ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СО Е ДИ Н ЯЙТЕ'СБ!
ИТЕРАТУРНАЯ
Орган правления союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
№ 11 (790)
26 февраля 1939 г., воскресенье
Цена 30 коп.
Подготовка к юбилею
Т. Г. Шевченко
i	"
Товарищу Надежде Константиновне
КРУПСКОЙ.
Центральный Комитет ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров СССР
Ё день Вашего семидесятилетия шлют Вам — старому большевику и
йругу Ленина свой горячий привет.
Центральный Комитет ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров СССР
Вкелают Вам здоровья и многих лет дальнейшей плодотворной работы
Для великого дела коммунизма, на пользу нашей партии и трудя-
щихся Советского Союза.
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВКП(б).
СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР.
Высокое призванье
Близятся великие дни XVIII с’езда ком-
Иунистической партии. Решения с’езда по-
служат руководством к действию для всего
советского народа, нормой поведения для
Каждого партийного и непартийного боль-
шевика. Лучшие люди партии наметят про-
грамму завершения строительства бесклас-
сового социалистического общества и по-
степенного перехода от социализма к ком-
мунизму.
Мы вступаем в новую положу общест-
ве ано го развития. Каждый из нас, интел-
лигентов, строителей коммунистического
общества, должен понять, какое большое
значение придает его деятельности совет-
ский народ.
«...решающее значение, говорится в те-
зисах доклада товарища Молотова, приоб-
ретает дело коммунистического воспитания
трудящихся, преодоление пережитков кали
тализма в сознании людей — строителей
коммунизма».
В нашей стране гигантски возросла роль
советской интеллигенции, умеющей по-
большевистски бороться за под’ем культур-
ности и коммунистической сознательности
Трудящихся, колоссально возросла роль ли-
тературы и каждого литератора.
Нам предстоит боевой я трудный путь.
В тезисах товарища Молотова говорится.
Что теперь «...решают дело советские куль-
турные силы, возглавляющие массы тру-
дящихся в их великой борьбе за полную
победу коммунизма».
Каким проницательным взором, каким
Талантом надо обладать литератору, чтобы
выполнить наказ партии — возглавить
массы трудящихся в борьбе за комму-
низм!
Что означает для литератора — возгла-
вить массы трудящихся? Советское обще-
ство предназначает литератору почетную
роль — роль властителя дум, инженера
человеческих душ. Новые произведения
должны нарисовать картину борьбы за
коммунизм, должны создать у читателя
высокие этические идеалы.
Советская литература не должна огра-
ничиваться иллюстративностью. Партия и
народ требуют от художника глубокого и
Самостоятельного мышления. Партия и на-
род требуют, чтобы писатель умел дерзать,
был смелым.
И не потому ли так много у нас ил-
люстративной литературы, что некоторые
чиновники возводят посредственность в
норму, а робость в добродетель.
В сегодняшнем номере газеты мы печа-
таем статью актера М. Астангова «Борьба
за спектакль». Злоключения пьесы Л. Лен-
Ча и Б. Войтехова «Павел Греков» свиде-
тельствуют, что в Реперткоме и некоторых
других учреждениях, ведающих делами ис-
кусства. не все благополучно. Разве не
то же самое, что произошло с «Павлом
Грековым», происходило в свое время с
романом Н. Вирта «Одиночество», с по-
вестью Ю. Крымова «Танкер «Дербент», с
поэмой А. Твардовского «Страна Мура-
Пия»?
Чеховским персонажам, пуше всего боя-
щимся, «как бы чего не вышло», не ме-
сто в Реперткоме, в издательствах, в ре-
дакциях журналов. Они мешают нормаль-
ному развитию литературы.
Представьте себе, что еще до раскры-
тия злодейских деяний право-троцкистско-
го блока нашелся бы писатель, создавший
Тип врага, пробравшегося на ответствен-
ную работу. Можно с уверенностью ска-
зать, что люди, запрещавшие «Павла Гре-
кова», не пропустили бы такую книгу.
Работники Реперткома и редакций жур-
налов зачастую не понимают, что для то-
го, чтобы осудить порок, — нужно его
публично осмеять.
Но опасаясь, «как бы чего не вышло»,
Такие редакторы и реперткомовпы усердно
вытравляли все смелое и оригинальное,
все, что делает литературное произведение
явлением общественным.
Ленинизм — беспощадный враг догма-
тизма, враг начетничества и буквоедства
Робость всегда соседствует с буквоедством
и догматизмом. Это твердо следует запом-
нить всем, имеющим отношение к твор-
ческому труду литератора, в первую оче-
редь критикам.
Критик обязан бороться за коммунисти-
ческое направление в искусстве, за каж-
дую смелую и оригинальную книгу. В
этом его высокое призвание, его долг пе-
ред обществом.
. Известно, что уптер-нришибеевские нрА
Вы некоторых критиков нанесли немалый
вред литературе. Иной критик полагает,
что общество уполномочило его быть про-
курором от литературы, что он вправе от-
носиться к писателю, как к подсудимому.
Порой рецензия по тону я ^безапелляци-
онности суждения приобретает характер су-
дебного приговора.
Социалистический реализм не терпит
нивелировки. Нам нужно побольше писа-
телей хороших и разных. И партия не
позволит кому-либо навязывать свои твор-
ческие . взгляды в «законодательном по-
рядке».
Нужно бороться с унтер-пришибеевским
тоном критики. Но это не значит, что
можно допускать унтер-пришибеевский тон
по отношению к самой критике. Следует
всегда помнить слона товарища Сталина,
сказанные им на февральско-мартовском
Пленуме ЦК ВКП(б), «...говорят, что от-
крытое признание наших ошибок может
привести не к обучению и укреплению
наших кадров, а к их ослаблению и раст-
ройству, что мы должны щадить и беречь
свои кадры, что мы должны щадить их
самолюбие и спокойствие. Для этого они
предлагают замазывать ошибки наших то-
варищей, ослабить силу критики, а еще
лучше — пройти мимо этих ошибок. Та-
кая установка является не только в корне
неправильной, но и в высшей степени
опастЬй. опасной прежде всего для кад-
ров, которые хотят «щадить» и «беречь».
Шадить и сохранить кадры при помощи
замазывания их ошибок, — это значит
наверняка погубить эти самые кадры».
Президиум союза писателей, редакции
журналов и издательства обязаны уделить
критике гораздо больше внимания и забо-
ты. чем это было до сих пор.
В журналах, как правило, отсутствуют
критические и библиографические отделы.
Попробуйте определить по критическим от-
делам журналов «Красная Новь», «Новый
Мир» или «Знамя» эстетические вкусы
редакции. Попробуйте выяснить взгляд на
литературу редакции «Октября», когда в
журнале за весь год были помещены лишь
две критические статьи на современную
тему — о творчестве живых писателей.
Что любят и что не любят в искусстве
редакции литературно-художественных жур-
налов? За что они борются? Каковы их
идеалы? Каковы их вкусы? Неизвестно.
Так называемые отделы критики толстых
журналов уныло «откликаются» на юби-
лейные даты, изредка разнообразя это за-
нятие небольшими, поспешно написанны-
ми некрологами.
Естественно, что при таком отношении
к вопросам литературоведения журналы не
подготовлены к выполнению важнейших
задач третьей пятилетки. Критикой всерь-
ез пытается заниматься один лишь жур-
нал «Литературный критик».
«Литературная газета» в свое время
резко выступала против ошибок этого жур-
нала, в частности протии унтер-пришибе-
евского. рапповского тона некоторых ста-
тей.
Но бесспорно, что редакция «Литератур-
ного критика» напечатала немало интерес-
ных и важных статей. К сожалению, боль-
шинство этих статей касается истории ли-
тературы.
Нужно по-государственному, по-хозяй-
ски подойти к росту критических кадров—
этого важнейшего отряда советской ин-
теллигенции.
В большинстве случаев до сих пор кри-
тикой занимались по-любительски, по-ди-
летантски. Ни издательства, ни редакции
журналов не заботятся о создании мате-
риальных условий для плодотворной твор-
ческой работы критиков. Почему-то приня-
то считать, что занятия критикой—не про-
фессия, что, мол, можно работать редак-
тором, преподавателем, киноконсультантом
и писать критические статьи «по совме-
стительству».
Разумеется, в таких условиях критика
не может представлять общественного мне-
ния, быть ведущей в литературе.
_ Особенно плохо с литературной критикой
в братских республиках.
В Белоруссии критикой занимаются
одан-два человека. Не лучше положение
на Украине, в Узбекистане. Таджикистане.
Но можно ли поверить, что в Белорус-
сии или на Украине нет творчески ода-
ренных людей? Люди есть, — их нужно
найти и заботливо воспитывать.
Махаевское, пренебрежительное отноше-
ние к критике столь же антигосударствен-
но и вредно, как пренебрежительное отно-
шение критика к драматургу, прозаику и
поэту.
Приближается празднование 125-летия
со дня рождения великого украинского
поэта Т. Г. Шевченко. Вся советская ли-
тература готовится к торжественному оз-
наменованию этой даты.
Состоявшееся 19 февраля под предсе-
дательством А. Н. Толстого расширенное
заседание юбилейного Шевченковского ко-
митета ССП СССР показало, какой огром-
ный размах приняла подготовка к велико-
му юбилею во всей пашей стране. Повсе-
местно организованы юбилейные шевчен-
ковские комитеты. Литературно-художест-
венные издательства готовят специальные
издания. Произведения великого поэта пе-
реведены на 28 языков народов СССР.
Всюду проводятся вечера, лекпия, докла-
ды, посвященные творчеству Шевченко.
После информации т. А. П. Рябининой
о подготовке к юбилею в Москве Шевчен-
ковский комитет заслушал сообщения пи-
сателей — представителей братских рес-
публик.
О том. как готовятся к шевченковским
дням Украина, рассказал П. Панч.
— 125-летие со дня рождения нашего
великого поэта, — говорит П. Панч, —
громадное культурно-политическое событие
в жизни Украины. Мы видим уже те-
перь, что не только украинский народ,
по и народы всего Советского Союза гото-
вятся широко праздновать юбилей Шев-
ченко.
Гослитиздат Украины и украинская
«Литературная газета» об’явили конкурс
на лучшую биографию великого поэта. На
конкуре откликнулось 74 автора — пи-
сатели, литературоведы, инженеры, уча-
щиеся, красноармейцы, научные работни-
ки. Материалы присылали из всех угол-
ков Советского Союза. Уже один этот факт
свидетельствует о том, как велик инте-
рес в нашей стране к жизни и творче-
ству Тараса Григорьевича Шевченко. До-
стойными премий признаны 2 биографии,
написанные критиком И. Альтманом и мо-
лодым инженером Алексеевой.
К юбилею выйдет большое количество
шевченковских изданий. Уже появился в
массовом издании и выходит в художе-
ственном оформлении «Кобзарь», изданы
отдельные поэмы и биографии Шевченко
премированных авторов на украинском,
русском и еврейском языках. Выходит пол-
ное пятитомное собрание сочинений Шев-
ченко. К шевченковским дням будет вы-
пущен «Венок Шевченко», в котором
принимают участие советские поэты поч-
ти всех республик.
Несколько заседаний президиума союза
писателей были посвящены обсуждению
произведений, посвященных Шевченко.
Украинские писатели М. Рыльский,
П. Тычина, Л. Первомайский, Л. Дмитер-
ко, А. Малышке, В. Сосюра, П. Рыбак,
И. Ле, А. Любченко, А. Копыленко,
С. Скляренко, П. Панч и другие написа-
ли стихи и рассказы о Шевченко. Поя-
вилось много литературоведческих работ
и статей.
Союз писателей Украины устраивает
большое количество вечеров не только в
Киене, но и на периферии — в Каневе,
Чернигове, Яготипе, в селе Клтосы и в
других городах и селах Украины.
Шевченковский пленум предполагается
устроить в Киеве в середине мая.
Торжественное празднование 125-летия
со дня рождения Шевченко начнется 6
марта. 9 марта — открытие шевченков-
ской выставки.
Шевченковский пленум намечено устро-
ить 15 мая в Киеве.
★
Народный поэт Белоруссии Янка Ку-
пала рассказывает:
— В Белоруссии к 1 марта выйдет
полный «Кобзарь» в переводе лучших бе-
лорусских поэтов. Под редакцией Я. Ко-
ласа и М. Климковича выходит к 1 ап-
реля сборник избранных произведений.
Издательство Академии наук выпустит к
15 марта массовым тиражом биографию
поэта. Большое количество материалов пе-
чатается в журнале «Полымя революции»
и в газетах. В Минске и других городах
Белоруссии устраиваются вечера, доклады
и концерты.
Библиотека и». Ленина устраивает вы-
ставку, посвященную жизни и творчеству
Шевченко.
7 и 8 марта состоится специальная
сессия Академии наук БССР, посвященная
Шевченко.
9 марта в Минске устраивается обще»
городской вечер, посвященный Шевченко.
Для увековечения памяти великого поэ-
та решено учредить стипендии в литера-
турных отделениях минского и Могилев-
В Главном Военном Совете
Рабоче-Крестьянской Красной Армии
23-го февраля с. г. в присутствии членов Главного Военного Совета Рабоче-
Крестьянской Красной Армии принял военную присягу член Главного Военного
Совета товарищ Сталин И. В.	(ТАСС).
Письмо в
В связи с 21-й годовщиной Рабоче-
Крестьянской Красной Армии и Военно-
Морского Флота и принятием бойпами. ко-
мандирами, комиссарами и политработни-
ками военной присяги, на мое имя посту-
пило большое количество приветствий
Красной Армии от собраний рабочих и кол-
хозников, красноармейских частей, допри-
зывников, государственных учреждений и
общественных организаций, научных и ху-
дожественных об’единений, домашних хо-
зяек. комсомольцев, пионеров и школьни-
ков, бывших красных партизан, команд
пароходов и зимовщиков, советских граж-
ского институтов. В институте литературы
и языка белорусской Академии наук уста-1
навливается ежегодная премия им. Шев-!
ченко в 5 тысяч рублей.
★
Тов. Шалва Дадиани рассказал о под-
готовке к юбилею в Грузии.
— Имя Тараса Григорьевича Шевченко
широко известно у нас. О нем говорят
как о хорошо знакомом и родном нам
поэте.
Весь «Кобзарь» переведен на грузин-
ский язык. Лучшие поэты Грузии пере-
вели 12 тысяч строк стихов Шевченко,
и книга этих переводов появится в бли-
жайшие дни. Избранные поэмы Шевчен-
ко выпускает Детиздат. В массовом изда-
нии выходит биография поэта. Союз пи-
сателей Грузии выпустит в ма<рте сборник
памяти Шевченко.
В марте в Тбилисском оперном театре
состоится торжественный вечер, посвя-
щенный 125-летию со дня рождения Шев-
ченко.
★
— Впервые Шевченко появился на ар-
мянском языке 60 лет назад, — расска-
зывает тов. Арази. — Особенность совре-
менного армянского перевода заключается
в том. что все 8 тысяч строк из «Коб-
заря» перевел один поэт — Гегам Сарьян.
Книга эта выйдет в последних числах фев-
раля. Одновременно издаются сборник
произведений поэта для детей и его био-
графия. Филиал Академии наук подготовил
несколько сборников статей о Шевченко.
В день юбилея состоится торжественное
заседание союза писателей вместе с фи-
лиалом Академии наук.
О подготовке к юбилею Шевченко в
Азербайджане информировал писатель Ра-
сул Рза.
Союз писателей Азербайджана выпуска-
ет в ближайшие дни сборник избранных
стихов Шевченко (6 тысяч строк) и мо-
нографию, написанную Рафили. В Дет-
издате к 1 марта выйдет сборник стихов.
Накануне юбилея проводится специаль-
ная декада вечеров и докладов о Шевчен-
ко в Баку и в шести районных центрах
республики.
★
— Юбилей Шевченко — это праздник,
особенно близкий казахскому народу, —
говорил тов. Жароков (Казахстан). —
Царские жандармы сослали в свое время
великого поэта в Казахстан. Кочуя по
степям на горбах верблюдов, Шевченко
изучал жизнь казахского парода. Мы на-
шли у себя много его рисунков из казах-
ской жизни, мы отыскали стариков, ко-
торые знали Шевченко во время его жиз-
ни в Александрове. Все, что связано с
именем Шевченко, казахский народ бе-
режно хранит. Трижды орденоносный поэт
акын Джамбул сложил песню о нем.
Все основные произведения поэта пе-
реведены на казахский язык. На страни-
цах республиканских газет печатаются
произведения Шевченко. Однотомник Шев-
ченко, содержащий около 7 тысяч строк,
находится в печати и скоро выйдет в
свет.
п
— Впервые переводятся на туркмен-
ский язык произведения Шевченко, —
говорит в своем выступлении тов. Ита-
нов (Туркмения). — Над переводами ра-
ботают молодые наши поэты. Уже пере-
ведено около 3 тысяч строк.
В Ашхабаде устраиваются литератур-
ные вечера, на которых поэты читают
стихи Шевченко на туркменском языке,
произведения Шевченко транслируются по
радио, открывается выставка.
★
Произведения великого украинского по-
эта впервые переводятся теперь и на тад-
жикский язык.
— Надо признать, — говорит тов. Де-
хоти (Таджикистан). — что у нас позд-
но начали готовиться к юбилею. Одна-
ко мы успели перевести 2 тысячи строк
стихов Шевченко на таджикские и узбек-
ские языки.
★
О мероприятиях по ознаменованию юби-
лея Шевченко в Киргизии сообщил тов.
Маликов. Издаются 2 сборника поэм и
стихов Шейченко, его произведения пе-
чатаются в газетах и журналах, трансли-
руются по радио. Во всех вузах и шко-
лах устраиваются вечера и доклады о
творчестве поэта.
★
Тов. Кустова информировала о подго-
товке к юбилею в Крыму, где среди про-
чих мероприятий решено организовать
экскурсию на могилу Шевченко.
Е. ПЕЛЬСОН.
редакцию
дан, находящихся за границей, а также
от отдельных лиц.
Не имея возможности ответить всем по-
рознь, ji от имени Рабоче-Крестьянской
Красной Армии горячо благодарю все орга-
низации, учреждения и товарищей за
приветствия и братские пожелания нашей
славной Армии, свидетельствующие о
кровной связи ее с народом нашей доро-
гой Родины.
Народный Комиссар Обороны СССР
Маршал Советского Союза
К. ВОРОШИЛОВ.
25 февраля 1939 г.
Сегодня исполняется 70 лет со дня рождения верной дочери на-
рода, старейшего члена коммунистической партии, выдающейся
участницы международного женского движения, крупнейшего, работ-
ника культурного фронта Надежды Константиновны Крупской.
ТОВАРИЩУ
НИКОЛАЮ НИКОЛАЕВИЧУ
АСЕЕВУ
Дорогой Николай Николаевич!
Радостно приветствуем вас в день 25-
летия вашей творческой работы.
Советский читатель любит вас за ма-
стерство и совершенство формы, за то, что
ваш поэтический голос неповторим и свое-
образен; за то, что вы поэт-гражданин,
прекрасный продолжатель лучших тради-
ций русской поэзии и лирик чистой во-
ды.
Вы были любимым товарищем, другом
и соратником гениального Маяковского.
Вместе с ним вы были неутомимым от-
крывателем новых путей, вместе с ним
боролись за боевую политическую, рево-
люционную поэзию.
Ваш талант, скромность, уважение к вы-
сокой профессии поэта, к труду литера-
тора должны служить примером для на-
шей литературной молодежи.
Вы находитесь в полном расцвете поэ-
тического дарования. Ваш талант чуде-
сен.
В этот день мы крепко жмем вашу ру-
ку, горячо, дружески, товарищески обни-
маем вас, милый, дорогой Николай Ни-
колаевич.
ПРЕЗИДИУМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ.
ВЕЧЕРА, ПОСВЯЩЕННЫЕ
21-Й ГОДОВЩИНЕ РККА
И ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА
23 февраля в Московском клубе писа-
телей состоялся вечер, посвященный 21-й
годовщине Рабоче-Крестьянской Красной
Армии и Военно-Морского Флота.
— Созданная Лениным и Сталиным
Красная Армия,—сказал в своем докладе
т. Вс. Вишневский, — наряду с талантли-
вым руководством и прекрасным техниче-
ским оснащением обладает такими качест-
вами. какими не обладает пи одна армия
в мире. Это—в первую очередь революци-
онная сознательность и неразрывная связь
с народом.
Вс. Вишневский закончил свой доклад
анализом хасановских событий, показав-
ших всему миру, на что способна армия
революционного народа, когда она защи-
щает свою родину.
В заключение артистами театра им. Вах-
тангова была показана сцена из пьесы
«Шел солдат с фронта»: артистами Камер-
ного театра — сцепа из пьесы «Алька-
сар»; артистами Государственного академи-
ческого Малого театра — сцена из пьесы
«Первая Конная».
В конце приняли участие артисты Б. С.
Дейнека и Е. Лойтер, а также ансамбль
Государственного академического Большого
театра, исполнивший красноармейские
пляски.
*
ЛЕНИНГРАД. (Наш иорр.). В Доме писа-
теля им. Маяковского состоялся торжест-
венный вечер, посвященный 21-й годов-
щине Красной Армии и Военно-Морского
Флота.
— Красная Армия непобедима, — ска-
зал во вступительном слове Александр Про-
кофьев. — Она непобедима не только по-
тому, что оснащена самой передовой в ми-
ре военной техникой, опа непобедима по-
тому, нто ею. как и всем нашим государ-
ством руководит великая партия Ленина—
Сталина, потому что она кровными узами
связана со всей страной, со всем народом.
С большой речью на вечере выступил
Герой Советского Союза майор т. Шмель-
ков. Стихи о Красной Армии прочитали
Е. Ринина, А. Гитович. Б. Лихарев. В за-
ключение была показана художественная
самодеятельность частей ЛВО.
В гостиных Дома писателя открылась
выставка «Художники — Красной Армии».
В КИЕВСКОМ КЛУБЕ
ПИСАТЕЛЕЙ
КИЕВ. (Наш корр.). Через несколько
дней в Киеве состоится открытие памят-
ника Тарасу Григорьевичу Шевченко. Не-
давно в клубе писателей украинские пи-
сатели встретились с рабочими, техника-
ми и инженерами, участвующими в со-
оружении памятника. На вечере выступи-
ли председатель правительственного Шев-
ченковского комитета А. Корнейчук,
тт. И. Ле и Л. Дмитерко.
НА ВЕЧЕРЕ
ГРУЗИНСКОЙ ПОЭЗИИ
С каждым днем крепнет великая дружба
народов Советского Союза. И прекрасным
примером подлинно творческой дружбы
двух литератур явился вечер грузинской
поэзии, устроенный 21 февраля в Москов-
ском клубе писателей.
Представители нескольких поэтических
поколений Грузии, поэты-орденоносцы
Ираклий Абашидзе, Георгий Леонидзе. Алио
Машашвили, Ило Мосашвили, Семен Чико-
вани и Сандро Шаншиашвили читали свои
стихи на родном языке.
Поэты Н. Тихонов. Б. Пастернак, П. Ан-
токольский, К. Линекеров, В. Державин
и Е. Долматовский выступили с перевода-
ми их произведений.
Большое впечатление произвели стихи
Г. Леонидзе «Сталину» — в переводе
В. Державина и «Первый снег» — в пе-
реводе Б. Пастернака.
«Первый снег» по просьбе собравшихся
был дважды прочитан Пастернаком.
Прекрасно прозвучали стихи Ило Моса-
швили — «Воспоминание» и «Утро» и
миниатюры Алио Машашвили — в перево-
де Николая Тихонова.
Замечательное стихотворение С. Чико-
вани «Дорога», написанное им еще в
1929 году, прочел —в. своем переводе
П. Антокольский.
С большим успехом были прочитаны
стихи И. Абашидзе «Баллада спасения»
(перевод Б. Пастернака), С. Шангпиашни-
ли — отрывок из «Колхидской невесты»
и «Снайпер» (перевод Н. Тихонова).
Чтению стихов предшествовал доклад
В. В. Гольцева, охарактеризовавшего со-
стояние современной грузинской поэзии и
творческий путь поэтов, выступавших в
этот день в клубе писателей.
АНТОНИО МАЧАДО
(1876 — 23 февраля 1939)
Большое горе постигло всех искренних
друзей свободы и культуры, всех под-
линных друзей республиканской Испании.
В деревушке Кольюр, близ испанской гра-
пипы умер замечательный испанский поэт
Антонио Мачадо, пламенный защитник
вольнолюбивых идей своего народа, агита-
тор, боец.
Мачадо принадлежал к поколению писа-
телей 1898 г., так называемому «поко-
лению катастрофы». Реакционно-упадочни-
ческие настроения испанской интеллиген-
ции этого поколения были в корне проти-
воположны настроениям современной нам
передовой испанской интеллигенции.
Большинство писателей поколения 1898 г.
с самого начала фашистского мятежа пе-
реметнулось в лагерь Франко. Однако это
поколение дало испанской литературе и
писателей радикального направления, ко-
торые, несмотря на свой преклонный воз-
раст, слились с основной массой интелли-
генции Народного фронта. К таким писа-
телям принадлежали Мачадо. Бенавенте,
Асанья, Валье-Инклан (уйер в начале
1936 г.). Еше при диктатуре Примо де
Ривера, Антонио Мачадо и Валье-Инклан
сблизились с молодым, подраставшим тог-
да поколением, с будущим Народным фрон-
том. Нежная дружба связала Мачадо с мо-
лодыми поэтами—Федерико Гарсиа Лорка*
Неруда, Рафаэль Альберти.
В числе представителей испанской нау-
ки и искусства, в ноябре 1936 г. эвакуи-
рованных из Мадрида , в Валенсию по на-
стоянию компартии Испании и 5-го полка,
был Антонио Мачадо. Великий поэт
поколения 1898 г., Мачадо ревностно
отстаивал интересы испанской культуры.
Он был председателем Дома культуры в
Валенсии, продолжал затем неутомимо ра-
ботать в самых тяжелых условиях в Бар-
селоне. Мечтал посетить Советский Союз.
Мы никогда не забудем прекрасного
испанского поэта, все свои силы, весь
свой талант отдавшего на служение сво-
ему героическому народу и перед смертью
увидевшего его страшные муки на чуж-
бине. Мы верим, что недалек тот час, ког-
да, освобожденная от фашизма-, демократи-
ческая народная Испания воздвигнет до-
стойный памятник одному из лучших
сынов испанского народа, великому поэту
Антонио Мачадо.
Редакция «Литературной газеты»
выражает глубокую скорбь шт поводу
преждевременной кончины выдаю-
щегося поэта испанского народа
АНТОНИО МАЧАДО
последовавшей 23 февраля в дер.
Кольюр (Фравщия).
'Новые переводы
из Т. Г, Шевченко
Слава
ГеЙ, веселая торговка!
Пьяная шинкарка!
Почему лучами славы
Не целуешь жарко?
Или с вором под Версалем
Ты на човоселъи?
Или в долг свой луч бросаешь
С лютого похмелья?..
Прислонись ко мне поближе,
С горя ли, от злости
Выкинем с тобой такое —
Удивятся гости.
Побалуемся, сойдемся,
Будем жить не споря.
Видишь, краля, дорогая,
Тот же до сих пор я.
За тобой плетусь, как прежде,
Хоть слыхал не мало,
Как ты с пьяными царями
По шинкам гуляла.
Как всех дольше с Николаем
Проводила ночи...
Но об этом я не плачу
И тужу не очень.
Дай тобою наглядеться,
Дай на грудь склониться.
Под крылом твоим хочу я
В холодке забыться.
1858 г.
9/2 Пижний-Новгород.
Перевел с украинского
МИХАИЛ ГОЛОДНЫЙ
Подражание
XI псалму
Мой боже милый, как их мало,
Святых людей, на свете стало!
Друг другу тайно цепь куют
В потемках сердца, а словами,
Медоточивыми устами
Целуются и часа ждут,
Не скоро ль брата под холстиной
От них на кладбище свезут?..
А ты, о господи единый,
Скуешь лукавые уста
И тот язык велеречивый
Сказавший: «Мы — не суета!
И возвеличат все надиво
И разум наш и наш язык...
И где тот пан, что нам укажет
Не думать так, не говорить?»
«—Воскресну я!—тот пан нам
скажет, —
— Воскресну ныне ради их,
Людей закованных моих,
Убогих, нищих. Возвеличу
Рабов ничтожных и немых
И стражем верным возле ннх
Поставлю слово...»
И поникнут.
Как бурей смятая трава,
И мысли ваши и слова.
Как серебро, что в схватке сбито
И семикратно перелито
В горниле горна, словеса
Твои, о господи, такие:
Раскинь же их, слова святые
По всей земле! И в чудеса
Твои уверуют на свете
Твои страдающие дети!
Февраля 1859 г.
Петербург.
Перевел с украинского
МИХАИЛ ГОЛОДНЫЙ
Т. Г. ШЕВЧЕНКО
НА БУРЯТ-МОНГОЛЬСКОМ
ЯЗЫКЕ
УЛАН-УДЕ. (Наш корр.). К 125-летнему
юбилею со дня рождения великого народ-
ного поэта Украины Тараса Григорьеви-
ча Шевченко писатели Вурят-Монголии
перевели отдельные его произведения на
бурят-монгольский язык. Поэтом-ордено.
носцем Галсановым переведены отрывки
из «Кобзаря», Дамдиновым — поэма «Ват.
рачка» и ряд других стихов.
Переводы произведений Тараса Шевчен-
ко на бурят-монгольский язык выходят от-
дельной книжкой в Бургосиздате.
Т. Г. Шевченко и круг «Современника»
I
Когда после десятилетней ссылки не в
просто тяжелых, а в кошмарно тяжелых
условиях Шевченко приехал в Москву, а
затем в Петербург, ему пришлось столк-
нуться с совершенно иной литературно-
общественной ситуацией, чем та, которая
существсгвала до его ссылки — в 40-е
годы. Общественная атмосфера заметно по-
свежела. На устах у всех и у каждого
были «реформы», в частности предстоящее
«освобождение» крестьян. Реакционеры
чувствовали себя несколько смущенными;
либералы ликовали; горсточка истинных
демократов, возглавляемая Чернышевским,
проникалась все более и более скептиче-
ским отношением к «медовому месяцу рос-
сийского прогресса.». В основе этого скеп-
тицизма лежало убеждение, что от само-
держа вно-бюрократическюго правительства,
опиравшегося на эксплоататорские классы,
ждать действительного улучшения невы-
носимо тяжелого положения масс отнюдь
не приходится.
Нет надобности доказывать, что Шев-
ченко и по происхождению, и по своему
революционному прошлому, и по характе-
ру своего поэтического творчества был
истинным демократом. А потому его сбли-
жение с демократической группой «Сов-
рем'еиника» было лишь вопросом времени.
Однако времени довольно продолжительно-
го. Дело в том, что московским славяно-
филам, с которыми Шевченко был связан
узами личных отношений, сближение ге-
ниального «кобзаря» с теми, кого в ско-
ром будущем стали называть презритель-
ными кличками — «нигилисты» и «маль-
чишки», не могло нравиться. Естественно,
что они употребляли все усилия, чтобы
предотвратить это сближение. Им удалось
восстановить, надо думать временно, Шев-
ченко против Некрасова и как против че-
ловека и как против поэта.
Что же касается руководящего- круж-
ка «Современника», то он сразу почув-
ствовал в Шевченко родственную силу и
при всяком удобном случав подчеркивал
свои симпатии к нему.
11
Сгруппируем факты, подтверждающие
эту точку зрения.
В I860 г., вслед за выходом из печати
нового издания «Кобзаря» (изд. Кожанчи-
кона), Добролюбов напечатал о «Кобзаре»
чрезвычайно сочувственный отзыв («Со-
временник», 1860 г.) В основу его кри-
тик положил следующее суждение: «Он
(т. е. Шевченко) —поэт совершенно на-
родный... весь круг его дум и сочувствий
находится в совершенном соответствии со
смыслом и строем народной жизни. Он
вышел из народа, жил с народом, и не
только мыслью, но обстоятельствами жиз-
ни был с ним крепко и кровно связан...
Он был близок к народной песне, а изве-
стно. что в песне вылилась вся прошед-
шая судьба, весь настоящий характер
Украины...» и т. д.
Чтобы понять истинное значение этих
слов, необходимо учесть, что Добролюбов
дополняет их замечанием, что «такого»
поэта, как Шевченко, «мы не можем ука-
зать у себя». Даже Некрасова, перед ко-
торым Добролюбов буквально преклонялся,
он решился признать «народным поэтом»
значительно позже.
Любопытно, что 'рецензию Добролюбова
заключал гербелевский перевод одной из
баллад Шевченко — «Тополь». Думается,
что столь необычайное перенесение сти-
хотворения из 1-го отдела журнала во
2-й было сделано с определенным умыс-
лом: редакция как, бы подчеркивала этим
значение и самой рецензии и того поэта,
которому она была посвящена.
Великий соратник, а в некоторых от-
ношениях и «учитель» Добролюбова, —
Чернышевский был, несомненно, солидарен
с добролюбовской оценкой поэзии Шейчен-
ко. Незадолго до смерти последнего, в
статье «Новые периодические издания» —
«Основа» («Современник» 1861 г. № 1)
В. ЕВГЕНЬЕВ-МАКСИМОВ
Чернышевский утверждал, что украинская
(«малорусская») литература достигла та-
кого развития, что легко может обойтись
«и без великорусского одобрения», и обос-
новывал свою мысль следующими слова-
ми: «Имея теперь такого поэта, как Шев-
ченко, малорусская литература... не ну-
ждается ни в чьей благосклонности».
Чрезвычайный интерес представляет и
то, что Чернышевский говорит о Шевченко
в известной своей статье «Националь-
ная бестактность» («Современник»,
1861 г. № 7).
Доказывая в ней, что у русского па-
на русинскому поселянину живется ничуть
ие лучше, чем у польского пана, ибо вся-
кий пан — русинский ли, польский ли—
прежде всего эксплоататор, — Чернышев-
ский ссылается на свою беседу с Шевчен-
ко: «Слышали мы свидетельство об этом
от человека, не слишком любившего
льстить полякам, от человека, имя кото-
рого драгоценно каждому малороссу, — от
покойного Шевченко».
Далее в корректуре статьи содержатся
следующие строки (они, кстати сказать,
были исключены цензурой и сделались из-
вестными только в 1932 г.): «...Никакие
голословные возражения не поколеблют
нашего мнения, опирающегося на такой
авторитет, как Шевченко... Факты под-
твердят их, мы в том уверены, потому
что Шевченко чрезвычайно хорошо знал
быт малорусского народа».
Таким образом, если добролюбовская ха-
рактеристика Шевченко устанавливает
взгляд на него как на истинного народно-
го поэта, творчество которого возникло и
развилось на фольклорной основе, то при-
веденные цитаты из статьи Чернышевско-
го дают основание утверждать, что Шев-
ченко был чужд национализму, и он руко-
водствовался, если не чисто классовым,
то во всяком случае очень близким к
классовому подходом к явлениям окружаю-
щей соцтальиой действительности, т. е.
видел врага во всяком пане, во всяком
эксплоататорм, независимо от того, к ка-
кой национальности он принадлежит.
Нечего говорить, насколько важен этот
вывод, целиком и полностью опровергаю-
щий те установки, которых придержива-
лись в отношении Шевченко украинские
буржуазные националисты.
111
Статья «Национальная бестактность»
была напечатана уже после кончины Шев-
ченко.
Небезынтересно остановиться на вопросе
о том, как реагировал «Современник» да
это грустное событие.
В мартовский номер журнала И. И. Па-
наев успел вставить всего лишь две стра-
нички о Шевченко (см. «'Петербургская
жизнь» — «Заметки нового поэта», стр.
153 — 155), но написащы они в очень
прочувствованном и задушевном тоне. Не-
смотря на краткость своих высказываний,
Панаев сумел придать им политическую
остроту, напомнив об испытаниях, выпав-
ших па долю Шевченко, пока он был кре-
постным, и броои® намек на «множество
лишений и страданий», постигших Шев-
ченко впоследствии (т. е. во время ссыл-
ки). Отношение Панаева к творчеству
Шевченко определялось следующими до-
статочно выразительными суждениями:
«гениальный поэтический талант», «на-
родный поэт», чье имя «с гордостью и лю-
бовью повторяет» его родина, «певец сво-
боды»,
Откликом на кончину Шевченко надо
считать и помещение в майской книжке
журнала перевода поэмы «Гайдамаки». Пе-
ред текстом поэмы переводчик (П. Гайдебу-
ров) напечатал свое собственное стихо-
творение, посвященное «памяти Тараса
Григорьевича Шевченко», — «Песни».
Однако это стихотворение ни по содержа-
нию, ни по форме не представляло собой
ничего замечательного и совершенно блед-
нело по сравнению с поэмой Шевченко.
Излишне было бы доказывать, что в
русской литературе нет более потрясаю-
щей картины крестьянской революции,
чем та, которая содержится в этой поэме.
Печатая ее, редакция «Современника» в
одно и то же время откликалась и на кон-
чину Шевченко и на те вспышки волне-
ний и даже восстаний, которыми «обоб-
ранное до липки» (выражение Ленина)
русское крестьянство ответило весной
1861 г. на пресловутое «освобождение».
Тем самым как бы подчеркивалось, что в
главах группы «Современника» Шевченко
является певцом и выразителем настроений
революционного крестьянства.
Главный редактор «Современника» по-
святил кончине Шевченко особое стихот-
ворение, которое, однако, ни в 1864 г.,
ни в последующие годы так и не смог на-
печатать. Мы имеем в виду стихотворение
Некрасова «На смерть Шевченка», впер-
вые напечатанное лишь в 1886 г. в жур-
нале «оаря», издававшемся в Львове.
Не предавайтесь особой унылости!
Случай предвиденный, чуть
не желательный.
Так погибает по божией милости
Русской земли человек замечательный
С давнего времени. Молодость
трудная,
Полная страсти, надежд, увлечения,
Смелые речи, борьба безрассудная,
Вслед за тем долгие дни
заточения...
Все он изведал: тюрьму
петербургскую,
Справки, допросы, жандармов
любезности,
Все — и раздольную степь
Оренбургскую,
И ее крепость... В нужде,
в неизвестности
Там, оскорбляемый каждым
невеждою,
Жил он солдатом — с солдатами
жалкими,
Мог умереть он, конечно, под
палками,
Может, и жил-то он этой '
надеждою.
Но сократить не желая страдания,
Поберегло его в годы изгнания
Русских людей провиденье
игривое, —
Кончилось время его несчастливое,
Все. чего с юности ранней
не видывал,
Милое сердцу ему улыбалося.
Тут ему бог позавидовал.
— Жизнь оборвалася...
Как видит читатель, Шевченко 'изобра-
жен здесь жертвой дикого и жестокого пра-
вительственного террора.
IV
Незаурядный интерес представляет и
прозаический отзыв Некрасова о Шевчен-
ко, относящийся, правда, к более поздне-
му времени. Возник он при следующих
не вполне обычных обстоятельствах. В
1867 г. книгопродавцем Лисенковым был
предъявлен иск к Кожанчикову, только что
выпустившему новое издание «Кобзаря»,
о нарушении Кожевниковым принадлежа-
щих ему, Лисенкову, «прав литературной
собственности на некоторые стихотворения
Шевченко». В своем иске Лисенков исхо-
дил из факта передачи ему Шевченко «в
вечное потомственное право» тех стихот-
ворений, которые были помещены в пер-
вом издании «Кобзаря» 1840 г. Если бы
Лисенкову удалось выиграть процесс, то
«Кобзарь» подвергся бы возмутительной
вивисекции: та часть его, которая была
напечатана до ссылки Шевченко, оказа-
лась бы в новых изданиях из’ятой.
Приглашенный в качестве эксперта, Не-
красов понял опасность, угрожающую ли-
тературному наследию Шевченко, и в сво-
их «об’ясненмях» энергично высказался
против расчленения «Кобзаря».
Мнение его было обосновано следую'
щими соображениями (цитируем прото-
кол) :
«Шевченко был поэт глубоко и исклю-
чительно национальный, специализировав-
ший для себя отдельную область, воспро-
изведению которой он посвятил всю свою
жизнь и из которой не выходил ни однаж-
ды; именно, задачею его поэзии было изо-
бражение народной жизни родной ему
Украины, и в этом смысле все пьесы его
родственны... В настоящее время, когда
деятельность Шевченко окончена и задача
его поэзии выполнена, насколько позволи-
ла ему жизнь,— исключение какого-либо
стихотворения из издания его произведе-
ний неизбежно отразилось бы на читате-
ле, в ущерб его пониманию, и это, по мне-
нию Некрасова, есть лучшее, наглядное
доказательство внутренней связи всех
стихотворений Шевченко...»
В дальнейшем Некрасов ссылается па
рад определенных стихотворений, из’ятие
которых из состава «Кобзаря» нанесло бьц
по его мнению, непоправимый ущерб
внутренней целостности книги.
Примечательны строки, посвященные
знаменитому стихотворению «Думы мои,
думы».
«Думы (о родине) томят автора, он не
мог ни заспать их, ни выплакать, он их
любит, ласкает и выливает на бумагу в
надежде, что найдется и еще хоть одно
сердце, которое заплачет над ними так,
как плакал поэт. В этой радующей на-
дежде поэт, оставаясь сам гибнуть на чуж-
бине, высылает свои думы на Украину,
где они найдут правду, найдут верное
сердце и, быть может, наживут и славу
их • автору. Такое содержание этого сти-
хотворения, которое есть, очевидно. Р°Д
введения ко всей деятельности поэта и за-
ключает в себе указание, как сам автор
смотрел на свои произведения и для че-
го писал их... Это вступительное стихотво-
рение необходамо при каждом издании
Шевченко, так как без него читатель был
бы лишен достаточных данных для пони-
мания как автора, так и его произведе-
ний».
Нет надобности доказывать, что эти
«об’яснения» Некрасова дают достаточно
оснований утверждать, что он не только
высоко ценил «Козбаря», но великолеп-
но знал его. Таково было отношение к
Шевченко руководящего кружка «Совре-
менника», конкретно говоря, тех четырех
писателей, которые в 1861 г. составляли
редакционную коллегию журнала: Черны-
шевского и Добролюбова, Некрасова и Па-
наева. Это, безусловно, положительное,
иногда даже восторженное отношение пред-
ставляет тем большую ценность, что в ос-
нове его лежали не какие-либо случайные,
тем более личные, мотивы, а соображения
чисто общественного, чисто принципиаль-
ного порядка. Революционным крестьянским
демократам, сгруппировавшимся в 60-е го-
ды вокруг «Современника», Шевченко был
дорог своими ре вол югщонно-демократиче-
скими стремлениями (нужно ли говорить,
что эти элементы в его творчестве явля-
лись определяющими?). Тем более был до-
рог, что в его творческом облике передовая
идеология сочеталась со столь высокой ху-
дожественностью формы, что он в полной
мере заслуживал имя великого народного
поэта.
В суждениях современиижовцев о Шев-
ченко нет ничего, с чем могли бы не со-
гласиться читатели и почитатели его в на-
ши дни.
А Шевченко в стране Советов читают
миллионы.
Новые переводы
из Т. Г. Шевченко
Два
стихотворения
1.
На что, на что мне карие очи,
Коль заглянуть в них никто не хочет f
Ой, мама, мама, никто не хочет.
На что, на что мне белые руки,
Когда с любимым они в разлуке?
Ой, мама, мама, навек в разлуке.
На что. на что мне быстрые ноги
Коль нет на свете для них дороги
Ой, мама, мама, им нет дороги!
2.
Ой, на горе ромеи цветет,
А под горой казак идет,
От печали сеодце сжалось:
Где ж ты, доля, затерялась?
То ль в корчме ты с богачами,
То ль в степях ты с чумаками?
Или в поле на раздольи
С ветром носишься на воле?
Ой. не там ты ищешь, брате, —
Твоя доля — в чужой хате,
В полотенце да в платке.
Да в девичьем сундуке.
1859 г.
Перевел с украинского
М. ИСАКОВСКИЙ.
*
Мне почта вновь не привезла
Желанных писем с Украины!
За грешные ль мои дела
Меня карают так? Причины
Той кары неизвестны мне:
За что сердитый бог карает,
И знать не так уж важно мне!..
А сердце плачет, вспоминая
Все грустное в далеком крае, —
Все, что в родимой стороне
Случалось некогда со мною
В еще недавние года.
Клялись мне в верности тогда,
Кто братом звался, кто сестрою, —
А разошлись, как туч гряда.
Друг друга слез не удостоя.
И вот опять на склоне лет
Пришлось людей узнать... Нет, нет
Бедняги все поумирали,
Холера там, а то б прислали
Хоть лист бумаги...
.............. • ГЛ.1 • •
От тоски да от печали,
Чтоб не видеть, как читают
Письма эти, погуляю,
Погуляю я над морем,
Поразвею свое горе;
Украину вспоминая
Да песенку напевая.
Скажет человек — обманет,
А она хитрить не станет, —
Обнадежит, успокоит
И всю правду мне откроет.
1848. Кос-Арал.
Перевел с украинского
Ник. УШАКОВ.
Плакат работы художников Резниченко
и Хотинок, выпущенный Украинским
государственным издательством «Ми-
стецтво» к 125-летию со дня рождения
великого украинского поэта-революцио-
нера Т. Г. Шевченко.
(Фотохроника ТАСС).
Иван КАШКИН
Эрнест
Хемингуэй
Мещанская мудрость учит: успех толь-
ко раз стучится в дверь молодого челове-
ка. Лови его и не упускай. Славу неси
в банк и живи на проценты. В старом
буржуазном мире так оно обыкновенно и
бывало, и в этом об’яснение многих лите-
ратурных метеоров, прославленных писа-
телей, которые легко становились пре-
успевающими дельцами от литературы,
К редкому человеку слава приходит там
дважды, так усиленно он капитализирует
ее первый приход. Но на пороге нового
все предстает в новом качестве, и люди
растут по-особому.
В Америке Хемингуэй был уже однаж-
ды знаменит. Но слава не развратила его.
В 20-х гг. он, еще начинающий писатель,
был кумиром молодежи «погибшего поко-
ления». «Хемом Великим» (Hem the
Great) восхищались как мастером-стили-
стом, как своеобразной, запоминающейся
фигурой. Потом пришли годы охлаждения
к нему американского читателя, а сейчас
в газетах появляются сообщения, что в
Нью-Йорке открыт клуб имени Хемин-
гуэя. Сейчас в глазах американской мо-
лодежи он опять предстает «Хемом Ве-
ликим» (Hem the Great again). Но сейчас
он стал примером прежде всего для тех,
кто сражался в батальоне им. Линкольна,
и привлекает он их тем, что он с ними,
он такой же, как эти простые, честные,
смелые люди, только он вдобавок умеет
зорко видеть и умеет писать.
Сейчас он вызывает не только восхи-
щение, а прежде всего уважение, и не
только к мастеру, но и к человеку. Ма-
стер и человек не существуют в нем раз-
дельно, они слились в писателя-бойца.
С публичной речью Хемингуэй впервые
выступил в 1937 г. на II конгрессе амери-
канских писателей, и вот что он сказал
о назначении писателя: «Писатель меняет-
ся, но его задача остается неизменной.
Она всегда заключается в том, чтобы пи-
сать правдиво и, узнав, в чем правда,
воспроизводить ее так, чтобы она стала
частью жизненного опыта читателя».
И частью этой большой задачи стано-
вится для Хемингуэя желание узнать, в
чем правдам в человеке. Чем человек хо-
рош или плох. Для определения этого
писателю нужен какой-то оселок, какая-
то простая и универсальная шкала цен-
ностей. И, судя по всему творчеству Хе-
мингуэя, он такой оселок для себя нашел.
Грубо говоря, для Хемингуэя человек хо-
рош, когда он прост, честен, смел и
органически связан с трудом, природой и
такими же, как он, цельными, простыми,
непосредственными людьми.
Большая группа ранних рассказов Хе-
мингуэя и ряд наиболее значительных
рассказов позднейших лет написаны от
лица Ника Адамса, простого американ-
ского юноши, ставшего писателем. И все
симпатии Ника на стороне простых, цель-
ных, непосредственных людей. С большой
теплотой и юмором Хемингуэй пишет об
угловатых, петушащихся подростках
(«Трехдневная непогода»), о друзьях дет-
ства — индейцах. С нежностью вспоми-
нает он об отце Ника. Этот чудак —
доктор, охотник, собиратель индейских
древностей — чужой в своей чопорной
семье, где топ задает ханжа, его елейная
супруга («Индейский поселок», «Доктор
и его жена», «На сон грядущий», «Отцы
и сыновья»).
Он свой человек среди матадоров; на.
фронте, где «все было просто и все были
друзьями», Ник ведет задушевные бе-
седы с рядовыми солдатами, с вестовым
(«На соя грядущий»).
Он заставляет умирающего писателя жа-
леть, что тот не успел написать о пло-
щади Контрэскарп и улице Муфтар, на-
селенных потомками коммунаров, о про-
стом рабочем люде милого его сердцу Па-
рижа, где он писал свои первые строчки
(«Снега Килиманджаро»),
В социально отверженных людях он
ищет и находит глубоко трогающие, чело-
вечные черты. Негр, который зарезал че-
ловека, самоотверженно опекает сумасшед-
шего боксера («Боксер»), Гора дешевого
мясщ огромная, оплывшая проститутка,
привлекает его внимание певучим голосом
и тем, как горячо защищает она возвы-
шающий ее в своих собственных глазах
вымысел о небывалой любви к ней зна-
менитого чемпиона («Свет мира*).
Тема честности и фальши в человеке
впервые намечена Хемингуэем в его спор-
тивных рассказах. В них всякая сделка
с собой несет смерть. Боксер сфальши-
вил — он ставит 50 тысяч на противника
и поддается ему, и этим убивает себя
как профессионала («50 тысяч»). За ка-
кую-то, должно быть, более зловредную
фальшь морально убит, заживо умерщвлен
«Убийцами» затравленный ими Оле Анд-
ресон. За такую же фальшь, в сущно-
сти, убит жокеями во время скачек и
«Мой старик».
Но во всю шпроту развернута проблема
честности в рассказах о нечестной импе-
риалистической войне. Ник Адамс с воо-
душевлением шел защищать демократию
и только на фронте понял, что защищает
займы Моргана. Под впечатлением Капо-
ретто в нем растет ироническое отноше-
ние к горе-воякам итальянцам, накопляет-
ся усталость от лживой войны («В чужой
стране»). В войне он видит одни только
ужасы («Мертвые»). Сам испытав все это,
став таким, «какими вы», окопавшиеся бо-
гатеи, «никогда не будете», он оправды-
вает для себя заключение «сепарат-
ного мира» и уходит в частную жизнь.
Но и тут, «Дома», его преследует ложь
войны, зоологический обывательский шо-
винизм, прикрывшийся патриотической
маской. Это все тот же пуританско-ме-
щанский удушливый мирок жены докто-
ра. Сейчас почти символический характер
приобретает тот вполне реальный костер,
на котором она сожгла коллекции мужа,
образцы индейской культуры, которые он
собирал среди своих пациентов.
Ник ищет новых сил в общении с при-
родой, в писательском труде. Он дома,—
не в конторе Кребса-отца, а на Биг-
Ривер, среди охотников Вайоминга, контра-
бандистов и ветеранов Флориды. И это
соприкосновение с родной землей дает
силу, помогает не заблудиться, когда ра-
бота репортера кидает его в кабачки, ка-
фе и‘отели послевоенной Европы. Этот
мир изломанных, условных отношений
вырождающейся буржуазной цивилизации
вызывает в нем враждебное презрение.
Сначала он еще как-то жалеет тех, кто
томится, кто запутался в тенетах всяких
условностей. Если нельзя иметь ребенка
и семью («Белые слоны»), «то хоть кош-
ку-то можно», говоря словами американки
из «Кошта под дождем»; но и милое вни-
мание старика, посылающего кошку, це
утешит, не наполнит опустошенную
жизнь. А в следующих рассказах Хемин-
гуэй явно издевается («Дрозда в пода-
рок»), наносит пощечину счастливому су-
пружеству Эллиотов, посвящает Швейца-
рии рассказ о людях-марионетках на фоне
рисованных декораций. Блестящие тру-
щобы большого города и отрезанные от
мира шалэ («Альпийская идиллия») ста-
новятся Для него своего рода клиникой,
где он наблюдает и описывает случаи вся-
кого рода извращений, которыми полон его
сборник, 1933 г. «Победитель не получает
ничего». Все настойчивее навязывается те-
ма о смерти и тленности всего сущего
(«Чисто, светло»). Он видит, что этот мир
губителен для художника. «Богатые —
скучный народ»... «каждый день, полный
праздности, комфорта, презренья к тому,
во что он превратился, притуплял его спо-
собности и ослаблял его тягу к работе,
так что в конце концов он совсем бросил
работать. Людям, с которыми он знается
теперь, удобнее, что он не работает».
И он покидает их, чтобы писать о них.
«Самому себе ты говорил, что когда-
нибудь напишешь про этих людей, про
самых богатых; что ты не их племени —
ты соглядатай в их стане; что ты поки-
нешь его и напишешь о нем». И он пи-
шет убийственную XXIV главу романа
(«Иметь' и не иметь»), о людях, которые
владеют яхтами.
И вот перед ним во весь' рост встает
последняя проблема — проблема муже-
ства. Его давно привлекало мужество про-
стых, скромных людей, мужество труда,
в том числе честного писательского труда,
в котором он видит смысл своей жизни.
Лакмусовой бумажкой для определения
мужества стала для него внезапная на-
сильственная смерть, перед лицом кото-
рой до конца обнаруживает себя человек.
Смерть на арене боя быков, на охоте, на
войне. Хемингуэй сначала пишет о про-
фессиональном мужестве матадоров, кон-
трабандистов, охотников (Уилсон в расска-
зе «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера»
и даже сам Макомбер, в котором с рож-
дением мужества рождается человек). На-
конец, о мужестве писателя. Оно в том,
чтобы во-время сказать себе, что ты «за-
губишь свой талант, не давня ему никако-
го применения, загубишь изменой самому
себе и своим верованиям, пьянством, при-
тупившим в тебе остроту восприятия,
ленью, сибаритством и снобизмом, често-
любием и чванством, всеми правдами и
неправдами. Талант был, ничего не ска-
жешь, но вместо того, чтобы как-то при-
менить его, ты торговал им». Мужество
писателя в том, чтобы во-время спохва-
титься, что не делаешь того, что должен
был сделать, что до сих пор был лишь
«соглядатаем во вражьем стане». Рассказ
«Снега Килиманджаро» был напечатан в
августе 1936 г. и стал как бы вехой боль-
шого этапа. Вскоре Хемингуэй снова по-
ехал в Испанию. Он давно оцепил про-
стой, прямодушный и мужественный
испанский парод и его замечательную зем-
лю. Когда началась вторая империалисти-
ческая война., он, не задумываясь, стал
на сторону испанского народа в его «борь-
бе за право жить по-человечески». Война
остается войной, но «когда люди борются
за освобождение своей страны от ино-
странной интервенции, когда эти люди яв-
ляются вашими друзьями, одни — недав-
ними, другие — давнишними, и вы знае-
те, как па них напали и как они боро-
лись, сперва почти без оружия, — вы
узнаете, следя за их жизнью, борьбою и
смертью, что на свете есть худшие вещи,
чем война. Трусость — хуже, предатель-
ство — хуже, и эгоизм — хуже».
Там, в Испании, вместе со своими дав-
нишними друзьями — матадором Сидом
Франклином и художником Квинтанилльей,
и бок о бок с недавними друзьями, ве-
селыми, спокойными людьми — Лукачом.
Хейльбруно-м, Реглером, он делал то дело,
которое должен был делать, и у него воз-
никает новое отношение к войне, к смер-
ти, новое отношение к людям. Осенью
1937 г. в письме в редакцию «Интернаци-
ональной литературы» он пишет: «Скажи-
те Каштану, что война в 40 лет совсем
не то, что в 20». В 1919 г. в чужой
стране, в Италии, Хемингуэй слышал, как
в рабочих кварталах Милана вслед воен-
ным кричали «Долой офицеров». Теперь, в
1937 г., он видит, как в Валенсии «запи-
сывались в армию с энтузиазмом», в Мад-
риде «с нежностью наблюдали за тупоно-
сыми истребителями», защитившими сто-
лицу от вражьих налетов. Война в Испа-
нии,—с радостным изумлением пишет Хе-
мингуэй.—это какая-то новая, удивитель-
ная война, в которой клерк благотвори-
тельного общества в Питтсбурге вырастает
в подлинного героя и не врет и не при-
крашивает своего геройства. «Удивитель-
ная война, и узнаешь в этой войне ров-
но столько, сколько ты в состоянии вме-
стить». В этой войне наваждение смерти,
долго преследовавшее Хемингуэя, побежде-
но. Вместо нездорового внимания или про-
фессионального интереса он испытывает к
ней ненависть. «В молодости смерти при-
давалось огромное значение. Теперь не
придаешь ей никакого значения. Только
ненавидишь ее за людей, которых она
забирает» («Испанская земля»). В эту
войну Хемингуэй впервые остро ощутил
себя американским гражданином, он гор-
дится батальоном Линкольна и с гордо-
стью вспоминает о тех, кто бился когда-
то под Геттисбургом. В эту войну чест-
ный человек не отказывается от самой
трудной и неблагодарной работы, идет на
всевозможные жертвы, если это необхо-
димо для пользы большого дела н если
именно ты должен на это итти (образ
Филипа в пьесе «Пятая колонна»). «Впе-
реди пятьдесят лет необ’явленных войн»,
говорит Филип, «и я дал обязательство
на весь срок. Не помню, когда именно,
но я дал его». Путь Хемингуэя органичен.
Уже в «Снегах Килиманджаро» бессозна-
тельно формулировались некоторые пунк-
ты этого обязательства. Теперь оно не
только подписано, но и осуществляется.
II в этой войне Хемингуэй находит
опять то внутреннее спокойствие и уве-
ренность, которых он давно ищет, и лишь
временами и ненадолго находил раньше в
работе, в общении с природой и с про-
стыми людьми.
Хемингуэй всегда остро ощущал гне-
тущее чувство, которое возникает, когда
ты не сделал того, что следовало сделать.
Это мучило его даже как заноза невы-
полненного обещания милым старикам
Фонтэнам притти проститься («Вино Вай-
оминга»), угнетало как сожаление писате-
ля о том, что им не написано самое важ-
ное, а теперь, в предисловии к своей по-
следней книге, он спокойно и уверенно
пишет: «Когда идешь туда, куда должен
итти, и делаешь то, что должен делать, и
видишь то, что должен видеть,—инстру-
мент, которым работаешь, тускнеет ’и
притупляется. Но лучше мне видеть его
потускневшим и погнутым и знать, что
мне придется снова отточить и выпрямить
его, но знать, что мне есть о чем писать,
чем видеть его чистым и блестящим и не
иметь', что сказать; или гладким и хороша
смазанным держать его в ящике без упо-
требления...»	,
Столкнувшись лицом к лицу с фашиз-
мом, Хемингуэй в своей речи на II кон-
грессе писателей дал фашизму уничтожа-
ющую оценку. Хемингуэй и сейчас не
теоретик и не политик, он взвешивает все
на своих весах писателя, своими четырьмя
гирями я определяет вес по своей шкале
ценностей: человек должен быть прост,'
честен, смел и органически связан с тру-
дом, природой и цельными, простыми,
непосредственными людьми.
А фашизм не прост, он на все Лады
пыжится доказать мнимое превосходство'
своих чистых кровей.	;
«Фашизм — это ложь, изрекаемая бан-
Дитами», и писатель при нем обречен на
бесплодие.
Фашизм малодушен. Только трус может!
заниматься безнаказанным убийством мир-
ных людей «Всякий раз, как фашистом
бьют на фронте, они вымещают свою зло-
бу на безоружном гражданском населе-
нии».
Наконец, фашизм—враг земли и простых
человеческих отношений. Он отрывает лю-
дей от мирного труда, а именно защит#
мирного труда — вот основная тема сце-
нария «Испанская земля*. Он уродует!
землю и ее прекрасные города своими
снарядами и авиабомбами, он несет по-
всюду смерть и разрушение.
Итак, фапгцзм ходулен, лжив, внутренне
малодушен, враждебен жизни. Он —
враг, с которым нужно бороться. И Хе-
мингуэй верит в победу над ним. Он дав-
но убедился в непобедимости скромного
несгибаемого Маноло. Теперь же, когда д
борьбу, «в борьбу за право жить по-
человечески», вовлечены миллионы непо-
бедимых. Хемингуэй не колеблется сделать
выбор. Свой рассказ о простом, мужествен-
ном мадридском шофере Иполито ой
заканчивает словами: «Пусть кто хочет
ставит на Франко, или Муссолини, или
Гитлера. Я делаю ставку на Иполито». Од
за Иполито, он за тех людей, которые,
атакуя врага в его фильме «Испанская
земля», «каждым своим шагом утверж-
дают — эта земля наша».
Все то, о чем мы говорили, — итог
первых семнадцати лет писательской дея-
тельности Хемингуэя на пути от первого
его рассказа «У нас в Мичигане» (1921 г.)
до пьесы «Пятая колонна» и очерков
«Война в Испании» (1935 г.). Все это за-
ключено в его книге «Пятая колонна И
тридцать семь рассказов», и лучшее; что
мы можем пожелать Хемингуэю, — это,
чтобы всерьез осуществилась шутливая за-
явка., которой он заканчивает свое преди-
словие: «Я хотел бы прожить достаточно
долго, чтобы написать еще три романа и
двадцать пять рассказов. У меня есть'
несколько неплохих на примете».
Литературная газета
2	---- Xs 11
ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ ЛИТЕРАТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Н. Н. АСЕЕВА
Е. 'АНДРЕЕВ
НИК. АСЕЕВ
СЛАВНЫЙ
к
МАЯКОВСКИЙ НАЧИНАЕТСЯ
г Советский поэт работает в атмосфере
дружеского и заботливого внимания всей
нашей страны. Каждой художник, отдав-
Иткй без остатка свою жизнь и творческое
горение родному народу, чувствует себя
уверенным в том, что его работа будет
оценена по заслугам партией и народом.
Никогда ни в одаой стране звание ху-
дожника и поэта не было таким почетным,
таким ответственным. В этом высоком на-
значении поэта — причина того творче-
ского энтузиазма, о котором говорили все
без исключения писатели в тот день, ког-
да лучшие из них были награждены орде-
нами Советского Союза,
Сегодня мы отмечаем 25-летие литера-
турной деятельности поэта Николая Асее-
ва. За четверть века поэт прошел слож-
ный путь творческого развития, вырос в
одного из крупнейших после Маяковского
советских поэтов.
В 1914 г. вышел первый его сборник
«Ночная флейта». Выпустив после этого
еще несколько книжек, он об’единил по-
том лучшие свои стихи в книгу «Оксана»
(1916 г.). Уже в ранних, дореволюцион-
ных стихах Асеева звучали революцион-
ные ноты, которые безжалостно уничто-
жались царской цензурой. Потом, после
революции, Асеев восстановил строки о
революции 1905 г., выброшенные из его
стихов: «Вкатилась вольности река, смы-
вая гибель и измену».
Сразу же после революции Асеев на-
чинает работу в газете. Эта работа, —
пишет поэт, — «поставила меня на ноги
моей центральной темы». Революция «за-
ставила беспредметное новаторство вло-
жить в рамки общего напряжения борьбы
за новые формы существования». Газет-
ная работа, которую категорически отвер-
гали поэты, оставшиеся в плену чистого
встетизма, и помогла выработать ощуще-
ние «самостоятельности и верности сти-
ха» — качества, которые приходят лишь
в зрелый период творчества поэта.
Работа в газете была той великолепной
школой, которая воспитала у Асеева ка-
чества поэта-бойца, поэта-гражданина.
Первый газетный фельетон Асеева, напе-
чатанный в 1918 г., был направлен про-
тив интервентов, орудовавших на Даль-
нем Востоке.
У Асеева, как и у всякого большого ис-
креннего поэта, чрезвычайно остро раз
вито чувство времени, ощущение сегодняш-
него реального дня, его запросов и требо-
ваний. Поэта отличает стремление чув-
ствовать себя человеком своего времени,
участником совершающихся в стране собы-
тий.
В те годы, когда многие поэты отста-
вали от своей эпохи на десятилетия, пели
на уже известные мотивы, воскрешали
старые, забытые образы, Асеев стремился
в любой теме найти характерные черты
своей эпохи, нащупать то новое, что при-
носит нам сегодняшний день, почувство-
вать грядущее, бросить свои стихи далеко
вперед. «Выбор тем, — писал Асеев, —
диктуется той идеологической привязан-
ностью, теми убеждениями, в которых
воспитывается, развивается и крепнет
поэт. Это можно доказать на множестве
произведений отдельных поэтов. Круг их
всегда ограничен современностью, даже ес-
ли они касаются времен давно прошедших.
Это не значит, конечно, что темами совре-
менного стихотворства должны быть только
постройки гидростанций или день 1 мая.
Но и самая архаическая тема должна быть
оформлена именно с точки зрения челове-
ка, знающего и о строящихся электростан-
циях и о праздновании 1 мая. Эти харак-
терные черты эпохи должны чувствовать-
ся в какой угодно теме. Иначе всякая
БОРИС ПАСТЕРНАК
ДРУГУ, ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМУ
ТОВАРИЩУ
Поблагодарим и от души поздравим Ни-
колая^ Асеева. Сегодня исполняется 25 лет
его деятельности, его славного имени, его
поэтической победа.
Меньше всего думали о чем-либо пут-
ном или глубокомысленном в компании,
среди которой появилась «Ночная флейта».
Все это потом пришло само собой.
Хорошо известен образ поэта как сорат-
ника Маяковского, его заслуги перед обще-
ством, давно нашедшие признание и в
последнее время удостоившиеся награды.
Это вещи общеизвестные.
Но только благодаря тому, что это —
замечательный лирик ‘ и поэт по преиму-
ству, с прирожденной слагательской стра-
стью х выдумке и крылатому, закруглен-
ному выражению, так безупречны и не
имеют себе равных «Русская сказка»,
АЛЕКСАНДР ЖАРОВ
ДОРОГОМУ
На волосы ложится снег.
В глазах еще синеет лето.
Неслышным шагом входит век,
Как в комнату, в судьбу поэта.
ВЕЧЕРА, ПОСВЯЩЕННЫЕ
В связи с исполняющимся 2 5-летнем
литературной деятельности Николая Асеева
Московский клуб писателей посвящает по-
эту свой клубный день, который состоится
28 февраля.
В клубе выступят писатели и поэты:
Д. Алтаузен, 0. Брик, А. Жаров. В. Ивбер,
С. Кирсанов, В. Катаев, С. Михалков,
Л. Никулин, Б. Пастернак, В. Перцов,
И. Сельвинскнй, А. Сурков, К. Симонов,
А. Твардовский, И. Уткин, Б. Шкловский
д П. Антокольский.
Вступительное слово скажет А. Фадеев.
наших поэтов,
волю и ведет к
ультра - идеологическая
тема будет звучать ту-
скло и старозаветно».
Весь творческий пуп
Асеева является нагляд-
ным выражением стрем-
лений лучшей части
советской поэзии под-
нять большие темы оо-
времевностя, неуклонно
итти к высокой принци-
пиальности искусства,
к большой художествен-
ной правде, одухотворен-
ному социалистическому
реализму. Творчество
Николая Асеева и Ни-
колая Тихонова, Павла
Тычины и Миколы Ба-
жана, А. Твардовского,
В. И. Лебедева-Кумача,
Симона Чиковая®, Алио
Машашвили, Ило -Мо-
сашвили и Сандро Шан-
птиашвили, Гегама Сарь-
яиа, Наири З'арьяна, Са-
мед Вургуна, Расул Рза,
Кубанычбека Маликова,
Якуба Коласа и Янки
Купала, Джамбула Джа-
баева, — выдающихся
поэтов нашей великой
родины, свидетельствует
о том чувстве большой
ответственности перед
родиной, которое движет
окрыляет их творческую
высотам подлинно народного искусства.
Асеев развивался как художник вместе со
всей советской поэзией, он, как и все
поэты, обязан своими творческими успеха-
ми великому Сталину, партии, родине.
Одной из наиболее значительных книг
Асеева, вышедших после революции, яв-
ляется «Совет ветров» (1923 г.). Асеев
считает ее первой своей книжкой. Все
бывшее до этого он расценивал, со свой-
ственной ему суровостью к своим стихам,
лишь как лирические экзерсисы.
Поэт выходил на большую дорогу глубо-
кой социальной и народной поэзии.
Являясь одним из ближайших друзей и
соратников великого поэта революции Вла-
димира Маяковского, Асеев глубоко вос-
принял традиции Маяковского и продол-
жал ах в своем творчестве.
Советский читатель знает Николая Асе-
ева как автора великолепной поэмы о 26
бакинских комиссарах, поэмы, исполнен-
ной настоящего революционного пафоса и
гнева против захватчиков-интервентов.
Асеев создал одну из монументальнейших
в советской поэзии вещей — поэму «Се-
мен Проскаков», которая воскрешает в па-
мяти светлый образ рабочего-партизана,
вместе с другими своими товарищами про-
гнавшего с родной земли интервентов и
погибшего за народное счастье. От «Ноч-
ной флейты» через названные нами про-
изведения Асеев пришел к созданию поэмы
«Маяковский начинается».
2 5-летний юбилей литературной дея-
тельности Асеева застает его за работой
над этой поэмой. Неувядающая свежесть
поэтического голоса Асеева, его большой
настоящий талант Дают возможность чи-
тателю ждать от Асеева произведения, ко-
торое будет достойно нашей сталинской
эпохи.
Путь, по которому шел Асеев, не был
ровным и прямолинейным. Бывало, он
серьезно ошибался, но он умел находить
в себе внутреннюю силу, которая выво-
дила его на правильную дорогу, ставила
вровень с временем, с настоящей челове-
ческой правдой народа. Правда партии
большевиков, правда Ленина—Сталина
стала для него источником творческой ра-
дости и вдохновения, символом неувядаю-
щей молодости и энтузиазма.
Советское правительство высоко оценило
«Огонь», стихи о детях и беспризорных и
все то, что наравне со всеми, и в этом
отношении без соперников, с такой душев-
ной прозрачностью, глубиной и естествен-
ностью писал Асеев на революционные,
историко-гражданские и общечеловеческие
темы.
Поколению (не исключая и Маяковского)
была свойственна одаренность общехудо-
жественная, распространенного типа, с пе-
ревесом живописных и музыкальных на-
чал. В отличие от сверстников, Асеев с
самого начала удивлял редкой формой поэ-
тического дара в его словесно-первичной,
классической форме.
Пожелаем другу, замечательному това-
рищу и талантливейшему современнику
долголетия, здоровья и дальнейших удач,
равных блеску пройденного им поприща.
ТВОРЧЕСТВУ Н. АСЕЕВА
Доклад о творчестве Н. Асеева сделают
Ф. Левин и К. Симонов.
В 4 часа дня — выступление Н. Асе-
ева.
В клубе будет устроена выставка про-
изведений поэта.
*
Открытый юбилейный вечер, посвящен-
ный 25-летию литературной деятельности
Н. Асеева, клуб писателей устраивает
2 марта в Политехническом музее.
Доклад о творчестве Н. Асеева сделает
Ф. Девин.
Н. Н. АСЕЕВУ
Вошел. Зовет на торжество:
— Нет недомолвок между нами.
И ты приветствуешь его
Высокогорными стихами.
заслуги Николая Асеева, наградив его ор-
деном Ленина. Эта награда, которой была
отмечена вся советская литература, в еще
более высокой степени подняла почетное
в нашей стране звание поэта.
Это звание налагает на поэта и огром-
ные обязательства. Он, поэт, запевающий
за нас современник, человек, к голосу
которого прислушивается вся страна. Еще
в 1929 г. Асеев спрашивал себя: «Ка-
кие же возможности существуют у совре-
менного поэта, не имеющего ни земельной,
ни промышленной ренты, не принадлежа-
щего к спецам, не состоящего ни в какой
должности, бьющегося за формы совершен-
но новой культуры, противопоставленные
его страной многовековому опыту За-
пада?» И отвечал: «Переход власти в ру-
ки рабочих и крестьян, расширение ее
базы, участие в ней каждого правоспособ-
ного гражданина дают возможность совре-
менному поэту быть в курсе ее мероприя-
тий, способствовать их проведению, раз-
делять на равных началах весь пафос ее
молодого строительства».
И вот это стремление к активному уча-
стию в нашей сегодняшней жизни являет-
ся одной из наиболее замечательных сто-
рон Николая Асеева. Его желание войти
в жизнь, стать активным строителем со-
циализма не остается только одним жела-
нием. К достижению этой пели направле-
ны его творческие поиски, его напряжен-
ная и большая работа.
Каждая тема, за которую борется Асеев,
органически входит в его творчество, ста-
новясь его личной темой. Глубокая само-
критичность, умение сурово и беспощадно
оценить то, что было сделано раньше, по-
нять и почувствовать подлинную художе-
ственную правду, постоянное стремление к
совершенству и отделэнности стиха —
эти качества позволят Асееву создать
еще немало произведений, нужных народу.
Сейчас вся страна готовится к XVIII
с’езду партии, с’езду, намечающему про-
грамму постепенного перехода от социа-
лизма к коммунизму. Мы находимся в
преддверии новых гигантских работ. Роль
интеллигенции, вышедшей из народа,
неразрывно с -народом связанной, сейчас
вырастает в колоссальной степени. Худож-
ник добьется успеха только в том случае,
если он пойдет к осуществлению своих за-
дач в ногу со своим временем, эпохой,
народом.
ПРИВЕТСТВИЕ СЕКЦИИ ПОЭТОВ
СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
Дорогой Николай Николаевич!
В день 25-летия вашей поэтической де-
ятельности мы посылаем вам полный люб-
ви и дружбы привет. Двадцать пять лет
вашей прекрасной, полноценной работы в
литературе, неустанная борьба за высо-
кое качество поэзии, кровная заинтересо-
ванность в росте каждого честного тру-
женика поэтического искусства вызывают
заслуженное уважение не только в среде
литераторов, во и в широких читатель-
ских массах советского народа.
Вместе с великим поэтом сталинской
эпохи Владимиром Владимировичем Маяков-
ским вы сыграли огромную историческую
прогрессивную роль в росте советского ис-
кусства. В течение многих лет вы дви-
гали и продолжаете двигать вперед лите-
ратуру, горячо борясь за ее кадры, про-
кладывая новые пути, открывая новые
возможности активного применения поэти-
ческого оружия в борьбе за социалисти-
ческое общество.
Ваш многообразный творческий опыт,
чудесные песни, стихи, поэмы давно уже
стали пенным достоянием культуры совет-
ского народа. И поздравляя вас, дорогой
Николай Николаевич, от имени секции
поэтов с юбилейной датой, мы, ваши то-
варищи по борьбе и работе в поэзии, от
всего сердца желаем вам еще много лет
жить и трудиться во славу нашей партии,
нашей культуры, нашего народа.
БЮРО СЕКЦИИ ПОЭТОВ СОЮЗА
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ.
★
Дорогой Николай Николаевич!
В день вашего большого литературного
праздника от имени грузинской поэзии
приветствуем вас и желаем вам творче-
ских успехов.
За 25 лет вашей литературной деятель-
ности вы дали советской поэзии немало
ценных произведений, и очень радостно,
что ваш торжественный день отмечен но-
вой творческой победой — поэмой о ве-
ликом поэте современной эпохи и вашем
друге Владимире Владимировиче Маяков-
ском.
Мы очень жалеем, что от'езд из Москвы
мешает нам лично поздравить вас.
ГЕОРГИЙ ЛЕОНИДЗЕ. СИМОН ЧИКО-
ВАНИ. ИЛО МОСАШВИЛИ.
Москва, 25 февраля.
ГЛАВА VII «ПЕТРОГРАД»
Вот каким был
этот город
сумрачный и надменный;
город
холодных взглядов,
кариатид, дворцов,
город казенных складов,
чувств и монеты разменной,
где — гробовщик надумал
в гости созвать
мертвецов.
Город —
кусок Европы,
выхоленный,
бесстыжий,
камнем на сердце легший,—
камнем —
на грудь страны;
город,
в котором выжить
значило то же, что — выжать,
где
проживешь — без славы
и пропадешь
без вины!
Хмурый,
на Финском взморьи
тесанный зорким зодчим,
полный химер и бредней,
тонких сукдн и питёй,
город прямых проспектов,
не исключавших, впрочем,
самых кривых душонок,
самых
косых путей.
Выверенный впервые
в точности астролябий;
вымахнувший в туманы
взлет корабельных ростр,
выплавленный,
двуглавый —
в небе — орел остролапый,
выпластанный над миром
в полный Петровский рост.
Вот — по таким проспектам
окаменелой славы,
оледенелой речи,
выправки неживой —-
шел
несогласный некто
с выспренностью державы, —
будущего разведчик,
времени сторожевой.
Искрились и сверкали
вспышки витрин
в тумане,—
словно хотели вызнать,
выведать на свету:
сколько у вас в запасе,
сколько у вас
в кармане,
сколько
у вас —пылает
радужных — на счету?!
Рифмы его сверкали
глубью бездонных граней,
мысли —
метались дичью
неприрученных строк...
Будущего виденья
четче, чем на экране,
требовали ускорить
свой,
наступавший срок.
Тотчас
при появленья
высчитан и исчислен,
скупщиками валюты —
в чем бы — душа ни жива,
в чем бы
ие билось мысли —
продано будет кому-то,
сменяно иа караты,
банты и кружева.
Как бы его обставить»
П РА
Это большой день в советской поэзии,
поистине праздник на нашей улице. Я
люблю в Асееве все: его стремительность,
его песенные ритмы, его высокую требо-
вательность, его высокий, .звенящий голос,
который отличим от всякого другого и дол-
го еще будет слышен в нашей стране.
Люблю его юношеский облик и раннюю
седану.
Немыслимо говорить о'советской куль-
туре и не вспомнить Асеева. Он прошел
свой юношеский путь, шагая в ногу с
Маяковским, и котла Майкопского не ста-
ло, Асеев был первым пропагандистом зна-
чения великого поэта Октября. Недаром
сейчас основная работа Асеева — поэма
о друге.
' Эта работа еше не завершена, и судить
о целом не приходится, но по тем главам,
которые мы читали и слушали, ясен вы-
сокий замысел: показать юность Маяков-
ского во времени, в развернутых фонах
ВЕЧЕРА СКАЗИТЕЛЕЙ-
ОРДЕНОНОСЦЕВ
На-днях в секции народного творчества
союза писателей встретились башкирский
певец-импровизатор Фаррах и три скази-
теля и сказочника из Карельской АССР —
восьмидесятилетний Ф. А. Конашков, пред-
ставитель четырех поколений семьи изве-
стных сказителей П. И. Рябинин-Андреев
и М. М. Коргуев, только что награжден-
ные орденами Союза.
Они пришли сюда со своими сказками,
песнями, былинами, преисполненные чув-
ством глубокой благодарности к партии
и правительству, высоко оценившим их
творчество.
— Мне, конечно, раньше тяжеленько бы-
ло, — взволнованно и просто говорит о
своей жизни М. М. Коргуев. — Мне вся-
ко пришлось — ив пастухах, и на пло-
тах, и на конях. И я совершенно не ду-
мал, что эти сказки понадобятся когда-ни-
будь.
И он рассказывает сказку о барине и
собаке, полную сарказма и издевки над
помещиком.
С неподдельной теплотой и юмором раз-
вертывает Ф. А. Конашков старинную
сказку об Ерше Ершовиче и классическую
былину о ссоре Ильи Муромца с князем
Владимиром. А самый младший из ска-
зителей — П. И. Рябинин-Андреев поет
высокохудожественную былину о девяти
братьях и их сестре и только что создан-
ную им песню о том, как поехали в Мо-
скву из Карелии три сказителя подучить
из рук всесоюзного старосты ордена.
В своих приветствиях сказителям пред-
седатель секции народного творчества
проф. К). М. Соколов и ответственный се-
кретарь бюро национальных комиссий
ССП СССР то в. П. Г. Скосырев говорили
об общности советской культуры, твори-
мой многонациональными народами СССР,
ПОВЕСТЬ В СТИХАХ
как бы его обжулить,
как бы его —
освоить,
выкроить, утрясти,
пасть на него раззявить,
глаз на него сощурить,
выгоду — тем — утроить
этим —на-нет свести.
ЭТИ,
на Петроградской —
мало стихов читали,
разве что — песня
льнула
к Выборгской стороне.
Времени было — ровно,
чтоб обточить детали
да —от хозяйских штрафов
з^лобу
топить в вине.
Если ж давило душу
горечью
стародавней, —
выходы находились
в слове
крутом, своем:—
хором летели в небо
саратовские страданья: —
сами себе сложили,
сами себе споем!
Он их расслышал
сразу
эти — огромные —
в малой
доле — слова и чувства,
стиснутые взаперти,
он к ним тянулся сердцем,
крылья он расправлял им;
только не знал
от Нарвской,
с Выборгской ли подойти!
Нет! — он решил —
по центру
сразу ударить
в темя
силою небывалых
рифм, ощущений, чувств.
Плохо —
искать в искусстве
прибыль
процент к проценту
крупному разговору —
раз навсегда обучусь.
ЭТИ —
его не знали,
тусклое было время —
мало в оконцах свету —
как ему
цену дашь?
Бродит, видать, меж теми
в кофте
желтого цвету —
пишет чего-то, дышит —
барская, верно, блажь!
Так и не повстречались,
не перемолвились
словом,
не перекинулись взглядом,
не угадали: свой;
сроки уже кончались
время —
было суровым,
невские волны плевались
изморосью злой.
Некогда об’ясненья!
Выиграть темп и — в гущу:
...«Вздыбилось
...флаги
...смятые» —
взрывом осколки слов.»
Вог как он
очутился
между жующих и лгущих
жирных жрецов искусства
грамотных наглецов.
Литературной биржей —
биржи большой
Пав. АНТОКОЛЬСКИЙ
здник по
городских пейзажей, в окружении социаль-
ной и бытовой среды. И ясно еше одно:
поэму пишет тот же лирический поет, ко-
торого мы издавна любим: страстный,
непримиримый к половинчатой вялости,
безусловно и беззаветно преданный своему
искусству.
Асеев всегда знает, что искусство де-
лается из крови и железа и что оно на-
столько прекрасно, что к нему стоит пред’-
являть только максимальные требования.
Этот «максимализм» может иногда —• на
первый, поверхностный взгляд — произво-
дить впечатление слишком прихотливого
вкуса. Но не следует успокаиваться на
этом впечатлении. К суждению Асеева на-
до прислушиваться, как к голосу самой
гармонии. Она не сфальшивит, она всегда
математически точна.
За Асеевым стоят изощренные поиски
в недрах родного языка, изощренная слу-
ховая и ритмическая наблюдательность. С
ним говорила морская волна, и «Слово о
полку Игореве» открыло ему свои таинст-
ТВОРЧЕСКИЕ ПЛАНЫ
ГЕОРГИЙ ЛЕОНИДЗЕ
Писатель Н. Тихонов заканчивает сей-
час перевод моей новой большой поэ-
мы «Детство и отрочество вождя», ко-
торая выйдет отдельной книгой на рус-
ском и грузинском языках. Часть этой
поэмы вошла в сборник стихов и песен
о Сталине и переводится на армянский
и еврейский языки.
Поэма «Детство и отрочество вож-
дя» — первая книга эпопеи «Сталин».
Весной я начну писать вторую книгу —
«Юность вождя», над подготовкой ко-
торой работал почти год.
Из исторических работ я закончил
капитальный труд — «Вольтерьянство в
Грузии». Сейчас я пишу сценарий под
названием «Георгий Саакадзе». Под моей
редакцией, с исследовательским введе-
нием, выходит историческая поэма XVII
века о Георгии Саакадзе — «Дидмоура-
виани» — поэта Иосифа Тб и л ели. Му-
зей «Метеха» выпускает мою книгу о
художнике Пиросмани — «Жизнь Пиро-
смани» (литературный дневник).
Летом закончу книгу стихов о героях-
вождях народных восстаний —• Шавлего.
Зеэве, Джапар, Арсене.
АЛИО МАШАШВИЛИ
Театру Руставели я сдаю Иа-днях
пьесу на тему о патриотизме, она за-
кончена и сейчас мной окончательно
отделывается.
Начал работу над двумя поемами —
поэмой о Сталине и второй пастью до-
поменьше —
был ресторанчик «Вена»,
пишущих лиц притон,
смесью
цинизма с желчью
вас обдававший мгновенно —
всех записных талантов
твердо усвоенный тон.
Входит: Привет, арапы!
Пальцев сжимают кончик,
хором в ответ: «Салей кум!
Есть разговор про вас:
нам бы у вас пора бы
выудить фельетончик,
мы бы
немедля вам бы
выписали аванс!»
Так — на лету закупая
соду, поташ, галеты,
гениев и гондоны,
соду и рыбий клей, —
чавкала туща тупая,
переводя
на котлеты,
все, —
что имеет цену
для большинства людей.
А у него —
лишь кофты
яркость
да ясность взгляда...
Да еше — точно тучи
низко плывущий гром.
Чорт его знает, впрочем,
может — и это надо?
Купим, на всякий случай —
вдруг —
наживешь иа нем!?
Ерники и подхалимы
вьются,
точно налимы,
ходят вокруг да около,
мечутся по кривой;
хайла свои разинув,
липнут неотразимо,
жабры топорщат: —
метят
вынырнуть с под него.
Синежурнальная сволочь,
купринские опивки,
пыль
Леониду Андрееву
слизывающая с сапог,
перья свои нацелив
словно
дикарские пики,
колют его,
идущего
через хребты веков!
А он на них шел,
молодым и глазастым,
на войско,
ведомое звоном рубля,
на иих,
перекатывавшихся
балластом
по трюмам
державного корабля.
И все,
чем земля его сердце украсила
всю силу искусства
в открытом бою, —
он двинул
против литературного
прасола,
в упор
живописному шибаю.
Быть может — им путь
был неправильно начат,
но — видите,
что он наделал потом?!
И —многие ль
больше
и вровень с ним значат,
пошедшие
более тихим путем?!
ЭТА
венные сокровища, когда он был еше юно-
шей. Легкой, упругой походко^ проходит
он среди нас. — наш старший брат, за-
мечательный советский поэт, верный сын
своего времени.
Социалистические трудовые отношения
между людьми коснулись и поэтической
среды. Пустынный квартал за городом, где
жили надменные и чужие друг другу
блоковские чудаки, давно уже стал цен-
тром города, цветущим садом нашей ака-
демии. нашего братского и трудового сою-
за. У нас нет обычая венчать лаврами, ка-
дить фимиам, дарить альбомы фотогра-
фий... Но сдвинуть стаканы в честь наше-
го брата и друга — это душевная и очень
высокая потребность. У многих сильнее
забьется сердце, и дрогнет от волнения
голос. И вот в приливе этой чистой люб-
ви, которой не нужно ничего другого, крод
ме того, чтобы высказаться, мы желаем
Асееву полного, совершенного, человеческо-
го счастья — за рабочим столом и во все
остальные часы его жизни.
эмы «Энгури», посвященной жизни рабо-
чих бумажной фабрики Энгури . в За-
падной Грузии. На эту же тему о бу-
мажной фабрике Энгури я пишу кино-
сценарий.
ИЛО МОСАШВИЛИ
Я сейчас пишу пьесу о пограничниках.
Год назад я начал писать поэму. Те-
ма ее — гражданская война в Грузии,
восстание грузинских крестьян в 1918-19
годах. Написано около 2 тысяч строк, и
это, примерно, половина всей вещи. На-
деюсь скоро закончить ее, чтобы она
могла быть издана к двадцатилетию Со-
ветской Грузии.
Параллельно работаю над стихами,
связанными между собой единой темой.
Я хочу собрать их в книгу, которая
могла бы называться «Родина».
СИМОН ЧИКОВАНИ
Последняя моя работа — перевод
стихов Шевченко. Я перевел 4 тысячи
строк. Сейчас буду переводить «Давид
Сасунский». Задумал я также историче-
скую поэму — «300 арагвинцев». Это
рассказ о трехстах крестьянах, которые
решили отдать свою жизнь, чтобы спа-
сти Грузию от нашествия персидского
шаха.
Задумал также цикл стихов о новом
Тбилиси.
Литературная газета
М11	—=	3
Писатели, награжденные орденами Союза ССР: Магеррам-Оглы Дадаш Заде Ариф, Сарьян Г., Цуг Теучеж, Борян Г., Гал санов Ц., Дурды Клыч, Джура Султан, Кожаров И., Коцоев А., Кочин Н., Мирвари Дильбааи, Рахими М., Сижажев К.
Фаррах и Шадаев А.
Л. СОБОЛЕВ
Л. ЛЕВИН
Сила и бессмертие советской литерату-
ры прежде всего в том, что в ее могу-
чем и широком потоке сливаются литера-
туры многих народов. Советская литерату-
ра на разных языках, различными худо-
жественными приемами, присущими наци-
ональной культуре того или другого на-
рода, несет в века одну общую тему, тему
справедливого гуманизма, великую тему
освобождения человека от гнета ему подоб-
ных.
Дружба свободных и равноправных на-
родов Советского Союза находит свое под-
тверждение в многонациональности совет-
ской литературы. Мы с одинаковой береж-
ностью принимаем из рук советских наро-
дов бесценные алмазы народного творче-
ства, очищаем от пыли веков их грани,
отшлифованные поколениями, и подымаем
над миром бессмертное сияние русских
былин, киргизского Манаса, армянского
Давида Сасупци, казахской Кыз-Жибек,
эпических поэм, сказок и песен всех на-
циональностей. Мы снимаем покров заб-
вения, несправедливо и враждебно наки-
нутый на великие имена классиков наци-
ональных литератур, и передаем потом-
кам восстановленную славу Шевченко,
Руставели, Ахундова, Низами, Абая, На-
вои, Токтогула, Коста Хетатурова. И в
исторический для советской литературы
день — 1 февраля 1939 г. — народ
вручил высшую награду', ордена СССР,
писателям, поэтам и народным певцам
всех национальных литератур, содружест-
во которых и составляет понятие совет-
ская литература .
Высшим знаком доверия народа отмече-
на и казахская литература.
Она выросла и растет на богатейшем
наследии своего поэтического народа. Древ-
ние поэмы изумительной силы и художе-
ственной выразительности — «Ер-Тар-
гын», «Кобланды-батыр», «Ер-Саин»,
«•Козы-Корпеш и Баян-слу», «Кыз-Жибек»
—не имеют акторов. Автор их—казах-
ский народ: плеяда безымянных акынов
и жирши в течение веков принимала друг
от друга поэтическую эстафету, дополняя
я украшая созданную кем-то когда-то по-
эму. Во времена, более близкие к нам, в
сороковых готах прошлого столетия, ко-
гда над казахской степью гремели гнев-
ные и мощные, полные боевого призыва
песни Макамбета, поэта-воина, — и топа
народ складывал безымянные коллективные
поэмы о восстаниях — «Векет-батыр»,
«Исатай-Макамбет». Первая письменная
поэзия, отравленная исламистскими влия-
ниями. была, по существу, отвергнута на-
родом; народ предпочитал ей песни поэта-
трибуна. Мурат-акына, ученика Макамбе-
та, скорбные песни певца народной скорби
Шортамбая, песни народных акынов, бро-
дивших по степи, пока не сформировался
могучий и умный талант Абая Кунанбае-
ва, первого классика казахской письмен-
ной поэзии.
Как в свое время Пушкин повернул
русскую литературу к ее живому источни-
ку — народной поэзии и облек бессмертное
дыхание народного творчества в высокие
формы литературного языка, так и Абай
противопоставил исламистской поэзии, на-
воднившей молодую письменную казахскую
литературу, могучий поток творчества на-
рода и дал казахам литературный язык,
новые формы стиха, обогатил казахскую
поэзию переводами Пушкина, Лермонтова,
Крылова, Некрасова.
От Абая пошла та новая струя казах-
ской литературы, которая к нашему вре-
мени создала новые для казахского искус-
ства формы — роман, рассказ, драму. Эта
новая струя — письменная литература —,
с момента своего рождения была об'ектом
жестокой борьбы. За нее, как за оружие,
боролись первые демократические писате-
ли, выражавшие мысли и чаяния народа,
и первые буржуазные писатели, отравляв-
шие аулы лживым ядом национализма,
призывавшие казахский народ к борьбе
против аарского гнета лишь для того, что-
бы снова отдать народ в руки собствен-
ных баев и промышленников. В новых
формах и на новой основе борьба эта про-
должалась до нашего времени, пока остат-
ки националистических элементов не бы-
ли окончательно разгромлены и пока ка-
захская литература, освобожденная от них,
не стала целиком на великую службу делу
казахского народа.
Абай и Джамбул — вот два имени-
ТВОРЧЕСКИЙ ВЕЧЕР
ПИСАТЕЛЯ НИСТОРА
Секция еврейских писателей ОСП устро-
ила недавно творческий вечер писателя
Нистора.
Нистор — талантливый еврейский пи-
сатель, продолжатель наиболее глубокого
и передового направления дореволюцион-
ной еврейской литературы, основателем
которой был Перетц. Большой известно-
стью средн взрослых и детей пользуют-
ся его «Сказки в стихах».
На творческом вечере Нистора обсужда-
лось его новое произведение — «Семья
Машбир». Пока вышел из печати толь-
ко первый том этого произведения, заду-
манного как эпопея о жизни еврейства в
России, начиная со второй половины XIX
века и кончая нашими днями.
Выступившие на вечере поэты, писате-
ли и критики единодушно дали высокую
оценку последнему произведению Нисто-
ра, которое является большой творческой
победой писателя.
символа, характеризующие своеобразие со-
ветской казахской литературы.
Абай присутствует в каждом произведе-
нии казахской литературы. Это он, на-
учивший казахов дружбе с Пушкиным,
Некрасовым, (кктгыкцвым-Щеданым, в на-
ши дни вводит в стихи Тажибаева имя
Гейне, в поэмы Муканова — имя Пуш-
кина, помогает Ауэзову в его драмах
учиться у Шекспира и Островского. Поса-
женные Абаем ростки литературного ка-
захского языка пышно цветут сейчас в
романах, поэмах и драмах. Провозглашен-
ный Абаем лозунг дружбы с поэтами дру-
гих народов несет в наши дни в казах-
ские степи переводы Шевченко, Руставе-
ли, Пушкина, Горького, Маяковского, зву-
чащих на созданном им литературном ка-
захском языке. Это он, Абай, — великий
и бессмертный учитель современных ка-
захских писателей, поэтов и драматургов.
Джамбул — это бессмертная струя на-
родного творчества, знамя ожившего в на-
ши дни эпоса, аксакал и учитель Саядиля,
Кенена, Аймаакуль, Куата, Умурзака —
сотен народных акынов, вольно и просто,
органически и естественно выражающих
думы и чувства народа. Он, хранитель
десятков тысяч строк народных былин, он,
творец мощных поэм, выражающих самую
душу казахского народа, — он, Джамбул,
входит в историю советской литературы
не имеющим себе равных примеров орга-
нического слияния двух течений казах-
ской поэзии.
В самом деле, в песнях Джамбула со-
циалистическая действительность слита с
древними, проверенными веками, формами
поэтической культуры казахского народа.
В его песнях остро-политическая советская
мысль органически соединяется с ярким,
образным и своеобразным звучанием ка-
захского эпоса.
Джамбул — спокойный и гордый отпор
тлетворным националистическим попыткам
повернуть путь казахской литературы в
сторону от пути казахского народа: Джам-
бул поет, как казах, безмерно любящий
свой родину, свои степи, свои народ и
свою культуру, — и Джамбул поет, как
гражданин великой семьи народов, всегда
и везде подчеркивая, что у казахов один
путь с грузинами, русскими, узбеками,
киргизами, украинцами, всегда и всюду
подчеркивая нерушимую дружбу совет-
ских народов, спаявшихся в один несокру-
шимый монолит в своем историческом дви-
жении к коммунизму.
Абай и Джамбул — вот два гиганта
казахской литературы, влияние которых
можно найти в поэмах и стихах Жароко-
ва, Тажибаева, Мука нова, Сыздыкова, в
драмах Аун зова. и Мусрепова, в романах и
рассказах Абишева, Токмагамбетова, в сти-
хах и в прозе молодых писателей Казах-
стана Абилова, Сатыбалдииа, Аманжолова.
В этих произведениях переплетаются об-
разность эпоса и литературные приемы
Абая, своеобразие народной казахской пес-
пи и привитая Аблем культура нового сти-
ха и, как у Джамбула, политически на-
правленная острая мысль с богатством зву-
чания вольной казахской песни.
Счастливы поэты, писатели и драматур-
ги Казахстана, наследники огромного поэ-
тического богатства прошлого, внуки вели-
кого Абая и современники Джамбула! Им,
свидетелям ежедневных побед социализма в
казахских степях, им, бойцам за комму-
низм, им, сынам высокопоэтического на-
рода, издавна привыкшего выражать своя
мысли и чувства на поэтическом языке,—
им дано в руки все, чтобы создать пре-
красную, звучную и умную литературу.
Многое ими уже сделано. За это многое,
за то, что народ принимает их стихи,
пеени, романы и драмы наравне с песня-
ми Джамбула и со стихами Абая, казах-
ская советская литература награждена вы-
сокой наградой.
Но еще большая впереди.
Впереди — коммунизм. Впереди —
справедливое человеческое общество, рав-
ноправно населяющее земной шар, говоря-
щее на сотнях языков. Наша великая за-
дача — отправить в далекий путь, в бу-
дущее, книга, которые так же правдиво,
певуче и образно рассказали бы потомкам
о нашей эпохе, как рассказывают нам о
своем прошлом народы Советского Союза.
За работу, за радостный труд, казахские
Друзья!
Памяти О. Туманяна
19 февраля в Московском клубе писа-
телей был большой день поэзии брат-
ских народов. В то время как в верхних
залах клуба происходил пленум Шевчен-
ковского юбилейного комитета, в зале за-
седаний состоялся вечер, посвященный па-
мяти великого армянского поэта, созда-
теля новой армянской литературы Оване-
са Туманяна.
Литературное творчество Туманяна, от-
метил С Шервпнский во вступительном
докладе, сложилось под непосредственным
влиянием великих русских поэтов Пуш-
кина, Лермонтова и Некрасова и проник-
нуто подлинным демократизмом и интер-
национализмом. В этом году исполняется
70-летие со дня рождения поэта. К юби-
лею в Москве и Ереване подготовляются
специальные юбилейные издания, и, кро-
ме того, в Гослитиздате выйдет массовое
издание его произведений
Литературная часть вечера показала., ка-
кая большая работа производится совет-
скими поэтами над переводом литератур-
ного наследства Туманяна. С чтением пе-
реводов из Туманяна выступили поэты и
переводчики 0. Румер. Р Звягинцева, В.
Державин, Н. Панов. М. ПТагиняп, П. Ан-
токольский и С. Шервинский,
В заключение П. Зарьян прочитал не-
сколько отрывков из произведений Ту-
маняна на армянском языке.
Вечер закончился концертом.
В своем обозрении «Русская литература
в 1840 году» Белинский очень точно
определил, что такое журнал. «Журнал,—
писал Белинский, — есть не одно то,
что издается по подписке и выходит книж-
ками в определенное время, но и то, в
чем. при этих условиях, есть жизнь, дви-
жение, новость, разнообразие, свежесть,
известное направление, известный взгляд
на вещи, словом —• характер и дух».
С^этой точки зрения и следует подойти
к обзору журнала. «Октябрь». Этот жур-
нал, вступивший в пятнадцатый год сво-
его существования, хорошо известен чи-
тателю. Но можно ли действительно на-
зывать его журналом?
Общее состояние нашей литературно-ху-
дожественной периодики настолько неудов-
летворительно, что мы очень часто гото-
вы признать хорошим журналом такое из-
дание, которое опубликовало, скажем, не-
сколько романов, сумевших заинтересовать
читателя.
Между тем, опубликование таких рома-
нов не только не делает периодическое из-
дание хорошим журналом, но вообще не
делает его журналом. В лучшем случае
оно свидетельствует о том, что перед на-
ми альманах, выполнивший свои элемен-
тарные обязательства перед читателем.
В истекшем году «Октябрь» опублико-
вал на своих страницах несколько боль-
ших произведений, печатавшихся из но-
мера в номер. К сожалению, редакция
«Октября» не придерживается прекрасно-
го обычая других журналов, печатающих
большие произведения целиком. Сравни-
тельно небольшой роман А. Макаренко
«Честь» редакция ухитрилась растянуть
на пять номеров.
Кроме «Чести», на страницах «Октяб-
ря» были напечатаны романы: С. Серге-
ева-Ценского — «Севастопольская стра-
да», Ю. Слезкина — «Огневая тючка»,
В. Саянова — «Детство на Негаданном»,
А. Явича — «Леонид Берестов» и первая
часть романа А. Первенцева «Над Ку-
банью». Из переводной литературы были
опубликованы роман Анны Зегерс «Осво-
бождение» и автобиографическая повесть
Мартина Андерсена Нексэ «В чужих
людях».
Подробный разбор каждого из этих про-
изведений не входит в нашу задачу.
Большинство из них уже . подверглось
критическому обсуждению. Это относится
прежде всего к «Севастопольской страде»
Сергеева-Ценского, получившей единодуш-
ию положительную опенку, и к «Огневой
точке» Слезкина, подучившей столь же
единодушно отрицательную опенку.
Это относится также к романам Мака-
ренко «Честь» и Явича «Леонид Бере-
стов», которые были вполне справедливо
оценены, как. неудачные.
Критики «Чести» обратили недостаточ-
ное внимание на стилистическую беспо-
мощность этого романа. Вот как, напри-
мер, Макаренко описывает самые обыч-
ные человеческие состояния: «Его губы
проделали ряд упражнений, которые в лю-
бой момент могли перейти в улыбку»,
«его губы что-то выделывали, какую-то
гримасу презрения», «...ее губы продела-
ли гримасу возмущения», «человек в ниж-
ней рубашке привел свой рот в деловое
движение», «Семен Максимович тронул
губы в улыбке», «его губы страдальчески
и нетерпеливо надавили одна на другую»,
«он говорил одними губами, не изменяя
набитого мясом лица».
«Леонид Берестов» написан совсем ина-
че. В этом романе дает себя знать беавку-
О СРЕДНЕЙ АЗИИ написаны книги, ко-
торые были в свое время литератур-
ным открытием той или другой
страны Советского Востока: это книги
не холодного расчета, чуждого искусству,
а вдохновения, не благополучного замыс-
ла, а мысли поэтической — тревожной и
просторной, стройного, звания действи-
тельности, оригинальной догадки. Авторы
этих книг многое могли не договаривать,
они искали в открываемых ими странах
свое, личное, иногда — узкое, всегда —
неповторимое, но никогда не впадали в
банальность, стояли выше нее; они пред-
почитали оставаться прекрасными очерки-
стами и не создавали законченных произ-
ведений с устарелыми, бесплодными сю-
жетами: надо было в жизни и в накоплен-
ном опыте ее изображения искать новые
сюжеты, но не всем это дано и не для
всех обязательно.
П. Лукнйцкий — автор книги о Тад-
жикистане «Земля молодости» — отказал-
ся от очерка, но отказался и от трудных
поисков нового смелого сюжета, отказал-
ся от всех благородных трудностей; он по-
ставил себя в бедственное положение че-
ловека, перед которым нет сопротивления.
Его книгу убил старый сюжет, принуди-
тельный и вредный для нового содержа-
ния.
П. Лукнипкпй написал книгу с таин-
ственными кинжалами, злыми красавица-
ми. спрятанными под чачваном и паранд-
жой, с проторенным веками авантюрным
сюжетом. Но в этой книге ничего таин-
ственного нет.
Содержание ее изложить не трудно, кни-
га приспособлена к одряхлевшему, устало-
му литературному сюжету. Пас удивляет
у П. Лукпипкого эта черта. — приспособ-
ление к старому. Может быть, это поиски
нового в старом? Но и в этом случае ав-
тора постигла неудача: то, что всем из-
вестно, он нашел вновь для себя — это
возможно в искусстве, — но не сумел
ПАВЕЛ ЛУКНИЦКИЙ, «Земля молодо-
сти», издание второе, Государственное
изд-во «Художественная литература»,
Ленинград, 1938.
ЖУРНАЛ «ОКТЯБРЬ» №№ 1—12 ЗА 1938 ГОД
сица другого рода. Явич склонен выра-
жаться высокопарно, многозначительно и
нарядно.
Вот примеры: «во всем находила она
очарование: трепет заката в мороз-
ных кристаллах, скольжение сумерек, при-
шествие ночи в сонливом и сладком утом-
лении», «громадный зал, величественно
вращавшийся вокруг гроба, тоже являлся
источником невоспроизводимых мелодий,
мелодий безмолвия и смерти», «городской
сад был ок пан дымом фа нтастического
цветения».
Роман Первенцева «Над Кубанью» по-
священ грааданской войне. Судить об
этом романе по его первой части, конеч-
но, невозможно. Опубликованные же гла-
вы романа производят неровное впечатле-
ние.
Поэт Саянов, много и упорно работаю-
щий над прозой, опубликовал на страни-
цах «Октября» повесть «Детство на Не-
гаданном». Эту интересную и своеобраз-
’ ную повесть все же нельзя признать впол-
не прозаическим произведением. В ней
много отличных лирических мест, но она
лишена того движения, без которого не
может существовать проза. Ей нельзя от-
казать в известной цельности, ню эта
цельность — чисто поэтического свойства.
Она выражается не столько в построении
сюжета и в композиционной завершенно-
сти, как должно быть в прозе, сколько в
единстве настроения и общего колорита,
как это бывает в поэзии.
Отсутствие движения, столь необходи-
мого для прозы, придает повести какую-
то грузность, делает ее тяжеловесной. Во-
обще же многое в этой повести Саянову
удалось. Пожалуй, больше всего удалась
общая атмосфера далекого припека, «не-
жилого места», со всех сторон окруженно-
го тайгой, того мрачного и жестокого ми-
ра, в котором живет маленький Петр.
Таким образом, в истекшем году на
страницах «Октября» появилось несколь-
ко прозаических произведений, способных
за интересовать читателя.
Однако существо дела состоит в том,
что авторы их встретились на страницах
журнала совершенно случайно. Что об-
щего между Сергеевым-Ценским и Мака-
ренко, Первенпевым и Двинем, Саяновым
и Слезкиным?
Если этот вывод можно отнести не
только к «Октябрю», но и почти ко всем
литературным журналам, то другой вывод,
с необходимостью вытекающий из нашего
обзора, относится едва ли не исключи-
тельно к «Октябрю». Дело в том, что за
истекший год этот журнал не напечатал
пи одного большого произведения, кото-
рое было бы посвящено сегодняшнему
дню нашей страны.
Историческая эпопея Сертеева-Пенско-
го, повесть Саянова, действие которой за-
канчивается революционными днями, и че-
тыре романа из эпохи гражданской вой-
ны — таков тематический итог прозы,
напечатанной в истекшем году на стра-
ницах «Октября».
Правда., в поэтическом отделе журнала
появились главы из поэмы Сельвинского
«Челюскипиана» и «Путевой дневник»
Инбер. Было бы легкомыслием судить об
огромной поэме Сельвинского по тем гла-
вам, которые напечатаны в «Октябре». В
одной из этих глав с большой поэтиче-
ской силой описана гибель «Челюскина».
Владимир КОЗИН
НЕ ТА ЗЕМЛЯ
дать найденному свое дыхание. Книга
П. Лукницкого — неодушевленная книга.
С первых глав книги читатель легко
предугадывает сюжетные концы: у ее дей-
ствующих лиц нет судьбы, а есть про-
грамма действий, расписание неожиданно-
стей, и то хорошее, что есть в книге, —
известная занимательность повествования
и знание страны, — принесено в жертву
худшему.
Автор книги «Земля молодости» расска-
зывает о Таджикистане, о людях его и де-
лах того времени, когда на колхозной зем-
ле начали работать политотделы. 0 про-
тиворечиях и трудных диях борьбы тад-
жикского народа за свое общее будущее.
Предрешенный сюжет делает автора своим
невольником, автору остается только сле-
дить за действующими фигурами, чтобы
они точно соблюдали правила предписан-
ного им поведения.
Не мало должностных лиц зазвал i
П. Луквицкий в свой роман, но живых
людей в романе почти нет. Герои и ге-
роини движутся, говорят, совершают по-
ступки, иногда очень энергичные, по все
это — «пейзаж с фигурами»: действую-
щие лица имеют облик и различимы меж
собой, но лишены внутренних проти- 
варений, выглажены изнутри, опустошены i
автором. Их страсти — только видимость
страстей.
Из длинной вереницы действующих лип
романа отчетливо запоминается только од-
на характерная выпуклая фигура. Это
старик Одильбек — преданный своей ро-
дине и своему трудному делу, суровый и
непосредственный, добрый и почтительный,
страшный в гневе, величественный в стра- ,
стях. Прекрасна речь Одильбека, произне- >
сенная им после драки жителей Хунука i
с оббиорпами, после «оиля», горного по-
тока, опустошившего Хунук. Хорош в ро-
мане и старик Бобо-Шо.
Почему же П. Лукницкому удаются ста- |
рики и не удается молодость? Разве ее не i
Хочется возразить только против одной
детали, невольно снижающей драматиче-
скую выразительность этого описания.
Изображая, как под напором ледяного
вала разверзлись внутренности «Челюски-
на», Селъвинский пишет:
(Деталь: на изуродоваиный клок
Измятого металла — прямо в стужу
Упала пара шелковых чулок
И свесилась подвязками наружу.)
Эта деталь представляется нам излиш-
ней. Ее тем легче устранить, что она са-
мим автором заключена в скобки. Этим
как бы подчеркивается ее необязатель-
ность.
Для своего «Путевого дневника» Инбер
нашла естественную и свободную инто-
нацию. Однако «Путевой дневник» не мо-
жет, да и не ставит своей целью, воз-
местить тематические пробелы «Октяб-
ря». Этот пробел призван возместить су-
ществующий в журнале специальный от-
дел «Люди нашей страны».
К сожалению, очерки, напечатанные в
этом отделе за истекший год, в большин-
стве своем очень низкого качества. Посвя-
щенные знатным людям нашей страны,
они в лучшем случае представляют собой
переложение общеизвестных газетных све-
дений. Именно таковы очерки Исбаха о
Гризодубовой, Ильенкова о Кривоиосе,
Ноздрина о Федоровой, Томана об Огневе.
Все эти очерки, как две капли воды,
похожи друг на друга. Систематическое их
печатание по существу является узако-
нением стандарта, штампа и абсолютно по-
верхностного отношения к серьезному и
важному делу.
Едва ли не единственным действительно
интересным произведением на современную
тему, появившимся в «Октябре» за весь
год, являются записки Т. Семушкина о
советской Чукотке. В этих записках не-
обыкновенно правдиво и просто рассказа-
но о том, как создавалась первая совет-
ская школа на Чукотке. Перед читателями
проходит вся история этой шкоды, полная
самых неожиданных трудностей. К запис-
кам советского педагога Семушкина очень
близки записки советского инженера Со-
ловьева, побывавшего за границей и очень
интересно об этом рассказавшего.
Так обзор художественных произведе-
ний, появившихся в «Октябре» за истек-
ший год, приводит нас к весьма неутеши-
тельным выводам. Только отсутствием
сколько-нибудь продуманного общего пла-
на можно обленить то обстоятельство, что
за весь год редакция не напечатала ни
одного большого произведения о сегодняш-
нем дне нашей страны.
В «Путевом дневнике» Веры Инбер есть
такие строки:
Страна моя, я у тебя в долгу.
Я у тебя в долгу, моя эпоха.
Я о тебе писала мало, плохо,
Я постараюсь сделать, что могу,
И дальше больше. В том-то
все и дело,
Чтобы преодолеть свои пределы.
Невольно кажется, что эта строки на-
писаны не только от имени автора пое-
мы, но и от имени самой редакции «Ок-
тября».
При этих условиях было бы наивно
искать в журнале «Октябрь» отражения
тех качеств, которые Белинский считал
необходимыми для настоящего журнала.
легче наблюдать и познавать, разве она
более скрытна или менее пластична? Нам
кажется, это происходит потому, что
'П. Лукнипкпй не живописует молодость,
о многом боязливо умалчивает и тем са-
мым обедняет, делает ее портрет плоским.
Лучшие страницы романа те, где автор
перестает оппсыв-ать и повествовать, где
пет сентенций и небрежных попыток пси-
хологического анализа, где автор дает пря-
мую речь действующих лип, как речи ста-
риков Одильбека и Бобо-Шо или речь жал-
кого и подлого Шафи. По как часто авто-
ру мешает его цветистое многословие!
П. Лукницкому редко удается найти
меткое, верное слово, у него нет слбва-
удаЧи, слова-находки — единственного и
неповторимого. Слов — всяких, неразбор-
чивых — в романе так много, что за ни-
ми часто не видно ни людей, ни событий,
ни страны, опн—как страшный своей на-
стойчивостью сорняк, глушащий хлоп-
чатник, которому посвящена в романе це-
лая глава.
П. Лукнипкпй пишет: «Дело идет само-
ходом, медлительной походкой верблюда,
для такой поступи впереди должны были
бы лежать бескрайние пустыни времени,
а оно высится скалистой грядой, которую
МОЖНО взять только отчаянным штурмом».
Это о том, что времени нехватало. Или:
«В глубине классовых отношений, устано-
вившихся там (в колхозе «Лицо света»),
Хурам угадывал такие скалы, такие уще-
лья, в каких могло быть завалено любое
советское мероприятие, проводимое, как ка-
раван в настоящих горах, всяким неопыт-
ным вожаком».
Так же описан пейзаж: «ослепительное
действо заката», «похожая на зелено-ли-
ловое озеро долина встает средоточием ми-
ра, единственным в нем оазисом. Она пол-
нится сочной курчавой жизни».
Образы: «Кишлак обрывается развали-
нами мечети, похожей на гнилой корешок
Отсутствие этих качеств еще более от-
четливо ощущается в критическом отделе
«Октября», Впрочем, следует сказать, что
в «Октябре» вообще нет критического от-
дела в собственном смысле этого слова.
Журнал систем’атячески и планомерно
отмечает даты литературного календаря.
Это, конечно, большая заслуга редакции.
Можно было бы только спросить, почему
статьи, посвященные, скажем, «Слову о
полку Игореве» или издателю и публици-
сту XVIII века Новикову, печатаются в
отделе «Критика»? Вообще же очень хо-
рошо, что такие статьи в журнале печа-
таются.
Гораздо хуже то, что и критические
статьи, печатающиеся в «Октябре», носят,
как правило, календарно-юбилейный ха-
рактер. Кроме целого ряда материалов о
Горьком, среди которых, кстати сказать,
выделяется интересная статья Л. Никули-
на «Жизнь есть деяние», «Октябрь» на-
печатал в истекшем году статьи о Маяков-
ском, Малыпгкине, Чапыгине и Огневе.
Если прибавить сюда две статьи, посвя-
щенные семпдесятипятилетию Серафимови-
ча, и несколько статей обзорного типа
(«Поэты о Ленине», «Красная Армия в
советской поэзии», «Молодой большевик в
советской прозе»), то содержание критиче-
ского отдела будет исчерпано.
Своеобразие этого отдела состоит в том,
что он культивирует особый критический
жанр, который можно было бы определить
как нечто среднее между некрологом и па-
негириком. Среди критических материалов,
напечатанных в «Октябре» за весь год,
лишь две-три статьи напоминают читате-
лю о том, что живая литература все же
существует и что в ее жизни происходят
интересные события.
Если учесть, что библиографического
отдела в журнале вообще нет, картина
станет окончательно ясна. Ни о каком на-
правлении, ни о каком взгляде на вещи,
конечно, не может быть и речи. В этом
смысле критический отдел «Октября» ни-
сколько не отличается от литературно-ху-
дожественного отдела.
Мы сознательно ограничили свой обзор
этими двумя отделами. Своеобразие лите-
ратурного журнала не может, в первую
очередь, не отразиться именно в этих ос-
новных отделах. В данном же случае на-
ша задача была облегчена тем, что ника-
ких других отделов в «Октябре», собст-
венно говоря, и нет.
Нельзя же считать, что в журнале су-
ществуют отделы «Наука» и «Публици-
стика». если за весь год они появились в
одном номере журнала и в каждом из них
появилось по одной статье.
Действительно реальным является лишь'
отдел «Литературные пародии», который
из номера в номер ведут А. Раскин и М.
Слободской. То. что пишут эти авторы, в
большинстве случаев осторумно и удачно.
Итак, обзор «Октября» за истекший год
показывает, что в этом периодическом из-
дании напрасно было бы искать «жизни,
движения, новости, разнообразия, свеже-
сти, известного направления, известного
взгляда на вещи, словом — характера и
духа». Ничего этого в «Октябре» нет. По-
этому «Октябрь» и не является журналом
в собственном смысле этого слова. С пол-
ным правом мы можем подчеркнуть, что
«Октябрь» — не журнал, а лишь «то, что
издается по подписке и выходит книжка-
ми в определенное время».
одинокого потемневшего зуба». «...Бело-
рунные потоки овец сливаются в курчавое
блеющее столпотворенье», «...дом политот-
дела стоял среди кишлаков, как маяк, со
всех сторон оплескиваемый прибоем кол-
хозных забот».
И рядом с этой замысловатостью: «Лучи
багрово-красного заката золотили листву».
«Багрянец за окном кабинета угас».
В те счастливые мгновения, когда
П. Луюницкий забывает или устает пор-
тить красивостями свой роман или откло-
няется в сторону от своего «упругого сю-
жета», у него получаются неплохие, запо-
минающиеся страницы: это рассказ о ле-
товке в горах — о «женах пастбищ» —
интересный и сильный, и о бригаде Саида.
«Земля молодости» — книга без вдох-
новения. Отсутствие в ней высокого чув-
ства снижает большие события до степени
банальных ситуаций, нужных только, что-
бы поддержать «трепетный сюжет», и мы
не можем не вспомнить первую очерковую
книжечку П. Лукпипкого о Таджикистане
— незатейливую, непосредственную, иск-
реннюю книжечку, фабулой которой бы-
ла сама жизнь и слово в которой было
простым, деловым.
О таких книгах, как «Земля молодости»,
у нас часто говорят, что они полезны
своим содержанием, и на этом сомнитель-
ном основании включают их в строгий
рят произведений советской художествен-
ной литературы, забывая, что советская
литература есть литература мировая —
поэзия высоких идей и безукоризненной
формы, прозаической или стихотворной.
С этой точки зрения опенка литератур-
ных произведений по какой-то таинствен-
ной «средней полезности» является оцен-
кой бесперспективной, примирительной, ос-
нованной на требованиях, стоящих вне ис-
кусства., не способствующей развитию со-
ветской литературы.
Книгу, в которой нет пи поэтической
мысли, нп индивидуальности автора, ни его
особенной памяти, ни его воображения, на-
писанную неразборчиво, такую книгу н®
спасут ни литературные цветы, ни взятые
напрокат сюжеты, ни отдельные вырази-
тельные страницы, ни прелесть описываем
мых стран.
Литературная газета
4	---- № п
Михаил ЗОЩЕНКО
В. ЗУСКИН
Заслуженный артист РСФСР
« О П А С II Ы Е
СВЯЗИ»
Сцены
из 2-го действия
8
БЕЗНОСОВ. Последнее »ремц мне до-
Вему-то кошмары снятся.
СЕЧИНСКИИ, Боже ты мой...
МАТИЛЬДА. Может, грецкие орехи Жу-
Лпаете? (Безносов, украдкой от мужа, по-
сылает ей воздушный поцелуй. Та —
прижимает свою руку к сердцу).
СЕЧИНСКИИ. Присядьте сюда, Иван Пет-
рович. Матильда, выйдите на кухню. У
Нас о Иван Петровичем мужской секрет-
ный разговор.
(Матильда, кокетливо' улыбаясь', ухо-
дит. Безносов снова посылает ей поце-
луй).
4
СЕЧИНСКИИ. Сейчас Капочка должна
йритти. Мечтала повидаться с вами. И
We-то задержалась.
БЕЗНОСОВ (показывая на шашки). Мо-
жет, пока реванш хотите?
СЕЧИНСКИИ (стремительно расставляя
Шашки). Против вас я не игрок..
БЕЗНОСОВ. Ну, ну, ну.
СЕЧИНСКИИ, От счастья Юды путаю.
Мог ли я раньше думать, Иван Петрович,
.что буду играть в шашки с таким лицом.
БЕЗНОСОВ. Ага, вот у меня и дамка
вскоре...
СЕЧИНСКИИ. Всем известно — от вас
дамы без ума. Это что-то особенное, как
вас женщины любят, Иван Петрович.
БЕЗНОСОВ. Понимаешь — сам не знаю,
что такое. Другие, Сечинский, красивей
Меня, умней...
СЕЧИНСКИИ. Ну, насчет ума — поло-
Шим, Иван Петрович, палец в рот вам
ие клади — откусите.
БЕЗНОСОВ (ласково). Хороший ты че-
ловек, Сечинский, ну тебя к чорту... Так
я говорю: другие красивей меня, а бабы
Сами на меня глядят... А потом говорят,
что я бабник.
СЕЧИНСКИИ. А вы в глаза им плюнь-
1Ге — которые это говорят.
БЕЗНОСОВ. Так-то подумать’ — а что
другое есть привлекательнее в мире? Се-
.чинский, а?
СЕЧИНСКИИ. А’ другого й нет ничего,
Иван Петрович... Деньги... Если бы капи-
тализм, между нами говоря...
БЕЗНОСОВ. Нет, ты скажи? ну что
0ще? Ну, покушать. Ну, в оперу схо-
дить... Знаешь, я последнее время «Тра-
виату» люблю. Мелодичная музыка. И
сюжет, хотя чорт его знает, мелкобур-
жуазный, но щекочет за нервы... (поет):
«Ты забыл свой край родной»...
СЕЧИНСКИЙ. Славный у вас голосок,
Иван Петрович. Не громкий, как у дру-
гих, но тоже, как говорится, дает себя
знать. Слышимость есть.
БЕЗНОСОВ (скромно). Ну, какой там
у меня голос.
СЕЧИНСКИИ. Не скажите. Грудь хоро-
ню развернута — вот вам и голос.
БЕЗНОСОВ. Ну, грудь-то у меня не так
уж хорошо развернута... Хотя звук голо-
са, может, и не оттуда идет, а?
СЕЧИНСКИИ. Смотря как у кого. У од-
йих из груди голос льется^ А другие, как
ВЫ, поют брюшиной.
БЕЗНОСОВ. Те тоже хорошо поют, да?
Брюшиной...
СЕЧИНСКИИ. И те и эти хорошо поют...
А у вас не так даже голос берет за жи-
вое, как исполнение. Слух чуткий.
БЕЗНОСОВ. Нет, слуха у меня нету,
Сечинский.
СЕЧИНСКИИ. Не скажите. Как «фа» взя-
ли, так <фа» и есть. Это редко бывает.
(Поет). «Ты забыл свой край»... Видите?..
БЕЗНОСОВ. Вообще-то в детстве у меня
был слух. В школьном хоре пел. И ни-
чего... Хороший ты человек, Сечинский.
Сам не знаю — к тебе как-то душа тя-
нется.
СЕЧИНСКИЙ. ’А' вы ее и пустите ко
Ине. Я ее и того... приласкаю.
БЕЗНОСОВ. Мне с другими порой нео-
Хота даже говорить. Избегаю. Ну, думаю,
об чем с ними опять говорить. А с то-
бой, Сечинский, как-то спорно идет раз-
говор... Ты что, беспартийный?
СЕЧИНСКИИ. Увы! Ранее того мечтал
Включиться. Звали. И похудеть отчасти I
Великий
Глинка
«Он дал смелость русскому пи-
сателю быть русским».
А. Н. Островский о Пушкине.
В мартовской книжке «Русской стари-
ны» за 1880 год в связи с пятисотым
спектаклем «Ивана Сусанина» были на-
печатаны воспомиванш известной русской
певицы, первой исполнительницы роли
Вани в «Сусанине» и Ратмира в «Русла-
не» — А. Я. Воробьевой-Петровой. Воспо-
минания эти заняли всего несколько стра-
ничек, ио в них есть вещи глубоко зна-
менательные, необычайно важные для по-
нимания музыки Глинки. Воробьева-Пет-
рова подробно рассказывает,' между про-
чим, об истории создания знаменитой сце-
ны «у монастыря» в «Иване Сусанине».
Широкому КРУП читателей неизвестно,
что сцены этой не было в первоначаль-
ной редакции оперы. Она были написана
Глинкой позднее — специально для Во-
робьевой-Петровой, по просьбе ее самой
и ее мужа — знаменитого баса 0. А.
Петрова. Написана она была Глинкой в
непостижимо короткий срок — буквально
в несколько часов. Вечером, на квартире
у Кукольника, об этой сцене говорили,
а назавтра рано утром композитор при-
вес Петровой уже готовую музыку. Эпи-
зод этот характеризует не только гениаль-
ность Глинки, его поразительное мастер-
ство, но и то, как тема и образы «Суса-
нина» всецело владели тогда композито-
ром, как непринужденно и легко он тво-
рил.
В «Воспоминаниях» приветен также
один любопытный разговор Петровой с
композитором. Речь шла о песенке Вани,
которой начинается третье действие опе-
ры. Глинка заявил Петровой: «Песенку из
моей оперы, которую я принес, я попрошу
вас петь без всякого чувства». «Это, —
пишет артистка, — меня несколько изу-
мило, и я сказала ему: «Михаил Ивано-
вич, я бы очень хотела исполнить ваше
желание, но я на сцене привыкла давать
себе ясный отчет — почему я пою ка-
кую-нибудь вещь так, а не иначе; и по-
тому прошу об’яспнтъ мне, чем вызывает-
ся в Ване такая безучастность в этой пе-
сенке?» Он мне на это сказал: «Я это
об’яошо Вам, Анна Яковлевна, тем, что
Михаил Зощенко закончил на-днях трехактную комедию «Опасные связи».
20 февраля он впервые читал ее в узком кругу писателей. В одной из гости-
ных Московского клуба писателей собрались Вс. Иванов, В. Катаев, О. Форш,
Б, Пастернак, Ю. Олеша, Л. Кассиль, С. Кирсанов, А. Гурвич, Л. Славин,
Л. Никулин, режиссер Н. А. Волконский, А. Каплер, А. Роскин, Леонид Утесов
и другие.
Тема пьесы—разоблачение отребья капиталистического общества, темных,
аморальных людей, строящих свое жизненное благополучие, не гнушаясь
никакими средствами. Благодаря бдительности советских людей гнусные дель-
цы, политические авантюристы и пошляки разоблачены.
Пьеса была прослушана с большим интересом, Комедия написана для
Государственного Академического Малого театра.
Ниже мы печатаем два отрывка из комедии «Опасные связи»,
□ □
хотелось на работе... Ну, и мировоззре-
ние, конечно, толкало. А потом как-то
так... Рекомендацию одну не сыскал.
БЕЗНОСОВ. Это жаль. Тебе каждый
должен дать рекомендацию, ты—смирный
человек.
СЕЧИНСКИИ. Мот Ли я думать, Иван
Петрович... Эвой, глядите, у вас еще я
вторая дамка.
БЕЗНОСОВ. Где? Верно, чуть не прово-
ронил.
СЕЧИНСКИИ. Вы простодушный, от-
крытой души человек, вот что я вам ска-
жу. Часто но видите того, что бывает...
Вот разрешите сказать, как на духу...
БЕЗНОСОВ. Ну, говори, Васо...
СЕЧИНСКИЙ. Конечно, это не мое дело.
Иван Петрович. Но, как говорится, пла-
менное чувство к вам заставляет меня
раскрыться. Туся... Хорошая, дельная
особа. Но зачем вы, Иван Петрович, доз-
воляете посещать ее молодому человеку.
Ай. как это нехорошо.
БЕЗНОСОВ. Что ты говоришь? И часто
он ее посещает?
СЕЧИНСКИЙ. А почти он ежедневно ее
посещает. Только вы не волнуйтесь, това-
рищ Безносов. Ну, посещает, это, может
быть’, каждую особу принято посещать.
1 БЕЗНОСОВ. Ну, я их...
СЕЧИНСКИИ. Вы нарочно заскочите се-
годня в шесть тридцать. Они в аккурат,
когда вы отобедать ходите, встречаются.
Вот и убедитесь в справедливости моих
слов... Конечно, убивать их не надо, Иван
Петрович, но выгнать и того и другого—
вот, как говорится, ваша (прямая задача.
БЕЗНОСОВ. Ну, я их.„
СЕЧИНСКИИ. Заскочите — будто что-
нибудь позабыли... И, как говорится,
выясните, зачем он ходит... Ну, некраси-
во, Иван Петрович, что он к ней ходят.
Она живет с таким порядочным лицом...
Ну, зачем она еще к себе его пускает?
Я болею за вас душой.
БЕЗНОСОВ. Ах, вот как они...
СЕЧИНСКИЙ. А пропо, Иван Петрович.
К ней еще и другой ходит.
БЕЗНОСОВ. Врешь!
СЕЧИНСКИЙ. Если только вру — вели-
те мне выколоть глаза... Конечно, он из-
редка ходит, но все-таки, как говорится,
тоже ходит.
БЕЗНОСОВ. А он зачем ходит?
СЕЧИНСКИЙ. А пес его знает, зачем он
ходит... Это Краюшкин. Того вам тоже
не надо трогать, а попугать его следует.
Прямо скажите, что хвост ему оторвете,
если он еще раз осмелится заскочить...
Только воду мутит... Да вы погодите ухо-
дить, Иван Петрович... Сейчас, может,
Капочка придет.
БЕЗНОСОВ. Нет, я пойду, Сечинский. Я
заскочу в шесть тридцать. Вот они как...
СЕЧИНСКИЙ. Прямо цЦа вас лица нет
Ну, как я вас пущу... Матильда! Иван
Петрович уходит. Попрощайся. (Приходит
Матильда. Церемонно и кокетливо про-
щается. Безносов уходит.)
Сцены
из 3-го действия
5
СЕЧИНСКИЙ. А' то, может, хотите в
лаун-теннис сыграть? Или остальных по-
дождете?... Тогда обратите ваше внима-
ние на стенки комнаты... Там увидите фо-
тографии — Иван Петрович Безносов при
всех обстоятельствах...
ОДИН ИЗ ГОСТЕЙ. Очень интересно.
СЕЧИНСКИЙ. Вот тут, прошу обратить
внимание, Иван Петрович, как говорится,
подросток. Заканчивает свое образование
в четырехклассном ремесленном учили-
ще... А это тот же Иван Петрович — трех
Ваня — сиротка, живущий у Сусанина,
сидит в избе один, за какою-нибудь лег-
кой работой и напевает про себя песен-
ку, не придавая никакого значения сло-
вам, а обращая более внимания на свою
работу». Петрова заканчивает: «...Если
когда-нибудь какой-нибудь будущий «Ва-
ня» прочтет эти строки, то будет знать,
чего хотел Глинка от этой песенки; глав-
ное — он хотел натуры и простоты, но
отнюдь не итальянской мелодрамы».
Простоты, естественности требовал от
искусства Глинка. Но ведь к этому стре-
милось, этого искало, это утверждало все
передовое русское искусство той поры. О
Глинке, о его «Сусанине» писалось чрез-
вычайно много, однако творчество его,
в частности оперное, почти никогда не
ставилось в связь с развитием русского
драматического театра. Ведь, например,
Малый театр со Щепкиным переживал
тогда ту же эволюцию к естественности и
простоте на сцене. Достаточно перечесть
«Записки актера» Щепкина, вспомнить
его рассказы о князе Прокопии Мещер-
ском, «который первый в России загово-
рил на сцене просто, тогда как вся преж-
няя школа состояла из чтецов и декла-
маторов»; привести высказывания Щеп-
кина о необходимости в искусстве «есте-
ственности истинных чувств», о том, как
«мы попели, попели (речь идет о ложно-
классической манере певучей деклама-
ции. — М. Г.), да и бросили»; отзывы о
самом Щепкине Белинского, Гоголя, Гер-
цена» и др., чтобы понять: то, что совер-
шалось в русском театре (и не только в
театре, но и в поэзии, в живописи:), и то,
что несла в себе первая опера Глинки,
представляли собой явления одного поряд-
ка, одного стиля. Это было рождение рус-
ского реализма.
«Иван Сусанин» быт первой реалистиче-
ской русской оперой, утверждением «ново-
го русского стиля» (слова самого Глинки).
П до Глинки были на Руси композиторы
(приезжие иностранны и русские), в их
творениях, написанных для русского теа-
тра. все более и более утверждалось рус-
ское начало, русская народная песня, И
до глинковского «Ивана Сусанина» с боль-
шим успехом ставился на сцене другой
«Иван Сусанин» — итальянского маэстро
Катерино Кавоса, дирижера, педагога, ком-
позитора, написавшего множество опер,
поставлявшего музыку для балетов энаме-
нитото Дидло. Однако стоит сопоставить и
сравнить «Ивана Сусанина» Кавоса и «Су-
санина» Глинки, чтобы понять весь смысл
огромного переворота в русском музыкаль-
□
лет от роду, как Пушкин, — На ручках
у своей няни...
МАТИЛЬДА. .Тут Ванюша уже восем-
надцати лет — мечтает итти против ца-
ризма...
СЕЧИНСКИИ. Тот же Иван Петрович
Безносов — ссыльно-каторжный.
ОДИН ИЗ ГОСТЕЙ (многозначительно)
Да-а...
СЕЧИНСКИЙ (но менее многозначитель-
но). Ну!
ОДИН ИЗ ГОСТЕЙ. А это?
СЕЧИНСКИЙ (считает гостей). Это... все
тот же Иван Петрович в борьбе против
самодержавия... Матильда, приготовьтесь
разлить шампанское. И сходите за Иван
Петровичем. Скажите — все собравшись...
Товарищи, минуточку внимания... Как и
в прошлый раз, споем «Славу». До, ре,
ми, фа...
(Матильда, выйдя из комнаты, вскоре
возвращается. Впереди выступает Безно-
сов).
6
СЕЧИНСКИИ. Ну! (начинает петь).
«Иван Петрович, что за молодец...»
ГОСТИ' (подхватывают):
«Пришел, пришел, пришел наконец!
С его любовью мы не пропадем.
И за его здоровье мы все запоем;
Слава, слава, сла-а-ва,
Сла-а-ва»...
БЕЗНОСОВ. Ну, зачем это вы, товари-
щи... Ну, что это вы...
СЕЧИНСКИЙ. Скромность’ — украшение
человеческой личности... Матильда, раз-
дайте бокалы. Гости, разбирайте. Чокай-
тесь. Ивану Петровичу дополните бокал...
Музыканты, продолжайте вашу Икру.
БЕЗНОСОВ, От души благодарю... Сер-
дечно тронут... Взволнован теплотой...
СЕЧИНСКИИ. А пропо... Еще минуточку
внимания... Тут одна гражданка... Как фа-
милия? А? Бобрикова/.. Тут одна граж-
данка Бобрикова, как говорится, одна из
меньших сих, незначительный сотрудник,
имеющая счастье работать под руковод-
ством Ивана Петровича, хочет произнести
стихи собственного сочинения, посвящен-
ные товарищу Безносову. Произнесите,
товарищ.
БОБРИКОВА (волнуясь).
Вчера я шла по коридору
И вдруг увидела вас.
Какая радость взору,
Какой волшебный сон без прикрас.
Вы прошли мимо меня, качаясь,
И я замерла у стены...
Вы качались и шатались,
Но вы не были пьяны...
Вы были пьяны от вашей работы.
От нашей большой любви.
Какой волшебной заботой
Мы окружены — мерси.
ГОСТИ. Браво!
БЕЗНОСОВ. От души благодарю, това-
рищ Бобрикова... (обнимает ее).
СЕЧИНСКИЙ. А пропо... Теперь выпьем
по глотку шампанского за маму Ивана
Петровича, которая, как говорится, пода-
рила миру такой... такого... такое... про-
изведение природы.
ГОСТИ. Браво!
БЕЗНОСОВ (раскланивается). Чувстви-
тельно благодарен... Мерси... До слез ра-
строган... Кажется — не зря жил... Не
зря, как это... (утирает слезы).
СЕЧИНСК1Ш. А пропо... Предлагается
еще один тост... За будущую супругу
Ивана Петровича — Капитолину Григорь-
евну, которая в данный момент задержа-
лась и сейчас, вероятно, придет.
ГОСТИ'. Браво...
(Матильда, уйдя перед этим в соседнюю
комнату, снова возвращается с торжест-
венным видом.)
ном искусстве, который совершила первая
опера Глинки, Кавосовский «Сусанин» —
это любопытный и во всяком случае ма-
стерски сделанный зингшпиль, написан-
ный под влиянием немецких и итальянских
классиков. Глинка в «Сусанине» также
подвержен влияниям. Но Какое падал ниц
перед Западом, у Глинки же вся культура,
все великие достижения западного музы-
кального искусства были поставлены иа
службу самобытному, самостоятельному
русскому искусству, русскому сюжету, рус-
ской идее.
Передовое русское национальное реали-
стическое искусство 30—40-х годов про-
шлого столетия развивалось как. искусство
демократическое. И это также отличитель-
ная черта оперы Глинки. Здесь любопытно
сопоставить Глинку с Кавесом. Кавосов-
ский Сусанин—это холоп, спасающий ца-
ря, русифицированный «герой» полу-италь-
янского, пол у немецкого водевиля. Когда-то
о русском певце, подвизавшемся в италь-
янской опере, ходили стишки:
Хоть твой голос — маньифико,
Все же ты о, мой амико,
Необтесанный мужико!
У Кавоса Сусанин выглядел сменно та-
ким итальянизированным «необтесанным
мужико». В Сусанине Глинки мы впервые
на оперной сцене встречаем настоящего
простого (русского человека, данного без
подмалевки, без сентиментально-снисходи-
тельного похлопыванья по плечу.
Много разговоров велось и ведется о
патриотизме Сусанина. Но не говорили о
характере сусанинского патриотизма у
Глинки, что это патриотизм русского кре-
стьянина, рядового человека из народа.
Композитора не смутило то обстоятельство,
что после 1812 года патриотизм и любовь
к родине об’я-влялись чуть ли пр исконной
дворянской привилегией! Глинка первый
в русской музыке поднял образ русского
крестьянина и поставил его в ряд с ве-
личайшими героями мирового искусства. И
этот образ, запечатленный в «Сусанине»,
оказался совершенно непохожим на тех
добрых квази русских «мужичков», «пей-
зан», которых выводили в ложноклассиче-
ских выспренних кукольниковских траге-
диях, сентиментальных повестях и рус-
ских зингшпилях. Первая опера Глинки—
и в этом тоже его огромное историческое
значение — закладывала основы психоло-
гической драмы в русской опере. \
И то, что Сусанин у Глинки показан не
только свершающим подвиги, смелым геро-
ем, но и любящим отцом, человеком, без-
МАТИЛЬДА’. Прошу всех к столу.
(Гости стремительно проталкиваются R
двери. Сечинский под руку с Безносовым
замыкает шествие. В комнате у письмен-
ного стола остается секретарь Курц.)
7
КУРЦ (по телефону). Город... 48... Да,
это я... Ранее не мог позвонить, товари-
щи... Как? Сегодня? Сегодня неудобно.
Ну, слушаю... Хорошо... Есть... Сообщу
сразу... Есть. (Вешает трубку, кричит).
Товарищ Безносов! К телефону...
(В дверях появляется Безносо®. Он —
сияющий, радостный, с салфеткой в ру-
ках. Прожевывает пищу.)
БЕЗНОСОВ. Ну, иа самом интересном
месте... Писатель фокусы сейчас показы-
вает... К телефону? А трубку что же по-
весил?
КУРЦ. Не к телефону. Тут одно дело...
(Вынимает из кармана какие-то бумаги,
фотографии — подает их Безносову).
БЕЗНОСОВ. Что?! Что это?.. Это что?!
КУРЦ. Глядите лучше...
БЕЗНОСОВ. Курц... Курц... Это что?!
Это ты откуда взял, негодяй?
КУРЦ Тихо!
БЕЗНОСОВ. Это не я! (Бросает бумаги.
Потом, схватив их, пытается разорвать).
КУРЦ. Это фото... Не рвите... Копии...
БЕЗНОСОВ (хватается за карман). Я
убью тебя, негодяй!
КУРЦ. Тихо. Возьми руки прочь...
БЕЗНОСОВ. Курц, Курц...
КУРЦ. Смотрите документы... Узнаете?..
БЕЗНОСОВ. Товарищ Курц... Товарищ
Курц.
КУРЦ (показывая бумаги). Это ты в
ссылке... В 13 году... Так? Послан был
присмотреть за политическими ссыльны-
ми... Как член тайной подпольной орга-
низации, которую ты выдал. Так? Ну,
отвечай!
БЕЗНОСОВ. Товарищ Курц...
КУРЦ. Это твоя расписка в сыскном
отделении на сорок рублей. Подпись —
Вихрастый... Кличка «Вихрастый». Так?
Вихрастый?
(Безносов судорожно причесывает 'свои
вихры гребенкой, — жест, который харак-
терен Безносову на протяжении всей
пьесы, в те моменты, когда он нервнича-
ет. Это рефлекс — желание, чтоб не узна-
ли.
В момент напряженного разговора Кур-
ца и Безносова на пороге комнаты появ-
ляется Сечинский. Скользнув у стены, он
незаметно опускается в глубокое кресло у
камина. Высокая спинка кресла закры-
вает его от собеседников. Зрителю видны
искаженное лицо Сечинского — страх,
ужас и почти смерть.)
БЕЗНОСОВ. Курц...
КУРЦ. Я спрашиваю: Вихрастый?.. Ну,
отвечай, собака!
БЕЗНОСОВ, Вихрастый... A-а, него-
дяй! (снова хватается за карман).
КУРЦ. Дай сюда свой пистолет, Вихра-
стый.
БЕЗНОСОВ. Курц!.. Ты меня погу-
бишь?.. Если хочешь — все... Я тебе все...
КУРЦ. Хорошо...
БЕЗНОСОВ. Курц... Что хорошо? Что ты
сказал... Ты спасешь меня?... (пытается
поцеловать руку Курцу),
КУРЦ. Хорошо... Только ты, Вихрастый,
выполнишь некоторые поручения?..
БЕЗНОСОВ. Чьи поручения?
КУРЦ. Поручения нашего центра...
БЕЗНОСОВ. Как? Центра... Так ты, не-
годяй, член... оппозиционного центра?.. Ты
у меня два года...
КУРЦ. Спокойно... Ты выполнишь пер-
вое поручение.
БЕЗНОСОВ. Какое поручение?
КУРЦ. Это тебе будет сказано в послед-
ний момент... И потом...
БЕЗНОСОВ. II потом вы меня убьете...
Так я выдам тебя... Я арестую тебя, него-
дяй!..
КУРЦ. Не успеешь. Придется согласить-
ся... Так?
БЕЗНОСОВ. Да.
КУРЦ. Иди к столу. Ну! Морда веселей.
Брюхо подбери... И никаких там... По-
нял?.. Пошел...
(Качаясь, Безносов уходит в столовую.)
заветно преданным родине, чрезвычайно
обогащает этот образ, делает его правди-
вым, жизненно-реальным и тем самым по-
новому более глубоко освещает для нас
поэзию его беспримерного патриотического
подвита. Сусанин (фигуры Вашг, Собини-
на, Антониды как бы дополняют этот об-
раз) вырастает у Глинки в символ само-
го народа, в носителя народных идеалов
и чаяний.
Глинка никогда не подлаживался -под
народ, под народность. К нему полностью
могут быть отнесены тургеневские слова о
Моцарте и Бетховене: «Народная музыка
перешла к ним в плоть и кровь, оживо-
творила их и потонула в них...». Это уди-
вительно верно и для Глинки. Он и’споль-
зэвал ряд народных песен в «Иване Суса-
нине» («Сусанин» насыщен не только де-
ревенской крестьянской песней, но и го-
родским музыкальным фольклором), однако
нигде эти песни не воспринимаются как
«вставные», они «потонули» в музыке
«Сусанина». И нельзя различить, где кон-
чается народный мотив и начинается «чи-
стый» Глинка.
Простота, правдивость, реализм, наци-
ональная русская самобытность, демокра-
тизм и высокий гуманизм отличают оперу
Глинки. Но ведь это и есть — «пушкин-
ское» в русском искусстве. Это те черты,
которые об’едипяют для нас русскую лите-
ратуру и поэзию и русскую музыку, живо-
пись и передовой русский театр. Мы и
утверждаем, что «Иван Сусанин» Глинки,
как это ни удивительно на первый взгляд
(в особенности памятуя вирши барона Ро-
зена, составлявшего либретто),—произведе-
ние, взлелеянное под крылом пушкинского
гения, рожденное идеями и примером его
бессмертной поэзии, его вольнолюбивого
духа.
«Пушкинские» черты мы находим во
всем творчестве Глинки — ив «Руслане»
(хотя Глинка ушел далеко от самого стиля
юношеской поэмы Пушкина), и в его ро-
мансах, и в замечательных симфонических
творениях Глинки, в его «Камаринской»,
в его «Испанских увертюрах». (Тот удиви-
тельный дар перевоплощения, постижения
поэзии, духа другого народа, которым так
восторгался в Пушкине Достоевский, был
в полной мере свойственен и Глинке, до-
статочно вспомнить не только «Испанские
увертюры», но и еврейские песни в му-
зыке к «Князю Холмскому», и Восток в
«Руслане», п польские спелы в «Суса-
нине»),
Для нас неоспоримо» что в огромной
мере под влиянием именно Пушкина Глинка
Шолом-Алейхем
и его читатели
В той среде, в которой я рос и воспи-
тывался, в среде еврейских ремесленников
— портных, сапожников, мастеровых, —
существовал культ Шолом-Алейхема, культ
глубокого уважения и абсолютного прекло-
нения перед величайшим классиком еврей-
ской литературы. Эти простые трудовые
люди, в большинстве своем персонажи
Шолом-Алейхема,. те же «маленькие люди
с маленькими упованиями», которых с та-
ким блеском, с такой сердечной теплотой
и горячей любовью изображал гениальный
художник-реалист в своих бессмертных
творениях, любили Шолом-Алейхема по-
особому, считали его интимно-своим, род-
ным, кровно близким.
Они много читали его, очень много раз
перечитывали, цитировали наизусть, гово-
рили его языком, с трепетным чувством
ожидали появления каждого нового произ-
ведения любимого писателя. Для них, как
и для широчайших трудовых масс ев-
рейского народа, Шолом-Алейхем был боль-
ше, чем писатель.
Люди, усталые от тяжелой повседневной
борьбы за существование в условиях ца-
ризма, в условиях бесправия, голода и ни-
щеты, видели в творениях Шолом-Алейхе-
ма жизнь своего народа, узнавали в его
героях самих себя. Шолом-Алейхем помо-
гал им жить, учил их любить жизнь, все-
ляя в них веру в лучшее будущее, давая
им радость, доставляя им величайщре нас-
лаждение.
Связанный глубокими корнями со своим
народом, Шолом-Алейхем, плоть от плоти,
кровь от крови его, является народнейшим
из народных писателей, доподлинным пев-
цом широких трудовых еврейских масс,
великим поэтом, гениальным выразителем
надежд и чаяний своего народа, болеющим
за народ, страдающим вместе с ним.
si*
Поэтические образы Шолом-Алейхема
обогащали мою жизнь с самых ранних
детских лет. Мой отец, бывало, в редкие
часы своего досуга после тяжелого трудо-
вого ДНЯ собирал нас, детей, и читал нам
незабываемые детские рассказы Шолом-
Алейхема. Я еще не умел читать и с не-
терпением ждал счастливых минут, когда
отцу снова представится возможность по-
читать нам нашего любимого автора. Герои,
его детских рассказов, наивные, лиричные,
трогательные, сердечные, стал! моими
друзьями детства, я постоянно думал о
них, подражал им. С тех пор и началась
моя бесконечная любовь к великому Шо-
лом-Алейхему, самому близкому мне писа-
телю, творчество которого питает меня в
течение всей моей жизни.
Помню, очень часто, по праздникам
главным образом, собиралась у нас наша
многочисленная пестрая родня, приходили
соседи, и все, затаив дыхание, вниматель-
но слушали чтение шолом-а.дейхемовских
вешей, боясь проронить хоть одно слово.
Отец долго читал веселые и грустные рас-
сказы. Чтение часто прерывалось дружным
смехом, часто вызывало грусть.
«Без слез я не могу слушать Шолом-
Алейхема»,—говаривала моя мать, простая,
сердечная женщина, вытирая обильно
льющиеся из глаз слезы.
Вспоминаю книгоношу. чахоточного
Хайкеля, дававшего напрокат для прочте-
ния тоненькие книжки издания «Семейной
библиотеки» мастеровым, кухаркам, при-
казчикам. Клиенты книгоноши, жившие с
нами на одном дворе, заставляли меня,
мальчика, только-только научившегося чи-
тать. по нескольку раз перечитывать за-
мусоленные книжечки «смехотворного пи-
сателя, пишущего пунктуально как в
жизни и своими сочинениями хватающего
за душу», — так они, бывало, говорили.
Я любил наблюдать, как преображались
липа моих слушателей — мастеровых,
полюбил народное русское искусство, что
под влиянием Пушкина он стал первым
настоящим русским композитором-профес-
сионалом. И как будто о Глинке сказаны
слова, взятые нами эпиграфом к статье,
слова Островского о Пушкине. В отноше-
нии к гениальному Глинке они звучат:
«Он дал смелость русскому композитору
быть русским».
Бессмертные творения этого величайшего
русского композитора, имя которого стоит
рядом с именами Бетховена, Моцарта, Ген-
деля, Глюка» являются для нас не только
неиссякаемым источником художественных
радостей и вдохновения, но и чудесным,
чистым и незамутненным зеркалом души
великого народа.
М. ГРИНБЕРГ.
21 февраля состоялся общественный
просмотр постановки оперы Глинки «Иван
Сусанин». Вслед за «Русланом и Людми-
лой» Большой театр восстановил ныне на
своей сцене одно из замечательнейших
мировых оперных произведений, воспеваю-
щее доблесть русского народа, его безза-
ветную преданность и любовь к родине. В
этом особый смысл и огромное значение
новой постановки Большого театра, — она
глубоко современна и актуальна для нас.
Она звучит, как призыв и напоминание.
В новом спектакле радует прежде всего
прекрасная передача вдохновенной глин-
ковской музыки дирижером С. А. Самосу-
дом, с предельной выразительностью и тон-
ким мастерством интерпретирующим гени-
альную партитуру.
Необычайно гармонирует с музыкой
оформление спектакля, сделанное художни-
ком Вильямсом. Картины чудесной, ласко-
вой русской природы, чуть тронутой позо-
лотой осени, — в первом действии, и ди-
кого. страшного заснеженного бурелома, —
в спене в лесу, угрюмый замок, полный
мрачных теней и зловещих отблесков, —
в польском акте, — все это замечательно
воссоздает стиль эпохи, ярко подчеркивает
характер свершающихся драматических со-
бытий.
Большое впечатление оставляют танпы
второго акта, поставленные балетмейстером
Захаровым. В режиссерском отношении
(постановщик Б. А. Мордвинов) особенно
удачна потрясающая слепа в лесу. Роли
Сусанина, Антониды, Баии нашли пре-
красных исполнителей в липе Репзена, Пи-
рогова. Барсовой, Жуковской, Златогоровоп,
Антоновой.
Статья с подробной оценкой премьеры
будет дана в следующем номере газеты.
кухарок. Среди моих постоянных слуша-
телей (читки происходили по субботам)
бывал и наш сосед, ломовой извозчик, ко-
торый боготворил Шолом-Алейхема. Слушая
рассказы, он то громко хохотал своим гро-
мовым голосом, то тяжело вздыхал, приго-
варивая: «Ой горе мне, горе».
«Дай бог, чтобы рука этого Шолом-
Алейхема никогда не болела, и чтобы он
писал и писал для нашего брата», — го-
ворил он каждый раз после окончания чте-
ния.
Помню и другого нашего соседа, го-
рячего почитателя' Шолом-Алейхема, хро-
мого сапожника Элю, малограмотного, чи-
тавшего по слогам эти книжечки. После
каждой с трудом прочитанной фразы он
почесывал затылок и, прищелкивая язы-
ком, громко высказывал свои восторги по
адресу замечательного автора.
Вот вижу перед своими глазами еще од-
ного нашего соседа, «неунывающего бед-
няка», портного Аншеля, «большого спе-
циалиста по заплатам», как его называ-
ли. Этот человечек, типичный герои Шо-
лом-Алейхема,—большой неудачник, жизнь
которого сложилась очень тяжело: чахо-
точная жена, больные дети, фантастиче-
ская нищета, — никогда не унывал. Сво-
ими прибаутками, афоризмами и острота-
ми, взятыми из произведений Шолом-Алей-
хема. он веселил всех.
«Откуда знает Шолом-Алейхем меня,
мою семью, мою жизнь? — спрашивал он.
— Как будто с меня списывает», — бы-
вало, говорил он, слушая произведения
великого писателя о злоключениях того
или другого его героя.
«Если бы не было нашего Шолом-Алей-
хема. невыносимо тяжело и скучно было
бы жить па белом свете», — заключал
очаровательный Аншель.
Вспоминается и такой эпизод. Май
1915 года. Разгар империалистической
войны. Царское командование издает при-
каз о выселении из прифронтовой полосы
всего еврейского населения в 24 часа.
«Распорядительная» царская железнодо-
рожная администрация поездов не давала,
— раз в 3 дня подавались какие-то то-
варные вагоны. Много дней лежали мы
под дождем возле крохотного вокзальчика
нашего уездного городка. Все больше и
больше стекались к вокзалу из близлежа-
щих местечек выселяемые со своими
семьями и скарбом. В город нас не пуска-
ли, мы мокли под дождем, а наши дома
пустовали.
Творилось нечто страшное. На наших
глазах умирали больные, старики, дети.
Мертвые лежали тут же, возле пас, — хо-
ронить не разрешалось. Тут же рожали
женщины. Много горя было кругом. Плач
раздирал воздух. Недалеко от нас раздал-
ся громкий смех. Подхожу и вижу,—один
«веселый бедняк» читает своим случайным
соседям Шолом-Алейхема...
В этой ужасной обстановке чтение ве-
ликого писателя звучало по-особому. Мо-
рально оскорбленные, придавленные, голод-
ные, измученные, несчастные в эту
кошмарную трагическую минуту их жизни
обратились к своему любимому писателю
и нашли у него утешение... После чтения
люди долго не расходились, простые люди
много говорили о своем ротном, великом
писателе. Запомнилась одна фраза: «Где
бы теперь взять нашего Шолом-Алейхема?
Какую вещь он написал бы о нашей «ве-
селой» жизни...»
Народ как бы искал материал для сво-
его писателя.
В наши дни, в счастливых условиях со-
циалистической родины, читают и любят
Шолом-Алейхема пе только освобожденные
еврейские народные массы. Он становится
все более и более популярным и любимым
писателем многонационального советского
читателя. Угольщик Донбасса, командир
Красной Армии, хлопковод Узбекистана,
краснофлотец Балтики, колхозник Арме-
нии, рабочие Белоруссии — все на своих
родных языках читают и любят великого
еврейского классика, неповторимого Шолом-
Алейхема.
Великие творения Шолом-Алейхема ста-
новятся до-стоянием всех народов, населяю-
щих нашу замечательную родину.
К ЮБИЛЕЮ
ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМА
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). При Ленин-
градском отделении союза советских пи-
сателей образована комиссия по празд-
нованию 80-летия со дня рождения клас-
сика еврейской литературы Шолом-Алей-
хема. Комиссию возглавляет Мих. Зощен-
ко. В юбилейную комиссию вошли также
С. Марвич (зам. председателя), В. Боця-
яовс-кий, Б. Вальбе. заслуженный артист
РСФСР орденоносец Н. Черкасов, народ-
ный артист РСФСР Горип-Горяинов, ре-
жиссер-орденоносец Ф. Эрмлер, Шимон
Добин. На-днях в Доме культуры состо-
ялся большой вечер, посвященный Шо-
лом-Алейхему. После доклада Б. Вальбе
с литературными воспоминаниями о Шо-
лом-Алейхеме выступил Ш. Добин.
Литературная газета
№ 11	--- а>
УМЕР
Дм. ЛАВРУХИН
ЛЕНИНГРАД, 25 февраля. (Наш корр.).
Вчера в Ленинграде умер после продолжи-
тельной болезни писатель-коммунист, уча-
стник гражданской войны Дмитрий Исае-
вич Лаврухин.
«МОСКОВСКИЙ
АЛЬМАНАХ»
Издание так называемых сборников и
альманахов «молодых» имеет свою длин-
ную и печальную историю, печальную по*
тому, что они составлялись по принципу
возрастного деления и бесконечных ски-
док на молодость. Это породило в писа-
тельской среде опасливость и недоверие
ко всем такого рода предприятиям.
Между тем в воздухе давно носится
мысль о создании нового подлинно моло-
дого альманаха, конечно, не в смысле воз-
растном и скидочном. В таком альманахе
не может быть и речи о возрастных цен-
зах и процентных нормах. Затеять такой
альманах должна, как ей и подобает, мо-
лодежь, такойу альманах должны поддер-
жать все писатетн, которые еще не рас-
прощались, да и не хотят прощаться, с
молодостью. У нас часто забывают о том,
что молодость — понятие отнюдь не воз-
растное.
«Московский альманах» решено поэтому
строить на определенных практических ос-
новах: они вытекают из писательских тре-
бований. Прежде всего здесь должно быть
установлено полное равноправие жанров,
направлений, имен. Основная «программа»
—тематика советского времени. Основное
«направление» — социалистический реа-
лизм. Однако оно не исключает, а наобо-
рот, предполагает право на поиски фор-
мы, смелый и интересный эксперимент.
Полному нелицеприятию и об’ективно-
сти будет способствовать система работы
редакции. Редакционная коллегия выби-
рается активом. Каждая рукопись должна
быть обязательно прочитана каждым чле-
ном редакционной коллегии и, в случае
/ несогласия автора с оценкой, выносится
на суждение актива. Актив обсуждает все
назревшие вопросы литературы вообще,
жизни и работы альманаха и его редак-
ции в частности.
Участие в альманахе не ограничивается
ни возрастом, ни местом жительства. В
задачу редакции входит привлечение пе-
риферийных писателей и поиски новых
сил, вполне отвечающих качественным
требованиям. Это же входит в обязанность
каждого участника альманаха, каждого же-
лающего работать в нем. Потому что толь-
ко тогда это литературное дело может
привиться, стать значительным, и в нем
цейно будет участвовать, когда в ием бу-
дут люди и веши свежие и интересные.
«Московский альманах», создание кото-
рого одобрено президиумом ССП, предпо-
лагается издавать 4 раза в год. Об’ем его
—20—30 печатных листов. Рукописи для
альманаха следует направлять: Москва,
Б. Гнездниковский пер., 10, издательство
«Советский писатель», для редакции «Мо-
сковского альманаха». Приемные дни в ре-
дакции по пятым дням шестидневки с
2 до 5.
Н. АТАРОВ. М. ЛОСКУТОВ.
А. ПИСЬМЕННЫЙ. К. СИМО-
НОВ. Л. СОЛОВЬЕВ. Г. ЯР-
ЦЕВ.
М. АСТАНГОВ
! Заслуженный артист РСФСР
БОРЬБА
ЗА СПЕКТАКЛЬ
Злоключения пьесы «Павел Греков» на-
чались уже с самых первых дней появ-
ления ее в нашем театре. Прочитав пьесу,
мы все были глубоко захвачены драматич-
ностью, публицистической остротой и пар-
тийностью ее содержания. «Павел Греков»
отвечал нашей давней потребности создать
спектакль, затрагивающий самые живо-
трепещущие темы сегодняшнего дня. Чув-
ства режиссера, актера и гражданина сли-
лись как бы воедино с самого начала ре-
петиционной работы над спектаклем. Па-
фос борьбы за человека, беззаветно пре-
данного нашей партии, которого оклеве-
тали враги и которого надо во что бы то
ни стало выручить, которому надо причти
на помощь, пафос большевистской правды
воодушевлял нас и придал нам силы в
борьбе за спектакль.
А борьбу пришлось выдержать весьма
суровую. Это были не только обычные
повседневные трудности театральной рабо-
ты. Мы хотели создать публицистический,
партийный спектакль, а некоторые чинов-
ники из Реперткома как будто специально
изощрялись в том. чтобы нам помешать,
чтобы обесцветить, обескровить нашу ра-
боту.
Мы не сомневаемся в том, что в орга-
нах Реперткома работают деловые, способ-
ные люди, но нашему театру, очевидно,
не повезло. Нашу работу оценивали чи-
Литературная газета
6	--- № н
Уполномоченный Главлита Б—1728.
80 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ •[
ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМА
В ЮБИЛЕЙНОМ КОМИТЕТЕ
20 февраля под председательством
т. А. Фадеева состоялось заседание все-
союзного комитета по проведению 80-лет-
него юбилея со дня рождения маесика
еврейской литературы Шелом- Алей х ем а.
Советская литература готовится отпразд-
новать юбилей великого еврейского писате-
ля. Об этом сообщили в своих докладах
секретарь всесоюзного комитета А. Гур-
штейн. поэт И. Фефер (УССР), поэт
3. Аксельрод (БОСР), артисты 9. Лойтер
и Л. Бугова (Одесса), Б. Вальбе и А. Пя-
тигорская (Ленинград).
На Украине, в городах и колхозах, уже
имеется свыше 90 шо.том-алейхем'0®(жих
комитетов. Бригады писателей, артистов и
чтецов выезжают иа периферию для прове-
дения вечеров, посвященных Шолом-Алей-
хему. Вечера, устроенные на крупных за-
водах Киева и Харькова, прошли с исклю-
чительным успехом. Украинская печать
уделяет большое внимание юбилею.
Даются специальные полосы о жизни и
творчестве Шолом-Алейхема. Еврейские и
украинские поэты и писатели пишут сти-
хи. новеллы и статьи о жизни и творче-
стве Шолом-Алейхема. В Киеве готовится
болыпа-я шолом-алейхемовская выставка.
Намечается поставить великому еврейскому
писателю два памятника: в Киеве — иа
Подоле и в Бвдичеве. Дом в Переяславле,
где родился Шолом-Алейхем. превращается
в музей-библиотеку. К домам, где жил
и работал иа Украине писатель, прикреп-
ляются мемориальные доски. В ряде горо-
дов улицы названы именем великого клас-
сика еврейской литературы. Готовится ки-
нос’емка мест, где жил Шолом-Алейхем.
В ЪССР уже.вышла биография Шолет-
Алейхема на белорусском языке, написан-
ная У. Финкелем. В ближайшее время вы-
ходит на белорусском языке ряд произве-
дений Шолом-Алейхема. В переводах при-
нимает участие 3. Бядуля. Партийные,
комсомольские и советские организации
БОСР уделяют большое внимание юбилею.
Самым крупным памятником Шолом-
Алейхему в нашей стране будет готовя-
щееся издание его произведений. Издатель-
ство «Дер Эмее» приступает к изданию
полного собрания сочинений Шолом-Алей-
х.ема на еврейском языке, рассчитанного
на 36 томов. Такое полное издание Шолом-
Алейхема осуществляется впервые. Гослит-
издат выпускает 10 томов избранных со-
чинений его на русском языке. Готовится
выпуск сборника лучших новелл Шолом-
Алейхема на русском языке, и выпускается
тиражом в 100 тысяч популярная брошю-
ра о Жизни и творчестве писателя, напи-
санная А. Гурштейном. Издания Шолом-
Алейхема для юношества готовят также
Детиздат и «Д&р Эмее». Научно-исследова-
тельский сборник о творчестве великого
еврейского писателя готовит Институт ми-
ровой литературы им. Горького при Акаде-
мии наук СССР. Ряд критических и на-
учных статей о Шолом-Алеихеме будет по-
мещен в тгвриодических журналах. Сбор-
ники избранных новелл выходят на армян-
ском и азербайджанском языках. На Ук-
раине выпускается большой сборник кри-
тических статей и материалов о Шолом-
Алейхрме. Выходит также сборник «Забы-
тые страницы», в котором будет впервые
опубликован ряд произведений писателя.
Выходит сборник со статьями Шолом-Алей-
хема, написанными им на русском языке.
Книжку подготовили к печати еврейские
критики Одессы (тт. Воробейчик, Друкер
и Шпеер).
Художники, композиторы, скульпторы
также готовятся к юбилею великого еврей-
ского писателя. В Москве. Киеве. Харькове
и Одессе художники пишут портреты Шо-
лом-Алейхема, готовя иллюстрации к его
произведениям; московские и киевские
композиторы пишут музыку на шолом-
алейхемовские тексты и на стихотворные
тексты о Шо.том-Алейхеме. Скульпторы
лепят бюсты знаменитого писателя, гото-
вят барельефы и скульптурные портреты.
Все это говорит с грандиозном размахе,
с которым наша страна отмечает юбилей
Шолом-Алейхема. Но осуществляется ля
все это теми темпами, которые требуют-
ся?
Тт. И. Пуринов, Л. Пульвер, С. Ми-
хаэле, И. Рабинович, А. Кушииров,
А. Гурштейи, выступавшие на пленуме,
отмечали, что если в области устной и пе-
чатной пропаганды и популяризации Шо-
лом-Алейхема уже сделано много, то в от-
ношении реализации издательских планов
сделано еще крайне мало. Интерес чита-
тельских масс к произведениям Шолом-
Алейхема- огромен, а между тем в боль-
шинстве библиотек этих книг почти нель-
зя достать, так как все изданные книги
полностью разошлись. Купить томик Шо-
лом-Алейхема на русском языке не пред-
ставляется возможным, и это... накануне
юбилея!
Все выступавшие подчеркивали с тре-
вогой, что если издательства и впредь
будут так относиться к юбилею, то
многие, важнейшие мероприятия, связан-
ные с чествованием памяти Шолом-Алей-
хема, не будут выполнены к юбилейным
дням.
Дата празднования юбилея установлена
15 апреля. Юбилейное торжество будет от-
мечено большим литературно-художествен-
ным вечером в Колонном зале Дома сою-
зов. Вечер будет транслироваться по все-
му Союзу. Большой вечер, посвященный
памяти Шолом-Алейхема, организуют
Институт мировой литературы им. Горько-
го и Госет 19 апреля.
И. КАЦ
К юбилею Низами
23 февраля состоялось первое заседа-
ние всесоюзного юбилейного комитета па-
мяти великого азербайджанского поэта
Низами.
Председателем комитета избран И. Асе-
ев; заместителями — Самед Вургун,
П. Тычина и В. Лутонской; секретарем—
К. Симонов.
— В Азербайджане, — сообщил т. Ра-
сул Рза, — при союзе писателей создан
юбилейный комитет, куда вошли также
композиторы и художники. Лучшие азер-
байджанские поэты приступили к перево-
дам поэм «Лейли-Мед.жнун», «Хоеров и
Ширин», «Хавт-Пейкер», «Мехзануль-
Эсрар» и «Искендр-Намэ». , Общий об’ем
этих поэм — 60 тысяч строк. Две поэмы
— «Искевдр-Намэ» и «Хавт-Пейкер»—бу-
дут изданы в начале 1940 г., остальные
— осенью этого же года.
В 1940—41 гг. предполагается выпу-
стить 6 номеров альманаха, посвященного
Низами. В Баку и Кировабаде будут воз-
двигнуты памятники великому поэту. Кро-
ме того в Баку будет организована боль-
шая выставка имени Низами.
После обмена мнений юбилейный коми-
тет наметил ряд мероприятий по подготов-
ке к празднованию юбилея великого поэта
Низами. Комитет признал необходимым
выпустить в издании Гослитиздата полное
собрание сочинений Низами, обеспечив к
юбилейным дням выход в свет первых
двух томов этого издания. Туда должны
войти поэмы «Лейли-Меджнун» и «Йс-
кендр-Намэ».
В издании «Советский писатель» пред-
полагается/Выпустить к юбилею в серии
«Библиотека поэта» «Хоеров и Ширин» и
«Хавт-Пейкер».
К поэтическим переводам на русский
язык решено привлечь тт. Н. Асеева-,
П. Антокольского, В. Лутонского, Б. Па-
I стернака, Н. Тихонова, К. Симонова,
В. Державина, Е. Долматовского, А. Глобу,
А. Адалис, М. Алигер, Н. Брауна, П. Пан-
ченко.
Комитет признал необходимым в крат-
чайший срок подготовить и разослать во
все союзные республики подстрочные пе-
реводы произведений Низами,- а также ма-
териалы, связанные с жизнью и творче-
ством поэта.
Комитет отметил необходимость широ-
кой пропаганды творчества Низами за гра-
ницей. Решено привлечь к этому делу Ли-
тературное агентство и иностранную ко-
миссию союза писателей.
новники, больше всего заинтересованные
в том, чтобы избежать -какой-либо ответ-
чуть ли не каждый день вам снова приш-
лось вести борьбу с самыми придирчивыми
НОВЬ]
возможный
ПОРТРЕТ ПУШКИНА
В музей Института ли-
тературы Академии наук
в Ленинграде поступил
акварельный портрет,
разительно похожий на
А. С. Пушкина,
Портрет датирован 13
июня 1831 г. и но имеет
подписи художника.
Путем сложных поис-
ков удалось установить,
что портрет этот принад-
лежал умершему в 1901 г.
академику К. С. Весе-
ловскому и сохранялся в
его собрании рисунков.
Наследники К. С. Ве-
селовского считали, что
портрет изображает К. С.
Веселовского, который в
молодости, так же как и
Пушкин, носил баки,
правда, несколько другой
формы. Однако один тот
факт, что К С. Веселов-
скому В 1831 г. было
всего 12 лет, решительно
опровергает такое пред-
положение.
В настоящее время
мною ведется детальное
изучение портрета с
целью определения его
автора и изображенного
лица. Но и на данной
стадии работы можно сде-
лать некоторые выводы.
Само изображение,
вплоть до таких деталей,
как мягкая шляпа и шо-
тландский галстук, не содержит ничего,
что противоречило бы предположению, что
это- портрет Пушкина. Дата портрета ско-
рее поддерживает это предположение.
В июне 1831 г. Пушкин, недавно женив-
шийся, жил в Царском Селе и широко об-
щался с местным обществом, среди кото-
рого было немало художников-любителей.
Интересующий нас портрет несомненно ис-
полнен с натуры и не профессиональным
художником, а вполне опытным любителем
или учителем рисования, — словом, одним
из тех многочисленных в то время рисо-
вальщиков, чаще всего анонимных, кото-
рые заполняли своими произведениями
страницы альбомов светского общества. К
тому же и самый стиль портрета — аль-
бомный, на что указывает черный ободок,
его окаймляющий. Это впрочем не значит,
что подобный портрет обязательно должен
был быть наклеен в альбом.
КакихМ путем эта акварель попала к
К С. Веселовскому, пока установить не
удалось. Но нет ничего неожиданного в
том, что у К. С. Веселовского, царскосель-
ского лицеиста девятого выпуска (1832—
1838 тг.), мот оказаться среди собранных
им рнсупков портоет Пушкина, о культе
которого он так красноречиво рассказывает
в своих «Воспоминаниях о царскосельском
лицее» («Русская старина», 1900 г., X).
Во всяком случае портрет не дает ни-
каких оснований подозревать поддельность
его или его даты.
Поскольку нет документов, прямо под-
тверждающих, что изображенное лицо есть
Пушкин, определение оригинала этого
портрета может быть сделано только с
большей или меньшей долей вероятности.
Ведь и о портрете Пушкина работы Ли-
нева мы не знаем ничего вполне достовер-
ного. Если же удастся признать с доста-
точным основанием, что это портрет Пуш.
кипа, иконография его пополнится новым
прижизненным изображением, главный ин-
терес которого состоит в том, что оно дает
интимный и свободный от традиции, уста-
новленной портретами Кипренского и Тро-
пинина, облик великого поэта.
Б. В. ШАПОШНИКОВ,
заведующий музеем Института лите-
ратуры Академии наук.
Годы исполнения желаний
Беседа с В. А. Кавериным
— Последние годы моей литературной
работы были для меня годами исполне-
ния желаний—и в буквальном и в пере-
носном смысле. Под этим названием —
«Исполнение желаний» — в 1936 году
вышел мой роман, посвященный молодым
людям советской науки.
В 1938 году я приступил к работе над
новым романом «два капитана».
«Два капитана» — роман, посвященный
истории полярного летчика-комсомольца.
По профессиональная сторона не играет
в этой книге существенной роли. Это,
прежде всего, история советского человека,
выросшего вместе с нашей страной. Од-
нако мою книгу нельзя назвать хроникой
или биографией. Это—сюжетный роман, ох-
ватывающий различные круги советского
общества—провинциальный город, москов-
ская школа, далекий Север. Отправные
пункты сюжета связаны с таинственной
историей погибшей в 1913 году полярной
экспедиции, разгадку которой приносит
только наше время.
В отношении композиции, стиля и обри-
совки характеров «Два капитана» как бы
продолжают линию, намеченную моим ро-
маном «Исполнение желаний», с той раз-
ницей, что в новой книге я сосредоточил
все усилия на изучении характера и дея-
тельности одного героя, в то время как
в «Исполнении желаний» передо мной бы-
ла другая задача. Там я писал об «от-
цах и детях», а здесь только о детях. Там
я пытался передать контраст сложивших-
ся характеров, здесь—рост незаурядного
человека, начиная с детских лет и кончая
годами расцвета.
Эта задача повлекла за собой новые
трудности, о которых я и не подозревал,
работая над «Исполнением желаний».
«Два капитана» написаны от первого ли-
ца, стало быть стилевая манера должна
была меняться на протяжении книги, ох-
ватывающей двадцать лет.
Разумеется, каждый писатель думает:
«Советское юношество будет учиться на
моем романе». Как бы мне хотелось, что-
бы эта надежда оправдалась! В «Двух ка-
питанах» нет ничего похожего на лекции
о воспитании, но, работая над этим рома-
ном, я много думал о воспитательном зна-
чении нашей литературы. Изобразить че-
ловека, которому захотелось бы подра-
жать,—вот задача!
«Два капитана» делятся на четыре ча-
сти: «Детство», «Есть над чем подумать»,
«Любовь» и «Быть таким».
Роман печатается в «Литературном со-
временнике» с первой (январской) книжки.
Впервые я попробовал работать над
сказкой.
Я считаю, что русский фольклор —
совершенно необозримый по ценности и
глубине материал для современной совет-
ской сказки.
Моя «Сказка о Митьке и Маше», о ве-
селом трубочисте и мастере «Золотые ру-
ки»—политическая, антифашистская сказ-
ка, и читатель легко угадает в ней дей-
ствующих лиц Третьей империи. Но я
пытался написать эту сказку так, чтобы
политический смысл ее нигде не разры-
вал сказочной ткани, чтобы ее могли лег-
ко прочесть 6-7-летиие дети.
Ha-днях я закончил новый сценарий,
над которым работал совместно с режис-
сером П. Н. Арманд Сценарий посвящен
советской музыкальной молодежи, вернее,
замечательным молодым советским артис-
там—участникам международных музы-
кальных конкурсов. Контраст судьбы со-
ветского и западноевропейского музыканта
—вот тема картины, показывающей при-
чины наших побед иа международных со-
ревнованиях художников.
ТВОРЧЕСКИЙ ВЕЧЕР
Н. ПОГОДИНА
В Доме актера 24 февраля оостоосМ
творческий вечер Н. Ф. Погодина.
О драматургии Погодина сделал сообща
ние Ю. Юзовский.
— Погодин пришел в театр из газа-
ты, сказал он. — Его герои — это
люди из самой гущи социалистической
стройки. Почти все пьесы Погодина, на-
чиная от «Темпа», который является как
бы своеобразным очерком о Сталинград-
ском заводе, др «Пади Серебяяой», — ре-
зультат тех наблюдений, которые собрал
автор на заводах, новостройках, в колхо-
зах, на границе. Драматург с большой
теплотой показывает будничную жизвд
своих героев, он любит их, гордится ими.
Характерно, что положительные герои
Удаются Погодину гораздо больше, чем
отрицательные, в то время как раньше
драматургам удавались главным образом
отрицательные герои.
Погодин—настоящий художник, поддан-'
но ощущающий актуальность и современ-
ность. В его творчестве нет приспособлен-
чества драмодело®, которые пишут свои
пьесы лишь потому, что видят актуаль-
ную тему. Драматург Погодин пишет по-
тому, что он взволнован и переполнеи
ощущениями жизни и не может не писать
об этом. Слабая сторона пьес Погодина —
сюжет и построение характеров.
О патриотизме и оптимизме герое® пьес
Погодина, о новых качествах ооциадаств-
ческих людей, которых он показывает в
своих пьесах, говорили на вечере заслу-
женный деятель искусств А. Д. Попов,
заслуженный артист РСФСР И. М. Горча-
ков и Н. П. Охлопков, поздравившие пи-
сателя с награждением орденом Ленина.
На вечере был® показаны сцены и от-
рывки из пьес «Аристократы», «Человек
с ружьем», в постановке Театра им. Вах-
тангова, и новой комедии «Джиоконда» в
постановке Театра сатиры.
Письмо
в редакцию
О КУПЮРАХ В МОЕМ
РОМАНЕ-ХРОНИКЕ
В М 23 журнала «Литературное обозре**
нме» т. А. Рагозин, подвергая сурсмвой
критике роман-хронику «Дело об игумене
Парфении», особенно жестоко упрекает
меня в том, что я не провел через суд
моих героев, несправедливо обвиненных в
убийстве игумена. Тот. Рагозин считает,
что изображение судебного разбирательст-
ва должно было стать «кульминационным
пунктом всей книги», и причину его от-
сутствия прямо выводит из незаконной ли-
тературной формы моего произведениям
«что обязательно для романа и хроники,
отнюдь не обязательно для романа-хрони-
ки. Автор совсем опускает сцену суда,
как деталь, не имеющую решительно ни-
какого значения».
Представьте, однако, что изображение су-
да автор считал обязательным и для своего
литературного гибрида, заполнив этой «де-
талью» пятнадцать глав; но, к сожале-
нию, в том монтаже произведения, кото-
рому уделено было в журнале строго ог-
раниченное количество листов, для данной
части романа-хроники не было предостав-
лено места; ие нашлось его и для соответ-
ствующего информационного примечания,
в чем, однако, как мне казалось, не была 5
крайней необходимости: купюры оченй
заметны в опубликованной редакции. Те-
перь я вижу, что здесь была допущена
ошибка. И я чрезвычайно рад упреку т.
Рагозина, дающему мне повод исправить'
хотя бы путем письма в редакцию это не-
вольное, но досадное упущение, а кстати
отметить, что в отдельном издании рома-
на-хроники, которое должно выйти в Гос-
литиздате, все купюры будут восстанов-
лены.
Рецензия т. Рагозина заключает в се-
бе и ряд других упреков, на которые бы-
ло бы весьма соблазнительно отозваться,
но у нас еще не вошло в обычай отве-
чать авторской критикой на критику, хо-
тя изредка это и делдется.
Однако по поводу сделанного т. Рагози-
ным резюме из его рецензии я нахожу
возможным сказать два слова.
«При всех своих недостатках, — поды-
тоживает т. Рагозин, — «Дело об игумене
Парфеяии» читается с несомненным инте-
ресом». В рецензии другого критика я на-
хожу почти те же слова: «Роман-хроника
А. Дермаиа, не отличаясь высокими лите-
ратурными достоинствами, весьма интере-
ствениости.
Мособлрепертком разрешил нам начать
репетиции только с тем условием, чтобы
потом, когда спектакль будет вчерне готов,
их представители придут и скажут свое
агторитетное и непререкаемое суждение о
судьбе нашей работы. Признаться, форму-
лировка достаточно двусмысленная, свиде-
тельствующая только об одном — о жела-
нии всячески перестраховаться. Мол, мы
вам пьесу репетировать разрешаем, но это
еще не означает, что мы даем окончатель-
ное разрешение на ее постановку.
Работа над «Павлом Грековым» требо-
вала большой затраты сил. Нужно было
создать благоприятные внешние условия
для постановочной группы, для актеров,
занятых в спектакле. Первоначально мы
предполагали выпустить «Грекова» к 20-
летию ленинско-сталинского комсомола
(октябрь 1938 г.). Времени было немно-
го, и мы решили выехать в подмосковный
дом отдыха в Пластове для того, чтобы
там целиком посвятить себя черновой ра-
боте над спектаклем. Но бывший тогда
начальник Управления по делам искусств
при Моссовете, ныне разоблаченный враг
народа, счел это непозволительной рос-
кошью.
Мы стали изыскивать всякие средства,
чтобы эта поездка состоялась. С трудом
нам это удалось. Но еще до того, как мы
вернулись в Москву, театр получил ука-
заиие от Мособлреперткома о необходимо-
сти прдостаповить репетиции «Грекова».
Почему — мне это неясно до сих пор.
Догадываюсь только, что тогдашние руко-
водители Мособлреперткома вдруг снова
почувствовали страх перед смелым партий-
ным словом. Театру удалось добиться
отмены и этого запрещения. Нам в этом
помог нынешний и. о. начальника Управ-
ления по делам искусств при Моссовете
т. Фрумкин.
Начались репетиции в Москве. И тут
и трусливыми домогательствами некоторых
работников Реперткома. Реперткомоьцы дол-
го колебались, пока разрешили пятую кар-
тину спектакля — заседание парткома, где
Нагла Грекова исключают из партии.
— Как, — говорили возмущенные ре-
перткомовпы тт. Мерипгоф, Млечин и
иже ,с ними, — подобные дела решаются
всегда па закрытых заседаниях, а вы хо-
тите закрытое заседание партийного коми-
тета сделать предметом публичного пред-
ставления! Нельзя, не допустим!
Понадобились самые настойчивые раз’-
яснения художественного руководителя на-
шего театра, режиссуры спектакля, това-
рищей из Мостовского управления по де-
лам искусств, чтобы доказать репертко-
мовцам всю вздорность их аргументации.
С трудом рождалась и седьмая картина
спектакля — сцепа сомнений Маши, жены
Грекова которая под влиянием инсинуа-
ций врага народа Сорокина стала терять
доверие к любимому мужу. Представители
Реперткома стали и здесь на точку зре-
ния «психологической правды».
— Не может того быть, чтобы жена,
так горячо привязанная к Грекову, вдруг
стала сомневаться в его правоте.
При этом надо помнить, что всякое за-
мечание, высказывавшееся товарищами из
Реперткома. отнюдь не носило консульта-
тивного характера, а являлось прямым
i требованием переделать соответствующее
! место в тексте пьесы или в режиссерской
। трактовке персонажа, ситуации, характе-
I ра. А для нас. постановщиков спектакля,
! сомнения Маши были важны именно как
। весьма существенная психологическая де-
; таль спектакля. Эти сомнения усугубляли
! чувства одиночества Павла и заставляли
! его с еще большей страстностью бороться
i за свою реабилитацию. Ведь Сорокин поль-
! зовался всегда неизменным уважением и
Павла и Маши. Явился он к Маше под
личиной человека, любящего Павла и стра-
дающего от необходимости предупредить ее
о сомнительной биографии Павла. Реперт-
ком же требовал, чтобы Сорокин был уже
в этой сцене разоблачен как подлец. Этот
прием «лобовой характеристики» понадо-
бился реперФкожвцам для того, чтобы не
допустить ни на одну секунду колебаний
Маши. Нам удалось и в трактовке этой
сцены отстоять свою точку древня. Соро-
кин уходит, не разоблаченный раньше сро-
ка, заронив отравленные сомнения в душу
Маши.
Реперткомовцы возражали также и про-
тив того, что Грекова восстанавливает в
партии Ковалев, его старый приятель по
Средней Азии. Не «блат» ли это, не ку-
мовство ли? Они никак не могли сразу
понять, что Ковалева с Грековым отнюдь
не связывают личные отношения в узком
смысле этого слова, что Ковалев полюбил
Павла Грекова, коммуниста, именно за его
честность, преданность делу партии, го-
рячность, непосредственность.
С Павлом случилось большое несчастье,
от него отвернулись ближайшее друзья.
Факты так складываются и так подтасо-
вываются вратами Грекова и царгии, что
в его правоте начинает сомневаться даже
преданная ему и верившая ему всегда
жена. Сцена одиночества Грекова и после-
дующая сцена встречи Павла с Ковалевым
в райкоме партии являются кульмина-
нионньми в трагическом развитии спек-
такля.
Много епороп и рассуждений было во-
круг вопроса о том, дозволено ли друзьям
Павла Грекова, являющимся к нему домой
после его восстановдения в партии, вы-
пить на радостях бутылку-другую вина.
Прилично ли это?
Увлечение этих товарищей из Репертко-
ма «психологической правдой» порой не
знало границ.
— Как вы допускаете, — вопрошали
они, — чтобы зам. мркома Мир-Ахме-
дова поехала из Средней Азии в Москву с
одной целью — помочь Павлу Грекову?
Разве это реально? Разве в жизни быва-
ет так, чтобы заместитель руководителя
большого наркомата бросил работу ® по-
ехал в Москву по совершенно частному и
постороннему для нее делу (?!). В край-
нем случае, если уж Мир-Ахмедова так
близко приняла к сердцу исключение Пав-
ла Грекова из партии, она написала бы
заявление, заверила его в своей парторга-
низации и направила бы его по пути,
который ей хорошо должен быть известен.
Искреннее движение человеческой души,
горячий порыв коммунистки, которая пе-
реживает несчастье своего товарища по
партии, как личное горе, видимо, эти ре-
перткомовцы поеять не могли.
Приведенные примеры, мне думается, до-
статочно убедительно характеризуют прак-
тику некоторых работников Реперткома.
Они заботились не о том, чтобы спектакль
был политически злободневным, чтобы в
нем была настоящая публицистическая
острота. Наоборот, они всячески старались
убрать все острое, смягчить и залакиро-
вать все наиболее важное, волнующее, что
было в пьесе и в спектакле.
Чем больше я вдумываюсь в характер
замечании, которые делали нам Млечин и
Мирингоф, тем больше я начинаю понимать,
почему у пас так много плохих и так ма-
ло хороших пьес и спектаклей. Все све-
жее. своеобразное и непосредственное, ®се
дышащее жизнью безжалостно выбрасы-
вается некоторыми чиновниками Репертко-
ма из авторского текста. Пьеса пре-
вращается в нечто абсолютно «безопас-
ное», гладкое, к чему невозможно прид-
раться, ио что и пе вызывает у зрителя
ничего, кроме скуки и равнодушия.
Теперь, после признания нашего спек-
такля, мы испытываем глубокое мораль-
ное удовлетворение. Это не обычная ра-
дость после удачи очередной премьеры.
Мы рады потому, что проявили необходи-
мое гражданское мужество и не пошли на
поводу у рыпарей перестраховки. Вместе
с героями пьесы мы вели борьбу за самое
дорогое и самое важное, чем располагает
наша партия, — за людей честных и
безгранично преданных делу коммунизма.
сен по материалу».
И вот у меня недоуменный вопрос к то-
варищам критикам:
Что же было мне делать? Передо мною,
когда я писал свою вещь, было всегЬ два
пути. Первый: построить роман-хронику,
хотя из недостатков, но так, чтобы он чи-
тался с интересом. Второй: сделать его
из одних достоинств, но скучным, лишен-
ным интереса. Памятуя слова Вольтера:
«Все жанры хороши, кроме сНучного», я,
после долгих колебаний, избрал для себя
первый путь.
Я боюсь, что товарищи критики возра-
зят мне: — А кто мешал вам избрать для
себя третий путь и создать произведение
из одних достоинств, но притом интерес-
ное?
Но тут моему терпению приходит конец,
тут я запротестую:
Извините! Путь создания совершенных
творений — это путь гения. Не страдая
манией величия, я считаю этот путь на-
глухо для себя закрытым.
Что же касается, наконец, до слов, что
роман «интересен по материалу», то, по-
благодарив, могу сказать одно: из хлопка,
даже самого лучшего, не сошьешь и ху-
дой рубахи.
А. ДЕРМАМ
ПО СЛЕДАМ НАШИХ
ВЫСТУПЛЕНИИ
«Равнодушие»
Дирекция Института литературы Акаде-
мии наук СССР считает заметку «Равноду-
шие» («Лит. газета» от 10 февраля), от-
мечающую - недостатки в работе нашего
Литературного музея, правильной. Недо-
статки, указанные в заметке, исправляют-
ся. Экспозиция, посвященная ПО-летик)
со дня смерти А. С. Грибоедова, уже от-
крыта.
Зам. директора Института литературы
Л. А. ПЛОТКИН. ,
Ученый сенретарь Ф. ф. КАНАЕВ.
РЕДАКЦИОННАЯ К0ЛЛЕГИЯ1
В. СТАВОК И Я, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60, ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.