Сто двадцать пять лет назад, 9 марта 1814 года, родился
великий украинский поэт, классик литературы народов СССР
ТАРАС ГРИГОРЬЕВИЧ ШЕВЧЕНКО
МАРТ
5
ВОСКРЕСЕНЬЕ
1939 год
№ 13 (792)
Цена 30 коп.
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ИТЕРАТУРНАЯ
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
Великий поэт,
гений народа
Письмо II. К. Крупском!
об отношении В. И. Ленина
к литературе
На высокой горе, под самыми облака-
ми, прикован к скале Прометей, похитив-
ший для людей священный огонь с неба.
Каждый день прилетает сюда хищная пти-
ца, Она вьется над ним, терзает пленни-
ка. Но к следующему дню раны зажива-
ют, потому что Прометей бессмертен.
Эту прекрасную древнюю легенду вспом-
нил в своей поэме «Кавказ» великий
поэт, гений народа Тарас Григорьевич
Шевченко, юбилей которого отмечает в эти
ДЖ вся советская страна.
За горами горы, тучами покрыты,
Засеяны горем, кровию облиты.
Споков века Прометея
Там орел карает.
Что ни день, долбит он ребра,
Сердце разбивает.
Разбивает, да не выпьет
Крови животворной.
Вновь и вновь смеется сердце
И живет упорно.
И душа не гибнет наша,
Не слабеет воля,
Ненасытный не распашет
На дне моря поля.
Не скует души бессмертной,
Не осилит слова...
В образе Прометея Шевченко предста-
вил судьбу свободолюбивых народов Кавка-
за, сердце которых терзали хищники рус-
ского царизма. Народ Шевченко, великий
украинский народ, терпел такие же му-
чения, как и народы Кавказа, воплощен-
ные поэтом в образе Прометея как и все
народы, населявшие царскую тоссию.
Но и сам Тарас Григорьевич Шевченко
*— это Прометей, прикованный к скале
тяжелыми цепями, рвущийся вперед, к лю-
дям, чтобы передать им огонь счастья и
Свободы. Пред его взглядом расстилаются
необозримые украинские степи, привольно
течет родной Днепр, и над всем этим сте-
лется грустная мелодия украинского кре-
стьянина-крепостного. Ему посвяшал свой
священный огонь — свои пламенные, ре-
волюционные стихи — скованный Проме-
тей — великий поэт Тарас Григорьевич
Шевченко.
Сто двадцать пять лет тому назад, в
Деревне Моривди, затерявшейся среди бес-
крайних степей Киевщины, родился этот
замечательный человек, чье имя с глубо-
кой благодарностью вспоминают советские
вароды. Редко среди людей той мрачной
эпохи можно найти человека с такой яр-
кой биографией, благородно пройденной
жизненной дорогой.
Вот он — сын крепостного крестьяни-
на, «казачок» в гостиной пана Энгель-
гардта, украдкой делающий свои первые
детские рисунки.
Вот он — дворовый художник, тайком
убегающий белыми ночами рисовать ста-
туи петербургского Летнего сада.
Вот он — друг Жуковского, выкуплен-
ный у Энгельгардта за 2.500 рублей, по-
сещающий Академию художеств, вызываю-
щий восхищение своим редким даром ху-
дожника.
Теперь перед нами уже поэт. Пройдет
немного лет, и он — участник кирилло-
иефодиевского братства, в любимом своем
Киеве напишет стихи, за что ему уготов-
лена ссылка в далекие киргизские степи,
ссылка «без права писать и рисовать»...
, "Шевченко где-то далеко, а его чудные,
мелодичные песни, полные лиризма, любви
к народу, полные ненависти «к царям и
царятам», ходят в списках, передаются из
рук в руки, из уст в уста...
Кончаются десять лет ссылки, и снова
поэт в Петербурге. Разочарование в ста-
рых друзьях, изменивших юношеским иде-
алам, но дружба с новыми, с «властите-
лями дум», революционными демократами
Чернышевским и Добролюбовым. Дружба
революционеров, бесстрашных и стой-
ких...
И, наконец, смерть. Смерть в сырой и
тесной комнатке, вдали от родных полей,
от синих волн Днепра... Смерть под надзо-
ром полиции, не оставлявшей поэта мно-
гие годы его жизни.
Сто двадцать пять лет прошло с тех
пор, как родился Шевченко. Многое прои-
зошло за это время. Пало крепостное пра-
во. Родился в России и сгинул навеки ка-
питализм. Через несколько кровавых войн
прогнал царизм народы России. Три рево-
люции пронеслись над страной. Па шестой
части земного шара победил социализм о
котором Шевченко и не мог мечтать. Сто
двадцать пять лет! Но слава Шевченко не
тускнеет с годами. Нет, она разгорается
все больше и больше, и перед гением на-
родного поэта преклоняются миллионы сво-
бодных советских людей, для которых рас-
крыты теперь все богатства культуры, на-
уки, искусства, которым дана возмож-
ность постичь всю прелесть поэзии Шев-
ченко, всю ее тончайшую музыку.
Советские народы любят Шевченко за
то, что он поэт-революционер.
Не ожидай желанной воли:
Ее заспал царь Николай;
Уснула и не встанет боле
Она сама. Чтоб разбудить
Ее, больную, надо миру
Собраться, обух закалить
И наточить острей cetopy —
Да и начать тогда будить.
Призыв к революции — вот лейтмотив
многих стихов Шевченко. Шевченко как
революционер никогда не изменял себе. Ни
служба в солдатах в далекой Киргизии,
ни надзор полиции,—ничто не сломило во-
ли народного певца. За пять месяцев до
своей смерти поэт предсказывал, как «ца-
ря на плаху поведут», и каждое его сло-
во было острей наточенной секиры.
Советские народы любят Шевченко за
то, что он был воистину народным ПОЭ-
ТОМ. Поднявшийся из гущи обездоленных
масс, он всего ближе принимал к сердцу
их страдания. Он всегда жил их жизнью,
картины родины никогда не покидали его
взора. Он любил слушать песни народа,
и стихи его были на эти песни похожи.
Сердце народа, его надежды и мечты он
знал, как свое собственное сердце. Неда-
ром до сих пор в народе ходят легенды
о великом «кобзаре» Тарасе Шевченко,
живом и никогда не умиравшем, недаром
до сих пор поют его песни в каждой ук-
раинской деревне, в каждом городе, в
каждой школе. Тарас Григорьевич Шевчен-
ко — народный поэт всем своим суще-
ством. всем своим творчеством, всеми мо-
тивами своих стихов, всем их ритмом и
строем.
Советские народы любят Шевченко за
то, что, создавая поэзию, напеональвдю
по форме, он вместе с тем всегда был по-
этом интернациональным. Он любил ве-
ликую русскую культуру. С благогове-
нием отзывался о Пушкине. Он преклонял-
ся перед гением Щепкина. Глубоко и до
конца своей жизни дружил с Чернышев-
ским я Добролюбовым.
Какие прекрасные слова находил он для
горцев Кавказа, для степных киргизов.
Шевченко был патриотом своей родинй. в
самом лучшем смысле этого слова, и как
патриот он презирал напиюнадастов. не-
навидел «панов» и господ всех напей.
Как ни старались враги украинского наро-
да вырядить Шевченко в костюм нацио-
налиста, им это не могло удасться, как
не удалось Кулишу еще при жизни поэта
уговорить Шевченко отречься от его по-
вестей, написанных на русском язике,
оторвать его от великой русской культу-
ры.
Тем и велик Шевченко, что он, говоря
словами Горького, как воистину народный
поэт не искажал своими суб’ективными
добавлениями народных дум и чувств. А
чувства и думы всякого народа всегда от-
даны правде, правде интернациональной.
Воистину он был всенародным кобза-
рем. и струны его трогали сердца всех
угнетенных, всех обездоленных людей, к
какому бы народу эти люди пи принадле-
жали — «От молдаванина до финна», —
выражаясь словами самого поэта. Именно
поэтому память его чествуют во всех рес-
публиках Союза. На множество язы-
ков переведено его творчество. Его песни
знают и в знойных долинах Армении, и
на дальнем Севере, в ярангах чукчей, в
солнечной Грузии и в погпаютчпой Бело-
руссии. Влияние его па творчество совет-
ских поэтов огромно Крупнейшие совет-
ские поэты испытывают на себе это бла-
готворное влияние. Лучшее произведение
Эдуарда Багрицкого «Дума про Опанаса»
— яркое тому доказательство. Родоначаль-
ник украинской литературы, Шевченко
живет сейчас в новой литературе Совет-
ской Украины. Любовь к свободе, нена-
висть к угнетателям — типичнейшие и
главные черты поэзии Шевченко, органи-
чески присущи и нынешней украинской
литературе. Советские писатели учатся у
Шевченко, «как надо воспринимать и чув-
ствовать народную жизнь, как широко на-
до брать ее». (Горький).
Большую работу проделали теперь рус-
ские поэты, чтобы еше больше приблизить
гениальное творчество Шевченко к широ-
чайшим трудящимся массам.
Лучшие наши поэты перепели сейчас
заново все его стихи. Шевченко предста-
нет перед широким читателем в прекрас-
ных переводах.
Стодвадцатипятилетие со дня рождения
Тараса Григорьевича Шевченко—праздник
всего советского парода. Поэт-револтопию-
нер. поэт-гражданин, всенародный певец
получает то признание, о котором он ко-
гда-то мечтал.
... Схороните и вставайте,
Пени разорвите
И горячей вражьей кровью
Волю окропите.
И меня в семье великой.
В семье вольной, повой,
Не забудьте — помяните
Добрым, тихим словом.
Народ встал, расковал оковы и завоевал
свою свободу и счастье. Он зажег проме-
теев огонь во всех частях своей земли.
И в своей великой семье, семье вольной,
новой, он с благодарностью вспоминает имя
поэта, мудрого кобзаря, гения, вышедшего
из народа и всю свою жизнь ему поовя-
тившего, классика литературы народов
СССР — Тараса Григорьевича Шевченко.
Автопортрет Т. Г. Шевченко.
(Харьковская галлерея картин Шевченко).
Советские поэты -
великому Шевченко
Янка Купала
ТАРАСУ ШЕВЧЕНКО
Из поэмы «Тарасова доля»
Гей, Тарас, когда бы встал ты
Из своей могилы
Да взглянул на Украину,
Наш родной и милый,—
Ой, увидел бы ты диво
В поле плодородном,
Песню новую сложил бы
О Днепре свободном.
Над твоей широкой степью
Солнце ясно светит.
И ярмо навеки сняли
И отцы, и дети.
Ходит радость, ходит счастье
По всей Украине,
Тяжкой доли, злой неволи
Нету и в помине.
Нет ни горя, ни печали,
Ни царя, ни пана...
Эх, Кобзарь, когда бы встал ты,
На Украйну глянул!
Перевел с белорусского
М. ИСАКОВСКИЙ
Гегам Сарьян
ВМЕСТЕ С ПОЭТОМ
Как будто жил с тобой я весь
прошедший год,
То радостен я был. то скорбью жил
твоей,
Сиял мне добрый взор, усталый от
невзгод,
Со мной везде бредил ты с песнею
своей.
Стук сердца твоего я слышал каждый
час,
В певучем ритме строк, охваченных
огнем,
Моя душа с твоей, волнуясь, горячась,
В украинских степях скиталась' день
за мнем.
То в стужу шла она под свист пурги
.тихой.
Шла Катериною с ребенком на руках:
Яремой сиротой брела в тоске глухой,
Оксану клича там, в обветренных
полях.
То раз’яреяная летела в Чигирин,
То в Уманъ по степям, в кровавый
грозный ад
И собственных детей средь сумрачных
равнин,
Как Гонта, схоронив, шатаясь шла
назад...
Порой, на берегу лазурного Днепра
Искала в ряби вод твои, поэт, черты,
А волны бурные, все в брызгах серебра,
Шептали песни те, что выпестовал ты.
Как будто жил с тобой я весь
прошедший год.
То радостен я был. то скорбью жил
твоей.
Сиял мне добрый взор, усталый от
невзгод.
Со мной везде брожт ты с думою
своей.
Перевела с армянского
ВЕРА ЗВЯГИНЦЕВА.
Кубанычбек Маликов
РАЗГОВОР
С ТАРАСОМ ШЕВЧЕНКО
Вижу я с поднебесных гор.
Как вдали у степных дорог,
Словно странник, вздымает пыль
Пробегающий ветерок.
Он бредет по сухим пескам,
По истлевшей траве болот
И протяжно на целый свет,
Словно странник, в пути поет.
И тогда вспоминаю я:
Вдалеке от станиц и сел,
Здесь когда-то, Шевченко, в путь
Ты. как ветер бездомный, шел.
От Украйны родной тебя
Угоняли все дальше в степь,
И на горле твоем, певец,
Кандалами гремела цепь.
Но твой голос летел домой,
Заглушая кандальный звон,
И вдали, над седым Днепром,
Соловьем заливался он.
Перед песней твоей, певец.
Расступалась ночная мгла...
С соловьиного горла цепь
Только смерть на земле сняла.
Но недолго лежала цепь
И ржавела в степном краю,
Сжала горло опять она
Перелетному соловью.
Там, где шел ты. Шевченко, в путь,
Вдалеке от станиц и сел,
По кровавым твоим следам
Токтогул с Алатао шел.
Может быть, там, где ты лежал.
Ночью он приникал к земле.
Может быть, что твоя звезда
Освещала его во мгле.
Он, наверное, воду пил
Ту, что ты на ладони брал.
Может быть, что от слез твоих
Был еще солоней Арал.
Песнь твоя на Полтаву шла,
А его — на Кетмень-Тюбе,
Пусть по-разному пели вы. —
Пели вы об одной борьбе.
Может быть, потому теперь
Для счастливых его внучат
Гордо песни твои в горах,
Как любимый напев, звучат.
Перевел с киргизского
В. ВИННИКОВ
Андрей Малышко
1 ПАМЯТНИКА ШЕВЧЕНКО
Вот она — тяжелая могила,
Тополиный шелест, небеса.
Легких облаков розовокрылых
Над Днепром повисла полоса.
Ночь веков — зловещая, глухая,
Не всплывет, беды не принесет.
Может, слышишь — песню запевая,
Мой народ сюда к тебе идет.
Ты услышишь, как ветра взлетают,
Сушат росы, ивы теребят.
И как Днепр ревучий, разливаясь,
Ищет гневного, певучего тебя.
Перевел с украинского
Л. СЕРПИЛИН
В 1933 году литературоведом А. Г.
Цейтлиным была написана работа «Лите-
ратурные цитаты Ленина», в которой ав-
тор исследовал вопрос о роли в произве-
дениях Ленина образов и цитат из худо-
жественной литературы. Ознакомившись с
рукописью, я послал это исследование
вместе с моим отзывом и об'яснительной
запиской автора Надежде Константиновне
и просил ее высказать свои соображения
по поводу рукописи и задетой автором те-
мы. В ответ мною было получено печатае-
мое ниже письмо-отзыв. Написано оно
было, предположительно, в конце июня
1933 года. Соображения Надежды Кон-
стантиновны были учтены автором, внес-
шим в свое исследование, вышедшее от-
дельной книгой в 1934 г., рад исправле-
ний.
Значение публикуемого письма Надежды
Константиновны выходит далеко за преде-
лы оценки рукописи. Дополняя имеющиеся
в печати воспоминания и выскачзывания
Надежды Константиновны об отношении
В. Н. Ленина к художественной литера-
туре, оно представляет большой обществен-
ный интерес.
Замечание Надежды Константиновны об
исторической и историко-культурной об-
становке, в которой формировался язык и
стиль Ленина, ее соображения о необхо-
димости «проследить, как менялся язык
Ильича», заслуживают самого присталь-
ного внимания, так как в немногочислен-
*
Тов. Гоффеншефер, посылаю свои сооб-
ражения по поводу статьи А. Цейтлина,
не знаю, насколько это то, что Вы хотели
иметь. Извиняюсь за запоздание.
Н. Крупская.
«Литературные цитаты Ленина» Алек-
сандра Цейтлина, по-моему, интересны.
Конечно, он тысячу раз прав, когда воз-
ражает против тех, кто стремится изобра-
зить дело так, что эти цитаты результат
правильно поставленной школьной учебы.
Правда, школьная учеба не проходит бес-
следно, и нельзя не пожалеть, что из со-
временной школьной учебы изгнаны басни
Крылова, учащие очень хорошо разбирать-
ся в людях, но Щедрин, Чехов и пр. ни-
как уж к школьной учебе не относятся.
Важнее всего, конечно, та эпоха, в ко-
торую рос Владимир Ильич. Это была эпо-
ха. когда подвергался жесточайшей крити-
ке отживающий крепостнический уклад,
когда и новое воспринималось с большой
настороженностью. Влияние Чернышевско-
го было на Ленина очень велико, не мало
читал он и Писарева. Эпоха воспитала в
Ленине величайшую трезвость мысли,
уменье глядеть правде в глаза, воспитала
ненависть к революционной фразе, уменье
критически относиться к действитель-
ности, к людям. И понятно, что в статьях
Владимира Ильича, статьях на политиче-
ские темы, а такие он только и писал,
больше всего цитат из произведений са-
тириков. Надо однако заметить, что язык
Владимира Ильича — язык тогдашней
интеллигенции. В обиходном языке по-
стоянно употреблялись щедринские выра-
жения. Когда Владимир Ильич употреблял
выражение «от такой жизни полетишь»
...вряд ли он знал, что автор этого выра-
жения Горбунов. Рассказы Горбунова и
Чехова в 80-ые годы печатались в «Пе-
тербургской газете» и быстро входили то-
гда в интеллигентский жаргон не только
Питера, но тогдашней интеллигенции во-
обще. Между прочим интересно проследить,
НАУЧНАЯ СЕССИЯ, ПОСВЯЩЕННАЯ ШЕВЧЕНКО
Московский государственный институт
истории, философии и филологии (ИФЛИ)
посвятил свою очередную научную сессию
3 марта творчеству Т. Г. Шевченко.
Сессия открылась вступительным словом
проф. А. Еголина. С докладом «Шевчен-
кс и русская литература» выступил
проф. Н. Бельчиков.
Большой интерес представил доклад
академика Ю. Соколова «Народные леген-
ды о Шевченко*.
— Имя великого поэта,— говорит Ю. Со-
колов,— в памяти украинского и братских
народов овеяно легендарной славой. В
тысячах легенд и сказов запечатлена
память о Шевченко, как о ревоююционном
борце, агитаторе, друге угнетенных, сме-
лом обличителе господствующих классов
и т. д. Многие сказы продолжают считать
Шевченко живым.
Памятник великому кобзарю
КИЕВ. 4 марта (ТАОС). В центре парка
им. Воровского, напротив здания государ-
ственного университета, на массивном пье-
дестале высится бронзовая фигура поэта-
революционера.
Сегодня заканчиваются последние отде-
лочные работы. На постаменте укреплены
рельефные бронзовые надписи: «Т. Г. Шев-
ченко. 1814—1861» и четверостпйше из
«Заповггз».
вых имеющихся у нас работах о языке и
стиле Ленина преобладает статически-опи-
сательный метод; язык и стиль гения со-
циалистической революции до сих пор не
изучены в их историческом развитии, как
не изучено их изменение в связи с харак-
тером статьи или речи, в связи с поли-
тическим моментом и аудиторией, к
которой обращается Ленин.
Весьма важными для исследователя
ленинского литературного стиля и литера-
турных вкусов Ленина являются соображе-
ния Надежды Константиновны об отноше-
нии Ленина к художественной литературе
как к орудию революционной борьбы, а
также ее замечание о том, что количе-
ство приводимых Лениным цитат из того
или иного писателя не определяет еще
степени любви Ленина к этому писателю.
Наконец, чрезвычайно интересным и но-
вым является свидетельство Надежды Кон-
стантиновны о Ленине как «большом ли-
рике» и о его отношении к лирической
поэзии. Из публикуемого письма мы уз-
наем об этом впервые. И это свидетель-
ство друга и ближайшего помощника Ленина
представляет собой интерес не только для
биографов Ленина и историков литерату-
ры. Оно вносит еще одну характерную
черту в образ Владимира Ильича, над
созданием которого работают наши писа-
тели, актеры и художники.
В. ГОФФЕНШЕФЕР.
как менялся язык Ильича, интересно про-
следить, чем отличался язык его статей
от языка популярных брошюр и листовок.
Ни в какой мер^ нельзя по цитатам к
частоте их употребления определять, какие
произведения и .лкие писатели были лю-
бимыми писателями Ильича. Характер ци-
тат определяется характером его статей —
боевые, публицистические.
По натуре, несмотря на величайшую
трезвость мысли, Ильич был очень боль-
шой лирик, очень любил стихи пафосные,
лирические, только об этом он не писал,
конечно.
По «Литературным цитатам Ленина»
выходит, что он как будто бы лучше
всего знал, чаще всего вспоминал Кры-
лова, Грибоедова, Щедрина, их больше все-
го любил, что неверно. Тут надо сделать
ряд оговорок. Просто в своих политиче-
ских статьях Ильич пользовался общеиз-
вестными литературными образами, как
орудием борьбы *). И мне кажется, что
надо-бы попробовать цитаты литературные
более увязывать с политическим момен-
том, с характером статьи, с ее целевыми
установками, с общим стилем статьи.
По-моему, над статьей надо-бы еще по-
работать, но она не безинтереена.
Н. КРУПСКАЯ.
Р. S.
Надо сказать, что старшая сестра Вла-
димира Ильича Анна Ильинишна была че-
ловеком очень литературно образованным,
сама писала не плохие стихи. Младший
брат Владимира Ильича, Дмитрий Ильич—
был страстным любителем Чехова.
*) Литература орудие борьбы не только
для автора, но и для читателя, который
ее воспринимает и по своему перерабаты-
вает. Уменье превращать литературу в
орудие борьбы должно воспитывать наше
преподавание литературы и разбор лите-
ратурных питат Ленина с этой точки зре-
ния особенно интересен.
Для записи народного фольклора о Шев-
ченко много сделал за последние годы
фольклорный институт Академии наук
УССР. Была организована запись сказов
не только на Украине, но и в местах
ссылки Шевченко—в Казахстане и в Кир-
гизии. Этим летом институт организует
экспедицию для записи фольклора о Шев-
ченко по побережью Аральского моря к
Каспия.
Кроме того, сессия заслушала доклады
аспиранта В. Россельса «Народность Шев-
ченко», доцента Л. Ульрих «Шевченко и
Багрицкий» и доцента Г. Недошивина
«Шевченко-художник».
Поэт А. Твардовский, являющийся вы-
пускником ИФЛИ, прочитал свои переводы
вступительной части «Гайдамаков» и бал-
лады «Катерина».
Читали свои переводы также аспирант
В. Россельс и студенты института тт.
Гольдберг, Стружко и Сериков.
«I мене в ciM’i великлй,
В ciM’i вольшй, новш.
Не забудьте пом’янути
Незлим тихим словом».
Сегодня вечером спещиальяая комиссия
Комитета по делам искусств при Совнар-
коме УССР произведет техническую прием-
ку памятшиа.
ВЕЛИКИЕ МЫСЛИТЕЛИ
И ПИСАТЕЛИ
О Т. Г. ШЕВЧЕНКО
В. И. ЛЕНИН
Запрещение чествования Шевченко
было такой превосходной, великолепной,
на редкость счастливой и удачной ме-
рой с точки зрения агитации против
правительства, что лучшей агитации и
представить себе нельзя. Я думаю, все
наши лучшие социал-демократические
агитаторы против правительства никог-
да не достигли бы в такое короткое
время таких головокружительных успе-
хов, каких достигла в противоправи-
тельственном смысле эта мера.
После этой меры миллионы и милли-
оны «обывателей» стали превращаться в
сознательных граждан и убеждаться в
правильности того изречения, что Россия
есть «тюрьма народов».
1914 г.
А. М. ГОРЬКИЙ
Каждый духовно здоровый человек яв-
ляет собою как бы туго свернутую хар-
тию, исписанную впечатлениями исто-
рического бытия его племени, его пред-
ков. В счастливых условиях эта хартия,
развертываясь, обогащает нас такими ра-
достными явлениями, как Шевченко,
Пушкин, Мицкевич, — люди, воплоща-
ющие дух народа с наибольшею красой,
силой и полностью.
*
Он заслуживает высокой опенки именно
как первый и воистину народный поэт,
не искажавший суб’ективными добавле-
ниями народных дум и чувств.
В его жалобах на личную судьбу
слышна жалоба всей Малороссии, в его
воспоминаниях о казацкой воле—вы по-
чувствуете воспоминания всего народа.
Н. А. ДОБРОЛЮБОВ
Он — поэт совершенно народный, та-
кой, какого мы не можем указать v се-
бя Даже Кольцов не идет с ним в срав-
нение, потому что складом своих мыс-
Лей и даже своими стремлениями иногда
удаляется от народа. У Шевченка на-
против весь круг его дум и сочувствий
находится в совершенном соответствии
со смыслом и строем народной жизни.
Он вышел из народа, жил с народом, и
не только мыслью, но обстоятельствами
жизни был с ним крепко и кровно свя-
зан.
И. С. ТУРГЕНЕВ
Это была натура страстная, необуздан-
ная, сдавленная, но не сломанная судь-
бой, — простолюдин, поэт и патриот.
В. Г. КОРОЛЕНКО.
В это время пол влиянием легенд ста-
рого замка и отрывочного чтения (в спи-
сках) «Гайдамаков» Шевченка романтизм
старой Украины опять врывался в мою
душу, заполняя ее призраками отошед-
шей казацкой жизни.
-------------    --------------
Киргизская женщина сбивает кумыс.
Сепия. Рисунок Т. Г. Шевченко.
В 1879’ году в армянском журнале
«Базмавей», издававшемся за границей (в
Венеции), появились первые переводы
стихов великого украинского поэта Т. Г.
Шевченко.
Переводчик, подписавшийся инициалами
К. К., был армянский писатель Кероиэ
Кушнарян (1841—1891), получивший об-
разование в Венеции у мопахов-мхитари-
стов. известных свотга трудами в области
армянской филологии и мировой литера-
туры. Купгнарян долго жил в Феодосии и
хорошо знал русскую литературу.
В том же номере журнала «Базмавей»
напечатан был и биографический очерк- о
Шевченко Кушнаряна, знакомивший ар-
мянского читателя с жизнью и творчест-
вом гениального украинского поэта. Очерк
этот представляет некоторый интерес и в
настоящее время. Эпиграфом для него ар-
мянский автор взял слова французского
писателя Эмиля Дюрана. «Тарас Шевчен-
ко — великий позт, он достоин призна-
ния и вне пределов своей родины, во всей
Европе».,В своей статье Кушнаряп поль-
зуется выдержками из автобиографии
украинского поэта, опубликованной в
1860 г. в виде письма редактору жур-
нала «Народное чтение».
«Шевченко. — пишет Кушнарян, — не
только-народный поэт, он отец поэзии це-
лого народа». Приводя сокращенный ар-
мянский перевод знаменитого «Завещания»
Шевченко, он отмечает, что в мировой ли-
тературе редки поэты, которые пользова-
лись бы такой любовью и уважением на-
рода. как Шевченко.
Восторженно отзывается Купгнарян об
изумительном поэтическом мастерстве Шев-
ченко. отмечая «лирическую гармонию,
силу и яркость» шевченковских строк.
ШЕВЧЕНКО
И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ДЕМОКРАТЫ
«Кобзарь» (1840) сразу же создал
Шевченко славу поэта. Он стал любимой
книгой среди народных масс. По рассказу
одного современника («Киевская старипа»,
1885. февр., стр. 230), «эта маленькая
засаленная книжка переходила из рук в
руки, безжалостно трепалась, путешествуя
ив кухни в переднюю; стихи выучивались
наизусть и своими родными, теплыми мо-
тивами помогали этим простым людям пе-
реноситься мысленно на далекую родину»,
 Тогдашняя критика не поняла значения
«Кобзаря». Не имея возможности отрипать
художественные достоинства «Кобзаря», ре-
акционная критика (например. «Сцн оте-
чества», 1840) принялась порицать на-
родный украинский язык «Кобзаря» и до-
казывать, что это — «отмирающая речь».
Шевченко, непревзойденный мастер родного
слова и основоположник новой украинской
революционно-демократической литературы,
решительно восстал против осуждения род-
ного языка. В поэме «Гайдамаки» (1841)
он прямо заявил консервативным и реак-
ционным критикам: «Буде з мене, поки
живу, i мертвого слова». В стихотворении
1849 г., написанном в ссылке на пустын-
ном Кос-Арале, народный поэт горько жа-
ловался на забвение его критикой:
Не .самому ль мне написать
Послание себе в отраду
0 дочиста в нем рассказать
Все то. что надо и не надо?
Ведь не дождешься ты его.
Того послания святого,
И нет нигде живого слова.
И правды нет ни у кого ’).
Шевченко верил в появление новых
дея-
телей и торопил их приход:
С вопросом ждешь — что
Апостол правды и науки?
ж не идет
(1860).
Русские революционные демократы, воз-
главляемые Н. Чернышевским и Н.
Добролюбовым, радушно приняли в свою
среду возвратившегося из долголетней
ссылки Шевченко. В нем революционные
демократы ценили своего единомышленни-
ка, который в своих бессмертных произве-
дениях воплотил подлинно революционные
стремления закрепощенного крестьянства.
М. Горький сказал. что Шевченко заслужи-
вает высокой оценки именно «как первый
и воистину народный поэт, не искажав-
ший суб’ективными добавлениями народных
ДРУЖБА ЛИТЕРАТУР
В. ТЕРЗИБАШЯН
Кушнарян перевел отрывок из поэмы
«Гамалея» — «Песнь пленных казаков»,
известную думку «Пащо мен! чорн! бро-
ви» (этот великолепный перевод сделан
на древнем армянском языке — грабаре),
стихотворение «Как птицы зловещие» и
несколько других.
Самый крупный перевод — это неокон-
ченная поэма Шевченко «Маряпа» («Ма-
рина Чернипя»), около 400 строк. Эти
первые „армянские переводы Шевченко име-
ют для нас историческую и культурную
ценность, они свидетельствуют о вековой
Дружбе и братстве наших народов, ныне
объединенных в великой семье социали-
стической родины.
Между Шевченко и армянскими поэта-
ми много общего. .Б 60-е годы прошлого
века у М. Налбандяна. С. Шах-Азиза, а
в дальнейшем у Туманяна, Иоаннисяна,
Исаак я на мы находим те же мотивы, что
и у Шевченко. Ануш Ов. Туманяна (ге-
роиня поэмы «Ануш») родственна Катери-
не. Тот же социальный гнет, те же прок-
лятые условия жизни предопределяют тра-
гическую судьбу обеих девушек.
Трагическую судьбу великого украин-
ского поэта разделял революционный де-
мократ. поэт и публицист Армении М. Нал-
бандян. После долголетнего заключения в
Петропавловской крепости он умер от ча-
хотки в далекой степи в ссылке. Но, как
и Шевченко, он не терял надежды па
счастливое будущее своей родины.
Интерес к творчеству Шевченко в Арме-
нии особенно усилился после революции
Н. БЕЛЬЧИКОВ
дум и чувств». Обращаясь ко всем па-
родам, угнетенным царизмом, Шевченко
призывал их к революционным действиям:
Добра не ожидай,
Не ожидай желанной воли:
Ее заспал парь Николай;
Уснула и не встанет боле
Она сама. Чтоб разбудить
Ее. больную, надо миру
Собраться, обух закалить
И наточить острей секиру —•
Да и начать тогда будить8).
Те же идеи выражали и революционные
демократы. Подобно Шевченко, и Некра-
сов, обращаясь к крестьянству, убежден-
но говорил:
И на головы боярские
Ты наточишь свой топор!
Чернышевский писал Герцену: «К топо-
ру зовите Русь!»
В этой группе революционных демокра-
тов Шевченко нашел и ту глубокую и
правдивую критику, о которой он мечтал,
и пропагандистов его поэзии — среди рус-
ского общества — переводчиков (Куроч-
кин. Михайлов), не исказивших револю-
ционно-политического смысла его образов.
Н. Г. Чернышевский, радуясь успеху
«Кобзаря», указал на великие, смелые и
новые для того времени идеи в поэзии
Шевченко. Шевченко, писал Чернышев-
ский, «окончательно раз’яспил для пас ту
истину, которую давно мы предполагали
сами. Вот опа... Малорусский пан и поль-
ский пап стоят на одной стороне, имеют
одни и те же интересы: малорусский по-
селянин и польский поселянин имеют со-
вершенно одинаковую судьбу: если была
ИСПАНСКИЕ ДЕТИ ПЕРЕВОДЯТ ШЕВЧЕНКО
В Харькове, в живописной .местности
Номерках, расположен детский дом для ис-
панских ребят. Здесь живут свыше ста
мальчиков и девочек — детей героических
бойцов Испанской республики.
С большим интересом готовятся юные
испанцы отметить шевченковские дни. На-
1905 г. Наряду с армянскими и русскими
революционными песнями, в среде пере-
довой демократической армянской интелли-
генции и рабочих очень популярны были
и песни Шевченко.
В годы реакции в армянской печати
невозможно было открыто говорить о ре-
волюционном значении поэзии Шевченко.
Армянские газеты и журналы («Мшак»,
«Оризон», «Тараз» и т. д.) в день 50-ле-
тия со дня смерти Т. Г. Шевченко печа-
тали статьи, посвященные жизни и твор-г
честву великого украинского поэта. Но
статьи эти вследствие цензурных условий
того времени были onetib осторожны по
форме и по содержанию.
Из этих статей следует отметить очерк
0. Соловьяна, напечатанный в известном
армянском иллюстрированном журнале
«Тараз» СМ 3, 1911 г.). Здесь также
помешен в первый раз в армянской пе-
чати великолепный портрет Шевченко. Со-
ловьян в своей статье говорит о том, что
«Шевченко — певец не только горя своей
родины, но и братства всех народов».
100-летие со двя рождения Шевченко,
о котором запрещало царское правитель-
ство писать, тем не менее нашло отклик
в армянской печати. Широко известный
армянский писатель Атабек Хнкоян,
в 1914 году поместил в армян-
ском детском журнале «Аскер» («Коло-
сья») статью о Шевченко и перевел не-
сколько его стихотворений. В журнале
«Аскер» принимал ближайшее участие ве-
ликий армянский поэт Ованес Туманян.
она дурна прежде, она 'была для обоих
одинаково дурна: насколько становится или
станет она лучше для одного из них,
ровно настолько же и для другого», (По-
нятно, что Чернышевский пользовался ус-
тановленными официальными терминами
из-за цензуры. — Н. Б.).
Чтобы дать понять читателю иносказа-
тельный смысл своей статьи о националь-
но-политическом угнетении царизмом укра-
инского и других братских народов, Чер-
нышевский в своей статье «Национальная
бестактность» (1861 г.) привел характер-
ные стихи Шевченко из поэмы «Кавказ»,
полные сарказма по адресу царизма, уст-
роившего в стране обшую «тюрьму наро-
дов»: «На всех наречьях все молчат. Ведь
благоденствуют». Н. Добролюбов свою
большую статью о вышедшем в 1860 г.
«Кобзаре» Шевченко посвятил пропаганде
стихотворений Шевченко и дал в сей
глубоко правдивую опенку всей поэзии
Шевченко как «поэта 1 2 3 совершенно народ-
ного. такого, какого мы не можем указать
у себя.» Добролюбов находил, что никто
так не умел воспевать народ, его завет-
ные чаяния и думы, как Шевченко.
Шевченко роднило с кругом «Современ-
ника» как единство политических взгля-
дов, так и сходство эстетических идеалов.
В поэзии Шевченко воспевал идеал кра-
соты в духе народном, как красоту зю-
ровья, силы и трудолюбивой бодрости. Вот
прекрасный образ женской красоты:
Среди красот земного рая
Прекрасней пет в моих глазах.
Как мать румяпо-молодая
С ребенком малым на руках.
диях состоится вечер памяти Т. Г. Шев-
ченко. Многие воспитанники детдома пере-
вели стихи Шевченко с украинского на
испанский язык. Они их будут читать на
предстоящем вечере.
В детском доме организован литератур-
ный кружок. В нем занимаются 8 воспи-
танников детского дома.
Небольшая статья Хпко-'Апера, озаглавлен-
ная «Незабываемый Тарас», с любовью
излагает основные факты из жизни Шев-
ченко, доступные пониманию детей. Под-
робно автор останавливается на детских
годах великого поэта. Хнко-Апер удачно
перевел знаменитую «Заповет» Шевченко,
к сожалению, в сокращенном виде. Только
после Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции это мудрое и пламенное
завещание великого поэта-борца полностью
зазвучало на армянском языке в переводе
советских поэтов.
До революции мы не имели ни одной
поэмы Шевченко, переведенной полностью.
Сегодня, в переводе талантливого совет-
ского поэта Г. Сарьяна, у пас имеются пе-
реводы целого ряда ’.поэм и стихотворений
Шевченко. Несколько поэм . («Катерина»,
«Сон». «Кавказ», «Тополя») и многочи-
сленные стихотворения Шевченко уже по-
явились в армянских Журналах и газе-
тах, К юбилею Шевченко Госиздат Арме-
нии в роскошном издании выпускает том
«Кобзаря» в 8 тыс. строк.
В него вошли основные поэмы (в том
числе «Гайдамаки», «Батрачка». «Моска-
лева Крипппя») и думки Шевченко в пе-
реводе Г. Са пьяна, которому в сравнитель-
но короткий срок удалось справиться с
такой ответственной задачей, как перевод
на армянский язык произведений Шев-
ченко.
Советские поэты Армении переводят
Шевченко, посвящают ему восторженные
стихи.
125-летие со дня рождения гениального
поэта Украины — великий культурный
праздник, и для армянского народа, кото-
рый вместе с другими братскими пародами
нашего великого Советского Союза гото-
вится к этому юбилею.
В поэме «Сон» (1844 г.) Шевченко зло
высмеял идеал красоты «высшей аристо-
кратии». Вот какой портрет царицы, жены
Николая I, воспетой за «неописанную кра-
соту» поэтом Жуковским, дал Шевченко в
этой поэме:
Вот и сам он, (т. е, Николай I. —
Н. Б.).
Высокий, сердитый,
Выступает. А с ним рядом
Тоненькая жёнка,
Долгоногая, худее
Сохлого опёнка...8)
Шевченко восхищался революпионно-де-
мократической литературой и выразил глу-
бокое убеждение в революционно-разруши-
тельном действии бессмертных сатир Сал-
тыкова-Щедрина.. «Как хороши «Губерн-
ские очерки»... Салтыкова, — писал он.
Я благоговею перед Салтыковым. О, Го-
голь, наш бессмертный Гоголь! Какою ра-
достью возрадовалась бы благородная душа
твоя. ’увидя вокруг себя таких гениаль-
ных учеников своих. Други мои, искрен-
ние мои! Пишите, полайте голос за эту
бедную, грязную, опаскуженную чернь!
За этого поруганного, бессловесного смер-
да!». («Дневник»).
В своем творчестве Шевченко показал
блестящий пример того, как надо соче-
тать национальное дело, национальную
культуру с достижениями культуры ми-
ровой. М. Горький справедливо видел зна-
чение Шевченко в том, что он поэт не
только украинский, но и «общерусский».
Н. А. Добролюбов еше в 1860 году указал
на общечеловеческий смысл произведений
Шевченко, которые, «будучи народно-
украинскими, понятны и близки, однако,
всякому, кто не совсем извратил в себе
лучшие человеческие инстинкты» 4).
Шевченко шел вместе с революционны-
ми демократами в решении важнейших во-
просов как литературной, так и политиче-
ской жизни страны.
1) Перевод М. Матусовского.
2) Перевод А. Колтоновокого.
3) Перевод Ф. Сологуба.
4) Поли. собр. ооч„ т. П, ГИХЛ. 1935,
стр, 568.
«Шевченко в 13-летнем возрасте»
Скульптура работы Д. А. Моисеенко
(фарфоровый завод «Керамик», Каме-
нец-Подольская область).
(Фотохроника ТАСС).
ОВАНЕС ШИРАЗ
сердцу Мира
Я знаю: на земле ничто,
0, пет, ничто не пропадет. —
Рожденное живой мечтой
Бессмертным в вечности живет.
Покуда ярок солнца шит
Над милою моей страной, —
С землей и солнцем сердцем слит
Я вечной озарен весной.
Не пропадет и песнь твоя
В стране души моей, Тарас,
В той песне целый мир и я
В том мире жил, блуждал не рае.
Где холм твой дальний? Я принес
И посадил бы .роз кусты...
И на твоей земле средь роз
Я стал бы сам цветком простым...
0, погляди на Жизнь людей:
Твои мечты, певец, сбылись.
Светло на родине твоей,
Украина счастлива, — проснись!
Проснись и погляди: ты жив, —
Я, юный армянин, пою,
Как будто сам ее сложил,
Песнь задушевную твою.
Ты знаешь: это потому
Мир солнпе вечное обрел,
Что царскую разбив тюрьму,
На. волю вылетел орел.
Я знаю, знаю хорошо:
Ничто, ничто не пропадет,
Рожденное большой душой
Бессмертным в вечности живет.
Перевела с армянского
ВЕРА ЗВЯГИНЦЕВА.
АЛЕКСАНДР ЖАРОВ
ЗАПЕВ
Мне снилось, что полночью сонной
Друг другу поведать сердца
Сошлись у криницы студеной
Два громкоголосых певца.
Один запевал под бандуру.
Под гусельный говор — другой,
В раздумьи две вербы понурых
Дремали под струнный прибой.
Про чистые слезы печали.
Про прежнее горе страны
С надеждой на счастье звучали
Две разноязычных страны.
В размере простом и горячем
Их песенный голос крепчал.
Один по-украински начал.
По-русски другой отвечал.
Словами весенней окраски
Взлетали в полночную высь
Те песни, в которых по-братски
Два сердца народных слились.
До нас, до рассветного часа
Запев двух сердец не угас—
Одним был — Микола Некрасов.
Другим был Шевченко Тарас.
ЯКУБ КОЛАС
ВЕЛИКИЙ
ХУДОЖШ
п
СЛОВА
Поэзия Тараса Шевченко близка и по»
нятна белорусскому народу: ведь так мно-
го общего в исторических судьбах бело-
руссов и украинцев. И тех и других рав-
но угнетали литовские князья и польские
короли. На протяжении долгих столетий
'белорусом и украинцы вместе боролись
против своих общих врагов — польских
помещиков и магнатов. Вместе с украин-
скими казаками героически дрались бело-
русские крестьяне под Пинском, Мозырем
и Бобруйском. Вместе гибли в неравной
'борьбе с Польшей, предпочитая смерть
панской неволе и угнетению. Социальное
бесправие и национальный гнет парского
самодержавия с одинаковой силой ложи»
Згись на украинский и белорусский трудо-
вой люд.. Постоянная историческая связь,
тождественность исторических условий двух
народов и близость их языков порождали
и общие мотивы народного творчества. Вот
почему поэзия Шевченко, глубоко револю*
пионная по своей сущности, искренняя и
простая по форме, так горячо воспринима-
лась трудящимися массам^ белорусского
народа. Многие стихотворения гениального
украинского кобзаря широко распростране-
ны среди белорусского народа.
Народный поэт Белоруссии Янка Купала
впервые узнал поэзию Шевченко из уст
своего народа. Еше с детства запомнил он
песню кобзаря из поэмы Шевченко «Гай-
дамаки». не зная ее автора:
Од села до села
Тапп! та музикь
До революции среди белорусской уча-
щейся молодежи и интеллигенции. вышед-
шей из недр трудового народа, особенно
среди народных учителей, были чрезвычай*
но популярны песни Тараса Шевченко,
особенно «Реве та стогне Дн!пр широкий»,
«Заповет», «Ой одна я. одна». Текст этих
песен иногда подвергался изменениям, ук-
раинское слово заменялось белорусским
или произносилось на белорусский лад. Но
увлекалась песнями Шевченко не только
интеллигенция — их распевали в народе.
И влияние шевченковской поэзии на твор-
чество белорусского народа — несомнен-
но. Многие белорусские народные песни—
рекрутские, чумацкие, песни о сиротской
доле — явно перекликаются с произве-
дениями гениального украинского поэта.
Так, у Шевченко в поэме «Сова»:
0й привезли до прийому
Чуприци голити;
в белорусской народной песне:
Вязупь ляпе да приёму...
Ох. падбрыл!, падгалЫ,
На праеншу пасадз!л!...;
у Шевченко в той же поэме:
Стал! хлопшв
В кайдани кувати
Та повезли до прийому
Битими шляхами.
П!шла й вдова з матерями,
S др!бними сльозами.
В белорусской песне:
Той дарожанькай рекрут вядупь
3 калодам! ды замкнёным!,
А за 1м! услед жапк! !дуць,.
1дупь жанк! ды з дзшяткам!.
Могла ли молодая белорусская поэзия,
плоть от плоти народного творчества, впи-
тавшая в себя его революционный и де-
мократический дух. остаться вне влияния
родного ей творчества гениального украин-
ского поэта? Конечно, нет. У Тараса Шев-
ченко училась она находить гневные и
беспощадные слова, направленные против
угнетателей народа. Знаменитые шевчен-
ковские стихи:
Думи мо!, думи мо!,
Лихо ж мен! з вами!
Нащо стали на папер!
Сумпимп рядами?..
вызывают целый ряд аналогичных сти-
хотворений у белорусских поэтов. У Яку-
ба Колао:
Ой, вы, думи, думк!,
Серпа майго раны!
Ш вы мае дзет,
Ш вы к!м посланы?
У Янки Купалы:
Пест мае, пест.
Смуткау waix дзет!
Кал!-ж вам час ирыдзе
Весела запев!?
Те же шевченковские мотивы .слышат-
ся и в стихотворении Купалы «Да ceaix
думак»:
Думк!, думти вееялушк!,
Скуль вы узял!ся,
Што у душы, як тыя птупгк!.
Песняй зав! Нея?
Наиболее полно в зияние Шевченко ска-
залось на дореволюционном творчестве Ян-
ки Купалы. Перекликаясь с шевченков-
ским «Кобзарем», Купала назвал первые
два сборника своих стихов — «Жалейка»
и «Гусляр». В 1906 г. Купала первый
переводит стихи Тараса Шевченко «Ми-
нають ди!, минають ноч!» на белорусский
язык. В 1909 г. в день девяностопятилет-
ней годовщины со дня рождения великого
поэта он пишет стихотворение: «Памяти
Тараса Шевченко», в котором говорит о
своем увлечении поэзией Шевченко и о
ее влиянии на белорусскую литературу:
I к нам тваё слоука пе раз далятала,
Мы слухал! упешна, што бае сусед.
Купала познакомил мюстегдое поколение
белорусских поэтов с творчеством Шевчен-
ко. Одна из замечательных ранних поэм
Купалы — «Бондаревпа» несомненно на-
веяна поэзией Тараса Шевченко. Поэма
примечательна и тем. что сюжет ее заим-
ствован из фольклорных белорусских запи-
сей. А предание о Бондаровне перешло в
Белоруссию из Украины. На том же ук-
раинском материале написал Купала сти-
хотворение «Я казак — не казак, што
нага икай св!сп!пь. а казак, што кал!сь
знау, як, волю любшь». Это стихотворение—
отзвук тех шевченковских стихов, в кото-
рых воспевается былая слава запорожско-
го свободолюбивого казачества. Стихотво-
рение Купалы «Перед виселицей» перекли-
кается с поэмой Шевченко «Сон». Мотивы
этой же поэмы слышатся и в стихотворе-
нии Купалы: «I як тут не смяяппа»'.
На нашым х!трым свепе
У сяк жыве народ:
Адз!н жыве палюдску,
Друг! жыве. як скот.
Адз!н друпм гандлююпь,
Купляюпь. як той квас.
Падноск! падб!ваюпь
Стаячаму не раз.
Начало поэмы Шевченко «Сон»:
У всякого своя доля
I св!й шлях широкий:
Той муруе, той руинуе.
Той неситим оком —
За край света зазпрае.
Чи нема Kpainn,
Щоб загарбать i з собою
Взять у домовину.
Той тузами обирае
Свата в його хат!.
А тай ниптком у куточку
Гострить шж на брата.
В поэмах Шевченко «Неофиты». «Ма-
рия» и других встречаются полные иро-
нии и сарказма строки — поэт выступает
против бога, который снисходительно взи-
рает на безобразия и преступления, чини-
мые над пародом. Такие же строки встре-
чаются и у Янки Купалы в его стихотво-
рении «Парю неба и земли», и у Якуба
Коласа в его поэме «Новая земля». Роди-
на, ее настоящее и историческое прошлое,
страстная любовь к ней. к своему паро-
ду. грусть и тоска в разлуке с ними на-
поминают многие произведения Тараса
Шевченко. Эти же чувства по отношению
к своей стране выражены во мпогих сти-
хах белорусских поэтов и в особенности
у Янки Купалы: «Я ад вас далека, бапь-
кауск!я гоп!», «Мая малетва». «Крыуда» и
мпого других.
Своеобразный ритм шевченковской поэ-
зии, характерный для нее семистопный
хорей с цезурой после четвертой стопы,
замена хорея ямбом или амфибрахием, оби-
лие внутренних рифм, — все это свойст-
венно и поэзии Янки Купалы. Поэтические
образы в стихах Купалы бесспорно в зна-
чительной мере навеяны поэзией великого
украинского поэта.
Глубокие следы влияния Шевченко не-
сет и поэзия Павлюка Труса, очень та-
лантливого поэта послеоктябрьского време*
ни. Павлюк Трус умер двадпатипятплетним
юношей. Среди - скромного имущества, ос-
тавшегося после смерти поэта, был эк-
земпляр «Кобзаря», настольной книги
Павлюка Труса. Он никогда не расставал-
ся с пей. Многочисленные пометки на
книге свидетельствуют о том внимании и
любви, которые питал Трус к творчеству
великого поэта. Трус знал наизусть почти
всего «Кобзаря». Простоте, народности,
музыкальности стиха, всему, что так под-
купает в поэзии Шевченко, учился он у
великого украинского поэта. Украина, ук-
раинские степи, курганы, хаты в виш-
невых садах очень часто упоминаются в
стихах и в незаконченных поэмах Труса.
Например, в его поэме «Разветанне»:
Ты успоадшш степы Украшы
I спевы звонки дзяучат.
Настане ноч. На-над далшай
У тумане дремлюпь ветрак!.
Заводзяць песню парубк!,
I у в!птнях журациа хащны,
Маучаць тапол! у долавах,
к песня Koiiinna далёка
«Реве та стогне Дншр широк!.
Сердитый ветер завыва».
Горячо любил и высоко пенил Шевчен-
ко другой белорусский поэт, Максим Бог-
данович. выдающийся мастер поэтического
слова и серьезный критик. Так же. как
и Павлюк Трус, Богданович умер моло-
дым. Двадцать пять лет назад он напи-
сал две статьи, посвященные гениальному
автору «Кобзаря». Одна из них — «Краса
и сила», опыт исследования стиха
Т. Г. Шевченко, начинается так: «Есть
звезды, которые так близки друг к дру-
гу и так ровно сливают свой свет, что
кажутся нам одним неразрывным целым.
«Двойными звездами» называются эти
светила. Их судьба стала судьбой музы
Шевченко и украинской народной поэзии:
двойной звездой светят они в мире искус-
ства и красоты». Богданович приходит к
выводу, что «в лице Шевченко мировая
литература имеет поэта со стихом мело- i
дичвым и изящным, цозта. который кра-
соту своих произведений строил на наи-
более тонких приемах: ассонансах, алли-
терациях. внутренних рифмах: поэта, ко-
торый к этой красоте указанных элемен-
тов стиха присоединил еще необыкновен-
ную силу своих ритмов, а также ориги-
нальность. живость и грациозность раз-
нообразных метров».
Наш краткий обзор — это первая Я
далеко не полная попытка исследовать
роль Тараса Григорьевича Шевченко в
развитии белорусской поэзии.
Стодваодатипятилетие со дня рождения
Т. Г. Шевченко вызвало у белорусских по-
этов огромный интерес к литературному
наследству великого певца украинского
народа. Горячо откликнулись они на эту
знаменательную дату. Белорусские поэты
поставили перед собою задачу — дать пол-
ный и полноценный перевод «Кобзаря» на
белорусский язык. Работа над переводом
«Кобзаря» еще более сблизила наших по-
этов с творчеством Шевченко. Вся иошь
и глубина поэзии Шевченко, волшебное
богатство красок и звуков открылись нам
в этой работе, в процессе преодоления тех,
подчас огромных, трудностей, с которыми
связана передача стихов Шевченко на бе-
лорусский язык, несмотря на близость'
украинского и белорусского языков. Мы
ставили перед собой задачу — дать пере-
вод. близкий к оригиналу. сохранив все
особенности поэтических приемов, поэти-
ческую простоту и ясность, музыку и на-
певность шевченковской поэзии. Все
трудности, связанные с переводом, в ос-
новном. нам кажется, преодолены.
Тарас Григорьевич Шевченко по досто-
инству и по праву занимает место рядом
с Пушкиным. Мицкевичем и Гете? с Су-
лейманом Стальским. с Некрасовым и Шо-
та Руставели. Свободный советский народ,
как никакой иной в мире, ценит искренних
и великих сынов человечества. великих
художников слова всех времен и всех на-
родов, ибо советский народ —- достойны!
наследник общечеловеческой культуШ
‘Литературная газета
2	---- № 13
М. ЗОЩЕНКО
Тарас Шевченко
ОТРЫВОК ИЗ БИОГРАФИИ
ПОСЛЕДНЕЕ
ПРЕПЯТСТВИЕ
I Батее трех лет Шевченко провел в «уче-
никах» у маляра Ширяева.
Это были тягостные годы, 0 каком-ни-
будь серьезном учении не могло быть и
речи. Шевченко попросту попал к пред-
приимчивому мастеру, который за кусок
хлеба заставлял учеников работать на се-
бя.
Но Шевченко не падал духом. С удиви-
тельным упорством и настойчивостью он
продолжал заниматься своим рисованием.
Однажды поздно вечером, возвращаясь с
работы, дведпатадвухлетний Шевченко за-
шел по обыкновению в Летний сад.
Шевченко был босой, без шапки, в ко-
ричневом халате. В руках у него были
малярная кисть и ведро от краски.
Шевченко прошел по аллеям сада, раз-
глядывая мраморные статуи.
Перед одной из статуй Шевченко задер-
жался. Он сел на свое перевернутое ве-
дро и стал срисовывать в свою тетрадь
контуры мраморной богини.
Был поздний майский вечер. Белая пе-
тербургская ночь датала возможность par
ботать.
Один из прохожих остановился позади
Шевченко и с любопытством стал смотреть
на его работу.
Рисунок выходил отлично. Это было уди-
вительно: оборванный пафенек так искусно
и так уверенно рисовал.
Прохожий разговорился с Шевченко. Он
оказался земляком Тараса. Это был молодой
художник Сошенко. Он недавно приехал в
Петербург для занятий в Академии худо-
жеств.
Сошенко с любопытством стал расспра-
шивать Тараса об его жизни. Он похвалил
его рисунки и сказал, что ему надо
учиться и что. сколько он понимает, из
него выйдет большой толк.
Сошенко дал Тарасу свой адрес и про-
сил его зайти в воскресенье.
* Шевченко был взволнован встречей. Он
бормотал слова благодарности. Он так ма-
ло видел внимания к себе. Он не привык
к участию или даже к какому-нибудь че-
ловеческому отношению. .
И теперь он с чувством признательно-
сти смотрел на незнакомого художника,
который обещал сделать для него все. что
будет возможно.
В воскресенье Шевченко пришел к ху-
дожнику на Четвертую линию Васильевско-
го острова.
Тарас принес с собой связку своих ри-
сунков.
Художник Сошенко стал внимательно
рассматривать рисунки, хваля их и уди-
вляясь необыкновенному мастерству маля-
ра.
Сошенко не мог оказать Тарасу немед-
ленную помощь. Он и сам ничего не имел.
Он без копейки денег приехал в Петер-
бург и только что устроился. Но ему чрез-
вычайно хотелось сделать для Тараса что-
нибудь полезное.
Он решил показать рисунки в Академии
и познакомить Тараса с теми людьми, ко-
торые могли бы оказать влияние на судь-
бу бедного маляра.
Через некоторое время Сошенко позна-
комил Тараса с известным писателем
Гребенкой.
Гребенка с большим вниманием и доб-
ротой отнесся к своему земляку. Он по-
мог ему приодеться и познакомил его с
видными людьми. В частности он познако-
мил его с секретарем Академии В. И. Гри-
горовичем.
Этот секретарь был весьма влиятельный
господин, преподававший в Академии «Те-
орию изящного». Он был в приятельских
отношениях с художником К. Брюлловым,
слава которого в то время была ве.тика
и даже ослепительна. О его картинах
писались статьи. Общественное мнение и
критика превозносили его до небес. Его
Последняя картина «Гибель Помпеи» про-
шумела на выставках Европы.
Брюллов с участием отнесся к Шевчен-
ко. Он похвалил его рисунки и познако-
мил его с придворным живописцем Вене-
циановым.
И Венецианов, в свою очередь, расска-
зал поэту Жуковскому о несчастной судь-
бе талантливого маляра.
И вот бедным, доселе неведомым, маля-
ром заинтересовались столь влиятеЛные
люди, что, казалось, перемена судьбы для
Шевченко уже близка.
Брюллов хотел было зачислить Шевчен-
ко в ученики Академии, но, узнав, что
он крепостной, пришел в уныние. По зако- |
ну крепостной пе мот состоять в учениках
Академии даже при согласии помещика.
Надо было выкупить Тараса, либо уго-
ворить помещика дать ему вольную. Но на
это нужны были время и деньги. Дело
явно затягивалось.
Художник Сошенко сходил к Ширяеву
и упросил последнего дать Тарасу времен-
ный отпуск для того, чтобы тот МОГ ПО’
сетцать занятая в зале Поощрения худо-
жеств. Ширяев неожиданно согласился,
хотя сказал, что это блажь и напрасная
затея.
Шевченко стал ходить на временные за-
нятия по живописи.
Между тем, Жуковский, близкий ко дво-
ру. в разговоре с императрицей обрисовал
ужасное положение талантливого юноши,
который закрепощен и. в силу этого, не
может стать художником.
Но что могла сделать императрица! По-
мещик — полновластный хозяин своих
крепостных. Было бы неприлично вмеши-
ваться государыне в то, что освящено ца-
рем и законом.
Оставалось два пути — купить Тараса
у помещика или склонить помещика к фи-
лантропическому шагу — дать Тарасу ос-
вобождение.
Жуковский просил Брюллова заняться
этим делом. *
И вот Брюллов отправился к полковни-
ку Энгельгардту для переговоров.
Неизвестно, каков был разговор помещи-
ка с Брюлловым. Известно только то, что
Брюллов вернулся от Энгельгардта взбе-
шенным до последней степени.
— Это самая большая свинья из всех
свиней, каких только мне приходилось ви-
деть, — сказал Брюллов в ответ на рас-
спросы о результатах переговоров.
Шевченко, узла® о неудаче, пришел в
отчаяние.
Брюллов утешал его. Жуковский, узнав
об отчаянии молодого человека, написал
ему успокойтельную записку.
Решено было снова обратиться к Энгель-
гардту с просьбой назначить цену за кре-
постную душу Тараса,
Сошенко вызвался, было, пойти к поме-
щику для переговоров- Но появление бед-
ного художника у блестящего офицера мог-
ло бы сорвать дело. И по этой причине
для переговоров попросили пойти придвор-
ного живописца Венецианова. Быть может
он, близкий ко двору человек, имеющий ге-
неральский чин, сумеет задеть чувствитель-
ные струны сердца помещика и тот пой-
дет на филантропию или же назначит
«божескую» пену за крепостную душу.
Полковник Энгельгардт был раздражен
назойливостью художников.
Он целый час выдержал придворного
живописца в своей передней. И когда при-
нял его — разразился упреками. Он ска-
зал:
— Что вы, собственно говоря, хотите от
меня вместе с вашим Брюлловым. О ка-
кой филантропии вы изволите говорить?
В этого крепостного я вложил изрядные
деньги для того, чтобы ап был тем. ка-
ким вы его видите. Я решительно прошу
вас не говорить мне о какой-либо благо-
творительности или филантропии. В наш
коммерческий век это, сударь, просто смеш-
но слышать. Моя крайняя и решительная
пена за крепостного Тапаса — 2.500 руб-
лей ассигнациями. Если вам будет угод-
но теперь об этом предмете говорить —
давайте будем говорить.
Сконфуженный и растерянный придвор-
ный живописец вернулся от помещика.
Жуковскому пришла мысль собрать
деньги для того, чтобы выкупить Шевчен-
ко. Это он берется сделать в кругу при-
дворных людёй.
Но Брюллов сказал, что будет, пожа-
луй, лучше, если он напишет, скажем,
портрет Жуковского и этот портрет они
за две с половиною тысячи разыграют в
лотерею.
Так и было сделано.
Брюллов написал портрет Жуковского. И
вскоре деньги были собраны.
Придворный живописец Венецианов сно-
ва отправился к Энгельгардту.
Помещик, несколько поломавшись и по-
говорив о том, что Шевченко стоит зна-
чительно дороже, чем он за пего спросил,
дал отпускную.
Это был знаменательный день для Шев-
ченко ♦- 22 апреля 1838 года.
Акварели работы т. Г. Шевченко.
пылающий дом
Давно уж тех людей нет и в помине.
Но случай был такой на Украине.
Вдали от столбовых больших дорог,
От городов губернских в отдаленья
Существовало бедное селенье,
А в том селенья бедный был шинок.
И тайная вела к нему дорога.
Она кончалась у его порога,
И многие к шинку знавали путь,
Сбираяся под кровлею худою.
Чтобы поплакать над своей судьбою,
Чтобы судьбу недобрым помянуть.
Еврей держал шинок в убогом доме
И сам он спал, бедняга, на соломе,
Хоть все село сбиралось в доме том,
Хоть пропивали там живую душу,
Хоть скорбь и ужас становились глуше
Над кружкою с играющим вином.
У шинкаря, у старого еврея.
Судьба была немногим веселее,
И он слыхал нередко от жены:
«Нас тот же царь, нас тот же паи
обидел,
Мы каждый день чужие слезы видим,
И наши слезы также солоны».
Прошло недель и месяцев немало,
И ненависть в народе закипала,
Да только обнаружилась не вдруг.
И шли в шинок селяне друг за дружкой,
Над головами проплывала кружка.
И сразу к ней тянулось десять рук.
И в час ночной, когда над пенным
зельем
И стон стоял, и пьяное веселье
(Наверно, сажа занялась в трубе),
Тогда и над селом, и над полями
Негаданно-нежданно взмыло пламя,
м о
У каждого человека- есть овей прочные
литературные привязанности.
Мы любим Пушкина, Лермонтова, Тол-
стого, Некрасова, Шевченко, Маяковского.
Мы обращаемся к произведениям великих
писателей в часы отдыха, мы берем их
книжки в путь-дорогу. Многое было про-
читано раньше, но у классиков всегда на-
ходишь новое, неожиданное, глубоко тебя
волнующее.
С произведениями Тараса Григорьевича
Шевченко я познакомилась в детстве, не
зная, кем они написаны. Многие из пе-
сен, которые я распевала с подружками
в моем родном селе, которые все пели на
работе, на посиделках, были созданы ве-
ликим поэтом.
Украинцы — певучий народ. Из поко-
ления в поколение, из рода в род переда-
вались песни о том, как дрались наши
прадеды с поработителями родной земли—
с турками, с чванливой и жестокой поль-
ской шляхтой. Слепцы ходили по чумац-
ким степям и рассказывали о седой ста-
рине вольнолюбивой Украины.
Эти безвестные сказители и певцы вос-
певали доблесть и мужество минувших по-
колений, они поведали нам о прошлом, они
познакомили нас с песнями и думами
родного Шевченко.
Гений певца украинского народа обши-
рен. Его «Кобзарь» — книга мудрая, поэ-
тическая, в которой каждое слово, каж-
дую 'строку великий поэт-мучепик прове-
рял в народе. «Кобзарь» — одна из са-
мых народных книг не только в украин-
ской, но, думается мне, и в мировой
литературе.
Прошли десятилетия, а в шевченков-
ском «Кобзаре» с еще большей силой зву-
чат неизбывная, неугасимая любовь к
трудовому народу и ненависть к помещи-
кам, к угнетателям.
Царское самодержавие боялось «Кобза-
ря». Это была запретная книга. Ее пря-
тали от народа, потому что в ней были
собраны страдания, горе и надежды о
светлой, счастливой доле великого украин-
И. ФЕФЕР
ИЗ поэмы
И тут конец пришел хмельной гульбе.
Бежали все, огонь прошел по крыше
И вырос он крестов на церкви выше,
И над селеньем загудел набат.
Тот колокол гудел, гудел в тумане,
И просыпались трезвые селяне,
И выбегали с ведрами из хат.
А дым клубился, как в степи отара.
И у огня шинкарь метался старый.
Он руки к небу красному простер.
И вот уже скрипят в селе колодцы.
И вот вода по красным балкам льется,
И кажется — не так высок костер.
Дом отстоим! Воды наверно хватит!
Тогда на дрожках, в стеганом халате
Приехал пан, а с паном сыновья,
А с паничами панские лакеи.
Пан говорит: «Напрасная затея
Тушить пожар, — к стихиям склонен я.
Всех разогнать!» Стрельба из
пистолетов
Пошла кругом. Панок полуодетый
Глядит с улыбкой на своих псарей,
А те народ честной с пожара гонят.
Один шинкарь в дыму багровом тонет.
Один с ведерком мечется еврей.
А вдалеке уже гремит телега,
И лошади горячие от бега
Круг разрывают. Нам седок знаком:
Усы, папаха. Паничи бледнеют.
Седок кричит селянам и лакеям:
поэт
ПОЛИНА ОСИПЕНКО
Герой Советского Союза, майор.
ского народа. Изданный до революции,
«Кобзарь» был искромсан, изрезан дове-
ренными людьми русского самодержавия и
украинскими буржуазными националиста-
ми. Из этой бессмертной книги были вы-
брошены самые гневные ее страницы. Но
даже искалеченный «Кобзарь» был стра-
шен правящим классам. В народе жило
слово поэта. Жило оно и в нашей дерев-
не. Бывало, славно поработав в поле, мы
шли по тихой дороге домой. Кто-нибудь
затягивал песню.
Знакомый напев, знакомые слова;
Ду ми мо1, дуж мо1,
Лихо меш з вами!
Нащо стали на naaiepi
Оумними рядами?..
Это одна из моих любимых песен. Гру-
стная и хорошая песня. Шевченко напи-
сал ее вдали от родной Украины. Она пе-
чальна, но не безысходна. Шевченко, ко-
торый боялся, что ему не удастся вновь
увидеть милую Украину, твердо верил в
то, что его творчество найдет «щиру
правду, а ще, може, й славу...»
Еще в детстве слышала я эту песню,
но не знала имени ее автора. И так при-
ятно и радостно было встретить ее в
«Кобзаре», узнать, что написана она Та-
расом Шевченко.
Шевченковский «Заповхт» («Як умру, то
поховайте»), как и горьковский «Буревест-
ник», воспитывал целые поколения в рево-
люционном духе. Величавые и чеканные
строки «Запевка» разнеслись по Украи-
не — в селах, в шахтах, в городах пели
эту славную, боевую песню.
Поэт призывает к жестокой расправе
с врагами. Величайшей верой в силы и
разум народа, в неизбежность победы про-
низан «Заповк». Пророчество поэта сбы-
«Что ж вы глядите, чей пылает дом?»
Народ узнал поэта, — гул в народе,
А из лакеев псарь один выходит
И говорит — непрошен и незван:
«Еврей горит, тушить никто не хочет,
Да и не стоит». Паничи хохочут,
И мягким хохотом хохочет пан.
И на проезжего глядит селенье.
А он, исполнен словно вдохновенья,
Уже вскочил. Схватил ведро. С ведром
Спешит к колодцу. И пуста телега,
А сотни искр мелькают красным снегом,
И красной шапкой полыхает дом.
Кричит проезжий: «Что глядеть на
пламя!»
И кажется, он говорит стихами:
«Мы правнуки Адама одного, —
Поможем брату своему — еврею,
Берите ведра и бадьи скорее!»
И все село послушало его.
Зазвякали и зазвенели ведра,
И застучали радостно и бодро,
И полилась веселая вода,
И, дружная, она лилась не даром.
А господа? Нс доглядев пожара,
Убрались во-свояси господа.
Народ не расходился до рассвета.
Еврей-шинкарь спросил: «Так кто же
это,
Кто нас, убо<гих, от несчастья спас?
Живу я больше половины века,
А не встречал такого человека,
Наверно ангел он».
— «Hi, це Тарас!»
Перевел с еврейского
НИК. УШАКОВ
лось. Народы нашей великой и могуще-
ственной родины сбросили оковы, й не
только Украина, но и братская Белорус-
сии, и солнечная Грузия, и знойный Азер-
байджан, и Россия, и Казахстан не за-
были помянуть великого поэта «незлим
тихим словом».
Ненависть Шевченко распространялась
не только на царей земных, но и небес-
ных.
Поэт называет попов, помещиков-кре-
постников «разбойниками», «голодны-
ми воронами», которым, он верил, будет
«тяжко, лихо».
Шевченко, с большой симпатией рисую-
щий горестную судьбу «Наймички», не-
счастной «Катерины» (одна из моих са-
мых любимых поэм), создавший замена’
тельные песни борьбы, — это мой люби-
мый поэт, это мой Шевченко.
В моей жизни поэзия Шевченко занима-
ет огромное место. В ней я нахожу не
только большие мысли. Чтение произведе-
ний Шевченко доставляет мне огромное
художественное наслаждение. Меня пленя-
ет его язык — грозный и суровый, когда
он говорит о врагах, и нежный, прозрач-
ный, — когда повествует о народе.
Народы Советского Союза чтят память
великого поэта украинского народа. Они
читают его песни и думы.
На высоком берету Днепра скромная мо-
гила поэта видна всей нашей родине,
счастливым народам, верным своей партии,
правительству, великому Сталину.
За рубежами советской Украины
бессмертное слово Шевченко живет в серд-
цах нещадно угнетаемых миллионов тру-
дящихся украинце®, где национальное до-
стоинство всечасно попирается.
Поховайте та вставайте,
Кайдани порвке
I вражою злою кров’ю
Волю окропке.
В засадной (западной) Украине эти сло-
ва звучат боевым революционным призы-
вом к борьбе с фашизмом и мракобесием.
ЯКОВ УХСАЙ
В Чувашии
В сентябре 1857 года на пароходе
«Князь Пожарский» возвращался из ссы>-
ки Тарас Шевченко.
«После завтрака пошел я в капитан-
скую светелку с твердым намерением про-
должать начатый портрет, как начал от-
крываться из-за горы город Чебоксары.
Ничтожный, но картинный городок. Если
не больше, так по крайней мере наполови-
ну будет в нем домов и церквей. И все ста-
ринной московской архитектуры. Для кого
и для чего они построены? Для чувашей?.
Нет, для православия. Главный узел мос-
ковской старой внутренней политики —
православие. Неудобозабываемый Тормоз *)
по глупости своей хотел затянуть этот
ослабевший узел и перетянул: он теперь
на одном волоске держится».
До революции произведения Тараса Шев-
ченко нельзя было переводить на чуваш-
ский язык. Недаром старая чувашская по-
словица гласит: «чувашскую книгу корова
с’ела». Этой прожорливой коровой было
царское правительство.
Поэт революции 1905 года, страстный
певец чувашской бедноты Тайар Тпмкки
(1889—1907) любил стихи Тараса Шев-
ченко. За организацию подпольной типо-
графии молодой поэт был сослан в Сибирь,
где и умер 18 лет. Тайар Тимкки не ус-
пел дать своему народу задуманных им
переводов Тараса Шевченко.
Существует чувашская легенда о том,
как Чувашии, боясь попов и помещиков,
хранил свою заветную, лучшую песню В
дремучем лесу, в дупле дерева. В глубокую
ночь на белом коне скакал он в лес слу-
шать скрытую там песню. Едва в тиши
раздавался его свист, в ответ неслись зву-
ки песни. Внимая песне, чудно оживлялась
вся природа: шумели вековые деревья, ще-
бетали птипы. Но песню украл черный во-
рон, который, по чувашскому поверью, яв-
ляется символом лихолетья, войн и народ-
ных бедствий. 0 чуваши® всю жизнь го-
нится за зловещим вороном, похитившим
его сокровище... Тоскуя о своей песне,
умирает Чувашии, и из его сердца выра-
стает клея. (Из клена обычно чуваши де-
лают гусли). Три сына чувашина выраста-
ют и из клена — сердца отца — делают
звонкие гусли, на которых играют песню.
Легенда эта отражает дореволюционную
эпоху, когда голодный, угнетаемый чуваш-
ский народ находился под у1розой выми-
рания. Цащйм украл счастье и даже пра-
во петь. На улицах Казани разговор йа
чувашском языке считался «неприлич-
ным». Великая социалистическая револю-
ция дала чувашскому народу счастье и
право на песню. Вместе с радостью вошел
в чувашскую литературу и Тарас Шевчен-
ко. Первым его популяризатором был Сесь-
пел Мипппи (1899—1922), один из пер-
вых поэтов Советской Чувашии, певец воз-
рождения своего народа. Он очень многим
обязан влиянию Тараса Шевченко. Его
лучшие стихи навеяны мотивами знамени-
того «Кобзаря». Преклоняясь перед Шев-
ченко, Сесьпел Мишпги приехал на Украи-
ну и изучил украинский язык, чтобы в
подлиннике читать стихи любимого поэта.
Сесьпел Мипппи умер 15 июня 1922 года.
На его могиле написана эпитафия:
Опя едина могила
Великого поэта сховала.
3 ним богато шсень новых
Будена земля потеряла.
В развитии молодой чувашской литера-
туры Тарас Шевченко играет такую же
роль, как Пушкин, Лермонтов и Некрасов.
Он не только украинский поэт, его «Коб-
зарь» — это сокровище литературы всех
народов СССР и мировой литературы.
*
Стояли ясные дни в 1939 году в Че-
боксарах — в столице орденоносной Чу-
вашии. где 80 лет тому назад Тарас Шев-
ченко видел только дома и церкви старой
московской архитектуры.
Гордо возвышались замечательные дема
и дворцы новой, советской архитектуры.
В праздничной одежде шагали пионеры.
Радио отчетливо передавало «Завещание»
Тараса Шевченко:
Схоронив меня, вставайте,
Цепи разорвите,
И злодейской вражьей кровью
Волю окропите.
И меня в семье велцкой,
В семье вольной, новой,
Не забудьте, помяните
Добрым, тихим словом.
— Добрым словом вспоминаем вас. до-
рогой Тарас Григорьевич! — сказала де-
вушка в ярком красном галстуке.
* Николай I.
СЕРГЕЙ ГОРОДЕЦКИЙ
ШЕВЧЕНКО
И РУССКАЯ
ПОЭЗИЯ
Пушкин был учеником Державина и
Жуковского, а «влияли» на него Байрон и
Шекспир. Художественное самосознание
Шевченко зрело под обаянием Жуковского
и Брюллова, а «влияли» на него Рылеев
и Сошенко. (Очень важно выяснить твор-
ческое лицо этого Сошенко). Этих фактов
нельзя об’яснить старыми методами исто-
рико-сравнительного литературоведения.
Звено вопроса, за которое надо ухватить-
ся, чтоб об’яснить эти факты, заключается
в том. что один поэт приобретает влияние
на другого только тогда, когда совпадает
социальное звучание их творчества.
Шевченко вошел в русскую поэзию кли-
ном. Прежде всего тут нужно отметить
тот факт, что расстояние между русским и
украинским языками в начале девятнадца-
того века было не таким, каким оно ста-
ло в результате угнетательской политики
самодержавия. Лучшим примером истори-
ческого и творческого содружества этих
языков является Гоголь. Шевченко .оди-
наково хорошо писал стихи и по-русски
и по-украински. Стихи его по языку от-
лично понимали все его русские поэты-
современники. Но русская поэзия того
времени была в руках дворянского поко-
ления. И посетители салона Жуковского,
понимая Шевченко по языку, не понима-
ли его по содержанию. Тут-то и зарыта
собака.
В антресолях помещичьих домов, в име-
ниях и в столицах крепостные ^девушки
за каторжной работой вышивания пели
сложенные народом девичьи песенки.
Сквозь лепные потолки танцевальных зал
и столовых эти девичьи песенки прони-
кали, шевелили струны дворянских поэ-
тов и музыкантов. Русская народная пес-
ня в эпоху Шевченко проникала в лите-
ратуру в виде романсов Алябьева и Ти-
това, стихов Вяземского и Одоевского.
Только Пушкин в своей ссылке пил чи-
стый мед народной песни и сказки из
уст своей Арины Родионовны. И гениаль-
ность его сказалась очень ярко в том
творческом послушании, с каким он вво-
дил в литературу вековые предания на-
родной устной- поэзии. Но Пушкин был
одинок в этцм своем прозрении. Общее
направление усвоения народной песни
ограничивало ее любовным сюжетом, за-
крывало глаза на драму крепостной жизни
и превращало народную песню в салон-
ный романс.
Вот среда, в. которой впервые прозву-
чал в Петербурге «Кобзарь» — стихи кре-
постного художника, которого надо выку-
пать ради его живописного таланта, без
внимания к его таланту поэтическому.
А Шевченко нес революцию в поэзию.
С беспощадным гневом разрушал он и в
стихах и в рисунках «ампирную» идил-
лию пейзанства, живописуемую в карти-
нах Венецианова и в романсах дворян-
ских поэтов.
У Пушкина Наталья Павловна, давая
пощечину своему Тарквинию, графу Ну-
лину, тем самым давала пощечину ро-
мантической поэме рукой поэмы реали-
стической.
Шевченко не нуждался в этих драмати-
ческих жестах. На своей шкуре он ис-
пытал, как пороли помещики крестьян
руками дворовых или дьячков. И потому,
отдав дань времени в «Гайдамаках», еще
проникнутых традициями романтической
поэмы, он безошибочно поднял в «Сове»
и «Сне» знамя реалистической поэмы, не
убоявшись с беспощадной правдивостью
обнажать все коллизии крестьянской тог-
дашней жизни. Два путеводителя было у
него в этом жанре: украинская народная
«дума», т. е. былина, и Рылеев со своими
же «думами», в свою очередь научивший-
ся бесстрашию в построении драматиче-
ских конфликтов у эмигранта Клингера,
директора корпуса, где он воспитывался,
автора драмы «Штурм упд дранг», по име-
ни которой названо прогрессивное литера-
турное движение тогдашней Германии.
Но кто из русских поэтов эпохи нико-
лаевской «тюрьмы па^Ьдов» мог поддер-
жать и пронести дальше это знамя?
Дело Шевченко не было и не могло
быть понято русскими поэтами, современ-
никами первого периода поэтической де-
ятельности Шевченко. Недаром он жало-
вался в стихотворении, посвященном Го-
голю: «Кому же ее, думу, покажу я, и
кто мою речь встретит приветом и поймет
великое слово? Все оглохли, поникли в
цепях. Ты смеешься, а я плачу, великий
мой друг! А что будет от этого плача?
Ничего, мой брат!» Шевченко знал, что
он говорит «великое слово», но знал так-
же и то, что в его время «не зарежет
отец сына своего родного» в борьбе за
свободу. Шевченко пел песни крестьян-
ской революции, и среди дворян не могло
найтись им отголоска.
Десятилетняя ссылка разлучила поэта с
его литературными друзьями. Николаев-
ский режим уложил в могилы Грибоедова,
Полежаева, Пушкина и Лермонтова. Рус-
ская прогрессивная поэзия была разгром-
лена. Пламя идеи Пушкина превращалось
в искру, золу и пепел в стихах Вязем-
ского, Бенедиктова, Майкова. Даже укра-
инские друзья Шевченко, вроде Костома-
рова, боялись его. когда он вернулся из
ссылки, потому что пыткн Кос-Арала и
Новопетровска пе только не сломили волю
певца, но закалили ее, певца народной
печали сделали певцом революционной
борьбы за свободу.
Шевченко нашел себе новых друзей сре-
ди русской революционной демократии.
Добролюбов первый указал на его значе-
ние, назвав его «певцом совершенно на-
родным», Герцен назвал его «политиче-
ским деятелем и борцом за свободу».
Только с этого момента можно говорить о
«влиянии» Шевченко на русскую поэзию
Ярче всего и сильнее всего оно сказа-
лось на поэзии Некрасова. Вопрос о «вли-
янии» Шевченко на Некрасова требует
обстоятельного и кропотливого обследова-
ния, потому что даже Некрасов не сразу
занял те идеологические позиции, на ко-
торых с самого начала стоял Шевченко.
К. Чуковский в своем издании Некрасова
указывает, что Некрасов хорошо знал
стихи Шевченко и цитировал их еще в
1844 г. в «Литературной газете». Два ва-
рианта финала стихотворения Некрасова,
написанного на смерть Шевченко, показы-
вают, что Некрасов больше чувствовал,
чем осознавал значение Шевченко для
русской поэзии. Тем важнее вскрыть как
в идеологии, так и в жанрах и даже в
образах созвучность поэзии Некрасова и
Шевченко.
Дело литературоведов выяснить, что
воспринял Некрасов непосредственно из
своей эпохи, что он написал под литера-
турным влиянием Шевченко, как скре-
щивались и совмещались эти влияния.
Для анализа живучести шевченковских
традиций в русской поэзии нам сейчас
важно отметить факт созвучности высших
точек поэзии Некрасова с основным тоном
поэзии Шевченко. Такие темы, как доля
женщины, как рекрутчина, как крепост-
ная любовь, как «Владимирка», как, на-
конец, декабристы, могли возникнуть и
без влияния Шевченко, но некрасовский
закал обработки этих тем, «жестокость»
его музы не имеют никаких прецедентов
в русской поэзии и имеют их в поэзии
Шевченко.
Еще ярче эта преемственность сказы-
вается в некрасовских жанрах. Откуда,
как *не от Шевченко, мог взять Некра-
сов этот жанр краткой поэмы-повести, по-
строенной на сильнейшем по драматизму
житейском конфликте? Сквозь лирику на-
блюдений и рассуждений с барского кры-
лечка и разговоров с охотниками этот
жанр с мужицкой властностью прорывает-
ся на высоты некрасовской поэзии. Еще
любопытней для литературоведов было бы
проследить генезис отдельных образов,
как, например, образов топора и ножа у
Некрасова и Шевченко, по существу сим-
волизирующих отношение поэтов к теме
крестьянской революции. История образа
«пророка» тоже небезынтересна. «Глаголом
жги сердца людей» — говорит Пушкин.
Слова его лились, текли
И в сердце падали глубоко.
Огнем незримым души жгли
Замерзшие.
— говорит Шевченко под прямым влия-
нием образов Пушкина, Но, кроме Пушки-
на, на него влияли и впечатления жесто-
кого кос-аральского быта, где над ним из-
девались тупые исполнители царской во-
ли. Глубоко сознательное отношение к
ним и продиктовало Шевченко первые
строки его «Пророка»:
Как непричастных к злу детей,
Господь, любя этих людей,
Послал на землю им пророка.
И дальше:
Но слепы люди. И лукавы!
Господнюю святую славу
Растлили. И чужим богам
Принесши жертву, осквернились.
И мужа правды — горе вам!
На стогнах камнями побили.
Некрасов в своем стихотворении, посвя-
щенном Чернышевскому, как бы синтези-
рует начало и конец шевченковского сти-
хотворения:
Его еще покамест не распяли,
Но час придет — он будет на кресте;
Его послал бог гнева и печали
Царям земли напомнить о Христе.
Преемственность образа несомненна.
Там, где не было социальной подпочвы,
там, где животворные семена поэзии Шев-
ченко падали на камни, произрастания не
происходило. Примером может служить
Мей. Неплохой переводчик Шевченко, хотя
и старавшийся Подчинить могучую ритми-
ку Шевченко школьным канонам, Мей
остался совершенно глухим к историче-
ским концепциям Шевченко. В начале
XIX века только Пушкин и Шевченко
осознали историческую тему с точки зре-
ния народа, борющегося за свою свободу.
Мей, влюбленный в историческую тема-
тику, на пошел за Шевченко. Он остался
в пределах любования прошлым н даже
тему новгородского веча гасил в личных
конфликтах.
Шевченко не раз пользовался античны-
ми образами. Одна из глубочайших его
сатир, высмеивающих бесчеловечность са-
модержавия, облечена в форму легенды о
римском императоре Нуме Помпилии. На-
питаться античными образами Шевченко
имел полную возможность в Академии
художеств. Но ироническому отношению
к ним он, конечно, учился у «Энеиды»
Котляревского. Эта традиция нашла про-
должение в поэзии прогрессивных поэтов-
сатириков шестидесятых годов. Не за Шев-
ченко ли вслед шел Минаев, когда писал:
Буду брать сюжет из мифов
Древней Аттики иль Рима.
Эпоха реакции надолго погасила отсве-
ты шевченковской поэзии в русской. Че-
рез суриковский кружок в творчестве от-
дельных поэтов — Спиридона Дрожжина,
Ивана Белоусова, Егора Нечаева — робко
просачивались огни бессмертного «Кобза-
ря». Столетний юбилей со дня рождения
Шевченко в 1914 году был задушен.
Настоящая встреча русской поэзии с по-
эзией Шевченко происходит только сей-
час. Только сейчас народные массы в пол-
ный голос получают возможность услы-
шать Шевчерко. Только сейчас, когда в
нашей республике сбылись его мечты О
международном братстве народов, наши
поэты могут изучить и продолжить его
дело. И когда власть народов восторжест-
вует на всей земле, песни Шевченко
не будут забыты, и в ряду немногих он
станет тем мировым поэтом, каким его
родила украинская земля.
'Литературная газета
№ 13	----- а
НЕИЗВЕСТНАЯ РЕ
ILM
13ИЯ
БЕЛИНСКОГО
Печатаемая ниже анонимная рецензия о
'«Кобзаре» Т. Г. Шевченко помещена в
майской книжке «Отечественных записок»
за 1840 год. В этом году в «Отечествен-
еых записках» и в «Литературной газе-
те», издававшихся А. А. Краевским, кни-
ги литературного характера рецензирова-
лись В. Г. Белинским, П. И. Кудрявце-
вым, М. Н. Катковым. А. Д. Галаховым и
В. С. Межевпчем. Кудрявцев, Катков и
Галахов не могли быть авторами назван-
ной рецензии о «Кобзаре», так как они
рецензировали книги, вышедшие в Москве,
а «Кобзарь» был издан в Петербурге. По-
этому «Кобзарь» и не был помечен в
журнальных реестрах Галахова, заключаю-
щих в себе предварительную запись книг,
разобранных для рецензирования сотруд-
никами-москвичами. Не мог быть автором
этой рецензии и Межевич, который сотруд-
ничал в 1840 году только в «Литератур-
ной газете», а в «Отечественные запи-
ски», по словам Белинского, «не был до-
пускаем».
Автор анонимной рецензии говорит, что
люди «в модных фраках» будут «считать
смертным грехом не понимать самых тон-
ких намеков высокомудрого Бальзака с
братиею»... В этой фразе явно чувствует-
ся Белинский. Об увлечении Бальзаком
людей «в модных фраках» он вспоминал
потом в статье о «Парижских тайпах»:
«Давно ли повести Бальзака, эти картины
салонного быта, с их тридцатилетними
женщинами, были причиною общего во-
сторга, предметом всех разговоров? давно
ли ими щеголяли наши русские журна-
лы?» (Полное собрание сочинений В. Г.
Белинского, под ред. С. А. Венгерова, т. YIII,
стр. 467—468), Он иронизировал и на-
счет «самых тонких намеков высокомудро-
го Бальзака». В рецензии о книге В. Стро-
*
«Кобзарь» Т. Шевченко. С.-Петербург. 1840.
в 12 д. л. 114 стр.
(С картинкою)
Имя г. Шевченко, если не ошибаемся,
в первый раз еще появляется в русской
литературе, и нам тем приятнее было
встретить его на книжке, в полной мере
заслуживающей одобрение критики.
Стихотворения тена Шевченко ближе
всего подходят к так называемым народ-
ным песнопениям; они так безыскуствен-
ны. что вы их легко прнймете за народ-
ные песни и легенды малороссиян: это од-
но уже много говорит в их пользу. Автор
не облекает своих чувств и поэтических
мыслей в Форму ямбов, хореев и проч.;
он даже не старается для оригинальности
(по примеру некиих пиитов) писать теми
же ямбами, но только, против принятого
всеми порядка, стихами в 9 и 10 стоп,
чтобы после громко кричать: «я! я. я! вы-
учил Русь писать уродливые стихи». —
а при всем том его стихи оригинальны:
это лепет сильной, но поэтической души...
Что же такое кобзарь? А вот, прочтите
начало стихотворения: «Тарасова ночь»
(стр. 107). и вы узнаете:
На розпутг! кобзар садить,
Та на кобз! грае;
Кругом хлопш, та пвчата —
Як мак пропвитае.
Грае кобзар. висшвуе,
Вимовля словами.
Як москал!. орда, лях!
Бились з козаками;
Як вбиралась громадояътд
В педиеньку врантп.
Як ховали козаченька
" В зелешм байрапГ
Грае кобзар, висшвуе —
Аж лихо см!етъся...
Здесь есть и поэтические думы, и исто-
рические легенды, и чары оставленной
любви, и простодушная история любви Ка-
терыпы, — словом, все элементы народ-
ной поЙии юга нашего отечества.
О «КОБЗАРЕ»
ева «Париж в 1838 и 1839 годах» он го-
ворил, что Бальзак «...расплывался в водя”
ном и растянутом многословии, которое он
выдает за тонкий анализ платья, комнат,
душ, сердец, страстей и чувств — плод
будто бы глубокой наблюдательности...»
(там же. т. VII, стр. 130). В приведенной
фразе из анонимной рецензии к слову
«Бальзака» добавлено «с братиею». И это
говорит в пользу авторства Белинского, ко-
торый почти всегда брал Бальзака «с бра-
тиею»: с рядом других французских писа-
телей, коэдп развенчивал. В «Журналь-
ной заметке» он писал, что к «неистовым
поэтам юной Франции... принадлежат: Гю-
го, Дюма, Бальзак и пр.» (там же, т. III,
стр. 378). В статье о Лажечникове: «Ро-
маны Лажечникова лучше романов Ев-
гения Сю, Виктора Гюго, Бальзака и про-
чих...» (там же, т. IY, стр. 29). В статье
«Русская литература в 1840 году»: «Так
называемая романтическая школа: Гюго,
Сю, Жален, Бальзак, Дюма, Жорж Занд и
другие, возникли и проходят на наших
глазах и готовятся к смене» (там же,
т. Y, стр. 473). В рецензии о «Прекрас-
ном молодом человеке»: «...и мы, право, не
понимаем, чем Поль-де-Кок ниже препрос-
лавленных господ—Виктора Гюго, Бальза-
ка, Эжена Сю, Александра Дюма, Жакоба.
Библиофила, Жоржа Занда и других» (там
же, т. XII, стр. 227). И в статье о «Ре-
чи» Никитенко мы находим: «Виктор Гю-
го, Бальзак, Дюма, Жанен, Сю, де-Виньи—
конечно, не громадные таланты, особенно
пятеро последних...» (там же, т. YII,
стр. 305).
Думаем, что отмеченные здесь признаки
дают основание для внесения рассматри-
ваемой рецензии в описок сочинений Бе-
линского.
В. С. СПИРИДОНОВ.
* *
Но зачем г. Шевченко пишет на мало-
российском. а не на русском языке? Если
он имеет поэтическую душу, почему не
передает ее ощущений на русском? — ска-
жут многие. —• На это можно отвечать
вопросом же: а если г. Шевченко вырос
в Малороссии; если его поставила судьба
в такое отношение к языку, на котором
мы пишем и изгоняемся, что он не мо-
жет выразить на нем своих чувств? если
с младенчества его представления одева-
лись в формы южного наречия, то неуже-
ли для этого должно зарывать талант в
землю? Неужели должно заглушить в душе
святые звуки потому только, что несколько
человек в модных фраках не поймет этих
звуков, не поймет или не захочет понять
родного отголоска славянского языка, от-
голоска. летящего с юга, ив колыбели
славы и религии России, между тем как
эти же люди будут считать смертным гре-
хом не понимать самых тонких намеков
высокомудрого Бальзака с братиею?..
Сверх того, книги, писанные по-мало-
российски. в ооде «Листов до землякив»,
Ооновьяненка. или «Приказе®» Гребенки,
или «Катерыны» Шевченка (стр. 21),
имея нравственную цель и будучи расска-
заны языком, понятным для всякого мало-
россиянина, без сомнения принесут вели-
чайшую пользу южнорусским простелюди-
нам- читателям.
Издание «Кобзаря» опрятно: при книжке
приложена картинка, сделанная Штерн-
бергом. — великим мастером изображать
малороссийские народные сцены; па кар-
тинке представлен слепой кобза-рь (певеп)
с провожатым: кобзарь сидит один, руки
его лежат на струнах бандуры; голова,
осененная думою, поникла. Вы в нем ви-
дите кочующего поэта; нет на земле ме-
ста ——
Тому, хто все знае, тому, хто все чуе:
Що море говорить, де сонпе ночуе, —
Йога на с1м свт шхто не прийма.
(стр. 19).
ШЕВЧЕНКО НА ЗАПАДЕ
Шевченко, как и Пушкин, труден для
перевода. Простота, кристальная ясность
и близкая сердцу миллионов мелодичность
поэзии Шевченко далеки от примитива,
как небо от земли. О поэзии Шевченко
можно сказать прекрасными словами, ко-
торые были сказаны когда-то о Пушкине:
все прозрачно, а дна не видно.
Чтобы передать стихами эту прозрач-
ность поэтического словаря Шевченко, что-
бы выразить его сложный душевный мир
поэта-борца, сохранив изумительную рит-
мику подлинника, нужна, что называется,
конгениальность перевода. К сожалению,
такого конгениального переводчика Шев-
ченко на Западе пока еще нет. Иностран-
ные писатели, желавшие ознакомить запад-
ноевропейские читательские круги с «Коб-
зарем», зачастую были вынуждены при-
бегать к прозаическим переводам (а то и
пересказам) его стихов. Так было с Эми-
лем Дюраном, опубликовавшим обстоятель-
ную статью о Шевченко на страницах
журнала «Revue des deux mondes» за
1876 год. Так было и с французским ли-
тератором Виктором Тиссо, посвятившим
Тарасу Шевченко одну главу своей книги
«Россия и русские» (1882). Что же ка-
сается стихотворных переводов Шевченко
на немецкий язык (книга Обриста, издан-
ная в Черновицах в 1870 году, сборни®
Юлии Виргинии, вышедший в Германии в
1911 году), то и они мало чем отлича-
лись от прозаических пересказов. Тем не
менее западный читатель, столь отдален-
но и приблизительно знакомившийся с
творчеством Шевченко, сразу же ощутил
дыхание гения.
После выхода немецких переводов Шев-
ченко в 1911 году журнальная и газет-
ная пресса восхищенно откликается на
лирику поэта и отводит ему одно из пер-
вых мест среди крупнейших литературных
классиков. Познакомившись с шевченков-
ским стихотворением «Мен! тринадпятий
пинало», немецкая писательница Елизавета
Менпель сравнивает это стихотворение с
гетевским «Willkommen und Abschied».
Другой немецкий журнал «Biihne und
Welt» называет Шевченко «украинским
Шиллером». Французский ученый профес-
сор Collie de France Луи Леже в своей
книге «Интеллектуальная Россия» сопоста-
вляет Шевченко с Мицкевичем.
Чтобы воспроизвести этот облик, запад-
ные литераторы считают необходимым об-
ращаться не к переводам Шевченко, а к
украинскому тексту. На страницах не-
мецкой газеты «Berliner Borsen Courier»
от 10 марта 1912 г. некий И. Л. писал;
«Только что нам подарили поэта, которо-
му поклоняются миллионы, которого чтят
ревностнее, чем многих - из наших штанов,
и которого еще до сих пор не знали мы,
обычно гордящиеся нашими знаниями мно-
гих литератур... Имя Шейченко я впервые
услышал от австрийского писателя Карла
Эмиля Франпоза. В беседе со мной Фран-
цоз характеризовал Шевченко как одного
из величайших лириков мировой литерату-
ры и притом с таким воодушевлением, что
я в юношеском порыве начал для освоения
этого поэта учиться украинскому языку».
Особенно любопытно последнее замеча-
ние критика. Он не доверяет иностранным
переводам из Шевченко. Он считает необ-
ходимым обратиться к подлиннику.
Дело в том, что большинство перевод-
чиков, сознательно или бессознательно, ис-
кажали шевченковский текст и во всяком
случае неизмеримо ослабляли его обаяние.
К тому же многие буржуазные литераторы,
знакомившие западноевропейских читате-
лей с поэзией Шевченко, внутренне сопро-
тивлялись мужественному, простому, на-
сквозь революционному шевченковскому
тексту.
Одни производили соответствующий от-
бор шевченковских стихов, предпочитая
опубликовывать только лирику Шевченко,
А. ЛЕЙТЕС
игнорируя его политические, памфлеты, его
героический эпос. Так, например, в 1916
году в Нью-Йорке вышла книга «Песни
Украины», в которой напечатаны переводы
стихотворений «Хустина», «Чото ти ходиш
на могилу», «Тополя» и другие лирические
произведения этого жанра. Но даже те пе-
реводчики, которые наряду с анакреонти-
ческой лирикой переводили героический
эпос «Кобзаря», неизменно вносили в не-
го множество искажений. Особенно здесь
усердствовали польские переводчики Шев-
ченко.
Когда польский поэт Сырокомля в поэ-
ме «Гайдамаки», в главе «Свято в Чиги-
риш», встретил Двустишие:
Шануйтеся ж, врала ляхи,
Скажен! собаки —
он его перевел: «уважайте себя, господа
поляки», а в примечании пояснил, что он
не мог перевести дословно это двустишие,
потому что как только начинал переводить,
«рука его содрогалась от возмущения».
Другой польский переводчик — Груд-
зицский шевченковское двустишие
Там шляхтой, татарами
Засевали поле
перевел:
Там трупами, татарами
Засевали поле.
Они не ограничивались такими кратки-
ми, но выразительными «поправками». Их
«хирургическое» вмешательство иной раз
принимало довольно внушительные разме-
ры. Так, например, из поэмы «Тарасова
нгч» польские переводчики обычно выки-
дывали 16 строк.
Еще немилосерднее обращались с шев-
ченковскими текстами его немногочислен-
ные японские переводчики. Японский жур-
нал «Тан-Тин», напечатавший в 1911 году
перевод «Заповиа», настолько исказил
смысл этого стихотворения, что выражение
«и вражою злою кров’ю волю окроште!»
прозвучало в переводе: «окропите мою мо-
гилу святой водой». Такие курьезы доста
точно ярко характеризуют настойчивое
стремление буржуазных «пропагандистов»
Шевченко исказить идейную направлен-
ность его стихов, затушевать их револю-
ционный смысл. А там, где это оказыва-
лось невозможным, реакционные буржуаз-
ные комментаторы Шевченко, начинали
открыто нападать на гениального украин-
ского народного поэта! Еще в 1883 году
Морфилл, английский историк литературы,
умилявшийся от восторга при чтении ли-
рических миниатюр Шевченко, брюзгливо
отзывался о героическом эпосе «Кобзаря».
«Конечно, в «Гайдамаках» заключается
большая лирическая и драматическая
мощь, и они написаны энергичным сти-
лем. Но содержание их — отталкивает.
Многие читатели отвернутся от них, как
и от Тараса Бульбы Гоголя, так как име-
ющиеся в нем описания слишком отврати-
тельны»,—писал Морфилл. В связи с теми
же «Гайдамака<ми» реакционный польский
рецензент на страницах журнала «Biblio-
teka Warszawska» № 1 1862 г. в рецен-
зии, полной злобы, писал: «Гордый своим
происхождением, Шевченко рад был потоп-
тать, хуже чем потоптать, осрамить, ху-
же чем осрамить, изничтожить все то, что
отличается от сермяги!» — восклицал
взбешенный рецензент.
Эти дикие, озлобленные крики реакцион-
ных критиков только выясняли демокра-
тическим читателям революционный смысл
литературной деятельности Тараса Шев-
ченко. Люди сермяги, поэтом которых на-
зывал себя автор «Кобзаря», знакомясь с
его творчеством, ощущали мятежный яко-
бинский дух художника-борца даже в каж-
дой анакреонтической песенке Шевченко.
Неслучайно поэзия балканской ради"
кальной интеллигенции развивалась под
непосредственным воздействием шевченков-
ского творчества. Родоначальник болгар-
ской прогрессивной литературы Дюбен Ка-
равеллов не только переводил Шевченко,
но и большинство своих стихов писал под
явным влиянием ритмов и образов «Коб-
заря». Впрочем, интерес к Шевченко воз-
никал и далеко за границами Украины.
Еще в 1868 году в Аляске на страни-
цах журнала «The Alaska Herald March»
появляется любопытная статья, анализи-
рующая революционные идеи, шевченков-
ской поэзии.	‘ л .
Во всех концах земного шара от Аляс-
ки до Болгарии и от Бразилии до Швеции,
везде, куда только ни проникал томик
«Кобзаря», он встречал восторженный от-
клик демократического читателя.
В результате Великой Октябрьской ре-
волюции интерес к творчеству Шевченко
безмерно возрастает. Именно это обстоя-
тельство особенно бесит реакционеров всех
мастей.
По сей день продолжаются обреченные
на позорный провал попытки выхолостить
революционное содержание поэзии гениаль-
ного народного поэта Украины. Национа-
листические лакеи вместе со своими го-
сподами—фашистскими каннибалами—не
в силах вычеркнуть имя Шевченко из
списка мировых гениев. И вот они все
свои усилия тратят на то, чтобы, сфаль-
сифицировав литературное наследие Шев-
ченко и оболгав великого художника-де-
мократа, спекульнуть на его имени.
Демократическим массам, с чувством
особой близости празднующим юбилей ве-
ликого народного гения Украины, нет не-
обходимости бороться за Шевченко с его
заклятыми врагами. Уже много лет сам
Шевченко борется против них в наших
рядах. Об этом свидетельствует каждая
строка пламенных и гневных стихов «Коб-
заря», преисполненных чувства патриотиз-
ма и всеиспепелягощей ненависти к ин-
тервентам, к предателям, к «панам несы-
тым и лукавым».
«Я сын и родной брат нашего горе-
мычного народа и никак не соединю себя
с собачьей панской кровью», — говорит
мятежный Тарас в одном из своих писем
1859 года.
Тарас Григоръич,..
...твое проклятье
Через десятки лет прогремело
Над армиями врагов народа
— восклицает Эдуард Багрицкий, пере-
кликаясь через много десятков лет с Та-
расом Шевченко. Мощным проклятьем по
адресу врагов народа звучит обличитель-
ный голос Шевченко, отдаваясь гулким
эхом во всем мире. Не случайно сейчас
«Гайдамаки» пользуются такой большой
популярностью среди крестьян Заиадаой
Украины, стонущих под игом шляхты. Не-
случайно так велик спрос среди демократи-
ческих читателей Чехо-Словакии на шев-
ченковскую поэму «Еретик». Знаменитая
поэма, рассказывающая о том, как
...неметчина спалила
Большую хату и семью,
Семью славян раз’единила
И в мир исподтишка пустила
Усобиц лютую змею.
— звучит так. словно она разоблачает
участников мюнхенского позора.
Нет никакого сомнения, что после по-
явления добросовестных переводов «Кобза-
ря» на иностранные языки популярность
Шевченко на Вападе будет расти неогра-
ниченно, ибо чрезвычайно близок его не-
укротимый дух художника-борца настрое-
ниям антифашистских масс, борющихся за
идеалы прогрессивного человечества.
7С. БЕЗЫМЕНСКИЙ
ЛЮБОВЬ
И НЕНАВИСТЬ
Я знал одной лишь думы власть, '
Одну, но пламенную страсть. 1
Шевченко был революционером. П не
только потому, что он звал к восстанию
и предвещал час. когда люди поведут ца-
ря на плаху. Всем существом своим
ненавидел он рабство, всем сердцем своим
любил он мир и людей.
Есть ли в некоторых стихах Шевченко
тоска? Да. есть. Но разве это безвольная
тоска примирившегося с цепями раба? Раз-
ве это слепая тоска уставшего обывателя?
Тоска поэта — динамит, стремящийся
взорвать мир насилия и горя. Руки Тара-
са жаждали работы, сердце — свободы я
любви, ум — дерзаний. Тоска Шевченко-—
тоска жизнелюбца, ненавидящего строй,
превративший любимую землю в ад. Это
гневиал тоска. Она рождает ненависть.
Ненависть требует действия. Вот почему
так непохожи на подлинного неистового
Тараса иные памятники, изображающие его
погруженным в думы, суровым и... спокой-
ным. Стихия Прометея — вот стихия
Шевченко. Образ Спартака — вот родимый
для Шевченко образ, ибо поэт вел в на-
ступление колонны своих стихов, как вел
своих гладиаторов Спартак.
Шевченко был жизнелюбцем. Жизнь’
предназначается для радости, мир должен
существовать для людей. Вот зацвела в
долине красная калина, защебетала пташ-
ка, вышла дивчина из хаты, встретилась'
со своим любимым, оба запели, а замол-
чав, поцеловались. Какого еще надо наш
рая? — спрашивает поэт. Вот течет ста-
рый Днепр, зеленеют над ним широкие се-
ла. Крепко любит их Тарас и любуется
ими. С презреньем и насмешкой обращает-
ся он к «Н. Т.», которая в раю росла,-
По рая лучшего не знала.
А потому, что не желала
Взглянуть на ясный божий день.
На дивный свет животворящий!
Но именно из любви к жизни Шевченко
не забывает напомнить, что людям «кажет-
ся, будто хорошо, любо и тихо на Украл-1
не» только тогда, «когда не видишь ев
горя». Мир сам по себе чудесен, однако
Может, это бы и сталось.
Если б не осталось
- Следу панского на Украине...
Значит, радость надо завоевать, мир —1
очистить.
Крепко умел любить Тарас Шевченко.’
Какая чудесная человеческая сила прояв-
ляется в его стихах, когда он говорит о’
народе! Сколько веселья в его плясовых
песнях, сколько юмора и задора в них!
Разве можно забыть, что жизнерадостные
стихи «Протоптала тропочку» и «Я в
орешник, в лес ходила» написаны поэтом
в Кос-Арале. в ссылке, в самые тяжелые
для пего времена. Любил своих героев
Шевченко, любил народ, во имя его писал
и боролся...
Крепко умел ненавидеть Тарас Шевчен-
ко. Я не буду приводить его строки, обра-
щенные к парям. Они достаточно извест-
ны. Мне кажется, что едва ли не больше,
чем царей, ненавидел поэт тех, кто при-
мирился с рабской долей. г
Священную ненависть борца пронес
Шевченко сквозь все испытания. В 186(1
году (за год до смерти) написано им сти-
хотворение «Иду однажды я в ночи». Поэт
думает о том. что если бы не оставались'
покорными рабы, не было бы' над Невой
парских палат, не было бы строя, при ко-
тором «цари с псарятами царят». Как два
кошачьих глаза, угрожающе взглянули на
него фонари Петропавловской крепости.-
Они как бы напоминали поэту, что ца-
ри вновь могут бросить его в каземат й
возвратить в ссылку. Но поэт
..плюнул
0 снова думать стал о том —
О том, о чем и раньше думал.
Так ненавидеть мог только неистовый
жизнелюбец, боровшийся за освобождение
всех порабощенных, за счастье всех на-
родов.
Писатели советской страны должны
не только изучать стихи Шевченко, но и
воссоздать в своих произведениях великий
образ любящего и ненавидящего Тараса.
ОСИП БЕСКИН
ХУДОЖНИК
Четвертого сентября 1860 года на годич-
ном торжественном собрании Академии
художеств при звуках труб и литавр Та-
рас Шевченко был провозглашен акаде-
миком.
В Академии художеств хранится дип-
лом за № 3005, гласящий: «Санкт-Петер-
бургская Императорская Академия худо-
жеств за искусство и познания в грави-
ровальном искусстве признает и почита-
ет художника Тараса Шевченко своим
Академиком, с правами и преимущества-
ми, в установлениях Академии предпи-
санными.
Дан в Санкт-Петербурге за подписанием
Президента и с приложением печати
I860 г. Октября 31 дня».
А в 1861 г. В. Жемчужников в письме
члену Литературного фонда П. М. Кова-
левскому сообщает о тяжелейших услови-
ях, в которых находится больной водян-
кой Шевченко, Он ютился в холодной
комнате, предоставленной ему Академией.
Ухаживал за ним академический сторож.
Лечивший его доктор заявил, что в этой
обстановке Шевченко поправиться не мо-
жет. Жемчужников хлопотал о том. чтобы
Тарасу Григорьевичу нашли комнату в
семье или поместили в лечебницу. Ни то,
ни другое не было сделано, и 10 марта
1861 г. не стало великого Тараса.
Трубы и литавры, гремящие славу ака-
демику гравирования, и — сирая смерть,
в нужде, в одинокости, на руках у ака-
демического сторожа.
Так и с судьбою славы художника, с
его великолепным художественным насле-
дием.
Шевченко был близким и любимейшим
другом-учеником Брюллова — «Карла
Великого», как называл его Жуковский.
До начала XX века его изобразительное
творчество оценивается рядом художников
и критиков как очень большое явление.
Художник М. 0. Микешин в своих вос-
поминаниях называет его «замечательным
дарованием», говорит о некоторых его про-
изведениях как о «драгоценностях». В Ака-
демии художеств за нпм прочно устано-
вилось прозвище «Русского Рембрандта».
Предисловие к вышедшему в 1845 году
сборнику «Русские полководцы» указыва-
ло. что «портреты рисованы известным ху-
дожником Т. Г. Шевченком».
А в год пятидесятилетия со дня его
Смерти украинская газета «Рада» (№ 12 от
16 января 1911 г.) горестно констатирует?
«Неужели среди них (художников. —
О. Б.) не найдется ни одной души, кото-
рая взялась бы прочитать хоть реферат
о художественном творчестве Шевченко».
Между тем можно со всей 'решительно-
стью утверждать, что без знания творче-
ского наследия Шевченко как одного из
очень значительных звеньев в истории
развития русского искусства нельзя отдать
себе достаточно ясного отчета в становле-
нии реализма XIX века. Скачок от Ве-
нецианова, с одной стороны, и Брюллова, с
другой, к Федотову остается загадочным,
если между ними не станет художествен-
ное творчество Шевченко.
Именно в художественном наследии
Шевченко мы обнаруживаем во всей ши-
роте тенденции преодоления академиче-
ских канонов, становления реализма, ис-
пользования изобразительного искусства
как оружия в идейной борьбе.
В чем же, в таком случае, искать об’яс-
пепия разительному противоречию между
очень большим значением Шевченко в
истории русского искусства и позорно ма-
лым вниманием, которое уделялось ему
как художнику в XX столетии?
Тут сплетается воедино несколько при-
чин. Художественная жизнь XX столетия,
все более погрязающая в модерне, в де-
кадансе, все более насыщаемая болезнен-
ными изысканностями, естественно трети-
ровала и не пускала в свои салопы «му-
жика» Шевченко.
Это третирование вполне совпадало со
стремлением официальной администрации
жандармской России. Искрящееся талан-
том. разнообразнейшее творчество Шевчен-
ко было изумительной демонстрацией по-
беды несгибаемого творческого духа над
всеми издевательствами николаевской Рос-
сии. На приговоре о ссылке Шевченко
рукою самого Николая приписано было:
«с запрещением писать и рисовать». В
«Дневнике» своем Шевченко пишет: «И ко
всему этому мне еще запрещено рисо-
вать. Отнять благороднейшую часть мое-
го бедного существования! Трибунал под
председательством самого сатаны не мог
бы произнести такого холодного нечелове-
ческого приговора А бездушные исполни-
тели приговора исполнили его о возмути-
тельною точностью».
Но творческий дух Шевченко победил.
Тайком, используя все возможности, при-
норовляясь к страшным обстоятельствам.
Шевченко все же рисовал и из далекой
ссылки утвердил свое место в история
искусства СССР. Естественно, что такого
художника царские опричники всячески-
ми способами должны были предавать
забвению.
Огромную роль в замалчивании значе-
ния Шевченко как художника играли вра-
ги народа, украинские буржуазные нацио-
налисты. Наряду с тем, что они всячески
стремились фальсифицировать поэтическое
наследие Шевченко в своих гнусных ан-
тинародных целях, они утаивали, изолиро-
вали от широкой общественности его ху-
дожественное наследие, всячески замалчи-
вали его значение в развитии изобрази-
тельного искусства. Почему? Потому, что
в художественной биографии Шевченко не-
разрывно сплелись братские украинская и
русская культура. Потому, что в освобож-
дении Шевченко от крепостной зависимо-
сти вместе с его земляком украиицем-ху-
дожником Сошепко участвовали сыны рус-
ской культуры—К. Брюллов, Венецианов,
Жуковский: потому, что художественное
образование он получил в русской Акаде-
мии художеств; потому, что учителем его
был крупнейший русский художник
К. Брюллов; потому, наконец, что его
взгляды сформировались под непосредст-
венным влиянием первых русских социа-
листов и революционеров-демократов.
Сознание Шевченко, оплодотворен-
ное идеями и культурными достиже-
ниями передовой части русского обще-
ства, возвращалось к своей прекрасной,
любимой Украине, к своему народу, что-
бы выразить его устремления, его чаяния.
Попавший «с чердака грубого мужика-ма-
ляра в великолепную мастерскую величай-
шего живописца» (К. Брюллов. — 0. Б.),
Шевченко душой был со своей Украиной.
«Перед его дивными произведениями я за-
думывался и лелеял в своем сердце своего
слепца-кобзаря и своих кровожадных гай-
дамаков. В тени его изящно-роскошной
мастерской, как в знойной дикой степи
надднепровской, передо мною мелькали
мученические тени наших бедных гетма-
нов. Передо мной расстилалась степь, усе-
янная курганами. Передо мной красова-
лась моя прекрасная, моя бедная Украи-
на. во всей непорочной меланхолической
красоте своей,,.»
Ж
Революционно-демократическое сознание
пламенного украинского бунтаря, пугав-
шего «братчиков» из кирилло-мефодиев-
ского братства своими «крайними тенден-
циями». близкое к левому крылу петра-
шевцев до ссылки и после ссылки вплот-
ную примкнувшего к кругу «Современни-
ка». — это сознание инстинктивно выбра-
ло поэтическое слово как наиболее эффек-
тивную возможность своего творческого
выявления и общественной борьбы.
Но вместе с тем всю жизнь Шевченко
оставался художником. Этот гениально
одаренный сын украинского народа пре-
красно проявлял себя в двух родах ис-
кусства. Поэтический гений Шевченко
расцвел лишь после того, как была удо-
влетворена его заветная жадная устрем-
ленность к изобразительному искусству
(первый «Кобзарь» вышел в 1840 году).
Слава великого поэта пришла к достаточ-
но известному молодому художнику.
Профессионально же Шевченко всю
жизнь был художником. Как характерна
и трогательна запись в «Дневнике» 26 ию-
ля 1857 года: «Я не мог отказать себе в
радости подписать под этим черновым
письмом (Ф. Толстому. — 0. Б.) художник
Т. Шевченко: в продолжение 10 лет я пи-
сался и подписывался рядовой Т. Шев-
ченко и сегодня в первый раз написал а
это, душу радующее, звание». (Подчеркну-
то мной. — 0. Б.).
Каждый, посетивший Харьковскую гал-
лерею, где сосредоточено все художествен-
ное наследство Шевченко, — масло, ри-
сунки, акварели, сепии, офорты, много
сотен экспонатов, — чувствует себя в ат-
мосфере большого, трепетного, целеустрем-
ленного искусства.
Как прекрасно это искусство, сложив-
шееся в борьбе за .утверждение творческо-
го духа, искусство, свершившее двойное
преодоление: и николаевской каторжной
солдатчины и мертвых догм академиче-
ских канонов.
Глубоко знаменательна встреча и друж-
ба Шевченко п Брюллова. Брюллов (исто-
рическое значение которого в русском ис-
кусстве недооценено и зачастую искаже-
но нашим сегодняшним искусствознанием)
—- художник оче>нь двойственный. Он —
высшая точка русского академизма и вме-
сте с тем уже сторонник реалистического
искусства в некоторых устремлениях сво-
их, в преподавании, не говоря уже. ко-
нечно, о его замечательной портретной
живописи. И в Шевченко, очевидно, Брюл-
лов угадывает и любит «трансформатора»
академической учебы в реалистическое
творчество. К этому Шевченко, естествен-
но, толкает органическое для него чувство
народности, здоровой жизненности.
В период поездок Шевченко на Украину
(1843—1847 гг.) он уже вырисовывается
перед нами как крупнейший и своеобраз-
нейший художник, поражающий много-
гранностью своего дарования.
Его портретная живопись, характерная,
как и все в творчестве Шевченко, исклю-
чительным богатством свето-теневой трак-
товки, в лучших своих образцах выдер-
живает сравнение с произведениями круп-
нейших русских портретистов и отличает-
ся притом огромной реалистичностью в
психологической трактовке модели. Здесь
в первую очередь надо говорить о портре-
тах Маевской (1843 г.) и Горленко (1845—
1847 гг.).
Исключительное мастерство, тонкость ре-
алистической трактовки натуры проявляет
Шевченко и в карандашном портрете (ука-
жем для примера портрет чиновника —
1847 г. и портрет Сребдольской от 1847 г.),
и в акварельном и в портретах, исполнен-
ных сепией (как на подлинный шедевр,
сошлюсь на портрет-сепию Усковой, вы-
полненный в Ново-Петровской ссылке).
Что касается пейзажных рисунков, на-
считывающихся в творчестве Шевченко
сотнями и распадающихся, в основном, на
два цикла—украинский и ссылочный,—
то они обязывают нас отнести Шевченко
к лучшим рисовальщикам в искусстве
первой половины XIX века, й в этой об-
ласти Шевченко борется за реалием.
С художественной и идейной стороны
важнейшее место в творчестве Шевченко
занимает альбом офортов «Жиэдэпионая
Украина». Это должна была быть серия
альбомов, но, по обстоятельствам трагиче-
ской жизни Шевченко, вышел только один
(1844 г.). Но и этот один выпуск для ук-
раинского и русского искусства является
доподлинно историческим, доподлинно ре-
волюционным событием.
Шевченко стремился графическими об-
разами рассказать украинскому народу
правду о его славной героической исто-
рии (правду, освобожденную от фальси-
фикаций официальных историков), о его
здоровых народных установлениях и обы-
чаях, о богатстве и красоте украинской
земли, рассказать, чтобы тем самым спо-
собствовать поднятию народной гордости,
активного стремления к воле, жажды
раскрепощения (все это, конечно, должно
было быть сделало в цензурно приемле-
мой, описательной форме).
В обстановке изобразительного искусства
того времени этот замысел Шевченко и по
идее своей и по форме претворения (мно-
жественная живопись — офорт) был ис-
ключительным демократическим начина-
нием.
Глубоко пропагандистски выбирает Шев-
ченко сюжеты для первого выпуска. Исто-
рическая тема, «Дары в Чигорине»,
изображающая, как послы трех госу-
дарств, России, Турции и Польши, склоня-
ют Богдана Хмельницкого на свою сторо-
ну—как бы напоминает украинскому на-
роду о его силе, о героических народных
движениях «Старосты» говорят о прекрас-
ных народных обычаях, о молодой, здоро-
вой, радостной любви парня и девушки,
завершающейся свадьбой. Листы «В Кие-
ве» и «Выдубецкий монастырь» лирически
раскрывают богатство украинской приро-
ды. ласковой, родной. А «Судия рада»,
как бы противопоставленная зверской рас-
праве царской администрации с трудящи-
мися Украины, подсказывает, что правый
суд это лишь суд самого народа.
О «Судня рада» надо еще сказать и то,
что по убедительности совершенно реали-
стической трактовки композиции, типажа,
по разработке психологии каждого персо-
нажа офорт этот является родоначаль-
ником подлинно правдивого, высокого в
своей простоте показа народных сцен в
русском искусстве.
Офорт для Шевченко является совер-
шенно органической формой выражения^
ибо ему с малых лет свойственно исклю-
чительно обостренное свето-теневое виде-
ние мира. В ссылке, в раскаленных сте-
пях,, в «незапертой тюрьме» это светотене-
вое видение еще больше окрепло и изо-
щрилось. В истории русского офорта Шев-
ченко — высшая точка. Он выступает
зде^ь как новатор, как верный учениц
Великого голландца — Рембрандта.
Но революционеру-демократу офорт бли-
зок И дорог еще и по идейным, идеологи-
ческим мотивам. Гравюра, офорт по специ-
; фическим своим возможностям могут вы-
полнять огромную просветительную функ-
цию. Об этом Шевченко так убедительна
записывает в своем «Дневнике»: «Из всех!
изящных искусств мне теперь более всего
нравится гравюра, И не без основания^
Быть хорошим гравером, значит быть рас-
пространителем прекрасного и поучитель-
ного в обществе».
Социально и художественно замечателен
подготовляемый для офортного выполно-
. ния замысел Шевченко, относящийся Я
последнему году его ссылки, — 1856—57
Речь идет о серии в 12 сепий (фактически
это не сепии, а бистр с тушью, чему есть
документальные доказательства; выполне-
но было лишь 9) под названием «Блуд-
ный сын». Вместе с горечью и страдани-
ем Шевченко в ссылке накопил Я обо-
стрил в себе и класссовую ненависть. В
«Блудном сыне» художник хотел показать;
и показал отнюдь не только ужасы ка-
торжных царских застенков (шпицруте-
ны, наказание колодкой и пр.), что тоже’
сделано впервые, смело и убедительно, но!
рассказал повесть об одном из «бессоз-
нательных негодяев», естественно и зако-
номерно порождаемых капиталистическим
обществом. Это обличительная и нраво-
учительная повесть о том обществе, воз-
можность «лечения» которого революцион-
ное сознание Шевченко допускает уже!
лишь «героическими средствами».
...та вставайте,
Кайдани порв!те, ‘
I вражою, злою кров’ю
Волю окроште.
(«Запов1т»)
*	I
В газетной статье можно лишь на вы-
держку, кое-что сказать об изобразитель-
ном творчестве Шевченко.
Роль его в становлении русского реали-
стического искусства огромна. Гениальный’
поэт Шевченко не может и не должен за-
слонить* крупнейшего художника Шевчен-
ко.
Долг нашей художественной обществен-
ности, нашей критики и искусствознания—
в полном об’еме разработать проблему О'
месте Шевченко в истории искусства
СССР.
'Литературная газета
----------	№ 13
Павло Тычина
Микола Бажан
 Гогож сказал о Языкове, что тот вла-
Хеет языком, как араб своим конем. Про-
должая и развивая это сравнение в от-
ношении П. Г. Тычины, можно утверж-
дать, что этот замечательнейший поэт
владеет языком, как виртуоз-летчик аэро-
планом. Все сложнейшие фигуры высше-
го пилотажа знакомы ему. Но он не успо-
каивается на этом знании. Он пробует и
изобретает все новые возможности языко-
вого полета. Из народного говора, из тон-
чайших оттенков многого множества сино-
нимов, из пестроты оттенков взволно-
ванной. только что рожденной речи, он
выбирает наиточнейпгие, самые нужные,
самые живые. И читатель задумывается
над страницей, осветленной еще не видан-
ной игрой света, еще не слышанной пере-
кличкой звуков, полных острого смысла,
яркости, новизны.
Павло Григорьевич Тычина — гордость
нашей советской поэзии. Мне теплей и
спокойней жить, веселей и охочей рабо-
тать, зная, что в Киеве живет и работает
Тычина. Мне весело от того, что сущест-
вуют в моей стране, в союзе со мною, та-
кие сильные, гордые и нежные руки, знаю-
щие тайну новых сплавов языка, спла-
вов легких и твердых, несущих и проч-
ных, на крыльях которых взвивается
вдохновение.
Ник. АСЕЕВ
Лея in
Одно тальки слово
а ми вже як буря
Готово
Напружим в одна бгк направим в
другой
i крешем i криптам i крушим як
СТ1Й.
Вот это богатство языка, одним только
звуком изменяющего поворот мысли, од-
ним только легким движением дыхания
сообщающего мысли силу бури, и отли-
чает великолепного мастера от усилий сти-
хослагателя-ремесленника. Одно измене-
ние буквы — а какой выбор! — силой
и стремительностью переполненных удар-
ных глаголов! Их движение действитель-
но подобно вхождению в штопор аэропла-
на, делающего именно столько витков,
сколько ему прикажет рука пилота. И те-
ма Ленина, страстная, волевая, огромная |
тема приобретает присущую ей целеустре-
мленность, напряжение, силу.
Или огромная смелость пробы на ков-
кость, податливость языка, на малейший
поворот его суффиксов, безошибочный, аб-
солютный слух ® повороту рычагов дви-
жения.
О Hi ми ясно кажемо
,	3 заводом школу зв'яжемо
У вед знания узуемось
Вр!заемось, шлюзуемось
Полке хнюуемось
Нехай Европа кумкае
а в нас одна лишь думка е
одна, одна турбащя
‘ традиций’ шдрюащя
колектив!зац!я.
Все это превращение глаголов в прила-
гательные, бросающаяся в глаза, неожи-
данная и, вместе с тем, всячески оправ-
данная внутренними законами языка чи-
стота звучания и делают Тычину великим
явлением нашей поэзии, заставляют сни-
мать перед ним шапку.
И когда, оснащенный тончайшей ласко-
вой прелестью речи к другу, ее резкой
гневностью по отношению к врагу, выхо-
дит Тычина на поэтическую трибуну —
чуешь: за ним стоит сила украинского
народа, его смелость в порывах, его бе-
зупречный вкус; к звуку и цвету, вся
сложность и многоцветнюсть его историче-
ской культуры, нашедшей в П. Г. Тычи-
не своего достойного выразителя.
Юрий Яновский
При своем появлении «Всадники» Ю.
Яновского не прошли у нас незамечен-
ными. Мне помнится вечер в Доме писате-
ля. где плохой актер дешево и неверно
читал главы-новеллы из этого романа. Ак-
тер не услышал музыки, не понял широ-
кой темы, не осилил и не почувствовал
сложной и в то же время кристально-яс-
ной инструментовки новелл. Он читал с
нажимом и «'выражением», «разыгрывая»
перед слушателями романтические диалоги,
как обыденную человеческую (речь, запи-
санную с натуры. Читал он, как актер-
рубака, как актер-бурбон. «О, вечное че-
ловеческое сердце. — сказал комиссар Да-
нила. идя к себе домой». — подавал ак-
тер в интонации театрального комиссара-
бытовика. И потом дальше: «Письмо в
вечность пошло вместе с жизнью, как свет
от давно угасшей одинокой звезды». Жест
рукою. Человек опускает письмо в поч-
товый ящик. Мне показалось, что актер
видит даже марку, наклеенную в уголке
конверта, и штемпель, перехлестнувший
ее.
Это было чудовищно и ужасно! Ауди-
тория возмутилась, актер с трудом дочи-
тал новеллу до конца. Ю. Яновский сидел
подле актера за столиком, он был очень
выдержанный, он страдал втихомолку, не
подавая вида.
Прения, развернувшиеся на этом вечере
Вокруг «Всадников», в общем повторили
или предугадали все, что было написано
по поводу романа профессиональной кри-
тикой. Яновского хвалили осторожно, чув-
ствуя его далеко не рядовую даровитость
и боясь или не желая сказать об этом во
весь голос. Почему так? Я думаю: произо-
шло так потому, что Яновский открыто и
ярко работает в так называемом романти-
ческом направлении, в «опасном» направ-
лении, а до сих пор многим еще не со-
всем ясно, лежит ли романтическое на-
правление в русле социалистического реа-
лизма. или начисто выпадает из него.
Романтическому направлению у нас не
везло. Многим казалась, что поэтическая
приподнятость чувств есть приподнятость
наигранная, искусственная; что изобилие
красок есть игра в некий литературный
комфорт: что слишком свободный полет пи-
сательской фантазии искажает, извращает
жизнь, уводит читателя в сторону от жиз-
ненной правды. «Социально полезный ге-
роизм держится не на романтике, а орга-
нически противопоставлен ей», — писал в
свое время один из работников Лефа, Я ци-
тирую по книжке, которую мне не хочется
здесь называть, потому что она вся на-
правлена на изничтожение художествен-
ной литературы, и многие авторы ее,
АЛЕКСАНДР ДРОЗДОВ
ныне полезно работающие в литературе, дав-
но отреклись от заблуждений прошлых лет.
В этой книжке сильно влетело Багрицко-
му. Нельзя-де писать об историческом Ко-
товском, как о Бове-Королевиче:
Он долину озирает
Командирским взглядом.
Жеребец под ним сверкает
Белым рафинадом.
И если бы. действительно, нельзя было
писать о Котовском так. как это делал
незабвенный Багрицкий, то мы лишились
бы поэмы, 'равной по ценности золотому
слитку. Развитие советской литературы
показало, что многообразие художествен-
ных красок, великолепная игра фантазии
художника и широкий разлив чувств
опасны и вредны лишь тогда, когда они
фальшивы, когда фантазия не есть фан-
тазия, а только ремесленная имитация ее,
когда чувство — не чувство, а риторика.
Когда, короче говоря, мы имеем перед со-
бой не художника чистой крови, а лите-
ратурного фокусника.
Разгром Багрицкого был учинен потому,
что «Дужу про Опанаса» прочли интона-
цией того плохого актера, который декла-
мировал новеллы Яновского с эстрады
Дома писателя.
На том вечере критики спорили, из
кого вышел Яновский: из Бабеля или Го-
голя. «Оранжевое солнце катятся по небу,
как отрубленная голова, нежный свет за-
горается в ущельях туч. штандарты за-
ката веют над нашими головами», — пи-
шет Бабель. «Лесной ветряной флот плыл
в широкую даль, на небе плескались си-
ние озера в снеговых пустынях...» —
пишет Яновский. У Гоголя есть строки:
«Чорт побери! да есть ли что на свете,
чего бы побоялся казак?! Не малая река
Днестр, а как погонит ветер с моря, то
вал дохл остывает до самого месяца». У
Яновского: «Но еще не делали своего про-
рыва под Касторной товарищи Ворошилов
и Буденный, еще — месяц июль, и
херсонская жара. Встает даль великих
боев... о, бурный и нежный девятнадца-
тый год!»
Да. интонации совпадают. И если, не
входя в сравнительную оценку голосов,
Вообразить этих писателей поющими, то
можно сказать, что спевка пройдет удач-
но. Но можно ли словами Гоголя сказать
о новеллах Яновского: «опытные читате-
ли заметили в ник чрезвычайно много по-
хищений, сделанных наскоро, на всем
бету...». Здесь нет похищений. Здесь нет,
по-моему, и тех законных похищений, ко-
торые можно назвать непреодоленным ли-
тературным влиянием или литературным
пленом. Отталкиваясь от завоеванных до
него литературных трофеев, он бьется за
новые трофеи на полях романтического
повествования.
Надобно признать, и литературу на-
крепко вошли многие герои «Всадников»:
командир Донбасского полка Чубенко. тот
самый, кто «заглянет каждому в глаза, и
каждый тогда будто бы сам себе заглянет
в глаза», кого «мать в кипятке купала,
а отец крапивой ласкал». И старая Полов-
чиха, «высокая и строгая, как в песне»,
и старый Половец, спасший для артели
шаланду в бурном январском море, когда
с берега дул трамонтан. В литературе
остались и проходные герои романа —
братья Половцы: красный командир, бело-
гвардеец, петлюровец, махновец. «Всад-
ники» — книга не новая, и задача этих
строк — оживить в памяти читателя сы-
нов гражданской войны, описанных Янов-
ским с удивительно правдивой и своеоб-
разной силой, оживить аромат этой кни-
ги. напомнить о ее художественной яс-
ности.
Эта книга говорит о том, что роман-
тизм в нашей литературе, направленный
на служение революции, то есть работаю-
щий на общее наше дело, является на-
правлением и здоровым, и полезным, обо-
гащающим литературу, вполне лежащим в
русле ее общего развития — в русле со-
циалистического реализма. Те самые ле-
гендарные жеребцы, что, по Багрицкому,
сверкали рафинадом под красными воена-
чальниками. и военачальники, озирающие
командирским взглядом долину, населяют
и книгу Яновского. Яновский утверждает
также, что на небе — на небе его рас-
сказов — двигались с гор ледники и по-
крывали целые континенты. Сталевар у
Яновского говорит такие нездешние слова,
как «звезда Альдебаран...», «журавлиная
стая вечности». Все это было бы ложью,
было бы плохо, если бы в книге не было
поэтической правды, если бы это не было
сказано поэтически хорошо.
Поэтическая правда Гоголя заставляет
нас верить в то, что редкая птица до-
летит до середины Днепра; точнее говоря,
это поэтическое преувеличение заставляет
нас верить в то. что Днепр был широк,
и чуден, и прекрасен.
Можно любить или не любить напра-
вление, под знаменами которого стоит
К). Яновский. Но нельзя отрицать, что
под этими знаменами достижимы большие
литературные победы.	1
Путь Миколы Бажана к нашему сегодня
лежит через преодоление отвлеченностей,
абстракций и символов. Этот путь озпаг
меновая жестокой борьбой с собственными
чувствами, устоявшимися привязанностями
и привычным мироощущением — боры
бой, без которой перестает биться живое
сердце поэзии.
Стихи 1929 года «Ночь Гофмана» на-
веяны романтикой. Поэт сумел увидеть и
понять судьбу художника в другом, чужом
мире, но им самим еще руководило стрем-
ление уйти из шума ненавистного города
в призрачный уир гофмановской фантаста
ки, замкнуть себя в глухие стены уходя-
щего предания, больной мечты.
Начало тридцатых годов — решающий
этап в жизни Миколы Бажана. Эти годы
застают поэта на генеральном повороте
его творческой судьбы.
Появляется «Число». Абстрактный сим-
вол еще присутствует в поэзии, но уходит
уже на вторые роли. В очертаниях взвол-
нованного индустриального пейзажа про-
ступает сегодняшний день с его боями,
работой, созидательным творчеством. В
•стихотворении 1932 года «Смерть Гамле-
та» поэт снова возвращается в прошлое
на этот раз-для того, чтобы об’явить
•смерть «черному Гамлету, принцу Терпи-
мости», черным крестам бомбовозов, тому
«романтику», который принял сейчас дру-
гой вид, став бравым унтерам, мрачным
символом войны и смерти. Алеш Карамазо-
вых ноет находит «в святых легионах, в
муштре и отрою», где они в противога-
зовых масках фильтруют свою «блажен-
ную» душу вместе с генеральскими сы-
новьями, гетмановакими правнуками и
«христианнейшими» Мышкиными, на сми-
ipeHiiOM кресте которых выросли хвосты
свастики.
Вот она — развязка трагедии. Бажан
проклинает весь этот мир и вместе с ним
тех поэтиков, которые спрятались в башне
из слоновой кости или стали рядом с
контрразведчиком:
За горло ее, как убийцу — беспечность
Гуманных, коварных, отравленных слов!
Одна настоящая есть человечность —
В ленинской правде последних боев.
И поэт находит свое место в битве,
становясь вровень с современниками;
Е. АНДРЕЕВ
бойцами, каждый из которых сможет на-
учить его целиться в лоб противнику.
Это проклятие индивидуализму, реши-
тельное и беспощадное ниспровержение ус-
тоявшейся морали и ложной нейтрально-
сти искусства, осознание больших задач
своего времени и назначения поэта откры-
вают Бажану выход в неизведанную еще,
но прекрасную страну, где художник чув-
ствует себя окрыленным, Он приближается
к ней каждой своей строчкой, каждым об-
разом, каждым движением мысли.
И вместе с другими поэт приветствует
восход солнца. становящегося на страже у
знамен.
Вот как начинается поэма о Кирове
«Ночь перед боем» (1935 год). Поэма пе-
реносит читателя в двадцатый год.
Каспийская степь
сожжена дочерна и горбата.
Сады Карталинии
в росах, в цвету и в соку.
Тяжелые стынут озера Эйбата,
Стремителен ветер Баку...
Тот ветер в развернутом знамени
Кирова
Гудел, как прибой, колыхая шелка.
...Взойдя на пригорок, задумался
Киров.
Высокий и одухотворенный пафос поэмы,
неподдельное и неприкрашенное чувство,
прозрачная поэтичность образов — все
это делает поэму одним из лучших произ-
ведений о Кирове в советской литературе.
Отсутствие в поэме действия, сюжета да-
вало повод для обвинения Бажана в ста-
тичности, рассудочности и т. д. На эти
обвинения правильно ответил Павло Ты-
чина: «У Бажана есть внутренняя дина-
мика, динамика мысли, любовь к напря-
жению мысли... Контуры мысли у него
ясны, четко очерчены, подвижны и всегда
на высоких регистрах».
Образ Кирова стал главной темой поэта.
Как бы опровергая все обвинения крити-
ки, в поеме «Киров в Томске» (январь
1905 г.) Бажан раскрывает образ велико-
го пролетарского революционера в дви-
жении, в действии, в острой драматиче-
ской ситуации. Эта поэма, написанная К
1937 году, — свидетельство дальнейшего
неперерывающегося творческого роста
поэта. Вместе с прекрасной поэмой «Са-
довник» (1934 г.), со стихотворениями:
«Товарищ стоит в звездоносном Кремле»,
«Знамя и солнпе, и ветер». «ВеликнЙ
день», «Путь на Тмогви», «Перенесение
праха Важа Пшавела»—она является тем
творческим багажом поэта, с которым ои
входит в украинскую советскую поэзию
как один из наиболее выдающихся ее
представителей.
Сложный и далеко не прямолинейный
творческий путь Бажана от индивидуа-
лизма к подлинно социалистической поэ-
зии, к высотам жизнеутверждающего и ак-
тивного реализма проходит под знаком глу-
бокого осознания задач советского ‘поэта.
Чем больше трудностей встретилось на пу-
ти поэта, чем сложнее и упорнее была
борьба, тем значительнее победа, им одер-
жанная. Обращение к тематике сегодняш-
него дня и к героическим эпизодам исто-
рии нашей партии, глубокая вера в свя-
щенную правоту того дела, за которое от-
дал жизнь товарищ Киров, окрылили твор-
чество Бажана, сообщили его поэзия новое
качество.
Микола Бажан выступает в поезни и в
культурной жизни своей республики как
истинный друг народов, как создатель'
ный интернационалист. Ему дороги 1
близки не только слова Шевченко и стро-
фы Пушкина, но и раздумья Саади и ру-
бани Гафиза, и воинственная речь Фир-
доуси. Знакомство с грузинским народом и
его литературой принесло для поэта имя
всего украинского народа богатые плоды:
появился великолепный украинский пере-
вод поэмы Руставели «Витязь в тигровой
шкуре», сделанный Бажаном. Результатом
узбекистанских впечатлений были стихи
«Садовник», «Танцовщица», «Гробница
Тимура», в которых нашли свое выраже-
ние лучшие стороны поэзии Бажана —
богатство мысли, смелость и оригиналь-
ность образов,
Сейчас уже назрела необходимость
выпустить на русском языке сборник, в
который должны войти все или, по край-
ней мере, большинство произведений та-
лантливого украинского поэта.
Максим Рыльский
Макеты Рыльский — поэт большого
литературного опыта и большой культуры.
Путь его от первой книги «На белых
островах» до «Избранных стихов», вышед-
ших в этом году, — путь вдумчивого
труда, путь нелегкий, но поучительный.
Все значительное в искусстве является
результатом преодоления традиций. Пре-
одолевать традиции, не зная прошлого и
не чувствуя с ним органической связи,
значит бороться с собственной тенью.
На раннего Рыльского оказали решаю-
щее влияние такие русские поэты, как
Фет, Тютчев, Случевский, Сологуб, Блок,
Анненский. Пассивное виденье мира ме-
шало Рыльскому найти свою интонацию,
потому что неподвижность омертвляет в
художнике всё.
При всей их одухотворенности и лири-
ческом обаянии давние книги Рыльского
—«Тринадцатая весна», «Звук и отзвук»
и др. — полны той поэтической разноголо-
сицы, которая знаменует собой пору уче-
ничества.
Самоутверждению всегда предшествует
мучительная и неравная борьба с тем,
что дорого сердцу поэта и что в то же
время заглушает его собственный голос.
Только злой умысел и жалкое недомыслие
могли, например, трактовать отношение
Маяковского к классикам, в частности к
Пушкину, как отношение ироническое,
высокомерное пли пренебрежительное. Ма-
яковский безжалостно боролся со своей
любовью к Пушкину, когда чувствовал,
что эта любовь грозит перейти в привыч-
ку. Он не давал оскудевать поэтическим
страстям, он шел, не останавливаясь, и
требовал общего движения. Понимать Ма-
яковского иначе — значит сводить но-
ЛЕВ ДЛИГАЧ
ваторство нашего великого главаря к по-
лиграфическому приему, к рубленой строке.
Подобно Маяковскому, каждый подлин-
ный поэт, всем сердцем любящий своих
предшественников и учителей, не дает из-
вестковому слою традиций покрывать жи-
вую плоть стиха. Максим Рыльский в те-
чение двадцати девяти лет плодотворной
работы исподволь, с большой настойчиво-
стью, освобождался от всего, что омерт-
вляло его поэзию. На первых порах Рыль-
скому помогло то, что и сейчас остается
неоспоримым качеством его стихов,—тон-
кое и острое чувство природы, великолеп-
ное знание родного языка и его музыкаль-
ного строя. Однако книжный мир, которым
жил поэт, еще мешал этим свойствам до
конца проявиться в стихах. Исподволь вы-
кристаллизовались индивидуальные черты
поэта, которые нашли свое выражение в
таких стихах, как «Герда», «Моя бать-
ковщина», «Серпень з вереснем стаска-
ть», «Окна» и т. д.
Приближение Рыльского к замечатель-
ному украинскому фольклору, к народной
песне, к Шевченко, расширение диапазо-
на поэта, работа над большими повество-
вательными вещами, вмешательство жизни
и вмешательство в жизнь при сохранении
всех прежних качеств — вот основные
симптомы художественной зрелости одного
из лучших поэтов Советской Украины.
Поэтическая цельность и простота Рыль-
ского по праву должны быть поставлены
в пример многим поэтам, в стихах кото-
рых находят смутное выражение совер-
шенно случайные ассоциации. Провалы
между этими ассоциациями выдают' ино-
гда за поэтическое глубокомыслие только
потому, что их можно дополнить любыми
домыслами. РЫЛьский отчетливо выражает
каждую свою мысль; мина поэтической
многозначительности, предполагающая не-
кий «подтекст», ему чужда.
Максим Рыльский — прекрасный знаток
Пушкина—является его лучшим перевод-
чиком на украинский язык. «Евгений Оне-
гин» в переводе Рыльского полон живой
пушкинской силы и выступает для нас
еще в каком-то новом качестве, потому что
фонетический рисунок русской и украин-
ской речи, при всей их близости, различен.
Работа Рыльского над переводом Пушкина
заслуживает обстоятельного исследования,
которое представит бесспорный интерес для
украинского и для русского читателя.
Не боясь фарисейских обвинений в кон-
серватизме, Рыльский включил в книгу
избранных стихов ряд лирических сонетов
— «У тепл! дн!», «Кон!», «Буря», «Чер-
ниговски сонети». Обор винограда,
подвиги Щорса, город на Десне и его
жизнь, — все это входит в сонеты и сво-
бодно движется и дышит в столь тесном,
казалось бы, стихотворном каркасе.
В крупных вещах и исторических пое-
мах Рыльский не* позволяет себе никакой
гладко писи. Он не становится на путь
«изложения» известных событий, на путь
заунывного повествования.
В большой поэме «Марина» боязнь рав-
нодушного повествования толкает Рыль-
ского на несколько преувеличенную драма-
тизацию и нарочитое усложнение колли-
зий. В поэме много традиционных харак-
теристик и внешней патетики, которые
С. НАГОРНЫЙ
«БОГДАН
ХМЕЛЬНИЦКИЙ»
Заметки о пьесе
♦
ЛишБ зрелой искусство отваживается
йа создание образов всенародного значе-
ния.
Сравнительно недавно Павло Тычина
Записал «Шаблю Котовськогр» — поэму
о бесстрашном богатыре, витязе револю-
ции. «Щорс», фильм Довженко повеству-
ет о человеке, достоинствами своими рав-
йом героям поэм Гомера и тех «дум», ко-
торые издревле творил украинский на-
род.
Одновременно с «Шаблей» и «Щорсом»
Появляется «Богдан Хмельницкий»—пер-
вая часть героической трилогии Александ-
ра Корнейчука. В центре этого драматиче-
ского произведения стоит мощная фигура
гетмана всея Украины Зиновия-Богдана
Хмельницкого, исторического народного ге-
роя гигантских масштабов. На Богдане, на
движении, которым он руководил, пере-
ломилась история не только его родной
Украины, но и Польши: украинский на-
Soa навсегда отошел от шляхетской
'олыпи, начав делить судьбу с русским,
братским народом, а Польша, благодаря
отпадению Украины, покатилась к окон-
чательному развалу. Народная война, ки-
певшая в середине XVII столетия между
Днепром и Вислой, выдвинула вождем
своим Чигиринского сотника Богдана
Хмельницкого. Ему доверил свою судьбу
восставший народ. С тех пор, почти 300
лет, не умирает память о Богдане, и
слепцы - бандуристы поют о славном
Хмеле.
Появление названных трех произведе-
ний позволяет нам еще и еще раз гово-
рить об искусстве Советской Украины, как
об искусстве, достигшем расцвета и зрело-
сти. Это искусство завоевало право на
большую тему и пользуется ею дерзно-
венно, мастерски.
Советский драматург, задумав писать о
Богдане, встретился с литературной и
театральной традицией, которую он не мог
Продолжить, а обязан был разрушить.
В личной жизни Хмельницкого была
большая драма. У него был враг — поль-
ский пан Чаплинский, похитивший у Бог-
дана жену, запоровший насмерть сына и
захвативший хутор, принадлежавший
Хмельницкому. Когда все это случилось,
Богдан восстал.
Такая коллизия — месть за жену, за
сына, за поместье — очень приманчива, и
нет ничего удивительного, что были напи-
саны пьесы, в которых гигантская исто-
рическая жизнь Богдана Хмельницкого
сжималась до микроскопически-ничтожной
(сравнительно) личной жизни обиженного
сотника. Назовем пьесу М. П. Старицкого,
нарисовавшего национального героя Ук-
раины в сладковатой, мелодраматической
манере.
Украинская националистическая исто-
риография во главе с Кулишом мстила
Богдану за то, что он вырвал Украину из
польской неволи, избрав «меньшее зло»—
подчинение русским царям. Опа порочила
Хмельницкого как человека и в этом
смысле целиком сходилась с поляками
(Сенкевич), на взгляд которых Богдан
был пьяницей и разбойником.
Так складывался до самого последнего
времени литературный и театральный об-
раз Богдана Хмельницкого. К счастью, на-
род в своем устном творчестве сохранил
для нас иного Богдана. Националистиче-
ское и великодержавное искусство могло
игнорировать память и художественную
проницательность народа. Советский дра-
матург должен был перенести в свое про-
изведение образ мудрого, сильного и са-
моотверженного вождя, созданный народ-
ным творчеством.
Первая часть трилогии о Хмельницком
охватывает следующие исторические со-
бытия: выход восставших казаков и кре-
стьян из Запорожской Сечи 22 апреля
1648 года навстречу польской армии, раз-
гром Стефана Потоцкого в сражении на
Желтых Водах, победа над поляками под
Корсунем, третья победа — под Пллявца-
ми, торжественный в’езд Богдана Хмель-
ницкого в освобожденный Киев 17 декабря
1648 гада и знаменитый «прием послов»
различных государств, на котором опре-
делилась окончательно ориентация на
Россию восставшего украинского народа.
Это очень емкое произведение, вместив-
шее в себе не только много событий, но и
много людей.
В некотором смысле это батальное про-
изведение — сцена, когда герои пьесы на-
блюдают и руководят сражением па Жел-
тых Водах, разработана так, что у зри-
теля остается полное и точное впечатле-
ние о Тактике и маневрах обеих сторон.
Важно, что батальные эпизоды — вы-
работал плана, история с польскими пуш-
ками и т. д. — живут не сами по себе,
а как существенная часть сюжета.
В пьесе много смертей. Богдан во вре-
мя совета старшин выстрелом из пистоле-
та убивает изменника — куренного ата-
мана Лубеико. Доведенный до бешенства
известием о победе Богдана над поляками,
тайный иезунт Лизогуб разряжает писто-
лет в казака, восторженно провозглашаю-
щего «Слава!..» Старуха Варвара — му-
жа ее замучили поляки — убивает преда-
теля Сажу, пытавшегося поджечь лагерь.
Богдана хотят отравить, но Варвара вы-
пивает яд, приготовленный для гетмана,
и умирает. Лизогуб убивает Зоею — свою
сообщницу, чтобы она на допросе не вы-
дала его.
Все крупно в пьесе — и предательство
и героизм. Последовательный негодяй Ли-
зогуб ведет большую игру, по всем правя,
лам, выработанным святыми отцами орде-
на иезуитов, и он стремится к крупной
пели, этот тонкий и умный войсковой пи-
сарь, — хочет завладеть гетманской бу-
лавой, хочет отдать Украину папе и ко-
ролю.
Славный рыцарь Богун, непревзойден-
ный фехтовальщик, цитирующий Горация,
попадает в страшную беду: его друзья,
соратники, любимый им Богдан обвиня-
ют его в измене. Они обмануты, Богун
чист. Он подавлен обвинением, и он не
защищается, молчит.
Вот что сделал казак Тур. Это произо-
шло перед боем. У поляков было много
пушек,—у казаков мало. Нужно было вра-
жеские пушки обезвредить. Тур пошел к
полякам, нарочито, но как бы нечаянно,
попал в плен. Сразу же его начали пы-
тать, спрашивая о расположении войск
Хмельницкого. Поляки не знали, что Тур
для того и пришел, чтобы под пытками
обмануть их. Они его замучили досмерги,
но перед смертью он выдал, где засела
казацкая конница. На самом деле он об-
манул своих мучителей. Его замысел
удался: поляки поверили, и все пушки
направили не туда, куда следовало. А пе-
ретягивать пушки во время боя не легко.
Это и решило исход сражения. Народ по-
бедил.
Вот как Тур уговаривает Богдана отпус-
тить его на подвиг:
«—...Дай насмеяться перед смертью над
ляхами старому казаку. От будут клясть
меня, чортовы паны ляхи, когда вы уда-
рите на них из того леса. Позволь, гет-
ман. На .что тебе я, старый, сдался? Я
<1
пойду в пекло чертям дрова подносить,
ты ж сбережешь свои полки, а их у те-
бя немного. Так что я поехал, бувай
здоров, гетман. Побей панов всех до по-
следнего, освободи отчизну из неволи...»
Герои пьесы говорят на языке простом,
грубом, но вместе с тем и романтически
взволнованном. Вот слова Богдана перед
трупом Варвары:
«...Скажите, полковники мои, не раз вы
со смертью встречались и в боях поседе-
ли. Скажите же, рыцари, есть ли на све-
те возмездие за все муки нашего народа?
Где конец страданиям? Склоните же го-
ловы в последний раз над великим серд-
цем, которое остановила измена. В могилу
вместе с тобой я кладу и свое сердце.
Отныне в моей груди нет больше его.
Нечеловеческая лютость у наших врагов.
Нечеловеческий приговор, вместо сердца, я
кладу в свою грудь. Перед твоим холод-
ным челом присягаю, что скоро ты услы-
шишь, как небо содрогнется от моей ме-
сти. Погибнет враг, его могилами по-
кроется степь, и в отечестве вольном бу-
дущие поколения стожат тебе венок счаст-
ливых песен. Прощай и прости...»
В пьесе есть роман между Богуном и
Соломией, внучкой Варвары. Эта любов-
ная история вызывает сочувствие, она вы-
разительна, хотя и занимает всего три
кратеньких эпизода. Соломин появляется
в лагере с саблей на боку. Ей предла-
гают, чтобы доказать право свое носить
оружие, сразиться с Богуном. Она охотно
становится в позицию для боя. Но Бо-
гун, непобедимый Богун, на этот раз
сдается. Пылкий рыцарь полюбил с пер-
вого взгляда: Соломин возвращает ему
саблю.
В другой сцене. Богун спорит с воз-
любленной перед боем — он не хочет,
чтобы она участвовала в сражении. Со-
ломин настаивает, они бьются рядом.
И последнее: оклеветанный Богун при-
говорен к смерти, Соломин не согла-
шается поверить, что он изменник, она
знает своего Богуна, любит его и не сом-
невается в его преданности народу. Все.
Любовь, возникающая мгновенно и на
всю жизнь, чувство абсолютно цельное и
чистое, — это бывает в народной сказке.
Так любят романтические герои Вальтер-
Окотта.
Вспомнив о Вальтер-Скотте, нужно рас-
сказать о дьяке Гавриле. Этот священно-
служитель Запорожской Сечи наделен
могучей дланью и добрым сердцам. Он
воин не хуже других.
За поясом у дьяка Гаврилы испрадный
пистолет, и, когда нужно, он переходит
от благословений к стрельбе.
Дьяк Гаврила — фигура исторически
вполне реальная. Драматург не мог игно-
рировать ту роль, которую подчас иг-
рало православное духовенство в осво-
бодительной войне украинского народа. С
Запада надвигалась ядовитая волна Не
зуитства. Польские захватчики, стремясь
уничтожить самобытность украинского на-
рода, огнем и мечом насаждали католи-
ческую веру. Знаменитый пан Вишневец-
кий приказал однажды буравить глаза
двадцати православным дьякам. Украина
стала непроходимым барьером для вла-
сти римского папы, стремившейся распро-
страниться на Восток, в Россию. В образе
Гаврилы много привлекательного, — он
героичен.
Мне кажется, что пьесу «Богдан
Хмельницкий» нашим театрам играть бу-
дет нелегко. Она может доставить и мно-
го радостей и немало огорчений. Театру и
актеру, привыкшим к бытовому, камерно-
му психологизму, нечего здесь делать.
«Богдан» принадлежит к новой, героиче-
ской струе нашего искусства, истоки ко-
торой—в славной истории нашего народа
и в его героическом настоящем. Между
людьми, которые в прошлом году шли на
штурм сопки Пулеметной у Хасана, и те-
ми, кто в 1648 году бросался на польско-
немецкие пушки под Корсунем, — пря-
мая связь героических традиций.
Бесспорно, что лобовой, изолированный
разбор пьесы Корнейчука привел бы к
обнаружению ее недостатков. Такой раз-
бор нужен и полезен прежде всего дра-
матургу. Но было бы непростительной
ошибкой умолчать о новаторском значе-
нии этой талантливой пьесы.
Еще несколько слов о национальном
характере «Богдана». Выше я уже гово-
рил, что образ главного героя пьесы сов-
падает с тем представлением о Хмельниц-
ком, которое в веках сложилось у украин-
ского народа. Долгое время выдавалась за
национальное искусство пресловутая «ма-
лароссиянщина». Богдан Хмельницкий Не
раз становился жертвой этих пошлых,
насквозь провинциальных театральных
традиций. И пьеса, и спектакли нового
«Богдана», ожидающиеся на-днях в луч-
ших театрах Украины, идут против этой
«малороссиянщины», выступают за дей-
ствительное украинское искусство — на-
циональное по форме, социалистическое
по содержанию.
КИЕВ, 2 марта.
несколько сглаживаются чувством иронии,
пронизывающим многие главы поэмы.
«Марина» представляет серьезный по-
знавательный интерес. Взаимоотношения
польских помещиков а подневольного ук-
раинского крестьянства в первой полови-
не прошлого века показаны в ней очень
рельефно. Непринужденность и напевность
стиха, острая наблюдательность Рыльского
являются показателями народности его
творчества. Только поэт, пьющий из одного
источника с народом, мог написать:
А земля лежить медова,
А в глухих степах азшських,
Де склоняеться без вкру
Дзвшкостеблий саксаул,
Добувають воду евклу,
Росять ж.адбш простора,
Живоносне зерно с!ють
Наш! сестри i брати.
Широко известная песня Рыльского о
Сталине, переведенная на языки всех на-
родов Союза, по своим поэтическим прие-
мам отличается от его лирики. Прекрас-
ный мастер стиха, Рыльский понимает,
что в массовой песне многое надо оставить
для музыки и голоса, в то время как в
лирике стихотворная ткань должна быть
значительно гуще.
Максим Рыльский сочетает в се<5е ка-
чества чуткого, вдумчивого поэта и вдохно-
венного песенника. В прекрасном стихо-
творении «Сокольники. Песочный пере-
улок» он говорит, обращаясь к Чехову,
Глебу Успенскому, Гаршину:
Не дожили... померли... от тенор
Заглянули б у в!кна!
................ • •   «
Погляпули б...
Як сивий дц просиджуе всю нгч
Над приладом, що снився Леонардо,
I дебатуе з онучам рус явим
Про св!жу полкичну новину;
Як теня й труд, узявшися за
руки,
Вершать велик! на земл! диа.
О стране, где песня и труд взялись за
руки, Рыльский написал немало хороших
стихов.
Родина поэта высоко оценила его труд
и песню, наградив Максима Рыльского
орденом Трудового Красного Знамени.
Литературная газета
№ 13	---- §
Литературный
календарь
1852 г.
Смерть Гоголя
Последние годы жизни Гоголя были
Медленным, мучительным угасанием. Все
сильнее обозначались у него признаки
Тяжелого душевного недуга. Мрачный ми-
стицизм окутывал его сознание. Окружен-
ный ханжами и святошами, вроде графа
А. П. Толстого, в доме которого в Моск-
ве Гоголь поселился о конца 1848 г., он
не находил выхода из мистического лаби-
ринта. Работа над вторым томом «Мерт-
вых душ» не приносила удовлетворения:
писатель пытался изобразить светлые
стороны русской жизни, вывести поло-
жительные типы, но крепостническая, по-
мещичья Россия, художественным изо-
бразителем которой он хотел остаться, не
давала ему живой натуры для этой цели.
Гоголь уничтожал написанное и снова
принимался за труд. Но силы его
день ото дня слабели. В это время он
сблизился с попом Матвеем Константи-
новским, мрачным изувером, проповедни-
ком сурового аскетизма. Под влиянием
его проповедей Гоголь проникся созна-
нием греховности своей художественной
деятельности. Аскетическим умерщвле-
нием плоти он надеялся искупить свой
грех, постился, молился, наконец стал
совершенно лишать себя пищи и сна. Под
властью религиозно-аскетической идеи
самоотречения Гоголь ночью 23 февраля
1852 г. сжег рукопись второго тома «Мерт-
вых душ».
В восемь часов утра, 4 марта 1852 г.
Гоголь умер.
Гроб с телом Гоголя был перенесен в
университетскую церковь. Студенты день
и ночь несли у гроба почетный караул.
Похороны состоялись 7 марта при огром-
ном стечении народа. В гробу Гоголь ле-
жал в сюртуке, с лавровым венком на го.
лове, который при прощании был растер,
зан: «всякому хотелось иметь хоть -листок
на память».
«Вся Москва, — пишет современник, ___
была на этом печальном, празднике.
— Кого это хоронят? — спросил прохо-
жий, встретивший погребальное шествие,
— неужели это все родные покойника? —
Хоронят Гоголя, — отвечал один из мо-
лодых студентов, шедших за гробом, —
и все мы его кровные родные, да еще с
4 нами вся Россия».
Потрясенный смертью Гоголя, И. С.
Тургенев, находившийся в Петербурге, на-
писал для «С -Петербургских ведо-
мостей» небольшую заметку, проникну-
тую глубокой горечью о ! понесенной ут-
рате: «Гоголь умер!... Какую русскую ду-
шу не потрясут эти слова?.. Да, он умер,
этот человек, которого мы теперь имеем
право, горькое право, данное нам смер-
тию, назвать великим; человек, который
своим f именем означил эпоху в истории
нашей’ литературы, человек, которым мы
гордимся, как одной из слав наших!..». Но
царская цензура нашла заметку Тургене-
ва неприемлемой и запретила ее печатать.
Тургенев послал свою заметку в Моск-
ву, и она появилась в «Московских ве-
домостях». Тургенев, согласно повелению
Николая I, был за ослушание подвергнут
аресту и высидел целый месяц в поли-
цейской части, а затем выслан в свое име-
ние. село Спасское.
В ряду официальных документов, свя-
ванных со смертью Гоголя, волнующее
впечатление производит опись иму-
щества, оставшегося после него, произве-
денная Арбатской частью 3-го квартала
надзирателем Поповым в присутствии
«посторонних свидетелей». Самые ценные
вещи в этой описи; золотые карманные
часы, подаренные Гоголю Жуковским, к
которому перешли от? Пушкина, оценен-
ные в 10 рублей, и «шуба энотовая, кры-
тая черным сукном, старая, довольно но-
шенная», оцененная в 15 рублей, «шинель
черного сукна», оцененная в 5 рублей.
Затем следуют: «два старых суконных
сюртука» — 4 рубля, «летнее шелковое
пальто фуляровое, бланжевого цвета» —
50 коп., «парусинное пальто старое» —
50 коп., «семь полотняных старых белых
рубашек» — 35 коп,, «три старых хол-
стинных простыни» — 30 коп и т. д. Все
старое, изношенное, — скарб писателя-
бедняка, в котором наиболее видное место
занимают книги; их по описи значится:
150 на русском языке и 84 на иностран-
ных. Но'ценность книг в глазах «оценов-
щиков при управе благочиния» оказалась
самой ничтожной — на круг по одной
копейке за экземпляр. Все имущество
«коллежского ассесора Николая Василье-
вича Гоголя» было оценено в 43 рубля
88 копеек.
ОСТРОВСКИЙ В ТЕАТРЕ ТРАНСПОРТА
Театральная культура нашей страны
растет. Не только в ведущих театрах Мо-
сквы можно увидеть замечательный спек-
такль. Все чаще и чаще молодые район-
ные и окраинные театры радуют зрителя
отличными постановками
Мы только что видели «Без вины ви-
новатые» в Центральном театре железно-
дорожного транспорта. Какой хороший
спектакль! Талантливый, поэтичный и
правдивый!
Большая заслуга дирекции этого моло-
дого театра в том, что она привлекла к
постановке крупного мастера, режиссера
Н. О. Волконского.
Эта новая его работа чрезвычайно ин-
тересна.
«Без вины виноватые»—пьеса для Ост-
ровского не типичная. Драматург отошел
здесь от обычного для него типа бытовой
пьесы, избрав форму мелодрамы. Эта осо-
бенность пьесы и определила ее решение
на сцене Театра железнодорожного транс-
порта.
Н. 0. Волконский отказался от тради-
ционной формы нравоучительного спек-
такля, углубил характеры и сообщил сво-
бодное движение страстям. Получилось яр-
кое, живописное и волнующее зрелище.
Пьеса избавилась от мелодраматических
условностей и приобрела силу и значение
высокой драмы.
II. 0. Волконский правильно подчерк-
нул гуманистический характер «Без ви-
ны виноватых». Спектакль говорит об ува-
жении к труду, о силе материнского и
сыновнего чувств, об облагораживающем
влиянии искусства на среду. Все это воз-
буждает в нашем советском зрителе горя-
чее и единодушное сочувствие. Спектакль
принимается публикой замечательно. Сво-
ими бурными аплодисментами зритель вы-
ражает благодарность артистам и постанов-
щику, открывшим для пего мир прекрас-
ных и возвышенных чувств.
Литературная газета
6	---- № 13
Перед юоилеем
Т. Г. Шевченко
у (жтпштЕо
НОВОСИБИРСК. (Наш корр.). Сибирские
писатели деятельно готовятся к юбилею
великого украинского писателя Т. Г. Шев-
ченко. На предприятиях Новосибирска пи-
сателями и поэтами будут прочитаны лек-
ции и доклады о жизни и творчестве
Шевченко.
В марте выйдет первый номер «Сибир-
ских -огней» за 1939 г., посвященный
великому поэту. В журнале печатаются
переводы стихов и поэм Шевченко: «Ка-
терина», «Сон», «Кавказ», «У той у
Катерины», «И снится все мне», «Играет
музыка», «За солнцем облачко плывет»,
«И золотой и дорогой» и др. Переводы
сделаны поэтами: Н. Алексеевым, Е. Стю-
арт, В. Непомнящих, Е. Березницким.
Журнал помещает биографию великого
народного поэта. Украины, написанную
Галиной Алексеевой, и главу из романа
В. Боцяновского—«Тайна Тараса Шевчен-
ко».
В местном издательстве выйдет к юби-
лею книга стихов Шевченко в новых пере-
водах новосибирских поэтов.
«ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ»
Т. Г. ШЕВЧЕНКО
Детиздат ЦК ВЛКСМ выпустил «Из-
бранные произведения» Т. Г. Шевченко.
Большинство вошедших в эту книгу сти-
хотворений и поэм Шевченко даны в но-
вых переводах советских поэтов. Сборник
вышел под редакцией Корнея Чуковского,
со вступительной статьей Д. Заславско-
го — «Поэт крестьянской революции» и
биографическим очерком Г. Эйхлера. В
сборник вошли лучшие стихотворения и
поэмы Шевченко. Издание богато иллю-
стрировано репродукциями с рисунков
Шевченко. Иллюстрации подобраны Л.
Позиным по материалам картинной галле-
реи имени Т. Г. Шевченко в Харькове и
Дома-музея имени Т. Г. Шевченко в Ки-
еве.
Прошение Т. Г. Шевченко о выдаче билета на свободное жительство в С.-Пе-
тербурге.
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ИСКУССТВО»
ПАМЯТИ ПОЗТА
К юбилею Тараса Шевченко издатель-
ство «Искусство» выпускает из печати
повесть В. Суходольского «Юность Тара-
са» — о юношеских годах крепостного ху-
дожника.
Издаются сборник стихотворений и
поэм Шевченко и его трагедия «Назар
Стодоля».
Выпускаются две книги: «Шевченко» —
биография великого художника-поэта и
«Шевченко-художник» — монография, ил-
люстрированная 60 репродукциями картин
и зарисовок Шевченко.
Кроме того, выпускаются красочные
плакаты, посвященные Шевченко и снаб-
женные текстами его произведений.
ВЕЧЕР ПЕРЕВОДЧИКОВ
В Московском клубе писателей встрети-
лись поэты — переводчики Шевченко.
— До сих пор не решен вопрос о взаи-
моотношении украинского и русского сти-
ха, — сказал 10. Верховский. — Силлаби-
ка или тоника? Каким стихом переводить
Шевченко? Не пора ли внести новые эле-
менты в законы стихосложения, чтобы об-
легчить задачу переводчиков?
— Нами, советскими переводчиками,
проделан только первый круг работ, —
сказал А. Сурков. — Паши переводы да-
дут возможность русскому читателю озна-
комиться о шевченковской поэзией,
не искаженной цензурой и предвзятым
отношением реакционных или либераль-
ных переводчиков. Однако ритмический
строй, музыкальные особенности, просто-
та и прозрачность стихов великого укра-
инского поэта нами далеко еще не пере-
даны? Впереди предстоит большая работа.
Нужно будет глубже изучить и почувство-
вать украинский язык.
Подробно обсуждались переводы А. Ром-
ма — «Холодный яр», А. Суркова — «Не
спалось, а ночь, как море», «У бога за?
дверьми лежала секира», «Юродивый»,
«Хотя лежачего не бьют». «Сон»; В. Звя-
гинцевой— «Думка», «Г. 3», «П. С.», «Ой,
наточу товарища»; М. Зенкевича — «Утоп-
ленница», «Золотую, дорогую...»; М. Зама-
ховской — «Не женись ты на богатой»,
«Если бы мне сапожки»; М. Тарловско-
го — «Ты не лукавила со мной».
М. П.
ВАЛЕНТИН КАТАЕВ
В этом молодом коллективе нашлась
очень хорошая исполнительница для роли
Кручининой — артистка Т. Дубровская.
В манере естественной и прозрачной пе-
редает она страдания обманутой женщины
и чувства матери — сначала Несчастной,
потом — счастливой. Некоторые моменты
ее исполнения потрясают, вызывают сле-
зы. Вспомним ее крик, когда она узнает
об измене Мурова.
Решительно отказавшись от поверхност-
ной традипионно-комической трактовки ро-
ли Шмаги, артист Павленко создает глу-
боко правдивый образ павшего, но хоро-
шего человека. Как трогателен, как свеж
по замыслу тот нравственный под’ем, ко-
торый Шмага испытывает в конце спек-
такля. когда он целует руку Кручининой.
Интересный рисунок режиссера блестяще
воплощен в игре Павленки.
С большим мастерством, легкостью и
остротой играет артистка Андреева роль
Коринкиной. Убедителен и нов по трак-
товке Миловзоров в исполнении артиста
Грея.
Если исключить некоторые моменты из-
лишней рассудительности. сильный образ
Незнамова дает артист А. Никитин. Он мо-
лод, горяч, страстен без неврастенично-
сти и трогателен без сентиментальности.
Хороши артистка Орлова в роли Гал-
чихи и артист Синипын в роли Дудукина.
Дудукип по пьесе — типичный резонер.
Трудно играть роль резонера. Но это ре-
зонерство режиссер удачно использовал
как прием и сделал его внутренним ка-
чеством образа.
Хуже других Муров в исполнении Шу-
макова. Молодому артисту досталась наи-
менее благозарная роль в пьесе. Решение
образа, в основном правильное и острое,
ве нашло достойного воплощения.
Маленький шедевр из крошечной роли
НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ
о Т. Г. ШЕВЧЕНКО
Подготовлен к печати № 5 «Записок ру-
кописного отдела Всесоюзной библио-
теки им. В. И. Ленина», целиком посвя-
щенный Т. Г. Шевченко. Сборник откры-
вается подлинной рукописью шевченков-
ской «Думки» и впервые публикуемой
«Песнью караульного» из драмы «Невес-
та». Рукопись «Думки» хранится в Ленин-
ской библиотеке среди других автогра-
фов из архива И. Бецкого. На третьей
странице листа бумаги с рукописью
«Думки» напечатана «Песня караульного».
Об этой песне Т. Г. Шевченко упоминает
в письме Г. Ф. Квитке-Основьяненко от
8 декабря 1841 г. Ее поэтому искали в
вышедших номерах «Молодики». Возникло
даже предположение, что напечатанное
там стихотворение «Три дара» за под-
писью Руель и есть та песня, о которой
говорится в письме к Квитке-Основьянеи-
ко. Это «белое место» в литературном нас-
ледстве Т. Г. Шевченко сейчас оконча-
тельно раз’яснено. «Записки» дают под-
робное описание хранящегося в отделе
рукописей Ленинской библиотеки экзем-
пляра «Кобзаря» издания 1860 г., с дар-
ственным автографом Шевченко и встав-
ками, поправками, изменениями, сделан-
ными другом Шевченко И. М. Лазарев-
ским. И. М. Лазаревский, повидимому, по
заданию Шевченко готовил полного «Коб-
заря», с восстановлением всех цензурных
купюр для заграничного издания. В
статье «Петрашевцы и Шевченко», напи-
санной по материалам донесений И. Ли-
пранди тогдашнему министру внутренних
дел Л. Перовскому о кружке Петрашев-
ского, приводится сообщение одного из
полицейских агентов о рассказе Петрашев-
ского о Шевченко. Петраше.вский в своей
агитации использовал не только поэзию
Шевченко, но и его трагическую судьбу.
Литературное наследие
Д. Лаврухина
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Президиум
ЛенССП выделил комиссию для приема
литературного наследия Д. И. Лаврухина.
Решено подготовить собрание сочинений
Д. И. Лаврухина и возбудить ходатай-
ство о предоставлении персональной пен-
сии его детям.
Шелавиной создала артистка П. Буре, этот
настоящий тонкий комедийный талант.
Почти все мизансцены чисты по рисун-
ку, естественны и красивы, может быть,
за исключением нескольких неприятно
симметричных мизансцен в четвертом ак-
те. В общем спектакль сделан очень гар-
монично и радует своей благородной ску-
постью. Хорошо оформил его художник
Мюллер.
Эта отличная постановка до сих пор
не была отмечена прессой. А жалко! Обя-
зательно нужно, чтобы хорошие профес-
сиональные критики посмотрели «Без ви-
ны виноватые» в Театре железнодорож-
ного транспорта.
Правда, в «Советском искусстве» поя-
вилась невразумительная заметка Эрманса,
столь же высокомерная, сколь и малоква-
лифицированная. Желая почему-то во что
бы то ни стало дискредитировать этот за-
мечательный спектакль, рецензент прибе-
гает к следующему незамысловатому прие-
му: там, где он хвалит игру актера, он от-
носит его достоинства за счет актера, там
же, где он ругает актера, он относит его
недостатки за. счет режиссера.
Совершенно непристойно звучат упреки
вроде: «Пятилетняя разлука с театром в
какой-то мере остепенила Волконского».
Как будто режиссер — классная дама, и
чем больше в нем степенности, тем боль-
ше ему от учеников уважения.
И уже совсем веселую улыбку вызы-
вает «замечание из жизни» тонкого тео-
ретика Эрманса: «Вообще шопот — сом-
нительный прием; пользоваться им можно
лишь в исключительных случаях, обладая
к тому большим актерским мастерством».
В конце заметки Эрмапс извлекает из
своего научного багажа еще одну теорети-
ческую жемчужину: «Великое дело в те-
атре — режиссер». Замечание верное. И
всю справедливость его подтверждает этот
спектакль, интересно задуманный, талант-
ливо исполненный, глубоко волнующий и
могущий составить украшение любой из
столичных сцен.
В московском
КЛУБЕ ПИСАТЕЛЕЙ
Беседа академика А. Д. Сперанского о
московскими писателями на тему «Наука
и искусство* вылилась в своеобразную
форму. Ученый рассказывал писателям о
своем творческом пути исследователя.
Империалистическая война— тысячи ра-
неных проходят через руки молодого вра-
ча. Сложные операции. Колоссальный
опыт хирурга — и горечь разочарования.
Сперанский, врач, теперь уже ассистент
анатомической клиники, чувствует пороч-
ность установившихся представлений о
болезнях.
Профессором хирургии уезжает он в
1922 году в Ленинград. Знакомится о
академиком Павловым. Работает у него.
Успешной, до него никому не удававшей-
ся сложной операцией собаки он обраща-
ет на себя внимание великого ученого. Но
вот неудача. Создавая физиологию коры
головного мозга, Павлову приходилось уда-
лять у собак кусок Этой коры. Операции
не удавались. Через некоторое время соба-
ки умирали от рубцовой эпилепсии. Спе-
ранский применил новый метод. Он стал
вымораживать кусочки коры. Теперь соба,
ки погибали тотчас же после операции
от эпилепсии, но не рубцовой. Полный
провал. Но профессор не сложил оружия.
Он изучает эпилепсию и находит в ней
сходные симптомы с бешенством. Изучение
бешенства наталкивает его на изучение
столбняка. Растет материал. Это не просто
регистрация. Это — углубление системы
и методов исследования.
И дальше — путь к изучению высшей
нервной деятельности и психики.
На этом участке исследовательских ра-
бот ученые работают наряду с художника-
ми слова, обладающими тем правом, ко-
торого лишены ученые. — правом на эмо.
циональную систему доказательств.
Мост перекинут. Передавая функции
исследователя художникам, ученые, од-
нако, не отходят в сторону. Они следят
за работой писателей не как безучастные
зрители, а как единомышленники, связан-
ные одними задачами, близостью творче-
ских поисков, а, главное, — единой целью
служения народу.
Отвечая на вопросы писателей, академик
А. Сперанский говорит:
— Знания необходимы каждому исследо-
вателю, по еще больше необходимо
уменье. Нужно уметь обращаться с жи-
вотными, с приборами. У писателей, ко-
нечно. иные приборы, иное поле наблюде-
ния. Но уменье, я думаю, в равной сте-
пени нужно и им. Без этого большого
уменья даже очень талантливые люди ча-
сто попадают втупик, будучи не в силах
реализовать свои идеи.
Беседа закончилась. Академик Сперан-
ский выражает надежду, что эта беседа
послужит началом систематических твор-
ческих встреч ученых с писателями.
М. ПРАТ
СРЕДИ ЖУРНАЛОВ
«Коммунистический Интернационал» № 1
Первый раздел журнала открывается
передовой к 15-летию со дня смерти В. И.
Ленина «Дело Ленина бессмертно» и
статьями: Д. Мануильского — «Ленин и
международное рабочее движение», Ем.
Ярославского — «Ленин в борьбе за
Коммунистический Интернационал», М. Ка-
тена — «Встречи с В. И. Лениным».
Героическая борьба испанского парода
отражена в публикуемых воззваниях брат-
ских компартий «-За действенную помощь
республиканской Испании» и в статьях:
К. Люкани — «Интернациональные брига-
ды в Испании — олицетворение единства
и солидарности международного пролета-
риата», Т. Альварес — «Тыл Франко».
Борьбу китайского народа за националь-
ную независимость освещает А. Копан в
статье «Сотрудничество компартии и Го-
миндана на новом этапе войны в Китае.»
Обзор важнейших событий (по страницам
зарубежной печати) представлен статьей
А. Бату. В отделе критики и библиографии
помещены рецензии па книгу «Сталин
о Лепине» в издании для иностранных
рабочих, статья А. Севана о вышедшей в
Париже книге адвоката Марселя Виллара
«Защита обвиняет., от Бабефа до Димит-
рова». Автор этой книги знакомит читате-
ля о образцами блестящего поведения ре-
волюционеров на известных исторических
процессах. Личное присутствие автора
книги на первой половине Лейпцигского
процесса делает эту часть книги особенно
интересной, так как автор ведет свой рас-
сказ не только на основании опубликован-
ных уже материалов, писем и документов
о процессе, но также на основании лич-
ных наблюдений на суде. Обо всем этом
подробно излагается в статье А. Севана.
Не меньший интерес представляет статья
т. С. Клэр о вышедшей в 1933 г. в Пари-
же книге Ригера «Шпионаж в Испании».
Торжество поэта
28 февраля писатели столицы чествова-
ли одного из своих старших собратьев —
Николая Николаевича Асеева.
— Самое замечательное в сегодняшнем
дне, — сказал, приветствуя поэта,
т. В. Перцов, — то, что юбиляр встре-
чает его в вьющей точке своего развития.
И это правда. Об этом же говорят в
своих докладах о поэте Ф. Левин и К. Си-
монов. Последний говорит:
— В день двадцатипятилетнего юбилея
поэта для его читателей не может быть
ничего радостнее убеждения, что послед-
няя вещь поэта., поэма «Маяковский на-
чинается» в то же время — его лучшая
вещь, самая зрелая по мастерству.
Многие читатели Асеева спрашивают
себя сейчас:
— А не начинается ли еще раз сам
Асеев?
Многого можно ждать от этого жизне-
радостного, настоящего человека и поэта,
который служит, как говорил А. Мака-
ренко. лучшим доказательством вечной
молодости настоящего творчества.
Клуб писателей был переполнен в этот
день. Поэта приветствовали художники,
артисты, композиторы, рабочие, инжене-
ры, писатели, учащиеся.
От имени оборонных писателей т. Асее-
ва — автора «Конницы Буденного»
«Винтовочки», «Семена Проскакова» —
тепло приветствует Всеволод Вишневский.
Вас. Каменский говорит о дружбе, о са-
мой великой, самой солнечной дружбе поэ-
тов, соединявшей Асеева и Маяковского.
Николай Тихонов вспоминает свое пер-
вое знакомство с поэтом.
— В «Круге» вышла книга стихов. Я
ее прочел и мне открылся кусок мира, ко-
торый называется Николаем Асеевым. С
тех пор мне всегда чего-то нехватает, ког-
да Асеев молчит. Мне печально, если пре-
рывается этот вечно молодой и глубокий
голос.
Н. Тиханов говорит о силе и красоте
власти, данной поэтам в нашей стране:
служить не только большому времени, но
и прекрасному в людях.
Сергей Михалков читает шутливую те
леграмму юбиляру:
— Для такого юбилея
Я рублей не пожалею,
Телеграмму напишу
И отправить поспешу.
Я желаю в телеграмме,
Чтобы ты подольше жил,
Чтобы ты, как прежде, с нами
По-асеевски дружил,
Чтоб тебе жилось богато
В переулке, против МХАТ’а, . п
Чтобы все твои друзья
Так же думали, как я.
О страстности, об этом замечательном
качестве поэта, с которым так настойчиво
и Маяковский, и Асеев всегда старались
сделать мир лучше, чем он был. говорит
И. Девидов.
— Сколько я думаю стихами, сколько я
пишу стихи — столько я люблю Н. Асее-
ва,—говорит С. Кирсанов.
Письма
в редакцию
Создание и усовершенствование литера-
турного карельского языка, издание ка-
рельской художественной литературы и
создание творческой обстановки Для рабо-
ты со сказителями и начинающими ав-
торами требуют решительного улучшения
работы отделения союза советских писате-
лей в Карелии.
Орудовавшие в Карелии буржуазные на-
ционалисты и вредители делали все, что-
бы развалить работу отделения ССП, за-
ставляли карел писать на чуждом им фин-
ском языке, препятствовали росту карель-
ской литературы.
Однако Карго'сиздат. отделение ССП,
Научпо-исследовательскЕЙ институт куль-
туры не занимаются ликвидацией послед-
ствий вредительства. До сих пар в Каре-
лии не издано ни одной книги на родном
языке.
Больше того, тематический план Ка-
рельского издательства на 1939 г. пред-
усматривает издание только одной ориги-
нальной книги йа карельском языке. Соз-
данный Каргоспздатом авторский кабинет
по работе с начинающими никакой работы
не проводит. Присланные на карельском
языке рукописи месяцами лежат без дви-
жения, ибо издательство не имеет консуль-
танта, владеющего карельским языком.
Авторский кабинет, находящийся на поло-
жении пасынка у руководителей издатель-
ства, не в состоянии руководить работой
начинающих авторов-карелов. Враги на-
рода сознательно замалчивали замечатель-
ное творчество карельских сказителей.
Однако и до сих пор эти носители народ-
ной мудрости предоставлены самим себе.
Научно-исследовательский институт не ве-
дет работы по собиранию и изучению со-
ветского фольклора.
Мы считаем, что в первую очередь не-
обходимо в ближайшее время созвать сове-
щание работников карельского научно-
исследовательского института культуры,
Каргосиздата, членов и кандидатов ССП,
наметить и обсудить сообща мероприятия
по организации работы с начинающими
авторами, переводчиками и сказителями и
наметить конкретный план ликвидации
последствий вредительства в этой области.
Члены и кандидаты ССП:
Орденоносец М. КОРГУЕВ, С. НОРИН,
А. ЛИНЕВСКИЙ, В. БАЗАНОВ, В. ЧЕ-
ХОВ, И. КУТАСОВ, А. ИВАНОВ,
Ю. НИКОНОВА, ВС. КОРОЛЕВ,
Ф. ИСАКОВ, Н. БАБИЧ.
УВАЖАЕМЫЙ т. РЕДАКТОР!
Не имея возможности ответить лично
всем почтившим меня приветами в день
2э-летия моей работы стихотворца, прошу
при посредстве вашей газеты заверить их
в моей глубокой признательности.
Спасибо —
всем меня поздравившим,
всем,
стих приветившим
с начала,
прошедшимся
по жизни клавишам,
чтобы стройней
она
звучала.
НИК. АСЕЕВ.
За цельность, за умение всегда остан
ваться самим собой в творчестве и жизни
— приветствует Н. Асеева А. Гурвич.
Ив. Новиков говорит об Асееве, как 0
большом поэте.
Один за другим выступают товарищи г
друзья поэта: В. Шкловский, Л. Никулин,
И. Нусинов, А. Барто, К. Паустовский,
Л. Пеньковский, П. Антокольский, 0. Ко-
лычев, С. Алымов, А. Крученых.
А. Фадеев подчеркивает широкое звуча-
ние асеевских стихов, стихов поэта, жи-
вущего, как правильно сказал т. И. Нови-
ков, в родном языке.
От работников шарикоподшипникового за-
вода им. Л. М. Кагановича говорит т. Мень-
шикова, от имени советских художников
приветствует юбиляра т. Шегаль. От Ли-
тературного института выступает т. Смир-
нов, от Научно-исследовательского инсти-
тута юридических наук — т. Левашев.
Взволнованно прозвучало выступление
Б. Пастернака.
Говорят: Уткин, Сурков, Френкель, Па-
нов, Незнамав. Вечер на исходе. Его ДО-
СТОЙНО завершает сам юбиляр.
— Профессия писателя, — говорит
Н. Н. Асеев, — профессия поэта поставле-
на в нашей стране на никогда и нигде
небывалую высоту. Эта веселая и умная
профессия сама по себе издавна является
прообразом социалистического труда, —
так как ею нельзя заниматься без душев-
ной щедрости, без непосредственного ощу-
щения ответственности перед народом и об-
ществом, которому мы служим. Наша рабо-
та—передовая работа, работа разведчиков
будущего. Мы бросаем концы в страну, где
будут жить следующие поколения, от на-
ших усилий зависит правильность их пред-
ставления о настоящем, нашей обязанно-
стью является связь времен преемствен-
ностью культуры. Мы будем виноваты, от
нас отвернутся с пренебрежением люди
будущего, если порвется эта связь времен,
если останется пустое место там, где дол-
жны стоять наши имена свидетелями и
участниками полнокровной, кипучей огром-
ной жизни народа.
Только найди настоящее слово, а услы-
шат его миллионы ушей. Только рванись
в завтрашний день, а подхватят и понесут
тебя миллионы ног. Страна предоставила
нам неисчерпаемые источники вдохновенья.
Слепцами мы будем, если не найдем ков-
ша, если время утечет сквозь пальцы.
Товарищи! Больше дружбы! Больше
правды! Больше отзетственности друг за
друга. Не успокаиваться на том почете,
который нам оказан. 99 и 9 десятых его
относится к Теккерею и Диккенсу, Пушки-
ну и Некрасову, Гоголю и Достоевскому,
донесшим до нас свое время, не расплескав
его по дороге.
Давайте же держать наше время крепче
в руках, выше подымать лад головами. За
торжество коммунистического завтра!  За
счастье народа, аа окончательную победу
над врагом!
Б. ЕМЕЛЬЯНОВ.
«3 А Г О В О Р»
Новая пьеса Ник. Вирта
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Находящий-
ся сейчас в Ленинграле Николай Вирта
прочел в клубе мастеров искусств им.
К. С. Статаслаккого свою новую пьесу
«Заговор».
С огромным интересом прослушали ра-
ботники театров новую пьесу II. Верта.
— «Заговор». — сказал в своем вы-
ступлении заслуженный артист С. Э Рад-
лов, — смело и сильно написанная пье-
са. которая, в отличие от многих пьес,
является не «драматургическим сырьем»
для театра, а серьезным литературным
произведением.
В Ленинграде пьеса пойдет в театре
им. Ленинского Комсомола.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ!
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ.
НУМАЧ, Н. ПОГОДИН, О. ВОЙТИНСКАЯ.
«СЛУЧАЙ НА АЛДАНЕ»
Под таким заголовком в «Литературной
газете» № 49 от 5 сентября 1938 г. бы-
ла опубликована статья т. В. Гоффен-
шефера. В статье подробно рассказыва-
лось, как работник редакции газеты
«Алданский .рабочий» т. Дор «законода-
тельствует» в своем районе, как он неудач-
но пытается воспитывать молодых авторов.
В этой статье т. Гоффеншефер. меж-
ду прочим, писал: «Мы не разбираем
здесь конфликта между автором и за®, от-
делом. Никакого конфликта между Зими-
ным и Лором нет. Письмо Зимина написа-
но спокойно, без нервозности и без
озлобленности на человека, забраковавшего
его произведения. Оно полно внутреннего
достоинства и чувства своей силы и
правоты. «Вот вам? материал, рассудите,
кто из нас прав». Насколько позволяют
рамки газетной статьи, мы и постарались
рассудить. Надеюсь, что это не приведет
к литературной склоке в алдансюом мас-
штабе, что и т. Зимин, и т. Дор поймут,
что учить друг друга и противопоставлять
друг другу свои «творческие методы» мм
еше раню».
Именно на это обращала внимание «Ли-
тературная газета» в статье т. Гоффен-
шефера. Казалось бы, из опубликованных
фактов руководство газеты «Алданский ра-
бочий» обязано было сделать единственно
правильный и само собою напрашиваю-
щийся вывод — начать по-настоящему
руководить молодыми авторами. Но редак-
ция газеты «Алданский рабочий» предпоч-
ла все это превратить в литературную
склоку.
После опубликования этой статьи в
«Литературной газете» положение
т. Е. Зямина стало певыяосимым.
В своем последнем письме в редакцию
т. Зимин рассказывает о том, что редак-
ция закрыла двери перед т. Зиминым,
работники редакций издеваются над ним,
над его трудом.
Дело доходит до того, что в отеет на
просьбу о творческой помощи, товарище-
слой критике работники редакции отвеча-
ют: «Обращайтесь в «Литературную газе-
ту», ведь вы жалуетесь туда», допуская
при этом явно антисемитские выпады
против т. Зямина.
Все это говорит о том, что пора поло-
жить конец обстановке. создавшейся во-
круг т. Зимина.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60, ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Уполномоч. Главлита Б—1424.
Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.