Ш Ш
...
яма»: ч.

im
„БИБЛiOTEKÂ

СВОЕ ОДНАГО

ГРДЖДАНИ НА",

подъ ред. С. В. Вознесенскаго.
№ 8.

ОТДЪЛЪ ПОЛИТИЧЕСКІЙ.

с.

и.

№ 8.

тх
А

ШУУ •л/»*- мй»* »

строй Англш
с
о
а
о

m

1

1С
<П

ft
4Û
3

ПЕТРОГРАДЪ,
Изданіе H. H. КАРБАСНИКОВА.
1917.

*

•fr

„БИБЛИОТЕКА С В О Б О Д Н А Г О

ГРАЖДАНИНА",

подъ ред. С. В. Вознесенскаго.
И з д . Н. Н. К Н Р Б Я С Н И К О В Я .

Отдѣлъ политическій:
1)
2)
3)
4)
5)
6)
7)
8)
9)
10)
11)
12)
13)
14)
15)
16)
17)
18)
1)
2)
3)
4)
5)
, 6)
7)
8)
1)
2)
3)
4)
5)
6)
7)
8)
9)
10)
11)

Т х о р ж е в с к і й , С. И.
Всеобщее, равное, прямое и тайное
избирательное право. Ц. 3 0 к.
Л а в р е н т ь е в ъ , Д . К. Что такое монархія и что такое республика и какія права должны быть у гражданъ. Ц. 2 5 к.
Г е с с е н ъ , С. І„ пр.-доц. Политич. свобода и соціализмъ. Ц. 4 5 к.
Д и н з е , В. Ѳ . Что такое федерализмъ.
В у л ь ф і у с ъ , Я . Г . проф. Свобода совѣсти.
Я н о в с к і й , Я . Ѳ . Глава республики — президенгь.
О с и н с к і й , M. О гражданскихъ свободахъ. Ц. 3 5 к.
Т х о р ж е в с к і й , С. И . Государственный строй Англіи. Ц. 4 5 к.
Г е с с е н ъ , С. I., пр.-доц. Свобода и дисциплина.
Я р о ш е в с к і й , Я . Г . , Государственный строй Соединенныхъ
Штатовъ Сѣверной Америки.
Д и н з е , В. Ѳ. Что такое автономія.
Г и з е т т и , Я . Я . Соціализмъ и индивидуализмъ.
Ѳ е д о т о в ъ , Г. П., пр.-доц. Тайна государства.
Ѳ е д о т о в ъ , Г. П., пр.-доц. Классовая борьба.
Д и и т р і е в и ч ъ , Д . И., секретарь сербской миссіи.
Право націи на самоопредѣленіе.
Осинскій, M. А. Церковь и государство.
К л е й н б о р т ъ , Л . Н. О партіяхъ и партійности. Ц. 3 5 к.
Гессенъ, С. I., пр.-доц. Демократія и демагогія.

Отдѣлъ соціально-экономическій:

В о з н е с е н с к і й , С. В. Профессіон. союзы рабочихъ. Ц. 4 0 к.
Г у д в а н ъ , М . Я . Нормировка труда торговопромышленныхъ
служащихъ. Ц. 4 0 к.
Р а в и ч ъ , С.
Примирительныя камеры.
К л е й н б о р т ъ , Л . Н. Отчего въ Россіи не стало хлѣба? Ц . 4 0 к .
В о з н е с е н с к і й , С. В. Очеркъ исторіи рабочаго законодательства въ Россіи.
К л е й н б о р т ъ , Л . Н. Подоходный налогъ.
іуіарголинъ, С. О. Биржи труда.
Б о н д и , Б. Я . Аграрный вопросъ.

лъ историко-револншіонный:

П о л і е в к т о в ъ , M. Я., проф. Родоначальники русской революціи — декабристы. Ц. 4 0 к.
П а ж и т н о в ъ , К. Я . Фурьеризмъ въ Россіи въ концѣ 1840-хъ
год. („Петрашевцы").
П а ж и т н о в ъ , К. Я . Первые соціалисты въ Россіи (русскій
сенъ-симонизмъ 30-хъ гг.).
П о л і е в к т о в ъ , M . Я . проф. 'Народничество и Народная Воля.
В о з н е с е н с к і й , С. В. Очеркъ развитія соц.-демок. въ Россіи.
Г и з е т т и , Я . Я . Основы „народническаго" социализма.
І о р д а н с к і й , H . И. Земскій либерализмъ въ Россіи.
П о л і е в к т о в ъ , M. Я . проф. Русское земство въ борьбѣ за
политическую свободу.
Я р о ш е в с к і й , Я. Г., пр.-доц. Французская революція 1848 г.
Я р о ш е в с к і й , Я . Г., пр.-доц. Парижская коммуна 1871 г.
К р ж е в с к і й , Б . пр.-доц. Якобинцы и якобинство.

€

1

Государственный строй Англіи.
Среди современныхъ государствъ Англія занимаетъ
совершенно особое положеніе. Въ ней издавна права и
свобода гражданъ были ограждены отъ возможнаго произвола со стороны правительства; въ то время, когда
прочіе народы Европы еще были придавлены самодержавной монархіей, въ Англіи уже много столѣтій (съ
XIII вѣка) существовалъ п а р л а м е н т ъ — собраніе народныхъ представителей, согласіе которыхъ было необходимо королю для установленія новыхъ налоговъ и
новыхъ законовъ, — и личная свобода была обставлена
существенными гарантіями, была обезпечена. Когда въ
XVIII вѣкѣ духъ свободы пробудился среди народовъ Европы, въ особенности — во Франціи, то взоры
всѣхъ устремились на Англію: здѣсь искали примѣровъ
и образцовъ государственнаго устройства, которое лучше
всего обезпечило бы права и свободу гражданъ. Всѣ
современные парламенты являются, въ концѣ концовъ,
подражаніемъ англійскому; въ дѣлѣ же обезпеченія свободы гражданъ ни одно современное государство, за исключеніемъ Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ и англійскихъ колоній, не догнало еще „старой
Англіи", какъ любятъ называть свою родину англичане.
Такимъ образомъ, первая особенность англійской
к о н с т и т у ц і и , то-есть всѣхъ тѣхъ законовъ и обычаевъ, которые устанавливаютъ основы государственнаго строя Англіи, состоитъ въ ея древности, въ связи
со всей предшествовавшей исторіей страны. Исторія
англійской конституціи не знаетъ рѣзкихъ скачковъ—
она развивалась постепенно, понемногу увеличивались
права гражданъ въ законодательствѣ и управленіи и ихъ
личная свобода.
Вторая особенность англійскаго государственнаго
устройства заключается въ томъ, что оно опредѣляется,
главнымъ образомъ, не законами, но неписанными обычаями. Всѣ современныя свободный государства имѣютъ
п и с а н н ы я к о н с т и т у ц і и , который или „даровывались" народу бывшими самодержавными государями,

или же составлялись на учредительныхъ собраніяхъ.
Въ нихъ обыкновенно точно опредѣляются права гражданъ, полномочія монарха и народнаго представительства, устройство суда и управленія и друііе наиболѣе
важные вопросы государственнаго устройства. Ничего
подобнаго мы не видимъ въ Англіи: и тутъ, правда,
можно найти нѣсколько важныхъ законовъ, касающихся
государственнаго устройства и обезпеченія свободы
гражданъ, но изданы они разновременно, на протяженіи
вѣковъ, и по нимъ нельзя составить себѣ правильнаго
представленія, какъ управляется Англія въ дѣйствительности, потому что въ настоящее время Англія управляется главнымъ образомъ на основѣ „м о л ч а л и в ы х ъ
с о г л а ш е н і й " , обычаевъ, нигдѣ въ законахъ не записанныхъ. „Старая Англія" не нуждается въ бумажныхъ
„основныхъ государственныхъ законахъ", въ писанной
конституціи, которая оказалась необходима во всѣхъ
остальныхъ государствахъ; англичане прекрасно знаютъ
и строго соблюдаютъ свою н е п и е а н н у ю конституцію,
о которой знаменитый англійскій министръ и политическій дѣятель Гладстонъ сказалъ, что „время ее породило, молчаніе ее вскормило".
Мы разсмотримъ государственный трой Англіи съ
двухъ сторонъ: во-первыхъ, изслѣдуемъ устройство и
дѣйствіе органовъ высшей государственной власти—
права и взаимныя отношенія короля, парламента и министерства,—и, во-вторыхъ, познакомимся съ тѣмъ, какъ
обезпечиваются права и свобода каждаго отдѣльнаго
гражданина.
I.
Въ Англіи во главѣ государства стоятъ король и
парламентъ, или, какъ говорятъ англичане, объединяя
ихъ въ единое цѣлое, „ к о р о л ь в ъ п а р л а м е н т ѣ " .
Англійскій парламентъ распадается на двѣ палаты: п а л а т у л о р д о в ъ и п а л а т у о б щ и н ъ . Этораздѣленіе
парламента ( д в у х п а л а т н а я с и с т е м а ) утвердилось
уже въ XIV вѣкѣ, и хотя права каждой изъ палатъ и ихъ
относительное значеніе съ тѣхъ поръ сильно измѣнились, но двухпалатная система еще держится.
Разсмотримъ сначала устройство этихъ органовъ, а
затѣмъ изслѣдуемъ ихъ дѣйствіе.
Англійскій к о р о л ь есть наслѣдственный
монархъ,
права котораго по буквѣ закона довольно обширны.

Онъ назначаетъ судей и имѣетъ право помилованія
преступниковъ. Онъ можетъ назначать наслѣдственныхъ
пэровъ (членовъ палаты лордовъ) въ неограниченномъ
количеств^, онъ созываетъ и распускаетъ парламентъ.
До начала XVIII вѣка король еще пользовался правомъ
не утверждать законопроекты, принятые обѣими палатами парламента (право veto—вето). Но уже въ теченіе
двухъ столѣтій это право не применялось королями, и
нынѣ оно считается отмѣненнымъ силою обычая.
При вступленіи на престолъ король приноситъ присягу править согласно съ обычаями, статутами (законами) и правомъ, пользоваться властью согласно съ законами и справедливостью и охранять своею властью
религію и церковь. Отказъ отъ принятія присяги равносиленъ отказу отъ престола.
П а л а т а л о р д о в ъ является представительницей
англійской аристократіи, родовой знати. Подавляющее
большинство въ палатѣ лордовъ (въ настоящее время
въ ней около 600 членовъ) составляютъ наследственные „ п э р ы Соединеннаго Королевства" (собственно
Англіи х ) и Уэльса. Право назначенія пэровъ Соединеннаго Королевства принадлежитъ королю, и, какъ сказано выше, он можетъ назначить пэровъ сколько угодно,
въ неограниченномъ количествѣ; но отнять званіе пэра
король уже не можетъ. Пэрское достоинство всегда соединяется съ какимъ-нибудь титуломъ: герцогскимъ,
графскимъ, маркизскимъ, баронскимъ, и переходитъ по
наслѣдству къ старшему сыну. Если старшій сынъ умершаго пэра оказывается несовершеннолѣтнимъ, то онъ
получаетъ право на призывъ въ палату лордовъ по достиженіи имъ 21 года. Среди пэровъ Соединеннаго королевства до настоящаго времени есть такіе, предки которыхъ получили пэрское достоинство въ XVI, XV, даже
XIV и XIII вѣкахъ. Всего въ палатѣ лордовъ наслѣдственныхъ пэровъ около 500.
Шотландскіе и ирландскіе пэры засѣдаютъ въ палатѣ лордовъ не по личному праву, не всѣ, а только
черезъ своихъ представителей. Ирландскіе пэры избираютъ изъ своей среды 28 представителей, которые
остаются въ палатѣ лордовъ пожизненно, до самой
В Названіе „Англія" употребляется въ двухъ разныхъ смыслахъ:
во-первыхъ, оно означаетъ только ч а с т ь королевства „Великобританіи", во вторыхъ—все королевство, состоящее изъ нѣкогда самостоятельныхъ областей: Англіи и Уэльса, Шотландіи и Ирландіи.

смерти. Шотландскіе пэры избираютъ 16 представителей, но только на семилѣтній срокъ.
Наслѣдственные пэры Англіи и Уэльса, а также и з бираемые пэры Ирландіи и Шотландіи, составляютъ
преобладающую массу въ составѣ палаты лордовъ и
называются „свѣтскими" пэрами. Но на ряду со свѣтскими пэрами въ палатѣ лордовъ присутствуютъ пэры
„духовные" въ количествѣ 26 человѣкъ : архіепископы
кентерберійскій и іоркскій, епископы Лондона, Дургама и
Винчестера и 21 другихъ епископовъ, старѣйшихъ по
времени назначенія. Духовные пэры засѣдаютъ не пожизненно, но пока занимаютъ каеедру въ своей епархіи;
вмѣстѣ съ нею они теряютъ и мѣсто въ палатѣ лордовъ.
Наконецъ, король имѣетъ право назначать четырехъ
„судебныхъ лордовъ" изъ числа видныхъ юристовъ,
которые затѣмъ уже не могутъ быть смѣнены и остаются въ палатѣ лордовъ пожизненно.
П а л а т а о б щ и н ъ носитъ совсѣмъ иной характеръ — въ настоящее время она является представительницей довольно широкихъ слоевъ населенія. Члены
ея избираются графствами (соотвѣтствующими нашимъ
губерніямъ), городами и университетами; всего ихъ въ
палатѣ общинъ 670 человѣкъ. Университетами выбираются всего 9 членовъ; остальные избираются отъ
графствъ и городовъ, въ томъ числѣ собственно отъ
Англіи и Уэльса 490: отъ графствъ—253, отъ городовъ—237. Отъ Ирландіи выбирается 103 депутата,
отъ Шотландіи 77. Избирательное право предоставлено
всѣмъ лицамъ мужского пола, достигшимъ совершеннолѣтія (21 года), непорочнымъ по суду и непользующимся
общественнымъ призрѣніемъ, если при томъ они обладаютъ нѣкоторымъ имущественнымъ ц е н з о м ъ. Такимъ
образомъ, англійское избирательное право не является
всеобщимъ, но на практикѣ оно близко приближается
къ всеобщему (если не считать женщинъ). Для того,
чтобы имѣть право участвовать въ выборахъ народныхъ
представителей, необходимо владѣть какой-либо недвижимостью или нанимать квартиру, или хотя бы комнату
или помѣщеніе въ чужой квартирѣ, если нанимаемое
помѣщеніе стоитъ безъ мебели не менѣе 10 фунтовъ
стерлинговъ (около 100 рублей) въ годъ. Благодаря
сравнительной зажиточности
англійскихъ рабочихъ,
этотъ цензъ открываетъ доступъ къ выборамъ подавляющей массѣ англійской демократии. Число избирате-

лей въ 1906 году равнялось 7.266.706 человѣкъ. Депутаты палаты общинъ выбираются на пять лѣтъ.
Таково опредѣляемое законами устройство верховной власти въ Англіи. Но, какъ выше было указано,
нельзя понять особенностей англійскаго государственнаго
строя только по писаннымъ законамъ. По нимъ мы можемъ познакомиться съ правами короля, принадлежащими ему по буквѣ закона, и съ устройствомъ палаты
лордовъ и палаты общинъ; но мы не будемъ знать,
какъ дѣйствуютъ они на практикѣ. Въ Англіи старина
очень живуча; старый формы жизни переживаютъ столѣтія, но за ними скрывается уже новое содержаніе.
Нигдѣ, можетъ быть, монархическая власть не пользуется такимъ обаяніемъ и любовью подданныхъ, какъ
въ Англіи; но, съ другой стороны, ни одинъ монархъ
не связанъ въ такой степени по рукамъ и по ногамъ
всевозможными обычаями и „молчаливыми соглашеніями", какъ англійскій король. Нигдѣ не сохранилось
столько уваженія къ представителямъ родовой аристократіи, лордамъ, столько преклоненія передъ ихъ титулами, богатствомъ и блескомъ, какъ въ Англіи; и тѣмъ
не менѣе, какъ это ни покажется страннымъ, это нисколько не мѣшаетъ быстрому росту и расцвѣту демократическаго правленія.
Несоотвѣтствіе между старыми законами и новыми
обычаями чувствуется на каждомъ шагу. Англійскіе
статуты (законы) знаютъ только „корону" (короля) и
парламентъ; но рядомъ съ ними давно уже существуетъ
и неуклонно развиваетъ свою власть еще одно учрежденіе, до сихъ поръ невѣдомое закону, хотя прочно
укоренившееся въ о б ы ч а я х ъ , — к а б и н е т ъ министровъ.
Исторія возникновенія и развитія англійскаго кабинета
очень интересна и поучительна. Основой власти кабинета министровъ является тотъ основной принципъ англійскаго права, что не можетъ быть безотвѣтственной
власти: г д ѣ в л а с т ь , т а м ъ и о т в ѣ т с т в е н н о с т ь ,
и, наоборотъ, г д ѣ о т в ѣ т с т в е н н о с т ь , т а м ъ и
власть.
Власть кабинета развивалась прежде всего и главнымъ
образомъ за счетъ власти монарха. До сихъ поръ каждый вновь издаваемый законъ начинается слѣдующими
словами: „Да будетъ установлено Высочайшимъ Королевскимъ Величебтвомъ, съ совѣта и согласія лордовъ,
духовныхъ и свѣтскихъ, и общинъ, собравшихся въ на-

стоящемъ парламентѣ, и властью ихъ, слѣдующее"...
Такимъ образомъ законы устанавливаются, какъ будто,
собственно королемъ, „съ совѣта и согласія" палаты
лордовъ и палаты общинъ. На самомъ дѣлѣ законодательство совершается совсѣмъ инымъ путемъ. Эта формула изданія законовъ является лишь отголоскомъ старины. Англійскіе короли нѣкогда были сильнѣе и пользовались большей властью, чѣмъ всѣ ихъ соперники на
континентѣ Европы. Но въ настоящее время отъ личной власти монарха осталась лишь тѣнь прежняго величія. ВъАнгліи за „короной" по-прежнему признается значительная совокупность правъ (такъ называемый „прерогативы"), но эти права не могутъ примѣняться согласно
личнымъ желаніямъ короля. Понемногу, путемъ вѣкового процесса, власть короля перешла подъ контроль
его министровъ и наконецъ оказалась въ рукахъ единаго сплоченнаго министерства, кабинета, отвѣтственнаго передъ парламентомъ, а черезъ парламентъ—и передъ народомъ.
В ъ Англіи уже въ XIII вѣкѣ было провозглашено правило, что „король не можетъ быть неправъ"—это значитъ,
что его нельзя судить ни за какое преступленіе. Но какъ
оградить населеніе отъ насилія и произвола со стороны
короля, если онъ безотвѣтственъ и безнаказанъ? Для.
этого необходимо сдѣлать отвѣтственнымъ служителей
короля, которые дѣйствуютъ отъ его имени. Поэтому
явилось второе правило, что повелѣніе короля ни въ
какомъ случаѣ не можетъ служить для его исполнителей оправданіемъ совершенныхъ нарушеній правъ отдѣльныхъ гражданъ. Правило о безусловной отвѣтственности слугъ короны затѣмъ получило еще болѣе широкое примѣненіе. Раньше, когда нравы были болѣе грубыми и совѣтники короля, добиваясь своей цѣли, не
останавливались передъ преступленіями, парламентъ
преслѣдовалъ виновныхъ путемъ особаго парламентскаго обвиненія ( i m p e a c h m e n t ) , возбуждаемаго палатой общинъ и разсматриваемаго палатой лордовъ,
которая постановляетъ приговоръ и дѣйствуетъ въ данномъ случаѣ, слѣдовательно, въ качествѣ судебнаго
установленія. Другимъ путемъ преслѣдо 'анія королевскихъ министровъ было изданіе особаго закона, б и л л я
( b i l l of a t t a i n d e r ) , которымъ тотъ или иной совѣтникъ короля объявлялся виновнымъ въ государственной
измѣнѣ. Такимъ-то образомъ въ XVII вѣкѣ были по-

сланы на смертную казнь совѣтники короля Карла I:
архіепископъ Лоудъ и королевскій любимецъ, герцогъ
Страффордъ.
Но съ начала XIX столѣтія въ этихъ суровыхъ мѣрахъ не было болѣе надобности; въ настоящее время
парламентъ имѣетъ въ своемъ распоряженіи средства
контролировать министровъ гораздо болѣе дѣйствительныя, правильныя и постоянный. Англійскій парламентъ
наблюдаетъ не только за тѣмъ, чтобы министры не совершали государственныхъ преступленій—онъ постоянно
и зорко слѣдитъ за всѣми правительственными распоряженіями и дѣйствіями, за всей политикой министерства,
и если эта политика не отвѣчаетъ желаніямъ народныхъ
представителей, то министерству выражается недовѣріе.
Министерство, которому тѣмъ или инымъ способомъ выражено недовѣріе, не судится и не наказывается — потому что оно ничего преступнаго не совершало, но немедленно подаетъ въ отставку, потому что ихъ политика оказалась въ противорѣчіи съ настроеніями и желаніями большинства народныхъ представителей въ палатѣ общинъ. Такимъ образомъ отвѣтственность у г о л о в н а я , карательная, смѣнилась отвѣтственностыо п ол и т и ч е с к о й ; вмѣстѣ съ тѣмъ, отвѣтственнымъ лицомъ является не отдѣльный министръ, но все министерство, потому что оно всесостоитъ изъ политическихъ
единомышленниковъ, обыкновенно — изъ людей одной
партіи.
Министерство составляется л и д е р о м ъ , вожакомъ,
той партіи, которая располагаетъ большинствомъ голосовъ въ палатѣ общинъ. Онъ призывается королемъ, и
ему поручается образовать министерство; самъ онъ становится' первымъ министромъ и выбираетъ себѣ сотоварищей изъ видныхъ политическихъ дѣятелей, принадлежащихъ къ той же партіи въ обѣихъ палатахъ
парламента. Не всегда, конечно, одна партія настолько
сильна, что обладаетъ сама по себѣ большинствомъ голосовъ въ палатѣ общинъ — тогда приходится образовывать к о а л и д і о н н о е министерство изъ представителей разныхъ партій, объединившихся на нѣкоторой
общей программѣ.
Въ Англіи принадлежность каждаго министра къ составу той или другой палаты парламента совершенно
необходима потому, что англійскіе парламентере обычаи не позволяютъ лицу, не состоящему членомъ данной

палаты, участвовать въ ея засѣданіяхъ. Въ Россіи министры и главноуправляющіе отдѣльными частями могли
присутствовать въ засѣданіяхъ Государственной Думы
и дѣлать тамъ заявленія, независимо отъ того, являются
ли они членами Думы или нѣтъ (ст. ст. 39 и 40 „Учрежденія Государственной Думы"). То же самое установлено и въ другихъ государствахъ Европы. Но англійскіе министры, если бы они не были членами парламента>
лишены были бы возможности появляться въ палатахъ|
министръ—членъ палаты общинъ—можетъ участвовать'
въ засѣданіяхъ только своей палаты, и, наоборотъ, министръ-пэръ можетъ выступать только въ палатѣ лордовъ. Но такъ какъ каждому вѣдомству желательно
имѣть своего представителя въ каждой изъ палатъ парламента, для того, чтобы отвѣчать на многочисленные
вопросы и давать необходимый разъясненія и, съ своей
стороны, направлять работу законодателей, то создано
нѣсколько должностей помощниковъ (товарищей) министровъ—помощниковъ статсъ-секретарей и парламентскихъ секретарей. Другая характерная особенность англійскаго министерства заключается въ томъ, что всѣ
члены нижней палаты (палаты общинъ) при назначеніи
ихъ на министерскія должности, слагаютъ съ себя депутатски полномочія и должны подвергнуться переизбранію. Тутъ, конечно, могутъ быть непріятные сюрпризы—именно, вновь Назначенный министръ можетъ
оказаться забаллотированнымъ на перевыборахъ. Такіе
случаи въ Англіи сравнительно рѣдки, но бывали: такъ
знаменитый Гладстонъ, назначенный въ декабрѣ 1845 г.
статсъ-секретаремъ (министромъ) колоній въ кабинетѣ
Пиля (перваго министра), потерпѣлъ неудачу при переизбраніи; тѣмъ не менѣе, онъ оставался на министерскомъ посту около полугода, до іюля 1846 г. Но самъ
Гладстонъ призналъ впослѣдствіи этотъ случай исключительнымъ, ненормальнымъ; правильнымъ исходомъ
было бы сложеніе министерскихъ обязанностей одновременно съ забаллотированіемъ (не выборомъ) на вторичныхъ выборахъ. В ъ этомъ отношеніи законы другихъ
государствъ, также установившихъ отвѣтственность министровъ передъ парламентомъ, снисходительнѣе англійскихъ; они не требуютъ переизбранія вновь назначенныхъ министровъ. В ъ Англіи этотъ порядокъ былъ установленъ еще статутомъ 1707 года; нѣкоторыя неудобства его давно сознаны, но, тѣмъ не менѣе, правила

1707 года остаются неотмѣненными. Въ этомъ сказывается к о н с е р в а т и в н о с т ь англичанъ: они очень не
легко соглашаются на отмѣну любого закона и идутъ
на это только въ крайнемъ случаѣ—когда оказывается,
что сама жизнь настоятельно и безусловно этого требуетъ.
Въ силу желанія дать каждой крупной отрасли
управленія представителя въ обѣихъ палатахъ парламента, англійское министерство гораздо многочисленнѣе
министерствъ всѣхъ другихъ государствъ. Но не всѣ
члены англійскаго министерства имѣютъ равное значеніе, не всѣ входятъ въ составь к а б и н е т а . Кабинетъ
составляется изъ наиболѣе выдающихся партійныхъ вожаковъ, и роль ихъ двояка. Съ одной стороны, каждый
изъ нихъ въ отдѣльности управляетъ извѣстнымъ вѣдомствомъ (финансами, юстиціей, военнымъ дѣломъ и
т. д.), а съ другой стороны, всѣ они сообща направляютъ политику правительства; и главная задача кабинета состоитъ именно въ томъ, чтобы согласовать дѣятельность различныхъ отраслей управленія въ одномъ
опредѣленномъ направленіи, которое и называется политикой. Число членовъ кабинета все время растетъ и
въ настоящее время обычно равняется около 20. Ростъ
численности кабинета объясняется, во-первыхъ, расширеніемъ дѣятельности государства, и, во-вторыхъ, стремленіемъ кабинета найти возможно болѣе твердую опору
въ палатѣ общинъ, для чего стараются включить въ
него представителей всѣхъ различныхъ оттѣнковъ и теченій, существующихъ въ парламентскомъ болынинствѣ.
Должности лорда-хранителя печати, предсѣдателя совѣта и канцлера Ланкастерскаго герцогства не заключаютъ въ себѣ, собственно, никакихъ дѣйствительныхъ
обязанностей по управленію и обычно предоставляются
тѣмъ или инымъ партійнымъ вожакамъ съ цѣлью воспользоваться ихъ вліяніемъ и пользоваться ихъ опытностью и совѣтами въ общихъ совѣщаніяхъ кабинета.
Эти совѣщанія носятъ совершенно неофиціальный, частный, такъ сказать, характеръ. Никакихъ записей о засѣданіяхъ кабинета не ведется, и всѣ пренія внутри
кабинета остаются тайной для всѣхъ. Тайна кабинетскихъ совѣщаній считается необходимой, потому что
иначе очень трудно было бы согласованіе различныхъ
взглядовъ въ кабинетѣ; если противорѣчивыя мнѣнія,
высказываемый министрами, получаютъ огласку, то за-

тѣмъ уже взаимныя уступки будутъ сильно затруднены
партійными треніями, газетными статьями и т. д. Кабинетъ всегда выступаетъ какъ одинъ, с о л и д а р н о ; и
отвѣтственность за свою политику передъ палатой общинъ онъ также несетъ солидарно. Если политика его
встрѣчаетъ осужденіе въ палатѣ общинъ, то кабинетъ
въ полномъ составѣ выходить въ отставку.
Палата общинъ можетъ выразить свое несочувствіе
политикѣ правительства различными способами. Во-первыхъ, она можетъ прямо и открыто вотировать (голосовать) недовѣріе министерству. В ъ Англіи при открытіи засѣданій парламента (сессіи) программа министерства обычно излагается королемъ въ тронной рѣчи. Палата въ отвѣтъ королю составляетъ особый а д р е с ъ
(„отвѣтный адресъ"), въ которомъ высказывается отношеніе общинъ къ правительству. Такъ, въ 1841 году
министерство Мельбурна должно было выйти въ отставку изъ-за того, что въ адресъ были включены слѣдующія слова: „Мы считаемъ своимъ долгомъ почтительнѣйше обратить вниманіе вашего величества, что
для удовлетворительнаго теченія нашихъ трудовъ надъ
дѣлами государственными необходимо, чтобы правительство пользовалось довѣріемъ этой палаты и страны,
и почтительнѣйше довести до свѣдѣнія вашего величества, что этимъ довѣріемъ не пользуются теперешніе
совѣтники вашего величества". По поводу министерскихъ
д е к л а р а ц і й (заявленій) палата общинъ также иногда
выражаетъ недовѣріе особыми р е з о л ю ц і я м и. Но недовѣріе правительству можетъ быть выражено не такъ
прямо и открыто, а косвенно. Такъ, непринятіе какогонибудь важнаго законопроекта, внесеннаго министерствомъ, или в н е с е т е въ него существенной поправки
вопреки желанію министровъ также обычно влечетъ за
собой выходъ кабинета въ отставку. Въ 1852 г. министерство лорда Росселя внесло въ палату общинъ резолюцію относительно закона о мѣстной милиціи. Въ эту
резолюцію палата внесла двѣ поправки, несмотря на то,
что Россель рѣшительно возражалъ противъ нихъ. Россель, однако, медлилъ съ выходомъ въ отставку, пока
его же сторонники не указали ему на неправильность
его поведенія. Сэръ Холлъ заявилъ, что онъ до сихъ
поръ поддерживалъ правительство, но теперь не можетъ
итти дальше за Росселемъ. „Я надѣюсь,—сказалъ онъ,—
что послѣ состоявшагося рѣшенія мой благородный

другъ (то есть Россель) не только оставить билль, но
и въ соотвѣтствіи съ вотумомъ, принятымъ противъ
него, сдѣлаетъ тотъ конституціонный выводъ, который
онъ всегда въ такихъ случаяхъ дѣлалъ и который ведетъ къ отказу отъ дальнѣйшаго пребыванія во главѣ
совѣтовъ ея величества". Кабинетъ лорда Росселя вынужденъ былъ выйти въ отставку.
Вотумъ недовѣрія, принятый палатой общинъ, влечетъ за собой министерскій к р и з и с ъ — старый кабинетъ выходить въ отставку и образуется новый.
Палата в ъ это дѣло непосредственно не вмѣшивается—
тутъ ужъ приходится дѣйствовать главѣ государства—
королю. Онъ обращается къ какому-нибудь видному
политическому дѣятелю — члену палаты лордовъ или,
чаще, палаты общинъ, — с ъ порученіемъ составить новый кабинетъ, который могъ бы разсчитывать на поддержку нижней палаты. Такимъ образомъ, король не можетъ назначить первымъ министромъ кого угодно,—онъ
долженъ назначить такое лицо, которое пользовалось бы
довѣріемъ большинства палаты общинъ. Это будетъ,
конечно, лидеръ, вожакъ, какой-нибудь партіи—обычно,
той партіи, которая свергла предыдущее министерство.
Поэтому въ Англіи „лидеръ оппозиціи" всегда является
кандидатомъ въ первые министры, и его званіе носитъ
почти офиціальный характеръ.
Однако, министерскій „кризисъ" можетъ быть разрѣшенъ и другимъ путемъ. Король можетъ оставить
у власти прежнее министерство и распустить палату общинъ, назначивъ новые выборы,—въ томъ случаѣ, если
есть основаніе думать, что большинство избирателей
настроено иначе, чѣмъ большинство народныхъ представителей. Голосованіе избирателей на новыхъ выборахъ является уже окончательнымъ приговоромъ, которому должны подчиниться всѣ власти въ государствѣ:
если народъ пошлетъ въ палату общинъ большинство
изъ сторонниковъ министерства, то оно остается у
власти; если же въ парламентъ вернется прежнее большинство, то, не дожидаясь враждебнаго вотума, министерство выходить въ отставку.
Не всегда министерскіе кризисы влекутъ за собою
полное обновленіе министерства. Иногда оказывается
возможнымъ включить въ составь новаго кабинета членовъ стараго, пожертвовавъ только нѣкоторыми лицами. Въ частности, это бываетъ необходимо при обра-

зованіи коалиціоннаго министерства изъ представителей
разныхъ партій. Во время настоящей міровой войны
особенно рѣзко проявилась необходимость сотрудничества самыхъ различныхъ партій, и либеральное министерство Асквита уступило мѣсто коалиціонному министерству Ллойдъ-Джорджа, бывшаго въ кабинетѣ Асквита канцлеромъ казначейства (то же, что у насъ министра финансовъ).
Этотъ порядокъ образованія и смѣщенія правительства называется п а р л а м е н т а р и з м о м ъ .
Парламентаризмъ требуетъ обязательнаго постояннаго согласія между политикой правительства и желаніями
парламента. Какъ только между министерствомъ и палатой общинъ обнаружится несогласіе, такъ министерство или немедленно подаетъ въ отставку или же обращается къ общественному мнѣнію страны: палата распускается, и новые выборы показываютъ, на чьей сторонѣ страна. Такимъ образомъ требуемое соотвѣтствіе
политики правительства желаніямъ народныхъ представителей само собой возстановляется. В ъ системѣ парламентаризма кабинетъ является узломъ, связывающимъ
исполнительную власть съ властью законодательной.
Въ этой системѣ королю отводится довольно незначительная роль. Только во время министерскихъ
кризисовъ онъ получаетъ возможность дѣйствовать самостоятельно и вліять на исходъ кризиса; но онъ все
время связанъ основнымъ правиломъ парламентаризма,
требующимъ установленія обязательнаго согласія между исполнительной и законодательной властью. Король воленъ избрать одинъ изъ двухъ путей—принять
отставку министерства или распустить палату общинъ
и назначить новые выборы — но въ конечномъ счетѣ
воля парламента, стараго или вновь избраннаго, является рѣшающей силой: король долженъ употребить
все свое вліяніе для того, чтобы составить такое министерство, которое удовлетворило бы большинство въ
палатѣ общинъ.
Старая наука англійскаго конституціоннаго права
говорила, что министры суть совѣтники короля: ихъ
дѣло совѣтовать, а его дѣло рѣшать. Въ настоящее
время дѣло обстоитъ какъ разъ наоборотъ. Король
можетъ совѣтовать, но окончательное рѣшеніе въ большинствѣ случаевъ принадлежитъ объединенному министерству. Король,—говоритъ извѣстный англійскій уче-

ный Бэджготъ,—имѣетъ три права: „право на то, чтобы
спрашивали его мнѣнія, право поощрять и предостерегать. И король, обладающій большимъ умомъ и проницательностью, не нуждается ни въ какихъ другихъ правахъ". Покойный король Эдуардъ VII (умеръ 1 мая
1910 г.) является прекраснымъ подтвержденіемъ этихъ
словъ. „Джентльменъ" съ ногъ до головы, очаровательный въ обращеніи съ послѣднимъ изъ своихъ подданныхъ, Эдуардъ VII очень строго соблюдалъ свои обязанности парламентарнаго монарха, но благодаря своимъ
личнымъ качествамъ оказывалъ большее вліяніе на
ходъ государственныхъ дѣлъ. Его личнымъ усиліямъ
и дипломатическому искусству Англія въ значительной
степени обязана улучшеніемъ международныхъ отношений, ьъ особенности по отношенію къ Франціи и Россш. Но в л а с т ь почти цѣликѳмъ перешла изъ рукъ
короля въ руки парламентарнаго кабинета. Всѣ главный права короля: созывъ и роспускъ парламента, назначеніе наслѣдственныхъ пэровъ палаты лордовъ, назначеніе судей, изданіе указовъ, касающихся устройства
арміи, служащихъ въ правительственныхъ учрежденіяхъ
и т. д.—все это осуществляется по совѣту министровъ,
которому король обязанъ слѣдовать; всякое распоряженіе, идущее, отъ короля, должно быть подписано
кѣмъ-либо изъ министровъ. Тронная рѣчь, которую
произносить при открытіи парламента, пишется ими;
всѣ сношенія съ представителями иностранныхъ державъ идутъ черезъ кабинетъ — всѣ письма короля къ
иностраннымъ монархамъ (за исключеніемъ родственниковъ) просматриваются министрами. „Король не можетъ быть неправъ", — потому что всѣ его дѣйствія,
касающіяся государственныхъ дѣлъ, являются, въ сущности, дѣйствіями парламентарнаго министерства. Поэтому короля нельзя ни хвалить ни порицать за правительственные акты; его имя не принято замѣшивать
въ политическіе споры, какъ въ парламентѣ, такъ и внѣ
стѣнъ парламента. Объ англійскомъ королѣ часто повторяютъ знаменитое изреченіе президента французской
республики, извѣстнаго государственнаго дѣятеля и писателя Тьера: „ К о р о л ь ц а р с т в у е т ъ , н о н е у п р а вляетъ".
Но если роль короля настолько незначительна, то
спрашивается, почему же англичане все-таки крѣпко
держатся монархіи, почему они не установить у себя

республику, которая болѣе соотвѣтствуетъ идеѣ демократическаго государства? Вѣдь задачи англійскаго
монарха съ успѣхомъ могутъ выполняться выборнымъ
президентомъ; во Франціи, напримѣръ, гдѣ установился
парламентарный режимъ, положение президента республики очень похоже на положеніе англійскаго короля.
Но въ Англіи въ настоящее время монархія пользуется
общимъ уваженіемъ и любовью; и это тѣмъ болѣе за/
мѣчательно, что еще въ первой половинѣ прошлаго
столѣтія династія далеко не пользовалась популярностью. Еще въ XVII вѣкѣ Англія произвела опытъ республиканскаго правленія. Король Карлъ I Стюартъ,
который въ своей борьбѣ съ парламентомъ неоднократно нарушалъ конституцію, былъ свергнуть и казненъ въ 1649 году. Королевская власть была отмѣнена
на томъ основаніи, что она „не нужна, обременительна
и угрожаетъ свободѣ, безопасности и общимъ интересамъ народа"; также была упразднена палата лордовъ,
какъ учрежденіе „безполезное и опасное". Но очень
скоро — въ 1653 г. — вся верховная власть перешла въ
руки одного лица—вождя революціонныхъ войскъ О л и в е р а К р о м в е л я . Созванный имъ парламентъ предложилъ даже ему королевскій титулъ, но Кромвель его
отвергнулъ, главнымъ образомъ, въ угоду арміи. Но,
въ сущности, онъ пользовался чисто королевской властью—онъ былъ не только пожизненнымъ „протекторомъ (т. е. покровителемъ, защитникомъ) республики",
но имѣлъ даже право назначить себѣ преемника, благодаря чему власть его дѣлалась наслѣдственной. Была
возстановлена и палата лордовъ подъ именемъ „другой
палаты". Когда Оливеръ Кромвель умеръ, то сынъ
его Ричардъ не смогъ уже удержать власти въ своихъ
рукахъ. Сынъ казненнаго короля, Карлъ II вернулся
въ Англію въ 1660 г., и былъ принять не только безъ
сопротивленія, но при общемъ сочувствіи. При выѣздѣ молодого короля въ Лондонѣ, ликованье было
такъ велико, что Карлъ II замѣтилъ: „Должно быть я
самъ былъ виноватъ въ томъ, что не вернулся ранѣе—
сегодня я рѣшительно не видѣлъ ни одного человѣка,
который не увѣрялъ бы меня, что всегда желалъ моего
возвращенія". Но борьба между королемъ и парламентомъ за права и свободу гражданъ продолжалась и
только въ 1688 году закончилась окончательной побѣдой парламента: Іаковъ II, послѣдній король изъ дома

Стюартовъ, вынужденъ былъ бѣжать изъ Англіи, и на
его мѣсто была призвана дочь его Марія, вмѣстѣ съ
мужемъ своимъ Вильгельмомъ Оранскимъ. Въ виду
ихъ бездѣтности, престолъ перешелъ, по женской линіи
Стюартовъ,
къ курфюрстамъ (князьямъ) Ганноверскимъ *). Новая династія долго оставалась для Англіи
чуждой; первые короли ганноверской династіи интересовались больше своими собаками и нѣмецкими любовницами, чѣмъ государственными дѣлами Англіи. Король
Георгъ IV своимъ распутствомъ и мотовствомъ довелъ
дѣло до того, что въ 1817 году, когда онъ ѣхалъ открывать парламентъ, былъ встрѣченъ враждебной толпой и подвергся тяжкимъ оскорбленіямъ. „Какая жалость, король — не джентльменъ", сказалъ про него
одинъ изъ его министровъ- Престолъ былъ окруженъ
презрѣніемъ, когда на него вступила въ 1837 году молодая королева Викторія. Женщина высоко порядочная и исполненная чувства долга, она, хотя и не блистала какими-нибудь выдающимися способностями, но
въ свое долголѣтнее царствованіе (съ 1837 по 1901 годъ,
т. е. въ теченіе 64 лѣтъ) сумѣла привлечь къ себѣ
сердца народа. Ея преемники, Эдуардъ VII и Георгъ V
являются настоящими королями-джентльменами; безупречное исполненіе своихъ обязанностей парламентарнаго монарха сдѣлало ихъ недосягаемыми для всякихъ
нападокъ и критики; королевская власть пользуется в ъ
Англіи огромнымъ авторитетомъ и преданностью. Интересно мнѣніе- объ этомъ республиканскаго ученаго—
американскаго изслѣдователя англійскаго государственнаго строя Л о у э л л я . Упомянувъ о томъ, что еще
лѣтъ 40 тому назадъ въ Англіи было довольно сильно
республиканское направленіе, Лоуэлль добавляетъ: „Но
это было въ то время, когда господствовали республиканскіе идеалы стараго типа и люди еще не постигли
того, что республика въ дѣйствительности есть лишь
одна изъ формъ правленія, которая вовсе не должна
быть непремѣнно хуже или лучше другихъ формъ. Небольшая группа республиканцевъ въ Англіи считала
монархію безполезной и слишкомъ дорого стоющей,
но съ тѣхъ поръ люди узнали, что и республики не
очень экономны, и что дѣйствительная стоимость поддержанія престола относительно невелика. Во всякомъ
*) Ганноверъ—государство в ъ Германіи.
Тхоржевскій.

Государственный строй Англіи.

случаѣ, возраженія противъ этой формы правленія почти совершенно исчезли, и ни въ парламентѣ ни въ
странѣ уже не проявляется болѣе совсѣмъ республиканскаго направленія".
Каковы же въ настоящее время роль и значеніе
англійской верхней палаты—палаты лордовъ?
Въ смѣнѣ министерствъ палата лордовъ активнаго
участія не принимаетъ. В ъ составъ кабинета включаются и пэры — члены палаты лордовъ — по причинамъ,
указаннымъ раньше; но судьба кабинета зависитъ только отъ палаты общинъ. Не такъ давно, въ засѣданіи
24 іюня 1907 года, вождь уніонистовъ *) въ палатѣ
общинъ Бальфуръ сказалъ по этому поводу слѣдующее: „Теперешнее правительство, теперешняя палата
общинъ съ насмѣшкой отнеслись бы къ резолюдіи палаты лордовъ, осуждающей министерство или отдѣльнаго члена министерства. Они ни на минуту не
подумали бы, что такой вотумъ долженъ повлечь за
собой отставку правительства или министра или роспускъ парламента, или вообще означаетъ что-либо
большее, чѣмъ простое выраженіе неодобрительнаго
мнѣнія лордовъ о министерствѣ, которое пользуется
довѣріемъ палаты общинъ".
Но еще въ началѣ XIX столѣтія палата лордовъ
имѣла гораздо большее значеніе въ силу того обстоятельства, что палата общинъ по своему составу мало
отличалась отъ верхней палаты и не могла находить
поддержку въ широкихъ слояхъ населенія. До 1832 г.
каждое графство и каждый городъ выбирали по 2 депутата. Это правило было установлено много столѣтій
тому назадъ; съ тѣхъ поръ многіе города чрезвычайно разрослись, другіе же, напротивъ, превратились въ
ничтожныя, или какъ ихъ называли „гнилыя", мѣстечки.
Избирались обычно тѣ лица,- которыхъ просто указывали мѣстные богачи - помѣщики — лорды. Въ „гнилыхъ" мѣстечкахъ возможно было и открыто купить
депутатское званіе за деньги. Но въ XIX вѣкѣ послѣдовалъ рядъ реформъ избирательнаго права (въ 1832,
1867 и 1884 гг.), который рѣшительно демократизировалъ его и близко приблизилъ къ всеобщему. Палата
общинъ сдѣлалась по своему составу независимой отъ
*) Уніонисты—политйческая партія въ Англіи, отстаивающая
„единую" Англію и отвергающая особое еамоуправленіе („гомруль"
для Ирландіи.

лордовъ, и между палатами стали возникать постоянный столкновенія. Въ этихъ столкновеніяхъ народъ
неизмѣнно становился на сторону палаты общинъ и
давалъ ей побѣду; значеніе палаты лордовъ падало все
ниже и ниже.
Послѣднее столкновеніе между палатами произошло на нашихъ глазахъ, въ 1909—1911 гг., и окончилось
рѣшительнымъ пораженіемъ палаты лордовъ. Столкновеніе возникло изъ-за финансоваго билля (законопроекта), предложеннаго канцлеромъ казначейства (министромъ финансовъ) въ кабинетѣ Асквита, ЛлойдъДжорджемъ. Дѣло въ томъ, что распоряженіе денежными средствами издавна признавалось за палатой общинъ. Деньги правительству даютъ не лорды, а общины. В ъ тронной рѣчи, при открытіи сессіи парламента, король обращается къ членамъ обѣихъ палатъ,
собравшимся вмѣстѣ: „лорды и джентльмены", но затѣмъ, когда онъ доходить до вопроса о ежегодныхъ
налогахъ, онъ говорить: „Джентльмены палаты общинъ,
я прошу васъ дать мнѣ помощь и средства". При закрыли сессіи король также начинаетъ обращеніемъ ко
всѣмъ: „лорды и джентльмены", но затѣмъ говорить
однимъ членамъ палаты общинъ: „Джентльмены палаты
общинъ, я долженъ поблагодарить васъ за щедрыя
средства, которыя вы мнѣ отпустили". Палата лордовъ
не имѣла права вносить поправки въ денежные билли,
принятые общинами, но сохраняла право отвергнуть такой билль цѣликомъ. Но за послѣднее время въ Англіи возникъ обычай соединять всѣ финансовые билли
за годъ въ одинъ, включать ихъ въ ежегодный б ю д ж е т ъ , и лорды никогда не рисковали отвергнуть такой билль и оставить правительство безъ средствъ, доставляемыхъ ежегодно
устанавливаемыми налогами.
Финансовый билль 1909 года устанавливалъ новый налогъ—на „незаработанный приростъ цѣнности" земельныхъ участковъ, преимущественно въ городахъ. Дѣйствительно, цѣны на земельные участки въ городахъ
могутъ расти чрезвычайно быстро и обогащать собственника безъ всякихъ затрать и труда съ его стороны—
просто въ силу роста населенія, проведенія городомъ
трамвая, улучшенія мостовыхъ, канализаціи и т. д.
Ллойдъ-Джорджъ задался цѣлью взять въ казну часть
этихъ незаработанныхъ приращеній. Проектъ его предлагалъ производить въ установленные сроки оцѣнку

капитальной стоимости земли; съ приращенія стоимости
со времени послѣдней оцѣнки 20% (Ѵб) уплачивается
въ казну. Когда бюджетъ Ллойдъ-Джорджа, содержавшій всѣ его финансовыя реформы (между прочимъ,
также увеличеніе налога на наслѣдства и др.), предсталъ на разсмотрѣніе палаты лордовъ, онъ вызвалъ
противъ себя цѣлую бурю: его объявили „революціоннымъ" и клонящимся къ уничтоженію частной собственности. По предложенію лидера консерваторовъ, лорда
Ленсдоуна, пэры приняли резолюцію, которая гласила,
что „палата не считаетъ себя вправѣ дать свое согласіе на этотъ билль до тѣхъ поръ, пока онъ не будетъ представленъ на судъ страны" — иными словами,
они требовали новыхъ выборовъ въ палату общинъ.
Парламентъ былъ распущенъ; министерство Асквита
осталось безъ бюджета и не имѣло права взимать тѣ
налоги, которые въ Англіи полагается ежегодно голосовать (остальные налоги не обсуждаются въ парламентѣ и входятъ въ такъ называемый „консолидированный фондъ"). На практикѣ, впрочемъ, особыхъ за
трудненій для государства отъ этого не произошло,
такъ какъ населеніе стояло на сторонѣ палаты общинъ
и стало вносить добровольно тѣ налоги, которые устанавливались бюджетомъ Ллойдъ-Джорджа.
Новые выборы были произведены въ январѣ 1910 г.
Министерство потеряло болѣе ста мѣстъ, но, хотя число
сторонниковъ его въ палатѣ общинъ сократилось, они
все-таки составляли большинство. Финансовый билль 1909
года былъ снова внесенъ въ парламентъ съ небольшими
измѣненіями и принять палатой общинъ, послѣ чего
лорды подчинились „суду страны", произведенному на
новыхъ выборахъ, и приняли билль е д и н о г л а с н о .
Сопротивленіе палаты лордовъ финансовымъ реформамъ либеральнаго министерства ожесточило ея
враговъ, которые давно уже говорили, что палату лордовъ слѣдуетъ совершенно реформировать, измѣнить,
или же вовсе покончить съ ней, уничтожить. 14 апрѣля
1910 года палата общинъ приняла двѣ резолюціи: о
томъ, „чтобы палата лордовъ закономъ была лишена
права отвергать или измѣнять денежные билли", и „чтобы права палаты лордовъ относительно другихъ биллей, кромѣ денежныхъ, были ограничены закономъ въ
томъ смыслѣ, что каждый билль, принятый палатой
общинъ въ трехъ слѣдующихъ одна за другой сессіяхъ,

обращался бы въ законъ безъ согласія палаты лордовъ
по объявленіи согласія на него короля, при условіи,
чтобы прошло по крайней мѣрѣ два года между днемъ
первоначальнаго внесенія билля въ палату общинъ и
днемъ принятія его нижней палатой въ третій разъ".
Вслѣдъ за этими резолюціями былъ внесенъ основанный на нихъ билль. Ожидалось, что лорды окажутъ
ему отчаянное сопротивленіе; но въ это время скончался король Эдуардъ VII и на престолъ вступилъ сынъ
•его Георгъ V. Политическія партіи на время заключили перемиріе; лидеры ихъ много и долго совѣщались
другъ съ другомъ, стараясь путемъ взаимныхъ уступокъ прійти къ какому-нибудь соглашенію, но безуспѣшно. Правительство
рѣшило опять прибѣгнуть
къ „суду страны", и въ ноябрѣ 1910 года парламентъ
былъ распущенъ. На декабрьскихъ выборахъ въ палату общинъ борьба шла главнымъ образомъ между
сторонниками и противниками палаты лордовъ. Министерство Асквита опять побѣдило — большинство депутатовъ оказалось на его сторонѣ. Билль объ ограниченіи правъ палаты лордовъ, названный „бнллемъ о
парламентѣ", былъ принятъ палатой общинъ и отосланъ въ верхнюю палату. Лорды включили въ него
рядъ существенныхъ поправокъ, которыя палата общинъ отвергла. Тогда первый министръ Асквитъ объявилъ черезъ газеты во всеобщее свѣдѣніе, что король
еще до послѣднихъ выборовъ далъ ему согласіе назначить въ случаѣ надобности новыхъ пэровъ (разумѣется изъ либераловъ) въ такомъ количествѣ, чтобы
и въ палатѣ лордовъ составилось большинство сторонниковъ билля. Это обѣщаніе короля тѣмъ болѣе замѣчательно, что Георгъ V всегда сочувствовалъ консерваторамъ болѣе, чѣмъ либераламъ, и будучи наслѣдникомъ престола, онъ не скрывалъ своихъ симпатій.
Но вступивъ на престолъ, онъ отрекся отъ личныхъ
симпатій и антипатій и вполнѣ усвоилъ себѣ роль парламентарнаго монарха — верховнаго, внѣпартійнаго и
безпристрастнаго радѣтеля о томъ, чтобы политика
правительства соотвѣтствовала желаніямъ страны. Опасаясь назначенія нѣсколькихъ сотъ новыхъ пэровъ,
многіе консервативные лорды рѣшили голосовать за
билль о парламентѣ, который, такимъ образомъ, при
вторичномъ разсмотрѣніи
прошелъ черезъ палату
лордовъ и сталъ закономъ 18 августа 1911 года.

Такимъ образомъ, въ началѣ XX столѣтія значеніе палаты лордовъ было подорвано въ корнѣ — изъ
борьбы съ палатой общинъ верхняя палата вышла побѣжденной и изувѣченной. Законодательная власть лордовъ свелась къ такъ называемому „задерживающему
вето": палата лордовъ можетъ два раза отклонить законопроектъ, принятый палатой общинъ; но если онъ
будетъ принятъ безъ измѣненій въ третій разъ, то онъ
становится закономъ и безъ согласія лордовъ. Конечно,
это задерживающее вето отнюдь не лишено практическаго зиаченія: оно заставляетъ и палату общинъ и
общественное мнѣніе внимательнѣе отнестись къ законопроекту и только въ томъ случаѣ, если настроеніе
и нижней палаты и страны не измѣнится въ теченіе
нѣсколькихъ лѣтъ (самое меньшее — 2 года, требуемые
закономъ), то этотъ законопроектъ становится закономъ.
Такимъ образомъ, палата лордовъ предназначена быть
своего рода тормазомъ, который предупреждалъ бы
необдуманное измѣненіе отечественныхъ законовъ.
Причина паденія палаты лордовъ заключается въ
демократизаціи государственнаго строя Англіи въ XIX
столѣтіи. Все болѣе и болѣе широкія массы населенія принимали участіе въ политической жизни, и палата лордовъ, которая со временъ давно минувшихъ какъ
бы застыла и осталась „неизбираемой, неизмѣняемой,
нераспускаемой,
неотвѣтственной",
какъ выразился
одинъ англійскій министръ, покойный сэръ КемпбальБаннерманъ, не могла уже, конечно, пользоваться прежнимъ значеніемъ въ новомъ демократическомъ государствѣ.
Но англичане не уничтожили верхнюю' палату—они
вообще не любятъ уничтожать древніе законы и учрежденія — но, сохраняя ее, они постарались ее только
обезвредить.
Но если палата лордовъ, какъ учрежденіе, потеряла
свое прежнее вліяніе, то сами лорды и вообще аристократія въ Англіи обаянія не утратили. Идея равенства,
которая такъ дорога американцамъ или французамъ,
оставляетъ равнодушнымъ британца. Этопризналъ и знаменитый Гладстонъ, постоянно боровшійся съ палатой
лордовъ, но всегда уважавшій аристократовъ, въ одной
своей статьѣ, гдѣ онъ писалъ : „Поистинѣ. самая любовь къ свободѣ едва ли сильнѣе въ Англіи, чѣмъ любовь къ аристократии... Не любовь народа къ равенству,

а любовь его къ неравенству дѣлаетъ аристократовъ
почти королями въ ихъ маленькомъ, но далеко не тѣсномъ кругу и позволяетъ ихъ согражданамъ смотрѣть
большей частью безъ малѣйшей примѣси зависти на
ихъ привилегированное положеніе". Знатные титулы
пользуются въ Англіи большимъ почтеніемъ; какой-нибудь аристократъ со старинной извѣстной фамиліей
является обыкновенно сильнымъ кандидатомъ въ члены
парламента въ населенномъ рабочимъ людомъ избирательномъ округѣ. И англійская аристократія въ теченіе
всей исторической жизни англійскаго государства, въ
общемъ, несла съ честью и оправдала то довѣріе, которое ей оказывалъ народъ.
Обратимся теперь къ нижней палатѣ, палатѣ общинъ,
которая является главной сценой, гдѣ разыгрывается
борьба партій и выступаютъ руководители государственной жизни.
Аиглійскій парламентъ часто называютъ „матерью
парламентовъ", потому что всѣ другіе парламенты были
устроены по образцу англійскаго. В ъ теченіе шести вѣковъ своего существованія „мать парламентовъ" всегда
помѣщалась въ одномъ мѣстѣ — въ Вестминстерскомъ
дворцѣ (Вестминстеръ-Холль) на берегу р. Темзы, въ
Лондонѣ. Въ этомъ дворцѣ помѣщаются обѣ палаты:
и лордовъ и общинъ. Залъ палаты общинъ невеликъ:
онъ имѣетъ 78 футовъ въ длину и 45 футовъ въ ширину, при высотѣ въ 41 футъ; стѣны выложены фанерой изъ темнаго дуба; свѣтъ проходить черезъ длинныя окна съ цвѣтными стеклами и косыя окошечки на
потолкѣ. Посерединѣ зала во всю длину его тянется
широкій проходъ, въ концѣ котораго стоить большой
секретарскій столъ, а за нимъ—возвышеніе съ кресломъ
подъ балдахиномъ для председателя — с п и к е р а . По
обѣимъ сторонамъ прохода расположены ряды скамей
с ъ высокими спинками, которые постепенно подымаются
къ стѣнамъ зала. Это—мѣста для депутатовъ; но ихъ
всего 360, а депутатовъ 670, поэтому депутаты помещаются также въ двухъ боковыхъ галлереяхъ. Но обыкновенно даже на скамьяхъ бываетъ очень много пустыхъ
местъ: большинство депутатовъ сидитъ въ библіотеке,
курительной комнате или въ буфете и только въ наиболее интересные моменты появляются въ зале заседаній; второстепенные ораторы обычно говорятъ передъ
пустыми скамьями — ихъ слушаютъ только представи-

тели газетъ. Первая скамья по правую руку отъ спикера называется „скамьей казначейства" и на ней сидятъ
министры; за ними разсаживаются ихъ сторонники, правительственная партія. На скамьѣ, расположенной противъ министерской, по лѣвую руку отъ спикера, сидятъ
лидеры оппозиціи, вожди противной партіи, члены которой размѣщаются за ними, на лѣвой сторонѣ зала.
Во время болынихъ споровъ, палата общинъ похожа на
два войска, расположенный въбоевомъ порядкѣ: начальники находятся впереди и выступаютъ другъ противъ
друга съ рѣчами, а за ними стоятъ выстроенные ряды
ихъ солдатъ. Трибуны, то-есть особыя мѣста для оратора (какъ, напримѣръ, у насъ въ Государственной
Думѣ), въ палатѣ общинъ нѣтъ; депутаты говорятъ съ
мѣстъ. Засѣданія протекаютъ въ общемъ, очень чинно,
при беэусловномъ повиновеніи предсѣдателю, за исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда ирландскіе депутаты намѣренно устраиваютъ какой-нибудь скандаль.
Еще недавно говорили, что палата общинъ есть
центръ англійской политической системы, свѣтило, вокругъ котораго двигаются остальныя учрежденія (слова
Гладстона). Но въ послѣднее время стали замѣчать, что
въ дѣйствительности значительная часть власти и вліянія ушла отъ палаты общинъ, перейдя отчасти къ кабинету, отчасти—къ самому народу, къ избирателями
Прежде всего, почти вся законодательная работа направляется кабинетомъ—всѣ важные законопроекты вырабатываются и вносятся правительствомъ. Правда, и
отдѣльные депутаты могутъ предлагать свои билли, ноне всякому это удается, потому что большую часть
своихъ засѣданій палата общинъ посвящаетъ разсмотрѣнію правительственныхъ предложеній и лишь остатки
своего времени можетъ удѣлить отдѣльнымъ депутатами по очереди, определяемой между ними жребіемъ..
На практикѣ, количество законовъ, принятыхъ палатой
общинъ по почину частныхъ депутатовъ, бываетъ очень
незначительно, и содержаніе ихъ также незначительно.
И такое положеніе является прямымъ слѣдствіемъ
парламентаризма — отвѣтственности правительства передъ парламентомъ. Министерство находится въ постоянной зависимости отъ палаты общинъ; оно можетъ
быть свергнуто въ мгновеніе ока, однимъ выраженіемъ
недовѣрія народныхъ представителей. Но пока оно у
власти, оно пользуется огромной властью, потому что»

чѣмъ больше отвѣтственности, тѣмъ больше должно
быть дано и власти. Роль палаты общинъ въ настоящее время заключается, главнымъ образомъ, не въ выработкѣ новыхъ законовъ, но въ постоянномъ контролѣ и
критикѣ правительства; поэтому и можно сказать, что теперь законы издаются кабинетомъ съ согласія парламента.
Средствомъ контроля являются в о п р о с ы , задаваемые
министрамъ депутатами, которые въ англійскомъ парлам е н т получили очень широкое развитіе. Вопросы могутъ касаться всевозможныхъ предметовъ и заключаются в ъ просьбѣ сообщить тѣ или иныя свѣдѣнія. Такимъ образомъ любое дѣйствіе или упущеніе правительства и всѣхъ подчиненныхъ ему лицъ и учрежденій выводится на свѣтъ; благодаря этому, въ чиновникахъ не
можетъ развиться небрежность и высокомѣріе по отношенію къ другимъ гражданамъ. Благодаря вопросамъ,
засѣданія палатъ часто превращаются въ настоящіе допросы того или другого министра. Но такая свобода
критики нисколько не стѣсняетъ свободу дѣйствій правительства: пока палата общинъ открыто не выразила
ему недовѣрія, оно пользуется всей полнотой власти.
Съ другой стороны, смѣна министерствъ за послѣднее время чаще обусловливались не голосованіями палаты общинъ, но волей народа, избирателей. Если министерство потеряло большинство въ палатѣ, но имѣе^ъ
основаніе думать, что страна сочувствуетъ его политикѣ, оно при посредствѣ короля можетъ распустить
парламентъ и назначить новые выборы. Если на выборахъ сторонники министерства пройдутъ въ большинствѣ, то оно остается у власти; въ противномъ
случаѣ — уходитъ. Такимъ образомъ, оставленіе или
уходъ правительства зависитъ не отъ палаты общинъ, а
отъ голосованія всѣхъ гражданъ избирателей. Это заставляетъ министровъ чутко прислушиваться не только къ
рѣчамъ въ парламентѣ, но и къ общественному мнѣнію.
Вмѣстѣ съ тѣмъ является желаніе воздѣйствовать на
общественное мнѣніе, руководить имъ. Партійные вожди, какъ состоящіе членами кабинета, такъ и ихъ противники—лидеры оппозиции, постоянно выступаютъ на
публичныхъ митингахъ съ рѣчами. Эти выступленія
знакомятъ широкіе слои населенія съ вождями существующихъ партій, и вліяніе ихъ въ послѣднее время
сильно увеличилось. Такіе выдающіеся дѣятёли XIX столѣтія, какъ Дизраели и Гладстонъ, пользовались огром-

нымъ вліяніемъ въ странѣ и глубокимъ почтеніемъ со
стороны своихъ товарищей по министерству. Нынѣшній первый министръ, Ллойдъ-Джорджъ, также часто
выступаетъ на митингахъ и пользуется огромной популярностью во всей странѣ. Партийная дисциплина въ
Англіи очень крѣпка; партіи въ парламентѣ дѣйствуютъ
очень сплоченно и поддерживаютъ своихъ вождей не
за страхъ, а за совѣсть. Не такъ давно (въ 1912 г.)
одна англійская газета помѣстила статью, гдѣ говорилось, что Англія живетъ теперь „подъ чередующейся
тиранніей двухъ партій": то одна, то другая партія побѣждаетъ на выборахъ и во время пребыванія своего
у власти неограниченно распоряжается судьбами государства.
Однако, начавшаяся въ 1914 году міровая война
многое измѣнила въ англійской партійной системѣ.
Война потребовала величайшаго напряженія народныхъ
силъ, и партіи пошли другъ другу навстрѣчу. Съ начала войны къ управление военнымъ вѣдомствомъ былъ
призванъ лордъ Китченеръ, опытный военный дѣятель,
но не принадлежавший къ господствовавшей партіи либераловъ. Консервативная оппозиція въ палатѣ общинъ не включила своихъ представителей въ кабинетъ,
но воздерживалась во многихъ случаяхъ отъ критики
правительства и оказывала ему постоянно нравственную
поддержку, необходимую для успѣшнаго осуществленія военныхъ цѣлей. Но осенью 1916 года потребовалось болѣе тѣсное сотрудничество всѣхъ партій; министерство Асквита вышло въ отставку, и Ллойдъ-Джорджъ
составилъ новый кабинетъ, куда вошли представители
всѣхъ политическихъ направленій въ парламентѣ, отъ
консерваторовъ до рабочей партіи включительно. Пользуясь поддержкой большинства палаты общинъ, которымъ руководитъ бывшій первый министръ Асквитъ,
новое коалиціонное министерство проводитъ политику
не одной какой-нибудь партіи, но полититику национальной обороны. Англійскій парламентаризмъ принялъ новую, невѣдомую до того, форму, передъ лицомъ
грозной внѣшней опасности.
П.
До сихъ поръ мы разсматривали, какъ устроена
и какъ дѣйствуетъ верховная государственная власть
въ Англіи. Теперь мы спустимся, такъ сказать, ниже

и присмотримся къ положенію рядового англійскаго
гражданина—каковы его права и обязанности.
Уже знаменитый французскій ученый М о н т е с к ь е , писавшій въ XVIII столѣтіи, отмѣтилъ, что народовластіе, демократія, само по себѣ не обезпечиваетъ
личной свободы каждаго гражданина — гражданская
свобода обезпечена только въ тѣхъ государствахъ, гдѣ
власть у м ѣ р е н н а , где жители ограждены отъ возможнаго произвола королей, чиновниковъ, судей, а
также своихъ собственныхъ согражданъ. Англію Монтескье считалъ образцомъ „умеренной монархіи", въ
которой государство устроено такъ, чтобы наилучше
охранять свободу гражданъ. Государство есть высшій
общественный союзъ; оно пользуется верховной властью—надъ нимъ нетъ никакого начальства, такъ сказать; веленія его — законы — обязательны для всехъ.
Значить ли это, что государственная власть, хотя бы
и самая демократическая, можетъ делать съ отдельными гражданами все, что угодно? что по отношенію
къ государству отдельный человекъ не имеетъ самоСтоятельныхъ правъ? что большинство народа, при народовластіи, можетъ запрещать меньшинству думать,
говорить и писать то, что оно думаетъ?
Въ настоящее время в с е культурныя государства
признаютъ, что каждый человекъ можетъ требовать
уваженія къ себе и отъ всего государства: отъ в с е х ъ
остальныхъ его согражданъ, и отъ правительства. Пока
онъ не совершилъ ничего преступнаго, никто не имеетъ
права ограничивать его свободу. Это правило особенно
крепко укоренилось въ Англіи. Англичане очень дорожать своей свободой и чрезвычайно гордятся ею;
національная песня ихъ имеетъ такой припевъ: „англичанинъ никогда, никогда, никогда не будетъ рабомъ".
Уже 700 летъ тому назадъ, въ 1215 году, англичане добились отъ своего короля Іоанна торжественнаго признанія своихъ правъ въ знаменитой грамоте
(въ роде манифеста) — „Великой хартіи вольностей".
Статья 39-ая Хартіи говорила следующее: „Ни одинъ
свободный человекъ да не будетъ схваченъ, ни посаженъ въ тюрьму, ни лишенъ насильственнымъ образомъ пользованія принадлежащей ему землею, вольностями и привилегіями, ни поставленъ вне закона, изгнанъ и подвергнуть какимъ-либо инымъ образомъ разоренію; и мы не пойдемъ противъ него иначе, какъ

въ силу законнаго рѣшенія равныхъ ему лицъ и по закону страны". Это значило, что никто не можетъ быть
лишенъ свободы и подвергнуть какимъ-нибудь карамъ
иначе, какъ на основаніи закона и послѣ правильнаго
суда надъ нимъ.
Конечно, для того, чтобы это правило вошло въ
жизнь и постоянно соблюдалось, недостаточно было
объявить его зъ хартіи (грамотѣ). Въ теченіе двухъ
слѣдующихъ столѣтій англійскіе короли должны были
потвердить „Великую хартію вольностей" 37 разъ: это
свидѣтельствуетъ прежде всего, что ее плохо соблюдали, разъ о ней надо было напоминать, но, съ другой
стороны, это свидѣтельствуетъ и о томъ, какъ настойчиво отстаивали англичане добытый ими „вольности".
Вплоть до конца XVII столѣтія шла упорная борьба парламента съ королевской властью, борьба, которая иногда
принимала кровавый характеръ: такъ, въ 1649 году,
былъ казненъ король Карлъ I. Борьба эта кончилась „достославной", какъ ее называютъ англичане, и безкровной
революціей 1688 года, когда король Іаковъ II долженъ
былъ бѣжать изъ Англіи и на престолъ былъ призванъ
принцъ Вильгельмъ Оранскій. Одновременно парламентъ издалъ знаменитое „Объявленіе о правахъ", гдѣ
указывалъ на злоупотребленія Іакова II и перечислялъ
права и вольности парламента и всѣхъ англичанъ. Новая династія, обязанная трономъ парламенту, признала
его первенствующее значеніе въ рѣшеніи государственныхъ дѣлъ. Дальнѣйшее развитіе англійской конституціи шло уже вполнѣ мирнымъ путемъ. И въ XVIII
вѣкѣ, когда писалъ Монтескье, Англія была прибѣжищемъ свободной мысли для всей Европы—здѣсь неоднократно спасались отъ преслѣдованій полицейскаго самодержавія, царившаго въ другихъстранахъ, выдающіеся
мыслители и лучшіе люди Европы. Англія не была въ то
время демократическимъ государствомъ : до реформы
избирательна«) права въ 1832 году палата общинъ была по своему составу почти однородна съ палатой лордовъ—въ ней засѣдали почти исключительно крупные землевладѣльцы. Но, будучи страной отнюдь не демократической, Англія уже въ то время пользовалась славой самаго
свободнаго государства въ свѣтѣ;знаменитый французскій
писатель Вольтеръ писалъ, что, пріѣхавъ въ Англію,
онъ иочувствовалъ прежде всего, что переѣхалъ изъ
царства деспотизма въ страну, гдѣ законы, можетъ

быть, и суровы, но гдѣ люди подчиняются законамъ, а
не капризамъ. Такое же впечатлѣніе производила на иностранцевъ Англія и въ XIX вѣкѣ. Извѣстный французскій
писатель и политикъ Токвиль въ 1836 году сравнивалъ
Англію съ республиканской Швейцаріей—насколько въ
каждой изъ этихъ странъ обезпечеыы свобода личности
и права гражданъ — и пришелъ къ заключенію, что у
швейцарцевъ меньше уваженія къ правосудію, любви к ъ
закону и ненависти къ насилію—то есть тѣхъ свойствъ,
безъ которыхъ не можетъ существовать свобода и
которыя въ Англіи сразу бросаются въ глаза иностранцу. „Въ Англіи, — писалъ Токвиль, — повидимому,
больше свободы въ правахъ народа, чѣмъ въ его законахъ. Въ Швейцаріи, кажется, больше свободы въ
законахъ страны, чѣмъ въ ея правахъ". И это понятно:
душевныя качества, характеръ народа вырабатываются
не сразу, а постепенно; любовь къ свободѣ и закону у
англичанъ является слѣдствіемъ всего ихъ долгаго
прошлаго, выработалась въ теченіе упорной и настойчивой многовѣковой борьбы за свободу, борьбы не тайной, а открытой, ведшейся на глазахъ всего народа в ъ
парламентѣ.
В ъ настоящее время англичане наиболѣе приблизились къ разрѣшенію основной задачи государственной
политики—совмѣстить с в о б о д у и п о р я д о к ъ .
Въ
Англіи законъ представляетъ наибольшій просторъ свободѣ и самодѣятельности гражданъ ; зато и законъ
уважается здѣсь, какъ нигдѣ, и предѣлы, поставленные
закономъ—какъ для лицъ, облеченныхъ властью, такъ
и для рядовыхъ гражданъ — считаются священными.
Это называется г о с п о д с т в о м ъ п р а в а : оно означаетъ, что граждане управляются закономъ, и только
закономъ, и могутъ быть лишены предоставленной имъ
свободы только за преступления, предусмотрѣнныя уголовными (карательными) законами; господство права въ
государствѣ разрѣшаетъ задачу о томъ, какъ бы
устроить такъ, чтобы была и свобода, и порядокъ.
Любопытно, что англійская конституція рѣзко отличается отъ конституцій прочихъ европейскихъ и внѣевропейскихъ культурныхъ странъ, между прочимъ,
тѣмъ, что въ ней нѣтъ тѣхъ провозглашеній правъ и
свободъ гражданъ, какія обязательно встрѣчаются во
всѣхъ писанныхъ конституціяхъ. Въ исторіи Англіи
были отдѣльные законы, начиная съ „Великой хартіи

вольностей", имѣвшіе цѣлью обезпечить свободу гражданъ; но всѣ они имѣли практическій характеръ — всѣ
старались изобрѣсти с р е д с т в а , при помощи которыхъ можно наилучше обезпечить свободу гражданъ.
По словамъ англійскаго ученаго, профессора Дайси,
„англичане всегда обращали гораздо больше вниманія
на пріисканіе средствъ, которыми можно заставить
признавать права частныхъ лицъ, или, говоря иначе,
устранять извѣстныя формы зла, чѣмъ на провозглашеніе правъ человѣка и гражданина". И въ самомъ
дѣлѣ—самое торжественное провозглашеніе всяческихъ
свободъ еще не обезпечиваетъ того, что граждане дѣйствительно смогутъ ими воспользоваться; необходимо,
чтобы законъ установилъ и средства, обезпечивающія свободу. Французское Учредительное Собраніе 1789 года
составило знаменитую „Декларацію правъ человѣка и
гражданина", гдѣ сущность гражданскихъ свободъ опредѣлена замѣчательно ярко, кратко и ясно; въ этомъ
неоспоримая и великая заслуга Великой Французской
Революціи. Но въ разгарѣ революціи свобода личности была, въ дѣйствительности, совершенно уничтожена,
благодаря системѣ т е р р о р а ( у с т р а ш е н і я ) , который
считался необходимымъ для упроченія новаго строя;
чрезвычайные суды, бывшіе насмѣшкой надъ настоящимъ правосудіемъ, и гильотина •— новоизобрѣтенная
машина для отрѣзанія человѣческихъ головъ—работали
во-всю. И со временъ французской революціи во всѣ
конституціи, возникавшія въ XIX вѣкѣ (исключеніе
составляетъ французская конституція 1875 года, дѣйствующая нынѣ), включались соотвѣтствующія статьи,
провозглашавший свободу личности, слова, печати, собраній и такъ далѣе. Конечно, и въ странахъ съ писанной конституціей гражданская свобода можетъ быть
ограждена не хуже, чѣмъ въ Англіи — напримѣръ, въ
Бельгіи, конституція которой составлялась сознательно
по англійскому образцу. Но утверждая за собой свободу слова, бельгіецъ можетъ ссылаться на соотвѣтствующую статью конституціи. Англичанинъ сдѣлать
этого не можетъ, по той простой причинѣ, что подобной статьи нигдѣ въ англійскихъ законахъ нѣтъ. Но
ему такая статья и не нужна: онъ сошлется на „общее
право" своей страны, основное правило котораго гласитъ, что каждый отвѣчаетъ только за явное и доказанное по суду нарушеніе закона. Въ силу этого пра-

вила никто не обязанъ испрашивать предварительнаго
разрѣшенія, чтобы произнести какую-либо рѣчь гдѣ
угодно; только послѣ того, какъ англичанинъ своими
словами совершить какое-нибудь преступленіе, предусмотренное особыми законами, его можно привлечь къ
судебной ответственности. На томъ же принципе (основномъ правиле) основаны въ Англіи свобода печати,
собраній и т. д. Англичанину не нужно указаній въ
особыхъ „деклараціяхъ" на то или другое его право:
онъ и безъ того считается обладающимъ всей полнотою правъ — ограниченія его свободы должны быть
точно установлены особыми законами; все можно, что
не запрещено закономъ. Англійская конституція не считаетъ нужнымъ особо признать свободу печати, но это
нисколько не мешаетъ печати пользоваться свободой,
во всякомъ случае, не меньшей, чемъ въ техъ государствахъ, г д е свобода печати провозглашена писанной
конституціей. „Англійское право,—говорить уже известный намъ Дайси,— есть право свободы, и на этомъ
основаніи у насъ нетъ того, что называется i m p r i m a t u r (печатать дозволяется). Нетъ никакой надобности въ такомъ предварительномъ разрешеніи, но тотъ,
кто издаетъ газету, подлежите ответственности, какъ
и за всякій другой свой поступокъ, если онъ окажется
незаконнымъ". Изъ „господства права" вытекаете то
следствіе, что в с е граждане безъ изъятія отвечаютъ
передъ общими судами въ обычномъ законномъ порядк е . И злоупотребления свободой печати, въ виде клеветы, богохульства и такъ далее, въ Англіи разбираются и наказываются обычнымъ судомъ-—судомъ присяжныхъ. Следовательно, всякій можетъ печатать все,
что двенадцать его согражданъ, заседающихъ въ суде
въ качестве присяжныхъ, считаютъ позволительнымъ.
Во в с е х ъ странахъ предварительная цензура книгъ, газете и журналовъ имела целью борьбу съ „вредными"
направленіями въ обществе; и чемъ более общественное мненіе было враждебно правительству, темъ суровее становилась цензура. Понятно, что если бы, напримеръ, у насъ въ Россіи в с е преследованія, возбуждавшіяся противъ печати, разбирались судомъ присяжныхъ, то въ огромномъ большинстве случаевъ получались бы оправдательные приговоры. Только правительство, не боящееся народа, спокойно можетъ передать дела о такъ называемыхъ „преступленіяхъ ne-

чати" на разсмотрѣніе суда присяжныхъ, являющихся
представителями общественнаго мнѣнія страны. Во всякомъ случаѣ, судъ присяжныхъ былъ одной изъ главныхъ причинъ той свободы, которой въ настоящее
время пользуется англійская печать.
Особенности англійской конституціи в ъ д ѣ л ѣ о б е з печенія правъ и свободъ гражданъ очень рѣзко сказываются въ томъ, какъ англичане понимаютъ свободу
с о б р а н і й. Въ другихъ государствахъ конституція
содержитъ соотвѣтствующую статью, которая говорить,
что всѣмъ гражданамъ „гарантируется" (обезпечивается)
свобода собраній, и въ дополненіе къ ней существуетъ
рядъ законовъ (не включенныхъ в ъ конституцию), опредѣляющихъ, какъ должны быть устраиваемы собранія
и при какихъ условіяхъ они становятся незаконными.
В ъ Англіи такихъ законовъ о собраніяхъ нѣтъ—англичане выводить свободу собраній изъ общаго права
каждаго гражданина дѣлать все, что не запрещено закономъ. Разъ одно лицо имѣетъ право идти, куда ему
угодно, и говорить другимъ, что ему угодно, то, следовательно, то же могутъ сдѣлать и всѣ другія лица—
и тысячи лицъ могутъ собраться на митингъ и обсуждать вопросъ о необхддимости уничтоженія палаты лордовъ, о вредѣ католическаго или иного вѣроисповѣданія, и такъ далѣе. Конечно, не всякій митингъ будетъ
правомѣрнымъ: если онъ собрался съ преступной цѣлью,
напримѣръ, совершить какое-нибудь насиліе, то онъ и
будетъ незаконнымъ. Точно также, онъ будетъ незаконнымъ, если станетъ угрожать порядку и спокойствію
мирныхъ гражданъ. Но въ Англіи никакая правительственная власть не можетъ заранѣе запретить какоенибудь собраніе изъ одного только опасенія (можетъ
быть, и вполнѣ основательнаго), что оно вызовегъ безпорядки, хотя бы потому, что противная партія, несомнѣнно, постарается помѣшать этому митингу. Запретить можно только тотъ митингъ, который имѣетъ явно
преступную цѣль. При обостреніи отношеній между
различными общественными группами, митинги на открытомъ воздухѣ, сами по себѣ законные, легко могутъ
вызвать насиліе и безпорядки. Но запретить ихъ никто не имѣетъ право—это твердо установлено практикой англійскихъ сѵдовъ, которые являются авторитетными истолкователями англійской „неписанной" конституціи. Въ другихъ государствахъ такое широкое по-

ниманіе свободы собраній показалось бы опаснымъ; и,
дѣйствительно, можно спорить — правильно ли и целесообразно ли лишать власти права принимать предупредительный мѣры противъ возможныхъ безпорядковъ, запрещая подобные митинги. Но англичане слишкомъ дорожать свободой гражданъ и согласны терпѣть некоторый неудобства, который она можетъ вызвать. Главнымъ образомъ обезпеченіемъ соблюденія порядка на
митингахъ служитъ политическая воспитанность васеленія. „Духъ законности", въ высокой степени свойственный англичанамъ, является надежнымъ оплотомъ
какъ для свободы собраній, такъ и для огражденія
гражданъ отъ возможныхъ злоупотребленій этой свободой.
Но самой важной, основной, такъ сказать, свободой гражданина является л и ч н а я с в о б о д а , то-есть
обезпеченіе отъ произвольныхъ арестовъ и заключеній.
Въ самомъ д е л е — если я могу быть каждую минуту
неизвестно за что схваченъ и посаженъ въ тюрьму, то
какую цену имеютъ для меня свобода слова, печати,
собраній и такъ далее, разъя ими не могу пользоваться? В ъ
Англіи свобода личности всегда была однимъ изъ основныхъ лозунговъ настойчивой, вековой борьбы народа
за свои права; и въ настоящее время въ распоряженіи
каждаго англійскаго гражданина имеются д в а средства
противъ произвольныхъ арестовъ и заключеній.
Первое средство — возмещеніе убытковъ, причиненныхъ незаконнымъ задержаніемъ. Потерпевшій можетъ привлечь къ суду присяжныхъ любого чиновника,
вплоть до министра, или любое частное лицо за незаконное лишеніе его свободы. В ъ практике англійскихъ
судовъ бывали случаи судебныхъ преследованій за самые незначительные, съ нашей точки зренія, проступки—напримеръ, противъ учителя, который заперъ ученика въ школе на полчаса после того, когда долженъ
былъ отпустить мальчика домой. Суды преследуютъ
в с я к о е нарушеніе права, какъ бы оно незначительно
не было. И чиновники не могутъ ссылаться въ свое
оправданіе на приказаніе начальства, въ силу великаго
правила англійской конституціи, что всякій человекъ
лично ответственъ за всякій незаконный поступокъ, въ
которомъ онъ принималъ участіе. Совершенно иначе
смотрятъ на ответственность должностныхъ лицъ въ
другихъ государствахъ. Во Франціи, напримеръ, должТхоржевскій.

Государственный строй Англіи.

3

ностныя лица не могутъ быть привлечены къ уголовному или гражданскому суду иначе, какъ съ разрѣшенія ихъ начальства. У насъ въ Россіи также преданіе
суду чиновника, виновнаго въ преступленіи по должности, совершалось по постановленію его начальства, куда и надо было подавать жалобы потерпѣвшимъ. Но
чиновники всегда держатся другъ за друга, и, желая сохранить „престижъ власти", начальство предпочитаетъ не доводить дѣло до суда. И такъ было не
только у насъ—такъ обстоитъ дѣло и въ республиканской
Франціи, гдѣ за произвольное лишеніе свободы высшіе
представители власти никогда не привлекались къ отвѣтственности: привлекаются къ суду только низшіе
представители полиціи, да и то рѣдко. Между тѣмъ,
произвольные аресты и высылки во Франціи со времени установленія республики (по конституціи 1875 г),
бывали довольно часто. Въ Англіи чиновниковъ не
дѣлаютъ неприступными властителями. Достаточно привести одинъ примѣръ: однажды былъ арестованъ по
приказу министра одинъ типографскій ученикъ. Черезъ
шесть часовъ его выпустили, потому что оказалось, что
онъ арестованъ по ошибкѣ. И хотя онъ посидѣлъ въ
помѣщеніи, которое было лучше его квартиры, и пищу
ему давали лучшую, чѣмъ онъ обыкновенно питался,—
тѣмъ не менѣе, онъ предъявилъ противъ министра искъ
„о неправильномъ заключеніи", и судъ присудилъ ему
съ министра 300 фунтовъ стерлинговъ (около 3.000
рублей), которыхъ онъ не заработалъ бы въ теченіе
нѣсколькихъ лѣтъ.
Но конечно, для охраны личной свободы, одного
„иска о неправильномъ заключеніи недостаточно. Для
того, кто попалъ въ заключеніе, мало пользы и утѣшенія знать, что если его выпустятъ на свободу, онъ
сумѣетъ наказать виновныхъ—ему важно прежде всего
вернуть свою свободу. Необходимо дать человѣку, посаженному въ тюрьму безъ законнаго основанія, средства получить снова свободу. Въ Англіи это дается
знаменитымъ указомъ ( h a b e a s c o r p u s — хабеасъ
корпусъ).
H a b e a s c o r p u s по-латыни значитъ „представь
тѣло". Указъ „habeas corpus" есть приказъ высшаго
суда, „Суда Королевской Скамьи", обращенный къ тому, кто, какъ предполагается, держитъ кого-нибудь въ
заключеніи, съ требованіемъ „представить тѣло" заклю-

ченнаго въ судъ и объяснить, по какой причинѣ онъ
заключенъ. Послѣ этого, судъ или освобождаете заключенная, или же'подвергаетъ'его немедленному суду.
Просить о выдачѣ указа „habeas corpus" можетъ не
только заключенный—тогда бы его просьба часто могла не дойти до суда—но и его родственники, знакомые
и вообще всякое лицо, которое считаете, что онъ заключенъ незаконно. Неповиновеніе указу со стороны
тюремщика грозить ему наказаніемъ за „презрѣніе къ
суду", а также большимъ штрафомъ въ пользу потерп е в ш а я . Это средство применимо не только противъ
правительственныхъ чиновниковъ: если кто-нибудь насильно держите ребенка вдали отъ родителей, или старается упрятать, напримеръ, своего б о г а т а я родственника въ сумасшедшій домъ, и такъ далее, то судъ
непременно пошлете ему указъ „habeas corpus", лишь
бы кемъ-нибудь была подана соответствующая просьба.
Совершенно постороннія лица могутъ добиться освобожденія невинно заключеннаго, если хотятъ за него
заступиться. Такъ въ 1773 году удалось добиться посредствомъ „habeas corpus" освобожденія невольника,
Джемса Соммерсета, находившаяся въ кандалахъ на
корабле, который уже собирался отправляться изъ
Лондона на островъ Ямайку. Въ 1889 г. произошелъ
другой характерный случай. Полиція арестовала некоего Томпсона, принявъ его за б е г л а я матроса Флойда,
онъ былъ заключенъ на одномъ кораблѣ, какъ дезертиръ. Черезъ некоторое время Томпсону удалось добыть приказъ „habeas corpus", который предписывалъ
капитану корабля Вудворду представить „тело" Томпсона въ Судъ Королевской Скамьи, вместе съ приказомъ и объясненіями. Вудвордъ представилъ Томпсона
въ судъ, но самъ не явился, а послалъ вместо себя
адвоката. На суде оказалось, что Вудвордъ не прислалъ обратно въ судъ приказа „habeas corpus"—адвокате его имелъ только копію. Судьи признали это
„презреніемъ къ суду" и постановили арестовать капитана Вудворда. Когда онъ предсталъ передъ судомъ,
судья Манисти прочелъ ему следующее поученіе:
„Вашъ адвокате представилъ намъ почтительныя
извиненія и заявилъ, что вы действовали согласно съ
приказаніями вашего начальства. Мы не можемъ принять подобная оправданія, мы имеемъ дело только съ
вами... Вы совершили очень серьезный проступокъ,

оказали неуваженіе къ суду... Вы доставили сюда
этого человѣка (Томпсона), не объяснивъ намъ, почему
вы его подвергли заключенію и не отвѣтивъ на приказъ... Мы должны дать понять, что великому приказу
„Habeas corpus" должно быть оказываемо полное повиновеніе, въ особенности же должностными лицами. Мы
могли бы заключить васъ въ тюрьму, но на этотъ разъ мы
приговариваемъ васъ только къ уплатѣ штрафа въ
размѣрѣ 500 фунтовъ стёрлинговъ" (около 5000 рублей).
Капитанъ Вудвордъ сталъ увѣрять, что онъ не
имѣлъ ни малѣйшаго намѣренія оказывать неуваженіе
къ суду. „Мы вполнѣ этому вѣримъ,—отвѣчалъ судья
Мэтью,—въ противномъ случаѣ мы приговорили бы
васъ къ тюремному заключенію... Всѣ судебный издержки уплатить осужденный".
Право издавать приказъ о „habeas corpus" придало англійскимъ судьямъ огромное вліяніе и значеніе
въ государствѣ. Благодаря этому праву, судьи являютсяконтролерами * законности управленія: они имѣютъ
средство отмѣнять незаконный дѣйствія всѣхъ правительственныхъ чиновниковъ, отъ низшаго до самаго
высшаго. Въ доказательство своихъ гражданскихъ правъ
англичане постоянно ссылаются на бывшія судебный
рѣшенія. Авторитетъ судебныхъ рѣшеній въ Англіи
издавна былъ огромный; они, въ сущности, замѣняли
недостающіе законы. Судьи были не только хранителями общаго права страны, но и его выразителями и
истолкователями; англійское конституціонное право
создано въ значительной степени путемъ судебной
практики — поэтому оно имѣетъ практическій характеръ.
„Торжественно провозгласить право личной свободы,—
говорить профессоръ Дайси, — вещь конечно не трудная, но въ болыпинствѣ случаевъ въ ней очень мало
толку. Дѣйствительное затрудненіе заключается въ
томъ, чтобы обезпечить пользованіе этимъ правомъ.
Эта цѣль и достигается актами о H a b e a s C o r p u s ;
для свободы англичанъ они сдѣлали больше, чѣмъ
можно было бы сдѣлать какимъ угодно провозглашён
ніемъ правъ" *).
*) Для тѣхъ, кто пожелалъ бы подробнѣе ознакомиться съ
государственнымъ строемъ Англіи,
можно порекомендовать двѣ
книжки: Л о у э л л ь, „Государственный строй Англіи", изданіе M. и
С. Сабашниковыхъ, Москва 1915 г., цѣна 3 рубля, и Д а й с и „Основы
государственнаго права Англіи", 1907 г., цѣна 2 рубля.

Мы ознакомились въ общихъ чертахъ съ государственнымъ правомъ Англіи. Что же даетъ намъ это
знакомство?
Англійскій государственный строй имѣетъ много
привлекательныхъ чертъ; онъ дѣйствуетъ и на воображеніе величественной стариной, которой обвѣяны его
учрежденія. Но не слѣдуетъ увлекаться и думать, что
возможно цѣликомъ заимствовать англійскія учрежденія.
Они развивались издавна и постепенно; ихъ своеобразное
лицо — слѣдствіе всего прошлаго англійскаго народа.
И какъ чужеземное растеніе, они не могутъ приняться
на новой, несвойственной имъ почвѣ.
Палата лордовъ является однимъ изъ такихъ
учрежденій, которыя сохраняются только потому, что
англичане очень не любятъ уничтожать существующее.
Но, сохраняя ее, они сумѣли ее обезвредить закономъ
1911 года. Современное ея устройство является отголоскомъ далекой старины, и недавно въ палатѣ общинъ
было объявлено, что палата лордовъ скоро будетъ организована по-новому. Во вновь устраиваемыхъ демократіяхъ англичане и не думаютъ создавать наслѣдственныхъ пэровъ — ни одна англійская колонія, получившая особое государственное устройство въ XIX
или XX столѣтіи, не имѣетъ верхней палаты, построенной на принципѣ наслѣдственной аристократіи.
Монархія пользуется большимъ уваженіемъ въ
Англіи. Но вліяніе короля — чисто нравственное. Популярность королевской власти объясняется царствованіемъ подъ-рядъ нѣсколькихъ „королей-джентльменовъ", которые „отлично понимали, что монархъ
можетъ дѣлать въ Англіи и чего онъ не можетъ позволить себѣ", какъ выразился одинъ журналистъ о
королевѣ Викторіи. Но если на тронЬ окажется „неджентльменъ", то королевскій авторитетъ сейчасъ же
исчезнетъ; а если король перестанетъ „понимать, что
монархъ можетъ дѣлать въ Англіи и чего онъ не
можетъ позволить себѣ" въ качествѣ главы парламентарнаго государства — то едва ли англичане согласятся
его терпѣть: они хорошо знаютъ свою исторію и помнятъ, какъ былъ изгнанъ изъ государства въ 1688
году Іаковъ II. Для прочнаго существованія парламентарной монархіи по образцу Англіи, необходима популярность династіи, популярность, созданная рядомъ
королей-джентльменовъ.
Искусственно
создать
ее,

конечно, невозможно. Неудивительно, что уже въ
XVIII вѣкѣ англійскія колоніи въ Америкѣ, отложившіяся отъ Англіи въ 1776 году и основавшія новое
государство — Соединенные Штаты, — приняли не монархическую, а республиканскую форму правленія.
Но въ англійской конституціи, если отбросить
подробности, есть очень здоровая основа, которая проявляется, главнымъ образомъ, въ двухъ принципахъ:
п а р л а м е н т а р и з м ѣ и г о с п о д с т в ѣ права.
Парламентаризмъ — режимъ обязательнаго согласованія политики правительства съ желаніями народнаго представительства — впервые установился въ Англіи
и здѣсь онъ приноситъ наиболѣе плодотворные и благіе
результаты. При парламентаризмѣ правленіе находится
въ рукахъ вождей господствующей въ это время партіи,
вождей, которые выдвинулись, главнымъ образомъ, своими рѣчами. Поэтому можно подумать, что, значить, править будутъ всегда люди, ловкіе на словахъ, болтуны,
которые, можетъ быть, совсѣмъ не годятся для государственнаго дѣла, гдѣ нужны умъ, знанія и твердый
характеръ.
Но англичане слышать всевозможный рѣчи давно
и постоянно; по характеру своему они крайне независимы и совершенно не поддаются краснымъ словамъ.
В ъ палатѣ общинъ люди, обладающіе болынимъ ораторскимъ искусствомъ, говорящіе плавно и красиво,
не имѣютъ вліянія, если за краснорѣчіемъ въ нихъ не
чувствуется сильной личности. Правда, знаменитые
государственные дѣятели Англіи: Питтъ, Фоксъ, Каннингъ, Пиль, Гладстонъ, Дизраели — были блестящими
ораторами, но передъ ними преклонялись не за краснорѣчіе, но за выдающійся умъ и характеръ. Когда въ
40-выхъ годахъ прошлаго столѣтія шла агитація за
отмѣну хлѣбныхъ пошлинъ, во главѣ ея стали два депутата: Джонъ Брайтъ и Кобденъ. Брайтъ былъ величайшимъ ораторомъ своего времени, но въ палатѣ
онъ не имѣлъ и десятой доли того вліянія, какимъ
пользовался Кобденъ, говорившій безъ всякихъ прикрась, очень просто, но ясно и убѣдительно. Отмѣна
хлѣбныхъ законовъ произошла, главнымъ образомъ,
благодаря Кобдену. Для того, чтобы вліять на англичанъ, надо обращаться не къ чувствамъ ихъ, а къ
разуму; они сами очень хладнокровны и сдержанны
и цѣнятъ высоко эти качества. Политическій опытъ

позволяете имъ разбираться въ способностяхъ людей,
претендующихъ на руководство
государственными
дѣлами.
„Господство права". — уваженіе къ законамъ, любовь къ правосудію и ненависть къ произволу — является оплотомъ гражданской свободы въ Англіи. Только
благодаря этимъ условіямъ оказывается возможнымъ
предоставить широкую свободу гражданамъ, не опасаясь злоупотребленій ею. Духъ законности» побуждающій уважать чужія права, позволяетъ совмѣстить
свободу и порядокъ.
Такимъ образомъ, ознакомлен^ съ государственнымъ строемъ Англіи важно, главнымъ образомъ, потому, что заставляете вдумчиво отнестись къ общимъ
основамъ в с я к а я свободнаго и культурнаго государства
и по достоинству оцѣнить значеніе въ немъ п о л и т и ч е с к о й в о с п и т а н н о с т и населенія. В ъ частности,
намъ, русскимъ, едва ли надо заимствовать изъ Англіи
внѣшнія формы государственнаго устройства — главное
дѣло не въ нихъ, а въ психикѣ, мнѣніяхъ, убѣжденіяхъ, настроеніяхъ и характере народныхъ массъ. Чуждыя формы у насъ не привьются; едва ли это и
желательно: неужели русскій народъ не создаете
ничего своего и рабски последуете какому-нибудь за
граничному образцу? Учиться у другихъ народовъ
надо, но не слепо подражать. Но самое важное, неотложное дело — политическое воспитаніе народа. Не
следуете думать, что для этого требуются непременно
столётія, какъ это было въ Англіи; при благопріятныхъ
внешнихъ условіяхъ и при сознательномъ стремленіи
со стороны самого населенія къ политическому о б р аз о в а н і ю — политическое воспитаніе пойдете ускореннымъ ходомъ. Этого требуютъ интересы демократіи,
интересы всего р у с с к а я народа.

С К Л А Д Ъ

И 3

Д A H I Я

ВЪ КНИЖНЫХЪ МАГАЗИНАХЪ
Т-ва

„Н.

П.

К А Р Б А С Н И Н О В Ъ

ПЕТРОГРАДЪ,
Гостиный дв., 19.

|j
II

МОСКВА,
Моховая, 24.

Типогрэфія Кюгельгенъ, Гличъ и Ко., Птгр., Екатерингофск. пр. № 87.