МОЛЕКУЛЯРНОЕ ОДЕЯЛО
вчем в мечтах
сегодня в цехах
ЛИТОВСКИЕ „МАЛЮТКИ"
КОМБАЙН „ВИДИТ" ПОД ЗЕМЛЕЙ
Полупроводники уже не новость в мире науки. Как известно, с их
помощью добиваются уменьшения веса и размеров радиоприемников,
счетно-решающих устройств, средств автоматики.
А можно ли еще дальше уменьшать устройства с полупроводниками
без перехода к молектронике и другим принципиальным новинкам!
Можно ли уменьшить размеры самих полупроводниковых приборов!
Над этим задумались сотрудники института физики Академии наук
Литовской ССР. Они уменьшили размеры и потребляемую мощность
полупроводников, не изменив их рабочих параметров. В одной из ла-
бораторий института изготовили и испытали радиотехнические средства,
в которых используются не кристаллы полупроводников, а микроплен-
ки из них. Толщина таких элементов достигает десятых и тысячных до-
лей толщины волоса человека!
Новые приборы служат сопротивлениями, диодами, триодами, кон-
денсаторами — словом, выполняют все обязанности нынешних «боль-
ших» полупроводников.
Есть в нашей стране озера, которые принимают воду многих рек, а
вытекает из них только одна. Но уровень воды остается прежним. Та-
кой странный баланс объясняется сильным испарением воды с
поверхности водоема. Если каким-то путем сократить эти испарения,
то озера станут глубже и могут служить прекрасными водохранилищами
для ирригации и водоснабжения городов.
Совсем недавно группа ученых Академии наук Армянской ССР
предложила оригинальный проект уменьшения испарений в озерах,
расположенных в жарком и сухом климате. Их план получил название
«молекулярного одеяла». По предложению ученых поверхность озера
необходимо покрыть тонкой пленкой специально подобранного хими-
ческого вещества, которое значительно сократит испарение водоема.
Лучше всего для этой цели подойдут жирные спирты. Растекаясь по
поверхности, они образуют тончайшую, еле заметную глазом пленку.
«Молекулярное одеяло», несмотря на свою сверхтонкость, может
сослужить отличную службу. Достаточно сказать, что если им укрыть
высокогорное озеро Севан, то за счет накапливаемой воды на озере
удастся дополнительно построить еще одну мощную ГЭС и оросить в
долине несколько тысяч гектаров плодородной земли.
На шахтах донецкого треста «Боково-Антрацит» испытан новый уголь-
ный комбайн. В отличие от других подобных агрегатов он, двигаясь
под землей, «видит» впереди себя все скрытые в породе и грозящие
поломкой препятствия, например, камни, уплотненную породу. Орга-
ном зрения нового комбайна служит прибор с радиоактивными изото-
пами, излучение которых прощупывает подземный пласт. Получается
как бы радиоактивный локатор. Показания этого прибора поступают на
режущие устройства агрегата и при необходимости останавливают их.
Кроме того, новый прибор может определить пустую породу впере-
ди комбайна, искривления в угольном пласте, границы его залегания.
Таким образом, холостая работа машины теперь исключается.
Нужно отметить, что по оснащению шахт механизмами Советский
Союз стоит на первом месте в мире.
Э МАНИЕ
-СИЛА
Год издания 37-й
Ms 8 август 196 2
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН
ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-
ТЕХНИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
столько ходить, сколько ползать надо: страшная крутизна, из-
под ног сыпятся камни, того и Жди — загремишь вслед за ними.
В конце дня я поранила руку и хотела было возвращаться в ла-
герь. Но, пересиливая себя, решила завершить съемку. И вот в осыпи
нахожу — привычка присматриваться к каждому камешку —два квар-
цевых обломка. Но с чем? С молибденитом! Вечером показала Борису.
Он подтвердил, что это молибден. Слышишь, мама, молибден! Просто
не знаю, как передать тебе мою радость, ведь это важнейшее откры-
тие. Теперь все мысли об одном: чтобы месторождение оказалось
мощным.
...Все эти дни искали коренной выход молибдена. Досталось нелегко!
Приходилось карабкаться по отвесным скалам, спускаться по скользким
уступам. В одном месте Асхат сорвался, и если бы не Борис и Хамит,
едва сумевшие удержать его... Но теперь это позади: коренной выход
найден!
Итак,— молибден, драгоценный, необходимый промышленности ме-
талл... А если еще цинковая обманка будет или вольфрамит — совсем
замечательно! Посмотрим, что покажут анализы...»
Анализы показали: богатое содержание молибдена, вольфрама, еще
нескольких редких металлов. Целый комплекс!
Лишь поздней осенью экспедиция возвратилась с Кавказа. А на сле-
дующее лето Вера и Борис отправились туда снова — продолжать изы-
скания.
Постепенно проба за пробой намечается характер залегания рудо-
носных жил. Зигзагами, наподобие светлых молний, бороздят они тем-
носерые склоны гор.
Как и год назад, ползут по горам молочные туманы, льют унылые, хо-
лодные дожди, заваливает снегом палатки, и ветер неистово кидается
на людей, швыряет камни, сбрасывает с обрыва ишаков с дровами и
продовольствием для лагеря.
А геологи продолжают свою работу.
И еще одно письмо. Вернее, несколько строк из письма Веры.
«Иногда вечером, в ясную погоду, когда не спится, мы с Борей при-
открываем край палатки и подолгу глядим в небо — оно усеяно мно-
жеством сверкающих звезд. Целые гроздья ярких, крупных звезд сви-
сают над нашей палаткой. И хочется протянуть руку, потрогать их: ка-
кие они? Но до звезд далеко, даже отсюда, с этой высоты поднебес-
ной... И все же я верю: наступит время, люди достанут до звезд, от-
кроют их тайны. Как хотелось бы чем-нибудь помочь этим смелым и
счастливым людям!.. Прикрываю от звездного блеска глаза и засыпаю».
Снова весна. Экспедиция в третий раз прибывает в Баксанское
ущелье. На этот раз вместе с разведчиками сюда пришли строители.
С гор покатилось эхо первых взрывов. Тут же у самого гребня хребта,
неподалеку от буровых выросли первые дома поселка.
Осенью непогода вынудила геологов покинуть на время палаточный
лагерь в горах и спуститься вниз, в поселок. Вера, Борис и Юсуп уже
достигли было ущелья, им оставалось только перебраться через реку.
В ту пору строители соорудили на Баксане временный висячий мост.
Дул порывистый ветер, и, осторожности ради, мужчины поставили Веру
В. РАЗИН
Рисунки А. ЛУРЬЕ
На юго-западе Кабардино-Балкарии, в Приэльбрусье, приютился
молодой горняцкий городок, о котором знают пока немногие. Уже са-
мо название этого городка (Тырныауз — «ущелье ветров») говорит о
том, что здесь живут и трудятся люди смелые, сильные духом.
В предвоенные годы энтузиасты-геологи, обследуя горные кряжи в
районе реки Баксан, открыли богатейшие залежи редких металлов.
Теперь здесь — громадный комбинат, цветущий город.
РЯДОМ
С ОБЛАКАМИ
Первыми поднялись в горы ком-
сомольцы-геологи. День за днем
они лазали по кручам, спускались
в пропасти, шаг за шагом иссле-
дуя каждый участок, каждый уго-
лок. Это были смелые ребята. Их
не смущало то, что приходилось
мерзнуть в подбитых ветром па-
латках, терпеть лишения, риско-
вать жизнью. Немало лет прошло
с той поры. Но имена отважных
изыскателей не забыты, их помнят
и чтут. Вера Флерова, Борис Ор-
лов — молодые геологи; Асхат,
Юсуп, Хамит — юноши-балкарцы,
их верные помощники.
Врт отрывок из письма Веры
Флеровой: «Милая мама! Пом-
нишь, я писала, что мне предстоит
еще пройти по второй балочке. В
поисковый маршрут по этой бал-
ке ходили и прежде. Пошла на
съемку я. А тут, признаться, не
посередине. Так, гуськом, все трое вступили на зыбкий, подрагивающий
настил. Едва успели сделать несколько шагов, как вдруг налетел
шквал.
— Держись!
Прижавшись друг к другу, люди цеплялись за поручни. Борис и Юсуп
старались, как могли, удержать Веру.
Ураган оказался сильнее. Он, как игрушку, дважды перевернул мост
и швырнул людей в реку.
Борис упал в самую стремнину и едва выбрался из нее. Юсупу раз-
мозжило о камни руку. Вера ударилась виском и потеряла сознание.
...Борису посчастливилось стать свидетелем осуществления мечты.
Его и Веры. На его глазах создавался молибденовый комбинат, выра-
стал чудесный город Тырныауз.
ВЫСОТА
Одних она манит, завораживает, других отпугивает, у третьих вызы-
вает нервную дрожь, головокружение, отчаянное желание упереться
ногами в земную твердь.
Многим в Тырныаузе казалось, что Виктор Король, газосварщик с ка-
натной дороги, попросту не замечает высоты, никак на нее не реагиру-
ет. Насколько заблуждались они, показал такой, весьма занятный случай.
Как-то раз с компанией приятелей-горняков Король отправился на
воскресенье в Нальчик, благо недалеко, меньше ста километров. Приез-
жий цирк открывал гастроли, и горняки попали на большое представ-
ление.
Была веселая программа, и Король с улыбкой следил за тем, что про-
исходит на арене. Но вот над головами зрителей появились канатоход-
цы. С мастерством и бесстрашием выполняли они там, наверху, на тон-
кой проволоке свои упражнения: ходили и бегали, танцевали, жонгли-
ровали, носили друг друга на плечах, на голове. Зрители им усердно
аплодировали.
Вдруг горняк, сидевший рядом, с удивлением заметил, что Король
как-то странно переменился в лице: побледнел, расширенными от вол-
нения глазами настороженно следит за трюками канатоходцев. Горняк
тронул его за рукав.
— Виктор, ты что?
— А? — Король невидяще глянул на приятеля и снова устремил глаза
вверх.
Тогда горняк наклонился к другому соседу и что-то шепнул ему. Тот
посмотрел на Короля и подтолкнул локтем товарища, сидевшего еще
дальше.
Не удержавшись, друзья прыснули со смеху.
На них зашикали: как можно?! Да и что их так развеселило?
Смеялись горняки не зря: ведь все, что произвело на их приятеля
такое сильное впечатление, и сравнить нельзя было с тем, что Королю
и кое-кому из его друзей по работе приходится делать пусть не каждый
день, даже не каждую неделю, но в общем-то довольно часто. Не под
куполом цирка, не над мягкой сеткой, не в сиянии ласковых, разно-
цветных огней. Без музыки и без аплодисментов.
...Вьюжная зимняя ночь. Шахтерский город спит. Спит, порядком уто-
мившись после дневных трудов и вечера, проведенного за учебником,
Виктор Король.
Среди ночи — резкий стук в окно и чей-то хрипловатый, торопливый
голос:
— Виктор! Виктор! Скорее собирайся. Авария!
Преодолевая виток за витком, поднимается по серпантину горной до-
роги грузовик. Ветер хлещет людей по головам, по согнутым спинам,
сечет колючим снегом в лицо. Пятый километр... Десятый... Пятнадца-
тый... Чем выше в горы, тем сильнее ветер. Кто-то пробует закурить —
пустая затея.
«Интересно, думает Виктор, сколько же это баллов — семь, восемь?»
Приехали. Люди прыгают во тьму. Грузят на себя инструмент, отыски-
вают на краю дороги столбик и набрасывают на него сварочный кабель.
Потом, держась за кабель, сползают вниз по крутому, обледенелому
склону.
На небольшой, высеченной в скале площадке едва угадывается ухо-
дящая куда-то в черное небо опора. В обычное время она гудит: там,
вверху с грохотом проносятся одна за другой груженные рудой ваго-
нетки. Сейчас опора мертва, она гудит лишь от сильного ветра. Два-
часа назад ураганом сорвало тяговый канат; падая, гигантская стальная
змея ударилась в верхнюю секцию опоры и согнула ее, сломала.
Начали падать вагонетки, дорогу остановили.
Первым делом, пока внизу, в мастерской, сваривают новую секцию,
нужно «сдуть» сломанную, «сдуть» погнутые косынки, уголки и при-
варить вместо них другие.
По скользким металлическим ступеням верхолазы взбираются на
сорокавосьмиметровую опору. Временами они делают остановки, всем
телом прижимаются к лестнице, чтобы не сорваться, когда налетает
ветер.
И вот— «рабочее место»: четыре обмерзшие перекладины, откры-
тые всем ветрам. Если что-нибудь уронишь отсюда, то искать нужно не
у основания опоры, а метрах в десяти-двенадцати от нее: склон над
ущельем очень крут, и опора наклонена. Помогая друг другу, люди
привязываются, берутся за инструмент.
Трое начинают устанавливать специальную мачту, на которой будет
крепиться новая секция. Четвертый, Король, зацепившись монтажным
поясом, повисает над пропастью, ни за что не держась, да и держаться
ему нечем: в правой руке бензорез, левая регулирует подачу кисло-
рода.
А ураган не унимается. Он рвет лицо, руки, забивает дыхание. Де-
ревенеют ноги, тело становится непослушным, чужим.
Час, другой, третий...
На полчаса четверо спускаются вниз, к костру. Люди суют в огонь
закоченевшие руки, ноги, глотают, обжигаясь, кипяток. И снова идут
к опоре.
Две ночи и два дня длилась эта схватка со стихией. Схватка, за ко-
торой следил весь комбинат, весь горняцкий город...
Снова ночь. И снова ремонтников-верхолазов поднимают с постели.
У двадцать второй опоры «жук». На несущем канате перетерлось не-
сколько стальных жил. Мчавшимися вагонетками их задрало, образо-
вался огромный клубок перепутавшейся проволоки. Дорога опять
встала.
Король с товарищем поднимаются на опору. Им подгоняют ваго-
нетку, они забираются в нее и, сколько могут достать, автогеном, сре-
зают перед собой витиеватую спираль. Потом кричат:
— Двести миллиметров прокрути!
Команду верхолазов передают на ближайшую промежуточную стан-
цию, где у тормозного устройства сейчас неотлучно сидит машинист.
Чуть скрипнули ролики, вагонетка едва заметно продвинулась по ка-
нату вперед. Вновь синеватое пламя автогена лижет стальные завитки.
Мгла. Ничего не видно. В горах густой, плотный туман. Когда начи-
нает светать и тьма понемногу рассеивается, людям кажется, будто
они плывут в молоке — так бело вокруг.
Туман влажный, холодный. Сырость забирается под стеганки. Но
верхолазы плывут и плывут, не видя ни земли, ни неба. Плывут с ве-
личайшей осторожностью, измеряя каждый свой шаг миллиметрами.
Если машинист на станции прокрутит лишних несколько сантиметров,
ролики, дойдя до «жука», моментально соскользнут с каната, и ваго-
нетка с людьми обрушится вниз, на скалы. Ребята стараются не думать
об этом.
Пять нескончаемо долгих часов длится путешествие в тумане. А ва-
гонетка проходит за это время всего-навсего тридцать метров. Но сде-
лать эти тридцать неизмеримо труднее, чем многие тысячи...
Не подумайте, будто здесь что ни день — авария. Правда, раньше их
бывало больше. На дороге введена телемеханика, появилось много
технических новинок. Но и повседневная работа канатчиков, в особенно-
сти ремонтников, верхолазов, требует от каждого из них виртуозного
мастерства, беспредельной смелости.
Время от времени на пассажирской канатке, где аварий вовсе не
бывает, профилактики ради, перетягивают несущие канаты. Дело это
сложное, трудное. Помочь приглашают верхолазов с грузовой доро-
ги— Короля и его товарищей.
Повиснув на канате, они поднимают чугунный зажим, который весит
добрых четыреста килограммов. В проушину зажима продевают два
блока. Это тоже полтонны. Закрепляют блоки «пальцем» — шестьдесят
килограммов... И все это в воздухе, на огромной высоте, вися на канате,
который раскачивается, точно палуба легкого суденышка в шторм!
Ослабить усилие, выронить непомерно тяжелую деталь нельзя: рядом —
товарищ, которому это может стоить жизни. Кое-как сделать, кое-как
закрепить тоже нельзя: ведь по этой дороге возят рабочих-
Виктор Король и его друзья — это не люди без нервов. И высоту
они чувствуют, еще как! Но им свойственно и другое — ясное понима-
ние своей ответственной роли, своего места в жизни, которую они
строят собственными руками.
2
ВЗРЫВ
Взвалив на плечи мешки с аммонитом, Контлаков и Фролов подня-
лись на грохота, уложили в ящики взрывчатку, потом пошли взгля-
нуть, что делается в «дучке».
Руда была, но крупная.
— Натмир, скажи люковым: грузить после взрыва.
Контлаков ушел, а Николай стал быстро готовить заряды: крупный
бут — пакет аммонита, поменьше — полпакета.
— Ччерт! — ругнулся Николай, поскользнувшись. И подумал: «Сы-
ровата руда...»
Он внимательно оглядел «горло», «дучку». Старые взрывники учи-
ли: идет сырая руда — вдвойне опасайся воздушной «пробки», от кри-
ка может сесть.
Когда вернулся Натмир, Фролов уже свел все заряды в пучок, при-
соединил капсюль.
— Сказал?
Натмир кивнул.
— Ну, иди. Я — за тобой.— И вытащил коробок со спичками.
Натмир сделал уже шагов десять или пятнадцать, когда со сто-
роны «дучки» донесся голос Николая:
—Запа-а-лено!
Так делают, чтобы предупредить люковых внизу и вообще всякого,
кто случайно мог бы оказаться поблизости.
Полторы минуты, девяносто секунд—примерно столько горит метр
огнепроводного шнура, оставляемого взрывником. Много это или ма-
ло — полторы минуты? Если бы Натмиру Контлакову задали такой воп-
рос, он наверное затруднился на него ответить: как-то не задумывался.
Но вот что Натмир усвоил твердо: за это время даже обычным шагом
успеваешь дойти до укрытия. Дойти и немного постоять, перебросить-
ся парой слов с напарником, прежде чем вдали тяжело ухнет, под
ногами дрогнет монолит и в лицо резким порывом ветра ударит до-
летевшая по длинной, узкой выработке взрывная волна.
Сейчас за поворотом — укрытие. В двух шагах от него Натмир оста-
новился. Лучик его фонаря осветил невысокий штрек, по которому он
только что прошел: Николая не видать.
Размял сигарету, прислушался. Тишина.
Натмир не знал, сколько секунд из тех девяноста уже отсчитало
время. Но вдруг почувствовал, отчетливо сознавая, что ошибиться не
может: сейчас, в этот момент, Николай должен был быть уже здесь,
на месте. И раз его нет, значит... Молнией обожгла мысль: ни ждать,
ни раздумывать больше нельзя ни мгновения.
Человеку свойственно бежать прочь от опасности, грозящей его
жизни. Но если гибель грозит другу...
Пригнувшись, чтобы не разбить голову о каменный свод, Натмир
кинулся навстречу взрыву...
...Темный, широкий зев «дучки». Мелькнуло бледное лицо Николая,
по пояс затянутого рудой. В стороне — искрящийся огонек почти дого-
ревшего шнура.
Натмир падает на шнур, рывком выдергивает запал. Но отбросить
уже не успевает: белая вспышка, удар в руку, гулкий, как выстрел,
треск. Запал взорвался где-то у локтя, в клочья разодрав брезентовую
робу, ватник.
Натмир чувствует, как внезапная слабость валит его обмякшее тело
на камни, но ничего не может с этим поделать и некоторое время
лежит, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Потом подползает к
товарищу и помогает ему выбраться из завала.
— Целые? — спрашивает Натмир, ощупывая ноги Николая.
— Вроде.
Они садятся тут же, у входа в «дучку», и жадно, частыми затяжками,
курят.
— Ты зачем бежал? — спрашивает Николай.— Знал же, что двоих
может кокнуть?
— Ладно! — Натмир машет рукой.— Ты сам-то что? Я же вижу — на
«дучке» запалил. Поленился два шага сделать в сторону. «Пробка» тебя
и подловила.
— Оплошность, старик. Наперед наука.— Николай замолкает, потом,
разглядывая свои разодранные в кровь руки, говорит: — И как крепко
прихватило! Думал, дотянусь, вырву шнур... Нет. — Вдруг, встрепенув-
шись: — А что там у тебя? Покажи-ка!
— Ерунда. Перетерпим.
Они закуривают по второй, молчат, думая каждый о чем-то своем.
Через минуту Натмир уже улыбается как ни в чем не бывало: — А
работать-то все-таки надо...
Они устанавливают новый запал, обрезают кусок шнура, поджи-
гают его и идут в укрытие. Тяжелый взрыв потрясает утробу горы,
вздрагивает под ногами каменный монолит, издалека по узкой выра-
ботке долетает и бьет в лицо резкий порыв ветра.
Взрывник и грохотчик улыбаются, они довольны: добрая будет руда,
погрузка пойдет без задержки.
Да, горняцкий труд нелегок, он требует мужества, воли. Но зато
какое радостное чувство рождает он в душе! Как прекрасно ощущение
своей силы, сознание настоящей рабочей гордости! Горнякам Тырныау-
за, продолжающим подвиг отцов и старших братьев, это хорошо зна-
комо.

Сто тридцать лет назад Павел Петрович Ано-
сов, замечательный ученый-металлург, взялся
разгадывать секрет булатной стали. Узор була-
та— а значит и его состав — не удавалось рас-
шифровать до тех пор, пока ученый не погру-
зил отполированную пластинку металла в
крепки^ раствор кислоты. Серная или соляная
кислота в одних местах разъедала металл
сильнее, в других слабее. Рассматривая четкий
узор в микроскоп, ученый определил состав-
ляющие сплава и в конце концов выплавил
русский булат.
Не менее важно, что П. П. Аносов на пути к
булату подарил науке отличный метод метал-
лографического исследования — травление об-
разцов. Им успешно пользуются до наших
дней.
Но^__________________________________
Б. ФОМИН, инженер
Рисунки В. КАЩЕНКО
В последние годы на пути хорошо освоенно-
го метода появились трудности.
Химикам, например, все чаще нужны сплавы,
совершенно «равнодушные» к кислотам. Та-
кие теперь есть. Но исследовать их с помощью
химического травления металлурги не могут,
ведь эти сплавы кислотоупорны и применение
самых сложных реактивов не дает на шлифо-
ванной глади четкого «узора». Почти не подда-
ются химическому травлению и сплавы с алю-
минием; упорно «не раскрываются» жаростой-
кие и высокопрочные легированные стали.
Как видите, наметилось противоречие: бурно
развивающаяся промышленность все больше и
больше требовала специальных сплавов, а ме-
таллурги создавали их, что называется, всле-
пую. Это серьезно тормозило рождение новых,
современных «булатов», столь необходимых
сегодняшней технике.
И тут, как бывает ныне все чаще, пришли
на помощь физики.
Обыкновенный газ, как известно, не прово-
дит электричества. Заполнив газом стеклянную
трубку и подав напряжение к впаянным в нее
электродам, мы не сумеем получить разряда.
И все же «расшевелить» такую трубку можно.
Для этого надо сильно разредить в ней атмо-
сферу, создать глубокий вакуум. Надо также
не пожалеть напряжения, сделать его повыше.
И тогда...
В любом реальном газе есть электроны-
одиночки, отщепившиеся от атомов. Но если
«отбился» электрон, значит, вместе с ним рож-
дается в газе положительный ион, то есть атом,
из которого этот электрон выбит. Стоит те-
перь приложить к электродам трубки высокое
напряжение и электрические силы потянут
свободные электроны к аноду, а ионы к ка-
тоду.
Легчайший электрон, двигаясь в электриче-
ском поле, чрезвычайно быстро набирает ско-
рость. Но попробуйте пробежать через пло-
щадь, по которой снуют люди,— вы обязатель-
но будете на них натыкаться. То же происходит
и с электронами. При движении к аноду они
сталкиваются с молекулами газа, ударяются о
них и в таких столкновениях иной раз выбива-
ют из молекул газа новые электроны. Те, в
свою очередь, разгоняются электрическим по-
лем, сталкиваются с новыми молекулами. По-
добно снежной лавине, растет в разрядной
трубке число заряженных частиц — электронов
и ионов. Так идет постепенная ионизация газа,
так возникает и держится в газе «ленивый»
разряд, названный тлеющим. Присмотримся к
нему внимательнее.
Мы заметим, прежде всего, что анод и ка-
тод покрыты тонкой светящейся пленкой иони-
зированного газа — плазмы. Пленку плазмы у
анода ученые назвали анодным свечением, а
пленку у катода — первым катодным свече-
нием.
Почему первым! Разве есть второе или
третье катодное свечение! Есть. Оно начи-
нается после темного «провала» возле катода.
Если продвигаться дальше от катода к аноду,
то можно встретить новые темные и светлые
участки.
Заряженные частицы плазмы преодолевают
разные участки разрядной трубки по-разному.
Вблизи катода, где располагается темное про-
3
странство, особенно велики электрические си-
лы. В этом месте разрядной трубки скапли-
вается излишек положительных ионов, так как
электроны быстро уносятся отсюда в сторону
анода. Ионы же, более массивные, разгоняют-
ся медленнее, но на подходах к катоду уже
имеют приличную скорость и обрушиваются на
катод отнюдь не безболезненно. Они выбива-
ют из него электроны и вызывают в точке уда-
ра сильнейший нагрев. В результате происхо-
дит не только выбивание электронов, но и ис-
парение, отрыв целых атомов. Это приводит к
разрушению катода, появлению непрозрачных
налетов на баллонах газосветных ламп. До по-
следнего времени распыление катода в тлею-
щем разряде считалось вредным побочным
явлением. Впрочем...
аргоне, то самыми «податливыми» оказывают-
ся кадмий, серебро, свинец, а самыми «упря-
мыми» — цинк, кремний, алюминий, магний.
Такая разная стойкость металлов позволяет хо-
рошо обнажать структуру сплавов и по резуль-
татам бомбардировки судить об их свойствах.
«Ионная артиллерия» — оружие необычайной
разрушительной силы. Ни один металл или са-
мый прочный сплав не способны устоять под
его ударами. Это относится не только к ме-
таллам и сплавам: установка ионного травле-
ния (сокращенно УНТ) позволяет успешно об-
нажать структуру керамики, стекла, полупро-
водников.
Но как травить не проводящие тока или по-
лупровсдящие материалы! А вот как: на обра-
зец накладывают металлическую сетку, выпол-
няющую роль катода. Ионы устремляются к
сетке-катоду, попадают на расположенную под
ней пластинку-образец и разрушают ее по-
верхность.
В ходе ионного травления катод-образец
разогревается. Его можно охлаждать проточ-
ной водой. Но часто бывает нужно знать, как
ведет себя вещество, как меняется его струк-
тура при нагреве. Обычное, химическое трав-
ление не давало ответа, ионное позволило
ликвидировать этот пробел. Закрыли кран по-
дачи охлаждающей воды — и температура пол-
зет вверх. Мало того, в УИТ предусмотрен на-
грев образца током от отдельного понижаю-
щего трансформатора до температуры в 1200
градусов. Таким образом, по желанию иссле-
дователя можно вести травление при любой
температуре — от комнатной до близкой к
точке плавления.
При ионном травлении важно видеть, как
изменяется рельеф поверхности образца с ро-
стом температуры. Для этого в последней мо-
дели установки, в УИТ-3, верхняя часть разряд-
ной камеры может быть заменена специаль-
ной приставкой — микроскопом с длиннофокус-
ным объективом. С помощью этого микро-
скопа можно, не вынимая образца из камеры,
рассматривать его поверхность.
В современных машинах немало деталей, ра-
ботающих не только при высоких температу-
рах, но и при больших нагрузках. Примером
могут служить хотя бы лопатки газовой турби-
ны. Требования к материалам этих деталей
очень высоки.
И вот, установка для ионного травления поз-
воляет наблюдать, как ведут себя материалы в
условиях, близких к реальным. Одновременно
с нагревом в последней модели установки пре-
дусмотрено растяжение или сжатие образца
усилием до 400 килограммов.
...Перед тем как опубликовать эту статью, мы
побывали у профессора Спивака. Комната в
здании физического факультета МГУ, где ра-
ботает профессор, меньше всего напоминает
кабинет. В ней — большой электронный микро-
скоп, множество других приборов и деталей.
«Мастерская» — вот какое слово приходит на
ум вместо академически-холодноватого «каби-
нета».
Профессор показывает проспекты, на об-
ложках которых можно прочесть: «УИТ-3».
Установка была показана на Выставке достиже-
ний народного хозяйства, а также на совет-
ских выставках в Лондоне, Париже и Рио-де-
Жанейро.
Несмотря на то что установка для ионного
травления создана и скоро будет выпускаться
серийно, небольшой коллектив лаборатории не
прекращает работы над ней. Идет не только
техническое совершенствование прибора, но и
глубокое изучение сложного физического про-
цесса — катодного распыления твердых тел.
ВРЕД ИЛИ ПОЛЬЗА!
В лабораторной технике научились использо-
вать «вредное» распыление. С его помощью ста-
ли получать очень тонкие слои металла на по-
верхности стекла, кварца, эбонита, наладили
производство точных оптических зеркал.
Наконец, коллектив научных сотрудников
Московского университета под руководством
Г. В. Спивака поставил катодное распыление
на службу металлургии, заставив его «рабо-
тать» в установке для ионного травления.
Газоразрядная камера для травления имеет
форму колпака. Она заполняется инертным
газом — неоном или аргоном. Тщательно от-
шлифованная пластинка исследуемого металла
помещается на дне этой куполообразной каме-
ры и служит катодом.
При включении установки между анодом и
катодом вспыхивает бледноватое свечение
тлеющего разряда. Положительные ионы уст-
ремляются к катоду и обрушивают на него
свои удары. В слабых местах поверхность об-
разца разрушается интенсивнее, быстрее, и
гладкая поверхность превращается в затейли-
вый узор, который затем исследуют под ми-
кроскопом.
Разные металлы неодинаково стойки к ион-
ной бомбардировке. Если распыление идет в
4
ЗЕМЛЯ ПРИБАВЛЯЕТ В ВЕСЕ
Ф. Ю. ЗИГЕЛЬ,
доцент, кандидат педагогических наук
Наша Земля постоянно прибавляет в весе.
Ежесуточно из космоса на Землю выпадает
от десяти до ста тысяч тонн раздробленного
твердого космического вещества. Лишь не-
значительную его долю составляют метеори-
ты и крупные метеорные тела. В основном
это мельчайшая твердая пыль, нисходящая в
своей раздробленности до частиц почти мо-
лекулярных размеров.
Было бы ошибкой думать, что Земля в
ответ ничего не посылает в космос. Хорошо
известно, что крайне медленно, но непрерыв-
но рассеивается в мировое пространство зем-
ная атмосфера. В ответ на излучение косми-
ческих тел Земля излучает в космос свои,
«земные» фотоны. В сущности, в этих про-
цессах проявляется постоянно действую-
щий материальный обмен нашей планеты с
окружающей ее Вселенной. Вполне естест-
венно, что природа, характер этого обмена и
в особенности само вещество, поступающее к
нам из космоса, представляют для науки
огромный интерес. Исследование этого ве-
щества ведет к решению многих волнующих
проблем астрономии.
ТЬМА СРЕДИ ДНЯ
Незадолго до второй мировой войны,
18 сентября 1938 года, жители Омской обла-
сти и Ямало-Ненецкого округа были пора-
жены необычным небесным явлением. Огром-
ное густое черное облако, двигавшееся с за-
пада на восток, на несколько часов закрыло
собою Солнце. Ясный солнечный день пре-
вратился в непроглядную ночь. В науке это
странное происшествие получило наименова-
ние «сибирской тьмы».
Подобные случаи далеко не редкость — де-
сятки их описаны в старинных летописях и
других исторических документах. Одно из
них, в 1547 году, отмечено знаменитым астро-
номом Иоганном Кеплером, по мнению кото-
рого «помрачение» Солнца на трое суток,
когда дневное светило казалось залитым
кровью, было вызвано «кометной материей».
Не всегда эти явления имеют космическую
причину. 13 марта 1953 года в Ашхабаде
мощное облако лессовой пыли около полудня
заставило горожан включить электрический
свет. Однако в ряде случаев вторжение из
космоса несомненно.
В одной старинной русской летописи, на-
пример, говорится, что 25 июня 1290 года
около города Устюга в полдень с неба упали
камни, и при этом «найде внезапу над град
Устюг об лак темен и бысть яко нощь тем-
ная». Особенно интересен случай, произошед-
ший 12 сентября 1841 года в районе Нижнего
Тагила. Около четырех часов утра в атмосфе-
ре пролетел крупный метеорит, после чего
наступила мгла, рассеявшаяся только к вече-
ру следующего дня. Любопытно, что очевид-
цы странного события чувствовали неприят-
ный запах — свидетельство того, что вторг-
шаяся из космоса пыль достигла поверхности
Земли.
Бывает, что пыль космического происхож-
дения выпадает самостоятельно, без какой-
нибудь явной связи с метеоритами. Иногда
ее так много, что она сразу обращает на себя
внимание. В большинстве же случаев косми-
ческую пыль находят, растапливая свежий
снег или выделяя твердый осадок из дожде-
вой воды.
В наши дни многие ловцы космической пы-
ли поступают иначе. Под открытое небо они
выставляют гладкие полированные пластин-
ки, покрытые каким-нибудь липким вещест
вом. Пройдет несколько дней — и можно со-
бирать урожай: на пластинках в микроскоп
Рисунки М. УЛУПОВА
почти всегда удается различить частички кос-
мической пыли.
Непрерывно оседая на поверхность Земли,
эти пылинки смешиваются с почвой, и чтобы
их отыскать, требуется немало труда. Здесь
исследователь космической пыли попадает в
положение золотоискателя, старающегося
в огромной массе пустой породы найти инте-
ресующие его блестки металла.
Так или иначе, но космическая пыль, иног-
да в виде плотных облаков, а чаще в форме
своеобразной весьма разреженной пелены
непрерывно оседает на земную поверхность.
И, несмотря на крошечные размеры, пылинки
почти всегда могут быть найдены и подробно
изучены. Что же мы о них узнали?
ПЫЛЬ РАЗНОГО СОРТА
Внеземная пыль, оказывается, как и все
на свете, может быть классифицирована и да-
же разделена на несколько типов или «сор-
тов».
Прежде всего — метеорная пыль. Она воз-
никает при разрушении в атмосфере больших
и малых метеорных тел — от метеоритов ве-
сом во многие тонны до частиц, весящих ни-
чтожные доли грамма.
Когда метеорное тело с космической ско-
ростью (километры и десятки километров в
секунду) проносится в плотных слоях земной
атмосферы, с его раскаленной поверхности
сдувается плавящееся вещество. В виде мель-
чайших капелек оно разбрызгивается в атмо-
сфере и затем, затвердев, медленно опускает-
ся на земную поверхность.
На рисунке вы видите эти застывшие
брызги. Они очень малы — поперечники ша-
риков измеряются десятыми и сотыми доля-
ми миллиметра. Железные метеорные тела по-
5
рождают темные, блестящие или слегка мато-
вые шарики из магнетита — продукта взаи-
модействия метеорного железа с кислородом
воздуха. Каменные метеорные тела дают про-
зрачные стекловидные силикатные шарики.
Нередко крупные силикатные шарики спая-
ны с меньшим магнетитовым шариком. По
исследованиям И. А. Юдина, такие парные
образования должны возникать при падени-
ях каменных или железокаменных метеори-
тов.
Когда метеориты врезаются в земную по-
верхность со сравнительно небольшой скоро-
стью (меньше 5 километров в секунду),
они нередко раздробляются. Мельчайшие
остроугольные осколки упавших метеоритов
образуют так называемую метеоритную
пыль.
Дробление небольших метеорных тел, а не-
редко и крупных метеоритов происходит так-
же в плотных слоях атмосферы. Продукты
дробления иногда могут быть очень малы —
весом в малые доли грамма. Такие, так ска-
зать «атмосферные», осколки метеорных тел
получили наименование микрометеоритов.
При всей ничтожности своих размеров (их по-
перечники, как правило, составляют милли-
метры или доли миллиметра) это самые на-
стоящие «метеоритики». Они во всем подра-
жают своим несравнимо более крупным со-
братьям — у них есть и тонкая кора плавле-
ния и характерные для метеоритов вмятины,
так называемые регмаглипты. Но по размерам
и массе это все-таки пыль, хотя, может быть,
и первого сорта.
Межпланетное пространство не пусто — оно
заполнено мельчайшими пылинками, продук-
тами разрушения твердых небесных тел, в
частности астероидов. Пылинки эти совершен-
но ничтожны — по размерам они сравнимы
с крупными молекулами. Но их невообразимо
много и они, составляя межпланетную, или в
собственном смысле слова космическую пыль,
непрерывно засоряют земную атмосферу. В
ежедневном приросте массы Земли этот сорт
внеземной пыли играет, по-видимому, основ-
ную роль. Межпланетную или космическую
пыль очень трудно исследовать, и ее подроб-
ное изучение, по существу, только начинает-
ся. Приборы, которыми оснащаются современ-
ные космические ракеты и спутники, настоль-
ко чувствительны, что с их помощью можно
регистрировать удары космических пылинок
поперечником в несколько микрон и весом в
миллиардные доли грамма!
Исследованиям внеземной пыли сильно ме-
шает мельчайшая земная пыль индустриаль-
ного происхождения. При- плавке металла,
при автогенной сварке и других производст-
венных процессах образуются стекловидные и
темные шарики, иногда как д2е капли воды
похожие на частички метеорной пыли. Отли-
чить одни от других совсем не легко. Нужен
кропотливый химический анализ, который
для частиц внеземного происхождения иногда
указывает на повышенное содержание нике-
ля. Впрочем, методика здесь еще только раз-
рабатывается и безошибочно преодолевать
досадные помехи удастся только в будущем.
И ВСЮДУ — ПЫЛЬ!
На земной шар со всех сторон обрушивают-
ся твердые частицы раздробленного космиче-
ского вещества. Так было и год и тысячеле-
тия назад, так будет и впредь до неопредели-
мо далекого будущего. Поэтому внеземная
пыль встречается на поверхности Земли бук-
вально повсюду. Еще в прошлом веке магне-
титовые шарики были найдены в надонных
океанических отложениях возраста 25 мил-
лионов лет. Еще старше магнетитовые шари-
ки в пермских отложениях вблизи Зальцба-
ха — им около ста миллионов лет!
Замечательно, что эти шарики по своим
размерам, составу и свойствам вполне похожи
на современные. Среди ископаемых шариков
найдены и парные — силикатные шарики с
магнетитовыми включениями.
Вблизи крупных индустриальных центров
основная часть пыли имеет промышленное
происхождение. В глухих, далеких от куль-
Такие двойные шарики были
найдены на месте Тунгусской ка-
тастрофы.
турных центров районах Земли доля внезем-
ной пыли в общем сборе значительно больше.
Впрочем, и здесь нет полной гарантии, что
к пыли космического происхождения не при-
мешается земная пыль.
В самом деле, представьте себе пылинку в
верхних слоях атмосферы. Ею может быть, в
частности, и индустриальная частица, унесен-
ная вверх восходящими токами воздуха. Если
пылинка (неважно какого происхождения)
очень мала, то, гонимая токами воздуха, она
может, не оседая на земную поверхность,
странствовать в атмосфере очень долго. На-
пример, пылинка поперечником в один мик-
рон с высоты 80 километров опустится на
поверхность Земли за 3—4 года! Чем тяже-
лее частица, тем быстрее ее оседание. Но и
крупные частицы с высоты в несколько де-
сятков километров достигают земной поверх-
ности за недели и даже месяцы! Такие ча-
стицы, носимые стратосферными ветрами, мо-
гут упасть очень далеко от того места, где
они возникли.
Распределение внеземной пыли по поверх-
ности Земли весьма сложно и еще плохо изу-
чено. Ясно лишь одно: оно крайне неравно-
мерно. Причин для такой неравномерности
много. Замечено, что в период так называе-
мых метеорных дождей, когда Земля встре-
чается с огромным роем мелких метеорных
тел. поступление из космоса пыли резко воз-
растает. Иногда могут столкнуться с Землей
метеорные сгущения (метеорные потоки в ми-
ниатюре), и каждый раз такая встреча дает
повышенные осадки пыли в каком-нибудь рай-
оне Земли.
Атмосфера сортирует внеземную пыль: тя-
желые частицы она быстрее пропускает до
поверхности Земли, более легкие — медлен-
нее. Ветры рассеивают пыль по всему лику
Земли, что дополнительно создает неравно-
мерности в ее распределении.
От места к месту концентрация выпавших
в почву космических частиц может увеличи-
ваться в десятки, сотни и большее число раз.
Об этом свидетельствуют, в частности, наблю-
дения за изменениями количества оседающих
частиц во время звездных дождей.
Общий фон внеземной пыли и сложен и,
главное, непостоянен. Он меняется не только
ежесуточно, но, строго говоря, ежесекундно.
Благодаря этому узнать, какому именно не-
бесному телу, столкнувшемуся с Землей, при-
надлежит данная частичка космической пы-
ли, очень трудно, а подчас просто невоз-
можно.
ПРАХ ТУНГУССКОЙ КОМЕТЫ
Трудность только что сформулированной
проблемы особенно ясна на примере знамени-
той Тунгусской катастрофы. Если причиной
катастрофы был тепловой взрыв над тайгой
ядра какой-то кометы, можно ли отыскать
ее твердые остатки, ее сохранившийся от пол-
ного разрушения прах?
На этот вопрос следует дать, по-видимому,
отрицательный ответ.
Прежде всего заметим, что температура
взрыва была очень высокой (по оценке
А. В. Золотова, много миллионов градусов), и
при ней не только льды, но и твердые части-
цы должны были обратиться в раскаленный
газ. Допустим, однако, что этого по каким-
либо причинам не произошло. Известно, что
при взрыве возник описанный очевидцами
огненный столб, высотой более 20 километ-
ров. Это был фонтан раскаленных газов, вы-
бросивший вещество Тунгусского тела в верх-
ние слои атмосферы.
Сторонники «кометной» гипотезы полага-
ют, что из стратосферы вещество ядра Тун-
гусской кометы затем осело на земную по-
верхность и его возможно отыскать или в
районе самой катастрофы или в его не слиш-
ком отдаленных окрестностях. Не трудно,
однако, видеть, что эти надежды совершенно
иллюзорны.
Экспедиции, работавшие в последние годы
на месте катастрофы, в пробах почвы нашли
магнетитовые и силикатные шарики косми-
ческого происхождения. В одних местах их
было больше, в других — меньше. По мнению
академика В. Г. Фесенкова, эти частицы и
есть вещественные остатки Тунгусской коме-
ты. Такое утверждение не имеет, однако, под
собою никаких оснований. Найденные магне-
титовые и силикатные шарики, в том числе
и двойные, являются типичными частицами
метеорной пыли, совершенно неотличимыми
от пылинок, находимых в других местах Зем-
Внеземная пыль, собранная на
кончике магнитной иглы.
6
Эту пыль земного происхожде-
ния можно спутать с космической
ли. Изменчивость их концентрации от места
к месту характерна для колебаний плотности
общего фона внеземной пыли и ничего осо-
бенного в себе не заключает.
Когда крупный метеорит распадается в
нижних слоях атмосферы на множество
осколков, то более массивные из них выпада-
ют дальше, а менее массивные — ближе (по
направлению двиясения метеорита). На зем-
ной поверхности они располагаются на пло-
щади, имеющей эллиптическую форму,—
«эллипс рассеяния». Искать подобный «эл-
липс рассеяния» в районе Тунгусской ката-
строфы нет смысла. Ведь Тунгусское тело не
распалось на части, а взорвалось, и его мель-
чайшие осколки (вряд ли сохранившиеся)
были выброшены в стратосферу. Долго ли
они там плавали после катастрофы?
Можно подсчитать, что шарики, найденные
экспедицией К. П. Флоренского, с высоты
20 километров должны были осесть на зем-
ную поверхность не раньше, чем за три не-
дели’. За это время стратосферные ураганные
ветры развеяли бы такие шарики на огром-
ном пространстве, и они осели бы на земную
поверхность вовсе не на площади иллюзорно-
го «эллипса рассеяния», а в самых разных,
никому неведомых местах. Да и если бы нам
посчастливилось их все-таки отыскать, как
бы мы их отличили от обычных частиц вне-
земной пыли?
Ясно, что поиски праха Тунгусской коме-
ты совершенно бесперспективны и найденные
до сих пор частицы столь же мало свидетель-
ствуют о кометной природе Тунгусского тела,
как и любые другие частицы внеземной
пыли.
С позиций современных знаний о космиче-
ской пыли может быть решен и другой воп-
рос: вызвано ли загадочное свечение после
Тунгусской катастрофы вторжением в земную
атмосферу пылевого хвоста Тунгусской ко-
меты?
1 В статье И. Т. Зоткина и К. П. Флоренского
«Встреча с кометой» (журнал «Знание—сила»
№ 5 за 1962 г.) были приведены другие дан-
ные относительно времени оседания на поверх-
ность земли магнетитовых шариков. Зоткин и
Флоренский основываются в своих расчетах на
материалах об американских атомных взрывах.
Ф. Ю. Зигель использует результаты экспери-
ментального разбрасывания частиц разного ве-
са с самолетов и некоторые теоретические вы-
кладки. Это одно из разногласий в долгом
споре вокруг Тунгусской катастрофы.
Пылевые хвосты комет, как известно, со-
стоят из мельчайших пылинок поперечником
около 0,1 микрона. Эти пылинки, рассеивая
солнечный свет, и позволяют нам наблюдать
пылевые кометные хвосты. Поверхностная
яркость таких хвостов невелика — она дости-
гает максимум яркости Млечного пути.
Если бы загадочное свечение ночного неба
1 и 2 июля 1908 года было вызвано рассея-
нием солнечного света на пылинках хвоста
Тунгусской кометы, оно должно было бы
иметь именно эту яркость. На самом деле его
яркость была в тысячи раз большей. Пы-
линки кометных хвостов столь малы, что они
затормаживаются в самых верхних слоях
атмосферы, а затем оседают на Землю в те-
чение 2—3 десятков лет! Загадочное же све-
чение сразу прекратилось на третий день —
ясно, что пыль так быстро осесть на Землю
не могла.
Таким образом, необычайно светлые Ночи
в начале июля 1908 года никак не могли быть
вызваны пылевым хвостом кометы. Даже
если предположить, что эта пыль, сталкиваясь
с молекулами воздуха, заставляла их све-
титься, то и в этом случае общая яркость
ночного неба была бы несравнимо меньше
наблюдавшейся.
НЕРЕШЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ
Если раньше мы вынуждены были исследо-
вать внеземную пыль только на поверхности
Земли или, в лучшем случае, с самолетов в
атмосфере, то теперь с помощью космических
ракет и спутников можно поставить интерес-
ные исследования межпланетной космиче-
ской пыли. С помощью специальных ловушек
эта пыль будет поймана в чистом виде, без
всяких земных примесей и подвергнута тща-
тельному лабораторному изучению. Состав и
структура космических пылинок может рас-
сказать нам об условиях их образования, о
природе породивших их тел, о процессах, со-
вершающихся в межпланетном пространст-
ве и даже... о жизни за пределами Земли.
В самом деле, по гипотезе известного совре-
менного биохимика Д. Холдейна межпланет-
ное пространство наполнено мириадами прос-
тейших живых существ, своеобразным астро-
номическим планктоном. Не удивляйтесь то-
му, как может существовать жизнь в суровей-
ших условиях межпланетного пространства.
По исследованиям советского биолога
Л. К. Лозина-Лозинского приспособляемость
микроорганизмов столь велика, что некото-
рые из них способны вынести и ужасающий
холод и убийственную радиацию. Но есть ли
на самом деле астропланктон, покажут толь-
ко исследования космической пыли. Кто зна-
ет, быть может, эти мельчайшие крупинки
твердого вещества и в самом деле служат оби-
телью каких-то микроорганизмов?
Еще в конце прошлого века русский астро-
ном И. А. Клейбер доказал, что примерно
одна двухтысячная доля метеорных тел,
встречающих Землю, ею захватывается и пре-
вращается в метеорных спутников Земли. Эти
теоретические прогнозы подтверждаются на-
блюдениями. С увеличением высоты над Зем-
лей запыленность атмосферы возрастает. Су-
дя по всему, земной шар окружен своеобраз-
ной пылевой атмосферой. Возможно, что в за-
хвате космических частиц некоторая роль
принадлежит электрическим и магнитным
силам. Во всяком случае, изучение этой пы-
левой оболочки Земли представляет собой
одну из интереснейших проблем современной
астрономии.
Немало интересных вопросов возникает и
при изучении выпавшей на Землю внеземной
пыли. Например, пока неясно, как определить
ее возраст, то есть время, протекшее с момен-
та образования пылинки как самостоятель-
ного тела до момента исследований. Метеор-
ная пыль может многое поведать о процес-
сах разрушения метеорных тел в атмосфере,
а значит и о свойствах самой атмосферы на
больших высотах. Есть много и других не-
решенных проблем. С каждым годом их ре-
шению уделяется все большее внимание.
АН О РАМА
И. ОГЛОБЛИН
Это был неблизкий путь. И
рассказ о нем надо начать изда-
лека. Скажем, с 1912 года.
В дни празднования столетней
годовщины Бородинской битвы в
Москве, в только что отстроенном
деревянном павильоне на Чистых
прудах, открылась панорама зна-
менитого сражения, созданная из-
вестным русским баталистом
Францем Алексеевичем Рубо.
Для простых смертных ее от-
крыли 2 сентября. И вряд ли кто
из стоявших в те дни в круглом
зале павильона и взиравших на
гигантскую панораму Бородин-
ского боя предвидел все мытар-
ства, которые уготовила ей
судьба.
Немного счастливцев из наше-
го поколения могут похвастаться
тем, что видели панораму Боро-
динского сражения собственными
глазами. Всего два года продер-
жалась картина на Чистых пру-
дах. Началась первая мировая
война, павильон заняли под про-
виантский склад, а картину свер-
нули в рулон и оставили без при-
зора. Где только не побывало
многострадальное полотно: и в
Донском монастыре, и в Миус-
ском соборе, и в ангарах Ходын-
ского аэродрома, и на Хорошев-
ском военном складе, и в пакгау-
зе Ярославского вокзала, и даже
в конюшне московского генерал-
губернатора...
Во время одной из перевозок
сломалась ось четырнадцатимет-
ровой катушки, на которую было
накручено полотно. Тогда реши-
ли избавиться от «неба», разре-
зав рулон пополам. «Небо» позд-
нее пропало, а «низ» в сырых
пакгаузах и конюшнях приходил
все в большую и большую вет-
хость.
...Ранней весной 1910 года
Франц Рубо, действительный
член Российской Академии худо-
жеств, стоял на одном из холмов
Бородинского поля. Перед ним
раскинулись лощины, покрытые
плешинками нестаявшего снега,
перелески, чернеющая речка, про-
буждающаяся деревня, но взору
художника рисовалось другое:
огромные массы войск, дым пу-
шечных выстрелов, белые облач-
ка ружейной пальбы, мчащиеся
кони, боевые знамена, огонь, по-
жирающий деревню. И все это
двигалось, рисовалось в цвете,
звучало, приобретало объемность.
Началась работа: лихорадоч-
ная, одержимая, удивительная по
своему размаху. За плечами Рубо
была уже знаменитая «Оборона
Севастополя». Опыт был. Но то,
что предстояло сделать, превосхо-
дило все написанное ранее. И не-
даром панорама Бородинского
сражения стала последней круп-
ной картиной художника.
Рубо решил запечатлеть куль-
минационный момент бородин-
ской эпопеи: бой за батарею Ра-
евского.
...Это было около полудня, в
двенадцать—двенадцать тридцать
дня. Только что смертельно рани-
ли князя Багратиона. Шевардин-
ский редут оставлен русскими.
Французы атакуют Семеновские
флеши. Деревня Семеновское (от-
куда обозревается панорама) — в
огне.
Наполеон бросил на поле сра-
жения все силы, какими распола-
гал. Не введена в бой только ста-
рая гвардия, которой он не захо-
тел рисковать. Кутузов, чтобы
ослабить атаки в центре, посыла-
ет корпус Уварова и казаков Пла-
това в обход французской армии
с тем, чтобы расстроить фланги
противника. Решается судьба Рос-
сии.
Специально заказанное в Брюс-
селе полотно (без единого шва)
обошлось казне в 10 000 рублей.
Деньги по тем временам нема-
лые. Но чем измерить подвиг ху-
дожника, написавшего на этом
полотне за невероятно короткий
срок (Рубо работал над панора-
мой Бородинского сражения
меньше года) картину размером
сто пятнадцать метров на четыр-
надцать?! Да еще огромное коли-
чество эскизов, этюдов, набро-
сков. Правда, у Рубо были по-
мощники — пять человек. Но,
разумеется, львиная доля работы
легла на плечи самого худож-
ника.
В отличие от обычной станко-
вой живописи панорама ставит
своей задачей создать иллюзию
присутствия зрителя на месте
действия. Окруженный со всех
сторон полотном картины зри-
тель становится как бы участни-
ком изображенных в ней собы-
тий. Эту иллюзию усиливает
предметный план, который, сли-
ваясь с картиной, создает объ-
емность. По существу, пред-
метный план панорамы продол-
жает живопись, но своими сред-
ствами.
Предметный план панорамы
Бородинского сражения выглядел
по словам «Московских ведомо-
стей» в 1912 году так: «...на колу
висит красное платье крестьянки,
рядом валяется сабля убитого
воина. В стороне лежит на огоро-
де еще не стоптанная капуста. А
вот и обгорелая деревня. Уныло
Фото А. ЛЕВИНА
стоит изба с полуразобранной
солдатами на биваки соломенной
крышей...»
У панорамы свои законы. Здесь
очень важно правильно «расста-
вить» «горизонт» панорамы, свет,
детали предметного плана. В от-
личие от обычной картины, кото-
рую вы можете рассматривать
под любым углом, панорама
практически обозревается с одной
точки.
...Одиннадцатого июля 1962 го-
да по Москве ехала грузовая ав-
томашина. Груз, который она
везла, был «негабаритным», и по-
этому ее сопровождал орудовец
на мотоцикле. Огромный, длиной
в пятнадцать метров рулон по-
коился на двух рельсах.
На Кутузовском проспекте ма-
шина свернула к зданию необыч-
ной конструкции, окруженному
строительными лесами. Стрела
крана подняла рулон вместе с
рельсами и внесла его через про-
ем в стене в круглый зал. Так,
через пятьдесят лет панорама
Бородинского сражения получи-
ла, наконец, постоянную крышу.
На Кутузовский проспект ма-
шина привезла, конечно, не лох-
мотья (в 1949 году картина Рубо
выглядела именно так), а цель-
ное полотно. Надо ли говорить о
том, какую огромную работу про-
делали за эти годы советские ре-
ставраторы, стараясь сохранить
драгоценный памятник русского
искусства.
Когда они впервые развернули
полуистлевшее полотно, глазам
их представилось безрадостное
зрелище: панорама развалива-
лась буквально на куски. На по-
лотне было зафиксировано около
пятисот безвозвратно утраченных
участков. А ведь перед ними ле-
жала, по существу, только поло-
вина панорамы («небо» так и не
удалось отыскать).
Несколько сохранившихся эски-
зов и старых фотографий — вот
все, чем располагали художники-
реставраторы. Предметный план
пришлось вообще решать заново.
В деревянном павильоне на Чи-
стых прудах зритель попадал в
круг панорамы через вырез в по-
лотне. Ясно, что этот вырез на-
рушал иллюзию присутствия. В
новом помещении панорамы нет
ни окон, ни дверей. Посреди ог-
ромного зала, как капитанский
мостик на корабле,— смотровая
площадка.
На Бородинском поле самое
высокое место — холм, на кото-
ром стоит деревня Семеновское.
Отсюда поле просматривается да-
леко окрест.
Рубо поставил зрителя на кры-
шу сарая, на околице деревни.
Отсюда, прямо от наших ног, с
одной стороны, уходит пологий
спуск к ручью, а с другой, под-
нимается изба—самая настоящая
деревянная изба предметного пла-
на, которую можно при желании
потрогать руками.
В 1912 году панорама «днем
освещалась верхним светом, вече-
ром — электричеством». В новом
помещении панорамы дневного
света нет; он слишком капризен,
надеяться на него рискованно. Ты-
сяча ртутных и, примерно, столь-
ко же люминесцентных ламп
«вписываются» в свет самой кар-
тины, создавая у зрителя реаль-
ное ощущение августовского пол-
дня.
Над головой зрителя на карка-
се подвешен темный «зонт*. Он
не только закрывает весь лишний
«материал»: служебный балкон
под потолком, арматуру подсвет-
ки, тяжелый монорельс, на кото-
ром висит картина, а как бы
является логическим завершени-
ем всей композиции, «рамой», в
которую вставлено полотно пано-
рамы Бородинского сражения.
Это полотно весит около трех
тонн. Такую картину нельзя про-
сто развернуть и повесить на гвоз-
дик. Поэтому ее сначала подвеси-
ли на каретки, которые, скользя
по рельсу, помогли ее развернуть.
Затем карман верхнего края по-
лотна прикрепили к рельсу. Рельс
обтянул полотно панорамы, как
обруч бочку. Но одного собствен-
ного веса полотна мало для того,
чтобы оно ровно, без единой мор-
щины, висело по кругу. Поэтому
снизу полотно оттянули грузом.
Правда, груз все-таки не спаса-
ет панораму от «живота». Она
слегка выгнута, как парус под
ветром. При этом гигантское по-
лотно «дышит», то чуточку уве-
личиваясь, то уменьшаясь в раз-
мере в течение суток.
...Медленно поползли карет-
ки — первая, вторая, третья... С
легким шорохом двинулось по-
лотно. Прошел сначала край,
пришитый к кромке картины, и
вдруг словно распахнулось окно,
а за ним поле, рожь, бьют копы-
тами кони в сухую землю, жел-
тые драгуны рубятся с синими
кирасирами, а за всадниками —
у тонких березок — строятся в
боевой порядок солдаты, а над
всем этим синее небо... впрочем,
виноват, нет пока синего неба:
прямо над березками — серый не-
грунтованный холст.
Завтра сюда придут художни-
ки и начнут писать «небо».


3flE
Пауки, как известно, разбойни-
чают в одиночку. Но среди них
встречаются и такие, которые объ-
единяются для совместной ловли
насекомых.
Об одном виде таких пауков рас-
сказал в южно-африканском энто-
мологическом журнале Дж. Дж.
Стэйн. Эти пауки, получившие ла-
тинское название «Стегодифус ми-
мозариум», живут большими коло-
ниями. насчитывающими до не-
скольких сотен экземпляров. Они
совместно ткут паутину в виде
мешка, покрытого снаружи длин-
ным и густым ворсом. В нем-то и
запутываются то мелкие, то круп-
ные, но всегда неосторожные му-
хи. бабочки, жуки.
В некоторых местностях Южной
Африки колонии этих пауков под-
вешивают в домах, подобно клет-
кам с певчими птицами. Необычай-
ных «домашних животных» держат
для истребления бесчисленных мух.
Дж. Стэйн исследовал более 1200
гнезд домашних охотничьих пау-
ков. Оказалось, что найти там жи-
вое насекомое весьма нелегко —
хищники очень быстро расправля-
ются со своими жертвами. Не тро-
гают страшные пауки лишь один
вид хищной осы, сумевшей вну-
шить уважение к своему жалу, и
еще гусениц, которых пауки дер-
жат в качестве «уборщиц»: они по-
жирают остатки высосанных па-
уками насекомых, избавляя экс-
плуататоров от необходимости са-
мим освобождать гнездо от объед-
ков.
Обходя гнезда, Дж. Дж. Стэйн
подбрасывал туда разных насеко-
мых. а при следующем обходе смот-
рел, что от них осталось. В число
обреченных как-то попали афри-
канские жуки-бронзовки. Это дале-
ко не хищники, они живут в гнез-
дах маленьких птичек, питаясь
объедками, а на десерт объедают
лепестки и тычинки цветков.
Каково же было удивление уче-
ного, когда он увидел, что две бро-
шенные паукам бронзовки бес-
следно исчезли, очевидно, улетели,
а в опустевшем гнезде запутались
останки уничтоженных пауков.
В другом гнезде, куда была пуще-
на бронзовка, удалось найти лишь
одного паука.
Пораженный исследователь по-
спешил опубликовать свои наблю-
дения, подчеркнув, что ни в одном
из 1200 гнезд он не находил остан-
ков бронзовок!
Очевидно, мирные бронзовки дей-
ствительно гроза для этого вида
пауков.
Вот как иногда оборачивается де-
ло для привыкших к безнаказан-
Первые дошедшие до нас упо-
минания о древнейшей грузинской
музыке насчитывают около трех
тысяч лет. В отличие от одного-
лосной музыки древних греков и
других соседей Грузии, она бы-
ла трехголосной.
Уже два тысячелетия назад гру-
зины научились записывать мело-
дии своих песен. До нас дошли
древние рукописи, в которыхчсло-
весный текст сопровождается знач-
ками, написанными ярко-красной
киноварью, явно показывавшими,
как надо петь написанный черной
тушью текст. Но за долгие века,
когда, по словам местного истори-
ка, народ «пребывал спаленным в
пламени нищеты», искусство запи-
си и чтения нотных знаков было
утеряно.
Самые древние рукописи отно-
сятся к X и XI векам нашей эры.
Таких манускриптов пять в Гру-
зии и четыре в древнехранилищах
Греции и Ближнего Востока. Но са-
ми тексты и музыка много старше.
Итак, рукописные книги с велико-
лепными миниатюрами сохрани-
лись, но киноварные значки были
мертвы. До недавнего времени их
не могли расшифровать.
И вот теперь это осуществлено,
и не музыковедом, а историком и
литературоведом, сотрудником Ака-
демии наук Грузинской ССР Павле
Ингороква.
Он изучал рукописи гимнов пер-
вого тысячелетия нашей эры. Эти
песнопения были написаны сплош-
ными текстами, без разбивки на
строки и строфы, и никто не со-
мневался в том, что это проза. Но,
вчитываясь в них, исследователь
уловил какой-то странный и слож-
ный ритм. Стихи? Через некоторое
время сомнения рассеялись. Рас-
пределение слогов в первом абзаце
одного и того же произведения,
ритм его с абсолютной точностью
повторялись во всех последующих
абзацах. Ритмы были замысловаты
и разнообразны, но неизменно про-
являлись во всех гимнах. Стихи!
Без рифм, но со строгим соблюде-
нием размера. Каждый абзац пред-
ставлял собой строфу.
Но один ритм еще не делает му
зыки. И ученый решил разгадать,
как обозначалась высота звуков.
Он выписал из всех текстов кино-
варные значки, систематизировал
их и сравнил со всеми известными
системами нотного письма. Выяс-
нилось чрезвычайно интересное об-
стоятельство: основных знаков в
грузинской нотописи было всего
восемь, тогда как во всех других
средневековых европейских и во-
сточных системах они насчитыва-
лись десятками.
В этом ученый увидел ключ к
разгадке. Во всех других системах
применялись письмена типа иеро-
глифов, а в грузинской — типа
букв.
То, что основных знаков было
восемь, подсказало, что нотный ал-
фавит основывался на октаве: во-
семь знаков это обычные восемь
ступеней гаммы. Оставалось уста-
новить, в каком порядке следуют
эти восемь нот. Решению этой за-
дачи помогла удивительная логич-
ность, которую проявил неведомый
создатель грузинской нотной пись-
менности.
Восьмиступенная гамма, как из-
вестно, делится на два ряда по
четыре ступени в каждом: на ниж-
ний и верхний. А в грузинской но-
тописи четыре знака писались под
строкой, а четыре над ней. В обоих
рядах знаки постепенно усложня-
лись, их последовательность напра-
шивалась сама собой. Если ж рас-
сматривать значки в этом «навя-
завшемся» порядке, то окажется,
что первый знак нижнего ряда
почти точно повторяет в перевер-
нутом виде последний верхнего ря-
да. Обстоятельство было ободряю-
щим! Ведь и в современной музыке
крайние ноты октавы даже назы-
ваются одинаково. Можно было счи-
тать, что и последовательность нот-
ных знаков найдена.
Наконец,— а на самом деле это
было сделано раньше всего — Ин-
гороква нашел обозначения, соот-
ветствующие нашим ключам и зна-
кам альтерации, то есть показыва-
ющие, от какой «печки» надо тан-
цевать, чтобы читать последующую
запись. Это было самым нетруд-
ным, так как вместо ключей или
иных знаков, которые нуждались
бы в расшифровке, здесь были
просто красные надписи над пер-
вой строкой каждого гимна.
Итак, «словарь» и «грамматика»
древнего музыкального языка бы-
ли готовы. Оставалось, пользуясь
ими, перевести нотные значки ру-
кописей на язык современной но-
тописи.
Выбор пал на гимн «Гихаро-
ден» — «Радуйся», переписанный в
десятом веке.
Исполнение его должно было
быть решающей проверкой всей
работы. Действительно, если бы в
расшифровке была допущена ошиб-
ка, получилась бы не музыка, а
шум, бессмысленный и нескладный
набор звуков.
«Трудно передать неповторимое
переживание тех минут,— писал
ученый,— когда я впервые услы-
шал звуки, доносившиеся до меня
из глубины веков, звуки, отделен-
ные от нас десятою столетиями.
За первым гимном я расшифро-
вал еще восемьдесят. И во всех
случаях рождалась музыка, отме-
ченная внутренней закономерно-
стью и глубиной мысли».
Воскрешенные наукой древние
хоралы исполнялись в концертах
и передавались по радио. Музы-
кальная критика отметила вели-
чественность, убедительность, и яр-
кий национальный характер ожив-
шей музыки.
Еще предстоит расшифровать
более 1200 произведений, записан-
ных древней нотацией.
подводные
соляные кополо
В глубинах земли изредка нахо
дят мощные пласты каменной со-
ли — остатки некогда высохших
морей. Там соль ведет себя совсем
не так, как на поверхности. Она
хрупка, а под тяжестью покрыва-
ющих пород становится пластич-
ной и «перетекает» из мест более
высокого давления в сторону мень-
шей нагрузки. Иногда этот поток
прорывается кверху и образует со-
ляные купола и штоки или столбы,
вздымающиеся на высоту до вось-
ми километров над массивом. В пу-
стынях и засушливых зонах стол-
бы, вышедшие на поверхность, раз-
мываются медленно и могут стоять
довольно долго.
Вероятно, именно один из таких
штоков и дал повод к библейской
легенде о жене Лота, за любозна-
тельность превращенной богом в
соляной столб.
Чаще всего купола лишь припод-
нимают лежащие над ними породы
и образуют холмы и возвышенно-
сти. Даже скрытые под землей, ку-
пола размываются грунтовыми во-
дами.
Люди очень заинтересованы в
соляных куполах потому, что их
почти всегда сопровождают еще
более ценные ископаемые: нефть,
газ, калийные соли. Но районов,
где попадаются соляные купола,
немного. Геологи ищут их на всех
материках. Но, разумеется, вряд ли
кому-нибудь приходило в голову,
что их можно найти на океанском
дне.
Понятно поэтому изумление уча-
стников экспедиции Колумбийского
университета, обнаруживших не-
давно в глубине Мексиканского за
лива двадцать соляных куполов!
Точные размеры их не определены,
но обычно сдержанные в выраже-
ниях ученые называют их огром-
ными. А ведь известны иупола, за-
нимающие площадь да 500 квад-
ратных километров.
Каковы же были новонайденные
купола, образовавшиеся, как пола-
гают, 155 миллионов лет назад, ес-
ли они до сих пор не размыты бо-
лее обильной, чем где бы то ни
было водой!
10
УЧИТЬСЯ
ЕМУ,
УТКИ
ПРЕДПОЧИТАЮТ МОРЕ
Сотрудники Научно-исследовательского ин-
ститута сельского хозяйства городов Далянь-
Люшунькоу (Дальний—Порт-Артур) добились
успеха в разведении уток в морской воде. Пти-
цы кладут значительно больше яиц и выраста-
ют крупнее, чем в обычных условиях.
Опыт показал, что утиное племя при содер-
жании его на морской воде здоровее, опере-
ние у него богаче, оно не боится холода и
стойко против болезней. Кроме того, при со-
держании уток в прибрежной морской полосе
можно сэкономить много корма.
Чтобы приучить птиц к соленой воде, китай-
ские исследователи рекомендуют четырехднев-
ных утят купать в ванне, где содержится мор-
ская вода, наполовину смешанная с пресной.
Спустя неделю, молодой выводок можно вы-
пускать в море.
При выборе места для разведения утиного
стада на море необходимо учитывать, чтобы
поблизости находился также водоем с пресной
водой. Помещение для птиц нужно устраивать
в сухом месте, оно должно хорошо проветри-
ваться. Не рекомендуется разводить слишком
большие утиные стада, лучше размещать вдоль
побережья небольшие выводки.
НОВАЯ ПОРОДА РЫБ
Лучшие качества своих родителей — линя и
леща—унаследовала новая порода рыб, полу-
ченная специалистами водно-хозяйственного
института провинции Гуандун в Китае. Работы
над получением новой породы рыбы велись в
течение нескольких лет. В этом году первые
экземпляры переданы для разведения во
многие хозяйства страны.
Рыбы новой породы растут очень быстро
и уже в двухнедельном возрасте способны да-
вать потомство. Кроме того, на каждый кило-
грамм своего веса рыба дает икры в 2,7 раза
больше, чем линь, и в 2,5 раза больше, чем
лещ.
Новая порода рыб более вынослива и быстро
приспосабливается к окружающей среде. За
два года выращивания в искусственных водо-
емах естественные потери ее не превысили
5 процентов.
УЛЬТРАЗВУК
И СВИНОЕ САЛО
Знаете ли вы, как с помощью ультразвука
определяют глубину морского дна?
Ультразвуковой локатор посылает в воду не-
слышимый звук. Он с легкостью проходит
сквозь водную толщу и, достигнув дна, отра-
жается от него. Отраженный сигнал возвра-
щается обратно и улавливается аппаратом.
Работники промыслового кооператива во
Вроцлаве (Польша) использовали принцип уль-
тразвукового лота для определения... толщины
сала на живой свинье. Сконструированный ими
электронный прибор позволяет вести ежеднев-
ный контроль за откормом свиней и опреде-
лять, какие корма для них лучше всего.
В июне этого года, о речи на совещании ра-
ботников производственных управлений рай-
онов Центра Российской Федерации, Никита
Сергеевич Хрущев сказал:
«Придется и в вопросах животноводства
взять на вооружение лучшие образцы зару-
бежного опыта. В. И. Ленин не считал зазор-
ным учиться у капиталистов умело хозяйство-
вать. Учиться не стыдно; стыдно не учиться, не
двигаться вперед. А учиться у тех, кто умело
ведет хозяйство, и, научившись, превзойти их —
это большое удовлетворение для того, кто
учится».
Ниже мы рассказываем о новинках животно-
водства в США и Англии, а также у наших дру-
зей в странах социалистического лагеря. Неко-
торые из этих исследований, возможно, заинте-
ресуют наших читателей, а их внедрение ока-
жется полезным, выгодным делом.
РАННИЙ
ОКОТ ОВЕЦ
На экспериментальной ферме английского
министерства земледелия в течение девяти лет
проводились опыты получения ягнят на первом
(а не на втором, как обычно) году жизни
овцы. Годовалые шотландские овцы-полукров-
ки воспитывали свое потомство так же хорошо,
как и матки старшего возраста. Затем в тече-
ние семи лет они оказались не менее плодо-
витыми, чем обычно.
Правда, раннее материнство снижало настриг
шерсти, получаемый при первых двух стриж-
ках. Но после двух с половиной лет различия
исчезали.
Английские исследователи предупреждают,
что возможно на пастбищах, бедных кормами,
практика раннего получения ягнят может ока-
заться невыгодной.
РАДИОИЗОТОПЫ
ПРЕДСКАЗЫВАЮТ
В Институте животноводства в Загребе (Юго-
славия) проведен эксперимент, который гово-
рит о том, что используя радиоактивный иод,
можно определить, пригодно ли животное для
откорма.
Двум совершенно одинаковым на вид быч-
кам был введен в шейную вену раствор радио-
активного иода. Через два дня специалисты
заявили, что бычок «А», вероятно, пригоден
для откорма, а бычок «Б» — нет. Через шесть
месяцев это предсказание подтвердилось. Все
время оба подопытных животных получали оди-
наковый корм и содержались в одинаковых ус-
ловиях, но бычок «А» оказался лучше.
Исследователи решили установить, как свя-
зана работа щитовидной железы с весом жи-
вотных во время откорма. Дело в том, что
щитовидная железа вырабатывает гормон ти-
роксин, и чем больше поступает его в орга-
низм животных, тем больше они расходуют
энергии и, следовательно, меньше прибавляют
в весе.
Анализы показали, что уже через сутки пос-
ле введения радиоактивного иода определен-
ные составные части крови бычка «А» были
менее радиоактивными, чем у бычка «Б». Это
говорило о том, что тироксина в организме
первого животного меньше, чем у второго.
ЧТО ДАЕТ
ИСКУССТВЕННАЯ ЛИНЬКА
КУР
Этот интересный опыт провели американ-
ские исследователи в штате Флорида. Несколь-
ко сотен молодых кур-несушек на втором го-
ду жизни были подвергнуты принудительной
линьке. Для этого их лишили искусственного
света и ограничивали в корме и воде.
Как же все это сказалось на несушках?
Их яйценоскость повысилась в полтора раза.
ХИМИКИ — ЖИВОТНОВОДАМ
Уже около семи десятков различных меди-
каментов и стимуляторов для животноводства
выпускает в настоящее время химическая про-
мышленность Румынии. Эти препараты во мно-
гом способствуют повышению продуктивности
скота.
Во многих хозяйствах в корм животным до-
бавляют стимуляторы на основе антибиотиков.
В результате, например привесы поросят ста-
ли выше на 10—14 процентов.
Хорошим средством против различных бо-
лезней овец служат брикеты из соли с фено-
тиазином. К тому же они повышают и настриг
шерсти (на 0,3—-0,5 килограмма от каждой
овцы).
ЖВАЧНЫМ ЖИВОТНЫМ
НЕОБХОДИМА СЕРА
К такому выводу пришли американские ис-
следователи. Опыты с ягнятами, проведенные
экспериментальной станцией штата Иллинойс,
показали, что при недостатке серы молодые
телочки и бычки страдали от «излишнего вы-
деления слюны, слез и линьки шерсти». Росли
такие телята хуже.
По-видимому, особенно необходима сера
овцам. В их корме этот химический элемент
является важной составной частью. Исследова-
ния показывают, что овцы могут усваивать как
неорганическую серу, так и органические со-
единения серы, например белки. Органическое
соединение, как добавка к корму, значительно
экономичнее.
НУЖНЫ ЛИ БЫЧКАМ
ГРУБЫЕ КОРМА
Существует давнее мнение, что бычкам не-
обходимы грубые корма. Однако опыты, по-
ставленные в сельскохозяйственно-исследова-
тельском центре Министерства земледелия
США, опротестовывают это мнение. Их вывод:
бычкам требуется клетчатки не больше, чем
ее имеется в молотой кукурузе. А кукуруза,
как известно, содержит меньше клетчатки, по
сравнению с другими зерновыми культурами.
Бычки, получавшие корм, который состоял
главным образом из молотой кукурузы, хоро-
шо прибавляли в весе и дали мясо такого же
качества, как и бычки, содержавшиеся на более
грубом корме. Усваивали корм они лучше.
Лев ЮДАСИН
Рисунки Н. ЗАХАРЖЕВСКОГО
путешествия я добрался до
Зацветали абрикос и ранняя
хоть и прохладная, но ясная
пятьдесят от города, я по-
„ПОЛЮС ХОЛОДА** ПОД ДНЕПРОПЕТРОВСКОМ
Я приехал в Днепропетровск в апреле,
слива, деревья убирались зеленью, стояла,
солнечная погода.
Но день спустя, отъехав километров
пал... на «полюс холода».
Погода, однако, тут была не при чем.
Дело в том, что согласно цели своего
Синельниковской опытной станции Всесоюзного института кукурузы.
Сам институт находится в Днепропетровске, а на станции испытывают
многочисленные сорта, «расщепляют» их, выравнивают, «очищают»,
скрещивают, отбирают, анализируют, «насыщают», улучшают... Сто
тысяч манипуляций... Настоящая кухня, в которой «приготавливают»
кукурузу будущего.
«Шеф-поваром» этого «колдовского» заведения работает один из
старейших наших селекционеров, академик Борис Павлович Соколов.
Неисправимый однолюб. Еще в пору своей суровой молодости он увлек-
ся зеленой заморской красавицей и вот уже почти сорок лет остается
ей верен и умом, и сердцем.
Осматривая поля и делянки станции, мы остановились около участка
хорошо обработанной земли размером примерно в полгектара. Поле бы-
ло как поле. Только утыканное деревянными колышками, на каждом из
которых резко выделялся свой номер, выведенный черной тушью.
Но то, что делалось на этом участке, могло привести в изумление
даже видавшего виды агронома.
Кукурузу здесь сажали одновременно с ранними яровыми, то есть
вскоре после того, как с полей сошел снег. А она, как известно, расте-
ние теплолюбивое, и требует во время посева не менее плюс десяти гра-
дусов. Попав в непрогретую почву, кукуруза не прорастает, гибнет до
единого зернышка, становясь добычей всевозможных плесеней и гнили.
Но несмотря на «грубое нарушение» правил сева, на участке с ко-
лышками... зеленели всходы. Да какие! Некоторые уже поднялись сан-
тиметров на десять. И это в то время, когда на остальных полях и де-
лянках еще только готовились к посадкам.
Кстати сказать, в прошлом году кукуруза на этом участке в конце
апреля дважды пережила возвратные заморозки. Температура воздуха
тогда падала до минус семи градусов! К тому же дул сильный ветер.
Такие условия для кукурузы — настоящий «полюс холода». А всходы
не только выстояли, но даже не были контужены.
У стойких зерен есть, конечно, своя история. И хотя многие страни-
цы этой истории написаны уже в наше время (к чему прямое касатель-
ство имеет и Борис Павлович Соколов), начало ее относится к далекому
прошлому.
ОПЕРЕДИВШИЕ
СВОЙ ВЕК
Они никогда нс встречались и, возможно, даже не слышали друг о
Друге.
Одного из них звали Иоганн Сиверс. Он был российским подданным
и ревностно исправлял должность аптекаря в пограничной крепости
Кяхте в Забайкалье, куда был переведен из Барнаула.
Другого звали Иозеф Готлиб Кельрейтер. Он подарил миру замеча-
тельное открытие.
Будучи большим любителем природы, Сиверс на досуге занимался
изучением местных забайкальских естественных ресурсов. О результатах
своих наблюдений кяхтинский аптекарь аккуратно сообщал в Петербург
в Вольное экономическое общество, членом которого состоял.
И вот в «Трудах» общества в разделе «Хозяйственные известия 1794
года» появилась следующая публикация: «...Г (осподин) Сиверс... Во-
время пребывания своего в Иркутской губернии... предпринимал... в раз-
личные годы делать опыты над так называемою Турецкою пшеничкою
Кукуруза, Zea-mays, в разных местах гористых стран реки Чикоя». (Это
километрах в двухстах от Байкала.)
Кукуруза в Восточной Сибири в конце восемнадцатого века!? Не-
правда ли, любопытный факт. В то время она и на юге-то России была в
диковинку.
Как же повела себя «турецкая пшеничка» на новом месте? В сооб-
щении об этом говорится: «...кукуруза ни малейшего вреда не претер-
пела... получил он от оной до двух сотаго зерна»...
12
Что же произошло с южанкой, откуда вдруг такая неприхотливость?
Многое становится понятным, если задаться еще одним вопросом: как
кукуруза попала в Кяхту? На это Сиверс дает хотя и не прямой, но
довольно определенный ответ. «Молдаване,— замечает он, — большею
частим довольствуются кукурузою и притом бывают здоровы». Значит,
высевался у реки Чикоя какой-то из молдавских кремнистых сортов. А
среди них есть сравнительно скороспелые.
Таким образом, результатами своих опытов Сиверс был обязан преж-
де всего удачному подбору сорта.
Возможно, это произошло случайно. Хотя не исключено, что Си-
верс занимался этим специально. К своим опытам кяхтинский аптекарь
относился с большой серьезностью. Это были отнюдь не ботанические
упражнения. Он ставил перед собой практическую и весьма дерзкую
цель: сделать кукурузу достоянием «несчастных крестьян, живущих в
Лене, в Камчатке и в Нерчинской области» (!).
Но так или иначе эти опыты, будучи первой известной попыткой
продвижения кукурузы на дальний север, дали и первое ценное, так
сказать, методическое указание: начинать нужно с подбора сорта.
Открытие Иозефа Кельрейтера по своей значимости не идет ни в ка-
кое сравнение со скромными опытами кяхтинского аптекаря. Но судьбы
их при жизни авторов оказались похожими.
Доктор медицины, адъюнкт ботаники и натуральной истории Рос-
сийской Академии наук, а впоследствии почетный член Академии,
Кельрейтер целиком посвятил себя одному — доказательству существо-
вания пола у представителей земной флоры. С этой же целью он в 1759
году в Петербурге начал опыты по скрещиванию различных видов рас-
тений, в том числе табака.
Они были заложены на «ботанических огородах», которые в то вре-
мя помещались на 2-й линии Васильевского острова. После многочис-
ленных тщетных попыток Кельрейтеру удалось получить гибрид между
русской махоркой и метельчатым табаком. «...Это растение,— писал уче-
ный,— является в полном смысле слова настоящим и, насколько мне
известно, первым искусственно полученным ботаническим мулом». Но
Кельрейтер ошибался. Растительные гибриды получали и до него: у
тыкв, кукурузы, гвоздики, флоксов, огурцов, тюльпанов. Подлинным
первооткрывателем ему еще предстояло стать, и именно благодаря своей
настойчивости, а также широте начатых экспериментов.
Вернувшись в шестидесятых годах в Германию, он продолжал скре-
щивать. И вот однажды в лейпцигском ботаническом саду он перенес
пыльцу рослого перуанского табака на черенки обыкновенного и получил
семена.
Эта насильственная «свадьба» дала просто ошеломляющие результа-
ты. И ростом, и величиной листьев гибрид значительно превосходил
своих родителей. Кроме того, у него раньше желтели листья. Кельрей-
тер сразу понял, что имеет дело с явлением выдающимся. Он повторил
опыт в Берлинском ботаническом саду и получил тот же разительный
эффект. От скрещивания дальних родственников происходила какая-то
сильная биологическая вспышка. Впоследствии это явление было названо
гетерозисом. Но в чем его секрет? Почему оно проявляется не у всякого
гибрида? На это, к сожалению, не только восемнадцатый век, но и наш
двадцатый не смог еще дать исчерпывающего ответа.
Не разгадав загадки своего открытия, Кельрейтер, однако, оценил
его пользу. Он послал в Петербург свои семена и предложил Вольному
экономическому обществу произвести опыт в большом масштабе.
Ставились ли эти опыты — неизвестно. Самую же мысль о практи-
ческом значении гибридизации в течение следующих ста лет предали
забвению.
Как это нередко бывает в науке, открытие Кельрейтера и опыты Си-
верса опередили свой, век и потому были не поняты и не приняты
современниками.
Ну, а как повели себя потомки? И какая связь между «турецкой
пшеничкой» в Забайкалье и «ботаническим мулом»?
В конце прошлого столетия на крестьянских огородах в Минусин-
ском крае и под Барнаулом кукуруза стала не таким уж редким явле-
нием. Причем, заметьте, сажали здесь, также как и Сиверс ее кремни-
стые скороспелые разновидности
За эту местную кукурузу основательно взялись селекционеры, По-
пов около Барнаула вывел из нее сорт Первенец — исключительно ско-
роспелый, но низкорослый, с крохотными початками и очень мелким
зерном. В Западной Сибири известный селекционер Скалозубов около
1913 года нашел у одного из крестьян Курганского уезда кукурузу, раз-
водившуюся под названием Белоярое пшено.
Кукуруза на редкость пластичное растение. Например, невозможно
даже представить себе пшеницу ростом с дерево или взрослую акацию
не выше ромашки. А для кукурузы такие вещи — обычное явление. Ее
рост, как правило, обратно пропорционален географической широте
района возделывания. Па влажном и теплом юге произрастают гиганты,
достигающие пяти-шести метров, а в Сибири она бывает раз в десять
ниже.
Но эта любопытная закономерность вскоре завела селекцию север-
ной кукурузы в какой-то заколдованный круг.
В самом деле, что же получалось? Хозяйственная необходимость
требовала скорее перенести кукурузу с сибирских огородов в поле. Но
давали здесь зерно только Первенец да Белоярое пшено. Общее же
заключение агрономов было удручающим: скороспелые сибирские сорта
не имеют производственного значения из-за низкой урожайности. Вы-
ходит, тупик?
Еще до революции в Россию было завезено довольно много амери-
канских зубовидных сортов кукурузы, чему в немалой степени содейст-
вовал один из вернейших рыцарей кукурузы профессор Виктор Викто-
рович Таланов. Это были более поздние, но соответственно и более
урожайные разновидности. Некоторые из них были освоены на юге
страны.
И тогда практика подсказала смелую мысль: применить в наступле-
нии на север обходный маневр.
"«Поскольку пока еще преждевременно возлагать особо большие на-
дёжды на успех культуры кукурузы на зерно,— писал Таланов в
1931 году,— задача возделывания ее на силос в крупнейших районах мо-
лочного хозяйства и маслоделия Западной Сибири является одной из
наиболее актуальных».
И вот отряд долговязых зубовидных двинулся в поход на Север. Не
нужно думать, что речь идет о каком-то широком наступлении кукурузы.
Тогда, в тридцатых годах, кукуруза занимала в новых районах десятые
доли процента всех посевных площадей. «Поход» носил пока еще экспе-
риментальный характер.
Зубовидные пришельцы насколько смогли не подвели. Они дали до-
вольно высокий урожай зеленой массы. Но... почти без початков А
как же быть с семенами? Только завозить. Накладно. Да и качество
силоса невысокое. Наибольшее количество питательных веществ куку-
руза содержит в период восковой спелости. А в данном случае убор-
ку приходилось начинать задолго до наступления этой фазы, чтобы
не попасть под заморозки. В результате, не корм—одна вода.
Как всегда это бывает, когда встречаются с непримиримыми проти-
воречиями, стали искать «золотую середину». Снова на селекционную
авансцену вышли скороспелые местные кремнистые сорта, которых ре-
шили все-таки «заставить» быть более щедрыми. И нужно сказать, се-
лекционеры-северяне добились в этом некоторого успеха. Значит, победа
осталась за направлением, начало которому фактически положил Си-
верс? Увы,— Пиррова победа.
Но и южане не дремали. Для севера они вели селекцию зубовидных
сортов на скороспелость. Честно говоря, это были те же поиски какой-
то «золотой середины», только с другого фланга. Ведь сокращая срок со-
зревания растения, неизбежно шли на некоторое снижение его продук-
тивности.
Нужно сказать, что в те же годы селекционеры, работавшие с пше-
ницей и ячменем, делали большие успехи по выведению холодостойких
форм. О сортах, выведенных Одесским институтом, говорили все, не
только специалисты. «Холодом» заинтересовались многие. Не миновало
это, конечно, и «кукурузников».
В самом деле, было заманчиво, не сокращая дней, полагающихся
растению для его развития от всходов до зрелости, получить возмож-
ность раньше собирать урожай. За счет более раннего сева. Даже из-
за нескольких дней имело смысл «ломать копья» в споре с природой
южанки.
И вот, в 1937 году в своем Синельникове «холодные» опыты заложил
Борис Павлович Соколов, в то время еще кандидат сельскохозяйствен-
ных наук. На станции появились холодильные камеры. В них — паке-
тики с влажным песком. Для проверки были высеяны многие сорта. У
каждого свой «характер», и проявлялся он, конечно, по-разному. Но
отдельные семена все же, бывало, наклевывались. Тогда их переселяли
из холодильника на открытую делянку. Конечно, при температуре ниже
десяти градусов. Это выдерживали, понятно, немногие. Они-то и попа
дали в число «избранных».
Три года такого отбора дали сто килограммов довольно холодостой-
ких зерен Стерлинга — того «долговязого американца», который на се-
вере не успевал уродить хороших початков. Предварительные испытания
показали, что новый сорт по урожаю не ниже стандарта. А высевался
он раньше прежнего. Находка для северных областей. Совершенно зре-
лого зерна он там не даст. Так что завозить семена все равно придется
Но початками молочно-восковой спелости хозяйства будут по всей ве-
роятности обеспечены.
Решающей была весна 1941 года. И небывалый Стерлинг благополуч-
но выдержал ответственный экзамен. Только вот урожая в Синельников
ве не собрали — его сожгла война.
В общем, к 1940 году кукуруза, занимавшая в нашей стране уже
около трех с половиной миллионов гектаров и продвинувшаяся в ряд но-
вых районов, так и не могла осуществить своего большого похода на
13
север. Она снова остановилась у ворот нечерноземной полосы, Казах-
стана и Сибири...
По-настоящему, во всю ширь распахнулись они лишь через полтора
десятка лет. И не без помощи Иозефа Кельрейтера.
УМЕЮТ СЧИТАТЬ
Стоя на краю участка, утыканного колышками, глядя на поднимаю-
щиеся всходы, мы с Соколовым мало касались прошлого. Правда, селек-
ционеры не любят раскрывать своих секретов и неохотно делятся под-
робностями творческих планов (многое еще неясно, многое требует про-
верки), но в данном случае «сокровенные планы» зеленели перед наши-
ми глазами, и речь, естественно, шла о них. Вернее, о кукурузе буду-
щего.
Подлинная наука всегда устремлена в будущее, всегда, как рачи-
тельный хозяин, полна забот о завтрашнем дне своей большой семьи —
человечества. Так было во все времена и у всех народов. Сиверс и
Кельрейтер тоже работали на будущее. Не их вина, что дети не всегда
спешат по достоинству оценить труды отцов.
Первым, кто извлек из пыли забвения имя Кельрейтера и во весь го-
лос сказал миру о значении его исследований, был Дарвин. Произошло
как бы второе рождение открытия, имевшего столетний стаж.
Кстати, Дарвином же был впервые отмечен эффект гетерозиса и у
кукурузы. Об этом стало известно американскому ботанику Аза Грею,
так как они с Дарвином переписывались. И вот один из учеников Грея,
Вильям Бил, отобрал несколько кремнистых и зубовидных сортов и вы-
сеял их в поле сельскохозяйственного колледжа штата Мичиган. Еще до
начала образования пыльцы, он удалил у всех кремнистых представи-
телей мужские метелки. Поэтому на женские нити кремнистых попала
пыльца только с зубовидных. Прием был несложен, поэтому впоследст-
вии он долгие годы применялся и в производственных посевах. Из об-
разовавшихся семян — результат межсортового скрещивания — на сле-
дующий год Бил вырастил гибридную кукурузу. Так он делал много лет
подряд, меняя родительские пары. К 1880 году высшим его достижением
была десятипроцентная прибавка урожая по сравнению с наиболее пло-
довитым родителем. В большинстве же скрещиваний — значительно
меньше. Это не устраивало практичных американских фермеров. И ку-
куруза Била фактически не вышла за пределы селекционных делянок.
Но вот в 1908 году американец Джордж Шелл сообщил о том, что
им получены межлинейные гибриды. Он перенес пыльцу с метелки одно-
го из растений белой зубовидной кукурузы на женские нити того же
растения. Перекрестноопыляющимся подобные вещи не идут впрок. А
так как Шелл из года в год продолжал самоопыление кукурузы, то она
стала как бы вырождаться, хиреть. Когда Шелл начал скрещивать меж-
ду собой пары хилых «линий», то получил просто-таки потрясающий
эффект. Опять непонятная, необъяснимая и еще более мощная биоло-
гическая вспышка! У селекционеров, повторивших его опыты, отдельные
гибриды дали початки в несколько раз крупнее родительских. Больше
того, урожайность исходного сорта перекрывалась процентов на три-
дцать, а то и на сорок.
Однако в методике Шелла была ахиллесова пята — семеноводство. У
«чистых линий» при скрещивании получались хорошие гибридные се-
мена, но в очень небольшом количестве. Ведь у каждой из «линий» были
совсем куцые початки. А во втором и последующих поколениях, гибри-
ды не давали такой сильной вспышки. Фермеры умели считать. «Доро-
го», — сказали они, и занялись своими привычными сортами.
Лишь много позже, после того как научились получать двойные
межлинейные гибриды, то есть дополнительно скрещивать между собой
простые гибриды Шелла, чудесные кукурузные семена, таившие в себе
загадочную силу, начали победное шествие по американскому континен-
ту и всему миру.
Одними из первых заинтересовались гибридной кукурузой русские
селекционеры. Таланов в 1910 году начал скрещивать зубовидные и крем-
нистые сорта. А потом на Игреньском участке близ Синельниково он
заложил «линии», использовав сорт Лиминг. «Работа эта,— писал он
впоследствии,— была доведена до четвертого поколения самоопыленных
линий, и уже предполагалось производить скрещивание, но была пре-
рвана Днепропетровской станцией во время гражданской войны, когда
полученный семенной материал был утерян».
Военные грозы, хозяйственная разруха, отсутствие средств и специа-
листов прервали эксперименты с гибридами. Многое было утрачено, в
иных случаях похищено, а то и просто забыто.
Выпускнику Харьковского сельскохозяйственного института Борису
Павловичу Соколову, прибывшему в 1925 году на Сицельниковскую
станцию, почти все пришлось начинать сызнова.
ПО ЛЮБВИ
ИЛИ ПО РАСЧЕТУ
В методе Шелла для селекционеров было столько же нового, сколь-
ко и неясного. Он требовал всесторонних исследований. Чтобы не идти
вслепую, Соколов прежде всего попытался выяснить некоторые законо-
мерности.
Каждое кукурузное растение, благодаря своей природе перекрестни-
ка, заключает в себе сложнейшую гамму противоречивых наследствен-
ных признаков. В этом смысле в нем есть что-то от куска сырой руды.
Представление об элементарном составе руды может дать химический
анализ. Для перекрестника чем-то подобным является самоопыление.
Оно приводит к «расщеплению» в первый же год. Растения, развиваю-
щиеся из зерен одного початка, получаются настолько «разношерстны-
ми», что трудно поверить в их сестринское родство. Здесь и гиганты и
карлики, кустящиеся и лишенные пасынков, с широкими и с узкими
листьями; одни изумрудно зеленые, другие с фиолетовыми пятнами,
третьи полосатые, попадаются даже альбиносы. Рядом с хворым хлюпи-
ком может стоять здоровяк, презирающий грибные болезни; скороспе-
лые соседствуют с более поздними. Встречаются (обратите внимание)
даже терпимые к холоду.
Это «расщепление» — раздолье для селекционера. Никогда прежде
он не имел под руками такой палитры исходного материала. Отбрасы-
вай, избавляйся от всего негодного, отбирай полезное.
Важна и еще одна интересная особенность. В последующие годы са-
моопыление порождает все более однородных, хотя и малопродуктивных
потомков. Растения из зерен одного початка начинают походить друг
на друга, словно близнецы. Они как бы выражают собой определенную
наследственную линию, «очищенную» от примесей. У каждой такой «чи-
стой линии» свой, отличный от других, характер.
А как эти особенности передаются гибридному потомству? Неужели
все в руках случая? Может, и здесь природа установила строгие прави-
ла?
Ответ пришлось «добывать» ценой больших усилий. У Соколова ушли
на это долгие годы. Объем проделанной работы даже трудно себе пред-
ставить. Например, чтобы ускорить дело, он часть опытов поставил на
межсортовых гибридах. Так, только эта, далеко не главная, часть вклю-
чала в себя несколько сот комбинаций.
И вот, в частности, к каким выводам пришел Соколов. При скрещи-
вании скороспелых разновидностей с рослыми и, естественно, более позд-
ними гибриды чаще всего наследуют оба полезных качества. Созревают
они гораздо раньше позднего родителя, но за это время успевают до-
гнать и перегнать его в росте.
Выяснилось, что холодостойкость также передается по наследству,
и надежнее всего, когда этой особенностью обладают оба родителя.
Изучение «чистых линий» привело Соколова к мысли, что можно
создавать формы кукурузы с желательными и заранее задуманными
признаками. У селекционера, всегда полагавшегося только ча собствен-
ное искусство, опыт и «шестое чувство», отныне появлялся новый на-
дежный помощник — научно обоснованный метод.
В 1956 году начался тот великий поход кукурузы на север, который
давно предвидели и предсказывали многие ученые страны.
Это уже были не тысячи и не десятки тысяч гектаров новых кукуруз-
ных посевов. Теперь счет шел на миллионы. Юг уже располагал высо-
коурожайными гибридами.
Многое решалось бы просто, если бы северные селекционные станции
располагали собственными готовыми «чистыми линиями». Но с заклад-
14
кой их запоздали. Да и не всякий пока что умел с ними работать. Кста-
ти, не всякий и хотел.
За один-два года «чистой линии» не выведешь. Это ясно. К тому
же, лишь редкие из них (единицы из сотен) обладают способностью вы-
зывать при скрещивании мощные проявления гетерозиса. А без этого
любая «линия», будь она хоть трижды «чистой», бесполезна. Нужно про-
извести и проконтролировать тысячи комбинаций, прежде чем добьешься
приличных результатов.
Некоторые селекционеры считали, что идея гибридизации заключает
в себе иной, более простой путь. Теоретически они обосновывали его
примерно так: чтобы в наших условиях получить урожайный сорт, вы-
зревающий на зерно, надо предоставить растениям — дальним родствен-
никам— право свободного выбора пары, так сказать, право на «брак по
любви».
Вот как это выглядело на практике. Смесь семян (сортов десять) —
от самого скороспелого до очень позднего — сажали на одном поле. В
период цветения происходило естественное скрещивание. В початках
образовывались гибридные зерна.
Предполагалось, что если в дальнейшем сеять смесью полученных
семян, гетерозис будет проявляться ежегодно с неизменной силой. По-
чему? Во-первых, будет, мол, происходить постоянное скрещивание меж-
ду гибридами, и, во-вторых, свобода выбора позволит женским нитям
каждый раз воспринимать наиболее благоприятную для них пыльцу.
Опыт показал совсем иное. Было потрачено много сил и времени,
но ни одного ценного селекционного сорта этим методом не вывели.
Нет, у Соколова и у других ученых того же направления было что
противопоставить такой «свободной любви». Они твердо стояли на своих
позициях: подбор родительских пар для скрещивания должен находить-
ся под строжайшим контролем.
* Hv. а как сократить перевозки?
, Идея уже, что называется, висела в воздухе. Она была подготовле-
на всей историей осеверения кукурузы. И главным образом теми теоре-
тическими исследованиями, которые выяснили закономерности в переда-
че признаков родителей гибридному потомству.
Соколов предложил остроумный способ: запрячь двух давних «кон-
курентов» в одну повозку, то есть скрещивать скороспелые сорта север-
ной селекции с более поздними южными «линиями» и гибридами. Само
собой разумеется, что сажать надо только первое поколение семян от
этих сортолинейных «браков».
Так как скороспелость надежнее передается по женской линии, роль
мамаш уготована, понятно, северным сортам. Семеноводство продвинет-
ся в новые районы и поэтому завозить надо только будущих пап.
Как вы думаете, насколько это может уменьшить потребность в юж
ных семенах? Вдвое? Ничего подобного. Более чем в сто раз!
Никаких противоречий с правилами арифметики в этом нет. Напро-
тив, полное согласование. Ведь обычно везут семена для чего? Для про-
изводственных посевов. А в данном случае их надо доставлять только
на участки гибридизации, притом одни отцовские формы. На следую-
щий год урожай с этих участков и станет посевным материалом для
колхозных полей.
Сейчас у нас в новых районах засевается кукурузой около 12 мил-
лионов гектаров. Чтобы выращивать на них только гибридную кукуру-
зу, надо бы ежегодно гнать на север сотни составов, гружённых семе-
нами. Если же основную тяжесть переложить на «ботанического мула»,
то на долю железной дороги останется сравнительно небольшой груз. Его
могли бы за раз перевезти всего два электровоза.
Вот оно, долгожданное решение проблемы! Впрочем, Соколов и его
считает лишь временной мерой. Видно, в науке вообще нет ничего «окон-
чательного». Однако Бориса Павловича нетрудно понять. Разве не за-
манчивая перспектива: получать на севере собственные семена не толь-
ко сортолинейных, но и еще более урожайных двойных гибридов? Как
можно к этому не стремиться!
ВТОРОЙ
ЭШЕЛОН
ВЕЛИКОГО ПОХОДА
Однако вернемся к конфликту, так сказать, между початком и кли-
матом. Можно иметь превосходные и недорогие гибридные семена,
можно не согрешить ни против единого правила современной агротех-
ники и все-таки не воспользоваться тем, чем способно одарить гибрид-
15
ное растение. Слишком уж жесткий для кукурузы регламент диктует
климат новых районов. В него, как в прокрустово ложе, едва «вгоняют»
себя даже наиболее скороспелые гибриды. Выдастся очень холодное ле-
то или слишком ранняя осень, глядишь: к моменту уборки опять вместо
початков одно «молоко».
Года четыре назад Соколов снова вернулся к опытам, прерванным
войной. Так появился на Синельниковской станции кукурузный «полюс
холода». Но теперь программа была куда обширней. Да и возможности
стали иные.
В испытание «холодом» он включил более семисот сортов, «чистых
линий», гибридов самого различного происхождения — советские (со
всех концов страны), американские, голландские, румынские, немецкие,
польские...
Это был сложный и трудный процесс исканий. Тысячи ежегодных
гибридных комбинаций — такова лишь цифровая, видимая сторона «тех-
нологии» творчества. Ведь нужно постоянно держать в голове не только
«анкеты» всех родителей, но и предвидеть, к каким результатам может
привести каждое сочетание двух сложных комплексов признаков, пере-
даваемых наследнику. Сотни «анкет». Их необходимо постоянно пом-
нить во всех подробностях. Сотни сотен основных скрещиваний. А даль-
ше идут варианты, которых может быть столько же, сколько непохо-
жих шахматных партий. Каждый вариант таит в себе неожиданности.
Вот только частный случай. Один из многих. Сорок семян посеяли
четвертого апреля. Через восемнадцать дней поднялось шесть всходов.
Все остальные выбились на поверхность почти на неделю позже. Поче-
му? Неужели эти шесть — счастливая находка, еще более холодостой-
кая форма?
На следующий год зерна из шести початков сажают отдельно. Каж-
дый день — день ожидания. Наконец, появляются всходы. А с ними при-
ходит разочарование: средний срок тот же, что и прежде. Никакой
находки. Те шесть семян, наверное, попали в землю из рук искусной са-
жалыцицы. А возможно, в их ямках просто было чуть-чуть теплее.
Так вот и создавалась кукуруза, «умеющая» с большим коэффициен-
том полезного действия использовать меняющиеся условия среды. Роди-
лась целая семья перспективных (как сказал бы селекционер) сортоли
нейных и трехлинейных гибридов, которые спокойно можно сажать ку
да раньше, чем это пока рекомендуется всеми официальными руковод-
ствами.
Часть гибридов уже передана в государственное сортоиспытание. Дру-
гие еще не. покинули синельниковских контрольных питомников. Сейчас
гибридов довольно много. Но впереди состязания с воспитанниками
других селекционных станций, и без «потерь», наверное, не обойдется.
С прошлого года, чтобы помочь «северянам», институт взял курс на
создание для них двойных межлинейных гибридов, более продуктивных,
чем сортолинейные. Простые кремнистые гибриды скрещивают с про-
стыми зубовидными. И конечно, путь в такое «избранное общество»
теперь открыт только холодостойким.
...Здание лаборатории селекции кукурузы, стоящее неподалеку от
делянок в окружении старых кленов, окаймлено узкой асфальтовой па-
нелью. Когда мы с Соколовым возвращались с поля, я обратил внима-
ние, что в некоторых местах панель взломана: из-под земли пробива-
лась трава.
— Какая сила!
Борис Павлович продолжал рассказывать о кукурузе. О том, что в
этом году несколько «участков холода» заложат под Москвой, и там
будут повторены его скрещивания холодостойких форм; что государст-
венные испытания проходит один сорт, который возможно «найдет себя»
на Камчатке и даже на Чукотке; что этот сорт-разведчик многообе-
щающ, и даст, по-видимому, самый скороспелый гибрид в Союзе...
Я слушал его и не мог оторвать глаз от стебельков, взломавших
асфальт. Если бы меня спросили, может ли что-то сравниться с этой
силой, я бы ответил: да, сила мысли!..
Живая и мертвая вода... Кто не знает этой поэтической сказки
Но, оказывается, народная фантазия и здесь предвосхитила действи-
тельность. Мертвая и живая вода существуют в природе!
Без воды, как известно, нет жизни. Все процессы, которые проте-
кают в живых организмах, связаны с ней, совершаются при ее уча-
стии. Однажды были проведены опыты с голубями: уже при потере
одной пятой части воды, которая обычно содержится в их организме,
птицы погибали. Тяжелее всего переносят недостаток в воде и
растения.
Таким образом, мы с полным основанием можем называть воду —
живой водой. Но, оказывается, не всякую!
3G лет назад, в 1932 г., было обнаружено, что в этой живой воде,
без которой нет жизни, есть и другая, как бы мертвая, от которой
животные и растения, наоборот, погибают.	«
Вы уже догадываетесь: речь идет о тяжелой воде. В ней легкие
атомы водорода заменены их тяжелыми собратьями, с атомным ве-
сом, равным двум.
Эта необычная вода всегда присутствует в обычной, правда, в не-
больших количествах — всего около 0,02 процента. И хорошо, что
так — ведь в тяжелой воде, если ее выделить в чистом виде, многие
живые организмы гибнут. В ней нс прорастают семена растений.
Но может быть и те небольшие количества мертвой воды, которые
содержатся в воде природной, тоже оказывают свое отрицательное
воздействие на живой мир?
Выходит, что да. И весьма существенно! Это убедительно показали
опыты томских ученых.
В течение нескольких лет они исследовали, как влияет на жизне-
деятельность животных и растений чистая снеговая вода. Дело в том,
что в ней содержится меньше тяжелой воды, чем в обычной, взятой
из реки или колодца.
Что же обнаружилось?
Снеговая вода в полном смысле слова оказалась «живой водой».
Несмотря на то, что «мертвой воды» в ней меньше лишь на одну
четверть, вредное воздействие оставшейся на живую природу резко
снижается. Вот что показали опыты.
Сибирские ученые брали две группы кур одинакового веса и воз-
раста. Одну из них поили снеговой водой, другую — обычной водо-
проводной. Опыт продолжался три с половиной месяца. И что же?
Куры из первой группы снесли 538 яиц, а из второй — только 272.
Вдвое больше! К тому же яйца у кур, посаженных на снеговую воду,
оказались больше по весу.
Свинью поили снеговой водой с декабря 1960 г. Через два
месяца она принесла 10 поросят, причем каждый из них при рож-
дении весил 1.5 килограмма (обычные — 1,0—1,1 кг). А в месячном
возрасте поросята, вспоенные живой водой, потянули уже по 9 кило-
граммов (обычно — ОКОЛО 5).
Не менее интересные результаты дали опыты с растениями. В Том-
ском ботаническом саду снеговой водой поливали огурцы, и они
дали вдвое больший урожай. А те, у которых еще и замачивали
семена этой водой,— почти втрое! Урожай редиса живая вода подняла
на 230 процентов.
Еще одно любопытное явление приметили исследователи: в потом-
стве животных, получающих снеговую воду, должны преобладать
самки.
Сообщая о своих опытах с «живой водой» в журнале «Сельское
хозяйство Сибири» (№ 7 — 1961 г.), ученые г. Томска пишут: «Как
видим, применение снеговой воды в сибирских условиях может от-
крыть весьма заманчивые перспективы. Однако необходимо нако-
пить в ближайшие годы достаточно надежных и разнообразных дан-
ных. Только тогда можно будет поставить вопрос о внедрении сне-
говой воды как стимулятора роста и повышения продуктивности
животных и растений в зимнее время.
Хотелось бы поставить опыты на курах, кроликах, свиньях, овцах
и коровах в возможно больших масштабах. Но это уже зависит от
специалистов и энтузиастов, прежде всего от молодежи.
Снег берется чистый, свежевыпавший или старый, но лежавший
среди кустов, в лесу, в лощинах, где он меньше выветривается;
растаивание его производится обязательно в закрытых баках, чтобы
предупредить «высыхание» — превращение в пар и рассеивание в
атмосфере. Снеговая вода должна храниться в закрытой посуде и не
более суток. В корытах и кормушках ее лучше менять почаще. Вода
эта дается животным для питья немного подсоленной или с примесью
каких-либо питательных веществ. Мешанки и другие корма тоже
надо готовить на снеговой воде. Поскольку снеговая вода повышает
у животных обмен веществ, необходимо обеспечивать их достаточным
количеством кормов хорошего качества.
Разумеется, те же условия должны быть и для контрольной груп-
пы. Желательно, чтобы обе группы обслуживали одни и те же люди.
В дневник наблюдений надо записывать все сколько-нибудь приме-
чательные факты.
Для таяния небольшого количества снега можно употреблять эма-
лированные ведра с плотно закрывающейся крышкой. Желательно
перед загрузкой снега наливать в ведро небольшое количество снего-
вой воды, сохраняющейся для этого в плотно закрытой бутыли. За-
крытое ведро со снегом ставится или прямо на плиту, или в стоящий
на плите таз с обычной водой. Можно использовать и молочные
фляги.
Если снеговой воды надо много, используют кормозапарник, но в
кипятильник заливают снеговую воду, а снег загружают в запарный
бак, плотно закрытый. Часть воды расходуется, часть перекачивает-
ся в кипятильник для следующего процесса таяния. Кормозапарник
должен работать только на снеговой воде. Можно построить электри-
ческие таялки (по образцу электрических кормозапарников)...
Мы обращаемся ко всем лицам и организациям, которые возьмутся
за проведение опытов, с просьбой сообщить нам о результатах своих
наблюдений».
16
...Пожалуй, одной из наиболее оригинальных экспедиций в
истории человечества была небольшая экспедиция в Гренлан-
дию, состоявшаяся в начале двадцатых годов нашего века.
Ученые бороздили бескрайние просторы «ледяного острова»
отнюдь на ради гляциологических исследований. Их цель
была так же проста, как и непонятна на первый взгляд. Они
стремились собрать побольше странного сероватого пепла,
который местами четко выделялся на ослепительно сверкав-
ших под солнцем льдах. Полагали, что эта своеобразная по-
лярная «пыль» имеет космическое происхождение.
В ней немецкий ученый Рихард Свинне рассчитывал обна-
ружить элементы тяжелее урана.
ГДЕ КОНЕЦ
СИСТЕМЫ
МЕНДЕЛЕЕВА
Рисунки С. ТАРДАСОВА
Д. ТРИФОНОВ
Было время, когда таблицу эле-
ментов замыкал уран, и тянулось
оно, надо сказать, весьма долго.
За ураном начиналось Неизвест-
ное. Беспокойная мысль ученых
не могла ответить на вопрос, по-
чему в природе не обнаружены
элементы тяжелее урана. Быть мо-
жет, они невообразимо редки,
быть может, не существуют во-
обще— недаром же сам Менде-
В ПОИСКАХ ТРАНСУРАНОВ
УЧЕНЫЕ СОБИРАЛИ
„КОСМИЧЕСКУЮ
пыль"
Гренландии
леев завещал грядущим поколе-
ниям химиков обратить на уран
особое внимание. От последнего
в списке элементов можно ожи-
дать всяких сюрпризов, говорил
великий ученый,
начало сбываться
ни. Ведь именно
ри Беккереля к
открытию явле-
ния радиоактив-
ности.
Элементы
конца периоди-
ческой системы
неустойчивы —
к такому выво-
ду пришла нау-
ка в начале два-
дцатого века.
Простая логика
Это предвидение
уже при его жиз-
уран привел Ан-
В очереди эле-
ментов:
— Вы послед-
ний!
Такой вопрос
уран «выслуши-
вал» на протя-
жении десяти-
летий.
подсказывала, что трансурановые
элементы обладали, по-видимому,
довольно короткими периодами
полураспада и потому не сохрани-
лись до нашего времени. Вот по-
чему менделеевская система об-
рывалась. на уране.
Чтобы дать отсутствию трансура-
новых элементов в природе более
строгое научное объяснение, нам
придется сделать некоторое от-
ступление.
Все элементы конца таблицы
Менделеева, начиная с полония,
радиоактивны. Лишь уран и торий,
находившиеся на Земле в момент
образования Солнечной системы,
сохранились с той поры на нашей
планете. Дело в том, что сущест-
вующие в природе их изотопы —
торий-232, уран-235, уран-238 —
имеют периоды полураспада, пре-
вышающие возраст Земли (5 мил-
лиардов лет). Остальные же ра-
диоактивные элементы — полоний,
радий, актиний и другие — гораздо
менее долго-
вечны. Те их ко-
личества, кото-
рые мы сейчас
обнаруживаем в
земной коре,
не были «сви-
детелями» об-
разования Сол-
нечной системы
•и представляют
собой лишь
продукты рас-
пада урана и
тория, так ска-
«Случаи пора-
зительного дол-
голетия» — за-
головок в газе-
те «Жизнь хи-
мических эле-
ментов». Торий
и уран отвеча-
ют на вопросы
корреспонден-
та.
зать, вторич-
ные элементы. Чему же обязаны
уран и торий своей сравнительно
огромной долговечностью? Каза-
лось бы, чем дальше расположен
элемент в периодической системе,
темпон неустойчивее. А на деле
периоды полураспада изотопов
урана и тория превосходят перио-
ды полураспада всех прочих изо-
топов радиоактивных элементов
конца периодической системы в
миллионы и десятки миллионов
раз.
Судите сами. Сорок шесть ра-
диоизотопов входят в ряды радио-
активных превращений урана-238,
урана-235 и тория-232. Тридцать
четыре из них альфа-активны. Испу-
скание ядер гелия (альфа-распад)
является главным видом распада у
тяжелых элементов. Для каждого
альфа-активного изотопа характер-
на своя величина энергии распада.
Чем выше эта энергия, тем менее
долговечен изотоп, тем меньше
период его полураспада. Физики
измеряют энергию процессов мик-
ромира в специальных единицах —
электронвольтах. Так, у астати-
на-213 энергия альфа-распада со-
ставляет 9,2 миллиона, а у то-
рия-232— 4,05 миллиона электрон-
вольт. Первый погибает, не успев
родиться, живет лишь сотые доли
секунды; второй теряет половину
атомов за астрономически боль-
шой срок — 14,5 миллиардов лет.
Итак, более легкий элемент ока-
зывается куда менее устойчивым,
чем более тяжелый. Парадокс?
Пожалуй!
Чтобы разрешить это противо-
речие, нам придется углубиться в
самые недра атома, в его ядро.
Оно, грубо говоря, состоит из
двух сортов элементарных ча-
стиц— протонов и нейтронов. Мы
еще очень мало знаем о природе
ядерных сил — сил, удерживаю-
щих в повиновении составные эле-
менты ядра, не лающих ему «рас-
Умер едва
РОДИВШИСЬ
Теряю половину
АТОМОВ ЗА
И^МЛРД. ЛЕТ
сыпаться». Ученые предлагали раз-
личные модели ядра; одной из них
является так называемая оболо-
чечная модель. Суть ее состоит в
том, что в ядрах предполагается
наличие особых нейтронных и про-
тонных оболочек. В какой же свя-
зи они находятся с радиоактив-
ностью ядер?
Вспомним сначала обычную хи-
мию. В периодической системе
элементов имеется группа инерт-
ных газов, в которую входят ге-
лий, неон, аргон, криптон, ксенон
и радон. Они не образуют хими-
ческих соединений. Почему? Да
потому, что их внешние электрон-
ные оболочки являются весьма
устойчивыми системами. Они не
склонны ни отдавать электроны, ни
принимать новые. Все прочие эле-
менты в реакциях, наоборот, стре-
мятся достроить свои наружные
электронные слои до структуры
ближайшего «благородного» газа.
Достичь оболочки из 8 электро-
нов— вот «идеал» химического
В мире атомов
и ядер свои по-
нятия об иде-
але.
1, и среди
элемента, всту-
пающего в ре-
акцию. Именно
этот фундамен-
тальный факт
определяет в
конечном счете
химическую ак-
тивность эле-
ментов.
Как показали
ядер существуют «идеальные об-
разцы», особые ядерные структу-
ры. Это ядра, которые содержат
2, 8, 20, 50, 82 или 126 нейтронов
или протонов; про них говорят, что
они имеют замкнутые нейтрон-
ные или протонные оболочки. Яд-
ра с подобными «магическими чис-
лами» нейтронов или протонов по
многим качествам отличаются от
своих соседей. Например, они го-
раздо устойчивее и значительно
более распространены в природе.
Оболочкой из 126 нейтронов об-
ладают изотопы многих элементов
конца периодической системы —
полония, астатина, радона, фран-
ция. Изотопы, имеющие большее
количество нейтронов, стремятся
достичь этой оболочки, путем
«сбрасывания» избыточных нейтро-
нов. А удалены эти нейтроны мо-
гут быть только в составе альфа-
частицы, другими словами, путем
альфа-распада. Вот почему эле-
менты от полония до радия так
неустойчивы по отношению к аль-
фа-распаду; здесь-то и кроется
причина их недолговечности. Ког-
да число нейтронов в ядрах за-
метно превышает 126, стремление
достичь подобной структуры осла-
бевает, и энергия альфа-распада
уменьшается. А это, в свою оче-
редь, приводит к росту долговеч-
ности элемента. У тория, протакти-
ния и урана влияние этой оболоч-
ки уже ничтожно. Правда, тут
вклинивается еще одно обстоя-
тельство: протактиний подводит то,
17

Помогите!"
РАЗВАЛИВАЮСЬ
ПОД СОБСТВЕННОЙ
ТЯЖЕСТЬЮ
что он элемент нечетный, а нечет-
ные радиоэлементы, как правило,
менее устойчивы, чем их четные
соседи. Этот факт находит объ-
яснение в ядерной физике, но мы
не будем на нем останавливаться.
У элементов же, следующих за
ураном, должна сказываться дру-
гая тенденция. Очень тяжелые яд-
ра по самой своей природе пред-
ставляют малоустойчивые образо-
вания; они начинают разрушаться
из-за собственной «тяжести». Дей-
Есть РЕКОРД.'!!
КГ CEK9H1.
ствительно, у нептуния, плутония и
последующих трансуранов энергия
альфа-распада снова возрастает.
Поэтому-то они слишком недолго-
вечны, чтобы сохраниться на Зем-
ле с момента своего образования;
поэтому-то уран долгое время
оставался последним элементом
периодической системы.
Поиски трансурановых элемен-
тов в природе представляли собой
долгую цепь неудач и разочарова-
ний. В конце концов нептуний и
плутоний обнаружили в земных
минералах, (а не в «космической
пыли» Свинне), но в количествах,
представляющих скорее теорети-
ческий интерес. Весь нептуний и
плутоний, содержащиеся на нашей
планете, поместились бы на сред-
ней руки самоходной барже.
Они — «всего лишь» продукты
ядерных реакций урана с нейтро-
нами.
Практически имеет смысл гово-
рить лишь об искусственном полу-
чении трансурановых элементов.
В 1940 году были синтезированы
нептуний и плутоний. В 1961 году
мир узнал о «рождении» сто
третьего элемента — лоуренсия.
Сейчас известны различные мето-
ды получения трансурановых эле-
ментов. Один из них-—длительное
(на протяжении нескольких лет)
облучение урана нейтронами. Так
удается синтезировать изотопы
элементов вплоть до фермия (по-
рядовый номер 100). Механизм
этих ядерных процессов несложен:
перегруженные нейтронами ядра
урана подвергаются бета-распаду,
что и приводит к образованию
ядер с большими зарядами. Для
синтеза отдельных трансуранов
(америция, кюрия, берклия, кали-
форния) в качестве бомбардиру-
ющих снарядов используют альфа-
частицы. Наконец, последние
трансурановые элементы получают
весьма оригинальным способом,
обстреливая уран, плутоний или
кюрий ускоренными ионами лег-
ких элементов периодической си-
стемы — кислорода, неона, угле-
рода, бора.
Говоря о пределе периодиче-
ской системы, о ее конце, мы
должны найти ответ на вопрос:
где предел синтеза новых элемен-
тов? Где тот последний элемент,
за которым ядерный синтез уже
не будет иметь смысла?
Тут мы снова сделаем малень-
кое отступление. Если проследить
за историей открытия изотопов ра-
диоактивных элементов, то выяв-
ляется любопытная деталь. Снача-
ла ученые обнаруживали изотопы
с большими периодами полураспа-
да (сотни и десятки лет, годы и
дни), потом проникли в область
часов и минут; далее им удалось
«поймать» изотопы, которые жили
секунды <и десятые доли секунд.
Подобно тому, как совершенство-
вание микроскопа позволяло раз-
глядывать все более и более мел-
кие частицы, развитие радиомет-
рической техники давало возмож-
ность «засекать» изотопы с более
короткими периодами полураспа-
да. Следовательно, чем совершен-
нее будет аппаратура, тем менее
долговечные изотопы удастся об-
наружить. Только тогда, когда изо-
топ будет распадаться фактически
в момент образования (его период
полураспада окажется порядка
10'2° секунд), никакие эксперимен-
тальные ухищрения уже не позво-
лят его зафиксировать.
У какого же по счету трансура-
нового элемента следует ждать
изотопа с подобным периодом по-
лураспада?
Чтобы попытаться дать ответ,
разберемся сначала в том, какие
виды радиоактивного превраще-
ния свойственны тяжелым ядрам?
Во-первых, альфа-распад, испу-
скание ядер гелия; о его законо-
мерностях мы уже сказали ранее
несколько слов.
Во-вторых, самопроизвольное
деление ядер; оно в небольшой
степени проявляется уже у урана
и тория (например, период полу-
распада урана-238 по такому де-
лению состав-
ляет 8.1016 лет),
а начиная с
фермия (поряд-
ковый номер
100), становится
весьма вероят-
ным (так, фер-
мий-255 имеет
период полу-
распада по са-
мопроиз в о л ь-
ному делению
равный 20 го-
дам).
В-третьих, так
Враги трансура-
нов:	К-захват,
с а м о п р о из-
вольное деле-
ние, альфа-рас-
пад. Какое зло
наибольшее!
называемый К-за-
хват. Он заключается в том, что
ядро при определенных условиях
может поглощать электрон с бли-
жайшей электронной оболочки.
В честь этой оболочки, которую
физики зовут К-оболочкой, захват
и получил свое имя. Так как элек-
трон несет отрицательный заряд,
то при К-захвате общий заряд яд-
ра уменьшается на единицу; обра-
зуется ядро изотопа нового эле-
мента, у которого порядковый но-
мер также на единицу меньше,
чем у исходного.
Какой же из этих видов радио-
активных превращений — альфа-
распад, самопроизвольное деле-
ние или К-захват — окажется ро-
ковым для сверхтяжелых транс-
урановых элементов? Для какого
из них период полураспада ранее
всего достигнет критического ми-
нимума— 10м секунд?
Сразу покончим с К-захватом.
Примем во внимание, что с ростом
заряда ядра ближайшая к ядру
К-оболочка придвигается к нему
все теснее и теснее. У урана, на-
пример, К-оболочка расположена
гораздо ближе к ядру, чем, ска-
жем, у калия или свинца. Теперь
представим себе, что тяжелые яд-
ра трансурановых элементов были
бы подвержены радиоактивным
превращениям только посредст-
вом К-захвата. Тогда, утверждает
теория, можно было бы беспре-
пятственно синтезировать все но-
вые и новые трансураны вплоть
до поистине ядра-гиганта с заря-
дом, равным 137. Почему 137?
А потому, что у такого атома
К-оболочка оказалась бы в непо-
средственной близости от ядра, и
электроны с нее моментально как
бы «проваливались» в ядро. Об
элементах с более высокими по-
рядковыми номерами поэтому не
имело бы смысла говорить.
Число 137 давало бы, таким об-
разом, физикам своеобразный
ключ к синтезу более 40 транс-
урановых элементов.
Искусственные элементы могли
бы составить треть от всех эле-
ментов периодической системы.
Но вся беда в том, что альфа-
распад и самопроизвольное деле-
ние у сверхтяжелых ядер куда бо-
лее вероятны, нежели К-захват.
Образно говоря, этим ядрам легче
испустить альфа-частицу или «рас-
колоться» попола/л, чем захватить
электрон с К-оболочки. Значит,
именно первым двум возможно-
стям суждено определить нижнюю
границу периодической системы.
Видный американский ученый
Гленн Сиборг, чье имя связано с
синтезом почти всех трансурано-
вых элементов, показал, что их спо-
собность к самопроизвольному де-
лению определяется величиной
отношения квадрата заряда ядра
к сумме нейтронов и протонов в
нем. Чем больше это отношение,
тем меньше период полураспада
по самопроизвольному делению.
Для урана-238 оно составляет 35,5;
у изотопа, который бы распадался
мгновенно, оно должно равняться
примерно 47. Такая величина до-
стигается у элементов с зарядами
ядер 114—116.
Следовательно, если бы ядра
трансуранов распадались лишь пу-
тем самопроизвольного деления,
нижняя граница периодической си-
стемы отодвинулась бы все же
довольно далеко. Но главная роль
принадлежит все-таки альфа-рас-
паду, и именно от него должен
погибнуть последний элемент таб-
лицы Менделеева.
Как мы уже знаем, начиная с
нептуния, энергии альфа-распада
изотопов возрастают; при этом
уменьшаются периоды полураспа-
дов. У нептуния (порядковый но-
мер 93) самый долгоживущий аль-
фа-активный изотоп распадается
наполовину за 2 миллиона лет; у
берклия (порядковый номер 97) —
за 7000 лет, а у эйнштейния (по-
рядковый номер 99) всего за 320
дней. У последующих элементов
продолжительность жизни альфа-
активных изотопов уменьшается
еще быстрее. Ученые предсказы-
вают, что у изотопов элементов с
зарядом ядра, равным или боль-
шим 104, «долговечность» уже не
будет превышать миллионной до-
ли секунды. Правда, отдельные
изотопы, вероятно, будут иметь
несколько большие периоды по-
лураспада. Дело в том, что в этой
области ядер появится «магиче-
ская» оболочка из 152 нейтронов,
и те ядра, которым «посчастливит-
ся» ею обладать, окажутся устой-
чивее своих соседей. Иными сло-
вами, оболочка из 152 нейтронов
будет столь же стабильной, как
126-нейтронная. Однако изотопы
со 153, 154 и т. д. нейтронами бу-
дут в еще большей степени под-
вержены альфа-распаду. Поэтому
ученые предполагают: у элемен-
тов с зарядами ядер 105—107 пе-
риоды полураспада изотопов по
альфа-излучению будут весьма
близкими к минимальному крити-
ческому значению.
Если, таким образом, ориенти-
роваться на альфа-распад, то пре-
дел синтеза трансурановых эле-
ментов уже не за горами.
Были времена, когда открытие
нового химического элемента ока-
зывалось событием для химии, и
химики начинали подробно изучать
его свойства, искать возможности
практического применения. Но в
книге об истории открытия эле-
ментов глава о «трансуранах» бу-
дет носить совершенно особый
характер. Если свойства нептуния
и плутония изучены хорошо, а
плутоний к тому же одно из ос-
новных ядерных горючих; если на-
писаны монографии по химии аме-
риция и кюрия, то мало что мож-
но сказать об остальных трансура-
новых элементах. Пока еще они__
достояние только физики. Ведь в
самом деле, о каком изучении
свойств можно говорить, если уче-
ные синтезировали лишь 17 (!) ато-
мов сто первого элемента — мен-
делеевия, а для сто второго и сто
третьего счетчик зафиксировал
лишь единичные атомы. К концу
18
периодической системы как бы ис-
чезает привычное нам представле-
ние о химическом элементе. Но
это ни в коей мере не грозит ве-
личественному зданию таблицы
Менделеева, и с прежней силой
звучат слова автора периодическо-
го закона: «Будущее не разруше-
ние закону периодичности, а толь-
ко расширение и развитие обе-
щает!»
С этим мнением великого уче-
ного нельзя не согласиться — оно
подтверждалось и подтверждается
новыми открытиями физики и
химии. В получении трансурановых
элементов периодический закон
послужил прекрасной путеводной
нитью. Но когда встал вопрос о
размещении их в таблице Менде-
леева — тут ученые не смогли
прийти к единой точке зрения.
Однако — какая ирония судь-
бы! — когда вопрос об элементах
тяжелее урана еще только возник,
никто не сомневался в том, где
они в случае их обнаружения
должны были бы располагаться в
таблице Менделеева. Первому
трансурану с порядковым номе-
ром 93 отводилось место в седь-
мой группе периодической систе-
мы вместе с марганцем и его ана-
логами. Относительно 94, 95 и 96
элементов полагали, что они явят-
ся благородными металлами, по-
добными осмию, иридию и плати-
не в шестом периоде. В тридцатых
годах вопрос о трансуранах начал
перекочевывать
рии в практику.
Стоило ученым
начать дополне-
ние периодиче-
ской системы,
только лишь
были получены
нептуний и плу-
тоний, как вы-
яснились любо-
пытные вещи.
Девяносто тре-
тий и девяносто
четвертый во
многом походи-
ли по свойст-
вам на уран, но
общего с иридием
Родственником урана в какой-то
мере оказался и америций, эле-
мент 95. Но уже начиная со следу-
ющего трансурана — кюрия, сход-
ство трансурановых элементов
сделалось настолько большим, что
подыскивать для каждого из них
отдельную клетку в периодиче-
ской системе не имело смысла.
из области тео-
В магазине
транс уранов.
Элементы от-
пускаются в
различной рас-
фасовке: акти-
ноиды, урани-
ды, кюриды.
не имели ничего
или осмием.
Как нередко бывает в науке,
ученые обратились к аналогиям.
В шестом периоде таблицы Мен-
делеева содержатся 14 очень
близких по свойствам элементов —
лантаноидов. Они так похожи друг
на друга, что -их всех помещают в
одной клетке, клетке элемента
лантана с порядковым номером
57. Особенности электронной
структуры тяжелых атомов позво-
лили сделать смелое предположе-
ние: в седьмом периоде системы
Менделеева должно существовать
семейство элементов, подобное
лантаноидам. Четырнадцать его
представителей — торий, протак-
тиний, уран и трансурановые эле-
менты вплоть до 103 — следовало
поэтому поместить в клетку акти-
ния, аналога лантана по третьей
группе. Автором этого предполо-
жения явился Гленн Сиборг.
Актиноидная (как ее теперь на-
зывают) гипотеза Сиборга заво-
Замороженные”
элементы,
Фантазия? Как знать...
евала признание и стала достояни-
ем учебников. Она изящна и удоб-
на, она учитывает сходство транс-
урановых элементов, наконец, вы-
деление актиноидного семейства
придает дополнительную симмет-
рию, таблице Менделеева: в ше-
стом периоде — лантаноиды, в
седьмом— актиноиды. Но... Но це-
ликом согласиться с этой гипоте-
зой нельзя. И вот почему. Ведь
«загоняя» торий, протактиний, уран
в клетку актиния, мы удаляем их
с привычных и никогда не вызы-
вавших сомнений мест в четвер-
той, пятой и шестой группе. Мы
уподобляем их актинию, не имея
на то сколько-нибудь серьезных
химических оснований; напротив,
химия этих элементов различна и
имеет мало общего с химией ак-
тиния. По логике вещей актинои-
ды должны быть аналогичны лан-
таноидам, но только начиная с кю-
рия трансурановые элементы об-
наруживают должное сходство со
своими предшественниками по ше-
стому периоду.
Словом, хотя физики, исходя из
электронных структур атомов, при-
водят веские «за», химики выдви-
гают не менее веские «против».
Французский радиохимик М. Гай-
синский предложил компромисс-
ное решение. Он оставил торий,
протактиний и уран на местах, со-
ответствовавших им издавна. Неп-
туний, плутоний и америций — ура-
ниды— поместил в клетку урана,
а элементы, следующие за кюри-
ем— кюриды, в клетку кюрия.
Такое расположение самых тяже-
лых элементов в периодической
системе неплохо отражает их хи-
мические свойства. Но симметрия
таблицы Менделеева при этом раз-
рушается. Стройность актиноидной
гипотезы сменяется некоторой ха-
отичностью.
Получается, что и та и другая
теории вносят в периодическую .
систему известный элемент искус- 4
ственности, а ведь сам Менделеев
называл свое творение «естествен-
ной системой элементов».
Выходит, разрешив проблему
искусственного получения транс-
уранов, ученые встали перед дру-
гой, весьма сложной задачей.
Как же удовлетворительно раз-
местить элементы тяжелее урана
в таблице Менделеева?
Пока трудно ответить на этот во-
прос. Попробуем немного углу-
биться в область гипотез. Вспомним
сначала, как развивалась периоди-
ческая система. Сначала Менделе-
ев и вслед за ним другие ученые
ставили во главу угла атомный вес,
и на этой основе строилась таб-
лица Менделеева. Затем вмеша-
лась физика, и краеугольным кам-
нем периодического закона стал
заряд ядра, порядковый номер
элемента. Новая таблица устрани-
ла многие противоречия и затруд-
нения старой; так, например, на-
шлось место для 14 лантаноидов.
Но заряд ядра — ведь он тоже мо-
жет оказаться не последним сло-
вом в эволюции периодического
закона. На смену ему может прий-
ти новый, третий критерий, более
тонкий и более глубокий, чем за-
ряд ядра. И тогда периодическая
система изменит свою структуру.
Конкретно это пока трудно се-
бе представить. Но тогда-то на-
верняка удастся разместить транс-
урановые элементы самым естест-
венным образом.
Подведем же небольшой _ итог.
Мы пришли к малоутешитель-
ному выводу, что верхний предел
периодической системы уже до-
вольно отчетливо просматривает-
ся. Если раньше о конце таблицы
Менделеева можно было делать
более или менее разумные догад-
ки, то теперь этот вопрос получил
строгое научное разрешение. Со-
временный уровень знаний не да-
ет права на какие-либо сомнения.
Но именно этот пресловутый «со-
временный уровень!» Не так уж
давно «современный уровень» от-
давал проблему превращения эле-
ментов на откуп фантастике; не так
давно он объявлял «принципиаль-
но невозможным» выделение внут-
риядерной энергии. Жизнь нари-
совала иную картину.
Какие-то перспективы изменения
установившихся взглядов можно
попытаться увидеть и в области, о
которой идет речь. Аксиомой счи-
тался и считается тот факт, что ни-
какие внешние воздействия не мо-
гут оказать влияния на скорость
радиоактивного распада; везде и
всюду она остается постоянной.
В обыкновенных и доступных
нам пока «необыкновенных» усло-
виях— да. И то, между прочим,
не всегда. Недавние работы по-
казали, что скорость радиоактив-
ного распада несколько различна
в зависимости от того, в какое со-
единение входит данный радиоак-
тивный изотоп. Правда, это отно-
сится пока лишь к единичным изо-
топам, которые подвергаются
К-захвату.
Подобные работы — пока только
первые ласточки.
Но остаются еще необыкновен-
ные условия, в настоящее время
недоступные. Например, сверхвы-
сокие давления. Имеются любо-
К вопросу о
«современном
уровне».
высокий «совре-
пытные расчеты, которые показы-
вают, что давление в миллиард ат-
мосфер уже может довольно ощу-
тимо влиять на периоды полурас-
пада радиоактивных элементов в
сторону их уве-
личения. Одна-
ко сначала нуж-
но четко ра-
в
строении ядра,
близко позна-
комиться с ме-
ханизмом ядер-
ных сил. Тогда
наступит более
менный уровень знаний». Кто
знает, быть может, тогда люди
сумеют активно влиять на скорость
радиоактивного распада, замед-
лять или ускорять его по своему
усмотрению. И поверьте, хочется
представить себе лабораторию, в
которой с помощью сложнейшей
аппаратуры удается резко повы-
шать периоды полураспада тяже-
лых трансуранов и «заморажи-
вать» их в таком состоянии,— и
граммы, десятки граммов кали-
форния и берклия, эйнштейния и
фермия можно использовать для
исследований, а конец периодиче-
ской системы передвинулся дале-
ко в область трехзначных номе-
ров.
Ученые научились «запросто»
обращаться с электронной оболоч-
кой атомов; результат этого —
множество важных и сложных хи-
мических реакций, которые ранее
считались неосуществимыми. Дело
теперь за тем, чтобы по-настоя-
щему научиться управлять атом-
ным ядром. Это, конечно, много
сложнее, но, право, нет никаких
оснований впадать в скептицизм.
19
Е. САПАРИНА
Знакомство с таинственной лабораторией мышления — живым моз-
гом — мне пришлось начать с путешествия по карте.
Эта карта похожа и непохожа на обычную. Как и географическая,
она четко делится на полушария. Испещренная кружками, треугольнич-
ками, черточками — подобиями топографических знаков, она рассказы-
вает о пестром многообразии «ландшафтов». Обширные плоские равни-
ны перерезаны глубокими бороздами и складками. Здесь есть свои пу-
стыни и плотно заселенные центры. «Жители» одних районов корена-
сты и низкорослы, их соседи — долговязы и худы. Сложный, во многом
еще неведомый мир с 14 миллиардами клеточного населения...
Я листаю необычный атлас и передо мной, как живые, возникают кар-
тины почти двухвековых исследований этого таинственного мира, в глу-
бинах которого рождаются поэтические рифмы и строгие ряды матема-
тических формул, напевные мелодии и четкие логические рассуждения,
многообразные оттенки чувств и сложные переплетения мыслей.
Вот древнейшие из дошедших до нас карт — византийские, арабские,
средневековые. Узорные линии делят мозг на три части. Считалось, что,
подобно древнегреческому храму правосудия, состоявшему из трех за-
лов, в первом из которых допрашивали, во втором выносили приговор,
а в третьем приводили его в исполнение, мозг состоит из трех цент-
ральных помещений. В первом расположены фантазия и воображение.
Это, так сказать, вместилище чувств. Второе — средоточие ума.
Здесь возникают мысли, рассуждения. В заднем отделе находится па-
мять, оттуда же производится руководство движениями.
Примитивно? Ну, конечно. Немного еще знали в ту пору. Но ведь это
первая попытка научно объяснить роль центральной нервной системы.
Раньше-то все были уверены, что за наши чувства, духовную деятель-
ность ответственно сердце!
Это был шаг вперед, по меньшей мере такой же, как отказ от библей-
ских представлений о Земле, будто бы покоящейся на трех китах. Как
ни наивны соображения первых исследователей земного шара о мате-
риках и странах, они в конечном счете оказались в тысячи раз вернее
самых дотошных описаний слонов и китов, на которых якобы опирается
плоская, как блин, Земля.
Так же как мореплавателям и путешественникам еще предстояло
объехать земной шар, пересечь материки, так и исследователи «неиз-
вестных земель» мозга еще много десятилетий будут вести осторожную
разведку и смелые поиски.
Каждый новый землепроходец, открыв реку или горный хребет, остав-
лял на карте Земли свое имя. Немало имен своих первооткрывателей
сохранила нам и карта мозга.
Ролландова борозда и клетки Беца, зона Лиссауэра и ядра Даршке-
вича...
Борозды, извилины, различные нервные образования со звучными и
немного странными названиями: «морской конек», «турецкое седло»,
«борозда птичьей шпоры», «сильвиев водопровод», «варолиев мост».
Многое удивляло первых исследователей мозга, знакомившихся с кон-
фигурацией неведомых полушарий. Не будем упрекать их за некоторую
вычурность вкуса — ведь благодаря этим пионерам у нас есть теперь
подробные анатомические карты мозга, детальнейшие изображения моз-
говых извилин.
Названия, присвоенные по чисто внешнему сходству, — таково начало
начал. Первые путешественники по этому странному миру еще не зна-
ют, почему образовались складки и борозды и какова их роль. Может
быть, от глубины или сильной изогнутости зависит ум и характер чело-
века? Несерьезно? Но ведь это первый поиск, и то, что на материке, от-
крытом Колумбом, живут индийцы тоже ведь оказалось несерьезным.
И вот уже немец Вагнер исследует мозг недавно умерших ученых.
Они были умнее обычных смертных, считает он, и вероятно это будет
сразу видно по их мозгу. Но ничего не видно. Нет никаких особых из-
вилин, все как у всех.
Может быть, дело в весе мозга? Он составляет сравнительную табли-
цу. В начале ее — Кювье, здесь же неподалеку оказывается Байрон.
Но как же быть с безвестным сумасшедшим, мозг которого не уступает
по весу мозгу великого поэта?
...Сколько раз потом составляли подобные таблицы, пытаясь отыскать
хоть какую-нибудь связь между способностями человека и размером его
мозга. В одной из них на одном из первых мест — Тургенев, на послед-
нем Анатоль Франс. Мозг французского писателя оказался вдвое легче,
чем Тургенева. Разве это говорит о мере таланта того и другого?
В чем же все-таки дело? В Париже организовали даже специальное
научное общество. Задача — изучить особенности мозга разных людей.
Вероятно, это было несколько фанатично: каждый член общества заве-
щал после смерти свой мозг оставшимся в живых для исследования.
Необычный договор строго соблюдался. Но результата не достигли.
Ведь дело-то было вовсе не в извилинах.
Вновь и вновь рассматриваю я карты — на них поиски и свершения
десятков поколений ученых. Но тайна во многом продолжает оставать-
ся тайной.
В
ЦЕхИх
В Москве, недалеко от Курского вокзала, есть научный институт.
Занимаются там исследованием мозга животных и человека. Он так и
называется — Институт мозга. Не один день провела я здесь, знако-
мясь с многочисленными лабораториями.
Каждая из них — своего рода цех громадного предприятия.
Вначале мозг исследуют анатомически. Расчленяют его на составные
части, словно разбирают игрушечный конструктор. Верхний тонкий
20
слой — кора. Затем — более массивная, но меньшая по площади и не
собранная в складки подкорка. Дальше идет так называемый средний
мозг, постепенно переходящий в спинной.
Медленно снимают деталь за деталью, пока не обнажается внутрен-
ность «живой машины» — белые, блестящие нити «проводов», уходящие
вглубь. Они соединяют мозг со всеми частями нашего тела. Сложное
переплетение их напоминает ту запутанную неразбериху, которая от-
крывается, если снять крышку радиоприемника.
Все «детали» подробно описывают, зарисовывают — так рождаются
анатомические карты мозга. Это, так сказать, взгляд снаружи.
В следующем «цехе» мозг специальными ножами разрезают на
20—25 тысяч тончайших слоев — почти прозрачных, как папиросная
бумажка. Они так тонки, что, прежде чем исследовать, их наклеивают
на стеклышки. Кроме того, их красят специальными красками: нервные
клетки и соединительная ткань по-разному впитывают красящее веще-
ство и прокрашиваются одни меньше, другие больше. Теперь в мик-
роскоп хорошо будет видна внутренняя структура мозга.
Удивительную картотеку показали мне в этой лаборатории. Много-
численные срезы только одного мозга едва умещаются в большом
шкафу. Сколько же труда нужно, чтобы каждое такое стеклышко тща-
тельнейшим образом исследовать! Рассмотреть нервные клетки, уловить
их сходство и различие, понять закономерности расположения. Наконец,
просто сосчитать, чтобы в итоге появились новые карты, на которых
видна клеточная архитектоника мозга.
Непосвященному трудно уловить, чем отличаются эти карты друг от
друга. Ярко-оранжевый фон, бесчисленные черные мазки, точки, кляк-
сы, закорючки. А специалисту достаточно беглого взгляда, чтобы по-
нять: вот это срез задней части мозга, а вон тот — передней.
— Смотрите, в теменной области клетки мелкие, расположены густо,
словно прорастающие зерна. — Мой собеседник перебирает несколько
листов, вынимает еще один. — А здесь совсем иная картина: клетки
посажены редко, они гораздо крупнее, чем на первом срезе. Это — дви-
гательная область. Впрочем, чтобы лучше разобраться, давайте пройдем
в следующую лабораторию — там как раз исследуют отдельные нерв-
ные клетки.
Да, это чувствуется сразу: рисунками нервных клеток комната бук-
вально завалена. Они сложены разъезжающимися стопками на столах,
развешаны на стенах, неуместившиеся просто сдвинуты на стулья, подо-
конники. От этого лаборатория становится похожа на фотоателье с бес-
конечно повторяющимися увеличенными портретами.
Видимая в микроскоп как небольшая звездочка, каждая клетка здесь,
увеличенная во много раз, превращается в гигантскую звезду с раскину-
тыми во все стороны лучами-щупальцами. Ветвистое, все обросшее
мохнатыми короткими отростками, тело клетки напоминает какие-то
фантастические кусты или диковинные листья.
Удивительный «гербарий» собран в Институте мозга. Вот эти, тре-
угольные тела которых сразу обращают на себя внимание необычностью
формы и размером, обнаружили одними из первых, чуть ли не столетие
назад. Это знаменитые пирамидные клетки. Их особенно много в тех
областях мозга, которые управляют движениями нашего тела.
А рядом — кружевные, целиком из ажурных ответвлений клетки-сне-
жинки. Они словно вкраплены в промежутки между большими пирамид-
ными клетками, едва касаются их своими тонкими лучиками.
Я беру «семейный альбом» с увеличенными фотографиями клеток.
Здесь они изображены не порознь, а так, как расположила их природа
в нашем мозгу.
Получить такой групповой портрет нервных клеток далеко не просто.
По одной срисовывают их через микроскоп с помощью специальной уве-
личительной приставки. На зарисовку каждой клетки уходит нередко
целый день. А потом готовят из них своего рода фотомонтаж.
Так создаются новые карты. Скрытый от обычного взгляда мир нерв-
ных клеток здесь увеличен, приближен вплотную, почти ощутим, словно
далекая поверхность Луны в окуляре телескопа.
Но это лишь внутренний вид сложнейшей природной лаборатории.
А как обстоит дело с механизмом мышления?
Они говорят на разные голоса: одни трещат, другие щелкают, третьи
пищат, четвертые шипят. «Говорят» в буквальном смысле: недовольно
пыхтят, когда электрод втыкается в их оболочку, жалобно пищат, ко-
гда он прокалывает их насквозь.
Когда слышишь это впервые, буквально не веришь своим ушам.
Я в лаборатории профессора П. К. Анохина.
Сотрудница, которая ловит на кончик электрода клетки, расположен-
ные в самых различных местах мозга, показывает мне на зеленоватый
экран, где мерцает частокол световых пиков, рассказывает о своей
работе. А я не могу отделаться от мысли, что самое главное, самое
интересное услышу непосредственно от самих нервных клеток.
Снова и снова вслушиваюсь то в тихие жалобы, то в громкое недо-
вольное брюзжание крошечных невидимых нейронов, пытаясь понять, о
чем рассказывают клетки.
— Скажите, а пробовал ли кто-нибудь из физиологов разобраться в
голосах нервных клеток?
Я спрашиваю явно невпопад. Моя собеседница удивленно умолкает.
Она давно привыкла к разноголосому «щебетанию» нейронов. И не сра-
зу понимает, что меня заинтересовало. Потом она, видимо, догадывает-
ся. как должно это удивлять новичка.
— Да нет, знаете ли, — улыбается она. — Ведь это попутное явление.
Нас интересует другое: что происходит внутри нервных клеток, когда
они возбуждены или находятся в покое. Для этого мы записываем их
электрические ответы. Вот те светящиеся кривые на экране — следы
электрических разрядов, что возникают в теле нервной клетки во время
ее работы. Это ее настоящий голос, и по нему мы составляем себе
представление о том, что делает клетка в тот или иной момент: спит,
работает, отдыхает.
Обычно электроды просто прикладывают к поверхности головы, и
они улавливают те биотоки, которые сами сюда добрались. Разумеется,
получается какой-то средний биоток. Он собран с довольно большого
участка, потому голоса отдельных клеток в нем трудно различить.
Это как микрофон, установленный среди площади: слышны сразу все
разговоры. Отдельные голоса могут, конечно, прорваться, если кто-то
случайно окажется близко от микрофона. Но, если мы хотим услы-
шать один определенный голос, нужно поставить микрофон прямо перед
говорящим.
Легко сказать! Попробуйте найти среди 14 миллиардов клеток именно
ту, которая вам необходима. Кажется только теперь я вполне начинаю
понимать, за какую труднейшую работу взялись физиологи. Им ведь
нужна не разноголосица, а одна «солистка».
Выручают уже известные нам карты. По ним исследователь находит
нужную точку и вычисляет ее координаты. Затем определяет место:
здесь начнется проникновение в глубины мозга.
...Просверливается крохотная дырочка в черепе кролика. Это — пер-
вый шаг, и не самый трудный. Остановиться на заданном уровне, нащу-
пав электродом невидимую клетку, вот это действительно трудно! Оши-
биться легко, для этого достаточно промахнуться на какую-нибудь ты-
сячную долю миллиметра.
Каков же должен быть сам электрод, если тот, что используется для
более грубых исследований на животных, трудно удержать в руке — так
он мал, а «рабочий» кончик его вообще невидим!
Это металлический электрод, а тот, которым исследуют. нервную
клетку, — стеклянный. Он так тонок, что занимает только сотую часть
поверхности клетки. Диаметр его всего 2—4 микрона.
Эта тончайшая трубочка мягко входит в мозг. Проходит секунда, дру-
гая..^ Пискливое повизгивание, сопровождавшее ее движение сквозь моз-
говую ткань, сменяется ровным потрескиванием электрических разря-
дов, отводимых с поверхности нервной клетки.
— Теперь смотрите, мы проткнем оболочку клетки и введем электрод,
так сказать, в самую гущу внутриклеточных событий,— говорит моя со-
беседница.
Поворот винта, регулирующего положение электрода, — пыхтенье
усиливается, на экране дрожат острые светящиеся пики.
— Пройдем ее насквозь... — Новые повороты винта, и уже совсем с
другого этажа мозга рапортует крошечный электрод обо всем, что уви-
дел, услышал, почувствовал.
— В этом опыте электрод — пассивный наблюдатель происходяще-
го, — говорят мне, — но мы часто делаем иначе. Вводим в клетку сразу
несколько таких микроэлектродов. Через один из них подводим к
нервной клетке ток, раздражаем ее. А все остальные сообщают,
как она на это реагирует.
Подумать только! Исследователи как бы насильно вызывают клетку
на «разговор», задавая те вопросы, которые их интересуют. А не дожи-
даются, пока она сама захочет что-либо рассказать.
Мне кажутся полнейшей фантастикой эти беседы «на заданную тему»
с каждой клеткой. Быть может, это какой-то исключительный опыт,
который выходит далеко не всегда? Быть может, не все клетки доступ-
ны таким исследованиям?
В сомнении я обращаюсь к статьям и книгам профессора Анохина.
«В настоящее время нет ни одного пункта мозга, — читаю я в одной из
них, — как нет ни одной клетки из 14 миллиардов клеток мозга, в ко-
торую не мог бы «войти» исследователь и определить механизмы ее
деятельности».
Но тогда, вероятно, нейроны понарассказывали уйму интереснейших
вещей о своей удивительно слаженной, во многом еще непонятной
жизни?
21
Да, немало любопытного узнали ученые. Вот только один пример.
В лаборатории профессора Анохина, где впервые в нашей стране стали
изучать работу отдельных клеток мозга, было сделано интереснейшее
открытие.
Как-то микроэлектрод приставили к одной из нервных клеток. Она
старательно «пыхтела» — работала. Тогда животному ввели в кровь
«успокаивающее» вещество — аминазин. Через пять-шесть минут клетка
стала «сдавать»—все меньше и меньше электрических разрядов сни-
мал с нее электрод. Наконец, она замолкла совсем.
Однако стоило отвести записывающий электрод чуть-чуть в сторону
(чуть-чуть —это означает на 50 тысячных долей миллиметра), то есть
переставить его на соседнюю клетку, как снова раздались щелчки и
потрескивания. На экране вырос частокол светлых пиков — соседняя
клетка работала как ни в чем не бывало. Значит, на нее аминазин не
подействовал? Но раз она «не боится» аминазина, стало быть, и ее хими-
ческий состав совершенно иной!
Этот опыт, повторенный тысячи раз в самых разных вариантах, с раз-
личными веществами, поставил физиологов перед неожиданным выво-
дом. Представление о нервном центре, в который объединены сотни и
тысячи нервных клеток, работающих как единый механизм, вряд ли
правильно. Внутри каждого нервного центра оказалось такое многооб-
разие совершенно различных клеток, с такой неповторимой химической
индивидуальностью, которая даже не поддается пока какому бы то ни
было учету.
Зачем же нужна такая тонкая специализация нервным клеткам?
Как показали наблюдения последних лет, многие сложные рефлектор-
ные действия человека начинаются с возбуждения всего одной клетки
в мозгу. Взять хотя бы такой простой случай: человеку захотелось
пить. Чтобы утолить жажду, он предпринимает самые разные
действия — находит колодец, опускает в него ведро, черпает им воду...
Если дело происходит в горах, в походе, на розыск воды нередко при-
ходится тратить много сил, проявлять изобретательность.
А ведь все началось с того, что одна или две клетки в головном моз-
ге, особо чувствительные к недостатку воды в крови, пришли в сильное
возбуждение и «разожгли» 14 миллиардов нейронов. Они заставили ра-
ботать весь мозг — вспоминать, как удавалось напиться когда-то рань-
ше. сопоставлять старую ситуацию с теперешней, усиленно думать над
новыми способами раздобывания воды.
Один крошечный элемент в несколько тысячных долей миллиметра
размером, а не пресловутый большой «питьевой центр» привел в дей-
ствие весь сложнейший мозговой агрегат.
По-видимому, такая узкая специализация вообще свойственна клет-
кам мозга. Предполагают, что есть нейроны, которые реагируют глав-
ным образом на поступающие раздражения. Их называют «нейронами
внимания». Другие фиксируют следы раздражений, приходящие от
первых, и на их основе вырабатывают нервные импульсы, как бы пред-
варяющие, предугадывающие силу, ритм и т. д. новых раздражений,
которые должны поступить в кору. Это нейроны, если можно так ска-
зать, предвидения.
Еще одна разновидность клеток — это те, что сравнивают импульсы
возбуждения, возникающие в нейронах внимания и предвидения. Если
нет совпадения, нейрон сравнения срабатывает. Если же возбуждены и
первые и вторые, нейрон сравнения молчит. Он реагирует таким обра-
зом, когда наблюдается несогласование между действительными и
предсказанными сигналами.


РВоВ
В работающем мозге вступают в действие не какие-то раз и навсегда
проложенные линии связи, когда-то построенные нервные схемы, а на
ходу строятся новые цепочки. Знать, что за «постройка» возникает каж-
дый раз в мозгу, не менее важно, чем владеть секретом химического
состава разных нервных клеток. Профессор Анохин говорит об этом
очень образно: «Как один и тот же кирпич и тот же цемент могут ле-
жать в основе или готической или ампирной архитектуры, так и мир
сложных процессов отдельной клетки может принимать участие в мил-
лионах различных архитектур нашего поведения».
До сих пор физиологи главное внимание обращали на клетки, а не
на соединяющие их нервные «провода». И, оказалось, совсем на-
прасно.
Громадную роль играют эти самые «провода».
Когда я увидела в первый раз вертикальный разрез какого-то кро-
шечного «этажа» мозга, меня поразило, что самих жильцов — клеток
почти не видно. Вся «внутренняя проводка», все подсобные, казалось
бы, коммуникации буквально заслонили и вытеснили их.
Позднее я прочла, что в Институте мозга произвели специальный
расчет — сравнили, какая площадь приходится на тело клетки, а какая
на ветвящиеся вокруг нее «провода». И выяснилось, что нейрон вместе
с отростками занимает в несколько десятков раз больше места, чем
«голый», не опутанный проводами.
Есть очень длинные отростки. Они спускаются через все «этажи» ко-
ры и выходят далеко за ее пределы. Те же, которые не идут вниз, обыч-
но вытянуты горизонтально или запутаны клубком вокруг нервной
клетки.
Физиологи проследили, куда направляются отростки наиболее важ-
ных клеток, расположенных в зрительном отделе мозга и на подходах
к нему. Выяснилось, что внутри этого отдела существуют тесные меж-
нейронные связи. Поэтому, когда возбуждение по зрительному нерву
поступает сюда, оно не сосредоточивается в одном каком-либо этаже, а
по разветвлениям растекается вглубь и вширь.
Точно так же и обратные приказы направляются не прямо к мышцам,
а по боковым придаткам нервов распространяются предварительно по
разным слоям коры. Все это относится именно к коре, а не к подчинен-
ным ей этажам мозга. Речь, таким образом, идет о переплетениях нейро-
нов в самом верхнем тончайшем слое мозга.
Наблюдения показывают: во всех областях коры нервные провода, по
которым в мозг поступают сообщения, а также передаются от одних
клеток к другим и отправляются обратные приказы, сплетены тесно,
образуют единую систему.
Так отпало давнее, вроде бы «устоявшееся» предположение, что в
мозгу есть строго изолированные «входы», «выходы» и области, где по-
ступающие сведения перерабатываются. О таком делении теперь можно
говорить лишь условно. Правильнее считать, что наша кора — это уни-
версальный агрегат из 14 миллиардов разнообразных деталей, работаю-
щих необыкновенно слаженно.
Кое-что во внутреннем устройстве этого агрегата уже начинает про-
ясняться. Ученые заметили, например, что не у всех нервных клеток
длинные отростки. Чем выше животное по уровню развития, тем боль-
ше у него нейронов с короткими отростками. Из 14 миллиардов клеток
человеческого мозга больше половины такого укороченного «современ-
ного» фасона.
По всей вероятности, их роль заключается в перераспределении нерв-
ных импульсов между другими клетками коры. Это как бы вставные,
промежуточные нейроны. Они направляют нервные импульсы, пришед-
шие от органов чувств, к тем клеткам, которые вырабатывают на их
основе управляющие команды.
По-видимому, промежуточные нейроны служат не только пересадоч-
ным пунктом. Они при этом как-то воздействуют на те клетки, которым
посылают нервные импульсы, понижая или повышая их порог возбуди-
мости. Тем самым они не просто управляют потоком нервных импуль-
сов, но и влияют на силу нервного возбуждения, то есть в конечном
счете на результат тех процессов, которые происходят в коре.
Но если у клеток такие короткие отростки, как же передаются сооб-
щения в самые дальние уголки мозга? Здесь физиологи столкнулись
еще с одной проблемой, которой раньше не придавали большого зна-
чения: как нервные импульсы переходят с одной нервной клетки на
другую? Ведь в коре мозга нет единых проводов, соединяющих все
нейроны в единую цепь. Здесь нет таких колоссальных нервных воло-
кон, как, например, те, которые спускаются из головного мозга к спин-
ному. Эти последние тянутся нередко через тело человека, достигая
метра в длину.
В коре мозга — ничего похожего. Самые длинные отростки едва до-
стигают тут нескольких миллиметров. Значит, нервные импульсы рас-
пространяются прямо по клеткам, переходя с тела одной на отрост-
ки соседней.
Так была внесена еще одна поправка в прежние представления. Мы
обычно говорим, что нервное возбуждение «разливается» по коре. В дей-
ствительности же оно не течет сплошным потоком по проводам, а дви-
жется короткими церебежками от одной нервной клетки к другой. В мес-
тах контакта двух нервных клеток стоят своеобразные переключатели.
От них зависит, пройдет нервный импульс тем или иным направлением
или нет. Эти переключатели называют «синапсами». По-русски «за-
стежками».
Оказалось, в мозгу чрезвычайно много таких «застежек» и они самых
различных фасонов. Чаще всего в виде «пуговки» — когда разветвления
одного нейрона заканчиваются на теле соседа своеобразным утолщением,
имеющим вид пуговицы. Иногда в виде замысловатой шнуровки. Вместо
утолщения — наоборот, нервный отросток тут расщепляется на тон-
чайшие веточки, образующие сложное переплетение на теле другой
клетки.
Было замечено, что переключение может происходить не обязательно
на теле клетки. Существуют контакты и между отростками разных
клеток.
Еще в прошлом веке обратили внимание, что те отростки клеток, ко-
торые пропускают нервные импульсы внутрь самой клетки, покрыты
своеобразными выростами — «шипиками». Считалось, что нервная
22
клетка впитывает через них питательные вещества, и потому не очень
заботили исследователей эти выросты. Теперь же стало ясно: ши-
пики — разновидность синапсов. Касаясь шипиками отростка, отводя-
щего от соседней клетки импульсы, нервная клетка переключает их на
себя.
Наконец, в ряде случаев как будто вообще нет никаких «застежек», и
тем не менее нервные импульсы перескакивают с одного отростка на
другой. Так бывает, например, когда нервные волокна, пересекаясь, слег-
ка касаются друг друга. Через такой контакт направляется только не-
большая часть нервных импульсов. Это дает возможность дополнительно,
косвенным путем, влиять на нужные нервные клетки.
Что переключателей в коре так много и что они столь разнообраз-
ны по форме и строению — обнаружили сравнительно недавно. Стало
ясно, что это должно иметь определенный смысл. И действительно:
опыты показали, что не только каждая клетка, но и каждый ее синапс
по химическому составу отличается от другого.
Стало ясно, что это должно иметь определенный смысл. И действи-
тельно: опыты показали, что не только каждая клетка, но и каждый ее
синапс по химическому составу отличается от другого.
Сейчас найдены вещества, которые оказывают действие не на отдель-
ные нервные клетки даже, а только на их переключательные устройства.
И оказалось достаточным выключить, затормозить работу нескольких
таких крошечных контактов, чтобы изменился характер условных реф-
лексов или даже наступило расстройство психики. При этом нервные
клетки остаются целыми, нарушаются только4 некоторые межнейронные
связи.
Этот тончайший механизм и находится сейчас в центре внимания фи-
зиологов, изучающих работу мозга. Не сама нервная клетка, не отходя-
щие от нее нервные волокна, а именно загадочные мозговые переключа-
тели в первую очередь интересуют ученых.
В Институте мозга тщательно исследовали разные виды таких контак-
тов. И обнаружили, что они не врастают внутрь соседа, вещество нерв-
ных отростков не смешивается, они как бы приставлены друг к другу, и
нигде в местах контактов нет никакого отверстия, никакой щелки, через
которую могли бы проскочить нервные импульсы. И все же они проска-
кивают.
По-видимому, одно нервное волокно «снимает» нервный импульс с дру-
гого, подобно электроду, приложенному к проводу и отводящему от не-
го ток.
В некоторых же случаях нервные волокна даже и не соприкасаются,
между ними остается свободное пространство, а нервные импульсы все-
таки умудряются преодолевать его. Значит, отростки нервных клеток об-
ладают способностью воздействовать на расстоянии?
На расстоянии два тела могут действовать друг на друга, если между
ними существует какое-то физическое поле — электрическое, магнитное
и т. п. Вероятно, один нейрон, как сказали бы инженеры, «наводит» по-
ле на другой.
Нервное возбуждение передается на этот раз не по проводам, а по-
добно тому, как в обычном трансформаторе электрический ток, текущий
по одному витку, наводит ток в другом, полностью от него изолирован-
ном и находящемся на некотором расстоянии.
К такому выводу пришел недавно директор Института мозга профес-
сор С. А. Саркисов. Последние его исследования как раз и посвящены
изучению тонкой нейронной структуры мозга.
Помню свой первый разговор с Семеном Александровичем. Меня инте-
ресовало, какие исследования мозга наиболее перспективны, где можно
ждать важнейших открытий. Я тогда только что прочла о сетчатой
структуре — знаменитом «страже» мозга, поддерживающем кору в со-
стоянии «боевой готовности», сортирующем приходящие по нервам сиг-
налы на важные и ничего не значащие. Во всех лабораториях, где мне
пришлось бывать, об этом загадочном устройстве много говорили, по-
этому я спросила:
— Что больше всего волнует сейчас исследователей мозга? — И, гор-
дясь своей осведомленностью, добавила: — все «страж» мозга не да-
ет покоя?
—» Сетчатая структура — пройденный этап,— замахал руками Семен
Александрович.— Вот, вот где надо искать секрет удивительного совер-
шенства мозга...
Он торопливо листал страницы, наконец нашел, расправил книгу, про-
тянул ее мне. Крупно, во весь лист была изображена нервная клетка.
Крошечное тельце ее едва можно было различить за паутиной отростков,
перекрывающих друг друга, сплетенных в громадный клубок.
— Это все «входы» и «выходы» живой «электронной лампы», как лю-
бите говорить вы, журналисты,— слегка сердито, как мне показалось,
сказал профессор Саркисов. Он с интересом вглядывался в знакомое
до мельчайших деталей изображение.
— Электронная лампа,— он с сомнением покачал головой,— ну сколько
у этой вашей лампы может быть входных и выходных каналов? Два,
четыре, восемь от силы. А у такой вот обычной нервной клетки их —
сколько бы вы думали? — десятки, а может быть, и сотни тысяч! И на
каждом — тысячи самых разных «переключателей». Каждый выполняет
свою, индивидуальную работу, и при этом всегда включается, срабатыва-
ет именно тот контакт, который нужен: никакой путаницы, никаких
ошибок. Вот уж действительно надежная конструкция.
Разве можно сравнить это сложнейшее и совершенное устройство с
какой-то там электронной лампой! Тут, именно тут, надо искать разгадку
секрета надежности мозга, того секрета, который так нужен инженерам,
создающим кибернетические машины.
По сообщению «отца истории»
Геродота (V в. до н. э.) на одной
из Днестровских скал был высечен
огромный человеческий след. Ски-
фы приписывали его Гераклу. Но
известны ли сейчас такие «камен-
ные следы»? Не ошибся ли Геро-
дот? Оказывается, слова древнего
историка находят подтверждение.
В Калининской, Новгородской и
Смоленской областях сохранились
до сих пор камни с загадочными
рисунками человеческих следов. И
не только человеческих, но и зве-
риных и птичьих... На гранитных
валунах имеются и другие изобра-
жения — человечьи руки, турьи
рога, солнечные знаки,тамги. Древ-
нерусские княжеские знаки...
долгое время загадочные архео-
логические памятники н<5 изуча-
лись, пока ими не заинтересовался
С. Н. Ильин — любитель-археолог
из г. Шуи. Он предложил назвать
эти камни «следовиками». Изобра-
жения на них — дело рук человека.
Ведь повторяемость символов не
позволяет видеть в них «игру при-
роды*.
Поиск «следовиков» — трудное
дело. До нашего времени уцелели
лишь те камни, которые лежат в
глухих лесных дебрях, непроходи-
мых болотах... После многолетних
изысканий неутомимому «следопы-
ту» удалось ознакомиться более
чем с двумя десятками редких па-
мятников.
Оказалось, что почти с каждым
«следовиком» связана красочная
легенда. Иногда о загадочных
изображениях говорили, что ими
отмечен клад... Другие камни народ
связывал с именем своих героев.
Так, отпечаток человеческой стопы
на камне с Куликова поля молва
приписывала Александру Невско-
му, который будто бы явился в
трудный час на помощь войску
Дмитрия Донского...
Но легенды — легендами. А вот
каково подлинное значение древ-
них изображений на камнях? Ре-
шить этот вопрос Нелегко. Ведь до-
полнительных указаний не сохра-
нилось! Но уже сейчас можно ска-
зать, что рисунки на «следовиках»
относятся к различным временам.
Позднейшие из них — тамги и
княжеские знаки. К той же древ-
нерусской эпохе (IX—XII вв.), ве-
роятно, относятся солнечные зна-
ки и рисунки рогов тура. Эти сим-
волы известны были у славян-
язычников.
Сложнее дело с изображениями
следов, часть которых восходит,
по-видимому, к седой древности.
Интересно, что подобные рисунки
птичьих следов известны у древ-
них племен не только в Восточной
Европе, но и Сибири.
Какое значение могли иметь
«следовики»?
Очень возможно, что некоторые
камни связаны с первобытным ре-
лигиозным культом. Другие с та-
инственными символами могли слу-
жить в позднее время порубежны-
ми и межевыми знаками. Интере-
сен обнаруженный С. Н. Ильиным
камень с древнерусским княже-
ским знаком, напоминающим тамгу
знаменитого русского князЯ Свято-
слава Игоревича. Не обозначали ли
некоторые «следовики» границы
княжеских владений?
Изучение «следовиков» дает до-
полнительный материал по исто-
рии народов СССР. К такому выво-
ду приводят изыскания С. Н. Иль-
ина.
Если вам посчастливится встре-
тить интересный камень с древни-
ми загадочными изображениями,
не забывайте, что каждый такой
памятник представляет большой
интерес для науки.
Я не люблю лазить в гору. Но я люблю кататься на лыжах с
гор. Чтобы спускаться вниз, нужно забираться наверх. Послед-
нее весьма неприятно и, главное, долго. Но любишь кататься,
люби и саночки возить. Так сказали тогда, когда не было ка-
натных дорог. Теперь можно любить кататься и не возить
саночек. Это большое преимущество!
Я лез на гору три часа. Не такой лентяй, как я, может это
сделать быстрее. Но не намного. А вот скоро мы будем под-
ниматься сюда за десять минут. Причем сразу тридцать чело-
век в одной кабине.
Сейчас здесь еще нет горнолыжных трасс. А завтра эту гору
будут утюжить сотни лыжников. Эта дорога, протяженностью
в три с половиной километра, будет обслуживать и горнолыж-
ников и туристов, даже в основном туристов — их больше.
На Кавказе Домбай будет туристско-альпинистским комплек-
сом, а царство горнолыжного спорта будет неподалеку от Дом-
бая — в Архызе, где условия для этого спорта намного лучше.
Проект будущего Домбая должен удовлетворить всех.
Вот такой будет гостиница на 400 человек. Если сейчас неудоб-
ства быта во многом портят отдых, то в завтрашнем Домбае все
будет сделано так, чтобы человек ни в чем не чувствовал себя
ущемленным. Удобство, комфорт, красота вместе с несравненной
природой, солнцем, спортом, атмосферой восторга, которая охва-
тывает всех приезжающих в горы, — сделают Домбай одним из
лучших мест отдыха.
Сейчас в Домбае во второй половине дня просто нечего делать.
Развлечений мало и они однообразны. Скучно! Нужен хороший
кинозал, комнаты отдыха, где можно было бы посидеть с друзья-
ми у камина (именно у намина, зимним вечером!), большой тан-
цевальный зал, удобная библиотека, комнаты для всяких игр, ре-
сторан. Нужен магазин, где можно купить лыжные крепления,
фотопленку, нужны мастерские ремонта, сушилки обуви...
Все это будет, все это предусмотрено проектом.
Большая опасность в горах — лавина.
Чтобы следить за движением снега и
предупреждать угрозу лавины ЗЯгеоне
альпийских лугов будет построена^вени-
ка службы наблюдения за снегом. Здесь
же будет оказываться первая помощь
при несчастных случаях.
такой столовой будет обедать сразу 100 человек. Светлое, про-
помещение вечером превратится в клуб. Камин, выложенный
красивые светильники, удобная мебель, хорошая му-
зыка и, конечно, общество таких же, как ты, «горных бродяг»...
А рядом будет каток, где можно покататься на коньках или сыграть в
хоккей. Будет бассейн с подогревом воды, площадки для игр.
Кроме этого, в Домбае построят палаточный городок, стоянку для ав-
томашин, бензозаправочную станцию плюс жилой комплекс для обслу-
живающего персонала.
Вот в
сторное
крупным камнем
и рисунки
ОВА
Горы делают чело1
блюдал это. Цельнее
что каждый, кто был
нает это. Горы — это
филакторий психики,
доступны всем.
зека лучше. Я на-
и добрее. Я думаю,
там, внутренне соз-
своеобразный про-
. Они должны быть
Скорее бы все это было! Меня, хорошо
*-м-	----------- нетерпе-
знающего Домбай, охватывает
ние. Это так нужно всем нам!
Проектировавшие этот комплекс архитекторы Жилкин, Перченков,
Саминский в соавторстве с Татуловым и инженер Чернов страстно
полюбили горы и лыжи. Они много думали над тем, как сохранить
колорит Домбайской долины, не перегрузить ее постройками, не
сделать ее поселком, не испортить природу. Они справедливо при-
шли к выводу, что малое количество многоэтажных построек решит
проблему правильно. Дома будут теряться среди деревьев. Домини-
ровать будут горы, лес, реки, скалы...
Вот такие четырехэтажные туристские базы будут раскиданы по
Домбайской долине. Они рассчитаны на 200 человек. Для них не
обязательны ровные площадки. Они будут ставиться поперек
рельефа.
Снова удобство и красота. Будет широко использоваться дерево.
Никакой «модерновой» мебели. В столовой — лавки и большие столы,
в их грубости и простоте будет своя прелесть, свой колорит и стиль.
Опять камины из местного камня, декоративные детали из метал-
лической поковки. Аромат суровости гор отразится на стиле интерь-

Мо-
Сейчас время отпусков — лето,
ре, юг, пляж — синонимы отдыха,
гда будет построен Домбай, представ
ление о времени и форме отдыха, я
уверен, изменится. Горы поспорят с
морем.

ФАНТАЗИИ АРХИТЕКТОРОВ
Мечта лежит в основе любого творчества. Видя впереди всемогу-
щую технику будущего, сидит за чертежной доской конструктор. Мечту
о людях завтрашнего дня выражают на своих страницах писатели. Но,
пожалуй, наиболее зримо проявляется мечта в творчестве зодчего.
Перед вами три разных проекта. Так рисуют в своем воображении
элементы архитектуры будущего три больших мастера современной
архитектуры — француз, японец и американец.
В их фантазиях еще немало нерешенного, все три проекта не соот-
ветствуют экономическим и социальным возможностям общественного
строя, при котором пришлось жить их авторам. Однако в каждом
из этих проектов — несогласие с архитектурой современного капитали-
стического города-спрута, попытка представить город, в котором все
будет подчинено интересам человека.
ПИРАМИДА ИЗ СТЕКЛА
И СТАЛИ
По мысли французского архи-
тектора Жана Поля Мазо весь го-
род состоит из одного здания —
гигантского усеченного конуса, не-
много несимметричного в плане.
По высоте здание делится на три
секции, разделенные широкими
круговыми транспортными магист-
ралями. Вокруг каждой секции
спирально вьется более узкая
транспортная артерия. От нее идут
радиальные отводы к оси здания,
где размещены промышленные
предприятия, электростанции,
склады. Жилые кварталы сгруппи-
рованы на наружной поверхности
конуса.
Такие города-пирамиды должны
быть отделены друг от друга
большими массивами зелени.
Между ними будут проложены
подземные электрифицированные
дороги. В лесных массивах вблизи
городов разместятся школы, са-
натории, стадионы.
ДОМ-ИГЛА
Автор этого оригинального про-
екта — недавно умерший амери-
канский архитектор Фрэнк Ллойд
Райт. Небоскреб Райта имеет вид
трехгранной иглы, устремившейся
на невероятную высоту — свыше
тысячи шестисот метров!
Несущий элемент здания —
стальная мачта, установленная на
железобетонном фундаменте, ко-
торый уходит в землю почти на
сто метров. На эту мачту, как на
стержень детской пирамидки, на-
низаны этажи. Их пятьсот два-
дцать восемь! Сообщение меж-
ду ними должно поддерживать-
ся при помощи пятидесяти ше-
сти сверхскоростных лифтов, при-
водимых в движение энергией от
атомной электростанции. 200 ки-
лометров в час — вот скорость
подъема на таком лифте. На пяти
цокольных этажах планируется га-
раж на пятнадцать тысяч автома-
шин. Помещения остальных эта-
жей здания будут заняты контора-
ми и учреждениями. За письмен-
ными столами этих учреждений
смогут одновременно работать
более ста тридцати тысяч человек.
Как подсчитал Райт, в десяти та-
ких зданиях-иглах можно бы раз-
местить все конторы и учрежде-
ния центральной части Нью-Йор-
ка — Манхэттена, а освободившую-
ся площадь занять садами и пар-
ками.
ПЛАВАЮЩИЙ ГОРОД
Это тоже город будущего. Про-
ект его разработан коллективом
японских архитекторов во главе
с профессором Киенори Кукутаке.
Такие города будут... плавать в
море, в основном вблизи побе-
режья. Плавающий город состоит
из нескольких стандартных микро-
районов. Фундаментом каждого
послужит гигантская круглая пли-
та диаметром в пятьсот — восемь-
сот метров. Эта плита, поддержи-
ваемая на водной поверхности
ожерельем из огромных шаровых
понтонов, выступает из воды на
несколько метров и окружена вы-
соким барьером, который защитит
ее во время шторма от натиска
волн. На плите-фундаменте будут
проложены' транспортные магист-
рали, расположены магазины,
спортивные площадки, скверы, по-
садочные площадки для вертоле-
тов.
А к нижней части плиты «под-
вешены» жилые здания. Из их
окон откроются картины подвод-
ного царства. Здания — цилиндри-
ческой формы. Они уходят в глу-
бину моря более чем на тридцать
метров. С помощью установок ис-
кусственного климата жителям
плавающего города будут обеспе-
чены нормальные условия жизни.

В этом году на дороги вый-
дет первый грузовик без кар-
данного вала, без дифферен-
циала и без осей или полу-
осей. В каждое колесо встро-
ен самостоятельный Тяговый
электродвигатель, а питать их
будет общий дизель-генератор.
Поворот осуществляется так
же, как у трактора: изменени-
ем скорости правых и левых
движителей. До сих пор подоб-
ная система применялась
лишь в огромных уникальных
машинах особого назначения,
например полярных и пустын-
ных вездеходах. Вес такого
грузовика на тонну меньше,
чем вес обычной машины.
Этот автомобиль сконструиро-
ван инженерами кливлендской
фирмы «Джек энд Хейнц».
* *
«
Кто не знает, что магнитные
полюса Земли перемещаются,
что сотни миллионов лет
назад они были не там, где
сейчас. Но вряд ли даже спе-
циалисты подозревали, с ка-
кой скоростью совершается
этот процесс. Новозеландские
ученые установили, что за 50
лет — микросекунда на геоло-
гических часах — Южный
магнитный полюс прошел...
500 километров! Сейчас он на-
ходится далеко от географиче-
ского полюса, почти у самого
полярного круга.
До сих пор хирурги произ-
водили за операционным сто-
лом всю операцию: лишнее и
вредное вырезали, неисправ-
ное чинили. Возможно, что
завтра хирург будет вырезать
целиком больной орган и... от-
правлять его в ремонт, как ка-
кой-нибудь узел машины.
Жизнь пациента станут под-
держивать искусственные ор-
ганы. Тем временем больной
орган «починят», для чего, мо-
жет быть, его придется под-
вергнуть действию излучений
и медикаментов в дозах,
смертельных для организма,
но безвредных для этого орга-
на. Затем в реставрированном
виде его вернут хирургу, и тот
вставит его на место, пришьет
или приклеит.
Подобные опыты, правда,
пока над животными, произ-
водились в Миннесотском уни-
верситете.
• •
♦
Солод — прекрасный стиму-
лятор роста льна, конопли и,
может быть, других растений.
Это обнаружил профессор Лод-
зинского политехнического ин-
ститута Братковский (Поль-
ша). Содержащими солод отхо-
дами производства Дрожже-
вого завода в Волчине стали
опрыскивать или поливать по-
севы конопли. Скорость роста
сравнительно с контрольными
участками, опрыскивавшими-
ся и поливавшимися теплой
водой, увеличилась на 25 про-
центов. Обычно слишком
быстрый рост технических
культур вызывает ухудшение
их качества, в частности проч-
ности волокон. В данном слу-
чае получилось обратное: уси-
ленный рост и увеличение
урожая сопровождались повы-
шением прочности волокон.
Оказывается, воздушное
«одеяло», в которое укутана
наша планета, многослойное.
До последнего времени счита-
лось, что ионосфера состоит из
двух зон: верхней водородной
и нижней кислородной. Те-
перь оказалось, что между ни-
ми расположена еще третья
зона, состоящая из гелия. Все
эти оболочки Земли простира-
ются на высоту порядка три-
дцати двух тысяч километров.
Независимо от химического
состава, дневная температура
ионосферы постоянна и состав-
ляет 1080 градусов по Цель-
сию. Так утверждают амери-
канские ученые, которые об-
рабатывали материалы, до-
ставленные в октябре 1961 го-
да ракетой «Скаут», подни-
мавшейся на 6817 километ-
ров.
Всего лет пять назад наи-
высшей температурой, приме-
нявшейся в промышленности,
было 3—4 тысячи градусов,
которые давала электрическая
дуга. Сейчас эта температура
достигла 30 тысяч градусов.
Чехословацкие рабочие опери-
руют резаками в пять раз бо-
лее жаркими, чем поверхность
Солнца! Эти плазменные ре-
заки сконструированы Брати-
славскими научно-исследова-
тельским институтом сварки.
Они не только удесятеряют
производительность труда, но
открывают возможность обра-
ботки материалов, не подда-
вавшихся более низким темпе-
ратурам.
27
А. КОНДРАТОВ
Рисунки Л. КАТАЕВА
ТРУДНО ЛИ ГОВОРИТЬ СТИХАМИ
Журден, герой знаменитой комедии Мольера
«Мещанин во дворянстве» был несказанно по-
ражен, узнав, что он всю жизнь говорил про-
зой. Вероятно, еще больше удивился бы Жур-
ден, если бы узнал, что ему случалось гово-
рить и стихами, только он сам этого не заме-
чал. Стихотворная речь возникала автоматиче-
ски. И такое «автоматическое» рождение сти-
хов — свойство не только речи Журдена, а
и любого человека. Каждому из нас случалось
произносить стихи, не замечая их. Например:
«Идите к нам, товарищ Котов!» — зовете вы
товарища Котова, не замечая, что ваше обра-
щение — чистой воды четырехстопный ямб.
Или, решая задачку по геометрии из учебника
Рыбкина: «В равнобедренной трапеции боковая
сторона 117 сантиметров, основание — 105». По-
пробуйте-ка, проскандируйте этот текст нарас-
пев:
«В равнобедренной трапеции
Боковая сторона
Сто семнадцать сантиметров
Основание — сто пять».
Не правда ли, звучит певуче? Известный со-
ветский стиховед С. М. Бонди давно уже от-
метил: почти любое имя, отчество и фамилия
«укладываются» в какой-либо из известных
стихотворных размеров. Например, автора этой
статьи: «Александр Михайлович Кондратов» —
ведь это же пятистопный хорей! Попробуйте
сделать то же самое с вашими собственными
именем, отчеством и фамилией — и почти на-
верняка получатся «стихи»!
Но... так ли легко «говорить стихами»? Не-
ужели стихотворная, ритмическая речь рож-
дается в нашей обыденной прозаической речи
буквально «на каждом шагу», и мы просто-на-
просто не замечаем этого? Как определить
«трудность» поэтической речи вообще и того
или иного стихотворного размера в частности?
Можно ли «измерить» поэзию, вывести тут со-
ответствующие законы.и закономерности?
Не так давно подобные вопросы показались
бы, по меньшей мере, странными. Где это вида-
но — «мерить поэзию»! А сейчас эти вопросы
не только заданы — ученые ищут убедитель-
ные и математически точные ответы на них.
Итак, стихи могут возникать и в прозаиче-
ской речи, возникать автоматически. Почему?
Естественно, в силу законов русского языка.
Речь складывается из слов. Каждое слово
имеет ударение. И совершенно случайным об-
разом, независимо от воли говорящего, слова
могут расположиться таким образом, что удар-
ные и безударные слоги будут чередоваться в
строгой последовательности, присущей тому
или иному стихотворному размеру. Например,
в нашем примере с обращением «Идите к нам,
товарищ Котов!» ударения падают на каждый
четный слог, а нечетные слоги безударны. Про-
заическая фраза «автоматически» выполняет
все требования четырехстопного ямба.
Одна фраза; одна строка четырехстопного
ямба; а две? три? четыре? Может быть они воз-
никают столь же легко, и в прозаическом текс-
те можно легко найти целые ямбические четве-
ростишия и даже поэмы?
ВЕРОЯТНОСТЬ СТИХОВ и
ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОЗЫ
Стиховеды часто сравнивают поэтические раз-
меры с «решеткой», которая накладывается на
чередование слов в обычной речи. «Выламывая
прутья» в этой решетке, поэт создает свой не-
повторимый узор. Как строение стихотворной
решетки, так и индивидуальный узор могут
быть описаны математически. Создается же она
чередованием ударных и безударных слогов,
«атомов» ритма, которые составляют более
крупные единицы — слова.
Существуют различные ритмические виды
слов в зависимости от того, на какой по сче-
ту слог падает ударение в слове, и от того,
сколько слогов в слове. Например, «ночь», «конь»,
«гром» — это один ритмический вид (ударение
падает на первый и единственный слог); «каж-
дый», «восемь», «ночка» — второй ритмический
вид (ударение на первом слоге двухсложного
слова). Взяв достаточно большой прозаический
текст, можно подсчитать, сколько раз встре-
чается тот или иной ритмический вид слова, а
значит, и узнать, с какой вероятностью мож-
но ожидать его появления. Зачем? Чтобы
определить, подчиняется ли изучаемый нами
текст каким-либо принципам организации рит-
ма или же его ритм возникает случайно, лишь
следуя законам чередования русских слов. Та-
кая «проверка случайности» делается с по-
мощью закона умножения вероятностей. Пояс-
ним это на простом примере.
Каждая сторона монеты — герб или решет-
ка — выпадает с вероятностью, равной 0,5. Как
28
вероятно, что у нас два раза подряд выпадет
решетка? Согласно теории вероятностей, чтобы
выяснить степень возможности наступления од-
ного события после другого (выпадения решет-
ки после выпадения решетки), нужно перемно-
жить вероятности этих событий. В нашем слу-
чае 0,5, умноженное на 0,5, будет равно 0,25.
Выпадение двух решеток подряд имеет вероят-
ность, равную 0,25.
Точно так же, для того чтобы узнать, с какой
вероятностью может появиться в тексте слу-
чайное сочетание ритмических видов слов, нуж-
но перемножить их вероятности.
Теперь мы вправе поставить вопрос: с ка-
кой вероятностью может возникнуть сочетание
четырех двухсложных слов с ударением на вто-
ром слоге (вроде «семья», «война») — сочета-
ние, образующее один из вариантов строки че-
тырехстопного ямба? Перемножим вероятности
этого ритмического вида четыре раза — и по-
лучим искомый ответ.
Подсчитано, что слова из двух слогов с уда-
рением на втором слоге встречаются в среднем
164 раза на 1000 слов прозаической речи, то
есть с вероятностью 0,164. Значит, случайная
последовательность такой «ямбической строки»
в прозе должна появиться с вероятностью, рав-
ной 0,164X0,164X0,164X0,164, что примерно
составляет 0,001.
Значит, среди тысячи слов прозаического
текста может совершенно случайно, автомати-
чески, возникнуть одна строка четырехстопно-
го ямба. Ну а две строки? Есть ответ и на этот
вопрос. Ведь и тут вероятности перемножают-
ся: 0,001X0,001=0,000001.
Среди миллиона слов прозы можно случай-
но натолкнуться на последовательность восьми
ритмических видов слов, автоматически образу-
ющих две строки четырехстопного ямба. Не-
трудно вычислить, что четверостишие этого ти-
па может случайно возникнуть в прозе с веро-
ятностью	0,001X 0,001X 0,001 X 0,001 =
=0,000000000001.
Лишь среди тысячи миллиардов слов прозы
может «само собой» сложиться такое четверо-
стишие — практически это означает, что ни-
когда (мы не учитываем здесь и того, что про-
заики сознательно избегают уж слишком яв-
ных случайных появлений стихов в рассказах
и романах).
РИТМ И РИФМА
Итак, теория вероятностей позволяет прове-
рять, случайно или неслучайно возник тот или
иной ритм. Подсчеты показывают, что в прозе
расположение ударных и безударных слогов не
подчиняется никакой строгий закономерности,
ритмические виды слов даще в художественной
прозе следуют случайно, по закону умножения
вероятностей. Требования же стихосложения
существенно нарушают случайное следование
слов разной ритмической структуры. Последо-
вательность из восьми стихов хорея или дакти-
ля может возникнуть автоматически в прозе на
несколько сотен тысяч или даже миллионов
слов. А в поэзии такая «маловероятная» после-
довательность встречается на каждом шагу. И
не из восьми, а из многих десятков и сотен
стихов.
Любой стихотворный размер, будь то ямб,
хорей, анапест, дольник или народный былин-
ный стих, состоит из определенного набора рит-
мических видов слов. А это значит, что для
каждого размера можно составить «характе-
ристики», можно определить, насколько трудно
писать на русском языке тем или иным стихо-
творным размером.
И простые математические расчеты убеди-
тельно показывают: «решетка» ритмов совре-
менной поэзии гораздо более свободна, чем «ре-
шетка» классических размеров. В «трехслож-
ных» размерах, которыми писали поэты XIX ве-
ка (анапест, амфибрахий, дактиль), ритмиче-
ская схема требует обязательного чередования
двух безударных слогов между двумя ударны-
ми. Вспомните: «Как ныне сбирается вещий
Олег...» или «Однажды в студеную зимнюю по-
ру...». А в стихах поэтов XX века встречаются
и один, и два, и пять, и шесть, и восемь без-
ударных слогов в одном стихе. Например, в
поэме Маяковского «В. И. Ленин»: «Выступят
слезы, выведенные из употребления...».
Возможно в современной поэзии и столкно-
вение двух, и даже трех ударных слогов под-
ряд:
«Дней
бык
пег»
(«Наш марш», Маяковский).
В поэзии последних тридцати лет большое
распространение получил «акцентный» или
«ударный» стих, созданный Маяковским. В этом
стихе поэт принимает во внимание только удар-
ные слоги (почему и стих называется «удар-
ным»), стремясь к тому, чтобы в стихотворной
строке было одинаковое количество ударений
(в стихах Маяковского этих ударений, как пра-
вило, четыре). К безударным слогам, которые
находятся между ударениями, акцентный стих
безразличен.
Анализ ритмики показывает, что если выпи-
сать подряд безударные слоги, которые возни-
кают в акцентном стихе, то их последователь-
ность ничем существенно не будет отличаться
от последовательности этих слогов в обыкновен-
ной прозе (сравните это с «маловероятным»
возникновением в прозе ямбической строки, о
чем мы уже писали).
«Решетка» акцентного стиха оказывается та-
кой просторной, что в нее... помещается почти
всякая прозаическая речь! Казалось бы, те-
перь поэтам стало легче! Но...
Но все-таки никто не воспринимает акцент-
ный стих как прозу. Почему? Да потому, что
он держится на рифме. Недаром Маяковский
в своей известной статье «Как делать стихи»
подчеркнул ту огромную роль, какую в его
творчестве играет подбор глубоких и неожи-
данных рифм.
В классической поэзии популярны отглаголь-
ные рифмы (типа «копать»—-«лежать»); в ак-
центном стихе такие рифмы почти совсем не
встречаются. И если поэту понадобится за-
рифмовать слово «копать», то он будет рифмо-
вать его с «опять», а не с «простыми и доступ-
ными» словами, вроде «лежать», «продать»,
«стоять».
ЭТАПЫ ИСКУССТВОМЕТРИИ
Впервые математические методы к изу-
чению ритмики стиха были применены в
1910 году известным поэтом и теоретиком
Андреем Белым в книге «Символизм», где
наряду с ценными и верными наблюдениями
над русским стихом было очень много мета-
физической и мистической чепухи. В два-
дцатых годах математическим анализом сти-
ха занялись профессиональные литературо-
веды. Г. Шенгели, В. Чудовский, Б. Ярхо и
особенно Б. Томашевский внесли много но-
вого и ценного в русское стиховедение бла-
годаря аппарату статистики, примененному
ими в изучении стиха.
Однако в методике этой «формальной шко-
лы» были существенные математические
ошибки. К тому же идеи теории информации
и кибернетики, столь плодотворно сказав-
шиеся на «искусствометрии». еще не были
рождены. Поэтому в течение сороковых —
пятидесятых годов математические методы в
стиховедении не применялись. В 1960 году
поэтикой заинтересовались математики —
специалисты по теории вероятностей
А. Н. Колмогоров и Н. Г. Рычкова.
Несколько раньше, в 1959 году в журнале
«Вопросы языкознания» появилась работа
И. Н. Голенищева-Кутузова, где стихотвор-
ные размеры рассматривались как комбина-
ции различных ритмических видов слов.
В настоящее время над математическим
анализом стиха работают как профессио-
нальные стиховеды и лингвисты, так и ки-
бернетики и математики.
МЕТР КАК ОБРАЗ
Наша речь складывается из слов, каждое
из которых имеет свой смысл. Из смысла
слов складывается смысл предложений. Из
смысла предложений — смысл более круп-
ных отрезков речи (вплоть до смысла рома-
на, научной работы, политической речи и
т. д.). Влияет ли звучание речи на восприя-
тие ее смысла? В научной и деловой речи —
нет. Не все ли равно, услышим мы или про-
чтем статью или договор. Пожалуй, даже
лучше читать, а не слушать такие «деловые»
тексты,— легче следить за мыслью. Но речь
обладает и некоторой непосредственной, не
связанной со смыслом слов звуковой выра-
зительностью, которая несет дополнитель-
ную информацию. Расшифровать же эту ин-
формацию можно, лишь зная смысл слов
и предложений.
Какова же эта информация?
Главная задача речи — передача смысла.
Звуковая же выразительность речи позволя-
ет передавать еще и волевую, и эмоцио-
нальную информации. (В технической ки-
бернетике, — замечает академик А. Н. Кол-
могоров, — первая находит свой аналог в
управляющей информации; эмоциональная
же информация в технической кибернетике
своего аналога не имеет).
Стиховеды давно уже спорят о различиях
между стихом и прозой; к единому согла-
шению они так и не пришли. Вполне воз-
можно, что и вообще нельзя провести такую
четкую разделительную черту: «вот от сих
начинается поэзия, а вот от сих — проза».
Но в самых обычных и типичных случаях
различие между стихами и прозой состоит
в том, что, когда мы воспринимаем стихи,
мы явно ощущаем закономерности, которые
существуют в воспринимаемой нами речи.
Мы не только пассивно ощущаем их. Вос-
принимая стихи, мы переживаем открытие
этих закономерностей. Наше подсознание
вовлекается в активную работу: оно просле-
живает и проверяет их, и как только встре-
чает перебой, сразу же сигнализирует соз-
нанию об этом. Причем это интуитивное вос-
приятие стиха весьма и весьма тонко.
Фраза «брат упросил награду дать» воз-
можна в четырехстопном ямбе, а фраза
«брату просил награду дать» невозможна.
Наше подсознание, воспринимающее стих,
оказывается, знает правила грамматики!
Закономерность, :: которой «прислуши-
вается» наше восприятие стиха, называется
метром. Ритм стиха — это чередование удар-
ных и безударных слогов, словоразделов, па-
уз. Метр — закономерность, которой подчи-
нено это чередование. «Задача метра — из-
мерить стих и определить, какое сочетание
слов годится в качестве стиха для данного
размера, а какое не годится. Это критерий
отбора форм речи, совместимых в данной
стихотворной структуре»,— писал замеча-
тельный советский стиховед Борис Викто-
рович Томашевский в своей книге «Стих и
язык».
Метр не является для больших поэтов ка-
кой-то заранее придуманной схемой, в ко-
торую нужно «втискивать» слова. «Ямб — не
просто схема чередования безударных и
ударных слогов, а чрезвычайно богатый со-
держанием поэтический образ,— пишет ака-
демик А. Н. Колмогоров. — Естественно, что
вся значительность и ценность этого образа
исчезла бы, если бы мы попытались отде-
лить его от мироощущения поэта, понима-
ния окружающего мира, эмоционального и
волевого напряжения, которое поэт стремит-
ся передать читателю (слушателю)... Но он
держится в качестве поэтического образа
только благодаря звуковому ритмическому
единству».
ЗАКОНЫ ЧЕТЫРЕХСТОПНОГО ЯМБА
Ритмическая «решетка» четырехстопного
ямба проста: нечетные слоги (первый, тре-
тий, пятый, седьмой) должны быть безудар-
29
ЙВ&клид
Требования к ритму, его «трудность» для язы.
ка в акцептном стихе сведена к минимуму. Но
зато требования к рифмовке — гораздо труд-
ней. И эту «трудность рифмы», оказывается,
тоже можно вычислить математически.
Вот, например, как была определена степень
«трудности» рифмы для классической поэзии.
Пока что это было проделано для «мужских» и
«женских» рифм. Как известно, в «мужских»
рифмах последняя согласная находится под
ударением: (конь — огонь), в женских — пред-
последняя (однажды — каждый). И вот в два
столбца перепечатывались слова текста «Пи-
ковой дамы» (это можно было сделать и с лю-
бым другим прозаическим текстом; не столь
знаменитым, а написанным «среднелитератур-
ным» языком). В одном столбце были слова с
«мужским» окончанием, то есть те слова, где
ударение падает на последний слог. В другом
столбце слова с «женским» окончанием, т. е.
слова, где ударение падает на предпоследний
слог. Например:
Мужские	Женские
ночь	однажды
прошла	играли
утра	в карты
те	у конногвардейца
игра	незаметно
но	сели
разговор	в пятом
и т. д.	и т. д.
Затем из этих столбцов выписывались риф-
мующие «пары», например, «игра» — «пора»,
«утра» — «игра», «пора» — «утра». Получили
следующие данные: 449 слов с «мужским» окон-
чанием можно сгруппировать в 100 576 пар.
Из этих ста тысяч пятисот пар рифмуется
только 803. Значит, разделив число рифмую-
щихся пар на число всех возможных пар, мы
получим «коэффициент трудности» мужской
классической рифмы, подобно тому, как мы
получали показатель «трудности» того или
иного стихотворного размера.
803:100 576=0,0079.
Для женских рифм этот коэффициент полу-
чился равным 0,0046. Оказывается, подбирать
женские рифмы почти в два раза труднее, чем
мужские!
ИНФОРМАЦИЯ И НОВАТОРСТВО
Постоянные читатели нашего журнала, ве-
роятно, помнят о том, что ученые нашли способ
определить количество информации, которое не-
сет одна буква русского языка*. Информация
измеряется специальными единицами — битами.
Опыты показали, что одна буква поэтической
речи несет информацию, равную полутора би-
там, одна буква обычной разговорной речи —
один бит, а одна буква деловой прозы — 0,6
бита информации. (Как видите, журналисту
нужно в два с половиной раза больше букв,
чтобы передать тот смысл, который передает
поэт,— и только смысл, а ведь в поэтической
речи содержится еще и «несмысловая» инфор-
* Статья «Биты, буквы, поэзия», № 11 нашего
журнала за прошлый год.
ны, четные — ударны (второй, четвертый,
шестой, восьмой). Какие слова могут
«влезть» в эту ямбическую «решетку», в
жесткую схему, которую налагает метр на
последовательность слов? Давайте посмот-
рим сами.
Такова общая «решетка» ямба, не учиты-
вающая ритмические виды слов. Ударный
слог обозначается знаком 1, безударный
знаком
Теперь, построив «решетку», попробуем
наполнить ее словами. Словораздел обозна-
чается вертикальной чертой.
VXlVJjVJLl V±l
И соответствующий текст:
«Жрецы ль у вас метку берут?» (Пушкин).
Это вариант заполнения ямбической «ре-
шетки» четырьмя одинаковыми ритмически-
ми видами слов — двухсложными словами с
ударением на втором слоге.
Но не только таким ритмическим видом
слов можно заполнить «решетку» метра.
Вот второй вариант ее наполнения словами:
± I O-L I UJ_ I
И пример текста:
«Насильну власть чужой руки» (Ломоно-
сов).
Писать таким вариантом четырехстопного
ямба труднее: он может «автоматически»
возникнуть в прозе с вероятностью не в
0,001, как первый вариант, а с вероятностью
0,0008. Переставьте ритмические виды слов,
составляющие второй вариант, в несколько
ином порядке:
I X I JL ! _L I
«Восторг внезапный ум пленил» (Ломоно-
сов), или
V_L I O_L I VX <7 | _L I
«Лучи от нас склонились прочь» (Ломо-
носов) — и мы получим еще два новых ва-
рианта четырехстопного ямба, «изоморф-
ных» предыдущему. «Изоморфны» потому,
что эти два новых варианта составлены из
тех же самых слов, а поэтому имеют ту
же вероятность «автоматического» появле-
ния в прозе: 0,0008.
«Решетка» ямба допускает и такое рас-
положение слов:
| JL I | JL |
«Великий Петр из мертвых встал» (Ломо-
носов). Вероятность этого варианта ямба
равна 0,00057. Возможен и еще один ва-
риант:
I I -LO I J-1
«Как в сильным вихре тонкий прах» (Ло-
моносов). Его вероятность равняется 0,00062.
Наконец, существуют два «изоморфных» ва-
рианта:
V/-LV7 I I -L ।	1
«Тобою буду злость казнить» (Ломоносов)
и I kJXU I -LO I -L I
«Падет на землю желтый лист» (Державин).
Вероятность их случайного появления со-
ставляет 0,00072. На сто тысяч слов прозы
приходится примерно 72 таких ямбических
строк, вернее, последовательности ритмиче-
ских видов слов, «автоматически», случайно
образующих такую строку четырехстопного
ямба.
Итак, мы получили восемь вариантов раз-
мещения слов, которыми заполняется желез-
ная «решетка» метра. Если сложить вероят-
ности появления каждого варианта в прозе,
то мы получим величину 0,006. Примерно
среди десяти тысяч слов текста прозы мы
можем найти шесть строк «автоматическо-
го» четырехстопного ямба. (Например, «Сей-
час уйду. Сию минуту» или «Идите к нам,
товарищ Котов.'».)
Теперь обратите внимание на следующую
деталь. «Решетка» ямба допускает только
четыре ритмических вида слова:
1.	±. Z±V.
Если же вы захотите сказать, соблюдая
правила четырехстопного ямба, слова «хо-
рошо», «великолепно», «родина», «барабан»
и многие, многие другие, имеющие больше
трех слогов или три слога с ударением на
первом или третьем слоге, то вам это не
удастся сделать. «Решетка» слишком жест-
ка, слишком тесна для огромного количест-
ва слов русского языка.
И поэтам ничего не оставалось делать,
как... ломать прутья «решетки» ямба! Ста-
вить на месте безударного по схеме слога
ударный. Или же, наоборот, пропускать по-
ложенное по метру ударение на четном сло-
ге: втором, четвертом, шестом, только не
на последнем, который обязательно находит-
ся под ударением. Такой пропуск ударения
называется пиррихием.
«Неправильными и вольными стихами на-
зываю те, в которых вместо ямба... можно
пиррихия положить. Оные стихи употребляю
только в песнях, где весьма определенное
число слогов быть надлежит»,— писал Ло-
моносов в 1739 году. Однако математический
анализ стихов Ломоносова показал, что в
его одах этих «пиррихиев» почти 70 процен-
тов!
Это не удивительно. Не будь в четырех-
стопном ямбе пропусков ударений, положен-
ных по схеме, и поэтам, собственно говоря,
было бы... нечего писать! Слишком мало в
языке односложных, двухсложных и трех-
сложных слов с ударением на втором слоге,
чтобы можно было одними этими словами
выразить все богатство мыслей, чувств и
настроений, которые испытывает поэт. Вот
почему «стопроцентным» ямбом, без пирри-
хиев и без спондеев, не написано... ни од-
ного русского стихотворения!
30
мация, которая воздействует на наши чувства
ритмом, «звуковой окраской» стихи и т. п.).
Итак, полтора бита — такова «цена» одной
поэтической буквы. А если пойти дальше, от-
крытия еще более любопытны. Если мы возь-
мем классическую поэзию, то на соблюдение
правил ритмики,— допустим, правил четырех-
стопного ямба,— тратится 15 процентов инфор-
мации (эта величина найдена математически).
Но ведь поэты не только соблюдают правила.
Они и нарушают их. Всякий хороший поэт
имеет свои индивидуальные особенности ритма.
И это обогащение ритма четырехстопного ямба
обходится поэту столь же дорого, как и соблю-
дение правил ямба, — в среднем около 30—35
процентов информации, которую несет поэзия,
уходит на ритм. В стихах, не написанных ак-
центным стихом, эти «ритмические затраты»
информации минимальны. Зато на звуковую
организацию стиха, на рифму в классической
поэзии требуется всего-навсего 20—27 процен-
тов, в то время как в акцентном стихе весь за-
пас информации, «сэкономленный» на ритме,
уходит на подбор глубоких и неожиданных
рифм.
В итоге получится, что и классический, и ак-
центный стих тратят добрых 50—60 процентов
информации на правила стихосложения.
Остальные 50—40 процентов идут на передачу
смысла.
Для теории информации новаторство, бесспор-
но, является «снятием ограничений», которые
налагает тот или иной метр, та или иная школа
на язык — материал, из которого поэт строит
свои произведения. Но, возможно, эти ограни-
чения снимаются не для того, чтобы увеличить
«информационную емкость» поэзии, а потому,
что традиционные поэтические формы авто-
матизировались, стали штампами, своего
рода «клише», общими местами. «Широкое рас-
пространение штампов не является случай-
ностью, а внутренне присуще природе инфор-
мации. Даже в великих классических произве-
дениях искусства и литературы большая часть
информации, имевшей явную ценность, исключе-
на из них вследствие того факта, что общество
познакомилось с их содержанием,— пишет Нор-
берт Винер.— Информация является скорее де-
лом процесса, чем хранения».
Подведем итоги. Поэт снимает ограничения
на одном «фронте» и в то же время налагает
новые — на другом. И, надо полагать, прежняя
«емкость» поэзии как языка, средства передачи
информации остается. Этот вопрос, правда, еще
нуждается в тщательных и кропотливых иссле-
дованиях; но в пользу положительного решения
говорит следующий факт. Ведь во все времена
поэты стремились творчески и по возможности
максимально использовать средства, кото-
рые предоставлял им их родной язык. Поэтому
и стих Державина, и стих Пушкина, и стих Не-
красова, и стих Блока, и стих Маяковского не-
сут каждый примерно одинаковое количество
информации на букву. Различия сводятся лишь
к изменениям внутреннего «распределения»
этой информации, к обновленным соотноше-
ниям рифмы, ритма, звуковой инструментовки
и т. д. Общее же количество смысловой
информации постоянно.
МОЗГ, А НЕ МУЗЫ
Долгое время человеческая психика счита-
лась непознаваемой и таинственной. Еще бы!
Разве можно осмелиться изучать «священную
душу», бессмертную душу, дарованную»'богом!
Наука смело отбрасывает закостенелые дог-
мы о человеке — «священном сосуде», вмести-
лище «бессмертной души». Работы великого
Павлова и других физиологов показали, что
законы человеческой психики познаваемы, что
мышление и сознание неотделимы от работы
мозга. А раз это так, то мы можем — и долж-
ны! — изучать закономерности, лежащие в ос-
нове работы мозга, даже в самых тончайших,
сложнейших и творческих проявлениях этой ра-
боты, в том числе и поэтическом творчестве.
Анализ творчества с позиций кибернетики
только начинается. Правила действия, «алго-
ритмы» работы человеческого мозга почти со-
вершенно не изучены наукой. Мы не знаем, как
пишет стихи поэт, не знаем, как решает мозг
другие, более простые задачи, например, рас-
познает образы, то есть отличает Иван Иваны-
ча от Ивана Лукича или кошку от собаки (см.
журнал «Знание—сила» № 1 за этот год, статья
«Что такое буква А?»).
Что и говорить, «дистанции огромного раз-
мера!»
Однако математический анализ искусства уже
сейчас говорит определенно и точно: настоя-
щим поэтам нечего бояться.
Число возможных стихотворений так ве-
лико, что практически оно неисчерпаемо. «Поэт
может вложить в сообщение из 400 букв (со-
общение чисто «цифровой природы», несущее
информацию порядка тысячи бит, то есть коли-
чественно ничтожную с точки зрения современ-
ной техники) целый мир чувств, который спра-
ведливо признается неподдающимся формали-
зации в понятиях, и создать с такими скром-
ными средствами «канал связи» непосредствен-
ного общения со своими современниками и по-
томками, раскрывающий, разрывая ограниче-
ния пространства и времени, его неповторимую
индивидуальность», — пишет академик А. Н.
Колмогоров.
В подтверждение своих слов он приводит ма-
тематическое доказательство: число возмож-
ных стихотворений длиной в 400 букв (всего
каких-нибудь 16 строчек!) равно... чудовищно-
му, сверхастрономическому числу — единице
со ста нулями (в видимой нами части вселен-
ной «всего-навсего» 1080 элементарных частиц).
Это число не исчерпаемо, даже если к поэтам-
людям присоединятся их электронные слуги.
Поэт может пропустить ударение на вто-
ром слоге. Это позволит ему употреблять
ритмический вид слова	то есть
четырехсложное слово с ударением на по-
следнем, четвертом слоге (например, «вело-
сипед», «нехорошо» и т. д.) и слово типа
(«великолепно»). Возможны четы-
ре различных варианта размещения слов,
составляющих этот вариант ямба с пирри-
хием на втором слоге:
|МЛ|
«Но Кочубей богат и горд» (Пушкин).
«Для продолженья дней злотых»
(Ломоносов).
«Облобызай своих ты чад» (Державин).
V- I -LO I -L I
«И презирает молний блеск» (Ломоносов).
Ударение можно пропустить и на четвер-
том слоге; это нарушение схемы позволяет
поэту употреблять ритмически трудные сло-
ва	(хорошие),	(лагеря),
(переправа) и	(чудовищные).
Пропуск ударения на шестом слоге добав-
ляет к «разрешаемым» ритмические виды
слов lukj (кожаный),	(завтрашние).
Но ведь ударение в одном и том же стихе
можно пропустить и на втором, и на четвер-
том слоге, или на втором и шестом, или на
четвертом и шестом, или даже на втором,
четвертом и шестом сразу — три пиррихия
подряд! Это еще больше расширяет «словар-
ный фонд» поэта. Короче говоря, благодаря
пиррихиям поэт получает возможность поль-
зоваться почти всеми словами русского язы-
ка, а не только четырьмя ритмическими ви-
дами, как это «предписывала» ему жесткая
решетка «правильного» четырехударного
ямба.
РИТМЫ СОВРЕМЕННОЙ ПОЭЗИИ
Для русской поэзии XVIII — XIX веков была
характерна следующая особенность: подав-
ляющее число стихотворений было написано
двумя типами ритмической организации сти-
хов: двухсложными, и трехсложными разме-
рами. К двухсложным относятся ямб и хорей;
ямб требует ударности четных слогов, хо-
рей — нечетных (хотя, мак мы видели на
примере четырехстопного ямба, возможны
отступления от метра, которые создают рит-
мическое богатство стиха). Поэты пушкин-
ской поры и сам Пушкин писали в основном
этими двухсложными размерами — хореем
и ямбом.
С середины прошлого века вместо двух-
сложных размеров начинает доминировать
другой тип метра: трехсложные размеры.
К ним относятся дактили, амфибрахии и
анапесты, которые отличаются друг от дру-
га лишь зачином стиха (как и ямб от хорея).
В амфибрахии зачин односложный, в анапе-
сте —- двухсложный, а в дактиле стих начи-
нается прямо с ударного слога. Промежутки
же между ударными слогами равны не од-
ному слогу, как в хорее и ямбе, а двум.
Вот графическая схема четырехстопных дак-
тиля, амфибрахия и анапеста:
дактиль JLuv ±w
амфибрахий	\J-Lv/	v/JLv
анапест	vv-L
«Пиррихии» з трехсложных размерах
очень редки. Ведь если мы пропустим одно
метрическое ударение, у нас будет не три
безударных слога подряд (как в хорее или
ямбе), а пять. И такой промежуток безудар-
ных слогов очень труден для русского язы-
ка. Вот почему примеры «пиррихиев» в
трехсложных размерах найти очень трудно:
«Русокудрая, голубоокая» (Некрасов),
«Картонажные полишинели» (Случевский).
Таких примеров не очень-то много оты-
щется в русской классической поэзии! Ви-
димо, поэтому неудовлетворенные «монотон-
ностью» трехсложных размеров, поэты иног-
да прибегали к «стяжению»: вместо двух-
сложного промежутка употребляли одно-
сложный.
«Хор так певуч, мелодичен и ровен,
Что твой Россини! Что твой Бетховен!»
(Некрасов).
Без «стяжения» вторая строка должна была
бы звучать как:
«Что твой Россини и что твой Бетховен!»
Надо сказать, что «стяжение» привело к
рождению нового метра, называемого доль-
ником. Примеры его встречаются еще в XVIII
вене. Чаще других поэтов XIX века дольник
употребляется Тютчевым, но самое широкое
применение нашел в нашем двадцатом веке.
Дольники сохраняют требование «класси-
ческих» метров: постоянное число ударений
в стихе. Но в отличие от «классических»
размеров дольник допускает неравное коли-
чество безударных слогов между ударными.
Самый популярный и общеупотребительный
вид дольника — так называемый урегулиро-
ванный дольник. Если двухсложные разме-
ры «пропускали» один безударный слог, а
трехсложные — два, то урегулированный
дольник «пропускает» и один, и два без-
ударных слога, а поэтому и различных ва-
риантов урегулированного дольника будет
значительно больше, чем вариантов двух-
сложных или трехсложных размеров.
По числу ударений — «долей» дольник раз-
деляется на двух-, трех-, четырех-, пяти-
дольник. Самые употребительные виды —
трех- и четырехдольники.
Например, урегулированным трехдольни-
ком написано известное стихотворение Есе-
нина:
«Грубым дается радость,
Нежным дается печаль...»
Дольниками пишет большинство наших
даровитых современников: Евтушенко, Воз-
несенский, Горбовский и другие молодые
поэты.
31
О|0«нтметнка<
ж ш. Ji

“ -	-.M- - >»	• <	. T>, J ^Л',	1	w*»,.. ••* .f; ,*,i
ИНОМ К СТЕНЕ
Рисунки
А. АЛЕКСАНДРОВА
Радиус камеры — двадцать метров, радиус камеры сто семьдесят
метров... Триста пятьдесят метров, тысяча четыреста метров...
Ну и чудовища!
А сколько времени и кропотливого труда нужно было потратить,
чтобы построить такие ускорители-динозавры. Я рассматривал схемы
и фотографии старых ускорителей ядерных частиц, и меня охватывало
чувство жалости и сочувствия к тем, кто шел к познанию структуры
вещества таким тернистым путем.
Впрочем, в науке всегда так: мы снисходительно улыбаемся при виде
первого неуклюжего радиоприемника, не думая о том, что без этого
первенца не возможна была бы миниатюрная крошка в корпусе часов
на молекулярных деталях, которая сейчас поет у меня на руке.
Ученые того времени по-настоящему гордились своими детищами!
Тонны металла и внушительные геометрические размеры приборов
приводились в качестве доказательства научной зрелости разработчиков
и конструкторов.
— Смешно, правда? — сказал склонившийся над схемой синхрофазо-
трона на 100 миллиардов электронвольт Валентин Каменин.
— Нисколько. Без этих штук идея доктора Громова никогда бы не
родилась. Именно на этих машинах были обнаружены частицы с отри-
цательной энергией, которые использовал Громов.
— Частицы с отрицательной энергией были известны из теории давно.
Нужно было бы только хорошенько подумать...
Валентин всегда считал, что «нужно было бы только хорошенько по-
думать», и всю современную цивилизацию можно было бы создать
еще в каменном веке.
— Ты знаешь, чем я занимался последний год?
— Чем? — без интереса спросил он.
— Я просмотрел журналы по теоретической физике за последнюю
четверть столетия. Оказалось, 99 процентов, напечатанных в них ста-
тей,— чистейшая научная фантастика, та самая, которую так недолюбли-
вают и критикуют физики.
Валентин поднял на меня удивленные глаза.
— Да, да. Настоящая научная фантастика, но только замаскирован-
ная математическими формулами и уравнениями. Каждая статья — это
придуманная теоретико'М модель физического явления. Он обрабатывает
ее математически и получает различные следствия. Другой теоретик
придумывает другую модель и получает другие следствия. И так далее.
Каждый из них считает себя представителем точной науки, потому
что он фантазирует при помощи математического аппарата. Но ведь
из всех теоретиков, которые рассматривают одно и то же явление
природы, правым окажется только один, а остальные — всего лишь
фантазеры!
— Любопытно,— улыбнулся Валентин.— К чему это ты мне рассказы-
ваешь?
— А к тому, что теоретик может на бумаге доказать все, что угодно.
Но этого мало. Нужно чтобы его предсказания сбылись. Нужно было
не только предсказать, но и найти частицы с отрицательной энергией.
Мы спустились в колодец, где наши ребята заканчивали монтаж
ускорителя на две тысячи миллиардов электронвольт. По сравнению с
«динозаврами» это был крохотный прибор. Он стоял посредине круг-
лого бетонированного зала. Остроконечный тубус из графита был на-
правлен в толстую стенку, за которой простирался слой грунта.
— Какую мы возьмем мишень?—спросил я профессора Громова.
— Классическую. Парафин.
— Почему?
— Мы посмотрим, как будут рассеиваться электроны на электронах.
Любопытно, имеет ли электрон внутреннюю структуру...
Я прикинул в уме, какая для этого нужна энергия, и мне стало не
по себе.
— Эх, ребята! Заработает наша машина, и через несколько миллио-
нов лет где-нибудь в созвездии Геркулеса астрономы неведомой пла-
неты зарегистрируют появление сверхновой звезды-карлика!
Сказав это, наш вакуумщик Феликс Крымов спрыгнул с камеры на
пол и, вытирая масляные руки марлей, подошел к Громову.
— А что, Алексей Ефимович, такое может быть?
Алексей Ефимович задумчиво покачал головой.
— Но откуда у вас такая уверенность? Еще никто не пытался проник-
нуть в объем пространства с линейными размерами меньше кванта
длины!
— Мы будем увеличивать энергию частиц постепенно. Кстати, как
работает система плавной регулировки энергии?
— Работает отлично. Только я не представляю, откуда вы знаете, где
нужно остановиться. Если говорить по-честному, мы работаем методом
проб и ошибок. А кто знает к чему могут привести ошибки.
Громов молча покинул колодец, поднявшись на лифте в лабораторию.
Чувствовалось, что старику от этого разговора стало не по себе. Как-
то он обронил неосторожную фразу:
— Ядерщики — народ, идущий на риск.
Никакого энтузиазма эта «романтика риска» среди молодых сотруд-
ников лаборатории не вызвала. Более того, один из нас, Володя Шарков,
на другой день подал заявление об уходе «в связи с переходом на
другую работу».
— Не хочу я возиться в вашей дьявольской кухне. Взрывайтесь, если
хотите.
Мы не устроили ему никаких торжественных проводов, потому что
он был элементарным трусом. Многие годы физики вонзали острие
познания в самое сердце материи, и остановиться на полпути означало
бы позорную капитуляцию... Но после этого случая все мы стали каки-
ми-то осторожными, подтянутыми, сосредоточенными, как альпинисты,
пробирающиеся по узкому ледяному карнизу над пропастью. Вот по-
чему Валентин Каменин упорно решал свои уравнения, пытаясь найти
«устойчивое решение». Феликс, как он говорил, «стирал со стены ва-
куум-камеры все лишние атомы», Галина Самойлова и Федор Злотов
ежедневно еще и еще раз проверяли надежность системы управления
и блокировки. Свою настойчивую, скрупулезную работу они называли
«утренней зарядкой»... А я тщательно просматривал работы, выполнен-
ные на старых ускорителях, пытаясь обнаружить хоть намек на опас-
ность.
Существовала ли она? Мне казалось, что да... С повышением энер-
гии частиц катастрофически росло число рождающихся на мишени анти-
частиц. Их аннигиляция сопровождалась взрывоподобным выделением
энергии. Будто ускоренные до страшной энергии электроны или прото-
ны долбили невидимую стену и откалывали от нее куски страшной
взрывчатки. Может быть, эта невидимая стена и есть антимир?
32
о
По мере приближения монтажа ускорителя к концу мы почти пере-
стали разговаривать друг с другом. Все углубились в свои мысли, пы-
таясь угадать результаты испытания. А тут еще Феликс со своими
шуточками:
— Ребята, не будьте так мрачны! Все произойдет в доли микросекун-
ды. Чувство страха у человека возникает минимум за одну десятую
секунды. Чувство боли — за полсекунды. Значит, если что случится, то
вы ничего не успеете почувствовать. Галя, если тебя ущипнуть за нос,
а ты это почувствуешь только через десять лет, ты очень рассердишься?
— Ты все шутишь! Лучше еще раз включи плавную регулировку!
— Ага, дрожите, атланты! Геркулесы мысли! Все вы у меня в руках.
Вот ошибусь ненароком, и машина сразу выдаст на гора две тысячи
миллиардов. Вот будет фейерверк!
Ровно в пять вечера Феликс уходил в плавательный бассейн, а мы
все оставались, чтобы еще раз проверить работу всех систем установки.
В день испытания мы собрались в пультовой вокруг профессора Гро-
мова. Он лично проверил измерительные приборы, по нескольку раз
включал и выключал электронные реле, просмотрел монтаж блокиров-
ки и затем, вздохнув, сказал:
— Можно начинать.
По тому, как он это сказал, всем стало ясно, что иначе и быть
не может. Нужно начинать. Через этот эксперимент обязательно не-
обходимо пройти. Если его не поставим мы, его обязательно поставят
другие. Каждый из нас внезапно почувствовал неумолимую логику на-
учного исследования.
Мы расселись по своим местам вдоль главной панели управления.
— Инструкцию комиссии Академии наук помните?—спросил Алексей
Ефимович.
— Да...
— Повторяю еще раз. Если поток античастиц превысит десять в пятой
степени в секунду на квадратный сантиметр, опыт прекращается. Это
особенно относится к вам, Виктор,— обратился он ко мне.— Вы следите
за сцинтиляционными счетчиками и за пузырьковой камерой.
Я кивнул головой.
— Начали!
О
Разгон электронов начинался со ста миллионов электронвольт. Сило-
вые трансформаторы находились за пределами пультовой и поэтому мы
не слышали обычного в подобных случаях гула. По мере нарастания
энергии мягко щелкали реле, каждый их щелчок указывал на то, что
пройдена очередная декада значений энергии. При пятистах Мэв вздрог-
нула стрелка счетчика мезонов, затем зашевелились указатели коли-
чества рождаемых гиперонов. При энергии в миллиард электронвольт
начала мигать неоновая лампочка на счетчике античастиц...
— Началось,— прошептал я.
Громов застыл у энергометра.
— Что вы медлите, Феликс! — воскликнул он раздраженно.— Ведь
сейчас мы проходим хорошо исследованную область энергий. Ничего
здесь интересного нет. Давайте сразу пять Мэв.
— Будь, что будет! — сказал Феликс и скачком перепрыгнул через
несколько десятков декад энергии.
— Стой!—скомандовал Громов.— Виктор, что у вас?
— Сто сорок античастиц в секунду.
— Хорошо. Пошли дальше. Теперь плавно. Давайте совсем плавно...
Это уже была неизведанная область. Пятьсот десять, пятьсот два-
дцать... пятьсот двадцать пять...
— Виктор, докладывайте ваши показания непрерывно.
— Двести пять в секунду... Двести десять... Ого, появились антигипе-
роны!
— Сколько?
— Пока... Пока только сорок, сорок семь!
— Стоп!
Приборы замерли на фиксированных цифрах.
— Какая энергия? — хрипло спросил Валентин,
— Шестьсот сорок миллиардов электронвольт... Вроде живы...
Громов обошел все приборы, затем снова остановился у энергометра
и скомандовал.
— Пошли дальше, Феликс. Только я прошу вас не острить.
Последнее значение величины потока античастиц было восемьсот
девяносто. После этого громко щелкнуло реле блокировки и стрелки
приборов медленно поползли к нулю. Ускоритель выключился.
— В чем дело?
Громов нервно потирал руки.
— Что случилось, Алексей Ефимович?
Он нагнулся над металлической сеткой, закрывающей реле блоки-
ровки и процедил сквозь зубы:
— Н-не имею понятия... Странно... Давайте начнем сначала...
Феликс перевел верньер на сто миллиардов и включил мощность. Но
приборы бездействовали. Реле блокировки оставалось выключенным.
— Похоже на то, что ускоритель вышел из строя,..
Через несколько минут, натянув защитные комбинезоны, все мы были
на дне колодца. На стенках ярко горели электрические лампы, осве-
щая черный корпус ускорителя. Его острый нос, окруженный со всех
сторон счетчиками и камерами, упирался в бетонированную стену. Все
было так, как час тому назад. Не дожидаясь приказания, Феликс от-
винтил боковые гайки и снял корпус.
— Здесь порядок. Вакуум десять в минус тринадцатой...
Мы несколько раз обошли грозную машину, стараясь подметить са-
мое ничтожное нарушение ее устройства.
— Может быть...— начал было Громов, как вдруг послышался голос
Гали Самойловой, склонившейся над дюзой инжектора:
— Вст в чем дело, смотрите!
О
То, что Я увидел, заставило меня вздрогнуть. На конце отполирован-
ного графитового конуса висела огромная блестящая черная капля.
Она застыла на тоненькой ниточке, не успев сорваться и упасть на пол.
До этого я никогда не видел плавленного графита.
— Удивительно,— прошептал Алексей Ефимович.— Это что-то новое.
Мы долго молчали, глядя на блестящую массу, свисавшую с конца
дюзы. Наконец, я не выдержал и спросил:
— Что же мы будем делать?
Громов посмотрел на меня с недоумением.
— Как что. Повторим опыт. Срочно замените дюзу и инжектор.
В этот день точно таким же образом были выведены из строя еще
три дюзы. Они начинали плавиться при энергии в девятьсот миллиардов.
— Дотянуть бы до тысячи миллиардов,— мечтательно шептал Фе-
ликс.— Любопытно, как выглядит сплав из бетона, стали, никеля, квар-
ца, керамики и графита.
Алексей Ефимович посмотрел на него строгими глазами.
— Я вам запретил острить, Феликс. Тащите сюда телевизионную ка-
меру.
Опыты мы возобновили только через два дня. Как-то в начале мы
не предусмотрели установить в колодце телевизионную камеру, пото-
му что никаких зримых эффектов никто не ожидал. И вот теперь нам
пришлось провозиться двое суток и установить камеру так, чтобы мож-
но было наблюдать, что делается возле дюзы, когда энергия частиц до-
стигает критического значения.
Во время следующего опыта Феликс перескочил через весь диапа-
зон малых и средних энергий и начал сразу со ста миллиардов. По мере
того как стрелка энергометра приближалась к девятистам, на экране
телевизора стала возникать удивительная картина. Вначале на конце
дюзы появилась крохотная искра, как при электрическом разряде, за-
тем искра разгоралась все ярче и ярче, пока не запылала, как воль-
това дуга. Она светилась так ярко, что, как это всегда бывает при
передаче ярких источников света по телевидению, на экране вокруг
нее образовался черный ореол, заслонявший все детали картины. Что-
бы его устранить, профессор Громов приказал поставить перед объек-
тивом камеры плотный нейтральный светофильтр.
О
Это случилось, когда мы начали десятый по счету эксперимент.
В пультовой в углу возле реле блокировки лежала груда расплавлен-
ных графитовых дюз.
Я никогда не забуду того, что мы увидели на экране телевизора,
когда начался десятый эксперимент.	—
— Обратите внимание,— прошептал Громов,— черный ореол вокруг
дуги не исчез!
—Наоборот, он стал более четким и даже... Смотрите, смотрите!
Каменин ухватился за экран телевизора, а затем поднял руку -и дро-
жащим пальцем провел по темно-серой полоске, по диаметру пере-
секавшей черное пятно вокруг мерцающего пламени. Вначале никто
ничего не понял. А после Феликс закричал:
— Дыра!!! И в дыре что-то...
— Нет, не дыра! Это зеркало! В нем отражается дюза и...
В это мгновенье блокировка снова сработала и все исчезло.
Мы в недоумении посмотрели друг на друга. Неужели это так? Не-
ужели это и есть то самое «окно», о котором писали фантасты?
Бледный и взволнованный, Громов первый пришел в себя.
— Нужно сделать инжектор и дюзу из более тугоплавкого материала.
Все, что происходит на экране телевизора, необходимо заснять на ки-
нопленку.
Прошло еще два дня в лихорадочней подготовке к очередному экс-
перименту. Теперь сопло, из которого выбрасывались частицы, было
изготовлено из специального сплава ольфрама и радия. Перед экра-
ном телевизора появилась многокадровая киноустановка с чувстви-
тельной контрастной пленкой. Приемную телевизионную камеру уста-
новили так, что ее объектив был нацелен на дюзу ускорителя и на про-
странство вокруг нее.
Очередной опыт решено было поставить рано утром, а накануне ве-
чером, под предлогом, что я хочу еще раз проверить схему прибора,
я остался в лаборатории один. Когда все разошлись, я спустился в ко-
лодец.
Мертвая тишина, скрывающая тайну природы. Фантастическая пуш-
ка, направленная в пустое пространство. Не здесь ли разыгрывается
драма — между пространством, которое мы привыкли себе пред-
ставлять как пустоту, и частицами материи, пронизывающими его
с фантастической скоростью? Не является ли эта мнимая пустота той
стеной, за которой скрыт другой, иной мир, похожий на наш, но для
нас недоступный? Не ступаем ли мы сейчас по хрупкому карнизу над
пропастью, пытаясь распахнуть дверь в этот таинственный запретный
мир? Античастицы... Откуда они берутся? В чем секрет их рождения?
Откуда они проникают в наш мир? Не оттуда ли?
Стоя лицом к бетонированной стене, за которой простирались десят-
ки километров земли, я силился представить себе, что же происходит.
Если верить теориям, то может быть сейчас, именно в эту же самую
минуту здесь стоит человек точно такой же, как я и думает то же
самое! Или может быть этот человек и я — одно целое?..
От этой мысли мне стало страшно. Я хотел было немедленно покинуть
колодец, как вдруг меня осенила мысль. Подумав, я решил, что эта
мысль единственно правильная. Я взял лист бумаги и написал несколь-
ко слов...
— Начали. Давайте сразу с шестисот миллиардов,— тихо и торжест-
венно приказал профессор Громов.
В пультовой были погашены -все огни, и только мерцающий экран
телевизора, да сигнальные лампочки на приборах рассеивали густую
мглу. Тихо загудела киносъемочная камера, пропуская мимо объекти-
ва тысячи кадров в секунду.
— Искра появилась,— -прошептал я.
— Дальше. Здесь уже нет ничего интересного. Ага, вот ореол.
Величина энергии подошла к девятистам миллиардам. На конце дюзы
сияла огромная дуга, но металл терпел. Ореол расширился настолько,
что в него можно было заглянуть. И то, что мы увидели, повергло нас
в смятение. Там, в черной пустоте, отражалось сопло нашего ускори-
теля... Острый конец дюзы нашего прибора -и острый конец его подо-
бия в темноте соприкасались, и в точке соприкосновения пылало
пламя...
—Прибавляйте энергию,— едва слышным шепотом приказал Громов.
Я не видел, а скорее почувствовал, что Феликс повернул верньер
всего на долю градуса. И этого было достаточно, чтобы черный ореол
вокруг пламени раздвинулся настолько, что в нем появился не только
тубус, но и весь ускоритель, точная копия того, что стоял у нас в ко-
лодце... От неожиданности я вскрикнул.
— Смелее, смелее,— торопливо шептал Громов,— иначе и эта дюза
расплавится. Да не бойтесь же!
О
Феликс резко повернул ручку верньера.
На мгновенье черный ореол расширялся вокруг пламени во всю стену,
и в нем как в гигантском зеркале, мы увидели наш колодец, яркие
электрические лампы на стенах, весь ускоритель, кабели и поднима-
ющуюся вверх крутую лестницу, ведущую на площадку лифта. Мы
увидели весь мир, отраженный в бреши, пробитой в пустоте частица-
ми, мчащимися со световой скоростью...
— Вот оно, окно в антимир...— восхищенно шептал Валентин,— и на
его границе вещество нашего мира аннигилирует с антиве...
Он не успел досказать фразу. Экран ярко вспыхнул и блокировочное
реле сработало с оглушительным выстрелом.
Некоторое время мы стояли неподвижно, ошеломленные виден-
ным...
34
— Кажется живы,—пробормотал Феликс, ио уже не так весело, как
обычно.— Давайте пробовать еще...
— Нет, вначале просмотрим кинопленку,— возразил Громов.
Спроектировав фильм на большой экран, мы могли в деталях рас-
смотреть все, что происходило в колодце во время эксперимента.
Теперь мы видели, что радиус черного ореола вокруг центра анниги-
ляции не был постоянным. В такт с мерцанием пламени окно в
ничто то расширялось, то сужалось. При более высоких энергиях его
края трепетали, колебались. Затем мы увидели, что при последующем
увеличении энергии ореол, как гигантская ирисова диафрагма, резко
расширился во все стороны, обнажив стены лаборатории. Это продол-
жалось одно мгновенье. Вдруг ярко вспыхнуло пламя и брызги рас-
плавленного металла заполнили помещение...
— Одну секунду, верните фильм на семьдесят тысяч кадров назад.
Это был тревожный голос Громова.
Я, затаив дыхание, ждал, что будет... Феликс перемотал пленку.
На экране снова появилось отраженное изображение нашей лабора-
тории.
— Остановите фильм. Вот так. Обратите внимание. На противополож-
ной стене виднеется что-то белое...— Громов привстал и подошел со-
всем близко к киноэкрану.— Это бумага... Лист бумаги с какой-то над-
писью... Что-то вроде плаката. Я не помню, чтобы мы вешали у себя
какие-нибудь плакаты. Феликс, сделайте большее увеличение. Еще,
еще...
Сердце у меня стучало, как отбойный молоток. Наконец, белая поло-
са протянулась вдоль всего экрана. Теперь можно было без труда
видеть, что на бумаге была непонятная надпись.
Громов приложил к экрану лист бумаги и карандашом скопировал
написанное. Феликс включил свет, и мы собрались вокруг профессора,
чтобы на просвет прочитать отраженную в зеркале фразу...
«Не превышайте энергию в тысячу миллиардов электронвольт. Иначе
вспыхнет новая звезда».	ч
Громов несколько секунд стоял неподвижно, а затем побежал.
Мы бросились за ним. У люка в колодец он остановился, как вко-
панный.
— Назад, там все горит!
О
Это был обыкновенный земной пожар, который потушили при помо-
щи обыкновенной воды. Когда дым рассеялся, я, в комбинезоне, с фо-
нарем в руках, опустился вниз и, хлюпая по воде, осмотрел обгорев-
ший зал. Невыносимо пахло жженой резиной и горелым смазочным
маслам. Стены были закопчены. С потолка свисали сорвавшиеся прово-
да. А под самой лестницей на поверхности воды плавал сморщенный
комок сожженой бумаги.
Я осторожно взял его в руки и стал изо всех сил растирать, превра-
щая в черный прах... На мгновенье я остро почувствовал, что совсем
рядом то же самое делает другой человек. Я резко поднял фонарь над
головой и пристально осмотрел колодец. Ничего, пусто, только закопчен-
ные стены... Может быть этот другой человек и есть я?
Наверху меня ждал Валентин Каменин. Его губы скривились в горь-
кую улыбку.
— Можешь нас поздравить, я имею в виду тебя, меня, Феликса,
профессора Громова, всю нашу лабораторию.
— С чем?
— С последним экспериментом в ядерной физике.
— Почему с последним?
— Приборы зафиксировали, что поток античастиц на целый порядок
превысил величину, указанную в Инструкции Академии наук. Даль-
нейшие опыты в этом направлении запрещены.
— А как же окно в антимир?
—Нужно искать обходный путь. Прямой путь опасен...
Ю. КУЗНЕЦОВ
В прихожей свет не был выключен; он па-
дал в комнату, на пол, четким желтоватым
прямоугольником. В самой комнате было
почти темно, синеватые тени бежали по эк-
рану телевизора, а чуть левее окно окантовы-
вало квадрат смутно-черного неба, по кото-
рому беззвучно, как привидения, скользили,
струились, летели стремительно розовато-
светящиеся облака. В их неслышном полете
было что-то тревожное, они перебивали рас-
считанное беспокойство телеспектакля импро-
визацией, совершаемой наяву. Ветра слышно
не было, а может, его заглушали голоса и
музыка. Снова и снова окно вырезало небо,
как колодец, уходящий в другие миры, и
раз за разом в смутно-черный квадрат вры-
вались — от угла к углу — призраки — вытя-
гивающиеся, колеблемые быстрым бегом пря-
ди неосязаемого тумана.
«В каком тревожном мире мы живем»,—
произнес про себя человек, полулежавший
в кресле: в двух шагах от экрана, в трех —
от окна. «В каком тревожном мире мы жи-
вем...»— да ведь это строчка стихов,— поду-
мал он. Он еще раз повторил про себя слова,
глядя в окно и как будто ожидая, что зяб-
кое ощущение нереальности подскажет ему
вторую, а может, и третью строку. Но люди,
разыгрывавшие на холодном стекле телеви-
зора отрепетированные страсти, перебили ка-
ким-то восклицанием течение его мыслей.
На пустыре перед домом взвивался снег,
зарождавшаяся метель перекладывала сугро-
бы по-своему, но всего этого не было видно
из его окна — с высоты третьего этажа он,
приподнявшись в кресле, мог увидеть разве
что верхушки елок там, у правого среза рамы.
«Может, переключить на другую програм-
му? » — вяло подумал человек в кресле. Он
еще раз взглянул в окно, потом протянул ру-
ку к телевизору. Раздался двойной щелчок,
стремительные тени метнулись через экран,
вытянулись в облачные пряди, потом сгусти-
лись, медленно колеблясь, в какие-то тем-
ные фигуры, напряженно уставившиеся про-
валами глаз прямо в лицо человеку в кресле.
Они, казалось, застыли на месте, в напряжен-
ных позах, и позы эти были какие-то стран-
ные. И еще была песня... Непонятная, трево-
жащая... Человек отпрянул, недоверчиво раз-
глядывая причудливые очертания незнако-
мых существ, потом недовольно хмыкнул и
переключил аппарат на старую программу.
«Опять эти бредни,— вздохнул он и поко-
сился на окно.— Уж пусть лучше пьесы пе-
редают, чем всякие там фантазии...»
Снова бежали привычные тени по экрану,
а за окном все так же летели облачные струи,
пронизанные светом звезд. «В каком тревож-
ном мире...» —снова, уже с удовольствием,
прошептал человек, устраиваясь поудобнее.
Что бы сказал он, если бы вдруг узнал,
что где-то в заоблачных далях, ныряя в маг-
нитные ямы и уклоняясь от космических лив-
ней, вокруг планеты несется звездный ков-
чег, принесший из неведомых краев надежду
и тревогу.
Что бы он сказал, если бы вдруг узнал, что
был единственным, увидевшим лица, услы-
шавшим голоса гостей из космоса?
Может, их передача случайно вошла как раз
в его антенну, вошла, как луч-игла, не рас-
сеиваясь, не привлекая и не требуя ничьего
больше внимания. Может,— кто знает? — в
этот день, вечер и час все вместе — и линза
неба над головой, и решетка стен его дома,
и жилы проводов в его комнате, и отверстие
его окна составили вдруг какую-то громад-
ную молекулу, цепь, один-единственный ка-
нал связи между двумя цивилизациями?..
Человек в кресле, что бы ты сказал, узнав
это? Ведь звездное время у нас на пороге.
35
ИНСТИНКТ ВМЕСТО КОМПАСА
А. ЭММЕ, Л. БОБРОВ
Словно черная молния мелькает во тьме
влажной тропической ночи гремучая змея.
Ее броски стремительны и метки. Что помо-
гает ей настигать свою жертву в полной
темноте с такой изумительной точностью?
На тысячи километров уплывает в откры-
тый океан гигантская морская черепаха.
И это не мешает ей с завидной пунктуаль-
ностью, ровно через каждые три года возвра-
щаться, чтобы откладывать яйца и выводить
потомство. По каким часам исчисляет она
время? Как находит дорогу к родному бере-
гу среди бескрайнего однообразия водной
пустыни?
Все лето напролет пасутся олени карибо
под нежарким солнцем Северной Канады. Но
вот в тундре наступает суровая зима, и кари-
бо уходят за тысячи верст на чужбину — к
югу, в приполярную тайгу, чтобы весной
снова очутиться на милом Севере. Какие ком-
пасы ведут животных по тысячеверстным
маршрутам?
А муравьи? Пусть им не дано пересекать
моря и континенты. Но для крохотного насе-
комого пройти сотню-другую метров среди
густой травы и притащить травинку безоши-
бочно в собственный муравейник — задача
посложнее, чем для северного оленя пробрать-
ся через лесные чащи.
И так повсюду в природе.
Не только человеку приходится ориентиро-
ваться во времени и пространстве. Без этого
не обойтись всем, кто рожден летать и пол-
зать, ходить и плавать, всем, кто пересека-
ет водные, песчаные, снежные пустыни, про-
бирается сквозь таежные дебри и тропичес-
кие джунгли, пронизывает слепящую муть ту-
мана и вечный мрак подводного царства.
Но если к услугам человека сложнейшие
навигационные приборы, лоцманские карты,
маяки, радиосигналы, компасы, точнейшие
хронометры, на худой конец, элементарные
знания астрономии и географии, то в распо-
ряжении больших и маленьких путешествен-
ников из царства фауны одни инстинкты,
врожденные и приобретенные рефлексы. Вро-
де бы у них нет ни часов, ни компаса, не
говоря уже о том, что они не штудировали
курса астрономии и географии, а путь нахо-
дят не хуже заправского штурмана.
Как же это им удается?
«НАВИГАЦИОННЫЕ ПРИБОРЫ»
ЖИВОТНЫХ
До самого последнего времени о физиоло-
гических механизмах ориентации у живот-
ных почти ничего не было известно. Правда,
простейшие случаи пытались объяснить. Ос-
новными «навигационными приборами» у жи-
вотных служат их органы чувств: зрения,
обоняния, осязания, слуха. Скажем, у гре-
мучей змеи на передней части головы меж-
ду глазами и носовыми отверстиями ученые
обнаружили особый орган, который реаги-
рует на разность температур в 0,001°С! Такая
чувствительность сделает честь довольно со-
вершенному прибору для наведения ракеты
на цель.
Общеизвестно, что летучие мыши прибега-
ют к услугам ультразвукового «локатора».
А насекомые, например непарные шелкопря-
ды, великолепно ориентируются по запаху.
То же самое относится ко многим рыбам. Ес-
ли кижучам закупорить носовые отверстия
ватой, то, возвращаясь из плавания по океа-
ну, они ни за что не отыщут свою реку.
Правда, осязание, обоняние, слух работают
на сравнительно коротких дистанциях. При
дальних путешествиях главную роль играет
зрение, визуальная ориентация. Пернатые
«штурманы», как известно, ориентируются
главным образом по солнцу и звездам*. Опы-
ты неопровержимо свидетельствуют, что этот
способ знаком и другим животным, причем
не только сезонным переселенцам типа оле-
ней карибо или перелетных птиц.
* См. журнал «Знание—сила» № 12 за 1961 г.
Рисунки М. АЛЕКСЕЕВОЙ
и Н. СТРОГОНОВОЙ
КОСМИЧЕСКИЙ «МАЯК»
В 1952 году австрийский ученый К. Фриш
проделал интереснейший опыт, подтвердив-
ший, что пчелы широко используют в каче-
стве ориентира наше дневное светило. Это
был сюрприз. Судите сами: ведь у пчел нет
раз и навсегда установленных трасс полета,
как у перелетных птиц. Нет у них и врож-
денного предпочтения к какому-то одному
полюбившемуся им направлению, как у не-
которых жуков или пауков. Цели полета у
них меняются с каждой неделей, а то и день
ото дня. И все-таки, вылетая по разным на-
правлениям, они неукоснительно возвраща-
ются к родному улью. Вот он, этот опыт.
Пчел-сборщиц приучали брать нектар в
точке, находящейся в 150 метрах южнее
улья. Через некоторое время столик с нек-
таром и собирающими его пчелами перено-
сили на 150 метров к востоку, западу или
северу от улья. И теперь пчелы устремлялись
в обратный путь не прямо к улью, они ложи-
лись на привычный курс — к северу. Проле
тев 150 метров и не обнаружив улья, пчелы
начинали проявлять беспокойство. И лишь
после усердных поисков оказывались у род-
ного дома.
Если бы пчелы ориентировались по назем-
ным признакам, они бы, безусловно, по пря-
мой направились к улью. Но в том-то и дело,
что пчелы определяли направление по небес-
ному ориентиру — солнцу! Если хотите, про-
верьте сами: вы можете «обмануть» пчел,
муравьев, саранчу с помощью обычного зер-
кала, которое отражает солнечный свет. Не
забудьте только при этом прикрыть настоя-
щее солнце каким-нибудь экраном. Тогда на-
секомое будет двигаться не в ту сторону, ку-
да оно направилось бы при обычных услови-
ях, а в противоположную, вправо, влево, сло-
вом, куда захотите,— все будет зависеть от
положения зеркала.
Конечно, не одно солнце помогает насеко-
мым выбирать правильный путь. Чисто
земная топография, вроде кромки берега,
длинной улицы, ленты дороги, края леса, ес-
ли они тянутся от места старта до пункта
назначения, позволяют им обходиться без по-
мощи космических «маяков» в ненастную по-
году. В ясный день при выборе между соли-
36
цем и наземными ориентирами имеет значе-
ние расстояние до ориентиров: если оно свы-
ше 200 метров, то пчела выберет солнце.
Итак, многие животные умеют ориентиро-
ваться по солнцу. Но как? Ведь оно не-
прерывно перемещается по небосводу. И что-
бы придерживаться определенного направле-
ния, животное должно учитывать изменение
положения небесного светила в разное время
суток.
И действительно. Попробовали пчел на сто-
лике с кормом накрыть непрозрачным колпа-
ком. После часового заключения в «темнице»
пчелы снова обрели свободу, и что же? Они
полетели точно на север, прямо к улью, буд-
то солнечный ориентир и не сместился на
небосклоне. Что помогло им внести поправку
на время?
«МАЯТНИК» ВНУТРИ НАС
Профессор Аронакс, Нед Ленд и Консель —
герои романа Жюля Верна «80 тысяч кило-
метров под водой», привыкшие к четкому ре-
жиму у себя на корабле, неожиданно попа-
дают в непривычную обстановку подводного
«Наутилуса». Нед Ленд начинает разговор:
« — Я голоден, как собака, а завтрака или
обеда нам все еще не приносят.
— Дорогой Нед, нам надо подчиняться су-
ществующему здесь распорядку. Я думаю,
что наши желудки слишком спешат по срав-
нению с часами кока.
— Что ж, переведем стрелки наших желуд-
ков, и все будет в порядке,— спокойно ска-
зал Консель».
Как это верно сказано: «стрелки наших
желудков»! Голод лучше всякого будильника
подсказывает обеденную пору. Впрочем, не
только желудок (а точнее состав крови) зада-
ет определенную ритмичность физиологиче-
ской деятельности человека и животных.
«Чувство времени» организмов определяется
тем, что различные проявления их жизнедея-
тельности протекают циклически*.
Каждый цикл состоит из двух фаз: уси-
ления или ослабления процесса. Этим харак-
теризуется буквально все: фотосинтез, дыха-
ние растений и животных, поглощение и вы-
деление различных продуктов, рост, образо-
вание гормонов, даже свечение. Наконец, у
животных чередуются фазы активности и по-
коя (бодрствования и сна).
Все эти ритмы управляются внутриклеточ-
ными биохимическими процессами. У члени-
стоногих (к ним принадлежат, в частности, и
наши пчелы), а также у позвоночных (рыб,
пресмыкающихся, птиц, человека) есть цен-
тральные регуляторы суточного хода — так
сказать, главные «метрономы». Например,
главный «метроном» у нас с вами — опреде-
ленная область мозга, которая задает ритм
работы железам внутренней секреции, а сле-
довательно, и другим органам.
Главный синхронизатор длительности био-
логических и астрономических суточных цик-
лов — смена дня и ночи, то есть чередование
света и темноты. Этот «часовщик» непрерыв-
но регулирует точность биологических «ча-
сов», заставляя их работать по астрономи-
ческому времени, точно в 24-часовом цикле.
Вот что такое «часы» внутри организмов.
Именно благодаря им пчелы, да и другие
животные, корректируют свой курс в соот-
ветствии с измениями солнечного или звезд-
ного азимута. Теперь ясно, почему пчелы
не утратили чувства направления, даже после
часового пребывания в светонепроницаемом
ящике.
ВОЗМОЖЕН ЛИ КОМПАС БЕЗ
ЧАСОВОГО МЕХАНИЗМА!
Как-то немецкий ученый М. Линдауэр при-
вез индийских пчел с Цейлона в Мюнхен.
Естественно было ожидать, что пчелы, имею-
щие «биологические» часы с тропическим
«циферблатом», в условиях континентальной
Европы почувствуют себя не в своей тарелке.
Так и случилось. В первые шесть недель
* См. журнал «Знание—сила» № 5 за 1962 г.
пчелы были полностью дезориентированы.
Лишь начиная с 43-го дня пчелы, приучен-
ные летать на юг во второй половине дня,
обрели способность ориентироваться по евро-
пейскому солнцу.
И не удивительно: ведь длительность дня
и ночи умеренного и тропического пояса не
совпадают. Значит, должно было пройти ка-
кое-то время, пока Европа не перестроит на
свой лад ход цейлонских «биологических ча-
сов», восстановив тем самым нарушенный ме-
ханизм пчелиного «компаса». Потомки же
«европеизированных» индийских пчел превос-
ходно приспособились к новым условиям.
А вот еще один любопытный опыт, харак-
теризующий ориентационную память пчел,
основанную на биологических «часах».
С 24 октября по 1 ноября 1957 года уче-
ный Бройнингер кормил группу пчел в 385
метрах северо-северо-восточнее улья. Пче-
лы были перемечены. Потом похолодало, и
опыт пришлось прекратить. Улей был перене-
сен в помещение.
8 декабря 1957 года ровно в 10.15 пчелиной
семье дали корм в улье. Стеклянные оконца
позволяли следить за всеми движениями
пчел. И вот после кормления пчела № 51
начала выделывать замысловатые «па» хо-
рошо знакомого пчеловодам «танца».
«Пляска» пчелы — своеобразный способ
передачи информации о расстоянии до цели
и, главное, о направлении предстоящего по-
лета. Пчела № 51 плясала, словно только что
вернулась с места кормления, хотя была на
нем в последний раз 1 ноября, то есть пять
недель назад. И направление указывала точ-
но: северо-северо-восток. Пчела № 88 вела
себя точно так же.
Стало быть, пчелы целыми неделями пом-
нят не только направление к месту кормле-
ния, но и солнечный азимут для любого вре-
мени дня, хотя несколько недель не видели
солнца. В каждом случае «пляшущие» пчелы
вносят поправку на движение солнца, даже
если оно остается невидимым для них. Не
будь у пчелы «биологических часов» — не
работал бы и ее «компас*.
«Танцующие» пчелы указывают солнечный
азимут и ночью. На первый взгляд это звучит
парадоксально: откуда пчелам знать положе-
ние солнца, когда оно находится по ту сто-
рону планеты? И тем не менее это реальный
факт. Опытным путем было неопровержимо
доказано, что пчелы «рассчитывают» ночной
путь солнца по знакомому им дневному пути.
ПОДВОДНЫЕ «ШТУРМАНЫ»
ДЕРЖАТ ЭКЗАМЕН
Пока что наиболее интересные результаты
получены при изучении повадок пчел, других
насекомых и птиц. С прочими животными
не так-то просто поставить аналогичные экс-
перименты. Попробуйте проследить, скажем,
поведение обитателей царства Нептуна. Евро-
пейские угри совершают подводные «одиссеи»
через всю Атлантику до самых Бермудских
островов. Если даже они помечены, то нужно
ждать, когда их выловят рыбаки.
Правда, экзамены рыбам можно устраивать
в больших аквариумах или искусственных
водоемах. Но ведь очень важно знать поведе-
ние рыб именно в естественных условиях, да
еще при дальних миграциях.
И все же ученые обнаружили, что рыбы
также ориентируются по солнцу. Например,
морской окунь теряет дорогу в нерестилище,
если его глаза прикрыты колпачком. А опы-
ты с рыбами из семейства центрархид и цих-
лид лишний раз доказали, что ориентацион-
ные таланты животных бездействуют, если
нет биологических «часов».
Рыб содержали в специальных аквариумах,
освещавшихся солнцем или лампой. Корм вы-
давали аккуратно в определенное время су-
ток, причем среди множества кормушек толь-
ко одна была с едой. Рыб приучали ориенти-
роваться в условиях Северной Америки. Прой-
дя здесь курс обучения, они переезжали
на самолете в Бразилию, то есть в другое
полушарие.
В новой обстановке, где высота солнца в
момент кормления изменилась, их солнечный
«компас» не перестал работать, но попал
в зависимость от времени суток. Рыбы хоро-
шо ориентировались по солнцу только до
полудня. Когда испытания проводили в тот
же день во второй половине дня, они по-
началу были полностью дезориентированы.
Вывод один: способность ориентироваться
зависит от высоты солнца
НА ПОДСТУПАХ К РАЗГАДКЕ
Сходными механизмами ориентации обла-
дают черепахи и ящерицы. Однако еще много
предстоит поработать, чтобы досконально
разобраться, какими ориентирами пользуют-
ся черепахи в своих «марафонских» заплы-
вах. Ведь из Китайского моря к берегам
Малайи, например, черепахи приплывают на
седьмом году жизни, чтобы отложить там
яйца, а их молодые отпрыски самостоятельно
прокладывают затем путь в Китайское море.
37
Непочатый край работы ожидает ученых
и при исследовании млекопитающих. Извест-
но, скажем, что собаки, кошки и другие до-
машние животные, будучи увезены далеко
от дома, безошибочно находят обратный
путь.
В одном из рассказов известного натурали-
ста Сетона-Томпсона говорится о кошке, кото-
рую увозят за десятки километров от род-
ных мест. Но вот ей удалось сбежать от но-
вых хозяев. Ее тянет домой. «...Как найти
дорогу, которой она никогда не видела? —
пишет Сетон-Томпсон.— В каждом животном
живет чувство направления. Оно очень слабо
у человека и очень сильно у лошади. У кош-
ки оно могущественно. Этот таинственный пу-
теводитель направил ее на запад... Обоняние
несколько раз убеждало ее, что она избрала
правильный путь. Припоминался один запах
за другим, точно так же, как человек, прой-
дя незнакомую улицу, сразу забывает ее, но,
увидев вторично, внезапно что-то припомнит
и скажет себе: «Ну да, я уже был здесь
однажды!»
Итак, главным вожаком кошки было чув-
ство направления, а нос все время ободрял
ее: «да, теперь верно, мы проезжали здесь
прошлой весной...»
Несколько лет назад поставили опыты с
кошками, которые должны были найти выход
из лабиринта. Животных, увезенных далеко
от дома, помещали в центр лабиринта. Ла-
биринт состоял из совершенно одинаковых
проходов между черными колоннами из па-
пье-маше, он не содержал тупиков, зато имел
24 совершенно одинаковых выхода.
Таким образом, все выходы имели одина-
ковые «шансы» на то, что ими воспользуют-
ся. И все же более половины четвероногих
«патриотов» покинули лабиринт в направле-
нии к дому, если он находился на расстоя-
нии не более пяти километров. Самое уди-
вительное, что в лабиринте возможность ори-
ентироваться по солнцу или по земным пред-
метам была абсолютно исключена.
Схожие результаты получили в опытах с
мышами.
Какая «путеводная звезда» помогает кош-
кам и другим млекопитающим достигать же-
ланной цели?
Изучением этого вопроса уже давно зани-
мается группа грузинских ученых под руко-
водством академика И. С. Бериташвили. В ос-
нову исследований положен метод условных
рефлексов. Вот один из экспериментов.
Кошку с завязанными глазами сажают в
клетку. Затем в течение нескольких дней по-
вторяется однообразная процедура. В обеден-
ный час клетку передвигают вперед на че-
тыре метра, делают поворот направо, опуска-
ют клетку на землю, открывая одновременно
дверцу. Кошка оказывается прямо перед кор-
мушкой.
Каждый опыт похож на другой, как две
капли воды. Это вырабатывает у кошки при-
вычку к концу пути вставать и готовиться
выйти из клетки. Но вот эксперимент видоиз-
менен. Направо поворачивают, пройдя не че-
тыре, как всегда, а лишь два метра. И кошка
не торопится к дверце. Даже с завязанными
глазами она «чувствует», что до заветной
кормушки еще не дошли, хотя до нее рукой
подать.
В следующем опыте проходят с клеткой все
четыре метра, но поворачивают не направо,
а налево. И здесь не удается провести «чет-
вероногого штурмана!» Кошка вовсе и не
собирается идти к кормушке.
Многочисленные опыты продемонстрирова-
ли, что кошки чувствуют разницу в высоте
подъема всего в несколько десятков сантимет-
ров и различают даже разницу в скорости
передвижения.
Интересно, что способность ориентировать-
ся пропадает, если у животных разрушить
вестибулярный аппарат — часть внутреннего
уха, играющую важную роль в обеспечении
равновесия. Следовательно, при миграциях на
близкие расстояния большая роль принадле-
жит условным рефлексам, образующимся с
участием органа равновесия.
Итак, ориентация животных в пространст-
ве — сложный комплекс поведения, он осу-
ществляется на основе работы внутриклеточ-
ных биологических часов, врожденных и ус-
ловных рефлексов.
Немало любопытнейших загадок еще таит
в себе природа ориентации животных. Все
они ждут пытливого ума и умелых рук. Но
то, что удалось выпытать у несловоохотливой
природы, вселяет надежду на новые открытия
и откровения в этой области.
СИНЕ-ЗЕЛЕНАЯ
РАТЬ
Р- подольный
Рисунки
Ю. КЛЕПАЦКОГО
Человек — великий строитель.
Но с точки зрения рыб он, веро-
ятно, еще и великий грязнуля.
Рудничные и шахтные воды, отхо-
ды заводов и фабрик загрязняют
реки и озера. Это, разумеется, не
идет на пользу их обитателям. Од-
нако тут есть исключение. Всюду
где человек вмешивается в жизнь
водоемов, начинают бурно раз-
множаться сине-зеленые водорос-
ли, под микроскопом очень похо-
жие на изящные бусы из ровных
шариков.
В этом смысле сине-зеленые на-
поминают подорожник, который в
свое время отмечал пути следова-
ния европейцев по американскому
континенту. Но если семена подо-
рожника люди разносили на по-
дошвах своих сапог, то сине-зеле-
ные водоросли, как и многие дру-
гие микроорганизмы, передвига-
ются по воде и по воздуху. Чело-
век просто освобождает для них
поле деятельности, отравляя или
изгоняя их соперников — другие
водоросли, рачков и прочих оби-
тателей водоемов.
Сине-зеленые мирятся почти с
любыми условиями. Это, пожалуй,
единственные существа на Земле,
которые могут быть сыты одним
воздухом. Большинство растений
тоже способны брать углекислоту
из воздуха, очень немногие бак-
терии умеют обходиться азотом,
который есть в воздухе. Но ни у
одного из живых существ, кроме
наших героев, эти два свойства не
совмещаются в такой степени.
К тому же сине-зеленые водо-
росли наделены третьим, тоже
редким свойством: использовать
энергию окисления неорганиче-
ских веществ. Окисляя сероводо-
род, сжигая его, эти водоросли
могут получать добавку к не всег-
да обильному потоку солнечной
энергии. Именно поэтому они пер-
выми приходят туда, где отсутст-
вует жизнь.
Вы слышали о чудовищном из-
вержении вулкана Кракатау, рав-
ном по силе взрыву тысяч водо-
родных бомб? Весь остров, на ко-
тором находится вулкан, был по-
крыт его пеплом. А через три го-
да после извержения высадившие-
ся на острове ученые увидели на
пепле нежный сине-зеленый налет.
Впрочем умением питаться воз-
духом не исчерпываются своеоб-
разные свойства удивительных во-
дорослей.
Вот абзац из ненаписанного фан-
тастического романа. «Рядом с на-
ми живут таинственные существа.
Они губят своих врагов — хорошо
еще, что мы к этим врагам не от-
носимся! — на расстоянии и неиз-
вестным способом. Для некоторых
из них 75 градусов по Цельсию —
приятная теплота, для других глы-
бы льда — неплохое обиталище.
Но и те и другие способны вы-
жить даже при минус 190 граду-
сах— температуре жидкого воз-
духа».
Как ни странно, этих «чудовищ»
вы найдете в ближайшем пруду,
где на поверхности воды плавают
отливающие синим зеленые пятна.
Да, они, действительно, губят
своих врагов. Есть подозрение,
что в число последних попали за-
мечательные осетровые рыбы —
гордость волжского бассейна. Во
всяком случае, слишком много
осетровых гибнет там, где есть
большие скопления этих водорос-
лей. Видимо, сине-зеленые могут
губить рыб не непосредственно, а
лишая их пищи, поражая мелких
рачков и других беспозвоночных.
Даже под электронным микро-
скопом не удалось выяснить поче-
му и как сине-зеленые передвига-
ются, хотя по всем «правилам» им
следовало быть неподвижными.
Одни ученые говорят, что эти
микрорастения двигаются по
принципу реактивного аппарата —
вроде осьминогов. Только осьми-
ног выбрасывает струю воды, а
водоросли — какую-то слизь. Дру-
гие утверждают, что водоросли
используют колебательные дви-
жения клеток. Словом, ученые
спорят, а сине-зеленые «фокус-
ники» двигаются.
Итак, сине-зеленые водоросли
во многом загадочные, но назой-
ливые спутники человека. Встает
вопрос — всегда ли будут они ве-
стниками неблагополучия, сигнала-
ми о том, что мы загрязняем во-
доемы, или станут полезными нам?
Сине-зеленые накапливают азот.
Они призваны заменить на зали-
ваемых водой рисовых полях и
азотные удобрения и азотобактер,
который, кстати, в воде жить не
может. Первые опыты в этом на-
правлении дали великолепные ре-
зультаты. А колоссальную приспо-
собляемость и «всеядность» сине-
зеленых водорослей можно будет
использовать не только на Земле.
Кто знает, не станут ли они перво-
поселенцами на бесплодных пла-
нетах, слишком жарких или холод-
ных для развития собственной жиз-
ни. Быть может, используя угле-
кислоту, азот, серу, свет, они соз-
дадут там кислородную атмосфе-
ру, положат начало созданию пло-
дородной почвы.
38
1.
Признаться, вначале я как-то не
очень обратил внимание на эту
статью, появившуюся недавно в
одном из французских научно-по-
пулярных журналов. Бахрейнские
острова, какие-то очередные рас-
копки... Мало ли где ведут ныне
свой поиск археологи!
Но почему все-таки Бахрейн?
Что, собственно, привлекло здесь
внимание исследователей? Не соб-
рались же они к давным-давно
уже изученным «стам тысячам»
могил добавить еще тысчонку-дру-
гую, благо древних и несколько
необычных захоронений (холмик
с двумя каменными камерами-гро-
бами) и на центральном острове,
и на двух крохотных его сателли-
тах полным-полно. Но ведь давно
и прочно пусты эти разбросан-
ные по всему Бахрейну, присы-
панные желтым песком пустыни
курганчики-могилы. Их разграбили
еще в древности. И еще в древ-
ности называли «Островами смер-
ти» Бахрейнские острова, распо-
ложенные чуть ли не в самом ши-
роком месте Персидского залива,
недалеко от Аравии, примерно на
полпути от устья Тигра и Евфрата
к долине реки Инд.
Не решена загадка захоронений?
Верно. Но что, собственно, нового
можно найти на пустынных остро-
вах, продуваемых всеми ветрами,
усыпанными гравием и обломками
выветрившихся известняковых
скал! Ведь искали же, и безре-
ПО СЛЕДАМ ДРЕВНИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
Не только в технике, физике, биологии, меди-
цине одержаны сейчас великие победы. Воору-
женные современными научными методами, до-
бились многого и следопыты истории — архео-
логи.
Велика летопись свершенных на наших гла-
зах выдающихся археологических открытий.
Они расширяют горизонты истории, помогают
не только более подробно, но зачастую просто
по-новому представить себе целые эпохи в исто-
рии человечества.
В предыдущем номере нашего журнала вы
прочли об интересных раскопках в Южном
Туркменистане. В этом номере мы рассказываем
о древнейшей цивилизации Индии, в изучении
которой за последние годы сделаны важные от-
крытия.
зультатно.
Нет, я не потерял времени зря,
когда принялся читать статью. Ибо
речь в ней шла об одном из са-
мых интересных археологических
открытий нашего века. И то,
что археологи, производившие
здесь раскопки, не спешили с
опубликованием результатов своих
работ, и то, что они безмерно
тщательно, скрупулезно, проду-
манно строили свою, еще сравни-
тельно недавно показавшуюся бы
фантастической, гипотезу — все
это внушало и уважение, и чувст-
во доверия к их выводам.
А выводы были такие: с двумя
древнейшими цивилизациями ми-
ра — Шумера в Двуречье и доли-
ны Инд — была теснейшим обра-
зом связана цивилизация, не-
когда процветавшая на Бахрейне.
Археологи нашли ее следы! Под
песками пустыни они разыскали
руины большого города, остатки
величественного храма, несколько
маленьких поселков... Пять тыся-
челетий назад были выстроены эти
города. Примерно в те самые
времена, когда легендарный шу-
мерский герой Гильгамеш отпра-
вился в свое длинное путешествие
по трем царствам земным.
Еще недавно ученые спорили,
насколько достоверен этот рас-
сказ. Теперь они тщательно анали-
зировали, не является ли упоми-
наемый в эпосе о Гильгамеше го-
род или царство Дилмун тем са-
мым царством, следы которого
они нашли на Бахрейне.
И получалось, что вероятнее все-
го загадочный Дилмун — это и
есть то самое царство.
Получалось, что не так уж вы-
думаны некоторые сведения о
земных путях-дорогах Гильгамеша.
Получалось, что и могилы остро-
ва Бахрейн это вовсе не захоро-
нения какого-то неведомого наро-
да, жившего на территории совре-
менной Аравии, но хоронившего
своих покойников на Бахрейне,
ЕСЛИ РЛСКОПЛП ХОЛМ
А. ВАРШАВСКИЙ,
кандидат исторических наук
как еще недавно рьяно доказыва-
ли некоторые ученые. Отнюдь!
Бахрейн был населен со времен
глубокой древности, и загадочные
его могилы теперь уж никак не-
льзя приписывать соседним наро-
дам.
Смутные догадки о том, где,
собственно, проходил древний
путь из Шумера в Индию, теперь
нашли свое весьма материальное
подтверждение.
Дорога шла через Бахрейн.
И Бахрейн был одним из светил
в том созвездии древнейших ци-
вилизаций, о существовании кото-
рых еще сравнительно не так уж
давно никто не подозревал.
Именно Бахрейну принадлежали,
между прочим, и те круглые ка-
менные печати, которые ставили
в тупик археологов и при раскоп-
Рисунки А. ОРЛОВА
ках в Шумере (их там было найде-
но всего восемь штук), и при рас-
копках в Индии. Они не были ни
шумерийскими, ни индийскими.
8 Бахрейне, при раскопках древ-
него города и храма, были найде-
ны сотни и сотни таких печатей.
Итак, мост между двумя циви-
лизациями.
Итак, одно из недостающих
звеньев в цепочке древнейших в
мире культур.
Датским археологам, семь лет
трудившимся в Бахрейне, было
чем гордиться.
Вот как, оказывается, поверну-
лось дело. А ведь всего сорок
один год тому назад, в 1921 году...
2.
В 1921 году мало кому извест-
ный в ту пору молодой индийский
археолог Рай Бахадур Дайя Рам
Сахни обнаружил в Хараппе (ныне
территория Пакистана) остатки ка-
кой-то никому неведомой, но, судя
по многим признакам, очень древ-
ней цивилизации.
39
Впрочем, что значит обнаружил?
Просто именно ему первому при-
шло в голову как следует поко-
паться там, где ленивое нелюбо-
пытство, отсутствие специальных
знаний или денег помешали по-
копаться другим.
Бывает так, что никто знать не
знает и ведать не ведает, что ря-
дом или буквально под ногами
находятся какие-то интересные
древности. Здесь было несколько
иначе. Конечно, никто и здесь не
предполагал, что древние кирпичи,
еще чуть ли не за полстолетия до
этого с легкой руки английских
подрядчиков пошедшие на балласт
для строившейся в тех местах
железной дороги, кирпичи, из ко-
торых были сложены чуть ли не
все дома в округе, настолько
древни и что они скрывают жгу-
чую тайну. Но сами-то кирпичи
были известны давно! Их находили
еще в XIX веке, неподалеку от
старого русла реки Рави, большие
хорошо ооожженные, иногда с
изображением каких-то зверей,
покрытые какими-то диковинными
письменами. Еще Кеннингхэм, пер-
вый английский инспектор архео-
логии в Индии, в 1877 году опуб-
ликовал детальное описание тако-
го кирпича. И еще за сорок три
года до Кеннингхэма некий путе-
шественник по Индии Александр
Бернс писал в своих путевых за-
метках: «Пятьдесят примерно ми-
лей далее Тоолумба, я сделал
крюк, чтобы посмотреть руины
древнего города Хараппы. Место
это имеет в длину примерно три
мили. Там на берегу есть разру-
шенная цитадель, а в целом Ха-
раппа — царство хаоса, в ней нет
ни одного целого здания; кирпи-
чи древних построек пошли здесь
на сооружение маленького совре-
менного поселка, носящего старое
название. Согласно преданию, ги-
бель Хараппы произошла пример-
но в те же времена, что и Шор-
котты (1300 лет назад), и в наро-
де сохранилось поверье, что на
город обрушился гнев господен,
точнее не на город, а на его пра-
вителя...»
Но в том-то и дело, что Кеннинг-
хэм почему-то отнес описанный им
хараппский кирпич и, следователь-
но, все кирпичи Хараппы к пятому
столетию до нашей эры, а буквен-
ную надпись по какой-то, одному
ему ведомой логике к третьему
веку. В том-то и дело, что Бернс
утверждал примерно то же самое,
а невежественным и алчным под-
рядчикам, строившим железную
дорогу возле Хараппы, и вовсе все
равно было, к какому веку отно-
сятся кирпичи и о чем, собствен-
но, они могут свидетельствовать.
В том-то и дело, наконец, что
английских колонизаторов, вторг-
шихся со времен битвы при Плесси
в Индию и прибравших к рукам
эту богатейшую страну, меньше
всего интеоесовали ее традиции
и ее история.
Индия была нужна английским
толстосумам для того, чтобы обо-
гащаться. Но отнюдь не для того,
чтобы тратить деньги попусту.
Вкладывать деньги в археологи-
ческие изыскания — значит тратить
их попусту — так считали англий-
ские вице-короли во времена Кен-
нингхэма. Так считали они и в более
близкие к нам времена.
К тому же в Индии не было, или
почти не было, своих специали-
стов-археологов.
Нужно отдать справедливость
Сахни. Он вступил в единоборство
не только с традицией, привычно
относившей развалины Хараппы к
временам относительно не таким
уж древним, но и одним из пер-
вых среди индийских археологов
поднял знамя восстания против
политики колониальных властей, не
желавших ничего делать для ар-
хеологического изучения Индии.
Итак, он начал копать. И уже
вскоре результаты оказались столь
сенсационными, что с ними вынуж-
ден был посчитаться до этого не
слишком утруждавший себя рабо-
той генеральный директор индий-
ских древностей Джон Маршалл.
Город был построен в глубокой
древности, настолько глубокой,
что существование в ту эпоху а
Индии таких городов и, соответст-
венно, такой древней цивилизации
уже само по себе было настоящим
откровением. Никто не подозревал
этого, никто и мечтать не смел о
таком.
Случаю было угодно, чтобы поч-
ти в то же самое время другой
индийский археолог Р. Д. Банерд-
жи в совершенно другом месте,
удаленном от Хараппы на добрых
шестьсот с лишним километров,
обнаружил почти ту же самую
картину, что и Сахни.
Банерджи изучал руины одного
буддийского святилища (так назы-
ваемой ступы и монастырей), отно-
сившегося примерно ко II веку на-
шей эры. Но когда выяснилось,
что чуть ли не вся кладка ступы
состояла из кирпичей, изготовлен-
ных отнюдь не во II веке, когда
стало ясно, что эти кирпичи — и
по внешнему виду, и по способу
изготовления — весьма и весьма
напоминают хараппские, Банерджи
бросил свою ступу и принялся рас-
капывать все вокруг.
Мохенджо-Даро, городом мерт-
вых, издавна называлось то место,
где находились руины святилища.
С незапамятных времен здесь воз-
вышалось несколько холмов: свет-
ло-красные, резко выделяясь на
фоне вечно синего неба и желто-
вато-серой окружающей равнины,
они были хорошо заметны, и о них,
так же как и о Хараппе, расска-
зывали, что некогда тут был город
и что он погиб из-за нечестивца-
правителя, своим безнравственным
поведением восстановившим про-
тив себя небеса. Бог покарал вла-
стителя, город его был разрушен,
но народ, заранее предупрежден-
ный об этом, успел благополучно
покинуть свои обреченные на
уничтожение очаги.
...Теперь тут были только холмы
и на самом возвышенном месте
та самая ступа, исследование кото-
рой и побудило Банерджи взяться
за раскопки. С севера на юг на
добрых тысячу двести метров тя-
нулся большой холм. Ширина его,
с востока на запад, составляла
шестьсот метров, а метрах в двух-
стах от него высился другой, не-
много повыше, длиной метров че-
тыреста, шириной метров триста.
Было и еще несколько других по-
меньше.
Банерджи начал работу на боль-
шом холме. Впрочем, холм — это
не совсем точно. По сути здесь
была целая система возвышенно-
стей, разделенных, как казалось,
оврагами. Но это не были овраги.
Когда археологи вплотную приня-
лись за дело, они быстро убеди-
лись, что это улицы древнего го-
рода, с течением времени превра-
тившиеся в стоки для дождевой
воды.
Возможно, что Мохенджо-Даро
был поменьше Хараппы, но сохра-
нился он, если можно говорить о
сохранности города, в котором
нет ни одной целой постройки, го-
раздо лучше. И это с самого на-
чала привлекло к нему большее
внимание. Он, так сказать, был бо-
лее перспективен. Надо ли удив-
ляться тому, что именно Мохенд-
жо-Даро стал главным местом рас-
копок, далеко еще не завершен-
ных, так же как и в Хараппе, и
поныне. И так же, как и в Хараппе,
здесь все свидетельствовало о
древней и развитой цивилизации,
о значительной культуре древних
обитателей этих мест.
И еще одно бросалось в глаза:
цивилизация-то в обоих городах
была одна и та же!
3.
Вам, конечно, никогда не при-
ходилось ходить по улице, постро-
енной пять тысяч лет назад. Это
неудивительно: не так уж много
таких улиц на свете и не так уж
много городов, которые могли бы
похвастать такой длинной родо-
словной.
Правда, до наших дней город не
дожил. Он погиб давно — вероят-
но, за полторы тысячи лет до на-
шей эры. Но улицы его в какой-то
мере сохранились, сохранились
фундаменты домов, иногда даже
стены нижних этажей, нередко ка-
менные стены оград, надежно
укрывавших дома.
...Они были отлично расплани-
рованы — и Хараппа, и Мохенджо-
Даро. Улицы были прямы как стре-
ла и пересекались под прямым
углом без каких бы то ни было
отклонений. С востока на запад
шли улицы в Мохенджо-Даро, и
с севера на юг. Сделано это было
со смыслом. Мчась по довольно
широким улицам, северные и юж-
ные ветры великолепно вытягива-
ли застоявшийся воздух, вентили-
руя всю округу и вдобавок не-
плохо выметая сор. Пыль попада-
ла в глаза? Бывало, наверное.
Но зато относительно чисто было
в городе, и воздух был свеж. Ту-
пиков и закоулков, столь харак-
40
терных для городов и на Западе
и на Востоке, здесь, в этих древ-
нейших городах мира не было
вовсе. И, очевидно, таково было
правило — ни один дом не должен
был выступать за общую линию
зданий.
Такой ровной, прямой была и
одна из раскопанных в Мохенджо-
Даро главных улиц, длиной по
меньшей мере метров в восемь-
сот, если не более, и шириной в
десять метров, так называемая
Первая улица. А Восточная улица
(названия эти были, конечно, пои-
думаны археологами) оказалась
еще шире.
Но широкие улицы сохранились
плохо: ведь по ним испокон веков
стекали дождевые потоки, намы-
вая глину, грязь, песок — мощеных
улиц в Мохенджо-Даро, да и в
Хараппе не было. Правда, однаж-
ды, выведенные видно из терпения
жители, которым в зависимости
от времен года то приходилось
брести по щиколотку в пыли, то
утопать в гряэи, решили замостить
Первую улицу. Но брошенные в
мокрую землю битые кирпичи и
черепки не очень-то спасли поло-
жение.
Да, мостить улицы жители Мо-
хенджо-Даро не умели, а поче-
му— в общем не очень понятно,
если учесть то обстоятельство, что
они изготовляли отличный обож-
женный кирпич и все свои дома
строили именно из этого кирпича.
И если, допустим, для мостовых
кирпич, конечно, не лучшее по-
крытие— он неминуемо начнет
«скакать» и крошиться,— то поче-
му не пускали его в ход для пе-
шеходных дорожек, хотя бы на
«главных» улицах, дело не совсем
ясное.
Но не слишком ли многого мы
хотим и не следует ли все-таки
оставить кое-какие изобретения
более близким нам временам?
Ведь и окон в довольно простор-
ных и добротно построенных ка-
менных домах Мохенджо-Даро
тоже как будто не было. Но зато
существовала вентиляция, в прин-
ципе такая же, как и в наших до-
мах, только несколько упрощен-
ная— отверстия, снабженные ре-
шетками из глины и алебастра.
Вход в дома обычно — как и
ныне в «старых» городах на Восто-
ке---был с переулка, и улицы
имели, в общем, довольно уны-
лый вид. Их немного оживляли
лавки и палатки, которых здесь
было немало, но все же глухие
стены оград, глухие стены домов
не очень радовали глаз.
Дома были невысокие, метров
в семь-восемь, с плоскими крыша-
ми, на которых в душные ночи
спали все домочадцы; иногда од-
ноэтажные, но нередко из двух
этажей, а, может быть, даже и
трехэтажные.
Конечно, не все дома — так же
как и в современных городах —
были одинаковыми. На одной из
окраин археологи обнаружили це-
лый квартал, который иначе, как
кварталом трущоб, не назовешь.
В богатых домах стены и пол, воз-
можно, застилали циновками, а в
бедных жилищах полы были зем-
ляные, утрамбованные и обмазан-
ные коровьим навозом. В некото-
рых больших домах были обнару-
жены глубокие стенные ниши. Но
обычно шкафами служили боль-
шие кувшины. Знали жители Мс
хенджо-Даро и постели. В домах
оыли циновки и табуретки.
И везде, исключая, быть может,
нищенские строения, следы кото-
рых были обнаружены за преде-
лами города и где, очевидно, юти-
лась рабочая беднота, были ван-
ные комнаты. Ванна делалась из
кирпича, она стояла в каждой
квартире, независимо от того, ка-
ким был дом — одноквартирным
или многоквартирным. Сидя в ван-
не, житель Мохенджо-Даро мог и
побриться.
Бритвы были добротные. Не из
стали, конечно, из бронзы, и по
меньшей мере четырех различных
видов — и с загнутой назад руч-
кой, и похожие на букву Г, и про-
сто длинные тонкие прямые лез-
вия с округленными концами и с
двумя лезвиями различной формы
на длинной ручке... Мылись мо-
чалками, знали пемзу и моющую
глину, скребли мозоли и огрубев-
шую кожу на ступнях ног специ-
альными глиняными скребками.
Были и общественные бани.
Не очень много забот жителям
Мохенджо-Даро доставляла и гряз-
ная вода. Ее просто сливали в
специальные «помойницы» — вры-
тые в пол глиняные сосуды с ма-
ленькими отверстиями для проса^
чивания воды. А из ванны вода
напрямик, по кирпичному водо-
стоку, проложенному в толще сте-
ны, вытекала в один из каналов
для нечистот, проходивших вдоль
каждой улицы. Канализация! Пусть
еще не везде с трубами, но до-
статочно хорошо продуманная.
Она охватывала весь город. Не
думайте, что грязная вода текла
по кирпичному ложу каналов всем
видимая, отравляя воздух миазма-
ми. Каналы прикрывались поло-
женными вплотную, но не скреп-
ленными между собой кирпича-
ми. Их ничего не стоило поднять
или сдвинуть в сторону, что время
от времени и делали вооруженные
шестами чистильщики. За городом,
вдалеке грязь выбрасывалась в
сточную яму.
Такой канализации не знали ни
Египет, ни Шумер.
Простота и четкость линий — вот
что было характерно для построек
Мохенджо-Даро. Не было никаких
«архитектурных излишеств», разве
что иногда для разнообразия в
стенах домов и кирпичных забо-
рах кирпичи ставили то лицевой,
то боковой стороной наружу. Она
была менее прочна, такая кладка,
чем обычная — чередование кир-
пичей, положенных логом и тыч-
ком,— но, бесспорно, более деко-
ративна. При всей любви горожан
к прямым, строгим линиям углы
многих зданий, стоявших на пере-
крестках, округлялись — чтобы на
поворотах не смещалась поклажа!
.В доме побольше проходили че-
рез открытый двор: один из его
углов, снабженный навесом, слу-
жил обычным местом приготовле-
ния пищи. Здесь находились и
круглые печи для выпечки хлеба.
Вероятно, топил-и их дровами. Зо-
лу выгребали, лепешку из теста
клали на раскаленные внутренние
стенки. Вообще, двор был ареной
хозяйственной деятельности. Тут и
готовили, и шили, и варили, и игра-
ли. Последнее, конечно, больше
относится к детям. А играли они
в те самые игры, в которые испо-
кон веков играют дети. Во всяком
случае — это, правда, относится к
детям младшего возраста — иг-
рушки детворы из Мохенджо-Да-
ро, найденные в водостоках, убе-
дительно свидетельствуют об этом
Свои развлечения были и у
взрослых. Археологи нашли иг-
ральные кости из обожженной
глины, из камня, из слоновой ко-
сти, с ямочками, обозначающими
цифры — от одного до шести, или
помеченные с трех сторон числа-
ми 1, 2, 3; нашли фишки, грубо
вылепленные из глины, а иные из
камня; нашли расчерченный кир-
пич — «игральную доску»; нашли
шарики и своего рода кегли...
Двести шестьдесят гектаров —
такова ныне разведанная площадь
Мохенджо-Даро. В древности го-
род был несомненно больше: как
выяснилось, его окраины погребе-
ны под илистыми отложениями
Инда. Инд и подпочвенные воды
вообще сильно мешают археоло-
гам. И отсутствие достаточных де-
нежных средств. Ведь так и не
сумели ученые до сих пор изучить
древнейшие слои Мохенджо-Даро:
нужно бы откачать воду, а денег
нет.
Прекрасно было налажено в
Мохенджо-Даро водоснабжение.
Колодцев было много, выложен-
ный все тем же кирпичом; поме-
щения, где находились колодцы,
были тщательно вымощены. Возле
колодцев стояли кирпичные
скамьи — здесь можно было не
спеша дождаться своей очереди,
посудачить с соседями, просто от-
дохнуть. Ведра, видимо, тащили
руками — до сих пор в некоторых
колодцах сохранились глубокие
борозды на наружной обкладке
от трения веревок.
И вот что любопытно: многие
колодцы сохранили следы нара-
щивания — росла постепенно их
кирпичная обшивка. Впрочем, уди-
вительного здесь ничего нет. Уче-
ные высчитали, что за последние
пять тысячелетий благодаря нано-
сам Инда уровень его русла и всей
округи повысился на четыре, пять,
а кое-где и на целых шесть мет-
ров! Но только ли речные наносы?
В любом человеческом поселении,
так уж это ведется, с годами на-
растают новые слои почвы. Мусор
и щепа, битый кирпич и навоз,
зола и уголь, земля, глина, песок,
которые затаскивали пешеходы и
ветры — все это в избытке было
в Мохенджо-Даро. Вдобавок был
ил, которым скрепляли все соору-
жения и постройки,— его посте-
пенно смывало дождями со стен
и крыш.
Город постепенно поднимался
ввысь, подминая под себя и при-
шедшие в негодность жилища, и
погреба, и свалки. Приходилось
достраивать не только колодцы.
Внутренние стены жилищ, внешние
стены «надставляли» здесь, в Мо-
хенджо-Даро, не единожды; на-
ращивали стенки каналов-стоков,
а когда старый канал становился
настолько глубоким, что трудно
было его чистить и осматривать,
над ним прокладывали новый ка-
нал, нередко беря кирпичи из ста-
рого.
4.
Это всегда удивительно инте-
ресное зрелище—город, освобож-
даемый из земляного плена. В Мо-
хенджо-Даро было вдвойне инте-
ресно. Так же как и в Хараппе,
никто не подозревал о его сущест-
вовании, так же как и в Хараппе,
здесь фактически не было пись-
менных источников. Все то, что
следовало узнать об этих городах,
можно было узнать, только ана-
лизируя вещественные свидетель-
ства.
Правда, уже в самом начале уче-
ные нашли несметное число печа-
тей, прямоугольных, вырезанных
из мягкого белого камня стеатита,
напоминающего уплотненный
тальк. На них были изображены
какие-то сценки, звери, растения
и, главное, какие-то знаки, какое-
то письмо. Но прочесть эти пись-
мена ученые не сумели. Не зная
языка, системы знаков, сделать
это, действительно, отчаянно
трудно.
Какие только гипотезы не вы-
двигались, какие только отгадки
не предлагали. Пытались найти
связь между этой письменностью
и позднейшими индийскими систе-
мами письма. Сравнивали найден-
ные письмена с письменами древ-
них шумерийцев. Доказывали, что
кресты, колеса, V-образные крюч-
ки, характерные для индских пе-
чатей, напоминают таинственные
письмена острова Пасхи. Сравни-
вали их с хеттскими и критскими
знаками. Доказывали, что знаки
на печатях следует читать справа
налево или по способу «бустрофе-
дон» — «быка, шагающего с плу-
гом», то есть первую строку слева
направо, а вторую справа налево.
Ни одного слова не прочтено
до сих пор, не опознан достовер-
но ни один знак, и по-прежнему,
как и сорок лет назад, остаются
тайной за семью печатями начер-
танные на печатях из Мохенджо-
Даро слова.
Только свидетельство вещей:
остатки домов и руины городов,
черепки и утварь, орудия и ору-
жие — красноречивый, но, увы,
далеко не всегда достаточный
язык вещественных доказа-
тельств— так обстояли дела в
Мохенджо-Даро.
41
Так, по сути обстояли они вез-
де, где прослеживались следы
объявившейся цивилизации.
А она все более захватывала
воображение ученых. Не только
крупные высокоразвитые города,
не только добротное водоснабже-
ние, но и единая, довольно ориги-
нальная система мер и весов, при
которой крупная единица веса за-
ключала в себе шестнадцать более
мелких (как тут не вспомнить, что
и сейчас рупия, единица индийской
валюты, содержит шестнадцать
анн!); единая, насколько можно су-
дить по печатям, письменность, не-
сомненно хорошо налаженная тор-
говля.
Здесь жили люди, которые мно-
гое уже умели, которые достигли
высокого совершенства в изготов-
лении нужных им орудий и, оче-
видно, имели их во вполне доста-
точном количестве. Правда, в ос-
новном это были бронзовые и
медные орудия, но для своего
времени и разнообразные, и ос-
новательные. Отметим только од-
ну деталь. Рыболовные крючки
были такие, что, глядя на них,
поневоле склоняешься к мыс-
ли — в этой отрасли производства
за последние пять тысячелетий, в
общем, ничего существенно не из-
менилось. И уже тогда, оказывает-
ся,— пять тысячелетий назад (!)—
женщины пользовались губной по-
мадой. Палочку этой самой древ-
ней в мире помады археологи
нашли в Джукаре вместе с фла-
коном духов и заколками для
волос.
А как мастеровиты были гонча-
ры! В их многообразной продук-
ции действительно стиралась грань
между ремеслом и искусством.
Можно не сомневаться, что мно-
гие изготовленные ими горшки и
кувшины, покрытые толстым слоем
охры, отполированные до блеска,
украшенные кругами и краснова-
то-черными самой различной фор-
мы узорами, наверное, вызвали бы
чувство зависти у посетительниц
современных салонов керамики.
Уж больно хорошо, разнообразно,
со вкусом сделаны все эти гор-
шочки, вазы и прочая посуда.
Чувство прекрасного, видимо, бы-
ло вообще в высокой степени
присуще людям этой цивилизации.
Об этом свидетельствуют и упоми-
навшиеся уже нами печати, как
правило, первоклассной работы и
тонкой резьбы. На этих печатях
постоянно встречаются изображе-
ния фантастических, но также и
более или менее реальных живот-
ных. Умели здесь изготавливать и
статуэтки людей. Особенно хоро-
ши были найденные в Хараппе—
их фотографии обошли чуть ли не
все иллюстрированные журналы
мира — две, сделанные из камня
статуэтки: торс мужчины и торс
танцовщицы, и найденная в Мо-
хенджо-Даро бронзовая статуэтка
танцовщицы.
...Миски, ложки из раковин, но-
жи, глиняные расписные кружки
для молока, комнатные печки, сде-
ланные из маленьких переносных
глиняных труб со множеством от-
верстий — своего рода портатив-
ные камины, масляные светильни-
ки — дело, в общем, обстояло не
так плохо. Разумеется, в богатых
домах.
Канализация в домах и районах
бедноты была похуже, и комнаты
поменьше и поплоше, и участки,
а самые обездоленные (быть мо-
жет, рабы?) ютились, очевидно, за
городом, в жалких лачугах из тро-
стника и глины, благо и того и
другого здесь хватало.
Это только на первый взгляд
казалось, что нет особой разницы
в постройках. Это только вначале
ученые, привыкшие к тому, что и
в Месопотамии и в древнем Египте
обязательно существовали дворцы
правителей, храмы, цитадели, что
города были обнесены колоссаль-
ными стенами, пришли в некото-
рое недоумение, когда не обна-
ружили (так им, во всяком случае,
вначале показалось) эти, ставшие
уже привычными строения.
Сие внесло некоторую сумятицу
в умы.
Но ненадолго. Оказалось что
нужно раскопать холм непосред-
ственно под ступой — на что в
полном объеме не решились и по-
ныне, боясь нанести оскорбление
верующим — буддистам. Там, под
ступой, нашли развалины какой-то
большой постройки, вероятнее
всего храма. Оказалось, что е;ть
и цитадели — в Хараппе ее нашли
несколько раньше, довольно боль-
шую, целое кольцо крепостных со-
оружений, в Мохенджо-Даро—не-
сколько позже, отрезок городской
стены в добрых девять метров тол-
щиной и основания сторожевых
башен. Было найдено и несколько
зданий внушительных размеров —
дворцы не дворцы, но уж, во вся-
ком случае, какие-то администра-
тивные здания.
Оказалось, что вообще города
Индской долинь: несколько напо-
минают древние города Шумера.
И что, несомненно, между Шуме-
ром и Индом, несмотря на гро-
мадное расстояние, существовали
довольно реальные связи. Торго-
вые во всяком случае, но и не
только Торговые.
5.
Некоторые историки принялись
даже доказывать, что чуть ли не
шумерийцы создали эту цивили-
зацию. А если не шумерийцы, то
какие-то другие пришлые народы.
Смысл подобных рассуждений был
прост: «научно доказать», что исто-
рии Индии как таковой, собствен-
но, и не существует, что на протя-
жении веков и тысячелетий в Ин-
дии властвовали какие-то пришлые
племена, что вообще вся цивили-
зация Индии — лишь конгломерат
наносных, привнесенных извне
культур.
Но факты-то доказывали обрат-
ное! Вовсе не сразу, словно Афи-
на из головы Зевса, появилась на
свет эта культура. Она прошла
долгий путь развития. И корни ее,
уходя в глубь тысячелетий, находи-
лись именно там, где и надлежало
им быть. И в этом удалось убе-
диться довольно быстро. Ученые
разыскали в долине Инда немало
следов более ранней цивилизации,
явно и непосредственно предше-
ствовавшей цивилизации Хараппы.
Так на археологическую карту
легли местечки и поселения (изве-
стные лишь по их нынешним на-
званиям, но некогда носившие дру-
гие), древнейшие из древнейших
обиталищ человека в Индской до-
лине— Амри, Гази Шах, Лохри, или
сравнительно недавно, в 1958 году,
открытое поселение в Кот-Диджи
неподалеку от Хайрпура в Запад-
ном Пакистане. Именно там, в
Кот-Диджи прослеживается наибо-
лее древняя фаза городской жиз-
ни, вечным памятником которой
остались древние города Индской
долины. Но только ли Индской?
В том-то и дело, что значительно
шире оказалась территория не-
жданно открытой цивилизации, не-
жели это даже недавно предпола-
гали.
«Долина Инда далека от истин-
ных центров Индии, от долины
Ганга, например. Нельзя включать
сделанные здесь находки в пред-
историю Индии»,— еще недавно
упрямо твердили сторонники «ми-
грационной» «импортной» теории,
уверяя, что цивилизация Индии
возникла лишь в результате завое-
вания в середине II тысячелетия
до нашей эры.
Найдены ныне в долине Ганга
руины городов и поселков такие
же, как и в долине Инда!
6.
Все шире, все ветвистее пред-
стают перед нами сейчас отростки
этой древней цивилизации, раски-
нувшейся привольно и широко —
на добрых тысячу двести пятьде-
сят километров в одну сторону,
на тысячу в другую, на тысячу сто
в третью...
Хараппа и Мохенджо-Даро бы-
ли, вероятно, столицами. Возмож-
но, примерно на равных правах,
как тому уже были примеры в
истории. А кроме них множество
других городов, городков, дере-
вень, поселков насчитывалось на
этой огромной территории. Чанху-
Даро, Лотхал, Рангпур, Рупер, Ам-
ри были еще не самые значитель-
ные. Всего несколько лет назад
шестьдесят два древних поселе-
ния насчитывали археологи, а сей-
час, после экспедиций в Катьявар
и в предгорья Маджум-Даро, чис-
ло их перевалило далеко за сотню.
И такая громадная держава —
«привнесена извне»? И такая высо-
коразвитая, единая культура —
плод «чужеземный»?
Да, есть сходные черты в циви-
лизациях Мохенджо-Даро и Шуме-
ра. Но теперь все яснее становят-
ся прежде всего глубинные связи
этих цивилизаций. Это еще далеко
не изученные связи, которые, как
выясняется сейчас, существовали
шесть-семь тысяч лет назад меж-
ду земледельческими племенами
Месопотамии и Палестины, Ирана
и Сирии, Закавказья и Афганиста-
на, Индии и Таджикистана.
Государства не возникают на
ровном месте. Цивилизация Инда
стала возможной лишь постольку,
поскольку для этого сложились со-
ответствующие условия. Это про-
изошло, когда пришли уже к меди
и бронзе набравшиеся сил мест-
ные древнеземледельческие пле-
мена. Спустившись с горных ДО-
42
лин, они положили начало город-
ской культуре. Впрочем, города
были лишь центрами. Вокруг про-
должали сеять хлопок и выращи-
вать рис основные производите-
ли — крестьяне.
И не следует преувеличивать
сходство между городами Шуме-
ра и Инда. Ведь есть и отличия.
Они существенны: общественные
постройки — склады хлеба, бани,
производственные комплексы —
характерны именно для индских
городов. Совершенно своеобразна
архитектура этих городов, нако-
нец, сам материал, из которого
возводились здесь постройки.
7.
Она входила в силу примерно
в 2500—2300 году до нашей эры,
эта древнейшая цивилизация. Во
всяком случае, вероятно, к тому
времени относится каким-то чу-
дом найденная в одном из древ-
них слоев Мохенджо-Даро бусин-
ка из карнелиана. Родные ее сест-
ры, похожие на нее как две капли
воды, были извлечены при раскоп-
ках царских гробниц в шумерском
городе Уре. Гробницы эти—так
считают специалисты—датируются
примерно 2500 годом.
Мы говорим «примерно», мы го-
ворим «вероятно». Что поделаешь!
Не такая это простая штука опре-
деление возраста. Верно, конечно,
что, врываясь в глубь земли, на
месте древнего города, археолог
видит, где кончается один слой и
начинается другой, и твердо зна-
ет: чем глубже слой, тем он, как
правило, древнее. Но как соотне-
сти эту древность с нашей дати-
ровкой? Как вообще датировать
эти древности, если до нас не до-
шла ни одна дата, ни одно имя,
если немы загадочные письмена
находимых здесь печатей?
Можете себе представить, какую
искреннюю радость приносит ар-
хеологам хрупкий пустячок, бусин-
ка— чепушинка, если она, как в
данном случае, оказывается па-
лочкой-выручалочкой, скрытно от
всех пролежавшей в земле более
сорока пяти столетий. Или печати.
Выяснилось, что некоторые из них
тоже могут кое-что поведать. По-
могло то обстоятельство, что ана-
логичные печати, быть может, из-
готовленные на берегах Инда, на-
шли в Южном Междуречье, в по-
селениях Вавилонии. Одна из пе-
чатей, безусловно, относится к
двадцать пятому веку до нашей
эры.
Ну, а когда, собственно нару-
шились вековые правила градо-
строения? Когда стали строить до-
ма не в два, а в один кирпич?
Когда нарушилась внешняя тор-
говля, уменьшилось количество
привозных вещей, пошло на убыль
ремесленное производство?
короче, когда начала клониться
к упадку эта цивилизация? И по-
чему?
Еще не выяснено это, еще кипят
здесь страсти. Одни доказывают,
что виной всему арийские завоева-
тели, скатившиеся, как рассказы-
вается в Ригведе, древнейшем ин-
дийском письменном памятнике,
что-то около 1500 года до нашей
эры лавиной в долины Индии, уни-
чтожая, как и полагается завоева-
телям, все на своем пути. И вроде
бы действительно согласуются с
этим кое-какие факты.
Но только ли внешнее нападе-
ние?
Нет, не только, считает советский
исследователь Г. Бонгард-Левин.
Мощь государства, подчеркивает
он, и в данном случае, как и во
многих других, подтачивали не
иноземные нашествия, не набеги
кочевников. Куда более сильно
действовали, очевидно, такие при-
чины, которые коренились внутри
самого этого государства. Только
в той мере, в какой мощь этого
древнейшего рабовладельческого
государства была ослабляема при-
чинами внутренними, ее оказались
способными ослабить и причины
внешние.
И он считает, что взаимосвязи,
во всяком случае, непосредствен-
ной, между упадком Хараппской
культуры и нашествием пришлых
племен не было. Об этом, между
прочим, свидетельствует большой
временной разрыв, подчас в три-
ста, четыреста, шестьсот лет, меж-
ду упадком многих индских горо-
дов и появлением в Индии арий-
ских племен.
Если он прав, то во многом по-
новому предстает сейчас перед
нами последний период истории
индской цивилизации.
...В свое время обширны были
связи людей индской цивилизации
и между собой, и с окрестными, и
с дальними странами. О первом
лучше всего свидетельствует — мы
не устанем этого повторять —
единство этой цивилизации. О вто-
ром— находки, сам материал, из
которого выделывались те или
иные вещи. Золото намывалось
не. только в пенджабских реках,
но и привозилось из южных райо-
нов Индии и Афганистана, сереб-
ро не только из соседнего Раджа-
стхана, но также из Южной Индии
и Афганистана, медь из Белуджи-
стана, Афганистана, олово — из
Бенгалии и Афганистана, бирюза—
из Ирана, нефрит — с Памира...
Были связи в Эламом и Египтом,
Троей, Кавказом и даже Европой,
были связи с Шумером. Большие
расстояния? Ну что ж. По сути,
лишь в XIX веке люди нашли бо-
лее эффективные средства пре-
одолевать и сокращать расстоя-
ния — паровоз, пароход. А до того
все было примерно, как и тысяче-
летия назад, не намного лучше.
К середине II тысячелетия мно-
гое изменилось в судьбах Индии.
Определенное влияние на внутрен-
нее положение Хараппанских по-
селений и, в первую очередь, тор-
говых городов, несомненно, оказа-
ло то, что изменилась политиче-
ская карта Передней Азии, двину-
лись на восток индоевропейские
племена. К чему это привело?
Прежде всего, к нарушению нор-
мальной торговли, к некоей изо-
лированности, обособленности,
утрате связей.
Внутренне расшатанным оказа-
лось государство на Инде.
А почему, а как? Мы многого
еще не знаем. Мы не знаем тол-
ком, к какому роду-племени при-
надлежали люди, построившие
Мохенджо-Даро и все остальные
города, как выглядели, что заботи-
ло их, во что они верили, какой
власти подчинялись. Лишь не-
сколько скелетов «мохенджо-да-
рян» удалось пока что найти ар-
хеологам (возможно, что в III ты-
сячелетии вообще не было захо-
ронений в Индии, покойников про-
сто сжигали, а прах бросали в ре-
ку). Не очень высоки были эти
люди, скорее даже маленького
роста. Возможно, они не но-
сили усов, но в ряде случаев от-
пускали бороду: до нас дошла од-
на статуэтка мужчины с длинным
носом, толстыми губами, невысо-
ким лбом, близко посаженными
друг к другу глазами и с боро-
дой...
И если мы хотя бы в самых об-
щих чертах можем себе предста-
вить общественный строй индской
цивилизации, то уж о политиче-
ской, о гражданской истории мы
пока что и понятия не имеем. Нам
остается лишь догадываться^ был
или не был политический строй в
этих городах похож на полити-
ческий строй Шумера, объединя-
ли ли здешние правители (кто они
были?), так же как и в Египте, в
Двуречье, и гражданскую и рели-
гиозную высшую власть?
Одно ясно! Богата событиями и
сложна была история этой цивили-
зации, развивавшейся в одно и то
же время и, очевидно, на сход-
ной в какой-то мере исторической
почве, что Шумер и Древний Еги-
пет. И вовсе не случайны находки
мохенджо-дарских вещей в Уре и
явно шумерских вещей в городах
Инда, вовсе не случайно, что зача-
стую схожи орудия и похожи вы-
деланные руками искусников-ре-
месленников те или иные вещи.
Она была достаточно самобытна,
эта цивилизация и достаточно,
очевидно, мощна. Влияние ее,
связи ее со всеми значительными
государствами, прежде всего с
Шумером, прослеживаются все
более и более. И немало, очевид-
но, нового принесут дальнейшие
раскопки в Индии и Пакистане —
ведь поиски здесь в самом раз-
гаре.
Мы многого еще не знаем о той
цепи первоначальных цивилиза-
ций, следы которой — в разных
местах, иногда очень удаленных
друг от друга— разыскивают ныне
археологи. Предприятие это от-
нюдь не безнадежное. И лучшее
тому доказательство — Бахрейн.
Теперь, когда воскрешено из
мертвых одно из государств — со-
временников городов Месопота-
мии и Инда, когда намного прояс-
нилось, каким путем шли из Ура
в Хараппу, как-то особенно ве-
ришь: мы еще только у истоков.
Будут еще и еще открытия.
И, возможно, не одна еще древ-
няя цивилизация, так же как в
Инде, так же как в Бахрейне, осво-
божденная от векового плена, рас-
скажет о себе нам, ее далеким по-
томкам.
43
шатаны
ПАРТИИ,
ПРОИГРАННЫЕ
ДО ПЕРВОГО ХОДА
Гроссмейстер
Ю. АВЕРБАХ
В один из декабрьских вечеров 1958 года в
Манхеттенском шахматном клубе Нью-Йорка,
где проводился очередной чемпионат США, бы-
ло непривычно многолюдно. Шахматные сорев-
нования в Америке не избалованы наплывом
публики. Это не бокс и не бейсбол. Однако 6-й
тур, о котором идет речь, действительно при-
влек зрителей. В этот вечер игралась решаю-
щая встреча турнира Фишер—Решевский и пуб-
лика хлынула посмотреть, кто победит: уже
приближающийся по возрасту к полувековому
рубежу опытный турнирный боец Сэмуэль Ре-
шевский или совсем юный, не достигший даже
совершеннолетия чудо-ребенок Роберт Фишер,
несмотря на свою молодость, уже завоевавший
звание гроссмейстера.
Вот они друг против друга за шахматным
столиком: маленький, почти совсем лысый Ре-
шевский, в больших роговых очках и рослый
не по возрасту, слегка сутуловатый Фншер.
Публика столпилась у каната, отделяющего
зрителей от участников, и наблюдает за ходом
схватки на большой демонстрационной доске.
Только что по сигналу главного судьи Ганса
Кмоха пущены часы, и игра началась.
1.	е4 с5. Как обычно, Фишер начал партию
ходом королевской пешки, на что Решевский
ответил любимой сицилианской защитой.
2.	КГЗ' Кеб 3. d4 cd 4. K:d4 g6 5. СеЗ Cg7
6. КсЗ K16 7. Cc4 00 8. СЬЗ. До сих пор оба
противника играли очень быстро. Мобилизация
сил закончена, и черные задумались.
Какой план им избрать? Из фигур белых
наиболее агрессивно расположен слон ЬЗ, не-
двусмысленно нацеленный на короля против-
ника, поэтому, немного поразмыслив, черные
решили его разменять. Последовало 8. ...Ка5.
В то время как шли часы Решевского, Фишер
поднялся со своего места и слегка раскачиваю-
щейся походкой (так, наверное, ходили герои
морских рассказов Джека Лондона) пошел
взглянуть юдним глазом», что же происходит
на остальных досках.
Заметив, что противник сделал ход, Фишер
вернулся к своему столику, сел, взглянул на
мгновение в лицо партнеру, и в его взгляде
блеснуло явное лукавство. Не задумываясь, он
протянул руку вперед и продвинул пешку: 9. е5.
Решевский взялся за атакованного коня и по-
ставил его на поле е8.
Фишер записал ход противника, улыбнулся,
поднял слона ЬЗ и небрежным жестом взял
им пешку: 10. C:f7.
Когда на демонстрационной доске был сде-
лан этот ход, зал вздрогнул и зашумел. Потре-
бовалось несколько минут, прежде чем снова
восстановилась относительная тишина.
Ход Фишера застал Решевского врасплох,
ему стоило большого труда сохранить види-
мость внешнего спокойствия. Устремив взгляд
на доску, он стал проверять возникающие ва-
рианты, надеясь найти «брешь» в замыслах
партнера.
Что делать черным? На 10. ...Л! 1'7 следует
11. Кеб и теряется ферзь. К тому же результа-
ту ведет и 10. ...Kp:f7 11. Кеб!, и если взять
коня королем, то белые дают мат: 12. Фб5+
Kpf5 13. g4 + Kp:g4 14. JIgl-l-Kph5 15. Ф61 +
и 16. ®g4x. Не спасает от угрозы страшного 11.
Кеб и 10 ...КрЬ8.
— Ах, как меня надул мальчишка! — с го-
речью подумал Решевский. Поразмыслив, он
сыграл 10. ...Kp:f7 и на 11. Кеб fe, отдавая
ферзя за две фигуры. Хотя в дальнейшем стар-
ший партнер очень упорно защищался, ему уда-
лось только отдалить проигрыш. На 42 ходу
Решевский был вынужден признать свое пора-
жение, фактически с опозданием на 32 хода.
Эта партия действительно оказалась решаю-
щей. К финишу Фишер пришел ровно на очко
впереди Решевского, на то очко, которое он
заработал, победив соперника в личной
встрече.
Решевскому, конечно, было обидно проиграть
своему сопернику без борьбы, но, наверное, еще
обиднее ему было узнать, что Фишер в дебют-
ной стадии не сделал ни одного своего хода, а
только повторил игру белых в партии Бастри-
ков—Шамкович, игранной незадолго до этого в
первенстве Российской Федерации и опублико-
ванной в журнале «Шахматы в СССР». Кстати,
в этой партии Шамкович заметил, что 9...Ке8
ведет к потере ферзя и сыграл 9... К:ЬЗ 10. ef
К:а1 11. fg К:с2+, что, правда, тоже не по-
могло.
В настоящее время дебютные знания в
шахматах играют значительную роль. Сейчас
трудно предположить мало-мальски сильного
шахматиста, который не владел бы знаниями
теории дебютов. Но этого мало. Теория шах-
мат, особенно теория дебютов, развивается от
турнира к турниру, и для того, чтобы быть в
курсе всех современных систем, каждый мастер
должен регулярно просматривать всю периоди-
ческую литературу, быть в курсе всех «нови-
нок», иначе его рано или поздно ждет печаль-
ный урок, подобный тому, который получил
Решевский.
Это я знаю по собственному опыту. В одном
из полуфиналов первенства СССР мне пред-
стояло белыми встретиться с ленинградским
мастером Аронсоном. Я знал, что мой против-
ник обычно черными играет защиту Чигорина,
поэтому в день тура, готовясь к встрече, я «при-
думал», как мне казалось, новый ход, дающий
белым лучшую игру. А вот что произошло,
когда мы сели за доску,-1. d4 d5 2. с4 Кеб.
Этим ходом характеризуется защита Чигорина.
3. КсЗ Kf6. Я ждал этого ответа, так как из-
учил партии моего противника.
4.	Cg5 — вот ход, который был мной спе-
циально подготовлен в ответ. 4. ...Ке4 5. К:е4 с
de 6. d5. Мой анализ был на этом закончен.
Конь, казалось, вынужден отступить, и после
7. Ф64 у белых позиционный перевес.
Когда же мой противник, «ни капельки» не
задумавшись, ответил 6. ...еб!1, в первый мо-
мент я не поверил своим глазам. Жертва фер-
зя в дебюте тихим ходом! Однако «ларчик от-
крывался просто». На 7. C:d8 черные дают шах
слоном с Ъ4, белым приходится закрываться
ферзем, после чего возникает примерно равный
эндшпиль. Лишь после партии я узнал, что
этот вариант уже встречался в ленинградских
соревнованиях и упоминался в теоретических
обзорах.
Вот уж действительно век живи, век учись...
44

ВМЕСТО УКАЗКИ
От постоянной возни с кисло-
тами, щелочами и высокими тем-
пературами руки Бунзена стали,
как он выражался, кислотоупорны-
ми и огнеупорными. Бунзен весь-
ма гордился и любил демонстри-
ровать это.
Объясняя как-то устройство и
работу изобретенной им горелки,
он сунул палец в пламя и не спе-
ша проговорил:
— Вот в этой зоне, где сейчас
находится мой палец, температура
составляет примерно триста гра-
дусов.
НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ
Приступая к опытам с хлором,
немецкий химик Эгон Виберг об-
ратился к студентам с такими сло-
вами:
— Хлор, как известно, ядовитый
газ. Если я потеряю сознание,
прошу вынести меня на свежий
воздух. После этого вы можете
разойтись. На всякий случай на-
поминаю, что следующая лек-
ция в четверг.
ПОПЫТКА ЗАДУТЬ СВЕЧУ
Французский ученый Жан Фран-
суа де Розье (1754—1785) был пер-
вым, кто попробовал дышать во-
дородом. Сделав вдох и ничего не
ощутив при этом, экспериментатор
усомнился в том, что водород
проник в его легкие: Он решил
проверить — направил выдох на
пламя свечи. Нетрудно догадаться,
что случилось.
— Я думал, что все мои зубы
превращаются в пыль, — рассказы-
вал он впоследствии о своих ощу-
щениях.
ЗАЧЕМ СТОЛЬКО КНИГ!
Знаменитый немецкий химик
Юстус Либих пригласил к себе
как-то пообедать группу солдат,
только что вернувшихся на роди-
ну после разгрома французской
армии в 1871 году. Один из го-
стей ученого, здоровенный верзи-
ла-баварец, с изумлением рас-
сматривает полки с книгами и, на-
конец, говорит:
— Вы наверное переплетчик —
у вас столько книг!
КТО КОГО ОТКРЫЛ!
Во время одного из своих опы-
тов Либих получил бром, но поче-
му-то посчитал, что это соедине-
ние хлора с йодом. Когда годом
позднее французский химик Анту-
ан Балар открыл этот элемент, Ли-
бих язвительно сказал:
— Это не Балар открыл бром, а
наоборот, бром открыл Балара.
ФРАК ПОСЛАН ПОЧТОЙ
Немецкий физик Карл Бош
(1874—1940) никогда не заботился
о своем внешнем виде. Как-то раз
он приехал на каникулы к родст-
венникам. Мать распаковала его
чемоданы и обнаружила, что в
них нет наиболее ценной части
туалета ее сына — фрака,
— Фрак? — переспрашивает ее
Бош. — Он придет почтой.
И действительно, несколькими
днями спустя принесли увесистый
тюк. Ученый нетерпеливо развер-
нул его и поставил на стол вакуум-
ный насос. Упаковкой для прибора
служил злополучный фрак.
ПРЕДСМЕРТНОЕ ЖЕЛАНИЕ
Когда английский астроном
Джон Гершель находился на
смертном ложе, священник, сидев-
ший у его изголовья, стал расска-
зывать о радостях, которые ожи-
дают умирающего в загробной
жизни.
— Самым большим удовольстви-
ем для меня, — прервал его Гер-
шель, — было бы увидеть обрат-
ную сторону Луны.
СЛИШКОМ МАЛО
ВООБРАЖЕНИЯ
Известного математика Давида
Гильберта однажды спросили о
судьбе одного из его учеников,
подававшего когда-то большие на-
дежды.
— А, тот, — вспоминает Гиль-
берт.— Он стал поэтом, для за-
нятий математикой у него слиш-
ком мало воображения.
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Тот же Гильберт на лекции в
Геттингенском университете сказал
как-то:
— Перед каждым человеком —
определенный горизонт. Иногда он
по каким-нибудь причинам умень-
шается до бесконечно малой вели-
чины, сходясь в точку. Тогда чело-
век говорит: это моя точка зрения.
ТЫСЯЧА МИЛЛИКЕНОВ
Американский физик Роберт
Милликен (1868—1953) был всегда
необычайно разговорчивым. Под-
шучивая над этой его слабостью,
друзья предлагали ввести новую
единицу—кен,— которая должна
была характеризовать степень раз-
говорчивости человека. Тысячная
ее часть — милликен — характери-
зовала бы разговорчивость сред-
него человека. Что касается само-
го Милликена, то его разговорчи-
вость должна была измеряться ты-
сячью Милликенов, то есть ке-
ном.
ВСЕ ПРЕДУСМОТРЕНО
Немецкий химик-органик Байер
требовал от своих лаборантов
тщательной подготовки всех де-
монстрационных опытов. Однажды
один из ассистентов ученого при-
шел в лабораторию, где в этот мо-
мент устанавливалась аппаратура
для получения хлороформа из
хлористой извести и спирта.
— Метод не очень совершен-
ный, — заметил ассистент. Может
случиться, что в змеевике совсем
не будет хлороформа.
— Не будет хлороформа?—уди-
вился лаборант. — Не волнуйтесь,
все предусмотрено: вы не видели,
сколько хлороформа я налил в
змеевик?
НЕДОУМЕНИЕ
Австралийский химик-аналитик
Карл Димрот сказал как-то в кру-
гу своих учеников:
— Вообразите, господа, негра-
мотный французский винодел мо-
жет с закрытыми глазами опреде-
лить по вкусу происхождение,
сорт и год урожая любой из вось-
мидесяти марок французских вин.
Для меня это кажется непостижи-
мым— я с трудом определяю
только пятьдесят.
МИСТЕР ОУЛХОУСТ ИЩЕТ ШТАНЫ
В. ХОХЛАЧЕВ
Чего только люди не собирают! Опавшие листья и патефонные
пластинки, пивные этикетки и редкий фарфор, коробки от сигарет
и старинное оружие...
Один ловит бабочек, второй сдирает этикетки со спичечных ко-
робок, третий коллекционирует самовары, четвертый сортирует ста-
ринные монеты.
Энтузиасты-коллекционеры могут обменять книги из личной биб-
лиотеки на ворох конфетных оберток, коллекцию древних часов
на связку пестрых карандашей, наконец, потратить целиком зарплату
на приобретение комплекта старых газет.
Коллекционирование хуже заразы. Миллионы одержимых состав-
ляют коллекции из открыток и цветов, курительных трубок и учени-
ческих перьев, из пряников и свистков, лент диафильмов и оберток
от лезвий, из нагрудных значков и папиросных коробок, кукол и
табакерок, из оловянных солдатиков и живых канареек.
Нумизматика. Филокартия. Бонистика. Экслибризм. Филумения.
Карамелизм. Лотизм. Тиросемиофелия... Целая гамма самых неожи-
данных человеческих страстей и увлечений. Если более полувека
назад в Австралии вдруг начали собирать трамвайные и автобусные
билеты, а в Европе неожиданно увлеклись чемоданными наклейками,
то недавно во французском городе Сарти официально зарегистри-
рован первый в мире клуб желающих собирать сырные этикетки.
Казалось бы, уже невозможно сейчас предпринять что-либо такое,
что удивило бы публику. Однако газеты приносят все новые и новые
сообщения о самых неожиданных увлечениях любителей собирать
коллекции. Особенно изощряются в этом отношении дельцы западного
мира, которые в погоне за сенсацией и наживой буквально лезут
из кожи. И все ради того, чтобы отличиться от других.
Действительно, почему бы американцу Линдлею Босуэллу не соби-
рать гоночные автомобили, на которых были установлены мировые
рекорды, если ему больше нечем заняться в часы безделья, если
карманы трещат от денег? Тем более, что такая коллекция сулит ее
владельцу немалые барыши.
Почему бы Беньямино Риверто из Рио-де-Жанейро не собирать
коллекции, скучных книг? (Кстати, как явствует из выступления
этого «букиниста» по радио, его собрание насчитывает уже более
семи тысяч томов. Цифра весьма красноречиво говорящая о качестве
западной литературы!)
Каждый делает бизнес по-своему. В 1958 году в Японии был
арестован фальсификатор, который долгое время подделывал бабочек.
Он покрывал крылья насекомых порошком из толченых цветных
грифелей. Одураченные коллекционеры охотно скупали неведомые
науке «виды».
Господин Дюваль из французского города Бреста — не фальсифи-
катор, да его занятие и не требует подделок: он владелец наибольшей
в мире коллекции... меню. Начиная от меню парадного обеда импе-
ратора Наполеона III, напечатанного на тоненькой золотой пластинке,
и кончая меню обеда миллиардера Рокфеллера, еле уместившемся на
шести страницах.
Наиболее уникальной из подобных коллекций считается собрание
личных вещей Наполеона I, которое принадлежит сахарному магнату
Хулио Лобо. Эту коллекцию, насчитывающую более двухсот тысяч
предметов, украшает молочный зуб императора в массивной золотой
оправе. Выступая как-то на банкете в Лондоне, где он раздобыл зуб-
ную щетку Наполеона, сеньор Лобо поклялся, что за десять лет он
будет иметь полный комплект бонопартовских зубов, даже если бы
ему пришлось «выменять их на свои собственные».
Но всех переплюнул мистер Оулхоуст. Этот лондонец давно уже
собирает брюки исторических лиц. По его словам в его коллекции
представлены штаны Наполеона, о которых так мечтает сахарный
магнат Лобо, короля Людовика XIV, президента США Вильсона, фи-
лософа Канта, композитора Бетховена.
Коллекционирование — дело хорошее. Можно, конечно, собирать и
брюки... при условии если в этом есть хоть капля здравого смысла.
В противном случае, мистер Оулхоуст может присоединить к своей
коллекции и собственные штаны, как свидетельство человеческой глу-
пости.
45

Ионосфера иногда издает стран-
ный звук. Записанный на магнит-
ную пленку и пущенный в 160 раз
быстрее, этот звук напоминает
лай. Возможно, его производят
метеориты, пролетая через атмо-
сферу.
* * »

Недавно американская антаркти-
ческая экспедиция открыла на юго-
востоке Земли Виктория еще одно
«Мертвое» море. Вода его в один-
надцать раз более соленая, чем
морская, и оно никогда не замер-
зает.
В. КОВАЛЕВ
Говорят, во время второй мировой войны группа английских матема-
тиков обратилась к военным с удивительным проектом. Ученые пред-
лагали забросать Германию листовками, на которых была бы напеча-
тана... задача-головоломка!
Вот ее условие.
«На столе десять кошельков, в каждом из которых по десять монет
одинакового достоинства. В одном кошельке монеты фальшивые. Они
отличаются от настоящих только по весу: если настоящая монета весит
ровно один грамм, то фальшивая на одну сотую грамма тяжелее.
Как найти среди десяти кошельков тот, в котором фальшивые моне-
ты? Ясно, что это можно сделать только с помощью точных весов, ска-
жем, аптекарских. Но сколько для этого нужно сделать взвешиваний?
Если по очереди взвешивать монеты из каждого кошелька, то может
случиться, что фальшивая монета ляжет на чашку весов только при
десятом взвешивании. Если повезет, то при первом. Но, оказывается,
можно определить кошелек с фальшивыми монетами с помощью толь-
ко одного взвешивания. Как это сделать»?
Решение этой задачи заняло у сотрудников огромного научно-иссле-
довательского центра в общей сложности свыше десяти тысяч часов.
Головоломка оказалась настолько заразительной, что ее принялись ре-
шать буквально все, имевшие хоть какие-то познания в арифметике. А
ведь это происходило в военное время, когда каждая минута была на
учете. По подсчетам руководителя научного центра головоломка на-
несла военному потенциалу Англии ущерб, измеряемый астрономиче-
ской суммой.
Разумеется, в предложении английских математиков навредить этой
«умственной диверсией» немцам, было гораздо больше шутки, чем
серьезности. Однако задача эта действительно необычная, сложная и
элементарная одновременно. Решить ее можно с одинаковым успехом
сразу же и после многочасовых раздумий. Попробуйте решить ее
сразу! Во избежание лишних потерь времени ниже мы даем ответ.
(	Ответ: Нужно пронумеровать кошельки и взять из первого
одну монету, из второго две, из третьего три и т. д. Все эти
Ш 55 монет кладутся на чашку весов и уравновешиваются гирь-
ками. Нетрудно подсчитать, что для этого понадобится гирек
И	ее
на 55 граммов плюс какое-то число разновесков в одну сотую
I— грамма. В зависимости от числа этих разновесков и опреде-
ляется кошелек с фальшивыми монетами: если такой разно-
® весок один, то это первый кошелек, если их два, то второй
и т. д.
и«е ииом-в^е
На карте этой планеты показаны моря, обозначенные буквами,
и соединяющие их каналы. Предлагается совершить путешествие
на байдарке по этим каналам, соблюдая следующие правила:
1. Начинать с Южного полярного моря, обозначенного буквой «Э».
2. Закончить путешествие в непосредственной близости от места
старта. 3. Плыть по каналам и объехать все моря. 4. Не возвращаться
в уже посещенные моря. 5. Не проходить более чем по одному разу
одним и тем же каналом. 6. Не пересекать ранее пройденного пути.
7. Составить маршрут так, чтобы буквы, означающие моря, расстав-
ленные в порядке посещения, составили осмысленную фразу, име-
ющую отношение к путешествию.
46
КАЖДОМУ НА ВКУС
----КАЖДОМУ НА.ВКУС
КАЖДОМУ НА ВКУС
ю. ПОПОВ.
Как вы представляете себе диссертацию? Неискушен-
ный читатель, очевидно, вообразит груду графиков, рас-
четов, чертежей, формул, солидную объяснительную за-
писку, составляющие вместе пухлую, увесистую папку
толщиной чуть поменьше тома Большой Советской Эн-
циклопедии и чуть побольше популярного справочника
по домоводству. Он будет, наверное, порядком удивлен,
узнав о диссертации объемом всего... в две строки. И это
не шутка, не анекдот,— каждый может сам увидеть,
прочесть и оценить по достоинству несколько таких ра-
бот, если обратиться к книге, о которой мы хотим сей-
час рассказать.
Автор ее — своеобразный чемпион. Никто в мире не
сравнится с ним числом друзей. И каких друзей: все-
знающих, всемогущих, вездесущих! Мы видим их в ве-
селой компании за разгадкой интересного карточного
фокуса, в кабинете шифровальщика за составлением ко-
да, не поддающегося расшифровке, при разборе таинст-
венного столкновения четырех судов в открытом море...
Мы сталкиваемся с ними на каждом шагу: в оудке авто-
бусного диспетчера, □ астрономической обсерватории и
даже... в суде. Перечислить их невозможно: их число бес-
конечно. Бесконечно в прямом смысле этого слова,—
ведь автор считает своим личным другом всякое целое
положительное число.
Вы уже догадались, вероятно, что автор книги — мате-
матик. Имя его известно ученым всего мира — Джон
Иденгор Литлвуд. Название книги — «Математическая
смесь». Оно вполне соответствует содержанию книги. Вся
она состоит из ряда очерков — новелл — веселых и
серьезных, шутливых и глубоких, коротких и длинных,
но непременно интересных и увлекательных, самых раз-
нообразных по тематике.
Любитель анекдотов и смешных историй, несомненно,
первым делом прочтет главу, которая так и называется:
«Недоразумения, неосознанные предпосылки, вопиющие
ошибки, опечатки», а потом, разохотившись, прочтет и
всю книгу, выбирая из нее. как изюминки из булки, яр-
кие. смешные моменты. Любитель же «острых ощуще-
ний» обратит внимание на главу «От последней теоремы
Ферма до отмены смертной казни», но особенно заинте-
ресует его, пожалуй, математическая миниатюра «Лев и
человек», где в ровных строчках выкладок отражены
волнующие переживания человека, за которым гонится
голодный лев.
Собиратель редких фактов пополнит свою коллекцию,
обратившись к главе «Большие числа», в которой приве-
дено немало удивительных, порой неправдоподобных, но
все же — фактов. Как вам понравится, например, такой
случай: в телеграмму, полученную обсерваторией и со-
державшую координаты новой кометы, вкралась ошибка;
когда же телескоп навели на указанное место, была
действительно обнаружена новая комета. Или такое со-
бытие: в США в 1903 году в одну из тюрем в один и
тот же день были заключены два негра, носивших одно
и то же имя Уилл Уэст, причем антрометрические дан-
ные обоих в точности совпадали. Такие примеры помога-
ют автору показать занимательную и поучительную сто-
рону теории вероятностей. Другая, философская ее сто-
рона, вопросы ее обоснования, связь с жизнью, изложе-
ны в очерке - «Дилемма теории вероятностей». В нее на-
долго углубится охотник до глубокомысленных рассуж-
дений — там есть над чем подумать.
Что не слышал об истории с планетой Нептун, откры-
той, как говорится, на кончике пера? Правда, не всем
ясно, как это было сделано. Дотошному читателю автор
представляет счастливую возможность проследить от на-
чала до конца весь ход совсем несложных расчетов, ре-
зультатом которых и явилось столь удивительное откры-
тие (глава «Открытие Нептуна»), В следующей же новел-
ле под названием «Дело Адамса-Эри» автор с тонкостью
психолога описывает сложную сеть человеческих отно-
шений между первооткрывателями новой планеты, кон-
фликт между молодым, талантливым, но самоуверенным
математиком и старым, опытным, но консервативным
астрономом,— конфликт, который чуть не погубил заме-
чательное открытие.
Познакомившись с пестрой «Математической смесью»,
читатель наверняка захочет побольше узнать и об ее
авторе, который столь живым, увлекательным и непри-
нужденным рассказом заставил математику блеснуть
перед нами своими гранями. Он сам рассказывает о себе
(глава «Математическое образование») — интересно и по-
учительно пишет о своем пути в науку, о первых увле-
чениях математикой, о годах учебы в Кембриджском уни-
верситете, о своих учителях, о первых успехах и не-
удачах. И тут же рядом мы находим биографию талант-
ливого самоучки, индийского математика Раманужана.
Не имея университетского образования, он работал без
чьей-либо помощи до двадцатисемилетнего возраста и
получил немало поразительных по красоте и изяществу
результатов. Он прожил совсем недолго, всего тридцать
четыре года, но его смелые гипотезы и по сей день дают
пищу для математических исследований.
Как видите, подбор материала очень разнообразен, но
о чем бы ни писал автор, он всегда сохраняет свою
оригинальную, свежую манеру изложения. «Математи-
ческая смесь» замешана им отнюдь не на воде скучных
пояснений к сухим формулам. Его язык всегда точен
и образен, реплики — многозначительны и остроумны,
вкладки и рассуждения — просты и неутомительны, мно-
гие важные и принципиальные проблемы под его пером
превращаются в элементарные, обнаруживая свою про-
стую и наглядную сущность. Все это, в сочетании с тон-
ким юмором, которым то и дело поблескивают его фразы,
делает книгу не только полезной, но и приятной, инте-
ресной для самого широкого круга друзей математики.
4ШМАИИЕ
J-СИАД
В. РАЗИН — Горняки поднебесья ...	1
Б. ФОМИН — Металл, откройся! ...	3
Ф. Ю. ЗИГЕЛЬ — Земля прибавляет в
весе............................ 5
И. ОГЛОБЛИН — Панорама едет домой 9
Понемногу о многом ....... 10
Учиться всему, учиться везде .... 11
Л. ЮДАСИН — На Север.............12
Д. ТРИФОНОВ — Где конец системы
Менделеева?....................17
Е. САПАРИНА—Говорит нейрон ... 20
Б. АЛИМОВ — Домбай завтра .... 24
Во всем мире.....................26
А. КОНДРАТОВ — Мозг и музы ... 28
А. ДНБПРОВ — Лицом к стене .... 32
Ю. КУЗНЕЦОВ — Человек, сидящий в
кресле..........................35
А. ЭММЕ, Л. БОБРОВ — Инстинкт вме-
сто компаса..................  .	36
Р. ПОДОЛЬНЫЙ — Сине-зеленая рать . 38
А. ВАРШАВСКИЙ — Если раскопать
холм............................39
Шахматы..........................44
Занимательный отдел..............45
И. МИРОНОВ — Наша выставка 1962 г. 48
На обложке: 1-я стр. — рис. А. ЛУРЬЕ к ст.
«Горняки поднебесья»
2-я стр.— рис. М. УЛУПОВА
4-я стр.— рис. М. АЛЕКСЕЕВА
и Н. СТРОГОНОВОЙ к ст. «Ин-
стинкт вместо компаса».
Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ
Редколлегия: Г. Б. АНФИЛОВ (отв. секре-
тарь), В. Г. БОГОРОВ, Ю. Г. ВЕБЕР, Ю. А.
ДОЛГУШИН, Л. В. ЖИГАРЕВ (зам. главного
редактора), В. А. ИЛЬИН, С. К. КАРЦЕВ,
И. Л. КНУНЯНЦ, Р. В. КУНИЦКИЙ, А. П. КУ-
РАНТОВ, Л. Н. МИТРОХИН, А. Н. СТУДИТ-
СКИЙ, К. В. ЧМУТОВ, А. И. ШЕВЧЕНКО.
Художественный редактор 3. С. Сысоева.
Оформление И. В. Грюиталя.
Всесоюзное учебно-педагогическое
издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Т09341. Подписано к печати 2/VHI-62 г. Объ-
ем 6 печ. л. Бумага 70Х1081/». Тираж 203 000.
Зак. 870. Адрес редакции: Москва, Ж-68
3-й Автозаводский пр.. 13, тел. Ж 5-09-23
Цена 30 коп.
Журнал отпечатан на Калининском
полиграфическом комбинате

И. МИРОНОВ
Фото А. ЛЕВИНА
На круглой площади напротив серебристых реактивных гигантов «ТУ»,
неторопливо плавают в пруду черные лебеди. Те и другие неуловимо
похожи друг на друга благородством и законченностью формы. Вокруг
самолетов с головами, задранными до риска сломать шейные позвонки,
с утра до вечера бродят мальчишки. На ВДНХ несметное множество
этих мальчишек с раз и навсегда радостно удивленными лицами. Они ходят
из павильона в павильон, стараясь все рассмотреть, а по возможности
и потрогать, и пьют неисчислимое количество газированной воды из стоя-
щих повсюду автоматов. Вдоль дорожек растут яблони, на которых уже
зисят крошечные зеленые плоды. И при виде этих яблонь глаза юных
любителей природы загораются жестоким голубоватым огнем. А по алле-
ям летит и летит снежно-белый тополиный пух.
Совершенно невозможно описать (да и осмотреть не легче) все новое,
что появилось здесь в этом году. Из ста тысяч экспонатов на каждом
пятом висит табличка 62-го года.
Хотите проделать очень простой расчет! Если на осмотр каждой но-
винки потратить всего полминуты, не считая времени на переходы, нам
придется посещать павильоны 25 рабочих дней. Никто не обнимет не-
объятного, поэтому давайте остановимся только на нескольких экспонатах.
КОНСТРУКТОР ИГРАЕТ В КУБИКИ
Вероятно, в проектных институтах химиче-
ской промышленности можно сейчас время от
времени слышать странные фразы:
— Люсенька, принесите, пожалуйста, два ре-
зервуара на тысячу тонн бензина.
— Борис, передай мне дваДцатиметровую
башню и два чердачных перекрытия.
И Люсенька или Борис, совершенно не удив-
ляясь, выполняют эти странные просьбы. Со-
оружения, о которых идет речь, похожи на ма-
ленькие игрушки из пластмассы, на набор дет-
ского строительного конструктора. Это моде-
ли так называемого объемного проектирова-
ния химических предприятий. Что составляло
раньше проект любого завода? Тысячи листов
ватмана, не считая тех черновых, что оказа-
лись в корзине; такое же количество калек и
синек, поступающих в работу при монтаже;
толстые тома пояснений. Единственной доку-
ментацией современного строительства, точ-
ным, удобным и наглядным пособием должен
стать масштабный макет завода, справедливо
решили конструкторы и проектировщики. Каж-
дой детальке макета соответствует выполнен-
ная в металле, пластмассе или дереве «настоя-
щая» машина, аппарат, строительная деталь.
Сложный завод с просторными цехами, лаби-
ринтами труб и станков собирается сначала
на столе. А затем этот макет поступает на
стройку. Объемное проектирование сокращает
сроки и стоимость, ошибки и переделки, поз-
воляет отлично отработать подробности вза-
имного расположения отдельного оборудова-
ния и целых цехов. Вглядитесь на фотографиях
в построенные заводы. Это пока еще только
макеты. А рядом — их составные части — куби-
ки, в которые совсем не напрасно стали иг-
рать умные взрослые люди.
УСТАРЕВШЕЕ ПРОКЛЯТИЕ
Человек всю ночь кричал от боли и не мог
найти себе места. Утром он собрал-
ся идти к зубному врачу, и тут вдруг выяс-
нилось, что бормашины он боится еще
больше, чем самой зубной боли. Кому не-
известны такие случаи? Недаром шотланд-
ский поэт Роберт Бернс просил судьбу об
одном — наградить всех его врагов постоян-
ной зубной болью. Общеизвестно что, если
зубы лечить вовремя, они не будут болеть.
Но лечить их больно (а главное, страшно).
Получается безвыходный круг...
Аппарат для безболезненного лечения
зубов ультразвуком—скромный металли-
ческий ящик. Из полого наконечника с руч-
кой высовывается тонкий металлический
пруток. Сбоку — две узенькие трубки. Пру-
ток дрожит с ультразвуковой частотой, за-
ставляя колебаться мельчайшие абразивные
частицы металла, поступающие по одной из
трубок. Из второй непрерывно хлещет тон-
кая струйка холодной воды, обмывающая
зуб. Наконечник даже не касается зуба,
сверление производят мельчайшие колеб-
лющиеся частицы. Боль от обработки зуба
исчезает, как будто ее и не было. А страх?
По-нашему нет. Но так или иначе, в скором
будущем лечить зубы можно будет без бо-
ли. Значит, жестокое проклятие поэта уста-
реет.
РАКЕТА
ВЗОРВЕТСЯ
В ВОЗДУХЕ
В прошлом году на виноградниках Грузии
была сооружена стартовая площадка. Под-
готовив все необходимое, люди ‘отошли в
сторону. Пора! И стремительное тело ра-
кеты прорезало воздух. А через мгновенье
в грозовой туче, плотно обложившей небо,
послышался взрыв. Небо медленно светле-
ло. Так было предотвращено выпадение гу-
бительного для урожая града на виноград-
никах площадью более тридцати гектаров.
Это уже не фантастика — можно рассеять
облака, можно вызвать задержавшийся
дождь — мирные ракеты, взрываясь в гро-
зовых тучах, рассеивают специальные хими-
ческие вещества. Этим ракетным оружием
может гордиться любая страна.
ХОРОШУЮ ДОРОГУ ВОЗИ С СОБОЙ
Как мучились, должно быть, бедные варяги, совершая когда-то знаменитый путь
из «варяг в греки»! Там, где реки мелели, им приходилось тащить свои лодки во-
локом, а из одной реки в другую перетаскивать на себе. Как они, наверно, мечтали
о судне, которое смогло бы, не задерживаясь, проехать по морю, как по суше,
и наоборот.
Корабль строится в Ленинграде, а на выставке — его работающая модель. На
верхней палубе два больших круговых отверстия, в которых стоят мощные венти-
ляторы. Они с шумом всасывают воздух и подают его под плоское днище судна.
И корабль поднимается над водой на плотной воздушной подушке! В движение
его приводит уже не гребной, а воздушный винт, расположенный на корме. Корабли
эти будут развивать скорость, не уступающую скорости судов на подводных крыль-
ях. Они отлично годятся для мелководных рек — у них нет никакой осадки; могут,
не снижая скорости, мчаться по болоту. А из одного водохранилища в другое
эти корабли уйдут прямо по суше, ведь они сами возят с собой отличную, не
требующую ремонтов дорогу—плотную и упругую подушку из воздуха.
Мы рассказали только о нескольких экс-
понатах. Но на выставке нельзя не заметить
главного, оно сразу бросается в глаза. В каж-
дом павильоне от стенда к стенду переходят
люди с блокнотами в руках. Потом они подол-
гу говорят с дежурными и экскурсоводами.
Выставка живет напряженной жизнью школы,
школы передовой мысли и передового опыта.
В этой школе в павильонах и на специальных
тематических выставках ежедневно бывают ты-
сячи учащихся. В этой школе не звенят звонки
к началу занятий — учеба начинается с откры-
тием.
А вдоль аллей и стендов бродят и бродят
сегодняшние мальчишки, завтрашние участники
выставки.
СИЛИ
Цена 30 коп.