/
Tags: журнал журнал домашняя лаборатория
Year: 2014
Text
ИНТЕРНЕТ-ЖУРНАЛ
ДЕКАБРЬ 2014
6 L
б*
\л}' *
ДОМАШНЯЯ
ЛАБОРАТОРИЯ
Научно-практический
и образовательный
интернет-журнал
Адрес редакции:
domlab@ inbox.com
Статьи для журнала
направлять, указывая в теме
письма «For journal».
Журнал содержит материалы
найденные в Интернет или
написанные для Интернет.
Журнал является полностью
некоммерческим. Никакие
гонорары авторам статей не
выплачиваются и никакие
оплаты за рекламу не
принимаются.
Явные рекламные объявления
не принимаются, но скрытая
реклама, содержащаяся в
статьях, допускается и даже
приветствуется.
Редакция занимается только
оформительской
деятельностью и никакой
ответственности за содержание статей
не несет.
Статьи редактируются, но
орфография статей является
делом их авторов.
При использовании
материалов этого журнала, ссылка
на него не является
обязательной, но желательной.
Никакие претензии за
невольный ущерб авторам,
заимствованных в Интернет
статей и произведений, не
принимаются. Произведенный
ущерб считается
компенсированным рекламой авторов и
их произведений.
По всем спорным вопросам
следует обращаться лично в
соответствующие учреждения провинции
Свободное государство (ЮАР).
При себе иметь, заверенные
местным нотариусом, копии всех
необходимых документов на
африкаанс, в том числе,
свидетельства о рождении, диплома об
образовании, справки с места
жительства, справки о здоровье
и справки об авторских правах
(в 2-х экземплярах).
Nft
ЩжШ П-П
- - ^
СОДЕРЖАНИЕ
Капитолийская волчица
Мир микробов (продолжение)
Введение в статистику (продолжение)
Учебные опыты по органической химии
Декабрь 2014
История
Ликбез
46
59
Химичка
84
Сопряжение GPIB-интерфейса с компьютером
Электроника
95
Изучаем системы автоматического управления
Измеритель электрокинетического потенциала
Букварь для благородных девиц
Человек как животное (окончание)
Системы
99
Техника
106
Литпортал
112
Мышление
246
Разное
Введение в электропривод насосов (продолжение) 316
В мире насекомых (продолжение) 328
Против наркотиков 358
НА ОБЛОЖКЕ
На первой странице обложки - рисунок к последней
странице обложки.
Разное
КАПИТОЛИЙСКАЯ ВОЛЧИЦА
Михаил Гаспаров
Основание
Рима
В средней Италии, в низовьях реки Тибр, была область Лаций. Там жил народ
латины. У латинов был город Альба Лонга; по преданию, его основали древние
троянцы, бежавшие в Италию после падения Трои. В Альба Лонге были царями два
брата: Нумитор и Амулий. Жестокий Амулий низложил кроткого Нумитора и стал
править Альба Лонгой единовластно.
У свергнутого Нумитора была дочь Рея Сильвия. У нее родились два сына-
близнеца .
— Кто их отец? — сурово спросил Амулий.
— Бог Марс, — ответила Рея. Амулий не поверил. Он приказал заточить Рею
Сильвию в подземную темницу, а близнецов положить в корзину и бросить в Тибр.
Тибр был в разливе; его волны подхватили корзину, отнесли ее в тихую заводь
и, спадая, оставили там на берегу. К корзине подбежала волчица — священное
животное бога Марса. Она легла рядом и начала кормить младенцев своим
молоком. По крайней мере, так утверждал старик пастух, который нашел корзину.
Пастух взял близнецов к себе в хижину и стал воспитывать как своих детей.
Назвал он их: Ромул и Рем.
Ромулу и Рему скучно было быть пастухами. Они стали разбойниками. Вокруг
них собралась ватага друзей. Крестьяне любили разбойников за то, что они
защищали их от притеснений Амулия. Царь приказал схватить братьев. Ромул
отбился. Рема привели к царю. Царь отдал его на допрос Нумитору. Тот спросил юно-
шу, откуда он. Рем рассказал то, что слышал от старого пастуха: о разливе
Тибра, о близнецах в корзинке, о марсовой волчице. Нумитор понял, что перед
ним — его внук. В это время за городской стеной послышался шум и лязг оружия:
это Ромул с товарищами явился на выручку к брату. Нумитор и Рем открыли им
ворота. Жестокий Амулий был убит. Царем Альба Лонги стал Нумитор, а братья-
разбойники решили основать для себя и своих друзей новый город — на том
месте, где когда-то их нашли на берегу Тибра.
Низкую прибрежную долину окружали три холма: Капитолий, Палатин, Авентин, а
за ними виднелось второе кольцо холмов: Квиринал, Виминал, Эсквилин и Целий.
На этих семи холмах и раскинулся впоследствии великий Рим. А покамест два
брата заспорили, на котором из холмов лучше основать первое поселение. Ромул
предлагал Палатин, Рем — Авентин. Решили разойтись и ждать знаменья богов:
кто над своим холмом первым увидит шесть коршунов, тот и победил в споре, там
и быть городу. Ждали всю ночь. На рассвете коршуны появились сперва над
холмом Рема, потом над холмом Ромула. Но над Авентином их летало шесть, а над
Палатином — двенадцать. Снова начались споры. Наконец все же решили строить
на Палатине, но Рем остался недоволен.
Пинчо
Ватикан
р. Тибр
Марсово
поле
4у*
ЯнЛул
о
о. Тиберина
Стена
Сервия Туллия
Холмы Рима.
Основание города совершалось так. На Палатине определили место, которое
будет центром города. Там вырыли яму и закопали в нее начатки плодов земных.
Перед ямой прошли один за другим все товарищи Ромула и Рема, будущие граждане
нового города, загорелые, оборванные и серьезные. Каждый бросил в яму горсть
земли из своего родного города. Теперь каждый мох1 по праву сказать, что Рим —
это его отчая земля. Потом плугом, описывая круг, провели границу города.
Плуг был медный, везли его белый бык и белая корова, за плугом шел Ромул с
пением молитв. Товарищи его шли следом и отворачивали взрезанную землю в сто-
рону города, чтобы ни один комок не остался на чужой стороне. Где должны были
быть ворота, плуг приподнимали и переносили по воздуху. Борозда была
священна, а ворота священными быть не могли: через них будут возить и чистые
предметы и нечистые.
Над прочерченной бороздой Ромул начал, копая ров, насыпать вал. Рем
насмешливо следил за работой брата. Ромул торжественно провозгласил:
— Отныне никто никогда безнаказанно не переступит через эти стены.
Вал был едва по колено человеку. Рем расхохотался и перескочил через вал.
Ромул не понимал шуток; он бросился на брата и ударил его мечом. Рем упал
мертвый. Его похоронили на Авентине, там, где он мечтал основать город. Ромул
остался один вождем своих друзей. Заложенный им город стал называться его
именем: по-латыни Рим называется Рома.
Современные ученые-археологи относят период возникновения города к VIII в.
до н. з., а римские историки высчитали даже год и день основания Рима — 21
апреля 754 г. до н. э.
Так с братоубийства началась история Рима. И когда много веков спустя Рим,
мировая столица, терзался в бурях гражданских войн, люди говорили:
— Это расплата за пролитую кровь Рема.
Похищение
сабинянок
Первыми обитателями Рима были разбойники из отряда Ромула. Их было мало.
Тогда Ромул заложил на соседнем Капитолийском холме храм бога-очистителя Вей-
овиса. Всякий беглый раб, должник или преступник, бежавший к этому храму,
становился свободным и оправданным. Прошло полгода. В Рим стал стекаться
беглый люд со всего Лация. Но у них не было жен, не было детей — не на кого было
оставить основанный город. Соседние города не выдавали дочерей за римлян.
— Это не народ, а шайка разбойников, — говорили они.
Нужно было добывать жен хитростью и силой.
Ромул распустил слух, будто на территории Рима найден алтарь, выстроенный
неизвестному богу. Его назвали Консом — богом света (отсюда и консул —
советник, и консилиум — совет). В честь этой находки был объявлен праздник с
играми. На него сошлись оба окрестных племени: и латины, жители приморской
равнины, и сабины, жители апеннинских предгорий. Стояли, смешавшись толпой, ждали
игр. Ромул взмахнул плащом — и римские юноши набросились на сабинских
девушек: каждый хватал первую попавшуюся и нес, кричащую и отбивающуюся, к себе в
хижину. Началось смятение, гости разбежались. Сабинянки остались в Риме —
привыкать к своей судьбе пленниц и жен. А сабины приготовились к войне —
наказать похитителей.
Сабинским царем был Тит Таций. Чтобы напасть на Палатин, он решил сперва
захватить соседний Капитолий. Там стояла маленькая римская крепость. У ее
начальника была дочь Тарпея. Римляне были бедны, а сабины богаты. Тарпея тайно
обещала Тацию впустить сабинов в крепость, если каждый воин отдаст ей то, что
носит на левой руке. На левой руке сабины носили золотые запястья. Она
забыла , что на левой руке был еще и щит. Сабины радовались измене, но презирали
изменницу. Тарпею забросали тяжелыми щитами насмерть. Тот капитолийский утес,
где это случилось, получил название Тарпейской скалы. Отсюда потом сбрасывали
в пропасть осужденных преступников.
На следующий день между Капитолием и Палатином произошло сражение. Сначала
сабины теснили римлян, потом римляне теснили сабинов. Вдруг похищенные
сабинянки, с распущенными волосами, в растерзанной одежде, сбежали с римского
холма и бросились в гущу боя. Они бесстрашно разнимали дерущихся.
— Мы не хотим быть ни вдовами, ни сиротами! — кричали они.
Воины дрогнули, битва остановилась.
Ромул и Таций начали переговоры. Договорились, что римляне и сабины будут
жить в Риме вместе, а Ромул и Таций править ими сообща. Так и стало. Но через
несколько лет Таций погиб, и Ромул остался единственным царем над удвоившимся
народом.
Ромул правил тридцать семь лет. Он разделил римский народ на роды и
племена, учредил сенат, вел войны, одерживал победы. Он окружил себя
телохранителями-ликторами: их было двенадцать, по числу коршунов, когда-то явившихся ему
над Палатином.
Как он погиб, неизвестно. Говорили, что его отец Марс взял его живым на
небо . Но говорили также, что его убили сенаторы, недовольные его самовластием:
растерзали в храме, и каждый вынес под плащом по куску тела, чтобы не
осталось следов.
Благочестивый
Нума
Вторым после Ромула римским царем был сабин Нума Помпилий. Он был миролюбив
и мудр. Ромулу приписывались все военные и политические установления в Риме,
Нуме — все религиозные установления.
Нума поставил в Риме храм Януса, бога всякого начинания. В честь этого
Януса начальный месяц года до сих нор называется январем. В нем стояла статуя
Януса с двумя лицами, спереди и сзади: это бог смотрел сразу и в прошлое, и в
будущее. В храме было только две стены, а вместо двух других — ворота. Когда
шла война, то ворота были открыты, и через них проходило в поход римское
войско. Нума правил 43 года, и все 43 года храм Януса был закрыт: Рим жил мирно.
Зато после Нумы в течение нескольких столетий храм не закрывался ни на один
день: войны шли непрерывно. Во второй раз он был закрыт ненадолго лишь через
500 лет после Нумы — по окончании первой Пунической войны; в третий раз —
через 700 лет после Нумы, уже при императоре Августе.
Янус - бог Хаоса, входов и выходов.
Нуме случалось встречаться и говорить с самими богами, и даже торговаться с
ними. В Авентинский холм ударила молния; Нума спросил Юпитера, какую жертву
следует принести на этом месте. Юпитер хотел человеческой жертвы, но не хотел
об этом говорить прямо.
— Жертву головами, — сказал бог.
— Хорошо, — согласился Нума, — луковичными.
— Нет, человеческими, — сказал бог.
— Хорошо, человеческими волосами, — ответил Нума.
— Нет, живыми, — сказал бог.
— Хорошо, живыми рыбками, — уточнил Нума. Юпитер рассмеялся и перестал
настаивать . А в Риме с этих пор очищение после удара молнии всегда совершалось
с помощью луковиц, волос и рыбешек.
Нума был основателем или устроителем всех главных римских жреческих
коллегий: понтификов, фламинов, весталок, салиев, фециалов, не говоря уже о еще
более древней коллегии луперков. Так как о самом Нуме рассказывать больше
нечего, расскажем кое-что об этих жрецах.
Римские
жрецы
Понтифики были жрецами, которые осуществляли надзор за правильностью
исполнения всех обрядов. На отношения с богами римляне смотрели по-деловому: люди
обязаны чтить богов установленными обрядами, боги обязаны за это помогать
людям. Нарушишь обряд — лишишься помощи богов. А обряды были на редкость
сложные.
Если в молитве запнуться или пропустить слово, молитва теряет силу. Поэтому
для важной молитвы требовалось, по меньшей мере, четыре человека — один читал
молитву, другой повторял за ним, третий следил за тишиной, четвертый играл на
флейте, чтобы боги не слышали ничего, кроме молитвы. Жертвенные же животные
должны были быть точно определенного роста и вида: если у теленка хвост не
доходил до колен, он уже не годился в жертву.
Жертве посыпали лоб мукой с солью: эту муку мололи три жрицы из колосьев,
собранных ими по очереди только во вторую неделю мая; а соль толкли в ступе,
плавили в печи и получившийся слиток пилили железной пилой. Вино для
возлияний брали только из неподрезанных лоз, с виноградника, где никогда не ступала
раненая нога. Вода должна была быть ключевой, водопроводная не годилась.
Боги были обидчивы и за нарушение обрядов могли наказать. Иногда было даже
трудно догадаться, что вызвало гнев богов. Однажды в Риме начался мор (чума
или еще какая-то смертельная болезнь). Спросили оракула о причине. Тот
ответил:
— Это за то, что на богов смотрят сверху вниз.
Никто не понял, что это значит. Один мальчик рассказал отцу, что с верхнего
этажа их дома он видел во время праздничной процессии священные предметы,
лежащие на носилках. Все стало ясно. Носилки стали делать крытыми, и мор
прошел.
Фламины были самые важные из жрецов. Все действия их были обставлены
сложнейшими предписаниями и запретами. Фламин Юпитера не имеет права ездить
верхом и смотреть на войско, не имеет права клясться и носить камень в перстне.
Он не может касаться козы, собаки, плюща, сырого мяса, кислого теста и бобов
и даже называть их. Огонь из его дома можно брать только для
жертвоприношения. Если в его дом войдет человек в оковах, человека надо расковать, а оковы
спустить на улицу через отверстие в крыше.
На одежде фламина нет ни одного узла. Стричь его должен не раб, а только
свободный человек. А остриженные волосы и ногти следует зарывать в землю под
деревом без хвои и без черных ягод. Ножка его кровати должна быть в грязи. На
одной постели он спит не более трех дней, и больше на ней никто спать не
может . Под открытым небом он ходит только в жреческой шапке. С женой развестись
не может, а если жена умрет, то жрец лишается сана.
Ученые говорят, что такую сложную систему табу можно найти лишь на самых
диких островах Океании. Неудивительно, что охотников получить этот высокий
сан было немного.
Весталки были жрицами Весты, богини очага, блюстительницы согласия. Ее
круглый храм считался центром Рима, в нем горел неугасимый огонь. Зажигали
его не по-обычному, с помощью кремня, а по-старинному — трением. Если он гас,
весталок секли розгами. Их было шестеро. Весталок брали в храм семилетними
девочками, на 30 лет: десять лет они учились, десять лет служили богине,
десять лет учили молодых. Все это время они не могли выходить замуж. За
нарушение обета девственности весталку казнили страшной казнью: заживо хоронили в
подземелье. Чтобы смерть ее не пала грехом на государство, делали вид, что
это совсем не казнь: ей давали с собой еды и питья на сутки. Сутки она жила,
а потом умирала медленной голодной смертью.
Салии были жрецами Марса и хранителями его священных щитов. Говорят, при
Нуме в Риме был мор. Царь молился о спасении богу Марсу. Тогда с неба на
царский луг упал медный щит, и мор кончился. Нума понял, что в этом щите —
спасение Рима. Чтобы никто не похитил щит, он приказал изготовить еще
одиннадцать точно таких же: отыскать среди всех этих щитов настоящий было
невозможно . Щиты хранились в храме Марса; раз в год, первого марта, салии проносили
их по городу, со звоном ударяя по ним копьями, приплясывая и распевая древнюю
песню, смысла которой давно никто не понимал.
Фециалы тоже служили Марсу. Когда Рим начинал войну, объявлять ее
отправлялись фециалы. На Капитолии, римской твердыне, вырывали с корнями пучок травы
и касались ею головы фециала: после этого он считался «названным отцом»
римского народа и каждое его действие было действием народа. Он шел на границу и
метал на вражескую землю железное копье с запекшейся кровью. И только после
этого римское войско переходило границу.
Все это было удобно, пока граница была в двух шагах от Рима, а когда
начались войны с далеким Карфагеном или Македонией, фециалам пришлось пойти на
хитрость. В центре Рима был выделен участок земли, объявлен вражеским, и фе-
циал метал теперь свое копье только здесь.
Луперкалии.
Луперки были жрецы бога Фавна (греческого Пана). В честь него они справляли
в феврале волчий праздник — Луперкалии. В жертву богу приносили козу и
собаку; окровавленным ножом касались лба двух мальчиков хорошего рода; потом
кровь стирали клоком шерсти, смоченным в молоке, и пока стирали кровь,
мальчики должны были смеяться. С зарезанной козы сдирали шкуру и выкраивали из
нее ремни и набедренные повязки, а потом жрецы-луперки, голые, в козьей коже
на бедрах и с кровавыми ремнями в руках, разбегались по городу от того места,
где когда-то нашли волчицу с близнецами. Ремнями они хлестали встречных
женщин ; те не уворачивались — считалось, что эти удары исцеляют от бесплодия.
Этот праздник существовал больше тысячи лет. Прошли века царей, консулов,
императоров, начиналось средневековье, в Риме уже молились Христу, в Риме уже
хозяйничали германцы, а по улицам города по-прежнему бегали в холодном
феврале голые луперки с ремнями в руках, пока наконец Римский Папа не приурочил к
этому дню чинный церковный праздник Сретенья.
Римские
боги
Богов у нас в стране такая пропасть,
что легче встретить бога, чем человека.
Петроний
Мы привыкли представлять себе римских богов по образу и подобию греческих:
Юпитер — это Зевс, Марс — это Арес, Юнона — это Гера, Минерва — Афина, Нептун
— Посейдон и т.д. Это так. Но, кроме того, у римлян было множество богов,
которых греки не знали. Это были боги человеческих действий и поступков. Им не
ставили статуй и храмов, но о них помнили и им молились. Боги эти были
маленькие и скромные, по-домашнему близкие, они не требовали богатых жертв и
довольствовались скудными приношениями и возлияниями. И они сопровождали
человека от колыбели до могилы.
Когда человек рождается, его приводит в мир богиня Луцина; бог Витумн дает
ему жизнь, Синтин — чувства; Вагитан раскрывает ему рот для первого крика;
Цинина охраняет колыбель, Руцина приучает сосать грудь; Нундина заведует
девятым днем жизни ребенка, когда ему дают имя; Генета и Мана сулят ему
счастливую судьбу.
Младенца отнимают от груди — и вокруг него появляется новый сонм божеств.
Эдука учит его есть, Потина — пить, Куба — спать на кровати. Оссипага
укрепляет его кости, а Карна — мышцы. Статина, Статин и Статилин помогают ему
держаться на ногах, Абеона и Адеона — идти вперед и возвращаться назад. Интерду-
ка и Домидука — выходить из дому и приходить обратно.
Бог Фарин учит ребенка членораздельным звукам, Фабулин — словам, Локутий —
фразам. Богиня Мене воспитывает в ребенке здравый смысл, бог Катий — чувство
смешного; Коне учит разумным поступкам, Сентия — разумным советам. Нумерия
помогает ему считать, Камена — петь, Минерва — помнить заученное. Бог Волумн
воспитывает волю; ему помогают Стимула — богиня первого побуждения, Пета —
богиня начинания, Стрения — богиня преодоления препятствий, Агоний — бог
исполнения. Полленция и Валенция дают силы продолжать дело, Престана или Пре-
стиций — закончить его. Любентина и Либурн приносят удовлетворение после
сделанной работы. Богиню надежд зовут Венилия, а богиню страхов — Павенция.
Подросток становится юношей, и его принимает под покровительство богиня
юности Ювента. Он вступает в брак — этим событием заведует Юнона Пронуба. Аф-
ференда приносит в дом приданое. Домидук подводит невесту к дому жениха, До-
миций вводит ее в дом, Мантурна помогает ей там жить. Если супруги ссорятся,
они молятся богине Вириплаке, если у них нет детей, они просят их у богини
Орбоны.
Взрослый человек занимается своими делами, прежде всего тем, которое
привычнее всего трудолюбивому римлянину — земледелием. Здесь он встречается с
миром новых божеств. Янус и Сатурн помогают ему в пахоте и севе; Сея Семония
питает зерна, Сегетия питает росток, Волютина прикрывает его от холода. Нодут
помогает ему пробиться, Пателена — развиться в колос, который оберегает
Панда; Гостилия отвечает за рост колоса. Цветущие колосья находятся под
покровительством Флоры, молочно-спелые — под покровительством Лактанта, дозревающие
— под покровительством Матуты. Охраняет колосья от болезней бог Робиг, от
сорных трав — бог Спиниент. При земледельческих работах присутствуют
последовательно бог удобрения Стерквилин, богиня прополки Рунцина, бог жатвы Мессий,
богиня гумна Тутелина, бог молотьбы Нодутерент, бог помола Пилумн.
Если хозяин кроме земледелия занимается садоводством, то ему помогает Помо-
на, если пчеловодством, то Меллона. Скотовод молится о своих овцах богине
Палее , о быках — Бубоне, о лошадях — Эпоне. Когда он идет за стадом по долине,
его хранит богиня Валлония, на холмах — Коллатина, на горных склонах — Асценс
и Кливиенс, на вершинах гор — Монтин и Югатин.
Сельские труды приносят человеку достаток. Он уже живет своим домом, кровлю
дома охраняет Арквис, двери — Форкул, дверной крюк — Кардея, порог — Яна,
камень перед порогом — Лиментина и Лима. С помощью бога Аркула у него
появляются сундуки в доме, с помощью богини Пекунии — деньги в сундуках: медные от
бога Эскулана, серебряные от бога Аргентина; золота Рим еще не знает.
Вот так строились жилища первых римлян.
Достаток дает пожилому труженику покой и почести. О его покое заботится
богиня Квиета с ее помощницами — Фессонией, укрепляющей усталых, и Пеллонией,
отгоняющей врагов; почести и общественные должности приносит человеку бог Го-
нории .
И когда, наконец, прожив свой век и сделав свое земное дело, человек
умирает , то последний сонм богов провожает его в последний путь: бог Цекул
закрывает ему глаза, бог Видуй отделяет душу от тела, богиня Морта успокаивает его
навсегда. Либитина помогает его хоронить, а Нения — оплакивать.
Горации и
куриации
Рим креп и рос. Однако главным городом Лация был еще не Рим. Главным горо-
дом оставалась Альба Лонга, родина Ромула и Рема. Между Альбой, городом-
матерью, и Римом, городом-отпрыском, назревала борьба за первенство.
В Риме был царем Тулл Гостилий, преемник Нумы, в Альба Лонге был царем
Меттии Фуфетий, хитрый и коварный правитель. Между ними началась война. Когда
войска сошлись к месту боя, Меттии Фуфетий выехал на коне вперед и обратился
к римлянам с речью. Он сказал:
— Наши племена — братья, и все же мы сошлись воевать. Пусть так. Но не
забудьте, римляне, что у нас с вами есть третий враг, общий и опасный. Рядом с
Лацием лежит Этрурия, рядом с латинами живут этруски; они мечтают напасть на
нас и только ждут, чтобы мы обессилели в междоусобной борьбе. Зачем проливать
много крови? Выставим бойцов для поединка: чья сторона победит, та и будет
властвовать над Лацием.
В римском войске было три брата-близнеца из рода Горациев; в альбанском
было три брата-близнеца из рода Куриациев, тех же лет, тех же сил и отваги. Их
поединок должен был решить исход войны. Оба войска следили за ними издали, не
отводя глаз. Шесть бойцов сходились медленно, сшиблись стремительно:
засверкали мечи, зазвенели щиты. Силы были равны — бились долго. Наконец старший
Куриаций сразил старшего Горация, средний Куриаций — среднего Горация; только
младшему из Горациев удалось убить своего врага. Победители осмотрелись.
Куриациев было двое, Гораций — один, но Куриаций были изранены, Гораций
невредим: он был слабее двух противников вместе, но сильнее каждого из них.
Гораций понял, как победить. Он повернулся и бросился в притворное бегство,
Куриаций за ним: средний настигал, старший отставал. Вдруг Гораций повернулся и
обрушился на преследователя. Застигнутый врасплох альбанец пал, тогда Гораций
с криком: «Двух я принес в жертву братьям, третьего в жертву Риму!» — ударил
на последнего, в изнеможении подбегающего врага. Схватка была недолгой; и вот
с тремя доспехами трех врагов молодой Гораций во главе торжествующего войска
двинулся в Рим.
У трех Горациев была, сестра, и она была невестой одного из Куриациев. У
городских ворот она ждала, чем кончится бой. Увидев трое доспехов, увидев
гордо шагающего брата, увидев на его плечах плащ жениха, ею самою сшитый, она
все поняла. Распустив волосы и ударяя себя в грудь, она зарыдала о погибшем.
Гораций выхватил меч:
— Умри с твоим женихом, если друг тебе дороже братьев, если враг тебе
дороже отечества!
Народ был в ужасе. Горация схватили, отвели к царю, хотели казнить. Его
спасло только заступничество старика отца:
— Только что у меня было четверо детей, троих я уже лишился, не лишайте
меня четвертого!
Из милости к старцу победитель Куриациев был оставлен в живых.
Меттии Фуфетий был прав. На Лаций двинулись войной этруски. Тулл Гостилий и
Меттии Фуфетий вышли с войсками им навстречу. Меттии ненавидел римлян и не
хотел им помогать: он хотел выждать исхода и примкнуть к победителю. Войска
выстроились. Тулл повел своих римлян вперед, на вражеский строй, Меттии своих
альбанцев — в сторону, к горам. Римляне смутились. Тогда Тулл Гостилий
крикнул:
— Альбанцы пошли в обход врага. Это я им отдал приказ! Вперед!
Римляне ободрились, этруски встревожились. Войска сошлись, и римляне
победили. Тогда Меттии с альбандами подъехал поздравить союзника с победой. Тулл
не ответил на поздравление. Он созвал оба войска на сходку.
— Меттий Фуфетий! — сказал он. — Ты первый заговорил о мире и первый его
нарушил; ты вышел вместе с нами на бой — и покинул нас в бою. Твоя душа
разрывалась между нами и нашими врагами; да будет так же разорвано твое тело!
Меттия привязали за руки и за ноги к двум колесницам четверней, возницы
ударили коней, и кони разнесли далеко по полю разорванное тело предателя.
Древняя Альба Лонга была разрушена, жители ее переселены в Рим, Рим встал во
главе Лация.
Книги Сивиллы и
корова Антрона
В древности любили число семь. На семи холмах Рима сменилось семь царей:
Ромул, Нума, Тулл Гостилий, Анк Марций, Тарквиний Старший, Сервий Туллий и
Тарквиний Гордый. Трое последних царей были этрусками. Двое из них, Тарквиний
Старший и Сервий Туллий, были возведены на престол женщиной — этрусской
женщиной по имени Танаквиль.
Тарквиний был богатым этруском, переселившимся в Рим. Сервий Туллий был его
мальчиком-рабом. Танаквиль была женой Тарквиния. Этруски слыли колдунами и
гадателями. Танаквиль отличалась в ведовстве больше всех. Когда Тарквиний
въезжал в Рим, с неба слетел орел, сорвал с него шапку, взмыл ввысь, а потом
снова опустил шапку ему на голову. Когда Сервий спал на своей рабской
подстилке в доме Тарквиния, вокруг его головы показалось пламя — он проснулся, и
пламя исчезло. Танаквиль поняла, что оба знаменья предсказывали царскую
власть.
Вскоре умер царь Анк Марций. Танаквиль убедила мужа выйти к народу и
просить царского звания, и Тарквиний был избран царем. А Сервия Туллия она
приблизила к себе и воспитала как сына. Народ любил царя Тарквиния; ненавидели
его лишь два сына Анка Марция, сами надеявшиеся получить царскую власть.
Дождавшись удобного случая, они напали на царя и зарубили его секирой. Сбежался
народ, убийцы едва спаслись бегством; Танаквиль подхватила тело мужа и унесла
во дворец. Оттуда она объявила, что царь еще жив, скоро оправится от раны, а
пока назначает правителем Сервия Туллия. Сервий колебался. Танаквиль убедила
его принять власть:
— Думай о том, кто ты сам, а не о том, какого ты рода.
Несколько дней Туллий правил от имени Тарквиния; потом объявили, что царь
скончался, и новым царем стал Сервий Туллий.
При Тарквиний Старшем в Риме появилась еще одна жреческая коллегия:
хранители сивиллиных книг. Вот как это случилось.
Однажды, когда Тарквиний сидел у очага в своем дворце, к нему вдруг зашла
неизвестная старуха. В руках ее было девять свитков — девять книг; она
предложила купить их за девять тысяч монет. Царь отказался. Старуха бросила три
свитка в огонь — осталось шесть; она снова предложила их за те же девять
тысяч монет. Царь, недоумевая, опять отказался. Старуха бросила в очаг еще три
свитка, а оставшиеся три опять предложила купить за те же деньги. Царь не
выдержал и купил. В свитках содержались пророчества, а старуха оказалась
сивиллой, пророчицей бога Аполлона. Таких сивилл было несколько в разных концах
света; эта пришла из греческого города Кум. Три ее свитка были положены в
храме Аполлона, и только в самые тяжелые для римского государства минуты
пятнадцать жрецов извлекали их и искали там подходящего предсказания или совета.
При Сервий Туллии в Риме произошло чудо другого рода.
В сабинской земле жил пастух Антрон. В стаде у него была белая корова
дивной красоты. Гадатели сказали, что тот, кто принесет эту корову в жертву
Диане на Авентинском холме, тот даст своему народу на будущие времена власть над
всем миром. Сабин, радуясь за свой народ, поспешно погнал корову в Рим. Жрец
Дианы сразу понял, в чем дело. Он тотчас послал за царем Сервием, а Антрону
сказал так:
— Нельзя совершать жертвоприношение, не очистившись; внизу под холмом течет
Тибр, омойся.
Пастух спустился к Тибру, а тем временем подоспевший Сервий Туллий своими
руками принес его корову в жертву Диане. Власть над миром была суждена теперь
Риму. А рога коровы Антрона еще много веков украшали стену авентинскохю храма
Дианы.
Конец Сервия Туллия был горький. У Тарквиния Старшего было два сына: гордый
Тарквиний и мирный Аррунт. У Сервия Туллия было две дочери: кроткая Туллия-
старшая, властная Туллия-младшая. Чтобы смягчить крайности их нрава, Сервий
выдал старшую за Тарквиния, а младшую за Аррунта. Получилось обратное: гордый
Тарквиний отравил кроткую жену, властная Туллия-младшая — доброго мужа. Потом
они поженились, и дни Сервия были сочтены. С вооруженной толпой Тарквиний
ворвался в сенат и сел на царское место. Дряхлый Сервий подошел к нему с
укорами — Тарквиний схватил его и сбросил со ступеней здания, а внизу прислужники
узурпатора зарубили старика. Туллия въехала на площадь на колеснице и первая
приветствовала мужа как царя. На ее пути лежало тело Сервия — она ударила по
лошадям и погнала их через труп, кровь отца забрызгала ее колесницу и одежду.
Так, злодейством началось царствование Тарквиния Гордого, последнего
римского царя.
Изгнание
царей
Многие знают о тираноборце Бруте — убийце Юлия Цезаря. Немногие знают, что
среди его предков был другой Брут, тоже тираноборец, изгнавший из Рима царей.
Слово «брут» по-латыни значит дурак, тупица. Откуда у знатного римлянина
такое имя?
Отец Брута Юний был один из самых богатых людей в Риме. Царь Тарквиний
Гордый завидовал его богатству и решил его присвоить. Он выдал за Юния свою
сестру , а потом казнил его. Имущество перешло в царскую семью. Старший сын Юния
был казнен вместе с отцом. Младший, еще мальчик, остался жив. Чтобы уцелеть,
он притворился слабоумным. За это его и прозвали Брутом — дурачком. Он рос,
затаив мысль о мщении.
У царя Тарквиния было трое сыновей. Старший, Секст, помогал ему в
правлении, а двух младших он послал с каким-то вопросом к оракулу в Дельфы. Брут
был при них шутом. Покончив с делами отца, царевичи спросили оракула, кто из
них будет править Римом. Оракул ответил:
— Тот, кто первым поцелует свою мать.
Царевичи уговорились вести себя честно: пусть мать при встрече сама
выберет, кого поцеловать первым. Уговариваясь, они не заметили, как стоявший
рядом Брут упал, словно споткнувшись, и коснулся губами земли. Он правильно
понял пророчество: речь шла о земле, общей матери всех людей.
Была война; римское войско стояло станом под городом Ардеей. Однажды за
ужином три царских сына поспорили с одним из своих родственников Коллатином,
чья жена лучше. Сели на коней, поскакали в Рим. Жен царевичей они застали на
веселом пиру среди подруг, а жена Коллатина, прекрасная Лукреция, пряла
шерсть со своими служанками и грустила о муже. Коллатин выиграл спор, но это
дорого ему обошлось. Старший царевич Секст вспыхнул страстью к Лукреции.
Ночью он явился к ней в опочивальню и, угрожая мечом, потребовал ее любви.
Лукреция оказалась бессильна перед насильником. Но наутро она вызвала к
себе четырех самых верных своих друзей: это были ее отец, ее муж Коллатин, наш
знакомый Брут и Валерий по прозвищу Публикола.
Она вышла к ним в трауре, рассказала о том, что случилось, и сказала:
— Мой позор я искуплю своей смертью, а вы, если вы мужчины, отомстите за
меня!
И вынув кинжал из-под одежды, она вонзила его себе в сердце и упала мерт-
вой. Все были в ужасе. И тут Брут, которого считали слабоумным, первый
хватает окровавленный кинжал, торжественно клянется над ним в вечной ненависти к
Тарквиниям и передает его остальным. Потом все четверо бегут на площадь, к
народу. Народ в Риме, войско в ардейском стане присоединяются к ним; Таркви-
ний с сыновьями спасаются бегством; в Риме устанавливается республика.
По расчетам римских историков, это событие произошло в 510 г. до н. э. — в
то же самое время, когда пала тирания в Афинах. Первыми консулами — выборными
на год правителями Рима — стали Брут и Коллатин.
Но ненависть к царскому роду была так сильна, что скоро Коллатин был
отрешен от должности только за то, что он был родственником царя. Вторым консулом
был избран Валерий Публикола.
Тарквиний не оставил надежды вернуться в Рим. Среди молодежи был раскрыт
заговор в пользу царя. В заговоре участвовали два сына Брута. Заговорщиков
должны были казнить страшной римской казнью — засечь до смерти розгами. На
форуме перед консульскими креслами были поставлены столбы, к ним привязали
осужденных. Народ толпился вокруг, но никто не смотрел на истязаемых, все
смотрели на неподвижное лицо Брута. Заговорщики были засечены до смерти, а
мертвые тела их обезглавлены. Брут смотрел на смерть своих детей не
шевельнувшись .
Изгнанный Тарквиний собрал войско и пошел на Рим. Консулы двинулись ему
навстречу . Перед царским войском ехал сын Тарквиния Аррунт, перед римским Брут.
Увидев друг друга, они в ярости пришпорили коней, сшиблись и, пронзив один
другого копьями, замертво упали наземь. Началось сражение, долгое и кровавое.
Исход его был нерешителен: каждая из сторон понесла огромные потери, каждая
была готова признать свое поражение. Вдруг из ближнего леса раздался громовой
голос — римляне уверяли, что то был бог Сильван:
— Римляне потеряли одним человеком меньше!
Царское войско в ужасе бросилось бежать, римляне пустились их преследовать.
Так была одержана победа.
Война с
Порсенной
Не нужно забывать, что Тарквиний были этрусками и могли рассчитывать на
помощь своих соплеменников. Этрусский царь Ларе Порсенна с огромным войском
двинулся на Рим. Началась война, прославленная тремя знаменитыми римскими
подвигами. Их героями были Гораций Коклес, Муций Сцевола и девушка Клелия.
Римляне встретили войска Порсенны перед Тибром. Был бой, римляне были
разбиты и бросились отступать по деревянному мосту через Тибр. Неприятель гнался
по пятам. Нужно было задержать его, пока отступающие пройдут и разрушат за
собой мост. Это взялся сделать римский воин по имени Гораций Коклес. Встав
перед мостом, лицом к врагу, он один бился с толпой этрусков, пока за его
спиной не послышался треск обрушившегося моста. Тогда он повернулся, прыгнул
в воду и поплыл к римскому берегу. Переплыть Тибр в полном вооружении, да еще
израненному, да еще под градом неприятельских стрел — дело почти безнадежное.
Коклес переплыл реку. Его встретили как героя. Как его наградили? Времена
были бедные и нравы простые. Каждый римлянин подарил ему свой дневной паек, а
государство — столько земли, сколько он мог обвести плугом за один день.
Порсенна осадил Рим. В городе начался голод. Один римский юноша решил
спасти отечество, убив Порсенну. Его звали Муций. Переодевшись, он пробрался во
вражеский стан, где Порсенна с советниками, сидя у жертвенника, выдавал
жалованье своим воинам. Но Муций не знал царя в лицо, а расспрашивать опасался.
Он ударил мечом самого богато одетого советника. Его схватили и привели к
Порсенне. Молодой римлянин сказал:
— Ты можешь казнить меня, царь, но за мною придут другие, и ты не уйдешь от
наших мечей.
Порсенна стал грозить дерзкому пыткой.
— Римляне умеют не только биться, но и терпеть! — сказал Муций и с этими
словами положил правую руку в горящий на жертвеннике огонь. Пламя жгло его
тело, но он стоял не шевелясь, глотая душный дым, пока Порсенна, потрясенный,
не приказал своим воинам оттащить юношу от жертвенника и отпустить в Рим. С
этих пор его стали звать Муций Сцевола, что по-латыни значит левша.
Изумленный доблестью Муция, Порсенна заключил с римлянами перемирие.
Римляне выдали ему в заложники десять юношей и десять девушек. Юноши, привыкшие к
дисциплине, терпели свою участь, но девушки были возмущены. Однажды заложницы
купались на берегу Тибра. Стража, спешившись, стерегла их. Вдруг одна из
девушек, по имени Клелия, вскочила верхом на коня стражника и поплыла через
Тибр к римскому берегу. За ней бросились вплавь остальные пленницы. Стража
пускала в них стрелы, Тибр был быстр и полон водоворотов, но они доплыли до
берега. Однако римляне не приняли бежавших, хотя среди них была дочь самого
консула Публиколы. Это было бы нарушением перемирия. Девушек вновь отправили
к Порсенне. Но он был в таком восторге от доблести Клелии, что подарил ей
породистого коня в дорогой сбруе и отпустил всех заложников на родину. Римляне
поставили в честь Клелии на главной улице города статую, изображавшую девушку
на коне.
Валерий
Публикола
Вождем римлян в годы борьбы с Тарквинием и его союзниками был Валерий
Публикола. Он был последним из четверых, приносивших клятву свободы над телом
Лукреции: дряхлый отец Лукреции скоро умер, Коллатин был отрешен от дел, Брут
погиб в памятном бою. Прозвище Публикола означает народолюбец. Народ чтил
Валерия за его победы и за то, что Валерий в свою очередь уважал народ. Он
издал закон, по которому ни один консул не смел осудить на смерть римского
гражданина без воли народного собрания. Консула повсюду сопровождали
телохранители-ликторы с высокими пучками прутьев в руках, фасками: это был знак
консульского достоинства. Публикола, выступая в народном собрании, приказывал
ликторам склонять свои фаски в знак признания высшей власти народа.
У Публиколы был дом в центре Рима, больше, чем был у царя. Народ роптал.
Публикола ночью снес этот дом до основания и жил у друзей, пока народ не
выстроил ему новый дом.
Когда из Рима были изгнаны цари, царское поле у Тибра было посвящено богу
Марсу. Было лето, на поле колосился богатый урожай, но его никто не тронул:
колосья вырвали и сбросили в реку. Их нанесло на мель, занесло песком, и так
среди Тибра образовался остров: вы можете видеть его на плане Рима. Остров
был посвящен богу врачевания Эскулапу: если хозяин не хотел лечить больного
раба, он привозил его на этот остров, и, если раб после этого выздоравливал,
он считался свободным человеком. А поле, с которого были вырваны колосья,
стало знаменитым Марсовым полем — местом военных упражнений и народных
собраний.
Когда Порсенна, заключив мир, отступил от Рима, он в знак доброго
расположения оставил в добычу римлянам свой лагерь. В память об этом каждый аукцион
в Риме с тех пор открывался возгласом глашатая:
— Продается имущество Порсенны!
В Греции все двери открывались из дома на улицу. Улицы были узкие, и перед
тем, как открыть дверь и выйти, нужно было в нее постучать, чтобы прохожие
посторонились. В Риме, наоборот, все двери отворялись внутрь. Только в доме
Публиколы они отворялись наружу — знак, что он всегда мог ожидать от
государства новых и новых наград.
Публий Валерий Публикола.
Публикола первым из римских полководцев был удостоен триумфа —
торжественного шествия по Риму после победы над врагом. Полководец проезжал на
колеснице от городских ворот до храма Юпитера Капитолийского, где он должен был
принести благодарственную жертву. За ним шло войско, несли добычу, вели
пленников . Солдаты распевали песни о своем полководце. Интересно, что песни должны
были быть не хвалебные, а издевательские: чтобы не сглазить успеха и чтобы
полководец не зазнался.
Римляне хоронили покойников не в городе, а за городом: обычно по сторонам
больших дорог. Неслучайно надгробные надписи начинались словами: «Остановись,
прохожий...». Только Валерий Публикола в знак особого почета был погребен в
городе. С тех пор всех умерших из рода Валериев, прежде чем нести к месту
погребения, вносили в этот склеп, касались факелом гробницы Публиколы и уносили
прочь. Это значит, что умерший не считает себя достойным покоиться вместе с
Публиколой.
Кориолан
Рим был аристократической республикой. Были два сословия: патриции и
плебеи; патриции правили, плебеи были бесправны.
В 494 г. до н. э. дошло до того, что плебеи всем сословием поднялись и ушли
из Рима. Они раскинули стан на Священной горе, в трех милях от города.
Патриции взволновались: плебеи составляли большую часть римского войска. На
Священную гору отправили послом Менения Агриппу. Вместо речи он рассказал
плебеям басню: «Однажды члены тела восстали против желудка: мы-де все трудимся, а
он один забирает всю пищу. И они перестали кормить желудок; но вместе с
желудком исхудали и погибли сами. Потому что желудок не только питается, но и
питает — распределяет жизненные соки по всему телу. А что для тела желудок,
то для государства сенат». Басня помогла, начались переговоры. Плебеи
согласились вернуться в Рим, патриции согласились, чтобы плебеи имели своих
должностных лиц — народных трибунов, защитников плебейских прав.
Но были патриции, недовольные этой уступкой. Среди них оказался самый
храбрый человек в Риме — Гней Марций Кориолан. Еще юношей он отличился в войне с
соседями римлян — вольсками: один, с маленьким отрядом, он захватил у них
город Кориолы. Полководец предложил ему в награду десятикратную долю добычи. Но
Марций был горд и высокомерен: он не хотел наград от народа. Из всей своей
доли он принял лишь одного пленника-вольска и тотчас отпустил его на свободу,
потому что это был его друг. Тогда народ дал ему награду, от которой он уже
не мог отказаться — прозвище Кориолан, по имени взятого города.
Кориолан был врагом плебеев и их заступников — трибунов. В Риме начался
голод; у сената был хлеб; Кориолан потребовал, чтобы этот хлеб раздавали народу
только в том случае, если народ откажется от права иметь трибунов. Когда об
этом стало известно, народ пришел в ярость. Кориолана судили. Его бы могли
оправдать из уважения к храбрости, но он произнес такую надменную и
язвительную речь, что его приговорили к изгнанию. Он решил отомстить.
Кориолан пришел в землю вольсков и нашел дом их вождя Аттия Туллия, своего
самого заклятого врага. Неузнанный, он сел у очага, а потом откинул плащ с
лица, протянул Аттию руку и сказал, кто он и с чем пришел. Вольски ликовали.
Их армия во главе с Кориоланом двинулась против Рима. Рим, раздираемый
борьбой сословий, не мог сопротивляться. Сенат отправил послами друзей Кориолана
с просьбой отступить и начать переговоры. Кориолан отказался. Римляне заперли
ворота и ждали спасения только от чуда.
Тогда мать Кориолана Ветурия и жена его Волумния, держа за руки двух
мальчиков, детей Кориолана, вышли из Рима и направились к вражескому лагерю.
Кориолан выбежал навстречу и бросился к ним с объятиями. Ветурия отстранила
его:
— Сперва скажи мне, к кому я пришла, к врагу или к сыну? Кто я здесь,
пленница или мать? Мне горько думать, что, если бы я не родила тебя, мой город
был бы свободен. Другие римлянки сейчас молятся о победе над врагом, а мы
должны молиться о победе над сыном и мужем. Но пусть я не доживу до дня,
когда мой сын будет справлять победу над отечеством или отечество над ним!
Кориолан дрогнул.
— Ты победила, мать, — сказал он. — Вместо меня сохрани отечество. Ты
сделала выбор между Римом и твоим сыном.
Женщины вернулись в город; Кориолан снялся с лагеря и поворотил вольсков
прочь от Рима.
Сенат отблагодарил спасительниц Рима. На том месте, где мать и жена
говорили с Кориоланом, был выстроен храм Женской удачи, и каждый мужчина, встречая
на улице Ветурию или Волумнию, должен был уступать им дорогу. А Кориолан
вскоре погиб: его убили вольски, недовольные тем, что он не позволил им взять
Рим. Римляне не горевали об изменнике. Только римлянки носили по нему
десятимесячный траур, чтя в нем любовь к матери и жене.
Децемвират:
Аппий и Виргиния
Защищаясь от своеволия знати, народ требовал записи действующих законов.
Наконец патриции уступили. В 451 г. до н. э. была создана комиссия из десяти
человек для составления и записи законов. Десять человек по-латыни —
децемвиры . Им вручили на год всю власть в государстве: патриции не выбирали на этот
год консулов, плебеи — трибунов.
Среди децемвиров был патриций по имени Аппий Клавдий. Он мечтал о царской
власти. Но он был умен и хитер. Презирая в душе плебеев, он стал с ними
заигрывать: льстил им, жал им руки, заботился о том, чтобы записанные законы были
выгодны и для них. У него появились приверженцы. Законы писались на железных
таблицах. Когда год кончился, Аппий доложил сенату, что десять таблиц законов
уже составлены, а две еще нет. Он попросил избрать децемвират еще на один
год. Народ его поддержал. Патриции предложили Аппию быть председателем на
выборах новых децемвиров: они надеялись, что у него не хватит дерзости
выдвинуть собственную кандидатуру, но просчитались. Первым делом Аппий произвел в
децемвиры самого себя, затем людей, преданных ему и зависимых от него. После
этого он сбросил маску, стал самовластен и жесток. Каждый из новых децемвиров
завел по двенадцать ликторов-телохранителей. Этот отряд в сто двадцать
человек с прутьями и топорами нагонял страх и на патрициев, и на плебеев.
Встревоженные патриции роптали, обманутые плебеи негодовали.
Два преступления Аппия наконец истощили терпение народа. Это были убийство
Сикция Дентата и похищение Виргинии. Сикция Дентата называли римским Ахиллом.
Он ходил в сорок походов, бился в ста двадцати битвах, восемь раз побеждал на
поединках, имел сорок пять ран в грудь и ни одной в спину. У него было
тридцать четыре доспеха, снятых с убитых им неприятелей. Воинскими наградами в
Риме были венки и другие украшения; у Сикция было четыре венка, восемьдесят
три ожерелья, сто шестьдесят запястий, восемнадцать почетных копий, тридцать
пять нагрудных блях. Он был стар, но по-прежнему смел и громко возмущался
поступками Аппия Клавдия. Аппий отдал тайный приказ его убить. Сикция с шестью
солдатами отправили в разведку; солдаты набросились на него врасплох;
отбиваясь, он убил четверых; двое уцелевших донесли, что Сикций с товарищами погиб
в стычке с врагом. Но, когда послали отряд подобрать трупы, нашли тело Сикция
в полном вооружении, вокруг тела его убийц и ни одного убитого врага.
Коварство децемвиров стало явным; войско бушевало.
Виргиния была дочерью плебея Виргиния и невестой плебея Ицилия. Аппий
Клавдий захотел сделать красивую девушку своей любовницей. У него в свите был
человек по имени Клавдий. Аппий приказал ему объявить Виргинию своей рабыней.
На людной площади Клавдий подошел к девушке и приказал следовать за ним.
Сбежался народ. Обоих повели на суд к Аппию Клавдию. Не дослушав дела, Аппий
заявил, что Виргиния до окончательного его решения должна оставаться у
похитителя. Народ шумел, женщины плакали. Тогда отец девушки попросил позволения
поговорить с дочерью в последний раз. Он отвел Виргинию в сторону и вдруг,
выхватив меч, вонзил ей в грудь.
— Только так, дочь моя, я могу вернуть тебе свободу! Аппий Клавдий, да
падет на тебя грех этой смерти! — крикнул он.
Ликторы кинулись схватить старика, народ бросился на его защиту. Аппий
спасся бегством. Негодующий народ решил покинуть Рим и вновь удалиться на
Священную гору. Город обезлюдел. Сенат потребовал, чтобы децемвиры сложили
звание. Консульство и трибунат были восстановлены. Аппий Клавдий должен был
перед судом держать ответ за гибель Виргинии. Но он, не дожидаясь суда,
покончил с собой.
Так кончилось правление децемвиров. А законы двенадцати таблиц остались и
послужили основой для всего последующего римского законодательства.
Войны
Камилла
Войны с вольсками и другими окрестными племенами были не опасны для Рима.
Главным врагом оставались этруски. Их город Вейи, такой же сильный, как Рим,
и гораздо более богатый, был в одном переходе к северу от Рима. Пока Вейи не
были побеждены, римляне не могли спать спокойно.
Однажды война с этим городом погубила целый римский род, древний и знатный,
— род Фабиев. Консул Фабий объявил Вейям войну. Сенат был недоволен: Рим в
это время уже воевал с латинами.
— Хорошо, — гордо сказал Фабий, — тогда я и мой род берем всю эту войну на
себя.
Триста шесть Фабиев со своими свитами торжественно проследовали через Рим и
вышли на Вейскую дорогу. Там они построили крепостцу и оттуда в течение года
опустошали этрусские земли. Наконец обозленные этруски заманили их в засаду и
перебили. Погибли все; спасся только один мальчик, сын старого Фабия. Все
Фабий, каких мы встретим с тех пор в римской истории, будут его потомками, в
том числе и знаменитый Фабий Медлитель, который спасет Рим в Пуническую
войну.
Чтобы победить, пришлось осаждать Вейи, как Трою, — десять лет с 406 по 396
гг. до н. э. . Командовал осадой лучший римский полководец Марк Фурий Камилл.
Взять город удалось лишь с помощью подкопа. Этот подкоп подвел римлян к
городскому храму. Из-под пола они слышали, как в храме совершалось
жертвоприношение . Этруски славились умением гадать по внутренностям жертвенных животных.
Жрец рассек жертву, взглянул на внутренности и радостно воскликнул:
— Победа за теми, кто завершит этот обряд!
— За нами! — закричал римский воин, выскакивая из подкопа, за ним
остальные.
Этруски в ужасе бросились врассыпную. В городе началась паника. В это время
затрубили трубы, и воины Камилла двинулись на приступ. Вейи пали.
За Вейями пришел черед их союзников — других этрусских городов. Римляне
обложили большой город Фалерии. Горожане укрылись за городским валом и не
выходили в поле. Только раз в день с вала спускалась кучка детей со стариком во
главе. Это школьный учитель выводил на прогулку своих учеников. Римляне
смотрели издали и не трогали их. День ото дня прогулки школьников становились все
дальше, и наконец учитель с детьми появился перед самым римским лагерем. Им
навстречу вышел Камилл. Дети в страхе смотрели на обступивших их римских
воинов . Низко кланяясь, учитель сказал:
— Полководец, перед тобой дети из самых знатных семейств города. Если ты
хочешь взять Фалерии, пригрози их казнить или продать в рабство — и отцы их
сами откроют тебе ворота.
Но Камилл смотрел мрачно:
— Связать старика! — приказал он солдатам. — Запомни, учитель: римляне
воюют не с детьми, а с взрослыми и не коварством, а храбростью. А вы, дети,
возьмите по хворостине и гоните вашего учителя в город, там расскажите обо
всем, что видели и слышали.
В городе уже был переполох, отцы и матери рыдали. Когда они увидели перед
воротами своих детей, весело погоняющих перепуганного учителя, они вздохнули
с облегчением, а когда узнали, что спасителем их был Камилл, ликование стало
всеобщим. В Рим были отправлены послы, они сказали:
— Для вас ваша честность выше победы, для нас ваша дружба выше свободы...
С Фалериями был заключен почетный мир. Камилл с торжеством вернулся в Рим.
Что же касается школьного учителя, то о его судьбе история умалчивает.
Галльское
нашествие
Пока римляне воевали с Вейями и Фалериями, над Италией с севера нависла
новая страшная опасность. Это были галлы. В своем движении на восток они к
этому времени дошли до Италии, перевалили через Альпы, разлились по долине По,
вытесняя оттуда этрусков, и двинулись дальше на юг. Огромного роста, огромной
силы, с косматыми волосами, в пестрых одеждах, с длинными тяжелыми мечами,
под дикий вой рожков они бросались в бой с такой бешеной яростью, что никто
не выдерживал их первого натиска. Правда, в долгом бою они скоро утомлялись и
терялись. Но это римляне узнали лишь потом.
Орда галлов осадила этрусский город Клузий. Вождя галлов звали Бренн.
Встревоженные римляне отправили к нему послов, чтобы заступиться за
угнетенных этрусков. Бренн дерзко ответил:
— Не заступайтесь, римляне, за тех, кого угнетают галлы, не то придется
галлам заступаться за тех, кого угнетают римляне.
На следующий день было сражение; оскорбленные послы приняли в нем участие
на стороне клузийцев. Галлы это увидели: вопрос о войне с Римом был решен.
18 июля 390 г. до н. э. галлы и римляне сошлись на речке Аллии, в одном
переходе от Рима. Этот день навсегда остался черным в римском календаре.
Римский строй был опрокинут с первого натиска, отступавшие перебиты и
перетоплены в Тибре. Немногие уцелевшие бежали в Вейи. Старики, женщины и дети
покинули Рим и рассеялись по окрестным городам.
В Риме остался лишь маленький отряд, занявший крепость на Капитолийском
холме. Галлы вошли в пустой город.
Восемьдесят стариков-сенаторов решили не пережить гибели Рима. Седобородые,
в богатом платье, с жезлами в руках, на креслах, украшенных слоновой костью,
они неподвижно сидели на площади и ждали смерти. Галлы не могли понять, люди
это или статуи. Один из галльских воинов робко потрогал длинную бороду
сенатора. Тот ударил его жезлом. Это послужило сигналом — началась резня. Город
запылал. Галлы собрались вокруг Капитолия и приступили к осаде.
Лучший римский полководец Камилл жил в это время в изгнании — в Ардее. Его
изгнали плебеи за то, что он стоял за патрициев. Но сейчас было не до
междоусобиц. Остатки римского войска, собравшиеся в Вейях, попросили Камилла
принять над ними начальство. Камилл был готов, но требовалось согласие сената.
Молодой воин Коминий подплыл по Тибру к Капитолию, проскользнул мимо
галльских часовых, по тайной тропе взобрался на холм и, переговорив с сенатом,
вернулся тем же путем. Сенат дал согласие. Камилл стал готовиться к походу на
Рим.
Тем временем галлы нашли следы Коминия на крутизне Капитолия и открыли его
тайную тропу. Ночью они бесшумно полезли вверх по склону. Ночь была темная,
охраны над обрывом не было, сторожевые собаки спали. Но приближение галлов
заслышали гуси — священные птицы из храма Юноны. Их гогот разбудил Марка Ман-
лия, бывшего консула и храброго воина; он схватил оружие и бросился к обрыву,
за ним — остальные.
Над обрывом уже показалась фигура первого галла — Манлий сшиб его в
пропасть . В своем падении он увлек других галлов, остальные отступили под градом
камней и стрел. Капитолий был спасен.
Так гуси спасли Рим.
В память об этом еще много лет спустя в праздничный день по городу
проносили гуся в пышном уборе и собаку, распятую на кресте. А Марк Манлий получил
почетное прозвище Капитолийского.
Осада утомила и осаждавших, и осажденных. Начались переговоры. Галлы
обещали уйти, если им выплатят тысячу фунтов золота. На площади поставили весы,
галлы и римляне столпились вокруг. Весы были галльские и показывали меньше
настоящего веса. Римляне возмутились. Бренн бросил на весы свой меч и
надменно крикнул: — Горе побежденным! (Мы бы сказали: «Победителей не судят!»).
Начались препирательства. Эта проволочка оказалась спасительной: пока шли
споры, из Вей подоспел с войском Камилл. На развалинах Рима началась
беспорядочная битва. Золото было отбито, галлы отступили, Камилл преследовал их по
пятам. В восьми милях от Рима он их настиг и перебил всех до единого: некому
было даже отнести в Галлию весть о поражении.
Два человека были героями этой войны: Марк Фурий Камилл и Марк Манлий
Капитолийский. Друг друга они ненавидели: первый был поборником патрициев, второй
защищал плебеев. Прошло несколько лет после спасения Рима, и патриции лживо
обвинили Манлия в государственной измене. Суд происходил на Марсовом поле, в
виду Капитолия. Манлий простирал руки к спасенной им твердыне города. Ни у
кого не хватило духу осудить героя. Тогда патриции перенесли суд в такое
место , откуда Капитолий не был виден. Манлия осудили на смерть и сбросили с
Тарпейской скалы — скалистого обрыва на спасенном им Капитолии.
Два самопожертвования
Разоренный галлами Рим должен был заново утверждать свою власть над
окрестной Италией. Этруски, по чьей земле тоже прокатились галлы, сопротивлялись
слабо, зато отпали латинские союзники, которым мощь Рима давно уже была в
тягость . А впереди еще была трудная борьба с воинственными апеннинскими горцами
— самнитами.
Сами боги, казалось, хотели испытать волю Рима к власти. Рим выдержал
испытание ценою двух самопожертвований. Этими героями стали Курций и Деций.
Было землетрясение. На римской площади треснула земля и раскрылась
бездонная пропасть. Сенат приказал каждому из граждан бросить туда горсть земли.
Это не помогло. Гадатели объявили, что в пропасть надо бросить то, что в Риме
ценнее всего. Народ толпился над расселиной и спорил, что в Риме самое
ценное . К толпе подъехал молодой воин на богато убранном коне; его звали Марк
Курций. Ему объяснили, в чем дело.
— о чем спорить? — сказал он. — Есть ли в Риме что дороже, чем доблесть его
сыновей?
И, пришпорив коня, он бросился в черную пропасть. Расселина сомкнулась над
ним, осталась лишь небольшая трещина в земле. Ее обнесли оградой и называли с
этих пор Курциевым колодцем.
Второе самопожертвование было в бою. Шла война с латинами. Римским консулам
явился в видении могучий муж и возвестил:
— Одни потеряют войско, другие — полководца.
Консулами были Торкват и Деций. Они совершили жертвоприношение; гадатели
сказали, что жертва Торквата угоднее богам.
— Значит, я сам буду своей жертвой, — сказал Деций.
Жрец надел на него тогу с красной каймой. Деций закрыл голову, стал ногами
на копье и произнес слова клятвы:
— Янус, Юпитер, Марс, Квирин, Беллона, Лары и вы все, боги чужие и
отечественные, небесные и подземные, вам молюсь я о победе, вам я приношу в жертву
себя и вражеское войско.
Он вскочил на коня, бросился в гущу врагов и упал, покрытый ранами. За ним
устремилось все римское войско. Победа осталась за римлянами.
Кавдинское иго
Слово «иго» употребляется только в переносном значении — тягость, гнет,
между тем у него есть и прямое значение — ярмо, деревянный хомут на рабочий
скот. А в латинском языке у него было и третье значение: два копья, воткнутых
в землю, и третье на них перекладиной. «Пройти под игом» означало высшую меру
унижения для побежденного войска: без оружия, в одних рубахах воины
поодиночке, пригибаясь, проходили меж трех копий, осыпаемые насмешками победителей.
Римлянам пришлось испытать это унижение в 321 г. до н. э. в войне с
самнитами. Те заманили римское войско в Кавдинское ущелье, узкую долину меж высо-
кими холмами, и загородили ему вход и выход — борьба была безнадежна. Консулы
отправили послов объявить о сдаче. Самниты сами не ожидали такой победы. Их
вождь Понтий спросил совета у своего дряхлого отца, что делать с захваченными
римлянами.
— Римляне умеют мстить за поражения, — сказал старик. — Поэтому или всех
отпусти, или всех перебей: в первом случае они не захотят мстить, во втором —
не смогут.
Понтий погрузился в раздумья.
— Нет, — сказал он, — первого я не хочу, второго не могу: отпустить их
безнаказанными не позволяет долг, перебить их не позволяет честь.
Он приказал римскому войску сдать оружие и пройти под игом. Двадцать тысяч
воинов с консулами во главе прошли меж трех копий и потащились безоружно,
полунагие по дороге в Рим. В город они вошли темной ночью и попрятались в
домах . Консулы явились в сенат и сложили с себя должность.
— Пусть кавдинский позор ляжет только на нас, — сказали они сенату. —
Объявите, что мы не имели права заключать такой договор, и выдайте нас самнитам.
Сенату это понравилось. Консулы и их помощники, присягавшие на верность
договору, были отправлены к самнитам. Понтий гордо отказался их принять.
— Если Рим считает договор несостоявшимся, — сказал он, — пусть войско
вернется в Кавдинское ущелье, и начнем переговоры сначала.
Война возобновилась и продолжалась с перерывами тридцать лет. Самнитов
поддерживали и этруски, и галлы, и горцы северной Италии. Но враги действовали
разобщено, и война закончилась победой Рима. Крепя свою власть, Рим заключал
отдельные договоры с каждым из побежденных племен и городов: с одними более
почетные, с другими более унизительные. После этого взаимная зависть и
недоверие уже никогда не позволяли им объединиться против Рима. Такая политика
называлась (и называется до сих пор): «Разделяй и властвуй».
Итак, война была без подвигов, будничная, медленная, упорная: из времен
легенды мы вступаем во времена истории. Воспользуемся этой передышкой, чтобы
немного отвлечься от истории римских войн и побед.
Простота
нравов
Римляне позднейших времен, когда в Рим стекалась роскошь со всего мира,
любили с умилением вспоминать, в какой простоте жили их предки.
Самым знаменитым примером древней простоты считался Цинциннат. Это был
старый знатный патриций, известный полководец, бывший консул. Но всем его
имуществом был кусок земли — около десятины — возле Тибра. Его он обрабатывал
собственными руками. В 456 г. до н. э. в трудную минуту для государства сенат
назначил его диктатором — высшим и полновластным правителем республики сроком
на полгода. Сенатский посланник застал Цинцинната в поле, за сохой,
полуголого, покрытого пылью. Услышав, что к нему есть дело от сената, Цинциннат
остановился, выпрямился и кликнул жену подать ему сенаторскую тогу. Умыв лицо и
надев тогу, он спокойно выслушал весть о своем высоком назначении, повернулся
и пошел в город. На следующий день он уже выступал с войском в поход, на
второй разбил врага, через неделю праздновал триумф, а через десять дней, сделав
все для римского народа, сложил диктаторский сан и вернулся к своей сохе.
Потомки придумали сложную историю, чтобы объяснить, почему у знатного
патриция была только десятина земли. Говорили, что у Цинцинната был сын Кезон,
заносчивый и дерзкий; однажды в драке он убил юношу-плебея и должен был сесть
в тюрьму. По просьбе старого Цинцинната десять граждан поручились за него в
3000 монет каждый, и Кезона оставили до суда на свободе. Но он тотчас бежал
из Рима. Трибуны потребовали залога; десять заступников неумолимо взыскали
эти 30 000 монет с отца преступника. Тогда-то и пришлось Цинциннату
распродать все свое имущество и остаться лишь с маленьким наделом. А Кезон через
год будто бы вернулся в Рим с отрядом изгнанников, чтобы устроить
государственный переворот в пользу патрициев: он захватил Капитолий, но был выбит
оттуда и погиб.
Вряд ли нужна такая история, чтобы объяснить бедность Цинцинната. Земли у
римлян в ту пору было мало, семьи большие, наделы мелкие. Такие мелкие, что
их подчас нельзя уже было больше делить. Был, например, в Риме знатный род
Элиев, и шестнадцать Элиев жили в одном доме и сообща владели одним клочком
земли: римляне говорили, что этому наделу нужно было меньше работников, чем у
него было хозяев.
Марк Курий Дентат, победитель самнитов, сидел у очага и варил репу, когда к
нему явились самнитские послы просить мира. Они принесли богатые подарки.
Курий их не взял. Он сказал:
— Пока я сыт таким обедом, для меня лучше не быть богатым, а править
богатыми.
Фабриций, победитель Пирра, был другом самнитов и заступался за них перед
римскими властями. Когда он стал стар, самниты прислали ему подарки, чтобы он
мог жить безбедно. Фабриций показал на свои глаза, уши, руки, ноги:
— Пока все это мне служит, я и так живу безбедно. Марк Атилий Регул был
героем первой войны с Карфагеном (мы еще встретимся с ним). Он возглавлял поход
в Африку. Когда кончился год его консульства, сенат предложил ему
командование . Регул в письме попросил лучше отпустить его: он получил известие, что у
него в усадьбе умер единственный раб и больше некому кормить жену и детей.
Сенат вспахал его поле за государственный счет.
Публий Корнелий Сципион был героем второй войны с Карфагеном (с ним мы тоже
еще встретимся). У него также было небольшое поместье, и он жил только им. За
54 года жизни он ничего не продал и не купил.
Корнелий Руфин был диктатором и дважды консулом. И все-таки цензоры
исключили его из сената. Исключили за роскошь: у него было 10 фунтов серебряной
посуды (три с лишним килограмма, на наш счет) . У самих цензоров из серебра
были только одна чаша для жертвоприношений и одна солонка. И эту серебряную
солонку передавали из дома в дом, когда принимали карфагенских послов.
Валерий Публикола и Менений Агриппа не оставили наследства даже на
собственные похороны. На их погребение принес по медяку каждый из граждан.
Требования к простоте и скромности соблюдались во всем. В Риме и вокруг
Рима было даже запрещено строить театры с сидячими местами, чтобы народ не
приучался к изнеженности, — представления смотрели стоя.
Римская
дисциплина
Мы видели, как Брут казнил своих сыновей за то, что они предались врагу, но
Манлий Торкват казнил сына за то, что он победил неприятеля.
Дело было во время войны с отпавшими латинами — той самой войны, ради
победы в которой принес себя в жертву консул Деций. Вторым консулом этого года
был Манлий Торкват. «Торкват» значит «человек с ожерельем»: это прозвище он
получил еще юношей, когда одолел в единоборстве великана-галла и снял с
поверженного его окровавленное золотое ожерелье. Война с латинами была тяжелой:
они только что были союзниками Рима, воины союзных армий знали друг друга в
лицо, легко было принять своего за врага и врага за своего. Поэтому консул
Торкват отдал приказ: никому не завязывать бой в одиночку, всем ждать общего
сигнала. Нашелся один человек, который нарушил приказ. Это был сын Торквата.
Его вызвал на бой начальник вражеской конницы. Юноша принял вызов, сразился и
убил врага. Он поспешил к отцу:
— Ты, отец, одолел в единоборстве галла, я одолел латина.
Торкват выслушал его молча и приказал трубить сходку. Перед лицом всего
войска он обратился к сыну:
— Ты нарушил воинскую дисциплину. Я люблю тебя как сына и уважаю как
храбреца. Но сейчас или твоя смерть должна навсегда утвердить силу военного
приказа , или твоя безнаказанность навсегда ее подорвать. Если в тебе есть хоть
капля моей крови — ты не будешь колебаться в выборе.
Юношу казнили, никто не посмел вмешаться. Но, когда после победы консул
Манлий торжественно вступал в Рим, навстречу ему вышли с приветом только
старики: молодежь не простила ему смерти сына.
Похожая история повторилась и поколение спустя. Шла война с самнитами.
Римлянами командовали два их лучших полководца — Папирий Курсор и Фабий Руллиан.
Первый был диктатором, второй помощником диктатора (начальником конницы). Па-
пирия войско не любило за суровость. Фабия любило за обходительность. Однажды
в отсутствие Папирия Фабий вопреки его приказу принял бой и разбил
неприятеля. Зная, что его ждет, он попросил заступничества у своего победоносного
войска. Папирий яростно потребовал Фабия к ответу. Тот спрыгнул с трибуны и
скрылся в рядах солдат.
Взбешенный Папирий поскакал в Рим; туда же поспешил и Фабий. Народное
собрание заступилось за победителя.
— Народное собрание не имеет права отменять приказы диктатора! — заявил
Папирий.
Тогда народ и сенат перестали требовать и начали просить. Фабий и его
старый отец, три раза бывший консулом, бросились к ногам диктатора.
— Хорошо, — сказал Папирий, — если диктаторская власть остается непоколеб-
ленной, то я дарю Фабия римскому народу. Встань, Фабий, и гордись этим
прощением больше, чем своею победой!
Дисциплина — это и умение хранить тайну. Сенаторы никогда не рассказывали
женам, о чем говорилось в сенате: женщины болтливы. Один сенатор взял с собой
на заседание сына-подростка. Мать решила, что от мальчика ей легче будет
выведать, о чем шла речь на заседании, и стала приставать к сыну с расспросами.
Сын решил схитрить.
— Обсуждали, какой лучше принять закон: чтобы каждый мужчина имел двух жен
или чтобы каждая женщина — двух мужей, — сказал он.
Мать поклялась хранить тайну. Однако уже на следующий день сенат осаждала
целая толпа женщин со слезным криком:
— Лучше каждой женщине двух мужей!
Сенаторы были в ужасе. Мальчик успокоил их, рассказав о своей шутке. Ему
объявили благодарность, но на будущее запретили приводить в сенат детей.
Дисциплина нужна была не только на войне, но и в мирное время. Раз в
несколько лет римляне выбирали двух цензоров, чтобы следить за дисциплиной и
нравами. Это была самая почетная из должностей. Дважды избираться цензором
было нельзя. Один раз Марк Рутилий был избран цензором вторично; в первом же
своем указе он осудил весь народ за это нарушение закона. Другой раз цензором
был избран Ливии Салинатор — человек, которого за несколько лет до этого
судили за присвоение государственных денег. В первом же указе он выразил
порицание не тем, кто его осудил, а тем, кто после этого все же голосовал за его
избрание, — за легкомысленную перемену мнения.
Римские
суеверия
Римляне славились воинской отвагой и крестьянским трудолюбием. Но еще они
славились неслыханным даже в древности суеверием. О том, какие в Риме были
жрецы, мы уже говорили. Теперь можно сказать, какие в Риме были гадатели. Их
было две коллегии — авгуры и гаруспики.
Авгуры гадали по птицам. Когда назначались гадания, они ставили на
освященном месте палатку с одним отверстием, садились там лицом к югу и наблюдали
видный им кусок неба. Если птицы появлялись слева, с востока, это считалось
хорошо, если с запада — плохо. Если это был орел или коршун, следили, как они
летят, если сова или ворон, важно было, как они кричат. Только у совы
различали десять разных криков. Сославшись на дурное знаменье, можно было отменить
закон и распустить народное собрание. Плутовство здесь было обычным. Подчас
римляне дивились, как может авгур на авгура смотреть без смеха. «Смех
авгуров» стал поговоркой о людях, которые знают кое-что о проделках друг друга.
Святая дружба, глас натуры.
Взглянув друг на друга потом,
Как цицероновы авгуры,
Мы рассмеялися тайком...
(А.С. Пушкин. Черновые строфы к «Путешествию Онегина»)
Впрочем, сами римляне чаще упоминали в этой поговорке не авгуров, а гарус-
пиков — гадателей по внутренностям животных. Это была наука еще более темная,
секрет ее хранили чужеземные гадатели — этруски, которым римляне не доверяли.
И все же перед каждым сражением в жертву богам закалывали животное и гадали
по его внутренностям. Если гадание было неблагоприятным, закалывали другое
животное, третье и т. д., пока не получали добрых знамений. Иногда так
убивали по несколько десятков животных. Были скотопромышленники, разводившие стада
коров и овец специально для жертвоприношений: они наживали большие деньги.
На римской площади, у здания сената, стояла статуя человека в жреческой
одежде и пред ней разрубленный надвое точильный камень. Говорили, что это
великий авгур Атт Навий. Дело было при Тарквинии Старшем. Царь захотел
проверить всеведенье гадателей. Он сказал Атту:
— Погадай-ка, пророк, может ли быть то, что я задумал.
Атт погадал и сказал:
— Может.
— Я загадал, что ты рассечешь ножом точильный камень. Вот камень. Режь!
Нож вошел в камень, как в масло, — твердый точильный камень развалился
надвое . Эту историю гадатели напоминали, когда их очень уж донимали поговоркой
о смехе авгуров.
Боги мстили за невнимание к знаменьям. Во время Первой Пунической войны
римским войском командовал Клавдий Пульхр. Перед морским боем он велел
погадать . Из походной клетки выпустили священных цыплят и насыпали им корму. Они
не стали клевать — знаменье было дурным. Но Клавдий не послушался богов. Он
приказал бросить цыплят в море:
— Если не хотят есть, пускай пьют! Начался бой, и римляне были разбиты.
У этого рассказа есть продолжение — но уже не столько о римских суевериях,
сколько о патрицианской надменности Клавдия. После поражения сенат приказал
ему сложить власть и назначить диктатора. В насмешку Клавдий назначил
диктатором своего вольноотпущенника. Конечно, сенат не утвердил назначения. Однако
вольноотпущенник с этих пор до конца жизни щеголял в тоге отставного
диктатора.
Сестра Клавдия была так же высокомерна, как и брат. Однажды она шла по
площади в толпе. Ее толкали со всех сторон. Она воскликнула:
— О, если бы мой брат потерпел еще одно поражение и тем поубавил в Риме
народу!
Ее привлекли к суду за оскорбление народа. Это была первая женщина,
обвиненная в таком преступлении.
Впрочем, при умении богов можно было и обмануть. Папирий Курсор перед боем
с самнитами велел погадать на цыплятах. Авгур донес, что цыплята клевали корм
с жадностью. Бой уже начинался, когда вдруг Папирию сообщили, что авгур
солгал : цыплята не ели.
— Это его дело, — сказал Папирий, — значит, для него знаменье было
недобрым, а для меня добрым.
Так как в бою авгур погиб, а Папирий одержал победу, то решили, что он был
прав.
Не было такой мелочи, которую нельзя было счесть знаменьем. У жреца Квинта
Сульпиция во время жертвоприношения упала с головы жреческая шапка — жрец
сложил с себя сан. Во время обрядов при назначении Фабия Максима диктатором
послышался писк мыши — обряды начали сначала. Полководец Марцелл перед
походом приказывал выносить себя из дому в закрытых носилках, чтобы не увидеть и
не услышать чего-нибудь недоброго.
После галльского разорения сенат обсуждал вопрос, восстанавливать ли город,
не перенести ли столицу в Вейи. Какой-то центурион в это время вел свой отряд
по площади и, проходя мимо здания сената, скомандовал: «Стой!». Это сочли за
волю богов. Рим остался в Риме.
Пирровы
победы
За покорением средней Италии пришла очередь южной Италии, за самнитскими
племенами очередь греческих городов. Не надо забывать, что это были те самые
греки, которые славились изнеженностью на весь мир и у которых в году
праздников было больше, чем будней. Справиться с Римом собственными силами они и
не пытались. Но они призвали на помощь царя-рыцаря Пирра Эпирского.
Воинственные эпирцы не впервые появлялись в Италии. Еще когда в Македонии
правил Александр Македонский, в Эпире правил его дядя Александр Эпирскии.
Когда Александр Македонский двинулся завоевывать Персию, Александр Эпирскии
двинулся завоевывать Италию. Персы считались народом изнеженным, италийцы
мужественным . Александр Эпирскии говорил:
— Племянник идет в женскую половину мира, я — в мужскую.
Италии он не завоевал и скоро погиб в сражении. Пирр был его родственником
и пришел довершить его дело.
У Пирра был советник — оратор Киней, ученик Демосфена. Пирр говорил, что
Киней покорил больше городов словами, чем он сам оружием. Киней спросил:
— Государь, а что мы будем делать, завоевав Италию?
— Завоюем Сицилию.
— А потом?
— Завоюем Африку.
— А потом?
— Завоюем Македонию и Грецию.
— А потом?
— Будем жить припеваючи: есть, пить и веселиться.
— Так что же нам мешает заняться этим прямо сейчас?
Пирр рассмеялся, но войну все-таки начал.
В Италии Пирр бился с римлянами в трех сражениях. Первое кончилось
решительной победой, второе — нерешительной победой, третье — поражением.
Первая битва была при Гераклее, в 280 г. до н. э. Пирр поменялся доспехами
с оруженосцем, оруженосца убили, войско дрогнуло, думая, что пал Пирр. Тот
сорвал с себя шлем и поскакал по рядам, громко окликая солдат. Исход боя ре-
шили боевые слоны. Римляне видели их впервые и бежали в панике. Объезжая поле
боя и глядя на трупы врагов, Пирр сказал:
— Римляне со мной и я с римлянами могли бы покорить весь мир.
После победы Пирр послал в Рим Кинея. Он предложил римлянам мир и союз,
если они откажутся от своих завоеваний. Киней вез богатые подарки. Он обошел
всех сенаторов, но ни один из них подарков не принял. Тем не менее, сенат
стал обсуждать предложение Пирра и уже готов был принять мир. Честь Рима спас
старейший из сенаторов — Аппий Клавдий, потомок того Аппия Клавдия, который
возглавлял децемвиров. В молодости он был знаменитым полководцем и оратором,
провел в Риме первый водопровод, вымостил дорогу от Рима до Капуи, ввел в
римский алфавит две новые буквы. Теперь он был дряхл и слеп, в сенат его
принесли на носилках. Он произнес речь:
— До сих пор, римляне, я жалел, что лишился зрения; теперь, слыша ваши
слова, я жалею, что не лишился и слуха...
Сенаторы устыдились. Предложение Пирра было отвергнуто, Киней воротился из
Рима ни с чем.
— Каков показался тебе сенат? — спросил Пирр.
— Это собрание царей, — отвечал Киней.
Вторая битва была при Аскуле в следующем году. Пирр одержал победу, но
понес огромные потери.
— Еще одна такая победа — и у меня не останется войска! — воскликнул он. С
этих пор слова «пиррова победа» стали пословицей.
— Ты бьешься с лернейской гидрой, государь, — сказал Киней, — у римлян, что
ни год, вырастают новые воины.
После второй битвы Пирр неожиданно оставил Италию и отправился в Сицилию.
Как всегда, ему не сиделось на одном месте. С греческими городами Италии он
поссорился, а греческие города Сицилии звали его на помощь против карфагенян.
В Сицилии повторилось то же самое. Пирр разбил карфагенян, очистил от них
остров, запер их в последней крепости Лилибее — но опять поссорился с
греческими союзниками и, не кончив войны, вернулся в Италию. Покидая Сицилию, он
сказал:
— Какое поле боя мы оставляем римлянам и карфагенянам!
Третья битва Пирра с римлянами состоялась в 275 г. до н. э., при Беневенте.
Это было полное поражение. Как в первой битве причиной победы, так в этой
причиной поражения стали слоны. Римляне осыпали их горящими стрелами; молодой
слон в первом ряду испугался и затрубил; мать-слониха, заслышав голос сына,
бросилась к нему, раскидывая всех на пути; ряды смешались, слоны ринулись на
свои же войска; началось бегство и беспорядочная резня.
Дальнейшая борьба была невозможна. С остатками войска Пирр отчалил в
Грецию. Три года спустя он там погиб в войне против Антигона Младшего за
Македонию и Грецию. Во время уличных боев в Аргосе, где было так тесно, что даже
пешие солдаты не могли пошевелиться, не поранив друг друга, Пирр, возвышаясь
на коне, ободрял бойцов. Чтобы его было виднее, он снял свой знаменитый
рогатый шлем, и тут брошенная кем-то с крыши черепица угодила ему в шею. Он упал
с коня, и вражеский воин отрезал ему голову и принес своему вождю. Так нелепо
погиб один из четырех самых великих полководцев древности. А города южной
Италии подчинились римлянам. Власть Рима простерлась от Рубикона до
Сицилийского пролива.
Пирр и
Фабриций
Героем войн Рима с Пирром был Фабриций. Не потому, что он был великий
полководец — он не командовал ни в одном из трех сражений римлян с Пирром. Но он
был прост, суров и благороден, подстать эпирскому рыцарственному царю; и Пирр
первый это признавал и ценил.
Когда Пирр разбил римлян в первом сражении, римлянами командовал консул
Левин . В сенат принесли скорбное известие: эпирцы победили римлян.
— Нет, — спокойно поправил Фабриций, — не эпирцы римлян, а Пирр Левина.
Когда посольство Кинея было отвергнуто римлянами, сенат сам послал к Пирру
послов для переговоров о выдаче пленных. Во главе посольства был Фабриций.
Пирр принял послов по-царски. От Фабриция он был в восторге, предложил тому
перейти к нему на службу и стать первым среди его друзей.
— Не советую, царь, — сказал Фабриций. — Когда твои подданные узнают меня,
они отнимут престол у тебя и предложат его мне.
Пирр отдал Фабрицию римских пленных, но с условием: если сенат отвергнет
мир, пленных вернут. Условие было выполнено: после того, как возвращенные
пленные отпраздновали среди родных веселый зимний праздник Сатурналий, сенат
приказал им под страхом смерти вернуться к Пирру. Ни один человек не остался
в Риме.
Врач Пирра послал Фабрицию тайное письмо, в котором предлагал отравить
царя. Фабриций гордо отказался от вероломной услуги. Он переслал письмо врача
Пирру с запиской: «Убедись, царь, что ты не умеешь видеть ни своих друзей, ни
своих врагов».
Пирр воскликнул:
— Скорее солнце сойдет со своего пути, чем Фабриций с пути добродетели!
В благодарность Пирр отпустил без выкупа всех римских пленных. Фабриций не
пожелал оставаться в долгу и отпустил ровно столько же эпирских пленных.
В борьбе двух благородств последнее слово осталось за римлянином.
Первая
Пуническая
война
Какое поле боя мы оставляем римлянам и карфагенянам! — сказал Пирр, покидая
Сицилию.
Слова его оказались пророческими. Прошло лишь десять лет после пирровой
победы — и между Римом и Карфагеном началась жестокая война за Сицилию. Римляне
называли карфагенян «пунийцы». Это искаженное слово «финикийцы»: ведь
Карфаген был финикийской колонией. Поэтому три великие войны Рима с Карфагеном
называются Пуническими. Война за Сицилию была первой из них.
Сицилия — остров, и война за нее была морской войной. Привычки к морским
войнам у римлян не было. Когда в войне с латинами римляне взяли приморский
город Анций и захватили в нем десяток военных кораблей, они не знали, что с
ними делать. Они отрубили кораблям носы и украсили ими ораторскую трибуну на
площади. Еще долго в Риме вместо «говорить перед народом» выражались:
«говорить с корабельной трибуны».
Нужно было учиться морской войне. На берегу моря нашли выброшенную бурей
карфагенскую галеру и по ее образцу сделали другие. За 60 дней было построено
120 кораблей. Обычно морской бой велся так: корабль проходил вплотную, борт о
борт, мимо вражеского корабля, в щепы ломая торчащие весла, а потом
разворачивался и тараном, носом в борт, прошибал и топил беспомощного безвесельного
врага. К таким сложным маневрам неумелые римские моряки были неспособны.
Вместо этого они — впервые в военной истории — оснастили свои суда абордажными
мостиками с крючьями. Корабли цеплялись борт за борт, римские воины
перебегали по мостикам на вражеский корабль и рубились на палубе, как на суше. А в
таком бою они были непобедимы.
В первом же морском бою, в 264 г. до н. э., римские корабли с крючьями
одержали полную победу. Римляне торжествовали. Консул Дуилий, командовавший
римским флотом, получил неслыханную почесть: до конца дней его должны были
сопровождать на улицах раб с факелом и раб с флейтой. В память о победе на
форуме была поставлена колонна, украшенная — уже по традиции — носами
неприятельских кораблей. Носы кораблей назывались «ростры», украшенная ими колонна
— «ростральная колонна». Две ростральные колонны в Санкт-Петербурге, на
стрелке Невы перед биржей — это отдаленные потомки той самой колонны Дуилия.
Однако главным героем Первой Пунической войны стал не Дуилий, а Марк Атилий
Регул. И прославили его не победы, а стойкость при поражениях.
Римляне хотели разбить врагов на их же земле. Они послали войско в Африку.
Во главе его стоял консул Регул. Карфагеняне были разбиты, Карфаген осажден.
— Я запечатал страхом ворота Карфагена, — доносил Регул.
Начались переговоры о мире, но они кончились ничем: Регул предложил слишком
жесткие условия. Доведенные до отчаяния карфагеняне снова вышли на бой и на
этот раз разбили Регула. Сам он попал в плен, остатки его войска погибли при
кораблекрушении на обратном пути.
Но силы карфагенян были на исходе; прошло несколько лет, и они запросили
мира. С просьбой о мире они послали в Рим не кого иного, как пленного Регула.
С него взяли клятву: если мира не будет, он вернется в плен. Расчет был верен
- сенат был готов на любые условия, чтобы только спасти Регула. Но ему самому
была дороже победа, чем спасение. Он призвал сенаторов не к миру, а к войне:
карфагеняне слабеют, победа близка, а его, Регула, жизнь — недорогая плата за
торжество над неприятелем. Ему предложили остаться — он не захотел нарушить
клятву. Жрецы обещали именем богов снять с него клятву — он отвечал, что
хочет быть честным не перед богами, а перед людьми. Жена и дети просили
увидеться с ним, но он отказался, чтобы жалость к ним не заставила его
переменить решение. Он вернулся в Карфаген, зная, что идет на верную смерть.
Теперь вам будет понятнее насмешка Пушкина в рассказе о забияке и трусе За-
рецком в «Евгении Онегине»:
И то сказать, что и в сраженьи
Раз в настоящем упоеньи
Он отличился, смело в грязь
С коня калмыцкого свалясь,
Как зюзя пьяный, и французам
Достался в плен: драгой залог!
Новейший Регул, чести бог,
Готовый вновь предаться узам,
Чтоб каждым утром у Верни
В долг осушать бутылки три.
Карфагеняне казнили его страшной казнью. Ему отрезали веки и вывели из
черной темницы на яркое солнце. Он ослеп. Его заколотили в узкий ящик, утыканный
гвоздями так, что он не мог никуда прислониться. Здесь он умер от боли,
бессонницы и голода.
Римляне отомстили за смерть Регула, выдав его жене и детям знатнейших
карфагенских пленников. Все они были замучены в таких же ящиках с гвоздями: око
за око, зуб за зуб.
Гамилькар
и Ганнибал
Первая Пуническая война завершилась победой римлян. Сицилия, вытоптанная и
выжженная двадцатитрехлетней войной, досталась Риму. Обоим противникам было
ясно, что борьба на этом не кончилась. На очереди была вторая Пуническая
война.
Считается, что во Второй Пунической войне с Римом воевал Карфаген. На самом
деле с Римом воевал, по существу, лишь один карфагенский род — род Баркидов:
Гамилькар Барка и его сыновья. Так когда-то в Риме род Флавиев воевал с Вейя-
ми. Но там это была мелкая пограничная война, длившаяся какие-нибудь два
года, а здесь — одно из величайших военных противостояний древности, едва не
опрокинувшее Рим.
Прозвище Барка означает «молния». Гамилькар Барка был одним из самых
знатных и богатых вельмож в Карфагене. На свои деньги он содержал огромное
наемное войско. Только благодаря ему и его войску Карфаген смог так долго
продержаться в Первой Пунической войне. Завистливые и своекорыстные карфагенские
вельможи его ненавидели. Чтобы быть от них подальше, Гамилькар со своими
войсками двинулся на завоевание Испании. За семь лет, с 236—229 гг. до н. э.,
вся Испания от Гибралтара до Эбро стала карфагенской, а Гамилькар
единственным ее правителем. Здесь он готовил войска и копил силы для войны с Римом.
Лет через 50 в Испании, к тому времени уже римской, был наместником Катон
Старший, злостный ненавистник карфагенян. Увидев следы построек и дорог Га-
ми ль кара , даже он был вынужден признать: «Ни один царь недостоин стать рядом
с Гамилькаром».
Когда Гамилькар выступал в Испанию, его старшему сыну Ганнибалу было десять
лет. Отец приносил жертвы перед походом, он подвел сына к жертвеннику и взял
с него священную клятву — быть вечным врагом ненавистного Рима. Ганнибал
сдержал эту клятву. Слова «Ганнибалова клятва» стали пословицей.
Римский историк пишет о Ганнибале так: «Не было такого труда, при котором
он уставал бы телом или падал духом. Зной и мороз переносил он с равным
терпением; ел и пил для поддержания сил, а не для удовольствия; спал,
завернувшись только в воинский плащ, не нуждаясь ни в постели, ни в тишине. Одеждой
он не отличался от всех, только по вооружению и коню его можно было узнать.
Перед опасностью был он смел, в опасности — осмотрителен; первым устремлялся
в бой, последним покидал поле». Справедливость его была такова, что за
двадцать лет его командования в его огромном, разношерстном наемническом войске
не было ни одного мятежа — дело неслыханное. Римляне обвиняли Ганнибала в
«сверхпуническом» коварстве и вероломстве, но ни одного примера этому их
историки привести не могли.
Ганнибалу было 26 лет, когда он принял власть над испанской армией, и 28,
когда он выступил в поход против Рима. Рим отправил в Карфаген послов и
потребовал выдать Ганнибала. Карфагеняне отказались. Главу посольства звали Фа-
бий Максим. Подобрав подол своей тоги, он сказал:
— Здесь я несу вам мир или войну. Выбирайте!
— Выбирай сам, — отвечали карфагеняне. Фабий опустил тогу и воскликнул:
— Я оставляю вам войну!
В 218 г. до н. э. Ганнибал перешел Пиренеи, перешел Рону, перешел Альпы.
Современники и потомки не уставали дивиться, как мог он с огромным войском, с
конницей, со слонами преодолеть Альпийские горы, крутые, обледенелые,
уходящие острыми вершинами в облака. Говорили, что он прокладывал себе дорогу,
разрыхляя скалы: раскалял их огнем, поливал уксусом и затем срывал лопатами.
Когда Ганнибал выходил из Испании, у него было 60 000 войска; когда он
спустился с Альп в Италию, у него оставалось только 25 000 человек,
измученных, истощенных, обессиленных переходом, а впереди был бой с сильным и свежим
римским войском. Нужно было ободрить солдат. Ганнибал велел вывести к войску
нескольких галлов, взятых в плен в Альпах, и предложил им биться друг с
другом: кто погибнет — погибнет с честью, кто победит — получит оружие и будет
служить в карфагенском войске. Галлы радостно согласились. Глядя на их по-
единки, воины Ганнибала раззадорились, глаза загорелись, послышались
воинственные крики.
— Такова и наша судьба, — сказал солдатам Ганнибал. — Позади Альпы, впереди
враг; нам остается победа или смерть.
И карфагенское войско двинулось навстречу римскому.
Фабий
Медлитель
В северной Италии против Ганнибала вышли два римских войска; он их разбил.
В средней Италии против него вышло новое войско; он окружил его и уничтожил.
В Риме началась паника. Говорили о страшных знаменьях: шестимесячный ребенок
крикнул: «Триумф!»; бык взбежал на третий этаж и, прыгнув оттуда, разбился о
площадь; статуя Юноны шевельнула копьем; щиты потели кровью; в Пиценской
области шел каменный дождь... Нужно было избрать диктатора, чтобы он отмолил
гнев богов и отразил силу Ганнибала.
В 217 году до н. э. диктатором был избран сенатор Фабий Максим — тот самый,
который послом принес в подоле своей тоги в Карфаген войну. Богам была
обещана «священная весна»: весь приплод коз, свиней, овец и коров, который родится
в этом году. Оставалось отразить Ганнибала.
У Ганнибала было опытное, закаленное войско, у римлян — наскоро созванное
ополчение. Но войско Ганнибала сражалось на чужой земле, без подкреплений и
постепенно таяло, а римляне могли каждый год призывать на службу новых и
новых воинов. Это значило, что Ганнибал должен был вести войну на сокрушение,
римляне — войну на измор. Ганнибал хотел вызвать римскую армию на решительный
бой, разбить ее, поднять против римлян италиков и общими силами овладеть
Римом. Римлянам следовало уклоняться от боя, тревожить Ганнибала мелкими
нападениями и ждать, пока он обессилеет. Фабий Максим был первым, кто это понял.
Римские легионеры. (Вторая пуническая война, 218-201 гг. до н.э.)
Ганнибал шел через Италию с севера на юг, разоряя римские города. Фабий
следовал за ним. Солдаты роптали, но Фабий оставался спокоен. Ему сказали:
— Тебя считают трусом. Он ответил:
— Трусом я был бы, если бы больше боялся вас, чем неприятеля.
У диктатора Фабия был помощник Минуций. Он негодовал и рвался в бой. Народ
приказал Фабию и Минуцию разделить войско пополам. Разделяя войско, Фабий
сказал Минуцию:
— Помни одно: твой враг не Фабий, а Ганнибал.
Не прошло и нескольких дней, как Минуций с войском попал в засаду и был на
краю гибели. Фабий подоспел и спас его; больше тот не пытался отделяться.
— Храбростью ты победил врагов, великодушием — товарища, — сказал он Фабию
и подчинился ему.
Однажды Фабию удалось окружить Ганнибала в холмистой местности. Ганнибал
спасся хитростью. Маленький отряд карфагенян выскользнул из окружения,
захватил стадо быков и ночью, привязав им к рогам факелы, погнал животных на
римский лагерь. По толчее огней римляне подумали, что враг вырвался и
подступает . Сторожевые посты разбежались, и Ганнибал беспрепятственно вывел свои
войска.
Фабий договорился с Ганнибалом о выкупе пленных. Сенат отказался выкупать
тех, у кого не хватило храбрости пасть в бою. Фабий продал свои поместья и
выкупил пленных за свой счет.
Фабия прозвали «Медлитель»; сперва прозвище было позорным, потом стало
почетным. Поэт Энний, описавший историю Рима в стихах, говорит о Фабии
Медлителе :
Тот, кто нам одним промедленьем
выправил дело.
Так оно и было, но ненадолго.
Канны
После диктатуры Фабия Медлителя консулами стали Эмилий Павел и Теренций
Варрон. Эмилий был осторожен, как Фабий, Теренций рвался в бой, как Минуций.
Напутствуя Эмилия Павла, Фабий сказал:
— Тебе придется бороться скорее с Теренцием, чем с Ганнибалом: оба спешат
дать бой, первый, не зная вражеских сил, второй — зная собственную слабость.
Бой, к которому рвался Теренций, произошел при Каннах в 216 г. до н. э. Нет
нужды пересказывать, как Ганнибал отступил центром, ударил на вражеские
фланги, окружил и уничтожил римское войско. Напомним одно: войско римлян было
гораздо многочисленнее, а окружать большее войско меньшим всегда рискованно.
Когда войска сходились, друг Ганнибала Гискон задумчиво произнес:
— Я удивляюсь, как их много.
— А я знаю кое-что удивительнее, — отозвался Ганнибал.
— Что?
— То, что во всем их множестве нет никого по имени Гискон.
Все рассмеялись, шутку стали передавать дальше, и все войско ободрилось.
Эмилий Павел погиб в бою. Теренций спасся. С Эмилием погибла лучшая часть
римской конницы. Когда, израненный, он не мог больше сидеть на коне, за ним
стала спешиваться его свита, за ней, не разобравшись, и вся конница.
— Я так и хотел, — тихо произнес Ганнибал. — Это лучше, чем брать в плен.
Умирая, Эмилий сказал:
— Передайте Фабрицию, что Эмилий не изменил присяге, но был разбит сперва
Теренцием, потом Ганнибалом.
Поле боя было завалено трупами. Знаком всаднического сословия в Риме было
золотое кольцо. Таких колец карфагеняне собрали с убитых полную хлебную меру;
Ганнибал отослал ее в Карфаген.
Битва при Каннах (2 сентября 216 г. до н.э.)
Теренций Варрон, опозоренный, прискакал в Рим. Сенаторы встретили его у
ворот и хвалили за то, что он не отчаялся в спасении государства.
Были приняты меры против паники. Сенат запретил собираться на улицах
группами, чтобы люди не начинали плакать по погибшим. Кто горевал, тот мог
оплакивать своих в своем доме тридцать дней. После этого всякая скорбь
воспрещалась .
Ганнибал предложил сенату разменять или выкупить пленных. Сенат отказался:
— Римской армии трусы не нужны.
Гонцами Ганнибала были десять римских пленников, он взял с них клятву
вернуться в лагерь. Вернулись все, кроме двоих. Эти двое схитрили: выйдя из
лагеря Ганнибала, они вскоре вернулись, словно что-то забыв, и уже потом
направились в Рим, считая, что теперь они свободны от клятвы. Они остались в Риме;
сенат не неволил их возвращаться, но все относились к ним с таким презрением,
что вскоре оба покончили жизнь самоубийством.
После битвы при Каннах Магарбал, начальник карфагенской конницы, сказал
Ганнибалу:
— Отпусти меня с моими конниками в погоню — и клянусь, что через четыре дня
ты будешь пировать на Капитолии.
— Нет! — ответил Ганнибал, а Магарбал горько добавил:
— Видно, боги не дают человеку все сразу ты, Ганнибал, умеешь побеждать, но
не умеешь пользоваться победой.
Но это было не так.
Ганнибал
у ворот
Когда в карфагенский сенат пришла весть о победе при Каннах, весь народ
ликовал . Был мрачен один лишь старый сенатор Ганнон, давний враг Гамилькара и
Ганнибала.
— А италики отложились от Рима? — спросил он.
— Нет, — ответили гонцы.
— Тогда просите мира, — сказал Ганнон.
Ганнон был прав. Весь расчет Ганнибала строился на том, что после поражения
римлян италики перейдут на его сторону. Расчет не оправдался: италийские
племена, даже после Канн, больше боялись близкого Рима, чем надеялись на далекий
Карфаген. К Ганнибалу примкнули лишь отдельные племена и города, но сил у них
было мало. Союзником его стал второй после Рима город Италии — Капуя, но от
этого было больше вреда, чем пользы: в роскошной Капуе армия только
изнежилась и обленилась. По крайней мере, так думали римляне: «как Ганнибал в
Капуе» стало у них поговоркой.
Третьим после Рима и Капуи городом Италии был Тарент. Ганнибал завладел им
хитростью. В городе нашелся предатель по имени Филемон, страстный охотник.
Несмотря на осаду, он с друзьями часто выходил по ночам на охоту. Сторожа его
пропускали через дверь в городской стене, за что он оставлял им часть добычи.
Однажды, возвращаясь с охоты, Филемон привел за собой карфагенский отряд.
Сторожа, любовавшиеся убитым кабаном, были заколоты в спину, а утром город
оказался во власти Ганнибала.
Уцелевшие остатки римского отряда заперлись в городской крепости. Но прошло
три года, и римляне отбили Тарент, тоже с помощью предательства. Один из
участков городской стены оборонял отряд италиков, примкнувших к Ганнибалу. У
начальника отряда была любовница, у любовницы — брат, служивший в римском
войске . Начались тайные переговоры, и скоро римляне оказались в городе. Началась
жестокая резня; первыми погибли предатели-италики, чтобы никто не знал, что
город взят не храбростью, а изменой.
Ганнибал сказал:
— Не иначе, у римлян есть свой Ганнибал: как мы захватили Тарент, так и
потеряли .
Освободителем Тарента был старый Фабий Максим, начальником отряда,
державшегося в городской крепости, был Максим Ливии. Ливии утверждал, что это ему
обязано римское государство спасением Тарента. Фабий насмешливо заметил:
— Ты прав. Я бы никогда не взял города, если бы ты не потерял его.
Лучшим из римских военачальников, воевавших с Ганнибалом, был Марк Клавдий
Марцелл, человек замечательной силы и храбрости. Еще до войны с Ганнибалом,
сражаясь с галлами, он по-старинному вступил в единоборство с галльским
великаном-вождем и одолел его. Таких победных единоборств полководца с
полководцем в римской истории было только три: первым победителем был Ромул, вторым
Корнелий Косе, воевавший с Вейями, третьим Марцелл. Теперь Марцелл оказался
первым, кто нанес после Канн поражение карфагенянам в небольшой битве.
Ободренные римляне говорили, что Фабий Максим — это щит Рима, а Марк Марцелл —
меч Рима. Ганнибал признавался:
— Фабия я боюсь как дядьку, Марцелла — как врага; первый не дает мне делать
дурного, второй сам делает мне дурное.
Однажды солдаты Марцелла потерпели поражение. Марцелл собрал бежавших:
— Сегодня я видел много мертвых римлян и ни одного живого. Готовьтесь к бою
назавтра, чтобы в Риме раньше услышали о победе, чем о поражении.
Узнав об этом, Ганнибал сказал:
— Марцелл-победитель не щадит других; Марцелл-побежденный — себя: там из
смелости, здесь из стыда.
Ганнибал метался по Италии, со всех сторон теснимый римскими войсками.
Когда он звал их на бой, они не принимали боя; когда он шел прочь, они
преследовали его по пятам. В 211 году до н. э. он внезапно появился под самыми
стенами Рима. Но и здесь он не добился большого сражения. Его лагерь был
раскинут в поле, в миле от города. Римляне в насмешку объявили заочную продажу
этого поля с торгов, и поле было куплено по обычной цене мирного времени. В
ответ раздраженный Ганнибал объявил заочную распродажу лавок на римском
форуме , но покупателей не нашлось. В победу над Римом никто уже не верил.
Ганнибал (музей Неаполя).
Ганнибала еще могли спасти подкрепления. Но из Карфагена подкреплений не
было: Ганнибала любил карфагенский народ, но не любил карфагенский сенат,
боявшийся его больше, чем римлян.
— Если он победитель, пусть сам себе поможет, — говорили сенаторы.
Из Испании подкреплений тоже не было: там Гасдрубал, брат Ганнибала, сам с
трудом отбивался от наступающих римлян. Наконец Гасдрубал ускользнул от
неприятеля, оставив Испанию в добычу римлянам, и спешно двинулся через Пиренеи
и Альпы в Италию, на помощь брату. На пороге Италии, на реке Метнер, его
встретили два войска двух консулов. Карфагеняне были разбиты. Голову Гасдру-
бала на копье перебросили в лагерь Ганнибала.
Прошло еще четыре года, и Ганнибал получил из Карфагена приказ вернуться в
Африку: римляне уже были там и грозили Карфагену. Ганнибал вынужден был в 207
году до н. э. покинуть Италию, где воевал пятнадцать лет, не потерпев ни
одного настоящего поражения.
— Не римское войско меня победило, а карфагенский сенат, — горько сказал
он. — Ганнон не смог погубить наш род и теперь хочет похоронить его под
развалинами Карфагена.
Архимед и
конец Сиракуз
Рим сражался с Карфагеном на трех театрах военных действий. Первым была
Италия, вторым — Испания, третьим была Сицилия. Здесь Сиракузы, до сих пор
искусно лавировавшие между Римом и Карфагеном, наконец решительно примкнули к
последнему. Римляне направили в Сицилию Марцелла. Он быстро разбил врага и
осадил Сиракузы. Но осада неожиданно оказалась долгой и трудной.
В Сиракузах жил величайший математик древности Архимед. Что он сделал для
развития математики, расскажут историки этой науки. Народ знал об этом мало и
все-таки слагал об Архимеде легенды. О нем ходило больше анекдотов, чем о
любом другом ученом древности.
Это он, говорят, так был поглощен своей наукой, что забывал есть, пить и
мыться; когда он сидел перед очагом, то чертил круги и треугольники прутом по
золе; когда был в бане — чертил пальцем на своем намазанном маслом теле.
Это он, говорят, однажды выскочил из ванны и голый побежал по улицам Сира-
куз, крича: «Нашел! Нашел!» (по-гречески: «Эврика! Эврика!»). Дело было вот в
чем. Сиракузский царь Гиерон получил от золотых дел мастера золотой венец и
хотел проверить, не подмешал ли тот в золото более дешевого серебра. Нужно
было сравнить объемы венца и куска чистого золота с тем же весом. Архимед,
опускаясь в наполненную до краев ванну и видя, как переливается через край
вытесняемая вода, вдруг понял, что именно так можно легко измерить объемы
двух тел разной формы.
Это Архимед, говорят, построил для Гиерона машину с такой системой рычагов,
что один, сидя в сторонке и поворачивая ручку, спустил на воду огромный
корабль . Этот корабль был построен для Птолемея Египетского, и все жители
Сиракуз , впрягшись вместе, не могли его сдвинуть с места. Гиерон был в восторге.
Архимед скромно сказал:
— Дай мне только, где стать, и я тебе сдвину землю.
Когда к Сиракузам подступили римляне, Архимед построил для сограждан
небывалые военные машины. Это были баллисты, метавшие камни на неслыханные
расстояния; это были подъемные краны с крючьями, которые дотягивались до римских
кораблей и топили их в гавани. В греческих мифах был сторукий гигант Бриарей.
«Бриареем от геометрии» называл Архимеда Марцелл. А солдаты Марцелла в ужасе
разбегались, когда над стеной осажденного города показывалась какая-нибудь
веревка или бревно:
— Это Архимед выдумал новую машину на нашу погибель!
Наконец в 212 г. до н. э. Сиракузы пали. Началась резня и грабеж. Римский
воин ворвался к Архимеду. Тот сидел в саду и чертил тростью по песку круги и
треугольники. Он поднял голову и сказал солдату:
— Не наступи на мой круг.
Воин понял, кто перед ним, и хотел отвести ученого к Марцеллу. Архимед
сказал:
— Погоди. Я только кончу решение.
Солдат не привык к таким ответам — он зарубил ученого.
На могиле Архимеда по его завещанию вместо памятника было поставлено
изображение цилиндра с вписанным в него шаром и указано открытое ученым
соотношение их объемов —3:2. Полтораста лет спустя, когда Цицерон был чиновником в
Сицилии, он еще видел этот памятник, забытый и заросший терновником.
Говорят, Марцелл плакал, глядя, как его солдаты разоряют прекрасный
греческий город. Через два года жители Сиракуз пожаловались сенату на жестокость
Марцелла, но сенат оправдал его. Тогда сиракузские послы бросились к ногам
Марцелла, умоляя наказать их, но пощадить сограждан. Марцелл простил их. Си-
ракузяне постановили надевать венки и приносить жертвы всякий раз, как
Марцелл или кто-нибудь из его потомков приедет в Сицилию.
Сципион Старший,
победитель Ганнибала
Полководцем, который закончил Вторую Пуническую войну, был Публий Корнелий
Сципион. Он освободил от карфагенян Испанию, он перенес войну в Африку, он,
единственный из римлян, в открытом бою разбил Ганнибала.
Это был человек нового в Риме склада. Кроме твердости, простоты и отваги,
он обладал духовной культурой: благородством, мягкостью, уважением к науке и
искусству. Его идеалом был Александр Македонский. Он первым из римлян стал
брить бороду, подражая своему герою. Перед каждым большим предприятием он шел
в храм Юпитера и подолгу сидел там, чтобы люди думали, что сам бог руководит
его начинаниями.
В 221 году до н. э. в Испании погибли отец и дядя Сципиона, командовавшие
римским войском. Он пришел в народное собрание и вызвался их заменить. Но на-
род сомневался, он был слишком молод, ему было всего двадцать четыре года.
Первые голосующие подали голос не за него, а за его соперников. Тогда
соперники сами отказались от своих притязаний и стали убеждать народ голосовать за
Сципиона. Так он был избран.
В Испании он осадил главный оплот врага — город Новый Карфаген. Город был
надежно прикрыт лагуной, но она мелела при отливе. Сципион воспользовался
этим: он дождался отлива и повел войска вброд:
— Сам Нептун указывает нам путь! Город был взят.
Ему привели в подарок пленницу — небывалой красоты испанку. Он сказал:
— Я взял бы ее, будь я солдатом, а не полководцем. Оказалось, что у девушки
был жених — знатный испанский юноша Аллуций. Сципион пригласил его к себе и
отдал ему невесту. Родители девушки принесли ему большой выкуп — он подарил
его молодоженам в приданое. Аллуций стал верным союзником Рима. В московском
Музее изобразительных искусств висит большая картина Пуссена, французского
живописца XVII века, «Великодушие Сципиона»; она изображает именно эту сцену.
Никола Пуссен «Великодушие Сципиона».
Покорив Испанию, Сципион пошел на Африку. Сенат не хотел рисковать и не дал
ему войск. Сципион объявил набор добровольцев, и скоро у него было
семитысячное войско. Перед переправой его спросили, почему он так уверен в успехе. Он
ответил:
— Вот башня над портом, вот триста моих солдат, и каждый из них бросится с
этой башни по одному моему слову.
В Африке у него уже были союзники. К западу от Карфагена лежала область Ну-
мидия. Там правили два царя — Сифакс и Массинисса. Друг друга они ненавидели.
Они спорили за власть и за любовь прекрасной карфагенской девушки Софонисбы.
Она любила Массиниссу, однако ее отец рассудил, что Сифакс сильнее и союз с
ним выгоднее. Софонисбу выдали за Сифакса. Массинисса, мечтая о мести, тотчас
перешел на сторону римлян. Сципион отблагодарил его: как только его войско
высадилось в Африке, он ударил на Сифакса, захватил его в плен и отдал его
царство Массиниссе. Тот был рад не столько царству, сколько Софонисбе,
которую он любил и которая стала, наконец, его женой. Но Сципион был недоволен.
Он опасался, что нумидиец ради любимой женщины помирится с Карфагеном.
Он вызвал Массиниссу к себе:
— Ты был со мной в Испании, ты знаешь, что выше храбрости в бою для меня
воздержанность в наслаждении. Будь, как я, откажись от Софонисбы, отдай ее
римскому народу. Массинисса помрачнел: он знал, что ждет карфагенянку у
римлян. Ослушаться он не мох1, но с верным рабом послал жене кубок с ядом:
— Вспомни об отце, об отечестве, о двух царях, за которыми ты была замужем,
и сама реши свою судьбу.
Софонисба без колебаний выпила яд и упала мертвой. Массинисса и Сципион
остались союзниками, но друзьями больше не были никогда.
Ганнибал был разбит при Заме, небольшом городке в пяти днях пути до
Карфагена . Это было его первое и последнее поражение в большой битве. Карфаген
попросил мира, который и был подписан в 201 г. до н. э. Сципион отпраздновал
триумф. Народ дал ему почетное прозвище Африканский, сенат назначил огромную
награду. День был праздничный, казна была заперта, казначеи не хотели ее
открывать .
— Открою сам, — сказал Сципион. — Она заперта, потому что это я ее так
наполнил .
Говорят, что лет через десять Ганнибалу и Сципиону довелось встретиться
лицом к лицу. Это произошло при дворе сирийского царя Антиоха: Ганнибал был у
Антиоха военным советником, Сципион — римским послом. Сципион спросил
Ганнибала:
— Кто, по-твоему, самый великий полководец в мире?
Ганнибал ответил:
— Первый — Александр Македонский, второй — Пирр Эпирский, третий — я.
Сципион не ждал такого ответа.
— А что бы ты сказал, если бы я не разбил тебя при Заме?
— Тогда я назвал бы первым себя.
Рим поворачивает
на Восток
После подчинения Карфагена уже никому не стыдно было подчиняться», — пишет
римский историк. Чтобы разбить Карфаген во Второй Пунической войне, Риму
понадобилось шестнадцать лет, и только двенадцать лет (200—188 года до н. э.)
понадобилось после этого, чтобы разбить Македонию, разбить Сирию и принять
под свое покровительство Египет.
Героем этой последней войны был Тит Фламиний. После Сципиона это второй в
Риме политик нового склада: благородный, честолюбивый, образованный,
говорящий по-гречески, как грек, и умеющий побеждать и оружием, и убеждением.
Греция была для него не только театром военных действий, но и сокровищницей
драгоценной культуры. В Македонии правил Филипп Пятый, о котором говорили, что
он хорош в беде и невыносим в удаче, в Сирии — Антиох Третий, преждевременно
прозванный Великим. В борьбе Рима и Карфагена они сочувствовали Карфагену:
Филипп помогал Ганнибалу войсками, Антиох принял Ганнибала, когда тому
пришлось бежать из Карфагена. Теперь Рим встретился с ними лицом к лицу.
Римляне вступили в Грецию в 200 г. до н. э. Они шли мерными переходами; на
каждой ночевке они раскидывали квадратный лагерь, укрепленный, как город, с
прямыми улицами между палаток. Сражались они непривычно для греков: не
сплошными фалангами, а тридцатью отрядами, наступавшими в шахматном порядке.
Вдобавок к обычному оружию у каждого воина был тяжелый дрот и, начиная бой как
легковооруженный, он продолжал его как тяжеловооруженный. Выдержать такой
удар было труднее.
Битва с Филиппом произошла в 197 году до н. э. в Фессалии. Она завязалась
неожиданно. По равнине тянулась гряда холмов, носившая название Киноскефалы —
Собачьи головы (по-гречески «киносы» — собаки). По одну сторону холмов
заночевали римляне, по другую — македоняне. Сами не зная того, они провели ночь в
получасе друг от друга. Наутро и Фламинин, и Филипп выслали передовые отряды
занять холмы. В утреннем тумане эти отряды столкнулись на холмах, произошла
стычка, стали подходить подкрепления. Македонской фаланге трудно было держать
строй среди холмов, она дрогнула, ряды смешались. Победа осталась за
римлянами. Филипп запросил мира.
Римские воины Македонской войны.
Греки радовались поражению македонян. Фламинин воспользовался этим. Власть
Филиппа в Греции держалась на трех крепостях — Деметриаде, Халкиде и Коринфе.
Их называли «оковами Греции». По мирному договору Филипп освобождал эти
крепости , а Фламинин их занимал. Греки роптали:
— Рим снял оковы с наших ног и надел их на шею. Фламинин добился у сената
позволения вывести войска из крепостей, оставив Грецию свободной. Народ
собрался в Коринф на Истмийские игры. Здесь, в промежутке между состязаниями,
римский глашатай объявил: отныне Греция свободна от гарнизонов и налогов.
Люди не верили своим ушам, объявление пришлось повторить. Тогда раздался такой
крик ликования, что птицы над стадионом замертво падали в толпу. Фламинина,
освободителя Греции, стали чтить как бога: даже 300 лет спустя еще стояли
храмы, посвященные «Аполлону и Фламинину».
В Греции жило немало рабов-римлян. Это были каннские пленники, которых
сенат не пожелал выкупить, и которых карфагеняне продали в рабство. Греки сами
выкупили их у хозяев и подарили Фламинину. Он провел их в триумфе: 1200
человек в войлочных колпаках освобожденных рабов. Народ рукоплескал.
За войной с Филиппом последовала война с Антиохом. Царские послы стращали
греков, перечисляя роды пеших и конных царских войск.
— Не пугайтесь, — сказал Фламинин, — есть много кушаний из одного мяса под
разными соусами; так и это все одни и те же сирийцы, только с разным
вооружением.
Военным советником у Антиоха был Ганнибал. Тщеславный царь устроил перед
ним парад своих войск: пехоты, конницы, колесниц, слонов. Они шли в золоте,
серебре, в значках, украшениях, бляхах.
— Как ты думаешь, достаточно этого будет для римлян?
— Достаточно, — отвечал Ганнибал, — хотя римляне и очень жадные.
Он понимал, что для римлян это войско будет не противником, а добычей.
В 190 г. до н. э. Римская армия переправилась через Геллеспонт и вступила в
Малую Азию, многие области которой подчинялись Антиоху. Война продолжалась
четыре года. В решающей битве Антиох потерял 50 000 человек, римляне, по их
словам, — 300. Заключая мир, римляне потребовали выдать Ганнибала. Ганнибал
бежал к вифинскому царю Прусию, который воевал с пергамским царем, союзником
римлян. В морском бою Ганнибал помог Прусию одержать победу, посоветовав
забросать вражеские корабли горшками с ядовитыми змеями. К Прусию отправили
Фламинина. Царь не захотел ссориться с Римом и согласился выдать Ганнибала.
Тот жил в укрепленном замке с семью потайными выходами. Однажды он увидел,
что все семь выходов заняты стражей. Он понял, что это конец.
— Ну что ж, — сказал он, — если римляне не могут дождаться, пока старик-
изгнанник умрет своей смертью, надо им помочь.
Он проглотил яд, который всю жизнь носил в своем перстне, и упал мертвый.
Это произошло в 183 году до н. э.
Конец
Македонии
Македония была разбита, но не добита. Филипп Пятый копил силы для ответного
удара. Но среди военных приготовлений он умер. Вести войну пришлось его сыну
Персею. Как и отец, он ненавидел Рим и был неплохим полководцем. Но он был
скуп и малодушен. Он мог довести дело до решительной минуты и вдруг
отступить . Войну он проиграл.
Победителем Персея был римский консул Эмилий Павел, сын того Эмилия Павла,
который пал в битве при Каннах. После Сципиона и Фламинина он был третий в
Риме, кто любил и чтил греческую культуру. В то же время он был по-римски
строг. От солдат он требовал только трех вещей: сильного тела, острого клинка
и готовности к бою. «Все остальное, — говорил он, — дело начальника». Он
приказал часовым дежурить ночью без щитов, чтобы страшнее было заснуть.
Решающая битва произошла в 168 году до н. э. при городе Пидне, у подножия
Олимпа. В ночь перед боем ожидалось лунное затмение. Эмилий приказал созвать
сходку, предупредить солдат и объяснить им, отчего бывает затмение. Солдаты
смотрели на темнеющую луну и дивились мудрости полководца. А для македонского
войска затмение было неожиданностью, воины приняли его за дурное знаменье, не
спали всю ночь и утром вышли на бой мрачные и усталые.
Весть о победе при Пидне чудом достигла Рима в тот же день. Так, говорят,
когда-то о победе при Платеях в тот же день узнали на противоположной стороне
Эгейского моря, на побережье Малой Азии у мыса Микале. Так же, говорят, после
победы римлян над Тарквинием и латинами в Риме видели братьев-богов
Диоскуров, прохаживавших лошадей; они приказали встречному юноше Домицию сообщить в
сенат о победе, а для подтверждения коснулись его бороды, и она из черной
стала рыжей. От этого Домиция потом пошел знатный род Агенобарбов —
«рыжебородых»; к этому роду, между прочим, принадлежал император Нерон. Но это уже
не относится к битве при Пидне.
Персей спасся, переодевшись простым всадником. Друзья от него отстали: у
кого развязался башмак, у кого перегорячился конь... Только двое остались с
царем и решились обратиться к нему с советами; царь убил их кинжалом. Римляне
настигали. Персей бежал под защиту чтимого храма на острове Самофракии. Здесь
он сдался Эмилию Павлу, взяв с того клятву, что его не казнят. Эмилий
протянул ему руку. Персей хотел броситься к его ногам.
— Остановись! — крикнул Эмилий. — Не заставляй меня думать, что ты сам
заслужил свое несчастье своим малодушием.
Солдаты не хотели просить для Эмилия триумфа: его не любили за строгость и
надменность.
— Тем больше чести для полководца, который сумел победить с таким войском,
— сказал сенат и назначил триумф.
Победное торжество продолжалось три дня. Такой богатой добычи Рим еще не
видел. В первый день везли на 250 телегах статуи и картины греческих
мастеров. Во второй день несли захваченное оружие и 750 бочек с серебряными
деньгами. В третий день вели 120 жертвенных быков с вызолоченными рогами, несли
77 бочек с золотыми деньгами и дорогое убранство царского двора. Несли также
священную чашу, отлитую по приказанию Эмилия из чистого золота и украшенную
драгоценными камнями — весу в ней было 10 талантов. На простой телеге везли
оружие и диадему Персея, за ней шли, горько плача, царские дети с толпой
наставников, а за ними, в темном платье, с немногими друзьями, бесчувственный
от горя царь Персей. Наконец, на колеснице, в пурпуровом плаще и с лаврами в
руке ехал Эмилий. Перед колесницей несли 300 золотых венков — дары от Греции,
а за колесницей шло войско, отряд за отрядом, распевая победные песни.
Вся добыча пошла в казну. Она была так огромна, что с этих пор Рим навсегда
перестал собирать налоги с римских граждан. Себе Эмилий Павел оставил только
ворох свитков греческих книг — библиотеку царя Персея.
Персей умолял Эмилия избавить его от позора триумфального шествия.
Эмилий ответил:
— Избавиться от этого всегда в твоей власти.
Но трусливый царь не решился на самоубийство.
Клятва не позволяла римлянам казнить Персея. Его посадили умирать медленной
смертью в самую вонючую римскую темницу. Узнав об этом, Эмилий упрекнул
сенат . Персея перевели в другую тюрьму. Здесь его затравили солдаты: толчками и
ударами они не давали ему спать; через несколько суток без сна он умер. Два
его сына умерли вместе с ним. Третий остался жив; потом он служил писцом в
городе Альбе и за красивый почерк был, говорят, на хорошем счету у
начальства.
Катон
Старший
Перед нами прошли три полководца, три политика нового склада, которые с
суровостью соединяли мягкость, с римской мощью — греческую образованность, с
заботой о государстве — заботу о собственной славе: Сципион, Фламинин, Эмилий
Павел. Теперь нас ждет человек, который всю жизнь был их противником, который
словом и делом неустанно отстаивал древние римские доблести — простоту и
строгость. Это Марк Порций Катон.
В молодости он служил в войске Фабия Медлителя и благоговел перед ним.
Потом он участвовал в африканском походе Сципиона. Щедрость Сципиона казалась
ему мотовством. Он сделал ему замечание. Тот ответил:
— Рим с нас потребует счет не денег, а побед! Вернувшись в Рим, Катон
привлек Сципиона к суду, но безуспешно.
Растущая роскошь казалась ему источником всех бед. Он говорил:
— Не спастись городу, где вкусная рыба стоит дороже рабочего быка.
Народ требовал внеочередных раздач хлеба. Катон начал речь к народу так:
— Трудно, граждане, говорить с желудком, у которого нет ушей...
Один лакомка навязывался к нему в друзья. Катон ответил:
— Никогда не будет моим другом человек, у которого язык чувствительней, чем
сердце.
Единственным честным образом жизни был для него крестьянский труд. Его
спросили:
— Что приносит лучший доход?
— Хорошее поле.
— А потом?
— Поле похуже.
— А потом?
— Плохое поле.
— А ростовщичество? — спросили его.
— А разбой на большой дороге? — ответил он вопросом на вопрос.
Сам он пахал и жал в поле рядом со своими рабами, зимой в рубахе, летом
полуголый, ел и пил то же, что они. В обращении с рабами он был бессердечен:
кормил их как можно меньше, выжимал из них как можно больше, ослабевших или
состарившихся сбывал с рук, как сносившуюся вещь. Стены в его домах были
неоштукатуренные, из голых кирпичей. В Риме начиналась мода на сады — он
говорил, что земля ему нужна, чтобы на ней сеять и пасти, а не чтобы ее подметать
и поливать.
В походах он был неутомим. Он предупреждал:
— Старые подвиги надо прикрывать новыми, чтобы не испарилась слава.
А о солдатах говорил:
— Мне не нужны такие, которые в походе дают волю рукам, а в бою — ногам и у
которых ночной храп громче, чем боевой клич.
После одной победы он роздал всем воинам из добычи по фунту серебра:
— Пусть лучше многие вернуться с серебром, чем немногие с золотом.
Греков он ненавидел за то, что они приносят в Рим изнеженность и роскошь.
Он издевался над философами, которые до седых волос искали новых и новых
знаний:
— Перед кем хотят они блеснуть ученостью? Перед Миносом в Аиде?
В Рим прибыли послами по какому-то делу три греческих философа. Один из
них, Карнеад, был лучшим диалектиком своего времени. Однажды он произнес речь
о том, что справедливость прекрасна. Ему рукоплескали. На следующий день он
прочитал лекцию о том, что справедливость ничтожна, жалка и мнима. Ему
рукоплескали еще громче. Катон заявил в сенате, что надо как можно скорее решить
дело и отправить послов, иначе Рим забудет, что он Рим. В Риме много лет жила
тысяча греков-заложников, взятых после битвы при Пидне. В живых осталось уже
немного. Они просили вернуть их на родину. Сенат спорил. Катон сказал:
— Разве нет у нас дел важнее? Не все ли равно, кто похоронит кучку дряхлых
греков — наши могильщики или ахейские?
Среди этих заложников был знаменитый историк Полибий. Он просил вернуть
изгнанникам их почетные должности. Катон с ласковой улыбкой произнес:
— Как, по-вашему, если Одиссей забыл в пещере циклопа шляпу и кошелек,
станет ли он возвращаться за ними?
В Риме уже были свои историки, но писали они по-гречески: латинский язык
был еще груб и не разработан. Один из этих историков извинялся в предисловии
за возможные ошибки в греческом языке. Катон сказал:
— Зачем извиняться за ошибки, когда можно их не делать? Кто неволит тебя
писать по-гречески?
Сам Катон написал первую историю Рима на латинском языке. Он писал ее во
славу римского народа, а не во славу честолюбивых полководцев — поэтому в ней
не упоминалось имен: не «Сципион пошел на Африку...», а «римское войско пошло
на Африку...». Однако не забыл упомянуть имя слона, на котором ехал Ганнибал.
Слона звали Сур, и один клык у него был выщерблен.
Катон-цензор
В нашем представлении это человек, который проверяет издаваемые книги: нет
ли в них недозволенного для печати. В Древнем Риме значение этого слова было
другим. Цензорами назывались должностные лица, составлявшие списки двух
высших сословий Рима — сенатского и всаднического. Они были блюстителями порядка
и добронравия. Это была должность, будто специально созданная для Катона. Его
избрали цензором, когда ему было 50 лет, и полтора года его цензорства (184—
183 года до н. э.) запомнились Риму надолго.
С Катоном нельзя было шутить. Во время проверки сословия всадников он задал
кому-то положенный вопрос:
— Имеешь ли ты жену по твоей воле? Всадник пошутил:
— По моей воле, да не по моему вкусу.
Катон разжаловал его за непочтительный ответ. Другому всаднику сделали
замечание: сам он был толст, а конь тощ. Толстяк объяснил:
— Это потому что о себе забочусь я сам, а о коне — мой раб.
Его тоже разжаловали.
Сенатора Манилия Катон исключил из сената за то, что он поцеловал жену в
присутствии дочери. Сам Катон позволял жене обнимать его только во время
грозы , когда ей было страшно.
Честолюбцев Катон презирал. О тех, кто вечно искал государственных
должностей , он говорил:
— Они не могут ходить без ликторов, потому что боятся заблудиться.
Но главными врагами Катона оставались три сенатора, которых мы знаем:
Сципион , Фламинин и Эмилий Павел.
Эмилий Павел получил замечание за развод с женой. Развод в Риме был делом
новым. Первым дал развод жене Спурий Карвилий за ее бездетность. Потом пошли
другие причины. Гай Сульпиций дал развод жене за то, что она появилась на
людях с непокрытой головой; Квинт Антистий — за то, что она при всех беседовала
с вольноотпущенницей; Публий Семпроний — за то, что она без его ведома
смотрела на бой гладиаторов. Эмилий Павел первый развелся с женой, не объявив
причины. Этому удивлялись: Папирия была хороша собой и добродетельна. Эмилий
показал на свою ногу:
— Этот башмак и красивый, и новый, но никто не знает, где он мне жмет.
Катон за это едва не исключил его из сената.
У Фламинина был брат Луций, командовавший войском в северной Италии. У
этого брата был в свите любимец-мальчик. Однажды на пиру мальчик пожаловался,
что, торопясь на пир, он ушел с боя гладиаторов и не видел, как умирают люди.
Чтобы мальчик не горевал, пьяный Луций велел кликнуть кого-нибудь из
пленников и тут же, на пиру, казнить его. Катон исключил его из сената.
От Сципиона Катон требовал отчет в расходах по войне с Антиохом Сирийским.
Сципион принес в сенат свои счетные книги и гордо разорвал их:
— Мне стыдно отчитываться в четырех миллионах, когда я внес в казну
четыреста миллионов.
Сенат рукоплескал. Через несколько лет Катон снова призвал Сципиона к
ответу . Тот пришел в народное собрание и сказал:
— Римские граждане, сегодня — годовщина моей победы над Ганнибалом; не
будем заниматься склоками, а лучше пойдем возблагодарим богов за их милость к
Риму и помолим их и впредь давать Риму таких полководцев, как я.
Он направился в храм Юпитера, и за ним весь народ. На площади остались одни
глашатаи, тщетно звавшие обвиняемого к ответу. Но после этого оскорбленный
Сципион уже не появлялся в сенате и народном собрании. Он замкнулся у себя в
поместье и скоро умер, говорят, в тот же год, когда в далекой Азии принял яд
его величайший противник Ганнибал.
Впрочем, Катон и сам не знал покоя от врагов. Его привлекали к суду сорок
четыре раза, и каждый раз он уходил оправданным. В последний раз это было,
когда ему исполнилось 87 лет. Он сказал:
— Тяжело, когда жизнь прожита с одними, а оправдываться приходится перед
другими.
Кто-то при нем рассказывал, сколько памятников знаменитым людям стоит в
греческих городах, Катон сказал:
— А по мне, пусть лучше спрашивают, почему Катону не поставили статую, чем
— почему ее поставили.
Конец
Карфагена
После победы над Ганнибалом прошло около пятидесяти лет. Карфаген оправился
от поражения. Воевать он не мог: с суши за ним бдительно следил Массинисса, с
моря — Рим. Но он мог торговать и потому богател. В Риме все чаще
задумывались о том, что, пока цел Карфаген, Рим не может быть спокоен.
За войну с Карфагеном стоял Катон. Ему случилось побывать в Африке, чтобы
уладить какой-то спор Карфагена с Массиниссой. Процветание Карфагена потрясло
его. Выступая в сенате после возвращения, он протянул сенаторам горсть фиг:
— Свежие они?
Фиги были прекрасны.
— А они сорваны в Африке. И вас не тревожит, что в трех днях езды от вас
есть край, где родятся такие фиги?
После этого любую свою речь в сенате — о галльских раздорах, о женских
нарядах, о межеваниях, о водопроводах, о чем угодно — Катон неизменно
заканчивал словами:
— Кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен.
Против войны с Карфагеном стояли Сципионы, Эмилии и их друзья. Они
напоминали: вот уже сто лет воюет Рим с Карфагеном, Македонией, Сирией, и сто лет
не слышно в Риме о борьбе сословий — патрициев и плебеев, бедных и богатых.
Страх перед внешним врагом объединяет народ. Если разрушить Карфаген — страха
не будет, единодушия не будет, внешние войны кончатся, междоусобные начнутся,
и Рим падет, погубив сам себя. Но сенат не привык загадывать так далеко. Враг
был рядом, с ним надо было покончить. Третья Пуническая война приближалась.
Силы были неравны: это была не война, а расправа. В 149 г. до н. э.
Карфаген без разрешения римлян начал войну с Массиниссой; Рим двинул войска на
Африку. Карфагеняне попросили мира на любых условиях — от них потребовали 300
заложников. Карфагеняне дали заложников — от них потребовали выдать все
оружие . Они выдали оружие — им объявили, что Карфаген должен быть разрушен, а
жители переселены за две мили от моря. Тут терпение карфагенян кончилось;
пришли отчаяние и ярость. Днем и ночью ковали новое оружие, строили боевые
машины; мужчины ломали государственные дома на камни и бревна, женщины
обрезали косы на тетивы к баллистам. Когда римское войско не спеша подошло к
Карфагену , вместо безоружного города оно увидело неприступную крепость. Началась
осада, которая только благодаря отчаянному мужеству карфагенян затянулась на
три года.
Разорителем Карфагена стал тот, кому больше всех хотелось его сохранить —
Публий Корнелий Сципион Эмилиан Младший. Он был наследником обоих полковод-
цев, учивших Рим человечности. Его отцом был Эмилий Павел, а приемным отцом —
сын Сципиона Африканского. В Риме часто так делали: чтобы скрепить дружбу
двух родов, человек из одного рода усыновлял юношу из другого рода. Свою
молодость Сципион Эмилиан провел над греческими книгами; его другом был историк
Полибий, один из ахейских заложников. Но когда от книг он пошел на войну, то
показал себя таким отличным воином и полководцем, что народ вне очереди
выбрал его консулом и поручил ему войну с Карфагеном.
В осажденном городе свирепствовали голод и болезни. Начальника карфагенян
звали, как когда-то Ганнибалова брата, Гасдрубал. Он обещал сдачу и
подчинение , если Карфаген не будет разрушен. Но сенат был тверд. Сципион мог обещать
Гасдрубалу только свободу и безопасность для него и его друзей. Гасдрубал
отказался :
— Если город погибнет, с ним погибну и я.
Начался приступ. Римляне пробили стену. Каждый дом защищался, как крепость.
Шесть дней и шесть ночей римские солдаты прорубались вперед по улицам и
крышам. Последние из осажденных заперлись в храме и там сожгли себя. Гасдрубала
среди них не было: в последнюю минуту он оробел и с мольбой о пощаде явился к
Сципиону. Жена и друзья прокляли его со стен горевшего храма. Он шел в
триумфе Сципиона и умер в Италии пленником.
Сципион запросил сенат, что делать с захваченным городом. Пришел ответ:
сровнять с землей и перепахать плугом, чтобы место это было проклято
навсегда. Город подожгли. Он горел семнадцать дней. Сципион с лагерного холма с
печалью смотрел на пожар. С ним был Полибий. Он слышал, как Сципион произнес
два стиха из «Илиады»:
Будет некогда день — и погибнет священная Троя. С нею погибнет Приам и
народ копьеносца Приама.
— о чем ты думаешь? — спросил его Полибий. Сципион ответил:
— Я думаю, что когда-нибудь вот так же погибнет и Рим.
Гавань Карфагена (реконструкция).
Ликбез
МИР МИКРОБОВ
ГРАМОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ БАКТЕРИИ
ШКСЮЕАКТЕРИИ И ДРУГИЕ СКОЛЬЗЯЩИЕ
Среди грамотрицательных хемогетеротрофов имеется несколько групп
одноклеточных или нитчатых скользящих бактерий. Для перемещения посредством
скольжения необходим контакт клетки с твердым субстратом. Скольжение значительно
медленнее движения с помощью жгутиков; никаких специальных двигательных орга-
нелл, осуществляющих скольжение, не обнаружено. У одноклеточных скользящих
бактерий поступательное перемещение часто сопровождается быстрыми сгибаниями
и разгибаниями клеток. Отсюда можно было бы заключить, что клеточная стенка у
них менее жесткая, чем у других грамотрицательных бактерий, однако никаких
существенных различий между стенками у этих двух типов микроорганизмов (ни по
ультраструктуре, ни по химическому составу) не выявлено. Стенка скользящих
бактерий состоит из тонкого слоя внутреннего пептидогликана, химически
сходного с пептигликанами других грамотрицательных бактерий, и наружного
мембранного слоя.
МИКСОБАКТЕРИИ
Миксобактерии отличаются от других скользящих бактерий в двух отношениях:
они имеют особый цикл развития, а их ДНК характеризуется высоким ГЦ-
содержанием (от 67 до 71%).
Вегетативные клетки миксобактерии представляют собой мелкие палочки,
которые размножаются путем поперечного деления на две клетки. На твердых
субстратах эти организмы дают плоские распространяющиеся колонии с границами
неправильной формы, на которых располагаются небольшие группы продвигающихся
клеток (рис. 1). Мигрирующие клетки образуют плотный слизистый слой, лежащий в
основании колонии и обеспечивающий ее связность. При благоприятных "условиях
в нескольких внутренних участках колонии вегетативные клетки агрегируют, и из
этих клеточных агрегатов развиваются плодовые тела. Каждое плодовое тело
состоит из слизи и бактериальных клеток. При созревании оно приобретает
определенную форму, размер и цвет. Пигменты бактерий являются каротиноидами,
связанными с клетками. При созревании плодовых тел вегетативные клетки
превращаются в покоящиеся, известные под названием миксоспор. При последующем
прорастании каждая миксоспора дает начало вегетативной палочке.
Рис. 1. Один из видов миксобактерии на агаре (видны плодовые тела).
Миксобактерии являются почвенными микроорганизмами. В естественных условиях
их обычно обнаруживают при развитии плодовых тел на твердых субстратах — на
коре деревьев, на разлагающихся остатках растений и особенно на экскрементах
животных. Миксобактерии можно выделить из почвы с помощью нескольких
специальных методов накопления. Наиболее эффективный из них состоит в том, что
кусочки стерилизованных экскрементов помещают на поверхность (50—200 г)
увлажненной почвы. На поверхности экскрементов происходит развитие миксобактерии,
и через 1—3 недели образуются плодовые тела.
Миксобактерии являются облигатными аэробами; они плохо или вообще не растут
на обычных сложных средах. По своим пищевым потребностям миксобактерии
распадаются на две подгруппы: бактериолитических и целлюлозолитических организмов.
Большинство видов относятся к бактериолитической группе и растут за счет
бактерий и других микроорганизмов, как живых, так и мертвых. Живые клетки-
хозяева убиваются антибиотиками, секретируемыми миксобактериями; химически
эти вещества еще не охарактеризованы. Затем происходит лизис клеток-хозяев
под действием внеклеточных ферментов. Среди них имеются протеазы, нуклеазы и
липазы. Рост миксобактерии происходит за счет растворимых продуктов
гидролиза. Наиболее благоприятным субстратом для развития миксобактерии являются
экскременты, что в основном связано с высоким содержанием в них бактерий.
Бактериолитические миксобактерии лучше всего культивировать на поверхности
агара с нанесенным на него слоем густой суспензии клеток-хозяев. В жидких
средах они растут, как правило, плохо. Минимальные пищевые потребности этих
организмов изучены не очень хорошо, поскольку многие виды достаточно хорошо
растут только за счет использования микробных клеток.
Наиболее легко культивируемые представители этой группы (Myxococcus spp.)
могут расти в среде, содержащей смесь аминокислот, которые служат для них
источниками углерода, азота и энергии; углеводы ими не используются.
Несколько видов (все они относятся к роду Polyangium) обладают совершенно
иными пищевыми потребностями: активно разлагают целлюлозу и растут в
минеральных средах с целлюлозой или продуктами ее гидролиза (растворимыми сахара-
ми целлобиозой и глюкозой).
Большинство миксобактерии (за исключением некоторых видов Myxococcus и
разлагающих целлюлозу видов Polyangium) практически не образуют плодовых тел на
средах, поддерживающих хороший вегетативный рост. Образованию плодовых тел
обычно благоприятствует культивирование на средах, бедных питательными
веществами, но природа специфических факторов, контролирующих этот процесс,
неизвестна. Классификация миксобактерии основана главным образом на структуре их
плодовых тел. Поэтому трудности, связанные с получением воспроизводимого
образования плодовых тел, служат серьезной помехой для их идентификации.
Табл. 1. Отличительные признаки некоторых родов
миксобактерии, образующих плодовые тела.
Род
Форма
миксоспоры
Структура плодового тела
миксоспоры в
цистах
цисты на
плодоножках
Эрозия
поверхности
агара
Характер питания
бакте-
риолити-
ческнй
целлюло-
золити-
ческнй
Группа I:Вегетативные клетки суживаются к концам,
миксоспоры преломляют свет
Myxococcus
Cystobacter
Melittangium
Stigmatella
Сфера
Палочка
Палочка
Палочка
-
+
+
+
-
-
+, простая
плодоножка
+, разветвленная
плодоножка
±
-
-
-
+
+
+
+
-
-
-
-
Группа II: Диаметр вегетативных клеток постоянен по всей длине,
миксоспоры не преломляют свет
Polyangium
Chondromyces
Палочка
Палочка
+
+
-
+, разветвленная
плодоножка
+
+
±
+
±
-
Отличительные признаки некоторых основных родов миксобактерии приведены в
табл. 1. Предварительное подразделение можно сделать на основании структуры
вегетативных клеток и миксоспор. У бактерий родов, отнесенных к группе I,
вегетативные клетки сужаются к концам (рис. 2, слева), а миксоспоры обладают
значительно большей светопреломляющей способностью. У бактерий родов,
отнесенных к группе II, вегетативные клетки имеют постоянный диаметр по всей
длине и закругленные концы (рис. 2, справа), а миксоспоры не отличаются от веге-
тативных клеток ни по форме, ни по светопреломляющей способности. При росте
на агаре представители группы II образуют колонии, которые эрозируют
поверхность и проникают в глубь агара. Это, по-видимому, чисто физическое явление,
не связанное с ферментативным разрушением агара. Представители группы I
обычно агара не эрозируют.
Рис. 2. Вегетативные клетки и споры миксобактерий: Myxococcus
хanthus (слева, споры зеленые) и Chondromyces crocatus.
Образование миксоспор у рода Myxococcus сопровождается резкими
морфологическими изменениями клеток: длинные тонкие вегетативные клетки укорачиваются и
округляются, образуя сферические миксоспоры, которые значительно сильнее
преломляют свет, чем вегетативные клетки. Плодовые тела большинства видов этого
рода представляют собой блестящие цветные капли, равномерно заполненные мик-
соспорами.
У Cystobacter, Melittangium и Stigmatella миксоспоры представляют собой
укороченные преломляющие свет палочки, развивающиеся внутри цисты, каждая из
которых содержит большое число отдельных миксоспор. Цисты Cystobacter лежат
на поверхности субстрата и заключены в массу слизи. У Melittangium и
Stigmatella цисты развиваются на верхушке бесцветной ножки, которая состоит в
основном из отвердевшей слизи. У Melittangium ножка не имеет разветвлений и
несет только одну цисту, у Stigmatella ножка разветвленная, со множеством
цист.
Плодовые тела у Polyangium и Chondromyces сходны по форме с плодовыми
телами Cystobacter и Stigmatella соответственно. Однако миксоспоры внутри цист не
преломляют света и под микроскопом не отличаются от вегетативных клеток.
У Stigmatella и Chondromyces зрелое плодовое тело имеет древовидную форму с
множеством цист на кончиках сильно разветвленной ножки. Последовательные
стадии развития такого сложного плодового тела показаны на рис. 3. Разнообразие
структур плодовых тел описанных родов иллюстрирует рис. 4.
Свойства миксоспор исследованы в основном у представителей рода Myxococcus.
Миксоспоры термостабильнее, чем вегетативные клетки, правда не намного. Зато
они гораздо более устойчивы к высушиванию и в таком состоянии могут сохранять
жизнеспособность месяцы и даже годы. Образование этих покоящихся структур в
плодовых телах, возвышающихся над поверхностью субстрата, без сомнения спо-
собствует их рассеиванию в окружающей среде.
!««•'«•
„<Ч %
Chondrorayces sp.
Рис. 3. Последовательные стадии развития апикальной
части плодового тела Chondromtjces.
Рис. 4а. Плодовые тела миксобактерий. Stigmatella
aurantiaca (слева) и Polyangium sp.
Рис. 46. Плодовые тела миксобактерий.
crocatus (слева) и Myxococcus xanthus.
Chondromyces
У рода Myxococcus миксоспора является покоящейся структурой и одновременно
единицей рассева. Однако у образующих цисты родов единицей рассева является
не индивидуальная миксоспора, а циста, содержащая множество миксоспор. Это
становится наиболее очевидным, если сравнить характер прорастания у
представителей соответствующих родов. Плодовые тела большинства видов Myxococcus
распадаются. Каждая высвободившаяся при этом миксоспора при благоприятных
условиях может прорасти и за счет последующего роста образовать вегетативную
колонию. У образующих цисты родов прорастание миксоспор сопровождается
разрывом стенки цисты с высвобождением сотен вегетативных клеток (рис. 5). Клетки
сохраняют связь друг с другом и дают начало одной-единственной вегетативной
колонии. Таким образом, прорастание цисты обеспечивает быстрое образование
вегетативной популяции до начала деления клеток.
Г'/с
/
О
о
I
///
гЛ/~
•ч^
/
\
4^. < «Г^
I
**у\?фь
У
Рис. 5. Цикл развития Myxococcus xanthus,
У Myxococcus spp. образование миксоспор из вегетативных клеток можно
индуцировать искусственно без обычной предварительной агрегации и образования
плодовых тел: добавление к суспензии вегетативных клеток 0,5 М глицерина за 2
ч приводит к массовому превращению их в миксоспоры; к такому же результату
приводит голодание по некоторым аминокислотам (метионнну или фенилаланину и
тирозину).
Альгицидные миксобактерии,
не образующие плодовых тел
Миксобактерии часто вызывают гибель естественных популяций зеленых
водорослей и цианобактерий (рис. 6), У многих из таких альгицидных миксобактерии не
наблюдалось образования плодовых тел, что обусловливает неопределенность их
таксономического положения. По нуклеотидному составу (ГЦ-содержание ДНК лежит
в пределах от 69 до 71%) эти организмы, однако, сходны с миксобактериями,
образующими плодовые тела, поэтому к ним применяют неопределенное название
миксобактеры. В противоположность бактериолитическим миксобактериям, образующим
плодовые тела, миксобактеры отличаются простыми пищевыми потребностями: они
хорошо растут в жидких средах определенного состава и могут использовать
глюкозу и другие углеводы в качестве единственных источников углерода и азота.
Некоторые миксобактерии, убивающие цианобактерий, образуют внеклеточные
ферменты, которые разрушают пептидогликановый слой клетки-хозяина. Среди ли-
тических ферментов имеется протеаза с очень низким молекулярным весом (8000
дальтон) и широкой субстратной специфичностью; она гидролизует пептидные
связи пептидогликанов. Другие миксобактерии убивают цианобактерий только при
непосредственном контакте; ферментативный механизм этого процесса неизвестен.
£ Ж *
Рис. 6. Лизис цианобактерий миксобактером (слева контроль).
ГРУППА
ЦИТОФАГ
Скользящие бактерии группы цитофаг не образуют плодовых тел и заметно
отличаются от миксобактерии (включая не образующих плодовых тел миксобактеров) по
нуклеотидному составу ДНК (30—50%) . Клетки некоторых из этих бактерий
образуют цепочки длиной в 100 мкм или более, что не свойственно миксобактериям.
Другие цитофаги представляют собой единичные тонкие палочки и по структуре
вегетативных клеток не отличимы от миксобактерии. Покоящиеся клетки
образуются только у представителей рода Sporocytophaga, формирующих сферические
преломляющие свет микроцисты, которые сходны по структуре и развитию с миксоспо-
рами Myxococcus. Таким образом, самым главным признаком для дифференциации
представителей группы цитофаг и миксобактерии, особенно миксобактерии, не
образующих плодовых тел, является нуклеотидный состав ДНК этих организмов.
Основные роды группы цитофаг (табл. 2) различаются главным образом по их
пищевым потребностям.
Таблица 2. Основные рода группы цитофаг.
Род
Cytophaga
Sporocytophaga
Flexibacter
Структура в
вегетативной
фазе
Отдельные палочки
Отдельные палочки
Палочки, либо отдельные,
либо образующие цепочки
Образование
микроцист
-
+
-
ГЦ в
ДНК %
33-42
36
31-43
Рост за счет
целлюлозы,
хитина и агара
+
+
-
Cytophaga и Sporocytophaga spp. могут гидролизовать сложные полисахариды и
расти за счет их использования, тогда как Flexibacter spp. полисахаридов не
расщепляют. Большинство этих бактерий — облигатные аэробы, но некоторые виды
Cytophaga и Flexibacter являются факультативными анаэробами и могут
сбраживать углеводы. Основные продукты брожения — жирные кислоты и янтарная
кислота. Для роста за счет брожения необходима углекислота в субстратных
количествах.
Наиболее активными аэробными бактериями, расщепляющими целлюлозу в почве,
являются определенные виды Cytophaga и Sporocytophaga. Обогащенную ими
культуру легко получить, поместив образец почвы в минеральную среду с
фильтровальной бумагой в качестве единственного источника углерода и энергии. При
первичном выделении эти бактерии не способны расти ни на каком ином
органическом субстрате; последующий отбор позволяет получить мутанты, растущие на
растворимых сахарах — глюкозе и целлобиозе. Целлюлозолитическая активность
этих организмов поразительна. При штриховом посеве на листке фильтровальной
бумаги, помещенной на поверхности чашки с минеральным агаром, они полностью
разрушают ее волокнистую структуру. В местах поражения появляются окрашенные
слизистые пятна, образованные бактериальными клетками (рис. 7). Другим
характерным свойством почвенных цитофаг, разрушающих целлюлозу, является
необходимость их прямого контакта с субстратом, содержащим целлюлозу. Этот факт
позволяет предположить, что первичное воздействие на целлюлозу осуществляется
недиффундирующим экзоферментом, сохраняющим связь с поверхностью клетки. В
результате в культуре, содержащей целлюлозу, клетки плотно прилипают к ее
волокнам, часто очень упорядоченно: палочковидные клетки ориентируются
параллельно фибриллам полисахарида (рис. 8).
Рис. 7. Бактериальное растворение фильтровальной бумаги (справа).
Рис. 8. Волокна целлюлозы после роста культуры Суtophaga.
Обратите внимание на характерное регулярное расположение клеток.
Другие виды рода Cytophaga растут за счет использования полисахаридов —
хитина и агара (рис. 9). Агар — это коммерческое название сложной смеси полига-
лактанов, которые являются структурными полимерами некоторых морских
водорослей. На суше агар не встречается, поэтому агаролитические цитофаги — это
организмы морского происхождения, тогда как хитинолитические представители
группы встречаются и в почве, и в морской воде.
Рис. 9. Разложение агара представителями группы цитофаг.
Обратите внимание, что желтоватые колонии тонут.
Гидролиз хитина и агара осуществляется индуцируемыми внеклеточными
ферментами, и, следовательно, прямого контакта клеток с субстратом не требуется.
Хитинолитические и агаролитические цитофаги, кроме того, обладают гораздо
менее специализированными пищевыми потребностями, чем виды, разрушающие
целлюлозу. В качестве источников углерода и энергии они могут использовать широкий
набор растворимых Сахаров; большинство из них способно расти в сложных
азотистых средах (например, содержащих пептон) в отсутствие углеводов.
Представители рода Flexibacter широко распространены в почве, пресной и
морской воде. Среди них есть несколько видов, специфически патогенных для
рыб. Инфекции, вызываемые Flexibacter columnaris, часто приобретают
эпидемический характер, вызывая массовую гибель рыб в рыборазводных хозяйствах в те-
плые времена года. Патогенные группы Flexibacter являются, вероятно,
основными возбудителями заболеваний у рыб, как в морских, так и в пресных водах.
НИТЧАТЫЕ
СКОЛЬЗЯЩИЕ
ХЕМОГЕТЕРОТРОФЫ
Кроме группы цитофаг среди скользящих бактерий с низким ГЦ-содержанием
имеется ряд нитчатых хемогетеротрофов. Основные роды этих микроорганизмов
перечислены в табл. 3.
Табл. 3. Основные роды нитевидных скользящих хемогетеротрофов.
Род
Saprospira
Vitreoscilla
Simonsiella
Leucothrix
Форма нити
Спиральная
Прямая
цилиндрическая
Лентовидная
Прямая
цилиндрическая
Подвижность
+
+
+
-
Прикрепляющее
устройство
-
-
-
+
Характер
размножения
Фрагментация
нити
Фрагментация
нити
Фрагментация
нити
Отщепление
клеток
ГЦ в
ДНК %
35-48
44
?
46-51
Saprospira и Vitreoscilla представляют собой организмы, развивающиеся в
виде гибких скользящих нитей длиной до 500 мкм, которые образованы клетками
длиной размером от 2 до 5 мкм. Нити Saprospira скручены в виде спирали (рис.
10), а нити Vitreoscilla — прямые (рис. 11). Представители обеих групп часто
встречаются в основном в водной среде. Род Simonsiella отличается
образованием уплощенных, похожих на ленты нитей (рис. 12), способных двигаться только в
том случае, если с субстратом контактирует широкая сторона ленты. Эти
бактерии являются аэробными представителями микрофлоры ротовой полости человека и
других животных. Их пищевые потребности точно неизвестны; лучше всего они
развиваются в сложных средах с добавлением сыворотки или крови.
Рис. 10. Микрофотография Saprospira grandis.
Рис. 11. Нити Vitreoscilla, растущие на поверхности чашки с агаром.
Squamous cell
Simonsiella
Рис. 12. Simonsiella — скользящая бактерия, образующая
лентовидные нити из уплощенных клеток (окрашенный препарат).
Наиболее высокодифференцированным организмом среди скользящих хемогетеро-
трофов является Leucothrix, морской организм, растущий как эпифит на
водорослях; он встречается также на разлагающихся остатках водорослей. Очень длинные
нити неподвижны и прикреплены к субстрату малозаметными базальными
прикрепляющими устройствами. Размножение происходит не за счет случайной
фрагментации нити, как в случае Soprospira, Vitreoscilla и Simonsiella, а путем
отщепления яйцевидных клеток (поодиночке или короткими цепочками) от апикального
конца нити (рис. 13). Эти репродуктивные клетки, иногда называемые гонидиями,
способны к скользящим движениям. Когда такие клетки высвобождаются в больших
количествах, они агрегируют, образуя розетку; связь осуществляется за счет
прикрепляющих устройств, расположенных на одном из полюсов клетки (рис. 14).
Последующий рост клеток в розетках приводит к образованию колоний, состоящих
из множества радиально расходящихся нитей, прикрепленных к центральной массе,
удерживающей их вместе. Leucothrix может расти в морской воде, содержащей в
качестве единственных источников углерода и энергии разнообразные простые
органические соединения (в основном органические кислоты).
Рис. 13. Микрофотография нитей Leucothrix, на которой
видно высвобождение гонидий.
Рис. 14. Агрегация гоиидий Leucothrix, приводящая к образованию розеток.
НИТЧАТЫЕ БАКТЕРИИ,
ОКИСЛЯЮЩИЕ
СОЕДИНЕНИЯ СЕРЫ
В аэробных морских или пресноводных местообитаниях, содержащих H2S, часто
встречаются нитчатые скользящие бактерии, наполненные преломляющими свет
включениями серы (рис. 15) . Двумя основными представителями этой
экологической группы являются Beggiatoa и Thiothrix, структурные аналоги Vitreoscilla
и Leucothrix соответственно. Примерно в 1885 г., изучая естественные
популяции Beggiatoa и Thiothrix, Виноградскии показал, что эти организмы окисляют
H2S в аэробных условиях. Вначале окисление приводит к накоплению внутри
клеток серы. Если выдерживать нити в отсутствие H2S, в результате дальнейшего
окисления серы до H2S04 ее включения постепенно исчезают. Добавление H2S к
истощенной по сере суспензии нитей быстро приводит к восстановлению
внутриклеточных включений серы. Виноградскии обнаружил также, что для поддержания
накопительной культуры Beggiatoa необходимо периодически подавать H2S. Именно
результаты этой работы легли в основу его первоначальной формулировки
концепции хемоавтотрофии.
Рис. 15. Характерная розетка Thiothrix, нити которой
заполнены гранулами серы.
Как это ни парадоксально, принадлежность Beggiatoa и Thibthrix к хемоавто-
трофам до сих пор недоказана, что связано главным образом с трудностями их
культивирования. Способность этих организмов окислять H2S до S и затем до
H2S04, не свойственная их структурным аналогам Vitreoscilla и Leucothrix, не
вызывает сомнений. Возможно, за счет этого процесса клетки обеспечиваются
АТФ. Но следует отметить, что все штаммы Beggiatoa, которые удалось получить
в чистом виде, были выделены в хемогетеротрофных условиях. Поэтому вполне
возможно, что клетки Beggiatoa требуют органических источников углерода даже
при наличии неорганических источников энергии и поэтому прямо не подходят под
определение хемоавтотрофов.
ВВЕДЕНИЕ В СТАТИСТИКУ
Пере Грима
ГЛАВА 2.
РАСЧЕТ
ВЕРОЯТНОСТЕЙ
Расчет вероятностей вызывает большой интерес у тех, кто полагает, что с
помощью науки можно найти стратегию выигрыша в казино, лотереях и различных
азартных играх. Однако такие люди вскоре обнаруживают, что теория
вероятностей им в этом не поможет. В действительности она играет на руку не игрокам,
а создателям азартных игр.
Помимо азартных игр расчет вероятностей используется во множестве областей,
начиная с медицины, где производится оценка вероятностей при планировании
массовой вакцинации, до контроля качества промышленного производства, где
порой требуется принять решение о качестве множества деталей на основании
результатов испытаний лишь нескольких из них.
Математическая теория вероятностей появилась достаточно поздно, уже в XVII
веке. Определение вероятности как отношения числа благоприятных исходов к
общему числу возможных исходов, данное Лапласом, было сформулировано лишь в
1814 году, хотя Архимед открыл намного менее интуитивно понятную формулу
объема сферы за 2000 лет до этого. Длительное время господствовала идея о том,
что случайные события непредсказуемы, не подчиняются никаким законам и,
следовательно , их анализ неподвластен человеку. Кроме того, считалось, что
случайность лежит в области божественного и имеет магический смысл. Поэтому
изучение случайных событий длительное время считалось опасным.
Одним из первых трудов, посвященных изучению законов теории вероятностей,
считается работа Галилея, написанная примерно в 1620 году по заказу некоего
аристократа. Он пытался определить наиболее вероятную сумму очков, выпадающую
при броске трех игральных костей. Он считал, что чаще всего эта сумма
оказывается равной 10 или 11, но не был уверен в этом, поэтому решил попросить
совета у одного из величайших мудрецов той эпохи.
Портрет Галилея кисти Тинторетто.
Этот итальянский ученый выполнил
одно из первых исследований по
теории вероятностей.
Галилей написал четырехстраничную статью, где изложил свои выводы и
размышления. Он рассуждал следующим образом:
1. Игральная кость имеет шесть граней. Руководствуясь соображениями
симметрии , мы можем считать, что вероятность выпадения каждой грани
одинакова. Следовательно, вероятность того, что выпадет конкретное число,
равна 1 к 6.
2. Для каждого из 6 возможных результатов для первой игральной кости
существует 6 возможных результатов для второй игральной кости. Всего
возможно 36 результатов, приведенных в следующей таблице. Результат
броска первой кости обозначен К1, результат броска второй кости — К2.
Kl
1
1
1
1
1
1
K2
1
2
3
4
5
6
Kl
2
2
2
2
2
2
K2
1
2
3
4
5
6
Kl
3
3
3
3
3
3
K2
1
2
3
4
5
6
Kl
4
4
4
4
4
4
K2
1
2
3
4
5
6
Kl
5
5
5
5
5
5
K2
1
2
3
4
5
6
Kl
6
6
6
6
6
6
K2
1
2
3
4
5
6
Все пары очков имеют одинаковую вероятность выпадения, но вероятность
выпадения сумм очков различается. Лишь в одном случае из 36 сумма выпавших очков
будет равна 2 (если выпадет 1 и 1), и также всего в одном случае сумма очков
будет равна 12 (6 и 6) . Однако сумма очков будет равна 7 в шести случаях из
36 (то есть в одном случае из 6). Этот результат наиболее вероятен.
Если мы бросаем не две, а три игральных кости, рассуждения проводятся
аналогично. Для каждого из 36 возможных результатов броска двух костей
существует 6 возможных исходов при броске третьей кости, поэтому общее число
вариантов равно 6 • 6 • 6=216. На следующей диаграмме изображены частоты для
каждого из возможных исходов. В самом деле, вероятность выпадения 10 или 11
одинакова: 27/216 = 0,125, вероятность выпадения 9 или 12 несколько меньше:
25/216 = 0,116.
8
10 И 12 13 14 15 16 17 18
Сумма очков при броске трех костей.
Удивительно, насколько точно игрок предсказал, что вероятность выпадения 10
и 11 очков одинакова и слегка превышает вероятность выпадения 9 или 12 очков.
Расчет
вероятностей
и статистика
Задачами статистики в прошлом были сбор и описание демографической и другой
информации, представлявшей интерес для государства. В XIX веке включение
расчета вероятностей в статистику значительно расширило спектр ее возможностей.
Страховые компании очень скоро начали использовать статистику смертности и
теорию вероятностей, чтобы оценивать ожидаемую продолжительность жизни и
точнее определять размеры страховых выплат.
Аналогичным образом при прогнозировании исходов выборов и определении
степени уверенности в подобных прогнозах используются результаты предвыборных
опросов и теория вероятностей. При оценке эффективности нового лекарственного
препарата изучается его действие на выборке пациентов, а выводы формируются
на основании полученных результатов и с помощью статистических методов, в
которых применяются расчеты вероятностей.
Однако не нужно быть экспертом по теории вероятностей и необязательно уметь
решать сложные задачи, чтобы понимать и применять наиболее распространенные
статистические методы. Также не стоит думать, что статистика имеет отношение
исключительно к азартным играм и казино. Иногда на обложках книг по
статистике мы видим рулетку, игральные кости или колоду карт, хотя уместнее были бы
изображения леса, операционных, школ или заводов, ведь именно в этих областях
статистика имеет намного более широкое и интересное применение.
Азартные игры и
происхождение
теории вероятностей
Теория вероятностей стоит особняком не только потому, что она появилась
сравнительно поздно, но и потому, что причины ее появления и развития были
достаточно необычными. Научные открытия во все времена совершались
самоотверженными учеными, которые стремились понять устройство мира и часто
жертвовали собой ради блага всего человечества. Однако поводом появления
теории вероятностей стало желание людей, ведущих праздную жизнь,
определить стратегии выигрыша в азартных играх, которым они посвящали большую
часть своего времени.
Одна из первых дискуссий, посвященных математической теории
вероятностей, зафиксирована в переписке Пьера Ферма с Блезом Паскалем в 1654 году.
В ней речь шла о задаче, предложенной философом (и игроком!) шевалье де
Мере. В задаче ставился вопрос о справедливом разделении выигрыша в
неоконченной игре, если было уловлено, что выигрывает тот, кто одержал верх
в трех партиях, но игра завершилась со счетом 2:1.
Пьер де Ферма (1601-1665) Блез Паскаль (1623-1662)
Один из вариантов - отдать весь банк тому, кто выигрывал на момент
окончания игры, другой - поделить банк поровну. Но и Ферма, и Паскаль сходи-
лись на том, что наиболее справедливым будет разделение банка в
соотношении 3 к 1 в пользу того игрока, который на момент окончания игры одержал
верх в двух партиях.
Обозначим игроков А и В. Игрок А выиграл две партии. Рассуждения будут
выглядеть так. Допустим, что игроки продолжают игру и вероятность победы в
партии составляет 50% для каждого из них. Возможные варианты окончания
игры таковы:
1. Следующую партию выигрывает А. Так как счет станет равным 3:1, игра
закончится, победу одержит А, который заберет банк. Вероятность этого
исхода равна 0,5.
2. Следующую партию выигрывает В. Счет станет равным 2:2, и игра
продолжится. Далее выигрывает А, счет становится равным 3:2 в пользу А, и игра
завершается. Вероятность этого исхода равна 0,5 • 0,5 = 0,25 (выигрывает
В, затем выигрывает А).
3. Следующую партию выигрывает В, затем снова выигрывает В. Игра
завершается со счетом 2:3 в пользу В. Вероятность этого исхода равна 0,5 • 0,5
= 0,25.
Игра должна
закончиться Возможные исходы в случае продолжения игры
А-В
А-В
2:1 I
Выигрывает А. Вероятность - 0,5.
А ° \ Выигрывает А. Вероятность - 0,5 • 0,5 » 0,25.
3:2 J
А— В |
2:3
Выигрывает В. Вероятность - 0,5 • 0,5 - 0,25.
Подведем итог. Если игра продолжается, то вероятность выигрыша А будет
равна 0,5 + 0,25 = 0,75, вероятность выигрыша В будет равна 0,25. В трех
случаях из четырех побеждает А, следовательно, будет справедливо, если ему
достанется три четверти банка.
Вероятность
и ее законы
В соответствии с идеями, которые высказал еще Галилей, если существует п
возможных наблюдений, имеющих одинаковую вероятность, и событие А происходит
в к из этих наблюдений, то вероятность события А равна:
Р(А) = к/п
Иными словами,
Вероятность события =
Число благоприятных исходов,
Число возможных исходов
Например, если в мешке лежит 5 шаров, 3 из которых окрашены в синий цвет, а
2 — в черный, то вероятность вытащить синий шар равна 3/5. Проще не бывает.
В некоторых случаях теоретическую вероятность можно вычислить, используя
симметрию объекта, от которого зависит результат, как, например, при броске
монеты или игрального кубика. Другой подход заключается в том, что
вероятность рассматривается как количество наблюдений, при которых произошло
событие , при бесконечном увеличении числа наблюдений. Так, чтобы узнать, какова
вероятность того, что при броске монеты выпадет решка, нужно бросить монету
очень много раз и посмотреть, к какому значению стремится полученное
соотношение исходов. Это же верно и в случае с игральными костями. Когда мы
говорим, что вероятность выпадения определенного числа очков равна 1/6, мы имеем
в виду идеальную игральную кость. Реальная игральная кость может отличаться
от идеальной.
Некоторые исследователи бросали монету или игральную кость множество раз и
записывали полученные результаты. Одним из них был английский математик Джон
Керрич, который отбывал тюремное заключение в Дании во время Второй мировой
войны. Находясь в тюрьме, он бросил монету 10 000 раз, при этом решка выпала
5067 раз, орел — 4933.
Соотношение числа решек к числу орлов колебалось так, как показано на
следующем графике, на котором приведены не реальные данные, полученные Керричем,
а результаты моделирования. По мере роста числа бросков колебания
уменьшаются, и разумно предполагать, что соотношение числа исходов стремится к
постоянному числу при бесконечно большом числе бросков. Это значение и будет
вероятностью выпадения решки при броске этой монеты.
100 1000
Число бросков (логарифмический масштаб)
10 000
Изменение соотношения числа решек к числу орлов при броске
монеты 10 000 раз (результаты получены с помощью моделирования).
Подобные исследования выполнили Жорж-Луи Леклерк де Бюффон, французский
ученый XVIII века, который бросил монету 4000 раз (решка выпала 2048 раз), и
Карл Пирсон, один из отцов современной статистики, который бросил монету
24000 раз (самостоятельно или с помощью ассистентов), из которых решка выпала
12012 раз.
Жорж-Луи Леклерк де Бюффон.
Портрет кисти Франсуа-Юбера Друз.
Наиболее известный опыт с игральными костями провел в 1850 году швейцарский
астроном Рудольф Вольф, который бросил два игральных кубика (один белого,
другой красного цвета) целых 20 000 раз. Полученные им результаты приведены в
таблице ниже.
ПС
S
й куб
-О
о.
ас
1
2
3
4
5
6
Итого
Соотношение
1
547
609
514
462
551
563
3 246
0,162
2
587
655
540
507
562
598
3 449
0,172
Белый кубик
3
500
497
468
414
499
519
2 897
0Д45
4
462
535
438
413
506
487
2 841
0,142
5
621
651
587
509
658
609
3 635
0,182
6
690
684
629
611
672
646
3 932
0,197
Итого
3 407
3 631
3176
2 916
3 448
3 422
20 000
1,000
Соотношение
0,170
0,182
0,159
0,146
0,172
0,171
1,000
Результаты, полученные при бросках монеты, согласуются с предположением о
ее сбалансированности (вероятность выпадения решки равна 0,5), однако
результаты экспериментов, проведенных с игральными костями, достаточно далеки от
теоретических значений. При броске обоих кубиков, и белого, и красного, 3 и 4
очка выпадали заметно реже остальных. Представим результаты эксперимента
графически, чтобы яснее увидеть эти расхождения (К = красный кубик, Б = белый
кубик). Позже мы поговорим о проверке статистических гипотез и обсудим,
допустимо ли в этом случае предполагать, что кубики несбалансированы.
3333
теоретическое
значение
4000
3500
3000
2500
I 2000
1500
1000 ]
500 ]
о
Результат
Результаты, полученные при броске красного (К) и
белого (Б) кубиков 20 000 раз.
Правило «ИЛИ»
Вероятность того, что произойдет событие А или другое событие В, если оба
они не могут произойти одновременно, равна сумме вероятностей этих событий.
Например, вероятность вытащить туза, короля, даму или валета из колоды в 52
карты (без джокеров) равна:
• вероятность того, что вытащенная карта — туз: Р(А) = 4/52;
• вероятность того, что вытащенная карта — король, дама или валет: Р(В) =
12/52;
• вероятность того, что вытащенная карта — туз, король, дама или валет:
Р(А или В) = Р(А) + Р(В) = 4/52 + 12/52 = 16/52.
Правило «И»
Вероятность того, что произойдет событие А и другое событие В, если они
являются независимыми, то есть если одно событие никак не влияет на другое,
равна произведению вероятностей этих событий. Например, вероятность того, что
при двух бросках игральной кости в первый раз выпадет 3 очка, а во второй 4,
равна:
• вероятность выпадения 3 очков: Р(А)= 1/6;
• вероятность выпадения 4 очков: Р(В)= 1/6;
• вероятность того, что при первом броске выпадет 3 очка, а при втором 4:
Р(А и В) = (1/6) (1/6) = 1/36.
Подсчет
исходов
Подсчет благоприятных или всех возможных исходов обычно является самой
трудоемкой частью исследования, хотя в некоторых ситуациях подсчеты можно упро-
стить с помощью простых рассуждений или проведя аналогию с похожими
ситуациями. Например, пусть нам нужно попасть из пункта А в пункт С, пройдя через В.
Пусть из А в В ведут три дороги, а из В в С — две дороги. Сколькими способами
можно пройти из А в С? Для каждого из трех возможных путей из А в В
существует два пути из В в С. Следовательно, попасть из А в С можно шестью различными
способами:
Фрэнсис Гальтон и квинкункс
Фрэнсис Гальтон (1822-1911) был разносторонним ученым: сфера его
интересов включала антропологию, экономику, философию, метеорологию и
статистику. Он был двоюродным братом Чарлза Дарвина. Гальтон отличался
целеустремленностью и тягой к знаниям, а доходы семьи позволяли ему полностью
посвятить себя занятиям наукой. Он изучал медицину, но почти не практиковал, а
получив семейное наследство, отправился путешествовать. Он провел два года
в Африке и был награжден за свои заслуги золотой медалью Королевского
географического общества. Среди полученных им результатов отметим подробный
анализ отпечатков пальцев - именно по рекомендации Гальтона они начали
использоваться для опознавания преступников. Эта система применяется и
сейчас.
Он также изучал механизмы наследственности, заметив, что дети высоких
родителей чаще всего также высокие, но не настолько, как родители, и что
дети невысоких родителей также обычно низкорослые, но не настолько, как их
родители. Этот эффект возврата к среднему значению он назвал регрессией к
среднему. Этот новый термин занял важное место в современной статистике.
Чтобы наглядно представить вариацию, вызванную случайными причинами, он
разработал устройство под названием квинкункс. В это устройство опускались
шары, которые затем прокатывались мимо стержней, расположенных в шахматном
порядке, сталкивались и случайным образом падали влево или вправо.
Окончательное расположение шаров по форме напоминало колокол Гаусса. Квинкункс
до сих пор используется для наглядной демонстрации нормального
распределения . Компьютерные модели квинкункса можно найти в Интернете.
Рассмотрим другой пример, который кажется более сложным. Существует три
различных исхода футбольного матча: победа команды хозяев (1) , ничья (X) ,
победа команды гостей (2). Какова вероятность угадать исходы всех 14 матчей
тура чемпионата?
Очевидно, что существует всего один благоприятный исход, единственная
выигрышная комбинация. Кажется, что подсчитать возможные случаи сложно, но мы
можем использовать тот же принцип, что и при подсчете путей из А в С: первый
матч имеет три возможных исхода, каждому из которых соответствует три исхода
второго матча. Если бы в туре игралось всего два матча, то общее число
исходов равнялось бы 3 • 3 = З2. Продолжив эти рассуждения, придем к выводу, что
число возможных исходов 14 матчей тура равно З14. Вероятность угадать 14
исходов, выбрав их случайным образом, равна 1/314, то есть примерно 1 к 4,8
миллиона.
Для решения подобных задач очень полезны формулы комбинаторики. О некоторых
из них мы расскажем при решении задач, объясняемых далее.
Применение
правил
Применим объясненные выше правила на примере. Для этого вычислим
вероятность того, что при пяти бросках монеты в произвольном порядке решка выпадет
три раза, а орел — два. Как вы вскоре увидите, эта задача намного важнее, чем
кажется на первый взгляд. Будем решать ее последовательно.
1. Вероятности выпадения решки или орла при одном броске монеты одинаковы и
равны 0,5.
2. Вероятность того, что при двух бросках выпадет решка и решка, равна 0,5
• 0,5 = 0,25. Мы применили правило «И», так как эти события являются
независимыми, то есть выпадение решки в первый раз не увеличивает и не
уменьшает вероятность того, что решка выпадет и во второй раз.
3. Вероятность того, что при пяти бросках последовательно выпадут решка,
решка, решка, орел, орел, равна 0,5 • 0,5 • 0,5 • 0,5 • 0,5 = 0,53 •
0,52 = 0,03125 (мы могли бы записать это число как 0,55, но для
понимания будет лучше представить вероятность выпадения орла и решки в виде
отдельных сомножителей).
Мы вычислили вероятность того, что сначала выпадет три решки (Р), затем два
орла (О) в таком порядке: РРРОО. Но нам нужно вычислить вероятность выпадения
трех решек и двух орлов в произвольном порядке, иными словами, вероятность
того, что выпадет последовательность РРРОО, или ООРРР, или РОРОР или любой из
вариантов.
Порядок
РРРОО
РРОРО
РОРРО
ООРРР
Вероятность
0,53 • 0,52
0,53 • 0,52
0,53 • 0,52
0,53 • 0,52
Искомая вероятность будет равна сумме вероятностей каждого из этих исходов.
Вероятности будут складываться по правилу «ИЛИ», так как эти события являются
независимыми (орел и решка не могут выпасть в одном и в другом порядке
одновременно) . Так как вероятность выпадения каждого из этих исходов одинакова,
мы можем умножить вероятность выпадения орлов и решек в заданном порядке на
число возможных вариантов (и здесь нам не обойтись без помощи комбинаторики).
Данные п предметов можно упорядочить п! разными способами. Например, если у
нас есть 5 книг и 5 мест на полке, первую книгу можно поставить на любое из
пяти возможных мест, вторую — на любое из оставшихся четырех, третью — на
любое из трех, четвертую — на любое из двух, а для пятой книги останется только
одно место. Таким образом, общее число различных вариантов равно 5 • 4 • 3 •
2 • 1 = 120. В нашем случае также даны 5 «предметов», но не все они
отличаются между собой: у нас есть три предмета, одинаковых между собой, и еще два,
одинаковых между собой, поэтому мы можем не учитывать перестановки одинаковых
предметов. То есть нам нужно разделить общее число вариантов на 3! и 2! .
Общее число исходов, при которых выпадет 3 решки и 2 орла, равно
5! / (3! 2!) = 10
Теперь у нас есть все данные, необходимые для вычисления искомой
вероятности. Она равна
0,53 • 0,52 • 5! / (3! 2!) = 0,3125
Зачем нам знать вероятность того, что при пяти бросках монеты в
произвольном порядке три раза выпадет решка? Эта задача сама по себе не представляет
большого интереса, но далее мы покажем, что аналогичным способом можно решить
много других, очень интересных задач.
У случайности
есть имя
Однажды некий читатель обратился в редакцию популярной газеты с вопросом:
«Я использовал Excel, чтобы сгенерировать случайные числа с помощью функции
«=СЛЧИС()», но эти числа всегда очень маленькие и почти равны нулю. Мне нужна
система, чтобы сгенерировать шесть чисел, не превышающих 49, для простой
лотереи». По-видимому, читатель думал, что если число является случайным, то
оно не подчиняется никаким правилам. Это не совсем так. Существует несколько
видов случайных величин. Они делятся на непрерывные, например вес, длина,
плотность и так далее, и дискретные (принимающие одно из множества отдельных
значений), например число неисправных деталей в партии, количество
автомобилей, приезжающих на заправку ежеминутно, и другие. В действительности
существует целый «каталог» различных видов распределения вероятностей. Всякий раз,
когда мы имеем дело со случайной величиной, следует определить, не
подчиняется ли она какому-то конкретному закону распределения вероятностей. В
большинстве случаев это действительно так, и нам не потребуется выводить формулы для
расчета вероятностей, среднего значения и других интересных параметров: это
уже сделали до нас. Сначала может показаться, что отличить случайные величины
от неслучайных непросто, подобно тому, как человеку, не знакомому с музыкой,
сложно разобраться в разных музыкальных направлениях. Однако несколько
практических примеров помогут вам научиться с легкостью их распознавать. Далее мы
расскажем о некоторых свойствах и примерах использования трех наиболее
известных законов распределения вероятностей.
Биномиальное
распределение
С помощью общих правил вычисления вероятностей мы смогли установить
вероятность выпадения 3 решек и 2 орлов (в произвольном порядке) при 5 бросках
монеты с помощью следующего выражения:
0,53 • 0,52 • 5! / (3! 2!)
В целом число успешных исходов при выполнении п опытов (вероятность
успешного исхода неизменна и равна р) — это случайная величина, которая
подчиняется очень известному закону распределения вероятностей. Это распределение
называется биномиальным. Если мы сталкиваемся с этим распределением, нам не
нужно выводить новые формулы для вычисления вероятностей.
| Одна очень |
1 полезная 1
1 формула 1
1 Если мы отойдем от конкретных чисел и попытаемся вычислить вероятность 1
1 выпадения х решек при п бросках, где р - вероятность выпадения решки, (1 - 1
1 р) - вероятность выпадения орла, мы получим следующую формулу: 1
—-—р'(1-рГ'.
х!(л-х)!
| Интересно, что ее можно использовать не только для решения задач о бро- |
I ске монеты, но и для любых задач, которые подчиняются нижеприведенной схе- 1
1 ме: 1
| Бросок монеты Обобщение |
| Бросок монеты п раз.
1 Может выпасть орел или решка.
1 Вероятность выпадения решки (р)
1 и вероятность выпадения орла (1
| - р) неизменна при всех бросках.
1 Нас интересует вероятность выпа-
| дения решки х раз при п бросках.
Выполнение п экспериментов. |
Каждый эксперимент имеет два возможных 1
результата, которые мы назовем «успех» и 1
«неудача». |
Вероятность успеха (р) и неудачи (1 - р) 1
неизменна при всех экспериментах. 1
Нас интересует вероятность х успешных 1
экспериментов из п. 1
Рассмотрим три задачи:
1. При производстве на конвейере выпускается 1% бракованных деталей. Если
детали упаковываются в коробки по 50 деталей, какова вероятность того, что в
одной коробке окажутся сразу две бракованные детали?
2. Баскетболист забивает 75% штрафных бросков. Какова вероятность того, что
он попадет 8 раз из 10?
3. В семье четверо детей. Какова вероятность того, что ровно двое из них —
мальчики?
Что общего у этих задач? Все они следуют описанному нами сценарию,
следовательно , их очень легко решить.
Задача
Бракованная
деталь
Число
экспериментов
п
50
Вероятность
успеха р
0,01
Число
успешных
исходов х
2
Ответ
0,0120,994Ь-50!/(2!48!)
= 0,076
Баскетбол
Сыновья
и дочери
10
4
0,75
0,5
8
2
0,758 0,25210!/(8Г2!)
= 0,282
0,520,52-4!/(2!2!) =
0,375
Расчеты можно произвести с помощью электронных таблиц. В Excel ответ можно
найти, используя следующую функцию:
=БИНОМРАСП(число_успехов;число_испытаний;вероятность_успеха;интегральная).
Последняя переменная, которая следует за вероятностью успеха, указывает,
хотим ли мы вычислить только вероятность для указанного числа успешных
событий (например, ровно 2 бракованные детали; в этом случае эта переменная равна
0) или же накопленную вероятность (число бракованных деталей равно 2 и менее,
в таком случае этой переменной нужно присвоить значение 1).
В задаче про игрока в баскетбол мы предполагаем, что вероятность попадания
со штрафного броска постоянна, то есть не зависит от давления зрителей,
нервов или хода игры (одно из преимуществ хорошего игрока — сохранять процент
попаданий неизменным вне зависимости от этих условий). Многие думают, что в
задаче о сыновьях и дочерях наиболее вероятно, что в семье два мальчика и две
девочки, однако вероятность этого исхода равна всего 38%. Наиболее вероятным
(62%) является любое другое сочетание.
Распределение
Пуассона
Если переменная подчиняется биномиальному закону распределения, можно
подсчитать, сколько раз она примет определенное значение (число качественных и
число бракованных деталей). Эта переменная также будет иметь предельное
значение : число качественных деталей не может превышать общего числа деталей в
партии.
Иногда мы сталкиваемся с переменными, которые обозначают число событий,
произошедших в единицу времени или на единицу площади. Такие переменные не
имеют верхней границы, по крайней мере, с теоретической точки зрения. К
классическим примерам подобных переменных относится число посещений интернет-
страницы в день, число поломок лифта в год, число звонков на АТС в час и,
разумеется, число писем, ежедневно приходящих вам по электронной почте. К
примерам событий, происходящих в пространстве, можно отнести следующие: число
точек, пораженных ржавчиной, на метр проволоки, число дефектов на квадратный
метр (или 10 квадратных метров) ткани, число изюминок в ложке с хлопьями,
которые вы едите на завтрак.
В 1837 году французский математик Симеон Пуассон решил найти способ
изменить формулу биномиального распределения так, чтобы ее можно было применить к
подобным ситуациям. Он открыл любопытное выражение, в котором для расчета
вероятности любого числа событий достаточно знать лишь среднее число событий
(X). Формула вычисления вероятности того, что некое событие произойдет х раз,
выглядит так:
Р(х) = е-^.
Так, если лифт ломается в среднем два раза в год (X = 2), вероятность того,
что в течение года он не сломается ни разу, такова:
Р(х = 0) = е"22°/0! =0,14
Французский математик XIX века Симеон Пуассон.
Если на интернет-страницу в среднем заходит 100 посетителей в день (будем
считать, что число посетителей неизменно в любой день недели, хотя очевидно,
что будет существовать определенная разница между рабочими и выходными
днями) , то вероятность того, что в конкретный день страницу посетит менее 80
человек , такова1:
79
Р(х<80) = ^е~и
М)
100'
1=0
/!
Выполнять расчеты по этой формуле не очень удобно, но нам опять помогут
электронные таблицы Excel: =ПУАССОН(79;100;1) = 0,017451321.
XMicrosoft Excel - Книга!
ш
|| D
Файл Правка Вид Вставка Формат Сервис Данные Окно 2
& в | т a у | * ча ш <i |«. с.. | % * | z и m ji | ёш f я! i°°* -1 о
|| Anal Cyr т 10 т ж /( ч i I I i $ % , t4 Л | tp ip J _ - Ф * ^ *
Al ▼
1
7
А
0 017451
= | =ПУАСС0Н( 79,100,1)
В | С | D | Е | F | G | Н
В 1898 году русский экономист и статистик Владислав Борткевич опубликовал
книгу, в которой доказал, что распределение Пуассона можно использовать для
объяснения статистической закономерности, наблюдаемой при редких событиях. Он
использовал данные о самоубийствах и несчастных случаях со смертельным исхо-
То есть это накопленная (интегральная) вероятность событий, а не вероятность того,
что страницу посетит именно (точно) 80 человек. В таком случае мы имеем сумму
вероятностей, сложенных по правилу ИЛИ.
дом, но самым известным примером его работ является анализ числа солдат,
умерших от удара копытом лошади в 14 корпусах прусской армии за 20 лет (с
1875 по 1894 год).
В следующей таблице фактическая частота соответствует числу армейских
корпусов, умноженному на число лет (14 • 20 = 280). Среднее число умерших за род
в пересчете на один корпус равно (91 + 2 • 32 + 3 • 11 + 4 • 2)/280.
Используя это значение в вышеприведенной формуле, получим теоретические значения
частоты, приведенные в таблице.
Число
погибших
0
1
2
3
4
5 и более
Итого
Фактическая
частота
144
91
32
11
2
0
280
Теоретическая
частота
139
97
34
8
1
0
280
Если мы хотим найти более современный пример, то можно рассмотреть число
голов, забитых командой во время футбольного матча. Эта переменная прекрасно
соответствует требованиям распределения Пуассона: события происходят в
течение четко обозначенного периода времени (футбольного матча), предельного
числа событий не существует, а число незабитых голов подсчитать нельзя. Так, на
диаграмме слева представлено число голов, забитых каждой командой в каждом из
380 матчей испанского чемпионата 2008—2009 годов. На диаграмме справа
представлены данные, вычисленные по нашей формуле.
&
300
250
200
150
Фактическое распределение
Распределение Пуассона
J 100
50
0
0 12 3 4 5 6 7
Голы в пересчете на команду
0 12 3 4 5 6 7
Голы в пересчете на команду
Фактическое и теоретическое (вычисленное по модели Пуассона)
распределение числа мячей, забитых каждой командой в 380 матчах
сезона 2008-2009 чемпионата Испании по футболу.
Диаграммы очень похожи. Модель Пуассона хорошо объясняет изменение числа
мячей, забитых командой в течение матча.
Колокол Гаусса, или
нормальное распределение
Колокол Гаусса встречается в математике очень часто. Его форма
соответствует форме гистограммы, на которой представлено большое множество значений,
подчиняющихся так называемому нормальному распределению. Например, мешки с
сахаром весом 1 кг весят не ровно 1000,000... г — некоторые весят немного
больше, другие — немного меньше. Подобное колебание веса неизбежно. Оно
вызвано множеством незначительных факторов, по отдельности незаметных, но в
сумме имеющих ощутимый эффект. На диаграмме ниже показано, что большинство
значений находятся вблизи центрального значения, и по мере удаления от него
соответствующие значения встречаются все реже и реже. Это классический
колокол Гаусса, или диаграмма нормального распределения.
„ 1 \^\ 1
<**
fr*'
? '.
"\\
i
",
<
; i
-\
ч
^
-
: ■
^
?;
**
/
»т-
*'
/
'-
г
,4
*~*
£
', i-
Л,
>' л
,-5
т '
*}
"
^"'
/.
v>
',*-
^
*Х
■?*
Л,1
} *
„,'
;';
.4 ?
К .
?
!*^
7^
[vfefc*fcb^
985 990 995 1000 1005
Вес в граммах
1010
1015 1020
Возможное распределение фактического веса мешков с сахаром
весом 1 кг. Диаграмма имеет форму колокола Гаусса.
Математическое выражение, описывающее форму этого колокола, впервые получил
французский математик Абрахам де Муавр в 1733 году. Однако эта диаграмма
носит имя немецкого математика Карла Фридриха Гаусса, который использовал ее в
1809 году в своей теории ошибок измерения, в частности ошибок, возникающих
при астрономических наблюдениях. Гаусс показал, что вне зависимости от
расстояния до измеряемого объекта и от его размеров при повторении измерений в
одних и тех же условиях полученные значения будут распределяться особым
образом.
GN4480100S8
bUku. г>Ла.?
Портрет Гаусса на банкноте в 10 немецких марок (1989 г).
В центре изображена диаграмма нормального распределения.
Однако нормальное распределение занимает в статистике особое место не
только потому, что оно используется в теории ошибок, но и потому, что оно очень
часто встречается в природе.
Закон эпонимов Стиглера
Многие законы, теоремы, заболевания, научные открытия и постоянные носят
имена их первооткрывателей. Так, известны болезнь Альцгеймера, постоянная
Эйлера, великая теорема Ферма, комета Галлея и колокол Гаусса. Название
события или закона по имени человека называется эпонимом. Стивен Стиглер,
преподаватель статистики Чикагского университета и известный историк
статистики , открыл закон, который вкратце звучит так: «Ни одно открытие не
носит имя того, кто в действительности его совершил». Если говорить об
упомянутых нами примерах, то болезнь Альцгеймера, названная в честь Алоиса
Альцгеймера, была описана до него минимум пятью учеными. Постоянная Эйлера
была открыта Якобом Бернулли, великая теорема Ферма в действительности не
теорема, а гипотеза Ферма, а доказал ее Эндрю Уайлс в 1995 году. Комета
Галлея была известна астрономам еще до Рождества Христова, хотя именно
Эдмунд Галлей вычислил ее орбиту и предсказал дату ее возвращения. Если
говорить о статистике, то нормальное распределение и диаграмма в форме
колокола были открыты и подробно описаны не Гауссом, а французским математиком
Абрахамом де Муавром, который опубликовал свои труды по этой теме в 1733
году, почти на 80 лет раньше Гаусса.
Абрахам де Муавр.
Это не означает, что одним ученым незаслуженно достаются лавры других.
Некоторые совершают важный вклад в науку или объясняют уже открытое, но не
очень известное явление, и по этой причине имена этих ученых остаются в
истории. Профессор Стиглер опубликовал статью, посвященную этой теме, но
он был не первым: до него об этом писали многие другие ученые, в частности
Роберт Мертон, которого нередко цитирует Стиглер. Получается, что закон
Стиглера подчиняется сам себе.
Говоря об истоках современной статистики, следует упомянуть имя
бельгийского ученого Адольфа Кетле (1796—1874) , который в XIX веке провел множество
исследований, стремясь обнаружить статистические закономерности, которым
подчиняется число преступлений, количество новорожденных, умерших и так далее.
В поиске данных, подчиняющихся нормальному распределению, его ждал
неожиданный сюрприз: в шотландском журнале были опубликованы данные о росте и
охвате грудной клетки более чем 5000 солдат из различных шотландских полков.
Эти данные подчинялись тому же закону, что и ошибки астрономических
наблюдений.
По словам самого Кетле, «если неподготовленный человек измерил бы одного
солдата 5738 раз, то результаты не распределились бы столь равномерно... как
результаты 5738 измерений шотландских солдат. Если бы нам представили два
ряда чисел, не снабдив их какими-либо комментариями, мы бы могли с уверенностью
определить, какой ряд чисел соответствует результатам измерений 5738 разных
солдат, а какой получен в результате неумелых измерений единственного
солдата».
Адольф Кетле, один из крупнейших статистиков XIX века.
«Живая» гистограмма. Каждый человек стоит в колонне,
соответствующей его росту.
Есть и еще одна причина, по которой нормальное распределение играет столь
значительную роль. Очень часто в статистических исследованиях основное
внимание уделяется средним значениям: анализируется средняя урожайность в
зависимости от использованного удобрения, среднее значение выборки сравнивается с
предполагаемым средним значением генеральной совокупности и так далее.
Средние значения варьируются в зависимости от того, каким образом была взята
выборка. Их вариацию на практике можно описать с помощью закона нормального
распределения, даже если исходные данные генеральной совокупности не
подчиняются этому закону. Например, число очков, выпадающее при броске игральной
кости, совершенно не подчиняется закону нормального распределения. Это
дискретное распределение с шестью возможными значениями: 1, 2, 3, 4, 5и6.
Вероятность выпадения каждого из них одинакова. Если мы бросаем два кубика и
анализируем среднее число выпавших очков, то частота выпадения различных
средних значений уже не будет одинаковой. Наиболее вероятно, что среднее
значение будет равно 3,5. Если мы бросаем четыре кубика, то столбиковая
диаграмма, представляющая вероятность возможного среднего числа выпавших очков,
будет напоминать колокол Гаусса. Если мы будем бросать 10 кубиков, что
равносильно взятию выборки величиной 10, то на диаграмме будет очевидно
вырисовываться колокол Гаусса. Таким образом, распределение средних значений
подчиняется нормальному закону.
1,0 1,5 2,0 2,5 3,0 3,5 4,0 4,5 5,0 5,5 6,0
1 кубик
1,0 1,5 2,0 2,5 3,0 3,5 4,0 4,5 5,0 5,5 6,0
2 кубика
^ai
П П П1) Э и ? t
1,0 1,5 2,0 2,5 3,0 3,5 4,0 4,5 5,0 5,5 6,0
4 кубика
1,0 1,5 2,0 2,5 3,0 3.5 4,0 4,5 5,0 5,5 6,0
10 кубиков
Распределение средних значений стремится к нормальному, хотя
исходные значения не подчиняются нормальному закону.
Тем не менее, хотя этот закон распределения встречается очень часто,
название «нормальный» — не самое удачное: можно подумать, что остальные чем-то
необычны. Однако это название используется повсеместно, при этом некоторые
предпочитают назвать его гауссовым распределением.
Если исходные данные по своей природе подчиняются нормальному закону (это
также можно проверить графически или с помощью тестов) , то их распределение
полностью описывается всего двумя величинами: средним арифметическим, которое
определяет центр колокола Гаусса, и среднеквадратическим отклонением, которое
определяет форму колокола.
Среднеквадратическое
отклонение
Среднее значение
Среднее значение и среднеквадратическое отклонение — две
величины , характеризующие нормальное распределение.
Если вес мешков с сахаром подчиняется нормальному закону, среднее значение
равно 1000 г, среднеквадратическое отклонение — 5 г, то можно рассчитать,
сколько мешков будут иметь вес свыше 1010 г, сколько — от 995 до 1010 г или
менее 995 г. До недавнего времени для этого требовалось выполнять расчеты и
сверяться со специальными таблицами (которые до сих пор включаются в
некоторые учебники по статистике), но сегодня все расчеты можно выполнить
автоматически с помощью электронных таблиц Excel. Например, вероятность того, что
мешок сахара весит меньше 995 г, равна
XMicrosoft Excel - Книга!
;3^J Файл Правка Вид Вставка Формат Сервис Данные Окно
D^BSQi V ачав^"0'^-!*** f- я! 24' Ш # Л юо* ~ (*|
Anal Cyr
▼ ю
А1
ж /( ч ing|$ % , а Л
=Г =Н0РМРАСП| 995.1000,5,1 j
♦*8 Ж *ш ±ш
. <2> . А
158655261
D
11
Заметим, что приблизительно 16% мешков имеют вес менее 995 г, но о весе
конкретного мешка ничего определенного сказать нельзя. По этой же причине
можно говорить об ожидаемой продолжительности жизни населения, но не о
конкретной дате смерти отдельного человека.
99,7 %
|х—Зет ц,—2<х (х—ст
V-
(хН-сг |хЧ-2сг |х+3сг
Также существуют правила, основанные на том, что вне зависимости от
среднего значения (р, читается «мю») и среднеквадратического отклонения (а,
читается «сигма») 68% значений будут лежать в интервале \х ± а, 95% — в интервале р.
± 2а, 99,7 % — в интервале р. - За. Так, в прошлом примере среднее значение р.
= 1000, среднеквадратическое отклонение о = 5. В интервале 995—1005 будет
лежать 68% результатов. Следовательно, в этот интервал не попадает 32%
значений, по 16% с каждой стороны. Это означает, что 16% мешков будут иметь вес
меньше 995 г.
Это правило также можно использовать для интерпретации
среднеквадратического отклонения. Если мы рассмотрим распределение роста людей, среднее значение
может равняться 170 см. В этом случае среднеквадратическое отклонение должно
лежать в интервале 6—7 см, так как 1 или 2% населения гарантированно имеют
рост выше 190 см. Следовательно, это значение превышает среднее на три сред-
неквадратических отклонения.
Другие
виды
распределения
Существуют и другие законы распределения вероятностей. Например, если
случайная величина является непрерывной и все ее значения равновероятны,
распределение называется равномерным. Когда мы используем функцию «=СЛЧИС()» в
Excel для генерации случайных чисел, результаты подчиняются именно этому
закону. Существует много других законов распределения.
Однако не следует путать модель с реальностью. Например, сфера очень часто
встречается во Вселенной, но не существует объектов идеально сферической
формы. Зачем же тогда нужны формулы вычисления площади поверхности или объема
сферы? Они позволяют получить достаточно точные значения для применения на
практике. Это же справедливо и для законов распределения вероятностей.
Один из самых часто используемых примеров нормального распределения —
распределение роста людей. Однако если мы возьмем точные данные о росте миллиона
взрослых жителей нашей планеты, то увидим, что они не подчиняются нормальному
распределению с абсолютной точностью. Этого не произойдет и в том случае,
если мы разделим людей на группы в зависимости от пола, расы и других
характеристик .
Нормальное распределение — это качественная модель, которая позволяет с
достаточной степенью точности оценить рост людей. Тем не менее, это всего
лишь модель, которая не полностью соответствует реальности. Это же
справедливо и для других законов распределения вероятностей, так как на практике
гипотезы не выполняются с абсолютной точностью. Все эти законы описывают лишь
теоретические модели (определение «теоретическая» для модели является
излишним) , которые, тем не менее, крайне полезны.
Удивительные
вероятности
Задачи теории вероятностей могут быть достаточно сложными, даже несмотря на
относительную простоту формулировки (какова вероятность того, что в
выигрышной комбинации национальной лотереи встретятся два последовательных числа?).
Интерес представляют необычные вероятности, которые часто противоречат
тому, что подсказывает нам интуиция. В то же время сложные задачи нетрудно
решить , применив немного воображения. Рассмотрим несколько примеров.
Ложноположительные
результаты
обследования
При медицинском осмотре у человека нашли заболевание, которое встречается
всего у 1% населения. В 5% случаев результат обследования является ложнополо-
жительным (обследование показывает, что человек болен, корда в
действительности он здоров). Какова вероятность того, что этот человек действительно
болен?
Вы можете подумать, что ответ — 95 %, но это неверно. Истинная вероятность
намного меньше. Из каждой 1000 результатов 50 являются ложноположительными (5
%), 1 — истинно положительным. На каждый 51 положительный результат
приходится лишь один истинно положительный. Значит, вероятность того, что пациент
действительно болен, равна всего 1/51, то есть немного меньше 2%.
Задача о
днях рождения
В группе 30 студентов. Какова вероятность того, что два студента или более
отмечают день рождения в один и тот же день?
Многие считают, что эта вероятность невелика, но в действительности она не
настолько мала, как может показаться. Сначала нужно вычислить вероятность
того, что два человека родились в разные дни. Первый из них может родиться в
любой день года (365 благоприятных исходов из 365 возможных) , второй может
родиться в любой день за исключением того дня, в который родился первый (364
благоприятных исхода из 365 возможных):
(365/365)*(364/365) = 0,9973.
Аналогично можно вычислить вероятность того, что три человека родились в
разные дни:
(365/365)*(364/365)*(363/365) = 0,9918.
Вероятность того, что все 30 студентов родились в разные дни, будет равна:
(365/365)* (364/365)*(363/365)*...*(336/365) = 0,2937.
Существует всего два возможных случая: либо все студенты родились в разные
дни, либо минимум двое из них родились в один и тот же день. Следовательно,
вероятность того, что как минимум два студента празднуют день рождения в один
и тот же день, равна
1 - 365/365)* (364/365)*(363/365)*...*(336/365) = 0,7063.
Совпадающие
дни рождения
Это может показаться удивительным, но вероятность того, что в группе из
23 человек двое или более отмечают день рождения в один и тот же день,
немного больше 50% (вероятность равна 50,7%). Если приведенные рассуждения
кажутся вам неубедительными, рассмотрим разные группы из 23 человек.
Проблема заключается в том, как найти такие группы людей и узнать дату рожде-
ния каждого из них. Тем не менее, эту проблему можно решить.
На футбольном поле одновременно находятся 23 человека (11+11 + 1 судья).
Стартовые составы команд и даты рождения всех игроков можно найти в
Интернете . Рассмотрим матчи первого тура первого дивизиона чемпионата Испании
по футболу 2010 года (матчи игрались 3 января) . Из 10 матчей в 5 на поле
выходили игроки, отмечающие день рождения в один и тот же день, а именно:
Бруно (В) и Форлин (Э), 10 января.
Валенсия
Эспаньол
Барселона Хави Вента и Касорла, 13 декабря, Капдевила и Фустер, 3
Вильярреал февраля. Все четверо играют за Вильярреал.
|Атлетико Мадрид
Севилья
Расинг
Тенерифе
Спортинг
|Малага
Хетафе
Вальядолид
Сарагоса
Депортиво
(Альмерия
Ixepec
[Мальорка
|Атлетик
Осасуна
Реал Мадрид
Совпадений нет.
Совпадений нет.
Дни рождения совпадают сразу у трех пар игроков: Ботия (С)
и Мунуа (М) , 27 января, Мальдонадо (С) и Фернандо (М) , 2
июня, Ману и Торрес, оба из «Малаги», 14 августа.
Совпадений нет.
Совпадений нет.
Совпадений нет.
Аморебьета и Кастильо, оба из «Атлетик», 29 марта.
Роверсио (0) и Альваро Абелоа (Р), 17 января.
Однако не стоит думать, что если вероятность равна 50%, то на 10 исходов
обязательно будет приходиться 5 благоприятных, ведь при 10 бросках монеты
решка необязательно выпадает 5 раз. Вероятности таковы:
|Матчи с
совпаде- 0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
ниями
Вероятность
0,001 0,01 0,04 0,12 0,21 0,25 0,21 0,12 0,04 0,01 0,001
В группе из 30 человек двое или больше родились в один день с вероятностью
порядка 70%. В группе из 23 человек эта вероятность несколько больше 50%, в
группе из 40 человек она составляет порядка 89% (см. рис. ниже).
Возможен и другой вариант этой задачи, обратный исходному: какова
вероятность того, что в группе из 30 человек два человека или более умрут в один
день (но необязательно в один и тот же год)?
Выигрышная комбинация
выпадает дважды
Рассмотрим еще один удивительный пример из теории вероятностей. Один
человек всю взрослую жизнь (допустим, 50 лет) играет в лотерею. Если каждую
неделю разыгрывается два тиража, какова вероятность того, что за этот период одна
и та же выигрышная комбинация выпадет больше одного раза?
X
QJ
a
OS
X
X
St
с
n
о
о
л
ь
о
о
DC
о
a
CQ
Число людей
Вероятность того, что в группе людей два человека или более
родились в один день, зависит от размера группы.
Существует множество различных лотерей, но, как правило, выбираются 6 чисел
от 1 до 49. Число возможных комбинаций в тираже равно 13 983 816 (это число
сочетаний из 49 по 6), и лишь одна является выигрышной.
Допустим, что этот человек играет 100 раз в год, 5000 раз на протяжении
всей жизни. Задача аналогична задаче о днях рождения, только в этом случае в
«году» 13983816 дней, а группа состоит из 5000 человек, каждый из которых
родился в один из этих дней. Какова вероятность того, что два человека или
более родились в один и тот же день? Применив формулы из предыдущей задачи
(здесь нам не обойтись без электронных таблиц), получим, что искомая
вероятность равна 59 %. Поэтому неудивительно, если за этот период одна и та же
выигрышная комбинация действительно выпадет дважды.
Последовательные
числа в билетах
национальной лотереи
В завершение этого раздела попробуем ответить на вопрос, которым вы
наверняка задавались. Какова вероятность того, что в выигрышной комбинации лотереи
выпадут два последовательных числа?
Она намного выше, чем может показаться, и равна 49,5 %. Вычислить точное
значение с помощью формул комбинаторики не так-то просто, но порядок этой
величины можно оценить с помощью Excel.
Для этого нужно выполнить следующие действия.
1. Расположить числа от 1 до 49 в столбце А.
2. Поместить случайные числа в столбец В.
3. Упорядочить столбец В, после чего порядок чисел в столбце А также
изменится .
4. Числа в столбце А упорядочены случайным образом. Скопируйте первые шесть
значений в столбец С. Эти числа составят выигрышную комбинацию.
5. В столбец D поместите 15 абсолютных значений разницы между числами
выигрышной комбинации. В столбце F на следующем рисунке представлены
формулы, по которым рассчитываются значения в столбце D.
6. В первую строчку столбца Е поместите наименьшее значение из столбца D.
Если это значение равно 1, это означает, что выигрышная комбинация
содержит последовательные числа.
И -UL.— . £1 =МИН(Р1:015)
ю
1
2
3
4
5
б
7
8
9
10
11
12
13
14
15
А
24
49
34
25
42
10
35
29
5
44
7
46
15
38
13
В 1
0,406033264
0,692061135
0.888345552
0,690317785
0,510624023
0,731399102
0,80523146
0,485161895
0,841222518
0,073104639
0,437421932
0,594398038
0,081228671
0,109743618
0,341018331
С
24
49
34
25
42
10
0
25]
10
1
18
14
15
24
7
39
9
8
24
17
15
32
Е . F
| 1 |=ABS(C$1-C2)
=ABS(C$1-C3}
=ABS(C$1-C4)
=ABS(C$1-C5)
=ABS(C$1C6)
=ABS(C$2-C3)
=AB$(C$2C4)
=ABS(C$2-C5)
=ABS(C$2C6)
=ABS(C$3-C4)
=ABS(C$3-C5)
=ABS(C$3-C6)
=ABS(C$4-C5)
=ABS(C$4-C6)
=ABS(C5-C6)
Выполнив эти действия, измените порядок чисел в столбце В, что снова
повлечет изменение порядка чисел в столбце А. Результатом будет новая выигрышная
комбинация, и все остальные числа пересчитаются автоматически. Excel удобен
тем, что можно выполнить все необходимые действия один раз, а затем нажать
клавишу F4, и все действия выполнятся заново. Можно проверить, что число 1
встретится в столбце Е примерно в половине случаев.
Если вам знаком какой-либо язык программирования, вы можете написать
небольшую программу для симуляции розыгрыша лотереи и подсчитать, сколько раз
выпадут последовательные числа.
Также можно обратиться к результатам прошлых тиражей. Результаты испанской
национальной лотереи опубликованы на странице Государственной организации
лотерей (www.onlae.es). Начиная с первого розыгрыша, о котором имеются данные,
прошедшего 17 октября 1985 года, до 31 декабря 2009 года было проведено 2245
тиражей, в 1148 из которых (50,14 %) в выигрышной комбинации встречаются
последовательные числа.
Последний аккорд: 22 августа 2002 года выигрышной комбинацией была
последовательность 13, 21, 24, 26, 32 и 34. 10 декабря 2009 года... точно такая же!
Это не так уж удивительно — вероятность подобного совпадения в 2245 тиражах
равна 16,5 %.
Химичка
УЧЕБНЫЕ ОПЫТЫ ПО ОРГАНИЧЕСКОЙ ХИМИИ
Цветков Л.Л.
АРОМАТИЧЕСКИЕ УГЛЕВОДОРОДЫ
БЕНЗОЛ
Получение бензола из
бензойной кислоты1
и её солей
При отсутствии бензола в лаборатории небольшое количество его, необходимое
для демонстраций, может быть получено по реакции:
C6H5COONa + NaOH -> СбНб + Na2C03
Реакция идёт при нагревании и по своему характеру аналогична реакции
получения метана из уксуснокислого натрия. Здесь, как и при получении метана,
вместо едкого натра лучше воспользоваться натронной известью и не перегревать
смесь, чтобы не происходило сильного образования побочных продуктов. Вместо
Бензойную кислоту и её соли используют при консервировании пищевых продуктов
(пищевые добавки Е210, Е211, Е212, Е213). Бензойную кислоту применяют в медицине при
кожных заболеваниях, как наружное антисептическое (противомикробное) и фунгицидное
(противогрибковое) средства, при трихофитиях и микозах, а её натриевую соль — как
отхаркивающее средство.
бензойнокислого натрия можно воспользоваться непосредственно бензойной
кислотой, часто имеющейся в лабораториях, взяв при этом значительно большее
количество натронной извести, чем следует по расчёту.
В ступке готовят тонкую смесь из 10—15 г бензойной кислоты и двойного по
весу количества высушенной и растёртой натронной извести. Смесь пересыпают в
колбу с отводной трубкой, к которой присоединён нисходящий водяной
холодильник (рис. 1), и нагревают сперва осторожно, затем более сильно. В приёмнике
собираются бензол и некоторое количество воды. Отделяют бензол от воды с
помощью делительной воронки; если нужно, сушат его хлористым кальцием и
перегоняют (темп. кип. 80°) .
Рис. 1. Получение бензола.
Бромирование
бензола
Несмотря на наличие двойных связей, для бензола более характерны реакции
замещения водорода, чем присоединения других атомов, и в качестве первого
примера демонстрирует опыт бромирования бензола.
Реакция бензола с бромом, выражаемая уравнением
СбНб + Вг2 -> СбН5Вг + НВг,
идёт с чистым бромом и в присутствии катализаторов — бромистого алюминия
или бромного железа. Так как бром легко реагирует с алюминием и железом, то
для реакции можно брать металлические опилки (например, железные), и тогда
катализатор образуется непосредственно в реакционной смеси. Мелким порошком
металла для опыта воспользоваться нельзя, так как реакция может пойти слишком
бурно.
При получении больших количеств бромбензола бром необходимо постепенно, по
мере прохождения реакции, приливать к бензолу из капельной воронки, чтобы
избежать слишком бурного течения процесса. Демонстрационный же опыт может быть
поставлен с небольшими количествами веществ, и поэтому в колбу можно помещать
полностью заготовленные для опыта вещества.
Согласно уравнению реакции, на 1 грамм-молекулу бензола следует взять 1
грамм-молекулу брома, т. е. весовые соотношения веществ должны быть 78:160.
Практически лучше взять бензола немного больше, чтобы бром полностью
прореагировал .
Во избежание улетучивания паров брома и бензола опыт следует вести с
обратным холодильником или длинной вертикальной трубкой.
В колбу ёмкостью 100 мл (рис. 2) наливают 2 мл бензола и 1 мл брома.
Отмечают, что реакция между веществами не происходит. Затем бросают в колбу очень
немного (на кончике ножа) железных опилок и быстро закрывают колбу пробкой с
вертикальной трубкой - холодильником, второй конец которой соединён с
нисходящей трубкой, оканчивающейся воронкой над водой в стакане (вода служит для
поглощения образующегося бромистого водорода). Обычно вскоре начинается
реакция бензола с бромом, и если она пойдёт слишком бурно, колбу охлаждают
погружая её в чашку с холодной водой. Если реакция долго не начинается, колбу
слегка подогревают. Под конец опыта колбу также следует подогреть (горячей
водой), чтобы реакция прошла до конца.
Гг
=m==z
Lr
Э
Рис. 2. Получение бромбензола.
О ходе реакции учащиеся судят по изменениям в колбе и по образованию
кислоты в стакане. Для этой цели в стакан с водой предварительно можно добавить
фиолетовый раствор лакмуса, щелочной раствор фенолфталеина или раствор
метилоранжа. Изменения в окраске раствора хорошо наблюдаются на фоне белого
экрана. Если удалить стакан с водой и к концу трубки поднести палочку,
смоченную аммиаком, то можно показать образование дыма бромистого аммония NH4Br.
Пары бромистого водорода можно также пропускать в слабый раствор
азотнокислого серебра; наблюдается образование осадка AgBr.
После окончания опыта жидкость из колбы выливают в стакан с водой и
демонстрируют образовавшуюся тяжёлую жидкость — бромбензол.
Для очистки продукт реакции промывают в делительной воронке слабым
раствором щёлочи, затем водой, сушат хлористым кальцием и перегоняют из небольшой
колбочки с воздушным холодильником. Собирают отдельно фракцию, кипящую в
пределах 150—158° (бромбензол кипит при температуре 155°).
Нитрование
бензола
Опыт может быть продемонстрирован с небольшими количествами исходных
веществ, без выделения чистого продукта.
Для получения нитробензола по уравнению
СбНб + HN03 -> C6H5N02 + H20
необходима концентрированная азотная кислота (уд. вес. 1,4). Реакционная
смесь при этом не должна нагреваться выше 50—60°. При применении
разбавленной кислоты реакция нитрования не идёт; при повышении температуры начинается
заметное образование динитробензола.
Из уравнения следует, что для реакции необходимы эквимолекулярные
количества исходных веществ. Однако в таком случае реакция не дойдёт до конца, так
как выделяющаяся вода будет разбавлять азотную кислоту, и она потеряет
нитрующее свойство. Следовательно, чтобы довести реакцию до конца, надо взять
больше азотной кислоты, чем следует по теории. Но чтобы реакция при этом не
стала слишком бурной, азотную кислоту нужно растворить в концентрированной
серной кислоте, которая не лишает азотную кислоту нитрующего действия и
связывает выделяющуюся при реакции воду.
Чтобы предупредить возможность повышения температуры при реакции, не
смешивают сразу все вещества, а к смеси кислот постепенно добавляют бензол.
В небольшую колбочку наливают 8 мл концентрированной H2S04 и 5 мл
концентрированной HN03. Охлаждают смесь в струе воды. Затем к охлаждённой смеси
прибавляют небольшими порциями 4 мл бензола, постоянно встряхивая колбочку,
чтобы достичь большего смешения нерастворяющихся друг1 в друге жидкостей
(смесь кислот составляет нижний слой, бензол — верхний слой). После прилива-
ния всего бензола, для достижения полноты реакции, колбу закрывают пробкой с
вертикальной трубкой (пары бензола летучи) и нагревают на предварительно
нагретой до 60° водяной бане (рис. 3). Время от времени колбу встряхивают,
чтобы жидкости лучше перемешивались.
Нагревание следует продолжать минут 30—40. Иногда удаётся
продемонстрировать образование нитробензола после нагревания в течение 10 минут и даже
вовсе без дополнительного нагревания, если реакция хорошо шла при приливании
бензола к смеси кислот.
Нитробензол располагается слоем поверх смеси кислот. Выливают содержимое
колбы в стакан с большим количеством воды. При этом кислоты растворяются в
воде, нитробензол же собирается на дне стакана в виде жёлтой жидкости, а если
реакция нитрования прошла не полностью, то сверху раствора кислот образуется
ещё слой бензола. Если позволяет время, сливают часть жидкости с нитробензола
и отделяют его с помощью делительной воронки.
При получении значительных количеств нитробензола и необходимости его
очистки, нитробензол промывают водой разбавленным (5-процентным) раствором
щёлочи, затем снова водой, разделяя всякий раз жидкости с помощью делительной
воронки. После этого обезвоживают нитробензол, нагревая его с гранулированным
хлористым кальцием, пока жидкость не станет прозрачной. Нагревание при этом
необходимо, чтобы понизить вязкость нитробензола и достичь, таким образом,
более полного контакта его с хлористым кальцием. Наконец, нитробензол может
быть перегнан из небольшой колбочки с воздушным холодильником при температуре
204—207°. Производить перегонку досуха не следует, чтобы избежать разложения
остатков динитробензола.
=ш h э
Рис. 3. Получение нитробензола.
Пирогенетическое
разложение
каменного угля
Опыт состоит из двух частей. Вначале производится пирогенетическое
разложение (сухая перегонка) каменного угля, затем каменноугольную смолу разгоняют
на фракции. Первая часть опыта может быть воспроизведена при изучении
источников ароматических соединений и производственного процесса коксования
каменных углей.
При коксовании угля в лабораторных условиях может быть получено, конечно,
лишь небольшое количество смолы, а так как содержание ароматических
соединений в смоле невелико, то извлекать их из полученной смолы практически
невозможно . Целесообразно поэтому для второй части опыта провести коксование
нескольких загрузок угля и затем подвергнуть её лишь фракционной разгонке.
Опыт коксования угля можно провести с значительным приближением к
производственной схеме (рис. 4).
В железную трубку А насыпают измельчённый и отсеянный от пыли каменный
уголь (так называемый «жирный», длиннопламенный). Трубку плотно закрывают
корковыми пробками на жидком стекле. U-образная трубка Б, помещённая в
сосуд с холодной водой, является отделителем смолы. Включать холодильник для
конденсации смолы не рекомендуется, так как его будет очень трудно отмыть от
загрязнений. Газ далее очищается от аммиака в оросительной «башне» В,
наполненной кусочками кокса, или стеклянных трубок, на которые сверху стекает
вода. В трубке Г, содержащей гидрат окиси железа, нанесённый на глиняные
черепки, газ очищается от примеси сероводорода. «Газгольдер» Д может быть
приготовлен из склянки с отрезным дном и кастрюли, как уже описывалось ранее.
ч
\ -^
Рис. 4. Сухая перегонка каменного угля.
Для нагревания железной трубки можно воспользоваться любыми средствами
нагрева: паяльной лампой, газовыми горелками, электрическим током. Нагревание
начинают не раньше, чем будет полная уверенность в герметичности прибора, так
как смесь светильного газа с воздухом взрывчата. Нагревание трубки нужно
регулировать так, чтобы выделение газа не было слишком бурным. Приёмник смолы
должен по возможности весь находиться в ледяной воде. Одновременно с
нагреванием открывают кран воронки так, чтобы насадка слегка орошалась водой.
Очиститель в трубке Г скоро начинает принимать тёмную окраску от образования
сернистого железа.
«Газгольдер» до опыта должен быть заполнен водой. В начале опыта газ не
собирают в него, а выпускают на воздух. Газ начинают собирать, когда проба
покажет, что из прибора полностью вытеснен воздух.
Когда выделение жидких и газообразных продуктов начнёт уменьшаться, опыт
можно прекратить. Для этого прежде всего удаляют газоотводную трубку из
«газгольдера», прекращают нагревание железной трубки и прекращают подачу воды в
колонку.
В U-образной трубке собирается смола, в колонке В — аммиачная вода.
Убеждаются в щелочных свойствах воды с помощью лакмусовой бумажки. Светильный газ
поджигают (проба на чистоту!); он может быть также переведён из газгольдера в
цилиндр и проверен с помощью бромной воды на присутствие непредельных
соединений .
Для разгонки каменноугольной смолы и берут по возможности большую колбу,
так как смола обычно кипит толчками от присутствия воды. Наливают в колбу
смолу так, чтобы она занимала не более 1/4 объёма. Закрывают пробкой с
термометром на 360°, доходящим до отводной трубки, присоединяют водяной
холодильник и нагревают колбу через асбестированную сетку (рис. 1). Собирают фракции:
1) до 100°,
2) от 100 до 170°;
3) от 170 до 230°;
4) от 230 до 270° .
Остатки смолы после перегонки следует тотчас вылить из колбы. В первой
фракции содержится некоторое количество бензола, но выделить его в чистом
виде непросто. Из третьей и четвёртой фракций при охлаждении кристаллизуется
нафталин.
Можно рекомендовать этот опыт провести количественно: взять взвешенное
количество угля и определить, сколько из него получится кокса и смолы. При
разгонке смолы можно приблизительно определить процентное содержание каждой
фракции.
ГОМОЛОГИ
БЕНЗОЛА
Окисление
толуола
При изучении химических свойств бензола отмечают большую устойчивость его
по отношению к окислителям. Легко показать на опыте химическую устойчивость
бензола по сравнению с непредельными углеводородами, но не удаётся показать
сравнение его в этом отношении с предельными углеводородами. Этот пробел
может быть восполнен частично при ознакомлении со свойствами гомологов бензола.
У гомологов бензола прежде всего окисляются боковые цепи, бензольное же ядро
оказывается не затронутым, следовательно, можно предположить, что бензол по
отношению к окислителям оказывается более устойчивым, чем предельные
углеводороды .
В демонстрационной пробирке к 2—3 мл толуола добавляют такой же объём
раствора марганцовокислого калия, слегка подкисленного серной кислотой. Смесь
взбалтывают и нагревают. Фиолетовая окраска марганцовокислого калия исчезает.
Произошло окисление толуола в бензойную кислоту:
С6Н5СН3 + 30 -> СбН5С00Н + Н20
После обесцвечивания раствора горячую жидкость фильтруют через смоченный
фильтр и охлаждают в струе воды. Выделяются белые кристаллы бензойной кислоты
СбН5С00Н.
При отсутствии толуола совершенно аналогично может быть проведён опыт
окисления ксилола. В этом случае образуется фталевая кислота.
/СООН
6 4Х\соон
Галоидирование
толуола
Гомологи отличаются от бензола и по другим химическим свойствам. Например,
замещение атомов водорода в бензольном ядре и боковой цепи идёт при различных
условиях. Для замещения атомов водорода в бензольном ядре, как известно,
непременно требуются переносчики галоида (например, железо), замещение же
атомов водорода в боковой цепи может идти в отсутствии этих катализаторов, при
освещении или нагревании.
В неширокую пробирку или закрытую с одного конца стеклянную трубку наливают
толуол на высоту 8—12 см и растворяют в нём очень немного брома, чтобы на
фоне белого экрана была лишь заметна окраска жидкости. Верхнюю половину столби-
ка жидкости в трубке обёртывают листом плотной чёрной бумаги и трубку
освещают по возможности сильной электрической лампой на расстоянии нескольких
сантиметров . Через несколько минут (в зависимости от количества брома и силы
источника света) прекращают освещение и убирают чёрную бумагу. Там, где
жидкость подвергалась действию световых лучей, произошло обесцвечивание:
СбН5СН3 + Br2 -> C6H5CH2Br + НВг.
В затемнённой части окраска брома осталась без изменений.
Опыт можно провести быстрее, если смесь толуола с бромом, вместо
электрической лампы осветить горящим магнием.
Подвижность атомов
галоида в
бензольном ядре и
в боковой цепи.
В галогенопроизводных предельных углеводородов атомы заместителя, как
правило, прочно соединены с углеводородным радикалом и не дают осадка с
раствором азотнокислого серебра или же дают его сравнительно медленно.
Может возникнуть вопрос о том, насколько прочно удерживаются атомы галоидов
в бензольном кольце и в боковой цепи гомологов бензола.
1. К небольшому количеству (0,5 мл) хлорбензола или бромбензола в пробирке
приливают спиртовой раствор азотнокислого серебра, смесь встряхивают. Осадка
не наблюдается. Атом галоида в этих условиях не отщепляется от бензольного
ядра. (Спиртовый, а не водный раствор азотнокислого серебра применяют с той
целью, чтобы получить однородную смесь.)
В другой пробирке взбалтывают очень небольшое количество хлористого бензила
C6H5CH2C1 с спиртовым раствором азотнокислого серебра. Появляется осадок AgCl.
2. Сравнение подвижности галоидов может быть продемонстрировано на
отношении веществ к воде при кипячении. В разных пробирках одновременно кипятят с
водой хлорбензол и хлористый бензил. После кипячения добавляют в обе пробирки
лакмус и убеждаются, что в первой пробирке лакмус не изменяется, а во второй
краснеет, вследствие образования хлористого водорода по реакции:
СбН5СН2С1 + Н20 = СбН5СН2ОН + НС1
Синтез
гомологов
бензола
1. Для предварительного ознакомления с методом приращения боковых цепей к
бензольному ядру может быть поставлен следующий опыт.
К 1 мл бензола в пробирке приливают такое же количество бромистого этила
(промытого от НВг) . Никаких изменений не наблюдается. Отливают небольшую
часть смеси для контрольного опыта, а к остатку добавляют немного безводного
хлористого алюминия.
Через некоторое время начинается выделение бромистого водорода, что
обнаруживается по образованию облачка и покраснению лакмусовой бумажки. Выделение
бромистого водорода наступает быстрее и идёт значительно энергичнее при
подогревании смеси. В контрольном опыте бромистый водород не образуется.
Образование бромистого водорода даёт возможность решить вопрос о том, как
идёт эта реакция. Надо лишь установить, что он выделяется не из молекул
бромистого этила, а за счёт взаимодействия молекул бромистого этила и бензола.
Если бы НВг выделялся из бромистого этила (С2Н5ВГ -> C2H4 + НВг) , то
одновременно получался бы этилен, чего, однако, не наблюдается (нет горючего
непредельного газа). Поэтому можно представить следующее течение реакции:
СбН5Н + ВгС2Н5 -> СбН5-С2Н5 + НВг
К сожалению, образующийся этилбензол не имеет резких признаков для
обнаружения его в результате реакции. Он, как и исходные вещества, является
жидкостью. Это обстоятельство и заставляет судить о реакции по косвенному признаку
— образованию бромистого водорода. Выделение чистого этилбензола в этом
предварительном опыте не производится.
2. Для демонстрационных целей этилбензол может быть получен (при отсутствии
хлористого алюминия и наличии натрия) по реакции, аналогичной синтезу
предельных углеводородов:
СбН5Вг + 2Na + BrC2H5 -> СбН5С2Н5 + 2NaBr
Из уравнения реакции следует, что на 157 г СбН5Вг (1 г'м) требуется 109 г
С2Н5Вг (1 г'м) и 46 г Na (2 г'ат) . При взаимодействии этих веществ неизбежны
побочные реакции — образование дифенила
СбН5Вг + 2Na + ВгСбН5 -> СбН5СбН5 + 2NaBr) ,
бутана
C2H5Br + 2Na + BrC2H5 -> С4Ню + 2NaBr
и других веществ. В большей степени идут побочные реакции у бромистого
этила. Поэтому приходится несколько отступить от эквимолекулярных отношений и
брать бромистый этил в избытке, например, взять равные по весу количества
того и другого вещества. Эти количества, конечно, могут быть значительно меньше
грамм-молекулярных, например по 10 г. Натрия в таком случае можно взять 5 г.
Непременным условием хорошего проведения опыта является применение
высушенных исходных веществ и совершенно сухой посуды. Наличие влаги в реакционной
смеси вызывает реакцию натрия с водой, а это поведёт, с одной стороны, к
потере натрия, а с другой — к частичному восстановлению атомарным водородом
бромбензола в бензол:
СбН5Вг + Н20 + 2Na -> СбНб + NaBr + NaOH
В круглодонную колбу наливают 12—15 мл свежевысушенного эфира и туда же
помещают примерно 5 г натрия. Для этого кусочек натрия берут весом более чем 5
г, тщательно высушивают его, обрезают со всех сторон с целью удаления корочки
и быстро разрезают на тонкие пластинки, которые затем измельчают до размеров
чечевичного зерна и тотчас вносят в эфир. Если эфир сухой, то при этом не
должно образовываться пузырьков газа. Чтобы не допустить окисления натрия,
лучше готовить его в несколько приёмов, вырезая всякий раз небольшой кусочек
для последующего измельчения. Если эфир не был достаточно сухим, то только
после прекращения выделения пузырьков водорода в колбу вливают 10 г
бромбензола и бромистого этила. Колбу закрывают пробкой с вертикальной
трубкой-холодильником. Вскоре начинается реакция, что заметно по лёгкому бурлению смеси.
Для полноты реакции колбу с вертикальной трубкой оставляют стоять хотя бы
день. Затем переносят образовавшуюся смесь веществ в перегонную колбу с
термометром, присоединяют холодильник с проточной водой и, поместив колбу в
нагретую водяную баню, отгоняют диэтиловый эфир (рис. 5).
Рис. 5. Отгонка диэтилового (серного) эфире)
Эфир следует отгонять с большой осторожностью, так как он очень летуч, а
пары его горючи и могут с воздухом давать взрывчатые смеси. Спиртовки должны
быть потушены. Пары из приёмника следует отводить по трубке дальше от стола,
как показано на рисунке. Должны быть также наготове противопожарные средства.
После отгонки эфира прекращают ток воды через холодильник, колбу нагревают
непосредственно на пламени и собирают фракцию, кипящую при 132—138° (темп,
кип. чистого этилбензола 136°).
Остатки из колбы нельзя выливать в раковину, так как в них может
содержаться натрий. Лучше всего в колбу добавлять спирт до прекращения выделения
водорода.
НАФТАЛИН
Из ароматических соединений, представляющих собой конденсированные
бензольные ядра, можно ознакомить с нафталином.
Возгонка
нафталина
Ознакомление с возгонкой нафталина важно как с одним из возможных способов
очистки веществ от примесей и как с явлением, объясняющим применение
нафталина в качестве дымообразующего средства. Если в качестве исходного вещества
взять неочищенный нафталин, то в одном опыте можно наблюдать и то, и другое.
1. В большой цилиндрический стакан, установленный в штативе на асбестиро-
ванной сетке, насыпают нафталин, туда же помещают несколько древесных
веточек. Сверху стакан покрывают круглодонной колбой, наполненной холодной водой
(рис. 6) . Колбу поддерживают лапкой штатива. При нагревании происходит
возгонка нафталина, пары его конденсируются на ветках и холодном дне колбы в
виде красивых блёсток. Легко заметить, что сконденсировавшийся нафталин чище
исходного продукта.
2. Насыпают нафталин на дно большой пробирки и закрывают её пробкой, в
которую в качестве холодильника вставлена пробирка с отводной трубкой (рис. 7).
Через внутреннюю пробирку пускают ток воды. При нагревании наружной пробирки
нафталин осаждается на пробирке-холодильнике.
Рис. 6. Возгонка нафталина.
Рис. 7. Возгонка нафталина
(второй вариант опыта).
Электроника
СОПРЯЖЕНИЕ GPIB-ИНТЕРФЕИСА С КОМПЬЮТЕРОМ
Ю. А. Семеренко
Описано устройство для обслуживания GPIB-шины. Используются
базовые регистры порта LPT, поэтому GPIB-интерфейс способен
работать и на старых картах в версии SPP.
Как правило, современные программируемые контрольно-измерительные приборы в
качестве основного канала передачи данных оборудуются так называемым GPIB
(General Purpose Interface Bus) интерфейсом (отечественный аналог КОП [1] ) .
Приборы, удовлетворяющие требованиям аппаратно-программного стандарта IEEE-
488.2. могут быть подключены к персональному компьютеру (ПК) посредством
стандартных плат сопряжения и драйверов популярных инструментальных сред
LabView или LabWindows. К сожалению, большинство отечественных приборов
разрабатывалось в соответствии с аппаратным стандартом IEEE-488.1 (совместимость
по электрическим, механическим параметрам и протоколу низкоуровневого
взаимодействия с шиной, система команд не стандартизирована), поэтому стандартных
драйверов для них нет. Подключение таких приборов к ПК при помощи стандартных
плат сопряжения может оказаться нецелесообразным из-за необходимости
разработки достаточно сложного специального программного обеспечения.
Альтернативным путем построения автоматизированной системы измерений может
стать программно-аппаратная эмуляция функций GPIB-интерфейса посредством
адаптера, подсоединяемого к параллельному LPT-порту ПК [2, 3]. Ранее
описанные устройства этого типа не лишены недостатков: так, для управления
устройством [2] требуется три параллельных порта, в то время как стандартная
комплектация большинства современных ПК включает только один; устройство [3] не
полностью удовлетворяет требованиям электрической совместимости стандарта
IEEE-488.1, вследствие чего имеет недостаточную помехоустойчивость и не может
работать в системе с несколькими приборами, кроме того, отсутствие
возможности управления линиями IFC и REN не позволяет использовать это устройство в
системах с несколькими контроллерами.
От перечисленных недостатков свободно описываемое ниже устройство. Для
управления им необходимо только 9 линий LPT-порта, что позволяет использовать
остальные линии для обслуживания других приборов, не имеющих
GPIB-интерфейса, например, при помощи устройства [4]. Описываемое устройство
(рисунок) состоит из узла согласования с шиной GPIB, собранного на микросхемах М9-
М14; узла гальванической развязки с параллельным портом ПК - микросхемы М15,
Mll-5, M11-6 и 0nl-0n8; и двунаправленного преобразователя параллельного кода
в последовательный с буферным ОЗУ - микросхемы М1-М8.
Для того чтобы установить на линиях шины GPIB необходимую комбинацию
логических уровней, необходимо последовательно записать соответствующую
последовательность логических " 0" и " 1" в регистры МЗ и М4, после чего программно
сформировать на линии D7 LPT-порта короткий положительный импульс, по фронту
которого информация, записанная в регистрах МЗ и М4, перепишется в буферное
ОЗУ М7, М8 и будет отображена на соответствующих линиях шины GPIB.
Алгоритм последовательной записи в регистры МЗ и М4 состоит из следующей
последовательности действий:
1) на линии D5 LPT-порта формируется короткий отрицательный импульс,
очищающий регистры МЗ и М4 от предыдущей информации;
2) на линии D3 LPT-порта последовательно устанавливается требуемая
комбинация из 16 логических "О" и "1", при этом после установки каждого
последующего сигнала на линии D6 LPT-порта формируется короткий положительный
импульс, по переднему фронту которого и происходит последовательная
побитная запись логического уровня, установленного на входе 1 МЗ, в
регистры МЗ и М4.
Необходимо учитывать, что устройство инвертирует подаваемый на его вход
сигнал, т.е. при подаче на линию D3 LPT-порта высокого TTL-уровня на
соответствующей линии шины GPIB будет установлен низкий TTL-уровень, что в
соответствии с используемой в стандарте GPIB инверсной TTL-логикой отвечает
логической "1". Для обеспечения корректной работы устройства управляющая программа
должна следить за тем, чтобы во все регистры МЗ и М4, отвечающие неактивным в
данный момент линиям шины GPIB, были записаны логические "О" (на
соответствующих линиях шины GPIB высокий TTL-уровень).
Для того чтобы произвести чтение текущего состояния шины GPIB, необходимо
выполнить следующую последовательность действий:
1) на линии D2 LPT-порта формируется короткий положительный импульс, по пе-
реднему фронту которого текущее состояние линий шины GPIB будет
зафиксировано в буферном о.з.у. М5 и Мб;
2) на линии DO LPT-порта формируется короткий отрицательный импульс, по
переднему фронту которого содержимое буферного ОЗУ М5 и Мб запишется в
последовательно-параллельные регистры Ml и М2;
3) после того как на линии DO LPT-порта будет установлен высокий TTL-уровень,
на линии D1 LPT-порта должна быть сформирована последовательность из 15
положительных импульсов, по передним фронтам которых происходит
последовательная побитная передача информации, хранящейся в регистрах Ml и М2, на
вывод 9 регистра М2, при этом на линии ERROR LPT-порта последовательно
устанавливаются логические уровни, отвечающие записанным в Ml и М2 данным.
Порядок передачи информации: последний регистр D7 микросхемы М2 —> регистр
D1 микросхемы Ml. Таким образом, для чтения информации из адаптера
управляющая программа должна перед подачей каждого последующего импульса на DO
произвести чтение состояния регистра LPT-порта, обслуживающего линию ERROR.
Длительность всех управляющих импульсов должна быть ^40 не.
Формально стандарт GPIB позволяет объединить в автоматизированную систему
измерений до 15 адресованных устройств, однако фактически допускается 31
уникальный адрес, поэтому при работе с приборами, не использующими протокол
IEEE-488.2, их общее число в системе может быть увеличено до 31.
При разработке управляющей программы особое внимание следует уделить
корректной реализации алгоритма передачи данных HANDSHAKING, а также обработке
сигнала управления интерфейсом SRQ. Кроме того, следует помнить, что в каждый
конкретный момент времени в состоянии передачи данных может находиться только
одно устройство, и произвольное количество устройств может быть адресовано на
прием информации. Назначение сигнальных линий шины GPIB, протокол
взаимодействия с шиной, способ адресации подключенных устройств, а также основные
принципы кодирования информации подробно изложены в [5].
К шине GPIB одновременно может быть подключено произвольное количество
контроллеров (активным будет только один из них) . Это обстоятельство позволило
автору использовать один нановольтметр постоянного тока В2-38 (при
соответствующей коммутации входных цепей) в составе двух одновременно работающих
экспериментальных установок, каждая из которых имеет свой управляющий компьютер.
Описываемое устройство было изготовлено в нескольких экземплярах и работает
с персональными компьютерами на базе INTEL-486 в составе экспериментальных
установок по изучению резистивных, магнитных и диэлектрических свойств
материалов в области низких температур. Программное обеспечение написано на Turbo
Pascal 7.0.
Устройство потребляет ток ^ 0.6 А и может питаться от блока питания ПК.
ЛИТЕРАТУРА
1. ГОСТ 26.003-80 (СТ CGB 2740-80) ЕССП Система интерфейса для
измерительных устройств с байт последовательным, бит параллельным обменом
информацией. Требования к совместимости.
2. Кныш А., Тесленко А. // Радио. 1995. № 12. С. 26.
3. Надточий А.Б. // ПТЭ. 2003. № 6. С. 138.
4. Семеренко Ю.А. // Домашняя лаборатория 2014. № 11.
5. Интерфейс для программируемых приборов в системах автоматизации
эксперимента: М. : Наука, 1981.
Рис.: М1,М2 - К555ИР9; МЗ,М4 - К555ИР8; М5-М8 - К555ИР23; М9-М11,М15 -
К555ТЛ2; М12-М14 - К555ЛН2; Onl-On8 - АОТ128А; Т - КТ315А; Д - КД521А.
3^
*Г1
н
Л
%^
Mh^
-СЭ-Ч
*ooi
^
^ll
a
as T
QQ
*
<Nw-ikobs
Q иийЗ
*M
a
as I
QQ
a a
a
QQ
Q
lo *л
-J<n +
lo
(Мр/чк©р\
1^
aa
a
QQ
Q
О vi
<M +
Q
c5d •
*
2H
Я+
*
а
as t
<Sa
QQ
C?d
a
JoJpoRoR
"=ЯГ
О tn
6 ЦУ"*
JM
Q°Q
ad
a
lo <л
—\c* +
_ЖН
5^
2 ^
2 t-
\o
+ X
+
^ ОООООООО
о
ИЗУЧАЕМ СИСТЕМЫ АВТОМАТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ
Майер Р.В.
В современной технике широко используются различные системы автоматического
управления (САУ) [2, с. 158-159]. Разомкнутые САУ состоят из управляющего
органа и связанного с ним исполнительного органа, который непосредственно
воздействует на объект управления. Замкнутые САУ отличаются наличием одного или
нескольких датчиков, контролирующих состояние объекта управления и посылающих
соответствующие сигналы в управляющий орган (обратная связь). Создать простую
систему автоматического управления можно на базе ПЭВМ [1, 4]. Для этого к
выводам LPT-порта через специальные схемы сопряжения подключают те или иные
исполнительные органы (лампочка, светодиод, электродвигатель, динамик,
электромагнит) и датчики (фотодиод, фоторезистор, микрофон). В наших опытах
использовались IBM PC 486D2X с операционной системой Windows 98 и программы на
языке Pascal, представленные в [2, 3].
Разомкнутая и
замкнутая системы
управления
Для изучения разомкнутой и замкнутой САУ используется экспериментальная
установка, изображенная на рис. 1.1 [2, с. 112-114]. К LPT-порту компьютера 1
подключено устройство сопряжения 2, выход которого соединен с маломощным
электродвигателем 4. На валу двигателя закреплен картонный диск 5 с одной или
несколькими прорезями. Рядом с диском расположен оптодатчик, состоящий из
светодиода 7, фотодиода 6, который через формирователь импульсов 3 подключен
к LPT-порту ПЭВМ. Принципиальная схема сопряжения электродвигателя с
компьютером , представлена на рис. 1.2.
VT1 КТ315
VT2 КТ803А
?Е
10В
VT2
Рис. 1. Автоматический регулятор скорости на базе ПЭВМ.
Чтобы получить разомкнутую систему управления оптодатчик следует отодвинуть
от диска и запустить программу ПР-1.1 [2, 3], обрабатывающую сигналы с
оптодатчика и управляющую работой двигателя. Пусть сначала фотодиод освещен и
программа находится в режиме ожидания, вращаясь в цикле и опрашивая при этом
LPT-порт. При кратковременном пересечении оптодатчика пальцем на его выходе
формируется сигнал, который поступает в компьютер. Тот выполняет заданную
последовательность действий, моделируя технологический процесс: двигатель
включается на несколько секунд, затем выключается, после этого снова включается
на чуть большее время, затем снова выключается и т.д. После этого ПЭВМ снова
переходит в режим ожидания, в котором находится до следующего пересечения
оптодатчика .
Для получения замкнутой САУ, оптодатчик располагают так, чтобы его край
диска находился между светодиодом и фотодиодом. После запуска программы ПР-
1.2 [2, 3] двигатель начнет вращать диск, на выходе оптодатчика появится
последовательность импульсов, которые будут поступать в ПЭВМ. Когда их число
достигнет 50, компьютер выключит двигатель, диск по инерции совершит
несколько оборотов и остановится. Через заданное в программе ПР-1.2 время
компьютер снова включит двигатель и после совершения 100 оборотов выключит
его и т.д.
Система
автоматического
регулирования
скорости вращения
Изучение самоадаптирующихся систем автоматического регулирования обычно
осуществляют на примере регулятора скорости вращения, функционирующего по
замкнутой схеме. На регулируемый объект (вал электродвигателя) воздействует
источник возмущения, в результате происходит отклонение регулируемого
параметра (угловой скорости со) от заданного значения соо. Это регистрируется
датчиком, который передает сигнал регулирующему органу, так изменяющему
вращающий момент, что скорость восстанавливает требуемое значение со0.
Для изучения работы автоматического регулятора скорости используется та же
установка (рис. 1.1). На валу двигателя закреплен диск с 16 прорезями,
пересекающими световой пучок оптодатчика. При вращении вала на выходе оптодатчика
появляются импульсы, частота которых пропорциональна скорости со. Они
поступают в компьютер и обрабатываются программой ПР-2. В результате ПЭВМ вырабаты-
вает прямоугольные импульсы фиксированной частоты, разделенные промежутком
Тупр, от величины которого зависит скорость вращения вала двигателя. Чем
меньше промежуток ТуПр, тем выше среднее значение напряжения, а значит и скорость
ротора. Программа ПР-2 определяет отклонение скорости вращения со от значения
со0 и, в соответствии с заданным законом регулирования, изменяет управляющий
параметр Тупр. На экране монитора строятся графики зависимости со и Тупр от
времени (рис. 2) .
Рис. 2. Экспериментальные графики на экране монитора.
Допустим, что в результате увеличения тормозящего момента или уменьшения
напряжения питания двигателя в момент ti скорость вала резко уменьшилась
(рис. 2.1, 2.2). Программа считает число пересечений светового пучка оптодат-
чика за единицу времени, определяет со, находит разность со—соо, и на величину
пропорциональную со—со0 уменьшает управляющий параметр Тупр. Действующее
значение тока через двигатель увеличивается до тех пор, пока скорость вала со снова
не станет равна со0.
На рис. 2.1 изображен график зависимости скорости вращения вала от времени
в системе с малым запаздыванием. Можно искусственно увеличить инерционность
системы, изменив программу ПР-2 так, чтобы управляющий параметр Тупр
вычислялся, исходя из значения со в уже прошедший момент времени t. При
соответствующем законе регулирования скорость вращения вала совершает затухающие
колебания, стремясь к соо (рис. 2.2). При этом данная самонастраивающаяся
электромеханическая система ведет себя как гомеостат, имитирующий адаптацию живых
организмов к изменениям окружающей среды. Установка также позволяет изучить
переходный процесс при скачке задающего воздействия. На рис. 2.3 представлены
графики co(t) и T(t) в случае, когда в моменты времени tlf t2f t3 происходят
резкие изменения значения со0, задаваемого программой. Видно, что это приводит
к такому изменению управляющего параметра Т, при котором угловая скорость
вала со приближается к новому значению co0i, затем к со02, потом к со0з и т.д.
Замкнутая
электронно-
акустическая
система
В качестве еще одного примера замкнутой САУ рассмотрим систему, в которой
компьютер одновременно используется в качестве генератора звукового сигнала и
регистрирующего устройства. К 5 и 25 выводам LPT-порта подключим активную
колонку 1 с динамиком 2, а напротив него установим микрофон 3, соединенный со
звуковой платой 4 ПЭВМ (рис. 3). Можно написать программу так, чтобы колонки
генерировали звуковые импульсы, а на экране монитора периодически рисовались
осциллограммы сигнала с выхода микрофона.
5 I I I . 1П
I 2
Л-4
Рис. 3. Замкнутая электронно-акустическая система.
Текст используемой программы Пр-3 представлен в [2, с. 114]. С помощью
оператора port[888]:=255; (или 0) осуществляется подача логической 1 (или 0) на
2-9 выводы LPT-порта. К одному из них через резистор 1 кОм или конденсатор
0,05 мкФ следует подключить вход активных колонок. С приходом импульса
колонки выдают щелчок и одновременно начинается оцифровка сигнала с микрофона.
Звуковой импульс от источника до микрофона приходит с некоторым
запаздыванием. Положение получающейся на экране осциллограммы (рис. 3) зависит от
расстояния между микрофоном и динамиком. При его увеличении импульс на экране
смещается вправо.
Акустический
метод измерения
координаты
Предыдущий эксперимент может быть положен в основу определения положения
тела с достаточно высокой частотой отсчетов. Допустим, необходимо измерять
координату колеблющегося маятника через каждые 0,2 си построить график
зависимости х = x(t). Для этого на конце маятника устанавливают небольшой
микрофон 3, соединенный через устройство сопряжения 4 (усилитель и формирователь
прямоугольных импульсов) с 11 выводом LPT-порта (рис. 3). Напротив
колеблющегося маятника с микрофоном располагают активную колонку 1 и 2, соединенную
через конденсатор с 5 и 25 выводами LPT-порта ПЭВМ 5. При запуске программы
на колонку 1 поступают электрические импульсы, динамик 2 издает щелчки.
Звуковые импульсы достигнув микрофона вызывают появление на 11 выводе LPT-порта
импульса напряжения. По времени запаздывания сигнала с микрофона относительно
сигнала, посылаемого на колонки, можно определить координату микрофона,
результаты записать в файл и построить график зависимости координаты маятника
от времени. Программа может быть написана так, что на экране ПЭВМ появится
метка (изображение импульса с микрофона) , смещающаяся вправо или влево в
зависимости от положения микрофона, либо будет выводиться его координата [2, с.
115] .
Используется программа Пр-4 [3]. При записи в ячейку ОЗУ с адресом 888
числа 210 = 000000102 на 3 выводе LPT-порта появляется логическая 1, динамик
вырабатывает звуковой импульс. Практически сразу же запускается цикл 1 в
котором в массиве xx[i] сохраняются состояния ячейки ОЗУ с адресом 889 в
последовательные моменты времени. Когда звуковой импульс достигает микрофона, на
выходе формирователя прямоугольных импульсов появляется логическая 1, что также
записывается в массиве xx[i]. После этого запускается цикл 2, в котором
состояние массива хх[±] выводится на экран в виде графика. После запуска
программы динамик начинает выдавать последовательность звуковых импульсов. При
(
СИ
4
V
■-■—■-■
приближении микрофона к динамику на распространение звука требуется меньшее
время, поэтому изображение импульса на экране смещается влево. Небольшие
перемещения микрофона на 2-5 мм вызывают заметные смещения импульса на экране
монитора.
Замкнутая опто-
электронная система
автоматического
управления
Установка состоит из компьютера 1, перед монитором 2 которого установлен
фоторезистор 3, подключенный через аналого-цифровой преобразователь 4 к LPT-
порту ПЭВМ (рис. 4.1). Специальная программа Пр-5 [3] сравнивает уровень
освещенности фотодатчика с заданным пороговым уровнем и регулирует яркость экрана
монитора. В качестве АЦП можно использовать преобразователь напряжения в
частоту (ПНЧ) , например, на основе таймера NE555 [3] . На вход ПНЧ подается
сигнал с делителя напряжения, созданного фоторезистором R1 и резистором R2 (рис.
4.2) .
ПЭВМ
■^л
(3
LPT
\J
R2
270 к L
Рис. 4. Замкнутая опто-электронная система автоматического управления.
При освещении фоторезистора частота импульсов на выходе используемого нами
ПНЧ уменьшается. Программа ПР-5 [3] подсчитывает число к импульсов,
поступивших от ПНЧ, за время, пока переменная t не увеличится от 0 до 105. Величина
osv = t/k примерно пропорциональна освещенности фоторезистора. Программа
увеличивает или уменьшает яркость свечения небольшого прямоугольника в левой
верхней части экрана путем рисования S белых или черных окружностей (точек
или кругов). Величина S определялась как округленное абсолютное отклонение
освещенности osv от заданного уровня U: S = а | osv - U | . Чтобы искусственно
увеличить инертность системы использовались переменные osvl и osv2,
соответствующие предыдущим моментам времени. В нижней части экрана строится график
зависимости освещенности фоторезистора от времени.
Если после запуска рассматриваемой замкнутой системы управления уменьшить
освещенность в комнате или частично перекрыть фотодатчик, то произойдет
автоматическое увеличение яркости экрана (ПЭВМ нарисует дополнительные белые
окружности) . Если наоборот подсветить фотодатчик внешним источником света, то
компьютер нарисует черные окружности, тем самым, уменьшив яркость экрана.
На рис. 5 представлена фотография экрана монитора при выполнении
эксперимента. Вблизи левого верхнего угла экрана расположен фоторезистор, а напротив
него рисуются белые и черные окружности (круги или точки). На остальной части
экрана строится график зависимости освещенности от времени. В программе в
момент ti происходит скачкообразное увеличение заданного уровня освещенности от
200 до 500; яркость прямоугольника и реальная освещенность фоторезистора
плавно увеличиваются.
Рис. 5. Моделирование замкнутой оптоэлектронной САУ.
В момент времени t2 в промежуток между экраном и фоторезистором вводят
несколько слоев полиэтилена, что резко уменьшает освещенность. Система
реагирует так: в прямоугольник напротив фоторезистора добавляются новые белые
окружности, его освещенность плавно увеличивается (рис. 5). Если в момент t3
убрать полиэтилен, освещенность фоторезистора резко возрастет. Система опять
прореагирует: в левом верхнем углу появятся черные окружности, освещенность
фоторезистора будет плавно уменьшаться.
Модель управления
технологическим
процессом
Рассмотренная выше установка позволяет промоделировать работу САУ при
управлении технологическим процессом [3]. В нашем случае этим процессом будет
рисование белой прямоугольной полосы в верхней части экрана справа на лево.
Когда белая полоса дойдет до места экрана, напротив которого расположен
фоторезистор, в ПЭВМ поступит сигнал, и рисование полосы прекратится. Она начнет
быстро стираться слева направо, исчезнет полностью, а затем снова будет
рисоваться справа на лево. Если фотодатчик сместить вправо, то белая полоса
(моделирующая технологический процесс) закончится раньше. То есть длительность
процесса и длина получающейся белой полосы определяется положением
фотодатчика относительно экрана. Используемая программа Пр-6 представлена в [3] . При
ее запуске на экране кроме белой полосы получаются (рис. 6):
1) пилообразный график зависимости длины полосы от времени;
2) импульсы напряжения, соответствующие моментам освещения фоторезистора.
Оба графика зависят от положения фотодатчика.
Применение рассмотренных систем автоматического управления при изучении
основ автоматики и кибернетики позволяет повысить интерес студентов к этим
дисциплинам, способствует более глубокому освоению информационных технологий.
Рис. 6. Моделирование САУ, управляющей технологическим процессом.
Литература
1. Магда Ю.С. Компьютер в домашней лаборатории. — М. : ДМК Пресс, 2008. —
200 с.
2. Майер Р.В. Как стать компьютерным гением или книга о информационных
системах и технологиях / Р.В. Майер. - Глазов: ГГПИ, 2008. - 2004 с.
3. Майер Р. В. Практическая электроника: от транзистора до кибернетической
системы [Электронный ресурс]. — Глазов, 2010. (http://maier-
rv.glazov.net)
4. Матаев Г. Г. Компьютерная лаборатория в вузе и школе. Учебное пособие /
Г.Г. Матаев. — М.: Горячая линия - Телеком, 2004. — 440 с.
Примечание:
Первые 3 книги из списка литературы можно скачать здесь:
ftp://homelab.homelinuxserver.org/pub/arhiv/2014-12-al.rar.
Техника
ИЗМЕРИТЕЛЬ ЭЛЕКТРОКИНЕТИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА
И.О. Оробей, Д.А. Гринюк, СЕ. Жарений, И.Ф. Кузьмицкий
Описаны конструкция и принципиальная схема измерителя
электрокинетического потенциала на основе знакопеременного электроосмоса.
Диапазон измеряемых значений составляет ±0.1 В с разрешающей
способностью 0.001 В. Приведена характеристика преобразования
измерителя и измеренные значения электрокинетического потенциала.
В промышленных системах управления процессами флокуляции, фильтрации,
коагуляции, флотации и т.д. используется информация об электрокинетическом
потенциале (ЭКП). Несмотря на наличие значительного количества преобразователей
ЭКП для широкого круга дисперсных систем [1-3], не существует универсальной
методики их построения вследствие невозможности учета поляризационных
эффектов, необратимых изменений свойств, разброса состава и размеров частиц среды.
Датчики ЭКП на основе электроосмоса обладают высокой точностью, надежностью и
хорошо поддаются автоматизации.
Описываемый измеритель ЭКП на основе знакопеременного электроосмоса (рис.
1а) работая следующим образом. Исследуемая среда через входной штуцер 1
заполняет рабочую камеру 1. ограниченную непроницаемыми для жидкости "вялыми"
(с нулевым усилием деформации) разделительными мембранами 3. Жидкость через
пористые мембраны 4 входит в соприкосновение с сетчатыми рабочими электродами
5 и выводится через штуцер 6. В корпусе 7 разделительные мембраны отделяют
рабочую камеру от промежуточных камер 8, соединенных между собой
измерительным капилляром 9. Промежуточные камеры и измерительный капилляр заполнены
электропроводной жидкостью (0.01-молярным раствором NaCl в воде). пВялые"
разделительные мембраны представляют собой непроницаемые перегородки из
пленки толщиной 30 мкм с площадью поверхности большей, чем площадь, ограниченная
их периметром. Корпус и разделительные мембраны выполнены из фторопласта Ф4,
сетчатые рабочие электроды - из медной сетки с серебряным покрытием, размер
ячейки которой составляет 2x2 мм. В качестве пористых мембран использовались
фторопластовые фильтры толщиной 3 мм, имеющие средний диаметр пор 10 мкм, а
также мембраны капроновые микропористые ТУ 15/16 ЭССР 3-85 со средним
размером пор 0.2 мкм. Размеры рабочей камеры составляют 5x41x20 мм, промежуточных
камер - 21x41x2 0мм.
20 21
Рис. 1. Измерительный преобразователь ЭКП на переменном
электроосмосе : а - структурная схема; б - первичный преобразователь
электромагнитного расходомера (1 - входной штуцер; 2 - рабочая
камера; 3 - "вялые" разделительные мембраны; 4 - пористые
мембраны; 5 - сетчатые рабочие электроды; 6 - выходной штуцер; 7 -
корпус; 8 - промежуточные камеры; 9 - измерительный капилляр;
10- датчик перемещения; 11 - электронный блок электромагнитного
расходомера; 12 - интегратор; 13 - триггер Шмитта; 14 - источник
тока электроосмоса; 15 - микроконтроллер; 16 - корпус
гидравлического тракта; 17, 18, 19 - измерительные электродные пары; 20
- ярмо магнитной системы; 21 - катушка электромагнита; 22 -
междуэлектродные соединения; 23 - сигнальные выводы).
Приложение напряжения между рабочими электродами вызывает осмотическое
движение жидкости через поверхность пористых мембран с линейной скоростью v0 [4,
5]. Эквивалентный ЭКП пористой мембраны с осевшими на ней частицами среды при
радиусе капилляров, значительно превышающем толщину двойного слоя, и в
пренебрежении сопротивлением жидкости между пористыми мембранами по отношению к
сопротивлению жидкости в мембранах определяется как [4,5]:
г ПУр = ЛУрЬ = r\QL _y\Qa
^'г0гЕ z0zSU z0tSRI е0еГ
где т\ — вязкость среды; е0, е - диэлектрическая проницаемость вакуума и
относительная диэлектрическая проницаемость среды; Е - напряженность
электрического поля (В) ; L - расстояние между электродами (м) ; S - поперечное сечение
всех капилляров в пористой мембране; U - напряжение между электродами; Q -
расход жидкости при злектроосмосе (объемная скорость течения жидкости [5]); R
- электрическое сопротивление между электродами; I - ток электроосмоса между
рабочими электродами; о - удельная электропроводность среды.
В связи с неопределенностью S из-за адгезии к поверхности пористой мембраны
частиц среды, для измерения ЭКП предпочтительнее использовать
экспериментально определяемые величины ц, Q, о и I.
Осмотическое движение жидкости через пористые мембраны с расходом Q
приводит в движение с таким же расходом электропроводную жидкость (0.01-молярный
раствор NaCl в воде) в промежуточных камерах и в измерительном капилляре,
который проходит через датчик перемещения жидкости 10 - первичный
преобразователь электромагнитного расходомера, соединенный с электронным блоком 11.
Выходной сигнал электромагнитного расходомера поступает на интегратор 12,
который через компаратор 13 и коммутатор 14 переключает знак опорного напряжения
источника тока 15, задающего ток I между электродами. Частота переключений
направления тока, пропорциональная ЭКП, измеряется микроконтроллером 16.
Первичный преобразователь электромагнитного расходомера представлен на рис.
16. В корпусе 16 гидравлического тракта расположен измерительный капилляр 9 с
прямоугольным сечением, заполненный электропроводной жидкостью. На боковых
гранях капилляра находятся соединенные последовательно и согласованно три
пары серебряных измерительных электродов (17,18 и 19). Пара электродов 18
находится в центре рабочего зазора. Расстояние между осями пар электродов по
направлению течения жидкости составляет 9 мм, что для выбранного d исключает
взаимное влияние электродвижущих сил между различными парами электродов.
Гидравлический тракт размещен в рабочем зазоре магнитной системы 20 броневого
типа. Магнитное поле в рабочем зазоре создается катушкой электромагнита 21,
содержащей N = 1000 витков провода ПЭВ-0.15. Кювета гидравлического тракта
изготовлена из оргстекла СЭП и армирована проводником из немагнитного
материала, выполняющим функцию экрана.
Принципиальная схема аналогового блока приведена на рис. 2. Таймер Ml
генерирует импульсы с частотой 400 Гц, поступающие на счетчик М2, который
управляет дешифратором МЗ, переключающим коммутатор М4. На выходе М4
вырабатываются импульсы задающего напряжения ±2.5 В с частотой 25 Гц для источника тока
электромагнита. Интервалы времени с нулевым напряжением в этих импульсах
обеспечивают установление тока в L1. Источник опорных напряжений ±2.5 В
выполнен на М7-1,М11, источник тока катушки электромагнита Lx - на М5-2,Т1-Т4.
Усилитель информативной переменной составляющей снимаемого с сигнальных
выводов 23 напряжения Us состоит из дифференциального измерительного усилителя
Мб и неинвертирующего усилителя М7-2. Огибающую сигнала выделяет синхронный
детектор на М7-3,М4-3 с постоянной времени R24C8 « 0.3 с. Выходной аналоговый
сигнал формирует усилитель М7-4. Коэффициент усиления измерительного тракта
электромагнитного расходомера вычисляется по формуле
Ks = (1 +49400/R17)(1 + R20/R19)(1 + R26/R25).
Расчет индукции в зазоре при его малой длине, проведенный с учетом полей
рассеивания по методике [6], дает выражение
B(t) = 0.5IL(t)N(8105h) ,
где IL(t) - ток в катушке электромагнита; h - длина рабочего зазора (зада-
ется высотой кюветы гидравлического тракта, т.е. h = 4'10~3 м) , проверка
которого при помощи магнитометра на датчике Холла, описанного в [7], показала
хорошее согласие с экспериментальными данными. Для амплитуды тока в катушке
ILm = 2.5(R5 + R6)/(R5 R6) * 0.15А
амплитуда поля в зазоре Вт = 0.022 Тл при ее расчетном значении 0.023 Тл.
Информативная амплитуда напряжения, снимаемого с сигнальных выводов, для
трех последовательно соединенных пар измерительных электродов
USm = 3BmVd = 3BmQ/b = 18.75 10"7ILmNQ/(hb) ,
где V - средняя скорость жидкости по сечению измерительного капилляра; d =
3 мм - расстояние между электродами (ширина канала) ; Ь - 0.5 мм - высота
гидравлического тракта (высота канала расходомера); с учетом Ks дает статическую
характеристику расходомера
UBbIX = 18.7510"7ILm(l + 49400/R17) (1 + R20/R19) (1 + R26/R25)Q/hb = K3MQ; (2)
где UBbIX - напряжение на выходе М7-4 относительно общей точки; Кэм -
коэффициент преобразования электромагнитного расходомера.
Проверка на проливной установке показала, что в диапазоне расходов 3-4.5
см3/с среднеквадратичное отклонение экспериментальных точек от (2) не
превышает 0.25% при перепаде давлений 4-400 Па, что при малых скоростях
электроосмоса не оказывает влияния на измерения.
Сигнал с электромагнитного расходомера поступает на интегратор М5-1,
который управляет прецизионным триггером Шмитта, выполненным на М8, М9-4, М10.
Триггер Шмитта вырабатывает опорное напряжение для источника тока
электроосмоса, который содержит мостовой усилитель мощности на М9-1, М9-2, Т5-Т12;
преобразователь тока в напряжение, включающий опорный резистор R37, резистив-
ные делители R38-R41 (R38 = R41, R39 = R40) и дифференциальный усилитель М10;
сумматор на М9-3 выполняющий функции пропорционального регулятора. Параметры
интегратора, гистерезис триггера Шмитта А = 5R28/R29, ток электроосмоса между
рабочими электродами Е1 и Е2
_ ±2.5(/g39 + ^38^42 +0 22 д
^7^39(^42 + 49400)^- •
наряду с (1) и (2) определяют связь ЭКП с частотой генерируемых
переключений направления тока I:
18.75 - lQ-8/^JV/?28^e0e/ =
R29R21C9hb4 "
_ ^эм^28£0£^ f
10/г29/?27с9г|сг*
По введенным значениям Кзм, R27-R29, С9, е0, е, I, Ц, он измеренной частоте
f по (3) микроконтроллер рассчитывает значение ЭКП. Измерение частоты
производится методом обратного счета (счета периода). При изменении знака ЭКП
генерация поддерживается изменением полярности подключения электродов Е1 и Е2.
Относительная погрешность измерений ЭКП определяется, в основном,
погрешностью вводимых значений вязкости и удельной электропроводности среды и не
превышает 1%. С помощью разработанного измерителя исследованы зависимости ЭКП от
концентрации электролитов, приведенные на рис. 3.
Рис. 2. Принципиальная схема аналогового блока: Ml - КР1006ВИ1, М2 -
561ИЕ10, МЗ,М8,М10 - 561ЛЕ5, М4 - 561КТЗ, М5 - ОР297, М6,М10 -
AD620AN, М7,М9 - OP495G, МП - AD680; Т1 - КТ315Г, Т2 - КТ361Г, ТЗ,
Т6, Т10 - КТ973А, Т4,Т5,Т9 - КТ972А, Т7,Т11 - КТ814Г, Т8,Т12 -
КТ815Г; Д1-ДЗ - КД510; L1 - катушка электромагнита.
С, г-экв,/л
О 0.02 0.04 0.06 0.08 0.10
-4
-8
-12
-16
Рис. 3. График зависимости ЭКП фторопластовой
мембраны в зависимости от концентрации электролита.
ЛИТЕРАТУРА
1. Hunter R.-J. Zeta potential in Colloid Science. N.Y.: Academic Press,
1981. P. 385.
2. Jayaweera P., Hettiarachehi S. Патент 5280250 США. МКИ G 01 № 27/27.
3. Тихомолова К.П. Электроосмос. Л.: Химия, 1989.
4. Фридрихсберг Д.А. Курс коллоидной химии. СПб.: Химия, 1995.
5. Фролов ЮТ. Курс коллоидной химии. Поверхностные явления и дисперсные
системы. М.: Химия, 1988.
6. Гордон А.В., Сливинская А.Г. Электромагниты переменного тока. М. :
Энергия, 1968.
7. Оробей И.О., Кузъмицкий И.Ф., Гринюк Д.А. и др. // ПТЭ. 2003. № 2. С.
141.
Литпортал
БУКВАРЬ ДЛЯ БЛАГОРОДНЫХ ДЕВИЦ
Нил Стивенсон
По своей природе люди близки друг другу;
По своим привычкам люди далеки друг от друга.
Конфуций1
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Подъем или упадок нравственности
вызывают мощные факторы, главнейший из
которых - реакция на установления
предшествующей эпохи. Туда-сюда качается
маятник, и горстка выдающихся людей
тщетно цепляется за подвес, бессильная
повлиять на его ход.
(Сэр Чарльз Петри, "Викторианцы")
1 Изречения Конфуция даны в переводах В.А. Кривцова и И.И. Семененко.
Бад приходит в
модное ателье;
занятные сведения
о видах современного
вооружения
В церкви святого Марка звонили к обедне, колокольный трезвон несся вдогонку
Баду, когда тот со скоростью сто километров в час летел в модное ателье
ставить самый современный лобешник. Новые коньки развивали бы все сто пятьдесят,
но это если ты не толстый и носишь аэро. Бад предпочитал эластичные кожаные
куртки - они лучше подчеркивают мускулатуру. Прошлый раз (два года назад) в
том же ателье Баду впрыснули энзиты - маленькие такие, их не увидишь, не
почувствуешь . Эта дрянь постоянно сокращала мышцы электрическими импульсами по
программе наращивания объема. Вкупе с тестостероновым насосом в левой руке
они производили такое же действие, как если бы Бад дни и ночи качался на
снарядах - только усилий никаких, и пот градом не льется. Одно плохо - мышцы
дергаются, совсем заколебали. Конечно, постепенно привыкаешь, но на роликах
бывает немного не по себе, особенно когда мчишься по людной улице со
скоростью сто километров в час. К счастью, редкий прохожий вякал, хотя бы Бад и на
полном ходу сбивал его с ног. После сегодняшнего никто не посмеет против него
возникнуть. Никогда!
На последней работе - маньком - Бад оторвал около тысячи юк и, что
удивительно, ни единой царапины. Треть он потратил на черную косуху, еще треть -
на кони, последнюю собирался оставить в ателье. Лобоган можно вживить гораздо
дешевле, но это значит тащиться через дамбу в Шанхай, к подпольному
модельщику-китайцу, а в итоге он занесет тебе в череп какую-нибудь заразу, лечись
потом, да еще карманы обчистит, пока будешь лежать в отключке. И потом, в
Шанхай пускают, только пока ты нулевый. Баду, чтобы пройти с лобешником,
пришлось бы подмазывать несговорчивых шанхайских копов. Нет, на такое дело лучше
не жаться. Перед Бадом открывалась неограниченная карьера, ведущая в иерархию
исключительно опасного наркобизнеса, и первую стажировку в качестве манька он
уже прошел. Новый встроенный лобовой пистолет - разумное вложение денег.
Долбанные колокола трезвонили в тумане, не переставая. Бад буркнул себе под
нос, и музыкальная система - элементы фазированного акустического поля,
натыканные в барабанных перепонках, как зернышки в земляничине - прибавила
громкость . Однако даже музыка не могла заглушить перезвон, отдававшийся в самых
костях. Может, раз уж он будет в ателье, сменить заодно батарейки, вживленные
в правую височную кость? Они рассчитаны на десять лет, но прошло уже шесть, а
слушал он громко.
В очереди оказалось трое. Бад сел, взял со столика медиатрон, по виду -
мятый, засаленный газетный листок. "Вестник самозащиты", - скомандовал он
громко , чтобы слышали остальные. Тут же на листке появился логотип его любимой
рекламной фирмы. Медиаглифы, в основном нерактивные мультики, выстроились в
меню. Бад просмотрел их, нашел посвященный сравнению разных типов оружия,
щелкнул ногтем. Тут же появились новые медиаглифы и рамки, в которых бежало
сопоставление новых лобометов, результаты испытаний на подвижных и
неподвижных мишенях. Бад бросил листок на стол: этот обзор он штудировал последние
несколько дней. Раз не обновили, значит, решение остается в силе.
Первый тип пришел делать татуировку, это заняло секунд десять. Второму надо
было просто перезарядить лобешник, он тоже вошел и вышел. Девица собиралась
заменить несколько энзитов в рактивной сетке, в основном около глаз, где
начали появляться морщины. Это оказалась долгая песня. Бад снова взял медиатрон
и погрузился в любимый рактюшник "Заткнись или сдохнешь!".
Прежде, чем вставлять лобомет, модельщик потребовал юки на бочку. В другом
месте это прозвучало бы оскорбительно, но только не на Арендованных
Территориях , где такое в порядке вещей. Убедившись, что его не обманывают, модельщик
побрызгал Баду на лоб из аэрозольного флакона, отодвинул клок кожи и потянул
вниз машинку, закрепленную на длинном и тонком, как у бормашины,
манипуляторе . Автоматический захват быстро и уверенно сомкнулся на старом стволе. Бад,
который в последнее время из-за мышечных стимуляторов сделался сам не свой,
подпрыгнул было, но манипулятор уже извлек лобомет. Хозяину оставалось только
следить за экраном и приговаривать: - Дырочка в черепе маловата, сейчас
машина рассверливает ее под больший калибр... готово... вставляет новый...
Пистолет встал на место. По черепу распространилось неприятное чувство -
как в детстве, когда тебе засветят в лоб резиновой пулькой. Голова сразу
заныла .
- Сейчас там сто обойм с хлопушками, - сказал модельщик. - Проверите УГРИ,
заряжу настоящими. - Он прилепил кожу на место, чтобы она срослась без следа.
За отдельную плату тебе могут оставить шрам - пусть все видят, что ты
заряжен , но Бад слышал, будто некоторые телки этого не любят. В своих отношениях
с противоположным полом он руководствовался чудовищным винегретом из
первобытных импульсов, смутных домыслов, ложных теорий, полузабытых дурных
советов , обрывков случайного разговора и откровенно гротескных анекдотов. Все это
складывалось в чистое суеверие, которое в данном случае утверждало: шрама не
надо.
Кроме того, у него были прицелы - похабного вида черные очки с крестом
нитей на одном глазу. Повышают меткость во много раз и видны каждому, так что
все знают: увидел прицелы - не вякай.
- Ну, попробуйте, - сказал хозяин и развернул сиденье - древнее
парикмахерское кресло, обитое переливчатым пластиком. Перед Бадом оказалась дальняя
стена и лысый безликий манекен. И манекен, и стену испещряли черные точки.
- Пуск! - сказал Бад, и лобомет тихонько зажужжал в ответ.
- Готовность! - И снова раздалось подтверждающее гудение.
- Огонь! - Бад приказал, не разжимая губ, но лобомет услышал; легкая отдача
отбросила голову назад, со стороны манекена донеслось резкое "Чпок!" (Бад
чуть не подпрыгнул), стена озарилась короткой вспышкой.
Голова заболела сильнее, но Бад не обращал внимания.
- Скорость вылета больше, так что привыкайте целить немного ниже, - сказал
хозяин. Бад выстрелил снова, и на этот раз попал манекену в шею.
- Потрясающе. Убойником вы бы снесли ему башку, - объявил хозяин. - Сразу
видно мастера. Но это еще не все. Магазина три, можно зарядить три вида
патронов .
- Знаю, - сказал Бад. - Смотрел. - Потом, лобомету: - Рассеивание десять,
площадь поражения средняя. Огонь!
Голову отбросило сильнее, десяток "чпок!" донеслось одновременно и от
стены, и от манекена. Запахло горелой пластмассой, глаза защипало от дыма.
- Можно задать рассеивание сто, - сказал хозяин, - но отдача, скорее всего,
оторвет голову.
- Усвоил, - сказал Бад. - Заряжай. Первый магазин - электрошок. Второй -
разрывные. Третий - убойники. И, твою мать, дай мне таблетку анальгина.
Источник Виктория;
описание его
окрестностей
и внутреннего
устройства
Воздухозаборники Источника Виктория торчали над крышей Королевской Экологи-
ческой Оранжереи кустом стометровых калл. Словно довершая аналогию, вниз, в
алмазное основание Нового Чжусина2, уходили фрактально ветвящиеся корни
системы водоподачи. Их бесчисленные капилляры, расположенные по периферии умко-
раллового рифа в нескольких десятках метров от поверхности, вбирали теплую
воду Восточно-Китайского моря. Той же цели могла бы служить одна большая
труба, снабженная мощным насосом, вторая - воздушная - с успехом заменила бы
каллы; мусор и растерзанные птичьи трупики оседали бы на решетках, не забивая
механизм.
Однако это было бы неэкологично. Геотекторы из "Империал Тектонике" в упор
не узнали бы экосистему, живи они в ней самой, но твердо усвоили: с
экосистемами шутки плохи, и потому оберегали природу с тем же кропотливым тщанием, с
каким проектировали эстакады и дренажные штольни. В источник Виктория вода
просачивается по микротрубочкам, как в обычный берег, а воздух засасывают
искусно наклоненные экспоненциальные раструбы калл, каждый раструб - точка в
пространстве параметров, не шибко отстоящая от расчетной идеальной кривой. По
прочности они выдерживают тайфуны, но гнутся и шелестят от легкого ветерка.
Залетевшие внутрь птицы чувствуют нисходящий воздушный ток и предпочитают
упорхнуть подобру-поздорову, даже не успевая обделаться со страху.
Каллы отходят от огромной - со стадион, граненой вазы, Алмазного Дворца,
открытого для публичного обозрения. Туристы, спортивного вида пенсионеры,
группы школьников в аккуратных формах нескончаемой чередой проходят его
коридорами, наблюдая через хрустальные стены (на самом деле это, конечно, чистый
алмаз, который много дешевле стекла), различные этапы молекулярной
сортировочной линии, которую представляет собой Источник Виктория. Грязный воздух и
грязная вода поступают в огромные емкости. В соседних емкостях вода и воздух
почище. Повторите несколько десятков раз. Последние емкости содержат
совершенно чистый азот и совершенно чистую воду.
Череда емкостей называется каскадом - абстрактная причуда инженеров,
малопонятная экскурсантам, которые не находят здесь ни одного достойного кадра.
Очистка происходит в стенках между емкостями. На самом деле "стенки"
представляют собой бесконечные решетки беспрерывно вращающихся
субмикроскопических зубчатых колесиков. Каждый зубчик подхватывает молекулу азота или воды с
грязной стороны и переносит на чистую. Все, что не азот и не вода, не
подхватывается , а, следовательно, не попадает в следующую емкость. Другие колесики
извлекают полезные примеси, как то: углерод, серу и фосфор; они попадают в
другие, параллельные каскады и там проходят полную очистку. Рассортированные
молекулы сливаются в резервуары, часть потом соединяют в простые, но полезные
молекулярные безделицы. В конце концов все поступает на ленту молекулярного
конвейера, более известного как Линия Подачи, берущего начало от Виктории и
еще полудюжины источников Шанхайской Атлантиды.
Бад испытывает
денежные затруднения.
Визит к банкиру
Бад сам удивился, сколько ходил с лобешником, прежде чем по-настоящему
разозлился и пустил его в ход. Одно сознание придавало ему такой уверенный вид,
что никто в здравом уме не решался слова сказать поперек. Достаточно было
зыркнуть, и все становились, как шелковые.
Пришло время продвигаться вверх. Он искал работу локатора, но это оказалось
2 Исторический Чжусин (современное Чжоушань) - остров южнее Шанхая. Был захвачен
англичанами в ходе Первой Опиумной войны, после чего китайцы вынуждены были открыть
для европейцев некоторые портовые города, в том числе - Шанхай.
непросто. Альтернативная фармакологическая промышленность работала по системе
изготовление-доставка, стараясь не запасать впрок, чтобы в случае облавы не
засыпаться с крупной партией. Продукт получали в подпольных матсборщиках,
рассованных по пустующим многоэтажкам, а гонцы доставляли его непосредственно
уличным пушерам. Тем временем в окрестностях расхаживали тучи маньков и
локаторов, нигде не останавливаясь надолго, чтобы не загреметь в участок за
шатание без дела, высматривая сквозь стекла черных очков фараонов или фараонские
груши.
Когда Бад послал прежнего босса, то был уверен, что гонцом устроится
всегда. Однако тут ему подсуропили. Пару месяцев назад из Северной Америки
привалили несколько дирижаблей белой и черной босоты, на рынке труда случился
затор. Сейчас Бад дотратил последние юки, и ему обрыдла бесплатная пища из
общественных матсборщиков.
В банке "Павлин" его встретил красавец-мужчина с проседью в черной бородке.
От него пахло апельсинами. Щегольской двубортный костюм застегивался чуть
выше пупа, оставляя открытой голую волосатую грудь. Банкир занимал довольно
обшарпанный кабинет на верхнем этаже туристического агентства в мрачном
квартале между аэродромом и прибрежными борделями.
Они обменялись рукопожатиями, затем банкир сложил руки на груди и оперся о
край стола. В этой позе он слушал, что Бад ему врет, время от времени кивая,
будто усматривает в словах некий глубокий смысл. Бад понимал, что
разыгрывается спектакль, и потому психовал, но он слышал, что эти мудаки свихнуты на
вежливом обращении с клиентами.
Внезапно банкир оборвал Бада на полуслове и поднял на него просветлевший
взгляд.
- Вы хотите открыть кредитную линию? - произнес он с радостным изумлением,
которое только напускным и могло быть.
- Типа того, - ответил Бад, жалея, что не смог выразить так красиво.
Банкир вытащил из нагрудного кармана сложенный втрое листок.
- Тогда вам стоит ознакомиться с этим буклетом, - сказал он, затем
обратился к буклету на незнакомом языке. Как только Бад взял листок, на чистой
странице возник красивый движущийся логотип и заиграла музыка. Логотип изображал
павлина. Под ним возник мужик, похожий на банкира, как две капли воды - то ли
индус, то ли араб.
- Парсы счастливы приветствовать вас в банке "Павлин", - сказал он.
- Кто такие парсы? - спросил Бад у банкира. Тот только прикрыл веки и
указал бородкой на листок, который слышал вопрос и уже начал объяснение. Лучше
бы он не спрашивал, потому что мужик стал распинаться про этих парсов,
которые, видимо, страшно боятся, что их спутают с индусами, пакистанцами или
арабами, хотя, разумеется, они высоко ценят и чтут эти замечательные этнические
группы. Как ни старался Бад отключиться, он помимо воли впитывал уйму
сведений про парсов, их чудацкую веру, их странную непоседливость, даже про
долбанную кухню, с вида совершенно отвратную, но все равно слюнки текут. Наконец
буклет вернулся к делу, то есть к кредитной линии.
Все это Бад слышал не первый раз. Старая песня: если банк решает заключить
договор, клиенту на месте вшивают кредитную карту. Эти ребята имплантируют ее
в подвздошную кость, другие - в височную; не суть, лишь бы была большая и
близко подходила к коже. В кость, потому что карта работает на радиосигналах
и нуждается в приемной антенне. Дальше ты идешь в магазин и просто говоришь,
чего тебе надо, а банк "Павлин", хозяин и карта разбираются между собой.
У разных банков - разные проценты, минимальные ежемесячные взносы и тому
подобная дребедень, но Бада это не колыхало. Его колыхало, что будет, если он
не сможет вернуть долг, и, послушав для вида всю эту тягомотину, он с
притворным безразличием, словно между делом, спросил про взимание недоимок. Бан-
кир глядел в окно, прикидываясь, будто не слышит.
Заиграл джаз, появилась картинка: дамы и господа всех цветов и оттенков,
совсем не похожие на проштрафившихся должников, сидят за столом и собирают
какую-то блестящую белиберду. Делали они это с явным удовольствием, попивая
чай и весело переговариваясь. Чай насторожил Бада, который при всей своей
дремучести отлично знал, как охмуряют его брата. Слишком много чая они пьют.
Ему понравилось, что мужчины и женщины сидят вместе и что на них не робы, а
цивильная одежда. "Банк «Павлин» поддерживает всемирную сеть чистых,
безопасных и уютных работных домов, так что если вы станете жертвой непредвиденных
обстоятельств или неразумно распорядитесь полученным кредитом, вас поместят
близко от вашего дома на то время, пока недоразумение уладится. Насельникам
работных домов банка "Павлин" предоставляются отдельные койки, а некоторым и
отдельные комнаты. Естественно, пока вы гостите у нас, ваши дети остаются с
вами. Условия труда - одни из лучших в отрасли, высокая прибавочная стоимость
наших ювелирных изделий означает, что при любом масштабе затруднений они
разрешатся практически мгновенно."
- А как вы заставляете, э, клиентов, прийти, когда пора? - спросил Бад. На
этом месте банкир потерял интерес к происходящему, выпрямился, обошел стол,
сел и стал смотреть в окно на Шанхай и Пудун.
- Буклет не рассматривает этот вопрос, - сказал он, - поскольку большинство
потенциальных клиентов не разделяют вашего пристального внимания к
подробностям затронутой процедуры.
Он дернул носом, словно опасался вдохнуть что-то дурно пахнущее, и
разгладил бородку.
- Принудительные меры рассчитаны на три этапа. Для них есть благозвучные
названия, но вы можете считать их, в порядке возрастания, вежливым
напоминанием, превышением вашего болевого порога и показательным уничтожением.
Бад подумал было устроить парсу показательное уничтожение, но в банке
наверняка стоит мощная охранная система. Кроме того, в перечисленных мерах не
было ничего необычного, и Бад был даже благодарен, что ему выложили
начистоту.
- Ладно, зайду попозже, - сказал он. - Можно прихватить буклет?
Парс махнул рукой, дескать, берите, какой разговор. Бад вышел на улицу и
отправился искать более легких денег.
Визит королевских особ;
Хакворты отправляются
на воздушную прогулку;
день рождения принцессы Шарлотты;
Хакворт знакомится с пэром
Три фасетчатых зерна семечками исполинской тыквы плыли вечером в пятницу
над садами и крышами Шанхайской Атлантиды. Две причальные мачты высунулись из
крикетных овалов Парка Виктория. Маленький дирижабль остался висеть, два
другие снизились над лужайкой. Их заполненные вакуумом оболочки были по большей
части прозрачны и не заслоняли свет, а окрашивали желтым и дробили на
множество солнечных зайчиков, которые дети в нарядных кринолинах и коротких
штанишках тщетно пытались ловить руками. Играл духовой оркестр. Из-за фальшборта
"Атлантиды" махала рукой крошечная фигурка. Дети знали, что это и есть
виновница торжества, принцесса Шарлотта; увидев ее, они тоже замахали и закричали.
Фиона Хакворт гуляла по Королевской Экологической Оранжерее за руки с
родителями , которые надеялись, что так она не успеет изгваздать новое платьице.
Стратегия не вполне себя оправдала, однако Джон и Гвендолен сумели собрать
значительную часть грязи на перчатки, откуда та улетучилась прямо в воздух.
Современные дамские и мужские белые перчатки делаются из бесконечно малых
грязеотталкивающих фабрикул - провел рукою по луже, и через несколько секунд
перчатка снова белоснежная.
Иерархия салонов на пЭфире" в точности соответствовала статусу пассажиров:
переборки и внутреннее убранство между рейсами раскладывались на молекулы и
затем собирались снова. Лорду Финкелю-Макгроу, его трем детям, их супругам и
Элизабет, (первой и пока единственной его внучке) спустили отдельный трап,
который доставил их в анфиладу кают на самом носу, откуда открывался почти
полукруговой обзор.
За Финкелем-Макгроу разместились каюты бизнес-класса. Они предназначались
для лордов - привилегированных акционеров, по большей части простых графов
или баронов. Здесь преобладали дедушки с малолетними внуками. За ними
следовали директора; их золотые цепи, обвешанные эмалевыми шкатулочками,
телефонами, табакерками и прочими безделушками, круглились на черных фраках,
призванных скрадывать выпирающие животы. Их отпрыски в большинстве своем достигли
того возраста, когда дети не умиляют никого, кроме собственных родителей,
роста, при котором природная живость не столько восхищает, сколько пугает, и
той степени умственного развития, на которой милая детская непосредственность
оборачивается недетским хамством. Пчелка, летящая за нектаром, радует глаз,
хоть и таит в хвосте ядовитое жало; но шершень, преследующий ту же цель,
заставляет нас озираться в поисках газеты или мухобойки. На широких
эскалаторах, ведущих к каютам первого класса, можно было наблюдать немало отцов в
съехавших набок цилиндрах, которые, шипя сквозь зубы и озираясь - не видит ли
кто - хватали за локти расходившихся чад.
Джон Хакворт был инженер. Большинству его коллег полагались крохотные кают-
ки с откидными койками, но Хакворт носил высокое звание артифекса3 и
возглавлял группу в этом самом проекте, поэтому ему отвели место во втором классе с
двуспальной кроватью и откидной койкой для Фионы. Носильщик внес вещи, когда
"Эфир" уже готовился отойти от посадочной мачты - двадцатиметровой диаманто-
идной стойки, которая, пока дирижабль разворачивался к югу, успела всосаться
в зеленое сукно площадки. Парк непосредственно прилегал к Источнику Виктория,
поэтому был наполнен катахтонными линиями подачи, способными в мгновение ока
вырастить, что угодно.
Каюта Хаквортов располагалась по правому борту, поэтому на пути от нового
Чжусина они могли наблюдать заход солнца над Шанхаем, багровый в угольной
дымке, которая никогда не рассеивается над городом. С час Гвендолен читала
Фионе на ночь, Джон тем временем просмотрел вечерний выпуск "Тайме", потом
разложил на узком столе бумаги. В полумраке они переоделись к ужину, стараясь
не шуметь, чтобы не разбудить Фиону, в девять вышли в коридор, заперли за
собой дверь и поспешили на звуки оркестра в бальную залу "Эфира", где только-
только начались танцы. Пол здесь был из прозрачного алмаза, свет горел
приглушенно . Всю ночь они танцевали вальс, менуэт, линди, электрический слайд, и
казалось - дирижабль плывет по залитой лунным светом поверхности Тихого
Океана.
Рассвет застал их над безбрежным Восточно-Китайским морем. Лишь Хакворт, да
несколько инженеров знали, что глубина здесь относительно небольшая. Из каюты
открывался вполне сносный вид, но Джон проснулся рано и вышел в залу с
прозрачным полом, велел официанту принести кофе-эспрессо, "Тайме" и стал с
удовольствием дожидаться, пока Гвен и Фиона приведут себя в порядок.
Гвен и Фиона опоздали ровно настолько, чтобы Джон занервничал - он уже раз
десять вынимал из кармашка часы, а под конец зажал их в кулаке, нервно щелкая
3 Artifex (лат.) означает ремесленника, художника, ваятеля и в целом творца во всех
смыслах этого слова.
крышкой. Гвен подобрала длинные ноги, грациозно расправила платье и села на
пол под укоризненными взглядами дам, которые остались стоять. Джон смутился
было, но увидел, что дамы - инженеры относительно низкого разбора или
инженерские жены; высокие особы наблюдали за происходящим сквозь пол собственных
кают.
Фиона плюхнулась на четвереньки, задрала попку и ткнулась носом в алмаз.
Хакворт подтянул брючины и опустился на одно колено.
Умкоралл вырвался из морских глубин с силой, изумившей даже Хакворта,
который участвовал в проекте и видел пробные испытания. Больше всего это походило
на взрыв за потресканным темным стеклом, или на кофе, когда льешь в него
тонкую струйку густых сливок - белое всплывало из черноты фрактальным
турбулентным цветком и замирало, едва достигнув поверхности. Собственно, скорость была
намеренно спланированным трюком; умный коралл рос на дне океана последние три
месяца, черпая энергию из сверхпроводника, специально выращенного на морском
ложе, извлекая нужные атомы из соленой воды и растворенных в ней газов.
Процесс, происходящий внизу, казался хаотичным, но каждая литокула в точности
знала, куда ей плыть и что именно делать. Каждая представляла собой кальций-
углеродный тетраэдр размером с маковое зернышко, снабженный источником
питания, мозгом и навигационной системой. Они поднялись со дна по сигналу
принцессы Шарлотты - пробудившись от сна, она обнаружила под подушкой сверток,
развернула, нашла золотой свисток на цепочке, вышла на балкон и дунула.
Кораллы стягивались к будущему острову со всех сторон, многим литокулам
предстояло преодолеть несколько километров, отделяющих их от назначенной
позиции. Они вытесняли объем воды, равный самому острову, в сумме - несколько
кубических километров. Вода забурлила, океан вздыбился, дети закричали от
испуга. И впрямь, несколько брызг достигли алмазного дна, вынудив пилота
набрать чуть большую высоту. Это вызвало гомерический хохот всех собравшихся в
зале отцов, которые от души забавлялись иллюзией опасности и бессилием
стихии.
Пена и дымка рассеялись, взглядам предстал новый остров, розовый в свете
встающего солнца. Крики и аплодисменты уступили место профессиональному
говорку . Дети визжали уже на ультразвуке.
Ждать предстояло еще часа два. Хакворт щелкнул пальцами, подзывая
официанта, заказал свежие фрукты, сок, бельгийские вафли и еще кофе. Почему бы не
отведать прославленной кухни "Эфира", покуда остров взрастит замки, фавнов,
кентавров и заколдованные леса?
Принцесса Шарлотта первая сбежала по сходням "Атлантиды" на заколдованный
остров. За ней следовали подружки, похожие в шляпках с ленточками на
крошечные полевые цветы, и с премиленькими корзиночками, которые, впрочем, вскоре
перекочевали к гувернанткам.
Принцесса повернулась к пЭфиру" и "Чинуку", пришвартованным в нескольких
сотнях метров, и заговорила обычным голосом, который, тем не менее, явственно
доносился до дирижаблей; в кружевном воротнике ее пелеринки был упрятан нано-
фон, связанный с элементами фазированной акустической системы, вращенными в
верхние пласты самого острова.
- Я хочу поблагодарить лорда Финкеля-Макгроу и всех сотрудников Машин-Фаз
Системе Лимитед за чудесный подарок. Детки Шанхайской Атлантиды, хотите
присоединиться к моему празднику?
Детки Шанхайской Атлантиды радостно завопили "да!" и побежали по сходням
"Эфира" и "Чинука", которых спустили предостаточно во избежание заторов,
увечий или, боже сохрани, драк. В первые минуты дети просто высыпали из
дирижаблей , словно рвущийся из клапана газ. Потом они начали сбиваться в кучки и
разглядывать диковины: кентавра восьми футов росту, его сына и дочку.
Маленьких динозавриков. Пещеру, полого уходящую в склон и сулящую заманчивые чуде-
са. Дорогу, которая вилась по холмам к разрушенному замку.
Большинство взрослых остались на дирижаблях, чтобы дети немного набегались
одни, хотя лорда Финкеля-Макгроу уже можно было видеть на пути к "Атлантиде"
- он с любопытством тыкал в коралловый песок прогулочной тростью, словно
желая убедиться в его пригодности для королевских ног.
На сходнях "Атлантиды" показались мужчина и женщина: в ярком, по-летнему
открытом платье и с парасолькой в цвет - королева Атлантиды Виктория II. В
бежевом льняном костюме - ее супруг, принц-консорт, которого, как ни
прискорбно, звали Джо. Джо (или Джозеф, так именовался он официально) важной
семенящей походкой сошел на берег, обернулся к Ея Величеству и подал руку,
которую та изящно приняла, но опираться не стала: не забывайте, дескать, что я
выступала за Оксфорд, а в Станфорде, где получала второе образование, для
разрядки занималась плаванием, роликовыми коньками и те-кван-до. Как только
августейшие стопы коснулись земли, лорд Финкель-Макгроу отвесил низкий
поклон. Королева протянула руку для поцелуя, что, разумеется, страшно некомиль-
фо, но разрешается таким фатоватым старичкам, как лорд Александр Чон-Сик
Финкель-Макгроу .
- Мы еще раз благодарим лорда Финкеля-Макгроу, Империал Тектонике Лимитед и
Машин-Фаз Системе Лимитед за чудесное празднество. Давайте же насладимся
величественным творением человеческих рук, покуда его, как первую Атлантиду, не
скрыли навеки волны.
Родители Шанхайской Атлантиды двинулись по сходням, хотя многие, приметив
наряд королевы и принца-консорта, ушли в каюты переодеться. Вооруженные
подзорными трубами модные обозреватели "Тайме" уже передали с борта "Эфира"
грандиозную новость: парасольки вернулись!
Гвендолен Хакворт не прихватила зонтика, но нимало этим не опечалилась; она
всегда следовала моде естественно и непринужденно, умение одеваться было у
ней в крови. Они с Джоном сошли на остров. К тому времени, как глаза Хакворта
привыкли к солнцу, он уже сидел на корточках и растирал в пальцах комочек
земли. Гвен оставила его за этим занятием и присоединилась к кучке женщин -
инженерских жен и даже двух привилегированных акционеры в ранге баронетствую-
щих дам.
Хакворт отыскал укромную тропку, которая вела через рощицу к купе деревьев
у прозрачного чистого озерца - он зачерпнул воды и попробовал, просто чтобы
убедиться. Некоторое время он стоял, глядя на очарованный остров, и гадал,
что-то поделывает Фиона. Воображение разыгралось: вдруг она каким-то чудом
встретила принцессу Шарлотту, подружилась с ней, и сейчас они вместе
исследуют диковинные уголки. Из мечтаний его вывел голос, читающий стихи:
Где были б мы с тобой, любезный друг,
Когда порой влечений безобидных,
Мы б не бродили по зеленым долам,
По пастбищам привольным и лугам,
Но по аллеям строгим и прямым
Под бдительным докучливым надзором,
Словно телята по дороге к рынку,
Невольники понурые, влеклись.
Хакворт обернулся и увидел, что не он один любуется красотами острова.
Декламатору было не меньше семидесяти. Лицо монголоидное, голос - с легким
американским акцентом. Прозрачная кожа, все еще гладкая на выступающих скулах,
собралась мелкими морщинами возле глаз, ушей и на щеках. Ни волоска не
торчало из-под пробкового шлема - старик был совершенно лыс. Хакворт медленно
впитывал увиденное, прежде чем осознал, кто перед ним.
- Похоже на Вордсворта, - сказал он.
Старик смотрел на лужайку. Сейчас он навострил уши и впервые взглянул прямо
на Хакворта.
- Стихи?
- Судя по содержанию, я сказал бы, что это "Прелюд".
- Угадали, - произнес старик.
- Джон Персиваль Хакворт к вашим услугам. - Хакворт сделал шаг вперед и
протянул карточку.
- Очень приятно, - сказал старик. Сам он не посчитал нужным представиться.
Лорд Александр Чон-Сик Финкель-Макгроу был одним из немногих лордов -
привилегированных акционеров в ранге герцога, выходцев из Эпторпа. Эпторп - не
организация, и напрасно искать ее в телефонной книге; на финансовом жаргоне
она именуется стратегическим альянсом нескольких гигантских корпораций, в том
числе Империал Тектонике Лимитед и Машин-Фаз Системе Лимитед. Между собой
сотрудники называли ее "Джон-дзайбацу4", как веком раньше их деды говорили
"Джон-компани" об Ост-Индской компании.
МФС производит потребительские товары, ИТЛ - недвижимость, на которой,
собственно, и делаются настоящие деньги. В гектарах это не так много - капля,
точнее, острова в море, однако именно эта земля - самая дорогая в мире,
исключая разве что благословенные уголки вроде Токио, Сан-Франциско и Манхетте-
на. Причина в том, что у ИТЛ есть геотекторы, а они уж следят, чтобы каждый
новый клочок суши обладал очарованием Фриско, стратегическим положением Ман-
хеттена, фэн-шуй5 Гонконга, мрачным, но обязательным lebensraum6 Лос-
Анжелеса. Незачем посылать грубую солдатню, заполнять белые пятна на картах,
истреблять туземцев, корчевать девственные леса; теперь довольно одного
ретивого геотектора, хорошего матсборщика и временного Источника.
Как многие другие неовикторианцы, Хакворт знал биографию Финкеля-Макгроу
назубок.
Он родился в Корее. В шесть месяцев его усыновила супружеская пара, которая
познакомилась еще в айовской школе, а затем создала органическую ферму
недалеко от границы Айовы с Южной Дакотой.
Когда он был подростком, в аэропорту Су-Сити при посадке потерпел крушение
пассажирский самолет. Вожатый бойскаутского отряда кликнул своих мальчишек, и
Финкель-Макгроу стоял у посадочной дорожки бок о бок со всеми каретами скорой
помощи, пожарными, врачами и медсестрами округа. Об удивительно слаженных и
правильных действиях местных жителей много писали и говорили, сняли даже
художественный фильм. Финкель-Макгроу не понимал, почему. Они просто сделали
то, что требовали обстоятельства и долг человечности; неужели его согражданам
это не очевидно?
Такое слабое влияние американской культуры, возможно, объясняется тем, что
родители до четырнадцати лет учили его дома. Обычный день Финкеля-Макгроу
состоял из прогулки к реке, где он изучал жизнь головастиков, или похода в
библиотеку за книгой по древнегреческой или римской истории. Семья была
небогатая, отпуск проводили с рюкзаками в Скалистых горах или на каноэ в Северной
Миннесоте. За каникулы он узнал, наверное, много больше, чем старшее
поколение за все школьные годы. Общение со сверстниками ограничивалось бойскаутским
отрядом и церковью - Финкели-Макгроу были прихожанами методистской часовни,
католического храма и крохотной синагоги, арендовавшей помещение в Су-Сити.
Дзайбацу - предприятие кланово-монополистического типа в Японии до Второй мировой
войны.
5 Фэн-Шуй - "ветры и воды" - китайская геомантия, определяющая где, что и когда
строить, как ориентировать здание и т.п.
6 Lebensraum - жизненное пространство (нем.).
В старших классах государственной школы, куда отдали его родители, он
учился на твердую тройку. Уроки были такие бессодержательные, другие дети - такие
скучные, что Финкель-Макгроу потерял интерес к занятиям. Он хорошо бегал
кросс и часто побеждал в борьбе, чем заслужил определенное уважение
товарищей, но никогда не пользовался им, чтобы завоевать девочек, что в те
развращенные времена не составило бы большого труда. Он был отчасти наделен
досадной чертой, стремлением к нонконформизму ради нонконформизма, и вскоре
убедился : ничто так не злит его современников, как убежденность, что одни вещи
хороши, другие - дурны, и стремление жить в соответствии с этим взглядом.
После школы он год помогал родителями в их сельскохозяйственном бизнесе,
потом записался в Айовекий Государственный Университет Науки и Технологии
("Наука плюс Практика") в Эймсе. Он поступал на специальность
сельскохозяйственный инженер, но после первого семестра перевелся на физфак. Оставаясь
формально студентом-физиком, он слушал самые разные курсы по собственному
выбору: информатика, металлургия, старинная музыка. Диплома так и не получил, не
по недостатку прилежания, но из-за тогдашней политики в области высшего
образования; как многие университеты, АГУНТ требовал оценок по широкому спектру
предметов, в том числе искусствоведческих и гуманитарных. Финкелю-Макгроу
больше нравилось читать книги, слушать музыку и ходить в театр.
Однажды летом, когда он жил в Эймсе и работал лаборантом в солидном
государственном институте, случилось наводнение, и город на несколько дней
превратился в остров. Вместе с соседями Финкель-Макгроу три недели кряду строил
дамбы из мешков с песком и рифленого пластика. Снова его изумила реакция
средств массовой информации - журналисты налетели тучами и с явным удивлением
передавали, что никто не грабит опустевшие дома. Урок, полученный после
крушения самолета в Су-Сити, получил новое подтверждение. Живой контраст являли
беспорядки, случившиеся за год до того в Лос-Анжелесе. Финкель-Макгроу начал
приходить к убеждению, которое определило его последующие политические
взгляды, а именно, что люди, не будучи различными генетически, крайне разнятся
культурно, и что некоторые культуры просто лучше других. Это была не
субъективная оценка, а здравое наблюдение; он видел, что одни культуры процветают и
распространяются вширь, другие приходят в упадок. Такой взгляд разделялся в
то время практически всеми, но еще не высказывался вслух.
Финкель-Макгроу вышел из Университета без диплома и вернулся на ферму,
которой руководил в последующие несколько лет: у матери нашли рак груди, отец
полностью посвятил себя больной. После смерти матери Финкель-Макгроу переехал
в Миннеаполис и устроился в компанию, созданную одним из его бывших
преподавателей. Фирма выпускала сканирующие туннельные микроскопы, которые позволяли
разглядывать и переставлять отдельные атомы. В то время новинка представляла
чисто научный интерес, и заказчиками выступали крупные исследовательские
институты. Однако для человека, интересующегося нанотехнологией, лучшего было
не сыскать. Финкель-Макгроу увлекся новым направлением и целыми вечерами
пропадал на работе. При его самоуверенности, упорстве и способностях ("усидчив,
толков, но звезд с неба не хватает"), ему просто суждено было стать одним из
пионеров нанотехнологической революции, а фирме, которую он основал через
пять лет после переезда в Миннеаполис - удержаться на плаву и влиться в Эп-
торп. Так же неизбежно он должен был в последующие годы направлять
политический и экономический курс Эпторпа, чтобы в конце концов стать обладателем
солидного пакета акций.
Он по-прежнему владел родительской фермой в Айове, как и прилегающими к ней
сотнями тысяч акров, которые обратил в высокотравную прерию со стадами
бизонов и живыми индейцами (те внезапно обнаружили, что скакать на конях за
добычей много веселее, чем валяться в канавах Миннеаполиса или Сиэтла). Большую
же часть времени он проводил в Новом Чжусине - своем, фактически, герцогстве.
- Связи с общественностью? - спросил Финкель-Макгроу.
- Сэр?
Современный этикет значительно упростился; в таком неформальном разговоре
обращение "ваша светлость" было бы неуместно.
- Ваш отдел, сэр.
- Инженерный. Индпошив.
- Вот как? Я думал, Вордсворта узнают только гуманитарии из пиар.
- В данном случае это не так. Я инженер. Недавно назначен в Индпошив. Так
случилось, что выполнял работу именно по этому проекту.
- Какую?
- В основном связанную с ПИ, - отвечал Хакворт. Допустимо предположить, что
Финкель-Макгроу следит за развитием науки и узнает сокращение от
"псевдоинтеллект ", а возможно, даже оценит такое допущение с его стороны.
Финкель-Макгроу просветлел лицом.
- Знаете, в моей молодости это называлось ИИ - искусственный интеллект.
Хакворт позволил себе коротко улыбнуться.
- Полагаю, что в дерзости есть своя положительная сторона.
- И как здесь применялся псевдоинтеллект?
- В основном по линии МФС, сэр. - (Империал Тектонике отвечала за остров,
здания, растительность, Машин-Фаз Лимитед - за все, что движется.) - Птицам,
динозаврам и тому подобному вполне довольно стереотипного поведения, но
кентавров и фавнов мы хотели сделать более интерактивными, чтобы создать иллюзию
разумности.
- Что ж, очень, очень хорошо, мистер Хакворт.
- Спасибо, сэр.
- Мне прекрасно известно, что в Индпошив переводят лучших. Не объясните ли,
как пристрастие к романтическим поэтам помогло вам достичь нынешнего вашего
уровня?
Хакворт опешил. Он постарался ответить так, чтобы это не прозвучало
похвальбой .
- Надеюсь, человек в вашем положении не видит здесь никакого противоречия.
- Человек в моем положении не назначал вас в Индпошив. Это сделал человек в
совершенно другом положении, и я опасаюсь, что такие люди очень даже склонны
видеть противоречие.
- Понимаю, сэр. Видите ли, я изучал английскую литературу в колледже.
- Ага! Значит, вы шли к инженерной работе кружной дорогой?
- Думаю, так, сэр.
- А ваши коллеги из Индпошива?
- Если я правильно понял ваш вопрос, сэр, то действительно, в сравнении с
другими отделами, у относительно большой доли инженеров была, так скажем,
занятная жизнь.
- А что делает одну жизнь более занятной, чем остальные?
- В общем я сказал бы, что занятным мы называем все новое и
непредсказуемое.
- Это почти что масло масляное. - Однако, поскольку сам лорд Финкель-
Макгроу не стремился пояснить свои мысли, он сделал вид, что удовлетворен, и
с минуту смотрел на играющих детей, водя тростью по земле, словно сомневался
в ее устойчивости. Потом он внезапно описал тростью дугу, указывая на
полострова .
- Как вы предполагаете, скольким из этих детей предстоит занятная жизнь?
- Ну, по меньшей мере, двоим, сэр, - принцессе Шарлотте и вашей внучке.
- Вы бойки на язык, мистер Хакворт, и подозреваю, склонялись бы к
лукавству, если бы не ваши твердые нравственные принципы, - сказал Финкель-Макгроу
немного спесиво. - Скажите, ваши родители были подданные, или вы присягнули
сами?
- Мне только-только исполнилось двадцать один, когда Ее Величество - тогда
еще Ее Королевское высочество - совершала поездку по Северной Америке перед
поступлением в Станфорд. Я принял присягу в колледже Святой Троицы в Бостоне.
- Почему? Вы умны и, в отличие от большинства инженеров, не чужды культуре.
Вы могли бы войти в Первую Распределенную Республику или в любое из
синтетических землячеств на Западном Побережье. Вас ожидали бы достойные перспективы
и не сковывала, - тут Финкель-Макгроу ткнул тростью в сторону двух воздушных
судов, - наша поведенческая дисциплина. Почему вы ограничили себя, мистер
Хакворт?
- Не касаясь побуждений сугубо личного плана, - осторожно начал Хакворт, -
скажу, что в детстве видел два вида дисциплины - чрезмерную и никакой.
Последняя ведет к распущенности. Я употребляю это слово без всякого ханжества,
просто в качестве определения того, что мне известно по опыту, так как
сделало мое детство отнюдь не идиллическим.
Финкель-Макгроу вероятно осознал, что переступил границы дозволенного. Он
кивнул.
- Это, разумеется, распространенный довод.
- Разумеется, сэр. Я никоим образом не хотел сказать, будто единственный в
молодые годы пострадал от того, во что превратилась наша культура.
- Я ничего подобного и не усмотрел. Многие люди, разделявшие ваши взгляды,
вошли в сообщества с куда более строгими порядками. С их точки зрения
распущенные - мы.
- Мне пришлось испытать на себе другую крайность - неоправданно строгую
дисциплину, вводимую теми же, кто первоначально допустил излишние
послабления. Вместе с занятиями историей это привело меня, как и многих других, к
убеждению, что в прошлом столетии было мало достойного подражания, и модели
стабильного общественного устройства следует искать в девятнадцатом веке.
- Молодцом, Хакворт! Но вы не можете не знать, что модель общественного
устройства, о которой вы говорите, не надолго пережила первую Викторию.
- Мы во многом переросли невежество той эпохи и разрешили значительную
часть свойственных ей внутренних противоречий.
- Вот как? Приятно слышать. И так ли мы их разрешили, чтобы устроить всем
этим детям занятную жизнь?
- Признаюсь, сэр, что не понимаю вашу мысль.
- Вы сами сказали, что индпошивовские инженеры - самые способные - вели
занятную жизнь, а не двигались напрямик. Это подразумевает корреляцию?
- Очевидно.
- А значит, чтобы следующее поколение достигло своего полного потенциала,
мы должны сделать их жизнь занятной. Ответьте мне, мистер Хакворт: считаете
ли вы, что наши школы соответствуют подобному требованию? Или они больше
похожи на школы, которыми возмущался Вордсворт?
- Моя дочь еще слишком мала, чтобы ходить в школу, но я опасаюсь, что верно
второе.
- Уверяю вас, мистер Хакворт, так оно и есть. Трое моих детей закончили эти
школы, и уж кто-кто, а я-то их знаю. Свою внучку Элизабет я буду учить иначе.
Джон Хакворт почувствовал, что краснеет.
- Позвольте напомнить, сэр, что мы едва знакомы. Я не считаю себя достойным
вашего доверия.
- Я говорю вам не как другу, а как профессионалу.
- Тогда вынужден напомнить, что я - инженер, а не детский психолог.
- Я это помню, мистер Хакворт. Вы действительно инженер, и очень
талантливый, в компании, которую я по старой памяти считаю своей, хотя, как лорд -
привилегированный акционер, уже не связан с ней непосредственно. Вы блестяще
завершили работу над проектом, и теперь я намерен поручить вам новую, для
которой , имею основания полагать, вы годитесь как нельзя лучше.
Бад вступает на скользкий путь;
оскорбление землячеству
и его последствия
Первую свою жертву Бад обчистил почти случайно. Он по ошибке свернул в
тупик, куда перед тем зашли черные мужчина и женщина с двумя детьми, и нечаянно
перегородил им дорогу. Они испуганно озирались, как большинство приезжих, и
Бад заметил, как папаша задержал взгляд на прицелах, видимо гадая, не смотрит
ли крест нитей на него, жену или кого-то из детей.
Бад даже не подумал посторониться. Он заряжен, они - нет, вот пусть и
обходят . Вместо этого они застыли, как вкопанные.
- Чего вы хотите? - спросил негр.
Так давно никто не проявлял живого интереса к потребностям Бада, что тому
даже понравилось. До него дошло, что его приняли за грабителя.
- Да того же, чего остальные. Денег, всего такого, - сказал Бад и негр, как
миленький, полез в карман, достал наличные юки, протянул Баду, и, отступив на
шаг, кроме шуток, сказал "спасибо".
Баду понравилось такое уважение со стороны черномазого - как-никак, он
гордился благородным рождением во флоридском трейлере - да и деньги оказались
нелишние. После этого он стал высматривать таких же испуганных черных. Эти
покупают и продают с рук, поэтому носят при себе наличные. Месяца два дела
шли прекрасно. Бад стал чаще заходить к своей подружке Текиле, дарил ей
белье, иногда приносил Гарву шоколадку.
И Бад, и Текила считали, что Гарв у нее от Бада. Ему исполнилось пять,
значит, Текила забеременела им, когда встречалась в Бадом до прошлой размолвки.
Теперь она снова ходила с пузом, значит, Баду предстояло носить еще больше
подарков. Тяжела отцовская доля!
Однажды Бад присмотрел особенно хорошо одетую пару. Собственно, на одежду-
то он и клюнул. Мужчина был в тройке, женщина - в чистом красивом платье и
держала на руках младенца в белых кружавчиках. Они даже наняли носильщика
забрать из аэропорта их вещи. Носильщик был белый, смутно похожий на самого
Бада. Тот даже разозлился, что гады черномазые навьючили на белого своего
барахла. Словно на скотину. И вот, как только пара отошла от людного аэропорта
в более пустынный район, Бад враскачку (он специально тренировался перед
зеркалом) вышел им навстречу, указательным пальцем поправляя на носу прицелы.
Мужчина в тройке повел себя иначе, чем остальные. Он не притворялся, будто
не видит Бада, не пытался свернуть, не втянул голову в плечи, а просто
остановился и вежливо спросил: "Чем могу быть полезен, сэр?". Выговор у него был
не американский, а скорее британский, только резче. Подойдя поближе, Бад
увидел, что на шее у него повязана пестрая тряпица, и концы ее свободно
болтаются, как у шарфа. Негр выглядел сытым и благополучным, только на одной щеке
виднелся маленький шрам.
Бад продолжал идти на него, чуть запрокинув голову, словно слушает очень
громкую музыку (как оно, собственно, и было), потом резко подался вперед и
посмотрел негру прямо в лицо - еще один способ подчеркнуть, что ты заряжен.
До сих пор это работало безотказно. Баду всегда нравилось, как они пугаются,
но этот даже не поежился. Может, в его черляндии не слышали про лобешники.
- Сэр, - сказал негр, - мы с моей семьей направляемся в гостиницу. Мы
устали с дороги, у моей дочери болит ухо. Буду очень обязан, если вы изложите
свое дело по возможности кратко.
- Ишь ты, е...ный вик нашелся, - сказал Бад.
- Сэр, я не тот, кого вы называете виком, иначе бы я немедленно развернулся
и ушел. Прошу вас любезно выбирать выражения в присутствии моих жены и
ребенка.
Некоторое время Бад переваривал последнюю фразу, и постепенно до него
дошло : черному и впрямь не безразличны несколько ругательств, произнесенных
рядом с его семьей. Только через минуту он окончательно въехал, что негр смеет
указывать ему, Баду, накачанному детине в прицелах.
- Я буду говорить твоей е. . . иной сучке, что захочу, как бы тебя это не
е...ло, - сказал Бад нарочито громко и поневоле расплылся в улыбке. Один-ноль
в пользу Бада.
Негр огляделся скорее нетерпеливо, чем испуганно, и тяжело вздохнул.
- Это что, вооруженный грабеж? Вы уверены, что отдаете себе отчет в своем
поступке?
Вместо ответа Бад прошептал "огонь!" и выпустил разрывную пулю черному в
правый бицепс. Она взорвалась уже в мускуле, как М-80, прожгла дыру в рукаве.
Рука подскочила и выпрямилась - трицепс тянул, не встречая сопротивления.
Негр сжал зубы, выкатил глаза и сдавленно засопел, силясь не закричать. В
груди у него забулькало. Бад завороженно смотрел на рану. Все было, как в
рактюшнике.
Только сучка не завизжала и не взмолилась о пощаде. Она просто повернулась
спиной, заслоняя ребенка, и через плечо спокойно смотрела на Бада. Тот
приметил у нее на щеке такой же маленький шрам.
- Следующий - глаз, - сказал Бад. - Потом займусь твоей блядью.
Негр поднял левую руку ладонью наружу, показывая, что сдается, вытащил из
кармана пачку Универсальных Валютных Единиц и протянул Баду. Тот успел
струхнуть, потому что устройства слежения - миниатюрные аэростаты, снабженные
ушами, глазами и радиопередатчиком - наверняка засекли выстрел. Один такой
просвистел мимо Бада, когда тот огибал угол - волосок коротенькой антенны
молнией блеснул в отраженном свете.
Через три дня Бад слонялся возле аэродрома в поисках подходящей добычи,
когда на взлетную полосу опустился большой дирижабль из Сингапура. Среди двух
тысяч пассажиров выделялась тесная группка высоченных черных-пречерных негров
в тройках, с цветастыми шарфами на шее и маленькими шрамами на скуле.
В тот вечер Бад впервые услышал слово пашантип. "Еще двадцать пять ашанти
прилетели из Лос-Анжелеса!" - сообщил мужчина за стойкой. "У ашанти большая
встреча в конференц-зале "Шератона", - сказала женщина на улице. В очереди к
бесплатному матсборщику оборванец похвалился: "Один ашанти дал мне пять юк.
Отличные ребята!"
Бад случайно наткнулся на старого знакомого (вместе работали маньками) и
сказал между прочим:
- Ишь, сколько этих ашанти понаехало!
- Угу, - отвечал приятель, который, похоже, не ожидал встретить Бада на
улице и с первых слов принялся крутить головой из стороны в сторону, словно
озираясь.
- Конфекция у них какая-то, что ли, - рассуждал Бад. - Я тут сделал одного
на днях.
- Знаю, - сказал приятель.
- Откуда?
- Никакая у них не конфекция, Бад. Все эти ашанти, кроме первого, приехали
в город по твою душу.
У Бада парализовало голосовые связки, голова стала пустой-препустой.
- Мне пора, - сказал дружок и куда-то слинял.
В следующие несколько часов Баду мерещилось, что прохожие на него пялятся.
Сам он точно разглядывал всех встречных и поперечных, высматривая тройки и
цветастые шарфы. Однако он засек мужика в шортах и майке - негра с очень
высокими скулами, на одной из которых выделялся шрам, и почти азиатскими,
напряженно рыщущими глазами. Значит, не все ашанти одеты одинаково.
На берегу Бад махнул черную кожу на майку и шорты. Майка была мала, она
резала под мышками и давила на мускулы, так что вечное подергивание досаждало
сильнее обычного. Хоть бы выключить стимуляторы и пусть ночь, но проспать
спокойно, но это значило бы идти в ателье, а там наверняка засели ашанти.
Можно было бы пойти в бордель, но кто знает этих ашанти, как они насчет
борделей - и вообще, кто они такие, на хрен - к тому же он был не уверен, что
у него сегодня получится.
Он брел по Арендованным Территориям, готовый прицелиться в любого
встречного негра, и размышлял о несправедливости происшедшего. Откуда ему было знать,
что этот черный принадлежит к землячеству?
Вообще-то надо было догадаться: по одежде, по особой манере себя держать.
Сама эта непохожесть должна была навести на мысль. Да еще бесстрашие. Как
будто этот черный не верил, что найдется дурак, который посмеет его ограбить.
Ладно, Бад спорол глупость, у Бада нет своей общины, и теперь Бад по уши в
дерьме. Баду нужно срочно к кому-то приткнуться.
Несколько лет назад он пытался прийти к бурам. Буры были для его типа белой
босоты тем же, что ашанти для большинства черных. Рослые блондины в
допотопных костюмах, обычно с полудюжиной ребятишек - вот кто своего не выдаст! Бад
раза два заходил в местные лаагер, смотрел ихние обучающие рактюшники на
домашнем медиатроне, убил несколько лишних часов в спортзале, пытаясь вытянуть
нужные физические показатели, даже отсидел на двух занятиях в воскресной
школе . Короче, Бад и буры друг другу не подошли. Это же мрак, сколько они ходят
в церковь - да, почитай, не вылезают оттуда. Бад пытался учить ихнюю историю,
но столько бурско-зулусских стычек запомнить просто невозможно - голова не
резиновая. Итак, это отпадает - в лаагер он не пойдет.
К викам, разумеется, нечего и соваться, все равно не возьмут. Почти все
остальные общины строятся по расовому признаку, вроде этих парсов. Чтобы
прибиться к жидам, надо отрезать кусок известно откуда и выучиться читать на
ихнем языке. Для Бада, который и английскую-то грамоту не осилил, это было
слишком. Оставалось несколько ценобиотических сообществ - религиозных
землячеств, куда принимают всех, но они сплошь хилые и не имеют анклавов на
Арендованных Территориях. Мормоны сильны и основательно здесь закрепились, но Бад
сомневался, что они примут его так сразу. Оставались землячества, которые
возникают на ровном месте - синтетические филы - но они в основном держатся
на общем ремесле, или заумной идее, или обрядах, которые в полчаса не
освоишь .
Наконец, около полуночи, Бад миновал мужика в нелепом сером пиджаке и шапке
с красной звездой, который совал прохожим красные книжечки. Тут его осенило:
Сендеро7. Большинство сендеристов - корейцы или инки, но они берут всех. У
них отличный анклав на Арендованных Территориях, мощно укрепленный, и все
они, до последнего, подвинуты на своем учении. Справиться с несколькими
десятками ашанти для них - раз плюнуть. И все, что от тебя требуется - пройти в
ворота. Они принимают всех и ни о чем не спрашивают.
Он, правда, слышал, что у коммунистов житье не сахар, ну и хрен с ними,
можно почитать из красной книжечки, пока ашанти не отвалят обратно, а там
сделать ноги.
Теперь ему было невтерпеж добраться до ворот, он еле сдерживался, чтобы не
перейти на бег и не привлечь внимание ашанти, которые могут оказаться в тол-
7 Сендеро (Сендеро Луминосо) - "Светлый путь", перуанская террористическая
организация (с 1981).
пе. Слишком обидно - быть на волосок от спасения и засыпаться в последний
момент .
Он обогнул угол и увидел четырехэтажное здание Сендеро в конце квартала,
весь фасад - один огромный медиатрон с маленькими воротами посередине. С
одной стороны Мао махал рукой невидимым толпам, рядом скалила лошадиные зубы
его жена, из-за плеча выглядывал кореш Линь Бяо, с другой - председатель Гон-
сало наставлял маленьких детей, а посередине десятиметровые буквы призывали
крепить верность идеалам маоизма-гонсализма.
Ворота, как всегда, охраняли пионеры в красных галстуках и нарукавных
повязках, с древними затворными ружьями и настоящими штыками у плеча. Беленькая
девочка и пухлый мальчишка-азиат. Бад и его сын Гарв от нечего делать часто
пытались их рассмешить: строили рожи, кривлялись, рассказывали анекдоты - все
без маза. Но ритуал он знал: они скрестят ружья, преградят путь и не
пропустят, пока ты не поклянешься в верности идеалам маоизма-гонсализма, а тогда...
Лошадь, или что-то похожее на лошадь, рысью вылетело на улицу. Бад узнал
четвероногого верхового робота - робобылу.
На робобыле сидел негр в очень яркой одежде. Бад узнал рисунок ткани и даже
не стал отыскивать глазами шрам, и так ясно: ашанти. Завидев Бада, он включил
следующую передачу - галоп, собираясь отрезать дорогу к Сендеро. Из лобешника
его было не достать - у бесконечно малых пуль до обидного малая дальность
поражения .
Бад услышал легкий шум, обернулся. Что-то шмякнулось ему в лоб и прилипло
здесь. На него шли два босых ашанти.
- Сэр, - сказал один, - я не советовал бы вам прибегать к своему оружию,
если вы не хотите, чтобы магазин взорвался у вас в голове. А? - Он улыбнулся,
показывая невероятно правильные белые зубы, и дотронулся до лба. Бад поднял
руку и нащупал что-то клейкое в точности напротив лобешника.
Робобыла снова перешла на рысь, всадник поравнялся с Бадом. Внезапно всю
улицу заполнили ашанти. Интересно, как давно они за ним шли? Все широко
улыбались, все держали в руках маленькие устройства - указательный палец вытянут
вдоль ложа, дуло смотрит в мостовую. Внезапно всадник подал команду, и все
дула уставились на Бада.
Снаряды ударили в кожу, в одежду и разлетелись в стороны, разматывая ярды и
ярды невесомой пленки, которая тут же слипалась к комки. Один попал Баду в
затылок, клейкая штуковина облепила ему лицо. Она была не толще мыльного
пузыря, так что он продолжал видеть - хуже того, не мог бы закрыть глаза, даже
если бы захотел, потому что одно веко завернулось наружу - и окружающие
предметы стали радужными, словно в мыльной пленке.
Все заняло от силы полсекунды. Бад, спеленутый, как мумия, начал падать
вперед, один из ашанти подхватил его, уложил на мостовую и перекатил на
спину. Кто-то проткнул пленку перочинным ножиком, чтобы Бад мог дышать ртом.
Несколько ашанти начали привязывать к кокону ручки, две на плечах, две на
лодыжках, наездник спешился и опустился рядом на колени.
У него на щеке было несколько заметных рубцов.
- Сэр, - произнес он с улыбкой, - я обвиняю вас в нарушении нескольких
положений Общего Экономического Протокола - каких именно, разъясню в более
удобное время - а сейчас арестую вас именем закона. Да будет вам известно,
что задержанный таким образом будет подвергнут самым суровым карам при всякой
попытке оказать сопротивление, которое - ха-ха! - в настоящий момент
представляется маловероятным, но процедура требует, чтобы я вас уведомил.
Поскольку эта территория относится к национальному государству, признающему
Общий Экономический Протокол, ваше дело будет рассматриваться в рамках
юридических установлений упомянутого национального государства, в данным случае -
Китайской Прибрежной Республики. Национальное государство может предостав-
лять, либо не предоставлять вам дополнительные права; это мы выясним в самом
скором времени, как только изложим ситуацию представителю соответствующих
властей. А, вот, кажется, и он.
По улице приближался констебль шанхайской полиции в сопровождении двух
ашанти на мотороликах. К подошвам его были пристегнуты нохюступы, и он
двигался вприскочку, как все, кто надевает это устройство. Ашанти улыбались,
показывая все тридцать два зуба, констебль хранил профессиональную
невозмутимость .
Главный ашанти поклонился констеблю и выдал еще одну пространную цитату из
уложений Общего Экономического Протокола. Тот кивал головой, как китайский
болванчик, потом повернулся к Баду и на одном дыхании выпалил: - Являетесь ли
вы членом племени - участника ОЭП, землячества, филы, зарегистрированной
диаспоры, клана, квазинациональной общности франшизно-лицензионного типа,
суверенного государства либо иной формы динамического коллектива, обладающего
статусом в рамках ОЭП?
- Издеваешься? - спросил Бад. Пленка стягивала рот, получалось кваканье.
Четверо ашанти ухватились за ручки, оторвали Бада от земли и побежали за
скачущим вприпрыжку констеблем в направлении дамбы, ведущей через море в
Шанхай.
- Как насчет других прав? - проквакал через пленку Бад. - Он сказал, у меня
могут быть другие права.
Констебль осторожно, чтобы не потерять равновесие, обернулся через плечо.
- Не смеши, приятель, - сказал он на вполне сносном английском. - Это
Китай.
Утренние размышления Хакворта;
завтрак и уход на работу
Джону Персивалю Хакворту не спалось - мешали мысли о намеченном на завтра
преступлении. Трижды он вставал якобы в туалет, и каждый раз смотрел на Фио-
ну: разметавшись в белой ночной сорочке, руки над головой, она плыла на спине
в объятиях Морфея. Лицо ее еле угадывалось в темной комнате, похожее на луну
за складками плотных шелковых занавесок.
В пять утра с северокорейских медиатронов донеслась пентатонная побудка. Их
анклав, называемый Сендеро, располагался почти на уровне моря, на милю ниже
домика Хаквортов, днем там было градусов на двадцать жарче, но всякий раз,
как женский хор пронзительно заводил про всевидящую благость Мудрого Вождя,
казалось, что вопят под самым окном.
Гвендолен даже не шевельнулась. Она будет крепко спать еще час, или пока
Тиффани-Сью, горничная, не вбежит в комнату и не начнет с шумом доставать
одежду: эластичное белье для утренних занятий на тренажере, уличное платье,
перчатки, шляпку и вуаль на потом.
Хакворт достал из шкафа шелковый халат. Подпоясываясь в темноте кушаком,
чувствуя на пальцах холодок скользящей бахромы, он глядел через дверь на
гардеробную Гвендолен и в другую сторону, на ее будуар. Под дальним окном стоял
стол. Здесь она занимается светской перепиской - обычный стол со столешницей
из цельной мраморной плиты, на нем - неразобранные визитные карточки, письма,
приглашения. Пол будуара покрывал старый ковер, вытертый местами до джутового
основания, однако, ручной работы, сделанный еще настоящими китайскими
заключенными в династию Мао. Единственным его назначением было защищать пол от
тренажеров Гвендолен, поблескивающих в тусклом свете облачного шанхайского
неба. Беговая дорожка с изящными чугунными завитушками. Гребной тренажер из
морских змей и упругих нереид. Силовой снаряд поддерживают четыре прекрасно-
задые кариатиды - не толстомясые гречанки, но современные женщины, по одной
на главные расовые группы, каждый трицепс, ягодичная, широчайшая, портняжная
мышцы, прямая мышца живота - отдельная песня. Поистине классическое
зодчество . Кариатиды призваны были служить ролевыми моделями и, несмотря на легкие
расовые отличия, в точности соответствовали современному канону: талия
пятьдесят шесть сантиметров, жировая масса не более семнадцати процентов. Такую
фигуру не создашь за счет утягивающего белья, что бы там ни сулила реклама в
женских журналах - модные сейчас длинные облегающие лифы и ткани тоньше
мыльного пузыря сразу вскроют обман. Женщины, не обладающие железной волей,
достигали такого результата исключительно с помощью горничных, которые
заставляли их по два, а то и по три раза в день обливаться потом на тренажерах. Так
что, как только Гвендолен перестала кормить грудью, и впереди замаячил день,
когда ей придется спрятать просторное платье, им пришлось нанять Тиффани-Сью
- еще один расход в бесконечной череде трат на ребенка, о которых Хакворт и
не подозревал, пока не начали приходить счета. Гвен полушутя обвиняла его в
слабости к Тиффани-Сью. Такое обвинение стало почти нормой в сегодняшней
супружеской жизни, поскольку все горничные были молоденькие, хорошенькие и
гладенькие. Однако Тиффани-Сью была типичная плебка, громогласная, неотесанная и
ярко накрашенная; Хакворт терпеть ее не мог. Если он на кого и заглядывался,
то исключительно на кариатид; по крайней мере, они выдержаны в безупречном
вкусе.
Миссис Хал не слышала, что он проснулся, и продолжала сонно возиться у себя
в комнате. Хакворт положил ломтик хлеба в тостер и вышел на балкон с чашкой
чая, подышать утренним ветерком с эстуария Янцзы.
Дом Хаквортов стоял в ряду таких же коттеджей и выходил на длинный, в целый
квартал, парк, где немногие "ранние пташки" уже делали зарядку или выгуливали
спаниелей. Ниже на склонах Нового Чжусина просыпались Арендованные
Территории. Сендеристы валили из казарм и строились на улицах в шеренги, чтобы под
заунывный речитатив выполнить утреннюю гимнастику. Остальные плебы, ютящиеся
в анклавах своих синтетических землячеств, включили медиатроны, чтобы
заглушить сендеристов, и начали палить из ружей или хлопушек (Хакворт так и не
научился различать по звуку), а чокнутые любители, будь они неладны, заводили
свои антикварные драндулеты на двигателях внутреннего сгорания - чем громче,
тем лучше. Рабочие строились в ежедневную очередь к метро до Большого Шанхая,
который отсюда казался огромным, в полгоризонта, штормовым фронтом озаренного
неоном, пахнущего угольной крошкой смога.
Район носил прозвание "Зона слышимости", но Хакворт не так и страдал от
шума. Признаком лучшего воспитания, или претензии на таковое, было бы вечное
нытье о домике, или даже вилле чуть дальше от побережья.
Наконец колокола святого Марка пробили шесть. Миссис Хал влетела в кухню с
последним ударом, шумно устыдилась, что Хакворт ее опередил, и не менее шумно
ужаснулась вторжению в свою вотчину. Матсборщик в углу включился
автоматически и начал создавать ногоступы, в которых Хакворту предстояло идти на
работу.
Последний удар еще не затих, как - чух-чух-чух - включился огромный
вакуумный насос. Инженеры Королевской Вакуумной станции создавали эвтатическую
среду . Работали большие насосы, может быть, даже циклопы, и Хакворт заключил,
что возводится нечто большое, вероятно, новое крыло Университета.
Он сел за кухонный стол. Миссис Хал уже мазала джемом подсушенный хлебец.
Хакворт взял большой лист чистой бумаги, сказал "как обычно", и лист перестал
быть белым - теперь Хакворт держал в руках первую страницу "Тайме".
Он получал все новости, соответствующие его положению в обществе, плюс
некоторые дополнительные опции: последние произведения любимых карикатуристов и
обозревателей со всего мира; курьезные вырезки, которые присылал отец,
убежденный, что за все эти годы недостаточно образовал сына; заметки об уитленде-
pax - субобщине Новой Атлантиды, составленной несколько десятилетий назад
британскими беженцами из Южной Африки. Мать Хакворта была из уитлендеров, и
он подписывался на эту услугу.
Джентльмены, занимающие более высокие и ответственные посты, вероятно,
получали другую информацию, иначе поданную, а верхушке Нового Чжусина каждое
утро ровно в три приносили бумажные "Тайме", отпечатанные на большом
старинном станке тиражом в сотню экземпляров.
То, что сливки общества читали новости, написанные чернилами на бумаге,
показывает , насколько Новая Атлантида выделялась из всех современных ей фил.
Сейчас, когда нанотехнология сделала доступным почти все, вопрос что можно
с ее помощью сделать уступил место другому: что должно. Одним из прозрений
Викторианского Возрождения стало открытие, что вовсе не такое благо
просматривать по утрам собственную выборку новостей, и чем выше человек поднимался
по социальной лестнице, тем больше его "Тайме" походили на газету прежнего
поколения.
Хакворт ухитрился почти закончить туалет, не разбудив Гвендолен, но она
заворочалась, когда он пристегивал цепочку часов к многочисленным жилетным
пуговкам и кармашкам. Кроме часов, на ней болтались и другие талисманы:
табакерка (щепотка табаку иногда помогала ему взбодриться), и авторучка с золотым
пером, которое мелодично позвякивало всякий раз, как приходило сообщение.
- Счастливо поработать, дорогой, - пробормотала Гвен, потом заморгала,
нахмурилась и уставилась в ситцевый балдахин над кроватью. - Ты ведь сегодня
заканчиваешь ?
- Да, - сказал Хакворт. - Вернусь поздно. Очень поздно.
- Понимаю.
- Нет, не понимаешь. - Хакворт осекся. Сейчас или никогда.
- Да, милый?
- Дело не в том - проект сам себя завершит. Но после работы я собираюсь
сделать кое-что приятное для Фионы.
- Не знаю, что ей было бы приятнее, чем увидеть тебя за ужином.
- Нет, дорогая. Это совсем иное. Обещаю.
Он поцеловал ее и пошел к двери. Миссис Хал ждала со шляпой в одной руке и
дипломатом в другой. Ногоступы она уже вынула из МС и поставила у выхода;
устройству хватило ума понять, что оно находится в помещении, подогнуть
длинные ноги и расслабиться. Хакворт встал на пластины, ремешки вытянулись и
сомкнулись на его ступнях.
Он убеждал себя, что путь к отступлению пока открыт, когда взгляд его
поймал рыжий отблеск. Хакворт поднял глаза и увидел, что Фиона с распущенными
огненными волосами крадется в ночной рубашке по коридору, чтобы напугать
Гвендолен, и по лицу ее прочел, что она все слышала. Он послал ей воздушный
поцелуй и решительно вышел в дверь.
Суд над Бадом; примечательные черты
конфуцианской системы судопроизводства;
он получает приглашение совершить
короткую прогулку по длинному пирсу
Последние несколько дней Бад провел под открытым небом, на тюремном дворе в
низкой зловонной дельте Чанцзяна (как говорили тысячи его сокамерников) или,
как называл ее сам Бад, Янцзы. Двор огораживали бамбуковые шесты, воткнутые
через каждые несколько метров; на концах их весело трепыхались лоскутки
оранжевого пластика. Однако в Бада было вмонтировано еще одно устройство, и он
знал, что ограда вполне реальна. Там и сям по другую сторону шестов валялись
трупы со зловещими следами от дыроколов. Бад думал, что это - самоубийцы, по-
ка не увидел, как происходит самосуд: заключенного, укравшего чужие ботинки,
подхватили на руки и стали передавать над толпой, как разгоряченные фанатики
- рок-кумира; тот отчаянно цеплялся за что попало, но всякий раз оказывался
ближе к ограде. Наконец, возле самых шестов, его раскачали и бросили: тело
взорвалось, пролетая над невидимым периметром двора.
Но даже постоянная угроза расправы не шла в сравнение с москитами, и когда
в ухе прозвучал приказ явиться в северо-восточный угол загона, он не мешкал
ни секунды - отчасти потому, что торопился отсюда выбраться, отчасти потому,
что знал: не пойдешь добром, погонят дистанционным управлением. Если бы ему
велели идти прямиком в здание суда, он бы точно так же пошел, но из
церемониальных соображений к нему приставили копа.
Судебный зал представлял собой бедно обставленное, высокое помещение в
одном из старых зданий на Банде. В одном конце возвышался помост, на нем стоял
накрытый алой скатертью стол. На скатерти золотыми нитками был выткан не то
дракон, не то единорог, не то какая-то другая мура - кто их разберет, этих
мифических животных.
Вошел судья, и один из помощников - здоровенный круглоголовый китаец, от
которого дразняще пахло ментоловыми сигаретами - представил его как судью
Вана . Констебль, который привел Бада, указал на пол. Бад, зная, что это значит,
бухнул на колени и приложился лбом к полу.
Второй помощницей оказалась крохотная амеразийка в очках. Очков от
близорукости никто давно не носил, так что это наверняка был какого-то рода фанто-
скоп - прибор, позволяющий видеть то, чего на самом деле нет, как в рактивной
игре. Только, если их надевают не для развлечения, то зовут более мудреным
словом - феноменоскоп.
Фантоскопическую систему можно вживить прямо в сетчатку, как Баду врастили
акустическую в барабанные перепонки. Можно даже вмонтировать телестетическое
устройство в разные позвонки, но, говорят, от этого со временем разрушаются
нервы, да еще, по слухам, вонючие хакеры из крупных средств электронной
массовой информации научились взламывать встроенную защиту и гонять рекламу на
краю твоего зрения (а то и в самой середке), даже когда ты закрываешь глаза.
Бад знал одного малого, так тот где-то подхватил ролик, который двадцать
четыре часа в сутки крутил ему в правом нижнем углу зрительного поля рекламу
вшивых мотелей на хинди, пока бедолага не загнулся.
Судья Ван оказался на удивление молодым, ему, видимо, не было даже сорока.
Он сел за накрытый красной скатертью стол и заговорил по-китайски. Двое
помощников стояли рядом. В зале сидел сикх; он встал и что-то сказал судье на
китайском. Ума не приложить, откуда здесь взялся сикх, но Бад уже привык, что
сикхи возникают в самых неожиданных местах.
Судья Ван сказал с нью-йоркским акцентом:
- Представитель Протокола выразил пожелание, чтобы слушания велись на
английском. Есть возражения?
Был в зале и ограбленный - руку он держал немного неловко, но в остальном
выглядел совершенно здоровым - и его жена.
- Я - судья Ван, - сказал судья, глядя прямо на Бада. - Можете обращаться
ко мне "ваша честь". Итак, Бад, присутствующий здесь мистер Квамина обвиняет
вас в действиях, противоречащих закону Прибрежной Республики. Вам также
вменяются преступления, караемые в рамках Общего Экономического протокола,
который мы подписали. Эти противоправные действия тесно связаны с упомянутыми
выше правонарушениями, но слегка отличаются. Вам понятно?
- Не совсем, ваша честь, - сказал Бад.
- Мы считаем, что ты ограбил вот этого мужика и продырявил ему граблю, -
сказал Ван, - а у нас такого не любят. Усек?
- Да, сэр.
Судья Ван кивнул сикху, и тот начал:
- Устав ОЭП охватывает все виды взаимодействий между физическими и
юридическими лицами. Кража - одно из таких взаимодействий, нанесения телесных увечий
- другое, поскольку влияет на способность жертвы защищать себя экономически.
Так как Протокол не претендует на суверенный статус, при рассмотрении
подобных дел мы работаем в сотрудничестве с правоохранительными и судебными
органами страны - участницы ОЭП.
- Бад, вы знакомы с конфуцианской системой судопроизводства? - спросил Ван.
(У Бада голова пошла кругом - он все время вертел шеей туда-сюда, как
болельщик на теннисном матче.) - Полагаю, нет. Так вот, хотя Прибрежная республика
не может считаться строго, или даже отдаленно, конфуцианской, мы
придерживаемся данной системы судоотправления - мы пользовались ею несколько тысяч лет
и не считаем такой уж плохой. Суть в том, что я совмещаю в себе несколько
обязанностей: следователя, судьи, присяжных, и, при необходимости, палача.
Бад оскалился до ушей, и вдруг понял, что судья Ван настроен отнюдь не
шутливо . По нью-йоркской манере речи Бад поначалу принял его за свойского
малого, а зря.
- Итак, в первом своем качестве, - продолжал судья Ван, - я попросил бы
вас, мистер Квамина, сказать, узнаете ли вы подозреваемого.
- Это он, - сказал мистер Квамина, направляя на Бада указательный палец, -
угрожал мне, ранил меня и присвоил мои деньги.
- А вы, миссис Кум? - произнес судья Ван и специально для Бада добавил: - В
их обществе женщина не берет себе фамилию мужа.
Миссис Кум только кивнула в сторону Бада и сказала:
- Он - виновная сторона.
- Мисс Бао, есть у вас, что добавить?
Маленькая женщина в очках посмотрела на Бада и сказала на техасском
английском:
- Из лба подозреваемого я извлекла наноснарядную пусковую установку с
голосовым приводом, обычно называемую лобомет, заряженную тремя типами пуль, в
том числе разрывными, того же типа, что были использованы против мистера Ква-
мины. Наноисследования серийных номеров и сравнение с осколками, извлеченными
из раны мистера Квамины, показывают, что пули, примененные против мистера
Квамины, были выпущены из установки подозреваемого.
- Сука, - сказал Бад.
- Ладушки, - сказал судья и потер виски. Через секунду он повернулся к Ба-
ду. - Вы виновны.
- Эй! Разве мне не положен адвокат? - вскричал Бад. - Я требую!
- Не бзди, - сказал судья Ван.
Тут снова поднялся сикх.
- Поскольку у ответчика нет сколько-нибудь серьезных денежных накоплений
либо иного имущества, а стоимость его труда слишком мала, чтобы
компенсировать истцу понесенное увечье, Протокол прекращает заинтересованность в
дальнейшем ведении дела.
- Ясно, - сказал судья Ван. - Бад, дружище, есть ли у тебя нетрудоспособные
иждивенцы?
- Есть подружка, - сказал Бад, - а у нее - сын по имени Гарв, от меня, если
мы правильно посчитали. И вроде она снова беременна.
- Вы предполагаете или уверены?
- Была беременна, когда я заглядывал последний раз - месяца два назад.
- Ее имя?
- Текила.
Молодая женщина - стажер по линии Протокола - фыркнула и зажала рот рукой.
Сикх закусил губу.
- Текила? - недоверчиво переспросил судья Ван. Стало видно, что он
рассматривал немало подобных дел, и непрочь для разнообразия повеселиться.
- На Арендованных Территориях проживает девятнадцать женщин с таким именем,
- прочла мисс Бао по феноменоскопу, - одна из них три дня назад родила
девочку, зарегистрированную под именем Неллодия. У нее есть пятилетний сын
Гарвард.
- Фу ты, - сказал Бад.
- Поздравляю с прибавлением семейства, - сказал судья Ван. - По вашей
реакции я заключаю, что оно явилось для вас неожиданностью. Можно считать
доказанным, что ваши отношения с названной Текилой крайне непрочны, так что я не
вижу смягчающих обстоятельства, которые следовало бы учесть при вынесении
приговора. Посему я просил бы вас выйти в эту дверь, - судья Ван указал на
дальний конец зала, - спуститься по лестнице и пересечь улицу. Там вы увидите
реку и пирс. Идите по пирсу, пока не окажетесь в красной его части, там
встаньте и ждите дальнейших указаний.
Бад мялся, но судья Ван нетерпеливо указал ему на дверь, так что он
спустился по лестнице и вышел к Банду - улице, идущей вдоль набережной Хуанпу и
застроенный большими домами в европейском вкусе. Подземный переход вывел его
к самой реке. По набережной спешили китайцы, сновали туда-сюда безногие на
тележках. Несколько пожилых китайцев принесли акустическую систему и
танцевали под медленную старинную музыку. В другую минуту и музыка, и танец
возмутили бы Бада своим дебилизмом, но сейчас он смотрел, как здоровые,
благополучные люди кружатся в обнимку по мостовой, и ему сделалось грустно.
Наконец он нашел нужный пирс. По пути пришлось оттеснить плечом китаезов с
длинным матерчатым свертком, которые пытались пройти на пирс раньше него. Вид
отсюда открывался прекрасный: старые здания Банда позади, головокружительные
неоновые небоскребы Пудунской экономической зоны по другому берегу, и на их
фоне - череда идущих по реке тяжело нагруженных барж.
Пирс был выкрашен красным только в самом конце, где начинался пологий
спуск; его покрывало что-то вязкое, так что ноги совсем не скользили. Бад
обернулся на увенчанное куполом здание суда, ища окошко, из которого выглянет
судья Ван или кто-то из его присных. Китайское семейство со свертком тоже
вышло на пирс. Сверток украшали гирлянды цветов, и Бад догадался, что это -
тело усопшего родственника. Он слышал, что такие пирсы зовут погребальными.
Несколько десятков микровзрывных устройств, известных под названием
"дыроколы ", сдетонировали в его крови.
Нелл осваивает матсборщик;
детская опрометчивость;
все заканчивается хорошо
Нелл выросла, так что перестала помещаться на старом матрасике, и Гарв, ее
старший брат, пообещал раздобыть новый. Он сказал, что уже большой, ему
можно. Нелл пошла за ним на кухню, где было несколько важных шкафчиков с
выпуклыми дверцами. Одни были холодные, другие теплые, некоторые с окошками, а еще
некоторые жужжали или разговаривали. Нелл часто видела, как Гарв, или Текила,
или кто-нибудь из ее дружков вынимал оттуда еду на разных стадиях готовности.
Один шкафчик назывался МС. Он был встроен в стену над кухонным столом. Нелл
принесла стул и стала смотреть, что делает Гарв. Дверца МС представляла собой
медиатрон - так называется все, что показывает картинки, или звучит, или и
то, и то. Гарв ткнул в него пальцем, и на дверце появились маленькие
движущиеся значки. Нелл это напомнило рактюшники, в которые она играла на большом
медиатроне в гостиной, когда место не занимал кто-нибудь из старших.
- Что это? - спросила Нелл.
- Медиаглифы, - холодно ответил Гарв. - Когда-нибудь ты научишься их
читать .
Нелл уже некоторые знала.
- Красный или синий? - великодушно поинтересовался Гарв.
- Красный.
Гарв особенно театрально ткнул пальцем, и появился новый медиаглиф, белый
круг с узким зеленым сектором. Сектор расширялся. Медиатрон заиграл музыку -
это значило, что надо подождать. Гарв пошел к холодильнику и достал себе с
Нелл по пакетику сока. С ненавистью взглянул на медиатрон.
- Просто смешно, до чего он медленный, - сказал Гарв.
- Почему?
- Потому что у нас дешевая подачка, всего несколько граммов в секунду.
Тоска.
- А почему у нас дешевая подачка?
- Потому что это дешевый дом.
- Почему дешевый?
- Потому что другой нам не по карману, - сказал Гарв. - Конкуренция,
понимаешь . Китаянки совсем себя не уважают, готовы работать за гроши. Вот и маме
приходится работать за гроши. - Он снова взглянул на МС и покачал головой. -
В Блошином цирке во-о такущая подача. - Он вытянул руки и развел в стороны,
показывая, какая большая. - А эта, небось, с твой мизинчик.
Он отошел от МС, как будто не мог больше находиться с ним в одном
помещении, быстро высосал сок, вернулся в комнату и включил рактюшник. Нелл
продолжала смотреть, как растет зеленый клинышек, как превращается в полукруг.
Теперь перед ней был белый сектор на зеленом фоне, он все убывал и убывал.
Музыка заиграла громче и смолкла в то самое мгновение, как клинышек исчез
совсем.
- Готово! - крикнула она.
Гарв поставил рактюшник на паузу, вразвалку вернулся на кухню и ткнул по
медиаглифу, на котором была изображена дверца - она все время открывалась и
закрывалась. МС громко зашипел. Нелл испугалась, и Гарв, видя это, взъерошил
ей волосы - отбиваться она не могла, потому что обеими руками зажала уши.
- Надо выпустить вакуум, - объяснил Гарв.
Шипение прекратилось, дверца со щелчком распахнулась. Внутри, аккуратно
сложенный, лежал новый матрасик Нелл.
- Дай! Дай сюда! - завизжала она, злясь, что Гарв трогает ее вещь. Гарв еще
секунду поиграл в "ну-ка отними", потом смилостивился и отдал. Нелл опрометью
вбежала в их с Гарвом комнату и что есть силы хлопнула дверью. Заврик, Утя,
Питер и Мальвина ее ждали. "У меня новая постелька", - объявила она, схватила
старый матрасик и забросила в угол, а новый начала аккуратно расправлять на
полу. Он оказался до обидного тонким, совсем как одеяло, но стоило развернуть
его до конца, как он засопел с присвистом, совсем тихо, как Гарв, когда спит,
и раздулся в настоящий матрас. Нелл сгребла Заврика, Утю, Питера и Мальвину в
охапку и, просто для проверки, подпрыгнула на нем раз сто.
- Нравится? - спросил Гарв, всовывая голову в дверь.
- Нет! Уходи! - завопила Нелл.
- Это и моя комната тоже, - сказал Гарв. - Надо декнуть старый.
Потом Гарв ушел с дружками, и Нелл на некоторое время осталась одна. Она
решила, что ее детям тоже нужны матрасики, поэтому взяла стул, взобралась на
кухонный стол и попыталась прочесть медиаглифы на МС. Многих она не знала, но
помнила, что Текила в таких случаях просто говорит, и попробовала поступить
так же.
- Пожалуйста, спроси разрешения у старших, - отвечал на все медиатрон.
Нелл поняла, почему Гарв тычет пальцем, а не говорит словами. Она довольно
долго перебирала медиаглифы, пока не нашла тот, который Гарв выбрал для
матрасика. На одном были мужчина и женщина в очень большой кровати, на другой
они же - в кровати поменьше. Один мужчина. Один ребенок. Младенчик.
Нелл выбрала младенчика. Появился белый кружок с красным клинышком,
заиграла музыка, МС зашипел и открылся.
Нелл расстелила матрасик на полу перед динозавриком, который, такой
глупышка , не знал, как прыгать, и Нелл ему показала. Потом она вернулась к МС и
сделала матрасики для Ути, Питера и Мальвины. Теперь комната оказалась
покрыта матрасиками. Нелл подумала, как бы хорошо иметь широкий, на весь пол, и
сделала два самых больших. Потом она сделала новый матрас для Текилы и еще
один для Текилиного дружка, Рога.
Когда вернулся Гарв, лицо его выразило нечто среднее между ужасом и
восхищением .
- Мама скажет Рогу, и он нас убьет, - сказал он. - Надо быстрее все дек-
нуть.
Легко пришло, легко ушло. Нелл объяснила детям, что случилось, и помогла
затолкать все матрасы, кроме первого, в мусорный ящик. Гарву пришлось что
есть силы налечь на дверцу, чтобы она закрылась.
- Ну, только бы все декнулось, пока не пришла мама, - сказал Гарв. - Это
долгая история.
Потом они легли спать и долго лежали с открытыми глазами, в страхе, что
хлопнет входная дверь, но ни мама, ни Рог так и не пришли. Мама заявилась под
утро, переоделась в платье, фартук и белую наколку, а потом сразу ушла к ви-
кам. Вчерашнюю одежду она оставила на полу, а не бросила, как обычно в ящик.
Когда Гарв позже открыл дверцу, там уже ничего не было.
- Пронесло, - сказал он. - И давай поосторожней с матсборщиком, Нелл.
- А что такое матсборщик?
- Мы сокращенно зовем его МС.
- Почему?
- Потому что МС значит матсборщик, по крайней мере, так говорят.
- Почему?
- Просто. Буквы такие.
- Что за буквы?
- Вроде медиаглифов, только они черные, маленькие, не шевелятся, старые,
скучные, и еще их трудно читать. Но зато из них делают короткие слова заместо
длинных.
Хакворт приходит на работу;
визит в конструкторский отдел;
занятия мистера Коттона
Когда Хакворт входил под арку литых чугунных ворот, носы его зеркальных
ботинок блестели от дождя. В каплях отражалось серебристо-серое небо; при
каждом шаге они сбегали на пластины ногоступов, а оттуда - на серовато-бурую
брусчатку. Хакворт с извинениями протиснулся сквозь толпу растерянных индо-
станцев. Все они тянули подбородки, чтобы не удавиться высокими белыми
воротничками , их грубые башмаки скользили на мокром булыжнике. Много часов назад
они проснулись в многоэтажных пеналах Маленького Индостана - острова к югу от
Нового Чжусина. В Машин-Фаз Системе Лимитед их ждали, потому что они
приходили каждый день. Компания могла бы разместить бюро по найму ближе к дамбе или
даже в самом Шанхае, но предпочитала, чтобы соискатели проделывали весь путь
до главного городка. Расстояние отсеивало случайных людей, а вечная толпа у
входа, жадная, как стайка скворцов у летнего кафе, напоминала счастливцам,
что на их место желающих, хоть отбавляй.
Конструкторский отдел походил на университетский городок даже больше, чем
входило в намерения строителей. Если кампус - это зеленый четырехугольник с
громадными, увитыми плющом готическими зданиями, значит, проектный отдел -
это кампус. Но если кампус - еще и род фабрики, чьи обитатели сидят за
ровными рядами столов и весь день занимаются примерно одним и тем же, то
конструкторский отдел - кампус еще и по этой причине.
Путь Хакворта лежал через Меркл-холл - очень большой и очень готический,
как почти все здания конструкторского отдела. Его высокие своды украшала
жесткая роспись краской по штукатурке. Поскольку все здание, за исключением
фресок, вышло целиком из Линии Подачи, много проще было бы показывать роспись
на встроенном медиатроне. Однако неовикторианцы почти никогда не пользовались
медиатронами. Жесткое искусство требует самоотвержения. Оно творится однажды;
если напортачишь, так и останется на века.
Центральную композицию фрески составляли кибернетические ангелочки; каждый
нес сферический атом к некой радиально симметричной конструкции из нескольких
сот атомов - судя по форме, художника вдохновил то ли подшипник, то ли
электродвигатель. Над всем этим нависала огромная (но не настолько, чтоб соблюсти
масштаб) фигура Инженера с монокулярным феноменоскопом в глазу. В жизни никто
ими не пользуется - они не дают объемного изображения, но на фреске так
выходило лучше: можно было видеть второй глаз Инженера - голубовато-серый,
расширенный , устремленный в бесконечность, словно стальное око Аресибо8. Одной
рукой Инженер гладил нафабренные усы, другую запустил в наноманипулятор;
художник не пожалел светящейся краски, чтобы показать: все атомоносные ангелочки
пляшут по мановению его руки. Инженер-Нептун и наяды.
По углам фрески теснились фигуры; в левом верхнем возлежали на
сверхчувственных бакиболах9 Фейнман, Дрекслер и Меркл, Чэн, Сингх и Финкель-Макгроу;
они или читали, или указывали на атомное строительство с видом,
долженствующим изображать конструктивную критику. В правом верхнем королева Виктория II
ухитрялась сохранять спокойное величие, несмотря на несколько крикливое
великолепие своего трона - он был высечен из цельного алмаза. По низу шли
маленькие фигурки, в основном детские, между которыми затесались несколько
многострадальных мамаш. Слева маялись души прежних поколений, не доживших до
светлых нанотехнологических дней и давших дуба (это не изображалось впрямую, но
как-то мрачно подразумевалось) от ужасов прошлого, как то: рака, цинги,
взрывов парового отопления, железнодорожных крушений, уличных перестрелок,
погромов, блицкригов, завалов в шахтах, этнических чисток, беготни с ножницами,
неосторожного обращения с огнем, закрытых вьюшек и коровьего бешенства.
Удивительно, но они, ничуть не скорбя об этом, взирали на Инженера и его
небесных рабочих; пухлые, поднятые вверх личики озарял идущий из подшипника свет,
высвобождаемый (как полагал в инженерной простоте Хакворт) из энергии атомных
связей, когда "шарики" встают в назначенные им потенциальные ямы.
Дети в центре стояли спиной к Хакворту. Они были прорисованы силуэтами, и
все воздевали руки к льющемуся свету. Дети снизу уравновешивали ангельское
воинство наверху - то были души неродившихся младенцев, которым предстоит
вкусить от благ молекулярной инженерии. Фоном служил светящийся занавес,
похожий на северное сияние - край шлейфа сидящей на троне Виктории II.
- Извините, мистер Коттон, - полушепотом сказал Хакворт. Он проработал в
Аресибо - обсерватория в городе Аресибо (Пуэрто-Рико) , где расположен самый
большой в мире радиотелескоп.
9 Бакибол - на научном жаргоне - бакминстерфуллерен, шестидесятиатомный углеродный
кластер, имеющий совершенную симметрию футбольного мяча (поэтому "бол") и
построенный по тому же принципу, что и "геодезический купол" американского архитектора и
инженера Ричарда Бакминстера Фуллера, в честь которого и получил свое название.
таком зале несколько лет и знал правила поведения. Сотни инженеров ровными
рядами сидели в огромной комнате. У всех на головах были феноменоскопы.
Вошедшего Хакворта видели только надзирающий инженер Дериг, его помощники Чжу,
Деградо и Бейли, да несколько водоносов и курьеров, застывшие на постах по
периметру зала. Пугать инженеров считалось дурным тоном, поэтому к ним
подходили шумно и заговаривали тихо.
- Доброе утро, мистер Коттон.
- Доброе утро, Деметриус. Работайте, работайте.
- Через минуту закончу, сэр.
Коттон был левша. Его левую руку облекала черная перчатка, пронизанная
сетью тончайших проводков, моторчиков, сенсоров и осязательных имитаторов.
Сенсоры следили за положением руки, степенью изгиба суставов и тому подобным.
Остальное создавало впечатление, будто ты трогаешь реальные объекты.
Движения перчатки ограничивались небольшой полусферой; пока локоть
оставался на ее эластичной поверхности, рука двигалась свободно. Сеть бесконечно
тонких проволочек соединяла перчатку с разбросанными по рабочему столу
электропрялками. Прялки эти, словно бобины, выбирали слабину и порой дергали
перчатку, порождая иллюзию сопротивления. Но это были никакие не бобины, скорее
миниатюрные фабрички; они вырабатывали бесконечно тонкую нить, когда
требовалось ослабить напряжение, а затем, по мере надобности, всасывали и
переваривали ее. Каждая проволочка заключалась в гибкую гармошку миллиметра два в
диаметре, чтобы случайный посетитель не сунул руку и не отрезал пальцы
невидимой нитью.
Коттон собирал некую сложную структуру из, наверное, сотен тысяч атомов.
Хакворт видел ее, поскольку на каждом рабочем месте стоял медиатрон, на
который плоско проецировалось все, что наблюдал пользователь. Таким образом,
надзирающий инженер мог ходить между рядами и следить за работой каждого
сотрудника.
Структуры, которые здесь создавались, были, на взгляд Хакворта, невыносимо
громоздкими, хотя сам он несколько лет назад собирал точно такие же. В Меркл-
холле разрабатывают товары широкого потребления, что, в общем-то, не требует
особой тонкости. Инженеры трудятся в симбиозе с большим программным пакетом,
который берет на себя рутинные операции. Это позволяет значительно ускорить
процесс, что важно, когда имеешь дело с капризным потребительским рынком.
Однако агрегаты, выстроенные таким путем, всегда оказываются тяжеловесными.
Автоматизированная конструкторская система выкрутится из любого положения,
добавив лишние атомы.
Каждый инженер в этом зале, корпящий над нанотехнологическим тостером или
феном, мечтал оказаться на месте Хакворта в Индпошиве, где изящество -
самоцель , каждый атом на счету, а любая деталь создается под конкретное задание.
Такая работа требует интуитивного, творческого подхода, что в Меркл-холле не
приветствуется, да и встречается, надо сказать, нечасто. Однако время от
времени, за гольфом, караоке или сигарами, Дериг или другой надзиратель нет-нет,
да упомянет кого-нибудь молодого и многообещающего.
Поскольку за нынешний проект Хакворта, "Иллюстрированный букварь для
благородных девиц", платил Александр Чон-Сик Финкель-Макгроу, цена значения не
имела. Герцог не потерпел бы халтуры, все предполагалось таким, как умеют
лишь в Индпошиве, каждый атом на своем месте.
Однако источник питания для "Букваря" - батарейки, одинаковые, что для
игрушки, что для дирижабля - большого ума не требовали, и Хакворт перепоручил
эту часть работы Коттону - посмотреть, на что тот годится.
Рука Коттона забилась, как муха в паутине. На одном из медиатронов Хакворт
увидел, что Коттон ухватил среднюю (по стандартам Меркл-холла) деталь -
вероятно, часть известной нанотехнологической системы.
Стандартная цветовая схема, используемая в феноменоскопах, изображала атомы
углерода зелеными, серы - желтыми, кислорода - красными, а водорода - синими.
Деталь казалась бирюзовой, поскольку состояла в основном из углерода и
водорода , а с того места, где стоял Хакворт, тысячи атомов сливались в одно. Это
была решетка из длинных, ровных, толстеньких палочек, лежащих под прямыми
углами одна к другой. Хакворт узнал стерженьковую логическую систему -
механический компьютер.
Коттон пытался приладить деталь к другой, побольше. Из этого Хакворт вывел,
что автоматическая сборка (а молодой инженер наверняка вначале попробовал
ее) , не сработала, и теперь Коттон пытается соединить детали вручную. Это не
поможет исправить ошибку, но дистанционное восприятие через проволочки даст
почувствовать, какие выступы соответствуют пазам, а какие - нет. Это -
интуитивный подход, яростно отвергаемый лекторами Королевского Нанотехнологическо-
го Института, но популярный среди независимо мыслящих, дерзких коллег
Хакворта.
- Хорошо, - сказал, наконец, Коттон. - Вижу, что не так.
Рука его расслабилась. На медиатроне деталь по инерции отошла от основной
конструкции, замерла и поплыла обратно под действием межатомных ван-дер-
ваальсовых сил. Правую руку Коттон держал на клавиатуре; он нажал кнопку -
изображение на медиатроне замерло - и, к одобрению Хакворта, напечатал
несколько слов документации. Одновременно он вытащил левую из перчатки и стянул
с головы феноменоскоп - на волосах остались ровные примятые дорожки от
ремешков .
- Это умный макияж? - спросил Хакворт, кивая на экран.
- Следующий шаг, - сказал Коттон. - Дистанционно управляемый.
- И как им управляют? Посредством УГРИ? - спросил Хакворт, имея в виду
Универсальный голосораспознающий интерфейс.
- Можно сказать и так. - Коттон перешел на шепот. - Ходит слух, что
разрабатывается макияж с нанорецепторами гальванических кожных реакций, пульса,
потовыделения и так далее, который откликался бы на эмоциональное состояние
носителя. Эта поверхностная, скажу, косметическая тема завела разработчиков в
темные философские дебри.
- Что? Философия макияжа?
- Подумайте, мистер Хакворт, назначение макияжа - отзываться на эмоции или
как раз напротив?
- Я уже заплутал в этих дебрях, - сознался Хакворт.
- Вы пришли за источником питания к "блюдечку"? - спросил Коттон. Под этим
кодовым названием проходил "Иллюстрированный букварь". Коттон знал о
"блюдечке" лишь то, что ему потребуется относительно долгодействующий источник
энергии.
- Да.
- Изменения, о которых вы просили, внесены. Я провел все указанные вами
тесты, еще пара-тройка пришла мне в голову по ходу - все задокументировано
здесь. - Коттон взялся за тяжелую, под бронзу, ручку стола и выждал долю
секунды, пока сработает система распознавания отпечатков. Замок открылся,
Коттон выдвинул ящик. Внутри были нестареющие канцелярские принадлежности, в том
числе несколько листков бумаги - чистых, отпечатанных, исписанных от руки. На
одном не было ничего, кроме шапки "БЛЮДЕЧКО", выведенной безукоризненным
чертежным почерком Коттона. Молодой инженер взял его в руки и сказал: "Деметриус
Джеймс Коттон передает все права мистеру Хакворту"
- Джон Персиваль Хакворт принял, - сказал Хакворт, забирая листок. -
Спасибо , мистер Коттон.
- Пожалуйста, сэр.
- Титульный лист, - распорядился Хакворт. На бумаге тут же проступил текст
и движущиеся рисунки - цикл механической фазированной системы.
- Можно ли поинтересоваться, - спросил Коттон, - как скоро вы заканчиваете
"блюдечко"?
- Скорее всего, сегодня, - ответил Хакворт.
- Пожалуйста, сообщите, если будут замечания, - сказал Коттон исключительно
для проформы.
- Спасибо, Деметриус, - сказал Хакворт. - Формат письма, - обратился он
листку , и тот сложился втрое. Хакворт убрал его в нагрудный карман и вышел из
Меркл-холла.
Особенности домашнего
быта Гарва и Нелл;
Гарв приносит диковинку
Всякий раз, как Нелл вырастала из старого платьица, Гарв бросал его в
мусорный ящик и делал в МС новое. Иногда Текила брала Нелл куда-нибудь, где
будут другие мамы с девочками, и тогда вынимала из МС особенное платье, с
кружевами и лентами, чтобы другие мамы видели, какая Нелл необыкновенная и как
мама ее любит. Дети устраивались перед медиатроном и смотрели пассивку, а
мамы садились рядом и временами разговаривали, временами тоже смотрели. Нелл
слушала, особенно когда говорила мама, но понимала не все слова.
Она знала, потому что слышала много раз, что Текила, когда залетела с Нелл,
пользовалась такой машинкой - мушкой, которая живет у тебя внутри, ловит
яйцеклетки и съедает. Викторианцы их не признают, но всегда можно купить такую
с рук у китайцев или индусов. Никто не знает, когда машинка выработает свой
срок, вот так у Текилы и появилась Нелл. Одна женщина сказала, что есть
другая машинка, она забирается прямо туда и съедает зародыш. Нелл не знала, кто
такие яйцеклетки и зародыш, но женщины, похоже, знали, и хором согласились,
что до такого могли додуматься только китайцы или индусы. Текила ответила,
что знала про машинку, но не хотела ей пользоваться - боялась, что это
больно .
Иногда Текила приносила с работы куски настоящей ткани - она говорила, у
богатых викторианцев, к которым она ходит, их много, они и не заметят, если
один пропадет. Она никогда не давала Нелл ими играть, так что Нелл не знала,
в чем разница между настоящей тканью и той, что выходит из МС.
Гарв однажды нашел такой лоскуток. У Арендованных Территорий, на которых
они жили, был собственный пляж. Рано утром Гарв с дружками отправлялся туда
на поиски. За ночь волны прибивали к берегу то, что за день выбросили в
Шанхае или спустили в унитаз вики из Новой Атлантиды. Собственно, ходили за
тягучим, скользким нанобаром. Иногда он попадался в виде презервативов, иногда
большими кусками, в которые заворачивают еду, чтобы не забрались мушки.
Годился любой - умельцы очищают нанобар, соединяют куски в защитные костюмы и
другие нужные вещи. Они платят даже за маленький обрывок.
Гарв незаметно спрятал лоскуток в ботинок и, никому ничего не говоря,
доковылял до дома. В ту ночь Нелл спала на красном матрасике, и ее тревожили
странные огни; наконец она проснулась и увидела в комнате голубое чудовище:
Гарв под одеялом возился с фонариком. Она выползла осторожно, чтобы не
разбудить Заврика, Утю, Питера и Мальвину, сунула голову к Гарву и увидела, как
он, зажав во рту фонарик, что-то ковыряет зубочистками.
- Гарв, - спросила она, - ты разбираешь мушку?
- Нет, бестолочь. - Фонарик во рту мешал Гарву говорить внятно. - Мушки
гораздо меньше. Смотри!
Она подползла ближе, отчасти из любопытства, а еще - потому что с братом
спокойнее и теплее. Гарв сидел по-турецки, на скрещенных лодыжках у него ле-
жал маленький - сантиметра два - бурый квадратик с разлохмаченными краями.
- Что это?
- Волшебство. Смотри! - Гарв подцепил что-то зубочистками.
- Там нитка! - воскликнула Нелл.
- Тсс! - Гарв прижал нитку ногтем большого пальца, потянул, мохнатый край
затрепыхался быстро-быстро, и нитка отделилась от ткани. Гарв поднес ее к
глазам, потом бросил в кучку таких же.
- И много их там? - спросила Нелл.
- Да нет. - Гарв поднял лицо, так что луч фонарика ударил ее прямо в глаза.
Из огненного снопа прозвенел ликующий голос. - Ты не поняла. Нитки не в ней,
она сама - нитки, сплетенные одна с другой. Если вытянуть все, ничего не
останется .
- Ее сделали мушки? - спросила Нелл.
- Это ж такая хитрость - чтобы каждая нитка шла под и над всеми, а те под и
над остальными... - Гарв на мгновение замер, сраженный нечеловеческой
дерзостью того, что держал в руках, множественностью координатных систем. - Точно
мушки, Нелл, никто другой так не сумеет.
Меры безопасности в
Шанхайской Атлантиде
Шанхайская Атлантида занимала примерно девяносто процентов территории
Нового Чжусина - самую высокую ее часть, внутреннее плато, на высоте примерно
мили над уровнем моря, где воздух прохладнее и чище. Местами ее периметр
обозначала красивая чугунная ограда, но настоящую границу защищала "собачья
сетка " - скопление квазинезависимых аэростатов.
Аэростатом называлось все, что висит в воздухе. Теперь это не составляло
труда. Нанотехнологические материалы стали гораздо прочнее, источники питания
- мощнее, компьютеры - меньше малого. Труднее было создавать предметы не
легче воздуха. Простейшие вещи вроде упаковочных материалов - из которых в
основном и состоит мусор - приобрели свойство разлетаться повсюду, ведь они
ничего не весили; пилоты дирижаблей, совершающие рейсы в десяти километрах от
земли, привыкли, что пустые продуктовые пакеты проносятся за ветровыми
стеклами (и засасываются в двигатели). С низкой орбиты верхние слои атмосферы
казались покрытыми перхотью. Протокол требует искусственно утяжелять невесомые
материалы, чтобы они падали, и к тому же разрушались под действием
ультрафиолета . Но многие нарушают Протокол.
Итак, вопрос веса был решен. Оставалось сделать следующий шаг - добавить
воздушную турбину. Вполне хватало маленького пропеллера или пропеллеров,
укрепленных в сквозном отверстии - они всасывают воздух с одной стороны и
выбрасывают с другой, создавая тягу. Аэростат с несколькими двигателями на
разных осях способен удерживаться на одном месте и даже перемещаться в
пространстве .
Каждый аэростат в собачьей сетке представлял собой зеркальную обтекаемую
каплю, в широкой части которой как раз поместился бы шарик для пинг-понга.
Эти груши висели по узлам гексагональной сетки, начинавшейся в десяти
сантиметрах от земли (так что под ней могла проскочить кошка, но не собака, отсюда
"собачья сетка"), более частой снизу, более редкой на высоте. Таким образом
священный воздух Новой Атлантиды окружался сферическим колпаком. Когда ветер
крепчал, каждая груша разворачивалась, как флюгер; иногда их немного сдувало,
но все со временем возвращались на место, плывя против течения, словно стайка
мальков. Турбины тихо жужжали, напоминая о работающей электробритве, тем
громче, чем больше было груш - все это усугубляло и без того тягостное
впечатление .
От борьбы с ветром садились батарейки. Тогда груша подплывала к соседке и
тыкалась в нее носом. Обе зависали, как спаривающиеся стрекозы, более сильная
передавала энергию более слабой. Система включала аэростаты покрупнее,
называемые трутни-кормильцы, которые курсировали вдоль сетки, накачивая энергией
произвольно выбранные груши, а эти распределяли ее между товарками. Если
груша замечала в себе неполадку, она подавала сигнал, из Королевской охранной
установки вылетала сменщица; отслуживший свой век аэростатик, сдав вахту,
мчался домой, где его разбирали на атомы.
Как обнаруживают большинство восьмилетних мальчишек, взобраться по собачьей
сетке нельзя, потому что груши не выдерживают твоего веса - нога просто
прижмет аэростатик к земле. Он попытается вырваться, но, если вдавить его в
грязь и засорить турбины, другой спустится и займет свободное место. Можно
взять грушу и унести. Когда маленький Хакворт попробовал осуществить этот
подвиг, то узнал: чем дальше ты уходишь, тем горячее становится груша. При
этом она вежливым, но четким армейским голосом советует немедленно разжать
руку, не то хуже будет. Сейчас можно запросто украсть грушу-другую - ее место
займут соседки. Как только аэростатик поймет, что остался в одиночестве, он
саморазрушится - будто и не было.
Этот дружественный пользователю подход вовсе не означает, что можно
безнаказанно проходить через сетку. Пройти-то ты пройдешь - для этого достаточно
развести в стороны несколько груш - если Королевская охранная служба не
прикажет аэростатикам взорвать тебя или ударить током. В таком случае она
предупреждает заранее. Даже если ничего страшного не случится, у аэростатов есть
глаза и уши - всякий, пролезший сквозь сетку, мгновенно становится
знаменитостью, окруженной сотнями поклонников в форме сил объединенного королевского
командования.
Иное дело - микроскопические нарушители. Вот от кого исходит настоящая
угроза. Достаточно упомянуть "Красную смерть" (в просторечии - "Семиминутка") -
крохотную аэродинамическую капсулу, которая при ударе взрывается и
выбрасывает в кровь жертвы тысячу с лишним малюсеньких телец, в просторечии называемых
"дыроколами". Известно, что полный цикл кровообращения у среднего человека
составляет семь минут; за это время дыроколы успевают проникнуть во все
жизненно важные органы.
С виду дыроколы похожи на таблетку аспирина, только более выпуклые для
защиты от внешнего давления; как у многих других нанотехнологических устройств,
внутри у них вакуум. В нем вращаются две центрифуги, на одной оси, но в
разные стороны, чтобы не получался гироскоп. Таблетку можно настроить разными
способами, простейший - семиминутные бомбы замедленного действия.
Взрыв разрушает связи между центрифугами, и тысяча с лишним снарядиков
разлетаются в стороны. Внешняя оболочка лопается, каждый снарядик порождает
взрывную волну, которая на первых порах причиняет на удивление мало вреда -
прокладывает узенькую прямую дорожку и, может быть, отбивает кусочек кости.
Дальше происходит главное. В зависимости от начальной скорости центрифуги оно
случается на разном расстоянии от точки взрыва; внутри этого радиуса все
остается практически целым, а по периферии разрушается - отсюда "дырокол".
Жертва издает громкий звук - словно бич хлопает - это куски тела вылетают и
переходят звуковой барьер в воздухе. Изумленные свидетели оборачиваются и
видят , что жертва стремительно розовеет. По всему телу проступают красные
полумесяцы - они маркируют линии пересечения интерференционной волны с кожей, к
большому удобству следователей, которые могут определить тип дырокола,
сравнив отметины с карманной табличкой. Жертва к этому времени являет собой
большой дырявый мешок кровавого месива, и, разумеется, реанимации не подлежит.
Такие изобретения породили тревогу, что люди из филы А внедрят несколько
миллионов смертельных устройств в членов племени Б и осуществят таким образом
древнюю, как мир, мечту мгновенно превратить в котлету целый народ. Попытки
были, в нескольких городах массово провожали в последний путь закрытые гробы,
но явление так и не получило настоящего распространения. Дело в том, что
подобные устройства трудно контролировать. Если некто съест или выпьет такую
таблетку, она может подействовать у него внутри, а может проскочить наружу и,
совершив круговорот, достаться твоему родственнику. Главное же затруднение
представляла собой иммунная система тела-носителя, которая поднимала такой
гистологический хипеж, что потенциальную жертву могло просто вырвать.
То, что работает в организме, сработает и в воздухе, вот почему общины
обзавелись собственной иммунной системой. На наноуровне не создашь железного
занавеса, надо ж как-то проходить самому. Хорошо защищенный анклав окружается
воздушной буферной зоной, насыщенной иммунокулами - микроскопическими
аэростатами , которые выслеживают и уничтожают диверсантов. У Шанхайской Атлантиды
это зона в самом узком месте составляет не менее двадцати километров. Ее
внутреннее кольцо приходится на зеленый пояс по обе стороны собачьей сетки,
внешнее зовется Арендованными Территориями.
Над Арендованными Территориями вечно висит туман - иммунокулы конденсируют
на себя водяные пары. Если вглядеться во влажную дымку и сфокусироваться на
точке в нескольких дюймах от носа, можно увидеть, как воздух искрится
множеством микроскопических прожекторов - это иммунокулы шарят в воздухе лучами
лидаров. Лидар, или лазерный эхолокатор, по сути тот же радар, только
использует более короткие, видимые волны. Мерцание означает, что микроскопические
дредноуты бьются друг с другом в густом тумане, словно немецкие подлодки с
эскадренными миноносцами в черных просторах Атлантического океана.
Нелл видит нечто странное;
Гарв все объясняет
Однажды Нелл проснулась и увидела, что мир за окном стал серым, словно
грифельный карандаш. Машины, велосипеды, самоходные тележки, даже моторолики
оставляли за собой смерчики черной пыли.
Гарва не было всю ночь, он вернулся только сейчас. Нелл вскрикнула, увидев
черную маску с двумя страшными выростами. Гарв стащил респиратор - кожа внизу
оказалась розово-серой - блеснул белыми зубами и начал кашлять. Занимался он
этим долго и методически, отхаркивал сгустки мокроты из самых глубоких
альвеол и выплевывал в толчок. Иногда он переставал, чтобы отдышаться, и тогда
воздух вырывался из его горла с легким присвистом.
Откашлявшись, он, ничего не объясняя, занялся маской: свинтил наросты,
вытащил черные комки, бросил на пол - от них взметнулись облачка черного дыма -
и заменил белыми из нанобарового мешочка. Правда, белыми они оставались
недолго - Гарв сразу заляпал их черными отпечатками, настолько четкими, что
можно было различить все канальца и бугорки. Потом на мгновение поднес
упаковку к свету.
- То же самое, - сказал он и бросил в сторону мусорной корзины.
Затем он надел маску на Нелл, подогнал и затянул ремешки. Пряжки цеплялись
за длинные волосы, больно дергали, но возмущенный вопль утонул в респираторе.
Дышать стало труднее. На вдохе маска прилипала к лицу, на выдохе - шипела.
- Не снимай, - приказал Гарв. - Она защищает от тонера.
- что такое тонер? - спросила Нелл из-под маски. Слышать Гарв не мог, но
угадал вопрос в ее глазах.
- Мушки, - сказал он. - По крайней мере, так говорят в Блошином цирке. - Он
сжал в кулаке черную вату, которую вынул из маски. Из нее пошел серый дым,
расплылся, как чернила в стакане с водой, да так и остался висеть в воздухе.
Волшебный порошок искрился.
- Понимаешь, мушки, они везде, - объяснил Гарв. - В воздухе, в еде, в
питье . Огоньками они разговаривают между собой. Для мушек есть правила -
называются протоколы. В одном старом-престаром протоколе записано, чтобы они не
вредили легким. Если ты их вдыхаешь, они уходят в надежное место. - Гарв
выдержал театральную паузу, чтобы выдавить в воздух еще одно черное облачко -
как догадалась Нелл, из хороших мушек. - Но есть люди, которые не слушают
протоколов. Нарушают правила. И потом, мы так много вдыхаем мушек - целые
миллионы, что может, эти надежные места не такие надежные, когда мушек уж
супер много. В Блошином цирке говорят, что мушки иногда воюют между собой.
Например, кто-то в Шанхае придумает мушку, которая против протокола, наплодит в
матсборщике целую уйму, и пошлет в Новую Атлантиду подсматривать за виками
или даже вредить им. Тогда вики - у них есть такая специальная охрана -
отправляют своих мушек, ловить ту вредную. Начинается война. Вот что творится
сегодня, Нелл. Мушки воюют с мушками. Порошок (мы называем его тонер) на
самом деле - мертвые мушки.
- А скоро война закончится? - спросила Нелл, но Гарв ее не услышал - он
снова зашелся в кашле.
Потом он встал, обернул лицо белой нанобаровой полоской, которая около рта
сразу стала серой, вытащил старые картриджи из мушкетона и зарядил новые.
Мушкетон походил на пистолет, только пистолет стреляет, а этот наоборот,
засасывает в себя. В него вставляются плоские круглые прокладки из сложенной
гармошкой бумаги. Включаешь - он со свистом втягивает воздух и, надо
надеяться , мушек. Они попадают на бумагу и застревают.
- Ну, мне пора, - сказал Гарв, на пробу щелкая курком. - Кто знает, что еще
попадется.
Он двинулся к дверям, оставляя за собой черные следы. Ветер от шагов тут же
подхватывал их и рассыпал по полу, словно Гарв никогда тут не проходил.
Хакворт собирает
"Иллюстрированный букварь
для благородных девиц";
разъяснение используемой технологии
Индпошив занимал викторианский особняк на холме, длинное, в целый квартал,
здание с многочисленными крыльями, башенками, портиками и тенистыми
верандами. Хакворт еще не заслужил собственной башенки или балкона, зато у него было
окно с видом на сад, где росли самшит и капский жасмин. Из-за стола он сада
не видел, но обонял, особенно если ветер дул с моря.
"Блюдечко" лежало у него на столе в виде стопки листов, подписанных в
основном "ДЖОН ПЕРСИВАЛЬ ХАКВОРТ". Он развернул взятую у Коттона бумагу. На ней
по-прежнему жил маленький чертеж. Коттон явно порезвился от души. Еще никого
не выгнали за фотографический реализм, однако, сам Хакворт позаимствовал свою
личную манеру из патентных заявок девятнадцатого века: черный графический
рисунок на белом фоне, полутени переданы почти микроскопической штриховкой,
старинный шрифт с чуть-чуть срезанными наискось углами. Клиенты, желающие
смотреть чертежи на домашних медиатронах, просто визжали. Коттон сработал в
том же ключе - его нанотехнологическая батарейка на титуле выглядела точь-в-
точь зубчатая передача эдвардианского дредноута.
Хакворт положил лист на стопку с "блюдечком" и постучал ее ребром по столу,
чтобы сбить поровнее. Потом отнес в угол комнаты, куда рабочие совсем недавно
вкатили новый кабинет вишневого дерева на литых бронзовых ножках. Он доходил
Хакворту до пояса. Сверху располагался бронзовый же механизм: автоматический
документ-ридер с выдвижным лотком. Маленькая дверца на стене скрывала разъем
подачи - сантиметровый, как для бытовой техники; в серьезной производственной
организации он выглядел как-то несолидно, особенно если вспомнить, что
кабинет заключал в себе один из самых мощных компьютеров на планете - пять
кубических сантиметров индпошивовской стерженьковой логики. Он потреблял примерно
сто тысяч киловатт из сверхпроводящей части подачи. Мощность нужно было куда-
то девать, иначе компьютер сжег бы себя и добрую половину здания впридачу.
Сброс энергии потребовал от создателей много больше усилий, чем сами
логические элементы. Теперь эту задачу решает подача - компьютер забирает из нее
микроскопические кубики льда и сливает теплую воду.
Хакворт положил стопку в лоток и велел машине скомпилировать "блюдечко".
Послышался звук тасуемой колоды - читатель брал листочки за край и мгновенно
скачивал информацию. Длинный шланг подачи, пропущенный вдоль стены, вздрогнул
и напрягся в оргазме - компьютер всосал кусок сверхзвукового льда и выплюнул
воду. В выходном лотке появился новый лист.
Его шапка гласила: "БЛЮДЕЧКО, ВЕРСИЯ 1,0. СПЕЦИФИКАЦИЯ НА СБОРКУ".
Кроме нее, на листке было только изображение конечного продукта, изящно
выполненное под старинную гравюру в личной манере Хакворта. Всякий сказал бы,
что это книга.
Спускаясь по огромной винтовой лестнице к самому большому - центральному
портику Индпошива, Хакворт думал о намеченном преступлении. Отступать было
поздно. Внезапно он понял, что подсознательно решился месяцы назад.
Хотя Индпошив - организация скорее конструкторская, чем производственная,
здесь есть собственные матсборщики, в том числе два довольно больших, на
сотню кубов каждый. Хакворт зарезервировал более скромную настольную модель в
одну десятую кубометра. Использование сборщиков фиксировалось в особом
журнале, поэтому он прежде сказал свое имя и название проекта. После этого машина
приняла край документа. Хакворт велел приступать немедленно, а сам стал
смотреть сквозь алмазную стену на эвтатическую среду.
Вселенная - бессмысленный хаос, интересны лишь организованные аномалии.
Хакворт как-то повез своих кататься на лодке; желтые весла оставляли на воде
аккуратные водоворотики, и Фиона, которая изучала физику жидкостей в ванне и
за обеденным столом, разливая, что ни попадя, потребовала объяснить, откуда
на воде ямки. Она перегнулась через борт (Гвендолен держала ее за платьице) и
трогала воронки рукой, пытаясь разобраться, какие они. Остальное озеро -
просто вода без каких-то особых закономерностей - ее не взволновала.
Мы скользим взглядом по черному космическому пространству и останавливаемся
на звездах, особенно если они выстраиваются в созвездия. "Обычный, как
воздух" означает нечто банальное, но каждый Фионин вдох, когда она спит в
кроватке - серебристое сияние в лунном свете - пойдет на строительство ее кожи,
волос, костей. Воздух становится Фионой и заслуживает - требует любви.
Упорядочивать материю - единственная функция Жизни, будь то саморепродуцирующиеся
молекулы в первичном бульоне, манчестерская мануфактура, перерабатывающая
растения в ситец, или Фиона в кроватке, обращающая воздух в Фиону.
Лист бумаги имеет толщину примерно сто тысяч нанометров; в этот промежуток
можно вместить около трехсот тысяч атомов. Умная бумага состоит из сети
бесконечно малых компьютеров, зажатых между двумя медиатронами. Медиатроном
называется все, что меняет цвет на отдельных участках своей поверхности. На
внешние слои сандвича приходится примерно две трети сечения; между ними можно
поместить структуру толщиною в сто тысяч атомов.
На такую глубину легко проникают воздух и свет, поэтому начинка заключается
в вакуоли - бакминстерфуллереновые оболочки, покрытые отражающим алюминиевым
слоем, чтобы они не схлопнулись все разом, если страница окажется на солнце.
Таким образом, внутри пузыря получалось что-то вроде эвтатической среды. В
ней-то и располагалась стреженьковая логика, делающая бумагу умной. Каждый из
сферических компьютеров соединялся с четырьмя соседями пучком гибких стерж-
ней, идущих по гибкой же вакуумной фуллереновой трубочке, так что страница в
целом представляла собой параллельный компьютер, составленных из миллиарда
отдельных процессоров. По одиночке процессоры были не очень сильные, не особо
быстродействующие и очень чувствительные к внешней среде, так что обычно
работала лишь малая их часть, но даже при этих ограничениях умная бумага
оставалась, помимо всего прочего, мощным графическим компьютером.
И все же, размышлял Хакворт, ей далеко до "Букваря" - там страницы толще,
плотнее набиты вычислительной техникой, листы сложены вчетверо, в тетрадки по
шестнадцать страниц, тридцать две тетрадки вшиты в корешок, который не только
скрепляет книжку, но и служит огромной базой данных.
Он сработан на славу, однако ему только предстоит родиться в эвтатическом
чреве - алмазной вакуумной камере, вмещающей стартовый матсборщик. На алмаз
нанесена пленка, пропускающая исключительно красный свет; стандартная
инженерная практика - избегать связей, которые разрушаются медлительными красными
фотонами, вечно плетущимися в хвосте видимого спектра. Таким образом можно на
всякий пожарный случай наблюдать, как зреет твой образец. Предосторожность
нелишняя - если ты что-то напорол, и он вырастет настолько, что возникнет
угроза для стенок камеры, процесс можно остановить самым тупым дедовским
методом - отключив питание.
Хакворт не боялся за свою работу, но все равно смотрел, как она растет,
потому что это всегда интересно. Вначале была пустая камера, налитая красным
светом алмазная полусфера. Посередине столика виднелся голый срез
восьмисантиметровой подачи - центральной вакуумной трубы, окруженной трубками
поменьше . Каждая представляла собой пучок микроскопических конвейерных лент,
доставляющих нанотехнологические кирпичики - отдельные атомы или молекулярные
заготовки.
Матсборщиком называлась машина, которая располагается на выходе подачи,
берет молекулы с конвейера согласно заданной программе и собирает в более
сложный продукт.
Хакворт был программистом, "блюдечко" - программой из множества
подпрограмм. Они существовали на отдельных листках, пока, несколько минут назад,
сверхмощный компьютер в кабинете Хакворта не скомпилировал их в один
загрузочный модуль на понятном матсборщику языке.
Над выходом затеплилась прозрачная красная дымка, похожая на перезрелую
земляничину. Дымка сгустилась, начала обретать форму и расползаться по
столику, пока не сформировалось будущее основание: четверть круга радиусом
двенадцать сантиметров. Хакворт выждал, пока над ним появился верхний обрез книги.
В углу лаборатории стоял новейший ксерокс, способный преобразовать
записанную информацию в нечто совсем иное. Умел он даже стереть информацию и
подтвердить впоследствии данный факт, что иногда оказывалось полезным в почти
маниакальной атмосфере Индпошива. Хакворт вложил в него документ, содержащий
компилированную версию "блюдечка", и уничтожил. Возможно.
Покончив с этим, он откинул красный колпак. Готовая книга стояла на
системе, которая выдавила ее из себя и на воздухе немедленно обмякла. Хакворт взял
книгу в правую руку, а левой бросил экструдер в корзину.
Он запер книгу в ящик стола, прихватил цилиндр, шляпу, перчатки, трость,
шагнул в ногоступы и отправился через дамбу. В Шанхай.
Общая обстановка в доме
Гарва и Нелл; Текила
Китай лежал на другом берегу, его можно было увидеть с пляжа. Город из
одних небоскребов назывался Пудун, дальше раскинулся Шанхай. Гарв иногда ходил
туда с приятелями. Он говорил, что Шанхай большой, больше, чем можно вообра-
зить, старый, грязный и полон всяких удивительных вещей.
Они жили на AT, что, согласно Гарву, было сокращением от Арендованных
Территорий . Нелл уже знала их медиаглиф. Гарв показал ей и значок Заколдованной
дали - территории, на которой стоит их дом. Значок изображал принцессу с
палочкой в руках; из палочки на серые дома сыпались золотые блестки, и дома
становились желтыми. Нелл считала, что блестки - это мушки, но Гарв объяснил,
что палочка - волшебная, а блестки - магический порошок. Гарв велел ей
запомнить глиф, чтобы, если потеряется, отыскать дорогу домой.
- А лучше просто сообщи мне, - сказал Гарв, - и я тебя отыщу.
- Почему?
- Потому что есть плохие люди, и тебя нельзя ходить по AT одной.
- А какие они?
Гарв несколько раз вздохнул, заерзал на стуле.
- Помнишь рактюшник, ну, я вчера смотрел? Там были пираты. Связали детей и
хотели отправить по доске. Вспомнила?
- Ага.
- На AT тоже есть пираты.
- Где?
- Не смотри, не увидишь. Они не похожи на пиратов, у них нет таких шапок и
сабель. С виду - люди, как люди. Но внутри они пираты, хватают детей и
связывают .
- И заставляют идти по доске?
- Вроде того.
- Надо позвать полицию!
- Полиция тут не поможет. А вообще, не знаю.
Полицейские были китайцы. Они приходили по дамбе из Шанхая. Нелл один раз
видела их близко, когда забирали маминого дружка Рога. Дома были только Нелл
с Гарвом, и Гарв пустил полицейских в гостиную, усадил и напоил чаем. Он
говорил с ними на шанхайском диалекте, они смеялись и ерошили ему волосы. Он
сказал Нелл сидеть в спальне и не высовывать носа, но она все равно вылезла и
подсматривала. Полисменов было трое, два в форме и один в штатском, они
курили и смотрели медиатрон, пока не пришел Рог. Они ругались на него, а потом
увели, крича всю дорогу. Рог больше не возвращался, и Текила стала жить с
Марком.
Марк был не такой, как Рог, он работал - мыл окна в Новой Атлантиде. Он
приходил во второй половине дня, грязный, усталый, и долго стоял под душем.
Часто он звал Нелл потереть ему спинку, потому что сам не дотягивался. Иногда
он проверял, какие у Нелл волосы - если грязные, она раздевалась, вставала
под душ, а Марк ее мылил.
Однажды она спросила Гарва, моет ли его Марк. Гарв расстроился и долго про
все выспрашивал. Потом Гарв рассказал Текиле, Текила накричала на него и
отправила спать. Когда он вернулся к Нелл, одна щека у него была распухшая и
горела. Вечером Текила сказала Марку. Они ругались в гостиной, из-за стены
доносились звуки ударов, дети лежали под одним одеялом и все слышали.
Гарв и Нелл притворялись, что спят, но Нелл слышала, как Гарв встал и тихо
вышел из дома. В ту ночь он так и не вернулся. Утром Марк проснулся и ушел на
работу. Текила встала, густо напудрила все лицо и тоже ушла.
Нелл весь день сидела одна и думала, позовет ли Марк сегодня в душ. Вчера
по голосу Гарва она догадалась, что душ - это плохо, и даже обрадовалась:
значит, ей правильно было стыдно. Она не знала, как ей не пойти с Марком в
душ. Она рассказала обо всем Заврику, Уте, Питеру и Мальвине.
Только эти четверо пережили великую бойню, которую учинил в прошлом году
Мак - один из маминых дружков. Он так разозлился, что собрал всех зверюшек в
комнате Нелл и затолкал в мусоропровод.
Когда через несколько часов Гарв открыл дверцу, то оказалось, что игрушки
исчезли, за исключением четырех. Он объяснил, что ящик глотает то, что вынули
из МС, а все, что сделано вручную (он не мог толком объяснить это слово)
выплевывает. Заврик, Утя, Питер и Мальвина были старые, тряпичные игрушки,
сделанные вручную.
Когда Нелл рассказала свою историю, храбрый динозаврик сказал, что Марку
надо дать в глаз. Утя болтала всякие глупости, но Утя еще совсем маленькая и
несмышленая. Питер посоветовал сбежать. Мальвина придумала посыпать Марка
волшебным порошком с мушками, которыми, если верить Гарву, вики защищаются от
нехороших людей.
Текила оставила в кухне еду, которую принесла вчера, и с ней палочки. На
ручках у них были медиатроны - ты ешь, а по ним бегают медиаглифы, вверх-
вниз, вверх-вниз. Нелл решила, что в них живут мушки, которые делают
медиаглифы, и взяла одну вместо волшебной палочки.
Еще у нее был серебряный воздушный шарик, который Гарв сделал в МС. Шарик
сдулся, и Нелл решила, что из него получится прекрасный щит, как у рыцаря в
мальчиковом рактюшнике. Она оттащила матрасик в угол комнаты, посадила Заври-
ка и Мальвину перед собой, Утю и Питера - сзади, и стала ждать, крепко
стиснув палочку и щит.
Но Марк не вернулся. Текила пришла с работы и стала спрашивать, где Марк,
но, похоже, не очень огорчилась. Гарв пришел поздно, когда Нелл уже легла, и
спрятал что-то под матрас. На следующий день Нелл посмотрела: это были две
тяжелые палки, примерно по футу каждая, соединенные короткой цепью - их
вымазали чем-то бурым, липким, оно высыхало и крошилось.
В следующий раз, когда Гарв увиделся с Нелл, он сказал, что Марк больше не
придет, и что это был один из пиратов, про которых он говорил, а если еще
кто-нибудь попробует с ней сделать такое, надо бежать, кричать во все горло,
и сразу рассказать Гарву и его друзьям. Нелл страшно удивилась: до этого
времени она и не знала, какие пираты хитрые.
Хакворт идет
по дамбе в Шанхай;
размышления
Дамба, соединяющая Новый Чжусин с Пудунской экономической зоной,
собственно, и вызвала к жизни Шанхайскую Атлантиду. На самом деле это была
исполинская Линия Подачи, зажатая двумя берегами. В понятиях массо- и товарообмена
Новый Чжусин - дышащее океаном умкоралловое легкое - служило ни много, ни
мало истоком всей потребительской экономики Китая и выполняло единственную цель
- гнать мегатонны нанопродукции в Срединное государство, в его непрерывно
растущую сеть подачи, которая с каждым месяцем охватывала все новые миллионы
крестьянских домов.
На большей своей части дамба проходила чуть выше максимальной приливной
отметки, но на центральном километре изгибалась дугой для прохода кораблей; не
то что бы эти корабли были кому-то нужны, но несколько старых морских волков
и предприимчивых экскурсоводов сновали по устью Янцзы на джонках, которые,
кстати, великолепно смотрелись с арки, лаская глаз поклонникам "Нейшнл Джео-
графикп их разлюбезным единением дня нынешнего с прошедшим. С самой высокой
точки Хакворт видел еще дамбы, справа и слева, соединяющие окраины Шанхая с
другими искусственными островами. Ниппон Нано напоминал Фудзияму: внизу, у
самой кромки воды - офисные здания, затем дома (чем выше по склону, тем
дороже) , дальше пояс площадок для гольфа; верхнюю треть оставили под сады,
бамбуковые рощи и прочие формы рукотворной природы. На другой стороне лежал кусо-
чек Индостана. На его геотектуру повлиял не столько могольский , сколько
советский период, никто не потрудился окружить промышленный центр фрактальной
мишурой отростков. Остров, засевший километрах в десяти от Нового Чжусина,
мозолил глаза обитателям дорогих вилл и давал неиссякаемую пищу для
ксенофобских анекдотов. Хакворт никогда не пересказывал таких анекдотов; уж он-то и
знал, что у индусов есть все шансы обогнать и ниппонцев, и викторианцев в
борьбе за китайский рынок. Мозги у них ничуть не хуже, их самих больше, и они
лучше понимают крестьянскую душу.
Отсюда, с вершины моста, Хакворт видел прибрежную часть Пудуна и небоскребы
выше по склону. Как всегда, его поразила несуразность старых городов, где
драгоценные гектары век за веком жертвовались под всевозможные "привези-
доставь ". Магистрали, мосты, железнодорожные ветки, дымные, блестящие огнями
сортировочные, линии электропередач, трубопроводы, путепроводы, портовые
сооружения, контейнерные станции, аэропорты. Хакворт был неравнодушен к обаянию
Сан-Франциско, но Шанхайская Атлантида породила в нем ощущение, что старые
города доживают свой век; в лучшем случае их удел - превратиться в музеи и
тематические парки. Будущее за новыми городами, выращенными на скальном
грунте атом за атомом, пронизанными живой капиллярной сетью подающих линий.
Старые районы, лишенные подачи или с линиями, проложенными в бамбуковых желобах,
застыли в пугающей бездвижности, словно дряхлый курильщик опиума посреди
оголтелой уличной суеты. Он сидит на корточках, цедит сквозь зубы дым и
грезит о чем-то таком, о чем бегущие мимо современники давно запретили себе
думать. В такой-то район Хакворт и поспешал сейчас самым быстрым шагом.
Если химичить прямо из подачи, это рано или поздно всплывет, потому что все
матсборщики передают сведения обратно вдоль линии. Нужен собственный
источник, не связанный с сетью, а это сложно. Тем не менее, упорный злоумышленник,
вооружившись изобретательностью и терпением, может собрать установку,
способную поставлять набор простых строительных молекул массой от десяти до ста
дальтонов. Таких в Шанхае людей немало, и некоторые - изобретательнее и
терпеливее других.
Хакворт в фактории
доктора Икс
Лезвие скальпеля имело толщину ровно один атом; оно сняло клок кожи с Хак-
вортовой ладони, словно крыло самолета через облако прошло. Хакворт протянул
маленький - с ноготь - ошметок доктору Икс, который подхватил его резными
палочками из слоновой кости, поболтал в изящной, украшенной перегородчатой
эмалью чашке с химическим осушителем и разложил на маленькой алмазной пластинке.
Настоящая фамилия доктора Икс представляла собой последовательность
пришепетываний, утробного металлического лязга, квазинемецких гласных и
полупроглоченных "р". Все без исключения европейцы безбожно ее перевирали. Возможно,
из соображений политических, он, в отличие от большинства азиатов, не взял
себе европейского имени, и (в довольно покровительственном тоне) предлагал
называть его просто доктором Икс - с этой буквы начиналось его имя,
записанное латиницей.
Доктор Икс убрал алмазную пластинку в стальной цилиндр. По одной стороне
его шел обод с тефлоновым покрытием и рядом отверстий под болты. Доктор Икс
передал цилиндр помощнику, который принял его двумя руками, словно золотое
яйцо на шелковой подушечке, и соединил с ободом на сети массивной стальной
арматуры, занимающей два стола. Помощник помощника вставил и завинтил
блестящие болты. Затем помощник включил рубильник, и заработал древний вакуумный
Великие Моголы - исламские правители Индии в 1526-1706 гг.
насос. И следующие минуту-две разговаривать было невозможно, и Хакворт
разглядывал лабораторию доктора Икс, пытаясь угадать с точностью до века, а то и
династии, возраст того или иного предмета обстановки. На высокой полке стояли
кубические сосуды, заполненные, как показалось Хакворту, мочой. В ней плавали
какие-то потроха, и он предположил, что это - желчные пузыри начисто
истребленных животных, которые постоянно - в том числе в данную минуту - растут в
цене. Вложение куда более выгодное, чем любой фонд взаимопомощи. Запертая
ружейная стойка и позеленевшая от времени настольная типография "Макинтош"
свидетельствовали о других упражнениях владельца в непоощряемых видах
деятельности. В одной стене было прорублено окно, сквозь которое виднелась
вентиляционная шахта не шире могилы - в ней рос скрюченный тополь. В остальном комната
была так забита маленькими, бурыми, сморщенными, органического вида комками,
что глаз Хакворта мгновенно потерял способность отличать один от другого. По
стенам висели каллиграфические надписи, вероятно, стихотворные. В свое время
Хакворт пытался выучить несколько иероглифов и ознакомиться с азами китайской
интеллектуальной системы, но, в целом, предпочитал, чтобы его трансцендентное
было на виду, под присмотром - скажем, в красивой витрине из небьющегося
стекла, а не вплеталось в жизненную ткань тонкой золотой ниткой.
Механический насос закончил работу, все в комнате поняли это по звуку.
Предельное давление паров масла было достигнуто. Помощник перекрыл вентиль,
отключил насос и включил бесшумные нанонасосы. Это были турбины, как в
реактивном двигателе, но очень маленькие, зато много. Оглядывая критическим взглядом
атомную арматуру доктора Икс, Хакворт различил и уборщик - цилиндр размером с
детскую голову, покрытый внутри наноустройствами, способными улавливать
шальные молекулы. Нанонасосы и уборщик быстро довели вакуум до состояния,
свойственного космосу между галактиками Млечного Пути и Андромеды. Тогда доктор Икс
тяжело поднялся с кресла и заходил по комнате, включая свою кунсткамеру.
Эти порождения различных технологических эпох, сложными контрабандными
путями доставленные во Внешнее Царство, служили, тем не менее, одной цели:
исследовали микромир посредством рентгеновской дифракции, электронной
микроскопии и прямого наномасштабного зондирования, а затем соединяли полученную
информацию в единую трехмерную картину.
Если бы Хакворт делал это сам, он бы давно закончил, но система доктора
Икс, подобно польскому сейму, требовала согласия всех участников. Каждую
подсистему следовало опрашивать отдельно. Доктор Икс и его помощники собирались
возле той, которая, по их мнению, стопорила процесс, и долго бранились на
смеси шанхайского и пекинского диалектов с вкраплением английских терминов.
Далеко не исчерпывающий список лечебных средств был: выключить и снова
включить прибор; приподнять его на несколько дюймов и уронить; выдернуть из сети
все ненужное в этой и соседних комнатах; снять крышку, несколько раз согнуть
и разогнуть плату; непроводящими палочками для еды вытащить оттуда насекомых
или сухие хитиновые скорлупки; подергать провод; зажечь ароматические свечи;
подсунуть сложенные бумажки под ножки стола; сдвинуть брови и попить чая;
отправить в соседнюю комнату, здание или район гонца с каллиграфической
запиской и ждать, пока принесут пыльную, пожелтевшую картонную коробку с нужной
деталью. Не менее разнообразны были способы устранения неполадок в царстве
программного обеспечения. Похоже, часть спектакля была и впрямь вынужденной;
остальное разыгрывалось для Хакворта, чтобы при окончательном расчете
заломить новую цену.
Наконец один из помощников, церемонно поклонившись, развернул на черном
лаковом столике метровый лист медиатронной бумаги с фрагментом Джона Персиваля
Хакворта. Они искали нечто, довольно крупное по нанотехнологическим меркам, и
потому увеличение было небольшое, но все равно кожа Хакворта порядочно
смахивала на заваленный мятыми газетами стол. Если доктора Икс и замутило от этого
зрелища, как самого Хакворта, он не показал вида. Можно было счесть, что он
сидит, положив руки на колени расшитого шелкового халата, но Хакворт,
подавшись вперед, увидел, что длинные, в дюйм, желтые ногти зависли над черным
крестом допотопного Нинтендо. Пальцы шевельнулись, изображение выросло. В
поле зрения появилось что-то гладкое, неорганическое - какой-то дистанционный
манипулятор. По мановению доктора Икс он двинулся через хлопья иссушенной
кожи.
Разумеется, они нашли множество микроорганизмов, как искусственных, так и
природных. Последние напоминали крабиков и уже сотни миллионов лет тихо-мирно
обитали во внешних покровах живых существ. Искусственные появились в
последние несколько десятилетий. Как правило, они состояли из сферического или
цилиндрического корпуса с разными отростками-приспособлениями. Корпус
представлял собой вакуоль, крохотный кусочек эвтатической среды, заключающей
фазированную машинную систему. Диамантоидную оболочку защищало от света
гальваническое алюминиевое покрытие, из-за которого мушка походила на маленький
звездолет, только воздух был снаружи, а вакуум - внутри.
От корпуса отходили всевозможные механизмы - манипуляторы, датчики,
антенны. Последние совсем не напоминали одноименные органы насекомых - обычно это
были плоские участки, покрытые как бы густой щетиной - фазированными
системами, улавливающими видимый спектр. На большинстве мушек стояло клеймо
изготовителя - так требовал Протокол. Были мушки и без клейма - их подпольно
собирают люди вроде доктора Икс, нелегальные филы, плевать хотевшие на Протокол,
и секретные лаборатории, которые, по общему мнению, есть у всех дзайбацу.
За полчаса ковыряния в коже Хакворта, на площади примерно в квадратный
миллиметр, они видели несколько десятков мушек - цифра для того времени
неудивительная. Почти все были взорваны. Мушки недолговечны - они маленькие, но
сложные, на защитные системы места почти не остается; при встрече с
космическим излучением они погибают. Энергии они тоже вмещают мало, поэтому через
короткое время дохнут сами собой. Изготовители компенсируют это количеством.
Почти все мушки были так или иначе связаны с новоатлантической иммунной
системой, то есть представляли собой иммунокулы, чья задача - рыскать по
грязной литорали Нового Чжусина, выискивая лидарами чужаков - нарушителей
Протокола. Викторианцы воспользовались дарвиновским отбором, чтобы вывести
хищников для определенных жертв; это было изящно и действенно, но вело к
появлению форм, до которых человек не допер бы ни за что в жизни, как, твори он
мир, не выдумал бы ежовой крысы. Доктор Икс время от времени увеличивал
изображение особо причудливой мушки-убийцы, сомкнувшей смертельное объятие на
неклеймленом чужаке. Это совсем не обязательно означало, что враг проник в
самую кожу Хакворта; скорее дохлые мушки осели с пылью на его стол, и уже
оттуда попали на руку.
Чтобы объяснить, какую именно мушку они ищут, Хакворт принес репей, который
снял с Фиониных волос после прогулки в парке. Он показал репей доктору Икс,
тот мгновенно все понял и почти сразу нашел искомое. Эта мушка разительно
отличалась от остальных, поскольку назначение, как репей, имела одно - липнуть
к чему попало. Ее несколько часов назад создал индпошивовский матсборщик по
заложенной программе, разместив миллионы таких репьев на обложке "Букваря".
Многие прилипли к ладони Хакворта, когда тот впервые взял книгу в руки.
Многие остались на обложке, в кабинете, но Хакворт все предусмотрел
заранее . Сейчас он сказал об этом вслух, просто на всякий случай, чтобы доктор
Икс и его помощники не строили лишних планов.
- В репей встроен часовой механизм, - сказал он, - который сработает через
двенадцать часов. У нас осталось шесть, чтобы скачать информацию. Она,
естественно , закодирована.
Доктор Икс улыбнулся впервые за весь день.
Доктор Икс идеально годился для этой работы именно в силу своей
беспринципности. Он сдирал чужие изобретения: коллекционировал искусственных мушек,
словно какой-нибудь чокнутый викторианский энтомолог. Он разнимал их атом за
атомом, исследовал принцип действия и, если находил что-нибудь новое, заносил
в свою базу данных. Поскольку большинство этих полезных свойств возникало в
ходе естественного отбора, доктор Икс, как правило, узнавал о них первым.
Хакворт был "генератор идей", доктор Икс - "ковырялыцик". Различие это, по
меньшей мере, так же старо, как цифровая ЭВМ. Генератор генерирует новую
технологию и, едва исследовав ее возможности, перескакивает на следующий проект.
Ковырялыцик пользуется меньшим уважением, ведь со стороны кажется, что он
топчется на месте, потрошит давно не новые системы, вытягивает составные
части , заставляет их делать то, чего никак не ожидал бы генератор.
Доктор Икс выбрал пару сменных манипуляторов из своего необычайно обширного
арсенала. Одни, казавшиеся Хакворту знакомыми, были слизаны с викторианских,
индостанских и ниппонских образцов; другие, ни на что не похожие,
натуралистические, видимо, прежде входили в состав новоатлантических иммунокул -
структуры, порожденные эволюцией, а не конструкторской мыслью. Двумя такими
захватами доктор подцепил репей - покрытый алюминием мегапузырь,
ощетинившийся проволочными крючками; на некоторых, как на шампурах, сидели хлопья сухой
кожи.
Под руководством Хакворта доктор повернул репей и нашел свободный от
щетинок участок: круглое углубление с узором из ямок и выступов, похожее на
стыковочный порт космического корабля. По ободу его было выведено: IOANNI
HACVIRTUS FECIT11.
Доктор Икс в объяснениях не нуждался. Это был стандартный разъем, для
которого у него под рукой имелось, наверное, не меньше десятка манипуляторов. Он
выбрал один, подсоединил и отдал команду на шанхайском диалекте.
Потом стянул с головы обруч феноменоскопа и стал смотреть, как помощник
наливает очередную чашку чая.
- Как долго? - спросил он.
- Около терабайта, - сказал Хакворт. Это означало емкость, не время, но он
знал: доктор Икс сообразит.
Пузырь содержал в себе фазированную машинную лентопротяжную систему: восемь
параллельных катушек с собственными устройствами чтения-записи. Сами ленты
представляли собой полимерные цепочки, в которых логические нули и единицы
обозначались разными основаниями. Все было вполне стандартное, доктор знал,
что информация будет переписываться со скоростью примерно миллиард байтов в
секунду. Хакворт только что сказал, что на ленте записано около триллиона
байтов, значит, предстояло ждать приблизительно тысячу секунд. Доктор Икс
воспользовался передышкой, чтобы в сопровождении помощников выйти из комнаты
и заняться параллельными направлениями деятельности своего предприятия,
известного под названием Блошиный Цирк.
Хакворт покидает лабораторию
доктора Икс; дальнейшие размышления;
стихотворное послание Финкеля-Макгроу;
раз бойное нападение
Помощник доктора Икс распахнул дверь и беззастенчиво кивнул в сторону
улицы. Хакворт нахлобучил цилиндр и вышел из Блошиного Цирка. Едкие китайские
запахи ударили в лицо. У Хакворта аж слезу вышибло - казалось, в сотне
миллионов горшков перекаливают кунжутное масло, кипятят опивки лапсанг соучонг,
Сделал Джон Хакворт (лат.)
топят свиной жир, палят куриные перья и жарят чеснок. Пока глаза не привыкли,
пришлось нащупывать мостовую кончиком трости. Он стал беднее на несколько
тысяч международных валютных единиц. Деньги большие, но ни один отец не мог бы
распорядиться ими разумнее.
Фактория доктора Икс располагалась в минском12 сердце Шанхая; здесь, за
оштукатуренными стенами, лепились маленькие кирпичные домики с черепичными
крышами, обмазанные все той же серой штукатуркой. Из окон второго этажа торчали
металлические шесты для белья, и казалось, дома фехтуют друг с другом через
узкую улочку. Этот район примыкал к основанию городской стены, выстроенной в
древности для защиты от японских ронинов13 и впоследствии срытой - сейчас на
ее месте проходила кольцевая дорога.
Он относился к Внешнему государству, то есть заморские дьяволы сюда
допускались, но, правда, лишь в сопровождении китайца. Дальше, в древнем городе,
по слухам, прятался клочок Срединного государства - Поднебесной, или, как
предпочитали говорить сами жители, ПН, куда иностранцам вход заказан
категорически .
Помощник проводил Хакворта до границы, дальше тому предстояло идти через
Прибрежную Китайскую Республику, включающую, помимо прочего, значительную
часть Шанхая. Словно подчеркивая контраст, по углам кучковались молодые люди
в европейских костюмах - они слушали громкую музыку, окликали женщин и вообще
пренебрегали сыновним долгом.
Хакворт мог бы взять авторикшу - кроме них, велосипедов и мотороликов
никакой транспорт не втиснулся бы в узкие улочки. Однако кто знает, какие
подслушивающие или подглядывающие устройства спрятаны в шанхайских такси. Отъезд
новоатлантического джентльмена из Блошиного цирка, да еще в столь поздний
час, способен заинтересовать жандармов - они полностью победили преступность
и теперь не знают, бедняги, к чему бы приложить руки. Мудрецы, провидцы и
физики-теоретики могут только гадать, какая связь существует (если существует)
между разносторонней деятельностью Шанхайского полицейского управления и
реальным поддержанием порядка.
Прискорбно, но Хакворт, пробираясь узкими закоулками французского квартала,
радовался такому всесилию полиции. На перекресток за несколько домов от него
вышли молодые ребята, их лоскутные нанобаровые куртки - кому, кроме уличных
грабителей, взбредет такие надеть? - тускло блеснули в кроваво-красном свете
медиатронных табло. Хакворт успокоил себя мыслью, что шайка, наверное, только
что пришла по дамбе с Арендованных Территорий - не обнаглеют же они
настолько, чтобы нападать на джентльмена прямо посередь улицы. Как-никак, это
Шанхай . Тем не менее, он обошел перекресток. До сих пор он был вполне
законопослушным гражданином и сейчас с удивлением осознал, что таким, как он,
преступникам-интеллектуалам необходима защита жесткого полицейского государства.
Этим вечером на Хакворта несколько раз накатывал жгучий стыд, и всякий раз
он защищался доводами разума. Что, собственно, такого дурного в его поступке?
Он не продает на сторону технологии, разработанные в Индпошиве для Финкеля-
Макгроу. Он ничего не приобретает для себя. Он просто хочет обеспечить своему
потомству лучшее место в жизни, а это - долг каждого отца.
Старый Шанхай располагался на берегу Хуанпу - когда-то мандарины сидели
здесь в садовых беседках, любуясь на реку. Минут через пять Хакворт перешел
по мосту в Пудун и теперь брел в узком ущелье между освещенными небоскребами,
направляясь к побережью в нескольких милях восточнее.
Из прежнего прозябания на индпошивовский Олимп его вынесло изобретение
медиатронных палочек для еды. Тогда он работал в Сан-Франциско. Компания изо
Династия Мин правила в Китае с 1368 до 1644 г.
Ронин - самурай, не находящийся на службе у определенного феодала (1138 - 1867).
всех сил пыжилась нащупать что-нибудь китайское и таким образом обскакать
ниппошек, которые нашли способ получать сносный рис (пять разных сортов!)
непосредственно из подачи. Снова косоглазые нас обставили. Теперь два миллиарда
крестьян могли повесить конические шапки на крюк и серьезно заняться отдыхом
(не думайте, будто ниппонцы не предусмотрели, что им на этот случай
предложить) . Умные головы наверху сообразили не тянуться за японцами в производстве
нанотехнологического риса, а обойти их в массовом выпуске готовых блюд, от
хундунь14 до числового интерактивного гадательного печенья. Хакворту поручили
сравнительно легкую задачу - запрограммировать матсборщик на выдавливание
палочек для еды.
Чего бы проще сделать их пластмассовыми - полимеры и нанотехнология шли
рука об руку, как зубная паста и тюбик. Однако Хакворт в студенческие годы поел
свое в китайских столовых и приобрел устойчивую неприязнь к пластмассовым
палочкам - они скользкие и норовят выскочить из неловких пальцев гуайло. Лучше
уж бамбуковые, и запрограммировать их немногим труднее, нужно лишь приложить
чуточку воображения. После этого концептуального прыжка он почти сразу набрел
на мысль продавать рекламное место на ручках - палочки для еды и китайское
вертикальное письмо словно нарочно созданы друг для друга. Вскоре он
представил наверх свой проект: дружественные пользователю бамбоидные палочки с
цветными рекламными объявлениями, бегущими по ручкам в реальном времени, как
заголовки на Таймс-сквер. За это начальственная рука перебросила его в Индпо-
шив, по другую сторону Тихого океана, в Шанхайскую Атлантиду.
Теперь он видел эти палочки повсюду. Лордам - привилегированным акционерам
они принесли миллиарды, самому Хакворту - премию в размере недельного оклада.
Вот оно, различие между классами.
По сравнению с большинством земного населения он жил очень даже неплохо, и
все равно его заедало. Для Фионы он хотел большего. Привилегированных акций.
Не жалкие гроши в обычных акциях, но серьезное положение в крупной компании.
Чтобы достичь этого, надо организовать собственную компанию и провести ее
по бурному житейскому морю. Хакворт частенько об этом думал, но так и не
осуществил . Почему - непонятно. Идей было, хоть отбавляй. Он заметил, что в Ин-
дпошиве множество инженеров, у которых нет недостатка в идеях, но компаний
они не создают. Он встречал кое-каких видных лордов, тесно общался с Финке-
лем-Макгроу в процессе работы над "блюдечком" и убедился, что они отнюдь не
семи пядей во лбу. Разница - в характере, не в природном уме.
Себя Хакворту уже не изменить. Иное дело - Фиона.
Еще до встречи с Финкелем-Макгроу и "блюдечка", Хакворт много размышлял на
эту тему, главным образом - когда гулял по парку с Фионой на плечах. Он знал,
что кажется дочери чужим, отстраненным, а все потому, что, когда они вместе,
не мог не думать о ее будущем. Как внушить ей дворянский взгляд на жизнь,
готовность идти на риск, создавать компанию, может быть, не одну и не две,
после того, как первая потерпит крах? Он читал биографии выдающихся пэров и не
находил почти ничего общего.
Как раз когда он решил махнуть рукой - будь, что будет - лорд Финкель-
Макгроу пригласил его в клуб и завел разговор в точности на ту же тему.
Финкель-Макгроу не мог воспрепятствовать родителям Элизабет отдать ее в ту
же школу, в которой разочаровался сам. Дед не вправе командовать. Его дело -
баловать и дарить подарки. Так почему бы не придумать подарок, который внесет
в жизнь Элизабет нужную составляющую?
Очень остроумная мысль, сказал Хакворт, шокированный циничной
откровенностью Финкеля-Макгроу. Но что это за составляющая?
Точно не знаю, отвечал Финкель-Макгроу, но для начала просил бы вас на до-
Хуньдунь - рисовые клецки, типичный пекинский завтрак.
eyre подумать над смыслом слова "ниспровергатель".
Долго думать Хакворту не пришлось, наверное потому, что он давно размышлял
о том же. Семя зрело в его мозгу несколько месяцев, но так и не дало всходов,
наверное, по той же причине, по какой его идеи так и не вылились в
собственную компанию. Ему не хватало чего-то, теперь он понял, чего. Лорд Александр
Чон-Сик Финкель-Макгроу, воплощение викторианского истеблишмента, был
ниспровергатель . Он страдал от того, что его дети - иные, и не желал, чтобы
Элизабет воспитали в том же почтении к традициям. Сейчас он пытался сбить с пути
собственную внучку.
Через несколько дней золотое автоматическое перо зазвенело. Хакворт достал
чистый лист и вызвал почту. На странице проступило следующее:
ВОРОН15
Сэмюэл Тейлор Кольридж (1798).
Рождественская сказка, которую школьник рассказал своим младшим братьям и
сестрам.
Под старым дубом в тени ветвей
Паслось огромное стадо свиней.
Хрюкая, твари подгрызли ствол -
Так он грянулся оземь, что грохот пошел!
Ветер поднялся, свиньи ушли,
И желудь последний остался в пыли.
Тут Ворон явился, суровый и злой:
Служил он при ведьме Печали слугой!
Был он черной смолы черней,
Перья его не боялись дождей.
Он желудь нашел и в землю зарыл
На речном берегу, где поток бурлил.
Куда же Ворон полетел?
Выше, ниже, - дерзок, смел, -
Через горы и долы Ворон летел,
Много лет и много зим
По краям летал чужим,
Повидал он белый свет -
Все исчислить мочи нет.
Он прилетел с Воронихой назад,
Стал дубом желудь, и ветви шумят.
Вывели птицы птенцов в гнезде,
Жили, не думая о беде,
Но раз Дровосек явился в лес,
Его лоб над глазами висел, как навес,
Он топор держал, он все время молчал,
Но, кряхтя, топором махал и махал -
И дуб могучий на землю упал.
Погибли птенцы, не умея летать,
И от горя тогда умерла их мать.
Ветви злодей обрубил со ствола,
Ствол оголенный река унесла,
И его распилили на много досок
И корабль сколотили - крепок, высок.
Но едва он из гавани выйти успел,
Пер. В. Рогова.
Как невиданный шторм завыл, закипел,
Корабль подхватил и на риф посадил -
А над мачтами, каркая, Ворон кружил,
И услышал он вопль погибавших тогда,
И верхушки мачт захлестнула вода!
Радостно Ворон взмахнул крылом
И увидел Смерть на туче верхом
И ей поспешил благодарность принесть:
Тому, кто обижен, сладостна Месть!
Мистер Хакворт:
Стихотворение иллюстрирует мысль, которую я лишь затронул на нашей встрече
в прошедший вторник, и, надеюсь, поможет Вам в Ваших филологических
изысканиях.
Колдридж написал его в пику современной ему детской литературе -
назидательной и скучной, вроде того, чем пичкают наших детей в сегодняшних "лучших"
школах. Как видите, стихотворение приятно освежает своим нигилизмом.
Возможно, такой материал поможет воспитать искомые качества.
Буду рад продолжить этот разговор.
Финкель-Макгроу
С этих бесед начался проект, растянувшийся на два года и завершившийся
сегодня. До Рождества оставалось чуть больше месяца. Четырехлетняя Элизабет
Финкель-Макгроу получит "Иллюстрированный букварь для благородных девиц" в
подарок от деда.
Фиона Хакворт тоже получит "Иллюстрированный букварь" - в этом и состояло
преступление Джона Персиваля Хакворта. Он запрограммировал матсборщик
поместить репьи на обложку букваря. Он дал доктору Икс денег, чтобы тот скачал
терабайт информации с одного из репьев - загрузочного модуля для матсборщика,
создавшего "Букварь". Он заплатил доктору Икс за использование нелегального
матсборщика, подключенного к личному источнику доктора и не подключенного к
Линии Подачи. Он создал второй, подпольный экземпляр букваря.
Репьи уже саморазрушились, не оставив следов преступления. В компьютере
доктора Икс, вероятно, сохранилась копия файла, но она закодирована - доктору
Икс хватит ума стереть ее и освободить память; он понимает, что схемы
кодирования, применяемые такими, как Хакворт, не взломать без вмешательства
божественных сил.
Вскоре дома раздвинулись, шуршание колес о мостовую слилось с плеском волн
о пологий Пудунский берег. За многоцветной мозаикой Арендованных Территорий
на противоположном берегу громоздились белые огни Новой Атлантиды. Они
казались такими далекими, что Хакворт, повинуясь внезапному порыву, взял
велосипед у старичка, устроившего прокат под самой дамбой. Влажный ветер дул в
лицо , холодил руки; на Хакворта накатила бесшабашная удаль. До самого подъема
он крутил педали, дальше ехал на вечных батарейках, на перегибе отключил их и
помчал вниз, наслаждаясь скоростью.
Цилиндр слетел на мостовую. Это был хороший цилиндр, с умной тульей,
которая, если верить производителям, исключает такие неприятности, но кто, как не
Хакворт, знал цену рекламным посулам. Сейчас он так разогнался, что не сумел
вырулить назад, и потому тормознул.
Когда, наконец, он развернулся, цилиндра нигде не было. Навстречу катил
другой велосипедист - мальчишка в облегающем нанобаровом костюме. На голове
его красовался Хаквортов цилиндр.
Инженер решил не обижаться - а как бы иначе мальчишка доставил ему шляпу,
не в руке же, чем бы он тогда держался за руль?
Однако велосипедист, похоже, не спешил тормозить - он мчался прямо на Хак-
ворта. В следующее мгновение он отпустил руль и вцепился в поля цилиндра. Ха-
кворт подумал, что он бросит шляпу на ходу, но сорванец только натянул ее
плотнее и с наглой ухмылкой промчался мимо.
- Стой! Стой сейчас же! У тебя мой цилиндр! - заорал Хакворт, но мальчишка
не остановился. Хакворт стоял, оседлав раму, и, не веря своим глазам,
смотрел, как обидчик исчезает вдали. Потом он включил моторчик и полетел
вдогонку.
Первым его движением было кликнуть полицию. Но это дамба, значит, снова
шанхайские жандармы. Да они и не успели бы догнать хулигана, который был уже
в конце дамбы, у развилки, откуда мох1 свернуть на любую из Арендованных
Территорий .
Хакворт едва не догнал его. Без моторчика, на одних педалях, это было бы
делом нескольких минут: Хакворт каждый день занимался в клубе, мальчишка же
выглядел толстым и рыхлым, как все плебы. У первого ската, ведущего к
Арендованным Территориям, Хакворт отставал на какие-то десять метров. Соблазн
догнать был слишком велик. Указатель над головой гласил: КОЛДОВСКАЯ ДАЛЬ.
На скате мальчишка разогнался еще сильнее и снова вцепился в цилиндр.
Переднее колесо вильнуло. Мальчишка вылетел из седла. Велосипед еще немного
проехал и со звоном врезался в бордюр. Мальчишка рикошетом отскочил от
асфальта и пропахал носом несколько метров. Сплющенный цилиндр покатился,
сделал сальто и замер. Хакворт ударил по тормозам, но поздно - мальчишка остался
позади. Как в прошлый раз, сразу вырулить не удалось - пришлось упираться
ногами в асфальт и разворачивать велосипед.
Тут только Хакворт понял, что мальчишка был не один. Их оказалась целая
шайка, возможно, та же, которую он видел в Шанхае. Они следили за ним до
самой дамбы и воспользовались упавшим цилиндром, чтобы заманить его на
Арендованные Территории. Четверо или пятеро малолетних велосипедистов летели к нему
по скату; огни всех медиатронных щитов в тумане Арендованных Территорий
поблескивали на хромированных нунчаках.
Миранда;
как она стала рактрисой;
первые шаги на сцене
С пяти лет Миранда мечтала играть в рактивке. С четырнадцати, с тех пор,
как мать забрала ее от отца и отцовских денег, она работала прислугой на все
руки, резала лук в чужих домах, чистила серебряные подносы для визитных
карточек, бонбоньерки, лопаточки для рыбы и щипчики для сахара. Как только ей
удалось, накрасившись и причесавшись, сойти за восемнадцатилетнюю, она пошла
в гувернантки - за это платили чуть больше. Следующие пять лет работала с
детьми. С такой внешностью вполне можно было стать горничной, пробиться в
старшую прислугу, но Миранда предпочитала гостиной детскую. Родители, надо
отдать им должное, при всех своих недостатках дали ей прекрасное образование:
Миранда читала по-гречески, спрягала латинские глаголы, говорила на
нескольких романских языках, умела взять интеграл от десятка простеньких функций и
бренчала на фортепьяно. Теперь все это пригодилось. К тому же, даже самые
вредные шалуны лучше своих родителей.
Когда те, наконец, отрывали просиженные зады от офисных стульев и
притаскивались домой, чтобы полноценно провести вечер с детьми, Миранда скрывалась в
свою каморку и влезала в самый паршивый, самый дешевый рактюшник, какой
только можно найти. Она не собиралась раскошеливаться на широко
разрекламированные новинки. Платить будет не она, а ей, мастерство же оттачивать можно и в
живом Шекспире, и в последнем боевике.
Как только набралась заветная сумма, Миранда направилась в модное ателье.
Она несла подбородок высоко, словно бушприт клиппера над черным вязаным
хомутом, очень похожая на рактрису, и с порога потребовала сделать ей "Джоди". В
очереди приподняли головы. Дальше слышалось только "очень хорошо, мэм",
"пожалуйста, присядьте вот здесь, мэм" и "желаете чаю, мэм". С тех пор, как мать
ушла от отца, Миранде не предлагали чаю, только требовали подать, и она
понимала, что при самом удачном раскладе другого случая ждать еще не год и не
два.
Татуировочная машина работала шестнадцать часов; Миранде закачивали в вену
валиум, чтобы не кричала. Обычная татуировка делается с полпинка. "Вы
уверены, что хотите череп и кости?" - "Уверена" - "Позитив или вывороткой?" -
"Позитив" - и ЧПОК! вот он череп, истекает кровью и лимфой, впечатанный в
эпидермис волной давления, которая чуть не выбросила тебя из кресла. Кожная
сетка - совсем другая история, а "Джоди" - верхняя в списке, в сто раз больше
зитов, чем у иной начинающей порнорактерки, иногда до ста тысяч только на
лице . Хуже всего было, когда машинка полезла в горло, тянуть нанофоны от связок
до самых десен. Тут она закрыла глаза.
Дома Миранда порадовалась, что выбрала для операции канун Рождества -
назавтра она бы просто не управилась с детьми. Лицо распухло в точности, как
обещали, особенно у губ и глаз, где зитов больше всего. Ей дали таблетки и
кремы, она проглотила и вымазала все. На третий день, когда Миранда
поднималась кормить детей завтраком, хозяйка проводила ее долгим взглядом, но ничего
не сказала - решила, наверное, что девушка схлопотала от пьяного ухажера на
рождественской вечеринке. Это было совсем не в духе Миранды, но что еще могла
подумать новоатлантическая женщина?
Когда припухлость спала и сошла краснота, Миранда упаковала пожитки в
ковровую сумку и села на метро до города.
У театрального квартала был хороший конец и плохой. Хороший располагался в
точности там же, где и столетия назад. Плохой тянулся скорее вверх, чем
вширь, поскольку занимал два-три утративших былую порядочность
административных небоскреба. Взгляд они не радовали, зато идеально подходили для
производства рактивок, поскольку строились в расчете на множество людей, работающих
бок о бок за тонкими перегородками.
- Дай-ка глянуть, что у тебя за сетка, красавица.
Мужчина, велевший называть его Фредом (не настоящее мое имя) Эпидермисом,
вынул изо рта сигару. Глаза его методично ощупали Миранду с головы до пят.
- Еще чего, "красавица"! Как бы не так!
Красавица33* и Герой33* - названия сеток, которые наносят себе миллионы женщин
и мужчин соответственно. Они вовсе не стремятся быть рактерами, просто хорошо
выглядеть в рактивке. Некоторые дуры воображают, что с такой сеткой можно
сделать карьеру; для большинства из них, надо думать, все начинается и
заканчивается разговором с Фредом Эпидермисом.
- О, я заинтригован. - Он скривил губы. Миранда улыбнулась, предвидя свое
торжество. - Давай на сцену, покажешь, что там у тебя.
Большинство павильонов сканировали одну голову, впрочем, было и несколько в
полный рост, наверное, чтобы брать заказы на полностью рактивное порно. На
одну из таких хозяин и указал Миранде. Та вошла, захлопнула дверцу,
повернулась к медиатрону и впервые увидела свою новую "Джоди".
Фред Эпидермис поставил режим "созвездие". Миранда смотрела на черную
стену, усеянную двадцатью, а то и тридцатью тысячами светящихся точек. Они
сливались в трехмерное созвездие Миранды, повторявшее ее движения. Каждая точка
маркировала энзит, вживленный в кожу татуировочной машиной за шестнадцать
часов пытки. Медиатрон не показывал связующие их нити - еще одну систему,
переплетенную с нервной, лимфатической и кровеносной.
- Обосраться можно! Новая Хепберн, мать твою за ногу! - вскричал Фред
Эпидермис, глядя на другой медиатрон.
- Это "Джоди", - начала Миранда и запнулась - звезды заколыхались,
воспроизводя движения губ. Снаружи Фред Эпидермис возился с настройкой, увеличивал
звездное скопление ее лица. По сравнению с ним руки и ноги казались
разреженными туманностями, а затылок почти пропадал, едва намеченный какой-нибудь
сотней зитов. Глаза зияли пустыми дырами. Наверное, если закрыть их, будет
иначе. Чтобы проверить, Миранда подмигнула медиатрону. На веках зиты шли
густо, как трава на поле для гольфа, но собирались в гармошку, пока не закроешь
один глаз полностью. Фред Эпидермис заметил это и приблизил сощуренное веко
так, что Миранда чуть не села. До нее донесся смешок.
- Привыкай, - сказал хозяин. - А теперь постой неподвижно - наведу на губы.
Он увеличивал разрешение, крутил так и сяк, а Миранда тянула губы
трубочкой, поджимала, прикусывала. Слава Богу, делая губы, ее накачали до
бесчувствия : сюда вживили тысячи нанозитов.
- Похоже, на нас свалилась Актриса, - сказал Фред Эпидермис. - Попробую
тебя на самую трудную нашу роль.
Внезапно на медиатроне появилась белокурая, голубоглазая девица в позе
Миранды - у нее были длинные волосы, белый свитер с буквой F на груди и
вызывающе короткая юбка. В руках она держала что-то пестрое и пушистое.
Американская школьница прошлого века - Миранда видела таких в старых пассивках.
- Это Десятиклассница. Немного старомодна на твой и мой вкус, но все еще
пользуется спросом, - сказал Фред Эпидермис. - Конечно, твоя сетка будет
переигрывать, но плевать, лишь бы деньги платили.
Миранда почти не слышала его - впервые она видела, как другая женщина в
точности копирует ее жесты: павильон трансформировал сетку в воображаемую
фигуру. Миранда сжала губы, как будто только что провела помадой -
Десятиклассница сделала то же самое. Она подмигнула - Десятиклассница подмигнула. Она
прижала нос - кукольный носик Десятиклассницы наморщился.
- Давай прогоним сцену, - сказал Фред Эпидермис.
Десятиклассница исчезла, появился электронный бланк с окошками для фамилии,
номера, даты и всего прочего. Он мелькнул так быстро, что Миранда ничего не
успела прочесть - для пробы контракта не требовалось.
Потом Десятиклассница появилась снова, камера показывала ее с двух разных
углов. Экран разделился на несколько панелей. В одной было лицо
Десятиклассницы, которое по-прежнему копировало Миранду. На другой Десятиклассница и
пожилой мужчина стояли в комнате со множеством приборов. В третьей было лицо
мужчины, и Миранда поняла, что его играет Фред Эпидермис. Пожилой сказал: -
Помни, мы обычно играем это в лицевом павильоне, так что не пытайся управлять
руками и ногами.
- Как же мне ходить? - спросила Миранда. Десятиклассница зашевелила губами,
из медиатрона донесся ее голос - визгливый и одновременно грудной.
- Стой на месте. Компьютер решит, когда тебе идти и куда. Наше маленькое
жульничество. Это не настоящая рактивка, скорее - сюжетное дерево, но нашей
клиентуре сойдет и так, потому что все листья - сюжетные разветвления - ведут
к одному и тому же, ну, чего хочет клиент, поняла? Ладно, увидишь, - сказал
старик на экране, прочитав на лице Десятиклассницы растерянность Миранды.
Компьютер преобразил осторожное сомнение в испуг широко распахнутых наивных
глаз.
- Ремарки! Смотри на ремарки, чтоб тебя! У нас не импровизируют! - заорал
старик.
Миранда взглянула на другие панели. Одна показывала план комнаты, ее и
старика положение; время от времени стрелки отмечали, кто куда двинулся. На
следующей - суфлерской - мигала красная строчка.
- Здравствуйте, мистер Вилли! - сказала Миранда. - Я знаю, уроки кончились,
и вы устали целый день учить противных мальчишек, но я хотела бы попросить
вас об огромной-преогромной услуге.
- Конечно, конечно. В чем дело? - оттарабанил Фред Эпидермис ртом мистера
Вилли, даже не стараясь играть.
- Ну, понимаете, вот это приборчик мне очень, очень дорог, а, кажется, он
сломался. Может, вы почините? - сказала Миранда. Десятиклассница на экране
произносила те же слова, но рука ее двигалась. Она поднесла к лицу что-то
белое , длинное, гладкое. Вибратор.
- Ну, - сказал мистер Вилли, - наука говорит, что все электрические приборы
работают по одному принципу, следовательно, теоретически я мог бы тебе
помочь. Однако, должен сознаться, я впервые вижу такой прибор. Не объяснишь ли,
что это и как применяется?
- С радостью, только... - начала Миранда, но тут изображение замерло, и
Фред Эпидермис заорал через дверь: - Довольно! Я просто проверял, умеешь ли
ты читать.
Он распахнул дверцу павильона и сказал:
- Ты принята. Кабинка 238. Мои комиссионные - восемьдесят процентов.
Общежитие наверху. Выбери себе койку - хочешь нижнюю, хочешь верхнюю - и выгреби
с нее мусор. Другое жилье ты не потянешь.
Гарв приносит подарок;
Нелл экспериментирует с Букварем
В ту ночь Гарв вернулся, сильно припадая на одну ногу. Когда свет упал на
его лицо, Нелл увидела потеки крови, смешанной с грязью и тонером. Гарв часто
дышал и тяжело сглатывал, словно его мутит. Однако он явился не с пустыми
руками, под курткой у него что-то было.
- Я отличился, Нелл, - сказал он, видя, что сестра от испуга боится открыть
рот. - Не очень, но все-таки. Раздобыл кое-что для Блошиного цирка.
Нелл не знала, какой он, Блошиный цирк, но уже усвоила, что раздобывать для
него - хорошо; Гарв обычно возвращался оттуда с кодом доступа к новому рак-
тюшнику.
Гарв плечом (руки у него были заняты, прижимали добычу) включил свет, потом
встал на колени и только после этого отпустил руки, словно боялся выронить
какую-то мелочевку, которая закатится в угол, потом ее не найдешь. Нелл
сидела перед ним и смотрела.
Гарв вытащил красивый кругляшок на золотой цепочке. Одна сторона у него
была тоже золотая, гладкая, другую - белую - закрывала плоская стеклянная
крышечка. По окружности шли цифры. Две тонких металлических штучки, вроде
кинжалов, одна подлиннее, другая покороче, сходились посредине рукоятками. Они
скреблись, словно мыши, когда в темноте стараются прогрызть стену.
Нелл не успела ничего спросить, потому что Гарв продолжал доставать разные
разности. Несколько картриджей для мушеловки. Завтра он отнесет их в Блошиный
цирк и узнает, попалось ли что-нибудь стоящее.
Были еще какие-то вроде пуговки, но самое главное Гарв приберег под конец и
теперь важно вручил сестре.
- Мне пришлось за нее драться, - сказал он. - Знаешь, как я дрался! Иначе
ребята разобрали бы на части. Держи, это тебе.
Он протянул Нелл плоскую украшенную коробочку. Нелл сразу поняла, что это -
драгоценность. Она видела не много драгоценностей, но все они были такие -
темные, как шоколадки, и с золотом.
- Двумя руками, - приказал Гарв. - Тяжелая.
Нелл протянула обе ладошки. Гарв предупреждал не зря - коробка оказалась
тяжелее, чем она думала. Нелл пришлось положить ее на колени, чтобы не
выронить . Это оказалась вовсе не коробка. На крышке блестели золотые буквы. Левый
торец, выпуклый, был из чего-то мягкого и теплого, но прочного, остальные -
бежевые - чуть уходили вглубь.
- Открой же, - не утерпел Гарв.
- Как?
Гарв наклонился, ухватил пальцами правый угол и потянул вверх. Вся крышка
повернулась на петле и потянула за собой бежевые листочки.
Под крышкой оказалась бумага с рисунком и еще буквы.
На первой странице была нарисована девочка. Она сидела на скамейке. Над
скамейкой была вроде как лестница, только она не стояла, а лежала боком на
двух столбиках. По столбикам вились зеленые плети. Девочка сидела спиной к
Нелл и смотрела на зеленый цветущий склон. Дальше голубело озеро. За озером
были горы - Гарв рассказывал, что такие есть в середине Нового Чжусина; там,
в заоблачных домах, живут самые богатые вики. Девочка держала на коленях
книгу.
На соседней странице, в левом верхнем углу, была маленькая картинка: лианы
и цветы обвивали огромную, похожую на жука букву, и больше ничего
интересного, только скучные черные строчки. Нелл перелистнула и увидела две страницы с
буквами, правда, некоторые были большие и разрисованные. Она стала
переворачивать дальше и нашла еще картинку. Здесь девочка отложила книгу и
разговаривала с большой черной птицей, которая, похоже, запуталась ногой в лиане. Нелл
перелистнула ее.
Страницы, которые она уже посмотрела, выдирались из-под большого пальца,
как живые. Нелл приходилось давить сильнее. Наконец они выгнулись посредине,
скользнули из-под пальца и - шлеп-шлеп-шлеп - вернулись в начало.
"Жила была девочка, - сказал женский голос. - Ее звали Элизабет. Она любила
сидеть в беседке у дедушки в саду и читать сказки".
Голос был ласковый, вкрадчивый, очень викторианский.
Нелл захлопнула книгу и бросила на пол. Та проехалась и остановилась возле
дивана.
На следующий день мамин дружок Тад пришел злой, как черт. Он шваркнул ящик
с пивом на кухонный стол, вытащил банку и пошел в комнату. Нелл схватила Зав-
рика, Утю, Питера, Мальвину, волшебную палочку, бумажный пакет (это была
машина, в которой катались дети), кусок картона (меч, чтобы убивать пиратов) и
побежала в спальню, но Тад уже вошел с пивом и шарил свободной рукой на
диване , ища пульт от медиатрона. Игрушки Гарва и Нелл он побросал на пол. Тут его
босая нога наткнулась на жесткий переплет.
- Дьявол! - завопил Тад, обалдело таращась на книгу. - Это еще что за
дрянь? - Он уже было пнул ее, но вспомнил, что босой, поднял и взвесил на
руке , одновременно прикидывая азимут и расстояние до Нелл. - Падла безмозглая,
сколько раз говорить, чтобы убирали свое дерьмо! - Он полуобернулся, отвел
руку и запустил книгой прямо в голову Нелл.
Та даже не сообразила увернуться. Книга летела прямо на нее, но в последний
момент обложка раскрылась, страницы расшеперились и совсем небольно
скользнули по лицу.
Книга упала на пол и раскрылась на первой странице.
Там был большой черный дядька и девочка. Они стояли в разгромленной
комнате, дядька держал книгу и целил девочке в голову.
"Жила-была девочка по имени Падла", - сказала книга.
- Меня зовут Нелл, - поправила Нелл.
По буковкам на первой странице пробежала легкая рябь.
- Ты у меня забудешь, как тебя зовут, если не унесешь, что вы тут разосра-
ли! - заорал Тад. - Только не сейчас. Дадут мне когда-нибудь побыть одному!
Руки у Нелл были заняты, поэтому книжку пришлось толкать ногой. Она
высыпала всю охапку на матрасик, потом побежала и закрыла дверь. Меч и волшебную
палочку она оставила под рукой, вдруг понадобятся, потом уложила Заврика,
Утю, Питера и Мальвину рядком и укрыла одеяльцем под самые подбородки.
- А теперь спатеньки, спатеньки, спатеньки, и ведите себя тихо, а то вы
безобразничали, сердили Тада. Утром зайду.
пНелл уложила детей и решила почитать им на ночь", - сказал голос из книги.
Нелл поглядела. Книга снова открылась. Сейчас на картинке была девочка,
очень похожая на Нелл, только в красивом просторном платье и с лентою в
волосах. Она сидела возле крохотной колыбельки, где лежали ее дети, укрытые
пестрым одеяльцем: динозаврик, уточка, кролик и пупсик с голубыми волосами.
Девочка, очень похожая на Нелл, держала на коленях книгу.
"Раньше Нелл не читала им перед сном, - продолжала книга, - а теперь они
подросли, и Нелл решила воспитывать их, как положено, и читать, когда они
лягут в постельку".
Нелл подняла книгу и положила на колени.
Нелл знакомится
с Букварем
Книга говорила приятным контральто и произносила слова, как самые-пресамые
вики. Голос был настоящей женщины, только Нелл никогда такой не видела. Он
взлетал и падал волнами, и, когда Нелл закрыла глаза, ее унесло в теплое море
чувств.
Жила-была маленькая принцесса по имени Нелл, и она томилась в Темном замке
посреди большого-пребольшого океана вместе со своим товарищем и защитником,
мальчиком по имени Гарв. Еще с ней жили четыре друга: Динозавр, Уточка,
Кролик Питер и Мальвина.
Принцесса Нелл не могла уйти из Темной башни, но время от времени их
навещал ворон...
- Кто такой ворон? - спросила Нелл.
На картинке был остров с птичьего полета. Он стал уменьшаться и совсем
исчез, остались только море, небо и черная точка посередине. Она росла и
превратилась в птицу, а внизу проступили большие буквы ВОРОН, и книга
сказала: "Ворон. Давай повторим вместе".
- Ворон!
- Молодец! Нелл, ты такая умненькая, у тебя так хорошо получаются слова.
Можешь прочесть пворон" по буквам?
Нелл колебалась. Уши ее еще горели от похвалы. Через несколько секунд
первая буква замигала. Нелл ткнула в нее.
Буква стала расти, и росла, пока не вытеснила со страницы все остальное.
Дужки у нее увеличивались, превратились в колесики со спицами, они крутились.
Палочка стала рамой. "В - велосипед," - сказала книга. Картинка по-прежнему
менялась. Появился маленький руль. На велосипеде сидела Нелл. Она ехала в
гору . "Нелл на Велосипеде Въехала на Вершину Высокого Вулкана," - сказала
книжка. На странице появились еще слова.
- А зачем?
- Она Обронила Обруч и Озирает Окрестности, - разъяснила книга и показала
обруч - он был пестрый и катился совсем не быстро. Потом обруч уменьшился и
стал черной буковкой. - О означает обруч. Разноцветный обруч с Разбега
Ринулся в Ревущую Реку.
Сказка продолжалась. Появился Оборотень, который Объелся Орехами и Нарочно
Нырнул за обручем. Снова вернулась картинка с вороном и буквами.
- Ворон. Ты можешь прочесть "ворон", Нелл?
На странице материализовалась рука и указала на букву "в".
- В, - сказала Нелл.
- Замечательно, Нелл! Ты щелкаешь буквы, как орешки! - сказала книга. - Это
какая?
Нелл не помнила, но книга рассказала ей сказку про Ослика по имени Отто.
Юный грабитель перед судьей Ваном;
магистрат советуется с помощниками;
справедливый приговор
- Вращающаяся цепь нунчаков дает на экране радара индивидуальный отпечаток,
как лопасть вертолета, только гораздо более четкий. - Мисс Бао перевела
взгляд с полукружий феноменоскопических очков на судью Вана и растерянно
заморгала; слишком резким оказался переход от улучшенной стереоскопической
картинки к тусклой реальности. - Группа подобных отпечатков была
зарегистрирована птичьим глазом Шанхайского полицейского управления в 21:51:10.
Изображение на большом свитке медиатронной бумаги, расстеленном перед
судьей Ваном на парчовой скатерти и придавленном яшмовыми пресс-папье,
изменилось. Сейчас это была карта Арендованной Территории "Заколдованная даль",
недалеко от дамбы мигал красный контур. Другая панель, в углу, показывала
стандартный символ антикриминального птичьего глаза, всегда напоминавший судье
Вану футбольный мяч в святилище фетишиста: черный, блестящий, утыканный
гвоздями.
Мисс Бао продолжала:
- Птичий глаз отрядил восемь аэростатов с видеокамерами.
Утыканный мяч исчез, появился каплевидный снаряд размером с миндальное
зернышко : сзади у него была антенна, спереди - дивной красоты радужка. Судья Ван
на самом деле не слушал: с подобного изложения начинались три четверти
процессов, разбираемых в этом зале. Честь и хвала педантичности мисс Бао,
которая заново вникает в каждое новое дело. Судье Вану требовалось немалое усилие
воли, чтобы из заседания в заседание хранить торжественно-вдумчивый вид.
- Сойдясь на месте происшествия, - продолжала мисс Бао, - они отметили
движение .
На свитке карта сменилась видеозаписью. Фигуры были далеко, стайки
относительно темных пикселов пробивались сквозь плотный серый фон, как грачи на
зимнем ветру. Они росли и становились четче - это значило, что аэростат
подлетает ближе.
Посреди улицы лежал, обхватив голову, человек. Нунчаки уже исчезли в
карманах, руки шарили по бесчисленным карманам брюк, жилета и пиджака. Съемка
замедлилась. Качнулись на цепочке часы, послав в глаза гипнотическую
осциллирующую вспышку. Серебряная авторучка взвилась космической ракетой и пропала в
складках чьего-то противомушечного одеяния. Мелькнул непонятный предмет,
большой, темный, со светлыми краями. Может быть, книга.
- Эвристический анализ изображения заставил предположить, что имеет место
насильственное преступление, - сказала мисс Бао.
Судья Ван ценил ее за многое, но особенно - вот за это умение, не
поморщившись , выдавать подобные фразы.
- Птичий глаз отрядил эскадрилью аэростатов, специализирующихся на
нанесении меток.
Появился новый значок: длинный узкий аэростатик, похожий на осу, у которой
оторвали крылышки. Эта обтекаемая конструкция, снабженная воздушной турбиной,
говорила о скорости.
- Подозреваемые приняли контрмеры, - продолжала мисс Бао так же
бесстрастно . На медиатроне преступники отступали. Судья Ван видел десятки тысяч таких
записей, и сейчас со знанием дела оценивал тактику. Простые уличные громилы
бросились бы врассыпную, но эти отходили методично, по двое на велосипеде:
один крутил педали и рулил, другие принимали контрмеры. Двое пшикали в воздух
из чего-то вроде огнетушителей, поводя струей из стороны в сторону.
- Следуя тактике, уже известной правоохранительным силам, - продолжала мисс
Бао, - они распыляли вязкую пену, которая забивает входные отверстия
воздушных турбин и выводит аэростаты из строя.
Медиатрон начал испускать короткие яркие вспышки, так что судья Ван
зажмурился и поднес руку к переносице. Видеозапись прервалась.
- Другой подозреваемый использовал стробоскопический источник света, чтобы
определить положение видеостатов и уничтожить их лазерными импульсами -
вероятно, посредством специального устройства, в последнее время получившего
широкое распространения у преступного элемента AT.
На медиатроне снова было место происшествия, но уже с другой точки. Шкала
внизу показывала время от начала событий; наметанный глаз судьи Вана отметил,
что она скакнула на четверть минуты назад; пути героев разошлись, теперь мы
следили за другой сюжетной линией. Один из членов шайки отстал и пытался
запрыгнуть на велосипед, когда остальные уже катили, разбрызгивая липкую пену.
Однако в механизме что-то заело. Бандит бросил велосипед и побежал так.
Значок аэростата-метчика в углу увеличился, стала видна внутренняя
структура. Теперь он меньше походил на осу, больше - на космический корабль в
разрезе . Спереди располагалось устройство, выбрасывающее миниатюрные дротики из
помещенной внутри обоймы. Сперва их было не разглядеть, но изображение росло,
аэрометчик увеличился, стал похож на круглящийся горизонт, и стрелки
сделались различимы. Они были шестигранные, как карандаш, с колючей проволочкой
впереди и простым оперением на хвосте.
- В ходе происшествия подозреваемый испытал баллистический инцидент, -
сказала мисс Бао, - и погасил избыток скорости посредством абляции.
Драгоценная мисс Бао перегнула палку. Судья Ван на мгновение поднял брови и
нажал кнопку "пауза". Чан, другой его помощник, повернул огромную, почти
сферическую голову в сторону подозреваемого, характерным жестом коснулся
жесткого ежика волос, словно не мог поверить, что его так плохо постригли,
приоткрыл сонные глаза-щелочки и сказал:
- Она говорит, ты упал с велосипеда.
Обвиняемый, бледный астматичный мальчик, слушал с таким благоговением, что,
похоже, забыл о страхе. Сейчас уголки его губ дрогнули. Судья Ван с
одобрением заметил, что обвиняемый прячет улыбку.
- Вследствие этого, - продолжала мисс Бао, - целостность нанобаровой
оболочки оказалась нарушена. Неизвестное число меток проникло в отверстия и
закрепилось на одежде и коже подозреваемого. Прежде чем вернуться на место
проживания, он тщательно вымылся в общественной душевой, но триста пятьдесят
меток остались на его теле, и были извлечены нами в ходе следственных действий.
Как обычно, метки были снабжены инерционной навигационной системой и
фиксировали все перемещения подозреваемого.
Видеозапись сменилась планом Арендованных Территорий с красными линиями,
отмечающими все движения подозреваемого. Мальчик ходил много, даже в Шанхай,
но всегда возвращался в одну квартиру.
- Установив закономерность, метки автоматически отсеялись, - сказала мисс
Бао.
Колючая стрелка изменилось. Центральная секция, в которой помещается пленка
с записью, отделилась и взмыла в небо.
- Несколько спор добрались до птичьего глаза, где их содержимое было
загружено в память, а серийные номера - сверены с полицейским архивом. Выяснилось,
что подозреваемый много времени проводит в этой квартире. За ней было уста-
новлено наблюдение. Один из соседей произвел опознание по снимку, сделанному
с видеозаписи. Подозреваемый был взят под арест, и метки, найденные на его
теле, подтвердили наши рассуждения.
- Ух, - выдохнул Чан, будто вспомнил что-то очень важное.
- Что известно о пострадавшем? - спросил судья Ван.
- Видеостат следовал за ним до ворот Новой Атлантиды, - сказала мисс Бао. -
Лицо его было в крови и распухло, что затрудняет опознание. Разумеется, на
нем остались мушки - аэрометчик не делает различия между грабителем и
жертвой , но ни одна спора не вернулась. Можно сделать вывод, что они были
обнаружены и уничтожены новоатлантической иммунной системой.
Мисс Бао замолкла и перевела взгляд на Чана, который стоял, как столб,
сцепив руки за спиной и глядя в пол, словно его мощная шея вот-вот согнется под
тяжестью головы. Мисс Бао прочистила горло раз, другой. На третий Чан
проснулся .
- Простите, ваша честь. - Он поклонился судье Вану, порылся в большом
пластиковом мешке и вынул сильно помятый цилиндр. - Это нашли на месте
происшествия , - сказал он, переходя на родной шанхайский диалект.
Судья Ван указал глазами на скатерть, Чан шагнул вперед, уложил шляпу на
стол и бережно поправил, добиваясь ведомого лишь ему идеального положения.
Судья Ван какое-то время созерцал ее, потом извлек руки из длинных рукавов,
взял цилиндр и перевернул. Внутри тульи шла лента с четкой надписью золотом:
ДЖОН ПЕРСИВАЛЬ ХАКВОРТ.
Судья Ван выразительно взглянул на мисс Бао. Та покачала головой. С
пострадавшим еще не связались. Пострадавший не обратился в полицию, что уже
занятно . Джону Персивалю Хакворту есть что скрывать. Все эти викторианцы такие
умники; почему ж их так часто грабят на Арендованных Территориях после ночи
шатания по борделям?
- Украденное нашли? - спросил судья Ван.
Чан снова шагнул вперед и выложил золотые часы на цепочке. Потом отступил
на шаг, сцепил руки за спиной и стал смотреть на свои ступни, которые почему-
то заерзали по полу. Мисс Бао глядела на него.
- Было еще что-то? Может быть, книга? - спросил судья Ван.
Чан поперхнулся, переборол желание харкнуть на пол (судья Ван категорически
запрещал делать это в суде) и повернулся, чтобы судья Ван увидел одну из
зрительниц: девочку лет четырех, которая сидела на стуле с ногами и, загородясь
коленками, шуршала бумагой. Читает украдкой, догадался судья Ван. Девочка
водила головой и тихо разговаривала с книгой.
- Смиренно прошу прощения у судьи, - сказал Чан на шанхайском, - и готов
немедленно уйти в отставку.
Судья Ван принял это с должной серьезностью.
- Я не смог вырвать улику из рук младенца, - сказал Чан.
- Я видел, как вы голыми руками убивали взрослых мужчин, - напомнил судья
Ван. Его родным диалектом был кантонский, с Чаном он объяснялся на сильно
упрощенном шанхайском16.
- Старость - не радость, - сказал Чан. Ему было тридцать шесть.
- Час полудня миновал, - промолвил судья Ван. - Мы идем в "Кентукки Фрайд
Чикен".
- Как угодно судье Вану, - сказал Чан.
16 Кантонский, пекинский, шанхайский... - Китайские диалекты сильно различаются
фонетически, так что пекинец не без труда понимает на слух шанхайца и почти, или
совсем, не понимает кантонца. Полное понимание достигается за счет единой для всех
иероглифической письменности. (Эта же система единой письменности распространялась и
на Японию, до введения в ней фонетического алфавита в начале XX века).
- Как угодно судье Вану, - сказала мисс Бао.
Судья Ван перешел на английский.
- Твое дело очень серьезное, - сказал он мальчику. - Мы посовещаемся с
древними мудрецами, а ты дожидайся тут.
- Да, сэр, - отвечал насмерть перепуганный обвиняемый. Страх был не
абстрактный: мальчик вспотел и трясся. Его уже били палками.
По-китайски заведение именовалось Домом Всепочтенного и Всесокровенного
Полковника17. Всепочтенного из-за белой бороденки, знака высочайшего
достоинства в конфуцианских глазах. Всесокровенного, потому что сошел в могилу, так
и не раскрыв тайну Одиннадцати Трав и Пряностей. Это было первое экспресс-
кафе , появившееся на Банде десятилетия назад. У судьи Вана был личный столик
в углу. Однажды он поверг Чана в прострацию, описав авеню в Бруклине, на милю
застроенную предприятиями быстрого питания, все, как одно - "Кентукки Фрайд
Чикен". Мисс Бао, выросшая в Остене, штат Техас, спокойнее восприняла эту
байку.
Весть об их приходе распространилась молниеносно: ведерко уже стояло на
столе. Посредине аккуратно расположились пластмассовые стаканчики с соусом,
морковным салатом и картофелем-фри. Как обычно, ведерко поставили перед
стулом Чана, которому и предстояло употребить большую часть курицы. Несколько
минут они ели в молчании, беседуя глазами, еще несколько - разговаривали о
пустяках.
- Текила - мать обвиняемого и девочки, - сказал судья Ван, когда пришло
время перейти к делу. - Где-то я уже слышал это имя.
- Оно дважды звучало у нас в суде, - сказала мисс Бао и напомнила
предыдущие случаи: первый, почти пять лет назад, когда казнили Текилиного сожителя,
и второй, трехмесячной давности, очень похожий на сегодняшний.
- Ах да, - сказал судья Ван, - второй припоминаю. Мальчик и его друзья
избили мужчину, но ничего не украли. Мальчик отказался что-либо объяснять. Я
приговорил его к трем ударам палкой и отпустил.
- Есть основания предполагать, что пострадавший растлевал его сестру, -
вставил Чан, - во всяком случае, он уже проходил по подобному обвинению.
Судья Ван выудил из ведерка куриную ножку, разложил на салфетке, скрестил
руки на груди и вздохнул.
- Есть ли у мальчика хоть какие-нибудь родственники-мужчины?
- Никаких, - отвечала мисс Бао.
- Кто мне посоветует? - Судья Ван часто задавал этот вопрос - он считал,
что подчиненных надо учить.
Мисс Бао ответила с должным почтением: - Учитель сказал: "Благородный муж
стремиться к основе. Когда он достигает основы, перед ним открывается
правильный путь. Почтительность к родителям и уважение к старшим братьям - это
основа человеколюбия".
- Как применима мудрость Учителя к этому случаю?
- У мальчика нет отца, значит, сыновней почтительностью он обязан
государству. Вы, судья Ван, представитель государства, и вряд ли ему доведется
встретить других. Ваш долг - примерно наказать его, скажем, шестью ударами,
чтобы пробудить в нем сыновнюю почтительность.
- Однако Учитель сказал также: "Если руководить народом посредством законов
и поддерживать порядок при помощи наказаний, народ будет всячески уклоняться
от наказаний и не будет испытывать стыда. Если же руководить народом
посредством добродетели и поддерживать порядок при помощи ритуала, народ будет
знать стыд и он исправится".
- Значит, вы за попустительство? - скептически произнесла мисс Бао.
Эмблема сети экспресс-кафе "Кентукки Фрайд Чикен" - кентуккский полковник.
Чан вставил:
- Мен Убо спросил о почтительности к родителям. Учитель ответил: "Родители
всегда печалятся, когда их дети болеют". Однако Учитель не говорил о битье
палками.
Мисс Бао заметила:
- Учитель сказал также: "На гнилом дереве не сделаешь резьбы" и "Лишь самые
умные и самые глупые не могут измениться".
- Значит, вопрос - гнилое ли дерево мальчик? Насчет отца у меня сомнений не
было. Насчет сына - есть.
- С величайшим почтением я обратил бы ваше внимание на девочку, - сказал
Чан, - о которой только и должна идти речь. Мальчик, возможно, пропащий,
девочку еще можно спасти.
- Кто будет ее спасать? - сказал мисс Бао. - Нам дана власть карать; у нас
нет власти воспитывать детей.
- Это - главная трудность моего положения, - сказал судья Ван. - В эпоху
Мао не было настоящей судебной системы. Когда возникла Прибрежная Республика,
пришлось восстанавливать единственную модель, известную в Срединном
государстве, сиречь конфуцианскую. Однако такое правосудие невозможно в обществе, не
разделяющем конфуцианских принципов. "От Сына Неба до простолюдинов все
должны почитать воспитание личности корнем всего прочего". Как мне воспитать
личность, за которую я поневоле оказался в ответе?
Чан ждал этого вопроса и с готовностью ответил:
- "Великое учение" говорит, что расширение познаний - корень всех
добродетелей .
- Я не могу послать мальчика в школу.
- Думайте о девочке, - сказал Чан. - О девочке и ее книге.
Судья Ван некоторое время размышлял, хотя и видел, что мисс Бао натерпится
вставить слово.
- Благородный муж по справедливости строг, но и не только, - сказал судья
Ван. - Раз пострадавший не обратился с просьбой вернуть похищенное, я оставлю
девочке книгу. Как сказал Учитель, "в деле воспитания нельзя делать различия
между людьми". Мальчика приговорю к шести ударам, однако пять из них отсрочу,
потому что в его отношении к сестре видны начатки братской заботы. Это
строгость по справедливости.
- Я закончила феноменоскопическое изучение книги, - сказала мисс Бао. - Это
не обычная бумага.
- Я уже понял, что это какого-то рода рактивная игра.
- Она гораздо сложнее, чем определяется этим словом. Я бы предположила, что
в ней - пиратская ИС, - сказала мисс Бао.
- Вы предполагаете, что в ней хранится краденая технология?
- Пострадавший работает в отделе Индпошива Машин-Фаз Систем Лимитед. Он -
артифекс.
- Занятно, - сказал судья Ван.
- Стоит провести дальнейшее расследование?
Судья Ван задумчиво вытер рот чистой салфеткой.
- Стоит, - сказал он.
Хакворт вручает Букварь
лорду Финкелю-Макгроу
- Вас устраивает переплет и все остальное? - спросил Хакворт.
- Вполне, - отвечал Финкель-Макгроу. - Встреть я ее в лавке букиниста, под
слоем пыли, не обратил бы внимания.
- Потому что, если не нравится, можно собрать снова, - сказал Хакворт.
Он шел сюда в тайной надежде, что лорд Финкель-Макгроу найдет какие-то
огрехи, и тогда можно будет сделать новую копию для Фионы. Однако лор
привилегированный акционер был сегодня против обыкновения добр.
Он продолжал шелестеть пустыми страницами, ожидая, что же произойдет.
- Вряд ли букварь покажет вам свои возможности, - сказал Хакворт. - Он не
включится, пока не установлена связь.
- Связь?
- Как мы договаривались, букварь видит и слышит все происходящее
поблизости , - объяснил Хакворт. - Сейчас он ищет маленькую особу женского пола. Как
только девочка возьмет его и раскроет, ее лицо и голос запечатлеются в памяти
книги.
- Да, установится связь. Понятно.
- С этого времени книга будет видеть людей и события в их отношении к
девочке, используя ее как исходное для построения психологической карты.
Поддержание этой карты - главная функция букваря. Всякий раз, как девочка
возьмет книгу, та будет проецировать свою базу данных на специфическую карту
ребенка .
- То есть фольклорную базу.
Хакворт замялся.
- Извините, сэр, не совсем так. Фольклор состоит из ряда универсальных
понятий, отображенных на местную культуру. Например, у многих народов есть
фигура Ловкача, следовательно Ловкач - универсальное понятие, но выступает в
разных обличиях. У индейцев юго-западной Америки это Койот, на тихоокеанском
побережье - Ворон. Европейцы звали его лисом Рейнаром, афро-американцы -
братцем Кроликом. В литературе двадцатого века он появляется сперва как
Кролик Баггз, потом как Хакер.
Финкель-Макгроу хохотнул.
- В моем детстве это слово имело двойное значение - компьютерный взломщик,
но и очень искусный кодировщик.
- Постнеолитическим культурам свойственна подобная двойственность, - сказал
Хакворт. - Технология приобретает все большее значение, и Ловкач становится
богом ремесел - если желаете, технологии - сохраняя прежние черты проходимца.
Так появляются шумерский Энки, греческие Прометей и Гермес, скандинавский Ло-
ки и так далее.
- В любом случае, - продолжал Хакворт, - Ловкач-технолог лишь один из
универсальных персонажей. В базе данных их множество. Это - каталог
коллективного бессознательного. В прежние времена детские писатели отображали
универсалии на конкретные символы, знакомые их читателю - как Беатрис Поттер
отобразила Ловкача на Кролика Питера. Это - достаточно эффективный путь, особенно в
однородном и статичном обществе, где опыт у детей примерно одинаков.
Мы с моей командой абстрагировали этот процесс и создали систему
отображения универсалий на уникальную, меняющуюся во времени психологическую карту
конкретного ребенка. Поэтому важно, чтобы книга не попала в руки другой
девочке , пока Элизабет ее не откроет.
- Ясно, - сказал лорд Александр Чон-Сик Финкель-Макгроу. - Я заверну ее
сам, прямо сейчас. Скомпилировал сегодня утром симпатичную оберточную бумагу.
Он выдвинул ящик стола и достал рулон плотной, блестящей медиатронной
бумаги с мультипликационными рождественскими сценками: Санта соскальзывает в
печную трубу, северный олень мчится в небесах, три зороастрийских царя слезают с
дромадеров у входа в пещеру. Наступило молчание, пока Хакворт и Финкель-
Макгроу разглядывали сценки; один из минусов медиатронной обстановки в том,
что разговор постоянно прерывается, вот почему атланты стараются свести число
таких предметов к минимуму. Зайди к плебам, и повсюду увидишь живые картинки;
все сидят, раззявя рот и бегают глазами туда-сюда: с медиатронной туалетной
бумаги, где кувыркаются непотребные карлики, на зеркало, где играют в
пятнашки большеглазые эльфы...
- Ах, да, - сказал Финкель-Макгроу, - можно ли на ней писать? Могу я
сделать Элизабет памятную надпись?
- Бумага относится к субклассу пригодной для ввода-вывода, так что обладает
всеми свойствами материала, на котором пишут. По большей части эта функция не
используется, хотя, если провести по ней пером, след останется.
- На ней можно писать, - чуть сварливо перевел Финкель-Макгроу, - но она не
воспринимает написанного.
- На это вопрос придется ответить неопределенно, - сказал Хакворт. -
Букварь - исключительно сложная система распознавания образов. Помните, что
основное его назначение - отзываться на внешние воздействия. Если владелец
возьмет ручку и начнет писать на чистой странице, введенная информация, так
сказать, отправится в декомпиляционный ящик вместе со всем остальным.
- Могу я надписать ее Элизабет? - спросил Финкель-Макгроу.
- Конечно, сэр.
Финкель-Макгроу взял из чернильного прибора тяжелую золотую авторучку и
некоторое время писал.
- Теперь, сэр, вам осталось только подтвердить распоряжение об оплате рак-
теров.
- Спасибо, что напомнили, - неискренне поблагодарил Финкель-Макгроу. - Хотя
я по-прежнему считаю, что на деньги, вложенные в проект...
- ... можно было бы решить и проблему звукогенерации, - заключил Хакворт. -
Вам известно, что мы пытались, но ни один результат не отвечал требуемому
вами качеству. В конце концов, вся наша технология, все псевдоразумные
алгоритмы, каталоги записей, ассоциативные чудо-программы и тому подобное так и не
приблизились к генерации человеческого голоса, сравнимого с живым рактерским.
- Не скажу, что меня это очень удивило, - отвечал Финкель-Макгроу, - просто
я предпочел бы, чтоб система была полностью автономной.
- Вы можете считать ее такой, сэр. В мире десятки миллионов
профессиональных рактеров, в любое время, в любой стране, в любом часовом поясе не будет
отбоя от охотников. Мы намерены установить относительно высокую плату, так
что вам обеспечены лучшие голоса. Вы не разочаруетесь.
Нелл снова открывает Букварь;
краткая история принцессы Нелл
Жила-была маленькая принцесса по имени Нелл, и она томилась в темном замке
посреди большого-пребольшого океана вместе с товарищем и защитником по имени
Гарв. Еще с ней жили четыре друга: Динозавр, Уточка, Кролик Питер и Мальвина.
Принцесса Нелл не могла уйти из Темного замка, но время от времени их
навещал Ворон и рассказывал об удивительной жизни в Стране-за-морями. Однажды
Ворон помог Нелл выбраться из замка, но, увы, бедный Гарв был слишком велик, и
пришлось ему оставаться за железными воротами о двенадцати запорах.
Принцесса Нелл любила Гарва, как брата, и поклялась не оставлять его,
поэтому вместе со своими друзьями Динозавром, Уточкой, Кроликом Питером и Маль-
виной переплыла море на красной лодочке. Испытав множество приключений, они
добрались до Стране-за-морями. Оно делилось на двенадцать королевств,
которыми правили волшебные короли и королевы. У каждого короля или королевы был
чудесный дворец, а в каждом дворце - сокровищница с золотом и самоцветами, а в
каждой сокровищнице - драгоценный ключ от одного из двенадцати запоров
Темного Замка.
После множества приключений Нелл и ее друзья побывали во всех двенадцати
дворцах и собрали все двенадцать ключей. Некоторые они добывали уговорами,
другие - хитростью, третьи брали с бою. За это время иные друзья погибли,
иные пошли своей дорогой, но Нелл одна не осталась, ведь приключения сделали
ее великой героиней.
На большом корабле с тысячами воинов, слух1 и советников Нелл вернулась по
морю к Темному замку. Когда она подошла к железным воротам, Гарв увидел ее из
высокого окна и ворчливо велел уходить, потому что не узнал ее, так
изменилась принцесса Нелл за время своих странствий. "Я пришла освободить тебя" -
сказала принцесса Нелл. Гарв снова сказал, чтобы она уходила, потому что ему
хорошо и в Темном замке.
Принцесса Нелл вставила двенадцать ключей в двенадцать запоров и стала
поворачивать один за другим. Когда заржавевшие ворота со скрипом отворились, то
за ними стоял Гарв с натянутым луком и целил ей прямо в сердце. Стрела
сорвалась с тетивы и убила бы Нелл, если б не медальон, который Гарв подарил ей
перед бегством из замка. Стрела ударила в медальон и разбила его. В то же
мгновение один из воинов выпустил стрелу в Гарва. Нелл бросилась к брату и
рыдала над его телом три дня и три ночи. Когда, наконец, она утерла глаза, то
увидела, что Темный замок преобразился. Реки слез омочили землю, и на ней
выросли прекрасные сады и леса. Темный замок перестал быть темным, он сделался
сверкающим маяком и наполнился всякими дивными вещами. Принцесса Нелл
поселилась в замке, и правила островом до конца дней, и каждое утро ходила в сад,
где погиб Гарв. Она испытала множество приключений, стала великой королевой,
а со временем встретила прекрасного принца, вышла за него замуж, родила ему
двенадцать детей, и все они жили долго и счастливо.
- что такое приключение? - спросила Нелл.
На странице появилось слово. Потом весь разворот наполнили удивительные
картинки: девочки в латах рубились с драконами, девочки скакали по лесам на
единорогах, девочки прыгали по лианам, плыли по морю, вели космические
корабли. Нелл долго разглядывала картинки, и постепенно все девочки стали похожими
на нее, только старше.
Судья Ван посещает свой округ;
мисс Бао проводит наглядный опыт;
дело об украденной книге
получает неожиданный оборот
Когда судья Ван, сопровождаемый помощниками, Чаном и мисс Бао, ехал на ро-
бобыле по дамбе, над Арендованными Территориями клубились зловонные миазмы.
Выше зеленели склоны Шанхайской Атлантиды. Тучи зеркальных аэростатов
защищали ее от вторжения извне; с такого расстояния отдельных груш было не
различить , и казалось, в воздухе висит слабое сияние, огромный, прозрачный мыльный
пузырь, накрывший святая святых англоамериканцев, колеблемый ветром туда-
сюда, но никогда не рвущийся.
Ближе к Арендованным Территориями въехали в туман, поглотивший
величественное зрелище. На улице судья Ван несколько раз повторял странный жест:
соединял пальцы правой руки, словно охватывая невидимую бамбуковую палочку, снизу
подводил левую и заглядывал в получившуюся темную ямку. Там, словно в пещере,
плясали крошечные светлячки спектрально чистых цветов и яркие, словно
драгоценные камни.
Жители Арендованных Территорий таким образом определяют, что творится в
микромире. Во время тонерной войны зрелище получается воистину впечатляющим.
Сейчас о войне речь явно не шла, но все равно мушки порхали довольно густо.
Судья Ван подозревал, что это имеет какое-то отношение к их поездке, хотя
мисс Бао и отказалась разъяснить ее цель.
Оказалось, ехали в ресторан. Мисс Бао настояла, чтобы сесть на открытой
площадке, хотя погода явно не улыбалась. В конце концов расположились на
террасе третьего этажа. Даже на такой высоте лица собеседников едва угадывались
в тумане.
Мисс Бао вынула из сумочки прямоугольный нанобаровый сверток, развернула и
выложила на стол два предмета примерно одинаковых размера и формы: книгу и
деревянный брусок. Затем, словно потеряв к ним всякий интерес, она взяла
меню. В следующие несколько минут все трое пили чай, беседовали о пустяках,
потом принялись за еду.
- Не соблаговолит ли ваша честь, - сказала, наконец, мисс Бао, - осмотреть
эти два предмета.
Судья Ван с изумлением заметил, что деревяшка не изменилась, в то время как
книга покрылась густым темным налетом, словно несколько десятилетий пролежала
в сыром подвале.
- У-ух! - Чан втянул в пасть огромную порцию лапши и вытаращился на
странную картину.
Судья Ван встал, обошел стол и наклонился рассмотреть получше. Серая пыль
распределилась неравномерно: больше всего скопилось у краев обложки. Он
открыл книгу и с удивлением обнаружил, что пыль проникла глубоко между
страницами.
- У этой пыли есть жизненное призвание, - заметил судья Ван.
Мисс Бао выразительно взглянула на деревяшку. Судья Ван поднял брусок: тот
был чист.
- И к тому же она разборчива! - воскликнул судья Ван.
- Это конфуцианский тонер, - сказал Чан, заглотив, наконец, лапшу. - Тонер-
книгочей .
Судья снисходительно улыбнулся и взглянул на мисс Бао, ожидая объяснений.
- Я полагаю, вы изучили новую разновидность мушек?
- Все еще интереснее, - сказала мисс Бао. - За последнюю неделю на
Арендованных Территориях появились не одна, а две новые разновидности мушек, и обе
запрограммированы на поиск книг.
Она снова полезла в сумочку и протянула судье медиатронный свиток.
Подбежала официантка, помогла сдвинуть тарелки и чашки в сторону. Судья Ван
развернул лист и придавил соусниками. Лист делился на две панели, каждая
показывала увеличенное микроскопическое устройство. Судья Ван видел, что оба
они созданы для движения в воздухе, но на этом сходство кончалось. Первое
выглядело творением природы: с несколькими хитро устроенными механическими
руками и четырьмя огромными, причудливо завернутыми выростами, отходящими
вверх, вниз и вбок.
- Ухо летучей мыши! - воскликнул Чан, проводя палочкой по немыслимо
сложному завитку. Судья Ван промолчал, только напомнил себе, что именно такими
мгновенными озарениями и силен Чан.
- Похоже, оно и впрямь использует эхолокацию, - подтвердила мисс Бао. -
Другое, как видите, сконструировано совсем по иному принципу.
Вторая мушка походила на космический корабль, каким он представлялся Жюль
Верну: обтекаемый каплевидный корпус с двумя механическими руками, вытянутыми
вдоль фюзеляжа, и цилиндрическим углублением в носу - глазом, как решил судья
Ван.
- Она видит в ультрафиолетовом диапазоне, - сказал мисс Бао. - Несмотря на
различия, назначение у обеих мушек одно: искать книги. Найдя, они садятся на
обложку, заползают между страницами и анализируют внутреннюю структуру
бумаги.
- Что они ищут?
- Чтобы ответить, пришлось бы разобрать встроенный компьютер и раскомпили-
ровать программу, что затруднительно. (Мисс Бао по обыкновению преуменьшила.
"Затруднительно" - не то слово.) Обнаружив, что книга простая, бумажная, они
деактивируются и становятся просто пылью.
- Значит, сейчас на Арендованных Территориях много грязных книг, - заключил
Чан.
- Начнем с того, что на Арендованных Территориях вообще мало книг, - сказал
судья Ван.
Мисс Бао и Чан хихикнули. Судья Ван не подал виду, что пошутил - он просто
отметил факт.
- И каковы ваши заключения, мисс Бао? - спросил судья Ван.
- Два разных лица ищут на Арендованных Территориях одну книгу, - сказала
мисс Бао.
Она не добавила, что книга эта, вероятно, украдена у джентльмена по имени
Хакворт.
- Вы можете предположить, кто эти лица?
Мисс Бао сказала:
- Разумеется, на устройствах нет авторского клейма. На летучей мыши
буквально написано "доктор Икс" - ее части эволюционировали, а не создавались
искусственно, доктор Икс же тем и занимается, что собирает мушек с новыми
приспособительными признаками. С первого взгляда второе устройство можно
счесть продуктом любой из главнейших фил, в первую очередь Ниппона, Новой
Атлантиды, Индостана или Первой Распределенной Республики, однако при ближайшем
рассмотрении я обнаружила определенный уровень изящества...
- Изящества?
- Извините, ваша честь, это довольно трудноопределимое понятие. В нем
присутствует некое неосязаемое качество, описываемое создателями как
"техническая красота" или "клевость" - знак, что это создано с большим тщанием
человеком не просто целеустремленным, но и вдохновенным. В этом различие между
инженером и хакером.
- Или инженером и артифексом? - спросил судья Ван.
Тень улыбки пробежала по лицу мисс Бао.
- Боюсь, что я впутал девочку в историю, о серьезности которой и не
подозревал , - сказал судья Ван. Он скатал бумагу и вернул ее мисс Бао. Чан
поставил перед ним чашку и налил чаю. Судья Ван машинально постучал согнутыми
пальцами по столу.
Этот жест уходит корнями в китайскую древность. Некий император любил
переодеваться простолюдином и путешествовать по Срединному государству, чтобы
видеть , как живут его крестьяне. Часто, оказавшись с приближенными в харчевне,
он сам наливал им чай. Приближенные не могли бухнуть ему в ноги, не раскрыв
инкогнито, и придумали этот жест, имитирующий земной поклон. Теперь китайцы
благодарили им друг друга за чайным столом. Судья Ван поймал себя на нем и
задумался, как трудно быть китайцем в мире, где нет императора.
Он сидел, спрятав руки в рукава, и несколько минут думал об этом, да и о
другом, глядя, как пар из чашки конденсируется на аэростатиках, превращаясь в
густой туман.
- Вскоре мы посетим мистера Хакворта с доктором Икс и по их реакции сделаем
дальнейшие выводы. Я подумаю, как это лучше осуществить. Пока позаботимся о
девочке. Чан, сходите к ней домой и узнайте, не ошиваются ли рядом
подозрительные личности.
- Со всем почтением, сэр, в том доме все личности подозрительные.
- Вы знаете, о чем я, - недовольно произнес судья Ван. - В здании должна
быть система воздушной фильтрации. Если она работает, и девочка не выносила
книгу из дома, то эти... - Судья прочертил полосу по обложке, растер пыль
между пальцами - ... ее не нашли. Поговорите с домовладельцем, намекните, что
предстоит проверка фильтров, дайте понять, что говорите всерьез, а не вымо-
гаете взятку.
- Да, сэр.
Чан отодвинул стул, поднялся, поклонился и вышел, лишь на минуту
задержавшись у дверей, чтобы взять из стаканчика зубочистку. Он мох1 бы закончить
ленч, но уже выражал обеспокоенность судьбой девочки и, видимо, решил не
терять времени.
- Мисс Бао, установите на квартире у девочки записывающую аппаратуру. Будем
менять пленки каждый день. Если в ближайшее время книгу не обнаружат,
сократим до раза в неделю.
- Да, сэр.
Мисс Бао надела феноменоскопические очки и углубилась в неведомый
интерфейс . В глазах ее замелькали отражения цветных огней. Судья Ван налил себе
еще чая, взял чашку в ладонь и пошел пройтись по краю террасы. У него было
множество забот, куда более важных, чем девочка и ее книга, однако, похоже,
именно им предстояло на ближайшее время полностью занять его мысли.
Описание Старого Шанхая;
театр "Парнас" и чем
занимается Миранда
Пока сюда не допустили европейцев, Шанхай был укрепленной рыбацкой деревней
на берегу Хуанпу, в нескольких милях выше ее впадения в эстуарий Янцзы. Чаще
всего глаз останавливала затейливая архитектура эпохи Мин, сады богачей,
торговая улочка, скрывающая жуткие трущобы, рахитичный чайный домик посреди
пруда. Крепостную стену со временем срыли, на ее фундаменте проложили кольцевую
дорогу. С севера прилепилась французская концессия, и здесь-то, через дорогу
от старого города, в конце восьмисотых построили театр "Парнас". Пять лет,
что проработала тут Миранда, пролетели пятью днями.
"Парнас" выстроили европейцы в то время, когда были еще очень серьезны и
несгибаемы в своем европоцентризме. Здание украшал классический фасад:
угловой портик из белого известняка поддерживали белые же коринфские колонны. В
девяностых годах двадцатого века над ним воздвигли белый навес с лиловыми и
розовыми неоновыми лампами. Его легко можно было бы снять и заменить чем-
нибудь медиатронным, но труппе нравилось вытаскивать из декораторской
бамбуковые лестницы и крепить черные пластмассовые буквы с названием сегодняшнего
спектакля. Иногда спускали большой медиатронный экран и показывали кино;
тогда европейцы со всего Большого Шанхая, в смокингах и вечерних платьях,
собирались в темном зале смотреть "Касабланку" или "Танцующего с волками". По
крайней мере, дважды в месяц давали живой спектакль; на один вечер рактеры
становились актерами со светом, гримом и костюмами. Труднее всего было
справиться с публикой: все, кроме старых театралов, пытались выскочить на сцену и
рактировать. Живой театр стал уделом немногих ценителей, вроде григорианского
распева, и не покрывал расходов. Их покрывали рактивки.
Земля в Шанхае всегда была дорогой, здание получилось высоким и узким, и
просцениум имел почти квадратный формат, как экран древнего телевизора. Над
ним высился крылатый бюст забытой французской актрисы, к которому слетались
ангелы с литаврами и лавровыми венками. Круглая фреска на потолке изображала
муз в прозрачных одеяниях, из середины ее свешивалась люстра. Лампы
накаливания давно заменили на современные, неперегорающие, их ровный свет озарял
тесные ряды рассохшихся кресел в партере. Балконы шли в три яруса, каждый
начинался и заканчивался двумя ложами. И балконы, и ложи были расписаны
мифологическими сценами, из цветов преобладала ампирная лазурь. Из-за каждого угла,
колонны, карниза выглядывали, пугая зазевавшегося посетителя, лепные
купидоны, жилистые боги, бесстрастные троянцы. Многие пострадали в Культурную Рево-
люцию, когда хунвейбины палили по ним из ружей. В целом, если не считать
дырок от пуль, театр "Парнас" сохранился совсем неплохо. Правда, в двадцатом
веке вертикально вдоль лож и горизонтально по основанию балконов проложили
черные чугунные трубы, к которым крепили софиты. Современный софит - диск
размером с монету - лепится куда угодно и управляется по радио. Трубы,
впрочем, остались, и туристы всякий раз недоумевали, что это и зачем нужно.
У каждой из двенадцати лож был собственный вход, а поверху шел полукруглый
карниз для занавеса, чтобы зрители могли укрыться на время антракта. Занавесы
убрали и заменили съемными звуконепроницаемыми экранами, кресла свинтили и
унесли в подвал. Теперь каждая ложа превратилась в овальный павильон, как раз
на одного рактера. Эти двенадцать павильонов приносили театру "Парнас"
семьдесят пять процентов дохода.
Миранда всегда приходила за полчаса и проверяла сетку. Зиты не вечные, они
разрушаются статическим электричеством или космическими лучами, и если ты по
лени запустишь свой инструмент, то недостойна называться рактрисой.
Голые стены ложи она украсила плакатами и фотографиями ролевых моделей,
главным образом - актрис из пассивок прошлого века. В углу стояли стул для
ролей, в которых приходится сидеть и столик, куда Миранда поставила
трехстворчатое сеткало, двухлитровую бутылку минеральной воды и леденцы от кашля.
Потом она разделась до черного трико и лосин, а уличную одежду повесила на
вешалку у входа. Другие рактрисы раздеваются донага или остаются в уличном.
Можно даже подобрать костюм к роли, если знаешь, что будешь сегодня играть.
На это Миранде рассчитывать не приходилось. У нее были постоянные роли: Кэт в
рактивной версии "Укрощения строптивой" (безбожно накромсанной, но, тем не
менее, популярной у определенной части пользователей-мужчин), Скарлетт О'Хара
в "Унесенных ветром", Ильзы в шпионском детективе (действие происходит в
поезде, идущем через нацистскую Германию) и Реи, неовикторианской барышни,
очутившейся в дурном районе современного Шанхая ("Шелковый путь"). Эту роль
Миранда создала сама. После хвалебных рецензий ("исключительно Рея-листично
сыграно восходящей звездой Мирандой Редпат!") она несколько месяцев не играла
ничего другого, хотя гонорары так круто поползли вверх, что большинство
пользователей предпочитали обходиться дублерами или смотрели пассивно за
вдесятеро меньшую плату. Однако за пределы Шанхая пьеса не вышла - дистрибьютор
напорол с выбором целевой аудитории, "Шелковый путь" оказался под угрозой
провала, и кое-кому пришлось поплатиться местом.
Больше четырех главных ролей в голове удержать трудно. Суфлер позволяет
играть любую, даже совершенно новую роль, если не боишься сесть в лужу, но
Миранда берегла репутацию и не любила халтурить. Чтобы заполнить окна, она, под
другим именем, брала заявки попроще: на чтение вслух и все, связанное с
детскими рактивками. Своих детей у нее не было, но она продолжала переписываться
с прежними питомцами. Ей нравилось рактировать с детьми, и потом, это хорошее
упражнение для голоса - правильно выговаривать глупые стишки и скороговорки.
- Кэт из "Строптивой", - сказала Миранда. Созвездие сменилось изображением
брюнетки с зелеными кошачьими глазами и в платье, которое по замыслу
костюмера изображало наряд богатой горожанки эпохи Возрождения. У Миранды были
огромные, широко распахнутые глаза, у Кэт - кошачьи, а такими глазами надо
стрелять иначе, особенно когда отпускаешь язвительную остроту. Карл Голливуд,
создатель и режиссер труппы, сидевший пассивно на ее "Строптивых", советовал
еще поработать в этом направлении. Редкие клиенты заказывали Шекспира или
даже знали эту фамилию, но как раз для них-то и стоило расстараться - все они
принадлежали к категории лиц с очень высоким уровнем доходов. На Миранду
такие доводы обычно не действовали, но вот что занятно: среди этих господ
(богатой сексистской сволочи!) на удивление часто попадались замечательные рак-
теры. А каждый профессионал скажет, какое наслаждение рактировать с понимаю-
щим человеком.
Смена охватывала прайм-тайм для Лондона, Восточного и Западного Побережья.
По Гринвичу она начиналась в пять вечера, когда лондонцы решают поразвлечься
после обеда, и заканчивалась в семь утра, когда калифорнийцы ложатся спать. В
каком бы часовом поясе ни жили рактеры, они предпочитали работать в этот
промежуток . По шанхайскому времени смена начиналась в пять утра и заканчивалась
после обеда. Впрочем, если какому-нибудь богатому калифорнийцу вступит
фантазия рактировать до утра, Миранда охотно задерживалась в павильоне. Многие
рактеры предпочитали выспаться, но Миранда еще не оставила мечту о Лондоне и
ценила тамошнюю искушенную клиентуру. Она всегда приходила рано.
Когда она закончила разогреваться, оказалось, что заявка уже есть.
Антрепренер - полуавтоматическая компьютерная программа - собрал девять клиентов,
на все гостевые роли "Спального вагона в Женеву". Пьеса о богатых пассажирах
в оккупированной нацистами Франции, стала для рактивного театра тем же, что
"Мышеловка18" для пассивного. Гостевые роли исполняли клиенты, более сложные
- рактеры вроде Миранды. Кто-то из героев был (неведомо для остальных)
шпионом союзников. Другой - тайным полковником СС. Третий - тайным евреем,
четвертый - агентом Чека. Иногда фигурировал немец, стремящийся перейти на
сторону союзников. Компьютер всякий раз по-новому тасовал роли, участникам
предстояло по ходу действия вывести друг друга на чистую воду.
Доля любителей была довольно велика, их плата распределялась между
относительно небольшим числом профессионалов, и сумма выходила очень приличная.
Миранда приняла заявку. Одного рактера пока не хватало, и она, чтоб не сидеть
зря, запросила, не требуется ли где-нибудь подмена. Такая работа отыскалась.
Компьютер преобразил Миранду в приятную молодую особу с модной сейчас в
Лондоне стрижкой и в форме кассира Британских авиалиний.
- Добрый вечер, мистер Оремленд, - прочла она с суфлера. Компьютер сделал
голос чуть резче, слегка изменил выговор.
- Добрый вечер... э... Маргарет, - сказал мордатый брит с панели медиатро-
на. Он был в полуочках и сощурился, чтобы прочесть табличку на ее груди.
Галстук его съехал на бок, волосатая ручища сжимала бокал с джином. Маргарет ему
нравилась. Не удивительно - ведь ее образ слепил кассовый компьютер, знающий
о сексуальных вкусах и пристрастиях мистера Оремленда больше, чем он сам.
- Шесть месяцев без отпуска!? Какая скучища! - сказала Миранда-Маргарет. -
У вас, наверное, очень важная работа, - продолжала она игриво.
- Ну, даже грести деньги лопатой со временем надоедает, - в том же тоне
отвечал мистер Оремленд.
Миранда взглянула на программку "Спального вагона в Женеву". Если мистер
Оремленд окажется чересчур разговорчивым, плакала ее роль. Впрочем, не дурак
же он в самом деле.
- Сейчас самое время посетить атлантическое побережье Африки. Дирижабль
"Золотой берег" отбывает через две недели. Забронировать вам каюту? И, может
быть, компаньона?
Мистер Оремленд колебался.
- Зовите меня старомодным, - сказал он, - но при слове "Африка" мне
вспоминаются СПИД и паразиты.
- Ах, нет, сэр, только не в новых колониях. Хотите совершить короткий
обзор?
Мистер Оремленд обвел Миранду-Маргарет долгим, оценивающим, масляным
взглядом и, кажется, вспомнил, что она ему только видится.
- Все равно спасибо, - сказал он и отключился.
"Мышеловка" - пьеса Агаты Кристи, побившая все рекорды популярности; с первой
постановки в 1952 продолжает успешно идти в лондонских театрах.
Как раз вовремя - нашелся последний рактер для "Спального вагона в Женеву".
Миранда еле-еле успела перенастроиться и войти в роль Ильзы, как оказалась в
купе старинного пассажирского поезда. Зеркало напротив отражало высокую,
голубоглазую белокурую бестию. Рядом лежало распечатанное письмо на идиш.
Значит, сегодня она - тайная еврейка. Миранда изорвала письмо в клочки и
выбросила в окошко, следом отправила две звезды Давида, оказавшиеся в сумочке
с драгоценностями. Пьеса была полностью рактивной, любой из персонажей мог
проникнуть в купе и перерыть ее вещи. Затем она подкрасилась, переоделась и
пошла в вагон ресторан. Большинство героев уже собрались. Девять любителей,
как обычно, держались скованно и от смущения не могли войти в роль. Двое
профессионалов пытались их расшевелить.
"Женева" растянулась на добрых три часа. Весь спектакль едва не погубил
козел , подавший заявку, видимо, с единственной целью затащить Ильзу в постель.
Он оказался тайным полковником СС, но настолько зациклился на своей идее, что
постоянно выходил из роли. Наконец Миранда заманила его в кухню вагона-
ресторана, заколола разделочным ножом и спрятала в холодильник. Она играла
эту роль раз двести и точно знала, чем в поезде можно убить.
После спектакля хорошим тоном считалось собраться в Зеленой гостиной -
виртуальном баре, где участники могут пообщаться "без грима". Миранда знала, что
козел тоже там будет, и решила, что сегодня обойдутся без нее.
В следующий час предстояло затишье. Лондонский прайм-тайм кончился,
ньюйоркцы еще обедали. Миранда сходила в туалет, перекусила и выбрала несколько
детских заявок.
Дети Западного побережья вернулись из школы и бросились к дорогостоящим
обучалкам. Здесь было множество коротеньких забавных ролей: за недолгое время
Миранда побывала уточкой, зайчиком, говорящим деревом, неуловимой Кармен Сан-
диего и ласковым, хоть и колючим, динозавриком Дуги. У каждого было от силы
по две реплики:
- Верно! М - мячик! Я люблю играть в мячик, а ты, Мэтью?
- Повтори еще раз, Виктория! У тебя получится!
- У муравьев-воинов жвалы больше и мощнее, чем у рабочих. Они играют
главную роль в обороне муравейника от хищников.
- Не бросай меня в терновый куст, братец Лис!
- Привет, Роберта! Я без тебя скучала! Как понравилось в Диснейленде?
- В двадцатом веке дирижабли наполняли горючим водородом, дорогим гелием
или маломощным горячим воздухом, теперь же мы делаем их буквально пустыми.
Прочные наноструктуры позволяют откачать из оболочки воздух и заместить его
вакуумом. Ты был на борту дирижабля, Томас?
Нелл читает Букварь;
откуда появилась
принцесса Нелл
- Жила-была маленькая принцесса по имени Нелл, и она томилась в Темном
замке посреди большого-пребольшого океана...
- Почему?
- Гарва и Нелл заточила в Темный замок их злая мачеха.
- Почему папа не выпустил их из замка?
- Папа, защищавший их от злой мачехи, уплыл в море и не вернулся.
- Почему?
- Их папа был рыбак. Каждый день он выходил в море на лодке. Море было
большое и опасное, полное штормов, чудовищ и острых скал. Никто не знает, что
с ним сталось. Может быть, он сделал глупость, что поплыл в такое опасное
место, но Нелл научилась не думать понапрасну о том, чего не воротишь.
- А почему у нее была злая мачеха?
- Ее маму убило чудовище. Оно выползло ночью из морских глубин, проникло в
хижину и хотело похитить Гарва и Нелл, тогда еще совсем крохотных. Мама
сразилась с чудовищем и убила его, но на следующий день умерла от ран, прижимая
к груди двух своих приемных детей.
- А почему чудовище приползло?
- Много лет мама и папа Нелл мечтали о детках, и вот однажды папа поймал в
свою сеть русалку. Русалка взмолилась, чтобы он ее отпустил, и обещала
исполнить любое желание. Он попросил двух детей, мальчика и девочку.
На следующий день, когда он ловил рыбу, подплыла русалка с корзиной. В
корзине лежали два младенчика, как он и просил, завернутые в золотую ткань.
Русалка предупредила, чтобы детям не позволяли плакать по ночам.
- Почему они были завернуты в золотую ткань?
- Потому что на самом деле они были принц и принцесса. Корабль, на котором
их везли, разбился о скалы и утонул, но корзинка была легче воды и носилась
по волнам, там ее и увидели русалки. Они заботились о детях, пока не отыскали
им хороших родителей.
Рыбак взял корзинку, отнес в хижину и показал жене, которая от радости
лишилась чувств. Некоторое время они счастливо жили все вместе, и если один
ребенок начинал плакать, кто-то из родителей вставал и утешал его. Однажды
рыбак попал в шторм, его красную ладью вынесло в открытое море, и он не сумел
вернуться к вечеру. Когда один ребенок заплакал, мама встала и принялась его
качать, но когда заплакал и второй, она уже ничего не могла поделать, и
поэтому из моря выползло чудовище.
На следующий день рыбак вернулся, увидел убитое чудовище, мертвую жену и
невредимых детей. Он очень горевал. С этой поры пришлось ему в одиночку
растить обоих детей.
Однажды к дверям подошла незнакомая женщина. Она сказала, что злые короли и
королевы изгнали ее из Страны-за-морями. Потом она попросилась переночевать и
обещала за это делать всю работу по дому. Сначала она спала на полу, а весь
день готовила, стирала и убиралась, но когда Нелл и Гарв подросли, она стала
задавать им все больше и больше работы, так что под конец они трудились от
зари до зари, а мачеха только покрикивала.
- Почему рыбак и дети не спрятались от чудовища в замке?
- Замок стоял на вершине горы. Рыбак слышал от отца, что его в стародавние
времена построили тролли, говорили даже, что тролли живут там и по сию пору.
И потом, у рыбака не было двенадцати ключей.
- А у мачехи были?
- Она положила их в сундук вместе с золотом и самоцветными каменьями,
которые прихватила из Страны-за-морями, и закопала в землю. Когда рыбак ушел в
море и не вернулся, мачеха велела Нелл и Гарву откопать клад. Золото и
самоцветные каменья она надела на себя, потом открыла железные ворота Темного
замка и хитростью заманила туда Гарва и Нелл. Едва они оказались внутри,
мачеха захлопнула ворота и закрыла на двенадцать запоров. "Как только сядет
солнце, тролли вас съедят!" - захохотала она.
- Кто такие тролли? - спросила Нелл.
- Страшные чудовища, которые живут в пещерах и выходят после заката.
Нелл заплакала. Она с треском захлопнула книгу, бросилась к постельке,
собрала в охапку мягких зверюшек, закусила уголок одеяла и некоторое время
плакала, думая о троллях.
Книга зашелестела страницами. Нелл краешком глаза видела, как она
открывается , и смотрела с опаской, вдруг там тролль. Однако книга раскрылась на двух
картинках. Справа Нелл сидела на траве, обняв свои четыре игрушки. Слева тоже
была Нелл, и вокруг нее стояли четверо: большой динозавр, кролик, утка, жен-
щина в голубом платье с такими же волосами.
Книга сказала:
- Хочешь послушать, как принцесса Нелл отыскала друзей в самом неожиданном
месте, как они убили троллей и безбедно зажили в Темном замке?
- Да! - сказала Нелл и тихонько подползла к книге.
Судья Ван в Поднебесной;
чайная церемония; случайная
встреча с доктором Икс
Судья Ван, в отличие от европейцев, легко произносил фамилию доктора Икс
(если не считать помехой нью-йоркско-кантонский выговор), но все равно в
беседах с доверенными помощниками называл его доктором Икс.
До последнего времени у него вообще не возникало поводов произносить эту
фамилию. Судья Ван был окружным магистратом Арендованных Территорий, входящих
в Прибрежную Китайскую Республику. Доктор Икс почти никогда не покидал
Старого Шанхая, составлявшего отдельный округ; более того, оставался в пределах
маленького, но причудливо очерченного района, запустившего щупальца
практически во все кварталы и строения старого города. В плане район напоминал
корневую систему тысячелетнего карликового деревца; периметр его насчитывал
километров сто, хотя весь он умещался на площади в два квадратных километра.
Район не относился к Прибрежной Республике - он претендовал на роль Срединного
государства, последнего осколка Китайской Империи, старейшей и величайшей
нации в мире.
Щупальца тянулись даже и дальше; судья Ван знал об этом уже давно. Многие
бандиты, бегающие по Арендованным Территориям со следами его палок на спине,
были связаны со старым городом, и все ниточки сходились к доктору Икс. Судья
Ван не забивал себе голову этой заботой; не будь доктора Икс, нашелся бы
другой . Свято место пусто не бывает. Доктор Икс исключительно ловко пользовался
правом убежища, которое в современном прочтении означало просто, что чиновник
Прибрежной Республики, вроде судьи Вана, не может войти в Поднебесную и
арестовать кого-то вроде доктора Икс. Так что, если они и прослеживали ведущую
от преступника ниточку, то просто рисовали стрелку вверх, к иероглифу,
состоящему из квадратика с вертикальной чертой. Иероглиф означал середину, как
в Срединном государстве, но для судьи Вана вскоре стал синонимом слова
"неприятность" .
В Доме Всепочтенного и Всесокровенного Полковника и других заведениях, куда
хаживал судья Ван, имя доктора Икс в последние недели звучало все чаще.
Доктор Икс предлагал взятки всем сотрудникам судьи Вана, за исключением разве
что самого магистрата. Разумеется, заходы делались людьми, якобы не
связанными с доктором Икс, и до того тонко, что объект сам не понимал происходящего,
пока, спустя дни или даже недели, не просыпался с криком: "Меня пытались
купить ! Надо сказать судье Вану!"
Если бы не право убежища, это было бы веселое времечко, и судья Ван,
уставший от тупости варварских громил, охотно потягался бы с достойным
противником, однако в теперешних обстоятельствах козни доктора Икс представляли для
него чисто теоретический интерес. Это не убавляло их занимательности, и судья
Ван, день за днем слушая, как мисс Бао вещает о птичьем глазе, эвристическом
распознавании грабежей и аэрометчиках, все чаще уносился мыслями в старый
город , к фактории доктора Икс.
Он знал, что по утрам доктор Икс обычно наведывается в чайный домик. Как-то
раз судья Ван ненароком завернул туда же. Домик выстроили несколько столетий
назад на острове посреди пруда, идти к нему надо было по мостику. В бурой
воде у самых ног судьи Вана и его помощников, мисс Бао и Чана, висели стайки
огненно-красных рыбок.
Китайцы считают, что демоны ходят только по прямой; мост на пути к центру
прудика поворачивал раз десять. Другими словами, он отфильтровывал демонов, и
сам чайный домик был химически от них чист - сомнительное достоинство, если
туда сохранялся доступ таким, как доктор Икс. Однако судье Вану, выросшему на
длинных прямых авеню, среди людей, которые говорят без обиняков, мостик
напомнил, что в глазах некоторых, например, доктора Икс, прямота - свойство
бесовское; человеческой природе ближе извилистый путь, на котором не видишь
дальше соседнего поворота, а общий план раскрывается лишь по вдумчивому
размышлению .
Сам домик был деревянный; от времени доски приобрели благородный серый
оттенок. Узкое двухэтажное здание казалось шатким, но, похоже, вполне прочно
стояло под гордой, как у пагоды, крышей. Дверь, рассчитанная на людей,
страдавших от хронической бескормицы, открывалась в простое и уютное помещение.
Судья Ван бывал здесь и раньше, в неофициальном наряде, сегодня же поверх
серого в полоску костюма надел судейскую алой парчи мантию - жалкий отблеск
былого имперского величия. Макушку его покрывала черная шапочка с вышитым
единорогом. В какой другой компании рисунок вызвал бы ассоциацию с эльфами и
радугой, но здесь, можно не сомневаться, будет воспринят правильно: как древний
символ проницательности. Доктор Икс прочтет намек.
У персонала было время разглядеть гостя, пока судья преодолевал
бесчисленные повороты. Управляющий и две служанки низкими поклонами встречали его у
дверей.
Судья Ван вырос на кукурузных хлопьях, гамбургерах и огромных лепешках-
бурито с начинкой из мяса и бобов. Он был под два метра ростом, последние
года полтора отпускал бороду (необычно густую), сзади волосы доходили ему до
лопаток. Все это, плюс шапочка и халат вкупе с властью, которой облекло его
государство, придавало его облику некую внушительность. Он старался не
возгордиться - это противоречило бы основополагающим принципам конфуцианства. С
другой стороны, в конфуцианстве иерархия - все, и сановнику пристало
держаться с определенным достоинством. Судья Ван умел, когда надо, напустить на себя
приличествующую случаю важность. Вот и теперь, хозяин проводил его к лучшему
столику на первом этаже, в уголке, у крохотного окошка, за которым открывался
вид на соседний минский сад. Он по-прежнему был в Прибрежной Республике, на
дворе стояло двадцать первое столетие. Однако он с тем же успехом мог бы
сидеть сейчас в древнем Срединном государстве, а если вспомнить, что его сюда
привело, то так оно, по сути, и было.
Чан и мисс Бао поднялись по крутой лесенке на второй этаж, чтобы не
докучать судье Вану, а заодно ненавязчиво уведомить о его приходе доктора Икс,
который наверху неторопливо беседовал за чаем с почтенными соседями.
Тем не менее, спустившись получасом позже, доктор Икс приятно изумился,
увидев довольно известного и всеми уважаемого судью Вана, одиноко
созерцающего золотых рыбок в пруду. Доктор Икс подошел засвидетельствовать почтение.
Судья Ван пригласил его сесть. Несколько минут они препирались по поводу
уместности, либо неуместности подобного вторжения, и наконец, доктор Икс
смиренно , в ответ на уговоры, с превеликой благодарностью опустился на стул.
Затем долго спорили, кому именно из двоих оказана незаслуженная честь,
сравнивали достоинства предложенных чаев, обсуждали, вправду ли конец апреля
- лучшее время для сбора листьев, и чем их правильнее заваривать: крутым ли
кипятком, как несмысленные гуайло, или все-таки водой, нагретой до
восьмидесяти градусов Цельсия.
Наконец доктор Икс восхитился шапочкой, а особенно - вышивкой. Это значило:
он заметил единорога и правильно истолковал послание, а именно, что судья Ван
знает о попытках купить его подчиненных.
Вскоре после этого спустилась мисс Бао и горестно сообщила, что судью Вана
срочно просят на место происшествия. Чтобы не ставить судью Вана в неловкое
положение, и не вынуждать его первым прервать беседу, к доктору Икс тут же
подошел подручный и что-то зашептал на ухо. Доктор Икс извинился, что
вынужден будет уйти. Снова заспорили, кто именно допускает непростительную
грубость, затем - кому пропускать другого на мост. Сошлись на том, что у судьи
Вана дело более срочное, значит, ему идти вперед; на этом первая встреча
доктора Икс и судьи Вана благополучно завершилась. Судья Ван был доволен: все
прошло, как задумывалось.
Неожиданный визит
инспектора Чана в
Новую Атлантиду
Миссис Хал отряхнула с фартука муку и пошла открывать дверь. Хакворт у себя
в кабинете подумал, что звонит рассыльный, но тут, пыхтя, вошла миссис Хал с
карточкой на серебряном подносе. На карточке стояло: "Лейтенант Чан". Место
работы в типичной для китайцев последовательности от общего к частному
обозначалось "Китайской Прибрежной Республики Шанхая Нового Чжусина Арендованных
Территорий окружного магистрата канцелярия".
- Что ему надо?
- Принес вашу шляпу.
У Хакворта екнуло сердце.
- Впустите.
Миссис Хал медлила на пороге; Хакворт увидел свое отражение в зеркале и
понял, что держится за горло. Он торопливо притворился, будто поправлял
галстук. Халат на нем был распахнут, так что он завернулся потуже и завязал
пояс . Потом вышел в прихожую.
Там были миссис Хал и лейтенант Чан - коренастый, стриженный ежиком
некрасивый детина. В руке он держал прозрачный пакет, сквозь который явственно
просвечивал измятый цилиндр.
- Лейтенант Чан, - объявила миссис Хал.
Чан поклонился, расплываясь в неуместной улыбке.
- Обещаю не отнимать у вас много времени, - сказал он на беглом, но не
безупречном английском. - В ходе расследования - детали сейчас неважны - мы
нашли это у подозреваемого. Написано - ваше. Носить уже не годится, но все
равно, возьмите, пожалуйста.
- Спасибо, лейтенант, - сказал Хакворт, беря пакет и поднося к свету. - Я
не ожидал увидеть его снова, пусть даже и в таком состоянии.
- Боюсь, эти мальчишки не уважают хорошую шляпу, - сказал лейтенант Чан.
Хакворт молчал, не зная, что положено делать дальше. Чан продолжал стоять,
как у себя дома, чего нельзя было сказать о хозяине. Первые слова прозвучали
легко, но теперь занавес, отделяющий Восток и Запад, упал между ними, как
ржавый колун.
Что дальше? Чего лейтенант Чан ждет? Чаевых? Или просто проявляет
вежливость?
Когда сомневаешься, постарайся быстрее закончить разговор.
- Ну, - сказал Хакворт, - не знаю, да и не интересуюсь, за что вы его
арестовали, но все равно, молодцы.
Лейтенант Чан не понял, что ему вежливо указывают на дверь. Напротив, он,
похоже, пришел в замешательство, столкнувшись с непредвиденным осложнением.
- Разрешите полюбопытствовать, - сказал он, - почему вы решили, что кто-то
арестован?
Хакворт почувствовал, что копье вошло ему прямо в сердце.
- Лейтенант полиции приносит мне домой пакет с вещественным
доказательством, - произнес он. - Вывод напрашивается сам собой.
Лейтенант Чан в явном смятении смотрел на пакет.
- С доказательством? Это самый обычный пакет, чтобы ваша шляпа не промокла
под дождем. И я здесь не в официальном качестве.
Еще одно копье, под прямым углом к первому.
- Впрочем, - продолжал Чан, - если имело место преступление, о котором мне
неизвестно, я готов немедленно приступить к своим непосредственным
обязанностям.
Копье номер три; теперь трепетное сердце Хакворта кровоточило в самом
центре системы координат, намеченных лейтенантом Чаном, накрепко пришпиленное и
доступное внимательному изучению. Чан говорил по-английски все чище и чище;
Хакворт начал подозревать, что тот вырос в Нью-Йорке, Ванкувере или Лондоне,
а в Шанхай приехал уже взрослым.
- Я предполагал, что цилиндр просто сдуло ветром. Теперь вы говорите, тут
замешан преступник! - У Чана был такой вид, словно он до сегодняшнего дня не
подозревал, что на Арендованных Территориях есть преступники. Потрясение
сменялось недоумением по мере того, как он медленно двигался к другому
неизбежному выводу.
- Это неважно, - сказал Хакворт, пытаясь остановить неумолимый ход
лейтенантской мысли, чувствуя, что он сам и его семья вот-вот будут втянуты в
процесс . Чан не слушал, слишком поглощенный тяжелыми умственными усилиями.
- Мистер Хакворт, вы подсказали мне мысль. Я пытаюсь распутать сложное дело
- ограбление, имевшее место несколько дней назад. Жертвой был неизвестный
атлантический джентльмен.
- Разве у вас нет аэрометчиков, или чего там?
- Понимаете, - удрученно произнес лейтенант Чан, - нанометчики не очень
надежды. Нападающие приняли определенные меры защиты. Разумеется, несколько
меток пристали к пострадавшему, однако он вернулся в Новую Атлантиду раньше,
чем его успели остановить, а здесь ваша превосходная иммунная система
уничтожила все мушки. Так что личность его осталось неизвестной. - Чан вытащил из
нагрудного кармана сложенный листок. - Мистер Хакворт, скажите, пожалуйста,
узнаете ли вы кого-нибудь на этом видеофрагменте.
- Я, вообще-то, занят, - начал Хакворт, но Чан уже развернул бумажку перед
его носом и отдал команду на шанхайском. На листке тут же возникли
неподвижные китайские иероглифы, потом посередине открылась панель и замелькали
кадры.
Зрелище заворожило Хакворта - не всякому удается взглянуть со стороны, как
его избивают и грабят. Картина замедлилась, появилась книга. У Хакворта глаза
наполнились слезами, он боялся сморгнуть, боялся, что влага побежит по щекам.
Впрочем, это было неважно - лейтенант Чан стоял совсем близко и все прекрасно
видел.
Чан изумленно качал головой.
- Значит, это были вы, мистер Хакворт. Кто бы мог подумать! Столько
красивых вещей, такие тяжелые побои. Вы стали жертвой очень серьезного
преступления.
Не потеряй Хакворт дар речи, он бы все равно не знал, что на это ответить.
- Меня изумляет, - продолжал Чан, - что вы не потрудились заявить в
магистратуру. Мы уже некоторое время просматриваем эту ленту, и не можем взять в
толк, почему пострадавший - такой почтенный джентльмен - не поспешил помочь
следствию. Сколько лишних трудов... - Чан опечалился, но тут же просветлел. -
Ладно, теперь это дело прошлое. Один или двое бандитов задержаны за другие
преступления, теперь им можно инкриминировать еще и грабеж. Конечно, нам
понадобятся ваши показания.
- Конечно.
- Что у вас украли?
- Вы видели.
- Да. Золотые часы на цепочке, автоматическую ручку и...
- Все.
Чан слегка опешил, но и это не могло омрачить распиравшее его довольство.
- Книга не стоит даже упоминания?
- Да нет.
- А с виду такая старинная. Очень ценная, небось?
- Фальшивка. У нас многие их покупают. Способ, особо не тратясь, собрать
внушительную библиотеку.
- А, тогда понятно. - Лейтенант Чан просто лучился довольством. Если бы Ха-
кворт еще раз заверил его, что книга не имеет значения, он бы свернулся
калачиком на диване и уснул. - Тем не менее, я должен буду упомянуть о ней в
официальном донесении, копию которого мы отошлем в Новую Атлантиду, поскольку
пострадавший принадлежит к названной филе.
- Не надо. - Хакворт впервые взглянул Чану прямо в глаза. - Не надо
упоминать книгу.
- Не понимаю, что вынуждает вас об этом просить, - сказал Чан, - но, в
любом случая, я человек подневольный. За нами строго следит начальство.
- Возможно, вы просто скажете своему начальству, что мне бы этого не
хотелось .
- Мистер Хакворт, вы очень умны, я заключаю это по вашему ответственному
посту, но должен со всем огорчением сообщить, что ваш блестящий план может не
сработать. Мой начальник - бездушный служака, и не принимает в расчет ничьих
пожеланий. Если совсем откровенно, он не лишен некоторых этических изъянов.
- Если я вас правильно понимаю... - начал Хакворт.
- Нет, нет, мистер Хакворт, это если я вас правильно понимаю...
- ... и призыв к сочувствию не поможет, то следует прибегнуть к другой
стратегии, возможно, апеллируя именно к его недостаткам.
- Такой подход не пришел мне в голову.
- Возможно, вы подумаете, даже проведете изыскания, какого рода и размера
довод мог бы иметь вес... - Хакворт внезапно шагнул к выходу. Чан следовал за
ним.
Хакворт распахнул входную дверь и выждал, пока Чан возьмет с вешалки свои
шляпу и зонтик.
- Потом просто возвращайтесь сюда и, не стесняясь, говорите, как есть. До
свидания, лейтенант Чан.
Проезжая на велосипеде в ворота, за которыми начинались Арендованные
Территории , Чан внутренне ликовал. Все прошло, как по писаному. Разумеется, ни он,
ни судья Ван не стремились вытянуть у Хакворта взятку, но его готовность
платить подтверждала, что в книге содержится краденая интеллектуальная
собственность .
В следующее мгновение Чан обуздал свои чувства, напомнив себе слова учителя
Цзэна некоему Ян Фу, при назначении того верховным судьей: "Правители
утратили путь, и народ давно уже находится в смятении. Раскрывая преступления
простых людей, сочувствуй и скорби, а не впадай в самодовольство".
Не то чтобы в данном случае у него был повод впадать в самодовольство;
велика ли хитрость - убедить нового атланта в продажности китайской полиции.
Миранда проникается
интересом к анонимному клиенту
В конце месяца Миранда просмотрела балансовую ведомость и обнаружила, что
главный источник ее поступлений уже не "Шелковый путь" и не "Укрощение
строптивой", а сказка о принцессе Нелл. Если она и удивилась (за детские вещи
обычно платили хуже), то не очень, потому что и впрямь угрохала туда чертову
уйму времени.
Начиналось с пустяка: сказочка на несколько минут, темный замок, злая
мачеха, ворота о двенадцати запорах. Она бы сразу забылась, если бы не два
обстоятельства: необычно большой гонорар (в заявке специально оговаривался
высокий рейтинг рактера) и довольно мрачное, по сравнению с привычной детской
литературой, содержание. Подлинные братья Гримм - не самое современное чтиво.
Миранда получила свои юкю и забыла думать об этой истории, но днем позже на
ее медиатроне высветился тот же номер. Она приняла заявку и обнаружила на
суфлере вчерашнюю сказку, только более подробную; рассказ то и дело
возвращался назад и расцвечивался объяснениями, которые перерастали в отдельные
сказки.
Рактивка была устроена так, что Миранда не слышала самих вопросов. Она
догадывалась, что задает их маленькая девочка, но видела лишь свои реплики на
суфлере. Впрочем, по возвратам и отступлениям бывшая гувернантка Миранда
могла с уверенностью определить, что процесс направляют бесконечные детские
"почему?", и потому старалась отвечать с жаром, словно страшно рада вопросу.
По окончании связи высветился обычный экран с контактным номером, суммой
гонорара и прочим. Прежде, чем поставить свою подпись, Миранда щелкнула в
квадратике "ПОМЕТЬТЕ ЗДЕСЬ, ЕСЛИ ХОТИТЕ ПРОДОЛЖИТЬ КОНТАКТ С ДАННЫМ НОМЕРОМ".
Такой квадратик появлялся только в рактивках экстра класса, где важно
участие постоянного рактера. Компьютер работает настолько хорошо, что любой
голос, мужской или женский, бас или сопрано, прозвучит для пользователя
одинаково, но ценители, ясное дело, отличают рактерскую манеру и предпочитают не
менять исполнителей. Теперь, когда Миранда отметила квадратик, все заявки на
"принцессу Нелл" шли в первую очередь ей.
Через неделю она учила девочку читать. Они немного занимались буквами,
потом перепрыгивали в очередную сказку о принцессе Нелл, делали перерыв, чтобы
пробежаться по начальным правилам арифметики, возвращались в сказку, уходили
в стороны, чтобы ответить на бесчисленные "зачем" и "почему". Миранда видела
много детских рактивок, и когда сама в них играла, и позже, когда работала
гувернанткой. Она явственно чувствовала, что эта - на качественно ином
уровне . Все равно как если двадцать лет есть пластмассовой ложкой и вдруг взять в
руки серебряную, или влезть после джинсов в сшитое на заказ вечернее платье.
Эти и другие сравнения приходили Миранде на ум в тех нечастых случаях,
когда ей выпадала встреча с поистине добротной вещью, и, если она не
приказывала себе думать о другом, мысли ее уносились к первым годам жизни.
Вспоминались мерседес, который возил ее в школу, хрустальный подсвечник (залезаешь на
стол красного дерева, трогаешь подвески, а они звенят волшебными
колокольчиками) , обшитая дубом спальня, просторная кровать, шелковое пуховое одеяло.
Мать так и не объяснила, почему выдернула Миранду из этой жизни в то, что по
меркам двадцать первого века считалось бедностью. Миранда помнила только,
что, стоило отцу обнять ее или посадить на колени, как у мамы становился
тяжелый , тревожный взгляд.
Месяца полтора спустя Миранда в полубреду выключила медиатрон после
"принцессы Нелл" и с изумлением обнаружила, что проговорила восемь часов без
перерыва . Горло саднило, страшно хотелось в туалет. Она заработала кучу денег. В
Нью-Йорке было около шести утра - вряд ли девочка живет там. Она где-то в
соседнем часовом поясе и убила за рактивкой весь день, вместо того, чтобы
учиться в школе, как положено богатой маленькой девочке. Не бог весть какое
свидетельство, но Миранду и не надо было долго убеждать, что богатые люди не
хуже бедных умеют калечить своих детей.
Следующие страницы Букваря;
принцесса Нелл и Гарв
в Темном замке
Гарв был очень умный и знал про троллей все; как только он понял, что злая
мачеха заперла их в замке, он сказал Нелл, что надо выйти и набрать побольше
дров. Он поискал в большом зале и нашел среди доспехов большой боевой топор.
"Пойду срублю дерево, - сказал он, - а ты собери растопку".
- что такое растопка? - спросила Нелл.
Появилась картинка: в середине замок с уходящими за облака башенками,
дальше - открытое место с деревьями и травой, а вокруг - высокая крепостная стена
и в ней ворота о двенадцати запорах.
Картинка росла, поляна увеличилась, вытеснила со страницы все остальное.
Гарв и Нелл пытались развести костер. Гарв нарубил кучу мокрых поленьев. Еще
он отыскал камень и бил по нему рукояткой ножа. Искры падали на мокрые дрова
и гасли.
- Разожги костер, - сказал Гарв и ушел.
Тут картинка замерла и, как постепенно сообразила Нелл, стала совсем рак-
тивной.
Нелл взяла камень, нож, и стала бить ими друг1 о друга (на самом деле она
просто водила в воздухе пустыми руками, а принцесса Нелл на картинке
повторяла ее движения). Искры летели, но огня не было.
Нелл била, и била, пока глаза ее не налились слезами. Тут одна искорка
отлетела и упала на сухую траву. Крохотный дымок взвился и тут же исчез.
Она перепробовала разную траву и узнала, что сухая желтая горит лучше
зеленой , но все равно огонек через несколько секунд гас.
Ветром принесло несколько пожухших листьев. Нелл поняла, что огонь может
переходить на них с травы. У листьев были черешки, они горели лучше и навели
Нелл на мысль о веточках. Она догадалась поискать в роще и действительно
нашла сучки под старым высохшим кустом.
- Молодец, - сказал Гарв, когда вернулся и увидел, что она несет охапку
сухих веток. - Ты собрала растопку. Ты у меня умница и труженица.
Вскоре костер уже ревел. Гарв нарубил столько дров, чтобы хватило до
рассвета, и дети заснули, зная, что тролли не посмеют подступиться к огню.
Правда, Нелл все равно спала плохо, она слышала, как тролли переговариваются в
темноте, видела алые огоньки их глаз. И еще ей чудились приглушенные крики о
помощи.
Когда взошло солнце, Нелл стала искать, кто это кричал, но ничего не нашла.
Гарв до позднего вечера рубил дрова. В первый день он свалил треть деревьев,
сегодня - еще треть.
В эту ночь Нелл снова мерещились голоса и чудились слова: "Среди деревьев!
Среди деревьев!" . На следующий день она облазила всю рощицу, пока Гарв рубил
последние деревья, но снова ничего не нашла.
В ту ночь оба они спали плохо, потому что знали: догорают последние дрова,
завтра нечем будет защититься от троллей. На этот раз Нелл слышалось, будто
голоса кричат: "Ищи под землей! Ищи под землей!".
Когда снова взошло солнце, она снова пошла искать и нашла пещеру, которую
завалили тролли. Она расчистила вход и обнаружила четырех кукол: динозавра,
утку, кролика и девочку с длинными голубыми волосами, но никого, кто мог
звать.
В ту ночь Нелл с Гарвом ушли в замок, заперлись в самой высокой башне и
придвинули к двери тяжелую мебель в надежде, что тролли до них не доберутся.
В комнате было одно узенькое окошко, и Нелл смотрела сквозь него на закатное
солнце, гадая, доживет ли до нового восхода. В то мгновение, когда погасла
последняя алая искорка, ветер зашелестел у нее в волосах. Нелл обернулась.
Удивлению ее не было предела: тряпочные игрушки ожили и стали настоящими.
Перед Нелл стояли большой страшный динозавр, утка, кролик и женщина в
голубом платье. Они объяснили Нелл, что злая мачеха - колдунья из Страны-за-
морями, и что они давным-давно поклялись разрушить ее коварные планы. Она
заколдовала их, так что днем они превращаются в кукол, а ночью обретают свой
прежний облик. Потом она заключила их в замок, а тролли завалили пещеру. Все
четверо благодарили избавительницу Нелл.
Она рассказала свою историю, а когда упомянула про русалок, корзинку и
золотую парчу, женщина по имени Мальвина сказала: "Значит, ты - настоящая
принцесса, и мы клянемся тебе в верности". Все четверо преклонили колени и
пообещали защищать Нелл до конца жизни.
Динозавр, который был самый смелый, повел против троллей войну, и через
несколько дней в замке не осталось ни одного врага. Теперь Нелл спокойно спала
по ночам, потому что страшных троллей, пугавших ее во сне, заменили четыре
верные друга.
В китайском застенке;
судья Ван допрашивает варвара;
мрачные события в центральных
районах Китая; доктор Икс
шлет приглашение, от которого
невозможно отказаться
Судья Ван нечасто прибегал к пыткам по целому ряду причин. Во-первых, новая
система конфуцианского судопроизводства не требовала письменного признания,
для приговора вполне хватало тяжести улик. Уже это одно избавляло судью Вана
от необходимости пытать многих обвиняемых, хотя его порой и подмывало выбить
признание у наглых западных плебов, когда те особенно злостно отрицали свою
вину. Более того, современные методы позволяли узнать почти все нужное, не
полагаясь на (часто лживые) свидетельские показания, и в этом судья Ван был
куда счастливее своих многочтимых предшественников.
Однако человек с рыжими косицами-дредами владел незаменимой информацией и
не обнаруживал желания ею делиться. Ни один полицейский видеостат не
запечатлел интересующие судью Вана события, и магистрату пришлось обратиться к
освященным веками способам дознания.
Чан привязал задержанного (который отказался сообщить настоящее имя и велел
называть себя мистером ОгнеЛиссом) к мощной Х-образной крестовине для битья
палками. Это делалось из чистого человеколюбия, чтобы допрашиваемый не
метался по комнате и не поранился о мебель. Чан также оголил его от пояса и ниже,
а между ног поставил ведро. При этом стало видно единственное реальное
увечье, причиняемое в ходе процесса: маленькая круглая болячка в основании
спины. Через эту дырочку судебный медик под присмотром мисс Бао ввел в
позвоночник задержанного нанотехнологических паразитов. В прошедшие двенадцать часов
нанозиты лениво дрейфовали в спинномозговой жидкости и прилеплялись к первым
попавшимся центростремительным нервам. Нервы эти, передающие сигналы
(например, болевые) в головной мозг, отличаются структурой и видом, умные нанозиты
в состоянии их отличить. Вероятно, излишне говорить, что у этих нанозитов
есть еще одно общее свойство, а именно, способность посылать в нервы ложный
сигнал.
Эта маленькая болячка, на самом копчике, всегда завораживала судью Вана,
когда тот председательствовал на подобного рода допросах, что, по счастью,
случалось не чаще нескольких раз в год. У ОгнеЛисса, как у многих рыжих
людей, кожа была очень светлая.
- Кайф! - внезапно воскликнул задержанный, встряхивая косицами и пытаясь
заглянуть через веснушчатое плечо. - Такое чувство, блин, словно меня гладят
чем-то пушистым, блин, с внутренней стороны правой ляжки. Я балдею! Еще! Еще!
Погоди-ка! Вот, опять то же самое, только в левой ступне!
- Распространение нанозитов - случайный процесс, мы не знаем, где они
закрепятся. Сейчас идет проверка, отсюда ваши ощущения. Разумеется, с вашей
ступней или ляжкой ничего на самом деле не происходит, все творится в спинном
мозге. Подобным образом вы чувствовали бы фантомные боли в ампутированной
ноге.
- Во гадство! - воскликнул ОгнеЛисс, розовея от искреннего изумления. -
Значит, вы, так сказать, могли бы пытать обрубок. - Щека его дернулась. -
Теперь кто-то щекочет мне лицо. Эй, прекрати! - Он натужно заулыбался. - Нет,
нет! Я все скажу! Только не щекочите меня!
Чан сперва опешил, затем вспылил от такого непристойного поведения. Он
шагнул к стойке с бамбуковыми палками, но судья Ван положил ему руку на плечо.
Чан пересилил гнев, набрал в грудь воздуха и смиренно поклонился.
- Знаете, ОгнеЛисс, - сказал судья Ван, - мне и впрямь по душе момент
легкости и даже детского любопытства, которые вы вносите в наше судебное
разбирательство . Обычно люди, привязанные к этой крестовине, зажимаются, и беседа
с ними теряет всякую привлекательность.
- Я тащусь. Столько новых впечатлений. Мне теперь положена чертова пропасть
очков, верно?
- Очков?
- Шутка. Из шпионских рактюшников. За новый опыт дают очки. Чем больше
очков , тем лучше.
Судья Ван ладонью изобразил самолет, пролетевший у его левого уха.
- Смысл шутки ускользнул от меня, - объяснил он Чану и мисс Бао, которые не
знали этого жеста.
- А сейчас мне вроде как щекочет барабанную перепонку, - объявил
задержанный, мотая головой из стороны в сторону.
- Хорошо. Это значит, нанозит прикрепился к нерву, идущему от барабанной
перепонки в мозг. Мы всегда считаем это хорошим предзнаменованием, - сказал
судья Ван, - поскольку болевые импульсы, идущие по этому нерву, производят на
допрашиваемого особенно сильное впечатление. А сейчас я попрошу мисс Бао
ненадолго прерваться, чтобы вы могли слушать меня с полным вниманием.
- Заметано, - сказал ОгнеЛисс.
- Давайте посмотрим, что нам известно. Почти двадцать лет назад вы стали
соучредителем узла КриптНет в Окленде, штат Калифорния. Это был один из
первых узлов, номер сто семьдесят восемь. Теперь их, разумеется, десятки тысяч.
Легкая улыбка тронула губы допрашиваемого.
- Чуть не поймали. Я не отвечу, сколько всего узлов. Да никто и не знает.
- Ладно. - Судья Ван кивнул Чану, и тот сделал пометку на листе бумаги. -
Мы прибережем это на следующую стадию допроса, которая начнется через
несколько минут.
- Как другие члены КриптНет, - продолжал судья Ван, - вы начали с первого
уровня и постепенно доросли до теперешнего... на каком вы сейчас?
ОгнеЛисс ухмыльнулся и с умным видом покачал головой.
- Извините, судья Ван, но это опять снова-здорово. Ясный перец, я начал с
первого уровня, но все остальное - досужий треп.
- Досужий треп, пока вы нам не сказали, - отвечал судья Ван, перебарывая
мгновенную вспышку раздражения. - Я подозреваю, что вы принадлежите как
минимум к двадцать пятому уровню.
ОгнеЛисс скорчил серьезную мину и потряс головой, так что зазвенели яркие
стекляшки и кусочки металла в его дредах.
- Это - собачья чушь. Вы не можете не знать, что самый высокий уровень -
десятый. Все остальное - миф, в который верят только теоретики всемирного
заговора . КриптНет - простой, безобидный, кортежеобрабатывающий коллектив.
- Это, разумеется, ваша легенда, в которую верят только последние идиоты, -
сказал судья Ван. - Так или иначе, возвращаясь к вашим прежним показаниям, в
следующие годы узел сто семьдесят восемь процветал, допустим, обрабатывая
кортежи. За это время вы доросли до десятого уровня. Затем вы объявили, что
рвете с КриптНет и начинаете собственное дело в качестве медиографа. С тех
пор вы специализировались на горячих точках. Ваши фото- видео- и аудиоколлажи
с полей китайской войны завоевали множество наград, были доступны сотням
тысяч пользователей, но ужасающая графичность манеры помешала вам добиться
всемирной славы.
- Это твое мнение, приятель.
Чан шагнул было вперед. Было видно, как ходят мускулы на его большой,
коротко остриженной голове.
- Обращайся к магистрату "ваша честь"! - прошипел он.
- Сбрось обороты, - сказал ОгнеЛисс. - Блин, кто здесь кого пытает?
Судья Ван с Чаном переглянулись. Чан, незаметно для допрашиваемого,
послюнил указательный палец и нарисовал в воздухе черту: один-ноль в пользу Огне-
Лисса.
- Многие из нас, не входящие в КриптНет, недоумевают, как эта организация
выдерживает такую текучесть кадров. Снова и снова новички поднимаются с
первого уровня на десятый, якобы самый высокий, затем уходят на другую работу
или растворяются в филах, из которых вышли.
ОгнеЛисс хотел небрежно пожать плечами, но помешали веревки.
Судья Ван продолжал: - Эта закономерность наводит на мысль, что у КриптНет
есть много уровней выше десятого, а все будто бы порвавшиеся с ней члены
остаются в сети и тайно продвигаются выше и выше, одновременно внедряясь в
силовые структуры других фил и организаций. Что КриптНет - влиятельное тайное
общество, запустившее свои щупальца во все землячества и корпорации мира.
- Это маниакальный бред.
- Как правило, мы не тратим времени на вопросы, граничащие с маниакальным
бредом. Есть люди, готовые присягнуть, что Китайская Прибрежная Республика,
которой я служу, пронизана тайными агентами КриптНет. Сам я в этом
сомневаюсь . Даже если так, меня они занимают, лишь когда совершают преступления в
пределах моей юрисдикции.
Да и что бы это изменило, добавил судья Ван про себя. Китайская Прибрежная
Республика так и так насквозь пронизана коррупцией. Враждующие финансово-
промышленные группировки проглотят самый мощный всемирный заговор и даже не
поморщатся.
До судьи Вана дошло, что все смотрят на него, ожидая продолжения.
- Вы замечтались, ваша честь, - сказал ОгнеЛисс.
С судьей Ваном в последнее время это случалось, и все по тому же поводу.
Продажное и некомпетентное правительство для Китая не новость. Сам Учитель в
беседах с учениками все время советовал, как соблюсти себя на службе у
порочных владык. "Воистину благородный муж был Цюй Боюй! Он шел служить, когда
страна управлялась правильно, и мог скрывать свои способности, когда страна
управлялась неправильно". Одно из главных достоинств конфуцианства - в его
гибкости. Западное политическое мышление слишком хрупко; когда государство
разлагается, все остальное теряет смысл. Конфуцианство, как пробка, остается
на плаву, что в ключевой воде, что в нечистотах.
Тем не менее, судью Вана все чаще терзали сомнения, есть ли у его жизни
смысл в контексте Китайской Прибрежной Республики, государства, почти начисто
лишенного добродетели.
Если бы Китайская Прибрежная Республика хоть верила в добродетель, она
могла бы возвыситься до лицемерия.
Он отвлекается. Вопрос не в том, как управляют Прибрежной Республикой.
Вопрос в нелегальном вывозе младенцев.
- Три недели назад, - сказал судья Ван, - вы прибыли в Шанхай дирижаблем и,
после недолгой остановки, отправились по Янцзы судном на воздушной подушке. В
качестве цели путешествия вы указали желание снять документальный материал о
новой криминальной банде, - здесь судья Ван сверился с бумагами, - называемой
Кулаками Праведной Гармонии.
- Это тебе не задрипанная триада, приятель, - торжествующе улыбнулся Огне-
Лисе . - Это - семя династического мятежа.
- Я видел ваши передачи, - сказал судья Ван, - и сделаю свои заключения.
Сейчас речь не о будущем Кулаков.
ОгнеЛисс был явно не согласен; он вскинул было подбородок и открыл рот,
чтобы возразить, потом передумал и удрученно помотал головой.
- Два дня назад, - продолжал судья Ван, - вы вернулись на сильно
перегруженном речном судне вместе с несколькими десятками пассажиров, в основном
крестьян, бегущих от голода и междоусобных конфликтов. - Теперь он зачитывал
из отчета портового инспектора, осматривавшего лодку. - Я заметил, что часть
пассажиров - женщины с девочками в возрасте до трех месяцев. Судно обыскали
на предмет контрабанды и пропустили в порт. - Судья Ван мог не добавлять, что
такому осмотру грош цена; на инспекторов частенько накатывала странная
рассеянность, особенно при виде денег, сигарет в блоках и подозрительно
любвеобильных пассажирок. Однако, чем более коррумпировано общество, тем больше его
чиновники склонны потрясать такими бумажками, словно священным писанием, и
судья Ван, когда это соответствовало высшим целям, умел не отставать от
других. - Все пассажиры, включая младенцев, прошли обычные формальности, с них
были сняты отпечатки пальцев, сетчатки и тому подобное. С прискорбием должен
отметить, что чтимые коллеги из канцелярии начальника порта отнеслись к этим
данным без должного внимания, иначе они заметили бы значительное расхождение
между биологическими характеристиками молодых женщин и их якобы дочерей.
Возможно, им помешали более важные дела. - Судья Ван не сказал, что шанхайские
чиновники куплены КриптНет, однако невысказанное обвинение осталось висеть в
воздухе. ОгнеЛисс всем своим видом показывал, что его это не касается.
- Днем позже, в ходе рутинного расследования организованной преступности на
Арендованных территориях, мы поместили прослушивающее устройство в помещение,
которое по документам числилось пустым, а по нашим данным - использовалось в
незаконных целях, и с изумлением услышали детский плач. Констебли
незамедлительно выехали на место и обнаружили двадцать пять девочек, принадлежащих к
ханьской расовой группе, под присмотром восьми молодых крестьянок, недавно
прибывших из сельских районов. На допросе женщины показали, что их нанял
некий ханьский джентльмен. Личность его пока не установлена. Младенцев
осмотрели. Пять из них были на вашей лодке, мистер ОгнеЛисс - биологические данные
совпадают полностью.
- Если кто-то на лодке контрабандно вывозил детей, - сказал подозреваемый,
- то при чем здесь я?
- Мы допросили хозяина лодки, - сказал судья Ван. - Он показал, что вы
наняли его и оплатили дорогу.
- Мне надо было в Шанхай, я арендовал лодку. Женщины хотели туда же, я
согласился подбросить.
- Мистер ОгнеЛисс, пока вас не начали пытать, позвольте объяснить, что я об
этом думаю. - Судья Ван подошел почти вплотную и посмотрел обвиняемому в
глаза . - Мы тщательно обследовали младенцев. Похоже, о них хорошо заботились -
не морили голодом и не истязали. Почему, в таком случае, я занялся этим де-
лом?
Ответ надо искать не в моих обязанностях окружного магистрата и даже не в
конфуцианской идеологии как таковой. Это вопрос расового сознания, мистер Ог-
неЛисс. Когда европеец нелегально вывозит ханьских детей в Шанхай, а отсюда,
надо полагать, за границу, во мне, как и во многих китайцах, просыпаются
глубинные, я бы сказал даже, первобытные чувства.
Во время Боксерского восстания19 прошел слух, будто миссионерские приюты на
самом деле - бойни, где белые доктора готовят европейцам снадобья из глаз
ханьских младенцев. Многие ханьцы поверили в эти слухи, чем во многом
объясняется особая жестокость восставших. Однако факт сей еще и отражает печальную
предрасположенность к расовым страху и ненависти, дремлющим в груди каждого
человека, какого бы роду-племени он не был.
Вывозя детей, вы ступили на ту же чрезвычайно опасную почву. Возможно,
девочки предназначались в благополучные и любящие семьи не ханьских фил.
Хорошо , если так - вас накажут, но не убьют. Однако, где уверенность, что цель -
не трансплантация органов, и беспочвенный слух, толкнувший крестьян
штурмовать сиротские приюты, не осуществился в вашем случае с точностью до буквы.
Ясно теперь, из-за чего сегодня тут посиделки?
В начале монолога ОгнеЛисс хранил свое обычное выражение - пофигистскую
полуухмылку, которая, как решил судья Ван, выражала не насмешку, а скорее
рассеянное недоумение. Как только прозвучали слова о детских глазах,
допрашиваемый отвел взгляд, перестал улыбаться и перешел в глубокую задумчивость, а под
конец даже начал отрешенно кивать.
Еще с минуту он кивал, уставясь в пол, потом просветлел и поднял взгляд на
судью.
- Прежде, чем я отвечу, - сказал он, - прикажите меня пытать.
Судья Ван не дрогнул и единым мускулом, хотя это стоило ему огромных
усилий . Тогда допрашиваемый извернул шею и поймал в поле зрения мисс Бао.
- Ну же, - подбодрил он, - тряханите меня.
Судья Ван пожал плечами и кивнул. Мисс Бао взяла кисть и быстро нанесла
несколько иероглифов на расстеленную перед ней медиатронную бумагу. В конце
столбца она замедлилась, посмотрела на судью Вана, на ОгнеЛисса, и лишь потом
махнула последнюю черту.
На этом месте допрашиваемому полагалось издать утробный вопль, содрогнуться
в конвульсиях, натягивая путы, изойти мочой, калом и блевотой, потерять
сознание (если он слабой конституции) или взмолиться о пощаде (если сильной).
Вместо этого он закрыл глаза, словно решал трудную задачу, напрягся всем
телом, медленно, постепенно расслабился и с удовольствием вдохнул. Затем он
открыл глаза и посмотрел на судью Вана.
- Ну, как? - спросил он. - Еще?
- Мне более-менее понятно, - сказал судья Ван. - Полагаю, это ваши криптне-
товские штучки. Для уровней выше десятого. Обмен мозга с периферической
нервной системой идет у вас через посредничество вживленных в него нанозитов.
Вполне разумный ход - установить перманентную систему телестетического
восприятия. А если система может убедить нервы, что они находятся в другом
месте , она точно так же убедит их, что боли нет.
- Все, что установлено, может быть демонтировано, - сказала мисс Бао.
- Нет необходимости. - Судья Ван кивнул Чану. Тот шагнул к допрашиваемому,
на ходу вынимая короткий меч. - Начнем с пальцев.
- Вы кое-что забыли, - сказал ОгнеЛисс. - Я еще раньше обещал ответить.
19 Боксерское восстание - восстание против европейцев в Северном Китае в 1899-1901
гг. Было начато тайным обществом Ихзцюань ("Кулак во имя справедливости и
согласия") .
- Я здесь, - произнес судья Ван, - и ничего не слышу. Есть какая-то причина
для промедления?
- Детей никуда не вывозят, - сказал ОгнеЛисс. - Они остаются в Китае. Цель
операции - спасти им жизнь.
- И кто же именно им угрожает?
- Их родители, - сказал ОгнеЛисс. - Ваша честь, дела во внутренних районах
совсем плохи. Уровень грунтовых вод упал. Практика инфантоцида приобрела
невиданный размах.
- Ваша следующая цель в жизни, - сказал судья Ван, - это мне доказать.
Дверь открылась. Вошел судебный пристав. Он низко поклонился, извинился за
вторжение, приблизился и вручил магистрату свиток. Судья взглянул на ярлык -
нам нем стояла печать доктора Икс.
Он отнес свиток в свой кабинет и развернул на столе. Послание было
настоящее, не медиатронная дешевка, написанное лучшей тушью на рисовой бумаги.
Первое, что пришло в голову судье Вану - письмо можно снести антиквару на
Нанкинский проспект и толкнуть за годовое жалование магистрата. Доктор Икс
(если писал действительно он сам) - лучший из ныне живущих каллиграфов.
Почерк выдавал классическую конфуцианскую выучку, то, чего судье Вану уже не
наверстать - десятилетия и десятилетия упорных трудов, но на этом фундаменте
доктор выработал собственную манеру, выразительную без размашистости. Доктор
Икс водил кистью, как право имеющий, и, раз задав тон, передавал большую
часть смысла через оттенки. В остальном структура надписи полностью
соответствовала канонам, крупные иероглифы уравновешивали мелкие и располагались на
листе, словно в назидание легионам будущих аспирантов.
Судья Ван знал, что доктор Икс контролирует полчища преступников, начиная с
мелких воришек и до международных заправил; что половина чиновников
Прибрежной Республики кормится из его рук; что в узких пределах Поднебесной он -
фигура значительная, вероятно, синепуговичный мандарин третьего или четвертого
ранга20; что его деловые связи охватывают практически все филы и континенты,
а состояние исчисляется астрономической суммой. И все это меркло рядом с
демонстрацией силы, явленной свитком. "Я могу в любую секунду взять кисть, -
говорил доктор Икс, - и создать шедевр, достойный лучших образцов династии
Мин" .
Посылая свиток, доктор Икс заявил права на все, что дорого судье Вану. Это
было как послание от самого Учителя. Собственно, доктор показал, кто тут
старший. И хотя формально он принадлежал к другой филе - Поднебесной - и для
Прибрежной Республики оставался не более чем преступником, судья Ван не мог
ему отказать, не переступив через все, что чтил - через те самые принципы, по
которым заново отстраивал свою жизнь, когда карьера гангстера в Нижнем Ман-
хеттене окончательно завела ее в тупик. Это был зов его предков, дошедший из
глубины веков.
Еще несколько минут он любовался каллиграфией, потом бережно скатал свиток,
запер в ящик и вернулся в комнату для допросов.
- Доктор Икс пригласил меня отобедать на своем корабле, - сказал он. -
Отведите подозреваемого в камеру. На сегодня мы закончили.
Домашняя сценка;
Нелл в игровой комнате;
дурное поведение остальных детей;
Букварь обнаруживает новые свойства;
Динозавр рассказывает историю
Синепуговичный мандарин - в императорском Китае чиновники третьего и четвертого
ранга носили на шапочке синий камешек.
По утрам мама одевалась горничной и уходила на работу, а Тад, выспавшись,
захватывал диван перед большим медиатроном. Гарв по стеночке пробирался на
кухню, добывал завтрак, часть приносил Нелл, потом выскальзывал на улицу и не
показывался, пока, уже под вечер, Тад не уходил прошвырнуться с дружками.
Вечером мама приносила с работы пакет салата и тонкий шприц; она съедала салат,
приставляла шприц к руке, а потом до самой ночи смотрела на медиатроне старые
пассивки. Гарв забегал по несколько раз. К тому времени, когда Нелл решала
лечь, его, как правило, еще не было, но когда она ночью открывала глаза, он
уже спал рядом. Тад мох1 заявиться в любое время ночи и всегда сердился, если
мама уже спала.
Как-то в субботу мама и Тад были дома вместе, на диване, и Тад играл с
мамой в глупую игру, от которой та вскрикивала и ерзала. Нелл приставала к
маме, хотела читать вслух из волшебной книжки, а Тад отпихивал ее и грозился
прибить, так что под конец мама сказала: "Вали отсюда", вытолкала Нелл за
дверь и велела пойти часика на два в игровую.
Нелл заблудилась в коридорах и стала плакать, но книга рассказала ей, как
принцесса Нелл заплутала в переходах Темного замка и, подумавши, сумела
отыскать выход. Нелл успокоилась - как будто с книгой не потеряешься. Наконец
она нашла игровую, которая помещалась на первом этаже. Как всегда, здесь было
много детей и никого взрослых. Нелл заглянула в соседний захюнчик, где
маленькие катались в ходунках или ползали по полу. Там мамы были, но они не
пустили Нелл, сказали, что она слишком большая, и Нелл пошла в игровую, где
было много детей, все гораздо старше нее.
Нелл знала этих детей: они умели толкаться, драться и царапаться. Она села
в углу, пристроила волшебную книгу на колени и стала ждать, когда другая
девочка освободит качели. Наконец та слезла. Нелл положила книгу в уголок,
забралась на доску и хотела раскачаться ногами, как большие, но у нее не
получалось . Большие собрались и стали говорить, что ей нельзя на качели, она еще
маленькая. Нелл не слезала, и один мальчик ее столкнул. Она упала на песок,
оцарапала ладони с коленками и, плача, убежала в угол.
Двое мальчишек уже нашли книгу и пинали ногами, как шайбу. Нелл подбежала,
хотела поднять, но ребята толкали букварь друг другу, а потом стали
перебрасывать по воздуху. Нелл бегала взад-вперед, пытаясь поймать. Вскоре уже
четверо играли в "собачки", а еще шестеро стояли рядом и смеялись. Слезы
застилали Нелл глаза, из носа текло, грудная клетка мелко-мелко трепыхалась.
Тут один мальчишка вскрикнул и уронил книгу. Другой бросился подхватить и
тоже вскрикнул. Потом третий. Все испуганно замолчали. Нелл вытерла слезы и
побежала к букварю; на этот раз охотников отнимать не нашлось. Нелл подняла
книгу и прижала к груди. Ребята, которые играли в "собачки", прыгали на
месте, как заведенные, зажав ладони под мышками, и звали маму.
Нелл села в уголке, открыла книгу и стала читать. Она знала не все слова,
но многие, а когда уставала, книга подсказывала, даже читала всю сказку вслух
или проигрывала в картинках, как на медиатроне.
После того, как прогнали троллей, двор являл собой унылое зрелище. Он много
лет был в запустении и весь зарос. Гарву пришлось срубить деревья, а
Динозавр, когда бился с троллями, вырвал или затоптал почти всю оставшуюся
зелень .
Динозавр оглядел залитый лунным светом двор.
- Это напоминает мне Вымирание, когда мы много дней брели в поисках хоть
какой-нибудь пищи, - сказал он.
РАССКАЗ ДИНОЗАВРА
Мы вчетвером шли через очень похожую местность, только вместо пней повсюду
валялись обгорелые стволы. Когда упала комета, наступили холода, деревья
погибли и высохли, и после первой же молнии случился большой пожар. Мы четверо
брели по выжженной равнине в поисках еды, и можете догадаться, какие мы были
голодные. В те времена, если в твоих старых угодьях кончалась пища, ты просто
вставал и шел, пока не находил место получше.
^Л^ ^%L ~' "Ч
ж
Утараптор.
Среди нас был Утараптор, поменьше меня, но очень юркий, с острыми кривыми
когтями - уж если зацепит другого ящера, то вспорет, как спелый плод.
Анкилозавр, медлительный и травоядный, был, тем не менее, отнюдь не беззащитен: все
его тело покрывал костный панцирь, как у черепахи, а хвост заканчивался шипа-
стой дубинкой - только подойди кто хищный, двинет по башке и вышибет все
мозги . Последний, Птеранодон, умел летать. Мы шли маленькой плотной стаей. Если
совсем честно, сначала в нашей компании было несколько сот динозавров, в
основном утконосых травоедов, но мы с Утараптором съели почти всех - по паре-
тройке в день, не больше, так что остальные не замечали. Они вообще были не
очень умные.
Анкилозавр.
Наконец остался только один, поджарый Эверетт. Мы решили его потянуть. В
эти последние дни Эверетт все время оглядывался, ища остальных. Как у многих
травоедов, глаза у него сидели по бокам головы, так что видел он почти во все
стороны. Эверетту казалось, что нужно только извернуться, и обязательно
увидишь целое стадо веселых утконосых товарищей. Под конец, думаю, Эверетт что-
то сообразил; он изумленно заморгал, словно до него дошло, и до самого вечера
был очень тихий - все его два с половиной нейрона усиленно выводили
следствия . Мы шли по выжженной земле, где Эверетту нечего было есть, он все больше
куксился и скулил, так что под конец Утараптор разозлился, полоснул лапой, и
кишки у Эверетта вывалились, как сосиски из лопнувшего пакета. Делать нечего,
пришлось его съесть.
Seitaad everetti (Эверетт - имя дано в честь художника и
исследователя Эверетта Руэсса (Everett Ruess), который таинственно исчез в
возрасте 20 лет в регионе, где был найден динозавр).
Мне, как обычно, досталось больше всех, Утараптор вертелся под ногами и
выхватывал лучшие куски, а Птеранодон время от времени пикировал и цеплял
зеленую требуху. Анкилозавр стоял в сторонке и смотрел. Мы долго держали его за
дурака: он вот так же стоял враскоряку и смотрел, как мы рвем утконосых,
жевал себе случайный хвощ и вообще редко говорил. Задним числом я понимаю, что
он был просто себе на уме. Он, видимо, сообразил, что мы точим на него зубы и
охотно бы съели, если бы нашли прореху в мощной броне.
Если бы! Много дней спустя, когда Эверетт давно стал кучкой помета на нашем
пути, мы с Утараптором и Птеранодоном двигались по мертвой равнине,
поглядывали на Анкилозавра и трясли подбородками, воображая, какие немыслимо лакомые
кусочки таятся под этим панцирем. Он тоже питался впроголодь и, без сомнения,
с каждым днем кусочки становились суше и жилистее. Время от времени нам
попадались ямки, где из-под серых и черных камней лезли незнакомые зеленые
ростки, и тогда мы уговаривали Анкилозавра поесть спокойно. "Мы подождем! Кушай
на здоровье!" Он щипал, кося на нас крохотным злобным глазком. "Как обед,
Килечка?" - спрашивали мы, а он бурчал что-нибудь вроде: "Известное дело, голый
иридий" и в следующие несколько дней не удостаивал нас и словом.
И вот однажды мы вышли к морю. Соленая вода плескалась о безжизненный
берег, усыпанный останками вымерших морских животных, от крохотных трилобитов
до огромным плезиозавров. За нами лежала пустыня, которую мы прошли. Справа
вздымались горы. Даже не будь половина из них действующими вулканами, мы бы
все равно не одолели эту гряду. Холмы к северу устилал снег, и мы знали, что
это значит: если пойти туда, скоро замерзнешь до смерти.
Податься нам четверым было некуда, и, хотя в ту пору не знали медиатронов и
видеостатов, мы отлично видели, что происходит: мы - четыре последних ящера
на Земле. Скоро нас будет трое, потом двое, потом один, осталось только
решить, кто за кем. Думаете, мы страшно убивались и горевали? Ничего подобного
- динозавры не забивали себе голову неразрешимыми загадками бытия, если вы
понимаете, о чем я, ив каком-то смысле было даже занятно наблюдать, чем все
это кончится. Все как-то без слов согласились, что Анкилозавр - первый, но мы
с Рапкой мгновенно бы выцарапали друг другу глаза.
И пока мы, так сказать, ждали у моря погоды - я, Утараптор и Анкилозавр
аккуратным треугольным строем, а Птеранодон висел у нас над головой, я внезапно
заметил краешком глаза, что берега справа и слева вроде бы как шевелятся.
Внезапно воздух наполнился клекотом и плеском; я поднял один глаз, хотя
другим продолжал коситься на Утараптора. Мир так долго был мертвым и тихим,
что мы вздрагивали от малейшего шороха, а сейчас воздух и земля кишели
живностью, как в старые докометные дни.
Птеранодон.
Шум в воздухе производила стая малюсеньких птеранодончиков, только вместо
кожи их крылья покрывали переросшие чешуи, а вместо ртов были беззубые
костные клювы. Эта жалкая мелюзга кружила вокруг Птеранодона, целила в глаз,
клевала в крылья, а он, бедолага, ничего не мог с ними поделать.
Я уже упоминал, что одним глазом все время косился на Утараптора. К моему
изумлению он развернулся и припустил к северному склону. Такая прыть могла
объясняться лишь обилием еды, и я, естественно, последовал за ним, но вскоре
остановился, как вкопанный. Под ногами Утараптора шевелился живой ковер. Я
сфокусировал зрение, никогда не отличавшееся особой остротой, и увидел, что
ковер составляют тысячи крохотных динозавриков, чьи чешуи вытянулись в длину,
стали густыми и тонкими, одним словом, превратились в шерсть. Последние
несколько миллионов лет я видел, как эти четвероногие полуфабрикаты копошатся
под камнями и бревнами, и всегда считал их за особо неудачных мутантов. И
вдруг их - тысячи, и это в то время, когда на Земле осталось всего четыре
динозавра. Они, похоже, действовали сообща и были такие маленькие, что Утарап-
тор никак не мог захватить их в пасть, а стоило ему на мгновение
остановиться, как они взбирались по его ногам, хвосту, и рвали зубами кожу. Землероичье
нашествие. Я так опешил, что замер на месте.
Это была ошибка, потому что я сразу почувствовал, будто в лапы и хвост мне
впились миллионы острых булавок. Я обернулся и увидел, что южный склон кишит
полчищами муравьев и они, похоже, вознамерились меня съесть. Анкилозавр ревел
и без всякого толка лупил своей шишкой, потому что муравьи напали и на него.
Вскоре землеройки, птицы и муравьи схлестнулись между собой и решили
заключить перемирие. Царь Птиц, Царь Землероек и Муравьиная Царица собрались на
скале переговоров. Нас, динозавров, оставили в покое, потому что видели: мы
все равно никуда не денемся.
Мне это показалось несправедливым. Я подошел к скале, на которой тараторили
жалкие микровеличества и сказал: "Эй! Разве вы не хотите пригласить Царя
Пресмыкающихся? "
Они взглянули на меня, словно на чокнутого.
- Пресмыкающиеся отжили свой век, - сказал Царь Землероек.
- Пресмыкающиеся - просто недоразвитые птицы, - сказал Царь Птиц. - Значит,
я ваш царь, спасибо большое.
- Вас только ноль, - сказала Муравьиная Царица. В муравьиной арифметике
всего два числа: Ноль, то есть меньше миллиона, и Сколько-то. - Вы не
способны взаимодействовать, так что, даже будь у вас царь, этот титул не имел бы
смысла.
- И потом, - сказал Царь Землероек, - цель этой встречи в верхах - решить,
какое из царств какого динозавра съест, и мы сомневаемся, чтобы Царь Ящеров,
ежели бы такой и сыскался, внес в обсуждение конструктивную ноту.
Млекопитающие всегда говорят так, чтобы показать, какие у них замечательные
мозги (на самом деле - такие же, как у нас, только с кучей лишних нахлобучек,
бесполезных, скажу я, но чертовски вкусных).
- Царств - три, а динозавров - четыре, - сказал я. Разумеется, в муравьиной
арифметике это было не так, и Муравьиная Царица немедленно развопилась.
Пришлось мне зайти в ее воинство и прибить хвостом несколько миллионов муравьев
- иного языка, они, к сожалению, не понимают.
- Безусловно, трех динозавров вполне достаточно, чтобы удовлетворить
аппетиты ваших подданных, - сказал я. - Что если птицы обклюют Птеранодона до
косточек, землеройки разорвут Утараптора в клочки, а муравьи попируют на
трупе Анкилозавра?
Три монарха задумались, но тут примчался разъяренный Утараптор.
- Извините, Ваши Величества, но кто назначил его царем? Я - ничуть не хуже.
Следом о своих претензиях на престол заявили Птеранодон и Анкилозавр.
Царь Землероек, Царь Птиц и Муравьиная Царица велели нам замолчать и
несколько минут совещались. Наконец Царь Землероек выступил вперед.
- Мы пришли к решению: трех ящеров съесть, а четвертого - Царя Рептилий -
пощадить, - сказал он. - Пусть один из вас докажет, что превосходит остальных
и достоин короны.
- Отлично, - сказал я и обернулся к Утараптору. Тот попятился, шипя и
размахивая исполинскими когтями. Если разделаться с Утараптором, Птеранодон рано
или поздно спикирует на падаль, я его подстерегу, а когда съем обоих, окрепну
и как-нибудь одолею Анкилозавра.
- Э, нет! - запищал Царь Землероек. - Вот что я имел в виду, когда говорил,
что динозавры отжили свой век. Речь не о том, кто больше и зловреднее.
- Речь о взаимодействии, порядке, дисциплине, - сказала Муравьиная Царица.
- о мозгах, - сказал Царь Землероек.
- О красоте, легкости, головокружительном полете воображения, - сказал Царь
Птиц.
Два царя и царица снова заспорили. Все раскипятились, и не миновать бы
беды, но тут прилив вынес на берег несколько дохлых китов и эласмозавров.
Можете вообразить, как мы набросились на это пиршество. Я наелся вволю, да еще
проглотил немеряно землероек, муравьев и птиц, лакомившихся той же добычей.
Когда все набили животы и немного успокоились, венценосцы продолжили спор.
Наконец Царь Землероек, который, похоже, взял на себя роль
председательствующего монарха, снова выступил вперед.
- Мы не можем решить, кто из вас станет Царем Пресмыкающихся, и потому
каждый из наших народов, птицы, звери и муравьи, предложат вам по испытанию, а
потом мы соберемся и проголосуем. Если голосование закончится вничью, мы
съедим всех четверых, и царству рептилий придет конец.
Эласмозавр.
Мы бросили жребий, мне выпало сперва идти к муравьям. Я последовал за
Царицей в ее стан и пытался идти осторожно, пока Царица не сказала: "Живее,
дышащий легкими! Время - пища! Не тревожься о муравьях под твоими ногами - все
равно не убьешь больше нуля!"
И я пошел обычным шагом, хотя когти мои скоро почернели от давленых
муравьев .
Мы шли два дня и остановились на берегу реки.
- Южнее правит Царь Тараканов. Твоя задача - принести мне его голову.
Я поглядел: соседний склон кишел бесчисленными тараканьими полчищами. Я
понял, что всех не передавлю, а и передавлю, под землей останется еще больше, а
там-то, конечно, и живет царь.
Я перешел реку и три дня брел по тараканьему царству, пока не перешел
следующую реку и не оказался в царстве Пчел. Склоны здесь зеленели, как в добрые
старые времена, повсюду цвели цветы, пчелы собирали нектар и несли в
огромные, точно дома, ульи.
Это подсказало мне мысль. Я свалил несколько дуплистых деревьев,
наполненных медом, отволок обратно в Тараканье царство, разбил и проложил липкие
следы к самому океану. Тараканы шли по медовым следам к берегу и гибли в
набежавших волнах. Три дня я смотрел, как убывает их число. На третий день Царь
Тараканов вышел из тронной залы взглянуть, куда все подевались. Я подцепил
его на листок и отнес через реку Муравьиной Царице, которая страшно
удивилась .
Дальше меня препоручили Царю Птиц. Он и его щебечущее воинство отвели меня
в горы, за линию снегов, и я уже думал, что замерзну, однако, чем выше мы
поднимались, тем теплее становилось. Сперва я ничего не понимал, потом
догадался, что мы приближаемся к действующему вулкану. Наконец мы остановились на
краю широкого, в полмили, лавового потока. Посреди лавы, как остров, высилась
черная скала.
Царь Птиц вырвал из хвоста золотое перо и отдал солдату, который взял его в
клюв и, перелетев через лаву, положил на самой вершине черной скалы. По
дороге туда-обратно он наполовину спекся от жара - у меня аж слюнки потекли!
- Твоя задача, - сказал Царь Птиц, - принести мне это перо.
Я возмутился и сказал, что они явно подсуживают птеранодону. Такой довод
мог бы подействовать на землероек или муравьев, но Царь Птиц и слушать меня
не хотел. Летуны - венец мироздания, и справедливость тут ни при чем.
И вот, я стоял перед лавовым потоком, пока кожа не задымилась, и не мог
придумать, как же добыть перо. Наконец я сдался и пошел вниз, раня лапы об
острые камни. Внезапно меня осенило: скала, на которой я все это время стоял
- та же лава, только застывшая.
Дело было высоко в горах, надо мной сверкали снежные шапки и ледники. Я
взобрался на самый крутой склон и стал бить хвостом, пока не сошла лавина.
Миллионы тонн льда со снегом обрушились на лаву. Повалил пар. Три дня и три
ночи я не видел собственных когтей, но на третьи сутки пар рассеялся, и вот -
мост из застывшей лавы вел прямиком к черной скале. Я пулей перебежал туда,
схватил золотое перо, промчался назад и долго стоял в снегу, остужая лапы.
Потом я вернулся к Царю Птиц. Он, разумеется, очень дивился.
Дальше я попал к млекопитающим, все больше землеройкам. Они отвели меня к
холмам, к устью большой пещеры.
- Твоя задача, - сказал Царь Землероек, - дождаться Самбо и победить его в
единоборстве.
Они ушли и оставили меня одного.
Три дня и три ночи ждал я у входа в пещеру, так что успел хорошенько
осмотреться. Сперва я задирал нос, потому что испытание показалось мне самым
легким; я не знал, кто этот Самбо, но еще не встречал никого сильнее меня.
Однако в первый же день, сидя на хвосте и ожидая Самбо, я приметил россыпь
маленьких блестящих пластинок и, приглядевшись, понял, что это - чешуйки.
Строго говоря, это были динозаврьи чешуйки, я их узнал - они принадлежали
Птеранодону, Анкилозавру и Утараптору и вылетели от мощных ударов о землю.
На второй день я бродил по окрестностям и видел широкие полосы на деревьях
- их оставил Утараптор, когда замахивался на Самбо когтями; другие деревья
были вывернуты с корнем шипастой дубиной Анкилозавра, а на земле чернели
борозды от когтей Птеранодона - значит, он раз за разом пикировал на верткого
противника. Тут я не на шутку встревожился; выходит, все мои соперники
сразились с неведомым Самбо и проиграли. Если, неровен час, проиграю и я, то
выйдет ничья, а по правилам состязания в таком случае съедят всех динозавров и
царству Рептилий придет конец. Всю ночь я гадал, кто же этот ужасный Самбо.
На третий день ничего не произошло, и я уже подумывал, не придется ли
искать Самбо в пещере. Во все это время я видел лишь одно живое существо:
маленький черный мышонок то и дело выбегал из пещеры за провиантом. В следующий
раз, увидев его, я спросил (тихо, чтобы не напугать): - Эй, мышонок! Что там,
внутри?
Мышонок сел и, обкусывая черничину, которую держал в лапках, ответил:
- Ничего особенного, просто мое скромное жилище. Очаг, горшочки,
сковородочки, немного сушеных ягод, а остальное - скелеты.
- Чьи скелеты? - спросил я. - Других мышей?
- И мышей тоже, но в основном динозавров, главным образом плотоядных.
- Которые вымерли от кометы, - предположил я.
- Простите, сударь, но вынужден со всем почтением вас поправить. Смерть
этих динозавров никак не связана с кометой.
- Отчего же они умерли?
- Должен с прискорбием сообщить, что это я их убил.
- Ах, - выговорил я, все еще с трудом веря, - в таком случае вы...
- Мышь Самбо, - отвечал он, - к вашим услугам.
- Нижайше прошу прощения, что потревожил вас, - сказал я вежливо-вежливо,
потому как видел, что этот Самбо необычайно учтив, - но слава о ваших
подвигах достигла самых дальних уголков Земли, и я смиренно пришел за советом,
ибо, как вы, вероятно, заметили, в посткометном обществе зубы - острые ножи и
шесть тонн мускулатуры несколько устарели.
Остальное - долгая история, потому что мне многое предстояло усвоить, а
Самбо не торопился. Когда-нибудь, Нелл, я передам тебе его науку, только ска-
жи. Но на третий день срока, когда я учился только смирению, хорошим манерам
и подметать пещеру, я предложил Самбо сыграть в крестики-нолики. Динозавры
частенько забавлялись этой игрой на мокрых глиняных площадках. (Многие
палеонтологи чешут в затылках, обнаружив в доисторических пластах расчерченные
квадратики с крестиками и ноликами; они обычно грешат на землекопов из
местных жителей.) Так или иначе, я объяснил Самбо правила, мы отправились к
ближайшему глиняному пятачку и здесь, на глазах у множества землероек, я сыграл
с Самбо в крестики-нолики и одолел его, хотя, признаюсь, в какой-то момент мы
шли ноздря в ноздрю. Дело было сделано; я победил Самбо в единоборстве.
На следующий день я вышел из пещеры и возвратился на берег1, где уже
собрались остальные три динозавра, как вы догадываетесь, изрядно потрепанные. Царь
Землероек, Царь Птиц и Муравьиная Царица сошлись и короновали меня Царем
Пресмыкающихся; тогда это звучало Тиранозаврус Рекс. Потом, как и было условле-
но, трех динозавров съели. Из пресмыкающихся остались только змеи, ящерицы и
черепахи; они до сих пор служат мне верой и правдой.
Тиранозавр.
Я мог бы зажить по-царски, но Самбо научил меня смирению, поэтому я
вернулся в пещеру и следующие несколько миллионов лет старался перенять его
искусство . Только скажи, Нелл, и все эти знания станут твоими.
Судья Ван отправляется в
обеденный круиз с мандарином;
посещение загадочного корабля;
ошеломляющее открытие;
ловушка захлопывается
У доктора Икс оказалась не традиционная барка для прогулок по каналам и
мелким рукавам Янцзы, а настоящая океанская яхта западного образца. Судя по
тому, чем потчевали судью Вана едва не с первых минут, на камбузе имелись все
атрибуты традиционной китайской кухни: ревущие как реактивный двигатель,
газовые горелки, исполинские круглые котлы, ящички для всевозможных грибов,
ласточкиных гнезд, акульих плавников, недоношенных крысят, куриных лапок и
прочих рожек да ножек тварей как редких, так и вездесущих. Подавали
крохотными порциями на фарфоровой посуде - в Музее Виктории и Альберта ей отвели бы
несколько залов. Официанты вбегали, как часы, точности их движений
позавидовал бы хирург.
Судья Ван нечасто оказывался за таким столом - только если его пытался под-
мазать кто-то поистине значительный - и, хотя никогда сознательно не
поддавался на подкуп, но вкусно пожрать любил.
Начали с чая и горячих блюд на баке. Яхта тем временем двигалась по Хуанпу.
Слева тянулись старые европейские строения Банда, нездешние в свете пудунских
многоэтажек по правому борту. Доктор Икс попросил извинить его на минуточку и
спустился вниз. Судья Ван вышел на самый нос, заклинился в остром угле из
поручней, подставил ветру бороду и стал любоваться видами. Самые высокие здания
Пудуна удерживали аэростаты - вакуумные эллипсоиды, парящие в сотнях этажей
от земли, огромные, больше самих небоскребов, и ярко расцвеченные. Некоторые
нависали над самой рекой. Судья Ван крепко оперся локтями для равновесия,
запрокинул голову и уставился на самый яркий аэростат. Ядовитые люминесцентные
пятна поплыли кругами. Он торопливо опустил глаза. Что-то стукнуло о корпус
яхты; судья Ван перевел взгляд на воду - в футе от поверхности плыл,
отсвечивая белым саваном в разноцветий многоэтажек, труп.
Яхта вышла в эстуарий Янцзы. Здесь, в нескольких милях от Восточно-
Китайского моря, берега расходились почти на милю. Потянуло холодным ветром.
Судья Ван и доктор Икс спустились в каюту. В панорамных окнах отражались
свечи и бумажные фонарики. Едва они сели, яхта рванулась вперед, и судья Ван
понял, что заработали воздушные крылья, о которых он прежде не подозревал; до
сих пор они дремали, чтобы гость успел вдоволь налюбоваться городскими
красотами.
Разговор состоял почти исключительно из обмена любезностями и неизбежно
соскользнул к обсуждению конфуцианской мудрости и традиционной культуры вообще,
для обоих собеседников небезразличной. Судья Ван выразил восхищение
каллиграфией доктора Икс, и они немного поговорили об этом искусстве. Чтобы не
оставаться в долгу, доктор Икс поздравил судью Вана с образцовым несением службы
в непростых условиях варварского округа.
- Пример глубокой мудрости являет случай с девочкой и ее книгой.
Доктор Икс словом не обмолвился о мальчике, который, собственно, книгу и
украл. Любопытно. Видимо, доктор имеет в виду не самое судебное дело, а
последующие усилия защитить девочку.
- Внимающий благодарен, но заслуга всецело принадлежит Учителю, - ответил
судья Ван. - Решение по делу основывалось исключительно на его принципах,
как, безусловно, подметил бы многоуважаемый доктор, случись нам лицезреть его
в Доме Всепочтенного и Всесокровенного Полковника.
- Ах, и впрямь огорчительно пропустить такое собеседование, - произнес
доктор, - и не умножить мое, столь несовершенное, понимание принципов Учителя.
- Кто бы осмелился высказать подобную дерзость! Напротив, почтеннейший
доктор направил бы невежд к более верному решению, нежели то, которое было
принято .
- Возможно, мое присутствие в Доме Полковника было бы обоюдной удачей, -
сказал доктор Икс, изящно восстанавливая равновесие. Наступила тишина, пока
вносили новую перемену и официант наливал сливовое вино. Потом доктор Икс
продолжил: - Особенно сожалею, что не слышал премудрого суждения о том, где
находиться книге.
Значит, книга по-прежнему не идет у него из головы. Доктор Икс уже много
недель не отправлял на Арендованные Территории мушек-охотниц, но судья Ван
знал, что награда, обещанная за любые сведения о книге, не отменена. Уж не
притупились ли умственные способности доктора Икс, не старческая ли это за-
цикленность ?
- Совет просвещенного был бы особенно ценен, - отвечал судья Ван, - ибо
именно сия сторона дела представляла сугубую сложность для конфуцианского
судьи. Будь украденная вещь не книгой, а чем-либо иным, ее бы конфисковали. Но
книга - особь статья. Это не просто материальная ценность, но путь к просве-
щению ума, а, следовательно, как не раз указывал Учитель, к гармонии
общества.
- Понимаю. - Доктор Икс похоже, не на шутку задумался. Он смотрел на пламя
свечи, которое вдруг принялось метаться и пыхать, и гладил бороду, словно
судья Ван высказал нечто неожиданное, требующее глубокого осмысления. - Лучше
книге быть у того, кого она возвысит своею мудростью, нежели бездвижно
пылиться на полицейском складе.
- Таким и было несовершенное и скоропалительное решение, - сказал судья
Ван.
Доктор Икс еще минуту размышлял.
- Сколь же глубоко вы смотрите в корень, если смогли так ясно
сосредоточиться на интересах одной маленькой личности.
- Ваша превосходящая ученость, несомненно, видит, что в соображение принято
общественное благо. Судьба одной девочки - ничто. Однако для общества
образованная девочка полезней невежественной.
Тут доктор Икс поднял брови и согласно кивнул. До конца обеда эта тема
больше не поднималась. Судья Ван полагал, что яхта описывает большой круг,
чтобы, в конечном счете, оказаться в устье Хуанпу.
Однако, когда двигатели смолкли и судно снова закачалось на волнах, судья
Ван не увидел за окнами огней. Ни Пудуна, ни другой обитаемой земли.
Доктор Икс указал на черноту за окном и сказал:
- Я взял на себя смелость устроить этот визит. Он касается дела, недавно
оказавшегося в поле вашего зрения, а также вопроса, который вас, похоже,
занимает, и который мы уже обсуждали сегодня вечером.
Судья Ван вышел вслед за ним на палубу и смог, наконец, оглядеться. Они
были в открытом море, только на западе дрожало зарево Большого Шанхая. Ночь
была ясная, почти полная луна озаряла корпус исполинского океанского судна.
Даже без луны его невозможно было бы проглядеть: он заслонял звезды в целой
четверти неба.
Судья Ван не знал о кораблях практически ничего. В юности он побывал на
борту авианосца, когда тот несколько дней стоял в Манхеттене. Он подозревал,
что этот корабль еще больше. Красные светящиеся точки намечали очертания
огромного черного корпуса, да от надстроек, высоко-высоко над головами, падали
полосы желтого света.
На корабль судью Вана и доктора Икс доставил маленький катер, отваливший от
черного борта. Судью удивило, что вся команда состоит из молодых женщин. По
говору они принадлежали к этнической субгруппе, распространенной на юго-
востоке и живущей исключительно на воде; даже если б они молчали, судья Ван
заключил бы это по искусному управлению лодкой.
Через несколько минут они уже поднимались на судно через расположенный у
ватерлинии люк. Судья Ван отметил, что корабль не старый, стальной, а из куда
более прочного и легкого нанотехнологического вещества. Ни один матсборщик
мира не вместит целого корабля, поэтому в гонконгских доках их изготавливают
по частям, а затем собирают и спускают на воду, точно как в доалмазную эру.
Судья Ван рассчитывал увидеть сухогруз, разделенный на огромные трюмы, но
его глазам предстал длинный коридор, протянувшийся, похоже, от носа и до
кормы. Девушки в розовых, белых, изредка синих халатах и простых туфлях сновали
по коридору, выходили из одних дверей, исчезали в других.
Никто не встречал гостей, они не видели ни капитана, ни офицеров. Лодочницы
помогли им подняться на борт и с поклонами удалились. Доктор Икс пошел по
коридору, судья Ван - за ним. Девушки в белом кланялись при встрече и деловито
пробегали дальше. У судьи Вана осталось впечатление, что все они -
крестьянки, хотя на лицах их не было загара, отличающего китайскую бедноту. Лодочницы
были в синем, и он заключил, что это - цвет технического персонала. Девушки в
розовом были моложе и стройнее белых. Покрой одежды тоже отличался: розовые
халаты застегивались на спине, у белых были две симметричные молнии на груди.
Доктор Икс выбрал дверь - похоже, наугад - открыл ее и посторонился,
пропуская судью Вана. Тот слегка поклонился и вошел. Комната казалась размером с
баскетбольную площадку, но низкая. Внутри царил теплый и влажный полумрак.
Сперва судья Ван увидел девушек в белом, которые приветствовали его
поклонами, и лишь потом до него дошло, что комната заставлена детскими кроватками,
сотнями детских кроваток, и в каждой кроватке лежит крохотное идеальное дитя.
Девушки в розовом бегали с подгузниками. Там и сям молодки в белом,
расстегнув молнию, кормили младенцев грудью.
У судьи Вана закружилась голова. Он отказывался верить своим глазам.
Мысленно готовясь к сегодняшней встрече, он твердил себе, что доктор Икс
способен на любую подлость, и ничто не следует принимать за чистую монету. Сейчас,
как многие молодые отцы в родильном покое, он понял, что в живом, не
умозрительном ребенке есть нечто ошеломляюще пронзительное. В мире абстракций нет
ничего конкретнее младенца.
Судья Ван развернулся на каблуках и пулей вылетел в коридор, едва не
оттолкнув доктора Икс. Он пошел, побежал вдоль ряда дверей, миновал пятую,
десятую, пятидесятую, остановился без всякой видимой причины и дернул ручку.
Это могла быть та же самая комната.
Его мутило, слезы наворачивались на глаза. Он вылетел из комнаты, побежал
по кораблю, взлетел по трапу на следующую палубу, выше, выше, открыл одну из
сотни дверей. Кроватки стояли ровными рядами, в каждой спала годовалая
девочка в пушистой розовой пижамке и шапочке с круглыми мышиными ушками, укрытая
белым одеяльцем и с мягкой игрушкой под боком. Девушки в розовом сидели на
бамбуковых циновках, читали или шили.
Одна, ближайшая, отложила работу, встала на колени и поклонилась судье. Тот
машинально ответил и подошел к ближайшей кроватке. У девочки были на
удивление густые ресницы. Она ровно дышала во сне, розовые мышиные ушки торчали
сквозь прутья кроватки. Судья Ван смотрел на нее и ему казалось, что дыхание
всех девочек на корабле сливается в один умиротворяющий шелест. Столько детей
так мирно спят; все должно быть хорошо. Все будет замечательно.
Он повернулся и увидел, что девушка улыбается - не кокетливо, не глупой
девчачьей улыбкой, но спокойно и уверенно. Судья Ван подумал, что доктор Икс,
где-то в бесчисленных коридорах, улыбается точно так же.
Когда доктор Икс запустил пленку, судья Ван мгновенно узнал манеру. Это
была работа медиографа ОгнеЛисса, который, насколько известно, изнывал той
порою в тюремной камере. На экране была россыпь камней и бурая, пыльная равнина
где-то в центральных районах Китая. Камера скользнула по окружающему
запустению . Судье Вану можно было не объяснять, что это - бывшие плодородные поля,
из-под которых ушла вода.
На камеру, взметая ногами бурую пыль, шли двое со свертком. Когда они
приблизились , судья Ван увидел, что они страшно истощены и оборваны. Они
положили сверток на камни и пошли прочь. Судья Ван отвернулся от медиатрона и рукой
показал, что можно выключать - он и так знал, что в свертке - ребенок, скорее
всего, девочка.
- Это могло быть снято в любой момент китайской истории, - сказал доктор
Икс. Они сидели в надстройке, в спартански обставленной каюте. - У нас так
делалось всегда. Великие восстания девятнадцатого века подпитывались
сердитыми молодыми людьми, которым негде было взять жен. В династию Мао, в самые
страшные годы контроля за рождаемостью, два миллиона крошек умирали вот так,
- он указал на застывшее изображение, - каждый год. В последнее время из-за
гражданской войны и оскудения водоносных пластов обычай возобновился. Разница
в том, что теперь младенцев подбирают. Мы занимаемся этим уже три года.
- Сколько их у вас? - спросил судья Ван.
- На сегодня - четверть миллиона, - ответил доктор Икс. - Пятьдесят тысяч
только на этом корабле.
Судье Вану пришлось поставить чашку на стол. Пятьдесят тысяч жизней только
на этом корабле!
- У вас ничего не выйдет, - сказал он, наконец. - Вы дорастите их до двух
лет, до трех, но что потом, когда им надо будет учиться, играть и бегать?
- Задача и впрямь непомерная, - сказал доктор Икс серьезно, - но, полагаю,
вы помните слова Учителя: "Не уступай возможности быть человечным даже и
своему наставнику". Желаю вам удачи, магистрат.
Если бы доктор Икс хватил судью доской по башке, ощущение было бы схожее:
ошеломляет, да, но полное осознание приходит чуть запоздало.
- Я не уверен, что понимаю вас, доктор.
Доктор Икс выставил вперед скрещенные ладони.
- Я сдаюсь. Можете взять меня под стражу. Пытки не понадобятся, я заготовил
письменное признание.
Судья Ван и не подозревал, что у доктора Икс так развито чувство юмора. Он
решил подыграть.
- Как бы ни хотелось мне, доктор, представить вас суду, боюсь, что не могу
принять вашу явку с повинной, так как мы находимся вне пределов моей
юрисдикции.
Доктор Икс кивнул официанту, тот открыл дверь, впустив холодный ветер и
огни Арендованных Территорий, до которых внезапно оказалось рукой подать.
- Как видите, ваша честь, я приказал ввести корабли в пределы вашей
юрисдикции , - сказал доктор Икс, указывая на дверь.
Судья Ван вышел на открытую палубу и увидел в кильватере четыре таких же
корабля.
Из каюты несся надтреснутый голос доктора Икс.
- Можете задержать меня и команду за незаконный вывоз детей. Можете
арестовать сами корабли, вместе с четвертью миллиона наших мышат. Надеюсь, вы
найдете им достойных попечителей в пределах вашей юрисдикции.
Судья Ван двумя руками схватился за поручень и уронил голову. Он был на
грани клинического шока. Чистое самоубийство - поймать доктора Икс на слове.
Без того страшно помыслить, что он - и вдруг отвечает за четверть миллиона
жизней, но представить судьбу девочек в руках продажных чиновников...
Доктор Икс продолжал:
- Не сомневаюсь, вы придумаете, как с ними быть. В случае с девочкой и ее
книгой вы явили глубокое понимание того, как важно детям возрастать в знании.
Без сомнения, ваша честь отнесется к четверти миллиона младенцев с тем же
мудрым вниманием, что и к одной маленькой варварской девочке.
Судья Ван выпрямился, повернулся и шагнул в комнату.
- Выйди и закрой дверь, - сказал он официанту.
Когда они остались вдвоем, судья Ван повернулся к доктору Икс, опустился на
колени и трижды ударил головой в пол.
- Увольте, ваша честь! - воскликнул доктор Икс. - Это мне пристало
воздавать вам такие почести.
- Уже некоторое время я размышляю о перемене рода занятий, - сказал судья
Ван, выпрямляясь на коленях. Он на мгновение замолк, прежде чем продолжать, и
еще раз задумался, есть ли иной выход. Нет, доктор Икс не оставил ему пути к
отступлению. Не в характере доктора расставлять ловушку, из которой можно
ускользнуть .
Как сказал Учитель: "Мастер, желающий хорошо сделать свое дело, должен
прежде наточить свои инструменты. Живя в государстве, надо служить самым мудрым
из сановников и сближаться с самыми человеколюбивыми из образованных людей".
- На самом деле, меня удовлетворяет моя деятельность, но не удовлетворяет
племенная принадлежность. Я разочаровался в Прибрежной Республике и понял,
что истинная моя родина - Поднебесная. Я часто думал, не нужны ли Поднебесной
магистраты, пусть даже такие ничтожные.
- Этот вопрос я должен переадресовать высшим, - сказал доктор Икс, -
однако, учитывая, что в Поднебесной нет магистратов и вообще судебной системы,
человеку ваших дарований почти наверняка сыщется достойное место.
- Теперь я понимаю, почему вы так стремились заполучить книгу, - сказал
судья Ван. - Малышек надо будет учить.
- Мне нужна не столько сама книга, сколько ее создатель, артифекс Хакворт,
- сказал доктор Икс. - Пока книга на Арендованных Территориях, Хакворт не
теряет надежды ее отыскать. Если она будет у меня, он поневоле придет за самой
книгой или за новой копией.
- Вы чего-то хотите от Хакворта?
- Он стоит тысячи простых инженеров, а превратности последнего времени не
оставили Поднебесной и этой толики простых инженеров; все они потянулись за
хорошей жизнью в Прибрежную Республику.
- Завтра я пошлю известить Хакворта, - сказал судья Ван, - что человек,
известный у варваров под именем доктора Икс, отыскал книгу.
- Хорошо, - сказал доктор Икс. - Буду его ждать.
Хакворт в метаниях;
новый непредвиденный визит
в факторию доктора Икс;
доселе неведомые закоулки
названного жилища;
виновный предстает перед судом
Пока Хакворт дожидался в приемной доктора Икс, он успел еще несколько раз
прокрутить в голове все прежние соображения. Судя по долетающим голосам,
доктор участвовал в многосторонней видеоконференции. В первое свое посещение
Хакворт был настолько взвинчен, что ничего толком не разглядел. Сейчас он
вольготно развалился в скрипучем кожаном кресле, потребовал у прислуги чаю и
принялся листать хозяйские книги. Как хорошо, когда нечего терять.
После истории с Чаном и цилиндром, Хакворт готов был лезть на стену. Он
влип. Рано или поздно все вскроется, его семью постигнет позор, и никакая
взятка тут не спасет.
Когда пришло известие, что утраченный экземпляр Букваря у доктора Икс,
трагедия обернулась фарсом. Хакворт взял выходной и отправился в Королевской
Экологический Заповедник. Домой он вернулся загоревший, приятно усталый и
даже веселый. Если рассудить, то, что книга у доктора Икс - на самом деле к
лучшему.
За Букварь доктор что-то попросит, и взяткой, на которую намекал Чан, тут
не отмажешься. Все заработки Хакворта, прошлые и грядущие, не соблазнят
доктора Икс. Скорее уж доктор попросит о какой-то услуге, разработке или
консультации. Хакворту так хотелось в это поверить, что под конец прогулки он
подкрепил гипотезу множеством свидетельств, реальных и мнимых. Всем известно,
что Поднебесная безнадежно отстала в нанотехнологической гонке - что далеко
ходить, сам доктор Икс тратит драгоценное время, копаясь в новоатлантической
иммунной системе. Здесь знания Хакворта незаменимы. Если так, надежда есть.
Он сделает, что скажет доктор, а взамен получит вожделенный Букварь.
Безусловно, доктор сумеет в качестве ответной любезности устранить лейтенанта Чана
из списка Хаквортовых забот; соотечественники не узнают о его падении.
И викторианцы, и конфуцианцы отыскали новое применение фойе, прихожим, или
как там это называется, а также старому обычаю посылать визитную карточку. Да
и не только они - все нанотехнологически развитые общины осознали, что гостей
стоит внимательно изучить, прежде чем допускать во внутренние покои, а такой
досмотр, проводимый тысячами прилежных мушек, требует определенного времени.
Посему возник сложный ритуал комнат для ожидания, и образованные люди всего
мира понимали, отчего любой, даже друг, может довольно долго мариновать вас в
прихожей за чаем и старыми журналами, в окружении незримой глазу аппаратуры.
В приемной целую стену занимал медиатрон, на котором можно цифровым образом
совмещать видео и простую неподвижную графику, как плакаты и программки - в
старые времена. Если их не убирать, они со временем накладываются и
превращаются в живой коллаж.
Посредине медиатрона, частично перекрытый более поздними фрагментами, шел
фильм, примелькавшийся в современном Китае, как лицо Мао - злого близнеца
Будды - столетие назад. Хакворт ни разу не просмотрел его от начала до конца,
но так часто видел кусками - в такси, на стенах Арендованных Территорий, что
давно выучил наизусть. Европейцы называли его "Чжан в шане".
Сцена разворачивалась перед шикарным отелем, одним из островов архипелага
"Шанри-ла", протянувшегося вдоль трассы Сянган-Гуанчжоу. От здания отходила
полукруглая дорожка, красиво выложенная фигурными плитами, бронзовые дверные
ручки сверкали, из кадок с добрую лодку каждая перли заросли тропический
цветов. Хорошо одетые люди говорили по мобильным телефонам и смотрели на часы,
коридорные в белых перчатках бегали по мощеной дорожке, вынимали из красных
такси чемоданы, протирали их чистыми влажными тряпочками.
Мощеная дорожка вливалась в восьмирядную магистраль - не саму трассу, а
просто оживленное шоссе. Встречные полосы разделяла металлическая ограда,
чтобы пешеходы не перебегали, где не положено. На новом, но уже
потрескавшемся покрытии лежала красная пыль, смытая последним тайфуном с голых Гуандун-
ских холмов.
Внезапно поток машин резко поредел. Камера скользнула вверх по течению.
Полчище велосипедистов практически перекрыло движение. Время от времени
красное такси или мерседее-бенц, отчаянно сигналя, протискивался вдоль железной
ограды и вырывался на свободу. Хакворт не слышал гудка, но, когда машина
поравнялась с камерой, увидел, как водитель снял руку с клаксона и обернулся
погрозить велосипедистам.
Тут он разглядел передового участника заезда и в диком страхе отвел глаза.
Рука его дохлой перепелкой рухнула на колени.
Велосипедистов возглавлял седой, худощавый старик в одежде чернорабочего.
Несмотря на возраст (явно к семидесяти), он бодро накручивал педали и в это
самое мгновение свернул на мощеную дорожку. За спиной у него тут же
образовался затор из сотен велосипедистов. Последовала еще одна классическая сцена:
портье выскочил из-за стойки и побежал к старику, размахивая руками и ругаясь
на шанхайском диалекте; только метров с двух он разобрал, что смотрит на Чжа-
на Ханьхуа.
В то время Чжан не занимал официальной должности и считался пенсионером -
иронический образ, который китайские лидеры конца двадцатого века
позаимствовали, вероятно, у главарей американской мафии. Возможно, они понимали, что
всякое звание лишь умалит могущественнейших людей мира. Все, кто оказывался
близко к Чжану Ханьхуа, клянутся, что забывали в эти мгновения о его мирской
власти: армиях, ядерных боеголовках, тайной полиции. Они помнили одно: во
время Великой Культурной Революции восемнадцатилетний Чжан Ханьхуа повел свою
ячейку хунвейбинов в рукопашный бой с другой ячейкой, которую посчитал
недостаточно ревностной, а после пировал сырым мясом поверженных врагов. Всякому,
кто оказывался лицом к лицу с Чжаном, начинала мерещиться стекающая с
подбородка кровь.
Портье бухнул на колени и стал биться лбом о дорожку. Чжан с отвращением
поднял ногу, носком сандалия подцепил портье за ключицу и выпрямил, потом
произнес несколько слов; за все эти годы он так и не утратил простонародный
фуцзяньский выговор. Портье попятился, не переставая кланяться. Чжан
досадливо поморщился - дескать, нельзя ли без церемоний, но побыстрее. В следующие
минут десять все более высокие служащие отеля выбегали на улицу и бросались
перед Чжаном ниц. Тот не удостаивал их ни словом, в лице его появилось
выражение недовольной скуки. Никто не мох1 бы сказать, кто он сейчас - маоист или
конфуцианец, но в данном случае это ничего меняло: и для конфуцианца, и для
коммуниста, земледельцы - высшее сословие, торговцы - низшее. Этот отель - не
для земледельцев.
Наконец появляется мужчина в черном костюме, окруженный телохранителями. Он
раздосадован не меньше Чжана - видимо, считает происходящее непростительным
розыгрышем. Вот кто торговец из торговцев, четырнадцатый в списке богатейших
людей мира, третий в Китае. Он владеет практически всей недвижимостью в
радиусе получаса езды от отеля. Он не останавливается, узнав Чжана, но подходит
почти вплотную и спрашивает, что тому надо и зачем пожилой человек прикатил
из самого Пекина мешать работе его гостиницы.
Чжан наклоняется к богачу и что-то говорит ему на ухо.
Богач отступает на шаг, словно Чжан толкнул его в грудь. Рот его
открывается , видны безупречные белые зубы, взгляд блуждает. Он отступает еще на два
шага, освобождая себе пространство для следующего маневра, нагибается, встает
на одно колено, потом на оба, складывается в пояснице, так что оказывается на
четвереньках и простирается ниц на фигурных плитах дорожки. Он прикладывается
лицом к мостовой. Он бьет челом Чжану Ханьхуа.
Стереоголоса в соседней комнате смолкли один за другим, теперь говорили
только доктор Икс и еще один джентльмен. Они неразборчиво препирались, то
выпаливая несколько слов, то замолкая, чтобы налить чаю, выбить трубку или как
там еще люди демонстрируют собеседнику свое безразличие. Спор постепенно
сошел на нет, а не сорвался на крик (как хотелось бы, мести ради, Хакворту) .
Молодой прислужник отодвинул занавес и сказал: "Доктор Икс готов вас
принять" .
Доктор Икс был само благодушие и всячески показывал, что всегда ждал его
обратно. Он оторвал себя от кресла, тепло пожал Хакворту руку и предложил
отобедать "по соседству", как сказал он важно, "в самой домашней обстановке".
Обстановка и впрямь была самая домашняя, поскольку крохотный кабинет
ресторанчика соединялся с задними комнатами фактории нанобаровой трубой, которая,
если вынуть ее из Шанхая, перенести в Канзас и дернуть за концы, растянулась
бы на полкилометра. Она шла через несколько строений, и сквозь полупрозрачные
стенки Хакворт видел десятки людей за множеством разных занятий. Наконец она
вывела их в красиво обставленный, завешанный коврами кабинет, оборудованный
пневматической раздвижной дверью. Дверь открылась, когда они садились; поток
нанофильтрованного воздуха едва не сбил Хакворта с ног. В дверях стояла
кукольная официантка. Зная о ветре, она заранее зажмурилась и подалась вперед.
В следующее мгновение она открыла глаза, чарующе улыбнулась и сказала на
превосходном американском английском: - "Желаете услышать о наших фирменных
блюдах? "
Доктор Икс с таким жаром заверял Хакворта в своем сочувствии и понимании,
так кивал на каждую фразу, что у того закралось подозрение, а новость ли для
доктора его рассказ? "Ни слова больше, обо всем позаботятся", - оборвал
доктор его объяснения, и больше Хакворту не удавалось вернуть разговор к теме
Букваря. Это успокаивало и немного смущало, как будто он согласился на
сделку , условия которой не обсуждались и даже не формулировались. Доктор Икс всем
своим видом показывал: коль скоро ты собрался заключить фаустовский договор с
престарелым китайским мафиозо, то, сколько ни ищи, не найдешь лучше милейшего
доктора Икс - уж он-то либо совсем запамятует о контракте, либо по доброте
душевной похоронит его в своих бесчисленных закромах. Под конец трапезы
Хакворт настолько успокоился, что почти забыл думать о лейтенанте Чане.
Вот тут-то дверь открылась и вошел сам лейтенант Чан.
В первое мгновение Хакворт его не узнал: на Чане был куда более
традиционный наряд, просторные синие штаны, сандалии и черная шапочка, скрывающая три
четверти его шишковатого черепа. Хуже того, на боку у него висели ножны, а из
ножен торчал меч.
Он вошел, поклонился доктору Икс и повернулся к Хакворту.
- Лейтенант Чан? - слабым голосом осведомился тот.
- Констебль Чан, - поправил обманщик, - окружного шанхайского трибунала. -
И он добавил два слова, которые на китайском значат "Срединное государство".
- Мне казалось, вы из Прибрежной Республики.
- Я последовал за господином в другую страну, - произнес констебль Чан. -
Джон Персиваль Хакворт, с превеликим огорчением вынужден вас арестовать.
- По какому обвинению? - Хакворт выдавил смешок, словно все это -
грандиозный дружеский розыгрыш.
- Такого-то числа такого-то месяца две тысячи сто такого-то года вы внесли
в Поднебесную, а именно, в факторию доктора Икс, краденую интеллектуальную
собственность и с ее помощью собрали нелегальный экземпляр устройства,
известного как "Иллюстрированный букварь для благородных девиц".
Отрицать не имело смысла.
- Но я для того сюда и пришел, чтобы забрать это устройство, - сказал
Хакворт . - Оно находится у моего многоуважаемого хозяина. Вы же не хотите
арестовать почтенного доктора Икс за укрывательство краденого.
Констебль Чан вопросительно поглядел на доктора Икс. Тот расправил одеяние
и ласково улыбнулся - ни дать, ни взять благостный старый дедушка.
- Боюсь, какой-то негодяй ввел вас в заблуждение, - сказал он. - Я понятия
не имею, где Букварь.
Ловушка была настолько огромна, что, двадцать минут спустя, когда Хакворта
приволокли в окружную магистратуру, его сознание все еще металось в четырех
стенах, беспомощно отскакивая от одной к другой. Место для суда приготовили
на мощеной серой площадке посреди древнего сада во внутренней части Старого
Шанхая. С одной стороны на площадку открывалось здание; углы его черепичной
крыши загибались, на коньке два лепных дракона играли жемчужиной. Хакворт,
как в дымке, понял, что видит сцену открытого театра. Ощущение, что он -
единственный зритель в спектакле, написанном и разыгранном для него одного,
усилилось. Судья в великолепной мантии и крылатой шапке с вышитым единорогом
сидел посредине сцены за низким, накрытым парчовой скатертью столом. За ним и
чуть сбоку стояла миниатюрная женщина в очках - феноменоскопических,
догадался Хакворт. Чан указал на серых плитах место, где ему следует преклонить
колени, поднялся на сцену и стал по другую руку от судьи. Остальные действующие
лица - главным образом доктор Икс и его свита - выстроились на площадке,
образовав коридор между Хаквортом и судьей.
Первый панический страх прошел, и Хакворт двигался, как во сне,
зачарованный немыслимым ужасом своего положения и великолепием спектакля, разыгранного
доктором Икс. Он молча встал на колени, чувствуя себя распластанной на
лабораторном столе, сомлевшей лягушкой.
Формальности остались позади. Судья звался Ван и, похоже, был выходцем из
Нью-Йорка. Обвинение прозвучало снова, на этот раз - более развернуто.
Женщина выступила вперед и представила свидетельство: видеозапись, которую
показали на задней, медиатронной стене сцены. В ней подозреваемый, Джон Персиваль
Хакворт срезал у себя клочок кожи и передал (ни в чем не повинному) доктору
Икс, который (не подозревая, что его вовлекают в кражу) извлек терабайт
пиратской информации из мушки-репья, и т.д., и т.д.
- Осталось доказать, что информация действительно украдена. На это
указывает само поведение обвиняемого, - сказал судья Ван. В подтверждение констебль
Чан выступил вперед и рассказал о визите к Хакворту.
- Мистер Хакворт, - сказал судья Ван, - отрицаете ли вы, что данная
собственность украдена? Если отрицаете, мы передадим копию полиции Ея Величества,
которая, связавшись с вашим работодателем, выяснит, совершили ли вы нечто
предосудительное. Хотите вы этого?
- Нет, ваша честь, - отвечал Хакворт.
- Значит, вы не отрицаете, что собственность украдена, и что вы обманом
вовлекли подданного Поднебесной в преступную деятельность?
- Я виновен во всех предъявленных обвинениях, ваша честь, - сказал Хакворт,
- и отдаю себя на милость суда.
- Прекрасно, - сказал судья Ван. - Обвиняемый виновен. Приговор -
шестнадцать ударов палкой и десять лет тюремного заключения.
- Боже милостивый! - прошептал Хакворт. Слова прозвучали явно не к месту,
но других у него попросту не нашлось.
- Что касается ударов палкой, я готов принять во внимание, что обвиняемый
руководствовался родственным чувством к дочери, и отсрочить их, кроме одного,
при определенном условии.
- Ваша честь, я приму любые условия.
- Вы передадите доктору Икс ключ к упомянутым данным, что позволит сделать
дополнительные экземпляры книги для детей из наших сиротских приютов.
- Охотно, - сказал Хакворт, - но есть одно затруднение.
- Я жду, - недовольно произнес судья Ван. У Хакворта осталось впечатление,
что весь разговор насчет палок и букваря - прелюдия к чему-то более важному,
и судья хочет ее быстрее проскочить.
- Чтобы оценить масштаб этого затруднения, - сказал Хакворт, - мне нужно
знать, сколько именно копий ваша честь намерены изготовить.
- Порядка сотен тысяч.
Сотен тысяч!
- Прошу извинить меня, но понимает ли ваша честь, что книга предназначена
для девочек в возрасте около четырех лет?
- Да.
Хакворт опешил. Сотни тысяч детей разного пола и возраста он бы представил
легко. Сотни тысяч четырехлетних девочек - это уже в голове не укладывается.
Тут с одной-то мороки не оберешься. Ладно, это, в конце концов, Китай.
- Магистрат ждет, - сказал констебль Чан.
- Должен объяснить вашей чести, что Букварь в значительной мере -
интерактивная игра, и, следовательно, предполагает участие взрослых рактеров. Один-
два лишних экземпляра могли бы пройти незамеченными, большее же число
перегрузит встроенную систему оплаты.
- Значит, вам придется еще и внести в Букварь необходимые изменения - мы
можем обойтись без тех частей, где требуется большое рактерское участие, а в
отдельных случаях найти собственных рактеров, - сказал судья Ван.
- Это осуществимо. Я могу встроить генератор голоса, что хуже, но сойдет. -
Здесь Джон Персиваль Хакворт, почти не задумываясь, не просчитывая
последствий, придумал финт и протащил под локаторами судьи, доктора Икс и остальных
присутствующих, лучше кого другого способных распознать ложь. - Раз уж я этим
займусь, я мог бы, если суд пожелает, - продолжал он почти раболепно, -
изменить содержание, чтобы оно больше соответствовало уникальным культурным
требованиям ханьского читателя. Но это займет время.
- Отлично, - сказал судья Ван. - Все удары, кроме одного, назначаются ус-
ловно, с тем, чтобы осужденный внес указанные изменения. Что до десятилетнего
срока заключения, в этом округе, по причине его малых размеров, к сожалению
нет тюрьмы, так что после удара палкой осужденный будет временно выпущен на
свободу. Однако уверяю вас, мистер Хакворт, срок вы, так или иначе, отбудете.
Весть, что сегодня же он будет дома, подействовала на Хакворта, как хороший
глоток опиумного дыма. Экзекуция прошла быстро; он не успел толком
испугаться , что оказалось к лучшему. Удар вызвал болевой шок. Чан отвязал обмякшее
тело от крестовины и отнес на жесткую койку, где Хакворт минут пять пролежал
в полубессознательном состоянии. Ему принесли чая - прекрасного кимуна с
отчетливым ароматом лаванды.
Затем его без лишних слов препроводили из Срединного государства на улицы
Прибрежной Республики, до которых во все это время можно было докинуть
камнем, но которые с тем же успехом могли находиться за тысячи миль и лет.
Хакворт прямым ходом направился к общественному матсборщику, семеня на широко
расставленных ногах и чуть пригибаясь при ходьбе. Здесь он собрал средства
первой помощи: болеутоляющее и гемокулы, которые вроде бы ускоряют заживление
ран.
Мысли о второй части приговора и том, как она может осуществиться, пришли
только на дамбе, когда он быстро катил на мотороликах, и ветер, проникая в
штаны, жег ровную, словно от фрезы, рваную рану на ягодицах. На этот раз его
окружал эллипсоидальный строй маленьких, с осу, аэростатиков, которые тихо и
невидимо жужжали в воздухе, готовые броситься на любого обидчика.
Это оборонительная система, которую он с такой гордостью создавал, казалось
теперь смешной. Да, она отразит уличное нападение. Однако он нечувствительно
соскользнул из плоскости мелкой шпаны в царство сил, таким, как Джон Перси-
валь Хакворт, почти неведомых, а если и замечаемых из его сферы, то лишь по
возмущениям в размеренном ходе ничтожных предметов и лиц, случайно
проносящихся по соседству. Теперь оставалось падать по предначертанной траектории.
Мысль это успокаивала не в пример всему, слышанному за последние много лет.
Он вернулся домой, поцеловал спящую Фиону, собрал в МС еще лекарства, второй
раз обработал рану, закрыл ее пижамой и юркнул под одеяло. Темное тепло,
идущее от Гвендолен, затянуло его, и он уснул, забыв даже помолиться.
Новые сказки из Букваря;
история Динозавра и Самбо;
Нелл узнает кое-что об
искусстве самообороны;
мать Нелл обретает и
теряет достойного ухажера;
Нелл дает отпор драчуну
Она любила всех четверых своих спутников, но особенно - Динозавра. Сперва
она немного его боялась, а потом поняла, что он, такой яростный в бою,
защищает ее и любит. Ей нравилось расспрашивать его о старых временах до
Вымирания, и о том, как он учился у мыша Самбо. Кроме меня, были и другие
ученики. .. сказала книга голосом Динозавра, когда Нелл уселась в пустом уголке
игровой .
. . .В то время еще не было людей, но уже появились обезьяны, и раз к нашей
пещере пришла одна маленькая обезьянка-девочка. Она была очень одинокая, и
Самбо пригласил ее зайти. Я удивился, ведь я думал, что он любит одних
воинов . Обезьянка увидела меня и окаменела от страха, но Самбо бросил меня через
плечо и еще несколько раз об стенку, чтобы показать, какой я ручной. Он
принес ей плошку супа и спросил, почему она бродит по лесу одна-одинешенька.
Обезьянка, которую звали Белоснежка, объяснила, что мама и мамин дружок
столкнули ее с семейного дерева и велели часа два покачаться на лианах.
Однако большие обезьянки захватили все лианы и не пускали Белоснежку, тогда она
пошла в лес, искать, кто бы с ней поиграл, заблудилась и вот, случайно вышла
к пещере Самбо.
- Можешь оставаться у нас, сколько захочешь, - сказал Самбо. - Мы здесь
только и делаем, что играем, так что давай с нами.
- Но мне надо домой, - пожаловалась Белоснежка, - не то мамин дружок меня
отлупит.
- Тогда я покажу, как пройти от твоего дерева к моей пещере и обратно, -
сказал Самбо, - а ты приходи к нам играть всякий раз, как мама отошлет тебя
прочь.
Мы с Самбо проводили Белоснежку к ее семейному дереву. На обратном пути я
сказал Самбо:
- Учитель, я не понимаю.
- что тебя тревожит? - спросил Самбо.
- Ты - великий воин, я учусь, чтобы стать великим воином. Разве в твоей
пещере есть место для маленькой девочки, которая ищет только забав?
- Мне решать, кто станет, а кто не станет воином, - сказал Самбо.
- Но мы так заняты тренировками и упражнениями, - упорствовал я. - Будет ли
у нас время играть с девочкой в обещанные игры?
- что такое игра, как не тренировка, наряженная в яркое платье? - сказал
Самбо. - Притом же и без моих наставлений ты весишь десять тон, пасть у тебя
- ворота, зубы - мясницкие ножи, и вся тварь, за исключением меня, в страхе
бежит от одного звука твоих шагов; не к лицу тебе завидовать одинокой
маленькой девочке.
Я очень устыдился, и, когда мы вернулись, семь раз кряду подмел пещеру,
хотя Самбо меня даже не просил. Дня через два Белоснежка пришла к пещере,
очень-очень одинокая, и мы оба постарались ее приветить. Самбо стал играть с
ней в некоторые особенные игры, который ей так понравились, что она стала
приходить еще, и, хотите верьте, хотите нет, через два года так навострилась,
что не хуже Самбо бросала меня через плечо.
Нелл засмеялась, представив, как маленькая девочка кидает через плечо
динозавра. Она перелистнула страницу назад и прочла последний кусок более
внимательно .
Дня через два Белоснежка пришла к пещере, очень-очень одинокая, и мы оба
постарались ее приветить. Самбо пошел на кухню и приготовил ей особую еду из
риса, рыбы и овощей, да еще проследил, чтобы она съела все, до последней
крошки. Потом он стал играть с ней в особенные игры, которые назывались
"колесики" .
На соседней странице возникла иллюстрация. Нелл узнала открытую площадку
перед пещерой Самбо. Сам он сидел на высоком камне и направлял Динозавра и
Белоснежку. Динозавр пытался пройтись колесом, но крохотные ручки не удержали
тяжелой головы, и он шмякнулся лицом в землю. Потом попробовала Белоснежка, и
у нее получилось отличное колесо.
Нелл тоже попробовала. Сначала было странно, потому что весь мир тут же
начал вращаться. Она взглянула на картинку и увидела, что Белоснежка делает в
точности те же ошибки. Самбо слез с камня и объяснил ей, как держать тело и
голову в одной плоскости. Нелл послушалась совета и попробовала еще раз. На
этот раз вышло лучше. Еще не кончилось время прогулки, а она уже могла
пройтись колесом через всю площадку. Когда она вернулась к своим дверям, мама
пустила ее не сразу, и Нелл еще немного поколесилась в коридоре. Наконец мама
открыла дверь, увидела, что Нелл собрала на волосы и туфли песок со всей
игровой площадки, отшлепала ее и отправила спать голодной.
На следующее утро Нелл подошла к МС и попросила еду, которую Самбо сделал
для Белоснежки. МС сказал, что рыбу приготовить не может, а может наносури-
ми21, а это тоже вроде рыбы. Рис он делать умеет, а вот овощи - никак. Вместо
овощей он дал ей зеленую пасту, которую надо было есть ложкой. Нелл сказала
МС, что это - белоснежкина еда, и теперь ей готовить только такую. С тех пор
МС всегда знал, что ей подать.
Нелл больше не говорила "волшебная книга", а звала ее по имени, яснее
ясного напечатанному на первой странице. Она только недавно сумела его прочесть:
ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЙ БУКВАРЬ ДЛЯ БЛАГОРОДНЫХ ДЕВИЦ
пропедевтическая энциклопедия,
в которой рассказывается история
принцессы Нелл,
а также ее друзей, родственников, знакомых и проч.
Сейчас Букварь разговаривал с ней гораздо меньше. Нелл обнаружила, что
часто прочитывает слова быстрее, чем книга их произносит, поэтому обычно
приказывала ей молчать. Впрочем, вечерами она обычно клала книгу под подушку и
просила почитать на ночь, а порой даже просыпалась и слышала, как та тихонько
нашептывает ей только что виденный сон.
Тад исчез из дома давным-давно, правда, сначала сломал маме нос. Его сменил
Шемп, которого сменил Тодд, чье место занял Тони. Однажды шанхайские копы
пришли арестовать Тони, а он уложил одного прямо в гостиной, пальнул из лобо-
мета и проделал дыру в животе, так что кишки вывалились и повисли между
ногами. Другие копы начинили Тони псемиминуткойп и потащили раненого товарища в
коридор, а Тони, воя, как загнанный в угол бешеный зверь, бросился в кухню,
схватил большой нож и стал тыкать себе в грудь, где, как он думал, спряталась
"семиминутка" . За семь минут он располосовал мясо до самых ребер, но тут
полицейские снова ворвались в квартиру, и Тони стал грозить им окровавленным
ножом. Тогда старший набрал какие-то цифры на черном пультике и взорвал один
дырокол у Тони в ноге. Тони с воплем повалился и выронил нож. Копы подбежали
и залили его блестящим пластиком, а потом еще немножко попинали и потоптали,
прежде чем сделать дырку для воздуха. Они приделали к кокону ручки,
подхватили Тони и унесли, а Нелл осталась подтирать кровь в кухне и гостиной. Она еще
плохо умела мыть полы и только хуже насвинячила. Пришла мама, стала плакать и
кричать, а потом отшлепала Нелл за то, что развезла кровищу по всему дому.
Нелл расстроилась, ушла в комнату, взяла Букварь и сочинила сказку про злую
мачеху, как та заставила принцессу Нелл мыть в замке полы и отшлепала за
плохую работу. Под конец она уже не помнила, как было на самом деле, только
свою сказку.
После этого мама некоторое время совсем не водила мужиков, но потом
встретила Брэда. Брэд был хороший. Он работал кузнецом в Новой Атлантиде и однажды
взял Нелл с собой, показать, как прибивают подковы. Нелл впервые видела
настоящую лошадь и смотрела больше на нее, чем на Брэдовы молотки и гвозди. У
хозяев Брэда был огромный дом с большими зелеными лужайками и четверо детей,
все старше Нелл, которые красиво наряжались и катались на этих лошадках.
Но мама скоро порвала с Брэдом. Она сказала, что все мастеровые - зануды.
Слишком похожи на викторианцев и вечно бубнят, эта-де вещь получше, эта -
похуже, а из этого обязательно выходит, будто одни люди лучше других. Она
закрутила с Бертом. Берт объяснил Гарву и Нелл, что в доме нужна дисциплина, и
после этого все время лупил их, иногда по заднице, иногда по лицу. Маму он
Сурими - желирующий продукт из сырой рыбы, используемый для приготовления
"крабового мяса" и т.п.
тоже лупил.
Нелл теперь гораздо больше времени проводила в игровой - там было место для
упражнений, которые Самбо показывал Белоснежке. Иногда она играла с другими
ребятами. Раз они с подружкой отбивали друг дружке мячик, подвешенный на
веревке к потолку, и Нелл все время побеждала. Мальчик, старше Нелл и ее
подружки , подошел и сказал, что тоже хочет сыграть. Подружка уступила место, и
Нелл стала играть с большим мальчиком. Его звали Кевин. Кевин был здоровенный
и жутко гордился своей силой; он считал, что в этой игре главное - запугать.
Он хватал мяч и накручивался, скаля зубы и наливаясь краской, а потом что
есть силы лупил, вопя и брызгая на мячик слюной. Большинство ребят пугались и
зажмуривали глаза, а Кевин бил по мячу все быстрее и быстрее, поливая
соперника нецензурной бранью. Нелл знала, что мать Кевина живет примерно с теми же
мужиками, что и ее мама; он нередко появлялся с фингалом, заработанным явно
не в игровой.
Нелл всегда боялась Кевина, однако, сегодня, когда он накручивался и
надувался, вид у него был просто смешной, вроде как у Динозавра, когда тот
боролся с Белоснежкой. Мяч полетел на Нелл, обслюнявленный и совсем не такой
быстрый. Кевин орал, обзывал ее на пять букв, но Нелл не слушала: она подалась к
мячу и отбила со всей силой, вытянув тело от костяшек пальцев в одну прямую,
как учил Самбо. Она ударила так сильно, что даже не почувствовала мяча; он
описал большую дугу у Кевина над головой, и дальше Нелл оставалось только
отбивать .
- Первый раз не считается, - сказал Кевин, когда она победила. Они сыграли
снова, и опять Нелл вышла первой. Другие ребята стали смеяться над Кевином.
Он разозлился, покраснел, как рак, и бросился на Нелл.
Однако она видела раньше, как Кевин нападает на других ребят, и знала, что
он берет на испуг - они цепенеют от страха и уже не могут двинуться с места.
Самбо объяснял Белоснежке, что лучший способ победить Динозавра - убраться с
дороги, пусть он повалит себя собственной силищей. Нелл так и поступила:
отпрыгнула в последнюю секунду и сделала подсечку. Кевин вмазался в качели,
вскочил и снова бросился на Нелл. Нелл опять увернулась и поставила ему
подножку .
- Ладно, - сказал Кевин. - Ты победила.
Он шагнул к ней, вытянув правую руку. Однако Нелл знала и этот приемчик.
Она протянула руку, как будто поверила. Кевин уже напряг все мышцы, но в
последнее мгновение Нелл развернула ладонь к полу и повела вниз, вниз, а потом
снова вверх. При этом она смотрела на Кевина и видела, что он зачарованно
следит за ее рукой, которая продолжала описывать большой эллипс. В тот миг,
когда ладонь оказалась на уровне его глаз, Нелл резко выбросила растопыренные
пальцы вперед.
Кевин закрыл лицо руками. Нелл неторопливо прицелилась и со всех сил пнула
его между ног, потом схватила за волосы, стукнула головой об коленку и
отбросила назад. Кевин плюхнулся задом и от изумления не успел даже поднять рев, а
Нелл пошла прочь.
Ленч в обществе знаменитостей;
разговор о лицемерии;
в жизни Хакворта
появляются новые осложнения
Хакворт пришел в паб первым. Он заказал пинту славного бочкового портера
(его варили в соседнем Городе Мастеров) и заходил по залу. Все утро он с
трудом принуждал себя сидеть за столом и теперь радовался случаю размять ноги.
Заведение изображало лондонскую пивную времен Второй Мировой, вплоть до про-
лома от бомбы в одном углу и заклеенных крест-накрест окон, напомнивших Хак-
ворту о докторе Икс. По стенам висели фотографии с автографами британских и
американских летчиков и другие памятные сувениры золотых деньков
англоамериканской дружбы.
ПОШЛИ
ружье
ЗАЩИТИ
БРИТАНСКИЙ ДОМ
Жителям Британии грозит оккупация
Они отчаянно нуждаются в оружии
для обороны своих домов
ТЫ МОЖЕШЬ ПОМОЧЬ
Американский комитет защиты британских домов
На вешалках и крюках гроздьями черного винограда висели котелки. Похоже,
сюда ходят многие инженеры и артифексы. Они пили пиво за стойкой или
поглощали мясо с почками за столами, болтали и смеялись. Ничего особенного не было
ни в заведении, ни в его клиентах, но Хакворт знал: именно головами этого
среднего класса держится богатство и безопасность Новой Атлантиды. Он
спрашивал себя, чего ему не жилось. Разве мало - быть одним из них? Джон Персиваль
Хакворт преображал свои мысли в осязаемое вещество, и делал это лучше всех
здесь собравшихся. Нет, замахнулся выше - возмечтал проникнуть дальше
вещества, в чужую душу.
Теперь, хочет он того или нет, ему предстоит проникнуть в сотни тысяч душ.
Люди за столиками с любопытством поглядывали на него, а, встретившись с ним
глазами, вежливо кивали и отворачивались. По пути сюда Хакворт видел
припаркованный у входа длинный роллс-ройс. Здесь кто-то важный, надо полагать - в
задней комнате. Все, включая Хакворта, напряженно ждали: что дальше?
Майор Нэйпир подъехал на табельной кавалерийской робобыле. Он вошел ровно в
двенадцать, как договаривался, повесил офицерскую шляпу на крюк и задорно
приветствовал бармена. Хакворт узнал Нэйпира - прославленного героя, но и
Нэйпир его узнал, а вот почему - не объяснил, и это было особенно неприятно.
Хакворт отставил кружку, они с Нэйпиром обменялись крепким рукопожатием и
двинулись в дальний угол, дружески переговариваясь и похохатывая. Нэйпир
опередил Хакворта на полшага и открыл низкую дверь. Три ступеньки, и вот они уже
в крохотной комнатенке со сводчатыми окнами и обитым медью столом посередине.
За столом одиноко сидел человек, и Хакворт, спускаясь по ступеням, узнал
лорда Александра Чон-Сика Финкеля-Макгроу. Старик встал, ответил на поклон и
тепло пожал ему руку, одним словом, так явственно призывал Хакворта
располагаться по-свойски, без чинов, что тому окончательно сделалось не по себе.
Еще немного побалагурили, чуть более сдержанного. Вошел официант. Хакворт
заказал фирменные сандвичи, Нэйпир просто кивнул, соглашаясь (Хакворт счел
это дружеским жестом), Финкель-Макгроу сказал, что есть не будет.
У Хакворта тоже отшибло всякий аппетит. Было ясно, что командующий сводными
Ея Величества войсками знает, по крайней мере, часть его истории, и что
Финке ль -Макгроу тоже в курсе. Его не выбросили из землячества пинком под зад, а
пригласили поговорить с глазу на глаз. Казалось бы, радуйся, ан нет. После
суда в Поднебесной все казалось донельзя простым. Теперь, похоже, предстояли
новые осложнения.
Обмен любезностями подошел к концу.
- Мистер Хакворт, - произнес Финкель-Макгроу совсем другим тоном, тем
самым, каким призывают собрание к порядку. - Пожалуйста, скажите мне, что вы
думаете о лицемерии.
- Пардон? О лицемерии, ваша светлость?
- Да.
- Полагаю, это порок.
- Большой или маленький? Подумайте хорошенько - от этого многое зависит.
- Вероятно, смотря по обстоятельствам.
- Что ж, это беспроигрышный ответ на все случаи жизни, мистер Хакворт, -
мягко пожурил лорд - привилегированный акционер. Майор Нэйпир рассмеялся чуть
деланно, не понимая, куда клонится разговор.
- Последние жизненные перипетии лишний раз убедили меня в
предпочтительности безошибочного пути, - сказал Хакворт.
Оба собеседника понимающе хохотнули.
- Знаете, в моей молодости лицемерие считалось худшим из пороков, - сказал
Финкель-Макгроу. - И причина тут в нравственном релятивизме. Видите ли, в
определенной атмосфере не принято критиковать других: если нет абсолютного
добра и абсолютного зла, то нет и почвы для порицания.
Финкель-Макгроу замолк, видя, что завладел вниманием слушателей, и принялся
вынимать из карманов курительную тыкву-горлянку с разнообразными
причиндалами. Продолжая говорить, он набивал трубку бурым листовым табаком, таким
пахучим, что у Хакворта потекли слюнки. Его так и подмывало отправить щепотку в
рот.
- Это многих расстроило, ибо мы любим осуждать ближних. И вот, они
ухватились за лицемерие и возвели его из зауряднейшего грешка в царя всех пороков.
Даже если нет добра и зла, всегда можно уличить человека в расхождении между
словами и поступками. При этом вы не оцениваете правильность его взглядов или
нравственность его поведения - просто констатируете, что сказано одно, а
сделано - другое. Во времена моей юности самые яростные филиппики направлялись
на искоренение двуличия. Вы не поверите, что говорили тогда о первых виктори-
анцах. В те дни "викторианец" звучало почти так же оскорбительно, как
"фашист" или "нацист".
И Хакворт, и Нэйпир остолбенели.
- Ваша светлость! - вскричал Нэйпир. - Я, конечно, знаю, что их
нравственные устои отличались от наших, но мне удивительно слышать, что они и впрямь
осуждали первых викторианцев.
- Конечно осуждали.
- Потому что первые викторианцы были лицемерами, - догадался Хакворт.
Финкель-Макгроу расцвел, словно учитель, довольный ответом любимого
ученика.
- Как видите, майор Нэйпир, я не ошибался, говоря об исключительном уме
мистера Хакворта.
- Я и на мгновение не предполагал обратного, ваша светлость, - сказал майор
Нэйпир, - но все равно рад видеть наглядное подтверждение.
И Нэйпир отсалютовал Хакворту бокалом.
- Потому, что они были лицемерами, - продолжал Финкель-Макгроу, запалив
трубку и выпустив несколько клубов густого дыма, - викторианцев презирали в
конце двадцатого века. Многие их критики сами погрязли в разнузданном пороке,
но не видели здесь парадокса, ведь они не лицемерили: у них не было
нравственных устоев, значит, они ничего и не нарушали.
- Значит, они морально превосходили викторианцев... - произнес майор Нэйпир
все еще немного пришибленно.
- ... несмотря на то, вернее, именно потому, что были совершенно
безнравственными .
С мгновение все молча, изумленно качали головами.
- Мы смотрим на лицемерие немного иначе, - продолжал Финкель-Макгроу. - В
конце двадцатого столетия Weltanschauung, лицемером, звался тот, кто
провозглашал нравственные принципы в корыстных целях, но сам презирал их и тайно
нарушал. Разумеется, большинство лицемеров не такие. Скорее это явление из
разряда "дух-бодр-плоть-же-немощна " .
- Мы временами отступаем от декларируемого нами нравственного кодекса, -
проговорил Нэйпир, - но это не значит, что мы неискренни в своих убеждениях.
- Конечно, не значит, - сказал Финкель-Макгроу. - Собственно, это очевидно.
Никто не говорит, что легко держаться строгих нравственных правил. Именно в
трудностях - наших ошибках и срывах - и есть самая соль. Вся наша жизнь -
борьба между животными побуждениями и жесткими требованиями нашей
нравственной системы. По тому, как мы ведем себя в этой борьбе, нас будет со временем
судить высшая власть.
Несколько секунд все трое молчали, потягивая пиво или дым и размышляя о
сказанном.
- Дерзну предположить, - сказал, наконец, Хакворт, - что данный
поучительный экскурс в сравнительную этику был произведен не без связи с моими
нынешними обстоятельствами.
Оба собеседника заломили брови, не очень убедительно изображая легкое
недоумение . Лорд - привилегированный акционер взглянул на майора Нэйпира, который
начал весело и бодро.
- Мы не знаем всех подробностей ваших нынешних обстоятельств. Как вам
известно, Ея Величества сводные войска избегают вмешиваться в частную жизнь
подданных, пока те не нарушают общинных норм. В частности, это означает, что
мы не устанавливаем за людьми тотальную слежку просто потому, что нам
любопытны их э... похождения. В эпоху, когда каждого можно держать под колпаком,
нам остается только деликатно прикрывать глаза. Однако, естественно, мы
отслеживаем все переходы через границу. Не так давно наше любопытство возбудил
некий лейтенант Чан из конторы окружного магистрата. Он нес при себе пакет с
довольно потрепанным цилиндром. Лейтенант Чан направился прямиком в вашу
квартиру, провел там более получаса и ушел без пакета.
В начале этой речи прибыли тарелки. Хакворт начал сооружать себе сандвич,
словно надеялся снизить накал разговора, разделив внимание между словами
Нэйпира и местными кулинарными изысками. Некоторое время он возился с
маринованным огурчиком, затем принялся взыскательно оглядывать бутылки с соусом,
выставленные в шеренгу посреди стола.
- Меня ограбили на Арендованных Территориях, - рассеянно отвечал Хакворт, -
а лейтенант Чан, чуть позже, изъял шляпу у негодяя.
Взгляд его, без всякой причины, остановился на высокой бутылочке с бумажной
этикеткой. "ОСОБАЯ ПРИПРАВА МАКХОРТЕРА" было написано крупно, дальше шел
мелкий неразборчивый шрифт. По горлышку фестонами шли черно-белые репродукции
древних медалей, присужденных дремучими европейскими монархами на выставках в
каких-то фантастических городах вроде Риги. После энергичной встряски из
облепленного коркой отверстия вылетело несколько желтоватых плевков. Большая
часть попала на тарелку, но немного досталось и сандвичу.
- Да, - сказал майор Нэйпир, вынимая из кармана сложенную умную форматку.
Он велел бумаге развернуться и, тыча в нее серебряной авторучкой размером с
артиллерийский снаряд, продолжал: - Записи привратников показывают, что вы
нечасто ходите на Арендованные Территории, что вполне понятно и делает честь
вашему благоразумию. За последние месяцы вы посетили их дважды. В первый раз
вы вошли на Арендованные Территории после полудня и вернулись поздно ночью,
истекая кровью из свежих ран, весьма, - тут майор Нэйпир не сдержал легкую
улыбку, - красочно описанных дежуривших в ту ночь офицером. Во второй раз вы
ушли во второй половине дня и вернулись поздно с одной глубокой раной на
ягодицах - невидимой, разумеется, но зарегистрированной аппаратурой.
Хакворт откусил сандвич, справедливо рассудив, что мясо жилистое и у него
Дух бодр, плоть же немощна - Мф.26,41.
будет время подумать, работая челюстями. Какое там - не в первый раз в
критической ситуации его начисто заклинило. Единственное, о чем он мог думать -
это о вкусе соуса. Если бы отсюда можно было прочесть состав, то получилось
бы нечто вроде:
Вода, черная тростниковая меласса, паприка, соль, чеснок, имбирь, машинное
масло, нюхательный табак, бычки в томате, осадок пивного сусла, хлопок-сырец,
хвосты уранового обогащения, глютамат натрия, нитраты, нитриты, нитроты и
нитруты, нутриты, натроты, измельченная щетина из свиных ноздрей, динамит,
древесный уголь, кокс, спичечные головки, использованные посудные ершики,
смола, никотин, солод, сивушные масла, копченые говяжьи лимфоузлы, прелые
листья, царская водка, битум, радиоактивные осадки, типографская краска,
синька, крахмал, голубой хризотиловый асбест, сфагнум, ПАВ, ПВА и натуральные
пищевые добавки.
Он не мог не улыбнуться своей полной беспомощности, и теперешней, и
тогдашней.
- Должен сказать, что недавние походы на Арендованные Территории отбили у
меня всякую охоту к дальнейшим экскурсиям.
Собеседники понимающе заулыбались. Хакворт продолжал:
- У меня не было причин сообщать властям Атлантиды об ограблении...
- Разумеется, - сказал майор Нэйпир, - хотя шанхайская полиция могла бы
заинтересоваться .
- Да, но туда я тоже сообщать не стал, зная об их репутации.
В другой компании грубоватый ксенофобский выпад вызвал бы громкий смех,
однако, ни Финкель-Макгроу, ни Нэйпир не клюнули на наживку.
- И все же, - сказал Нэйпир, - лейтенант Чан опроверг эту репутацию, когда
не поленился принести вам шляпу, совершенно негодную, лично, в свое свободное
время, хотя мог бы послать по почте или просто выкинуть.
- Да, - сказал Хакворт. - Наверное, да.
- Нас это очень удивило. Мы, разумеется, не помышляем спрашивать, о чем
говорили вы с лейтенантом Чаном или как-то иначе лезть в ваши личные дела, но
особо подозрительным из нас, тем, кто, возможно, слишком долго варился в
восточной каше, пришло в голову, что намерения лейтенанта Чана не столь
безобидны, как представляется на первый взгляд, и за ним следует проследить.
Одновременно, в целях вашей безопасности, мы решили по-отечески приглядывать за
вашими выходами на Арендованные Территории, буде таковые еще случатся.
Нэйпир снова зачирикал ручкой по бумаге. Его голубые глаза бегали взад-
вперед, следя за возникающими строчками.
- Вы еще раз ходили на Арендованные Территории, вернее, за дамбу, через Пу-
дун и в старый Шанхай, - сказал он, - где наша следящая аппаратура вышла из
строя или была уничтожена. Вы вернулись через несколько часов с поротой
ж...ой. - Нэйпир внезапно хлопнул ладонью по листку и впервые с начала
разговора поглядел Хакворту прямо в глаза, мигнул и снова откинулся на садистскую
резную спинку деревянного стула. - Это далеко не первый случай, когда
подданный Ея Величества возвращается из ночного загула со следами побоев, но, как
правило, куда более легких и оплаченных самим пострадавшим. Мое мнение о вас,
мистер Хакворт, говорит, что вы - не приверженец этого конкретного
извращения.
- Ваше мнение совершенно верно, сэр, - отвечал Хакворт с некоторой
горячностью. После такого самообвинения надо было как-то иначе объяснять появление
раны на мягком месте. Собственно, он не обязан ни в чем отчитываться - это
дружеский обед, а не полицейский допрос - но и не ответить ничего плохо, и
так уже доверие к нему подорвано, дальше некуда. Словно подчеркивая это, оба
собеседника замолчали.
- Есть ли у вас новые оперативные данные о человеке по имени Чан? - спросил
Хакворт.
- Занятно, что вы спросили. Упомянутый лейтенант, женщина по фамилии Бао и
начальник обоих, магистрат Ван, уволились в один день, примерно месяц назад.
Они снова всплыли в Срединном государстве.
- Вас не удивляет такое совпадение: судья, имевший обыкновение наказывать
палками, поступает на службу в Срединное государство, а вскоре после того
новоатлантический инженер возвращается из указанного анклава с явным следом от
палочного удара.
- Теперь, после ваших слов, я и впрямь вижу, что это удивительно, - сказал
майор Нэйпир.
Лорд - привилегированный акционер сказал:
- Это может навести на мысль, что упомянутый инженер задолжал влиятельной
фигуре внутри анклава, и что к судебной власти прибегли в качестве
напоминания.
Нэйпир мгновенно подхватил:
- Такой инженер, если бы он существовал, вероятно, удивился бы, узнав, что
Джон-дзайбацу очень интересуется данным шанхайским джентльменом - тишайшим
мандарином Поднебесной, если он тот, за кого мы его считаем - и что мы давно,
но безнадежно пытаемся добыть сведения о его деятельности. Итак, если бы
шанхайский джентльмен подбил нашего инженера на действия, которые мы нормально
сочли бы неэтичными и даже изменническими, мы могли бы проявить небывалую
снисходительность. При условии, разумеется, что инженер будет держать нас в
курсе.
- Ясно. Что-то вроде двойного агента, - сказал Хакворт.
Нэйпир сморгнул, словно его самого ударили палкой.
- Зачем же так грубо! Впрочем, в данном контексте такое выражение вполне
извинительно.
- Заключает ли Джон-дзайбацу письменную договоренность?
- Так не принято, - сказал майор Нэйпир.
- Боюсь, что да, - согласился Хакворт.
- Обычно договор не требуется, поскольку в большинстве случаев у второй
стороны практически нет выбора.
- Да, - сказал Хакворт. - Понимаю.
- Договоренность носит моральный характер, это вопрос чести, - вмешался
Финке ль-Макгроу. - То, что инженер попал в беду, свидетельствует лишь о его
лицемерии. Мы готовы закрыть глаза на эту человеческую слабость. Иное дело,
если он и дальше будет предавать свою общину, но, если он хорошо сыграет свою
роль и добудет ценные сведения, его ошибка обернется героическим поступком.
Вам, наверное, известно, что героев нередко венчает рыцарское достоинство,
как и более ощутимые награды.
На какое-то мгновение Хакворт потерял дар речи. Он ждал и, вероятно,
заслуживал изгнания. Его мечты не шли дальше простого прощения. Однако Финкель-
Макгроу давал ему шанс на большее: приставку "сэр" перед именем и акции в
общинном предприятии. Ответ мог быть только один, и Хакворт выпалил его, пока
не прошла решимость.
- Благодарю вас за снисхождение, - сказал он, - и принимаю на себя ваше
поручение . Прошу с этого мгновения считать меня на службе Ея Величества.
- Официант! Шампанского, пожалуйста! - крикнул майор Нэйпир. - Такое дело
надо отметить!
Из Букваря: появление
зловещего барона;
дисциплинарные методы Берта;
заговор против барона;
практическое применения
почерпнутых из Букваря идей;
бегство
За воротами Темного замка злая мачеха по-прежнему жила в свое удовольствие
и принимала гостей. Раз в неделю из-за горизонта приплывал корабль и бросал
якорь в бухточке, где отец Нелл держал прежде рыбацкую ладью. Важного гостя
доставляла на берег лодка, и он на несколько дней, недель или месяцев
останавливался у мачехи Нелл. Под конец они всегда начинали лаяться, так что
крики долетали до Гарва и Нелл даже сквозь толстые стены замка. Когда гостю это
надоедало, он садился на корабль и уплывал, а злая мачеха бегала по берегу в
слезах и заламывала руки. Принцесса Нелл сперва ненавидела мачеху, но теперь
стала ее жалеть, ведь та сама заточила себя в темницу, еще более жуткую и
ледяную, чем даже Темный замок.
Однажды в бухте появилась баркентина под алыми парусами, и с нее сошел
рыжеволосый, рыжебородый человек. Как и прежние гости, он поселился с
королевой, однако, в отличие от них, заинтересовался Темным замком. Каждые день-два
он подъезжал на коне к воротам, дергал ручки, ходил под стенами и поглядывал
на высокие башни.
На третью неделю принцесса Нелл и Гарв в изумлении услышали, что двенадцать
запоров открываются один за другим. Рыжебородый вошел в ворота и при виде
детей изумился не меньше их.
- Кто вы такие? - спросил он низким, грубым голосом.
Нелл хотела ответить, но Гарв ее остановил.
- Ты - гость, - сказал он, - назови прежде свое имя.
Пришелец стал темнее своей бороды; он шагнул вперед и ударил Гарва по лицу
закованным в броню кулаком.
- Я - барон Джек, - сказал он, - а это - моя визитная карточка.
Потом, просто для смеху, нацелился стальным башмаком в принцессу Нелл, но
тяжелые латы мешали ему двигаться быстро, и принцесса Нелл, помня уроки
Динозавра , легко увернулась.
- Значит, вы - отродье, о котором говорила королева. Вас давно должны были
съесть тролли. Не беда, съедят сегодня, и замок станет моим!
Он схватил Гарва и начал скручивать ему руки толстой веревкой. Принцесса
Нелл, помня свои уроки, попыталась отбить брата, но барон ухватил ее за
волосы и тоже связал. Вскоре оба они, беспомощные, лежали на земле.
- Посмотрим, как вы сегодня сразитесь с троллями! - сказал барон Джек, и,
немного попинав их для забавы, вышел в ворота и замкнул все двенадцать
запоров.
Принцессе Нелл и Гарву пришлось долго ждать, пока зайдет солнце и оживут
Ночные друзья. Когда, наконец, это случилось, и детей освободили от пут, Нелл
объяснила, что у злой мачехи - новый друг, который решил завладеть замком.
- С ним надо сразиться, - сказала Мальвина.
Принцесса Нелл и остальные друзья очень удивились, потому что Мальвина
всегда была спокойная, мудрая и отговаривала от драк.
- В мире много оттенков серого, - объяснила она, - и многажды больше тайных
путей ко благу; но есть чистое зло, и с ним надо бороться на смерть.
- Будь он всего лишь человек, я бы раздавил его одной пяткой, - сказал
Динозавр, - но не при свете дня. Даже ночью это не удастся: королева - злая
колдунья, и друзья ее дюже сильны. Нам нужен план.
В тот вечер пришла расплата. Кевин, мальчишка, которого Нелл обыграла в
мяч, научился своим подлым штучкам ни у кого иного, как у самого Берта - тот
долго жил с матерью Кевина и, вероятно, был даже его отцом. Кевин наябедничал
Берту, будто Нелл с Гарвом побили его вместе. В тот вечер Гарва и Нелл
отлупили, как никогда в жизни. Это продолжалось так долго, что мама вмешалась и
хотела угомонить Берта. Однако Берт съездил маме по лицу и швырнул ее на пол.
Наконец он затолкал Нелл и Гарва в комнату, выпил несколько банок пива и
включил рактюшник про Громилу Стадда. Мама выбежала из квартиры, куда -
неизвестно .
Один глаз у Гарва совершенно заплыл, рука не сгибалась. Нелл ужасно хотела
пить, а когда сходила по-маленькому, струйка потекла красной. Руки, там, где
Берт прижигал их сигаретами, болели все сильнее.
Они слышали Берта за стеной, откуда доносилась рактивка про Громилу Стадда.
Гарв определил, когда Берт уснул: одиночная рактивка, если перестаешь играть,
встает на паузу. Когда они уверились, что Берт спит, они пробрались на кухню
к МС.
Гарв сделал повязку для руки и примочку на глаз, потом попросил у МС что-
нибудь от ссадин и ожогов, чтобы не воспалились. МС выдал целое меню медиаг-
лифов. Большинство лекарств были платные, несколько - даровые. Одно даровое
лекарство оказалось вроде крема, оно давилось из тюбика, как зубная паста.
Нелл с Гарвом унесли его в комнату и намазали друг дружку.
Нелл тихо лежала в постели, дожидаясь, когда Гарв уснет. Потом она вынула
"Иллюстрированный букварь для благородных девиц".
Когда на следующий день барон Джек пришел в замок, он разозлился, увидев
вместо обглоданных костей только кучу веревок. Он выхватил меч и бросился в
замок, крича, что сам убьет Гарва и принцессу Нелл, но, вбежав в трапезную,
изумленно замер: большой стол ломился от яств. Здесь были буханки черного
хлеба, горшки со свежайшим маслом, жареные гуси, молочный поросенок,
виноград , яблоки, сыр и вино. У стола стояли Гарв и принцесса Нелл в одежде
прислужников .
- Добро пожаловать в ваш замок, барон Джек, - сказала принцесса Нелл. -
Ваши слуги приготовили скромное угощение. Надеюсь, оно придется вам по вкусу.
(На самом деле все это испекла Уточка, но сейчас был день, и она, как все
Ночные друзья, обратилась в тряпичную игрушку.)
Барон Джек жадно посмотрел на стол и гнев его немного утих.
- Ладно, попробую, - сказал он, - но ежели мне не понравится, или вы будете
недостаточно расторопны, я насажу ваши головы на копья вот так! - И он
растопыренными пальцами ткнул Гарву в глаза.
Гарв разозлился и чуть все не испортил, но Нелл вспомнила слова Мальвины,
что скрытный путь - лучший, и сказала сладким-пресладким голоском: - Если мы
вам не угодим, то ничего иного и не заслуживаем.
Барон Джек начал есть, и так вкусно Уточка приготовила, что, раз начавши,
он уже не мог остановиться. Он гонял детей на кухню и обратно за все новыми и
новыми блюдами и, хотя все время находил, к чему придраться, вставал со стула
и лупил их, видимо, решил все-таки, что живые они полезнее мертвых.
- Иногда он еще прижигал их сигаретами, - прошептала Нелл.
Буквы на странице изменились.
- Писы в горшочке у принцессы Нелл стали красные, - сказала Нелл, - потому
что барон - очень плохой. И зовут его вовсе не барон Джек, а Берт.
Как только Нелл сказала эти слова, история в Букваре изменилась.
- А у Гарва одна рука не работала, и ему приходилось носить еду другой, а
все потому, что Берт - очень плохой, и дерется по правде сильно, - продолжала
Нелл.
Наступило долгое молчание, потом Букварь заговорил снова, только приятный
викторианский голос, читавший сказку, стал хриплым и часто запинался посреди
фразы.
Барон Берт ел весь день, и наконец село солнце.
- Заприте дверь! - раздался тонюсенький голос. - Или нас съедят тролли!
Говорил маленький человечек в костюме и цилиндре, который только что вошел
в зал и теперь тревожно смотрел на закат.
- Кто тут пищит, мешает мне обедать?! - взревел барон Берт.
- Наш сосед, - сказала принцесса Нелл. - Он заходит к нам каждый вечер.
Пожалуйста, разрешите ему сесть у огня.
Барон Берт взглянул с подозрением, но в этот самый миг Гарв поставил перед
ним творожный торт с клубникой, и он совсем забыл о человечке, пока через
несколько минут пронзительный голос не заговорил снова:
Вот так барон по имени Берт!
Самый острый меч его не берет,
Медведя осилит, но скажем не робко,
Что с первой же стопки
Его, словно маленького, развезет.
- Кто смеет насмехаться над бароном?! - взвыл барон Берт и взглянул на
пришельца, который, опершись на тросточку, дерзко салютовал ему бокалом.
Величество ваше проделали путь
Неблизкий, и хочет, небось, отдохнуть.
Житейское дело! Пожалуй, с устатку
Пора вам в кроватку,
А то ведь недолго и лужу надуть.
- Принесите мне бочку эля! - вскричал барон Берт. - И вторую этому
хвастуну ! Посмотрим, кто кого перепьет!
Гарв вкатил в комнату две бочки крепкого эля. Барон Берт поднес свою к
губам и опорожнил одним глотком. Человечек сделал то же самое.
Внесли два бурдюка с вином. Снова и Берт, и человечек легко их осушили.
Наконец внесли две бутыли с крепкой наливкой. Барон и человечек, в свой
черед, отпивали по глотку, и вскоре обе бутыли опустели. Барон дивился
стойкости человечка; тот ни мало не захмелел, в то время как сам барон был уже
очень пьян.
Наконец человечек вынул из кармана фляжку и сказал:
Эль пьет молодой, коли храбр и влюблен,
Вино - кто сединами убелен,
Наливка годится
Царям и царицам,
Но всех их забористее самогон!
Он откупорил фляжку и отпил глоток, потом протянул барону Берту, тот только
пригубил и сразу заснул, где сидел.
- Готово, - сказал человечек, отвешивая низкий поклон и снимая цилиндр, так
что стали видны длинные мохнатые ушки. Разумеется, это был Питер собственной
персоной.
Принцесса Нелл побежала на кухню рассказать все Динозавру, который сидел у
огня с длинной палкой, тыкал ей в угли и поворачивал, чтобы конец стал ост-
рый-преострый.
- Он спит! - прошептала принцесса Нелл.
Миранда в театре "Парнас" почувствовала огромное облегчение, увидев на
суфлере следующую реплику. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и постаралась
мысленно перенестись в Темный замок. Она заглянула принцессе Нелл в глаза и
вложила в строку все свое умение и талант.
- Хорошо, - сказал Динозавр. - Теперь вам с Гарвом пора уходить из Темного
замка! Ступайте тихо, как мышки! Я вас догоню.
Пожалуйста, уходи. Беги, прошу тебя. Беги из этой комнаты ужасов, в которой
ты живешь, Нелл, в сиротский приют, в полицию, а я тебя отыщу. Где бы ты ни
была, я тебя найду.
Миранда уже все придумала: она сделает лишний матрас, положит Нелл у себя в
спальне, Гарва - в гостиной. Лишь бы знать, где они.
Принцесса Нелл не отвечала. Она задумалась, совсем не ко времени. Уходи!
Беги!
- А зачем ты держишь палку в огне?
- Мой долг - навсегда избавить вас от злого барона, - прочла Миранда с
суфлера.
- А зачем тебе палка?
Пожалуйста, не надо! Сейчас не время!
- Торопись! - прочла Миранда, вкладывая в слова всю силу убеждения. Однако
принцесса Нелл играла с Букварем уже года два и привыкла задавать бесконечные
вопросы.
- Зачем ты остришь палку?
- Так мы с Одиссеем победили циклопа.
Черт. Все не туда.
- Кто такой циклоп? - спросила Нелл.
На соседней странице появилась картинка: одноглазый великан пасет овечье
стадо.
Динозавр рассказал, как Одиссей ослепил циклопа такой же палкой, какую он
сейчас острит на барона Берта. Нелл потребовала рассказать, что было дальше.
Одна история цеплялась за другую. Миранда старалась говорить как можно
быстрее, скучным нетерпеливым голосом, что не было несложно - она сама готова
была запаниковать. Надо вытащить Нелл из квартиры, пока Берт не очнулся от
пьяного сна.
Небо на востоке начало розоветь...
Черт! Беги, Нелл!
Динозавр дошел до середины рассказа о злой волшебнице, которая превращала
мужчин в свиней, как вдруг - хлоп! - он обернулся плюшевой игрушкой. Солнце
встало.
Нелл немного опешила. Она закрыла книгу и какое-то время сидела в темноте,
прислушиваясь к сопению Гарва и храпу Берта за стенкой. Она-то ждала, что
Динозавр убьет барона Берта, как Одиссей - циклопа. Теперь ничего этого не
будет. Барон Берт проснется, поймет, что его обдурили, и отлупит их еще
больнее . Они навсегда останутся в Темном замке.
Нелл устала от Темного замка. Ей хотелось наружу.
Она открыла Букварь.
- Принцесса Нелл знала, что ей делать, - сказала Нелл. Она закрыла Букварь
и оставила его на подушке.
Читать она умела еще плохо, но нужный медиаглиф на МС нашла почти сразу.
Такую штуку она видела в старых пассивках и еще у маминого приятеля Брэда в
Городе Мастеров. Это называется отвертка, и МС предлагал отвертки самой
разной формы: длинные, короткие, толстые, худые.
Она велела сделать самую длинную и худую. Когда МС закончил и по
обыкновению зашипел, ей почудилось, что Берт в соседней комнате ворочается.
Она заглянула в гостиную. Берт по-прежнему лежал с закрытыми глазами, но
рука его уже шарила по матрасу. Он повернул голову, и Нелл увидела, как
блеснул за полуприкрытым веком зрачок.
Сейчас он проснется и отлупит ее еще больнее.
Она выставила отвертку, как копье, и побежала на Берта.
В последнее мгновение рука у нее дрогнула, отвертка соскочила и царапнула
Берту лоб. Нелл так испугалась при виде красной дорожки, что бросила отвертку
и отскочила назад. Берт замотал головой.
Он открыл глаза и посмотрел прямо на Нелл, потом медленно провел рукой по
лбу и удивленно воззрился на кровь. Он сел, по-прежнему ничего не понимая.
Отвертка скатилась с одеяла и упала на пол. Берт поднял ее, увидел
окровавленное острие и перевел взгляд на Нелл, которая от ужаса забилась в угол.
Нелл понимала, что все сделала не так. Динозавр сказал ей бежать из замка,
а она приставала к нему с вопросами.
- Гарв! - позвала она, но получился неслышный мышиный писк. - Летим!
- Ага, щас вы у меня полетите, - сказал Берт, скидывая ноги с дивана. -
Прям в е...нное окошко и полетите.
Вышел Гарв. Здоровой рукой он держал Букварь, а под мышкой зажал нунчаки.
Книга раскрылась. На картинке дети бежали из Замка, Берт гнался за ними по
пятам.
- Нелл, твоя книга заговорила со мной, - сказал он. - Она велела нам
бежать .
Тут он увидел, что Берт встает с дивана, а в руках у него - окровавленная
отвертка.
Гарв не стал возиться с нунчаками. Он рванул через комнату, бросил Букварь,
освобождая здоровую руку, и распахнул дверь. Нелл вылетела из угла и
устремилась к выходу, как пущенная с тетивы стрела, на бегу подхватив Букварь. Они
выскочили в коридор, Берт - за ними.
До лифтов было довольно далеко. Нелл, повинуясь порыву, остановилась и села
на корточки, прямо у Берта на пути. Гарв обернулся и обомлел. "Нелл!" -
крикнул он.
Берт с разгону налетел на Нелл, качнулся вперед, грохнулся и проехался по
полу, к самым ногам Гарва. Тот развернулся и пустил в ход нунчаки. Он
несколько раз ударил Берта по голове, но страх мешал соображать. Берт поймал
цепь, которой соединялись палки. Нелл уже вскочила, забежала Берту за спину и
впилась зубами в мясистый большой палец. Дальше все происходило очень быстро
и непонятно: Нелл покатилась по полу, Гарв рывком поднял ее на ноги, она
потянулась к Букварю, который опять выронила. Они вылетели на черную лестницу и
понеслись в туннеле изрисованных, залитых мочой стен, через груды мусора,
через спящего в странной позе человека, вниз. Берт отставал на пару пролетов.
Он решил для скорости махнуть через перила, как в рактивке, но пьяное тело
рассудило по-своему, и он пересчитал десятка два ступенек до следующей
площадки, ругаясь и вопя, осатаневший от боли и ярости. Нелл и Гарв продолжали
бежать.
Дурость Берта дала им приличную фору. Они вылетели в холл, оттуда на улицу.
Едва светало. Нормально в это время здесь бродили бы тучи маньков и локаторов
наркофабрики, но сейчас они куда-то подевались. На весь квартал был только
один человек: здоровенный китаец с бородкой и коротко стриженными волосами, в
национальных синих штанах и черной кожаной шапочке. Он стоял посреди улицы,
спрятав руки в рукава, и проводил детей заинтересованным взглядом. Нелл не
обратила на него внимания: она мчалась со всех ног.
- Нелл! - позвал Гарв. - Нелл, смотри!
Она боялась смотреть. Она бежала.
- Нелл! Стой! Посмотри! - кричал Гарв упоенно.
Наконец Нелл забежала за угол дома, остановилась и с надеждой выглянула.
Она видела пустую улицу перед домом, в котором прошла вся ее жизнь. В конце
квартала большой медиатронный щит светился рекламой Кока-Колы в издревле при-
нятых этой компанией багрово-красных тонах.
На его фоне четко вырисовывались два силуэта: Берта и круглоголового
китайцы.
Они танцевали.
Нет, танцевал только китаец. Берт просто шатался, как пьяный.
Нет, китаец не танцевал. Он делал упражнения, которые Самбо показывал Нелл.
Он двигался плавно и красиво, и лишь на какой-то миг все его мускулы
соединились в одно взрывное движение. И взрыв этот был направлен на Берта.
Берт упал и с трудом поднялся на колени.
Китаец собрался в одно черное семя, взмыл в воздух и распустился в цветок.
Нога его коснулась Бертова подбородка, но не остановилась, а продолжала
двигаться. Берт рухнул, как выплеснутая из бочки вода. Китаец замер, выровнял
дыхание, поправил шапочку и кушак. Потом он повернулся к детям спиной и пошел
по середине улицы.
Нелл открыла Букварь. На картинке Динозавр, черный на фоне красных замковых
окон, стоял над поверженным бароном Бертом. В зубах он держал дымящуюся
жердину.
Нелл сказала:
- Мальчик и девочка убежали в Страну-за-морями.
Хакворт отбывает из Шанхая;
его размышления о возможных
мотивах доктора Икс
Как только диктор произносил в микрофон имена древних китайских городов,
отправляющиеся резко тормозили на замызганном полу шанхайского аэропорта. Они
ставили сумки, шипели на детей, сдвигали брови, подносили ладони к ушам и
растерянно кусали губы. Положение не улучшило многочисленное бурское
семейство (женщины в чепцах, мужчины в грубых деревенских штанах), которое сошло с
дирижабля и хриплыми, низкими голосами затянуло благодарственный псалом.
Объявляя рейс Хакворта (Сан-Диего с посадками в Сеуле, Владивостоке,
Магадане, Анкоридже, Джюно, Принс-Руперте, Ванкувере, Сиэтле, Портленде, Сан-
Франциско, Санта-Барбаре и Лос-Анжелесе), диктор явно посчитал ниже своего
достоинства, выше своих возможностей, либо и то, и другое, говорить в одной
фразе на корейском, русском, английском, французском, сэлишском и испанском,
поэтому некоторое время просто бубнил в микрофон, будто не профессиональный
диктор вовсе, а разочарованный жизнью вокалист в третьем ряду огромного хора.
Хакворт знал, что до самой посадки может пройти несколько часов, а там еще
невесть сколько дожидаться взлета. Однако прощаться когда-то надо, почему бы
не сейчас. Держа Фиону (такую уже большую и тяжелую) на одной руке, а другой
сжимая ладонь Гвен, он протиснулся через толпу пассажиров, нищих, карманников
и лоточников с самым разнообразным товаром - от рулонов натурального шелка до
краденной интеллектуальной собственности - в уголок, где царило относительное
затишье и где Фиону можно было безопасно спустить на пол.
Сперва он обернулся к Гвен. Потерянное выражение застыло на ее лице с того
дня, как он объявил о своем новом назначении, "природу коего я не вправе
разглашать , скажу лишь, что оно затрагивает не один мой отдел и не Джон-дзайбацу
только, но будущее всей филы, которую ты имеешь счастье от рождения называть
своей, и которой я присягнул в неумирающей верности" и скором отъезде в
Северную Америку на "неопределенно долгий срок". Постепенно стало ясно, что
Гвен не понимает. Поначалу Хакворт досадовал, видя в этом симптом
незамеченной прежде интеллектуальной ограниченности, но потом понял, что дело - в
состоянии души. Хакворт отправлялся в крайне романтическое предприятие из
разряда "Джонни-следопыт в тылу врага". Гвен росла совсем на других книжках и
попросту не могла все это вместить. Она пошмыгала носом, утерла слезы,
чмокнула мужа в щеку, обняла и, выполнив свою роль, без всякой мелодраматичности
отступила в сторону. Хакворт, чувствуя себя обделенным, сел на корточки перед
Фионой.
Дочь, похоже, лучше прочувствовала ситуацию; она плохо спала последние
несколько ночей, просыпалась, жаловалась на кошмары, а всю дорогу к аэропорту
сидела смирная и притихшая. Она подняла заплаканное личико. Слезы навернулись
Хакворту на глаза, из носа потекло. Он громко высморкался, на мгновение
закрылся платком и взял себя в руки.
Затем он вытащил из внутреннего кармана прямоугольный сверток, завернутый в
медиатронную бумагу, на которой качались от ветра нежные весенние цветы. Фио-
на мгновенно просветлела, и Хакворт в который раз невольно улыбнулся
прелестной готовности маленьких людей сдаваться на откровенный подкуп.
- Извини, что порчу сюрприз, - сказал он, - но я сразу объясню, что это -
книга. Волшебная. Я сделал ее, потому что очень тебя люблю и не мог
придумать, как иначе выразить эту любовь. Где бы я ни был, всякий раз, как ты
откроешь страницы, я буду с тобой.
- Спасибо огромное, папочка, - сказала Фиона, принимая подарок обеими
руками . Хакворт не удержался, сгреб ее в охапку, крепко обнял и поцеловал.
- До свидания, мое сокровище, я буду тебе сниться, - прошептал он в
крохотное безупречное ушко и быстро пошел прочь, пока Фиона не увидела слез на его
лице.
Свободный человек Хакворт шел по аэродрому в эмоциональном ступоре и попал
на свой дирижабль лишь посредством того стадного чувства, которым аборигены
находили своих. Всякий раз, заприметив, что больше одного гуайло куда-то
целенаправленно движутся, он пристраивался в хвост, за ним пристраивался кто-то
еще, и таким образом из концентрации примерно один заморский дьявол на сотню
коренных жителей постепенно стягивалась плотная белолицая толпа. Через два
часа после объявленного времени взлета они прорвались в магнитные ворота и
ввалились в дирижабль "Нанкин Тахома" - может их, а может и не их, но теперь
у пассажиров было численное превосходство, чтобы угнать его в Америку, а в
Китае только это одно и может иметь вес.
Его затребовала Поднебесная. Теперь он летел в то место, которое по-
прежнему обобщенно называлось Америкой. Глаза его были красны от слез по Фио-
не и Гвен, в крови кишели нанозиты, о назначении которых никто, кроме доктора
Икс, не ведал; придя в фактороию, Хакворт лег на спину, закрыл глаза, закатал
рукав и твердил про себя "Правь, Атлантида", покуда врачи (по крайней мере,
хотелось бы верить, что врачи) вгоняли ему в вену толстую иглу. Трубочка от
иглы вела к матсборщику; Хакворта подключили непосредственно к подаче, не
стандартной атлантической, а к самопальному детищу доктора Икс. Хакворт
надеялся лишь, что программа задана правильно и в его руке не материализуется
стиральная машина, медиатронные палочки для еды или килограмм чистого
героина . После этого несколько раз накатывал озноб: видимо, организм боролся с
тем, чем накачал его доктор Икс. Иммунная система либо свыкнется с чуждыми
нанозитами, либо (что предпочтительно) уничтожит их.
Дирижабль принадлежал к типу пдромондп - самых больших пассажирских судов,
и делился на четыре палубы. Место Хакворта было на второй палубе снизу, то
есть в третьем классе. Нижним, четвертым, путешествовали мигранты-плебы и
"летчицы" - воздушные проститутки. Уже сейчас они подкупом проникали мимо
стюардов в салон третьего класса, зазывно поглядывая на Хакворта и прилично
одетых sararimenт ов23. Эти господа выросли в том или ином перенаселенном
южно-азиатском государстве-драконе, и умели создать вокруг себя мысленный барь-
Sarariman - служащий (яп. от искаженного англ. Salaryman).
ер, сознательно не замечая друг друга. Хакворт дошел до той точки, когда уже
все равно, и в открытую пялился на этих людей, передовых солдат своих
карликовых государств, когда те складывали синие пиджаки и локтями пропихивались в
свои пенальчики, словно пехотинцы под проволочное заграждение, кто с боевой
подругой, кто без.
Хакворт праздно гадал, неужели среди двух тысяч пассажиров он один считает
проституцию (или вообще что-нибудь) аморальной. В этой мысли не было
ханжества, только жестокое любопытство; некоторые летчицы выглядели вполне
аппетитно. Однако, втискивая в микрокаютку, он снова затрясся от озноба,
напомнившего, что, пусть дух его бодр, плоть просто слишком немощна.
Для лихорадки могло быть иное объяснение: нанозиты доктора Икс ищут и
уничтожат другие, введенные сводными Ея Величества вооруженными силами; ведут
гангстерские разборки в его теле, а иммунная система, не щадя живота,
расчищает завалы трупов. Неожиданно для себя Хакворт уснул даже прежде, чем
дирижабль снялся с причальной мачты. Ему снились мушки-убийцы на медиатроне
доктора Икс в тот еще, первый визит. Абстрактные, они выглядели достаточно
пугающе . Ну и пусть в крови у него рассекают миллионы таких. Все лучше, чем
спирохеты, а ведь люди и с этим жили. Удивительно, к чему только человек ни
привыкает.
Укладываясь, Хакворт услышал тихий звон, как от волшебного колокольчика.
Звук шел от авторучки, болтавшейся на цепочке часов, и означал, что пришла
почта. Может быть, Фиона благодарит за подарок. Он все равно не мог уснуть,
поэтому взял медиатронный листок и произнес команду, передающую сообщение из
ручки-брелка на бумагу.
Записка была не напечатана, а написана - жалко, значит, это официальное
письмо, не Фионины каракульки. Едва начав читать, Хакворт понял, что послание
и не официальное, и вообще не от человека. Это было извещение, отосланное
механизмом, который сам же он и запустил два года назад. Главное сообщение
пряталось в страницах символов, чертежей, графиков и диаграмм. Оно гласило:
ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЙ БУКВАРЬ ДЛЯ БЛАГОРОДНЫХ ДЕВИЦ ОБНАРУЖЕН
Его сопровождала мультипликационная трехмерная карта Нового Чжусина.
Красная линия брала начало от обшарпанной многоэтажки на Арендованной Территории
"Колдовская даль" и хаотично блуждала по острову.
Хакворт смеялся, пока соседи не заколотили в стенку и не попросили его
заткнуться .
Нелл и Гарв на Арендованных
Территориях; встреча с
недружественной полицейской грушей;
Нелл узнает тайну Букваря
Земля Арендованных Территорий ценилась на вес золота, так что Природе
особого места не оставалось, однако геотекторы из Империал Тектонике Лимитед
слышали, что деревья очищают и освежают воздух, и потому насадили между
секторами зеленые полосы. В первые минуты беспризорной жизни Нелл увидела такую
полоску, которая, правда, показалась ей в то мгновение черной. Она оторвалась
от Гарва и побежала к деревьям по длинному коридору светящихся исполинских
табло. Гарв, которому больше досталось, еле поспевал за ней. Кроме них на
почти пустой улице никто никуда особенно не шел, и рекламные объявления
устремились за ними, как голодные волки, настойчиво обещая ласки неправдоподобно
юных партнеров, если они будут играть в такие-то рактивки или принимать
такие-то средства. Другие объявления продавали непосредственно ласки. Медиатро-
ны на этой улице были особенно большие, чтобы явственно читаться со всех
утесов, террас и кортов расположенного милей выше новоатлантического сообщества.
Нещадный поток рекламы вел к притуплению восприятия. Вместо того, чтобы
выключить медиатроны и дать людям роздых, хозяева затеяли гонку: кто отыщет
волшебный образ, такой, чтобы смотрели только на его щит. Очевидный шах1 -
сделать свое табло самым большим - исчерпался первым. Содержание устоялось
уже некоторое время назад: голые сиськи, шины и взрывы - вот все, что хоть
как-то останавливало взгляд вконец замордованной фокусной аудитории. Правда,
время от времени делались попытки сыграть на контрасте и показать сценку из
дикой природы или мужчину в черном смокинге, читающего стихи. Когда все
медиатроны стали в сотни футов высотой и заполнились голыми сиськами, остались
только технические средства: слепящие вспышки, графические искажения и
трехмерные оптические иллюзии, которые словно выскакивали из табло на
замечтавшегося зрителя.
По этой-то, длиной в милю, галерее райских наслаждений и припустила Нелл.
Гарв все больше отставал, и она казалась ему муравьишкой, мечущимся по
включенному на полную мощность телеэкрану. Периодически она шарахалась от
виртуального демона, когда тот бросался на нее с ложного параллакса движущегося
3ум-буфера, пылая, как комета на поддельной тверди черного табло. Нелл
понимала, что они ненастоящие, и в большинстве случаев даже не знала продуктов,
которые ей силились впарить, но жизнь научила ее шарахаться. Она просто не
могла не увернуться.
Пока еще не научились делать рекламу, которые бы наезжала на тебя спереди,
поэтому Нелл продолжала бежать примерно посредине дороги, пока не перемахнула
через энергопоглощающий барьер в конце улицы и не нырнула в лес. Гарв
последовал за ней несколькими минутами позже, хотя из-за больной руки не смог
взять препятствие в прыжке, и бесславно перевалился на ту сторону, словно
обкуренный роллер, с разгону поцеловавший барьер. "Нелл! - кричал он, падая на
мягкую кучу ярких бумажных оберток. - Туда нельзя! Под деревья нельзя, Нелл!"
Нелл уже забралась в самую чащу, насколько вообще можно забраться в узкую
зеленую полоску между соседними Арендованными Территориями. Она раза два
падала и ударялась головой о деревья, пока детская гибкость ума не подсказала
ей, что земля - не пол, не тротуар и не улица, и здесь должен работать голе-
ностоп. Она читала про такое в Букваре - волшебные уголки, где фрактальному
измерению поверхности позволено развернуться на полную катушку, где каждая
кочка венчается уменьшенными копиями самой себя, повторите до
микроскопичности, присыпьте землей, засадите колючими дугласиями, который растут, как
бамбук. Скоро Нелл увидела большую дугласию, вывороченную недавним тайфуном - от
корней осталась яма, которая так и звала спрятаться. Нелл спрыгнула вниз.
Несколько минут она ликовала: надо же, Гарв не может ее найти! В квартире
укромных мест было - два стенных шкафа, и традиционная игра в прятки теряла
всякий азарт, оставалось только гадать, чего о ней столько разговору. Здесь,
в темном лесу, до Нелл немного дошло.
- Сдаешься? - крикнула она, и тут Гарв ее увидел. Он стоял на краю ямы и
требовал, чтобы она вылезла. Нелл отказывалась. Наконец он слез, хотя более
суровый, чем Нелл, критик сказал бы, что он просто сполз на заду. Прежде, чем
Гарв успел встать, Нелл запрыгнула ему на колени.
- Надо уходить, - сказал Гарв.
- Я хочу остаться. Здесь хорошо, - возразила Нелл.
- Не ты одна так считаешь, - отвечал Гарв. - Вот почему здесь груши.
- Груши?
- Аэростаты. Охраняют лес.
Нелл страшно обрадовалась и не могла взять в толк, почему это брат с таким
ужасом говорит об охране.
На них надвигалось, петляя среди растительности, сопрано воздушной турбины.
В следующее мгновение певец вынырнул из кустов и повис перед ними: слабый от-
блеск цветного света от далеких медиатронов. Из него раздался безупречно
воспроизведенный и лишь самую малость громковатый голос: "В нашем парке всегда
рады отдыхающим. Надеюсь, здесь вам нравится. Если вы сбились с пути,
обратитесь к этому устройству, и оно выведет вас на дорогу".
- Оно милое, - сказала Нелл.
- Это ненадолго, - сказал Гарв. - Давай уберемся отсюда, пока оно не разво-
нялось.
- Мне и тут хорошо.
Аэростат зажегся слепящим голубоватым цветом. Дети вскрикнули от боли,
зрачки у них сократились. Аэростат завопил на них: "Позвольте осветить вам
дорогу к ближайшему выходу".
- Мы убежали из дома, - объяснила Нелл, но Гарв уже выталкивал ее здоровой
рукой и сам карабкался следом.
Турбины взвыли, аэростат сделал вид, что бросается на них. Таким манером он
довольно грубо отогнал их к барьеру между лесом и соседней улицей.
Убедившись , что они благополучно ступили на бетонный брег, аэростат выключил свет,
и без всякого доброго напутствия унесся прочь.
- Все нормально, Нелл, они всегда так делают.
- Зачем?
- Чтобы бомжи не забирались.
- Кто это?
- Такие, как мы сейчас, - объяснил Гарв.
- Пойдем к твоим ребятам! - воскликнула Нелл. Гарв никогда не знакомил ее
со своими друзьями, она знала о них, как дети других эпох - о Гильгамеше,
Роланде или Супермене. Она верила, что его "ребята" повсюду и более-менее
всемогущи.
Гарв скривился, потом сказал:
- Нам надо поговорить про твою волшебную книгу.
- Иллюстрированный букварь для благородных девиц?
- Да. Неважно, как ее звать.
- Почему нам надо о ней поговорить?
- А? - переспросил Гарв скучным голосом, как всегда, когда Нелл начинала
его одолевать.
- Почему нам надо о ней поговорить? - терпеливо повторила Нелл.
- Я никогда тебе не объяснял, теперь придется, - сказал Гарв. - Не
останавливайся, а то еще кто привяжется. - Они двигались по главной улице Ленивой
бухты, Арендованной территории, на которую выставила их груша. Набережная
вилась параллельно берегу, отделяясь от него бесчисленными медиатронным
фасадами питейных заведений. Нелл, памятуя недавнюю пробежку сквозь строй
электромагнитных зазывал, упиралась. Гарв ухватил ее здоровой рукой и поволок по
улице.
- Здесь безопаснее, чем в закоулках. Теперь слушай про книгу. Мы с ребятами
увели ее у одного вика. Док велел его отметелить.
- Док?
- Ну, китаец. Заправляет в Блошином цирке. Он сказал, надо отметелить этого
вика, да хорошенько, чтобы он обязательно засветился на мониторе.
- Что это значит?
- Неважно. Еще он сказал тиснуть у вика одну штуковину, вот такую. - Гарв
соединил большие пальцы и отвел указательные, обозначив прямоугольник
размером с книгу. - Жутко ценную. Ну, мы ничего такого не нашли, только старую
барахляную книгу. То есть, она была старая и красивая, но мы подумали, док
говорил не про нее, у него книг и так девать некуда.
Ну, недели через две док спрашивает, где штуковина. Мы рассказываем. Он как
услышал про книгу, страшно развопился. Сказал, ее-то было и надо. Но к тому
времени, Нелл, ты уже играла с ней день и ночь, и поэтому я соврал. Увидел,
говорю, что за фуфло, и выбросил на дорогу, а раз ее там нет, значит, кто-то
подобрал. Док писал кипятком, но проглотил.
Вот почему я никогда не водил ребят домой. Если кто узнает, что книга у
тебя , док меня убьет.
- и что же нам делать?
Гарв скроил физиономию, означавшую, что предпочел бы не отвечать.
- Для начала надо разжиться на халяву.
Они окольной дорогой добрались до берега, обходя стороной скопления пьяных,
дрейфующие на фоне люминесцентных публичных домов, словно мертвые черные
астероиды в млечной туманности едва народившихся звезд. Общественный МС
отыскался на углу. Из бесплатного меню дети выбрали пакеты с водой и питательным
бульоном, упаковки суши из наносурими и риса, и еще плоские пакетики размером
с ладонь, украшенные огромными прописными буквами (ОТРАЖАЕТ 99% ИНФРАКРАСНЫХ
ЛУЧЕЙ!), которые развернулись в большие хрустящие металлизированные одеяла.
Нелл заметила на берегу множество хромированных коконов и заключила, что это
- другие бомжи. Собрав приобретения, они побежали по берегу искать место для
ночлега. Нелл хотела лечь ближе к воде, но Гарв разумно заметил, что спать в
прилив под водой не так уж уютно. Они пробежали, наверное, с милю, прежде чем
отыскали относительно свободный кусок пляжа. Здесь они завернулись в одеяла.
Гарв сказал, что один должен бодрствовать и нести дозор. Нелл знала про такое
из Букваря и вызвалась первой постоять на часах. Гарв скоро заснул, и Нелл
открыла книгу. Как всегда по ночам, бумага слабо светилась, и буковки
вырисовывались четко, словно зимние ветки на фоне полной луны.
Реакция Миранды на события
этого вечера; утешение приходит,
откуда его не ждали;
из Букваря: гибель храбреца,
бегство в Страну-за-морями,
земли Короля-Сороки.
В театре "Парнас" был вполне приятный бар, ничего особенного, просто
комната с автоматической стойкой в одной стене. Старые картины и мебель погибли в
Культурную Революцию, их сменил постмаоистский ширпотреб. В рабочие часы
спиртное не отпускалось: начальство не верило в романтические бредни о пьяном
вдохновении. Миранда, пошатываясь, вышла из ложи, налила себе содовой и села
на пластмассовый стул. Она свела трясущиеся ладони книжкой и спрятала в них
лицо. После нескольких глубоких вдохов пришли слезы, не очищающие рыдания, на
которые она надеялась, а беззвучный, опустошенный плач. Она знала, что не
заслужила катарсиса, потому что случившееся - лишь первый акт. Только завязка,
или как там это называется в книгах.
- Выложилась? - спросил голос. Миранда с трудом узнала Карла Голливуда,
режиссера. Собственно, Карл был ее начальником, но сейчас не рычал и не рявкал,
что уже радовало своей необычностью.
Карлу было лет сорок с хвостиком. Высоченный, за метр девяносто, крупный
блондин, он носил черную, метущуюся по полу плаща, тутанхамоновскую бородку,
а длинные волнистые волосы зачесывал назад. Он то ли жил один, то ли считал
свои сексуальные пристрастия и вкусы слишком сложными, чтобы посвящать в них
коллег. Все боялись его до дрожи, и Карла это устраивало; какая работа, если
держаться с актером на равных.
Ковбойские сапоги простучали по вытертому китайскому ковру. Карл подошел,
изъял бокал с содовой.
- Когда плачешь, не пей шипучку. Все из носа выльется. Лучше что-нибудь
вроде томатного сока - восполнить израсходованный электролит. Вот что, -
сказал он, гремя тяжелой связкой ключей. - Нарушу-ка я правила - смешаю тебе
Кровавую Мэри. Вообще-то я делаю фирменную с табаско, как у меня на родине,
но твоя слизистая и без того достаточно раздражена, так что пусть будет самая
простая.
К концу этой речи Миранда отняла ладони от лица, но к Карлу так и не
повернулась .
- Вроде как смешно рактировать в этой коробке, - сказал Карл. - Одиноко
как-то. Раньше театр был не такой.
- Одиноко? - переспросила Миранда. - Дорого бы я дала, чтобы побыть одной!
- Если ты хочешь, чтобы я убрался...
- Нет! - Миранда сама удивилась прозвучавшему в ее голосе отчаянию. Она
овладела собой и продолжала. - Нет, я совсем не о том. Просто никогда не
знаешь, какую роль будешь играть. А некоторые по-настоящему выворачивают душу.
Если б мне показали сценарий того, что я говорила сегодня, и спросили, хочу
ли я эту роль, я бы сказала "нет".
- Порнуха? - спросил Карл Голливуд чуть сдавленным голосом. Внезапно он
рассердился, замер посреди комнаты и сжал бокал с Кровавой Мэри, словно хотел
раздавить.
- Совсем нет, - сказала Миранда, - во всяком случае, не в том смысле, какой
ты имеешь в виду. Хотя фиг его знает, с чего люди возбуждаются.
- Клиент хотел возбудиться?
- Нет. Абсолютно, - сказала Миранда.
Потом, помолчав, добавила:
- Это был ребенок. Девочка.
Карл внимательно оглядел ее сверху донизу, потом вспомнил о вежливости и
отвел глаза, притворяясь, что изучает резьбу на стойке.
- Так что следующий вопрос, - сказала Миранда, успокоившись после
нескольких глотков коктейля, - почему я так распалась после детской рактивки.
Карл покачал головой.
- Я не собирался его задавать.
- Но тебе любопытно.
- Что мне любопытно - мои проблемы, - сказал Карл. - Давай пока
сосредоточимся на твоих. - Он нахмурился, сел напротив Миранды и рассеянно провел
рукой по волосам. - Это тот большой счет?
Он имел доступ к ведомостям и знал, куда уходит ее время.
- Да.
- Я сидел на нескольких сеансах.
- Знаю.
- Не похоже на другие детские вещи. Обучалка, но мрачная. Много
неадаптированных братьев Гримм. Сильно.
- Да.
- Меня удивляет, что ребенок может проводить столько времени...
- Меня тоже. - Миранда отпила еще глоток, откусила веточку сельдерея и
стала жевать. - Мне кажется, - сказала она, - я воспитываю за кого-то их
ребенка.
Карл впервые посмотрел ей прямо в глаза.
- И сейчас произошло что-то по-настоящему хреновое, - сказал он.
- По-настоящему.
Карл кивнул.
- Настолько хреновое, - сказала Миранда, - что я и не знаю, жива ли сейчас
девочка.
Карл взглянул на претенциозные стенные часы, за полтора столетия
пожелтевшие от никотиновой смолы.
- Если жива, - сказал он, - то, наверное, ты ей сейчас нужна.
- Верно. - Миранда встала и пошла к двери. Потом, раньше, чем Карл что-
нибудь сообразил, она развернулась на носке, нагнулась и чмокнула его в щеку.
- Прекрати, - сказал он.
- Увидимся, Карл. Спасибо.
И она побежала по узкой лестнице, ведущей в ее ложу.
Барон Берт лежал мертвый на полу Темного замка. Принцессе Нелл жутко было
смотреть на хлещущую из раны кровь, но она смело подошла и сняла с его пояса
двенадцать ключей. Потом она собрала ночных друзей в маленький рюкзачок и
быстро сложила перекус, покуда Гарв упаковывал инструмент, веревки и одеяла.
Они шли по двору Темного замка к воротам о двенадцати запорах. Внезапно
перед ними выросла злая королева, огромная, как великанша, окутанная громами и
молниями! Слезы капали из ее глаз и обращались в кровь. "Вы убили его!" -
вскричала королева. Тут Нелл поняла, что для злой мачехи это страшное горе,
потому что без мужчины она становится слабой и беззащитной. "За это, -
продолжала королева, - вы навсегда останетесь в Темном замке!" Она выпустила
когтистую лапу и вырвала у принцессы Нелл ключи, потом обернулась огромной
хищной птицей и полетела через океан в Страну-за-морями.
- Мы пропали! - вскричал Гарв. - Теперь нам никогда отсюда не выбраться!
Однако принцесса Нелл не теряла надежды.
Только королева исчезла за горизонтом, как появилась другая птица. Это был
Ворон из Страны-за-морями, он часто прилетал к Гарву и Нелл, рассказывал о
дальних странах и прославленных храбрецах.
- Сейчас самое время ускользнуть, - сказал Ворон. - Колдунья бьется с
королями и королевами из Страны-за-морями. Привяжите веревку вон к той бойнице и
спускайтесь вниз.
Принцесса Нелл и Гарв поднялись по лестнице в бастион над воротами Темного
Замка. Здесь были узкие бойницы, из которых в давние времена лучники стреляли
по осаждающим. Гарв привязал веревку на крюк в стене и спустил конец через
бойницу. Принцесса Нелл выбросила наружу рюкзак с Ночными друзьями, зная, что
им ничего плохого не будет. Потом она вылезла сама и благополучно спустилась
по веревке.
- Давай теперь ты! - крикнула она. - Здесь так хорошо, ты даже не
представляешь !
- Не могу! - отозвался Гарв. - Я не пролезаю в бойницу!
И он стал кидать ей хлеб, сыр, бурдюки с вином и маринованными огурчиками -
все, что они приготовили в дорогу.
- Тогда я залезу по веревке и останусь с тобой! - великодушно предложила
принцесса Нелл.
- Нет! - отвечал Гарв и отцепил веревку, так что теперь принцесса Нелл не
могла к нему подняться.
- Но я без тебя пропаду! - заплакала принцесса Нелл.
- Это говорит твоя мачеха, - сказал Гарв. - Ты сильная, умная и смелая
девочка, ты отлично обойдешься без меня.
- Гарв прав, - сказал Ворон, кружа над головой. - Твоя судьба - в Стране-
3а-морями. Торопись, пока мачеха не вернулась.
- Тогда я отправлюсь туда с Ночными друзьями, - сказала принцесса Нелл, -
отыщу двенадцать ключей, вернусь и освобожу тебя из Темного Замка.
- Верится с трудом, - сказал Гарв, - но все равно спасибо.
У берега качался маленький челн, на котором отец Нелл когда-то обходил
вкруг острова. Нелл вместе с Ночными друзьями забралась в него и стала
грести.
Она гребла много часов, спина и плечи болели. Солнце село на западе, небо
потемнело, все труднее было различать Ворона. Тут, к большому ее облегчению,
Ночные друзья ожили. В челне прекрасно поместились принцесса Нелл, Мальвина,
Питер и Уточка, но Динозавр был такой большой, что едва не опрокинул лодку;
пришлось ему сесть на нос и грести, а всем остальным для противовеса
устроиться на корме.
Теперь, когда греб Динозавр, челнок двигался гораздо быстрее, но под утро
поднялась буря, вскоре волны уже вздымались над головами, а дождь хлестал с
такой силой, что принцессе Нелл и Мальвине пришлось отчерпывать воду
сверкающим шлемом Динозавра. Он сбросил свои латы, чтобы облегчить челнок, но вскоре
стало ясно, что и этого недостаточно.
- Коли так, я поступлю, как пристало воину, - сказал Динозавр. - Все, что я
мог для тебя сделать, принцесса Нелл, сделано; дальше прислушивайся к
мудрости оставшихся Ночных друзей, а к моей науке прибегай, если все другое не
помогло . - С этими словами он прыгнул в воду и пропал под волнами. Челнок
заплясал , как пробка. Через час ветер начал слабеть, к рассвету океан стал
гладким, как стекло, а на западе замаячила длинная зеленая полоса - Страна-
за-морями. Нелл и не знала, что суша может быть такой большой.
Нелл горько оплакивала Динозавра и хотела остаться на берегу, вдруг он
ухватился за доску от разбитого корабля и благополучно выплывет на берег.
- Нам нельзя здесь мешкать, - сказала Мальвина, - иначе нас заметят
дозорные Короля-Сороки.
- Короля-Сороки? - переспросила Нелл.
- Это один из двенадцати королей и королев. Мы пристали к берегу в его
владениях, - сказала Мальвина. - Их границы охраняют стаи грачей.
- Поздно! - вскричал зоркий Питер. - Нас заметили!
В это мгновение взошло солнце, и Ночные друзья превратились в тряпичных
кукол.
Одинокая птица спускалась с утреннего неба. Когда она подлетела ближе, Нелл
увидела, что это вовсе не грач Короля-Сороки, а их друг Ворон. Он опустился
на ветку над ее головой и прокаркал: "Хорошие вести! Дурные вести! С каких
начать?"
- С хороших, - сказала принцесса Нелл.
- Короли и королевы разбили злую колдунью в бою.
- А плохие?
- Каждый взял по ключу в качестве трофея и запер в своей сокровищнице. Тебе
никогда их не собрать.
- Но я поклялась найти их, - сказала принцесса Нелл. - А вчера ночью
Динозавр показал мне, что воин исполняет свой долг даже ценою жизни. Покажи мне
путь ко дворцу Короля-Сороки - этот ключ мы добудем первым.
Нелл углубилась в лес и вскоре оказалась на грязной проселочной дороге.
Ворон сказал, что она ведет ко дворцу Короля-Сороки. Нелл перекусила и
двинулась вперед, не забывая с опаской поглядывать на небо.
Дальше шла смешная главка, в которой Нелл увидела на дороге следы еще
одного путешественника, вскоре к нему присоединился второй, а затем и третий. Так
продолжалось до самой ночи, пока Мальвина не объяснила Нелл, что та все время
ходила по кругу.
- Но я не сворачивала с дороги, - сказала Нелл.
- Дорога - одна из хитростей Короля-Сороки, - объяснила Мальвина. - Она
идет по кругу. Чтобы попасть в замок, надо раскинуть мозгами и подумать
головой , потому что в этой стране все, так или иначе, вводит в заблуждение.
- Как же нам отыскать замок, если дороги обманывают? - спросил кролик
Питер.
- Нелл, у тебя есть иголка? - сказала Мальвина.
- Да, - ответила Нелл, доставая из кармана мешочек со швейными принадлежно-
стями.
- Питер, волшебный камень при тебе? - продолжала Мальвина.
- Да, - Питер вынул из кармана серый камешек. С виду он совсем не походил
на волшебный, но имел свойство чудесным образом притягивать кусочки металла.
- Уточка, у тебя найдется лишняя пробка от лимонада?
- Да, мы только что допили бутылку, - сказала Уточка.
- Прекрасно. Еще мне понадобится чашка с водой, - сказала Мальвина.
Нелл прочла, как Мальвина сделала компас, воткнув намагниченную иголку в
пробку и пустив ее плавать в чашке с водой. Еще она прочла про трехдневное
путешествие по стране Короля-Сороки и обо всех тамошних хитростях: вороватых
зверьках, таскавших у путников еду, зыбучих песках, ливнях, ягодах
(аппетитных с виду, но страшно ядовитых) и ловчих ямах, расставленных на непрошеных
гостей. Нелл знала, что при желании сможет вернуться назад, задать любые
вопросы , провести в приключениях много часов. Однако ей казалось, что главное
здесь - разговоры с кроликом Питером, которыми заканчивался каждый переход.
Кролик Питер вел их через все опасности. Глаза у него были зоркие от
морковки , а длинные уши слышали опасность за много миль. Его подвижный носик
сразу чуял врага, а острый ум разгадывал все уловки Короля-Сороки. Вскоре они
вышли на окраину города. Здесь не было даже стены, настолько Король-Сорока
верил в свои капканы и волчьи ямы.
Принцесса Нелл в городе
Короля-Сороки; страшная гиена;
история Питера; Нелл
отваживает незнакомца
Город Короля-Сороки испугал Нелл гораздо больше, чем самые дикие дебри, она
охотнее доверилась бы хищным зверям, чем тамошним людям. Они с друзьями
пытались устроиться на ночлег в хорошенькой рощице, напомнившей Нелл дубравы
Заколдованного острова, но не успели толком расстелить одеяла, как шипящая
гиена с красными глазами и оскаленными клыками прогнала их прочь.
- Может, пробраться в рощицу, как стемнеет, и гиена нас не заметит? -
предложила Нелл.
- Гиена видит и в темноте, потому что различает идущие от нас инфракрасные
лучи, - сказала Мальвина.
Нелл, Питер, Уточка и Мальвина отыскали место на поле, где жили другие
бедные люди. Уточка разбила походный лагерь, развела костер и сварила суп.
Однако принцесса Нелл никак не могла уснуть. Она видела, что кролик Питер тоже не
спит; он сидел спиной к огню и смотрел в ночь.
- Почему ты смотришь в темноту, а не на огонь, как мы? - спросила Нелл.
- Потому что из тьмы приходит опасность, - сказал Питер, - а из огня - одна
видимость. Это первое, что я узнал, когда маленьким крольчонком сбежал из
дома.
И Питер рассказал свою историю, как до него - Динозавр. Они с братьями
сбежали из дома, и за ними тут же стали охотиться кошки, хищные птицы, хорьки,
собаки и люди, видевшие в них не бесстрашных маленьких путешественников, а
свой завтрак. Один Питер уцелел, потому что был самый умный.
- Я поклялся со временем отомстить за братьев, - сказал Питер.
- и отомстил?
- Это долгая история.
- Расскажи! - попросила Нелл.
Но не успел Питер начать, как они заметили приближающегося незнакомца.
- Надо разбудить Уточку и Мальвину, - сказал Питер.
- Пусть поспят, - возразила принцесса Нелл. - Они устали, а чужак совсем не
выглядит злодеем.
- А как, по-твоему, выглядят злодеи? - спросил Питер.
- Ну, вроде хорька или филина, - ответила принцесса Нелл.
- Здравствуйте, барышня, - сказал незнакомец. Он был в богатом платье и
весь обвешан драгоценностями. - Вижу, вы впервые в нашем прекрасном городе и
стеснены в средствах. Мне стыдно сидеть в теплом уютном доме за сытной
трапезой и знать, что вы страдаете от голода и холода. Идемте ко мне, я о вас
позабочусь .
- Я не могу оставить друзей, - сказала принцесса Нелл.
- Какой разговор! - вскричал незнакомец. - Жалко, что они спят. Ага,
придумал! Вы пойдете со мной, ваш друг кролик останется стеречь товарищей, а вы
посмотрите мой дом, убедитесь, что я не какой-нибудь там скот, обижающий
маленьких девочек, как в глупых сказках, которым верят только малышки. Ты ведь
уже не малышка?
- Н-наверное, нет, - проговорила принцесса Нелл.
- Тогда идем, проверишь меня, и, если я не подкачаю, вернемся за
остальными . Идем, чего тянуть!
Принцессе Нелл трудно было отказать незнакомцу. "Не ходи с ним, Нелл!п -
советовал Питер, но Нелл все-таки сдалась на уговоры и пошла. В душе она
знала, что поступает неправильно, но такой маленькой глупышке было трудно
возразить взрослому.
В этом месте история стала очень рактивной. Нелл некоторое время оставалась
в ней, пробуя разные варианты. Иногда незнакомец давал ей зелья, и она
засыпала . Если она отказывалась пить, он хватал ее и связывал. Во всех случаях он
или сам оказывался пиратом, или продавал ее пиратам, которые сажали принцессу
Нелл под замок. Она перебрала все возможные лазейки, но, похоже, рактивка
была устроена так, что, раз решивши пойти с незнакомцем, она неизбежно попадала
к пиратам.
После десятой или двенадцатой попытки Нелл уронила книгу на песок и стала
плакать - тихонько, чтобы не разбудить Гарва. Плакала она долго, не видя
причины переставать, потому что чувствовала себя в западне вместе с принцессой
Нелл.
- Эй! - сказал ласковый мужской голос. Сперва Нелл подумала, что говорит
Букварь и не подняла головы - она на него дулась.
- Что с тобой, девочка? - продолжал голос. Нелл подняла глаза, но сквозь
слезы видела только отблески медиатронного света. На мгновение она страшно
перепугалась: рядом кто-то взрослый, а она слепая и беспомощная.
Наконец ей удалось разглядеть незнакомца. Он сидел на корточках футах в
шести от нее - еще ничего, не очень близко - и смотрел, наморщив лоб от
искреннего участия.
- Не надо плакать, - сказал он. - Все совсем не так ужасно.
- Кто ты? - спросила Нелл.
- Друг и хочу помочь. Пойдем. - Он мотнул головой в сторону берега. - Мне
надо сказать тебе пару слов и не хочется будить твоего товарища.
- О чем?
- Как тебе помочь. Слушай, тебе же нужна помощь?
- Нужна, - ответила Нелл.
- Тогда пошли.
Незнакомец встал, выставил руку и шагнул к Нелл.
Нелл протянула левую ладонь, выждала, пока незнакомец нагнется, и правой
запустила ему в лицо пригоршню песку.
- Сучка! - завопил незнакомец. - Ну, погоди, я тебя за это отделаю!
Нунчаки были, как всегда, у Гарва под головой. Нелл схватила их, разверну-
лась всем телом и выбросила запястье, как учил Самбо. Нунчаки стальной коброй
ужалили незнакомца в колено. Что-то хрустнуло. Незнакомец неожиданно громко
вскрикнул и повалился на берег1. Нелл размахнулась со всей силы, целя ему в
висок, но ударить не успела - Гарв перехватил ее запястье. Свободный конец
нунчаков вырвался и рассек Нелл бровь. Голова заболела так, что боль
прокатилась по всему телу. Нелл затошнило.
- Молодец, Нелл, - сказал Гарв, - а теперь надо рвать когти.
Она схватила Букварь, и они побежали по берегу, перепрыгивая через
серебряные личинки, поблескивающие в разноцветных отблесках медиатронного света.
- Легавые наверняка нас будут искать, - сказал Гарв. - Надо прятаться.
- Подбери одеяло, - сказала Нелл. - Я кое-что придумала.
Их серебряные коконы остались позади. Несколько брошенных одеял
вываливались из мусорного бака, Гарв подхватил одно на бегу, смял в кулаке.
Нелл вывела Гарва обратно к лесу. Они отыскали знакомую ямку. На этот раз
Нелл накрыла обоих одеялом и подоткнула края, так что получился пузырь. Они
тихо ждали минуту, пять, десять. Время от времени до них доносился тихий гул
патрульной груши, но всякий раз удалялся, и они сами не заметили, как уснули.
Загадочный подарок доктора Икс;
Хакворт прибывает в Ванкувер;
атлантическая часть города;
артифекс обретает новое
средство передвижения
Доктор Икс отрядил в Шанхайский аэропорт гонца с поручением отыскать Хак-
ворта. Гонец вошел в сортир, когда Хакворт общался с писсуаром, остановился
по соседству, бодро поздоровался, расстегнул ширинку и зажурчал. Они с
поклоном обменялись визитными карточками, держа их двумя руками на китайский
манер, и разошлись каждый в свою сторону.
Карточка Хакворта была так же непритязательна внешне, как и он сам: белая,
с фамилией, набранной четкими прописными буквами. Подобно большинству
карточек, она была сделана из умной бумаги и обладала внушительной памятью для
хранения цифровой информации. В этой конкретной карточке содержалась копия
программы "Иллюстрированного Букваря для благородных девиц". Хакворт заменил
связь с профессиональными рактерами на алгоритм генерации голоса и приготовил
все зацепки для перевода на китайский.
Карточка доктора Икс выглядела куда более импозантно. Она несла на себе
несколько иероглифов и печать доктора Икс. Естественно, на умной бумаге и
печати были движущиеся. Печатка, приложенная к бумаге, передавала ей программку,
запускающую другую программу, графическую. У доктора Икс она изображала
гаденького старикашку в закинутой за спину конической шляпе. Он сидел на
корточках у реки и бамбуковой удочкой тащил из реки рыбу - нет, погодите-ка, не
рыбу - на конце лески бился дракон, и, стоило это осознать, старикашка
оборачивался и гаденько улыбался. Кичевая картинка застывала и ловко превращалась
в иероглифическую запись имени доктора Икс. Дальше все начиналось по новой.
На обороте карточки имелось несколько медиаглифов, указывающих, что это на
самом деле ордер - программа для матсборщика с достаточным количеством ЮКЮ,
чтобы ее запустить. Из медиаглифов следовало, что программа пойдет только на
матсборщике объемом восемь кубометров и больше. В аэропорту таких быть не
могло, и получалось, что воспользуется ей Хакворт только в Америке.
Он сошел с "Нанкин Тахома" в Ванкувере. Этот город гордился не только самым
живописным в мире причалом для аэростатов, но и крупным атлантическим
анклавом. Доктор Икс не дал Хакворту конкретной цели - только ордер и номер рейса
- и тот не видел смысла лететь до конца. Если что, всегда доедет на скорост-
ном поезде.
Сам город являл собой смешение всевозможных анклавов и, соответственно,
множества агор, принадлежащих Протоколу, где граждане и подданные различных
фил могли на нейтральной почве вступать в торговые, переговорные, половые и
прочие сношения. Часть из них представляла собой открытые площадки в
классическом духе, другие больше походили на офисные здания или бизнес-центры.
Самые дорогие и красивые строения старого Ванкувера скупили гонконгское
Общество Дружбы и ниппонцы, конфуцианцы владели главными небоскребами в центре
города. Восточнее, в плодородной долине Фрейзера, большие куски Lebensraum'a
отхватили славяне и германцы, огородившиеся кое-чем похуже обычной собачьей
сетки. Индостан был представлен россыпью мелких анклавов по всему городу.
Атлантида Ванкуверская вздымалась из вод в полумиле к западу от
Университета, с которым соединялась дамбой. Усилиями Империал Тектонике Лимитед остров
выглядел так, словно стоял тут спокон веков. Когда Хакворт на взятом в
прокате велосипеде въехал на дамбу и вдохнул холодный воздух, на него снизошел
внезапный покой. Он снова был дома. На изумрудной площадке юные футболисты
устроили кучу малу.
По другую сторону дороги располагалась школа для девочек с таким же игровым
полем, только обнесенным двенадцатифутовой оградой, чтобы девочки могли, не
оскорбляя приличий, бегать в трусиках и маечках. Хакворт плохо спал в
микрокаюте и охотно остановился бы в гостинице, но было только одиннадцать, не
хотелось терять день. Он доехал до центра, остановился у первого же паба и
заказал ленч. Бармен сообщил, что до Королевского Почтового Отделения всего
пара кварталов.
Отделение было большое, с множеством матсборщиков, в том числе и больших,
десятикубовых. Хакворт вставил ордер доктора Икс в щель и затаил дыхание.
Однако ничего особенного не произошло: на дисплее зажглась надпись, что работа
займет около двух часов.
Хакворт убил это время, бродя по анклаву. Крохотный центр скоро уступил
место зеленым пригородам, застроенным великолепными георгианскими,
викторианскими и романскими особняками. Грубоватые тюдоровские усадьбы сидели на
холмах или прятались в лесистой низине. Дальше начинались облагороженные фермы с
площадками для гольфа и парками. Хакворт сел на скамейку в общественном саду
и развернул лист медиатронной бумаги, следящей за перемещениями первой копии
"Иллюстрированного букваря для благородных девиц".
Похоже, книга довольно долго пробыла в лесной полосе, потом двинулась
вверх, в сторону Новоатлантического анклава.
Хакворт взял авторучку и написал короткое послание лорду Финкелю-Макгроу.
Ваша светлость,
Ввиду оказанного мне доверия считаю своим долгом без утайки сообщать обо
всем, имеющим касательство до моей миссии. В таковом духе извещаю вас, что
два года назад, в отчаянной попытке вернуть утраченный экземпляр Букваря, я
начал поиски на Арендованных Территориях (и т.д. и т.д.).
К сему прилагаю карту и прочие данные о последних перемещениях книги, мне
самому лишь вчера поступившие. Не имея возможности установить, у кого сейчас
находится книга, осмелюсь предположить, исходя из программы, что это - плеб-
ская девочка, вероятно, в возрасте от пяти до семи лет. Видимо, последние два
года книга находилась в помещении, иначе моя система обнаружила бы ее раньше.
Коль скоро эти допущения верны, а изобретение не вполне обмануло мои
намерения , можно с высокой долей уверенности предположить, что книга стала важной
частью девочкиной жизни...
Он написал, что в таком случае ее нельзя отнимать, но, подумавши, вычеркнул
эту строку и она исчезла с листа. Не дело Хакворта - указывать Финкелю-
Макгроу . Он поставил подпись и отослал письмо.
Через полчаса ручка зазвенела снова.
Хакворт,
Письмо получил. Лучше поздно, чем никогда. Буду счастлив познакомиться с
девочкой.
Ваш и т.д.
Финкель-Макгроу
Когда Хакворт вернулся на почту и заглянул в окошко большого матсборщика,
его взору предстал озаренный алым светом механизм. Уже завершенное туловище
медленно поднималось на выстраиваемых под ним четырех ногах. Доктор Икс
снабдил его робобылой.
Хакворт не без одобрения отметил, что ее конструкторы думали больше о
простоте и силе, чем об удобстве и привлекательности. Очень по-китайски. Никаких
попыток подделаться под настоящую лошадь. Весь механизм на поверхности,
видно, как ходят шарниры и рычаги - будто смотришь на колеса старинного
паровоза. Тело представляло собой ажурный каркас из пяти-шестилучевых сочленений,
соединенных стержнями размером с сигарету. Стержни могли сжиматься и
растягиваться. Хакворт раньше видел подобные конструкции и знал, что каркас способен
менять форму и размеры, обеспечивая нужное в данный момент соотношение
прочности и жесткости. Внутри он различал поблескивающие алюминием сферы и
эллипсоиды, без сомнения, вакуумные, с фазированными машинными потрохами - главным
образом, стерженьковой логикой и энергопитанием.
Ноги собрались быстро, сложные стопы заняли чуть больше времени. Хакворт
дождался, пока закончится процесс, впустил в камеру воздух и открыл дверцу.
"Сложись", - приказал он. Робобыла подогнула колени и легла. Ажурный каркас
сократился, шея втянулась. Хакворт наклонился, запустил пальцы в
металлическую сетку и одной рукой поднял робобылу. Он пронес ее через зал, мимо
изумленных клиентов, на улицу.
- В седло, - распорядился он. Робобыла стала в полуприсяди. Хакворт
перебросил ногу через седло, обитое чем-то эластометрическим, и тут же
почувствовал, как его поднимают в воздух. Поясник плотно прижался к почкам, и робобыла
затрусила к дамбе.
С чего бы это? Хакворт хотел уже крикнуть, чтобы она остановилась, и только
тут до него дошло. Теперь понятно, почему ордер вручили в последнюю минуту:
инженеры доктора Икс вложили в мозг робобылы указание, куда его доставить.
- Имя? - спросил Хакворт.
- Без имени, - ответила робобыла.
- Новое имя: Похититель, - сказал Хакворт.
- Новое имя: Похититель, - сказал Похититель, и, почувствовав, что достиг
окраины делового района, перешел на легкий галоп. Через несколько минут они
уже во весь опор летели по дамбе. Хакворт обернулся, но аэростатов не увидел;
если Нэйпир и отрядил за ним слежку, то незаметную.
Утренняя прогулка по
Арендованным Территориям;
Город Мастеров;
дружелюбный констебль
Высоко впереди белела церковь святого Марка. Колокола вызванивали
бессмысленную последовательность нот, в которой время от времени проскальзывала
прелестная мелодия, как неожиданная жемчужина в пермутациях "Ицзина24" . В лучах
"Ицзин" - одно из сочинений конфуцианского канона, произведение философско-
мантического плана. Древние триграммы и гексаграммы из него стали одной из основ
гадательной практики даосов.
встающего из-за горы солнца переливался персиком и янтарем Алмазный дворец
Источника Виктория. Нелл и Гарв сами удивились, как хорошо выспались под
серебряным одеялом, но залеживаться им не дали. Ни свет, ни заря заиграла
военная побудка в "Сендеро", а когда дети снова выбрались на улицу, плечистые
уличные проповедники - инки и корейцы - уже высыпали из ворот, таща на горбу
складные медиатроны и тяжелые коробки с красными книжечками.
- Мы могли бы пойти туда, Нелл, - сказал Гарв, и Нелл подумала, что он
шутит . - В Сендеро всегда есть жратва и теплая койка.
- У меня отнимут книгу, - сказала Нелл.
- Откуда ты знаешь? - удивился Гарв. - А ладно, можешь не говорить. Из
Букваря.
- В Сендеро только одна книга, и она велела им сжечь все остальные.
Ближе к полоске леса дорога стала круче. Гарв начал задыхаться. Он
останавливался, упирался руками в колени и долго, натужно лаял, как морской котик.
Однако воздух здесь был чище и холоднее, это немного помогало.
Зеленая лента опоясывала высокое центральное плато Нового Чжусина. Анклав
под названием Город Мастеров примыкал непосредственно к лесу, и так же густо
зарос, хотя издалека казался более прозрачным: деревца чаще и более мелкие,
много цветов.
Город Мастеров окружала крашеная в черный цвет ограда из металлических
прутьев. Гарв посмеялся над такой плевой защитой, потом заметил вдоль нее
широкий и ровный, как для крикета, газон. Он выразительно поднял бровь, мол,
знаем такое: сунься без спросу, тебя пропорют гидравлические стальные колья,
прошьют семиминутки или разорвут механические псы.
Ворота Города Мастеров стояли нараспашку. Гарву это не понравилось. Он
испугался, что Нелл вырвется и побежит, поэтому торопливо зашел вперед. В
воротах жесткое-но-гибкое, гладкое-но-с-хорошим-сцеплением нанопокрытие дороги
сменялось неправильной мозаикой гранитных булыжников.
Единственным живым человеком в пределах видимости оказался седовласый
констебль . Два ряда блестящих пуговиц заметно расходились на его выступающем
брюхе. Он, нагнувшись, лопаткой выбирал из зеленой травы теплые - от них еще
поднимался пар - экскременты. Обстоятельства подсказывали, что их оставил
кто-то из двух корги, которые сшибались телами неподалеку, пытаясь перекатить
один другого, что противоречило бы законам механики, даже будь корги тощие и
поджарые, а не такие разъевшиеся. Стычка - явно одна из многих в эпохальной
схватке - заставила бойцов позабыть все остальное, а именно - охрану ворот,
поэтому первым Гарва и Нелл заметил констебль.
- Уходите! Уходите! - бодро заорал он. - Сегодня для вашего брата работы
нет! А бесплатные матсборщики - внизу, у набережной.
Слова его подействовали на Гарва прямо противоположным образом, поскольку
подразумевали, что иногда для их брата работа бывает. Гарв шагнул вперед,
Нелл, воспользовавшись этим, выбежала из-за его спины и встала рядом.
- Извините, сэр, - сказала она, - но мы пришли не за работой или бесплатной
едой. Мы ищем человека, принадлежащего к этой филе.
При виде девочки, которая выглядела плебкой, но говорила, как вики,
констебль оправил мундир и приосанился. Подозрительность уступила место
благожелательности, и он, прикрикнув на собак, явно страдавших тяжелым расстройством
слуха, вразвалку заковылял к детям.
- Кого же вы ищете?
- Его зовут Брэд, он - кузнец и работает в Новой Атлантиде, заботится о
лошадях .
- Знаю, знаю, - сказал констебль, - и охотно ему позвоню. Он... э... ваш
ДРУГ?
- Мы льстим себе надеждой, что оставили у него благоприятные воспоминания,
- сказала Нелл. Гарв обернулся и скорчил рожу, но констебль принял фразу, как
должное.
- Сегодня прохладно, - сказал он. - Давайте в караулку, там тепло и уютно,
а я чайку сделаю.
По обеим сторонам ворот стояли каменные башенки с глубокими алмазными
окнами. Констебль вошел в правую со своей стороны, отомкнул изнутри тяжелую
деревянную дверь на железных петлях и впустил детей с улицы. Крохотное
восьмиугольное помещение было заставлено красивой деревянной мебелью, на стене
висела полка со старинным книгами, а на чугунной печке гудел красный
эмалированный чайник, весь в выбоинах, как астероид. Из носика его валил пар.
Констебль пригласил садиться. Отодвигая деревянные стулья от стола, дети
обнаружили, что они страшно тяжелые - таких тяжелых они не видели никогда - а
значит , сделаны из настоящего дерева, да еще из больших толстых брусков. Сидеть
на них было не очень удобно, но Нелл все равно понравилось, как будто тяжелое
- надежнее и прочнее. Со стороны городка окна были больше. Корги смотрели
через свинцовый переплет, возмущенные, что их, в нарушение всех приличий,
оставили снаружи, и неуверенно поводили хвостами, словно в мире, где возможны
такие ошибки, ни на что не следует полагаться.
Констебль отыскал деревянный поднос и заходил по комнате, собирая чашки,
блюдца, ложки, щипчики и прочие атрибуты чаепития. Когда все потребное
оказалось в сборе, он заварил чай, ни на йоту не отступая от древнего ритуала, и
поставил перед детьми.
На конторке возле окна стоял странный черный предмет, в которой Нелл с
трудом узнала телефон, и то по тому лишь, что такие были в маминых любимых пас-
сивках - там они играли огромную, явно мистическую роль. Констебль взял
листок бумаги с написанными от руки фамилиями и цифрами, повернулся спиной к
окну и перегнулся назад через конторку, ближе к свету. Он подвигал бумагу, ловя
солнечный луч, описал подбородком плавную дугу, выбирая позицию, при которой
стекла очков окажутся точно между зрачками и листком. Добившись оптимальной
конфигурации, он удовлетворенно вздохнул, и на мгновение взглянул поверх
очков на Гарва и Нелл, словно убеждаясь, что они смотрят и учатся. Нелл
зачарованно следила за каждым его движением - она так редко видела людей в очках.
Констебль вновь обратил взгляд на листок и некоторое время изучал его,
сведя брови, затем провозгласил последовательность цифр, показавшуюся детям
случайной, но явно понятную и важную для самого констебля.
У телефона был металлический диск с просверленными по краю довольно
большими дырками. Констебль прижал телефонную трубку эполетом и стал совать пальцы
в дырки, прокручивая сдерживаемый пружиной диск. Последовал короткий, но
исключительно бодрый разговор. Констебль повесил трубку и сцепил руки на
животе, словно после такой успешной работы слова только излишни.
- Придется чуть-чуть подождать, - сказал он. - Пейте спокойно, не
обжигайтесь . Песочного печенья хотите?
Нелл не слышала о таком лакомстве и отказалась, практичный Гарв решил
попробовать. Руки констебля немедленно обрели новый raison d'etre25 и принялись
шарить по темным закутками сперва одного деревянного буфета, потом другого.
- Кстати, - рассеянно сказал он, не прекращая поисков, - если вы
собираетесь вступить, так сказать, в ворота, посетить Город Мастеров, вам следует
знать кое-что о наших правилах.
Он выпрямился. В руках у него была жестянка с надписью "ПЕСОЧНОЕ ПЕЧЕНЬЕ".
- Если точнее, молодому джентльмену придется извлечь из карманов и оставить
на мое и моих коллег заботливое попечение палочки-выручалочки и пружинный
Raison d'etre — французское словосочетание, означающее смысл, смысл уществования,
разумное основание существования.
нож. Так же я предпочел бы получше разглядеть собрание стерженьковой логики,
батареек, элементов фазированного сенсорного поля и чего там еще у барышни в
рюкзачке, замаскированное, если я не сильно ошибаюсь, под книгу. Ммм? -
Констебль высоко поднял брови и потряс жестяной коробкой.
Констебль Мур, как он себя назвал, изучил оружие Гарва с преувеличенным
вниманием, словно археологические редкости, только что извлеченные из
пирамиды. Он поздравил Гарва, что тот владеет столь действенными средствами
самообороны, и усомнился в умственных способностях любого, кто посмел бы на него
напасть. Нунчаки и нож отправились в буфет, констебль Мур приказал замку
запереться .
- Теперь книга, - добродушно обратился он к Нелл.
Нелл не хотела выпускать Букварь из рук, но вспомнила мальчишек в игровой,
как те хотели его отнять и получили удар током или чем там еще. Она протянула
книгу. Констебль Мур бережно принял ее обеими руками и тихо застонал от
восхищения .
- Должна предупредить, книга иногда делает больно, тем, кто, как она
думает , пытается ее отнять, - сказала Нелл и тут же прикусила губу. Только бы
констебль Мур не подумал, будто она обвиняет его в желании украсть книгу.
- Это просто замечательно, барышня.
Констебль Мур повертел книгу в руках, похвалил переплет, золотое тиснение,
качество бумаги, потом торопливо положил на стол, прежде проведя рукой по
дереву - не осталось ли там пролитого чаю или сахарного песку. Он отошел от
стола, повернулся к одному из восьми тупых углов караулки и как бы случайно
наткнулся на медный в дубовой обшивке копир. Взгляд его замер на документах в
выходном лотке. Некоторое время констебль читал, горько посмеиваясь. В какое-
то мгновение он поднял глаза на Нелл и долго качал головой, прежде чем
сказать: "А знаете ли вы, что...", потом еще раз усмехнулся, помотал головой и
вернулся к бумагам.
- Ладно, - сказал констебль наконец. - Ладно.
Он сунул бумаги в копир и велел их уничтожить, потом затолкал руки в
карманы, дважды прошелся по комнате и сел, глядя не на Гарва и Нелл, и не на
книгу, а куда-то вдаль.
- Ладно, - повторил он. - Я не стану изымать книгу на время вашего
пребывания в Городе Мастеров, при определенных условиях. Первое, ни при каких
обстоятельствах не пользоваться матсборщиком. Второе, книга - для вашего и
только вашего пользования. Третье, вы не будете копировать либо как-то иначе
воспроизводить ее содержимое. Четвертое, никому ее не покажете, и вообще
будете молчать о ее существовании. Нарушение любого из этих условий повлечет за
собой немедленное выдворение из Города Мастеров. Я понятно выразился?
- Вполне, сэр, - сказала Нелл. За окном уже слышалось приближающееся цок-
цок-цок лошадиных копыт.
Новый друг; Нелл снова
видит настоящую лошадь;
поездка по Городу Мастеров;
Нелл и Гарв разлучаются
На лошади сидел не Брэд, а незнакомая Гарву и Нелл женщина. У нее были
прямые рыжеватые волосы, светлая веснушчатая кожа, морковные брови и ресницы до
того белесые, что в тени казалось, будто их нет совсем.
- Я - знакомая Брэда, - сказала она. - Брэд на работе. Он вас знает?
Нелл хотела ответить, но Гарв опустил ей руку на плечо и сообщил
значительно урезанную версию того, что выложила бы сестра. Он упомянул, что Брэд
какое-то время "дружил" с их мамой, всегда обходился с ними по-доброму и даже
брал их в НАЛ смотреть лошадей. Очень скоро недоуменное выражение на лице
женщины сменилось более настороженным, и она перестала слушать.
- Брэд о вас упоминал, - сказала она, когда Гарв окончательно загнал себя в
тупик. - Да, он вас помнит. Так чего вы хотите?
Вот это вопрос! Нелл с Гарвом настолько привыкли думать, чего они не хотят,
что сейчас совершенно растерялись. Гарв выпустил плечо Нелл и взял ее ладонь.
Оба молчали.
- Наверное, - промолвил констебль Мур, когда женщина обернулась к нему за
подсказкой, - вам стоит немного побыть в спокойном, тихом месте и собраться с
мыслями.
- Это было бы очень хорошо, спасибо, - отвечала Нелл.
- В Городе Мастеров много общественных садов и парков...
- об этом не может быть и речи, - сказала женщина, поймав его намек. - Мы
дождемся Брэда у мельницы, а там уж, - она выразительно взглянула на
констебля, - что-нибудь придумаем.
Женщина вышла из караулки, не оглядываясь на детей. Она была высокая, в
просторных защитного цвета штанах, сильно вытертых на коленках и почти новых
на заду, заляпанных тут и там непонятными пятнами. Сверху на ней был очень
просторный вязаный свитер, завернутые и прихваченные английскими булавками
рукава большими шерстяными бубликами болтались над такими же дутыми баранками
дешевых серебряных браслетов. Женщина что-то сказала лошади, рябой индейской
кобылке, которая уже опустила шею и щипала до обидного коротко стриженый
газон у ограды, выискивая травинку, не помеченную вездесущими корги. Женщина
погладила кобыле шею, и подоспевшие ребята поняли, что она вкратце передает
разговор в караулке и планы на ближайшее будущее. Говорила она рассеянно,
просто на случай, если кобыле интересно. На мгновение Нелл подумала, что это,
наверное, робобыла в синтетической конской шкуре, но тут лошадь пустила струю
мочи толщиною с железный прут, блестящую на утреннем свету, словно
кавалерийская сабля и окутанную рваным плащом пара. Запах ударил в нос, и Нелл поняла,
что лошадь - самая настоящая. Женщина (она, похоже, приехала без седла) не
стала запрыгивать ей на спину, но взяла поводья бережно, как паутину, и
повела лошадь за собой. Нелл и Гарв следовали чуть поодаль. Женщина некоторое
время шла молча, видимо, приводила мысли в порядок, потом забросила за ухо
прядь и обернулась к детям.
- Констебль Мур говорил вам о правилах?
- Каких правилах? - выпалил Гарв прежде, чем Нелл успела выложить
неблагоприятные для них подробности. Нелл в сотый раз подивилась изворотливости
своего брата. Прямо кролик Питер!
- Мы изготавливаем вещи, - сказала женщина так, будто это вполне объясняет
существование Города Мастеров. - Брэд делает подковы. Но Брэд - исключение,
он занимается в основном лошадьми. Верно, Скорлупка? - добавила она,
обращаясь к кобыле. - Вот почему ему пришлось какое-то время жить на Арендованных
Территориях, пока решали, можно ли грумам, дворецким и другому обслуживающему
персоналу жить в Городе Мастеров. Но мы проголосовали и постановили, пусть
живут. Вам скучно слушать, да? Меня зовут Рита. Я делаю бумагу.
- В МС?
Нелл вопрос казался очевидным, но Рита от неожиданности даже рассмеялась.
- Потом покажу. Я собственно, вот к чему: в Городе Мастеров, не как в
других местах, здесь все сделано вручную. У нас есть несколько матсборщиков, но
если нам нужен, допустим, стул, наши мастера сколачивают его из дерева, как в
старину.
- А почему не попросить у МС? - спросил Гарв. - Он умеет собирать дерево.
- Поддельное дерево, - объяснила Рита, - а некоторые не любят подделок.
- Почему вы не любите подделок? - спросила Нелл.
Рита улыбнулась.
- Не мы. Они, - и она махнула рукой в сторону зеленой полосы, за которой
начиналась Новоатлантическая территория.
Лицо Гарва просветлело.
- А, значит, вы делаете и продаете викам! - сказал он.
Рита смутилась, как будто впервые услышала это слово.
- Ладно, о чем я? Ах да, дело в том, что все вещи здесь - уникальные и
требуют бережного обращения.
Нелл примерно понимала, что значит "уникальные", Гарв - нет, и Рита
довольно долго объясняла, пока они шли по Городу Мастеров. Постепенно до Гарва и
Нелл начало доходить, что Рита таким немыслимо окольным путем пытается
объяснить им, чтобы они не бегали и не крушили все подряд. Такой подход к
управлению детским поведением настолько сразил их своей новизной, что из всей
Ритиной доброжелательности никакого проку не вышло: дети совершенно оробели, она
- растерялась. Время от времени ее веснушки пропадали, лицо заливалось
краской.
Улочки Города Мастеров были выложены плотно пригнанными каменными плитами.
Здесь попадались лошади, робобылы, велосипеды на толстых шинах. В самом
центре вокруг зеленого скверика дома стояли плотно, дальше - все реже, и были
либо очень маленькие, либо очень большие. Рядом с каждым имелся хорошенький
садик, и Нелл время от времени отбегала в сторону понюхать цветок. Рита
смотрела со страхом и несколько раз просила ничего не рвать, потому что цветы -
чужие.
Улица оканчивалась воротами со смешной, захватанной до блеска деревянной
щеколдой. За воротами дорога превратилась в грубую мозаику травы и каменных
плит. Она вилась по холмистым лугам, где паслись лошади, изредка коровы, и в
конце-концов вывела к трехэтажному зданию на берегу реки, бегущей из
Новоатлантического анклава. У входа стоял большущий чурбан. Мужчина необычайно
широким топором отколупывал от красного полешка тонкие полоски и складывал в
корзину. Когда корзина наполнялась, его напарник, стоящий на крыше, поднимал
ее к себе и заменял старую серую дранку новой красной.
Гарв от восторга даже остановился. Нелл видела похожее в Букваре. Она вслед
за Ритой вошла в низкое строение, где помещались лошади.
Люди жили не в самой мельнице, а в двух длинных двухэтажных флигелях. На
первом этаже были мастерские, на втором - жилые комнаты. Нелл очень
удивилась , когда узнала, что Рита с Брэдом живут отдельно. Комнаты и лавка Риты
были в два раза больше старой квартиры Нелл и заполнены разными красивыми
вещами из дерева, металла, хлопка, льна и фарфора. Нелл начала понимать, что
все это сделано руками и, скорее всего, прямо здесь, в Городе Мастеров.
В Ритиной лавке стояли большие котлы, в которых кипело густое волокнистое
варево. Потом оно раскладывалось на сетке, чтобы стекла вода, и сдавливалось
большим ручным прессом, так что получалась бумага: толстая, с неровным краем
и чуть пестроватая из-за множества пронизывающих ее тонюсеньких волосков.
Когда набиралась целая стопка, Рита несла ее в соседнюю лавку, где пахло
машинным маслом, и бородач в грязном фартуке крутил ручку другой большой машины.
Из машины бумага выползала с черными буковками наверху - именем и адресом
новоатлантической дамы.
Нелл до сих вела себя прилично, не совала руки в машины, не одолевала
взрослых вопросами, поэтому Рита позволила ей сходить в другие мастерские,
только обязательно спрашивать разрешения. До конца дня Нелл успела
подружиться со многими мастеровыми: стеклодувом, ювелиром, краснодеревщиком, ткачом,
даже с игрушечных дел мастером, который подарил ей деревянную куколку в
нарядном ситцевом платьице.
Гарв некоторое время приставал к рабочим, чинившим крышу, потом ушел в поле
и до вечера пинал ногами камешки, изучал границы и общее расположение района
мельницы. Нелл время от времени бегала его проведать. Сначала он был настроен
скептически, потом повеселел, а под конец совсем успокоился, залез на большой
валун и стал смотреть на мельничное колесо. Так он сидел, бросал в воду
камешки , покусывал ноготь на большом пальце и думал.
Брэд вернулся не поздно. Он съехал на гнедом жеребце с горы, петляя по
зеленой полосе, прямо под собачьей сеткой. Его знали и пропускали. Гарв
откашлял мокроту и приблизился с заранее заготовленной речью. Брэд только взглянул
через его плечо на Нелл, на мгновение залюбовался и тут же смущенно отвел
взгляд. Вердикт был таков: они могут остаться на ночь, все остальное зависит
от юридических тонкостей, которые не в его власти.
- Вы ничего такого не натворили, что бы заинтересовало шанхайскую полицию?
- спросил Брэд. Гарв ответил "нет", просто "нет" без всяких технических
пояснений, подробностей и оговорок.
Нелл хотела бы рассказать Брэду все, но она заметила, что в Букваре кролик
Питер никогда не отвечает правдой на прямой вопрос.
- Глядя на наши зеленые лужайки и большие дома, вы можете подумать, что у
нас тут Новая Атлантида, - сказал Брэд, - на самом же деле, мы под шанхайской
юрисдикцией, как и прочие Арендованные Территории. Обычно полиция к нам не
ходит, потому что мы люди мирные, и у нас с ними определенные договоренности.
Но если выяснится, что мы укрываем беглых грабителей...
- Хватит! - выпалил Гарв. Стало ясно, что он все это обмозговал, пока сидел
на камне, и только дожидался, пока взрослые дойдут до того же своим умом. Не
успела Нелл опомниться, как он подбежал к ней, обнял, поцеловал в губы и
опрометью припустил через луг к океану. Нелл бросилась вдогонку, но сразу
отстала , а потом и вовсе споткнулась о кустик колокольчиков. Гарв растворялся в
слезной дымке. Когда Нелл совсем перестала его видеть, то свернулась
калачиком и принялась рыдать. Через какое-то время подошла Рита, взяла ее сильными
руками и понесла в сторону медленно вращающегося мельничного колеса.
Ханьских сироток приобщают
к благам современной
образовательной технологии;
судья Ван размышляет
об основополагающих
принципах конфуцианства
В плавучих приютах имелись встроенные матсборщики, но их, разумеется,
невозможно было подсоединить к Источнику. Исходное вещество черпалось из
контейнеров - больших емкостей с аккуратно упакованными атомами. Их поднимали на
борт кранами и подключали к матсборщикам, как линии подачи на суше. Корабли
часто заходили в Шанхай, выгружали пустые контейнеры и принимали на борт
полные - голодные рты кормились почти исключительно синтетическим рисом из мат-
сборщиков.
Кораблей было уже семь. Первые пять нарекли по пяти главным добродетелям
Учителя, дальше в ход пошли имена важнейших конфуцианских мудрецов. Судья Ван
прилетел на корабль, называемый (насколько это слово вообще можно перевести)
"Великодушие", и лично доставил в рукаве программу для матсборщика. На этом
корабле он побывал в памятную ночь прогулки с доктором Икс, и с тех пор
здешние пятьдесят тысяч мышек были ему чем-то ближе остальных.
Программа предназначалась для большого матсборщика, способного собирать
десять букварей за цикл. Когда первая стопка была готова, судья Ван взял
верхний томик, осмотрел яшмовую обложку, полистал страницы, любуясь картинками и
придирчиво оценивая каллиграфию.
Он прошел в игровую, где носились несколько сот маленьких мышек, выбрал
одну взглядом и подозвал. Малышка неохотно подошла, и с ней - энергичная
воспитательница, которая поочередно улыбалась девочке и кланялась судье Вану.
Он сел на корточки, заглянул девочке в глаза и протянул книгу. Малышку та
заинтересовала больше, чем судья Ван, но она была хорошо воспитана, поэтому
поклонилась и поблагодарила. Потом она открыла книгу, и глаза у нее стали
большие-пребольшие. Книга заговорила. Судье Вану голос показался немного
казенным, скучноватым. Девочке было все равно. Она поймалась.
Судья Ван выпрямился: сотни крохотных девочек, встав на цыпочки и открыв
рты, смотрели на яшмовую книгу.
Наконец-то он сумел сделать на своем посту что-то безусловно хорошее. В
Прибрежной Республике такое было немыслимо, в Поднебесной, во всем следующей
духу Учителя, это - просто часть его обязанностей.
Он повернулся и вышел. Девочки этого не заметили, и хорошо - зачем им
видеть , что губы его дрожат, а глаза наполнились слезами. Идя по коридору к
верхней палубе, где ждал его дирижабль, он в тысячный раз вспомнил Великое
Учение, квинтэссенцию мудрости Учителя:
"В древности тот, кто хотел бы прославить свои добродетели в Поднебесной,
сначала должен был наладить надлежащее управление государством. Тот, кто
желал наладить надлежащее управление государством, сначала должен был привести
в порядок свою семью. Тот, кто желал привести в порядок семью, должен был
начинать с самоусовершенствования. Тот, кто хотел самоусовершенствоваться,
должен был начинать с выправления своего сердца. Тот, кто желал выправить свое
сердце, должен был сначала сделать искренними свои помыслы. Тот, кто хотел
сделать искренними свои помыслы, сначала должен был расширить свои познания.
Расширение познания заключается в постижении сущности вещей... От Сына Неба
до простолюдинов все должны почитать воспитание личности корнем всего
прочего" .
Хакворт получает двусмысленное
послание; поездка через Ванкувер;
татуированная женщина и
тотемный столб; он вступает в
потаенную область Барабанщиков
На шее у Похитителя было что-то вроде бардачка. Проезжая по дамбе, Хакворт
открыл его, желая проверить, сможет ли убрать туда котелок, не складывая, не
сминая, не скручивая, или иным образом не калеча изящный гиперболоид полей.
Бардачок оказался самую малость тесноват. Однако доктор Икс озаботился
сложить туда перекус: пригоршню (три, если уж совсем точно) гадательных
пирожных . Выглядели они вполне аппетитно. Хакворт взял одно и раскрыл. На бумажной
полоске оказался пестрый мультипликационный рисунок: длинные не то палочки,
не то черточки, кувыркались и отскакивали одна от другой. Вид их показался
Хакворту смутно знакомым; ах да, конечно, стебли тысячелистника, которые
используются в даосских гаданиях. Однако, вместо того, чтобы образовать
гексаграмму из "Ицзина", они, один за другим, сложились в псевдоиероглифический
шрифт, каким пишут вывески дешевых китайских ресторанчиков. Когда последняя
палочка встала на место, получилось следующее:
ИЩИ АЛХИМИКА
- Спасибочки, доктор Икс, - буркнул Хакворт. Он продолжал смотреть, надеясь
дождаться более информативного сообщения, но полоска оставалась мертвой -
только смять и выбросить.
Похититель замедлил бег, целенаправленно пересек университетский городок и
свернул к северу, на мост, и оттуда на полуостров, составляющий собственно
Ванкувер. Робобыла прекрасно выбирала путь, ни на кого не наступала. Хакворт
вскоре перестал тревожиться и положился на ее чутье. Теперь можно было
спокойно глазеть по сторонам - роскошь, с поездкой на велосипеде несовместимая.
Только сейчас он заметил умопомрачительное разнообразие толпы, как будто
каждый встречный принадлежит к отдельной этнической группе с собственными
верованиями, национальным костюмом, диалектом и родословной. Казалось, весь мир
постепенно становится Индией, а следовательно - перестает функционировать
осмысленно в глазах прямолинейных картезианских рационалистов, таких, как Джон
Персиваль Хакворт, его друзья и близкие.
Почти сразу за аэропортом они оказались в Парке Стенли, островке
поперечником в несколько миль, слава Богу, отошедшем к Протоколу и сохраненном в
более-менее первозданном виде. Здесь росли те же замшелые красные кедры и ду-
гласии, что и всегда. Хакворт бывал тут несколько раз и смутно помнил общие
очертания: рестораны, дорожки вдоль пляжа, зоопарк, аквариум, спортивные
площадки .
Похититель пронесся галечным пляжем и принялся подниматься круто в гору
совершенно не лошадиным аллюром. Ноги его сократились, он уверенно лез под
сорок пять градусов, как снежный барс. Захватывающая дух пробежка серпантином
через ельник вывела их на открытую поляну. Похититель перешел на шах1, как
живая лошадь, которой надо остыть. Хакворт очутился в полукруге старых тотемных
столбов.
Перед одним стояла, сцепив руки за спиной, девушка - что смотрелось бы
очень романтично, не будь она совершенно голая и с ног1 до головы покрыта
меняющейся медиатронной татуировкой. Даже волосы, свободно ниспадающие до
пояса, были пронизаны нанозитами, так что цвет каждой пряди менялся по длине,
образуя рисунок, который Хакворту никак не удавалось разобрать. Девица
внимательно созерцала резьбу на столбе, надо полагать, не впервые, поскольку ее
татуировка была выдержана в очень сходной манере.
Большая часть столба изображала косатку, висящую головой вниз, хвостом
вверх. Спинной плавник, вырезанный из отдельного куска дерева, торчал
горизонтально . Вокруг дыхала было вырезано подобие человеческого лица, и рот его
совпадал с дыхалом - собственно, дыхало и было ртом. И резьба, и
татуированная девица являли такое же плотное смешение черт. Вытаращенные медвежьи глаза
оказывались мордами других тварей, пупок девицы - человеческим ртом, как и
дыхало косатки; тогда соски становились глазами, а треугольник между ног -
бородкой. Едва Хакворт схватывал один рисунок, как татуировка преображалась -
в отличие от резьбы, она была подвижной, и менялась во времени, как резьба -
по длине столба.
- Привет, Джон, - сказала девица, - на кого ты меня покинул?
Хакворт пытался отыскать ее лицо, что, вроде бы не должно было составлять
труда - лицо, оно лицо и есть - но бесчисленные рожи и рожицы возникали,
пропадали, перетекали одна в другую, вырастали вокруг ее глаз, рта, даже
ноздрей. Тут он начал разбирать рисунок на волосах, и это оказалось последней
каплей. Он мог бы поклясться, что на мгновение различил Фиону.
Девица повернулась к нему спиной, волосы взметнулись, как покрывало, и
Хакворт напросвет увидел идущих берегом Фиону и Гвен.
Он слез с Похитителя и пошел за девицей. Похититель безропотно поплелся
следом. Они прошли с полмили. Хакворт держался на почтительном расстоянии,
потому что вблизи картинки на волосах начинали рябить.
Девица вывела его на дикий пляж, заваленный стволами огромных дугласий.
Перебираясь через один, чтобы не отстать, Хакворт нащупал руками резьбу.
На бревна пошли тотемные столбы. Два торчали у самой кромки воды, чуть
наискось, словно вогнанные в неверный песок копья. Хакворт прошел между ними.
Волна окатила его до колен. Он видел полустертые подобия лиц и лесных тварей,
воронов, орлов, волков, сплетенных в живой клубок. Вода обожгла холодом, он
мгновенно вымок, однако девица продолжала идти: она зашла уже по грудь,
волосы ее плыли по воде, так что прозрачные образы вновь на мгновение сгустились.
Тут двухметровая волна обрушилась на девицу и накрыла ее с головой.
Волна опрокинула Хакворта на спину и немного проволокла. Она схлынула, он
остался сидеть. Прибой лизал ему грудь. Он ждал, что девица выплывет глотнуть
воздуха, но она все не появлялась.
Что-то там есть. Он перекатился на ноги и побрел в океан. Как раз когда
волны начали захлестывать лицо, ноги нащупали что-то твердое и гладкое. В
следующий миг опора исчезла. Его засасывало вместе с водой в подземный
резервуар . Люк над головой захлопнулся. Хакворт снова дышал воздухом. От стен шел
серебристый свет. Хакворт сидел по грудь в воде, но она быстро откачивалась
невидимыми насосами. Перед Хаквортом открылся пологий серебристый коридор.
Девица шла впереди на расстоянии окрика.
Хакворт бывал в таких, обычно более конструктивных помещениях. Вход
располагается на берегу, остальное составляет плавучий туннель, зачаленная за дно
воздушная трубка. Это позволяет создать дешевую площадь; ниппонцы устраивают
в таких общежития для гастрарбайтеров. Стены-мембраны извлекают из морской
воды кислород и выбрасывают углекислый газ; рыбам туннели должны представать
в виде дышащих пузырьками С02 макаронин на холодной стальной тарелке. Они
сами выдавливаются в воду, как проростки старого картофеля, ветвятся и тянут за
собой собственные линии подачи, чтобы продолжиться по первому слову. Сперва
они пустые и сплющенные, затем постепенно набираются кислородом и
раздуваются.
Теперь, когда холодная вода вылилась у Хакворта из ушей, он начал различать
глухой рокот барабанов, который поначалу посчитал гулом прибоя; однако
барабаны звучали ритмичнее и зазывнее.
Вниз, вниз по туннелю шел Хакворт, за женщиной, свет постепенно тускнел,
стенки сжимались. Похоже, они тоже были медиатронные - краем глаза он
различал образы, которые пропадали, стоило ему повернуться. Он рассчитывал с
минуты на минуту увидеть зал, в котором девицыны друзья лупят по барабанам, но
вместо этого забрел в полную темноту, так что пришлось встать на колени и
нащупывать дорогу руками. Стоило коленям и рукам коснуться тугой, податливой
мембраны, как барабанный бой завибрировал в костях. Значит, аудиосистема
встроена в сами стенки: барабаны могут звучать где угодно или даже в записи.
А может, все еще проще: трубы хорошо передают звук, а где-то дальше люди
колотят в стенки.
Затылок его ткнулся в мембрану. Он лег на живот и пополз по-пластунски.
Перед глазами двигались мерцающие точки, и Хакворт понял, что это - его руки,
пронизанные светоиспускающими нанозитами. Видимо, ввели их врачи доктора Икс,
но засветились они только в туннеле.
Если бы девица не проползла здесь раньше, Хакворт повернул бы назад,
посчитав макаронину тупиковой - ненадувшейся и брошенной. Барабанный бой несся уже
со всех сторон. Туннель слабо колыхался в подводных течениях, ледяных реках,
сбегающих по дну пролива. Всякий раз, как Хакворт вспоминал о толще воды
вокруг, ему приходилось останавливаться и перебарывать панику. Сосредоточься на
воздушном туннеле, не думай о том, что за стенками!
Впереди определенно маячил свет. Трубка расширилась, ровно настолько, чтобы
сесть. Хакворт для отдыха перекатился на спину. Горела лампа, простая плошка
с каким-то растопленным углеводородом, не дающим ни дыма, ни гари. На медиа-
тронных стенах, едва различимых в дрожащем свете, плясали лесные звери.
Хакворт полз по трубе так долго, что практически потерял счет времени.
Порой он останавливался в очередном раздуве с лампой и движущимися картинками
по стенам. Ползя дальше, совершенно темными туннелями, он начал испытывать
слуховые и зрительные галлюцинации, сперва смутные, как легкое постукивание в
невральной сети, затем все более четкие и реалистичные. Как во сне, подлинные
воспоминания - Гвен, Фиона, доктор Икс, дирижабль, мальчишки, играющие в
футбол, перемежались чем-то странным, малопонятным. Хакворта смущало, что мозг
берет самое его дорогое - Фиону - и мешает с окрошкой из чуждых идей и
образов.
Он видел нанозиты на своей коже. Но с тем же успехом миллионы других могут
копошиться в его мозгу, цепляться к аксонам и дендритам, обмениваться
короткими вспышками света. Второй мозг, переплетенный с его собственным.
Ничто не мешает информации поступать от одного нанозита к другому и, через
тело, к нанозитам на коже, а от них - к кому-то еще. Что будет, когда он
окажется среди товарищей по несчастью?
Когда он очутился в большой зале, то уже не мог сказать, вправду это или
только мерещится. Зал имел форму сплющенного фунтика с мороженым, округлый
потолок поднимался над полого коническим полом. Потолок был медиатроном, зал
служил амфитеатром. В то мгновение, когда Хакворт вполз в зал, барабанный бой
зазвучал громче. Пол был гладкий, и Хакворт неудержимо заскользил на пузе,
вниз, вниз, к центральной яме. Он перекатился на спину и увидел яростно
пылающий потолок, а периферическим зрением - тысячи живых созвездий, молотящих
по полу кулаками.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
Мышление
ЧЕЛОВЕК КАК ЖИВОТНОЕ
Александр Петрович Никонов
ЧАСТЬ 4.
ЛЮБОВЬ
И КУРИЦЫ
Тихий ветер. Вечер сине-хмурый.
Я смотрю широкими глазами.
В Персии такие ж точно куры,
Как у нас в соломенной Рязани.
Тот же месяц, только чуть пошире,
Чуть желтее и с другого края.
Мы с тобою любим в этом мире
Одинаково со всеми, дорогая.
Сергей Есенин
Когда-то у меня был аквариум, и в нем плавали рыбки. Но поскольку я завел
этот аквариум в целях чисто декоративных, а не от великой любви к природе,
постепенно там все сдохло и окочурилось, оставив после себя только память. В
которую более всего почему-то врезалась голубоватая цихлида. Очень злая была
рыбка! Она безжалостно гоняла всех обитателей аквариума.
А вспомнил я про нее потому, что на примере цихлид очень удобно разбирать
любовную автоматику. Внешние сигналы, поступающие в обрабатывающий центр этих
рыбок (мозг) , запускают одну из трех главных программ — агрессию, страх или
стремление к спариванию. Дело в том, что внешне самцы и самки цихлид никак
друг от друга не отличаются. Они отличают друг друга только по поведению. То
есть по набору стандартных реакций и сигнальных движений. У самцов и самок
наборы реакций разные, как будто у них стоят шунты, блокирующие одновременный
запуск двух определенных программ. У самца никогда не активизируются
одновременно страх и сексуальность, у самки же никогда не включаются одновременно
агрессивность и сексуальность. Если самец испытывает страх перед соперником
(точнее, перед другой рыбкой, поскольку внешне самец от самки не отличается),
его сексуальность полностью подавлена и он бежит сломя голову. А вот страх
самки перед самцом ничуть не мешает ей испытывать сексуальное возбуждение,
которое выражается в определенных движениях, сигнализирующих о том, что она
не прочь.
Если самка настроена агрессивно, ей совершенно не хочется секса. А вот у
самца «лампочки» агрессии и сексуальности вместе гореть могут. Самка же
вполне запросто «зажигает» вместе страх и сексуальность — чужая агрессия ее
сексуальности не подавляет, ее движения страха сочетаются с призывными
сексуальными движениями. Так они и танцуют друг напротив друга, выдавая движениями
угрозу наряду со знаками возбуждения (он) и страх наряду с возбуждением
(она) .
Как отмечает Конрад Лоренц, «именно такие смешанные формы действий,
обусловленные бегством и сексуальностью, превратились посредством ритуализации в
те широко распространенные церемонии, которые принято называть «чопорным»
поведением... В различных вариантах, видоизмененный различными процессами
ритуализации, этот способ распознавания пола играет важную роль у очень многих
позвоночных , вплоть до человека».
Глава 1. Размер
имеет значение
Сказал я девушке кротко:
— Простите за нетактичность,
Но бюст ваш, и торс, и походка
Напомнили мне античность.
Она в ответ мне со вздохом:
— Простите, но ваше сложение
Напомнило мне эпоху
Упадка и разложения.
Олег Григорьев
Любовь и смерть — главные темы мирового искусства. Потому что затрагивают
два самых сильных инстинкта — инстинкт самосохранения и половой инстинкт.
Кнут и пряник, так сказать... Обожествление смерти и придумка вечной жизни «на
том свете» — это работа инстинкта самосохранения. Обожествление любви (тезис
о том, что Бог есть любовь), а также красная нить любовной лирики, проходящая
через всю мировую литературу и кино, — работа инстинкта размножения.
Инстинкт срабатывает, и глухарь самозабвенно токует; павлин, который, как
известно, принадлежит к отряду куриных, распускает перья перед своей
курочкой; гопник с гитарой поет блатную балладу своей даме сердца, сплевывающей
семечки, — так самцы разных видов привлекают самку, подчиняясь зову программы
размножения... А девочки провоцируют драки между мальчиками, инстинктивно
выбирая таким образом самого сильного оплодотворителя.
Женщина безутешно рыдает: он бросает ее, уходит к молодой самочке, подлец!
Почему она плачет? Отчего она к своему самцу так привязана?.. Вопрос,
конечно, интересный. И таких вопросов можно назадавать великое множество! Почему,
например, основная форма брачного союза у нашего вида — парный брак? Или
отчего наш вид гиперсексуален? Наконец, зачем нужна любовь, ведь от нее одни
проблемы, — кролики и рыбки без всякой любви прекрасно размножаются и не
страдают от чувства неразделенности!
Начнем с последнего. Любовь у нашего вида появилась вместе с широким тазом
у наших самок — есть такое мнение. Идея состоит в следующем. У
австралопитеков никакой половой любви не было, один голый секс. И ничего, прекрасно
работало — детеныши рождались, и самки вполне справлялись с их воспитанием. Но
потом пошла мода на поумнение. То есть на рост мозга. Большой мозг в
маленькой черепушке, ясен перец, не поместится. Значит, коробку нужно увеличивать.
А если у ребенка увеличивается голова, значит, надо менять и конструкцию
родовых путей. Иначе все старания напрасны: младенцы с большой башкой, то есть
потенциально более умные, просто не будут рождаться, не проходя в тесные
родовые пути и убивая мать при родах. И вот у нас уже все поползло. Как в
анекдоте : тут всю систему менять надо!
Вывод, товарищ конструктор? Бросайте свои старые чертежи в корзину и
увеличивайте таз! Наращивайте диаметр родовых путей!
Легко вам сказать, товарищ полковник! А знаете ли вы, что любое
конструктивное решение имеет свои плюсы и минусы? Увеличение задницы женщины,
конечно, увеличивает разумность вида, но зато снижает подвижность конструкции —
самка с широким тазом уже не может столь же быстро передвигаться, как с
узким. Она с меньшей вероятностью сможет убежать от хищника или догнать мелкую
добычу. И потому неплохо бы ее защитить и с ней поделиться добычей... Кто это
сделает? Да хахаль ейный! Пусть и защитит, и едой поделится. Хватит ему жить
по принципу «наше дело не рожать — сунул, вынул и бежать». Будем создавать
ячейку общества!
Вот к чему привело простое увеличение жопы — к пересмотру конструкции и
всей организации взаимоотношений внутри вида.
А как этого добиться? Ну, зачем это надо самцу — защищать самку? Он же
рискует при этом сам погибнуть! Что его может подвигнуть на такие подвиги?
Только великая сила! Которая может пересилить даже самый сильный инстинкт —
самосохранения . И тут, собственно, ничего нового изобретать не надо. Такая сила
уже существует. Что заставляет самку отчаянно защищать детеныша даже перед
превосходящими силами противника? Крепкая эмоциональная привязанность!
Любовь... Ну, раз аркан уже изобретен, давайте его накинем и на самца. Пусть он
будет теперь тоже привязан к своей самке и детенышу на уровне биохимии! И вот
вам пожалуйста, получите.
Как видите, от жопы до любви один шаг...
Причем, поскольку природе нужен обмен генами для увеличения разнообразия, а
детеныш примата становится самостоятельным на третьем-четвертом году жизни,
на больший срок привязывать самца к самке нет смысла, можно и даже нужно
перетасовать пары для повышения разнообразия. Поэтому любовь, как правило, и
проходит годика через три-четыре. Отмирает за ненадобностью, переключаясь на
другой объект.
Такую теорию жопной любви в свое время высказал Дольник. Однако, скорее
всего, половая любовь возникла раньше, чем представлялось Виктору Дольнику.
Почему?
В попытках ответить на этот вопрос мы неизбежно упремся в другой вопрос: к
какому же виду мы принадлежим — моногамному или полигамному?
Между прочим, ответ на этот вопрос не так-то прост! Да, действительно,
абсолютное большинство представителей нашего вида живет в парном, то есть моно-
рамном, браке. Но есть некоторые страны, самцы в которых имеют целые гаремы
самок, как какие-нибудь моржи. Они что, от другой обезьяны произошли и не
принадлежать к нашему виду? Ведь форма брака — видовой признак!.. Мы теперь
грамотные и знаем знаменитую формулу: «Есть инстинкт — есть поведение, нет
инстинкта — нет поведения».
Мы ходим по лесу и ищем грибы — это срабатывает древний инстинкт
собирателя... Мы любим смотреть на огонь, потому что тысячами лет наши предки жили
вокруг костра. А те, кто не любил огонь или боялся его, не выживали или
выживали с меньшей вероятностью... Мы с детства любим собак и кошек, поскольку тысячи
лет провели с ними в симбиотическом существовании... Мы любим охоту, а наши
дети обожают салочки и прятки, потому что тысячами лет в полуживотном состоянии
добывали себе пропитание именно охотой, пришедшей на смену трупоедству...
Нет поведения, если нет программы, ее обусловливающей. Получается, что жить
парным браком нас заставляет один инстинкт, а гаремным браком другой? У нас
что — в прошлом было и то и другое?
Так оно и есть...
Биологам известно: моногамия возникает там, где есть необходимость
заботиться о потомстве, это просто инструмент. Поэтому птицы моногамны: одному
партнеру нужно высиживать яйца, а другому — обеспечивать сначала самку, а
потом вместе с ней и весь выводок едой. Это разумное решение. При этом
заметьте, сами по себе птицы в большинстве своем — довольно глупые создания. И
«разумно» они ведут себя автоматически — под управлениям инстинктов, то есть
наработанных эволюцией и вшитых в тело программ.
А вот млекопитающие более умные создания, чем птицы. Но они за редчайшим
исключением не откладывают яйца, а вынашивают детенышей в утробе или в
специальных кожных складках, как кенгуру. Стало быть, их потомство защищено телом
матери и в стационарном высиживании не нуждается. Поэтому подавляющее
большинство млекопитающих устойчивых брачных пар не составляют, им не нужно.
Всего 9% видов млекопитающих практикуют моногамию, причем у травоядных ее
практически не бывает. Однако есть группа зверей, у которых моногамия встречается
гораздо чаще, чем у прочих, — это мы, приматы. Треть всех приматов моногамны!
Считается, что моногамия возникла у обезьян довольно поздно — примерно 15-
16 миллионов лет назад, в то время как сами приматы появились на мировой
арене 55-65 миллионов лет назад.
Почему вдруг вспыхнула моногамия?
Понятно, что в моногамной семье ребенку достается вдвое больше внимания и
«пряников», чем в «свободном мире», где самцы и самки стаи ничем не связаны.
Но есть и еще одно, гораздо более важное преимущество моногамии — она не
только дает «пряники» детям, но и защищает их от «кнута». Дело в том, что у
многих видов, практикующих «свободный секс» существует такое явление, как
детоубийство . Это ужасное, на взгляд современного человека, явление на самом
деле вполне обычно для животного мира и является частью естественной борьбы
за существование. Поясним...
Самка, занятая выкармливанием и воспитанием детеныша, не готова для случки
с другим самцом. Поэтому другой самец детеныша просто убивает, «освобождая»
самку от забот по уходу за ним и делая ее вновь фертильной. После чего
скрещивается с ней, передавая в будущее свои гены, а не гены конкурента, который
с этой самкой был ранее. Вполне разумное поведение, согласитесь.
Внутривидовая конкуренция.
Самки, конечно, по мере сил стараются свое чадо защитить. И поскольку сил у
них меньше, чем у самцов, эволюция изобрела несколько стратегий на этот
случай. Самки некоторых видов обезьян — например, мартышки и макаки — защищают
детенышей от чужих самцов совместно, для чего эволюция включила им дружбу
между самками.
Второй стратегией борьбы с детоубийствами является образ жизни, которым
живут, например, мартышки-верветки. У них самка в период, пригодный для
оплодотворения, спаривается не с тем, кто ей симпатичен, а более чем с половиной
самцов в стае. И это выгодно по двум причинам.
С одной стороны, включается дополнительный механизм конкуренции —
конкуренция сперматозоидов (о спермовых войнах мы поговорим чуть ниже).
С другой стороны, все самцы, имевшие связь с самкой, полагают, что детеныш
его и не стремятся его убить.
Наконец, третьей стратегией защиты потомства как раз и является моногамия.
Американское исследование, в ходе которого было проанализировано поведение
230 видов приматов, позволило ученым сделать однозначный вывод: главной
причиной появления у наших предков моногамии была именно защита детей от
детоубийства. Введя моногамию, природа заставила самца заботиться о будущем своих
генов — защищать свое потомство от других самцов.
Почему же из трех стратегий нашим видом была выбрана именно эта?
Потому что моногамия имеет еще одно преимущество: постоянно находясь рядом
со своей самкой, удобнее ее ревновать, то есть защищать от случки с другими
самцами.
Разумеется, в становлении моногамии у нашего вида сыграл свою роль и
упомянутый ранее фактор большеголовости и широкого таза, он также работал в этом
направлении — на становление любви.
При этом дремлющие древние инстинкты иногда позволяют самцам Homo sapiens в
некоторых культурах и регионах заводить гаремы, то есть иметь подле себя
несколько самок одновременно. Что, вообще говоря, в характере всех самцов: они,
даже любя свою самку, не прочь гульнуть на стороне, чтобы отправить в будущее
свой семенной материал по параллельному каналу.
Между прочим, животная практика детоубийства дожила до разумных времен и
даже вылилась в древние сказания, которые можно найти у разных народов и
которые повествуют о том, как победитель убивает потомство побежденного, а его
жену забирает в наложницы. Как когда-то наши предки переживали этапы трупоед-
ства, каннибализма, промискуитета, полуводного образа жизни на обширных
мелководьях, так был в анамнезе нашего вида и период активного инфантицида.
Семья шимпанзе.
Воду мы любим до сих пор. Отдых у водоема, поездки в отпуск на море —
обожаемое дело для особей нашего вида... Трупоедство вылилось в появление в кухнях
разных народов мира продуктов с запахом тухлятины... Промискуитет порой вдруг
вспыхивает искорками карнавалов, свингер-клубов и секс-пати... Программа
каннибализма срабатывает во времена голода или у сумасшедших... А инфантицид
сигналит статистикой детоубийств!
Антрополог и историк Марина Бутовская в одной из своих книг приводит со
ссылкой на западные исследования любопытный факт — даже в цивилизованных
западных обществах (не говоря уж о диких) в первые два года жизни у
усыновленного младенца в 6,5 (!) раза выше шансы быть убитым приемным отцом, чем у
родного младенца быть убитым отцом биологическим. Разницу в 6,5 раза
статистической погрешностью не назовешь. Это уже говорит о работе каких-то
механизмов . И мы знаем, каких именно — механизмов нормативного инфантицида.
Разумеется, рассматривая каждое конкретное такое убийство, мы можем списать
его на алкоголь или внезапную вспышку ярости у приемного самца из-за орущего
младенца, но все вместе они говорят о заложенной инстинктивной программе
поведения , которая не осознается, а просто срабатывает. Едва раздражение или
алкоголь снижают критичность и гасят рассудок, как вдруг раз — и трупик.
«Отчего? Почему?» — ломают головы следователи. А оттого, что инстинктивные
программы консервативны и могут дремать в архивных файлах вида миллионы лет.
В дальнейшем, то есть после истечения двухлетнего возраста, когда ребенок
становится больше похож на настоящего человека, включаются более сильные
тормозные механизмы, и смертность детей от руки неродного самца резко падает.
Самцы воспринимают детенышей совсем не так, как самки. У матери
биохимическая фабрика любви запускается в момент рождения, и она начинает любить все,
что выродила, автоматически. Самец не рожает. Не вынашивает. И вообще может
подзабыть, что когда-то развлекался с этой самкой. Поэтому многие мужчины
вообще не воспринимают младенца как человека. Для них это бессмысленно орущий
кусок плоти, работающий на инстинктах. Контакт между отцом и чадом начинает
налаживаться только к тому моменту, когда с чадом уже можно о чем-то более-
менее осмысленно поговорить. Если же он еще ничего не соображает, а только
сосет сиську, писает и какает, то о чем тут вообще говорить? И с кем?
Любовь отца к ребенку в корне отличается от автоматической материнской.
Если материнская любовь безусловна, то отцовская во многом условна. Мать любит
потому что, а отец за что-то. Хорошо учишься, имеешь успехи в спортивной
секции — получаешь заслуженную порцию отцовской любви и похвалы. Именно поэтому
мужчины так часто уходят из семьи, если женщина рожает дауна. Животной
женской любви к этому несчастному созданию мужчина не испытывает, а
подсознательно и сознательно воспринимает его как неудачу. Но задача самца — побольше
распылить своих генов и передать их в будущее. Убогий же ребенок часто
закрывает для женщины желание рожать дальше: он отнимает больше времени, чем
нормальный, женщина боится — а вдруг опять?.. И самец уходит к другой, будучи не
в силах вынести эту катастрофу. Тяжесть его существования с этим ребенком не
компенсируется животной любовью, которая есть у матери.
Вот вам классическая история времен Древнего Рима. Полководец Тит Манлий во
время войны римлян с латинами запретил своим частям вступать в бой с
противником без приказа. И надо ж было такому случиться, что кавалерийский отряд,
которым командовал сын Тита Манлия, ввязался в бой со сторожевым дозором ла-
тинов. И вышел из этой стычки победителем. Узнав об этом, полководец приказал
казнить сына — за нарушение приказа.
Это поступок отца. Вы можете себе представить, чтобы так поступила мать?..
Вот в этом и состоит разница. Отец любит головой, мать — сердцем.
Теперь переходим к ответу на следующий вопрос — а для чего человек является
гиперсексуальным животным? К чему эта постоянная тревожность и перманентные
мысли: а вот кому бы вдуть? Не лучше ли освободить время, чтобы подумать о
высоком — рассчитать траекторию космического аппарата, например? И какую роль
вообще имеет гиперсексуальность вида для его «очеловечивания»?
У собак течка бывает дважды в год. Все остальное время они асексуальны.
Птицы размножаются раз в год. Все остальное время они асексуальны. У китов
три овуляции за два года. Все остальное время у них нет проблем... У
человеческих же самок овуляция происходит каждый месяц! Причем ни по каким внешним
признакам об этом узнать нельзя, что, вообще-то говоря, странно, потому как у
всех других зверей период овуляции сопровождается яркими внешними
проявлениями. Собаки, например, чуют запах овулирующеи самки за километры. У существ с
менее развитым обонянием, но с более развитым зрением, самки, готовые к
оплодотворению, подают самцам визуальные сигналы. Например, у самок приматов
набухают и заметно увеличиваются молочные железы, сигнализируя о том, что они
готовы к спариванию. У человеческих же самок молочные железы всегда в «боевом
положении» и сигнализируют о постоянной готовности к скрещиванию. Или, что то
же самое, период, когда самка действительно может забеременеть, скрыт и от
самца, и от нее самой.
Почему?
Наша постоянная готовность к спариванию настолько ярко выделяет нас из
всего прочего животного мира, что нуждается в объяснении. Она пронизывает
буквально всю человеческую культуру, которая едва ли не полностью посвящена
отношениям самки и самца, желающего ее покрыть. И это вполне естественно: у
гиперсексуального животного, которое может и готово заниматься сексом
постоянно1, а не раз-два в год, сексуальность самым естественным образом отделяется
от репродуктивной функции и становится самостоятельной ценностью — как
игровой, так и экономической.
Есть гипотеза, что гиперсексуальность у нашего вида развилась в целях
снижения конфликтов между самцам из-за самок, ведь если период возможного
зачатия скрыт, ценность каждого отдельного полового акта резко снижается,
поскольку вероятность зачатия падает в разы. Значит, и смысл воевать с другим
самцом за перепих в данный конкретный момент резко падает, можно и подождать
более благоприятного момента — когда хозяин самки отлучится по делам.
Подобная стратегия может теоретически служить биологической компенсацией
отсутствия у нас инстинктивных запретов на убийство, поскольку сокращает количество
конфликтов. Кроме того, перманентная сексуальность постоянно подбрасывает
дровишки в костер половой любви, привязывая самца к самке.
Биологам известно: порой по одному только внешнему виду животных можно
сказать , какой формы брачных отношений они придерживаются. Давайте же глазами
биолога посмотрим, например, на размер яичек у самцов человека. Большие они
или маленькие? Все познается в сравнении! У тех видов приматов, которые не
практикуют моногамные браки и не создают гаремов, а занимаются
промискуитетом, самцы имеют огромные яйца! А вот у тех видов, где самец имеет монополию
на самку (моногамия) или самок (полигамия), яйца у самцов маленькие. Скажем,
самцы шимпанзе и макак имеют большие семенные железы. А у самцов орангутанов
1 Наш вид отличается очень высокой агрессивностью. Ее обратная сторона - повышенная
смертность из-за потерь. Фактически вид должен был исчезнуть или выродится, как,
например, исчезли римляне, как биологическая популяция - они постепенно были замещены
поглощенными народами (что и привело Рим к загниванию и краху) . Но он не только
выжил, но и заполонил всю Землю. По всей видимости, из-за того, что внутри вида
накопилась мутации постоянной сексуальности. Дети рождались гораздо чаще из-за того, что
в случае неудачи осеменения (из-за случайности генетических процессов не все
оплодотворенные яйцеклетки жизнеспособны) нет нужды ждать следующего года. Поскольку
мутации происходят довольно редко, можно предположить, что все мы потомки одной или
нескольких женщин. - Прим. ред.
и горилл яички маленькие.
С чем это связано?
С войной сперматозоидов. Эта война возникает у тех видов, где все трахаются
со всеми, то есть в вагине одной самки может оказаться несколько зарядов
спермы от разных самцов. Вот там и проливаются невидимые миру слезы и
разворачивается невидимая миру война сперматозоидов.
Сперматозоиды одной особи представляют собой армию, которая действует
слаженно и в которой есть свои «рода войск». Только 1% сперматозоидов
предназначен для проникновения в яйцеклетку, это своего рода элита, «десантники».
Остальные — камикадзе, задача которых заблокировать половые каналы и не
пропустить в заветной цели чужую «армию». Причем «солдаты» делятся на авангард и
арьергард. Авангард расчищает путь «десантникам», атакуя чужие сперматозоиды,
которые прибыли ранее и уже засели в «ущельях», удерживая их. А арьергард
прикрывает ушедший вперед «десант» от наступающих по пятам сперматозоидов
чужой «армии».
Биологи Гарвардского университета провели эксперимент с хомяками двух видов
— промискуитетным и моногамным. У промискуитетного вида, как и положено,
самцы имели крупные яичники, а у моногамного мелкие. Выяснилось, что сперма этих
двух видов отличается по своим свойствам. Сперматозоиды моногамного вида не
умеют отличать своих от чужих, а вот «солдатики» промискуитетного вида умеют
это делать прекрасно, причем избирательность их сперматозоидов чрезвычайно
высока. Ученые смешали в пробирке окрашенную разными красками сперму двух
братьев, то есть двух хомячков с очень похожими генетическими наборами. Так
вот, сперматозоиды быстро разобрались по «форме одежды» — «солдатики» одного
цвета группировались в боевые группы только со своими против чужих.
Понятно, что чем больше армия — тем она сильнее. Поэтому промискуитетные
виды и имеют огромные семенники, вырабатывающие целые «армии» спермы.
Плохому танцору яйца мешают, это известно. Но даже если не плясать, а
просто ходить, лучше иметь «бубенчики» поменьше. Тем более что большие семенные
железы у самца — большая мишень в драке. У самцов нашего вида относительные
размеры «мишеней» в сравнении с размерами тела небольшие. Гораздо меньше, чем
у шимпанзе, например. Зато у нас они больше, чем у горилл. Значит, мы
конструктивно находимся в промежуточном положении — монополизация самок самцами у
людей больше, чем у шимпанзе, но меньше, чем у горилл. О чем это говорит?
Что мы много менее промискуитетны, чем шимпанзе, но чуть более склонны к
беспорядочным связям, чем гориллы.
Когда женщинам говоришь, что мы вид скорее моногамный, им это очень
нравится. Потому что женщины любят постоянство и хотят, чтобы муж был при них.
Однако есть для женщин и минусы во всем этом. И главный из них — та самая
монополизация самцами самок, которая на тысячи лет превратила женщину в вещь.
Только в либеральных экономиках (античная, современная западная) наши самки
наконец получают почти те же или совершенно те же права, что и самцы. А
вместе с ними и большую сексуальную свободу. Иными словами, современное общество
слегка сдвигается в сторону промискуитетного2, но тысячелетние видовые
инстинкты (прежде всего женские) его пока сдерживают.
В общем, яйцами померялись. Теперь посмотрим на остальное. Ведь, помимо
размера яиц, существуют и другие внешние признаки, говорящие о форме брачного
союза. Ранее мы на примере моржей говорили о половом диморфизме, то есть
различиях между самцами и самками. Сильнее всего, если вы помните, эти различия
Обратная сторона этого - уменьшение рождаемости. Скорее всего, эти человеческие
популяции исчезнут или выродятся. И им не поможет подпитка иммигрантами из стран
третьего мира - потому что это тоже есть вырождение - замена популяции смесью других
(вспомните Римскую империю). - Прим. ред.
выражены у полигамных видов. Теперь рассмотрим половой диморфизм у приматов.
У моногамных обезьян самки и самцы различаются меньше всего — и по росту, и
по размеру клыков. А вот у гаремных видов самцы и самки друг от друга
отличаются сильно. При этом самцы гаремных видов имеют огромные клыки. Посмотрите
клыкастых обезьян — павианов, горилл, орангутанов, — и вы увидите полигинных
(полигиния — многоженство) приматов, самые огромные и клыкастые представители
которых сколачивают себе гаремы и ревниво охраняют их от тех, кому может
прийти в голову поженихаться.
У орангутанга все зашибись!
Клыки как признак агрессивности и доминантности нужны им не для охоты
(орангутаны и гориллы, например, почти стопроцентные вегетарианцы), а для
защиты гарема. Их демонстрация воспринимается конкурентами вполне однозначно —
как угроза. Величина самца также фактор угрозы и свидетельство его силы.
Поэтому у перечисленных обезьян самочки вдвое мельче самцов, а самцы
представляют собой настоящую гору мускулов (см. снимок выше)!
А что у людей? Наши самки вовсе не вдвое мельче самцов. Возьмем для примера
китайцев. Средний рост хорошо питающегося китайца — 165 см для мужчины и 155
см для женщины. Про клыки у людей и говорить нечего — не клыки, а слезы. Это
свидетельство негаремности вида. То есть либо его моногамности, либо промис-
куитетности. У наших близких родственников — шимпанзе — тоже половой
диморфизм не выражен, и самочки по росту не сильно отличаются от самцов. Но у
шимпанзе большие яйца. А у нас маленькие. Значит, шимпанзе трахаются свободно, а
мы вид моногамный. Все сходится, товарищи!..
Но остаются некоторые загадки... Вот вы любите порнографию? Тогда вы должны
были отметить, проводя бессонные часы за просмотром ночного Интернета, что
женщины во время коитуса издают кричащие звуки. Вы можете сказать, что
режиссеры специально заставляют порноактрис кричать, поскольку это возбуждает
зрителя . Правильно! А почему самца возбуждают крики самки? Причем эта
особенность характерна не только для самок и самцов человека, но и для некоторых
других обезьян и является их (и нашей) видовой особенностью. С какой целью
она возникла? Какие задачи решает? Зачем природа выработала этот инстинкт?..
Ученые — существа любопытные, поэтому длительные наблюдения за обезьянами
были посвящены как раз решению данной проблемы.
Оказалось, гортанные крики самок во время коитуса характерны для НЕмоногам-
ных видов. И служат они для привлечения других самцов путем оповещения их о
том простом факте, что самка находится в периоде овуляции. Эти крики самцов
извещают, возбуждают и привлекают. После чего в соответствии с рангом,
занимаемым в иерархии, самцы кричавшую самку еще несколько раз покрывают. Причем,
когда дело доходит до низкоранговых самцов, самка уже не кричит: дальнейшего
смысла нет привлекать к своему богатому телу всякие отбросы общества.
Но мы-то моногамны! И это значит, что до периода моногамии наши животные
предки прошли внушительный этап промискуитета, в наследство от которого нам
достались эти самочьи крики во время коитуса и автоматическое возбуждение
самца, который их заслышал и правильно распознал. Причем было это в те
далекие времена, когда наши предки еще не приобрели гиперсексуальности, которая
период овуляции от самки скрывает.
Другим доказательством промискуитетного периода в прошлом наших далеких
предков является длина полового члена у человеческих самцов. Мы не только
гиперсексуальные обезьяны, но и с самым длинным членом из всех
человекообразных! Если у орангутанов и горилл средняя длина полового члена в состоянии
эрекции 4 см, у более мелкого шимпанзе 7 см, то самец человека демонстрирует
результат в 12 см. И более того, у нашего вида принято большой длиной члена
хвастаться, маленькую скрывать, и вербально демонстрировать свою крутизну,
посылая оппонента на фаллос.
— Но зачем нужен длинный хуй?
Хороший вопрос, читатель! Хвалю... Длинный пенис в состоянии подать сперму
прямо к матке, сокращая долгий путь сперматозоидам, — так сказать, литерным
поездом. И эта фора может оказаться решающей при спермовых войнах. Иными
словами, наш длинный причиндал — еще одно свидетельство нашей былой домоногамной
развратности.
Почему же после перехода к моногамии яйца у нашего вида уменьшились в
размерах, как и положено моногамному виду, а половой член нет? Удивляться этому
не стоит. У нас ведь не только этот признак остался со времен половой
неразборчивости! Некоторые свойства спермы с той поры тоже сохранились.
Человеческие сперматозоиды уже не отличают своих от чужих, как и моногамных хомячков,
но еще сохранили способность к коллективным действиям — они «по старой
памяти» передвигаются боевыми группами, как во времена спермовых войн. Отчего же
не ушел и этот признак, ведь природа лишнего не поддерживает? Если в каком-то
направлении нет давления отбора, признак быстро уходит, растворяется.
Дело все в том, что группой сперматозоиды передвигаются чуть быстрее, чем
поодиночке, — видимо, за счет синергетического эффекта от движения множества
жгутиков. Исследования, проведенные на грызунах, показали, что скорость
сперматозоидов в группе составляет 127 микрон в секунду, а скорость отдельных
«бойцов» — 110 микрон в секунду. За счет этого группа добегает до цели
быстрее. Соответственно в будущее передается каждый раз тот ген, который
заставляет сперматозоиды «дружить», а не ген «индивидуалистов». То есть для борьбы
с вражескими сперматозоидами принцип сборки в отряды уже не нужен, но все еще
сохраняется у вида, поскольку воспроизводит сам себя.
А вот с длинными пиписками вышла совсем другая история. Они могли и
«усохнуть», как «усохли» у нашего вида семенники после перехода к моногамии.
Однако этого не произошло. И, по всей вероятности, причина тут в так называемом
«Фишеровском разбеге».
Когда-то Дарвин высказал две отличные идеи, одну из которых теперь знают
все, а вторую — только биологи. Первая — это идея естественного отбора.
Вторая — половой отбор. Первая стала такой популярной, что проникла даже в поли-
тический жаргон леваков — они теперь либеральные идеи обзывают социал-
дарвинизмом. А вот вторая как-то прошла незамеченной.
Между тем именно половой отбор приводит порой к весьма необычным
результатам . Мы начали эту часть с павлинов. Отряд куриные. Женщина не человек,
курица не птица, Болгария не заграница... Продолжим наши кудахтанья в этом
направлении .
Курица, как всем известно, умом не блещет. Но этим дурам удалось вырастить
у своих самцов-павлинов пышные хвосты красоты столь необыкновенной, что их
оценили даже такие умные звери, как мы. В Древнем Египте, Вавилоне, Персии
перо павлина необыкновенно ценилось. Везли этот драгоценный товар за
тридевять земель, из Индии. В Европу сию драгоценность завез пораженный красотой
перьев Александр Македонский. Украшала себя перьями павлинов только знать, а
доминантный самец в дерьмо не нарядится!.. По индийским сказаниям, не
гнушался украшать себя павлиньим пером сам Кришна. А знаменитая жар-птица из
русских сказок — это павлин.
И если уж людей настолько потрясла красота павлиньих перьев, что последние
даже вошли в мифологию, то можно представить себе, сколь чарующее впечатление
производит веер перьев на курицу. Она просто впадает в ступор. Млеет. И
расслабленно отдается такому красавцу.
Вы думаете, длинный хвост (который на самом деле не хвост, потому что
красивые перья растут со спины, а хвост их лишь поддерживает, как камергеры
поддерживают шлейф короля)... так вот, вы полагаете, этот длинный хвост (будем его
так называть по бытовой привычке) сильно помогает павлину в жизни? Да нет, он
только мешает — ограничивает его подвижность, возможность смотаться от
хищника . Он существует только потому, что нравится самкам. Других причин нет.
Наплевать было павлинам на Александра нашего Македонского! Они курочек
заманивали.
Хвост — это сигнал.
Сигнал может нести смысловую нагрузку, то есть свидетельствовать о здоровье
и выживательных преимуществах особи, а может и не нести. Я бы назвал такой
сигнал вырожденным, пустым. Но такое встречается! Появившись, как это всегда
и бывает, по воле случая, пустой сигнал начинает развиваться, как мода,
которая вдруг вспыхивает просто потому, что это нравится. А уж потом на этот
биологический сигнал садится и положительная нагрузка.
Почему это происходит и какая нагрузка?
Давайте разберемся. В ситуации, когда моржиха выбирает самого здоровенного
и потому сильного самца, все понятно — здесь внешний сигнал совпадает с чисто
приспособительными преимуществами: ей просто тупо нравится самый здоровый. А
что в случае с пустым сигналом? Ну, вот люб самкам пышный хвост! Но он же
бесполезен! Или уже нет?
Как рассуждает самка: «Если я трахнусь с тем самцом, от которого балдеют
все самки, мои сыночки вырастут такими же красивыми, как папа, и будут
пользоваться у глупых баб успехом. А значит, мои шансы передать свои гены в
будущее вырастут! А вот если я, как полная дура, отдамся страшненькому с коротким
хвостом, у меня и дети будут страшненькие, как чертенята. Соответственно, у
моих сыночков будут проблемы с поиском баб, которые все предпочитают пышно-
хвостых красавцев. И значит, мои шансы передать в будущее свои гены исчезающе
малы. Правильно я рассуждаю?»
Хотя постойте... Курица — создание глупое, и так умно рассуждать не может.
Она даже в школе плохо училась и наверняка уроки по генетике прокурила на
крылечке. Значит, курицей движут не рассуждения. А зов природы. Инстинкт. То
есть генетически передаваемая программа.
Иными словами, курица имеет ген, который заставляет ее предпочитать больше-
хвостых. Этот ген ей передался от родителей. И если теперь она без всяких вы-
шеприведенных рассуждений предпочтет самца с красивым хвостом, ее доченьки
тоже поимеют ген любви к большехвостым, а сыночки — большой хвост, на который
будут клевать курочки.
Таким образом, свойство любви к большехвостым, однажды возникшее в
результате мутации и приобретшее в результате случайного стечения обстоятельств
небольшое статистическое преимущество, дальше начинает уже воспроизводить само
себя. Курочки предпочитают большехвостых, и те передают свой ген большехво-
стости в будущее.
С длинным членом у человеческих самцов ситуация схожая. Когда-то, во
времена животного промискуитета, у наших предков длинный член имел
соревновательные преимущества, доставляя генетический материал непосредственно к «месту
потребления», минуя бредущих пешком солдат противника. Потом, по мере
перехода к моногамии, признак «длинночленности» не утерялся, поскольку
воспроизводил уже сам себя: вид наш гиперсексуальный, очень озабоченный, и самки
предпочитали «павлинов» с длинным «хвостом3».
И не только длинный хвост и прекрасный член были, видимо, фактором отбора
для человечьих самок. Но и чувство юмора. Причем юмор, возможно, был как раз
одним из основных «очеловечивающих» факторов, поскольку прекрасно коррелирует
с интеллектом.
Чувство юмора — один из сильных факторов сексуальной привлекательности. Что
неудивительно: смех (от щекотки, от веселой игры) — свидетельство животного
удовольствия. И юмор тоже вызывает смех. А тяга животных к удовольствиям
известна, поэтому юмор и сопутствующий ему смех присущи всем
высокоорганизованным животным, которые достаточно интеллектуальны, чтобы раскусить нелепую, но
неопасную ситуацию. Очень любят смеяться крысы4, дельфины, собаки, птицы,
слоны... И приматам смех присущ не меньше. Поэтому чувство юмора самым
естественным образом располагает нас к человеку, который доставляет нам радость.
А вместе с юмором шествует интеллект, также являясь сексуально
привлекательным. Проведенные психологические эксперименты этот факт доказали: самцо-
вая особь нашего вида, пытаясь произвести впечатление на самку, старается
выглядеть умнее — например, повышает частотность употребления редких и заумных
слов и выражений. Что ученые безошибочно классифицировали как сексуальную
демонстрацию .
Для человека пыжиться умом перед самкой то же самое, что павлину распускать
хвост. Примечательно, что самки ведут себя прямо противоположным способом:
девушки, пытаясь произвести впечатление на понравившегося парня, намеренно
упрощают речь, снижая частотность употребления сложных слов и выражений. Тем
самым они как бы пригибаются перед мощью самца, давая тем самым вполне ясный
знак.
Возникает вопрос: а зачем вообще самкам нашего вида производить впечатление
на самца, если самец доминантен и может взять любую самку по выбору?
Это не так. Биологами давно замечено: выбирают не только самцы, но и самки.
3 Ну, еще не так давно «длинный хвост» можно было увидеть только после свадьбы.
Поэтому девушки предпочитали высоких парней - ошибочно полагая что у них все члены
развиты пропорционально. Тогда как знаменитый порноактер Рон Джереми имел рост всего
168 см, а длину полового члена 25 см. - Прим. ред.
4 Крысиный смех был открыт совсем недавно, в 2003 году, в экспериментах профессора
Джека Панксеппа. Этот смех представляет собой звуки с частотой в 50 килогерц,
издаваемые грызунами в момент щекотки или совместных игр. То есть ничего специфического
человеческий смех собой не представляет, это просто физиологическая реакция —
вокализация радости. Зоны смеха в мозгу расположены в одних из самых древних его
участках. Смешливость, как и все прочие признаки, является наследуемым признаком. Бывают
крысы или люди более смешливые, а бывают менее. Причем другие представители вида
предпочитают коммуникировать с более смешливыми особями, а не с грустными.
С точки зрения природы, это правильно: в конце концов, ведь именно на самке
лежит главная ответственность за потомство. А самец что — две минуты
удовольствия, и свободен... Иными словами, самки могут дать, а могут не дать —
убежать, начать драться, укусить... Таким образом, самцы делают первоначальный
выбор , а самки занимаются «точной подстройкой». Правда, им при этом приходится
выбирать только из тех самцов, которые выбрали их.
Наши женщины часто жалуются (друг другу и своим мамам, то есть нашим
тещам) , что муж мало времени уделяет ребенку. Девушки! Это совершенно
естественно, ничуть не удивительно и также является видовым признаком. Зато вы
имеет право отказать первому встречному самцу в близости! Биологами давно
отмечено, что окончательный выбор брачного партнера осуществляется тем полом,
который вкладывает в потомство больше ресурсов. По понятным причинам этим
полом, как правило, оказывается женский. Соответственно, у нас все так
устроено, что самцы всячески преподносят себя самке, а та уже делает окончательный
выбор на основе их презентаций. И на «страницах» этих презентаций немалую
долю занимают графики интеллекта и рисунки юмора.
Глава 2.
Фабрика
любви
Широко простирает химия руки свои
в дела человеческие.
Михайло Ломоносов
Что такое любовь, мы теперь знаем — эмоциональный канат, который
привязывает одну особь к другой. Физически особи друг к другу никак не привязаны, и
чтобы они тяготели друг к другу, природе нужно было определенным образом
скорректировать их поведение через психику. Как?
Биохимически. А как еще?
Четыре ножки, на которых стоит стол любви, — это тестостерон, дофамин, эн-
дорфин и окситоцин. Есть эти четыре вещества, значит, стол установлен,
садитесь жрать, пожалуйста...
С тестостероном все понятно. Это главный половой гормон, он же гормон
агрессии. Когда у особи наступает половое созревание, именно тестостерон
начинает формировать ее поведение, направляя на поиск самки. Это касается всех
животных, включая нас. Период юношества, то есть период половой зрелости,
есть период кружения головы, влюбленности, активного поиска партнера, с
которым можно наплодить потомство.
При этом красивым нам всегда представляется тот самец или та самка, которая
наиболее комплементарна по генетическому набору — именно таким образом гены
дают нам сигнал, с какой особью получится хорошее потомство. (Аналогичным
образом ребенку его мама всегда кажется самой красивой — природа красоты
неизменна, и это еще одна маленькая иллюстрация того, что половую любовь природа
делала на той же материальной основе, что и детско-материнскую.)
После того как один из объектов, попавших в поле зрения половозрелой особи,
опознается как подходящий для спаривания, на него устанавливается условный
рефлекс. Аналогично тому, как при виде пищи или представлении о ней организм
начинает выделять слюну и желудочный сок, так и при попадании в поле зрения
объекта любви или при мыслях о нем организм влюбленного начинает вырабатывать
«вешества любви» — эндорфины. Английские биологи, демонстрируя влюбленным
молодым людям фотографии их возлюбленных, каждый раз фиксировали возбуждение
определенных областей головного мозга — аккурат тех, которые активизируются
после приема наркотиков опиатного ряда.
Эндорфины генерируются в гипофизе и гипоталамусе и отвечают за чувство
радости, кайфа, счастья, полета. Открыты эти вещества были не так уж давно, в
семидесятых годах XX века, когда ученые стали исследовать проблемы
обезболивания . Выяснилось, что организм сам умеет вырабатывать вещества, родственные
морфинам, которые реагируют с опиатными рецепторами мозга. Собственно говоря,
опиум, морфий и им подобные наркотики только потому и воздействуют на
человека, что в его организме существуют схожие вещества и рецепторы для их
восприятия.
Эндогенные наркотики, то есть вырабатываемые самим организмом в качестве
природного поощрения за правильное поведение, назвали эндорфинами, соединив
два слова: «эндогенные» и «морфины». Эндорфины обладают сильным
обезболивающим, противошоковым и антистрессовым эффектом, вызывают состояние эйфории... в
общем, их не зря называют гормонами радости.
Вырабатываются эти гормоны не только во время секса или смеха, но и при
беге, так что люди, которые подсели на бег1, фактически являются эндогенными
наркоманами. Бегают они потому, что после пробежки торчат от выработанных
организмом эндогенных «опиатов».
Эндорфины не только приятны, но и полезны, поскольку ускоряют все процессы
выздоровления. Собственно говоря, медициной давно было замечено, что при
хорошем настроении люди выздоравливают быстрее. Поэтому терапия юмором не такая
уж бесполезная вещь, как может показаться.
Кстати, возьмите на заметку — люди, генетически не склонные к наркомании (в
любой ее форме — героиновой, алкогольной и пр.) , не склонны и к всеохватной,
безумно страстной любви. Их любовь такая из себя спокойненькая. Я бы даже
сказал — цивилизованная. Везунчики!.. Такие и живут в браке всю жизнь. То
есть для крепости брака любовная болезнь должна быть не острой, а
хронической.
Третье вещество любви — дофамин — отвечает за животную удовлетворенность.
Дофамин тоже является той конфеткой, которую получает медведь за правильно
исполненный трюк. Медведь в этой аллегории наш организм, а дрессировщик —
сама природа. Дофамин играет огромную роль в процессе обучения, вырабатывается
в больших количествах во время найденных удачных решений или при получении
любого другого полезного опыта — как награда. Он активно выделяется для
закрепления первичных любовных переживаний. Фиксаж любви, говоря языком
фотографов XX века.
А вот «проявлением» любви, используя ту же фотографическую терминологию,
занимается такое вещество, как фенилэтиламин. В описании любовного стола на
четырех ножках я это соединение не упомянул, поскольку фенилэтиламин является
прекурсором для других нейромедиаторов, то есть сырьем для их производства в
организме. Вещество это живет не долго, быстро разрушаясь.
Тем не менее, это не помешало американскому психиатру М. Либовицу выстроить
целую теорию о влиянии фенилэтиламина на процесс формирования любви. Этот
доктор, увлеченный последними открытиями в области нейрохимии, даже
разработал на основе своей гипотезы медикаментозную терапию любви. Кому-то это может
показаться странным — зачем лечить любовь? Если любовь приносит радость, то
не нужно, конечно. Но дело в том, что радость она приносит как раз не всегда.
Есть любовь, которая мешает, — безответная любовь, например. Есть ситуации
разрыва, когда муж уходит, а жена остается одна в депрессии. Вот за такие
случаи и брался Либовиц, теория которого как раз основывается на роли фенилз-
тиламина в формировании психической привязанности.
По Либовицу, возникновение первичного чувства любви сопровождается фенилз-
тиламиновой вспышкой в организме. Дело в том, что в периоде становления любви
есть две отчетливо различимые стадии — «проявления» и «фиксации». То есть
возникновение первичной влюбленности с последующим ее переходом в стадию глу-
бокой привязанности. Первая фаза характеризуется растормаживанием психики,
активным поисковым поведением. В этот период «зеленой» любви особи еще плохо
знакомы друг с другом, поэтому друг друга идеализируют. Иными словами,
природа словно ослепляет их, заставляя закрыть глаза на недостатки друг друга,
чтобы они не мешали формированию психологического каната, который их свяжет.
Биохимически этот период можно назвать фенилэтиламиновым. Организм
«заводится», активно впрыскивая в камеру сгорания легкие фракции прекурсоров и пуская
снопы искр.
С клинической точки зрения этот период очень напоминает манию. Мания — вид
психического расстройства, которое отличается возбуждением, а также
перепадами настроения — эйфорическими вспышками с последующим эмоциональным дауном;
при этом анализ мочи показывает нарушения метаболизма в виде резкого
увеличения секреции фенилэтиламинов. И в самом деле, сумасшедшее поведение молодого
влюбленного со всеми его сумасбродствами напоминает поведение зацикленного на
чем-то маньяка. Так что люди, утверждающие, будто любовь — это болезнь, не
так уж и не правы.
Вторая стадия болезни, пришедшая на смену первой, — это уже зрелая
зависимость. Причем, поскольку она сопровождается выбросом эндогенных наркотиков
опиоидной группы, разрыв с предметом любви вызывает самую настоящую ломку.
Причем страдания от абстиненции могут быть для любовного наркомана весьма и
весьма мучительными, в особо острых случаях приводя к депрессии, плохому
самочувствию. Порой влюбленный, лишенный предмета своей любви, на вид которого
организм уже имеет условный рефлекс по выработке эндорфинов, пытается снять
ломку алкоголем, поскольку алкоголь способствует выработке эндорфинов.
Если провести небольшой эксперимент — на время лишенному предмета своей
любви этот предмет внезапно предоставить, — радость испытуемого и состояние
его эйфории будет сильно превышать обычное, получаемое ранее при каждодневном
приеме. То же самое происходит с заядлым морфинистом, которого на время
лишили наркотика, а потом предоставили обычную дозу. Дело в том, что после
периода абстиненции опиатные рецепторы реагируют сильнее.
Поскольку природа половую любовь сгондобила из материнской, используя те же
«узлы» и «детали», детско-материнская любовь имеет аналогичную опиатно-
наркотическую природу. Чтобы доказать это, детеныша обезьяны отнимали от
матери , вызывая у обоих животных тяжкий стресс. Этот стресс настолько силен,
что может вызвать у малыша задержку в развитии. А также полнейшую прострацию
или сильную подавленность, тревожное волнение, отказ от приема пищи — в
общем, типичные симптомы абстиненции. Излечить его в такой ситуации может
только искусственное введение в организм веществ опиатной группы взамен тех эндо-
геных опиатов которые перестали вырабатываться после разрывом связи с
матерью.
Аналогичного эффекта (прострации и пр.) можно добиться даже не отнимая
ребенка от матери, а просто вколов ему налоксон — антагонист опиатов, который
блокирует опиатные рецепторы, не давая им воспринимать эндорфины. Но про
лишение детей родителей мы еще поговорим чуть ниже, а сейчас вернемся к любви
половой. И покончим с ней!..
Так как природа половой любви имеет наркотический характер, для нее
характерно все то же, что и для наркомании. Например, эффект привыкания. Механизм
затухания любви чисто биохимический — рецепторы, располагающиеся на клеточной
мембране и химически реагирующие на молекулы опиатов (эндогенных или
экзогенных, без разницы), постепенно «садятся», адаптируются, теряют
чувствительность и начинают реагировать на раздражитель все хуже и хуже. Наркоман в
ответ на это просто увеличивает дозу — до тех пор, пока не загонит себя в
могилу . А влюбленный увеличить дозу не может: он сидит на эндогенных наркотиках,
и организм не в состоянии их производить в неограниченных масштабах — уж
сколько может, столько и выдает, не обессудьте. Он же себе не враг, чтобы
загонять себя в могилу!
И вот уже объект бывшей любви начинает потихоньку раздражать клиента своими
бытовыми привычками, вызывать скуку. Надоел!.. Какое-то время человек
находится в этом состоянии равнодушия, его рецепторы отдыхают. А потом организм,
поднабравшись сил, переориентируется на новый объект.
Однако все люди разные, и у одного любовь может пройти раньше, чем у
другого. Он уходит, а партнер-то еще зависим! Вот в этой ситуации и помогал доктор
Либовиц, облегчая последствия ломки тому, кто еще «в теме». Как вы
догадываетесь, обычно это женщина. Женщины вообще больше склонны к наркомании,
алкоголизации , любви. Потому что самцу нужно побольше своего семени раскидать, а
самке — чтобы о ее потомстве подольше заботились. В результате ее «опиатный
механизм» настроен на быстрое привыкание, чтобы быстрее привязаться к
родившемуся младенцу, которого еще вчера не было, а также на более прочное торча-
ние. Именно поэтому мужчина всегда легче переживает развод. Зато потерю
бизнеса или работы он переживает гораздо тяжелее — по той же самой причине,
которую мы разбирали в первой части, говоря о функциональном разделении полов.
(Напомню: в кибернетической системе вида самец представляет собой внешнюю
оболочку, так сказать эпидермис. Он стирается, и его не особо жалко, мужчин
всегда избыток. Они — расходный материал для войны между собой или со средой.
Работа для мужчины — это его война. Его главная в жизни задача...)
Короче говоря, для ломаемых кручиной женщин Либовиц подобрал ряд
стимуляторов нервной системы, прием которых не только снимал ломку у его пациенток, но
и восстанавливал им радость жизни. У теток менялись взгляды, они утирали
сопли, начинали скакать и видеть перспективы. Менялось их поведение и, как
говорят специалисты, пробуждалась поисковая активность.
Вдумчивый читатель может задать вопрос: а почему же, если любовь
закономерно проходит, некоторые пары — и их немало! — умудряются прожить всю жизнь в
браке? А внимательный читатель спросит, почему мы ничего не сказали о
четвертой ножке любовного стола под названием «окситоцин»? Обе группы читателей
будут отоварены незамедлительно.
По всей видимости, прожить вместе целую жизнь людям помогает как раз
окситоцин — гормон эмпатии. Он очень древний, встречается у всего живого на
планете и отвечает за кучу телесных функций, а также чувство удовлетворенности,
душевное спокойствие, тихую радость, великодушие и добросердечие. И опять-
таки следует отметить, что женщины более эмпатичны, чем мужчины, поскольку
окситоцин — антагонист тестостерона.
Тестостерон, будучи гормоном агрессии, толкает мужчин к риску, драке,
включает эгоизм. А окситоцин, напротив, включает взаимопонимание, альтруизм и
стремление решить вопрос неконфликтно, потому что ведь все мы люди, все мы
человеки. Окситоцин — гормон коммуникации!
Он столь же нестоек, сколь и фенилэтиламин: период его полураспада в
организме около пяти минут, — но его действие трудно переоценить. Поскольку
народу на планете становится все больше, люди столетие за столетием прессуются на
цивилизованных территориях все плотнее и плотнее, то, чтобы избежать войн, их
толерантность друг к другу должна расти, а агрессивность падать. Именно это и
наблюдается в современной городской цивилизации Запада — рост толерантности.
Мы уходим от дикого тестостеронового прошлого. Тенденция заметна даже
дилетантам, недаром появляются фильмы-антиутопии, в которых люди будущего
предстают перед нами забитыми созданиями с контролируемым уровнем тестостерона, у
которых искусственно подавляется агрессия.
Про тестостерон голливудские сценаристы и бабки у подъезда все выучили. А
вот про окситоцин еще нет, он пока не стал столь же популярен. И зря! Потому
что мы становимся окситоциновой цивилизацией. Мы приобрели уживчивость и на-
столько же утратили алертность. Знаете, в словаре отсталых диких народностей,
живущих на уровне каменного века, зачастую нет смыслового разделения между
понятиями «чужой» и «враг», они обозначаются одним словом. Цивилизация же
начинается тогда, когда чужой перестает быть врагом. Когда с ним возможен
диалог . Торговля. И даже сочувствие. А уровень сопереживания другому как раз
находится в прямой пропорциональной зависимости от уровня окситоцина в
организме — чем его больше, тем глубже сочувствие и готовность помочь и поделиться.
Могут возразить: «И про повышенную уживчивость вы говорите после двух
мировых войн со всеми их неприятными эксцессами, после ужасов гитлеризма,
сталинизма , маоизма и полпотовщины! Да мы убиваем миллионами!..»
Отвечу: не стоит затемнять абсолютными цифрами относительные показатели.
Миллионами мы стали убивать не оттого, что нетерпимость возросла (она как раз
упала), а оттого, что людей стало много, и у них появились другие
инструментальные возможности. В современном мире вероятность погибнуть насильственной
смертью (в результате войны или криминального убийства) в сотни раз ниже, чем
в пасторальном мире первобытности. Сейчас смерть от старости — норма. А
раньше ее практически не существовало — нормой была насильственная смерть. Об
этом свидетельствуют и археологические данные, и этнографические.
Даже в разгар кровопролитной Второй мировой войны уровень смертности в
воюющих державах со всеми их бомбами и снарядами не превышал уровня
насильственной смертности в племенах примитивных дикарей, живущих охотой и
собирательством. Иными словами, вероятность преждевременной гибели и там, и там
была практически одинакова. Но для нас эпоха глобальных войн давно закончилась.
А дикари живут в условиях перманентной войны постоянно.
Как отмечал этнограф Джаред Даймонд, «в обществах с племенным укладом...
большинство людей умирают не своей смертью, а в результате преднамеренных
убийств». Вот что по тому же поводу пишет автор многочисленных книг о природе
человеческой агрессии профессор А. Назаретян: «любопытный факт из жизни
общества Новой Гвинеи: при опросе гвинейских туземок выяснилось, что большинство
опрошенных женщин не живут со своим первым мужем, т.к. их мужья были убиты в
то или иное время».
Бей чужаков! Вперед... Урррраааа...
Цифры разные исследователи дают разные — они фиксируют от 30% до 60%
насильственных смертей среди дикарей Амазонии, Австралии, Папуа — Новой Гвинеи.
То же самое было и в каменном веке. Характер повреждений на черепах и костях,
найденных в могильниках времен каменного века в африканской Нубии, говорит о
том, что 40% людей погибли от удара копьем или попавшей стрелы. И это только
те случаи, когда наконечник попал в кость, а такое для наступления смерти
вовсе не обязательно. То есть в статистику надо накинуть еще и тех, чьи кости
уцелели, а стрела пробила сердце, печень или артерию. Могильники Евразии и
Америки дают примерно ту же цифру — 30% черепов имеют повреждения или
проломы.
А теперь посмотрите на причины смертности в наше время. Под нашим временем
я имею в виду последнюю сотню лет.
Насильственные смерти здесь отдельно даже не учитываются и относятся к
несчастным случаям. Видно не только падение насильственной смертности вдвое
всего за сто последних лет, но и изменение самой структуры смертности —
заразные болезни уходят, уступая место болезням комфортной жизни, порожденным
гиподинамией и перееданием.
Так что можно смело констатировать: никогда еще человечество так хорошо не
жило и так мало не убивало! Тишь, да гладь, да окситоцин.
Окситоцин охотно продуцируется и в организме влюбленных. Где, помимо
перечисленного, отвечает за ускорение метаболизма и снижение аппетита, именно
поэтому влюбленные часто худеют.
Ну, похудение еще ладно. Гораздо интереснее то, что биологам удалось с
помощью инъекций окситоцина добиться формирования моногамных пар у немоногамных
грызунов! Потому что супружеская неверность, оказывается, напрямую связана с
уровнем окситоцина в организме. Много окситоцина — крепкая семья, и люди
хорошие. Мало — ну что ж, не всем в жизни везет, бывают и увечные...
Если много окситоцина у родившей женщины — хорошая мать. Мало окситоцина —
плохая мать, плюс проблемы со вскармливанием, плюс послеродовая депрессия. И
у младенца с такой мамкой будут проблемы, потому что окситоцин, получаемый с
молоком матери, действует на младенчика как наркотик — успокаивает,
умиротворяет , благотворно влияет на психику. Вывод: отсутствие грудного молока влияет
на человечка крайне неблаготворно. Даешь сиську без разговоров и условий!..
Продуктивность производства окситоцина, как и все прочие свойства
организма, зависит от генетики. Если молодой человек вырос в крепкой стабильной
семье, скорее всего его дети тоже не вырастут безотцовщиной, поскольку парень
получил хорошие гены, отвечающие за производство окситоцина. Девушки,
обратите внимание!
Кстати, вполне возможно, что производство окситоцина в организме влияет на
его (организма) запах. Почему говорят, что собаки чувствуют тех, кто их
боится? И чем такие люди отличаются от прочих граждан? Уменьшенным производством
окситоцина! Недружелюбные они, вот собаки и нервничают, чувствуя это.
В общем, если в совместной жизни двух супругов в достатке окситоцина, они
могут продержаться на нем всю жизнь в условиях полного взаимопонимания. Тогда
говорят, что на смену горячей молодой влюбленности с ее наркотической
эйфорией приходит привычка и уверенное спокойствие. А при разрыве связи нарастает
беспокойство, обусловленное дефицитом «успокоительного».
И последнее... Заканчивая эту главу, хочу сказать, что мы получили только
самое общее и схематичное представление о работе любовно-биохимической кухни,
поскольку, чтобы не усложнять повествование, я ни словом не упомянул вазо-
прессин, адреналин и норадреналин, серотонин и норэпинефрин, энкефалины и
эндогенные каннабиоиды, а также множества других веществ.
Природа создает симфонию любви, играя на сотнях клавиш, педалей и рычагов...
Глава 3.
Горячее сердце,
холодная голова,
чистые руки
Гложет сердце кручина,
Давит грудь подоконник,
Где ж ты бродишь, мужчина,
Настоящий полковник?
Юрий Исаков
Слушая печальные исповеди друзей-приятелей и наблюдая вокруг бесчисленные
катастрофы семейных кораблей и лодок, разбивающихся о быт, поневоле
задумываешься — а почему «в добрые старые времена» семьи были крепче? Пришла пора,
надев стерильные перчатки науки, препарировать чувство любви под углом
социальности. Взрежем, так сказать, скальпелем логики и правду, и матку!..
Если в начале XX века на сто браков в России случался один развод, то к
середине XX века один развод приходился уже на 15 браков. А в начале века XXI
число разводов сначала сравнялось (в 2010 году) с числом заключаемых за год
браков, а потом и перевалило его — теперь разводятся чаще, чем брачуются, —
за счет накопленного ранее «запаса браков».
Это, повторюсь, годовые параметры, то есть сравнение числа всех браков
(первичных и повторных) и разводов, совершенных за один год. А вообще в нашей
стране до 80% заключенных браков распадаются. Далее люди вступают в новые
браки. Или не вступают.
Почему сложилась такая тенденция, ясно: едва пали узы, которые скрепляли
брак, а попросту говоря, едва упал запрет на разводы и упростилась сама
процедура расторжения брака, как тут же возобладали естественно-биологические
механизмы, прописанные в инстинктивном поведении вида. То есть мы снова
пришли к «временной моногамии», обеспечивающей, с одной стороны, генетическое
разнообразие, а с другой — совместное выращивание брачной парой детей до 3-6
лет, чего обезьяне вполне достаточно для более-менее самостоятельного
существования. Все развивается по диалектической спирали! От чего ушли, к тому и
пришли.
А ушли мы в свое время от переменной моногамии из-за требований экономики,
а также более позднего взросления человеческих детенышей. В условиях
техносферы, которую построил себе для обитания человек, детенышей нужно было долго
учить. Детенышам нужно было передавать не только биологические гены, но и
«гены финансовые» — наследство. Кроме того, семья стала хозяйственной ячейкой
общества — как только мы сменили технологии разрушения среды на более
щадящие, то есть перешли от охоты и собирательства к сельскому хозяйству,
биологическое разделение функций между полами обрело еще одну, дополнительную
грань. Теперь мужчина уходил работать в поле, обеспечивая семью пропитанием,
как раньше он уходил на охоту, а женщина по-прежнему занималась хозяйством,
только теперь уже не в пещере, а в доме. Она топила печь, готовила, ткала-
шила-пряла, стирала-полоскала, присматривала за детьми и рожала новых.
Разорвать этот железный круг, подчиняясь капризам новой любви, было уже
невозможно . Да и некогда ерундой заниматься: сенокос на дворе — симбиотические
животные должны быть обеспечены кормами на зиму! А еще нужно сходить в лес надрать
лыко на лапти, заготовить дрова, подправить избу, подковать лошадь... Хотя
измены , конечно, случались, в том числе и нормативные — со времен языческих
сатурналий христианству достался предохранительный клапан карнавальных оргиа-
стических праздников (типа праздника Ивана Купалы), периодически спускающий
избыточный сексуальный пар, когда снимались все запреты, надевались маски и
можно было все.
Шизофренические противоречия между социальными и биологическими
потребностями и снимались тоже шизофренически — в одной христианской голове запросто
сочетались несочетаемые установки и постулаты: запрет на обнажение и вера в
существование невинной наготы; тотальное угнетение телесности в виде жестко
декларируемых ограничений на проявление сексуальности и при этом весьма
простецкое отношение к сексу среди простонародья. А у высших классов зеленым
росточком, взламывающим догматическую серую корку христианского асфальта,
расцвела особая модель придворной любви. Она отличалась утонченностью,
романтичностью, вдохновенной воздыхательностью и, разумеется, эротичностью,
поскольку в основе ее лежало не экономическое принуждение, а голое
чувствование. Трубадуры, серенады, возвышенный культ прекрасной дамы... Экономика и
передача наследства отдельно, любовь отдельно.
Как видите, впервые возвращаться к биологической базе любви начали высшие
слои общества, что понятно: чем легче жизнь, тем легче нравы. Именно среди
богатых и образованных слоев общества началось размывание тех догматичных
традиционных ценностей, которые противоречили ценностям настоящим, то есть
базовым, природным.
Под традиционными ценностями, как вы уже поняли, я имею в виду ценности
наносные, искусственно придуманные, идеологические — в первую очередь
церковные... Секс — грязен! Заниматься им можно только в миссионерской позиции и
только с целью продолжения рода, а не ради удовольствия (отсюда христианская
идея о греховности презервативов и прочих противозачаточных средств и
абортов) . Чтобы не вводить очи в соблазн, были придуманы длинные ночные рубашки с
прорезью в районе гениталий. Красота — грех. Красивая женщина — подручный
дьявола, и лучше бы ее отправить на костер. Развод — грех. Аборт — грех.
Презерватив — грех. Порнография — грех. Адюльтер — грех.
Все перечисленное и есть те самые «духовные скрепы» и «традиционные
ценности», которыми нас сегодня пытаются соблазнить угрюмые особи, до чертиков
напуганные свободами современности. Той прекрасной и удивительной
современности, которая устроила теперь уже не только аристократам, а всем нам легкую и
комфортную жизнь с помощью стиральных и сушильных машин, мультиварок, дешевой
еды и одежды, транспорта и связи. Легкая жизнь — легкие нравы. Если можно
вырастить ребенка в одиночку, пожизненная моногамия уже не столь необходима.
Вернуть любезные сердцу староверов традиционные ценности (например,
ценность крепкой семьи до гроба вне зависимости от отношений супругов внутри
этой семьи) мы можем только вместе с нищетой, грязью, ручной стиркой,
антисанитарией, голодом, высокой детской смертностью и короткой продолжительностью
жизни... Так что страдателям по традиционным ценностям придется потерпеть
цивилизацию. Вряд ли граждане — даже те, кто демонстративно тоскует по старым
добрым временам, — согласятся променять комфорт на нравственность, тем более в
ее самом угрюмом — религиозном понимании. Вряд ли женщины согласятся лишиться
своих прав и снова занять в человеческой иерархии то положение, которое
самкам диктует наша обезьянья природа. Как верно однажды заметил Виктор Дольник,
«у приматов высокого отношения к любви нет: самка подавлена». Именно такое
положение и занимает женщина в обществе Традиции, которое ближе к животной
дикости, чем мир Современности. Обратите внимание на тот факт, например, что
в христианской традиции женщине входить в алтарь нельзя. Откуда это идет? От
животности нашего вида, у которого самка считается неполноценной, не равной
самцу по своему иерархическому статусу.
Только цивилизация дала женщине статус полноценного человека. И оправдала
любовь.
Любовь стала в нынешнем мире самоценностью. Игрушкой. И потому любовь убила
семью. Семью в социальном смысле — как союз, заключенный до гробовой доски.
Каждая новая любовь ставит крест на прежней семье. На этот парадокс Нового
времени обратил в свое время внимание Лев Толстой в своей «Анне Карениной»,
которая разрывалась между животным чувством и социальным долгом, пока ее в
этих метаниях не разорвал на части паровоз — такой же великий символ
прогресса , как и требующая полноправия любовь.
Когда-то нормой были браки без любви — родители сватали и выдавали
замуж/женили своих детей, расставляя по своему разумению фигурки и играя, таким
образом, в социальные шахматы. Это было обычной практикой не только селян,
засылавших сватов, но и буржуа, объединявших капиталы, и особ царственной
крови, заключавших династические союзы с политическими целями. Или, вы
думаете , от большой любви Наполеон просил руки сестры русского царя Александра I,
которую никогда не видел?
Интерес обедневшего римского патриция, женившегося на дочери неродовитого,
но разбогатевшего на торговле нувориша, понятен — он получает деньги, а
папенька дочери — сияние древнего рода. Но к природе это отношения не имело. И
в определенной мере шло ей наперекор, поскольку подбор генетических пар был
случайным и не руководствовался взаимной симпатией скрещивающихся особей,
каковая симпатия является агентом полового отбора. Такие «искусственные» семьи
были и у аристократической публики, которая, заключая родственные браки,
попросту вырождалась, и у крестьян — у последних, правда, вырождение было
вызвано низкой социальной мобильностью, что приводило порой к ярко выраженному
вырождению у жителей отдаленных деревень или островов.
К аналогичным результатам, то есть к постепенному вырождению, ухудшению
биологических качеств приводило и ограниченное скрещивание из религиозных
соображений. Так, например, евреи, жившие всегда в Европе закрытыми
коллективами и предпочитавшие внутренние браки, между своими, получили в результате
подобной брачной политики дефектные гены, которые чаще всего встречаются именно
у евреев — например, мутировавший ген НЕХА, ответственный за синтез гексозоа-
минидазы. Хотели сохранить нацию и веру — получили амавтротическую идиотию
Тея-Сакса. И не только ее...
Короче говоря, любви в условиях искусственного скрещивания не было, зато
браки были до гроба. Точнее, любовь встречалась, но к браку она отношения не
имела, существуя параллельно, поскольку в суровые времена на игрушки мало кто
обращал внимание — нужно было выживать. А когда необходимость выживать слегка
ослабла, чувство вылезло поперед долга. Инстинкт поднял голову, а религиозная
мораль, соответственно, упала. И вряд ли кто-то сегодня захочет вновь в
кандалы долга и морали: к хорошему привыкают быстро.
Это был настоящий взрыв — и появление паровоза с электрическим фонарем, и
стальной кулак Любви, разбивающий челюсть традиционной Семье! На протяжении
столетий институт брака жестко сбивался духовными скрепами, а сексуальность
человеческая, которая грозила его развалить, не по-детски чморилась —
объявлялась сначала греховной, потом просто неприличной. Неиспорченность и чистота
женщины понималась в первую очередь как ее асексуальность, а уважение к даме
зависело от уровня этой асексуальности. Работницы секса уважением не
пользовались вообще, а строгая мать семейства с губами в суровую ниточку — в полной
мере. Секс прочно ассоциировался с грязью и унижением, с чем-то таким, о чем
в приличном обществе даже говорить нельзя, — хотя все прекрасно знали, что
все сексом занимаются и именно от этого появляются дети. А вот прием пищи
грязным процессом не был, и потому о блюдах в великосветских салонах
Викторианской эпохи могли говорить столь же смело, что и о погоде. Но о сексе... даже
представить себе такое невозможно!
Выхолащивание сексуальности дошло до того, что в медицинские знания
позапрошлого века прочно вошло представление о том, что порядочная женщина
сексуальных желаний лишена напрочь, а в женский оргазм наука просто не верила, как
сегодня физика не верит в вечный двигатель. Оргастические спазмы у женщин
считались пароксизмами маточной истерии. Симптомами этой истерии считались
бледность, утомляемость, нарушение сна, головные боли, слабость, перепады
настроения, хандра... Врачи искренне полагали, что две трети женщин хронически
больны female hysteria, причину которой видели в недостаточном кровоснабжении
матки. Поэтому женскую истерию лечили массажем половых органов. Для этого
врачи использовали как руки, так и приспособления в виде фаллоимитаторов.
Если массаж заканчивался слезами, криками и воплями, он считался проведенным
успешно — истерика вышла наружу, сопровождаясь мышечными сокращениями. Это
называлось пароксизмом.
Поскольку женская истерия, как тот же остеохондроз, например, считалась
болезнью хронической, ее и нужно было лечить всю жизнь — с помощью массажа, на
время снимая нездоровое состояние. Поэтому женщины, не удовлетворенные в
постели, ходили к семейным докторам годами.
«Уже рука колоть устала!» — так можно было бы поэтически охарактеризовать
труд этих героических врачей-подвижников, которым приходилось порой
добиваться от пациентки «истерических пароксизмов» десятками минут. Поэтому почти
сразу после открытия способов лечения этой ужасной болезни перед эскулапами
встал вопрос механизации труда.
Довольно быстро были изобретены устройства гидронажимного действия, а
попросту говоря — душирующие установки. Теплая вода, небольшой напор в область
клитора, и вуаля — болезнь на время побеждена! До следующего сеанса... В
отсутствие электрических насосов такого рода женские залы для лечения маточной
истерии устраивали на многих курортах термальных вод. Там и нагрев был
дармовой , и напор. Женщины XIX века очень полюбили ездить на воды!
Когда наступил век пара, на смену натруженным рукам врачей пришли
специальные машины. Они представляли собой нечто вроде стола или станины с отверстием
в середине. В центре отверстия располагалась полированная сфера, приводимая в
движение при помощи шатунов и рычагов. Сфера, вибрируя, массировала наружные
половые органы. Трещали горящие в топке дрова, пыхтел пар в котле, ходили
туда-сюда промасленные шатуны, тряслась сфера, кричала пациентка...
Затем пришла эпоха электричества, и в конце XIX века появились компактные
электровибраторы с частотой колебаний до 7000 Гц, сильное облегчившие врачам
работу. Впрочем, вскоре вибраторы покинули врачебные кабинеты и стали
продаваться в аптеках, рекламироваться в газетах и рассылаться по почте, поскольку
женщины быстро просекли фишку и взяли заботу о своем здоровье в свои руки.
А в XX веке был открыт оргазм. Тут-то и кончился великий и наивный XIX век.
И на его руинах проклюнулся робкий росток сексуальной революции... Это было
открытие века! Женщина наконец-то получила моральное право испытывать
удовольствие в постели наравне с мужчиной. Что стало ее первым шагом на пути к
токарному станку и избирательной урне. Потом во рту женщины оказалась сигарета.
Ну а в штаны женщины влезли еще раньше...
Лет пятьдесят мир привыкал к женскому равноправию, мирясь с растущими
разводами и безуспешно пытаясь запретить аборты. Ничего, привык. Женщины стали
как мужчины. А мужчины, как известно, не рожают. Поэтому к падению
рождаемости тоже пришлось привыкать.
И сейчас, на секунду остановившись в этом быстротекущем мире или же
остановив на секунду мир — как вам больше нравится, — мы может понаблюдать за
конфликтом, который разгорается в головах наших юных самцов и самок, когда им
приходит пора искать себе пару. Это конфликт между социальными установками и
инстинктами. Установки требуют одного, а инстинкты — другого.
Психологи в свое время проводили серию экспериментов, давая молодым людям
заполнять анкеты, в которых спрашивали, какие качества парни хотели бы видеть
в своей будущей жене. После чего эти качества ранжировали по важности. Затем
интересовались, а какие девушки им больше нравятся. И ранжировали качества,
которые парням импонировали. Затем тот же эксперимент провели с девушками,
поинтересовавшись, какие качества они хотели бы видеть в муже и какие парни
им нравятся.
Затем сравнили желаемое умом и требуемое инстинктом.
Сводные таблицы представляли собой почти полные перевертыши — те качества,
которые являются завлекательными для тела, рассудком ставятся на последние
места. И наоборот: то, что разум считает важным для совместного ведения
хозяйства , совершенно не интересует тело.
Например, телу требует самка красивая, веселая, любящая танцевать. И это
понятно: красивая — значит, породистая, симметричная, с хорошими генами,
комплементарными твоим, о чем твои гены тебе недвусмысленно и сигнализируют...
Веселая — значит, здоровая, жизнерадостная, энергии полно... Хорошо танцует? Тоже
ясно: мы приматы, у нас не очень развито обоняние, но мы в анамнезе
чрезвычайно подвижные существа. Для нас движение играет важнейшую роль. И мы
инстинктивно оцениваем особей своего вида по тому, как они двигаются. Отсюда
возникновение танцев и спорта как зрелищ. Нам инстинктивно интересно смотреть
на движения представителей своего вида, это зрелище почему-то представляется
нам привлекательным.
Наш мозг автоматически считает привлекательными наиболее «усредненно-
симметричные» лица. Симметрия выдает хороший генетический набор. А
усреднением убираются «генетические шумы», уродующие лицо и уводящие особь от
генетически оптимальной серединки к краям. Таким образом, усреднением выделяется
только качественная информация.
В общем, нам нравятся хорошо двигающиеся, веселые, здоровые, симметричные
самки с правильными чертами лица, наиболее близкими к «национальной средней
норме».
Зато такие качества самки, как порядочность, умение владеть собой,
спокойствие , ответственность, туловище самца мало интересуют. Но зато разум ставит
их на первое место. Еще бы! Как с ней уживаться без умения владеть собой?
Если она стерва, ведь житья не даст!
И самки, точнее, девушки, когда отвечали на вопрос, какие юноши им больше
нравятся, отметили практически те же качества в самцах — веселость, красоту,
умение танцевать. А также выделили рост и смелость — типично самцовые
свойства . Самец должен быть высокий, потому что инстинкт не обманешь, он знает: чем
больше гора мышц, тем больше у нее шансов в драке и охоте!
А вот когда исследователи закончили с инстинктом и обратились к рассудку с
вопросом: «Каким вы видите отца ваших детей?» — тут все резко изменилось, и
те качества, которые инстинкт отметил как наименее важные, разум вывел на
первые места. Ответственность. Трудолюбие. Сдержанность. И ум — потому что
тот, кто не имеет ума, будет всю жизнь работать руками. А слесарем много не
заработаешь. Значит, потомство под угрозой!..
Вот только кто принимает решение о браке — голова или ищущая приключений
задница? Увы, чаще всего последняя!.. Как говорит один очень известный в
нашей стране оголтелый борец с наркотиками, «наркоман не человек». А влюбленный
— это наркоман. Он плотно сидит на эндогенных наркотиках. Просто любовная
зависимость прославлялась всем нашим искусством тысячи лет, отчего данная форма
наркомании считается не позорной, а почетной. И никто не осуждает юношу,
женившегося на стерве, или девушку, выскочившую по замутнении рассудка за
алкоголика в надежде его потом перевоспитать «силой своей любви».
А потом начинается рванье волос на всех местах:
— Ой, права была мама, не надо было за него замуж выходить!..
Это тягостное противоречие между браком, который являлся молекулой
социального вещества, и страстной любовью, которая по определению преходяща и в луч-
шем случае может заменяться теплой привычкой и привязанностью, сопровождало
человечество на протяжении всей его истории. «А я люблю жена-а-атого!..»
Парадокс — чтобы брак был крепким, любовь должна быть слабенькой. Потому
что брак по любви держится, пока не погас огонек любви, а после часто
выясняется, что больше ничего влюбленных и не связывало. Брак же по расчету
держится , пока справедливы расчеты. А с математикой не поспоришь!
Вот в каких выражениях пишет об этом один из самых известных этологов
России Анатолий Протопопов:
«...невольно закрадывается крамольная мысль о том, что былая практика
соединения пар по усмотрению родителей не так уж и плоха, несмотря на ее очевидные
издержки. Конечно, в условиях нынешнего культа любви глупо ратовать за ее
возрождение — кроме бури протестов и шквала насмешек, ни к чему не приведет.
Да я и не могу представить, как это реализовать в наше время. Но ведь дело,
по сути, в следующем: родители, подбирая пару для своих детей, даже если и
имеют в виду свои интересы, оценивают претендентов скорее с цивилизованных
позиций, производя, таким образом, самоселекцию вида Homo sapiens в
направлении роста уровня культуры и цивилизованности. Доверяясь зову инстинктов,
человечество медленно дрейфует назад, в первобытное стадо, и, по-моему,
некоторые признаки такого дрейфа мы уже наблюдаем».
Получается, что мы либо движемся в сторону здорового потомства, подчиняясь
природному зову генов, либо идем в сторону цивилизованности. Демонстрируя
этот внутренний разрыв, Протопопов когда-то ввел термин «примативность»,
чтобы описать тот тип самца, к которому самка стремится инстинктивно. Термин
оказался настолько удачным, что вошел в широкое употребление. Хотя не всеми
верно понимается.
Что же такое примативность?
Это внешние и внутренние проявления в поведении человеческого самца его
сильной животной натуры и прежде всего — стремления доминировать.
Чем вообще движим зверь, в том числе и такой зверь, как человек? Считается,
что главных доминант, которые формируют все наше поведение, всего четыре —
инстинкт самосохранения (трусость), инстинкт размножения (трахать),
стремление найти и поглотить еду (жрать), стремление доминировать в стае (помыкать).
Я бы сюда в качестве самостоятельного стремления добавил характерное для
высших животных стремление развлекаться, которое вытекает из животной
потребности в игре. Последняя, как мы помним, возникла в качестве положительного
подкрепления процесса обучения. А если вдруг забыли, напомню.
Я иногда буду проходить по вашим мозгам вторым слоем лака — для лучшего
блеска, не пугайтесь повторов, они формируют ваше мировоззрение. Итак...
Поведение продвинутых биологических конструкций настолько сложное, что
сформировать его только на базе одних вшитых инстинктов нельзя, требуется еще
тонкая подстройка под обстоятельства — в виде обучения. Обучением занимаются
родители. Они учат охотиться, ставят на крыло, показывают, чего стоит
бояться , чего бояться не стоит. Иногда обучение шлифует и доводит инстинктивные
программы. Например, такая, казалось бы, базовая и вшитая программа, как
инстинкт размножения, у стадных видов корректируется обучением. Обезьянки,
выросшие в изоляции, не приобретают необходимых коммуникативных навыков,
поэтому в сексуальной сфере становятся поведенческими инвалидами, о чем попозже мы
еще скажем пару недобрых слов.
Чтобы положительно подкрепить особь и заставить ее учиться, природа
изобрела подражательное поведение у малышей. Их никто не заставляет, малышам самим
хочется подражать взрослым. «Я сам!» — часто слышим мы от ребенка. Мы видим,
как мальчики водят игрушечную машину, девочки обезьянничают у зеркала,
стремясь накраситься, как мама. У детей вызывает восторг даже такое скучное
занятие, как мытье посуды, после того как они впервые научаются делать это само-
стоятельно.
Дети учатся играя. И так же как секс отделился от репродукции, став
самостоятельной развлекательной ценностью, так ею стала и игра, отделившись от
обучения.
Потому порой люди развлекаются, играя в игры. Люди сексуются — тоже для
удовольствия. Люди давно уже едят для удовольствия, а не для того, чтобы не
помереть с голоду, причем предпочитают пищу особой выделки, чтобы поярче
раздражала вкусовые рецепторы. Наконец, люди стремятся занять в иерархии место
повыше — и тоже с целью повышения качества жизни, потому что просто прожить
можно и дворником. И даже бомжом на помойке! А что? Еды полно, она зачастую
фабрично упакованная и только вчера просроченная, то есть вполне годная к
употреблению. Фрукты попадаются — гнилой бочок отрезал, и персик готов к
употреблению! Да и одежду теперь выкидывают совершенно нерваную и также
пригодную к носке. При этом работать не заставляют. В теплотрассе халявное
тепло. Всегда можно добыть водку. Чем не жизнь?
Однако многие предпочтут те же самые продукты, на истечении срока годности,
только за деньги. Предпочтут квартиру, где за тепло приходится платить.
Предпочтут покупать одежду, пусть и в секонд-хенде. И тяжелую работу по 8 часов в
сутки — чтобы оплатить все это.
Почему?
Потому что инстинкт доминирования изо всех сил противится сползанию в
социальные низы. Не хочется чувствовать себя подонком! Для некоторых лучше
смерть.
Мы прошли огромный путь от дикости до цивилизации. Но остались все тем же
стадным видом со своей иерархией. Разница только в том, что в современном
цивилизованном обществе больше шансов занять привилегированное положение имеет
человек умный, а в сообществе диком и животном — сильный и наглый. Второе
слово довольно важное, поскольку не всегда преимущество имеет голая
физическая сила. Иногда психологический напор, уверенность играют роль более
важную, что мы знаем из поведения гопников и уголовников.
Вот такое нахально-агрессивное поведение в сочетании с ярко выраженным
эгоизмом и является примативным. Именно на такое поведение и клюют самки. Потому
что инстинкт подсказывает им: это первый парень в стае, в племени и на зоне!
Я был назвал это животностью, чтобы не использовать хорошее слово «примат»,
что значит «первый». Животность противоположна цивилизованности. Животность
внутри цивилизации процветает в оазисах дикости — таких, например, как армия
или тюрьмы, где выстраиваются жесткие самцовые иерархии, а так называемые
«опущенные» (играющие роль самок) находятся на самом дне этой иерархии.
Хотите посмотреть, как устроен наш вид в своей базе, посмотрите на тюрьму, где
животность из людей вылезает в полной мере. Именно в стае обезьян вожак имеет
право отбирать лучшие куски у субдоминантов и трахать лучших самок чаще
других. Именно у обезьян демонстрация эрегированного члена — заявление на
превосходство . И поэтому именно пенисом в тюрьме и на зоне самцы указывают
«самкам» на их положение в иерархии.
Эта глубинная животность и особенности сексуального поведения вида вылезают
порой в самых неожиданных местах — например, в спорах Евросоюза и России за
Украину в 2014 году комментаторы в Интернете гадали, «под кого ляжет Украина»
— под восточного соседа или западного. Лечь под кого-то, то есть сексуально
отдаться, означает в глазах инстинкта быть в униженном положении самки, то
есть на самом дне иерархии. В этой связи становится совершенно понятно,
почему в диковатом СССР после вступления Красной армии на ранее оккупированные
немцами территории советских женщин и девушек, спавших с немцами, вешали. А в
более цивилизованной Франции после изгнания фашистов деятели Сопротивления
несчастных «коллаборационисток», спавших с немцами, обривали наголо и всяче-
ски над ними издевались. Причина понятна: это же наши самки! Как они смели
скрещиваться с чужими самцами и вообще вести себя по своей воле, не слушаясь
природных хозяев! Тем самым они нас унизили, ведь самец, трахающий самку, ее
унижает, нагибает. Наших самок покрыли против нашей воли, показав, что мы
слабые! Нас тем самым унизили, показав нам наше истинное место в иерархии.
Отомстим же за это... самкам!
Забавно, что выражение «я трахнула его» используют порой даже женщины,
желая продемонстрировать свое превосходство в чем-то перед кем-то. А на мужской
зоне активные педерасты активно и гневно отрицают свой гомосексуализм,
поскольку ведь это же они трахнули «пидора», то есть выступили в роли самца!
Произойди мы от какого-нибудь иного вида, с иным рисунком сексуального
поведения, весь облик цивилизации был бы другим, а сейчас...
Женщина млеет перед высоким (во всех смыслах) самцом. Истеричное поклонение
нимфеток перед популярным певцом или не менее истеричный вопль «я хочу
ребенка от фюрера» — типичные признаки самочьего поведения, не ограниченного
рассудком .
Вот Высоцкий — активный, энергичный, поющий, склонный к наркомании, а
значит, и яркой любви, сносящей крышу... Но хорош ли он как верный муж? Плох.
Однако разум часто бессилен перед инстинктом. Поэтому рожают от одних, а замуж
выходят за других. С мужчинами ситуация аналогичная: любят одних — ярких и
стервозных, а женятся на серых мышках. Потому что зов природы — это одно, а
требования социальной среды — совсем другое.
И вот теперь, в эпоху легкой жизни, мы вновь возвращаемся к любви, то есть
развлечениям тела и души, и отказываемся от семьи, как ячейки общества. Семья
перестает быть молекулой социального вещества. Происходит его атомизация.
Глава 4.
Социальные аспекты
животной любви
Осень жизни, как и осень года,
Надо, не скорбя, благословить.
Эльдар Рязанов
— Дочь — отрезанный ломоть, — сказала моя супруга жене моего друга, когда
те пришли к нам в гости, и разговор между женами зашел об ихней тяжкой
бабской доле. — Сыновья больше к своей семье как-то привязаны5. А дочь вырастет
и уйдет в другую семью. Вот я, например, где встречала Новый год? Думаешь, у
моей матери? Нет, пошли в гости к Сашкиному отцу. Как-то так издревле
повелось , что дочь отдают в чужую семью. И она становится частью чужой семьи, не
той, в которой выросла. Даже фамилию меняет!
Действительно, так и есть. Но в одном жена моя все-таки немного ошиблась:
повелось это не в далекие исторические времена и к обычаям вовсе не
относится. Это тоже видовой признак!
Называется такое поведение экзогамией и встречается у многих обезьян, не
только у нас — подросшие самочки уходят в другую семью или стаю, а самцы
остаются в своей родной группе. Экзогамия типична для приматов, в том числе
человекообразных. Вот, например, как описывается социальная организация
гамадрилов :
«...сообщество павианов гамадрилов организовано по многоуровневому принципу.
5 Скорее наоборот, когда сыновья становятся самостоятельными их отношения с матерью
идут на убыль, тогда как дочери сохраняют их всю жизнь и даже часто берут мать в
свою семью. - Прим. ред.
Оно состоит из односамцовых гаремных единиц, объединенных в кланы самцов-
родственников , кланы объединяются в банды, состоящие из неродственных
животных. Банды объединяются в более крупные структуры. Самцы, члены клана,
никогда не переходят в другие банды. Вместе с тем взрослые самки чаще всего
переходят в другие кланы в пределах банды и могут переходить так же в другие
банды» (М. Бутовская).
Кто здесь главный гамадрил!?
Так что в своей экзогамии люди, отдающие дочь в чужую семью, не уникальны.
Иногда ее выдают с приданым, лишь бы взяли — такое происходит в моногамных
культурах, — а иногда самку продают за калым — в тех культурах, где самцы
устраивают гаремы и самок дефицит.
Однако есть у нашего вида и совершенно уникальные особенности, не
характерные более ни для каких других обезьян. И это нечто вовсе не
гиперсексуальность , которая хоть и редко, но в мире приматов встречается — например у
карликовых шимпанзе. Речь идет о менопаузе. Менопауза встречается только у трех
видов живых существ на земле. Причем два из них никакого отношения к приматам
не имеют.
Для начала разберемся, что такое «менопауза».
Природа рачительна: если самка не может больше рожать, то она и не нужна.
Поэтому природа таких самок быстро прибирает. У многих видов репродуктивность
падает с возрастом, но в большинстве случаев самки могут рожать чуть не до
смерти. А вот у женщин климакс наступает относительно рано, и после этого они
могут прожить еще несколько десятков лет. Зачем? На фиг они нужны, если
потеряли способность к репродукции? Треть жизни — впустую!
Для того чтобы найти ответ на эту загадку, давайте посмотрим, у каких еще
видов существует менопауза. Незнающих людей ответ удивит — у косаток6 и чер-
6 Очень часто встречается неправильное написание этого зверя — «кАсатка». Однако кА-
сатка — это разновидность ласточек, а кОсатка — разновидность дельфина.
ного дельфина. Косатки могут дожить до 90 лет, а рожать прекращают в 50.
Самки черных дельфинов живут до 60, а теряют способность к родам к 35 годам.
Биологи из британского университета Экстера, которые 40 лет наблюдали за
косатками, описали историю жизни почти шестисот представителей этого вида. И
выявили следующую статистическую закономерность: выживаемость не только
молодняка, но и довольно взрослых и уже самостоятельных особей падает, если в
результате случайности гибнет их мать. Смертность молодежи в этом случае
подскакивала в восемь раз.
Оказывается, у этого интеллектуального вида долог процесс обучения и потому
сильны эмоциональные родственные связи. Самке нужно не только родить, но и
воспитать. Поэтому стареющему организму, который производит уже менее
качественное потомство, нежели молодой, выгоднее роды выключить, но оставить его в
живых, чтобы задействовать в передаче опыта молодым и опеки.
Природу не обманешь — если вы нужны своим детям, вы будете жить долго.
Любопытный момент: смерть матроны в восемь раз увеличивает смертность ее
сыновей и всего лишь в три раза — смерть дочек. Возможно, дочкам помогает
новая семья, в которую их «выдали». Это всего лишь предположение, поскольку о
цивилизации косаток мы знаем очень мало, и даже их язык изучен весьма
поверхностно . Известно только, что разные племена, живущие в разных местностях
Мирового океана, говорят на разных диалектах (или имеют разное произношение).
Может быть, и женщинам природа раньше времени отключила родовую
деятельность, чтобы они занимались не тем, что у них уже плохо получается в силу
изношенности организма, а тем, что они могут делать прекрасно, — передачей
накопленного опыта? Это предположение получило название гипотезы бабушек.
Бабушка специально была изготовлена эволюцией из подручного материала (бывшей
женщины), чтобы помочь своим детям воспитывать их детей. В связи с
затянувшимся детством. А что? Хорошая идея! Мужик на охоте промышляет, мамаша
поползла корешки искать или за хворостом, а бабка тут как тут, на подхвате, —
следит, чтобы внучки в костер не упали. Очень удобная старушка!
Это предположение часто кажется публике каким-то ненаучным, несерьезным.
Гражданам представляется, что природа глупа, а вот люди разумны и сами
придумали припрячь старых самок к сидению с внуками. Но тут надо вспомнить, что
поведения без программы не бывает — вернее, исключения бывают, конечно, — но
массовое одинаковое поведение особей уже позволяет говорить о какой-то
заложенной природной программе такого поведения. Во всем мире у всех народов
бабушки помогали воспитывать внуков. В 1997 году, наблюдая в Танзании за жизнью
первобытного племени охотников и собирателей, ученые нашли сей порядок и там
— бабушки выкапывали сладкие корешки и отдавали их своим (а не чужим) внукам.
Это во-первых. А во-вторых, включение климакса — это дело именно природы, а
не человеческого разума.
Ну и в-третьих, гипотеза бабушек недавно была доказана с помощью
компьютерного моделирования, которое позволяет ускорить эволюцию в тысячи раз.
Антропологи американского Университета Юты запустили компьютерную симуляцию
эволюции и убедились в этом сами. Появление у ребенка дополнительной «мамы» в
условиях долгого периода взросления положительно сказалось на выживаемости
потомства. И выразилось в ощутимом давлении среды, которое и сформировало
менопаузу .
В свою очередь открытие «второго фронта», то есть появление за спинами
родителей второго поколения, заботящегося о детях, положительно сказалось на
умножении внутренних связей в человеческой стае. И сказывается до сих пор.
Вся наша цивилизация — отражение «природных обычаев» нашего вида, то есть
инстинктивных программ, наработанных еще в те далекие времена, когда мы жили,
как животные. И в этой связи смешно, например, читать грезы феминисток о
грядущем обществе, в котором они будут делать ну прям все-все наравне с мужчина-
ми. Феминисток вообще читать смешно, поскольку реализуют себя на этой стезе
(как и вообще в левацкой политике) люди не очень интеллектуально развитые и
крайне малограмотные, а потому забавные на различные глупости.
Помните миф о матриархате, от которого и наука, и даже феминизм давно уже
отказались? Отказались потому, что ни в одном из известным нам первобытных
обществ не было женщин в стабильном и долгосрочном управлении. Женщины на
троне бывали, но только как редкие эксцессы, и их (эксцессов)
продолжительность не превышала продолжительности жизни самой правительницы, посаженной на
трон мужчинами исходя из сиюминутных политических интересов разных мужских
кланов. Более того, порой восшествие женщины на трон сопровождалось ее
символическим омужичиванием. Так, например, древнеегипетская царица Хатшепсут на
всех официальных мероприятиях должна была носить мужскую одежду и накладную
бороду, дабы не ломать «духовные скрепы». А у некоторых диких народов переход
гомосексуалов в другой пол не возбраняется при условии, что они должны будут
наряжаться соответственно тому полу, к которому захотели принадлежать. У
отдельных африканских племен женщины могут даже находиться во власти, но только
если «станут самцами» — заключат брак с другой женщиной. Почему? Потому что в
таком неестественном случае дикари стремятся хотя бы внешне воспроизвести
естественно-природную закономерность.
Почему ведущую роль всегда играли мужчины? И настанут ли такие времена,
когда и женщины смогут делать так же хорошо то, что могут делать эти
неотесанные и воняющие козлом самцы?
Отвечу сразу на второй вопрос: времена такие настанут только после того,
как генетическая структура человека будут изменена генной инженерией. То есть
тогда, когда мы перестанем быть тем видом, к которому принадлежим. И когда не
будет женщин и мужчин в привычном биологическом понимании этого слова — с их
функциональным разделением, запроектированным природой. Ведь именно потому и
играют самцы главную роль в социальной жизни всех приматов, что именно самцы
у приматов доминантны. Никаких других, небиологических, причин тут нет.
Самцы и самки просто по-разному устроены, мы это проходили в первой части.
То, что отлично могут самцы, самки сделают хуже. И наоборот. Различия между
нами конструктивны, а потому неустранимы, как бы того ни хотелось
феминисткам. Самцы сильнее, самцы умнее, самцы выше, у них больше объем серого
вещества и совсем иная морфология мозга, другая биохимия организма, по-другому
работают железы внутренней секреции, у мужчин больше тестостерона, а у женщин
эстрогена... И от разницы в конструкции идет разница в функционировании. Никого
же не удивляет, что автомобиль ездит иначе, чем трактор, а молоток имеет иное
назначение, нежели отвертка, хотя и то и другое — инструмент.
В публикации «Конец феминизма» я рассказывал, что две мировых войны выбили
десятки миллионов мужчин в цивилизованных странах, освободив место у станка.
Кого туда поставить? Бабу. Больше некого. И уже встав к станку, начав
получать деньги и превратившись в полноценного потребителя, женщины в результате
получили все полагающиеся хозяину денег права, а именно — право избирать и
быть избранной. Однако, даже несмотря на это, эмансипация так и не стала
тотальной, что весьма огорчает феминисток, — ведь некоторые сферы деятельности
так и не увидели «равнозаполненности» женщинами.
В политике, авиации, армии, бизнесе, криминалитете, вождении грузовиков,
точных науках и во многих других областях и профессиях количество женщин даже
близко не подобралось к числу работающих в этих сферах мужчин, несмотря на
равноправие. Просто в силу биологической специфики женщин. Оказалось, мало
дать равные права, нужны еще и равные способности! Которые играют тем большую
роль, чем конкурентнее общество. Оно и понятно: карлик с равными правами все
равно будет играть в баскетбол хуже двухметрового великана.
А биологические особенности женщин направляют их на совершенно иные сферы
деятельности, нежели мужчин. Мозги у женщин больше заточены на коммуникирова-
ние, нежели на предметную деятельность. Соответственно, среди воспитательниц
детсадов и школьных учителей подавляющее большинство — женщины. Потому что
дети и костер (очах1, плита) — их естественная прерогатива. А задача мужчин —
орудийная активность: копья метать, пробитые колеса менять... Так было всегда и
во всех обществах без исключений — мужчины ловят рыбу, строят, льют, куют,
пашут, исследуют, рискуют, охотятся и воюют; женщины прядут, плетут корзины,
шьют, пекут, огородничают и ждут с фронта.
Мужчина всегда уходит дальше от дома, женщина всегда находится рядом с
логовом .
Можно, конечно, начать строить по этому поводу какие-нибудь теории
заговоров (см. феминистическая «теория стеклянного потолка»). А можно просто
покопаться в природных отличиях самцов и самок. Благо они обнаружатся без труда.
А отсюда уже вытечет разница в деятельности и восприятии мира.
Например, мужчины в среднем более стрессоустойчивы, то есть склонны
сохранять голову трезвой, даже несмотря на крайне нервную обстановку, в которой
женщина теряет голову, визжит или рыдает. Именно поэтому женщин практически
никогда не берут на стрессоопасные операторские работы: например, в
авиадиспетчеры , пилоты или водители автобуса7.
При этом главный парадокс «запрета на профессии» состоит в том, что по
многим характеристикам женщины вроде бы для операторской работы подходят лучше
мужчин. Например, у них шире угол зрения. У мужчин зрение прицельное, поэтому
мужчина может долго искать в холодильнике масло, а в шкафу рубашку, дюйм за
дюймом сканируя пространство. А женщина находит нужное, бросив один
всеохватный взгляд. Женщина более труслива, а значит, более осторожна, что неплохо.
Но эти плюсики перечеркиваются тем жирным минусом, который описан выше, — при
высоком уровне стресса баба пугается и создает аварийную ситуацию там, где
мужик только сигарету в зубах крепче сжимает.
Главная ошибка большинства современных граждан состоит в том, что граждане
эти забывают о своей животности. Человек слишком зазнался. Почувствовал себя
слишком оторванным от фауны. Уже и животным себя не признает! Отказывает
зверью в возможности мыслить, полагая, что свойством сознания обладают только
люди. Полагает свое поведение не сформированным генами, а стопроцентно
воспитанным. До того дошли многие в оной ереси, что уже и талант, и даже пол
полагают следствиями воспитания! Мол, при надлежащем воспитании и талант реально
вырастить, и пол поменять. Отчего это девочек тянет на кукол? Вовсе не
потому, что они самки и у них в крови возиться с маленькими существами, на них
похожими, а потому, что их клятый социум так воспитал. Так считают левые и
феминисты. А у консерваторов свои заморочки! Не говорите такому, что он от
обезьяны произошел. Нет, ему низкое происхождение не к лицу, у него айфон
есть и три иконки на приборной панели! Он ниже, чем от Бога, происходить не
желает. Только по образу и подобию повелителя Вселенной!
Нос задрал человек. Своих не узнает...
На одном из феминистических сайтов встретились мне такие рассуждения:
«Добыча мамонтов, в смысле охота, глубоко зашита в нашу культуру, а культура
формирует человека, как социальное существо». Это мнение — ошибочно. Охота
зашита еще глубже, чем представляется безымянному автору цитаты. Она зашита в
инстинкты, то есть в структуру нашего тела. Мы рождаемся уже с будущим
поведением. С характером. И судьбой как следствием характера.
А избыточная глупая гордость и забвение естественных корней, приводящее к
7 В США/Канаде берут, особенно водителем автобуса. Впрочем, в больших городах в
качестве водителя автобуса женщину встретишь редко - возможно потому, что из-за
высокой интенсивности движения работа там сопряжена со стрессами. - Прим. ред.
нарушению технологии по эксплуатации, до добра не доводят.
Человек не может летать. Поэтому если он кинется с крыши двенадцатиэтажного
дома, он прекратит свое глупое существование. Забвение биологии приведет к
конфликту с физикой. А если уж очень приспичило полетать, приходится
изощряться и строить самолет. В данном случае прогресс позволяет обойти
биологический запрет.
Если же вы хотите обойти какие-то другие биологические запреты, не столь
явные, как отсутствие крыльев, а более тонкие — например упомянутую
стрессовую неустойчивость, индивидуальную генетическую склонность к раку или
невозможность видеть в ультрафиолетовом диапазоне, — нужно идти по тому же пути
прогресса и развивать генную инженерию, которая позволит нашу животную
природу модернизировать. Если же ломиться в закрытую дверь грубо, как этой порой
делается под влиянием не науки, но идеологии, можно все поломать. Вот пара
примеров.
Как вы знаете, все виды спорта разделены на мужские и женские. Даже
шахматы, хотя, казалось бы, тут сила не нужна, только ум. Тем не менее,
оказывается , что самцы не только сильнее, но и умнее самок. Теперь представим себе,
что ради некоей идеи — например, примитивно понятой идеи равноправия — мы
вводит в мужском виде спорта специальную квоту для женщин. Возможны варианты:
ввести, скажем, квоту для карликов в баскетболе. Чтобы в каждой команде — по
10% карликов в соответствии с их процентным содержанием в обществе. Что мы
получим?
Ясно что — среднее ухудшение результатов. Если вы начинаете честное
соревнование между лучшими искусственно разбавлять всяческим отстоем,
аутсайдерами, то получаете вместо отбора на лучших отбор на худших. И общую просадку
системы.
Именно к этому приводит квотирование для женщин мест в парламенте, бизнесе,
других сферах — ради какого-то абстрактного «равноправия». Причем женщин в
данном случае вы можете заменить любой другой категорией, для которой хотите
добиться равноправия, — карликами, даунами, отсидевшими, голубоглазыми,
лысыми, картавыми, татарами, русскими, геями, чернокожими, велосипедистами...
Равноправие, как стремление не к равенству возможностей, а к равенству
результата, тут же обернется нивелировкой. Уравниловкой. А говоря физическим
языком, социальной энтропией.
Это против природы. Эволюцию вперед и вверх движет конкуренция. То есть
выживание лучших конструкций и результатов. С каждой ступенькой все совершеннее
и совершеннее. Так мы и дошли от одноклеточных до «Мадонны» Микеланджело,
искусственных спутников и лазеров. А разбавление меда дегтем приводит только к
«убийству» меда. Однако именно это сейчас и происходит.
Причем стремление к этому самому непонятно зачем нужному равенству в
результатах не единственный фетиш современного общества, пораженного левой
идеей. Обобществление детей — еще один признак данной болезни.
Наиболее известны своей патологической любовью к справедливой уравниловке
скандинавские страны. В Норвегии, например, официально считается, что все
дети должны расти одинаковыми и в одинаковых условиях, не выделяясь, а также
выдвинут лозунг «Дети не принадлежат своим родителям».
А кому же они принадлежат? Ведь дети не могут быть бесхозными! Если за них
не отвечают родители, значит, решение принимает кто-то другой. Этот другой —
государство. Российские коммунисты начала двадцатых годов XX века всерьез
грезили об обобществлении всего и вся — быта, жен, детей. Считалось, что
профессионалы смогут делать дело лучше, чем непрофессионалы. Поэтому воспитывать
детей лучше доверить людям с педагогическим образованием или психологическим,
нежели таким дилетантам, как родители. А то заводят и воспитывают детей кто
ни попадя, а знаний, нужных для этого, не имеют!
И как только животные с этим справляются без высшего образования?!.
Нет, в общем и целом профессионалы действительно лучше справляются с
профессиональными обязанностями. Но в том-то и дело, что воспитание детей не
профессиональная обязанность. Человек на этом не зарабатывает. Он на это
тратится. Все профессии мы выдумали сами. А вот детей до сих пор производим по
старинке, без затей. Это пришло к нам из глубин нашего животного прошлого.
Так же как ходьба или дыхание. Почему никто еще не заявил, что дышать лучше
поручить профессионалам?
В основе всего нашего поведения лежат лишь несколько базовых требований — я
их уже перечислял: размножение, самосохранение, поиск и потребление пищи,
доминирование, развлечения. Мы учимся и овладеваем профессиями, чтобы
прокормиться. Мы пристегиваемся ремнями безопасности, чтобы самосохраниться. Мы
стремимся к успеху, чтобы удовлетворить свое стремление к доминированию. Мы
занимаемся наукой, чтобы развлечься (некоторые, а другие — в карты играют).
Мы воспитываем детей, подчиняясь могучему инстинкту продолжения рода. И при
чем здесь чья-то профессия?
В процессе воспитания детей надуманный, тоненький, наносной слой
профессионализма, легко стираемый грубым пальцем равнодушия к чужим детям, с успехом
заменяется толстенным канатом животной родительской любви. Материнское молоко
лучше синтетической жижи!
Леваки этого не понимают.
В результате норвежская (и не только норвежская, она здесь только в
качестве примера) ювенальная юстиция поставила изъятие детей у матерей на поток.
Организация, занимающаяся внесудебными расправами над детьми, называется в
Норвегии «Барневарн». Она прикрывается защитой детских интересов, как Гитлер,
уничтожавший евреев, прикрывался интересами нации, но при этом у самих детей
не спрашивают, хотят ли они быть арестованными и лишенными матери.
Барневарн неплохо финансируется — почти миллиард евро в год норвежские
налогоплательщики тратят на то, чтобы сотрудники этой организации по доносам
(зачастую анонимным) арестовывали детей, отнимая их у родителей. Можно
представить себе масштаб репрессий, охвативший страну, если одних только русских
детей, томящихся в застенках Барневарна, более пяти тысяч! «Успех»
норвежского детского гестапо феноменален — по некоторым данным, Барневарн изымает
детей у родителей со скоростью полтора ребенка в час.
Охота на детей в современной Европе, пропитанной левыми ценностями, приняла
масштаб настоящей охоты на ведьм. Европа, которая удивляла мир то кострами
инквизиции, то дымами гитлеровских крематориев, теперь нашла себе новую
забаву — лишать плачущих детей матери.
Между тем нет ничего страшнее для маленького существа, чем потеряться, то
есть быть разлученным с матерью. Что такое смерть, дети еще не понимают.
Поэтому страх потери мамы для них главный в жизни и самый ужасный.
Для нормальных людей это понятно. Для идеологически зашоренных (феминистов,
коммунистов, социалистов) — нет. Безграмотность и бесчувственность рулят!.. А
между тем еще в середине XX века в Америке были проведены весьма поучительные
опыты на животных, вошедшие в ряд самых безжалостных экспериментов в истории
науки. Это были как раз эксперименты по отъему детенышей у приматов.
Американский психолог Гарри Харлоу изучал на наших ближайших родственниках
роль родительской любви. Именно результаты его работы внесли понимание в
вопрос о том, почему же по детям, выросшим в детдомах, тюрьма плачет. В России,
например, половина детдомовцев по выходе из детдома попадают за решетку. И
так не только в России. Отчего же? Этот вопрос долго не давал покоя
психологам. Вроде и смотрят там за детьми профессионалы с образованием, и кормят, и
занимаются, и учат. Живут дети словно бы в огромной семье, окруженные
многочисленными братьями и сестрами по несчастью. Но выходят в мир и оказываются в
тюрьме, спиваются, кончают жизнь самоубийством, не находят себя. И даже не
умеют строить отношения, хотя в детдоме обитали не в одиночной камере, а
среди себе подобных.
Почему? Почему?
Жестокие опыты Харлоу дали ответ на этот вопрос. Экспериментатор отрывал
маленького детеныша от мамы. Отрывал в буквальном смысле, поскольку маленькие
обезьянки предпочитают ездить на мамах, вцепившись в их шерсть. А Харлоу
детей отрывал и с мамой разлучал.
Навсегда.
Все дети реагируют на это одинаково. Маленькие обезьянки и их мамы
реагировали на разлуку так же, как реагируют на нее представители нашего вида, —
дети рыдают, мамы тоже рыдают. Смотреть на все это нормальному человеку
совершенно невыносимо. Для этого нужно работать в гестапо или в Барневарне, что,
впрочем, одно и то же.
Маленькие обезьянки в опытах Харлоу плакали, дрожали, скулили, выли,
впадали в депрессию, получали эмоциональную травму или психопатологические
отклонения на всю жизнь. Иногда даже погибали от тоски.
— Наверное, это потому, что мать — штука полезная, поскольку она имеет
сиськи, в которых молоко для пропитания, — подумал экспериментатор.
Такой точки зрения, между прочим, и по сию пору придерживаются многие
поверхностные люди. Мол, ваша собака любит вас только потому, что вы ее кормите
и она это знает. Когда она приветствует вас с работы, это она не вас
приветствует, а свой предстоящий ужин... Люди с подобным плоским уровнем понимания
действительности и идут, как правило, в социалисты — те тоже воспринимают мир
примитивно: эксплуатация, отнять и поделить, коллективизация... Они и слыхом ни
слыхивали, что от тоски по утраченному хозяину собака может и вовсе
отказаться от еды.
Увидев катастрофические последствия своих действий, Харлоу сделал для
обиженных обезьянок две искусственные мамы. Одна мама была произведена из
проволоки — по сути, это был проволочный каркас с нарисованной мордочкой и
резиновой соской на уровне груди. Через соску подавалось молоко. Вторая мать была
мягкая и теплая, сделанная из шерстистой ткани, с такой же нарисованной
рожицей, но без сиськи с молоком. То есть это была совершенно непрактичная
бесполезная мама.
Вопрос: какую маму малыш любил больше — кормящую или теплую?
Правильно, шерстистую и теплую. А к холодному проволочному чудовищу,
оборудованному соской с молоком, дитенок ходил только кормиться и проводил возле
нее ровно столько времени, сколько сосал молоко. Не любил он ее!
Почти все свое время малыш проводил, вцепившись в искусственную шерстяную
маму, напоминавшую утраченную настоящую, — это его немного успокаивало.
Тогда Харлоу сделал Злую Маму. Теперь шерстяная иногда обдавала детеныша
струями холодного воздуха или колола выдвигающимися иголками. Но все равно
детеныш тянулся даже к злой маме — настолько она была ему важна. Жизненно
необходима !
К чему же приводило отсутствие живой мамы? К потере социализации.
Обезьянки, выросшие без матери или с искусственным мамозаменителем превращались в
социальных деградантов. Они не умели строить отношения с другими обезьянами,
а также с противоположным полом. Когда наступала пора продолжения рода, самцы
просто не знали, как законтачить с самками. И никакой инстинкт, не будучи
обточенным воспитанием, не помогал. Только жесткая фиксация самки в специальном
станке в позиции, пригодной для случки, помогала: самцу в этой ситуации с
горем пополам удавалось провести половой акт.
Именно поэтому люди, выросшие без родительской любви, часто становятся
насильниками и жестокими убийцами. Им необходима «фиксация самки», чтобы чего-
то достичь с ней. Коммуникировать по-человечески они не умеют. Не выработан
механизм.
Самки же, выросшие с искусственным чучелом, сами родив детенышей,
оказывались плохими матерями, часто они убивали своих детенышей или бросали их.
Иногда стресс от невозможности коммуникации с другими особями был так велик, что
у обезьянок-«искусственников» вдруг просыпалась тяга к самоуничтожению — они
занимались членовредительством, отгрызали себе пальцы...
Иногда можно слышать мнение, будто детдомовцы вырастают асоциальными из-за
того, что за них в детдоме все решают взрослые и всем их обеспечивают, вот
они и теряются в большом мире. Это довольно странная точка зрения. Как будто
в семье за детей все не решают взрослые! Решают, конечно, и даже в большей
степени, поскольку за родных детей и душа болит больше, и времени на них
остается больше, нежели у воспитателя детдома, на которого два-три десятка
неродных приходится. Дело тут не во внешнем обучении. Вернее, не только в нем.
А в том, что поток материнской любви определенным образом настраивает
функционал растущего организма, и является необходимым биохимическим закрепителем
всех социальных навыков.
Опыты Харлоу проводились в пятидесятые годы и произвели на прагматичную
Америку сильное впечатление! Тогда в американской педиатрии господствовала
идея о том, что баловать ребенка излишним контактом не стоит, что от мамы ему
достаточно сиськи с молоком. А сюсюкаться с малышом и часто брать его на руки
нет смысла... И вот оказалось, что такая политика есть самое настоящее
преступление перед ребенком. Мы приматы, и нам для формирования здоровой психики
крайне важен плотный и постоянный контакт с матерью, потому что миллионами
лет наши животные предки именно так и формировались — вися на маме и
испытывая ужас при случайно потере контакта. Мама — это защита. С мамой спокойно.
Попав в незнакомое помещение без мамы, малыш примата дрожит и сворачивается в
комочек, испытывая перманентный стресс. Попав в то же помещение с мамой, он
не испытывает никакого страха, отцепляется от нее и начинает с любопытством
обследовать помещение.
Инстинкт слеп и туп: ему не объяснишь, что сюсюканье и тактильный контакт —
ненужное баловство. Поэтому организм должен работать и формироваться в
штатном режиме, а не с перманентным перенапряжением надпочечников, вырабатывающих
гормоны стресса, выжигающие организм. Иначе получается поведенческий урод.
Поэтому семья для ребенка необходима. Если нет родной, то хотя бы приемная.
И дети это своим маленьким нутром понимают. Главная мечта детдомовского
ребенка — о папе с мамой. Сюжет новогодней комедии «Елки» начинает
разворачиваться с фантазии детдомовской девочки о том, что ее папа — президент России.
Детдомовские дети часто фантазируют о своих родителях, приписывая им разные
замечательные свойства и даже прощая прямое предательство — тот факт, что
родители их бросили: мы уже знаем из опытов Харлоу — даже если мама колется или
дует холодном воздухом, ребенок инстинктивно все равно упорно тянется к ней,
потому что она мама. Эти непрекращающиеся мечты детдомовцев о родителях —
инстинктивная и отчаянная попытка организма спастись: от будущей тюрьмы,
самоубийства, несчастной личной жизни.
Поняв, насколько важны мамимы улыбки и тактильный контакт для правильного
развития мозга ребенка, родильные дома Америки изменили свою политику и стали
рекомендовать побольше ребенка тискать и улыбаться ему. Именно тогда были
изобретены первые рюкзачки для переноски детей, максимально приближающие
человеческих детенышей к тому положению, в котором находятся детеныши обезьян.
К сожалению, в левацком угаре цивилизованное человечество об этих опытах
полувековой давности подзабыло. Отсюда и ювенальная юстиция с ее холодной
идеологией о том, что детей нужно от родителей спасать, хотя даже плохие
родители лучше, чем казенная койка в детской тюрьме детдома. Налаженная система
отъема детей на Западе — форменное преступление против человечности.
Даже собаки любят, чтобы их гладили. Кошки, как известно, обожают спать в
ногах у хозяина, а дети стремятся поутру прибегать к родителям в кровать.
Потому что прикосновения и ощущение чужого тепла — важная часть коммуникирова-
ния у млекопитающих, наполнения жизни, ее качества. Для нашего же вида,
предки которого большую часть детства проводили, вися на матери, это просто
необходимо .
Поняв это, проходя мимо жены, непременно хлопните ее по заднице, а в ответ
на ее возмущение, объясните, нравоучительно подняв палец:
— Мы теплокровные, нам необходим тактильный контакт!..
Кстати, шлепки по заднице, которые в лево-деградирующем западном обществе
считаются насилием над детьми и за которые у вас стопроцентно отнимут
ребенка, детям необходимы не меньше, чем обнимашки и поцелуи. Потому что в
животном мире уважение одного продуцируется силой другого. Нет ничего хуже
разболтанных отпрысков, не уважающих родителей. Там, где ребенка в три года можно
спасти шлепком по заднице, в десять лет подзатыльником, а в пятнадцать
поркой, в двадцать его не спасет даже тюрьма.
Детский писатель Григорий Остер, остро чувствующий детскую психологию,
однажды на мой вопрос, стоит ли шлепать детей, ответил совершенно блистательно:
— Если вы ребенка любите, шлепайте на здоровье!
Помни, товарищ! Круглая детская попа предназначена не только для поцелуев,
но и для благоотеческих шлепков!
И последнее в этой части. В 2012 году наши славные, блещущие интеллектом и
добротой депутаты приняли так называемый закон Димы Яковлева, который
запрещает усыновлять российских детей в американские семьи. В результате часть
детей, которые могли бы получить семью, остались на железных койках в казенных
приютах. Учитывая все вышеизложенное, степень адекватности и гуманизма нашей
Государственной думы предлагаю оценить вам самим.
ЧАСТЬ 5.
HOMO ECONOMICUS
— Папа, а кто такой Карл Маркс?
— Экономист.
— Как наша тетя Рая?
— Нет, сынок. Тетя Рая — старший экономист.
Анекдот времен позднего СССР
Почему невозможен коммунизм?
Потому что мы не муравьи.
Я часто для релаксации душевной (нужно ведь иногда и развлекаться)
захаживаю на разные сайты и форумы младокоммунистов, не нюхавших социализм в его
реальные онучи, и потому мечтающих о светлой и утопической второй его стадии
— коммунизме. То есть о том времени, когда все станут сознательными и начнут
работать даром — просто из понимания своей нужности обществу.
Когда начинаешь намекать, что все в этом мире не так просто, как рисуется в
юношеских мозгах максималистов, подростки и взрослые дяденьки, не вышедшие из
подросткового возраста, начинают вскрикивать звонкими голосами, столь
подходящими для распевания песен про прекрасное далеко:
— А вот у себя в семье вы тоже все деньгами меряете? Жене и сыну тоже
деньги за работу даете или же просто так, по-человечески?
Иногда выдвигается и другой аргумент:
— У муравьев же получилось! Там каждый работает на все общество! А вы дос-
тали уже своей конкуренцией и принципом «Человек человеку волк»!..
«Аргументы» эти столь часто встречаются, что стали едва ли не стандартными
в обличениях младокоммунистами мещанско-эгоистической логики людей
умудренных, поживших и советские онучи понюхавших. Естественно, у людей зрелых
нашлись возражения, достаточные для того, чтобы перекричать звонкий хор, поющий
о прекрасном далеко.
Вкратце эти возражения таковы.
Товарищи любители коммунизма, юноши пубертатного периода и приравненные к
ним! Действительно, социальная организация муравьев чрезвычайно развита. Все
члены общества честно трудятся, никого не выгоняют на работу насильно, под
ударами хлыста. Каждый сам стремится с утра выйти потрудиться ради счастья
всего муравейника! Но дело в том, что муравьи — это винтики. Они абсолютно
одинаковы — как те самые пресловутые винтики сталинской социалистической
машины. Если бы люди тоже были одинаковыми и различались только по номерам, мы
бы тоже устроили коммунизм. Собственно, и у нас, людей, все попытки построить
коммунизм сводились к обезличенности, одинаковости и номерам на груди...
Это объяснение очень хорошее. У него есть только один недостаток — оно
неправильное .
Рисунок нашей экономики и всей человеческой цивилизации, включая экономику,
определяется характеристиками наших инстинктов, образом жизни наших предков и
общим устройством нашего тела. По всем перечисленным параметрам мы от
муравьев отличаемся кардинально. И главное отличие состоит вовсе не в том, что люди
суть индивидуальности, а муравьи — стандартные роботы, работающие на
инстинктах и не имеющие индивидуальных предпочтений.
У левых есть такое ругательство: «зоологический антикоммунизм».
Зоологическими коммунистами они называют своих ярых противников. Это считается очень
плохо — быть зоологическим антикоммунистом! А я всегда с гордостью говорю: «Я
— зоологический антикоммунист!» Потому что мой коммунизм основан на знании
человеческой зоологии. Прочтя следующую главу, вы тоже, как и я, станете
грамотными людьми.
Глава 1.
Пальцы веером
С бритой головою,
В форме полосатой
Коммунизм я строю
Ломом и лопатой.
(Олег Григорьев)
Муравьи только кажутся нам глупыми и одинаковыми. На самом деле каждый
муравей — это личность, о чем прекрасно известно мирмекологам, то есть
специалистам по муравьям. Присмотримся к этим созданиям чуть повнимательнее, раз уж
речь зашла о коммунизме.
Спят муравьи, поджав лапки, а проснувшись поутру, потягиваются, распрямляя
конечности, и зевают — разводят челюсти. После чего отправляются на работу.
Профессию молодые особи выбирают себе по характеру и склонностям. Муравей
может стать фуражиром, строителем, мусорщиком, нянькой, разведчиком,
пастухом... Дело в том, что муравьи, как и люди, обладают яркой индивидуальностью.
Одни трусливые, другие отважные; одни терпеливые, другие взрывные и не терпят
монотонной работы; у одних хорошая память, а другие все время что-то
забывают; одни ленивые, другие трудолюбивые; одни умные и могут отлично решать
трудные задачи, а другие туповаты, но старательны. Самые умные мураши
становятся разведчиками или охотниками, кто потупее — рабочими. А муравьи-
пенсионеры занимаются тем, что обучают молодежь.
У муравьев есть даже игры. Вот что в книге «Внутривидовые отношения у
муравьев» об этом пишет известный мирмеколог, доктор биологических наук А.
Захаров :
«Свидетельством высокой психической организации муравьев... являются
муравьиные игры. Игры наблюдались целым рядом исследователей. «Муравьи поднимались
на задние ноги, ласкали друг друга усиками, начинали примерные сражения и,
казалось, играли в прятки» (Huber P., 1810). Форель (Forel, 1874, 1928)
наблюдал игры у лугового муравья Formica pratensis. Рабочие муравьи схватывали
друг друга лапками или верхними челюстями, катались по земле, потом отпускали
друг друга, увлекали один другого во входы своего гнезда и скоро выходили
оттуда снова. Различные авторы описывают игры у Eciton legionis (Бэте, цит. по
Леббоку, 1885), у Formicoxenus (Stager, 1919), у рыжих лесных муравьев (Мари-
ковский, 1962; Huxley, 1934).
Нам приходилось неоднократно наблюдать в садках игры муравьев-
рабовладельцев F. sanguinea. Обычно события развивались при этом следующим
образом. Один из муравьев прибегает в камеру, где находятся несколько других
рабочих. Остановившись посредине камеры, муравей поднимается возможно выше на
всех шести ногах (как бы становясь на цыпочки) и начинает мелко дрожать.
После этого один-два муравья приближаются к нему с раздвинутыми мандибулами и
делают несколько угрожающих движений. Далее в игре остаются, как правило,
двое. Они начинают бегать друг за другом (инициатор чаще убегает), иногда
устраивают короткие схватки. Муравьи старательно возятся, после чего
отпускают друг друга, и погоня продолжается. После окончания игры партнеры долго
чистятся рядом. Во всех наблюдаемых у F. sanguinea играх инициаторами
выступали муравьи, занятые вне гнезда. Иногда один и тот же муравей-инициатор
поочередно играл с несколькими муравьями. Был отмечен один случай, когда все
попытки муравья-инициатора увлечь кого-либо из обитателей садка не увенчались
успехом, хотя этот муравей выступал около 5 мин».
Formica sanguinea.
Игры и вправду говорят о высокой организации интеллекта. Последний
подтверждается разными экспериментами, а также наличием у муравьев развитого языка и
математических способностей. Муравьи не только умеют считать до шестидесяти,
но и редуцируют информацию, строят умозаключения, а также дают собственные
имена (!) объектам. Могут недоверчиво спросить: ну а это-то откуда
известно? . . Я уже сказал: из экспериментов. В которых мирмекологами применялась
шенноновская теория информации.
Известно, что для передачи двух бит информации нужно вдвое больше времени,
чем для передачи одного бита, — от этого и плясали. Ученые строили для
муравьев лабиринты таким образом, что расположение в них приманки четко
показывало количество бит передаваемой информации, которую муравей-разведчик должен
был сообщить рабочим муравьям. А пока муравьи беседовали, ученые меняли
лабиринт на точно такой же, чтобы исключить возможный запаховый след. И это еще
не все: после передачи информации изымали и муравья-разведчика — так чтобы
рабочие муравьи шли только по «словесному» описанию.
Они шли и находили. Причем в полном соответствии с теорией у муравья-
разведчика на передачу десятибитовой информации уходило в пять раз больше
времени, чем для передачи двухбитовой. Но были нюансы...
Представьте себе, что вам нужно сообщить своему соседу по лестничной
площадке, где вы нашли вкусную каплю сахарного сиропа, чтобы он тоже сходил и
покушал.
Капля лежит в лабиринте. И есть два разных варианта расположения в нем
драгоценной капли. И соответственно, два варианта объяснения.
Вариант первый: от входа нужно повернуть направо, потом налево, потом
направо , снова направо, снова направо, затем налево, направо, налево. Краткая
запись: П-Л-П-П-Л-П-Л.
И второй вариант расположения приманки: как войдешь — налево, потом налево,
налево, налево, налево, налево, налево. Краткая запись: Л-Л-Л-Л-Л-Л-Л.
Количество информации одинаково в обоих случаях. Но во втором случае ее
можно сжать, сказав соседу «все время налево» и тем самым сократив время на
нудное перечисление. Именно так и поступят люди. Именно так поступают и
муравьи. В случае когда информация может быть подвергнута редукции, она ей и
подвергается .
Еще пример. Гребенка — длинный коридор с тупиковыми ответвлениями в одну
сторону. Ответвлений шестьдесят. В сорок седьмом тупике от начала лежит капля
сиропа. Разведчик, ее нашедший, сообщает информацию рабочим, и команда
фуражиров отправляется на дело.
Муравьи обычно считают довольно медленно — вдумчиво. Но на сей раз они
ничего не считают, а просто быстро бегут в конец коридора, разворачиваются... и
начинают медленно и вдумчиво отсчитывать от конца коридора 13-й тупик. Потому
что если от 60 отнять 47, будет 13. Это значит, что разведчик произвел
вычисления и облегчил себе и друзьям задачу, сказав не «47-й от начала», а «13-й
от конца».
Еще пример. В некоторых тупиках гребенки (допустим, в 10-м и 13-м) приманка
появятся гораздо чаще, чем в прочих. Во всех она возникает с вероятностью
1/60, а в десятом и тридцатом с вероятностью 1/3. Муравьи моментально
просекают эту фишку! А дальше происходит следующее.
Допустим, разведчик сегодня нашел еду не в 10-м тупике, а в 13-м. Он
возвращается к своим и как-то подозрительно быстро передает сообщение. Что-то
средуцировал хитрюга!
Фуражиры бегут за добычей. Добегают до десятого поворота и отсчитывают от
него три вперед. Это значит, что излюбленный муравьями десятый тупик, в
котором еда попадалась чаще всего, получил у муравьев собственное название и
сообщение выглядело так: «Чуваки! Сегодня жратва в третьем повороте дальше
Удачного. Вперед!» (При этом первое слово, как вы догадались, означает
«внимание , начало сообщения», а последнее слово — команда на исполнение.)
Представляете, какие умнички?.. И вот такие вот умные создания живут при
коммунизме?!. Даже странно. Отчего же им так не повезло?
У муравьев, как мы теперь знаем, есть многое из того, что есть у нас, —
сельское хозяйство8, игры, скотоводство, строительство, рабовладение,
выходные дни (в которые муравьи на работу не выходят) и даже алкоголизм (бывает,
спиваются целыми муравейниками, жадно поглощая особые наркотические выделения
жука-ломехузы) . Но кое-чего у них нет. У них нет экономики, но зато их
общество вполне коммунистично. Все у муравьев общее. От работы никто не
отлынивает (за исключением законных выходных дней), а распределение благ — по
справедливости .
— Почему же им удалось создать коммунистическое государство, а нам нет? —
тоскуют коммунисты за рюмкой водки.
А ответ прост: все дело в том, что муравейник — это не государство.
Муравейник — это семья. И разница тут принципиальна!
В муравейнике размножается самка-королева. А рабочие муравьи бесполы и не
претендуют на то, чтобы передать свои личные гены в будущее. Они своего рода
«бабушки», задача которых — заботиться о «детях»: яйцах, личинках, куколках.
А почему рабочие о них заботятся? Да потому что все муравьи в одном
муравейнике родственники — родные братья и сестры. Соответственно, у них, грубо
говоря , один генетический набор. О нем они и пекутся совместно.
И у нас, между прочим, то же самое! Наши бабушки бесплатно заботятся о
своих генах, живущих во внуках. Папы и мамы неустанно трудятся для пополнения
общего семейного бюджета, не считаясь со временем и затратами, вкладываются в
своих детей, причем порой помогают и взрослым детям тоже. У нас в семьях
абсолютный коммунизм!
А вот все, кто вне семьи, — это прямые конкуренты в гонке на передачу в
будущее своих генов. Будь рабочие муравьи не бесполыми, имей они претензию на
самостоятельное размножение... О-о, тогда от хваленого муравьиного коммунизма
не осталось бы и следа.
Будь мы с вами в большинстве своем бесполыми, как муравьи, тоже, глядишь,
строили бы коммунизмы — в рамках отдельно взятых муравейников. Но нам
коммунизм без надобности: мы гиперсексуальны и моногамны. А произойди мы от про-
мискуитетного вида приматов, сложно даже сказать, возможна ли была бы у нас
экономика и в какой форме она могла бы существовать. Есть ощущение, что
вещество экономики может состоять только из «двухатомных» молекул моногамной
семьи с кружащимися вокруг парного ядра общими электронами детей. Так проще
отслеживать свои гены и передавать им наследство — не нужно гадать в большой
промискуитетнои стае, где чей ребенок и кому передать нажитое непосильным
трудом. Впрочем, если кто-то готов накидать модель экономики на основе
«многоатомной» семьи, я с удовольствием ознакомлюсь...
В общем, внутри семьи — коммунизм и родственные отношения, основанные на
любви, а вне ее — конкуренция. Крутнувшись по диалектической спирали и
поднявшись по ней на один пролет, можно проследить ту же самую закономерность
уже на уровне фирм. Ведь и здесь мы слышим от коммунистов славословия в адрес
плановой экономики и восторги по поводу общественной солидарности, которая
выключает соревнование и «позволяет разумно распоряжаться общими ресурсами
без ненужной конкуренции».
— Или, вы думаете, при капитализме нет планирования? — Хитро прищурившись,
восклицают юные леваки с горячим сердцем, влажными руками и пустой головой. —
Фирмы и корпорации тоже внутри себя не могут работать без плана. Так давайте
Но все перечисленное не у каждого вида муравьев - у них узкая специализация.
распространим план на все общество, чтобы люди и заводы не грызлись друг с
другом, а работали кооперативно. Как клетки в организме! Клетки же не
конкурируют между собой.
Да потому клетки в организме и не конкурируют между собой, что у всех
клеток — единый генетический набор. Они родственники! Близнецы. Они — это Я-
целое. А вот другие клетки, составляющие другие организмы, являются моими
прямыми конкурентами за ресурсы и будущее.
И в фирмах то же самое. Фирма — это экономическая семья или экономический
организм. Ее задача передать в будущее свои «гены» в виде бренда, то есть в
виде своей продукции с лейблом фирмы, и получить за это «пищу» в виде денег.
А все остальные фирмы-организмы в экономическом ареале — конкуренты. Между
ними происходит естественный отбор. А отмена конкуренции приводит к
выключению естественного отбора и деградации. Что мы наблюдали на примере СССР. Этот
экономический ублюдок, родившись в муках и едва успев прохаркаться кровью,
сделал два-три судорожных вдоха и мгновенно (по меркам истории) откинулся в
жутких конвульсиях, распространяя окрест смрад гниения.
А мы, осторожно обогнув его зловонную тушу, пойдем дальше по нелегкой
дороге знаний. Наша задача — углядеть биологию в экономике. А она там везде, и в
большом, и в малом. И чтобы в этом убедиться, сначала посмотрим на себя в
зеркало, а потом раскинем пальцы веером...
Итак, муравьи, ведущие активную социальную жизнь, денег не изобрели. А вот
для социальных приматов идея торгового, то есть взаимовыгодного, обмена —
оказалась просто родной, инстинктивной. Мы это прекрасно знаем по своему
виду. И мы это имели счастье пронаблюдать экспериментально на примере близких
видов, ибо выдающиеся этолого-экономические опыты были поставлены разными
группами ученых с разными видами приматов — шимпанзе, мартышками... В ходе
экспериментов ученые внедряли в стае обезьян экономику. Какие молодцы!
Например, американцы из Йельского университета ввели в стае шимпанзе деньги
и придумали для обезьян работу, которую те могли бы выполнять за эти самые
деньги.
Что такое работа? Это малоприятная и трудная деятельность, на которую можно
пойти только ради каких-то благ. В данном конкретном случае обезьяны должны
были качать тяжелый рычаг с немалым усилием.
А что такое деньги? Да что угодно может быть деньгами! Главное, чтобы они
были прочными и ценными. Обезьянам за работу давали разноцветные
пластмассовые кружочки. Цвет жетона обозначал номинал монеты.
За красный жетон обезьяны могли, например, купить у людей стакан колы, за
белый кружочек — ветку винограда, а синий кружочек по номиналу был вдвое
больше белого, что обезьяны также быстро поняли.
Что же случилось со стаей, когда в нее ввели деньги? Нечто необыкновенное и
прекрасное! Стая стала обществом. В ней тут же возникло социальное расслоение
— трудоголики стали жить хорошо, лентяи превратились в бедняков. Возникли,
точнее проявились, свои транжиры и скопидомы, воры и разбойники. Обезьяны
были готовы жестко отстаивать свои капиталы перед лицом грабителей, а если кто-
то терял бдительность, всегда находились особи, готовые украсть чужие деньги.
Аналогичные опыты с мартышками-капуцинами в джунглях Амазонии привели к
аналогичному же результату: обезьянки быстро поняли роль и прелесть этих
небольших кружочков. Рыночная экономика заблистала во всей своей красе!
Сначала экспериментаторы продавали обезьянкам яблоки и виноград по одной
цене. И заметили, что яблоки спросом не пользуются. Но когда они снизили цену
на яблоки в два раза, ситуация изменилась. Обезьяны сообразили, что выгоднее
купить подешевевшие яблоки и таким образом сэкономить. Конечно, яблоко — это
вам не виноград, но уж больно цена привлекательная! Вскоре весь запас яблок
учеными был распродан.
Самое поразительное, что денежная система обращения быстро переключилась с
направления «обезьяны—люди» на «обезьяны—обезьяны». Иными словами, деньги
вошли у обезьян в оборот. Самки стали оказывать самцам сексуальные услуги за
деньги. Когда ученые впервые увидели, как самец предложил отвергнувшей его
самке деньги и она поменяла свое мнение касательно его привлекательности и
согласилась, восторгу их не было предела. Я представляю, какие шутки
отпускали биологи-мужчины в сторону своих коллег женщин!.. Тем более что дальше была
замечена такая тенденция — самцы предпочитали сэкономить на фруктах, чтобы
«полакомиться» сексом. А самочки, заработавшие таким образом денежки,
покупали на них фрукты, шубы и автомобили...
Вывод? Секс лучше винограда! Но только для самцов...
Жалко только, что у обезьян не было карманов, им некуда было складывать
деньги. А значит, одну из своих главных функций — накопления капитала —
деньги у обезьян практически не выполняли: много ли за щеку набьешь!.. Думаю,
если бы ученые догадались продолжить опыты и раздали обезьянам одежду с
прочными карманами, как предтечу первых банков, или просто открыли бы в стае
надежный банк, размещая в индивидуальные ячейки обезьян их личные накопления,
очеловечивание приматов пошло бы еще быстрее. Тем более что все задатки у них
для этого есть. Судите сами...
Зоопсихологи из университета Колумбии решили научить обезьян «играть на
бирже». Точнее говоря, делать рискованные ставки. Перед этим в стаю обезьян
ввели деньги, а затем обезьяне показывали ненадолго шесть картинок с
изображением предметов. Затем картинки убирали и давали задание — показывали восемь
новых картинок, среди которых была одна из первых шести. Нужно было ее найти.
Интерес обезьяны подогревался возможностью сделать денежную ставку — перед
выбором она должна была нажать одну из двух кнопок, обозначающих
высокорискованную ставку или низкорискованную.
Если обезьяна делала ставку с высоким риском и угадывала, она получала три
монеты. Если же она ошибалась, не получала ничего. А в случае выбора низкой
ставки при любом ответе — правильном и неправильном — обезьяна получала одну
монету.
И предъявляемые картинки, и монеты показывались на экране, причем
получаемые монеты изображались кружочками в углу экрана, так что все это очень
напоминало компьютерную игру. Правда, потом исследователи виртуальный счет в
электронном банке «обналичивали», выдавая каждой обезьяне ее деньги кэшем.
Так вот: если, выполняя задание, обезьяна была уверена в своем ответе, она
делала высокорискованную ставку. А если сомневалась в себе, делала низкую. И
это уже, друзья мои, самая настоящая рефлексия! Анализ своих мыслей!
Кстати, обезьянам очень понравилось работать на компьютере, они старались,
думали, морщили лбы, тыкали пальцами в экран, радовались правильным ответам и
растущему счету, переживали...
И еще один интересный и очень узнаваемый момент. В одной серии
экспериментов обезьянам просто показывали картинки, а за труд по их просмотру
вознаграждали соком. Меняя количество сока и тип картинок, ученые выяснили, что за
просмотр некоторых изображений обезьянам даже доплачивать не нужно, они бы и
сами приплатили! Среди картинок, которые пользовались у обезьян большим
успехом и которые они были готовы долго рассматривать даже без всякого
вознаграждения , были фотографии доминантных самцов и задняя часть самок. Знаменитости
и порнография!
Но стоило начать показывать какую-нибудь скучищу — например, низкоранговых
самцов или нейтральные предметы, — обезьяны начинали требовать сока.
О чем говорят эти опыты?
Мы уже знаем, что наше поведение определяется программами поведения. Не
всегда человек может определить умом, что его подвигло на то или иное дейст-
вие — инстинктивная программа или благоприобретенная. Тем более что
инстинктивные программы от нашего сознания скрыты и работают непосредственно с
телом. А сознанию потом остается лишь гадать, «отчего это я вдруг такое
сотворил?». Лишь в простейших случаях можно четко определить, какая программа
сработала. Так, например, понятно, что когда человек переходит проезжую часть и
машинально смотрит налево (если он при этом не англичанин), то сработала
благоприобретенная программа. А если потерял голову от ревности и творит
глупости — это против его воли включилась инстинктивная программа. Умом-то человек
может понимать: от того, что твоя самка имела случку с другим самцом в
презервативе, ни от тебя, ни от нее не убудет. Но инстинктивная программа
протестует очень сильно, хотя и совершенно необоснованно.
Опыты с деньгами показали: в инстинктивных принципах организации
коллективной жизни приматов заложено все то, что можно назвать экономическим
поведением. Если бы эти коммуникационные программы и способность к компромиссам,
обменам и договоренностям не была заложена в нас изначально, еще природой во
времена эволюционирования нашего вида, хрен бы у нас была экономика! Как нет
ее у муравьев. Которые не менее социальны чем мы, да и умом не обижены.
Оказывается, к интеллекту, как умению запоминать информацию и решать
логические задачи, это не имеет никакого отношения. Экономика имеет отношение к
потребностям тела. А разум, решая экономические задачи, тело просто
обслуживает . Теоретически в экономике можно действовать холодно-логически и
совершенно рационально. Но никто не действует, о чем мы еще поговорим чуть позже.
Экономика по сути своей — раздел психологии. Я бы даже сказал,
зоопсихологии, учитывая вышеописанные эксперименты. Все нервные скачки рынка есть
следствие наших страхов, панических атак, неоправданных надежд, адреналиновых
выбросов и просто глупостей, которые мы творим. А иногда холодного расчета.
Ведь не всегда же мы творим глупости и совершаем ошибки!
Не всегда. Но в большинстве случаев. Мало кто, играя на рынке, наживает
капиталы , как Сорос. Абсолютное большинство проигрывает. От них и текут тонкие
ручейки в океан, составляющий миллиарды немногочисленных Соросов.
Впрочем, если не брать такую специфическую вещь, как игра на бирже, где
большинство проигрывается, а также забыть о людях, охотно несущих свои деньги
в финансовые пирамиды разного рода, то в обычной бытовой жизни поведение
людей представляется все же ничуть не менее осмысленным, чем поведение
шимпанзе, которых научили пользоваться деньгами. Мимо рта люди ложку не проносят,
на рынке торгуются, скидки используют. Почему же тогда я сказал о
нерациональных экономических действиях? Ах, не торопите меня с ответом! Сказал же —
отвечу позже, когда время придет. Вот тогда мы и войдем в сияющие неземным
блеском парадные залы глобальной экономики. А сейчас продолжим
ознакомительную экскурсию по экономической прихожей...
Разницу в поведении разных видов, которые живут социальной жизнью, узреть
на большом масштабе не сложно — муравьи ведут себя так, а люди эдак. Но и в
микромасштабе разница в биологической конструкции дает о себе знать,
отражаясь на экономике, теперь уже персональной. Далеко за примерами ходить не
буду.
В 2012 году психологический журнал Высшей школы экономики опубликовал
любопытный обзор экспериментов, связывающих экономическое преуспевание граждан с
их биологическими различиями. А если конкретнее — авторами прослеживалась
зависимость между генетикой и успешностью в биржевой деятельности. Зависимость
была обнаружена и блестяще подтверждена.
Вот уж воистину: «Биология — это судьба!». Сей лозунг до дрожи ненавидят
феминистки и другие левые, но от фундамента никуда не уйдешь, товарищи
любители равноправия и прочего социального паразитизма! Вы наивно полагаете,
будто мы рождаемся «табула раса» — чистыми листами, и все в нас прописывается
воспитанием. Нет! Мы уже рождаемся будущими скрипачами, писателями,
математиками, миллионерами, алкоголиками или бездарями. Наша судьба на линиях наших
рук прописана меленькими буковками генов. Наши будущие разводы, наша нищета
или богатство, тюрьма или кафедра — все вероятности уже заданы, дороги жизни
черновым пунктиром прочерчены, болезни заложены... Причем не только генами,
доставшимися нам от родителей, но и особенностями протекания беременности у
матери (что, в свою очередь, зависит от генов, доставшихся беременной от ее
родителей).
Как, например, влияет уровень тестостерона в крови беременной женщины на
формирование свойств плода и, соответственно, на его экономическое будущее? И
можно ли это проследить, не делая каждому испытуемому генетический скрининг и
не ковыряясь в истории беременности матери, которую еще и не найдешь в
архивах за давностью лет?
А по фенотипу! То есть по внешним признакам. Фенотип — это наше тело,
которое нам выстраивает наш генотип.
Фигурально выражаясь, ген — это острие, основание качелей, на одной стороне
которых сидит внутренний признак, а на другой — внешний. Например, ген,
отвечающий за то, что хвост у собаки завьется колечком, одновременно отвечает и
за ее дружелюбие по отношению к человеку. Так что по внешнему признаку порой
можно определить внутренний. (Предлагаю читателю самому поразмыслить на
досуге о том, почему ярко выраженные носогубные складки в народе окрестили
линиями скорби и отчего раздражительных, недобрых людей называют желчными.)
Известно, что высокий уровень тестостерона в период беременности оказывает
влияние на формирование нервной системы, а также разницу в длине
указательного пальца и безымянного. Если у вас безымянный палец длиннее, вы тестостеро-
новый человек. Ярко выраженный самец! Вы хорошо ориентируетесь в картах,
логически мыслите, неплохо решаете пространственно-координатные задачи. Если вы
женщина и у вас безымянный длиннее указательного, то вы настоящая бой-баба!
Скорее всего, в детстве вы бегали с мальчишками, лазали по деревьям и с
интересом глядели, как папа ремонтирует автомобиль. А вот если наоборот, если у
вас безымянный короче указательного, вы — женский типаж. Мягкий,
неконфликтный человек, страдающий топографическим кретинизмом. И может быть даже
гомосексуальной ориентации, если мужчина.
Люди с более длинным безымянным пальцем больше склонны рисковать,
соответственно, они чаще выбирают себе брутальные профессии — военный, пожарный.
Так вот, проведенные исследования показали, что чем меньше отношение длины
указательного пальца к длине безымянного (У/Б), тем выше у трейдера
успешность в биржевых спекуляциях. Не потому, что он больше склонен к риску, а
потому что аналитичнее. Кстати говоря, трейдеров, у которых безымянный палец
был бы короче указательного, вообще не оказалось! Среднее У/Б-отношение у
всех равнялось 0,96. Причем те, у кого это значение равнялось 0,93, имели
доход в 680 тысяч фунтов стерлингов в год, а те, у кого он был выше среднего,
зарабатывали не более 300 тысяч фунтов.
Существует также положительная корреляция между отношением длин пальцев у
хозяев компаний и величиной их компаний. Чем более «тестостероновый» человек,
тем больше вероятность, что он является владельцем крупной компании.
Биология — это судьба!
Люди с низким соотношением У/Б (высокий тестостерон) лучше постигают точные
дисциплины, тяготеют к занятиям спортом. Это касается и женщин. Если у нее
хорошие отметки по физике, если она любит спорт, скорее всего у нее низкая
цифра У/Б. Этакая тестостероновая женщина. Мужик в юбке.
Психологические эксперименты в лаборатории подтвердили: люди с разным У/Б-
соотношением ведут себя по-разному, обнаруживая устойчивую корреляцию между
уровнем тестостерона и поведением игрока во время решения задачи. Приведу па-
ру примеров из вышеуказанного обзора ВШЭ.
Вот игра с условным названием «Ультиматум». Одному игроку — назовем его
Филипп Филиппович — дают некую сумму и предлагают поделиться с игроком по
имени, допустим, Полиграф Полиграфович. При этом Полиграф Полиграфович знает,
сколько получил Филипп Филиппович на халяву. И он может принять подарок от
Филиппа Филипповича, а может отказаться. Если откажется, Филипп Филиппович
тоже лишается денег.
Казалось бы, сколько ни дай Полиграфу — все равно хорошо! Не имел Полиграф
ни рубля, а тут целый трояк! Математически выверенная стратегия поведения
требует, чтобы Полиграф соглашался на любую даримую сумму, потому что всякое
положительное число все равно больше нуля!
Но люди не роботы. У них понимание имеется! И понимание Полиграфа Полигра-
фовича таково: «Этот Филипп Филиппович на халяву, редиска такая, получил 40
рублей, а мне какой-то трояк или пятеру сует! А где справедливость?
Справедливость где, я вас спрашиваю?!.»
И Полиграф Полиграфович гордо отказывается от пяти рублев, лишь бы наказать
Филипп Филиппыча на сороковник.
Пусть я окривею на один глаз, лишь бы сосед ослеп!
Так нерационально, на зато от души действуют все люди. Эксперименты
показывают, что суммы менее 20% от той, которую экспериментаторы вручили первому
игроку, вторым зачастую гордо отвергаются. Ни себе, ни людям!
Любопытно тут вот что — люди с низким У/Б-соотношением, то есть более ана-
литичные, чаще принимают мудрые решения, то есть, по терминологии
экспериментаторов, соглашаются с «несправедливым» распределением, понимая: иметь трояк
лучше, чем не иметь десятку.
А еще любопытнее, что статистику принятия решений, и без того замешанную на
чувстве (т.н. справедливости), можно легко поколебать эмоциональной помехой —
например, решения, принятые в сексуальном контексте (если испытуемым перед
дележкой денег показывают сексуальные картинки), отличаются от решений
контрольной группы, которой перед дележкой денег показывали нейтральные картинки
природы.
Экономика оказывается очень животной!..
Глава 2.
Биохимия
экономики
Также любят они соседа и жмутся к нему,
ибо им необходимо тепло.
(Ницше Ф. «Так говорил Заратустра»)
Как правило, люди отвечают добром на добро и испытывают непроизвольную
симпатию к тем, кто относится к ним хорошо. Это естественное чувство симпатии
отражением вспыхивает в вашей душе, когда кто-то протягивает вам, сидящему на
паперти, то, в чем вы сильно нуждаетесь.
Я вот так, навскидку, могу вспомнить только одного человека,
психопатологической душе которого чувство благодарности было совершенно несвойственно.
Этот человек — Сталин. По воспоминаниями сталинского секретаря, незадолго до
своего расстрела Зиновьев, чувствовавший, что над ним сгущаются тучи, спросил
Кобу, знает ли он, что такое «благодарность». Дело в том, что Зиновьев и
Каменев однажды спасли Сталина в критической ситуации. И Сталин им этого «не
добра забыл», отправив позже на расстрел обоих. А тогда на вопрос своего
партийного товарища Коба ответил, вынув трубку:
— Знаю, конечно. Благодарность — это такое собачье чувство.
Что было не так с товарищем Сталиным?
Товарищ Сталин был уродом, в его больном организме имелись большие проблемы
с производством окситоцина. Того самого окситоцина, который мы проходили в
главе про химию любви. Он, если помните, отвечает за моногамную
привязанность . А еще окситоцин отвечает за коммуникабельность, коллективные
взаимодействия , взаимопонимание. Люди, которые способны вырабатывать окситоцин в
больших количествах, имеют больше контактов, их браки крепче, они редко
разводятся и дольше живут.
Читатель может спросить, почему это и за социальность, и за половую любовь
отвечает одно и то же вещество.
Хм... А еще окситоцин отвечает за выделение грудного молока у беременных,
помогая ему продвигаться через субареолярные протоки к соскам. А еще за
сокращения мускулатуры матки у беременных... Ничего удивительного! Природа строит из
тех кирпичей, что у нее есть. И в этом она напоминает хорошего конструктора.
Знаете, как начинает проект нового изделия конструктор, получив техзадание?
Он берет старое изделие как базу и начинает постепенно менять параметры и
узлы в соответствии с техзаданием. И получается совсем новое изделие.
Нельзя же каждый раз начинать с Большого взрыва!
Вот есть у тебя четыре конечности для перемещения в пространстве, нагрузи
их новой функцией — например, срывать плоды, или придерживать пищу при
поедании, или обтесывать каменные наконечники.
Есть химический анализатор во рту? Пусть модулирует звуковую волну при
передаче информации.
Есть плавники? Из них сделаем ноги! А из чего же еще?
Есть окситоцин для внутренней регуляции и половой любви, дадим ему еще и
общественную нагрузку! Пусть не только свою самку, но и других людей любит!
— А зачем любить людей, товарищ Христос?
— Хороший вопрос, товарищ Сталин!
Речь идет не столько о любви, сколько об эмпатии, то есть сочувствии. Не
столько о том, чтобы сделать кому-то хорошо, сколько о том, чтобы не делать
плохо. Потому что когда другому плохо, нам тоже делается нехорошо. Это
нормальная реакция. Видеть чужие слезы невыносимо! Когда особо чувствительная
половинка нашего вида — женщины — видят на экране плачущего героя, у них тоже
непроизвольно начинается выделение слезной жидкости. Жалко им героя! А
почему? Они что, не понимают, что это все не взаправду? Что это лишь светотени на
белом полотне?
Разум-то понимает. Но не разум отвечает за физиологические реакции. Слезы
включает инстинкт. А он слов и логических доводов не воспринимает. Тело
просто принимает сигнал — «кому-то плохо» — и отражает его.
Зачем?
Почему мы автоматически сочувствуем другим людям, и не только даже людям,
но часто и существам другого вида? Почему по выражению мордочки другой особи
мы четко улавливаем эмоцию? Вы когда-нибудь видели, как собаки улыбаются?..
Собственно говоря, мимические реакции, которые формируются маленькими
мышцами лица, только для того и существуют, чтобы передавать другим особям
сигналы о нашем эмоциональном состоянии. Определение эмоций очень важно для ком-
муницирования, для построения отношений, для связи отдельных особей в единое
надцелое — стаю, общество, социальный организм.
Это настолько необходимо, что в мозгу появился даже целый отдел, который
специализируется на распознавании лиц и только лиц. По всей видимости, он
есть не только у нас, а, видимо, у всех стадных животных. У человека этим
занимается особая зона на веретеновидной извилине (fusiform gyrus).
В 2013 году биологи из Университета Хельсинки анализировали восприятие лиц
и морд собаками. Выяснилось, что собаки воспринимают лица в точности как лю-
ди. Если человеку показать на фото лицо другого человека, он сразу смотрит в
глаза, анализируя — знакомый это или незнакомый, в каком эмоциональном
состоянии находится. А если предъявить то же лицо перевернутым, то есть в таком
положении, при котором лица в природе не встречаются, человек начинает осмотр
фото как любого другого предмета — просто сканируя его глазами.
Так же поступают и собаки. При предъявлении фотографий человеческих лиц и
собачьих морд в нормальном положении псы сразу начинают смотреть в глаза,
стараясь узнать, а кто это изображен: уж не любимый ли хозяин — и в каком
состоянии . Если же фото перевернуть, собака начинает рассматривать его как
обычный предмет — сканируя глазами изображение.
Собака-улыбака.
Подойдите к ребенку и улыбнитесь. Он непроизвольно улыбнется в ответ. Глядя
ему в глаза, начните медленно корчить рожи, вытягивая лицо, складывая губы
трубочкой, поднимая или опуская брови. Лицо ребенка непроизвольно начнет
повторять ваши гримасы. Дети в этом смысле — сущий клад. Они отражают
превосходно !
Без взаимопонимания нет коммуникации, без коммуникации нет экономики. А
биохимическая основа коммуникации — тот самый окситоцин. Центр нейроэкономи-
ческих (название-то какое!) исследований в Калифорнии провел серию
экспериментов по влиянию указанного гормона на экономическое поведение людей.
Эксперименты заключались в получении и передаче денег на определенных
условиях. При этом у испытуемых все время брали кровь из вены для замера уровня
окситоцина и еще десятка гормонов, но при денежных обменах значимые всплески
давал только окситоцин.
Опыт представлял собой аттракцион неслыханной щедрости, в котором
участвовали пары людей и суммы от 10 до 1000 долларов. Человеку давались деньги и
предлагалось отдать все, или часть, или ничего другому человеку — с условием,
что у того на счету сумма утроится. То есть если вам подарили 100 долларов и
вы 50 отдали второму участнику эксперимента, у него на счету возникнет 150$.
Учитывая, что он также получил перед началом игры стольник, у него на счету
теперь лежало 250$. Приятно!
Теперь и второй участник мох1, если хотел, что-то пожертвовать первому.
Правда, он при этом уже только терял. Тем не менее, 95% людей отвечали
щедростью на щедрость. А биохимически это выглядело так: при получении человеком
денег его охватывала радость, а уровень выделяемого окситоцина был прямо
пропорционален полученной сумме. Равно как и деньги, выделяемые им в обратку,
напрямую зависели от уровня этого гормона. Отражение... Причем, что интересно,
назальное (через нос) введение окситоцина в организм в этом эксперименте
повысило «деньгоотдачу» — люди стали жертвовать партнеру больше.
Взаимовыгодный обмен вшит в нашу биологию. Ты мне — я тебе. А если в дом
приходят комиссары в пыльных шлемах и требуют зерно на нужды мирового
коммунизма, окситоцин отчего-то не вырабатывается. И даже напротив — зашкаливает
адреналин. Хочется распороть коммунячье брюхо и набить зерном. Как порой и
поступали с продотрядовцами сострадательные русские крестьяне.
Кстати, о сострадании... За него тоже отвечает окситоцин, потому что он
отвечает за эмоциональное отзеркаливание. Если людям показать душещипательный
ролик, как это делали в вышеуказанной лаборатории, хищно подкрадываясь к ним со
шприцом для забора крови, то анализ этой крови также покажет повышенный
уровень окситоцина. Причем чем сострадательнее человек, тем больше вещества он
нарабатывает.
Эмпатия, то бишь сочувственное взаимопонимание, есть основной каркас той
естественной, инстинктивной животной морали, на которой потом строятся
общество и экономика.
Впрочем, мы знаем, что общество строится не только на любви, но и на
ненависти . Люди не только любят и милосердствуют, но и убивают и жадничают. Это
второй контур, на котором строятся отношения. Химически он выглядит как
главный половой гормон — тестостерон, который является антагонистом окситоцина.
Где-то рядом с ним выстраивает свои закономерности адреналин — гормон
стресса.
Те же исследователи проводили эксперименты с введением тестостерона в кровь
испытуемых. И тогда в результатах заметно росли эгоистические показатели и
снижались кооперативные. Больше тестостерона — больше агрессии и меньше
сочувствия . Здесь прямая зависимость.
А вот адреналин дал нелинейную зависимость. При небольшом выбросе
адреналина, то есть при слабом или среднем стрессе, одновременно растет и уровень
окситоцина, что понятно: порой опасность легче преодолевать сообща,
кооперативно взаимодействуя и понимая друг друга, — зря, что ли, мы стадные животные?!.
Кроме того, стресс может быть вызван чужими слезами — значит, плачущему нужно
помочь, а для этого посочувствовать, иначе внутреннего побуждения помогать не
будет. С другой стороны, помочь можно, только если есть ресурсы для помощи.
Однако ресурсов может не быть, а ситуация настолько опасна и тяжела, что тут
уже не до помощи — самому бы спастись. Поэтому при сильном уровне стресса и
мощном адреналиновом залпе окситоцин вырабатываться перестает. Тут уже
взаимопонимание и сочувствие ни к чему, поскольку включается режим
индивидуального спасения, когда на всех остальных плевать.
Это, кстати, общесистемная вещь. При низких кризисных уровнях в системе
происходит сплочение элементов. При высоком — система разваливается на
составляющие. Посмотрев по эволюционной лестнице налево и вниз, мы увидим,
например, камень, который какое-то время сопротивляется давлению всеми атомами
своей кристаллической решетки, сцепленными друг с другом, а потом разлетается
на осколки... Посмотрев вдоль эволюционной траектории направо и вверх, мы
увидим общества — социальные организмы. В которых кризис, будь то война или
внутренние неурядицы, сначала вызывают сплочение и желание противостоять
агрессивному фактору, а потом — государственную дезинтеграфию, потерю
суверенитета и распад на осколки.
И мы, как скопище клеток, стоящее посредине между камнем и цивилизацией, не
исключение. Легкий стресс встряхивает организм и закаляет его, тяжелый
убивает . Легкий голод мобилизует и координирует работу органов, нормализуя обмен
веществ и оздоровляя организм в целом. Катастрофический голод приводит к
тому, что органы внутри организма начинают конкурировать другом с другом за
малую толику энергии.
Зато в обычной штатной обстановке, если ресурсов хватает себе и семье, мы
готовы пожертвовать и в пользу посторонних. Мы любим и кормим собаку, а будет
голод — сожрем.
Так работает наша внутренняя биохимия. И основанная на ней экономика, как
способ жизни цивилизации. Читателю уже известно, что по мере роста комфорта,
уровня технологий, повышения безопасности жизни и уплотнения населения мы все
больше и больше становились окситоциновой цивилизацией, а не тестостероновой.
Отсюда и половая конвергенция — обабливание мужчин и омужичивание женщин.
Жаль только, что с потерей «тестостероновости» наша цивилизация теряет хватку
и сметку, которые находятся в прямой от тестостерона зависимости.
Макроскопические исследования все сказанное выше об «окситоциновости» и
«тестостероновости» подтверждают. Чем выше уровень цивилизации, тем она
гуманнее и тем хуже воюет. Если мерить развитость страны уровнем ее ВВП на душу
населения (а чем же еще?), мы увидим, что бедные страны имеют низкий уровень
взаимопонимания и доверия людей друг к другу, а богатые — высокий уровень.
Исследования, проведенные немецкими экономистами из Института экономики
труда, показали: наиболее кооперативное население живет в странах
Скандинавии. В Норвегии, например, 68% жителей доверяют друг другу. Ну а страны
«третьего мира», типа Тринидада, — крайне низкий (3,8%). Россия же, которая
менее богата, чем Норвегия, и более развита, чем Тринидад, со своими 28%
уровня доверия болтается где-то посередине. Таким образом, окситоционовая
карта мира полностью совпадает с картой экономического развития. Даже внутри
одной страны уровень доверия находится в прямой зависимости от экономического
развития региона. Так, на промышленно развитом севере Италии уровень доверия
составляет 49%, а на солнечном, но бедном юге — 26%.
Кстати, о солнце... Уровень инсоляции, оказывается, тоже влияет на экономику
через нашу животность. Есть такой способ продаж — на доверии. Утром ставится
в офисе корзина с крендельками, а рядом коробка с прорезью для денег и
ценник. Люди сами берут крендельки и сами бросают в коробку деньги. Экономия на
целом продавце!
Разумеется, в условиях, когда никто не следит, некоторые граждане
«забывают» кинуть в ящик монетку за крендель. Но в основном оплачиваемость
колеблется в районе 75-90%. Хороший результат. Колебания же зависят от разных причин
— величины офиса, например, или наличия праздников. А также от погоды. В
солнечные дни люди гораздо честнее, чем в пасмурные. Вот такая мы животная
скотинка — реагируем на солнышко непосредственно своим настроением, которое
задается биохимически, под влиянием электромагнитного излучения видимого
диапазона, и влияет на экономические процессы.
И не только на экономические! Например, «окситоциновые наркоманы» —
болельщики футбольных команд или патриоты, — сбиваясь в кучи и объединяясь против
других, восполняют таким образом недостаток в чувстве единения, ощущении
своей принадлежности к великой стае. Люди вообще любят любить друг друга, и
каждый достигает это своим способом — болельщики орут кричалки, размахивая
флагами; кто-то идет пить в бар, хотя на собственной кухне пить дешевле, а кто-
то сидит ночами в фейсбуке и твиттере (экспериментально доказано, что даже
интернет-общение стимулирует выработку окситоцина, потому что инстинкт не
отличает виртуальность от реальности).
Что же делать тем, кто слаб в общении, у кого организм вырабатывает мало
окситоцина? Да то же самое, что людям слабым и потому не могущим поднять
большую тяжесть, — поднимать тяжести! То же самое, что людям, не
разбирающимся в винах, — пить вина!
То есть тренироваться.
Например, много и тесно общаться через не могу. Осуществлять тактильные
контакты и делать добро другим людям. Потому что мы любим тех, кому сделали
добро. А люди отвечают нам тем же. Так запускается положительная обратная
связь по производству окситоцина. Наслаждайтесь!
Глава 3.
Квантовая
экономика
Отметим, что проигрыш 100 тысяч
долларов по своей психологической
«стоимости» много больше, чем выигрыш этой
же суммы... Этот чисто психологический
момент должен лечь в основу
проводимых математических вычислений.
В. П. Маслов
— Перед покупателем нельзя выкладывать слишком большой выбор новинок в
любимой им серии книг, — поделилась со мной как-то наблюдениями знакомая
издательница. — Даже если человек ждет новинки в этой серии, большой выбор может
привести его в состояние ступора. Вот новая книга, и вот новая книга, и вот
новая книга, и вот новая, и еще одна новая... Что же купить? Когда все это
читать? «А-а! — машет человек рукой. — Ничего покупать не буду».
Такое поведение может показаться нелогичным, но оно нередко встречается. Мы
существа противоречивые!..
Раньше экономисты думали, что в экономике строго рационально действуют
кристально прагматичные, всезнающие индивиды, и выстраивали на основе данного
предположения свою науку. Это напоминало модель идеального газа у физиков. Но
мы-то теперь знаем, что ничего идеального нет, а мир — сплошное скопище
недостатков .
Недостатки в металлах, например, называются дефектами кристаллической
структуры и дислокациями. Они и обеспечивают необходимую нам пластичность
металлов... Ошибки в репликации ДНК называют мутациями, они обеспечивают
эволюционную изменчивость... В экономике аналогичная байда. Неидеальность людей как
раз и есть те «дислокации», которые обеспечивают экономическую пластичность.
Понимание этого пришло в экономику относительно недавно, сильно сдружило
экономику с психологией и положило начало изучению нерациональности людей в
экономической действительности.
Но наши недостатки, то есть несоответствие живого человека его идеальному
экономическому образу, скорее напоминающему рационального робота, это всего
лишь следствие нашего биологического конструкта. Мы разные, все со своими
тараканами, причудами, способностями. Мы порой ведем себя внерационально,
нелогично — примеры приводились ранее: вспомните поведение собаки Шарикова и
профессора Преображенского в психолого-экономических экспериментах с сорока
рублями.
С человеком абсолютно рациональным удобно иметь дело, математика даст ясные
предсказания его поведения. Но вот у самого человека в голове математики нет,
а есть инстинкты того зверя, от которого он произошел. И которые, как корни,
питают все дерево цивилизации. Жизнь этого дерева, движение соков в его
стволе называется экономикой.
Еще полвека назад экономика была похожа на классическую ньютоновскую
физику, в которой действовали строгие законы, и весь мир в теории можно было
просчитать и назад — в прошлое, и вперед — в будущее, если бы нам были известны
на какой-то момент все массы и скорости всех частиц. Частицы эти с точки
зрения классической физики представляли собой абсолютно упругие математические
точки. Каждая имела свои скалярные и векторные характеристики (масса,
скорость) и передвигалась по определенной траектории.
Классический мир механистичен и фатален — поскольку в нем действуют жесткие
физические законы, избежать предсказанных событий невозможно: законы приведут
все твердые частички туда, куда велят формулы в соответствии с заданными
начальными импульсами.
В начале XX века классическая физика начала испытывать некоторые трудности,
а потом и вовсе заболела. Оказалось, беременна! Новорожденное чадо выглядело
очень странно, но физикам пришлось привыкать: как-никак родное.
Все оказалось очень относительно! И весьма неопределенно! Выяснилось, что
ничего с точностью предсказать нельзя. И не потому, что мы еще чего-то не
знаем о мире, а потому, что мир «нечеток», он принципиально вероятностен!
Частица в нем не занимает какого-то определенного положения, а значит, нет
смысла говорить о траекториях. У частицы также нет определенных
характеристик, вернее, они появляются только в момент замера.
Вот такой он странный, этот квантовый мир.
Как было хорошо раньше! Мир был твердым, конкретным и предсказуемым.
Формулы все описывали вполне определенно. А теперь формулы выдавали вместо
конкретного ответа только вероятность его получения. То есть с такой-то
вероятностью электрон окажется тут. А с такой-то — вот здесь. Словно он имел
свободу выбора! Это позже привело даже к спекуляциям на тему: а не имеет ли
электрон действительно какого-то элементарного сознания?
Состояние системы (частицы) описывалось так называемой волновой функцией. И
согласно этой формуле, до проведения измерения частица одновременно могла
находиться в разных местах, причем в довольно большой области пространства.
Условно говоря, с вероятностью 50% слева от наблюдателя и с такой же
вероятностью справа от него. И только опыт, то есть проведенный замер, давал
конкретный результат — частица оказывалась либо слева, либо справа.
Это мгновенное схлопывание частицы из виртуального облака в материальную
точку назвали редукцией, или коллапсом волновой функции.
Получалось странно — словно частицы в микромире сами «не знали», где они
находятся и в каком состоянии. Положение можно было узнать, только «задав
вопрос» , то есть проведя эксперимент. Внутренне физики долго не могли с этим
согласиться и спорили, действительно ли у частицы нет никаких определенных
характеристик, пока мы не провели опыт, или же они есть, но просто нам
неизвестны . Вся прежняя история науки говорила за второй вариант. Но верным
оказался первый, каким бы абсурдным он ни казался: пока не задан вопрос, пока не
произведено измерение, частица находится везде и нигде конкретно — в так
называемой суперпозиции.
Этот факт ввел в физику проблему сознания, мощно двинув ее в сторону
философии .
— А при чем тут сознание? — спросит внимательный читатель.
А при том, что физическая установка, производящая замер, тоже состоит из
микрочастиц. То есть ее состояние можно описать той же волновой функцией,
включив в описываемую систему установку. Но человек тоже состоит из частиц.
Световая волна попадает ему в глаз, затем в виде электросигнала бежит по
зрительному нерву, возбуждает каскады биохимических реакций в зрительном отделе.
И все это можно включить в математическое описание физической системы, в
волновую функцию, в которой теперь будет и установка в двух состояниях (показы-
вает, что частица слева, и показывает, что частица справа), и физический
наблюдатель в двух состояниях (видит, что частица справа, и видит, что она
слева) . Волновая функция с ее двойственностью пока сохраняется неизменной. Ее
коллапс происходит только в тот момент, когда сознание делает выбор — слева
частица или справа. Вот тогда мир становится конкретным и классическим.
Решение принято!
Но сознание не есть материя, хотя на материи и базируется. Оно идеально.
Материалистической философии это было давно известно, и все получившие высшее
в советских вузах и даже среднее образование и школах это проходили на уроках
истмата и обществоведения. Таким образом, идеальное, выйдя из мрачной комнаты
философии, постучалось в светлый зал физики.
А биологи, наверное, хихикали, наблюдая за этим, поскольку понимали, что
наше сознание, каким бы идеальным его ни представляли философы, весьма
животно . Потому что базируется на грубой обезьяньей материи. Оно формируется
потребностями вида и способами его отражения реальности. Для нас, например,
главное — зрение; обоняние же не несет такой важной нагрузки, как для собак.
Это очень важно отметить, поскольку сознание формируется ощущениями. Будь мы
дельфинами, у которых есть акустическое зрение, мы воспринимали бы окружающий
мир совершенно по-другому. Другим сознанием.
Впрочем, отвлекаться на философско-биологические мудрствования не станем, а
просто констатируем: переход от классической определенной физики к физике
квантовой и неопределенной дался физикам нелегко. Потребовалась смена
поколений для привыкания.
Нечто подобное случилось и в экономике, только позже. Не так давно
экономика из классической стала превращаться в неклассическую. Если раньше
экономическими атомами были, как я уже писал, рациональные частицы —
идеализированные люди, обладающие всей полнотой информации о товаре и стремящиеся к
максимизации прибыли, — то последние десятилетия основательно расшатали эту веру.
Эйнштейном от экономики выступил психолог и математик по образованию Даниел
Канеман, который в семидесятые годы прошлого века провел серию экспериментов,
послуживших для экономики аналогом экспериментов по фотоэффекту в физике, за
которые Эйнштейн в свое время получил Нобелевскую премию. Канеман тоже ее
получил .
Эксперименты Канемана показали, что «частицы экономики», ранее считавшиеся
«чисто конкретными», оказались весьма «размазанными». Их действия
математической логике не поддавались. А поддавались логике обезьяньей, точнее —
животной. Например, один и тот же предмет с одинаковой стоимостью, выраженной в
долларах, люди субъективно оценивали по-разному: дешевле, если предмет им
дарили, и дороже, если приходилось отрывать его от себя и дарить кому-то.
Поэтому, продавая свою вещь, люди часто выставляют на первых порах цену, явно
завышенную, нерыночную, потому что они любят свою вещь и к ней привыкли.
Если опять-таки речь шла об одинаковой сумме, люди больше боялись потерять
ее, чем приобрести такую же сумму, рискнув. Отсюда, кстати, и пословицы типа
«от добра добра не ищут» и «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Скорее
всего, это лишь следствие общефизических законов сохранения на
психологическом уровне. Зверь консервативен. Сегодня выжил, и слава богу. Поэтому он
ценит то, что имеет, больше, чем то, что может получить.
Короче говоря, показав в серии экспериментов «неправильность» человеческих
решений и экономических оценок, Канеман начал описывать это математически.
Результатом и стала та самая нобелевка, приняв решение о вручении которой,
Нобелевский комитет констатировал: Канеман «с достаточным основанием поставил
под вопрос практическую ценность фундаментальных постулатов экономической
теории».
Выяснилось, что люди порой принимают решения «неклассически», базируясь на
информации посторонней, не имеющей никакого отношения к чисто экономическому
процессу. И поскольку мозг — это «аналитическая железа» для поиска
закономерностей, люди довольно часто склонны находить закономерности даже там, где их
нет. И, руководствуясь этим, действуют.
Эмоциональных помех в принятии экономических решений оказалось так много,
что коллега Канемана, экономист Вашингтонского университета Дэвид Левин,
сказал: «Кажется, рациональный Homo economicus умер печальной смертью, а
экономика перешла к признанию имманентной иррациональности человеческого рода».
В качестве примера такой животной иррациональности Канеман приводил
следующий пример: если вам нужно, чтобы в ящик для сбора благотворительных
пожертвований люди бросали больше монет, повесьте над ящиком плакат с лицом
человека, который смотрит прямо на потенциального жертвователя. Эти надзирающие
глаза повысят собираемость. Почему?
Потому что человек ведет себя более нормативно, то есть в соответствии со
стадными представлениями о правильности, когда за ним наблюдают. В данном
случае наблюдение фиктивно, но подсознанием чужой взгляд отмечается. И если
критичность сознания, которое может снивелировать магическое действие
плакатных глаз, отвлечь чтением какого-нибудь текста, это будет только на пользу
собираемости. А в классической экономической теории наполняемость ящика
должна меняться не от вида картинки перед ящиком, а, например, от размера
запрашиваемой суммы или цели сбора.
Собственно говоря, подобными приемами уже давно на практике пользовались
рекламщики, но для серьезной экономики подобные кунштюки были в новинку.
Пришлось углубляться в психологию того зверя, от которого мы произошли. И
думать: отчего рекламщики тратятся на имиджевую рекламу бренда, за которой
порой не стоит никакой конкретный товар, а лишь группа товаров или услуг? А для
того, чтобы в магазине товар с этим брендом выглядел знакомым. Потому что в
животном мире знакомый, который не сожрал тебя, не укусил и не ужалил,
нестрашный . То есть безопасный. Привычный. Такой, которому можно доверять.
Еще одним примером, который приводил Канеман, говоря о способах управления
людьми, был пример со страхом смерти. Если людям напомнить о том, что они
смертны, они становятся более послушными. Недаром все религии эксплуатируют
именно страх смерти, обещая за хорошее поведение тут вечную жизнь там. И
одной из главных религий, которая постоянно демонстрирует своим клиентам символ
смерти, да еще мучительной, является христианство. С точки зрения возможности
зомбирования толпы это очень правильно — держать в страхе, пугать трупом и
называть рабами.
Решения человек принимает, руководствуясь параллельно двумя системами —
разумом, живущим на высшем этаже мозга, и инстинктами, обитающими в темных
подвальных глубинах. И не всегда можно сказать, какая система приняла то или
иное решение. Решение человек может принять разумом, проведя на бумажке
подсчеты выгодности, а может эмоционально, а разум уже постфактум придумает
объяснение тому, что решило тело.
За большинство людей в большинстве жизненных ситуаций решение принимает
тело , а разум только машет рукой и говорит: «Ну ладно!». И заметает следы
каким-нибудь объяснением.
«Ладно, с понедельника начнем!» — говорит разум телу, понимая, что зарядка
— залог здоровья.
«Ну, сегодня праздник, — говорит в наступивший понедельник кто-то внутри
человека. — А завтра с похмелья будет трудно. Начнем со следующего
понедельника» .
Кто это сказал? Это разум проштамповал своей печатью решение, принятое
телом.
То же самое касается и решения умственных задач. Человек к ним не очень
склонен. Дети не любят ходить в школу и напрягать мозг, потому что, как мы
знаем, процесс мышления чрезвычайно энергозатратен, отнимает до четверти
ресурсов, и потому тело неохотно идет на такое роскошество, приберегая силы на
сон.
Отмечая нашу животную любовь к окситоцину и коммуникации, Канеман в
интервью одному немецкому журналу как-то сказал, что 80% вкладчиков пользуются
услугами брокеров и финансовых аналитиков, чтобы играть на фондовом рынке. И не
преуспевают! А вот 20% тупо вкладывают деньги в паевые фонды «с постоянным
биржевым индексом без всякого вмешательства даровитых финансовых аналитиков».
И оказываются в выигрыше — хотя бы за счет того, что не платят аналитикам.
Однако инстинктивно люди тянутся к общению, любят слушать других людей и даже
не затрудняются снимать с ушей лапшу.
Кроме того, люди порой выносят важные решения под влиянием случайных помех.
И при одних и тех же начальных данных могут вынести совершенно разные решения
просто оттого, что рядом птичка пролетела или из-за тучи вышло солнышко.
Неожиданно выяснилось, что люди, оказывается, вовсе не заточены
зарабатывать все больше и больше, исходя из постулата «чем больше денег, тем лучше».
Замеры счастья и удовлетворенности жизнью показали, что счастье зависит от
денег только в области от нищенского нуля до некоторого значения, разного в
разных странах и зависящего от уровня жизни в стране. Дальнейший рост доходов
уже не влияет на ощущение счастья, происходит физиологическое насыщение.
Просто потому, что человек не может вырабатывать эндогенных наркотиков больше,
чем способен его организм. А деньги просто выводят его в режим «максимально-
оптимального» функционирования.
Короче говоря, возникновение и бурный рост подобного рода психологических
исследований в экономике привели экономистов к пониманию: черт подери, люди
из-за своего несовершенства часто действуют вопреки своим интересам! И
приведенный выше пример с неделанием зарядки в очередной понедельник — лишь малая
крошечка того, как губят себя люди! Они вредят своему здоровью, принимая
наркотики, хотя это совсем нерационально, так как, будучи в здоровом состоянии,
они прожили бы дольше и заработали больше денег! Они вредят своему здоровью,
кушая жирное, соленое, копченое, острое, сладкое. Хотя, если бы воздержались
от всего этого, опять-таки прожили бы на 7-10 лет дольше и, значит,
заработали бы больше бабла!
Люди несут свои деньги в финансовые пирамиды. Люди проигрываются в казино и
на скачках. Люди покупают лотерейные билеты, пытаясь бессмысленными тратами
поправить свое бедственное положение. Люди совершают ненужные покупки. Люди
влезают в кредиты, которые потом отдать не могут. Это все — нерационально! А
рационально только ходить на работу и зарабатывать очки в виде денег. Кто
больше в течение жизни насобирал, тот победитель! А эти животные только и
знают, что себе вредить!
Давайте их принуждать!..
Мы им запретим получать удовольствие от наркотиков. Мы их отучим курить. Мы
запретим сливочное масло, потом что в нем холестерин. Мы под дулом пистолета
будем выгонять их промозглым утром на зарядку. Мы отнимем у них детей, потому
что всю работу должны делать специалисты, а не дилетанты, в том числе и
работу по воспитанию... Мы сделаем этих тварей счастливыми! Ну или хотя бы
правильными.
Вот только правильными в соответствии с пониманием кого? А судьи кто? И
можно ли доверять этим пастырям, ведь они обладают всеми теми же
недостатками , которыми обладает и заботливо опекаемое ими стадо.
Государства, в особенности с левым уклоном, всегда любили порулить
гражданами — ради их блага, разумеется! И появление в экономике новых
неклассических веяний как бы дало левым либералам в руки научное объяснение: «Смотрите,
люди, оказывается, сами не знают, чего хотят, действуют во вред себе! Они как
дети! Ну, мы им щас поможем».
А для этого давайте так настроим экономику, чтобы люди меньше вредного
делали и больше полезного! Полезные отруби ели вместо вкусной колбасы! Можно
еще поднять акцизы на «вредные» товары. Или что-нибудь запретить. Наказать.
Оштрафовать.
Однако попытка поуправлять экономикой всегда приводит к одному — ее
стагнации , или схлопыванию.
Экономика животна и потому жива. Она такова, каковы ее «атомы». Эти атомы
имеют свободу воли, а иногда даже кажется, что и сознание! Они ведут себя
неправильно и порой непредсказуемо. То есть вероятностно мы еще можем чего-то
предсказать, но где, в какой экономической ситуации окажется частица в такой-
то момент, мы не знаем. И узнать это можем только после «замера». Вот купил
человек вещь — произошла редукция «экономической функции». А до того как он
не отдал деньги и напряженно размышляет, стоя у прилавка, вся экономика,
замерев в ожидании, находится в суперпозиции.
Если мы начнем сжимать экономику директивно, подталкивая решение человека,
фатализируя его, мы эту самую экономику заузим. Или схлопнем, как схлопнулась
экономика СССР, которую всю сплошь пытались сделать детерминированной,
предопределенной , просчитанной. Фатальной. Каковой она и оказалась.
Да, люди порой действуют во вред себе. Но кто определяет пользу? И почему
одни должны определять, что делать другим? Разве они сами без греха?.. Не
все, однако, это понимают даже среди экономических «теоретиков
подталкивания» ! В постклассическую экономику, которая пытается разобраться с
«неправильными» людьми, двумя экономистами (фон Венсакер и Роберт Поллак) были даже
введены такие термины как «эндогенные предпочтения» человека и «экзогенные».
Эндогенные — это предпочтения и желания как бы внутреннего происхождения. А
экзогенные — как бы внешнего, сформированные рекламой, например.
И вот, основываясь на этом условном делении (условном, потому что
экзогенные предпочтения все равно формируются внутри человека), некоторые мыслители
пустились в рассуждения: коли на человека можно влиять так, что он сам того
не замечает, но совершает при этом акт покупки, давайте для его же пользы
будем этим незаметно рулить.
В работе «Поведенческая экономика и новый патернализм» Р.И. Капелюшников со
ссылкой на американских экономистов9 приводит следующий пример.
Представьте себе столовую, где люди двигаются с подносами мимо витрин с
тарелками. Выбор очень богат, тарелок и тарелочек чрезвычайно много. Как
известно, люди более внимательно рассматривают первые предъявляемые предметы.
Затем, если предметов много, они утомляются, внимание рассеивается. Короче
говоря, те блюда, которые стоят в начале, разбираются посетителями наиболее
охотно. Что бы вы там ни ставили, это будет расходиться лучше.
При этом известно, что жирная и сладкая пища людям вредна. Так, может быть,
владельцу заведения стоит располагать ее в конце — тогда ее будут меньше
брать и меньше вредить своему здоровью? Все равно же это людьми не осознается
и обманом потому считаться не может! Владелец столовой, если он сознательный,
может сделать так по своей воле. Или его можно заставить делать так
законодательно .
Допустим, владелец заведения никем не принуждается, а действует
самостоятельно, из лучших интересов и большой любви к людям. Тогда мы увидим, что
посетители будут налегать на те блюда, которые владелец считает более здоровыми
для них. Если он полагает, например, что мясо вредно, он его спрячет
подальше. Если он прочитал где-то в «желтой прессе», что молоко взрослым вредно, он
9 Санштейн С., Талер Р, Либертарианский патернализм — это не оксюморон.
задвинет и молоко.
В такой ситуации никакой разницы между личными запретами хозяина и
запретами какого-нибудь чиновника, который расписал циркуляр по правильному
расположению продуктов, нет — в обоих случаях кто-то решает за потребителя.
— Но ведь за потребителя решат в любом случае! — скажет внимательный
читатель . — Ведь все равно же как-то располагать тарелки на витринах придется! В
случайном порядке предлагаете ставить тарелки, по таблице случайных чисел?
Пусть уж лучше с пользой для людского здоровья, в соответствии с чьим-либо
пониманием о пользе...
Приведенный авторами работы пример довольно забавен, но решение головоломки
ими не найдено. Между тем решение простое и лежит в чисто экономическом поле.
Не нужно играть в благодетеля и не нужно заботиться ни о чьем здоровье:
задача директора столовой не состоит в заботе о чужом здоровье, он не врач. Это
задача врача — делать деньги, продавая здоровье. А задача хозяина столовой —
делать деньги, продавая еду.
Соответственно, от этой главной задачи любого бизнеса — максимизации
прибыли — и нужно отталкиваться. А значит, располагать вначале самые дорогие
блюда, самые скоропортящиеся или те, реализацию которых нужно ускорить в силу
больших запасов ингредиентов, из которых они сделаны.
Если самые дорогие блюда — самые вредные (жирные и сладкие), значит, их и
надо выносить вперед, не терзаясь морально, поскольку все остальные варианты
ведут к падению прибыли и, значит, проигрышу на конкурентном рынке. На
котором выживает тот, кто прибыль максимизирует. А значит, нужно успокоиться и
просто подсчитывать барыши. Иного выхода нет. В противном случае барыши будет
подсчитывать другой.
— А если этих паразитов насильно заставить располагать вначале полезные
продукты? — может спросить юноша бледный со взором левацким.
Да, можно еще чуть-чуть снизить уровень свободы экономики, зажав гайки тут,
и там, и вон там... Но всякое зажатие экономики внеэкономическими колодками в
конечном итоге приводит к общему незаметному обнищанию общества. Можно
выдавливать кровь по капельке, а можно спустить сразу, сделав экономику целиком
плановой. Сколько лет продержался СССР? Ничтожно малый срок в масштабах
истории... Не работает! Потому что люди не роботы. И не муравьи. Они хитрые
обезьяны. И нельзя не учитывать их свойства — жадность, агрессивность, эмпатич-
ность, завистливость, желание доминировать, сексуальность, мечтательность,
леность, желание вкусно пожрать и порадовать близких, порой даже вопреки
своей финансовой устойчивости. Мы несовершенны, нелогичны, и потому экономика
существует.
Понятно желание примитивных людей воспитать «сознательное население». Этой
преступной глупостью грешили еще коммунисты. Все их натурные эксперименты в
разных странах провалились, поскольку не учитывали человеческой обезьянности.
И вот теперь появление «квантовой экономики» дало приверженцам патернализма
второе дыхание:
— Ах, вон оно как по науке теперь выходит! Люди часто ошибаются и поступают
неправильно! Значит, нужно ими руководить и склонять сволочей к правильному
поведению! Мы их заставим родину любить.
Они даже вспомнили про мультисубъектную теорию личности, которую один из
российских психологов называет теорией многоЯйности. Внутри каждого из нас
живут разные «Я» — один ленивый, другой решительный, третий экономный,
четвертый импульсивный... Эти субличности постоянно борются и если импульсивный
берет в какой-то момент верх над экономным, человек может достать кошелек и
купить вещь ненужную, но ужасно привлекательную — просто под влиянием эмоций.
Согласны?
А заметили слово «ненужную»? Кому ненужную? В предложении ведь опущен субъ-
ект оценки! Этот субъект патерналисты, любящие поуправлять другими людьми,
все время опускают, прячут. Что означает словосочетание «вещь ненужная», если
человек пожертвовал ради нее деньгами и купил? Значит, в тот момент она была
ему нужна? А кому «ему»? Какому из его «Я»? Какое из них «настоящее»? И кто
будет определять «настоящесть»?
Дифференцирование человека на отдельные субличности приводит к абсурду.
Скажем, в уголовном праве нельзя наказывать невменяемых людей, то есть тех,
которые не отдают себе отчета в своих действиях. Но и левые либералы, и
религиозные консерваторы, и прочие разные, заявляющие о необходимости управления
людьми, по сути, всех нас хотят превратить в невменяемых. Оградить от наших
желаний, поскольку считают их неправильными, сделанными под влиянием мелкой
личности. Полагают, будто мы не можем справиться с собой и вредим себе, не
занимаясь физкультурой, распивая алкоголь, делая бессмысленные и неверные
покупки. Но если люди невменяемы, если каждая отдельная субличность пренебрежи-
ма и не может отвечать за себя, нуждаясь в постоянной опеке, то как мы можем
голосовать, подвергаться наказаниям, а самое главное — быть избранными на
высокие государственные посты и оттуда решать, что правильно и осмысленно, а
что бессмысленно и неверно?
— Государство должно ограждать людей не только от разного рода опасностей,
— сказал однажды, подняв палец, левый экономист Михаил Делягин, — но и от их
собственной глупости!
В этом потрясании указательным пальцем вся суть патернализма: спасем людей
от них самих! Подобную ахинею можно слышать и от депутатов, и от действующих
политиков. Говоря такое, они в самом буквальном смысле выносят себя за рамки
человечества и сами этого не замечают.
Что же делать?
Забыть про дифференцирование и заняться интегрированием!
Человек — это многоаспектная сущность. И его нужно воспринимать только в
целостности — как свободный электрон, как великую потенцию, могущую
разродиться чем угодно.
Человеку не нужна эта смешная кружка, у него дома чашек и кружек — вагон.
Но он подумал, что, увидев эту кружку, его жена улыбнется, — и купил. Всего
один раз улыбнется. И за эту улыбку он заплатил. Потому что ему хочется
увидеть улыбку близкого человека.
Другому нужно бы побегать на тренажере часок, а он делает другой выбор —
сидит и пишет буквы, которые вы сейчас читаете, потому что полагает это более
важным.
Третьему нельзя пить, но он выбирает водку, потому что видеть окружающий
мир ему тошно. Лучше уж пусть будет тошно от водки. Это его выбор.
Свобода для нас главное. Потому что мы не растения, а животные.
Человек — это квантовое кипение мыслей, желаний, импульсов, настроений,
воспоминаний, могущих подтолкнуть на что-то. Науке уже известно, что фон, на
котором принимается экономическое решение, может повлиять на само решение. У
компьютера такой парадокс невозможен, там всегда дважды два — четыре. Но
человек — это сложное, не всегда предсказуемое создание. И экономика
непредсказуема , потому что непредсказуем ее «атом». Всякая попытка схлопнуть волновую
функцию человека и загнать его в нужную, но не экономическую лунку принятия
решения (обусловленную идеологическими причинами), только вредят экономике.
То есть жизнедеятельности социального организма.
У человека нет никаких «правильных» или «истинных» предпочтений, как думала
когда-то классическая экономика со своей теорией ожидаемой полезности. И это
очень важное замечание, поскольку физика нас уже научила: до замера у частицы
нет никаких истинных значений, они возникают только в момент замера.
Соответственно, и в «квантовой экономике» у индивида нет никаких истинных предпочте-
ний. Предпочтения появляются только в момент замера. Достал кошелек и купил.
Или не купил, потому что мимо птица пролетела.
Можно статистически определить, что 30% «экономических частиц» купят данный
товар в данных условиях. Но определить, приобретет ли его данный конкретный
индивид, заранее нельзя. А если мы индивида начнем принуждать к добру
насилием, это будет соответствовать установке электронного детектора в знаменитом
двухщелевом эксперименте с пролетом электронов. Этот детектор, будучи
включенным, сразу смазывает всю картину эксперимента, нарушая интерференцию
электронных волн и принуждая электроны превращаться в классические частицы. И
тогда остается только нашить им на ватники номера.
Да, с роботами, не имеющими страстей и стремлений, можно было бы построить
идеальное общество. И даже коммунизм. Но зачем?
Для чего роботам коммунизм? Коммунизм — мечта ленивых, то есть опять-таки
животных созданий. Этакий видоизмененный рай, в котором можно ни черта не
делать, но все иметь. Социализм же — его бледная (как спирохета) разновидность.
Стоит ли насиловать людей запретами «ради их же блага»? Например, запрещать
наркотики — никотин, героин, алкоголь? Или эти попытки лишь увеличат издержки
всего общества на содержание мафии и борцов с мафией?.. Стоит ли добиваться
«справедливого» перераспределения, отнимая у тех, кто заработал, и давая тем,
кто не заработал? Или это лишь убьет желание работать и флегматизирует
экономику в целом?.. Стоит ли вообще одним несовершенным животным решать за других
несовершенных животных или лучше не перекашивать систему, отдав решение
личных проблем личностям?
А ведь сегодня на Западе некоторые благодетели доходят в своих порывах
осчастливить народ, заставив его принимать только правильные (с их точки
зрения) решения, до совершенно идиотских предложений — о запрете кредитных карт,
например. Для всех! Потому что некоторые не умеют ими пользоваться и набирают
кредиты, которые не в силах потом отдать. С такой логикой человечество вообще
нужно запретить, потому что не все среди нас ангелы.
Из той же серии предлагаемые налоги на вредную пищу — жирную, сладкую,
острую, копченую. Мол, введем их и тем самым заставим людей оздоровиться! Но вот
насколько они при этом озлобятся, ответа нет.
Почему-то левым либералам на Западе, ратующим за подобные меры, кажется,
будто подавление нашей животной природы пойдет нам на пользу. Между тем
история уже знает примеры, когда человечество, руководствуясь благими
пожеланиями, пыталось улучшить свою животную природу — одно время, например, было
модно удалять людям толстый кишечник. Он считался ненужным рудиментом.
Аж целый нобелевский лауреат Илья Мечников писал, что «не только слепая
кишка со своим придатком, но даже все толстые кишки человека излишни в нашем
организме и что удаление их привело бы к очень желательным результатам». В
результате более тысячи человек в Англии, где такие операции были поставлены
на поток, лишились толстого кишечника просто за здорово живешь. Эта идиотская
хирургическая практика по улучшению человеческой конструкции продолжалась до
50-х годов XX века, пока не выяснилось, что толстый кишечник — основа
иммунитета и синтезатор витаминов.
Чего только хирурги превентивно не удаляли, считая излишним, — миндалины,
аппендикс, копчик... Представьте себе, что, основываясь на последних научных
данных, власть имущие решили бы осчастливить население массовым удалением
ненужных органов и кишок! Теперь об этих ошибках науки и читать-то страшно.
Почти как о коммунистических экспериментах Пол Пота, который пытался сделать
всех одинаковыми и «сознательными», словно муравьи. Благими намерениями
вымощена дорога в ад.
Не заставляйте, и не повешены будете.
Глава 4.
Политическое
животное
Кто в молодости не был левым, не имеет
сердца. Кто не стал с возрастом правым,
не имеет ума.
Цитата без автора
Как-то легко и непринужденно, без всяких усилий и неприятных ощущений внизу
живота, мы от экономики легко качнулись в политику и возрадовались: хорошо-то
как, господи! Четко и резко в глазах до необыкновенности! Оно и понятно:
политика и экономика — две стороны одной модели по имени «социум», и мы
постигаем сие умом.
Хорошо сказал. Заковыристо! Теперь к конкретике...
До рождения той неклассической, я бы сказал — этологической экономики, о
которой мы говорили в прошлой главе, было еще далеко, на дворе крепким дубом
стоял упертый XIX век, и к концу его в общественном сознании сформировались
две модели понимания, что есть общественное благо.
Островная английская модель, как ей и положено, была индивидуалистической.
Она считала так: вот есть люди, они все разные, у всех свои интересы, и
взаимовыгодное (ну или во всяком случае компромиссное) экономическое
взаимодействие между ними рождает социальную жизнь. «Атомы» общества стукаются друг с
другом, как молекулы идеального газа, ища выгоды, поэтому торговля — это
хорошо . И нет на свете никаких «общественных интересов». Разве что джентльмены
соберутся в клуб в бридж поиграть.
Европейская же, а точнее — германская, модель была совсем другой, более
«религиозной». Она постулировала, что могут существовать некие общественные
интересы, не сводимые к интересам индивидов. Откуда они берутся, кто является
их носителем и выразителем, непонятно. Висят себе неким инфернальным облаком
над обществом, никому не принадлежа.
Неудивительно, что именно Европа породила фашизм и коммунизм.
Я, правда, спорить с европейской точкой зрения не буду. В конце концов,
человек тоже не сводится к скопищу его клеток, он нечто большее. Он порожден не
индивидуальностями клеток, но их кооперативным взаимодействием. Так и
общество не сводится к отдельным индивидам. Но именно потому, что «интересы
общества» принадлежат кооперативной совокупности людей, а не отдельным личностям,
никто конкретно из этих людей — даже самый наигениальнейший фюрер — не может
вещать от лица общества. Как клетка мозга или печени не может вещать от лица
человека.
Каковы же эти «общественные интересы»? Главная задача любого организма —
выжить и транслировать себя в будущее. Как же выжить социальному организму в
современных условиях?.. На этот вопрос я уже отвечал в книге «Между Сциллой и
Харибдой». Но отвечал в чисто политической плоскости. А теперь можно
дополнить ответ с привлечением биологии, раз уж мы с вами попали в публикацию про
людскую животность. Но для этого ту самую политическую плоскость придется еще
раз очертить. Вреда не будет.
Нарисуем политическое пространство, потом наложим на него биологические
координаты и увидим, что они чудесным образом совпадут. Поехали, как сказал
Гагарин наш Юрочка...
Вы наверняка заметили, что главкой выше я довольно часто употреблял
политический термин «леваки». Всем известно, кто такие левые. Это коммунисты
всякие, троцкисты, маоисты, анархисты, социал-демократы... В общем, все люди,
которые считают, что общество должно быть устроено гуманно и справедливо. А для
этого у тех, кто заработал, надо отнимать и отдавать тем, кто не заработал.
Или напрямую, как предлагали большевики, или тихой сапой, через высокие
налоги — так действуют сегодня европейские социал-демократы.
Если коротко, леваки — коллективисты. Они считают, будто общество,
коллектив превыше человека, и стараются делать все на благо общества. От лица
которого сами же и выступают. Ради общего блага, полагают левые, можно и ущемить
индивидуалистические свободы. Главное — солидарность и единение. И поскольку
нужно все время перераспределять, отнимая у одних и раздавая другим, а также
постоянно что-то регулировать, у леваков всегда будет большой
перераспределяющий и регулировочный аппарат — государство.
А кто такие правые10? Они антиколлективисты. Индивидуалисты! Правые
считают, что люди сами отвечают за свою судьбу и получают от жизни в меру своих
стараний и способностей. Отнимать заработанное нельзя, потому что это чужое,
а значит, налоги должны быть минимальны и государство тоже, поскольку кормить
ораву чиновников нет никакого смысла — люди и без них справятся. В конце
концов, человек, знающий, как заработать деньги, и заработавший их, завсегда
распорядится ими лучше, чем тот, кому эти деньги достались на халяву для
перераспределения , то есть бюрократ. Такова уж людская психология! Халява не
ценится! Ценится только выстраданное.
Левые коллективисты любят круговую поруку и не доверяют согражданам,
предполагая постоянный контроль за ними. Даже оружие для самозащиты гражданам они
доверять не склонны: еще перестреляют друг друга, они же как дети малые, за
ними глаз да глаз!
Кроме того, левые очень любят преступников, полагая их социально близкими.
Ведь что сделало человека преступником? Не гены же! Среда заела! Мы все
виноваты в этом, товарищи! Недоглядели! Поэтому преступника надо пожалеть и в
момент совершения им убийства или изнасилования ни в коем случае не
сопротивляться, потому как преступник тоже человек и у него есть права. Его потом
общество осудит! А не какой-то обороняющийся индивид с пистолетом. Самосуда
быть не должно! Полиция приедет, упакует труп жертвы, а преступника, если
найдут, накажут, учтя все смягчающие обстоятельства.
Правые же, полагающие, что люди вполне самостоятельны и потому могут за
себя отвечать, вполне готовы доверить согражданам оружие. Оно и преступность
заодно подсократит, поскольку ликвидирует часть преступников, так сказать, не
отходя от кассы.
Правые не терпят патернализма и бюрократического контроля над собой и
полагают, что благотворительностью должны заниматься скорее частные лица, нежели
государство.
Иногда к правым относят фашистов и прочих крайних националистов. Это очень
распространенная методологическая ошибка! Фашисты и нацисты являются левыми,
поскольку в их идеологии — ярко выраженный примат коллективного над
индивидуалистичным. Раса или нация превыше индивида! Тот, кто припомнит, какими
словами костерили гитлеровцы финансовую буржуазию и западных либералов, не
имевших понятия о чести и занятых только зарабатыванием денег, спорить не
будет. Да и глупо спорить с леваком Гитлером, партия которого называлась
национал-социалистической рабочей.
Вот строки из нацистской агитационной брошюры:
Правая идеология — идеология социального господства, выражающая интересы
господствующего социального класса или определенной властвующей группы внутри
господствующего класса. Левая же идеология — идеология оппонирования власти, которая отрицает
легитимность существующего господства и предъявляет политическую альтернативу,
востребованную новыми господствующими группами или (и) нижними классами, претендующими
на участие в распределении богатства и власти. - Прим. ред. (Википедия).
«...либерализм, игравший руководящую роль в 19 веке, после Мировой войны
расцвел пышным цветом... Предпосылкой всякого прогресса и всякой жизни вообще
является единение... национал-социализм требует от каждого немца и каждой немки,
как молодых, так и старых, чтобы они были фанатическими защитниками этого
единения...
Решительная борьба национал-социализма с плутократическими государствами...
Плутократическая система является господством денег и золота, она основана и
держится на угнетении и порабощении человека...»
Абсолютно левацкие речевки, как видите. Иными они и быть не могут,
поскольку генезис гитлеровской партии левый, а огромное количество лидеров
нацистской партии — выходцы из марксистских партий. Просто качнулись люди в сторону
национального построения социализма, а не интернационального, как у товарища
Сталина. Нация превыше всего, а не пролетарии!..
Так что одна политическая ось у нас уже в наличии, она делит политиков на
левых и правых. Но одной оси мало! Политическое пространство не одномерно.
Есть же разница между левым и нерелигиозным национал-большевиком Лимоновым и
левым религиозным мистиком Прохановым, пытающимися скрестить красный проект с
православием. Есть разница между правым Илларионовым, который сотрудничает с
американским институтом Катона, и небезызвестным американским сенатором Мак-
кейном.
Поэтому для более четкого позиционирования вводим еще одну ось — ось
консерватизма . И у нас получилось декартово пространство. Горизонтальная ось —
левые и правые (коллективисты и индивидуалисты), а вертикальная —
прогрессисты и консерваторы.
Удобнее всего изучать сию политическую плоскость на примерах. Так в физике
изучают поле — гравитационное или электрическое: просто вносят в поле пробный
заряд или единичную массу... Ну или можно уподобить замер, если так вам ближе,
тестовым полоскам на беременность. Или просто лакмусовым бумажкам, которые
все мы проходили в школе на уроках химии.
Такой бумажкой (полоской, пробником) является отношение к эталонной
проблеме . Например, к проблеме абортов. Или оружия. Или личных свобод. Или проблеме
секс-меньшинств. Науки. Роли государства...
Для более точного позиционирования человека на политической плоскости
одного вопроса явно недостаточно. Лучше сделать серию замеров и методом
триангуляции засечь его местоположение — так ловят шпионскую рацию.
Для начала откалибруем систему. Иными словами, посмотрим, где в нашей
плоскости располагаются пробные шарики ответов на контрольные вопросы.
Как относятся к проблеме абортов левые и правые? Невыраженно! Левые могут
быть за аборты, как какие-нибудь коммунисты, феминисты или социал-демократы,
а могут быть против абортов, как, например, фашисты. Кстати, коммунист Сталин
аборты в свое время тоже запретил. Что мы видим? Мы видим, что данный
«пробный заряд» в «гравитационном» поле левизны-правизны не отклоняется.
Меняем поле. И видим, что на шкалу «прогрессизм—консерватизм» вопрос-шарик
начал активно реагировать! Прогрессисты голосуют за аборты, а консерваторы
против. Причем практически всегда консерваторы обосновывают свое неприятие
абортов религиозными соображениями. И действительно, консерватор практически
всегда религиозен. А прогрессист, как правило безрелигиозен, либо его
религиозность не носит фатального характера, являясь просто «розочкой на торте».
Теперь вносим тестовый вопрос об отношении к геям. Или к легализации
проституции. Или к порнографии. И видим, что вопросы, связанные с
сексуальностью, являются четким критерием разделения именно по вертикальной шкале
«прогрессизм- консерватизм». Консерваторы строго против, либералы (прогрессисты) —
за. Можно внести балльную градацию отношений для более тонкой настройки, но
нам пока важнее понять принцип работы.
Итак, все, что касается сексуальности, табуируется у консерваторов и
разрешается у прогрессистов. А вот по лево-правой шкале корреляция слаба или
отсутствует .
Отношение к личному оружию. Тут картина противоположная. В поле прогрессиз-
ма-консерватизма реакция пробника не выражена и не отличается от
стохастической. А вот лево-правое поле дает четкие качания — леваки (коллективисты)
против владения оружия гражданами. А правые (индивидуалисты) — за. Левые
полагают, что за безопасность должны отвечать коллективные органы, а отдельным
людям доверять нельзя. Убивать больного СПИДом насильника на месте
преступления нельзя, потому что он ведь не виноват в том, что такой нехороший, это
общество его таким сделало!.. А правые считают, что личное оружие удачно
дополняет полицейскую систему, и человек сам отвечает за свои поступки, не
переваливая инфантильно ответственность за свои преступления на общество. Полез
насиловать — получил пулю в тыкву. Очень хорошо.
Кто-то может возразить:
— А вот в Америке консерваторы из южных штатов выступают за оружие у
граждан!
Отвечу:
— Они выступают за оружие не потому, что консерваторы, а потому что правые.
Просто в Америке практически все правые — консерваторы. Так получилось, никто
не виноват...
Едем дальше. Что у нас тут еще есть в бархатной коробочке? Ага — пробный
шарик вопроса о государстве! Это вопрос «лево-правый». Левые — за сильное
государство , потому что они коллективисты, а государство есть общность. Правые
же за минимизацию государства и передачу его полномочий частным структурам.
Отношение к науке... Этот тестовый шарик реагирует на вертикальное поле.
Прогрессисты за науку, консерваторов она пугает, как пугает любого зверя
незнакомое . Прогрессисты любят науку, надеются на нее. Обожают компьютеры,
фантастику, новые гаджеты. Консерваторы же предпочитают проверенное столетиями, а
компьютерам они не вполне доверяют.
Теперь попробуем инвертировать эти политические шкалы в биологические.
Должно получиться, ведь политика — производное нашей животности!
Но прежде чем приступить к математическим операциям по преобразованию
системы координат, отвлечемся и посмотрим на социум с точки зрения особенностей
поведения нашего вида. Общество — продолжение стада. А как ведут себя в стаде
особи нашего вида?
Мы знаем: подчиняясь инстинктам! Поэтому вспомним на минутку этолога
Дольника. Он, рассуждая о стадности и государстве, выделяет шесть обезьяньих
инстинктов, одно только перечисление которых вызывает у людей чувство
узнавания. Этолог называет эти инстинкты «способами присвоения чужого» и отмечает,
что подобные способы имеются у всех почти стадных животных.
Первый — инстинкт захвата и удержания. Схватить и сожрать самому,
агрессивно отгоняя всех, кто хочет присоседиться к добыче. Мы это знаем и по своему
виду, и по дружественным нам собакам, некоторые из которых могут даже хозяина
укусить, если тот, дав кость, попробует ее потом отнять. Из этого инстинкта
проистекает нечестная агрессивная конкуренция в экономике — та самая, при
которой владелец торговой палатки сжигает появившуюся рядом палатку конкурента,
а ее хозяина ненавидит глубоко и искренне... Отсюда и так называемое престижное
потребление. Дело в том, что в животном мире обладание ценностью есть признак
доминантности: раз может удержать, значит, силен и потому занимает высшие
ступени в иерархии. Соответственно, кичливое обладание дорогими вещами и
показное их выставление нуворишами на всеобщее обозрение есть всего-навсего
реализация инстинкта доминирования. Совершенно неосознаваемая.
Второй обезьяний метод действия — насильственный отъем. Он превращается в
разбойные нападения и рейдерские захваты, если речь идет о
внутригосударственных отношениях, и в войну стран за спорные территории, если речь об
отношениях межгосударственных.
Третья инстинктивная стратегия — присвоение ресурса без насилия на правах
доминирования. Стоящий на более высокой ступени иерархии может забрать банан
у нижестоящего без применения насилия. И тот уступит — потому что иерархия!
Добровольная выплата налогов или дани — пример действия этого инстинкта,
лежащий на поверхности. Но я по поверхности ползать не хочу, а стремясь достичь
определенных глубин, приведу потрясающий пример такого иерархического
доминирования из книги Григория Климова «Крылья холопа». Автор, бывший советский
офицер оккупационных войск в Германии, описывает взаимоотношения в строго
формализованной иерархической среде:
«В Дрездене наш «Адмирал» (автомобиль. — А.Н.) останавливается около отеля
«Белый олень», вокруг которого раскинулось целое море автомашин с красными
флажками на радиаторах. Кругом сильная вооруженная охрана с автоматами. На
ступеньках здания стоит группа генералов. Среди них выделяется дважды Герой
Советского Союза генерал-полковник танковых войск Богданов — военный
губернатор федеральной земли Саксония.
Сегодня сюда созваны все военные коменданты Саксонии для отчета перед
командованием СВА в Дрездене и Берлине... Пока конференция еще не началась,
генерал Шабалин удаляется вместе с генералом Богдановым, предварительно шепнув
что-то на ухо адъютанту. Майор Кузнецов тянет меня с собой:
— Пойдем выбирать машину.
— Какую машину? — удивленно спрашиваю я.
— Для генерала, — коротко отвечает тот. — Сейчас увидишь, как это делается.
Пойдем!
С видом праздных автолюбителей мы проходим между рядами автомашин, на
которых коменданты саксонских городов приехали на совещание. Заполучив в свои
руки город и став его полновластным хозяином, комендант первым делом реквизовал
для себя лучшую в городе автомашину. Теперь перед нашими глазами выставка
наилучших моделей германской автопромышленности, начиная от немного
консервативных «майбахов» и кончая последними новинками «Мерседес-Бенца». Хозяева
автомашин были уже в «Белом олене». В машинах сидели только шоферы-солдаты.
Майор Кузнецов неторопливо рассматривает автомашины. Он постукивает носком
сапога по шинам; нажимая на задок, пробует мягкость рессор; даже заглядывает
на счетчик километров, чтобы удостовериться, сколько машина уже пробежала.
Наконец майор останавливает свой выбор на открытом «хорьхе».
— Чья это машина? — обращается он к солдату, развалившемуся за рулем.
— Подполковника Захарова, — отвечает солдат таким тоном, как будто это имя
должно быть известно всему миру. Он не затрудняется поприветствовать нас —
шоферы быстро перенимают привычки своих хозяев.
— Неплохая машинка, — констатирует Кузнецов. Он проводит пальцем по кнопкам
управления, еще раз окидывает взглядом машину и говорит: — Скажи своему
подполковнику, чтобы он отослал эту машину в Карлсхорст для генерала Шабалина.
Солдат смотрит искоса на майора. В его глазах видна досада — подполковник
посадил его охранять машину, а ее хотят утащить среди бела дня. Но солдат не
удивляется, а только с некоторым сомнением спрашивает:
— А кто такой генерал Шабалин?
— После конференции твой подполковник будет хорошо знать, кто он такой, —
отвечает майор. — А ты доложи подполковнику чтобы он наложил на тебя
взыскание за неотдачу приветствия адъютанту генерала Шабалина.
Всякого рода трофеи распределяются строго по чинам и должностям: для солдат
— часы и прочие побрякушки, для младших офицеров — аккордеоны, для старших
офицеров... Классификация сложная, но очень строго соблюдаемая. Если какому-
либо лейтенанту судьба сыграла в руки двустволку «три кольца» да еще «с
короной», то это для лейтенанта наперед проигранное дело. Не мытьем, так
катаньем, а все равно двустволка попадет в чемодан к майору. Да и у майора недолго
задержится, если он не сумеет ее хорошо запрятать. В особенности строго этот
порядок владения трофеями распространяется на автомашины. Машину не так легко
запрятать — в чемодан не влезет.
Исходя из этого, шофер подполковника не удивляется, а только осведомляется,
кто такой генерал Шабалин, — соответствует ли приказ «регламенту» или нет.
Коменданты Саксонии, в ослеплении своей властью на местах, допустили
тактическую ошибку, показав на глаза старшему начальству такое обилие
соблазнительных автомашин. За такую неосторожность они поплатились половиной
автомашин, которые парковались перед «Белым оленем» и имели несчастье понравиться
генералам. Когда спустя несколько месяцев была созвана вторая подобная
конференция, многие коменданты, памятуя прошлый урок, съехались к «Белому оленю»
чуть ли не на телегах. Конечно, они снова обзавелись хорошими автомашинами,
но на этот раз благоразумно оставили их дома...»
Ну, как вам советские офицеры? Чистые приматы!..
Четвертая инстинктивная обезьянья стратегия — уже известное нам воровство.
Как только хозяин зазевался, нужное у него можно увести. Здесь даже
комментировать нечего. Как говорил классик: «Воруют!».
Пятый способ присвоения — попрошайничество. Тут не только приматы
преуспевают . Все животные попрошайки. Хозяевам собак это известно лучше всего. Сидит
у стола и неотрывно провожает улетающую в хозяйский рот пищу, поскуливает,
лапой за колено трогает: дай и мне такой кусочек!
Попрошайничество — неизжитая детская программа. Детеныши все время клянчат
что-то у своих мам и пап, вставая в определенную позу. Эта поза у каждого
вида своя и инстинктивно узнаваемая. У нас и других обезьян она характеризуется
протянутой верхней конечностью. Посмотрите на нищих у паперти или на вокзале.
Они некрасивые, а порой и дурно пахнущие. Но ведь подают!
А почему подают?
А потому что в ответ на принятие одной особью позы попрошайки у другой
особи инстинктивно включается программа жалости и великодушия, которую эволюция
выработала для сохранения вида в целом. Увидев просительную позу, один зверь
может поделиться добычей с другим или подвинуться, уступив место на водопое.
При этом просят всегда только у вышестоящих (у нижестоящих отнимают).
Поэтому все изложенные нами на бумаге ходатайства и прошения отправляются
всегда по инстанции вверх, а не вниз.
Шестая программа — самая интересная. Она нам уже знакома по предыдущей
главе — обмен. Обмениваются равные по иерархии, обмен развит не только у
приматов , но и у других социальных видов. Причем, как отмечают этологи, животные
постоянно пытаются выменять что-то хорошенькое чужое в обмен на никудышное
свое. То есть в обмен на ништяки норовят подсунуть всякую гадость. Эта
инстинктивная программа обмана-обмена после появления речи и разума породила
поговорку «не обманешь — не продашь».
Перечисленные шесть программ, корректируемые социумом, и построили
цивилизацию, государства, экономику, законы... И чем ближе к животным истокам стоит
социум, тем больше он напоминает отношения в стаде. Вот, например,
легкоузнаваемое замечание этолога: «Иерархи стадных обезьян никогда не делятся с
другими самцами тем, что добыли сами, своим трудом. Они раздают отнятое у
других, причем то, что оказалось ненужным самому. При кочевом образе жизни все,
что не смог сожрать и спрятать за щеку, приходится или бросать, или
«распределять». Одаривают «шестерок» и самых униженных попрошаек, зачастую по
несколько раз вручая подачку и тут же отбирая. Эта процедура не забота о
ближнем, а еще один способ дать другим почувствовать свое иерархическое превос-
ходство».
Теперь обратимся к ранее описанным опытам, в которых исследователи вводили
в обезьянью стаю деньги. Помните, я сетовал на то, что обезьянам не дали
развить банковскую систему? Так вот, сетовал я зря! Если обезьянам выдавать
емкости для хранения денег, они быстро соображают, что к чему:
«Если обучить содержащихся в загоне павианов пользоваться запирающимся
сундуком, они сразу соображают, как удобно в нем хранить пожитки. Теперь, если
доминанта снабдить сундуком, он только копит отнятое добро, ничего не
раздавая. Если все получают по сундуку — доминант все сундуки концентрирует у
себя . Второй опыт: обезьян обучили, качая определенное время рычаг1,
зарабатывать жетон, на который можно в автомате купить то, что выставлено за стеклом.
Общество сразу расслоилось: одни зарабатывали жетон, другие попрошайничали у
автомата, а доминанты — грабили, причем быстро сообразили, что отнимать
жетоны, которые можно хранить за щекой, выгоднее, чем купленные тружеником
продукты .
Труженики сначала распались на два типа: одни работали впрок и копили
жетоны , тратя их экономно, а другие как заработают жетон, так сразу и проедают.
Спустя некоторое время труженики-накопители, которых грабили доминанты,
отчаялись и тоже стали работать ровно на один жетон и тут же его тратить».
По этой же причине русские крестьяне, когда большевики развернули в стране
продразверстку, резко ограничили сев... Социализм потому и не функционирует как
экономическая система, что обезьяна не желает работать, если заработанное
отнимают , а просто так, за здорово живешь, отдавать не хочет. И вы, читатель,
эту обезьяну прекрасно понимаете. Потому что и сами обезьяна. А не муравей
какой-нибудь.
Впрочем, мы тут не уникальны. Известен опыт с другими социальными
млекопитающими — крысами, которых запускали в клетку, где еду можно было добыть,
только нырнув за ней и проплыв по туннелю. Крысы терпеть не могут плавать!
Поэтому вскоре в клетке быстро установились тюремные порядки. Были там свои
«шестерки», которые носили «паханам» еду. Были и свои «мужики», которые
держались независимо — за кормом плавали, но добытое никому не отдавали.
И вот когда в нескольких «камерах» установились такие порядки, ученые
сделали следующее — расселили из разных «камер» и посадили вместе «паханов» и
«рабов». Теперь в клетках сидели только «рабы» и только «паханы».
Как вы полагаете, что дальше произошло?
Правильно, тут же установилась новая иерархия — и в клетке «паханов», и в
клетке «рабов». Среди «рабов» вызрели новые «паханы», а среди паханов
появились рабы.
Иерархичность вшита в конструкцию всех общественных животных. Именно
поэтому, когда в 1917 году в несчастной Российской империи власть в свои руки
взяли «трудящиеся», то есть бывшие субдоминанты, среди них тут же выделилась
каста новой аристократии, которая начала эксплуатировать остальных еще
жестче, чем прежняя. И несмотря на декларируемое равенство, кто-то в блокадном
Ленинграде получал 125 граммов хлеба со жмыхом, а кто-то, как толстый товарищ
Жданов, имел пирожные прямо с фабрики, а также икру, балык, баранину и прочие
деликатесы11.
Конечно, экономика, возникшая на базе природного поведения приматов,
развиваясь, вносила определенные коррективы в их (наше) поведение. Тысячи лет
назад, во времена античной цивилизации, было введено, например, юридическое
равноправие граждан и принцип частной собственности, что позволило вывести
В СССР существовал «Закрытый распределитель», в котором для власть имущих
продавались дефицитные продукты, деликатесы и товары по смешным ценам. Ввел его сам В.И.
Ленин. - Прим. ред.
из-под удара доминантов субдоминантные особи. И тем самым дало им стимул
работать не «за один жетон», а в полную силу — потому что не отнимут. Эта
интенсификация вызвала бурный рост техники, науки, искусств.
Но животность на кривой козе не объедешь! Равноправие-то есть, а равенства
все равно нет и не будет. Потому что способности у всех разные, а развитие
экономики требует конкуренции, то есть полной реализации этих самых
способностей. Таким образом, равноправие вовсе не приводит к равенству в уровне
жизни. Иерархия все равно сохраняется, но уже на новом уровне — не на уровне
мышц или наследуемой власти, а на уровне денег. Теперь на верхних ступенях
стоят не самые сильные, а самые умные, экономически адекватные. Места героев
занимают торгаши.
И это гораздо лучше!
Вы никогда не задумывались о том, почему избранных президентов ругают, а
диктаторов, вождей и тиранов любят и потом в истории величают высокопарными
титулами — Великий, Грозный? Лично вам какая политическая ситуация нравится
больше — любви или ругани?
Это непростой вопрос! Некоторым нравится, когда над ними висит кнут. Они
буквально требуют «крепкой руки».
«Бьет — значит любит!» — сия поговорка есть вербальное отражение данного
зоологического феномена, который является одним из самых ярких проявлений
нашей животности. Дело в том, что у стадных зверей субдоминант опасается
доминанта, поскольку тот может побить. И чтобы не вызывать неудовольствия или
гнева доминанта, подчиненный демонстрирует ему знаки умиротворения и
покорности. Тогда спокойно делается и самому подчиненному. Но знаки дружелюбия мы
демонстрируем тому, к кому относимся дружелюбно! И тут происходит
парадоксальная внутренняя инверсия, о которой Дольник почему-то не пишет. А мне
механизм представляется таковым... Точно так же, как внутреннее веселье
непроизвольно растягивает ваши губы в улыбке, так и при плохом настроении
насильственная резиновая улыбка, в которой вы буквально заставляете свои мимические
мышцы растянуть ваш рот, может привести к улучшению настроения.
Для иллюстрации этого парадокса в свое время был поставлен интересный
психологический эксперимент. Одну группу испытуемых заставляли смотреть
карикатуры, зажав карандаш между носом и верхней губой, а вторую группу — зажав
карандаш между зубами. Первый способ блокирует мышцы, которые отвечают за
улыбку, и тем самым препятствуют улыбке, а второй, напротив, заставляет человека
как бы постоянно растягивать рот в улыбке «на все 32». Результат: второй
группе карикатуры показались смешнее, чем первой.
Настроения вызывают мышечные реакции: тебе смешно — ты улыбаешься. Но и
обратное верно — мышечные реакции могут вызывать настроения. Достаточно
перестать скорбно сутулиться, продышаться, раскрыв грудь, пробежаться, как тоску
буквально разгоняет кровью!
Примерно так и происходит в нашем случае с тираном — чем больше он бьет,
тем больше дружелюбия и лести демонстрируют подчиненные, умиротворяя его. И
тогда каждая ответная улыбка или покровительственный жест диктатора вызывают
в душе буквально бурю восторга! В условиях жестокого террора и любовь к
тирану принимает крайние формы. Вот вам прекрасное описание этого феномена.
Писатель Корней Чуковский, побывавший в 1936 году на съезде партии, вспоминал
пришествие Сталина:
«Вчера на съезде сидел в 6-м или 7-м ряду... Вдруг появляются Каганович,
Ворошилов, Андреев, Жданов и Сталин. Что сделалось с залом! А ОН стоял, немного
утомленный, задумчивый и величавый. Чувствовалась огромная привычка к власти,
сила и в то же время что-то женственное, мягкое. Я оглянулся: у всех были
влюбленные, нежные, одухотворенные и смеющиеся лица. Видеть его — просто
видеть — для всех нас было счастьем. К нему все время обращалась с какими-то
разговорами Демченко И мы все ревновали, завидовали — счастливая! Каждый
его жест воспринимали с благоговением. Никогда я даже не считал себя
способным на такие чувства. Когда ему аплодировали, он вынул часы (серебряные) и
показал аудитории с прелестной улыбкой — все мы так и зашептали: «Часы, часы,
он показал часы», и потом, расходясь, уже возле вешалок вновь вспоминали об
этих часах. Пастернак шептал мне все время о нем восторженные слова... Домой мы
шли вместе с Пастернаком, и оба упивались нашей радостью».
Понравилось?..
Самое интересное то, что представители этого вида стали разумными, изобрели
письменность и в лице Чуковского сумели зафиксировать свои восторженные
ощущения от лицезрения жестокого вожака. А потом доискались и до их
инстинктивных причин.
Технический прогресс постепенно уводит нас от нашей животности. Вернее,
даже не уводит, а усиливает одни инстинктивные программы, гася другие. Ценность
прогресса не в том, что он «уводит нас от зверства», а в том, что он
позволяет нам успешно выживать, порождая, правда, кучу новых проблем взамен успешно
решенных старых. Поэтому так любопытно встать на цыпочки и посмотреть вперед,
в перспективу. В каком направлении мы движемся? Какие животные свойства
востребованы прогрессом сейчас и будут востребованы завтра?
Для ответа на эти вопросы произведем ту самую давно обещанную инверсию
политических координат в биологические.
Политическая ось левых и правых (коллективистов и индивидуалистов) есть не
что иное, как ось стадного инстинкта. Те, у кого он развит сильнее, являются
большими коллективистами, а те, которые не любят шумные компании, являются
большими индивидуалистами. Это понятно.
Как писал Фрейд, «сознание виновности и чувство долга являются характерным
достоянием gregarious animal (стадного инстинкта)». Но помимо тяжкого чувства
долга и едкого сознания виновности стадный инстинкт дарит его носителям
восторженное чувство единения, сплоченности, братства, принадлежности к чему-то
большому, общему, великому — государству, племени, стае, банде или клубу
болельщиков . Носители стадного инстинкта очень любят тешить себя
патриотическими чувствами. Им очень нравится ощущение комка в горле и проливающиеся слезы
во время искусственного возбуждения таких чувств — например, во время
поднятия национального флага под ритмичные звуки (пошумелки). Раздражение чувства
стадности коллективистам нравится не меньше, чем матери нравится испытывать
ощущение любви от своего детеныша.
Стадный инстинкт нельзя недооценивать.
В пятидесятые годы XX века американский психолог польского происхождения
Соломон Аш поставил серию интересных экспериментов по влиянию стадности на
личность. Людям давали примерно два десятка легких заданий, одно из которых
вы сейчас успешно выполнили. Вот только испытания были групповыми, и в каждой
группе был только один настоящий испытуемый. А все остальные — подсадные.
Так вот, если подсадные хором давали неправильный ответ, 75% испытуемых под
влиянием толпы тоже давали неправильные ответы — несмотря на всю очевидность.
И при этом испытывали чувство дискомфорта.
Очень трудно человеку идти против стада, даже если от ответа ничего ровным
счетом не зависит. Позволить себе роскошь иметь собственное мнение могут
только по-настоящему сильные люди.
В общем, с горизонтальной осью ясно. Чуть менее понятно с вертикальной осью
— как конвертировать прогрессизм и консерватизм в биологические координаты?
Демченко, Мария Софроновна, звеньевая полеводческой бригады колхоза «Коминтерн»
Петровского района Киевской области, член ВЛКСМ. Впрочем, она утверждала, что это
сам Сталин обратился к ней. - Прим. ред.
Однако и с этим можно разобраться, если задуматься.
Первое, что приходит в голову, — это поисковое поведение. У какой-то особи
оно выражено сильнее, у какой-то слабее. «Словарь-справочник по
зоопсихологии» определяет поисковое поведение как «поведение, базирующееся на поисковой
фазе инстинктивного движения (действия)... Оно характеризуется ярко выраженной
ориентировочно-исследовательской деятельностью животных и переплетением
врожденных и приобретенных, основанных на индивидуальном опыте компонентов
поведения» .
Широко известен классический опыт с крысами. Даже если у них очень
просторная клетка, есть обеспеченность едой, водой и развлечениями, все равно
найдется зверек, который, отыскав узкий лаз в дальнем углу, полезет туда, пища
от страха. Зачем? Ведь у него все есть!
Да, все вроде бы есть. Но чего-то все равно не хватает! Душа горит, мать
вашу! . . И неуспокоенная крыса ползет в темноту, в страх, в возможную
погибель , оставляя позади свою сытую теплую жизнь.
Вот таких крыс я очень люблю.
Именно эти неуспокоенные особи с гипертрофированным исследовательским
инстинктом — или, по-людски говоря, любопытные — и создали всю нашу
цивилизацию. Это здорово, что в популяции есть индивиды, у которых шило в жопе и
которым свербит узнать, что там, за углом, за поворотом, за горизонтом.
А если бы все были ксенофобическими консерваторами, цепляющимися за старое
и пугающимися всего нового, так и прыгали бы мы до сих пор по веткам, таская
на себе блох.
Кстати, половой диморфизм у нас затрагивает и исследовательский инстинкт.
Мальчики более активны в поисковом отношении, чем тихие консервативные
девочки, сидящие возле очага. Потому и живут самцы меньше — это следствие их
неугомонности и в плохом, и в хорошем. Но зато они — двигатель прогресса. И
развязыватели войн. Гении. И маньяки.
...А еще вертикальную ось можно назвать осью брезгливости, как ни
парадоксально . В начале XXI века была обнаружена зависимость между врожденным
чувством брезгливости и консерватизмом. Брезгливость — защитное свойство
организма, оберегающее его от заразы и отравлений. Брезгливые люди не любят
пробовать новую пищу, контактировать с незнакомцами, соваться в неизвестные места.
Чуть наклонив голову и незначительно поменяв угол зрения, вы без труда
опознаете это все как консервативную черту характера.
Этот страх порождает у людей консервативных защитную агрессию при встрече с
незнакомым. Поэтому консервативные жители южных штатов не очень приветствуют
людей, от них отличающихся. Им нужно больше времени, чтобы привыкнуть.
А вот люди, у которых чувство брезгливости притуплено от природы, напротив,
тянутся ко всему новому и необычному — экзотической пище, новым людям, новым
местам, новым гаджетам, новым планетам. К науке, наконец, потому что именно
она открывает нам новое. Такие люди склонны больше доверять другим людям, они
менее угрюмы и могут посмеяться над святым, то есть над привычными
установками.
В общем, у нас вырисовывается четкая генетическая предрасположенность к
политическим воззрениям. Что ничуть не удивительно: заложенный папой и мамой
характер человека определяет его отношение к миру и закатывает в определенную
лунку на политической плоскости.
Социальность лишь раскрашивает это естественное для организма положение в
разные политические цвета. И если человек меняет свою политическую платформу,
это просто означает, что воспитательная корректировка, то есть давление
внешних обстоятельств родительского дома, школы и близкой среды, поначалу загнала
его в чужую ячейку. Но потом гены взяли свое, человек начал дрейфовать, в
конце концов нашел себя и успокоился.
Перемена политической позиции может быть связана и с возрастом: стало
меньше тестостерона, а соответственно агрессии, — человек изменил взгляды. Но
кардинального дрейфа ждать не стоит. Все-таки процентов на восемьдесят наше
мировоззрение определяется генами и лишь на двадцать корректируется
научением.
Брезгливый будет склоняться к религии и прочей мифологии. Особь с сильным
стадным инстинктом — к националистам или левакам. Сильный и уверенный в себе
уйдет вправо. А если у него еще и низкая брезгливость, то есть слабый страх
перед незнакомым, новым и необычным, если его тянет поисследовать это новое и
необычное, то он сместится вверх, к прогрессистам, и попадет в правый верхний
квадрант политической плоскости.
Как уже было отмечено, именно прогрессисты двигали вперед прогресс,
поскольку прогресс есть овладение новым. Это как бы намекает, что интеллект
более присущ особям с рисковым тестостероновым поведением, которые с интересом
готовы бросаться в авантюры по открытию америк или природы молнии. Которым
проще отринуть старые представления, даже если они освящены традицией. Иными
словами, интеллект коррелирует с критическим мышлением, так необходимым
науке, все время отрицающей старое и постоянно перепроверяющей утвержденные
истины .
Вывод номер один: женщины, как существа более консервативные, менее умны —
нравится этот факт кому-то или нет.
Вывод номер два: прогресс толкают вперед прогрессисты — левые и правые. А
догматичные и обидчивые консерваторы все время норовят схватить их за
штанину, крича что-то об опасности насмешек над святым, научных исследований,
вреде ГМО, прививок и паровозов.
И вот теперь самое время взять стрелку интеллектуального компаса и насадить
ее на перекрестие нашего полит-биологического пространства.
Что мы увидим?
Мы увидим, что стрелка нашего воображаемого IQ-метра слабо реагирует на
«горизонтальное поле» и хорошо разворачивается в «вертикальном поле». Иными
словами, интеллект коррелирует с выраженным поисковым инстинктом и
критическим мышлением. Что, впрочем, ничуть не удивительно. И более того — давно
доказано экспериментально: либералы в опытах показывают стабильно более высокий
коэффициент интеллекта, чем заторможенные консерваторы, — 106 единиц против
95. Разница — 11 единиц! Это очень много: клинического дебила от
среднестатистического нормального человека отделяют всего 30 единиц.
Ну а что насчет «горизонтального влияния»? Есть ли оно? Это важный вопрос.
Куда нужно двигаться, чтобы попасть в будущее, — левее или правее? К примату
стада или примату личности? Ясно, что надо идти в сторону ума и интеллекта.
Но куда качнется стрелка нашего воображаемого IQ-метра — к левой политике или
правой?
Иногда, покопавшись в Интернете, можно встретить утверждения, будто
согласно исследованиям у левых коэффициент интеллекта выше, чем у правых. Однако,
если внимательно присмотреться к этим исследованиям, обнаруживается
удивительное : их устроители путают правое и консервативное! И даже правое и левое!
Цитирую первый же попавшийся пример: «Правые, как правило, менее умны, чем
левые, а дети с низким интеллектом в более зрелом возрасте чаще склонны к
расизму и гомофобии...»
К расизму, гомофобии, а также любому другому неприятию инаковости склонны,
как мы знаем, консерваторы — в силу врожденной ксенофобии. Впрочем,
дальнейшее цитирование это только подтверждает: «Консервативная политика играет роль
проводника предрассудков в отношении других людей... Лица с пониженными
умственными способностями более склонны к консервативной, правой идеологии, к
сохранению status quo».
Цитируемые экспериментаторы, как видите, работают в одномерном политическом
пространстве, что является весьма распространенной ошибкой. Это исследование,
которое охватило 15 тысяч человек и которое, по мысли авторов, показало, что
правые тупее левых, а на самом деле только подтвердило то, что уже сказано
мною выше, — что брезгливые тупее толерантных.
Исследование, кстати, любопытное, о нем даже написали в авторитетном
«Psychological Science». Изучалась связь между уровнем интеллекта, замеренным
в детстве, и политическими взглядами тех же людей во взрослом состоянии.
Корреляция четкая — более глупые дети тяготеют к консерватизму. Причем уровень
полученного образования и социальный статус на это никак не влияют, только
генетически заданный интеллект.
Учитывая вышесказанное, к подобным статьям нужно подходить осторожно. Мы с
вами, читатель, — люди осторожные. И сейчас попробуем с аккуратностью
археолога, работающего кисточкой, отмести мусор и найти-таки корреляцию интеллекта
именно с коллективизмом/индивидуализмом.
Еще знаменитый Гюстав Лебон, написавший классический труд о психологии
массового поведения, отмечал, что человек в толпе глупеет и оскотинивается. То
есть если даже отдельный коллективист (социалист, фашист и пр.) обладает
высоким интеллектом, их привычка действовать в толпе и подчиняться стаду
снижает средний IQ и уровень личной ответственности. Это известный в психологии
факт инструментально подтвердил американский профессор и руководитель
лаборатории нейровизуализации Рид Монтегю. Он отобрал людей с высоким IQ,
произвольно разбил на группы и заставил решать коллективно разные задачи. И
обнаружил, что коллективный способ решения вызывает у части людей заметное
падения коэффициента интеллекта. То есть после таких вот мозговых штурмов IQ в
индивидуальных замерах у людей падал!
Монтегю полагает, что происходило это отупление в силу нашей животности.
Дело в том, что мы, как существа стадные, то есть инстинктивно выстраивающие
иерархию, не можем на эту иерархию не реагировать. И если некая особь,
которую наше подсознание определило как доминантную, высказала мнение, с нашим не
совпадающее, мозг применяет «экстренное торможение», чтобы не раздражать
доминанта и не получить от него люлей. Это, разумеется, человеком не
осознается, но вылезает на тестах.
Магнитно-резонансная томография показала: у тех людей, интеллект которых
коллективной работой подавляется, активизируется область мозга, связанная с
возникновением конфликтных ситуаций. Иными словами, в ситуации группового
обсуждения они ощущали на себе давление доминантов.
А вот доминантные особи не обнаружили падения IQ после стадных
взаимодействий! У некоторых он даже вырос на фоне того удовольствия, которое они
получали, неосознанно помыкая другими. И МРТ продемонстрировала, что у них
активизируются зоны мозга, связанные с получением удовольствия.
Кстати, поскольку самочки у нашего вида подавлены (самцы доминантны), почти
у всех женщин в опытах (10 из 13) умственные способности после коллективной
работы упали.
Вывод? Он таков: стрелка нашего виртуального интеллектуального компаса,
насаженного на ось политико-биологической плоскости показывает на «север» и
чуть-чуть на «восток». А значит, направление в будущее определено — это путь
прогрессизма, отказа от религий, научно-технический прогресс и примат
личности над коллективом (государством, нацией, классом, стадом).
И куда же девать миллионы генетически не соответствующих этому людей,
которым хочется верить в сказки, бояться науки и реализовывать свои стадные
инстинкты, получая удовольствие от единения в группы?
Цивилизация, сокращая насилие и повышая толерантность, давно придумала
канализаторы человеческой активности в виде компьютерных игр, спорта, сетевых
сообществ. В канализации агрессии, а также обеспечении ненасилия, и
заключается социальная функция тех систем жизнеобеспечения, которые мы называем
государством. Оно должно быть технологично и подчеркнуто отделено от решения
любых мировоззренческих вопросов. Идеологии должны быть переданы в частные
руки — точнее, головы, — как и экономика, которая тоже должна быть в частных
руках: не дело чиновникам заниматься экономикой и идеологией. Только такая
система может максимально раскрепостить творческие способности индивида.
В общем, не нужно забывать, что мы животные. У нас есть свои видовые
особенности . И их нельзя с ходу отвергать, поскольку от этого они никуда не
денутся и действовать не перестанут. Эти особенности нужно просто учитывать.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
На самом деле в этой публикации мы лишь коснулись проблемы человеческой
животности, поскольку она необъятна. Только о таком животном чувстве, как
доверие, и о его роли в экономике люди пишут целые книги, а мы лишь слегка
упомянули его. Поэтому сей труд я бы назвал ознакомительным обзором, сделанным
исключительно с целью познакомить читателя с некоторыми проявлениями животных
особенностей в поведении нашего вида. Я, например, практически не затронул
важнейший и интереснейший вопрос языка, этики, чувства юмора и интеллекта у
животных. А ведь понять людей, не поняв животных, невозможно. Кроме того,
совершенно особняком стоит вопрос сознания (не путать с интеллектом) как
феномена. Но все это требует отдельных публикаций.
Ничего, быть может, когда-нибудь будут написаны и они.
Разное
ВВЕДЕНИЕ В ЭЛЕКТРОПРИВОД НАСОСОВ
(продолжение)
ОДНОФАЗНЫЕ
ЭЛЕКТРОДВИГАТЕЛИ
Однофазные электродвигатели имеют тот же принцип действия, что и трёхфазные
электродвигатели, только с более низкими пусковыми моментами. Они
подразделяются по типам в зависимости от способа пуска.
Стандартный однофазный статор имеет две обмотки, расположенные под углом
90° по отношению друг к другу. Одна из них считается главной обмоткой, другая
- вспомогательной, или пусковой. В соответствии с количеством полюсов каждая
обмотка может делиться не несколько секций.
На рисунке приведен пример двухполюсной однофазной обмотки с четырьмя
секциями в главной обмотке и двумя секциями во вспомогательной.
Следует помнить, что использование однофазного электродвигателя - это
всегда , своего рода, компромисс. Конструкция того или иного двигателя зависит,
прежде всего, от поставленной задачи. Это значит, что все электродвигатели
разрабатываются в соответствии с тем, что наиболее важно в каждом конкретном
случае: например, КПД, вращающий момент, рабочий цикл и т.д. Из-за
пульсирующего поля однофазные электродвигатели могут иметь более высокий уровень шума
по сравнению с двухфазными электродвигателями, которые работают намного тише,
так как в них используется пусковой конденсатор. Конденсатор, через который
производится пуск электродвигателя, способствует его плавной работе.
Вспомогательная обмотка / пусковая обмотка
Листовой сердечник статора
Пример двухполюсной однофазной обмотки с четырьмя секциями в
главной обмотке и двумя секциями во вспомогательной.
Основные типы
однофазных
индукционных
электродвигателей
Бытовая техника и приборы низкой мощности работают от однофазного
переменного тока, кроме того, не везде может быть обеспечено трёхфазное
электропитание . Поэтому однофазные электродвигатели переменного тока получили широкое
распространение. Очень часто электродвигателям переменного тока отдают
предпочтение, так как их отличает прочная конструкция, низкая стоимость, к тому
же они не требуют технического обслуживания.
Как видно из названия, однофазный индукционный электродвигатель работает по
принципу индукции; тот же принцип действует и для трёхфазных
электродвигателей. Однако между ними есть различия: однофазные электродвигатели, как
правило, работают при переменном токе и напряжении 110-240В, поле статора этих
двигателей не вращается. Вместо этого каждый раз при скачке синусоидального
напряжения от отрицательного к положительному меняются полюса.
В однофазных электродвигателях поле статора постоянно выравнивается в одном
направлении, а полюса меняют своё положение один раз в каждом цикле. Это
означает, что однофазный индукционный электродвигатель не может быть пущен
самостоятельно .
Теоретически, однофазный электродвигатель можно было бы запустить при
помощи механического вращения двигателя с последующим немедленным подключением
питания. Однако на практике пуск всех электродвигателей осуществляется
автоматически .
Выделяют четыре основных типа электродвигателей:
• индукционный двигатель с пуском через конденсатор/работа через обмотку
(индуктивность) (CSIR),
• индукционный двигатель с пуском через конденсатор/работа через
конденсатор (CSCR),
• индукционный двигатель с реостатным пуском (RSIR) и
• двигатель с постоянным разделением емкости (PSC).
Один цикл
05
Q.
О
&
I-
о
Поле отсутствует
Поле отсутствует
(Вращение под
действием инерции)
и
■360"
Поле отсутствует
(Вращение под
действием инерции)
Максимальное поле
(Отталкивание)
И-[
Максимальное поле
(Отталкивание)
Полюса меняются один раз в каждом цикле.
На приведённом ниже рисунке показаны типичные кривые соотношения вращающий
момент/частота вращения для четырёх основных типов однофазных
электродвигателей переменного тока.
Пуск через
конденсатор/работа
через обмотку (CSIR)
Индукционные двигатели с пуском через конденсатор, которые также известны
как электродвигатели CSIR, составляют самую большую группу однофазных
электродвигателей .
В электродвигателях CSIR конденсатор последовательно соединён с пусковой
обмоткой. Конденсатор вызывает некоторое отставание между током в пусковой
обмотке и в главной обмотке. Это способствует задержке намагничивания
пусковой обмотки, что приводит к появлению вращающегося поля, которое влияет на
возникновение вращающего момента. После того как электродвигатель наберёт
скорость и приблизится к рабочей частоте вращения, размыкается пускатель.
Далее электродвигатель будет работать в обычном для индукционного
электродвигателя режиме. Пускатель может быть центробежным или электронным.
400
CO
L.
C5
О
X
О
с
s
С
ф
2
О
s
300
200
i 100
ев
m
т
Пуск через конденсатор/ .,
работа через обмотку ^^^
(индуктивность) (CSIR) ^^"^
Пуск через конденсатор/работа
через конденсатор (CSCR) ^<*
Пуск через сопротивлениеЛх^^
работа через обмотку^^
(индукти вностЫ^^^^
I .^-"
"**' Пуск с постоянным
^-"' разделением емкости
Точки
могут
1
1
•у~ 1
к
(PSC)
включения
отличаться
\ |
\ \
\\
—i
0 20 40 60 80 100
Синхронная частота вращения, %
Кривые соотношения момент/частота вращения для четырёх основных
типов однофазных электродвигателей переменного тока.
Двигатели CSIR имеют относительно высокий пусковой момент, в диапазоне от
50 до 250 процентов от вращающего момента при полной нагрузке. Поэтому из
всех однофазных электродвигателей эти двигатели лучше всего подходят для
случаев, когда пусковые нагрузки велики, например, для конвейеров, воздушных
компрессоров и холодильных компрессоров.
Пуск через
конденсатор
>
S
О
S
2
S
1
о
>
О
СО
>»
о.
L.
СО
X
о
X
с;
о
с
S
Q.
с
I-
X
Q)
2
О
S
400
300
200
ч
Индукционный двигатель
с пуском через конденсатор
(CSIR) ^^*~
У
у
X
У
•
•
•
у
у
у
У
X
у
у
^
1_^
\
\
\
\
\
\
\
\
\
^\ 1
\ х
\ *
\ t I
\ 1
V
V
V
1 >
£ 100
1
(О
О.
СО
0 20 40 60 80 100
Синхронная частота вращения, %
Электродвигатель CSIR. Схема электрических соединений
и кривая соотношения момент/частота вращения.
Пуск через конденсатор/
работа через конденсатор (CSCR)
Этот тип двигателей, которые коротко называются «электродвигатели CSCR»,
сочетает в себе лучшие свойства индукционного двигателя с пуском через
конденсатор и двигателя с постоянно подключённым конденсатором. Несмотря на то,
что из-за своей конструкции эти двигатели несколько дороже других однофазных
электродвигателей, они остаются наилучшим вариантом для применения в сложных
условиях. Пусковой конденсатор электродвигателя CSCR последовательно соединён
с пусковой обмоткой, как и в электродвигателе с пуском через конденсатор. Это
обеспечивает высокий пусковой момент.
Электродвигатели CSCR также имеют сходство с двигателями с постоянным
разделением емкости (PSC) , так как у них пуск тоже осуществляется через
конденсатор, который последовательно соединён с пусковой обмоткой, если пусковой
конденсатор отключен от сети. Это означает, что двигатель справляется с
максимальной нагрузкой или перегрузкой.
Электродвигатели CSCR могут использоваться для работы с низким током полной
нагрузки и при более высоком КПД. Это даёт некоторые преимущества, в том
числе обеспечивает работу двигателя с меньшими скачками температуры, в сравнении
с другими подобными однофазными электродвигателями.
Электродвигатели CSCR - самые мощные однофазные электродвигатели, которые
могут использоваться в сложных условиях, например, в насосах для
перекачивания воды под высоким давлением и в вакуумных насосах, а также в других высо-
комоментных процессах.
Пусковой
конденсатор
>
>
О
ЗЕ
S
сс
S
т
s
Рабочий
конденсатор
О
Q.
I-
О
X
с;
о
с
X
Q.
С
к-
X
Q)
2
О
2
>х
1
сз
Q.
Ю
400
300
200
100
0
* 1
Пусковой конденсатор /
Рабочий конденсатор
>
О 20 40 60 80 100
Синхронная частота вращения, %
Электродвигатель CSCR. Схема электрических соединений
и характеристика пусковой момент/частота вращения.
Пуск через сопротивление/
работа через обмотку (RSIR)
Данный тип двигателей ещё известен как "электродвигатели с расщеплённой
фазой ". Они, как правило, дешевле однофазных электродвигателей других типов,
используемых в промышленности, но у них также есть некоторые ограничения по
производительности.
Пускатель
>
ж
ь
z
S
X
т
>
s
о
^ 400
О
Q.
|_
св
s 300
о
о
Индукционный двигатель
с пуском через сопротивление
20 40 60 80 100
Синхронная частота вращения, %
Электродвигатель RSIR. Схема электрических соединений
и характеристика пусковой момент/частота вращения.
Пусковое устройство электродвигателей RSIR включает в себя две отдельные
обмотки статора. Одна из них используется исключительно для пуска, диаметр
проволоки данной обмотки меньше, а электрическое сопротивление - выше, чем у
главных обмоток. Это вызывает отставание вращающегося поля, что, в свою
очередь , приводит в движение двигатель. Центробежный или электронный пускатель
отсоединяет пусковую обмотку, когда частота вращения двигателя достигает,
приблизительно, 75% от номинальной величины. После этого электродвигатель
продолжит работу в соответствии со стандартными принципами действия
индукционного электродвигателя.
Как уже говорилось раньше, для электродвигателей RSIR есть некоторые
ограничения. У них низкие пусковые моменты, часто в диапазоне от 50 до 150
процентов от номинальной нагрузки. Кроме того, электродвигатель создаёт высокие
пусковые токи, приблизительно от 700 до 1000% от номинального тока. В
результате продолжительное время пуска будет вызывать перегрев и разрушение
пусковой обмотки. Это означает, что электродвигатели данного типа нельзя
использовать там, где необходимы большие пусковые моменты.
Электродвигатели RSIR рассчитаны на узкий диапазон напряжения питания, что,
естественно, ограничивает области их применения. Их максимальные вращающие
моменты варьируются в пределах от 100 до 250% от расчетной величины.
Необходимо также отметить, что дополнительной трудностью является установка
тепловой защиты, так как довольно сложно найти защитное устройство, которое
срабатывало бы достаточно быстро, чтобы не допустить прогорания пусковой обмотки.
Электродвигатели RSIR подходят для использования в небольших приборах для
рубки и перемалывания, вентиляторах, а также для применения в других
областях, в которых допускается низкий пусковой момент и требуемая выходная
мощность на валу от 0,06 кВт до 0,25 кВт. Они не используются там, где должны
быть высокие вращающие моменты или продолжительные циклы.
Постоянное разделение
емкости (PSC)
Как видно из названия, двигатели с постоянным разделением емкости (PSC)
оснащены конденсатором, который во время работы постоянно включен и
последовательно соединён с пусковой обмоткой. Это значит, что эти двигатели не имеют
пускателя или конденсатора, который используется только для пуска. Таким
образом, пусковая обмотка становится вспомогательной обмоткой, когда
электродвигатель достигает рабочей частоты вращения.
Конструкция электродвигателей PSC такова, что они не могут обеспечить такой
же пусковой момент, как электродвигатели с пусковыми конденсаторами. Их
пусковые моменты достаточно низкие: 30-90% от номинальной нагрузки, поэтому они
не используются в системах с большой пусковой нагрузкой. Это компенсируется
за счёт низких пусковых токов - обычно меньше 200% от номинального тока
нагрузки, - что делает их наиболее подходящими двигателями для областей
применения с продолжительным рабочим циклом.
Двигатели с постоянным разделением емкости имеют ряд преимуществ. Рабочие
параметры и частоту вращения таких двигателей можно подбирать в соответствии
с поставленными задачами, к тому же они могут быть изготовлены для
оптимального КПД и высокого коэффициента мощности при номинальной нагрузке. Так как
они не требуют специального устройства пуска, их можно легко реверсировать
(изменить направление вращения на обратное). В дополнение ко всему
вышесказанному, они являются самыми надёжными из всех однофазных электродвигателей.
Конденсатор
S
2
И
С
2
I
S
X
т
s
400
5.
Q.
о
z
c;
о
300
Q.
с 200
s
о
s
>s
3" 100
2
Q.
m
Постоянно
включенный
конденсатор
0 20 40 60 80 100
Синхронная частота вращения, %
Электродвигатель PSC. Схема электрических соединений
и характеристика пусковой момент/частота вращения.
Двигатели с постоянным разделением емкости могут использоваться для
выполнения целого ряда различных задач в зависимости от их конструкции. Типичным
примером являются низкоинерционные нагрузки, например вентиляторы и насосы.
Двухпроводные
однофазные
электродвигатели
Двухпроводные однофазные электродвигатели имеют две главные обмотки,
пусковую обмотку и рабочий конденсатор. Они широко используются в США с
однофазными источниками питания: 115В/60Гц или 230 В/60 Гц. При правильном подключении
данный тип электродвигателей можно использовать для обоих видов
электропитания.
Конденсатор
>
со
ю
>
1
СП Я
i *
iZ о
J
eg
ос _
СП СО
павн
мотк
>- ю
о
I
1
с!
о о
z о
о к
55
ю
>
со
CN
>
СО
I
£ о
С 2
lZ О
Конденсатор
с
о о
s о
8
s
Двухпроводный электродвигатель. Схема подключения к
высокому и низкому напряжению.
Ограничения
В отличие от трёхфазных для однофазных электродвигателей существуют
некоторые ограничения. Однофазные электродвигатели ни в коем случае не должны
работать в режиме холостого хода, так как при малых нагрузках они сильно
нагреваются, также рекомендуется эксплуатировать двигатель при нагрузке меньшей 25%
от полной нагрузки.
Электродвигатели PSC и CSCR имеют симметричное/круговое вращающееся поле в
одной точке приложения нагрузки; это значит, что во всех остальных точках
приложения нагрузки вращающееся поле асимметричное/эллиптическое. Когда
электродвигатель работает с асимметричным вращающимся полем, сила тока в одной
или обеих обмотках может превышать силу тока в сети. Такие избыточные токи
вызывают потери, в связи с этим одна или обе обмотки (что чаще происходит при
полном отсутствии нагрузки) нагреваются, даже если ток в сети относительно
небольшой. Смотрите примеры ниже.
*>
1 Питание
и
Питание
+ >
Конденсатор
>
Иг
ос ш
со *
х fc
si
со
°
1
в
f s
IS
is
S1
T
1 Питание
Пример асимметричного хода, когда ток в двух фазах
больше, чем ток сети.
1(A)
3.5
3.0
1.0
Питание
Ч
♦♦*
Вспомогательная
обмотка
Главная обмотка
**#
'*•-.. ******
50 100
Нагрузка (%)
150
Пример хода токов в зависимости от нагрузки. Обратите внимание,
что в фазах работы и пуска токи больше тока сети при нагрузке 0%.
О напряжении
Важно помнить о том, что напряжение на пусковой обмотке электродвигателя
может быть выше сетевого напряжения питания электродвигателя. Это относится и
к симметричному режиму работы. Смотрите пример ниже.
+>
с
3
>
Питание
= UM
Пример напряжения внутри однофазного электродвигателя. При иПиТание
= 230 В значения напряжений могут быть Uc = 370 В и UA = 290 В.
Нужно отметить, что однофазные электродвигатели обычно не используются для
больших интервалов напряжения, в отличие от трёхфазных электродвигателей. В
связи с этим может возникнуть потребность в двигателях, которые могут
работать с другими видами напряжения. Для этого необходимо внести некоторые
конструкционные изменения, например, нужна дополнительная обмотка и конденсаторы
различной ёмкости. Теоретически, ёмкость конденсатора для различного сетевого
напряжения (с одной и той же частотой) должна быть равна квадрату отношения
напряжений: С2/С1 = (U1/U2)2
Таким образом, в электродвигателе, рассчитанном на питание от сети в 230 В,
используется конденсатор 25 рФ/400 В, для модели электродвигателя на 115 В
необходим конденсатор ёмкостью 100 рФ с маркировкой более низкого напряжения
- например 200 В.
Иногда выбирают конденсаторы меньшей ёмкости, например 60 рФ. Они дешевле и
занимают меньше места. В таких случаях обмотка должна подходить для
определённого конденсатора. Нужно учитывать, что производительность
электродвигателя при этом будет меньше, чем с конденсатором ёмкостью 100 рФ - например,
пусковой момент будет ниже.
Заключение
Однофазные электродвигатели работают по тому же принципу, что и трёхфазные.
Однако у них более низкие пусковые моменты и значения напряжения питания
(110-240 В).
Однофазные электродвигатели не должны работать в режиме холостого хода,
многие из них не должны эксплуатироваться при нагрузке меньше 25% от
максимальной, так как это вызывает повышение температуры внутри электродвигателя,
что может привести к его поломке.
В МИРЕ НАСЕКОМЫХ
Мариковский П.И.
(продолжение)
Предрассветный гул
Вход в ущелье Теректы с обеих сторон окаймляли громадные скалы, совершенно
черные и слегка блестящие. Стая кекликов помчалась кверху по щебнистой осыпи,
а когда я вышел из машины, испугавшись, с шумом разлетелась в стороны. Черные
скалы разукрашены древними рисунками козлов, оленей, сценами охоты и
празднеств .
В ущелье царили тишина и покой. Давно заброшенная и полуразрушенная кибитка
дополняла ощущение нетронутого уголка природы. Но есть ли вода в этом ущелье
и сможем ли мы до нее добраться? Дорога тяжела, забросана скатившимися в
ущелье камнями, заросла травой. Узкая лента растений на дне ущелья побурела от
летнего солнца. Тут ручей бежал только весной, сейчас же вода глубоко под
камнями. Но за крутым поворотом неожиданно перед самой машиной взлетает целая
стайка бабочек. Сверкают крыльями белянки, желтушки, бабочки-бризеиды (рис.
156). Гудят осы-полисты (рис. 157), осы-эвмены (рис. 158). Здесь,
оказывается, мокрое ложе ручья, и насекомые собрались пососать влажную землю,
насыщенную солями. Сюда вода, наверное, доходит только ночью, когда ее испарение
прекращается.
■■■■< ?£■■*''■ ■
Рис. 156 - Бризеида
Насколько десятков метров, и машина упирается в стену густой зелени, а
корда смолкает мотор, слышится ласковое бормотание ручейка, скрытого зарослями.
Пробираюсь к нему. Источая аромат, вдоль бережка выстроилась нарядная розовая
курчавка. За нею высится гряда мяты, обильно украшенная мелкими сиреневыми
цветами, а посредине светлеют желтые цветы недотроги. Никогда не видал такой
большой, в рост человека, недотроги.
J*
Ь
ь
Рис. 157 - Оса-полист (Полистес)
Черные скалы в горах Чулак.
Над цветами раздается гул крыльев насекомых. На курчавке повисли осы-
полисты и эвмены, на недотроге - мелкие и пестрые пчелки галикты (рис. 159),
мятой же завладели крупные мухи эристалии (рис. 160), или, как их еще
называют, «пчеловидки», за сходство с медоносной пчелой. Здесь их масса. Они,
непоседы, мечутся с места на место, иногда, будто веселясь, гоняются друг за
другом. Мята небогата нектаром, и для того, чтобы насытиться, приходится
основательно потрудиться.
Рис. 158 - Оса-эвмена (Эвменес) Рис. 159 - Пчела-галикт (Галиктус)
Дальше пути нет. Да и нам нечего желать лучшего. Здесь чудесный уголок:
ручей, бьющий из-под камней, украсил и оживил эти дикие скалистые горы. Быстро
летит время, а когда наступают сумерки, запевают незримые сверчки-трубачики и
темное ущелье звенит от их песен.
Рис. 160 - Пчеловидка (Эристалис тенакс)
В сентябре длиннее ночи и, проснувшись до рассвета, не знаешь, куда себя
девать в ожидании восхода солнца. Небо будто чуть-чуть посерело. Трубачики
устали, поют тихо, смолкают один за другим, почти замолчали. Самый ретивый
пустил несколько трелей и, как бы объявив конец музыкальным соревнованиям,
тоже замолк.
Громко и пронзительно прокричал сокол-чеглок, просвистел над биваком крыль-
ями и скрылся. На вершине горы заквохтал кеклик. Нежно воркует ручей. И еще
что-то совсем непонятное. Как я сразу не заметил! Крики птиц, говор ручья -
все это слышится на фоне ровного и отчетливого гула крыльев каких-то
насекомых . Он громок и ясен, будто тысячи пилотов неустанно реют в воздухе. Может
быть, мерещится! Над ущельем только начинает брезжить рассвет, утренняя
прохлада сковала всех шестиногих обитателей гор и термометр показывает всего
лишь 12 градусов тепла. Нет, что-то здесь происходит необычное. Надо скорее
одеваться.
Зеленая стена растений над ручьем не шелохнется, застыла. Не видно ни одной
осы, ни одной бабочки. Нет и мух эристалии. Иногда бесшумно проносятся на
быстрых крыльях стрекозы. Они просыпаются раньше всех и рано утром ловят
крошечных мошек, любительниц влажного воздуха, незримо парящих над землей. И
больше никого...
За ночь ручей добрался до того места, где вчера бабочки и осы сосали
влажную землю. Всматриваюсь в растения, ищу загадочных летающих насекомых и не
могу их найти. Ни одного! А гул крыльев все также громок и отчетлив и где-то
совсем рядом. Это сигнал, призыв принять участие в коллективном полете.
Случайно отворачиваюсь от ручья и бросаю взгляд на горы, и тогда все
становится понятным: над голыми черными скалами в воздухе всюду реют крупные
насекомые . Они или висят неподвижно, усиленно работая крыльями, или совершают
молниеносные броски, крутые виражи, неожиданные падения и взлеты. Я их сразу
узнал. Это мои старые знакомые мухи эристалии Эристалия тенакс. И дела их
понятны: мухи заняты брачными полетами. И гул их крыльев - своеобразный сигнал,
приглашение к совместной пляске. Никто не замечал такой особенности биологии
этого очень обычного и широко распространенного насекомого. Для чего ими
выбран рассвет, когда прохладно и надо немало поработать крыльями, чтобы
поднять температуру тела и стать активными. Почему для брачных церемоний нельзя
использовать долгий и теплый солнечный день?
Тайна предрассветных брачных полетов, возможно, кроется в далекой истории
вида, и эти полеты сохранились как обычай и неукоснимо исполняются. Во время
брачных полетов выгодно парить высоко в воздухе. Тут на виду неутомимость и
сила, хотя во время всеобщего песнопения крыльев нет брачных связей.
Воздушный полет небезопасен. На крупную добычу всегда найдется немало
охотников . Так не лучше ли для этого избрать рассвет, когда угомонились летучие
мыши, а птицы еще как следует не проснулись. Неважно, что сейчас в этом
ущелье, быть может, нет ни летучих мышей, ни возможных недругов-птиц. Ритуал
превратился в незыблемый инстинкт и правило жизни. Главное значение его -
призыв собраться вместе, большой компанией, в одно место, облегчить дневные
встречи друг с другом.
Взошло солнце, бросило багровые лучи на вершины скалистых гор, и затем
полосы света медленно-медленно заскользили по склону, приблизились к темному
ущелью. Гул крыльев затих и вскоре совсем смолк. Кеклики собрались на скалах
и, увидев нашу стоянку, раскричались, не решаются спуститься к водопою. Вот,
наконец, лучи солнца добрались до дна ущелья и засверкали на отполированных
ветрами камнях. Проснулись бабочки, замелькали над зеленой полоской растений,
загудели осы на розовой курчавке, тонкую песню крыльев завели пчелы, а на
мяте, будто ничего не происходило, не было, как обычно, замелькали мухи
эристалии. Их брачный полет продолжался недолго, начался в шесть утра и кончился
около семи.
Пожалуй, есть и еще одно важное преимущество в этом обычае: в условленный и
короткий срок лёта легче найти друг друга и собраться вместе, особенно в годы
тяжелые, когда мух мало. Как бы там ни было, я рад тому, что длинные
сентябрьские ночи помогли мне открыть секрет жизни моих давних знакомых...
Прошло несколько лет. Совсем другая обстановка, высокие горы Заилийского
Алатау под самыми снегами, почти на границе жизни. Ниже синеют еловые леса,
еще дальше в жарком мареве потонула пустыня. Солнце яркое и жаркое, ветерок
свеж и прохладен, воздух чист и, хотя высота в три с половиной тысячи метров
над уровнем моря, дышится легко. Но набежит на землю тень от облачка и сразу
становится холодно и неуютно.
Засмотрелся на цветы, ярко-желтые лютики, лиловые синюхи, оранжевые жарки.
Как они здесь необыкновенно ярки. Пролетает крапивница (рис. 161), и она
кажется тоже очень яркой и сверкающей.
На цветах масса насекомых. Резвятся бабочки, парят неутомимые сирфиды (рис.
162), масса разных мух в черных одеждах и вдруг... моя старая знакомая муха
эристалия. Встреча с нею неожиданна. Что ей, жительнице низин, делать на
такой высоте среди заоблачных высот! Пригляделся и увидал немало эристалий.
Значит, не случайно они сюда пожаловали.
Рис. 161 - Крапивница (Нимфалис уртицэ) Рис. 162 - Муха-сирфида
Высокогорье Заилийского Алатау.
Всю ночь стояла чуткая тишина. Потом вблизи пролаяла собака. Откуда она
взялась - не знаю, и наш пес залился ответным лаем. Перед утром, едва
посветлело, услышал так хорошо мне знакомый предрассветный гул, точно такой же, как
там, в ущелье гор пустыни.
Оказывается, и здесь мухи эристалии верны своему инстинкту, отплясывают на
рассвете призывные брачные танцы.
Неужели они, когда выгорает пустыня, переселяются в горы! Впрочем, почему
же нет. В пустыне сейчас не проживешь, здесь вон сколько цветов среди зеленой
травы. Полакомятся, справят брачный обряд, да обратно спустятся в низины
класть яички...
Самцы непарного шелкопряда летают как днем, так и в сумерках, тогда как
большинство ночных бабочек летает в поисках друг друга ночью.
Лет насекомых может быть растянутым по времени или, наоборот,
кратковременным. Иногда лет сильно растянут, что зависит от того, что выход из куколок
протекает не одновременно. Такие насекомые во взрослой стадии живут долго,
они не торопятся. Иногда растянутость лёта объясняется различной
климатической обстановкой на небольшой территории, например, в горах, где насекомые,
обитающие ниже и на солнечных склонах, развиваются быстрее тех, кто оказался
в горах выше и на склонах северной экспозиции. Вообще же, ночной лет
насекомых наиболее характерен для мест сухих, с жарким климатом, то есть в степях и
пустынях.
Река Тентек.
У реки Тентек близ озера Алакуль я наблюдал удивительно дружный лет слепней
(рис. 163) рано утром до десяти часов и вечером с шести до восьми часов.
Особенно дружным был лет утром. Начинался он как-то неожиданно, сразу. Плотность
летающих самцов была большой, по две-три особи на один квадратный метр.
Слепни подолгу висели на одном месте в стоячем полете, с резкими бросками из
стороны в сторону. Иногда стоячий полет прерывался погоней друг за другом,
когда, очевидно, кто-либо из соседей залетал на территорию тока. В это время в
воздухе стоял сплошной гул от величайшего множества усиленно работающих
крыльев. Самок среди них было удивительно мало.
Рис. 163 - Слепень Табанус
Используют
загадочные
поисковые
аппараты
Итак, насекомые разыскивают друг друга зрением, обонянием, слухом, жестами.
Ограничиваются ли этими приемами поисковые возможности? Судя по всему,
конечно, нет! Существуют и другие способы поисков, и об этом свидетельствует
поведение самцов бабочек, обладающих феноменальной способностью находить самок с
большого расстояния. Об этом уже вкратце упоминалось.
Еще в 1930-1932 годах работавший под Полтавой энтомолог А. Фабри
опубликовал сообщение в журнале «Энтомологическое обозрение» о своих опытах с
грушевой сатурнией. Его поразило, что самцы, выпущенные на волю за семь километров
от самки, тотчас же взмывали кверху и брали верное направление, даже когда
ветер был попутным или воздух был неподвижен, то есть когда об улавливании
запаха не могло и быть речи. Тогда Фабри высказал предположение о том, что в
поисках самок грушевой сатурнии самцы используют электромагнитное излучение.
Против использования обоняния самцами бабочек говорило многое. На столь
большом расстоянии, на котором самцы ощущали самку, пахучее вещество находилось в
необычайно малой концентрации, до одной молекулы на кубический метр воздуха!
При столь ничтожном разведении вещества невозможно определить направление к
самке, тем более, когда воздух неподвижен или попутен, так как для этого
необходимо возрастание интенсивности запаха.
Наконец, было замечено, что оплодотворенные самки, хотя и не у всех видов
бабочек, тотчас же перестают привлекать самцов, несмотря на то, что в воздухе
и на месте, где они находились, всегда должно было некоторое время оставаться
небольшое количество привлекающего вещества. Все это невольно заставляло
подозревать участие в поисках полов бабочек таинственных излучений, несмотря на
ожесточенные возражения скептиков, как всегда и всюду в подобной обстановке
проявляющих неверие ко всему необычному и не укладывающемуся в привычные и
удобные представления.
Теория электромагнитных излучений встретила ожесточенную критику и
недоверие . Уж очень необычным казалось, что у насекомых в таком крошечном органе,
как усики, может находиться сложно устроенный аппарат, генерирующий импульсы
на столь далекие расстояния.
Ученый Лейтвейт установил, что самки бабочки Оргия антиква, помещенные в
открытую трубу из меди, не привлекают самцов, что свидетельствует о
существовании излучения, экранируемого металлом. Он высказал предположение, что
строение гребенчатых усиков самцов приспособлено к волне, соответствующей
инфракрасному излучению самок. Затем он предположил, что перистые антенны
самцов ночных бабочек-коконопрядов, волнянок и других, издали прилетающих к не-
оплодотворенной самке, представляют собою электромагнитные органы,
функционирующие подобно антеннам радара. Зная величину отдельных элементов антенн и
расстояний между ними, он высчитал, что они чувствительны и к ифракрасным
лучам 20-200 микрон, которые, возможно, излучает самка.
В 1964 году на международном энтомологическом съезде энтомолог П. Калахан
сообщил, что бабочки Гелистус зеа, Эудастетиа унипункта, Эпистор, Гезце эин-
гулята и Гелофанес терза могут находить друг друга по инфракрасному
излучению. У этих бабочек во время полета температура тела повышается на 15
градусов выше температуры воздух, и они излучают инфракрасные волны длиной в 9
микрон. Волны такой длины слабее, чем какие-либо другие волны, поглощаются
водными парами атмосферы, что и способствует нахождению друг друга в темноте,
когда понижен общий температурный фон. Далее этот же ученый доказал, что
ночные бабочки Гелистус зеа способны воспринимать электромагнитные волны
инфракрасного диапазона с помощью коротких волосков на антеннах, а также с
участием сложных глаз.
К аналогичным выводам пришли исследователи, изучавшие кукурузную совку. Они
заметили, что антенны самца приспособлены для улавливания инфракрасных лучей
длиной в 9-11 микрон. Источником излучения служит грудь бабочки, температура
которой во время полета на 0,5-5,0 градусов выше температуры воздуха и
зависит от частоты и амплитуды движения крыльев.
Половая активность бабочек максимальна при минимальной влажности, когда
инфракрасные лучи лучше всего распространяются в атмосфере. Кроме того, они
установили, что зрение самцов приспособлено улавливать волны инфракрасного
спектра длиной в 1-6 микрон.
Ученый Катейвейл предположил, что поиски бабочек происходят благодаря
генерации электромагнитных колебаний.
Радиационная теория встречи самцов с самками бабочек пока что встречает
много возражений, и число ее противников значительно больше сторонников. Но,
как известно, все необычное и новое всегда вызывает недоверие и даже
неприязнь. Очевидно, человеку свойственна определенная степень неизбежного
консерватизма, из-за которого все, нарушающее привычные представления, вызывает
сопротивление . Споры ученых вокруг таинственной чутьистости бабочек
продолжаются. Одни исследователи обвиняют других в чрезмерной поспешности и слабой
аргументации. Другие находят, что излишний скептицизм, свойственный ученому
миру и подчас чрезмерная недоверчивость становятся преградой для дальнейших
поисков . Сейчас трудно сказать, кто прав, а кто ошибается. В истории науки
масса случаев, когда, казалось бы, самые невероятные предположения впоследствии
оправдывались, или наоборот. Как бы ни было, лишь бы не заснула мысль
человеческая, лишь бы продолжались взаимные недоверия, противоречивые высказывания,
рано или поздно они приведут к истине, путь к которой почти всегда сложен и
тернист. Придет время, и мы узнаем о существовании того, что ныне кажется со-
вершенно невероятным, если не сказать абсурдным, ведь то, что мы знаем,
только ничтожно малая часть из великого многообразия окружающего мира, и
крошечный комарик, колембола (рис. 164), мушка, жучок, находящие подругу в
громадном мире, подтвердят существование великого таинства, скрытого от нашего
взора.
Загадочны и вечерние полеты жуков-хрущей разных видов, происходящие в
строгой последовательности друг за другом.
Ловушка
паука
Один из распадков на южном склоне небольшого хребта перекрывается поперек
длинной и ровной, как натянутая веревочка, грядой причудливых красных скал.
Под ними крутой склон засыпан крупными обвалившимися камнями.
Ветер дует с юга, врывается в распадок, налетает на красную гряду, мчится
дальше через горы и скалистые вершины. Стоит на редкость теплая осенняя пора,
солнце греет, как летом, хотя ветерок свеж и слегка прохладен.
Предгорья Заилийского Алатау.
Над красной грядой собрались вороны, парят в восходящих токах воздуха,
зычно переклюются, затевают веселые игры. Появилась пара планирующих коршунов.
Вороны попытались с ними затеять игру. Но хищники, ловко увертываясь, широко
распластав крылья, важно поплыли к югу. Им некогда, скоро нагрянет непогода,
надо спешить в заморские страны.
Взлетела пустельга. Ловкая, быстрая, лавируя в воздухе, покрутилась с одним
вороном и исчезла. Торопливо промчалась стайка сизых голубей. Из скопления
камней, упавших на землю, с шумом вспорхнула стайка кекликов. Птицы расселись
на красной гряде и стали перекликаться. А вокруг просторы, безлюдие, тишина,
извечный покой. Подъехал к машине чабан. Заметил, что мы рассматриваем птиц
и, указывая кнутом на белое пятно на красных скалах, сказал: «Вот там каждое
лето беркут живет!»
Иду вдоль гряды, приглядываюсь к скалам. Кое-где они необычные, в глубоких
ячейках, выточенных тысячелетиями ветрами. Гнезд хищников немало, и они
издалека видны по белым пятнам помета. Но гнездо беркута, на которое показал
чабан, самое большое, и по всему видно, что оно не пустует летом. Место для
него выбрано хорошее. К гнезду не подобраться.
Подняв кверху голову, рассматриваю притон степного разбойника. Он тут,
оказывается, не один. Снизу под выступом, на котором устроено гнездо, прилеплена
изящная глиняная чашечка скальной ласточки. Близкое соседство с орлом ей не
мешает. Чуть сбоку тщательно залеплена в камне небольшая ниша, а в глиняной
перегородке устроен круглый ход. Это гнездо веселого крикуна, бойкого жителя
гор - скального поползня. Рядом с гнездом орла на земле видна большая кучка
помета, а глубокая щель над нею вся занята гнездами сизого голубя. Еще ниже
орлиного и ласточкиного гнезд из двух глубоких ниш торчат соломинки. Тут
живут каменки плясуньи.
Удивительное место! Хищные птицы обычно никогда не трогают возле своего
гнезда других птиц. Быть может, в этом сказывается особенный резон: когда
приблизится враг, соседи дадут знать, поднимут суматоху. И будто рассчитывая
на этот благородный этикет взаимной помощи, здесь собралось разноликое
общество . Сколько их: голуби, поползень, каменки, ласточки - все ищут высокого
покровительства у царя птиц.
Гряда красных скал манит продолжать поход. Мы бредем вдоль нее и будто
читаем интересную книгу. Вот и находка! Над глубокой темной трещиной натянуты
беспорядочные крепкие паутинные нити. И на них повисли жалкие остатки
прекрасных бабочек, ночного павлиньего глаза. На обтрепанных крыльях сохранились
выразительные глазчатые пятна, у некоторых еще целы роскошные перистые усики,
и светло-серые глаза глядят, как живые. Одного за другим освобождаю
несчастливцев от паутины. Их девять. И все самцы. Почему чудесные бабочки, отличные
пилоты, такие сильные, большие попали в эту глубокую черную щель, завитую
липкими нитями? И почему только самцы? Пытаюсь найти ответ. Самцы -
обладатели роскошных усиков - разыскивают самок по запаху, и находят их с очень
большого расстояния. Не мог же паук имитировать такой запах! Впрочем, надо
покопаться в тенетах, посмотреть на остатки пиршества толстого обжоры. Так и
есть! На земле лежит высосанный трупик единственной самки. Видимо, она
первая, бедняжка, в ночь брачных полетов, попалась в ловушку, и, продолжая
источать призывной запах, привлекла на погибель еще девять кавалеров. Бедные
бабочки !
Иду дальше вдоль красной гряды. Возле большого камня, лежащего ниже гряды,
вьется и пляшет рой ветвистоусых комариков. Их свадебный ритуал совершается
по обыденному стандарту: каждый танцор мечется в быстром темпе рывками из
стороны в сторону, непостижимо ловко избегая столкновения с партнерами.
Иногда в это скопище изящных танцоров влетает крупная светло-желтая самка и
падает на землю, увлекая за собою избранника.
Поглядев на комариков, собираюсь идти дальше, но случайно спохватываюсь,
откуда здесь в сухой каменистой пустыне почти в ста километрах от реки могли
появиться ветвистоусые комарики? Вряд ли они могли выпложиваться в прохладных
и мелких, пересыхающих летом родничках, кое-где текущих по ущельям.
Взмах сачком по рою расстраивает сложенную пляску самцов, они разлетаются в
стороны, и мне немного жаль этих крошечных созданий, удел которых погибнуть
после исполнения своего долга.
А в сачке... Вот так комарики! Удивлению нет конца. Я вижу крошечных
крылатых муравьев - самцов жителей каменистой пустыни Феидоле паллидуля. Все же
какое удивительное совпадение! Насекомые, принадлежащие совсем к разным
отрядам (одни к отряду Двукрылых, другие - Перепончатокрылых) выработали сходные
правила брачного роения и, наверное, во время эволюции приобрели и сходные
органы, посредством которых рой посылает сигналы призыва самок.
Присматриваюсь к земле возле камня. Как будто никого нет. Ползает забавная
личинка аскалафа, похожая на личинку златоглазки - с такими же длинными
кривыми челюстями, но вся увешанная сухими панцирями муравьев, своих охотничьих
трофеев. Это только вначале показалось, будто нет никого на земле возле
камня. Почти всюду укрылись светлые, с длинным и объемистым брюшком, самки феи-
доли. Кое-кто из них уже распростился с роскошными крыльями, сбросил их с
себя, как ненужный свадебный наряд, и озабоченно снует среди щебня в поисках
удобных укрытий.
Брачный полет этого муравья пустыни поздней осенью - новость. Ну что же!
Тем самым самкам-крошкам представляется изрядный запас времени: осень, зима и
весна - для обоснования собственного муравейника до наступления жары и
сухости пустыни.
Солнце прячется за горы. Тянет холодком. Красной гряде все нет конца.
Придется кончать поход. Пора к машине, на бивак, готовиться к ночлегу...
Строгая
очередь
После долгих скитаний по пустыне мы подъехали к далеким синевшим горам и на
предгорных холмах на берегу небольшого извилистого ручейка нашли чудесное
место возле большого и одинокого карагача. Под деревом глубокая тень, вода -
рядом, по берегам полынь, расцвеченная красными маками, горы - подать рукой.
Обласканная солнцем, земля дышит испарениями, и великое множество насекомых
всюду копошится, каждое занято своим делом, своей маленькой жизнью.
Большое красное солнце к вечеру склоняется к горизонту, веет прохладой.
Когда загорается первая звезда, и засыпают дневные насекомые, в воздухе
начинают жужжать жуки-хрущики. Они неловки в полете, не умеют облететь неожиданное
препятствие, оказавшееся на пути, цепляются на одежду и, попав на голову,
запутываются в волосах, часто падают на землю и копошатся в траве. Немало их,
неумелых, падает в воду и, едва начался лёт, торопливый ручей проносит мимо
нас жуков-неудачников. Желтоватые, с синей грудкой, они беспомощно
барахтаются в воде. Кое-кому везет, былинка или комочек земли на их пути - спасение и,
зацепившись за них, пловцы не спеша выбираются наверх.
С каждой минутой темнеет небо, и на нем загораются все новые и новые
звезды . Жуки продолжают носиться над нами. Но желтых хрущиков уже нет в помине.
Их сменили хрущики черно-синие. И в ручье они тоже появились, барахтаются.
Когда потемневшее небо расцвечивается сверкающими звездами, исчезают черные
хрущики, приходит черед летать другим коричневым, в темную полоску.
Откричали свои первые трели козодои и теперь скользят темными тенями на
бесшумных крыльях. Цокают летучие мыши. Иногда прошуршит торопливая бабочка-
ночница . Коричневые, в полоску хрущики перестали летать. Угомонились. Никто
не пришел им на смену.
Под развесистым карагачем возле маленького ручейка мы прожили три дня. И
каждый вечер, будто по строго заведенному испокон веков расписанию, как по
часам, поочередно сменяя друг друга, летали желтые, черно-синие и коричневые
хрущики. Как они угадывали каждый свое, отведенное природой время? Наверное,
каждый следил за освещением неба. Мне захотелось проверить по
фотоэкспонометру начало лёта за все три дня. Но прибор был рассчитан только на дневной
свет, и, едва только зажигалась первая звезда, как его стрелка намертво
застывала в крайнем положении...
В последние годы ученые доказали, что насекомые обладают хорошо развитым
чувством времени, своеобразными внутренними часами. Наверное, и у наших
хрущиков есть такие же таинственные внутренние часы. Не просто часы, а еще с
особенным будильником, который точно подсказывает время, когда садится
солнце, ложатся спать ящерицы, наступает пора пробуждаться от дневного сна и
выбираться наверх. Но как они устроены, эти необыкновенные часы-хронометры?
Пляска
малышек
На колесах быстро мчащегося автомобиля не различить рисунка протектора. Но
если взглянуть на них мельком, коротким мгновением, глаза, как фотоаппарат с
моментальной выдержкой, успевают запечатлеть рисунок покрышки. Эту
особенность нашего зрения может испытать на себе каждый.
Цветущие «прилавки» Заилийского Алатау.
Все это вспомнилось на заброшенной дороге среди густых и роскошных трав,
разукрашенных разнообразными цветами предгорий. Гляжу на небольшой, но очень
густой рой крохотных насекомых, повисший над чистой площадкой. Он не больше
кулака взрослого человека, но в нем, наверное, не менее нескольких сотен
воздушных пилотов.
Они мечутся с невероятной скоростью без остановки, без видимой усталости,
все вместе, дружно и согласованно. Полет их - маятникообразные броски,
совершаемые с очень большой быстротой. Иногда мне кажется, будто весь рой останав-
ливается в воздухе на какое-то неизмеримо короткое мгновение, ничтожные доли
секунды, и тогда он представляется глазу не хаотическим переплетением
подвижных линий, а скопищем из темных точек. Сомневаясь в том, чтобы рой мох1
останавливаться на мгновение, вспоминаю про колесо автомашины и рисунок
протектора. Хотя, впрочем, быть может, рой по каким-то особенным причинам
действительно задерживает полеты.
Иногда рой внезапно распадается, исчезает, и я успеваю заметить лишь
несколько комариков, усевшихся на кончиках растений близко над землей. Но не
надолго. Вскоре над чистой площадкой в воздухе появляется одна-две точки. Они
как будто совершают призывной ритуал пляски, колебания их полета из стороны в
сторону в несколько раз длиннее. Это зазывалы. Они источают таинственные
сигналы, не уловимые органами чувств человека. Сигналы разносятся во все
стороны, их воспринимают, на их зов со всех сторон спешат единомышленники-танцоры,
и воздушная пляска снова начинается в невероятно быстром темпе.
Хочется изловить плясунов, взглянуть на них поближе. Но как это сделать?
Если ударить по рою сачком, он, такой маленький, весь окажется в плену,
прекратит свое существование, а хрупкие насекомые помнутся. Плясунов в природе
не столь много, они редки, и не так уж легко им, маленьким, собраться вместе
в этом большом мире трав. Тогда я вспоминаю про эксгаустер, осторожно подношу
кончик его трубочки к рою и совершаю короткий вдох. Прием удачен. В
резервуаре ловушки около двадцати пленников. Это нежные комарики-галлицы из семейства
Лестреминидэ с округлыми крылышками, отороченными бахромкой волосков,
коротенькими усиками, длинными слабенькими ножками. Все пленники, как и следовало
ожидать, самцы. Самки лишь на короткое мгновение влетают в рой.
Обществу галлиц, слава богу, не помешал эксгаустер. Пляска продолжается в
прежнем темпе.
Через несколько часов возвратившись обратно после похода, застаю точно на
том же месте рой неутомимых танцоров.
Проходит два дня. Вспоминая комариков, иду на то же место, где их впервые
увидал. Вот и крохотная площадка, свободная от травы, и... все тот же
мечущийся в пляске рой крошечных насекомых. Гляжу на воздушные пляски малышек и
думаю о том, как удивителен мир насекомых и сколько мне задал вопросов только
один этот крошечный рой.
Почему, например, комарики избрали для воздушных танцев место над голой
землей? Ведь обычно брачные пляски насекомые устраивают на значительно
большей высоте. Правда, так поступают те, кто роится ночью при полном штиле. Днем
же роению может помешать даже слабое дуновение ветерка, а тихое и защищенное
от него место находится у самой земли.
Долго ли могут комарики плясать? Такой быстрый темп физической нагрузки
требует громадного расхода энергии.
Почему комарики привязаны к одному и тому же месту?
Как они ухитряются в воздухе не сталкиваться друг с другом при таком
быстром и скученном полете?
Какой механизм помогает крошкам плясать в строгом согласии друг с другом?
Какое значение имеют заводилы плясок и почему размах их бросков из стороны
в сторону шире?
Какие таинственные сигналы посылают галлицы, собирая компанию
единомышленников?
Вопросов масса, только как на них ответить!..
И в заключение расскажу о том, как муравьи амазонки-работницы заботятся о
брачных делах своих воспитанниц, сопровождая их массами по земле.
Брачный
поход
Через два дня тропинка, ведущая к дому мимо муравейника, вся кишела от
сверкающих тел рыжих амазонок. Густая их рать, колыхаясь, узкой лентой
мчалась , как всегда торопливо и озабоченно. Среди рабочих виднелись крылатые
самки. Их было немного, не более десятка. Муравьи амазонки неплохо изучены.
Их походы наблюдали и описали многие энтомологи. Но чтобы в походах
участвовали самки - этого никто не знал и не видел. Интересно, что будет дальше!
Вот муравьи добрались до бетонных отмостков, окружающих дачный домик и
потекли по нему, дошли до угла дома, перебрались кверху на фундамент, забрались
еще выше, перешли на оштукатуренную стенку, завернув за другой угол, прошли
другую стену, снова завернули за угол дома, почти обошли его со всех сторон и
остановились, сбились кучкой, долго крутились на одном месте, будто что-то
обсуждая или кого-то поджидая.
Потом, наконец, собрались еще более плотной кучкой и повернули обратно.
Через полчаса вся дружная компания вместе с немногими самками спустилась в свое
подземелье. Но на стене дома остались три самки. Они обломали свои крылья.
Возле одной из них я увидел откуда-то появившегося маленького тщедушного
черного самца. Так неужели длительная прогулка всем многочисленным обществом
была совершена, чтобы привлечь самцов к своим крылатым самкам? Наш муравейник
воспитывал только одних самок и не заводил самцов.
Три бескрылых самки долго крутились на одном месте, но потом отправились по
пути своих сестер и вскоре также скрылись в муравейнике.
Ухаживание
сопровождается
сложным ритуалом
После длительных, трудных и сложных поисков самец и самка, наконец,
встречаются друг с другом. Но на этом для очень многих насекомых свадебные хлопоты
не кончаются и далеки от завершения. Предстоит доказать принадлежность к
своему виду, расе, может быть, к особому клану, показать готовность к
оплодотворению, выполнить ритуал ухаживания и «понравиться» друг ругу. Это предварение
различно у разных насекомых. У одних оно отсутствует вовсе или не обнаружено
исследователями, ускользает от нашего внимания. У других оно притуплено,
особенно, когда вид редок, и встреча произошла после длительных поисков,
отнявших много времени из того, что было определено природой, у третьих оно
развито и очень сложно, особенно когда есть возможность выбора. При изобилии вида
и возможности свободного и непринужденного подбора пар обоюдное влечение, или
неприязнь, или конкуренция могут проявиться особенно сильно.
Странное
колечко
Захватив с собою бинокль и фотоаппарат, отправился побродить по ущелью Ка-
распе. Всего лишь несколько десятков метров текла по ущелью вода и,
неожиданно появившись из-под камней, внезапно исчезла. Дальше ущелье было безводным,
но вдоль сухого русла росли кустарники, зеленела трава. По-видимому, ручей
проходил под камнями недалеко от поверхности земли.
Склоны гор поросли редкими кустиками небольшого кустарника боялыша. Кое-где
виднелись кустики эфедры с похожими на хвою темно-зелеными стеблями. Другой
вид эфедры рос маленькой приземистой травкой, скудно одевая те участки
склонов гор, где камень был едва прикрыт почвой. Местами в расщелинах скал,
иногда на большой высоте, виднелись невысокие железные деревья-каракасы.
Древесина этой породы обладает замечательной прочностью на изгиб, а плотные листья
жароустойчивы. В долине ущелья кое-где виднелась таволга, между нею на земле
красовалась прямыми столбиками бордово-красная заразиха. Запах от нее
ужасный, смрад разлагающегося трупа, и поэтому на ней всегда масса мушек-
любительниц мертвечины (рис. 165).
Рис. 164 - Скопление колембол Рис. 165 - Муха на заразихе
в маленькой лужице
Заразиха.
Хотя ночи еще по-весеннему прохладны, днем уже основательно грело солнце,
пробуждая многообразный мир насекомых. Всюду летали многочисленные мухи,
грациозно парили в воздухе, высматривая добычу, изящные стрекозы (рис. 166),
ползали жуки-чернотелки (рис. 167) и много других насекомых.
У большого камня с плоской поверхностью, лежавшего на дне ущелья, раздался
странный звук, сильно напоминающий вой сирены. Среди царившей тишины этот
звук невольно привлек внимание. Начинаясь с низкого тона и постепенно
переходя на высокий, он тянулся некоторое время, пока внезапно не прерывался, чтобы
потом повториться вновь. Сходство с сиреной казалось столь большим, что можно
было легко поддаться обману, если бы не суровое молчание диких скал
совершенно безлюдного ущелья пустынных гор, девственная, не тронутая человеком
природа и ощущение, что этот загадочный и негромкий звук доносится не издалека, а
поблизости, где-то здесь совсем рядом, у большого камня среди невысоких
густых кустиков таволги и эфедры.
Рис. 166 - Стрекоза Симпетрум Рис. 167 - Чернотелка Тентирия
«Что бы это могло быть?» - раздумывал я, с напряжением осматриваясь вокруг,
и вдруг над плоским камнем увидал странное, быстро вертящееся по горизонтали
колечко, от которого как будто исходил звук сирены. Продолжая стремительно
вертеться, колечко медленно перемещалось в разные стороны и немного
придвинулось ко мне. В это мгновение за камнем что-то громко зашуршало, зашевелились
кусты таволги, и на щебнистый косогор выскочили две небольшие курочки с
красными ногами и красным клювом. Вытянув шеи и оглядываясь на меня, курочки
быстро побежали в гору, ловко перепрыгивая с камня на камень. Потом из-за этого
же камня с треском крыльев стали взлетать другие притаившиеся курочки. Со
своеобразным квохтаньем, они разлетелись во все стороны, расселись по скалам,
а когда все затихло, начали перекликаться звонкими голосами. Стая птиц тихо
паслась среди кустарников, выкапывая из-под земли луковицы растений,
склевывая насекомых и, заслышав шаги человека, затаилась. И если бы не вынужденная
остановка, птицы пропустили бы меня мимо, не выдавая своего присутствия.
Постепенно кеклики успокоились, и в ущелье снова стало тихо. Не слышалось
больше и звука сирены, и плоский камень был пуст. Впрочем, в его центре
сидела большая волосатая рыжая муха-тахина (рис. 168) , под тоненькой веточкой,
склонившейся над камнем, примостился маленький зеленый богомол и кого-то
напряженно высматривал, а немного поодаль, близко друг от друга расположились
две небольшие черные и блестящие мухи с белыми отметинками на груди и
беспрестанно шевелили прозрачными крылышками.
Внезапно одна из мух закрутилась в воздухе, за ней помчалась вторая, еще
быстрее закружились мухи, их очертания исчезли, и над поверхностью камня со
звуком сирены поплыло, медленно перемещаясь в разные стороны, белесоватое
колечко ... Это был необыкновенный по своей стремительности брачный полет.
Жаль, что со мною не было сачка! Бежать за ним обратно? Но бивак далеко, а
за это время чудесные мухи могли улететь. Попытаться поймать шапкой? Но
колечко увернулось в сторону, распалось, и мухи одна за другой перелетели к
другому камню.
Такой необычный полет был возможен только над свободной поверхностью, так
как среди ветвей кустарников или даже сухих травинок изумительные и
виртуозные летуны могли разбиться насмерть. На втором камне попытка поймать мух тоже
оказалась неудачной и потревоженные, они скрылись из глаз.
С тех пор прошло очень много лет, и в моих долгих путешествиях по пустыне
более никогда не встречалось белесоватое колечко и не приходилось слышать
песни крыльев, похожей на звук сирены. Так и остались неизвестными загадочные
мухи....
Рис. 168 - Муха-тахина.
Самцы, гораздо реже самки, некоторых насекомых, как бы предъявляют друг1
другу паспорта, когда знакомятся. Тут и звуки, и окраска, и запахи, и
особенные, подчас крайне вычурные, телодвижения или сочетание всего этого в
различных комбинациях. Но ритуал ухаживания всегда точен, однотипен, отклонения в
нем смерти подобно, нетерпимы, как, допустим, что-либо (да простит мне
читатель за аналогию) выходящее за рамки поведения в обществе, где нормы его
жизни строго регламентированы, неукоснимы и издавна установлены.
Известен таракан, который сопровождает ухаживание особенными стрекочущими и
ритмичными звуками. При ухаживании пчелы Мелипона квадрифасциата самка издает
несколько шумоподобных импульсов. Самцы некоторых веснянок, слегка постукивая
по растению изогнутым брюшком, вызывают легкий шорох и сотрясение. Неоплодо-
творенная самка отвечает такими же ударами, после чего самец становится
активнее, бегает вокруг самки и, сделав паузу, снова барабанит брюшком,
периодически застывая и ожидая ответного сигнала. Частота барабанного боя самки и
самца различна. Оплодотворение наступает после длительного перестукивания.
Де Мильи так описывает обряд ухаживания саранчи: «Саранча не торопясь
совершает свой вековой обряд, состоящий из последовательных инстинктивных
движений. Требуется большое терпение, чтобы услышать, когда призывная песня
самца сменится другой, главной песней, как только он заметит самку.
Ответная песня готовой к спариванию самки тише пения самца. Начинается
дуэт, во время которого оба насекомых приближаются друг к другу. Их финальная
песня коротка, и ее проводят с блеском. Это уже брачная песня, свойственная
только данному виду, благодаря которой полностью исключается возможность
спаривания разных видов и, следовательно, появления неполноценных и неспособных
к продолжению рода гибридов».
Самец цикады Согата оризиколор перед самкой вибрирует около четырех секунд.
Если самка готова к спариванию, она отвечает на ухаживание аналогичной
вибрацией. Только после такого согласования происходит сближение, для самки
единственного за всю жизнь.
Сложен язык ухаживания кузнечиков. Хубер из Тюбенгенского университета
записал на магнитофон около 500 различных типов звуков, издаваемых кузнечиками.
Однако расшифровать их чрезвычайно трудно. Р. Дрешер в своей книге
«Загадочные чувства насекомых» сообщает, что доктор Локар научился подражать пению
одного кузнечика и отвечал на призыв самца. После каждой паузы самец делал к
нему гигантский прыжок, вспрыгивал на протянутую руку и даже пытался влезть в
рот стрекочущему ученому. Зеленый кузнечик Теттихюния виридиссима (рис. 169),
столь обычный в наших лесах, чем более готов к спариванию, тем громче
стрекочет . В это время самцы, чувствуя соперника, держатся от него на почтительном
расстоянии, предоставляя самому громкому самую большую территорию. После
спаривания певец замолкает, временно выбывая из строя. Самый громкий голос
производит наибольшее впечатление на самок, и они выбирают в первую очередь
самых голосистых партнеров.
Звуки поисков и призыва у поющих насекомых служат их обладателям и при
ухаживании .
Телодвижения, позы - пожалуй, самые распространенные способы ухаживания.
Тут и вибрация крыльев, и постукивания ногами, брюшком, и поглаживание
усиками , и многое другое, доступное при соприкосновении и контакте. Самец
мучнистого червеца Псевдококкус вастатор, приблизившись к самке, трогает ее сзади
усиками. Если самка - мешочек, набитый яйцами, без глаз, усиков и ног -
созрела, она отвечает на ухаживание движением брюшка. Самец Дрозофила меланога-
стер (рис. 170) вначале ориентируется на самку, становясь позади ее, затем
начинает перед нею вибрировать одним крылом, отставляя его под прямым углом,
потом ротовыми придатками притрагивается к концу брюшка.
Рис. 169 - Кузнечик Теттигония Рис. 170-Плодовая мушка Дрозофила
виридиссима
Во время брачного полета самка Дрозофила субобскура совершает быстрые
броски из стороны в сторону, а самец, летающий за ней, в точности повторяет ее
движения. Здесь самка как бы устраивает экзамен своему будущему супругу.
Кропотливые в изучении этих мушек генетики точно установили, что самцы из
генетических линий с недоразвитыми семенниками, недостаточно точно повторяют
полет самки и лишаются ее внимания. Вот одно из точных доказательств значения
ухаживания насекомых.
Один из генетиков проследил ритуал ухаживания восьми видов дрозофил, самки
1
которых были обезглавлены, доказав, что начало ухаживания исходит от самцов.
У близких видов реакции ухаживания очень похожи. Все это говорит за то, что
поведение при ухаживании, как и вообще поведение, подчиняется тем же законам
эволюции, которые управляют образованием видов.
Вид Дрозофила паулсторум как бы слагается из шести зачинающихся видов,
распространенных в Неотропической области. В ухаживании, принятом у этого вида,
различаются четыре элемента: кружение в воздухе, похлопываниие и вибрация
крыльями, охватывание самок. У всех шести зачинающихся видов отдельные акты
ухаживания различаются, что и препятствует смешению. Тем не менее,
скрещивание между ними иногда происходит, но гибридные самки, как правило, отвергают
ухаживание самцов, остаются стерильными и потомства не дают. Оказываются
стерильными и гибридные самцы. Так сложно разработанные приемы ухаживания
контролируют нормальное течение брачного процесса, препятствуя напрасной трате
половой продукции, способствуют дальнейшему расщеплению вида на зачинающиеся
виды и их дальнейшему обособлению.
Близкие виды плодовых мушек Дрозофила меланогастер и Дрозофила симулянс
тоже хорошо различаются по ухаживанию. У самцов Дрозофила меланогастер медленно
нарастает возбуждение, самки более отзывчивы к видимым стимулам ухаживания,
но меньше реагируют на стимулы, исходящие от использования самцами усиков.
Благодаря этим различиям устраняются скрещивания между двумя видами. Детали
разыгрываемого перед самкой ритуала играют роль окончательного расхождения
этих видов и выработки между ними стойких различий.
Мушки-береговушки (рис. 171), столь распространенные в Семиречье, всегда
образуют громадные скопления по кромке берегов соленых озер. В скоплениях
преобладают самки, их в 20-30 раз больше самцов. Самцы чуть темнее самок. Мне
не раз приходилось видеть, как самец ухаживает за самкой, становится перед
нею головой к голове и раскачивается из стороны в сторону. Самка отвечает
ему, копируя его движения. Затем самец забегает сзади самки и, положив на ее
тело передние ноги, долго бежит за нею, повторяя маятникообразные движения,
добиваясь ответной реакции. Очень часто на этом ухаживание прерывается, и
самец начинает разыгрывать свою пантомиму перед другой самкой. По-видимому, у
этого вида широко распространено размножение без оплодотворения
(партеногенез) , и самцам приходится тратить немало усилий в поисках самок, способных к
размножению с участием обоих полов.
Самки и самцы термита Ретикулитермес люцифугус после разлета, встретившись,
сбрасывают крылья и совершают характерную, предшествующую оплодотворению,
брачную прогулку. Во время ее самец непрерывно следует за самкой, постоянно
притрагиваясь усиками к кончику ее брюшка. Иногда за одой самкой гуськом идут
несколько самцов. Брачная пара, впоследствии дающая жизнь большой колонии,
образуется только в том случае, если самка принимает перед самцом характерную
позу, останавливаясь и загибая кверху брюшко. Оплодотворение и образование
пары происходит после еще целого ряда актов ухаживания, обязательно на
солнечном свету и на свежем воздухе.
У других термитов после дружного и массового брачного полета самка,
закончив его, падает на землю и, застыв на месте, поднимает кверху брюшко. Это
поза призыва самца. Самец, обнаруживший самку, берет конец ее брюшка челюстями
или обхватывает усиками.
У некоторых видов термитов брачный бег может продолжаться часами и, по-
видимому, одновременно с расселением и поиском подходящего места для будущего
жилища. Затем пара останавливается, выгрызает в кусочке дерева, лежащего на
земле, брачную камеру, и только тогда происходит оплодотворение. Затем
супруги тщательно вылизывают друг друга, затем отламывают конечные членики усиков
и приступают к обоснованию семьи.
Жуки семейства Малахиидэ (рис. 172) перед оплодотворением обязательно ис-
полняют перед своей избранницей своеобразные танцы, одновременно испуская
запах желез, которые располагаются то на элитрах, то на голове, реже на груди,
щупиках и других частях тела.
Рис. 171 - Мушка-береговушка Эфидра Рис. 172 - Жук Малахиус
Несуразные по внешнему виду и неуклюжести насекомые верблюдки (рис. 173),
прозванные так за очень длинную переднегрудь, отдаленно напоминающую
изогнутую шею верблюда, перед оплодотворением разыгрывают подчас длительные игры,
во время них они иногда довольно сильно кусают друг друга.
Самец бабочки Ланас гиллипус, ухаживая за самкой, проводит пучком волос,
расположенных на конце брюшка, по нижней поверхности крыла. В этих местах
находятся пахучие железы. Взаимодействие секрета этих желез и является
непременным эталоном ухаживания и побуждает самку к оплодотворению.
Самцы бабочки Сенелы вначале демонстрируют перед самкой свою окраску. Они
раскрывают нижние крылья, показывая яркие пятна, затем передними крыльями
зажимают усики самки, приближая их к тому месту, где находятся пахучие железы и
только после этого начинают быстро расхаживать возле нее.
Рис. 173 - Верблюдка Рис. 174 - Репница (Пиерис рапэ)
Своеобразны танцы у бабочки Эуменис. Обычно самец сидит среди листьев
растений, поджидая пролетающую мимо самку. При появлении самки он взлетает и
начинает постепенно приближаться, кружится возле нее. Самка садится. Самец
продолжает над ней летать, выдвигая передние крылья с пахучими железами, самка
же приподнимает усики, как бы обнюхивает крылья самца. Только убедившись в
запахе, исходящем от пахучих желез самца, самка изъявляет готовность к
оплодотворению. Точно так же поступает самец бабочки Блателла. Он поднимает кры-
лья под прямым углом, полностью открывая пахучие железы и подставляя их самке
как своеобразный аттестат зрелости и готовности к исполнению супружеских
обязанностей .
Подлетают к каждой самке и самцы репницы (рис. 174). Девственные самки при
приближении самца замирают, сидят неподвижно. Самки оплодотворенные, как бы
намереваясь предотвратить пустые хлопоты и связанные с ними излишние траты
сил, тотчас же принимают позу отказа, раскрывают крылья, поднимают кверху
брюшко.
Иногда процесс ухаживания короток, почти молниеносен, иногда же очень
длителен и, видимо, до крайности сложен. Так, самка семафорной мухи Орталида в
течение полных двух дней жизни танцует перед более или менее неподвижным
самцом. Она кружится перед ним, двигаясь одновременно вперед и назад и постоянно
размахивая крыльями. Потом она занимает своеобразную позу, прикасаясь головой
к голове самца. Проходит три-пять дней - и роли меняются: перед самкой
начинает танцевать самец. Он выделывает сложные фигуры, постоянно размахивая
крыльями и периодически прикасаясь к самке передними ногами. Только на пятый
день сложный и длительный процесс ухаживания заканчивается спариванием.
Семафорными этих мух назвали за то, что они постоянно размахивают крыльями,
поднимая одно из них под прямым углом и опуская его подобно сигналящему перед
поездом семафору на железнодорожных станциях.
Подобные, по-видимому, также имеющие брачное значение движения, подчас
очень забавно разыгрывают многие мушки друг перед другом.
В высшей степени оригинальным кажется ухаживание самцов некоторых
насекомых, преподносящих самке угощение или брачный подарок, видимо рассчитывая,
что дорога к сердцу своих подруг лежит через желудок. Наиболее примечательны
в этом отношении хищные мушки-толкунчики семейства Эмпидидэ, родов Хилара и
Эмпис. Самцы во время брачного периода готовят из застывшей пены или из
шелковых нитей маленькие баллоны или парашютики. Значение этих баллонов долгое
время оставались загадочными, пока у некоторых видов внутри них не стали
находить свадебные подарки - маленькую убитую и предназначенную для самки
мушку. Оплодотворение происходит в то время, пока самка занимается распаковкой и
поеданием подарка. Но у других видов, по всей вероятности, постепенное
подношение лакомства утратило смысл, но ритуал подарка в виде пустого тючка или
обманной упаковки, остался. Самцу надо выиграть в общем короткое время, пока
самка занята распаковкой преподнесенного предмета.
Многие толкунчики преподносят самке баллончик с крошечной соринкой,
кусочком лепестка цветка и т.п., да и самка не обязательно занимается распаковкой
баллончика и, подержав его, может бросить. Этот баллончик может подхватить
другой самец-толкунчик и использовать его для той же цели. Подобная и
своеобразная аналогия ухаживания существует и среди птиц: самец морской ласточки
перед спариванием преподносит самке рыбку. Самка, подержав ее в клюве, после
спаривания за ненадобностью может выбросить. Эту выброшенную рыбку может
подхватить другой самец, использовать ее как ритуальный подарок своей подруге.
Так, действия, имеющие цель накормить самку, отвлечь ее хищнические
наклонности, впоследствии при эволюции инстинктов приобретают отвлеченное значение,
превратившись в ритуальное действие.
У некоторых британских толкунчиков самцы и самки роятся вместе, самцы при
этом вовсе ничего не преподносят самкам.
Ритуал преподношения подарков, по-видимому, имеет длительную историю.
Вначале, вероятно, хищной самке подносилась обязательная жертва, затем она
вплеталась в тючок, впоследствии тючок стал пустым и обманным, и, наконец, у
некоторых видов этот ритуал по каким-то причинам исчез. Возник же он как
средство отвлечения хищнических наклонностей самок, готовых нападать на всякую
живность, в том числе и на приближающихся самцов.
Самец скорпионовой мухи Баттакус, по внешнему виду напоминающий долгоножку,
перед спариванием ловит маленькую мушку. Во время оплодотворения оба, самец и
самка, поедают ее, расположившись друг1 к другу головами в своеобразной позе.
Прославленный певец наших полей сверчок-трубачик Оекантус приманивает самку
крошечной капелькой съедобной жидкости, которую выделяет особая железа.
Спаривание происходит в то время, когда самка занята поглощением лакомства.
Забавно ведут себя некоторые скорпионовые мухи Панорпы. Самец, приближаясь к
самке, вибрирует крыльями и отрыгивает капельку жидкости, которую самка
немедленно съедает. В течение всего спаривания самец постоянно угощает самку
подобными отрыжками. У других скорпионниц самец кормит самку пойманной мушкой
или какой-либо другой мелкой добычей.
Недавно в Африке открыт случай брачного приношения даже у клопов Силбокорис
наталензис. Самец этого вида во время брачных миграций носит с собою семена
фикуса, на котором обычно этот вид живет. Он удерживает семя хоботком и
передней парой ног. Заметив самку, самец приближается к ней спереди, ощупывает
края ее тела усиками, продвигаясь спереди, пока его глаза не окажутся на
уровне глаз самки. Заметив семя, самка тотчас же проявляет к нему интерес,
берет его у самца, накалывает его хоботком и начинает высасывать. Только
тогда происходит оплодотворение, которое тянется несколько часов.
Как видно, бремя брачных ухаживаний падает главным образом на мужскую
половину рода. В этом отношении проявляется органическая целесообразность. Самке
предстоит тратить немало энергии на откладку яиц, устройство потомства в
надежное укрытие, возле подходящей пищи и т.п. Участие самок в брачных
церемониях чаще носит пассивный характер. Но иногда и самки наравне с самцами
разыгрывают брачные представления, а кое-когда и берут на себя инициативу. Чаще
всего так происходит, когда по какой-либо причине самок много, а самцов мало.
Так, например, у некоторых бабочек Папиллионид иногда существует непомерное
соотношение полов, и самцы необыкновенно редки. Как сообщает в своей книге
«Насекомые» Д. Шарп, один из коллекторов поймал только пятнадцать самцов на
тысячу самок. Не поэтому ли у некоторых бабочек самки ухаживают за самцами?
Закончим наше повествование об обрядах ухаживания упоминанием обычаев,
царящих среди ос. Самцы ос Тифиид, обитающих в Южной Америке, Австралии и Новой
Гвинее, значительно крупнее самок, самки к тому же бескрылые. Осы питаются
нектаром. Самцы не только ухаживают за самками, но и кормят их, перенося с
цветка на цветок. Способы кормления самок разные. Одни переносят самку с
цветка на цветок, другие кладут каплю нектара на конец брюшка опекаемой
самки, третьи передают пищу изо рта в рот и, наконец, некоторые самцы собирают
пищу в специальные углубления на голове, окруженные щетинками и в этой
своеобразной корзинке приносят еду самке.
Кроме своего основного значения, процесс ухаживания еще поднимает
температуру тела, как самки, так и самца, созревание же половых продуктов происходит
успешнее только при определенной температуре тела. Отчасти температура тела
поднимается из-за брачных полетов и поисков друг друга, отчасти же от
энергии , затрачиваемой на ухаживание.
Формы брачных отношений насекомых очень слабо изучены, и все то, что здесь
рассказано, - ничтожная доля существующего.
Дальнейшее проникновение в тайны брачный жизни, без сомнения, откроют
удивительные случаи, о существовании которых мы пока мы не подозреваем.
Нашедшие
друг друга
Казалось бы, эта тема нашего повествования вряд ли может заинтересовать
читателя. Что содержательного в этом акте, направленном на продолжение потомст-
ва. Но насекомые оказываются непревзойденными во всех проявлениях жизни, как
в большом, так и в малом. Спаривание насекомых сопровождается различными и
многообразными особенностями поведения. Прежде всего, спаривание каждого вида
протекает в строго определенное время в зависимости от цикла развития.
Насекомые, развивающиеся в одном поколении, в течение года спариваются только
весной, летом, осенью или даже зимой, то есть в строго установленные сроки
года. Правда, насекомые, развивающиеся в теплое время года беспрерывно в
следующих один за другим поколениях, так же, как, допустим, домашние и близкие к
ним синантропные мухи, способны спариваться в течение всего теплого времени
года. В то же время так называемые насекомые моновольтинные, привязаны строго
к одному времени года.
Спаривание происходит между взрослыми половозрелыми особями. Из этого
правила есть незначительные исключения.
Самцы комаров Даиноцеристес канцер из Кулицид, выпложивающиеся во Флориде в
норках крабов, выйдя из куколки, не покидают своего убежища, а скапливаются
возле куколок самок и спариваются, едва только самки начинают выбираться из
куколочных оболочек. Сходное поведение у комара Пифакс фукус, обитающего в
Новой Зеландии.
Различен и процесс спаривания по времени. Например, самец осы Полистес
(рис. 175), падая с самкой на землю после встречи в полете, спаривается
буквально в течение доли секунды. В то же время на этот процесс у клопа Пиррохо-
ридэ (рис. 176) уходит несколько часов или даже дней. Невелика длительность
спаривания у бабочек волнянок: у непарного шелкопряда 20-40 минут. Но у
златоглазки уже может тянуться 8-10 часов, часто всю ночь. Очень долго
происходит спаривание и у саранчи шистоцерки, с небольшими перерывами оно
продолжается в течение трех дней. Несколько секунд продолжается спаривание у многих
роящихся комариков. Самец водяного клопа Геррис найас забирается на самку и
остается на ней до четырнадцати недель. Все это время он питается добычей,
пойманной самкой, и живет всецело на ее иждивении, на положении паразита.
Вместе с нею он опускается под воду ради откладки яиц. Но сам процесс
спаривания длится между столь неразлучной парой всего лишь 1-4 минуты.
Рис. 175 - Самец осы Полистес Рис. 176-Клоп-солдатик Пиррокорис
По всей вероятности, такая черта поведения вызвана редкостью вида,
трудностью встречи полов, существующей ныне или существовавшей длительное время в
истории вида ранее. Встретившимся самцу и самке невыгодно, да и опасно
расставаться .
Обычно инстинкт спаривания наступает или тотчас же после последней линьки,
или после выхода из куколки, как только насекомое стало взрослым, или же
пробуждается через некоторое время после того, как насекомое посвятило себя до-
полнительному питанию и созрело.
Продолжительность спаривания зависит также, как и многие другие
физиологические проявления, от температуры окружающего воздуха: с повышением ее оно
сокращается, при понижении - удлиняется.
Жизнь насекомых во взрослой фазе чаще всего скоротечна. Поэтому во время
спаривания, особенно длительного, самки иногда продолжают заниматься своими
делами, ищут пищу, питаются. Самки жуков-скакунов (рис. 177), обитающие по
илистым берегам соленых озер в пойме реки Или, как мне приходилось не раз
видеть, во время продолжительного спаривания не прерывают поиски добычи,
длинными челюстями вытаскивая из ила крошечных личинок насекомых и прозрачных
червячков олигохет. Продолжают питаться во время спаривания и самки многих
саранчовых. Во время поедания добычи, которой служат бабочки, спариваются и
скорпионовые мухи Харпобиттакус нигрецепс и X. австралис, обитающие в
Австралии.
Рис. 177 - Жук-скакун (Цициндела) Рис. 178 - Каракурт (Латродектус)
Самки некоторых хищных насекомых поедают оплодотворившего их самца или во
время копуляции или тотчас после нее. Проявление каннибалистических
наклонностей самок, судя по всему, не противоречит биологической целесообразности, не
нарушает успеха оплодотворения, весьма возможно, что самка, пожирая своего
супруга, в дополнение к оплодотворению получает еще и легко доступную и
обильную пищу, столь необходимую для развития яичников. Возможна и другая
причина, объясняющая каннибализм, подобная той, которую мне удалось точно
установить у пауков: самец ядовитого паука каракурта Латродектус тредецимгутта-
тус (рис. 178) после оплодотворения самки травмирует одну из педипальп и
некоторое время неспособен использовать другую. Но сохраняя инстинкт
ухаживания, умело конкурируя с другими самцами, скопляющимися на брачных тенетах,
мешает самке. Самка каракурта после спаривания тотчас же уничтожает самца,
превращая его в жалкий комочек. Столь непременные черты поведения пауков
этого рода дали повод народному названию. В Америке и в Западной Европе пауков
рода Латродектес, к которому относится каракурт, всюду называют Черной
вдовой . Но, как оказалось, при более детальном изучении биологии этого паука,
проведенного мною, когда каракурты очень малочисленны, а встречи полов из-за
этого затруднены и на тенетах самки после долгого ожидания появляется всего
лишь один самец, самка его оставляет живым. Через некоторое время он,
оправившись , получает возможность воспользоваться второй педипальпой и даже после
этого, полностью потеряв дееспособность, остается жив, не отлучаясь с тенет
своей супруги. Весьма вероятно, что самки и у насекомых поедают самцов, когда
те более уже не способны к повторному оплодотворению.
Во время спаривания самка богомола начинает поедать самца, постепенно
уничтожая все его тело, предусмотрительно оставляя в целости конец брюшка.
Безголовый искалеченный самец продолжает исполнять свое назначение, прежде чем
полностью не окажется в желудке своей кровожадной супруги.
Точно так же поступают и многие кузнечики, хотя, в отличие от богомолов,
самки уничтожают самцов после завершения оплодотворения.
Самки сверчков во время спаривания объедают надкрылья самцов, лишая их
звукового аппарата. Так поступают в некоторых частях ареала самки сверчка Хапи-
тус агитатор, обитающие на юго-востоке Флориды. Биологический смысл этого
частичного каннибализма не ясен.
Потребность в окружающей температуре при спаривании весьма различна у
разных видов насекомых, но всегда одна и та же для каждого вида. Почти все
веснянки замечательны своей стойкостью к низким температурам. Они способны к
спариванию при температуре около ноля градусов. У веснянки Карпия верналис,
например, спаривание, как правило, происходит в щелях тающего льда.
Удивительный комарик, единственный представитель своего семейства Дейтерофлобиа
мирабилис, найденный мною в Заилииском Алатау, справляет брачный лет возле
горных ручьев глубокой зимой при температуре окружающего воздуха значительно
ниже ноля. Найденная мною в горах Тянь-Шаня бескрылая горбатка выбирается для
спаривания из-под снега зимой и спаривается даже в пасмурную погоду при
температуре воздуха в шесть градусов ниже ноля при отсутствии солнца. Она
сохраняет активность и в холодильнике при той же температуре. Таковы же многие
другие так называемые зимние насекомые.
В горах Турайгыр.
Но для других насекомых для спаривания необходима повышенная температура и,
как уже было сказано, одно из значений ухаживания, предшествующего
оплодотворению, кроме того, еще и поднять температуру тела.
Очень многие насекомые, образующие рои, начинают спариваться в воздухе,
падая из роя вместе с самкою на землю. Короеды спариваются в особых брачных
камерах , которые они выгрызают под корой деревьев. Этими брачными камерами и
начинается строительство сложных семейных ходов. Брачные камеры сооружаются у
разных видов по-разному или только одним самцом, или самкой, или же совместно
обоими жуками.
Кузнечики спариваются там, где распевают свои песни. Наш обыденнейший
кузнечик Теттихюния виридиссима спаривается на деревьях. Также на деревьях
спаривается южноафриканский кузнечик Акантоплюс вехуанус. Спаривание бабочек Ан-
тегэа полифемус происходит только в присутствии листьев дуба или хотя бы
спиртовых вытяжек из них. Самки бабочки огневки, приспособившиеся к водному
образу жизни, в частности у аномального рода Акутропус, выплывают на
поверхность воды только ради спаривания. Самцы порхают над водой в поисках самок.
Самки увлекают спаривающихся с ними самцов под воду. Самцы волнянок
разыскивают рудиментарных самок, разрывают шелковистую оболочку кокона передними
ногами , проникают в ее жилище. Вне коконов самки не привлекают внимания самцов.
Некоторые насекомые спариваются в воздухе, и один из них носит другого. В
том случае, когда носит в воздухе самку самец, он значительно большего
размера. Очевидно, подвижность в воздухе при спаривании обеспечивает большую
безопасность от врагов.
В противоположность всем другим насекомым у самцов стрекоз копулятивные
придатки расположены на втором-третьем сегментах брюшка, а половое отверстие
- на его конце. Во время отдыха на растении самец переносит семя в особом
мешочке -сперматофоре из полового отверстия на копулятивные придатки. Один вид
ухитряется совершать эту операцию даже во время полета. Особенными придатками
самец хватает самку за шею и таскает ее за собой до тех пор, пока она не
подогнет конец своего брюшка и не приблизит его к копулятивным придаткам самца.
Поза спаривающихся стрекоз весьма характерна (рис. 179), тот, кто бывал в по-
ле i У Р^к и озер, мох1 обратить на это внимание.
Иногда при спаривании образуется особое клейкое вещество, соединяющее самку
и самца. Это вещество быстро отвердевает на воздухе у самцов бабочек Парнас-
сиус.
Предполагается, что у предков насекомых мужское семя передалось самке в
особом мешочке-сперматофоре без участия половых придатков. Этот тип
оплодотворения сохранился у некоторых насекомых, а внутреннее оплодотворение стало
уделом более развитых в эволюционном отношении насекомых. Сперматофорное
оплодотворение широко развито не только у стрекоз.
У всех колембол - сперматофорный тип оплодотворения, который различается у
разных видов. Цельнобрюхие ногохвостки, откладывая сперматофоры, обычно
держатся парами. В присутствии самок самцы более активны, сперамотофоры их
крупнее. Самцы наиболее примитивных колембол разбрасывают сперматофоры, их
находят и подбирают самки. Таковы членистобрюхие ногохвостки. Сперматофоры у них
мелкие. В течение трех-четырех дней между линьками самец откладывает в почву
около 70 сперматофор, самки, разыскивающие их, не знают и не видят их
обладателей. Неизвестно, обладают ли сперматофоры какими-либо качествами,
помогающими их находку самками. И, наконец, есть колемболы, которые, отложив на
почву сперматофоры, разыскивают самку и подводят ее к ним.
Некоторые ногохвостки собираются для оплодотворения на поверхности воды. Их
тело, благодаря несмачиваемым чешуйкам и волоскам, не тонет, крошечные
ногохвостки свободно прогуливаются по поверхности мелких водоемов, используя
гладкую пленку натяжения воды для передвижения. Здесь самец, отложив на воду
сперматофору возле самки, помогает ей захватить ее и прикрепить к половому
отверстию.
Сперматофоры у других примитивных и первично бескрылых насекомых-двухвосток
представляют собою округлую капельку семенной жидкости диаметров около 40
микрон, заключенную в прозрачную оболочку. Самцы прикрепляют их к окружающим
предметам на тонкой ножке около 300 микрон длиной. В семенной жидкости такой
сперматофоры находится только один пучок сперматозоидов.
Самец обыкновенной чешуйчатницы Леписма сахарина, прежде чем выделить спер-
матофор, плетет паутинистые нити, на которые и прикрепляет мешочек с семенем.
Самка проползает через нити, находит сперматофору и прижимает к нему половое
отверстие.
У других чешуйчатниц, в частности у щетинохвостки Махилис, самец выделяет
на паутинную нить не сперматофор, а просто капельку семени. Затем он
заставляет самку остановиться возле паутинных нитей, после чего у одних видов при
помощи усиков, у других при помощи хвостовой нити, собирается с паутины
капельки семени и переносятся к половому отверстию самки. Такой тип
оплодотворения можно назвать наружно-внутренним. В какой-то мере он сходен с
оплодотворением пауков. У тех семя, выделенное на паутинные нити, засасывается в
сложно встроенный половой аппарат, расположенный на кончиках измененных ног1 -
педипальп, которые впоследствии и вводятся в половые пути самок.
40
Г*
►V* - 4,
Рис. 179 - Спаривающиеся стрекозы
рода Цэнагрион
Рис. 180 - Трипе
Сперматофорное оплодотворение недавно было открыто у крошечных насекомых
трипсов (рис. 180). Возможно, что не всем представителям этого отряда
свойственен этот тип оплодотворения.
Всем хорошо известные поденки также пользуются сперматофорами. У самки на
брюшке расположено правое и левое половые отверстия. В соответствии с этим
самец на лету подвешивает к телу самки и две сперматофоры.
Распространено сперматофорное оплодотворение и у большинства комариков
звонцов, хотя наряду с этим существует и обыденное, внутреннее. Сперматофоры
подвешиваются самцом к самке, влетевшей в рой на лету. У комарика Шлиптотен-
дипес парипес сперматофора плотная, слизистая, с двумя камерами и двумя
протоками, соответствующими двум семяприемникам, находящимся в теле самки.
Прямокрылые - сверчки, кузнечики, некоторые кобылки - также оплодотворяются при
помощи сперматофор: самцы подвешивают их к половому отверстию самок. У
кобылок виды, совершающие внутреннее оплодотворение, обладают развитыми наружными
половыми придатками.
Обычно самки кузнечиков и сверчков тотчас же принимаются поедать
студенистый сперматофор, но из-за вязкой консистенции лакомство дается нелегко и на
поглощение его иногда уходит несколько часов. За это время содержащиеся в
сперматофоре сперматозоиды перетекают в половые пути самок, так что съедается
только одна оболочка, она служит своеобразным дополнительным питанием в ра-
ционе самок.
Существует сперматофорное оплодотворение и у верблюдок: самец вводит спер-
матофоры в половое отверстие самки.
Забавнее всего, что почти аналогичный тип наружного оплодотворения, по-
видимому, вторично развился и у некоторых высших насекомых. Такова, например,
пчела обоищица Мегахилла германика. Самец этого вида прикрепляет к окружающим
предметам нить и подвешивает на нее одну-две капельки семени. Затем он
подводит самку к нити, она захватывает семя своим яйцекладом. Какие
обстоятельства, заставившие эту пчелу возвратиться к способу оплодотворения,
свойственному далеким предкам, - непонятно.
Вероятно, наружное оплодотворение распространено значительно шире в мире
насекомых, чем мы знаем. Как бы то ни было, подавляющему большинству
насекомых свойственно внутреннее оплодотворение, совершаемое с помощью подчас очень
сложно устроенных наружных копулятивных придатков.
У некоторых насекомых развился вторично особый тип внутреннего
оплодотворения, когда самец вводит семя самке в тело, прокалывая его покровы. Таковы
довольно редкие со своеобразно устроенными крыльями насекомые Веерокрылые.
Крылатый самец находит насекомое, в теле которого развивается самка. Ее он
оплодотворяет, еще не достигшую половой зрелости и находящуюся в стадии личинки
последнего возраста, а семя вводит, прокалывая оболочку самки-личинки, в
сочленение между брюшком и грудью. В дальнейшем семя попадает в выводковую
камеру. У других веерокрылых самка высовывает наружу головогрудь с половой
щелью на нижней ее поверхности. Самец прокалывает кутикулу и впрыскивает семя в
полость тела самки. Самцы оплодотворяют только тех самок, у которых половые
клетки находятся на определенной стадии развития.
Несмотря на сложность поиска самок, находящихся в теле хозяина, самцы
веерокрылых живут всего лишь несколько часов. Удивительно, как они, обладая
сравнительно слабым полетом, успевают справиться со своими делами,
предначертанными природой. Подобное же осеменение, которое следовало бы назвать
травматическим, как оказалось, распространено у клопов семейств Цимицидэ, Пликте-
нидэ, Антокоридэ, Покилофилидэ и Набидэ. Здесь самцы также прокалывают копу-
лятивным аппаратом поверхность тела самок, вводят спермин в гемоцель, откуда
сперматозоиды, совершая сложную миграцию, добираются до созревающих
яйцеклеток.
Своеобразна судьба сперматозоидов у некоторых клопов. Часть спермиев,
оказывается, не попадает в семяприемник самки, а, проникая через стенки половых
путей, поглощается специальным массивным органом. Это явление, когда часть
сперматозоидов идет на питание самки, было названо гипергенезом, то есть
избыточным оплодотворением. По всей вероятности, это явление не столь уж редко,
как кажется, и будет, наверное, открыто у других насекомых. Есть некоторые
основания полагать наличие его у муравьев. По крайней мере, самки Формика
субпилоза, брачные скопления которых мне приходилось наблюдать, настолько
тяжелеют после оплодотворения со многими самцами, у них так сильно
увеличивается брюшко, что они с большим трудом поднимаются в воздух, чтобы разлететься в
стороны для поиска мест обоснования нового муравейника. Будущей
основательнице новой семьи предстоит большое испытание: находка места для гнезда, первая
самостоятельно изготовленная норка, в которой, замуровавшись ради
безопасности, без пищи приходится воспитывать первых муравьев-рабочих.
Там, где говорилось о половом диморфизме, упоминались некоторые
приспособления, способствующие удержанию самки во время оплодотворения. Они довольно
распространены. Некоторые энтомологи даже высказали предположение, что
выросты на спинной поверхности, из которых впоследствии развились крылья, вначале
были предназначены только для удержания самок во время копуляции, подобно
тем, какие существуют сейчас у самок скорпионниц. Используют для фиксации са-
мок щипцы самцы уховерток (рис. 181). У самцов плавунцов Дитисцидэ три
членика лапок передних ног1 сильно расширены или даже еще, к тому же, снабжены
специальными присосками, которыми удерживается самка. У самцов водных клопов-
гребляков для этой цели служат зубчики, расположенные в продольный ряд на
голенях передних ног1. Ими самцы цепляются за надкрылья самки. Ранее
предполагали, что эти зубчики - музыкальный аппарат для стрекотания.
Как правило, после оплодотворения самцы погибают, выполнив свое жизненное
предназначение. Их дальнейшая жизнь бессмысленна. Это правило ярче всего
выражено у трутней - самцов медоносной пчелы. Они гибнут почти мгновенно еще в
воздухе после соединения с самкой и, падая вниз, увлекают ее за собою. На
земле матка освобождается от мертвого трутня. У нее торчит из полового
отверстия остаток оторванного совокупительного органа самца или, как его называют
пчеловоды, знака оплодотворения пчелы-матки. От этого остатка впоследствии
матка освобождается в улье или сама, потирая конец брюшка о соты, или при
помощи работниц.
Других самцов, как уже рассказывалось, уничтожают самки. Дольше всех среди
самцов живут те, которые способны к многократному оплодотворению.
Рис. 181 - Уховертка Анехура Рис. 182 - Жук-корнеед Доркадион
Брачный процесс протекает так, чтобы не было излишней траты половых
продуктов, чтобы не происходило бесцельного оплодотворения между разными видами.
Тем не менее, в природе нередки случаи гибридизации. Так, иногда спариваются
различные виды жуков-дровосеков. Таковы гибриды индо-малайских родов Батоцера
и Монохамус. В Малой Азии отмечено спаривание между различными видами жуков-
усачей рода Доркадион (рис. 182) . Среди видов рода Компсодоркадион найдены
формы, представляющие смесь признаков двух видов, живущих в одном месте.
Надо полагать, гибридизация - не столь редкое явление. В том случае, когда
разные виды способны давать плодовитое поколение, они поглощаются друг
другом. Половое размножение явилось одним из самых сильных противодействий
излишнему образованию видов, оно оказалось бессмысленным лишь в том случае,
когда или вовсе не давало потомства, или давало потомство, не способное к
размножению. Естественный отбор закрепил эту черту, и ныне не без основания
считают, что настоящие виды, даже близкие друг к другу, не способны давать
плодовитое потомство.
В заключение приведу несколько курьезных случаев из брачной биологии
насекомых .
В мире растений нашлись такие, цветки которых ради привлечения насекомых-
опылителей стали искусно подражать формой, цветом и запахом самкам некоторых
видов. Таково растение Криптостилис лептохила. Самцы осы Лиссопимпла семи-
пунктата созревают раньше самок и, обманутые внешностью, спариваются с
цветком, перенося с растения на растение пыльцу. Потом, когда в природе
появляются самки, самцы навсегда покидают коварные цветы.
По всей вероятности, существуют болезни, передаваемые от насекомого к
насекомому во время оплодотворения. По крайне мере, паразиты насекомых пользуются
контактом полов для переселения на новых хозяев. Таков тироглифоидный клещ
Енелинелла трисетоза, паразитирующий на пчеле эвмене Анцистроцерус антилопа.
Клещи живут в большом количестве в половых придатках пчелы и во время
оплодотворения спешно переселяются на партнера. Таким образом, передача паразитов
происходит от пчеле к пчеле половым путем.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)