* •' -
РАССКАЗ ЗА РАССКАЗОМ
О. Листовская
ДВА КЛАДА
U одного бедного старика было два сына: Ру-
бин и Нарцисс.
Когда старичок почувствовал, что ему уже не-
долго остаётся жить, он позвал своих сыновей
и сказал:
— Дети, я чувствую, что конец мой близок.
Вы знаете, что я беден и никакого наследства
оставить вам не могу. Послушайте, что за
странный сон я видел недавно. Не вещий ли это
сон? Быть может. Господь послал мне его за
то, что я всю жизнь старался жить по совести.
Итак, слушайте. Мне снилось, будто я заблу-
дился в лесу. Хожу, хожу, никак дороги из леса
не найду. Наступила ночь. Иду я с трудом, на-
тыкаюсь на пни, на деревья. Вдруг... Что за чу-
до? Лежит старый сломанный грозою дуб и бле-
стит, весь покрытый светлячками. Возле дуба
стоит старичок, маленький, сухенький такой.
«Здравствуй, — говорит, — добрый человек! Я
давно тебя поджидаю. Полюбился ты мне за
свою правдивую жизнь, и хочу я тебе за это
2
сообщить тайну: здесь, под этим дубом, зарыты
два клада. Когда будешь умирать, сообщи об
этом своим сыновьям. Это будет им твоим на-
следством». Старичок исчез, а я проснулся. Дет-
ки, если и вправду вы найдёте эти клады, поде-
лите их по совести, киньте между собой
жребий.
Через несколько дней старик умер. Дети со
слезами похоронили своего доброго старика от-
ца и через несколько дней пошли исполнить его
волю — искать клад.
Ходили, ходили они по лесу до самой ночи,
ничего не нашли. И на другой, и на третий
день — тоже безуспешно. Только платье изо-
рвали и лица ветками исцарапали.
На четвёртый день тоже ничего не нашли
и решили вернуться домой. Идут оба усталые
и молчаливые. Уже темно стало.
— Смотри-ка, смотри! — вдруг закричал
младший, — что это так блестит?
Подошли поближе, видят: лежит дуб, сломан-
ный грозой, весь светлячками покрыт. Братья с
великим трудом оттащили дуб и стали рыть зем-
лю. Рыли, рыли — ничего нет. Опять их сомне-
ние взяло. Однако, отдохнув немного, они снова
принялись за дело. Вдруг заступ старшего брата
упёрся во что-то твёрдое. Братья приналегли
всеми силами и вскоре вытащили железный
ящик. На нём светящимися буквами было напи-
сано: «Богатый».
Немного погодя, они снова принялись за рабо-
ту, вполне уверенные, что откопают и второй
ящик. И действительно, скоро их заступы на-
толкнулись на что-то твёрдое. То был железный
ящик, на котором светились слова: «Трудись
и успевай».
Братья положили ящики в мешки и, взвалив их
себе на спину, направились к дому.
Рано утром они уже были у себя. Помня за-
вет отца, они бросили жребий. Старшему доста-
лось богатство, младшему — труд.
В ящике старшего брата лежало десять чер-
вонцев. Когда он их вынул оттуда, сейчас же
вместо них появились десять новых.
В ящике же младшего брата лежали разные
инструменты, палитра и перо.
Несколько дней братья ещё провели вместе, а
потом решили расстаться, так как судьбы их бы-
ли разные.
Они дали слово через десять лет навестить
друг друга и разъехались по разным городам.
4
Рубин построил себе роскошный дворец, завёл
целый штат слуг. Дворец его был украшен чуд-
ными произведениями искусства. В великолепном
саду, окрушавшем дворец, были редкие краси-
вые растения, искусственно устроенные водопа-
ды, фонтаны и гроты.
Повар у него был такой замечательный мастер
своего дела, что слава об обедах Рубина разно-
силась далеко.
Так как для Рубина всё это было ново, он с
жадностью набросился на удовольствия и на-
слаждался жизнью вполне. Он мог испытать
и видеть всё, так как богатство его было неис-
черпаемо. Он и пользовался всем безудержно.
Три года его жизни пролетели, как сон. Не-
сколько позже те удовольствия, которые он мог
себе доставить, уже не давали ему такого остро-
го наслаждения, а ещё позже он стал равно-
душно относиться ко всему, что давало ему бо-
гатство, ибо на свете не было ничего, чего бы
он не испытал и чем бы не насладился до пре-
сыщения. Всё ему надоело. Не зная, чем напол-
нить жизнь. Рубин стал нестерпимо скучать.
5
Ему страстно захотелось увидеть Нарцисса,
и он решил поехать навестить брата, который
жил по ту сторону моря.
Между тем Нарцисс после разлуки с братом
очень скоро принялся за работу. Сначала он вы-
брал себе столярное ремесло. Он так прилежно
трудился, так аккуратно и изящно исполнял зака-
занную работу, что вскоре прославился в городе
как искусный столяр. Ему доставляло наслажде-
ние составить рисунок какой-нибудь мебели, по-
том работать и видеть, как постепенно мечта
переходит в действительность. Он создал соб-
ственный образец мебели, которая так раскупа-
лась, что он не успевал работать. Скоро он
сделался богатым человеком и завёл огромную
столярную мастерскую.
Но всё же столярное ремесло не вполне его
удовлетворяло. Оно ему нравилось, но всё-таки
ему казалось, что это не настоящее его призва-
ние. Как-то в свободный от работы час он по-
пробовал заняться живописью. Он взял им же
сработанный экран и нарисовал на нём вид, от-
крывавшийся из его окошка. Вышло удачно.
С тех пор в свободное время он стал усердно
заниматься живописью, и вскоре его ширмы.
6
экраны и другая разрисованная им мебель вошли
в большую моду. Окончив удачно какой-нибудь
рисунок, он испытывал всегда большое удоволь-
ствие.
Однако и живопись не могла вполне удовлет-
ворить его душу. Он чувствовал, что что-то дру-
гое он может сделать ещё лучше.
Однажды, как-то в праздничный день, он сидел
в кресле за своим письменным столом. Ему
приятно было сознавать, что всё это — работа
его рук и что его красивый уютный дом также
плод его работы. Сознание этого было ему уди-
вительно приятно, но всё же он испытывал в ду-
ше знакомое чувство беспокойства, точно он
чего-то не выполнил, что непременно должен
был сделать.
Он взял из своего чудесного ящика перо и по-
пробовал писать. Ему захотелось выразить стиха-
ми своё вечное стремление куда-то, к идеалу,
который он постоянно искал. Ему удалось выра-
зить мысль так ярко, стихи вышли такими звуч-
ными и красивыми, что Нарцисс ясно почувство-
вал, что это и есть его истинное призвание.
С тех пор весь свой досуг он стал отдавать
писанию и всегда страстно ждал того часа, ког-
да можно было сесть за письменный стол. Но-
вой работе он отдавал всю свою душу.
Своими прелестными стихами он умел задевать
самые сокровенные струны души человеческой,
будить в ней лучшие чувства, вызывать благо-
роднейшие стремления.
Скоро он сделался любимым народным поэтом.
Однажды поздней ночью, когда он перечиты-
вал только что оконченную поэму, раздался стук
в ворота его дома. Нарцисс не захотел будить
слуг и пошёл отпереть ворота сам.
Вошёл незнакомец, закутанный в плащ, и по-
просил приюта.
Когда Нарцисс и незнакомец вошли в освещён-
ную столовую. Нарциссу стало казаться, что он
где-то раньше видел этого человека.
Наконец, тот не выдержал:
— Неужели я так страшно изменился, что ты
не узнаёшь меня. Нарцисс, милый брат мой?
— Рубин! — воскликнул Нарцисс и бросился
обнимать брата.
— Как ты ужасно изменился, точно перенёс
какую-нибудь тяжкую болезнь. Садись и расска-
жи мне скорее про себя всё.
8
Рубин рассказал брату всю свою жизнь со дня
их разлуки.
— Научи меня, брат, как мне отделаться от
тоски? — сказал он. — Как приобрести твою
бодрость и здоровье? Ведь мы почти однолетки,
а я совсем старик в сравнении с тобой. Расска-
жи мне, в свою очередь, как жил ты с того
дня, как мы расстались.
Нарцисс оживился и с увлечением стал расска-
зывать о своей полной интересной работы жиз-
ни, о том, как он полюбил труд и как, благода-
ря любимому делу, достиг душевного равно-
весия.
Рубин стал умолять брата поменяться с ним
ящиками.
Нарцисс без всякого страха отдал свой ящик
брату. Он знал, что привычка к труду так вошла
в его плоть и кровь, что никакое богатство не
могло его изменить.
По просьбе Рубина он поехал в тот город,
где были имения брата, чтобы присмотреть за
ними.
Получив ящик с неисчерпаемым богатством, он
нисколько не изменил своего образа жизни. Во
время своей трудовой жизни он близко познако-
мился с рабочими, знал их нужды и своё богат-
ство стал употреблять в помощь нуждающимся.
Слава о его трудолюбии и доброте разнеслась
по всей стране. Народ сделал его своим прави-
телем. Во время его правления в стране не бы-
ло нищеты. Он всем умел найти работу по си-
лам, а слабым, больным и старым давал приют.
Так правил он до глубокой старости, а после
его смерти имя его с благоговением произноси-
лось народом.
кроме шуток
М. Добромыслова
Спят мои берёзки
В ризах дорогих;
Дедушка Морозка
Разукрасил их.
Полно спать! Проснуться
Уж пора давно.
Скоро к нам вернутся
Лето и тепло.
Солнышко смеётся
Из-за тёмных туч;
Даже чуть-чуть жжётся
Животворный луч.
Думали берёзки:
«Нет конца зиме», —
И роняли слёзки
В оттепель они.
Но свершилось чудо:
«Дед Мороз пропал!» —
Воробей повсюду
Громко возвещал.
Не боли ты, сердце.
А пока мы живы.
Грех беспечно спать!
Много нужд, заботы, —
Силы есть в груди,
И для всех работы
Много впереди!

12
занятные истории
НА ВОЕННОЙ СЛУЖБЕ*
Ещё в очень отдаленные времена соба-
ки применялись на военной службе.
Собаки обязаны состоять при аванпостах
отрядов для предупреждения своих о при-
ближении подкрадывающегося неприятеля.
Кроме того, в пустынных местах собакам
поручается отыскивать водяные источники.
Наконец, после сражений весьма не ред-
ко случалось, что раненые, принятые свои-
ми за мёртвых и ими оставленные в по-
ле, бывали спасаемы от смерти по
милости собак.
* Имя автора не установлено. Рассказ написан в на-
чале XX века. — Примечание редакции.
13
Все эти обязанности собаки исполняют с
самой безупречной добросовестностью
и без всяких, разумеется, претензий на
награды и чины.
Между ними есть немало увековечивших
своё имя. Так, например, собака одного
из полков участвовала в трёх войнах — в
Африке, Крыму и Италии, причём в од-
ной из них была ранена, умерла на пят-
надцатом году, и на похоронах её присут-
ствовал весь полк, в котором она
служила.
Собака Мусташ в сражении при Аустер-
лице, в критический для знамени своего
полка момент, сорвала его с древка, уже
значительно потрёпанное неприятелем, и при-
несла к своему командиру. За этот под-
виг она награждена была медалью.
ЖИЛА-БЫЛА GKA3KA
14
В. Еремеева
РАДУГА и ШИШ
Но самым радостным было то, что над чудес-
ной поляной возвышалась яркая радуга. Ариша
очень любила радугу. После дождя она выбега-
ла на крыльцо, а радуга была уже в небе. Ари-
ше очень хотелось добежать до неё и потро-
гать. Но мама не разрешала. А папа говорил,
что до радуги добежать невозможно: это всего
лишь капельки воды, в которых преломляются
(какое непонятное слово!) солнечные лучи. Папа
всё знал и про солнце, и про луну, и про пла-
нету Юпитер. Но про радугу он, как нарочно,
говорил непонятными словами, словно загадку
загадывал. Ариша эту загадку отгадывала вот
как. Если сильно прищуриться и посмотреть на
солнце, то у него вырастают усы, как у кошки
Дымки. Только у Дымки усы белые, а у солнца
разноцветные, как радуга. А после дождя усы
радуги вырастают, как грибы или трава. Ведь
после дождя всё растёт. И радуга становится
большая, в пол неба. Одной ногой радуга стоит в
берёзовой роще, а другой шагает за дальний лес.
Ариша верила, что когда-нибудь добежит до
высокой радуги и, может быть, заберётся на
неё, как на мост. Но это будет не скоро. А по-
ка радугу можно нарисовать. Ариша и рисовала:
и как усы у солнца и, конечно, радугу-дугу.
Если собрать все рисунки, то получится целая
страна радуг. И радуги в этой стране жили по-
стоянно и не исчезали.
А настоящие радуги жили совсем недолго.
Может быть, они прятались. Вот бы узнать, под-
смотреть как-нибудь. Ариша знала, у шмеля
есть норка в земле за колодцем. Оса делает
домик на старой сливе. Ариша видела осиный
домик. Он похож на кулачок. Бабочка прячется
под листиком, как под крышей. Муравьи живут
в муравейнике в лесу под высокой сосной.
И только радуга появляется внезапно и исчезает
неизвестно куда. Ариша спрашивала папу, а он
твердил про микроскопические (опять непонятное
слово) капельки воды и солнечные лучи. Как во
всём этом разобраться?
16
— А шмель может долететь до радуги? —
спрашивала Ариша.
Папа качал головой. Это означало, что шмель
не может долететь. Нет, уж в это Ариша никак
не могла поверить. Шмель летает, где хочет:
над душистой мятой, над мальвой и синими ко-
локольчиками. Летает всё лето, а зимой спит.
Ариша очень хотела быть шмелём. Это было
самое большое её желание. Не птичкой, ну,
может быть, потом — синичкой или сойкой. А
сначала — шмелём, чтобы залезть в колоколь-
чик, на самое дно, и обсыпаться жёлтой пыль-
цой. Ариша много раз видела таких мучных
шмелей и думала, что шмель должен расчихать-
ся от пыльцы. Она прикладывала ушко к цветку,
но шмель только гудел сердито.
«А если я превращусь в шмеля и залезу в ко-
локольчик, — мечтала Ариша, — а какая-нибудь
пчёлка прилетит за нектаром, что я ей скажу?
Может, прогудеть, как шмель: "Лети в другой
колокольчик". А можно и вместе спеть песню.
Интересно, а пчёлы и шмели разговаривают? На-
до будет спросить у дедушки. Он всё знает про
пчёл и цветы и, Ариша догадывалась, — про
шмелей тоже. Он знает, в каких цветах мёда
больше». Ариша тоже знала, но забыла. Но
ведь сейчас цветы такие большие! Можно и са-
мой посмотреть. Ариша наклонилась над коло-
кольчиком, чтобы разглядеть, много ли там ско-
пилось мёда, но увидела не мёд, а радугу.
Величиной она была не более горошины и свети-
лась разноцветными огоньками. Ариша заглянула
в красную чашечку мака — в ней тоже была ра-
дужная капелька. «Так вот куда она прячется, —
обрадовалась Ариша. — Теперь я знаю, где её
дом. Большая радуга превращается в маленькие
и рассыпается по цветам. Это чтобы шмели
могли напиться. А когда пройдёт дождь, она
опять превращается в большую и поднимается в
небо».
Ариша наклонила колокольчик, и сверкающая
горошина оказалась у неё в ладошке. Она на-
брала полную ладошку и выпила. Тут её кто-то
окликнул. Она оглянулась и увидела своих гно-
мов. Они бежали к ней.
wweQka и Елисейы
Гномы, несмотря на свои настоящие гномов-
ские курточки, шапочки и ботинки с застёжками,
были похожи на Аришиных друзей Матвейку
и Елисейку. И ростом они были не такие ма-
ленькие, как гномы, которые живут в лесу
и строят свои домики под деревьями, а как на-
стоящие мальчики. Гном Матвейка держал нари-
сованный карандашом букет, который Ариша не
успела раскрасить.
— Ах, как я рада, что вы здесь! — вскрикну-
ла Ариша. — Если бы у меня была волшебная
палочка! Я бы превратила эти цветы..., — не
успела она договорить, как в руке у неё оказа-
лась, — нет, не волшебная палочка, а кисть
и краски. Несколько раз взмахнула она кистью,
и букетик ожил. Колокольчики зазвенели, ро-
машки захлопали ресницами, а мак взмахнул ле-
пестками, как бабочка крыльями.
— А мы тоже хотим такую кисточку! — ска-
зали гномы, и тут Ариша увидела, что они
очень похожи на двух мальчиков.
19
— А почему вы, гномы, так похожи на Мат-
вейку и Елисейку? — спросила она.
— А мы не гномы, мы твои друзья Матвейка
и Елисейка, — произнесли друзья, с удивлением
глядя на Аришу.
— Как это не гномы, когда я вчера вечером
вас нарисовала, а раскрасить не успела.
Друзья с удивлением стали разглядывать свою
одежду и обнаружили, что они были похожи на
гномов из волшебной сказки. Сказка эта находи-
лась в большой зелёной книге. И когда воспита-
тельница Зоя Николаевна раскрывала эту книгу,
дети окружали её и разглядывали картинки. А
сейчас мальчики смотрели друг на друга и не
могли понять, как оказались они в сказочной
одежде.
— А мы просто, просто сами не знаем, —
запинаясь, сказали они.
— А я знаю. Потому что у меня волшебный
сон, а вы хотите добыть волшебную палочку. Но
ничего у вас не получится.
— Почему? — спросили приунывшие друзья.
— Потому что вы цветы на поляне рвёте
и бабочек ловите. И ни разу не нарисовали ни
одного цветка и ни одной бабочки, — выговари-
вала друзьям Ариша. — А вчера на занятиях вы
опять рисовали пушки и танки.
— Матвейка цветные карандаши спрятал, а у
меня осталась только ручка, — оправдывался
Елисейка.
— Нет, это ты спрятал, — сказал Матвейка.
— Ладно, уж, — примирительно сказала Ари-
ша, — но только, чур, бабочек не ловить
и шмелей тоже.
— А где мы? — спросили друзья. — Это
какая-то незнакомая поляна. Мы такую никогда
не видели.
21
чудевл б решете
А. Чельцов 'С
Листья
Пугливые серые листья.
Как мыши, снуют и бегут.
То кинутся в куст облетевший
И так, притаившись, замрут.
То снова их ветер погонит...
Бесцелен и долог их путь.
Не могут уставшие листья
Прилечь на земле, отдохнуть.
Настали дожди, непогода.
Оделись туманом леса.
Под саваном белым укрылась
Деревьев былая краса.
Под снегом серебряно-белым
Забылись, заснули они.
Но вот над землёй засияли
Весенние тёплые дни.
Оттаяли листья, пригрелись.
Обсохли и снова шуршат.
Бегут, как пугливые мыши,
Куда-то бегут и спешат.
ИСТОРИЯ из ИСТОРИИ
22
А Самарский
ШИРОКАЯ МАСЛЕНИЦА У НАС
И ЗА ГРАНИЦЕЙ
Начало масленичных увеселений в России от-
носится к царствованию Петра Великого. С поне-
дельника появлялись на площадях балаганы и ка-
русели. Оживлялись улицы, мчались тройки с
катающимися.
Настоящие же шумные увеселения начинались
со среды. Зачастую и сам император Пётр I
принимал участие в этих увеселениях. Он умел
веселиться во всю ширь. Иногда это веселье его
развёртывалось до невероятных размеров.
Обычно император на масленице устраивал по
улицам шествие со своими министрами, разря-
женными в шутовские костюмы. Толпы народа с
гиканьем и свистом провожали эти шествия.
Царица Елизавета, дочь Петра Великого, тоже
очень любила масленичные увеселения. Окру-
жённая любимцами, она появлялась на улицах, в
масках и причудливых костюмах и даже иногда
публично танцевала.
23
В царствование Екатерины Великой русская об-
щественная жизнь складывалась по европейскому
образцу. Открывались в течение масленой неде-
ли специальные увеселительные заведения —
театры, балаганы.
Многие вельможи того времени, славившиеся
гостеприимством, устраивали на масленице празд-
нества народные и гулянья. Прислуге отдавалось
приказание угощать всех желающих блинами,
кушаньями и вином.
В суровое царствование императора Павла
масленичных увеселений не было. Люди боялись
веселиться, но в царствование императоров
Александра I и Николая I масленичные гуляния
снова развернулись во всю свою ширь.
В начале девятнадцатого века, между прочим,
в России впервые появилось катание на коньках.
Коньки в то время делались из дерева, со
стальным лезвием.
В продолжение всей масленой недели на пло-
щадях и на бульварах гремела музьжа, шумели
балаганные «деды», и тысячные толпы стекались
туда.
Главным развлечением было катание с гор. Го-
ры устраивались иногда до 8 саженей вышины.
24
причём скат достигал чуть ли не двухсот саже-
ней. Горы были деревянные. По скату клалась
настилка из ледяных плит толщиной в 3-4 верш-
ка, и заливали её водой. Скатывались кто как...
Скатывались на богато убранных санках, в лод-
ках, на стальных полозьях, а простой народ —
на самодельных саночках, лубках, льдинах или
даже на собственном тулупе.
Всё столичное общество собиралось на масле-
ничное гулянье. Стоял шум невообразимый, дав-
ка. До пятидесятых годов XIX столетия процвета-
ли эти шумные народные гуляния на масленой
неделе. Гулянья посещала императорская фами-
лия со всем двором.
Но шли годы. Постепенно с каждым годом
масленичные гулянья уменьшались и исчезали,
и в начале XX века масленица очень мало отли-
чалась от обычных будничных дней, и уж теперь,
во всяком случае, нельзя было назвать её широ-
кой масленицей, как называлась она когда-то.
Масленичные дни с этого времени стали прохо-
дить однообразно: ели блины, катались на извоз-
чиках и, иногда, на тройках.
25
* * *
За границей масленица проходит несколько
иначе. Веселье выливается там шумной, широкой
волной на улицы.
Масленица в Западной Европе называется кар-
навалом. Это название происходит от двух латин-
ских слов: сате — мясо и vale — прощай.
Начиная со средних веков, карнавальные дни
приобрели среди народа любовь и популярность.
Толпы народа в масках и маскарадных костюмах
наполняют улицы и площади. Гремит музыка,
слышатся пение, хохот, шутки, остроты. В возду-
хе мелькают цветы, которыми перебрасываются
встречные. Шумно и весело проходит карнавал в
Западной Европе.
чудные мгновения
УЗОРНЫЙ слрлтлн
К. Бальмонт ~
Осень ходит, леса расцветила:
«Я поля в сарафан наряжу».
А Зима проворчала уныло:
«Под холстинку я их положу».
Ветерок пролетал. Покричали.
А шутник целый гул развернул.
«Как мне Осень прикажет вначале,
А потом — как Зима», — он шепнул.
Завилял, закрутился, двуличный,
И завёл на пол года метель.
Глядь — грачи вместе с пташкой различной.
Заплясали тут Март и Апрель.
Потеплели под утро туманы,
В сердце сладкою веет Весной.
И по всей-то Земле — сарафаны,
И какой их узор — расписной!
О. Беляевская
Наташе Левиной
По серебряным лунным дорожкам —
В царство лунных серебряных грёз...
Посмотри: по замёрзшим окошкам
Набросал нам узоры Мороз.
Кистью снежной. Вон ивы и ели.
Сосны с гордой, венчанной главой.
Меж стволов, над тропинкой — качели
Серебристою зыбкой петлёй.
Там — какие-то странные птицы
И невиданной формы цветы,
К теремам с островерхой светлицей
Чрез хрустальную реку — мосты.
Если будешь ты умницей, крошка,
Я средь ночи тебя разбужу.
По серебряной лунной дорожке
К теремам островерхим свожу.
По мостам над хрустальной рекою
В лунном свете с тобой мы пройдём,
Под серебряно-иглой сосною
На серебряном пне отдохнём.
На качелях в серебряной сени
Буду тихо тебя я качать.
Рой серебряно-крылых видений
На ресницы твои навевать.
читлем всей семьёй
28
Е Булгакова
ШАРИК
Стоял тёплый февральский день. С крыш ка-
пало, вдоль тротуаров бежали потоки мутной
воды, а снег, почерневший и осевший, сгребался
дворниками в кучи и складывался на телеги.
Дуня быстро шагала по грязной улице, бережно
неся судки с постным борщом и гречневой ка-
шей. Каждый день ровно в двенадцать часов
ходила она в соседний трактир за борщом
и всегда спешила обратно к тому столику на
Смоленском рынке, за которым сидела тётка
Матрёна, торговавшая вязаными перчатками и чул-
ками. У Дуни никого не было на свете, кроме
тётки Матрёны. Она знала, что тётка Матрёна
подобрала её совсем маленькой, когда мать
Дуни умерла от какой-то болезни, а отец исчез
неизвестно куда. И с тех пор Дуня никого не
знает, кроме «Тётеньки», и любит её всей ду-
шой. Вот и сейчас она думает о том, как бы
не остыл борщ, потому что знает, что тётка
Матрёна любит похлебать именно горячего бор-
29
ща. Как только Дуня издали завидела знакомый
столик, она громко закричала:
— Несу, несу, тётенька!
Тётка Матрёна торговала за складным столи-
ком и каждый день уносила этот столик вместе
с товаром к себе на квартиру. Но на рынке
есть и постоянные балаганы, которые на ночь
только закрываются. В них торгуют ситцами,
платками, сшитыми рубахами, платьями, игруш-
ками. Особенно много толчётся народу по
праздничным дням, когда из соседних деревень
приезжают крестьяне с деревенским товаром:
овощами, сеном, мётлами, лопатами. Приводят
также продавать скотину, отощавшую от дере-
венской бескормицы.
На рынке всегда невообразимая давка. Дуня
поспешила к тётке и вдруг почувствовала, что у
её ног копошится что-то твёрдое и тёплое. Дуня
нагнулась и увидела бурого щеночка. Ей страст-
но хотелось поставить судки в грязь и взять на
руки щенка, но зычный голос тётки Матрёны
уже гремел ей навстречу:
— И что это ты, девонька, в грязи возишься?
Али не знаешь, что у меня с раннего утра ма-
ковой росинки во рту не было!
30
Дуня вся вспыхнула и поспешила к складному
столику, на котором навалены были вязаные
перчатки и чулки. Тётка Матрёна очистила уго-
лок стола, взяла из-под вороха перчаток дере-
вянную ложку, сняла крышку с судка и, усев-
шись на складной стул, принялась хлебать борщ.
— Грешный человек! Люблю горячего борща
похлебать! — говорит она фразу, которую по-
вторяет каждый день.
Дуня пользуется моментом и бежит к щенку.
Он жалобно визжит и барахтается в грязи.
— Бедная собачка! Какая ты грязная! — во-
склицает Дуня и берёт в свой подол выпачкан-
ного щенка.
— Эка невидаль какая! Дрянь какую нашла.
Брось, тебе говорят, брось, — накидывается на
Дуню тётка Матрёна, когда Дуня старается при-
вести щенка в порядок.
Во всяком другом случае Дуня послушалась бы
тётку Матрёну, но сейчас она не верит в иск-
ренность её слов: она знает, что и сама тётка
Матрёна жалеет и любит всякую божью тварь.
Тётка Матрёна уже успела похлебать борщу,
поесть гречневой каши, а теперь сидит, грузная
и толстая, отдуваясь, как после горячей бани.
31
Она ест как следует только раз в день, но зато
наедается до отвала.
— На, ешь! — говорит она Дуне, подвигая
остатки борща и каши. Но Дуне очень хотелось
бы покормить щеночка, и она подносит ему
полную ложку борща. Щенок фыркает и рас-
плёскивает жидкость.
— Полно, брось. Авось, придём домой, мы
ему молока раздобудем, — говорит, улыбаясь,
тётка Матрёна.
Дуня успокоилась и принялась есть. Когда уда-
рили к вечерне, тётка Матрёна перекрестилась
и начала укладывать свой товар.
— Нонче торговля была плохая, — ворчала
она, — и то сказать: зима кончается, и никто
не хочет перчаток брать. Надо подумать, чем
бы ещё торговать.
Когда наступала весна, тётка Матрёна выклады-
вала на своём столике баранки, копчёных селё-
док, грибы и т.д.
Она завязала товар в узел, который положила
на санки поверх сложенных столика и стула.
Щеночка посадили на узел, и обе, тётка Матрё-
на и Дуня, повезли санки по направлению к до-
му. Дуня всю дорогу думала о том, как бы
назвать щенка.
32
— Назову Шариком! — решила она.
Тётка Матрёна занимала полкомнаты в полу-
подвальном этаже. Туда проникал лишь скудный
дневной свет, и потому почти всегда горела ту-
склая лампа. Остальную половину комнаты зани-
мала прачка. Прачка Варвара была старая, кост-
лявая, седая и всегда сердитая, быть может,
оттого, что у неё никого на свете не было. Вар-
вара сейчас же увидела, что Дуня принесла
щенка и разразилась бранью:
— Это что за дрянь ты принесла?! Блох разво-
дить. Нет, шалишь, не позволю я, чтоб комнату
пачкали. Обеих прогоню.
Но и тётка Матрёна в долгу не осталась.
— Вишь, какая барыня! — отвечала она не
менее грубо. — Выгонишь?! Да какое ты име-
ешь полное право? Небось за полкомнаты-то я
плачу.
Дуня не обращала на них никакого внимания.
Она привыкла к тому, что эти две женщины по-
стоянно между собой переругиваются, что, од-
нако ж, не мешало им относиться друг к другу
хорошо. Она молча устроила постель для Шари-
ка в пустом ящике и терпеливо ждала, когда
тётка Матрёна сдержит своё обещание. Тётка
33
Матрёна вскоре принесла откуда-то полную чаш-
ку молока. Она села на пол, взяла Шарика на
колени и принялась тыкать его мордой в моло-
ко, но прошло много времени, прежде чем Ша-
рик понял, в чём дело, и принялся лакать моло-
ко. Тётка Матрёна, вся красная от волнения,
улыбалась счастливой улыбкой, и даже прачка
Варвара отошла от своей лохани с мокрым
бельём и, забыв свой недавний гнев, говорила
с добродушной улыбкой:
— Тоже ведь тварь Божья, а всякая тварь ку-
шать хочет. Ешь, милок, ешь, благо добрые
люди нашлись.
И она растроганно вздыхала.
Щенок рос не по дням, а по часам. Он сде-
лался таким большим, живым и понятливым. Ког-
да Дуня ходила в трактир, он бежал за ней сле-
дом, не отставая ни на шаг. Пока девочка брала
обед для тётки. Шарик всегда оставался на
крыльце и терпеливо ждал. Получив обед, Дуня
выходила на крыльцо, и вместе с ней выходили
дети трактирщика: Петька, Васька и Нюшка. Они
неизменно восхищались щенком, хвалили его
масть и завидовали Дуне. Дуня улыбалась, как
улыбается счастливая мать, ребёнком которой
восхищаются.
поэзия детям
34
С. Дрожжин

Жарко смотрится
С неба солнышко.
Голубая даль
Раздвигается.
Прощай, зимняя
Непогодушка, —
К нам весна идёт.
Улыбается!
На полях ещё
Хоть белеет снег,
А уж с гор ручьи
По камням журчат.
Вместо слёз людских.
Раздаётся смех.
Всюду радостно
Голоса звучат.


О. Жук
Опять оттаяло, и чёрная земля
Явилася под коркой ледяною.
Поблекшею зелёной полосою
Вдали виднеются озимые поля.
Густой туман, как будто позабыть,
Повиснул в воздухе, угрюмый и тяжёлый,
И на ветвях берёз и на кустах омёлы
Слезами крупными дрожит.
И сосны старые, толпясь в саду моём.
Задумчиво глядят перед собою.
Качают пышною, могучей головою
И отряхаются дождём.
Вершины их уходят в небосвод.
Где клочья серых туч, кружася и сплетаясь,
Несутся над землёй, нестройно обрываясь.
Без цели и пути гонимые вперёд!
задушевное слово
К. Станюкович
МАКСИМКА*
На палубе царила тишина. Только порой мат-
росы, теснившиеся на юте и на шканцах, меня-
лись между собой отрывистыми замечаниями,
произносимыми вполголоса:
— Должно, какой-нибудь матросик с потопше-
го корабля.
— Потопнуть кораблю здесь трудно. Разве во-
все плохое судно.
— Нет, видно, столкнулся с каким другим но-
чью...
— А то и сгорел.
— И всего-то один человек остался, братцы!
— Может, другие на шлюпках спасаются, а
этого забыли...
— Живой ли он?
— Вода тёплая. Может, и живой.
— И как это, братцы, акул-рыба его не съе-
ла. Здесь этих самых акулов страсть!
* Продолжение. Начало в № 2.
37
— Д-да, милые! Опасная эта флотская служба.
Ах, какая опасная! — произнёс, подавляя вздох,
совсем молодой чернявый матросик с серьгой,
первогодок, прямо от сохи попавший в круго-
светное плавание.
И с омрачённым грустью лицом он снял шапку
и медленно перекрестился, точно безмолвно мо-
ля Бога, чтобы он сохранил его от ужасной
смерти где-нибудь в океане.
Прошло три четверти часа общего томительно-
го ожидания.
Наконец сигнальщик, не отрывавший глаза от
подзорной трубы, весело крикнул:
— Баркас пошёл назад!
Когда он стал приближаться, старший офицер
спросил сигнальщика:
— Есть на нём спасённый?
— Не видать, ваше благородие! — уже не так
весело отвечал сигнальщик.
— Видно, не нашли! — проговорил старший
офицер, подходя к капитану.
Командир «Забияки», низенький, коренастый и
крепкий брюнет пожилых лет, заросший сильно
волосами, покрывавшими мясистые щёки и под-
бородок густою чёрною заседевшею щетиной, с
небольшими, круглыми, как у ястреба, глазами.
острыми и зоркими, — недовольно вздернул
плечом и, видимо, сдерживая раздражение, про-
говорил:
— Не думаю-с. На баркасе исправный офицер
и не вернулся бы так скоро, если бы не нашёл
человека-с.
— Но его не видно на баркасе.
— Быть может, внизу лежит, потому и не
видно-с... А впрочем-с, скоро узнаем...
И капитан заходил по мостику, то и дело
останавливаясь, чтобы взглянуть на приближав-
шийся баркас. Наконец он взглянул в бинокль
и хоть не видел спасённого, но по спокойно-
весёлому лицу офицера, сидевшего на руле, ре-
шил, что спасённый на баркасе.
И на сердитом лице капитана засветилась до-
вольная улыбка.
Ещё несколько минут, и баркас подошёл к
борту и вместе с людьми был поднят на клипер.
Вслед за офицером из баркаса стали выходить
гребцы, красные, вспотевшие, с трудом перево-
дившие дыхание от усталости. Поддерживаемый
одним из гребцов, на палубу вышел и спасён-
ный — маленький негр, лет десяти-одиннадцати,
весь мокрый, в рваной рубашке, прикрывавшей
небольшую часть его худого, истощённого, чёр-
ного, отливавшего глянцем тела.
39
Он едва стоял на ногах и вздрагивал всем те-
лом, глядя ввалившимися большими глазами с
какою-то безумною радостью и в то же время
недоумением, словно не веря своему спасению.
— Совсем полумёртвого с мачты сняли; едва
привели в чувство бедного мальчишку, — докла-
дывал капитану офицер, ездивший на баркасе.
— Скорей его в лазарет! — приказал капитан.
Мальчика тотчас же отнесли в лазарет, вытер-
ли насухо, уложили в койку, покрыли одеялами,
и доктор начал его отхаживать, вливая в рот
ему по нескольку капель коньяку.
Он жадно глотал влагу и умоляюще глядел на
доктора, показывая на рот.
А наверху ставили паруса, и минут через пять
«Забияка» снова шёл прежним курсом, и матро-
сы снова принялись за прерванные работы.
— Арапчонка спасли! — раздавались со всех
сторон весёлые матросские голоса.
— И какой же он щуплый, братцы!
Некоторые бегали в лазарет узнавать, что с
арапчонком.
— Доктор отхаживает. Небось выходит!
Через час марсовой Коршунов принёс изве-
стие, что арапчонок спит крепким сном, после
того как доктор дал ему несколько ложечек го-
рячего супа...
40
— Нарочно для арапчонка, братцы, кок суп
варил, вовсе, значит, пустой, безо всего, так,
отвар быдто, — с оживлением продолжал Кор-
шунов, довольный и тем, что ему, известному
вралю, верят в данную минуту, и тем, что он
на этот раз не врёт, и тем, что его слушают.
И, словно бы желая воспользоваться таким ис-
ключительным для него положением, он тороп-
ливо продолжает:
— Фершал, братцы, сказывал, что этот самый
арапчонок по-своему что-то лопотал, когда его
кормили, просил, значит: «Дайте больше, мол,
этого самого супу»... И хотел даже вырвать у
доктора чашку... Однако не допустили: значит,
брат, сразу нельзя... Помрёт, мол.
— Что ж арапчонок?
— Ничего, покорился...
В эту минуту к кадке с водою подошёл капи-
танский вестовой Сойкин и закурил окурок капи-
танской сигары. Тотчас же общее внимание бы-
ло обращено на вестового, и кто-то спросил:
— А не слышно, Сойкин, куда денут потом
арапчонка?
Рыжеволосый, веснушчатый, франтоватый, в
собственной тонкой матросской рубахе и в пару-
синных башмаках, Сойкин не без достоинства
пыхнул дымком сигары и авторитетным тоном
человека, имеющего кое-какие сведения, прого-
ворил:
— Куда деть? Оставят на Надёжном мысу,
когда, значит, придём туда.
«Надёжным мысом» он называл мыс Доброй
Надежды.
И, помолчав с важным видом, не без пре-
небрежения прибавил:
— Да и что с им делать, с черномазой нехри-
стью? Вовсе даже дикие люди.
— Дикие не дикие, а всё божья тварь... По-
жалеть надо! — промолвил старый плотник За-
харыч.
Слова Захарыча, видимо, вызвали общее со-
чувствие среди кучки курильщиков.
— А как же арапчонок оттель к своему месту
вернётся? Тоже и у его, поди, отец с матерью
есть! — заметил кто-то.
— На Надёжном мысу всяких арапов много.
Небось дознаются, откуда он, — ответил Сойкин
и, докурив окурок, вышел из круга.
— Тоже вестовщина. Полагает о себе! — сер-
дито пустил ему вслед старый плотник.
(Продолжение следует.)
выедет и такое
42
М Пожарова
Под серебряной осиной
Слышен стон Снеговика:
— Ах, от глупости звериной
Жизнь мне стала нелегка!
Помню, оттепель грозила, —
Замер дух в моей груди!
Я загадывал уныло:
Что-то будет впереди?
Ночью выпала погодка:
Вышла Вьюга погулять.
Снежнокрылая молодка
Стала в поле колдовать.
Закружилась в танце буйном.
Загудела на лету.
Хлещет вихрем белоструйным
Мутной ночи темноту,
А когда, окончив танец.
Унеслась моя краса.
Выполз утренний румянец
На седые небеса.
И в мерцании рассвета.
Прикатившись на поля.
Ликовал я, что одета
Белым кружевом земля!
На пригорке незнакомом
Я от радости плясал.
И круглился белым комом,
И алмазами сверкал.
Вдруг, захлопав длинным ухом.
Серый заяц из леска
Прискакал единым духом, —
Поднял на смех старика!
Потешался без опаски
Над весёлостью моей.
Над задором резвой пляски
И диковинных затей.
Все прыжки-то кривобоки,
И трясётся борода.
Все-то скоки-перескоки
Не годятся никуда!..
Чёрный ворон издевался.
Сидя рядом на суку...
Как бы в руки не попался
Он ко мне. Снеговику!
Осмеяли так, что больно, —
Хоть на части распадись!
И подумал я невольно:
Эй вы, звери, берегись!
Помни, заяц косолапый.
Не пришлось бы горевать:
Я с тобою, цапцарапой.
Стану ль много толковать!
Забросаю мерзлым снегом.
Не спущу, хотя и прост, —
И тогда спасайся бегом.
Уноси свой куцый хвост!
Французский писатель Франсуа Коппе
лротшший усъёнок*
В душе господина Годфруа происходила страш-
ная перемена. Едучи сюда, он решил, что, ко-
нечно, не пожалеет денег, чтобы отблагодарить
спасителя своего сына. Но теперь на него нашло
сомнение. Перед богатым человеком приподня-
лась завеса, скрывающая жизнь бедняков. Он
увидел, какое живёт в них мужество, какое
чувство братской любви между собой. Бедная
женщина умерла от тяжёлой работы, стараясь
воспитать сына без отца, калека, не колеблясь,
взял сироту на своё попечение. Уличный маль-
чик, дитя годами, поспешил на помощь к ребён-
ку моложе себя, сейчас же сдружился с ним
и, как старший брат, подумал о том, чтобы
не напугали его в полиции. Всё это поразило
Годфруа, как нечто очень новое, и заставило
его сильно призадуматься. Нет, он не станет от-
плачивать только деньгами! Он сделает лучше.
* Окончание. Начало в №№ 1 и 2.
он позаботится о воспитании мальчика и возьмёт
Пьерона под своё покровительство.
Все, близко знавшие банкира, удивились бы,
если бы им удалось заглянуть в его душу в эту
минуту. Никогда ещё он не был в таком настрое-
нии. Никогда душа его не сознавала того, что
открылось ей теперь! Он думал, что выйдет
благодетелем из этого дома, а выходило, что
ему эти бедные люди сделали самый дорогой
подарок — они пожалели его!
Так размышлял он, стоя у бедной кровати
и глядя на спящих детей. Наконец, он отвернул-
ся и встретился с добрым открытым взглядом
разносчика овощей.
— Голубчик, вы и ваш приёмный сын оказали
мне такую услугу, которой оценить нельзя. Вы
со временем увидите, что я умею быть благо-
дарным, но позвольте мне сейчас выразить вам
мою признательность. Вы, я вижу, не имеете
больших средств. Дайте же мне в память ны-
нешнего вечера...
Но Пьерон остановил движение Годфруа, су-
нувшего руку в карман.
— Нет, сударь, я этого ни за что не позволю.
Всякий на моём месте сделал бы то же, что я
сделал. Я ничего не возьму, не извольте оби-
46
жаться. Человек я бедный, но с голоду ещё не
умираю. Бог милостив — проживём!
— Хорошо, хорошо! Будь, по-вашему. Но,
друг мой, неужели такой молодец, как вы, не
найдёт себе лучшего дела, как таскать тачку с
овощами? Насчёт этого позвольте мне, по край-
ней мере, похлопотать за вас.
Пьерон отвечал с грустной улыбкой, говорив-
шей, что ему уже много раз обещали и ничего
не делали:
— Конечно, сударь, коли ваша милость бу-
дет...
Годфруа понял, что Пьерон не верит, и ему
стало очень грустно. Он сказал себе, что дока-
жет разносчику, что он не пустые обещания
даёт, а в самом деле решился сделать для него
всё, что возможно.
— Ну, а насчёт вашего мальчика вы позволите
мне позаботиться? — спросил он прочувствован-
ным, взволнованным голосом.
— За это спасибо, сударь, — весело ответил
Пьерон. — Часто думаю я о нём. Ведь один я
у него, не важная защита, что говорить. Про
мальчика скажу так: умный он, смышлёный, учи-
теля не нахвалятся.
47
Пьерон замолчал. В его глазах опять мелькну-
ло сомнение. Ему, видимо, плохо верилось, что-
бы всё вышло так хорошо. Барин-то теперь рас-
чувствовался, а уедет и позабудет.
— Что же, сударь, — заговорил он снова, —
теперь можно вашего мальчика тихонько в каре-
ту перенести — не проснётся! Смотрите, как
крепко спит — не шевельнётся! Вам, конечно,
хочется его скорее домой отвезти. У вас лучше.
Только постойте, его надо сперва обуть.
Годфруа, следя за движениями Пьерона, уви-
дел подле очага две пары детских башмаков:
тоненькие башмаки Рауля и грубые сапоги сына
Пьерона. В каждом из них виднелось по паяцу
и по мешочку с леденцами.
— Не глядите, сударь, — проговорил, словно
стыдясь, Пьерон. — Это мой мальчик перед
сном поставил обе пары к печке. Ведь он, как
все дети, думает, что рождественская ночь при-
носит детям гостинцы. Вот я, возвращаясь от
пристава, купил это для обоих ребят. Ну, ду-
маю, как за барчуком-то не приедут нынче? А
завтра он проснётся, и нет игрушки!
Годфруа прослезился, слушая слова добряка.
Вдруг он выбежал из дома и через минуту вер-
нулся с ворохом игрушек, которые всё время
были в его карете с тех пор, как он их купил.
Он разложил все эти блестящие вещи подле
обеих пар башмаков, потом обнял Пьерона,
смотревшего с удивлением на красивые игрушки,
и с глубоким волнением проговорил:
— Друг мой, милый мой, всё это я накупил
моему сыну. Я хочу, чтобы он нашёл здесь
свои подарки и разделил их с вашим сыном.
Пусть они с сегодняшнего дня будут товарищами
и друзьями. Верьте моим словам, умоляю вас.
Я беру на себя все заботы о вас и о вашем
мальчике и всё-таки останусь всегда вашим
должником. Вы мне вернули сына, но это дале-
ко не всё, за что я вам буду всегда благода-
рен. Вы открыли мне глаза! Я понял сегодня,
что дурно жил до сих пор: среди моего богат-
ства я забыл или, лучше сказать, я никогда не
думал о бедных людях, об их нужде, об их го-
рестях, и о том, что я должен помнить всё это.
Но перед этими спящими детьми я даю слово,
что никогда больше не забуду того, что мне от-
крылось в эту счастливую рождественскую ночь!
СОДбРЖАНИб
Ребята и зверята
И. Бунин. Змея............................................. 2-я	обл.
Рассказ за рассказом
О. Листовская. Два клада......................................... 1
Кроме шуток
М. Добромыслова. Весенняя песня................................. 10
Занятные истории
Собаки на военной службе........................................ 12
Жила-была сказка
В. Еремеева. Радуга и шмели..................................... 14
Матвейка и Елисейка......................................... 18
Чудеса в решете
В. Чельцов. Листья...............................................21
История из истории
А. Самарский. Широкая масленица у нас и за границей............  22
Чудные мгновения
К. Бальмонт. Узорный сарафан ............................................ 26
О. Беляевская. В серебряном царстве...........................   27
Читаем всей семьёй
Е. Булгакова. Шарик..............................................28
Поззия детям
С. Дрожжин. Приход весны................................................. 34
О. Жук. Оттепель................................................ 35
Задушевное слово
К. Станюкович. Максимка ..................................       36
Бывает и такое
М. Пожарова. Жалобы снеговика................................... 42
У нас в гостях
Французский писатель Франсуа Коппе. Пропавший ребёнок........... 44
Тексты приведены в соответствие с современной нормой русского языка.
ИФ УНИСЕРВ, ежемесячный литературный журнал
домашнего чтения для детей младшего школьного возраста.
№3 (195), 2013, издаётся с января 1997 года.
Журнал зарегистрирован в Комитете Российской Федерации по печати.
Учредители: Московский союз пионерских организаций — Федерация
детских организаций, Издательская фирма УНИСЕРВ.
Издатель: Издательская фирма УНИСЕРВ. Свидетельство о регистрации
средств массовой информации № 015112 от 25.12.1997.
Главный редактор П.А. КОБЛИКОВ	ХудожникЗ.Н. ЯРИНА
E-mail: info@ uni print, info	Сайт: www.uniprint.info Подписной индекс: 71689
Юр. адрес: 109377, г. Москва, ул. Зеленодольская, 11—355. Тел.:(495)951-47-20
Подписано в печать 27.02.2013. Формат 60x90/16. Объем 3 п.л. Тираж 2455 экз.
Печать офсетная. Бумага офсетная № 1. Заказ № 29
Отпечатано в ООО ’’Печатный салон ’’Шанс”
г. Москва, ул. Ижорская, 13/19, тел.: (095) 485-93-09
Р6БЯТЛ И ЗБ6РЯТА
ЗМЕЯ
Покуда март гудит
Снастям ветвей, —
Я сплю в дупле. Я
Холодным сном —
И. Бунин
голым
и плоска.
в лесу по
бесцветна
сплю в листве тяжёлым,
и жду: весна близка.
синие оконца.
Уж в облаках, как
Сквозит лазурь... Подсохло у корней,
И мотылёк в горячем свете солнца
Припал к листве... Я шевелюсь под ней.
жарче день, чем мухи золотистей —
ядовитей я.
Я развиваю кольца, опьяняюсь
Теплом лучей... Я медленно ползу —
И вновь цвету, горю, меняюсь.
Ряжусь то в медь, то в сталь, то в бирюзу.
Где суше лес, где много пёстрых листьев
И жёлтых мух, там пёстрый жгут — змея.
Чем
Тем