Мы должны более
чем в два раза уве-
личить производство
зерна, почти в четы-
ре раза — производ-
ство мяса, почти в
три раза — производ-
ство молока. Эти ве-
ликие задачи будут
решены, если мы на-
учимся вести хозяй-
ство тан, кан ведут
его тысячи передо-
вых колхозов и сов-
хозов.
Н. С. ХРУЩЕВ

Мартовский Пленум Центрального Комитета КПСС, Труд-
но переоценить его значение для нашего будущего! Партия
обсуждает один из главных вопросов коммунистического
строительства: как в самые короткие сроки добиться оби-
лия продуктов в стране, поднять наше сельское хозяйство
на новый, коммунистический рубеж.
«Надо осознать,— сказал в своем докладе на Пленуме
товарищ Н. С. Хрущев,— что речь идет не просто о текущей
хозяйственной задаче, а о важнейшей политической задаче,
от решения которой во многом зависят успехи строитель-
ства коммунизма, повышения благосостояния народа».
И решать ее необходимо всему нашему народу. Это тот
рубеж коммунизма, который мы должны брать и возьмем
всей мощью советского строя.
Дорогу новому, передовому, высокопроизводительному!
Так можно коротко охарактеризовать решения Пленума.
Опыт передовиков, достижения сельскохозяйственной на-
уки, высокая организация труда—все это должно найти
путь в каждый колхоз и совхоз, повышать плодородие зем-
ли, создавать все больше продукции сельскохозяйственно-
го производства.
В наше время можно высокопроизводительно вести сель-
ское хозяйство только на базе науки и техники. Нам нуж-
ны более урожайные сорта сельскохозяйственных расте-
ний, растения стойкие против засухи, болезней и вредите-
лей, зимостойкие сорта пшеницы, скороспелая кукуруза,
новые лучшие виды сахарной свеклы и хлопчатника, бобо-
вых и цитрусовых... Все это может и должна дать нам наука.
Интересно, что сейчас наши ученые и селекционеры тру-
дятся над тем, чтобы вывести высокомасличный сорт куку-
рузы. Если они добьются успеха, кукуруза станет одной из
самых главных масличных культур.
Выведение новых, скороспелых и продуктивных пород жи-
вотных, разработка наилучших способов кормления и со-
держания скота—и тут решающее слово за наукой. Вот
например одно из важных для практики открытий биохи-
мии. Установлено, что если в корм добавлять витамины вме-
сте с антибиотиками и микроэг^рментами, то животные раз-
виваются значительно лучше, быстрее. С помощью вита-
мина В12 в смеси с антибиотиками удается поднять привес
свиней и птиц на 25—30 процентов выше обычного. Если
для получения килограмма привеса цыпленка расходуется
обычно 4—5 килограммов кормов, то с витаминами доста-
точно лишь 3 килограммов. Дополнительно 1,5 миллиона
тонн мяса в год, при том же расходе кормов — вот что су-
лит широкое применение биостимуляторов роста. Но для
этого необходимо дать животноводам достаточное количе-
ство витаминов и кормовых антибиотиков.
Дело за работниками нашей химической промышленно-
сти, за их инициативой, их стремлением активнее включить-
ся во всенародную борьбу за подъем сельского хозяйства,
за то чтобы наша страна скорее стала страной полного изо-
билия.
А какую огромную прибавку урожая дадут нам новые
эффективные виды минеральных удобрений и гербицидов!
Партия решила всемерно усилить материально-техниче-
скую помощь сельскому хозяйству. На поля придет новая
армия могучих машин. И здесь рабочий класс будет помо-
гать селу.
Да, поистине это всенародное дело — поднять наше сель-
ское хозяйство на коммунистические рубежи!
С высокой кремлевской трибуны Никита Сергеевич Хру-
щев обратился к советской молодежи с призывом: поехать
в деревню и своим трудом, своей неистощимой энергией,
своими знаниями помочь решить одну из главных задач
строительства коммунизма—нашего великого дела. И пар-
тия, как всегда не ошиблась в призыве! Уже к концу первого
дня, когда газеты обнародовали доклад товарища Н. С. Хру-
щева, в Московский городской комитет поступило 189 заяв-
лений от молодых патриотов, готовых поехать туда, где осо-
бенно нужен их труд. В полном составе выехала на село
молодежь участка коммунистического труда Московского
завода имени Владимира Ильича. Пришла телеграмма из Са-
марканда: четыреста юношей и девушек едут на освоение
голодной степи...
В большую, славную жизнь идут молодые добровольцы!
Туда, где их инициативный, творческий труд принесет ра-
дость и удовлетворение. Туда, где они будут держать экза-
мен на коммунистическую зрелость.
Партия зовет — и ее слово находит горячий отклик у
миллионов советских людей, они готовы совершить любой
подвиг во имя победы коммунизма. Их не остановят ни-
какие трудности!
...Весна четвертого года семилетки идет по полям Роди-
ны. Она будет весной успехов тружеников сельскохозяйст-
венного производства, весной, которая принесет нам пол-
новесные плоды народного труда.
ЗНАНИЕ
-СИЛА
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН
ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-
ТЕХНИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
Год издания 37-й
№3 март 1962
шшепря
Р. ПОДОЛЬНЫЙ
Рисунки В. КАЩЕНКО
ВТОРОЙ НАУЧНЫЙ ГОРОДОК
— А, вам в наш академгородок! — понимаю-
ще сказал мне в аэропорту попутчик-барнау-
лец.— Шагайте до тракта, а там на автобус
или хоть на попутную машину сядете...
Честно говоря, внешне поселок Алтайского
научно-исследовательского института сельского
хозяйства меньше всего походил на только
что виденный мною академгородок столицы
Сибири. После четырехэтажных жилых корпу-
сов и великолепных зданий академических ин-
ститутов даже двухэтажные дома в поселке
под Барнаулом казались неказистыми, не го-
воря уже о «резиденции руководства» — про-
стецком сооружении в один этаж, выпятившем
на заснеженную площадь традиционное дере-
венское крыльцо.
И все-таки общее было. И там, и здесь все
вокруг—от науки и для нее. И там, и тут ло-
мались привычные каноны, бурлила молодость
поиска. Высота научных достижений измеряет-
ся не этажами.
Директора института представлять не на-
до— на всю страну прогремели успехи Героя
Социалистического Труда Георгия Антоновича
Наливайко.
— Моя научная специальность — борьба с
сорняками, — говорит Георгий Антонович.—
Выгоняя их с полей института, мы и пришли к
выводу, что в Алтайском крае главный сор-
няк— травопольная система.
ВОН С ПОЛЯ!
Сорняки... Их десятки видов. Они привыкли,
что человек их не жалует, и приспособились к
суровым условиям существования. На десятки
зерен пшеничного колоса одно растение какой-
нибудь ширицы способно ответить залпом в
полмиллиона семян. Нахлебники отнимают у
своих культурных соседей свет и тепло, вла-
гу и пищу.
Чего только не предпринимают люди, что-
бы от них отделаться. Пожалуй, самая главная
трудность в том, что пшеница и другие нуж-
ные нам культуры сами становятся невольны-
ми союзниками собственных обидчиков. Ведь
рядом, на одном поле растут наши друзья и
враги. Трудно отделить агнцев от козлищ. На-
столько трудно, что прославленный мастер вы-
соких урожаев Т. С. Мальцев увидел в своей
системе земледелия только один путь реше-
ния этой задачи — пар. Раз в несколько лет
каждое поле оставалось незасеянным. Когда
сорняки на нем поднимали головы, уже некому
их было защитить. Человек, оставшись «один
на один» с недругом, расправлялся с ним, не
боясь повредить друзьям.
После такого поединка некоторое время
на сорняки можно не обращать внимания. А
потом — все снова. Кажется, неплохо...
Но давайте зададим такой вопрос: кто, соб-
ственно, выходит здесь победителем в борьбе?
Человек или сорняки? Пожалуй, сорняки. Ведь
их не победили, от них просто откупились, да
еще дорогой ценой. Пар, пустующее поле —
дань, которую принес земледелец своему
врагу.
К тому же «отдых» поля в незанятом пару
идет почве отнюдь не на пользу. Разлагаются
органические вещества, ухудшается химичес-
кий состав почвы, теряется плодородие. Это
все доказано, в частности, опытами, проведен-
ными в Алтайском институте сельского хозяй-
ства. Да, обидная дань; она признак не силы,
а слабости.
Откупаться от сорняка? А может быть,
хватит?!
На Новосибирской селекционной станции и в
Алтайском институте Г. А. Наливайко разрабо-
тал вместе со своими сотрудниками, с учетом
последних достижений науки, большую и дале-
ко не простую систему борьбы с сорняками.
Вот, скажем, в результате исследований вы-
яснилось, что между молодыми ростками куль-
турных растений и большинства сорняков есть
очень существенное отличие.
Чем крупнее росток пшеницы или кукурузы,
тем легче справиться с ним зубу бороны. Но
зато верно и обратное соотношение: чем рос-
ток меньше, тем трудней его повредить.
А вот у сорняков, наоборот, юные ростки —
самые хрупкие. Значит, надо вскоре после по-
сева выбрать удачный момент — сорняки по-
гибнут, и погибнут одни. Но, поистине, здесь
промедление смерти подобно. Упусти два-три
дня — и роли переменятся. Тогда неженками
станут культурные растения. Наше оружие
грозит обратиться против друзей...
Правда, нехорошее слово — провокация?
Впрочем, против сорняков все средства хоро-
ши. Кукурузу на Алтае сеют в последней де-
каде мая. В это время в готовой к севу зем-
ле уже лежат другие семена, оставленные од-
ним из страшнейших сорняков — овсюгом. С
ними ни бороной, ни лущильником многого не
сделаешь, так как они еще не проросли.
А когда сорные ростки пробьются, придет-
ся все время помнить об уже посеянной ку-
курузе. Что тут поделаешь?
Землю задолго до сева разрыхляют, щедро
пускают к семенам сорняка воздух и влагу.
И овсюг «не выдерживает характера» — под-
дается на провокацию, выбрасывает ростки.
Тогда-то против него пускают современные бое-
вые колесницы земледельцев — дисковые лу-
щильники. Они кромсают злые ростки, режут
их на мелкие кусочки.
После такой операции с овсюгом можно
уже не считаться. Правда, другой сорняк —
осот — выносливее. У осота даже мелкие ку-
сочки корневых отпрысков сохраняют беше-
ную жажду жизни. Но и его развитие настоль-
ко замедляется, что спасение пшеницы стано-
вится в полном смысле слова уже «делом са-
мой пшеницы». Получив выигрыш во време-
ни, она успевает вырасти настолько, что не
пропускает к осоту свет, заглушает сорняк.
Все здесь, конечно, далеко не так просто,
как может показаться. Например, очень важно
вовремя убрать пшеницу. Если уборку затя-
нуть до тех пор, когда стебли потеряют листья,
осот «дорвется» до света и успеет напоследок
порядком напакостить. Есть масса и других
подробностей, множество агроприемов, уло-
вок, засад для сорняков, в совершенстве раз-
работанных в Алтайском институте.
Когда пришел сюда Наливайко, было самое
время перенести теоретические выводы и опыт,
полученный на сравнительно небольших по
площади участках, на широкий простор полей.
И он решился на большие эксперименты.
Земли для них хватало. Каждый год прире-
зали институту сотни и тысячи гектаров (сей-
час у него 13 тысяч гектаров, из них 9 тысяч —
пашни). Новые земли каждый раз были силь-
но засорены. И что же! После проведения вы-
работанной системы агромероприятий словно
ветром выдувало с них осот с овсюгом и их
собратьев. И все без пара — «единственного»,
как думали многие наши ученые, средства ус-
пешной борьбы с сорняками.
С 1956 года пары оставляли только на конт-
рольных участках, где, вопреки безаппеляцион-
ным посулам тогдашних учебников, урожай-
ность после пара оказывалась, как правило,
ниже, чем после бобов, после кукурузы, после
пшеницы... Нет, пресловутый «отдых» земле не
полезен.
А что же ей полезно, притом в наибольшей
степени?
АРИФМЕТИКА СУДИТ
— Многолетние травы!—отвечали на этот
вопрос последователи Вильямса.— Всегда и
везде, в любых условиях, если только травы
могут расти, сейте их и только их, ибо они да-
ют почве плодородие.
И надо же так случиться, что в пятидесятые
годы в Западной Сибири выдалось подряд не-
сколько засушливых лет. А Новосибирская се-
лекционная станция как раз проводила в жизнь
травопольную систему. Да как!
Полный круг севооборота называется рота-
цией. И уже третью ротацию вела станция.
Вела строго по Вильямсу, пуская травы на боль-
шую часть своих земель. А это десятки лет!
Немногие научные учреждения, не говоря
уже о колхозах и совхозах, могли «похвастать»
столь длительным сроком изучения травополь-
ной системы.
Но засуха не посчиталась с научными авто-
ритетами. Некоторые поля станции потерпели
куда больший урон, чем у многих соседей,
не испытывавших «благодетельного» траво-
полья. Вина многолетних трав заключалась в
том, что, жадные до воды, они почти не остав-
ляли влаги для своих преемников — зерновых.
И те гибли. Слишком дорого обходилось «пло-
дородие», создаваемое многолетними травами.
Опыты показали, что кукуруза в этом отно-
шении несравненно более удобный предшест-
венник для пшеницы, что она всегда готова
поделиться со своей преемницей.
В институте пришли к выводу, что вред скры-
вался не только в излишнем «водолюбии»
трав. Решающий удар нанесла... арифметика.
Что бы вы сказали о человеке, который
складывал бы фунты, килограммы и центнеры,
не считаясь с различием мер веса? А вот в
сельском хозяйстве очень часто велись подсче-
ты по этому методу. К цифрам урожая клеве-
ра прибавляли урожайность по зерну, люцер-
ну складывали с горохом. Поди разбери, сколь-
ко там вышло в результате и много это или
мало.
Вспомните, как обстоит дело в промышлен-
ности. Все знают, что подмосковный камен-
ный уголь хуже донецкого, что газ измеряется
в кубометрах, а нефть — в тоннах, но никто не
путается в этой «неразберихе». Инженеры уже
давно пользуются единицами условного топ-
лива, пригодными для всех видов горючих ма-
териалов.
Работники Алтайского института решили по-
заимствовать этот прием — ввели в свою прак-
тику непременный расчет урожая в условных
кормовых единицах. А приведение различных
культур к единому «знаменателю» красноречи-
во показало ошибки травопольщиков. Стало
особенно ясно, что травы дают человеку в
6 и 10 раз меньше добра, чем кукуруза.
Но травопольщики не сдавались. Они твер-
дили: нельзя думать только о сегодняшнем
дне. Многолетние травы дают зато гораздо
больше корневых остатков, которые обогаща-
ют почву, обеспечивают обильные урожаи бу-
дущих лет. Сегодняшний убыток будет-де ис-
правлен завтра.
Невольно вспоминается старая сказка, изве-
стная чуть ли не всем народам мира. Сказка о
том, как мужик и черт урожай делили. Мужи-
ку пошли от хлебов вершки, черту — корешки.
Здесь в роли «черта» оказалась почва. Тра-
вопольщики уверяли, что при посеве трав де-
лежка оказывается в пользу земли, зато вот
потом...
А в Алтайском институте снова пустили в ход
арифметику. Взяли да подсчитали, сколько кор-
невых остатков получается на гектар после
многолетних трав, после пшеницы, после ку-
курузы. Все «по Вильямсу». И опять посыпались
неприятные для травопольщиков выводы. Прав-
да, первая цифра, например, оказалась почти
вдвое больше третьей. Но, не забывая правил
арифметики, алтайские ученые сделали про-
стую, чисто ученическую операцию — разде-
лили ее, эту цифру пополам. Почему? Пото-
му, что многолетние травы задерживаются на
поле не один год. Корневые остатки подсчи-
тываются после целых двух лет их хозяйни-
чанья. И тут опять-таки выяснились преимуще-
ства кукурузы.
Собственно, удивляться этому не приходится.
У зерновых примерно половина сухого веще-
ства падает на ту часть растений, которая на-
ходится под землей. Значит, чем больше на-
земный урожай, тем больше и подземный. А
кто же угонится по урожайности за кукурузой!
Казалось бы, вывод ясен: отказаться от трав в
пользу кукурузы и других урожайных растений.
Но травопольщики упрямо стояли на своем. И
тут, отвечая алтайцам, они выдвигали свой
главный козырь.
— Что толку, — говорили они,—в большом
урожае! Ведь весь он, вверху и внизу, берет-
ся из земли. Значит, земля гораздо больше
истощается, чем от неурожайных трав.
Но опять Наливайко отбрасывал сомнения.
— Да,— говорил он. — Земля — кормилица и
остается ею. Но мы знаем, что растение в боль-
шей своей части строит себя из поступлений
не «снизу», а «сверху». Из воздуха, в букваль-
ном смысле этого слова, возникают в основ-
ном увесистые зерна пшеницы и трескучие се-
мена подсолнуха.
Давным-давно вырастили ботаники в кадке с
заранее взвешенной землей большое дерево,
по весу несравненно большее, чем сама кор-
милица-почва. Да и слой перегноя в почве
повсюду создан именно растениями за счет
таких «световоздушных» излишков. Тут ариф-
метика тоже выступает на стороне ученых-но-
ваторов, совсем иначе, чем травопольщики, по-
дошедших к вопросу о плодородии.
ФИЗИКА ИЛИ ХИМИЯ!
Роль многолетних трав по Вильямсу не толь-
ко и даже не столько в обогащении почвы пе-
регноем, сколько в изменении структуры поч-
вы. Именно физической структуре почвы он
придавал главное значение в плодородии. Вот
что писал ученый о своем методе в почвове-
дении: «В сравнительно редких случаях малое
плодородие почвы обуславливается недостат-
ком в питательных веществах, чаще оно зави-
сит от недостатка влаги, в большинстве же
случаев вызывается дурными физическими
свойствами почвы». Вильямсовские «структур-
ные комочки» на десятилетия стали для многих
агрономов вожделенной целью. Но... Увы, слиш-
ком часто — самоцелью.
Как нам судить о плодородии почвы? По ее
строению или по урожаю, который она спо-
собна принести?
В почве Кулундинской степи прославленных
комочков по массе всего лишь двадцать-три-
дцать процентов. Зато на том же Алтае, но по-
восточнее, есть почвы, словно подготовленные
по заказу травопольщиков. Там этих комочков
семьдесят-восемьдесят процентов—как раз то,
что требуется по Вильямсу. Между тем уро-
жаи в Кулундинской степи (когда есть вода) не-
сравненно выше, чем дальше к востоку на
комковатых почвах. Спрашивается, какая же
земля плодороднее?
Давным-давно известно: в Средней Азии, в
Китае, во многих других местах мира неструк-
турные почвы приносят богатейшие урожаи.
А Вильямс настолько не доверял таким зем-
лям, что отказывал им (до создания структу-
ры) даже в удобрениях: толку, мол, не будет.
Фетиш, созданный из структуры почвы, за-
шатался под натиском алтайских ученых. Мно-
голетние травы оборачивались ненужными иж-
дивенцами, которых надо было изгнать с полей
вслед за сорняками, а с ними и «главный сор-
няк»— саму травопольную систему.
Сначала решительные действия Георгия Ан-
тоновича встретили среди сотрудников инсти-
тута, который он возглавил, довольно сильную
оппозицию. Сказывались не только привычка
мыслить определенными категориями, не толь-
ко порочные идеи Вильямса. Почему-то уче-
ные привыкли пользоваться далеко не широ-
кими масштабами, когда речь идет об опытах.
А первое, что сделал Наливайко,— это перенес
эксперименты с пресловутых «соток» на десят-
ки и сотни гектаров.
Его останавливали, призывали к осторож-
ности.
— Не забудьте за хозяйственным о науч-
ном! — говорили ему.
Но именно в хозяйстве института прежде
всего отразились научные успехи Наливайко и
поверивших в него сотрудников. Заведующий
отделом земледелия института Григорий Тихо-
нович Руденко, заместитель директора Вален-
тин Яковлевич Метелев проводили широкие,
интересные и рискованные опыты. У Руденко
экспериментальная «делянка» составляет
1800 гектаров — это все первое отделение хо-
зяйства института, целый солидный колхоз
центральных районов!
— Наш главный эксперимент,— говорил Ге-
оргий Антонович,— показать, на что способно
хозяйство, руководимое учеными. Гибель сор-
няков, быстрое повышение урожая... Без рис-
ка в науке ничего нельзя решить.
Нет, не любит Георгий Антонович людей
инертных, холодных. Если ты спокоен — значит
не болеешь за свое дело. Взволнованный, го-
рячий поиск — вот к чему звал ученый своих
товарищей. И постепенно весь институтский
коллектив прочно встал на путь, проложенный
его руководителем.
РАЗБУЖЕННАЯ ЗЕМЛЯ
Мало, конечно, развенчать пары и травы.
Речь идет о системе, способной одержать над
ними верх. Травополье само пришло когда-то
на место переложной системы земледелия. Те-
перь настала и для травополья очередь усту-
пить место новому, ибо в нынешних условиях
оно оказалось неспособным обеспечить подъ-
ем хозяйства, дать устойчивые высокие уро-
жаи, мясо и молоко в достатке.
Академик Дмитрий Николаевич Прянишни-
ков говорил о необходимости возделывать
только высокоурожайные и богатые белком
культуры. Предлагал вести интенсивное хозяй-
ство, обогащая землю минеральными и орга-
ническими удобрениями. Конкретным вопло-
щением этих идей на Алтае стала пропашная
система земледелия.
Пропашные — кукуруза, свекла, бобы —
прежде всего культуры щедрые. А возделы-
вание их — многократное «тормошение» зем-
ли— будоражит почву, заставляет ее лучше
проявить свои возможности. Бобы в этой си-
стеме играют особую роль. Прежде всего эта
культура, богатая белком, отлично дополняет
бедную в этом отношении кукурузу. Кроме то-
го, бобы одаривают землю одним из основных
источников плодородия — азотом, причем в
виде соединений, легко усваиваемых растения-
ми. Тут бобы целиком заменяют люцерну и
клевер. После бобов урожай пшеницы прыгает
вверх и по сравнению с паром, и по сравне-
нию с другими культурами.
На протяжении многих лет при паротраво-
польной системе средняя урожайность пшени-
цы на институтских делянках была чуть боль-
ше двенадцати центнеров с гектара. Сейчас,
после отказа от травополья, она перешагнула
за двадцать центнеров. К этому надо прибавить
тысячи кормсвых единиц, полученных в резуль-
тате замены трав бобами и кукурузой.
Последний, решающий удар противникам но-
вого выражается в формуле: двадцать тонн
навоза на гектар. На основе урожая 1962 го-
да в 1963 году институт должен достигнуть зна-
менательных цифр: 75 и 16. Столько соответ-
ственно центнеров мяса будет получено на
100 гектаров пашни и на 100 гектаров других
угодий. Это значит, что в хозяйстве будет мно-
го навоза. А никто не скажет, что 20 тонн на-
воза на гектар не дадут плодородия.
Пропашная система — не только новое соче-
тание посевных площадей. В институте ищут
наиболее подходящие для применения в ней
сорта и новые методы обработки почвы, но-
вые способы борьбы с сорняками. Есть темы
дальнего прицела, но нет ни одной надуман-
ной, оторванной от жизни.
КРАЙ ИДЕТ
ЗА ИНСТИТУТОМ
На свет маяка под Барнаулом давно потя-
нулись совхозы и колхозы края. Тысячи гекта-
ров Алтайского научно-исследовательского ин-
ститута стали плацдармом внедрения новой
системы на сотнях тысяч гектаров. Крайком
КПСС через год после прихода Наливайко уже
увидел конкретную хозяйственную помощь от
этих ученых. И зачастили сюда, в одноэтаж-
ный домик с крылечком, гости. Только за
1961 год здесь побывало больше трех с поло-
виной тысяч экскурсантов. Собственно, не под-
ходит это привычно легковесное слово к серь-
езным людям с блокнотами, приезжающим сю-
да за новизной, за знанием.
Вслед за институтом ступенька за ступенькой
стали подниматься многие колхозы и совхозы
по лестнице успеха. План сельского хозяйства
края на 1963 год удивительно напоминает по
качественным показателям, по соотношению
посевных площадей то, что запланировано ин-
ститутом на 1962 год. И это понятно. Край
жадно перенимает опыт своего маяка.
Теперь, после XXII съезда партии и зональ-
ных совещаний работников сельского хозяй-
ства, прошедших по всей стране, свет маяка под
Барнаулом доходит до самых дальних сел
страны, учит умно и по-деловому раскрывать
новые богатства нашей большой, щедрой зем-
ли.
4
ФУНДАМЕНТ ВЕЛИКОЙ ПРОГРАММЫ
HDD JHE
(ОПЕРНИКИ
Марк ПОПОВСКИЙ
Я уже несколько лет знаком с ними. Всякий
раз, как еду на Кубань, навещаю обоих. Ми-
хаила Ивановича Хаджинова нахожу я обычно
на поле. Заведующему отделом селекции куку-
рузы Краснодарского научно-исследователь-
ского института сельского хозяйства перевали-
ло за шестьдесят, но у этого невысокого под-
вижного человека с дочерна загорелым лицом
характер поистине мальчишеский. То и дело
теряя толстые очки, носится он по своим де-
лянкам, во все вникая и обо всем беспокоясь.
Так ли трактор маркирует поле, будет ли
завтра лошадь для сева, хватит ли колыш-
ков, которые надо забивать на месте будущих
рядков кукурузы,— все его волнует.
В пору сева, перепыления и уборки канди-
дат наук Хаджинов появляется на участках
селекции раньше рабочих, а уходит тогда, ког-
да вокруг не остается ни души. О его любви
к кукурузе рассказывают легенды.
Но вот что мне самому пришлось услышать
от Хаджинова. Как-то вечером, после работы,
мы возвращались с ним из-за города, где рас-
положены поля института, домой, в Краснодар.
— Какую бы вы избрали профессию, если бы
начали жизнь сначала? — спросил я Хаджи-
нова. Собственно, в ответе его я нисколько не
сомневался. Все они, творцы новых сортов,
таковы: на людях ругают свой нелегкий труд,
а в душе не мыслят себя без возни с расте-
ниями. Ответ Хаджинова прозвучал неожи-
данно:
— Если начинать сначала, я выбрал бы, по-
жалуй, микробиологию.
— ???
— Да, да. Для биолога нет лучшего объек
та, чем микробы. Размножаются круглый год.
За час сменяется пять поколений. Представ-
ляете?! Пять!
— Но чем же хуже растения? Или вы раз-
любили свою кукурузу?
— Да нет же, — нетерпеливо дернулся Хад-
жинов. — Я же объясняю вам: там пять поко-
лений в час, а у кукурузы одно в год. Просто
никакого терпения не хватает каждый раз до-
жидаться весны. — И наклонившись к моему
уху, Михаил Иванович доверительно зашеп-
тал: — Знаете, эти годовые циклы, когда при-
ходится месяцами и годами ждать, чем закон-
чится опыт, — меня просто выводят из себя. Я
полжизни провожу в ожидании.
Таков Хаджинов. В молодости был он лю-
бимым учеником знаменитого русского биоло-
га Николая Ивановича Вавилова. На своем ве-
ку он создал уже немало кукурузных сортов и
гибридов, немало написал серьезных теорети-
ческих работ по биологии кукурузы.
...Если из Краснодара отправиться автобусом
в сторону Армавира, то, проехав часа четыре
по богатейшим кубанским степям, попадешь
на опытную станцию Всесоюзного института
растениеводства (ВИР), в небольшой зеленый
поселок, окруженный ровными рядами лесопо-
лос. ВИР находится в Ленинграде, а здесь, на
станции, его сотрудники изучают и испыты-
вают растительные богатства, накопленные в
знаменитой вировской коллекции семян. Одних
только образцов кукурузы коллекция эта со-
держит 13 тысяч, и «хозяин» этой гигантской
5
коллекции — Гай Саввич Галеев — второй мой
кубанский знакомый. По внешности и манере
вести себя Галеев — прямая противополож-
ность Хаджинову. Он высок, худощав, лиш-
них слов не любит, как и лишних жестов. Га-
леев лет на десять моложе Хаджинова и столь
же искренне предан красавице кукурузе, как
его сосед из Краснодара. Но чувства свои Гай
Саввич посторонним предпочитает не выдавать.
Только близкие друзья и соседи могут вам
рассказать, как после воскресного обеда в чей-
то день рождения, сидя в кругу родных и
близких, селекционер предложил вдруг пойти
в поле, полюбоваться ЕГО кукурузой. На де-
лянках он так увлекся демонстрацией своих зе-
леных питомцев, что гости от усталости еле до-
брались до дому.
* * *
Когда в газете увидел я фамилии Галеева и
Хаджинова, стоящие рядом, невольно мельк-
нула у меня мысль: соперники. И дейст-
вительно, жизнь столкнула этих двух кубанцев
на узкой дорожке столь важного для страны
научного поиска. Проблема эта имела давнюю
историю, и первым приобщился к ней Михаил
Хаджинов.
Гибридная кукуруза, как известно, отличает-
ся от всех других сельскохозяйственных куль-
тур тем, что для получения семян она требует
дополнительных затрат. Немалая площадь —
полмиллиона гектаров — занята в Советском
Союзе участками, где получают гибридные се-
мена. И если посеять и убрать, например, пол-
миллиона гектаров пшеницы при современной
технике — дело в общем нетрудное и не столь
уж дорогое, то получить на этой же площади
гибридные семена кукурузы совсем не так про-
сто. Кроме посева, ухода и уборки есть в куку-
рузно-гибридном деле одни процесс, который
почти не поддается механизации. Это обрыва-
ние метелок на материнских' растениях.
Главная задача семеноводов заключается в
том, чтобы успеть до начала цветения удалить
у всех «мам» на участке гибридизации их сул-
таны и таким образом обеспечить оплодотворе-
ние только чужой пыльцой. Ведь даже частич-
ное самоопыление резко снижает урожай. Но
легко сказать «удалить». На каждом гектаре
кукурузы надо затратить при этом от 8 до 12
рабочих дней, сорвать несколько десятков ты-
сяч метелок! Простой расчет доказывает: по
нашей стране это составляет около четырех
миллионов рабочих дней! Американцы, которые
давно уже столкнулись с «проблемой метел-
ки», подсчитали, что в США ежегодно около
125 тысяч сельскохозяйственных рабочих заня-
то удалением метелок. И не просто рабочих, а
людей опытных и добросовестных. Ибо малей-
шая небрежность, несколько султанов, остав-
ленных в поле (хоть один на тысячу), — и уро-
жай зерна на гектаре снижается на центнер —
полтора.
Полностью предотвратить цветение метелок
у гибридной кукурузы и связанные с ним
огромные потери никак не удавалось до тех
пор... Да, до тех пор, пока не вспомнили об од-
ном сделанном тридцать с лишним лет назад
наблюдении молодого сотрудника Всесоюзного
института растениеводства Михаила Хаджи-
нова.
Собственно, он сам припомнил чудесное лето
1930 года, когда совсем еще молодым челове-
ком совершил свое самое большое открытие и
самую, может быть, крупную оплошность.
...Маленькое местечко Гюльрипши неподале-
ку от Сухуми каждое лето заполнялось в те
годы голосистой молодежью. Тут, на благодат-
ной грузинской земле, научные сотрудники из
Ленинграда проводили полевые исследования.
Несколько лет подряд приезжал сюда и Хад-
жинов. Он интересовался, в какой закономер-
ности признаки растений-родителей передаются
потомству. Хаджинов избрал своим объектом
кукурузу и наметил для наблюдения довольно
случайные родительские признаки. Одним из
них было сравнительно редкое явление — от-
сутствие нормальной пыльцы в кукурузных ме-
телках. Такие случаи у кукурузы ученые заме-
тили уже давно. Вдруг по какой-то неведомой
причине среди сотен тысяч совершенно, каза-
лось бы, здоровых растений у какого-то одного
в положенное время метелка не зацветала. Та-
кое растение, оставаясь во всем совершенно
нормальным, полностью теряло способность
создавать жизнеспособную пыльцу. Чтобы за-
вязать в початке зерно, ему оставалось лишь
получить пыльцу от плодоносного соседа.
Никто не обращал внимания на этот факт до
тех пор, пока Хаджинов не стал наблюдать за
его наследованием. Ученый скрестил растение,
не имеющее нормальной пыльцы (его называ-
ют стерильным), с совершенно здоровым, цве-
тущим. И на следующий год увидел, что все
без исключения потомки этой пары имеют
только стерильные метелки. Ученый несколько
поколений скрещивал стерильную кукурузу с
цветущей и всякий раз получал такой же ре-
зультат. Это выглядело необычно. Нарушался
давно известный в науке порядок наследова-
ния: признак не ращеплялся, не исчезал в по-
следующих поколениях. Видимо, у растений,
«зараженных» стерильностью, имелся какой-то
свой собственный порядок передачи этого ка-
чества потомкам.
Открытие? Несомненно. Но есть ли в нем ка-
кой-нибудь практический толк? Хаджинов при-
кинул: он нашел у кукурузы качество, которое
неизменно передается по материнской линии.
Причем во всем остальном, кроме этого каче-
ства, потомки остаются совершенно нормаль-
ными и подобными цветущему отцу. А что,
если использовать это свойство для получения
гибридных семян кукурузы, с тем чтобы отка-
заться от обрывания метелок? Ведь в произ-
водстве гибридов важнее всего не допускать
цветения материнской формы. Вот и привьем
одной из двух самоопыленных линий, которые
предстоит скрестить, искусственное отсутствие
активной пыльцы. Опасность цветения при этом
отпадает полностью, и одновременно исчезает
необходимость обрывать метелки.
Идея, повторяю, пришла Михаилу Хаджино-
ву еще в 1931 году, задолго до того, как гиб-
ридная кукуруза приобрела сколько-нибудь за-
метное хозяйственное значение даже у себя до-
ма, в Соединенных Штатах. Не имела она в то
время практического значения и для нашего
сельского хозяйства. Однако Хаджинов решил
все-таки сообщить о находке своему научному
руководителю. Заведующий лабораторией гене-
тики профессор Карпаченко отбыл в это время
в длительную научную командировку в Амери-
ку, и отчет Хаджинова поплыл вдогонку ему
через океан. Несколько месяцев спустя пришел
ответ. Карпаченко посоветовался об открытии
с видным американским генетиком Маркусом
Родсом. «Скажите вашему коллеге, что он не-
сомненно сделал интересное открытие, — пере-
дал Родс, — у американской кукурузы я нашел
точно такое же явление». О практическом
использовании стерильной кукурузы Родс ни-
чего не говорил (мысль эта была впервые вы-
сказана в США лишь пятнадцать лет спустя).
А тогда Хаджинов прочитал письмо, порадо-
вался, что открытие его подтверждено и... об-
ратился к новым исследованиям. Он даже не
подумал опубликовать статью о своей замеча-
тельной находке. Досадная оплошность! И все
же четыре строчки в отчете ВИРа за 1932 год
закрепили за ним авторство в наблюдении, ко-
торому предстояло произвести подлинный пе-
реворот в семеноводстве гибридной кукурузы.
Двадцать три года наблюдение Хаджинова
оставалось биологическим «пустяком», о кото-
ром едва ли кто-нибудь вспоминал. Но в
1954 году Михаилу Ивановичу пришлось снова
столкнуться с открытием своей юности. Сама
жизнь напоминала ему об этом. В нашей стра-
не появилась гибридная кукуруза, родилась
проблема обрывания метелки, возникла нужда
каждый год готовить новые семена двойных
гибридов. И Хаджинов с увлечением взялся
исправить некогда допущенный просчет.
К этому времени он уже покинул ВИР и по-,
селился в Краснодаре. Ранней весной 1954 го-
да ему пришлось вновь отправиться в Ленин-
град. Он надеялся, что в ВИРе разыщет какие-
нибудь следы своих исследований двадцати-
трехлетней давности. Не без волнения рылся
Хаджинов в старых бумагах. Найти, какие
именно образцы кукурузы проявили себя в
1930 году стерильными, ему так и не удалось.
Но в коллекции оказался сорт «июньской мек-
сиканской», в котором, судя по литературе, на-
ходили стерильность американцы. С маленьким
пакетиком, содержащим сотню зернышек «мек-
сикэн джун», Михаил Иванович помчался назад
в Краснодар, чтобы успеть еще в этом году их
посеять и поискать среди растений экземпляры,
не образующие пыльцы. Осенью селекционер
был вознагражден за свог волнения и поиски.
Среди ста растений «мексиканки» двенадцать
оказались стерильными. Можно было наконец,
с опозданием на четверть века, начать экспери-
мент, на который первооткрыватель кукурузной
стерильности Михаил Хаджинов имел больше
прав, чем кто бы то ни было другой.
Уже через год его опыты показали, что лю-
бому гибриду, любому кукурузному сорту лег-
ко привить, навязать стерильность, с тем чтобы
остальные признаки у растения при этом не
подверглись никаким изменениям. Ученый по-
очередно берется за самые распространенные в
стране сорта и гибриды кукурузы, многократно
скрещивает их материнские линии со своими
стерильными образцами. Так как наследова-
ние признака стерильности идет по материн-
ской линии, то наследники от таких «браков»,
как правило, рождаются с бесплодными ме-
телками. При этом получается как бы стериль-
ный аналог сорта, точная его копия с одним-
единственным изменением — метелкой, не
имеющей активной пыльцы. Так возникла за-
манчивая возможность: получать гибридные
семена кукурузы в семеноводческих хозяйствах
без всякой затраты времени и сил на обрыва-
ние метелок.
Как известно, колхозы не готовят сами для
себя семена двойных гибридов кукурузы, а
каждый год покупают такие семена в спе-
циальных семеноводческих хозяйствах. Выгода
такого приобретения очевидна: ведь гибридные
семена могут принести урожай на добрую
треть более высокий, чем при посеве обычными
сортовыми семенами. Но как же быть со сте-
рильностью гибридов? Ведь если стерильность
всегда передается по материнской линии, то
она неизбежно возникает и в окончательном
продукте гибридного семеноводства — у двой-
ных гибридов, посылаемых на колхозные поля.
При посеве таких семян вырастут мощные рас-
тения, но с пустыми, неоплодотворенными по-
чатками, так как на всем поле метелки ока-
жутся стерильными и для опыления у них не
найдется пыльцы. Понятно, что производствен-
никам подобные гибриды вовсе ни к чему. Яв-
ление, весьма ценное для семеноводов, совер-
шенно не устроило тех, кто борется за высокие
урожаи кукурузного зерна.
Выход подсказала сама природа. В американ-
ском штате Техас, а затем у нас в СССР селек-
ционеры обнаружили отдельные кукурузные
растения с необычным свойством: когда их
пыльцой оплодотворяли початки стерильной
кукурузы, то потомство такой пары теряло сте-
рильность и вновь становилось цветущим.
«Восстановители» — назвали ученые такие
растения. Вновь открытое качество оказалось
возможным (так же как и стерильность) пере-
давать любым гибридам и сортам кукурузы.
Селекционер мог, например, среди тысяч гиб-
ридных растений иметь растения стерильные и
такие, которые при скрещивании восстанавли-
вают цветение метелки. Пользуясь двумя эти-
ми формами, творцы гибридных семян умеют
теперь на одном этапе работы придавать своим
питомцам стерильность и избавляться от обры-
вания мешающих им метелок, а тогда, когда
двойной гибрид уже готов, выпускать его в
производство цветущим, лишенным стерильно-
сти, как этого требуют интересы колхозного
хозяйства.
Оговоримся, однако: искусственно создать в
каждом сорте, в каждом гибриде две эти фор-
мы — стерильную и восстанавливающую — не
так просто. Михаилу Ивановичу Хаджинову
принадлежит честь разработки сложной систе-
мы скрещиваний, в результате которой семено-
воды станут управлять по своему усмотрению
судьбой миллионов растений, превращать их в
ту форму, которая наиболее целесообразна
для данного этапа семеноводческой практики.
Так скромное наблюдение разрослось в целую
6
систему управления наследственностью гибрид-
ной кукурузы.
Михаил Иванович с удовольствием рассказы-
вал мне о скандале, который разгорелся три го-
да назад в Газырском семеноводческ<(м совхо-
зе в результате его открытия. В совхозе этом,
где шло тогда производственное испытание сте-
рильных форм кукурузных гибридов, есть два
отделения и обслуживают их соревнующиеся
между собой бригады. Все было тихо, мирно в
совхозе до 1959 года, когда в одном отделении
впервые посеяли стерильные формы гибридов, а
в другом оставили посевы обычной гибридной
кукурузы. И вот в конце июня все производст-
венные показатели второй бригады резко по-
ползли вниз. Еще бы! В самый разгар уборки
хлебов бригадиру пришлось бросить 50 чело-
век на обрывание метелок кукурузы. А на со-
седнем отделении об этом не было и речи. Сте-
рильные султаны по воле селекционера не вы-
бросили ни одного пыльцевого зерна. Много
горьких слов произнесли по этому поводу на
собраниях совхозные активисты (налицо явная
несправедливость в распределении работы меж-
ду бригадами!). Но главные упреки выпали на
долю Михаила Ивановича.
— Перебаламутили вы мне весь народ! —
сердито «отчитывал» ученого директор совхо-
за.— Давайте скорее стерильную кукурузу на
всю площадь, а то люди на втором отделении
жалобы пишут, расчета требуют...
— Народ торопит — надо спешить,— резю-
мировал свой рассказ Хаджинов.
И он действительно спешит, не жалея сил.
Ведь ежегодно на обрывании кукурузных ме-
телок страна теряет более 50 миллионов руб-
лей.
Как еще более ускорить работу селекционе-
ра? Хаджинов задумался. И вот пришло про-
стое, чисто хаджиновское решение, в котором
кандидат наук из Краснодара подал своим
коллегам замечательный пример бескорыстия и
подлинной преданности науке...
...Глубокая ночь лежит над Краснодаром.
Весь дом давно спит. Светятся окна только в
маленьком кабинетике Хаджинова. У Михаила
Ивановича гость—Гай Саввич Галеев. Каза-
лось, в этом посещении нет ничего особенного.
Хаджинов и Галеев — соседи. Но что греха
таить, такое соседство — отнюдь не всегда ус-
ловие для дружбы. Скорее наоборот. Ведь, как
ни говори, перёд лицом науки оба мастера гиб-
ридной кукурузы — соперники. От этого не
уйдешь. Их новые двойные гибриды испыты-
ваются на опытных станциях рядом, и трудно
сказать, к кому завтра повернется успех. В до-
вершение всего Галеев в 1953 году вновь,
третьим по счету, после Хаджинова и Родса,
открыл стерильность кукурузы и способность
растения передавать это свойство своим потом-
кам. Гай Саввич сделал это открытие, ничего
не подозревая о достижениях соседа. Ведь
Хаджинов не публиковал по этому поводу ста-
тей, а американские журналы не доходили до
Армавира. Однако селекционер с Кубанской
станции пошел дальше. Он самостоятельно ра-
зыскал те редкие экземпляры кукурузы, кото-
рые восстанавливают у стерильной формы спо-
собность к цветению. Имея в своих руках так
называемые восстановители, он мог начать ту
же работу, что задумал Хаджинов, дабы облег-
чить и удешевить семеноводство гибридной ку-
курузы, — перевести все существующие гибри-
ды на стерильную основу.
Итак, соперничество налицо. О чем же глу-
бокой ночью толкуют между собой соседи?
Пепельница полна окурков. Круг света от на-
стольной лампы падает на исписанные, много-
кратно перечеркнутые страницы. Поочередно
оба селекционера что-то пишут и, недовольные
сочиненным, бросают перо. Не то, все не то...
Лишь в три часа ночи возникает, наконец, при-
емлемый для обоих документ:
«В целях быстрейшего решения важной на-
роднохозяйственной проблемы: создание куку-
рузных гибридов с новым типом семеноводст-
ва, в целях более полного использования
средств и устранения ненужного параллелиз-
ма в работе, мы, селекционеры М. И. Хаджи-
нов и Г. С. Галеев, пришли к необходимости
объединить свои усилия...»
На цыпочках, чтобы не разбудить домашних,
они проходят на кухню. Часы бьют три. В шка-
фу нашлась бутылка каберне. Не отыскав бо-
калов, разлили вино по чайным чашкам и —
шепотом:
— За честное, дружеское сотрудничество!
Так в январе 1958 года появился на свет этот
необычный договор, контакт, по которому два
соседа-селекционера, вместо того чтобы таить
друг от друга секреты творчества, объединили
свои усилия. Хороший, добрый, по-настоящему
наш союз. Стерильная кукуруза благодаря это-
му объединению должна была появиться на по-
лях колхозов по меньшей мере в два раза бы-
стрее. Не беда, что лаборатории «договариваю-
щихся сторон» находятся в разных городах и
в разных учреждениях. Стране все равно, кто
и как даст хозяйству экономию труда и средств
на выращивании семян гибридов. Лишь бы по-
быстрее!
Навестив летом 1961 года Хаджинова в
Краснодаре и побывав на Кубанской опытной
станции у Галеева, я смог убедиться, насколь-
ко благотворным оказался договор, составлен-
ный той зимней ночью.
Две сложные работы взялись совместно вы-
полнить селекционеры. Выпуская новые гибри-
ды кукурузы, они обязались каждый раз давать
в производство и стерильную и восстановитель-
ную линию. Кроме того, решено совместными
силами перевести на стерильную основу те ку-
курузные гибриды, которые созданы были
прежде другими селекционерами. А таких тоже
немало. Для переделки старых гибридов надо
создавать предварительно стерильные аналоги.
Если к этому добавить, что в практику входят
все новые и новые гибриды, также ожидающие
переделки, то станет понятным, какой огромный
труд взяли на себя селекционеры Хаджинов и
Галеев. Дело это требует от них не только бес-
конечно много времени и сил, но и больших зна-
ний, изобретательности.
На Украине и в Краснодарском крае на де-
сятках тысяч гектаров семеноводы сеют те-
перь один из самых распространенных гибри-
дов — кукурузу ВИР-42 — без обрывания ме-
телок. Стерильная форма ВИР-42 уже эконо-
мит стране тысячи часов труда. А к 1963 году
на всей площади семенных посевов ВИР-42
будет сеяться только стерильная форма. На
стерильную основу переведены также два ши-
роко известных гибрида Василия Козубенко —
Буковинский-2 и Буковинский-3. На очереди
едва ли не самый распространенный в Совет-
ском Союзе — ВИР-25. К 1964 году девять наи-
более распространенных у нас гибридов куку-
рузы будут давать семена, не требуя больше
специального обрывания метелок. Этот тяже-
лый труд будет окончательно ликвидирован, а
вместе с ним уйдет в прошлое должность кол-
хозных и районных контролеров, специальных
людей, которые сегодня еще бродят по куку-
рузным полям вслед обрывалыцикам султанов
в поисках огрехов.
Кстати, стерильные формы не только более
удобны в семеноводстве, но и более урожайны,
ибо при посеве только стерильными формами
«забытых», случайно оставшихся метелок, что
неизбежно в обычных посевах, не будет совсем.
Ни единой! А следовательно, на 500 тысячах
гектаров (площадь, где получают ныне семена
гибридной кукурузы) возникнет прибавка в
миллион центнеров зерна!
Незадолго до нового, 1962 года Галеев защи-
щал диссертацию на степень кандидата сель-
скохозяйственных наук. Однако те. кто услыша-
ли, какую огромную работу предпринял кубан-
ский ученый, единогласно проголосовали за
присуждение ему степени доктора наук. И Хад-
жинов в новогоднем письме сердечно поздравил
соседа с успехом.
Дружная, плодотворная работа двух талант-
ливых ученых продолжается. И если в нынеш-
нем году гибриды Галеева получат в государст-
венном испытании высокий балл и будут реко-
мендованы колхозам края, можно не сомне-
ваться, что в будущем году Хаджинов прило-
жит все усилия, чтобы создать еще лучшие
формы. В этом — честь ученого, его профессио-
нальная и человеческая гордость.
де только не прячет земля свои
сокровища! Некоторые бога-
тые месторождения не разра-
батываются лишь потому, что
путь к ним преграждают не-
проходимые болота, бескрайняя тай-
га, скалистые горы. И добраться к ним
нелегко, и сырье далеко везти к потре-
бителю.
А вот Солигорское месторождение
расположено великолепно. Будто мно-
гие миллионы лет назад природа пред-
видела, что в этих краях будет нужда в
удобрениях, и создала про запас ог-
ромную кладовую калийных солей.
И сейчас в окружении полей, дере-
вень, перелесков поднялись здесь про-
мышленные сооружения, высокие ка-
менные дома; врезались в землю шахт-
ные стволы и разошлись на четырехсот-
метровой глубине десятками штре-
ков.
Нелегко определить, остался ли
здешний район сельскохозяйственным
или превратился в промышленный. На-
верное, правильнее называть его сель-
скохозяйственным. Ведь можно счи-
тать, что новые шахты выдают «на-го-
ра» сахарную свеклу, картофель, зер-
но, лен. Потому что каждый десяток
килограммов руды это
полтонны сахарной свеклы,
или шестьсот килограммов карто-
феля,
или полцентнера зерна,
или четыре килограмма льноволокна.
Все эти килограммы, тонны, центне-
ры вырабатываются на комбинате в ви-
де скромного белого порошка.
СКОЛЬКО ВАМ ЛЕТ,
ГОРОД?
— Куда вы сказали?
— В Солигорск.
— Ах, да... Понятно,— поторопился
сказать я.
— Слышали о таком?
— Да, знаю... Приблизительно...
Признаться, ясно мне было одно —
надо вскоре отправляться в команди-
ровку. А куда?..
Дома я раскрыл атлас. Где может
быть город соли? Проглядел весь
Урал — нет. А в Прикаспии? Тоже нет.
Городов тысячи, а этого нет. Должно

Р. БАЛАНДИН
быть — крохотный, его на этих картах
с помощью микроскопа отыскивать на-
до.
На следующий день я узнал, что Со-
лигорск находится в Белоруссии, что го-
род этот моложе всех моих карт.
В Белоруссии — так в Белоруссии!
Может быть, любителям экзотики и не
интересно бывать в «местах, не столь
отдаленных», но я на своем опыте
успел убедиться, что совсем не обяза-
тельно искать новое, необычное где-то
вдали.
...Я качу в просторном автобусе. Ши-
ны его то и дело звучно пришлепывают
по асфальту.
Автобус забит до отказа. Пассажиры
самые разные: сморщенная старушка в
черной косынке и плюшевом жакете, с
огромным узлом на коленях; паренек
в новом пальто, из-под которого вы-
глядывает ворот гимнастерки; группа
серьезных пожилых людей в шляпах и
плащах, с пухлыми портфелями и ма-
ленькими чемоданчиками. Один из них
сидит рядом со мною возле окна, и это
совсем некстати: приходится смотреть
на пробегающие мимо пейзажи через
его голову.
Отъехали от Минска. Начались поло-
гие холмы, редкие перелески, деревни.
Вдоль шоссе — аккуратно высаженные
кусты, вдали — светло-фиолетовая по-
лоска березняка.
Сосед мой снял шляпу, потер ла-
донью свой лысоватый лоб:
— Я вам мешаю смотреть?
— Нет, ничего. Насмотрелся.
— Не интересно?
— Признаться, другого ожидал.
— Южнее начинается Полесье. Там
большие леса.
— Конечно, Полесье... А здесь боль-
ше человек виден, чем природа.
— В наших-то краях тоже леса бога-
тые были, — произнес сзади чей-то сип-
лый голос. — Сказывали, не знаю,
правда ли, нет ли, выйдет, бывало,
раньше мужик из деревни в лес, так
иной раз без следа сгинет!
Я обернулся. Говорил старик с румя-
ным лицом, обросшим седой щетиной.
— А земля здесь, видно, хорошая, —
сказал я после некоторой паузы.
— Э-э, не скажи! — протянул дед.—
Скупая земля. Все больше торфяная,
из-под болот. Незавидное у ней плодо-
родие. Теперь, говорят, посолят ее
будто бы, и на тебе двойной урожай!
Слева, невдалеке от дороги, я уви-
дел высокие буровые вышки, дощатые
сараи, горы земли.
— К Солигорску подъезжаем? —
спросил я.
— Недалеко уже, — отозвался мой
сосед. Здесь вторая промплощадка. За
нее месяц назад принялись. А первая
немножко дальше.
БУДЕМ ЗНАКОМЫ,
СОЛИГОРСК!
Вдали замаячил высоченный шест,
Он казался черной тоненькой ниткой,
которая накрепко пришила к невысо-
кому холму белое кудрявое облако.
Мы подъехали ближе. Облако отплыло
в сторону, стало видно, что перед нами
телевизионная антенна с поперечиной
наверху.
— Сколько, по вашему разумению,
метров-то в ней? — неожиданно спро-
сил дед.
— Метров двадцать, пожалуй, — от-
ветил я.
— Добрая сотня!
— Да ну?..
— Вот-те и ну!
Автобус сделал крутой поворот. Че-
рез лицевое стекло я увидел впереди
строения. Выглядели они не совсем
обычно. Правда, в контурах их не было
ничего странного: заводская труба,
длинные корпуса, вышки шахтных коп-
ров, строительные краны-семафоры,
водонапорная башня... Но издали,
освещенные неярким осенним солн-
цем , эти сооружения казались плоски-
ми, будто вырезанными из бумаги. Бы-
ли они похожи и на мираж — полупро-
зрачные, легкие, чистого палевого
цвета.
Видимость миража сохранялась не-
долго. Автобус подъехал ближе, затем,
качнувшись на ухабах, прополз под де-
ревянной аркой, по обеим сторонам
которой стояли белые каменные шах-
теры в касках и с отбойными молотка-
ми в руках. (Эти молотки, как узнал я
позднее, они держали «для красоты».
На руднике отбойными молотками не
пользовались).
Мы — на территории Солигорского
калийного комбината. Глубокие канавы
с грудами земли по краям; мотопомпа,
возле которой разлилась густо-корич-
ФУНДАМЕНТ ВЕЛИКОИ ПРОГРАММЫ

Рисунки И. УШАКОВА
невая лужа; груды швеллеров, досок,
труб, кирпичей; дымный огонь под ча-
нами с асфальтом; железобетонные
блоки. Шум, треск, грохот дизелей,
кранов, автомашин, бульдозеров...
Я заметил валяющийся в грязи кусок
красного мяса, удивился:
— Вон как люди живут. Мясом раз-
брасываются!
Мой сосед взглянул в окно и за-
смеялся:
— Это не мясо!
— Что же?
— Сильвинит—калийная руда. Он
железом обогащен, поэтому, как вы
правильно заметили, и похож на мясо.
Автобус катил дальше. Деревня.
Сквозь черные голые ветки деревьев
виднелся четкий контур голубого дере-
вянного креста на церквушке. Да, теле-
визионный «крест» выше...
Болото, мост, поворот...
— Приехали, — сказал мой сосед, на-
девая шляпу. — Три года назад здесь
было чистое поле.
— Действительно, чистое поле, —
подтвердил дед. — Я на это самое ме-
сто коров пригонял.
Солигорск мне понравился: и чистые
двух-, четырехэтажные дома, и коттед-
жи с широкими окнами, и универмаг с'
прислоненными к стенам велосипеда-
ми, и сквер, по-видимому, совсем не-
давно сооруженный. Сквер капиталь-
ный: с дощатым летним театром, негу-
стыми метелками молодых деревьев,
ажурной танцплощадкой, беседками и
фонтаном—каменной чашей с трубой,
торчащей посередине. И хотя во всем
еще заметны следы спешки и все
слишком уж новое, необжитое — было
видно, что здесь растет хороший со-
временный город.
ТЕПЛЫЙ СНЕГ
В Солигорске отлично чувствуется
ритм нашей жизни. Три года назад вме-
сто этих тротуаров тянулись тропки, а
на месте теперешних домов деревен-
ские ребятишки собирали шампиньоны.
И впрямь дома растут, как грибы! И не
только дома: ТЭЦ, обогатительная
фабрика, шахты...
Вдали за городом время от времени
взмывает в воздух легкий АН-2, делает
крутой разворот, снижается над чер-
ными полями, и тотчас за ним протяги-
вается белый опадающий след. Само-
лет рассыпает калийную соль.
Не случайно так быстро поднимают-
ся здесь сооружения. Земле нужны
удобрения. При современном интен-
сивном земледелии значение удобре-
ний особенно велико. Азот, фосфор,
калий. С азотом дело обстоит чуточку
проще: его очень много в атмосфере.
Но, к сожалению, растениям не нра-
вится азот воздуха. Правда, бобовые
культуры научились использовать «воз-
дух» для своего питания (вот бы и дру-
гие научить!).
Зато фосфор, калий и прочие пита-
тельные вещества приходится вносить
в землю главным образом искусствен-
но. Урожайность при этом возрастает
в два, а то и в три раза. Улучшается во-
локно у льна, увеличивается содержа-
ние крахмала в картофеле, сахара в
свекле, возрастает доля зерна в хле-
бах. Растения легче переносят морозы.
Вдобавок, калий помогает растениям
удерживать воду, бороться с засухой.
О минеральных удобрениях можно
сказать многое. О них написаны сотни
книг. Но главное — надо все больше и
больше вырабатывать их. И радостно,
что возможности для этого в нашей
стране огромные. Например, калийных
солей у нас (по имеющимся данным) в
несколько раз больше, чем во всех ка-
питалистических странах вместе взятых.
И с каждым годом все больше будет
сыпаться на колхозные поля теплого
живительного «снега».
Все эти мысли приходили в голову,
пока я прохаживался по Солигорску, с
любопытством поглядывая по сторо-
нам и знакомясь с этим городом-мла-
денцем.
БЕЛОРУССКОЕ МЕТРО
Мы стоим в просторном дощатом по-
мещении. Перед нами изгородь из же-
лезных прутьев. За ней в металличе-
ском полу чернеет отверстие. Оттуда
безостановочно ползет стальной трос.
Вот показалась рама, крюк, огромная
металлическая бадья. Она повисла в
воздухе, плавно колыхаясь вверх-вниз.
Неторопливо, с лязгом опустился на
черное отверстие тяжелый лист на це-
пях — точь-в-точь средневековый под-
весной мост. Резкие звонки. Бадья мед-
ленно опускается на твердую опору.
— Влезайте!
Нас, пассажиров, пятеро. По очереди
прыгаем в бадью. Ее холодные, влаж-
ные стенки на уровне груди. Стоим
плотно, спинами друг к другу.
— Готово? Уберите руки с бортов.
Звонки. Бадья легко взмывает вверх,
повисает. Снизу слышится лязг «под-
весного моста». Еще звонки. Спуск!
Вокруг смыкается темнота. Воздух
влажный. Беспрерывный плеск, шум,
хлюпанье. Поднимаю фонарь выше
груди. Пятнышко света бежит по стене,
которая быстро движется вверх, слов-
но лента конвейера. Блестят влажные
ячейки тюбингов. От мелькания их ря-
бит в глазах. Уши закладывает, как в
самолете при смене высоты.
Спуск постепенно замедляется. Су-
мерки. Остановка. Резкие звонки.
Бадья ползет вниз, осторожно призем-
ляется.
Идет дождь. Сверху беспрерывно,
шумно сыплются капли. Дождь под-
земный: в шахтном стволе.
Под дождем проходим несколько
шагов. Штрек — просторный туннель,
уходящий вдаль. И уже сухо. Яркий
свет. ’Блестят рельсы. Метро, да и
только!
Вдоль стены тянется лента транспор-
тера. На ней куски руды. Натриевая
соль (поваренная) и калийная. Высу-
шенная морская вода. Лизнул камень—
солоно, значит натриевая. Если вкус не-
приятный, горько-соленый, значит ка-
лийная — сильвин либо сильвинит.
Идем вдоль транспортера в аккурат-
ном туннеле. Гладкие стены, ровный
потолок, плоский пол. Трудно поверить,
что здесь обошлось без отделочных
работ. По стенам — ровные горизон-
тальные многоцветные полосы. Време-
нами будто вздрагивала рука «худож-
ника»: полоски в мелких зазубринах.
Поблескивают при свете ламп кристал-
лы соли.
Я иду невдалеке от геолога шахты —
спокойной и молчаливой женщины. Она
походя разговаривает с начальником
смены — молодым человеком с худым,
немножко усталым лицом. Они идут,
очень похожие — в касках, куртках, ре-
зиновых сапогах.
— Бунит,— говорит он.
— Ав соседней?
— Тоже бунит.
Разговор мне не понятен.
Мы проходим мимо комбайна. Воз-
ле него возится несколько человек.
— Живее проходите. Мешаете...
Я убыстряю шаг. Вдруг кто-то ударя-
ет меня по плечу. Оборачиваюсь: мой
сосед по автобусу! Он похож на за-
правского шахтера.
— Любопытствуете? — спрашивает
он.— Нравится? Комбайн видели? Вот
лапы — он ими в стены упирается. Впе-
реди вращается вот эта круглая корон-
ка. Диаметр ее три метра. Резцы соль
грызут.
— Он красивый, будто в инее.
— Соленая пыль... Комбайнами
штреки проходим. А камеры (видите,
они в обе стороны отходят) вырабаты-
ваются буровзрывным способом. Из
них и добывается руда. Сначала здесь
шпуры бурят, взрывают, руду сгребают
вот этим скрепером прямо на транс-
портер. Вот и все.
А геолог и начальник смены стоят в
камере и внимательно рассматривают
пол, освещая его лампами. Я подхожу
к ним. С полом творится что-то нелад-
ное. Он покоробился, вспучился, трес-
нул.
Начальник смены стукнул своим ме-
таллическим фонарем об пол:
— Бунит!
Отошел и стукнул возле стены:
— Не бунит!
— А что такое — бунит? — осторож-
но спрашиваю я.
— Звук такой, когда внутри пустота,
трещина.
— Вы, как медики, простукиваете...
Подошел невысокий шахтер с элект-
росверлом в руках. Наставил сверло
вертикально вниз у самой трещины. На-
жал рычажок на рукоятке. Аппарат за-
трещал, словно бормашина. Сверло по-
шло вниз, временами резко провали-
ваясь. Раз, другой, третий... Трещины!
Пробурив несколько шпуров, шах-
тер уходит. Он торопится куда-то. Над
трещиной вновь склоняются люди.
Соль коварна. Сдавленная горными
породами она становится пластичной и
выжимается вверх, пробивая на своем
пути плотные пласты. Так образуются
соляные купола. В них разрабатывать
соль удобно — она сама поднялась к
поверхности земли, к человеку. Вот и
здесь в шахте своей соляной «микро-
купол». Только от него людям одно
беспокойство. Он напоминает о тыся-
чах, о миллионах тонн породы над го-
ловой. И люди бдительны.
ПОЛОСАТЫЙ КАМЕНЬ
Мы сидим в штреке, дожидаемся
своей очереди на подъем. Опять шу-
мит подземный дождь. Время от вре-
мени раздаются звонки. Сверху появ-
ляется бадья, снижается. Начинает дви-
гаться лента транспортера, ползут об-
ломки руды. Слышно, как первые круп-
ные куски ударяются о дно бадьи. Кон-
вейер останавливается. Звонки. Бадья
взмывает вверх...
Я беру с конвейера плитку руды. Раз-
глядываю ее. Полоски красного силь-
винита, прозрачно-голубоватого гали-
та, темно-серой глины. Разные мысли,
пестрые, как этот камень, приходят мне
в голову.
Мелкие зазубрины на полосках —
быть может , следы давным-давно про-
мелькнувших волн, давным-давно ис-
чезнувшего моря. Волна — символ не-
постоянства, зыбкости и недолговеч-
ности — все-таки оставила свой след.
Прозрачные кристаллы галита. Стран-
ный минерал. Вкусный. Поваренная
соль. Попробуй-ка, проживи без нее!
Животные, позабыв страх, приходят к
солончакам. Не за этим ли ископаемым
впервые полез человек в глубь земли?
Сотню тысячелетий пролежали нехит-
рые орудия людей каменного века в
соляных рудниках Прикарпатья. Цену
золота люди придумали сравнительно
недавно. Ценность соли известна из-
давна. Временами соль котировалась
особенно высоко. Ломоносов свиде-
тельствовал: «...Об абиссинской горной
соли упомянем, которая там вместо
денег употребляется, так что за три
или пять брусков, сделанных наподо-
бие кирпича, холопа купить можно».
Триста лет тому назад бунтовала Мо-
сква из-за нехватки соли. Сколько еще
можно вспомнить...
Красная полоска сильвинита... Калий-
ная соль. Она скромнее поваренной.
И узнали-то люди о ней сравнительно
недавно. Зато теперь обойтись без нее
мудрено. Помощь калия нужна даже
золоту — цианид калия служит реаген-
том для извлечения золота из руд.
И все-таки главная роль калия — в
сельском хозяйстве. Нет калия — пада-
ют урожаи.
ПЕРЕСОЛИЛ
В соседней деревне я снял неболь-
шую комнату в просторной рубленой
избе. Возле дома на огороде росла
картошка, торчали плотные кочаны ка-
пусты и желтобокие тыквы. Хозяева
дома были молодыми приветливыми
людьми. Вечером возвращался домой
хозяин (он работал экскаваторщиком).
Хозяйка приносила и ставила на стол
тарелку с пухлыми рассыпчатыми кар-
тофелинами, пышащими паром. Это
было главным блюдом. Приглашали
к столу и меня.
Однажды я сказал:
— Отличная у вас картошка.
— Мелковата трошки,— скромно
отозвался хозяин, доставая картофели-
ну величиной с увесистый кулак.
картошка!
— Лучше бы уродилась, коли не мой
агротехник, горе мое.
— И чего ты меня цепляешь?
— Опыт, говорит, с бульбой постав-
лю,— перебила хозяйка.— Ну, отвечаю,
леший с тобой, сыпь. Отвела ему сотку.
Насыпал он туда добро свое — аж все
побелело. Раздобрился! Картошку по-
садили... Так он теперь со своего-то
участка есть ее не желает, не нравится
ему,
— Это верно. Слабоватая у меня
уродилась. Водянистая какая-то, вроде
мыла.
— Неужели от калийной соли?— уди-
вился я.
— А то как же? Я уж не поскупился.
— А ты до конца договаривай! Тебе
что агроном наш сказал, а? Запамято-
вал?.. Он ведь у агронома пытал: что,
мол, моей картошке соль вред принес-
ла? Рассказал как было. А тот ему: пе-
ресолил ты, милый, добре пересолил,
хорошо еще, что такая бульба вырос-
ла. Дорвался, говорит, до бесплатного.
— Ну, этого он не сказывал,— усмех-
нулся хозяин.— Но что верно, то вер-
но— пересолил трошки. Натурально
пересолил!
БЕЛАЯ ПУСТЫНЯ
Велика польза от калийных солей.
Но и здесь, как везде, все хорошо до
определенного предела. Затем начи-
наются излишества. А они вредны.
Величественными памятниками «пе-
ресолу» возвышаются солеотвалы. Они
похожи на развалины пирамид. Возле
них пустыня. Ни травы, ни кустика, ни
деревца. Вот и выходит, что лучшего
помощника сельского хозяйства при-
ходится побаиваться.
Правда, люди научились использо-
вать и избыточное засоление. «Пересо-
ленная» вода (рапа) — прекрасное
сырье для получения солей. Об этом,
между прочим, рассказывал мне как-
то бывалый инженер, некогда работав-
ший на Кара-Богаз-Голе:
«Соль там добывается, можно ска-
зать, элементарно. Отваловывают уча-
сток и туда из залива напускают воду
по каналам. И стоит рапа всю зиму.
Весной открывают каналы и сливают
рассол обратно в залив. Подсыхает
дно — собирай соль. Хоть лопатой за-
гребай...
Так вот и собирают мирабилит —
серную натриевую соль. И поваренную
тоже. Это дешево: солнце помогает
соль добывать. А калийную... Что-то не
слышал я, чтоб ее из рассолов добы-
вали».
Действительно, как ни странно, в со-
временных бассейнах драгоценные ка-
лийные соли отлагаются лишь в исклю-
чительных случаях. Вот и приходится
человеку забираться в глубь земли,
разрабатывать осадки давным-давно
исчезнувших морей.
ЗЕМЛЯ-КОРМИЛИЦА
Наконец-то я могу поговорить со
здешним агрономом. Он сидит рядом
со мною на скамейке. Невысокий, ху-
дой, востроносый, с загорелым морщи-
нистым лицом. У него широкие ладони
и крупные пальцы.
Беседуем мы о разном. При этом «не
отрываемся от земли». Особенно ин-
тересно поговорить о ней (точнее —
послушать о ней) мне, городскому жи-
телю. В разговоре, приноравливаясь к
собеседнику, стараюсь употреблять аг-
ротехнические термины. По той же
самой причине, он предпочитает поль-
зоваться доступным для меня языком.
— Наша земля любит удобрения.
Всякие. Только подавай. В частности,
калийные. Она бедна калием, очень
бедна. В Прибалтике его раза в три, ес-
ли не ошибаюсь, больше. Ощущаете
разницу? Да и тощает почва со време-
нем, вытягивают растения из нее соки,
питательные вещества. Но как только
истощится земля, мы ей — пожалуй-
те! — удобрения. А коли землю удоб-
рить, она и сама доброй становится. Вот
и заботимся о ней по своему разуме-
нию да по возможностям. Насчет раз-
умения нам наука помогает и возмож-
ности у нас теперь большие. Особенно
по части калийных солей. О нашем
районе и говорить нечего. Обсыпайся!
У нас один чудак так и сделал на сво-
ем огороде. А удобрять тоже с умом
надо, не кое-как.
«ВАМ ОЧИЩЕННУЮ?..»
С интересом слушал я агронома.
И это, по-видимому, нравилось ему.
Он не спеша, обстоятельно рассказы-
вал о своем опыте использования ка-
лийных удобрений, приводил на память
цифры, ссылался на другие хозяйства.
Мне оставалось только кивать головой
и время от времени задавать вопросы.
Оказывается, каждое растение по-
разному относится к калийной «припра-
ве». Одним без нее «жизнь — не
жизнь», они становятся хилыми, блек-
лыми, слабыми. Другие обходятся кое-
как. Вкусы у растений, как и у людей,
не остаются постоянными. На разной
почве—разный «вкус». Например, на
болотных почвах, не удобренных ка-
лием, пшеница дает урожай втрое
меньше, чем на удобренных. А на под-
золистых почвах—разница неболь-
шая. Столь же непостоянна и картошка.
Разбираются растения и в том, какое
калийное удобрение им предлагают.
Одним нравится сырая, прямо из шах-
ты солигорская руда, другим — чистая
калийная соль. Большая «любительни-
ца» солигорской руды — свекла. К «чи-
стой» соли она равнодушна. А пшени-
ца — наоборот. Ей подавай очищенную.
По-видимому, объясняется такая
разборчивость тем, что в необработан-
ной руде, кроме калийной соли, содер-
жится натриевая (поваренная), которая
«нравится» некоторым культурам.
А может быть, руда содержит какие-
нибудь примеси, полезные растениям,
как витамины—животным.
...Хозяйка приносит дымящиеся щи,
картошку. Ставит на стол солонку. «Не-
досол — на столе». Ну, это дело не-
страшное, легко поправимое.
Так обстоит с поваренной солью.
А калийная? И тут «недосол — на сто-
ле». Только уж смысл у поговорки ме-
няется. Недосолил землю, и на столе
появилось меньше картофеля, меньше
мяса, меньше сахара... Нехорошо, если
недосолили землю. Но и пересолить
ничем не лучше. Солить надо в меру.
Земля требует ухода умелого и за-
ботливого. А уж в долгу она не оста-
нется— отблагодарит человека!
тайны
Д. АРКАДЬЕВ, инженер
гиних
гтачй
Рисунки Н. ПЕТРОВА Ж	Зг
Скорость вычисляют вручную и
на машинах, стараясь втиснуть не-
податливые цифры в строгие рам-
ки требований. Не сегодняшних и
не завтрашних, а тех, что предъя-
вит жизнь спустя пять-десять лет.
Бесчисленные варианты, выдер-
жав строгую математическую про-
верку, постепенно приобретают
очертания моделей.
Модели продувают в испытатель-
ных трубах, «обсчитывают» вновь
и снова «дуют». Воздушный по-
ток мчится за толстой броней
труб, дрожат приборные стрелки,
и цифры результатов ложатся в
таблицы протоколов. Их превра-
щают в графики, в чертежи и сно-
ва проверяют, проверяют...
И вот, в классических формулах
появляются новые знаки—экспе-
риментальные поправки. Потом
опять расчеты, продувки, эскизы.
В бесшумном ритме электронных
машин, в шелесте чертежей, в гу-
ле компрессоров скоростных труб
рождается аэродинамика самолета
будущего...
ГЛАВНОЕ — «КАЧЕСТВО»
Очертания самолетов давно пе-
рестали зависеть от интуиции кон-
структора. Сейчас в авиации гос-
подствует строго научный показа-
тель для сравнения форм лета-
тельных аппаратов —«максималь-
ное аэродинамическое качество».
Что означает такой термин? На
этот вопрос, пожалуй, лучше всего
ответят пилоты-планеристы. Само-
лет буксирует планер до опреде-
ленной высоты, потом предостав-
ляет его самому себе. Инерция и
подъемная сила крыльев не дают
безмоторной машине упаоть на
Аэродинамическое качество
планера
землю. Теряя высоту, легкая ма-
шина плавно скользит вниз. И вот,
если путь, пройденный во время
планирования, разделить на поте-
рянную планером высоту, то полу-
чится величина, которую называ-
ют аэродинамическим качеством.
Более строго — это отношение
подъемной силы к лобовому со-
противлению.
Если коэффициент полезного
действия определяет экономич-
ность, то «качество» характеризует
совершенство аэродинамических
форм крылатых машин. Чем оно
выше, тем дальше пролетит са-
молет с выключенным мотором
или планер, снижаясь с одной и
той же высоты.
Зависимость эта — очень рез-
кая. Достаточно увеличить аэроди-
намическое качество сверхзвуко-
вого пассажирского лайнера всего
на единицу, как дальность полета
вырастает примерно на полторы —
две тысячи километров. А это —
десятки тонн сэкономленного топ-
лива.
Но еще большее значение име-
ет величина аэродинамического
качества для так называемых
«планирующих ракетопланов»—
машин, давно уже привлекающих
внимание авиаторов.
Что вы скажете, если вам пред-
ложат совершить путешествие по
воздуху из Москвы во Владивос-
ток, скажем, за один час? Веро-
ятно, не удивитесь, вспомнив по-
леты Гагарина и Титова. Но навер-
няка спросите, как такое достиг-
нуть на самолете?
Оказывается, большую часть
этого путешествия вам придется
совершить на машине, которая в
принципе не имеет двигателей.
Выглядеть это будет примерно так.
...Тяжелый самолет поднимается
в воздух, неся на себе необычно-
го «пассажира»—планирующий
ракетоплан. Двигатели «носителя»
выведут спаренную машину на вы-
соту окОло тридцати километров и
разгонят ее до скорости в че-
тыре-пять раз больше звуковой.
Пилот ракетоплана включит ракет-
ные ускорители, и, соскользнув с
платформы «носителя», ракетоплан
уйдет ввысь. Топлива в его баках
хватит на несколько минут полета.
Но за это время он успеет взо-
браться километров на шестьдесят
и разогнаться до скорости в де-
сять—двенадцать тысяч километ-
ров в час. А дальше — стреми-
тельный планирующий полет.
Впрочем, это лишь приближен-
ный «план» полета — время и лю-
ди внесут в него свои поправки.
Но суть не в этом. Так же как у
хорошо известных спортивных пла-
неров, для планирующих ракето-
планов величина аэродинамическо-
го качества — главнейшая из ха-
рактеристик. Во сколько раз уче-
ным удастся увеличить «качество»
этих машин, ровно во столько же
раз увеличится дальность полета.
А если большая дальность поче-
му-либо не понадобится, то мож-
но уменьшить запасы топлива, сде-
лать машину легче, проще и, ко-
нечно, экономичнее.
...Нелегко шла борьба за «ка-
чество» в скоростной авиации.
Переход к сверхзвуковым ско-
ростям полета принес аэродинами-
кам немало неприятных сюрпри-
зов. «Качество» неумолимо пада-
ло с ростом скорости. У лучших
планеров-парителей оно доходит
до сорока, у дозвуковых лайне-
ров— что-то около двенадцати —
пятнадцати. А, как показывают
расчеты, на скоростях в семь—де-
сять раз больше звуковой «ка-
чество» упадет до двух-трех. Как
его увеличить?
Удлиненная форма фюзеляжей,
стреловидные и треугольные
крылья, едва выступающие фона-
ри кабин и тщательно отполиро-
ванная поверхность — все это
уменьшает лобовое сопротивле-
ние. А предкрылки, закрылки, от-
клоняемые носки крыльев, устрой-
ства для сдувания и отсоса погра-
ничного слоя воздуха увеличива-
ют подъемную силу. Но все эти
приспособления означают допол-
нительный вес, столь же нежела-
тельный, сколь и необходимый.
Сегодня такое утяжеление со-
ставляет несколько процентов ве-
са самолета. Но при высоких тем-
пературах, на скоростях в три —
пять раз больших звуковой, даже
лучшие авиационные материалы
теряют шестьдесят-семьдесят про-
центов прочности. И любое
устройство должно весить уже
почти в пять раз больше. А это,
конечно, весьма ощутимая прибав-
ка к весу самолета. К тому же
многие устройства, повышающие
«качество», не дают нужного эф-
фекта на больших сверхзвуковых
скоростях.
Выход? Искать новые, более «ка-
чественные» формы самолетов.
Но и здесь есть препятствие. Имя
ему — неизвестность.
ГИПЕРЗВУК —
СКОРОСТИ БОЛЬШИХ
высот
Гиперзвук... Это слово пришло в
аэродинамику сравнительно недав-
но — после того как стало мало
слова «сверхзвук». И очень скоро
Изменение качества с рос-
том скорости полета
Профиль крыла движется в сверх-
звуковом потоке
12
ИНЖЕНЕРЫ СМОТРЯТ ВПЕРЕД
новый термин заполонил страницы
научных журналов. Где нужно (а
иногда и где не нужно) вплетался
он в строгие линии строк и расче-
тов, вызывая подчас вполне умест-
ное недоумение.
Сверхзвук — это хоть и не про-
сто, но понятно. Это горящие ло-
патки турбин, неожиданные вибра-
ции, внезапная потеря управления
машиной — то, через что пришлось
пройти. Но гиперзвук? Что скрыла
природа за этим словом?
Со школьной скамьи на всю
жизнь мы твердо усвоили, что воз-
дух есть смесь газов, где молеку-
лы кислорода и азота занимают
ведущее место. Аэродинамики
вместе со всеми верили в это аз-
бучное правило, пока геофизики
не закинули свои приборы на вы-
соту больше ста километров. Но
даже после того как всем стало
известно, что в разреженных
слоях атмосферы привычный со-
став воздуха нарушается, аэроди-
намиков еще долго не волновали
явления, открытые геофизиками.
— На высоте восьмидесяти ки-
лометров наблюдается распад мо-
лекул кислорода, а на стокиломет-
ровой выси — ионизированные га-
зы. В двухстах километрах от зем-
ли даже стойкие молекулы азота
распадаются.
Так говорили геофизики.
— Отлично! —отвечали аэроди-
намики.— Очень любопытно, но
нас это не касается. Столь боль-
шие высоты подведомственны ра-
кетчикам.
Так еще недавно думали твор-
цы самолетных форм. Однако вско-
ре изменили свое мнение. Оказа-
лось, что все эти нарушения мож-
но наблюдать и значительно ни-
же, но при высоких температу-
рах — верных спутницах больших
скоростей.
Скорость как бы спускает вниз,
к земле, странные свойства верх-
них слоев атмосферы. И хотя ги-
перзвук пока еще не имеет четких
границ, условно считают: все, что
выше тридцати километров и
быстрее утроенной скорости звука,
есть область гиперзвуковой авиа-
ции. Наши управляемые космиче-
ские корабли-спутники «ходят» на
высотах в сотни километров; реак-
тивные лайнеры бороздят воздух
в 10—15 километрах от земли. А
«провал» между этими уровнями
еще не доступен для пассажирских
самолетов. Поэтому использовать
самую надежную форму экспери-
мента — летные испытания —
аэродинамики, исследующие ги-
перзвук, пока не могут. Сейчас им
приходится довольствоваться фи-
зической моделью воздушных те-
чений — потоком газов в аэроди-
намической трубе.
Однако в ряде стран современ-
ные трубы позволяют проводить
исследования лишь при скоростях
в десять раз больше звуковых.
Скорости повыше получают на
специальных ракетных стендах. По
рельсовому пути в несколько ки-
лометров длиною движется те-
лежка, разгоняемая ракетными
ускорителями. На тележке — ис-
пытуемая модель, измерительная
аппаратура, кинокамеры. На ра-
кетных стендах можно получить
скорости в двадцать раз больше
звуковой, но вот беда: экспери-
ментатор не может «управлять»
свойствами потока — плотностью,
давлением, температурой. Испыта-
ния здесь всегда проводятся в од-
них и тех же земных условиях.
Что ж! Там, где «отступают» тру-
бы и стенды, остается пока один
путь познания — теоретические
исследования.
СКОРОСТЬ —
«КОМПРЕССОР»
...0,6...0,8...0,9... Стрелка медлен-
но ползет от цифры к цифре, слов-
но нехотя приближаясь к заветной
единице. Всего одна десятая —
полтора сантиметра по приборной
шкале, или около ста двадцати ки-
лометров в час, отделяют самолет
от скорости звука. Вперед, до упо-
ра скользит рычаг сектора газа,
надсадно ревут двигатели. 0,91...
0,92...0,95... Теряет прозрачность и
становится видимым сжатый кры-
лом воздух — синие жгуты пови-
сают на концах плоскостей.
0,96...0,97...1,0!.. Глухой удар, смяг-
ченный толстыми стеклами пилот-
ского фонаря,— и напряженный
гул двигателей сменяется моно-
тонным свистом. Звуковой барьер
взят!
Испытатели—народ мужествен-
ный и веселый. Немало шуток вы-
слушал в свое время и Григорий
Седов по поводу рассказов о не-
обычных свойствах воздуха в
сверхзвуковом полете.
— Так прямо и течет? Струями?
И синий? — Летчики переспраши-
вали его и недоверчиво усмеха-
лись.
Заслуженный летчик-испытатель
Герой Советского Союза Седов
первым увидел синие струи на
крыльях своей машины. И долго
бы служить ему мишенью для дру-
жеских острот, если бы в дело не
вмешались аэродинамики. Они-то
уже давно, не поднимаясь в воз-
дух, знали о подобных «чудесах».
В строгих теориях газовой дина-
мики нашли они предсказания не-
обычных явлений.
Уменьшается толщина профиля
крыла, падает давление на перед-
них гранях и увеличивается на
задних. А в результате умень-
шается общее сопротивление
профиля.
...Крыло движется в воздушном
потоке. Носок его толкает части-
цы воздуха, заставляя их коле-
баться. Распространяются эти ко-
лебания со скоростью звука. Ес-
ли скорость самолета меньше зву-
ковой, колебания опережают кры-
ло и как бы подготовляют встреч-
ный поток к плавному обтеканию.
Но вот скорость превысила зву-
ковую. Картина резко меняется.
Теперь колебания не успевают
подготовить поток, а уплотненный
воздух накапливается перед кры-
лом, образуя плотную стену —
ударную волну. Пробиваясь через
нее, встречный поток сильно тор-
мозится, значит в нем резко уве-
личиваются давление и плотность
газа. Синие струи на концах
крыльев, которые видит летчик на
подходе к звуковому барьеру,
это и есть уплотненный воздух за
ударной волной. На концах крыль-
ев сверхзвуковые процессы обте-
кания начинаются в первую оче-
редь.
У каждой науки есть «слоны» и
«киты»— основные законы и пра-
вила. Есть свой «кит» и у аэроди-
намиков— закон Бернулли. Он
гласит: скоростной напор и давле-
ние в патоке тесно связаны меж-
ду собой, в сумме они дают посто-
янную величину, а поэтому меня-
ются так, что «переходят» друг в
друга. Стоит потоку сбавить ско-
рость, как сразу же в нем увели-
чивается давление, и наоборот, с
увеличением скорости давление
падает. Распространяется закон
Бернулли и на область сверхзву-
ковых скоростей.
Ударные волны — это результат
столкновения сверхзвукового по-
тока с каким-либо препятствием.
В нашем рассказе таким препят-
ствием служит носок крыла. Но
крыло — лишь частный случай,
лишь одна из множества «пре-
град», с которыми имеет дело га-
зовая динамика. А в общем слу-
чае...
Представьте себе, что вы взяли
бочку без дна, выложили ее из-
нутри вдоль стенок ровненькими
пластинками и каким-либо обра-
зом заставили сверхзвуковой по-
ток «бегать» по кругу, как белку в
колесе. Что получится? Каждая
следующая пластинка заставит по-
ток поворачивать, а следователь-
но, будет «работать» как препят-
ствие. И на стыках пластин появят-
ся темные «усы» ударных волн.
Но, оказывается, дело может об-
стоять и по-другому. Что если
сравнить крыло с дощатой бочкой,
которую воздух обтекает снару-
жи? Берем такую бочку и застав-
ляем сверхзвуковой поток вра-
щаться вокруг нее. Теперь каждая
следующая плоскость как бы пре-
доставляет потоку все большую
«свободу» и, «спрыгивая» с нее, он
разгоняется. Согласно всесильно-
му закону Бернулли в нем повы-
шается скорость и резко умень-
шается давление воздуха. Граница
Схема образования ударных волн
и волн разрежения
Так силы давления за ударной
волной и волной разрежения
превращаются в волновое сопро-
тивление и «аэродинамическую
тягу».
Чем острее носок крыла, тем
меньше давление на передних
гранях. А поэтому на гиперзву-
ковых скоростях волновое сопро-
тивление клиновидного профиля
меньше, чем любого другого.
13
У этого планера давление за фю-
зеляжем близко к нулю, а поэто-
му «донное сопротивление* со-
ставляет существенную часть от
общего сопротивления машины.
Двигатели ракетоплана размеще-
ны в хвостовой части корпуса, и
струя газов «размывает» область
пониженного давления за фюзе-
ляжем.
Ударная волна от отражающей
поверхности «размывает» область
пониженного давления за фюзе-
ляжем. У этой машины «донное
сопротивление» очень невелико.
А. Слева: силы давления, дей-
ствуя на симметрично располо-
женные над и под крылом поло-
винки фюзеляжа, взаимно урав-
новешиваются. При этом подъем-
ная сила машины равна нулю.
Справа: верхняя половинка фю-
зеляжа отсутствует. Силы давле-
ния, действующие на нижнюю по-
ловинку фюзеляжа, создают до-
полнительную подъемную силу.
Б. Слева: фюзеляж планера
«расталкивает» воздушный по-
ток. Справа: отогнув концы
крыла, можно заставить потоки
воздуха, идущие в стороны, соз-
давать дополнительную подъем-
ную силу.
по которой в этом случае про-
исходит рост скорости потока и
падение давления, получила на-
звание волны разрежения.
И ударные волны и волны раз-
режения — все это эффекты боль-
ших скоростей. Их-то и решили
использовать аэродинамики, ду-
мающие о гиперзвуковых маши-
нах будущего.
КРЫЛЬЯ
«БОЛЬШОГО» СВЕРХЗВУКА
Вот уже много лет аэродинами-
ки стараются придать совершен-
ную форму крылу самолета. Прав-
да, если смотреть сверху, то ас-
сортимент выбранных форм не
так уж велик — прямые, треуголь-
ные и стреловидные крылья. Но
зато сечение крыла, его профиль,
прошло сложную эволюцию. Сна-
чала это была удлиненная «кап-
ля» с изящно загнутым «хвости-
ком», потом «хвостики» исчезли,
появились несимметричные профи-
ли современных дозвуковых ма-
шин. Вместе со сверхзвуком в
авиации появилась «чечевица»—
симметричный профиль, состав-
ленный из двух кривых, близких
по форме к дугам окружности.
Долгое время «чечевица» счита-
лась лучшей формой профиля
для сверхзвуковых машин. И лишь
сравнительно недавно аэродинами-
ки подарили «пальму первенства»
удлиненному ромбу. А поэтому,
стараясь идти в ногу со временем,
мы начнем именно с него.
...Сверхзвуковой поток обтекает
профиль в виде ромба. От носка
уходят длинные «усы» ударных
волн, от «вершин»—линии волн
разрежения. И неважно, что и
профиль, и поток, и волны — все
это на бумаге. Формулы газовой
динамики надежно определят си-
лы, действующие на крыло.
Силы повышенного давления за
ударной волной действуют на пе-
редние грани профиля. На задних
гранях, за волной разрежения,
давление в несколько раз меньше,
но зато тут оно не тормозит по-
лет, а, наоборот, помогает дви-
жению, толкая ромб вперед, про-
тив потока. Поэтому его иногда
называют «аэродинамической тя-
гой». Вывод напрашивается сам со-
бой— уменьшить сопротивление
профиля можно, либо понижая
давление на передние грани, либо
усиливая аэродинамическую тягу.
Как? Чтобы ответить на этот во-
прос, придется еще немного по-
рассуждать.
Давление за ударной волной за-
висит от заострения передней
кромки крыла. Чем острее она,
тем меньше давление, меньше со-
противление. «Аэродинамическая
тяга» тоже зависит от геометрии
профиля. Переваливая через «вер-
шины» ромба, поток поворачи-
вается на определенный угол.
Чем меньше этот угол, тем выше
давление за волной разрежения.
Убить сразу двух «зайцев»— по-
низить сопротивление и увеличить
«аэродинамическую тягу»— мож-
но лишь уменьшив толщину про-
филя. Так и сделали. И хотя фор-
мы современных скоростных про-
филей еще отличаются от ромба,
их толщина намного меньше, чем
прежде.
Но толщину крыла нельзя умень-
шать беспредельно — оно должно
быть еще и прочным. А поэтому,
«выжав» все из допустимого умень-
шения толщины профиля, ученые
многих стран снова принялись за
его форму. Они задались целью
найти профиль, который по своим
аэродинамическим характеристи-
кам на гиперзвуковых скоростях
еще лучше, чем ромб.
Снова на бумагу ложатся очер-
тания профиля, «усы» ударных
волн, линии волн разрежения. Но
теперь в расчеты включается но-
вый довод: на гиперзвуковых ско-
ростях при любой форме тонкого
профиля давление на его задних
гранях, а следовательно и «аэро-
динамическая тяга», близки к ну-
лю. Раз так — задние грани выбы-
вают из игры. И точку максималь-
ной толщины профиля постепенно
сдвигают назад. Острее становит-
ся передняя кромка. Постепенно
ромб превращается в клин. Это,
видимо, лучшая форма профиля
для гиперзвуковых скоростей.
ВОЛНА ПРОТИВ ВОЛНЫ
Клиновидная форма гиперзву-
кового профиля сегодня уже ни у
кого не вызывает возражений.
Американцы, например, даже ис-
пользовали ее на эксперименталь-
ном самолете «Х-15». Но вот фю-
зеляж? Его очертания до послед-
него времени порождают горячие
споры.
В авиации давно принято повто-
рять в очертаниях фюзеляжа фор-
му профиля крыла. И это понят-
но— такой фюзеляж сам участву-
ет в создании подъемной силы.
Недаром аэродинамики считают
схему «летающее крыло» почти
идеальной для самолетов. Этому
примеру последовали и «гиперзву-
ковики», придав фюзеляжам своих
моделей очертания клина. Но тут
начались неожиданности. Испыта-
ния на ракетных стендах показали,
что хотя у фюзеляжей в виде ко-
нусов или пирамид, дающих в се-
чении клин, сопротивление и мень-
ше, чем у корпусов современных
самолетов, но очень не намного.
В чем дело?
Снова поиск. Стремительно бе-
гущие частички воздуха, спрыги-
вая со среза фюзеляжа, проска-
кивают по инерции далеко за хвост
модели. За фюзеляжем образует-
ся протяженная область вакуума,
поэтому и «аэродинамическая тя-
га» на нем равна нулю. А если
«размыть» эту область вакуума, ис-
кусственно повысить давление за
фюзеляжем и тем самым создать
«тягу»? Что тогда?
И вот на «тележке» появляется
необычная модель, у которой из
отверстия в «дне» корпуса выле-
тает струя сжатого воздуха. Рва-
нулись языки пламени из ускори-
телей, упругий поток обрушивает-
ся на модель, вздрагивают стрел-
ки манометров — и, наконец, ре-
зультаты продувки ложатся на стол
исследователей. Сразу же ясно —
решение правильно. Сопротивле-
ние фюзеляжа резко уменьшилось.
14
Эту «исчезающую» часть сопро-
тивления аэродинамики назвали
«донным».
Итак, нужно избавиться от дон-
ного сопротивления, но теперь
уже на самолете. Самый простой
способ — разместить двигатели в
хвосте фюзеляжа. Вытекающая
струя раскаленных газов будет
«размывать» область вакуума и
тем самым снижать сопротивле-
ние. Сложнее обстоит дело, если
двигатели стоят на крыле или их
нет совсем, как у гиперзвукового
планера-ракетоплана. Но и здесь
специалисты в ряде стран нашли
выход.
На хвосте фюзеляжа образуют-
ся волны разрежения. За ними,
на срезе, давление резко падает.
Но зато нам знакомы и другие
волны — ударные, за которыми
давление увеличивается в несколь-
ко раз. Что если заставить их
«размывать» область пониженного
давления на «дне» фюзеляжа?
Сложно, трудно, но попробовать
стоит. И вот над фюзеляжем мо-
дели появляется маленькая плас-
тинка— отражающая поверхность.
«Тележка» ракетного стенда стре-
мительно рванулась вперед, и от
пластинки к заднему срезу фюзе-
ляжа потянулась темная нить —
ударная волна. Пробиваясь через
нее, поток набирал давление и,
попадая на срез фюзеляжа, раз-
мывал область вакуума. Отражаю-
щая поверхность над фюзеляжем
сделала свое дело — сопротивле-
ние уменьшилось.
А нельзя ли увеличить «качест-
во» еще каким-либо путем? Аппе-
тит, как говорится, приходит во
время еды...
Оказывается, можно.
ВНИМАНИЕ —
ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ!
Это произошло несколько лет
назад. Еще только решались проб-
лемы сверхзвукового полета, а
аэродинамики уже собрались на
конференцию, посвященную ги-
перзвуковым скоростям. Заседа-
ние приближалось к концу, когда
на трибуну поднялся новый ора-
тор. С первых же слов докладчи-
ка зал насторожился. Слишком
уж абсурдным казалось то, о чем
он говорил. Увеличить «качество»
до семи-восьми? Повысить аэро-
динамический к.п.д. на двести
процентов? Да еще на скоростях в
восемь—десять раз больше звуко-
вой? Это невозможно! Однако и
противники, и сразу появившиеся
сторонники не могли не восхитить-
ся простотой и оригинальностью
предложенной идеи. Мнения раз-
делились. Нужна была тщательная
проверка, и теоретическая, и эк-
спериментальная.
А спустя два года в одном из
специальных журналов появилась
статья известного американского
аэродинамика Антонио Ферри, в
которой он в несколько иной фор-
ме предлагал использовать этот
же способ увеличения «качества».
Разными путями ученые пришли к
одной и той же идее—использо-
вать взаимодействие потоков, об-
текающих крыло и фюзеляж, их
полезную интерференцию, нало-
жение.
Фюзеляж модели в виде двух
половинок конуса симметрично
расположили по обеим сторонам
тонкой пластинки — крыла. Мо-
дель установили на тележке стен-
да, взревели ускорители — экспе-
римент начался. И сразу же на но-
ске фюзеляжа «повисает» кониче-
ская ударная волна, четко «отпе-
чатывающаяся» на поверхностях
крыльев. Силы давления дейст-
вуют на крыло с обеих сторон,
уравновешивают друг друга, и
подъемная сила модели равна
нулю.
«Тележку» останавливают, от-
брасывают верхнюю половинку
конуса и снова продолжают эспе-
римент. Область повышенного
давления образуется только под
крылом. Создает ее полуконус-
фюзеляж, но теперь это давление
действует на крыло, где и возни-
кает подъемная сила. Она намно-
го больше нуля. Так тесное взаи-
модействие крыла и фюзеляжа
повышает аэродинамическое каче-
ство самолетов.
Кстати сказать, полуконус — не
единственная форма фюзеляжа
под крылом. Его можно сделать и
в виде клина, пирамиды или ка-
кого-либо сложного сочетания за-
остренных геометрических тел.
По такому же принципу можно
использовать и вакуум, возникаю-
щий за волной разрежения. Для
этого хвостовой части фюзеляжа
придают заостренную, скошенную
вниз форму, а под ним распола-
гают второе крыло. При этом под
крылом давление остается неиз-
менным, а над ним уменьшается
из-за волн разрежения. Появляет-
ся дополнительная подъемная си-
ла. Такая форма двукрылого са-
молета получила название «сдви-
нутого биплана».
Использовав интерференцию ча-
стей самолета, аэродинамики
вновь вернулись к крылу. И снова
извечный вопрос, с которого на-
чинается любое исследование: «А
что, если..,»
Клиновидный фюзеляж под кры-
лом создает дополнительную
подъемную силу, отбрасывая по-
ток вниз. Но только ли? Нет. Бо-
ковые грани любого заостренного
тела отклоняют поток и в стороны.
А это — движение воздуха, «про-
падающее без пользы», не созда-
ющее подъемной силы. Следова-
тельно, нужно заставить работать
и его. И вот концы крыльев откло-
няются вниз, а вместе с ними от-
клоняется вниз и поток воздуха.
Еще одна «неприкаянная» сила
нашла себе применение, снова вы-
росло аэродинамическое «качест-
во» самолета.
Сегодня еще нелегко сказать,
какими будут самолеты через
пять, десять или двадцать лет. Бу-
дут ли они иметь клиновидные
крылья, сумеют ли использовать
самолетостроители полезную ин-
терференцию или нет—все эти
вопросы пока ждут своих ответов.
Важно другое. Человек торопится,
он хочет летать как можно выше,
как можно дальше, как можно
быстрее. Мы знаем — придет
день, и не только ракеты, спутни-
ки, но и крылатые пассажирские
лайнеры понесутся над землей с
неимоверными скоростями. Рас-
стояния, которые сегодня разде-
ляют народы и государства, станут
совсем незначительными. Так
должно быть. Так будет.
ДВИГАТЕЛЬ БУДУЩЕГО?
Во многих зарубежных жур-
налах сейчас оживленно об-
суждается любопытная идея
американского изобретателя
Нормана Дина, вызывающая
и сенсацию, и большое недове-
рие. Есть ли для этого осно-
вания? Судите сами.
Работая страховым агентом,
Дин все свое свободное вре-
мя отдавал исследованиям в
области механики вращаю-
щихся масс. В конце концов он
создал «приспособление для
превращения вращательного
движения частей системы в
прямолинейное движение са-
мой системы». Так было на-
звано его изобретение в заяв-
ке, которую он подал в патент-
ное бюро в 1957 году.
Дин утверждал, что система
из нескольких пар вращаю-
щихся неуравновешенных
масс может свободно переме-
щаться в пространстве, причем
ее движением можно управ-
лять. Безразлично, говорил
изобретатель, находится ли
эта система на земле, в атмос-
фере или космическом вакуу-
ме. Разумеется, подобному ут-
верждению никто не поверил.
Французский журнал «Сьянс э
ви», сообщивший летом 1960
года о первой заявке Дина,
отнесся к его идее явно скеп-
тически. Но потом произошло
неожиданное: уже через не-
сколько месяцев редакция
журнала была вынуждена из-
менить свое мнение.
Дело в том, что изобрета-
тель тем временем разослал
свои чертежи в несколько ис-
следовательских лабораторий,
предлагая проверить его идею.
Построить модель аппарата
Дина было несложно, и когда
это сделали, многие ученые
пришли к выводу, что изобре-
татель прав.
Изобретателю выдали патент
и дали возможность работать
в одной из лабораторий. Не-
давно статью о его экспери-
ментах опубликовал француз-
ский журнал «Мэканик попю-
лер», сообщивший некоторые
подробности о двигателе, ко-
торый изобрел Дин.
Вот что представляет собой
этот аппарат. На небольшой
платформе установлены два
неуравновешенных ротора, ко-
торые вращаются электромото-
ром. Если в определенный мо-
мент, зависящий от степени не-
уравновешенности роторов,
сместить ось одного из них, то
система поднимется вверх на
высоту, равную величине сме-
щения. Дин объясняет этот
эффект тем, что «действие и
противодействие, которые воз-
никают при вращении неурав-
новешенных масс, не совпада-
ют по времени». Но строго
обосновать это изобретатель не
может, как, впрочем, и уче-
ные, познакомившиеся с его
опытом. Дело в том, что клас-
сическая механика такой воз-
можности не предусматривает.
Это и вызывает неверие в дви-
гатель Дина.
Одна из моделей аппарата
Дина с парой латунных рото-
ров яйцеобразной формы при
весе 11,5 килограмма поднима-
лась во время экспериментов
на 0,4 миллиметра при каж-
дом обороте роторов. Тем не
менее, взлететь эта модель не
могла, так как тяга, направ-
ленная вверх, возникает лишь
в определенной фазе вращения
роторов. Модель не успевала
подняться над столом, как
тут же опускалась, и так про-
исходило, пока роторы враща-
лись.
Как сообщают, сейчас соз-
дана и настоящая летающая
модель с шестью парами рото-
ров. На фотографии вы видите
эту модель висящей над сто-
лом. Дин (слева) регулирует
скорость вращения роторов, а
его помощник держит лист бу-
маги между столом и повис-
шей над ним моделью. В печа-
ти утверждается, что за по-
следнее время Дин значитель-
но усовершенствовал свой ап-
парат.
Если окажется, что изобре-
тение Дина — не одна из тех
дутых сенсаций, которые не-
редко появляются на страни-
цах зарубежных журналов, че-
ловек получит совершенно но-
вый способ передвижения.
15
ЛАБОРАТОРИЯ ЗДОРОВЬЯ
о праву можно назвать
так Бухарестский Гемато-
логический центр, руко-
водимый профессором
Николау. Здесь разгадывают тай-
ны крови, ищут способы лечения
болезней, связанных с кровяной
недостаточностью организма.
Основной кроветворный орган —
костный мозг. При нарушении его
функций в организме развивается
БЛЮДА ИЗ ВОДОРОСЛЕЙ ВОЙДУТ В НАШИ МЕНЮ
большинства растений
очень низка эффектив-
ность превращения лучи-
стой энергии в химиче-
скую в процессе фотосинтеза. Так,
у лука «коэффициент полезного
действия» составляет 0,45 процен-
та, у озимой пшеницы — 1,26, у
кукурузы — 2,18, у сахарной свек-
лы — 2,20 процента. А ведь «к.п.д.»
у растений может быть значитель-
но выше. Для этого, кроме света,
нужно обеспечить им также необ-
ходимую влажность воздуха и
почвы, температуру, минеральную
подкормку.
Однако в естественных условиях
совокупность этих факторов ред-
ко бывает наилучшей. Но зато ее
можно достигнуть в условиях,
близких к тем, в которых выращи-
ваются сейчас на заводах, напри-
мер, дрожжи, микроорганизмы.
Уже сейчас во многих странах
опаснейшая болезнь — анемия,
или белокровие. Довольно часто
анемия возникает как нежелатель-
ное последствие лечения рака ра-
диоактивным излучением (оно
воздействует не только на опу-
холь, но и на костный мозг). Как
избежать этого?
После длительных поисков ру-
мынские врачи нашли выход, раз-
работав способ консервации кост-
ного мозга на срок до полутора
месяцев. Они предложили перед
облучением брать у больного
часть костного мозга и хранить его
в консервированном виде. А после
курса облучения этот консервиро-
ванный костный мозг вводить то-
му же больному. Опасность ане-
мии теперь ему угрожать не бу-
дет.
На счету у бухарестских гемато-
логов немало и других достиже-
ний. Например солдекстерин —
синтетический заменитель кровя-
ной плазмы, или пудра, получае-
мая из красных кровяных шари-
ков, которая способствует зажив-
лению ран, не затягивавшихся ме-
сяцами и годами.
разрабатываются методы про-
мышленного выращивания различ-
ных грибков и водсрослей, при-
чем водоросли как организмы,
богатые белками и витаминами,
считаются наиболее перспектив-
ными.
Большое внимание уделяется
хлорелле. Мука из нее содержит
много белков и витаминов. Опы-
ты по добавлению ее в различные
продукты питания (такие опыты
ставились недавно в Научно-иссле-
довательском институте спиртовой
промышленности в Чехослова-
кии) оказались обнадеживающими.
Удалось создать несколько видов
овощных консервов с повышенной
калорийностью, новые виды мо-
лочных, сырных и мясных концент-
ратов. Правда, у хлореллы есть
недостаток — она безвкусна, — и
поэтому в больших количествах ее
можно добавлять не во все виды
продуктов, однако чехословацким
ученым кажется, что эта трудность
преодолима. Продукты с добавкой
хлореллы и других водорослей
будут, как думается, пользоваться
спросом особенно в зимние меся-
цы, когда острее ощущается не-
достаток витаминов, а также в тех
случаях, когда организму требует-
ся пища) богатая и витаминами, и
аминокислотами (например, дет-
ское питание, диета спортсменов
и т. д.).
wav
_го учен0'
японско цаСть
..ыЮ Я"'-'"
V10 МН ин^и, н°со®аядолжна
т° 1ака°необязэтельно
СУАНтаь ножевиДНУ*1 *н прово-
иметь 1 которые	с не
Опыты.	елях СУ» на-
дил на	совой 4 бразнУ*®
'ычнои но rpyuieobPto ta.
'^а,°"та. пО*а3рбладать за-
должны морехоДН***
Аа "*У₽в.Ф°лНеИ Ииу«. о1*а3?й
••'р',‘
".
зоподьемно
И*’	-
обычной
ПОПОВУ кита,
голову
кие суда I-
меч<
модел^ •-
Да
по*РьПЬ'*
- аоД°еМаХ’ так назЫ-
Зимои в бывает а 6еЛЬ
В оАя Польши °р омошьш
госхозов нагиетать с ПреД-
ДЛЯ а’01' оД лед в° ^с1ацовка,
насосов	* этому У ботника-
назначенн	иная р деи-
сконстрУиР приводите	ИспЫ.
тание но» Таты-
рошие
результаты-
в
Р°й ОН оптическ°го ЛР изо:
особого опт ктирУ^бнои
на экр * крУпН°1ты КарТЗ
бражение кОй кар з5.мил-
мости	стра-
ши* в,
pa ttCc
нииУ
раса-
в ГДР ’’вирое*’**
И лучами. ''Р 1СЯч Ре цение
что Д°зь' : чтобы в ;пеАую-
г,статоцНО' (по конца рщИ-
целото ^%лАубнИ не формУ
щ.его ” соХРаНЯЛИие реН’геИбни
вались. с° н мягкие Р клУ614
В качее-1® проникаю’ дубину.
**	глаз-
ские ПУ небольш’ ние гл
"^оживая ЛР°РЭ
3адеР*и
ков-
корми'”’
-э слеДУ®\ быстрее
ц-гобы ° ц1ОбЫ ®Ь'
в весе’ 41 хино-
на	Цехослова-
- * несло^и
темение
ОАГу триР-
' .е^два.
часто
и
!иб’авляли ’
Как
n°P°C.*V
яснёть это, нор(А
скольки давали „	_
“•	№<': »в."« 'й.'.
точный Ра^°ршенно °^хразо-
пах был совеР о прИ ДВУ 6авка
В весе У больше.
трехра3°вО,Л
В°иЧебыл в
на
КалиФ°РнИИ'
„ователи	на
ИсслеД тета в 6аэНа
с	"«’с
шли, 4 ,я интенси ис0оль
цилинДР возДУ  своих
°’, »«•»-
тканей. » мОжн° исп уДоб-
ка, 410 „ственное аз еИные на
как е Опыты, Па поДтвеРД*;
пение. -нтациях,	вводя
ни«аки*дало7сь "°иПУЧскТаз°ннь'*
утвёржАа^ “в гоД.
урожая» в ом
16
— Самолет-носитель поднимает «Циклон» на 20 тысяч метров, и только оттуда «Цик-
лон» начинает самостоятельный полет. В нашей конструкции все брошено на достиже-
ние максимальной высоты и скорости. «Циклон» лишен даже обычного шасси.
— Но как же тогда обратно!
— Закончив полет, он снова, еще в воздухе, подвешивается к самолету-носителю.
...Высотомер показывает 92 тысячи метров. Ползет вверх стрелка прибора скорости:
4800... 5000... 5200 километров в час. И вдруг — что это!
«...В первый раз я так и подумал: пожар! И я предпочел бы, чтобы это был пожар.
Там, по крайней мере, знаешь, что делать.
Я двадцать лет летаю, бывал во всяких передрягах, как правило, об опасности всегда
можно было догадаться по капризам управления. А здесь — ничего, ни малейшей под-
сказки.
Только в абсолютной тишине... сначала, как плесень, на фонаре, на обшивке, начинает
беззвучно струиться голубоватое пламя, сияние. С увеличением скорости оно растет,
обволакивает все...
Это чертовски действует на нервы. Понимаете, опыт тут ни к чему. Можешь только
лететь и ждать...
Интересно, до каких пор оно будет увеличиваться и чем это кончится!»
Так говорит прославленный летчик-испытатель своему товарищу по профессии.
Скорость самолета — многие тысячи километров в час. Высота, на которую он под-
нимается,— многие десятки километров. И сияние, не отмечаемое никакими приборами.
Фантастика!
Вот об этом пусть выскажутся ученый и заслуженный летчик-испытатель, которым мы
показали напечатанный выше отрывок.
ИНЖЕНЕРЫ СМОТРЯТ ВПЕРЕД
Ю. КИБАРДИН, кандидат технических наук:
С
ветиться может только то
тело, которое само способ-
но поглощать световые лу-
чи. А воздух практически
прозрачен. Следовательно,
испускать свет не может. Та-
кое представление царило
еще сравнительно недавно во всех
школьных учебниках. Иное дело теперь.
Ныне мы можем выдвинуть несколь-
ко причин свечения воздуха.
Одна из них — высокая температура.
Летящий самолет затрачивает немало
энергии на преодоление сопротивления
окружающей среды. Это ведет к нагре-
ву и летательного аппарата и окружаю-
щей его среды. Особенно резко подни-
мается температура при больших, сверх-
звуковых скоростях.
Наиболее сильное повышение темпе-
ратуры наблюдается в ударной волне и
в непосредственной близости от поверх-
ности самолета — в так называемом по-
граничном слое.
Ударная волна образуется при сверх-
звуковых скоростях полета. Она появ-
ляется впереди летящего тела и движет-
ся вместе с ним. Ударная волна — это
тонкая, очень тонкая зона. В ней-то и
происходит скачкообразное повышение
давления и температуры. Известно, что
чем выше температура, тем больше ско-
рости хаотического движения молекул.
Они ударяются друг о друга. Электроны
соскакивают со своих орбит, а затем под
действием притягивающей силы ядра
возвращаются на место. Излучаются
кванты света. Ударная волна светится.
Свечение в пограничном слое обычно
связано с другим процессом. Ведь тем-
пература в нем, даже при очень боль-
ших скоростях полета, несколько ниже,
чем вблизи фронта ударной волны.
Электронного возбуждения здесь не
происходит. Но температура достаточно
высока, чтобы заставить молекулы воз-
духа разрываться от ударов. Происходит
диссоциация. При этом образуются ато-
марные кислород и азот. Они могут всту-
пить в реакцию между собой. Тогда воз-
можно получение окиси азота. А это
уже не прозрачный газ, и при высоких
температурах он может светиться.
М. ГАЛЛАЙ,
заслуженный летчик-испытатель СССР, Герой Советского Союза:
Многое в приведенном от-
рывке может показаться не-
обычным— особенно чита-
телю, хотя бы в общих чер-
тах представляющему себе
характеристики «нормаль-
ных» современных самоле-
тов: достигнутые ими скорости и высо-
ты, способы взлета и посадки, внешний
облик.
Само по себе свечение едва ли мо-
жет представлять реальную угрозу для
самолета. Оно лишь показатель того, что
и летящее тело и воздух вокруг него
сильно нагреты. А это опасно. Вспомни-
те, как легко гнется нагретый в кузнеч-
ном горне кусок железа. Температура
же в пограничном слое, а значит и тем-
пература оболочки самолета, может
быть намного выше, чем в горне. Проч-
ность оболочки снижается. А тут еще
атомарный кислород, который очень ак-
тивен, оказывает разрушающее воздей-
ствие на обшивку. Все это может при-
вести к взрыву. Ведь на большой высо-
те давление внутри самолета намного
больше, чем давление вне его.
Причиной свечения воздуха вокруг
летящего на большой высоте и с боль-
шой скоростью тела могут быть и элек-
трические разряды в воздушной среде.
Кто из вас не видел реклам из газо-
светных трубок на вечерних улицах) А
помните слабое потрескивание и шипе-
ние в тиши школьного физического ка-
бинета, когда включена индукционная
катушка? Тогда на концах далеко раздви-
нутых электродов возникает нежное сия-
ние — происходит кистевой разряд. А
приходилось ли вам проходить мимо вы-
соковольтной линии в сырой денек? Если
приходилось то, наверно, заметили ко-
ронное свечение вокруг проводов. Срод-
ни им и мощные сполохи полярного сия-
ния. Все это — свечение, возникающее
при различных электрических разрядах.
Самолет от трения о воздух тоже мо-
жет оказаться заряженным до весьма
высокого электрического потенциала и
сам стать источником электрического
разряда. Отсюда — холодное свечение.
Со свечением воздушной среды во-
круг самолета или другого летательного
аппарата связан целый комплекс науч-
ных проблем. Многие из них увлекатель-
ны и очень важны для авиационной прак-
тики и теории, но пока стоят на границе
нашего знания и незнания. Вот почему
сейчас ведется большая исследователь-
ская работа. Надо привлечь к этим проб-
лемам внимание еще более широких на-
учных сил.
Здесь экспериментальные самолеты
летают с невиданной скоростью — более
6000 километров в час — и притом на не-
виданной высоте — около 100 километ-
ров. Стартуют эти самолеты не с зем-
ли, а со специального носителя. Выпол-
нив задание, они не приземляются, как
положено известным нам летательным
аппаратам, а прицепляются вновь к но-
сителю. Словом, происходят события, со-
ИНЖЕНЕРЫ СМОТРЯТ ВПЕРЕД
вершенно неожиданные для читателя,
даже (а может быть, особенно!) знако-
мого с авиационной техникой.
И все-таки, если детально разобраться
во всех авиационно-технических «неожи-
данностях» приведенного отрывка, легко
убедиться, что фантазия его авторов ни-
где не вступает в противоречие с со-
временными воззрениями авиационной
науки и техники.
Не будем голословны и рассмотрим
для примера хотя бы такой «экзотиче-
ский» элемент рассказа, как старт само-
лета «Циклон» с другого самолета (но-
сителя) и возвращение на него после
выполнения задания.
Подобные вещи — при всей их исклю-
чительной технической и пилотажной
трудности — известны в истории авиа-
ции.
Более 30 лет назад один из старейших
советских авиационных инженеров
В. С. Вахмистров предложил идею и раз-
работал конструкцию подвески двух
истребителей к тяжелому бомбардиров-
щику. В декабре 1931 года это как бы
объединенное в одну машину звено
(кстати, система так и называлась —
«Звено») поднялось в воздух. Истреби-
тели пилотировались известными летчи-
ками-испытателями А. Ф. Анисимовым и
В. П. Чкаловым. Впрочем, на первом эта-
пе полета «пилотировать» им было нече-
го: взлет и подъем производил летчик
самолета-носителя А. И. Залевский. И
только после набора заданной высоты
оба истребителя по команде одновре-
менно отделялись и продолжали полет,
вплоть до посадки, самостоятельно.
Система «Звено» постепенно совер-
шенствовалась. В качестве носителя был
в дальнейшем приспособлен самый тя-
желый бомбардировщик того времени
ТБ-3, а число одновременно носимых им
истребителей И-15 и И-16 доведено до
пяти.
Наконец, в 1934 году один из виртуоз-
нейших мастеров пилотажа нашей авиа-
ции, летчик-испытатель В. А. Степан-
ченок впервые успешно произвел при-
цепку своего истребителя к самолету-
носителю в воздухе!
В начале Великой Отечественной вой-
ны система «Звено» была применена для
разрушения важного объекта — желез-
нодорожного моста — в глубоком тылу
противника. Наши бомбардировщики (в
то время еще не пикирующие) не могли
прорваться сквозь зенитный огонь бата-
рей, прикрывавших этот мост, а у истре-
бителей не хватало дальности полета,
чтобы долететь до него и вернуться на
свою территорию.
Выход был найден в том, что несколь-
ко самолетов-носителей «привезли» во
вражеский тыл целую группу вооружен-
ных бомбами истребителей И-16. Воз-
главлял эту группу боевой летчик, участ-
ник войны в Испании, капитан Арсений
Шубиков. Перед самой целью истреби-
тели запустили свои моторы, отцепи-
лись, успешно атаковали мост и своим
ходом (для полета в один конец горю-
чего у них было достаточно) вернулись
домой.
В послевоенные годы система подвес-
ки широко применялась во всех техниче-
ски развитых странах мира для старта
экспериментальных скоростных самоле-
тов. Об этом написано, например, в пе-
реведенных на русский язык книгах аме-
риканских летчиков-испытателей —«Один
в бескрайнем небе» У. Бриджмэна и «Че-
ловек, который летал быстрее всех»
Ф. Эвереста.
Конечно, отцепка и, особенно, прицеп-
ка «Циклона», летающего гораздо быст-
рее, чем все известные в наши дни
самолеты, должна быть связана с еще
Мы говорили о причинах сияния, которого, собственно, еще никто не наблюдал.
Говорили о необычном взлете и необыкновенной посадке. И тем не менее в вашей
власти увидеть все это собственными глазами, проследить за борьбой человека с тем,
чего еще не было.
Скоро на экраны страны выйдет художественный фильм «Барьер неизвестности»
по сценарию М. Арлазорова, Д. Радовского и Б. Чирскова, поставленный на студии
«Ленфильм» режиссером Н. Курихиным. Все, что вы прочли,— своего рода научно-
популярный комментарий к этому отнюдь не научно-популярному фильму. Художники
кино осваивают еще одну тематическую целину. А пройдут немногие годы — и мы
узнаем, что эти высоты и скорости освоены не только киносценаристами, но и прото-
типами их героев — советскими летчиками. Будет, наверно, и сияние, о котором здесь
рассказывается.
большими трудностями и потребовала
бы от летчика особенно высокого ис-
кусства. Но ничего принципиально не-
возможного в этой операции, как мы
видим, нет. В то же время экономия го-
рючего за счет взлета и набора высоты,
а также облегчение конструкции благо-
даря отсутствию шасси, явно способст-
вуют улучшению скоростных и высотных
характеристик самолета.
Конечно, в отрывке, который вы сей-
час прочитали, есть элементы фантасти-
ки. Но они имеют особый характер —
это, если можно так выразиться, кон-
кретная, научно обоснованная фантасти-
ка ближнего прицела.
19
HAH
РАСТЕНИЯ
БОЛЕЮТ
В самом деле, как они болеют?
Ведь всем известно, что растения
подвержены различным заболева-
ниям, но интересно, как они их
переносят, как борются с бо-
лезнью? Оказывается, в этом от-
ношении между животными и рас-
тениями существует много общего.
Напримеи, если заразить виру-
сом каотофель, то дыхание его
становится учащенным, несколько
повышается и температура. Прав-
па, «жар» у картофеля невелик,
температура поднимается лишь на
несколько десятых долей градуса.
Однако важно, что болезненный
процесс протекает в общем так же,
как и у животных: повышая тем-
пературу тканей, растение ста-
рается создать условия, которые
будут менее благоприятными для
жизни и размножения вирусов.
Когда листья растения пораже-
ны грибком, на поверхности их об-
разуется тонкий слой ткани,
сквозь которую грибок не может
проникнуть дальше, и распростра-
нение инфекции задерживается.
Кроме того, изолирующая ткань не
пропускает внутрь растения яды,
выделяемые грибком.
Некоторые виды грибков, пара-
зитирующих па капусте, проника-
ют в ее ткани 'вместе с влагой,
всасываемой корневой системой.
Но в живом растении эти грибки
развиваться не могут. Лишь когда
растение гибнет, грибки начинают
бурно размножаться, пожирая его
ткани. Оказалось, что растения,
пораженные грибком, образуют ан-
титела. сдерживающие инфекцию.
Возникновение антител в организ-
мах растений — еще один пример
аналогии между реакциями живот-
ных и растений на инфекционное
заражение.
НЕОБЫЧНАЯ
ФОРМА
ЖИЗНИ
Недавно два австралийских уче-
ных-атомника проделали любопыт-
ный эксперимент. Им удалось соз-
дать необычную форму жизни в
лабораторных условиях.
Вероятно, наиболее подходящий
способ сделать это. рассуждали
они. — попытаться заставить ка-
кие-либо из существующих на Зем-
ле организмов приспособиться к
условиям, которые на первый
взгляд совершенно исключают
жизнь. Как известно, один из ос-
новных элементов живых организ-
мов — это водород, входящий, в
частности, в состав воды, имею-
щейся в тканях. В распоряжении
исследователей была так называе-
мая тяжелая вода, в молекулах ко-
торой место обычных атомов во-
дорода занимает его изотоп-дейте-
рий. Атомный вес его вдвое боль-
ше. Вот если бы удалось заменить
атомы водорода в тканях живого
организма атомами дейтерия!
...Начались эксперименты с бак-
териями. Их поместили в сосуд с
тяжелой водой. Спустя полтора го-
да у трех видов весь водород в
организме был полностью замещен
дейтерием. Пока'бактерии не при-
способились к Новой среде, нор-
мальный ппоцесс деления клеток в
них был нарушен, и на некоторых
развивались уродливые образова-
ния, но затем все вошло в норму.
Любопытно, что новые бактерии
потеряли способность вырабаты-
вать красящие пигменты, они ста-
ли альбиносами, зато могли пере-
носить воздействие больших доз
радиации, губительных для обыч-
ных бактерий.
Как-то, находясь в США, около Сан-Фран-
циско, я сидел под сенью мамонтовых деревь-
ев. Им было около двух тысяч лет. Я спраши-
вал американцев: есть ли какие-либо теории о
причинах такого удивительного долголетия Ма-
монтова дерева! Мне отвечали, что этим во-
просом мало кто интересуется, поскольку за
его разрешение никто не предлагал большого
количества долларов.
Шутки шутками, но я задумался: почему Ма-
монтово дерево живет так долго! Может быть,
дело в условиях жизни! Когда я занялся этим
подробнее, то выяснил, что в январе в Кали-
форнии средняя температура воздуха плюс
10 градусов, почти как и в июле. Так я полу-
чил наглядное доказательство значения равно-
мерности условий существования для продле-
ния жизни растений.
Самое любопытное, что растения сами ста-
раются поддержать равномерность некоторых
своих внутренних показателей. В течение ряда
лет ежедневно я измерял влажность растений
на полях и в лесах, а одновременно следил
за состоянием атмосферы. Оказалось, что, как
бы ни менялась погода, во время проливных
дождей и в периоды засух некоторые растения
упорно сохраняли постоянную влажность, не-
обходимую для их существования. Брусника,
например, при любой погоде поддерживала
влажность на уровне 100 процентов, а пшени-
ца — примерно 130.
Когда наблюдаешь удивительные факты по-
стоянства жизненных показателей живых орга-
низмов — температуры, влажности, химическо-
го состава и т. д., то невольно удивляешься,
как же это достигается! Оказывается, в ор-
ганизмах существует обратная связь между
органами исполнения и органами управления.
Благодаря этому последние «знают», нужно ли
усиливать или, наоборот, уменьшать действие
первых, чтобы регулируемая величина в дан-
ных условиях поддерживалась на должном
уровне.
Когда погода сухая и растения усиленно ис-
паряют воду, то сопротивление клеточных обо-
лочек внутреннему давлению падает. Вслед-
ствие наступившей вялости клеток, образующих
отверстия в кожице листьев, эти устьица, как
их называют, закрываются и испарение воды
уменьшается. В то же время повышается кон-
центрация растворенных веществ в содержи-
мом клеток, и в связи с этим усиленно начи-
нает нагнетаться вода из почвы. В результате
поддерживается необходимый уровень влаж-
ности растений.
Когда сыро, устьица широко раскрываются,
хотя погода не благоприятствует испарению во-
ды. А одновременное понижение концентра-
ции раствора внутри растений замедляет по-
глощение воды из почвы.
Обратные связи в данном примере менее
выражены и не так надежны, как в организ-
мах животных. В природе встречаются и та-
кие растительные организмы, которые вообще
не способны поддерживать свои жизненные
показатели на необходимом уровне. Это свя-
зано с очень плохой обратной связью внутри
них. Например, мхи и лишайники во время дож-
дей настолько пропитываются водой, что она
составляет 500—1000 процентов от сухого ве-
са. А мох сфагнум намокает настолько, что
воды в нем становится 3000—5000 процентов.
При наступлении засухи лишайники теряют эту
В. НЕСТЕРОВ, профессор
воду почти целиком, и в них остается лишь
5—10 процентов влаги.
Картофель и лен тоже сильно набухают во
время дождей и подсыхают в жаркое время.
Листья и стебли картофеля после дождя со-
держат около 450—500 процентов воды, а
20
Рисунки Б. КЫШТЫМОВА
спустя несколько дней — до 350 процентов.
Аналогичные колебания влажности льна укла-
дываются соответственно в пределы 300—
140 процентов.
Как видим, разные организмы далеко не оди-
наковы по своей способности поддерживать
свое внутреннее постоянство. Как же опреде-
лять степень совершенства организмов! Ведь
это очень важно для отбора лучших растений
на семена, а животных на племенные цели,
для того чтобы выяснить устойчивость организ-
мов к неблагоприятным воздействиям, загодя
определять их заболевания.
Для этого надо сравнить два ряда цифр:
температуру, влажность и т. д. в окружающей
среде и внутри растений. На основе же сравне-
ния можно вычислить коэффициент приспособ-
ленности растения к тем или иным условиям.
Такой метод я применил для того, чтобы уста-
новить связь влажности растений и погоды.
Что же получилось!
Если коэффициент приспособленности бли-
зок к нулю, значит организм крайне слабо
самоуправляется. Когда этот показатель при-
ближается к единице, мы имеем весьма со-
вершенный организм, способный поддержи-
вать нужный уровень влажности независимо от
колебаний влажности среды. Так степень со-
вершенства брусники, черники, пшеницы и ов-
са (речь идет об управлении влажностью в за-
висимости от погоды] выражается цифрой 0,8,
тогда как мхи, лишайники, картофель, лен име-
ют коэффициент примерно 0,2—0,4.
Очень интересно установить связь между
коэффициентами приспособленности и изме-
нениями среды обитания растений. Она будет
выражаться разными математическими фор-
мулами. Например, влажность растений и за-
сушливость погоды связаны по уравнению ги-
перболы, согласно которому при увеличении од
него параметра, второй уменьшается. Подоб-
ные закономерности распространяются в жи-
вой природе довольно далеко. К примеру,
размножение белок и мышей в лесу следует
за урожаями древесных семян, а урожаи се-
мян скачкообразно следуют за засухами.
Зная математическую форму связи физио-
логических величин и внешних условий, можно
с помощью уравнения погоды довольно точно
определить в процентах влажность растений,
не измеряя ее непосредственно. По урожаю
семян таким же способом удается вычислить
количество птиц в лесном массиве, не подсчи-
тывая их и т. д. Я думаю, этот прием похож
на определение состава солнца по анализу
спектра его света.
Можно сделать и обратное вычисление: по
прогнозу погоды дать прогноз состояния рас-
тительности в той или иной области на не-
сколько дней и даже на месяц вперед. Это
позволит регулировать полеты патрульной
авиации и рациональнее использовать назем-
ную службу охраны леса и степи от пожаров.
Трудно перечислить все те возможности, ко-
торые открывает кибернетика перед сельским
хозяйством, лесным, охотничьим.
Хотелось бы, получать, например, огурцы не
за 50 дней, а за 10, лес же выращивать не за
100 лет, а за 15—25. Что ж, можно попробо-
вать.
Управляя интенсивностью жизненных процес-
сов, можно значительно поднять продуктив-
ность организмов.
А нельзя ли попытаться создать совсем но-
вые комплексы организма и среды, с тем что-
бы добиться в продуктивности растениеводства
и животноводства огромного скачка! Мне ка-
жется, можно. Вполне вероятно, что для та-
кой коренной переделки особенно подходящи-
ми могут оказаться сообщества одноклеточных
организмов. Для них легче искусственно соз-
дать новые условия. Некоторые известные од-
ноклеточные водоросли, вроде хлореллы, при
обильном снабжении водой и теплом достига-
ют гигантского роста: масса их увеличивается
за сутки раз в 6—7.
Несколько изменяя условия, наверное, мож-
но получить у них хороший вкусовой эффект
с уклоном в огурцы, помидоры, капусту, кар-
тофель... белый хлеб и т. д. А затем на базе
этих растений, может быть, удастся выращи-
вать простейших одноклеточных животных со
вкусом лучшей баранины, телятины, курятины
или осетрины.
Словом, усиливая саморегулирование в ор-
ганизмах и обеспечивая дополнительно управ-
ление жизненными процессами в растениях со
стороны человека, можно достигнуть гигант-
ского успеха.
21
Енисей! — одна из величайших рек земного шара. Даже ее прито-
ки—могучая Ангара, Подкаменная и Нижняя Тунгуски —по длине и
водоносности не уступают Дону, Днепру, Дунаю. Недаром русские лю-
ди говорят: «Волга — матушка, а Енисей — батюшка».
«...Я не видел реки великолепнее Енисея... — писал А. П. Чехов.—
Могучий, неистовый богатырь, который не знает куда девать свои силы
и молодость! Какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем
эти берега!»
И такая жизнь на Енисей пришла: полная, умная и смелая. Чтобы
развиваться дальше, ей не хватает самого главного — сплошной элек-
трификации. А к этому есть полная возможность: на Енисее и его при-
токах можно построить крупнейшие гидроэлектростанции общей мощ-
ностью более 20 миллионов киловатт и выработкой электроэнергии
свыше 130 миллиардов киловатт-часов в год.
Использование энергетических ресурсов Енисея даст не только по-
ловодье электрических огней, оно коренным образом преобразит ве-
ликую реку, избавит ее от непроходимых порогов и позволит океан-
ским кораблям доходить до самого Красноярска.
Первенец Енисейского каскада гидроузлов — Красноярская ГЭС.
Вслед за нею на Енисее и его притоках вырастут Саянская, Енисейская,
Осиновская, Нижне-Енисейская, Усть-Илимская, Минусинская гидроэлек-
тростанции. Красноярская ГЭС уже сооружается. О ней и ее строитель-
стве мы и поведем наш рассказ.
a ipicnvcu
Н. БОЛГАРОВ, инженер
Рисунки и фото Р. МУСИХИНОЙ
САМАЯ МОЩНАЯ В МИРЕ
Правый берег Енисея, от начала излучины до Красноярска, весь в
строительных лесах. У села Шумихи, где в дремучей тайге стояли остат-
ки старого скита — мрачного убежища староверов, раскинулся ново-
рожденный город Дивногорск. Сквозь решетчатые переплетения дере-
вянных стоек и настилов лесов явственно проступают контуры четырех-,
пятиэтажных жилых домов.
Вверх и вниз по течению реки протянулись от него цепочкой бетон-
ные заводы, корпуса центрального ремонтно-механического и авторе-
монтного заводов, автобазы и других предприятий. Некоторые из них
уже готовы, другие строятся. Со скалы одного берега на скалу другого
перекинулся ажурный стальной мост. По нему нескончаемым потоком
идут тяжелые самосвалы с бетоном, арматурой и металлическими кон-
струкциями. По вырубленной в скале трассе они держат путь к котло-
вану будущего гидроузла.
Огромная подкова насыпей, куда уложено более 700 000 кубометров
камня, песка и гравия, врезалась в толщу воды. Внутри нее — котлован
первой очереди. Он послужит ложем для левобережной глухой и во-
досливной частей плотин Красноярской гидростанции. Для сооружения
второй очереди будет создан другой котлован под правобережный и
станционный участки плотин.
Чтобы создать котлован первой очереди, потребовалось выбрать
и вывезти 450 000 кубометров грунта, да еще срезать на 2—3 метра
скальное дно реки для площадки под основание водосливной плотины.
На эту обнаженную скалу уложили в торжественной обстановке чу-
гунную плиту с надписью: «Красноярская ГЭС. Первый бетон уложен
10 августа 1961 года».
Так началось возведение основных сооружений Красноярского гид-
роузла. Размеры всей плотины колоссальны: высота 120 метров, дли-
на около километра. У ее водосливной части семь пролетов шириной
по 25 метров каждый, что обеспечит пропуск 17 000 кубометров во-
ды в секунду. Маневрирование затворами водослива производится дву-
мя козловыми кранами грузоподъемностью по 250 тонн.
Плотина поражает не только размерами, но и оригинальностью сво-
ей конструкции. Прежде такие плотины сооружали сплошными — из од-
ного массива бетона. На Красноярской ГЭС она будет составлена из
отдельных бетонных быков, соединенных между собой железобетонной
плитой. Благодаря такой конструкции сильно сокращается объем бе-
тонных работ.
23
ест •
о О
Перед вами схема завода-автомата. Автоматические дозаторы (3 и 4), взвесив в
определенных пропорциях гравий, песок и цемент, поступающие к ним из склада
заполиителей (1) по транспортеру (2), направляют затем смесь к непрерывно дей-
ствующим бетономешалкам (6). Здесь смесь после добавления воды перемешивается,
а заодно подогревается или, наоборот, охлаждается. Не страшно, что на улице
стоит сорокоградусный мороз: ленточный транспортер, укрытый в специальном
коробе (9), доставит бетон «тепленьким» к бетоноукладчику (10).
Плотина возвышается над нижним бьефом на 100 метров. От нее до
Минусинска и Абакана разольется одно из крупнейших в мире водо-
хранилищ — Красноярское море. 77 миллиардов кубометров — вот его
рекордный объем. По запасам воды оно будет в полтора раза больше
Куйбышевского и в два с половиной раза — Волгоградского моря.
Под стать плотине и запрятанные внутри нее сверхмощные гидро-
агрегаты. Их десять, мощностью 500 000 киловатт каждый. Мало того, в
плотине запроектированы резервные места для установки еще двух та-
ких же агрегатов. Тогда мощность Красноярской ГЭС достигнет 6 мил-
лионов киловатт. Но и без этого первенец энергетики на Енисее будет
обладать мощностью семидесяти пяти волховстроев или семи с по-
ловиной днепрогэсов.
Если соединить вместе крупнейшие ГЭС США — Боулдер-Дэм и
Гренд Кули, то их мощность окажется в полтора раза меньше Крас-
ноярской. Она даст ежегодно 20 миллиардов киловатт-часов, то есть
столько же, сколько ее выработали все ГЭС нашей страны за 1955 год.
Примечательно, что себестоимость одного киловатт-часа Красноярской
ГЭС будет самой низкой и составит всего 0,03 копейки. Три копейки за
100 киловатт-часов!
Радиально-осевые турбины для первой гидростанции на Енисее уже
спроектированы. Чтобы судить об их размерах, достаточно привести
две цифры: диаметр рабочего колеса 7,5 метра, а вес 250 тонн.
Осенью 1959 года строители Красноярской ГЭС сбросили в реку
первый камень перемычки с символической надписью «Покорись, Ени-
сей!». А сейчас на строительных площадках висят плакаты, призываю-
щие пустить первые агрегаты в 1965 году. Прежде такую гидростан-
цию надо было сооружать 10—12 лет.
Объем работ на Красноярской ГЭС очень большой. Только в тело
плотины требуется уложить свыше четырех миллионов кубометров бе-
тона. Чтобы решить эту задачу, ленинградские инженеры института
«Оргэнергострой» создали конвейер непрерывного бетонирования пло-
тины.
ПЛОТИНА... НА КОНВЕЙЕРЕ
Обычно бетонную смесь доставляют к плотине по железной дороге
или автомашинами.
Годится ли такой способ при сооружении Красноярского гидроузла!
Нет! И главным образом потому, что очень низка его произво-
дительность, она никак не соответствует намеченным срокам строи-
тельства. Далее, надо учитывать резко континентальный климат Восточ-
ной Сибири. Здесь температура достигает летом плюс 37 градусов, а
зимой — минус 50 градусов и ниже. Поэтому бетон нельзя брать для
укладки прямо с завода. В зависимости от времени года его нужно по-
догревать или охлаждать, добиваясь наиболее подходящей темпера-
туры — плюс 7—8 градусов. Не выдержишь такой температуры — в
теле плотины образуются трещины.
Сейчас в двухстах метрах от плотины сооружается завод-автомат
производительностью 300 кубометров в час. Самое любопытное то,
что бетон с этого завода будет подаваться к плотине не самосвалами,
а... ленточным транспортером. Такой транспортер, укрытый в специаль-
ном коробе, обеспечит непрерывную подачу бетона на место в любое
время года, при любой температуре воздуха.
Транспортер доставляет смесь к автоматическому бетоноукладчику,
задача которого уложить бетон ровным слоем. Вот бетоноукладчик по-
ложил очередной слой бетона. Тут же малогабаритный электробульдо-
зер тщательно разравнивает его. А навешенный на нем вибратор
уплотняет бетонную массу. Над каждым блоком плотины устроен утеп-
ленный шатер, составленный из сборных бетонных стенок и сплошной
металлической крыши. Когда масса очередного яруса бетона затвер-
деет, шатер поднимается гидравлическими домкратами повыше и на-
чинается укладка следующего слоя. Вот так и растут быки плотины.
И вот что примечательно: бетон все время — от начала транспорти-
ровки с завода до окончательной укладки — находится в закрытых по-
мещениях. Система кондиционирования воздуха постоянно поддержи-
вает в галереях конвейера и внутри шатров необходимую температуру.
Плотина возводится безостановочно, в любое время года.
Этот способ позволит строителям укладывать до 200 000 кубомет-
ров бетона в месяц. Все операции, начиная с дозирования заполните-
лей и кончая уплотнением бетона, автоматизированы и выполняются по
программе, заранее заданной оператором.
Эта поточная линия непрерывного бетонирования — первая в мире.
СУДНО ПОДНИМАЕТСЯ НА ФУНИКУЛЕРЕ
Приходилось вам бывать в Тбилиси! Если придется, обязательно
покатайтесь по канатной дороге — фуникулеру.
Но когда вы попадете в вагончик фуникулера, вряд ли у вас появит-
ся мысль, что таким же способом можно опускать или поднимать на
большую высоту довольно крупные суда, да еще с полным грузом.
Между тем зта несбыточная на первый взгляд идея уже претворяется
в жизнь — у Красноярской гидроэлектростанции.
До сих пор испытанным средством спуска или подъема судов с од-
ного бьефа на другой служили судоходные шлюзы. Но как пропустить
судно по шлюзованной реке, если ее перегораживает плотина высо-
тою выше 100 метров! Подобная плотина искусственно создает такую
разницу в уровнях реки, какая под стать лишь могучему водопаду. Тут
одним шлюзом не обойдешься. Надо сооружать целый каскад — во-
дяную лестницу из шлюзов. На это дело ушел бы не один год, понадо-
бился бы огромный объем земляных работ, затрата большого количест-
ва бетона, монтаж множества механизмов и приборов шлюзовой ав-
томатизации. Да и скорость передвижения судов по такой лестнице не
высока.
Как же обойтись без шлюзов! Как заменить их другим, более де-
шевым и удобным судопропускным сооружением!
Шесть лет трудились над этой проблемой ленинградские инженеры
«Гидростальпроекта» в творческом содружестве с проектировщиками
«Гидроэнергопроекта». В результате появился проект так называемого
наклонного судоподъемника.
Надо сказать, что идея транспортных судоподъемников не нова. Они
существовали на речных каналах Китая еще три тысячи лет назад. Ко-
нечно, устройство их соответствовало тогдашнему уровню техники. Суда
переводили с одного уровня реки на другой на катках с помощью во-
рота и бурлаков.
Современный судоподъемник отличается от древнего примерно так,
как нынешний подъемный кран от примитивного ворота. Это сложное
машинное сооружение, способное опускать и поднимать судно верти-
кально либо наклонно под углом к горизонту.
Вертикальный судоподъемник уместно сравнить с обыкновенным
лифтом. Между двумя высокими и массивными порталами движется
вверх и вниз камера, похожая на огромное корыто. Внутри нее плавает
на воде судно. Камера уравновешивается противовесами или поплав-
ками. Чаще всего противовесы — канаты с грузами. Что же касается
поплавков, то они, подобно поршням цилиндров, передвигаются в за-
рельефе местности требуется вертикальный, а при пологом — наклон-
ный судоподъемник. При более высоких плотинах выгоден наклонный.
Судоподъемник Красноярской ГЭС — это горизонтально располо-
женная камера, которая с помощью семидесяти двух опорных тележек
передвигается по рельсам на наклонной плоскости. Корпус камеры —
прямоугольный стальной каркас, обтянутый водонепроницаемой обшив-
кой. В одном из его торцов устроены сегментные ворота, закрываемые
гидроподъемником. Через них судно входит в камеру и выходит из нее.
Таким образом, камера служит как бы подвижным шлюзом. Движется
камера с помощью цевочного механизма. Цевочные колеса камеры
зацепляются с зубчатой рейкой, проложенной внутри наклонного пути.
Колеса вращаются электродвигателями и таким образом передвигаются
по рейке со скоростью 60—80 метров в минуту.
Судоподъемник снабжен поворотным мостом. По принципу дейст-
вия это сооружение мало чем отличается от того поворотного круга,
что применяется на железнодорожном транспорте.
У поворотного моста предусмотрен в будущем рельсовый тупик,
где одна камера судоподъемника ожидает пропуска другой — встреч-
ной. Так что такой мост повысит пропускную способность судоподъем-
ника. Есть у него еще важное достоинство. Это возможность придать
рельсовым путям любое направление, обходя неблагоприятные релье-
фы местности.
Как же работает наклонный судоподъемник! Пусть судно перево-
дится с нижнего бьефа на верхний, камера опускается в воду до по-
ложения, при котором глубина позволяет ввести в нее судно через от-
крытые ворота. После зачалки судна начинается подъем камеры по на-
клонным путям. При этом излишек воды сливается через специальные
затворы из камеры. Дойдя до верхнего положения, камера накатывает-
ся на поворотный мост, который устанавливает ее в направлении путей
спуска.
Наклонный судоподъемник Красноярской ГЭС — это подлинный пе-
реворот в гидростроительной технике. Использование таких сооруже-
ний на голубых каскадах нашей страны сулит заманчивые перспективы
более быстрого продвижения судов и многомиллионную экономию
средств, не говоря уж о значительном ускорении строительства гид-
роузлов.
Достаточно сказать, что стоимость многоступенчатого шлюза для
Красноярской ГЭС составила бы около 100 миллионов рублей, а на-
клонный судоподъемник обойдется всего в 12 миллионов рублей.
Проектировщики и строители Красноярской ГЭС ищут новые воз-
можности для ускорения, удешевления и повышения качества строи-
тельных работ. Они стремятся оправдать слова товарища Н. С. Хруще-
ва, сказанные на Всесоюзном совещании по энергетическому строи-
тельству в ноябре 1959 года: «Строители вообще, а гидростроители в
особенности,— это люди, которые прокладывают путь новому в жиз-
ни. Поэтому они и называются строителями. Но строители гидроэлек-
тростанций — это передовые из передовых».
полненных водою шахтах, поднимая камеру.
Какой же судоподъемник лучше — вертикальный или наклонный!
Если говорить о стоимости, то, пожалуй, нельзя отдать предпочтения ни
одному из них. Главную роль играет высота подъема судов. Если она
не более 50 метров, то задача решается так: при круто падающем
ДЕНЬ ШЕСТОЙ...
М. АЛЕКСАНДРОВ
По библейскому вымыслу, бог создал че-
ловека на шестой день творения, после того,
как для него была приготовлена земля с вода-
ми, растениями и животными.
Средневековые алхимики приложили немало
стараний, чтобы повторить «божественный
опыт» и воспроизвести человеческое существо
вне тела матери. Парацельс, например, был
убежден, что гймункулюс — искусственный че-
ловек — может быть выращен в желудке ло-
шади. Немало и других не менее нелепых и
наивных рецептов существовало на сей счет у
средневековых ученых.
13 октября 1961 года в Доме литератора в
Москве итальянский профессор Петруччи пока-
зал фильм, который вполне мог быть назван
«День шестой». В этом фильме запечатлен
один из самых удивительнейших опытов — ис-
кусственное выращивание человеческого за-
родыша.
Демонстрировались главным образом ре-
зультаты микросъемки с увеличением в
400 раз. Для съемки укрепляли киноаппа-
рат и осветительную систему прямо на микро-
скопе. От принятых в кино методов освещения
Петруччи почти отказался. Отчасти потому, что
сильный свет нагревал бы биологические пре-
параты и грозил нарушить строго неизменные
условия, в которых развивается зародыш. Мно-
гие кадры сняты в инфракрасном освещении
еще и оттого, что только инфракрасные лучи
позволяют увидеть зародыш, прочно укутан-
ный оболочками.
И вот первые кадры, живописующие опыт.
Маленькая пластмассовая коробочка со стек-
лянной крышкой —«биологическая колыбель».
Пинцет ученого кладет на дно подкладку, по-
хожую на губку из синтетического материала.
Еще кадр: пинцет переносит в «колыбель» жи-
вую клетку, которая должна дать начало но-
вой жизни.
По двум трубочкам, подведенным к колы-
бели, начинается непрерывный приток плаз-
мы — жидкой части крови. Плазма — среда
обитания и одновременно пища. В этом теп-
лом потоке возникает процесс, никем прежде
не наблюдавшийся: оторванное от человече-
ского тела материнское яйцо начинает жить.
На экране фигура, напоминающая тутовую яго-
ду. Это название употребляют биологи для
описания первой стадии развития зародыша.
Опыт продолжается. Колыбель помещена в
прозрачный сосуд с постоянным электриче-
ским подогревателем. И сосуд, и система
обогрева сделаны самим ученым.
Кадры возникают в необычном освеще-
нии: алые, розовые, зеленые, серо-голубые.
Множатся клетки, трепещет на экране живая
ткань...
Экран превращается в окно, открытое в не-
ведомый и чудесный мир.
Но вот в темноте кинозала раздается голос,
возвращающий нас к действительности. То, что
мы видим,— лишь один из 42 экспериментов,
предпринятых в лаборатории. Из четырех де-
сятков лишь один эмбрион удалось довести до
59-го дня и один — до 29-го. Сорок осталь-
ных, на которые была затрачена бездна труда,
времени и сил, погибли значительно раньше.
Идут недели (на экране они проскакивают за
считанные минуты). Потоки насыщенной кисло-
родом плазмы омывают вновь зародившуюся
жизнь. Чтобы прокормить эту «крошку» до
двух месяцев, понадобилось 29 литров плазмы!
— Почему вы прервали опыт на пятьдесят
девятом дне!
— Для эмбриона не хватило пищи,— отвеча-
ет ученый.— Человеческая кровь отнюдь не
самый дешевый пищевой продукт.
Но была и другая причина, по которой про-
фессор Петруччи прекратил эксперимент.
Дальше надо было как-то изменить условия су-
Ж. БЫКОВА
В Институте экспериментальной биологии идет подго-
товка к сложнейшему опыту — искусственному выращива-
нию человеческого зародыша. Создается аппарат, отраба-
тывается методика экспериментирования. Сначала она бу-
дет проверена на животных и тогда...
Ну, а пока опыты еще не начались, мы обратились к заве-
дующему лабораторией эмбриологии доктору медицинских
наук Олегу Евгеньевичу Вязову с просьбой рассказать об
исследованиях, уже выполняемых и предстоящих.
Эксперимент Петруччи с выращиванием эмбриона
в «пробирке» представляет несомненный интерес. Но как
бы ни казалась победа Петруччи неожиданной, основопо-
ложником в этой области его назвать нельзя. Есть у подоб-
ных опытов своя история, и если уж говорить о ней, то на-
чало ей положил наш соотечественник доктор В. С. Груз-
дев. Еще в 1896 году ему впервые удалось проследить са-
мые ранние стадии развития зародыша кролика. Конечно,
это был несложный опыт: зародышевая клетка лишь нена-
долго отделялась от организма матери. И сейчас этот
эксперимент представляет скорее исторический интерес —
как первая попытка заглянуть в область неведомого.
В тридцатые годы к опытам с эмбрионами кроликов об-
ратились три советских ученых: О. В. Красовская, Н. А. Дио-
мидова и О. В. Кузнецова. На этот раз яйцеклетка была
оплодотворена в «пробирке». И только после того, как
эмбрион прожил определенное количество дней в искусст-
венной среде, он был возвращен организму матери.
В 1948—1954 годах такие опыты были успешно повторены
в Америке сначала на кроликах, потом на овцах.
А в 1956 году советскому ученому Петрову и в 1960 году
американцу Шелтсу удалось проследить первые стадии
развития уже человеческого эмбриона.
Правда, эмбрионы Шелтса жили в пробирке не больше
140 часов, и работа Петруччи, хотя и не единственная в этом
роде, остается на сегодня, безусловно, наиболее удачной.
Не стоит, однако, забывать, что оба раза итальянскому
ученому пришлось прервать эксперимент из-за отклонений
в развитии эмбриона. Петруччи объясняет это недостатком
питания. Но дело, видимо, не только в этом.
Во всяком случае советские ученые идут в этом деле сво-
им путем, не повторяя ни методики опыта, использованной
26
ществования эмбриона. Следовало создать
иные условия, которые удовлетворили бы все
усложняющиеся потребности эмбриона.
— Многое,— говорит ученый,— мне подска-
зали исследования эмбриологов Советского
Союза. Знакомство с русскими работами изба-
вило нас от ряда излишних экспериментов.
Какие же выводы можно сделать из прове-
денных уже опытов!
Хирург Петруччи работает в области груд-
ной хирургии. Ему не раз приходилось опери-
ровать сердца детей с врожденными порока-
ми. Еще в утробе матери сердце этих малы-
шей почему-то формируется не так, как по-
строено оно у большинства людей. Ненужные
отверстия или, наоборот, отсутствие проходов
для тока крови обрекают ребенка на раннюю
гибель. Кстати, такие пороки совсем не ред-
кость: современная статистика утверждает, что
ежегодно в мире рождается 50 тысяч сер-
дечных калек.
И еще одна серьезная проблема постоянно
возникает перед хирургом. Как известно,
ткань одного человека не может быть переса-
жена другому. Не изученные до конца силы,
как правило, не позволяют прижиться в теле
больного человека чужой коже, мышце, а тем
более, целому органу. Лишь а редчайших слу-
чаях (таких случаев медицина знает пока не
более десятка) удалось заставить инородную
ткань укорениться на новом месте. А между
тем, что ни день, у хирурга возникает нужда
заменить больному пораженную почку, по-
крыть обожженный участок тела здоровой ко-
жей и т. д. Откуда же взять материал для пе-
ресадок!
Эти два обстоятельства и толкнули профес-
сора Петруччи начать необычные опыты. Он
решил вырастить зародыш человека в «про-
бирке», чтобы, во-первых, проследить за тем,
как закладывается у эмбриона сердечно-сосу-
дистая система, а во-вторых, попытаться вы-
растить материал, пригодный для хирургиче-
ских пересадок,— главным образом железы
внутренней секреции, которые в таком раннем
возрасте еще не обладают свойством несовме-
стимости и легко приживляются в другом ор-
ганизме.
— Я глубоко верю в биологию и ее про-
гресс,— сказал в заключение профессор Пет-
руччи.— У биологических открытий есть толь-
ко временные границы, и мы далеко еще не
исчерпали возможностей науки.
В. СТЕПАНОВ
Воспроизводя то, что по библейской сказке
было сделано на шестой день творения, наука
не собирается этим ограничиться. Каков же
будет завтрашний день работ в этой области,
так сказать, седьмой день творения?
Почему-то широкое обсуждение успеха уче-
ных в этой области свелось в основном к раз-
говорам о выращивании в «пробирке» челове-
ка. Между тем, суть открытия не в этом.
Эксперименты, подобные тому, который
удался профессору Петруччи, делались и рань-
ше, в том числе и в нашей стране. В основном
это были опыты с зародышами животных.
Разработка метода выращивания зародыша
вне организма имеет большое значение не
только для медицины, но и для животновод-
ства. Здесь его возможности, пожалуй, не
менее широки. В самом деле, ведь если выра-
щивание человеческого зародыша вне организ-
ма может представлять лишь теоретический
интерес, то создание таким путем ряда сель-
скохозяйственных животных сулит приобрести
огромное практическое значение.
Ведь можно будет не только подробно изу-
чить развитие зародышей коров, свиней, овец
и коз, но и выращивать этих животных вне ор-
ганизма. Еще проще с помощью этого метода
резко поднять поголовье высокопродуктивных
сельскохозяйственных животных. Получив
в «пробирке» зародыш животного от высоко-
продуктивных родителей, можно будет спустя
некоторое время пересадить его в организм
малопородистой «мамы», доверив ей вырас-
тить внутри себя чужого «ребенка».
Работа в этом направлении ведется сейчас
учеными многих стран. В Польше доктор наук
Ольга Кардымович из Краковского зоотехниче-
ского института извлекла из организма кроль-
чихи трехдневное оплодотворенное яйцо, в те-
чение семи дней сохраняла его в физиологиче-
ском растворе, а затем пересадила другой
крольчихе. Спустя положенное время «прием-
ная мать» произвела на свет четырех кроль-
чат, которые сейчас уже выросли и ничем не
отличаются от своих нормально рожденных со-
братьев.
До сих пор успешная пересадка эмбрионов
...И ДЕНЬ СЕДЬМОЙ
наблюдалась лишь после четырехдневного хра-
нения их вне организма. И только советской
исследовательнице О. В. Красовской удалось
довести «срок хранения» до двух недель. Уве-
личение этого срока даст зоотехникам возмож-
ность выбирать наиболее подходящий момент
для пересадки эмбрионов в живой организм, а
также перевозить, если это потребуется, эмбри-
оны на большие расстояния.
Как сообщается в польской печати, весной
1962 года сотрудники Краковского зоотехниче-
ского института наметили проведение опытов
по пересадке одной корове плода другой.
Предполагается, что в будущем удастся заста-
вить высокопородистую корову производить
на свет ежегодно до десяти телят, которые
унаследуют от нее все ценные качества. Роль
высокопородистой «мамы» сведется лишь к
тому, чтобы поставлять оплодотворенные и ча-
стично развившиеся яйцеклетки другим коро-
вам, которые выполнят функции естественного
инкубатора.
Но и это не все. В перспективе ученые ви-
дят и другие заманчивые возможности. Куль-
тивировать различные ткани в пробирке уче-
ные умеют давно.
А что, если «наладить производство» раз-
личных тканей животных (например, мышеч-
ной, жировой) в промышленных масштабах?
Такой способ получения мясопродуктов в
больших количествах может произвести на-
стоящий переворот в нашей жизни.
Быть может, когда-нибудь мясокомбинаты
будут представлять собой огромные лаборато-
рии, где в бассейнах, наполненных специаль-
ными питательными растворами, станет выра-
щиваться не весь организм животного, а толь-
ко те его части, которые идут в пищу. Отпадут
такие трудоемкие процессы, как заготовка
кормов, откорм животных, убой их, разделка
туш. Все это окажется просто ненужным.
Сегодня это воспринимается еще как боль-
шая фантазия, но кто знает, не будет ли
завтра это осуществлено? Разве не на наших
глазах наука сделала возможным и реальным
уже многое из того, что когда-то считалось
недостижимым!
Петруччи, ни аппаратуры. Чтобы как можно больше при-
близить условия существования зародыша к естественным,
в институте создается совершенно оригинальная «колы-
бель». Составной частью ее будет аппарат «искусственная
почка». Как и в живом организме, этот аппарат будет уда-
лять все шлаки из среды обитания. В дальнейшем к аппара-
ту, возможно, удастся подключить «искусственное легкое»
и счетно-решающее устройство, которое будет создавать
оптимальные условия существования зародыша.
О том, какое значение могут иметь подобные опыты для
самых различных областей науки, говорилось уже много.
Ученые, к сожалению, до сих пор почти ничего не знают
о первых периодах эмбрионального развития млекопитаю-
щих и особенно человека. А если бы можно было поста-
вить опыты, подобные эксперименту Петруччи, в нужном
количестве, были бы решены серьезнейшие проблемы.
До сих пор ранние стадии развития эмбрионов удалось
проследить лишь на низших животных или на куриных эмб-
рионах, потому что это развитие и в естественных условиях
проходит во внешней среде.
Сотрудница лаборатории Инна Ивановна Титова экспери-
ментирует на куриных эмбрионах. На оболочку куриного
зародыша она помещала различные ткани, взятые от взрос-
лой курицы: кусочки селезенки, сердца, печени. И — удиви-
тельное дело! — аналогичные органы эмбриона начали
расти буквально с удвоенной энергией. Зарубежные ученые
попытались было объяснить это явление простым «переме-
щением» клеток из пересаженного кусочка ткани в быстро-
растущий орган.
Тогда И. И. Титова стала подсаживать те же ткани к эмб-
риону в крошечных камерах со стенками-фильтрами. От-
верстия фильтров были настолько малы, что могли пропу-
стить только бесклеточные вещества. И все же усиленный
рост органов эмбриона продолжался. Значит, в роли стиму-
ляторов выступают не целые клетки, а, по-видимому, белки-
Интересная деталь: под воздействием таких стимуляторов
остальные органы тоже усиливают свое развитие, хотя и в
значительно меньшей степени, но самых разительных ре-
зультатов в стимулировании роста органов удалось до-
биться, подсаживая на оболочку зародыша ткани такого,
уже «стимулированного» зародыша: рост органов увеличи-
вается уже на 500—600 процентов по сравнению с конт-
рольными. Такие опыты подсказывают утвердительный от-
вет на вопрос, можно ли воздействовать на развитие заро-
дыша.
Значит, рост и развитие птицы можно регулировать.
А млекопитающих можно заставить развиваться по заранее
построенному плану? В утвердительном ответе не будет ни-
чего неожиданного, но подтвердить его могут только опы-
ты. А если это так, то, вероятно, удастся выращивать жи-
вотных с заранее определенными, нужными человеку дан-
ными.
Конечно, выращивать человека в «пробирке» нет никакой
надобности — это ясно всем. А вот насчет сельскохозяйст-
венных животных можно и подумать. Это может оказаться
очень выгодным — скажем, создание мясных пород живот-
ных с сильно развитой мышечной системой или, наоборот,
молочных с гипертрофированной молочной железой.
27
.MB
В. МЕРЦАЛОВ	Рисунки И. УШАКОВА
* * *
После обеда приехали власти и таможенники. Обошли каюты,
отметили мореходки.
Семнадцать ноль-ноль.
— Вира якорь!
...Синие берега Приморья. Маслянистое море. Легкая дымка.
От мыса Поворотного берем курс на восток, навстречу солнцу.
* * *
«Воейков» — экспедиционное судно Гидрометслужбы, корабль
погоды, по программе исследовательских работ и научному оборудо-
ванию не имеющий себе равных в мире.
На борту около ста человек: экипаж и экспедиция. Большин-
ство молодежь до тридцати лет. Наша задача — изучение воздушных
течений тропосферы и стратосферы, сбор гидрометеорологической
и аэрологической информации.
Наше судно — плавучий отель! После обеда можно спуститься
в читальню или спортзал. Через день крутят кино. У судового врача
целое хозяйство: амбулатория, операционная, лазарет (правда, ле-
читься некому. Народ все здоровый). А матросы-уборщики живут в
двухместных каютах.
* * *
В Сангарском проливе перемигиваются маяки. Сети поджидают
добычу. Кутается в туман Хакодатэ, поеживаясь от утреннего холо-
да. Пробуждаются сопки, зябко потягиваются и, завидев нас, улы-
баются :
— Счастливого плавания!
На выходе из пролива сделали первую океанографическую стан-
цию. Отсюда мы начинаем Широтный разрез по сорок второй па-
раллели до стовосьмидесятого меридиана — границы западного и
восточного полушарий, линии перемены дат.
После городской сутолоки, беготни, сборов, после того, как про-
едешь от Москвы до Владивостока, расплющив себе нос об оконное
стекло, бесконечное однообразие океана действует, как тишина в го-
рах. Будто попадаешь в мир других измерений, новых ритмов, иных
ценностей.
...Чем дальше мы уходим на восток, тем теплее. Ослабевает
влияние холодного азиатского материка. Пока довольно тихо. Ко-
рабль покачивается, словно колыбель, убаюкивает. Через каждые
сто двадцать миль ложимся в дрейф, берем глубоководную серию
проб воды для определения температуры и солености на различных
глубинах.
Аэрологи запускают зонд. На метеоплощадке колдует Вася Ко-
лесниченко. Вот он прикладывает к глазам ладонь и смотрит вдаль,
как Илья Муромец. Наверху, у синоптиков, гудят факсимильные
аппараты, захлебываются телетайпы: принимают карты и сводки из
Токио, Гонолулу, Манилы...
И так круглосуточно. Изо дня в день.
* * *
Вторые сутки дует штормовой норд-вест. Утром брали донную
серию. Из-за быстрого дрейфа большинство батометров не сработало.
Ребята пришли с вахты злые — столько трудов пропало. Досталось
им. Глубина шесть тысяч. Шторм. Ливень. Корабль спотыкается,
встает на дыбы, валится на бок. Кругом воды — залейся. А попро-
буй добудь с нужного горизонта. Попотеешь.
Пока что мы получаем пробы воды с помощью батометров —
опрокидывающихся металллических бутылок, опускаемых на тросе
в море. Так делали и пятьдесят лет назад. Впрочем, уже сконструи-
рован аспирантом Хунджуа так называемый подводный спутник-ба-
титермосалинограф. Построенный на принципе изменения электро-
проводности воды в зависимости от содержания в ней солей, прибор
автоматически определяет и передает на судно температуру и соле-
ность с различных глубин.
* * *
После короткого затишья снова пришел циклон, развел штормо-
вую волну. Вечером выпал ливень с градом. На юго-западе засверка-
ли размытые молнии, волшебной синевой подсвечивая облака. Гроза
без грома!
Всю ночь ветер усиливался, а к утру достиг ураганной силы.
На палубе трудно ходить, перехватывает дыхание, захлестывает
Плаза. Зюйдвестка раздает звонкие пощечины. Над разъяренным
океаном носятся вихри водяной пыли, словно снежная пурга.
Работы не прекращаются. Вахты выходят в полном составе.
Наблюдения, проведенные в штормовых условиях, имеют уникаль-
ную ценность. Поэтому и улыбается из-за мохнатых бровей позеле-
невшая физиономия Жени Черняховича, вешающего сейчас на трос
батометр.
ф ф ф
Новый год встречаем первыми на Земле. В столовой нарядили
небольшую елочку, которую везли с собой в холодильнике. Нескон-
чаемым потоком идут поздравительные телеграммы. С камбуза тя-
нет, как из «Арагви». Каждые полчаса транслируют записанную на
пленку передачу из Владивостока:
— Николай Иванович Радаев! С вами будет говорить ваша жена...
К двадцати трем часам все собрались за праздничыми столами.
Кто это сидит напротив меня? Белоснежная сорочка слепит глаза.
В правой руке нож, в левой вилка. Все как в «лучших домах».
Неужели Колесов? Час назад в робе, в огромных сапожищах,
ковырялся он на палубе, заглушая хриплым Голосом рев ветра.
Мне повезло. Рядом стоит огромное блюдо с фирменным сала-
том «Акимыч», гордостью кока-чародея.
Мы встречали Новый год по судовому времени, по владивосток-
скому, по московскому... Это было нелегко...
* ф ф
Удивительное место стовосьмидесятый меридиан. Пересекая его
с востока на запад, вы должны прибавить сутки в календаре, а при
движении с запада на восток — отнять. Разыскивать здесь вчераш-
ний день — занятие не совсем пустое.
ф ф ф
Последние дни мы немного передохнули. Но вот опять задувает.
С северо-запада идет крупная взлохмаченная зыбь — предвестник
шторма.
Утром шестого января скорость ветра достигла 30 метров в се-
кунду. Волны быстро подрастали. А к полудню... Ураган ревет, ду-
шит невидимыми руками, валит с ног. Гигантские закипающие валы,
превышающие в высоту пятнадцать метров, в грозном величии идут
на север.
...Все люди как люди. В непогоду спускаются вниз, обрабатыва-
ют материалы, почитывают книжицы, стучат костяшками по столу.
Пережидают. А мы с Покудовым вылезаем на палубу, расчехляем
волнограф, начинаем макать. Скачет на волне поплавок, а подвешен-
ный к нему прибор преобразует изменения гидростатического дав-
ления в изменения электрического напряжения, пропорциональные
высотам волн. Запишем на потенциометре волн сто — начинаем вы-
бирать. Поплавок упирается, не хочет на борт: очень уж ему нра-
вится заигрывать с волнами. Тогда включаем брашпиль и вытяги-
ваем упрямца.
Гораздо меньше хлопот при стереофотосъемке волн, позволяющей
получать планшеты с рельефом взволнованной поверхности. В
1956 году во время плавания «Оби» в антарктических водах
Г. В. Ржеплинским методом стереофотосъемки впервые в мире ин-
струментально была зарегистрирована волна высотой 25 метров и
длиной 400 метров.
* * *
Запуском метеоракеты, зонда и взятием донной серии закончили
работы на многосуточной. От поверхности до дна получены данные
о распределении температуры и солености. А от уровня моря до вы-
соты в сто с лишним километров определены направление и ско-
рость ветра, температура, влажность, давление.
— А зачем все это? — спрашивали меня часто в Москве прияте-
ли, занимающиеся более земными, конкретными делами.
Что им ответить?
Вот Петька, например, строитель. Кирпич к кирпичу, этаж за
этажом, и еще одним домом стало больше. Скольким людям сча-
стье! Загораются в окнах огни, и целую неделю справляют новоселье.
Вместе со всеми радуется и Петька. Очень он нужен людям.
ИДЕТ
НН гаг
Или взять Вовку. Он инженер-конструктор. Зароется в какие-то
формулы. Считает, считает. Чертит, чертит. И вот сходит с конвейера
новый кран или самосвал, которых ждут — на заводах, рудниках,
стройках. И где-нибудь на Ангаре или в Заполярье помянут Вовку
добрым словом.
А у меня?
Когда рассказываешь ребятам про тайфуны, пассаты, атоллы —
слушают с горящими глазами. А попробуй заговори, ну хотя бы о
перемешивании вод океана,— замашут руками, за ухмыляются:
— Э, брось, старик. Не серьезно это все как-то. Далеко...
Отвлеченно...
Не серьезно! Три четверти поверхности Земли, покрытой океа-
нами, обследованы меньше, чем обращенная к нам сторона Луны.
В толще подркеанской земной коры таятся следы геологической
истории нашей планеты. Под морским дном погребена треть мировых
запасов нефти. Неиссякаемым источником энергии являются прили-
во-отливные колебания, амплитуда которых может достигать высоты
четырехэтажного дома...
Нам предстоит открыть огромный подводный мир, освоить не-
исчислимые богатства этой почти еще не тронутой целины... Бродят
во всех широтах экспедиционные суда, погружаются в сумрачные
глубины батискафы, дрейфуют в океане автоматические радиопере-
дающие станции. Круглые сутки, в лютую стужу и нестерпимую жа-
ру, месяцами не видя земли, несут нелегкую вахту мои коллеги,
мои сверстники — простые парни с обветренными лицами.
...По стовосьмидесятому меридиану спускаемся на юг: теперь
нам предстоит сделать Меридиональный разрез до островов Фиджи.
* * *
Волны, как мальчишки, бегут с нами наперегонки. Заметно теп-
леет. Овчинные полушубки запрятали в трюм. В воздухе необычай-
ная свежесть. Хочется все время на палубу. Кое-кто уже пробует за-
горать: солнечно, плюс пятнадцать.
В полдень тринадцатого января пересекли тропик Рака. Отстали
альбатросы — в эти края они не залетают. Все ощутимее становится
жаркое дыхание экватора. Мы находимся в области северо-восточно-
го пассата. Небо вылиняло. Неведомо откуда забрело облачко. В сто-
роне солнца горизонт резко очерчен, а напротив — расплавлен.
В море особенно ощущаешь емкость дней и ночей. Утром стоит
подняться по трапу и ты уже «на работе». Дел навалом, только по-
ворачивайся. Днем забежишь поиграть в пинг-понг. Качнет — и ле-
тишь через сетку вместо мяча. Зайдешь в библиотеку. Книг — горы.
Когда читать? Вечером еще одна вахта. В кино успеваешь захватить
только счастливый конец.
А океан! Часами можно стоять на палубе и смотреть, смотреть.
Солнце-бумеранг на глазах скатывается за горизонт, пылают подож-
женные им облака, разгораются золотым пожаром. И долго потом
тлеют на краю земли остывающие угли.
...Прошли десятый градус. Появились акулы. Небольшие. Метра
полтора. Пробуем ловить. К тросу лебедки приладили крючок с на-
живкой. Ходят вокруг, а не берут. Мы наблюдаем, свесившись через
фальшборт. Тычутся мордами, как свиньи, зло косятся. Хочется не-
вольно поджать ноги. Вдруг одна бросается. Хватает.
т- Вира!
Включаем лебедку. Через минуту на палубе скачет, извивается
отчаянно бьется чудище, о котором раньше я только читал в кни-
гах. Зубастая затихает постепенно. Ударишь молотком по голове —
дернется, встанет коброй на хвост и валится. Полежит минут десять
на солнце — высохнет, как вобла. Отрежешь на память плавник —
не шелохнется. А выбросишь за борт — уплывет.
Отодрал с одной акулы прилипало. Небольшая черная рыбка в
серую искру. Присоска на голове.
Однажды на крючок попался кальмар. Огромные глазищи. Клюв.
Щупальцы с коготками-присосками. Кожа гладкая и нежная, цвета
баклажана. Испугается — выпустит чернильное облако. Движется
реактивно. Меняет все время окраску, как кокетка перед зеркалом,
затрудняющаяся выбрать платье. Долго жил он у нас в ведре.
* * *
Восход — пожарище. Над горизонтом зарево, а выше облака —
огромные клубы черного дыма. Будто горит море.
...Сегодня жарища — деваться некуда. Хочется пить. Наливаем
в батометр пресной воды и минут на двадцать опускаем до дна.
Солнце над головой. Ходишь по палубе и топчешь свою тень. Плюс
тридцать в тени. А у нас в батометре ледяная вода, зубы сводит: на
глубине пяти тысяч температура один градус.
* * «
Фиджи. Вити-Леву. Сува.
Я стою на палубе, у трапа, и медлю сходить на берег. Может,
все это мерещится мне: и вулканические горы, обступившие голу-
бую бухту, и склады пахучей копры в порту, и толпа чернолицых
людей на пирсе.
Но вот мы уже идем по улицам города. Шум базара всегда при-
влекает. Как не зайти?
Сколько здесь всякой всячины! Крошечные рыбки из сандалово-
го дерева, игрушечные каноэ, причудливые кораллы, диковинные
раковины, огромные черепаховые панцири. Вокруг груды душистых
ананасов, спелых бананов, манго, папайи, клубней ямса, таро, слад-
кого картофеля и каких-то неизвестных нам пока плодов.
— Картошка! — кричит кто-то из ребят. Подходим. Действи-
тельно, картошка. Милая картошка. Точь-в-точь, как в Москве на
Центральном рынке. А рядом торгуют капустой, помидорами и огур-
цами.
Может быть, мне все-таки мерещится кое-что? Нет, это, конечно,
Меланезия. Иначе откуда взяться этим макрелям, тунцам, барраку-
дам, лангустам... Настоящий музей. Только пахнет здесь не пылью,
а морем и свежестью.
Никто из нас раньше не пил кокосового молока, и мы ходим
между рядами, разыскивая знакомые с детства по книгам и расска-
зам орехи.
Полисмен — рослый стройный фиджиец — в черном мундире, с
широким кожаным поясом, в черной юбочке с фестонами, босиком,
заметил нашу нерешительность, подошел:
— Хотите кокосового молока?
И ведет к пожилой торговке, расположившейся со своим това-
ром прямо на асфальте.
...Мне представлялось, что если это когда-нибудь случится, то
будет выглядеть так. Мускулистый туземец мигом взбирается на
пальму. Градом сыплются орехи. Удар ножа — ты жадно пьешь
прохладный нектар и не можешь оторваться.
Женщина не спеша расковыряла несколько орехов, подала нам.
Пробуем. Мутноватая жидкость, напоминающая сыворотку. Ничего.
Отдираем от скорлупы нежную сочную мякоть. Жуем. Вкус, как у
нашего лесного ореха, только немного пресноватый.
...Как и в любом городе, вся суета в центре. Повернув от порта
направо, мы вскоре попадаем на главную улицу, тянущуюся парал-
лельно берегу. Дома двухэтажные, открытые балконы и террасы в
виде двухъярусных галерей. Краски радостные. Весь первый этаж —
сплошная яркая витрина. Товары в основном привозные. Из Англии,
Америки, Австралии, Японии.
Минуем почтамт. Может послать в Москву письмо со штемпелем
«Fiji, Suva»?
Авиационное агентство приглашает посетить острова Тонга. Да-
лее выстроились в ряд банки, фирмы: английские, австралийские,
новозеландские. В их руках земля, плантации и обрабатывающая
промышленность.
На улицах оживленно. Фиджийцы одеваются пестро, особенно
молодежь. Но одежда европейских покроев. Изредка встретится по-
жилой мужчина с шапкой волос на голове, в юбке, босиком. Мелька-
ют красочные сари индийских женщин. Пройдет англичанин во
всем белом: рубашка, шорты, гетры. В черных туфлях. С огромным
портфелем. Живой колонизатор!
Заблудиться в Суве невозможно. Нас везде узнают, подходят,
пожимают руки.
— Вам нужно в порт?
И готовы провожать через весь город.
Возле порта заходим в индийский магазинчик. Примеряем
дождевики: говорят, здесь часто бывают ливни. Сейчас влажный
период.
— Русские моряки?
И опять завязывается беседа.
Несколько лет назад мне приходилось изучать хинди. Кое-что
еще сохранилось в памяти. Я говорю несколько фраз, потом напеваю
«гори-гори». Хозяин приходит в неописуемый восторг. Из двери, ве-
дущей в жилые комнаты, высыпают детишки. Жена хозяина выно-
сит на подносе несколько бокалов. Просит зайти в дом. Но нам
уже пора...
Вечером у борта собралась толпа молодежи: фиджийцы, индий-
цы, несколько новозеландцев. Наши спустились на пирс. На «Воей-
кове» включили трансляцию. Начались танцы. Потом собрались в
кружок, запели.
Ко мне подсел новозеландец Роберт. В руках учебник русского
языка, изданный в Москве. И вот я ставлю ему «настоящее москов-
ское произношение»...
* * •
Сегодня осматривали Вити-Леву — самый крупный из 300 остро-
вов архипелага.
На Фиджи, расположенных в тропической области океана, ове-
ваемых освежающими пассатными ветрами, обилие тепла и влаги.
Средняя температурь января плюс 25°, августа плюс 23°. Вечное ле-
то. Как здесь благодатно! Кажется, сейчас зацветут изгороди.
...Мост через Реву — самую большую реку Фиджи, и мы въез-
жаем в небольшой городок Насори. В маленькой индийской харчев-
не перед нами ставят большущие блюда с рисом и отдельно мясо.
Пробуем — огонь. Специи жгут, как расплавленный свинец пополам
с толченым стеклом. Слезы капают в тарелку. А для любителей по-
дают еще семена какого-то перца. Берешь в рот зернышко — и теря-
ешь сознание. Мы просим хлеба. Хозяин удивленно смотрит, потом
посылает куда-то парнишку. Через полчаса тот прибежал весь взмы-
ленный. Под мышкой буханка.
После обеда едем в фиджийскую деревню.
Несколько плетеных хижин прячется в прохладе пальмовой ро-
щи. На ноги поднялись все жители. Я никогда раньше не видел та-
кого бурного, неподдельного проявления радости и восторга. Нас
приглашают в хижину. Мебели никакой. Пол устлан чистыми ци-
новками. В углу висит колыбель. Вместо окон и дверей — прорези в
каждой стене.
Возвращаемся восточным побережьем. Прямо перед колесами
автомобиля перебегают дорогу мангусты — здешний бич, вроде ав-
стралийских кроликов. Их завезли сюда из Индии для уничтожения
грызунов. Себе на горе.
Кое-где дымят небольшие консервные, сахарные, рисоочисти-
тельные заводы — вся местная промышленность.
Шоссе бежит близ моря. Вдоль песчаного пляжа стоят паль-
мы — стройные красавицы,— будто не решаясь искупаться. А про-
езжаем немного дальше — мангровые заросли, как резвящаяся детво-
ра, убегают в море навстречу прибою.
На утро пришли Три канадских военных фрегата. Ошвартова-
лись борт о борт, недалеко от нас. Вскоре вся команда сошла на бе-
рег. А через полчаса многие уже ходили по городу, хватаясь за сте-
ны домов. Один здоровенный матрос забрался в будку к регулиров-
щику-фиджийцу и пытается навести свой порядок в движении тран-
спорта. Автомобили испуганно шарахаются в стороны.
В Большом Тихоокеанском Отеле собралась горластая компания.
Хлещут виски и пиво. Офицеры и матросы за разными столиками.
На пирсе завязываются разговоры. Оказывается, среди канад-
ских моряков много украинцев — детей дореволюционных эмигрантов.
Кое-кто знает язык. Интересно слышать украинскую речь с англий-
ским акцентом.
* * *
После обеда отправляемся в фиджийский музей. Находится он
на территории Ботанического сада. Половину помещения занимает
огромное весло боевого каноэ, применявшегося некогда при между-
усобных войнах. Вдоль стен за стеклом — древнее примитивное ору-
жие, принадлежности языческого культа, предметы обихода, скаль-
пы, украшения, одежда.	,
...В Ботаническом саду собрана экзотика со всего света. Хочет-
ся все потрогать и понюхать. Но в голове уже не укладываются впе-
чатления, скучные латинские названия не соответствуют красочной
действительности, и я ложусь в прохладную тень, прямо на сочную
траву. Здесь это не возбраняется. Королевские пальмы понимающе
качают головами...
* * *
Последний день на Фиджи. Утром спустили бот и пошли к ко-
ралловому рифу. Метрах в ста от закипающих бурунов, в тихой ла-
гуне, бросили якорь. Одели маски — ив море. Глазам открылось не-
забываемое зрелище. Сами кораллы красивы причудливостью своих
форм. Вот ветвистые рога оленя, рядом какие-то кусты, дальше гроз-
дья сирени, а там будто ежи сидят на дне. Цвет довольно однообраз-
ный, бурый. Некоторые кораллы украшены голубыми кончиками,
как маникюр на женских пальчиках. Оживляют эту немую красо-
ту сказочные рыбки. Голубые, желтые, фиолетовые, черные. Вот па-
сется среди коралловых зарослей рыбка-зебра. А здесь охраняет свое
жилье рыбка с повадками трусливой собачки. Махнешь на нее ру-
кой — спрячется за куст. Потом опять выбежит, встанет на хвост и
безмолвно лает.
* * *
Ночь звездной накидкой укутала землю. Спят на палубе инже-
неры, матросы, мотористы. Спит Сува. Спит в коралловом лесу рыб-
ка-зебра. Тишина. А «Воейков», третье русское судно, посетившее
Фиджи, уже покидает гостеприимные берега. Вскоре сходит лоцман
и на своем катере идет навстречу большому транспорту, поджидаю-
щему его у входа в бухту.
Разгорается красочный в половину неба восход, будто навсегда
хочет врезаться в память.
Мы выходим во внутреннее море Коро и весь день идем между
вечнозелеными островами Лау.
Проплывает слева Вануа-Леву — Большая Земля — второй по ве-
личине остров Фиджи. И вот через пролив Нанука мы выходим в
океан. Гигантская акула, как из страшной детской сказки, пресле-
дует судно, кружит вокруг.
Впереди еще много дел. Мы поднимемся до 10° северной широ-
ты, сделав по ходу несколько суточных станций в тропиках. От-
туда начнем Диагональный разрез на мыс То до в Японии. Но все это
уже на пути домой.
Ленька! Мы еще побегаем с тобой этой зимой на лыжах.
31
В. СОЙФЕР,
студент кафедры биофизики
физического факультета МГУ
Рисунки А. ДОБРИЦЫНА
В детстве все мы читали сказку о волшебной флейте, под кото-
рую деревья пускались в пляс и в одну ночь на полях вырастали
громадные колосья. Но вот из далекой Индии пришло сообщение —
двум ученым, Сингху и Панниаху, удалось, давая элодее и мимозе
концерты из различных музыкальных пьес в течение получаса в
день, увеличить их рост в полтора раза (мы рассказывали об этом в
№ 12 за 1958 год и в № 7 за 1960 год в разделе «Понемногу о мно-
гом»), Так сказка начала смешиваться с явью. Но объяснений этим
удивительным процессам не было. Между тем и раньше в раститель-
ном мире наблюдались любопытные явления «внутреннего танца» —
ритмических процессов в корнях и листьях. Пролить свет на эти
странные явления пытается автор статьи «Элодея танцует».
В 1859 году Чарлз Дарвин
опубликовал итог своих много-
летних раздумий над развитием
живого мира. Его «Происхожде-
ние видов» разошлось с сенсаци-
онной скоростью — в один день.
Не было, наверное, научного соб-
рания, где не обсуждалась бы эта
исключительная работа.
Нередко случалось, что круп-
ные открытия целиком поглоща-
ли их творцов. Первооткрывате-
ли либо на долгие годы прекра-
щали публикации, как это про-
изошло с Рентгеном, либо до кон-
ца своих дней развивали одну
идею. А Дарвин? Нет, Дарвин не
ушел на заслуженный отдых. Не
ограничился он и проблемой био-
логической эволюции. Правда,
статьи, связанные с естественным
отбором, появлялись непрерывно,
а в 1869 году вышла его знамени-
тая книга «Происхождение чело-
века». Но вместе с тем могучий
ум ученого был занят новой про-
блемой. Что же привлекло его
внимание?
Многие часы просиживал он
над маленькими растениями, ри-
совал в блокнотах какие-то
странные пересекающиеся линии.
Час — линия, еще час — еще ли-
ния. И так изо дня в день. Ока-
зывается, Дарвин с исключитель-
ной тщательностью фиксировал
движения разных органов расте-
ния.
Способность растений «пере-
двигаться» в пространстве науке
была известна. Люди давно под-
метили, как поворачивается к
свету подсолнечник или фикус.
Все знали и недотрогу мимозу —-
стоило едва заметно коснуться ее
расчлененного листика, и тот по-
спешно складывался. Вот этими-
то движениями растений — редко
быстрыми и заметными, а чаще
неуловимо медленными —- и за-
интересовался Дарвин. Начиная
с 1860 года и до конца своей
жизни он не переставал изучать
эти явления.
КАК РАСТЕНИЯ
УЗНАЮТ ВРЕМЯ
Лист тянется к свету, корень
растет навстречу удобрениям —
и все эти движения происходят
не в одном ритме. Рост то усили-
вается, то приостанавливается.
Весной интенсивно идут все про-
цессы роста, летом быстро обра-
зуются органы плодоношения,
осенью же — торможение, оста-
новка, растение готовится встре-
тить зиму и засыпает, чтобы с
приходом новой весны повторить
этот цикл.
Есть и суточные ритмы движе-
ний растения. Утром многие цве-
ты открывают свои головки лу-
чам солнца. Проходит несколько
часов — эти головки закрыты, но
зато разворачиваются другие.
Можно устроить из цветов на-
стоящие часы, и они будут до-
вольно точно показывать время.
Что же заставляет почки рас-
пускаться весной и превращаться
в цветки? Какой «механизм» от-
крывает и закрывает лепестки
цветов? Как растения узнают
время? Наконец, почему они
«чувствуют» музыку? И нельзя
ли, изучив ритмы жизнедеятель-
ности полезных растений, изме-
нить эти ритмы и заставить ра-
стения расти скорее?
Ответа до недавних пор не бы-
ло. Никаких представлений о
♦приемниках», включающих «ре-
ле» и «моторы» ростовых движе-
ний, наука не знала. Ученые про-
явили немалое упорство, пости-
гая законы, управляющие ритма-
ми жизни, и сложные «механиз-
мы», обеспечивающие их выпол-
нение в растениях. В стеблях,
корнях, листьях, цветах они
искали «часы» и даже «секундо-
меры», всевозможные «приемни-
ки» внешних сигналов, «двигате-
ли» и старались понять их уст-
ройство.
БОТАНИКА В ТУПИКЕ
...1862 год. Немецкий ученый
Гофмейстер решил изучить, как
поступает вода с растворенными
в ней минеральными веществами
из корневой системы по стеблю к
листьям. «Скоростью плача» на-
звал этот процесс русский иссле-
дователь Баранецкий. Трудные
были опыты. В «артерии» расте-
ний не поставишь счетчики или
водомеры, как и водопроводную
трубу. Да и количества воды
столь малы, что их трудно изме-
рить и взвесить.
Гофмейстер срезал наземную
часть растения, на пенек надел
трубку, ставшую подобием мано-
метра, и начал следить, сколько
воды выделяют корни через рав-
ные промежутки времени. Очень
скоро он убедился в ритмичности
этого процесса. Но каково же бы-
ло удивление исследователя, ког-
да он, обнаружив явную перио-
дичность «плача», не смог уста-
новить никакой зависимости от
внешних условий! Вместо четко-
го объяснения опытов, он прибег
к туманной и ничего не знача-
щей фразе: «Периодичность пла-
ча, по-видимому, обусловлена
внутренними причинами». Что
кроется за этими словами, что
32
это за «внутренние причины»,
было неизвестно.
Шли годы. В разных лаборато-
риях ученые пытались понять
законы, управляющие ритмами
жизни растений. Со временем
трудностей становилось все
больше.
В 1929 году, к примеру, были
опубликованы сведения о рит-
мическом изменении размеров
устьиц в листьях, открывающих
и закрывающих доступ влаги в
растение. Но что заставляло
устьица двигаться столь стран-
ным образом? Ни один из про-
цессов внешней среды не менял-
ся с такой скоростью и в проти-
воположные стороны. Все так же
ровно светило солнце, не падала
и не поднималась температура
воздуха, порывы ветра налетали
совершенно беспорядочно, а усть-
ица пульсировали строго рит-
мично.
Наука приносила все новые и
новые факты. Объяснить их ни-
кто не мог.
ОТВЕЧАЮТ ФИЗИОЛОГИ
Разрешение противоречий при-
шло из другой области биологии.
В 1862 году Иван Михайлович
Сеченов, изучая нервную систему
животных, сделал фундаменталь-
ное открытие в физиологии. До
Сеченова ученые знали, что на
любой раздражитель внешней
среды организм отвечает возбуж-
дением нервной системы. Сеченов
обнаружил другую, не менее
важную сторону процесса — тор-
можение. Вслед за возбуждением
нервной системы обязательно
идет ее торможение, заявил рус-
ский ученый.
Так стало ясно, что не только
в растениях, но и во всей живой
природе процессы идут ритми-
чески. Любой, непрерывно дейст-
вующий раздражитель не приво-
дит к непрерывному возбужде-
нию. Процессы жизнедеятель-
ности идут пульсируя — фаза
возбуждения сменяется фазой
торможения, которые повторяют-
ся снова и снова.
Более глубокое объяснение рит-
мичности процессов ученые на-
шли, так сказать, на молекуляр-
ном уровне.
В протоплазме клеток много
электрически заряженных части-
чек — ионов. Если следить за ко-
личествами ионов в разные мо-
менты времени, то мы опять по-
лучим пульсирующие кривые.
И колебания эти зависят от со-
стояния органа.
Биохимики выяснили: когда
наступает возбуждение, клетка
выбрасывает ионы калия, фосфа-
тов и некоторые другие. А на их
место устремляются ионы натрия
и хлора. Это напоминает качели.
Приходит фаза торможения, ка-
чели заполняются новыми пасса-
жирами и снова люлька устрем-
ляется вверх...
Так и в клетке. Когда наступа-
ет короткий период покоя, этот
«ионный насос» как бы выклю-
чается, чтобы с наступлением
возбуждения снова приняться за
работу. Тут-то и скрыты, по-ви-
димому, секреты ритмов жизни.
Чтобы понять их, прежде всего
надо разобраться в причинах
включения и работы ионного на-
соса. Этим вопросом в последнее
время занимается молекулярная
биология.
«ПРОКЛЯТИЕ»
НАД РАСТЕНИЯМИ
Итак, исследователи столкну-
лись с одинаковым явлением раз-
дражимости у животных и рас-
тений. «Таинственные ритмы»
оказались выражением этого
явления. Загадка, над которой
так долго ломали головы ученые,
была наконец раскрыта.
Однако данные, полученные
физиологами, далеко не сразу
получили признание ботаников.
Пятьдесят с лишним лет потребо-
валось, чтобы сломить, побороть
прочно устоявшееся в науке пред-
ставление о принципиальном от-
личии животного мира от расти-
тельного.
Ученые-идеалисты проводили
эту грань, основываясь на привя-
занности растений к одному
месту. Они отрицали способность
растений воспринимать раздра-
жения и целесообразно отвечать
на них. Правда, опыты Дарвина
отчетливо показали, что растение
так же чувствительно, как и жи-
вотное. Но за это на Дарвина об-
рушился шквал нападок.
В числе нападавших были
многие «киты» тогдашней науки.
Сакс, ведущий физиолог того
времени, объявил опыты Дарвина
«неумело поставленными, а выво-
ды из них несостоятельными».
Визнер через год после выхода
работы Дарвина опубликовал
специальную книгу, где без ка-
ких бы то ни было научных осно-
ваний просто ругал все до одного
опыты Дарвина.
«Проклятие» над приложением
теории раздражимости к расте-
ниям удерживалось до середины
XX века. Быть может, причина
была и в том, что растение как
целостный организм никто и ни-
где до тех пор не изучал. Физи-
ки, химики, ботаники, математи-
ки — специалисты самых различ-
ных областей порознь исследова-
ли интересующие их проблемы
растительного мира. Разрознен-
ность исследований стала, нако-
нец, уже тормозом в развитии
науки о растениях. Нужно было
обобщить данные, накопленные
отдельными областями знания,
приложить общие законы живой
материи к растительному цар-
ству.
РАСТИТЕЛЬНАЯ КЛЕТКА
ЖДЕТ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ
Одним из первых попытался
рассмотреть процессы раздражи-
мости у всех живых организмов
известный советский ученый
X. С. Коштоянц. Вслед за ним
немец Бюннинг и наш физиолог
И. И. Гунар занимались этой про-
блемой.
С 1953 года лаборатория искус-
ственного климата кафедры фи-
зиологии растений Тимирязев-
ской сельскохозяйственной ака-
демии под руководством про-
фессора И. И. Гунара полностью
переключилась на исследование
раздражимости у растений.
Много лет подряд шел напря-
женный поиск. Гунару и его сот-
рудникам удалось показать, что
большая часть процессов в расте-
ниях протекает ритмично — с пе-
риодом 2—5 часов.
33
Правда, в самом этом наблю-
дении не было ничего неожидан-
ного. Полученные данные под-
тверждали старые и отличались
от них лишь точностью. Новое же
заключалось в другом. Ритмы
оказались такими устойчивыми,
что самые резкие изменения
внешних условий не могли изме-
нить их.
У растений фасоли и подсолну-
ха, за которыми велись наблюде-
ния, существует суточный ритм в
поступлении фосфора — днем ко-
личество фосфора в растении воз-
растает, ночью уменьшается.
Кроме того, было замечено, что
поток фосфора заметно пульсиру-
ет. В лаборатории попытались
сбить эти ритмы, освещая расте-
ния искусственным солнцем по
6,12 и 16 часов подряд, пробова-
ли менять температуру с 5 до 40
градусов. Ритмы оставались
устойчивыми. Это было ценное
наблюдение.
Теперь нужно было доказать,
что ритмы и пульсацию, не зави-
сящие от перемен во внешней
среде, можно объяснить только с
позиций теории раздражимости.
«ИОННЫЙ» НАСОС
Мы помним, что возбуждение
и торможение в животной клетке
сопровождается выделением од-
них и поглощением других ионов.
Точно такой же обмен удалось
установить сотрудникам И. И. Гу-
нара и у растений.
Разница состояла лишь в од-
ном — вместо натрия в расти-
тельную клетку при возбуждении
нагнетался кальций. Но на этом
отличие и кончалось. Открытая
закономерность не нарушалась
ни одним исключением. Исследо-
ватели «хитрили». В термоста-
тах, где выращивались фасоль,
подсолнечник и тыква, они резко
меняли температуру, неожиданно
добавляли туда хлористый кад-
мий и другие яды. Нет, сбить
ионный насос не удалось никак.
Вслед за тем было выяснено,
что в растительных клетках
электрические явления так же
распространены, как и в живот-
ных. В ответ на различные раз-
дражения в растениях (тыква и
водоросль нителла) возникали и
распространялись двухфазные
электрические волны. Так совет-
ские ученые доказали, что воз-
буждение связано с изменением
ионного состава протоплазмы ра-
стительной клетки.
Следуют серии новых опытов.
И тут обнаруживается интерес-
ный парадокс. Казалось бы, сто-
ит перенести растения из обыч-
ного питательного раствора в сре-
ду, содержащую только калий,
и количество его ионов должно
в растении резко возрасти. Одна-
ко результат опытов неожиданен.
Корни поглощают и выделяют
калий почти в одинаковом коли-
честве, и даже обедняются ка-
лием.
Этот вывод имеет уже прямое
отношение к практике. Ведь не-
редко бывало, что на полях в
почву вносили одни калийные
удобрения, а затем обнаружива-
ли вдруг, что растениям нанесен
непоправимый вред — их листья
сворачивались и бурели, как от
ожога солнцем.
Пораженные этим открытием,
ученые решили поставить новый
необычный эксперимент. Они по-
грузили растение в... наркоз. Все
меньше и меньше остается в ра-
стительных клетках ионов калия.
Все медленней бьется пульс расте-
ния. Оно засыпает, спит... И, ока-
зывается, теперь ему не страшен
холод.
Так был открыт способ уберечь
растения от заморозков.
ЕСЛИ НЕМНОГО
ПОМЕЧТАТЬ
Вероятно, разговор о практиче-
ском использовании теории раз-
дражимости сейчас еще прежде-
временен. Мало знаем мы пока о
тайнах животной и растительной
клетки.
И все-таки, давайте немного
помечтаем. Ну хотя бы о том вре-
мени, когда на наших полях за-
звучит... музыка. Работы уче-
ных, о которых вы прочитали вы-
ше, доказали, что любая жизнь,
в том числе и растительная, бук-
вально пронизана ритмическими
процессами, явлениями, которые
непрерывно пульсируют, дрожат,
вибрируют. Так нельзя ли извне
еще больше «раскачать» эти ко-
лебания, настроив в резонанс с
ними, скажем, какой-либо звук.
Представьте: над пшеничным
полем установлен репродуктор.
Звучит жизнерадостный марш,
его сменяет веселая полька, сле-
дом накатываются волны вальса,
и постепенно в такт музыке на-
чинают «танцевать» различные
процессы растений. Вдох, выдох,
взерх, вниз — амплитуда звуко-
вых колебаний растет, интенсив-
ность роста растений увеличи-
вается...
Чересчур фантастично? Но по-
чему? Можем же мы представить
себе, что когда-нибудь так разбе-
ремся в ритмах растений, так от-
шлифуем наши Знания о жизни
растительной клетки, что полу-
чим возможность управлять ро-
стом растений. И, быть может,
музыка действительно придет на
помощь агроному, она взбодрит,
подстегнет процессы роста и раз-
вития растений — такие же рит-
мичные, как сама музыка. На
том же поле будущего вы, воз-
можно, увидите и специальные
генераторы, настроенные на ча-
стоту электрических колебаний
пшеницы. Генератор усиливает
биоэлектрические потенциалы ра-
стений, дает мощный толчок к
ускоренному росту.
Мы хорошо знаем, как помог-
ло изучение биоэлектрических
явлений у человека ставить диаг-
нозы. Почему бы в ближайшем
будущем не использовать биото-
ки растений, чтобы определять
их состояние? Электрический
сигнал расскажет врачу-расте-
ниеводу, какой недуг поразил
«больного», подскажет спаси-
тельные меры.
Изучение ритмов растений,
может быть, поможет нам куда
рациональней и с большей поль-
зой использовать удобрения. Мо-
жет быть...
Нет, пока остановимся. Воз-
можно, исследование ритмов ра-
стений и даст ключ к осущест-
влению этих замыслов. А может
быть, эти работы откроют нам та-
кие дороги, которые трудно даже
предугадать сегодня.
34
*4# ***.*&#
Лев ЮДАСИН
«ГОРОДОК В ТАБАКЕРКЕ»
Воображение работало на полную мощность.
Когда ничего нет, разве станешь мечтать о не-
многом. Воображение создавало уникальные
машины. Оно сооружало прямо посреди ауди-
тории целую автоматическую линию станков,
управляемых электронным мозгом: механиче-
ские руки переносили заготовки, глазастые
фотоэлементы делали мгновенные измерения...
На землю ребят вернул Яков Тимофеевич
Иоффе, преподаватель:
— Попробуем начать с токарного станка...
Что ж, токарный станок да еще с програм-
мным управлением, сделанный собственными
руками,— тоже немало!
Так у электротехнического кружка появи-
лась новая цель. А с нею — как бы новый про-
филь: не кружок, а маленький эксперименталь-
ный цех. Собственно, слов «эксперименталь-
ный цех» никто не произносил. Но по существу
дело приобретало именно характер практиче-
ского поиска.
...Чтобы сделать станок с программным
управлением, надо иметь по меньшей мере
самый обыкновенный станок. Но если ты, как
будущий наладчик автоматических линий, уже
довольно прилично знаком и со слесарным и
с токарным делом, то слово «иметь» для тебя
больше не означает получить готовое.
И вот ты, с разрешения старшего мастера,
вместе со всеми кружковцами отправляешься
туда, где стоят «списанные» станки, и вы ло-
маете голову: какую из станин или какую из
«бабок» можно все-таки привести в христиан-
ский вид? А потом вы начинаете прикидывать:
чего же не хватает, что надо заново выточить,
выпилить, отфрезеровать? И тут оказывается,
что на все у вас умения все-таки не хватает.
Тогда вы идете к тем знакомым ребятам,
для которых слесарное дело, токарное или
фрезерное — в недалеком будущем основная
специальность. Как вы и предполагали, среди
них тоже есть энтузиасты, готовые хоть сейчас
«подключиться» к новому делу.
На другой день остаются «колдовать» над
«программным» уже не только наладчики, но
и Володя Худяков из группы слесарей. Пото-
му что на шабровке станин он, оказывается,
«собаку съел». А в следующий раз этот Володя
приводит с собой «гениального парня» из груп-
35
пы токарей, который «нарезает червяки, как
бог!».
Между тем, выясняется, что в комитете ком-
сомола уже подумали о том, как помочь круж-
ковцам спроектировать редуктор. За это дело
взялся Марк Кочергинский из группы чертеж-
ников-конструкторов...
И вот уже судьба станка волнует всех, и
на него уже работает солидный коллектив.
...За окном вечерняя Москва. В коридорах
училища непривычно тихо. Только в кабинете
электротехники — голоса.
Тсс! Там творят! Наладчики собирают схему
программного управления. Перед их глазами
сложнейшая паутина проводов. Они сверяют
ее со схемой. Сбиваются. И уже в который
раз начинают все с начала.
— Давайте, еще раз попробуем включить,—
предлагает Женя Мягков, высокий серьезный
парень.
— Давай, давай,— Леонид Рябуха заранее
довольно улыбается, обнажив два ряда уди-
вительно белых и ровных зубов. Кто бы что
ни предложил, Рябухе всегда все нравится.
— Внимание! — Женя нажимает кнопку.
Раздается довольно сильный треск. Перего-
рела очередная пробка.
— Сорок восьмая! — невозмутимо констати-
рует Володя Елисеев.
— Слушайте, на вас же пробок не напа-
сешься!— возмущается Женя.— Кто теперь на-
путал?
— Кажется, я,— признается Виктор Корне-
ев.— В конце концов можно было бы поста-
вить и автоматические предохранители. В ма-
газине их продают.
— А деньги?
— Сложимся.
— Идет.
Но сегодня в магазин бежать уже поздно.
Ввинчивается новая пробка. И все начинается
сначала: ревизия схем, наладка, регулировка
команд — аппарата и магнитных пускателей,
еще каких-то устройств, узлов и «узелков»,
капризный характер которых познается —
увы! — не с первого взгляда. Трудно. Очень
трудно.
И вместе с тем я готов поручиться, что боль-
шинству из вас, читатели, кем бы вы ни были,
отлично известен принцип действия машин с
программным управлением. Причем известен
с ранних лет.
Не спешите выражать сомнение. Лучше мыс-
ленно перенеситесь в свое детство и пере-
листайте страницы сказки В. Одоевского «Го-
родок в табакерке».
Припоминаете как хитро все было устроено
в этом городке?
В золотом шатре жила царевна Пружинка.
Она свертывалась и развертывалась и беспре-
станно толкала под бок надзирателя — госпо-
дина Валика. А у того на халате была тьма
тьмущая крючков и шпилек.
«Кабы я валик не толкала, валик бы не вер-
телся,— приговаривала царевна; — кабы валик
не вертелся, то он за молоточки бы не цеп-
лялся, молоточки бы не стучали; кабы моло-
точки не стучали, колокольчики бы не звенели;
кабы колокольчики не звенели, и музыки бы
не было!»
Заметьте: «не было бы музыки». То есть —
мелодии. То есть, грубо говоря,— ритмичной
последовательности различных звуков.
Значит, на халате господина Валика крючки
и шпильки были нацеплены не как попало, а
на определенных расстояниях друг от друга,
соответствующих паузам между звуками. Ина-
че колокольчики под ударами молоточков за-
играли бы дребедень, а не мелодию.
Другими словами, на халате надзирателя
имелась... программа «выступления» колоколь-
чиков. Программа, заранее заданная теми, кто
смастерил музыкальную табакерку. Программа
исполнялась пока вращался валик.
Ну, вот вам и машина с программным управ-
лением. Пусть примитивная, но ведь, честное
же слово, знакомая каждому с детства.
А теперь давайте попробуем придать этому
городку более современный, индустриальный
вид.
Царевну Пружинку заменим электромотор-
чиком. Крючки на валике — кулачками. Мод о-
— Мама, я приду поздно...
Гардеробщица ушла домой.
точки — контактами, которые кулачки будут за-
мыкать и размыкать, когда валик придет во
вращение. От контактов протянем провода к
пускателям электрических агрегатов.
Что же получится? Интересная вещь: прин-
ципиальная схема программного управления
роторно-контактного типа, как его называют в
современной технике.
Этот новый «городок», заключенный в
сравнительно небольшую коробку, вполне мо-
жет командовать каким-нибудь станком, отсю-
да и название «новостройки»— команд-аппа-
рат. Здесь задать программу—значит распо-
ложить кулачки на валике в нужной последо-
вательности.
Неправда ли, все очень «просто»? Важно
«всего навсего» разработать задание и верно
смонтировать схему.
Когда берешься за это впервые, даже под
руководством опытного преподавателя, то ока-
зывается, что полсотни сожженных предохра-
нителей — лишь небольшая часть всех издер-
жек данного «производства».
Зато эта работа, будь ты даже самым сум-
бурным человеком, породнит тебя с важными
законами логического мышления. Ты начнешь
размышлять и сопоставлять. Абстрактное с
конкретным.
Ты начнешь постигать связь между време-
нем и пространством, казавшуюся тебе преж-
де такой недоступно-таинственной. Ты научишь-
ся переводить миллиметры размеров рабочего
чертежа в секунды времени вращения валика.
Ты поймешь, что если не учесть таких, будто
бы мизерных величин, как ускорение и инер-
ция всего, что движется в команд-аппарате, то
твой станок начнет выпускать брак.
' Программа сориентирована не только в про-
странстве, но и во времени. Если валик станет
вращаться с большей скоростью, чем нужно,
то получится сущая чепуха. Все равно, как ес-
ли бы полнометражный фильм «прокрутили»
бы за пятнадцать минут.
А когда станок будет закончен и заработает
идеально, ты вдруг с удивлением и радостью
обнаружишь, что «городок», построенный с та-
ким трудом, далеко не столь современен, как
казалось вначале.
Валик с кулачками, оказывается, можно за-
менить магнитофонной лентой, а на ней запи-
сывать программу. «Прочтет» ее электронное
устройство. Тогда станку можно будет пору-
чать куда более сложные задания. А на заме-
ну их потребуются считанные секунды.
Так ты на практике постигаешь великую исти-
ну, что совершенству нет предела.
...Я видел в девятом техническом училище
уже готовый токарный станок с программным
управлением. Он без прикосновения рук выта-
чивает ступенчатые валики. Готов их вытачи-
вать хоть сотню, хоть тысячу подряд.
Его показывали мне авторы. Они сейчас уже
проходят практику на заводе «Станколиния».
А в «экспериментальный цех» пришла их сме-
на— ребята из групп нового набора. И у них
уже свои планы.
Пусть этот «цех» еще очень маленький —
под стать сказочному «городку в табакерке».
Но я почему-то абсолютно уверен, что придет
время — он разрастется, построят в нем и
действующую автоматическую линию, и может
быть еще такое, на что сегодня у ребят не
хватает воображения.
У НАС СВОЕ КОНСТРУКТОРСКОЕ...
Марк Кочергинский очень высок, сосредото-
чен, логичен.
— Редуктор для «программного»?— говорит
он.— Это легко. Есть готовые схемы... Впро-
чем, — он на секунду задумывается и с улыб-
кой признается: — Это сейчас мне легко: я
ведь прошел естественный путь — от простого
к сложному. А тогда страшно трудно было
привязать его к конкретным условиям станка.
Стать конструктором Марк мечтал с детства.
Сначала он мастерил книжные полки. Потом
36
«А что если.
У Нины Коровиной
созрело решение.
ЖЖ
НЕ
«Кажется, напутала»
Марк Кочергинский
шел в тупик.
«Городок в табакер-
ке» и его «смотри-
тель» Леонид Рябуха.
С «компасом» сквозь
дебри схемы.
«А будет ли это рабо-
тать?», — задумался
Володя Королев.
У Игоря Шлёма есть
идеи.
Единомышленники — I
Володя Худяков и *
мастер Владимир
Шипов.
переключился на спортивные пистолеты. Его
идеалом был герой одной из телевизионных
передач: знаменитый конструктор — бывший
слесарь с пятиклассным образованием.
Будущее свое Марк планировал совершенно
четко:	школа — слесарь — завод — самодея-
тельное изобретательство, затем тернистое
восхождение «талантливого самоучки» на
Олимп — в конструкторское бюро.
Но уже в самом начале дело приняло иной
оборот. В техническом училище Кочергинско-
му сказали, что его могут принять в группу
чертежников-конструкторов. Путь к мечте не-
ожиданно настолько укоротился, что Марк не
устоял.
Прощаясь с детством, он оставил в нем и
непознанные романтические «тернии». Что ж,
жалеть не о чем,— впереди достаточно невы-
думанных трудностей.
Узнав, что в училище организуется конструк-
торский кружок, Марк первым записывается в
него.
В нем еишь несколько человек. Углубляют
знания, чертят наглядные пособия. В общем,
все «прилично и академично».
И вдруг—редуктор для «программного».
Марк загорается. Здесь «пороха» выдумывать
не нужно, но уже требуется смекалка. Вско-
ре— новое задание. Даже не задание, а прось-
ба слесарей: сконструировать приспособление
для сверления молотков.
Теперь не один Марк, а еще двое его това-
рищей думают и предлагают варианты. И до-
биваются успеха. Конечно, не без консульта-
ций с преподавателем.
Идет время, и постепенно прием сигналов
«sos» становится обычным делом для конст-
рукторского кружка. Просьбы о помощи идут
от групп слесарей, наладчиков, токарей, фре-
зеровщиков: «Надо придумать, надо спроекти-
ровать, надо!..»
А когда училище получает производствен-
ный заказ — пять тысяч ручных лебедок,—
комсомольцы конструкторского кружка сами
решительно заявляют: «Хотим участвовать в
выпуске!»
Конечно, лебедка это не атомный ледокол,
не реактивный самолет и даже не катер на
подводных крыльях. Но право же, и ее сде-
лать— не пустяк. И в ней найдется достаточно
«иксов» и «игреков», разгадкой которых мож-
но по-настоящему увлечься.
Есть, например, в лебедке такая деталь —
«собачка». Она похожа на скривившийся ле-
песток ромашки. По технологии деталь надо
фрезеровать. Одна из кружковцев — Нина Ко-
ровина— получает от преподавателя Левятова
задание: сделать чертежи специальных фрез
для обработки «собачки».
Нина принимается дома за расчеты. Она
полна желания как можно лучше выполнить
поручение руководителя. В отличие от Кочер-
гинского, у нее нет решительно никакого опы-
та. Это первое в ее жизни конструкторское
задание, которое может принести практиче-
скую пользу.
Однако расчеты приводят Нину в ужас. Ока-
зывается, чтобы изготовить этот ничтожнейший
«лепесток», надо произвести пятнадцать ста-
ночных операций!
Может, она ошиблась? Нина проверяет и про-
веряет. Нет, все правильно в ее расчетах. Пят-
надцать операций на каждую из пяти тысяч
деталей!
Проходят дни.
— Коровина, где же чертежи фрез?
— Еще не готовы,— краснея, отвечает она
преподавателю.
— В чем дело?
Дело в том, что она не хочет чертить фре-
зы. Дело в том, что этот скривившийся ле-
песток ромашки не выходит у нее из головы.
Дело в том, что она ищет способ избавиться
от фрез. Она не уверена, существует ли такой
способ. А посоветоваться стесняется: вдруг
поднимут на смех.
И она все-таки находит этот способ: штамп.
Штамп, который всего за одну операцию бу-
дет вырубать «собачку» из металлической
ленты.
Кружковцы рассматривают Нинины чертежи
штампа, никто и не думает смеяться над ней,
все одобряют ее решение. Преподаватель де-
лает несколько замечаний, а в общем, тоже
одобряет. Нина счастлива. Ей и в голову не
приходит, что эта минута — может быть, нача-
ло ее большой судьбы, что с этой минуты она
поверила в себя.
Как-то само собой получилось, что кружок
в училище стали называть учебным конструк-
торским бюро. И здесь, уверяю вас, нет ни-
какой натяжки. Название по делам.
Более тридцати приспособлений, облегчаю-
щих или упрощающих обработку различных
деталей лебедки — такова продукция УКБ.
— Что же, все они действительно годны? —
спросил я у одного из преподавателей.
— Двенадцать уже в работе,— ответил он.—
Ag остальные надо еще дотягивать. Но вы не
забывайте о важной приставке нашего кабэ —
«учебное». Поэтому даже неудачные приспо-
собления нельзя считать бесполезными. Чело-
век думал, ломал голову, пробовал. Значит,
цель достигнута. А какова наша цель? Научить
человека творчески мыслить.
Научить человека творчески мыслить!
Выходит, у этого конструкторского бюро два
вида продукции: чертежи и мыслящие люди?
Выходит, так.
Пока внедряют годные приспособления в
«производство», учащиеся Владимир Королев
и Игорь Шлём уже работают над новым зада-
нием— над модернизацией шлифовального
станка. Тот станок, что есть в училище, шли-
фует только наружные поверхности. А ребята
хотят «научить» его забираться внутрь деталей.
Вот так: со ступеньки на ступеньку, от кон-
струирования приспособлений к модернизации
станка, а в будущем, возможно,— от рациона-
лизации к изобретательству. Как сказал бы
Марк Кочергинский, естественный путь — от
простого к сложному.
УКБ «выдает» два вида полезной продукции,
но судьбы у них разные: чертежи остаются в
училище, а мыслящие люди выходят в жизнь.
ПРИДУМАННЫЕ «КОНДУКТОРЫ»
В группе слесарей мастера Шипова ручная
лебедка имеет свою историю. Группа тоже
принимала участие в выполнении заказа. Почти
в каждой детали лебедки требовалось сверлить
отверстия. На это уходило больше всего вре-
мени. И вот почему.
Прежде чем приступить к сверлению, надо
каждому отверстию определить место, то
есть — сделать разметку, затем, найденную
точку, отбить специальным металлическим
колышком — керном.
Это само по себе долго. Кроме того, каж-
дый размечает по-разному. Значит, возможны
отклонения, которые иногда ведут к ошибкам,
к браку.
А разве нет другого способа делать отвер-
стия? Есть: с помощью «кондуктора». Кондук-
тор в переводе на русский — проводник. На
транспорте это проводник вагонов. А здесь —
«сопровождающий» детали. На нем все зара-
нее размечено именно для данной детали.
Приставил его — и сверли.
Однако, у этих «сопровождающих» есть своя
заковыка: их надо придумывать, каждый раз—
особый. Когда речь идет о двух-трех деталях,
это не имеет смысла. Но для больших серий
«кондуктор» — спасение.
Шипов объявил конкурс.
Сначала ребята как-будто бы увлеклись, но
вскоре остыли. У одних ничего не придума-
лось, других постигла неудача, третьих смути-
ла неудача товарищей.
Для самоуспокоения говорили:
— Это дело конструкторов. Не наше.
А один высказался так:
— Да чего там выдумывать! Надо поменьше
раскачиваться, да получше работать. Вот и бу-
дет быстрее.
Насчет получше работать он был безусловно
прав. Но об одном он забыл: слесарю тоже не
противопоказан умственный труд.
Однако двое-трое ребят все-таки добились
своего. Наиболее удачный «кондуктор» сделал
Эдуард Бурков. Он пришел в училище после
службы в армии. Видимо, там воспитали в нем
хорошую черту: если задача поставлена, надо
ее выполнить во что бы то ни стало.
Шипов решил провести показательное заня-
тие. Двое сверлили отверстие в плитах лебедки.
Один, Бурков, работал разметкой и керном.
Другой, Володя Сударев (все в группе знают
его медлительность), получил «кондуктор» Бур-
кова. Это удлиненное «гнездышко», у которого
одна сторона легко отодвигается. В гнезде —
готовые отверстия. Сквозь них и сверлится пли-
та. С одной покончил, раздвинь гнездо, вставь
другую.
Начали вместе. Бурков старается во всю. А
Сударев, как всегда, не торопится. Но когда
подвели итог, оказалось, что медлительный Су-
дарев сделал вдвое больше расторопного Бур-
кова.
В общем, «кондуктор» агитировал сам за
себя. И вчерашние скептики заразились...
...Если вам случится заглянуть в девятое тех-
ническое училище, вы увидите стенд, на кото-
ром помещены странного вида железки, план-
ки, крышки и коробочки, продырявленные в
самых неожиданных местах. Не удивляйтесь.
Это придумали ребята из группы мастера Ши-
пова. Кстати сказать, и здесь не обошлось без
помощи учебного конструкторского бюро.
Впрочем, на стенде копии. Оригиналы все
время в работе.
38
wimpm
Я^Ш(ЯППИ
С. КОНЕВ,
кандидат биологических наук
Рисунки И. БОГДАНОВИЧА
присутствии молока генератор
начинает давать несколько дру-
гие частоты, «высота голоса» его
меняется.
Этот метод подкупает просто-
той и удобством, но... прибор
всегда слышит неразлучный
дуэт: «голос» жира сливается с
«голосом» белка. Но и это уже
большое достижение — ведь по-
том можно определить обычным
путем содержание только белка,
а затем по разности узнать,
сколько жира.
ШАРИКИ-ЗАГАДКИ
Сколько жира в молоке? Ана-
лиз, отвечающий на этот во-
прос,— один из самых распростра-
ненных на земном шаре. Только
в Советском Союзе ежегодно про-
водятся миллиарды таких анали-
зов, и каждый требует около со-
рока минут. Кроме уймы рабоче-
го времени, на анализы прихо-
дится расходовать десятки тысяч
тонн серной кислоты и тысячи
тонн изоамилового спирта в год.
А все потому, что физики, су-
мевшие расщепить даже атомное
ядро, не смогли пока еще расще-
пить и победить обыкновенную
капельку жира. Пронеслись об-
новляющие грозы бурного про-
гресса науки над всеми
сторонами жизни и деятельности
человека, а в укромном уголке
молочного дела — в анализах мо-
лока на жир — все осталось без
перемен. Содержание жира по-
прежнему продолжали опреде-
лять тем же трудоемким химиче-
ским способом, как и полсотни
лет назад.
Жировые шарики, в изобилии
заселяющие молоко, как бы вели
с человеком игру в «угадай ка».
Угадай, сколько нас, каких мы
размеров? Сколько граммов чи-
стого жира спрятали мы внутри
себя?
И чтобы выведать эти секреты,
приходится действовать старым,
проверенным способом: «уби-
вать» жировые шарики концен-
трированной серной кислотой.
Дело в том, что молоко — не
совсем обычный раствор. Физико-
химики говорят, что это много-
фазовая система. В молоке есть
водная фаза, то есть растворы со-
лей и молочного сахара в воде.
Есть другая фаза — коллоидные
частицы белка. И, наконец, тре-
тья — жировые шарики, взвешен-
ные, парящие во всем объеме вод-
ной фазы молока.
Размеры этих шариков различ-
ны — от десятых долей микрона
до десятков микрон. Но наиболь-
шее число жировых шариков
имеет средний диаметр 2—3 мик-
рона.
Каждый шарик устроен до-
вольно сложно. Снаружи его
окружают две оболочки — липо-
идная (из жироподобных веществ)
и белковая. Вокруг всего этого —
ореол из группирующихся к ша-
рику ионов. Оболочки шариков
не позволяют им склеиваться и
тем самым делают невозможным
определить содержание жира,
скажем, методом обычного цен-
трифугирования. Центробежная
сила почти не сдвинет мелкие
жировые шарики, а вместе с под-
вижными большими шариками
отлетят к периферии белок и
другие вещества, заселяющие мо-
локо. Попробуй-ка, разберись в
этой сложной смеси!
Чтобы разрушить оболочки
жировых шариков и позволить
им всем слиться в одну большую
каплю, приходится применять
концентрированную серную кис-
лоту. Объем (или вес) образовав
шейся жировой фазы можно из
мерить. Обычно для этого приме
няют специальные сосуды — бу
терометры.
Кислоту с добавкой изоамилэ
вого спирта приливают к молоку
в бутерометре, нагревают смесь
до 65—70 градусов в течение
определенного времени, центри-
фугируют, снова нагревают и, на-
конец, измеряют выделившееся в
верхней части сосуда количество
чистого жира.
В результате таких сложных
операций, в результате примене-
ния опасных в обращении реак
тивов удается получить точность
в одну-две десятые процента аб
солютного жира. А что значит
ошибка в 0,1 процента?
В пересчете на весь Советский
Союз это ни много, ни мало —
около 40 тысяч тонн сливочного
масла в год!
НА ПОДСТУПАХ
Физики с успехом применяют
несколько способов исследования
жидкостей.
Например, концентрацию тех
или иных веществ определяют по
их способности поглощать свет.
Но жир практически не поглоща-
ет света ни в видимой, ни в уль-
трафиолетовой области спектра.
Концентрацию вещества мож-
но узнать и по яркости люмине-
сценции. Но жир не способен лю-
минесцировать. Иногда пользуют-
ся степенью преломления све-
та —• коэффициентом рефракции.
Но молоко — мутная среда, в ко-
торой преломляет свет все, что
угодно,— и жир, и белок, и угле-
воды.
Нельзя определить процент жи-
ра и по плотности молока, хотя
этот способ отлично подходит для
выяснения концентрации спирта
или кислот. Плотность молока
опять-таки определяет не только
жир, но и белок, углеводы, соли.
Одно уравнение со многими не-
известными!
В городе Гори, в Научно-иссле-
довательском институте автома-
тизации промышленности, реши-
ли повнимательнее присмотреть-
ся к молоку на просвет. В каче-
стве физического показателя со-
держания жира в молоке исполь-
зовали способность жировых ша-
риков рассеивать лучи красного
света.
Метод пока не лишен недостат-
ков (например, построенный при-
бор регистрирует любые крупные
частицы в молоке, даже пыль).
Но важно, что найден совершен-
но новый, физический принцип
исследования.
По-другому подошли к опреде-
лению жира специалисты из
Уральского политехнического ин-
ститута в Свердловске. Здесь ста-
ли прислушиваться как бы к
«электрическому голосу» молока.
Испытуемую дозу заливают меж-
ду обкладками цилиндрического
конденсатора, включенного в
электромагнитную цепь генерато-
ра высокой частоты. Белок и
жир изменяют проводимость мо-
лока, а значит и емкость конден-
сатора. Эти изменения мгновен-
но замечает и оценивает чувст-
вительная электронная схема. В
И ВСЕ-ТАКИ
ЛЮМИНЕСЦЕНЦИЯ!
В Академии наук Белорусской
ССР, где работает и автор этих
строк, не оставляли мыслей о
люминесценции жира.
Пусть жир сам не люминесци-
рует, рассуждали мы. Но зато
есть красители, которые хорошо
растворяются и люминесцируют
именно только в жире. В водной
фазе молока эти красители не
растворяются, а если растворяют-
ся, то не люминесцируют. Про-
красить таким красителем моло-
ко — значило бы получить люми-
несцирующий жир!
Нужно только найти подходя
щий краситель и подобрать усло-
вия прокраски. Начались дли-
тельные поиски.
Наконец выбор пал на так на-
зываемый нейтральный краси-
тель. Растворенный в жире, он
дает желто-зеленую люминесцен-
цию. В то же время в воде он не
светится. Теперь достаточно до-
бавить к молоку несколько ка-
пель краски, и она густо прокра-
сит весь жировой шарик. Такое
молоко при надлежащем освеще-
нии начинает ярко люминесци-
ровать. При этом светится, точно
микроскопический фонарик, каж-
дый жировой шарик молока.
Подсчитав «число» световых сиг-
налов, то есть замерив интенсив-
ность люминесценции, можно
узнать объем жировой фазы —
содержание жира в молоке.
...Пока еще ни один из новых
методов не выдержал экзамена на
зрелость, экзамена широкой прак-
тической проверкой. Но несомнен-
но, что старинный химический
метод определения жира в моло-
ке доживает свои последние годы.
В ближайшее время он уступит
место молодым физическим ме-
тодам. «Быстрота и точность» бу-
дет их неизменным девизом.
39
Археологические раскопки в
районе Северного Причерноморья
ведутся давно. Казалось бы, уже
открыто все, что можно было от-
крыть. Но вот совсем недавно, ле-
том 1961 года, советские археоло-
ги сделали новое, чрезвычайно ин-
тересное открытие.
Неподалеку от Херсонеса, славя-
щегося своими оборонительными
сооружениями — дозорными баш-
нями, крепостными стенами и ба-
стионами. внимание проходящих
давно привлекала одиноко стоящая
башня, выложенная из больших
каменных глыб. Около нее не было
ни остатков толстых стен, ни ка-
ких-либо других следов военной
архитектуры. Сама башня была не
раз. по-видимому, переделана и
укреплена. Об этом свидетельство-
вали необычайно толстые стены,
вросшие частично в землю, осев-
шие или «оплывшие», как говорят
археологи. И это не удивительно.
Ведь прошло не меньше двадцати
столетий с тех пор, как она была
сооружена.
Каково же было изумление уче-
ных, когда во время разборки стен
башни они обнаружили, что внут-
ренняя часть этих стен выложена
античными надгробными плитами.
Музей в стенах! До нас дошло
немало античных надгробий, как
в самой Греции, так и в ее коло-
ниях, но ничего подобного архео-
логам еще не доводилось встре-
чать.
Кроме того, большинство Извест.
ных надгробий имели значитель-
ные повреждения. Здесь же. в со-
вершенно необычных условиях за-
мурованного в стенах «музея», все
они сохранились, как в настоящем
хранилище
На каждой плите были надпись и
изображение или умершего, или
какой-либо сцены, связанной с его
жизнью. Яркие краски совершен-
но не утратили своей первоначаль-
ной «звонкости». Если вспомнить,
что античная живопись известна
нам главным образом по описа-
ниям древнегреческих историков и
летописцев, а найденные и обычно
сильно поврежденные фрагменты
насчитываются единицами, станет
понятным значение находки в Ге-
нуэзской башне.
Она помогает не только соста-
вить более полное представление об
античной живописи. Сохранившие-
ся в стенах рельефы дают возмож-
ность яснее представить и то, как
греческие ваятели раскрашивали
свою скульптуру.
Тепеоь мы знаем, что почти все
мраморы времен античности были
сверху раскрашены. Иногда это
была лишь легкая подцветка, по-
могающая оттенить естественную
красоту прозрачного камня, а иног-
да и сочная декоративная роспись,
в которой смело сопоставлялись
синие и желтые, красные и зеле-
ные оттенки.
Работы по изучению Херсонес-
ской находки только начаты. Над-
гробные плиты еще не все извле
чены из стен. Пока невозможно их
даже точно датировать — археоло-
ги относят их лишь приблизитель-
но к IV—II векам до нашей эры.
Трудно сказать, что даст даль-
нейшее обследование Генуэзской
башни. Ясно одно — новооткрытые
памятники античного искусства
имеют первостепенное значение.
МИСС СВОБОДА
Статуя эта стрит на острове Бед-
лое, расположенном примерно в
трех километрах к юго-востоку от
Манхэттена. Она создана не аме-
риканцем, более того, она созда-
на даже не в Соединенных Шта-
тах. Местом ее «рождения» являет-
ся Париж, а творцом — скульптор
Фредерик Огюст Бартольди.
Это — статуя так называемой
свободы. Мы говорим «так назы-
ваемой». ибо давно уже известно,
какую именно «свободу» символи-
зирует ныне эта гигантская ста-
туя: свободу капитала, свободу
для фашистских порядков.
Но любопытно, что сооружение
статуи Финансировалось вовсе не
Америкой. Ее поставили на по-
жертвования французских граж-
дан — статуя была подарена США
правительством Франции. Работа
была начата в 1874 году, а закон-
чена десятью годами спустя —
21 мая 1884 года.
Как произведение искусства ста-
туя Бартольди не представляет
ценности. Но конструкция ее и
история ее создания любопытны.
Огромная статуя, достигающая в
высоту 46 метров, не могла быть
отлита целиком, ее пришлось мон-
тировать из отдельных элементов.
Этих элементов, выполненных из
медного листа толщиной 2,4 мил-
лиметра, было свыше трехсот, а
весили они все -вместе 91 тонну.
Все элементы были связаны в од-
но целое специальной стальной не-
сущей конструкцией, весившей
113 тонн. Проектировал эту конст-
рукцию знаменитый французский
инженер Эйфель, создатель башни
в Париже.
Смонтированную для пробы во
Франции статую затем вновь
разобрали на части, погрузили на
пароход и отправили в Нью-Йорк.
Здесь, на острове Бедлое, был воз-
веден соответствующих размеров
пьедестал (47 метров в высоту).
Открытие памятника состоялось
27 октября 1886 года.
Далеко не все знают, что в со-
временном Нью-Йорке статуя слу-
жит чем-то вроде видовой башни.
Внутри нее можно подняться на-
верх с помощью лифтов и оттуда
через многочисленные отверстия в
украшающей голову статуи диаде-
ме обозревать панораму города. На
видовой площадке внутри головы
статуи помещается 40 человек.
Можно подняться еще выше.
Внутри чаши факела, который
«Мисс Свобода» держит в руке,-
помещается 12 человек. Факел
находится на высоте 93 метров.
Стены внутренних помещений
статуи покрыты тысячами надпи-
сей. оставленных посетителями.
Когда в 1947 году было решено
убрать эти «украшения», пришлось
ассигновать 25 тысяч долларов и
закрыть доступ посетителей во
внутренние помещения статуи поч-
ти на три месяца После этого все
опять пошло по-старому.
ВЫШЛИ ИЗ П Е
ПЕРЕДНИЙ КРАЙ
Эта книга1 рассказывает о новых
рубежах науки и техники: о тех,
что уже преодолены, и о тех, что
еще ждут своих первооткрывате-
лей.
Полупроводники и геология,
стекло и кибернетика, электронные
машины и новые источники
сырья — автор щедр в выборе тем,
1 Г. Блок. «Пути науки». Молодая
Гвардия, 1961.
их ему подсказала наша действи-
тельность. И он строит свой рас-
сказ продуманно и четко: подзаго-
ловок книги- «Совсем рядом с гря-
дущим» раскрывает ее основную
идею.
Рядом с грядущим уже хотя бы
потому, что новые свойства глин и
стекла, открытые нашими учены-
ми, позволяют по-новому исполь-
зовать свойства этих давних зна-
комцев человека. Потому, что
«солнечные кристаллы» — полупро-
водники это не только портатив-
ные наисовременнейшие приемни-
ки, холодильники, которые можно
превратить в сушильные шкафы,
это не только видеотелефон и ра-
диостанция спутника, но и многое,
многое другое, пока только рож-
дающееся в тиши лабораторий. А
завтра все эти новинки так же
властно войдут в нашу жизнь, как
уже вошло многое из того, что вче-
ра еще казалось чудом.
В книге немало документально-
точно переданного, точно увиден-
ного. И совершенно закономерна
заключительная глава: в ней автор
вводит нас в город будущего. Ка-
жется, так и видишь, эти светлые
солнечные улицы со стеклянными,
серебряными и золотистыми до-
мами. Тихие аллеи-дорожки, про-
ложенные среди кустарников, шум-
ные магистрали с интенсивным
движением, вынесенные за гра-
ницу микрорайона... Пройдет еще
несколько лет, и смелые планы,
которые для нас, советских лю-
дей — руководство к действию,
превратятся в поселки-спутники, в
десятки новых городов, в одном
из которых, возможно, будем жить
и мы с вами.
Но это книга не только о маши-
нах, изобретениях, чудесах техни-
ки. Она и об их авторах. На пер-
вом плане в ней — люди, чей упор-
ный и напряженный труд позволил
совершить чудесные открытия.
Георгий Блок написал интерес-
ную книгу о реальном, близком
увлекательном прогрессе техники
и науки, который играет столь
важную роль в нынешней семи-
летке. Хочется отметить также жи-
вые остроумные рисунки художни-
ка А. Кошелева. Они хорошо «при-
вязаны» к тексту, именно там, где
наиболее необходимы.
А. МИРЛИС
ПОДВОДНАЯ
ЛАБОРАТОРИЯ
«Все сгрудились У эхолота и по-
жирают глазами ленту, сплошь за-
пятнанную «бабочками». «Северян-
ка» уже на той же глубине, что и
рыба... Соловьев, накрывшись с го-
ловой меховой курткой, чтобы не
мешал внутренний свет, прирос к
иллюминатору левого борта, я за-
мер у верхнего и вглядываюсь в
слой воды над лодкой.
На бесконечном зеленом фоне то
и дело вспыхивают в лучах све-
тильников и проносятся к корме
золотистые точки. Беспомощно
ткнулся в стекло увлекаемый те-
чением крошечный малек с радуж-
ным брюшком. Отскочила, ударив-
шись о борт, и засветилась голу-
боватым сиянием прозрачная ме-
дуза. Серебристым лунным серпом
блеснула какая-то рыба. Да ведь
это селедка! Наконец-то мы встре-
тились «лицом к лицу»! С трудом
перевожу дух».
Так пишет начальник подводной
экспедиции, молодой ученый Влади-
мир Ажажа о первой встрече «Се-
верянки» с обитателями моря. Его
книга1 — это увлекательный рас-
сказ о реальном воплощении меч-
ты Жюля Верна — через иллюми-
наторы специального подводного
корабля заглянуть в тайны морс-
ких глубин.
...Подводная лодка, управляемая
советскими следопытами моря,
идет навстречу мраку, туману,
штормовой океанской волне. «Она
‘ Владимир Ажажа. «Северянка»
уходит в океан. Географгиз, 1961.
112 стр.
40
ЯСФППЬТВЯОЕ
ОЗЕРО
У. ПРЕСТО
Я ходил по озеру. Я исходил его
вдоль и поперек — сорок семь
гектаров! — не замочив ног. Вспом-
нился Свен Гедин, исследовавший
в Азии блуждающее озеро; да толь-
ко это озеро похлеще! Правда,
ступни погружались на несколько
сантиметров в черный сироп, и ес-
ли стоять неподвижно, то они по-
степенно уходили все глубже и
глубже... Неприятное ощущение.
Я находился в одном из самых
жарких уголков земного шара: на
асфальтовом озере острова Три-
нидад.
Чернокожие рабочие в широко-
полых шляпах ходили по исполин-
ской «граммофонной пластинке»,
вырубая кирками глыбы асфальта.
Они переносили асфальт на голо-
ве и сваливали в маленькие ваго-
нетки, которые отправлялись пря-
мо на очистительный завод, распо-
ложенный тут же на берегу. Там
асфальт варят в больших чанах,
выпаривая воду, а затем разлива-
ют для экспорта в бочки.
Туристу это угрюмое озеро по-
кажется невыносимо скучным —
между тем оно одно из великих
чудес природы. Озеро расположено
на высоком плато у моря, при-
мерно в девяносто пяти километ-
рах южнее Порт-оф-Спейна, неда-
леко от того места, где Колумб в
июле 1498 года, во время своего
третьего плавания в Новый Свет,
впервые увидел землю. Благодаря
озеру Тринидад оказался одним из
крупнейших в мире поставщиков
асфальта.
Самое поразительное — что озе-
ро кажется неисчерпаемым. Десят-
ки лет здесь идет хищническая до-
быча, уже извлечено больше де
сяти миллионов тонн асфальта, а
уровень озера практически не по-
низился. На место добытого непре
рывно поступает новый асфальт.
За день извлекут тридцать-сорок
тбнн, а назавтра огромная рана
уже затянулась.
О глубине природного резервуа
ра можно только гадать. Бурили
на глубину до ста метров, но дна
не достали. Геологи допускают, что
озеро может оказаться неистощи-
мым. Во всяком случае, они твер
до обещают, что можно, не опаса-
ясь за судьбу месторождения, до-
бывать асфальт такими же тем-
пами еще пятьсот лет. Запасы ас-
фальта пополняются автоматиче-
ски, причем качество — лучшее,
какое только можно пожелать.
Ученые до сих пор спорят о про
исхождении озера. Полагают, что
нефть и газы смешались под зем
лей с потоком ила и выливаются
в кратер потухшего вулкана, слу-
жащий природной цистерной. Со
гласно легенде, под асфальтом по-
гребена целая индейская дерев-
ня — кара богов за то, что индей-
цы убили священных колибри, в
которых вселились души предков.
Колибри встречаются в истории
Тринидада с тех самых пор, как
на остров впервые пришли кари-
бы и араваки. Во времена Колум-
ба Тринидад назывался «Землей
Колибри»; и по сей день крохотная
птичка является символом этого
острова.
Впрочем, нередко на свет появ-
ляются свидетельства того, что под
черным покровом озера и в самом
деле скрываются удивительные
загадки. Рабочие находят в ас-
фальте самые неожиданные вещи:
оружие и предметы быта индей
цев, части скелета, зубы и клыки
доисторических животных. Не так
давно был обнаружен кусок челюс
ти мастодонта; это побудило уче-
ных впервые заключить, что древ-
ний исполин из семейства слонов
некогда обитал на Тринидаде. Со-
бирают также немало окаменело-
стей птиц, которые завязли и по-
гибли в асфальте.
В 1928 году здесь произошло
удивительное событие, которое до
сих пор дразнит воображение уче-
ных. Внезапно из недр озера по
явился ствол могучего дерева. Он
поднялся торчком на высоту почти
четырех метров, простоял так не
сколько дней, потом медленно на
клонился и стал тонуть, пока во-
все не исчез. Все это длилось в об-
щей сложности около месяца, и
рабочие успели отпилить сверху
кусок. Специалисты установили,
что древесина сохранилась удиви-
тельно хорошо, как если бы дере-
во было срублено совсем недавно,
а между тем исследование показа-
ло, что стволу около пяти тысяч
лет!
Перевел с шведского
Л. ЖДАНОВ
В. ЛИНЦ, инженер
Рисунки ГО. ЗАЛЬЦМАНА
несет не смертоносные торпеды, а
снаряжение искателей тайн жизни
соляной купели, не дуло орудия
смотрит вперед с ее палубы, а ка-
мера подводного телевизора».
Рассказать о том, что же увиде-
ли ученые и моряки в подводной
пучине — это значит пересказать
содержание книги. Но кое на чем
все-таки хочется остановиться. Вот,
например, еще недавно считалось,
что шторм разгоняет рыбу, и это
подтверждалось даже показаниями
эхолотов. А в действительности
«во время шторма и несколько
дней после него весь верхний
слой воды от поверхности до
40—50 метров вглубь предельно
аэрирован. Большая насыщенность
воды пузырьками воздуха в этом
слое создает непреодолимую пре-
граду для излучаемой эхолотами
ультразвуковой энергии, и она за-
тукает, не дойдя до скоплений ры-
бы. А под водой, там, куда шторм
не может донести свой «сквозняк»,
в мире тишины, лодка без помех
обнаруживает сельдь...»
Участники экспедиции не только
видели, но и слышали обитателей
океана. При помощи приборов они
уловили писк, мяуканье и посви-
стывание сельди, опровергнув тем
самым поговорку: «Нем, как рыба».
Записав рыбью «песню» на магни-
тофон, ученые пришли к интерес-
ному практическому предложению:
а что, если передавать эту песню
в толщу воды, приманивать ею ры-
бу, собирать ее в косяки и ловить?
«Северянка» ныряла под трал,
наблюдала за его работой, за по-
вадками рыбы в момент лова, а
однажды на киноленту было засня-
то интереснейшее явление — пове-
дение косяка трески в период пи-
тания. Автор книги рассказывает
и об одном тревожном явлении —
загрязнении вод Атлантического
океана радиоактивными вещества-
ми. Делают это американцы и анг-
личане.
«Северянка* — первая ласточка.
За ней в глубь океана пойдут дру-
гие наши исследовательские судна.
Бороздя голубой континент, они
будут находить скопления рыбы.
Они будут ловить редкостных глу-
боководных животных, собирать
водоросли, вести археологические
раскопки, отыскивать месторож-
дения железа, титана, золота, неф-
ти и другие сокровища, которыми
богато океанское ложе. В реаль-
ность этих идей веришь, их осу-
ществление под силу людям, соз-
давшим первыми в истории искус-
ственные спутники .Земли, косми
ческие корабли, атомный ледокол,
людям, строящим коммунизм.
Капитан первого ранга
Л. ЧЕРНОУСЬКО
ЖАРЕНЫЙ ГУСЬ —
6 МИНУТ
— Вы не очень голодны?
Я был голоден, как зверь, но
скромно мотнул головой: не очень.
— К сожалению, кроме сосисок,
ничего нет.
— Ладно,— согласился я,— со-
сиски так сосиски.
Вера Павловна достала откуда-
то стеклянную посудину наподо-
бие миски и положила туда пяток
сосисок — все, что оставалось в
холодильнике. Затем накрыла мис-
ку стеклянной крышкой и подошла
к светло-серому металлическому
шкафу. Этот шкаф стоял так, что
его не сразу и заметишь. Верхняя
крышка была чуть-чуть скошена
и вся усеяна кнопками и тумбле-
рами...
Вера Павловна открыла дверцу,
расположенную ниже пульта
управления, поставила внутрь мис-
ку с сосисками. Раздался щел-
чок — дверца захлопнулась.
— Позвольте, вы забыли налить
воду,— заметил я.
— Не беспокойтесь. Качество
сосисок от этого не пострадает,
даже улучшится,— ответила Вера
Павловна и нажала одну из кно-
пок. Тотчас закраснел глазок на
пульте, затем вспыхнул второй.
Секундная стрелка побежала по
кругу. Ровно через минуту раз-
дался звонок. Лампочки на пульте
погасли.
— Ну, вот и готово.— С этими
словами Вера Павловна открыла
дверцу и достала посудину.
«Как это ей не горячо»,— поду-
мал я, глядя, как она спокойно
ставит миску на стол, снимает
крышку...
От миски исходил вкусный запах
вареного мяса. Гостеприимная хо-
зяйка пригласила: угощайтесь. Я
осторожно коснулся стекла посу-
дины. Оно было совершенно хо-
лодным, но сосиски... Во-первых,
как им и положено, они были
ужасно горячими, во-вторых, за-
метно потолстели. Жирные капли
сока медленно стекали в миску.
41
вают переменными, изменяют
свою напряженность. Циклы этих
изменений (или колебаний) повто-
ряются, сменяя друг друга, с
определенной частотой.
Частота — число циклов в еди-
ницу времени — измеряется в гер-
цах. Один герц — это одно коле-
бание в секунду. Обычная, как ее
называют, промышленная частота
переменного тока — 50 герц. Пе-
ременным током этой частоты мы
пользуемся в быту, включая ра-
диоприемник или электролампу.
Но можно заставить электромаг-
нитные поля колебаться в тысячи
и миллионы раз чаще. Тогда они
приобретут новые свойства.
института токов высокой частоты
имени Вологдина (НИИ т.в.ч.).
Так появилась необыкновенная
скоростная печь, способная за
6 минут приготовить гуся.
ТЕПЛО — ИЗНУТРИ
Вы стоите возле газовой или
электрической плиты. На сково-
родке жарится картошка, в каст-
рюле кипит суп. Но жарко не
только картошке или супу — жар-
ко и вам. Львиная доля тепла тра-
Но главное — по вкусу сосиски бы-
ли какие-то особенные, таких я ни-
когда не ел. Я сказал об этом Ве-
ре Павловне, она рассмеялась.
— Сосиски варятся в собствен-
ном соку, и вам и им это только
на пользу. Испарения влаги в печ-
ке не происходит, это способству-
ет сохранению витаминов.
— Ну хорошо,— сказал я, уплэ-
тая последнюю сосиску.— А если
бы я захотел отведать гречневой
каши?
Я где-то слышал, что должно
пройти часа три-четыре, пока греч-
невая каша как следует упреет.
—- Смотря сколько каши вам
нужно. Если полутора килограм-
мов хватит, то не пройдет трех
минут, и каша будет готова.
Мои аппетиты разрастались.
— Вы знаете, я очень люблю
жареного гуся...
— Если бы он был! — Вера Пав-
ловна мечтательно прикрыла гла-
за. Потом решительно добавила:—
Давайте гуся, изжарим минут за
шесть.
Шесть минут!
— И корочка будет румяной?
— Будет. Для этого нужно толь-
ко нажать вот эту кнопку, вклю-
чится инфракрасный облучатель —
и румяная корочка обеспечена...
Это не отрывок из фантастиче-
ского рассказа.
Чудесная печка, в которой мож-
но изжарить гуся за шесть минут,
существует. Она способна и на
другие чудеса: килограмм рыбы,
например, можно приготовить в
ней за две минуты, за полторы —
изжарить такое количество котлет,
которого хватит для 20 человек, а
килограмм бисквитов испечь за че-
тыре минуты.
От этих цифр ахнут видавшие ви-
ды повара, не говоря уже о до-
машних хозяйках.
Т.В.Ч.
Эти три буквы означают: токи
высокой частоты. Электрическое и
магнитное поля, как известно, бы-
Практическому применению вы-
сокочастотных электромагнитных
колебаний положил начало
А. С. Попов, когда осуществил
первую в мире радиосвязь. После
этого т.в.ч. длительное время ис-
пользовались только в радиотех-
нике. Ведь радиоволны — это
электромагнитные волны с часто-
той колебаний от 15 тысяч до
300 миллиардов герц.
Шло время, и была замечена
еще одна замечательная особен-
ность т.в.ч. Если в электромаг-
нитное поле высокой частоты по-
местить какое-то вещество, оно
нагревается. Так возник индук-
ционный нагрев металла, а впо-
следствии — поверхностная закал-
ка стальных изделий. С помощью
т.в.ч. стали плавить металл и су-
шить дерево. Сегодня т.в.ч. участ-
вуют в вулканизации резины и
производстве пластмасс.
Способность глубокого прогре-
ва живых тканей пригодилась и
медицине: диатермия обязана сво-
им возникновением т.в.ч.
Если с помощью т.в.ч. можно
нагревать металл, то почему бы
не заставить их готовить пищу?
Эта смелая мысль нашла вопло-
щение в работах одной из лабора-
торий Научно-исследовательского
тится на бесполезный нагрев окру-
жающего воздуха, сковородки,
кастрюли, а продукту перепадает
немного. К. п. д. такого нагрева
очень низок.
Когда вы подогреваете пищу на
электрической или газовой плите,
в печи или на керосинке — коро-
че говоря, когда тепловая энер-
гия от ее источника передается
излучением,— тепло поступает к
нагреваемому продукту снаружи.
Пока оно не доберется до сердце-
вины, пища не проварится или не
прожарится — внутри она останет-
ся сырой.
Принцип высокочастотного на-
грева прямо противоположен. Теп-
ло выделяется внутри продукта —
там, где сосредоточена энергия
т.в.ч. Оно не теряется впустую.
Поэтому температура растет с
огромной быстротой, к.п.д. нагре-
ва необыкновенно высок.
Итак, вы помещаете в камеру
печи пока еще не съедобные пи-
щевые продукты — хотя бы не-
сколько сырых отбивных—и на-
жимаете кнопку. Загорается одна
неоновая лампочка, а спустя не-
сколько мгновений — вторая. Это
означает, что последовательно
включились в работу два магнет-
рона.
Магнетрон — это электронная
лампа. Главная деталь лампового
генератора, в котором происходит
преобразование обычной промыш-
ленной частоты — 50 герц в сверх-
высокую — 2400 миллионов герц.
Электромагнитная энергия этих
сверхвысоких частот по двум вол-
новодам попадает в камеру, где
сейчас находятся ваши отбивные.
Кстати, посуда, в которую вы по-
мещаете пищу, должна быть либо
стеклянной, либо фарфоровой —
металл не пропускает энергию
т.в.ч., он «берет ее себе».
Камера печи герметизирована,
и вредное влияние т.в.ч. не про-
никает наружу. Правда, любители
кухонных ароматов не смогут уло-
вить во время нагрева ни малей-
шего запаха пищи, зато готовый и
весьма ароматный продукт вы по-
лучите в готовом виде через счи-
танные минуты. Остается добавить,
что каждый магнетрон потребляет
электрическую мощность в полто-
ра киловатта — не так уж много,
если сравнить с результатами...
Созданная в НИИ т.в.ч. имени
Вологдина высокочастотная печь
для приготовления пищи демонст-
рировалась летом 1961 года на
Выставке достижений народного
хозяйства среди других изделий
Ленинградского совнархоза. Пока-
зывала ее нам сотрудница инсти-
тута Вера Павловна Мартынова, а
вот с Евгением Александровичем
Бамбергом и Галиной Михайловной
Малковой — руководителями ра-
боты — познакомиться, к сожале-
нию, не удалось.
«ОДНУ МИНУТОЧКУ!»
Не все еще хорошо в опытном
образце печи, названной МПА-3.
Довольно дорого обходятся маг-
нетроны. Ничего не поделаешь —
ручная работа. Конечно, когда по-
добные печки будут выпускаться
серийно, положение изменится.
Но уже сейчас, при теперешней
стоимости печей т.в.ч., можно
считать вполне реальным приме-
нение их на предприятиях об-
щественного питания.
С приходом высокочастотной
печи в столовые и рестораны не
только совершенно преобразятся
условия труда на кухне, но, не-
сомненно, поднимется качество
пищи, улучшится обслуживание по-
сетителей. И если, принимая у вас
заказ на отбивную, вам скажут:
«Одну минуточку!», это не будет
усыпляющей вашу бдительность
вежливой фразой. Отбивная и
впрямь будет готова через мину-
ту, и какая отбивная!
К МПА-3 проявляют большой ин-
терес и Аэрофлот и геологи. Вот
только работники общественного
питания... То ли они не ходят на
выставки, то ли МПА-3 слишком
уж непохожа на обычное кухон-
ное оборудование, но только она
не привлекла их внимания. Может
быть, они просто не верят, что в
поварском деле могут появляться
столь необычные новинки. В та-
ком случае — приятного им раз-
очарования.
А мы чуточку помечтаем. Вот
если бы ученые, совершенствуя
конструкцию высокочастотной пе-
чи, сделали ее доступной домаш-
ним хозяйкам!

Станислав ЛЕМ
Перевод В. КОВАЛЕВСКОГО
Рисунки И. УШАКОВА
Лет шесть назад, когда я только возвратил-
ся из путешествия, однажды поздним вечером
ко мне пришел какой-то человек и оторвал ме-
ня от писания мемуаров.
— Господин Тихий, — заговорил он, едва по-
явился в моем кабинете,— вероятно, к вам при-
ходят всевозможные вымогатели, мошенники и
безумцы и пробуют надуть вас или увлечь сво-
ими россказнями, не так ли?
— Верно,— отвечал я,— бывает и такое... Но
что вы от меня хотите?
— Среди множества таких персон,— продол-
жал непрошенный гость,— время от времени
может оказаться, скажем, один на тысячу, ка-
кой-нибудь в полном смысле слова непризнан-
ный гений. Это вытекает из неумолимых зако-
нов статистики. Так вот, господин Тихий, та-
кой человек перед вами. Моя фамилия Декан-
тор. Я профессоо сравнительной онтогенетики.
Никакой кафедры я сейчас не занимаю, потому
что на преподавание у меня просто нет време-
ни. Но дело, однако, не в этом. Я был занят
проблемой, решению которой посвятил сорок
восемь лет своей жизни, прежде чем. вот сей-
час, не подошел к финалу.
— У меня тоже мало времени,— отвечал я.
Этот человек мне определенно не нравился. Он
показался мне скорее наглецом, чем фанати-
ком, а я же предпочитаю фанатиков, если толь-
ко у меня есть возможность выбирать. Кроме
43
того, было ясно, что он потребует от меня по-
мощи, а я скупец и не боюсь признаваться в
этом. Это не значит, что я не могу поддержать
своими средствами какое-нибудь предприятие,
но всегда делаю это неохотно, с большими раз-
думьями
Тем не менее я добавил спустя несколько се-
кунд:
— Может быть, вы объясните, в чем дело?
Разумеется, я ничего не могу вам обещать. Ме-
ня поразила одна из фраз, произнесенных ва-
ми. Вы сказали, что посвятили этой проблеме
сорок восемь лет, но сколько же вам тогда лет,
скажите, пожалуйста?
— Пятьдесят восемь,— спокойно ответил он.
Он все еще стоял, держась за спинку стула,
словно ожидая, что я приглашу его сесть. Я
пригласил бы, разумеется, но то, что он так
явно показывал, что ждет приглашения, слег-
ка возмутило меня, к тому же я уже сказал,
что он показался мне весьма антипатичным.
— Проблемой этой,— продолжал он,— я за-
нялся, будучи десятилетним мальчишкой. Де-
ло в том, господин Тихий, что я не только ге-
ниальный человек, но был также и гениальным
ребенком.
— Слушаю вас.— Если бы ледяной тон слов
мог понижать температуру в помещении, то
после нашего обмена фразами с потолка могли
свисать ледяные сосульки.
— Я изобрел душу, — проговорил Декантор,
глядя на меня искоса. Он произнес это так, как
сказал бы. что придумал новый вид стиратель-
ной резинки.
— Вот оно что! Скажите, пожалуйста, ду-
шу,— отвечал я почти сердечно. Масштаб его
наглости начал меня вдруг забавлять.— Инте-
ресная вещь! Впрочем я уже где-то слышал об
этом раньше. Может быть, от кого-либо из ва-
ших знакомых?
Необычный посетитель смерил меня взгля-
дом и тихо сказал:
— Господин Тихий, давайте заключим согла-
шение. Вы постараетесь удержаться от острот,
скажем, в течение пятнадцати минут. Потом мо-
жете острить сколько угодно. Согласны?
— Согласен,— ответил я, возвращаясь к
прежнему нарочито сухому тону.— Слушаю вас.
Это не пустомеля — такая мысль появилась у
меня в голове Его тон был чересчур категори-
ческим. Пустомели не бывают такими требова-
тельными. «Пожалуй, он просто маньяк»,— по-
думал я.
— Садитесь,— пробурчал я в его сторону.
— В сущности все элементарно,— заговорил
человек, назвавший себя профессором Декан-
тором.— Люди тысячи лет веоят в существова-
ние души. Философы, поэты, священнослужи-
тели приводят всевозможные аргументы в дока-
зательство ее существования. Согласно одним
религиям это некая нематериальная субстанция,
сохраняющая после смерти человека его инди-
видуальность; согласно другим это некое осо-
бое, вечное жизненное начало, лишенное черт
личности. Однако вера в то, что человек не ис-
чезает с последним вздохом, что нечто в нем
способно существовать и после его смерти,
много веков бытовала в представлениях людей.
Мы, живущие сейчас, знаем, что никакой ду-
ши нет. Но есть сеть нервных волокон, в ко-
торых происходят опоеделенные процессы, свя-
занные с жизнедеятельностью человеческого
организма. То. Что ощущает при этом человек,
его сознание — это, собственно, и есть душа.
Декантор помолчал несколько секунд и за-
тем заговорил снова:
— Хорошо известно, что существует потреб-
ность в бессмертной душе, желание жить веч-
но, стремление, чтобы существование личности
во времени было бесконечным, наперекор из-
менениям и распаду всего остального в приро-
де. Это сжигающее человека желание настоль-
ко сильно, что невольно напрашивается вопрос:
а нельзя ли его удовлетворить?
Сначала я рассмотрел возможность сделать
человека бессмертным физически, телесно. Но
этот вариант я затем отбросил, ибо в сущности
он был лишь продолжением обманчивых и
призрачных надежд. Ведь бессмертные тоже мо-
гут гибнуть, в результате, например, несчаст-
ных случаев, катастроф. А. кроме того, это по-
влекло бы за собой массу сложных проблем,
таких, как перенаселение! Короче говоря, ряд
соображений привел к тому, что я решил изо-
брести душу. Только душу. Почему, говорил я
себе, нельзя ее создать, как удалось создать,
например, самолет? Ведь и самолетов когда-то
не было, были лишь мечты о полете — и вот
они осуществились.
Подойдя к проблеме с этой стороны, я в сущ-
ности разрешил ее. Все остальное было лишь
вопросом соответствующих знаний, средств и
достаточного терпения. Всем этим я обладал,
и поэтому сегодня могу заявить вам: искусст-
венная душа существует, господин Тихий. Каж-
дый может ее иметь, бессмертную. Могу из-
готовить ее для каждого человека индивидуаль-
но, с полной гарантией. Моя душа, вернее, ду-
ша моей конструкции, сможет существовать по
крайней мере столько времени, пока не погас-
нет Солнце, и Земля не превратится в ледя-
ную глыбу.
Душой, о которой идет речь, я могу одарить
любого человека, но только живого. Мертвому
дать душу я не в состоянии. Это лежит за пре-
делами моих возможностей. Живые — другое
дело. Эти могут получить у профессора Декан-
тора бессмертную душу. Не даром, разумеется.
Ведь она продукт сложной технологии, дли-
тельного и трудоемкого процесса и стоит поэто-
му немало. При массовом производстве цена
ее будет ниже, но пока стоимость ее значи-
тельно превышает стоимость самолета, скажем.
Однако принимая во внимание, что речь идет о
вечности, полагаю, что цена относительно низ-
кая...
Декантор снова помолчал, а затем раскрыл
свои карты:
— Я пришел к вам потому, что изготовление
первого экземпляра души полностью исчерпа-
ло мои средства. Предлагаю вам основать ак-
ционерное общество под названием «Бессмер-
тие», с тем чтобы вы финансировали пред-
приятие, получив взамен сорок пять процентов
чистой прибыли...
— Прошу извинения,— прервал я его.— Не
соблаговолите ли вы сообщить мне сначала не-
которые подробности о вашем изобретении?
— Конечно,— ответил он.— Но пока мы не
подпишем договора в присутствии нотариуса,
господин Тихий, я смогу поделиться с вами
лишь информацией общего характера. Дело в
том, что у меня нет денег даже на уплату
пошлины...
— Хорошо. Мне понятна ваша осторожность.
Но вы, надеюсь, догадываетесь, что ни я, ни
любой другой не поверит вам на слово.
— Естественно,— вздохнул изобретатель, вы-
нимая из кармана завернутую в белую бумагу
небольшую коробку.
— Здесь находится душа... одной особы.
— Могу ли я знать, кого?
— Да,— ответил мой необычный гость после
минутного колебания.— Моей жены.
Я смотрел на эту перевязанную шнурком и
запечатанную коробку с огромным недоверием
и все-таки, под воздействием его энергичного
и категорического тона, испытал что-то вроде
содрогания.
— Вы не откроете? — спросил я, видя, что он
держит коробку в руке, не прикасаясь к пе-
чатям.
— Нет. Пока нет. Моя идея, господин Тихий,
в очень упрощенном изложении, таком упро-
щенном, что оно стоит почти вплотную с ис-
кажением истины, заключается в следующем.
Что такое наше сознание? Когда вы смотрите
на меня, в этот момент, например, сидя в удоб-
ном кресле, и ощущаете аромат хорошей сига-
ры, которую вы не сочли необходимым мне
предложить, когда вы колеблетесь, не зная,
за кого меня принять: за мошенника, сума-
сшедшего или необычайного человека, когда
наконец, ваш взгляд улавливает все краски и
тени окружающих предметов, а нервы и мус-
кулы беспрерывно посылают «срочные теле-
граммы» о своем состоянии в мозг — все это
вместе и составляет, собственно говоря, вашу
«душу». Для нас с вами было бы лучше, ве-
роятно, сказать, что это просто активное со-
стояние вашего разума. Да, признаюсь, что
употребляю слово «душа» в силу некоторого
присущего мне упрямства, но меня оправдыва-
ет то, что это простое слово понятно всякому,
говоря точнее, каждый полагает, что знает, о
чем идет речь, когда слышит это слово...
Обратите внимание, что наша, материалисти-
ческая точка зрения не признает существова-
ния не только души бессмертной, нетелесной,
но и такой, которая не была бы лишь минут-
ным отпечатком вашей личности, а некоторой
неизменной, вневременной и вечной категори-
ей — такой души, вы со мной согласитесь, ни-
когда не было, никто из нас ею не обладает.
Душа юноши и душа старца, хотя и имеют сход-
ные черты, если речь идет об одном и том же
человеке,— эти состояния сознания совершенно
различны. Моя синтетическая душа представля-
ет собой зафиксированный навечно отпечаток
человеческого сознания в какой-то определен-
ный момент. Как я это делаю? Беру субстан-
цию, весьма подходящую для этого, и с мак-
симально возможной, ювелирной точностью,
атом по атому, молекула по молекуле, воспро-
извожу конфигурацию живого мозга. Копия эта
уменьшенная, в масштабе один к пятнадцати.
Поэтому коробка, которую вы видите, такая ма-
ленькая. При желании можно было бы разме-
ры души уменьшить еще больше, но я не вижу
для этого никакой веской причины, стоимость
же производства при этом возросла бы неимо-
верно. Душа, которую я запечатлеваю в ?гом
веществе, это не модель, не мертвая сетка
нервных волокон... как это у меня случалось в
самом начале работы, когда я производил экс-
перименты на животных. Здесь скрывалась са-
мая большая и в сущности единственная труд-
ность. Дело ведь заключалось в том, чтобы в
этой субстанции было сохранено живое, чув-
ствующее, способное к неограниченному поле-
ту воображения, во сне и наяву, вечно изме-
няющееся, вечно чувствительное к ходу вре-
мени сознание, и чтобы одновременно оно оста-
валось самим собой, чтобы материал неизмен-
но сохранял свои качества... Были моменты,
господин Тихий, когда эта проблема казалась
мне неразрешимой в такой же степени, в ка-
кой, по-видимому, кажется она неразрешимой
вам сейчас, и единственным моим утешением
была вера в свое упрямство. А я очень упрям.
Потому-то мне и удалось добиться своего...
— Минуточку...— прервал я, ощущая всю не-
обычность разговора,— так вы утверждаете...
Здесь, в этой коробке, находится некий мате-
риальный предмет, так? Который заключает в
себе сознание живого человека? Каким же обра-
зом он может общаться с окружающим миром?
Видеть его? Слышать и...— я замолчал, потому
что на лице Декантора появилась откровенная
усмешка.
— Вы сказали «обшаться с миром»? Даже ес-
ли бы эта душа общалась с миром лишь раз
в сто лет, то спустя миллиард веков она долж-
на бы, чтобы вместить в своей памяти воспо-
минания об этих общениях, приобрести разме-
ры, сравнимые с размерами континента, а
спустя триллион веков — сравнимые с разме-
рами земного шара. А что такое триллион ве-
ков в сравнении с вечностью? Мыслящая лич-
ность, живой человек растворился бы в океане
памяти, как капля крови растворяется в море,
и что стало бы тогда с гарантированным бес-
смертием?..
— Как...— пробормотал я,— вы утверждаете,
что... значит, полная изоляция...
— Разумеется! Разве я сказал, что в этой
коробке весь человек? Мы ведь говорили толь-
ко о душе. Вообразите себе, что с этой секунды
вы перестаете получать всякую информацию
из окружающего вас мира, что ваш мозг удален
из тела, но продолжает существовать во всей
полноте жизненных сил. Вы станете, разумеет-
ся, слепым и глухим, в определенном смысле
парализованным, поскольку не будете иметь в
своем распоряжении тела, однако целиком со-
храните внутреннее зрение, то есть ясность
разума, полет мысли, вы можете сколько угод-
но думать, развивать воображение, фантазиро-
вать, переживать надежды, печали, радости,
вызванные изменениями душевного состояния.
Все это дано и душе, которую я кладу на ваш
стол!
— Это ужасно! — не выдержал я.— Слепой,
глухой, парализованный... на века.
— Навечно,— поправил он меня.— Я сказал
вам уже столько, что могу добавить лишь одно.
В коробке находится кристалл — искусствен-
ный, не существующий в природе, субстанция,
не вступающая ни в какие химические соеди-
нения, физически устойчивая... в непрерывно
вибрирующих молекулах ее и заключена душа,
которая чувствует и мыслит...
— Вы чудовище,— произнес я тихо и спо-
койно.-- Отдаете ли вы себе отчет в том, что
сделали? А впрочем,— неожиданно успокоился
я,— ведь сознание человека не может быть по-
вторено. Если ваша жена живет, ходит дума-
ет, то в этом кристалле заключена, в лучшем
случае, некая копия ее души, но отнюдь не са-
ма душа.
— Нет,— возразил Декантор, глядя на короб-
ку.— Видите ли, господин Тихий, вы совершен-
но правы. Невозможно создать душу кого-то,
кто живет. Это была бы чепуха. Бессмертную
душу можно создать человеку лишь в момент
его смерти. К тому же процесс знакомства с
детальным строением мозга человека, которо-
му я изготовляю душу, губит этот живой мозг...
— Послушайте...— прошептал я,— вы... уби-
ли свою жену?
—Я дал ей вечную жизнь,— отвечал он, вы-
прямляясь.— Впрочем, это не имеет отношения
к делу, которое мы обсуждаем. Если хотите,
это вопрос между моей женой,— он положил ла-
донь на коробку,— и мной, судом и полицией.
Поговорим о чем-либо ином.
Несколько минут я не мог произнести ни
слова. Затем вытянул перед собой руку и кон-
чиками пальцев прикоснулся к коробке, завер-
нутой в толстую бумагу: она была такой тя-
желой, словно в ней был свинец.
— Ладно,— сказал я, — пусть будет по-ваше-
му. Поговорим о чем-либо ином. Предположим,
я дам вам средства, которые вы просите. Не-
ужели вы настолько безумны, чтобы полагать,
будто найдется хоть один человек, согласный
дать себя убить только для того, чтобы его ду-
ша бесконечное множество веков страдала от
невообразимых мук — лишенная даже возмож-
ности самоубийства?
— С самоубийством, действительно, есть опре-
деленные трудности,— согласился после непро-
должительного раздумья Декантор.— Но ведь
можно, по-видимому, рассчитывать на таких лю-
дей, как неизлечимо больные, как утомленные
жизнью, как старцы, дряхлые физически, но
ощущающие в себе огромное количество ду-
ховных сил..
— Смерть не самый худший выход для них,
учитывая недостатки бессмертия, которое вы
им предлагаете,— пробормотал я.
Декантор усмехнулся:
— Скажу вам нечто такое, что. быть может,
покажется вам забавным Я сам никогда не ис-
пытывал ни потребности обладать душой, ни
потребности существовать вечно. Но ведь че-
ловечество живет этой мечтой тысячи лет! Все
религии всегда твердят одно: они обещают веч-
ную жизнь. И вот я даю эту вечную жизнь. Даю
человеку уверенность в существовании и тогда,
когда его тело сгниет и превратится в прах.
Разве этого мало?
— Да, этого мало! Вы ведь сами говорили,
что это будет бессмертие души, лишенной те-
ла, его силы, его удовольствий, его ощущений...
— Можете не продолжать,— прервал он ме-
ня.— Если хотите, я познакомлю вас со свя-
щенными книгами всех религий, с трудами
многих философов, трактатами теологов, мо-
литвами. легендами — в них нет ни слова о
вечности тела. Телом пренебрегают, его даже
презирают. Душа понимается как противопо-
ложность и противопоставление телу. Как осво-
бождение от физических страданий, от всевоз-
можных опасностей, от болезней, старческого
увядания, от борьбы за все то, чего при своем
медленном горении требует постепенно разру-
шающаяся печь, которую мы называем орга-
низмом. Никто никогда не провозглашал бес-
смертия тела. Только душа может быть сохра-
44
ли он
большим ученым, но
нена и спасена. Я, Декантор, спасаю ее. Спа-
саю для вечности. Я нашел способ воплощения
мечты Не моей мечты. Мечты всего челове-
чества...
— Понимаю,— прервал я его,— Господин Де-
кантор, в некотором смысле вы правы. Но в
каком? Своим изобретением вы показали — се-
годня мне, а завтра, быть может, всему миру —
ненужность души! Показали, что бессмертие, о
котором говорят проповедники религии, чело-
веку не нужно. Больше того: каждый человек
перед лицом вечности, которой вы готовы его
одарить, будет чувствовать, уверяю вас, ужас-
ное отвращение и страх. Мысль, что бессмер-
тие, о котооом вы говорите, может стать моим
уделом, наполняет меня ужасом. Да. господин
профессор, вы доказали, что человечество ты-
сячи лет обманывало себя. Вы развеяли эту
ложь...
— Так вы думаете, что моя душа никому не
будет нужна? — спокойным, но каким-то мерт-
вым голосом спросил этот человек.
— Я уверен в этом! Ручаюсь вам... Как вы
можете думать иначе? Неужели вы сами жела-
ли бы этого? Ведь вы тоже человек!
— Я уже говорил вам... Сам я никогда не
испытывал потребности в бессмертии. Но я по-
лагал. что составляю в этом отношении исклю-
чение, раз человечество думает иначе. Я хотел
успокоить стремления людей, а не свои. На-
чалось с того, что я искал для себя какую-ни-
будь невероятно трудную проблему, сложность
которой лежала бы у границ моих возмож-
ностей. Я нашел такую проблему и разрешил
ее. В этом смысле это было моим личным де-
лом, но только в этом; по существу, она инте-
ресовала меня как научная проблема, которую
требовалось разрешить. Я поверил тому, о чем
писали величайшие мыслители всех времен.
Ведь и вам приходилось об этом читать... об
этом страхе перед исчезновением, перед зату-
ханием сознания в тот момент, когда оно об-
ладает такими богатствами, когда готово еще
творить... Мечтой людей было общаться с веч-
ностью. Я создал возможность такого общения.
Господин Тихий, быть может, этого хотят вы-
дающиеся личности? Гении?
Я покачал головой:
— Попробуйте. Но я не верю, чтобы хотя
один... Нет!
— Как. неужели вы полагаете, что это... ни
для кого не представляет ценности? Что никто
этого не захочет? Может ли такое быть?!
— Да,— отвечал я.
— Не выносите суждения так поспешно,—
спросил он.— Послушайте, ведь все еще в мо-
их руках Я могу приспособить ее, внести из-
менения... могу снабдить душу синтетическими
чувствами... правда, это лишит ее возможности
существовать вечно, но если чувства для лю-
дей так важны... уши... глаза..
— Люди не стремятся к бессмертию,— про-
должал я. выждав немного,— Они лишь не хо-
тят умирать раньше того, как исчерпают весь
запас своих духовных и физических сил. Они
хотят жить, профессор Декантор. Хотят чувст-
вовать землю под ногами, видеть облака в не-
бе, любить других людей, быть с ними и ду-
мать о них. Все, что утверждается сверх того,—
ложь. Я сомневаюсь даже, найдутся ли среди
людей такие, которые согласятся выслушать
вас так же терпеливо, как я... не говоря уже
о... желающих...
Несколько минут Декантор стоял недвижно,
всматриваясь в белый пакет, который лежал пе-
ред ним на столе. Затем он взял его и, кивнув
в мою сторону головой, направился к двери.
— Декантоо! — окликнул я его.
Он задержался у порога.
— Что вы собираетесь сделать.,, с этим?..
— Ничего.— холодно ответил он.
— Вернитесь. Минуточку... Так этого нельзя
оставить...
Не знаю, был ____ _ __ __ .
большим дельцом он был наверняка. Я не хо-
чу описывать торга, который у нас с ним раз-
горелся. Я не мог позволить ему исчезнуть.
Пусть даже потом приду к выводу, что он
разыграл меня и все, что он говорил, было от
начала до конца ложью, тем не менее на дне
моей души... на дне моей телесной, живой ду-
ши будет тлеть мысль о том, что где-то в за-
валенном хламом столе, на дне заполненного
ненужными бумагами ящика заточен челове-
ческий разум, живое сознание этой несчастной
женщины, которую он убил. И — словно этого
мало — одарил ее самым ужасным даром изо
всех возможных, повторяю, самым ужасным,
ибо нельзя представить ничего худшего, чем
вечное одиночество!
Речь шла, разумеется, об уничтожении кри-
сталла. Сумма, которую он потребовал... впро-
чем. подробности ни к чему. Скажу только:
всю жизнь я считал себя скупцом. Если сегод-
ня я сомневаюсь в этом, то только потому,
что... Одним словом, я отдал ему все, что имел.
Мы долго считали эти деньги... а потом он по-
просил, чтобы я выключил свет. И вот в тем-
ноте зашелестела разрываемая бумага... На
светлом фоне (это была подстилка из ваты)
возник драгоценный камень. Он слабо светил-
ся... По мере того, как я привыкал к темноте,
мне казалось, что он все сильнее излучает го-
лубоватое сияние, и тогда, чувствуя за спиной
неровное, прерывистое дыхание, я нагнулся,
взял приготовленный заранее молоток и одним
ударом...
Знаете, я думаю, что он все-таки говорил
правду. Потому что, когда я наносил удар, ру-
ка у меня дрогнула и я лишь слегка задел
овальный кристалл... и тем не менее он погас.
В ничтожное мгновение внутри него произошло
что-то вроде беззвучного взрыва — мириады
фиолетовых пылинок закружились в вихре и
исчезли. Стало совсем темно. И в этой тишине
раздался мертвый глухой голос Декантора:
— Не надо больше, господин Тихий... все кон-
чено.
Он взял у меня из рук кристалл, и тогда я
поверил в то, что услышал от него. Затруд-
няюсь сказать, почему, но я чувствовал, что
все было так, как он говорил. Я щелкнул вы-
ключателем, мы посмотрели друг на друга,
ослепленные ярким светом, как два преступни-
ка. Потом он набил карманы сюртука пачками
банкнотов и вышел без единого слова.
...Больше я никогда не видел его и не знаю,
что с ним было дальше — с этим изобретате-
лем бессмертной души, которую я убил.
45
Овцеводы штата Айдахо (США)
не на шутку встревожены рожде-
нием барашков с одним-единствен-
ным глазом. Мало того: глаз, со-
вершенно как у легендарных цик-
лопов, расположен посредине лба.
Специалисты обследовали 116
таких барашков-«циклопов» и при-
шли к выводу, что причина таких
уродств в траве, которую поеда-
ют во время беременности овцы на
лугах Айдахо. Как сообщает пе-
чать, поиски таинственного зла-
ка идут полным ходом.
В Англии продают телефонные
аппараты, которые вместо звон-
ков, производят звуки, напомина-
ющие посвист птиц.
В инструкции, прилагаемой к но-
вому телефону, говорится: «Обыч-
ный звонок чрезвычайно раздра-
жает нервы. А наши аппараты на-
вевают покой и приобщают людей
к природе». Следует, однако, доба-
вить, что из-за дороговизны ла-
скать свое ухо пением птиц смо-
гут только состоятельные люди.
То, что сердце поет, давно из-
вестно поэтам. Но что оно поет?
Над этим вопросом задумался
дирижер одного из французски^
эстрадных оркестров — месье Же-
pap. По мнению Жерара, сочетание
различных ритмов сердцебиений
создает вполне современную му-
зыку. Более того, как утверждает
музыкант-сердцевед, сердце здо-
рового человека бьется в ритме
«рокк-н-ролла», в то время как
сердце гипертоника изнемогает в
душераздирающем темпе «ча-ча-
ча». Утверждают, что месье Жерар
намерен продолжить свои изыска-
ния в области «естественной му-
зыки». Новыми объектами его
творческих исканий, очевидно,
явятся рулады носоглотки или
фантазии желудка.
Для рекламы крепости спиртных
напитков одна американская фир-
ма призвала на помощь робота.
У стола, заставленного бутылками
с напитками фирмы, сидит робот,
«мозговые» и «нервные» центры
которого освещены цветными лам-
почками. По мере опьянения — а
оно наступает быстро — лампочки
гаснут, робот начинает бесновать-
ся, кому-то угрожать, бить посу-
ду, ломать мебель и, наконец, со-
вершенно утомленный и опьянен-
ный засыпает.
Недавно французские газеты и
радио сообщили о кончине самой
знаменитой курицы Франции. Не
было, кажется, такой газеты или
журнала, который не поместил бы
в свое время ее фотографию. Она
прославилась тем, что несла яйца
необыкновенной формы, весьма
смахивавшие внешним видом на
бананы. Тело «усопшей» подверг-
лось вскрытию. Ветеринарные
врачи очень хотели узнать, поче-
му именно Аделаида несла «бана-
новые» яйца. Но никаких анатоми-
ческих отклонений в ее организме
обнаружить не удалось.
ШКОЛА ЗОРКОСТИ
Здесь изображены предметы, которые можно встретить в ма-
стерских, в цехах заводов и фабрик. Название всех предметов
начинаются на букву «Ш». Назовите их.
ВСЕ ЛИ ПРОСТОЕ ПРОСТО?
Простые числа, т. е. положительные числа, которые делятся
только на себя и на единицу, имеют важное значение в матема-
тике. Но таблицы простых чисел не доведены даже до одиннад-
цати миллионов. Правда, за пределами таблиц известны отдель-
ные простые числа. До недавних пор самым большим из них было
число, изображаемое так:
222.1 _ j
А теперь найдено простое число, которое превышает прежнего
«рекордсмена» почти во столько же раз, во сколько тот больше
числа 2.
К сожалению, далеко не просто напечатать это простое для ма-
тематиков число обычным способом — в строку. Для этого оно
слишком велико. Но оно поддается изображению в таком виде:
2«22 _ |
Это число было найдено коллективом научных сотрудников под
руководством профессоров Александра Гурвица и Джона Селф-
риджа.
СЕКРЕТЫ МАСТЕРСТВА
ТОКАРНАЯ ЗАГАДКА
В колхозной мастерской было
несколько токарных станков, два
сверлильных, а фрезерный, к со-
жалению, стоял на ремонте.
Однажды в мастерскую забежал
бригадир, сунул токарю негод-
ную втулку от трактора и попро-
сил сделать такую же, но исправ-
ную.
Втулка была простенькой. От-
верстие годилось прямо из-под
сверла, а наружный диаметр — с
точностью до одной десятки по
штангенциркулю. Через полчаса
втулка была готова. От своего за-
масленного образца она отлича-
лась, как новенькая копейка от
старой. Только вот в ней не бы-
ло шпоночной канавки. Как ее вы-
точить без фрезерного станка?
Токарь подумал, покопался в ин-
струментальном ящике и с по-
мощью токарного станка сделал-
таки на втулке гладкую, ровную
канавку для шпонки.
Как же ему это удалось?
ОТВЕТЬ, ПОДУМАВ
Начинающему фотографу пона-
добился 10-процентный раствор
бромистого калия. Он отвесил
10 граммов этого вещества, всы-
пал их в 100 кубических санти-
метров воды. Правильно ли он по-
ступил?
* *
На большой высоте человек на-
чинает ощущать недостаток кис-
лорода. А между тем, процентное
содержание кислорода в воздухе
на любой высоте одинаково. Ве-
зде — 21 процент. Правда, плот-
ность воздуха на высоте ниже, чем
у земной поверхности. Но, оказы-
вается, вдыхая воздух полной
грудью, возместить недостаток
кислорода не удается. В чем же
дело?
46
В ЛАБОРАТОРИИ ФИЛОЛОГА
«ЧЬЯ БЫ КОРОВА МЫЧАЛА...»
. Мы часто употребляем пословицу—«Чья бы
корова мычала, а твоя бы молчала». Как она
возникла?
В старой России засуха часто наведывалась
на поля. Недород и голод считались «карой
небесной» за людские «прегрешения». Тогда
говорили, что людские прегрешения настоль-
ко тяжелы, что бог даже не слушает обращен-
ных к нему молитв. Как же заставить бога
проявить милость? И тут верующие поступали
иначе.
— Хорошо,— рассуждали они,— бог не
внемлет нашим просьбам. Надо заставить ско-
тину (коров, овец) обратиться к богу с той же
просьбой.
И вот, когда угроза засухи становилась осо-
бенно опасной, пастух прекращал выгонять ста-
до. Некормленные и непоенные коровы и ов-
цы ревом и блеянием взывали к божескому
милосердию...
— Послушает бог, и пожалеет скотину. Ведь
она-то — бессловесная и безгрешная, а тоже
страдает,— рассуждали крестьяне.
Еще живы старики и старухи, которые пом-
нят подобные коровьи «концерты». На Тамбов-
щине этот обычай сохранялся до конца прош-
лого века.
Коров и овец прекращали выгонять в стадо
не только бедняки, но и их богатые крестья-
не. Вот тогда-то и родилась пословица: «Чья
бы корова мычала, а твоя бы молчала». Это в
адрес тех, чьи закрома были полны.
из подслушанного • из подслушанного • из подслушанного • из подслушанного • из подслушанного*
ГЛУПЫЙ РЕБЕНОК
Плачущая женщина вышла из
кабинета врача, ведя за руку
хмурого мальчугана. Заключе-
ние врача потрясло ее.
— Мне очень неприятно го-
ворить это,— сказал он ей,
осмотрев ребенка и задав ему
несколько вопросов,— но ваш
сын умственно недоразвит. Не
советую вам посылать его в
школу.
В тот же день состоялся се-
мейный совет, на котором,
однако, было решено записать
мальчугана в первый класс и
посмотреть, что будет дальше.
Ждать пришлось недолго.
Спустя месяц к родителям ре-
бенка пришла его учительница,
которая заявила:
— Он настолько глуп, что
продолжать его обучение бес-
смысленно!
Мальчика звали Томас Альва
Эдисон.
ВЕЖЛИВОСТЬ И ТОЛЬКО
Проходя как-то с одним из
своих друзей мимо церкви,
французский философ Вольтер
приподнял шляпу.
— Как,—удивился его спут-
ник,— вы помирились с госпо-
дом богом!
— Нет,— отвечал Вольтер. —
Мы, правда, раскланиваемся
при встречах, но говорить нам
друг с другом не о чем.
ТРУДНОСТИ ПОЗАДИ
Французский фармаколог
Эрнст Фурно, слывший виртуо-
зом по части синтезирования
лекарств, рассказывал как-то
на лекции о получении им ка-
кого-то сложного производно-
го салициловой кислоты.
— Скажите, профессор,—
спросили его после лекции сту-
денты,— а для чего может быть
применен ваш новый препарат!
— О, я уж подберу для не-
го какую-нибудь болезнь,—не
задумываясь отвечал ученый.
ВЫ ТОТ САМЫЙ
Известный математик Пока
на лекции по теории вероят-
ности рассказал однажды исто-
рию о враче, неверно понимав-
шем сущность этой математи-
ческой дисциплины.
Успокаивая больного, которо-
го он перед этим напугал, за-
явив, что болезнь у него серь-
езная и что лишь один человек
из десяти остается после нее в
живых, врач заметил:
— Как раз вам-то и не стоит
беспокоиться: девять пациентов
у меня уже умерло, а вы де-
сятый.
< ПО ГОРЯЧИМ СЛЕДАМ
ш
<
I—	Древний катаклизм на-
<	ломал дров. Повсюду ва-
V	лились обгорелые елки и
палки. Тайгу недавно ре-
’	ставрировали и следы ка-
тастрофы выглядели, как
X	новенькие.
X	Таинственность	ме-
X	ста обязывала к гипоте-
зам. Сверхпроницатель-
X	ный взгляд мыслителя
О_	скользнул по куцей со-
баке и он вдруг подумал
о бесхвостой комете. Пол-
на чудес могучая приро-
да! Всюду загадки...
Стройный ход мысли
Ага Сфера неожиданно
прервался. С собакой тво-
рилось что-то неладное.
Присев на задние лапы,
она не то служила, не то
собиралась лаять на Лу-
ну. Однако Луны видно
не было.
— Проклятые атавиз-
мы! — выругался Ага
Сфер.— Поди разберись,
чего она хочет. След!..
След!..
Ищейка начала под-
прыгивать вверх.
— О-о... — изумленно
протянул детектив, —сле-
ды ведут в космос!
Собака сразу же успо-
коилась.
— Любопытно, любо-
пытно... Космические при-
шельцы! Теперь держи
ухо остро.
Собака хотела было по-
шевелить ушами, но во-
время спохватилась. Ки-
ев	бер, задрожав от страха,
Ш	робко прижался к ногам
друга. Обессиленный дол-
Z3	гим странствием, он ста-
—	рался уловить хоть часть
-О	энергии, излучаемой Ага
Сферой. Предчувствуя не-
доброе, Кибер рычал (это-
О му он научился у соба-
СО ки) и пускал злые искры.
.	— Ну-ну, хватит зря
d	метать искру, — успокаи-
ИСПЫТЫВАЕМ ТЕРПЕНИЕ
вающе проговорил Ага
Сфер.
Он достал фляжку и
опрокинул стаканчик
трехзвездного биостиму-
лятора.
— И мне не мешало бы
подзарядиться, — завист-
ливо проканючил Ки-
бер. — Я тоже хочу сти-
мулироваться. f
Энергии на планете бы-
ло хоть отбавляй. Ее мож-
но было бы запросить с
ближайшей космической
электростанции, но Ага
Сферу ни с кем не хоте-
лось связываться. Он
боялся демаскироваться.
Снова выручила фено-
менальная память. Вспом-
нился забытый экспери-
мент, поставленный ког-
да-то в здешних недрах.
Двигатели, беспричинно
брошенные причинными
механиками, до сих пор
перерабатывали время в
энергию. Время работало
на Кибера, и он убежал
заряжаться.
Вскоре Кибер воз-
вратился, забрызганный
грязью и плазмой. Неле-
по подпрыгивая от воз-
буждения, он бормотал:
— Черт побери! Как
это я опростоволосился,
ума не приложу... Слу-
шай, хомо, — в фотоэле-
ментах-глазах Кибера
сверкал интеллект, — сле-
ды-то — горячие!
И Кибер протянул Ага
Сферу щепоть земли.
Расставив с фантасти-
ческой быстротой прибо-
ры походной лаборато-
рии, тот приступил к
тщательному научному
анализу.
Вооруженным глазам
Ага Сфера предстали ос-
колки метеоритов — прах
с ног неизвестных. Мак-
роскопические пылинки
убедительно свидетелДОт-
вовали о неземном проис-
хождении пришельцев.
47
ОТВЕТЫ
Поверхностный осмотр
не удовлетворил исследо-
вателя. Совершенное обо-
рудование давало воз-
можность проникнуть в
сокровенную глубь мате-
рии. И тут детектива ожи-
дало открытие. Электрон-
ные оболочки атомов бы-
ли содраны, спины элект-
ронов изменены, а ядра
раздавлены. Радиоактив-
ность!
Немедленно зародилось
смутное предположение.
Несложный математичес-
кий расчет подтвердил
его: ступал кто-то тяже-
лый.
Кто? Этот вопрос вме-
сте с Кибером и ищейкой
неотвязно следовал по
пятам детектива.
Горячие следы привели
на окраину таежного за-
поведника к заброшенной
базе. Сейчас она пустова-
ла. Последняя, 1124-я эк-
спедиция останавлива-
лась здесь много лет на-
зад.
Было пустынно и жут-
ко. Богатая интуиция Ага
Сфера подсказывала: в
доме кто-то есть. Повысив
предельную бдитель-
ность, он начал сосредо-
точенно обыскивать по-
мещения. Царила гнету-
щая тишина. И вдруг!..
Безмолвие нарушилось.
Послышались гулкие, тя-
желые шаги.
Дверь одной из комнат
с треском распахнулась
и...
— Руки вверх! — вос-
кликнул Ага Сфер.
(Продолжение следует)
А ВЫ МОГЛИ БЫ?
— Такое давление, конечно, можно получить,
нажав рычаг пресса. Однако, это можно сделать и
обычной иголкой.
Вот простой подсчет. Диаметр кончика иглы
примем равным 0,1 миллиметра. Тогда его площадь
(HR2) в квадратных сантиметрах будет равна
0,0000785. Разделив на это число один килограмм
(усилие нашей руки), мы получим силу, с которой
давит кончик иглы. Она будет более 12 тысяч ки-
лограммов.
— В воде на глубине 10 метров вы не сможете
сделать ни одного глотка воздуха, какой бы ши-
рокой ни была трубка. Ведь давление воздуха на
поверхности равно одной атмосфере, а вода допол-
нительно сдавливает вас еще с такой же силой. Во-
долазы и аквалангисты могут дышать на глубине
потому, что воздух поступает к ним под давле-
нием.
ПРОКАЗЫ АЛЬТИМЕТРА
Альтиметр был исправным. Но кабина самоле-
та ТУ-104 (как и в ТУИ 14, ИЛ-18 и АН-10) сдела-
на полугерметической. В ней искусственно поддер-
живается более высокое давление, чем за бортом
самолета. На высоте в 8 — 9 тысяч метров пасса-
жиры в кабине чувствуют себя так, как если бы
они находились на высоте около 3000 метров.
Смотри наш журнал, № 2
^14 ДИ НЕ
J-СИАД
Замыслам — свершиться! .......................... 1
ФУНДАМЕНТ ВЕЛИКОЙ ПРОГРАММЫ
Р. ПОДОЛЬНЫИ — Земля щедра ...................... 2
Марк ПОПОВСКИЙ — Нет, не соперники .............. 5
Н. ВОЛГАРОВ — Это будет у Красноярска........... 22
Р. БАЛАНДИН — Соль плодородия будет.............. 8
* * *
Вышли из печати	......................... 40
ИНЖЕНЕРЫ СМОТРЯТ ВПЕРЕД
Д. АРКАДЬЕВ — Тайны синих струй................. 12
Барьер неизвестности	  17
* * *
Во всем мире	  15
В. НЕСТЕРОВ — Кибернетика в лесу................ 20
М. АЛЕКСАНДРОВ — День шестой.................... 26
В. СТЕПАНОВ — ... и день седьмой ............... 27
Ж. БЫКОВА — Своим путем ........................ 26
В. МЕРЦАЛОВ — Воейков идет на юг ............... 28
В. СОЙФЕР — Элодея танцует	............. 32
Л. ЮДАСИН — Мы учимся размышлять................ 35
С. КОНЕВ — Штурм жировой капли.................. 39
Понемногу о многом ............................. 40
В. ЛИНЦ — Мегагерцы на кухне ................... 41
ФАНТАСТИКА
С. ЛЕМ — Бессмертная душа....................... 43
* * *
Занимательный отдел	.................... 46
Мы живем на берегу удивительного океана — океана запахов. К со-
жалению, о глубинах этого океана человек знает лишь от тех, кого приро
да более щедро одарила способностью воспринимать запахи. Слушаешь их
«рассказы» и завидуешь...
Собака в состоянии быстро отыскать нужный ей запах среди сотен
других. Бабочки-самцы по запаху находят самку на расстоянии десяти и
больше километров. Пчелы чувствуют запах меда через стекло герметиче-
ски закупоренной банки.
Наука успешно разгадывает тайну запахов. В наши дни считают, что это
электромагнитные колебания с длиной волны порядка десяти микронов,
вызванные низкочастотными вибрациями молекул вещества. Орган обоня-
ния неожиданно предстает перед нами, как нечто, весьма схожее с ра-
диоприемником. И вот что замечательно: нынешняя техника работает над
приборами, которые значительно превзойдут органы обоняния, «изобре-
тенные» природой. Речь идет о создании искусственного электромагнит-
ного «носа», обладающего огромной чувствительностью.
Инженеры трудятся сейчас и над электромагнитным генератором запа-
хов. Основной деталью его будет квантовый излучатель, генерирующий
электромагнитные волны длиной в 8—14 микрон.
Хотя сегодня таких приборов еще нет, в скором будущем они несомнен-
но появятся, причем область их применения окажется довольно широкой.
Уже сейчас можно сделать массу любопытных предсказаний — серьезных
и шутливых.
Прежде всего, пользуясь генератором запахов, мы сумеем наполнить
свою комнату ароматом фиалок, причем никаких фиалок для этого не
понадобится.
Встроенные в стены жилищ запахогенераторы станут источать прият-
ные ароматы беспрерывно — днем и ночью. В спальне — запах соснового
бора, в гостиной — запах моря, на кухне... на кухне, пожалуй, просто не
будет никаких лишних запахов.
Подобные же приборы установят в кабинах космических кораблей.
Уходя в далекие рейсы, космонавты возьмут с собой не только кино-
фильмы и фотографии, но и запахи родной планеты. В зависимости от на-
строения они будут «орошать» кабину ароматом покрытого росой цвету-
щего луга или вспомнят, как пахнут запорошенные снегом березки.
Будут найдены способы запечатлевать запахи и целые их букеты. Ведь
уже сегодня мы умеем записывать на магнитофоне не только звук, но и
телевизионные программы. Возможно родятся новые виды искусства —
запахсфотография, запахокинематография. Запахоснимок редкого цвет-
ка — разве это не заманчиво! Рядом с библиотеками, фонотеками, кино-
теками приютятся хранилища запахов — запахотеки. Прочитав в одном из
старинных романса фразу: «В комнате застоялся запах табачного
дыма», какой-нибудь дотошный читатель заинтересуется, как же все-таки
пахло в этой комнате, и, отправившись в запахотеку, попросит запись все-
возможных табачных запахов.
Я думаю, появятся и композиторы запахов. Во всяком случае, с по-
мощью запахогенераторов будет совсем нетрудно сопровождать «симфо-
ниями ароматов» музыку, спектакли, фильмы, радиопостановки.
А наука! Совершенно иначе, чем теперь, лаборанты станут делать
химический анализ. Химики смогут определять состав сложных веществ
с любого расстояния!
Не исключено возникновение и такой парадоксальной области знания,
как запахоастрономия. Наблюдая в запахотелескоп планеты других сол-
нечных систем, астрономы определят их химический состав. А не смогут
ли они, внимательно «принюхавшись», уловить и запах кушаний, которые го-
товят в своих кухнях жители дальних планет! Еще не спустившись на по-
верхность неведомой планеты, космонавты будут хорошо знать тамошние
запахи, принятые «по радио», и загодя приучат себя к ним с помощью за-
пахогенераторов и запахоусилителей.
Понадобится запахоанализатор и врачам. Контроль обмена веществ в
организме по «спектру запахов» поможет распознавать болезни, едва лишь
они наметятся. Возможно появится новая отрасль медицины — запахоте-
рапия.
До сих пор непонятно воздействие запахов на нервную систему чело-
века. Известно лишь, что одни из них возбуждают, другие успокаивают.
Но как это происходит! Когда ученые разгадают и эту загадку, утренняя
гимнастика будет делаться, по-видимому, не только под звуки бодрой му-
зыки. Нажав на панели радиоприемника кнопку с надписью «запахогим-
настика», вы «услышите» потоки ароматов, которые вольют в вас све-
жесть и силу.
Надо полагать, объявятся и коллекционеры редких запахов.
Разумеется, сегодня легче шутить и фантазировать о запахах, чем го-
ворить точно и вполне обоснованно. Однако шутки шутками, а кое-что из
предсказанного в этой заметке, пожалуй, осуществится наверняка.
В. КОВАЛЕВ
На обложке:
1-я и 4-я стр. — рис. В. ВИКТОРОВА,
2-я стр. — рис. М. УЛУПОВА,
3-я стр. — рис. Б. АЛИМОВА.
Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ.
Редколлегия: Б. А. БАЛАШОВ, В. Г. БОГОРОВ, А- Ф. БОРДАДЫН, Ю. Г. ВЕБЕР, Ю. А. ДОЛГУШИН, Л. В. ЖИГАРЕВ (зам. главного редактора),
В. А. ИЛЬИН, С. К. КАРЦЕВ, И. Л. КНУНЯНЦ, Р. В. КУНИЦКИЙ, А. П. КУРАНТОВ, О. Н. ПИСАРЖЕВСКИЙ, А. Н. СТУДИТСКИЙ, К. В. ЧМУТОВ.
Художественный редактор В. П. Политкин. Оформление 3. С. Сысоевой
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Т03118. Подписано к печати 3/III-62 г. Объем 6 печ. л. Бумага 7ОХ1О8‘/8. Тираж 203 000. Зак. 589. Адрес редакции: Москва, Ж-68.
3-й Автозаводский пр., 13, тел. Ж 5-09-23. Цена 30 коп.
Журнал отпечатан на Калининском полиграфическом комбинате.