Художник Ь. ЛЛЕТЧЕНКО
Юрий КОРИНЕЦ
Москва сверкает сединой.
На крышах снежные опушки,
А на лице Москвы — веснушки
Цветёт Москва моя весной.
На мостовой и в облаках
Веснушки светятся без счёта.
Л вот домой несёт их кто-то
И на носу и на щеках!
Плывёт в ручье по мостовой
Моя бумажная игрушка,
И, как огромная веснушка,
Сверкает солнце над Москвой!
Москве на вид дашь восемнадцать,
А говорят — ей восемьсот!
Мне в этом трудно разобраться,
Когда весной она цветёт!
№ 3 (37)
1975
Год основания -1968
ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ
ДЕТСКОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ
К ЖУРНАЛУ -КРУГОЗОР"
© ИЗДАТЕЛЬ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ
И РАДИОВЕЩАНИЮ
1975 г
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
Художник А. Г. ЛУЦКИЙ
Технический редактор И. А. Кузьмина
Адрес редакции:
113326. Москва, ул Пятницкая, 25.
На 1-й обложке рисунок
художника В. Белкиной
Звуковые страницы изготовлены
Всесоюзной студией грамзаписи
фирмы - Мелодия- и ГДРЗ
Сдано о набор 6.1.75
Подписано к печати 16.1.75
Формат 60 x 84 /9
Объем 1.87 ус л леч л. уч изд. л 2.60
Тираж 250000 экз Заказ 10
Ордена Лопина и ордена
Октябрьской Революции типография
газеты ••Правда-’ имени В. И. Ленина
125865. Москва. А-4 7 ГСП.
ул. «Правды-, 24
Цена 65 копеек.
слушай на пластинках
Мы
Как
Как
Как
Ислолняюг артисты
московских театров
.Режиссёр Л. Порт
с ребятами поём
песенку о том,
могучи наши горы,
заманчивы просторы,
поля цветут кругом.
о самом дорогом
Эту песенку поём.
смотри картинку

ПАВЛИН
ЗМЕИ
Уважаемые дети!
Стать волшебником несложно.
Знайте: все. что есть на свете.
Превратить в игрушки можно^
Деревянные бруски.
Шишки, пробки, лоскутки,
Шенки, жёлуди, катушки
Превращаются в игрушки.
Мастерите их скорей.
Присылайте в мой музеи.
[р В первом номере «Колобка» мы пригла-
Мшали вас, ребята, на открытие Музея игру-
мшечных друзей. Он продолжает пополняться
^новыми самодельными игрушками, которые
^присылают ребята.
К Аня и Серёжа Осечинские часто слышали
кот своей мамы сказку о Змее Горыныче. А
киотом вместе с мамой смастерили это ска-
: У'зочное чудовище. Теперь, как только мама на-
к/чинает рассказывать, Змей Горыныч уже тут
как тут. А знаете, из чего сделана змеиная^
чешуя? Это крышечки от молочных бутылок. >
Как этот игрушечный Павлин похож на ма-~
стоящего! Хотя яркий хвост сделан не из
перьев, а из разноцветных лоскутков.	, а :
Бычок-новичок родился совсем недавно в> :
Харьковском Дворце пионеров. Он мягкий^
и неуклюжий, кричать «Му-у» ещё не умеет.;? '
И поэтому ребята повесили бычку колоколь-^ .
чик, чтобы не заблудился.	21
<3
г
ф



И. ПАНЬКИН
Читает Л. Бородин
иссёр Н. Субботин
L^^^fccPOHOB
1
Художник С. КАЛАЧЁВ
Фазыл Хюсию ДАГЛАРДЖА fiaK) СЛОвО мам
Падает прямо.
радость
Буду прямым я, мама,
Похожим на камень, что
с неба
Мама
Утром каждого дня
Весело
В садик ведёт меня.
небо
— Почему неоо движется,
мама?
Даже когда я на месте стою.
Кажется, будто иду.
Почему небо, как озеро, мама
А я пить не могу из него
На ходу?
^Почему небо так близко,
мама,
А я не могу пройти по нему?
Небо все время глядит на
меня
И даже ночью не спит.
Почему?
Перевёл
с турецкого
Я. Аким.
Мамочка, ты говорила:
— Спи, ты будешь расти!
Вот я и вырос,
Считать умею до десяти!
Я буду красивым, мама,
Как реки, бегущие гордо
По нашей долине горной.
Буду я добрым, мама,
Открою свои ладони
Навстречу траве зелёной.
Рада мама,
, д Что я иду —
S^Kax будто я её
/•>В садик веду.
я вырос
Мамочка, ты говорила,
Когда в темноте
Становились большими
звезды:
— Спи, ты будешь расти!
У какой машины рука самая сильная, самая
крепкая, самая умелая?

Георгий ЮРМИН
Художник А. ВАСИЛЬЕВ
Может быть, у Подъёмного крана? Он своей
стальной ручищей любой груз поднимет. Надо —
ящик кирпичей или даже целую квартиру под-
хватит и на самый верх стройки отнесёт. Надо —
он и трактор, словно пушинку, поднимет, с ко-
рабля на берег доставит. Мускулы у Крана сталь-
ные — с утра до вечера работать не устаёт.
Сильные, ловкие руки и у Снегопогрузчика.
Любо-дорого смотреть, как он ими орудует... Зи-
ма, вдоль улицы протянулся длинный сугроб. А
как приехал сюда Снегопогрузчик, как принял-
ся своими загребущими руками хватать снег охап-
ку за охапкой.— не стало сугроба, весь переко-
чевал в кузова грузовиков. И на улице чисто.
А у Экскаватора рука разве слабее? От зари
до зари землю копает. Вместо ладони у экска-
ваторной руки громадный ковш с острыми, как
нож, краями. Зачерпнёт такая «ладошка» пор-
цию земли, высыпет в кузов грузовика — тот
присядет от тяжести и отъезжает, наполненный
грузом доверху. Молодец Экскаватор — один за
сотню землекопов старается! Он и пни выкорчу-
ет, и котлован для фундамента дома выроет, и
дорогу в тайге проложит, и искусственную ре-
ку — канал — выкопает. На все руки мастер!
А это Автопогрузчик. Тоже силач хоть куда.
На своих вытянутых руках он переносит с
места на место сразу дюжину мешков с мукой,
тяжеленные ящики, автомобильные покрышки,
перевозит из цеха в цех разные детали. В мор-
ском и речном портах, на железнодорожной стан-
ции. на аэродроме, на заводе — вовсю старает-
ся Автопогрузчик.
На металлургическом заводе, где сталевары
варят сталь, работает рукастая Завалочная Ма-
шина. Берёт она своей богатырской рукой тя-
жёлые ящики с железным ломом, рудой, изве-
стью — и в ненасытную пасть жаркой мартенов-
ской печи. Перевернётся рука «ладонью» вниз,
высыпет содержимое ящиков — за новой порци-
ей спешит. В печи пламя пылает, но рука ог-
ня не боится. Она же стальная.
«Ух-ух! Ух-ух!» — ухает Молот-Самобой. Вот у
кого ручищи так ручищи! Многотонный Молот
поднимают и с грохотом опускают. Поднимают
и опускают. Молот-Самобой кузнецом на заво-
де работает, металл куёт. Раз ударит по рас-
калённой докрасна стальной болванке, другой,
третий — только искры брызжут. И нет болванки.
Расплющится, словно она из воска, превратится
в вал для теплохода или в колесо для турби-
ны электростанции.
4
«Вжжик-вжжик! Вжжнк-вжжик!» — вторит
Молоту* С амобою Пила Самопильная. Рука у •
неё хоть и короткая, зато сильная, умелая. На е
руку Пилы надета зубастая цепь. Бесконечная эта
цепь. Словно у велосипеда: нет у неё ни нача- •
ла. ни конца. Включит лесоруб электричество, ф
цепь закружится, и острые зубья примутся по
очереди впиваться в дерево. Раз-раз — и вот уж •
вековая сосна с грохотом падает на землю.
На колхозном лугу сохнет сено. Как высох- •
нет — придёт сюда Копнитель. Своей длиннющей е
рукой он схватит сено охапку за охапкой и уло-
жит в большой, как дом, стог. Будет колхоз- •
ному стаду вдоволь еды. На всю зиму хватит. в
Руки машины Манипулятора похожи на чело-
веческие, даже пальцы есть. И такие они лов- •
кие, эти стальные пальчики! Из пробирки в про- е
бирку жидкость перельют, ни капли не уронят.
Любой предмет бережно схватят и точнёхонько •
на место поставят. Самую тонкую работу умеют е
делать. А главное — самую опасную. Например,
на атомной электростанции. Опасно людям брать •
в руки урановые стерженьки и вставлять их в
атомный котёл? Опасно. А как быть, если без е
этих стерженьков атомная электростанция тока •
давать не будет? Вот тут и приходят на по-
мощь ловкие стальные руки Манипулятора.
Так у кого же самые сильные, самые умелые
руки? У всех машин руки одинаково хороши.
А всё же самые сильные, самые ловкие, самые •
умелые руки у человека. Потому что без рук
рабочего человека не было бы на свете ни од- •
ной машины.
Чудо
Чудесное
Ткёт,
Бабушка
Ткёт
Шерстяной
Огород.
Нитка
За ниткой
Сплетаются
Гладко.
Так появляется
Первая
Грядка.
Первая грядка —
Редиски
Пунцовой,
Грядка вторая —
Мяты
Лиловой,
Третья —
Морковки
Оранжево-жёлтой,
Рядом
Со светло-зелёной,
Четвёртой,
Грядкой
Капустной.
За тёмно-зелёной
Луковой,
Пятой,—
Цвет
Помидорный.
За помидорным
Идёт
Огуречный,
Ну и так далее
И... бесконечно.
Дыня
И тыква.
Арбуз
И горох
Тянутся
В сто
Разноцветных
Дорог.
Тянется
Сто
Разноцветных
Полос.
Ткётся
Палас,
А палас —
Из полос.
Бабушка
Чудо
Чудесное
Ткёт,
Бабушка
Ткёт
Огород.
Ясно
Теперь
И понятно,
Ребята:
Вот лотому-то
Палас
Полосатый.
вср-
всего только
жаловаться
они сунуть
как кто-то
Вошёл ста-
полушубке.
У одного отца, точно в сказ-
ке, было трое сыновей. Ребя-
та были ещё слишком малы,
чтобы помогать отцу в рабо-
те, и порою трудно им при-
ходилось. Отец, отправляясь
надолго в лес по дрова, остав-
лял сыновьям миску варёного
гороха. Этим они кормились.
Но однажды отец нс
нулся вовремя, а на дне мис-
ки оставалось
шесть горошин. Средний брат
предложил поделить гороши-
ны поровну: каждому по две.
Старший, которой в отсут-
ствие отца распоряжался млад-
шими, напротив, считал, что
справедливо будет, если ему
достанутся три, среднему —
две, а меньшому — одна. Так
он и поделил горох, наказав
братьям не сметь
отцу. Не успели
горошины в рот,
постучал в дверь,
ричок в белом
Поздоровался, тяжело опу-
стился на лавку и положил
на пол свою клюку. Старик
обратился к старшему брату:
- Сынок, оголодал я, не-
ту у меня сил дальше идти.
Отдай мне свой обед.
Старший брат рассмеялся:
— Тоже мне старичок из
сказки нашёлся! Так я и по-
верил, что в наше время чу-
деса бывают. Ступай себе сво-
ей дорогой!
Но старичок не ушёл, а об-
ратился к среднему:
— Может, у тебя сердце
пожалостливей, чем у брата,
и ты поделишь со мной свой
обед?
Средний брат раскрыл ла-
донь, глянул на свои две го-
рошины и вздохнул. Жалко
было давать, но он ещё не-
много верил в сказки. Вдруг
отдаст он одну горошину, а
взамен получит золота гор-
шок? И отдал одну из двух
своих горошин. Старичок по-
болтал с ребятами, съел го-
рошину и уже хотел было
встать и уйти, но одна нога
ни за что не слушалась.
— Эх, кабы ещё одну го-
рошину!— закряхтел старик.
Тогда к нему кинулся мень-
шой братец и сунул ему свою
единственную горошину.
6
— Возьми, дедушка мне и
есть неохота!
Старичок заглянул мальчи-
ку в глаза, улыбнулся и ска-
зал:
Тебе-то больше, чем
старшим, есть хочется, толь-
ко у тебя видать, сердце по-
сильней брюха.
Он поднял свою клюку и,
совсем бодрый, собрался ухо-
дить.
- Обогрелся я, поел,—
на прощание сказал стари-
чок,— а чтобы вы меня ли-
хом не поминали, так я вас
одарю.
Он сунул руку в карман и
насыпал старшему полную
миску гороха, потом сунул
руку в другой карман и на-
сыпал среднему в подстав-
ленные ладони. А для мень-
шого достал из-за пазухи од-
ну-единственную горошину.
— А теперь вот как сделай-
те,— сказал он.— Горох этот
вы по весне засейте, хорошо
ухаживайте за ним, и вырас-
тет он так, как каждый из
вас заслужил. Когда старик
ушёл, старший посмеялся над
меньшими:
— Эх вы, дурачьё, обед
свой отдали. Я ничего не дал
и больше всех получил.
Меньшой отдал последнее, а
ему одн? горошина досталась.
Весною братья посеяли
свои горошины.
У старшего брата, правда,
выросли сочные стебли, но
расцвели пустоцветами — ни
одного стручка не завязалось.
У среднего брата расцвело
пёстрое-препёстрое поле гу-
синого гороха, который при-
шлось скормить козе, чтобы
прохожие не насмехались.
А меньшой посеял свою
единственную горошину пе-
ред домом, под окном. Она
росла, извиваясь по стене, и
расцвела голубыми пахучи-
ми цветами. Издалека приез-
жали люди любоваться ду-
шистым горошком. Сам ко-
роль предлагал за него пол-
ный горшок золота, но мень-
шой брат не отдал своего го-
рошка за золото. Он собрал
семена, чтобы в следующую
весну подарить их друзьям,
и так он, сея и раздавая се-
мена, стал со временем зна-
менитым садовником.
7


енныи
ночнои
Юрий ДМИТРИЕВ
Зимой наш двор засыпало
снегом, и мы ходили от две-
рей до ворот по узенькой тро-
пинке, которую чуть ли не каж-
дый день приходилось расчи-
щать. И трудно было поверить,
что дом наш — в Москве, что
в нескольких шагах от него —
стоило лишь свернуть за
угол — шумит широкий про-
спект, мчатся автобусы и трол-
лейбусы, трамваи и автомоби-
ли. А в нашем доме была ти-
шина. Удивительная, иногда
даже неправдоподобная. Осо-
бенно ночью.
Именно такая тишина была
и в ту ночь.
Я сидел за столом и читал.
В комнате было тепло, свет
лампы мягко падал на книгу,
уютно тикали часы. И о том,
что на улице метель, я мог су-
дить лишь по шуму ветра, ко-
торый время от времени швы-
рял пригоршни снега в окно,
да по скрипу старой ветлы.
Вдруг среди этих звуков я уло-
вил новый: кто-то осторожно
стучал в стекло. Потом стук
стих, но вскоре снова повто-
рился. Было уже очень позд-
но. Кто же мог стучать? По-
рыв ветра заглушил все зву-
ки, а когда стало тише, я опять
услышал лёгкое постукивание
по стеклу.
Потом мне показалось, что
кто-то пытается открыть фор-
точку, во всяком случае, ста-
рается осторожно просунуть
какой-то тонкий инструмент в
щель. Я быстро погасил свет
и отдёрнул штору. Но за за-
мёрзшим стеклом никого не бы-
ло. Немного подождав и убе-
дившись, что больше никто не
стучится в стекло и не пыта-
ется открыть форточку, я опу-
стил штору и зажёг лампу. И
тут снова послышался стук, а
потом дсто-то опять завозился у
форточки. Но на этот раз не-
видимка действовал как-то ти-
хо и неуверенно. Через несколь-
ко секунд что-то царапнуло по
стеклу, и наступила тишина,
даже ветер прекратился. Я
опять погасил лампу, отдёрнул
штору. Метель действительно
улеглась, небо прояснилось,
и умиротворённые сугробы ис-
крились в голубоватом свете
луны.
Стук больше не повторялся.
10
• Сказка
гость* :
Утром я вышел из дому и, •
увязая чуть ли не по пояс в
снегу, стал пробираться к ок- •
ну: мне хотелось посмотреть, •
не оставил ли таинственный
ночной гость каких-нибудь еле- •
дов. Нет, на снегу не было ни е
одного пятнышка, ни одной
вмятинки. Только на притолоке *
окна лежала полузанесённая >
снегом, окоченевшая синичка.
Вот он, таинственный ночной •
гость! Замерзая, синичка сту- е
чала в окно, возможно, в
единственное освещённое во •
всём доме окно, просила помо- (
щи. И что стоило мне открыть
форточку?! Но я не догадал- •
ся...
Следующей ночью я долго *
не мог уснуть; мне казалось, •
что вот-вот раздастся лёгкий
стук в стекло или кто-то нач- •
нет возиться у форточки. Я е
ждал долго. И вдруг... снача-
ла один удар в стекло, потом •
ещё несколько. Бросившись к ф
форточке, я широко распахнул
её. Холодный воздух ворвался •
в комнату, но в форточку ни- *
кто не влетел. А стук опять
повторился.	•
Я быстро оделся и вышел
во двор. Была морозная бе- *
зоблачная ночь, и я мог хоро- •
шо разглядеть окно своей ком-
наты. Но птички на окне не *
было. А в стекло постукивала •
оторвавшаяся лоза дикого ви-
нограда, которую трепал ветер. •
Вернувшись в комнату, я за- е
крыл форточку и сел к столу.
Но почему-то в комнате стало •
очень холодно. Неужели из-за е
открытой на несколько минут
форточки комната так остыла? •
Я подошёл к тёплой печке и е
постепенно стал согреваться.
Во всяком случае, меня пере- •
стало знобить. Но где-то внут-
ри, под сердцем, по-прежнему е
было холодно. И я знал: это- •
му никакая печка не поможет.
Я пытался себя утешить тем, •
что не виноват в гибели птич- ф
ки. Разве мог я догадаться,
кто и зачем стучит в окно? •
Но холодок не проходил. ф
Да, конечно, я не был вино-
ват в гибели птички. Но раз- •
ве в этом делб? Надо, .надо е
.всё-таки, наверное, (Открывать
форточки, окна, двери по пер- •
вому требованию, по первому
стуку: может быть, кто-то нуж-
дается в вашей помощи! •
Ах, какие сугробы намела
вьюга! Все пеньки, все коч-
ки завалил снег. Сосны глухо
скрипели, раскачиваемые вет-
ром, и только труженик-дятел
долбил и долбил где-то ввер-
ху, как будто хотел продол-
бить низкие тучи и увидеть
солнце...
Ежик сидел у себя дома у
печки и уже не чаял, когда
наступит весна.
«Скорей бы, — думал
Ежик,— зажурчали ручьи, за-
пели птицы и первые мура-
вьи побежали по дорожкам!..
Тогда бы я вышел на полян-
ку, крикнул на
весь лес, и Белка
прибежала бы ко
мне, а я бы ей
сказал: «Здрав-
ствуй, Белка! Вот
и весна пришла!
Как тебе зимова-
лось?» А Белка
бы распушила
свой хвост, пома-
хала им в разные
стороны и ответи-
ла: «Здравствуй,
Ежик! Здоров ли
ты?» И мы бы
побежали по все-
му лесу и осмот-
рели каждый пе-
нёк, каждую ёл-
ку, а потом ста-
ли бы протапты-
вать прошлогод-
ние тропинки...
«Ты протапты-
вай по земле,—
сказала бы Бел-
ка,— а я — по-
верху!»
И запрыгала
бы по деревьям...
Потом бы мы увидели Мед-
вежонка.
«А, это ты!..» — крикнул бы
Медвежонок и стал бы помо-
гать мне протаптывать тро-
пинки...
А потом мы позвали бы Ос-
лика. Потому что без него
нельзя проложить большую
дорожку...
Ослик бежал бы первым, а
за ним — Медвежонок, а уж
за ними —	я... «Цок-
цок-цок!» — стучал бы Ослик
копытцами, «топ-топ-топ!» —
топотал бы Медвежонок, а я
бы за ними не поспевал и про-
сто катился. «Ты портишь до-
рожку! — крикнул бы Ос-
лик.— Ты всю её расковырял
своими иголками!..» «Не бе-
С. КОЗЛОВ
ДОЛГИМ
ЭММЯММ BOTTOM
да! — улыбнулся бы Медве-
жонок.— Я побегу за Ежиком
и буду утаптывать землю».
«Нет, нет, — сказал бы Ос-
лик,— пусть лучше Ежик раз-
рыхляет огороды!» И я бы
стал кататься по земле и раз-
рыхлять огороды, а Ослик с
Медвежонком — таскать во-
ду... «Теперь разрыхлите
мой!» — попросил бы Бурун-
дучок. «И мой!» —сказала
бы Лесная мышь... И я бы
катался по всему лесу и всем
приносил пользу!
А теперь вот приходится
сидеть у печки, — грустно
вздохнул Ежик,— и неизвест-
но ещё, когда наступит вес-
на...»
Художник Н. ПОЛЯНСКАЯ
Ненавижу слово Надо. 1
Мне от Надо нет пощады,
Пристаёт ко мне с утра:
Хватит спать, вставать по|
Поднимайся, умывайся,	Г
Одевайся, обувайся!	
В класс идет со мною НадоД
Там с меня не сводит взгляд.
Надо сделать упражненье,
Надо слушать объясненье,
И учить стихотворенье,
И не прыгать на уроке.	J
И однажды это Надо	Л
Я прогнал с дороги.
Я не делал упражнения,	Я
Я не слушал объясненья,	Я
Но учил стихотворенье, Я
На уроке грыз печенье.
А из школы я пришёл —
Побежал играть в футбол. 1
Снова 11адо на дороге:
Приготовь сперва уроки!I
Надо сделать упражненье, |
Выучить стихотворенье. Л
Всю таблицу умноженья
Надо, надо, надо знать! »
, Как избавиться от Надо? Tj
Как же мне его прогнать? J
1Я не стал играть в футбол, 1
[Я пошёл и сел за стол.
Быстро сделал упражненье.
[Написал я сочиненье,
'Выучил стихотворенье
таблицу умноженья.
[А потом гулять пошёл,
'Во дворе играл в футбол.
Мяч до вечера гонял.
Вот как Надо я прогнал.
Е. АКСЕЛЬРОДм^^ШМЙ
12
гое другое. Раз я буду инженером, рассуждал
Эльчин, мне обязательно понадобится помощ-
ник. Вог н будет Седьмой брат строителем.
ГАБИБА
очень нравились мор
больше
Вот вырастет
А по-
;ревел
некого
|имагель
ми. Он пока не успел
г Баку, а вот Москва. Летом я обязатель
1У в Москву. Возьму с собой и Седь-
•ата. Ом узнает, как приятно быть лу-
IO-
РАСЕВ
13
блестят, нои золотые. А ленты иа бескозыркам!
Мама, купи мне бескозырку. Я хочу стать
моряком. Пусть Седьмом брат тоже станет мо-
ряком.
ль любил серьёзные игры А
увлекала географическая кар-
fl различных городов Возьмёт
» в руки и начинает объяснять
В. М. ГАРШИН
Жила-была на свете лягушка-квакушка. Сиде-
ла она в болоте, ловила комаров да мошку,
весною громко квакала вместе со своими под-
ругами. И весь век она прожила бы благополуч-
но — конечно, в том случае, если бы не съел
её аист. Но случилось одно происшествие.
Однажды она сидела на сучке высунувшейся
из воды коряги и наслаждалась тёплым мел-
ким дождиком.
«Ах, какая сегодня прекрасная мокрая пого-
да!— думала она.— Какое это наслаждение —
жить на свете!»
Дождик моросил по её пёстренькой лакиро-
ванной спинке; капли его подтекали ей под
брюшко и за лапки, и это было восхитительно
приятно, так приятно, что она чуть-чуть не за-
квакала, но, к счастью, вспомнила, что была
уже осень и что осенью лягушки не квакают,—
на это есть весна,— и что, заквакав, она может
уронить своё лягушечье достоинство. Поэтому
она промолчала и продолжала нежиться.
Вдруг тонкий, свистящий, прерывистый звук
раздался в воздухе. Есть такая порода уток:
когда они летят, то их крылья, рассекая воз-
дух, точно поют, или, лучше сказать, посвисты-
вают. Фью-фью-фью-фью — раздаётся в возду-
хе, когда летит высоко над вами стадо таких
уток, а их самих даже и не видно, так они вы-
соко летят. На этот раз утки, описав огромный
полукруг, спустились и сели как раз в то самое
болото, где жила лягушка.
— Кря, кря!— сказала одна из них.— Лететь
ещё далеко, надо покушать.
И лягушка сейчас же спряталась. Хотя она и
знала, что утки не станут есть её, большую и
толстую квакушку, но всё-таки на всякий случай
она нырнула под корягу. Однако, подумав, она
решилась высунуть из воды свою лупоглазую
голову: ей было очень интересно узнать, куда
летят утки.
— Кря, кря!—сказала другая утка.— Уже хо-
лодно становится! Скорей на юг! Скорей на
юг!
И все утки стали громко крякать в знак одоб-
рения.
— Госпожи утки,— осмелилась сказать лягуш-
ка,— что такое юг, на который вы летите! Про-
шу извинения за беспокойство.
И утки окружили лягушку. Сначала у них яви-
лось желание съесть её, но каждая из них по-
думала, что лягушка слишком велика и не про-
лезет в горло. Тогда все они начали кричать,
хлопая крыльями:
— Хорошо на юге! Теперь там тепло! Там есть
такие славные тёплые болота! Какие там чер-
вями! Хорошо на юге!
Они так кричали, что почти оглушили лягуш-
ку. Едва-едва она убедила их замолчать и по-
просила одну из них, которая казалась ей тол-
ще и умнее всех, объяснить ей, что такое юг.
И когда та рассказала ей о юге, то лягушка
пришла в восторг, но в конце всё-таки спро-
сила, потому что была осторожна:
— А много ли там мошек и комаров! *
— О! Целые тучи!— отвечала утка.
— Ква!— сказала ля-
гушка и тут же оберну-
лась посмотреть, нет ли
здесь подруг, которые
могли бы услышать её и
осудить за кваканье
осенью. Она уж никак не
могла удержаться, чтобы
не квакнуть хоть разик.
— Возьмите меня с собой!
— Это мне удивительно!—воскликнула ут-
ка.— Как мы тебя возьмём! У тебя нет крыль-
ев.
— Когда вы летите!— спросила лягушка.
— Скоро, скоро!— закричали все утки.— Кря,
кря! Кря, кря! Тут холодно! На юг! На юг!	h
— Позвольте мне подумать только пять ми-
нут,— сказала лягушка.—Я сейчас вернусь, я,
наверно, придумаю что-нибудь хорошее.
И она шлёпнулась с сучка, на который было
снова влезла, в воду, нырнула в тину и совер-
шенно зарылась в ней, чтобы посторонние пред-
меты не мешали ей размышлять. Пять минут
прошло, утки совсем было собрались лететь,
как вдруг из воды, около сучка, на котором она 1
сидела, показалась её морда, и выражение этой
морды было самое сияющее, на какое только
способна лягушка.
— Я придумала! Я нашла!— сказала она.—
Пусть две из вас возьмут в свои клювы пру-
тик, а я прицеплюсь за него посередине. Вы
будете лететь, а я ехать. Нужно только, чтобы
вы не крякали, а я не квакала, и всё будет
превосходно.
Хотя молчать и тащить хоть бы и лёгкую
лягушку три тысячи вёрст не бог знает какое
удовольствие, но её ум привёл уток в такой
восторг, что они единодушно согласились нести
её. Решили переменяться каждые два часа, и
так как уток было, как говорится в загадке,
столько, да ещё столько, да полстолька, да чет-
верть столька, а лягушка была одна, то нес-
ти её приходилось не особенно часто. Нашли t
хороший, прочный прутик, две утки взяли его
в клювы, лягушка прицепилась ртом за сере-
дину, и всё стадо поднялось в воздух. У лягут- *
ки захватило дух от страшной высоты, на кото-
рую её подняли; кроме того, утки летели не-
ровно и дёргали прутик; бедная квакушка бол-
ла осматриваться. Под
нею быстро проносились
талась в воздухе, как бу-
мажный Паяц, и изо всей
мочи стискивала свои че-
люсти, чтобы не отор-
ваться и не шлёпнуться
на землю. Однако она
скоро привыкла к своему
положению и даже нача-
поля, луга, реки и горы, которые ей, впрочем,
было очень трудно рассматривать, потому что,
вися на прутике, она смотрела назад и немного
вверх, но кое-что всё-таки видела, и радова-
лась, и гордилась.
। «Вот как я превосходно придумала»,— дума-
ла она про себя.
А утки летели вслед за несшей её передней
парой, кричали и хвалили её.
— Удивительно умная голова наша лягушка,—
говорили они,— даже между утками мало та-
ких найдётся.
Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить
их, но, вспомнив, что, открыв рот, она свалит-
। ся со страшной высоты, ещё крепче стиснула
челюсти и решилась терпеть. Она болталась та-
ким образом целый день: несшие её утки пере-
менялись на лету, ловко подхватывая прутик;
это было очень страшно: не раз лягушка чуть
было не квакала от страха, но нужно было иметь
присутствие духа, и она его имела. Вечером вся
компания остановилась в каком-то болоте; с
зарею утки с лягушкой снова пустились в путь,
но на этот раз путешественница, чтобы лучше
видеть, что делается на пути, прицепилась спин-
кой и головой вперёд, а брюшком назад. Утки
летели над сжатыми полями, над пожелтевшими
лесами и над деревнями, полными хлеба в скир-
дах; оттуда доносился людской говор и стук
цепов, которыми молотили рожь. Люди смот-
рели на стаю уток и, замечая в ней что-то
странное, показывали на неё руками. И лягуш-
ке ужасно захотелось лететь поближе к земле,
। показать себя и послушать, что о ней говорят.
На следующем отдыхе она сказала:
— Нельзя ли нам лететь не так высоко! У
меня от высоты кружится голова, и я боюсь
свалиться, если мне вдруг сделается дурно.
И добрые утки обещали ей лететь пониже.
На следующий день они летели так низко,
что слышали голоса:
— Смотрите, смотрите!— кричали дети в од-
ной деревне.— Утки лягушку несут!
Лягушка услышала это, и у неё прыгало серд-
це.
— Смотрите, смотрите!—кричали в другой
деревне взрослые.— Вот чудо-то!
«Знают ли они, что это придумала я, а не
утки!»— подумала квакушка.
— Смотрите, смотрите!—кричали в третьей
деревне.
— Экое чудо! И кто это придумал такую хит-
рую штуку!
Тут лягушка уж не выдержала и, забыв вся-
кую осторожность, закричала изо всей мочи:
— Это я! Я!
И с этим криком она полетела вверх тормаш-
ками на землю. Утки громко закричали; одна
из них хотела подхватить бедную спутницу на
лету, но промахнулась. Лягушка, дрыгая всеми
четырьмя лапками, быстро падала на землю;
но так как утки летели очень быстро, то и
она упала не прямо на то место, над которым
закричала и где была твёрдая дорога, а го-
раздо дальше, что было для неё большим сча-
стьем, потому что она бултыхнулась в грязный
пруд на краю деревни.
Она скоро вынырнула из воды и тотчас же
опять сгоряча закричала во всё горло:
— Это я! Это я придумала!
Но вокруг неё никого не было. Испуганные
неожиданным плеском, местные лягушки все
попрятались в воду. Когда они начали показы-
ваться из неё, то с удивлением смотрели на
новую.
И она рассказала им чудную историю о том,
как она думала всю жизнь и наконец изобрела
новый, необыкновенный способ путешествия на
утках; как у неё были свои собственные утки,
которые носили сё, куда ей было угодно; как
она побывала на прекрасном юге, где так хо-
рошо, где такие прекрасные тёплые болота и
так много мошек и всяких других съедобных
насекомых.
— Я заехала к вам посмотреть, как вы жи-
вёте,— сказала она.— Я пробуду у вас до вес-
ны, пока не вернутся мои утки, которых я от-
пустила.
Но утки уж никогда не вернулись. Они дума-
ли, что квакушка разбилась о землю, и очень
жалели её.
16