергались никаким ограничениям. В современной армянской
советской историографии убеждение в подлинности так называемой
грамоты 1062 г. значительно ослабевает — отрицается возможность
использования ее в качестве исторического источника72.
В грамоте, несмотря на неаутентичность, отразилась армянская
традиция середины XVI в. Она должна была подтвердить приход
армян в древнерусский период, указать место, откуда они пришли,
т. е. Крым (реконструкция, проводимая на основании искаженного
латинского перевода, допускает обращение мифического князя
к армянам Солхата). Эти представления традиции XVI в. не вызы-
вают существенных возражений. Отдаленным отголоском предста-
влений, связывавших первоначальную армянскую миграцию с Древней
Русью, явилось настоящее почитание князя-благодетеля, кото-
рому львовские армяне во второй половине XVIII в. присвоили пыш-
ный титул «светлейшего священной памяти великого князя Руси
Федора, сына Димитрия» 73.
2.5.2. Запись о строительстве деревянной армянской церкви
во Львове в 1183 г. В 1773 г. по требованию австрийских властей
была составлена записка об армянском кафедральном соборе во
Львове, открывавшаяся упоминанием о 1183 г. (записку, по-види-
мому, составил львовский армяно-католический архиепископ того
времени Якуб-Стефан Августинович или по его указанию) 74. Записка
70 В последнее время на нее ссылаются, например: Микаелян В. А. На крымской
земле: История армянских поселений в Крыму. Ереван, 1974, с. 10; Хал-
пахчъян О. X. Сооружения армянской колонии во Львове в XII—начале
XX в. — В кн.: Архитектурное наследие. М., 1979, т. 27, с. 58.
71 Подробнее об этом см.: Дашкевич Я. Р. Грамота Федора Дмитровича: (Нарис
з украгнсько! дипломатики). — Науково-шформащйнип бюлетень, 1962, № 4,
с. 9—24; Idem. Les Arm6niens. . ., 2<5me partie, p. 341—356. Новейшие попытки
защитить аутентичность грамоты: Микаелян В. Д.-К вопросу о грамоте Фе-
дора Дмитриевича. — В кн.: Археографический ежегодник за 1964 г. М.,
1965, с. 11—16; Айвазян К. В. О дате поселения армян на Руси по данным
средневековых армянских и русских авторов: (Историко-филологическое ис-
следование). — В кн.: Литературные связи. Ереван, 1973, т. I, с. 5—61.
72 Григорян В. Р. История армянских колоний Украины и Польши: (Армяне
в Подолии). Ереван, 1980, с. 50—51; Хачик ян Л. С. Армяне в древней Москве
и на путях, ведущих в Москву.—Вести. Матенадарана, Ереван, 1980, т.
13, с. 35—36. На арм. яз.
73 Mankowski Т. Archiwum Iwowskiej katedry ormianskiej. — Archeion, Warsza-
wa, 1932, t. 10, s. 3.
74 Хранится в составе следующей рукописи: Faruchoivicz К. Splendor archika-
tedlranego ko§ciola ormianskiego tak w srebrze, apparatach, lichtarzach у innych
wszystkich. ornamentach w skarbcu zostaiacych.^ Lwow, 1756 (Библиотека На-
ционального института им.^ Оссолинских во’тВроцлаве, Отдел рукописей,
№ 1740 II, л. 1 —’’римскойПтагинации). В связи с тем что записка^вклеена
в рукопись КДФаруховичаДрод. 1695), его часто считали автором, что не со-
ответствует действительности,
191
никогда не публиковалась полностью, но напечатанный фрагмент
с датой 1183 г.75, равно как и упоминание этой даты в хронике Рошки
(см. 2.1.7) 76, послужили отправным пунктом для утверждений мно-
гих авторов 77 о постройке армянской церкви во Львове в 1183 г.
Источник записки неизвестен, помещенная в конце мемориала анно-
тация, что он является «извлечением из рукописных записок свя-
щенных книг канцелярии католической церкви львовских армян»,
не вызывает доверия. Беспочвенность упоминания ясна, так как
Львов в 1183 г. не существовал. Фантастическая дата не только кочует
по страницам работ до сих пор 78 79, но иногда служит основанием для
утверждения о том, что Львов существовал еще в XII в. . . .Коррек-
тура на 1283 г., предложенная А. Петрушевичем 7Э, все еще находит
приверженцев 80, но она столь же произвольна, как любая другая.
Кажется, единственное, что можно почерпнуть из записи о 1183 г.,
это сообщение о том, что первоначальный храм был деревянным.
2.5.3. Каспер Несецкий (1682—1744), польский геральдист, автор
многотомной генеалогии, записал в ней, что армян призвали около
1200 г. и они вскоре заселили Подолье, Русь (в смысле Русского
воеводства), Волынь и некоторые крупнейшие польские города 81.
В 1800 г. генеалогия Песецкого была признана австрийскими вла-
стями аутентичным источником для подтверждения дворянства.
Это способствовало превращению также других сведений труда
в «достоверный источник» 82.
2.5.4. Иуда-Тадеуш Крусинский (1675—1756), польский миссио-
нер, владевший также армянским языком, включил в свою реляцию
о событиях 1720—1725 гг. в Персии сведения о приходе армян на
Русь. По его сообщению, армян вызвал в 1062 г. «князь Руси Теодор
Зуб». Ссылаясь на надгробия, Крусинский датировал постройку
церкви св. Анны во Львове примерно 1240 г.83 Книга Крусинского
75 Barqcz S. О rqkopismach kapituly ormiafiskiej Iwowskiej. — Dziennik Lwowski,
1853, n. 39, s. 307.
76 Роит С. Указ, соч., с. 125.
77 Например: Гювер-Агонц С. Указ, соч., ч. 2, т. 2, с. 133, 136; Бжшкянц М.
Указ, соч., с. 95, 104; Barqcz S. Rys. . ., s. 104.
78 Халпахчьян О. X. Армяно-русские культурные отношения и их отражение
в архитектуре. Ереван, 1957, с. 23; Он же. Культурные связи Владимиро-
Суздальской Руси и Армении. М., 1977, с. 15.
79 Петру шевич А. Обзор важнейших политических и церковных происшествий
в Галицком княжестве с половины XII до конца XIII в. — В кн.: Галицкий
исторический сборник. Львов, 1854, вып. 2, с. 125; Шараневич I. Стародавни
Львхв (вЩ року 1250—1350). Льв1в, 1861, с. 25; Piotrowski J. Katedra ormianska
we Lwowie w swietle restauracji i ostatnich odkryc. Lwow, 1925, s. 8.
80 Mankowski T. Sztuka. . ., s. 78; посмертное издание: Idem. Dawny Lwow,
jego sztuka i kultura artystyczna. Londyn, 1974, s. 12.
81 Niesiecki K. Korona polska przy zlotej wolnoSci. . . Lwow, 1728, t. 1, cz. 1,
s. 94. .
82 Например: {Danilowtcz J. О Ormianach.J — In: Waga J. Historia ksigz^t
i kr616w polskich.. . . Wilno, 1824, s. 133—135; \ Данилович И.] Об армянах,
старинных поселенцах Польши. — Вести. Европы, М., 1825, ч. 143, № 14.
с. 111—112.
83 Krusinski J. Prodromus ad tragicam vertentis belli Persici historiam. . . 2-a
impress! corr. Leopoli, 1740, p. 124, 128 (в первом издании, Львов, 1734, этих
сведений нет).
192
об упадке Сефевидов переводилась на многие языки, что способство-
вало укреплению авторитета автора также в тех случаях, когда он
касался прошлого армян 84.
2.5,5. Ян-Якуб Сымонович (Шимонович), львовский армяно-
католический архиепископ (1799—1816), в ответ на запрос польского
ученого Тадеуша Чацкого (1765—1813), собиравшего материал для
монографии об армянах (неизданной, судьба рукописи неизвестна),
сообщил последнему смесь правды и выдумок, что древнейшая коло-
ния была в Киеве; около 1250 г. существовали армянские церкви во
Львове, Каменце и Язловце; армяне пришли из Крыма и употребляли
татарский язык; при русских князьях — в допольский период —
существовали еще колонии в Луцке, Замостье, Станиславе, Тисьмен-
нице, Лысце, Городенке, Обертыне, Кутах; епископы были во Львове,
Каменце, Язловце и Луцке и т. д. Сохранилась копия письма 8&,
датируемого 1794—1813 гг. Полный текст не публиковался; напечатан
отрывок со «сведениями», касающимися 1250 г.86, который вместе
с копией письма послужил основой для различных фантастических
утверждений 87. Характерно, что в письме не упоминается 1062 г. —
Чацкий лично осматривал грамоту и признал ее фальсификатом,
вслед за ним от подобной даты отказался Сымонович.
Характеристика других мнимых источников (древнеармянские
граффити будто бы домонгольского периода на саркофаге Ярослава
Мудрого, выдуманная полемика между Феодосием Печерским и
армянами в XII в., «Соборное деяние киевское на армянина еретика
Мартина» 1157 г.88, надпись о постройке армянского фонтана во
Львове в 713=1264 г.89) давалась нами уже ранее. Время от времени
на них ссылаются вплоть до нынешнего дня.
Мы более подробно остановились на подложных источниках,
чтобы в дальнейшем не возвращаться к этим «сведениям» и порождае-
мым ими беспорядочным интерпретациям. К парадоксам нужно
причислить и то, что внимательное прочтение не подлежащих сомне-
нию подлинных источников дает гораздо больше фактических дан-
ных, чем продиктованное часто ненаучными факторами использова-
ние источников мнимых.
3. Литература — основные тенденции исследований. Литера-
тура, посвященная истории связей между Арменией и Русью, а также
другими странами Восточной Европы в период средневековья, по-
истине огромна — библиографическая картотека по этому вопросу
84 См., например: [Zachary asteivtcz ТС] Wiadomosc о Ormianach w Polszcze. Lwow
1842, s. 32.
85 ЛНБ АН УССР, Отдел рукописей, ф. Оссолинских, № III’1087, с." 229.
86 Barq,cz S, Pamiptki jazlowieckie. Lwow., 1862, s. 76—77. J
87 См., например: Siarczynski F. Galicja, jej ziemia, plody i ludy. Z pism pos-
miertnych. — Dodatek tygodniowy przy Gazecie Lwowskiej, 1857, _n. 41, s.
167; cp.: Obertyhski Z. Legenda. . ., s. 63.
88 Cm.: Dachkevytch Ya. Les Armenians. . ., lere partie, p. 331—332, 356—358;
2eme partio, p. 339—342.
89 Дашкевич Я. Р., Трыяреки Э. Армяно-кыпчакская надпись из Львова (1609 г.)
и вопросы изучения средневековых памятников армянской эпиграфики. —
Rocznik Orientalistyczny, 1973, t. 35 zesz. 2, 8. 125—126.
13 Заказ № 1033
193
насчитывает примерно 6200 названий. Не менее 500—-600 работ
в той или иной мере касается древнейшего периода контактов, но
исследовательский характер имеет относительно незначительное
количество из них. Основная масса работ заполнена смесью сведений
различной ценности, десятилетиями (если не столетиями) переходя-
щих из одной работы в другую. В нашу задачу не входит составление
историографического очерка, необходимо, однако, отметить гос-
подство двух противоречивых тенденций в литературе.
Для одной группы авторов характерно стремление любой ценой
удревнить начало контактов и, что за этим следует, возникновение
(обязательно больших и мощных) колоний на Руси, исходя при этом
то ли из мнимых источников, то ли из фактов истории собственно
Армении, конструируя так называемую первую волну армянской
миграции на Русь вследствие нападения тюрок-сельджуков на За-
кавказье.
Для противоположной тенденции характерно пренебрежение
к тем сведениям, которые говорят о разносторонних связях двух
народов в период до середины XIV в. Для этой группы авторов эра
настоящих контактов открывается только с момента завоевания тер-
ритории Галицко-Волынского государства Литвой и Польшей,
а также образования Молдавского княжества. Подтекст подобных
концепций ясен: армяне-поселенцы будто бы получили свободу для
религиозного, экономического и культурного развития только на
руинах Древней Руси.
Наиболее популярными (и удобными) для представителей первой
архаизирующей тенденции являются некоторые мнимые источники,
удовлетворявшие как в средневековье, так и в более новое время
романтические и псевдопатриотические веяния. Вторая модернизи-
рующая тенденция находила приверженцев среди проповедников
якобы неизбежной ассимиляции армян, прельщенных более высоким
уровнем западной культуры и цивилизации.
Вопросы, которые мы поставили во Введении как исследователь-
скую задачу, в литературе изучены очень неравномерно. Много
внимания уделялось истории миграции (теория миграционных волн)
и древнейших колоний. Очень мало изучены вопросы общественно-
политических связей Древней Руси и Армении, трансформировав-
шихся в условиях исчезновения армянской государственности в
Закавказье и сохранения ее только в Киликии — в контакты конфес-
сионального характера. Сопредельные вопросы —- григорианского
прозелитизма в Восточной Европе, возникновения армянской цер-
ковной организации — почти не исследованы. Проблема терпи-
мости по отношению к армянам не изучалась. Вне поля зрения иссле-
дователей остается вопрос внутренней социальной структуры коло-
ний, их самоуправления в период по ХШ в. Дискуссию вызвали
только вопросы £об армянской воинской дружине и об Зрмянах-
строителях на Руси.
194
ПРИЛОЖЕНИЕ
Конец 1590-х годов, — Из жалобы львовской католической общины коро-
левскому придворному суду на армянскую общину во Львове (см. 2.3.4')
Status causae inter communitatem Leopoliensem catiiolicam et nationem Arme-
norum schismaticam
Leopolis est fundata circa annum 1280 a a Leone Danielis Russian ducis filio.
Qui Daniel obiit circa annum 1263 vel quartum. Igilur anterior est vocatio Arme-
norum; siquidem vocal ionem suam Armeni ad dictum Danielem referunt. quo tem-
pore nondum Leopolis oxistit. Unde etiam certo constat non ad civitatem Leopo-
liensem sod ad terras Rnssiae vocatos, nt cum Russis et Tartaris contra Regnum
cum Daniele helium gererent ut patet ex annalibus Regni tempore Lesconis Nigri 6.
lidem Armeni si quae privilegiei Leonis fuerunt successu temporis consecuti,
quod illis damus non concedimus, ea tamen omnia iure belli expirerunt, siquidem
bello contingua Russiae pars Leopoli cum ipsa civitate ad Gasimirum anno 1340 ve-
nit, ita ut iam ad ipsius ordinationem non ad ilium prim-duam ducum Russiae
fundatio civitatis Leopoliensis sit referenda. Quod probatur privilegio primi Ga-
simiri de oblata Sandomiriae anno 1356 [. . .] B.
ЦГИА УССР во Львове, ф. 129, on. 1, д. 1727, л. 1. Копия.
Перевод
Состояние дела между львовской католической: общиной и схизматической
общиной армян
Львов основан около 1280 г. Львом, сыном князя Руси Даниила. Этот Даниил
умер около 1263 или 1264 г. Следовательно, призвание армян состоялось раньше,
так как армяне приурочивают свое призвание к упомянутому Даниилу, а в это
время Львов еще не существовал. На основании этого совершенно точно не под-
лежит сомнению, что их призвали не в город Львов, а на земли Руси, для того
чтобы с Даниилом, вместе с руссами и татарами, вести войну против [Поль-
ского] королевства, что явствует из хроник королевства времен Лешка Черного.
Равным образом армяне, если даже со временем следовали привилегиям
Льва (которых мы им не признаем), так всех их, однако, потеряли по законам
войны именно тогда, когда захваченная военным путем часть Руси вместе с горо-
дом Львовом перешла к Казимиру в 1340 г., так что основание города Львова
нужно уже относить к указанию его, [Казимира], а не этих первоначальных
князей Руси. Что и признается первой привилегией Казимира, пожалованной
в Сандомире 1356 г.
J a. R. Dashkevich
SOCIAL AND POLITICAL CONTACTS
OF ANCIENT RUS AND ARMENIA
IN THE 11th—13th CENTURIES
(Problems of New Reading of Source Material)
It is stressed in the newly undertaken study of ancient Russian and Armenian con-
tacts that all sources should be viewed in the light of modern source criticism.
The author singles out four groups of authentic sources, three of them including
written sources (1. contemporary to the epoch, 2. those of the 14th century,
3. oral tradition in written fixation), while the fourth one consists of archaeological
materials. Faked «sources» are also characterized here as they had been taken into
concideration in the study of this question.
a Исправлено другой рукой", anno 1269.
6 Составители ссылаются, по-видимому, на: Cromerus М. Polonia sive de origine
et j'ebus gestis Polonorum libri XXX. . . Coloniae, 1589, p. 171.
® Далее дается обзор привилегий города Львова XIV—XVI вв.
13*
Т. М. Калинина
АРАБСКИЙ ИСТОЧНИК X в.
(ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ
«ЧИСТЫХ БРАТЬЕВ»)
О ТЕРРИТОРИИ СССР
И СОПРЕДЕЛЬНЫХ РАЙОНАХ
Более пятидесяти трактатов по вопросам философии, религии, этики,
математики, астрономии, географии и других наук сохранились
от X в. Эти произведения были написаны авторами, объединившимися
в Басре в общество под названием «Чистые братья и верные друзья»..
Наименование общества было взято из притчи «Калилы и Димны» 1
(арабской переработки VIII в. индийского литературного сборника
Панчатантра, популярного на Ближнем Востоке). Такое название
отражало основную цель общества, а именно спасение душ посред-
ством чистоты помыслов, выражавшихся в трактатах — посланиях
к братьям, и верности этим этическим, религиозным, научным воз-
зрениям. Культурный деятель X—-XI вв. Абу Хайан ат-Таухиди
и кади г. Рей 'Абд ал-Джаббари называют имена создателей об-
щества, лиц из высокопоставленных слоев: Мухаммед Ибн Ма°шар
ал-Бусти ал-Мукаддаси, 'Али Ибн Харун ал-Занджани, Абу Ахмад
ан-Нахраджури, Абу Мухаммед Абу-л-Багл, Зейд Ибн Рифа°а 2.
По-видимому, перечисленные персонажи были и авторами трактатов,
хотя и не единственными. Время существования общества — X век
от начала до 80-х годов 3.
Изучение посланий «Чистых братьев» имеет долгую традицию.
Оно началось с таких известных ученых, как Ф. Дитерици, Й. Гольд-
циэр, Л. Массиньон, Г. Флюгель. Были переведены некоторые посла-
ния, выявлены возможные авторы и время составления сборника.
В дальнейшем были отмечены исмаилитские тенденции в религиозных
воззрениях, продолжено изучение проблем авторства, хронологии,
литературного, философского, научного и религиозного наследия 4.
Послание о географии, в разных изданиях исчисляющееся по-
разному (четвертое или пятое), представляет собой обоснование гео-
центрической системы, описание разделения Земли на необитаемую
и населенную зоны, пояснение значения экватора и полюсов, деления
1 Goldzther I. Uber die Benennung der Ichwan al-Safa. In: Der Islam. Hamburg,
1910, Bd. 1, S. 24.
2 Gm.: Marquet У. Ikhwan as-Safa. — In: The Encyclopaedia of Islam. New od.,
vol. 3, p. 1071—1072.
3 Ibid.
4 Историографию вопроса см.: Крачковский И. 10. Арабская географическая
литература. — Избранные соч. М.; Л., 1957, т. IV, с. 230; Marquet Y. Op. cit.,
р. 1076.
196
Населенной части на широтные пояса — «климаты». В научных
представлениях «Чистых братьев» большую роль играла астрономия,
так как считалось, что все сущее находится под влиянием располо-
жения и движения небесных светил. Поэтому при описании климатов
упоминаются созвездия и планеты и отношение к ним географических
объектов. По типу своему послание о географии примыкает к астро-
помо-географическим произведениям, связанным с переработкой
трудов ученого II в. н. э. Клавдия Птолемея. Оно содержит общие
для арабской географии представления, базирующиеся на «Альма-
гесте» Птолемея. Такого рода сочинения, опирающиеся на «Альма-
гест» и «Географическое руководство» Птолемея, принадлежат перу
ал-Фаргани (IX в.), ал-Хоризми (IX в.), ал-Баттани (X в.) 5. Гео-
графический трактат «Чистых братьев» напоминает указанные
труды схемой расположения материала, описанием населенной части
Земли, ее климатов, указанием долгот и широт населенных пунктов.
Однако есть и существенное отличие. В трудах, связанных с «Геогра-
фическим руководством» Птолемея, много непосредственных анало-
гий с материалами последнего. Географический трактат «Чистых
братьев» содержит мало таких материалов. Конкретная информация
его, хотя и не дает чего-либо принципиально нового, тем не менее
существенно отличается как от приведенных выше работ, так и от
описаний ойкумены другими географами X в.
Как все арабские географы X в., «Чистые братья» считают, что
обитаемую четверть Земли омывает Окружающий океан, а моря —
это его заливы. Интересно, что в описании морей и климатов встре-
чается гидроним «море Славян», известный до этого лишь у предста-
вителя описательной географии Ибн ал-Факиха (903 г.) 6. По мнению
исследователей, Ибн ал-Факих подразумевал Черное или Балтий-
ское море 7. «Чистые братья» дважды помещают море Славян рядом
с Македонией, после упоминания Черного моря, а однажды — вблизи
дунайских болгар. Есть основание полагать, что имеется в виду Адриа-
тическое море. Необычно отсутствие упоминания хазар, в то время
как этнонимы славян, булгар, бурджан известны. По-видимому, это
объясняется тем, что информация «Чистых братьев» не связана со
среднеазиатско-каспийским регионом, что характерно для боль-
шинства арабо-персидских географов IX—X вв.8
Таким образом, географический трактат «Чистых братьев» явля-
ется самостоятельным произведением, отражающим представление
об ойкумене просвещенной прослойки общества, выработанное на
основе древнегреческой науки, но содержащее индивидуально освоен-
ные данные.
5 Honigmann Е. Die sieben Klimata und die toXsis etwst^oi. Heidelberg, 1929.
6 Ibn al-Fakih. Kitab al-Boldan. — BGA. Leiden, 1885, Pars V/Ed. M. J. de
Goeje, p. 271.
7 Zrodla arabskie do dziejow slowianzczyzny. Wroclaw etc., 1969, t. II, cz. 1,
s. 84—85.
8 Затодеп В. H. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. М., 1962, т. 1,
с. 11—25.
197
Географ Г. Кимбл на основе немецкого перевода Ф. Дитерици
составил карту восприятия «Чистыми братьями» населенного мира 9.
К координатным данным этой реконструкции следует относиться
с осторожностью из-за плохой сохранности цифр в рукописях. Срав-
нительные данные из сочинений других географов, которыми поль-
зовался Дитерици, могут быть слишком отдаленными. Существующие
современные издания посланий «Чистых братьев» дают другие
цифры.
Впервые трактаты «Чистых братьев» были изданы в Бомбее 10 11
В этом издании в географическом разделе опущены таблицы местно-
стей с цифрами координат; встречается произвольное толкование
неясных мест. Два других аналогичных друг другу издания были
осуществлены в Каире и Бейруте и. Они более полно, чем Бомбей-
ское, представляют материалы. К сожалению, ни в одном издании не
указаны рукописи, легшие в основу. Рукописей же имеется
много, и хранятся они в различных рукописных собраниях
во многих странах мира 12.
Как уже отмечалось, немецкий перевод географического посла-
ния был осуществлен Дитерици в прошлом веке. На русском языке
есть перевод части, касающейся Африки южнее Сахары; он осуще-
ствлен Л. Е. Куббелем 13. Здесь же имеется перевод всей теоретиче-
ской части географического послания, а также общие описания кли-
матов. Перевод давался по Бомбейскому изданию за неимением в то
время других. Пропуски по европейскому и азиатскому регионам,
обусловленные тематикой сборника, а также возможность привлече-
ния ныне доступных современных изданий приводят к необходимости
снова обратиться к этому источнику.
Предлагаемый ниже перевод осуществлен по первому тому по-
следнего Бейрутского издания с указанием соответствующих страниц
первого же тома Каирского, поскольку текст их идентичен. Бомбей-
ское издание (тоже том первый) дает другие таблицы и некоторые
интересные разночтения, отмеченные в примечаниях к переводу.
Из несколько отличающейся теоретической части ниже отобраны
лишь некоторые фрагменты, для ясности в отношении положения
климатов, а также даны таблицы, отсутствующие в Бомбейском
издании. В квадратных скобках обозначены поправки и добавления
переводчика, в круглых — разночтения по Бомбейскому изданию.
Индексы: К — Каирское издание, Б — Бейрутское, Бм — Бом-
бейское.
9 Dieterici F. Die Propaedeutik der Araber in X Jhr. Berlin, 1865, S. 86—99, Tai.
10 Китаб Ихван ас-Сафа ва Хуллан ал-Вафа. Бомбей, 1888—-1889. Т. 1—2.
11 Расаил Ихван ас-Сафа ва Хуллан ал-Вафа. Каир, 1928. Т. 1—4; Бейрут,
1957, Т. 1—4.
12 Brockelmann К. Geschichte der arabischen Litteratur. Weimar; Berlin, 1898,
Bd. 1, S. 213—214; Supplementband. Leiden, 1937, Bd. 1, S. 379.
13 Арабские источники VII—X веков по этног'рафии и истории Африки южнее
Сахары. М.; Л., 1960, с. 150—187.
198
Перевод
Описание Земли и деление ее четвертей
Половина Земли покрыта Великим Окружающим морем, другая же
половина открыта. [Это] подобно яйцу, одна часть которого погру-
жена в воду, а другая торчит из воды. Эта свободная часть делится'
[в свою очередь] надвое. Та, что идет к югу от экватора, пуста;
другая же, которая является обитаемой четвертью, проходит к северу
от экватора. А экватор — это линия их разделения, идущая с вос-
тока на запад под вершиной созвездия Овна. . .
Рис, с с. 163 — Б', с. 114 — К.
' Описание населенной четверти Земли
В этой северной населенной четверти Земли есть семь больших морей,
в каждом море —- некоторое количество островов, каждый из кото-
рых измеряется от 20 фарсахов 1 до 200 до 1000 фарсахов. Из них
в море ар-Рума 2 около 50 островов, в море ас-Сакалиба 3 около
30 островов, в море Джурджана 4 5 островов, в море ал-Кулзума 5
около 15 островов, в море Фарса 6 7 островов, в море ас-Синда и
ал-Хинда 7 около 1000 островов, в море ас-Сина 8 около 200 островов.
В этой четверти также 15 небольших озер, измеряемых каждое от
20 фарсахов до 100 и 1000 фарсахов, из них [есть] соленые и прес-
ные. Что касается моря Запада 9, моря аз-Зинджа и моря аз-Занджа 10,
1 Фарсах — «каждый фарсах — 3 мили» (,Б — с. 161; К — с. ИЗ), т. е. около
6 км. О миле см. примеч. 14.
2 Море ар-Рума — Средиземное.
3 Море ас-Сакалиба, т. е. славян, — Адриатическое. См. также примеч. 100.
4 Море Джурджана — Каспийское.
5 Море ал-Кулзума — Красное.
6 Море Фарса — Персидский залив.
7 Море ас-Синда и ал-Хинда — Индийский океан.
8 Море ас-Сина — Южно-Китайское море.
9 Море Запада — Атлантический океан.
10 Море аз-Зинджа изморе аз-Занджа — часть Индийского океана около восточ-
ного побережья Африки.
199
моря Зеленого п, моря Окружающего 12, то отходят они от этой насе-
ленной четверти, и каждое из этих морей — ответвление или залив
Окружающего моря 13, и все они — соленые. . . .
Б — с. 163—164; К — с. 114—115.
Глава о семи климатах
Климаты —- [это] семь частей, начертанных в населенной части
Земли. Каждый из климатов —- как бы разостланный ковер, протя-
нувшийся по длине с востока на запад, а по ширине с юга на север.
Климаты различны по длине и ширине. Самый длинный и самый
широкий — первый, так как длина его с востока на запад около
3000 фарсахов, а ширина его с юга на север около 150 фарсахов.
Наименьший же из них по длине и ширине седьмой климат, так как
длина его с востока на запад около 1500 фарсахов, а ширина его
с юга на север около 70 фарсахов. . . .
Б — с. 165; К — с. 115.
полюс
/Сторона. Земли 2Шфарсаа:об\.
Зкватор6800фарсаалв Равный полукруг
i Климат первый. I
\ • Климат второй /
\ Климат третий /
\ Климат четвертый /
\ Климат пятый „ /
\ Климат шестой /
\ Климат седьмой /
х. Северный s'
полюс
Рис. с с. 165 — Б; с. 114 — К.
Границы климатов определяются по [долготе] дня и различиям
в прибавлении его. . . Знай, что значение каждой долготы страны и
города — это их отдаленность от крайнего запада, а значение их
широты — это их отдаленность от экватора. Экватор — это место,
в котором ночь и день бывают всегда равны. . .
Б — с.' 169; К — с. 119.
. . .Четвертый климат принадлежит Солнцу. Длина его с вос-
тока на запад 7855 миль 14, а ширина с юга на север 355 миль. Пре-
11 Море Зеленое — часть Атлантического океана. gg
12 Море Окружающее — здесь часть Атлантического океана.
13 Море Окружающее — здесь та покрытая водой половина Земли, о которой
шла речь выше.
14 Миля — около 2 км.
200
целы его от 33°30' до 39°. Центр его там, где повышение полюса над
горизонтом бывает 36°50', а самый длинный день его 14,5 часа.
В этом климате длинных гор 25, а длинных рек 22; известных боль-
ших городов около 212. Начинается этот климат с востока, проходит
через север страны ас-Син 15, юг страны Йаджудж и Маджудж 16,
затем идет через ат-Турк 17 * с той стороны, что примыкает к югу,
север страны ал-Хинд]8 и Тохаристан 19, затем идет через север
области Балх 20 (и) Басийан 21, затем идет через север области Ма-
кран 22, затем идет через центр области Сиджистан 23, затем область
Керман 24, затем страну Фарс 25, затем область Хузистан 26, затем
идет через север страны ал-Ирак 27, затем проходит через центр
Дийар Рабиа 28 и Дийар Бакр 29, затем идет через юг области ас-
Сагр 30, север страны аш-Шам 31, проходит через центр моря ар-Рума
и остров Кибрус 32, идет около моря через север страны Миер 33
и ал-Искандарийа 34, затем идет через остров Сикилийа 35, север
области Мармарикийа 36, область ал-Кадисийа 37, область ал-Кай-
руван 38, область’ Танджа 39 * и доходит до моря Запада.
Большинство населения этих стран [цветом кожи] — между
коричневым и белым. Этот климат — климат пророков и мудрецов,
так как он — центральный из климатов. [Ведь] три из них южные,
а три северные. И он [климат] также отдел Солнца, великого светила.
Жители этого климата люди справедливые по природе [своей] и
характеру. Затем после него [четвертого климата] два климата бок
о бок с ним, т. е. третий и пятый. А что касается остальных климатов,
16 ас-Син — Китай.
16 Йаджудж и Маджудж —- библейские пароды Гог и Магог, обычно помещав-
шиеся на крайнем северо-востоке или востоке.
17 ат-Турк — тюрки.
J8 ал-Хипд — область к востоку от нижнего течения р. Инд.
19 Тохаристан — область по верхнему течению Амударьи. В Бм нет.
20 Балх — крупный торговый центр средневековья (совр. Вазирабад).
21 Басийан — небольшой город в Хузистане (Йакут I, 467—468). Л. Е. Куббель
дает конъектуру «Бамиан», так как в издании Бм стоит ошибочная форма
Йамиан (с. 139 Бм). Бамиан — город в Тохаристане.
22 Макран — прибрежная область Белуджистана. В Бм вместо нее — Кабул.
23 Сиджистан — область совр. Восточного Ирана и Западного Афганистана.
24 Керман — область на юге Ирана.
25 Фарс — провинция в Южном Иране; иногда — государство Иран.
26 Хузистан — область в Иране.
27 ал-Ирак — Ирак, страна в Юго-Западной Азии.
28 Дийар Рабиа — область Верхней Месопотамии вокруг Мосула.
29 Дийар Бакр — область в верховьях р. Тигр.
30 ас-Сагр — в переводе: «граница». Область на границе Сирии и Малой Азии.
31 аш-Шам — Сирия.
32 Остров Кибрус — Кипр.
33 Миер — Египет.
34 ал-Искандарийа •— город Александрия в Египте.
35 Остров Сикилийа — Сицилия.
зс Мармарикийа — область восточной Ливии, античная Мармарика.
37 ал-Кадисийа — область, объединявшая несколько городов в Ираке.
38 ал-Кайруван — крупный торговый и политический центр Туниса.
39 Танджа — Танжер, торговый город на выходе Средиземного моря в Гибралтар
(в совр. Марокко).
201
то их Народ отдален от наилучшей природы, так как вид их безобра-
зен, а нрав их дик. Таковы Зиндж 40, ал-Хабаша 41 и большая часть
тех народов, которые в климатах шестом и седьмом. Таковы Йад-
жудж и Маджудж, ал-Булгар 42, ас-Сакалиба 43 и подобные им.
А это — все города четвертого климата, широта которых от 33°
до 39°.
Широта Долгота
Название городов
29°45'44
39°
36°07'
56°07'49
38°
36°
38°07'
37°45'
30°10'
34°45'
70°48'59
180°
90°
94°20'
45°
104°
G°08'
36°
74°20'
74°
75°
74°40'
Кашгар45 страны ас-Син
Нафт 46 страны ат-Турк
Самарканд 47 Мавераннахра 48
Балх Хорасана50
•Герат 51 Хорасана
Мерв 52 Хорасана
Нисабур 53 Хорасана
Джурджан 54 ал-Джибала 55
Амол56 Табаристана 57
ар-Рей 58 Фарса
Дейлем 60 * и Гилян 01
‘а0 Зиндж — чернокожее население восточного побережья Африки.
ал-Хабаша — чернокожее население северо-восточной Африки, главным об-
разом совр. Эфиопии.
?42 ал-Булгар — традиционное название волжских (камских) булгар.
43 ас-Сакалиба — традиционное название славян.
44 По-видимому, ошибочно переданы цифровые данные, так как выше определены
другие границы координат для четвертого климата.
'45 Кашгар — торговый центр китайского Туркестана (совр. Синьцзяна).
46 Нафт — топоним не ясен.
147 Самарканд — древний торговый центр в долине р. Зеравшан на пути из Сред-
ней Азии в Китай, завоеванный арабами в VIII в.
'48 Мавераннахр — в переводе: «То, что за рекой». Область между реками Сыр-
дарья и Амударья.
‘'49 По-видимому, ошибочно переданы цифровые данные, так как выше опреде-
лены другие границы координат для четвертого климата.
:5° Хорасан — в переводе с персидского: «Восход». Так назывались восточные об-
ласти державы Сасанидов, а затем и Арабского халифата, охватывающие
Южную Туркмению, Северо-Восточный Иран, Северный Афганистан.
61 Герат — торговый город на берегу р. Хари-Руд (в совр. Афганистане).
; 62 Мерв — торговый центр в восточной части Мервского оазиса на пути в Са-
марканд и далее в Китай, а также в Балх и далее в Индию.
63 Нисабур — Нишапур, торговый город в восточной части Хорасана.
64 Джурджан — торговый центр древней Гиркании, области на юго-восточном
побережье Каспийского моря.
55 ал-Джибал — горная область, расположенная между Азербайджаном, Фар-
сом и Хузистаном, Ираком.
56 Амол — торговый порт и столица области Табаристап при арабах.
67 Табаристан — область южного побережья Каспия (совр. Мазандеран).
68 ар-Рей — торговый город Ирана, располагавшийся недалеко от современного
Тегерана.
69 По-видимому, ошибочно переданы цифровые данные, так как выше опреде-
лены другие границы координат для четвертого климата.
1 в0 Дейлем — горная область южного побережья Каспия.
'31 Гилян — равнинная область южного побережья Каспия, соседняя с Дейлемом.
202
{Далее перечисляются’. Исфахан Фарса, Хамадан области Махан,
Багдад Ирака, Мосул. Дийар Рабиа, Халеб Сирии.')
Климат пятый принадлежит Венере. Длина его с востока на запад
7455 миль, а ширина его с юга на север 255 миль. Пределы его от 39°
до 43,5°, а центр его там, где бывает повышение полюса 41,3°, а дол-
гота дня ровно 15 часов. В этом климате около 30 длинных гор,
около 50 длинных рек, около 200 больших городов. Начинается он
с востока и идет через центр страны Йаджудж и Маджудж, через
центр страны ат-Турк 62, область Фаргана 63, область Исбиджаб 6%
(область Асихан 6б); через центр области (ас-Сугд) 66 Мавераннахр,
пересекает Джайхун 67, [идет] через центр области Хорасан, север
области Сиджистан и Керман, через север области Фарс, через центр
области ар-Рей и ал-Махан 68, через север страны ал-Ирак и юг
страны Азербайджан 6Э, через центр страны Арминийа 70 и север
области ас-Сагр 71, через центр страны ар-Рум 72, пересекает пролив
Кустантинийа 73 там, идет через север моря ар-Рума, (остров Бар-
кан 74), центр страны Румийа 75, идет через юг Храма Венеры 76,
через центр страны ал-Андалус 77 и достигает моря ал-Магриба.
Большинство населения этих стран [цветом кожи] белое.
62 Страна ат-Турк — здесь «страна тюрок» пятого климата, располагается между
областями Дальнего Востока и районом Сырдарьи.
63 Фаргана — Ферганская долина в Средней Азии, ограниченная с востока
Ферганскими горами, с запада — Сырдарьей.
64 Исбиджаб — область Исфиджаб в долине р. Арысь в Средней Азии. В Бм
не упомянута.
65 Асихан — возможно, искаженное название Ахсикета — столицы Ферганы
в IX в. Названа только в издании Бм.
66 ас-Сугд — древпяя Согдиана, область в долине р. Зеравшан. Названа только
в издании Бм.
67 Джайхун — река Амударья.
68 ал-Махан — область в Иране. В издании Бм более верно: Махин.
69 Азербайджан — обширная область восточного Закавказья, входившая в со-
став Северного наместничества Арабского халифата.
70 Арминийа — под этим термином арабы зачастую понимали не собственно
Армению, а большую провинцию Халифата, в которую входили Армения,
Картли, Арран.
71 ас-Сагр — здесь скорее пограничная область, отделявшая Армению от Месо=
потамии при арабах; в других источниках — «ас-сугур».
72 Страна ар-Рум — Византия.
73 Пролив Кустантинийа, т. е. Константинополя, — Босфор.
74 Остров Баркан — назван только в издании Бм. Топоним не ясен.
75 Страна Румийа —- Италия.
76 Храм Венеры — по предположению Л. Е. Куббеля и В. В. Матвеева, так на-
зывался остров Кипр, где в античности был развит культ Венеры. Однако
выше Кипр был назван Кибрусом. «Храм Венеры» встречается также в труде
ал-Хоризми ([Al-Huwarizmi.] Das Kitab Surat al-ard des Abu Ga'far al-Hu-
warizmi/Hrsg. von H. v. Mzik. Leipzig, 1926, S. 28) (Далее: Al-Huwarizmi)
как реминисценция птолемеевского то ’A<ppo8tatov tepov (Ptol. Geogr., II,
10, 1 2) в восточных Пиренеях. Топоним назван также у Йакута (I, 378),
где располагается в горах между ал-Андалусом и ал-Ифранджа, вдоль побе-
режья Атлантики.
77 ал-Андалус — Испания, Кордовский халифат.
203
А это — все города [пятого климата], широта которых от 39°
до 53°20'.
Широта Долгота Название городов
68° 78 40°71' город79 Йаджудж и Маджудж
42° 80 87° город Хакапа ат-Турк 81
50°25' 16°30' ат-Тараз страны ат-Турк 82
40° 98° Исбиджаб 83 ас-Синда 84
46° 80°15' Хваризм 85 Мавераннахра
40° 78° Ардебиль 86 Азербайджана
39°35' 67° Ахлат 87 Арминийи
39° 61° Малатийа 88 Арминийи
{Далее перечисляются’. Македония, Рим.)
Климат шестой принадлежит Меркурию. Длина его с востока на
запад 7555 миль, а ширина с юга на север 255 миль. Границы его от
43,5° до 47°25', а центр его там, где бывает повышение полюса на
45°50'. Долгота дня 15,5 часа. В этом климате длинных гор около 20,
длинных рек около 32, известных больших городов около 80.
Начинается он с востока и идет через север страны Йаджудж и
Маджудж, идет через юг страны Сиджистан 89, затем через юг (области
78 По-видимому, ошибочно переданы цифровые данные, так как выше опреде-
лены другие границы координат для пятого климата.
79 Здесь употреблено слово «балад», что означает «страна», «область», «город».
Следует выбрать последнее значение, так как в названии употреблено слово
«мудун», т. е. «города».
80 Неверно расставлены диакритические знаки. Исправлено на 42°.
81 Хакан ат-Турк — глава одного из государств тюрок. Речь идет о столице
государства, располагавшегося между областями Дальнего Востока и владе-
ниями тюрок-карлуков.
82 ат-Тараз страны ат-Турк — Талас, столица тюрок-карлуков, стоявшая на
торговом пути из Византии и Ирана в восточный Туркестан.
83 Исбиджаб — здесь одноименная столица области (см. примеч. 64), недалеко
от совр. Чимкента. Ошибочно Исфиджаб приписан ас-Синду, хотя в общем
описании пятого климата отмечена его обособленность.
84 ас-Синд — область к западу от нижнего течения Инда. Иногда — Пенджаб.
85 Хваризм — арабская передача иранского названия области Хорезм в ниж-
нем течении Амударьи. Географы X в. утверждали, что то же имя носила сто-
лица правобережного Хорезма город Кят (совр. Веруни).
86 Ардебиль — административный и военный центр Азербайджана в X в., рас-
полагавшийся неподалеку от горы Савслан на равнине.
87 Ахлат — город Хлат на юге Армении; в арабских источниках чаще — Хил ат.
88 Малатийа — город на юге Армении, греческое название — Мслитена.
89 Сиджистан — в издании Вм здесь стоит: «М-джистан». Действительно,
. по описанию трудно найти здесь место реальному Сиджистану. Л. Е. Куб-
бель и В. В. Матвеев предлагают конъектуру: Бахистан как искажение от
названия «Барсхана» (см. примеч. 90). Не исключено, что надо читать: Си-
нистан — термин персидской географии для обозначения Северного Китая,
встречающийся также у ал-Хоризми {Al-Huwarizml, S. 105), как реминисцен-
ция птолемеевской Серики {Ptol. Geogr., VI, 17, 7).
204
Асхаб 90) ас-Сугур(гур) 91 через центр страны Хакана 92, юг страны
Кимак 93, (затем идет через середину севера области Асхаб), через
север области Исбиджаб, через север области ас-Сугд иМавераннахр,
через центр страны Хваризм, через север страны Джурджан, Табари-
стан, ад-Дайлам и Килап 94, пересекает море Табаристана 95, про-
ходит через центр страны Азербайджан, через центр страны Арми-
пийа и Малатийа, через север моря Бунтус 9G, через север Кустан-
тинийи 97, через центр страны Макдунийа 98, через центр Икли-
кийа ", которая примыкает к северу, идет через юг моря ас-Сака-
либа 10°, через север Храма Венеры (и ал-Андалус) и достигает моря
ал-Магриба.
Большинство населения этих стран цветом между рыжим и
белым. А широта каждого города [шестого климата] от 43°44' до
47°55', начало их — с востока, а Аллах лучше знает 101.
Климат седьмой принадлежит Луне. Длина его с востока на запад
6655 миль, а ширина с юга на север 185 миль. Границы его от 47°40'
до 50,5°, а центр его там, где бывает повышение полюса над гори-
зонтом 49°30^ а долгота дня 16 часов ровно. В этом климате длинных
гор около 10, длинных рек около 40, известных крупных городов
около 22. Начинается он [седьмой климат] с востока и идет через
юг страны Йаджудж и Маджудж, область Сиджистан 102, страну
ас-Сугургур, через страну Кимак, через юг ал-Лан 103, через север
90 Область Асхаб — есть только в издании Вм. Л. Е. Куббель и В. В. Матвеев
полагают, что это название является также искажением имени Барсхана —
города на караванной дороге из Средней Азии в Китай, стоявшего к востоку
от озера Иссык-Куль.
01 ас-Сугур — в изданиях К и Б', ас-Сугургур — в издании Ем. В этнониме
традиционно пропущены диакритические знаки. Понимать .здесь следует:
ат-тугузгуз — арабское наименование токуз-огузов, как назывались уйгуры
Восточного Туркестана с центром в области Турфан.
02 Страна Хакана — по-видимому, хакана тюрок, о которых см. примеч. 81.
93 Страна Кимак (во всех трех изданиях искажено: Кимал) —тюркский народ,
живший в VIII—IX вв. па среднем течении Иртыша и начавший в X в. про-
движение на запад к волжским степям.
94 Килан — искажено Гилян; см. примеч. 61.
95 Море Табаристана — еще одно наименование Каспия, данное по названию
прибрежной области; см. примеч. 57.
96 Море Бунтус — в издании Бм. Издания К и Б дают искаженную форму:
С-т-с. Бунтус — Понт, т. е. Черное море.
97 Кустантпнийа — Константинополь.
98 Макдунийа — Македония.
99 Икликийа, т. с. Киликия, — ио изданию Бм. Издания К и Б дают форму
Ифрнкийа, т. е. Африка (чаще территория Туниса). Однако в сопоставлении
с общим описанием климата вариант Бм предпочтительнее.
100 Море ас-Сакалиба — по описанию соседних областей можно предположить,
что подразумевается Адриатическое море.'
101 В изданиях К и В пег таблицы городов шестого климата. В издании Бм назва-
ния городов опущены, как и во всех прочих таблицах.
102 Сиджистан — в изданиях К и В. В издании Бм — Систап. Возможно: Сини-
стап; см. примеч. 89.
103 ал-Лан — аланы, народ иранского происхождения, живший в древности
па западном побережье Аральского моря. Основная масса их в первые века
н. э. переселилась под натиском тюрок па территорию Северного Кавказа,
а часть осталась на старом месте. В VIII в. эта часть передвинулась на восточ-
ное побережье Каспийского моря. Не исключено,' что имеется в виду именно
эта часть алан.
205
моря Джурджан, область Х-н-х 104, через гору Баб ал-Абваб 105,
через центр моря Бунтус, через юг страны Бурджан 106, север страны
Макдунии, через юг моря ас-Сакалиба, юг острова ар-Рай 107 и
достигает моря ал-Магриба. Большинство населения этих стран
медлительно 108, [по цвету кожи] ближе к светлым.
А это — города [седьмого климата] широты от 47° до 49°. Начало
его — с востока страны Йаджудж.
Широта Долгота Название городов
109 35°20' город Йаджудж110
71°31'111 41°25' город Кимак ат-Турк112
7§° из 39°40' город островов ат-Турк 114
42° 42° 115 остров моря Джурджана 116
26°25'117 46°35' Марага Азербайджана 118
49°04' 40°31' гора Баб ал-Абваб 119
(Далее перечисляются". Бихар, Гекатея ар-Рума.}
Б — с. 169—179; К — с. 119—129.
104 Страна Х-н-х — по изданиям Я и Б. В издании Бм — «страна халидж»,
т. е. «пролива или залива». Л. Е. Куббель предлагает переводить как «страна
реки», подразумевая под рекой Волгу. Однако если принять вариант Бм,
то не исключено, что здесь представлено мнение ряда арабских географов,
против которого выступали ал-Мас'уди, Истахри, Ибн Хаукал (X в.), о сое-
динении Черного и Каспийского морей посредством некоего пролива.
105 Гора Баб ал-Абваб — Дербентский горный проход. Баб ал-Абваб — «Ворота
ворот» — название Дербента в арабской литературе.
106 Страна Бурджан — так в издании Бм. В издании К и Б — «страна Джур-
джан». Однако по общему описанию климата предпочтительнее форма «Бур-
джан» — наиболее распространенное название дунайских болгар в арабской
географии.
107 Остров ар-Рай — встречается только в изданиях Я и Б. В издании Бм —
просто «остров». Топоним не ясен.
108 Здесь отражено представление части арабских географов о медлительности
жителей северной части ойкумены, воспринятое от древнегреческой тради-
ции.
109 В тексте представлен набор цифр, не имеющий смысла. Восстановить не пред-
ставляется возможным.
110 Город Йаджудж — конкретизировать затруднительно.
111 По-видимому, ошибка в передаче цифр, так как выше определены другие гра-
ницы координат для седьмого климата.
112 Город Кимак ат-Турк — по-видимому, столица кимаков. Ал-Идриси (XII в.)
помещал ее на р. Иртыш.
113 По-видимому, ошибка в передаче цифр, так как выше определены другие гра-
ницы координат для седьмого климата. 7
114 Город островов ат-Турк — топоним не ясен.
115 Ошибочно проставлены диакритические знаки. Исправлено на 42°.
116 Остров моря Джурджана — один из островов Каспия, известных арабам.
Они знали: Синах К ух (полуостров Мангышлак), один из островов около Баку,
а также остров Талка Птолемея.
117 По-видимому, ошибка в передаче цифр, так как выше определены другие
границы координат для седьмого климата.
118 Марата Азербайджана — город в восточном Азербайджане, крупный торго-
вый центр. В X в. был столицей попеременно с Ардебилем.
110 Гора Баб ал-Абваб — то обстоятельство, что это название стоит в рубрике
206
Т. М. Kalinina
ARABIC SOURCE OF THE Xth CENTURY
(GEOGRAPHICAL EPISTLE
OF THE «BROTHERS OF PURITY»)
CONCERNING TERRITORY
OF THE USSR AND NEIGHBOURING AREAS
The article is devoted to the analysis of the information concerning the territory
of the USSR and neighbouring areas, found in the Arabic source of the 10th cen-
tury, the geographical treatise, one among about 50 texts written by the represen-
tatives of a community «Brothers of Purity» in Basra. The activities and the views
of this community are analised on the basis of translations of the fragments describ-
ing the 4th—7th «climats» of the inhabited world. Special attention is paid
to the characteristic of place names.
городов, позволяет высказать предположение, что в данном случае подразуме-
вается не Дербентский горный проход, а город Дербент.
В. М. Бейлис
АЛ-ИДРИСИ (XII в.)
О ВОСТОЧНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ
И ЮГО-ВОСТОЧНОЙ
'ОКРАИНЕ РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ
Осуществленное в 1970—1976 гг. издание критического текста зпа=
менитого географического труда Абу Абдаллаха Мухаммада ал-
Идриси (ок. 1100—1164) Нузхат ал-муштак фи хтирак ал-афак («Раз-
влечение страстно желающего странствовать по землям»)1 позволяет
надеяться, что изучение сведений этого автора о Восточной Европе
XII в. будет продолжено на более надежной, чем до сих пор, тек-
стуальной основе.
В серии работ востоковедов, посвященной сообщениям ал-Идриси
об отдельных странах Европы, уже нашли освещение материалы
о части территории Руси: в книгах О. Туулио (Тальгрена)2, Б. Нед-
кова 3 и других исследователей при рассмотрении сведений ал-Ид-
риси о нескольких европейских странах на основе издания текста
и комментированного перевода анализируются описания 4-й и 5-й
секций шестого климата, содержащих данные и о «земле Русиййи».
Однако насущные задачи изучения сведений ал-Идриси о Руси не ог-
раничиваются публикацией текста и комментария остальных из-
вестий этого автора о Восточной Европе (6-я секция шестого кли-
мата, перевод текста которой дан ниже, и 3—7-й секции седьмого
климата). Основная линия изучения сведений ал-Идриси об этом
регионе — идентификация географических наименований — должна,
на наш взгляд, дополняться исследованием состава его сообщений.
Дело в том, что ал-Идриси в известиях о Восточной Европе чаще
обращается к книжным данным, чем, скажем, в разделах о странах
Западной Европы или Балканского полуострова. Разумеется, уг-
лубленное изучение текста и карт ал-Идриси, их сопоставление с топо-
нимическим материалом местных источников и археологическими
данными о населенных пунктах 4, наконец, учет передачи географи-
ческих наименований разноязычными информаторами ал-Идриси
остаются главными задачами исследования. Но полная оценка досто-
верности данных ал-Идриси включает и рассмотрение вопроса о том,
1 Al-ldrisi. Opus Geographicum sive Liber ad eorum delcctationis qui terras pera-
grare studeant. Neapoli; Romae, 1970—1976. Rase. 1—6.
2 Tuulio (Tallgren) 0. J. Du nouveau sur Idrisi.' Sections VII, 3 — VII, 5. Hel-
sinki, 1936.
3 H едкое Б. България и с?>седните й земи през XII век според «Географията»
на Идриси. София, 1960.
4 Опыт такого сопоставления см.: Рыбаков Б. А. Русские земли на карте Идриси
1154 г. — В кн.: Краткие сведения о докладах и полевых исследованиях Ин-
ститута истории материальной культуры. М., 1952, вып. 43, с. 3—44.
208
как использовал ал-Йдриси свои письменные источники в каждой
отдельном случае. i
Объединение сведений, полученных путем расспросов, с заим-
ствованиями из сочинений предшественников отчетливо проявляется
в описании юго-восточных земель Руси и южной части Восточной
Европы в 6-й секции шестого климата. Ниже следует перевод этого
текста ал-Идриси.
Перевод
Поистине то, что включает эта шестая часть [шестого климата], —
это море ан-Нитаси 5 и [одна] сторона тех стран, что на этом море.
Она включает также часть земли ал-Куманиййа 6 и страны ар-Ру-
сиййа внешней 7, некоторую часть страны ал-Булгариййа 8 и часть
страны ал-Лан 9, земли ал-Хазар и ее городов и рек. И мы займемся
рассказом о ней и приступим к ее описанию сообразно тому, как мы
это делали ранее и как описали страны перед этим, и просим в этом
помощи у Аллаха.
Затем мы сообщаем, что на море ан-Нитаси из числа этих горо-
дов находится город Атрабзунда, о котором упоминалось выше 10,
так как он — одна из столиц ар-Рума и, известная своей древ-
ностью и последовательно служившая [центром] для владений [раз-
ных] народов. От пего по берегу моря в восточном направлении
75 миль до [места] впадения реки Русиййу 12. Это большая река, вы-
текающая с высот гор ал-Кабк 13. Далее она течет на север и пере-
секает землю ал-Ланиййа 14. На ней пет известных городов, но по
5 Нитас — частое у арабских авторов IX—XII вв. графическое искажение назва-
ния Бунтус (т. е. Поптос) — Черное море.
6 Ал-Идриси обозначает термином ард ал-Куманиййа («земля Кумания»)'
не только Половецкую землю, границы которой Ипатьевская летопись опре-
деляет как лежащие «межи Волгою и Днепром», но территорию значительно
большую, доходящую до северного озера Тирма в 5-й секции седьмого климата
и до земли Булгара в 6-й секции седьмого климата.
7 В тексте: ар-Русиййа ал-хариджа. Ал-Идриси, однако, нигде не противопоста-
вляет этой стране «внутреннюю Русь», а пишет в 4-й секции шестого климата
о «самой отдаленной Руси» — ар-Русиййа ал-кусва, называя в числе ее го-
родов Рамисли (Перемышль), Зака (Саков) и др.
8 Название Булгар, Булгариййа относится к волжским булгарам. Дунайскую
Болгарию он повсюду называет страной бурджан.
9 Этноним алан (ал-Лан), по-видимому, включает и адыгские племена и в даль-
нейшем тексте ал-Идриси.
10 О Трапезунде (Атрабзунда) ал-Идриси пишет и в описании 5-й секции шестого
климата (Недкое Б. Указ. соч.,. с. 94—95, 96—97).
11 Ар-Рум — обычное у арабских авторов обозначение Византии и ее владений.
12 Расстояние в 75 миль, т. е. около 120 км (миля в среднем, по подсчетам иссле-
дователей ал-Идриси, равпа у этого автора 1555 м), выглядит малоправдо»
подобным: па восток от Трапезупда на этом расстоянии нет значительных рек.
О реке Русиййа ал-Идриси пишет в 5-й секции шестого климата (см. ниже
и примеч. 32). В этом тексте конечная буква у (арабск. «вав»), возможно, от-
ражает произношение информатора ал-Идриси.
13 Ал-Кабк — название Кавказского хребта у арабских географов (у ал-Мас'уди
вариант — ал-Кабх), вероятно пехлевийского или армянского происхожде-
ния (пехл.: Кафкох, арм.: Капкох).
14 Это описание в общем соответствует течению реки Кубань, берущей начало
из ледника близ Эльбруса и текущей на северо-запад, а от современного Арма-
14 Заказ № 1033,
209
обоим ее берегам — населенные деревни и обильные посевы. Затем
эта река течет на запад до тех пор, пока не впадает [в море] в этом
[упомянутом] месте. По ней^плавают небольшие лодки, которыми
пользуются для перевозки легких вещей из числа товаров и припасов,
переправляемых из одного места в другое.
|От устья этой реки 150 миль до города Ашкасиййа1б. Это красивый
город из числа городов ал-Ланиййа и одна из их пограничных об^-
ластей. От города Ашкасиййа до города Ашкала аланской земли
20 .миль. Между Ашкалой и морем около 6 миль, она невелика по
размерам, но это — оживленный [город], его округа имеет [всего]
вдоволь для пропитания его жителей 16. От него 20 миль по берегу
моря до города Астабриййа 17,_ который стоит у моря. Это — насе-
ленный город с оживленными рынками, обширной округой и искусно
возведенными постройками. Большая часть его жителей — купцы,
их имущество изобильно. От города Астабриййа до города ал-
Ланиййа 24 мили. По этому городу его народ (умма) назван аланами18
(ал-ланиййун). Этот город основан в древности, и неизвестно, кто
построил его.
От города ал-Ланиййа до города Хазариййа, по которому име-
вира почти строго на север, затем поворачивающей на запад. По ал-Идриси,
«земля ал-Ланиййа» простиралась до самого моря Нитас, что видно и из
текста об аланских городах.
15 Возможно, первый слог названия -ас — это этническое имя алан — ас («ясы»
русской летописи) и следует читать Аскасиййа. Название Аскасиййа встреча-
ется у ал-Хоризми, но не как название города, а как наименование гор ([AZ-
Huwarizmi.] Das Kitab Surat al-ard des Abu Ga'far al-Huwarizmi/Hrsgb. von
H. v. Mzik. Leipzig, 1926, S. 64—65) (Далее: Al-Huwarismi) и, несомненно,
восходит к Птолемею (Ptol. Geogr., VI, 14, 13 — горы Асписиййа). Как на-
звание гор Аскасиййа имеется и в книге Ибн Са'ида (1214—1274), для кото-
рого ал-Идриси был основным источником (см.: Ибн Са'ид ал-Магриби. Ки-
таб бает ал-ард фи-т-тул ва-л-'ард/Изд. X. Гинеса. Тетуан, 1958, с. 140
арабск. паг.).
16 Это название также можно сопоставить с горой Асфатафа у ал-Хоризми (А1-
Huwarizmi, S. 58—59) и соответственно Аскатака у Птолемея {Ptol. Geogr.,
VI, 13, 3; VI, 14, 13). Однако можно связать Ашкалу с названием абазского
общества Ашегели, упомянутым у Эвлия Челеби (1611—1679). Об Ашегели
(Аше) см.: Волкова Н. Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кав-
каза. М., 1973, с. 60—61. Отметим, что и в названии Ашкала первый слог
может читаться ас- вместо аш-.
17 Первый слог ас~, как и в двух приведенных выше. И здесь находится анало-
гия в тексте ал-Хоризми и снова-таки в названии горы Асмариййа (A l-Huwa~
rizmi, S. 64), а не в названии города.
18 Здесь и ниже название города дает имя народу, а не наоборот: от названия
города ал-Ланиййа происходит имя алан, от названия ал-Хазариййа — ха-
зары. По понятию информатора ал-Идриси, а возможно, и самого географа,
нисба — относительное имя, обозначающее происхождение из города или
страны, могла быть лишь производной, а название города первичным. Назва-
ние Алан встречается опять-таки у ал-Хоризми (Al-Huivarizmi, S. 62—63)
и у Птолемея {Plot. Geogr., VI, 14, 3). Совпадение названий городов у ал-
Идриси и гор у ал-Хоризми, по всей вероятности, связано с использованием
не дошедшей до нас карты Птолемея. Ал-Идриси называет сочинение Птоле-
мея в числе своих источников, но имени ал-Хоризми не упоминает. Напраши-
вается предположение, что названия городов были ошибочно заимствованы
с этой карты, а описание городов страны алан взято из сообщений информа-
торов.
210
иуются хазары, 45 миль 19. Это большой населенный город, обильно
орошаемый водами. Он стоит на реке 20.
От города ал-Хазариййа до города Кира 21 25 миль, а от послед-
него до Куманиййи, по имени которой названы куманы (ал-кума-
ниййун) 22, 25 миль. Она названа Черной Куманией (Куманиййа
ас-сауда’) потому, что близ нее [протекает] река, которая сперва
приходит в ее землю, а затем опускается в ущелье тех гор, что между
ней и Кирой, а это — большие горы с высокой вершиной, недоступ-
ные 23. Далее эта река выходит из ущелья, и при этом ее вода [ста-
новится] черной, словно дым. Это хорошо известно и не отрицается
[никем] 24.
От города ал-Куманиййа до города Матлука, который называется
также Белой Куманией (Куманиййа ал-Байда’), 50 миль 25. Белая
Кумания велика и многолюдна.
От нее до города Матрика 26, название которого передается
[также как] Матраха, 100 миль плавания. Город Матраха большой
и населенный 27; имеет множество областей (акалим), обширные
19 45 миль — около 70 км. О направлении движения от Алании к городу Хаза-
рин не говорится.
20 Описание города обнаруживает сходство с рассказами авторов X в. о столице
хазар — городе Атил (или Итил) в нижнем течении одноименной реки. Атил
(Волга), по словам ал-Мас'уди, делила город на три части. Анализ расска-
зов о хазарской столице см.: Затодер Б. Н. Каспийский свод сведений о Вос-
точной Европе. М., 1962, т. I, с. 184—202.
21 Название города Кира встречается ниже, в описании городов Куманин. В ру-
кописях оно встречается в двух вариантах, отличающихся начальной буквой
(«кяф» или «каф»). Если держаться второго из них, возможно также чтение
Фира (см. ниже и примеч. 35).
22 См. примеч. 18.
23 Объяснение, данное у ал-Идриси названию Черная Кумания, вероятно со слов
его информатора, представляется искусственным. По-видимому, это наимено-
вание возникло как соотносительное с названием Белой Кумании. Локализа-
ция Черной Кумании затруднительна. На карте Л показаны горы близ Чер-
ной Кумании, название гор отсутствует, обозначена и река, проходящая сквозь
эти горы и впадающая в море ан-Нитас между Черной Куманией (лежащей
к югу от гор) и Белой Куманией (на север от хребта). Описание гор, скорее
всего, соответствует впечатлениям очевидцев о горах Западного Кавказа,
однако трудно допустить существование города куманов-половцев на юг
от этих гор.
24 Описание реки, вероятно, имеет в основе какие-то реальные впечатления
О’горной реке, выходящей из ущелья. Но дальнейший текст с упоминанием
Белой Кумании еще больше подчеркивает искусственность и надуманность
пояснения названия Черная Кумания. В нашем распоряжении нет сообще-
ний о разделении куманов-половцев на «белых» и «черных», подобно тому
как разделяет хазар ал-Истахри (BGA. Leiden, 1870, pars I / Ed. M. J. de Goeje,
r p. 223).
25 Сходство этого названия с описанной ниже Матрахой заставляет предпола-
гать, что, ал-Идриси свел воедино данные разных информаторов об одном и
том же городе. Сопоставление Белой Кумании с Белой Вежей — Саркелом
также недопустимо: ко времени ал-Идриси здесь было лишь зимовище полов-
цев {Плетнева С. А. Половецкая земля. — В кн.: Древнерусские княжества
X—ХШ вв. М., 1975, с. 294).
26 Название Матрика, вероятно, отражает произношение Матрега латинской
передачи (Путешествие в восточные страны Плано Карпини и?Рубрука.
М., 1957, с. 88, 89, 223).
27 Матраха описана ал-Идриси и в 5-й секции шестого климата в рассказе о пути
от Константинополя к городу Матрахе но северному берегу [Черного моря]:
14* 211
земли, благоустроенные селения, посевы, следующие непрерывно
один за другим. Он находится на реке, называемой Сакир 23, и она
[представляет собой] рукав, который подходит к городу от реки Атил,
а главное русло последней идет к городу Атил, что на море Табари-
стана 29. От города Матраха до города ар-Русиййа 30 27 миль. Между
жителями Матрахи и жителями Русиййи постоянная война 31.
От города ар-Русиййа, [что] на большой реке, текущей к нему
с гор Кукайа 32, до города Бутар 33 20 миль. Мы упоминали город
Русиййа и город Бутар ранее 34.
«От устья реки Русиййа до Матрахи 20 миль. Матраха — это вечный город,
существует с древних времен, и неизвестно, кто его построил. Здесь есть вино-
градники и поля. Его владыки (мулук) мужественны, благоразумны и реши-
тельны. Их почитают по причине их отваги и их власти над теми, кто сосед-
ствует с ними. Это — большой город со множеством жителей с процветаю-
щими округами, в нем имеются рынки и [собираются] ярмарки, посещаемые
людьми из самых дальних соседних стран и из ближайших округов» [Нед-
ков Б. Указ, соч., с. 100—101 (арабский текст и болтарский перевод)].
28 А. Сейпель, пытаясь отождествить реку Сакир с Доном, вводит искусственную
конъектуру Тан'ис {Seippel А. Rerum Normannicarum fontes Arabici. Chri-
stianiae, 1896, fasz. 1, p. 85). Однако название Тапа'ис у арабских авторов на-
чинается с эмфатического «та», имеющего совершенно иное начертание.
29 Представление о рукаве Волги (Атила), впадающем в Черное (или Азовское)
море,«встречается в известном рассказе ал-Мас'уди о походе русов на при-
каспийские|области (русский перевод см.: Минорский В. Ф. История Ширвана
и Дербенда X—XI вв. М., 1963, с. 198—199), но ал-Мас'уди не приводит на-
звания рукава и не связывает его с рассказом о Тана'исе.
30 Город Русиййа обычно отождествляется с Корчевом (Керчью). См. подробнее:
Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества X—XIII вв. М., 1982,
с. 179. Название города Росия упомянуто па печати Феофано Музалонисы —
жены Олега Святославича (ум. в 1115 г.), княжившего в Тмутаракани в 1083—
1094 гг. (возможно, и позднее). Для времени, более близкого к ал-Идриси,
наименование Росия засвидетельствовано в хрисовуле византийского импера-
тора Мануила I Комнина от 1169 г.: из территории владычества, где разреша-
лось торговатыгенуэзским купцам, исключаются Росия и Матраха {Талас Д. Л.
Топонимы Крыма с корнем «рос». — В кн.: Античная древность и средние
века. Свердловск, 1973, сб. 10, с. 229, 233. Заключение Талиса, что Росия
«скорее всего пункт восточной Таврики», не противоречит сообщению ал-
Идриси об этом городе). Далее, однако, речь идет о реке, па которой стоит
Русиййа, возможно о Керченском проливе, если предположить, что информа-
тор ал-Идриси имел столь искаженное представление о нем. Выше, а также
в примеч. 27 упомянута река Русиййу: в тексте, по-видимому, объединены
сведения, полученные из разных уст.
31 Если принять отождествление Русиййа — Корчев, это расстояние несколько
преувеличено, однако не настолько, чтобы признать все сообщение недосто-
верным. Об измерении этого расстояния см.: Моигайт А. Л. Надпись на камне.
М., 1967, с. 198—199.
32 Горы Кукайа упомянуты и в других местах книги ал-Идриси (секции V, 9,
VI, 5, VII, 6). Они везде помещены на крайнем северо-востоке ойкумены
и могут быть связаны с Рифейскими горами античных географов, и прежде
всего Птолемея (см.: Tualio {Tallgren} О. J. Op. cit., р. 170). Б. А. Рыбаков
и вслед за ним Б. Недков отождествляют горы Кукайа со-Среднорусской
возвышенностью. В данном тексте это оправданно, так как речь, возможно,
идет о Доне или Северском Донце, но описание гор Кукайа (см. примеч. 34)
не соответствует такому отождествлению (ср.: Рыбаков Б. А. Русские земли. Л,
сД 2ДНедков Б. Указ, соч., с. 149).
33 Отождествляется с Феодосией {Рыбаков Б. А. Русские земли. . ., с. 19).
34 Текст о горах Кукайа и реке Русиййа, на который ссылается здесь ал-Идриси,
212
К числу городов Кумании или страны куманов причисляют город
Кира (Фира) 35, город Нарус 36, город Нуши 37 и город Кинийув 33.
Что касается города Нуши, то он расположен на север от Белой Ку-
мании — между ними 50 миль. Это оживленный город средней ве-
личины, здесь есть посевы, зерно (галлат) здесь в изобилии. Он рас-
положен на реке, орошающей большую часть его полей зэ. От го
следует за описанием Матрахи в 5-й секции шестого климата: «В упомянутую
реку Русиййа впадает шесть больших рек, истоки которых находятся в горах
Кукайа, а это — большие горы, простирающиеся от моря Мраков до края
обитаемой Земли. Эти горы тянутся до тех нор, пока не достигают страны
Йаджудж и Маджудж на крайнем Востоке. Они пересекают [эту страну], про-
ходя в южную сторону от темного черного моря, называемого море аз-Зифти
(«Смолистое»). Это очень большие горы, никто не в состоянии подняться на них
из-за сильного холода и постоянного обилия снега на их вершинах. На этих
реках живет племя, известное под названием ан-Н. бариййа (конъектура
О. Туулио —- Биарма — название страны на крайнем Северо-Востоке Ев-
ропы — «Великой Перми». См.: Tuulio (Т aileron) О. J. Op. cit., р. 170—171.
Конъектура Б. А. Рыбакова и Б. Недкова — ас-Сабарина — северяне —
«северяне», «северо» Повести временных лет. См.: Н едкое Б. Указ, соч., с. 102).
У этого племени есть шесть укрепленных городов между руслами рек, о кото-
рых мы сказали выше, что они вытекают из гор Кукайа. Никто не может одо-
леть [людей] этою племени, их обычай и нрав таковы, что они не рас-
стаются со своим оружием ни на одно мгновение, они очень осторожны и
бдительны» [Недков Б. Указ, соч., с.?102—103 (арабский текст и болгарский
перевод) ]. В этом тексте говорится лишь о реке Русиййа, город под этим назва-
нием не упомянут. Источник сведений о шести реках не поддается уверенному
определению. Некоторое сходство рассказа ал-Идриси с данными ал-Хоризми
можно усмотреть при сравнении его с картой ал-Хоризми, изображающей
ал-Батиха (Азовское море). На карте ал-Хоризми (Al-Huwarizmi, табл. IV)
обозначены шесть рек, впадающих в море ал-Батиха. Одна из них — Танаис —
берет начало из источника Сурис, а пять — Марубис, Туфанис и др., назва-
ния которых заимствованы у Птолемея (Geogr., V, 8, 14—15), — вытекают
из гор Ифика (Al-Hiuoarizml, табл. IV, справа вверху), соответствующих
горам Гиппика Птолемея. На той же карте встречается и наименование гор
Каука или Кука, юго-западнее моря ал-Батиха, вероятно соответствующее
Кавказским, Сарматским и Албанским горам Птолемея. Таким образом, мы
не вправе прямо связывать текст и карту ал-Идриси с этой картой ал-Хоризми,
поскольку у ал-Идриси утрачены топонимы и гидронимы, и прежде всего
Тана'ис. Однако данные о шести реках и городе Тирма, имеющиеся на карте
ал-Батихи у ал-Хоризми, и у ал-Идриси, позволяют предполагать, что ал-
Идриси пользовался какой-то картой, связанной с сочинением Птолемея.
В пользу этого говорит и сходство названий городов ал-Ланиййа (см. выше
и примеч. 18) с названиями гор у ал-Хоризми и Птолемея.
35 Б. А. Рыбаков на основе исчисления расстояний по карте ал-Идриси и сов-
мещения карты ал-Идриси с картой древнерусских городов предполагает
отождествление Кира — Корец (Рыбаков Б. А. Русские земли. . ., с. 36).
Выше при упоминании Киры (Фиры) указано расстояние от нее до города
ал-Хазариййа — 25 миль, и это вызывает сомнения в том, что речь идет в обоих
местах об одном и том же городе.
36 Отождествление Б. А. Рыбакова (Там же, с. 36) — Деревич (между Изясла-
влем на р. Горынь и Колодяжиным па р. Случь). При минимальной конъектуре
(замене диакритической точки над первой буквой и постановке трех точек
над последней) название города читается Баруш, что может соответствовать
городу Баруч в Переяславском княжестве.
37 Б. А. Рыбаков (Там же, с. 36—38) считает, что Нуши был расположен на Юж-
ном Буге. Возможна конъектура Нуси (Носов в Переяславском княжестве?).
38 Б. А. Рыбаков (Там же, с. 36—38) отождествляет с Каневом.
39 Это описание может свидетельствовать, что Нуши был расположен в степной
полосе.
213
рода Нуши до города Кинийув — 100 миль (в направлении) на северо-
восток. Кинийув — большой город у подножия высокой горы, он
имеет обширную населенную округу и очень оживлен 40.
Точно так же от города Нуши до города Нарус (Баруш) 100 миль
в направлении на северо-запад. Этот город невелик, в нем есть рынки
и [совершается] купля-продажа. От города Нарус до города Слав 41
в восточном направлении 135 миль, а от города Нарус до города Кира
(Фира) 50 миль с небольшим [в направлении] на запад.
Между городом Слав и городом Кукийана 42 из [числа городов ]
земли Булгар 43 18 дней пути 44, а от Киры до города Най (Кай) 45
в западном направлении 25 миль. Кукийана — город тюрок, именуе-
мых Руса 46.
Русов (ар-Рус) три вида (аснаф) 47. Один вид их называется рус,
и царь их живет в городе Кукийана 43. Другой их вид называется
ас-Славиййа, а царь их — в городе Слав; этот город на вершине
горы. Третий вид называется ал-Арсаниййа, и царь его пребывает,
в городе Арсани. Город Арсани — красивый город на горе, он ук-
40 Описание городов Кумании не составляет, по-видимому, единого маршрута:
об этом можно судить по направлениям пути из одного города в другой. Из
перечисленных городов Кинийув представляется наиболее крупным центром.
Можно предполагать, что название Кинийув является передачей наименова-
ния Киева, полученное от другого источника, чем тот, на который опирался
ал-Идриси в описании городов Руси в 5-й секции шестого климата, где назва-
ние Киева передано как Кав.
41 Отождествляется с Переяславлем (Рыбаков В. А. Русские земли. . ., с. 36).
42 Начиная с этого места, ал-Идриси заимствует (с искажениями) текст Ибн
Хаукала (BGA, П15 р. 285—286; BGA, П2, р. 397). Ниже он ссылается на
Ибн Хаукала (шейх ал-Хаукали). У Ибн Хаукала взято и название Куйаба,
искаженное либо в рукописи этого автора, доступной ал-Идриси, либо в ру-
кописях Нузхат ал-Муштак в Кукийана.
43 У Ибн Хаукала и ниже у самого ал-Идриси Куйаба (Кукийана) названа го-
родом одного из видов русов.
44 Расстояние здесь исчислено в «дневных переходах» или «днях пути» (мархала),
а не в милях, как в предшествующем тексте ал-Идриси. Такое исчисление
дается у Ибн Хаукала. По исчислениям исследователей, длина «дневного
перехода» 23—25 миль, при ускоренных переходах 30—36 миль (Недков Б.
Указ, соч., с. 17).
45 Город Най упоминается в 5-й секции шестого климата, где указано, что он
находится в «куманской земле», в шести днях пути от города Кав (Киев).
Существуют предположения, что Най находился где-то близ города Ровно
(Рыбаков Б. А. Русские земли. . ., с. 38), а также, что Най (Кай) — это город
коуев (кайи), одного из подразделений черных клобуков; часть коуев была
зависима от черниговских князей (ПСРЛ, т. II, стб. 427, 428, 517; см. под-
робно: Vznik a pocatky Slovanu. Praha, 1958, II, str. 13—18).
46 Утверждение, что «русы — одно из племен тюрок», могло, по нашему мнению,
возникнуть в данном тексте вследствие неверного понимания одного из сооб-
щений о русах у Ибн Хаукала: «Рус — племя в стороне Булгара между ними
и ас-Сакалиба (славянами). И ранее отделилось племя тюрок из их страны
и ушло в места между странами ал-Хазар и ар-Рум. Их именуют ал-Баджана-
киййа (печенеги)» (BGA, П1Г р. 15). Слово «племя тюрок» ал-Идриси отнес
к русам.
47 Здесь употреблен тот же термин, что и у Ибн Хаукала, — синф — «сорт,^вид,
класс», ниже ал-Идриси заменяет его словом кабил — «род, сорт».
4 А Это, разумеется, искажение названия^ Куйаба — обычного обозначения Киева
у ал-Истахри и Ибн Хаукала. Но рукописи ал-Идриси приводят его именно
! в такой? форме.
214
рёплен, а местонахождение его между [городами] Слав и Кукийана.
От Кукийаны до Арсани — 4 дня пути и от Арсани до Слава — 4 дня
пути 49. Купцы-мусульмане из Армении доходят до Кукийаны, а что
касается города Арсан [и], то шейх ал-Хаукали сообщает, что никто
из чужеземцев туда не вступает, так как они обязательно убивают
любого чужеземца, входящего к ним, и никто не отваживается войти
в их землю 50. От них вывозят шкуры черных леопардов (анмар) 61
и черных лисиц (ас-са’алиб) и свинец (или олово) 62 — все это [вы-
возят] от них купцы Кукийаны53. Русы сжигают своих мертвых,
а не зарывают их в землю. Часть русов бреет бороды, а иные зави-
вают ее, как гриву лошадей, и окрашивают ее в желтый цвет.
Их одежда — короткие куртки, а одежда хазар, булгар и печене-
гов — длинные, долгополые куртки из шелка, хлопка, льна или
шерсти 54.
А булгары —- это многочисленные племена и народы, и их на-
селенные места близко примыкают к поселениям румов (ар-Рум) 55.
48 Этих данных нет у Ибн Хаукала, у него указано лишь расстояние от Булгара
до Куйабы — около 20 дней пути. Из сообщения Ибн Хаукала и его пред-
шественника ал-Истахри можно вынести лишь впечатление, что русы явля-
лись в Булгар, спускаясь вниз по течению Атила (текст Ибн Хаукала см.:
BGA, П2, р. 397, ал-Истахри — BGA, I, р. 225—226; русский перевод
А. П. Новосельцева см. в кн.: Новосельцев А. П. и др. Древнерусское госу-
дарство и его международное значение. М., 1965, с. 411—412). Это соответ-
ствует сообщению Ибн Фадлана (Ковалевский А. П. Книга Ибн Фадлана
о его путешествии на Волгу в 921—922 гг. Харьков, 1956, с. 142). Важным
отличием текста ал-Идриси от сведений Ибн Хаукала является то, что он раз-
мещает Арсу между Славом и Куйабой и утверждает, что Арса — укреплен-
ный город на горе: у Ибн Хаукала этих сведений нет, и, скорее всего, они
добавлены самим ал-Идриси. На карте Л город Арсан обозначен на северо-
запад от Булгара.
50 О локализации Арсы см.: Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных
славянах и Руси VI—IX вв. — В кн.: Новосельцев А. П. и др. Указ. соч.
с. 415—418.
51 В текстах ал-Истахри и Ибн Хаукала — «черных соболей» (ас-саммур ал-
асвад). Трансформация слова ас-саммур в ал-анмар вполне объяснима осо-
бенностями арабского начертания. Слово саммур было изменено в нумур —
«леопарды», «тигры», а затем переписчиком было использовано более распро-
страненное мн. ч. того же слова — анмар.
52 Арабское слово расас обозначает и свинец, и олово (в последнем значении
ныне устарело).
53 В тексте ал-Истахри и Ибн Хаукала говорится лишь, что «люди для торговли
прибывают в Куйабу», о роли купцов Куйабы не сказано.
54 У ал-Истахри и Ибн Хаукала не сказано, из какой ткани сшиты одежды ха-
зар, булгар и печенегов. Слова «из шелка, хлопка, льна и шерсти», вероятно,
дополнение самого ал-Идриси.
55 В сравнении с текстом ал-Истахри—Ибн Хаукала сообщение ал-Идриси пред-
ставляется упрощенным и искажает смысл текста предшественников. Оба ука-
занных автора пишут о «больших булгарах» (булгар ал-а'зам), «соседящих
с Византией (ар-Рум)» в северной ее части (см.: BGA, I, р. 225—226; BGA,
П2, р. 397). См. примеч. 43. В пространном описании Болгарии у ал-Идриси
нигде не встречается название булгар, и в данном случае ал-Идриси не сопо-
ставляет употребляемый им этноним булгар с названием бурджан. Это послед-
нее, впрочем, употреблено у ал-Идриси лишь дважды в описании земель бур-
джан в 5-й секции шестого климата, и название «земля бурджан» не охваты-
вает всей территории, населенной дунайскими болгарами, а лишь северо-вос-
точную Болгарию до устья Дуная (Недков В. Указ, соч., с. 18, 93, 105).
215
Язык русов не таков, как язык хазар и буртасов 56. А Булгар —
название города, среди [его жителей] есть христиане и мусульмане,
В нем имеется соборная мечеть. Близ него расположен город Сувар,
его постродки деревянные, в них укрываются его жители зимой,
а летом они укрываются в шатрах 57 58. День у булгар и русов настолько
краток зимой, что достигает [лишь] трех часов с половиной. Сказал
ал-Хаукали: «Я был очевидцем этого у них зимой. Продолжитель-
ность дня была такова, что ее было достаточно только для четырех
молитв, каждая из которых следовала одна за другой, с рик'атами,
и между азаном и икамой не было промежутка» 5S.
Ал-Хазар — это многочисленные области между двумя морями,.
Ал-Хазар — мусульмане и христиане, есть среди них и идолопоклон-
ники. Им принадлежат области и города, из их числа — Самандар,
расположенный по ту сторону ал-Баб ва-л-Абваба, и Баланджар,
и ал-Байда, и Хамлих 59 — все эти города построил Кисра Унушир-
ван, и они до сих пор населены и [существуют] сами по себе 60.
От Баб ал-Абваба 61 до Самандара 4 дня пути, а между Баб ал-
Абвабом и «владением трона» (мамлакат ас-Сарир) 8 дней 62, и от
Атила до Самандара 8 дней, от Атила до края границ буртасов 20
дней. А буртас — это земля, от начала до конца которой 15 дней,
а от буртасов до баджанаков — 10 дней, а от Атила до баджанаков —
один месяц пути. От Атила до Булгара по дороге степью около
месяца, а по воде — два месяца, это вверх по воде, а вниз по течению
около 20 дней пути 63.
От баджанаков до внутренних басджиртов (Басджирт ад-да-
хила) десять дней, а от последних до Булгара двадцать пять дней 64.
56 Здесь приведена лишь заключительная фраза сообщения ал-Истахри—Ибн
Хаукала: «Язык булгар подобен языку хазар, а у буртасов — другой язык
и язык русов не таков, как язык хазар и буртасов».
67 Заимствованный у Ибн Хаукала текст подвергнут у ал-Идриси изменениям:
христианами и мусульманами названы у Ибн Хаукала не жители города,
а «булгары внутренние», слова о жилищах булгар у Ибн Хаукала отнесены
к обоим упомянутым городам, а не только к Сувару, как у ал-Идриси. Подроб-
ный разбор-вариантов сообщения о Булгаре и Суваре у различных арабских
авторов см.: Заходер Б. Н. Указ. соч. М., 1967, т. II, с. 36—39.
58 Анализ сообщений о краткости ночи летом и дня зимой см.: Заходер Б. fl.
Указ, соч., т. II, с. 40—44.
Ь9 Перечень городов хазар, возможно, восходит к тексту Ибн Хурдазбиха (BGA;
VI, р. 124), упоминающего Хамлих, Баланджар и ал-Байда’. У ал-Истахри
и Ибн Хаукала есть описание Самандара, но остальные города не названы.
60 В тексте «каимат ли-л-зат», что можно перевести как «самостоятельные»,
«независимые».
61 Ал-Идриси употребляет две формы названия Дербенда — Баб ал-Абваб
(обычная, более распространенная) и Баб ва-л-Абваб (так у ал-Мас'уди).
См.: Минорский В. Ф. Указ, соч., с. 189, примеч. 2.
62 О государстве Сарир см.: Там же, с. 132—138.
63 Заимствование этого и последующего текста у Ибн Хаукала свидетельствует
о том, что ал-Идриси не располагал сообщениями устных информаторов
о Поволжье и северных прикаспийских областях. Более того, сообщение о пе-
ченегах в передаче ал-Идриси утратило ряд данных, имеющихся в тексте ал-
Истахри—Ибн Хаукала.
64 Основное сообщение о басджиртах, которых ал-Идриси (как и ал-Истахри
и Ибн Хаукал) делит на «внутренних» и «внешних», помещено в следующей,
216
Ал-Хазар — название страны, а ее столица — Атил. Атил —
это [также] название реки, которая течет к ней от русов и Булгара
и впадает в море ал-Хазар. Исток этой реки в восточной стороне,
из некоего места «опустошенной страны» (билад ал-хариб) 65, затем
река проходит через «Зловонную землю» (ард ал-мунтина) 66 и землю
басджиртов на запад до тех пор, пока не проходит позади булгара
близ земли русов, после чего возвращается на восток и протекает
через Русскую землю (ард ар-Русиййа), затем через булгар, далее
через буртасов и течет [далее], пока пе впадает в море ал-Хазар 67,
проходя через их земли в южном направлении. После того как опа
отклоняется в южную сторону к земле ар-Рус, от нее отделяется
рукав, который приходит к городу Матраха на море Нитас: он на-
зывается река Сакир 68. И говорят, что от реки Атил отделяется бо-
лее семидесяти рек, а основное русло реки продолжает течь к ха-
зарам 69. И еще [говорится], что буртасы соседят с хазарами, и между
ними и хазарами нет никакого другого йтарода. Это хозяева (асхаб)
деревянных домов, а также войлочныхТшатров, у них есть два го-
рода — Буртас и Сувар 70. У буртасов — свой язык, на котором они
говорят, он отличен от языка хазар точно так же, как и язык ру-
сов 71.
7-й секции шестого климата и в 7-й секции седьмого климата (в этой последней
есть сообщение и о печенегах). В этих секциях ал-Идриси уже не использует
текст Ибн Хаукала, опираясь (за исключением упоминания о соседстве бас-
джиртов с гузами и печенегами) на рассказ устного информатора.
65 По всей вероятности, это не название какой-либо области или страны: у ал-
Идриси это упоминание больше не встречается.
66 Название «Зловонной земли» ал-Идриси упоминает в описании 7-й секции
седьмого климата и локализует ее (как и в приведенном тексте) по соседству
с землей ябасджиртов. Представление о «зловонной земле» могло возникнуть
у ал-Идриси в связи с рассказом о путешествии Саддама Тарджумана («тол-
мача»), который сообщает, что, после того как он и его спутники прибыли к пре-
делам басджиртов, они в течение десяти дней следовали по пустынной, черной,
и зловонной местности. Этот рассказ ал-Идриси заимствовал у Ибн Хур-
дазбиха и привел в описании 9-й секции шестого климата.
67 Ал-Идриси значительно изменил текст Ибн Хаукала, служивший для него
основой описания реки Атил. У Ибн Хаукала: «Река Атил вытекает с восточ-
ной стороны из области Хирхиз, затем протекает между землями кимаков и гу-
зов и является границей между кимаками и гузами, далее она проходит к за-
паду позади булгар и возвращается на восток, пока не пройдет через [землю]
русов, затем через [землю] булгар, далее через [землю] буртасов до тех пор,
пока не впадает в море» (BGA, llj, р. 281—282). Ал-Идриси опустил упоми-
нание гузов и кимаков, ввел названия «Зловонной земли» и басджиртов.
68 О реке Сакир см. выше и примоч. 28.
69 Эта фраза дословно заимствована у Ибн Хаукала (BGA, 1^, р. 282; BGA,
П2, р. 393). Анализ рассказа о «семидесяти устьях» Волги в различных источ-
никах см.: Заходер Б. Н. Указ, соч., т. II, с. 164—165.
70 Выше у ал-Идриси речь идет о двух городах булгар — Булгаре и Суваре
(в некоторых рукописях только о Булгаре). У Ибн Хаукала о городах бурта-
сов не говорится, а название Сувара начинается с буквы «син», а не «сад»,
как у ал-Идриси. Возможно, в руках ал-Идриси не было текста Ибн Хаукала
и он цитировал по памяти.
71 Это утверждение встречается и выше (см. также примеч. 56).
217
А русов (ар-Русиййа) два вида 72. Один вид — это тот, о котором
мы говорим в этом месте, и есть другой вид, это те, что [живут] по
соседству со страной Ункариййа'и Джасулиййа 73; И они 74, в то время
когда мы составляем эту книгу 75, уже победили буртасов, булгар
и хазар, изгнали их из их страны и отняли ее у них. И не осталось
там, кроме них (русов. — В. Б.), никакого другого народа, а лишь
только [их] названия в [этой] земле 76.
И в земле ал-Хазар есть гора Батира («острая»). Это гора, кото-
рая простирается с севера на юг, в ней имеются рудники серебра и
хорошего олова: там его добывают много и отправляют во все страны
и области 77.
И еще. Поистине мы сообщаем, что в море Нитас, изображение
которого помещено в этой части, есть два острова. Один из них —
Анбала, второй — Нунишки. Оба они населены. Из числа прибреж-
ных городов острову Анбала противостоит Матраха: между ними два
дня плавания, и между островом Анбала^ и’[островом Нунишка
[столько же]. Напротив острова Нунишка^из числа прибрежных
городов стоит город Белая Кумания 78, междуТними расстояние
в 3 дня плавания,
72 О двух видах (аснаф) русов пишет только ал-Идриси. Те, «о которых мы го-
ворим в этом месте», — это русы, описанные Ибн Хаукалом в цитированном
рассказе «о трех видах русов» и связанных с ним текстах.
73 Речь идет о русах, описанных ал-Идриси в 4-й секции шестого климата, в эту
секцию ал-Идриси включил Руманиййа, Джасулиййа (это название с незна-
чительными вариантами встречается во всех рукописях, но рядом востоко-
ведов было исправлено на Макдуниййа — Македония). В этой секции на-
званы города Рамисли (Перемышль), Зака (Саков), Турубиййа (конъектура,
приближающая этот город к Турову) и Галисиййа (Галич). Таким образом,
ясно, что ал-Идриси не отождествлял Юго-Западную Русь, соседившую
с Венгрией (Ункариййа) и «Джасулиййей» (Макдунией), включавшей города
Ниш, Шумен, Видии, Ловеч и др., с «тремя видами русов».
74 Речь идетТощтором «виде» русов, соседях булгар, жителях Куйабы и двух
других городов русов, известных из рассказа Ибн Хаукала.
75 Ал-Идриси закончил свою книгу в шаувалег548 г. хиджры (нач. 20 декабря
1153 г.). Но этот текст, скорее всего, передача известного свидетельства Ибн
Хаукала об изгнании русами булгар, буртасов и хазар из их земель. Ана-
лиз этого текста Ибн Хаукала см.: Бартольд В. В. Арабские известия
о русах. — Соч. М., 1963, т. II, ч. 1, с. 848—851; Калинина Т. М. Сведения
Ибн Хаукаля о походах Руси времен Святослава. — В кн.: Древнейшие
государства на территории СССР: Материалы и исследования, 1975 г. М.,
1976, с. 90—101.
76 Ибн Хаукал пишет о беженцах из указанных областей, рассеявшихся в со-
седних странах (BGA, Hi, р. 286), а в другой редакции — о возвращении
части хазар в города Атил и Хазаран (BGA, П2, р. 398). Слова о том, что
от перечисленных народов остались одни названия, — свободный пересказ
текста Ибн Хаукала. Отметим, что рассказом об изгнании буртасов, булгар
и хазар у ал-Идриси завершается передача сообщений Ибн Хаукала, в даль-
нейшем тексте секции ал-Идриси больше не обращается к его сведениям.
77 Несколько выше у ал-Идриси на основе данных Ибн Хаукала говорится
о вывозе олова из Арсы. Расположение горы Батира («с севера на юг») наводит
на мысль, что здесь отразилось какое-то представление об Уральских горах.
78 Отождествлению островов Анбала и Нунишка с какими-либо прибрежными
местностями восточного побережья Черного моря или Крымского полуострова
препятствуют данные о расположенных напротив них городах. Данные о Бе-
218
На острове Йунишка вылавливают большую рыбу (ал-хут) 7 °,
которая называется шахриййа («ежемесячная»), это одна из разно-
видностей [рыбы] саканкур 8°, которую ловят во время бури на море
в гавани западнее ал-Джазиры 81, и эта рыба действует так же, как
саканкур, на половое влечение и даже сильнее 82 . . .После того как
из нее вынимают внутренности, ее посыпают солью и имбирем, за-
вертывают в листья лимона и подают владыкам, живущим в тех зем-
лях, и они находят это превосходным. Количество, которое обычно
берут под язык, — один кират 83, и не более того. Все это правдиво
и [хорошо] известно: об этом рассказывает множество сообщающих
(мухбирун), тех, кто держал путь по этому морю и узнал и обычное,
и чудесное о нем 84.
А все море, которое называется Нитас, доходит с южной стороны
до страны Лазика и [простирается далее], пока не доходит до
Константинополя (ал-Кустинтипиййа), и его длина 1300 миль, а ши-
рина 300 миль 85, самое широкое место па нем достигает 400 миль86.
лой Куманин так же неопределенны и сбивчивы. Второе ее название —
Матлука («освобожденная», «отпущенная на волю») — может рассматриваться
как синоним слова «белая». В 5~й секции шестого климата ал-Идриси назы-
вает еще четыре острова: Андисира, Саранба, Гардиййа и Азала, из ко-
торых последний, вероятно, тождествен острову Анбала. Об отождествлении
упомянутых островов см.: Недков Б. Указ, соч., с. 103, 150.
79 Арабское слово «хут» означает «большая рыба», «кит».
80 Рассказ о рыбе саканкур — сцинке — следует отнести к числу сообщений
о «диковинках» — аджа’иб. Аналогичный рассказ есть в книге современника
ал-Идриси испано-арабского географа Абу Абдаллаха Мухаммада ибн Абу
Бакра аз-Зухри, Китаб ал-Джа'рафиййа (см.: Kitab al-Dja'rafiyya. Марре-
monde du calife al-Ma’mun reproduite par Fazari (Hie—IXe s.) reeditee et
commentee par Zuhri (Vie—Xlle s.) / Toxte arabe... ed. par M. Hadj-Sadok. —
In: Bulletin d’etudes Orientates (Institut Frangais de Damas). Damas, 1968,
t. XXI, p. 241). Аз-Зухри сообщает, что рыба саканкур добывается в море
ад-Дайлам, т. е. в Каспийском море, и приписывает ей те же свойства. От-
метим, что ал-Идриси и аз-Зухри пользовались общим источником, до нас
в полном тексте не дошедшим, — книгой испано-арабского автора ал-'Узри
(ум. 1085 г.). Возможно, оттуда были взяты эти сообщения.
81 Возможен перевод «западнее [этого] острова». Ио ал-Джазира может обозна-
чать и Месопотамию, и Алхесирас в Испании, и др.
82 Далее следуют подробности ловли и приготовления этой рыбы.
83 Как мера веса кират равен 0,195 г или в Ираке 0,223 г, как мера объема (по
данным настоящего времени) — 0,064 л.
84 Из этого места видно, что ал-Идриси, так же как и его современники Абу
Хамид ал-Гарнати и Абу Абдаллах аз-Зухри, не был склонен подвергать
сомнению рассказы своих информаторов о «диковинках» (аджа’иб).
85 Эти сведения о море Нитас (искажение Бунтус — Понтос) ал-Идриси мог
заимствовать из сочинения Кудамы ибн Джа’фара (писал около 928 г.), ко-
торого он сам называет в числе авторов своих источников. Данные о размерах
моря Бунтус, приведенные у ал-Идриси, встречаются у Ибн Руста, ал-Мас'уди
и других авторов, они взяты из введения к сочинению ал-Баттани (ок. 852—
929) Аз-Зидж ас-Саби'. Длина моря указана различно у разных авторов;
у ал-Баттани — 1060 миль, у Ион Руста — 1300 миль, у ; ал-Мас'уди —
1100 миль (Бейлис В. М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских
географов IX—X вв. — В кн.: Ближний и Средний Восток: Сб. статей. М.,
1962, с. 24—25). У ал-Идриси утрачены эти сведения о море Майутис (Мео-
тиде — Азовском море).
8( ! Данные о расстоянии между берегами моря Нитас «в самом широком месте»
у ал-Баттани и других авторов отсутствуют.
219
С северной его [стороны] в него впадает река Данабрис 87. Она приходит
[сюда] от обратной стороны озера Тирма 88. Это большое озеро, его
длина с запада на восток 300 миль, а ширина 100 миль 89. Мы расска-
жем о нем и изобразим его [на карте] таким, как оно есть в [соот-
ветствующем] месте VII климата 90, если будет угодно Аллаху с его
силой и могуществом. Здесь завершается упоминание о том, что содер-
жит 6-ю часть VI климата 91.
Наш перевод 6-й секции шестого климата является предвари-
тельным. Только полная публикация критического текста с деталь-
ным комментарием, учитывающим все варианты географических
наименований и данные карт, составленных ал-Идриси, откроет воз-
можность надлежащей оценки их достоверности. Здесь мы ограни-
чимся лишь некоторыми соображениями об источниках информации
ал-Идриси о Восточном Причерноморье и Поволжье и о формирова-
нии его представлений об этом регионе.
Начало сообщения о 6-й секции шестого климата — описание
маршрута от Трапезупда вдоль восточного побережья Черного
моря — основано, вероятно, на устной информации, восходящей
в конечном итоге к лицам, совершавшим плавания от Трапезунда
к устью реки Русиййу 92. Однако если предположить, что Русиййу
87 В тексте ал-Баттани Данабрис (Днепр) не упоминается. У этого автора, а
также у Ибн Русте, ал-Мас'уди и других говорится, что в море Понтос впа-
дает река Танаис (Дон). «Течение его со стороны севера, — пишет ал-Батта-
ни, — от озера, которое называется Майутис» (см.: Крачковский И. 10. Араб-
ская географическая литература. — Избр. соч. М.: Л., 1957, т. IV, с. 103).
88 Озеро Тирма упоминается ал-Идриси в 5-й секпии седьмого климата. Это на-
именование встречается в тексте ал-Хоризми и на упомянутой выше карте моря
ал-Батиха (см.: Al-Huwarizmi, табл. IV и с. 37) как название города на бе-
регу озера (?), а у автора переработки сочинения ал-Хоризми — Сухраба
(первая половина X в.) это озеро названо озером Тирма (см.: [Suhrab\.
Das Kitab 'Aga'ib al-Akalim as-Sab'a des Suhrab/ Hrsgb. von H. v. Mzik.
Leipzig, 1930, S. 80). Это озеро соответствует озеру Меотис у Птолемея, а
название Тирма — искажение наименования города Тирамба на берегу
озера. Трудно сказать, чем обусловлен выбор этого города для обозначения
озера: возможно, это связано с упоминанием у Птолемея долготы дня в этом
городе (Ptol. Geoor. Ill, 18, 43). См. также: Tuulio (Tallgren) О. J. Op. cit.,
p. 163. To же название, по уже в искаженной форме Тума, встречается у Ибн
Са'ида ал-Магриби (см.: Ибн С а'ид ал-Магриби. Китаб бает ал-ард фи-т-тул
ва-л-'ард. Тетуан, 1958, с. 136).
89 Размеры озера Тирма в точности соответствуют размерам моря Майутис
у ал-Баттани (см.: Крачковский И. IO. Указ, соч., т. IV, с. 103). Таким обра-
зом, не зная названия Меотис, ал-Идриси именовал его озером Тирма. По-ви-
димому, на карте, которой пользовался ал-Идриси, название Меотис отсут-
ствовало, как и на упомянутой карте ал-Хоризми.
90 В 5-й секции седьмого климата действительно имеется более подробное сооб-
щение об озере Тирма, по размеры его там не указаны. Отмечено, что боль-
шая часть этого озера относится к земле Кумапии (с восточной стороны),
а с другой, южной стороны находится исток реки Данабрис, который здесь
именуется Балтис и «берет начало среди полей и рощ». Комментарий к этому
месту см.: Tuulio (Tallgreri) О. J. Op. cit., р. 164.
91 Перевод сделан по Ленинградской рукописи сочинения ал-Идриси (Рукопись
ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, ар., и. с., 176, л. 137б-~139а).
92 Река Русиййа упомянута и в 5-й секции шестого климата (см. примеч. 34),
но с отличием в передаче последней буквы. Русиййа — буквально «русская».
220
соответствует реке Кубань, то расстояние между исходным 'пун-
ктом — Трапезундом и ее устьем, приводимое как протяженность
пути по суше («по берегу»), крайне преуменьшено 93.
На первый взгляд информация ал-Идриси о городах алан также
представляется связанной с рассказами очевидцев, а названия горо-
дов Аскасиййа, Ашкала (Аскала) и Астабриййа — местными, тем
более что в их наименованиях начальный слог ас- представляет со-
бой известное племенное название алан 94. Однако для всех трех
названий, а также для названия города ал-Ланиййа мы находим
аналогии в данных ал-Хоризми и сочинении Птолемея. Все это за-
ставляет предполагать, что весь рассказ ал-Идриси о городах «земли
ал-Ланиййа», хотя и включает сведения, полученные (по всей вероят-
ности, из вторых рук) от информаторов 95, основан еще и на мате-
риалах карты из какой-то арабской обработки сочинения Птолемея 96.
Что касается следующих далее сообщений о городах ал-Ланиййа
(«Аланский»), ал-Хазариййа («Хазарский»), ал-Куманиййа («Куман-
ский»), то их названия свидетельствуют, что информатор ал-Идриси
не знал, как именует эти города местное население. Попытка объяс-
нить название города «Черная Кумания» «черным, словно дым»,
цветом воды в реке, на которой стоит город, определенно относится
к жанру «рассказов о диковинках» (аджа’иб). Такие рассказы могли
быть услышаны в Матрахе или в другом городе, но они, конечно, не
говорят о реальном знакомстве информаторов ал-Идриси с «Черной
Куманией».
Не более достоверным является и сообщение о «Белой Кумании».
Ее второе название — Матлука — сходно с названием Матрахи,
о которой ал-Идриси сообщает здесь же. Приводятся расстояния от
Белой Кумании до Черной Кумании — 50 миль, до Матрахи —
93 Расстояние в 75 миль (ок. 110 км) по меньшей мере в 10 раз меньше действи-
тельного. Отождествление Русиййу с Риони или какой-либо другой рекой,
впадающей с востока в Черное море, следует отвергнуть — эти реки не пере-
секают землю алан.
91 Можно найти и местные аналогии этим названиям. Так, название Аскасиййа
можно этимологизировать как «город народа ас и кас» (кас — составная
часть названия касак-кашак арабских источников — касогов русской ле-
тописи). Название черкесов этимологизируется как чахар-кас — «четыре
[клана] кас» (Минорский В. Ф. Указ, соч., с. 206). Точно так же Ашкала
может соответствовать обществу Ащагеле, а Аст.бриййа — названию Аста-
мырей в Малой Кабарде (на значительном удалении от моря, но адыги-касак
продвинулись на восток после ХШ в.; о названии Астамырей см.: Вол-
кова Н. Г. Указ, соч., с. 71). Но нам кажется более вероятным, что эти назва-
ния взяты ал-Идриси с карты, связанной с сочинением Птолемея (или его
обработкой).
95 Об этом говорят такие детали описаний, как наличие -рынков, оценка по»
строек и т. д.
90 Напомним, что в числе знакомых ему сочинений ал-Идриси называет Птоле»
мея, а не ал-Хоризми, но это не исключает использования сочинения и карт
последнего автора: ведь сам ал-Хоризми считал свою книгу переработкой
труда Клавдия Птолемея. К сожалению, из карт, составленных ал-Хоризми,
сохранилось лишь четыре. Одна из них — карта бассейна Азовского моря
(Батиха), о которой говорилось выше.
221
iOO миль плавания 9^. Йиже сообщается, что от Белой Кумании До
города Нуши 50 миль на север. Однако ни один из указанных пунктов,
кроме Матрахи, не может быть уверенно отождествлен. На карте
Ленинградской рукописи Белая Кумания расположена на север от
гор, через которые проходит безымянная река (на пей стоит Черная
Кумания). Карта как бы иллюстрирует текст: можно заключить лишь,
что Белая Кумания (Матлука) не идентична Матрахе, расположена
севернее последней, на берегу моря и севернее Черной Кумании.
Сообщение о Матрахе, городе Русиййа и реке, на которой стоит
этот город, является как бы продолжением рассказа о Матрахе и
реке Русиййа из 5-й секции шестого климата. Однако в 5-й секции
город Русиййа не упомянут, говорится лишь о реке под тем же назва-
нием о шести реках, впадающих в нее, о племени ап-Н. бариййа (ас-
Сабарина), владеющем шестью городами на этих реках. В 6-й секции
появляется известие о реке Сакир — рукаве Атила, о городе Атил,
стоящем на основном русле одноименной реки, наконец, о войне
между жителями Матрахи и Русиййи. Ясно, что для сообщения
о Матрахе в 5-й и 6-й секциях ал-Идриси привлек данные по меньшей
мере двух различных информаторов, даже не пытаясь согласовать их:
отсылая читателя к известиям о городе Русиййа, автор не обратил
внимания на то, что в предшествующем тексте упомянута лишь
река Русиййа.
Есть некоторые основания полагать, что сведения о шести ре-
ках — притоках реки Русиййа — ал-Идриси основал на материале
не дошедшей до нас карты: упомянутая выше карта ал-Батихи, сохра-
нившаяся в Страсбургской рукописи ал-Хоризми, обнаруживает
черты сходства с этим сообщением ал-Идриси: на карте ал-Хоризми
изображены шесть рек, впадающих в ал-Батиху. Пять из них (вклю-
чая Тана’ис — Дон) вытекают из гор ал-Ифика, соответствующих
горам Гиппика у Птолемея, там же обозначен город Т. рма (в тексте
ал-Хоризми «Т. рма на Батихе») ". Что касается племени ал-Н. ба-
риййа, то на карте ал-Хоризми вообще отсутствуют какие-либо эт-
нонимы, и можно допустить, что речь идет о северянах (ас-Сабарина).
Рассказ об их обычае не расставаться с оружием аналогичен сооб-
щению Ибн Русте о том, что русы «постоянно носят при себе мечи,
потому что мало доверяют друг другу» ".
Отождествление реки Сакир, па которой, по словам ал-Идриси,
находилась Матраха, с рекой Кубань представляется единственно
вероятным 10°; хотя выше было отмечено, что в описании другой
реки — Русиййу — также отразились сведения о Кубани, нельзя
97 Очевидно, Белая Кумания была расположена на Азовском море: города
южного берега Крыма были хорошо известны нашему автору.
98 См.: Al-Huwarizmi, S. 37, 156—157. О данных карты (табл. IV этого издания)
см. выше и примеч. 34.
99 Анализ этого сообщения Ибн Русте и параллельных текстов см.: Захо-
дер Б. Н. Указ, соч., т. II, с. 99—100.
100 В. В. Бартольд считал такое отождествление единственно возможным {Бар-
тольд В. В. География Ибн Саида. — Соч. М., 1973, т. VIII, с. 109).
222
исключить, что известия о реках Сакире и Русиййу исходят от разных
информаторов и речь идет об одной и той же реке.
Свидетельства ал-Идриси о доблести князей Матрахи, об их стрем-
лении подчинить своих соседей, а также о постоянной войне между
жителями Русиййи и Матрахи для середины XII в., по определению,
предложенному С. А. Плетневой, половецкого периода истории этого
города 101 уникальны. Эти сообщения, по всей очевидности, осно-
ваны на устной информации, и нет серьезных причин относить их
к прошлому Матрахи — Тмутаракани. Из хрисовула императора
Мануила I Комнина 1169 г. видно, что Византия считала Матраху и
Русиййу своими владениями, каждое из которых было самостоятель-
ным по отношению друг к другу 102. Ал-Идриси засвидетельствовал
и расцвет торговли в Матрахе, и экспансию местных князей, осно-
ванную, как считает Плетнева, на желании захватить приморские
города и поддерживать через них торговые связи103. Кого/Имеет
в виду ал-Идриси, говоря о князьях (или владыках — таков смысл
слова мулук) Матрахи, — половецких ханов или византийских на-
местников — неясно. Из городов крымского побережья, хорошо
известных ал-Идриси, только о Ялте (Джалита) говорится, что она
«из числа городов куманов»104.
Об этнической принадлежности населения Русиййи ал-Идриси
не сообщает. Однако город носил название Русского (арабе, мади-
нат русиййа — «русский город»), возможно, не только по традиции.
Известие о постоянной борьбе с Матрахой дает известное право пред-
полагать, что этнический состав населения обоих городов был раз-
личен.
Идентификация названий городов, которые ал-Идриси относит
к Кумании, представляет значительные трудности. Это связано с от-
сутствием надежного ориентира в отличие от перечня семнадцати
русских городов в 5-й секции шестого климата, где таким ориенти-
ром является река Данабрис (Днепр). Известным подспорьем для
отождествления служит то, что в арабской передаче, несмотря на
искажения, связанные с особенностями графики, в ряде случаев
отчетливо выявляется славянское произношение наименований 105:
Баразлав — Переяславль, Канив — Канев, Лубаса — Любеч,
У лиски — Олешье (Олешки?) и др. 106
Что касается городов Кумании, то ни одно из приведенных у ал-
Идриси четырех названий не может быть уверенно определено как
101 Плетнева С. А. Средневековая керамика Таманского городища. — В кн.:
Керамика и стекло древней Тмутаракани. М., 1963, с. 70—72.
102 Талис Д. Л. Указ, соч., с. 229, 233.
103 Плетнева С. А. Средневековая керамика..., с. 71.
Недков В. Указ, соч., с. 100—101.
105 О. Тальгрен-Туулио, высказавший ряд важных наблюдений относительно
языковой принадлежности информаторов ал-Идриси, определенно считал,
что сведения о городах бассейна Днепра были получены от славянина
(Tuulio (Tallgren) О. J. Op. ciL, р. 190).
106 В переводе созвучных названий у ал-Идриси можно наблюдать языковые
различия у его информаторов. Так, Преславица в Болгарии (Переяславец
на Дунае Повести временных лет) названа у ал-Идриси Барасклависа, а
Переяславль (центр древнерусского княжества) — Баразлав.
223
тюркское, т. е. собственно половецкое. Вместе с тем три из них можно
сопоставить с наименованиями городов древнерусских княжеств,
известными из летописных текстов.
Так, город Фира (в рукописях — Кира, чтение Фира не изменяет
начертания слова, над первой буквой одна диакритическая точка
вместо двух) соответствует по звучанию летописному Вырю 107.
Вырь являлся одним из важнейших центров юго-восточного погра-
ничья Руси и в летописи упоминается главным образом в связи
с набегами половцев и действиями русских князей против них 108.
С наименованием Нарус (при минимальной конъектуре — Баруш)
вполне сопоставимо название другого пограничного города — Ба-
руча в Переяславском княжестве 109. Наконец, название Кинийув
может являться арабской передачей слова Канев, которое, правда,
в 5-й секции шестого климата встречается в форме Капив, адекватной
русскому названию. Нельзя исключить и предположения, что этот
«большой город у подножия высокой горы» идентичен Киеву.
В пользу этого говорит впечатление информатора ал-Идриси о том,
что он имеет обширную населенную округу и очень оживлен 110 111.
К этим отождествлениям следует добавить еще два, также основан-
ные на соответствии арабской передачи древнерусским названиям:
Слав -— Переяславль и Кай — город коуев.
Таким образом, для всех упомянутых ал-Идриси городов «страны
Кумании» находятся соответствия в названиях центров той части
Черниговского, Переяславского и Киевского княжеств, которая
находилась поблизости от территории, контролируемой половцами-
куманами. Более того, можно допустить, что информатор ал-Ид-
риси сообщил ему о торговом маршруте Вырь (Фира) — Баруч (Ба-
руш) — Нуши (?) — Канев или Киев (Кинийув) с ответвлением к го-
роду коуев — Каю 1П. И тем не менее этой попыткой отождествле-
ния упомянутых названий все же не решается задача определения
достоверности известий ал-Идриси"”о' Кумании и ее границе с рус-
скими землями.
Данные ал-Идриси о взаимном расположении городов Кумании,
если принять предложенные выше отождествления, не обнаружи-
вают соответствия вполне надежной локализации городов Вырь,
Переяслав, Канев и Баруч по летописным сведениям: Вырь распола-
гался восточнее Баруча (какое бы из двух предположений о его ло-
кализации мы ни приняли), по ал-Идриси, напротив, Баруш лежит
восточнее Фиры; Переяславль находился юго-западнее или южнее
107 ПСРЛ, т. II, стб. 276, 356.
108 О значении города Выря см.: Зайцев А. К. Черниговское княжество. —
В кн.: Древнерусские княжества X—ХШ вв., с. 86—87.
109 О Баруче см.: ПСРЛ, т. II, стб. 289, 569. Существуют два мнения по поводу
его локализации: город располагался либо на р. Трубеж [совр. поселок
Барышевка Киевской области — см.: Кучера М. П. Переяславское княже-
ство. — В кн.: Древнерусские княжества X—ХШ вв., с. 123 (карта)], либо
между верховьями рек Удай и Ромен (Ляскоронский В. Г. К вопросу о пере-
'яславских торках. СПб., 1901, с. 9—10, 16—17). >
110ЗИнформатор мог знатьТо Подоле — торгово-ремесленной части Киева,
111 См. выше и примеч. 45.
224
Баруча, у ал-Идриси Слав в 135 милях (около 210 км) восточнее
Баруша. Правда, от Выря (Фиры) до города коуев Кайя действи-
тельно нужно было следовать на запад, но расстояние между ними
у ал-Идриси уменьшено едва ли не втрое против вероятного. Отсут-
ствие надежного ориентира лишает пас возможности проверить све-
дения ал-Идриси и подтвердить или отвергнуть его данные о направ-
лениях пути и расстояниях. Однако не меньшей ошибкой было бы
основать отождествление городов только на описании маршрутов,
не располагая уверенной локализацией их исходного пункта.
Сравнивая рассказ информатора ал-Идриси о Восточном Причер-
номорье, Приазовье и Кумании с сообщением о городах Крыма и
бассейна Днепра в 5-й секции шестого климата, нельзя не отметить,
что данные 5-й секции более надежны и достоверны. Маршрут вдоль
южного берега Крыма, по Днепру и связанные с ним пути были лучше
известны информаторам палермского географа, чем дорога из Мат-
рахи и Приазовья к юго-восточной окраине русских земель. Наиме-
нования городов ал-Хазариййа, ал-Куманиййа ал-Байда’ и других,
произведенные от этнонимов, были сообщены ал-Идриси лицом, не
знавшим их местных названий. Поэтому появление в описании Ку-
мании славянских географических наименований — факт, сам по
себе заслуживающий внимания.
Перечень городов «Кумании» в 6-й секции завершает ту ее часть,
которая опирается на рассказы устных информаторов. Весь дальней-
ший текст 6-й секции составлен на основе сведений Ибн Хаукала, на
которого ал-Идриси и ссылается. Упомянув о городе Слав и указав
расстояние от него до города Нарус (Баруш) — 135 миль, ал-Идриси
приводит расстояние от Слава 112 113 до «города Кукийана из земли
Булгар» уже не в милях, а в днях пути цз, т. е. так, как это обычно
для Ибн Хаукала. Таким образом, название города Слав, дошедшее
к ал-Идриси, как это видно из текста, из рассказа кого-то из его
информаторов и встретившееся ему у Ибн Хаукала, послужило для
ал-Идриси своего рода связующим звеном для объединения сооб-
щения о городах Кумании с текстом о «трех видах русов», взятого
у Ибн Хаукала.
Этот текст был, однако, подвергнут у нашего автора обработке,
в ряде мест исказившей смысл сведений Ибн Хаукала. Прежде всего,
у Ибн Хаукала Куйаба (у ал-Идриси — Кукийана) не относится
к «земле булгар», как пишет ал-Идриси: о Куйабе говорится лишь как
о городе того вида русов, «который ближе всех к [городу] Булгару».
Утверждение, что Кукиййана — «город тюрок, именуемых Руса», —
также принадлежит ал-Идриси 114, а не Ибн Хаукалу.
112 Таким образом, ясно, что Слав у ал-Идриси, названный в перечне городов
[Нуши, Нарус (Баруш), Кира (Фира)], и Слав, упомянутый у Ибн Хаукала,
не идентичны и данными ал-Идриси нельзя пользоваться для отождествле-
ния городов «трех видов русов».
113 О величине дня пути см. выше и примеч. 44.
114 См. выше и примеч. 46. Впоследствии утверждение, что русы — одно из пле-
мен тюрок, встречается у Закариййа’ ал-Казвини (1203—1283), который
ссылается как на источник сведений о русах на автора второй половины X в.
J/2 15 Заказ № 1033
225
Хотя текст ал-Идриси содержит в сравнении с сообщениями Ибн
Хаукала некоторые новые данные, и в частности сведения о рас-
стояниях между Кукийаной (Куйабой) и Арсой, между Арсой и
Славом, о расположении Арсы на укрепленной горе, это не дает
нам права считать, что здесь использована какая-то неизвестная
нам редакция сочинения Ибн Хаукала. Анализ заимствованного
текста показывает, что ал-Идриси сам вносил в него изменения,
поэтому их изучение представляет интерес не для исследования
представлений авторов X в. Ибн Хаукала и ал-Истахри (у которого
Ибн Хаукал взял основу сообщений о хазарах, русах, булгарах и
других народах Восточной Европы), а для выяснения методов ра-
боты ал-Идриси и его географического кругозора. В этой связи
характерно изменение, внесенное нашим автором в описание реки
Атил. Ибн Хаукал (вслед за ал-Истахри) пишет об истоках Атила
в земле хирхизов, затем Атил протекает между гузами и кимаками,
являясь пограничной рекой между ними. У ал-Идриси исток Атила —
в «опустошенной стране», а дальнейшее его течение описано как
проходящее через «Зловонную землю», землю басджиртов, позади
булгар близ земли русов и т. д. 115 Как видно, ал-Идриси не знал
в точности, где находятся истоки Камы, которую арабские географы
IX—X вв. считали началом Волги (Атила) 116, но располагал све-
дениями о земле кимаков, достаточными для того, чтобы отказаться
от подобного представления 117. Названия «опустошенной» и «зло-
вонной земли» взяты из упомянутой выше записки о путешествии
Саллама ат-Тарджумана.
Ал-Идриси пытался сопоставить рассказ о трех видах русов
с известиями о стране ар-Русиййа из 4-й и 5-й секций шестого кли-
мата. Своеобразным итогом этого сопоставления является заключение
ал-Идриси о существовании двух видов русов — соседей Ункариййи
(Венгрии) и Джасулиййи (области городов Ниш, Шумен, Видин,
Ловеч), с одной стороны, и обитателей Куйабы, Арсы и Слава —
с другой. Хотя сообщение Ибн Хаукала о походе русов на Хаза-
ран, Самандар и Атил было датировано 358 г. (968/969 г. н. э.), ал-
Идриси без каких-либо оговорок связал его со сведениями устных
информаторов о Юго-Западной Руси, но разделил русов на два вида
только по местам их расселения. При этом ал-Идриси, конечно,
не сомневался, что Куйаба, Арса и Слав существуют и в его время,
а в отношении булгар, буртасов и хазар заключил, что остались
«только [их] названия в [этой] земле».
Мутаххара ал-Мукаддаси: в тексте сообщений последнего, впрочем, русы
не именуются тюрками. Это же утверждение имеется уАбу-л-Фиды (1273 —
1331) и у Шаме ад-Дина ад-Димашки (1256—1327) (тексты см.: Seippel А.
Op. cit., р. 102 — Закарипйа’ ал-Казвини, р. 106 — Абу-л-Фида’, р. 105 —
ад-Димашки). Ад-Димашки и Абу-л-Фида’ были знакомы с сочинением ал-
Идриси, но их тексты не дают прямых оснований для вывода о заимствова-
нии этого сообщения.
115 См. выше и примем. 67.
116 Заходер Б. Н. Указ, соч., т. I, с. 100—101.
117 Кумеков Б. Е. Сообщение ал-Идриси (XII в.) о странах кимаков и карлу-
ков. — В кн.: Казахстан в эпоху феодализма: (Проблемы этнополитиче-
ской истории). Алма-Ата, 1981, с. 12—19.
226
В заключительной части 6-й секции шестого климата мы встре-
чаемся с фрагментарным сообщением о горе ал-Батира, простираю-
щейся с севера на юг, в которой есть рудники серебра и «хорошего
олова». Гора расположена в земле хазар, возможно, в том месте,
откуда могло вывозиться олово, хотя выше ал-Идриси со слов Ибн
Хаукала называет олово в числе предметов вывоза из Куйабы.
Наличие рудника, направление гор с севера на юг позволяют видеть
в этом известии какое-то малоотчетливое представление об Урале 118.
Рассказ об островах на море Нитас и рыбе шахриййа, следую-
щий за известием о руднике, представляет собой, по нашему мнению,
компиляцию устного сообщения об островах Анбала и Нунишка
и книжного — о рыбе саканкур, одним из разновидностей которой,
по словам ал-Идриси, является шахриййа. И ал-Идриси, и аз-Зухри,
который приводит аналогичный рассказ о саканкуре в море Дейлема
(т. е. Каспийском) — географы западной части мусульманского
мира, и сообщение о рыбе шахриййа — саканкур следует отнести
к числу «диковинок» (аджа’иб), отнесенных к отдаленным странам
Востока.
Заключение 6-й секции дает возможность еще раз отметить осо-
бенности использования ал-Идриси его источников. О море Нитас
приводится сообщение, восходящее к тексту ал-Баттани, но в нем
утрачены данные о море Майутис: их заменило описание озера
Тирма, которому приписаны размеры упомянутого моря. Описание
Тирмы, как и встречающиеся ранее названия городов Аскасиййа,
Ашкала и др., обнаруживает влияние традиции Птолемея — ал-Хо-
ризми, как нам представляется, преимущественно заимствование
их картографических данных. Впрочем, о конкретных путях такого
заимствования судить трудно, и в отношении 5-й и 6-й секций шес-
того климата подтверждается вывод исследователя арабской матема-
тической географии X. Мжика, сделанный по материалам сведений
ал-Идриси об Африке: «Зависимость ал-Идриси от Птолемея я могу
сегодня показать лишь на отдельных примерах» 119.
Подводя итоги обзора сведений 6-й секции шестого климата, от-
метим прежде всего сравнительно небольшой объем использованной
в ней устной информации, основанной на реальном знакомстве с юго-
восточной частью территории Древней Руси и с Половецкой землей
(Куманией). Значительную сложность представляет выяснение
маршрута от Трапезунда до Матрахи. Если предположить, что ал-
Идриси располагал названия городов в соответствии с этим маршру-
том, то придется признать, что этот путь лежал через города аланов,
хазар и куманов (половцев), и если верить ал-Идриси, речь идет
о главных городах их земель, что представаляется малодостоверным.
Поэтому можно допустить, что информатор нашего автора, побы-
вавший в Матрахе, о городах хазар, куманов и о столице аланов,
т. е. о городах, названия которых произведены от этнонимов, сооб-
щил понаслышке, а часть материала была взята из карт какого-то
118 См.: Новосельцев А. П. и др. Указ, соч., с. 403. '
119 Miik Н. V. Idrisi und Ptolemaeus. — Orientalistische Literaturzeitung, 1912,
XV, S. 404.
15*
227
перевода Птолемея. По-видимому, из вторых рук получил ал-
Идриси и сведения о городе Русиййа, но его локализация в Восточ-
ной Таврике и отождествление с Корневым более надежны благодаря
тому, что у ал-Идриси указаны расстояния от Русиййи до Матрахи—
Тмуторокани и до города Бут.р (Феодосии).
Передача названий городов Кумании и связанного с ними го-
рода Слав при минимальных конъектурах совпадает с упоминае-
мыми в русских летописях центрами южного пограничья русских
земель: Фира — Вырь, Баруш (Нарус) — Баруч, Киниййув —
Канев, Слав — Переяславль, однако уверенная идентификация ука-
занных названий затруднительна — данные о расположении этих
городов и расстояниях между ними у ал-Идриси не находят соот-
ветствия в летописных сведениях. Только указанные города, однако,
были известны информатору ал-Идриси, и в дальнейшем тексте автор
Нузхат ал-муштак из-за отсутствия расспросных сведений обратился
к письменным источникам. Сокращение и обработка ал-Идриси
текста Китаб сурат ал-ард Ибн Хаукала свидетельствует, как мы
видели, о довольно свободном обращении с ним, а попытка сопоста-
вить сведения Ибн Хаукала с тем, что сообщал ал-Идриси о русах
и их стране в предшествующем тексте, в частности в 5-й секции шес-
того климата, проявилась лишь в новом разделении русов на два
вида: соседних с Венгрией и Придунайскими землями (хорошо из-
вестных ему по расспросным данным) и связанных с Кукийаной
(Куйабой), Арсани, победивших буртасов, булгар и хазар (известных
из текста Ибн Хаукала). Метод ал-Идриси не включал ни сопостав-
лений во времени, ни критической проверки данных устных и пись-
менных источников.
V. М. Beilis
AL-IDRISI (XII CENTURY)
ABOUT THE EAST BLACK SEA ZONE
AND SOUTH-EASTERN OUTSKIRTS
OF RUSSIAN LANDS
The article presents the translation with commentaries of section 6 of the Vl-th cli-
mate from a well-known geografical work by Abu Abdallah Mohammad ibn Moham-
mad al-Idrisi (about 1100—1165) «Nushat al-mushtak fi ihtirak al-afak».
It is shown that al-Idrisi’s data depended on tradition of Ptolemey — al-Gho-
rezmi and on oral and literary information.
И. Е. Ермолова
ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ ГУННОВ
ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ
IV—НАЧАЛА V в.
Вопрос об общественном строе гуннов является наименее разрабо-
танным в истории этого народа, так как по данной проблеме в исто-
рических источниках сохранилось очень мало сведений. Особенно
скудно освещен начальный период пребывания гуннских племен
в Европе, то время (последняя четверть IV—начало V в.), когда они
находились на территории нашей страны, в Северном Причерно-
морье. Знания греческих и латинских авторов о них носят по пре-
имуществу этнографический характер.
Поэтому предметом немногочисленных специальных исследований
является социальная структура державы Аттилы, более ранние
этапы развития гуннского общества рассматриваются в них менее
подробно, как ее предыстория. Э. А. Томпсон утверждает, что
в 70-х годах IV в. гунны находились на «нижней ступени пастуше-
ства» Е Такой несколько расплывчатый термин означает, по Томп-
сону, что кочевые племена, наводнившие Северное Причерноморье,
не вышли за рамки первобытного равенства, у них не выделилась
еще родовая аристократия 1 2. Я. Харматта высказывает другую точку
зрения. Он полагает, что английский ученый значительно занижает
уровень развития гуннов, племенная организация которых уже
вступила в стадию распада 3. Исследование Харматты в области
социальной терминологии античных авторов IV—V вв. вносит боль-
шой вклад в историю изучения гуннского общества, но он не ставит
перед собой задачу дать целостную характеристику общественных
отношений гуннов раннего периода. Особое место занимает книга
О. Мэнчена-Хелфена; в ней из 600 страниц социальной истории этих
племен посвящено лишь 10 (р. 190—200)*, на которых он в основном
выступает против отнесения к гуннскому обществу принятых де-
финиций, против разделения его на социальные группы. Мэнчен-
Хелфен сетует на то, что «искушение ученых втиснуть гуннов
в рамки излюбленной социально-экономической категории кажется
непреодолимым... Советские ученые... говорят, что гунны достигли
последней ступени "варварства”, когда "родовое общество” развилось
1 Thompson Е. Л. A History of Attila and the Huns. Oxford, 1948, p. 41:
«..the Lower Stage of Pastaralism».
2 Ibid., p. 44.
8 Harmatta J. La societe des Huns a 1’epoque d’Attila. — In: Recherches inter-
nationales a la lumiere du marxisme. Paris, 1957, 2, p. 211 ff.
229
в "военную демократию”... По Энгельсу, греки героической эпохи
были типичными представителями военной демократии. Советские
историки, неустанно повторяя, что гунны достигли той же стадии,
конечно, даже не пытаются доказать это. Если все народы, которые
под предводительством военных вождей грабили своих соседей, жили
в условиях военной демократии, то ассирийцы, скотоводы зулу,
земледельцы-ацтеки и пираты-викинги должны быть похожи друг
на друга. После многих попыток точнее определить военную демо-
кратию этот термин в конечном счете остается пустой фразой» 4.
Сам Мэнчен-Хелфен не вносит ничего конструктивного в решение
проблемы общественного строя гуннских племен.
Ф. Энгельс выдвинул положение о военной демократии как по-
следней ступени первобытнообщинного строя и выработал метод
ее исследования. Он выделил следующие основные признаки военной
демократии: образуется союз родственных племен; во главе народа
стоит военный вождь; в управлении участвует совет старейшин
и народное собрание; война становится постоянным промыслом5.
В советской историографии внутренняя история западных гуннов
специально не исследовалась, а в работах общего характера и по-
священных более поздним эпохам существования тюркских народов
соответствующие характеристики приводятся без развернутой
аргументации 6. В двух советских книгах по истории восточных
хуннов (предков гуннов) главы о гуннах представляют собой сводку
данных письменных источников о них и критических указаний на
литературу вопроса, а не специальное исследование 7. А. Н. Берн-
штам и Л. Н. Гумилев главное внимание уделяют проблеме проис-
хождения гуннов и их этнической связи с хуннами, известными из
китайских источников. Гумилев подробно объясняет причины этно-
графических и культурных различий этих народов (с. 242—248).
В очерке Бернштама, который охватывает историю не только гун-
нов, но и сменивших их в степях Причерноморья аваров, дается
хронология событий интересующего нас периода и рассматривается
вопрос о положении покоренных гуннами племен (с. 143—153).
Историческая, реконструкция процесса классообразования и осо-
бенностей общественного строя гуннов затрудняется из-за недо-
статка источников. Археологических памятников по кочевым ското-
водам, как правило, всегда меньше, чем по оседлым земледельцам 8,
4 Мaenchen-Helfen О. J. The World of the Huns. Studies in their History and Cul-
ture. Berkeley; Los Angeles; London, 1973, p. 190—191.
5 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 164.
6 См.: История СССР с древнейших времен до образования древнерусского го-
сударства. М.; Л., 1939, ч. 3, с. 46; Очерки истории СССР III—IX вв. М.,
1958, с. 159; Артамонов М. И. История хазар. Л., 1960, с. 45.
7 Бернштам А. Н. Очерк истории гуннов. Л., 1951, 256 с. (автор сам пишет
об этом па с. 4); Гумилев Л. Н. Хунну: Срединная Азия в древние времена.
М., 1960. 290 с.
8 Першиц А. И. Некоторые особенности классообразования в обществах коче-
вых скотоводов. — В кн.: Возникновение раннеклассового общества, кон-
ференция: Тезисы докладов. М., 1973, с. 45. Ротапринт.
230
справедливо это положение и в отношении гуннов 9. Историческая
интерпретация результатов археологических раскопок оставляет же-
лать лучшего. В советской историографии нет ни сводных, ни об-
общающих работ по археологии этих кочевых племен. Исследования
по археологии гуннского времени делятся на два типа. В одних уста-
навливаются точная этническая принадлежность погребений, харак-
терные признаки гуннского погребального обряда, но не делаются
попытки определения социального статуса погребенных на основе
дифференциации в погребальных устройствах, способах захоронения,
объеме и составе погребального инвентаря 10 11. В других — анализиру-
ются богатые комплексы вещей из погребений сармато-гото-гуннской
варварской знати или вождей, обнаруженных на территории
Нижнего Поволжья и Северного Причерноморья, но не уточ-
няется их конкретная этническая принадлежностьп. Сопоставле-
ние имеющихся археологических данных приводит к выводу об
имущественной дифференциации и социальной неоднородности гунн-
ского общества 12.
Что же представляли собой общественные отношения гуннов
в последней четверти IV—начале V в.? Самое раннее сообщение
об этом народе содержится в «Истории» Аммиана Марцеллина (ок.
330—ок. 395), антиохийца, профессионального военного, затем исто-
рика, жившего в Риме и писавшего на латинском языке 13. В сохра-
нившихся книгах (XIV—XXXI) автор излагает современные ему
события с 353 по 378 г. Экскурс о гуннах в XXXI книге является
в греко-латинской литературе самым первым описанием этих коче-
9 Засецкая И. П. Полихромные изделия гуннского времени из погребений
Нижнего Поволжья. — В кн.: Археологический сборник Гос. Эрмитажа.
Л., 1968, 10, с. 35.
10 Дашевская О. Д. Погребение гуннского времени в Черноморском районе
Крыма. — МПА, 1969, № 169, с. 61; Засецкая И. П. О хронологии погребе-
ний «эпохи переселения народов» Нижнего Поволжья. — СА, 1968, № 2,
с. 53, 61; Она же. Особенности погребального обряда гуннской эпохи на тер-
ритории степей Нижнего Поволжья и Северного Причерноморья. — В кн.:
Археологический сборник Гос. Эрмитажа. Л., 1971, 13, с. 64—69; Она же.
Гунны в южнорусских степях. Конец IV—первая половина V в. п. э.: Автореф.
дис... канд. ист. наук. Л., 1971, с. 10—14; Шелов Д. Б. Волго-донские степи
в гуннское время. — В кн.: Вопросы древней и средневековой археологии
Восточной Европы. М., 1978, с. 87; Harmatta J. Probleme de la determination
et de I’appreciation historique du materiel archeologique hunnique. — In:
Programme et discours des chercheurs hongrois a la Conference archeologique
de Г Academic Hongroise des sciences. Budapest, 1955, p. 227—236.
11 Минаева T. M. Погребения с сожжением близ г. Покровска. Саратов, 1927,
с. 94—123; Мацулевич Л. А. Погребение варварского князя в Восточной
Европе. — Изв. Государственной академии истории материальной куль-
туры. М.; Л., 1934, т. 112, с. 100—116; Каменецкий И. С., Кропоткин В. В.
Погребение гуннского времени близ Танаиса. — СА, 1962, № 3, с. 238—
239; Ковалева И. Ф. Погребение IV в. у с. Старая Игрень. — Там же, № 4,
с. 235—238; Засецкая И. П. Полихромные изделия..., с. 47, 53.
12 Бернштам А. Н. Указ, соч., с. 198; Harmatta J. The Golden Bow of the
Huns. — In: Acta archeologica Hungarica. Budapest, 1951, 1, p. 149.
13 Gimazane J. Etude sur le quatrieme siecle. Ammien Marcellin, sa vie et son
oeuvre. Toulouse, 1899.
231
вых племен, богатым достоверными данными об их образе жизни,
обычаях, военной мощи. Источником экскурса о кочевниках послу-
жили сведения, полученные Аммианом от лиц, которые непосред-
ственно сталкивались с гуннами 14. Ценность «Истории» Аммиана
Марцеллина в том, что это единственный источник, проливающий
свет на состояние гуннского общества 70—80-х годов IV в., в мо-
мент их перехода из Азии в Европу.
Сведения этого автора о социальном строе гуннов скупы, но
крайне важны, так как они дают представление об обществе кочев-
ников времени их появления в Северном Причерноморье (70—80-е
годы IV в.).
Характеристике внутренней структуры племени (или, точнее,
племен) посвящены две фразы «Истории» Аммиана Марцеллина:
«et deliberatione super rebus proposita seriis hoc habitu omnes in com-
mune consultant, aguntur autem nulla severitate regali, sed tumul-
tuario primatum ductu contenti perrumpunt, quidquid inciderit 15
(XXXI, 2, 7) [«И при обсуждении предложенных серьезных дел они
в таком положении (верхом на конях. — И. Е.) решают все общие
вопросы. И они не подчиняются никакой царской строгости, а,
довольствуясь наспех назначенным руководством кого-нибудь из
знатных людей, преодолевают все, что бы ни случилось»]. Мы узнаем
из этого короткого сообщения, что наиболее важные вопросы реша-
лись гуннами сообща, видимо на народном собрании. Во всех осталь-
ных случаях они довольствуются «руководством наспех назначен-
ных» primates16. Возможно, определенную роль в формировании
представлений Аммиана об общественной организации гуннов сыг-
рала столь непривычная для римлян их тактика боя: раз отдельные
группы гуннов действуют независимо друг от друга, стремительно
собираются и так .же быстро рассыпаются вновь (XXXI, 2, 8), то
и военачальники этих отрядов выбираются среди primates только
по необходимости, на время, и действуют они совершенно самостоя-
тельно (XXXI, 2, 7).
Чтобы понять, кого называет Аммиан Марцеллин термином pri-
mates, необходимо выяснить, в каких еще случаях он встречается
в «Истории». Поскольку, как любой другой автор, Аммиан мыслит
категориями того общества, в котором живет, и использует термино-
логию, характерную для него, постольку, употребляя это слово
по отношению к гуннам, историк, вероятно, вкладывает в него при-
вычный смысл. У Аммиана Марцеллина оно встречается еще три
раза. В XIV книге (гл. 7, § 1) в следующем контексте: «Проявляя
14 Maenchen-Heljen О. J. The Date of Ammianus’ Last Books. — American
Journal of Philology, 1955, 76, p. 390.
15 Ammiani Marcellini rerum gestarum libri qui supersunt/ Ed. W. Seyfarth.
Leipzig, 1978, Vol. I—II. Далее ссылки на книги и главы «Истории» даются
в тексте.
16 Ю. Кулаковский переводит этот термин как «старейшины» (К улановский Ю.,
Сонни А. Аммиан Марцеллин: История/Пер. с латинского. Киев, 1908,
вып. 3, с. 238).
232
все шире и свободнее свой произвол, цезарь (Галл. —- И. Е.) стал
невыносим для всех благонамеренных людей и, не зная удержу,
терзал все области Востока, не давая пощады ни должностным ли-
цам, ни городской знати, ни простым людям» (...пес honoratis ...пес
urbium primatibus пес plebeiis). В XXVIII книге (гл. 6, § 4) речь
идет о восстании племени австориан в провинции Африка, которые
«увели с собой взятого ими в плен некоего Сильву, человека знатного
сословия, которого случайно застали в деревне вместе с семьей»
(...Silvam ... ordinis sui primatem). Аммиан Марцеллин употребляет
этот термин и по отношению к приближенным императора: «Кон-
станций был поражен этим известием, словно ударом грома; и так
как во вторую стражу ночи был созван совет, все сановники поспе-
шили во дворец» (...primates...) (XV, 5, 18).
Таким образом, Аммиан называет словом primates людей, при-
надлежащих к высшим слоям римского общества, аристократию,
городскую знать, резко отличающихся по своему социальному и
экономическому положению от простых свободных людей империи.
По наблюдению Харматты, в том же значении, что у Аммиана Мар-
целлина, данный термин употреблялся в IV в. и в других источниках,
в том числе в официальных документах, например в Кодексе Феодо-
сия 17. Поэтому с достаточным основанием можно предположить,
что и у гуннов primates — наиболее знатные члены племени, родо-
вая аристократия, старейшины, своим богатством и социальным по-
ложением выделявшиеся из массы народа.
По мнению Э. А. Томпсона, primates у Аммиана — это воена-
чальники, власть которых основана исключительно на личном авто-
ритете удачливых полководцев. Власть их, весьма ограниченная
во время войн, в мирные периоды вообще отсутствовала. Англий-
ский ученый полагает, что в последней четверти IV в. у гуннов еще
не сложились предпосылки для развития имущественной дифферен-
циации и тем более социальных различий, так как в условиях ни-
щенского существования «праздный или даже полупраздный класс
знати» возникнуть не мог 18. Но выделение пастушеских племен из
остальной массы варваров (первое крупное общественное разделение
труда), пишет Ф. Энгельс, ведет к увеличению производства и по-
явлению у них прибавочного продукта, что лежит в основе возник-
новения частной собственности, имущественных различий внутри
рода и племени, а в конечном счете и зарождения классов 19.
Сведения Аммиана Марцеллина позволяют говорить о наличии
у гуннов родовой аристократии, к которой, по свидетельству Приска
Панийского, принадлежали предки Аттилы 20, и, может быть, род-
17 Harmatta J. La societe des Huns..., p. 207.
18 Thompson E. A. A History of Attila and the Huns..., p. 44: «...when even then
famine conditions very often prevailed among them... a leisured or even a semi-
leisured class of noble could not fully emerge».
19 См.: Маркс E., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 160, 165.
20 Priscus Pan., fr. 8. — Латышев В. В. Известия древних писателей греческих
и латинских о Скифии и Кавказе. СПб., 1900, т. I, вып. 3, с. 816.
16 Заказ № 1033
233
ственники (oixeioi) гуннского вождя рубежа IV--V вв., упомяну-
тые Созоменом 21, церковным историком середины V в., одним из
источников которого было сочинение Олимпиодора из Фив 22.
Даже если предводители каких-то групп в самом деле избирались
или назначались гуннами на ограниченные периоды военных действий,
то, во-первых, выбор их обусловливался не столько личными бое-
выми заслугами, сколько богатством и родовитостью; во-вторых,
такой порядок и полномочия народного собрания не исключают
наличия у гуннов стоящего над всеми вождя. Ведь, не имей гунны
единого руководства, направлявшего действия всех племен, едва ли
их вторжение на запад имело бы такой быстрый и решительный
успех. Хотел ли Аммиан Марцеллин сказать, что у гуннов нет ни-
какого вождя? Верно ли делают такой вывод из его слов: «И они не
подчинены никакой царской строгости...» (...nulla severitate re-
gali...)?
В результате анализа многих античных источников такие уче-
ные, как Т. Бернс и Я. Харматта, пришли к выводу, что термин тех
римляне с древних времен до конца существования империи употреб-
ляли для обозначения постоянных вождей варварских народов 23.
У Аммиана Марцеллина это слово встречается неоднократно именно
в данном значении (XVI, 12, 26; XVII, 12, 16, 20, 21; XXVIII, 5,
10, 13, 14; XXIX, 5, 46, 51; 6, 5—6). У него содержание разбирае-
мого термина даже более жестко определено. Племена (аламанны,
квады, бургунды), предводителей которых Аммиан называет reges,
в IV в. достигли высокого уровня социального развития, власть вож-
дей у них передавалась по наследству 24. В тексте «Истории» Аммиана
Марцеллина находим еще одно подтверждение этому: часто вместе
с вождями в политических событиях участвуют их наследники —
«царевичи» (regales) (XVI, 10, 16; 12, 26, 34; XVII, 12, 9, 10, 12, 21;
13, 24). Поэтому логично предположить, что Аммиан говорит об от-
сутствии у гуннов только наследственной власти, а не власти вождя
вообще.
Консолидация первобытных племен — период длительный. Пле-
менная организация проходит различные стадии развития, постепенно
совершенствуясь. В 70-х годах IV в. племена, объединенные общим
названием «гунны», вероятно, были почти независимы друг от друга,
союзные отношения между ними могли иногда уступать место сопер-
ничеству и враждебности. В «Истории» Аммиана Марцеллина есть
сведения о том, что при завоевании Северного Причерноморья ка-
кая-то часть гуннов сражалась против своих соплеменников на сто-
роне гревтунгов Витимира (XXXI, 3, 3). Из этого мы можем заклю-
21 Sozomen. Hist. Eccl., IX, 5.— Латышев В. В. Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 771.
22 Thompson Е. A. A History of Attila and the Huns, p. 8—9.
23 Ibid., p. 205, 208; Burns T. S. The Barbarians and the Scriptores Historiae
Augustae. — In: Studies in Latin Literature and Roman History. Bruxelles,
1979, I, p. 530.
24 История Древнего Рима/ Под ред. В. И. Кузищина. М., 1981, с. 322.
234
чить, что союз гуннских племен носил только военный характер и
потому был непрочен. Во главе этой федерации стоял военный пред-
водитель, вождь наиболее сильного племени, выдвинувшийся бла-
годаря богатству и военным успехам. В рассказе Термин Созомена
о переправе гуннских племен через Боспор Киммерийский вождь,
руководивший походом, назван правителем 25. На рубеже IV—V вв.,
когда гунны вступают в непосредственные контакты с Римской им-
перией, в античном мире становятся известны личные имена их вож-
дей. Один из них, Ульдис (или Ульд), как об этом свидетельствуют
греческие авторы, то вступал в союз с римлянами, то разорял их
придунайские провинции 26.
Грек Олимпиодор (V в.), родом из Фив в Египте, большую часть
жизни посвятил литературным занятиям. Его «История» в 22-х кни-
гах охватывала 18 лет истории Римской империи (407—425). Сохра-
нились только выписки, сделанные из этого труда патриархом Фо-
тием в IX в. 27 Среди них — краткое описание собственного путешест-
вия Олимпиодора к гуннам в составе посольства 412 г. 28, содержа-
щее важные сведения об отношениях внутри правящего слоя гуннов.
Из «Истории» Олимпиодора известно, что племена гуннов, про-
должавшие в начале V в. кочевать в Северном или Северо-Западном
Причерноморье 29, возглавлялись вождями (ргде$) 30, с которыми,
очевидно, следует сопоставить «предводителей больших масс на-
рода» (...av8pa<; txdv (3a8iXe6o)V Exo&ffiv xai тсоХХоб TcX-rjlW; ap^ovxa<;)
Приска Панийского 31. Согласно Олимпиодору, среди гуннских вож-
дей складывается определенная иерархия: он упоминает Харатона,
«первого из вождей» (б rffiv p^yffiv гсрйуго?)32. Выражение Олимпио-
дора «первый из вождей» не дает ответа на вопрос, стала ли долж-
ность вождя федерации племен гуннов наследственной в начале V в.
С уверенностью можно только утверждать, что один из вождей поль-
зовался наибольшим авторитетом. Следует также заметить, что
вожди гуннов сохраняли свое главенствующее положение и в мир-
ное время (посольство 412 г. относится к довольно спокойному для
26 Sozomen. Hist. Eccl., VI, 37 (. . . xai тф xpcrco5v-ct oqfeTXat).— Латышев В. В.
Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 763.
26 Zosim. Hist, nov., V, 22, 1; Sozomen. Hist. Eccl., IX, 5. —Латышев В. В.
Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 809, 771. Оба автора называют его ^oup-evo?.
27 Скржинская Е. Ч. «История» Олимпиодора. — Византийский временник,
1956, 8, с. 232—239.
28 Thompson Е. A. Olympiodorus of Thebes. — Classical Quarterly, 1944, 38,
p. 43.
29 Скржинская E. 4. Указ, соч., с. 253, примеч. 87.
^Olympiodorus. Historiae, fr. 18.—Dindorfius L. Historic! Graeci minores.
Leipzig, 1870, I, s. 457. Перевод E. Ч. Скржинской: «риксы», так как данные
лица не являются, по ее мнению, правителями, тем более политическими
деятелями (Скржинская Е. Ч. Указ, соч., с. 254, примеч. 88).
31 Priscus Pan., fr. 8. — В. В. Латышев. Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 831. «Цар-
скими скифами» Приск называет правящую часть гуннов (Дестунис Г. С.
Сказания Приска Панийского. — Учен. зап. 2-го отд-ния имп. Академии
наук, СПб., 1861, кн. VII, вып. 1, с. 19, примеч. 5).
32 Olympiodorus. Historiae, fr. 18. — Dindorfius L. Op. cit., s. 457.
16*
235
степей Причерноморья периоду33); следовательно, нет оснований
видеть в них, как это делает Томпсон, исключительно «военных пред-
водителей, власть которых исчезала с окончанием военных дей-
ствий» 34, так как не имела никаких экономических и социальных
предпосылок.
Для понимания структуры всего гуннского общества важно сви-
детельство Приска Панийского об одном из племен гуннов, акацирах.
Приск (V в.) из города Панион во Фракии, историк и дипломат,
написал «Византийскую историю» в восьми книгах, охватывающую
события с 411 по 472 г. Содержание труда Приска восстанавливается
только по фрагментам и выдержкам, включенным в произведения
других византийских авторов 35. В основе уникального рассказа
о державе Аттилы в Паннонии лежат личные наблюдения Приска,
бывшего участником византийского посольства 448 г. к Аттиле зв.
Некоторые черты характеристики гуннов он, возможно, взял
у Аммиана Марцеллина37. Сведения Приска позволяют судить
о сохранении родо-племенной организации у гуннов, живших в южно-
русских степях и в середине V в. 38 «У этого народа (акациров. —
И. Е.) было много вождей по племенам и родам 39; император Феодо-
сий послал им дары (тсоХХйу хата <рбХа ха! уёут] dp^ovwv тоб’1 eftvoo^,
0eoS6Sto<; 6 [ЗаасХеб; ’ехтсёртсес Sajpa. . .), для того, чтобы они по взаим-
му соглашению отказались от союза с Аттилой и предпочли союз
с римлянами. Но посланный с дарами роздал их не по порядку каж-
дому из правителей народа40 (wv paatXecov тоб ’'еЭлюо?), так что
Куридах, старший по власти (тсреорбтероу ’'ovra тту dp/тд), получил дары
вторым и, как обиженный и лишенный принадлежавших ему даров,
призвал Аттилу против своих соправителей (хата Tffiv aup.paotXeu6v-
to)v)» 41. Главный из вождей акациров не обладал реальной властью
над "остальными либо потому, что они все уже подчинялись непосред-
ственно Аттиле, либо потому, что Куридах был первым среди равных.
Второе предположение представляется более вероятным. Ведь,
если бы припонтийскими акацирами твердо управлял Аттила из
своей ставки в Паннонии, то вряд ли бы они могли иметь такое
33 Harmatta J. La societe des Huns..., p. 210.
34 Thompson E. A. A History of Attila and the Huns, p. 61, 58.
35 Удальцова 3. В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии. М., 1974,
с. 104.
36 Там же, с. 107, ИЗ.
37 Szadeczky-Kardoss S. Literarische Reminiszenz und historische Realitat bei
Priskos Rhetor. — In: Actes de la XIIе Conference internationale d’Etudes
Classiques «Eirene». Bucuresti, 1975, S. 291.
38 Археологические материалы не позволяют точно локализовать эти племена
(Седов В. В. Этнография Восточной Европы середины I тысячелетия н. э.
по данным археологии и Иордана. — В кн.: Восточная Европа в древности
и в средневековье. М., 1978, с. И и след.).
39 Перевод В. В. Латышева: «много начальников по коленам и родам» (Латышев
В. В. Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 822).
40 Перевод В. В. Латышева: «Каждому из царьков народа» (Латышев В. В.
Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 822).
41 Prisons Pan., fr. 8. — Латышев В. В. Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 822.
236
серьезное значение для империи, чтобы умилостивлять их дарами.
Помимо этого соображения, из данного контекста Приска следует,
что до описываемого им эпизода 448 г. племена акациров состояли
только в союзных отношениях с главными силами Аттилы, т. е.
в их внутреннюю жизнь он не вмешивался. Поэтому можно предпо-
ложить, что родо-племенная организация акациров представляет
собой уменьшенную копию социальной структуры совокупности
всех гуннских племен несколько более раннего периода. Следова-
тельно, в начале V в. первый из вождей Харатон не мог едино-
властно распоряжаться всеми гуннами, остальные вожди были его
соправителями. О наследственной передаче власти пока говорить
не приходится. Однако иерархия, складывающаяся внутри правя-
щего слоя гуннского общества (родовая аристократия, старейшины—
вожди отдельных племен — верховный вождь), свидетельствует
о его укреплении и постепенной консолидации.
Установление института наследственной власти у гуннов отно-
сится, вероятно, к 20—30-м годам V в. К тому времени их главные
силы ушли из южнорусских степей на запад, в Среднее По-
дунавье 42. Приск Панийский сообщает, что после смерти Руа, вождя
гуннов 43, царская власть ([ЗасяХеса^) над ними перешла к Аттиле и
Бледе 44, его племянникам. Произошло это в 434 г. 45
Таким образом, кочевые племена гуннов в последней четверти
ТУ—начале V в. переживают стадию распада первобытнообщинных
отношений, которую можно назвать военной демократией; у них
продолжается процесс консолидации и укрепления господствую-
щего положения родо-племенной аристократии. О наличии рабства
у гуннов этого периода сведений нет 46.
Исторические источники IV—V вв. позволяют выделить следую-
щие черты общественного строя гуннов времени их пребывания в Се-
верном Причерноморье: родственные племена объединены в воен-
ный союз, не всегда сохраняющий свой постоянный состав; управление
осуществляется верховным военным вождем федерации, сначала
выборным, а потом наследующим власть (в самом конце изучаемого
периода), вождями отдельных племен совместно с совещаниями
знати 47 и народным собранием; стоящие у кормила власти вожди
42 Амброз А. К. Проблемы раннесредневековой хронологии Восточной
Европы. — СА, 1971, № 2, с. 104; Артамонов М. И. Указ, соч., с. 55, 79—
80.
43 Priscus Pan., fr. 1. — Латышев В. В. Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 810; ср.
Роил — Theod. Hist. Eccl., V, 36, 3. — Латышев В. В. Указ, соч., т. I,
вып. 3, с. 780.
44 Priscus Pan., fr. 1. — Латышев В. В. Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 811.
46 Grousset В. L’Empire des steppes. Attila. Gengis-khan. Tamerlan, Paris, 1948,
p. 119.
46 Аммиан Марцеллин, подчеркивая, что аланы рабства не знают (XXXI, 2,
25), не говорит этого о гуннах и тем самым дает повод думать, что у послед-
них рабовладельческий уклад, возможно, и был.
47 Priscus Pan., fr. 1. — Латышев В. В. Указ, соч., т. I, вып. 3, с. 811 (едва ли
auvoSoi правящей верхушки были нововведением Аттилы; вероятно, этот
обычай сохранился с более раннего времени).
237
и старейшины выражают интересы не только родо-племенной вер-
хушки, но и всего народа, так как завоевательные походы не только
увеличивают их богатство и влияние, но и сглаживают противоречия
внутри гуннского общества за счет грабежа покоренных племен48;
зойна и организация для войны стали регулярными функциями на-
родной жизни, в войско входят все боеспособные гунны 49.
7. Ей. Ermolova
THE HUNS’ SOCIAL SYSTEM
OF THE LAST QUARTER OF THE I Vth
AND AT THE BEGINNING OF THE Vth CENTURY
This article touches upon the problem of the social order of the Huns in the 1 Vth cen-
tury, when they were in the territory of our country, on the North Black Sea coast.
Poor and fragmentary information about the social organization of Hunic tribes
remained only in the works of such IV—Vth centuries historians as Ammianus
Marcellinus, Olympiodorus and Priscus of Panium. As the result of analysis
of their information, particularly of social terminology, the author arrives at the con-
clusion, that at the end of the IVth and at the beginning of the Vth century the tri-
bes of the Huns were developing from the primitive community system to the class
relations; we can define such social order as military democracy.
18 Amm. Marc. XXXI, 2, 12; 3, 1, 8; Prise. Pan., fr. 1. — Латышев В. В. Указ,
соч., т. I, вып. 3, с. 810, 812.
« Amm. Marc. XXXI, 2, 9.
М. В, Агбунов
ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИЗУЧЕНИЯ
ПРОИЗВЕДЕНИЙ АНТИЧНЫХ АВТОРОВ
О ПРИЧЕРНОМОРЬЕ
Античные авторы донесли до нас лаконичные, но очень интересные
и ценные сведения о Причерноморье в целом и юге нашей страны
в частности. До XIX в. они были основным источником по античной
истории этого региона. Основываясь на их данных, исследователи
пытались локализовать указанные на черноморском побережье
города и поселения и отыскать их остатки. Развернувшиеся со вре-
менем археологические исследования дали возможность сопоставить
письменные и археологические источники. В одних случаях данные
археологии подтвердили сведения древних авторов, а в других —
поставили их под сомнение: в ряде мест, где писатели указывают на-
селенные пункты, не оказалось никаких остатков городищ и поселе-
ний, что породило множество споров о правильности измерений древ-
них авторов и достоверности их сведений. А в некоторых случаях
источники противоречат друг другу: сообщают различные данные
о расстояниях до одних и тех же пунктов, приводят противоречивые
сведения о тех или иных городах и районах. Кроме того, в них со-
держится достаточно много не совсем ясных йли вовсе непонятных
сообщений.
Все это существенно подрывает авторитет древних авторов, за-
ставляет относиться к их сведениям с известной осторожностью,
а иногда с недоверием, вполне объяснимым и, казалось бы, вполне
обоснованным. Помочь в решении этих вопросов не могут ни дальней-
шие археологические исследования, ни изучение самих источников.
И сегодня приходится констатировать, что в произведениях антич-
ных авторов имеется много неясностей, несоответствий, противоре-
чий, не выделены сконтаминированные отрывки, не локализованы
более 30 упоминаемых в них городов и поселений.
При таком положении дел для переиздания произведений антич-
ных авторов в составе серии «Древнейшие источники по истории
СССР» необходимо провести всесторонние исследования по их даль-
нейшему историко-географическому и филологическому изучению,
по локализации указанных в них населенных пунктов, выделению
и датировке разновременных отрывков, выявлению источников про-
изведений.
Учитывая монументальность создаваемой серии, при подго-
товке выпусков должны быть использованы все имеющиеся на
сегодняшний день возможности.
Исследования последних лет показывают, что дальнейшее ис-
точниковедческое изучение произведений античных писателей, Лока-
лизация упомянутых в них городов и поселений возможны лишь при
239
комплексном изучении письменных, археологических и палеогеогра-
фических источников.
Необходимость привлечения палеогеографии в историко-археоло-
гических исследованиях стала ощущаться еще в начале XIX в. Тол-
чок этому дала работа по локализации античных городов и поселе-
ний, упомянутых в трудах древних авторов. На то, что берега Север-
ного Причерноморья претерпели за прошедшие две тысячи лет оп-
ределенные изменения, в числе первых указывал один из пионеров
изучения античных древностей этого региона — И. А. Стемпковский.
Решая вопрос о местоположении города Одесса, он поместил его,
согласно сведениям источников, в устье Тилигульского лимана. Но
этот лиман, как известно, отделен от моря пересыпью, т. е. песчаной
косой. Бесспорно, что древнегреческий город не мог существовать
в таких условиях. Ведь Плиний и Арриан указывают здесь гавань.
Следовательно, заключил ученый, в античное время пересыпи ли-
мана не было. Придя к такому выводу, он добавил: «Подобные изме-
нения видны при устьях всех почти лиманов» \ Спустя некоторое
время аналогичную мысль высказал П. В. Беккер. Рассматривая
сведения античных авторов о Нижнем Поднестровье, он показал, что
днестровская пересыпь образовалась уже в послеантичное время 1 2.
Эти выводы основывались на чисто логических умозаключениях,
так как наука в то время еще не располагала необходимыми геолого-
географическими данными. Так, в XIX в. были сделаны первые по-
пытки построения палеогеографических реконструкций.
Взаимосвязь между определенными несоответствиями в сведениях
древних авторов и географическими изменениями стала ощущаться
также еще в XIX в. Например, А. А. Скальковский писал по этому
поводу: «Нет сомнения, что в точках, где эти реки начинают свои
лиманы, были прежде их прямые устья, или, другими словами, было
уже море, обмелевшее в течение веков. Вот причина, почему наши
археологи с таким трудом приурочивают сказания древних географов
к местностям описываемого ими края» 3. Но эти важные наблюдения
исследователей, к сожалению, остались без внимания.
Важной вехой на пути к комплексным историко-археологическим
и палеогеографическим исследованиям была работа С. Ф. Войце-
ховского, посвященная палеогеографической реконструкции дельты
Кубани 4 *. Если географические изменения в других районах побе-
1 Стемпковский И. А. Исследования о местоположениях древних греческих
поселений на берегах Понта Эвксинского между Тирасом и Борисфеном,
учиненные по случаю найденпых в 1823 году остатков древностей в Одессе.
СПб., 1826, с. 48.
2 Беккер П. В. Берег Понта Эвксинского от Истра до Борисфена в отношении
к древним его колониям. — В кн.: Зап. имп. Одесского общества истории и
древностей, 1853, т. 3, с. 166—168.
3 Скальковский А. А. Опыт статистического описания Новороссийского края.
Одесса, 1850, ч. 1, с. 153.
4 Войцеховский С. Ф. Опыт восстановления рельефа Таманского полуострова
| применительно к эпохе Страбона и позднейшего времени. — В кн.: Зап. Се-
веро-Кавказского краевого общества археологии, истории и этнографии. Ростов
н/Д, 1929, кн. I, вып. 5/6, с. 5-—9.
240
режья не оставили явных следов, то на Таманском полуострове они
видны воочию. Здесь до сих пор сохранились долины, по которым
в древности протекали рукава Кубани. Ученый показал значитель-
ность происшедших изменений и подчеркнул необходимость их учета
при локализации античных городов. Но в те годы еще не было доста-
точно данных для полной, обстоятельно аргументированной рекон-
струкции. Да и сама карта Войцеховского осталась неизданной.
Поэтому указанная работа, опубликованная к тому же в малоизвест-
ном и труднодоступном издании, пе получила должной известности.
Новый импульс привлечению палеогеографии дала дискуссия
о топографии Березанского поселения. Одни исследователи пола-
гали, что Березань была островом и в античное время, другие гово-
рили о полуострове. В зависимости от этого решался в некоторой
степени и вопрос о характере греческой колонизации Северного
Причерноморья. Сторонники островного положения обосновывали
им тезис о решающей роли торговли, а поборники полуострова от-
давали предпочтение аграрной теории. Долгое время этот вопрос был
предметом оживленной дискуссии. И лишь привлечение палеогеографии
дало возможность убедительно доказать, что Березань в древнегрече-
ский период была полуостровом б. При этом А. Н. Щеглов высказал
сожаление по поводу того, что археологи редко обращаются к рабо-
там геологов, поскольку «решение многих вопросов, подобных бере-
занскому, может быть осуществлено только в комплексе с данными
естествознания» (с. 110).
В последние десятилетия наступил новый этап в привлечении па-
леогеографии в историко-археологических работах. Ученые стали
все больше обращать внимание на тот факт, что прибрежная часть
Ольвии, Нимфея, Фанагории и других городов подтоплена морем.
Стала возрождаться подводная археология 6. Проводимые исследо-
вания показали необходимость широкого привлечения палеогеогра-
фических данных при решении конкретных историко-археологиче-
ских вопросов. Примечательно, что в геолого-географической лите-
ратуре колебания уровня Черного моря получили такие названия,
как фанагорийская регрессия (понижение), нимфейская трансгрес-
сия (повышение), корсуньская регрессия. Эта терминология какбы
символизирует необходимость комплексных исследований.
Данные о более низком уровне моря открыли широкие возмож-
ности для построения как частных, так и общерегиональных палео-
географических реконструкций. Одна из таких общих реконструкций
была сделана для побережья Керченского пролива 7. Она показала,;
что в античное время пролив был несколько уже и имел иную конфи-
гурацию. Но эта реконструкция мало связана с конкретными исто-
6 Лапин В. В. Греческая колонизация Северного Причерноморья. Киев, 1966,
с. 129—137; Щеглов А. Н. Заметки по древней географии и топографии Сар-
матии и Тавриды. — ВДИ, 1965, № 2, с. 107—110.
6 Историографию см.: Петерс В. Г. Морское дело в античных государствах
Северного Причерноморья. М., 1982, с. 15—17.
’ Веренбейм Д. Я. Керченский пролив во времена Страбона в свете новейших
данных об изменении уровня Черного моря. — СА, 1959, № 4, с. 42—52.
241
рико-археологическими вопросами и поэтому редко привлекается
исследователями.
Специалистами давно уже установлено, что в античное время
уровень Черного моря был ниже современного. Вопрос об абсолют-
ной отметке остается пока спорным. В настоящее время общепри-
знано, что уровень был ниже современного не менее чем на 4—5 м 8.
При этом некоторые исследователи считают, что эта отметка доходила
до минус 10 м, но убедительных доказательств для такого утвержде-
ния пока нет. В последней, обобщающей работе П. В. Федоров оста-
навливается на отметке минус 5—7 метров 9. Следовательно, все
палеогеографические реконструкции для большей убедительности
желательно основывать на 5-метровой изобате, а при 10-метровой
этметке они будут тем более действительны.
Итак, можно считать несомненным, что в древнегреческий период
уровень Черного моря был ниже современного не менее чем на 5 м.
Что же кроется за этим явлением? Исследования показывают, что
в результате повышения уровня моря произошли серьезные измене-
ния береговой линии практически на всем Черноморском побережье.
Ни один метр берега не сохранил своего античного облика. Эти из-
менения осложнили решение многих историко-географических вопро-
сов.
В последнее десятилетие мной проводились комплексные истори-
ко-археологические и палеогеографические исследования в Северо-
Западном Причерноморье 10. На первом этапе работы стояла задача —
попытаться локализовать указываемые античными авторами города
и поселения. При изучении письменных источников были выявлены
значительные расхождения в расстояниях, противоречия, неясности,
несоответствия между древними описаниями и современным геогра-
фическим обликом этого региона. Они показали необходимость при-
влечения данных палеогеографии. Выяснилось, что за прошедшие
2,5 тысячи лет береговая линия здесь претерпела существенные из-
менения. Эти изменения и стали основной причиной появления не-
соответствий в сведениях древних авторов между собой и нынешней
реальностью. Сопоставление письменных источников с полученными
палеогеографическими реконструкциями в большинстве случаев
помогло устранить противоречия, которые были кажущимися,;
объяснить неясности, причины расхождений в расстояниях. Это
8 Сводку основных точек зрения см.: Щеглов А. Н. Северо-Западный Крым
в античную эпоху. Л., 1978, с. 15—17.
9 Федоров П. В. Послеледниковая трансгрессия Черного моря и проблема из-
менений уровня океана за последние 15 тыс. лет. — В кн.: Колебания уровня
морей и океанов за 15000 лет. М., 1982, с. 154.
10 Агбунов М. В. К вопросу о локализации башни Неоптолема и Гермонактовой
деревни. — ВДИ, 1978, № 1, с. 112—123; Он же. Сопоставление древних
устьев Дуная, упоминаемых античными авторами. — В кн.: Археологические
исследования в Северо-Западном Причерноморье. Киев, 1978, с. 249—254;
Он же. Заметки по античной географии Нижнего Поднестровья. — ВДИ,
1979, № 2, с. 118—138; Он же. Давньогрецький Hikonifi. — Археолопя,
1979, № 32, с. 13—19; Он же. Материалы по античной географии Северо-
Западного Причерноморья. — ВДИ, 1981, № 1, с. 124—143.
242
значительно оолегчило поиски упоминаемых в источниках населен-
ных пунктов. На втором этапе работы в результате комплексного
изучения письменных, археологических и палеогеографических дан-
ных открылись новые возможности для дальнейшего источниковед-
ческого анализа произведений древних авторов. Полученные резуль-
таты важны как для решения конкретных исторических вопросов,
так и для понимания письменных источников.
Исследования показывают, что произведения древних авторов
представляют собой, как правило, достоверный источник и заслужи-
вают большего внимания и доверия. Разумеется, это не значит, что
в них нет ошибочных сведений и неточностей. Такие ошибки, бес-
спорно, есть и выявляются учеными. Но в данном случае хочется
подчеркнуть, что конкретные историко-географические описания
античных авторов в большинстве своем абсолютно достоверны.
Имеющиеся в них противоречия, неясности и расхождения в расстоя-
ниях еще не дают основания делать поспешные выводы и обвинять
древних географов и историков в ошибках и неточностях. Прежде
чем приписывать им эти ошибки, необходимо разобраться в самом
источнике и в сути его сообщения. Как выясняется, подавляющее
большинство «ошибок» имеет вполне объективные причины. Они
обусловлены, как правило, двумя обстоятельствами: 1) изменениями
береговой линии; 2) контаминацией разновременных источников.
Географические изменения, связанные с нашими проблемами,
сводятся в основном к тому, что в результате повышения уровня
моря частично затоплены дельты рек, появились некоторые не су-
ществовавшие в античное время лиманы, заливы, бухты, разрушена
древняя береговая полоса. И такие изменения произошли повсеме-
стно. Поэтому сведения античных авторов необходимо рассматри-
вать, исходя не из современной географической ситуации, а из той
обстановки, которая была во времена создания источника. Ведь древ-
ние писатели указывают тот или иной пункт по отношению к устью
реки или залива. А это ненадежный ориентир. Устья рек и берега
заливов почти все без исключения переместились. Соответственно
изменилось и расстояние до указываемых городов и поселений. Та-
кие изменения происходили еще в античное время. Например, башня
Неоптолема и Гермопактова деревня находились, по Страбону (VII,
3,16), «при устье Тиры», а по Анонимному автору (§ 89) и Птолемею
(III, 10, 7) — соответственно в 120 и 90 стадиях западнее устья реки.
Сведения источников, как мы видим, расходятся между собой, но
в обоих случаях они точные. Причина расхождений заключается
в перемещении устья Тиры.
Особенно показательны в этом отношении описания дельты Истра.
Древние авторы указывают разное количество устьев: пять, шесть,
семь. Современные исследователи, анализируя сведения какого-то
одного из источников, отмечают такие существенные расхождения
и стараются показать, что именно «их» автор дал правильное описание
дельты, а другие допустили ошибку. Такие попытки оправдать «свой»
источник излишни, а обвинения в адрес других — неправомерны
и беспочвенны. Причина расхождений заключается не в ошибке
243
того или иного автора, а в эволюции самой дельты. Все описания аб-
солютно правильны. Писатель указывает столько устьев, сколько
было во время создания его источника. Дело в том, что дельта реки
постоянно эволюционирует. Геологическими исследованиями выяв-
лена общая закономерность изменений — перемещение дельты с юга
на север п. Происходит это в виде постепенного отмирания южных
устьев и образования новых, северных. Таким образом, основное
устье реки за прошедшие 2,5 тысячи лет переместилось от южного
рукава к северному. Эта закономерность открывает возможности
относительной датировки имеющихся описаний по принципу «боль-
ше устьев — позднее источник». Отсюда следует, что наиболее ран-
ними являются описания, в которых фигурируют пять устьев (Геро-
дот, Эфор, Псевдо-Скимн, Арриан, Анонимный автор и др.). Затем
идут сведения Плиния о шести устьях. Данные Страбона, Овидия,
Флакка, Мелы, Птолемея, указывающих семь устьев, относятся
к более позднему времени.
В результате повышения уровня моря подтоплена прибрежная
часть многих античных городов, а часть из них разрушены полно-
стью и находятся под водой. Поэтому для проверки некоторых сооб-
щений древних авторов о местоположении того или иного города тре-
буются подводные археологические исследования, например при поис-
ках города Кремниски, башни Неоптолема, острова тирагетов, го-
рода Одесса и др.
Итак, привлечение данных палеогеографии снимает многие про-
тиворечия в сведениях древних писателей, объясняет неясности, рас-
хождения в расстояниях и другие непонятные сообщения, вызван-
ные происшедшими изменениями береговой линии. Эти сведения ста-
новятся особенно запутанными при контаминации разновременных
источников. Ярким примером здесь может служить отрывок Стра-
бона о низовьях Тиры (VII, 3, 16), где слиты воедино два разновре-
менных указания, в которых под «устьем Тиры» фигурируют разные
устья реки, а под «рекой» имеются в виду два разных рукава. Это
сообщение, долгое время вызывавшее оживленные дискуссии, как
нельзя лучше показывает глубину и точность важного вывода М. И.
Ростовцева о том, что «Страбон не перерабатывает своего материала,
а его эксцерпирует или, лучше, сокращает, причем механически соеди-
няет в одно целое выдержки из источников разных категорий» 12.
Рассматриваемый случай наглядно подтверждает правильность об-
щей оценки «Географии» Страбона Ростовцевым: «Но Страбоном
нельзя пользоваться механически. Он только тогда ценен и понятен,
если мы в каждом конкретном случае сумеем дать себе отчет, кто из
многочисленных его источников говорит с нами в каждом конкретном
случае» 13. Поэтому^при изучении того или иного отрывка необхо-
11 Гидрология устьевой области Дуная. М., 1963, с. 30—31.
12 Ростовцев М. И. Страбон как источник для истории Боспора. — В кн.: Сбор-
ник статей в честь В. П. Бузескула. Харьков, 1914, с. 370, примеч. 1. Однако
этот вывод далеко не бесспорен в целом (Грацианская Л. И. Особенности
компилятивного метода Страбона. — В кн.: Методика изучения древнейших
источников по истории народов СССР. М., 1978, с. 76—90).
13 Ростовцев М. И. Скифия и Боспор. Л., 1925, с. 42.
244
димо всегда иметь в виду, что здесь могут быть слиты воедино два
разных источника, которые отражают различную географическую
ситуацию в описываемом районе. Сведения древних авторов по-
нятны и ценны для нас лишь тогда, когда мы знаем, какими были гео-
графические условия описываемой местности во времена источников,
зачастую разновременных даже в небольшом отрывке текста.
Правильное понимание сведений источников, их сопоставление
с палеогеографической реконструкцией значительно облегчают ло-
кализацию упоминаемых в них населенных пунктов. Их отождеств-
ление с конкретными городищами и поселениями дает возможность
точнее продатировать соответствующее указание, а иногда вычленить
в нем разновременные отрывки. Накопление такого рода фактов об-
легчает общий источниковедческий анализ того или иного произведе-
ния. А сопоставительный анализ дает возможность получить допол-
нительную, «скрытую» информацию.
Следует подчеркнуть, что для более полного изучения античных
источников важное значение имеют средневековые карты. Во многих
случаях они отражают почти ту же географическую ситуацию, содер-
жат ценную историко-географическую информацию.
Имеющиеся данные показывают, что комплексное изучение пись-
менных, археологических и палеогеографических данных дает новые
важные результаты для правильного и полного понимания произве-
дений античных авторов. Такие исследования крайне необходимо
провести на всем Черноморском побережье нашей страны. Это — одно
из важных, необходимых условий для создания современного науч-
ного комментария при переиздании античных источников. Тогда
античные выпуски серии будут новым словом в науке и надолго ос-
танутся настольной книгой исследователей. В большинстве своем эти
источники остро нуждаются в исчерпывающем историко-географиче-
ском комментарии. Без такого комментария многие сообщения Псев-
до-Скилака, Страбона, Плиния, Мелы, Арриана, Анонимного автора,
Птолемея и других авторов останутся непонятными и будут толко-
ваться, как и в настоящее время, не совсем верно. Новые издания
и комментарий к ним желательно иллюстрировать картами, палео-
географическими схемами. Без них нельзя понять сущность и при-
чины расхождений в сведениях источников при описании того или
иного района, несоответствия древних и современных измерений.
Программа комплексных историко-археологических и палео-
географических исследований могла бы включать в себя следующие
пункты:
1) изучение историко-географического описания древними авто-
рами Черноморского побережья, выявление имеющихся неясностей,
несоответствий, противоречий;
2) построение отдельных палеогеографических реконструкций,
а в конечном счете — палеогеографических карт региона для различ-
ных периодов античного времени;
3) выявление затопленных объектов, проведение целенаправлен-
ных подводных археологических разведок;
245
4) сопоставление письменных данных с полученными рекон-
струкциями, устранение кажущихся противоречий, объяснение неяс-
ностей, выявление причин несоответствий;
5) локализация упоминаемых в источниках городов, поселений
и других объектов;
6) дальнейший источниковедческий анализ произведений антич-
ных авторов с учетом палеогеографических реконструкций и датиро-
вок локализованных пунктов.
М. V. Agbunov
THE BLACK SEA REGION IN THE WORKS
OF ANTIQUE AUTHORS:
PROBLEMS AND PERSPECTIVES OF STUDY
The author raises the problem of a complex study of written, archaeological and
paleographic sources. The archaeological (including subwater) searches, undertaken
in conformity with paleographic reconstruction of the Black Sea coast, show that
many difficult questions of interpretation of information given by antique authors,
their contradictions and «mistakes» turn to be imaginary and only reflect different
stages of geomorphological development of nature.
РЕЦЕНЗИИ
В. Т, Пашу то
СКАЗАНИЯ О НАЧАЛЕ СЛАВЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ.
Вступит, статья, перевод и комментарии Б. Н. Флори.
Ответ, редактор В. Д. Коро люк. М., 1981. 200 с.
Жития Константина и Мефодия и сказание Храбра составляют дра-
гоценное общеславянское наследие. Издание их в СССР сейчас,
когда в зарубежной историографии предпринимаются настойчивые
попытки подорвать идею славянской общности и превознести куль-
туртрегерскую роль Германии и, пусть противоречиво, связанной
с ней католической миссии на Востоке Европы, особенно важно.
Работа основана на комплексном использовании новейших тексто-
логических выводов советской и международной научной археогра-
фии, историческое осмысление текстов, представляющих сложный
сплав агиографических стереотипов и подлинных актов и фактов,
сопрягается с широким применением методов типологии, приемов
палеографии и кодикологии. Притом читатель ставится в известность
о всех случаях, когда те или иные чтения остаются дискуссионными,
что повышает значение публикации как основы и стимула последую-
щих исследований.
Принято считать, что лишь деятели европейского Возрождения
были чужды кабинетной замкнутости, неустрашимо вели борьбу за
свои идеи и т. п. В своей деятельности славянские просветители ран-
него средневековья предстают перед нами отнюдь не как келейные
затворники. Нет, это не только духовно, но и светски широко обра-
зованные страстные полемисты, непоколебимые поборники идеи.
Их жизнь вплетена в политику и международные отношения
многих стран Европы потому, что им пришлось не только защищать
славянский язык, вводить и распространять славянскую письмен-
ность в богослужении и делопроизводстве Моравии, Паннонии, Бол-
гарии IX—начала X в., но и отстаивать свои труды и убеждения от
яростного противодействия светских и духовных феодалов Восточ-
нофранкской империи в условиях непоследовательности самих сла-
вянских князей и формального нейтралитета Византии и папства.
Последние видели в просветительской деятельности этих людей, за-
кономерной, обусловленной самим строем жизни, государственным
развитием и борьбой славян за независимость, лишь средство утвер-
дить свой универсализм.
Понятно, что деятельность просветителей отразилась в разно-
характерных источниках многих стран — в греческих и латинских
хрониках, в папских, императорских и королевских посланиях,
247
в житиях, молитвах, преданиях, легендах и схолиях к ним. Все это
осложняло задачу переводчика и публикатора.
В свою очередь, полуторастолетняя традиция истолкования зна-
чения трудов Константина, Мефодия и Храбра представляет ныне об-
ширную историографию, за долгое время своего формирования и раз-
вития осложненную политическими — классовыми и националь-
ными — противоречиями. Б. Н. Флоря — и в этом большое достоин-
ство его вступительной статьи и комментариев — удалось не только
раскрыть эти противоречия в историографии России, Чехословакии,
Болгарии, Польши, Югославии, Греции, Германии, Италии, Франции,
США, но и выявить в ней все то, что позволяет наиболее рационально
осмыслить социальную функцию житий и сказаний как памятника
политической борьбы и великий подвиг их авторов в истории славян-
ства, в истории мировой цивилизации.
Этот труд будет с удовлетворением встречен медиевистами — спе-
циалистами по истории славяноведения, Руси и международных
отношений.
Д. А, Авдусин
GRASLUND ANNE-SOFIE. BIRKA-IV.
THE BURIAL CUSTOMS. A STUDY OF THE GRAVES
ON BJORKO. STOCKHOLM, 1980. 94 p.
К западу от Стокгольма на островах озера Меларен находится
ряд археологических памятников большого научного значения.
Среди нцх наибольшей известностью пользуется археологический
комплекс Бирка, состоящий из большого поселения (до 20 га) и весьма
значительного кладбища. На острове Бьёрко, где расположена Бирка,
имеется по крайней мере 2300 могил, из которых раскопано не менее
1100.
Фундаментальная публикация раскопок Бирки осуществлена
крупным шведским археологом X. Арбманом в 1940—1943 гг. и при-
вела к появлению ряда специальных монографий и множества статей.
Теперь к архивным и музейным материалам вернулась известная
исследовательница, сотрудница Упсальского университета А.-С.
Грэслунд. Темой ее докторской диссертации стал погребальный об-
ряд Бирки.
Исследование погребальных обычаев — одна из важнейших тем
для археологов, этнографов и историков в целом. Обусловленный
суммой религиозных воззрений, он отражает комплекс действий над
мертвым, и итогом исследования может стать картина представлений
данного общества о реальном и потустороннем мире. Идеология об-
щества, хотя и порожденная материальными условиями его
жизни, отражается в религиозных представлениях, реконструкцию
которых археологи производят на основании различных данных:
конструкции ^культовых ^зданий, символики орнаментов приклад-
ного искусства и других сторон деятельности людей, но чаще и больше
всего по погребальному обряду.
Различия и сходства в погребальной обрядности могут служить
основанием для выводов об этнической принадлежности погребенных,
о миграциях населения, о численности коллективов, к которым при-
надлежали погребенные., и т. д. Иногда погребальный обряд позво-
ляет судить и о социальном устройстве общества.
Основные раскопки в Бирке проведены в 1873—1895 гг. Хьяль-
маром Стольпе* Грэслунд отмечает высокий уровень его полевых
исследований. Основной специальностью Стольпе была естественная
история: в те времена археология еще была наукой любителей. Тща-
тельность проведенных Стольпе раскопок, может быть, обусловлива-
лась привычным ему требованием чистоты научного опыта. Даже
в настоящее время, через сто лет, археологи не всегда копают лучше,
чем это делал Стольпе. В приемах раскопок он намного обогнал свое
время. К тому же, будучи зоологом, он на месте производил опреде-
ление костей животных. Стольпе великолепно подготовил помощни-
17 Заказ № 1033
249
ков из числа рабочих, которые вели раскопки и составляли необхо-
димую документацию во время его отлучек. Результатом всего этого
явились полноценные данные его чертежей и полевых дневников.
Редактор рецензируемой книги Грета Арвидсон в предисловии отме-
чаем что идеально было бы издать фотографии всех карандашных
полевых записей и чертежей Стольпе. Они стали бы доступными для
многих исследователей. Но и в настоящем виде они бесценны.
Бирка занимает исключительное место в истории Скандинавии.
Это был древнейший (IX—X вв.) торговый центр Швеции, известный
нам и по письменным источникам, в частности по биографии Ансга-
ра — христианского миссионера, посетившего Бирку. Но с Биркой
связано не только распространение христианства. По ее материалам
мы можем судить об обособлении ремесла, а значит, и о начале про-
цесса классообразования. Там началась чеканка первых шведских
монет. Важен и ряд других моментов в ее истории. Раскопки Бирки
дали многочисленные вещи: предметы местного ремесла, оружие,
весы и гирьки, ткани и бусы, стеклянные и глиняные сосуды с Рейна,
вещи из Западной и Восточной Европы и многое другое. Археологи-
ческие материалы Бирки служат основанием для социальных, эт-
нических выводов, заключений о времени начала градообразования
в Швеции, об отделении ремесла от земледелия, о торговле и торго-
вых связях, судостроении и многих других областях деятельности
человеческих коллективов, причем эти выводы имеют значение не
только для Швеции и Скандинавии, но и для Европы, в том числе
Восточной. Что касается Европы, в первую очередь Руси, то Бирка
уже дала важный материал для сравнения шведских и русских древ-
ностей, имеющий важное значение в дискуссии по норманнскому
вопросу. Все это дает некоторое представление о той научной ответ-
ственности, которую взяла на себя Грэслунд.
Целью, которую поставила перед собой автор рецензируемого
труда, является сводка разновидностей и особенностей погребаль-
ного обряда в Бирке и анализ полученной обобщенной информации.
Сюда входит исследование погребального обряда, культурный и ис-
торический обзор и заключение о строении и социальной структуре
общества. Можно сказать сразу, что книга удалась и стала важным
явлением в археологической историографии.
Если Т. Арне, изучая древности Руси, при вычленении погребений
скандинавского типа руководствовался, как тогда было принято,;
лишь общим характером погребального обряда (кремация или ингу-
мация), что привело к существенным ошибкам, то Грэслунд макси-
мально детализирует обряд, что значительно облегчает возможность
наблюдения исторических связей, а может быть, и является необхо-
димым условием для этого. Автор закономерно считает особенно
важными подробности обряда: где произведена кремация — на месте
сооружения насыпи или на стороне, находятся ли жженные кости
в урне, или без нее, в кострище или в насыпи и т. д. Если же опи-
сывается трупоположение, то Грэслунд указывает, находится ли
оно в обширной яме с облицованными стенками (т. е. в камере) или
в узкой яме, в гробу или без гроба, гроб был прямоугольный или тра-
250
пециевидный. Разумеется, учтена ориентировка погребенного, при-
чем построены интересные диаграммы, отмечены повторные захоро-
нения, размеры ям и гробов и пр.
Каждой черте погребального обряда Грэслунд старается найти
аналогии на возможно большей территории, очерчивая границы воз-
можных заимствований. Интересна глава «Европейский фон», но,
к сожалению,на этом фоне рассмотрены только ингумации. Для бир-
кинских кремаций такого сопоставления нет. Аналогии им указаны
главным образом шведские.
Почти нет упоминаний об археологических памятниках Древней
Руси, что, видимо, объясняется языковым барьером: такой вывод
можно сделать по списку литературы в конце книги, где упомянуты
только пять работ, написанных на славянских языках. В списке
нет столь важной кнйги, как труд Д. И. Блифельда — основного ис-
следователя Шестовицы, которую Грэслунд знает лишь по давниш-
ней статье Т. Арне, написанной тогда, когда большие раскопки этого
памятника еще не начались. В списке нет публикаций отчетов о рас-
копках в Гнездове. Отсутствуют там работы В. Я. Петрухина, в ко-
торых он анализирует скандинавский погребальный обряд, в том
числе по сообщению Ибн Фадлана.
Подробный разбор погребального обряда изобилует интересными
заключениями. Таковы, например, выводы, сделанные на основании
расположения в могилах заклепок. Еще сравнительно недавно
их считали исключительно ладейными. Возникал вопрос: каково
было минимальное число заклепок, скреплявших лодку. Грэслунд
обстоятельно рассмотрела доводы предшественников, сопоставив
их с данными дневников Стольпе, который отмечал взаиморасполо-
жение заклепок. Важно заключение, сделанное Грэслунд, что хотя
минимальное число заклепок в лодке может опускаться до 45—50,
но такое же число их употреблялось в конструкциях некоторых типов
гробов, в телегах, санях и даже «матросских» сундучках. Автор учла,
что при сожжении на стороне в могилу могли перенести не все за-
клепки. Следует также иметь в виду, что ограниченное число закле-
пок может указывать на использование при трупосожжении части
старой лодки. Таким образом, число возможностей расширилось,
и находки заклепок необязательно должны истолковываться как
след сожжения в ладье. Это вносит важные коррективы в понимание
деталей, а иногда и существа погребального обряда, причем не только
в Скандинавии, но и на Руси.
В кнцге нет «датировочной кухни», но огромная работа автора по
датировкам в ней постоянно ощущается. Автор как бы извиняется
перед читателем, что попытки выработать более детальную хроноло-
гическую шкалу внутри общего деления по векам (IX и X) были не
всегда' успешны, а поэтому не отражены в книге'. Но трудности хро-
нологического членения памятника, существовавшего сравнительно
недолго, археологу понятны. При анализе конкретных погребений
Грэслунд /рассматривает их вместе с сопровождающим инвентарем
ц нередко дает его источниковедческий комментарий. Все вычле-
17*
ненные ею подробности погребального обряда она разнесла по локаль-
ным группам, на которые делится памятник.
В разделе «Население» Грэслунд обобщает археологические на-
блюдения, так сказать, переводит их на общеисторический язык.
Здесь четыре главы: «Социальная структура», «Пропорция мужчин,
женщин и детей», «Число жителей», «Христианский элемент в Бирке».
Большое число могил в некрополе Бирки, многочисленность
находок в нем дают возможность изучения социального состава по-
гребенных и социальной структуры городского общества. Как пола-
гает Грэслунд, это изучение удобнее всего начать с анализа камерных
погребений. Одни исследователи считают их погребениями иностран-
ных купцов, другие видят в них захоронения представителей высшего
социального слоя. Грэслунд очень осторожно принимает обычный
критерий определения погребений знати: обильный погребальный
инвентарь, указывающий на большое богатство, и особая конструк-
ция могил. Она отмечает, что бедность некоторых камер вещами -
как будто противоречит такой атрибуции. Однако следует учесть,
что, как признает сама исследовательница,Бирка — памятник разно-
племенный, следовательно, городское население разноэтнично. Если
это так, то число вещей в погребении может отражать не столько со-
циальное положение погребенного, сколько особенности погребаль-
ного обряда, зависящие от этноса. Для сравнения можно указать, что
славянские погребения традиционно содержали минимальный инвен-
тарь, одинаково бедный у рядовых жителей и у предводителей дру-
жины.
Ингумации в простых ямах без вещей, по Грэслунд, могут быть
интерпретированы как христианские, как захоронения бедняков или
даже рабов. Разделить эти три типа погребений почти невозможно,
да и вполне вероятно, что христианство проникло во все слои обще-
ства, в результате чего и рабы могли быть погребены по христиан-
скому обряду.
Грэслунд анализирует работы предшественников о социальной
структуре общества в Бирке. Значительное внимание автор уделяет
попыткам статистико-математического анализа погребений, предпри-
нятых некоторыми авторами. Одной из наиболее ранних является
работа Л. Лециевича, базирующаяся на исследовании как кремаций,
так и ингумаций. Из последних в центре внимания исследователя
находились камеры. Отмечая удачные стороны этого исследования,
Грэслунд указывает и на недостатки. Так, по ее мнению, вещевые
категории в некоторых локальных группах Бирки отражают не со-
циальные различия, а разницу в мужском и женском инвентаре.
Обстоятельно рассмотрены и работы X. Штойера. На основании
сделанного им анализа можно заключить, что около одной десятой
населения Бирки принадлежало к высшему слою общества. По мне-
нию Грэслунд, это заключение интересно, но не неожиданно. Вместе
с тем происхождение обряда погребения в камерах у Штойера оста-
лось необъясненным.
Попытке такого объяснения посвящена одна из статей (точнее,
тезисы доклада) Г. С. Лебедева. Грэслунд возражает Лебедеву, ут-
252
верждающему, что камеры в Бирке появляются как следствие хри-
стианизации, но будто бы впоследствии этот обряд развивался не
столько под воздействием религиозных факторов, сколько под влия-
нием социальных причин, став формой захоронения представителей
правящей верхушки. Она указывает на некоторые фактические ошиб-
ки Лебедева и заключает, что они и непонимание ряда других фактов
снижают ценность его опыта.
Грэслунд не считает возможным, как это делают некоторые уче-
ные, приписывать погребения в камерах иностранным купцам. По
ее подсчетам, они в таком случае составили бы 20% населения —
процент несуразно высокий. Меньший, чем в других аналогичных
могильниках, процент детских погребений в Бирке (17% против
25—30%) Грэслунд объясняет тем, что иностранные купцы, видимо,
не привозили туда своих детей. Разница в 8—13% составит от одной
трети до половины обычного числа детских погребений, что должно
соответствовать доле иностранных купцов в населении Бирки. Но
в этом случае получается еще более неправдоподобный процент, чем
по подсчету камерных погребений, — от 30 до 4Q% всех жителей
Бирки. Если наши рассуждения правильны, то надо искать еще ка-
кое-то объяснение столь низкому проценту детских погребений
в Бирке, не отвергая, впрочем, предложенного Грэслунд частично
объясняющего рассматриваемое явление.
Как справедливо считает Грэслунд, определить купеческие мо-
гилы по инвентарю трудно, так как существовали и купцы-непро-
фессионалы. Главная трудность — в разграничении погребений про-
фессиональных купцов и представителей высшего слоя или вождей:
профессии купца и воина в те времена обычно совмещались: где
нельзя было действовать мечом, прибегали к торговле, или наобо-
рот. Кроме того, нет оснований считать, что человека хоронили
всегда с аксессуарами его профессии, которая, таким образом, по
инвентарю не всегда может быть установлена.
Автор рецензируемой книги предполагает, что некоторые неболь-
шие группы погребений могли быть кладбищами иностранных куп-
цов. Действительно, группы людей, оторванные от родины, на чуж-
бине хоронили своих мертвых по своим обычаям и часто в особых
местах.
Около 40% камер содержат погребения женщин, которые могли
быть женами купцов. Весы и гирьки встречаются и в женских по-
гребениях. Судя по инвентарю этих камер, погребенные были скан-
динавками. Но возможны и исключения. Так, в одном из ранних
погребений в числе украшений нет овальных фибул. Возможно, там
была погребена иностранка.
Грэслунд указывает на более тесные торговые контакты Бирки
с Западной Европой, чем с Восточной. Предметы западного про-
исхождения в могилах Бирки IX в. преобладают, как и в Хельге.
Автор объясняет это большим прогрессом социального развития на
Западе, с чем согласиться нельзя. Если иметь в виду Восточную Ев-
ропу в целом, то во времена Бирки там уже существовало государ-
ство — Хазарский каганат, возникший не позже формирования Им-
253
перии Каролингов. На остальной части Восточной Европы происхо-
дили сложные процессы расселения племен, в первую очередь сла-
вянских, которые до середины IX в. не имели контактов со сканди-
навами. На наш взгляд, весь днепровско-волховский путь был ос-
воен славянами только в начале X в., и лишь тогда возникли пред-
посылки для развития русско-скандинавских связей.
Нам кажется более важной мысль Грэслунд, что Бирка находи-
лась в сфере интересов Каролингской империи. Но тогда, может быть,
был не прав Арбман, связывавший упадок и запустение Бирки с раз-
громом Волжской Булгарии Святославом.
Интересны параллели, проводимые Грэслунд, между Биркой и
Адельсё, которое она считает торговым центром, находившимся на
королевских землях. На этом основании автор приходит к выводу
о тесных связях Бирки и «централизованной королевской власти».
Однако наличие в Швеции в то время такой власти для нас сомни-
тельно. В Швеции тогда государства еще не было. Здесь проявилось
идеалистическое понимание сути государства. В связи с этим же мы
не можем согласиться с ее предположением о существовании в Бирке
профессиональных солдат, даже если был прав Арбман, считавший,
что Бирка имела гарнизон. Такой гарнизон, по нашему мнению,
состоял из дружины, а понятия «солдат» и «дружинник» не равно-
значны.
Грэслунд отмечает, что единичные погребения в Бирке отно-
сятся к периоду Вендель, т. е. они старше города. Таким образом,
кладбище увеличивалось вместе с городом и отражало его рост.
Наличие погребений детей среди могил взрослых дает основание
Грэслунд предполагать, что могильник первоначально состоял из
маленьких групп погребений, представлявших собой семейные клад-
бища. Может быть, она в этом права, если иметь в виду большую
семью, соответствующую последнему этапу разложения родового
строя.
Многочисленность найденных вещей приводит исследовательницу
к заключению об «активности городских ремесленников», т. е. о на-
чавшемся процессе отделения ремесла от земледелия. Не хватает,
впрочем, важного признака: местной керамики, изготовленной
па гончарном круге. Дальнейший ход мысли приводит к выводу
о наличии в Бирке внутреннего рынка. Этот вывод не очень обосно-
ван, но если он верен, то весьма важен.
Попытки подсчета числа жителей древнего населенного пункта
по большей части основаны на случайных фактах или вообще умо-
зрительны. При исчислении жителей Бирки Грэслунд подобрала
объективные исходные данные. Во-первых, общее число погребений,
которых первоначально там должно было быть, как считает ряд ис-
следователей, до 3000. Во-вторых, автор учитывает среднюю продол-
жительность жизни тех людей,s которую она определяет в 40 лет,
причем сразу оговаривает, что такая цифра максимальна, может быть
даже выше реальной. Затем учитывается время функционирования
кладбища: по ее мнению, приблизительно 150 лет. При этих усло-
вия^ число жителей в Бирке определяется средней цифрой от 500 до
254
600 человек. Это примерно соответствует средней плотности жителей
средневековых городов — до 40 человек на 1 га.
Грэслунд обращает внимание читателя4 что число жителей в ран-
нем и развитом городе не могло быть одинаковым. Кроме того, оно
зависело и от времени года., так как от него зависела интенсивность
торговли, а значит, и число приезжих купцов. Зимой число жителей
вряд ли превышало 500 человек, что автор сопоставляет с подсче-
том производительности сельскохозяйственной округи на Бьёрко^
которая могла обеспечить продовольствием не более 500 человек.
По римбертовской биографии Ансгара, некоторое число христиан
имелось в Бирке еще в IX в. Тогда же упоминаются две церкви.
Грэслунд пишет, что идентифицировать эти свидетельства с конкрет-
ными фактами, полученными в результате раскопок, весьма трудно.
Однако, оперируя деталями погребального обряда, причем особое
внимание уделено ингумациям и погребениям в трапециевидных гро-
бах, и погребальным инвентарем, в котором встречаются крестообраз-
ные подвески и такие же фибулы, можно прийти к выводу о наличии
в Бирке христианских погребений, хотя этот вопрос остается не
слишком ясным: вероятно, что при политеизме местного населения
в большинстве могил Бирки отразилось и языческое и христианское
влияние.
Тема исследования, как пишет сама Грэслунд, лежит в стороне
от вопроса о роли скандинавов на Руси, в чем с ней следует согла-
ситься. И тем не менее ее книга открывает нам новые возможности
при вычленении скандинавских погребений. Однако суть проблемы
составляет не вопрос о числе норманнских погребений на Руси, как
можно подумать по одному из высказываний автора (с. 72). Мы пола-
гаем, проблема заключается, во-первых, в исходных методологиче-
ских позициях: что такое государство, почему и как оно возникает;
по мнению историков-марксистов, всегда антинорманистов, государ-
ство есть результат внутреннего развития общества, а не внешнего
влияния; во-вторых, во всестороннем источниковедческом анализе
соответствующих материалов. Обычно сторонники норманнской тео-
рии таким анализом пренебрегают или подходят к нему односторонне,
необъективно, отчего их построения не имеют научного фундамента.
Книга Грэслунд дает конкретный материал для анализа русско-
скандинавских связей, часто отсутствовавший в трудах Арне, Брён-
стеда и других ее предшественников. Она способствует укреплению
взаимопонимания шведских и советских археологов. Несомненно,
что труд Грэслунд — заметная веха в археологических исследованиях
Скандинавии.
И последнее. Создание особого Комитета по изучению и изданию
Бирки — несомненный успех наших шведских коллег. Крайне важнож
чтобы такие выдающиеся памятники изучались коллективно: это
повышает качество исследований, ускоряет издание и изучение памят-
ника. Можно пожелать Комитету по Бирке успехов в этой работе.
ХРОНИКА
Е. А. Мельникова
СЕКТОР ИСТОРИИ
ДРЕВНЕЙШИХ ГОСУДАРСТВ
НА ТЕРРИТОРИИ СССР В 1981 г.
Среди опубликованных работ этого
года центральное место заняли иссле-
дования международных отношений
Древнерусского государства. Так,
В. Т. Пашуто обобщил исследования
в области изучения внешней политики
Древней Руси и Русского централизо-
ванного государства за последние де-
сятилетия и на основе комплексного
анализа источников определил ряд
первоочередных задач дальнейших
изысканий х. Отдельные аспекты исто-
рии отношений Византии, Западной
Европы, Скандинавии с народами Вос-
точной Европы рассмотрены в статьях
М. В. Бибикова1 2, Т. Н. Джаксон3,
А. В. Назаренко4 *.
Взаимосвязям Древней Руси с за-
1 Итоги и задачи изучения внеш-
ней политики России: Совет-
ская историография/Отв. ред. А. Л.
Нарочницкий. М., 1981 (гл. 1. В. Т.
Пашуто. Итоги и проблемы изуче-
ния внешней политики Русского го-
сударства с древнейших времен до
начала XVII в., с. 8—85).
1 Бибиков М. В. Сведения Ипатьев-
ской летописи о печенегах и торках
в свете данных византийских источ-
ников XII в. — В кн.: Летописи
и хроники, 1980 г. М., 1981, с. 55—
68.
8 Джаксон Т. Н. Исландские коро-
. левские саги как источник по исто-
рии народов Восточной Прибалтики
(VII—XII вв.). — В кн.: Летописи
и хроники, 1980 г. М., 1981, с. 27—
42.
4 Назаренко А. В. События 1017 г.
в немецкой хронике начала XI в.
и в русской летописи. — В кн.: Древ-
нейшие государства на территории
рубежными странами в области куль-
туры посвящены исследования Я. Н.
Щапова. Автор поднял проблему расп-
ространения восточнославянских руко-
писных книг в зарубежных странах,
их учета и использования в науке 5. Об-
ращение к античному научному насле-
дию в ДревнейЩуси прослежено Щапо-
вым на материале древнеримского ка-
лендаря, нашедшего применение на
Руси в XI—XIV вв.6
В 1981 г. были опубликованы мате-
риалы'международного симпозиума «Об-
щество и культура Руси в раннее сред-
невековье» (Галле, 1980 г.), на кото-
ром выступали В. Т. Пашуто, оха-
рактеризовавший состояние исследо-
ваний древнерусской истории в по-
следнее десятилетие, и Я. Н. Щапов,
суммировавший свои многолетние изы-
скания о роли церкви в становлении
древнерусской государственности7.
СССР: Материалы и исследования,
1980 г. М., 1981, с. 175—184.
5 Щапов Я. Н. Восточнославянская
рукописная книга за рубежом и
проблемы ^ее научного описания. —
В кн.: Проблемы научного описания
рукописей и факсимильного изда-
ния памятников письменности. Л.,
1981, с. 38—48. Ротапринт.
6 Scapov J. N. La Tradition du calen-
drier remain en Russia (XI—XIV
siecles). — In: Da Roma alia terza
Roma. Roma, 1981, S. 103—122.
? Pasuto W. Stand, Perspektiven und
Wege der Erforschung der Kiever
Rus’. — In: Gesellschaft und Kul-
tur Russlands im fruhen Mittelalter.
Halle/Saale, 1981, S. 42—57; Щапов
Я. H. Государство и церковь в Древ-
ней Руси (конец X — первая поло-
вина XIII в.). — Ibid., S. 58—74.
256
Успешно развиваются антиковед-
ческие и византиноведческие штудии:
опубликованы статьи А. В. Подоси-
нова, продолжающая разработку твор-
чества Овидия 8, и М. В. Бибикова,
где анализируются проблемы визан-
тийской историографической литера-
туры и роль традиции и античного на-
следия в ее становлении 9. Характер
и специфика творческого метода од-
ного из наиболее известных визан-
тийских историков начала IX в. —
Феофана Исповедника рассмотрены
И. С. Чичуровым10 11.
Продолжается изучение сканди-
навских рунических надписей, в пер-
вую очередь вновь открываемых при
археологических раскопках на терри-
тории СССР. Е. А. Мельникова харак-
теризует большой комплекс граффити
на костях животных с древнерус-
ского городища в северо-западной
Белоруссии 1Х.
8 Подосинов А. В. Овидий как источ-
ник по истории Западного Понта:
(Историографический обзор). —
ВДИ, 1981, № 2, с. 174—194.
9 Бибиков М. В. Историографические
жанры византийской прозы и поэ-
зии. — In: XVI Internation aler
Byzantinistenkongress. Resumes der
Kurzbeitrage. Wien, 1981, Abt. 5,
1 (s. p.); Он же. Иоанн Мелитин-
ский и Иоанн Геометр: Проблема
идентификации. — В кн.: Бъл-
'парско средновековие. Българо-
.ьветски сборник в чест на 70-го-
дишнината на проф. И. Дуйчев.
София, 1980, с. 65—66; Он же.
Византийское литературоведение:
традиции и современность. Н. Hun-
ger. Die hochsprachliche profane Li-
teratur der Byzantiner. — В кн.:
Византийский временник. М., 1981,
т. 42, с. 219—223.
10 Чипу ров И. С. Феофан Исповед-
ник — публикатор, редактор, ав-
тор? (в связи со статьей К. Ман-
го).’—в кн.: Византийский
временник. М., 1981, т. 42, с. 78—87.
11 Melnikova Е. A. Scandinavian
Runic Inscriptions as a Source for
the History of Eastern’Europe. —
In: Les Pays du Nord et Byzance
(Scandinavie et Byzance). Uppsala,
1981, p. 169—174; Дучиц Л. В.,
Мельникова E. А. Надписи и знаки
на костях с городища Масковичи
(северо-западная Белоруссия). —
Важное место занимает историо-
графическая работа. Первому тому
избранных трудов выдающегося со-
ветского историка академика Л. В. Че-
репнина, бессменного руководителя
сектора истории феодализма в Инсти-
туте истории СССР АН СССР с 1951 г.,
одного из организаторов сектора исто-
рии древнейших государств на терри-
тории СССР, предпослана вводная
статья В. Т. Пашуто, ответственного
редактора этого издания, вскрываю-
щая методологическое значение иссле-
дований Л. В. Черепнина для разви-
тия советской науки о докапитали-
стических формациях I2 *. Продолжа-
лось рецензирование отечественных и
зарубежных работ по истории Древне-
русского и других древнеславянских
государств хз, византиноведению 14 *,
скандинавистикеХб. С позиций марк-
систской методологии авторы рецен-
зий обращают особое внимание на осо-
бенности исторического подхода к рас-
В кн.: Древнейшие государства
на территории СССР, 1980 г. М.,
1981, с 185—215.
12 Пашуто В. Т. Поборник научного
историзма. — В кн.: Черепнин Л. В.
Вопросы методологии исторического
исследования: Теоретические проб-
лемы истории феодализма. М., 1981,
с. 5—11.
13 Пашуто В. Т. Новый труд истори-
ков ГДР. — История СССР, 1981,
№ 1, с. 205—206.
14 Бибиков М. В. Рец. на кн.: Proso-
pographisches Lexikon der Palaiolo-
genzeit. 2—4 Fasc. Wien, 1977—
1980. — В кн.: Византийский вре-
менник. M., 1981, т. 42, с. 233—
234; Он же. Рец. на кн.: W. Seibt.
Die byzantinistischen Bleisiegel Os-
terreich. Wien, 1978. — В кн.: Визан-
тийский временник.M., 1981, т. 42,
с. 239—240; Он же. Рец. на кн.: I.
Dujcev. Cronaca di Monemvasia. Pa-
lermo, 1976. — Byzantinoslavica. Pra-
ha, 1980, t. 41, S.64—65; Ctturov I. S.
Рец. на кн.: H.-G. Beck. Das byzan-
tinische Jahrtausend. Munchen,
1978. — Byzantinoslavica. Praha,
1981, t. 42, S. 212—214.
Хб Мельникова E. А. Рец. на кн.:
M. И. Стеблин-Каменский. Древне-
скандинавская литература. М.,
1979. — Филологические науки.
1981, № 1, с. 86—87.
257
сматриваемым в этих трудах проб-
лемам.
Доклады, прослушанные на засе-
даниях сектора в 1981 г., были не-
посредственно связаны с тематикой
основных работ сектора: коренные
вопросы социального строя Древне-
русского государства в связи с кри-
тикой монографии И. Я. Фроянова
«Киевская Русь» (Л., 1980) были за-
тронуты в докладе В. Т. Пашуто.
Отдельным аспектам истории куль-
туры Восточной и Западной Европы
были посвящены доклады М. А. Барга
(Институт всеобщей истории АН СССР)
«К вопросу о характерных чертах
средневекового историзма» и А. Барты
(Венгрия) «Проблемы культурного
развития народов Восточной Европы
раннего средневековья». Широко об-
суждались проблемы русско-сканди-
навских связей IX—X вв. в связи
с комментарием к IX главе сочине-
ния Константина Багрянородного «Об
управлении империей», подготовлен-
ным Е. А. Мельниковой и В. Я. Пе-
трухиным. Истории политической
мысли Византии был посвящен доклад
И. Ирмшера (ГДР) «Второй Рим:
translatio или renovatio?». Г. Под-
скальский (ФРГ) сделал сообщение
о подготовленной им к изданию книге
«Христианство и теологическая лите-
ратура в Киевской Руси (988—
1237 гг.)». Критический анализ изу-
чения истории средневековой Руси
(на основе материалов, опубликован-
ных в журнале «Jahrbucher fur Ge-
schichte Osteuropas»), в ФРГ был дан
в докладе В. Т. Пашуто.
* * *
По второму важнейшему направлению
работы сектора — изданию серии
«Древнейшие источники по истории
народов СССР» — были обсуждены на
заседаниях сектора подготовленные
в 1981 г. выпуски: М. В. Бибикова
«Византийские исторические сочине-
ния. Иоанн Киннам» и А. В. Наза-
ренко «Немецкие латиноязычные источ-
ники. Часть 1». Сложность комменти-
рования такого важнейшего источ-
ника, как труд Константина Багряно-
родного, вызвала необходимость в об-
суждении отдельных сюжетов. . Про-
должались рабочие совещания по вы-
пускам, которые готовятся как со-
трудниками сектора, так и в других
научных учреждениях СССР.
В связи с изданием серии в работе
сектора большое место, как всегда,
занимает источниковедческая тема-
тика. Опубликована монография М. В.
Бибикова, посвященная характери-
стике византийских источников XII—
XIII вв.16 Автор собрал и обобщил
огромный, ранее не использовавшийся
фонд как нарративных, так и актовых
источников (в первую очередь архи-
вов монастырей, связанных с русской
церковью). Систематизация источни-
ков, установление степени их досто-
верности, наконец, разработка мето-
дики их использования для изучения
русско-византийских отношений XII—
XIII вв. — таковы первоочередные за-
дачи, решаемые в этом исследовании.
Комплексный анализ сведений, содер-
жащихся в рассматриваемых памят-
никах, позволил автору раскрыть
противоречивые взаимоотношения
Руси и Византии того времени, пока-
зать закономерность и прогрессив-
ность стремления Руси к автономности
и в церковной организации, и в об-
ласти культуры.
Перспективам издания византий-
ских источников серии «Древнейшие
источники по истории народов СССР»
посвящено сообщение Я. Н. Щапова
на XVI Международном конгрессе
византинистов 17.
^Расширился круг регионов Восточ-
ной Европы, исследуемых в работах
сектора, и корпус источников, посвя-
щенных их истории. Начато изучение
источников по истории Кар-
пато-Дунайских областей в связи с под-
готовкой кандидатской диссертации
аспирантки сектора И. Г. Коновало-
вой 18.
18 Бибиков М. В. Византийские источ-
ники по истории Руси, народов
Северного Причерноморья и Север-
ного Кавказа (XII—XIII вв.). —
В кн.: Древнейшие государства
на территории СССР: Материалы
и исследования, 1980 г. М., 1981,
с. 5—151.
17 Scapov J. N. Byzantinische Denk-
maler in der Serie «Die altesten
Quellen zur Geschichte der Volker
der UdSSR» (Moskau). — In: XVI
I nternationaler В yzantinistenkong-
ress. Akten, 1 Th., Beiheft: Meldun-
gen zu den Plenarsitzungen. Wien,
1981, Abt. 22 (s. p.).
18 Коновалова И. Г. «Описание Вос-
точной Европы» 1308 г. как источ-
ник по истории Карпато-Дунай-
258
Отделом истории докапиталисти-
ческих формаций института с участием
других научных учреждений СССР,
а также Академии наук ПНР начата
работа по подготовке издания архива
Великого княжества Литовского, так
называемой Литовской метрики19
(отв. редактор с советской стороны
В. Т. Пашуто), в связи с чем был про-
веден ряд совещаний с участием со-
трудников сектора и других подразде-
лений Института истории СССР АН
СССР, Института истории Академии
наук Литовской ССР, Центрального
государственного архива древних ак-
тов, а также представителей Акаде-
мии наук ПНР, на которых обсужда-
лись принципы, структура издания,
состав исполнителей, сроки завер-
шения подготовки к печати первых
томов серии.
По рабочему плану сотрудничества
между Институтом истории СССР АН
СССР и Историческим институтом
в Белграде начата работа по подго-
товке к изданию в Югославии южно-
славянской Мазуринской кормчей и
ее русских списков (отв. редактор
с советской стороны Я. Н. Щапов,
составитель Е. В. Белякова).
* * *
Сотрудники сектора ведут большую
работу по популяризации советской
исторической науки в нашей стране
и за рубежом. В Чехословакии вышла
в свет на словацком языке «Иллюстри-
рованная история СССР»20, создан-
ная при участии В. Т. Пашуто и
Я. Н. Щапова. Публикации отчетов
сектора о работе21, о подготовке
ских земель. —- В кн.: Вопросы
источниковедения и историографии
СССР. Дооктябрьский период. М.,
1981, с. 6—25.
19 Пашуто В. Т., Хорошкевич А. Л.
Совместная публикация советских
и польских историков: (По поводу
издания Литовской метрики). —
Вопр. истории, 1981, № 2, с. 158—
160.
20 Ilustrovane dejiny ZSSR / Рг. J.
KlauSo. Bratislava, 1980.
21 Мельникова E. А., Юрасовский A. B.
Сектор истории древнейших госу-
дарств на территории СССР
в 1979 г. — В кн.: Древнейшие го-
сударства на территории СССР,
1980 г. М., 1981, с. 152—158.
издания Литовской метрики, о пла-
нах публикации византийских источ-
ников в серии «Древнейшие источники
по истории народов СССР», а также
издание ежегодных аннотированных
библиографий работ советских медие-
вистов 22 и византиноведов 23 служат
целям информации широких кругов
отечественных и зарубежных специа-
листов.
Успешно продолжают развиваться
международные связи сектора как
по линии совместной работы над под-
готовкой томов серии, так и в рамках
международных конференций. На про-
ходившем в Вене XVI Международ-
ном конгрессе византинистов высту-
пили с сообщениями М. В. Бибиков
и Я. Н. Щапов 24. В устном выступ-
лении на конгрессе Я. Н. Щапов
проанализировал характерные черты
современной византинистики 'и пока-
зал роль советских историков в ее раз-
витии. Проблемы международных кон-
тактов России позднего средневековья
нашли отражение в докладе В. Т. Па-
шуто на международном симпозиуме
«От Рима к Третьему Риму» (Италия),
где была дана характеристика идей-
ного содержания концепции «Москва—
третий Рим» и ее роли в стано-
влении идеологии единодержавия в
России 25. На этом же симпозиуме вы-
ступил Я. Н. Щапов 26. В работе совет-
ско-японской комиссии историков в То-
кио принял участие А. П. Новосель-
цев. И. С. Чичуров выступил на за-
седании советско-германской Комиссии
историков в Москве и на конференции
западногерманских византинистов
в Гамбурге. В качестве члена совет-
ского национального редакционного
комитета международной энцикло-
педии «Ранняя история Европы» (Бер-
лин) Я. Н. Щапов принял участие
в третьем рабочем совещании в г.
Штендале (ГДР), посвященном прин-
ципам издания и согласованию состава
статей первого тома энциклопедии.
22 Мату зова В. И. — Bibliographic
international de 1’humanisme et de
la Renaissance. Geneve, 1981.
23 Бибиков M. B.f Чичуров И. С. —
Byzantinoslavica, 1981, t. 42.
24 См. выше примеч. 9, 17.
26 Pasuto V. T. Moskau als das Dritte
Rom. — In: Da Roma alia terza
Roma. Roma, 1981, S. 123—154.
26 См. выше примеч. 6.
259
Сотрудники сектора М. В. Бибиков,
Т. Н. Джаксон, Т. М. Калинина,
Е. А. Мельникова, А. П. Новосель-
цев, И. С. Чичуров приняли участие
в пополнении и доработке словника
энциклопедии.
Итогам работы XV Международ-
ного конгресса исторических наук
и участию в нем историков СССР,
а также результатам выступления
В. Т. Пашуто о преподавании истории
в школе и дискуссии о роли изучения
истории в формировании мировоззре-
ния человека XX в. посвящена от-
дельная статья27. Развернувшаяся
27 Пашуто В. Т., Поляков Ю. А.,
Хромов С. С. Некоторые проблемы
отечественной истории и препода-
вания истории в школе на XV
вокруг доклада острая полемика, в
которой приняло участие около 40
специалистов, показала актуальность
и политическую значимость освоения
молодежью исторического прошлого
человечества. Тенденциозному иска-
жению исторических процессов и со-
бытий, прививающему расистские и
милитаристские убеждения, должно
быть противопоставлено воспитание
гуманистического, интернационалист-
ского мировоззрения. Эта, основная,
идея доклада получила поддержку и
одобрение среди ученых как социа-
листических, так и ряда капитали-
стических стран.
Международном конгрессе истори-
ков. — История СССР, 1981, № 5,
с. 115—130.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ВДИ — Вестник Древней
истории.
ГЕЛ — Государственная
библиотека СССР
им. В. И. Ленина.
ГИМ — Государственный
исторический му-
зей.
ГПБ — Государственная
Публичная библио-
тека им. М. Е.
Салтыкова- Щедри-
на.
ЖМНП — Журнал Министер-
ства народного
просвещения.
ИРЛИ — Институт русского
языка и литера-
туры (Пушкинский
Дом) Академии
наук СССР.
ИСД — Исторические связи
и дружба украин-
ского и армянского
народов. Ереван,
Киев.
Лихачев — Лихачев Н. П. Па-
леографическое
значение бумаж-
ных водяных зна-
ков. СПб., 1899,
ч. I—III.
ЛНБ АН — Львовская науч-
УССР ная библиотека им.
В. Стефаника Ака-
демии наук УССР.
МГАМИД — Московский глав-
ный архив Мини-
стерства иностран-
ных дел.
МИ А — Материалы и ис-
следования по ар-
хеологии СССР.
НПЛ — Новгородская пер-
вая летопись стар-
шего и младшего
изводов. М.; Л.,
1950.
ОРЯС — Отделение русского
языка и словесно-
сти.
ПВЛ — Повесть временных
лет. М., 1950, т. 1 —
2.
ПЛ — Псковские ле-
тописи. М., 1955,
вып. II.
ПСРЛ — Полное собрание
русских летописей.
СА — Советская архео-
логия.
ТО ДРЛ — Труды Отдела древ-
нерусской литера-
туры (Пушкинский
Дом) Академии
наук СССР.
УЛС — Устюжский лето-
писный свод. М.;
Л., 1950.
ЦГАДА — Центральный госу-
дарственный архив
древних актов.
AGZ — Akta grodzkie i
eiemskie к szasow
Rzeczypospolitej
Polskiej.
BGA — Bibliotheka geo-
graphorum arabi-
corum.
Briquet — Bri'iuet С. M. Les
filigranes. 2-me ed.
Leipzig, 1923.
T. I—IV.
MPH — Monumenta Polo-
niae Historica,
Lwow.
PBH — Patma-banasirakan
handes. Историко-
филологический
журнал.
RE Arm. — Revue des Etudes
armeniennes. Paris.
SUGNL — Samfund til udgi-
velse af gammel
nordisk litteratur.
СОДЕРЖАНИЕ
От редактора.................................................. 3
ИССЛЕДОВАНИЯ
|В. Т. Пашуто^
Опыт периодизации истории русской дипломатии (ранний и раз-
витой феодализм).............................................. 6
Е. А. Мельникова, А. Б. Никитин, А. В. Фомин
Граффити на куфических монетах Петергофского клада на-
чала IX в.................................................... 26
Г. В. Глазырина
Русский город в норвежской саго. К вопросу о достоверности
исторических описаний в сагах................................ 48
Т. Н. Джаксон
«Финны» в «Саге об Инглингах»................................ 56
Е. А. Мельникова
Древнерусские лексические заимствования в шведском языке ... 62
Ю. К. Бегунов
Древнерусские источники об ижорце Пелгусии-Филиппе, участ-
нике Невской битвы 1240 г. . . ............................. 76
А. В. Назаренко
Имя «Русь» и его производные в немецких средневековых актах
(IX—XIV вв.). Бавария — Австрия.............................. 86
М. Ф. Муръянов
К истории культурных связей Древней Руси по данным календаря
Остромирова евангелия....................................... 130
Н. И. Щавелева
Киевская миссия польских доминиканцев....................... 139
В. И. Мату зова
Идейно-теологическая основа «Хроники земли Прусской» Петра
из Дусбурга ................................................ 152
Ю. Д. Рыков, А. А. Турилов
Неизвестный эпизод болгаро-византийско-русских связей XI в.
(Киевский писатель Григорий Философ)........................ 170
Я. Р. Дашкевич
Древняя Русь и Армения в общественно-политических связях
XI—XIII вв. (Источники исследования темы)................... 177
Т. М. Калинина
Арабский источник X в. (географический трактат «Чистых братьев»)
о территории СССР и сопредельных районах................... 196
В. М. Бейлис
Ал-Идриси (XII в.) о восточном Причерноморье и юго-восточной
окраине русских земель...................................... 208
262
И. Е. Ермолова
Общественный строй гуннов последней четверти IV—начала V в. 229
М. В. Агбунов
Проблемы и перспективы изучения произведений античных авторов
о Причерноморье ........................................ 239
РЕЦЕНЗИИ
|В. Т. Пашуто^
Сказания о начале славянской письменности. М., 1981. 200 с. . . . 247
Д. А. Авдусин
Graslund Anne-Sofie. Birka-IV. The Burial Customs. A study of
the grave? on Bjorko. Stockholm, 1980. 94 p..............249
ХРОНИКА
E. А. Мельникова
Сектор истории древнейших государств на территории СССР
в 1981 г.................................................256
Список сокращений ...................................... 261
ДРЕВНЕЙШИЕ ГОСУДАРСТВА
НА ТЕРРИТОРИИ СССР
МАТЕРИАЛЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
1982 год
Утверждено к печати
Институтом истории СССР
Редактор издательства С. А. Левина
Художественный редактор Н. Н. Власик
Технические редакторы О. М. Гуськова,
Е. Н. Евтянова
Корректоры Л. И. Кириллова, В. А. Шварцер
ИН № 26860
Сдано в набор 06.12.83
Подписано к печати 29.02.84
Т-02341. Формат бОхЭО1/^
Бумага книжно-журнальная
Гарнитура обыкновенная
Печать высокая
Усп. печ. л. 16,5. Уч.-изд. л. 20,3
Усп. кр.-отт. 16,75.
Тираж 5200 экз. Тип. зак. 1033
Цена 1 р. 40 к.
Издательство «Наука»
117864 ГСП-7, Москва В-485
Профсоюзная ул. 90.
Ордена Трудового Красного Знамени
Первая типография издательства «Наука»
199034, Ленинград, В-34, 9 пиния, 12
1 р. 40 к
Очередной выпуск ежегодника содержит статьи, ос-
нованные на изучении русских, армянских, сканди-
навских, немецких, польских, арабских, античных
греческих и латинских источников. В статьях рас-
крываются внешние связи Древнерусского государ-
ства, показывается, что знали о нем в близких и да-
леких странах, освещается история пародов, живших
па территории Европейской части СССР в античное
время.