РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ
Л. А. Сидорова
ОТТЕПЕЛЬ
в
ИСТОРИЧЕСКОМ
НАУКЕ
uoc*ecAaMcftcieow
фес$иисыеАс&
а
МОСКВА
Памятники исторической мысли
1997
ББК 633(0)
С48
Издание осуществлено при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда
Код проекта 97-01 -16061
Сидорова Л.А.
С48 Оттепель в исторической науке. Совет-
ская историография первого после сталин-
ского десятилетия. М.: Памятники истори-
ческой мысли, 1997. - 288 с.
ISBN 588451 -050-0	ББК 633(0)
Научное издание
Любовь Алексеевна СИДОРОВА
ОТТЕПЕЛЬ В ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ
Советская историография
первого послесталинского десятилетия
Утверждено к печати
Институтом российской истории РАН
Издатсл1»ство
“Памятники исторической мысли"
115597 Россия Москва, ул. Воронежская, 38—334
Л Р № 063460 от 09.06.94
Подписано » печать 10.09.97. Формат 70х90’/л
Гарнитура Таймс. Бумага офсетная. Печать офсетная
Уч.-изд. л. 12,1. Усл. псч. л. 9,05.
Тираж 800 экз.
Заказ 2350
Отпечатано в России
в Московской типографии <<Наука»
121099, Москва, Шубипский'пер., 6
ISBN 588451-050-0
© Л.А.Сидорова, 1997
© В.Ю. Яковлев, оформление, 1997
Бывает нечто, о чем говорят:
смотри, вот это новое;
но это было уже в веках,
бывших прежде нас.
(Еккл. I, 10]
ВВЕДЕНИЕ
Каждый наступающий день неумолимо отодвига-
ет в прошлое события, еще недавно бывшие со-
временностью. Острые политические проблемы,
идеологические и нравственные коллизии, творче-
ские искания недавних лет становятся достоянием
истории. Почти полсголетия миновало и с начала
тех изменений в советском обществе, которые по-
лучили название “оттепель”.
Эпитет “оттепель”1, подобно Смутному времени
или Возрождению, может с полным основанием
рассматриваться в качестве научного термина,
обозначающего период советской истории с сере-
дины 50-х до середины 60-х годов двадцатого сто-
летия. Образность, присущая такого рода опреде-
лениям, не только не снижает их профессиональ-
ной точности, а лишь усиливает восприятие опи-
сываемых фактов истории, обращаясь одновре-
менно к знаниям, уму и чувствам человека.
Это десятилетие является целостным этапом и
в истории исторической науки России. Среди его
характерных черт выделяется, в первую очередь,
отказ от сталинского прочтения истории и стрем-
ление к ее переосмыслению на основе оценок
и методологического инструментария, содержав-
шихся в ленинских работах; во-вторых, включение
в данной работе слово оттепель уп<прсблястся в качестве
термина, а не эпитета, поэтому дастся без кавычек.
3
в научный оборот больших документальных мас-
сивов.
Наивысшим достижением тех лет надо при-
знать возрождение стремления к научности в ис-
следованиях. Конечно, необходимо сразу огово-
риться, что поиск истины не выходил за границы,
очерченные марксизмом-ленинизмом; да этого и
не могло произойти, коль скоро таковы были
внешние условия бытия науки. Помимо этого оп
ределяющим обстоятельством являлся и тот факт,
что изучение прошлого России и зарубежных
стран в этой системе координат еще не исчерпало
себя.
Очищенный от догм и статичности марксизм,
“полные жизни достижения классиков марксиз-
ма”2 в те годы не утратили своего положения
единственного признанного лидера в обществен-
ном сознании. Грандиозный проект, в котором
приняли участие сотни советских ученых - истол-
кование всемирной истории спозиций марксовой
теории, - имел возможности своего развития.
С этой точки зрения оттепель в советской исто-
рической науке была, говоря словами Ленина, ее
последним клапаном.
Не посягая на незыблемость (более точное сло-
во - святость!) партийности, научность обрела
статус primus inter pares1, но, конечно же, с много-
численными нарушениями. Справедливости ради
заметим, что идеологическая зависимость истори-
ка - вовсе не изобретение советской эпохи. По-
следняя лишь абсолютизировала ее, довела подчас
до карикатурных форм, да и происходило все это
на памяти ныне живущих, поэтому и воспринима-
ется наиболее обостренно.
- Капица ПЛ. Письма о науке. I930-I9K0. М„ 19К9. С. 316.
' Первый средн рапных.
4
В далеком XVIII в. российский историо-
граф Г.Ф.Миллер писал, что “обязанность истори-
ка трудно выполнить: вы знаете, что он должен
казаться без отечества, без веры, без государя”.
“Я не требую, - продолжал Миллер, - чтобы исто-
рик рассказывал все, что он знает, ни также все,
что истинно, потому что есть вещи, который нель-
зя рассказывать... и который, быть может, мало
любопытны, чтобы раскрывать их перед публи-
кою; но все, что историк говорит, - резюмировал
Миллер, - должно быть строго истинно и никог-
да не дол жен давать он повода к возбуждению
к себе подозрения в лести”4.
Путь к достижению исгортеской истины про-
ходит через стремление историка самостоятель-
но ее познать, а не подтверждать уже готовые
учения. Понятно, что время такого подхода к изу-
чению прошлого на рубеже 50 - 60-х годов двад-
цатого столетия еще не пришло. И все же при сме-
не сталинского набора идеологических постулатов
на ленинский возникло некое ощущение свободы
исследования. Именно ему историография обязана
своим обогащением, и именно оно составило свое-
образие историографии лет оттепели, возникшей
на волне критики культа личности Сталина, XX
и XXII съездов КПСС.
Внимание к проблемам отечественной истории
середины 50 - середины 60-х годов вспыхнуло
в годы так называемой горбачевской перестрой-
ки. Причину такого интереса отыскать не слож-
но - она лежит на поверхности: созвучие происхо-
дивших событий, а подчас даже совпадение отдель-
ных фактов, их последовательности. Казалось,
что вторая половина восьмидесятых подхватила
4 Цнт. по: Иконников В.С. Опыт русской нсгорнографнн. Т. I.
Kh.I.Khcii. 1891. С. 228.
5
типа эстафету незавершенных преобразований
рубежа 50 - 60-х годов.
В одной из своих статей О.Лацис задался вопро-
сом: «Что побуждает историков пристально всма-
триваться в события, суть которых точно переда-
ется эренбурговским - “оттепель”?» И сам же от-
ветил на него: “Вот мы и вернулись к тому, с чего
начинали 30 с лишним лет назад. К проклятым на-
шим вопросам. Почему мы строили социализм по-
сталински? И могли ли мы иначе его построить?’*
Первыми об оттепели, верные российским тра-
дициям, заговорили публицисты. Затем к ним при-
соединились и историки, также выступившие
в значительной мере в роли последних. Понятно,
что за короткий временной срок было невозмож-
но овладеть новым источниковым материалом,
по-иному взглянуть на уже давно, казалось бы, из-
вестные документы.
В работах, посвященных проблемам оттепели,
принадлежащих как перу историков, так и публи-
цистов, присутствует одна общая черта - актуали-
зация рассматриваемых сюжетов, поиск прямых
аналогий с современностью. В подобном сопостав-
лении была заложена опасность модернизации,
а значит, искажения прошлого, пусть даже совсем
недавнего. Похоже, писавшие на тему оттепели
забыли Гераклитово - дважды в одну и ту же реку
войти невозможно!
Историки единодушны в отнесении этого пери-
ода советской истории к переломным этапам в ис-
тории России. Они акцентируют внимание на при-
сущем ему “духе возрождения”* 6 *. Справедливо ут-
верждение, что оттепель - явление духовного по-
рядка, возникшее на гребне стремления к развен-
’Лацис О. Перелом // Знамя. 1989. № 6. С. 98.
6 Страшны истории а»етского общестиа: Факты, проблемы,
люди. М„ 1989. С. 319.
6
чанию культа личности Сталина. Исследователи
верно подметили и влияние Великой Отечествен-
ной войны на изменения в идеологическом клима-
те страны.
В коллективных работах “XX съезд КПСС и
его исторические реальности” и “XX съезд КПСС:
новации и догмы” (обе изданы в Москве в 1991 г.)
хрущевское десятилетие символизировало “едва
начавшийся и уже прерываемый процесс раскре-
пощения духовной культуры"7.
Встречалось и расширительное толкование от-
тепели, когда ее бытие выводили далеко за рубеж
середины 50-х - 60-х годов. Висторико-публщис-
тическом сборнике “Погружение втрясину (Ана-
томия застоя)” (М., 1991) в статье бывших дисси-
дентов Л.Богораз, В.Голицина и С.Ковалева вы-
сказано мнение, что деление советской послеста-
линской истории на “оттепель”, “застой” и “пере-
стройку” значительно условно, в то время как
“...вся эта эпоха была эпохой перестройки - пере-
стройки общественного сознания’*. В эти годы,
считали авторы, “среди интеллигенции широко
распространились и стали преобладающими ... две
... тенденции: к деполитизации и деидеологизации
общественного сознания”* 9. Такой подход не толь-
ко затушевывает существенные различия между
периодом рубежа 50-х - 60-х годов и последующи-
ми, но и явно преувеличивает степень сдвигов
в советской ментальности.
' XX съезд КПСС и его исторические реальности. Под рсд.
В.В.Журавлева. М„ 1991. С. 329-330.
" Богораз Л., Голиццн В.. Ковалев С. Политическая борьба
или защита прав? Двадцатилетии й опыт независимого обще-
ственного движения в СССР: 1965-1985 // Погружение в тря-
сину (Анатомия застоя). М„ 1991. C.5I4 -515.
9 Там же. С. 518.
7
Более плодотворным представляется сосредо-
точение внимания на незавершенности событий
оттепели, которые оказались “индикаторами ка-
ких-то глубинных процессов, так и не вышедших
тогда в своем истинном вцце наружу”10 *.
Расширительные трактовки оттепели относятся
не только к ее хронологическим рубежам. В лите-
ратуре встречаются примеры прямого распростра-
нения ее на политику и экономику", причем либе-
рализацию различных сторон жизни общества
обычно именуют демократизацией12.
Занимал исследователей и вопрос о том, что же
вызвало крушение оттепели. Л.А.Гордон и
Э.В.Клопов назвали “...силу привычки к двоеду-
шию и двоемыслию”. Именно в этом они видели
причину того, что “непоследовательность и поло-
винчатость действий политического руководства
не встречали возражений или вообще оставались
незамеченными”1 .
Конечно, нельзя сбрасывать со счетов груз до-
влевших над людьми стереотипов поведения,
но важнее было другое - по-прежнему не было со-
здано демократических каналов, позволянпих
влиять на политическую жизнь общества, а дея-
тельность личности в самых малейших проявлени-
ях оставалась подконтрольной государству.
Другими словами, изменения в духовной сфере
для своего дальнейшего развития требовали ко-
ренных перемен в политико-идеологической докт-
рине, а вот их-то и не последовало. Всему виной
1(1 Лебедев А.А. Памяти Самария Вели конского (Апология Си-
зифа) И Политические исследования. 1991. № 1. С. 225.
" Зубкова Е Ю. Опыт и уроки незансршенных попоротой 1956
и 1965 гг. // Вопросы истории КПСС. 1988. № 4.
12 XX съезд КПСС и его исторические реалшости. С. 413.
12 Гордон Л.А., Клепов Э.В. Что это было? Размышления
о предпосылках того, что случилось и 30-40-е годы. М„ 1989.
С. 239.
8
был, по меткому определению А.А.Лебедева,
“дурной смысл ложного парадокса санкциониро-
ванной свободы (курсив мой. -Л.С.)”'\ который
наглядно выявился в противоборстве либеральной
и охранительной тецценций, в постоянном стрем-
лении руководства страны удержать в своих руках
монополию на инициативу и истину, пусть даже
путем неприкрытого подавления всех попыток
выйти из-под идеологического контроля.
П.С.Хрущев писал впоследствии в своих воспоми-
наниях, что “шли на оттепель в руководстве, ... и
шли сознательно, и сознательно побаивались этой
оттепели. ... Поэтому мы как бы сдерживали эту
о ттепель с тем, чтобы эта оттепель не вызвала бы
половодья и не захлестнула”11 * * * 15.
Наибольшим же вниманием у публицистов и ис-
ториков пользовалась так называемая оттепель-
ная литература, то есть художественные и литера-
турно-публицистические произведения тех лет16.
И это справедливо, ибо с нее началась и в ней наи-
более явственно проявились признаки оттепели
(да и само название, как известно, пришло из пове-
сти И.Эренбурга).
Авторы едины в том, что главной чертой этих
произведений было обращение к острым пробле-
мам современности, полемическая заостренность,
11 Политические исследования. 1991. № I. С. 225.
"Хрущев Н.С. Воспоминания. Избр. отрынки. New York, 1982.
С. 275.
См., наир.: Исторический опыт и перестройка. Человечес-
кий фактор в социально-экономическом развитии СССР. М.,
1989; XX съезд КПСС и его исторические реальности. М.,
1991; Лакшин В. “Новый мир” во времена Хрущева (1961 —
1964). Страницы дневника//Знамя. 1990. №6-7; Из истории
общественно-литературной бор|>бы 60-х годов. Твардовский,
Солженицын, “Новый мир” по документам Союза писателей
СССР. 1967-1970 // Октябрь. 1990. № 8-9 и др.
9
внимание клинности человека, отход от прежних
художественных штампов и стереотипов.
Подробно рассматривается роль “Нового мира”
А.Т.Твардовского, ставшего, по выражению
В.Лакшина, “одним из передовых форпостов ин-
теллигенции”17, острая борьба вокруг этого жур-
нала и его публикаций.
Частым сюжетом являются встречи Н.С.Хру-
щева с творческой интеллигенцией. Обычно авто-
ры (в своем большинстве - бывшие участники
этих встреч и публицисты) довольно подробно из-
лагают подробности той или иной встречи, зачас-
тую довольно курьезные.
В исторической литературе высказано мнение,
что целью этих встреч была попытка “консолиди-
ровать все силы советсксго общества в социалис-
тическом строительстве”1’. Не оспаривая этого те-
зиса, хотелось бы подчеркнуть стремление пар-
тийного руководства обуздать творческую мысль,
не дать ей выйти за предписанные рамки.
Перестроечный бум прошел, с ним иссяк и мас-
совый поток публикаций по проблемам оттепели.
Вместе с тем стала явно усиливаться исследова-
тельская струя появлявшихся работ.
Последние издания показали, что за периодом
середины 50-х - середины 60-х годов все прочнее
закрепляется термин оттепель19. Исследователи
17 Лакшин В. “Новый мир" по премоза Хруще па (1961-1964).
Страницы дневника //Знамя. 1990. № 6. С. 67.
11XX съезд КПСС и его исторические реалшосги. С. 336.
19 Например, и курсе лекций по отечественной истории соог
пстствузозций раздел носит название “Рождение и крах “от-
тепсли”(1953-1964 гг.)”// Отечественная история. Курс лек-
ций. М.,1995; см. также: Барсуков Н. Оборотная сторона
“оттепели” (Историко-докумеиталызый очерк) // Кентавр.
1993. № 4: Зезина М.Р. Из истории оПцествеиного сознания
периода “оттепели” // Вестник Московского университета.
Серия истории. 1992 . № 6 и др.
10
обратили свое внимание и на проработку ее от-
дельных сюжетов. Так, темой статьи М.Р.Зезиной
“Шоковая терапия: от 1953-го к 1956 году” стали
изменения, которое претерпело общественное со-
знание сначала в связи со смертью Сталина, а за-
тем вследствие разоблачения его преступлений20.
Сдвиги в социальной психологии советского обще-
ства представлены в книге Е.Ю.Зубковой “Обще-
ство и реформы. 1945 - 1964” (М., 1993).
В чем же проявилась оттепель в сфере истори-
ческой науки? Отечественная историография еще
не определила сущности этого ее этапа. Все рас-
суждения вращаются вокруг попытки дать пози-
тивную или негативную оценку историческим ис-
следованиям тех лет.
Первые перестроечные публикации отличались
наибольшим максимализмом в своих суждениях.
Если О.Волобуев и С.Кулешов считали, что “кон-
структивного переосмысления послеоктябрьской
истории советского общества в период “оттепели”
не произошло”21, хотя и допускали все же поступа-
тельный характер развития исторической науки,
то в коллективной работе “Исторический опыт и
перестройка” сделан вывод, что в эти годы “ак-
гивно пересматривались привычные схемы, пред-
принимались решительные попытки отказа от
старых догм, вырабатывалось восприятие дейст-
вительности в ее противоречивости и мнсгообра-
зии”22.
Некоторые исследователи, стремясь избежать
крайностей в суждениях, давали крайне противо-
речивые оценки. Так, тезис о том, что “историчес-
11 Отечественная история. 1995. №2.. С. 121.
21 Волобуев О., Кулешов С. История и перестройка. Публицис-
тические заметки. М., 1989. С. 250.
22 Исторический опыт и перестройка. С. 236.
11
кая наука шаг за шагом выходила из кризиса
мирно соседствовал в одной и той же книге с ут-
верждением, что “примат теории, родившейся не
из реалий, а из доктринальных схем подновленно-
го, облагороженного сталинизма, определял об-
лик всех отраслей обществоведения в 50-е - 60-е
годы. Дистанция от заблуждений к прозрению ос-
тавалась огромной’*4.
Наиболее взвешенной из всо'о спектра мнений
нам представляется характеристика исторической
науки в годы оттепели (правда, весьма краткая),
данная Л.И.Семенниковой. Она обратила внима-
ние на существенные изменения в партийной докт-
рине, из них выводя и новации в исторической на-
уке. Семенникова отметила важное значение об-
ращения к собственно произведениям Ленина, по-
скольку “богатство его наследия, заложенные
в нем часто альтернативные оценки позволяли
вериться к историческим реалиям, хотя бы частич-
но”’ .
Таким образом, проблема оттепели как в духов-
ной жизни российского общества, так и в одной из
ее сфер - исторической науке предстает весьма
многоплановой и неоднозначной. Опыт дней сего-
дняшних расставил в ней свои акценты, которые,
конечно же, не будут вечными. Но, приступая
к исследованию, будем стремиться вести его, как
говорил Тацит, sine ira et studio26, не забывая о том,
сколь разнообразные обличия принимал поиск ис-
тины в истории человечества.
11 XX съезд КПСС и сп> исторические рсал1ности. С. 243.
м XX сз>сзд КПСС и его исторические рсал1ности. С. 255.
- Семенникова Л И. Историко-партийные концепции: научная
истина или политический феномен? // Вопросы истории
КПСС. 1991. №2. С. 117.
л Без гнева и пристрастия.
12
ГЛАВА I
ПРЕДЫСТОРИЯ
Не надо доказывать, что любое явление имеет
свои предпосылки. Были они и у оттепели в исто-
рической науке и включали в себя как перемен-
ные, так и постоянные величины.
К первым относятся конкретные политико-
идеологические и духовные условия времени.
Большинство исследователей сходятся на том, что
“обновительная тенденция обязана своим проис-
хождением могучему импульсу победы советского
народа в Великой Отечественной войне”1. Слож-
ны и много пл ановы были изменения в обществен-
ном сознании в итоге войны.
М.Я.Гефтер указал на “спонтанную и вместе
с тем охватывающую миллионы людей десталини-
зацию Отечественной войны, особенно ее траги-
ческого начала”. События 1953 - 1956 годов -
смерть Сталина, арест и расстрел Берии, XX съезд
КПСС, реабилитация и “толстые журналы” - яви-
1 XX съезд КПСС и его исторические ршльности. М., 1991.
С. 329.
13
лись, по определению историка, “рубежом перехо-
да от частичного и стихийного освобождения
к осознанию всеобщему”:. В общественном созна-
нии (в первую очередь, это относилось к интелли-
генции) укреплялись ростки деполитизации и деи-
деологизации, хотя и весьма еще слабые.
Ко вторым, постоянным величинам, относится
имманентно присущее науке (если она претендует
быть таковой) стремление ксвободному научному
исследованию. В историографии последних лет
(особенно в исторической публицистике) нередко
вся послеоктябрьская историческая литература
объявляется сплошь политизированной, фальси-
фицированной и, следовательно, в значительной
мере утратившей научность.
Однако это утверждение, как и любое столь
обобщенное и безапелляционное суждение, не мо-
жет быть справедливым: конкретные примеры
убеждают, что приоритет научности был неоспо-
рим для многих ученых, хотя об этом мало говори-
лось публично. На фоне привычных, ставших де-
журными фраз, типа: “Советские историки в своих
работах обязаны опираться на единственно науч-
ную (курсив мой. - Л.С.) теорию марксизма - ле-
нинизма, в частности, на указания Ленина и Ста-
лина” (Из решения Ученого совета Института ис-
тории АН СССР от 29 октября 1951 г.)’, нет - нет
да и возникали упоминания о “ложном академиз-
ме”, “буржуазном объективизме” и так далее, за
которыми в реальности скрывались отдельные
грани научности. Обратимся, например, к матери-
2 Гефтер М.Я. Десталинизация И 50/50... С. 395.
' Архив РАН. Ф. 1577. Он. 2. Д. 274. Л. «3.
14
алам сессии Отделения истории и философии и
Отделения литературы и языка, посвященной де-
сятилетию со дня выхода в свет “Истории ВКП(б).
Краткий курс”, которая состоялась в октябре
1948 г. Один перечень докладов, а это “Диалекти-
ческий и исторический материализм - теоретичес-
кий фундамент коммунизма”, с которым выступил
академик Г.Ф.Александров, “Краткий курс исто-
рии ВКП(б) и задачи советской исторической на-
уки”, прочитанный членом-корреспондентом АН
СССР А.М.Панкратовой, а также “Краткий курс
истории ВКП(б) и развитие товарищем Сталиным
материалистической диалектики”, произнесенный
Б.М.Кедровым, говорит уже сам за себя.
Парадное чествование “Краткого курса”, “деся-
тилетие которого, - утверждалось на сессии, -
празднует вся страна и все передовое человечест-
во”, который “сыграл огромную, исключитель-
ную роль в идейной жизни советского народа и
в развитии советской передовой науки, в том чис-
ле и науки исторической”, было проведено в луч-
ших традициях идеологических мероприятий.
Виновник торжества был назван “энциклопеди-
ей основных знаний марксизма-ленинизма”. Этот
учебник, говорили выступавшие, стал “...непре-
взойденным образцом творческого применения
материалистического понимания истории, основы
которого были разработаны Марксом и Энгель-
сом и в дальнейшем развиты Леншым и Стали-
ным”4 (попутно заметим и тяжеловесно-выспрен-
ний стиль официалыюй риторики тех лет, воспри-
4 Архив РАН.Ф. 457. On. 1/1953 (1945-1956 гг.). Д. 105. Л. 41.
15
нимаемый сегодня как нечто архаическое, но и
не забытое).
И все же празднование не обошлось без упоми-
нания и об отдельных случаях пренебрежения ка-
нонами “Краткого курса”. В частности, одаим из
объектов для критики стали статьи А.И.Андреева
“Петр Великий в Англии в 1682 г.” и С.А.Фейги-
ной “Иностранная литература о Петре Великом за
последнюю четверть века”, помещенные в сбор-
нике статей “Петр Великий”, изданном под редак-
цией доктора исторических наук А.И.Андреева
в Издательстве Академии наук в 1947 г.5
Авторам было брошено обвинение в “объекти-
вистском изложении истрепанных буржуазных
идеек о несамостоятельности политического и
культурного развития нашей страны. Именно
в этом, - по утверждению А.М.Панкратовой,- по-
литический смысл статей тт. Андреева и Фейги-
ной” 6. Чем же было вызвано столь гневное недо-
вольство работами названных авторов?
Во-первых, они не вписывались в общее русло
борьбы с космополитизмом, которой отдала дань
(и не малую) и историческая наука, и потому были
признаны “пережитками низкопоклонства перед
Западом и буржуазной культурой” 7. В такой об-
становке сам замысел статьи Андреева - просле-
дить, какое влияние оказали впечатления и позна-
ния, которые юный Петр получил в Англии,
на его последующую деятельность в России - вы-
глядел просто кощунственным.
5 Flcip Великий. Сб. ст. Под редакцией докт.ист.наук А.И.Анд-
реева. М.-Л., 1947.
" Архип РАН. Ф. 457. Он. 1/1953 (1945-1956 гг ). Д. 105. Л. 68.
7Там же. Л. 71.
16
Однако и в угоду политической конъюнктуре
оказалось не столь простым делом извратить по-
штивную исследовательскую задачу. Поэтому
критикам приходилось прибегать к явному пере-
дергиванию и недобросовестному комментирова-
нию.
Возьмем хотя бы такой пример. Андреев
(со ссылкой на фундаментальный труд М.М.Бого-
словского “Петр I”) рассказывает об интересе ца-
ря ко всевозможной технике, чертежам, моделям,
о его посещении лондонских фабрик и мастер-
ских: “Всякое ремесло привлекало его внимание:
он купил даже у одного гробовщика гроб и отпра-
вил его для образца в Россию” ’.
Эта фраза в интерпретации рецензента (с ре-
цензией на весь сборник статей в апрельском но-
мере “Вопросов истории” за 1948 год высту-
пил Г.Анпилогов) приобрела иное звучание: “Да-
же образцы гробов Петр заимствовал в Англии
(?!), с серьезным видом утверждает А.И.Андре-
ев”* 9 Так курьез, любопытный исторический анек-
дот был превращен в факт идеологической ошиб-
ки.
Не осталось незамеченным и уважительное от-
ношение Андреева и Фейгиной к трудам дорево-
люционных российских историков - в первую оче-
редь С.М.Соловьева и М.М.Богословского - и со-
временных им зарубежных исследователей. Анд-
реев и Фейгина были обвинены в том, что они
...послушно следуют за своими буржуазными ис-
точниками, восхищаясь при этом высокой техни-
" Петр Великий. С. 69.
'' Вопросы истории. 1948. №4. С. 121.
17
кой и художественным стилем читаемых ими бур-
жуазных историков”10, что вовсе не пристало со-
ветскому историку, коему должно ежеминутно по-
мнить о неоспоримом преимуществе своей марк-
систской науки!
Второе прегрешение, допущенное авторами
статей, состояло в том, что в основе исследования
избранных сюжетов находились документальные
источники. Именно от них отталкивались Андреев
и Фейгина в этих своих раскритикованных рабо-
тах, и именно содержание источников неизбежно
влекло их к выводам, расходившимся с уже уста-
новленными в советской историографии на тот
момент трактовками, оценивавшими петровские
преобразования исключительно исторически-сло-
жившимися условиями внутри России, исключая
любые внешние заимствования и влияния.
Нельзя не сказать здесь и о том, что следование
историческим источникам требовало от ученых не
только научной добросовестности, но и решитель-
ности, поскольку соблазн бесконфликтного под-
бора цитат, обедняющих, а зачастую просто иска-
жающих собственно документ, был весьма и весь-
ма велик.
И все же, о чем напомнили прозвучавшие на
юбилейной сессии энциклики? Да просто о том,
что неидеологизированные представления о сущ-
ности научности в исторических исследованиях
живы. Скорее как похвала воспринимаются сего-
дня гневные слова, сказанные в адрес С.А.Фейги-
ной: “Подлинная и действительная научность для
тов. Фейгиной заключается, главным образом,
10 Архив РАН. Ф. 457. Он. 1/1953 (1945-1956 гг.). Д. 105. Л.69.
18
в богатстве фактического и документалыюго ма-
ге риала”11.
Однако путь от источника кистине был тер-
нист, гораздо спокойнее было течение обратное -
от истины в виде канонизированных положений
марксизма к подтверждению ее документальными
материалами. Противостояли такому упрощенно-
му исследовательскому методу далеко не все исто-
рики, но и не каждый ему следовал.
Академик С.Б.Веселовский постоянно выслу-
шивал упреки в той, что “занимаясь десятки лет
историей феодализма, он ... совершенно не поль-
зуется широко известными работами классиков
марксизма-ленинизма и их высказываниями по во-
просам феодализма, иммунитета и т.п.”12.
Опубликованное в 1947 году исследование Ве-
селовского “Феодальное землевладение Северо-
Восточной Руси” (т. I, ч. 1-2), построенное на
скрупулезном изучении актового материала, од-
ним из лучших знатоков которого он совершенно
справедливо считался, было встречено резкой
критикой. Причина такой оценки книги, которая
объективно пополнила.собой ряды фундаменталь-
ных исторических исследований, составлявших зо-
лотой фонд науки, заключалась в том, что в ней
“...полностью игнорируются завоевания марк-
систской исторической науки и развивается враж-
дебная марксизму-ленинизму концепция, объясня-
ющая социально-экономические процессы с идеа-
листических позиций старой юридической шко- * 13
" Архив РАН. Ф. 457. On. 1/1953 (1945-1956 гг.). Д. 105. Л.71.
13 Архив РАН. Ф. 457. Он. 1/1953 (1945-1956 гг.). Д. 105. Л. 74.
19
лы”13. Негодование рецензента (в дашом случае
это была академик А.М.Панкратова) вызвало и то
обстоятельство, что книга С.Б.Веселовского
“...не только не встретила решителыюго отпора
со стороны руководства Института истории, но и
получила полное содействие для выхода в свет”13 14.
О чем говорят подобные факты? Да еще раз
о том, что ученые оставались учеными и оценива-
ли свои труды и труды своих коллег прежде всего
по меркам научным, а не идеологическим, поэто-
му и приходилось их “контролировать”и “поправ-
лять”. “Одергивать” же и “направлять” надо было
постоянно. Обратимся вновь к материалам юби-
лейной сессии, посвященной десятилетию “Крат-
кого курса”. Под огнем критики - “Русская исто-
риография” Н.Л.Рубинштейна15. Появление этого
фундаментального исследования было событием
в советской исторгографии, поскольку оно впер-
вые проследило “историю русской исторической
мысли в научном познании русского историческо-
го процесса”16, показало последовательное накоп-
ление исторических знаний, напомнило о богатст-
ве дореволюционной историографии.
Но столь неоспоримый вклад в науку не охла-
дил пыла критиков. По их мнению, “профессор-
ский объективизм в изложении сущности истори-
ческих школ и течений в русской историографии,
отсутствие большевистской партийности в подхо-
де к разбираемым в книге проблемам, неумение
по-марксистски проанализировать идейную борь-
13 Там же. Л. 73.
14 Там же.
15 Рубинштейн НЛ. Русская историография. М., 1941.
|6Там же. С. 3.
20
бу по вопросам историографии”17, - вот главные
“пороки” книги, ставшей одной из жертв борьбы
с космополитизмом.
Министерство высшего образования устраива-
ет по ней дискуссию, причем такую яростную и
однонаправленную, что сам Н.Л.Рубинштейн вы-
нужден был признать, что “...курс историографии
надо писать заново, на основе марксистско-ленин-
ской методологии”1’ (хотя автор на самом деле и
нс выходил за границы марксизма).
Данная ситуация - пример того, что даже избе-
жав искуса облегченнсго способа создания статьи,
диссертации или монографии путем иллюстриро-
вания отдельных идеологических клише тенденци-
озно, а надо отдать должное, в ряде случаев про-
сто виртуозно (в своем видимом правдоподобии)
подобранными историческими фактами и событи-
ями, историк не мог открыто отстаивать собствен-
ные научные убеждения, рознящиеся с общепри-
нятыми.
Но, позволив себе перефразировать мудрое ла-
тинское изречение “Ars longa, vita brevis”19, можно
сказать, что бренными оказались как раз идеоло-
гические установки, тогда как объективное науч-
ное исследование - величиной постоянной. Имен-
но благодаря “профессорскому объективизму”
“Русская историография” Н.Л.Рубинштейн слу-
жит историкам и историографам и по сей день
(обвинения в космополитизме оставим на совести
тогдашних критиков).
" Архив РАН. Ф. 457. Он. 1/ 1953 (1945-1956 гг.). Д. 105. Л. 80.
Архив РАН. Ф. 457. Он. 1/1953 (1945-1956 гг.). Д. 105. Л.80.
''' Искусство вечно, жизнь коротка.
21
Какова же была реакция коллег-историков на
подобные кампании критики? Видимо, нередки
были ситуации, когда исследователи, отважившие-
ся, вольно или игрою судьбы, нарушить сложив-
шиеся каноны, получали пусть в большинстве слу-
чаев хотя и молчаливое, но одобрение научных
коллективов (что вовсе не исключало, а подчас и
добавляло административно-партийных неприят-
ностей). Такая поддержка в официальных доку-
ментах и речах обычно именовалась “опасной тер-
пимостью к принципиальным ошибкам и явным
рецидивам буржуазной идеологии в исторических
исследованиях”20. Жесткий идеологический пресс
и научное творчество, по самой своей сути являясь
антиподами, с неизбежностью вступали между со-
бой в противоречие, в очередной раз доказывая
точность пушкинских строк:
В одну телегу впрячь неможно
Коня н трепетную лань.
Здесь надо заметить, что даже самая идеальная,
но единственная идеологема не избавляла от по-
добной ситуации. Отсюда - постоянные наруше-
ния “идеологических границ”, без упсминания
о которых не обходился ни один отчет о деятель-
ности научных учреждений.
Обратимся, например, к отчету Отделения ис-
тории и философии АН СССР о научно-исследо-
вательской работе за 1950 год. В нем констатиро-
валось, что “в работе отдельных сотрудников
в 1950 г. были вскрыты серьезные ошибки идео-
логического характера”21, среди которых был на-
* Архив РАН. Ф. 457. Он. 1/1953 (1945-1956 гг.). Д. 105. Л. 73.
Архив РАН. Ф.457. Oil. 1/1953 (1945-1956 гг.). Д. 140. Л. 29.
22
шан подготовленный к печати сборник докумен-
тов “Национализация земли в РСФСР”.
Составитель издания - Е.А.Луцкий (названный
в отчете уже бывшим (!) старшим научным со-
трудником Института истории) был обвинен
в том, что “подошел к своим задгшм редактора
с позиций буржуазного объективизма и в целях
“академической полноты” сборника включил в не-
го ряд антипартийных документов02.
Наука оказалась в проигрыше: сборник “был
задержан (словно преступник. - Л.С.) дирекцией
уже в производстве, что привело к необходимости
рассыпать набор” 23. Не случайно коротенькое
слово “уже”выделено мною курсивом: оно гово-
рит об одобрении издания на всех стадиях обсуж-
дения и подготовки его кпечати, подтверждая су-
ществование в научной жизни исследовательской
струи. А она, несмотря на постоянный спрос поли-
гической элиты на конъюнктурное и конфор-
мистское знание, не иссякала.
Любопытна в этом отношении стенограмма за-
седания Ученого совета Института истории
АН СССР, посвященного обсуждению статьи
“Правды” от 26 декабря 1950 г. “За марксистско-
ленинское освещение вопросов истории Казахста-
на”, которое состоялось 21 февраля 1951 г. В цен-
тре внимания оказались вопросы присоединения
Казахстана к России и оценки национальных дви-
жений в нем.
" Архив РАН. Ф. 457. Он. 1/1953 (1945-1956 гг.). Д. 105. Л. 29-
30.
11 Там же. Л. 30.
23
Точка зрения на политику царского правитель-
ства в Казахстане, трактовавшуюся ра нее как ко-
лониальную с позиций ее осуждения, и соответст-
венно на признание прогрессивными и освободи-
тельными национальных движений (в том числе
движения Кенесары Касымова)24 была изменена
на противоположную. Ряду историков - М.П.Вят-
кину, А.М.Панкратовой, Н.М.Дружинину,
А.П.Кучкину, М.В.Нечкиной, - участвовавших во
время эвакуации в Алма-Ату в подготовке много-
томной истории Казахстана, было указано на их
“неправильную антимарксистскую оценку этого
движения”25.
Особенно острая критика была направлена на
монографию Е.Бекмаханова “Казахстан в 20-40-е
годы XIX в.” Ее обсуждение, вернее, осуждение
в печати, а также в Институте истории АН СССР
представлено более чем в двух десятках статей,
в заглавиях которых переплетались во всевозмож-
ных вариантах словосочетания “идеологическая
работа” и “буржуазно-националистические извра-
щения .
м История Казахской ССР. Т. 1-11. М., 1943; Бекмаханов Е. Ка-
захстан и 20-40-е годы XIX и. Алма-Ата, 1947.
* Архив РАН. Ф. 1577.ОП. 2. Д. 261. Л. 9.
11 См., наир.: Обсуждение | в Ин-те ист.АН СССР] моногра-
фии Е.Бекмаханова “Казахстан в2О-4()-с годы XIX в.” (Ал-
ма-Ата, 1947| // Вестник АН КазССР. 1948. № 3. С. 35-58;
Шарипов К. Рец.// Вопросы истории. 1949. № 4. С. 109—114;
Якунин А. К вопросу об оценке характера национальных
движений 30-40-х гг. в Казахстане// Вспросы истории. 1951.
№ 4. С. 55-64 ; Шоинбаев Т., Шахмчпов В. О националисти-
ческих изнраценнях и освещении реакционного движения
султанаКснесары Касымова//Вестник АН КазССР. 1951.
№ 4. С.3-33; Шаяхметов Ж. О недостатках н задачах идео-
логической работы в партийной организации республики//
Большевик Казахстана. 1951. № К). С. 3-18 и др.
24
Научная проблема была разрешена в центра л ь-
пых комитетах союзной и республиканской орга-
низаций ВКП(б). “Вестник АН КазССР” пестрит
сообщениями из Президиума Академии наук рес-
публики о мероприятиях по реализации постанов-
ления Бюро ЦК КП(б) Казахстана от 10 апреля
1951 г., призванных нейтрализовать допущенный
идеологический просчет. Один из главных винов-
ников - Бекмаханов - выступает с покаянным за-
явлением, опубликованным во все том же “Вест-
нике АН КазССР” под заголовком “Справедливая
критика”27.
Казалось бы, что принятая в исторической на-
уке (точнее сказать, на историческом фронте) суб-
ординация - новая идеологическая трактовка, до-
веденная до сведения широких научных кругов че-
рез центральную партийную прессу (в данном слу-
чае - “Правду”) и админклрацию исследователь-
ских центров, ее принятие и одобрение научными
коллективами - соблюдена полностью. Так оно и
было, и все же в выступлении председательство-
вавшего на Ученом совете Института истории
АН СССР С.Л.Утченко прозвучала фраза, выби-
вавшаяся из такого порядка вещей.
“Я знаю, - сказал Утченко, - что статья
в “Правде” кое-кому, возможно, не понравилась.
Я думаю, - продолжал он, - что сегодня некото-
рые товарищи расскажут, что кое-кто даже счита-
ет, что следовало бы подискутирсвать по вопро-
сам, освещенным в этой статье, и, таким образом,
проверить, насколько правильно “Правда” эти во-
Всстннк АН КазССР. 1949. № 9. С. 108-109.
25
просы осветила”2’. И хотя, заключил Утченко,
“для Ученого совета реакционный характер дви-
жения Шамиля и Кенесары Касымова не является
и не может являться вопросом неясным или во-
просом дискутабельным”29, исследовательская
мысль, пусть даже в кулуарах, но продолжала су-
ществовать, ожидая своего часа свободно отра-
зиться не только в доверительных разговорах, но
и в печатных трудах по истории.
Однако результат такой “свободы творчества”
не замедлил сказаться. Трудно не согласиться со
строками из письма академика П.Л.Капицы
Н.С.Хрущеву, датированного 12 апреля 1954 г.,
что “...боязливое и холодное отношение наших
ученых к новым фундаментальным проблемам не
случайно. Оно связано с тем, что <...> ученого
у нас запугивали, уж больно часто и много и зря
его “били”, и больше стало цениться, если ученый
“послушник, а не умник”10.
Осознание этих проблем пришло не со смертью
Сталина, хотя многие из современных историков и
публицистов склонны именно с этим событием
связывать названные процессы. Но это - упро-
щенный взгляд на предмет, который приводил
к отрыву возникших в годы оттепели перемен
в духовной жизни общества от их предпосылок.
В качестве примера приведем выдержку из еще
одного письма академика Капицы - на этот раз ад-
ресованное И.В.Сталину - от 30 июля 1952 г.:
“...Я лично, - писал Капица, - самую вредную
’Архив РАН. Ф.1577. Он. 2. Д. 261. Л. 8.
’Там же.
® Капица ПЛ. Письма о науке. 1930-1980. М.. 1989. С. 306.
26
форму аракчеевщины нахожу тогда, когда, чтобы
исключить возможность неудач в творческой на-
учной работе, ее пытаются взять под фельдфе-
бельский контроль. Нелепо бояться неудач
в творчестве, но еще нелепее наказывать за
это"31 (курсив мой. -Л.С), - убеждал он своего
адресата.
Не стоит пояснять, что под неудачами подразу-
мевались не научно недобросовестные и незрелые
работы. В области же гуманитарных наук, исто-
рии в особенности, неудачами особенно часто име-
новались исследования, не соответствовавшие
идеологическим канонам. Попытки объективного
освещения различных исторических сюжетов час-
то объявлялись “серьезными ошибками объекти-
вистского толка”, примеров чему - великое мно-
жество.
Так, подобной ошибкой в передовой статье га-
зеты “Московский университет” за 18 февраля
1953 г. было названо содержащееся в лекции пре-
подавателя кафедры марксизма - ленинизма Пат-
рикеева утверждение, что “марксизм примыкает
к предшествующим идеологическим течениям”,
что выглядело покушением на особое место марк-
совой теории (но не вызывает и тени сомнения
сейчас).
Попутно заметим, что абсолютизация “особен-
ности” будь то марксизма или феномена оттепели
имеют под собой единую основу - догматический
образ мышления, коща уверенность в нерушимос-
ти и непогрешимости какого - либо постулата
(из арсенала сталинистов или антисталинистов,
" Известия ЦК КПСС. 1991. № 2. С. 109.
27
это дела не меняет) нарушает масштаб и истори-
ческую соотнесенность событий.
Подобная односторонность в изложении имеет
под собой и субъективную основу - увлеченность
исследователя своим предметом и именно вследст-
вие этого зачастую невольное преувелмение его
роли и значения.
Помимо “объективизма” имелся и еще один из-
любленный ярлык: “ложный академизм”. Суть
его, как и “буржуазного объективизма”, заключа-
лась в следующем: речь шла о пресловутом забве-
нии партийности в исторических исследованиях.
Буржуазным объективизмом грешили, главным
образом, работы, посвященные истории отечест-
венной и всеобщей конца XIX-XX вв., тогда как
“ложный академизм” обнаруживался в исследова-
ниях, описывающих более ранние периоды исто-
рии.
Таким образом идеологизированная критика
настигала работы, казалось бы, далекие от поли-
тических баталий современности. Обычно им вме-
нялась в вину подмена научно-теоретического
анализа описанием фактов?2 “замыкание ... в рам-
ках узкоспециальных малоактуальных вопро-
сов”1’.
Появлению подобных “нарушителей” были
призваны противостоять такие меры, как, напри-
мер, предусмотренные в Постановлении Бюро От-
деления истории и философии АН СССР “О кад-
рах Института истории АН СССР и Ленинград-
г См., наир.: Отчет Отделения истории и философии эа 1952
год // Архив РАН. Ф. 457. Он. I (1945-1956 гг.). Д. 226. Л. 58.
“ Правда. 1951. 17 сентября. Передовая статья.
28
ских учреждений Отделения” от 8 июля 1952 г.
В частности, “при подборе и утверждении новых
сотрудников полнее изучать политические и деле-
ние качества”, “в целях повышения идейно-теоре-
гического уровня научных сотрудников ... шире
практиковать такую форму марксистско-ленин-
ского образования, как учебу в Вечерних универ-
ситетах марксизма-ленинизма,” а дирекции Инсти-
тута истории было предложено “наблюдать за де-
лом изучения марксистско-ленинской теории ру-
ководящими работниками Института”34.
Однако такие и им подобные решения пробле-
мы не снимали; все равно продолжали воззикать
научные вопросы, не укладывавшиеся в перечень
одобренных отделом науки ЦК КПСС трактовок.
И хотя “цензура собственной головы” (не говоря
уже о научной администрации) побуждала истори-
ков обходить политически заостренные сюжеты
или освещать их согласно традиции, творческий
поиск и работу мысли остановить было нельзя.
Поэтому при возникновении более благоприят-
ных внешних условий для творчества, которые со-
здала оттепель, историки получили возможность
для поиска ответов на вопросы, которые уже дав-
но волновали исследователей. Некоторые же сю-
жеты почти и не требовали специального исследо-
вания, а ждали лишь возможности своего появле-
ния на страницах публикаций. Именно такие рабо-
ты и составили первый поток оттепельной литера-
туры.
Архив РАН. Ф. 457. Он. 1 (1952 г). Д. 232.. Л. ЮН-109.
29
ГЛАВА II
КНИЖНАЯ ПОЛКА ИСТОРИКА
Художественная литература и публицистика тра-
диционно занимали особое место в духовной жиз-
ни российской интеллигенции. В отдельные пери-
оды отечественной истории “у народа, лишенного
общественной свободы, - писал А.И.Герцен, - ли-
тература - единственная трибуна, с высоты кото-
рой он заставляет услышать крик своего возмуще-
ния и своей совести. Влияние литературы в подоб-
ном обществе, - продолжал он, - приобретает раз-
меры, давно утраченные другими странами Евро-
пы”1.
Литература наиболее чутко реагировала на из-
менения в социально-психологической атмосфере
в обществе, внося новые идеи в общественное со-
знание. Н.А.Бердяев в своих “Истоках и смысле
русского коммунизма” констатировал, что “невоз-
можность политической деятельности привела
к тому, что политика была перенесена в мысль и
в литературу”2.
' Герцен А.И. О развитии революционных идей в России//
Собр.соч. В 8-ми т. Т.З. М.,1990. С.416.
: Бердяев Н.А. Ук.соч. М., 1990. С. 18.
30
Именно поэтому литература и художественная
публицистика лет оттепели оказались в центре об-
щественной жизни, а романы и повести станови-
лись событиями дня, отражая стремление к на-
зревшим переменам, в том числе к свободному
развитию творческой мысли.
Влияние литературы на умонастроения россий-
ской интеллигенции усиливалось еще и тем, что
в условиях жесточайшей цензуры она научилась
“...говорить так, чтобы мысль была ясна, но что-
бы слева для нее находил сам читатель”. А это,
как справедливо подметил А.И.Герцен,-“лучший
способ убеждать”3.
Поэтому весьма небезынтересно, заглянув на
книжную полку историка тех лет и перелистав
страницы наиболее ярких оттепельных произведе-
ний, почувствовать ту атмосферу, в которой про-
зе кала его исследовательская деятельность.
Признанной литературной трибуной стал в то
время журнал “Новый мир”, руководимый
А.Т.Твардовским. Его публикации ждали, ими за-
читывались; они, в буквальном смысле, “делали
общественную погоду”. В декабрьской книжке
“Нового мира” за 1953 год была опубликована
статья В.Померанцева “Об искренности в литера-
 уре”. Она сразу же приобрела широкий резонанс
и прежде всего потому, что сумела коснуться мно-
гих коренных проблем творчества и бытия, хотя,
казалось бы, большинство из затронутых в ней во-
просов уже были обозначены, например, на XIX
съезде КПСС, - критика бесконфликтности, лаки-
ровки действительности и пр.
' Герцен А.И. Указ. соч. С. 434-435.
31
Под пером Померанцева они повернулись но-
вой гранью - и приобрели иную степень обобще-
ния, сразу выйдя за рамки литературной критики и
затрагивая и историка, и физика, и любого думаю-
щего человека.
Стержнем статьи стала проблема свободы твор-
чества и возможности отражения в нем реалий
действительности. Прямо не сформулированная,
она пронизала всю ткань повествования.
“Неискренность - это не обязательно ложь”, -
утверждал Померанцев. Жизнь просто приукра-
шивается, причем десятками приемов, далеко не
всегда нарочитых. “Они так крепко засели, что
применяются некоторыми почти подсознательно,
они стали, - считает он, - манерой письма”. Поме-
ранцев называет по крайней мере три приема “ла-
кировки действительности”.
Первый, самый примитивный, и потому менее
опасный для нравственного здоровья общества,
поскольку с самого начала он вызывает сомнения
и отторгается, - это построение бесконечных “по-
темкинских деревень”, в своей наивности претен-
дующих на обман только тех, кто желает обма-
нуться.
Второй - потоньше: “заливные поросята и жа-
реные гуси не подаются, но и черный хлеб убира-
ется”. Продолжая свое в духе русской народной
сказки перечисление, Померанцев пишет: “Третий
прием умнее всех предыдущих. Он заключается
в таком подборе сюжета, чтобы вся проблематика
темы осталась вообще за бортом”.
Конечно, подобная манера письма существова-
ла не только в литературе; историки не могли не
32
видеть за этими строками и проблем собственной
исследовательской деятельности.
Померанцев задался вопросом: откуда в нашу
литературу могла проникнуть неискренность? От-
вечая на пего, он назвал “частое в людях стремле-
ние выдавать желаемое за уже существующее”,
творческую несостоятельность, а также попытки
“просто облегчить путь своих книг, устраняя из
них все спорное и неутвержденное, соскальзывая
в житейский оппортунизм”. И если два первых
суждения можно признать справедливыми, то
с последним нельзя полностью согласиться.
Нет, это не обыденный “житейский оппорту-
низм”, а просто закономерный конформизм тота-
литарного общественно-государственного устрой-
ства. Это - результат существования “истины
в последней инстанции”, где “последняя инстан-
ция” - партийное руководство со своими решения-
ми.
В области исторической науки такое положе-
ние было даже более ощутимым, поскольку исто-
рия, ее отдельные сюжеты в особенности, были
непременными орудиями политико-идеологичес-
кой борьбы. Реалии тех дней, когда еще не был
исчерпан лимит доверия к правяцей партии, с од-
ной стороны, и осознана вся тяжесть последствий
для всевозможных “отступников”, с другой, созда-
ли своеобразную нравственную норму, исходя из
которой историки “...считали, что выполняют
свой большевистский долг, когда они в известной
мере прикрашивают историю” \
4 Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 70. Л. 303.
2
33
Понятно, что наложенные таким образом огра-
ничения не могли не стеснять любой вид творчест-
ва; поэтому никак не могли остаться незамечен-
ными такие строки из статьи Померанцева:
“...Совсем не надо быть гениальным, чтобы не
оказываться вечно беспомощным. Для этого нуж-
но лишь элементарное самоопределение автора.
Он просто не должен ставить себя в положение,
при котором каждое свежее соо&цение радио вы-
зывало бы тревогу, как ему теперь быть”.
В качестве примера Померанцев приводил ме-
тания, которые охватили литераторов после
XIX съезда КПСС, когда последние, исходя из его
решений, повели речь о “правильном сочетании”
“положительного” и “отрицательного”.
Конечно, историки 50-х (равно как 60-80-х гг.)
не могли не узнать себя в этих описаниях, когда
после очередного партийного форума, будь то
съезд, пленум, конференция или совещание, начи-
нали приспосабливать свои труды к новым веяни-
ям в верхах.
Рассуждения Померанцева об искренности - чи-
тай, о свободе творчества - были внутренне про-
тиворечивы. С одной стороны, “...полная искрен-
ность, - утверждал он, - задача, которую каждый
писатель должен разрешать сам для себя”. Но -
читаем дальше: “Нам нужна не всякая искрен-
ность. Писатель, как всякий живой человек, не из-
бавлен от неправильных мыслей, от вкуса и оце-
нок, рожденных данной минутой. Неподдельная
искренность не есть еще объективная истинность.
Искренней может быть и самая субъективная мер-
ка, преходящее мнение. А искренность, которая
34
приводила бы к правде жизни, к правде партий-
ной (курсив мой -Л.С), -это не настроение. Такая
искренность больше. Она обнимает и разум, и со-
весть, и склонность - многое, чего даже нельзя
объяснить” (невольно в памяти возникают строки
В.В. Маяковского, ставшие дежурным лозунгом:
"Партия - ум, честь и совесть эпохи”).
Видели, ли читатели тех лет явное несоответст-
вие начала и всего пассажа в целом, появление
в его конце даже каких-то мистико-религиозных
поток? Ставили ли они знак тождества между
"правдой жизни” и “правдой партийной”? Вероят-
но, не все, и даже очень не многие. Но будоража-
щее воздействие статьи было очевидным.Весьма
остро для историков прозвучали и поставленные
Померанцевым вопросы критики и рецензирова-
ния. Вновь они читали как бы о себе и своей на-
уке: “Само развитие критики шло причудливым
образом, - писал Померанцев. - Она вырабатыва-
ла свои положения не в итоге постоянных вдумчи-
вых наблюдений и синтезов, а от случая к случаю,
когда отдельные писатели впадали в ошибки и
партийная печать подвергала их критике”. Поэто-
му и рецензии не выражали личного мнения и не
вели “к живительным спорам”, а были либо “при-
говорами”, либо носили комплиментарный харак-
тер.Статья наводила на размышления, формули-
ровала вопросы, витавшие в воздухе, пыталась их
разрешить (пусть и весьма непоследовательно).
Реакция на нее в центральной прессе была одно-
2*
35
значной: статья была признана “путаной и вред-
нои .
Разгромные отзывы на нее появились сразу же
после выхода в свет декабрьского номера “Нового
мира”. 30 января 1954 г. в “Литературной газете”
была опубликована статья В.Василевского “С не-
верных позиций”.
В ней высказан главный упрек автору, что тот
совершенно игнорирует вопрос о мировоззрении,
о партийности позиций писателя (хотя, как было
показано выше. Померанцев на него явзо и не по-
кушался, просто в силу российской традиции в ко-
торый раз читатель понимал, что осталось за
строкой, не задумываясь над тем, намеревался или
нет сам автор поднимать данные проблемы).
“Нет, - провозглашает Василевский, - первой
меркой оценки для марксиста была и будет оценка
идейно-художественного качества произведения”.
Появление осуждающих публикаций было
вполне закономерным: уж слишком непривычно
прозвучали в общем-то не новаторские мысли По-
меранцева, а их восторженный прием в среде ин-
теллигенции усугубил дело. Более того, чтение
меж строк было отличительной чертой не только
критически настроенных ученых, литераторов,
учителей, технической интеллигенции, врачей
и т.п., но и партийной элиты, находившей всякие
рассуждения об истине, свободе творчества из-
лишними и напрасно будоражащими общество.
Поэтому удивительнее другое - выступление
в прессе в защиту статьи Померанцева. 17 марта
5 Ермилов В. За социалистический реализм И Правда. 1954.
3 июня.
36
1954 г. “Комсомольская правда” поместила на сво-
их страницах письмо в редакцию, озаглавленное
“Замалчивая острые вопросы”, под которым стоя-
ки подписи студента А.Аскольдова, аспирантов
('.Бочарова, В.Зайцева, В.Панова и Ю.Манна, пре-
подавателя филологического факультета МГУ.
В нем говорилось, что статья Василевского “вне-
сла элементы грубого окрика” и продиктована
желанием подстраховаться.
Главное достоинство статьи Померанцева они
видели в том, что ее автор в полный голос заявля-
ет, что и бесконфликтность и лакировка действи-
тельности губят любое произведение, каким бы
мастерством ни обладал их автор.
Появление публикации в защиту и тот широкий
резонанс, который приобрела как сама статья По-
меранцева, так и баталии вокруг нее, увеличили и
без того сильный критический накал. К лету он
возрос чрезвычайно и выразился в опубликовании
в “Правде” от 3 июня 1954 г. статьи В.Ермилова
“За социалистический реализм”. Померанцев был
отнесен в ней к разряду “противников передовой,
высокоидейной реалистической литературы”, ко-
торые “всегда обвиняли ее в“неискренности”,
в том, что она якобы “связана”, “скована идейнос-
тью”.
Любопытно, что критики, сами тсго не желая,
сделали этот вывод за Псмеранцева и занимались
его популяризацией. Конечно, не обошлось без
привычных ярлыков - “отступление от материа-
листической эстетики к эстетике идеалистичес-
кой, от принципов партийности - кбуржуазному
объективизму”.
37
“Комсомольская правда”, как послушная млад-
шая сестра, 6 июня поспешила признать свою
ошибку, которую она совершила, “выступив
с письмом читателей, в котором объективно взяла
под защиту вредную статью В.Померанцева’** 1 * *.
Кульминацией описываемых событий стало
23 июля того же года, когда состоялось совещание
секретариата ЦК КПСС по вопросу об ошибках
журнала “Новый мир”, среди которых статья По-
меранцева “Об искрешости в литературе” явля-
лась, пожалуй, главной. На этом совещании
Н.С.Хрущев подчеркнул, что “надежда некоторых
лиц на смену ориентировки у партии, на отказ от
той политики, которая проводилась при Сталине,
неоправданна"7.
Итак, это совещание, своей настроенностью на-
помнившее известные слова Александра I при вос-
шествии на престол, что все будет, как при бабуш-
ке, увенчало собой развернутую критику Поме-
ранцева и “Нового мира” в целом, расставило ак-
центы в идеологической жизни общества, вновь
подчеркнув приоритет партийности.Однако
мысль, подобно сказочному джину, не так легко
водворить образно; высвободившись, она начина-
ет свое странствие по умам и сердцам людей.
Самый большой отклик идеи бескомпромисс-
ной позиции нашли в среде студенчества, как гу-
манитариев, так и естественников, в первую оче-
редь в крупных российских университетских цент-
рах. Будущие так называемые “шестидесятники”,
6 В жизнеутвсрждснии - сила нашей литературы// Комсомоль-
ская правда. 1954. 6 нюня.
1 Цит. по: XX съезд КПСС и его исторические реалшостн.
М.,1991. С. 362 (Центральный архив Союза писателей).
3S
сформировавшиеся на идеалах “социализма с че-
ловеческим лицом”, не могли не заметить этой
публикации “Нового мира”, оживленно обсуждая
сс и дискутируя по затронутым в ней проблемам.
Поэтому не удивительно, что новый учебный год
1954/1955 гг. был ознаменован целой серией ста-
тей, призванных нейтрализовать “вредное влия-
ние” статьи Померанцева.Передовая статья “Мос-
ковского университета” (от 23 сентября 1954 г.)
открыла поход против “Искренности в литерату-
ре” (читай, против искренности в жизни и творче-
стве), обвинив профессорско-преподавательский
состав и студенческую общественность в том, что
они “не дали вовремя правильной оценки опубли-
кованной в журнале “Нсвый мир” антимарксист-
ской, вульгаризаторской статьи Померанцева”,
вследствие чего “порочные “идеи” этой статьи по-
лучили известную популярность среди грушы сту-
дентов и некоторых аспирантов”.
Была найдена и причина случившегося - “край-
не слабая постановка идейно - воспитательной ра-
боты”, - и панацея - усиление этой работы. И она
была “усилена": эти вопросы поднимались на со-
брании партийного актива МГУ (23 сентября),
на XXI отчетно-выборной комсомольской конфе-
ренции МГУ (30-31 октября 1954 г.).
Результат последовал, но не тот, на который
были рассчитаны принятые меры: просто “студен-
ты, - по словам И.Эренбурга, - перестали гово-
рить на собраниях о том, что думали, говорили
между собой’*. Итак, статья Померанцева поста-
вила перед читателями важнейшую проблему -
' Эренбург И. Л юди, годы, жизнь // Огонек. 1987. 74 24. С. 28.
39
объективного отражения действительности в ли-
тературных произведениях, проблему, чрезвычай-
но остро стоявшую и в исторической науке. Какие
же еще вопросы, поднятые художественной лите-
ратурой и публицистикой лет оттепели, находили
свой отклик у современных ей советских истори-
ков? Конечно же, это отказ от некоторых фигур
умолчания, или, как чаще говорится применитель-
но к истории, ликвидация “белых пятен”.
В повести И.Эренбурга “Оттепель”, опублико-
ванной в журнале “Знамя” (№5 за 1954 год), рас-
сказывалось о том, о чем люди даже между собой
говорили шепотом, - об аресте отчима главного
героя повести в 1936 г. и исключении последнего
по этой причине из комсомола, о том вакууме, ко-
торый образовывался вокруг семей “врагов наро-
да”, о боязливом предательстве лучших друзей.
Присутствует в повести и нравственное осуждение
борьбы с космополитизмом и дела врачей - за-
ключительных аккордов режима Сталина.
В литературу возвращались запрещенные ранее
персонажи, а в историю - политические деятели,
изгнанные и в буквальном смысле вычеркнутые
со страниц исторических исследований. Много го-
ворилось о тех тяжелейших потерях, которые
принес культ личюсти Сталина в духовную и
нравственную жизнь общества. Какова же была
реакция в нем на это “узнавание”? Думается, труд-
но ответить лучше, чем это сделал Е.Евтушенко
в своей поэме “Молодым”9:
Но мы, узнавая плохое,
рукн не потирали.
Молодая гнардия. 1956. № 1.
40
Да, горькое - это горькое,
сколько его ни хлебни,
но в правое наше дело
мы веры не потеряли.
Не “смогла к безверью привести” и та “череда
несоответствий” (говоря языком поэта), которую
наблюдали люди в течение вереницы лет, вольно
и невольно сравнивая и сопоставляя свою реаль-
ную жизнь и официальные сводки о ней же. Фун-
дамент социалистического здания разрушен не
Гнал; коммунистические ценности оставались при-
оритетными среди общественных идеалов.
Вполне закономерно, что и в области историче-
ской науки марксизм-ленинизм сохранил свои по-
1иции, лишившись только отдельных трактовок
и духе Сталина. Литература середины 50-х - нача-
ла 60-х годов обратила внимание не только и не
столько на ихестных деятелей своей и ушедших
нюх, а на простого, рядового человека, вновь ре-
шая традиционную для нее проблему “героя и тол-
пы”.
“Я не люблю в ее надменной ложности фигуру
Долгорукого на лошади”, - писал Евтушенко. Да-
лее он задается вопросом: «А где же тот народ, ве-
селый, лапотный, русоволосый, ломаный и лата-
ный, где те, что избы первые рубили? Их нету
п бронзе. Это “и другие”».
Далее он обращается к своему читателю с при-
ливом: “Пишите все! Всех называйте честно.
11о именам друг друга надо знать”.
Для историка подобные слова были более чем
актуальны: страницы исторических исследований,
уставшие от социологических схем и построений,
41
жаждали конкретных фактов, событий и людей,
их совершивших.
Такой настрой привносили и повести и расска-
зы целой плеяды так называемых писателей-“де-
ревенщиков”: А.Калинина, Ф.Абрамова, С.Залы-
гина, г.Троепольского, В.Солоухина и др, - писав-
ших о нехитрых, но от этого не менее сложных
проблемах хлебопашцев.Более того, в обществе
пробудилось осознание того, что “даже культовое
обожествление Народа с большой буквы имеет
свою оборотную сторону - оно принижает отдель-
ного человека”10. “Населить историю людьми,” -
так была сформулирована эта идея в советской
историографии (забегая вперед, нельзя не при-
знать, что решалась она по большей части фор-
мально, путем дежурного перечисления отдель-
ных имен).
Опубликованные после XX съезда КПСС лите-
ратурные произведения еще острее поставили
волновавшие историков проблемы соотношения
интересов подлинной науки и направляющей ее
партийно-бюрократической системы, возникнове-
ния двоедушия в жизни и науке, конформизма как
стиля существования.
Один за другим в “Новом мире”, начиная с авгу-
стовской книжки за 1956 год, стали появляться
рассказ Д.Гранина “Собственное мнение”, поэма
С.Кирсанова “Семь дней недели”, начал публико-
ваться роман В.Дудинцева “Не хлебом единым”.
Названные выше проблемы были решены в них
с непривычной и потому вскоре возмутившей выс-
Крон А. Заметки писатели // Лиаературнаи Москиа. Кн. 2.
М.. 1956.
42
1пие партийные инстанции прямотой и бескомпро-
миссностью.
Нелегко было читать строки, ранившие душу
п своей откровенности и напоминавшие о том, что
хотелось бы забыть:
Нужны сердца
полезные,
как замки железные,
несложные,
удобные,
все исполнять способные:
Чернить? Чернить!
Ценить? Ценить!
Громить? Громить!
Кормить? Кормить!
Рычать? Рычать!
Молчать? Молчать!
Губить? Губить!
Любить? Любить!
( С.Кирсанов)
Превращение человека в работающий меха-
низм, все действия которого отлаживаются опыт-
ным механиком, подчиняются его приказам, - та-
кое положение вещей оценивается уже однознач-
но негативно.
Но так было не всегда. Для сравнения приведем
весьма любопытную дневниковую запись К.Чу-
ковского, сделанную писателем в Кисловодске
17 июня 1932 г. Цитирую без изъятия:
«...Здесь собралось много такой молодежи, и
она мне очень симпатична, потому что искренне
горяча и деятельна, но вся она сплошная, один как
другой, и если этот молодой человек согласился
[со] мною, что нельзя же судить на основании дог-
43
матов, заранее построенных концепций, что нуж-
но раньше изучить материал, - то лишь потому,
что Стецкий напечатал об этом в “Правде”. Ему
дан приказ думать так-то и так, и он думает, а не
было бы этого декрета - он руководствовался бы
предыдущим декретом и бил бы меня по зубам».
Далее Чуковский делает довольно неожидан-
ный для российского интеллигента вывод: “И мо-
жет быть это к лучшему, т.к. ни до чего хоро-
шего мы, “одиночки”, “самобытники” не доду-
мались (курсив мой. - Л.С.)”11. (Невольно напра-
шивается сравнение с “сермяжной” правдой героя
И.Ильфа и Е.Петрова).
Наблюдения Чуковского вызывают несколько
соображений. Во-первых, им подмечена склон-
ность россиян к авторитарному складу мышления,
используемая и всемерно (вплоть до мер чрезвы-
чайных) поддерживаемая и пестуемая государст-
вом. Индивидуалистическое мышление - свойство
немногих.
Однако интереснее другое - Чуковский нжодит
оправдание коллективизму мышления, этой свое-
образной диктатуре мысли, оправдывая ее несо-
стоятельностью и беспомощностью российской
интеллигенции дореволюционных лет.
Каковы же были результаты подобного типа
мышления, можно узнать, перелистывая страницы
все того же дневника К.Чуковского. Вот любо-
пытная зашсь от 26 августа 1946 г., касающаяся
развернутой кампании критики творчества А.Ах-
матовой и М.Зощенко после доклада А.Жданова
«О журналах “Звезда” и “Ленинград”» и постанов-
11 Чуковский К. Из дневника // Знамя. 1992. № 11. С. 141.
44
ления ЦК КПСС от 16 августа 1946 г. под тем же
заглавием.
В ней Чуковский риторически вопрошает, оп-
равдываясь в совершенных “по неведению” ошиб-
ках: “Почему наши руководители - Фадеев, Тихо-
нов - не указали нам, что настроения мирного вре-
мени теперь неуместны, что послевоенный пери-
од - не есть передышка, что вся литература без
изъятия должна быть боевой и воспитываю
щей?”':
Налицо, по меньшей мере, инертность и ижди-
венчество, искренний или показной отказ от соб-
ственного мнения, превращающий человека
в “премудрого пескаря” или, что много хуже,
в“господина Искариотова”.
События, произошедшие в политической жизни
страны в середине 50-х годов, явились своеобраз-
ным детонатором, взорвавшим накопившеюся за
предшествующие годы критическую массу лжи.
Обратимся к рассказу Д.Грашна “Собственное
мнение” и роману В.Дудинцева “Не хлебом еди-
ным ’.
Уже сами названия произведений говорят о том,
что основная их идея вынесена в заголовок. Она
была не нова для русской литературы (вспомним,
хотя бы, характерный для нее приоритет духовно-
сти и поиск “правды жизни”, помноженный на
молчалинское - “В мои лета не долж но сметь свое
суждение иметь”), но весьма основательно забыта
в советской литературе, обретшей свою непрере-
каемую “правду” и освобождение от тяжелой сте-
зи правдоискательства.
12 Чуковский К. Указ. соч. С. 177.
45
Для историка эти произведения были особенно
близки еще и тем, что их действие развертывалось
в сфере науки, науки, старательно превращаемой
в своеобразную бюрократическую епархию.
Проблема собственного мнения была заявлена
без скрашивающих полутонов. “Недостаточно
иметь это самое мнение, к нему надо иметь еще и
соответствующее положение...”, - размышляет
главный герой рассказа, прошедший весьма типи-
ческую эволюцию от юношеского максимализма
и правдолюбия до противопоказанной науке “жи-
тейской мудрости”.
Судьба гранинского героя лишь подтверждает
народную мудрость - смолоду прореха, к старо-
сти дыра, - показывая, что раз начавшийся, про-
цесс приспособленчества в науке и жизни остано-
вить нельзя. Вот один из очень горьких диалогов
этого рассказа, состоявшийся между директором
НИИ Минаевым и его молодым референтом:
“ - Я пишу так, как вы хотите, чтобы когда-ни-
будь писать так, как я считаю нужным, - и он
твердо посмотрел в глаза Минаеву.
- Ого! И вы надеетесь, что это когда-нибудь
случится? - задумчиво усмехнулся Минаев”.
Но и эту проблему, относящуюся, по-видимому,
к числу вечных, в атмосфере нравственного подъ-
ема оттепели казалось возможным разрешить.
Не могли не заметить историки и сюжета, свя-
занного со взаимоотнапениями между партией и
наукой. Рассуждения героя рассказа о том, что ин-
структор горкома “ему не начальник, и не ему им
командовать. Другое дело, если бы секретарь гор-
кома, а то инструктор!” - даже в своей ограничен-
ий
ности и сдержанности вторгались в весьма слож-
ную сферу, которая вовсе не жаждала перемен.
Отсюда - высочайшие оценки, которые получили
все эти произведения среди общественности и пер-
воначально у критики, а затем, после состоявше-
гося в декабре 1956 г. совещания писателей в ЦК
КПСС, - поворот на сто восемьдесят градусов
в официальном отношении к ним.
“Литературная газета”, редактируемая в то вре-
мя В.Кочетовым, 26 яюаря 1957 г. поместила на
своих страницах отчеты о партийных собраниях
писательских организаций Москвы и Ленинграда.
“Не хлебом единым”, “Собственное мнение” и не-
которые другие публикации “Нового мира” и аль-
манаха “Литературная Москва” объявлялись “кле-
ветническими сочинениями”, а Е.Долматовский
так сформулировал задачу литераторов: “Главный
наказ, который мы должны сделать себе, - это
держать идеологический порох сухим”.
Авторов нашумевших произведений обвиняли
в попытках “под флагом борьбы против культа
личности нигилистически перечершуть достиже-
ния советского народа и советской литературы
за тридцать девять лет”'1.
Кампания критики была организована по уста-
новившемуся канону: проработочные статьи пере-
межались партийными окриками. Интересно, что
в пылу борьбы с “ошибками” “Нового мира” р&
дакционная статья “Коммуниста” - “Партия и во-
просы развития советской литературы и искусст-
ва” (№ 3 за 1957 год) - апеллирует к “немеркнуще-
му значению” постановлений ЦК ВКП(б) 1946-
" Литературная газета. 1956. 29 декабря.
47
1948 гг. по вопросам литературы и искусства,
лишний раз подчеркивая эфемерность идеологи-
ческого потепления.
Критика была продолжена на встрече в ЦК
КПСС с участниками пленума правления Союза
писателей СССР (14-16 мая 1957 г.)14, где вновь
говорилось об идеологических шатаниях и тому
подобном. Статья М.Алексеева, открывшая пер-
вый номер “Литературки” в 1958 г., - “1957-й, ли-
тературный” - подвела своеобразный итог этой
кампании, отделив опальных авторов от всего
племени советских писателей.
«Мы почувствовали, во-первых, как велика на-
ша литература, - утверждал Алексеев, - и, во-вто-
рых, то, сколь ничтожно мала группа нигилиству-
ющих очернителей, окопавшихся вокруг журнала
“Новый мир” и альманаха “Литфатурная Моск-
ва”».
Таким образом, литература не только дарила
новые мысли и чувства, но и раскрывала перед
своими читателями перспективы, могущие проис-
течь после слишком прямого следования даже ду-
ху и букве решений XX съезда, не сверяясь с теку-
щей политико-идеологической конъюнктурой.
Неоспорим приоритет художественной литера-
туры в освещении недавнего прошлого страны.
Силой художественных образов она старалась по-
казать и оценить советскую историю, ее глашых
действующих лиц. В этом ряду нельзя пройти ми-
мо главы “Так это было” из поэмы А.Твардовско-
го “За далью - даль”.
14 Вопросы литературы. 19X9. № 55. С. 210—212.
48
Ни цензура, ни отдел культуры ЦК КПСС
не могли самостоятельно решить вопрос о ее пуб-
ликации. По совету помощника Н.С.Хрущева
В.С.Лебедева Твардовский обратился к первому
секретарю с письмом, составленным по всем пра-
вилам придворно-бюрократического этикета,
в котором заключительные главы поэмы автор
приносил в дар по случаю дня рождения высокого
юбиляра.
В письме Твардовский говорил: “...Я позволю
себе обратить Ваше внимание на главу ‘Так это
было’, посвященную непосредственно сложней-
шему историческому моменту в жизни нашей
сграны и партии, в частности, в духовной жизни
моего поколения, - периоду, связанному с личнос-
тью И.В.Сталина. Мне казалось, - продолжал по-
зт, - что средствами поэтического выражения я
говорю о том, что уже неоднократно высказыва-
лось Вами на языке политическом”15.
Хрущев отнесся благосклонно - публикация со-
стоялась сначала в “Правде” (29 апреля - 1 мая
1960 г.), затем - в “Новом мире” (апрельская
книжка того же года), а еще через три месяца -
издание поэмы целиком в “Роман - газете”. Поне-
воле возникает реминисценция - высочайший цен-
зор и его подопечный, гордость России, -
А.С.Пушкин.
Слова, повторявшиеся рефреном в этой главе,
частично вынесенные в ее заглавие:
Тут ни убавить.
Ни прибавить, -
” 'Знамя. 1989. № 9. С. 183; Лакшин В. Открытая дверь. М.,
1989. С. 199.
49
Так это было на земле. -
определили ее тональность, свободную от одно-
сторонности и резких, либо восхваляющих, либо
клеймящих оценок. Думается, что это был своего
рода пример объективного отношения к истории,
понятный и доступный, к сожалению, не всем.
Об этом говорят, в частности, некоторые пись-
ма-отклики, которые получал Тващовский после
публикации заключительных глав поэмы. Сам по-
эт назвал эти письма “дурными” и разделил их
“на два взаимоисключающих ряда: 1) как смеешь
охаивать и 2) как смеешь восхвалять, оправды-
вать. Точно читают одним глазом, - писал он, -
этот видит только это, тот только то”16.
Новая волна критики культа личности Сталина
и его последствий, берущая свое начало на
XXII съезде КПСС, вновь позволила литераторам
ставить некоторые злободневные вопросы.
Но нельзя не отметить и того, что литературные
произведения, созданные на волне XX съезда,
о которых говорилось выше, амнистированы не
были. Выступая на XXII съезде, Н.Грибачев него-
довал, что “в ту пору (после XX съезда. -Л.С.) вы-
двигались, и порой коммунистами, требования пе-
ресмотра партийной линии в литературе, ликвида-
ции влияния партии на литературу, даже требова-
ния печатать все, что и как пишется, без редакто-
ров... В целом, - резюмировал главный редактор
журнала “Советский Союз”, - это был литератур-
ный метастаз ревизионизма”17.
16 Знамя. 1989. №9. С. 185.
17 ХХП съезд Коммунистической партии Сопезского Союза.
Стеногр. отчет.Ч. И. М., 1962. С. 511.
50
В обществе продолжала царить атмосфера “не-
стабильности” перемен, постоянно подпитываемая
политическими акциями властей, осуществляв-
шихся методом “шаг вперед, два шага назад”.
О том, что старое не кануло влету со смертью
( талина, предостерегал Е.Евтушенко в своем сти-
хотворении “Наследники Сталина”, напечатанном
и “Правде” 21 октября 1962 г.:
Мы вынесли
из Мавзолея
его,
но как из наследников Сталина
Сталина вынести?
Иные наследники
розы в отставке стригут,
но втайне считают,
что временна эта отставка.
Иные
и Сталина даже ругают с трибун,
а сами ночами тоскуют о времени старом.
Эти строки были как нельзя более созвучны
проблемам исторической науки - выяснилось, что
изгнать имя Сталина и его бесчисленные цитаты,
приводившиеся к месту и не к месту, со страниц
монографий и статей оказалось много проще, чем
преодолеть догматику сталинизма.
Итак, мы перелистали только некоторые из на-
иболее заметных и нашумевших литературно-ху-
дожественных публикаций лет оттепели. О том,
как созданная ими (конечно, и политическими реа-
лиями того времени) атмосфера проявилась в ис-
торической науке, пойдет речь в следующих гла-
вах.
51
ГЛАВА III
ПАРТИЕЙ МОБИЛИЗОВАННАЯ
И ПРИЗВАННАЯ...
История и политика... Их всевозможные перепле-
тения и альянсы, периоды раздора или согласия
составляют непременную страницу истории исто-
рической науки. Какой же предстала эта вечная
проблема в годы оттепели? Изменились ли взаи-
моотношения партии и науки, установившиеся
за годы Советской власти? И как повлияло на них
разоблачение культа личности Сталина и сопутст-
вовавшие ему изменения в общественном клима-
те? Попытаемся ответить на эти вопросы.
Смерть вождя и кумира, восхваляемого и про-
клинаемого, стала рубежом в сознании народа и
всей отечественной истории, в которой не так уж
много дат, которые разделяют наше прошлое
на “до” и “после”.
То, что было до - превозносимое официальной
пропагандой и реальные достижения, - не столь
волновало современников тех событий, сколь
ожидаемое после. И вновь, говоря словами выда-
ющегося русского историка С.М.Соловьева, “на-
род собрался в дорогу и ждал вождя”. Причем по
52
традиции “это ожидание вовсе не было спокойное;
это было тревожное, томительное ожидание”1 2 .
Привычную ясность должен был внести очеред-
ной партийный форум или постановление. Эта
черта - с надеждой взирать на будущие решения
высших партийных инстанций - оказалась чрезвы-
чайно живучей. Еще совсем недавно никого не
удивляли признания, подобные тому, что сделали
авторы книги “История и перестройка. Публицис-
тические заметки” (М„ 1989) О.Волобуев и С.Ку-
лешов: “С каким нетерпением мы все ожидали до-
клада М.С.Горбачева к70-летию Великого Октя-
бря! Но, признаемся честно, - говорили они, - бы-
ли и опасения, что столкнемся с ситуацией, когда
получим правдивый, но все же регламентирую-
щий, дозирующий документ, за ракки которого
выйти в поиске исторических оценок будет опять
невозможно’* .
Историческая наука была на положении той не-
красовской забытой деревни, единственная надеж-
да которой заключена в словах:
Вот приедет барин - барин нас рассудит...
Без своевременных указаний проще простого
было попасть впросак даже с отстаиванием “ста-
рины”, никем еще не отмененной, но уже неже-
ланной. Именно в такой ситуации оказался, напри-
мер, Константин Симонов после выхода в свет
очередного номера “Литературной газеты” от
19 марта 1953 г.
1 Соловье» С.М. Публичные чтения о Петре Великом. Чтение
четвертое // Цнт. но: Соловьев С.М. Чтения и рассказы но
истории России./ Сосг. и встун. сг. С.С.Дмитрнсва. М., 1989.
С. 451.
2 Волобуев О.. Кулешов С. У к. соч. С. 256.
53
Газета открывалась передовой статьей “Свя-
щенный долг писателей”, в которой “первое, что
вменялось писателям как их священный долг, бы-
ло создание в литературе образа Сталина”3. “Ни-
кто ровным счетом не заставлял меня это пи-
сать, - не кривил душой Симонов (в то время глав-
ный редактор газеты) и продолжал, - я мог напи-
сать все это по-другому, но написал именно так, и
пассаж этот принадлежал не чьему-либо иному, а
именно моему перу. Мною же был задан и общий
тон этой передовой, в которой как священный
долг писателей прежде всего рассматривались ме-
мориальные задачи, а не обращение к нынешнему
и будущему дню. На мой тогдашний взгляд, - ре-
зюмировал Симонов, - передовая была как пере-
довая... (курсив мой. - Л.С.) ”4.
Но писатель ошибся, в чем не замедлил убе-
диться. “...Никита Сергеевич Хрущев, - рассказы-
вал Симонов, - руководивший в это время рабо-
той Секретариата ЦК, прочитавший не то в чет-
верг вечером, не то в пятницу утром номер с моей
передовой “Священный долг писателей”, позвонил
в редакцию, где меня не было, потом в Союз писа-
телей и заявил, что считает необходимым отстра-
нить меня от руководства “Литературной газе-
той”, не считает возможным, чтобы я выпускал
следующий номер”5.
Конечно, смены редакторов не произошло, но
желающих получать такие острастки не прибави-
лось. Историки, естественно, также не хотели ока-
' Симонов К. Глазами чслонска моего поколения // Знамя.
1988. №4.
4 Там же.
'Там же.
54
чываться в их числе, тем более что специфика их
науки не требовала газетной оперативности. Ца-
рило настроение настороженного ожидания.
Некоторая разрядка наступила после появления
постановления ЦК КПСС “Пятьдесят лет Комму-
нистической партии Советского Союза (1903 -
1953)”6. В нем были обозначены отдельные идео-
логические ориентиры - подчеркнутая коллектив-
ность, критика культа личности (последняя носила
скорее общетеоретический характер- имя Стали-
на еще не было произнесено).
Можно было, наконец, вносить корректировки
в готовившиеся работы, давать направление но-
вым. Появился и критерий для их критики. Оцени-
вая труды историков, первый секретарь Москов-
ского городского комитета КПСС Е.А.Фурцева,
выступая 15 декабря 1953 г. на XII партийной кон-
ференции МГУ, призывала последних бороться
с догматизмом и начетничеством, правильно осве-
щать роль личности в истории 7.
С особым вниманием руководство советской
исторической наукой прислушивалось к рекомен-
дациям, которые давались ему и ей в центральной
партийной печати. Как к принятому закону пи-
шутся распоряжения и инструкции, так и общие
положения о направлениях и акцентах в исследо-
вательской деятельности историков получали
свою конкретизацию в партийной периодике.
Интересно подметить, что, подводя итоги своей
работы за какой-либо определенный промежуток
6 Пятьдесят лет Коммунистической партии Советского Союза
(1903-1953). М.. 1953.
'Московский университет. 1953. 16декабря.
55
времени, научные коллективы никсгда не забыва-
ли упомянуть, какое именно и чье задание они вы-
полняли (понятно, что генеральный заказчик был
один - партийное руководство страны).
Например, обратимся к отчету Отделения исто-
рических наук Академии наук СССР за 1954 год.
Он был подготовлен по привычному жесткому
трафарету. Сначала шли слова, которые под-
тверждали следование исторической науки букве
и духу последних постановлений партии. Затем
уже отчитывались в том, как выполняли более
конкретные задания. Читаем сам текст: “В июне
1954 г. Отделение исторических наук в связи
с поднятым на страницах журнала “Коммунист”
(№ 5 за 1954 г.) вопросом об улучшении работы по
изучению советского общества провело большое
совещание, посвященное этому вопросу’* .
То, что исследование послеоктябрьских сюже-
тов требовало к себе много большего внимания,
было бесспорно. Уровень их изучения в наиболь-
шей степени пострадал от политической конъ-
юнктуры. На нем сказалась и сознательная отст-
раненность исследователей от “опасных” тем,
свою роль сыграло и присущее многим историкам
убеждение, что собственно историю от современ-
ности должна отделять более длительная времен-
ная дистанция.
К середине 50-х годов условия для разработки
проблем советской истории несколько смягчи-
лись. Более того, смерть Сталина и последовав-
шие за ней события, как всегда и происходит при
таких крутых жизненных изломах, естественным
* Архив РАН. Ф. 457. Oil. 1 (1954 г.). Д. 335. Л. 3.
56
образом сместили историческую перспективу. То,
что еще совсем недавно воспринималось как на-
стоящее, вдруг отодвинулось в прошлое, стало ис-
торией. Более того, сюжеты советской истории
обрели и своего “независимого” исследователя:
в науку пришли молодые ученые, поколение, для
которых период 20-30-х годов уже не был окра-
шен собственным опытом.
Возвращаясь к годовому отчету Отделения ис-
торических наук, заметим, что даже вполне на-
зревшие проблемы надо было ставить, опираясь и
следуя инициативе, исходящей от партийного ру-
ководства. Но было бы преждевременно говорить
о том, что такая иерархия вызывала протест или
недовольство.
Гарантом стабильности выступало достигнутое
“идейно-политическое единство советсксго наро-
да”. К этому лозунгу часто относятся как к пропа-
гандистской фразе, однако он действительно имел
под собой реальную почву (о том, каким образом
это единство достигалось, - разгсвор особый).
Забегая вперед, скажем, что оттепель дала не-
кий центробежный иьяульс, дремавший в недрах
единения партии и народа (его наиболее зримое
воплощение - появление диссидентского движе-
ния). Критика культа личности Сталина вызвала
неоднозначную реакцию: для одних она была явно
недостаточной, непоследовательной и скоротеч-
ной; для других - просто недопустимой и даже
преступной; для третьих - обременительной и из-
лишней; четвертые же всегда довольствовались
предложенным... Существовало и множество пе-
реходных оттенков мнений. Именно этому им-
57
пульсу, спутнику непоследовательных и резких
преобразований, и обязано появление чувства об-
ремененности партийным руководством наукой.
Вместе с тем, от высшего партийного руковод-
ства ученые ожидали даже не его устранения от
роли наставника, а скорее надеялись на совершен-
ствование стиля управления общественными на-
уками, в том числе и исторической.
Перелистаем страницы письма академика
П.Л.Капицы, с которым он обратился к Н.С.Хру-
щеву 15 декабря 1955 г. “У нас остались одни фи-
лософы-материалисты, - сетовал ученый, - и они
разучились спорить, бороться, мыслить”9. Капица
доказывал, что произошедшее было закономер-
ным следствием статуса единственного числа.
“Это неизбежно случилось бы с каждым ученым,
даже очень крупным, - писал он, - если ему не
с кем было бы бороться за свои взгляды”10.
Пытаясь убедить заочного собеседника, Капица
за примером обращается к истории создания ле-
нинского “Материализма и эмпириокритицизма”.
“Мог бы разве Ленин написать свой гениальный
труд “Материализм и эмпириокритицизм”, если
бы не было Богданова, Маха и других и они не
имели бы в то время возможности безбоязненно
высказываться?”11 - восклицал академик Капица.
“Надо уметь уважать и заботиться о проиграв-
ших игроках, не то пропадет возможность иг-
ры”, - делал он вывод, вновь подтверждая его
ссылкой на ленинский авторитет. “Ленин давал
''Капица ПЛ. Письма о науке. 1930- 19«0. М„ 1989. С. 316.
10 Там же.
"Там же.
58
прекрасные примеры уважения к своим оппонен-
там, хотя безжалостно громил их взгляды”12, - пи-
сал Капица.
Конечно, в этом письме речь шла о научной
борьбе, а не о научной полемике. Разница состояла
в том, что отсутствовала возможность усомниться
в собственной правоте. Капицу за ботила не толь-
ко “сырость идеологического пороха”, но прежде
всего косность науки, замкнутой в тесных рамках
догматизма.
Это письмо было написано накануне важнейше-
го события лет оттепели - XX съезда КПСС. Их
разделяли лишь два месяца: 14 февраля 1956 г.
очередной партийный форум начал свою работу.
Внимание историков было обращено к съезду.
Итак, что же взяли они на вооружение из отчетно-
го доклада ЦК КПСС съезду, с которым выступил
Н.С.Хрущев?
В первую очередь, те его строки, которые разъ-
ясняли “марксистско-ленинское понимание роли
личности в истории”: “ЦК решительно выступил
против чуждого духу марксизма-ленинизма культа
личности, который превращает того или иного де-
ятеля в героя-чудотворца и одновременно умаляет
роль партии и народных масс, ведет к снижению
их творческой активности”13.
Немалое значение имело и признание в том, что
“распространение культа личности принижало
роль коллективного руководства в партии и при-
водило иногда к серьезным упущениям в нашей
Капица ПЛ. Письма о науке. 1930- 1980. М„ 1989. С. 316.
" XX съезд Коммунистической партии Ссистского Союза.
Сгеиогр. отчет. М„ 1956. Т. I. С. 101-102 .
59
работе”14. Если КПСС смогла вслух сказать о сво-
их недостатках, то как же не сделать этого и исто-
рической науке! Параллельно Хрущев подчерк-
нул, что нельзя “никогда, ни в чем, ни на один шаг
отступать от общепартийных интересов”15.
Наиболее прямым образом затрагивал истори-
ков раздел отчетного доклада, посещенный во-
просам идеологической работы. Историческая на-
ука, один из фронтов идеологической борьбы, бы-
ла вооружена, отмечалось на съезде, новым идео-
логическим оружием: “Вышли первые тома вто-
рого издания 30-томного собрания Сочинений
К.Маркса и Ф.Энгельса. Вслед за завершением
четвертого издания 35-томного собрания сочине-
ний В.И.Ленина вышло в свет новое издание био-
графии Владимира Ильича - великого основателя
и вождя Коммунистической партии и Советского
государства”16.
Признавая “известные успехи в деле пропаган-
ды марксизма-ленинизма”, состояние идеологиче-
ской работы в целом не могло, говорилось в от-
четном докладе, рассматриваться как удовлетво-
рительное. “Главный ее недостаток в настоящее
время состоит в том, - сказал Н.С.Хрущев, - что
она в значительной мере оторвана от практики
коммунистического строительства”17.
А вот и более адресные для исторической на-
уки строки из отчетного доклада XX съезду: “Не-
14 XX съезд Коммунистической партии С<1>етского Союза.
Стеногр. отчет. Т. I. С. 111.
15 Там же. С. 100.
|6Там же. С. 102.
17 XX съезд Коммунистической партии С<1>етского Союза.
Стеногр. отчет. Т. I. С. 112.
60
которые научные учреждения работают над во-
просами, не имеющими большого практического
значения, не обобщают передовой опыт нашего
строительства” ”. Следовательно, приоритет дол-
жен быть отдан советской истории. Что и было
ныполнено, но не без излишнего усердия (Попут-
но напомним, что подобная задача выдвигалась
н число первоочередных и Сталиным).
Пятилетние усилия в этом направлении привели
к ущемлению других направлений исторической
науки, сказались на “моральном состоянии науч-
ных работников, которые занимаются проблемой
феодализма,” - говорил Л.В.Черепнин на Всесо-
юзном совещании историков в декабре 1962 г.,
оперируя наиболее близкой ему тематикой. “Все
они делают большое дело на идеологическом
фронте, дело, служащее построению коммунисти-
ческого общества. И вот, - продолжал Череп-
нин, - когда непрерывно идут разговоры о неакту-
альности феодальной проблематики, о вреде ухо
да в прошлое, когда автор не уверен, что его рабо-
та, которой он отдает всего себя, будет напечата-
на, это вызывает у людей чувство горечи и недо-
умения. Все это не способствует успеху в рабо-
те”19, - подытожил он.
XX съезд КПСС подтвердил незыблемость
марксистско-ленинской теории, которая “освеща-
ла, освещает и впредь будет освещать нашу дорогу
'" Там же. С. 86.
''' Черепнин Л.В. Вопросы методологии исторического иссле-
дования. Теоретические проблемы истории феодализма. Сб.
ст. М_. 1981. С. 55.
61
к великой цели”20, то есть к коммунизму. “Требу-
ется только одно, - произнес Н.С.Хрущев, - при-
менять революционную теорию не догматически,
а творчески, развивать ее дальше, в процессе по-
литической борьбы за коммунизм, на основе обоб-
щения нового исторического опыта и анализа
фактов живой действительности”21.
Хрущев напомнил обществоведам, что, по Ле-
нину, в разные периоды на первый план выступает
то одна, то другая сторона марксизма22. Для сере-
дины 50-х годов главной была признана экономи-
ческая сторона теории марксизма-ленинизма. От-
сюда - обилие производственных тем в историчес-
ких исследованиях, показывающих достижения со-
ветской промышленности и сельского хозяйства
за разные годы и в различных регионах.
Отчетный доклад XX съезду не мог пройти ми-
мо такого краеугольного камня всей идеологичес-
кой пропаганды большевистской партии (а для ис-
ториков - основы их исследований) в течение
предшествовавших семнадцати лет, каковым явля-
лась “История Всесоюзной Коммунистической
партии (большевиков). Краткий курс”.
Не подвергая его прямой критике, было сочте-
но необходимым “...создать популярный, опираю-
щийся на исторические факты, марксистский
учебник по истории партии, в котором был бы на-
учно обобщен всемирно-исторический опыт борь-
11XX съезд Коммунистической партии Сснстского Союза. Т. 1.
С. 114.
21 Там же.
- Там же.
62
бы за коммунизм и в котором изложение было бы
доведено до наших дней”21.
Приведенная цитата заслуживает подробного
комментирования. На первый взгляд, речь шла
как будто о подготовке очередного идеологичес-
кого руководства в свете ожидаемого принятия
повой программы КПСС - программы построения
коммунизма в СССР. Прямая критика “Краткого
курса” здесь отсутствует. Но, в очередной раз вос-
пользовавшись шифром к эзопсву языку, еще раз
прочитаем эту выдержку. Итак, между строками,
формулирующими требования к новому учебнику,
читаем о недостатках старого. Так, опора на ис-
торические факты говорит о весьма произволь-
ном обращении с ними в “Кратком курсе”, а слово
марксистский подчеркнуло подмену его сталиниз-
мом в этой версии истории ВКП(б).
Через два дня, на вечернем заседании 16 февра-
ля, речь А.И.Микояна внесла необходимую кон-
кретизацию. “Если бы наши историки по-настоя-
щему, глубоко стали изучать факты и собыпия
истории нашей партии за советский период, да и
те, которые освещены в “Кратком курсе”, если бы
они порылись хорошенько в архивах, историчес-
ких документах, а не только в комплектах газет,
то они смогли бы теперь лучше, с позиций лени-
низма, осветить многие факты и события, изло-
женные в “Кратком курсе” (курсив мой. -Л.С.У'~А.
Итак, советские историки услышали непосред-
ственно к ним обращенные слова. Акцентируем
XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. Т. 1.
С. 114.
“Там же. С. 325
63
внимание на выделенных курсивом фразах. То,
что было за строкой отчетного доклада, сформу-
лировано теперь как главная задача отечествен-
ной исторической науки - исследование новых и
известных ранее фактов с позиций ленинизма.
Из выступления А.И.Микояна получалось, что
историки не обращались к архивным и опублико-
ванным источникам из лености, не желая “по-
рыться хорошенько” в них, а довольствуясь ком-
плектами газет. Он словно забыл, что возмож-
ность доступа даже к старым большевистским га-
зетам была сопряжена с получением особого раз-
решения25, а что уж говорить об архивной и изда-
тельской цензуре! Историки оказались в роли
“без вины виноватых”.
“Нормально ли, - продолжал Микоян свое
разъяснение тезисов отчетного доклада, - что,
прожив почти 40 лет после Октября, мы не имеем
ни краткого, ни полного марксистско-ленинского
учебника по истории Октябрьской революции и
советского государства, где бы без лакировки
(курсив мой. - Л.С.) была показана не только фа-
садная сторона, но вся многогранная жизнь Совет-
ской Отчизны”26. Таким образом, он подтвердил
сохранение “линии на борьбу с лакировкой дейст-
вительности”, чем руководствовались историки до
съезда.
XX съезд КПСС определил основу исследова-
тельской деятельности в рамках всех обществен-
ных наук. Это - “ленинизм, являющийся творчес-
3 Архив РАН. Ф. 697. On. 2. Д. 78. Л. 14.
3 XX съезд Коммунистической партии Ссиетского С>юза. Т. 1.
С. 325.
64
ким развитием марксизма в эпоху империализма и
пролетарских революций”, который “сохраняет и
(>удет сохранять всю свою научно-теоретическую
и политическую силу и практическое значение”17.
Определение ленинизма было сделано по
“Краткому курсу”. Для сравнения приведем дан-
ную в нем формулировку, согласно которой “ле-
нинизм является дальнейшим развитием марксиз-
ма, марксизмом в новых условиях классовой борь-
бы пролетариата, марксизмом эпохи империализ-
ма и пролетарских революций, марксизмом эпохи
победы социализма на одной шестой части зем-
ли”28.
Новым моментом было указание на подмену
ленинизма сталинизмом. А.И.Микоян говорил об
этом в иносказательной форме. “К сожалению, -
констатировал он, - за последние пятнадцать -
двадцать лет у нас мало, очень мало обращались
к сокровищнице ленинских идей для понимания и
объяснения как явлений внутренней жизни нашей
страны, так и международного положения. Это
происходило, конечно, не потому, что ленинские
идеи устарели или недостаточны для понимания
современной обстановки’*9, - заметил Микоян, не
сказав, впрочем, в чем же была причина недооцен-
ки ленинизма.
А.И.Микоян затронул и проблемы собственно
исторической науки. Содержавшийся в его речи
вывод о том, что “научная работа в области исто- * 3
77 XX съезд Коммунистической партии С<петского Союза. Т. I.
С. 322.
3 История ВКП(б). Краткий курс. М., 1953. С.342.
XX съезд Коммунистической партии Сиютского Союза. Т. 1.
С. 322.
65
рии нашей партии и советского общества, пожа-
луй, самый отсталый участок нашей идеологичес-
кой работы”30, стал для историков руководством
к деятельности. Причем сама формулировка зада-
чи - историческая наука как часть идеологической
пропаганды - делает излишними какие-либо ком-
ментарии относительно партийно-политической
направленности исследований.
Вполне понятно, что в качестве примера не-
удовлетворительного состояния изучения истории
российской коммунистической партии были назва-
ны “книги по истории таких крупных наших пар-
тийных организаций, как закавказская и бакин-
ская, в которых были подтасованы факты, одни
люди произвольно возвеличивались, а другие во-
все не упоминались; второстепенные события по-
дымались на незаслуженную высоту, а другие, бо-
лее важные, принижались, где низводилась руко-
водящая и направляющая роль дореволюционного
ленинского Центрального Комитета большевист-
ской партии”31.
Ну как тут не вспомнить строки из Евангелия
от Матфея: “Кто имеет уши слышать, да услы-
шит!” (Матф., 11, 15). Ведь инициатор этих фаль-
сификаций был не кто иной, как Л.П.Берия,
в 1935 г. выступивший с докладом “К вопросу об
истории большевистских организаций в Закавка-
зье”. В нем Берия подверг разгрому работы по ис-
тории этих партийных о[ганизаций, написанные
Ф.Махарадзе, А.Енукидзе, М.Орахелашвили. Вся
11 XX съезд Коммунистической партии Светского Спота. Т. I.
С. 325.
" Там же. С. 326.
66
история большевизма в Закавказье предстала
сквозь призму личности Сталина.
В такой же безличной манере представил Ми-
коян и некоторые другие упущения и ошибки со-
ветской исторической науки. Критикуя сложившу-
юся практику взваливания вины за те или иные
события послеоктябрьской истории на “непра-
вильно объявленных врагами народа’’, он так ил-
люстрировал свой тезис:
“Один московский историк (имелся ввиду
А.В.Лихолат, книга которого “Разгром национа-
листической контрреволюции на Украине (1917 -
1922 гг.)” вышла в 1954 г. - Л.С.) договорился да-
же до следующего: не будь среди украинских пар-
тийных руководителей тов. Антонова-Овсеенко,
возможно, не было бы махновщины и григорьев-
щины, Петлюра не имел бы успеха в отдельные
периоды, не было бы и увлечения насаждением
коммун (кстати, явление не только украинское, а
общее для партии в то время), - по ходу выступле-
ния пояснил Микоян, - и сразу, видите ли, на Ук-
раине была бы взята линия, на которую вся пар-
тия и страна перешли в результате нэпа”’2.
Микоян поставил и диагноз такой, по его сло-
вам, “исторической писанине”, увидев в ней “идеа-
листическое, эсеровское толкование исторических
событий”, дав возможность теперь этой формули-
ровке кочевать по страницам советской историо-
графии.
Президент Академии наук СССР А.Н.Несмея-
нов заверил съезд и Коммунистическую партию
° XX съезд Коммунистической партии Сспетского Союза. Т. I.
С. 326.
67
в том, что “Президиум Академии на ук СССР не
пройдет мимо этой справедливой критики и сдела-
ет необходимые выводы””.
Отчетный доклад Н.С.Хрущева, речь А.И.Ми-
кояна, выступления на съезде А.Н.Несмеянова и
А.М.Панкратовой в своей последовательности
можно рассматривать как нисхождение от общего
к частному, имея в виду степень конкретности за-
тронутых в них проблем отечественной истории.
Итак, с чем же обратилась к съезду член ЦК
КПСС, академик А.М.Панкратова, вернее ска-
зать, что же было поручено ей донести до совет-
ских историков?
Опустим вступительные фразы, отдающие дань
докладу Хрущева как “образцу творческого соеди-
нения марксистско-ленинской теории с практикой
коммунистического строительства”, и обратимся
к более насущным вопросам исторической науки.
Панкратова перечислила поставленные в отче-
те ЦК КПСС проблемы, которые должны были
стать темами при изучении методологии истории.
Среди них она назвала вопрос о мирном сосущест-
вовании двух систем, о возможности предотвраще-
ния войн в современную эпоху, о формах перехода
различных стран к социализму, о развитии социа-
листических производственных отношений, о пу-
тях перехода к коммуниъсу. Эти проблемы сразу
же были отнесены к числу приоритетных.
Естественно, что она не могла не упомянуть и
“о необходимости борьбы против пережитков
субъективистско-идеалистических взглядов на
и XX съезд Коммунистической партии Ссиетского Союза. Т. I.
С. 374.
68
роль личности в истории’*4 *. Основное же внима-
ние Панкратова сосредоточила на анализе состоя-
ния советской исторической науки и задачах ее
развития. Признавая “серьезное отставание в раз-
витии общественных наук”, особенно на “самом
важном и боевом участке,”” - в изучении совет-
ского общества, она все же отметила, что “совет-
ская историческая наука к XX съезду добилась не-
которых успехов’*6, о чем свидетельствуют по-
явившиеся монографии и первые тома многотом-
ных изданий, таких как “Всемирная история”,
“Очерки истории исторической науки в СССР” и
некоторые другие.
Панкратова сочла необходимым прокомменти-
ровать “поворот внимания к экономической тео-
рии”, о котором сказал в своем докладе Н.С.Хру-
щев. Предшествовавший опыт подсказывал целе-
сообразность такого шага, и авторитетом того же
Хрущева (просто его другой подходящей цитатой)
была защищена и важность остальных гуманитар-
ных наук.
На XX съезде КПСС был принят план не толь-
ко народнохозяйственного развития, но и научных
исследований. Создание каких же книг было по-
ставлено в повестку дня исторической науки?
Во-первых, “нужна обобщающая история Ве-
ликой Октябрьской социалистической революции
и советского общества”. “Написанная научно и ув-
лекательно”, эта книга, по мнению Панкратовой,
должна была показать “молодому поколению,
“ XX сз>езд Коммунистической партии Слпстского Союза. Т. 1.
С. 619.
" Там же. С. 620.
"'Там же.
69
пользующемуся плодами великой Октябрьской
победы, что наша победа не пришла сама собою”,
раскрыть величие завоеваний ленинской партии
нового типа37.
Совершенно неотложной была объявлена зада-
ча научного изучения истории КПСС, которая
в наибольшей степени пострадала от культа лич-
ности Сталина. Характеризуя состояние этой от-
расли исторического знания, А.М.Панкратова вы-
сказалась о нем весьма критически: “Серьезной
научной работы по истории партии почти не ве-
дется, ... журнал по историко-партийным вопро-
сам, существовавший до войны, не выходит, ... на-
учного центра по изучению истории партии не су-
ществует. Не ведет разработки проблем истории
партии также Институт истории Академии наук
СССР”3’.
Критические стрелы были выпущшы, главным
образом, по Институту марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС (тогда еще, до 28 марта 1956 г., назы-
вавшемуся Институтом Маркса-Эн гельса-Ленина-
Сталина). Ему же был адресован и упрек в том,
что публикация ленинского теоретического насле-
дия не находилась на должном уровне. “Многие
важные ленинские документы еще не опубликова-
ны. Некоторые статьи и письма Ленина, помещен-
ные во втором и третьем изданиях Сочинений и
в Ленинских сборниках, - продолжала перечис-
лить А.М.Панкратова, - потему-то не вошли
л XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. Т. 1.
С. 620.
я Там же. С. 621.
70
и четвертое издание”’9 и так далее. Из всего этого
следовал вывод - “настала пора подумать об изда-
нии полного академического собрания Сочинений
Ленина”40.
Ненадолго отвлечемся от стенографического
отчета заседаний XX съезда КПСС и, несколько
опережая события, посмотрим, каков же был от-
пет руководства Института марксизма-ленинизма
на эту критику. Вопрос отнюдь не праздный, ибо
затрагивает весьма существенную проблему - от-
ношение к оттепели в исторической науке и ду-
ховной жизни в целом.
Директором ИМЛ был тогда Г.Д.Обичкин.
Приведем строки из любопытного документа,
принадлежавшего перу А.М.Панкратовой (к со-
жалению, точная дата на нем отсутствует, но из
содержания видно, что оно было написано в сере-
дине 1956 г.): “Письмо тов. Обичкина по поводу
гой части моего выступления на XX партийном
съезде, в кот.[ором] я критиковала работу
ИМЭЛС, свидетельствует о том, что критика до-
шла по адресу и вызвала бурную реакцию”41.
Это подтверждает, в частности, и обмен письма-
ми между Панкратовой и Обичкиным, состояв-
шийся в связи с намерением “Вспросов истории”
опубликовать критическую заметку по поводу не-
совершенств справочного тома к четвертому изда-
нию Собрания сснинений Ленина (о том, что
" XX съезд Коммуннсгической партии Ссиетского Союза. Т. I.
С. 621.
“'Там же.
11 Архип РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 53. Л. 81.
71
в этом томе имелись пропуски, Панкратова сказа-
ла в своем выступлении на съезде42).
Отвергая возражения Обичкина, Анна Михай-
ловна увещевала его: “Напротив, именно как ди-
ректор Института марксизма-ленинизма и работ-
ник партии, Вы должны были бы быть заинтере-
сованы в развертывании критики деятельности
Института. Я полагаю, - продолжала она, - что
одной из существенных причин недостатков в ра-
боте Института (которые Вам, конечно, хорошо
известны) было то обстоятельство, что на протя-
жении долгих лет научная и издательская деятель-
ность Института не подвергалась критике в печа-
ти, что сложился глубоко ошибочный взгляд, буд-
то Институт не подлежит критике. ... Я надеюсь,
что руководство Института будет эту крити-
ку всемерно поддерживать, а не сковывать (кур-
сив мой. - Л.С.)”41, - завершала А.М.Панкратова
свое письмо.
Здесь Анна Михайловна ошиблась. Возникает
вопрос: почему столь опытный организатор исто-
рической науки, каковым, бесспорно, она была,
в данном случае просто строила воздушные зам-
ки? Ответ, по нашему мнению, таков - она слиш-
ком увлеклась научной стороной дела. А ведь ис-
торическая наука - это отнюдь не только исследо-
вательская деятельность, но еще и конкретные ве-
домства и люди, ее организующие, чьи интересы
далеко не всегда совпадали с поиском историчес-
ких истин.
42 XX съезд Коммунист ической партии Советского Союза. Т. 1.
С. 621.
4’ Архи» РАН. Ф. 697. О». 3. Д. «4. Л. 12, 13.
72
Само выступление А.М.Панкратовой на XX
с ьезде в части критики системы Академии наук
с се многочисленными резолюциями и заседания-
ми, тогда как “мало научной работы и творческих
научных дискуссий”, а “существует большой аппа-
рат, который действует как обычное учреждение,
не считаясь с тем, что наука имеет свои особенно-
сти, что руководить наукой надо иными методами,
чем хозяйством””, говорило о точном понимании
ск> этих проблем. Но ...
Более того, даже чисто внешняя сторона дея-
тельности научных учреждений была обставлена
и лучших чиновных традициях. В этой связи доста-
точно упомянуть хотя бы о процедуре смены ди-
ректоров в Институте истории Академии наук
( ССР, состоявшейся 23 мая 1959 г. Ей сопутство-
вал “Акт приема-сдачи дел бывшим директором
Института истории А.Л.Сидоровым и принимаю-
щим чл.-корр. В.М.Хвостовым”* * 45. Проблемы оте-
чественной и всеобщей истории разграфлены
и нем на плюсы и минусы. Получилась такая свое-
образная ведомственная бумага, не хватало лишь
разбивки ее на параграфы и подпараграфы.
Институт марксизма-ленинизма в этом отноше-
нии не только не был исключением, а являлся
просто лидером. Его положение как ведущего уч-
реждения исторического профиля (этот привыч-
ный штамп лишний раз напоминает о бюрократи-
ческой стороне дела!), партийная кастовость и не-
прикосновенность делали его особенно невоспри-
u XX съезд Коммунистической партии Светского Союза. Т. 1.
С. 625.
”См.: Архип РАН. Ф. 457. Ou. 1. Д. 224. Л. 4X^19.
73
имчивым к переменам, более того, даже враждеб-
ным к ним.
“Сегодня я беседовал с И.С.Смирновым из
ИМЭЛС’а (старое название упорно сохраняет-
ся)”, - читаем в письме, посланном А.М.Панкрато-
вой после читательской конференции, проведен-
ной журналом “Вопросы истории” в Ленинграде
19 - 20 июня 1956 г., ее референтом, В.В.Альтма-
ном. И причину такого упорства в употреблении
привычной, хотя и громоздкой аббревиатуры он
видел не в речевых стереотипах, а в устремлениях
руководства института “цепляться за старое и вес-
ти борьбу за существование свое и своих устано-
вок”46.
Альтман рассказал об отчете дирекции ИМЛ,
сделанном после XX съезда КПСС, который “в са-
мокритической части ограничился только тем, что
говорилось по части культа личности на XX съез-
де (и даже в меньшем объеме)”47. “Не было сказа-
но ни о том, - перечислял он, - что институт не из-
давал мемуаров, что институт яшяется сообщни-
ком Главлига в запрещении использования ленин-
ских работ, не вошедших в 4 издание [собрания со-
чинений] Ленина, а также опубликованных в Ле-
нинских сборниках, не сказано ничего и о тезисах
ИМЭЛС к 70-летию Сталина”4".
Подводя итог, Альтман писал, что весь тон от-
чета был “самозащитный и оборонительный”49.
Наступательность проявилась в ином плане - в на-
падках на Панкратову, позволившую себе крити-
* Архив РАН. Ф. 697. Он. 3. Д. 159. Л. 2.
47 Там же.
48 Там же.
*Там же.
74
ковать с трибуны съезда Институт маркизма-ле-
нинизма. И вот — всякое лыко в строку — тезис о
том, что нельзя отрывать историю советского пе-
риода от истории партии, трактуется Обичкиным
как стремление “сомнительных кадров историков
советского периода ... завладеть архивными со-
кровищами, накоплявшимися ИМЭЛС’ом”50.
Но продолжим рассмотрение материалов стено-
графического отчета XX съезда КПСС - речи
А.М.Панкратовой на его вечернем заседании 20
февраля. Значительное место в ней было уделено
постановке задач изучения “роли Ленина как ру-
ководителя большевистской партии и Советского
государства”, его соратников - старых большеви-
ков. При этом она предостерегала от приукраши-
вания исторических событий, их упрощения, одно-
бокого и вследствие этого неверного освещения.”
Единственным критерием оценки предстают
отныне ленинские положения. Долг историка -
' вести последовательную и решительную борьбу
с отступлением от ленинской оценки историчес-
ких событий, с элементами антиисторизма и упро-
щенчества, с субъективистским подходом к исто-
рии, с модернизацией истории и конъюнктурщи-
пои .
Правда, ленинские суждения рассматриваются
уже не сами по себе, а в изложении Н.С.Хрущева.
Последний, осветив в своем докладе вопросы на-
циональной политики партии и Советского госу-
дарства, подчеркнул, “каких огромных успехов до-
'Архип РАН. Ф. 697. Он. 3. Д. 159. Л. 2.
” XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. Т. 1.
С. 622.
' Там же. С. 623.
75
бились ранее угнетенные и отсталые нации старой
России, заняв равнотравное место в дружной се-
мье народов Советского Союза”51.
Итак, сочетание ленинского определения Рос-
сии как “тюрьмы народов” и сделанный современ-
ным партийным лвдером акцент на “узах друж-
бы”, братстве и интернационализме народов
СССР составили основу для разрешения давней
проблемы советской исторической науки - о по-
ложении национальностей и национальных движе-
ниях в царской России. Долг историков состоял
в “борьбе на два фронта - против великодержав-
ного шовинизма и местного национализма”54.
В широком смысле слова суть взаимоотноше-
ний между исторической наукой и коммунистичес-
кой партией осталась неизменной. Первая продол-
жала пользоваться относительной свободой в рам-
ках, очерченных для нее партийными идеологами.
Поэтому декларации типа “Научные вопросы не
могут решаться приказами или голосованием” и
что “Партия учит нас, что наука развивается пу-
тем свободного обмена мнениями, путем дискус-
сий” пропадали втуне, как и призывы “смелее при-
влекать ученых к разработке актуальных про-
блем, давать им поручения, усиливать борьбу
с элементами перестраховки и научной робости”55.
Панкратова перечислила и требукхцие своего
немедленного разрешения организационные во-
просы советской исторической науки, в том числе
создание самостоятельного института по истории
я XX съезд Коммунистической партии Сспетского Союза. Т. 1.
С. 623.
"Там же. С. 624.
* Там же. С. 625.
76
( ССР, всесоюзного общества советских истори-
ков, а также издание журналов по отдельным раз-
делам истории, установление международных кон-
га ктов 56.
Таким образом, установившийся на XX съезде
КПСС дух свободной необходимости (легко узна-
ваемая libera necessitas Спинозы) безраздельно ов-
ладел бы ссветской исторической наукой, если бы
не событие, произошедшее на его утреннем за-
крытом заседании 25 февраля 1956 года.
Доклад Н.С.Хрущева “О культе личности и его
последствиях”57 явился полной неожиданностью
для делегатов съезда. Эпиграфом к нему вполне
могли бы стать строки из Гейне, излюбленные
российскими социал-демократами - Лениным и
Плехановым:
Брось свои иносказанья
И гипотезы пустые!
На проклятые вопросы
Дай ответы нам прямые.
Впечатление откровения, произведенное докла-
дом, было подкреплено розданным делегатам
съезда ленинским “Письмом к съезду”, о наличии
которого знали очень не многие, не говоря уже о
его содержании, и не отваживался вспоминать ни-
кто (оно было опубликовано в сентябрьском но-
мере журнала “Коммунист” в том же 1956 году).
Предложение о проведении закрытого заседа-
ния съезда и выступлении на нем Хрущева было
выдвинуто Президиумом ЦК КПСС за день до его
XX съезд Коммунист ической партии Сспстского Союза. Т. I.
С. 625-626.
'’Опубликован: Изчесгия ЦК КПСС. 1989. № 3.
77
открытия, 13 февраля, и в тот же день Пленум ЦК
КПСС это предложение принял 5".
Культ личности Сталина - “источник целого
ряда крупнейших и весьма тяжелых извращений
партийных принциюв, партийной демократии, ре-
волюционной законности”59 * 61 - предстал перед де-
легатами своими страшными последствиями. Тра-
гические судьбы “врагов народа” потрясли присут-
ствовавших.
Вместе с тем, оценка идейно-политической
борьбы в партии и роли в ней Сталина была преж-
ней, сформулированной в духе “Краткого курса”.
Для сравнения приведем выдержку из доклада “О
культе личности и его последствиях” (слева) и из
“Краткого курса” (справа):
"Это была упорная, тяже-
лая, но необходимая борьба,
потому что политическая ли-
ния и троцкистско-зиновьев-
ского блока, и бухаринцев по
существу вела к реставрации
капитализма, к капитуляции
перед мировой буржуазией’*0.
История партии учит, ...что
без непримиримой борьбы с оп-
портунистами в своих собст-
венных рядах, без разгрома
капитулянтов в своей собст-
венной среде партия рабочего
класса не может сохранить
единство и дисциплину своих
рядов, не может выполнить
свою роль организатора и ру-
кэводителя пролетарской ре-
волюции, не может выполнить
свою роль строителя нового,
социалистического общест-
ва”".
Хрущев подчеркнул, что “даже в разгар ожес-
точенной идейной борьбы против троцкистов, зи
* Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 166.
” Там же. С. 128.
М,С. 132.
61 История Всесоюзной Коммунистической партии (болиневи
коп). Краткий курс. М., 1953. С. 343.
новьевцев, бухаринцев и других - к ним не приме-
нялись крайние репрессивные меры. Борьба ве-
лась на идейной основе. Но через несколько лет,
когда социализм был уже в основном построен
в нашей стране, когда были в основном ликвиди-
рованы эксплуататорские классы, когда корен-
ным образом изменилась социальная структура
советского общества, резко сократилась социаль-
ная база для враждебных партий, политических
течений и групп, когда идейные противники пар-
тии были политически давно уже разгромлены,
против них начались репрессии’*2.
Таким образом, осуждая политический террор,
Хрущев не внес изменений в трактовку внутрипар-
тийной борьбы, что было перенесою и на страни-
цы исторических исследований.
В третью годовщину со дня смерти Сталина, 5
марта 1956 г.. Президиум ЦК КПСС принял по-
становление “Об ознакомлении сдокладом тов.
Хрущева Н.С. ‘О культе личности и его последст-
виях’ на XX съезде КПСС”. Согласно ему обко-
мам, крайкомам и ЦК компартий союзных респуб-
лик было предложено ознакомить с докладом
Хрущева всех коммунистов и комсомольцев, а
также беспартийный актив рабочих, служащих и
колхозников; сам доклад был разослан партийным
организациям с грифом “не для печати”61.
Чтение доклада Н.С.Хрущева, так и не опубли-
кованного в те годы, не могло не повлиять на ат-
мосферу в стране. В нем было сказано гораздо
больше и определеннее о культе личности Стали-
а Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 132 .
“Там же. С. 166.
79
на, чем на XX съезде КПСС. Хотя официально за-
крытый доклад стал достоянием не всего общест-
ва, его воздействие сказалось на всех его слоях.
Думается, что именно доклад “О культе личности
и его последствиях” привел к тому, что в истори-
ческой науке имели место попытки зайти дальше
в исследовательских трактовках, чем это было оп-
ределено самим XX партийным форумом.
По окончании съезда советские историки при-
ступили к популяризации его решений. Одним из
самых активных пропагандистов стала А.М.Пан-
кратова. К этому ее обязывало положение делега-
та съезда, члена ЦК партии, в этом она видела
свой долг историка и гражданина. В отчете за
1956 год Панкратова указала, что сделала боль-
шое количество докладов о XX съезде, и не толь-
ко в Москве. Так, в марте она в течение пяти дней
семь раз выступала с разъяснениями его решений
в Ленинграде64.
По всем научным и высшим учебным заведени-
ям прошла волна собраний, заседаний, совещаний,
встреч и тому подобных мероприятий, связанных,
как тогда говорилось, с “историческим значением
решений XX съезда КПСС”.
В Москве 8 мая 1956 г. состоялось собрание ак-
тива Академии наук. На нем приводились много-
численные примеры того, как “в буквалыюм
смысле по указанию или какой-нибудь статье, не
относящейся, а иногда и относящейся к конкрет-
ному историческому факту, наши историки, вмес-
то того, чтобы отстаивать свои позиции, доби-
ваться глубокого исследования того или иного во-
“ Архив РАН. Ф. 457. On. 1. Д. 21. Л. 21.
80
проса на основе конкретных материалов, станови-
лись во фронт и меняли свои позиции, свои точки
зрения’*5.
Такая ситуация, отметило собрание, была ха-
рактерна не только для изучения истории совет-
ского общества, но и для исторических исследова-
ний в целом. Элементы персонификации, идеали-
зации, культа личности “смешивали все грани
между историей дооктябрьской и послеоктябрь-
ской”66, отмечали выступавшие.
Следуя сказанному на съезде, историки развер-
нули работу по сбору воспоминаний ветеранов
Октябрьской революции, тем более что не за го-
рами была ее сороковая годовщина. На имя заве-
дующего отделом пропаганды ЦК КПСС
Ф.З.Константинова было направлено письмо,
в котором обосновывалась идея создания в этих
целях специалыюй группы67. В адрес Панкрато-
вой, выступившей на съезде инициатором сбора
мемуаров старых большевиков, поступали письма,
которые “свидетельствовали о наличии подготов-
ленных или подготовляемых рукописей”. Обраща-
ясь в Госполитиздат, она стремилась облегчить их
путь в печать68.
Перестраивалась и внутренняя деятельность на-
учных учреждений. В каких формах это происхо-
дило, можно проследить по годовому отчету Отде-
ления исторических наук АН СССР за 1956 год.
В нем говорилось, что институты, им объединяе-
мые, “смогли лишь сделать первые шаги в направ-
Архив РАН. Ф. 457. Он. 1. Д. 487. Л. 41.42 .
"'Там же. Л. 39.
"’ Там же. Ф. 697. Он. 3. Д. 60. Л. 3.
"Там же.
81
лении работы, которая вытекает из решений XX
съезда .
С чего же была она начата? “Прежде всего, во
всех Институтах была проведена и продолжает ве-
стись работа по пересмотру и исправлению подго-
товленных к печати или завершаемых трудов,
в которых имеются недостатки субъективистско-
го характера, догматизм и др.”70 Второе направле-
ние состояло “во введении в научный оборот тех
фактических материалов, которые до недавнего
времени были труднодоступными или малодоступ-
ными”71.
Под занавес 1956 г. в Москве прошло очень
представительное по своему составу собрание со-
ветских историков - Координационное совещание
по важнейшим проблемам исторической науки.
Оно состоялось 3-4 декабря. Совещание было
созвано в связи с необходимостью обсудить пяти-
летний план исторических исследований, который
предстояло принять Отделению исторических на-
ук АН СССР.
В него были включены 25 проблем, которые
были признаны главными и основными и на кото-
рых Отделение рекомендовало своим институтам
сосредоточить основные усилия. “Особое внима-
ние при этом, естественно, - говорил в докладе
член-корреспондент АН СССР П.Н.Третьяков, -
мы уделили тем проблемам, тем разделам и на-
правлениям исторической науки, на отставание
которых было указано на XX съезде”72.
“Там же. Ф. 457. On. I. Д. 14. Л. I; Д. 37. Л. 2 .
™Там же. Д. 37. Л. 2.
^1 Так, же Л 1 2
’Там же^ 611.1 (1956 г.). Д. 520. Л. 11.
82
Роль XX съезда КПСС для отечественной исто-
рической науки была отмечена во всех прозвучав-
ших выступлениях. “XX съезд не только внес мно-
го нового в понимание процессов, происходящих
и советском о&цестве и всемирной истории. Не
(>удет преувеличением сказать, - продолжал Тре-
тьяков, - что исследование в ряде областей новей-
шей истории ... впервые за много лет получило
возможность действительно нормального разви-
тия. В этой области науки, - подчеркнул он, - ста-
на возможной творческая исследовательская ра-
бота, в частности работа над источниками”7’.
Решения прошедшего съезда, для своей реали-
зации, требовали постановки новых тем и пере-
смотра “привычных, ставших, к сожалению, тра-
диционных, оценок”74. Возвращаясь к недавно ска-
занному, подметим, что правильно сформулиро-
ванные задачи вовсе не гарантировали успеха.
Конечно, в центре внимания была проблема
влияния культа личности Сталина на историчес-
кую науку, в первую очередь ее советский период.
11а совещании было подтверждено понимание то-
го обстоятельства, что культ личности в области
истории - это не только преувеличение роли Ста-
нина в истории советсксго общества, его чрезмер-
ное восхваление. “Фетишизм Сталина как теоре-
тика, как историка” привел к тому, что “у истори-
ков снизилось стремление к самостоятельному
творческому решению ряда принципиальных во-
"Там же. Ф. 457. On. I. Д. 520. Л. 7.
“ Гам же. Л. 8.
83
просов историографии”75, - подчеркнул в своем
докладе М.П.Ким.
Вместе с тем, на совещании было отмечено, что
упрощенное понимание последствий культа в ис-
торической науке было не единичным случаем.
Более того, Ким отметил и появление новой тен-
денции: “В последнее время, - сказал он, - некото-
рые историки уже начали говорить о том, что не
пора ли перестать говорить о культе личности, о
влиянии этого культа на нашу науку, сваливать
все на этот культ, вроде того, что этот вопрос пе-
режил себя, устарел и об этом не модно гово-
рить”76.
Последняя фраза заслуживает комментирова-
ния, и вот почему: в ней, вольно или невольно, от-
разились мнения двух полярных по своим устрем-
лениям групп ученых, для одних из которых борь-
ба с влитием сталинской догматики была уже
пройденным этапом, в то время как другие видели
более глубокие причины тогдашнего состояния
советской исторической науки и не хотели свали-
вать все на этот культ .
На этом Координационном совещании было
разъяснено, каким же образом в исторических ис-
следованиях следовало касаться негативных сто-
рон советской действительности. Основной посыл
был традиционен: “В нашей политике во всех
принципиальных, коренных вопросах наша пар-
тия, Советская власть была всегда права”. Но
в проведении этих общих правильных, научно-
обоснованных революционных мероприятий слу-
75 Архив РАН. Ф. 457. Oil. 1 (1956 г.). Д. 52(1. Л. 53.
’’Там же. Л. 51.
84
чалось “допускать частные ошибки в конкретных
областях нашей политики”77.
Примирив, таким образом, непогрешимость
большевистской партии и советского государства
с совершенными ими ошибками (если репрессии,
к примеру, рискнуть отнести к разряду ошй5ок!),
можно было определить и “дело историка”: “...Не
избегать и не обходить эти ошибки, а объяснять
их природу, причины, породившие эти ошибки,
почему эти ошибки были неизбежны, возможны и
каким образом можно их избежать”7". Итак, ис-
следовать предстояло не только позитив, но и не-
гатив, что, несомненно, углубляло работу истори-
ков, но распространять этот негатив далее прове-
денной черты не следовало.
В этом же контексте надо рассматривать и во-
прос об объекте исторического изучения в целом.
На совещании было справедливо подмечено, что
такие формулировки научных направлений, как,
например, история передовой общественной
мысли, сразу же наводят на вопрос: псяему только
передовой?
“Это ограничение показывает ограничение те-
матики”, - сказал академик А.Р.Ионисян, но сразу
же поспешил оговориться: “Я не хочу, чтобы меня
неправильно поняли. Конечно, - продолжал он, -
в первую очередь мы должны изучать передовую
общественную мысль, но ограничиваться только
изучением передовой общественной мысли - это
неправильно”79. Шаг вперед был, безусловно, сде-
77 Архип РАН. Ф. 457. Ou. I (1956 г.). Д. 520. Л. 71.
™Там же. Л. 72.
"Там же. Л. 30.
85
лан. Однако до равноправия исторических сюже-
тов еще было очень далеко.
Ленинизм стал безусловной методологической
основой исследовательской деятельности всех об-
ществоведов. Вне его положений советские исто-
рики уже не только не представляли своей рабо-
ты, но и домысливали даже за руководителей
братских коммунистических партий: “Я думаю, -
высказал предположение М.П.Ким, - что такой
марксист-ленинец, как товарищ Мао Дзе-дун, хо-
рошо знает Ленина и не без применения творчес-
ких указаний Ленина, не без творческого примене-
ния ленинизма на практике вывел такую формулу,
как ликвидация кулачества без экспроприации
этого класса’*0.
Естественно, что участники совещания уделили
внимание и проблеме освошия больших докумен-
тальных и архивных массивов, затрагивали вопро-
сы возрождения духа исследования, а не простого
иллюстрирования установленных догматов
Но чрезмерная саиостоятельность в поиске но-
вых подходов к изучению истории не толысо не
поощрялась, но и строго наказывалась. Провоци-
ровала подобное отношение к творчеству боязнь
высшего партийного руководства выпустить из
своих рук идеологический контроль, что было
особенно подстегнуто событиями 1956 г. в Венг-
рии. Поэтому любые (даже трудноуловимые) по-
сягательства на прерогативы партии в области на-
уки пресекались самым строгим образом (об уро-
ю Архив РАН. Ф. 457. Ou. I (1956 г.). Д. 52(1. Л. 57.
"Там же. Л. 8, 13.
86
ке, преподанном журналу “Вспросы истории”, бу-
дет рассказано в следующей главе).
Все изменения должны были вписываться в оп-
ределенные границы, поскольку, как озмечалось
на июньском 1957 года пленуме ЦК КПСС, “в на-
шем единомыслии, в единстве мысли и действий,
в безграничной преданности ленинизму наша сила
и несокрушимость’*2.
Особенность 1957 года - его юбилейный харак-
тер - сказался на тональности официальных меро-
приятий, проводимых историками. Здесь надо на-
звать, в первую очередь, научную сессию, посвя-
щенную 40-й годовщине Великой Октябрьской со-
циалистической революции. Участники сессии -
ведущие ученые страны - собрались в Ленинграде
28 - 29 октября. Вступительное слово было произ-
несено академиком И.А.Орбели. С докладом, по-
священным экономическим предпосылкам Ок-
тябрьской революции, выступил директор Инсти-
тута истории АН СССР А.Л.Сидоров. Место Ве-
ликого Октября в истории человечества было
главной темой выступления члена-корреспонден-
та Е.М.Жукова, а международному значению Ок-
тября посвящалось выступление академика
И.И.Минца. Все доклады опирались на многочис-
ленные ленинские цитаты, которыми подтверж-
дался каждый их тезис. В таком же ключе были и
все прочие речи.
Юбилейная сессия плавно перетекла в годичное
общее собрание Отделения исторических наук
Академии наук СССР, состоявшееся 30 октября
в Ленинграде, по случаю проведения там предше-
и Исторический архив. 1994. № 1. С. 5.
87
ствовавшего мероприятия. В подведении итогов
работы за год упор был сделан на успехах совет-
ской исторической науки.
Сделанный Б.А.Рыбаковым доклад о планах
отделения на следующий, 1958 год, пронизала
мысль о том, что с наследием культа личности
в исторической науке покончено. “Институт исто-
рии, - говорил он, - прочно становится на ноги.
Все дело теперь в дальнейшем усовершенствова-
нии стиля работы, в окончательной ликвидации
тех навыков, которые утвердились в свое время
вследствие распространения догматизма’*3.
Но так ли быстро и легко происходили измене-
ния в советской исторической науке, как это полу-
чалось в докладе Рыбакова? Да, именно так, если
иметь в виду исчезновение сталинских цитат-фор-
мул со страниц монографий и научных статей. И
совсем иначе, если говорить о попытках создания
не столь политически ангажированных историчес-
ких марксистских исследований.
В этой связи обратимся к стенограмме заседа-
ния, которое состоялось месяц спустя после опи-
сываемых событий, 28 ноября 1957 г. Оно было
посвящено сообщению Х.Г.Аджемяна “Критика
концепции так называемой ‘русской буржуазной
нации’ И.Сталина”. Председательствовал на нем
А.А.Губер.
Аудитория этого заседания была несравнима
с многолюдными собраниями, о которых шла речь
выше. На ней присутствовало едва ли больше
двадцати человек, но это количество показалось
некоторым его оппонентам излишним.
” Архип РАН. Ф. 457. Ou. 1. Д. 43. Л. 9.
88
“Перед началом заседания, - сказал выступив-
ший на нем г.Л.Кабаев, - тов. Аджемян высказал
недовольство тем, что будет такое узкое совеща-
ние: он хотел бы иметь широкое совещание, ка-
кую-нибудь конференцию. Я считаю, - заявил вы-
ступавший, - такая исходная позиция даже в этом
организационном вопросе неправильна”"4 *.
Чем же было вызвано такое недовольство Ка-
баева? Его аргумент - “эту явно ненаучную, идеа-
листическую, антимарксистскую точку зрения нет
необходимости выносить на широкую дискуссию”,
“эту явно ревизионистскую тенденцию (а ревизио-
низм сейчас на различных участках пытается под-
нимать голову), - напоминал Кабаев, - нет смысла
пропагандировать, популяризировать .
Итак, что же предложил Х.Г.Аджемян для об-
суждения? Почему высказанные им соображения
были столь резко встречены?
Основная идея его доклада была сформулиро-
вана так: “Нации появились не раньше рабовла-
дельческой формации и могут появляться не поз-
же социалистической формации. Они - явления не
социально-экономического, а социально-культур-
ного порядка, включающие в себя общность исто-
рического, географического происхождения, общ-
ность языка, культуры, физиологических особен-
ностей, обычаев, морально-этических и эстетичес-
ких склонностей, составляющих национальный ха-
рактер’*6.
“Архип РАН. Ф. 457. Он. 1.Д. 45. Л. 12.
‘'Там же.
"'Там же. Л. 15.
89
Итак, данное Аджемяном определение корен-
ным образом отличалось от сформулированного
Сталиным, вошедшего во все советские учебники,
энциклопедии и словари и используемое по сей
день, напомним: “Нация - исторически сложивша-
яся устойчивая общность людей, возникшая на ба-
зе общности языка, территории, экономической
жизни и психического склада, проявляющегося
в общности культуры”"7.
Не беря на себя задачи разрешить эту давнюю
полемику и признавая условность любых истори-
ческих терминов, особенно столь широких, как
этот, отметим важность собственно подхода Ад-
жемяна к исследованию избранной им проблемы.
“В нашем докладе критика ошибочного взгляда на
нацию, как якобы буржуазного, по своей сути, яв-
ления, мы постараемся провести не путем анализа
методологии этого воззрения, а путём положи-
тельной разработки самой проблемы нации (кур-
сив мой. - Л.С.)’*", - сказал докладчик в своем
вступительном слове.
Итак, во главу угла были поставлены историче-
ские факты, на основании которых Аджемян при-
шел к отличному от сталинского воззрению на
происхождение и сущность нации. Но именно фун-
дированность доклада и раздражала его критиков,
которые были склонны видеть причины обраще-
ния к этой проблеме не в научном интересе, а в си-
юминутной кампании критики Сталина.
Все тот же Кабаев говорил, что “видимо, Адже-
мян взялся за критику этой теории нации потому,
"Энциклопедический словарь. В 3-х тг. Т. 2. М.. 1954. С. 475.
 Архив РАН. Ф. 457. Он. 1. д. 45. Л. 1.
90
что ее создал Сталин”"9, в то время как “...у нас
пет никаких оснований отказываться от принятых
марксизмом-ленинизмом, сформулированных
Марксом, Лениным и следующими за ними марк-
систами (подразумевался, конечно, Сталин. - Л.С.)
основных представлений о понятии ‘нация’, об ис-
торической эпохе становления нации, об условиях,
когда возникает национальное движение”9".
Трудно не согласиться с выводом, который сде-
лал Х.Г.Аджемян по итогам единогласного обсуж-
дения: “Это означает просто нежелание вдуматься
в то новое, что предлагается; означает желание
с самого начала шельмовать оппонента, представ-
лять ему ни на чем не основанные обвинения”* 91 92.
Более того, Аджемян был против такого стиля
дискуссии не только по озношению к нему, совет-
скому историку, но не хотел бы, чтобы “...и с лю-
бым буржуазным идеологом полемизировали та-
___	у, Q1
ким примитивным языком .
Таким образом, это заседание высветило весь-
ма важные стороны бытия исторической науки
лет оттепели, показало, что попытки обсудить
привычные формулировки и усомниться в них,
взвесить все pro et contra наталкивались на проч-
ную стену неприятия. На таком фоне делать выво-
ды о преодолении догматизма можно было только
с позиций научного бюрократизма.
Наступивший 1958 год проходил для советской
исторической науки не под лозунгом более полно-
го следования идеям XX съезда КПСС, а скорее
*’ Архин РАН. Ф. 457. Он. 1. Д. 45. Л. 16.
ч"Там же. Л. 10.
91 Там же. Л. 27.
92 Там же.
91
под стягом борьбы с ревизионизмом. Обществен-
но-политическая и историческая периодика запес-
трела сообщениями о различных фактах идеоло-
гических ошибок.
Даже на естественных факультетах МГУ ревни-
тели идеологической чистоты обнаружили хожде-
ние позитивистских взглядов, вследствие чего иг-
норировалось значение марксистско-ленинской
философии для научной деятельности в области
точных наук, сообщал “Московский университет”
в своей передовой статье от 10 апреля 1958 года.
Что же говорить о науках гуманитарных! На
историческом факультете были обнаружены не
больше не меньше как “крупные провалы в идео-
логической работе”. В числе их виновников был
назван, например, М.Г.Седов, преподаватель ка-
федры истории СССР Периода капитализма. Ми-
хаил Герасимович работал в то время над исследо-
вательской проблемой, нашедшей свое воплоще-
ние в изданной им в 1966 г. монографии “Героиче-
ский период революционного народничества (Из
истории политической борьбы)”. М.Г.Седову вме-
нялось в Вину то, что он “не давал в своих лекциях
развернутой критики народничества, преумень-
шал роль рабочего движения и первых марксист-
ских организаций в истории русской революции”.
Возврат к истинам “Краткого курса” становился
злобой дня.
Академия наук СССР также откликнулась на
эту кампанию. 13 мая 1958 г. академик К.В.Остро-
витянов открыл заседания Научной сессии, посвя-
щенной борьбе с ревизионизмом на современном
92
этапе ”. Наука продолжала твердо следовать кур-
сом партии. Погоду в исторических кругах про-
должало делать ожидание . съезда компартии,
в данном случае внеочередного, XXI.
Совместное заседание бюро отделения истори-
ческих наук и ученого совета Института истории
ЛН СССР, состоявшееся 18 декабря 1958 г., как
нельзя более выпукло показало эту зависимость.
Обратимся кстоюграмме: “Е.М.ЖУКОВ. Какие
у нас важнейшие задачи? Здесь выступавшие това-
рищи, а также докладчик, указывали, что решения
предстоящего XXI съезда партии даЗут нам яс-
ную ориентировку в нашей работе (курсив мой. -
Л.С.)'*\ Как говорится, комментарии излишни.
Ориентировку руководство советской истори-
ческой наукой получило даже ранее XXI съезда
КПСС, так как тезисы доклада Н.С.Хрущева бы-
ли опубликованы еще до его созыва. Что же сле-
довало из них? Продолжим цитировать Е.М.Жуко-
ва: “Важнейшие задачи - борьба с фальсификато-
рами истории, борьба за изучение и обобщение
опыта нашего строительства в стране, изучение
истории Октябрьской революции, истории рево-
люции стран народной доиократии с тем, чтобы
этот творческий опыт был использован за рубе-
жом. И, конечно, основная задача - это воспита-
ние советского патриотизма”95.
Отчет Отделения исторических наук за 1958 год
уже рапортовал о “пересмотре ряда проблем и тем
в сторону расширения работы по проблематике,
Архив РАН. Ф. 457. Он. 1. Д 117.
'м Там же. Д. 96. Л. 84.
'л Там же. Л. 85.
93
связанной с вопросами постепенного перехода от
социализма к коммунижу, усиления борьбы с ре-
визионизмом и буржуазной идеологией”96.
Даже не слишком пристальный взгляд на до-
клад академика Жукова, прочитанный им на об-
щем собрании ОИН 24 марта 1959 г., под названи-
ем “XXI съезд КПСС и задачи Отделения истори-
ческих наук”, позволяет заметить бесконечное ци-
тирование Хрущева, уловить упрощение истори-
ческих проблем в угоду политике. Перед общест-
воведами были поставлены задачи изучения путей
построения коммунизма в СССР. Однако футуро-
логические сюкеты, кстати, совершенно ей не
свойственные, явно не давались советской истори-
ческой науке.
Проблемы критическою анализа предшествую-
щей историографии, пересмотра некоторых неод-
нозначных вопросов отечественной и всеобщей
истории постепенно выходили из обихода совет-
ской исторической науки. Произошедшие аресты
(в 1957 г. в Ленинграде была арестована группа
молодежи, сплотившаяся вокруг математика Ре-
вбльта Пименова, и “Союз коммунистов”, органи-
зованный студентом исторического факультета
Ленинградского педагогического института им.
А.И.Герцена В.Трофимовым; в Москве - группа
Льва Краснопевцева, объединявшая преимущест-
венно молодых историков МГУ) и последовавшие
за ними уголовные наказания 97, казалось, напоми-
нали о возврате к недавнему прошлому.
“ Архип РАН. Ф. 457. Он. 1. Д. 89. Л. I.
” Подробнее см.: Богораз Л., Голицин В., Ковалев С. Полити-
ческая борьба или защита пран? Опыт незаписимого обще-
94
Говорить о недостатках, нерешенных вопросах
и вообще давать негативные оценки стало не в ду-
хе дня. Историки вновь были вынуждены избегать
грудных (в смысле сиюминутной политики) тем, и
упрекать их в том было бы несправедливо. Даже
литературные произведения, дерзнувшие к ним
обратиться, строго одергивались партийным руко-
водством.
Политические ошибки были обнаружены в по-
лучивших известность пьесе И.Л.Сельвинсксго
Вождь” (“Смерть Ленина”) и повести Э.Г.Казаке-
вича “Синяя тетрадь” (“Ленин в Разливе”). Они
подробно, на пяти листках описывались в записке
заведующего Отделом культуры Д.А.Поликарпо-
ва, его заместителя А.А.Петрова и инструктора
отдела И.С.Черноуцана, адресованной ЦК КПСС
Таков был спрос с художественных произведе-
ний, жанр которых допускал некоторую свободу
в трактовке образов по срашению с монография-
ми по истории. Что уж говорить о последних, на-
ходившихся “на передовой линии идеолсгической
борьбы”!
XX съезд был заслонен XXI. Именно поэтому
состоявшийся в октябре 1961 года XXII съезд
Коммунистической партии Советскою Союза,
вновь возвратившийся к критике культа личности
( талина, был воспринят подобно своему четному
предшественнику. Но лишь подобно.
Несравнима была царившая на них атмосфера.
Гели в 1956 г. задачи только формулировались,
ствеииого движения в СССР. 1965-1985 гг. // Погружение
в трясину (Анатомия застоя). М„ 1991.
* ЦХСД. Ф. 89. Ов. 17. Д. 39.
95
исходя из необходимости преодоления выявлен-
ных проблем развития страны, то пять с полови-
ной лет спустя Н.С.Хрущев в отчетном докладе
ЦК КПСС рапортовал о том, что “Советский Со-
юз приступил к развернутому строительству ком-
мунизма”99. “...Мы взяли широкий шаг и уверенно
идем ленинской дорогой, берем одну высоту за
другой. Все ближе наша великая цель, - говорил
он, - и уже отчетливо видна сверкающая вершина,
на которую в недалеком будущем советский народ
водрузит знамя коммунизма”"’'. Слова Хрущева
были встречены бурными аплодисментами.
Отчетный доклад подчеркнул верность курсу
XX съезда на разоблачение последствий культа
личности Сталина. Хрущев подчеркнул, что “это
было внутренней моральной потребностью и обя-
занностью партии, ее руководства. Это было пра-
вильное решение,”1"1 - повторил он. Хрущев гово-
рил о “преодолении отрицательных последствий
культа личности” уже в прошедшем времени.
Цель была признана достигнутой "с, и ей на смену
пришла “задача глубокого разъяснения трудящим-
ся новой Программы КПСС”1"1.
Парадная приподнятость, славослсвия в адрес
Н.С.Хрущева, повторявшиеся из выступления
в выступление, по иному расставили акценты в но-
вой волю критики культа личности Сталина. “В
период культа личности неуютно было, - обра-
“ XXII съезд Коммунистической партии Cobcickoio Союза.
Стеногр. отчет. М., 1962 . Т. 1. С. 19.
'“Там же. С. 51-52.
"" Там же. С. 103.
'“Там же. С. 121.
"“Там же. С. 122.
96
щался к делегатам съезда заведующий Отделом
пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным ре-
спубликам Л.Ф.Ильичев, - живой теоретической
мысли, с подозрением относились к попыткам, ис-
ходя из основ марксизма-ленинизма, как-то по-но-
вому взглянуть на явления жизни, осмыслить но-
вые факты, сделать новые выводы”104.
Казалось бы, уже знакомая сентенция. Но чем
же подтверждал ее выступавший? В качестве при-
мера Ильичев привел историю с публикаций
в 1951 году в “Правде” статьи Н.С.Хрущева об ак-
туальных задачах развития колхозной деревни, ко-
торая, по его словам, “содержала новые принци-
пиальные положения о развитии сельского хозяй-
ства, смело и открыто ставила наболевшие вопро-
сы колхозного строительства, была проникнута
глубокой человечностью, заботой о нуждах кол-
хозного крестьянства”105.
Далее Ильичев рассказал о том, что статья не
понравилась Сталину, который “воспринял ее
крайне нетерпимо и болезненно.... Был подготов-
лен проект закрытого письма Центрального Ко-
митета, в котором в крикливом, крайне раздра-
женном тоне статья подвергалась буквально унич-
тожению”. “Главным вдохновителем этого позор-
ного документа” был назван Маленков106.
Одним выстрелом убивались сразу два зайца:
Ильичев не только сделал из Хрущева борца со
сталинизмом, но и в нужном ключе упомянул од-
ного из членов осужденной антипартийной груп-
im XXII съезд Комчунисгической паргии Советского Ссюза. Т.
2. С. 183.
"’Там же.
"‘'Там же.
97
4
пы. Историки получили пример обращения с исто-
рическими фактами.
В речи Ильичева прозвучало имя М.Н.Покров-
ского, с деятельностью которого была связана це-
лая эпоха в советской исторической науке. “В пе-
риод культа личности допускались совершенно не-
объяснимые действия, когда из науки вычеркива-
лись имена крупнейших ученых. Такая судьба, -
привел пример Ильичев, - постигла видного исто-
рика-марксиста, старого большевика М.Н.По-
кровского”107.
Отмечая наличие ошибок как в научной, так и
в политической деятельности Покровского, Ильи-
чев обратил внимание и на его болнпой вклад
в отстаивание марксизма, в разработку отечествен-
ной истории. Ленинская оценка “Русской истории
в самом сжатом очерке” Покровского была про-
тивопоставлена обвинении^ его как главы анти-
марксистской школы в исторической науке.
Необходимо отметить и новые оттенки в отно-
шении к ленинскому наследию. Сам Ленин рисует-
ся уже только в качестве пророка. “Сбылись ве-
щие слова великого учителя Ленина”11", - воскли-
цал в своей речи П.Н.Поспелов, в то время дирек-
тор Института марксизма-ленинизма при ЦК
КПСС.
На съезде не жалели эпитетов для описания де-
ятельности вождя мирового пролетариата. “На ка-
питанском мостике советского корабля стоял бес-
страшный рулевой - наш любимый Ильич. Он на-
кп XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза.
Т. 2.С. 185.
’“Там же. С. 463.
98
чертал гениалшый план построения социализ-
ма”109, - звучало в отчетном докладе XXII съезду.
Маленькая, но весьма характерная деталь - в сте-
нографическом отчете явно перебарщивали с ини-
циалами перед именами великих мира сего.
Советские марксисты забыли не только одну
из заповедей Моисея - “Не сотвори себе кумира”
(Исход, 20, 4), но и строки из русской “Марселье-
зы” - “Нам не надо златого кумира...”. Какой
вред наносился исторической науке внедрением
такого подхода - говорить не приходится.
Прокламированный авторитаризм существенно
снижал отдачу от исследования ленинских идей и
их приложения к советской исторической н^ке.
“Благодаря” ему даже овладение ленинским твор-
чеством было весьма ограниченным; из него со-
здавались бесконечные учения - о классовой
борьбе, о национальном стрсительстве, о профсо-
юзах и так далее - и вырывались цитаты.
Все это происходило при отчетливом видении
того, “каким тормозом в развитии научной мысли
на протяжении длительного времени - добрых
двух десятков лет - являлся культ Сталина”110.
Приведенная фраза взята из доклада академика-
секретаря Отделения исторических наук Е.М.Жу-
кова на его общем собрании 17 ноября 1961 г.
На этом академическом собрании следует оста-
новиться подробнее. На нем были поставлены два
доклада - “XXII съезд КПСС и задачи советской
исторической науки” (упомянут выше) и “Некото-
1(8 XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза.
Т. 2 .С. 140.
110 Архив РАН. Ф. 457. Ou. I. Д. 353. Л. 7.
4'
99
рые вопросы советской исторической науки в све-
те решений XXII съезда КПСС”, который сделал
М.П.Ким. Лейтмотив его работы был задан сразу
же: “Великий съезд великой партии явился под-
линным триумфом марксизма-ленинизма”"1.
Оба выступавшие очень точно следовали духу и
букве съездовских материалов. Историческая на-
ука, указал Жуков, преодолела влияние культа
в своей сфере. “Ликвидация культа личности Ста-
лина освободила общественные науки от груза
субъективистских ошибок, от той пресловутой
“конъюнктурщины”, которая мешала объектив-
ности научного анализа и нередко приводила
к дискредитации самой науки”"2, - подвел он итог
деятельности историков.
Общее собрание подчеркнуло необходимость
организованной, контролируемой критики тех
проблем исторической науки, которые были при-
внесены в нее культом. Историков предостерега-
ли от самостоятельных выводов из решений XXII
съезда КПСС. В качестве примера академик-сек-
ретарь обратился к событиям, о которых не люби-
ли говорить руководители науки.
“Мы все помним, как в 1956 году отдельные не-
устойчивые интеллигенты, не поняв как следует
правильную постановку на XX съезде КПСС во-
проса о вреде культа личности, растерялись, ша-
рахались из стороны в сторону, а отдельные лица
из них зашли так далеко, что стали подвергать со-
мнению всю предшествующую борьбу партии
Архив РАН. Ф. 457. On. I. Д. 353. Л. 4.
"’Там же. Л. 6.
100
против ее идейных противников”, - говорил
I.M.Жуков.
Он сожалел, что “в известной степени подда-
лось этому гнилому поветрию... и тогдашнее ру-
ководство журнала “Вопросы истории” “Вы
помните, - обратился Жуков к присутствовав-
шим, - что по этому вопросу ЦК вынужден был
принять известное всем вам специальное реше-
ние”"4. Во избежание такого “сбивания с пути
марксистско-ленинской историографии”"5 (это
уже из доклада М.П.Кима) было предписано сле-
довать призыву XXII съезда партии “усилить
борьбу со всеми отклонениями от марксизма, бес-
пощадно разоблачая реформизм, ревизионизм и
догматизм”"6.
Следование указаниям партии было полным.
Внешний импульс был необходим даже для поста-
новки проблем истории, вытекавших из общего
смысла решений съездов. Только после выступле-
ния Ильичева, сказавшего о необходимости объ-
ективной оценки деятельности Покровского, ру-
ководство отделения заговорило о том, что “рас-
смотрение этого вопроса действительно назрело
(курсив мой. - Л.С.)” и что “труды и научные кон-
цепции М.Н.Покровского заслуживают внима-
тельного, беспристрастного изучения, и все то
ценное, что создано ученым, должно быть приня-
то на вооружение советскими историками” "7.
'"См. главу IV настоящей работы.
"4 Архип РАН. Ф. 457. Он. 1. Д. 353. Л. 8.
"'Там же. Л. 66.
'"’Там же. Л. В.
"’Там же. Л. 30, 31.
101
“В связи с каждым Пленумом мы начинаем пе-
реворачивать, менять тематику” - прозвучало
в докладе М.П.Кима. Он обозначил такую ситуа-
цию точным словом - “конъюнктурщина”. Одна-
ко причины ее вожикновения Ким отнес за счет
“пережитков известной несерьезной планировки
перспективных планов научной проблематики, ко-
торые не разрабатывались глубоко и всесторон-
не”* 119.
Следуя такой логике, можно упрекнуть истори-
ков начала 60-х годов в том, что они запоздали
с изучением (не внесли вовремя в перспектишые
планы!) перерастания диктатуры пролетариата во
всенародное государство, в определении стадий
зрелости социалистической формации и так до
бесконечности. Вопрос лежал в иной плоскости:
решение методологических проблем истории бы-
ло вне компетенции рядовых исследователей и да-
же академических исследовательских центров.
Нельзя сказать, что ученые не поднимали про-
блемы внешних ограничений в развитии общест-
венных наук. Например, в статье П.Л.Капицы
“Будущее науки” их слабое развитие объяснялось
причинами, аналогичными тем, которые были
в средние века, когда церковь имела власть навя-
зывать свои догматические взглэды естественным
наукам (речь шла, естественно, только о сталин-
ском догматизме), или, применительно к капита-
листическому миру, - “существованием большого
разнообразия государственных структур, которые
признают за истину только то в общественных нэ-
пе
119
Архив РАН. Ф. 457. Ou. 1. Д. 353. Л. 64.
Там же.
102
уках, что доказывает целесообразность этих
___	_ „рл
структур .
Однако искать эти идеи в печатном варианте
этой статьи * 121 - труд напрасный. Редакция журна-
ла “Наука и жизнь”, которому Капица предложил
свою статью, прошлась по ней цензурными нож-
ницами, вырезая из ее текста все “сомнителыьые”
места. 3 мая 1962 г. автор обратился с письмом
к главному редактору журнала В.Н.Болховитино-
ву, в котором писал, что ему понятна направлен-
ность правки - “показать, что такие условия для
развития общественных наук имеют место только
в одних капиталистических странах. Но своим по-
ступком, - заметил он, - редакция как раз показа-
ла обратное”122 *. Рассылая оттиски своей статьи
коллегам, Капица тщательно вымарывал все цен-
зурные вставки12’.
Несмотря на критику культа личности Сталина
и его последотвий, Н.С.Хрущев - руководитель
коммунистической партии по-прежнему оставался
как в жизни, так и в общественном сознании вер-
ховным арбитром во всех вопросах. Существова-
ние оттепели было напрямую связано с его име-
нем.
Приведем запись от 16 декабря 1962 г. из днев-
ника К.И.Чуковского. В ней он рассказывает о ли-
тературной судьбе повести своей дочери Л.Чуков-
ской “Софья Петровна”, которую, наконец, стало
возможным опубликовать, а не скрывать, “как
опаснейший криминал, за к[ото]рый могут расст-
131 Капица ПЛ. Письма о науке. С. 343.
121 Наука и жизнь. 1962. № 3.
Капица ПЛ. Письма о науке. С. 342-343.
'-'Там же. С. 343.
103
релять”. “Впрочем, - философски замечал Чуков-
ский, - все зависит от завтрашней встречи
с Н.С.Х[рущевым]. Не исключено, что завтра бу-
дет положен конец всякому либерализму. И ‘Со-
фье Петровне’ - каюк’424.
Состоявшиеся 17 декабря 1962 г. и 8 марта
1963 г. встречи Хрущева с творческой интеллиген-
цией были звеньями в борьбе партии за идейное
единство советского общества, против проникно-
вения буржуазной идеологии. Внешне они достиг-
ли этой цели. Но мнения по их поводу были раз-
личны. Вот выдержка из письма-отклика на вы-
ступление Хрущева 8 марта: “Никита Сергеевич, -
обращалась к нему студентка МГУ г.М.ТЦеголько-
ва, - я сажусь за письмо к Вам сразу же после про-
чтения Вашей речи от 8 марта. Я нахожусь сейчас
в полной растерянности. Все, во что я верила, во
имя чего жила, - рушится... Мы осудили культ
личности, осудили всю эту систему. Мы стараемся
будить в каждом человеке творчество - думай,
твори, и только тогда коммунизм будет построен.
Что же мы имеем теперь? Начался поход про-
тив творчества. Это пока поход против творчества
в искусстве. А что будет затем? Этот поход вызо-
вет обязательным следствием поход против твор-
чества и в других областях”* 125. "... Но хуже всего
то, - продолжает эту то«у в аналогичном письме
Л.Семенова из г. Владимира, - что высказанная
Вами оценка принимается как обязательная в силу
Вашего общественного положения”126.
|М Знамя. 1992. № 12. С. 163.
125 Известия ЦК КПСС. 1990. № И. С. 214.
11 Там же. С. 216.
104
В исторической науке такая субординация все-
гда учитывалась. Не случайно поэтому вопрос о
публикации рукописи А.А.Зимина, посвященной
“Слову о полку Игореве”, в которой проблема ав-
торства этого памятника решалась в пользу писа-
теля XVIII в., вызвал в 1964 г. оживленную пере-
писку между Отделением истории АН СССР и
Идеологическим отделом ЦК КПСС, конкретно -
между Е.М.Жуковым и Л.Ф.Ильичевым. Акаде-
мик-секретарь, во избежание разговоров о зажиме
молодого ученого, предложил опубликовать ее
с комментариями127.
Данная мотивировка, в которой нет места забо-
те о развитии собственно исторической науки, мо-
жет быть истолкована двояко: так, как и написано
в письме, то есть в буквальном смысле, и как ухи-
щрение искушенного в политических интригах че-
ловека, имевшее целью любой ценой получить
разрешение на публикацию. А последний вариант
был не редкостью.
Вот, например, как проходило обсуждение и
принятие плана серии “Литературные памятники”
в Редакционно-издательском совете АН СССР
в ноябре 1963 г. Академик Н.И.Конрад писал
в своем письме, что ему пришлось пойти на засе-
дание РИСО: надо было отстаивать план новых
изданий этой серии. Он знал, что этот план вызо-
вет в лучшем случае недоумение и вряд ли будет
принят, так как в нем значились такие “идеологи-
чески невыдержанные” произведения, как цикл
“Тристан и Изольда”, “Иудейская война” Иосифа
Флавия, стихи г.Аполлинера, весь Бодлер...
17 Архип РАН. Ф. 457. Он. 1.Д. 466. Л. 1-4.
105
Председателем совета был в .то время академик
Кириллин, как писал академик Конрад, «наш но-
вый “первый вице-праидент”, ...теплотехник и
бывший заведующий отделом на уки в ЦК»12*. Он
предложил академику Конраду обосновать необ-
ходимость публикации каждого памятника.
«И вот, желая убедить почтеннейшую публику
в полезности издания на русском языке “Римской
истории” Диона Кассия, - писал Конрад в своем
письме, - я сказал: Он, этот историк, обладал од-
ним предрассудком, которого, разумеется, нет у
современных историков: Дион Кассий считал, что
историю нужно писать так, чтобы ее читали, т.е.
попросту писать интересно. И это ему удалось...
И он сам объясняет почему: в предисловии он го-
ворит, что писал, повинуясь голосу своего ’’демо-
на”, сидящего в нем».
К этому Н.И.Конрад добавил: «О том, как важ-
но прислушиваться к своему "демону”, свидетель-
ствует опыт Сократа, который, как он сам сказал,
все, что он высказал, высказал, подчиняясь своему
‘демону’. Вот для того, чтобы разоблачить ан-
тичного историка, показать его предрассудок —
несомненное следствие его классовой ограничен-
ности, мы и хотим издать его "Римскую исто-
рию" (курсив мой. - Л.С.)»'29.
Бодлер “прошел” благодаря фразе, что «надо
вспомнить, как Бодлер, в красном жилете вместе
с друзьями шел в вечер премьеры "Эрнани” при-
ступом на твердыни догматизма... А тогда догма-
тизм рядился в тогу "классицизма" (курсив * 13
13 In memoriam: Исторический сборник. Сиб., 1995. С. 332.
13 In memoriam. С. 332.
106
мой. - Л.С.)». “Кончилось неожиданно, - завер-
шил свой саркастический отчет Конрад, - Кирил-
лин предложил принять... И было все принято без
единого возражения или вопроса”1*’.
Однако принято не означало реализовано. Ни
“Иудейская война” Иосифа Флавия, ни “Римская
история” Диона Кассия изданы не были. Больше
повезло поэтической части “Литературных па-
мятников”: “Стихи” Г.Аполлинера увидели свет
в 1967 г., “Цветы зла” Ш.Бодлера - в 1970 г. По
традиции, издания сопровождались вступительны-
ми статьями и аннотациями, призванными дать на-
правление для размышлений читателя, в очеред-
ной раз оправдать правомерность их появления.
Предпосланное вступление к “Цветам зла” -
“От редакции”, написанное, кстати, Н.П.Конра-
дом, акцентирует внимание на том, что Бодлера
“по-новому оценили и в самой Франции. И уже
давно. И кто же? Самые передовые круги фран-
цузского общества; среди них в первую очередь -
коммунисты. Они не только поняли, что это был
подлинный классик литературы своей эпохи, но
что истинная суть его поэзии не в тех намеренно
вызывающих, экстравагантных, призванных эпа-
тировать “господ буржуа” элементах его творче-
ства, а в том, что в нем, этом творчестве, были за-
ложены семена нового, будущего - того самого
будущего, которое уже начинало пробиваться че-
рез пласты трех революций’131. Издательская ан-
нотация еще в большей стагени делала ударение
па “ненависти к буржуазному миру” Бодлера, на
'"In memoriam. С. 332.
1,1 Бодлер Ш. Цисты зла. М.. 1970. С. 7.
107
его “глубоком сочувствии людям труда - угнетен-
ным и обездоленным”.
Но обходить идеологические установки стано-
вилось все сложнее. Партия установила контроль
за претворением в жизнь ею же объявляемых но-
ваций. Даже относительная свобода историков
оказалась под вопросом. К середине 60-х годов со-
ветская историческая наука стала действенным
идеологическим оружием партии. “Сила совет-
ской исторической науки в ее партийности, в не-
разрывной связи с революционно-преобразующей
деятельностью Коммунистической партии” |12. От-
тепельные веяния в методологии истории окончи-
лись. Начался этап накопления фактов. Их крити-
ческое освоение и изучение новых - дело дней се-
годняшних.
11 Волобуев П.В. Повысить роль исторической науки и идео-
логической борьбе И История СССР. 1963. № 4. С. 9.
108
ГЛАВА IV
САНКЦИОНИРОВАННАЯ СВОБОДА:
ИСТОРИЯ С “ВОПРОСАМИ ИСТОРИИ”
Новые настроения, прсникавшие в советскую ис-
торическую науку в связи с критикой культа лич-
ности И.В.Сталина, наиболее отчетливо прояви-
лись в деятельности журнала “Вопросы истории”,
и начале 50-х годов единственного центрального
печатного органа отечественных историков. Итак,
возвратимся в весну 1953 года.
В мае ЦК КПСС принял решение о мерах улуч-
шения работы журнала “Вопросы истории”, в ко-
тором говорилось, что журнал ведется неудовле-
творительно и не выполняет ведущей роли в раз-
витии советской исторшеской науки, не разраба-
тывает ее важнейших проблем. В этом решении
также было отмечено, что страницы журнала за-
полняются статьями и материалами, не имеющи-
ми серьезного научного значения, на случайные,
узкие темы.
Указывалось, что плохо и поверхностно осве-
щаются история коммунистической партии, совет-
ского общества и история народов СССР. Был вы-
сказан упрек втом, что редакционная коллегия
109
“Вопросов истории” слабо связана с ширской на-
учной общественностью и не обеспечивает раз-
вертывания творческих научных дискуссий, не ве-
дет должной борьбы с начетничеством и догма-
тизмом1.
Появление этого решения ЦК партии нельзя
связывать исключительно с изменившейся обще-
ственно-политической ситуацией после смерти
И.В.Сталина. В письме к А.М.Панкратовой от
А.Е.Ефимова, датированном 20 ноября 1952 г.,
уже был перечислен ряд предложений, направлен-
ных на улучшение работы журнала. Среди них -
признание ошибочным “курса на собирание, на-
копление фактического материала, лишь с кру-
пицами обобщений” и необходимость “повышения
марксистского уровня журнала”, “развертывания
творческих деловых дискуссий по теоретическим
вопросам истории и ее методологии”, усиления
“научной работы по истории советсксго периода”
и др.2
Все это говорило о том, что вопрос о деятель-
ности журнала возник не спонтанно. Однако в но-
вых условиях поставленные задачи начинали при-
обретать более глубокое звучание и наполнение.
Решение ЦК КПСС обязывало редколлегию
журнала устранить названные недостатки и при-
нимало предложение Президиума Академии наук
СССР об утверждении главным редактором “Во-
просов истории” А.М.Панкратовой, заместите-
лем - Э.Н.Бурджалова.
1 Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 62. Л. 1-3. Зоб.
?Там же. Л. 1-13.
ПО
Почти полностью был обновлен и расширен со-
став редакционной коллегии журнала: помимо
Б.Д.Грекова и Н.М.Дружинина, входивших в со-
став прежней редколлегии, в нее вошли А.В.Ар-
циховский, П.П.Епифанов, Н.А.Смирнов, М.Н.Ти-
хомиров, И.И.Удальцов, И.А.Федосов, В.М.Хвос-
тов.
Шестой, июньский номер “Вопросов истории”
был подготовлен новым составом редколлегии.
Он открывался статьей “О некоторых важнейших
задачах советских историков”, в которой излага-
лись основные положения постановления Прези-
диума АН СССР о журнале “Вопросы истории”,
основанное на решении ЦК партии по журналу,
анализировалось общее состояние исторической
науки.
В определенной мере эта передовая была про-
граммой деятельности “Вопросов истории” на
ближайший период. Она включала в себя усиле-
ние внимания к ссветской тематике, новейшей ис-
тории зарубежных стран, особенно стран народ-
ной демократии, к проблемам историографии.
Была поставлена задача борьбы с догматизмом и
начетничеством в исторических исследованиях.
Большое значение придавалось научным дис-
куссиям. “Чтобы ускорить движение науки впе-
ред, - говорилось в передовой статье журнала, -
необходимо смелее развертывать борьбу мнений
среди историков, более глубоко и всесторонне об-
суждать спорные проблемы. ...Недопустимы ‘при-
клеивание ярлыков’, расправа с инакомыслящими,
ill
прямые или косвенные попытки зажима научной
критики, гонения за критику”1.
Занятая журналом позиция обещала быть весь-
ма конструктивной. В преддверии развенчания
культа личности Сталина и связанных с ним догм
трудно переоценить значение воаиожности поиска
исторической истины путем свободной состяза-
тельности различных концепций и воззрений.
Редакционная коллегия разработала программу
деятельности до конца 1953 г., составила перспек-
тивный план, содержавший примерный перечень
проблем, намеченных к освещению на страницах
“Вопросов истории” в ближайшие годы. Читатели
могли ознакомиться с ним в первом номере за
1954 год.
В докладе о работе “Вопросов истории” в ЦК
КПСС (29 апреля 1955 г.) А.М.Панкратова гово-
рила, что редакция журнала стремилась к широко-
му обсуждению этих исследовательских направле-
ний, видя в этом средство не только для улучше-
ния его работы, но и для общего подъема совет-
ской исторической науки. В этих целях перечень
проблем был издан и отдельным выпуском, широ-
ко распространявшемся в стране и за рубежом* 4.
Все члены редакционной коллегии и работники
редакции “Вопросов истории” выступили с сооб-
щениями о задачах и планах журнала на проходив-
ших в Москве всесоюзных совещаниях преподава-
телей основ марксизма-ленинизма, истории СССР,
новой и новейшей истории, на специальных сове-
щаниях историков, организованных в ряде респуб-
' Вопросы истории. 1953. №6. С. II.
4 Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 66. Л. 1,2.
112
лик и крупных университетских городов - Ленин-
граде, Киеве, Ташкенте, Баку, Таллине, Риге, Ере-
ване, Тбилиси, Саратове, Свердловске, Ростове,
Казани Перспективы деятельности “Вопросов
истории’’ обсуждались на собраниях пропагандис-
тов и лекторов, представителей филиалов и мест-
ных отделений ИМЭЛС’а, партийных архивов6.
Стремление журнала установить прочную связь
с научными центрами и исследователями нашло
среди них живой отклик. Об этом можно судить
даже по тому факту, что журнал стал в несколько
раз больше получать материалов для публикации
и писем. Если за первое полугодие 1953 г. их на-
считывалось 284, то за тот же срок 1954 г. - уже
450 7 *. К концу 1954 года новая редколлегия “Во-
просов истории”, начав работать фактически без
редакционного портфеля, имела в нем 921 матери-
ал".
Качество получаемых статей и сообщений дале-
ко не всегда устраивало редакционную коллегию,
стремившуюся к повышению теоретического
уровня публикуемых материалов, постановке наи-
более актуальных вопросов отечественной и все-
общей истории. Эти задачи редакция “Вопросов
истории” пыталась решать, главным образом, при
помощи передовых статей, принципиальных ста-
лей в основном отделе журнала, а также при помо-
щи статей, помещаемых в отделе дискуссий и об-
суждений9.
' Архип РАН. Ф. 697. Ou. 2. Д. 63. Л. I.
" Гам же. Д. 66. Л. 3.
Гам же. Д. 63. Л. 2.
" Гам же. Д. 66. Л. 3.
’ Гам же. Л. 5.
ИЗ
Забегая вперед, скажем, что не всегда это жур-
налу удавалось. “Нас справедливо критиковали за
то, - говорил Э.Н.Бурджалов на читательской
конференции в Ленинграде 19 июня 1956 г., - что
мы, правильно выдвинув ряд положений, не про-
водим их последовательно, помещали статьи, в ко-
торых были те же ошибки, которые мы критико-
вали в передовых статьях” |(|.
В выработке новых подходов к изучению исто-
рии журнал точно следовал решениям директив-
ных партийных органов. Сердцевину всей деятель-
ности “Вопросов истории” на первом этапе (до XX
съезда КПСС) определяли положения постановле-
ния “Пятьдесят лет Коммунистической партии Со-
ветского Союза (1903 - 1953)”, прежде всего о
культе личности и необходимости его искорене-
ния, о соблюдении коллективности руководства ".
Передовая статья, открывшая в 1953 г. очеред-
ной, седьмой номер “Вопросов истории”, - “Герои-
ческий путь Коммунистической партии Советско-
го Союза” - призывала историков “устранить на-
четнический, догматический подход к марксист-
ско-ленинской теории’12.
Не подвергая сомнению научной добросовест-
ности и значимости “Краткого курса истории
ВКП(б)”, редакционная статья высказала упрек
в адрес тех исследователей, которые, “вццимо, ре-
шили, что после выхода “Краткого курса” задача
историков состоит лишь в том, чтобы разъяснять
и иллюстрировать конкретно-историческим мате-
Вопросы истории. 1989. № 9. С. 83.
11 Пятьдесят лет Коьмуиист ичсской парт ии Советского Союза
(1903-1953). М„ 1953. С. 23-24.
12 Вопросы истории. 1953. № 7. С. 13.
114
риалом положения “Краткого курса” и произведе-
ний Ленина и Сталина”11. Тема борьбы с догматиз-
мом и начетничеством красной нитью проходила и
в последующих передовых н, причем корни такого
подхода к освещению исторической действитель-
ности не вскрывались; он оставался как бы на со-
вести исследователя.
Критика культа личности началась в журнале
с публикации доклада секретаря ЦК КПСС
П.Н.Поспелова “Пятьдесят лет Коммунистичес-
кой партии Советсксго Союза”, прочитанного им
в Академии наук СССР 19 октября 1953 г.
Культ личности еще не связывался с именем
Сталина. “Известен ряд категорических высказы-
ваний классиков марксизма-ленинизма против
культа личности, - говорил Поспелов. - Я хочу
привести одно высказывание И.В.Сталина по это-
му вопросу, содержащееся в его письме в Детгиз
ЦК ВЛКСМ от 16 февраля 1938 г. по поводу под-
готовлявшейся Детиздатом книжки “Рассказы о
детстве Сталина”. Процитируем и мы это сталин-
ское письмо. “Я решительно против издания “Рас-
сказов о детстве Сталина”, - говорилось в пись-
ме. - Книжка изобилует массой фактических не-
верностей, искажений, преувеличений, незаслу-
женных восхвалений. Автора ввели в заблуждение
охотники до сказок, брехуны (может быть “добро-
совестные” брехуны), подхалимы. Жаль автора,
но факт остается фактом.
Но это не главное. Главное состоит в том, что
книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание
Вопросы исгории. 1953. №11.
“Там же. №11. С. 3-11.
115
советских детей (и людей вообще) культ личнос-
тей, вождей, непогрешимых героев. Это опасно,
вредно. Теория “героев” и “толпы” есть не боль-
шевистская, а эсеровская теория. Герои делают
народ, превращают его из толпы в народ - гово-
рят эсеры. Народ делает героев - отв ечают
эсерам большевики. Книжка льет воду на
мельницу эсеров. Всякая такая книжка будет лить
воду на мельницу эсеров, будет вредить наше-
му общему большевистскому делу.
Советую сжечь книжку. И.Сталин”15.
. Образовалось явное противоречие: главная фи-
гура эпохи культа личности оказывалась и глав-
ным обвинителем культа. В этом отразилась вся
сложность процесса преодоления культа личности
Сталина, которая диктовала неизбежность проме-
жуточных шагов. Сохранявшийся вплоть до XX
съезда партии, этот разрыв был характерен и для
журнальных публикаций.
Вот один из примеров. В статье Э.Б.Генкиной
“Государственная деятельность В.И.Ленина
в 1921 году” (первый номер за 1954 год) подчерк-
нуто говорилось о коллективности партийного ру-
ководства. Вместе с тем Сталин продолжал оста-
ваться непогрешимым “великим продолжателем
дела и учения Ленина”16, а его роль по-прежнему
трактовалась Генкиной в русле теории “двух вож-
дей”.
Так, исследовательница пишет, что Ленин “все-
гда добивался коллективного обсуждения намеча-
емых решений. ‘Хочу знать, одобрите ли Вы...’,
15 Вопросы истории. 1953. № 11. С. 21.
"’Там же. 1954. № 1.С. 21.
116
Как быть? Каковы Ваши на сей счет планы?’ -
неоднократно писал В.И.Ленин И.В.Сталину, за-
прашивая его мнение и мнение членов Политбюро
по всем основным решениям, принимавшимся пар-
тией и правительством” 17. Это весьма характер-
ный пример включения в концепцию “Краткого
курса”, оставшуюся неизменной, нового элемен-
та - подчеркнутой коллективности.
Возможность положительных сдвигов в совет-
ской исторической науке рассматривалась редак-
ционной коллегией “Вопросов истории” в тесной
связи с вводом в научный оборот новых докумен-
тальных массивов. “Нужно развернуть в широких
масштабах публикацию документальных сборни-
ков, издание справочников и путеводителей не
только по центральным, но и по местным архи-
вам. Учреждения, ведающие архивами, должны
создать максимально благоприятные условия для
работы историков”, - говорилось в передовой ста-
тье ноябрьской книжки журнала за 1953 год1*.
Этой же задаче отвечало и стремление журнала
полнее ознакомить историсов с современным со-
стоянием науки в стране и за рубежом. Для этого
была перестроена работа отделов критики и биб-
лиографии, были организованы два новых отде-
ла - “Историческая наука в СССР” и “Историчес-
кая наука за рубежом”19.
“Вопросы истории” предоставили свои страни-
цы для обсуждения ряда дискуссионных вопросов,
в том числе проблем основного экономического
17 Вопросы истории.1953. № 11. С. 19.
w Тям Ж(*	11
19 Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 61. Л. 7. К.
117
закона феодализма, патриархально-феодального
строя у кочевых народов, экономической природы
посессионных мануфактур, возникновения и раз-
вития буржуазных наций, периодизации истории
советского общества и многих других.
В ходе обсуждения спорных вопросов выявля-
лись не только различные научные точки зрения,
но и в ряде случаев отношение историков к проис-
ходившим в исторической науке переменам. Ярче
всего, пожалуй, иллюстрируют этот тезис сужде-
ния, высказывавшиеся в статьях, посвященных пе-
риодизации истории советсксго общества.
Как известно, в 1954 г. И.Б.Берхин и М.П.Ким
поставили под сомнение необходимость периоди-
зации истории советского общества в точном со-
ответствии с периодами, выделяемыми в “Крат-
ком курсе истории ВКП(б)”, и предложили свою20.
Большинство исследователей, принявших учас-
тие в этой дискуссии, предлагая те или иные изме-
нения в данной Берхиным и Кимом периодизации,
высказались за необходимость ее разработки.
Но были и противоположные мнения. Напри-
мер, участники дискуссии В.Н.Михайлов и
Ф.Ш.Шабанов считали “неправильной саму поста-
новку вопроса о различных принципах периодиза-
ции - одного для истории советсксго общества,
другого для истории партии21, а А.П.Кучкин обви-
нил инициаторов дискуссии в том, что они “проти-
вопоставляют периодизацию истории партии пе-
31 См.: Берхин И.Б., Ким М.П. О периодизации истории совет-
ского общества// Вопросы истории. 1954. № 10.
21 Вопросы истории. 1955. № 9. С. 59.
118
риодизации истории СССР, отрывают историю
партии от истории народа”22.
“У партии и советского народа одна общая ис-
тория, - заявлял Кучкин, - а поэтому и периодиза-
ция у них должна быть единая’*1. Такой подход
к решению научных вопросов - догматический и,
по сути, демагогический, - журнал старался преодо-
леть.
Свои первые шаги по изменению содержания
деятельности “Вопросов истории” редакционная
коллегия оценивала весьма критически, считая,
что сделано еще очень немного. И все же в замет-
ках А.М.Панкратовой об обсуждении работы
журнала членами редколлегии 28 июля 1954 г.
есть и такая выдержка из выступления С.Д.Сказ-
кина: “Уже не говорят, что скучный журнал”24.
Однако линия журнала, направленная против
стереотипов и лакировки действительности, вы-
зывала неприятие среди части историков. Не бы-
ло единодушия по этим вопросам и среди членов
редакционной коллегии. На партийном собрании
редакции журнала “Вопросы истории”, состояв-
шемся 22 декабря 1955 г., Э.Н.Бурджалов, говоря
об этом, указал, например, что “член редколлегии
журнала [А.В.] Арциховский выступает против
нашего журнала с призывом читайте “Историчес-
кие записки”25.
Эти настроения отразились и на результатах
проверки деятельности “Вопросов истории” Отде-
лом науки ЦК КПСС в апреле-июле 1955 г. В сво- * 21
- Вопросы истории. 1953. № 3. С. 71.
21 Там же. С. 72.
u Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 62. Л. 46 об.
"Там же. Д. 74. Л. 17.
119
ем письме Н.С.Хрущеву, П.Н.Поспелову и
М.А.Суслову, датированном маем 1955 г., Панкра-
това писала: “По моей просьбе Отдел науки и
культуры ЦК поставил доклад о журнале в отде-
ле. Я полагала, что это будет деловое товарищес-
кое обсуждение журнала и нам будут указаны на-
ши недочеты. Однако уже накануне доклада я убе-
дилась, что работники Отдела науки и культуры
ЦК готовили совещание, применив недопустимые
методы, осужденные партией”26.
Далее Панкратова рассказала, что накануне со-
вещания ее попросили приехать за полчаса до на-
чала совещания, чтобы ознакомиться с докумен-
том, подготовленным в отделе и содержащим
оценку работы “Вопросов истории”. Не отклады-
вая, Анна Михайловна поехала в ЦК, где ей была
вручена данная записка.
Признавая справедливость части замечаний -
“например, о невысоком качестве отдельных ста-
тей, о слабой связи журнала с научными учрежде-
ниями, о недостаточном освещении в журнале ис-
тории отдельных народов СССР и др.”, - Панкра-
това резко выступила против обвинения редакции
журнала в том, что она “ослабила внимание к во-
просам идейно-политической выдержанности пуб-
ликуемых статей”, помещала материалы, “содер-
жащие серьезные методологические ошибки и по-
литически сомнительные формулировки” и что,
“сделав акцент на освещении положительных яв-
лений в буржуазной науке и не изучив глубско и
всесторонне положения дел в зарубежной истори-
11 Архип РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 61. Л. 1И.
120
ческой науке, редакция допустила серьезные
ошибки”27.
В частности, упреки адресовались передовым
статьям - “Об изучении новой и новейшей исто-
рии капиталистических стран” (седьмой номер за
1954 год) и “За глубокое и всестороннее исследо-
вание истории советского общества” (девятый но-
мер за тот же год). В записке утверждалось, что
“передовые статьи в журнале носят отвлеченный,
общий характер, опираются не на глубокое изуче-
ние состояния исторической науки, а на субъек-
тивные ‘обобщения’ и выводы некоторых работ-
ников редакции журнала’с".
В названных передовых статых, помимо кон-
статации определенных успехов, достигнутых со-
ветской исторической наукой в данных направле-
ниях, сквозной линией проводится мысль о необ-
ходимости свободного от догм, подлинно научного
анализа исторических событий как главного ору-
дия повышения методологического и научного
уровня работ историков.
Эти статьи выступили против упрощенного под-
хода к преодолшию догматизма путем “изгнания
цитат из того или иного произведения. ... Нельзя
идти от цитаты, от заранее готовой схемы, ‘подго-
няя’ под нее факты, или прибегать к недоброкаче-
ственному методу раскавычивания цитат”29.
Затрагивались и вопросы расширения Источни-
ковой базы исследований, лучшей организации ра-
боты историков и некоторые другие. Поэтому
’’Там же. Л. 19.20.
’ Архив РАН. Ф.697. Он. 2. Д. 65. Л. 4«.
4 Вопросы исгории. 1954. № 9. С. 6.
121
весьма обоснованным представляется мнение
А.М.Панкратовой, что передовые статьи в общем
и целом правилыю оценили состояние и задачи
в области изучения истории советского общества
и новой и новейшей истории.
В числе статей, публикация которых была на-
звана в докладной записке ошибочной, - статья
Ю.З.Полевого “Об исторических взгля-
дах Г.В.Плеханова” (номер восьмой за 1954 год).
В ней автор, опираясь на произведения Ленина,
сделал попытку разграничить два периода в дея-
тельности Плеханова - марксистский и меньше-
вистский, поставив под сомнение тем самым при-
вычное одностороннее преставление о Плехано-
ве как меньшевике.
В справке, составленной в ответ на записку От-
дела науки ЦК КПСС, Панкратова опровергает
утверждение, что “Полевой ревизует ленинские
взгляды на Плеханова”. “В действительности, -
писала она, - цель статьи Полевого - напомнить
ленинскую оценку Плеханова, которая была вы-
брошена за борт некоторыми упрощенцами и
V)
вульгари заторами .
Доказывать право на возможность переоценки
тех или иных затверженных “истин” было делом
очень непростым, даже если на помощь призыва-
лись ленинские цитаты. Сам Ю.З.Полевой, после
неоднократных обсуждений своей статьи в Инсти-
туте истории АН СССР, “...готов уже был при-
знать свою статью ошибкой, и стал ссылаться на
то, что его подсократили..
® Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 65. Л. 62. 63.
" Там же. Д.74. Л. 16.
122
В возникших противоположных оценках статей
Полевого и ряда других авторов, упоминаемых
в записке, отчетливо выявились различные пози-
ции по отношению к формирующимся новым под-
ходам к изучению истории. Панкратовой на сей
раз удалось отстоять собственный взгляд на жур-
нальные публикации.
Но стал очевиден и тот факт, что возможность
проведения научного в полном смысле слова изу-
чения истории целиком зависит от политической
конъюнктуры, наука не освободилась еще от
внешних “стимулов” к развитию.
Вехой на пути укрепления позиции журнала
явились споры, которые разгорелись по поводу
публикации в “Вопросах истории” статьи
Н.Н.Яковлева “Московские большевики во главе
Декабрьского вооруженного восстания 1905 го-
да12, приуроченной к50-летнему юбилею восста-
ния. Главным оппонентом Яковлева, а вместе
с ним и редакции журнала, был директор Институ-
та истории партии МК КПСС Г.Д.Костомаров.
Надо заметить, что еще в передовой статье ян-
варского номера журнала за 1955 год “За глубо-
кое изучение истории первой русской революции”,
которая открывала собой серию статей, посвя-
щенных полувековому юбилею революции 1905 -
1907 гт., были высказаны критические замечания
по поводу методов исследования, использованных
Костомаровым.
Их суть заключалась в том, что, говорилось
в редакционной статье, - “не следует забывать,
как это делает Г.Д.Костомаров в работе ‘Москов-
п Вопросы истории. 1956. № 12.
123
ский совет рабочих депутатов в 1905 году’, что во-
прос о роли Советов как органов вооруженного
восстания и революционной власти, как и вопрос о
взаимоотношениях между Советами и партией, не
сразу стали ясны местным большевистским орга-
низациям, что роль и значение Советов были
впервые четко определены Лениным по приезде
его в Россию в ноябре 1905 года11. “Вопросы исто-
рии” призывали исследователей не допускать
“...отступлений от конкретно-исторического под-
хода, приглаживания событий, стирания историче-
ских граней”14.
Статью Яковлева отмечали новые подходы
к решению таких важных вопросов, как позиция
Московского комитета РСДРП(б) в период Де-
кабрьского вооруженного восстания, взаимоотно-
шения меньшевиков и большевиков, роль мелко-
буржуазных партий в революции 1905 - 1907 гг.
Суждения Яковлева по названным проблемам и
стали предметом спора, который велся, к сожале-
нию, без соблюдения правил научной полемики.
После выхода номера журнала со статьей Яковле-
ва редакция “Вопросов истории” получила письмо
Костомарова, написанное им на официальном
бланке своего института. Письмо было подписано
Костомаровым как директором Института исто-
рии партии МК КПСС и содержало требования,
чтобы редакция выступила на страницах журнала
с признанием своих ошибок и чтобы было нало-
“ Вопросы истории. 1956. № I. С. 8-9.
“Там же. С. 5.
124
жено взыскание на сотрудника, который готовил
cry статью’5.
Форма и содержание этого письма вовсе не по-
ходили на изложение своего видения обсуждаемых
вопросов ученым, стоящим на иной точке зрения.
Костомаров называл статью Яковлева “протаски-
ванием контрабанды троцкизма”, “очередной кон-
трабандистской выходкой”, а самого автора - “ад-
вокат Троцкого Яковлев”’6.
Письмо Костомарова обсуждалось на заседании
редакционной коллегии “Вопросов истории” 19
января 1956 г. Выступившая на нем заведующая
отделом журнала В.В.Пентковская подчеркнула,
ч то “если бы редакция выступила с таким призна-
нием своих ошибок по этому принципиальному во-
просу, это означало бы ... разрыв со всей борь-
бой, которую вела редколлегия в течение двух
предшествующих лет за проведение линии нашей
партии в исторической науке, т.е. борьбой против
приукрашивания действительности, против лаки-
ровки действительности, ибо письмо профессора
Костомарова толкает именно на такое приукра-
шивание действительности, на ее лакировку”’7.
Редколлегия отвергла формулировки Костома-
рова о протаскивании “троцкистской контрабан-
ды” и политической ошибочности статьи Яковле-
ва. Подводя итог обсуждения, Панкратова сделала
попытку сгладить тяжелое впечатление от этого
письма, говоря, что она “уверена, что г.Д.Косто-
маров, в запальчивости написавший и неудачно из-
'' Архип РАН. Ф.697. Он. 2. Д. 69. Л. 166.
' Там же. Л. 165.
рТам же. Л. 166.
125
доживший свое письмо, не думает обвинять ред-
коллегию и автора в троцкистской контрабанде1’.
Также Анна Михайловна предложила обсудить
спорные вопросы и неясности на более широком
совещании с участием историков, работавших по
данной тематике. Оно состоялось 9 марта 1956 г.,
но разделивший эти два обсуждения очень неболь-
шой отрезок времени заключал в себе событие,
которое дало новый импульс в перестройке подхо-
дов к изучению истории. Речь идет, конечно, о
проходившем с 14 по 25 февраля XX съезда
КПСС.
Творчески настроенные историки возлагали на-
дежды на решения съезда не только в плане под-
тверждения линии на преодоление догматизма и
начетничества, но и ее дальнейшая логического
развития. Очень характерным является признание
А.М.Панкратовой: “Перед выступлением на XX
съезде я чувствовала, что у меня горит душа. Я не
могла болыпе молчать. Нельзя уважать больше
себя, потому что получилось так, что мы не могли
писать то, что на самом деле отвечает фактам ис-
тории, что в полной мере соответствует марксиз-
му-ленинизму. ...Чувствовала, что нужно уходить
с работы, если не можешь сказать честно, что го-
________	««3Q
ворят эти документы .
Конечно, эти слова, сказанные на совещании
9 марта, никогда не были бы произнесены вслух
до съезда, но настроения части советских истори-
ков, в том числе и коллектива “Вопросов исто-
рии”, они отражали верно.
" Архип РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 69. Л. 202..
” Там же. Л. 305-306.
126
В решениях съезда исследователи надеялись
найти те гарантии свободы научного поиска, от-
сутствие которых сковывало дальнейшее переос-
мысление многих страниц истории. На практике
оказалось, что эти условия создавали не столько
сами решения XX съезда КПСС, сколько отсутст-
вие их конкретизации и детальной проработки.
Возникала новая ситуация в развитии историче-
ской науки. Вот весьма показательный диалог,
имевший место на совещании Комиссии по подго-
товке предложений об улучшении работы в облас-
ти общественных наук в свете указаний XX съезда
КПСС 1 марта 1956 г.: “П.И.Качалов. ...Надо ста-
вить вопрос о создании хотя бы элементарных ус-
ловий для свободного мышления. Нельзя не ве-
рить нашим ученым.
Академик А. М. Панкратова. Это безусловно
так!”4*’
Вторым вопросом, обсуждавшимся на этом со-
вещании, была источниковая база научных иссле-
дований. В полный голос говорилось о необходи-
мости раскрытия архивных фондов. Сочетание
творческой мысли и новых источников внушало
надежду на создание исторических работ нового
качественного уровня.
В деятельности “Вопросов истории” начинался
новый этап. На заседаниях редакционной колле-
гии (29 февраля и 7 марта 1956 г.) были проанали-
зированы направления и конкретные пути перест-
ройки работы журнала41. Панкратова на мартов-
ской коллегии сделала болшюй доклад, посвя-
Архип РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 53. Л. 22.
" Гам же. Д. 70.
127
щенный этим проблемам. В нем было подчеркну-
то, что “...самокритичное отношение к нашей ра-
боте и на этой основе к постановке и разрешению
задач журнала” является “...основным и предвари-
тельным условием для того, чтобы мы действи-
тельно могли перестроиться не на словах, а на
деле (курсив мой. - J7.C./2.
Любопытный факт: заседания редакционной
коллегии “Вопросов истории” имели резонанс не
только среди историков. Приведем дневниковую
запись К.И.Чуковского, сделанную писателем 6
марта 1956 г.: «...На заседании редколлегии [жур-
нала] “Вопросы истории” редактор сказал: “Вот
письмо мерзавца Ст[али]на к товарищу Троцко-
му”'”.
Слышанное писатель пересказывал скорее как
анекдот, не заботясь о точности передаваемой им
информации (если редактор, значит, - мужчина,
отсюда - “сказал”; да и сами слова невозможны
для весьма осторожной и умудренной жизнью
Панкратовой!). О чем же говорит эта запись? Ко-
нечно, в первую очередь о “смене вех” - “Король
умер! Да здравствует король!”, об антисталинских
настроениях, охвативших определенную часть об-
щества.
Вернемся вновь на заседание редакционной
коллегии “Вопросов истории” 7 марта 1956 г.
Мысль о необходимости действительной перест-
ройки пронизывает весь доклад, сделанный на нем
А.М.Панкратовой. “В последнее время в разных
институтах Академии наук происходит очень мно- 4
4: Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 53. Л. 12.
"Знамя. 1992. № 12. С. 144.
128
го совещаний и идет много разговоров о перест-
ройке. И я вспоминаю (а я, как вы знаете, чело-
век, немало переживший на историческом фрон-
те), - говорила Панкратова, - сколько перестроек
было на моей памяти, как часто эти перестройки
происходили в нашей работе, и, вместе с тем, ка-
ков же был результат этих перестроек. Конечно,
в целом мы идем вперед... Но я думаю, что одной
из основных опасностей сейчас является то, что
мы опять можем стать на путь формальных пе-
рестроек (курсив мой. -Л.С.)”44.
Изложенные в докладе основные направления
работы журнала органически вытекали из его дея-
тельности неполных трех предшествовавших лет.
Линия на преодоление догматизма получала свое
развитие в сформулированной в нем задаче “...бо-
лее глубокого, более конкретного, более всесто-
роннего и самостоятельного (курсив мой. - Л.С.)
изучения классиков марксизма - ленинизма45, что-
бы перейти от комментирования положений
“Краткого курса” к научному анализу прошлого.
Задача критики культа личности уже не носила
абстрактного характера и, более того, были по-
ставлены вопросы “...более объективной оценки
... деятельности тех людей, которые были реаби-
литированы после разбора действительных собы-
тий 1937 - 1938 гг.” “Это было бы восстановлени-
ем исторической справедливости46, - считала
А.М.Панкратова. * 4
" Архив РАН, Ф. 697. Он. 2. Д. 53. Л. 113.
4'Там же. Л. 121.
“Архип РАН, Ф. 697. Он. 2. Д. 53. Л. 158.
5
129
Ее позиция в этом вопросе была известна, и
это, помимо прочего, вызывало обвинения в адрес
руководства “Вопросов истории” в том, что
“...будто некоторые статьи напечатаны с единст-
венной целью ‘реабилитировать’ их авторов”.
В своем письме Н.С.Хрущеву, П.Н.Поспелову,
М.А.Суслову (май 1955) Панкратова писала, что
“это не соответствует действительности. К тому
же, - продолжала она, - я не считала бы предосу-
дительным напечатать статью автора, реабилити-
рованного органами советской власти”47.
Возвращаясь к докладу А.М.Панкратовой на
заседании редакционной коллегии “Вопросов ис-
тории” 7 марта 1956 г., следует отметить и стремле-
ние журнала с ближайшего номера давать матери-
алы, содержащие новые подходы к изучаемым
проблемам4*.
Через два дня, 9 марта 1956 г., в редакции жур-
нала было проведено совещание, посвященное об-
суждению исторической литературы, вышедшей
к пятидесятилетию первой российской революции
1905 - 1907 гг. Происшедшие в политико-идеоло-
гической обстановке перемены отразились и на
настроении участников совещания. Если на январ-
ской редколлегии они в основном защищались от
обвинений Г.Д.Костомарова, то на мартовском со-
вещании уже перешли в наступление, подвергнув
его работы нелицеприятной критике.
Центральное место на нем заняло обсуждение
вопроса о Декабрьском вооруженном восстании
в Москве. По поручению редколлегии А.Я.Грунт
47 Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 61. Л. 21.
4,1 Там же. Д. 70. Л. 206.
130
подготовил обзор литературы по этой теме. Его
основной вывод заключался в том, что “авторы, -
и я бы сказал, что т. Костомаров в этом отноше-
нии больше всего повинен, - всеми силами во что
бы то ни стало стремятся доказать, что существо-
вал, с одной стороны, единый фронт от Николая II
до меньшевиков, а, с другой стороны, существова-
ли одни большевики”49.
Е.Д.Черменский, хотя и испытывавший “сомне-
ния относительно трактовки тов. Яковлевым роли
мелкобуржуазных партий в Московском восста-
нии"50, признавал, что статья Н.Н.Яковлева яви-
лась единственной работой, внесшей новое в изу-
чение вопроса.
С критикой работ Костомарова выступили
А.Я.Грунт, Н.Н.Яковлев, Г.М.Деренковский. Они
говорили и об опубликованных под его редакцией
воспоминаниях старого большевика М.И.Василье-
ва-Южина51, в которых были сделаны значитель-
ные купюры, приводившие мемуары в соответст-
вие с подачей материала в книгах Костомарова.
Заключительное слово на совещании взяла
А.М.Панкратова. Прежде всего она подчеркнула,
что “Вопросы истории” предоставят Костомарову
“полную возможность ответить по существу на
все вопросы, которые здесь были поставлены. И
это в интересах научной истины’*2. В таком подхо-
де проявилась заинтересованность журнала не
столько в утверждении своего видения поставлен-
” Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 70. Л. 221.
"Там же. Л. 242.
" Васильев-Южин М.И. В огне нерпой революции. М., 1955.
Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 70. Л. 301.
131
ных проблем, сколько в их творческом исследова-
нии.
Нельзя не заметить, что по отношению к рабо-
там Костомарова, допущенным в них искажениям
и умолчаниям Панкратова была настроена более
сдержанно, чем другие участники совещания. Про-
ще всего объяснить это тем, что Костомаров в ря-
де изданий выступал ее соредактором и что книги
самой Панкратовой не были свободны от прежних
подходов.
Признавая обоснованность таких мотивов, ду-
мается, что главным все же было другое, а именно
понимание историком сложного пути развития ис-
торической науки в условиях ее крайней политиза-
ции. Подтверждение этому - слова А.М.Панкра-
товой. Говоря о допущенных ошибках, она под-
черкнула, что “...все это делалось не только т.
Костомаровым, но и всеми нами, потому что това-
рищи считали, что выполняют свой партийный
большевистский долг, когда они в известной мере
прикрашивают историю”5’. XX съезд КПСС пока-
зал, говорила Панкратова, что такая работа была
“не в интересах партии, а против интересов пар-
тии”* 4.
Публикация в апрельском (1956 г.) номере “Во-
просов истории” письма Я.Т. Николаева “О бесце-
ремонном обращении с мемуарами старых боль-
шевиков”, в котором были показаны сделанные
Костомаровым купюры, существенно исказившие
первоисточник, явилась как бы завершающим ак-
53 Архив РАН. Ф.697. Он. 2. Д. 70. Л. 303.
4 Там же.
132
кордом в этом столкновении двух взглядов на ис-
торию.
Вышедший после XX съезда мартовский номер
“Вопросов истории” открывался передовой стать-
ей “XX съезд КПСС и задачи исследования исто-
рии партии”. Однако ее содержание было значи-
тельно шире названия. По сути, формулировались
новые подходы к изучению истории. Во глжу угла
были поставлены «не “всеспасительные” указа-
ния, к которым так привыкли наши кадры, или
“директивные” статьи»55, а самостоятельный науч-
ный марксистский поиск.
По мнению редакции “Вопросов истории”,
“правильное решение назревших вопросов воз-
можно прежде всего в результате коллективных
усилий историков, в итоге свободного обмена мне-
ниями, творческих дискуссий и серьезных научных
исследований”56. Этот подход нарушал привычную
субординацию истории и политики, покушался на
приоритет последней. Однако встречающийся
в современной исторической литературе вывод о
том, что “...журнал формировал собственную по-
зицию как независимую (курсив мой. - Л.С.) и по-
исковую’*7, представляется нам требующим уточ-
нения, поскольку “независимость” имела весьма
четкие 1раницы - направленность решений XX
съезда КПСС.
Передовая статья поставила вопрос о критичес-
ком отношении ко многим положениям “Краткого
курса”. Первой авторской статьей, в которой ос-
" Вопросы истории. 1956. №3. С. 12.
"'Там же.
57 XX съезд КПСС и его исторические реальное™. М., 1991. С.
249.
133
паривались его трактовки, стала статья Э.Н.Бурд-
жалова “О тактике большевиков в марте - апреле
1917 года”, опубликованная в следующем, апрель-
ском номере “Вопросов истории”.
Опираясь на фактический материал, Бурджа-
лов, в частности, показал, что позиция Сталина по
важнейшим вопросам рааития революции в этот
период была отличной от ленинской и что Сталин
поддерживал линию Каменева5". Статья Бурджа-
лова открыла вереницу публикаций, в которых
опровергались трактовки периода культа личнос-
ти Сталина.
Так, в очередном, майском номере “Вопросов
истории” было показано, что освещение в Боль-
шой советской энциклопедии деятельности выда-
ющихся большевиков было крайне неполным.
“Получалось так, - писал автор сообще-
ния г.М.Денисов, - будто В.И.Ленин действовал
только вместе с И.В.Сталиным”59.
В статье С.Ф.Найды и Ю.П.Петрова “Коммуни-
стическая партия - организатор победы на Вос-
точном фронте в 1918 году” (номер десятый за
1956 год) говорилось о явном преувеличении зна-
чения обороны Царицына, а сообщение
А.И.Аренштейна «Типография ленинской “Ис-
кры” в Баку» (номер одиннадцатый за 1956 год)
аргументированно доказывало, что “не соответст-
вуют действительности заявления, что бакинская
подпольная типография была создана тифлисской
революционной группой под руководством
И.В.Сталина, что Ладо Кецховели изучал (в
я Вопросы истории. № 4. С. 39, 51.
’Там же. №5. С. 141.
134
1897 г.) типографское дело по указанию И.В.Ста-
лина, и по его же указанию установил связь
с В.И.Лениным”60.
В том же ноябрьском номере журнала М.С.Во-
лин в статье “Возникновение большевизма как по-
литического течения и политической партии” ос-
паривал тезис “Краткого курса” о том, что начало
партии нового типа положила Пражская конфе-
ренция. “И.В.Сталин говорил, - писал Волин, -
что размежевание между большевиками и мень-
шевиками положила Пражская конференция. На
самом деле эта межа была поставлена на II съезде
РСДРП”61.
Не множа подобные примеры, можно сказать,
что было заложено основание для преодоления
жестких схем, довлевших над советской историче-
ской наукой.
Значительное увеличение числа статей и сооб-
щений, содержавших критические положения, вы-
явил хотя и небольшой, но весьма существенный
штрих в позиции журнала - признание прша на
отличное мнение. Вот что говорила по этому по-
воду А.М.Панкратова на заседании редколлегии 2
ноября 1956 г: “Я считаю, что вообще мы должны
давать в журнале место товарищам, которые вы-
ражают свое несогласие. Иначе получается, что у
пас действительно несколько одностороннее на-
правление”62. В этих целях редакция обратилась
к форме “писем в редакцию” и ответов на них.
Вопросы истории. 1956. № 10. С. 6; № 11. С. 109.
"'Там же. №11. С. 126-127.
,е Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д 72. Л. 154.
135
Избранное “Вопросами истории” направление
активной поддержки линии XX съезда партии на
преодоление культа личности Сталина нашло сре-
ди историков как своих сторонников, так и про-
тивников.
“Большое значение для развития исторической
науки, - писал Н.Л.Рубинштейн в своем писше
А.М.Панкратовой 20 июня 1956 г., вероятно, под
впечатлением от ленинградской конференции
журнала, - имеет работа, проводимая в последнее
время редакцией журнала ‘Вопросы истории’, по-
ставившей со всей принципиальностью задачу
критического пересмотра с марксистско-ленин-
ских позиций ряда актуальных вопросов историче-
ской науки”6’.
С другой стороны - обвинения “Вопросов исто-
рии” в стремлении зачеркнуть вместе с культом
личности Сталина все достижения советской исто-
рической науки. Под знаком этого противоборст-
ва происходили все события второго периода дея-
тельности журнала.
Этот совсем небольшой отрезок времени, вмес-
тивший в себя двенадцать номеров “Вопросов ис-
тории” - с мартовского 1956 г. по февральский
1957 г., - был характерен не только публикация-
ми, отвечавшими духу XX съезда. Глаяюе заклю-
чалось в том, что журнал в своем стремлении к пе-
рестройке во многом опередил сложившуюся
в тот момент общественно-политическую ситуа-
цию. Это и определило драматический накал
борьбы вокруг деятельности “Вопросов истории”.
“ Архив РАН. Ф.697.О11. 3. Д. 456. Л. 5.
J36
Работу журнала после XX съезда КПСС отме-
чало стремление “как можно быстрее и активнее
осуществить назревшую перестройку историчес-
кого фронта”, - говорилось в тексте доклада,
впоследствии подготовленном А.М.Панкратовой
для выступления на Секретариате ЦК КПСС
6 марта 1957 г.64 И вновь журнал организует чита-
тельские конференции в Москве и по стране, на
которых обсуждаются его планы, направления ра-
боты и отдельные публикации.
В деятельности главного редактора “Вопросов
истории” появляется интересный штрих - в изве-
стной мере она становится как бы проводником
мнений наиболее радикально настроенных исто-
риков в высших партийных инстанциях. В этом
плане весьма показателша записка для беседы,
составленная Бурджаловым для Панкратовой во
пторой половине 1956 г. (к сожалению, белее точ-
ной датировке документ не поддается).
Какие же вопросы предстояло выяснить? Их
насчитывалось пять:
“1. Как быть с процессами 1938-39 гг.? Можно
ли по-прежнему характеризовать Троцкого, Буха-
рина и др. как банду убийц, шпионов и пр.?
2.	Как быть с историческими фактами? На-
пример, на Апрельской конференции о положе-
нии дел в Интернационале. Делал доклад Зиновь-
ев. Можно ли это упоминать?
3.	В комиссию по национальному вопросу ЦК
выделил наряду со Сталиным, Калининым и др.
также Рыкова, Каменева, Раковского. Можно ли
их упоминать?
Гам же. Оп. 2. Д.84. Л. 9.
137
4.	Почему нельзя цитировать неопубликован-
ные статьи Ленина (конечно, после соответству-
ющей проверки)?
5.	Почему огромное количество литературы
продолжает оставаться засекреченной; нельзя
ли ее передать в общее хранение? Почему нельзя
без особого разрешения пользоваться старыми со-
ветскими газетами, тогда как дореволюционную
буржуазную прессу могут читать все? (курсив
мой. -У7.С.)”65.
Суть этих вопросов понятна. В ней выразилось
стремление правдиво и объективно изучать исто-
рию, без лакун и искажений. Но не менее интере-
сен и сам путь поиска ответов на эти вопросы, а
именно - апелляция к партийнсму руководству.
Как в капле воды, в нем отразилась оставшаяся
незыблемой крайняя политизация исторической
науки, командные методы руководства ею, мирно
сосуществовавшие с провозглашенным XX съез-
дом КПСС курсом борьбы с культом личности
Сталина, на преодоление догматизма и вульгари-
зации в истории.
Положение А.М.Панкратовой как члена ЦК
КПСС, возможность ее прямых бесед с Н.С.Хру-
щевым в глазах многих историков являлись важ-
ным рычагом осуществления перестройки истори-
ческой науки. Хотелось бы привести еще одно
очень красноречивое свидетельство такой ситуа-
ции.
Речь пойдет о письме профессора И.И. Зиль-
берфарба, адресованном Н.С.Хрущеву (октябрь
1956 г.). В нем говорилось о необходимости возоб-
" Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 7«. Л. 14.
138
новления изучения истории социалистических
идей. “И я надеюсь, - обращается профессор
Зильберфарб к Н.С.Хрущеву, - что Вы поможете
осуществить такой сдвиг”.
“Письмо это передаю через А.М.Панкратову, -
продолжает И.И.Зильберфарб, - которая обеща-
ла вручить его Вам лично. Поступаю так потому,
что, будучи послано обычным путем, оно попало
бы не в Ваши руки, а в аппарат и было бы остав-
лено без последствий”66.
Согласие А.М.Панкратовой передать письмо
показывало, что и сама она разделяла надежды
как в отношении Хрущева, так и опасения в отно-
шении аппарата. В целом здесь срабатывал все
тот же стереотип: отстаивание истины не только и
не столько в спорах ученых, сколько в стремлении
заручиться поддержкой ЦК партии и лично Хру-
щева.
И все же позиция “Вопросов истории”, всерьез
нацеленных на достижение приоритета научности
в исторической науке, отличалась относительной
самостоятельностью в проведении линии XX съез-
да.
Возвращаясь к проводимой “Вопросами исто-
рии” работе по популяризации главных направле-
ний своей деятельности, нельзя не остановиться на
конференции читателей журнала, которая прохо-
дила в Ленинграде 19 - 20 июня 1956 г.
Она собрала огромную аудиторию- свыше 500
человек. С докладом выступил Бурджалов. В пре-
ниях приняли. участие А.А.Фурсенко, С.С.Волк,
П.А.Николаев, Н.Е.Носов, Ш.М.Левин (Ленин-
“ Архив РАН. Ф. 697. Ои.З. Д.298. Л. 5об.
139
градское отделение Института истории),
Н.Г.Сладкевич, К.Б.Виноградов (ЛГУ), Т.П.Бон-
даревская (Институт истории партии при Ленин-
градском обкоме КПСС), В.Н.Бернадский (Госу-
дарственный педагогический институт им. Герце-
на), В.В.Бедин (начальник Центрального государ-
ственного исторического архива в Ленинграде) и
др.67
На читательской конференции столкнулись два
взгляда на “Вопросы истории”: в поддержку и на
осуждение линии журнала. Сами по себе такие по-
лярные категорические мнения о новых направле-
ниях работы журнала, характеризовавшие отно-
шение историков к происходившим переменам, -
явление совершенно закономерное и естественное
в развитии науки. Однако последовавшие за ле-
нинградской читательской конференцией собы-
тия, также, к сожалению, совершенно закономер-
ные в тех условиях, очень трудао признать естест-
венными для исторического познания.
Первыми в этой цепи стали действия руководст-
ва Института истории партии при Ленинградском
обкоме КПСС, где на собраниях в адрес Бурджа-
лова были брошены политические обвинения.
В ЦК КПСС была направлена записка, в которой
в отрицательном свете освещалась вся деятель-
ность журнала и заместителя его главного редак-
тора, в частности.
“Насколько я в курсе дела, - оценивала
А.М.Панкратова ленинградские события в своем
письме Н.С.Хрущеву от 6 июля 1956 г., - выступ-
67 Отчет о конференции см.: Вопрссы истории. 1956. № 7.
С. 184-190.
140
ления тт. Князева и Константинова имеют целью
затормозить начавшуюся разработку актуальных
вопросов истории в духе решений XX съезда
КПСС’68. В этом письме сквозит тревога об исхо-
де столкновения. А.М.Панкратова просит до ее
возвращения (в составе делегации Верховного Со-
вета СССР она уезжала в Лондон) и “ознакомле-
ния со всеми материалами не принимать решения
по заявлениям, поступившим в ЦК’69 *.
Обе стороны апеллируют в высшие партийные
инстанции, но разница не только в том, что обра-
щение Панкратовой кХрущеву было вынужден-
ным. На наш взгляд, ключом к пониманию этого
отличия является следующая фраза из упомянуто-
го выше письма Панкратовой: “Тт. Князев и Кон-
стантинов, не считавшие нужным выступить на
самой конференции, написали записку в ЦК
КПСС с критикой доклада Бурджалова (курсив
мой. -Л.С.)”7“.
Итак, водораздел между этими двумя позиция-
ми состоял в отношении к свободному научному
обсуждению встававших исторических проблем. И
если в представлении коллектива “Вопросов исто-
рии” он был непременным условием и атрибутом
развития исторической науки, то для ее оппонен-
тов он представлялся излишним.
Июль 1956 г. для “Вопросов истории” был озна-
менован опубликованной в “Партийной жизни”
статьей Е.Бугаева “Когда утрачивается научный
подход” и редакционной статьей “Коммуниста”
Архи» РАН. Ф. 697. Ои. 2. Д. 61. Л. 16.
1,1 Гам же.
"’Там же.
141
“За творческую разработку истории КПСС’’1.
В этих статьях выявилось удивительное совпаде-
ние мнений при оценке журнала.
Так, “Коммунист” отмечал, что “редакция ‘Во-
просов истории’ допускает поспешность и необос-
нованность в выводах; отдельные статьи имеют
привкус крикливости и сенсационности”71 72, а Е.Бу-
гаев упрекал “Вопросы истории” в том, что “важ-
нейшие проблемы в принципиальных статьях жур-
нала решаются и пересматриваются нередко с ма-
ху”, а его авторов в стремлении “попасть в тон”,
“отличиться, громче всех крикнуть что-нибудь
модное”73.
Конечно, эти публикации не были директивны-
ми решениями, но такая синхронность высказыва-
ний в центральных партийных изданиях позволяет
рассматривать их как звенья одной цепи. Нельзя
забывать и о том, что они отражали взгляды той
части советских историков, которая не стремилась
к каким-либо переменам, но и не могла открыто
отрицать их необходимости, поскольку они были
провозглашены XX съездом. Отсюда - обвинения
“Вопросов истории” в спешке и необдуманности
при подготовке материалов к-печати.
Конкретные направления критики - отношение
журнала к буржуазной историографии, его оценка
творчества советских историков, а также вопрос о
роли меньшевиков в революции 1905 - 1907 гг. -
были уже не новы для “Вопросов истории”: год
71 Партийная жизнь. 1956. № 14. С. 62 -72; Коммунист. 1956. №
10. С. 14-26.
72 Коммунист, 1956. № 10. С. 24.
71 Партийная жизнь. 1956. № 14. С. 63, 72.
142
назад журналу удалось отстоять свой взгляд на эти
проблемы. •
Особое место в статье Е.Бугаева было отведено
разбору опубликованной в апрельском номере
“Вопросов истории” (за 1956 г.) статьи Э.Н.Бурд-
жалова “О тактике большевиков в марте-апреле
1917 года”-, которая покушалась не просто на одну
из трактовок “Краткого курса”, а на непогреши-
мость самого Сталина. По мнению Е.Бугаева,
Э.Н.Бурджалов относился к “конъюнктурщикам,
которые ... могут надергать каких угодно фак-
тов”74.
Заданный вышеназванными статьями мотив
подхватила и “Ленинградская правда”, предоста-
вив свои страницы для публикации обзора
А. Александрова, озаглавленного «За подлинно
научный подход к вопросам истории. К итогам чи-
тательской конференции, созванной редакцией
журнала “Вопросы истории”».
Нимало не смущаясь столь запоздалым для га-
зеты рассказом о читательской конференции (на-
помним, что она прошла 19 - 20 июня, а статья по-
явилась 5 августа), ее автор, взяв за образец ста-
тьи в “Коммунисте” и “Партийной жизни”, повто-
рил все содержавшиеся в них отрицательные
оценки журнала, а также обрушится на сделанный
Э.Н.Бурджаловым доклад, в котором, по его мне-
нию, целый ряд вопросов был освещен неправиль-
но, в ущерб партийности в науке75. Александров
отказал “Вопросам истории” и в авангардной роли
в перестройке исторической науки.
Партийная жизнь. 1956. № 14. С. 72.
Ленинградская правда. 1956. 5 августа.
143
Какова же была реакция журнала “Вопросы ис-
тории” на эти публикации? Обратимся к стено-
грамме заседания редакционной коллегии, состо-
явшегося 9 августа 1956 г., на котором эти статьи
обсуждались. Вот мнение находившегося в центре
этого потока критики - Э.Н.Бурджалова: «Что та-
кое статья Бугаева и замечания редакции “Комму-
ниста”? Что это - предостережение? Нет. Совер-
шенно очевидно, что нас пытаются и, к сожале-
нию, не только нас, но так ориентируются и широ-
кие кадры, повернуть назад, от решений XX съез-
да»76.
Такую оценку сути происходивших событий
разделяло большинство членов редколлегии и со-
трудников редакции. Диссонансом прозвучало вы-
ступление заведующего отделом “Вопросов исто-
рии” К.Л.Селезнева, который рассматривал ста-
тьи в “Партийной жизни” и “Коммунисте” как
простое “предостережение от перехлестывания”77.
В качестве ответа на критику - “необоснован-
ную и не подтвержденную никакими фактами”7’,
говоря словами решения редколлегии, - редакция
журнала решила поместить статьи “с более обсто-
ятельным раскрытием содержания по затронутым
вопросам и наметить конкретные исследователь-
ские исторические статьи, которые не оставляли
бы сомнений в последовательной принципиальной
линии журнала на основе решений XX съезда
КПСС”79.
* Архип РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 71. Л. 227.
77Там же. Л. 225.
’"Там же. Л. 240.
’’Там же. Л. 236.
144
И вот очередной, августовский номер “Вопро-
сов истории” выходит со статьей Э.Н.Бурджалова
“Еще о тактике большевиков в марте - апреле
1917 года”.
Вместо покаянного признания своих ошибок,
долженствовавшего последовать за критикой
в “Коммунисте” и “Партийной жизни”, Э.Н.Бувд-
жалов обстоятельно отвечает на все контрдоводы
своих оппонентов. Этот шаг подтвердил намере-
ния руководства журнала “Вопросы истории” от-
стаивать взятый курс.
В ответ на это как из рога изобилия посыпались
новые публикации, содержавшие уже известный
набор обвинений в адрес журнала: статья г.Н.Го-
ликова “К разработке истории Октябрьской рево-
люции” (“Коммунист”. 1956. № 15), письмо В.Ви-
ноградова и И.Маевского “Против извращения ис-
тории образования социалистического способа
производства в СССР” (“Коммунист”. 1956. № 16),
письмо в редакцию “Правды” В.Смирнова “Не-
правильное освещение важного вопроса” (“Прав-
да”, 20 ноября 1956 г.), а также заметка С.Щепро-
ва “Диссертация и жизнь” (“Московская правда”.
2 декабря 1956 г.).
Обстановка вокруг “Вопросов истории” все бо-
лее накалялась. В блокноте А.М.Панкратовой
среди записей о выступлениях ученых на заседа-
нии МК КПСС, посвященном деятельности уч-
реждений Академии наук СССР, которое состоя-
лось в этот период времени, находим и такой про-
звучавший там призыв: “Покончить с бесконт-
рольностью журнала!”1’0.
Архип РАН. <1>. 697. Он. 2. Д. 52. Л. «.
145
В начале декабря 1956 г. в Академии общест-
венных наук при ЦК КПСС, в Московском госу-
дарственном университете были организованы
широкие дискуссии, предполагавшие обсуждение
статей журнала по истории КПСС. Фактически же
обсуждались только те статьи, в которых подвер-
гались критике концептуальные положения и от-
дельные факты, содержавшиеся в “Кратком кур-
се” или в отдельных произведениях Сталина. И
вновь никто из руководства журнала не был при-
глашен принять в них участие, и вновь журналу
были предъявлены политические обвинения.
А.М.Панкратова обратилась в партбюро истфа-
ка с требованием разобраться в этом вопросе81.
Члены партийной организации “Вопросов исто-
рии” направили в Президиум ЦК КПСС коллек-
тивное письмо, в котором давали оценку как всем
фактам кампании критики журнала в прессе, так и
названным дискуссиям.
Это письмо интересно не только как очередная
веха проходившей в исторической науке борьбы.
Пожалуй, еще важнее - данный в нем анализ при-
чин ее возникновения и обострения, которые, по
мнению редакции журнала, вытекали из позиций
определенной части историков, свыкшихся
с прежними методами и стилем работы. Для них
было характерно стремление «подойти к борьбе
партии за решительное преодоление последствий
культа личности как к своего рода ‘кампании’ и
объявить ее “законченной”», - говорилось в пись-
ме82.
"Архив РАН. Ф. 697. Ои.2.Д. 81.Л. I. I об.
Е Ьам же. Д. 81. Л. 18.
146
Вместе с тем, отчетливо проявилось и понима-
ние редакцией “Вопросов истории” того факта,
что “указанные выступления «печати и на собра-
ниях не могли бы иметь места, если бы они не
встречали молчаливой поддержки со стороны не-
которых руководящих работников’*’. Персональ-
но в этом документе назывался секретарь ЦК
КПСС П.Н.Поспелов.
Доводы редакции журнала были таковы. Пер-
вый - “Тов. Поспелов не выступал на XX съезде и
не выразил до сих пор открыто своего отношения
к его решениям”. Второй - “Между тем, на нем,
как на одном из авторов “Краткого курса”, лежит
немалая ответственность за ошибки, допущенные
в этой книге’*4.
Насколько верны были предположения редак-
ции “Вопросов истории” о покровителе разверну-
той против журнала кампании - за отсутствием
документов судить трудно, однако против них не
возражала А.М.Панкратова, не только организа-
тор исторической науки, но и член ЦК КПСС,
знавшая положение дел в этих сферах.
Бесспорно то, что критика “Вопросов истории”
в партийной печати вписывалась в общее русло
борьбы за обновление общества. Поэтому журнал
и сделал попытку найти поддержку членов Прези-
диума ЦК КПСС, а не его аппарата. Но последую-
щие события показали тщетность этих шагов. Из-
менился и тот общественный фон, на котором
развертывалась деятельность “Вопросов исто-
рии”.
м Архив РАН. Ф. 697. Ои.2. Д. 81. Л. 28.
"Там же.
147
В продолжавшейся борьбе в партийном руко-
водстве между сторонниками и противниками де-
мократизации особое значение приобрели собы-
тия внешние - в Венгрии, Египте и др., существен-
но повлиявшие на внутриполитическую ситуацию.
Этим и следует объяснить упоминание в письме
Центрального Комитета КПСС “Об усилении по-
литической работы партийных организаций в мас-
сах и пресечении вылазок антисоветских враждеб-
ных элементов” о допущенных “Вопросами исто-
рии” ошибках (в письме была названа статья
М.А.Москалева “Борьба за создание марксист-
ской рабочей партии в 90-х годах XIX в.”, а также
одностороннее освацение взаимоотношений боль-
шевиков и меньшевиков в революции 1905 -
1907 гг.)85.
Какова же была реакция на эти строки письма
в среде историков? “Скажу честно и искренно, -
так намеревалась говорить А.М.Панкратова на
Секретариате ЦК КПСС 6 марта 1957 г., но воз-
можности выступить она не получила, - что в пер-
вый момент, когда я неожиданно для себя увидела
в этом письме указание об ошибках “Вопросов ис-
тории”, мне показалось, что это не вполне нами
заслуженно. Но после того, как первое чувство го-
речи было несколько приглушаю, я столь же че-
стно и искренно признала это решение ЦК вполне
обоснованным, особенно в наше время обострив-
шейся идеологической и политической борьбы
с враждебным нам буржуазным миром’*6.
115 Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 84. Л. 1,3,4.
""Там же. Д. 81. Л. 2.
i4i
Взяв поправку на разделявшие письмо ЦК и вы-
сказывания А.М.Панкратовой два с половиной ме-
сяца, можно предположить, что ее отношение
к прозвучавшей критике было более сложным.
Между тем в рядах оппонентов “Вопросов исто-
рии” этот факт послужил поводом для еще более
категорических политических обвинений в адрес
журнала. Весьма показательны в этом плане вы-
сказывания, произнесенные на партийном собра-
нии исторического факультета МГУ, посвящен-
ном письму ЦК от 19 декабря.
Вот несколько выписок, сделанных рукой Пан-
кратовой из принятого собранием решения: "... За
последнее время в некоторых статьях журнала
Вопросы истории’ под флагом борьбы с пережит-
ками культа личности делались попытки ревизии
ленинизма”, “...некоторые вопросы истории
СССР освещались в духе национального нигилиз-
ма ”, “...звучали ничем не обоснованные призывы
к всеобщему пересмотру проблем отечественной
истории”.
Линия журнала была объявлена “порочной”,
вносящей “путаницу в умы студентов”, из чего
следовал вывод о необходимости "... организовать
обсуждение ошибок ‘Вопросов истории' на от-
дельных кафедрах и принять меры к тому, чтобы
парализовать отрицательное влияние некото-
рых статей журнала в студенческой среде'*1.
В отдельных выступлениях направленность
журнала характеризовалась в еще более хлестких
эпитетах, например: “антипартийная, вредная,
льющая воду на мельницу врагов”, знаменующая
"Архип РАН. Ф. 697. Он.2. Д. 81. Л. 2-5.
149
собой “наступление империалистической реакции
на нашу идеологию”1"*.
Обвинения сыпались и в адрес главного редак-
тора “Вопросов истории” и ее заместителя. Им
приписывались попытки подменить ленинизм
троцкизмом.1*9 По словам одного из выступавших,
Бурджалов “...разъезжал по территории Союза и
опирался на молодежь. .. .Панкратова была оттер-
та от руководства журналом Бурджаловым...’40.
Что и говорить, знакомая политическая лексика и
фразеология!
Надо сказать, что этот последний тезис оказал-
ся крайне живучим. Поэтому остановимся не-
сколько подробнее на вопросе, кто же был во гла-
ве перестройки деятельности “Вопросов истории”.
Думается, что главное значение здесь имело то
обстоятельство, что А.М.Панкратова и Э.Н.Бурц-
жалов были единомышленниками. Они оба, от-
давшие дань и превознесению научного гения Ста-
лина (совсем близкий пример - статья Бурджалова
в номере третьем “Вопросов истории” за 1953 год
“Значение труда И.В.Сталина “Экономические
проблемы социализма в СССР” для изучения исто-
рии советского социалистического общества” -
панегирик “гениальным сталинским положениям,
обогатившим и развившим марксистско-ленин-
скую науку”) и желавшие преодолеть тяжкую
длань этого наследия, стремились к возрождению
научности в исторических исследования.
 Архив РАН. Ф. 697. Оп.2. Д. 81. .Л. 12. 14.
юТам же. Л. 7.
’“Там же. Л. 16.
150
Вот строки из стенограммы собрания парторга-
низации журнала (22 декабря 1955 г):	ПАН-
КРАТОВА: Я уже говорила, что у меня ст. Бурд-
жаловым никогда ни по одному принципиальному
вопросу не было разногласий (курсив мой. -
Л.С.)'т. Материалы заседаний редколлегии “Во-
просов истории”, настойчивое отстаивание
А.М.Панкратовой избраню го журналом направ-
ления не дают основания для умаления ее роли
как руководителя журнала.
Тот характер, который все больше и больше
приобретала критика “Вопросов истории”, самым
прямым образом сказывался на числе сторонни-
ков журнала. Выступления в его поддержку стано-
вились явлением, сулящим нетриятности как по
научной, так и по административной и партийной
линиям, а потому все более редким. Если в ходе
дискуссии на истфаке “...некоторые члены про-
фессорско-преподавательского коллектива, - как
было записано в решении партсобрания историче-
ского факультета МГУ, - разделяли порочную ли-
нию журнала “Вопросы истории” и выступали с ее
защитой (профессор [Э.Б.]Генкина, доцент
|Е.Н.]Городецкий и др.)”92, то на самом партийном
собрании истфака “...никто не решился протес-
товать против всех заведомо ясных каждому, не-
обоснованных, ни одним фактом не доказанных
обвинений’*1, - с горечью констатировала Пан-
кратова.
41 Архи» РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 74. Л. 1Н.
^Там же. Л. 4, 5.
9'Там же. Л. 5.
151
Причина этого очевидна: слишком своки были
в памяти историков сталинские репрессии, а на-
чавшаяся демократизация общественной жизни
так и не приняла необратимого характера. Между
тем факты преследования за публичное одобрение
деятельности “Вопросов истории” становились ре-
альностью.
Приведем выдержку из статьи “Московского
университета” за 1 апреля 1957 г., озаглавленной
“Воспитывать идейных борцов за коммунизм (С
собрания партийною актива МГУ)”. В ней говори-
лось, что “серьезной критике были подвергнуты
на партсобрании исторического факультета ком-
мунисты - преподаватели факультета (тт.Генкина,
Городецкий, Хейфец, Седов и др.), выступавшие
на дискуссии, посвященной обсуждению журнала
“Вопросы истории” с зацитой отдельных статей, а
на собрании факультета не нашедшие сил для са-
мокритики (курсив мой. — Л.С.)".
Заметим, что отказ от выступления на партий-
ном собрании был с обидой встречен Панкратовой
и осужден партийными инстанциями, правда,
с разных позиций. Панкратова ожвдала поддерж-
ки, но не обрела ее, а партком МГУ не услышал
“покаянных речей” от “заблуждавшихся” препода-
вателей истфака.
В целом конец 1956 - начало 1957 года были от-
мечены постоянными нападками на историков, за-
явивших о поддержке “Вопросов истории”. Офе-
рент А.М.Панкратовой, В.В.Альтман, сообщал ей
в письме (написанном, судя по всему, во второй по-
ловине 1956 г.) об “энергичном преследовании”,
которое постигло сотрудника ИМЭЛа И.С.Смир-
152
нова за его выступление на читательской конфе-
ренции “Вопросов истории’*4.
В январе 1957 г. в своем письме А.М.Панкрато-
вой старейший научный сотрудник Института ис-
тории партии Ленинградского обкома партии
А.Н.Дальский, рассказав о своем выдворении на
пенсию за положительный отчет о читательской
конференции в Ленинграде и активную поддержку
линии журнала на перестройку исторической на-
уки, продолжал: “Вы шкали, дорогая Анна Ми-
хайловна, что вся беда в том, что меня и т. Михри-
па не поддерживает коллектив. Беда в другом.
Коллектив боится поддерживать... Можно уве-
ренно сказать, что болыие не найдется в Инсти-
туте 'чудаков' вроде меня и т. Михрина, чтобы
выступать с критикой недостатков или осме-
литься ‘собственное мнение иметь’ (курсив
мой.-Л.С.)”95.
К сожалению, данный А.Н.Дальским прогноз
оказался верным. Одобрение лиши журнала в ча-
стных беседах не могло существенно помочь его
редакции в отстаивании занятой позиции. В этой
связи представляется недостаточно убедительным
утверждение Е.Н.Городецкого, высказанное им
в предисловии к публисации в сентябрьском номе-
ре 1989 г. “Вопросов истории” доклада Э.Н.Бущ-
жалова на читательской конференции в Ленингра-
де, что “в это трудное для журнала время огром-
ное значение имела моральная поддержка коллег
и читателей”96.
Архив РАН. Ф. 697. Он. 3. Д. 159. Л. 2.
"Там же. Д. 261. Л. 6.
Вопросы истории. 1989. № 9. С. 76.
153
В качестве доказательства он приводит вы-
держку из письма Н.М.Дружинина к А.М.Панкра-
товой от 5 января 1957 г., в которой говорилось о
его одобрении “общего правильного курса журна-
ла”.
Однако внимательное прочтение этого письма
показывает, что едва ли Анна Михайловна была
полностью удовлетворена его содержанием. Нач-
нем с того, что само письмо явилось ответом на
посланную ею Дружинину телеграмму, в которой
сообщалось о предстоящем заседании в Отделе
науки ЦК КПСС. Очевидно, что Анна Михайлов-
на очень нуждалась в активной поддержке наибо-
лее авторитетных членов редколлегии. Но именно
действенности этой поддержке и не хватало.
“Если в Отделе науки встанет вопрос о мнениях
отдельных членов редколлегии, - говорилось
в письме Н.М.Дружинина, - то я прошу Вас сооб-
щить мое мнение, хотя с февраля 1955 г. я не при-
нимал участия в работе (напомним, что первые ту-
чи над “Вопросами истории” начали сгущаться
весной 1955 г. - Л.С.). Впрочем, я целиком предо-
ставляю Вам ли'ио решить вопрос, нужно или не
нужно это делать” 97. Думается, что все эти ого-
ворки едва ли позволили бы Анне Михайловне
опереться на положительное мнение академика
Дружинина о журнале, высказанное в частном
письме.
Противостояние “Вопросов истории” все разра-
ставшейся критической волне подтвердили публи-
кации январского, 1957 года, номера “Вопросов
истории”. Обращает на себя внимание обзор со-
” Архип РАН. Ф. 697. Он. 3. Д. 277. Л. 6. 6 об.
154
грудника редакции В.В.Пентковской, посвящен-
ный выходу в свет первого тома “Воспоминаний о
Владимире Ильиче Ленине”.
В нем автор, отметив огромное значение воспо-
минаний для преодоления ошибочных трактовок
“Краткого курса”, указала на серьезный недоста-
ток этого издания - несоблюдение “необходимых
элементарных требований публикаций’*41 (включе-
ние информации о том, печаталось ли ранее про-
изведение и где, были ли сделаны купюры и так
далее).
Понятно, что этот упрек был адресован соста-
вителю - Институту марксизма-ленинизма при
1 (К КПСС, руководство которого было в числе
противников линии журнала, а научную критику
воспринимало как покушение на свой авторитет.
Отношения между А.М.Панкратовой и директо-
ром ИМЛ Г.Д.Обичкиным, который входил также
в состав редколлегии “Вопросов истории”, ослож-
нились после критики работы тогда еще
ИМЭЛС’а в выступлении Панкратовой на XX
съезде КПСС.
“Вопросы истории” со своим стремлением бес-
компромиссно следовать направлению XX съезда
партии все явственнее оказывались в одиночестве.
Для А.М.Панкратовой это было тяжелым ударом,
и прежде всего потому, что руководимый ею жур-
нал подвергся критике ЦК партии. А.М.Панкра-
гова относилась к тому псколению партийцев, ко-
торое не рассуждая следовало за генеральной ли-
нией партии, упорно проводя ее в жизнь, внутрен-
не принимая и все крутые изломы. Вот, как нам
’‘Вопросы истории. 1957. № I. С. 130.
755
представляется, очень характерные для миропони-
мания Панкратовой строки из ее письма товари-
щам по одесскому подполью (от 21 июля 1946 г.):
“...Компас партийности всегда и во всем выводил
в конце концов на правильную дорогу’*99.
В условиях, когда исход борьбы за политичес-
кое обновление советского общества был еще
крайне неопределенным, линия XX съезда видимо
не получила своего развития, позиция А.М.Пан-
кратовой, отражая имевшиеся противоречия, не
могла быть твердой и последовательной. С одной
стороны, ее характеризовали шаги по защите
журнала от политических обвинений, с другой -
явно наметился отход от завоеванных рубежей.
Доказательством могут служить два письма
Панкратовой, датированные февралем 1957 г.
Первое - от 4 февраля - адресовано академику-се-
кретарю Отделения истории АН СССР Е.М.Жу-
кову. В нем Анна Михайловна писала: “Состояние
моего здоровья и резкое снижение работоспособ-
ности заставляет меня ставить перед Вами вопрос
о скорейшем освобождшии меня от работы
в журнале ‘Вопросы истории’. Вместе с тем, -
продолжала она, - я понимаю, что это может вы-
звать нежелательные отклики, особенно за грани-
цей, где это может быть истолковано, как отказ
от линии XX съезда КПСС, о чем клеветнически
пишут многие буржуазные газеты. По-видимому,
пока речь будет идти о предоставлении мне отпус-
ка. Но это надо решать скорее”.
Очевидно, моральные и физические силы
А.М.Панкратовой были на исходе. Показательны
Архив РАН. Ф. 697.011. 2. Д. 1Н6. Л. 30.
156
и следующие строки этого письма: “Положение
журнала давно внушает мне тревогу, но я уже не-
сколько месяцев не могу добиться рассмотрения
в Бюро Отделения вопроса о новом составе ред-
коллегии, т.к. Михаил Николаевич [Тихомиров]
все этот вопрос откладывал”.
А.М.Панкратова предложила список из 15 че-
ловек - кандидатур для нового состава редколле-
гии. Из прежнего состава в нем остались лишь са-
ма Панкратова как главный редактор, а также
А.С.Ерусалимский и С.Д.Сазкин"”. Э.Н.Бурджа-
лов в этом списке не значился, и это означало от-
ступление, поскольку именно с его статьями и был
связан наибольший накал борьбы.
Второе письмо - от 19 февраля - написано на
имя первого секретаря МГК КПСС Е.А.Фурце-
вой. В нем А.М.Панкратова предтриняла попытку
оспорить решение партийного собрания истфака
МГУ. Она обратилась к Фурцевой с просьбой
“...пересмотреть резолюцию и заменить ее более
объективной”101. Во главе угла - уже не обоснова-
ние новых научных подходов, а смягчение полити-
ческих обвинений.
Текст несостоявшегося выступления А.М.Пан-
кратовой на заседании Секретариата ЦК КПСС 6
марта 1957 г., где решалась судьба журнала, - это
уже собственно свод оправданий. Приняв упрек
журналу в “излишней торопливости” и “недоста-
точной обоснованности в суждениях и обобщени-
ях”, а также “признав своей ошибкой тот факт,
что не прислушалась в достаточной мере к сигна-
Архип РАН. Ф. 697. Он. 3. Д. 42. Л. 1.
'"Там же.Он 2. Д. КЗ. Л. 6.
157
лам партийной печати”'®, А.М.Панкратова закры-
ла эту страницу в деятельности “Вопросов исто-
рии”.
Постановление ЦК КПСС «О журнале “Вопро-
сы истории”» от 9 марта 1957 г., в котором было
указано на “теоретические и методологжеские
ошибки, имеющие тенденцию к отходу от ленин-
ских принципов партийности в науке” |(”, знамено-
вало собой серьезный удар по попытке перестрой-
ки исторической науки, освобождения ее от пут
догматизма и приспособленчества к политической
ситуации. Постановление предусматривало и пер-
сональные изменения - Э.Н.Бурджалов был осво-
божден от должности заместителя главного ре-
дактора “Вопросов истории”.
Мартовский номер журнала готовился уже но-
вым составом редколлегии, из прежнего в него во-
шли только С.Д.Сказкин и Н.А.Смирнов. Глав-
ным редактором оставалась А.М.Панкратова. Ей
предстояло зачеркнуть все то, что журнал и она
сама в течение более трех лет пытались привнести
в советскую историческую науку.
От имени новой редколлегии в передовой ста-
тье “За ленинскую партийность в исторической
науке” было заявлено, что “она (редколлегия. -
Л.С.) признает правильными выступления в адрес
журнала органов печати, и прежде всего газеты
‘Правда’, журналов ‘Партийная жизнь’ и ‘Комму-
нист’. Она высоко ценит заботу советских ученых
о деятельности журнала, проявленную в ходе об-
|Ш Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. «4. Л. 11.
|гаСправочник партийного работника. М.. 1957. С. 381.
158
суждения его материалов в научных учреждениях
и учебных заведениях” |<м.
“Вопросы истории” приняли пункт за пунктом
псе те обвинения, беспочвенность которых убеди-
тельно доказывали ранее, — в “буркуазном объек-
тивизме”, “либеральном толковании политики
партии” и “обелении позиции меньшевиков” и др.
('большим опозданием, 21 мая, будучи в больни-
це, А.М.Панкратова подписала к печати мартов-
ский номер журнала, полный раскаяния и самоби-
чевания.
В тот же день вопрос «О перестройке работы и
плане ближайших номеров журнала “Вопросы ис-
тории”» был заслушан на заседании Бюро Отделе-
ния исторических наук АН СССР. Доклад сделал
II.И.Матюшкин (новый заместитель главнсго ре-
дактора). Редколлегии журнала было предложено
"критически оценить имеющийся в портфеле ре-
дакции материал” и впредь работать в соответст-
вии с научно-исследовательским планом Отделе-
ния |05.
Через четыре дня, 25 мая, Анна Михайловна
скончалась.
Решение ЦК КПСС по журналу “Вопросы исто-
рии” стало распространяться на всю советскую ис-
торическую науку как орудие борьбы с любыми
проявлениями независимости в исследовательской
работе. Еще 14 марта 1957 г., сразу же после его
принятия, на срочно созванном заседании Отделе-
ния исторических наук Академии наук было по-
становлено: “Принять решение ЦК КПСС о жур-
"" Вопросы истории. 1957. №. 3. С. 18.
"" Архив РАН. Ф. 457. Ou. I. Д. 23. Л. 133.
159
нале ‘Вопросы истории’ как руководство к по-
вседневной практической деятельности журналов
и научных учреждений ОИН АН [СССР]”106. Че-
рез призму оценочных формул этого документа
рекомендовалось рассматривать характер прото-
давания общественных наук в высшей школе107.
Изменившийся характер “Вопросов истории”,
преобладание в редакционном портфеле журнала
статей, политически ангажированных и направ-
ленных на опровержение предыдущих осужден-
ных публикаций (например, опубликованная впи-
том номере журнала за 1957 год статья П.И.Кли-
мова “Рабочий класс России в борьбе за союз
с крестьянством в 1905 году” была направлена
против статьи М.А.Москалева, напечатанной
в № 8 за предыдущий год и вызвавшей самые рез-
кие окрики), не могли не сказаться на числе под-
писчиков журнала.
В отчете редакции “Вопросов истории” за
1959 год было отмечаю, что “серьезную тревогу
вызывает падение тиража журнала. Ни для кого
не се крет, - констатировалось в нем, - что наш
журнал в этом году потерял 7 000 экземпляров”10*.
Динамика тиража “Вспросов истории” красноре-
чивее всяких слов: в 1957 г. тираж составлял
50 тысяч экземпляров, в 1958 г. - 37 тысяч,
в 1959 г. - 30 тысяч, в 1960 г. - 21900 экземпляров.
На заседании бюро Отделения исторических на-
ук 12 января 1960 г., на котором и рассматривался
вышеназванный отчет, был затронут вопрос кад-
|Я’Там же. Л. 69.
"л XX съезд КПСС и его исторические реал|носги. М.. 1991. С.
252.
Архив РАН. Ф. 457. On.I. Д. 304. Л. 13.
160
рового состава редакции “Вопросов истории”.
( ’.Ф.Найда предложил уйти с занимаемой должно-
сти “в интересах дела, без всякой склоки” первому
заместителю главного редактора журнала
Н.И.Матюшкину, пришедшему в журнал в связи
с решением ЦК и после смерти А.М.Панкратовой
являвшемуся фактически главным редактором до
назначения в январе 1959 г. на эту должность
(’.Ф.Найды (в июне 1960 г. его сменил В.Г.Труха-
новский).
Свое предложение Найда мотивировал тем, что
Матюшкин - “инженер-гидрограф, учился два -
з ри года в партийной школе, кончил ее - вот его
потолок”, а “без специальной подготовки в облас-
ти исторической науки нельзя сейчас (курсив
мой. - Л.С.) быть в редакции” |"9.
Это слово “сейчас” означало, что “после Бурд-
жалова он мог быть в редакции, мог охватить,
поправить (курсив мой. -Л.С./’11", то есть выпол-
нять функции большевистского комиссара, для ко-
зорого была важна не столько научная, сколько
идеологическая сторона деятельности журнала и
его публикаций.
На события, бушевавшие вокруг “Вопросов ис-
тории”, было наложено табу. О них не забывали,
но упоминали разве что в иносказательной форме.
Например, возьмем отчет за 1961 - 1962 гг., пред-
ставленный главным редактором “Вопросов исто-
рии” В.Г.Трухановским распорядительному собра-
нию Бюро Отделения истории АН СССР 24 янва-
ря 1963 г.
"" Архии РАН. Ф. 457. Ои.1. Д. 304. Л. 64.
"" Гам же. Л. 65.
<	161
“Иногда можно слышать такие ратоворы: вот
лет пять - шесть назад в журнале были дискуссии,
вот это хорошо, и тираж у журнала был боль-
шой,” - говорил Трухановский. “О чем идет
речь?” - восклицал он и отвечал: “Речь идет о дис-
куссиях, которые были бы между “Вопросами ис-
тории”, персонифицированными практически
в одном лице (подразумевался, разумеется,
Э.Н.Бурджалов. - Л С.), с газетой “Правда” и дру-
гими партийными органами, о дискуссиях, итоги
которых были бы подведены решением Цент-
рального Комитета партии. Есть тоска по таким
дискуссиям”.
Однако, продолжал Трухановский, “должен ска-
зать, что у нас в журнале (может быть, это непра-
вильно) ни у редакции, ни у редколлегии такой то-
ски нет”111. Итак, о чем говорят эти строки? Вновь
о соотношении партийности и научности. И еще о
том, что для руководства исторической наукой во-
прос о возможности полемики с партийными изда-
ниями решался однозначно. И даже взятое в скоб-
ки допущение “неправильности” такой позиции
приведено как доказательство “от противного”!
Таким образом, урок был преподан не одному
журналу “Вопросы истории”. Смысл произошед-
шего был очевиден всем историкам - научная са-
мостоятельность получила поражение, предопре-
деленное санкционированной свободой историчес-
кой науки.
"'Там жс.Д. 421. Л. 12, 13.
162
ГЛАВА V
ПЛОДЫ ТРУДОВ УСЕРДНЫХ.
Обостренное отношение общества к собственно-
му прошлому и историков - к своей науке - непре-
менный атрибут переломных этапов в жизни Рос-
сии. События XX и XXII съездов КПСС и вокруг
них создали ощущение “отчетливого рубежа, за
которым начинается новый... период развития со-
ветской исторической науки”1. Отсюда - и тот
всплеск интереса к проблемам собственно исто-
рии, а также истории исторической науки.
Обобщить и проанализировать опыт предшест-
вовавших лет развития исторической науки - эта
задача выдвигалась в число приоритетных. Ею
было обусловлено появление значительного числа
фундаментальных многотомных трудов, подготов-
ленных большими коллективами ученых. В пер-
вую очередь следует назвать такие издания, как
“Всемирная история”, “История СССР”, “Очерки
истории исторической науки в СССР”, “История
Коммунистической партии Советского Союза”,
“Очерки истории Ленинграда”, “История Великой
Отечественной войны Советского Союза. 1941-
' Советская историческая наука от XX к XXII езладу КПСС.
История СССР. Сб. гг. М„ 1962. С. 25.
163
1945 гг.”, “Советская историческая энциклопе-
дия”. Была продолжена публикация многотомни-
ков “История гражданской войны в СССР”, “Ис-
тория Москвы”, работ по истории фабрик и заво-
дов.
Интересно отметить, что эти обобщающие тру-
ды создавались в нарушение более традиционного
для исторической науки порядка появления иссле-
довательских трудов, когда книгам фундаменталь-
ного звучания предшествовало монографическое
изучение более частных вопросов. Эти издания со-
единили в себе как результаты предшествующего
периода развития исторической науки в СССР, так
и то новое, что сформулировала историческая на-
ука лет оттепели, а именно использование в каче-
стве методологической основы произведений Ле-
нина, а не Сталина и более спокойное отношение
(конечно, далекое от объектинюсти в силу сохра-
нения приоритета партийности) к достижениям
дореволюционной российской и западной историо-
графии.
Отказ от ряда положений “Краткого курса” не
привел к пересмотру его концепции в целом. По-
путно надо заметить, что новые трактовки, разру-
шавшие многие из его догматов, первоначально
появлялись преимущественно в журнальных пуб-
ликациях. Увеличилось и само издательское про-
странство: с 1957 г. к журналу “Вопросы истории”
прибавились еще “История СССР”, “Вопросы ис-
тории КПСС” и “Новая и новейшая история”, по-
стоянно возрастало количество “Трудов...” и “За-
писок...” научно-исследовательских учреждений и
исторических факультетов вузов.
164
Причина живучести большинства положений
“Краткого курса” лежит на поверхности: прежней
н своих кардинальных чертах оставалась полити-
ко-идеологическая доктрина коммунистической
партии, а историческая наука оттепели, несмотря
па свой бурный рост, по-прежнему сверяла свои
концепционные построения с общепартийной док-
триной.
Новации в исторических исследованиях непо-
средственно вытекали из изменений, которые пре-
терпела партийная доктрина, а именно: критика
культа личности сначала в общей форме, а затем
( талина, отказ от прямых репрессий и их осужде-
ние, признание порочной теории двух вождей,
и реальности являвшейся теорией одного вождя -
( талина.
Подкрепления фактами истории ожидали и но-
пые положения из идеологического арсенала ком-
партии - о новом этапе общего кризиса капита-
лизма, о возможности мирного, парламентского
пути перехода к социализму, о переходе к развер-
нутому строительству коммунизма в СССР и неко-
торые другие. Более того, волна развенчания
культа личности Сталина привела к известной
“корректировке” (скажем прямо, к одному из ви-
дов фальсификации) научных трудов прошлых
лет, что сказалось при их переиздании. Вот один
из таких примеров.
На заседании бюро Отделения исторических на-
ук АН СССР, которое проходило 1 июля 1958 г.,
рассматривался план издания избранных трудов
академика А.М.Панкратовой. В ходе обсуждения
возник вопрос о степени сохранения авторского
165
текста при редактуре. Казалось бы, переиздание
подразумевает его полное воспроизведение. Одна-
ко в стенограмме читаем: “В случаях настоятель-
ной необходимости редакторы имеют право де-
лать купюры (например, опускать одиозные име-
на, устранять следы культа личности, опускать из-
лишние повторения и пр.)2 *. Поэтому, например,
в библиографию трудов А.М.Панкратовой не был
включен написанный ею в соавторстве с И.И.Во-
робьевой и В.В.Миллером большой биографичес-
кий очерк “А.И.Рыков, его жизнь и деятельность”
(М., “Красная новь”, 1924)?
Более того, академик Н.М.Дружинин (возглав-
лявший комиссию по изданию трудов А.М.Пан-
кратовой) счел необходимым обратиться по этому
поводу с письмом к Н.С.Хрущеву. Ведя речь о
книге А.М.Панкратовой “Фабзавкомы России
в борьбе за социалистическую фабрику”, Дружи-
нин просил разъяснить, “правильно ли поступили
мы и издательство АН СССР, вычеркнув упоми-
нания фамилий деятелей большевистской партии
в 1915 - 1918 гг., которые впоследствии возглави-
ли то или иное оппозиционное течение, а затем
противопоставили себя партии, были исключены
из ее рядов, а затем осуждены во время судебных
процессов 1936- 1937 гг.”4
В результате подобной редактуры читатель
становился обладателем исследований, вполне от-
вечавших духу своего времени, точнее - времени
переиздания. Результат - сиюминутная политичес-
- Архив РАН. Ф. 457. Он. 1.Д. 94. Л. 16.
1 См.: Деятели СССР и революционного движения России. Эн-
циклопедический словарь Гранат. М.. 1989. С. 639.
* Архив РАН. Ф. 697. Он. 2. Д. 187. Л. 18.
166
кая выгода, в проигрыше - опять историческая на-
ука, которую вновь обратили в своеобразную tab-
ula rasa5, наивно полагая, что можно изгнать из па-
мяти поколений (в том числе и историков) труд-
ные ее страницы.
Вернемся вновь к рассмотрению исторической
литературы, появившейся на волне XX съезда
КПСС. Надо сказать, что эту задачу в известной
степени облегчает наличие сборника статей “Со-
истская историческая наука от XX к XXII съезду
КПСС”, изданного в двух частях в 1962-1963 гг.
Первая часть была отведена отечественной исто-
рии, вторая - всеобщей.
Как и почему возник замысел этой книги, рас-
сказывают сами ее авторы: “Когда стало известно
о созыве XXII съезда КПСС, среди коммунистов
Института (истории АН СССР. - Л.С.) созрела
мысль, поддержанная всем научным коллективом,
о необходимости подведения итогов сделанному за
истекшие годы. Ученые Института - коммунисты
и беспартийные - взяли обязательства подгото-
нить статьи, посвященные итогам научной работы
и отдельных областях исторического знания за
время от XX до XXII съезда КПСС”6.
Было положено начало серии работ - своеоб-
разных рапортов историков о достижениях своей
науки к очередюму партийному съезду. Но, не-
смотря на подобную заданность этой и последую-
щих книг, их предполагавшийся нарочито парад-
ный характер, они фиксировали состожие совет-
' Чистый лист.
" Сойотская историческая наука от XX к XXII ст>сзду КПСС.
Сб. ст. Ч. I. М.. 1962. С. 4.
167
ской исторической науки в определенные отрезки
времени. Итак, обратимся к первой книге в этом
ряду.
Сборник открывался статьей М.В.Нечкиной,
Ю.А.Полякова и Л.В.Черепнина, название кото-
рой говорило само за себя, - “О пройденном пу-
ти”. Советская наука предстает в ней неотъемле-
мой частью культурных завоеваний страны Сове-
тов. Статья обобщила предшествующую совет-
скую историографию, предприняв анализ состоя-
ния исторической науки.
Главное внимание было уделено проблеме
культа личности Сталина. Его отрицательные по-
следствия в области исторической науки, говори-
лось в ней, были “весьма велики. Многие видные
ученые-историки стали жертвами репрессий, чем
был нанесен огромный ущерб советской науке”.
Культ личности выразился в непомерном возвели-
чивании роли Сталина в работах по истории со-
ветского общества и истории КПСС, допускались
прямые фальсификации для превознесения Стали-
на.
Следующим результатом культа было названо
слабое раскрытие роли Лозина и ЦК большевист-
ской партии как коллективного органа руководст-
ва партией. Затем были перечислены такие его
проявления, как “отпечаток догматизма и начет-
ничества”, “иллюстративный метод”, безликость
истории и “лакировка” действителыюсти в ней7, -
все то, с чем, согласно партийным решениям, ве-
лась неуклонная борьба, правда, с разной степ©
7 Советская историческая наука от XX к XXII ст,езду КПСС. Ч.
1.С. 23-24.
168
пью интенсивности, в зависимости от политичес-
кой конъюнктуры.
Статьи сборника, посвященные отдельным про-
блемам отечественной истории, формулировали
главные направления появившихся после XX
съезда КПСС исследований, беря их полно и об-
стоятельно, отмечали преодоление ряда устано-
вившихся после выхода “Краткого курса” тракто-
вок. В них была подмечена весьма важная черта
лучших публикаций тех лет - стремление не про-
сто вычеркивать имя Сталина, а обратиться к изу-
чению новых источников*.
Особенно важно подчеркнуть, что введение
в научный оборот больших документальных мас-
сивов явилось, на наш взгляд, одним из самых
больших достижений периода оттепели. То, что
“свежий ветер XX съезда распахнул двери совет-
ских архивов”, не было преувеличением. Исследо-
ватели получили доступ ко многим ранее закры-
тым материалам. Индивидуальная поисковая ра-
бота историков (в первую очередь, конечно, в та-
ких архивных центрах, как Москва, Ленинград и
другие крупные города страны) получила солид-
ное подкрепление, особенно важное для провин-
циальных историков, когда была начата большая
публикаторская работа.
В 1956 г. в системе Академии наук были обра-
зованы специальные подразделения - сектора пуб-
ликации источников по истории советского обще-
ства в институтах истории АН СССР и союзных
республик. Археографическая комиссия при От-
делении исторических наук АН СССР. Начали из-
“ Архип РАН. Ф. 457. Ou. I. Д. 385. Л. 7.
169
даваться журнал “Исторический архив”, сборники
до.кументов “Материалы по истории СССР”, “Ар-
хеографический ежегодник”.
С 1957 г. Главное архивное управление при Со-
вете министров СССР приступило к выпуску Ин-
формационного бюллетеня, который в 1961 г. был
преобразован в журнал “Вопросы архивоведения”.
За пять лет - с 1956 по 1960 г. - был издан 491
сборник документов, из которых 381 - по истории
советского общества, где архивный голод был на-
иболее силе!?.
.На рубеже 50 - 60-х гг. было предпринято изда-
ние' пятого, полнсго собрания сочинений В.И.Ле-
нина, переизданы протоколы съездов РСДРП(б) -
РКП(б). Увидели свет “Переписка Секретариата
ЦК РСДРП(б) с местными партийными организа-
циями”, “Протоколы Центрального Комитета
РСДРП(б)”, выпущены первые тома “Декретов
Советской власти”, опубликованы сборники по со-
ветской внешней политике, аграрной, индустри-
альной, национальной политике Советской власти
и так далее. Перечень даже наиболее крупных из-
даний весьма одпирен. Они прочно вошли в науч-
ный обиход как исследователя 50-х - 60-х годов,
так и нашего современника.
Объединяет эти сборники документов, столь
различные по составу материалов, единая методи-
ка отбора исторических источников, которая
включала в себя “критический подход, ...провер-
ку, сопоставление и партийную оценку”. Послед-
няя подразумевала, что “объективно отразить
’Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС. Ч.
1.С. 540.
действительность можно только сточки зрения
самого передового в современном обществе рабо-
чего класса, руководствуясь его марксистско-ле-
нинской теорией... Советские аркеографы не пуб-
ликуют лживые, клеветнические, не соответст-
вующие действительности сведения из вражес-
ких документов” (курсив мой. - Л.С.). Приемле-
мым и просто необходимым было признано изда-
ние документов, “отражавших политику классо-
вых врагов, разоблачавших их антинародную дея-
тельность”10.
Более того, включение в документальные сбор-
ники даже на таких весьма стеснительных услови-
ях материалов небольшевистского происхождения
происходило не просто. Так, выход в свет в 1957 г.
сборника “Великая Октябрьская социалистичес-
кая революция и победа Советской власти в Ар-
мении”, на страницах которого были представле-
ны документы дашнакского правительства, был
встречен резкой критикой; обнародование этих
источников было квалифицировано как политиче-
ская ошибка".
Режим публикации источников несколько смяг-
чился после ХХП съезда КПСС. Это хорошо про-
слеживается хотя бы на примере вышеназванного
сборника: публикация документов небольшевист-
ского лагеря оценивается уже как сильная сторона
этого издания. Более того, отсутствие подобных
источников квалифицируется как недостаток пуб-
ликации - в этой связи упоминается, например,
Советская историческая от XX к XXII съезду КПСС.Ч.1. С.
555-556.
" Вопросы истории КПСС. 1958. №4. С. 171-173.
171
трехтомник “Великая Октябрьская социалистиче-
ская революция на Украине”, в котором не были
помещены документы Украинской центральной
рады12.
Вместе с тем, непреложным правилом для со-
ставителей документалшых публикаций было
комментирование всех материалов небольшевист-
ского толка. Исследователь получал, таким обра-
зом, не только документ, который надо изучить и
осмыслить, но и “рецепт” его использования. В ре-
зультате научный потенциал появившегося огром-
ного количества не публиковавшихся ранее доку-
ментов (в первую очередь, это относится к источ-
никам по истории революционного движения и со-
ветского общества) использовался не полностью.
Это не означало, что историки не анализирова-
ли содержавшиеся в них факты и суждения. Но
опубликовать свои, отличные от общепризнан-
ных, выводы, даже подтвержденные документаль-
но, но затрагивавшие политически-заостренные
сюжеты, было нереально. Поэтому слабым мес-
том оставалась односторонность исследований,
предопределенная в том числе и спецификой фор-
мирования источникового комплекса, когда мето-
дологический диктат при отборе документов удва-
ивался при их интерпретировании, и факты легко
выстраивались в нужное русло.
В качестве иллюстрации обратимся к воспоми-
наниям М.А.Алпатова, которыми он поделился со
своими коллегами на заседании редакционной
коллегии и авторского коллектива IV тома “Очер-
12 Советская историческая наука от XX к ХХПсъе'зду КПСС.
Ч. 1.С. 546-547.
172
ков истории исторической науки в СССР”, состо-
явшемся 1 декабря 1959 г. “Я вспоминаю, - гово-
рил Алпатов, - что когда Р.Ю.Виппер в 1941 году
вернулся в Москву13, я у него оказался единствен-
ным курируемым. Он начал меня допрашивать,
входить в обстановку, вьяснять, что представляет
собой современный молодой человек. Он гово-
рил, - цитировал Виппера Алпатов, - я знаю ста-
рого студента, а советского студента не знаю. Он
говорил, как старается подойти к марксизму, и все
тужил: у студента получается, а у меня, профессо-
ра, ни черта не получается. Правда, студенту ниче-
го не мешает, - продолжал Алпатов приводить
слова Виппера, - он мало знает, ему схему стро-
ить легко (курсив мой. - Л.С.), мне труднее, но
эго люди, для которых история не то, что была
для нас в свое время - мешок с фактами”14.
Приводя эти слова Виппера, Алпатов намере-
вался показать, как трудно шло прио&цение доре-
волюционной профессуры к марксизму. Но, воль-
но или невольно, он рассказал о большем. В сло-
вах Виппера угадывается облик исследователя но-
вой формации - советской. Со студенческой ска-
мьи вырабатывался навык идти от установленной
схемы исторического процесса, подтверждая ее
фактами, искусно подобранньми составителями
документальных публикаций.
" В 1924 г. Р.Ю.Виписр эмигрировал в Латвию, где до 1941 г.
Пыл профессором университета в Риге.
" Цит. по: Архип Научного сонета во исгориографии и источ-
никоведению РАН. Стенограмма совещания авторских)
коллектива IV г. “Очерков истории исторической науки
в СССР" I декабря 1959 г. (Далее: Стенограмма совеща-
ния...). С. 54.
173
Конечно, как и любое другое, это правило тоже
не без исключений, и в первую очередь потому,
что даже самый строгий цензор не мог полностью
выхолостить исторические источники, и думаю-
щий исследователь вдруг сталкивался с фактами,
не укладывавшимися в принятую трактовку, не го-
воря уже о том, что приоритет источника для от-
дельных исследователей был абсолютен.
Для подтверждения последнего тезиса обратим-
ся к переписке известного востоковеда академика
Н.И.Конрада с его аспирантом, Б.Б.Вахтиным.
Обращаясь к своему ученику, в письме от 29 июня
1956 г. он писал: “Ваша работа должна протекать
так: “Исходное положение: Вы ничего не знаете о
Юэфу (юэфу - китайские народные песни II в. до
н.э., являвшиеся темой кандидатской диссерта-
ции. -Л.С.) и сейчас не имеете ни возможности, ни
права высказывать какие-либо соображения или
даже делать выводы и оценки. Конечно, - продол-
жал Конрад, - на деле это не так: Вы кое-что зна-
ете о Юэфу и, может быть, даже кое-что сказать
об этих вещах можете. То, о чем я говорю, имеет
значение не реальное, а методологическое. Вы
должны сознательно вести работу так, чтобы ис-
ходным пунктом ее было допущение полного не-
знания этого явления”15.
Эта тема была продолжена в одном из следую-
щих писем, от 15 ноября того же года: “Сам ‘голос
источников’... ведет Вас в нужном направле-
нии,” - формулировал свое credo академик Конрад
и добавлял, умудренный большим научным и жиз-
In memoriam. Исторический сГюрник наколи Ф.Ф.Псрчснка.
М.;СПб„ 1995. С. 297.
174
пенным опытом: “Как всегда хорошо прислуши-
ваться именно к такому голосу...”16, - зная, что
гак бывало далеко-далеко не всегда даже в реше-
нии таких удаленных по времени и пространству
исследовательских проблем и что историки внима-
ли совсем иным “голосам”.
Таким образом, обилие документальных публи-
каций, появившихся в годы оттепели, смогли в ка-
кой-то мере вернуть истории ее облик, говоря сло-
вами академика Р.Ю.Виппера, “мешка с фактами”,
правда, достаточно однородными по своей идей-
ной направленности и в силу этого в немалой мере
односторонними.
Какие проблемы возникали при создании обоб-
щающих исторических трэдов, монографических
работ? Чтобы ответить на этот вопрос, остано-
вимся подробнее на истории создания и публика-
ции “Очерков истории исторической науки
в СССР” - издании, которое, на наш взгляд, ярче
других отразило своеобразие первого послеста-
линского десятилетия.
Первый том “Очерков” увидел свет в 1955 г. Он
вышел под редакцией М.Н.Тихомирова (главный
редактор), М.А.Алпатова и А.Л.Сидорова. Том
был посвящен исторической науке СССР с древ-
нейшего времени и до середины XIX в. Централь-
ное место в нем занимала историэграфия России,
а также были включены разделы, рассказывав-
шие о развитии исторических знаний у народов
СССР.
Во введении к первому тому “Очерков” было
дано следующее определение истории историчес-
In memoriam. С. 298.
175
кой науки: “Историография - наука, изучающая
историю накопления знаний о развитии человече-
ского общества, историю усовершенствования ме-
тодов исторического исследования, историю борь-
бы различных течений в области истолкования
общественных явлений, отражающей борьбу
классов, историю раскрытия заксяов историчес-
кого развития, историю победы марксистско-ле-
нинской исторической науки над буржуазной псев-
донаукой”17 *.
Руководящим принципом исторического иссле-
дования был назван “принцип коммунистической
партийности”. Он противопоставлялся “лицемер-
ным утверждениям буржуазных ученых о “беспри-
страстии” и “объективности” науки”. “Партий-
ность марксистско-ленинской исторической науки
полностью совпадает с ее научной объективнос-
тью, ибо она опирается на объективно существу-
ющие законы общественного развития”111, - ут-
верждалось во введении.
Марксистско-ленинская историография видела
в истории исторической науки одно из отражений
классовой борьбы в области общественных наук.
“Советская историография подходит к своему
предмету не объективистски, не сточки зрения
констатации тех или иных историографических
явлений, а с точки зрения воинствующей и един-
ственно объективной коммунистической пар-
тийности (курсив мой. - Л.С.)”19.
17 Очерки истории исторической науки и СССР. Т.1. С.5 (Далее
-Очерки...).
Там же. СП.
19Очерки... Т. 1.С. 13-14.
176
В соответствии с этим принципом историки
прошлого (до середины XIX в.), по устоявшейся
традиции, были поделены на различные направле-
ния: дворянское, буржуазное и революционно-де-
мократическое, прием первые два противостояли
последнему, поскольку “при всех различиях между
теориями буржуазной и дворянской историогра-
фии в них содержались черты принципиального
сходства, прежде всего их антидемократическая и
антиреволюционная направленность”. Более того,
продолжал В.Е.Иллерицкий в одной из глав
“Очерков”, “дворянских и буржуазных историков
объединял страх перед народной революцией, не-
нависть к революционной демократии’'0. Револю-
ционно-демократическое направление врусской
историографии представлялось как безусловно
прогрессивное.
Достоинства исторических школ и трудов от-
дельных исследователей оцошвались в соответст-
вии с тем же партийно-классовым подходом. Сме-
на общественно-экономических формаций, помно-
женная на идею общественного прогресса, рисова-
ла процесс восхождения от низших к более высо-
ким ступеням развития человечества, который
увенчивался коммунизмом. Отсюда - “буржуазная
историография, хотя и сделала шаг вперед сравни-
тельно с дворянской, в силу своей классовой огра-
ниченности была далека от научного понимания
исторического процесса’".
Это и понятно, поскольку данная система коор-
динат - феодализм, капитализм и коммунизм -
’’Очерки... Т. 1.С. 314.
’’ Там же. С. 315.
177
могла предложить только такую оценочную шка-
лу. При этом пропадала самоценность историчес-
ких построений историков самодержавной России:
все они проверялись на одном оселке - насколько
близко они подошли к марксизму. Поэтому
С.М.Соловьев был a priori более прогрессивен,
чем, например, Н.М.Карамзин, хотя оба страдали
“классовой ограниченностью”: последний - как
“наиболее ярый и последовательный выразитель
дворянско-монархическсго взгляда на русскую ис-
торию”22, первый же - в силу того, что, “как бур-
жуазный историк, он не мог раскрыть действи-
тельную роль народных масс в истории и враждеб-
но относился к классовой борьбе трудящихся
масс”23.
Некоторые из сюжетов, представленных
в “Очерках”, содержат даже более предвзятую
оценку творчества отдельных историков, чем это
было в предшествующей историографии. Один из
ярких тому примеров - трактовка вклада иност-
ранных ученых, работавших в российской Акаде-
мии наук в XVIII в., в первую очередь А.Л.Шлёце-
ра, Г.З.Байера, Г.Ф.Миллера.
“Создание Академии наук в Петербурге и при-
глашение иностранных ученых, казалось бы, - пи-
сал М.Н.Тихомиров, - должно было способство-
вать развитию исторических взглядов в России.
Однако, - продолжал он, - деятельность иностран-
ных академиков принесла не столысо пользы,
сколько вреда для русской историографии, на-
г Очерки... Т. I.C. 277.
“Там же. С. 365.
178
правляя ее по ложному пути некритического под-
ражания иноземной исторической литературе”24.
Весьма нелестно отозвавшись о дворянско-бур-
жуазной историографии, высжо оценивавшей
роль немецких ученых в создании российской ис-
торической науки, Тихомиров обрушился на “Рус-
скую историографию” Н.Л.Рубинштеша, в кото-
рой Байер и Миллер названы лучшими представи-
телями исторической науки в России XVIII в. 25
Из немецких академиков, занимавшихся русской
историей, - писал Тихомиров, - заслуживает вни-
мания только Байер, действителыгое значение ко-
торого в русской исторической науке скорее отри-
цательное, чем положительное”26. Иностранным
ученым был противопоставлен М.В.Лсмоносов
как представитель передовой национальной науки
своего времени.
Причина отказа от взвешенного анализа твор-
чества Шлёцера, Байера и Миллера кроется во все
той же политической конъюнктуре. Напомним,
что первый том “Очерков” уввдел свет в 1955 г.,
в условиях “холодной войны”; были еще весьма
сильны и отзвуки борьбы с космополитизмом (ду-
мается, нельзя не учитывать и отзвуков недавней
войны с фашистской Германией).
Классовая доминанта обусловила внимание, ко-
торое было уделено “революционно-просвети-
тельскому направлению”, выразителем идей кото-
рого был А.Н.Радищев, историческим взглядам
декабристов и затем революционных демокра-
31 Очерки... Т. 1.С. 190.
- Там же; Рубинштейн НЛ. Русская историография. М„ 1941.
С. 92.
’ Очерки... Т.1. С. 190.
179
тов - В.Г.Белинского, А.И.Герцена (исторические
взгляды Н.Г.Чернышевского и Н.А.Добролюбова
были представлены во втором томе “Очерков”).
Показательно, что исторической концепции
крупнейшего историка России С.М.Соловьева от-
ведено в первом томе меньше страшц, чем взгля-
дам А.И.Герцена на историю. Забегая вперед, от-
метим, что и во втором томе, где деятельность
С.М.Соловьева описывалась в разделе “Государсг-
венная школа”, изложение взглядов историка бо-
лее лаконично, чем освещение революционно-де-
мократического направления, не говоря уже о
марксистском. Это и понятно, ибо “исторические
взгляды великих русских революционеров-демо-
кратов XIX в., - как говорится во введении к пер-
вому тому, - представляют вершину исторической
науки в России в домарксистский период”27.
Более того, “историография, - читаем мы во
все том же введении, - делит всю историю истори-
ческой мысли на два периода: на период домарк-
систский, донаучный, когда история, несмотря на
свои отдельные достижения, еще не стала подлин-
ной наукой, и на период марксистский, научный
(курсив мой. - Л.С.), когда в середине XIX в. осно-
воположники марксизма К.Маркс и Ф.Энгельс со-
здали свою научную теорию и сформулировали
основные положения в области исторической на-
уки”2’.
Правда, далее следовала оговорка, что подоб-
ное деление “вовсе не означает какого-либо игно-
рирования тех достижений исторической мысли, * э
27 Очерки...Т.1. С. 12.
эТам же. С. 11.
180
которое имело место в донаучный период. Марк-
систская историческая наука и марксистская исто-
риография, как и весь маринизм, возникли не на
пустом месте, они использовали и переработали
все положительные достижения прошлой истори-
ческой мысли”29.
Кстати сказать, тезис о “донаучном” периоде
развития отечественной историографии вызвал
возражения, которые прозвучали сразу же по вы-
ходе тома - на обсуждении, организованном ре-
дакционной коллегией “Вопросов истории” (мате-
риалы помещены в декабрьском номере журнала).
Также исследователи обратили внимание на необ-
ходимость изучения истории исторической науки
России в контексте движения мировой обществен-
ной мысли.
На одном из заседаний редколлегии “Очерков”,
состоявшемся 1 декабря 1959 г., прозвучало:
“...Возьмем [Д.М.]Петрушевского. - Обратился
к присутствовавшим И.Н.Кобленц. - Все мы зна-
ем его ошибки, но если бы речь шла только о том,
что это - лженаука, то как же могло получиться,
что все русские крупные историки вышли из шко-
лы Петрушевского: и Волгин, и Удальцов, и Кос-
минский, и другие?”10.
Таким образом, появление идеи преемственнос-
ти, еще недавно бывшей весьма неугодной, сдела-
ло возможным представить в “Очерках” россий-
ских историков дворянско-буржуазного направле- 47
Очерки... Т. 1. С. 12.
"Архив Научного совета но исгориографии и исгоч и и ко веде-
нию РАН. Стенограмма заседания 1 декабря 1959 г. С. 46-
47.
181
ния, назвать их основные труды и с разной степе-
нью полноты обрисовать их концепции.
Но внутренняя противоречтеость этого издания
была неизбежна. Она была естественным следст-
вием “воинствующей партийности”. Поэтому бы-
ло весьма непросто следовать критерию историз-
ма, обязательного, как справедливо отмечалось во
введении к первому тому “Очерков”, в историчес-
кой науке и в историографии. “Оценка того или
иного течения или произведений отдельных исто-
риков должна находиться в прямой зависимости от
современных им исторических условий, а также от
достижений предшествующей исторической мыс-
ли”’1. Однако эту аксиому нарушали не единожды.
Обратимся, например, к разделу “Исторические
знания в Российском абсолютистском государстве
ХУП в.”, принадлежащему перу М.Н.Тихомирова.
Казалось бы, достаточная удаленность от совре-
менности должна была бы охранить его от поли-
тических влияний. Но вот что читаем о “Житии
протопопа Аввакума, им самим написанном”, ко-
торое представлено как образец автобиографии,
рисующей историческое сознание той эпохи: “Жи-
тие Аввакума написано красочным народным
языком и отличается большими художественными
достоинствами. Впрочем, в некоторых случаях
Аввакум прибегает к маловразумительным цер-
ковным оборотам, отдавая этим дань общепри-
нятой манере, в которой составлялись сочине-
ния XVII «.(курсив мой. - Л.С.)”’2. 31
31 Очерки... Т. I.C. 12.
^Там же. С. 101.
182
Но зададимся вопросом: а в какой же еще мане-
ре мог мыслить и писать Аввакум, лицо духовное?
Но религия - будь то православие или старообряд-
чество или любая иная конфессия - старательно
исключалась из всех сфер духовной жизни социа-
листического общества. Отсюда - стремление
“оправдать” своего героя, подправить его облик
в духе народности.
Чем ближе к современности, тем заметнее пре-
допределяющее влияние политизированных оце-
нок того или иного историка и его трудов. И если
разделу об историках государственной школы
Б.Н.Чичерине и К.Д.Кавелине предпосланы ле-
нинские оценки этих ученых, в которых первый
предстает как «идеолог сильной и либеральной
власти с его теоржй “спокойной инициативы са-
мой верховной власти”, а последний как “один из
“отвратительнейших типов либерального хамст-
ва”»33, то едва ли стоит удивляться эпитетам “ан-
тинародная теория”, “исторический нигилизм”,
“искажение истории русского народа” и т.п., кото-
рыми были удостоены взгляды этих ученых
в “Очерках” (но здесь вновь нелишне напомнить о
том, что все-таки их взгляды и труды и цитаты из
них были поименованы, пусть и весьма предвзя-
то).
Следующие тома “Очерков истории историчес-
кой науки в СССР” вышли в 1960 и в 1963 году.
Главным редактором издания стала М.В.Нечкина.
Второй том охватывал в основном вторую поло-
вину XIX в. и излагал историю исторической на-
уки до начала ленинского периода. В него вошли
"Очерки... Т. 1.С. 338.
183
разделы, посвященные историческим взглядам
русских революционных демократов, представите-
лей официального направления и государственной
школы, таким историкам, как А.П.Щапов,
Н.И.Костомаров, В.О.Ключевский, В.И.Семев-
ский, а также народнической историографии и
проблеме распространения марксизма в России.
Третий том “Очерков” был посвящен россий-
ской историографии рубежа XIX - XX вв., при-
мерно с 1890-х годов до 1917 г. В центре внимания
- начало ленинского эта!а в развитии отечествен-
ной исторической науки и кризис буржуазно-дво-
рянской историографии. “Самое гланюе для на-
шей книги, - говорила М.В.Нечкина, - вскрыть
роль Ленина”, в процессе исследования “овладеть
наследством Ленина”34.
Специальная глава была посвящена М.Н.По-
кровскому и его роли в марксистской разработке
истории России. Как и в двух предшествовавших
томах, в нем были представлены основные про-
блемы всеобщей истории, рассматривались специ-
альные и вспомогательные исторические дисцип-
лины, историография народов России.
По-прежнему главенствующим оставался клас-
совый подход, поэтому все исторические концеп-
ции рассматривались сквозь призму дворянской
или буржуазной ограниченности, подлинное же
знание признавалось только за революционно-де-
мократической (с известными оговорками) и
марксистской ветвями историографии.
u Архив Научного сонета но историографии и источниконедс-
нию РАН. Стенограмма соиещания 21 октября 1959 г. С. 23.
184
Очередной, четвертый том “Очерков истории
исторической науки в СССР” увидел свет в 1966 г.,
пятый же том (по первоначальному замыслу -
вторая часть четвертого тома) - спустя без малого
двадцать лет, в 1985 г.
В чем же была причина таких хронологических
сбоев? Обнаружить ее несложно: четвертый том
был посвящен истории исторической науки после
1917 г., то есть наиболее острому в политико-иде-
ологическом аспекте сюжету, который был осо-
бенно подвержен влиянию изменявшейся власт-
ной партийно-бюрократической конъюнктуры.
Даже в исторической литературе начала вось-
мидесятых годов, накануне так называемой пере-
стройки, четвертый том критиковался за то, что
в нем “акцентировалось внимание на теневых сто-
ронах” развития исторической науки в начале ЗО-х
годов “в ущерб анализу процесса подхода к освое-
нию ленинской исторической концепции’’15.
Но вернемся в 50-е гг., когда Комиссия по исто-
рии исторической науки, руководимая академиком
М.В.Нечкиной, работала над созданием томов
"Очерков”. 3 июня 1959 г. состоялось первое сове-
щание авторского коллектива, участвовавшего
в написании четвертого тома. К этому времени
уже вышел первый том, “второй в ближайшее
время сдается в печать..., третий том в значитель-
ной мере готов”16, - таков был итог проделанной
" Историография истории СССР. (Эпоха социализма). Учеб-
ник. Под рсд. И.И.Минца. М., 1982 . С. 16.
11 Архип Научного совета по историографии и источииконеде-
нню РАН. Стенограмма совещания ангорского коллектива
IV тома “Очерков истории исторической науки в СССР”. 3
июня 1959 г. С. 1.
185
работы. Все внимание теперь было отдано четвер-
тому тому.
Председательствовала на совещании М.В.Неч-
кина. Она открыла его сообщением о ходе работы
над советским томом, рассказывая о его замысле,
о структуре и сроках, об авторских задачах и о то-
ме в целом.
“Том IV - это особенный том, необыкнсвенный
том, имеющий прямое отношение ко всем совет-
ским историкам, это, - подчеркжала Нечкина, -
история советской исторической науки, впервые
предпринимаемая в СССР. Замысел этой рабо-
ты, - продолжала она, - очень нов и касается са-
мым непосредственным образом не только всех
нас, здесь присутствующих, но вообще всех исто-
риков Советского Союза, потому что это их био-
графия, их деятельность, их работы”’7.
То, что создаваемый том и “Очерки истории ис-
торической науки в СССР” в целом составят этап
в изучении отечествешой исторической науки, у
авторов и редакторов этого издания сомнения не
вызывало. Так оно и случилось. Эта многотомная
публикация, осветившая кардинальные проблемы
отечественной и всеобщей истории, историогра-
фию народов СССР, специальные и вспомогатель-
ные исторические дисциплины, стала важным ис-
ториографическим фактом. Собранный в ней ма-
териал о жизни и творчестве историков России,
в особенности введение в текст большого объема
выдержек из их трудов, сделал ее незаменимым
учебно-справочным изданием.
п Архив Научного совета по историографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма совещания 3 июня 1959 г. С. 2.
186
Не менее любопытно заглянуть в сам процесс
подготовки “Очерков истории исторической на-
уки”, что позволяют сделать некоторые сскранив-
шиеся стенограммы и протоколы обсуждений ва-
риантов рукописей разделов и глав (к сожалению,
и основном относящиеся кчетвертому и изданно-
му с огромным опозданием пятому тому). В изве-
стном смысле эта историческая “кухня” даже бо-
лее значима для понимания того состояния, в ко-
тором пребывала советская историческая наука,
чем анализ уже готового “продукта” - того или
иного издания.
Как уже упоминалось, 3 июня 1959 г. впервые
собрались авторы и редакционная коллегия чет-
вертого тома “Очерков” (в нее входили Г.Д.Алек-
сеева, М.А.Алпатов, И.Б.Берхин, Б.Г.Ве-
бер, Г.Н.Голиков, Е.Н.Городецкий, В.А.Дунаев-
ский,	А.М.Станиславская,	Л.В.Черепнин).
М.В.Нечкина, главный редактор издания начиная
со второго тома, посвятила свое выступление рас-
крытию замысла и структуры этого тома, намети-
ла авторские задачи.
Замысел был предельно широк: предполага-
лось, что весь советский том, охватывающий пе-
риод начиная с 1917 г„ будет издан в трех частях,
каждая из которых будет равна по объему целому
тому. Рубежом между двумя первыми частями
должен был стать 1934 год, третью же часть пред-
полагалось “отдать историографии народов нашей
Родины’*1'.
* Архив Научного сове та по историографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма совспшния 3 июня 1959 г. С. 4.
187
Избрание такой грани в выделении основных
периодов истории советской исторической науки -
1934 г. - было связано с “постановлениями партии
и правительства 1934 г., постановлений, которые
указали на ошибки школы Покровского и кото-
рые выделили целый ряд проблем изучения ле-
нинской концепции исторического процесса, изу-
чения более пристального, более внимательного,
чем это было до сих пор’09. “Разумеется, - продол-
жала М.В.Нечкина, подчеркивая условность такой
хронологической точности, - периодизация про-
цесса создания советской исторической науки бо-
лее сложна, чем только что приведенная дата”40.
В чем же состояла новизна подобной периоди-
зации? В том, что ее критерии находились внутри
самой исторической науки, а не вне ее. Не отры-
вая историю науки от истории страны в целом,
редколлегия останавливается на этом рубеже. Од-
нако стереотип жесткой увяжи вех истории ком-
мунистической партии и любой др}гой отрасли гу-
манитарного (да и не только) знания предполагал
несколько иную грань - “1937 г. - победа социа-
лизма”41.
Поэтому выступавший после Милицы Василь-
евны Г.Н.Голиков счел необходимым сделать не-
кую корреляцию, пояснив, что “социализм побе-
дил не в один год, и поэтому мы можем найти в ре-
шениях партийных съездов” указание, что “в
1932 г. построен фундамент социализма. Вот эта
грань оправдывается и хорошо мотивирована
” Архив Научного совета но историографии и исгочиикопеде-
иию РАН. Стенограмма совещании 3 июня 1959 г. С. 4.
*Там же.С. 5.
41 Там же.С. 27.
188
с точки зрения общеисторического процесса’* 41 42, -
считал Голиков. В таком раскладе 1934 г. оказы-
вался как бы компромиссом между 1937 и 1932 го-
дами и потому имел право на существование.
Вторая из задуманных частей тома (впоследст-
вии будущий пятый том) должна была охватить
период с 1934 г. по 1959 г., то есть по время напи-
сания книги. М.В.Нечкина, признавая, что этот
период не был единым, предложила в нем “выде-
лить какое-то время, может быть с[19]34г. по
119153-ий”43. В связи с этим предложением возник-
ло обсуждение еще одной вехи советской истории:
XX съезда КПСС.
Принявший участие в обсуждении доклада
М.В.Нечкиной А.И.Молок обратился к ней с заме-
чанием: “Вы берете 1934 - 1959 гг. - 25-лет[ний]
период, как будто бы очень простой по своему со-
держанию. Мне представляется, - продолжал он, -
что в этом периоде совершенно необходимо выде-
лить 1956 год - XX съезд партии: безусловно, и
хотя мы отошли от него немного (курсив мой. -
Л.С.), но XX съезд партии сыграл громадную роль
и во всей жизни нашей страны, и в международ-
ном отношении, и в истории развития наших об-
щественных наук и в особенности исторической
пауки”44.
Выделенная в словах Молока строка очень и
очень знаменательна. Действительно, в ходе до-
клада и обсуждения тут и там мелькают упомина-
ния исключительно о XXI съезде КПСС. Напоми-
42 Архив Научного сове та по историографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма совещания 3 июня 1959 г.
41 Там же.С. 12.
“Там же. С. 33.
189
нание Молока и фраза поддержавшей его
О.Н.Юлкиной, что XX съезд - “это такая веха, ко-
торую нельзя обходить’45 *, прозвучали несколько
одиноко. Отвечая на высказанные замечания,
М.В.Нечкина дипломатично сказала: “...Когда я
говорила о [19]53-м годе, я имела в виду две даты:
1953 и 1956 гг., потому что выбрать или [19]53-ий
или [19]56-ой год было бы неправильно”16. Без от-
вета осталось и предложение А.И.Молока выде-
лить XX съезд в отдельную главу.47
Интересно, что даже “об исторической науке и
ее ошибках в связи с культом личности” М.В.Неч-
кина высказалась всего в одном пассаже, причем
весьма иносказательно: “Эти ошибки раскрыты
в свое время и известны, и мы полагаем, - продол-
жала она, - что эти ошибки в истории историчес-
кой науки должны быть показаны”4".
В чем же была причина такой лаконичности?
Думается, не в том, что эти вопросы уже отошли
на второй план, стали общим местом и не волнова-
ли более историков. Просто идеологические ак-
центы были смещены на показ лучезарной пер-
спективы - построение коммунистического обще-
ства, программа которого была принята XXI съез-
дом КПСС, и рефлексия стала не у дел. Настрое-
ние присутствовавших на совещании отражало
modus vivendi49 тех лет, когда критика культа лич-
45 Архип Научного сонета но исгориографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма совещания 3 июня 1959 г. С. 49.
*'Там же.
47 Там же. С. 34.
“Там же. С. 14.
“Образ жизни.
190
пости Сталина была приглушена вплоть до XXII
съезда КПСС.
Поэтому как-то вскользь Милица Васильевна
упомянула о том, что “до 1953 г. эти трудности
(вызванные культом личности Сталина. - Л.С.)
оказывались тормозом в создании общей книги по
советскому периоду в целом”. Были проблемы,
продолжала она, “и в понимании ряда старых про-
блем дореволюционной истории, например, народ-
ничество, которое было вычеркнуто”50.
Основной акцент был сделан Нечкиной на том,
что “период с [19)34 по [19)53 гг. был отмечен
очень большими достижениями, огромным про-
движением вперед и большими завоеваниями”.
Добавив, что “в то же время он имел и свои про-
махи и свои теневые стороны, о которых должны
рассказывать историки”, она вновь напоминает о
том, что историки “должны рассказать все это, не
теряя чувства цельного, понимая, какой огромный
путь прошла историческая наука, как много она
сделала”51.
Сравнивая российскую дореволюционную и со-
ветскую историческую н^ку, М.В.Нечкина гово-
рит о “гигантском сдвиге проблем научных”, под-
разумевая освооше исторического материала
с позиций марксизма. “Например, - спрашивает
она, - что мы знали об истории экономического
развития нашей Родины; что мы могли сказать об
истории таких антагонистических формаций, как
феодализм, взятый в разрезе марксистского уче-
"" Архип Научного сонета но историографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма совещания 3 июня 1959 г. С. 14.
4 Там же. С. 15.
191
ния? Много ли мы знали об истории революцион-
ного движения или истории революционной борь-
бы? Имели ли мы широкие исследования, - про-
должает Нечкина свой перечень, - по эпохе импе-
риализма или по эпохе Октябрьской револю-
ции?”’2.
Но тут происходит некоторая заминка, и побед-
ная реляция теряет последнюю позицию: “Да, по
этой эпохе, увы, - констатирует она, - и это наш
недостаток и темная сторона нашего плана, - мы
можем упомянуть один вузовский ученик, один-
два труда, но мы не создали обобщающего труда
по советской истории, и это очень плохо’*’.
Затем Нечкина вновь обращается к завоевани-
ям советской историографии: “Мы издали огром-
ное количество журналов: журнал “Красный ар-
хив”, журнал “Исторический архив” и др. Да разве
без них, - восклицает Милица Васильевна, - мож-
но изучать историю нашего прошлого? У нас бы-
ло такое крупное издание, как история пролетари-
ата. А где раньше было изучение истории проле-
тариата? И вновь М.В.Нечкина возвращается
к своему основному утверждению: “До революции
это не идет ни в какое сравнение с тем, что дела-
ется сейчас
Нечкина активно отстаивала достижения совет-
ской исторической науки, сетовала, что “и тем не
менее находятся противники такого понимания ос-
новной идеи истории советской исторжеской на-
уки, желающие сохранить ее понимание как исто-
52 Архив Научного совета но историографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма совещания 3 июня 1959 г. С. 16.
"Там же.
мТам же. С. 16-17.
192
рии только ошибок и заблуждений” (Из тезисов
доклада М.В.Нечкиной “История исторической
науки и ее очередные вопросы” на Ученом совете
Института истории АН СССР 26 января 1961 г.)”.
Исходя из позитивной оценки советской истори-
ческой науки, была определена “непреложная ру-
ководящая идея” четвертого тома “Очерков исто-
рии исторической науки в СССР”: "Интегральное
общее, по ленинскому пути (несмотря на все
трудности) движение вперед нашей науки" 56.
Одной из главных “трудностей” был Михаил
Николаевич Покровский, с именем которого была
связана вся история советской исторической науки
вплоть до его смерти в 1932 г. и известного поста-
новления 1934 года. Весьма непросто было оце-
нить его роль и место в отечественной историчес-
кой науке, причем по двум главным причинам.
Во-первых, это было обусловлено неоднознач-
ностью и масштабом самой личности академика
Покровского, а во-вторых, неопределенностью
степени отказа от жестких партийно-политичес-
ких оценок, данных ему в середине 30-х гг. (наибо-
лее ярко отразившихся в сборниках статей “Про-
тив исторической концепции М.Н.Покровского” и
“Против антимарксистской концепции М.Н.По-
кровского”, вышедших в 1939-1940 гг.), который
стал очевиден в связи с критикой культа личности
Сталина.
“ Архип Научного совета по исгориографии и источииковсде-
нию РАН. Тсэиеы доклада академика М.В.Нечкиной иа
Ученом совете Института исо>рии АН СССР 26 января
1961 г. С. 5.
' Там же. Стенограмма совещания 3 июня 1959 г. С. 17.
/' Сидоров J1. Л.
193
Поэтому крайне противоречив оказался сам
подход к освещению этих сюжетов. С одной сто-
роны, в выступлении М.В.Нечкиной признава-
лось, что “школа Покровского ... совершила не-
мало ошибок и ... далеко не во всем правильно
рассматривала исторический процесс, ... во мно-
гом выдвинула неправильную концепцию обще-
русского исторического процесса’*7.
Но появились и новые веяния, выразившиеся
в показе ряда положительных сторон в деятельно-
сти Покровского. Среди них названы борьба По-
кровского с буржуазной исторической наукой, вы-
движение им на первый план проблем революци-
онного движения, его большая организаторская
работа по сохранению и использованию архивов,
подготовка кадров историков-марксистов. Была
отмечена плодотворность изучения революции
1905-1907 гг., которая “нашла в лице Покровского
своего исследователя”, освещения проблем внеш-
ней политики России.
С другой стороны, М.В.Нечкина риторически
вопрошала: “Считаем ли мы здесь что-то непра-
вильным, ощущаем ли мы в этой критике Покров-
ского, что мы должны вновь к чему-то вернуть-
ся?” Далее следовал ее ответ: “Думаю, что нет. Я
лично ощущаю это постановление (имеется в виду
постановление ЦК и СНК от 16 мая 1934 г. о пре-
подавании гражданской истории в школе. - Л.С.)
как правильное, не думаю, что оценка Покровско-
го сейчас может быть обогащена”.,и
” Архив Научного совета но историографии н источниковеде-
нию РАН. Стенограмма совещания 3 июня 1959 г. С. 5.
’Там же. С. 14.
194
Мнение М.В. Нечкин ой встретило не только
поддержку. А.И.Молок выразил надежду, что
“школа Покровского” не всегда будет в Кавыч-
ках"59. Правда, эти надежды связывались с тем,
что “сейчас мы стоим накануне нсвого решения и
мероприятий, которые откроют новый этап, во
всяком случае, в отношении исторического препо-
давания в средней школе”60. Итак, опять напоми-
нание о том, что даже осознание необходимости
пересмотра какой-либо проблемы самими истори-
ками должно было совпасть с ее прокламировани-
ем высшими партийньми инстанциями.
Какую же оценку получила деятельность
М.Н.Покровского в самом четвертом томе “Очер-
ков истории исторической науки в СССР”?
Автором главы “М.Н.Покровский и его роль
в развитии советской исторической науки” был
Л.В.Черепнин. В ней Покровский предстал перед
читателем как ученый-большевик, сыгравший
видную роль в борьбе с буржуазной историогра-
фией, в воспитании кадров историков-марксистов,
в становлении и развитии советской исторической
науки 61. О том, что Покровский и его “школа”
(обязательно в уничижительных кавычках!) были
обвинены в антимарксистских, вульгаризаторских
взглядах, в главе просто не упоминается.
Основной вывод, следовавший из изложения
основных вех послереволюцюнной деятельности
историка, был таков: “Оценивая объективные ре-
зультаты научно-исследовательской деятельности
” Архив Научного совета по историографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма совещания 21 октября 1959 г. С. 35.
Та м же
ы Очерки... T.IV. С. 1«0.
7Г
195
Покровского, следует признать, что даже ряд
ошибок, им допущенных, не умаляют его вклада
в марксистско-ленинскую историческую науку.
...Имя Покровского, его деятельность и труды со-
ставляют большую главу в истории советской ис-
и	fjAT
торическои науки .
Таким образом, приветствуя попытку “научно-
объективного определения” роли М.Н.Покровско-
го в становлении и развитии науки63, нельзя не за-
метить стремления обойти острые углы, не под-
вергать прямому сомнению даже те решения ЦК,
которые уже не были указанием к действию.
Здесь мы опять сталкиваемся с проблемой сво-
боды творчества историка. Перед нами один из ее
частных случаев - вопрос критики исторических
концепций, точнее, дозволенность критики, уста-
новление ее границ. Вернемся к совещанию ред-
коллегии и авторского коллектива IV тома “Очер-
ков истории исторической науки в СССР”. Высту-
пивший в прениях П.Г.Рындаюнский сказал: “Хо-
телось бы от наших товарищей, возглавляющих
нашу работу, и от коллектива в целом заранее ус-
тановить степень критики того, о чем мы бу-
дем писать (курсив мой. - Л.С.)”64.
Что означала подобнай постаювка вопроса -
объяснять подробно нет нужды. Остается только
отметить наносимый ею вред и признать ее пол-
ную совместимость с оттепелью, смягчившей, но
не изменившей сути взаимоотношений историка,
его науки и руководящих идеологических струк-
“ Очерки... С. 198.
“Там же.
ы Архив Научного сонета но исгориографии и исгочниковеде-
нию РАН. Стенограмма совещания .3 июня 1959 г. С. 40.
196
гур и концепций. Недаром сами историки не пре-
минули отметить, что “наша нгука развивалась
в соответствии с изданием собрания сочинений
Маркса, Энгельса, Ленина”65 (Сочинения Сталина
не упоминались, поскольку эти слова были сказа-
ны Н.А.Смирновым 1 декабря 1959 г. на одном из
совещаний редколлегии “Очерков истории исто-
рической науки в СССР”).
Смирнов иллюстрирует свой тезис опытом 20-х
годов, когда нередко случалось, повествовал он,
что “докладчик выступает, рассказывает, а ему
кричат: что вы нам говорите, когда у Ленина есть
гот-то и то-то. Ему не попало в руки произведение
Ленина, где об этом говорится по-другому, чем он
рассказывает”66. Сражение цитатами - отнюдь не
особенность первых десятилетий после Октября.
Годы оттепели не лишили научные баталии свое-
го ставшего излюбленным оружия - высказыва-
ний классиков марксизма-ленинизма, просто слу-
чались перестановки в рядах классиков.
Итак, исследовательская метода изменений не
претерпела: исторические построошя по-прежне-
му имели единый критерий истинности - партий-
ные решения (или марксистские положения, если
не было более консретных партийных). Приме-
рам - несть числа. Возьмем хотя бы такой. В XI
главе четвертого тома “Очерков”, посвященной
проблемам новейшей истории в советской истори-
ографии, анализируется двухтомник К.И.Шелави-
на “Авангардные бои западноевропейского проле-
тариата. Очерки германской революции 1918 -
‘''Там же. Стенограмма совещания I декабря 1959 г. С. 18.
" Там же.
197
1919 гг.” (Л., 1929-1930). “Крупной ошибкой авто-
ра” было названо определение им характера Но-
ябрьской революции как пролетарской. Правда,
далее следовала ремарка, что “эта точка зрения
господствовала тогда в литературе”67.
Оставив вопрос о характере революции в Гер-
мании открытым, посмотрим, на чем же основы-
валась критика позиций Шелавина. Для этого об-
ратимся к стенограмме заседания редколлегии и
авторского коллектива IV тома “Очерков” от
21 октября 1959 г. “В последние годы, - говорила
В.Г.Руслякова, - шла развернутая дискуссия меж-
ду историками ГДР и нашими историками - явля-
ется ли германская Ноябрьская революция 1918
года революцией буржуазно-демократической или
же революцией пролетарской”6".
После этих слов напрашивается вывод, что
критерием оценки стал результат научной дискус-
сии. Но - читаем дальше: “Большинство истори-
ков Германии и часть наших товарищей придер-
живалась того мнения, что это революция проле-
тарская, в то время как в решениях XIV партийной
конференции в 1925 году было четко написано,
что эта революция буржуазно-деиократическая
по своему характеру. В таком партийном докумен-
те, - продолжала Руслякова, - как решение Соци-
алистической Единой партии Германии от 1948 го-
да, также подчеркивается ее буржуазный харак-
тер”69.
67Очерки... T.IV. С. 716.
“ Архив Научного совета но историографии и источниковеде-
ния РАН. Стенограмма заседания 21 октября 1959 г. С. 7.
‘"Там же.
198
О выборе между названными точками зрения
можно было вопрошать только риторически!
Приведенная иллюстрация затрагивала и сферу
таких методологических основ исторического и
историографического, в частности, исследования,
как соотношение историзма и современности. Бы-
товала и главенствовала точка зрения, что “...при
объективной оценке историзма обязательно нуж-
на точка зрения сегодняшнего дня. Иначе нель-
зя”70, - настаивал М.А.Алпатов.
Тот же тезис в интерпретации Л.В.Черепнина
звучал несколько иначе: “Конечно, указать, что
правильно и что неправильно, что соо'юетствует и
что не соответствует марксистской концепции, -
это наша задача. Мы обязаны это сделать. Иначе
труд будет не марксистский, а объективистский”71.
Но Лев Владимирович видел и огрехи такой ме-
тоды. Он продолжал: “Но когда у вас пестрят та-
кого рода оценки, то получается впечатление, что
как будто вы с позиций сегодняшнего дня в каче-
стве рецензента оцениваете те или иные рабо-
ты”72.
Какой же выход предлагал Черепнин, чтобы
избежать такого стиля изложения? “Это надо сде-
лать, - говорил он, - показав становление, разви-
тие науки, показав ту борьбу, которая происходи-
ла, показав, как происходили эти отступления от
ленинской концепции, как вырабатывалась ленин-
ская концепция”7’. Рецепт Черепнина был внут-
” Архи» Научного совета но историографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма заседания 21 октября 1959 г. С. 44.
71 Там же. С. 15.
77 Там же.
71 Там же. С. 16.
199
ренне противоречив. Справедливое требование
рассматривать все исторические процессы в дина-
мике не спасало, поскольку оставался главный са-
модовлеющий критерий оценки - соответствие ле-
нинской концепции.
Позиция Черепнина была не только одобрена,
но и получила развитие несколько более прямоли-
нейное, чем это было у него самого. “Лев Влади-
мирович правильно говорил, - прозвучало в вы-
ступлении А.М.Станиславской, - что оценочное
превалирует: правильно-неправильно, хорошо -
плохо”. Считая, что подобная оценочная шкала
является следствием применения критерия науч-
ности, Станиславская предложила дополнить ее
“политическим критерием”. “Эти два критерия
оценки - политическая оценка и научная - обяза-
тельно должны сочетаться”74, - утверждала она.
Поэтому не выглядит странным предложение
Н.А.Смирнова, внесенное им при обсуждении ру-
кописи А.А.Зимина и А.А.Преображенского, по-
священной изучению истории феодализма в Рос-
сии, “начать историографию с марксистских ра-
бот, а в процессе изложения показать, как склады-
вался марксизм и каковы более далекие пути, по
которым пришли наши историки к марксистскому
пониманию”. Ведь иначе, убеждал Смирнов, “по-
лучается такая картина, что чрезвычайно увлека-
тельно рассказывается и так много места уделяет-
ся буржуазной историографии, а марксистская ис-
ториография относится на конец”75.
4 Архив Научного сонета по исгориографии и исгочниковеде-
иию РАН. Стенограмма совещания 21 октября 1959 г. С. 37.
’Там же. Стенограмма 'заседания I декабря 1959 г. С. 17.
200
В данном конкретном случае историческая по-
следовательность в подаче материалов раздела
Зимина и Преображенского (при публикации
в четвертом томе “Очерков”) нарушена не была:
авторы справедливо начинали свое повествование
с “появления ряда работ по истории Киевской Ру-
си, авторы которых все еще придерживались ста-
рых, буржуазных концепций’*76. Но подобные пе-
рестановки в интересах современности были не
редкостью.
Как уже говорилось выше, пятый том “Очер-
ков истории исторической науки в СССР”, подго-
товка которого шла параллельно с четвертым то-
мом, был издан с двадцатилетаим опозданием: для
середины 60-х годов он показался слишком ради-
кальным. В нашем распоряжении оказались мате-
риалы обсуждения на одной из
"Историографических сред”, которые проводил
Научный совет АН СССР по проблеме “История
исторической науки”, руководимый академиком
М.В.Нечкиной.
Эта среда - 27 апреля 1966 г. - была посвящена
обсуждению доклада Л.В.Черепнжа “Основные
этапы развития исторической науки. 1936 - 1965
гг.” Этот доклад являлся главой для подготавлива-
емого к изданию пятого тома “Очерков”. Причем,
как справедливо заметила М.В.Нечкина, “одной
из ведущих, чрезвычайно существенных глав”77,
’ Очерки... T.IV. С. 271.
" Архип Научного совета по историографии и источниковеде-
нию РАН. Стенограмма заседании (“Историографическая
среда") Научного совета АН СССР по проблеме “История
исторической науки" 27 апреля 1966 г. С. 2 (Далее: Историо-
графическая среда..).
201
поскольку она не только открывала собой том, но
и определяла направленность всех его остальных
глав и разделов.
Особый интерес представляет сопоставление
текста доклада Л.В.Черепнжа, прочитанного им
на “Историографической среде”, и принадлежа-
щей его же перу первой главы пятого тома “Очер-
ков”, также озаглавленной “Основные этапы раз-
вития советской исторической н^ки”.
Начнем с того, что эти варианты совпадают
между собой по своей структуре, а отдельные аб-
зацы и даже страницы - и текстуально. В них нет
разночтений в формулировке основнсго содержа-
ния исследуемого периода, которая включала в се-
бя констатацию значительных успехов советской
исторической науки, завершения (в основном)
борьбы с буржуазной и мелкобуржуазной истори-
ографией внутри страны и провозглашала победу
марксистско-ленинской идеологии и консолида-
цию на ее основе кадров историков.
Но внимательное прочтение открывает весьма
существенные нюансы. Во-первых, сравним, как
в обоих текстах представлена проблема культа
личности Сталина, являвшаяся одной из централь-
ных тем литературы лет оттепели.
В своем докладе Л.В.Черепнин обратил внима-
ние на то, что “развитие науки тормозил все более
усиливающийся с течением времени культ личнос-
ти Сталина”7’. Он остановился на роли “Краткого
курса истории ВКП(б)”, всякое отступление от ко-
торого “рассматривалось как ревизия марксизма.
Поэтому участники научных дискуссий старались
™ Историографическая среда.. С. 6.
202
обязательно подтвердить высказываемые ими по-
ложения цитатами из “Краткого курса”, - продол-
жал Черепнин, - творческие споры подменялись
иногда толкованием отдельных, часто вырванных
из контекста мест этого произведения, творческий
марксизм - марксизмом догматическим .
Черепнин развенчивал бытовавшую точку зре-
ния, что “историческая наука движется вперед
благодаря Сталину, а историки должны лишь на
конкретном материале развивать высказанные им
идеи”80. Он подчеркнул, что “догматизм, порож-
денный культом личности, не мог приостановить
ее движение вперед. Но, - сказал Черепнин, - вре-
да он принес много”81.
Лев Владимирович остановился на массовых не-
обоснованных репрессиях, которые затронули и
историков. “Многие известные деятели историчес-
кой науки и талантливые начинающие исследова-
тели, - говорил он, - погибли или на многие годы
были вырваны из жизни”82, чем был нанесен
ущерб исследовательской работе и что “затормо-
зило воспроизводство кадров”81.
В окончательном же варианте этой главы,
опубликованной в пятом томе “Очерков”, о куль-
те личности Сталина и его последствиях говорится
всего в двух предложениях. Поэтому приведем их
полностью: “Развитие исторической науки тормо-
зилось из-за имевших тогда место нарушений ле-
нинских норм партийной жизни, проявлений на-
п Историографическая среда...
“Там же.
к| Там же.
юТам же. С. 7.
к'Там же.
203
четничества, догматизма, что было связано
с культом личности И.В.Сталина. Однако отрица-
тельные последствия культа личности не могли
изменить и приостановить ее в целом поступа-
тельного движения”"4.
Таким образом, была опущена проблема ре-
прессий, собравших свою жатву в рядах истори-
ков, ни слова не было сказано о “Кратком курсе
истории ВКП(б)”, почти два десятилетия бывшим
своеобразным компасом в их исследовательской
деятельности. Причем эти изменения были сдела-
ны отнюдь не при издании тома в середине вось-
мидесятых, когда критика сталинизма приобрела
невиданный ранее размах.
Не получил места в томе и вывод Черепнина о
том, что репрессии в области исторической науки
привели к тому, что “руководящая роль в науке и
педагогической области в значительной мере пе-
решла к историкам, прошедшим буржуазную шко-
лу. И хотя они к этому времени уже встали на по-
зиции марксизма-ленинизма и честно отдавали
свои силы развитию советской науки, - считал Че-
репнин, - в деятельности некоторых из них иногда
сказывалось влияние полученной подготовки””.
Попутно заметим, что влияние полученной подго-
товки, в которой главенствовал приоритет исто-
рического факта, расцененное Черепниным как
явление отрицательное, было событием весьма
знаменательным. Как нам представляется, оно
в известной мере способствовало усилению того
“Очерки... T.V. С. 6.
” Историографическая среда.. С. 7.
204
внимания к научности, которым были отмечены
годы оттепели.
Возвращаясь к нашему повествованию, отме-
сим, что под этим углом зрения в своем докладе на
Историографической среде Л.В.Черепнин рассма-
тривал и борьбу со школой М.Н.Покровского. Он
предположил, что в результате такой принуди-
тельной смены кадров “в исследовательской рабо-
те в известной мере сместилась перспектива,
в борьбе за марксизм несколько утерялось основ-
ное направление удара”, поскольку “в качестве
главной задачи был выдвинут не окончательный
разгром всяких рецидивов буржуазных школ и на-
правлений”, а “основное внимание было перенесе-
но на “разоблачение” школы М.Н.Покровского”*6.
Л.В.Черепнин также отметил, что задача пере-
смотра взглядов Покровского по некоторым про-
блемам отечественной истории была поставлена
самим развитием исторической науки. По его мне-
нию, “этого требовали как введение в научный
оборот новых источников и углубленная разра-
ботка конкретных вопросов русского прошлого,
гак и все большее овладение историками теорети-
ческим богатством, содержащимся в трудах клас-
сиков марксизма-ленинизма, ленинской концепци-
ей общественного развития России”"7.
В опубликованной главе просто содержалась
констатация, что в конце ЗО-х годов встала задача
критического пересмотра исторической концеп1-
ции М.Н.Покровского. Далее и в том, и в другом
тексте шел разбор двух сборшков статей - “Про-
Историографическая среда.. С. 7.
" Там же. С. 8.
205
тив исторической концепции М.Н.Покровского”
(М.; Л., 1939) и “Против антимарксистской кон-
цепции М.Н.Покровского” (М.; Л., 1940), - в кото-
рых критика взглядов Покровского нарастала
crescendo.
Тональность анализа этих работ разнится очень
сильно. Если в докладе Л.В.Черепнжа говори-
лось, что сборники отличались “тенденциознос-
тью и предвзятостью”1"', то в печатном варианте
формулировка была более чем корректная: “Од-
нако в ряде статей был допущен необъективный
подход к работам Покровского”89.
Не найдем в “Очерках” и упоминания о предъ-
явленных Покровскому “обвинениях чисто поли-
тического характера: в близости к троцкизму,
в том, что его концепция послужила идейной ба-
зой антисоветской деятельности, которую якобы
вели его ученики” ’°. Там было просто сказано,
что были “преданы забвению его заслуги как ис-
торика-марксиста”9'.
Итак, если в докладе Л.В.Черепнин сделал ак-
цент на показе противоречивого характера этих
сборников и кампании критики школы М.Н.По-
кровского, то в центре внимания главы оказалось
по преимуществу научное значение статей сборни-
ков.
В ходе обсуждения доклада на Историографи-
ческой среде стремление Черепшна к взвешенной
оценке двухтомника не вызвало возражения.
“Я очень одобряю, что Лев Владимирович не по- * 91
" Историографическая среда.. С. 9.
“Очерки... T.V. С. 7.
” Историографическая среда.. С. 9.
91 Очерки... T V. С. 7.
206
шел по той литии, которая, к сожалению, иногда
проскальзывает: считают, что этот двухтомник
был явлением отрицательным и одиозным”92, -
сказал в своем выступлении П.Г.Рындзюнский. Но
он высказал пожелание, чтобы “Лев Владимиро-
вич еще больше подчеркнул позитивные черты
этого издания (курсив мой. -Л.С.), чрезвычайно
важного в ходе развития советской исторической
науки”93.
Для этого, по мнению Рындзюнского, надо бы-
ло просто “откинуть” две-три статьи, которые
“неприятно читать” и где “кроме необоснованной
ругани почти ничего не содержалось”, а были
лишь “неприятные наслоения”94. Как говорится,
комментарии излишни! (Приходится констатиро-
вать, что эта рекомендация была реализована
в печатном варианте).
Остановимся и на таком вопросе, как освеще-
ние проблемы космополитизма, громко заявившей
о себе на рубеже 40-50-х годов. И вновь последо-
вательно будем читать текст доклада Л.В.Череп-
нина на Историографической среде и его печат-
ный вариант. Итак, сначала обратимся к докладу.
В нем говорилось, что “в условиях резких про-
тиворечий на международной арене, между импе-
риалистическим и социалистическим лагерями,
в условиях холодной войны, когда особенно остро
стоял вопрос о необходимости наступления на за-
рубежную буржуазную историографию, было
важно провести четкое разграничение между 91
92 Историографическая среда... С. 64.
91 Там же.
91 Там же. С. 64-65.
207
пролетарским интернационализмом и буржуаз-
ным космополитизмом, как орудием борьбы за-
рубежных империалистов против коммунизма.
Это была большая политическая задача”9'.
Выделенные курсивом слова составили костяк
изложения той же идеи в главе “Очерков”. (Срав-
ните: “В условиях обострения противоречий меж-
ду империализмом и социализмом было важно
провести четкое и последовательное противопос-
тавление марксистско-ленинских принципов про-
летарского интернационализма идеям буржуазно-
го космополитизма и национализма. В решении
этой большой политической задачи участвовали и
историки”96.) Таким образом, смысл изменений со-
стоял в стилевой и сикыинутно-политической
правке (нет упоминания о холодной войне).
В обоих текстах говорилось о том, что “иногда
важная задача раскрытия сачостоятельности пути
культурного развития русского народа на практи-
ке извращалась, что вело к умалению воздействия
на русский народ прогрессивных идей, выработан-
ных другими народами”97. Разница состояла в том,
что не было включено в публикацию. В первую
очередь, были вычеркнуты строки, говорившие,
что эта борьба с космополитизмом, “повернутая
извне внутрь, в среду советских теоретиков-марк-
систов, ... привела кряду серьезных извраще-
ний’**. * *
w Историографическая среда... С. 19.
* Очерки... T V. С. 12.
Там же. T.V. С. 13; а также см.: Историографическая сре-
да... С. 17-19.
* Историографическая среда. . .С. 19.
208
В первой главе пятого тома “Очерков” просто
говорилось, что “в 1947 - 1949 гг. в различных ис-
торических учреждениях страны прошел широкий
обмен мнениями по вопросам теории и идеологии,
повышения идейного уровня исторических трудов.
В ходе него определились основные направления
дальнейших исторических исследований’*9.
В докладе же было раскрыто, в каких формах
происходили эти обсуждения. «Случалось, что они
превращались в собрания, где не было истинных
споров, столкновения мнений, а одни обвиняли
других. Бывало и так, - продолжал Черепнин, -
что обвинители через некоторое время сами ста-
новились обвиняемыми, и их также не убеждали,
не разъясняли им характера их заблуждений, а
просто предъявляли счет в “ошибках”, в “анти-
марксистских антинаучных извращениях”»1™. По-
добное состояние дел он объяснял культом лично-
сти Сталина и связанной с ним конъюнктурщиной.
Черепнин рассказывал и о тех последствиях,
которые зачастую проистекали из подобной кри-
тики: “Книги ошельмованных ученых переставали
печатать, их самих незаконно отстраняли от пре-
подавательской деятельности, лишали работы”101.
Таким образом, редакторская правка была на-
правлена на затушевывание не самых привлека-
тельных страниц истории советской исторической
пауки, на смягчение критики культа личности
( талина и его последствий. Поэтому не удиви-
тельно, что, например, при упоминании дискуссии
"Очерки... T V. С. 13.
"" Историографическая среда..С. 20.
"" Там же.
209
по вопросам языкознания с участием И.В.Сталина
уже не говорилось о том, что “после выступления
Сталина на дискуссии по вопросам языкознания
стало распространяться одностороннее представ-
ление о месте Н.Я.Марра в советской историогра-
фии”, а сам Марр был уподоблен Покровскому,
только в области лингвистики102. Неуместен ока-
зался и общий вьвод Черепнина, что “критика и
того и другого ученого, в одном случае своевре-
менная (имеется в виду Покровский. - Л.С.), в дру-
гом запоздалая, но равно необходимая, велась
с утратой чувства историзма”101.
Такой же корректировке был подаергнут и сю-
жет, посвященный дискуссиям, организованным
в связи с выходом в 1952 г. в свет работы Сталина
“Экономические проблемы социализма в СССР”.
Не нашло себе места положение о том, что, “как и
многие другие сочинения Сталина, работа эта рас-
сматривалась как основополагающая, и вопрос о
возможности критики ее был поставлен лишь на
XX съезде КПСС”104. В обоих вариантах главы
Черепнин подчеркнул, что основные дискуссии,
развернувшиеся среди историков после ее появле-
ния, шли вокруг вопросов феодализма, далеко не
главных для дашого труда. В них приняли участие
ведущие медиевисты - Н.М.Мейман, С.Д.Сказкин,
Б.Ф.Поршнев105. Однако о причинах, вызвавших
столь необоснованный хронологический сдвиг, он
|(с Историографическая среда..С. 28.
|П'Тма же. С. 28 а.
"" Там же. С. 28 б.
116 См.: Поршней Б.Ф. К вопр<гу об основном экономическом
эаконе феодализма// Вопросы истории. 1953. № 6; Мейман
Н.М., Сказкин СД. Об основном эак<не феодальной форма-
цин//Там же. 1954. № 2.
210
смог сказать только в докладе. “В условиях культа
личности, - говорил Черепнин, - многие исследо-
ватели сознательно уходили от острых тем совре-
менности, боясь их затрагивать”106.
Изменились акценты и при повествовании о XX
и ХХП съездах КПСС. Упор был сделан уже не на
взволновавшие общество и, конечно, историков
критику и осуждение культа личности Сталина, а
на “обогащении марксистско-ленинской теории”
рядом новых положений и подведении итогов со-
циалистического строительства в СССР107.
Подводя итог сравнению доклада Л.В.Черепни-
на на Историографической среде 27 апреля 1966 г.
и его опубликованного варианта, можно смело го-
ворить о наметившейся устойчивой тенденции
к сглаживанию проблем критики культа личности
Сталина и преодоления сталинской догматики
в исторических исследованиях, которыми были
отмечены годы оттепели в исторической науке.
В повестке дня исторической науки появилась
очередная идеологическая задача - борьба в об-
щественно-политической и научной жизни с“про-
явлениями субъективизма и волюнтаризма”10'1,
в которых был обвинен ставший бывшим полити-
ческим лидером Н.С.Хрущев.
Итак, вокруг подготовки многотомных изданий
были сосредоточены главные научные силы рос-
сийских историков, им доставалась львиная доля
листажа, отпущенного для изданий по истории. Но
реализация столь грандиозных исследовательских
Историографическая среда..С. 28 6.
11,7Очерки... T.V. С. 24-25.
"’Там же. С. 25; Историографическая среда..С. 29.
211
проектов за столь короткое время не мота соче-
таться с углубленной проработкой отдельных сю-
жетов, да и удельный вес каждого из них был не-
велик, что вело к тезисности изложения, а в худ-
шем случае - к схематизму. Встала проблема со-
отношения монографий и коллективных работ.
О ней говорили на Всесоюзном совещании ис-
ториков, проходившем 18 - 21 декабря 1962 г.
в Москве. Было признано необходимым поддер-
живать “разумное сочетание того и другого”|<)9 как
главного условия исследовательской жизни. Высту-
пивший на ссвещании Л.В.Черепнин подчеркнул,
что “за монографиями следует сохранить должное
место в исследовательской работе, ибо в них пол-
нее всего проявляется цельность теоретических
принципов и методики, и творческого стиля”"0.
Наихудшим типом организации работы Лев
Владимирович признал “тот, по которому строи-
лись и строятся многотомные коллективные тру-
ды, когда над каждым томом работает более де-
сятка авторов, причем каждый из них пишет ино-
гда одну главу, а то и параграф, а над ними, - про-
должал Черепнин, - имеются еще две надстройки
в виде, во-первых, просто редакции и, во-вторых,
главной редакции. При этом каждый автор очень
мало втянут в общий теоретический замысел”"1, -
подводил он итог. Л.В.Черепнин, член редколле-
гий и авторских коллективов многих многотомни-
'™ Всесоюзное совещание о мерах но улучшению подготовки
иаучио-ведагогических ка/ров по историческим наукам.
Москва. 1962 г. М„ 1964. С. 376.
"“Там же.С. 377.
111 Там же.
212
ков, таких как, например, “Всемирная история’’,
“Очерки истории СССР. Период феодализма” или
“Очерки истории исторической науки в СССР”,
лучше других видел слабые стороны больших кол-
лективных работ.
Исключение он делал для “тематических сбор-
ников статей или книги, написанной двумя, тремя,
четырьмя соавторами, объединенными общим
представлением о задачах, характере и приемах
исследовательской работы, спаянными... единой
творческой школой’412. Любопытно, что жанр по-
добных трудов обозначался нелепым, но оттого не
менее живучим именем “коллективная моногра-
фия”, сочетая в себе обязательный для социалис-
тических идеалов коллективизм и традиционное
для историка индивидуальное творчество.
Среди публикаций по истории периода оттепели
большое место занимали материалы дискуссий,
издаваемых в виде статей и научных сборников.
Дискуссии проходили как по проблемам методо-
логии истории, так и по более частным вопросам.
Вновь шли споры об азиатском способе производ-
ства, начатые еще в 20-30-е годы, о периодизации
истории советской исторической науки, о роли
Ивана Грозного, по проблемам аграрной истории.
Предметом дискуссий стали проблемы генезиса
капитализма в сельском хозяйстве России, вопро-
сы формирования российского абсолютизма, ко-
лониальная политика царизма и национальные
движения, революционный период народничества 112 *
112 Всесоюзное совещание о мерах по улучшению подготовки
научно-педагогических капрон но историческим наукам.
Москна. 1962 г. М„ 1964. С.377.
213
и многие другие. Дискутировались и проблемы
всеобщей истории, связанные с Реформацией, чар-
тизмом, обсуждались проблемы источниковедения
новой и новейшей истории и пр.
Что объединяло эти дискуссии и, как отраже-
ние, их печатные материалы? Во-первых, то, что
все они искали ответ на возникающие вопросы
в рамках марксистско-ленинской методологии.
Дискуссии середины 50 - середины 60-х годов ре-
шали задачу “желательности развития на общей
базе марксизма разнообразных школ и направле-
ний в науке”111, о которой говорила М.В.Нечкина
на заседании Отделения исторических наук АН
СССР еще в 1954 г.
Отличительной чертой обсуждений было допу-
щение не которой плюралистичности в решении
дискутируемых проблем, причем нормальным
итогом полемики признавалось даже status quo,
когда ее участники оставались при своем мнении.
Например, обратимся к материалам объединенной
научной сессии Академии наук СССР, академий
наук Киргизской, Таджикской, Туркменской и Уз-
бекской ССР, которая проходила в Ташкенте
в мае 1959 г. Она была посвящена проблеме при-
соединения Средней Азии к России. Разброс суж-
дений о сути данного вопроса был весьма широк -
от теории колониального завоевания до концеп-
ции мирного вхождения этих территорий и суще-
ствовавших на них государственных и иных объе-
динений в состав Российской империи"4. 114
Архип РАН. Ф.457. Он. 1. Д. 5. Л. 32.
114 См.: Материалы научной сессии по истории Средней Азии и
Казахстана и дооктябрьский период. Ташкент. 1955; Вопро-
сы истории. 1959. № 8.
214
Но ни в коем случае не следует переоценивать и
модернизировать степень и сферу допущения
плюрализма. Очень точно передает дух времени
высказывание С.М.Дубровского (кстати, открыв-
шего в 1956 г. дискуссию об Иване Грозном"5) на
Историографической среде, состоявшейся 26 ап-
реля 1966 г.: “Бывает не вредно, - говорил он,
имея в виду исторические исследования, - когда
бегут во все стороны, но нужно, чтобы бежали
в одну сторону, по правильной линии". Только
такой подход даст "полную ясность”"1'. Сократов-
ское scio nihil scire"7 вовсе не подходило для совет-
ского историка, вооруженного истиной в послед-
ней инстанции - марксизмом!
Монографические исследования периода отте-
пели, в целом не преодолевшие концепции “Крат-
кого курса”, разрушали отдельные его догматы.
Развенчав теорию двух вождей- Ленина и Стали-
на, историки произвели некоторую подмену, когда
один вождь - Сталин - уступил место другому -
Ленину, что позволило исправить некоторые исто-
рические перекосы и прямые фальсификации, но
не изменило авторитарности исследований.
В годы оттепели смогли появиться книги, со-
держащие критику Сталина, среди которых самую
громкую известность получил “1941. 22 нюня”
А.М.Некрича (М., 1965); исследования о выдаю-
щихся советских деятелях, погибших в результате
сталинских репрессий, например, книга ГА.Маря-
гина “Постышев” (М., 1965) или Н.Д.Кондратьева
Дубровский С.М. Против идеализации деятельности Ивана
IV//Вопросы истории. 1956. №8.
Историографическая среда...С. 82.
111 Знаю, что ничего не знаю.
215
о маршале В.К.Блюхере lls, в которых главные ге-
рои предстают перед читателем как стойкие ле-
нинцы. Отрадный факт - отказ от фигуры умол-
чания - не привел к объективному описанию их
жизни и деятельности, сохранив односторонность
изложения при смене минусов на плюсы.
Возвращение на страницы энциклопедий, обоб-
щающих и монографических изданий репрессиро-
ванных деятелей большевистской партии и госу-
дарства, хозяйственников, военных, работников
науки и культуры состоялось не без исключений.
По-прежнему Л.Д.Троцкий, Л.Б.Каменев, Н.И.Бу-
харин, А.И.Рыков, М.П.Томский характеризова-
лись в духе процессов ЗО-х годов119, способствуя
тем самым усилению мифологизированности ис-
тории большевистской партии и страны в целом.
Разрушение догматической канвы “Краткого
курса” иногда приводило к прорывам в господст-
вовавшей политико-идеологической доктрине. Ис-
следование К.Н.Тарновского “Советская историо-
графия российского империализма” (М., 1964)
подвергло критическому анализу ставшие при-
вычными формулы социально-экономического
развития России в начале XX века. Основательное
изучение историографии проблемы, помноженное
на привлечение конкретно-исторического матери-
ала, дало возможность К.Н.Тарновскому, П.В.Во-
лобуеву и другим выдвинуть концепцию многоу-
кладное™ российской экономики, положение о
"" Кондратов Н.Д. Маршал Блкжср. М., 1965.
1,9См., наир.: Ваганов Ф.М. Разгром правого уклона » ВКП(б)//
Вопросы истории КПСС. I960. №4. С. 62-80.
216
союзе рабочего класса со всем крестьянством
в ходе Октябрьской революции и т.д.
Однако самостоятельным выводам все сложнее
становилось отразиться на печатных страницах.
Идеологическая цензура к середине 60-х годов об-
рела стабильность. В итоге ее деятельности от не-
которых изданий остались только упоминания, а
некоторые, как, например, подготовленный груп-
пой М.Я.Гефтера сборник статей “В.И.Ленин и
проблемы истории классов и классовой борь-
бы”120, оставили по себе лишь верстку или увидели
свет десятилетия спустя подобно пятому тому
“Очерков истории исторической науки в СССР”.
Заключая главу, можно сказать, что проблемы
и осложнения, возникавшие при создании истори-
ческих трудов в годы оттепели, были теснейшим
образом связаны с их достижениями. “Разве быва-
ло когда-нибудь, - восклицал академик Н.И.Кон-
рад, - чтобы действительно новая и далеко не без-
различная для науки идея не встречала бы себе
противодействие и притом самое яростное? Ведь
такие идеи обычно обращены против застоя, тра-
диции, спокойствия в науке; против всех тех, кто
боится за свои позиции - не в науке: в науке у них
позиций нет; а в сложившемся положении. И это -
вполне, если хотите, “нормально”: всегда так бы-
ло и всегда так будет’421. Наше исследование пол-
ностью согласуется с таким выводом. 131 * * *
131 Не ретина С.С. История с методологией истории// Вопросы
, философии. 1990. №9. С. 157.
1:1 In memoriam. Исторический сборник памяти Ф.Ф.Перченка.
М.;СПб„ 1995. С. 321.
217
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Оттепель в советской исторической науке... Тако-
ва была сущность ее бытия в середине 50 - середи-
не 60-х годов двадцатого столетия. Она складыва-
лась под влиянием различных, очень противоречи-
вых, а порою трудно уловимых тенденций, прояв-
лявшихся не только в форме “строгих историчес-
ких фактов”, но чаще в общественном настроении
эпохи.
Перелистав' страницы предыстории оттепели,
мы ясно видим готовность исторической науки
воспринять перемены, станпие возможными бла-
годаря возрождению стремления к дискуссионно-
му поиску истины.
Критика культа личности Сталина и его послед-
ствий произвела тот необходимый взрыв в обще-
ственном сознании, которому и была обязана сво-
им возникновением постановка вопроса о свободе
исследовательской деятельности, вернее - о рас-
ширении рамок, ограничивавших эту свободу.
Историческая наука в годы оттепели развива-
лась под знаком переходного состояния идеологии
коммунистической партии. Критика культа лично-
сти, осмысление новых тенденций развития стра-
ны и послевоенного мира дестабилизировали ста-
линскую систему партийной идеологии, открыв
возможность проявления несанкционированных
ею общественных взглядов.
218
XX съезд КПСС определил общее направление
работы историков - преододение сталинскою дог-
матизма и обращение к ленинскому наследию, но
еще не задал ей жестких параметров. Поэтому на
какой-то момент создалась видимость самостоя-
тельности исторической науки. Однако такой пе-
риод был крайне недолог.
XXII съезд КПСС внес “идеологическую яс-
ность’’. Его решения не были возвратом к идеям
XX съезда. Скорее, они свидетельствовали о том,
что партия полностью взяла под свой контроль не
только направление, но и сам ход осуществления
объявленных перемен. С этого момента процесс
свертывания оттепели приобрел необратимый ха-
рактер как в общественной жизни в целом, так и
в исторической науке.
За годы первого послесталинского десятилетия
отечественная историческая наука включила
в свой арсенал огромное количество нового источ-
никового материала, начала его освоение, в каче-
стве методологической основы используя произ-
ведения В.И.Ленина. Это расширило и одновре-
менно ограничило возможности советской истори-
ческой науки, предопределив тем самым ее состо-
яние до недавнего времени.
Конечно, три десятилетия, прошедшие после
оттепели, - срок небольшой с точки зрения исто-
рических перспектив. Многие процессы, проявив-
шиеся в исторической науке тех лет, не заверши-
лись. Нам не дано в полной мере осознать, что из
нее войдет в общее здание науки будущего.
Выдающийся ученый и мыслитель, один из ос-
новоположников изучения истории науки
219
В.И.Вернадский писал вначале двадцатого столе-
тия: “Историк науки должен всегда иметь ... в ви-
ду, что картина, им даваемая, неполна и ограни-
ченна; среди известного в изучаемую им эпоху
скрыты зародыши будущих широких обобщений и
глубоких явлений, зародыши, которые не могут
быть им поняты. В оставляемом им в стороне ма-
териале идут может быть самые важные нити ве-
ликих идей, которые для него неизбежно остают-
ся закрытыми и невидными”1.
Памятуя об этом, не будем удивляться, если от-
тепель в советской исторической науке повернет-
ся к нам своей какой-либо иной стороной, о кото-
рой мы сегодня даже не подозреваем.
1 Вернадский В.И. Избранные труды по истории науки. М.,
1981. С. 35.
220
ПРИЛОЖЕНИЯ
1
Письмо главного редактора журнала “Во-
просы истории" академика А.М.Панкра-
товой секретарям ЦК КПСС Н С.Хруще-
ву, П.Н.Поспелову, М.А.Суслову.
Май 1955 г.
Архив РАН. Ф.697. Оп.2. Д.61. Лл.17 -27.
СЕКРЕТАРЯМ ЦК КПСС
. товари щам	Н.С.Хрушеву
П.Н.Поспелову
М.А.Суслову
В мае 1953 г. ЦК КПСС принял решение о ра-
боте журнала “Вопросы истории”, назначил но-
вую редакционную коллегию журнала и утвердил
меня главным редактором журнала. Несмотря на
мою большую загрузку (в Президиуме Верховного
Совета СССР, в Академии наук СССР, в Акаде-
мии общественных наук при ЦК КПСС и др.) я,
как мне кажется, добросовестно выполняю свои
обязанности главного редактора журнала и стара-
юсь выполнить решение ЦК КПСС.
За истекшие два года редакция неоднократно
отчитывалась на собраниях научных работников и
преподавателей, на читательских конференциях;
везде отмечалось, что журнал улучшил свое со-
держание, стал разнообразнее и интереснее, под-
нял на своих страницах ряд актуальных вопросов
221
исторической науки и т.п. Наряду с этим указыва-
лось на серьезные недостатки в работе нашего
журнала. Я считаю, что журнал, хотя и несколько
улучшил свою работу, но задачи, поставленные
ЦК КПСС, полностью еще не выполнил. В част-
ности, журнал недостаточно глубоко освещает во-
просы истории советского общества, не уделяет
должного внимания освещению истории КПСС и
истории Отечественной войны, истории историче-
ской науки и др.
Мне хотелось выслушать мнение о нашем жур-
нале работников Отдела науки и культуры ЦК
КПСС, чтобы улучшить журнал. К сожалению, ни
я, ни другие работники редакции почти не получа-
ли от работников отдела советы и указания о ра-
боте журнала (хотя я очень часто бывала в отделе
по другим вопросам). По моей просьбе Отдел на-
уки и культуры ЦК поставил доклад о журнале
в отделе. Я полагала, что это будет деловое това-
рищеское обсуждение журнала и нам будут указа-
ны наши недочеты. Однако уже накануне доклада
я убедилась, что работники Отдела науки и куль-
туры ЦК готовили совещание, применив недопус-
тимые методы, осужденные партией.
1.	Накануне совещания (вечером 28 апреля)
зам. зав. Отделом науки и культуры тов. Кузнецо-
ва К.С. просила меня приехать в ЦК на следую-
щий день за полчаса до начала совещания, чтобы
ознакомиться с документом, составленным в отде-
ле. Я поехала вЦК в тот же день (28 апреля), и
мне была вручена записка за подписью работника
отдела П.Волобуева о работе журнала. Выясни-
лось, что записка составлена на основе материа-
лов обследования редакции какой-то комиссией.
Но никакого обследования не было. Состав ко-
миссии нам неизвестен. Никто из членов комиссии
ни со мной, ни с моим заместителем Бурджаловым
Э.Н., ни с заведующими отделами, ни с секретарем
парторганизации редакции не беседовал и в редак-
ции не был. Дело ограничилось тем, что работник
Отдела запросил у редакции некоторые сведения,
222
список авторов и письменный отчет о работе ре-
дакции. Непонятно почему “обследование” шло за
спиной редакции, почему ни меня, ни редколлегию
не ознакомили заранее с содержанием записки. Я
расцениваю это как акт недовфия к редколлегии
и к себе лично. Мне представляется, что так нель-
зя поступать даже стоварищами, которых заведо-
мо надо освобождать от работы.
2.	Знакомство ссодержанием записки показы-
вает, что она написана тенденциозно, с определен-
ным намерением опорочить редколлегию. В ней
нет попытки объективно разобраться в нынешнем
состоянии журнала, сравнить его с положением
журнала до июня 1953 г., вскрыть действительные
недочеты в работе журнала, а главное - проанали-
зировать направление журнала и поставить в свя-
зи с этим принципиальные вопросы дальнейшего
развития исторической науки. Некоторые замеча-
ния о недостатках журнала (например, о невысо-
ком качестве отдельных статей, о слабой связи
журнала с научными учреждениями, о недостаточ-
ном освещении в журнале истории отдельных на-
родов СССР и др.) справедливы. Но эти замечания
тонут в обильном количестве тенденциозно подо-
бранных, извращенных фактов, на основе кото-
рых делается попытка поставить под сомнение по-
литическую и научную линию журнала.
В записке говорится, что редакция журнала “ос-
лабила внимание к вопросам идейно-политичес-
кой выдержанности публикуемых статей. Вследст-
вие этого на страницах журнала были опубликова-
ны статьи, содержащие серьезные методологичес-
кие ошибки и политически сомнительные форму-
лировки”, что “сделав акцент на освещение поло-
жительных явлений в буржуазной науке и не .изу-
чив глубоко и всесторонне положения дел в зару-
бежной исторической науке, редакция допустила
серьезные ошибки”.
В подтверждение этих очень ответственных вы-
водов приводятся только общие фразы, основан-
ные отчасти на непонимании научно - историчес-
223
ких проблем, на прямых передержках и искажени-
ях смысла опубликованных в журнале материа-
лов. Так, например, в записке рассматриваются
только две передовые статьи журнала, хотя за
время работы редакции было опубликовано 12 пе-
редовых статей, поднимаюцих крупные принци-
пиальные и конкретные проблемы исторической
науки. Остановив свое внимание на двух статьях
из двенадцати, автор записки обходит их главное
содержание. Вместо того, чтобы выявить свое от-
ношение к поставленным в статьях задачам борь-
бы против догматизма и вулы-аризации марксиз-
ма, за творческую разработку на конкретном ма-
териале роли народных масс и передовых идей
в историческом процессе, против упрощенчества
в науке, лакировки сложных и противоречивых
исторических процессов, записка, составленная
в Отделе науки ЦК, при помощи общих фраз и
вырванных из контекста второстепенных приме-
ров пытается опорочить научно-политическую ли-
нию журнала в целом. Записка не определяет чет-
кой линии в коренных вопросах нынешнего состо-
яния и перспектив развития советской историчес-
кой науки. Она не нацеливает на усиление борьбы
против начетничества, бессодержательной декла-
ративности, пренебрежения к достижениям про-
грессивной науки за рубежом, против рецидивов
подхода к историческим проблемам с антимарк-
систской позиции М.Н.Покровского, отрицавшего
объективные закономерности исторического про-
цесса и рассматривавшего историческую науку
как “политику, опрокинутую в прошлое”. Отсут-
ствие ясной позиции в этих вопросах у некоторых
работников Отдела науки и культуры, имеющих
отношение к записке, не может способствовать
творческой разработке марксистско-ленинской
исторической науки и разоблачению с правильных
позиций реакционных фальсификаторов истории.
Все это порождает во мне серьезную тревогу.
3.	Обращают на себя внимание попытки авто-
ров записки скомпрометировать руководство жур-
224
нала в вопросе о подборе авторов и работников
редакции. В ней, в частности, содержатся голо-
словные утверждения, будто некоторые статьи на-
печатаны с единственной целью Лреабилитиро-
вать” их авторов, которые якобы были раньше ре-
прессированы. Это не соответствует действитель-
ности. К тому же я не считала бы предосудитель-
ным напечатать доброкачественную статью авто-
ра, реабилитированного органами советской влас-
ти.
Считаю также неуместным мелочное вмеша-
тельство в дело найма и увольнения отдельных со-
трудников редакции, т.к. подобные вопросы вхо-
дят в компетенцию самой редакции. Примеры,
приведенные в записке, свидетельствуют о том,
что и в этом вопросе работники Отдела науки и
культуры ЦК не изучили существа дела и изврати-
ли факты.
В конце записки сделано также критическое за-
мечание в адрес партийной организации журнала.
Но разве не нужно было прежде, чем сделать это
замечание, поговорить с секретарем организации
А.Зелтынь?
В целом я прихожу к выводу, что записка, под-
писанная П.Волобуевым, вводит в заблуждение
Центральный Комитет КЙСС и не может служить
основой для обсуждения больших вопросов исто-
рической науки в журнале, поставленных нашей
партией.
Прилагаю справку по всем конкретным вопро-
сам, затронутым в записке Отдела.
Член ЦК КПСС
(А. М.Панкратова)
“ ” мая 1955 года.
225
2
Справка о работе журнала "Вопросы ис-
тории" за 1953-1955 гг., составленная
в связи с запиской Отдела науки и куль-
туры ЦК КПСС
Архив РАН. Ф.697. On. 2. Д.65. Лл.2 - 42.
СПРАВКА
В связи с тем, что в “Записке” Отдела науки и
культуры [ЦК КПСС] допущены искажения фак-
тов и неправильное освещение фактов, считаю не-
обходимым ответить на нее разбором затронутых
в “Записке” статей.
1. О передовых статьях.
О передовой статье “За глубокое и все-
стороннее исследование истории совет-
ского общества” (№ 9 за 1954 г.).
В записке указывается, что эта статья ограни-
чивается в значителшой мере перечислением не-
достатков в разработке истории советского обще-
ства, не вскрывая глубоко их причин, что в ней
почти нет конкретного анализа вышедших книг,
что статья берет за основу не конкретные науч-
ные проблемы, требующие разработки, а хроно-
логические периоды. Однако это не соответствует
действительности. Статья подводит некоторые
итоги работы, проделанной по истории советского
общества, и сосредотачивает внимание историков
на крупных недостатках, на отставании в этой об-
ласти. В ней действительно указывается, какие
проблемы и какие периоды разработаны лучше,
глубже и какие - слабее. Непонятно, почему это
ставится в вину редакции? В передовой указывает-
ся. какие недостатки имеются в лекциях по исто-
226
рии советского общества, изданных в МГУ, а так-
же в отдельных работах по этим вопросам (стр. 5-
6). К сожалению, больших трудов по истории со-
ветского общества вышло пока очень немного, и
потому критика вышедшей литературы не могла
быть обширной.
В статье поставлен ряд принципиальных вопро-
сов истории советского общества, в частности, во-
просы о том, что в вышедшей литературе недоста-
точно вскрываются объективные закономерности
развития советского общества, слабо показана
роль народных масс в строительстве социализма,
плохо освещается практическая деятельность
коммунистической партии, что в ряде книг и ста-
тей нарушаются принципы научности и историз-
ма, лакируется действительность, проявляются
догматизм и начетничество, что многие книги и
диссертации носят “безликий” характер и т.п. Пе-
редовая статья остро поставила все эти важные
вопросы. Но автор записки прошел мимо них.
В передовой статье поднят ряд вопросов орга-
низации изучения истории советсксго общества,
поставлен вопрос о том, что недостатки многих
работ объясняются слабой научной базой, гово-
рится о недостатках в работе Института истории
Академии наук СССР, о работе кафедр универси-
тетов, о диссертациях, о дальнейших задачах в об-
ласти разработки истории советского общества и
т.п. Непонятно, почему, прочитав все это в нашей
передовой статье, автор записки привел ее как
пример отрыва журнала от жизни и незнания со-
стояния дел в исторической науке.
О передовой статье “Об изучении новой
и новейшей истории капиталистических
стран” (1954, № 7).
В записке говорится, что эта передовая статья
в еще большей степени, чем статья f‘3a глубокое и
всестороннее исследование истории советсксго
общества”, носит на себе еще более отчетливую
печать незнания работниками журнала действи-
227
тельного положения дел, что в ней не дается пра-
вильной оценки состояния работы в области но-
вой и новейшей истории в нашей стране, не анали-
зируются опубликованные работы, не выявляется
их место в советской и мировой историографии, а
недостатки называются по большей части без ад-
реса, без конкретных носителей.
Можно признать, что в этой передовой статье
некоторые вопросы следовало поставить острее,
развернуть более широко и конкретно критику
недостатков, уточнить отдельные формулировки.
Однако нельзя согласиться с тем, что в ней не да-
ется правильной оценки состояния работы в обла-
сти новой и новейшей истории в нашей стране.
Чем же аргументируется это утверждение? Автор
записки обходит коренной вопрос о том, правиль-
но ли оценено состояние дела, имеют ли в дейст-
вительности место те недостатки, которые вскры-
ты в передовой, действителыю ли они - наиболее
существенны и опасны, там ли лежат их причины,
где их видит передовая. Он подменяет этот корен-
ной вопрос вопросом о том, как велико число при-
меров, которые приведены в передовой, сколько
книг разобрано.
Передовая суммирует важнейшие достижения
советской исторической науки в области исследо-
вания новой и новейшей истории и отмечает недо-
статки в этой области, указывает на те разделы
новой истории, те ее проблемы, которые до насто-
ящего времени мало разрабатываются или совсем
не разработаны, вскрывает причины недостатков.
Передовая обращает внимание историков на нали-
чие проявлений буржуазного объективизма и
"различных упрощенческих, вульгаризаторских,
субъективистских тенденций в исторической на-
уке”, отступления от требований исторического
материализма, отход от диалектики в анализе об-
щественных явлений, уклон в сторону модерниза-
ции исторических событий, а также поднимает ряд
других методологических вопросов. В записке не
228
выдвинуто никаких возражений по существу осве-
щения этих вопросов в нашей передовой.
Автор записки заявляет, что в передовой статье
“не анализируются опубликованные работы” и не-
достатки извлечены редакцией лишь из неопубли-
кованных кандидатских диссертаций и из проекта
программы по новой истории. Но ведь наиболее
значительными работами по новой истории, вы-
шедшими в свет в СССР в последние годы, яви-
лись новое учебное пособие для вузов “Новая ис-
тория” (том 1) и двухтомник “Революция 1848-
1849 гг.” Оба эти труда названы в передовой ста-
тье, и при разборе характерных недостатков при-
ведены примеры из этих книг. Что касается про-
екта программы по новой истории, изданного
МГУ. Он является единственным материалом, оп-
ределяющим направление преподавания новой и
новейшей истории, и его рассмотрение в передо-
вой вполне закономерно. Редакция считала также
необходимым рассмотреть в своей передовой ста-
тье характерные недостатки диссертаций.
В записке обойдены молчанием задачи, выдви-
нутые в передовой статье. Если задачи выдвинуты
правильно, то спрашивается, как можно было это
сделать, не дав “правильной оценки состояния ра-
боты”.
В связи с оценкой передовой автор указывает,
что работники журнала “не знают действительно-
го положения дел’’ и что в этом проявляется “от-
рыв журнала от жизни”. Разумеется,редакция не
удовлетворена теми связями с научной обществен-
ностью, которые она имеет, она стремится уси-
лить и умножить их. Однако неправильно утверж-
дать, что в передовой сказалось незнание работни-
ками редакции действительного положения дел.
Передовая основана на довольно обстоятельном
изучении состояния дела. В частности, незадолго
до опубликования передовой в Москве происходи-
ло Всесоюзное совещание преподавателей новой и
новейшей истории, с многими участниками кото-
рого работники редакции проводили беседы. По-
229
еле выхода статьи в свет редакции приходилось
слышать много положительных отзывов о ней.
Были и возражения против нее главным образом
со стороны товарищей, стоящих на упрощенчес-
ких, вульгаризаторских позициях. В своей критике
передовой автор записки присоединился к этой
группе историков.
Передовая статья в №7 была положительно
встречена и историками стран народной демокра-
тии, а также председателем ЦК компартии США
У.Фостером, поместившим в центральном органе
партии статью, посвященную значению этой пере-
довой.
В записке указывается на неправильности поло-
жения передовой о промышленном кризисе 1825
года в Англии. Редакция исходила из положения
И.В.Сталина о том, что “в эпоху после буржуаз-
ной революции, когда буржуазия разрушила фео-
дальные производственные отношения и устано-
вила буржуазные, производственные отношения
полностью соответствовали характеру производи-
тельных сил. В противном случае капитализм не
мог бы развиться с такой быстротой, с какой он
развивался после буржуазной революции” (“Эко-
номические проблемы сощилизма в СССР”, стр.
50-51). К таким периодам, как нам думалось, отно-
сится промышленный кризис 1825 года. Возмож-
но, мы ошиблись в этом частном вопросе (его на-
до дополнительно исследовать). Но этот частный
вопрос не может характеризовать ценность всей
передовой, в том числе и положения о том, что не-
соответствие между производственными отноше-
ниями и характером производительных сил насту-
пает лишь на более поздних ступенях развития ка-
питализма.
О статье Ю.З.Полевого “Об исторических
взглядах г.В.Плеханова” (№ 8 за 1954 г.).
В записке статья Ю.Полевого назьвается пута-
ной и в целом ошибочной. В ней утверждается,
что формулировки Полевого граничат по сущест-
230
ву с ревизией научно обоснованного определения
роли Плеханова, данного в “Кратком курсе исто-
рии ВКП(б)”, что в ней преувеличены заслуги
Плеханова. На самом деле статья Полевого явля-
ется правильной, она основана на ленинской оцен-
ке роли Плеханова. Она верно определяет роль
Плеханова и его заслуги в марксистский период
его деятельности. Записка критикует положение
автора о том, что “с именем Плеханова связан глу-
бочайший перелом в развитии русской обществен-
ной мысли, его переход к историческому материа-
лизму и научному коммунизму”. Но это положе-
ние совершенно справедливо. Плеханов был пер-
вым русским марксистом; он первый провозгласил
идеи марксизма в русской общественной мысли, и
это, конечно, являлось глубочайшим переломом
в ее развитии. В.ИЛенин отмечал, что русская со-
циал-демократия, как теория, возникла с образо-
вания группы “Освобождение труда”. В другой
фразе Полевого действительно есть неточность.
Русское общественное движение поднялось на сту-
пень марксизма позднее, когда под руководством
Ленина произошло соединение научного социа-
лизма с рабочим движением. Но ведь нельзя же на
основе одной фразы считать ошибочной всю ста-
тью.
В записке отмечается, что Полевой, выхваты-
вая отдельные высказывания Плеханова о передо-
вой роли пролетариата, истолковывает их в том
смысле, будто бы Плеханов стоял за гегемонию
пролетариата в русском революционном движе-
нии, хотя и признает, что Плеханов не поднялся до
идеи гегемонии пролетариата в революции. Но ав-
тор записки запутал вопрос. Если бы Плеханов не
признавал, что передовую роль в русском револю-
ционном движении играет пролетариат, то он не
был бы марксистом, ибо без признания этого ни-
какого марксизма нет. В противовес народникам,
выдвигавшим на первый план крестьянство, Пле-
ханов первый указал на русский пролетариат как
на самую передовую революционную силу русско-
го
го общества. Впоследствии, когда конкретно
встал вопрос о движущих силах буржуазно-демо-
кратической революции, Плеханов скатился на
полукадетские позиции и подобно всем менып®и-
кам отводил руководящую роль в этой революции
либеральной буржуазии. Зачем же нужно извра-
щать действителыюсть и антиисторически, анти-
научно подходить к этому вопросу? В записке на-
зывается сомнительным утверждение о том, что
взгляды Плеханова на крестьянский вопрос были
“в основном марксистскими”. Но это “сомнитель-
ное” утверждение принадлежит В.И.Ленину. Что-
бы убедить[ся] в этом, достаточно прочесть такие
работы Ленина, как “Пересмотр аграрной про-
граммы”, “Аграрная программа русской социал-
демократии в русской революции” и другие. Ав-
тор записки пишет, что, превознося заслуги Пле-
ханова, Полевой совершенно умалчивает о том
факте, что В.И. Ленин расходился с Плехановым
по ряду принципиальных вопросов в марксистский
период его деятельности. Но это утверждение да-
леко от истины. На самом деле Полевой неодно-
кратно пишет об этом, отмечает ошибки и непо-
следовательность Плеханова в марксистский пе-
риод его деятельности, приводит замечания Лози-
на на плехановский проект програкмы РСДРП.
Записка извратила цель статьи Полевого, изоб-
разив дело так, что Полевой ревизует ленинские
взгляды на Плеханова и непомерно возвеличивает
его. В действительности цель статьи Полевого -
напомнить ленинскую оценку Плеханова, которая
была выброшена за борт некоторыми упрощенца-
ми и вульгаризаторами, фактически утверждав-
шими, что Плеханов никогда не был марксистом,
а стоял на позициях позитивистов и идеалистов,
что оценка Плехановым народничества мало чем
отличалась от оценки легального марксиста Стру-
ве. В свете ленинских оценок он попытался раз-
граничить два периода в деятельности Плеханова:
марксистский и меньшевистский, неизменно под-
черкивая ошибки и недостатки в марксистский пе-
232
риод. Вместо того, чтобы выяснить, как Полевой
справился с этой задачей, автор записки идет по
стопам вульгаризаторов и упрощенцев, вычерки-
вая Плеханова, как полськительную фигуру в ис-
тории русской общественной мысли (до перехода
Плеханова в лагерь меньшевиков), а вместе с ним
вычеркивая целую полосу в истории русского
марксизма (от начала 80-х до начала 90-х годов, до
выхода на политическую арену В.И.Ленина). Я
считаю это глубоко ошибочным и вредным.
О статье Я.И.Ильинского “Роль русско-
го рабочего класса в национальном ос-
вобождении Финляндии” (1953, № 12).
В записке утверждается, что статья Я.Ильин-
ского содержит ряд серьезных ошибок. Конкрет-
но указывается на две ошибки. Отмечается, что
в последнем, наиболее важном разделе статьи ав-
тор “смазал вопрос о соотношении классовых сил
и о классовой борьбе в Финляндии в 1917 г., не дал
научно-политической оценки финской социал-де-
мократии в период Октябрьской революции”. Это
замечание представляет собой явную придирку.
Записка не учитывает того, что автор сосредота-
чивает внимание на дореволюционном периоде,
который менее разработан в советской литерату-
ре. Из 20 страниц статьи 1917 г.[оду] отведено
лишь 5,5 страниц. Статья посвящена не истории
Финляндии, а вопросу о роли русского рабочего
класса в национальном освобождении Финляндии.
Несмотря на это он дает общую характеристику
классового состава населения Финляндии (стр. 61),
политики финской буржуазии (стр. 64-71, 76),
борьбы рабочего класса Финляндии (стр. 66-68),
политики финской ссциал-демократии (стр. 71-72,
75-76), говорит о решениях июньского (1917 г.)
съезда этой партии (стр. 75-76) и т.п. Конечно,
учитывая тему статьи, автор излагает эти вопросы
кратко. Это не дает, однако, основания бросить
ему обвинение, подобное приведенному выше.
233
Записка также утверждает, что в статье Ильин-
ского “фактически оказалась приниженной роль
революционной борьбы русского народа накануне
Октября и самой Октябрьской революции в во-
просе о возникновении национального финского
государства. У автора получилось, будто бы Фин-
ляндия уже до Октябрьской революции по сущест-
ву отделилась от России, а Советское правитель-
ство лишь санкционировало совершившийся
факт”. На самом деле в статье подробно рассказа-
но, как именно революционная борьба русского
народа накануне Октября и сама Великая Ок-
тябрьская социалистическая революция обуслови-
ли возможность возникновения национального
финского государства. В статье говорится, что
именно Октябрьская революция открыла перед
финляндским народом дорогу к национальной не-
зависимости, в ней приведен декрет Совнаркома о
признании независимости Финляндии, решение
ВЦИК по этому вопросу и Ш Всероссийского
съезда Советов (стр. 78-79). Но сообщая все это,
автор статьи не мог не учитывать, что еще до дек-
рета СНК от 18 декабря финляндский буржуаз-
ный сейм объявил Финляндию независимой рес-
публикой и обратился к Советскаиу правительст-
ву с требованием “наледленного признания пол-
ной независимости Финляндии и утверждения
факта ее отделения от России” (См. И.Сталин.
Соч. Т.4, стр. 22). В докладе “О независимости
Финляндии” на заседании ВЦИК 22 декабря
1917 г. И.В.Сталин указал, что “фактически Совет
Народных Комиссаров дал свободу помимо своей
воли не народу, не представителям пролетариата
Финляндии, а финляндской буржуазии, которая
странным стечением обстоятельств захватила
власть и получила независимость из рук социалис-
тов России. Мы, говорил тов. Сталин, - “совер-
шенно беспристрастно отнеслись к требованиям
финской буржуазии о предоставлении Финляндии
независимости и немедленно приступили к изда-
нию декрета о независимости Финляндии” (гам
234
же, стр. 24). В декрете СНК от 18 декабря 1917 г.
сказано: “...признать государственную независи-
мость Финляндской республики”. Таким образом
советское правительство действительно санкцио-
нировало факт отделения Финляндии от России.
Если бы у власти в Финляндии стоял пролетариат,
такое отделение едва ли бы произошло. Записка
упрощает события и игнорирует конкретно-исто-
рическую обстановку, сложившуюся в Финляндии,
когда бросает вышеприведенное обвинение авто-
ру статьи. Вместе с тем, она проходит мимо основ-
ного содержания статьи; статья вносит много но-
вого в нашу историческую литературу и, справед-
ливо освещая вопрос о роли русского рабочего
класса в национальном освобождении Финляндии,
имеет большое значение для укрепления дружбы
между народами СССР и Финляндии. Совершенно
непонятно, почему помещение та кой статьи следу-
ет считать ошибкой редакции.
О статье Г.К.Селезнева “Экспансия
американского империализма в Россию
в 1917 году” (1954, №3).
Автор записки называет эту статью “сырой и
путаной в ряде вопросов” и расценивает ее опуб-
ликование как “ошибку редакции”. Однако он из-
вращает содержание статьи, а в некоторых случа-
ях критикует ее с неправильных упраценческих
позиций. В записке говорится, что статья нечетко,
по существу неправильно объясняет действитель-
ные мотивы экспансии американского империа-
лизма в нашу страну, и что автор не выделил глав-
ного - открытого вмешательства во внутренние
дела страны с целью подавления революционного
движения масс и разгрома большевизма. В дейст-
вительности же, истинные мотивы этой экспансии
объяснены в статье совершенно правильно. В са-
мом начале статьи сказано, что американские им-
периалисты усилили в 1917 г. борьбу за мировое
господство и “приступили к активному осуществ-
лению своих экспансионистских планов в отноше-
235
нии России с тем, чтобы не только закабалить ее,
но и одновременно удушить революционную
борьбу русского рабочего класса и крестьянской
бедноты’’ (стр. 55). В статье подробно прослежи-
вается роль таких мотивов экспансии, как стрем-
ление получить максимальную прибыль от экс-
плуатации русских богатств (стр. 56-57, 59-63), ис-
пользовать Россию в качестве одного из орудий
разгрома Германии (стр. 58-59, 63-67). В то же
время в статье подчеркивается, что наибольшую
опасность для своих классовых интересов амери-
канские империалисты усматривали в наличии Со-
ветов в России и врастущей популярности лозун-
гов большевистской партии” (стр. 68) и что правя-
щие круги США требовали поэтому “принятия са-
мых решительных мер для подавления революци-
онного движения в стране, прежде всего в армии и
во флоте” (там же). Далее приводятся многочис-
ленные факты прямого вмешательства США во
внутренние дела России с целью подавления рево-
люционного движения - поставки оружия для вер-
ных Временному правительству частей (стр. 64),
финансирование эсеров (стр. /2-73), требование
репрессий против Ленина и большевиков (стр. 70),
попытки удушить большевистскую печать (стр.
72), помощь Корнилову, план сдачи Петрограда
немцам (стр. 73) и др. Статья завершается общим
выводом: “Попытки американских империалистов
подавить нарастающую социалистическую рево-
люцию в России потерпели полный провал. Та-
ким образом, утверждение записки при сличении
с текстом статьи оказывается вымышленным.
В записке указывается, что автор преувеличил
противоречия между государствами Антанты, не
понял их существа, игнорирует факт сговора им-
периалистов с целью совместного удушения рус-
ской революции. На самом деле автор правильно
вскрыл острейшие империалистические противо-
речия. Он справедливо указал, что “экспансия
американских монополий в России ограничивала
прибыли английских и фрагщузских империалис-
236
тов, обостряла англо-американские, франко-аме-
риканские и японо-американские противоречия”
(сто. 57,62 и др.).
Вместе с тем автор рассказывает о Лондонской
конференции, на которой было достигнуто согла-
шение о разграничении сфер влияния в России, и
прямо определяет ее как ^‘лондонский сговор”
(стр. 62). Но факт сговора не снимал межимперга-
листических противоречий, как, видимо, полагает
автор записки. Он выхватывает из статьи обры-
вок фразы: “стремились ограничить экспансию
США в Россию’’ и объявляет его “политически
вредным положением”. В данном месте статьи го-
ворится о секретном плане захвата американски-
ми монополиями Донбасса. “Английские, фран-
цузские, японские монополии с тревогой следили
за экспансионистскими шагами США. Англия и
Франция были вынуждены допустить американ-
ского конкурента к ограблению России, но они,
понятно, и не собирались “уступать” США Дон-
басс, где сами занимали командные позиции.
С этой целью они стремились ограничить экспан-
сию США в Россию” (стр. 59). Это положение от-
ражало действительность. Англия и Франция, ко-
нечно, заботились не об интересах России, а об
осуществлении своих собственных захватнических
замыслов. В статье приводится много фактов,
подтверждающих наличие соперничества между
империалистами. Известно, что В.И.Ленин и
И.В.Сталин неоднократно подчеркивали значение
межимпериалистических противоречий.
В записке говорится, что автор статьи ошибоч-
но оценил внешнюю политику Временного прави-
тельства, преувеличил ее самостоятельность и не
показал (“в полной мере”) зависимость этого пра-
вительства от империалистов США, Англии и
Франции. На самом деле статья начинается с ука-
зания на то, что в 1917 г., “пользуясь растущей за-
висимостью буржуазного Временного правитель-
ства от иностранных империалистов, правительст-
во США, Англии и Франции приступили к актив-
237
ному осуществлению своих экспансионистских
планов в отношении России...” (стр. 55). В статье
приводятся десятки фактов, демонстрирующих эту
растущую зависимость как в экономической, так и
в политической областях (стр. 58, 59, 60, 61, 63, 64,
65, 66, 69-70, 73 и др.). Правда, автор не изобража-
ет Россию как колониальную страну и не обходит
молчанием империалистические вожделения рус-
ской буржуазии и существовавшие на этой почве
противоречия с буржуазией стран Антанты и
США. В последнее время в нашей исторической
литературе распространились попытки затуше-
вать империалистическую сущность внешней по-
литики буржуазно-помещичьей России и свести на
нет ее самостоятельную роль на международной
арене. Но это противоречит исторической дейст-
вительности.
Неправильно, антинаучно критикуя отдельные
положения статьи, записка проходит мимо главно-
го факта - статья Г.К.Селезнева на основании
впервые публикуемых документов из Архива
Внешней Политики России, а также важных аме-
риканских документов разоблачает экспансию
американских империалистических хищников
в Россию в 1917 году. Почему же помещение та-
кой статьи следует расценивать как ошибку редак-
ции?
О статье М.Н.Захаровой “Из истории
борьбы американского народа за нацио-
нальную независимость, свободу и де-
мократию (1776-1876 гг.)” (1954, № 4).
Записка утверждает, что статья Захаровой “во-
преки исторической действительности рисует
идиллическую картину социальной истории США
в первой половине XIX в. и всячески превозносит
американскую конституцию”. Однако это не соот-
ветствует действительности. М.Захарова дает не
“идиллическую”, а правдивую, реалистическую
картину. Она характеризует господство мелкого
товарного хозяйства, постатейно перераставшего
238
в капиталистическое на севере страны, и посте-
пенное распространение рабовладельческой сис-
темы производства в южных штатах, социальный
и национальный гнет, которсму подвергалось на-
селение английских колоний в Северной Америке,
национально-освободительную воину американ-
ского народа против английских угнетателей, дви-
жение фермеров против крупной буржуазии (стр.
45), политику крупной буржуазии и плантаторов,
бедственное положение негров и историю их
борьбы против рабовладельческого строя. В ней
показаны основные события гражданской войны,
победа в которой северян имела, как указывал Ле-
нин, величайшее, всемирно-историческое, про-
грессивное и революционное значение. В статье
указано, что в десятилетия, последовавшие за
гражданской войной, буржуазия предстала как си-
ла, уже неспособная двигать вперед демократию.
На историческую арену вышел рабочий класс, бо-
рец против наемного рабства (стр. 59).
В статье Захаровой, в полном соответствии
с исторической правдой, сказано, что действовав-
шая в начале 80-х годов XVIII в. конституция Шта-
тов “законодательно закрепила демократические
завоевания народа, одержанные в ходе войны за
независимость и сыграла важную прогрессивную
роль в американской истории” (стр. 45-46). Далее
эта конституция подаергнута обстоятельной кри-
тике (стр. 46). Критике подвергнуты и антидемо-
кратические пункты новой конституции 1787 года.
В статье подчеркнуто, что “в конституции шла
речь не о правах трудящегося человека, а о защи-
те интересов крупной собственности”, что “за-
клеймив сословные и классовые привилегии, кон-
ституция в то же время утвердила существующее
на Юге невольничество, освятила расовые приви-
легии, за которыми скрывались те же классовые
привилегии в специфической форме” (стр. 47).
Вто же время справедлюо указано, что включе-
ние в конституцию “Билля о правах”, что было
вынужденной уступкой буржуазии народу, закре-
239
пило в конституции ряд важных демократических
завоеваний народа и что этот билль являлся “наи-
более ценной, прогрессивной частью конститу-
ции” (там же). Автор указывает, что в условиях
наступления реакции на демократические права
народа прогрессивные силы США в своей борьбе
апеллируют к конституции и “Биллю о правах’’.
Мне кажется, что такое освещение некоторых
вопросов истории США является единственно пра-
вильным с научной и политической точки зрения.
Известно, что американские реакционеры стре-
мятся стереть из памяти американского народа
традиции его борьбы за свободу и демократию.
Наоборот, американские коммунисты и демокра-
ты - У.Фостер, Г.Фаст, Г.Эптекер и другие стре-
мятся оживить в сознании народа эти традиции.
Они не хотят отдавать реакции лучшие страницы
американской истории. Статья Захаровой помога-
ет этому. Она направлена против левацких ут-
верждений, что американский народ вообще не
имеет ничего положительного в своей истории, а
американская буржуазия всегда была реакцион-
ной.
Главная задача статьи тов. Захаровой состояла
в том, чтобы на конкретном историческом мате-
риале донести до читателя знаменитое ленинское
положение: “В американском народе есть револю-
ционная традиция, которую восприняли лучшие
представители американского пролетариата...
Эта традиция - война за освобождение против анг-
личан в XVIII веке, затем гражданская война
в XIX веке...”.
О статье А.И.Малыша “Экономическое
положение трудящихся Западной Гер-
мании после второй мировой войны”
(1954, №6).
В записке утверждается, что эта статья “страда-
ет объективистскими ошибками”. В подтвержде-
ние этого сообщается, что, говоря об экономичес-
ком положении Германии накануне ее капитуля-
240
ции, автор не подчеркивает инициативы Советско-
го правительства на Потсдамской конференции,
предложившего рассматривать Германию в пери-
од оккупации как единое эконсмическое целое, а
изображает дело так, будто бы это решение было
принято в результате общего стремления всех со-
юзников - СССР, США и Великобритании. Дейст-
вительно, в статье не подчеркнута инициатива со-
ветского правительства, предложившего рассмат-
ривать Германию как единое экономическое це-
лое. Но зато все время отмечается, что западные
державы, взяв на себя в Потсдаме определенные
обязательства, затем их нарушили, повели линию
на расчленение Германии.
Несправедлив упрек в том, что в статье А.Ма-
лыша “слабо освещена борьба рабочего класса за
свои экономические и политические требования,
не показана роль компартии Германии в борьбе
против милитаризации Западной Германии и под-
готовки к войне”. Надо учесть, что статья посвя-
щена положению трудящихся Западной Германии.
В ней подробно рассматриваются такие вопросы,
как численность занятых рабочих, движение без-
работицы, положение безработных и переселен-
цев, интенсификация труда на производстве, дина-
мика несчастных случаев, пенсионное обеспече-
ние инвалидов, номинальная заработная плата ра-
бочих, движение цен, налоговое бремя, реальная
заработная плата, рабочее снабжение, народное
потребление, жилищная нужда, положение сель-
скохозяйственных рабочих и крестьян, вопрос о
тяжести военных и оккупационных расходов и т.п.
В последней части статьи автор дает сжатую ха-
рактеристику борьбы трудяцихся Западной Гер-
мании против подготовки новой войны, за единую,
миролюбивую, демократическую Германию, за
улучшение условий жизни. Понятно, что подробно
осветить в той же статье историю борьбы рабоче-
го класса было невозможно. Эта тема заслужива-
ет отдельного рассмотрения.
241
Автор записки обвиняет А.И.Малыша в “безот-
ветственном использовании фальсифицированных
статистических данных о народном потреблении
Западной Германии в 1936 и 1951 гг., которое мо-
жет создать превратное представление об уровне
народного потребления в Западной Германии”. Но
из записки неясно, на основании каких источников
он считает приведенные в статье данные фальси-
фицированными и каковы те точные данные, ко-
торые дадут читателю правильное представление
по этому вопросу. Малыш заимствовал свои дан-
ные из официальной публикации правительствен-
ных органов Германской Федеративной Республи-
ки - сборника ‘\Цейчланд ин цален”1 (1950) и жур-
нала “Вирипафт унд Статистик”2 (1952, № 5). Эти
данные подтверждаются публикацией официаль-
ного издания Германской Демократической Рес-
публики - “Берихте дес дейчен виртшафтс-инсти-
тут”’, №3-4, февраль 1953 года. Более того,
в 1954 г. в Москве издательством иностранной ли-
тературы издан сборник “Положение трудящихся
в Западной Германии”, в котором на стр. 123 при-
ведены аналогичные сравнительные данные душе-
вого потребления мяса в 1935-38 гг. и в 1950-1951
гг., а на стр. 122 использован тот же западногер-
манский источник, что и в статье тов. Малыша.
Т.Малыш показывает, что политика жесткой
эксплуатации рабочего класса и военных приго-
товлений, проводимая правительством Аденауэра,
приводит ктакцм бедствиям для народа, что уро-
вень народного потребления оказался в Западной
Германии в 1951 г. еще хуже, чем он был при Гит-
лере, в 1936 г., хотя уже и тогда большинство на-
селения сидело на полуголодном пайке. Статья
А.И.Малыша насыщена большим количеством
ярких фактов, рисующих бедствия трудящихся
в Западной Германии. Больше тсго, можно ска-
1 Deutschland in Zahlen. - Прим. апт.
2 Wirtschaft und Statistik. - Прим. авт.
2 Berichte des Deutschen Wirtschaftsinstitutes. - Прим. акт.
242
зать, Л.И.Малыш несколько сгущает краски при
описании экономического положения трудящихся
Западной Германии и, особенно, при характерис-
тике состояния экономики Западной Германии.
О статье И.И.Потехина “Формирование
национальной общности Банту Южно-
Африканского Союза (К вопросу об об-
разовании буржуазных наций в колони-
ях)”.
В записке указывается на ошибку статьи, состо-
ящую в том, что из нее следует, что африканские
племена и народы в своем национальном развитии
вроде как бы обречены на преврацение сначала
в буржуазные нации, что И.Потехин даже не ста-
вит вопроса о возможности некапиталистического
развития народов Африки. Статья И.И.Потехина
заканчивается словами: “Южноафриканские банту
еще не сложились в нации. Мы констатируем
лишь наличие предпосылок, потенциальных воз-
можностей и начало процесса формирования на-
ций. Еще неясны окончательные контуры этих на-
ций, и было бы неправильным пытаться сейчас
дать окончательное решение этого вопроса...”
(стр. 126). Автор специально оговаривается: “Во-
прос о национальном размежеваши решат сами
народы, освободившись от империалистического
господства” (там же). Рамки статьи ограничены
той проблемой, которая вынесена в подзаголовок
статьи: “К вопросу об образовании буржуазных
наций в колониях”. Какая же нация складывается
в условиях колониального режима? Для марксиста
не может подлежать ссмнению, что буржуазная и
никакая иная.
Автор не мог рассматривать в своей статье пер-
спективы социальной революции в Африке и об-
разования там в будущем социалистических наций.
Это едва ли было бы целесообразно делать с на-
учно-политической точки зрения. Он правильно
ограничился указанием иа то, что “борьоу за лик-
видацию разделяющих их колониальных границ
243
народы Южной Африки связывают с уничтожени-
ем всякого империалистического господства, с по-
бедой демократических сил” (стр. 113). Статья
И.И.Потехина - результат исследования сложного
и совершенно неразработанного в марксистской
литературе вопроса. Она представляет собой пер-
вое выступление советского исторического жур-
нала по вопросу истории народов Африки. Поче-
му же нужно зачеркивать ее росчерком пера?
О критической статье Л.Е.Кертмана
“Вопросы истории рабочего движения
на страницах английских журналов
“Коммюнист ревью” и “Лейбор мансли”
(1954, №7/.
В качестве примера неквалифицированных ре-
цензий, “в которых допускаются грубые фактиче-
ские ошибки и промахи”, записка приводит на-
званную статью Л.Е.Кертмана. Обовдя молчани-
ем содержание статьи, она сосредотачивает вни-
мание на частных моментах, однако и они никак
не могут подтвердить, что рецензия неквалифици-
рованна. В статье действительно не указано, что
один из рассматриваемых Кертманом журналов
(“Коммюнист ревью”) в конце 1953 г. слился
с журналом “Модерн куортерли”4 5. Эта ошибка
была исправлена нашим журналом еще в № 11 за
1954 г. в обзоре “По страницам английских журна-
лов”. Там говорилось: “В № 7 (1954 г.) нашего
журнала был помещен обзор журнала “Коммю-
нист ревью". С января 1954 г. он прекратил свое
существование. С этого времени в Англии стал
выходить новый марксистский орган “Марксист
куортерли”6. Надо иметь в виду и то, что Кертман
рассматривает статьи, помещенные в журналах
^Коммюнист ревью” и “Лейбор мансли” на протя-
жении четырех минувших лет (1950-1953), то есть
4 “Communist Review”. “Labor Monthly”. - Прим. ант.
’“Modem Quarterly”. - Прим. ант.
“Marxist Quarterly”. - Прим. ант.
244
до реорганизации одного из них. Непонятно, для
чего Нютино было снова вытаскивать этот “казус”.
Особые нарекания автора записки вызвал ко-
нец статьи Л.Е.Кертмана. В записке сказано:
“Кертман ставит (а редакция санкционирует)
штампованную фразу, которая однако оборачива-
ется политической бестактностью. Он пишет:
“Выступления журналов “Коммунистическое обо-
зрение” и “Рабочий ежемесячник” по вопросам ис-
тории рабочего движения показывают, что анг-
лийские историки стоят на правильном пути.
Можно надеяться...” и т.д. Кто же эти историки?
Судя по тому, чьи статьи рассматриваются Керт-
маном в его обзоре, пре имущественно это руково-
дящие деятели ЦК английской компартии Гарри
Поллит, Палм Датт, Джон Голлан, Пейдж Арнот
и др.” Но и в данном случае в записке допущена
явная передержка. Л.Кертман отделяет выступле-
ния руководящих деятелей партии, с одной сторо-
ны, и труды прогрессивных историков Англии,
с другой. Он рассматривает статьи Корнфорта,
Сэвилла, Ароновича, Уудиса, Ганнингтона, Робсо-
на, Фальбера, Лемана, Дэвидсона, Коллана, Прит-
та и других, т.е. более десяти историков, ни один
из которых, насколько известно, не является руко-
водящим деятелем ЦК английской компартии. По-
чему же советский автор - маргсист не может вы-
сказать своего мнения о том, правилен ли путь, на
котором стоят эти ученые?
Даже если бы советский исследователь расхо-
дился в оценке тех или иных научных вопросов
с английскими историками-марксистами, в этом не
было бы ничего политически бестактного. Наука
не может развиваться без борьбы мнений. Следу-
ет отметить, что ту самую статью Л.Е.Кертмана,
которую автор записки назвал “неквалифициро-
ванной рецензией”, лестно оценила в своем письме
в редакцию английский историк - марксист Мэри
Диксон (см. “Вопросы истории”, 1955, № 2, стр.
183), а тот самый Пэйдж Арнот, о престиже кото-
рого заботится автор записки, переслал это пись-
245
мо в редакцию “Вопросов истории” с просьбой о
его опубликовании.
О статье А.М.Некрича “Англо-герман-
ские противоречия по колониальному
вопросу перед второй мировой войной”
(1954, №7).
В записке указывается, что эта статья невысо-
кая по своему идейно-теоретическому уровню и
носит фактологический характер. Этот упрек не-
справедлив. Статья рассматривает англо-амери-
канские империалистические противоречия в от-
ношении бывших германских колоний в Африке и
в отношении ряда стран Ближнего и Среднего
Востока. Она основывается на правильных теоре-
тических положениях. Нельзя требовать, как это
делает автор записки, чтобы А.Некрич рассматри-
вал второй кризис капиталистической системы
мирового хозяйства, ведь он исследует англо-гер-
манские противоречия в определенных хроноло-
гических рамках в годы, предшествовавшие нача-
лу второй мировой войны.
Записка упрекает автора в том, что он “выклю-
чает из своего рассмотрения англо-германских
противоречий вопрос о роли борьбы СССР против
агрессии германского фашизма в страны Ближне-
го и Среднего Вопроса”. Можно подумать, что
СССР ооролся только против агрессии германско-
го фашизма. Автор говорит в своей статье, что “в
эпоху общего кризиса капиталистической систе-
мы, когда произошло выпадение России из цепи
империализма и усилилось сопротивление импери-
ализму со стороны народных масс колоний и полу-
колоний, сфера действия империалистических мо-
нополий сузилась, возможности извлечения мак-
симальной прибыли сократились”. Автор отмеча-
ет, что это обстоятельство еще более обострило
борьбу за захват экономических ресурсов, за рын-
ки сбыта, за сферу приложения капитала. Импе-
риалистические государства искали выхода из не-
преодолимых экономических и политических за-
246
труднений в новом переделе сфер влияния коло-
нии путем войны.
Редакция признает, что А.Некрич (а вместе
с ним и сама редакция) совершили ошибку, упомя-
нув в статье германского платного агента Азиз-
Али Мысри-паша, являвшегося послом Египта
в СССР. Это объясняется тем, что мы не знали,
что Мысри-паша носит другое имя и под этим
именем представляет Египет за границей.
О дискуссионной статье И.С.Кона “О дейст-
вии экономических законов в антагонисти-
ческих формациях” (1954, № 5).
Автор записки указывает, что в журнале “не-
редко в качестве дискуссионных статей публику-
ются слабые в научном отношении и путаные ста-
тьи, не могущие служить основой для широкой и
плодотворной дискуссии”. Именно такова, по его
мнению, упомянутая статья И.С.Кона. Как указы-
вается в записке, она “содержит положения, веду-
щие к извращению и вульгаризации основных по-
ложений марксистско-ленинской теории”. Кроме
того, она содержит “схоластическо-социологичес-
кие рассуждения” и написана в “нравоучительном
тоне5’. Статья И.С.Кона была опубликована ре-
дакцией в порядке обсуждения, так как она содер-
жит спорные положения. Статья И.Кона вызвана
стремлением лучше уяснить, глубже разобраться
в важных теоретических положениях, кратко вы-
сказанных ИГВ.Сталиным в труде “Экономичес-
кие проблемы социализма в СССР”. Она имеет це-
лью выяснить: 1. Как объективные законы прояв-
ляются в деятельности людей и какое значение
имеет классовая борьба для реализации тех или
иных экономических тенденций; 2. Как и в какой
степени люди могут (в антагонистических форма-
циях) сознательно использовать объективные эко-
номические законы в своих классовых интересах и
в интересах всего общества. Эти вопросы не могут
считаться решенными. По ним можно встретить
противоречивые положения, например, в учебни-
247
ках “Диалектический материализм”, “Историчес-
кий материализм” и “Политическая экономия”.
В статье И.Кона приведены основные высказыва-
ния классиков марксизма-ленинизма по разбирае-
мому вопросу, приведены исторические факты,
содержится полемика с рядом авторов. Можно со-
гласиться с тем, что на статье лежит печать неко-
торой абстракции и схоластики. Но поскольку она
поднимает важный вопрос, редакция не могла от-
казать автору в опубликовании его статьи в поряд-
ке обсуждения. В редакцию поступили отклики на
статью Кона. Некоторые возражения ему уже
опубликованы. Другие будут опубликованы в бли-
жайшее время, затем редакция подведет итоги и
выскажет свою точку зрения.
Будучи не согласна со многими положениями
И.Кона, я, однако, считаю неправильным припи-
сывать ему то, что он не говорил. Между тем ав-
тор записки поступает именно так. Он пишет, что,
по мнению И.С.Кона, пролетариат, стремящийся
к уничтожению отношений эксплуатации, опира-
ется будто бы только на действие общесоциологи-
ческих законов и что отсюда неизбежно следует,
что пролетарская революция побеждает вопреки
законам капитализма и благодаря только дейст-
вию общесоциологических законов. Но И.Кон го-
ворит, что новый класс опирается не только на
действие общесоциологических законов. Автор
подчеркивает, что “различные классы способны
по-разному воспринимать и использовать одни и
те же законы. Различные классы представляют и
различные экономические тенденции, и какая из
этих тенденций победит, решает классовая борь-
ба. В конечном счете обязательно побеждает про-
грессивная тенденция и выражающий ее передо-
вой, восходящий класс”. Наконец, на стр. 116-117
и 120 автор прямо разбирает вопрос о том, как и
в какой мере пролетариат может использовать
в своих интересах основной экономический закон
капитализма и другие присущие капиталистичес-
кому строю закономерности. И.Коп не только не
248
утверждает, что пролетарская революция “побеж-
дает вопреки законам капитализма”, а пишет как
раз обратное. Правда, на стр. 120 он высказывает
мысль, что революционный класс, зарождающий-
ся в недрах старого общества, “не может широко
использовать в своих интересах специфические за-
коны данной формации; ...единствежый выход
для пролетариата - это изменение объективдых
условий, свойственных капитализму, уничтожение
данных производственных отношений, вместе
с которыми падают присущие им законы”. Можно
соглашаться или не соглашаться с этой фориули-
ровкой, но мысли критикуемого надо передавать
точно.
В записке указывается, что И.Кон в своей ста-
тье “по существу извращает марксистско-ленин-
скую теорию воспроизводства. Он считает, что
марксовы схемы воспроизводства отражают не-
кую обязательную для всякого расширенного вос-
производства тенденцию к “равновесию” между
различными отраслями (стр. 113). Этот домысел
Кона открывает путь к возрождению пресловутой
“теории равновесия” и находится в прямой связи
с недавними попытками ршизии марксистско-ле-
нинской теории воспроизводства со стороны от-
дельных экономистов^’.
В статье И.С.Кона сказано, что “никакое произ-
водство не может существовать без известного от-
носительного равновесия между различными его
отраслями. Присущая всяксму производству тен-
денция к равновесию находит свое отражение,
в частности, в марксовых схемах расширенного
воспроизводства, вскрывающих силу объективно-
го экономического закона для всякого расширен-
ного воспроизводства. Однако в условиях капита-
лизма этой тенденции к пропорциональности про-
тивостоит закон анархии производства, обуслов-
ленный существованием частной собственности на
средства производства. И все же он не может
уничтожить объективной тенденции к известной
пропорциональности производства... Таким обра-
249
зом, как указывал Маркс, при капитализме “про-
порциональное производство является всегда
лишь результатом непропорционального произ-
водства на основе конкуренции” (стр. 113). Это ме-
сто в статье И.Кона уже вызвало возражения со
стороны ряда оппонентов. По-видимому, мысль
автора изложена им самим неудачно. Однако из
всего контекста видно, что автор имеет в виду из-
вестную пропорциональность в разделении обще-
ственного труда, соответствие между различньыи
отраслями хозяйства. Многотисленные указания
Маркса и Ленина дают основания выдвигать поло-
жение о такой пропорциональности, как законе,
имеющем силу в любой общественной формации.
В письме кКугельману от 11 июля 1868 г. Маркс
указывал, что “необходимость распрепеления об-
щественного труда в определенных пропорциях
никоим образом не может быть уничтожена опре-
деленной формой общественного производства;
измениться может лишь форма ее проявления. За-
коны природы вообще не могут быть уничтоже-
ны” (Соч. Т. XXV, стр. 524-525).
Специально для капиталистического общества
Маркс выяснил условия, при которых сохраняется
необходимая пропорциональность в производстве,
дал в схемах простого и расширенного воспроиз-
водства числовые иллюстрации этой пропорцио-
нальности. Маркс подчеркивает, что установление
пропорции между различными сферами производ-
ства не может совершаться при капитализме ина-
че, “чем путем постоянного уничтожения постоян-
ной дисгармонии” (“Теории щшбавочной стоимос-
ти”, т. II, ч.2, стр. 205). В.И.Ленин в “Замечаниях
на книгу Н.Бухарина “Экономика переходного пе-
риода” к словам Бухарина о том, что рассмотре-
ние иррациональной, слепой общественной систе-
мы “с точки зрения равновесия” не имеет ничего
общего с “предустановленной гармонией” - заме-
тил: “Но не точнее ли говорить о “необходимости
известной пропорциональности”, чем о “точке
зрения равновесия”? Точнее, вернее, ибо объек-
250
тивно первое, а второе приоткрывает дверь фило-
софским ша таниям в сторону от материализма
к идеализму” (М.1932, стр. 42).
Утверждение записки, что домысел И.Копа “от-
крывает путь к возрождению пресловутой “тео-
рии равновесия”, пропагандировавшейся Бухари-
ным, и находится в прямой связи с недавними по-
пытками ревизии марксистско-ленинской теории
воспроизводства со стороны отдельных экономис-
тов”, совершенно лишено оснований. В статье
И.Кона нет ни одного слова, которое можно было
бы истолковать как поддержку тех горе-экаюми-
стов, которые пытались Теоретически” обоаю-
вать курс на преимущественное развитие легкой
промышленности.
В записке указывается, что И.Кон “тянет исто-
рическую науку назад, выдвигая на первый план
внеэкономическое принуждение при феодализме
и затушевывая роль феодалыюй собственности на
землю” (стр.125). В статье И.Кона есть одна фра-
за, которая может дать повод для такого предполо-
жения. Там сказано: “Создание феодальной зе-
мельной собствешости во Франкском королевст-
ве было подготовлено разложением сельской об-
щины и постепенным закрепощением крестьянст-
ва” (стр. 125). Однако сам же И.Кон в других мес-
тах своей статьи, при критике взглядов Д.К.Три-
фонова, а также В.Ф.Поршнева вполне правильно
подчеркивает решающую роль феодальной собст-
венности на землю.
В записке сказано, что имеюцееся в статье
И.Кона положение об объектинюй цели пред-
ставляет собой “сомнительный домысел и утверж-
дение”. В статье на стр. 117 (в примечании) указы-
вается, что “не субъективные цели капиталистов
отражаются в основном экономическом законе, а,
наоборот, объективная цель капиталистического
производства определяет субъективные стремле-
ния членов господствующего класса. Если бы ка-
кой-либо капиталист вздумал отказаться от пого-
ни за максимальной прибылью, он неминуемо
251
обанкротился бы”. Легко заметить, что это заме-
чание представляет собой изложение известных
положений Маркса из работ “18 Брюмера” и “Ка-
питал”, а не какой-то “сомнительный домысел”.
Таким образом, утверждение, будто статья
И.С.Кона извращает основные положения марк-
систско-ленинской теории, остается голословным.
Статья содержит ряд спорных положений и оши-
бочных формулировок. В откликах, поступивших
в редакцию, ряд положений И.Кона подвергается
критике. Однако это еще не означает, что опубли-
кование этой статьи “следует считать ошибкой ре-
дакции”. Наука не может идти вперед без обсуж-
дения и дискуссий.
О других дискуссионных статьях
В записке указывается, что невысок теоретиче-
ский уровень статьи Л.Даниловой и В.Пашуто
“Товарное производство на Руси (до XVII в.), и
говорится, что крайне слабой по своему идейно-
теоретическому уровню является статья В.И.Ле-
бедева “К вопросу о характере крестьянских дви-
жений в России в XVII-XVIII вв.’’ Но обе статьи
помещены в порядке обсуждения. Едва ли приме-
ры стремя статьями могут подтвердить положе-
ние записки о том, что журнал слабо развертыва-
ет научные дискуссии. За два года мы поместили
[...] статей в порядке дискуссии и обсуждений, а
всего в этом разделе журнала в той или иной фор-
ме участвовало [...] историков. Можно признать,
что редколлегия недостаточно направляет эти
дискуссии. Но нельзя считать, что мы вообще пус-
тили эти дискуссии на самотек и не подводим их
итогов. Мы подвели итоги по дискуссии “Об ос-
новном экономическом законе феодализма” и го-
товим итоговые статьи по дискуссиям “О патриар-
хально-родовых отношениях у кочевых народов”
и “О действии экономических законов в антагони-
стических формациях”.
252
О статье М.Барга “Эволюция феодаль-
ного землевладения в Англии XI-XIII
веков” (№ 11 за 1953 г.).
В записке указывается, что идейно-теоретичес-
кий уровень журнала серьезно снизила статья
М.А.Барга. Никаких аргументов в доказательство
этого не приводится. Статья М.Барга помещена
по рекомендации сектора средних веков Институ-
та истории АН СССР и нескольких крупных спе-
циалистов - историков. Она является очень важ-
ным научным открытием. На большом фактичес-
ком материале М.Барг показывает, что раннее
разложение барщинно-крепостнической системы
в Англии связано с изменением в структуре фео-
дальной собственности - основы феодальной соб-
ственности. Статья вызвала большой интерес сре-
ди историков Англии. Непонятно, почему автор
записки так отозвался об этой статье.
О рецензии И.А.Лебедева на книгу Аль-
берта Уолдмэна “Линкольн и русские”.
В записке утверждается, что, если судить по ци-
татам, приведенным рецензентом, книга Уолдмэ-
на по своей политической направленности враж-
дебна Советскому Союзу, что автор рецензии,
стремясь во что бы то ни стало предстжить Уолд-
мэна как прогрессивного ученого, старается не за-
мечать этого. Это не так. Рецензия носит критиче-
ский характер, она отмечает ряд неправильных
положений и извращений в книге Уолдмэна. Но
рецензент не отвергает книгу целиком. Он пра-
вильно характеризует автора книги как буржуаз-
ного историка, который хотя и враждебен Совет-
скому Союзу и коммунизму, в то же время считает
возможным и полезным мирное сосуществование
и сотрудничество с СССР. И.А.Лебедев справед-
ливо считает автора представителем более трез-
вой части американской буржуазии, которая, об-
ращаясь к прошлому, в частности к русско-амери-
канским отношениям 1861-1865 гг., видит приме-
ры сотрудничества обеих стран. Даже независимо
253
от желания автора, это подводит к мысли о воз-
можности мирного сосуществования СССР и
США и имеет большое значение для борьбы про-
тив нынешнего курса американских империалис-
тов на развертывание новой мировой войны. Мне
непонятно, почему с этой точки зрения мы не
должны поддерживать некоторые высказывания
буржуазных историков о прошлом обо их народов,
даже если историки враждебны коммунизму.
П. О порядке помещения статей и подбора авто-
ров.
В записке утверждается, что зам. главного ре-
дактора тов. Бурджалов Э.Н. иногда действует во-
преки постановлениям редколлегии и в журнале
помещаются- статьи, отвергнутые редколлегией.
В доказательство приводятся два факта, но оба
факта совершенно искажены. Рукопись Я.С.Иль-
инского “Роль русского рабочего класса в нацио-
нальном освобождении Финляндии” вовсе не была
забракована редколлегией и не превышала вдвое
требуемые размеры, как это написано в записке.
Она обсуждалась на редколлегии и была утверж*
дена ею для помещения в журнале; по ней были
сделаны замечания на заседании редколлегии, ко-
торые были учтены автором, с учетом этих заме-
чаний статья была опубликована. Статья М.Барга
по истории феодального землевладения в Англии
в Х1-Х1П вв. была опубликована не без ведома
редколлегии, как указано в записке, а по решению
редколлегии. По этой статье были также сделаны
замечания, но все члены редколлегии (за исклю-
чением П.П.Епифанова) голосовали за помещение
статьи Барга. Непонятно, почему автор записки,
не сверившись спротоколами заседаний редколле-
гии, извратил ход дела.
В записке утверждается, что “наблюдаются
факты неправильного подбора авторов, что име-
ются случаи, когда редколлегия руководствуется
не качеством представленного материала и акту-
254
альностью темы, а стремлением “реабилитиро-
вать” автора или соображением благотворитель-
ности. Но это совершенно не соответствует дейст-
вительности. Я не знаю, репрессировались ли
Э.С.Виленская и Я.Ильинский, но я знаю, что Ви-
ленская - научный сотрудник Института истории
Академии наук СССР и написала ценную статью
по вопросу о характере посессионной мануфакту-
ры, который дискутируется в журнале, а Ильин-
ский - член КПСС с 1919 г., старший преподава-
тель Всесоюзного юридического заочного инсти-
тута, написавший статью на важную политичес-
кую тему о роли русского рабочего класса в наци-
ональном освобождении Финляндии. Почему же
редакция должна была не печатать их важные и
актуальные статьи?
В записке указывается, что несколько работни-
ков редакции было привлечено для доработки ста-
тей Кона, которому в течение года с небольшим
трижды предоставлялись страницы журнала. На
самом деле за двухгодичное существование нашей
редакции И.Кон печатался один раз, а дорабаты-
валась его статья в обычном псрядке, как все ста-
тьи, без особого привлечения “нескольких работ-
ников редакции”.
Автор записки заявляет, что на страницы жур-
нала не допускаются авторы, почему либо нсугод
ные некоторым членам редколлегии. Но это не-
верно. В записке дважды говорится о том, что без
должных оснований было отказано в опубликова-
нии дискуссионной статьи М.И.Стишова. Однако
основания к этому у редакции были серьезные.
М.И.Стишов написал статью о действии основно-
го экономического закона социализма в годы ин-
тервенции и гражданской войны (1918-1920 гг.).
Статья была путаная и схоластическая; она никак
не могла явиться основой дискуссии, да и самую
дискуссию о действии этого закона в условиях раз-
рухи и голода 1918-1920 гг. едва ли целесообразно
было начинать в журнале. Мы отнеслись к статье
внимательно, собрали специальное совещание ис-
255
ториков, участники которого сделали ряд важных
замечании автору. Однако М.И.Стинов не учел
этих замечаний. Тогда я написала письмо Стишо-
ву, в котором указала, в каком направлении нужно
переработать статью. Это было в августе 1954 го-
да. М.И.Стишов не переработал статью и не воз-
вратил ее в редакцию. Опровержением того, что
редакция не хочет печатать Стишова, может слу-
жить и то, что нами была помещена его рецензия
на сборник документов “Одесса в Великои Отече-
ственной войне Советского Союза” (№ 6 за
1953 г.).
В записке говорится, что несмотря на прямую
рекомендацию поручить подготовить статью об
итогах Таллинской сессии научным работникам
Института истории Академии наук СССР, в част-
ности т. Голикову, редакция заказала эту статью
неквалифицированному автору. Неясно, кто давал
эту рекомендацию редакции. Когда зав. отделом
редакции В.В.Пентковская обратилась стакой
просьбой к зам. директора Института Л.С.Гапо-
ненко, последний в самой грубой форме отказался
помочь редакции в подборе автора. Тогда мы за-
казали статью работнику Совета координации АН
СССР, кандидату исторических наук С.И.Волкову
и директору Института истории Академии наук
Эстонской ССР - В.А.Маамяги. Едва ли правиль-
но считать этих товарищей “неквалифицирован-
ными авторами”. Кстати, вместе с ними информа-
цию об итогах Таллинской сессии писал (вследст-
вие отказа Голикова) научный сотрудник Инсти-
тута истории АН СССР - Ю.А.Поляков. Она по-
явилась в журнале за этими тремя подписями. Не-
понятно, как можно в этом факте усмотреть “из-
вестную тенденциозность в подборе авторов”?
III. О подборе штатных сотрудников журнала.
Так же как и все другие вопросы, этот вопрос
представлен в записке в извращенном виде. Во-
преки утверждению записки, А.С.Трофимов не
256
был уволен из редакции газеты “Комсомольская
правда”, он был взят нами на работу в редакцию
по рекомендации редактора “Комсомольской
правды” тов. Горюнова. Н.М.Мор, о котором го-
ворится в записке, является опытным партийным
журналистом, многие годы работавшим по исто-
рико-партийной тематике и ведавшим отделом ис-
тории журнала “Ссветская книга”. А.П.Бажову
никто не вызывал из Свердловска, как указывает-
ся в записке, она переехала в Москву с мужем и
после этого обратилась с просьбой принять ее на
работу в редакцию. Преподавателя Ульяновского
педагогического института тов. Таубина я дейст-
вительно хотела взять на работу в редакцию, так
как знаю его как очень подготовленного и хоро-
шего работника; ничего предосудительного в этом
факте я не вижу.
Доктор исторических наук проф. Кан С.Б. был
действительно взят нами на работу в редакцию;
это было большим нашим приобретением; к сожа-
лению, из-за тяжелой болезни он не смог у нас ра-
ботать; никакого отношения к получению им пен-
сии это не имеет; Кан получает пенсию не за вы-
слугу лет, а по инвалидности. Записка характери-
зует Н.Б.Зубкова как человека, ничем не проявив-
шего себя в парторганшации МГУ. На самом деле
партийная организация Исторического факульте-
та Московского государственного университета
дала ему положительную характеристику. В запи-
ске говорится о том, что из редакции незаконно
была уволена Шпилькова. Но Шпилькова не
справлялась со своими обязанностями, не соответ-
ствовала своему назначению. На ее освобождении
вполне основательно настаивал член редколлегии
Н.А.Смирнов, ведающий отделом Востока. Проф.
А.В.Арциховский не был выведен из состава ред-
коллегии, а в связи с включением в нее новых чле-
нов (Сказкин, Обичкин, Ерусалимский) был осво-
божден из редколлегии по своему собственному
желанию, вследствие перегрузки работой в МГУ.
Когда я узнала, что он вновь изъявляет желание
ч
2S7
работать в журнале, по моему предложению
А.В.Арциховский вновь был введен в редколле-
гию.
Таким образом, факты и примеры о работе на-
шего журнала, приведенные в записке Отдела на-
уки и культуры, основаны на передержках и из-
вращениях. Записка изображает содержание жур-
нала и работу редакции в совершенно превратном
свете. Она извращает факты с явным намерением
опорочить деятельность редакции, а не по мочь ей
в работе.
А.Панк ратова
3
Письмо академика А. М. Панкратовой
Н.С.Хрущеву от 6 июля 1956 г.
Архив РАН. Ф.697. On. 2. Д.61. Л.16.
СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС
тов. ХРУЩЕВУ Н.С.
Дорогой Никита Сергеевич!
Редакция нашего журнала провела 19 и 20 июня
в гор. Ленинграде конференцию читателей. Кон-
ференция вызвала большой интерес историков го-
рода. Товарищи, выступавшие в прениях, высказа-
ли много ценных замечаний о состоянии историче-
ской науки и выдвинули ряд предложений, направ-
ленных на улучшение работы историков в свете
решений XX съезда КПСС.
Между тем руководители Института истории
КПСС при Ленинградском Обкоме КПСС тт.
Князев и Константинов после окончания конфе-
ренции предприняли ряд действий, направленных
на дискредитацию доклада зам. главного редакто-
ра журнала тов. Бурджалова и всей конференции.
258
На собраниях и совещаниях в Институте тт. Кня-
зев и Константинов бросили в адрес т. Бурджало-
ва ряд необоснованных политических обвинений и
отвергли положительную оценку конференции,
изложенную в записках сотрудников Института
тт. Михрина, Дальского и Пухова.
Тт. Князев и Константинов, не считавшие нуж-
ным выступить на самой конференции, написали
записку в ЦК КПСС с критикой доклада т. Бурд-
жалова. Мне также стало известно, что на основа-
нии информации т. Князева секретарь Ленинград-
ского Горкома КПСС т. Замчевскии направил об
этом же письмо на Ваше имя. Однако работники
аппарата ЦК КПСС почему-то не сочли необходи-
мым ознакомить меня с содержанием этих запи-
сок, хотя в них речь идет о журнале, которым я
руковожу по поручению ЦК КПСС. Йасколько я
в курсе дела, выступления тт. Князева и Констан-
тинова имеют целью затормозить начавшуюся
разработку актуальных вопросов истории в духе
решений XX съезда КПСС.
Завтра я уезжаю в составе делегации Верховно-
го Совета СССР в Лондон. Прошу до моего воз-
вращения и оиакомления со всеми материалами
не принимать решения по заявлениям, поступив-
шим в ЦК.
(А. М.Панкратова)
4
Коллективное письмо коммунистов - ра-
ботников журнала “Вопросы истории"
в Президиум ЦК КПСС. Декабрь 1956 г.
Архив РАН. Ф. 697. On. 2. Д. 81. Лл. 17-29.
Дорогие товарищи!
Мы, коммунисты - работники редакции журна-
ла “Вопросы истории испытываем потребность
поделиться с Вами своими мыслями о положении,
создавшемся в области исторической науки после
ч>
259
XX съезда КПСС, и выразить свое беспокойство
по поводу опасных, вредных для партии тенден-
ций, обнаружившихся в этой области в последнее
время.
Среди общественных наук, на развитие кото-
рых оказал вредное, губительное влияние культ
личности И.В. Сталина, едва ли не наибольший
ущерб был нанесен исторической науке. Многие
важные события в истории нашей Родины и зару-
бежных стран, истории революционного рабочего
и национально-освободительного движения, под
влиянием догматического повторения ошибочных
формул И.В.Сталина, получили искаженное осве-
щение, распространился вул»гарный, антиистори-
ческий подход к оценке событий прошлого, чуж-
дый творческому характеру марксизма-лениниз-
ма, догматический и начетнический подход к вы-
сказываниям классиков, “лакировка” одних собы-
тий и исторических деятелей, шельмование дру-
гих. Особенно сильно оказались заражены этики
пороками и, в частности, догматизмом и начетни-
чеством, кадры преподавателей истории партии,
привыкшие пользоваться заученными формули-
ровками “Краткого курса истории ВКП(б) . Кад-
ры историков понесли большой урон от необосно-
ванных репрессий.
Решения XX съезда были восприняты с боль-
шим воодушевлением широкими кругами партий-
ной и беспартийной интеллигенции, как и всеми
трудящимися нашей страны. Налицо несомненный
творческий подъем в среде ученых. Смелее рабо-
тает научная мысль, развертываются плодотвор-
ные научные дискуссии. В этих условиях возраста-
ет роль печати и, в частности, журнала “Вопросы
истории”, с помощью которого партия осуществ-
ляет идейное руководство, марксистско-ленинское
воспитание широких кругов советских историков.
В среде историков ^развернулась после съезда
довольно острая идейная борьба. Она связана
с тем, что одна часть историков, свыкшаяся со
старыми, порочными методами работы, с боль-
260
шим трудом идет на перестройку работы в духе
оешении съезда, по существу ей сопротивляется.
5а последнее время эта группа историков (глав-
ным образом, историков партии) от позиции пас-
сивного выжидания “дальнейших директив” пере-
шла к активным выступлениям. Сторонники этого
течения стремятся подойти к борьбе партии за ре-
шительное преодоление последствий культа лич-
ности как к своего рода “кампании” и объявить ее
“законченной”. Рупором этого направления явил-
ся проф. Надточиев, который на широком дискус-
сионном собрании исторического факультета
МГУ заявил: ЛКто выступает теперь против Ста-
лина, тот выступает против нашей партии”.
Выступающие с этих позиций товарищи догова-
риваются до того, что объявляют решения XX
съезда устаревшими, пришедшими в противоречие
с новой обстановкой. Они ссылаются при этом на
события в Венгрии и в Польше, на речь Тито
в Пуле. Конечно, нынешняя обстановка требует
особой заботы о чистоте марксистско-ленинской
теории, решительной борьбы со всякими нападка-
ми на ленинизм. Нельзя терпеть попыток раскола
наших рядов на “сталинистов” и “несталинистов”.
Но как мы уверены, решения XX съезда о даль-
нейшем развертывании творческих исследований
на базе марксизма-ленинизма, о дальнейшей ре-
шительной борьбе со всеми проявлениями и пере-
житками культа личности не могут быть постав-
лены под сомнение, должны без колебаний прово-
диться в жизнь.
Среди одной части нашей интеллигенции, как
видно из сообщений партийной печати, подчас
проявляются неправильные настроения огульного
опорочения всей прежней работы, огульного “пе-
ресмотра" всего, что было сделано советской на-
укой, искусством, литературой в 30-40-х годах.
Против этих настроении нужно выступать, разъ-
ясняя их ошибочность. Встречаются попытки ре-
визовать те или иные положения марксизма-лени-
низма. Эти попытки должны встречать и встреча-
261
ют решительный отпор со стороны партии, ее ак-
тива.
Однако недопустимо, чтобы под флагом борь-
бы против этих недостатков, перегибов фактичес-
ки бралась под сомнение самая линия XX съезда.
Между тем, в последние месяцы мы наблюдаем
неоднократные попытки косных, консервативных
элементов, сопротивляющихся решительной пере-
стройке научной и всей идеологической работы
в духе решений XX съезда, под флагом борьбы
против “перегибов” на деле затормозить эту пере-
стройку, толкнуть назад от решений XX съезда.
И, что особенно нас беаюкоит, подобные выступ-
ления проникают на страницы партийной печати.
Обращает при этом на себя внимание, что мише-
нью для таких нападок стал журнал “Вопросы ис-
тории”, в котором появилось после съезда не-
сколько статей, направленных на выкорчевыва-
ние вредных последствий культа личности
И.В.Сталина и решительную перестройку работы
историков на основе решений XX съезда.
Так, в№ 14 журнала ЦК КПСС “Партийная
жизнь” появилась статья работника аппарата ЦК
Е.Бугаева “Когда утрачивается научный подход”,
которая под прикрытием предостережений против
“торопливости” и мнимых “перегибов” на деле
представляла собой попытку затормозить осуще-
ствление решений XX съезда в области историчес-
кой науки. Редакция журнала “Партийная жизнь”,
опубликовав эту статью без всяких примечаний,
тем самым с ней солидаризировалась. Более того,
она не только отказалась поместить ответное
письмо редакции журнала “Вопросы истории”,
в котором разъяснялась ошибочность этого вы-
ступления, но и после появления этого ответного
письма на страницах журнала “Вопросы истории”
(1956, № 7) не осудила выступления Е.Бугаева и не
признала своей ошибки.
Вслед за тем в № 15 журнала “Коммунист” по-
явилась редакционная статья “За творческую ргв-
работку истории КПСС”, в которой журналу “Во-
262
просы истории” совершенно бездоказательно бы-
ло брошено политическое обвинение в том, что
в ряде опубликованных им статей будто бы про-
явилась тенденция “сгладить, затушевать принци-
пиальные разногласия между меньшевиками и
большевиками по коренным вопросам револю-
ции”. Более того, не подкрепляя этого серьезного
обвинения какими либо доказательствами, редак-
ция журнала “Коммунист” заявила, что журнал
“Вопросы истории” вообще “допускает поспеш-
ность и необоснованность в выводах; отдельные
статьи имеют привкус крикливости и сенсацион-
ности” (речь, очевидно, шла о том, что в “Вопро-
сах истории” были названы имена некоторых вид-
ных деятелей партии, несправедливо оклеветан-
ных бандой Берия и впоследствии реабилитиро-
ванных; это упоминание о них действительно при-
влекло к себе внимание читателей, но ничего
“крикливого и сенсационного” в факте этого упо-
минания, конечно, не было. Редакция считала сво-
им партийным долгом немочь восстановлению до-
брого имени незаслуженно опороченных товари-
щей. Более того, это составляет, по нашему мне-
нию, обязанность партийной печати и, в частнос-
ти, журнала “Коммунист”).
Главный редактор журнала “Коммунист” т.
А.М.Румянцев в беседе с гл. редактором журнала
“Вопросы истории” тов. А.М.Панкратовой при-
знал указанное выступление “Коммуниста” оп-
лошностью и объяснял его своим отсутствием
в редакции в тот период. Однако вплоть до настоя-
щего времени “Коммунист” не исправил своей
ошибки. Более того, указанная статья “Коммунис-
та” воспринята и нашей партией и братскими ком-
мунистическими партиями как изложение точки
зрения ЦК КПСС, перепечатаю во многих пар-
тийных журналах за рубежом и используется для
нападок на журнал “Вопросы истории”.
Вслед за тем “Коммунист” предоставил свою
трибуну историку Г.Голикову, научная работа ко-
торого подвергалась критике в журнале “Вопросы
263
истории”. Он напечатал статью, в которой попы-
тался политически скомпрометировать заместите-
ля редактора журнала ЛВ<просы истории” тов.
Э.Н.БурдЖалова, сопоставляя его выступления
в журнале, направленные на осуществление реше-
ний XX съезда КПСС, с его прежними историчес-
кими работами, появившимися в 1947-1951 гг., на
которых, безусловно, отразилось, как и на всех ра-
ботах историков в тот период, влияние культа
личности И.В.Сталина. Этот провокационный и,
по существу, глубоко антипартийный прием не
только не вызвал возражений со стороны редак-
ции журнала “Коммунист”, но, напротив, получил
ее поддержку, и статья увидела свет в № 15 этого
журнала.
Вслед за тем появились нападки на журнал “Во-
просы истории” в областных партийных газетах.
Так, "Ленинградская правда” псместила неправди-
вый, клеветнический “отчет” о состоявшейся
в Ленинграде конференции читателей журнала и о
докладе о работе журнала, сделанном на этой кон-
ференции тов. Бурджаловым. Автор этого отчета
А.Александров приписал докладчику призывы
к историкам не считаться с партийным руководст-
вом, демагогическую апелляцию к молодежи и
т.д.; при сличении текста статьи со стаюграммой
доклада обнаружилось, что А.Александров допус-
тил измышления. Ложно он осветил и выступле-
ния других участников конференции. Однако, ксг-
да ряд участников конференции обратился в ре-
дакцию “Ленинградской правды” с письмами, оп-
ровергающими отчет Александрова и протестую-
щими против него, как клеветнического, редакция
этой га зеты отказалась их напечатать. Более тсго,
редакция отказалась поместить офи шильное оп-
ровержение редколлегии “Вопросов истории” и
признать допущенную ею ошибку. Теперь орато-
ры на различных собраниях ссылаются на этот от-
чет, поскольку он не опровергнут в печати как не-
достоверный документ. Недавно в эту кампанию
включилась и “Московская правда”, поместившая
264
2 декабря с.г. статью, в которой голословно ут-
верждается о каких-то тецценциозных ошибках,
допущенных редакцией журнала “Вопросы исто-
рии’’.
В ноябре в “Правде” и “Коммунисте” появились
“письма в редакцию”, обвиняющие журнал “Во-
просы истории” в “ревизии ленинизма” и в превра-
щении в объект дискуссии программных положе-
ний марксизма-ленинизма, не подлежащих сомне-
нию в среде ленинцев. В качестве примера такой
ревизии в “Правде” фигурирует напечатанная
в журнале “Вопросы истории’' консультация по
истории партии,в которой указьвается, что идея
революционного союза рабочих и крестьян, как
главного средства свержения царизма и помещи-
ков, получила в трудах В.И. Ленина научное обос-
нование в период революции 1905-1907 гг., что
в трудах предшествующего периода и, в частнос-
ти, в “Друзьях народа” Лениным были выдвинуты
лишь некоторые исходные элементы этой идеи и
что освещение этого вопроса в “Кратком курсе
истории ВКП(б)” дано примитивно и неправильно.
Можно согласиться с тем, что разъяснению дан-
ного вопроса следовало посвятить специальную
обстоятельную статью, что выдвинутое в статье
положение может оспариваться, хотя оно находит
убедительное подтверждение не только в тексте
произведений В.И.Ленина, относящихся к данюму
периоду, но и в прямом указании Ленина в “Аграр-
ной программе социал-демократии впервой рус-
ской революции” о том, как и когда сложилась эта
идея союза, и хотя изложение “Краткого курса”
безусловно искажает лошнский текст. Но та или
иная датировка отдельного произведения Ленина
или заключенной в нем идеи никак не является ос-
новным положением марксизма-ленинизма, и ее
уточнение ни в коем случае не представляет собой
ревизии ленинизма. Упомянутое выступление
‘‘Правды” было фактически воспринято историка-
ми как указание на недопустимость критики
265
“Краткого курса истории ВКП(б)”, хотя искаже-
ние в этой книге ленинского текста очевидно.
В “Коммунисте” (№ 16) было напечатано “пись-
мо в редакцию” двух товарищей, обвиняющее
журнал “Вопросы истории” в попытке отвергнуть
или поставить под сомнение важные положения
марксизма-ленинизма, сделать предметом дискус-
сии бесспорные истины. В действительности же
в письме идет речь о статье, посвященной вопросу
о том, как осуществлялась национализация про-
мышленности в РСФСР в первые месяцы после
Октября, какую роль играл рабочий контроль, ка-
ков был удельный вес госкапиталистических эле-
ментов в экономике и т.д., то есть вопросы, кото-
рые не относятся к числу основных положений
марксистско-ленинской теории, мало изучены и
нуждаются в изучении. Правда, в упомянутой ста-
тье есть фактическая ошибка и неправильная
формулировка, но напечатана она в порядке об-
суждения и в последующих выступлениях участни-
ков обсуждения эти ошибки исправляются.
Становится непонятным, почему авторы письма
в редакцию “Коммуниста” не могли бы принять
участие в этом обсуждении на равных с прочими
участниками основаниях, почему понадобилось
вмешательство в эту дискуссию “Коммуниста”
(сам автор письма т. Маевский заявил, что это
письмо было ему “заказано” “Коммунистом”), за-
чем нужно было объявлять “не подлежащим об-
суждению” деловой научный вопрос, интересую-
щий историков, и тем затруднить, если не прекра-
щать его свободное, плодотворное обсуждение?
В результате этой серии выступлений партий-
ной печати, в которых содержались не указания на
какие-либо отдельные ошибки, имеапие место на
страницах журнала “Вопросы истории” (а такие
ошибки, как мы сознаем, встречались, и мы глубо-
ко их переживаем и стремимся принять все меры,
чтобы не допустить их повторения), а была взята
под сомнение и даже объявлена неправилыюй, ис-
кажающей ленинизм самая линия журнала, в гла-
266
зах широкой партийной и советской общественно-
сти сложилось представление, что эта линия жур-
нала сомнительна, ошибочна. Между тем, нам
представляется, что она отвечает решениям XX
съезда, а выступления против нее продиктованы
неправильным поншанием этих решений или не-
желанием допустить их осуществления на деле.
Но дело не ограничилось указанными выступ-
лениями в печати. В последнее время состоялись
два крупных дискуссионных собрания в высших
учебных заведениях г. Москвы - Академии обще-
ственных наук при ЦК КПСС и Московском госу-
дарственном университете. На эти собрания было
привлечено по несколько сот человек, в том числе
не только научных работников этих учреждений,
но и студентов и даже совершенно посторонних
лиц, которым охотно предоставлялась трибуна.
Так, в университете среди ораторов оказался не-
кий Круть, разоблаченный несколько лет назад
в “Правде” (в фельетоне “Амманалы истории”
в качестве невежды), а недавно и исключенный из
партии за клевету на коммунистов. Организаторы
этих собраний тщательно их подготовили, был на-
мечен список ораторов и очередность их выступ-
лений, многие речи читались по бумажке. В пове-
стку дня обоих собраний был поставлен один и тот
же вопрос - о статьях по истории КПСС, опубли-
кованных в журнале “Вопросы истории”. Факти-
чески же обсуждались только те статьи, в кото-
рых подвергались критике ошибки, имеющиеся
в “Кратком курсе” или в отдельных произведени-
ях И.В.Сталина. При этом ораторы сосредотачи-
вали свои главные усилия на том, чтобы вывести
эти произведения и даже имеющиеся в них ошиб-
ки из-под критики, взять их под защиту.
Подобные речи, представлявшие собой замас-
кированную критику лиши XX съезда, не только
не встречали противодействия со стороны руково-
дителей дискуссии, но, напротив, всячески поощ-
рялись. Таким ораторам (вроде небезызвестного
А.Костомарова, произвольная переделка которым
2Й7
воспоминаний старого большевика тов. Василье-
ва-Южина подвергалась критике не только в печа-
ти, но и с трибуны XX съезда) предоставлялось
дополнительное время. В то же время товарищам,
отстаивавшим линию на последовательное ис-
правление искажений, датущенных в области ис-
тории КПСС под влиянием культа личности, сло-
во предоставлялось неохотно.
Характерно, что устроители дискуссий не толь-
ко не пригласили принять в них участие работни-
ков журнала “Вопросы истории”, деятельность ко-
торого обсуждалась, но и препятствовали выступ-
лению последних. Более того, даже главному ре-
дактору журнала, члену ЦК КПСС тов. Панкрато-
вой не была предоставлена возможность участво-
вать в первом дискуссионном собрании АОН. Сте-
нограммы этих дискуссий, несмотря на ряд настой-
чивых просьб редакции, ей до сих пор не представ-
лены.
Некоторые выступления, имевшие место на
этих собраниях, носили разнузданный, чуждый
традициям нашей партии и науке характер. Орато-
ры голословно характеризовали журнал “Вопро-
сы истории” как “вредный”, “антипартийный”,
“меньшевистско-троцкистский”. Преподаватели
МГУ Стишов, Патрикеев, Злобин и другие пуб-
лично заявляли, что журнал проводит “подкоп под
партию” и занимается “подрывом советского
строя”. Руководивший дискуссией проф. Д.Надто-
чиев не только не призвал к порядку этих распоя-
савшихся людей за их хулиганские речи, но в сво-
ем заключительном слове с ними солидаризиро-
вался. Между тем, политический и моральный об-
лик этих людей ему известен. Так, Патрикеев
в 1921-1928 гг. порывал спартией, имеет взыска-
ние за клевету. В своей речи он заявил, что не ви-
дит нужды в обсуждении каких-либо вопросов ис-
тории партии, поскольку они-де все уже решены.
Следует отметить, что некоторые ораторы поз-
волили себе на этих широких непартийных собра-
ниях грубые личные нападки на ничем не опоро-
268
ченных коммунистов - работников редакции жур-
нала. Видного партийного работника, в течение
ряда лет руководившего лекторской группой ЦК
КПСС, ныне являющегося заместителем редакто-
ра журнала, тов. Э.Н.Бурджалова, эти ораторы
называли троцкистом, “сумасшедшим или врагом”
и т.д. Даже в отношении академика А.М.Панкра-
товой, которую партия и страна знают как члена
ЦК КПСС, члена Президиума Верховного Совета
СССР; видного советского ученого, эти ораторы
позволили себе грубую брань. Один из аспирантов
АОН настаивал на том, чтобы осудить ее, как “не-
зрелого” товарища, другой оратор (Стишов, МГУ)
обозвал ее “приобретательницей’’, ничего не дав-
шей советской науке. Даже эти речи не встретили
ни малейшего осуждения со стороны руководите-
лей указанных “дискуссионных собрании”.
Вся эта кампания в печати и на собраниях, по
нашему убеждению, не отвечает интересам пар-
тии, а лишь порождает сумятицу и разброд, созда-
ет возбуждение в среде научной интеллигенции,
порождает всякого рода нездоровые слухи и при-
чиняет вред делу, мешает дальнейшему уверенно-
му выполнению журналом его задач по осуществ-
лению решений XX съезда КПСС.
Указанные выступления впечати и на собрани-
ях не могли бы иметь места, если бы они не встре-
чали молчаливой поддержки со стороны некото-
рых руководящих работников. Более того, харак-
тер этих выступлений создает впечатление, что
они осуществляются по определенному плану и
вдохновляются из одного центра. В связи с этим у
нас возникает определенное сомнение относитель-
но позиции секретаря ЦК КПСС тов. П.Н.Поспе-
лова. Тов. Поспелов не выступил на XX сьезде и
не выразил до сих пор открыто своего отношения
к его решениям. Между тем, на нем, как на одном
из авторов “Краткого курса истории ВКП(б)”, ле-
жит немалая ответственность за ошибки, допу-
щенные в этой книге, и партийная обществен-
ность вправе была ожидать, что он примет актив-
269
ное участие в борьбе с последствиями культа лич-
ности в области идеологии и, в частности, в облас-
ти истории КПСС.
Мы считаем своим партийным долгом довести
до Вашего сведения, дорогие товарищи, изложен-
ное выше мнение нашей парторганизации. Прав-
да, инструктор ЦК КПСС тов. Слуцкая, присутст-
вовавшая на нашем партийном собрании, заверила
нас, что Центральному Комитету КЙСС “извест-
но все происходящее на дискуссиях”. Нам, однако,
трудно этому поверить. Возможно, что об этих
фактах известно сотрудникам аппарата ЦК, но
знают ли о них члены Президиума ЦК КПСС?
По поручению собрания
парторганизации редакции
журнала “Вопросы истории”
Секретарь (А.М.Зелтынь)
“ ” декабря 1956 г.
5
Текст предполагавшегося выступления
академика А.М.Панкратовой на Секрета-
риате ЦК КПСС 6 мар та 1957 г. о работе
журнала “Вопросы истории".
Документ хранится: Архив РАН. Ф.697. Оп.2.
Д.84.Лл. I-I8.
Работа журнала “Вопросы истории” за три с по-
ловиной года (с лета 1953 г. по январь 1957 г.) бы-
ла недавно обсуждена на широком совещании ис-
ториков, созванном Отделом науки [ЦК КЦСС],
при участии руководящих работников Отдела про-
паганды [ЦК КПСС]. За последние два - три меся-
ца отдельные статьи, помещенные в журнале, осо-
270
бенно статьи по истории партии, были обсуждены
и на ряде других совещании историков, в частнос-
ти, в Академии Общественных наук и на Истфаке
МГУ. На всех этих совещаниях отмечались как из-
вестные успехи, так и недостатки и ошибки, допу-
щенные журналом “Вопросы истории”. Все эти
обсуждения, если отвлечься от некоторых имев-
ших место заушательских выступлений, свиде-
тельствуют о возросшей творческой активности
советских историков, стремящихся коллективны-
ми усилиями внести свой вклад в правильное осве-
щение и научную разработку отдельных важных
вопросов.
Наряду с этим в своей основе положительным
фактом, я должна с большой грустью признать,
что некоторые серьезные ошибки журнала “Во-
просы истории” отмечены и в таком важном доку-
менте, как '‘Письмо Центрального Комитета Ком-
мунистической партии Советского Союза об уси-
лении политической работы партийных организа-
ций в массах и пресечении вылазок антисоветских
враждебных элементов”.
Помещение наших ошибок в этом ответствен-
нейшем документе и его обсуждение во всех пар-
тийных организациях само по себе является таким
тяжелым для редколлегии журнала “Вопросы ис-
тории” и для меня лично, как его главного редак-
тора и члена КПСС, фактом, что я обязана перед
ЦК дать этому факту объяснение и оценку.
Скажу честно и искренно, что в первый момент,
когда я неожиданно для себя увидела в этом “пись-
ме” указание об ошибках “Вопросов истории”,
мне показалось, что это не вполне нами заслуже-
но. Но после того, как первое чувство горечи бы-
ло несколько приглушено, я столь же честно и ис-
кренно признала это решение ЦК вполне обосно-
ванным, особенно в наше время обострившейся
идеологической и политической борьбы с враж-
дебным нам буржуазным миром. Историческая
наука давно стала ареной ожесточенной идеологи-
ческой борьбы разных классов - прогрессивных и
271
реакционных. Классики марксизма-ленинизма то-
же давно указывали, что нет и не может быть бес-
партийной науки, не отстаивающей интересов тех
или иных классов. И мы, советские историки, хо-
рошо знаем, что реакционные буржуазные исто-
рики, выступавшие идеологами и защитниками ка-
питализма и империализма, всегда прикрывали
свои реакционные взгляды рассуждениями о “на-
учной объективности”, “беспристрастности”, “над-
классовости” и т.д.
Особенно распространяются эти рассуждения
в последнее время, когда усилились атаки импери-
алистической реакции и ее идеологов на марксизм
и социализм. Контрреволюционный мятеж в Венг-
рии, агрессия в Египте, клеветническая кампания
против СССР и стран народной демократии - все
это разные проявления новой волны империалис-
тического наступления на позиции социализма, на
его возросший авторитет среди миллионов трудя-
щихся.
XX съезд КПСС, учитывая, что мирное сосуще-
ствование двух систем не означает их идеологиче-
ского примирения, потребовал вести неослабева-
ющую борьбу против всяких проявлений буржуаз-
ной идеологии. Это указание партийного съезда
является директивой и для советских историков.
Советская историческая наука обязана оберегать
чистоту марксистско-ленинской теории и творчес-
ки развивать ее, обогащая теорию новым опытом
классовой борьбы. Наша партийная печать неод-
нократно призывала работников общественных
наук конкретно исследовать связи между развити-
ем их великих идей и революционной практикой.
Советские историки, к сожалению, мало уделя-
ли внимания исследованию исторического подхода
к анализу идейного содержания и значения трудов
В.И.Ленина. В статье т.Москалева “Борьба за со-
здание марксистской рабочей партии в90-х годах
XIX в.” был поставлен вопрос о развитии ленин-
ской идеи союза рабочего класса и крестьянства.
Но, во-первых, это было сделано поспешно и не-
272
продуманно, в двух небрежно сформулированных
абзацах. Во-вторых, Москалев допустил серьез-
ную ошибку и в анализе этой идеи по существу.
Он не показал, что В.И.Ленин сформулировал
идею союза рабочего класса и крестьянства, на ос-
нове анализа социально-экономического развития
страны, уже в 1894 г., а в последующих работах
развивал и конкретизировал эту идею.
Тов. Москалев утверждает, что в 1894 г. в рабо-
те “Что такое “друзья народа” и как они воюют
против социал-демократов” В.И.Ленин обосновал
идею гегемонии пролетариата, но что он выдви-
нул положения, “попвопившие к идее союза рабо-
чего класса и крестьянства”. Москалев оспаривает
положение “Краткого курса” о том, что уже
в этом труде Ленин впервые выдвигает идею рево-
люционного союза рабочих и крестьян, “как глав-
ного средства свержения царизма, помещиков и
буржуазии” (Кр[аткий] курс, стр. 21). Он утверж-
дает, что в таком виде идея революционного сою-
за рабочего класса и крестьянства нашла свое
конкретное выражение в ленинском лозунге рево-
люционно-демократической диктатуры пролета-
риата и крестьянства, выдвинутом в 1905 г.
(“Вопр[осы] ист.[ории]”, стр. 96). Однако Моска-
лев игнорирует тот факт, что уже в 1894 г.
В.И.Ленин ставил вопрос не только о возвраще-
нии крестьянству отрезанных у них после рефор-
мы земель, но и о полной экспроприации помещи-
чьих земель, подчеркивая, что это требование сов-
падало с требованием национализации земли.
В перспективе это требование означало борьбу за
социализм.
В статье т.Москалева не учитывается также,
что В.И.Ленин уже в 90-х годах знал учение Марк-
са и Энгельса о непрерывной революции и о роли
союза рабочих и крестьян в борьбе за демократию
и социализм.
Изложенная Москалевым в двух абзацах и
в очень нечетких выражениях идея Ленина о рево-
люционном союзе рабочего класса и крестьянства
273
в 90-х годах ведет к мысли, что у В.И.Лошна до
1905 г. вообще не было на вооружении идеи союза
рабочих и крестьян.
Второе положение, записанное в документе от
19 декабря, касается односторонней трактовки
в освещении некоторых вопросов революции
1905-1907 гг., что ведет к сглаживанию принципи-
альных разногласий между большевиками и мень-
шевиками по важнейшему вопросу о гегемонии
пролетариата.
В указанном документе не указано, о каких ста-
тьях идет речь. В журнале, в связи с 50-летием
первой русской революции, в 1955 г. было поме-
щено около 60 статей на самые разнообразные те-
мы, в почти каждой из них ставились вопросы ге-
гемонии пролетариата, союза рабочего класса и
крестьянства, направляющей и организующей ро-
ли большевиков и Ленина; разоблачалась преда-
тельская линия либеральной буржуазии и оппор-
тунизм меньшевиков. Была заказана (т.Стучебни-
ковой) и специальная статья о развитии ленинской
идеи гегемонии пролетариата, но редакции не уда-
лось своевременно получить ее у автора.
Редакция еще в декабре 1955 г. устроила обсуж-
дение всех помещенных в журнале статей по
1905 г. и на этом обсуждении выявились споры по
вопросу об оценке петербургского и московского
советов и по вопросу о роли большевиков и мень-
шевиков в декабрьском вооруженном восстании
в Москве.
Редакция считала, что статья тов. Петровой о
Петербургском совете и тов. Яковлева о руковод-
стве большевиков в московском восстании не яв-
ляются хорошо аргументированными. Вместе
с тем, она считала возможным псместить эти ста-
тьи, так как необходимо было восстановить ле-
нинскую оценку Советов.
Как известно, В.И.Ленин видел в почине петер-
бургских рабочих, создавших Советы рабочих де-
путатов, новый всемирно-исторический шаг впе-
ред в развитии рабочего движения. Он никогда не
274
третировал Петербургский Совет, несмотря на его
меньшевистское руководство, а на основе деятель-
ности Петербургского Совета заложил основы ве-
ликого учения о роли Советов, как органов вос-
стания и как зачаточной революционно-демокра-
тической диктатуры пролетариата и крестьянства.
Из общего числа 562 депутатов 351 депутат со-
ставляли металлисты, в своем большинстве при-
мыкавшие или сочувствовавшие большевикам. 3
большевика - члены ЦК - входили в Исполком.
Новые документы, опубликованные в сборниках
по 1905 г., говорят о борьбе, которая внутри Сове-
там Исполкома проходила между большевиками и
меньшевиками.
Но, к сожалению, автору действительно не уда-
лось более конкретно и глубоко показать принци-
пиальные разногласия и внутрипартийную борьбу
в Петербургском Совете из-за отсутствия доку-
ментов.
В статье т. Яковлева “Московские большевики
во главе декабрьского вооруженного восстания”
показана руководящая роль большевиков, под ру-
ководством которых осуществлялся через головы
меньшевиков и эсеров единый фронт рабочих
Москвы. Позиция меньшевистских лидеров в дни
высшего подъема революции не была открыто-
предательской. В.Й.Ленин специально отмечал
это в статье “Победа кадетов и задачи рабочей
партии”. Ленин писал в период подъема револю-
ции 1905 г., когда среди фракций наблюдалась
большая сплоченность и идейная цельность соци-
ал-демократии, по сравнению с предыдущим пери-
одом: “Тактика эпохи “вихря” не отдалила, а сбли-
зила оба крыла социал-демократии. Вместо бы-
лых разногласий получилось единство взглядов по
вопросу о вооруженном восстании. Социал-демо-
краты обеих фракций работали в Советах рабочих
депутатов, этих своеобразных органах зачаточной
революционной власти, привлекали солдат, крес-
тьян к этим Советам, издавали революционные
манифесты совместно с мелкобуржуазными рево-
275
люционными партиями. Былые споры эпохи доре-
волюционной сменились солидарностью по прак-
тическим вопросам” (В.И.Ленин, т.10, стр. 225-
226).
В.И.Ленин объяснял это сближение тактичес-
ких позиций и действий рабочей и буржуазной де-
мократии влиянием и требованиями революцион-
ного пролетариата. Этим же объяснялось и созда-
ние в ряде случаев объединенных организаций,
федеративных комитетов и т.п. В той же статье
В.И.Ленин писал: “Возьмите “Новую жизнь”, и вы
увидите, что о совместном действии, о боевом со-
глашении рабочей демократии с революцюнно-
буржуазнои демократией там говорится чуть ли не
в каждом номере” (т. 10, стр. 234).
Все эти факты нельзя просто игнорировать, как
чаще всего делают наши историки. Надо их анали-
зировать, вскрывая глубокие принципиальные
разногласия и лавирование меньшевиков. В реша-
ющей схватке с царизмом В.И.Ленин учил рабо-
чий класс, что практические соглашения и блоки
с мелкобуржуазными партиями возможны и необ-
ходимы, но в то же время Ленин учил: “Вместе
бить, врозь идти”.
В указанных статьях, как и по'гги во всей нашей
литературе по 1905 г., разногласия между больше-
виками и меньшевиками показаны угюощенно -
они фактически не анализируются. Меньшевики
иногда называются предателями, слугами цариз-
ма, агентами охранки и т.п., а реальной роли мень-
шевиков и причин, почему они стали агентами
буржуазии в рабочем движении, наши историки не
вскрывают.
Замечания, сделанные нам в печати и в выступ-
лениях на дискуссиях, мы, конечно, учтем и поста-
раемся более глубоко и всесторонне анализиро-
вать исторические события. Мы готовим сейчас
специальные статьи о союзе рабочего класса и
крестьянства в трудах В.И.Ленина в 90-х годах и
в последующие годы, о борьбе партии за создание
этого союза в 1905 г., об идейной и политической
276
борьбе между большевиками и меньшевиками,
эсерами и другими непролетарскими партиями.
Мы должны учесть, что наши исторические и
теоретические ошибки, недоработки или односто-
ронний подход к освещению исторических собы-
тий, отражающие недостаточную политическую
зрелость и научную подготовленность отдельных
авторов, могут' принести нам серьезный вред, осо-
бенно, если в них проявляется тенденция к отходу
от ленинского принципа партийности в науке. При
решении наших научных задач мы должны осо-
бенно неуклонно сохранять верность марксизму,
так как каждая наша ошибка подхватывается и
раздувается враждебной пропагандой и дает пи-
щу врагам социализма.
Опыт борьбы большевиков с меньшевиками,
эсерами, троцкистами, правыми оппортунистами
имеет не только историческое, но практическое
значение для братских коммунистических и рабо-
чих партий, а наши кадры вооружает непримири-
мым отношением ко всем врагам марксизма и со-
циализма.
Мы признаем наши ошибки, слабости и упуще-
ния. Но мы не можем признать обвинений, разда-
вавшихся на некоторых собраниях, особенно
в МГУ, будто бы в журнале была какая-то особая
линия, и что эта линия была порочной и антипар-
тийной. Наоборот, мы считали, что мы всемерно
осуществляем и защищаем линию партии, опреде-
ленную XX съездом и многократными указаниями
нашего ленинского ЦК. Мы боролись за реализа-
цию указаний съезда и ЦК КПСС - о борьбе
с догматизмом, за творческий марксизм, с глубо-
кой и искренней убежденностью, с большим рве-
нием и увлечением, потому что считали, что толь-
ко идя по этому пути, мы можем обеспечить под-
линный расцвет советской исторической науки.
Всем известно, что положение наших общест-
венных наук, в том числе и исторической, было
признано на XX съезде неудовлетворительным.
Советские историки подверглись серьезной крити-
277
ке. Мы хорошо понимали, насколько эта критика
была справедливой и обоснованной. Из года в год
советские историки не выполняли своих научно-
исследовательских планов, научная продукция не
стояла в большинстве случаев на уровне требова-
ний и задач партии. Очень мало появлялось пол-
ноценных монографий. В течение многих лет шла
работа над учебниками для вузов, но до сих пор
эти учебники по самым ответственным и важным
разделам не написаны. Государство затратило
многие миллионы рублей на подготовку аспиран-
тов-историков, но написанные ими диссертации
в значительной своей части не были напечатаны и
не являлись серьезным вкладом в науку. Вот поче-
му раздавшийся с трибуны XX съезда призыв
к научным работникам усилить творческую ак-
тивность, развернуть самокритику, бороться
с конъюнктурщиной, с вульгаризаторством, с дог-
матизмом мы, советские историки, как и все уче-
ные нашей страны, восприняли с величайшим эн-
тузиазмом. Преисполненные радости и благодар-
ности, мы принялись за работу и в журнале “Во-
просы истории”, стремясь как можно быстрее и
активнее осуществить давно назревшую перест-
ройку исторического фронта.
-Естественно, что мы, прежде всего, развернули
самокритику. В нашем журнале после съезда бы-
ло помещено свыше 50 принципиальных статей на
новые темы и 25 дискуссионных статей, а также
170 - критических статей, обзоров, рецензий, за-
меток о новых книгах. Мы ввели специальный от-
дел дискуссий и обсуждений, в котором стали под-
вергать публичному обсуждению многие спорные,
сложные, новые вопросы. В 1956 г. мы проводили
дискуссии о периодизации истории советского об-
щества, о генезисе капитализма, о кочевом феода-
лизме, о патриархально-социальных отношениях
в национальных районах, о характере движения
Шамиля, об особенностях первых социалистичес-
ких преобразований в Советской России, о харак-
278
тере Ноябрьской революции 1918 г. в Германии и
ряд других.
Мы ввели в систему обсуждение книг и рецен-
зий на наиболее важные или спорные историчес-
кие труды. Мы организовали особые отделы “Ис-
торическая наука в СССР” и “Историческая наука
за рубежом”, чтобы лучше информировать наших
читателей о состоянии исторической науки в на-
шей стране и за рубежом. Мы стали систематичес-
ки практиковать читательские конференции как
в Москве, так и в других городах, где обсуждались
отчеты о работе журнала, его планы и отдельные
статьи. В последнее время мы ввели в практику
помещение “писем в редакцию” и ответов на них,
чтобы дать возможность авторам, которые не со-
гласны или не довольны критическими выступле-
ниями журнала, ответить на них по существу.
Безусловно, в нашей работе после XX съезда
была излишняя торопливость и нередко недоста-
точная обоснованность в суждениях и обобщени-
ях. В нашей критике были также элементы горяч-
ности и односторонности, вызванные желанием
поскорее обратить внимание на наши серьезные
недостатки и ошибки. Мы не ставили и не могли
ставить своей целью огульно осудить все старое и
пересмотреть все ранее сделанное. Но объектишо
так получалось, что журнал сделал крен именно
в этом направлении. То обстоятельство, что Ин-
ститут истории и некоторые другие научные уч-
реждения медлили с перестройкой своей работы,
мы расценили как нежелание стать на путь реали-
зации указаний XX съезда. Когда сначала в жур-
нале “Коммунист”, № 10, а затем в журнале “Пар-
тийная жизнь”, № 14, появились статьи, упрекав-
шие нас в торопливости, в необоснованности не-
которых обобщений, в утрате научного подхода
в ряде оценок, мы восприняли эти статьи как по-
пытку некоторых историков остаться на старых
позициях и затормозить перестройку в соответст-
вии с указаниями XX съезда.
279
Именно так я расценила эти сигналы в печати
в моем письме в ЦК КПСС, тем более, что
в “Коммунисте” не было приведено ни одного
факта, ни одного названия статьи, а в журнале
‘^Партийная жизнь” в статье т. Бугаева были допу-
щены прямые передержки и взяты под защиту
статьи, об ошибочности которых упоминалось на
съезде.
Сейчас я должна признать, что моя реакция на
критику статей в “Коммунисте” и “Партийной
жизни’г была неправильной. На партсобрании
в журнале “Вопросы истории” и на совещании От-
дела науки я признала своей ошибкой тот факт,
что не прислушалась в достаточной мере к сигна-
лам партийной печати.
Мне хотелось бы в заключение сказать не-
сколько слов о задачах журнала “Вопросы исто-
рии”, как мы их понимаем. Эти задачи, по-прежне-
му, должны определяться общими политическими
и идеологическими задачами нашей партии, как их
формулируют решения съезда, пленумов ЦК и
другие партийные документы. Для меня, как чле-
на ЦК, поставленного партией на такую важную и
ответственную работу, как руководство историче-
ским журналом, никогда не было и не может быть
ни малейшего сомнения, что ЦК призван и обязан
руководить всеми участками идеологического
фронта, в том числе и исторической наукой. В со-
ответствии с общими партийными директивами,
должна развиваться и исследовательская работа
по конкретным историческим вопросам, которые
должны самостоятельно разрабатываться совет-
скими историками на основе общих принципов
марксистско-ленинской теории.
Я должна столь же решительно, как и раньше
(в нашем ответе тов.Бугаеву), заявить, что нам,
историкам, необходимо внимательно и серьезно
разобраться как в достижениях, так и в ошибках и
недостатках в работах советских историков, что-
бы не допускать ни огульного охаивания, ни само-
успокоенности и застоя.
280
После XX съезда историки безусловно доби-
лись значительного улучшения своей работы, но
наши успехи еще не таковы, чтобы констатиро-
вать полное благополучие. Прежде всего, мы обя-
заны, конечно, навести порядок в собственном до-
ме, т.е. в журнале “Вопросы истории”. Сейчас мы
работаем над исследовательскими и теоретически-
ми статьями, в которых мы должны исправить до-
пущенные ошибки и дать правильное, всесторон-
нее, научное освещение тех вопросов, которые на-
ми освещались более или менее односторонне и,
следовательно, неверно. Советские историки
должны иметь твердые принципы и вместе с тем
соблюдать творческий подход к вопросам исто-
рии, учиться у классиков марксизма-ленинизма
применению в конкретных исторических вопросах
марксистской диалектики.
Необходимо восстановить ленинские оценки по
ряду конкретных вопросов, особенно тех, где ис-
торики от них отступили под влиянием культа
личности. Поэтому творческое изучение Лозин-
ского наследства остается нашей важнейшей зада-
чей. Журнал, по прежнему, и еще более интенсив-
но должен разрабатывать вопросы, относящиеся
к деятельности Ленина и развитию идей лениниз-
ма, особенно с точки зрения исторического разви-
тия важнейших из них. Ленинизм - боевое знамя
советских историков, как и всех советских людей.
Журнал “Вопросы истории” видит свою главную
задачу в том, чтобы нести в массы свсмх читате-
лей идеи марксизма-ленинизма, развивать и рас-
пространять их в области исторической науки. По-
этому задача значительного повышения теорети-
ческого, научного уровня исторических исследова-
ний и приближения их к насущным потребностям
и очередным задачам партии и Советского госу-
дарства в связи с шестым пятилетним планом на-
учно-исследовательской работы в СССР, остается
важнейшей задачей журнала “Вопросы истории”.
Приближается знаменательная дата 40-летия
Великой Октябрьской социалистической револю-
281
ции. Эту дату журнал, как и все советские истори-
ки, должен отметить серьезными марксистскими
исследованиями по истории революции в России.
Глубокое и всестороннее изучение истории Ве-
ликой Октябрьской социалистической революции
и социалистического строительства имеет огром-
ное значение, научное и политическое, для совет-
ского народа и для трудящихся всего мира.
Буржуазные историки, в страхе перед идейным
влиянием советской революции, всячески стре-
мятся ее умалить, объявить случайностью или яв-
лением, порожденным отсталостью России. Исто-
рия Великой Октябрьской социалистической ре-
волюции призвана показать историческую законо-
мерность и неизбежность социалистической рево-
люции в России. Путь Октябрьской революции яв-
ляется столбовой дорогой для пролетариата и дру-
гих стран, несмотря на то, что каждая из них име-
ет свои особенности и своеобразие.
Советские историки должны разработать ле-
нинскую концепцию Октябрьской революции, ее
предпосылок, движущих сил, этапов развития, ус-
ловий победы, ее всемирно-исторического значе-
ния. Труды В.И.Ленина показывают образец рево-
люционной диалектики в понимании исторических
событий и образец разработки научной стратегии
и тактики, который изучают и творчески исполь-
зуют рабочие и ксммунистические партии во всем
мире.
В ходе подготовки и проведения Октябрьской
революции и в процессе строительства социализ-
ма с особой силой сказалась великая руководящая
и направляющая роль Коммунистической партии
и ее вождя В.И.Ленина. Во многих работах по ис-
тории партии преуменьшалась эта роль В.И.Лени-
на и преувеличивалась роль И.В.Сталина. После
XX съезда началась работа по исправлению недо-
статков и ошибок, связанных с культом личности.
Одной из таких попыток была статья Э.Н.Бурд-
жалова “О тактике большевиков в марте-апреле
1917 года”, напечатанная в № 3 журнала “Вопросы
282
истории” за 1956 год. Но нельзя признать этот де-
бют удачным. В статье нет показа того, как пар-
тия в целом искала и вырабатывала правильную
тактическую линию, как она опиралась при этом
на революционный опыт трудящихся масс, а весь
вопрос сведен к показу ошибок бюро ЦК и неко-
торых активных деятелей партии. Такой подход
к теме неизбежно привел к односторонности, а,
значит, и неверюму освещению важнейшего во-
проса о выработке нашей партией своей тактики
в начальный период революционного 1917 года.
На XX съезде КПСС справедливо отмечалось,
что культ личности И.В.Сталина нанес большой
ущерб изучению истории партии и советского об-
щества. Съезд указал на необходимость и впредь
продолжать решительную борьбу за преодоление
вредных последствий культа личности. В этой об-
ласти нашим историкам предстоит еще большая и
серьезная работа. Следует до конца преодолеть
сковывавшие: нашу историческую науку догма-
тизм и начетничество, полностью ликвидировать
извращения отдельных исторических событий, ре-
шительно покончить с вредными методами и при-
емами в научной работе, сложившимися в атмо-
сфере культа личности. Мы уже добились в этом
отношении определенных успехов, известная доля
которых принадлежит и журналу “Вопросы исто-
рии”, но ограничиваться сделанным нельзя. Борь-
ба с последствиями культа личности - не кампа-
ния, а длительная и серьезная работа.
Вместе с тем нельзя забывать того, что культ
личности не изменил и не мог изменить природы
нашего социалистического строя, что он был ему
органически чужд. Несмотря на культ личности и
вопреки ему, наш народ, руководимый Коммунис-
тической партией, неуклонно шел вперед по пути
коммунизма, одерживая победу за победой. Мы
должны во всей широте показать величие этих по-
бед, достигнутых трудом советского народа под
мудрым руководством Коммунистической партии.
В этой связи следует напомнить и то, что нельзя
283
огульно отбрасывать и охаивать всю работу, про-
деланную советскими историками в 30-е и 40-е го-
ды, когда ими, несмотря на ряд ошибок, связанных
с распространением культа личности, были созда-
ны некоторые труды, содержавшие обширный
фактический материал и имеющие определенную
ценность для науки. Надо вдумчиво разобраться
в этих трудах, приняв полезное из них и отбросив
все ошибочное, наносное.
Столь же трезво и спокойно надо подойти и
к оценке личной роли и деятельности И.В.Стали-
на. Решительно отметая имевшие место раньше
преувеличения его роли и заслуг и тем более не
допуская никаких искажений исторической дейст-
вительности, вместе с тем нельзя видеть в его дея-
тельности только одни ошибки и недостатки.
В Постановлении ЦК КПСС “О преодолении
культа личности и его последствий” сказано: “На-
ходясь длительный период на посту генерального
секретаря ЦК партии, И.В.Сталин вместе с други-
ми руководящими деятелями активно боролся за
претворение в жизнь ленинских заветов. Он был
предан марксизму-ленинизму, как теоретик и
крупный организатор возглавил борьбу партии
против троцкистов, правых оппортунистов, бур-
жуазных националистов, против происков капита-
листического окружения”. Ни в какой мере не за-
мазывая серьезных ошибок, допущенных
И.В.Сталиным и нанесших значительный ущерб
нашему делу, решительно преодолевая тяжелые
последствия этих ошибок, было бы неверны^ со-
средоточить внимание наших исследователей
только на раскрытии и подчеркивании этих оши-
бок, умалчивая о том положительном, что сделал
И.В.Сталин для торжества идей марксизма-лени-
низма. Такой односторонний подход нанес бы
только вред и был бы далек от подлинно научно-
го, объективного подхода.
В результате проделанной партией работы по
преодолению вредаых последствий культа личнос-
ти созданы благоприятные условия для дальней-
284
шего развития и нового подъема нашей историче-
ской науки. Партия мобилизовала работников
идеологического фронта на борьбу с догматизмом
и начетничеством, как цепями опутывавшими
творческую мысль, призвала к широкому развер-
тыванию научных дискуссий и обсуждений. Она
решительно выступает против заушательства,
приклеивания ярлыков и других негодных методов
в научной работе. Усилиями партии создана под-
линно творческая здоровая атмосфера в научных
учреждениях. Облегчен доступ к архивдым мате-
риалам, снят запрет с ряда исторических работ, из-
даны и подготовляются к изданию многие ценные
источники, труды В.И.Ленина, стенографические
отчеты и протоколы партийных съездов и конфе-
ренций, значительно расширена источниковедчес-
кая база исследователей. Начинают выходить три
новых журнала по истории, что резко увеличит
наши публикаторские возможности. Установлен
новый порядок присуждения ученых степеней, ко-
торый оградит нашу науку от проникновения в ее
среду людей случайных и непригодных к серьез-
ной научно-исследовательской деятельности. Все
эти мероприятия несомненно самым благотвор-
ным образом должны сказаться на развитии со-
ветской исторической науки.
Советские историки стоят на одном из важней-
ших участков идеологической борьбы, они долж-
ны неустанно бороться против буржуазной идео-
логии, решительно выступать против объективиз-
ма в освещении исторических проблем, свято со-
блюдать ленинский принцип партийности в науке.
Надо всегда помнить указание В.И.Ленина о том,
что “материализм включает в себя, так сказать,
партийность, обязывая при всякой оценке собы-
тия прямо и открыто стаювиться на точку зрения
определенной общественной группы” (Соч„ т.1,
стр. 380-381). Смело развивая серьезные научные
дискуссии, в творческих спорах коллектишыми
усилиями двигая вперед историческую науку, ис-
торики должны твердо стоять на незыблемых по-
285
зициях марксизма-ленинизма, решительно пресе-
кать любые попытки протаскивания буржуазных
взглядов, под каким бы флагом эти попытки не
предпринимались. Советский историк - это пла-
менный борец за полное торжество идей марксиз-
ма-ленинизма, за подлинную марксистско-ленин-
скую науку. В содействии нашим историкам при
решении задач, поставленных Коммунистической
партией, в посильном вкладе в творческую разра-
ботку проблем исторической науки, в непримири-
мой борьбе против буржуазной идеологии, за
строгое соблюдение ленинского принципа партий-
ности в науке - видит свою главную задачу жур-
нал “Вопросы истории”.
286
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ...................................3
Глава I
ПРЕДЫСТОРИЯ.............................13
Глава II
КНИЖНАЯ ПОЛКА ИСТОРИКА..................30
Глава III
ПАРТИЕЙ МОБИЛИЗОВАННАЯ
И ПРИЗВАННАЯ............................52
Глава IV
САНКЦИОНИРОВАННАЯ СВОБОДА:
ИСТОРИЯ С “ВОПРОСАМИ ИСТОРИИ”..........109
Глава V
ПЛОДЫ ТРУДОВ УСЕРДНЫХ..................163
Заключение...............................218
Приложения...............................221
1
Письмо главного редактора журнала
“Вопросы истории’академика А.м.Панкратовой
секретарям ЦК КПСС НС.Хрущеву, П.Н.Поспелову,
М А.Суслову. Май 1955г.................221
2
Справка о работе журнала 'Вопросы истории"
за 1953-1955 гг., составленная в связи с запиской
Отдела науки и культуры ЦК КПСС..........226
О передовой статье “За глубокое и
всестороннее исследование истории
советского общества" (Na 9 за 1954 г.).226
287
О передовой статье “Об изучении новой и
новейшей истории капиталистических стран"
(1954, №7).................................227
О статье Ю.З.Полевого "Об исторических
взглядах Г.В.Плвханова” (Na 8 за 1954 г.)..230
О статье Я П.Ильинского Роль русского
рабочего класса в национальном
освобождении Финляндии" (1953, № 12).......233
О статье Г.К.Селезнева "Экспансия
американского империализма в Россию
в 1917 году" (1954, № 3)...................235
О статье М.Н.Захаровой "Из истории борьбы
американского народа за национальную
независимость, свободу и демократию (1776-
1876 гг)" (1954, No 4)........................238
О статье А.И.Малыша "Экономическое
положение трудящихся Западной Германии
после второй мировой войны" (1954, No 6)......240
О статье И.И.Потехина “Формирование
национальной общности Банту Южно-
Африканского Союза (К вопросу об
образовании буржуазных наций в колониях)".....243
О критической статье Л.Е.Кертмана “Вопросы
истории рабочего движения на страницах
английских журналов "Коммюнист ревью" и
“Лейбор мансли" (1954, № 7)...................244
О статье А.М.Некрича “Англо-германские
противоречия по колониальному вопросу
перед второй мировой войной” (1954, No 7)..246
О дискуссионной статье И.С.Кона “О действии
экономических законов в антагонистических
формациях" (1954, No 5)....................247
О статье М.Барга "Эволюция феодального
замлевладения в Англии XI-XIII веков"
(No 11 за 1953 г.).........................253
О рецензии И.А. Лебедева на книгу
Альберта Уолдмзна "Линкольн и русские".....253
3
Письма академика А.М Панкратовой НСХрущеву
от 6 июля 1956 т......................................258
4
Коллективное письмо коммунистов - работников
журнала “Вопросы истории"в Президиум ЦК КПСС.
Декабрь 1956 т........................................259
5
Текст предполагавшегося выступления академика
А.М Панкратовой на Секретариате ЦК КПСС 6 марта
1957г. о работе журнала "Вопросы истории".............270
288