Академия Наук СССР

Институт Истории

СРЕДНИЕ ВЕКА

С Б ОРН 14 К

ИЗДАТЕЛЬСТВО академии

МОСКВА-1962

---------ч

НАУК СССР
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ;

С. Д. СКАЗКИН (отв. редактор), Е. В. ГУТНОВА, Н. И. КОНРАД.

Л. А. КОТЕЛЬНИКОВА (отв. секретарь), А. Д. ЛЮБЛИНСКАЯ,

Г. В. САНЧУК, | Н. А. СИДОРОВА | (зам. отв. редактора), М. М. СМ ИРИН,

А. Н. ЧИСТОЗВОНОВ
О ЗАДАЧАХ СОВЕТСКИХ МЕДИЕВИСТОВ
В СВЕТЕ РЕШЕНИЙ XXII СЪЕЗДА КПСС

XXII съезд КПСС, подведший итоги грандиозных успехов Советско-
го Союза и принявший новую Программу партии, величественную про-
грамму построения коммунистического общества, является важнейшим
событием не только в истории Коммунистической партии Советского Со-
юза и всего советского народа, но и в истории мирового коммунистиче-
ского движения. Вооруженные историческими решениями XXII съезда,
паша партия и наш парод вступили на светлый путь, ведущий к комму-
низму. Перед всем человечеством открылись замечательные перспективы
в его борьбе за мир и лучшее будущее.

«Мы приняли,— сказал Н. С. Хрущев в своей речи на совещании ра-
ботников сельского хозяйства в Ташкенте 16 ноября 1961 г.,— большую
программу коммунистического строительства. Народ горячо одобрил ее,
потому что содержание Программы — это думы народные, они воплощены
в Программе. Поэтому сейчас надо мобилизовать людей на новые великие
дола, добиться, чтобы Программа стала былью для нашего народа. Для
этого надо каждого работника поставить на свое место, создать условия,
прп которых он трудился бы с полным напряжением сил, вкладывал
в производство все, что требуется для уверенного движения вперед» *.

Все силы нашего общества должны быть направлены на успешное
осуществление исторических решений XXII съезда КПСС. Каждый рабо-
чий, колхозник и интеллигент должен хорошо понимать свою роль в обще-
народном созидательном труде и отдавать все свои силы на выполнение
стоящих перед ним заданий. Большие задачи поставлены XXII съездом
и перед советской наукой. Эти задачи четко определены замечательной
Программой строительства коммунизма, принятой съездом, которая вдох-
новляет всех советских людей па новые подвиги и труд во славу пашей
Родины.

Коммунистическая партия Советского Союза, основанная великим
Лениным, всегда придавала огромное значение пауке в строительстве
социалистического общества, всегда подчеркивала неразрывную связь
науки с практикой социалистического строительства. Сила советской пау-
ки всегда заключалась в ее тесной связи с жизнью, с трудом народа, с ус-
пехами в области промышленности, сельского хозяйства и социалистиче-
ской культуры.

В настоящее время наука начинает играть все более важную роль,
ибо научные знания необходимы и для нового, еще невиданного роста про-
изводительных сил нашего общества, и для расцвета его духовной культу-
ры. Перед советской наукой, которая завоевала уже передовые позиции в

1 Речь товарища Н. С. Хрущева на совещании работников сельского хозяйства
Узбекистана, южных областей Казахстана. Таджикистана, Туркменистана, Киргизии
и Азербайджана в г. Ташкенте 16 ноября 1961 года.— «Правда», 19/XI 1961 г.
важнейших отраслях знания, Программа ставит новую цель, указывая,
что делом чести советских ученых ныне является достижепие ведущего
положения в мировой науке по всем основным направлениям. Залогом
плодотворного развития советской науки является ее неразрывная связь
с созидательным трудом народа и практикой коммунистического строи-
тельства. Требуя от советских ученых всемерного развития и углубле-
ния теоретических исследований, ^партия подчеркивает, что развитие тео-
рии и практики представляет собой единый неразрывный процесс.

Решения XXII съезда КПСС требуют от людей пауки не только все-
мерного расширения и углубления теоретических исследований. Эти ре-
шения требуют того, чтобы теоретические исследования сочетались с бы-
стрейшим внедренпем пх результатов в производство, чтобы работа уче-
ных была неразрывно связана с жизнью нашего общества, с созидатель-
ным трудом всего советского народа.

В свете этих задач возрастает значение общественных наук, в том чис-
ле и исторической науки. Вот почему историки не могут успокаиваться
на достигнутых ими результатах и обязаны прилагать все свои силы для
того, чтобы историческая наука непрерывно двигалась к новым высотам
и отвечала бы тем задачам, которые перед нею ставит наше время.

В Программе КПСС записано: «В борьбе за победу коммунизма идео-
логическая работа становится все более мощпым фактором» 2. Это зна-
чит, что задачи строительства коммунизма будут решаться том более бы-
стро н успешно, чем выше идейность и преданность коммунизму членов
нашего общества и чем всестороннее и гармоничнее развитие в нем каж-
дой личности.

В Программе указываются и конкретные пути достижения данной це-
ли. Это, во-первых, «формирование научного мировоззрения у всех тру-
жеников советского общества на основе марксизма-ленинизма, как цельной
и стройной системы философских, экономических и социально-политиче-
ских взглядов» 3. Естественно, что огромная роль выпадает здесь на долю
советских историков, которые должны наглядно раскрыть в своих трудах
ход и перспективы всемирно-исторического развития и показать его общие
закономерности, неизбежно ведущие мир к победе коммунизма.

Это, во-вторых, воспитание подрастающего поколения, чему партия
придает особое значение. И здесь историки должны приложить все свои
силы, чтобы, участвуя в воспитании и подготовке коммунистически созна-
тельных и высокообразованных людей, сделать их способными к активной
деятельности во всех областях жизни — производственной, общественной
и государственной, так же как и в области пауки и культуры.

Это, в-третьих, создание подлинного богатства духовной культуры в па-
шей стране. Программа указывает, что «Культура коммунизма, вбирая
в себя и развивая все лучшее, что создано мировой культурой, явится
новой, высшей ступенью в культурном развитии человечества»4. Соз-
дание же такой культуры невозможно без самого широкого распрост-
ранения среди строителей! коммунистического общества исторических
знаний.

Во всей идеологической работе на тцюдставителей общественных наук,
в том числе на историков, ложится тем большая ответственность, что, на-
всегда покончив с последствиями культа личности, партия создала самые
благоприятные условия для творческого расцвета этих наук. Марксистско-

• Программа Коммунистической партии Советского Союза.— Материалы
XXII съезда КПСС. Госполитпздат, 1961, стр. 408.

8 Там же, стр. 409.

4 Там же, стр. 419.
ленинское учение по своей сути нетерпимо к догматическому образу мысли
и отрицает всякий ее застой. Оно вечно развивается от обогащается в не-
разрывной связи с (революционной практикой, обобщая новые возникаю-
щие явления. В обстановке же культа личности {развитию марксисте ко-
ленннской науки наносился серьезный ущерб, ибо культ личности приво-
дил к глубоко чуждым марксизму попыткам решать различные научные
проблемы не творческим путем, а путем декретирования.

Когда только один человек имел право на решающее и последнее слово
по всем, без исключения, вопросам теории, в общественных науках, в ча-
стности в истории, имели место такие нетерпимые явления, как догматизм,
начетничество и цитатничество. «Культ личности,— говорится в Програм-
ме, принятой XXII съездом КПСС,— ведет к принижению (роли партии
и народных масс, сковывает развитие идейной жизни партии и творческую
активность трудящихся» 5.

В обстановке культа личности глушилась живая и творческая мысль,
ибо в теоретических вопросах царил диктат, а это отбивало охоту исследо-
вать сколько-нибудь серьезные и сложные вопросы. Так, нащример, в тече-
ние ряда лет некоторые советские медиевисты, занимавшиеся изучением
генезиса, развития и разложения феодальных отношений, ограничивались
разработкой тех вопросов, которые были связаны с так называемой рево-
люцией рабов, с определением основного экономического закона феодаль-
ного общества и некоторыми другими. Исследование этих проблем объ-
являлось актуальным и необходимым, исследование же других вопросов
рассматривалось как совершенно неактуальное. В ряде случае надуман-
ные и произвольные схемы подменяли конкретное исследование историче-
ских фактов, изучение классовой борьбы насильственно отрывалось от изу-
чения социально-экономического базиса, а цитата считалась достаточной
для доказательства того или иного положения. Поэтому ряд важных проб-
лем оказался или не разработанным в трудах советских медиевистов, или
же разработанным крайне слабо.

Лишь после XX съезда КПСС, в результате упорной борьбы партии по
преодолению последствий культа личности, по преодолению догматизма
и начетничества, создалась подлинно творческая обстановка для научных
исследований. Решительно осудив вредные последствия культа личности,
партия наметила ясные перспективы для нового подъема науки и культу-
ры <в нашей стране и открыла перед советскими историками всех специ-
альностей возможность творческой работы и глубоких исследований
в области истории человеческого общества различных эпох. Советские
медиевисты значительно расширили круг своих исследований, обратив-
шись к новым сюжетам и темам, необходимым для понимания феодальной
формации в ее историческом развитии. О плодотворности такого расшире-
ния тематики свидетельствует большое количество самых разнообразных
работ по истории феодального общества, появившихся за последние
годы 6.

Важность изучения непреложных закономерностей исторического про-
цесса, которые определяют поступательный ход развития человечества от
первобытнообщинного строя к коммунизму, со всей силой была подчеркну-
та внеочередным XXI съездом КПСС, указавшим, что работники, занимаю-
щиеся общественными науками, должны создать фундаментальные труды,
обобщающие закономерности общественного развития и практику соцна-

5 Там же, стр. 425.

6 См. подробную библиографию этих работ в статье: II. А. Сидорова. Основ-
ные проблемы истории средних веков и советская медиевистика (1956*—1961). Сб.
«Советская историческая наука от XX к ХХП съезду КПСС. История стран Европы
и Америки». М., 1962.
листического строительства, и (разработать проблемы, связанные с посте-
пенным переходом к коммунизму7. Огромное значение исследовательской
работы в области общественных наук отмечено и в новой Программе, при-
нятой XXII съездом КПСС: «Интенсивно должна развиваться исследова-
тельская работа в области общественных наук, которые составляют науч-
ную основу руководства развитием общества» 8.

Программа определяет и основные направления, по которым должна
развиваться советская историческая наука, в том числе и советская медие-
вистика. Прежде всего, это исследование общеисторических закономерно-
стей развития человеческого общества от самых ранних стадий его суще-
ствования и вплоть до всемирно-исторического поворота человечества от
капитализма к социализму. «Исследование проблем всемирной истории
и современного мирового развития,— говорится в Программе,— должно
раскрывать закономерный процесс движения человечества к коммунизму,
изменение соотношения сил в пользу социализма, обострение общего
кризиса капитализма, крушение колониальной системы империализма
и его последствия, подъем национально-освободительного движения на-
родов» 9.

В Программе указано также, что коммунизм навсегда покончит с деле-
нием общества на классы и социальные слои, в то время как вся предше-
ствующая история человечества, кроме первобытнообщинной формации,
была историей классовых обществ. Обязанностью советских историков
является, следовательно, показать, как деление общества на антагонисти-
ческие классы неизменно вело к эксплуатации человека человеком, к оже-
сточенной классовой борьбе, противоречиям между нациями п государства-
ми и как Великая Октябрьская социалистическая революция положила
начало новой эре в жизни всего человечества.

Обязанностью историков является также и всестороннее исследование
вопросов, связанных с проблемой буржуазных революций, ибо, как указано
в Программе, в борьбе с феодальным строем буржуазия использова.ча за-
манчивые лозунги свободы, равенства и братства, но, захватив власть
в свои руки, привела общество к новой глубочайшей пропасти социального
и экономического неравенства.

В связи с тем, что еще и поныне стоит важная задача упразднения фео-
дальных порядков и пережитков в ряде стран, в Программе партии уделено
внимание и проблемам феодализма. Национально-освободительное движе-
ние наших дней и уничтожение остатков колониализма самым тесным
образом связаны не только с выкорчевыванием корней господства империа-
листов и вытеснением иностранных монополий, по и с упразднением всех
феодальных отношений в странах, освобождающихся от ига колониализма.
«Феодальные устои могут рухнуть лишь под натиском общедемократиче-
ского движения. Лишь глубокие аграрные преобразования и широкое кре-
стьянское движение могут смести остатки средневековья, сковывающие
разлитие производительных сил...» 10.

Условием успешности борьбы освобождающихся от колониализма на-
родов за проведение глубоких демократических преобразований является
союз рабочего класса и крестьянства. Этот' союз — ядро широкого нацио-
нального фронта, в котором объединяются рабочий класс, крестьянство,
национальная буржуазия, не связанная с империалистическими кругами,

7 См. Материалы внеочередного XXI съезда КПСС. Госполитиздат, 1959, стр. 243—
244.

8 Программа Коммунистической партии Советского Союза.— Материалы
XXII. съезда КПСС, стр. 417.

9 Там же.

10 Там же, стр. 353.
и демократическая интеллигенция в антиимпериалистической и антифео-
дальной революции. Блок всех прогрессивных, патриотических сил, вы-
ступающих за полную национальную независимость, за широкую демокра-
тию, за доведение до конца этой антиимпериалистической, антифеодаль-
ной, демократической революции и составляет политическую основу госу-
дарства национальной демократии.

Эти положения Программы партии четко определяют задачи советских
медиевистов в области изучения феодальных порядков и подчеркивают
актуальность исследования в наши дни феодальной формации в целом.

Рассматривая каждый народ как субъект исторического развития, а не
как объект той или иной колониальной экспансии, и характеризуя вклад,
который этот народ внес на протяжении средних веков в материальную
и духовную культуру человечества, советские медиевисты должны разоб-
лачать идеологов новейшего колониализма, пытающихся доказать его
«благодетельную» роль для колониальных народов, якобы неспособных
к самостоятельному историческому творчеству.

При определении перспектив дальнейшей работы советских медиеви-
стов в свете решений XXII съезда КПСС нельзя не учитывать того значе-
ния, которое советская историческая наука, в том числе и медиевистика,
имеет в идеологической борьбе сил*коммунизма с силами капитализма на
международной арене. «В современном мире идет ожесточенная борьба
двух идеологий — коммунистической и буржуазной,— гласит Програм-
ма.— Эта борьба — отражение в духовной жизни человечества историче-
ского процесса перехода от капитализма к социализму» 11.

Не подлежит никакому сомнению, что идейные защитники современ-
ного капитализма видят в (растущем (влиянии советской исторической нау-
ки за рубежом (как это ярко .выявилось на последнем, XI, Международ-
ном конгрессе историков в Стокгольме в августе 1960 г.) один из важных
каналов распространения марксистского мировоззрения в капиталисти-
ческих странах. Этим объясняется тот факт, что с каждым годом там воз-
растает число реакционных историков, специализирующихся на критике
и «опровержении» советской исторической литературы по различным раз-
делам истории, начиная от первобытнообщинной, рабовладельческой п
феодальной формаций и кончая событиями последнего времени.

Сотни издающихся ежегодно книг и десятки существующих в капита-
листических странах журналов изо дня в день отравляют сознание трудя-
щихся, фальсифицируя и извращая исторические факты. Необходимость
борьбы с буржуазной идеологией за пределами нашей страны требует
широкого развития исторических знаний в СССР.

В то же время обобщающие труды, монографические работы и
статьи советских историков, в том числе и советских медиевистов, перево-
дятся, хотя и в совершенно недостаточном количестве, на иностранные
языки. Эти труды оказывают существенную помощь в борьбе прогрессив-
ных сил за рубежом против представителей реакционной буржуазной иде-
ологии, стремящихся доказать извечность существования капитализма,
настойчиво отрицающих закономерности общественного развития и в свя-
зи с этим усердно фальсифицирующих псторию докапиталистических
формаций (в первую очередь феодальной). Ослабление усилий советских
медиевистов в изучении феодальной эпохи неизбежно создаст трудности
в борьбе прогрессивных сил зарубежных стран против стремления идео-
логов реакции ссылками на особый исторический путь той или иной стра-
ны доказать мнимую неприменимость марксистско-ленинского учения об
обществе к решению современных проблем в этих странах.

” Материалы XXII съезда КПСС, стр. 357.
Антикоммунизм в наши дни — это главно© идейпо-политическое ору-
жие империализма. Под знаменем антикоммунизма объединились все вра-
ги социального пропресса — «финансовая олигархия и военщина, фашисты
и реакционные клерикалы, колонизаторы и помещики, все идейные г поли-
тические пособники империалистической реакции» 12. В антикоммунизме
смыкается империалистическая идеология с идеологией феодальных, про-
империалистических элементов и реакционных групп буржуазии тех
стран, которые освободились от колониального ига.

В борьбе с буржуазной идеологией советские медиевисты, как и дру-
гие советские историки, занимают передовые и боевые позиции. Критика
буржуазной историографии, бесспорно, является одной из важнейших сто-
рон работы советских медиевистов. Эта критика входят как органическая,
неразрывная часть в их исследовательские труды, а с другой стороны,
выступает и в качестве самостоятельного историографического раздела
советской медиевистики. Решения XXII съезда КПСС определяют необ-
ходимость дальнейшего усиления и расширения работы советских истори-
ков в этой области.

Большое внимание советские медиевпеты должны уделять борьбе
с клерикализмом. Здесь их роль особенно велика, так как современные цер-
ковники, особенно папство и католическая церковь, используют в борьбе
с прогрессивными элементами наших дней оружие, выкованное зачастую
еще в эпоху средневековья. Программа партии констатирует: «Все возра-
стающее значение в политическом и идеологическом арсенале империа-
лизма приобретает клерикализм» 13.

Известно, что церковь в эпоху средневековья играла огромную роль.
Освящая авторитетом религии власть феодалов, духовенство самых раз-
личных стран служило одной и той же цели, оно утверждало и укрепляло
господство феодалов над трудящимися массами (буддизм в Китае и Япо-
нии; поздний брахманизм, или индуизм в Индии; мусульманство в боль-
шей части стран Передней и Средней Азии; христианство на Западе, на
Руси, в Византии п странах Закавказья).

Конечно, значение церкви не было одинаковым во всех странах. Буд-
дизм, например, никогда не пользовался столь сильным политическим
и идеологическим влиянием, как католицизм в странах Западной Европы
или же ислам у арабов. Тем не менее во всех странах церковь являлась
крупнейшим феодальным землевладельцем, беспощадно эксплуатировав-
шим трудящиеся массы, она неизменно боролась с народными антифео-
дальными и еретическими движениями и жестоко преследовала всех
представителей средневекового свободомыслия. Показать, что церковь
принимала активнейшее участие в политических событиях феодальной
эпохи, была идейным вдохновителем самых грабительских и кровавых
феодальных походов, препятствовала развитию малейших ростков науч-
ного знания и поощряла всякое мракобесие,— одна из важнейших задач
советских медиевистов в борьбе против современного клерикализма, ухо-
дящего всеми своими корнями в эпоху средневековья.

Таковы некоторые важнейшие направления в работе советских медие-
вистов, определяемые решениями ХХП съезда КПСС и принятой им
Программой. Из Программы вытекает необходимость исследования проб-
лем всемирной истории с точки зрения раскрытия закономерного процес-
са движения человечества к коммунизму и показа всей истории человече-
ства (за исключением первобытнообщинной формации) как истории клас-

12 Программа Коммунистической партии Советского Союза.— Материалы
ХХП съезда КПСС, стр. 358.

13 Там же, стр. 359.
совых обществ и классовой борьбы вплоть до всемирно-исторической побе-
ды Великой Октябрьской революции, положившей начало новому социа-
листическому обществу. Сюда же входит глубокое изучение феодального
строя, исследование истории буржуазных революций и их результатов
и, наконец, борьба с буржуазной и клерикальной историографией.

Наша наука, изучающая историю эпохи феодализма, как и всякая дру-
гая отрасль исторической науки, связана с жизнью нашего общества через
среднюю и высшую школу, через университеты марксизма-ленинизма и
университеты культуры, и не только потому, что в них преподается исто-
рия, но и потому, что необходимо опираться на нее при изучении истории
науки, литературы, театра, музыки, живописи, скульптуры, архитектуры
и т. д. Историю изучают и должны изучать миллионы тружеников нашей
страны. Воспитание сознательных строителей коммунизма в духе совет-
ского патриотизма и пролетарского интернационализма не может быть
успешно решено, если оно не будет осуществляться на основе использова-
ния всего опыта многовековой истории человечества.

Концентрируя научные силы и средства на важнейших исследованиях,
имеющих теоретическое и практическое значение, советские медиевисты,
как и историки всех других специальностей, обязаны доводить результаты
своих исследований до практического их применения. Осуществление гран-
диозного плана коммунистического строительства властно требует от ис-
ториков максимального расширения их деятельности как в области науч-
но-популяризаторской, так и в области обучения многомиллионных масс
учащихся средних и высших учебных заведений, т. о. прежде всего требует
создания более совершенных учебников.

Несомненно, что советская медиевистика имеет ряд успехов в научно-
популяризаторской области. За последние годы вышли в свет многие науч-
но-популярные работы, посвященные истории отдельных стран (Франции,
Англии, Германии, Нидерландов), передовым мыслителям и деятелям
эпохи феодализма (Арнольду Брешиапскому. Петру Абеляру, Жанне
д’Арк, Л. Ванини, Томмазо Кампанелле. Томасу Мюпцеру, Ульриху фон
Гуттену, Мишелю Монтеню и др.), истории крестовых походов, истории
папства, а также истории искусства эпохи Возрождения, истории
книгопечатания л т. д. |4, не говоря уже о таких фундаментальных обоб-
щающих трудах, как III и IV тома «Всемирной истории», являющиеся
плодом труда огромного коллектива медиевистов самых различных спе-
циальностей и профилей.

II все же это ни в какой степени не может считаться достаточным.
Потребность в такого рода научно-популярной литературе, которая соче-
тала бы в себе высокий теоретический уровень с живой и доступной любо-
му неспециалисту формой изложения,— огромна. Делом чести советских
медиевистов является всемерно расширить работу по популяризации науч-
ных исследований.

Не менее неотложной задачей является выпуск в свет нового издания
учебника по истории средних веков для высшей школы. Со времени вы-
пуска в свет третьего издания первого тома учебника по истории средних
веков для исторических факультетов государственных университетов и
педагогических вузов прошло уже 10 лет. Восемь лет прошло со времени
выпуска в свет второго издания второго тома. Естественно, что в настоя-
щее время возникла настоятельная необходимость в пересмотре и самой
серьезной переработке этого учебника. Ведь за последние годы вышли

14 Подробные библиографические данные ем. в уже упоминавшейся выше статье:
Н. А. Сидорова. Основные проблемы истории средних веков и советская медиеви-
стика.
в свет не только III и IV тома «Всемирной истории», но и многие ценные
монографии и исследовательские статьи по истории средних веков, содер-
жание которых, естественно, не отражено в учебнике, который, таким
образом, нс дает уже правильного представлен ня об уровне современной
медиевистики в СССР. Кроме этого, в прежнем издании учебника совер-
шенно отсутствуют историографические главы, критика буржуазной исто-
риолрафии носит поэтому эпизодический и случайный характер. В учеб-
нике наблюдается также определенная и ничем не оправ данная диспро-
порция между величиною отдельных глав; замечается и злоупотребление
цитатами (особенно в первом томе). К тому же рекомендуемая в учебнике
литература в значительной мере устарела и требует очень существенных
исправлений и дополнений. Выпуск в свет нового учебника по истории
средних веков для высших учебных заведений, отвечающего как научным,
так и методическим требованиям, составляет одну из насущных задач, сто-
ящих перед советскими медиевистами.

Важную роль в доведении результатов научных исследований в области
медиевистики до специалистов, советского студенчества и широких масс
учителей средней школы призван играть сборник «Средние века». По-
этому редколлегии сборника предстоит серьезно продумать ту систему
мероприятий, которые помогут этому органу советских медиевистов прак-
тически отозваться на исторические решения ХХП съезда КПСС, макси-
мально улучшив свою работу.

До сих пор в сборнике помещается еще мало проблемных статей, содер-
жащих широкие теоретические обобщения, и почти не поднимаются дис-
куссионные вопросы. Не всегда насыщен и трок крптико-библиографиче-
ческий отдел. Сборник запаздывает иногда с откликами па выход в свет
работ советских исследователей. Недостаточны также и связи сборника
с высшей и средней школой.

Таким образом, формы связи советской медиевистики с жизнью наше-
го общества очень многообразны. В дальнейшем необходимо всемерное их
укрепление и расширение, что определяется и правильным выбором темы
того или иного научного исследования, и стремлением научного работника
найти своим трудам практическое применение в созидательной деятель-
ности советского народа.

На решения ХХП съезда КПСС медиевисты должны ответить еще бо-
лее самоотверженной работой в области исторической науки и новыми
творческими достижениями. Главной силой медиевистики, как и всякой
другой науки, при этом являются кадры — те научные работники, кото-
рые занимаются ею и создают исторические труды. Естественно, что забо-
та о подготовке высококвалифицированных кадров, забота о научной
молодежи, о привлечении в историческую науку всех наиболее способных
заниматься ею, забота о правильном сочетании старых кадров и кадров
молодых представляет одну из важнейших задач настоящего момента.
Очень важны те замечания, которые были сделаны по вопросу о кадрах
И. С. Хрущевым в Отчетном докладе ХХП съезду КПСС. «В работе с кад-
рами,— сказал тов. Хрущев,— необходимо строго соблюдать ленинские
принципы правильного сочетания старых, опытных, закаленных в борьбе
за линию партии работников и молодых, энергичных организаторов, хо-
рошо знающих дело. Весьма важно в нашей работе соблюдать преемст-
венность, она способствует сохранению и развитию лучших партийных
традиций, притоку молодых сил, которым присущи чувство нового, ини-
циатива в работе и оперативность» 15.

16 Н. С. Хрущев. Отчет Центрального Комитета Коммунистической партии
Советского Союза ХХП съезду партии.— Материалы XXII съезда КПСС, стр. 104.
Только полное раскрытие творческих сил народа, широкая дорога
'В науку, открытая для молодых сил, готовых воспринять у старых и опыт-
ных ученых все наиболее ценное и двигать науку дальше, поможет ре-
шить стоящие перед советскими историками задачи.

Необходимо смелее вовлекать молодежь в науку и смелее давать моло-
дым научным работникам возможность проявить себя в самостоятельном
научном творчестве, всячески их при этом поддерживая и всячески им
при этом помогая. Такая забота ученых старшего поколения о молодых
кадрах сторицею окупится и позволит иметь подготовленную и квалифи-
цированную смену, которая сможет двигать науку вперед и активно уча-
ствовать в построении коммунистического общества.

Н. А. Сидорова
СТАТЬИ И ИССЛЕДОВАНИЯ

М. М. С м И Р II н

Ф. ЭНГЕЛЬС О ЗНАЧЕНИИ КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЫ
1524—1525 гг. В ИСТОРИИ ГЕРМАНИИ*

Значение классического труда Фридриха Энгельса «Крестьянская война
в Германии» выходит далеко за рамки одной только Германии и того со-
бытия, которому он непосредственно посвящен. Хорошо известно, что
историки-марксисты, занимающиеся историей разных стран мира, а так-
же юристы и экономисты, философы и литературоведы обращаются к
данному в этой работе анализу сложной обстановки классовой борьбы
в эпоху, когда определились признаки разложения феодальных отноше-
ний и зарождались элементы капиталистического производства, к харак-
теристике складывавшейся в этой обстановке новой классовой структуры
и позиций старых и новых классов, к характеристике идеологических
направлений как оппозиционных группировок средневекового общества,
так и новых течений, давших начало общественным учениям нового вре-
мени. Для историков же Германии эта работа Ф. Энгельса имеет особое
значение, так как она затрагивает вопросы, связанные с пониманием свое-
образного исторического развития этой страны.

«Крестьянская война в Германии» была написана Энгельсом летом
1850 г., по его словам, «под непосредственным впечатлением только что
завершившейся контрреволюции» Ч В период «временной апатии», насту-
пившей почти повсюду, Энгельс считал необходимым показать немецкому
народу «неладно скроенные, но крепко сшитые фигуры Великой кресть-
янской войны», показать, что «немецкий народ также имеет свою револю-
ционную традицию» * 1 2. Но цель работы п ее значение не ограничиваются
этим. Энгельс хотел дать в ней анализ событий Крестьянской войны в
Германии XVI в. в свете разработанного Карлом Марксом и им нового ме-
тода научного исследования — исторического материализма. В науке
явился настоящим переворотом вывод Энгельса о том, что социальная и
политическая обстановка в Германии, которая привела к невиданному
раньше в истории страны восстанию народных масс, позиции, запятые
различными классами в ходе развернувшейся борьбы, политические и ре-
лигиозные теории эпохи были «не причиной, а результатом той ступени
развития, на которой находилось тогда в Германии земледелие, промыш-
ленность. сухопутные' и водные путл — торговля и денежное обращение» 3.
В тесной связи с этим анализом событий Великой крестьянской войны
находится и главная цель, которую Энгельс поставил в своей работе:

* Доклад, прочитанный в Институте истории АН СССР 25 ноября 1960 г. на объ-
единенном заседании секторов исто pint средних веков, византиноведения, древней
истории и истории религии и атеизма, посвященном 140-летию со дня рождения
Ф. Энгельса.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 412.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7. стр. 345.

3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 413.
провести «параллель между германской революцией 1525 г. и революцией
1848—1849 гг.» 4. показать сходство и различие в общем ходе обеих рево-
люций и в их результатах, выяснить тенденции развития, а также поли-
тические уроки и выводы, которые следует сделать из этой параллели.

В своей книге о Крестьянской войне Ф. Энгельс дал образец научного
метода изучения истории, связанного с практикой революционной борьбы.
Он не только изучает те силы и интересы, из столкновений и действии
которых складывается объективно-исторический процесс, но и подходит к
изучению процесса как представитель революционного рабочего класса,
призванного преобразовать действительность, стать руководящей дейст-
вующей силой всего развития немецкого народа. Он показывает немецкому
рабочему классу, что своеобразный ход конкретного исторического раз-
вития Германии ставит перед пим особые задачи, выдвигая его на руко-
водящую роль в решении вопросов национальной консолидации. В преди-
словии Энгельс скромно заявляет, что «весь материал, относящийся к
крестьянским восстаниям и к Томасу Мюнцеру, заимствован у Циммер-
мана» 5. Однако только Энгельс показал внутреннюю связь этих событий,
их исторический смысл и место в истории Германии.

Характеристика, данная Энгельсом обстановке в Германии к началу
XVI в., проникнута стремлением показать, что особенности развития стра-
ны на протяжении средних веков в направлении местной, провинциальной,
а не общенациональной централизации были серьезным тормозом ее даль-
нейшего движения вперед, так как экономика Германии и ее международ-
ное положение требовали уже отхода от этой ограниченности и вступле-
ния на путь национальной консолидации. Кризис начала XVI в. заклю-
чался в том, что в стране к этому времени не сложилось руководящей
силы, класса, действующего в направлении общенациональных интересов
и способного повести за собою другие оппозиционные группировки. Это
проявилось, по словам Энгельса, в1 ходе Крестьянской войны, когда, не-
смотря на объединение сословий страны в три большие группы, «каждое
сословие оказывалось в оппозиции к определяемому обстановкой направ-
лению национального развития» 6. В этой коллизии между определившим-
ся обстановкой направлением национального развития и наличными воз-
можностями Энгельс видел как причину революции XVI в., так и основ-
ную причину ее неудачи.

В своем изложении «лишь в общих чертах» 7 хода событий Крестьян-
ской войны Энгельс ставил целью объяснить классовые позиции участво-
вавших в ней партий и их политические и религиозные теории. На конкрет-
ных фактах Энгельс показал большие революционные возможности кресть-
янско-плебейского лагеря, требования и доктрины которого «резче всего
были сформулированы Мюнцером» 8, и, с другой стороны, песпособность
папболее заинтересованного в победе революции класса — бюргерства —
опереться па революционную силу крестьянско-плебейского лагеря для про-
ведения даже умеренных политических и социальных преобразований.
Разбирая состав немецкого бюргерства начала XVI в., Энгельс указывает
на наличие в нем разных прослоек и течений, в том числе и пред-
ставителей «более радикальный оппозиции» 9. Однако главное внимание
Энгельс уделяет анализу позиций и настроений основной группировки
бюргерства — «умеренной» бюргерской оппозиции. Это и соответствует

4 Там же.

5 Там же. стр. 412.

8 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 435. (Курсив мой.— М. С.).

7 К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 16, стр. 413. (Курсив мой,— М. С.).

8 К. Маркса Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 364.

9 Там же, стр. 354.
цели исследования (в отношении бюргерства), которую Энгельс видел в
том, чтобы путем сравнения с революцией 1848 г. выяснить роль и такти-
ку немецкой буржуазии в буржуазной революции. «Мы ниже увидим,—
пишет Энгельс в первой главе „Крестьянской войны“,— что эта „умерен-
ная1*, „стоящая на почве закона* 11 12, „весьма обеспеченная11 и „интеллигент-
ная11 оппозиция играла в движении XVI века точно такую же роль и с точ-
но таким же успехом, как и ее наследница, конституционная партия, в дви-
жении 1848 и 1849 годов» 10.

Политику и идеологию партии «умеренного» бюргерства Энгельс про-
слеживает на примерах лютеровской реформации, тактики ряда городских
магистратов и так называемой Хейльброннской программы.

В характеристике учения и деятельности Лютера Энгельс опирался не
на данные Циммермана. Он хорошо знал опубликованные произведения
Люгера и литературу о нем, в том числе и законченный в 1847 г. шести-
томный труд Ранке «История Германии в эпоху । Реформации», в котором
впервые реформация рассматривалась как явление политической истории.
О внимательном изучении основоположниками марксизма лютеровской
реформации свидетельствует уже та проницательная и поистине гениаль-
ная характеристика, которую Маркс дал Лютеру в одной из своих самых
ранних работ — «К критике гегелевской философии права. Введение»,
опубликованной в 1844 г. и. Развивая эту данную Марксом характери-
стику, Энгельс во второй главе «Крестьянской войны в Германии» вы-
двинул единственное научное толкование учения и деятельности Лютера
и его места в истории, которое до сегодняшнего дня никем не превзойдено,
которое он противопоставил концепции Ранке и которое коренным обра-
зом отличается от концепции Циммермана. Юнкерский историк Ранке
рисует Лютера с самого начала его деятельности идеологом «кня-
жеской партии имперской реформы», стремившимся, ввиду вызванного
внешней политикой Габсбургов «хаоса», направить всю оппозицию против
церкви и вернуть императора на сторону нации |2. Историк-демократ
Циммерман связывает начало реформации с движениями социального
недовольства в народе и, не выясняя классовые корни лютеровского уче-
ния, видит в деятельности Лютера только непоследовательность13 14. Отрек-
шись от старой догматической церкви, Лютер вместе с тем, по мнению
Циммермана, «продолжал держаться многих догматов ее». Он «забыл»
универсальный характер христианской религии, «затормозил прогресс в
церкви и государстве... вместо того чтобы примириться с самыми пылкими
силами умственной революции» ,4. В отличие от Циммермана и в противо-
вес Ранке Ф. Энгельс не только указал на классовую, бюргерскую природу
лютеровской реформации, но и показал, что и эволюция Лютера — коле-
бания в его тактике, противоречия в его учении, его первоначальная связь
с широким общенародным движением, в центре которого он находился,
так же как и последовавшее за этим «уточнение» его политической доктри-
ны, сочетание «божественного» и «естественного» права, а затем полное ска-
тывание Лютера на позиции княжеской реформации и антинародной
политики,— все это — колебания бюргерства, его сползание, в ходе народ-
ной революции, на рельсы реакции. Лютер мог оставаться в центре много-
образной оппозиции, лишь нэка эта оппозиция носила общий характер.
Когда же стали определяться требования отдельных классов и партий

’° К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 354.

11 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 422—423.

12 L. V. R a n k е. Deutsche Geschichte im Zeitalter der Reformation, Bd. 2. 2-te Aufl.
Berlin, 1842.

•3 В. Ц и м ме p ма h. История крестьянской войны, т. I. M.r 1037, стр. 136. 16*1.

14 Там же, стр. 161.
и обострилась борьба вокруг вопросов социального и политического поряд-
ка, бюргерство оказалось неспособным указать другим слоям оппозиции
путь общенационального развития. Общий прежде фронт оппозиции рас-
пался на составные элементы и создалась ситуация, когда «в силу общих
социальных и политических условий того времени результаты всякого
изменения неизбежно должны были пойти на пользу князьям и увеличить
их власть» 15. В этих условиях «и бюргерская реформа,— пишет Энгельс,—
чем резче отделялась она от плебейских и крестьянских элементов, тем
все более и более должна была подпасть под контроль принявших рефор-
мацию князей. Сам Лютер все больше становился их холопом...» 16.

Анализируя тактику городских магистратов во время Крестьянской
войны, Энгельс подчеркивает неспособность немецкого бюргерства стать
во главе многообразной оппозиции и объединить ее для решительной борь-
бы. Однако он не считает, что бюргерская оппозиция вообще не имела зна-
чения, что бюргерство XVI в. представляло собой реакционную массу. Ои
отмечает наличие в бюргерстве радикальной группировки, поддерживав-
шей восставших крестьян. Ню и в отношении «умеренной» и «конститу-
ционной» бюргерской оппозиции Энгельс пишет, что она серьезно боролась
против попов, «требовала решительных ме|р против скандального образа
жизни этих почтенных мужей. Она настаивала на том, чтобы была отмене-
на особая юрисдикция для попов, а также их свобода от налогов, и чтобы
количество монахов было вообще сокращено» 17. В разделе, посвященном
анализу событий Крестьянской войны во Франконии и проекта имперской
реформы в так называемой Хейльброннской программе, Ф. Энгельс пишет
о предательской деятельности бюргерской группировки Ганса Берлина,
действовавшей вместе с патрициатом. Но более подробно он останавли-
вается на другой! бюргерской группировке, связанной с именем Венделя
Гиплера и выдвинувшей программу государственной централизации. Оцен-
ка Энгельсом Хейльброннской программы заслуживает особого внимания,
потому что по этому вопросу в среде историков-маркспстов как Советского
Союза, так и ГДР высказываются разные мнения. Одни склонны отрицать
за Хейльброннской программой и вместе с тем за бюргерским движением
всякое значение. Другие, напротив, утверждают, что выдвижение во время
Крестьянской войны программы государственной централизации — зна-
чительное прогрессивное явление, и считают, что критика проекта этой
программы с точки зрения наших современных представлений неуместна.
Некоторые сторонники второй точки зрения не согласны с теми, кто счи-
тает, что авторы проекта Хейльброннской программы игнорировали инте-
ресы крестьян, и ссылаются на послание Вейгандта, откуда видно, что
авторы проекта пмели в виду и осуществление «Двенадцати статей».

В книге Энгельса значение Хейльброннской программы определяется в
связи с характером революционной обстановки и стоявших тогда на очере-
ди задач. Энгельс исходит не из абстрактного содержания отдельных пунк-
тов программы, а из той роли, которую могли играть и играли в ходе про-
исходившей борьбы программа в целом и связанное с нею движение,— на-
сколько программа была способна объединить все участвовавшие в борьбе
элементы и особенно самую решающую революционную силу крестьянско-
плебейского лагеря, насколько бюргерская прослойка, представленная ав-
торами Хейльброннской программы, была способна отстаивать свои клас-
совые интересы в программе общенационального значения. Ф. Энгельс
подчеркивает, что авторы Хейльброннской программы действительно обна-
ружили стремление объединить разные элементы движения на основе

15 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 367.

16 Там же.

17 Там же, стр. 354.
буржуазных требований. «...Вендель Гиплер,— пишет Энгельс,— предста-
витель, так сказать, средней равнодействующей всех прогрессивных эле-
ментов, нации, пришел к предчувствию современного буржуазного обще-
ства. Правда, защищаемые им принципы и выдвигаемые им требования не
представляли собой чего-то непосредственно возможного, но они воплотили
в себе, хотя и в несколько идеализированном виде, необходимые результа-
ты происходившего разложения феодального обще с т-
ва...» 18. Поскольку в Германии, которая вступала в период разложения
феодального общества, будучи политически раздробленной, государствен-
ная централизация могла‘мыслиться реально только в перспективе бур-
жуазного развития, то к выдвинутой группой Венделя Гпплера программе
неизбежно должны были примкнуть все слои, желавшие централизации.
Энгельс подчеркивает, что только в этой программе могли обрести опреде-
ленные очертания и крестьянские требования централизации, что, таким
образом, крестьянские требования, политически обобщенные, «неизбежно
оказались подчиненными, если не текущим требованиям бюргеров, то их
конечным интересам» 19.

В стремлении авторов Хейльброннской программы привлечь разпые
слои оппозиции к программе общенационального значения Энгельс видел
положительную сторону их деятельности. Однако в этом же пункте заклю-
чалась также слабая сторона программы и тактики ее авторов. Их стрем-
ление подчинить крестьянские требования буржуазным интересам не со-
провождалось стремлением сделать программу на почве общих интересов
антифеодальной борьбы действительно общенациональной, сочетая с инте-
ресами буржуазного развития интересы самого многочисленного класса,
который был движущей силой происходившей революции. Наоборот, цен-
трализация в Хейльброннской программе, подчеркивает Энгельс, «беско-
нечно отличалась от представлений о ней крестьян», конкретные требова-
ния программы «гораздо более отвечали интересам городских бюргеров,
чем крестьян» 20. Авторы программы стремились сочетать интересы бур-
жуазного развития с интересами оппозиционного дворянства в большей
степени, чем с крестьянскими. «Так, и дворянству были сделаны уступки,
весьма приближавшиеся к современным выкупам и ведущие в конечном
счете к превращению феодальной земельной собственности в буржуаз-
ную» 21. Этим стремлением проникнуто было и дополнявшее Хейльбронн-
скую программу послание Вейгандта, в котором крестьянские требования
из «Двенадцати статей» рекомендуются так, чтобы они были «полезны,
нужны и по христиански приемлемы и городам и низшему дворянству,
а князьям светским и начальству не во вред» 22. Этому соответствовала и
тактика руководства южнофранконским крестьянским войском — назна-
чение Гёца Фон-Берлихингена, устранение Рорбаха и Флориана Гейера и
т. п. Таким образом, даже бюргерская фракция, придерживавшаяся про-
грессивных политических идей, показала свою неспособность сделаться ге-
гемоном антифеодальной революции и объединить под своим знаменем
наиболее решительные революционные силы народа.

Считая, что уже в реформации и Крестьянской войне XVI в., так же
как и затем в середине XIX в., речь шла о решении национальной задачи
Германии, вытекающей из ее своеобразного исторического развития, Эн-
гельс стремится выяснить характер народных движений и народной борь-

,в К. Маркс и ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 413. (Разрядка моя,— М. С.).

19 Там же, стр. 414

20 Там же, стр. 413.

21 Там же, стр. 413—414.

22 Хрестоматия по социально-экономической истории Европы в новое и новейшее
«ремя, под ред. В. П. Волгина. М., 1929, стр. 156.
бы той эпохи, характер новых явлений в идеологии народных масс, уста-
новить, какое значение получала борьба народных масс для всего нацио-
нального развития немецкого народа. На основе анализа конкретного хода
событий Энгельс приходит к заключению, что «пи одно из сословий, в том
числе и крестьянство, не достигло достаточной зрелости, чтобы, исходя из
своей собственной позиции, все немецкие порядки перестроить по-ново-
му» 23, что «ни бюргеры, ни крестьяне, ни плебеи не оказались способными
на объединенное общенациональное выступление» 24. Однако рассматри-
вая идеологию крестьянско-плебейского лагеря XVI в. и сопоставляя ее с
идеологическими течениями средневековья и нового времени, Ф. Энгельс
показывает, что «идеи и планы», которые зарождались в начале XVI в.
у немецких крестьян и плебеев, заслуживают особого внимания деятелей
рабочего движения нового времени, так как они обнаруживают тенден-
цию развития, определяющую значение движения народных низов в жиз-
ни нации. В главе, посвященной революционной деятельности союза
«Башмак» в начале XVI в., Ф. Энгельс подчеркивает общеполитическое
направление, которое приняло движение народных низов в Германии.
«Мы здесь впервые встречаем у крестьян требование секуляризации цер-
ковных имений в пользу народа и требование единой и неделимой
германской монархии. С этих пор оба эти требования каждый раз регуляр-
но выдвигаются более развитой частью крестьян и плебеев, пока, наконец,
Томас Мюнцер не превращает раздела церковных имений в их конфис-
кацию ради установления общности имущества, а требование единой гер-
манской империи в требование единой и неделимой германской респуб-
лики» 25. Энгельс, таким образом, придавал исключительное значение тому,
что проблески далеких для того времени коммунистических идей, свиде-
тельствоваптие о росте идеологической зрелости наиболее передовых умов
крестьянско-плебейского лагеря эпохи Реформации и Великой Кресть-
янской войны, появились в сочетании с общим подъемом крестьянско-
плебейского движения, выразившимся в выдвижении и смелой постановке
самой передовой политической задачи страны и народа.

Крестьянско-плебейское движение той эпохи и учение его самого заме-
чательного руководителя — Томаса Мюнцера — Ф. Энгельс рассматривал
как переломный момент в социальной и идеологической истории средневе-
ковой Германии и не только Германии. Придерживаясь мистической фор-
мы, характерной для оппозиционной мысли средневековья, Мюнцер, по сло-
вам Энгельса, «придавал этому библейскому покрову гораздо меньшее зна-
чение, чем многие ученики Гегеля в новейшее время» 26. По существу уче-
ние Мюнцера связано было уже — впервые в истории — с началам разви-
тия социальных отношений, характерных для нового времени. «Только у
Мюнцера,— пишет Энгельс,— эти проблески коммунистических идей впер-
вые становятся выражением стремлений реальной общественной группы,
только у него впервые они формулируются с известной определенностью,
и, начиная с него, мы встречаем их снова в каждом великом народном
потрясении, пока они постепенно не сливаются с современным пролетар-
ским движением...» 27.

В трактовке учения и деятельности Томаса Мюнцера Ф. Энгельс не
только расходится с буржуазно-юнкерской историографией своего времени,
но и идет значительно дальше Циммермана, фактическими данными кото-
рого он пользовался. Характеризуя Мюнцера как народного вождя с

23 К. Маркс и ф. Зиг е л ь с. Соч., т. 7. стр. 413.

24 Там же, стр. 435.

25 Там же, стр. 382.

28 Там Hie, стр. 371.

27 Там же, стр. 364.

2 Средние века, XXI
широким кругозором и отмечая, что реформацию Мюнцер понимал
широко в смысле преобразования всего государственного и общественного
строя 28, Циммерман видел в Мюнцере предшественника мыслителей сле-
дующих веков — английских пуритан и индепендентов XVII в. и фран-
цузских эгалитаристов второй половины XVIII в. Он писал: «Мюнцер пре-
дупредил на три столетия не только политические, но и религиозные воз-
зрения» 29. Энгельс же подчеркивал у Мюнцера наличие пе только
демократических идей, но и проблесков передовых идей рабочего движения.

В освещении конкретных фактов Крестьянской войны Энгельс испра-
вил в ряде мест картину хода событий, нарисованную Циммерманом
неверно — вследствие непонимания внутренней связи приводимых им
же фактов и характера публикуемых им документов. Так, Циммерман не
понял принципиальной разницы между «Статейным письмом» (ArtiKel-
brief) и «Двенадцатью статьями». Правда, он писал, что на «Статейном
письме» «отпечатлелся дух Мюнцера» 30, в то время как умеренный тон
«Двенадцати статей» совсем не похож на тон Мюнцера. Однако иной раз-
ницы, кроме разницы в тоне, между этими двумя программными докумен-
тами восставших Циммерман не видел. Он склонен приписать Мюнцеру
также авторство документа, послужившего источником для «Двенадцати
статей», написанных другим лицом, придерживавшимся более умеренного
тона. Впадая в противоречие, Циммерман пишет, что «Двенадцать ста-
тей», распространявшиеся с марта 1525 г., и «Статейное письмо», появив-
шееся, по его мнению, во время пребывания Мюнцера в Верхней Германии
«до начала февраля 1525 г.», выпущены были одновременно. Энгельс на
основании рассмотрения содержания обоих документов восстанавливает
иную картину возникновения двух программ. Он заключает, что перед
нами здесь программы различных партий — умеренной, соглашательской
партии, которая «еще значительно преобладала среди крестьянских отря-
дов», и программа «революционной партии», в которой «речь шла прежде
всего о революции, о достижении полной победы над еще господствующи-
ми классами», программа, составленная «очевидно... до весеннего восста-
ния 1525 г.» 31. Энгельс подчеркивает слово «до», считая, что, очевидно,
эта революционная программа мюнцеровской партии играла известную
роль в возникновении массового восстания весной 1525 г.

Это не единственное место, где Энгельс исправляет ошибки Циммерма-
на в трактовке собранного им же материала. То же относится к изображе-
нию положения в Верхней Швабии во время перемирия со Швабским сою-
зом, к описанию событий во франконском крестьянском войске, к характе-
ристике ухода из «Светлого отряда» Флориана Гейера и т. п.

Своим анализом деятельности революционной мюнцеровской партии
в Крестьянской войне, так же как и анализом учения Мюнцера, Ф. Энгельс
показывает, что в Германии XVI в. крестьянско-плебейская оппозиция
уже выступила в общем, охватившем разные слои народа, оппозиционном
движении как особая партия со складывавшимися воззрениями, со своим
собственным пониманием сущности и целей реформации, что в Германии
XVI в. проявилась уже в полной мере «великая противоположность между
бюргерской и крестьянско-плебейской оппозицией», предвестников кото-
рой, как пишет Энгельс во второй главе своей книги, мы находим уже
в XII в. и которая продолжала существовать в течение всего позднего
средневековья 32. Там же Энгельс пишет, что эта противоположность меж-

28 См. В. Циммерман. История крестьянской войны, т. I, стр. 136, 140. 144, 147.

29 Там же, стр. 143.

30 Там же, стр. 314.

81 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 7, стр. 402.

82 Там же, стр. 361.
ДУ Двумя оппозициями «привела к табели Крестьянскую войну» 33. Разъ-
ясняя это положение, Энгельс (как уже было сказано), пишет, что, вы-
ступившему со своими воззрениями, со своими идеями и планами, кре-
стьянско-плебейскому сословию, так же как и бюргерскому и рыцарскому,
не хватало зрелости, чтобы, исходя из собственной позиции, перестроить
по-новому все немецкие порядки 34. Однако из книги. Энгельса, из двух
предисловий к ней (от 1870 и 1874 гг.), а также из других его произведе-
ний и писем, в которых эта тема затрагивалась, следует, что, при всей
своей незрелости, идеи и планы, выдвигавшиеся немецкими революцион-
ными .крестьянами и плебеями, уже в XVI в. имели важное значение для
национального развития, и что крестьянско-плебейский лагерь пока-
зал, что он в большей степени, чем другие части оппозиции, способен
выступить активно всей массой в масштабе всей страны. Конкретный
анализ положения разных классов немецкого общества и их так-
тики в революции 1525 г., сопоставление этой революции с революцией
1848—1849 гг.— когда в поведении городской буржуазии сходство с бюр-
герством 1525 г. доходит, по выражению Ф. Энгельса, «даже до смешного»,
но когда «за спиной крупной буржуазии стоит пролетариат» — подводит
к выводам, которые Энгельс особенно подчеркивал позднее,— об особых за-
дачах рабочего класса Германии, о его особой роли в освобождении
страны от средневековья и всех его остатков, в решении основной истори-
ческой проблемы национального единства.

Однако в самой книге Энгельса о Крестьянской войне, написанной
летом 1850 г., этот вывод еще не сформулирован. Там говорится, что изме-
нения, происшедшие в стране за три столетия в характере классов и в
международной обстановке, дают основание надеяться, что «Революция
1848—1850 гг. не может... окончиться так, как окончилась революция
1525 года» 35. Энгельс указывает и на изменившийся характер буржуазии,
которая имеет теперь возможность посредством государственного долга
подчинить себе государей Австрии и Пруссии. В заключительной главе
«Крестьянской войны» содержится лишь мысль об активной роли проле-
тариата в ожидавшемся тогда новом революционном подъеме. Эту мысль
следует понимать в свете опубликованного в марте 1850 г. «Обращения
ЦК к Союзу коммунистов», т. е. так, что пролетариат, имея свою самостоя-
тельную политическую партию, не остановится на том, на чем захочет
остановиться демократическая буржуазия, что его боевым лозунгом будет
«непрерывная революция» 36. Как разъяснил впоследствии В. И. Ленин 36а,
непрерывная революция означала, что в будущем в демократической рево-
люции рабочий класс будет играть руководящую роль и что демократиче-
ская революция перерастет в социалистическую. Этот вывод связан, как
известно, не только со специфическими условиями Германии. В книге
Энгельса своеобразие германского развития усматривается не столько
в путях буржуазной революции в Германии, сколько в ее основном содер-
жании, в ее цели, которая заключается в преодолении раздробленности
страны, главного препятствия ее дальнейшему развитию. В предисловии
к книге, написанном в 1870 г., Ф. Энгельс значительно углубляет понима-
ние своеобразного характера исторического развития Германии. В этом
предисловии он говорит, что, рассчитывая на усиление активности немец-
кой крупной буржуазии в борьбе с монархией во второй половине XIX в.,,
он оказал ей «слишком много чести», что немецкая буржуазия «нигде и

38 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 361.

34 См. Там же, стр. 413.

35 Там же, стр. 437.

33 Там же, стр. 267.

зва См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 77, 90, 120—121, 222—223.
никогда» не использовала своих возможностей, что она «не умеет господ-
ствовать, она бессильна и ни на что не способна», что, уступая во всем
юнкерской реакции, она «не хочет властвовать». Здесь же Энгельс затра-
гивает и вопрос о причинах этого явления и отвечает на него в общей
форме: «Несчастье немецкой буржуазии состоит в том, что она, по излюб-
ленной немецкой привычке, запаздывает»37. Поскольку для Германии и
в 1870 г. речь идет о завоевании таких элементарных условий националь-
ного развития, которые для других западноевропейских народов являются
уже давно пройденной стадией, то в этой обстановке немецкая буржуазия
уже неспособна установить свое политическое господство и возглавить дви-
жение за необходимые политические преобразования: «Наши крупные бур-
жуа поступают в 1870 г. точь-в-точь так же, как поступали в 1525 г. сред-
ние бюргеры» 38,— пишет Энгельс и затем развивает мысль о вытекаю-
щих отсюда особых задачах рабочего класса.

Но, очевидно, этот ответ не удовлетворил Энгельса, и мы видим, что
к вопросу о причинах затянувшейся раздробленности Германии, о причи-
нах своеобразного хода ее истории он возвращался еще несколько раз.
Желая добраться до корней этого явления, Энгельс, как видно из ряда
его писем и из его литературного наследства, пришел к заключению, что
за разгадкой этого явления следует обратиться к Крестьянской войне,
к национальному кризису немецкого народа в ту эпоху. У Энгельса сло-
жилось мнение, в правильности которого он все больше и больше убеждал-
ся, что все условия развития Германии с самого ее возникновения — ее
географическая среда, ее место среди других стран, путь ее экономической
п политической жизни — вели к тому, что ее государственная консолида-
ция и национальная консолидация ее народа складывались не до бур-
жуазной революции, а должны были явиться ее результатом. Отсюда
наступление революционного кризиса в феодальной Германии па очень
ранней стадии, когда условия победы революции еще не были подготовле-
ны исторически. Фактическое же национальное развитие Германии опре-
делялось как результатами победы реакции в XVI в., так и изменениями
в мировом положении страны. Трагическая судьба немецкого народа
заключалась, по мнению Энгельса, в том, что возможности возникновения
в Германии ситуации буржуазной революции и взрыв ее определились
на очень ранней стадии, когда ни один класс не мог сделаться гегемоном
революции. Возможность нового подъема была отодвинута надолго,
и именно в этих условиях выросла и созревала немецкая буржуазия.

Энгельс пришел, таким образом, к убеждению, что с пониманием ха-
рактера революционного кризиса эпохи Реформации и Великой Крестьян-
ской войны, его причин, причин неудачи революции и результатов этой
неудачи связана разгадка причин своеобразного исторического развития
Германии и понимание особой национальной роли рабочего класса. Тогда
Энгельс решил переработать свою книгу о Крестьянской войне, чтобы
показать, какое значение имеет ее изучение для понимания коренных во-
просов истории Германии. «Мою ,,Крестьянскую войну41,— писал Энгельс
Зорге 31 декабря 1884 г.,— я перерабатываю совершенно заново. Кресть-
янская война будет представлена как краеугольный камень всей немецкой
истории» 39.

Над подготовкой пового издания «Крестьянской войны», как можно
заключить из его писем к Ф. Мерингу и К. Каутскому, Ф. Энгельс работал
больше десяти лет. В письме к Мерингу от 14 июля 1893 г.40 Энгельс дает

37 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч, т. 16, стр. 413—116.

38 Там же, стр. 417.

39 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVII, стр. 444.

40 См. Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. М., 1953, стр. 149.
в общем положительную оценку книги Меринга «Легенда о Лессинге», по
высказывает вместе с тем ею автору и некоторые замечания. В этой книге
Франц Меринг задался целью рассеять легенду, созданную немецкой бур-
жуазией, которую повторяет и Лассаль, о том, что расцвет немецкого клас-
сицизма XVIII в., блестящим представителем которого был Лессинг, свя-
зан с деятельностью «просвещенного» короля Пруссии Фридриха II.
Меринг протестует против искажения образа Лессинга немецкой буржуа-
зией, которая, примирившись с пруссачеством и опруссачением Германии,,
идеализирует Фридриха 11 и прусское госуда|»ство, приписывая их поли-
тике национальную тенденцию. В этой связи Меринг останавливается на
характеристике немецкой буржуазии и ссылается на параллель, проведен-
ную Энгельсом при оценке тактики буржуазии в 1525 и 1848 гг., и выска-
зывается о причинах неудачи Крестьянской войны. Меринг указывает на
раздробленность Германии, па определившийся уже к XVI в. упадок Ган-
зы и пишет, что упадок городов, их половинчатая, двусмысленная тактика
в решающие дни Крестьянской войны привели революционное восстание
крестьян к поражению. После победы кпязей и отступления реформации
буржуазия капитулировала перед прусской реакцией и теперь старается ее
идеализировать и видеть в ней оплот национальной культуры. Меринг
прослеживает взаимоотношения немецкой буржуазии с прусской монархи-
ей до конца XVIII в. и, с другой стороны, деятельность Лессинга и его
мировоззрение. Он приходит к выводу, что «работы Лессинга принадлежат
не буржуазии, а пролетариату», что «сущность и цель» борьбы Лессинга
«была не понята буржуазией и воспринята пролетариатом», что «буржуаз-
ные классы пренебрегли умственной работой своего передового бойца», из
«дорогого наследия» которого «рабочий класс взял первое, блестящее ост-
рое орудие», что «буржуазную классовую борьбу, которая была заключена
в философии Лессинга, Маркс вывел из философии, как пролетарскую
классовую борьбу» 41.

Работа Франца Меринга очень понравилась Фридриху Энгельсу. «...Это
наилучшее из имеющихся изложений генезиса прусского государства»,—
писал Энгельс Мерингу 42. Вместе с тем Энгельс критикует Меринга за
сужение поставленной им проблемы, за то, что у Меринга вопрос о роли
буржуазии и рабочего класса в борьбе с германской реакцией и в решении
исторической национальной задачи немецкого народа не поставлен во всей
широте, что «прусская местная история» не изображена здесь «как частица
общегерманской жалкой судьбы» 43. По мнению Энгельса, Меринг должен
был бы охватить все дальнейшее развитие «вплоть до Бисмарка»44.
Энгельс считает, что надо добраться до коренной проблемы своеобразия
исторической судьбы Германии, в которой «чистая, буржуазная республи-
ка... оказалась пройденным этапом, не успев возникнуть», выяснить, поче-
му в немецкой истории этап буржуазно-демократической республики ока-
зался выпавшим, почему сравнение с историей Франции показывает
историю Германии как «одно сплошное убожество» 45. Энгельс пишет даль-
ше: «Это для немцев в высшей степени постыдней? сравнение, но оно тем
более поучительно, и с тех пор как наши рабочие снова поставили Герма-
нию в первые ряды исторического движения, мы можем несколько легче
проглотить позор прошлого»46. Энгельс намекает, таким образом, и на

41 Ф. Мерин г. Легенда о Лессинге. Перевод под эед. Л. Луначарского. СПб.,
1907, стр. 437— 438.

42 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии, стр. 149.

43 Там же, стр. 150.

44 Там же, стр. 149.

45 Там же, стр. 150.

4в Там же, стр. 151.
другую сторону своеобразия исторического развития Германии, на особые
задачи рабочего класса Германии, вытекающие из того, что в стране не
было этапа буржуазно-демократической республики.

При этом Энгельс подчеркивает, что такая широкая постановка корен-
ной проблемы истории Германии связана с правильным пониманием собы-
тий общественного движения эпохи Реформации и Крестьянской войны.
«Это и есть тот пункт,— пишет Энгельс Мерингу в том же письме,—
в котором я кое в чем расхожусь с Вами, именно с Вашим пониманием
причин раздробленности Германии и неудачи немецкой буржуазной ре-
волюции XVI века. Если мне доведется заново переработать историчес-
ское введение к моей „Крестьянской войне", что случится, надеюсь, буду-
щей зимой, то я смогу развить там соответствующие моменты. Не то, что-
бы я считал неправильными приведенные Вами причины, но я выдвигаю
наряду с ними и другие и несколько иначе группирую их» 47.

Таким образом, мы видим, что в письме к Мерингу от 14 июля 1893 г.
Энгельс несколько более аргументированно повторяет то, что он писал
Зорге в конце 1884 г. о том, что в новом издании книги «Крестьян-
ская война будет представлена как краеугольный камень всей немецкой
истории» 48. Эта мысль о месте Крестьянской войны в истории Германии
сложилась у Энгельса в ходе его основательного и многолетнего изучения
истории Германии. Из письма Ф. Энгельса к В. Либкнехту от 27 января
1874 г.49 видно, что Энгельс задумал писать очерк иге тории Германии,
а 11 лет спустя, когда предварительное изучение было почти закончено
и он убедился, что краеугольным камнем всей немецкой истории является
Крестьянская война, он изменил свой первоначальный план: вместо
общего очерка истории Германии Энгельс решил показать особенности
исторического развития Германии в новом издании книги о Крестьянской
войне. Над этим Энгельс работал все остальные годы своей жизни, что
видно не только из приведенного письма к Мерингу от середины 1893 г.,
но и из письма к Каутскому, написанного Энгельсом 21 мая 1895 г., т. е.
незадолго до смерти, по поводу книги Каутского «Предшественники новей-
шего социализма». Энгельс пишет: «Я из этой книги многое узнал; для мо-
ей переработки „Крестьянской войпы“ это необходимый материал».
Указывая дальше на ошибки Каутского и в частности на непонимание
Каутским международного положения Германии в эпоху Реформации, Эн-
гельс заключает: «Это обширная тема, которую я надеюсь широко развить
в „Крестьянской войне",— только бы дошли до этого руки!» 50.

О том направлении, в каком Энгельс работал над подготовлявшимся
им вторым изданием «Крестьянской войны», об основной идее этой рабо-
ты можно судить, кроме указанных писем к Мерингу и Каутскому, по
некоторым другим письмам Энгельса и по его рукошгеным отрывкам, впер-
вые опубликованным в т. X «Архива Маркса и Энгельса»: «Заметки о
Германии» и «К Крестьянской войне».

Отрывок «К Крестьянской войне» начинается положением о том, что
«Реформация — лютеранская и кальвинистская — это буржуазная револю-
ция № 1 с Крестьянской войной в качестве критического эпизода», и даль-
ше, что эта революция № 1 «была более европейской, чем английская,
и стала европейской гораздо быстрее, чем французская», что она победила
в ряде стран51. Этот тезис выдвигается и в другом отрывке, о чем речь
будет несколько ниже. Данное определение характера реформации и Кре-

47 Ф. Энгель с. Крестьянская война в Германии, стр. 150.

48 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. XXVII, стр. 444.

49 См. К. марке и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVI, стр. 361.

60 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXIX, стр. 418.

fl К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 417
стьянской войны высказано Энгельсом не впервые. Однако в изложенном
здесь плане второго издания книги Энгельс решил обосновать этот тезис
и сделать его исходным пунктом исследования. Наметив в плане раздел
о причинах этой «революции № 1» в Германии, Энгельс записал следую-
щий пункт: «История Германии от начала». Затем следует ряд пунктов,
общий смысл которых сводится к тому, что с самого начала своей истории.
Германия развивалась по пути ненациональному. Германии древности
пришел конец после переселения пародов. Восстановлением ее, исходив-
шим от Франции, осуществленным Карлом Великим, была «идея римской
империи» «в большей мере не немецкая, чем немецкая», вновь вызванная
к жизни Оттоном. Дальше намечено показать, как политика при Гоген-
штауфенах вела к разорению Германии, к усилению ее раздробленности,
каковы были результаты этого и каковым было дальнейшее развитие от
«междуцарствия» до XV в. «Решающим явилось то, что в Германии, раз-
дробленной на провинции и избавленной на длительный срок от вторже-
ний, не ощущалось вследствие этого такой сильной потребности в нацио-
нальном единстве, как во Франции (Столетняя война), в Испании, которая
только что была отвоевана у мавров, в России, недавно изгнавшей татар,
в Англии (война Роз)»52. Как видим, в этом плане намечено показать
главным образом пенациональный путь политического развития Германии
до XV в. Наряду с этим намечено разработать пункт о феодальной реак-
ции в деревне с XV в. и о состоянии экономики Германии в то же время 53.

Таким образом, предпосылки «революции № 1» в Германии, которые
Энгельс наметил проследить с самого начала истории страны, он намере-
вался рассматривать в плане изучения противоречия между высоким
уровнем экономического развития и непациопальпым путем политиче-
ского развития, противоречия, усложнившегося еще феодальной реакцией
XV — XVI вв. В другом отрывке при характе|ристике особенностей исто-
рического процесса в Германии также придается важное значение ненаци-
ональному пути развития Германии с самого начала ее истории. Но здесь
в качестве главного момента выдвигается изолированность провинций, от-
сутствие связи между ними. В этом отрывке, посвященном разработке
периода 1500—1789 гг., проводится мысль, что к концу XV — и началу
XVI в. создалась ситуация, когда основное противоречие, обнаруживше-
еся между экономическим расцветом Германии и ненациональным путем
ее развития, могло быть преодолено. В результате происшедших к этому
времени изменений экономического и политического порядка «Германия
могла бы срастись воедино, так как. пути мировой торговли проходили
через нее» 54.

Мысль о том, что экономический подъем Германии на рубеже XV
и XVI вв. и ее центральное положение на путях мировой торговли созда-
вали объективную обстановку для разрешения основной проблемы нацио-
нального развития Германии в момент, когда кризис ее внутренней систе-
мы и международного положения достигли крайнего обострения, зани-
мала Энгельса и являлась предметом его исторических занятий в течение
последних лет жизни. Из письма его к Каутскому 15 сентября 1889 г.
видно, что Энгельс изучал специальные работы о добыче золота и серебра
в Германии и пришел к заключению, что расцвет горной промышленности
оказался «последним толчком, поставившим экономически Германию

52 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 418.

33 Этот пункт записан Энгельсом так: «Постепенное освобождение крестьян
вплоть до начала обратного процесса в XV веке. В экономическом отношении Герма-
ния вполне на уровне современных ей стран». (Там же).

34 Ф. Энгельс. Заметки о Германии. В кн: «Крестьянская война в Германии»,
стр. 166.
в 1470—1530 гг. во главе Европы и тем самым сделавшим ее средоточием
первой буржуазной революции в религиозном облачении, т. е. так называе-
мой реформации»55. В другом письме от мая 1895 г., приведенном
выше, Энгельс критиковал Каутского за то, что он «не вполне уловил
положение на мировом рынке — поскольку о нем может идти
речь,— международное экономическое положение Германии в конце
XV в.». Энгельс подчеркивает, что только это положение обеспечило успех
«буржуазно-плебейского движения в религиозной форме», в отличие от
английского реформационного движения XIV в. и чешского — в XV в.,
и дальше, что это был успех «религиозной маскировки», тогда как «успех
буржуазного содержания достался на долю следующего столетия и на
долю стран, расположенных по возникшему к тому времени новому на-
правлению мирового рынка: Голландии Англии»56. Это означает, что,
несмотря на поражение, германское буржуазно-плебейское движение
XVI в. сделалось началом буржуазной революции в Европе. Эту-то «об-
ширную тему» Энгельс собирался разработать для нового издания книги
о Крестьянской войне.

Таким образом, подготовка Энгельсом нового издания «Крестьянской
войны», его стремление выявить решающее место этой эпохи в истории
Германии имело в своей основе сложившееся у Энгельса понимание осо-
бенностей истории Германии: в Германии, которая с самого своего возник-
новения как экономически, так и политически развивалась по ненацио-
нальному пути, создалась в начале XVI в. возможность перехода на
национальный путь развития, что составляло в данное и в последующее
время основную задачу ее буржуазной революции. Но эта героическая
попытка активных сил немецкого народа (по причинам как поведения
самого заинтересованного класса — буржуазии, так и последовавших
затем изменений в экономических условиях — перенесения путей мировой
торговли и общего экономического упадка) потерпела неудачу. Блеснув-
шая в истории Германии возможность перехода на национальный путь
развития не была реализована тогда и вообще уже не могла быть реали-
зованной под гегемонией буржуазии, как показала параллель между
революциями 1525 и 1848 гг., а также последующая история Германии.
Отсюда — особые задачи рабочего движения в решении коренных нацио-
нальных задач развития немецкого народа. Научный марксистский ана-
лиз выдающейся в истории Германии эпохи Реформации Энгельс считал
актуальным для понимания своеобразия исторического пути Германии и
очередных революционных задач ее рабочего класса. Этим анализом
Ф. Энгельс хотел указать немецкому рабочему классу на политическое
значение народных движений в истории его родины, на историческую
связь проблемы национального и государственного единства Германии
с победой в ней демократических сил народа под руководством рабочего
класса.

Zusammenfassung
des Artikels von M. M. Smirin «Friedrich Engels L’ber die Bedeutung
des Bauernkrieges in den Jahren 1524—1525 in der Geschichte
Deutschlands»

Friedrich Engels gab ein Muster der wissenschaftlichen Methode zum Sta-
dium der Geschichte, die mit der Praxis der revolutionaren Kampfes verbun-

55 К. Маркса Ф. Энгельс. Соч., т. XXVIII, стр. 148.

56 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXIX, стр. 418.
den ist, in seinem klassischen Werk «Der deutsche Bauernkrieg» geschrieben
im Sommer 1850 nach Engels’ eigenem Ausdruck «outer dem unmittelbaren
Eindruck von der erst beendeten Kontrrevolution». Er studiert nicht nur
Krafte und Interessen, aus deren ZusammenstoBen und Handlungen ein ob-
jektiver historischer Prozefi sich bildet, sondern auch behandelt das Studium
des Prozesses als Vertreter der revolutionaren Arbeiterklasse, die berufen ist,
die Wirklichkeit.umzubilden und eine leitende handelnde Kraft in der ganzen
weiteren nationalen Entwicklung zu werden. Sowohl in diesem Werk. in
einer Reine von Briefen an Sorge, Mehring und Kautsky, als auch im Plan
der damals in Vorbereitung gewesenen zweiten Auflage des Werkes ist
F. Engels bestrebt zu zeigen, daB die Eigenartigkeit der konkreten histori-
schen Entwicklung Deutschlands vor der deutschen Arbeiterklasse besondere
Aufgaben stellt, welche sie auf die leitende Rolle bei Losung der Fragen von
allgemeiner nationaler Bedeutung riicken. Von seiner Entstehung an entwi-
ckelte sich Deutschland sowohl okonomisch, als auch politisch auf einem nicht
nationalen Wege. Die Moglichkeit des UbergaYiges auf einen nationalen Weg
eroffnete sich fur Deutschland zuerst im XVI. Jahrhundert, wurde aber we-
gen des Benehmens der Biirgerschaft und der danach eingetretenen Anderun-
gen in okonomischen Verhaltnissen, d. h. wegen Verschiebung der Welthan-
delswege und res allgemeinen okonomischen Verfalls in Deutschland nicht
realisiert. Die von F. Engels durchgefiihrte Parallele zwischen den Revolu-
tionen in Jahren 1525 und 1848—1849 und die Analyse des ganzen eigenar-
tigen Ganges der Geschichte Deutschlands zeigten, daB die am Ende des XVI.
Jahrhunderts aufgeblitzte Moglichkeit des Uberganges Deutschlands auf den
Weg der nationalen Konsolidation unter der Hegemonie der Biirgerschaft
nicht realisiert werden konnte. Hieraus eine besondere Rolle der Arbeiterbe-
wegung bei Losung der nationalen Grundfragen des deutschen Volkes. Mit
seiner Analyse wollte Engels die Arbeiterklasse auf die politische Bedeutung
der Volksbewegungen in der Geschichte ihrer Heimat, auf die historische
Verbindung des Problems der nationalen und staatlichen Einheit Deutsch-
lands mit dem Sieg der demokratischen Krafte des Volkes im Landa
hinzuweisen.
Н. В. РЕВУ НЕНКОВА

К ИСТОРИИ СВОБОДНОГО РЕМЕСЛА
В ГОРОДАХ ЮЖНОЙ ФРАНЦИИ XIII—XV ВЕКОВ

Традиционное представление до сих пор неразрывно связывает сред-
невековое ремесло с цехом как всеобъемлющей формой его существова-
ния. При этом цех обычно представляют как тесно сплоченную профес-
сиональную организацию мелких производителей, собственников орудий
труда, сырья и произведенных товаров, обладавших полной автономией
и рядом привилегий и осуществлявших в своей внутренней деятельности
принцип общины-марки в приложении к городскому строю и ремеслен-
ному производству. Однако прочно утвердившееся в науке представле-
ние об однородности средневековых цехов становится все более несостоя-
тельным. Новейшие исследования городского строя и организации труда
в средневековом городе раскрывают сложный характер и заметные разли-
чия в цеховом устройстве различных городов Западной Европы *.

В связи с этим особый интерес представляет изучение организации
ремесленного производства в городах Южной Франции (имеется в виду
территория южнее Луары). Во французской историографии эта террито-
рия получила название области свободного ремесла. «Свободное ремес-
ло» — термин условный и не всеми одинаково понимаемый. Большинство
исследователей в это понятие включает два вида организации производст-
ва: 1) объединения ремесленников и торговцев в профессиональные ор-
ганизации особого рода, непохожие на офячные западноевропейские цехи;
2) группы горожан одинаковых профессий, которые в течение раннего и
развитого феодализма (т. е. до конца XV в.)' не были объединены в какие
бы то ни было цехи. Количество не объединенных в цехи ремесленников
учтено пока только для городов Лангедока, где они составляли 20—30%
общего числа горожан 1 2. Организация ремесленного производства в горо-
дах Южной Франции и при наличии цехов особого рода, и при отсутствии
их была фактически почти одинаковой, и это дает возможность говорить
о свободном ремесле как едином явлении.

Задача данной статьи — па примере некоторых городов Южной Фран-
ции проследить основные черты свободного ремесла и особенности, кото-
рые отличают эту форму организации труда от обычного западноевропей-
ского цеха.

♦ * *

Исследования в области средневекового городского строя шли до начала
XX в. главным образом по линии изучения политической истории горо-
дов и их юридических учреждений. Среди довольно большого числа работ,

1 В. В. С то кл и цкая-Т е ре ш кович. Проблема многообразия средневеко-
вого цеха на Западе и на Руси.— Сб. «Средние века», вып. III, 1951, стр. 74—102.

2 A. G о и г о n. La reglementation des metiers en Languedoc au Moyen-Age. Gene-
ve—Paris, 1958, p. 107—112.
затрагивавших вопросы организации производства во Франции в средние
века, очень мало трудов, специально посвященных проблеме свободного
ремесла, хотя мимо этого явления не проходит почти ни один автор, изу-
чающий французское средневековье 3.

В большом исследовании Левассера4 отмечалось наличие свободного
ремесла во Франции и подчеркивалась резкая разница в организации ре-
месленного труда на Севере и на Юге страны, существовавшая уже в кон-
це XIII в. Мартен-Сен-Леон написал обширный труд по истории француз-
ских цехов, содержащий обзор промышленного развития всех частей
Франции в средние века. Не углубляясь в изучение свободного ремесла,
он очерчивает область его распространения и описывает своеобразие ре-
месленного строя юго-западных и южных провинций5. Термин «свобод-
ное ремесло» был введен в историографию Буассоннадом, опубликовавшим
в 1898—1899 гг. фундаментальное исследование «Очерки об организации
труда в Пуату» 6. Эта работа, хотя она и не лишена противоречий, ценна
тем, что в ней выясняются некоторые специфические особенности свобод-
ного ремесла — отсутствие строгой регламентации и самоуправляющейся
профессиональной организации, значительная роль городских властей в
руководстве хозяйственной жизнью города. Обильный фактический мате-
риал, полученный главным образом из муниципальных статутов, подтвер-
ждает вывод автора о том, что в Пуату обычной формой была свободная
организация труда; цехи составляли исключение. Однако различие меж-
ду цеховым и свободным ремеслом Буассоннад сводит к социальным мо-
тивам: «Свободное ремесло от цеха отделяло то же расстояние, которое
при старом режиме отделяло группу бесправных индивидов от привилеги-
рованных групп» 7. Наличие свободного ремесла он объясняет малым ко-
личеством ремесленников или недостаточной полезностью некоторых про-
фессий (что сам же и опровергает фактами).

На рубеже XX в. направленность в изучении истории средневекового
города несколько изменилась. Прогрессивные буржуазные историки, об-
ратившись к исследованию экономических и социальных проблем, стали
уделять гораздо меньше внимания юридической стороне дела. В отноше-
нии свободного ремесла это выразилось в том, что его стали изучать более
внимательно. Ряд своих работ посвятил свободному ремеслу Озе 8. Озе от-
водит свободному ремеслу очень большое место в организации средневе-
кового производства, считая, что поскольку географические границы рас-
пространения свободного ремесла во Франции гораздо шире, чем цехов
(оно практиковалось в деревнях, маленьких городах и «в большинстве спе-
циальностей больших городов»), постольку именно «свободное ремесло
есть, вероятно, промышленное право (loi industrielle) большинства фран-
цузских работников. Оно — общее правило, а цехи — нарушение этого

3 См. библиографические обзоры: Р. Boissonnade. Les etudes relatives a 1’hi-
stoire economique de la France au Moyen-Age.— «Revue de synthese historique», 1902,
t. IV—V; E. Coornaert. Послесловие к кн.: «Histoire des corporations de metiers en
France par Martin Saint-Leon», Paris, 1940, p. 557—567.

4 E. Levasseur. Histoire des classes ouvrieres et de 1’industrie en France avant
1789. t. I. Paris, 1900, p. 275—290.

5 E. Martin Saint-Leon. Histoire des corporations de metiers depuis leurs
origines jusqu’ a leur suppression en 1791. Paris, 1940, p. 276—301.

6 P. Boissonnade. Essai sur I’organisation du travail en Poitou.— «Bulletins et
meinoires de la societe des antiquaires de FOuest», t. XXI—XXII, Paris, 1898—1899.

7 Ibid., t. XXII, p. 36.

8 H. H a us er. Ouvriers du temps passe (XV—XVI s.). Paris, 1899; его же. Liberte
du commerce et la liberie du travail.— «Revue historique», t. 80, 1902, p. 257—300;
его же. Travailleurs et marchands dans Fancienne France. Paris, 1929; его же. Les
debuts du capitalisme. Paris, 1931
правила, привилегия» 9. Но само свободное ремесло Озе понимает лишь
как право на свободную конкуренцию, обусловленную отсутствием цеха
и его уравнительной политики. Отмечая, что при свободном ремесле ре-
гламентация производства осуществляется городским советом, он считает,
что разница между цеховым и свободным ремеслом только в этом и заклю-
чается. Вместе с тем Озе склонен отрицать значение цеховой автономии,
называет ее «видимостью» 10 11, ибо город собирает, как налоги с мастеров
и учеников, так и часть штрафов, принимает присягу от мастеров, контро-
лирует качество продукции. Любопытно отметить, что для доказательства
Озе приводит примеры чаще всего из практики городов Южной Франции,
хотя пытается распространить это положение па всю страну. Вообще эво-
люция форм ремесла и ремесленного производства формулируется им не-
ясно н. Идеалистические взгляды автора проявляются в том, что «про-
мышленный труд» он рассматривает «не как свободное и естественное
проявление человеческой деятельности, но как пожалование публичной
власти, как составную зависимую часть сеньориальной собственности» 12.
Выдвигая верное положение о том, что между цеховым и свободным ре-
меслом не существовало непреодолимых границ, Озе тем не менее не выяв-
ляет их экономической базы и не делает выводов из своего наблюдения.
Основная заслуга Озе состоит лишь в достаточно широкой постановке во-
проса о свободном ремесле.

Ценные выводы о свободном ремесле дает фундаментальное исследова-
ние Гандилона «Экономическая политика Людовика XI» 13. Для автора,
поднявшего огромный архивный материал, совершенно бесспорно, что во
Франции существовали два вида ремесленного производства. На Юге почти
повсюду господствовал свободный труд, т. е. «ремесленники не знали там
профессиональных объединений, и их могли объединять одни религиоз-
ные братства» 14. На Севере было распространено цеховое ремесло, пред-
ставлявшее собой «монопольную» систему, так как «цех но самому своему
характеру прежде всего стремится к монополии и к устранению конкурен-
ции», все выгоды от которой достаются мастерам, а не рабочим и подма-
стерьям 15. В то же время автор отмечает, что на Юге города обладали
большими котмгмуналыгым’И свободами, чем на Севере, а городские советы
имели право наблюдения за производством, его регламентации и продажи
продуктов без юридического оформления статуса хозяев и рабочих 16.
Гандилон указывает, что свободное ремесло способствовало конкуренции,
заставляло снижать цены и позволяло приглашать иностранных рабочих.
Таким образом, он почти подходит к выводу о том, что свободное ремесло
способствовало значительному расширению базы феодального ремеслен-
ного производства. Убедительно обосновано и положение о том, что вве-
дение цехов в некоторых городах Южной Франции в конце XV в. обуслов-
ливалось не интересами развития производства, а политикой королевской
власти, извлекавшей из этого большие выгоды 17 18.

Отметим также исследования последних лет по истории крупных южно-
французских городов — Тулузы и Марселя *8,— хотя они посвящены в ос-

9 Н. Hauser. Les debuts du capitalisme, p. 103.

10 H. H a u s e r. Travailieurs et marchands dans l’ancienne France, p. 140.

11 H. H a u s e r. Les debuts du capitalisme, n. 90.

12 H. Hauser. Travailieurs et marchands aans l’ancienne France, p. 133.

13 R. G a n d i 1 h о n. Politique economique de Louis XI. Paris, 1941.

14 R. Gandilhon Politique economique de Louis XI, p. 61.

15 Ibid., p. 165—166.

,e Ibid., p. 162.

17 Ibid., p. 106.

18 P. Wо 1 If. Commerces et marchands de Toulouse. Paris, 1954; «Histoire du com-
merce de Marseille», publ. sous la direction de G. Rambert. Paris, 1949—1951.
новпом вопросам развития торговли и в них отсутствует глубокий ана-
лиз организации производства и деятельности городских ремесленников.
Но в этих работах содержатся интереснейшие данные, подтверждающие
значение свободного ремесла как специфической формы организации тру-
да в средние века. Обширные и по большей части неопубликованные ма-
териалы муниципальных архивов Лангедока использованы в недавно
вышедшей книге А. Гурона «Регламентация рейесел в Лангедоке в сред-
ние века» 19. Эти материалы неоспоримо свидетельствуют о господстве
свободного ремесла в городах Лангедока. Но в целом работа Гурона носит
чисто описательный характер, ее автор далек от постановки каких-либо
глубоких проблем.

Итак, французская историческая паука отметила существование сво-
бодного ремесла в городах Южной Франции и частично его описала. Ха-
рактерно, что свободное ремесло продолжает оставаться для буржуазной
науки явлением более историко-юридическим, чем историко-экономиче-
ским.

В трудах советских историков свободное ремесло не подвергалось де-
тальному исследованию, хотя в ряде работ авторы останавливают на нем
свое внимание 20.

* * ♦

Специфика труда и жизни свободных ремесленников отражена в му-
ниципальных статутах (в городах Юга порядок хозяйственной жизни обя-
зательно фиксировался в общих городских правовые кодексах, что на Се-
вере наблюдалось в гораздо меньшей степени). Помимо городских стату-
тов, очень ценные сведения о свободном ремесле дают отдельные поста-
новления городских властей, а также самые разнообразные документы и
материалы городских архивов — цеховые статуты, контракты частных
лиц, нотариальные акты и др.

Наиболее интересны из имеющихся в нашем распоряжении источников
«Обычаи и привилегии Руэрга» 21. Это записи городского права, сеньори-
альные и королевские привилегии, консульские указы и т. п. Данное со-
брание выгодно отличается от других источников по истории южнофрап-
цузских городов, ибо оно представляет собой сравнительно полный комп-
лекс документов по экономической истории г. Родеза за большой проме-
жуток времени — XIII—XVI вв. В тех случаях, когда сведений для харак-
теристики свободного ремесла становится недостаточно, мы привлекаем
дополнительно отдельные документы, относящиеся к другим городам Юж-
ной Франции. Родез, столица и самый крупный город провинции Руэрг,
уже в III в. н. э. хорошо известен как процветающий под римским влады-
чеством город, ставший к середине V в. местопребыванием родезского
епископа. В XI в. город оказался разделенным па две части: бург — сто-
лицу графства и спте — центр епископства. Однако политическое двоевла-
стие почти не отразилось на жизни города, в котором с начала XIII в. вы-
бирался единый муниципалитет. Политическую независимость Руэргское

19 A. G о и г о п. La regiementation des metiers en Languedoc an Moyen-Age.

20 В. В. С т о к л и ц к а я - Т е р е ш к о в и ч. Проблема многообразия средневеко-
вого цеха...; А. Д. Люблинская и др. Очерки истории Франции. Л., 1957. стр. 74;
сеже. Франция в начале XVII в. Л., 1959, стр. 36—38; М. А. М и л д а в с к а я. Зарож-
дение капитализма в книгопечатном производстве во Франции в первой половине
XVI в.— Сб. «Средние века», вып. VII, 1955, стр. 155—156; Т. П. Воронова. Социаль-
но-экономические отношения и классовая борьба в Лионе в первой половине XVII в.—
Сб. «Средние века», вып. VI, 1955, стр. 255.

21 Е. Bailloud et Р. Verlaguet. Coutumes et privileges du Rouergue, t. I—П.
Toulouse, 1910.— «Bibliotheque meridionale», 2 ser., t. IX, X.
графство сохраняло очень долго, оно было присоединено к Франции лишь
в 1589 г.

На протяжении XII—XIII вв. в Родезе формируется определенный
уклад хозяйственной жизни. Этот процесс отражается в установлении ре-
гламентации торговли и ремесла, которая вначале (как и в большинстве
городов) существует устно, а в конце XIII в. фиксируется в указах город-
ской власти по отдельным отраслям производства (в 1275 г.— о мерах
и весах 22, в 1278 г.— о торговле тканями 23, в 1302 г.— о ценах на продук-
ты питания 24 и т. д.). В начале XIV в. (в 1307 г.— в сите и в 1310 г.—
в бурге) все эти постановления упорядочиваются, сводятся (воедино, до-
полняются и записываются в общих муниципальных статутах 25, которыми
регулируется вся городская жизнь.

Из статутов явствует, что горожане занимаются различными видами
ремесла и торговли: в городе имеются ткачи и сукновалы, мясники, ры-
баки и продавцы рыбы, мукомолы и пекари, изготовители и продавцы ви-
на, масла и т. д. Наиболее развитой отраслью родезского ремесла было
производство сукон — именно этим мотивируют статуты необходимость
следить за их выделкой. Статуты обязывают консулов ежегодно назначать
двух прюдомов, которые приносят присягу «верно и честно следить, что-
бы сукна были из хорошей шерсти, овечьей или бараньей, без примеси
собачьей, коровьей или козьей; ...[они] будут метить сукна..., будут осмат-
ривать сукна в том месте, где их приготовляют ткачи и сукновальщики...,
будут следить, чтобы сукна были десяти с половиной локтей в длину
и десяти в ширину». Обнаружив примесь или иную подделку, прюдомы
обязаны отнести негодную вещь в суд, состоявший из консулов (не менее
двух), судьи и епископского или графского чиновника, которые, удосто-
верившись в плохом качестве изделия, часть его сжигают, часть раздают
бедным26. Немного позднее к этому присоединяется уплата штрафа в
16 су за первое нарушение статута о размере куска сукна и по 10 ливров
за каждое последующее 27.

Следовательно, обычаем устанавливается, что назначенные консулами
люди (которые, очевидно, были мастерами-суконщиками) должны на-
блюдать за процессом работы и удостоверять качество готового изделия в
соответствии с установленными правилами. Само наличие этих правил
свидетельствует, что тенденция к уравнению в свободном ремесле совпа-
дает с таковой же в цехе. И здесь фигурирует контроль над качеством, что
обеспечивало всем мастерам равное право на прибыль, т. е. сохраняется
основная черта .цеха, характеризующая его как приложение строя об-
щины-марки к городскому строю и ремесленному производству. Но орга-
низационные формы свободного ремесла иные. Статут не дает указаний,
кто и на каком основании может заниматься производством сукна, каковы
условия достижения метризы; очевидно, этим ремеслом может заниматься
любой житель, если у пего есть средства и умение работать. Нет сведений
и о важном элементе профессиональной организации — ученичестве, пег
упоминаний о подмастерьях. Сам процесс производства регламентирован
далеко не так тщательно, как в цехе: проверяется либо пряжа, либо гото-
вое сукно, но не регламентируется каждая производственная операция
в отдельности; не указывается, какие сорта сукна можно производить; не
ограничивается ни число ткацких станков, пи время работы и т. д.

22 Coutumes, I, р. 8—9.

23 Coutumes, I, р. 113.

24 Coutumes, I, р. 121—122.

25 Coutumes, I, р. 23-36, 124—127, 159—174.

26 Coutumes, I, р. 31.

27 Coutumes, I, р. 165.
Между тем работа мясников регламентирована очень строго28. Осо-
бенностью, по сравнению с цеховыми статутами, является лишь то, что
прюдомы сами не могут наказать мясника, нарушившего правила; они при-
водят его в ратушу на консульский суд. Это означает, что цеха мясников
как такового нет, нет автономной организации со своей производственной
иерархией, правами и обязанностями членов, связанных узами взаимопо-
мощи й взаимозависимости. Цех не обособился в рамках города как нечто
целое и единое. Однако существует группа людей, которая имеет возмож-
ность и средства заниматься определенным видом ремесла, а одна из ос-
новных функций цеха — контроль над качеством — выполняется под не-
посредственным руководством городской власти.

В городских статутах фиксируется регламентаций изготовления и про-
дажи вина и оливкового масла, причем прямо указывается на необходи-
мость такой фиксации, так как этих продуктов производилось и произво-
дится в Родезе очень много 29.

Предметом особых забот консулата было установление и соблюдение
точных мер и весов. При наличии цехов в цеховых статутах подробно за-
писывалось, какие меры должны употреблять ремесленники и торговцы
каждой специальности и какие наказания полагались за нарушения. В об-
щих же городских правовых кодексах имелись лишь краткие указания о
необходимости соблюдать установленные меры. При свободном ремесле
единственным возможным способом контроля за употреблением узаконен-
ных мер было издание достаточно подробных общегородских регламенти-
рующих предписаний. Соблюдение принятых в Родезе мер муниципаль-
ные статуты предписывали всем горожанам,'занимающимся любым видом
ремесла или торговли. Эталоны мер различных товаров (вина, масла, п«п-
ца, гвоздики, шерсти и сукон, сыра, серебра, железа, свинца и т. д.) хра-
нились «во всем известном, верном и достойном месте» 30, охраняемом
прюдомами, которых назначали консулы. Прюдом-мерщик обязан был про-
верять меры, которыми пользовались ремесленники и торговцы, продаю-
щие свои товары, и метить их городской печатью. Если мера не соответст-
вовала эталону, ее ломали, а владелец платил штраф. Особое положение
занимали мерщики зерна 31, которые взвешивали его перед отправкой на
мельницы в установленном месте, получая с каждого сетье по 1—2 обола.
Они же следили за тем, чтобы вес полученной муки соответствовал весу
зерна, и имели право заставить мельника восполнить недостающее. Оцен-
ку продуктов питания могли производить только консулы, которые кон-
тролировали соблюдение установленных цен через прюдомов, назначаемых
ими к мясникам, хлебопекам, рыбакам, и совершенно не допускали ини-
циативу и контроль самих производителей и продавцов.

Вплоть до начала XIV в. горожане Родеза, занимавшиеся определен-
ным видом ремесла или торговли, не были объединены в автономные ор-
ганизации. Общность ремесленников одной и той же профессии проявля-
лась постольку, поскольку из всех мастеров данной отрасли необходимо
было выбрать двух-трех прюдомов. Кроме того, обычно у ремесленников
каждой профессии имелся свой святой патрон, и потому все ремесленники
одной профессии состояли в едином религиозном братстве. Прюдомы хотя
и выполняли обязанности, сходные с обязанностями цеховых старшин, но
по сути дела были лишь агентами консульского аппарата 32: они могли

28 Coutumes, I, р. 33.

29 Coutumes, I, р. 32—33.

30 Coutumes, I, р. 28.

31 Coutumes, I, р. 167—168.

32 О чем неоспоримо свидетельствуют также материалы городов Лангедока,
(см. A. Gou г on. La regiementation des metiers..., p. 141—195).
сообщать о нарушениях правил, но не обладали цравом налагать наказа-
ния. Но в свободном ремесле, так же как в цеховом на раннем этапе его
развития, наблюдалось стремление городской власти обеспечить всем про-
изводителям равное право на участие в производстве и на получение рав-
ной прибыли.

Известно, что впоследствии, в XV в., во многих городах свободного ре-
месла цехи все-таки появились: так произошло в Лионе, Тулузе, Марселе,
городах Пуату. В Родезе в течение XV—XVI вв. с развитием той или
иной отрасли производства к ранее записанным в городских статутах пра-
вилам добавляются новые. Муниципальное законодательство расширя-
ется, но вряд ли можно говорить о создании в городе цехов. «Утверждение
некоторых статутов и ордонансов коммунальных властей сите Родеза»
1560 г.33 и «Консульские инструкции бурга» 1597 г. 34 свидетельствуют
прежде всего о значительном расширении торгового оборота в Родезе
(список торговых пошлин 'увеличился в 2 раза), о (появлении новых видов
производства (кожевенное и др.). Понпрежнему особо подчеркивается, что
контроль за соблюдением установленных мер и весов и правил торговли —
одна из главных обязанностей консулов. Но изменилось ли положение,
например, ткачей? Об этом говорит раздел статутов «О способе метить сук-
но» 35. Теперь уже можно уловить некоторые признаки, свидетельствую-
щие более определенно, чем раньше, о наличии у ткачей некоего подобия
профессиональной организации. Каждый сукновал обязан приносить при-
сягу в ратуше перед консулами относительно качества изделия, способа
производства и продажи сукна. Только при этом условии на его изделии
может быть проставлена городская печать. Нарушившие предписание под-
вергаются штрафу, величина которого определяется консулами. Полно-
мочия прюдомов несколько расширены: они сами могут решать, соответст-
вует ли кусок сукна обязательной величине, годно ли оно к продаже. Точ-
но установлена регулярность посещения прюдомами сукновален с целью
контроля (не реже одного раза в неделю). Если качество сукна кажется
не вполне удовлетворительным, прюдом обязан заставить мастера при-
нести сукно в ратушу, где его осматривают сами консулы или «назначен-
ные ими люди». К статье приложена такса взимания платы за проставле-
ние печати на различных видах сукна.

Следовательно, расширение ремесленного производства повлекло за
собой последующее развитие некоторых организационных принци'1Г0(в на-
чала XIV в. Если раньше статуты просто обязывали сукновала произво-
дить ткань хорошего качества и определенных размеров под контролем
прюдомов, то теперь требовалось принесение специальной присяги консу-
лам (в цехе присягу принимало общее собрание его членов). За кон-
сулами сохранялось и такое важное право, как определение величины
штрафа за нарушение регламентации, когда само нарушение уже уста-
новлено прюдомами. Вместе с тем расширение полномочий прюдомов,
безусловно, было связано с более тесным сплочением ремесленников в
рамках своей профессии, поскольку опи ставились во все возраставшую за-
висимость от своих коллег. Принесение присяги сближает данную форму
организации ремесленного производства с цеховой, так как оно может
рассматриваться как своеобразное условие для достижения метризы. Но
отсутствие каких бы то ни было указаний об ученичестве, подмастерьях,
времени работы, отсутствие детальной регламентации производства, пол-
ное равнодушие статута к вопросам материальной и моральной общности

33 Coutumes, I, р. 86—92.

34 Coutumes, I, р. 213—224.

35 Coutumes, I, р. 90, 221.
людей одной профессии свидетельствуют о том, что и в течение XV—
XVI вв. в Родезе не сложилось цеховых организаций, а необходимая рег-
ламентация ремесла и торговли соблюдалась в рамках свободного ремесла
при непосредственном участии общегородской выборной власти в лице кон-
сулов.

Специфика свободного ремесла выявляется особенно ярко при срав-
нении его с любым цехом даже в ту пору, когда он не был еще замкнутым
и цеховая организация не препятствовала развитию производства. Рас-
смотрим, например, цех суконщиков Парижа, каким его рисует «Книга
ремесел» Этьена Буало 36 (учитывая, естественно, дистанцию, разделяв-
шую столицу с мощным развитием ремесленного производства и рядовой
средний центр). Одной из наиболее важных традиций этого цеха было де-
тальное и тщательное фиксирование всех правил и операций в процессе
изготовления сукна; например, ширина ткани указывается не только в
мерах длины, но и по количеству нитей в основе отдельно для каждого
сорта ткани. Процесс работы сукнодела тщательно регламентирован, на-
чиная с количества станков в его доме и кончая подробнейшим описанием
различных красителей, которыми можно пользоваться при изготовлении
сукна. Сукноделу запрещается держать в своем доме станок, если он сам
на нем не работает. Тенденция цеха давать равные права своим членам
четко обозначена в том, что каждый мастер может иметь не более трех
ткацких станков при условии собственноручной работы па них, т. е. цех
создает своим членам равные условия не только предписанием произво-
дить одинаковую продукцию, но и ограничением собственности мастера
на орудия производства.

Если учесть, что родезским суконщикам было лишь предписано произ-
водить сукно хорошего качества, определенного размера, из доброкачест-
венного сырья, то разница в регламентации процесса труда при цеховом
и свободном (ремесле очевидна.

Контроль за выполнением правил технической регламентации у па-
рижских суконщиков был всецело обязанностью старшин, которые обла-
дали правом взимать штраф при любом отступлении от предписаний ста-
тута, причем половина штрафа немедленно поступала им в качестве воз-
награждения. Почти в то же самое время прюдомы родезских суконщиков
могли лишь доносить консулам о нарушениях, само же наказание назна-
чалось консулами. Когда же была разработана система штрафов, то для
взимания штрафа всякий раз требовалось разрешение консула.

Порядок избрания цеховых старшин фиксируется статутом цеха очень
подробно: каждый из мастеров-сукновалыциков рекомендует древо двух
подмастерьев, подмастерья — двух мастеров, и «если прево покажется,
что они советуют хорошо37, он их утверждает». Вероятно, прюдомы ро-
дезскпх суконщиков сами были мастерами-сукноделами, но муниципаль-
ные статуты только указывают, что их «назначают и называют» (apelatz,
nonuiren) консулы. В Париже цех поминально зависел от распоряжений
городских властей, ибо контроль за производством почти полностью был
предоставлен самим ремесленникам и совершался выборными, ежегодно
сменяемыми представителями данной профессии. Свободная же органи-
зация ремесла предполагает активное участие городских властей в контро-
ле за процессом производства.

Лицо цеха особенно рельефно рисует наличие в нем производственной
иерархии (ученик — подмастерье — мастер), основанной на професспо-

36 Регистры ремесел и торговли города Парижа. Пер. Л. И. Киселевой, под ред.
Л. Д. Люблинской.— Сб. «Средние века», вып. X, 1957, стр. 351—361 (ст. L, LIII, LIV).

37 Там же, стр. 359.
налыкш мастерстве и представляющей собой ступени, из которых склады-
ваются отношения подчинения в мастерской и связующие отношения в
цехе. Парижские сукноделы заботятся о том, чтобы ученик обязательно
получил специальность: цеховой старшина может даже взять залог с ма-
стера. если сомневается, сможет ли тот довести до конца обучение уче-
ника. Подробно указаны возможные условия обучения и меры, принимае-
мые в случаях невыполнения учеником или мастером своих обязательств:
если ученик не выучен по вине мастера, мастер возвращает ему плату за
обучение, «если ученик убежит от своего мастера но своей глупости пли
легкомыслию» 38, он обязан возместить мастеру издержки. Количество
учеников и сроки ученичества строго ограничены. В разделе о подма-
стерьях раз и навсегда установлено, где и когда их можно нанимать п
сколько времени они должны работать. Любопытно, что производственная
унификация тесно связана с соблюдением некоторых общих этических
норм: под угрозой штрафа «никто из ткачей не должен укрывать у себя
вора, убийцу или развратника» 39, льготы давались только тем родствен-
никам мастеров, которые были рождены в законном браке, и т. п. Цех как
коллектив составлял общественную единицу в среде всего городского на-
селения, и многие функции городской жизни, в том числе несение карау-
ла в городе, были распределены по цехам.

Можно ли говорить о подобном тесном сплочении ремесленников при
свободном ремесле? Родезские акты об этом ничего не говорят. Рассмот-
рим договор об ученичестве, заключенный в Марселе, городе свободного
ремесла, в 1380 г.40 41 Мастер-живописец Жак Моптескуро обязуется «вы-
учить и посвятить [ученика] Асторгия но мере своих сил в упомянутое
ремесло и другие добрые дела, обычаи и службы и не покидать его в про-
должение трех лет», обещает кормить, обувать и одевать его. Ученик
Жюльен Асторгий должен «верно и законно служить мастеру... в
упомянутом ремесле и других таких же дозволенных п честных делах, как
в Марселе, так и вне его». Но Жюльен Асторгий не просто ученик, так
как не он платит мастеру за свое обучение и содержание, а мастер обязан
в конце третьего года выплатить ему 6 флоринов; такого своеобразного
промёжуточного положения между учеником и подмастерьем в цехе не
могло быть. Никаких других дополнительных условий или указаний в до-
говоре нет; не упоминаются ни лица, ни организация, которые контро-
лировали бы его выполнение. В цехах иногда заключались письменные
контракты мастеров с учениками, но форма их была стереотипной и цехо-
вые старшины подписывали их как свидетели. Здесь же документ оформ-
лен только нотариусом. Существование многочисленных переходных ка-
тегорий от ученика к подмастерью отмечено также и в городах Лангедо-
ка 4|. Таким образом, обучение учеников не регулировалось, и вопросы,
связанные с учениками и наймом подсобных рабочих, являлись частным
делом каждого мастера. Цехи же вырабатывали совершенно точные и
определенные правила взаимоотношений и взапмообязанностей учеников
и мастеров, выполнение которых неукоснительно контролировалось цехо-
выми старшинами. О слабом внутреннем сплочении ремесленников одной
профессии говорит и тот факт, что к ним не предъявляли особых требова-
ний как к определенной общественной единице в городе, и несение город-
ской стражи распределялось в городах свободного ремесла не по цехам.

38 Регистры ремесел и торговли города Парижа.— Сб. «Средние века», вып. X,
1957. стр. 352.

39 Там же, стр. 355.

40 G. Fagn iez (ed.). Documents relatifs a Thistoire de 1’industrie et du commerce,
I. I—II. Paris, 1898—1000; t. II, p. 112.

41 A. G о u г о n. La regiementation des metiers..., p. 260.
а по кварталам. Таким образом, можно сказать, что при свободном ремесле
пет автономной профессиональной организации, основанной па производ-
ственной иерархии, скрепленной внутренней взаимной зависимостью своих
членов и отделенной от остальных граждан города своими специальными
групповыми интересами.

♦ ♦ *

Однако было бы глубоко неверным понимать термин «свободное ре
месло» в буквальном смысле слова, т. е. как ремесло без всяких ограни-
чений. Так его можно назвать только в противоположность цеховому.
Свободное ремесло, как и цеховое, были формами ремесленного производ-
ства эпохи феодализма, производства, основанного на применении несовер-
шенных орудий труда и требовавшего регламентации, контроля и объеди-
нения производителей.

В какой бы сфере ни протекала деятельность горожанина в городе сво-
бодного ремесла, она большей частью была регламентирована. Если жи-
тель Родеза торговал мясом, он должен был убивать животное обязательно
в городе и продавать его по цене по выше 3 су за фунт. При этом покупа-
тель, сомневающийся в честности продавца, всегда мог прибегнуть к по-
мощи прюдома мясников или рыночного старшины 42. Если ремесленник
выделывал сукно, он должен был присягнуть городскому совету, что бу-
дет работать с доброкачественным сырьем, а его сукно должно было
обязательно иметь 10,5 локтей в длину и 10 в ширину, иначе его товар кон-
фисковывался. Доход мукомолов с помола каждого сетье зерна был зара-
нее определен. Прюдомы пекарей следили за продажей хлеба по установ-
ленной цене и т. д. Следовательно, хотя у свободных ремесленников отсут-
ствует профессиональная организация, обладающая правом контроля за
производством и торговлей, тем не менее производство товаров и торговля
регламентированы, хотя не столь жестко, как в городах с преобладанием
цехов. Контроль за качеством продукции и соблюдением всей установлен-
ной регламентации осуществлялся неослабно, но не отдельными коллек-
тивами профессионалов, а представителями городского самоуправления.

Роль городского муниципалитета на юге Франции очень велика. Вы-
росшие большей частью на территории, бывшей под властью Римской
империи, где городская жизнь не умирала даже в раннее средневековье,
многие южнофранцузские коммуны уже в середине XII в. получили город-
ские хартии, и до того как они были присоединены к Франции, т. е. в
течение XIII—XV вв. (а Родез до 1589 г.) сохраняли весьма независимое
положение. Они добились почти полного освобождения от власти феодаль-
ных сеньоров, которые удерживали за собой лишь почетные звания носи-
телей верховной власти 43. Фактически города обладали большой свободой
во внешних сношениях и почти полной автономией во внутренней жизни.
Они имели свою армию, самостоятельно заключали торговые союзы с го-
родами Европы и Леванта, сами могли изменять администрацию, порядок
выборов в городские учреждения, а главное, пользовались полной само-
стоятельностью административной и судебной власти, за исключением дел
об убийстве и измене. Власть сосредоточивалась в руках выборных пред-
ставителей городского самоуправления, которые на Юге повсеместно,
даже в самых крошечных поселках городского типа, назывались «консу-
лами». Все они обладали совершенно равными правами и распределяли

42 Coutumes, I, р. 33, 122, 173.

43 Р. Dognon. Les institutions politiques et administratives du pays de Languedoc
du XIII s. aux guerres de religion. Toulouse, 1885, chap. I; «The Cambridge mediaval hi-
story», vol. V, Cambridge, 1926, p. 624—657.
функции между собой (на Севере, когда город освобождался от феодаль-
ной зависимости, городские магистраты обладали далеко не равноправны-
ми полномочиями и эшевены были лишь помощниками мэров). Политиче-
- ская и почти неограниченная административная власть над горожанами,
сосредоточенная в руках консулов, несомненно сыграла свою роль в том,
что и регламентация производства оказалась почти полностью в ведении
городского аппарата.

Деятельность городских властей Родеза отражена в «Консульских ста-
тутах Сите» (1495 г.) 44 и упоминавшихся «Инструкциях консулам бурга
о кутюмах, ордонансах и других делах города» (1597 г.) 45. Размер и
структура городского аппарата позволяли ему справляться со значитель-
ными обязанностями. Количество консулов равнялось количеству квар-
талов в городе (в 1307—1310 гг. их было 10). Консулом мог стать любой
горожанин, живший в городе не менее четырех лет и владевший имущест-
вом не менее чем на 400 ливров. Чаще всего это были купцы или члены
ремесленной верхушки. При консулах имелся совет из 12 членов, без
которых не могли решаться такие важные дела, как торговые дого-
воры и др. Затем с согласия жителей назначались «консульские чинов-
ники».

Первейшая обязанность консулов заключалась в контролировании тор-
говли. Опи устанавливали дни, когда могли функционировать рынки и
ярмарки, определяли максимальные цены на товары. В раздел «Как сеньо-
рам консулам брать торговые сборы» 46 включен список товаров с указа-
нием налога на продажу каждого из них, разработаны целые таблицы
взимания сборов с товаров, продаваемых оптом и в розницу; сборщики
назначаются только консулами, отчитываются только перед ними, от них
получают вознаграждение. Если в Париже, например, все сборы с торгов-
ли были записаны в цеховой статут, это еще не значит, что их взимание
контролировалось исключительно цеховыми старшинами; цеховые власти
также следили, чтобы члены цеха исправно платили эти сборы. При сво-
бодной организации ремесла этого дополнительного контроля снизу не
было. Разумеется, контроль над торговлей (регламентация мер и весов),
осуществляемый только от лица муниципалитета, не мог быть таким стро-
гим и жестким, как в цехе. Контроль за употреблением установленных
мер практически осуществлялся только консулами, о чем подробно гово-
рится в записях их обязанностей 47. Только городской совет определял и
контролировал, где, по каким дням, по какой цене должен был продавать
ремесленник свой товар, как при этом измерять его, какие платить сборы;
никакого дополнительного контроля со стороны профессиональной орга-
низации не было. Таким образом, в городе свободного ремесла все вопросы,
связанные с торговлей, а следовательно, с закупкой сырья и сбытом про-
дукции, не были подчинены мелочной и ограничительной цеховой регла-
ментации; они полностью входили в область контроля городского муни-
ципалитета.

Контроль за соблюдением правил производственной регламентации
также составлял важнейшую обязанность консулов. Они должны были
назначать прюдомов в различные отрасли ремесла и принимать их отчеты.
Консульские статуты так и называют прюдомов-сукновалов лицами,
«назначенными для осмотра и мечения сукна в бурге» (lo coinmos et
depputat a visitar et seignar los draps, que se fan en lo Borg de Roudez) ’8.

44 Coutumes, I, p. 68—79.

45 Coutumes, I, p. 213—224.

46 Coutumes, I, p. 220.

47 Coutumes, I, p. 222.

* COuturties, I, p. 221.
Прюдом свободного ремесла не обладал правами и полномочиями цехового
старшины, он не мог принять присягу от мастера, а только рекомендовал
его консулату. Во всех затруднительных случаях, даже при сомнении в ка-
честве продукции, он обращался в консулат. По сути дела прюдом был
простым чиновником муниципалитета. Об этом очень убедительно гово-
рят и выдержки из муниципальной конституции Кагора (1279 г.) 49. Так,
деньги, полученные прюдомами за проверку мер сукна, приносятся в кон-
сулат и распределяются следующим образом: одну треть получают прю-
домы, вторая треть идет в сеньориальную курию и еще одну треть берут
консулы 50. При такой системе вознаграждения ни один штраф не мог
избегнуть консульского контроля. Следовательно, прюдомы, хотя и не
обладали большими полномочиями и достаточной самостоятельностью,
были тем связующим звеном, которое осуществляло непосредственный
контроль муниципалитета в области производства. Поэтому консульские
статуты предписывали консулам не забывать, что одной из главных их
обязанностей является назначение прюдомов в различные отрасли ремес-
ла и торговли. Муниципальные статуты *Кагора, как и в Родезе, подробно
перечисляют, сколько прюдомов и в какие отрасли должны назначать кон-
сулы. Прюдомы Кагора назывались «стражами» (gardes), причем их наи-
менование не менялось от того, контролировали ли они уплату рыночных
сборов или процесс производства сукна: два-четыре стража назначались
на каждом из трех мясных рынков, два — к мельникам, два — к медникам,
два — к продавцам серы и соли, два — к ткачам льняных тканей и т. д.51

И еще одна характерная черта: городские советы и консулаты южно-
французских городов рассматривали такие вопросы, которые на Севере
всегда были предусмотрены цеховыми статутами и решение которых вхо-
дило в компетенцию цеха. В этом убеждает, например, простое перечи-
сление постановлений городского совета Авиньона, записанных в город-
ском картулярии начиная с XIII в.

«— Об обязанности сапожников и портных добросовестно исполнять свое
ремесло.

—	О порченом мясе...

—	О наказании за употребление фальшивых мер при измерении зерна
и вина.

—	О мере соли.

—	О весах коммуны.

—	О мере масла.

—	Об обязанности иностранцев платить рыночный сбор (droit de sextier)
и о способе торговли сукном.

—	О качестве башмаков.

—	О запрещении аптекарям подкупать врачей.

— О кожевниках (дубильщиках и белилыциках), обязующихся честно
исполнять свою работу.

—	О долге мастеров выполнять свои обязательства перед рабочими.

—	О приемах работы золотых дел мастеров.

—	О пробе и клеймении серебряных изделий»... и т. п.52

Таким образом, городской совет Авиньона систематически разрабаты-
вал вопросы производственной регламентации. Не цех, а городской совет
регламентировал порядки работы Кожевников и портных и обязывал их
честно выполнять предписания; контроль за качеством, который так

49 G. Fagniez (ed.). Documents..., t. I, p. 287—289.

50 Ibid., t. I, p. 288.

51 Ibid., t. I, p. 288 -289.

52 L. Duhamel. Inventaire-sommaire des archives communales anterieures a 1790
de la ville d’Avignon. Avignon, 1906, p. 2—3.
неукоснительно осуществляли цеховые старшины в соответствии с запи-
санными в статутах правилами, здесь производился чиновниками горбд-
ского аппарата, поскольку постановления о качестве исходили от консулата:
городской совет, а не цех определял и контролировал формы и способы
работы ювелиров и т. д. Даже взаимоотношения специалистов регулиро-
вались не цехами, а непосредственно консулатом для всех отраслей. И со-
вершенно так же, как в Родезе, Кагоре и остальных южиофранцузских
городах, область торговли регламентировалась исключительно консулами:
они устанавливали контроль не только за взиманием пошлин, употребле-
нием определенных мер, но и «за способом торговли сукном».

Регламентация производства городскими советами закономерна, ибо
если консулы совершенно монополизировали регламентацию торговли,
не допуская участия каких бы то ни было профессиональных организаций
в контроле за нею, они неизбежно должны были заняться и регламента-
цией производства, так как ремесленное производство в средние века
неотделимо от торговли. Если можно представить себе купца, не занимаю-
щегося ручным трудом и лишь перепродающего товары, нельзя предста-
вить средневекового ремесленника, который не торговал бы своими това-
рами (хотя он мог и не иметь дела прямо с потребителем). По характеру
эта регламентация во многом отличалась от цеховой, так как консульский
контроль за производством (особенно в крупных городах с развитой торгов-
лей) не только не увековечивал пегламептацию, но даже способствовал
техническому прогрессу. Об этом свидетельствует, наиримео, постановле-
ние о красильном деле, изданное городскими властями Монпелье в 1265 г.,
где говорится, что поскольку в Монпелье красят не так, как в итальянских
городах и Марселе, «вследствие чего сукна из Монпелье ценятся намного
меньше и продаются за меньшую цену, ...— повелеваем всем честным лю-
। дям Монпелье красить так, как красят в Генуе, Лукке и Марселе...»; и да-
лее идет подробнейшее описание технологического процесса 53.

Городские власти, следовательно, были заинтересованы в росте и рас-
ширении производства, что понятно, если учесть, что консулами были
люди, державшие в своих руках все нити контроля над торговой и про-
I мышленной жизнью города. Иногда в состав городского управления вхо-
дили дворяне, но большей частью лишь тогда, когда они принимали
участие в торговых операциях. Во многих городах специальные постановле-
х ния запрещали вйбирать дворян в городской совет 54. В огромном по раз-
z мерам городском апПарате-Фулуэвг-нреобладающее влияние имели кун-
ицы55; в Марселе, Ниме, Монпелье и других крупных торговых городах
Южной Франции выборная система была организоващь-так-, что дгрепму-
ществеиное положение в городском совете доставалось купцам 56. Родез-
__у ские статуты указывают, что копсулггм мег быть горожанин любого сосло-
вия, владевший имуществом на 400 ливров; в I{агоре из 12 консулов двое
обязательно должны были быть купцами; мясоторговцы и ювелиры (т. е.
представители наиболее доходных специальностей) также обязательно
входили в состав консулата, представители остальных ремесел сменяли
друг друга но годам. Очевидно, но составу городского самоуправления
французские города напоминали другие западноевропейские города: когда
городское ремесло обслуживало .тишь местный рынок, власть в большей
или меньшей степени находилась в руках ремесленной верхушки; там же,

53 G. Fagniez (ed.). Documents..., t. I, p. 261.

54 P. Dog и on. Les institutions politiques et administratives.., chap. 1.

55 p Wolf f. Commerces et marchands de Toulouse, p. 341.

06 E. Martin Saint-Leon. Histoire de corporations de metiers..., chap. IV.
p. 276-288.
где была развита крупная промышленность, обслуживавшая экспорт, и по-
средническая торговля, решающую роль играли представители купече-
ского капитала 57.

* * *

Интересные сведения о свободном ремесле дает история тулузских
профессиональных организаций. Развитие экономики в Тулузе в средние
века давало все основания называть ее городом более торговым, чем про-
мышленным; по величине торговых оборотов она занимала ведущее место
во Франции 58. Будучи одним из крупнейших центров посреднической
торговли, Тулуза, естественно, не могла не развивать собственного про-
изводства, тем более что недостаток местных природных богатств мог быть
восполнен привозным сырьем, а сбыт не представлял каких-либо затруд-
нений. Именно поэтому Тулуза в средние века «представляется [городом]
со множеством ремесленников, рабочих и крестьян, приходящих на еже-
дневные рынки»59. Отрасли ремесленного производства, развитые в
Тулузе, были разнообразны и удовлетворяли многочисленные запросы на-
селения большого города. Такие же ремесла, как текстильное, кожевен-
ное, обработка металлов, ювелирное, почти наполовину работали на внеш-
ний рынок (особенно славилось, как отмечает Раме, тулузское оружие).
Однако период процветания и бурного роста города начался не ранее кон-
ца XIII в.

Вопросам регламентации торговли посвящена грамота 1152 г., 60 со-
гласно которой продажа должна была вестись с употреблением установлен-
ных мер; было определено время, когда ложно без излишнего ущерба для
продавца закупать некоторые продукты (зершРможно покупать только
от праздника всех святых до Иванова дня, т. е. зимой и весной, масло —
от пасхи до праздника всех святых, т. е. весной, летом и осенью, и не более
чем двумя «картонами»—carton). Указаны места_ .торговли: продавцы
рыбы должны продавать ее «не в своем доме, а на площади»; продавцы
фруктов могут покупать их вне стен города, по затем обязаны их снести
в пять определенных мест, где прюдом устанавливает максимальную цену
и где они продаются; затем, «если хочет покупатель, несут фрукты в его
дом». Устанавливается также максимальный доход, который может иметь
ремесленнпк-нродавец: пекарь (panifica) — не более 4 денье с одного
«картона» зерна, мельник — не более 16 денье.

Это еще очень ранний городской статут: житель города кровно заин-
тересован в сохранности своих посевов и виноградников, и городской совет
назначает штраф за потраву; город еще тесно связан с сельским хозяйст-
вом. Учреждения городской власти также еще не развиты: продажу фрук-
тов контролируют прюдомы, а все остальное, возможно, и сами члены
капитула. Не разработана четкая система наказаний и штрафов.

Перед нами свободное ремесло в топ стадии, когда город только появ-
ляется: торговцы и ремесленники фигурируют в этом статуте в первую
очередь как горожане, сплоченные в еще небольшой тесный коллектив
свободных людей, отстаивающий свои общие привилегии, управляемый
своими выборными представителями, естественные обязанности которых
состоят в том. чтобы регулировать порядок городской жизни, предунреж-

77 В. В. С ток л в цка я-Т с» р е ш к о в и ч. Социальная история немецкого города
в XIV- XV вв. М.—Л.. 1936. гл. VII.

78 Н. Ra met. Histoire de Toulouse. Toulouse, 1935, p. 30“—3C3.

59 Ibid., p. 309.

60 Dom Cl. D e v i c et Dom. 1. V a i s s e t e. Histoire generale de Languedoc. Toulouse
1872—19C5. t. V, p. 1165-1168.
дать и пресекать злоупотребления, заботиться о благополучии всех своих
собратьев.

Отметим в качестве предварительного вывода, что свободное ремесло
старше цехового и предшествует ему. Цеховое ремесло вырастает из сво-
бодного. От небольшого коллектива тружеников города, управляемого в
области внутреннего хозяйства своими выборными представителями, по-
степенно как бы отпочковываются самоуправляющиеся профессиональные
группы, которые (как случалось в городах, где преобладали цехи) посте-
пенно совсем отбирали у городских властей функции контроля за произ-
водством. В ранний период городской жизни, период становления города,
значительным фактором наличия свободного ремесла было малое количе-
ство самих производителей. Впоследствии этот фактор отпадает. Посколь-
ку необходимым элементом городской жизни, в первую очередь требую-
щим контроля, была торговля продуктами питания и изделиями городских
ремесленников, постольку ее и касаются в первую очередь постановления
городских властей. Так выглядела первоначальная регламентация хозяй-
ственной деятельности горожан, осуществляемая городскими властями.

От регламентации торговли город переходит к регламентации ремес-
ленной деятельности. Так, статут 1181 года 61 указывает~на то, что камен-
щикам и плотникам Тулузы устанавливается определенная заработная
плата: зимой —3 денье в день, летом — 2 денье. За нарушение полагает-
ся сравнительно большойТПтраф — 5 су. Все вопросы, связанные с мера-
ми и весами, в Тулузе, как и в Родезе, решались консулами: в 1194 г. 24
консула подпйсалТГ’«Саг1а”риЬПса», в которой было указано, какие меры
и в каком соотношении полагается употреблять в городе, «зерно же пусть
измеряют такой мерой, какую попросят» 62.

Регламентация торговли иногда до необычайности проста. «Каждый,
имеющий в Тулузе жену, может свободно вывозить зерно и вино по зем-
ле и воде» 63,— провозглашает консульский регламент 1202 г., т. е. тулуз-
цам-продавцам этих товаров вообще не ставится никаких ограничений.
Издавая указ о том, что вывоз свободен, консулат в какой-то степени ис-
полняет свои функции регламентации, поощряя деятельность горожан в
/определенном направлении. Даже в Кагоре для того чтобы торговать
зерном, надо было присягнуть консулату употреблять лишь определен-
ные меры64; в Родезе муниципальные статуты предппсывашГттэЛагать
\ штрафзЁГ продажу недоброкачественного вина, требовали продавать вино
S открытом виде и определенными мерами; в Париже существовал особый
цех мерщиков зерна, а вино могли продавать только члены цеха кабатчи
ков. Правда, в Тулузе в 1224 г. консулы запретили глашатаям выкрики-
вать место изготовления вина 65 в целях пресечения конкуренции между
продавцами, но больше никаких ограничений в этой области не встреча-
ется. На протяжении значительного отрезка времени истории Тулузы,
вплоть до начала XV в., в ней не наблюдается более или менее заметного
движения в сторону организации замкнутых, цехов итт со стороны самой
ремесленной массы, ни тем более со стороны консулата.

До середины XIV в. среди ремесленников, и даже в цеховых статутах,
не существовало ограничений для занятия ремеслом. Требование шедев-
ра впервые появляется лишь в 1420 г.66 Никаких строгих традиций в про-

61 Dom Cl. Devic et Dom I. V a i s s e t e. Histoire general de Languedoc. Toulouse,
1872—1905, t. VIII, p. 361.

62 Ibid., t. VIII, p. 440—441.

63 Ibid., t. VIII, p. 475-476.

64 G. Fagniez (ed.). Documents..., t. II, p. 289.

65 P. Wolff. Commerces et marchands de Toulouse, p. 188—189.

66 P. Wolff. Commerces et marchands de Toulouse, p. 551.
хожденци-ученичества не было. В некоторых цехах устанавливался жела-
тельный минимум обучения, но количество учеников й подмастерьев ни-
когда не ограничивалось. Многие цехи оформились как организации и по-
лучили статуты лишь к концу XIV в. Следовательно, можно утверждать,
что до этого времени между цеховыми и внецеховыми ремесленниками и
торговцами Тулузы не было принципиальной разницы.

В XIV—XV вв. Тулуза выросла в один из крупнейших центров южно-
французской торговли и ремесла. Из отраслей ремесленного производства
наибольшего развития достигло производство тканей, главным образом
тонкого синего сукна (регистр тальи насчитывал в 1398 г. 18 специаль-
ностей, занятых в текстильном производстве, и 499 налогоплательщи-
ков67). Консульские статуты контролировали эту отрасль ремесла начи-
ная с 1221 г., когда ткачам шерстяных и льняных тканей и ровнялыцикам
было запрещено продавать «доверенное» нм для обработки сукно68 69. На
протяжении XIH-^XIV вв. консулы издавали различные постановления,
регламентировавшие качество, ширину и длину ткани, порядок простав-
ления^ городской печати. К середине XV в., в отличие от родезсКтгхтукон-
щиков, большинство тулузских ремесленников, занятых в производстве
тканей, оформилось в цеховые организации, ио по своей структуре эти
цехи гораздо более приближались тгсвободному ремеслу, чем к настоящим
цехам. Консулат по-прежнему осуществлял контроль за_ качеством про-
дукции, обязывая цеховых тггКршин~осмат ри вать сукно по стадйям’прбиз-
водствазХпосле-Хканья ипосле отделки)’ в зале ратуши’й^ТриверТгя^ргТу'-
лярность посещения старшинами мастерских. Сроки ученичества, причем
не обязательные, а желательные, были установлены не цехом, а постанов-
лением капитула, например в 1315 г.— два года для стригальщиков сукна,
в 1331 г.— два года для ткачей. Размер заработной платы определялся
также консульскими указами: в 1315 г.— для стригальщиков сукна, в
1441 г.— для ткачей и ровнялыциков. В цехе, фактически регламентируе-
мом и контролируемом консулами, возможно было и такое положение: в
1415 г. в мастерской ткача Буаса работали подручными члены двух других
цехов 6Э, и было обычным явлением, что некоторые стадии обработки сук-
на не всегда разделялись по разным цехам. Такое положение консулами
не только допускалось, но и поощрялось. Кроме того, хотя в функции ка-
питула входило разграничение областей работы ремесленников, оно про-
изводилось ими весьма любопытно: ткачам и ровнялыцикам консулы зах
претили торговатьтканями, а красилыцпкп (самый богатый цех среди
шерстяников) одновременно со своим основным занятием широко участ-
вовали в торговле, многие из них были настоящими купцами. Такое разде-
ление на бедные и богатые цехи было характерно для сукноделия в круп-
ных промышленных центрах Италии, Бельгии и других стран. В этом
смысле Тулуза вовсе не исключение, и, как известно, такое разделение
труда представляло очень удобную почву для зарождения капиталисти-
ческих элементов в этом производстве. Важно отметить, что тулузский ка-
пптул закреплял разделение па собственно ремесленников и торговцев, а
с другой стороны, не пресекал объединения членов различных цехов и раз-
личных производственных операций в одной мастерской. Следовательно,
принцип свободного ремесла — регламентация производства со стороны
консулата — в период развитого феодализма и в условиях крупной про-
мышленности мог благоприятствовать развитию капиталистических эле-
ментов в производстве. Вместе с тем отсутствие мелочной регламентации
устраняло преграды для роста и совершенствования ремесла.

67 Р. Wolff. Les estimes toulousaines a XIV s. Paris, 1952, p. 110—114.

68 P. W о 1 f f. Commerces et marchands de Toulouse, p. 235, note 22.

69 P. Wolf f. Commerces et marchands de Toulouse, p. 518.
Почти такое же положение наблюдалось в другой отрасли тулузского
производства — в обработке кож 70. Кожевники работали главным образом
на привозном сырье, и уже к 1389 г. регистр тальн насчитывал 289 ремес-
ленников. плативших налоги, причем специализация производства достиг-
ла значительной дифференциации — обработка кож разделялась между
12 специальностями71.* Регламентация производства у кожевников, гак же
как и у сукноделов, не мешала развитию производства, расслоению среди
ремесленников, обогащению и накоплению денежных средств. Как и в
сукноделии, по мере развития кожевенного производства консульские по-
становления дополняли первоначальную регламентацию. Долгое время про-
изводство, не стесненное цеховой регламентацией, но контролируемое ка-
питулом, развивается при свободной организации ремесла. К XV в. боль-
jL ! шинство выделившихся__ид__ первоначального ремесла специальностей
э, ' | оформляется в цехщ~получает свои статуты, но сохраняет признаки сво-
I бодного ремесла. Институт ученичества не развит и во многих статутах
jl/ а вообще отсутствует, количество учеников, не ограничено, часто ученичест-
I во не обязательно; цеховой бальи подотчетен капитулу; политика консула-
1, та, сохранившего^олпостм^функции контроля внутригородской торговли
. и много фактических полномочий для регулирования производства даже
при наличии цехов, не только нн_препятствует. но способствует росту тор-
У^говли и производства, расширению сферы товарного хозяйства, накопле-
.нию торгового капитала.

'у*** Таким образом, особый характер тулузск11х__цехов, в отличие от обыч-
него западноевропейского цеха, состоял ЛГтом, .что этот цех не обладал
д внутренней автономией. Даже после утверждения статута капитул“всёгда
' мог вмешаться в дела цеха, изменить регламентацию. Известны многочис-
ленные случаи такого изменения статута под влиянием капитула. Напри-
^ьмер'Гв* 1332 гГканитул добавил пять статей в~статут меховщиков, чтобы
£ ^пресечь злоупотребления бальи, на которого жаловались иностранные кун-
цы72. Этот пример, между прочим, подтверждает положение о том, что
. л капитул, регламентируя ремесленное производство, прежде всего исходил
из интересов купцов и преследовал цели устранения каких бы то ни было
₽ ТгрёпяТСТвйгГ^ля развития торговли. Дела о крупных злоупотреблениях
ремесленников разбирались не цеховыми старшинами и даже не судом ар-
битров, а прямо капитулом. Так, в 1446 г. капитул судил 12 мастеров
серебряных дел за производство недоброкачественной продукции73. Кон-
троль за качеством продукции осуществлял бальи—мос,еша.вптий мастер-
г/скнё~п~~ироставлявший городскую печать на готовых_изделиях. Обязатель-
ны были регулярные. .отчеты-Ьальп перед капитулом. Определение минн-
мальпы х сроков ученичества, если оно имелось, производилось консулами.

>пгГ1итировал_области работы различных цехов. Иногда капитул
’/О регулировал порядок оплаты работшшрр, занятых в различных отраслях
< производства.

с/	Вся область внутренней торговли Тулузы была поставлена под коит-

/ роль капитула.	гла м ГТТта ци я продажи мяса, рыбы, зерна, вина, кож,

1‘

,масла, тканей, бакалейных товаров, даже угля п леса внутри Тулузы це-
ликом производилась капитулом н контролировалась чиновниками город-
ского аппарата. Капитул устанавливал максимальные цены на мясо, со-
ответствие между ценами на зерно и хлеб, на свечи и воск, .лимитировал ве-
личину дохода перекупщиков.

70 Р. Wolff. Commerces et marchands de Toulouse, P- 271—278.

71 P. Wolff. Les estimes toulousaines a XIV s., p. 110—114.

72 Ibid., p. 544.

3 H. Ra in e t. Histoire de Toulouse, p. 304.
Таким образом, даже та далеко не достигшая развития регламентация
производства л торговли, которая существовала в Тулузе и была необхо-
дима для любой формы ремесленного производства, осуществлялась
цод непосредственным контролем лишь городской власти. Политика
городской власти при контролировании работы цехов, естественно,
была лишена цеховоГГузости. Капитул покровительствует совмещению
спецпальностёиГЪбъединению ремесленников в небольшие союзы с целью
совместной закупки сырья, продажи продукции и даже производства. Из-
вестны многочисленные случаи, когда купцы вкладывают деньги в ремес-
ленные предприятия с целью получения дохода. Часто ремесленники объ-
единялись, скрепляя союз письменным договором, и работали вместе, имея
общие сырье и склады. Один ремесленник пли торговец мог состоять в
нескольких таких компаниях 74. Многие богатые горожане торговали не-
зависимо от своей основной профессии; известен, например, договор об об-
разовании «компании» для продажи вайды, заключенный в 1405 г. между
мясоторговцем Жаном Бьен-Шером и бакалейщиком Жаном де Кам-
писом 75.

Наличие широкого рынка сбыта во многом повлияло па специфику
тулузских цехов. Ремесленники вовлекались в большие и малые торговые
операции. Это способствовало более быстрому обогащению- ремесленной
верхушки, что в свою очередь изменяло ее положение в цехе, а постепен-
но изменяло и структуру самого цеха. Ремесленники, даже состоявшие в
профессиональной организации, не подвергались ограничительной регла-
ментации производства, не подчинялись безусловному и безоговорочному
контролю старшин; зависимость цехов от консулата была сопряжена с на-
личием большой, свободы действий в рамках цеховой организации. Кроме
того, далекоjhl все тулузские ремесленники оформились в цехи. По спис-
ку тальи 1398 г. насчитывается 55 цехов и 26 специальностей вне цеха:
мельники, седельники, металлисты, строители и каменщики и др.

Наиболее интересны условия работы мельников. Они не были органи-
зованы в цех, не имели своего статута, по состояли в весьма своеобразной
корпорации. Мельницы использовались не только мукомолами, но и сук-
новалами, кожевниками, красильщиками, так как сила воды при-
менялась для помола зерна, валянья сукна, размола вайды, выделки бу-
маги, дубления кожи. Различного рода мельниц в Тулузе уже в XII в. было
около 50, располагались они по трем большим дорогам Гаронны. Мельни-
ки совместно решали такие вопросы, как устройство удобных подъездов
к мельницам, сбор пошлин на общие нужды, распределение заказов, сами
могли принимать собственников мельниц в свое сообщество. В XIV в. они
выбирали четырех представителей для исполнения текущих дел. Казалось
бы, эту корпорацию производителей, обладавшую автономней, можно от-
нести к разряду цехов. На деле владельцы мельниц давно перестали быть
работниками. Оставаясь собственниками помещений и орудий для исполь-
зования силы воды, они лишь получали ренту. Фактически этими предпри-
ятиями пользовались держатели («дольщики», «пайщики»), которые вно-
сили деньги не за всю мельницу, а за часть ее и соответственно с кем-ни-
будь в деле пользовались ею. В XIV в. эту долю приобрести было довольно
легко, поскольку держание мельницы могло дробиться па 32 части.
В 1352 г. консулы запретили дальнейшее дробление. Городской чиновник,
бальи, управлял общими делами держателей мельниц76. При таком поло-
жении любой нуждавшийся в мельнице мог пользоваться ею, и действи-

74	Р. Wolff. Commerces et marchands de Toulouse, p. 483—502.

75	G. Fagniez (ed.). Documents..., t. II, p. 185.

76	P. W о 1 f f. Commerces et marchands de Toulouse, p. 502—514; его же. Les esti-
mes toulousaines a XIV s., p. 62—06.
тельно, среди держателей мельниц в списке тальи 1398 г. очень часта
встречаются сукновалы (paraires) и кожевники (affachayres) 77. Учиты-
вая, что единственным ограничением, существовавшим в мельничном деле,
был запрет дробить держания на слишком мелкие доли, легко предста-
вить, какую удобную почву для возникновения мануфактур могло дать
такое предприятие.

Важно подчеркнуть, что консульские установления, действовавшие
среди свободных ремесленников (особенно это видно в широко развитой
отрасли, например в мельничном деле), не только не ограничивали про-
изводства, а наоборот, способствовали его росту.

Картина организации ремесленного производства в Тулузе оставалась
бы неполной, если не упомянуть об оптовой экспортно-импортной и по-
среднической торговле. Купцы-бакалейщики, галантерейщики, суконщи-
ки, купцы, занимавшиеся сбытом вина и вывозом соли, торговцы шелком,
красками, кожами, оливковым маслом и т. д. вели свои дела совершенно
самостоятельно и не состояли ни в каких организациях; городской совет
во всем им покровительствовал и в очень редких случаях мог что-либо
запретить, например вывоз зерна в неурожайные годы 78. Бакалейщики,
привозившие в Тулузу пряности, порох, иногда кожи и т. д., часть своих
товаров перепродавали розничным торговцам, состоявшим в цехе с
1281 г., и в этом случае соблюдали требования их статута. Кунцы-сукон-
щики, покупая тулузское сукно, также были обязапытСкакой-то мере со-
относить свои действия с правилами ремесленников-сукноделов. Но прак-
тически эти статуты почти не затрагивали деятельности самих купцов-оп-
товиков. Многие купеческие фамилии, из поколения в поколение зани-
мавшиеся торговлей, накапливали значительные капиталы, приобретали
в городе огромный вес и влияние, становились фактическими правителями
города — картина обычная в крупных торговых городах. В XVI в. многие
из них приобрелилворянские земли и титулы.

Купцы становились хозяевами Тулузы ие только практически, в силу
того, что их богатство и связи давали им необозримые возможности дав-
ления на горожан, но и законодательным путем, так как права быть чле-
ном капитула закреплялош^^нервую^очередь за купцами. Капитул по-
стоянно не мен ее чём !/л достоял из купцов; ремесленники входили в
него в исключительных случаях и в количестве не более двух-трех человек.
Чаще всего членами капитула становились купцы — суконщики, бакалей-
щики или банкиры, разбогатевшие на посреднической торговле с Леван-
том и северными странами, и доходы которых подчас достигали огромных
сумм (состояние одного из рядовых купцов Тулузы, Николаса Найака,
исчислялось по завещанию в 40 тыс. экю в золотой монете, сукне и раз-
личном имуществе) 79.

Многие из них занимали высокие административные посты в аппарате
городского управления, который представлял достаточно сложную систе-
му80. Верховным органом городской власти был капитул (консулат), чле-
ны которого частично выбирались, частично кооптировались: число их со-
ответствовало количеству _городских кварталов. Деятельность капитула
контролировали Совет шестнадцати и Общий совет. Исполнительный ап-
парат выполнял различные муниципальные функции. Судебные чинов-
ники составляли две палаты. Синдики от различных частей города (ville
и bourg) «представляли интересы управляемых перед администрацией» 81.

77 Р. Wolf f. Les estimes toulousaines a XIV s., p. 63.

78 P. Wolf f. Commerces et marchands de Toulouse, p. 183.

79 Ibid., p. 581.

80 H. Ra met. Histoire de Toulouse, p. 241—250.

« Ibid., p. 2Ю.
Существовали особые синдики контроля (syndics des visiles). Комму-
нальными фондами заведовало казначейство. Отчасти к аппарату город-
ского управления можно отнести и прюдомов. которые в Тулузе чаще все-
го назывались бальи и которые в области торговли и среди нецеховых ре-
месленников назначались капитулом, а в цехах утверждались им и ему
приносили присягу. Бальи могли составлять суд арбитров, разрешавших
незначительные споры между ремесленниками.

В целом схема городского управления рисуется следующим образом.
Распоряжения, имеющие силу закона, могли издавать,-только члены ка-
питула вместе с членами Совета шестнадцати и Общего совета, которые
по большей части были купцами. Применительно к каждой отрасли хозяй-
ственной жизни распоряжения осуществлялись через чиновников различ-
ных отделов городского аппарата, назначаемых консулами большей частью
из представителей богатых купеческих семей. Такая структура аппарата
обеспечивала купеческой верхушке положение полновластного хозяина
города. Аппарат городской власти по величине и строению имел возмож-
ность выполнить возложенные на него функции административного конт-
роля, т. е. контроля за регламентацией торговли и ремесла, и был практи-
чески тем инструментом, который осуществлял эту регламентацию.

Совершенно очевидно, что купеческая верхушка, руководившая горо-
дом, соблюдая собственные интересы, использовала все имевшиеся в ее
распоряжении средства для развития торговли. Возможно, именно поэто-
му она не препятствовала, а наоборот, покровительствовала различным
видам свободного ремесла, поскольку оно представляло обширное поле
деятельности для накопления торгового капитала. Вместе с тем деятель-
ность капитула отвечала интересам экономического развития Тулузы как
крупного торгового и промышленного центра.

* * *

Итак, основные черты организации производства при так называемом
свободном ремесле состоят в следующем. В отличие от условий труда в
обычном западноевропейском цехе здесь нет тщательно разработанной и
до мелочей предусмотренной регламентации процесса производства, не ог-
раничивается количество орудий труда, которыми мастер может пользо-
ваться в своей мастерской. Отсутствует замкнутая автономная организа-
ция, соблюдающая установленную регламентацию производства в целях
обеспечения формального и фактического равенства и особых привилегий
только для своих членов. Обеспеченность ремесленников сырьем и рын-
ками сбыта регулируется консулатом исключительно с точки зрения ин-
тересов всего города в целом. Городская власть, сосредоточившая в своих
руках контроль за торговлей и производством как одну из своих основных
()бязанност.е]13_псуществляет как бы функцию'расширенной до размеров
целого города профессиональной организации.

Внешне это проявляется в том, что значительное количество ремеслен-
ников (примерно 1/з) вплоть до конца XV в. остается вне цеховой органи-
зации. Цехи устанавливаются с большим запоздапйеХГи носят формаль-
ный характер, так как профессиональная иерархия (ученик —
подмастерье — мастер) не соблюдается п цехи фактически лишены само-
управления. Прюдомы, осуществляющие контроль за соблюдением регла-
ментации ремесленного производства, являются чиновниками городской
власти, назначаемыми консулами и от них зависимыми. Аппарат городской
власти по размерам и структуре приспособлен для выполнения возложен-
ных на него функций контроля за торговлей и ремеслом даже при отсутст-
виц дополнительного контроля за соблюдением регламентации в каждой
отдельной отрасли производства.

Однако при свободном ремесле существует и известная регламентация
* производства, и контроль за качеством». за_выгп)лнением определенных тех-
нических правил, регулирование сбыта, зависимость * ремесленников от
Ъ муниципалитета в вопросах режим а труда и организации производства.

Поэтому нельзя считать свободное ремесло исключением из системы фео-
чЛ* ' дальных производственных отношений. Оно сходно с цеховым ремеслом
не только потому, что представляет собой, подобно цеху, форму организа-
ции труда мелких производителей, основанную на принципе равенства
производителей по отношению к средствам производства, но и потому,,
что оно тоже представляет собой режим пруда, регламентируемый, контро-
лируемый и подчиненный авторитету общественной власти.

Но отвечая основным требованиям феодального производства, свобод-
ное ремесло, в отличие от цехового, позволяло широко варьировать усло-
вия труда в зависимости от экономической и политической обстановки в.
городе и, как видно на примере Тулузы, в сильной степени способствовала
развитию производства там, где для этого имелись и другие условия.

В зарождении и развитии свободного ремесла в городах Южной Фран-
ции, вероятно, сыграло свою роль быстрое разложение общинных инсти-
тутов среди населения романизованной части Галлии. Вместе с тем, оче-
видно, немалую роль сыграла политическая самостоятельность южно-
> французских городов, выросших на античной почве и уже с середины
j XII в. превратившихся в самоуправляющиеся вольные города, где в руках
I консулата сосредоточилась~дТромная власть, служившая интересам куп-
\цов и распространявшаяся на производство. Поэтому ремесленники южно-
французских городов не нуждались в цехе как организации, защищавшей
их интересы от притязаний феодалов. В XII—XIII вв. свободное ремесло
выступает как первый, начальный этап в становлении уклада экономиче-
ской жизни городов Южной Франции и городских учреждений. Оно пред-
шествует возникновению цехов, и возможно, что не только во Франции цех
возникает как итог эволюции свободного ремесла.

В период развитого феодализма свободное ремесло остается господст-
вующим в городах ЛОжнои Франции." Выяснение основных особенностей
свободного ремесла позволяет выдвинуть гипотезу относительно роли, ко-
торую оно могло сыграть в период развитого феодализма. Свободное ре-
месло не имело тех черт цехового режима, которые впоследствии стали
тормозом развития производства в цехах. Цеховая регламентация, кото-
рая была стимулом производства высококачественной продукции в XII —
XIII вв., со временем превратилась в своеобразный тормоз роста произво-
дительных сил, поскольку опа с трудом допускала нововведения. Цеховая
организация, сыграв положительную роль, стала затем тормозить каче-
ственный рост производства и его количественное расширение и распрост-
ранение. Бесконечное дробление производственного процесса и образова-
ние новых цехов подготовило появление мануфактурного разделения тру-
да, по невозможность объединить некоторые операции в рамках одной
мастерской во многих отраслях тормозила переход к новому способу
производства. Как известно, суть всей цеховой регламентации состояла
в том, что опа ограничивала минимумом число рабочих в мастерской и ко-
личество денег, авансируемых на производство; производство тормози-
лось, и цеховой мастер не мог превратиться в капиталиста. «Средневеко-
вые цехи,— писал Маркс,— стремились насильственно воспрепятствовать
превращению ремесленника-мастера в капиталиста» s2.
Свободное ;ке ремесло, будучи однотипно с цеховым, в то же время
имело значительные отличия.

Маркс писал, что «...более ранние формы общества, в которых обособле-
нно ремесел естественно развивается..., представляют, с одной ст роны.
картину планомерной и авторитарной организации общественного труда,
с другой стороны — совсем исключают разделение труда внутри мастер-
ской или развивают его в карликовом масштабе, или же лишь спорадиче-
ски и случайно...» «Можно... установить в качестве общего правила, что чем
менее власть руководит разделением труда внутри общества, тем сильнее
развивается разделение труда внутри мастерской н тем сильнее оно там
подчиняется власти одного лица. Таким образом, по отношению к разделе-
нию труда власть в мастерской и власть в обществе обратно пропорцио-
нальны друг другу» 83.

Регламентация хозяйственной жизни города, практиковавшаяся при
свободной организации ремесла, осуществляла, как мы видели, гораздо
менее планомерную и авторитарную организацию труда, чем цеховая,
следовательно, с этой точки зрения свободное ремесло облегчало переход
к зарождению капиталистических элементов в феодальном способе произ-
водства.

Отсутствие детальной регламентации само по себе оставляло большой
простор для деятельности. К тому же городские власти, регулировавшие
торговлю и регламентировавшие производство, не только не замыкали ре-
месло в узких рамках традиции, но иногда выступали инициаторами в
технике.

Свободное ремесло не ограничивало никого в праве заниматься данной
профессией, в количестве используемых в мастерской учеников и подма-
стерьев, не запрещало объединения труда и капитала нескольких человек
для совместной работы, т. е. предоставляло большие возможности для рас-
ширения производства. Капиталистическое производство начинается с
увеличе1гия числа работников и количества продукта: «В том, что касается
самого способа производства, маа(уфактура, например, отличается в своем
зачаточном виде от цехового ремесленного производства едва ли чем дру-
гим, кроме большего числа одновременно занятых одним и тем же капита-
лом рабочих. Мастерская цехового мастера только расширена» 84. В силу
этого структура свободного ремесла представляла больше возможностей
для перехода к мануфактуре, чем цех. В крупнейших городах, где некото-
рые виды производства достигали значительных размеров, специфика сво-
бодного ремесла превращалась в сильный дополнительный рычаг для раз-
вития производства. Но окончательный ответ на вопрос о соотношении
свободного ремесла и мануфактуры может дать только будущее исследо-
вание.

Resume
de Particle de N. V. Revounenkova «L’histoire du nrdtier libre
dans les villes francaises merldionales aux XIII—XVsiecles»

Dans certains travaux on traite encore la question du caraclere homogene
des corps de metier a 1’Lurope de 1'Ouest. Mais 1’analyse de l’histoire des
villes medievales prouve quo cetle conception est fausse. Le Tail de I’existence
du metier libre dans les villes meridionales prouve encore une fois cette
conclusion. Le metier libre exislail dans les villes francaises siluees an sud
de la Loire. Pour la plupart les artisans et les marchands de ces villes ne se

Ез K. At арке и Ф. Энгельс. Соч., т. 23. стр. 369 и прим. 59.

44 Там же, стр. 333.
reunirent aux corps de metier qu’a la fin du XV siecle. L’analyse des donnees
des statuts municipaux de la ville Rodez, des faits tires de la vie economique
de Toulouse et d’autres villes manifesto que le metier libre est une forme de
1’organisation du travail du meme type que les corporations. Mais on peut
citer les differences importantes entre ces deux formes de 1’organisation qui
suivent. Les pouvoirs municipaux controlent directement la regiementation
non detaillee de la production. Les maitres des corporations, les prudhommes
sont fautives du consulat. Les pouvoirs municipaux grace a leur structure et
leur nombre sont a meme de controler en entier le trafic et la production ar-
tisanale en ville. Les artisans de la meme profession sont assez peu lies
entre eux. Comme on ne suit pas I’hierarchie professionnelle, ces artisans
sont pratiquement prives des droits d’autonomie et de jugement. Ces traits
du metier libre ne disparaissaient point a 1’epoque du feodalisme developpe
quand les corporations apparaissent dans un grand nombre de villes meri-
dionales de France. Les unites professionnelles dans les villes meridionales
de France aux XIII—XV siecles avaient leur caractere propre et n’etaient
pas si fermees que les corps de metier qui freinerent plus tard le developpe-
ment des forces productrices.

En France meridionale du XII—XIII siecles le metier libre en entier rep-
resentait le premier stade dans la formation de la structure de vie urbaine.
On a des raisons pour supposer qu’a 1’epoque du developpement du feoda-
lisme le metier libre qui ne limitait pas les producteurs dans leurs investisse-
ments dans la production pouvait servir de base pour la naissance des manu-
factures, mais bien sur s’il у avait d’autres conditions favorables pour cela.
О ПОЛОЖЕНИИ КРЕСТЬЯНСТВА ЛЕОНА
И КАСТИЛИИ XII—XIII ВЕКОВ
(по данным фуэрос)

Настоящая статья ставит целью осветить, исходя из данных местных
фуэрос, опубликованных известным испанским историком Эдуардом Ино-
хосой ’, некоторые стороны экономического положения крестьянства Лео-
на и Кастилии XII—XIII вв. Несмотря на то, что издание документов,
предпринятое Инохосой, сорокалетней давности, оно до сих пор сохраняет
исключительно большое значение. Недаром известный испанский буржуаз-
ный историк Ф. Сольдо вила в первом томе своей «Истории Испании» ука-
зывает на публикацию Инохосы как на основную (наряду с собранием фу-
эрос Муньоса2) для изучения социальной истории Леона и Кастилии эпо-
хи средних веков3. Преобладающее число документов, собранных
Э. Инохосой, относится к XII—XIII вв. В большинстве своем они извлече-
ны из Национального исторического архива Испании (Archive Historico
Nacional) 4. Некоторые документы, как наиболее характерные и яркие,
взяты Инохосой из других публикаций (в частности, приведено несколько
документов из коллекции Муньоса).

В советской медиевистике нет ни одного исследования по истории
крестьянства Кастилии XII—XIII вв., построенного на материале фуэрос
и поселенных хартий. А между тем для изучения социальной истории
средневековой Кастилии эпохи реконкисты местные фуэрос — своеобраз-
ные хартии вольностей, в которых отражены права и привилегии, платежи
и повинности жителей многочисленных поселений городского и сельского
типа,— имеют огромное значение 5.

1	Eduardo de Hinojosa. Documentos para la historia de las instituciones de
Leon у de Castilla (siglos X—XII). Madrid, 1919. Следует отметить, что публикация
Инохосы до недавнего времени отсутствовала в наших книгохранилищах.

2	Т. Ми п о s у Romero. Coleccion de fueros municipales у cartas pueblas de los
reinos de Castilla, Leon, Coronc. de Aragon у Navarra, t. L Madrid, 1847. Публикация
Муньоса остается, к сожалению, недоступной нашим медиевистам.

3	F. S о 1 d е v i 1 a. Historia de Espana, I. i. Barcelona, 1952, p. 193.

4	В настоящее время часть их, например, картулярий монастыря Онья, из кото-
рого Инохоса приводит несколько документов, уже полностью изданы (Cartnlario del
monasterio de Ona, t. 1—II. Madrid, 1951—52).

5	Фуэрос были распространены не только в Кастилии, но и в Наварре, Арагоне.
Гп.тисни, Португалии и Каталонии. На их роль в средневековой жизни Испании обра-
тил внимание еще В. К. Пискорский. В кратком очерке истории Испании и Португа-
лии, где несколько страниц (стр. 43—45) посвящено характеристике фуэрос. он,
в частности, писал: «Вследствие своего богатства и разнообразия испанские фуэросы
не поддаются какой-либо общей характеристике или определенной классификации.
Содержание их бесконечно варьируется в зависимости от условии места и времени.
Можно только сказать, что все свободные гражданские и политические учреждения
средневековой Испании, отличающиеся таким своеобразием, берут свое начало в фуэ-
росах ранней «реконкисты»» (В. К. П и с кор с ки й. История Испании и Португалии.
СПб., 1902, стр. 44).

4 Средние векг, XXI
Появление и широкое распространение фуэрос и поселенных хартии
в период реконкисты, особенно начиная с XI в., было связано с необходи-
мостью хозяйственного освоения земель (опустошенных за столетия поч-
ти беспрерывных военных действий) и защиты их от новых нападений
со стороны враждующих христианских феодалов. Колонизация земель Ка-
стилии, отвоеванных у мавров, в основном была осуществлена выходцами
из северных областей Испании (Астурии, Галисии, Кантабрии) 6. К ним
присоединились мосарабы из Андалусии и Толедо, которые стремились
обрести в этих областях «свободу и средства к жизни» 7. Для того чтобы
отстоять свою свободу в борьбе с арабами и противостоять натиску сеньо-
ров, поселенцы часто организовывались в самостоятельные общины и до-
бивались впоследствии юридического оформления своих прав и привиле-
гий в поселенных хартиях и фуэрос (cartas pueblas, cartas de poblacion,
fueros, franquezas privilegios).

Для привлечения возможно большего числа поселенцев король и от-
дельные феодалы (как светские, так и церковные) были вынуждены и са-
ми предоставлять жителям вновь возникающих поселений определенные
привилегии, также закреплявшиеся в многообразных фуэрос 8. Почти каж-
дый город и прилегающие к нему деревенские общины, местечки, селения
(villa, consejo, ayuntamento, lugar, aldea) имели свои фуэрос.

Между фуэрос и поселенными хартиями существует некоторое разли-
чие (хотя оно и далеко не всегда четко прослеживается): первые юридиче-
ски оформляли права и привилегии, которых добилось население от-
дельных городских и сельских общин и местечек, и фиксировали сеньори-
альные права в этих населенных пунктах; вторые же представляли собой
грамоты об уступке тем или иным сеньором определенных земельных
владений в пользу новопоселенцев, признававших себя зависимыми людь-
ми данного сеньора и обязывавшихся выполнять известные повинности.
Изменить содержание фуэрос и поселенных хартий сеньор имел право
только с согласия всех жителей данного места.

♦ ♦ ♦

Своеобразная историческая обстановка Леона и Кастилии XII —
XIII вв., на которой лежала печать постоянной военной напряженности 9 10,
нашла отражение почти во всех фуэрос и поселенных хартиях. В них очень
большое внимание уделяется военной службе и налогам, связанным с несе-
нием воинской повинности. Например, жители Овьедо и Нора-а-Нора
должны были в случае войны являться по первому зову и идти в сраже-
ние, сохраняя каждый свое знамя ,0. В некоторых случаях подробно уста-

6 «La reconquista у repoblacion en Espana». Madrid, 1952, p. 172.

7 C. Sanches-Albornoz. Las behetrias. Sus enconiendacion en Asturias, Leon
у Castilla.— «Anuario de Historia del Derecho Espanol», t. I, Madrid, 1924, p. 197—198.

8 Hinojosa, p. 173, 175, 153, 113 etc.

9 Следует отметить, что для данного периода истории Кастилии смуты и раздоры
среди господствующего класса играли не менее отрицательную роль, чем арабские
вторжения. См. Р. А л ь т а м и р а - и - К р е в е а. История Испании, т. 1. М., 1951.
стр. 141 — 159, 172—202; В. К. Пискорский. История Испании и Португалии,
стр. 49—52; С. Sanches-Albornoz. Las behetrias. В кн.: «La reconquista у repo-
blacion en Espana», Madrid, 1952.

10 Hinojosa, p. 1'54 (1243 г.). Такие же обязанности лежали на жителях Ми-
гуельтуры (1230 г.), которые должны были являться на войну под командованием
магистра ордена Калатрава (Hinojosa, р. 150). Подобных поимеров можно приве'
сти довольно много (ibid., р. 179, 84, 115, 153 и т. д.). Иногда в качестве особой приви-
легии то или иное поселение освобождалось от уплаты военного налога (fonsaoera).
навливался размер платежей, которыми облагались жители, если они нс
несли воинской повинности 11. С другой стороны, если человек принимал
участие в военных действиях в течение двух или трех месяцев, он осво-
бождался от сеньориальных платежей, обязательных для остальных жи-
телей данного местечка 12.

В фуэрос обычно твердо определяется размер платежей и повинностей.
Исключение делалось лишь в том случае, если речь шла о возведении и
починке укреплений или если побор был вызван обстановкой военного
времени,— в этом случае он мог устанавливаться произвольно 13. Все это
свидетельствует о том, что жители Кастилии и Леона принимали или лич-
ное участие в военных действиях против мавров и в столкновениях фео-
далов друг с другом (исключения делались крайне редко, в основном они
относились к рабам, клирикам, евреям и сарацинам), или вносили опреде-
ленную денежную сумму на военные предприятия. Непосредственное
участие в реконкисте вооруженных крестьян (большей частью в качестве
пеших воинов, но иногда и в качестве конных) и заинтересованность ко-
ролевской и сеньориальной власти в их участии повлекли за собой много-
численные пожалования привилегий местечкам, особо отличившимся во
время военных действий или подвергшихся сильному разорению 14.

В фуэрос нашла яркое отражение не только военная, но и колонизаци-
онная сторона реконкисты. Даже при поверхностном знакомстве с содер-
жанием фуэрос н поселенных хартий бросается в глаза крайняя заинте-
ресованность представителей господствующего класса в экономическом
освоении возможно большего количества земель.

Основным моментом при привлечении на поселение является предо-
ставление личной свободы. Так, Хуан II, епископ Мондоньедо, в 1250 г.
жалует фуэро тем, кто населяет горную долину Руа, с предоставлением
личной свободы как ее нынешним обитателям, так и тем, кто позднее
придет жить в названное место 15. Иногда устанавливается число посе-
ленцев (pobladores), на которых распространяются пожалованные при-
вилегии. Командор ордена св. Хуана в Консуэцра Руй Перес жалует
в 1238 г. фуэро 74 поселенцам в Мадридехос16, а епископ Леона
дон Манрике жалует поселенную хартию с предоставлением личной свобо-
ды 36 поселенцам (pobladores) Виллафронтин 17. В обоих случаях указы-
вается, однако, что пожалованные фуэрос будут действительными для
всех, кто захочет поселиться в .этих местечках. Во многих других фуэрос
отмечается, что они действительны как для теперешних, так и для буду-
щих жителей названных мест 18. Иногда подчеркивается, что крепостной

11 Н in о j os а, р. 84; аналогичные данные содержатся в привилегиях villa de Lla-
nes от 1 октября 1168 г.—см. Coleccion de privilegios, t. V, p. 78.

12 Подобная привилегия содержится, например, в фуэро, пожалованном архиепи-
скопом Толедо жителям Брпуэга (1221—1229 гг.) (Hinojosa, р. 139).

13 Hinojosa, р. 161. В отличие от этого правила жителям villa Llanes в каче-
стве особой привилегии даруется право не платить чрезвычайные платежи (Coleccion
de privilegios, t. V, p. 76).

14 Король Фердинанд IV в 1306 г. жалует ряд привилегий вилле Вадокондес —
«бегетрии от моря до моря» — за большие убытки и бедствия, которые понесли ее
обитатели, и за большое количество крови, которую они пролили (Coleccion de pri-
vilegios, t. VI, p. 70). Аналогичное освобождение от части существенных платежей со-
держится в привилегии Альфонса X (1258 г.) жителям Gormas (ibid., р. 176) и жи-
телям Puebla de Monteagudo (1263) (ibid., p. 177—179).

15 Hinojosa, p. 156.

16 Hinojosa, p. 151.

17 Hinojosa, p. 100.

18 В фуэро жителей Santa Maria de Cortes (1180—1182) говорится: «...damns et con-
cedimus has instituciones sen consuetudines in presenti pagina scriptas populatoribus
ville nostre que dicitur Sanctam Maria de Cortes tarn presentibus quam futuris» (Hino-
josa, p. 84); см. также p. 64, 74, 87 и т. д
человек, проживший в течение года в местечке, которому пожаловано
фуэро, становится лично свободным 19.

На положение жителей поселений, получивших поселенные хартии и
фуэрос, не могло не оказать влияния существование в Испании этого пе-
риода свободных крестьянских общин типа бегетрий. Права и привилегии,
которыми обладали члены этих общин, были притягательной силой для
основной массы зависимого крестьянства. Ряд cartas pueblas показывают,
что сеньоры, привлекая поселенцев па новые земли, жаловали всему мес-
течку или отдельным его жителям свободы и права, присущие членам бе-
гетрий. Так, король Альфонс IX, освобождая 4 августа 1228 г. все население
Sierra de Aguiar, как мужчин, так и женщин, от личной зависимости и от
повинностей, которые были с ней связаны, предоставляет право бегет-
рии «от моря до моря», что фактически означало дарование им пол-
ной личной свободы20. Граф Гарсиа Ордоньес и его жена Уррака, фик-
сируя в 1104 г. юридическое положение жителей Фреснилло, подтвер-
ждают их право обладать свободами, присущими бегетрпям 21.

Гутьер Фернандес и его жена Тода Диас в 1225 т. подтверждают лич-
ную свободу жителей Сан-Себриан и их право на бегетрию, которое в дан-
ном случае толкуется следующим образом: «Каждый житель может уйти,
куда ему заблагорассудится, закрыв при этом дверь своего дома.
По его возвращении все его имущество будет сохранено» 22. Подобное по-
ложение не означает, что жители Сан-Себриам были безгранично свобод-
ны: обладая полной свободой передвижения и правом на движимое
имущество, они пользовались ограниченным правом на земельный учас-
ток (могли продать его только жителям своей виллы, причем право пре-
имущественной покупки принадлежало сеньору 23), должны были вносить
определенные платежи и выполнять отработочную повинность в пользу
сеньора 24. Эти черты сближают данное поселение с поселениями, не име-
ющими прав бегетрии.

В 1168 г. король Альфонс VIII предоставляет ряд привилегий вилле
Llanes25, часть жителей которой обладала правом бегетрии. Король дару-
ет освободительную грамоту всем жителям, как светским, так и клири-
кам26. Особо оговаривается, что соларьего (зависимый крестьянин)
какого-либо caballero, отныне подчиняется в пределах самой виллы и в
округе только fuero Llanes. Такому крестьянину предоставляется право
личной свободы вплоть до возможности ухода от сеньора за пределы дан-
ного местечка. При этом соларьего может продать свой участок в пределах
Llahes, причем на этот участок и впредь распространяется фуэро виллы.
Но если крестьянин продает землю своему бывшему сеньору (за которым
закреплено право преимущественной покупки), тот как благородный не
должен нести никаких платежей, обязательных для остальных крестьян
(foreros) 27.

19 Hinojosa, р. 60.

20 Hinojosa, р. 136: «...manumitto sive quito oinnes de terra de /\guiar tarn mas-
culos quam feminas a servitute, qua mihi subiecti erant, eos ab omni servitutes penitus
liberans et absolvens, concedens etiam eis, ut sint benefetrie de mare usque ad mare».

21 Hinojosa, p. 147, art. 13.

22 «Et si aliquis morator ville necesitatem habuerit, habeat benefetria et atquirat
suum profectum in qualcumque parle voluerit ire, et claudat portam sue domus et quan-
do venerit ad Sanctum Ciprianum omnia sua salva fiant» (Hinojosa, p. 52, art. 7).
Право бегетрии подтверждено также и в параграфе 13 того же фуэро (Hinojosa,
р. 53).

23 Н i п о i о s а, р. 52, art. 8.

24 Hinojosa, р. 53, art. 15, 17.

25 Coleccion de privilegios, t. V, p. 68—81.

28 Coleccion de privilegios, t. V, p. 80.

27 Coleccion de privilegios, t V, p. 79.
В некоторых случаях, в основном при заселении христианами погра-
ничных территорий, поселенцы получали те или иные привилегии. Боль-
шой интерес в этом отношении представляет пожалование Альфонсом X в
1257 г. земель в villa Requena и предоставление огромных льгот 90 конным
и пешим воинам (cavalleros, escuderos fijosdalgo, pcones), которые посе-
лятся в крепости Requena и прилегающих к ней деревушках (aldeas) и
будут обрабатывать там земли 28. Во-первых, им, их детям, внукам и тем,
кто им наследует, жалуется полная свобода 29; во-вторых, им предоставля-
ется право покупки земельных участков у мавров (причем точно определя-
ется, на какую сумму может купить каждый из них: cavallero 1'idalgo — на
150 мараведис, peon — на 50 мараведис30); в-третьих, по истечении деся-
тилетнего срока с момента пожалования фуэро эти земли поступают в
полну^о собственность их владельцев с правом продажи, дарения, завеща-
ния 31.

Привлекая зависимых крестьян на новые земли, сеньоры обычно предо-
ставляли им личную свободу и отменяли повинности, свидетельствующие
о личной зависимости. В первую очередь уничтожались права сеньора на
выморочное имущество крестьянина (maneria), па лучшую голову скота
при вступлении крестьянина в права наследования (nuncio). Так, Гутьерр
Диас и его жена Тереза в 1181 г. освобождают поселенцев в Villavaruz de
Rioseco от подчинения праву «мертвой руки» и праву па лучшую голову
с,кота 32 33. Подобного освобождения добились в 1271 г. также жители Solos-
gudo 83.

Жители VillafronUn в 1201 г. освобождаются от maneria и hornici-
dium без какого-либо выкупа34. В других случаях освобождение от mane-
ria предоставлялось за определенный выкуп. Так, поселенцы Корнудилла
и жители Селаперлата (владения монастыря Онья) должны , согласно
фуэро, выплачивать за освобождение от maneria 5 солидов 35.

Аналогично этому в фуэро селения Альфондеги (орден Калатрава) от
23 марта 1268 г. устанавливается точно размер выкупа для каждого жите-
ля за предоставление личной свободы (otrosi nos han de dar рог fuero que
les franqueamos): тот, кто имеет имущество стоимостью в 20 мараведис,
платит 5 солидов, при имуществе в 10 мараведис — 21 /г солида, при иму-
ществе в 5 мараведис — 15 денариев36.

В фуэро часто фиксируется освобождение от ответственности за пре-
ступление (homicidium) другого человека, живущего на территории дан-
ного владения. Такое освобождение было дано, например, в 1187 г. посе-
ленцам монастыря Онья и в 1190 г. зависимым от него крестьянам (colla-
zos) 37.

Сеньоры всячески стремились создать экономическую заинтересован-
ность у новых поселенцев. Поэтому, помимо отмены ряда платежей,

28 Н i п о j о s а, р. 166—167.

29 Н i п о j о s а, р. 166—167: «...que los hayan libres et quitos, ellos et sus fijos et sut
nietos, et los que dellos vinieren que lo suio ovieren de heredar...».

30 Старинная испанская монета; 82 тыс. maravedis = 1 млн. pesetos.

31 Н i п о j о s а, р. 167: «...pero en tai manera, que lo non hayan poder de lo vender,
ni de lo empenar, ni de lo enagenar de] dia que este nuestro privilegio fuere fecho fasta
diez anos; et de los diez anos adelante, que fagan dello todn lo que quisieren сото de In
suyo mismo».

32 Hinojosa, p. 82, art. 1: «Ut illi homines, qui ibi populati sunt in nostra here-
ditate vel ad populandum ibi venerint, non pectent nuncium, nec maneria...».

33 Coleccion de privilegios, t. V, p. 181; аналогичное указание см. ibid., p. 180.

34 Hinojosa, p. 101, art. 6: «Homicidium raptus, maneria nullo mod о exigatur».
См. также ibid., p. 105, 97, 84, 95.

33 Hinojosa, p. 87, art. 3.

36 H i n о j о s a, p. 176—177, art. 2.

37 «Quicumque homicidium fecerit, pectit de suo, et allii non pectent» (Hinojosa,
P- $7, art. 2, p. 91, art. 8.
повинностей и «дурных обычаев» (foros malos) 38, они иногда освобождают
поселенцев от уплаты различных сеньориальных платежей в течение одно-
го года с момента поселения39 и освобождают от побора в случае женитьбы
(эта привилегия устанавливается обычно па десятилетний срок с момента
создания поселения).

Судя по данным фуэрос и поселенных хартий, можно полагать, что зна-
чительная часть крестьян Леона Кастилии XII—ХШ вв. добилась права
относительно свободного перехода от одного сеньора к другому. В фуэрос
часто делается оговорка, что число жителей того или иного местечка могло
увеличиваться за счет пришельцев извне. При уходе крестьянина за ним
сохранялось принадлежавшее ему движимое имущество, которое он мог
взять с собой или продать 40. Иногда крестьянин мог при уходе забрать пло-
ды урожая со своего участка41. Но на практике свобода передвижения кре-
стьян несколько ограничивалась (выплата денежного взноса при. перехо-
де 42, иногда потеря части движимого имущества43). Кроме того, личная
свобода, очевидно, распространялась не на все слои крестьянства. Еще в
конце XI и в XII в. существовали рабы-сарацины 44. В качестве объекта
дарения фигурировали и крестьяне (но вместе с земельным участком) 45.
В 1207 г. Ines Comez передает монастырю св. Марии в Агиляр двух зави-
симых крестьян (collazos) со всем их движимым и недвижимым имущест-
вом в обмен па коня стоимостью в 30 мараведис46. Король Альфонс IX
(1188—1230 гг.) издал декрет, но которому лично зависимые крестьяне
(iunior de cabeza) не имели нрава менять своего места жительства47.

Но самым большим препятствием свободному выбору места жительст-
ва леонскими и кастильскими крестьянами XII—XIII вв., препятствием,
лишавшим их экономической самостоятельности и независимости, было
отсутствие у них аллодиалыюй собственности на землю. Очевидно, не сле-
дует в большинстве случаев считать крестьянский heredad (так в фуэрос
и других кастильских источниках XII—XIII вв. определяется земельный
участок, возделываемый крестьянином) свободной крестьянской аллоди-
альной собственностью48.

Наиболее распространенные термины в фуэрос и поселенных хартиях
для обозначения крестьян Леона и Кастилии этого периода — pecheros 49 50
и foreros. Эти люди несли в пбльзу сеньора, на земле которого они жили,
определенные повинности и платежи. Привилегированное сословие, как
правило, не несло платежей 5С. Об освобождении дворянства от повинностей

38 Hinojosa, р. 82.

39 Hinojosa, р. 159, art. 9; р. 78, art. 7: «Et ipsi ponulatores qui in Barroco Pardo
vepient, non dent istum forum donee ad caput annum aa panem colectum» (в данном
случае под foro подразумевается совокупность платежей и повинностей). Подобная
же привилегия жалуется в 1257 г. человеку, который хотел бы поселиться в местечке
Canizal (Coleccion de privilegios, t. VI, p. 173).

40 H i n о j о s a, p. 80; p. 152. art. 4.

41 Hinojosa, p. 66, art. 9.

42 II i n о j о s a, p. 154, art. 10; p. 146.

43 H i n о j о s a, p. 112; p. 160, art. 1.

44 Coleccion de privilegios, t. VI, p. 43.

45 Coleccion de privilegios, t. VI, p. 34, 59, 61.

46 Coleccion de privilegios, t. VI, p. 104.

47 Coleccion de privilegios, t. VI, p. 147.

48 В данной статье мы не ставим целью подробно останавливаться на этом слож-
ном и спорном вопросе. Освещение его требует специального исследования.

49 Hinojosa, р. 119, art. 8: «Е en estos fueros que уо do, non peche clerigo, ni ca-
balero, ni ome que peohero non sea».

50 Во многих фуэрос настойчиво подчеркивается освобождение знатных лиц от
любых платежей «...nisi quantum [de]bent dare milites et boni homines per suum gratum,
quia [sunt] liberi et absoluti ab omni tributi principiwn terre in secula seculorum» (H i-
nojosa. p. 95). Даже алькальд и судья,которые избирались деревенской или город-
говорится в акте короля Альфонса X о даровании различных вольностей
и привилегий рыцарям Мадрида51. О том, что лица, принадлежарщие к
господствующему классу, не участвовали в исполнении повинностей, сви-
детельствуют также постоянные запрещения со стороны земельных собст-
венников продавать рыцарям, клирикам и другим представителям приви-
легированных сословий земли pecheros и foreros, так как сеньор не хотел
расставаться с доходами, которые он взимал с податного населения. Земля
могла быть продана только такому человеку, который обязывался вести
все те платежи и повинности, что и продавец земли.

Платежи и повинности крестьян в пользу феодалов, исключительно
многообразные по размерам и характеру, детальнейшим образом излагают-
ся в фуэрос. В этом смысле фуэрос и поселенные хартии дают очень инте-
ресный материал для определения степени феодальной эксплуатации по-
датного населения в Испании изучаемой эпохи. В данной статье мы касаем-
ся лишь основного из крестьянских платежей, который платили крестьяне
деньгами и натурой в знак признания прав собственности сеньора па землю
(heredad). В источнике это-т платеж большей частью называется infurcion.
Но иногда, если платежи производились осенью, в день праздника св. Мар-
тина, они назывались martiniega52, а если весной, в марте, то — marzad-
ga 53.

Рассмотрим наиболее характерные документы, говорящие о выполне-
нии этого платежа. В фуэро деревни Альфондега (1268 г.), принадлежав-
шей ордену Калатрава, точно регламентируется размер платежей, кото-
рые обязаны вносить ее жители в зависимости от своих доходов. Право
получения этих платежей обосновывается в фуэро тем, что земля, обраба-
тываемая ими, принадлежит ордену 54. По всей вероятности, население ее,
в прошлом лично зависимое от ордена, в настоящий момент получило ос-
вобождение за выкуп55, но продолжало нести тяжелое бремя повинностей,
в частности бремя десятины56. Такая же подробная регламентация плате-
жей содержится в фуэро местечка Сальвалеон (1253 г.), расположенного
на территории ордена Алькантара 57. В других деревнях размер указанного
платежа (как и других повинностей) зависел от числа и стоимости вьюч-
ных и тяглых животных. Так, магистр ордена Калатрава Мартин Родригос
установил в 1230 г., что жители, имеющие одну упряжку быков или
упряжку вьючных животных (acemilas) стоимостью в 30 мараведис, или
же одну упряжку быков и вьючных животных стоимостью в 40 мараведис,
платят 1 мараведи в год. Если стоимость быков ниже, платежи соответст-
венно сокращаются 58. Если же число животных и их оценка выше 40 ма-

ской общиной (см. Hinojosa, р. 63, art. 9) или назначались сеньором (см. Hino-
josa, р. 177; р. 157, art. 7; р. 150), освобождались на время действия своих полномо-
чий (обычно они избирались пли назначались только на один год —см. Hinojosa,
р. 85, art. 11; р. 77, art. 36; р. 75. art. 15) от тех платежей и повинностей, которые неслп
остальные жители местечка (Hinojosa, р. 161—162; р. 138. art. 4; р. 159).

51 Hinojosa, р. 168—171.

52 F. Cardenas. Ensayo sobre la historia de la propiedad territorial en Espana.
I. I. Madrid, 1373, p. 234; C. Sanchez -A Ibornoz. Las behetrias, p. 101.

53 Hinojosa, p. 176: «Que todo borne que ovier valia de veinte maravedis, que
peche X sueldos cada Marzo, e quien ovier diez maravedis, que peche finco sueldos,
e quien ovier valia de finco maravedis, peche dos sueldos e medio».

54 Hinojosa, p. 176.

55 См. выше, стр. 53.

56 Hinojosa, p. 176: «Е que nos den el diezmo del pan e del vino sacado su si-
iniente...».

57 Hinojos a, p. 158, art. 1: Que todo home que morare en Salvaleon et en so ter-
mino et oviere valia de veinte maravedis en mueble о en raiz, que nos de por la fiesta
<ie san Martin cada ano en fuero un maravedi et en yantar un sueldo. Et otrosi, el que
oviere valia de diez maravedis, que nos de medio maravedj et en yantar seis dineros»»

58 Hinojosa, p. 149. art. 4.
раведис, платежи тем не менее остаются прежними (1 мараведи в год).
(Такие установления, очевидно, могли способствовать развитию имущест-
венной дифференциации, в кастильской деревне). В фуэро местечка Агуэро
(1224 г.) размер платежей также устанавливался пропорционально коли-
честву голов скота в том или ином хозяйстве 59. Помимо денежных взно-
сов, каждый житель обязан четыре раза в год работать со своим скотом
па сеньориальном домене (поднимать пар, сеять, косить, молотить60). При
отсутствии тяглого скота крестьянин привлекался к личному участию во
всех этих работах 61.

В ряде случаев величина указанного платежа была весьма велика.
Так, жители Алькоба, расположенного во владениях монастыря Саагуна,
должны были отдавать аббатству пятую часть урожая и, кроме этого, пла-
тить два раза в год по 18 денариев (1220 г.) 62. В других владениях того
же монастыря Саагун, в местечке Сан-Лоренте де Парамо (1262 г.), жите-
ли вносили в качестве поземельного платежа 2 солида и по две четверти
зерна за каждый земельный участок к празднику св. Мартина 63, а также
несли отработочные повинности64 65.

Иногда размер платежа зависел от того, имеет житель деревни упряж-
ку быков или нет. В фуэро деревни Мадридехос, принадлежавшей ордену
Калатрава (1238 г.), говорится, что если крестьянин пашет на быках или
па других животных, то пусть платит к празднику св. Мигуэля половину
мараведи, а кто не имеет тяглого скота — платит четверть мараведи. Но и
здесь житель, имевший две упряжки, платил не больше половины мараве-
ди63; зажиточный крестьянин оказывался таким образом в более выгодном
экономическом положении по сравнению с остальными жителями местеч-
ка. Случалось, что размер поземельного платежа устанавливался не для
всех жителей селения66, а лишь для тех, которые подчинялись данному
фуэро. Так, 12 человек из деревни San Tirso (владения ордена Сант-Яго)
должны каждый давать к празднику св. Мартина по половине мараведи 67.

Мы уже упоминали, что, кроме уплаты значительного денежного взно-
са и натурального оброка68, который составлял подчас десятую 69 и даже
пятую часть урожая, крестьяне многих деревень и местечек несли отрабо-
точные повинности. В ряде случаев они были довольно тяжелыми. Так, жи-
тели монастыря San Miguel de Escalada работали в монастырском хозяй-
стве во время уборки хлеба и сбора винограда еженедельно один день,

59 Hinojosa, р. 126: «Que qui ovier dos hues de I moravedi, et el qui ovier dos
asnos I moravedi; et el qui ovier bue e asno I moravedi, et el qui ovier un bue e un
asno medio moravedi, qui non ovier bue ni asno, quarta de moravedi, qui ovier dues
eguas о dos noviolos о dos nocielas de dientes a arriba о dos asnos о asnas que de I mo-
ravedi por la Sanct Martin».

60 «Cad anno facer IV sernas, una a barbear, otra a sembrar, otra a segar e otra
a trilar» (Hinojosa, p. 127).

61 H i n о j os a, p. 127: «Е qui non ovier hues nin asnos, vaia con so corpo...».

62 H i nojosa, p. 124. Известно, что эти крайне тяжелые повинности не раз при-
водили к антифеодальным выступлениям крестьян, зависевших от саатунского мо-
настыря.

63 Hinojosa, р. 174: «Еппо prirnero, mandamos que todos los ommes moradores
en Sant Lorente del Palanno, por cada uno de los suelos que tenedes, que dedes cada
anno ala fiesta de Sant Martin II soldos e dos quartas du pan enfforciones».

64 H i n о j os a, p. 174: «Е por las heredades que tenedes, mandamos que dedes siete
sernas cada anno con vuestros cuerpos e los que non oviedres bues...».

65 Hinojosa, p. 151—152.

66 Hinojosa, p. 171—172.

®7 Hinoj osa, p. 105, art. 4: «...quam supradiximus XII hominibus qui istum forum
faciant damus, ut dent in fectivitate Sancti Martini per singulos annos medium marabi-
tinum singuli homines de predictis, XII».

68 H i n о j о s a, p. 99, 91, 89, 87, 84, 83, 80, 78, 76 etc.

69 Hinojosa, p. 63.
а после сбора урожая — два дня в месяц (1173 г.) 70. Во время барщины
приор монастыря должен снабжать крестьян хлебом (пшеничным и ржа7
чым), вином и мясом71. В некоторых хозяйствах крестьяне работали на
господской земле 15 дней в году 72. Жители Vilanova два дня в месяц ра-
ботали со своими быками и один день без них; не имевшие быков либо вы-
полняли ручные работы, либо использовали чужих животных73. Жители
Агуада также выполняют полевую барщину в монастырском хозяйстве
Осера, работая в определенные дни года со своим скотом (1207 г.)74.
Иногда барщина была не столь велика. Жители Корнудилла (монастырь
Онья) работали на монастырь только два дня в году (во время нахоты
и посева). В эти дни они получали хлеб, вино и мясо 75. В фуэрос отрази-
лись также попытки крестьян оградить себя от произвола сеньора в уста-
новлении объема барщин. Так, в одном из документов указывается, что
если сеньор своевременно не потребовал исполнения ежемесячных барщин,
он уже не имеет права востребовать их в следующем месяце 76.

Многочисленные данные фуэрос и поселенных хартий о феодальных
платежах и повинностях свидетельствуют, как нам кажется, о том, что
хотя кастильский крестьянин не был крепостным в полном смысле этого
слова 77, степень его феодальной зависимости была достаточно велика.

Фуэрос и поселенные хартии содержат также сведения о бапалитетных
правах феодальных землевладельцев. Так, например, орден св. Хуана име-
ет в местечке Копсуегра свою печь, где выпекают хлеб местные жители.
Причем за выпечку 30 хлебов они должны отдавать ордену один хлеб
(de treinla panes el uno) 78. Если кто-нибудь из жителей захочет, он может
сделать лечь в своем доме, но не должен допускать, чтобы другие жители
пекли у него хлеб. Если они все-таки пекут, и это будет доказано, данный
житель должен заплатить в качестве штрафа один мараведи и разрушить
свою печь79. Орден Калатрава имеет в местечке Мигуельтура свою печь,
винный пресс, бойню и хранилище для муки, которыми, очевидно, поль-
зуются жители деревни80. В фуэро села Алондига, принадлежавшего
ордену Госпитальеров, сказано, что если орден имеет печь, то жите-
ли обязаны в ней выпекать хлеб и вносить за это соответствующие пла-
тежи 81.

Как указывалось, большая часть крестьян Леона и Кастилии XII—
XIII вв. являлась владельцами, а не собственниками земельных участков,
которые они обрабатывали. Владельческие права кастильского и леонского

70 Hinojosa, р. 79.

71 Hinojosa, р. 80.

72 Hinojosa, р. 111.

73 Hinojos а, р. 1С8—109.

'* Hinojosa, р. 102—103.

75 Н i п о j о s а, р. 87—88: «De unaquaque domo dent nobis adiulorium duos in anno,
unum in arare et al terium un segare; ita tamen, ut habeant operarii panem et vinum et
carnem».

76 Hinojosa, p. 108—109: «Quod quamdiu morarentur in ipsa villa essent nostri
vasalli, et singulis rnensibus dent И operas cum bobus et I cum corporibus suis, el qui
non habuerit boves, det eas cum corpore suo aut cum bestia si earn habuerit; et ipsas
operas in unoquoque mense debemus requirere, ita, quod si non demandaverimus in suo
mense, non possums eas demandare in alio; et dabimus panem eis et vinum et condi-
mentum, et in tempore de eras dabimus eis carnes duabus vicibus».

77 На эту особенность социального развития Кастилии, как известно, обратил вни-
мание Ф. Энгельс (см. К. Маркс, Ф. Энгельс Избранные произведения, т. II.
Госполитиздат, 1952, стр. 200).

78 Hinojosa, р. 152, art. 3.

79 II i п о j о s а, р.	152: «Е ее	que	quisiere,	faga	forno	en	su	casa,	mas	non,	Io preste

a otro, e si cocieren e	se lo probaren,	peche un	maravedi	e	derribenle	el	forno».

80 H i n о j о s a, p.	149—150.

81 H i n о j о s a, p.	74.
крестьянина XII—XIII вв. на землю были довольно широкими. Крестья-
нин мог продавать свой надел или передать его но наследству своим по-
томкам или соседям, подчиняющимся тому же фуэро, что и он сам, реже —
чужаку, при его согласии нести все полагающиеся платежи и повинно-
сти 82. Такие распоряжения относительно heredad содержатся в фуэро жи-
телей Альфондеги, согласно которому крестьянин мог купить, продать,
заложить свой heredad, но только человеку, находившемуся в зависимости
от ордена Калатравы83. Житель виллы Алсова (орден Сант-Яго) также
имел право продать свой участок, но только вассалу ордена, подчинен-
ному такому же фуэро84. Жители местечка Salvaleon (1253 г.) обладали
правом личной свободы и при желании могли уходить на другое место,
предварительно продав земельный участок человеку, зависимому от орде-
на, но ни в коем случае не рыцарю и не клирику85. Аналогично содержа-
ние фуэро Сан-Лорепте, которое предоставляло крестьянину возможность
уйти от своего сеньора, предварительно продав одному из его вассалов дом
и земельный участок (дом — в течение девяти дней, a heredad — в течение
одного года) 86. Иногда продажа участка разрешалась только спустя год
после его приобретения и после постройки па этом участке дома 87.

Приведем еще несколько примеров, в которых говорится, что продажа
heredad возможна лишь прп условии сохранения всех повинностей и пла-
тежей, которыми обложен данный земельный участок. Житель Виларепте
обязан, если он хочет уйти из данного места, продать или подарить свой
участок земли тому, кто подчиняется местному фуэро88. Если же он этого
не сделает и продаст участок против воли совета и монастыря кому-нибудь
из их жителей, подчиненных другому фуэро, он вообще теряет свой учас-
ток и должен уйти из виллы89. Жители Виланово, согласно фуэро 1215 г.,
могли продать свой heredad только жителю этой виллы 90. Крестьяне де-
ревни Виллафроитин имели право продать свой heredad только тому, кто
будет выполнять данное фуэро91. Такие же порядки существовали в ме-
стечке св. Михаила (1187 г) 92.

Феодальный собственник всячески стремился не только оградить свои
доходы с земли, по и умножить их любым способом. В фуэро Сан-Лоренте-
де-Парамо (1262 г.) сказано, что если heredad будет продаваться одним из
жителей местечка другому, первый «должен сохранить свое фуэро» (no se
pierda el fuero), т. e. с него, как и прежде, должны поступать определен-

82 Hinojosa, р. 149, art. 2: «Е damosles heredades a los vecinos que son en Mi-
guel Turra para vender e para empenar a ellos e a sus fixos e a sus nietos e a toda su
generation; pero que nenguno no aya poder de vender a otro homo nenguno, ni a orden,
ni a caballero in a duena ni a clerigo, si non a ome que fifiere el fuero у vecindad que
ellos fa?en e moraren en el dicho lugar». См. также p. 106, art. 13.

83 Hinojosa, p. 177.

84 Hinojosa, p. 124, art. 6: «Et ille qui hereditatem suam vendere voluerit, ven-
dad moratori ipsius ville qui sid vasalhis Hospitalis et faciat prenominatos foros. Et
ipse qui compraverit, conpared unum solum et faciad supradictos fo[ros][s]olo in quo
seded compleat suos foros».

83 Hinojosa, p. 159, art. 7: «Et todo home que hovier hetedat en Salvaleon et en
so tennino, more en ella e faga el fuero sobredicho рог ella. Et si a otro lugar quisier
ir morar, venda la heredat a home que sea vasallo de la Orden et faga el fuero por ella,
et non la venda a cavallero nin a clerigo nin a home de otra Orden».

88 Hinojosa, p. 174.

87 Hinojosa, p. 64, art. 4; p. 85, art. 8.

88 Hinojos a, p. 161.

89 «Qui si fecerit, perdat hereditatem et exeat de villa...» (Hinojosa, p. 161).

90 Hinojosa, p. 109, art. 6.

91 H i n о j о s a, p. 101, art. 8. См. также p. 106, art. 13; p. 92, art. 19.

92 Hinojosa, p. 89, art. 4: «Et si aliquis istam hereditatem dare vel vendere, vo-
hierit, vendat vel donet illi qui super nominatum forum persolvat, sed non vendat earn
<illi santctitati nec ullo filio de algo».
пые платежи в пользу сеньора 93. Если же участок продается не целиком,
а по частям, то поземельный побор и другие платежи должны взиматься
с каждой вновь образованной части94. В отличие от этого, в случае приоб-
ретения одним из братьев-сонаследников земельного держания дополни-
тельной доли, которая принадлежала другому брату, платеж взимается
в одинарном размере, и только с одного из братьев. Отдельное фуэро с каж-
дого из братьев будет взиматься только после того, как они «встанут на
ноги» и обзаведутся собственным хозяйством 95, т. е. когда их держания
превратятся во вполне надежные объекты для извлечения новых доходов.
Подобным же образом братья, живущие в одном доме, выполняют «одно
фуэро», а если они почему-нибудь (например, из-за вражды) разделятся,
каждый из них должен выполнять самостоятельно все повинности, выте-
кающие из фуэро96.

В первые века реконкисты, когда сохранялся значительный резерв пус-
тующих земель, крестьянин мог уходить от сеньора, оставив (или передав)
ему или своим соседям (vecinos) земельный участок. Зато в последующее
время в связи с прекращением расширения территории Кастильского ко-
ролевства и прекращением внутренней колонизации дальнейшее ограниче-
ние свободы отчуждать земельные держания сыграло важную роль в ухуд-
шении социального положения крестьян, так как теперь они силой об-
стоятельств вынуждены были оставаться во владениях собственника земли.

Само по себе юридическое оформление прав и вольностей, платежей и
повинностей крестьянства и запрещение нарушать эти установления под
страхом огромного штрафа (величина штрафа, имевшего, быть может,
больше символическое, чем реальное значение, достигала 1000 мараведис)
было прогрессивным явлением. Благодаря этой фиксации для крестьянст-
ва создавалась какая-то возможность оградить себя от полного произвола
в посягательствах на свои права со стороны королевской власти и сеньори-
альной знати, от произвола во взимании старых платежей и повинностей и
установлении новых.

Освобождению крестьянства Леона и Кастилии от личной зависимости
и точной фиксации платежей способствовало особое развитие различ-
ных общинных институтов, особенно вольных крестьянских общин-бегет-
рий. Очевидно, возрождение общинных институтов объясняется не толь-
ко специфическими условиями реконкисты, но и стойкостью пережитков
древней общины-марки в этих областях Испании. Рассматриваемые фуэ-
рос из собрания Инохосы содержат небольшой материал и по этому во-
просу. В фуэрос подчеркивается, что все жители того или иного местечка
пли группы деревень должны иметь общее пастбище и лес 97. Община
регламентирует сельскохозяйственные работы 98, следит за тем, чтобы не

93 II i п о j о s а, р. 175.

94 Hinojosa, р. 175: «Е en quantas partes se partiren las heredades e elos suelos,
que fagades tantos fueros». Кстати, в данном местечке независимо от размера участка
•взимается равный поземельный платеж (Hinojosa, р. 174).

95 Н i п о j о sa, р. 175: «Et si el suelo о heredat que fue partido del padre entre her-
nia nos, e Hermann dalguno conpraro heredar de so hermano, que faga un fuero por ella.
Mientre los Hermanns fueren solteros et non partiren, non fagan mas de un fuero por
ella; e despues que casaren о venieren sobre si, que faga cada qual so fuero».

96 Hinojosa, p. 80: «Si duo (veil tres fratres in unum habitaverint, unum forum
faciant. Si vero per eminam aut colodram aliquis eorum cum alliis diviserit, statim sin-
guli forum faciant». Точно так же в местечке Бриуэга по фуэро 1221—1229 гг. отдель-
ный платеж взимается с каждого из братьев, имеющих свое хозяйство (ibid., р. 138).
Если после смерти отца они ведут общее хозяйство, то выполняют «одно фуэро»
(ibid., р. 106, art. 12; р. 90, art. 8), если же разделяются, то каждый начинает нести
самостоятельные платежи.

97 Hinojosa, р. 172, art. 3: «Debent etiam esse pascua et ligna communia homi-
nibus ibidem commorantibus in istis villaribus suprauictis».

93 Hinojosa, p. 176, art. 3: «Е que fagan serna, una a senbrar e otra a segar».
было посягательства со стороны отдельных жителей поселения на общин
ные пастбища ". В одном из фуэро за порчу скотом виноградника или са-
да устанавливается штраф 10°, по в то же время подчеркивается, что если
скот вошел в пахотный участок, который был открытым, то ответственно-
сти за это не несут 99 100 101. Существование подобной правовой нормы, возмож-
но, объясняется пережитками системы открытых полей. В фуэрос содер-
жатся запрещения выступать против членов общины. За нарушение этого
положения усташа вливается большой штраф 102. Быть может, данное по-
становление является свидетельством столкновений внутри общины, по-
рожденных развитием имущественной дифференциации.

♦ * *

Фуэрос п поселенные хартии из коллекции Э. Инохосы щредставляют
собой ценнейший материал для характеристики социального и экономиче-
ского положения крестьянства Леона и Кастилии ХИ—XIII вв. Тем не
менее их данные должны быть проверены и дополнены картуляриым
материалом, в сочетании с которым только и может быть выяснена во
всей своей сложности история крестьянства этих областей и может быть
объяснено, почему оно в своей массе никогда не знало таких тяжелых
форм крепостничества, которые сложились в остальных частях Пиреней-
ского полуострова в эпоху средних веков.

Resume

de Particle de I. S. Pitchouguina «La situation de la paysannerie

de Leon et de Castille de XII—XIII siecles refletee
dans les fueros»

Aux XII—XIII siecles la situation de la paysannerie de Leon et de Cas-
tille supporta de grands changements dus dans une mesure considerable a
la reconquiste. De la reconquete des arabes de grands territoires re-
sulta la necessite de les defendre contre les offensives des arabes et des grou-
pes-ennemis de feodaux-chretiens. La cultivation de ces territoires etait le
second probleme. Les paysans s’installaient dans les terrains vagues et for-
maient les communes pour defendre leur liberte contre les arabes et pour
resister a la pression des seigneurs. Plus tard ils parvenaient a obtenir la le-
gislation de leurs droits et privileges dans les cartas de poblacion et les fue-
ros (cartas pueblas, cartas de poblicacion, fueros franquezos, privilegioz). Le
roi et les feodaux laiques et ecclesiastiques voulaient renforcer les rangs des
giierriers pour la lutte contre les arabes et attirer le plus grand nombre des
habitants dans les terres reconquises. C’est pourquoi ils etaient contraints
d'accorder Ies droits et les privileges aussi legalises dans les differents fue-
ros, aux habitants des bourgs naissants. La publication des fueros et des car-
tas de poblacion d’Edouard de Hinojosa a une importance extraordinaire
pour la caracteristique de la situation economique des paysans de Leon et de
Castille de cette periode.

L’indication juridique des droits et des libertes, des redevances et des
remboursements des paysans et la stricte interdiction d’enfreindre ces regies

99 Hinojosa, p. 161, art. 7.

100 Hinojosa, p. 67; p. 75.

ioi Hinojosa, p. 75, art. 9; p. 63.

><» Hinojosa, p. 75, art. 10; p. 66, art. 19; p. 24.
representaient un fait progressif. Les paysans obtenaient la possibility de se
proLeger contre 1’arhitraire et les attentats a leurs droits de la part du roi et
de 1’aristocratie feodale.

Des nombreuses donnees des fueros et des cartas de poblacion on pent ti-
rer la.conclusion que la plupart des paysans de Leon et de Castille aux XII —
ХП1 siecles obtinrent la liberation de la dependance personnels. Mais bien
que le paysan de Castille ne ful pas serf dans le sens plein de ce mot, sa de-
pendance du feudal etait assez considerable. Les fueros refletent le degre de
Sexploitation de la population tailice par les feodaux et donne la description
detaillee des tailies et des redevances des paysans. Pour la plupart des cas
aux XII—XIII siecles Ies paysans de Leon et de Castille etaient possesseurs
et non pas proprietaires de leurs terrains. Mais Ies droits de possession de la
paysannerie de Leon et de Castille aux XII—XIII siecles etaient assez lar-
ges. Le paysan pouvait vendre son terrain. Le terrain pouvait etre herite par
les descendants on les voisins du paysan qui dependaient du meme fuero que
ce dernier. Plus rarement le paysan pouvait vendre ou leguer son terrain a
ui\ etranger qui acceptait toutes les tailies et Ies redevances de son predeces-
sor. Le seigneur dans Ies terres duquel ce terrain etait situe, avait Ie droit
preferable de I’acheter.
ХАННА КЕДИЦ

К ИСТОРИИ НАРОДНОГО ДВИЖЕНИЯ В МЮЛЬХАУЗЕНЕ
(ТЮРИНГИЯ) В 1523—1575 гг.

Тему данной работы составляет освещение длившейся лолстолетия
борьбы классов в одну из наиболее бурных и оживленных эпох немецкой
истории. Эта статья посвящена крестьянам, поденным рабочим и бедным
ремесленникам, которые в дни Реформации пробудили от спячки тюринг-
ский город Мюльхаузен, свергнув в нем олигархическую власть магистра-
та и духовенства.

Самые решительные и дальновидные представители народа были спло-
чены Томасом Мюнцером, этим крупнейшим вождем Крестьянской войныг
в единый боевой союз, сыгравший выдающуюся роль во время восстания
крестьян в Тюрингии. Правда, в Мюльхаузене дело окончилось такой же
неудачей, как и в прочих местах Священной Римской империи германской
нации. Этому способствовал целый ряд причин, главная из которых заклю-
чалась в том, что богатое бюргерство ценило свои привилегии больше, не-
жели освобождение от феодального гнета. К поражению привело еще и то
обстоятельство, что мелкобюргерски с руководители остановились на пол-
пути, в то время как князья и прочие представители господствующего
класса, действуя совместно, сумели разбить своих противников. Однако
даже сокрушительный разгром не заставил полностью умолкнуть сорат-
ников Томаса Мюнцера.

Движение мюльхаузенских анабаптистов может быть охарактеризовано
как антифеодальное народное движение крестьянско-плебейских и мелко-
бюргерских масс, возникшее в бурные годы Реформации. На протяжении
десятилетий ремесленники, крестьяне и поденные рабочие были готовы бо-
роться и умереть за свой союз, хотя и отличавшийся уже во многих отно-
шениях от «Вечного Божьего Союза» времени Томаса Мюнцера. Их тео-
ретические расхождения с первоначальным учением Томаса Мюнцера,.
обусловленные временем и обстоятельствами, были менее значительными,
чем их общая антифеодальная и антиклерикальная платформа.

Отмеченные Фридрихом Энгельсом выдержка и революционная энергия
борцов Великой Крестьянской войны 1 были характерны для народного
движения в округе г. Мюльхаузена на протяжении 50 лет, а идеи и планы
крестьян и плебеев были столь увлекательны, что их важнейшие элементы
пережили своих творцов на десятки лет. Мюльхаузен был одним из тех ле-
жавших «в стороне от рек и торговых путей ... более мелких городов», ко-
торые, по словам Ф. Энгельса, «оказавшись выключенными из широкого
обмена, продолжали безмятежно прозябать на уровне жизни позднего
средневековья; они довольствовались лишь незначительным потреблением,
привозных товаров и незначительным производством на вывоз»2.

1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 345

2 Там же, стр. 347.
В канун Реформации и Крестьянской войны олигархический магист-
рат Мюльхаузена всячески стремился сохранить неизменным свое приви-
легированное общественное положение, выгодное лишь малочисленным
высшим слоям горожан. Эти высшие слои, составлявшие менее 1% насе-
ления «внутреннего города», являлись во всех отношениях реакционными.
Они были но существу паразитической группой, более реакционной, чем
территориальные князья, названные Энгельсом «представителями центра-
лизации в самой раздробленности» 3, которые в какой-то, пусть весьма
ограниченной, степени содействовали развитию производительных сил
страны. Эти высшие слои стремились лишь сохранить status quo, на словах
противопоставляя себя могущественным феодальным властителям, а на
деле ликвидируя любое сопротивление растущей эксплуатации.

В первые два десятилетия XVI в. весьма ухудшилось положение сред-
них слоев горожан (хотя и в гораздо меньшей степени, чем положение
неимущих). Поэтому и средние слои были заинтересованы в перемене по-
литической ситуации. Однако их стремления совпадали с интересами жив-
ших в городе и его предместьях неимущих лиц, равно как и с интереса-
ми крестьян, лишь до определенного пункта. Недовольство средних слоев
было направлено против диктатуры управлявшего городом незначитель-
ного меньшинства, против коррупции, против иных финансовых махи-
наций и злоупотреблений в судах. Но и те, кто принадлежал к средним
слоям (состоявшим преимущественно из цеховых мастеров, все чаще вкла-
дывавших свое состояние в земельную собственность), были в такой же
степени заинтересованы в сохранении своих цеховых и землевладельче-
ских привилегий, как и представители городской олигархии. Весьма раз-
личными оказались и интересы разных слоев сельского общества.

♦ ♦ ♦

Началом революционных событий в Мюльхаузене, разыгравшихся под
влиянием Реформации, явилось вспыхнувшее в 1523 г. движение горожан
и жителей предместий против магистрата и духовенства, в то время как
население окрестных деревень как будто бы оставалось спокойным. Ос-
новным документом, в котором излагались цели участников движения,
был Рецесс, врученный магистрату 1 мая 1523 г.4

Когда 1 апреля 1523 г. Пфейффера вызвали на заседание городского
совета, он собрал во дворе церкви св. Марии своих многочисленных сто-
ронников и там все они поклялись до конца оставаться верным еванге-
лию 5. Собрание выделило из своей среды восемь человек, которые долж-
ны были известить магистрат об избрании Пфейффера «истинным пропо-
ведником евангелия» 6.

3 Там же.

4 Протокол опубликован в Akten zur Geschichte des Bauernkriegs in Mitteldeutsch-
land, hrsg. von W. P. Fuchs. Jena, 1942 (Schriften der Sachsischen Kommission fur Ge
schichte, № 42) № 1093 и в Chronik der Stadt Miihlhausen, hrsg. von R. Jordan, Bd. 1.
Muhlhausen in Thur., 1900, S. 169—172. в более поздней редакции; а также см. Miihl-
hauser Stadtarchiv, КЗ, № 16, fol. 2—7.

5 О. Merx. Thomas Miintzer und Heinrich Pfeiffer, 1523—1525, Tl. 1. Diss. Gottin-
gen, 1889, S. 55 f.; ср. также: R. Jordan. Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen,
Hft. 1—9. Muhlhausen, 1901—1911, Hft. 3.

6 См. E. Brinkmann. Die Liste der Muhlhauser Stadt- und Dorfbewohner.—
MGBI, Bd. 38—39, Muhlhausen, 1940, S. 320 ff. Ср. у О. Меркса (О. Merx. Thomas
Miintzer und Heinrich Pfeiffer, S. 58), который ссылается на указанную хронику
(Chronik der Stadt Muhlhausen, hrsg. von R. Jordan, Bd. I—II. Muhlhausen, 1900);
Ф. Стефан (Fr. Stephan. Die Empdrung in Muhlhausen iin Zusammenhang mit dem
Bauernkrieg. В кн.: R. Jordan. Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen, Hft. 1, S. 14).
считает, что от их имени говорили поочередно Кох и Висмелер.
Их имена

Налог с имущества (в марках)

Senant Agnus......................................67

Claus Fulstich ...................................15

Michael Koch, ткач................................68

Claus Kreutter, сыромятник*.......................25

Hans Schmidt ...................................^З1,^

Hans Topfel (Dopffer).............................30

Karsten Vill (Woyl, Vogel)........................81

Diertrich VVismeler.................5	f-25-j-15-j-l -}-30

♦ Akten BK, П, № 1963.

Судя по размерам налога с движимого имущества, во главе движения
стояли, вероятно, лишь видные члены ремесленных цехов.

Между 1 апреля и 1 мая 1523 г., пока магистрат, в котором, по-видимо-
му, не было внутренного единства, ничего иге предпринимал против Пфейф-
фера, во всех концах города проходили тайные совещания. На этих сове-
щаниях особые доверенные люди, назначенные названными выше восемью
лицами, собирали жалобы. 1 мая был избран Комитет бюргеров (Burger-
ansschuss), составленный из числа этих доверенных людей, в который по-
пали преимущественно зажиточные цеховые ремесленники7-9. Затем все
жалобы были сведены в 54 статьи Рецесса.

7 9 Членами Комитета значились (звездочкой отмечены имена членов «Вечного
Божьего Союза»):

Налог
с имущества
(в марках)

Налог
с имущества
(в марках)

Senant Agnus..............67

Hans Becke*...............30*,'2

Daniel Beier, портной . . . 22*/2

Hans Beier................42%

Hans Banger*..............?

Drinning Bonat d.J........20

Hans Dumme...............32

Hans Ernst*, портной . . .116

Caspar Farber .......... 91

Hermann Gesung (listing; . . 64

Barthel Cieseler.........128

Heinem. Griesbach.........?

Heintze Hepfener..........?

Hans Herting.............6u

Herm. Herwigk.............?

Hans Hunger...............?

Herm. Kindervater .... 144

Hans Kleinschmidt........13

Michael Koch, ткач........ 68

Claus Kreutter............25	(?)

Seb. Kunemundt, мясник	90

Jakob Lauberbach*.........	1

Heinr. Ludwig, сыромятник	60

Hans Merten, домовладелец

Hans Moller*, кузнец	....	?

Barthel Ohllutters............	5

Kurt Osterhilt...........64	(?)

Karsten Oswalt............ 20

Hans Pompe................ 10

Hans Reynbott*. жнец	...	6

Hans Rentzel..............23%

Curt Rorich.......... 447%

Hans Rosenstengel	....	10,s' 2

Hans Sanders...............?

Kunze Snell (Schnabel) . . . ?

Ilans Spoil...............122

Налог
с имущества
(в марках)

Curt Syman................?

Heinrich Schiel *......;96V2

Herm. Schiel............. 32

Valtln Schiel, член городского
совета.................. 60

Hans Schmidt........; . 123%

Kurt Strobergk...........21%

Hans Topfer.............. 30

Klaus Trengpful........... 6

Michael Trengpful.........29

Claus Tuchscherer (Haldecke),
сукнорезчик.............152

Herm. Tuchscherer (Haldecke),
сукнорезчик? ............ ?

Claus Widemoller*.каменщик 62
Heinr. Wigant*........... 11

Claus Wilhelm............ 17

Eoban Wismeler........... 63

Hans Wismeler............ 94

Протокол допроса Михаэля Коха от 23 мая 1535 г. опубликован у Р. Иордана
(R. Jordan. Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen, Hft. 8); извлечение из него—
в Akten BK II, № 2141, а также в бумагах Ф. Стефана (MStA, St. N. G. Л° 68). См.
также: Chronik der Stadt Muhlhausen v. Fr. Stephan («Die Emporung in Miihlhausen...»,
S. 14), а также: О. Merx. Thomas Miintzer und Heinrich Pfeiffer, S. 59. Однако
Меркс говорит о 50, а Иордан (R. Jordan. Zur Verfassungsgeschichte der Stadt
Muhlhausen. В кп.: R. Jordan. Zur Geschichte der Stadt Miihlhausen, Hft. 3) о 56
(48 4- 8) человеках.
Генрих Швертфегер, по прозванию Пфейффер, которому немецкий ис-
торнк Стефан охотно даровал бы славу считаться автором Рецесса 10, в
этом перечне отсутствует. Согласно всем имеющимся данным, Пфейффер
не сыграл никакой роли при составлении Рецесса па совещаниях. Он был
агитатором, способным привлечь широкие массы людей к участию в общем
деле. Все же между Пфейффером, происходившим из семьи мюльхаузен-
ских цеховых ремесленников, и тем общественным1 слоем, который был
представлен людьми из Комитета, существовала тесная связь — как лич-
ная, так и социальная11. Когда архиепископ Майнцский стал угрожать
Пфейфферу, то родня Пфейффера предложила ему убежище и свою защи-
ту за его проповеди. Михаэль Кох, отвечая во время следствия на вопрос,
кто оказывал Пфейфферу и другим проповедникам поддержку, ска-
зал: «Таковую поддержку ему оказывали Клаус Кройтер и Хайне
Людовик, с которыми Пфейффер часто общался, неоднократно бывал у
них, входил к ним в дом и выходил из него, и далее он (Кох.— X. К.) ска-
зал, что однажды при нем самом Пфейффер гостил в доме Кройтера» 12 13.
Рецесс, переданный Комитетом магистрату 13 мая, также выражал претен-
зии того общественного слоя, который стоял за Комитетом. Как известно,
лишь в трех весьма умеренных статьях Рецесса из 54 говорится о значе-
нии реформы церкви ,3. В этих статьях содержится предложение о перего-
ворах с Тевтонским орденом по поводу назначения евангельских пропо-
ведников. Тут же делается оговорка, что если орден не пойдет на подоб-
ную уступку, то таких проповедников должен назначать городской совет.
Там же говорится о праве свободной проповеди евангелия, о предоставле-
нии монахам и монахиням возможности покидать монастырь, изымая
при этом внесенное ими туда имущество. Как явствует из последователь-
ного рассмотрения требований, содержащихся в Рецессе, основной упор
делается на статьи, вполне определенно затрагивающие политические и
экономические интересы ремесленников, относящихся к среднему бюргер-
ству. Эти статьи отчасти направлены против свойственной городскому со-
вету продажности в ведении дел и против злоупотреблений его членов в
суде, отчасти же против того, что правами бюрге|ров пользуются дворяне
и духовенство. С другой стороны, значительное количество статей отража-
ет и интересы более бедных слоев горожан — мелкобюргерских и плебей-
ских. К ним относятся, например, пункты о запрещении передавать
общинные земли в частное владение 14 и о попечительстве для бедных15.
Весьма вероятно, что Рецесс, требующий допуска представителей среднего
бюргерского слоя ремесленников к делам городского управления, был по-
пулярен и среди городской (>едноты.

Поскольку городской совет медлил с выполнением Рецесса, 3 июля
разразилось восстание, по всей видимости, хорошо подготовленное. Удари-
ли в набат и стали призывать всех вооружиться и собраться перед зданием
магистрата. Под давлением обстоятельств городской совет поневоле со-

10 Fr. S t е р h a n. Zum 14. September. Anzeige betreffend die Reformationsgeschich-
1e der Reichsstadt Muhlhausen van der mit dem Bauernkrieg zusammenhangenden Em-
porung bis zum endlichen, ganzlichen Untergang des Papsltums in unserer Stadt (cm.
K. Fr. A m e i s. Das 3. Reformationsjubelfest. Muhlhausen, 1843, S. 123 f.).

11 Стефан говорит («Die Emporung im Muhlhausen..., S. 14) о зажиточности
семьи Генриха Швертфегера. Но в налоговом регистре за 1524 г. (Е. Brinkmann.
Die Liste..., S. 333) указаны лишь два Георга Швертфегера, каждый из которых пла-
тил 6 марок налога с имущества.

12 R. J ord a n. Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen, Hft. 8, S. 16, протокол допро-
са (вопрос № 19 по более поздним спискам).

13 Akten ВК II, № 1093 — здесь помещены статьи 45 и 49; Chronik, I, S. 169 ff.—
приведены статьи 43, 44, 48; О. Меркс (op. cit., S. 62) упоминает статьи 42 и 43

14 Статьи 17, 33, 35, 46 (Akten ВК II, № 1093).

15 Статьи 24, 54 (Akten, ВК II, № 1093).

б Средние века, XXI
гласился вступить в переговоры. Чтобы рассеять скопление народа, Ко-
митет восьми обратился к толпе с призывом взять приступом францискан-
ский монастырь. Тем самым руководители повстанцев сумели отвлечь
внимание своих товарищей по «Вечному Божьему Союзу» и спасти ма-
гистрат от разгрома. В благодарность за это магистрат санкционировал Ре-
цесс с его 54 статьями. Однако утверждение статей, содержащих требова-
ние повсеместной проповеди евангелия, осталось пустой формальностью.
Большая часть церквей закрыла свои двери перед евангельскими проповед-
никами, а магистрат и бюргерский Комитет взирали на эго с безразличием,
если не с удовлетворением. А так как недовольные этим плебейско-мелко-
бюргерские слои горожан настаивали на своем, то магистрат принял реше-
ние выслать из города Пфейффера и его товарища Матеуса Хизольдуса.
Это постановление было осуществлено 26 августа 1523 г., причем магистрат
опирался на возглавляемые Михаэлем Кохом слои бюргеров, которые были
довольны удовлетворением их политических требований и не желали дру-
гих перемен. Источники, освещающие этот конфликт между среднебюргер-
ским руководством и мелкобюргерско-плебейскими массами, весьма скуд-
ны, но они определенно свидетельствуют о том, что сделка восьми руково-
дителей движения со старым магистратом подвергалась критике и что
тогда же впервые выдвинуто было требование об «удалении всех господ».
Руководителей упрекали за их симпатии к купцам. Имеются данные и о
выпадах против католического духовенства.

Второй этап (революционной борьбы в Мюльхаузене начинается с мо-
мента прибытия в город Томаса Мюнцера в августе 1524 г. В задачи дан-
ной статьи не входит характеристика личности Мюнцера и эволюции его
идей до прибытия в Мюльхаузен. Однако следует указать, что к моменту
его вступления на территорию свободного имперского города Мюльхаузе-
на его теологические и политические взгляды уже определились и что он
был широко известен как опытный организатор борьбы угнетенных масс.
Мюнцер принес с собой свою программу, которую вкратце можно сформу-
лировать так: бедняки и угнетенные должны быть организованы для того,
чтобы они сами смогли освободить себя от эксплуатации как со стороны
олигархов из магистрата, так и со стороны феодалов и духовенства. Не-
медленно по прибытии Мюнцер решительно и смело начал претворять
свою программу в жизнь.

В Мюльхаузене почва для этого оказалась хорошо подготовленной. Хо-
тя вплоть до сентября 1524 г. обстановка в городе оставалась относитель-
но спокойной, там, без сомнения, шло внутреннее брожение. Мюльхаузен-
ская хроника рассказывает, что уже 27 августа городской совет сообщил в
одном письме, что «народ весьма предан Мюнцеру» ,6. В сентябре волнения
в городе приняли угрожающий для магистрата характер ,7. В это время поя-
вились мюльхаузенские «Двенадцать статей». В деревнях шла усердная
агитация за присоединение к революционному движению. Многое разъяс-
няет письмо, написанное тогда же Мюнцером церкви в Мюльхаузене. В
нем Мюнцер предлагает Мюльхаузенской общине свою помощь в отпечат-
ке и повсеместном воспроизведении ее жалоб на тот случай, если город-
ской совет не изымет из частного пользования общинные поля ,8.

Как сообщает Хроника, в течение трех дней происходили волнения с
участием вооруженных горожан, «однако ничего не довели до конца... Го-
рожане в их кварталах... совещались, как поступить с магистратом, но
среди них не было единства» ,9. Поэтому магистрат сумел перехватить ини- * * * *

,e Chronik, I, S. 176.

17 Chronik, I, S. 179 ft.

’• M un tz er. Briefwechsel, S. 101 ff., № 70.

ie Chronik, I, S. 180.	>
циативу и 26 сентября 1524 г., преодолев яростное сопротивление «мятеж-
ной толпы у церкви Св. Николая» 20, принудил горожан к повиновению.
27 сентября горожане вновь принесли клятву верности и позволили вы-
слать из Мюльхаузена Мюнцера и Пфейффера.

Некоторые буржуазные критики видят причины этого успеха магистра-
та в том, что сельское население было якобы на стороне старого магистра-
та. Именно в этом смысле Иордан 21 дал оценку собранию крестьян, со-
стоявшемуся у мельничного моста и высказавшемуся против революцион-
ной политики. Между тем Хроника сообщает, что ездовой Корстсн Папст
привел из сел 200 человек, т. е. менее четверти селян, способных носить
оружие. Но магистрат оставил из них в Мюльхаузене лишь 60, а осталь-
ные 140 отослал домой, ибо «... городской совет опасался, ...как бы селяне
не причинили неприятностей» 22.

Причины неудачного исхода второй фазы революционного движения,
завершившейся 27 сентября 1524 г. высылкой Мюнцера и Пфейффера,
могли заключаться лишь в колеблющейся позиции средних слоев мюль-
хаузенцев (и восьми их представителей), составлявших еще большую часть
горожан и не порвавших окончательно всякую связь с олигархами из ста-
рого магистрата. После успешного для них завершения первой фазы борь-
бы в городе они на второй ее фазе покинули проповедников — глашатаев
и защитников народных масс — и провозгласили всеобщий мир.

Вместе с Мюпцером и Пфейффером из города ушли многие мюльхау-
зенцы, как бюргеры, так и жители предместий23. Если после первой вы-
сылки Пфейффера, вопреки Рецессу, не состоялось ни одной проповеди
евангелистов, то после сентябрьских событий 1524 г. богослужение мог-
ло уже отправляться и проповедниками евангелия24. Ими являлись быв-
шие монахи, вступившие в брак, о которых говорили, что они «были не
столь злы, как Альштедте и Пфейффер» 25. Весьма вероятно, что все они
были сторонниками Лютера26. Отсюда вытекает, что и в Мюльхаузене
среди антикатолической части духовенства имелись две группировки и
что лютеровская (умеренная) группировка была уже весьма влиятельной.

Но эта победа магистрата над его противниками была пирровой побе-
дой, ибо на этот раз он встретил организованное и чрезвычайно резкое
сопротивление. Тайный «Вечный Божий Союз» (организация, родствен-
ная алыптедтскому «Союзу») стоял за этим движением, и оппозиция
против магистрата и Комитета восьми, без сомнения, направляемая дея-
тельной агитацией со стороны членов тайного союза, охватила и деревню.
Реформаторские мероприятия осуществлялись частично самими бюргера-
ми, частично — при поддержке со стороны Комитета восьми. Магистрат
почти полностью лишился власти. В конце 1524 г. или в начале 1525 г. в
Мюльхаузен вернулся Пфейффер, а затем и Мюнцер. В марте старый ма-
гистрат был окончательно смещен, а его место заняла избранная корпо-
рация, так называемый Вечный Совет27 * *.

20 Церковь св. Николая была главным местопребыванием Мюнцера и Пфейффе-
ра (Chronik, I, S. 181).

21 R. Jordan. Zur Verfassungsgeschichte der Stadt Muhlhausen. В кн.: R. Jor-
dan. Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen.

a Chronik, I. S. 181; в Chronik (II, S. 118) сообщается под 1524 г. о большой тол-
пе в 949 человек со всех поселений округи, за исключением Золлыптадта.

23 Chronik, 1, S. 181.

24 В Chronik (I, S. 181) упоминаются Ротемелер, Томас Кэлер и Иоганнес Лау.

25 Chronik, I, S. 181.

26 Сторонником Лютера, безусловно, был Иоганнес Лау, бывший патер Тевтон-

ского ордена.

97 Akten, ВК И, № 2037: в Вечный Совет избирали 825 человек. Их имена прв-

ведеяы в перечне, находящемся в MSTA (КЗ, № 16, fol. 10- 32).
Как явствует из перечня участников революционных волнений 1523-
1524 гг.28, в их числе были зажиточные люди, платившие высокие налоги
(до 100 марок). В то же время по меньшей мере семь человек из данного
списка относятся к самой низшей группе плательщиков налогов..

Почти половина упомянутых лиц принадлежит, как это видно, к мюн-
церовскому «Вечному Божьему Союзу»29. Из них лишь трое (Бекке, Вен-
гер и Ганс Мёллер) были членами бюргерского Комитета. В свою очередь
лишь 10 человек из членов Комитета входили в «Вечный Божий Союз».
Даже поверхностный анализ социального состава 30 союза показывает, что
преобладающая масса его членов принадлежала к городской бедноте31.

Члены «Союза» играли весьма активную роль в дальнейших революци-
онных событиях. Как уже упоминалось, 10 членов бюргерского Комитета
1523 г. стали позднее членами «Союза». В городских актах встречаются
имена 32 членов «Союза», принимавших участие в городских беспорядках
1523—1524 гг. 75 его членов активно участвовали в Крестьянской войне.
Весьма возможно, что многие из числа тех ИЗ членов «Союза», о которых
вплоть до настоящего времени не имеется точных сведений, также прини-
мали участие в Крестьянской войне. 14 членов «Союза» связаны с движе-
нием анабаптистов либо лично, либо через ближайших родственников
(жен, сыновей и др.). Ниже мы остановимся на этом вопросе подробнее.

Весьма показательно, что члены «Союза» даже в 1525 г. составляли не-
большую часть правящей городской группировки. Образованный в марте
1525 г. Вечный Совет состоял из следующих лиц32:

28	Из числа лиц, которые между 26 августа 1523 г. и 26 сентября 1524 г. прини-
мали участие в революционных волнениях, в источниках упомянуты следующие:

Налог с имущества
марки

Hans Becke *............. 30.5

Hans Benger * ............... 16(?)

Paul Bottner................... ?

Bartel Gotze............. ?

Kersten Hesse................ 17,5

Hans Hesse * младший . . .	72+12,5

Hans Hesse * средний ...	55

Hans Hesse * старший . . ♦	29+1,5

Hans Hutter.................... ?

Greta Koch .................... ?

Erhart Koler*, домовладелец
Ludwig Koler *............... 12

Hans Koler, домовладелец

Hans Moller *

Налог с имущества
марки

Heinrich Marsch............... 31—72

Ilans Rothe  .................. 67(?)

Hans Rottworth ‘ ........ 5

Claus Ruchnacke	?

Martin Setteler*................ ?

Hans Schnell................... 170,5

Curt Smogking . ........t....... 60,5

Baltser Snyder............... ?

Valtin Sontag*, домовладелец

Ludwig Spon*'............... 25

Thomas Steffen.............. 89

Daniel Strut тары ...........	?

Hans Weder.................. 43

Супруга Hans’a' Weidemn	ler'a	.	.	60

Volkmar Moller, домовладелец

Katrin Widelmer . . . .......Ничего

Hans Zwingmann* . ............ 7,5

* — обозначение членов «Вечного Божьего Союза». Как признался Мюнпер„ Н. Marsch и
Н. Rothe были его сторонниками (Th. Miintzer. Briefwechsel, S. 163. Anm. 8); n перечне чле-
нов «Вечного Божьего Союза» их имен нет. Скорняк Ганс Роте был писцом- при Комитете восьми
* 1525 г.

29	Этот перечень опубликовал Иордан в 1902 г. в статье «Zur Geschichte der Un
ruhen 1523—1525» (в кп.: «Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen». Hft. 2, S. 33—35).
Иордан считает невыясненным, был ли основан этот cofo-з Пфейффером накануне
ирюбытия Мюнцера в Мюльхаузен или же Пфейффер создал его в качестве филиала
•понцеровского «Союза» в Альштедте. Учитывая тесную связь, существовавшую
между обеими организациями, приходится думать, что, скорее всего, правильны сра-
зу оба предположения Иордана.

30	Социальный состав «Вечного Божьего Союза» исследован в настоящее время
Д. Лёше.

31	Из 93 членов «Союза», чье имущество может быть точно оценено, принадле-
жали к группе плативших налог (в марках):

Менее 10 .... 62 человека	От 50 до 100 .. . Т человек

От 10 до 50 . . . 20 человек	От 100 до500 . .	4 . »

32 R. Jordan. Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen* Hit. 9, S. 24 ff.
Налог с имущества
(в марках)

Sebastian Kunemunt, мясник..................... 90

Reinhart Lamhart, член старого магистрата . . .	233

Hans Belstedt, ткач............................ 20

Hans Helmbolt, член старого магистрата * . .	181

Klaus Tuchscherer (Haldecke), сукнорезчик . . .	152

Daniel Beier, башмачник...................... 22,5

Hartung Martin, ткач (?)........................ ?

Heinrich Ludwig, сыромятник **................. 60

Heinrich Baumgarten (младший)................. 351

Heinrich Bernhart, член старого магистрата . .	?

Simon Volckenant ?............................ 133,5

Lips Gotzgerot, кузнец......................... 31

Curt GrieBbach, возчик(?)....................•	110

Ludwig Sanna, башмачник...................... 62

Celiax Wieda, сыромятник....................... 72,5

Hans Ruppell, кузнец........................... 3(?)

* - обозначение членов ♦Вечного Божьего Союза».

** — обозначение членов бюргерского Комитета 152.4 г.

Правда, в списке членов «Вечного Божьего Союза» содержится фами-
лия Хельмбольт. Но так как именно Хельмбольт является одним из четы-
рех членов прежнего магистрата, то едва ли можно его отождествлять с
Гансом Хельмбольтом, упомянутым в списке членов этого союза, тем бо-
лее что в налоговом перечне названы еще трое Гансов Хельмбольтов.
Кроме того, двое из названных выше 16 лиц уже в 1523 г. входили в со-
став Комитета (Beier и Ludwig).

Наряду с Вечным Советом существовал новый Комитет начальников
городских кварталов, состоявший из 17 человек 33. 13 из них входили либо
в состав Комитета 1523 г., либо в Комитет восьми, и лишь один являлся
членом «Вечного Божьего Союза» (Hans Topfer).

Между тем в районе Фульды, Херсфельда и в Эрнестинской Саксонии 34
уже вспыхнула Крестьянская война. В конце апреля в Зальце начались
народные выступления против магистрата35; это послужило сигналом к
развертыванию Крестьянской войны во всей Тюрингии. Вопреки тактиче-

33 В него входили:

Налог с и.му-	Налог с имущества

щества (в марках)	(в марках)

Michael Koch **		68	Heinrich Ludwig ♦*		60
Hans Schmidt**		.	123,5	Heinrich Mertenfeld		?
Klaus Kreutter**		?	Hans Ludolph		105
Kersten Vogel **		si	Bernhart Blankeribiirg . . .	50
Dietrich Wismeler *♦ . . .	5	Kurt liorich**		447.5
Klaus Fulstich **		15	Ritze Rulant		61
Senant Agnus **		67	Hermann Tuchscherer (Hal-	
Hans Topfer * **		3<>	decke)** 		•>
Kaspar Farber ♦♦		91	Haus Spon ♦*		122

* — обозначение членов «Вечного Божьего Союза» (R. Jordan. Zur Geschichte der Stadl
Muhlhausen, Hft. 9, S. 24 ff.).

** —обозначение членов бюргерского Комитета или членов первого Комитета восьми 1523г.

34 Эрнестинская Саксония— часть Саксонии, принадлежавшая династии, осно-
ванной в 1485 г. курфюрстом Эрнстом. Охватывала район Веймара, Кобург-Готы,
Меннингена и Альтенбурга (Ред.).

85 Akten, ВК П, № 2131.
скому плану Мюнцера, который не хотел покидать Мюльхаузен, ставший
центром всего движения, пока не поднимется большая часть соседних на-
селенных пунктов36, Пфейффер настоял на том, чтобы сотня мюльхаузен-
цев отправлялась на помощь повстанцам из Лангензальца. В то время в
Лангензальце господствовало умеренное бюргерское направление, в связи
с чем отряд мюльхаузенцев не был впущен в город и вынужден был уйти
ни с чем37. Тогда мюльхаузенцы вместе с крестьянами окрестных сел раз-
рушили лежавшие по соседству монастыри и замки.

После того как отряд мюльхаузенцев пополнился людьми со всей Тю-
рингии, он, под влиянием Пфейффера, направился к Эйсфельду 38. В тече-
ние недели, не встречая существенного сопротивления, мюльхаузенцы
осаждали тамошние монастыри, а также замки ненавистных им эйсфельд-
ских рыцарей. Восстали города и села по всей Тюрингии, и повстанцы без
борьбы овладевали замками и монастырями. Под давлением обстоятельств
к повстанцам примкнули даже некоторые дворяне. Но по мере того как
монастыри и замки разорялись и сжигались, крестьянские толпы расходи-
лись и возвращались к родным местам. 6 или 7 мая Мюнцер и отряд мюль-
хаузенцев вернулись в свой город. А несколькими днями позднее Мюнцер
вместе с 300 ближайшими сторонниками покинул Мюльхаузен и направил-
ся к Франкенхаузену. Известным трагическим событиям у Франкенхау-
зена, навстречу которым шел Мюнцер, предшествовала трагедия его по-
следнего кратковременного пребывания в Мюльхаузене. Зная ее, можно
постичь и главную причину поражения восставших. В письме Мюнцера
к магистрату от 8 мая 1525 г., приведенном у Иордана 39, содержится сви-
детельство о происшествии, по всей видимости, имевшем тогда место в
Мюльхаузене. Там говорится о людях, которые, если им не помешать, мо-
гут доставить городскому совету и общине большие неприятности. Мюн-
цер просит, чтобы об обстоятельствах дела известили всю городскую об-
щину еще до его отбытия во Франкенхаузен. Далее в письме идет речь об
одном «Иуде», которого надо разоблачить, чтобы он не причинил вреда.
Вряд ли можно сомневаться в справедливости догадки Иордана о том, что
данное письмо явилось следствием окончательного разрыва между Пфейф-
фером и Мюнцером. Если учесть все последующие события — уход Мюн-
цера лишь с 300 человек, их весьма скудное вооружение, отправка Советом
писем о вербовке пополнения для франкенхаузенского отряда лишь пос-
ле отбытия Мюнцера,— то отождествить с «Иудой» можно будет только
Пфейффера. Явный отказ Пфейффера поддержать поход Мюнцера на
Франкенхаузен всеми революционными силами мюльхаузенского отряда
Мюнцер должен был расценивать как измену. Настоятельное требование
Мюнцера предать дело огласке и ознакомить с ним всю городскую общину
позволяет прийти к заключению, что он рассчитывал на свою популяр-
ность среди широких масс, питал известную надежду принудить пфейф-
феровскую партию в Вечном Совете принять участие в походе па Фран-

36 Akten, ВК II, S. XXVII. Эта разумная мюнцеровская тактика ожидания по-
всеместного восстания во всем районе вокруг Мюльхаузена, чтобы можно было дей-
ствовать с большим крестьянским войском, была расценена Гюнтером Францем как
трусость (см. G. Franz. Der deutsche Bauernkrieg. 3 Aufl., Munchen — Berlin, 1956,
S. 259). [Гюнтер Франц — небезызвестный фашистский историк Крестьянской войны,
ныне подвизается в ФРГ (Ред.)].

87 Они требовали выдачи им горожан, бежавших из Мюльхаузена в Зальц (Akten
ВК II, № 2081, 2091 и др.).

88 Плато между горами Тюрингенвальд и Гарц (Ред.).

80 R. Jordan. Zur Schlacht bei Frankenhausen. В кн.: R. Jordan. Zur Geschich-
te der Stadt Muhlhausen, Hft. 4. См. также: Fr. Stephan. Zum 14. September и
W. Falckenheiner. Philipp der GroBmutige im Bauernkrieg. Marburg, 1887, S. 125.
№25; ср. Muntzer. Briefwechsel, S. 117, № 82.
венхаузен. Совершенно ясно, что члены Вечного Совета, близкие к Пфейф-
феру, открыто воспрепятствовали Мюнцеру добиться организации
действенной помощи Ф|ранкенхаузену со стороны мюльхаузенцев. О том
же свидетельствует письмо Мюнцера к «христовым братьям» из Шмаль-
кальдена от 7 мая40; в этом письме он намекает на трудности при вербов-
ке людей для франкенхаузенского похода. И лишь 9 мая, уже после от-
бытия Мюнцера, представители общины опубликовали послание 41, в ко-
тором они просили о присылке в Мюльхаузен пополнений, так чтобы «наи-
более способные были обучены военному делу, а все прочие люди оста-
вались дома»,— довольно вялый призыв, если иметь в виду отчаянное по-
ложение франкенхаузенского отряда.

То, что произошло в Мюльхаузене — раскол в революционной пар-
тии, —не было единичным явлением. Но поскольку Мюльхаузен являлся
центром революционного движения во всей Тюрингии и в известной мере
штабом его самого значительного руководителя, то такой раскол в самом
сердце района восстания означал начало конца.

В Тюрингии восстания, как правило, исходили из городов, где власть
почти без исключения принадлежала радикальной,- бюргерско-демократи-
ческой партии, которая на гребне революционной волны почти полностью
сливалась с мелкобюргерско-крестьянско-плебейским движением. Из горо-
дов движение распространялось и на деревню. Когда же феодальные сень-
оры начинали оказывать сопротивление, то во многих городах умеренные
отходили от мюнцеровской партии и всячески саботировали требования
Мюнцера и его сторонников42.

Во Франкенхаузене находился самый крупный из тюрингенских отря-
дов — около 6 тыс. человек43. Его программой было мюнцеровское «Ста-
тейное письмо». По дошедшим до нас источникам44 невозможно точно уста-
новить, из каких мест были эти повстанцы и каково было их социальное
происхождение. Во всяком случае ясно, что они были в основном сторон-
никами Мюнцера. То воодушевление, с которым проповеди Мюнцера вос-
принимались во Франкенхаузене, и решительный отказ повстанцев выдать
Мюнцера князьям не оставляют в этом вопросе никаких сомнений.

Роковой исход битвы был обусловлен не только чисто военным превос-
ходством объединенных сил князей, но и тем, что тюрингенские города,

40 М u n tz е г. Briefwechsel, № 81.

41 Akten BK II, № 1394.

42 Примером могут служить события в Альштедте, где 30 апреля 1925 г. все го-
рожане. за исключением 15—20 человек, ушли к Мюнцеру в Мюльхаузен (Akten ВК
II, № 1285). Немногие оставшиеся обратились к герцогу Иоганну с просьбой о помо-
щи против своих собственных земляков. В Эрфурте и в Эйзенахе умеренное бюргер-
ское направление также изменило их прежним союзникам. Ср. G. Franz. Der Deii.-
tsche Bauernkrieg, S. 246 ff; Akten BK II, № 1415, 1449; Miintzer. Briefwechsel.
•№ 91 — об Эрфурте, № 84 — об Эйзенахе. Впрочем, та же тенденция заметна в пись-
мах, которые Мюнцер еще 7—9 мая писал из Мюльхаузена (М u n t z е г. Briefwech-
sel, № 83, 84), а также в ответах на эти письма (ibid., № 87, 90).

43 G. G е s s (е d). Akten und Briefe zur Kirchenpolitik Herzog Georgs von Sachsen,
Bd. II. Berlin, 1917, S. 336. В более поздних источниках указано 8 тыс. человек.

44 Ср. статью Зайдемана (J. S е i d е m a n n. Frankenhausens Einwohnerschaft am
Schlachttage 15. V 1515.— «Anzeiger fur Kunde der deutschen Vorzeit», Gottingen, Jg.
1876. Hft. 6, S. 70 ff., 95 ff.), на основании которой можно установить численность
франкенхаузенских горожан, участвовавших в битве, и размер их имущества. Из из-
вестных в то время лиц, принимавших участие в сражении под Франкенхаузеном,
следует назвать священника Генриха Фукса, нашедшего там смерть (G. L. Schmidt
Justus Menius, der Reformator Thiiringens, Bd. I. Gotha, 1867, S. 138). Это был востор-
женный сторонник Томаса Мюнцера. Тогдашний эккартхаузенский священник Мель-
хиор Ринк, айзенахский скорняк Ганс Рэмер и франконский книголюб Ганс Хут
(впоследствии все трое — видные руководители анабаптистов) также принимали уча-
стие в битве; ср. Wappler II, S. 33 и S. I.
даже управляемые мелкобюргерско-демократическими магистратами, были
почти не способны выйти за рамки своего узкого, сугубо местного кругозо-
ра во имя великого дела, а крестьянские массы оказались не в состоянии
длительное время находиться вдали от своих сельских общин и действовать
последовательно и самостоятельно. G тыс. вооруженных повстанцев из
Тюрингена сражались на передовом посту. Они не получили никакой по-
мощи, и княжеское войско смогло раздавить их. Но и после разгрома под
Франкенхаузеном имелись еще революционные силы и в городах, и в дерев-
нях, и лишь из-за малодушия мелкобюргерских руководителей в городах
не было предпринято согласованных и планомерных действий с целью
спасти дело восстания. Многочисленные данные, содержащиеся в источни-
ках, свидетельствуют о том, что ко времени сражения под Франкенхаузе-
ном повсюду в Тюрингии крестьянство, городская беднота и радикально
настроенные бюргеры были готовы продолжить борьбу с князьями и неод-
нократно, хотя и изолированно друг от друга, предпринимали подобные
попытки 45. Однако им недоставало руководителей, которые сумели бы со-
средоточить под Франкенхаузеном мощные революционные силы. Эта зада-
ча была под силу лишь господствовавшим тогда в городах слоям среднего
и мелкого бюргерства при содействии сочувствовавшей им части низшего
дворянства46. Но бюргерству не хватало политической зрелости для того,
чтобы осознать собственные классовые интересы, что было естественно при
общественных отношениях, существовавших тогда в Германии.

В очень скором времени Пфейффер и его приверженцы должны были
испытать на себе все последствия их роковой политики. Когда князья под-
ступили к Мюльхаузену, сторонники старого магистрата стали настаивать
ла сдаче города князьям. Создалась угроза того, что они могут провести
свое решение и в Вечном Совете (вероятно, при содействии четырех бывших
членов свергнутого магистрата, вошедших в состав Вечного Совета47).
Подобное развитие событий заставило Пфейффера и его сторонников ночью
покинуть город. Пфейффер попытался пробраться к франконским кресть-
янам. Однако вблизи Эйзенаха он попал в руки князей48. Из Мюльхаузена
в княжеский лагерь было направлено 700 женщин и девушек с сообщение
ем о готовности города к капитуляции, но это, как известно, не спасло
Мюльхаузен от неистовства победителей49.

♦ * *

В течение первых трех лет после поражения крестьян в 1525 г. во взгля-
дах участников революционного движения произошла известная пере-
мена. В результате разгрома под Франкенхаузеном и вступления князей в
Мюльхаузен участники революционного движения понесли большой ущерб.
Многие из них отдали свою жизнь в битве под Франкенхаузеном, другие

45 Akten ВК II, № 1397: некий аннабергско-шелленбергский чиновник не сумел
9 мая 1525 г. завербовать для князей ни одного солдата. В Фогт.лайде восстали кре-
стьяне; в монастыре Грюнхайн крестьяне изгнали аббата. Akten ВК II, № 1938: вся
община Пэла-Миттвейда примкнула к шварценбергскому отряду (9 мая 1525 г.) и
потребовала от общин Гроттендорф и Обершейбе, чтобы они поступили так же. Такие
же свидетельства о готовности бороться с князьями имеются в Akten ВК II, 1401
от 10 мая; № 1407, 1408. 1426 от 12 мая: Л® 1452, 1456 от 15 мая: № 1470 от 16 мая;
№ 1521 от 20 мая; № 1529 от 21 мая; № 1543 от 22 мая; № 1547 от 22 мая и т. д.

46 Примером может служить Гюнтер из Шварцбурга, один из самых честных лю-
дей, действительно проявлявший подобную симпатию.

47 Ганс Белыптедт, Ганс Хельмбольт, Рейнхарт Ламхардт и Генрих Бернхарт.

48 В. Jordan. Wie Molhawsen eyngenommen.— MGB1. Hft. 3. S. 5, 40 ff.

49 Cyprian. Der ander Teil nutzlicher Urkunden zur Reformationsgeschichte.
Krs.fi\ von R. Jordan. В кн.: R. Jordan. Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen, Hft. 4,
S. 354 ff.
были убиты вскоре после захвата ФраИкепхаузепа и Мюльхаузена князь-
ями. Многие наиболее активные революционеры вынуждены были поки-
нуть родные места.

Некоторые смелые и неутомимые люди, чьи убеждения не были поко
леблены страшным поражением, прилагали все усилия к тому, чтобы вновь
связать воедино нити революционного движения там, где оно распалось
вследствие победы князей. Первым, кто попытался .это осуществить в райо-
не Мюльхаузена, был руководитель анабаптистов, эрфуртский скорняк
Ганс Рэмер, живший некоторое время в Эйзепахе 50. Он был горячим по-
клонником Томаса Мюнцера, вместе с которым в сентябре 1524 г. был в
Нюрнберге51, а затем вернулся в Мюльхаузен52. Рэмер являлся соратни-
ком Мюнцера в Крестьянской войне и принимал участие в битве под Фран-
кенхаузеном. После поражения крестьян в этой битве Рэмер отбыл во
Франконию, где предпринимал попытки побудить бильдхаузенский отряд
продолжать борьбу с властями53. После окончания Крестьянской войны
Рэмер исколесил всю Северную Тюрингию. Он устанавливал связи с быв-
шими участниками Крестьянской войны и старался внушить им свою точ-
ку зрения на ход событий. Рэмер считал, что близок конец мира, который
произойдет через несколько месяцев и ознаменуется страшным землетря-
сением. Спасется лишь тот, кто отречется от суетного мира и заново под-
вергнется обряду крещения. В мире, говорил Рэмер, существуют тысячи
подобных перекрещенцев. Опи уже установили новый порядок в Баварии,
скоро установят его и в Тюрингии54.

Под влиянием революционной агитации жители городов и сел слова
обрели бодрость духа. Многие были готовы примкнуть к этому новому сою-
зу, обещавшему претворить в жизнь их старые помыслы. Рэмер склонил
к участию в новом движении мюльхаузенского сапожника Кристофа Ру-
дольфа (родом из Мейссена или Эйхена), на протяжении более чем полу-
столетия остававшегося верным анабаптистскому учению, скорняка Кри-
стофа Пейскера (из Кведлинбурга), и Фолькмара Фишера, крестьянина
из Эрфуртского села Рорборн. Таким образом, в районе Эрфурта и Мюль-
хаузена агитировали во имя нового союза уже четыре анабаптистских про-
поведника 55. О появлении анабаптистов в Нидердорле Хроника сообщает
впервые под 1528 г.56 На рождество 1527 г. в Эрфурте намечалось восста-
ние57. Однако план повстанцев стал известен властям, в результате чего
50 эрфуртских заговорщиков были арестованы и подверглись тяжелому на-
казанию, а 12 из них — казнены. Был отдан приказ об аресте четырех ана-
баптистских «апостолов» 58, но в течение длительного времени ни один из
них не был схвачен, что свидетельствует об их большой популярности 59.

50 Wap pier. S. 16, 363. Можно предположить, что именно этот Ганс Рэмер фи-
гурировал в приведенном нами списке членов «Вечного Божьего Союза».

51 W а р р 1 е г, S. 38. В Нюрнберге Рэмер наблюдал за печатанием «Торжествен-
ной защитительной речи».

52 G. L. Sc Ii in i d t. Justus Menius..., Bd. I, S. 140, 298.

53 II. W. В e ii s e n. Geschichte des Bauernkriegs in Ostfranken. Erlangen, 1840,
S. 338.

54 W a p p I e r, S. 39 f.

E5 W a p p i e r, S. 45.

56 W a p p I e г II, S. 45, Anin. 7; Chronik, II, S. 4.

57 W a p p 1 e r, S. 43 f.

58 W a p p 1 e г II, S. 45.

59 Они пошли из Наумбурга в Базель. Там они разделились: Рэмер и Рудольф
вернулись в Тюрингию, Фишер же ушел в Моравию (ср. W а р р I е г, S. 45 f). В кон-
це концов Фишер вообще отошел от анабаптизма, однако когда он в 1534 г. вторично
посетил Эрфурт, он был задержан по приказанию магистрата и, по всей видимости.,
казнен. Что касается дальнейшего местопребывания Пейскера, то об этом ничего не
известно.
Невзирая на разницу в происхождении и образовании, Рэмер и Ринк
принадлежали к одной и той же мюнцеровской партии народной рефор-
мации. После франкенхаузенского разгрома они оба отказались пересмот-
реть свои взгляды в духе лютеранства или католицизма. Их оппозиция к
общепризнанным догматам веры не подлежит сомнению. Именно эта оп-
позиция заставила и айзенахского скорняка Ганса Рэмера, и радикально
мыслящего теолога Мельхиора Ринка прийти в некоторых вопросах к еди-
ной концепции. Особенно бросается в глаза их согласие в таких вопросах,
как крещение малолетних и учение о наследственном грехе, в вопросах о
службе проповедника и учении об оправдании. Рэмер и Ринк единодушно
считали крещение малолетних богохульством, хотя Ринк уделял гораздо
больше внимания обоснованию этого положения. Они учили, что неразум-
ные дети не могут воспринимать учение, следовательно, они не могут и
обладать верой. Но хотя блаженным может быть лишь верующий, приняв-
ший крещение, дети не будут обречены, даже умерев некрещнымп, ибо
они содержат в себе только ростки добра и зла. Христос уже искупил за
всех людей наследственный грех своим распятием. Обреченным поэтому
будет лишь тот, кто грешит, уже став разумным существом. Обряд кре-
щения означает вступление в союз с Христом и с людьми. Воспринявший
крещение тем самым становится готовым воспринять и крест, т. е. горе,
муки, преследования и смерть за людей. Принятием крещения человек
заявляет о своей готовности следовать за Христом и апостолами. Только
так он может сделаться совершенным избранником бога и его союзником.
Этот союз налагает на человека ряд высоких нравственных обязательств:
он должен любить бога и Христа больше, чем свое достояние и свою семью,
и должен быть готов сделать все необходимое для распространения истин-
ного вероучения. Он должен отказаться от всех мирских удовольствий и
соблазнов, он должен помогать своим братьям по вере и делиться с ними
всем, что он имеет. В соблюдении этой нравственной обязанности заключе-
на возможность оправдания человека перед богом. Лютеранские и католи-
ческие проповедники будут отвергнуты господом, так как они не только
страшатся принять на себя крест, т. е. строгое обязательство проводить
свою жизнь в духе полного следования Христу, но и преследуют истинных
сторонников Христа, показывая себя антихристами.

Известное сходство взглядов Ринка и Рэмера наблюдается и в вопросе
о причастии. Оба они считают, что тело господне не содержится в хлебе.
Судя по протоколу допроса Ринка от августа 1528 г., ему не представи-
лось тогда возможности противопоставить свою точку зрения концепции
Райдта; зато в письме из тюрьмы к Эбергарду фон дер Танну Ринк выразил
крайне отрицательное мнение относительно «хлебного идолопоклонства»
попов, посредством которого (равно как и посредством крещения) эти лю-
ди ставят себя выше бога и Христа. Ринк и ранее отказывался усмотреть в
причастии таинство воплощения тела Христова, как это явствует из пока-
заний его товарищей по заключению, которые засвидетельствовали, что
еще прежде он утверждал в своих книгах, будто бог не мог приказать сде-
лать его подобие из хлеба. Согласно показаниям его сторонников, Ринк
видел в причастии великую тайпу бога. Богатый человек не может быть
удостоен принять ее. Даже простые, бедные анабаптисты говорили на до-
просе, что они еще не чувствуют себя достойными принять причастие 66.
Это не таинство и не средство искупления грехов, говорили они, а «пре-

w Wappler, № 40b. Воззрения Ринка на причастие весьма схожи с воззрения-
ми Ганса Дейка (ср. L. К е 11 е г. Hans Denk, ein Apostel der Wiedertaufer. Leipzig,
1882). Но в этом пункте заметно влияние мюнцеровского учения на модификацию
денковского спиритуализма; богачи считаются недостойными причащения: «Вот как!
Этот человек полагает, что он сумеет... удержать за собой всю свою роскошь и богат-
ломление и поедание хлеба подобно тому, как это делали апостолы», оно
означает принятие на себя обязательства распространять бо/кье слово, ибо
лишь в нем жизнь и дух.

Рэмер также считал, что тело Христово не присутствует в хлебе; он мо-
тивировал это ссылкой па следующую фразу из священного писания: «Все-
вышний не в рукотворенных храмах живет» (Деяния ан., 7, 48) * 67. Анабап-
тисты не должны идти к причастию (в лютеранском духе), ибо они уже
принадлежали к сонму избранных 68. Ни Рэмер, пи другие проповедники —
его единомышленники не развили собственного учения о причастии; это
свидетельствует о том, что вплоть до 1528 г. данное таинство не являлось
особенно важной темой споров и на тайных сходках анабаптистов самому
акту причащения не придавали особого значения.

Подобная общность взглядов Рэмера и Ринка позволяет утверждать,
что все основные элементы анабаптистской идеологии или полностью, или
хотя бы в зародыше были творением обоих проповедников. Остается рас-
смотреть вопрос о различии в понимании ими данных элементов и о том.
откуда это различие проистекало.

Главное различие между их концепциями состояло не столько в самом
их отношении к властям (ибо оба они относились к властям отрицательно),
сколько в обосновании подобного отношения и в их конечных выводах.

Рэмер считал, что уже через 11 месяцев должен наступить конец све-
та, т. е. уготованный богом конец данному строю. Рэмер ссылался на от
кровенпя пророка Даниила (гл. 9 и 12) и рассказывал своим слушателям,
что один знатный человек не только сам крестился вторично и уговорил
перекреститься своих поданных, но и вооружил большой отряд; что новый
порядок уже установился в Баварии, а скоро установится и в Тюрингии:
что бог ниспослал Эколампадия и Цвпнгли восстановить разрушенный
Иерусалим,.они перевели на немецкий язык старые книги пророков, что-
бы, читая их, все могли знать, как следует поступить с властями.

Подобные сообщения о готовящемся восстании, находившиеся в про-
тиворечии с истинным положением вещей, делались с целью побудить слу-
шателей примкнуть к уже столь мощному союзу. Рэмер говорил, в полном
соответствии с мюнцеровским учением, что после того, как бог уничтожит
сей мир, безбожники должны быть искоренены. Какое участие в этом деле
примут члены союза, вновь вступающим па первых порах не сообщали.
Им говорили, что тот, кто еще не принадлежит к союзу и не решился под-
вергнуться истинному крещению, будет лишен жизни. Рэмер и другие
проповедники заявляли слушателям, что в их союз уже входит 16 тыс. че-
ловек, п приглашали их также подвергнуться обряду крещения.

Близость к Мюпцеру и идеям его последней проповеди, произнесенной
накануне битвы под Франкенхаузеном69. проявляется у Рэмера в гораздо

ства п в то же время, оставаться обладателем истинной веры» (ср. Th. Miintzer.
Ausgedriickte EntbloBung des falschen Glanbens. Muhlhausen, 1525; Miintzer. Po],
Schriften, S. 60).

67 AX' a p p 1 e г, As Юс, приложение.

68 W a p p 1 e г, As 12c. Это высказывание принадлежит ne самому Р.эмеру, а одно-
му из его сторонников, сапожнику Мансфельту, так что можно лишь предполагать,
что перекрещенцы, как избранники божьи, вообще избегали лютеранского и като-
лического причащения. Собственный акт причащения приобрел у анабаптистов боль-
шее значение лишь впоследствии, когда лютеранские князья, стремившиеся к укреп-
лению церковной организации в подвластных территориях, добивались в принуди-
тельном порядке одинакового участия всех в церковных делах.

69 Akten ВК П, № 2102, S. 897, Anm. 1, 2; S. 898, Anni. 1. Мюнцер говорил в данной
проповеди, что бог хочет в этой войне избавить мир от безбожников; бог отнял силу
у властей и отдал ее подданным; радуга, появившаяся на небе перед началом фран-
кенхаузенского сражения,— это знамение, обозначающее, что бог заключил с крестья
«нами союз; бог развязал эту войну, чтобы погибли все, кто против истины.
большей степени, нежели у Мельхиора Ринка. Свою попытку поднять вос-
стание в Эрфурте Рэмер объяснял желанием отомстить за несправедливо-
казненного Томаса Мюнцера70 и стремлением содействовать тому, чтобы
грянуло слово божье. Если бы анабаптистам удалось овладеть Эрфуртом,
то тогда претворился бы в жизнь и христианский «Союз», а именно: были:
бы уничтожены все безбожники, и прежде всего власть имущие, а на земле-
восторжествовало бы царство божье, Новый Иерусалим.

Появление в связи с Крестьянской войной апокалиптическо-хилиасти-
ческих пророчеств — непосредственный и в то же время последний отголо-
сок революционных восстаний эпохи Реформации. Эти пророчества возник-
ли в результате того, что участники революционного движения не могли
примириться с мыслью о поражении как о конце их дела; они по-прежнему
надеялись осуществить свою давнишнюю мечту путем победоносного вос-
стания.

Однако Рэмер связывал апокалиптическо-хилиастические идеи с таки-
ми представлениями о будущем, которые были приспособлены к новой фа-
зе революционного народного движения и соответствовали новым услови-
ям упорной, повседневной борьбы малыми средствами с феодальными
властями и феодальным духовенством; эти представления, с одной стороны,,
давали идейную основу новым организационным формам движения — фор-
мам анабаптистских общин; с другой стороны, они служили антитезисом
как католическому, так и лютеранскому вероучению, уже успевшему стать,
каноном для господствующей церкви.

С самого возникновения христианских церквей (речь идет о церквах,,
а не об общинах) оппозиционные к церкви движения пытались узаконить,
себя при помощи своеобразной интерпретации библейской картины страш-
ного суда, вслед за которым должно быть установлено царство божье на
земле. Участники этих движений полагали, что день страшного суда уже
настолько близок, что он настойчиво требует определенных приготовле-
ний, которые должны заключаться в реформе всей церковной организации
и создании новой морали (или хотя бы переосмыслении старой). Мюнцер
был первым, кто пошел дальше. Для него идея страшного суда означала
крах феодального строя71. Мюнцер развил выдвинутую таборитами идею
поддержки божьего суда ограниченным числом избранных и включил в.
состав избранных всех угнетенных и эксплуатируемых. Именно в этом
нашел свое отражение массовый характер народного движения в эпоху*
Реформации.

Характерным следствием этой специфически мюнцеровской апокалип-
тики в анабаптистском движении (прежде всего франконском и тюринген-
ском, а позднее и мюнстерском) явилось представление о суде божьем в
мире, наступлению которого избранные (т. е. анабаптисты) желают содей-
ствовать, и при этом само понятие «избранные» толкуется не в сектант-
ском (в смысле замкнутых групп) духе. В отдельных случаях встречаются
у них, несомненно, и сектантские высказывания, что является отзвуком
самих апокалиптическо-хилиастических идей. Ярко выраженная антифео-
дальная направленность этой апокалитгтикн также унаследована анабап-
тистами от Мюнцера72.

70 Wappler, № 47а.

71 Ср., например, толкование им второй главы пророчеств Даниила (Muntzer.
Pol. Scbriften, S. 21, Z. 388—393); кроме того, его же «Ausgedriickte EntbldBung des
falschen Glaubens, 1524» (M u n t z e r. Pol. Scbriften, S. 38, f., Z. 259—264; S. 46. f.,.
Z. 538—543); а также «Hochverursacbte Schutzrede» (M u n t z e r. Pol. Scbriften, S. 101r
Z. 550—558) и др.

72 Wappler, № 13a: «Item hat bekant, er wolt alle herren erstochen haben aus-
eigenem mutwillen».
Хотя Ринк мог бы похвастать своим желанием довести до конца дело
Мюнцера, все же мы не встречаем у него попыток организовать восстание.
Апокалиптическо-хилиастические черты у него также почти полностью от-
сутствуют. Но, с другой стороны, его отношение к властям также было от-
рицательным. Ринк оспаривал правомочность властей вмешиваться в во-
просы веры. Хотя Лютер высказывал идентичную точку зрения еще в
1523 г.73, однако она находится в резком противоречии и с лютеровским
учением, и с действительным положением дел в курфюршестве Саксонском
после 1525 г. Эберхард фон дер Танн в своем докладе Филиппу Гессенско-
му приводит те основания, которые побудили его считать Ринка не только
богохульником, но и мятежником. Правда, Ринк избегает прямого выска-
зывания о ненужности властей, зато он придерживается мнения, что ни;
один истинный христианин не должен властвовать и что община вправе
назначать и смещать начальство. Может ли подобное мнение, спрашивает
Эберхард фон дер Танн, быть чем-либо иным, кроме как стремлением «по-
ставить вместо властей мюнцеровское сборище без всяких властей?» 74.
Ринк, пишет далее Эберхард дер Танн, хотел заменить светские порядки,
сословия, духовное и светское правление всеобщим личным и имуществен-
ным равенством на земле. В своих утверждениях фон дер Танн ссылался
также на утерянные ныне произведения Ринка75. В его глазах учение
Ринка полностью соответствовало учению Мюнцера, невзирая на то, что
вместо братства всех христиан в духе Мюнцера Ринк говорил о союзе
перекрещенцев.

Конечно, не зная сочинений Ринка, нельзя с полной уверенностью го-
ворить о том, были ли справедливыми выдвигаемые Эберхардом фон дер
Тайном обвинения, а если были, то в какой степени. Не следует забывать,
что Эберхард — это саксонский чиновник, служивший при дворе курфюр-
ста и всячески старавшийся помочь его стремлению убедить Филиппа
Гессенского в том, что подчинить анабаптистов нельзя, можно лишь их
физически истребить.

Поскольку для этого требовалось доказать, что анабаптисты готовят вос-
стание, не исключено, что Эберхард фон дер Танн несколько преувеличил
антиправительственные тенденции во взглядах Ринка. Тем не менее неко-
торые существенные соображения говорят за то, что представления Эбер-
харда о взглядах Ринка в основном заслуживают доверия: во-первых,
ландграф, которому были показаны сочинения Ринка, держал автора в
заключении вплоть до самой его смерти; во-вторых, некоторые из выдви-
нутых Эберхардом фон дер Тайном обвинений подтверждаются теми тю-
ремными письмами Ринка, в которых он излагает свою точку зрения по
вопросу об отношении к властям76.

Таким образом, обоим анабаптистским проповедникам нельзя отказать,
в прямой связи с мюнцеровской идеологией, особенно в вопросе об отри-
цании властей 77. Оба они исходили из мюнцеровского стремления к созда-

73 Martin Luther. Von weltlicher Obrigkeit wie weit man ihr Gehorsam schul-
dig ist. В кн.: «Werke». Kritische Gesamtausgabe, Bd. 11, Weimar, 1883, S. 230—280.

74 Quellen Hessen, № 18b.

75 Quellen Hessen, № 18b. К. Хокхут (К. W. H о c h h u t. Mitteilungen aus der
protestantischen Sektengeschichte in der hessischen Kirche, Tl. 1; Landgraf Philipp und
die Wiedertaufer.— «Zeitschrift fur Historische Theologie», Bd. 22—23, 1858—1859, S. 543
Anm. 13) ссылается на примечание Йог. Виганда в его работе De anabaptismo (1582
р. 456) («Melchior Rink libellos contra baptismus puerorum scripsit et sparsit») и re
ворит, что Ринк интересовался лишь вопросами крещения. Однако показания его
сторонников свидетельствуют о том, что он в своих сочинениях касался еще вопроса
о значении причастия, а возможно, и других проблем.

78 См. Quellen Hessen, № 13а, 14а, 28.

77 Валплер (W а р р 1 е г, S. 74) усматривает связь Ринка с Мюнцером прежде
всего в одинаковом понимании ими «Gelassenheit» — термина, употреблявшегося
нию союза избранников божьих78. Признаком принадлежности к этому
новому союзу, соответствовавшим его нелегальному положению, они счи-
тали вторичное крещение, а его девизом неприметное, простое приветствие,
которым обменивались анабаптисты: «Здрав будь, брат мой во Христе!».
Однако если Рэмер совершенно отчетливо ставил перед собой цель орга-
низовать вооруженное восстание, то Ринк стремился лишь к созданию об-
щин, враждебных по отношению к существующим властям, но не идущих
на мятеж. Члены этих общин откровенно говорили, что они, наперекор
властям, будут продолжать свою деятельность, направленную против су-
ществующего государства, если оно совершает поступки, расценивающиеся
анабаптистами как «богоотступничество» 79. Однако их враждебное отно-
шение к властям проявлялось не только в подобном неповиновении, но и
в отказе от воинской службы и в уклонении от судов 80, что ярко свидетель-
ствует о том, насколько недвусмысленно анабаптисты противопоставляли
себя главным органам государственного аппарата.

Анабаптисты не были сектой, оторванной от всего мира и включавшей
лишь определенное количество избранных лиц; в их общинах практикова-
лась и миссионерская деятельность, заключавшаяся в пополнении сонма
избранников новыми людьми и покоившаяся на библейском изречении
«Идите по всему миру и проповедуйте евангелие всей твари» (Ев. от Мар-
ка, 16, 15).

(Окончание следует)

обоими. Вапплер разумеет под этим отречение от светских радостей и, следователь-
но, от грехов как средство достичь бога. Таким образом, он отождествляет термин
«Gelassenheit» с «созерцанием» (contemplasio) мистиков. Однако М. М. Смирив в
своей книге «Народная реформация Томаса Мюнцера и Великая Крестьянская война»
(2-е изд., М., 1955, стр. 221) доказал, что если у Мюнцера «Gelassenheit» является
«внешним выражением его революционного социального учения», то созерцательно-
пассивный характер таулеровского понимания «Gelassenheit» как средства «само-
погружения души в божество» диаметрально противоположен активному отречению
от земных радостен, революционной аскезе Мюнцера и Ринка. Однако родство между
Ринком и Мюнцером не ограничивается лишь этим, оно гораздо шире. Порой оно
проявляется в почти дословном совпадении выражаемых ими мыслей, например при
оценке ими причин восстания угнетенных:

Rinck

«Bin ich aber in der beurischen auf-
rur gewesen, so mag doch niemands bewei-
sen, das ich sie erreget hab, als die so jetz-
und allent halben ruffen: Aufrur, aufrur’
und vleissigen sich nichts wenigers, die
kindere gots an got und Christo treulos
und aufruriseb zu machen» (Quellen Hes-
sen, Vj 13a).

Miintzer

«Die herren machen das selber, daB jn
der arme man feyndt wirdt dye vrsach des
AufrurB, wollen sye nit weg thun, wie
kar.n es die lenge gut werden? So ich das
sage, muB ich auffrurisch sein, w’olhyn».
(Hochverursachte Schulzrede, M ii n t z e r,
Pol. Schriften, S. 81—82).

78 Ф. Линден (F. 0. Zur Linden. Melchior Hofmann, ein Prophet der Wiedertau-
fer. В кн.: «Verhandelingen rakendeden Natuurlijken an Geopenbaarden Godsdienst»,
hrsg. von Teylers Godgeleerd Genootschap, N. Serie, T. 11, Haarlem. 1885, 2. Stuck,
S. 2921, согласно которому концепция Ринка о «христианском союзе» восходит к
Дейку, не замечает существенной разницы между данковской трактовкой такого
союза как единения с богом лишь отдельного человека (Н. Den k. Vom Gesetz Got-
tes; ср. L. Keller. Hans Denk, ein Apostel der Wiedertaufer) и идущей от Мюнцера
ринковской концепцией «христианского союза» как организации с социальными
функциями (Th. М ii и t z е г. Ausgedriickte Entblossnng des falschen Glaubens, 1524. -
M ii n t 7. e r. Pol. Schriften, S. 41. f.).

79 Wappler, Л» 40b - показания Хейнца Отта.

80 W э p p 1 e r. № 40b.
ИОЗЕФ МАЦЕК
КРЕСТЬЯНСКИЙ СЕЙМ В ИННСБРУКЕ *
(12 июня — 21 июля 1525 г.)

Классики марксизма-ленинизма не раз обращали внимание на тот
факт, что только путем непримиримой классовой борьбы эксплуатируемые
могут добиться коренного улучшения своих жизненных условий. Феодаль-
ный гнет мог быть ослаблен только в результате классовой борьбы кре-
постных крестьян против феодалов. В этом отношении особенно харак-
терны события крестьянской войны в Тироле. Тироль был одной из
немногих европейских стран, где крестьяне пользовались определенными
политическими правами в судебных округах *, являлись членами сослов-
ной общины и принимали участие в земских сеймах. Естественно, что в
эпоху Крестьянской войны в Германии феодалы хотели использовать сейм
для подавления классовой борьбы трудящихся.

Едва в мае 1525 г. в Тироле вспыхнула крестьянская война, правитель
страны эрцгерцог Фердинанд (будущим король чешский и венгерский),
опираясь па традицию переговоров в сейме и предлагая некоторые согла-
шения и уступки, сумел ослабить революционный подъем крестьян. Он
тотчас послал в Бриксеп к революционному гетману Михаилу Гайсмайеру
депутацию сословной общины (в ней были представители шляхты, горо-
дов и крестьян), призвал крестьян изложить письменно свои просьбы и
жалобы и обещал помешать «злому умыслу» прелатов и шляхты. Эрцгер-
цог ставил при этом одно лишь условие: крестьянские войска должны ра-
зойтись и, таким образом, прекратить вооруженные нападения на мона-
стыри, церковные поместья п дворянские замки.

Однако в мае 1525 г. восстание было ла подъеме и Фердинанду не уда-
лось помешать возникновению революционных комитетов крестьян и го-
рожан, которые заняли большинство деревень, городов и замков в Южпом
Тироле. Наконец, 30 мая 1525 г., вопреки воле эрцгерцога, в Меране со-
брался сейм представителей южнотирольских судебных округов и горо-
дов. На этом сейме была выработана программа коренной реформы ти-
рольского общества, так называемые Мерапскпе статьи 2.

В тот момент, когда северная часть страны была в основном усмирена,
а Южный Тироль находился во власти народных комитетов крестьян и
горожан, когда в Южной Германии еще шли революционные бои и Габс-
бурги были не в силах потопить в крови народное движение, эрцгерцог

♦ Данное исследование посвящено проблеме, разработанной автором в моногра-
фии «Tyrolska selska valka a Michal Gaismair» (Praha, 1960). В тех случаях, когда
не приводятся ссылки на источники, см. указанную работу.

1 Судебный округ (Das Gericht) был самостоятельной административной едини-
цей, подчиненной князю и посылавшей делегата на сейм.

2 О начале крестьянской войны в Тироле л о Меране ком сейме см.: J. М а с е к.
Zu den Anfangen des Tiroler Bauernkrieges.— «Historical. t. I, Praha, 1959. S. 135—195.
В этой работе дается и анализ Меранских статей.

6 Средние века, XXI
Фердинанд повелел созвать земский сейм в Иннсбруке. По мнению пред-
ставителей народных масс, этот сейм должен был обсудить требования
крестьян и горожан всей страны, дать Тиролю новую конституцию н про-
вести реформу всего уклада жизни. Феодалы думали иначе. Поэтому ппп-
сбрукскип замок с 12 июня по 21 июля 1525 г. стал ареной у парной борь-
бы, которая сыграла важную роль и явилась своего рода рубежом разви-
тия крестьянской войны в Тироле.

Буржуазная историография уделяла сейму мало внимания. Ее пред-
ставители, относившиеся с почтением к Габсбургам и церкви, не имели
ни желания, ни смелости заниматься историей сейма, па котором церковь
и правящая династия Габсбургов так ярко показали свое антинародное
лицо. Только X. Вонфпер 3 посвятил сейму отдельное исследование, ныне
уже устаревшее. В настоящей работе использованы новые источники,
найденные в архивах Дечина (Чехословацкая Республика), Вены, Иннс-
брука, Больцано и Тридента. Нашей задачей является показать на приме-
ре Иннсбрукского крестьянского сейма решающее значение классовой
борьбы в освобождении эксплуатируемых масс. Вместе с тем история Илн-
сбрукского сейма дает возможность выяснить истинную роль так назы-
ваемых мирных соглашений между эксплуататорами и эксплуатируемы-
ми, о которых так много говорят ревизионисты всех мастей.

* * *

После роспуска Мерянского сейма весь Тироль стал готовиться к боль-
шому земскому сейму, который должен был быть созван в Иннсбруке. Сна-
чала сейм был назначен на 15 июня 1525 г. 4 Но ход и результаты Ме-
ранского сейма и волнения в стране привели эрцгерцога к решению со-
звать земский сейм как можно скорее — 12 июня. Нет сомнений в том,
что это решение позволяет понять истинные цели правительства Ферди-
панда, которыми оно руководствовалось при созыве сейма. Эрцгерцог на-
меревался использовать сейм как орудие для разоружения повстанцев5.
С ним солидаризировались и члены сословного комитета, считавшие этот
момент наиболее подходящим для разгрома крестьянского движения.

Представители сословного комитета стремились добиться мелких усту-
пок восставшим со стороны монарха. Это было возможно, как они пола-
гали, вследствие финансовых затруднений правительства. Это было и не-
обходимо, так как могло способствовать поддержке состоятельных слоев
населения. Последние хотя и участвовали в восстании, но, по мнению
комитета6 7, были насильно вовлечены в него чернью. Подавив духовенство
и дворянство, чернь неизбежно обратит свое оружие против всех имущих
и состоятельных людей в городах и судебных округах . Ведь негодная и

3 Н. Wopfner. Der Innsbrncker Landtag vein 12 Jimi bis zum 21 Juli 1525.—
«Zeitscbrift d. Ferdinandeuins fiir Tirol und Vorarlberg», Bd. Ill, 1900, S. 85—151.

4 Это явствует из инструкции Ферди панда членам сословного комитета, кото-
рые должны были заседать в Бри ксене 13 мая 1525 г. (Decin ZLA, orig. pap). См.
также предложение Фердинанда от 21 мая 1525 г. (ИшКчп).

5 В письмо Фердинанда с его собственноручной подписью, адресованном Сигиз-
мунду Туну (от 29 мая 1'25 г.), говорится о необходимости как можно скорее пода-
вить восстание (Decin ZLA, orig. pap.). По этому вопросу см. также: J. Е. Jorg.
Deutschland in der Revolutionsperiode von 1522-1526. Freiburg i. B., 1851, S. 211
(письмо земского гетмана в Баварию от 24 мая).

6 План речи, которую от имени сословного комитета произнес Зигмунд Tvir
(Decin ZLA, orig. pap.).

7 В плане буквально говорится: «ап die erberkeyt und vermuglichen in sleten und
gerichten» (Dedin ZLA, orig. pap.). Вероятно, дата его — начало июня. 29 мал
Зигмунд Тун еще не был в IIИнсбруке, как это явствует из собственноручно подпи-
санного Фердинандом воззвания (см. прим. 5).
злодейская чернь ио обращает внимания на приказы эрцгерцога и думает
.чишь об одном — обогатиться за счет чужой собствениостп. Эти люди соби-
раются в шайки, кричат и призывают простой народ к восстанию. Поэтому,
полагал комитет, нужно, чтобы сословная община была едина и под-
держивала, с помощью монарха, всех состоятельных и имущих. В тоже
время необходимо, чтобы были удовлетворены и те претензии, которые со-
словная община выражала па предыдущих земских сеймах. Опа требовала,
чтобы Фердинанд созвал, наконец, сословный комитет наследственных зе-
мель и сместил Саламанку8, чтобы общими усилиями восстание бы.io по-
давлено. По мнению сословного комитета, особое внимание следовало уде-
лять требованиях! горняков. Кроме того, поскольку отъезд из страны
Фердинанда (о чем нронесся слух) может помешать подавлению восста-
ния, сословный комитет просил эрцгерцога лично присутствовать на сейме
и по окончании сойма ле покидать Тироля 9.

По решению эрцгерцога Фердинанда на сейм, как обычно, должны были
явиться представители четырех сословий. Это означало, что на него
приглашаются и прелаты. Последние, действительно, послали своих деле-
гатов. Однако ни тридентскпй епископ, который в это время вернулся в
Тридент 10 из изгнания, ни бриксепский епископ, бывший до того в Карин-
тии, не решились явиться на сейм. Они послали лишь своих уполномочен-
ных. Вместо епископов в Тирольском сейме впервые приняли участие
представители сельских округов и городов обоих епископств. И хотя эти
делегаты и теперь не числились в списке приглашенных, однако они при-
сутствовали па сейме, чему оказали содействие даже некоторые из дво-
рян 11 12.

Этот факт имел тем большее значение, что представители сельских
округов выражали интересы наиболее радикальных приверженцев Кресть-
янской войны. На сейме они были наиболее непримиримыми противни-
ками прелатов.

Еще до начала сейма народ был против приглашения на него прелатов.
Известна, например, позиция сельского округа Роденго, который послал
двух делегатов в Иннсбрук. Один из них, Лнигард Пюхлер, по дороге на
съезд (в Випитене) открыто высказывался против участия прелатов в сей-
ме. К нему в гостиницу явились крестьяне из Випитена, которые заявили,
что випитенцы считают ненужным допускать на сейм священников. Пюх-
aeip гцрячо поддержал их и сказал: «Таково и наше мнение. Если духовен-
ство будет удалено с заседаний сейма, то со светскими лицами мы хорошо
договоримся. Вся трудность в священниках» ,2. Так же думали и в других
округах.

Таким образом, возникла всеобщая уверенность, что крестьяне пи за
что не допустят участия в сейме прелатов и князей церкви.

8 Габриэль Саламанка — испанский советник эрцгерцога Фердинанда, которого
ненавидела вся страна.

9 См. план речи Зигмунда Тупа, произнесенной от имени сословного комитета в
начале июня, иерея открытием сейма (Decin ZI.A, orig. рар.).

10 М. S а п u t о. I Diarii, t. XXXIX. Venezia, ISO'i, col. 90.

11 Archivio Trentino, IX, 1890. p. 19 (жалоба посланцев города Тридента на при-
сутствие представителей округов пз епископства). Об этом же говорили посланцы
епископа Бернарда (Arch. Trent., IX, р. 21). Нами использована также весьма цепная
корреспонденция епископских посланцев пз Иннсбрука в Трмдент, оригиналы кото-
рой хранятся в Государственном архиве в Триденте. Я цитирую ее главным образом
там, где издание и примечания (regesta) в Archivio Trentino либо неполны, либо
искажены.

12 Это показывал па допросе 29 апреля Ганс Голдрер. который сопровождал Пюх-
лера и был очевидцем этих событий (LRA Innsbruck, Hofregistratur. А IV 30. fol.
47-48).
Мнение крестьян разделяли и многие дворяне 13 14. Общество было так
резко настроено против участия прелатов в сейме, что некоторые дворяне,
находившиеся па службе у епископов, даже отказались явиться па сейм,
Дабы их не заподозрили в том, что они присланы епископом 1Л.

Однако июньский сейм вызывал недоверие дворян и по другой причи-
не 15. Сначала они предполагали, что дворянство вообще не будет пригла-
шено на сейм и что в Иннсбруке будут заседать лишь представители сель-
ских округов и городов, как это было в Меране 16. Но и получив пригла-
шение. многие из них опасались ехать па сейм. Дворяне, более всей
пострадавшие от восстания, предпочли оставаться в своих убежищах — хо
рошо защищенных замках и не поехали в Иннсбрук 17. Иные, в том числе т
земский гетман Лингарт из Вельса, были вынуждены покинуть сейм, опа
саясь ненависти крестьян, которые заявили о своем намерении упразд
нить должность земского гетмана вообще 18. В результате, на сейме был!
представлены в полном составе лишь сельские округа и города. Предать
участвовать в сейме пе посмели. Уклонились от участия в нем и многие
дворяне 19.

Горняки не были представлены па июньском сейме, хотя па заседали!
сейма в Иннсбруке 24 мая 1525 г.20 они в первый раз заседали как одно и:
сословий. Вероятно, Фердинанд заранее отклонил предложение об участш
представителей горняков в сейме. В ответ па это горняки округа Вините
на восстали. Тогда Фердинанд подтвердил свое решение, ссылаясь на то
что раньше представители горняков никогда пе заседали в сейме21
и приказал бургомистру и совету города Вппитепа разъяснить это рудоко
нам и успокоить их.

Таким образом, большинство сословной общины, собравшейся в пачал<
июня в Иннсбруке, составляли представители городов и сельских окру
гов. Представители городов были по большей части умеренного или кон
сервативного толка 22. Тем пе менее они держались вместе с крестьяпа
ми — отчасти потому, что были весьма недовольны прелатами п дворяпст
вом, отчасти по традиции, согласно которой еще с 1521 г. оба сословш

13 Николаус ле Траутмансдорф и Андреа Регио писали 12 июня епископу Бер
нарду, что к ним по дороге в Иннсбрук присоединился Каспар Кунигль, который рас
сказывал о ненависти в деревне к прелатам и защищал крестьян (L’archivio di Stall
Trento, Cap. 80, № 118).

14 Так мотивировал свое решение пе участвовать в работе сейма рыцарь Гаудет
из !\1адрупцо в письме к Зигмунду Туну от 14 нюня (Deem ZLA, orig. pap.)

15 Боязнью восстания оправдывает свой отказ от участия в сейме 6 июня Ген
рпх Куэн фон Авр (Decin ZLA, orig. pap.). Бернард Тун писал 4 июня двоюродном}
брату Зигмунду. что он не верит, что кто-нибудь из дворян прибудет на сейм. Са>
он пе поедет, потому что у него больна жена (Decin ZLA, orig. pap.).

16 Так писал Бернард Туп Зигмунду Туну 30 мая 1525 г. (Decin ZLA, orig. pap.)

17 Андреас де Бурго пишет Зигмунду Туну из Трпдента. что он не приедет н;
сойм. <<quia quasi nudiis sum. relict is omnibus in castro» (Decin ZLA, orig. pap.
(письмо от 9 июня).

18 Иоганн Кауттингер из Бриксена писал 19 июня епископу Себастиану, что зем
скип гетман Лингарт из Вельса «wurde aus dem landtag ausgcslosseii» и что крестья
не не хотят иметь никакого гетмана (LRA Innsbruck, Hofregistralur, А IV 30). Деист
вительно, Мерансжие и И инсбрукские статьи требовали уничтожить эту должпост
(Acta Tirolensia. Quellen zu г Geschichte des Bauernkrieges in Deulschtirol 1525, Tl. 1
hrsg. von H. Wopfner. Innsbruck, 1908, cl. 14, str. 38; cl. 11, str. 53).

19 Arch. Trent., XI. 1893, p. 147. (Письмо Зигмупда Тупа брату Мартину от 17 ап
туста 1525 I*).

20 Об этом «малом» Иннсбрукском сейме, па котором Фердинанду удалось дс
ститнуть соглашения с округами и городами Северного Тироля, см.: J. Macek. Zi
den Anfangen des Tiroles Bauernkriges.— «Historica». t. I. 1959, S. 158.

21 См. письмо Фердинанда бургомистру и совету Штерцинга от 1 июня (LIL
Innsbruck, Tirolische Emporungen, fol. 82v).

22 Об этом свидетельствует Зигмунд из Туна (Arch. Trent., XI, р. 117); см. также
II. Wopfner. Der Innsbrucker Landtag..., S. 98.
обычно выступали вместо. Эту связь еще более усиливало совместное
участие в комитетах, где состоятельные крестьяне и горожане действова-
ли сообща (в Брпксепе, Больцано, Меране).

Представители сельских округов не везде были выдвинуты общинами,
часто их выбирали по традиции только состоятельные члены сельского
округа. В результате большую часть округов представляли богатые кресть-
яне, сторонники консервативной политики. Только в обоих епископствах
все население участвовало в собраниях общины и избрало по два делега-
та от каждого судебного округа 23. Таким образом получилось, что из
сельских округов трпдентского и бриксенского епископств на земский сейм
явились представители деревенской бедноты, которые настаивали на уда-
лении с сейма прелатов п дворянства. Эти представители Бриксена и де-
легаты из Валь ди Соле, Валь ди Нои и Валь Сугаиа были революционным
элементом па сейме и во всех вопросах придерживались радикальной точ-
ки зрения 24. Они не только побуждали округа в борьбе против церкви,
но добились того, что сельские округа увлекли за собой и представителей
городов, создав таким образом единый фронт против прелатов, против их
участия в сейме 25. Единственной надеждой феодалов были богатые кресть-
яне. К ним еще 13 июня обращается эрцгерцог с особым мандатом. Хотя
в Меране было вынесено постановление о соблюдении перемирия, в стране
было очень неспокойно. Согласно мандату Фердинанда, чиновникам эрц-
герцога предписывалось призвать к себе из каждой общины пять-восемь
уважаемых и состоятельных жителей и договориться с ними о том, как со-
хранить перемирие 26. Не только сам Фердинанд, но и бриксепский епи-
скоп на сейме считал состоятельных крестьян единственной надеждой
эрцгерцога в подавлении повстанцев 27.

Иннсбрукский земский сейм приковал к себе внимание всей страны.
Одни связывали с ним надежды на обеспечение свободы, прав и уступок,
которые умерили бы феодальный гнет. Другие, наоборот, ждали, что сейм
нанесет революционному движению смертельный удар. За границей
июньский сейм также возбуждал необычайный интерес. Крестьянская
война в Германии заставила говорить о себе всю Европу. Но поскольку к
началу июня уже распространились известия о поражении крестьянских
армий в Средней Германии,'Эльзасе 28 и во Франконии29, с тем большим
интересом все обращали взор на альпийские земли, где исход борьбы
крестьян был еще не ясен. Для революционного движения во всей Европе
имело большое значение, удастся ли брату императора и императорскому
наместнику сломить тирольскую крестьянскую войну. Поэтому сословия
и монархи из окружающих земель посылали в Иннсбрук свои посольства,
выражая этим солидарность с Фердинандом.

23 Нам известно лишь описание процедуры избрания делегатов на сейм от округа
Левико 4 июня 1525 г. H/arch. di Stato Trento, С. 14. № 51), однако можно предпо-
ложить, что и в других местах происходило приблизительно то же.

24 Именно об этом писали 13 июня 1525 г. делегаты города Тридента из Иннсбру-
ка (Arch. Trent., IX, р. 19).

25 Собственноручные заметки Зигмунда Туна гласят: «haben (die gerichte) under-
standen im lantag die stet zw ir ungehorsam zw ziehen» (Decin ZLA, orig. pap.).
О преобладании простого народа на сейме писала 2 июли Катерина из Фирмиана
(D£cin ZLA, orig. pap.).

26 Decin ZLA, opis pap. (мандат Фердинанда от 13 июня 1525 г.).

27 Письмо бриксенского епископа Лингарту из Вельса И июня 1525 г. (см. в кп.:
J. Е. Jorg. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 515; см. также: F. A. S i n-
nacher. Beytrage der bischoflichen Kirchen Saben und Brixen in Tirol. Bd. VIL
1830, S. 222). Я перевожу «die erberkait» как «состоятельные подданные», «состоя-
тельные жители».

28 J. Е. J б г g. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 496; M. S a n u t о. I Diarii,
t. XXXIX, col. 32.

29 M. S a n u t о. I Diarii, t. XXXIX, col. 96.
В Иннсбруке еще до открытия сейма находился особый императорский
посланник, нидерландский дворянин граф Бреда 30 31. который должен был
присутствовать при торжественном вручении полномочий Фердинанду.
Вместе с ним к Фердинанду прибыли посланцы Карла Бурбонского (на-
местника императора Карла в Италии), а также гетмана императорских
войск маркиза Фернанда Фраичезо Пескари 3|. Нижне- и верхнеавстрий-
ские земли по велению Фердинанда должны были послать в Иннсбрук по
два делегата. С 7 июня в Целовцах заседал земский сейм Каринтии, кото-
рый также назначил двух делегатов32. Сохранившаяся инструкция штп-
рийским. делегатам (от 10 пюпя 1525 г.) 33 дает ясное представление о том,
какова была цель этих делегаций. Они должны были приветствовать ти-
рольские сословия, а также выразить сожаление но поводу тирольского
восстания. В Штирии боялись, что восстание охватит Каринтию, Крайну
и Штирию. Тогда нужно будет отозвать войско, охраняющее границы от
турок. Штирийскпе феодалы стремились ловко использовать турецкую уг-
розу для того, чтобы не допустить тирольскую крестьянскую войну
в пределы Штирии и скорее подавить ее. Поэтому штирийским делегатам
было поручено просить тирольские сословия подавить повстанцев и защи-
тить альпийские земли от турецкого нашествия. Штирийское посольстве
должно было также выразить свое недовольство унижением власти эрц-
герцога в Тироле. В таком же духе выступали делегаты Каринтии и зе-
мель. расположенных ио Эмже 34.

Не пеннее реакционной была платформа посланцев Швабского союза,
возглавлять которых первоначально должен был закоренелый противник
реформации, баварский канцлер Эк, недавно отличившийся в боях про-
тив немецких крестьян 35. Но Эк в Иннсбрук не поехал, так как считал
слишком опасной поездку на «собрание повстанцев». Делегатов Швабского
союза снабдили инструкцией, которая предписывала им делать все, что
потребует от них Фердинанд зб.

Баварские герцоги, также пославшие в Иннсбрук особых представи-
телей. были прежде всего заинтересованы в успокоении Тироля, но это
не мешало им открыто злорадствовать но поводу неудач Фердинанда.

Из Зальцбурга, охваченаюго в это время крестьянским восстанием 37,
от имени восставших сословий были также посланы делегаты на Инпс-
брукский сейм. Однако, дойдя до Шваца, они возвратились 38. В этой де-
легации тирольская сословная община могла бы иметь опору. II хотя Фер-
динанд вынужден был специальной грамотой обеспечить зальцбургской
делегации беспрепятственный проход39, феодалам, вероятно, было н<1
руку, что именно эта делегация не добралась до Иннсбрука. Что касается

30 М. S а п п t о. I. Diarii, t. XXXIX, col. 78.

31 Сравни их выступления (Decin ZLA, opis pap. 1525).

32 II. Bra u in ii 1 ler. Der Bauernaufsland von 1525/26 in Karnlen (Carinthia, Kla-
genfurt)’, 1926, S. 96.

33 «Instnicktion fur Erhart herrn zu Volhaim und Adan von llohicgken Coinissari»
издана в Штприйском Градце 10 июня 1525 г. (Decin ZLA, opis* pap.).

34 Arch. Trent., IX, p. 30.

35 J. E. Jorg. Deutschland in der Revolutionsperiode.... S. 519.

36 Ibid., S. 518.

37 См. введение к исследованию: A. llollaender. Studien zuni Salzburger
Bauernkrieg 1525 mit besonderer Beriicksichtigung der reichsfiirstlicben Sonderpolitik.—
«Mitteilungen fur Geschichte und Salzburger Landeskunde», Bd. 72, Salzburg, 1932,
S. 17. n.

38 J. E. Jorg. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 566; Воифнер (H. Wopf-
n e r. Der Innsbrucker Landtag, S. 136) не знает, почему посольство вернулось,
не достигнув Иннсбрука. По моему мнению, возвращение было обусловлено прежде
всего отрицательным отношением тирольской сословной общины к зальцбургской
крестьянской войне (см. ниже).

39 LRA Innsbruck, Tirolische Emporung, fol. 108.
Граубюндена. то нам известно лишь, что его представители присутство-
вали на сейме40. Зная антигабсбургскпе настроения граубюнденских кре-
стьян. мы можем предположить, что их посланцы стали па сторону тироль-
ских крестьян и городов. Делегации остальных земель были послушным
орудием Фердинамда.

Присутствие па сейме представителей императора, императорского на-
местника, сословий Австрии, Штирии и Каринтии, депутаний от Швабско-
го союза, Баварии и Граубюндена и других вместе с постоянным предста-
вителем Венеции при Фердинанде41 придавало заседаниям сейма тор-
жественность и блеск. Всеобщее мнение было таково, что Иннсбрукский
сейм — дело необычайной важности 42.

Местом заседаний этого знаменитого сейма был княжеский замок в
Иннсбруке 43. В его помещениях (которые так ярко запечатлел в своих
акварелях Дюрер) 12 июня 1525 г., после совершения торжественной мес-
сы. и был открыт сейм44. При этом присутствовали пе все делегаты: не
было многих прелатов и дворян, отсутствовали посланцы от Баварии и
Швабского союза. Зато крестьян было 20045 — неслыханный случай в исто-
рии земских сеймов, причем бриксенские и тридентские крестьяне при-
шли впервые. В результате число делегатов от крестьян и городов сильно
превышало число представителей прелатов и дворян. Действительно. Ин-
нсбрукский сейм справедливо может быть назван крестьянским сеймом.
Сами крестьяне были твердо уверены, что «этот сейм предназначен спе-
циально для них» 46.

На пленарном заседании 12 июня была зачитана вступительная речь
эрцгерцога Фердинанда 47. В своей речи 48 эрцгерцог подчеркнул, что он
дал свое соизволение на открытие сейма, несмотря па то, что страна охва-
чена крестьянской войной!, идут бои в Зальцбурге, Германии и в Передней
Австрии. Восстанием охвачены некоторые города и сельские округа. По-
всюду — убийства и грабежи. Ограблению подвергались дома прела-
тов. храмы, дворянские замки, имущество некоторых состоятельных лю-
дей в городах и сельских округах. Даже мирный Тироль втянут ныне в
общее смятение. Ясно, что после того как будет уничтожено духовенство

40 Н. W о р f п е г. Der Innsbrucker Landtag..., S. 129.

41 Постоянным представителем Венеции при эрцгерцоге Фердинанде был Карло
Контарннп.

42 Об этом свидетельствует, например, тот факт, что эрцгерцог Фердинанд явил-
ся на сейм в сопровождении своей жены, бывшей принцессы чешской и венгерской,
княгини Анны.— Decin ZLA, orig. pap. (собственноручные заметки Зигмунда Туна).

43 См. Н. Hammer. Kunstgeschichte der Stadt Innsbruck. Innsbruck — Wien —
Munchen, 1952, S. 85, n. В этой книге автор дает интересный очерк развития архи-
тектуры крепости.

44 См. письмо посланцев епископа в Тридент епископу Бернарду от 12 июня
(L’arch. di Stato Trento, С. 80, № 118).

45 M. Sanuto. 1 Diarii, t. XXXIX, col. 96. Баварские делегаты сообщают только,
что сельских посланцев было более ста (J. Е. Jorg. Deutschland in der Revolutions-
periode..., S. 519). В тот же день Фердинанд дал пенять, что право каждого делегата
участвовать в сейме будет проверено (см. письмо посланцев епископа из Иннсбрука
епископу Тридента Бернарду от 12 июня 1525 г.— L’arch. di Stato Trento, С. 80. № 118).
Однако если такая проверка и имела место, она никак не отразилась на количестве
делегатов от крестьян и городов.

46 «Li contadini fino hora sono in gran superbia presumendo questa dieta esser a lor
dedicate» (см. письмо посланцев города Тридента из Иннсбрука в Тридент от 12 нюня
1525 г.— Arch. Trent., IX, р. 16—17).

47 В соответствии с традицией (а возможно, и потому, что Фердинанд плохо
знал чешский язык) речь эрцгерцога в сейме читал его секретарь.

48 Я даю содержание этой речи по «F. D. Furtrag auff dem lantad des XII. Juny
Anno 25» (Decin ZLA, opis pap.). См. также постановление сейма (Abschid des Land-
tags, fol. 7V.— Decin ZLA, opis pap.), которое почти буквально совпадает с текстом,
хранящимся в иннсбрукском архиве, который анализирует Вопфнер (Н. Wopfner.
Der Innsbrucker Landtag..., S. 99—100).
и дворянство, очередь дойдет и до состоятельных жителей городов и сел.
Наступит упадок в горной промышленности, долины будут опустошены,
дороги станут непроходимыми из-за разбойников, заглохнет торговля. Ги-
бель нависнет над страной, и никто из имеющих собственность не будет
спокоен и безопасен от черни, которая все это вызвала. Поэтому задача
сейма — обдумать эффективные методы подавления восстания в Тироле.
На предыдущем сейме эрцгерцог получил заверения, что сословия придут
ему на помощь при подавлении восстания. Фердинанд благодарит всех
за это обещание. Он является лишь губернатором вместо своего брата им-
ператора, но и в этой роли он мог бы для борьбы против повстанцев при-
звать в страну чужпх солдат. Он этого не делает. Он не хочет погубить всю
страну. Но нужно, чтобы сословия высказались, каким образом они наме-
реваются положить конец восстанию и наказать повстанцев.

Вступительная речь Фердинанда была выдержана в мирном тоне —
тоне просьб, а не угроз. Он придерживался испытанной тактики, обраща-
ясь прежде всего к богатым крестьянам и состоятельным жителям горо-
дов, направляя главный удар против бедноты. Тем не менее вступитель-
ная речь Фердинанда не могла не вызвать неудовольствие, даже отвра-
щение у преобладающего большинства присутствующих. Округа и горо-
да послали своих делегатов в Иннсбрук прежде всего для того, чтобы об-
судить жалобы и требования низших сословий, чтобы уничтожить наибо-
лее вопиющие злоупотребления. Оказалось же, что эрцгерцог, от которого
они ждали поддержки, намеревался направить внимание сейма против
повстанцев, против революционного движения. Беспокойство и сопротив-
ление двух низших сословий проявились открыто уже на другой день.

13	июня в 8 часов утра произнес свое приветствие сейму посланец им-
ператора Карла V49, который зачитал императорский наказ. В нем выска-
зывалось пожелание императора о прекращении всех восстаний и бунтов,
требование охраны духовных лиц и дворянства. Если крестьяне в Тироле
будут поступать вопреки воле императора, говорилось далее, это вызовет
его «опасную немилость». Таким образом, послание императора было про-
низано той же идеей, которую накануне высказал эрцгерцог Фердинанд 50.
Затем был сделан перерыв до полудня. После перерыва эрцгерцог выра-
зил желание обсудить те предложения, которые содержались в его речи
и в речи императорского посланца 51. Прелаты и дворянство, придержи-
ваясь традиции, требовали для обсуждения вопроса создать комиссию из
представителей всех четырех сословий. Однако делегаты городов и округов
выступили с принципиальным возражением. Они отказались от обсужде-
ния вопроса в комиссиях и внесли предложение, чтобы представители
прелатов и дворян немедленно покинули зал заседаний как виновники всех
распрей. Горсточка напутанных прелатов и дворян не могла сопротив-
ляться и была изгнана. На сейме осталось лишь несколько сот представи-
телей округов и городов, полных ненависти к прелатам и недоверия к дво-
рянству. Отдельные делегаты прелатов (например, представители триденг-
ского епископа) старались проникнуть на собрание, но разъяренные кре-
стьяне велели выгнать их вон 52.

49 См. письмо епископских делегатов епископу Бернарду из Иннсбрука от
13 июня (L’arch. di Stato Trento, G. 80, № 119; Arch. Trent., IX, p. 20). Посланцы го-
рода Тридента отметили, что в этот день заседание началось «ad ore 8» (Arch. Trent.
IX, p. 17).

50 Arch. Trent., IX, p. 17.

51 Тогда же Фердинанд обнародовал мандат, призывавший округа к миру. Мандат
известен, например, из ответа округа в Трамине (Detin ZLA, orig. pap.), где перечис-
ляются его основные положения.

93 См. письмо посланцев тридентского епископа епископу Бернарду из Иннсбру-
ка от 1в июня 1525 г. (L’arch. di Stato Trento, С. 80, № 119).
Таким образом, по ноле народных делегатов был сломан традицион-
ный механизм работы сейма, па который так рассчитывали представители
господствующего класса.

После удаления дворян и прелатов крестьяне и горожане начали со-
вместное обсуждение всех вопросов. Бургомистр г. Мерапа прочел делега-
там Меранские статьи и призвал положить их в основу дальнейших сов-
местных действий53. После нового обсуждения (так как в Меране в свое
время не было представителей из Пустерии, а долина Инна была пред-
ставлена лишь незначительной делегацией) Меранские статьи единоглас-
но были взяты за основу и дополнены рядом замечаний. Вторым пунктом
переговоров округов п городов был план дальнейшего поведения на сейме.
Было предложено поставить на голосование следующие три статьи: преж-
де всего, могут ли быть допущены на сейм духовные особы, которые яв-
ляются виновниками нынешних волнений; во-вторых, должно ли дворян-
ство соединиться с представителями округов и городов; и, наконец, долж-
ны ли быть вызваны на сейм горняки Тирольского графства.

Почти все представители крестьянства и городов высказались за то,
чтобы духовенство было изгнано с сейма и покинуло комитет. Только де-
легаты от г. Тридента, бывшие в тесном контакте с представителями епи-
скопа Бернарда, голосовали против этого предложения 54. Они продолжали
придерживаться па сейме той же консервативной политики, которую про-
водили с самого начала Крестьянской войны 55, и являлись не только аген-
тами прелатов, но и сторонниками сговора городского сословия с дворянст-
вом и прелатами против крестьян. Поскольку сотрудничество с дворянами
казалось целесообразным и другим делегатам, представители округов и го-
родов решили предложить дворянам вступить в союз с двумя низшими
сословиями. Тогда же было решено пригласить в сейм тирольских горня-
ков, однако с тем условием, что это делается в порядке исключения и что
горняки не будут иметь права голоса. Эта позиция сейма, конечно, никак
не способствовала сближению горняков с крестьянами, что в свою оче-
редь значительно затрудняло дальнейшие действия народной оппози-
ции.

Твердость и непоколебимость, проявленные представителями низших
сословий при решении поставленных вопросов, произвели громадное впе-
чатление на эрцгерцога Фердинанда. Когда утром 14 июня послы тридент-
ского епископа явились к эрцгерцогу и настойчиво просили его добиться
их допуска на сейм56, они получили весьма уклончивый и неопределен-
ный ответ. Более того, на протяжении всего разговора Фердинанд ни разу
не высказал желания видеть прелатов участниками сейма. Его растерян-
ность и нерешительность диктовались боязнью того, что ненависть кресть-
ян и горожан к прелатам может еще больше усилиться, если представители
церкви окажутся в зале заседаний. Показательным в этом смысле был слу-
чай с Томасом Забареллусом, послом тридентского епископа, который
пытался 14 июня втереться между делегатами сейма: он был изгнан, и кре-
стьяне пригрозили выбросить его из окна замка57. Таким образом, дело
прелатов в сейме было временно проиграно.

53 I legati della citta di Trento ai consoli, 13. giugno (Arch. Trent., IX, p. 18).

54 Arch. Trent., IX, p. 18.

55 Cm. J. M a c e k. Tyrolska selska valka..., S. 205.

56 См. письмо посланцев тридентского епископа епископу Бернарду из Иннсбрука
14 июня (L’arch. di stato Trento, С. 80, № 120).

57 Ibidem. Ненависть к прелатам была столь велика, что писарь сейма отказался
выдать им копию протокола переговоров на сейме, ссылаясь на то, что боится вос-
становить против себя его делегатов (см. письмо посланца епископа Бернарда из
Иннсбрука от 16 июня.— L’arch. di Stato Trento, С. 80, № 23).
Дворяне — участники сойма были изумлены силой сопротивления низ-
ших сословий. Наиболее дальновидные из них считали неразумным и
опасным лишний раз раздражать крестьян и настаивать на немедленном
приглашении прелатов на сейм. На основании этого представители три-
деитского епископа пришли к выводу, что дворянство занимает антнцер-
ковную позицию: так, они утверждали, будто Георг из Фирмиана добива-
ется того, чтобы эрцгерцог вообще запретил прелатам доступ на сейм 58.
В действительности ничего подобного не было, и сами церковные деле-
гаты вскоре поняли, что точка зрения дворянства в этом вопросе является
лишь тактическим приемом, а не проявлением истинных убеждений.
Георг из Фирмиана и сам постарался рассеять подозрения в антицерков-
пом характере своей деятельности 59. Он нашел возможность связаться с
делегатами тридентского епископа и сказал им. что с крестьянами нужно
поступать осторожно и осмотрительно, ибо лишь таким образом дела мо-
гут быть улажены, и что позднее они сами поймут правильность его так-
тики. Послы епископа поняли и горячо поблагодарили его за совет и уте-
шение. Церковь убедилась, что в лице дворянства она имеет верного
защитника своих интересов. Искусно маневрируя, дворяне скрывали от кре-
стьян и горожан свои связи и с прелатами. И в то же время дворяне по-
стоянно информировали последних обо всем, что происходило на сейме60,
одновременно убеждая представителей церкви в том, что все их совеща-
ния с крестьянами и горожанами направлены на ее благо61. Изгнанные
из сейма прелаты теперь полностью положились на дворянство. Они оста-
лись в Иннсбруке н тайно совещались о том, как при помощи дворянских
делегатов добиться своего участия в сейме62. Как и эрцгерцог, дворянство
было надеждой прелатов, и оно не обмануло этой надежды. Делегаты
округов и городов в то время не знали закулисной стороны политики дво-
рянства. Опи не имели понятия о том, какие связи возникли между дво-
рянством и прелатами. Именно поэтому более умеренные из крестьян и
горожан решили призвать дворян к дальнейшим переговорам, направлен-
ным па создание единого союза. Это решение было принято па заседании
14 июня.

В тот день снова собралось заседание сейма, т. е. был нарушен обычай,
согласно которому участники сейма для обсуждения княжеских предло-
жений разбивались па комиссии по сословиям. Согласно решению, приня-
тому накануне, округа и города обратились к присутствовавшим там
дворянам с призывом вступить с ними в союз63. Дворяне ответили, что
прежде им следует посоветоваться с эрцгерцогом и лишь после этого они

** Об этом писал тридентскпй рыцарь Траутмансдорф епископу Бернарду еще
12 июня (L’arch. di Stato Trento, С. 80, № 118). См. также письмо Траутмаисдорфа от
13 июня, написанное совместно с Андреа Регио (Arch. Trent., IX, р. 20). Воифнер
(II. Wopfner. Der Innsbrncker Landtag..., S. 105), основываясь на сведениях три-
дептских послов и не зная достоверно политического лица Георга из Фирмиана, по-
верил. что этот дворянин действительно выступил против церкви и прелатов. Сохра-
нились сведения о том. что когда рыцарь Николо Траутмансдорф из Тридента от
имени епископа добивался у дворян допуска в сейм, «великие гонцы» не разре-
шили этого (см. письмо Траутмаисдорфа епископу Бернарду от 14 июня.— L’arch.
di Stato Trento. С. 80. Л» 120).

59 См. письмо Андреа Регио епископу Бернарду от 10 июня (L’arch. di Stato
Trento. С. 80, «V 122).

60 Тридентского епископа информировал о ходе сойма также Зигмунд Тун, засе-
давший в сословном комитете от имени дворянства (19. cervna 1525; Ddcin ZLA, orig.
pap.). Траутмансдорф писал епископу Бернарду 18 июня, что в совете дворян на-
стаивают, чтобы не забыли о прелатах (L’arch. di Stato Trento, С. 80, № 124).

61 Arch. Trent., IX, p. 27.

62 Письмо Андреа Регио епископу Бернарду от 15 июня (L’arch. di Stato Trento,
С. 80, № 121).

63 Arch. Trent., IX, p. 24—2u.
смогут ответить на предложение низших сословий. На этом заседание сейма
было прервано. Посоветовавшись с Фердинандом, дворянские делегаты
заявили, что они присоединятся к крестьянам лишь в том случае, если
будет соблюдаться решение И инсбрукского сейма, пе пострадает верховная
власть князя и не будут нарушены старые привилегии и обычаи.

Эрцгерцог Фердинанд согласился с тем, что представители дворян бу-
дут заседать в сейме с крестьянами и горожанами без прелатов; это со-
гласие он дал прежде всего потому, что увидел в позиции обоих низших
сословий отступление от первоначального резко отрицательного отноше-
ния к прелатам и дворянству. Он успокоил прелатов 64 и хитро использо-
вал умеренное течение среди делегатов округов и городов. Фердинанд был
уверен, что крестьян начинает охватывать страх, так как немецкие кре-
стьяне терпели поражение, и озверелые победители обрушили па побеж-
денных жестокие кары 65. 14 июня в Иннсбруке узнали о том, что Шваб-
ский союз перебил в Вюрцбурге 15 тыс. крестьян66 *. Подобные известия
способствовали проведению княжеской политики, поэтому Фердинанд был
особенно заинтересован в том, чтобы тирольские крестьяне были подробно
осведомлены о поражениях своих немецких друзей и о тех репрессиях,
которые на них обрушились. Когда на сейме некоторые не хотели верить
в поражение столь сильного крестьянского войска в Германии, Фердинанд
за собственный счет послал туда нескольких крестьян — делегатов сейма,
чтобы те своими глазами увидели, как наказаны вюрцбургские крестья-
не ,17. Л друзей он уведомлял, что тирольские крестьяне стали гораздо более
склонны к уступкам, как только услышали о поражениях своих со-
братьев68. Вследствие этого тирольские крестьяне действительно стали
терять веру в свои силы и отступать перед объединенным натиском своих
проги внпков.

14	июня, в 2 часа после полудня, три сословия снова сошлись па общие
дебаты. Дворяне объявили условия, при которых они готовы войти в
коалицию с городом и округами69. Крестьяне и горожане должны были
обдумать свое решение и поэтому заявили, что их ответ последует на сле-
дующий день. И 16 нюня (после праздника тела господня) на общем за-
седании трех сословий округа и города приняли в свой союз дворянство.
После полудня выступили представители баварских герцогов, Швабского
союза и наследственных альпийских земель70; они пытались успокоить
собрание и вместе с тем предостеречь от «тяжелых последствий необду-
манных действий» (прямо указывая на немецких крестьян); они дружно
восхваляли князя п призывали к послушанию.

Эрцгерцог Фердинанд был обрадован и ободрен выступлением инозем-
ных посланцев. Он пригласил к себе на обед делегации Виварии и-Шваб-
ского союза и при них резко высказался против реформации71. Устроив

'5* Незадолго до-этого Фердинанд обещал делегации тридентского епископа не
соглашаться ни на какие предложения, если они не предусматривают участия пре-
латов в сейме (см. письмо Траутманедорфа епископу Бернарду от 14 июня.—L’arch.
di Stalo Trento, С. &). № 120).

65 Фердинанд тайно поделился этой мыслью 14 июля ;• епископом Бернардом
(Arch. Trent. IX, р. 26).

См. письмо Траутмансдорфа епископу Бернарду (L’arch. di Stalo Trento, C. 80.
•V 120). Еще 1*9 июня посланцы епископа интересовались поражением вюрцбургских
крестьян (Arch. Trent., IX, р. 33).

7 11. Wopfner. Der Innsbrucker Landtag.., S. 98—99.

b8 Arch. Trent., IX, p. 26.

69 Arch. Trent., IX, p. 24—25.

70 См. письмо Якоба Куэнля и Рейнпрехта Пайерсберга бриксенскому епис
кипу Себастиану из Иннсбрука от 16 июня (L’arch. di State Bolzano, L. 38, № 9E).

71 См. письмо Андреа Регио епископу Бернарде от 16 июня (L’arch. di State
Trento, С. 80, № 122).
обед для трпдентских прелатов, он показал им драгоценности своей сокро-
вищницы, пытаясь тем самым сгладить неприятное впечатление от того,
что прелаты по-прежнему не имели доступа в сейм.

Крестьяне на сейме ошибочно полагали, что эрцгерцог дружески рас-
положен к ним и что дворянство можно привлечь к совместным выступ-
лениям против церкви, ее владений, ее экономических и политических
привилегий72. До 16 июня постоянно собирался пленум сейма, на кото-
ром голосовали не ио комитетам, а путем индивидуальной подачи голо-
сов 73. Это был основной переломный момент в истории сословного сейма.
Принцип голосования в комитетах оттеснял па задний план крестьян и
горожан, лишал их возможности воспользоваться своим численным пре-
восходством. Но когда голосование происходило на пленарном собрании
сейма, голос каждого делегата сейма приобретал важное значение, и кре-
стьяне получали решительный перевес над всеми остальными делегатами.
В этих условиях сейм действительно становился трибуной народной
оппозиции, и радикальные идеологи бедноты могли оказать давление на
все собрание.

Однако революционные перемены па Иннсбрукском сейме были недол-
говечными. Как только дворяне вновь стали участвовать в заседаниях
сейма и вошли в каолнцию с крестьянами и горожанами, в этой коали-
ции начала одерживать верх консервативная тенденция. Эрцгерцог Фер-
динанд оказал поддержку дворянам. Из Германии пришли вести о пора-
жении крестьян. Умеренные элементы подняли голову, и все громче
раздавались голоса в пользу реставрации старого порядка па сейме. На
пленарном заседании было создано три комиссии, в которые входило по 16
представителей от каждого сословия: сельских округов, городов и дворян.
Этот порядок был введен 16 июня, и с этого момента Ипнсбрукский сейм
начал все более заметно терять черты революционного народного собра-
ния и приобретать характер обычного сословного сейма 74.

Изменения в порядке обсуждения вопросов, направленные на восста-
новление старых обычаев, не были приняты делегатами сельских округов.
Среди крестьян на сейме разгорались споры, радикально настроенные де-
легаты открыто выражали беспокойство по поводу политики князя и за-
няли позицию, враждебную церкви. Недовольных возглавляли предста-
вители крестьян из округа Бриксен и некоторых областей Тридентского
епископства. Народный гетман 75 Франц Клессер, направленный делега-
том в Ипнсбрук от общины из Пергина (Vai Sugana), стал открыто напа-
дать на епископов и прелатов и призывал остальных крестьян не верить
им. «Если когда-нибудь тридентский епископ возьмет власть,— говорил
Клессер в иннсбрукском трактире,— отрежьте мне тогда нос» 76. Клес-
сер призывал своих друзей никогда не допускать прелатов к власти ни
в Триденте, ни в Бриксене.

Делегат из округа Роденго, член бриксенского революционного коми-
тета Лингарт Пюхлер страстно обличал двуличную и хитрую политику

72 А между тем дворянство и прелаты сближались все сильнее. До этого вре-
мени от имени прелатов выступала прежде всего делегация тридентского епископа.
16 июня в контакт с дворянством вошли посланцы бриксенского епископа Якоб
Куэнль и Рейнпрехт Пайерсберга (L’arch. di Stato Bolzano, L. 38. № 9E).

73 Это как новшество подчеркивает 16 июня Карло Коитарпнл (М. S a n u t о.
1 Diarii, t. XXXIX, col. 97).

74 Н. Wopfner. Der Innsbrucker Landtag..., S. 102.

75 Гетман (нем. Hauptman) — начальник крепости. Во время Крестьянской войны
крестьяне сместили прежних гетманов и выбрали из своей среды руководителей, на-
деленных более широкими административно-политическими полномочиями, чем
прежние гетманы.

76 Trento, Biblioteca communale, codex 776, fol. 252.
Фердинанда. Пюхлер говорил другим крестьянским посланцам: «Граф
много нам обещает, но не выполнит ничего. Все, что он лам говорит,— это
ложь» 11. Он горячо нападал на помещиков, бранил Браидиссера, управ-
ляющего г. Родеиго77 78. Очевидно, Пюхлер был в Иннсбруке главным
идеологом революционного крыла тирольской крестьянской войны.
Однажды, возвращаясь из зала заседания сейма, он остановился у фон-
тана па площади и произнес речь перед собравшейся толпой79. Пюхлер
прежде всего возмущался тем, что Фердинанд вдруг стал именовать себя
всего лишь наместником, в то время как раньше, в письме к бриксенскому
совету, он считал себя полновластным земским князем. Из этого, возбуж-
денно заявил оратор, может следовать только одно: либо эрцгерцог лгал
раньше, либо лжет сейчас. Между собравшимися были и крестьянские де-
легаты из округов. Один пз осторожных крестьян прервал Пюхлера: «Что
ты говоришь? Тебе, наверное, округ не поручал так говорить!» На что
Пюхлер ответил: «Если бы я должен был только молчать, мне не нужно
было бы ходить в Иннсбрук, а следовало бы остаться дома». Когда оратор
стал продолжать нападки на графа, один горожанин из Куфштейна по-
просил его прекратить свою речь, так как она может стать причиной
несчастья всей сословной общины. Пюхлер вернулся в свою гостиницу,
н товарищи стали упрекать его в том, что он задел честь графа. Хозяин
гостиницы сказал, что Пюхлеру вообще нет дела до того, является ли Фер-
динанд полноправным правителем или только наместником. Но Пюхлер
отстаивал своп взгляды и утверждал, что граф лжет80.

Не один Пюхлер питал недоверие к эрцгерцогу. В народе стали настой-
чиво поговаривать о том, что Фердинанд находится в тайном союзе с Са-
ламанкой и лживо выдает себя только за императорского наместника81.
Разговоры Фердинанда о его наместнических полномочиях считали ложью.
Видя вероломство графа, народ перестал ждать от пего милостей, однако
бриксеиские делегаты не решались открыто выступить против его
политики.

Теперь, когда мы знаем, что уже с 1522 или 1523 г., согласно тайным
брюссельским договорам 82, Фердинанд был самостоятельным суверенным
господином наследственных альпийских земель, а следовательно, и Тиро-
ля, нам становится понятным, что Пюхлер и его друзья были правы. Все
члены бриксенского совета должны были знать речь княжеских комис-
саров от 13 мая; во втором пункте этой речи прямо говорилось о том.
что Фердинанд уже является не только наместником, по и полноправным
князем, который имеет право объявлять перемирие и охранять импера-
торские крепости 83. Пюхлер. конечно, слышал, как в Роденго или в Нова-
челла комиссары извещали народ от имени князя. Кроме того как сотруд-
ник Гайсмайера он был знаком с распоряжениями эрцгерцога, согласно

77 Материалы допроса Липгарта Пюхлера (LRA Innsbruck, Ilofregistratur,
A IV 30).

78 См. материалы допроса Ганса Лерхеппергера (LRA Innsbruck, Ilofregistratur,
л IV 30, fol. 44—44').

79 О речах Пюхлера сообщали на допросе в апреле 1527 г. Зигмунд Обергюбер из
Л)зек и Ганс Лерхеипергер (LRA Innsbruck, Ilofregistratur, А IV 30, fol. 43v—44).

80 См. показания Зигмунда Гагиауэра (LRA Innsbruck, Ilofregistratur, A IV 30.
fo?. 47-48).

81 J. E. Jorg. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 522, Anm. 10.

82 W. Bauer. Die Anfange Ferdinands I. Wien — Leipzig, 1907, S. 249, n.

83 Инструкция Фердинанда для комиссаров, направлявшихся в Бриксен, от
L3 мая 1525 г. (Decin ZLA, orig. pap., fol. 2). Нельзя согласиться с Вопфнером
(Н. W о р f n е г. Der Innsbrucker Landtag..., S. 107) в том, будто Фердинанд не отослал
эту инструкцию. Мы знаем о совещании княжеских комиссаров в Бриксене и знаем,
что Пюхлер был членом бриксенского совета. По всей вероятности, именно там он и
ознакомился с титулом Фердинанда.
которым Фердинанд выступал в качество суверенного князя. Уже всту-
пительная речь Фердинанда при открытии сейма должна была возбудить
неудовольствие у Пюхлера и его единомышленников. Опп справедливо
опасались, что версия о губернаторских полномочиях Фердинанда всего
лишь ловушка, удобный выход из затруднения. Любые требования кре-
стьян, неприемлемые с точки зрения Фердинанда, могли быть отведены
под этим предлогом. Для этого Фердинанду достаточно было лини,
заявить, что решение того или иного вопроса лежит вне его компетенции.

Наивная вера в Фердинанда была столь велика, что крестьяне не сразу
могли распознать его обман. Однако Пюхлер и его сторонники, которые
еще раньше сомневались в «народном» князе, теперь окончательно по-
няли, что на троне сидит не доброжелательный и неискушенный юноша,
а изолгавшийся защитник церкви и дворянства. К сожалению, Пюхлеру
не удалось внушить это основной массе делегатов округов и городов. Они
находились под сильным впечатлениехМ событий в соседних землях, где
кровь крестьян текла рекой, и не хотели отказаться от веры в князя.
Через неделю после открытия сейма Пюхлер и некоторые другие делегаты
бриксенских и тридентских деревень оказались в изоляции и стали ощу-
щать недоверие и презрение остальных делегатов сейма 84. Поэтому нет
ничего удивительного в том, что многие из радикально настроенных де-
легатов уже через неделю начали покидать Иннсбрук (особенно когда
выяснилось, что их карманных денег совершенно не хватает на то, чтобы
оплатить все расходы по пребыванию в городе) 85. Этот уход из Иннсбрука
радикально настроенных сельских делегатов значительно усилил позиции
крестьян-консерваторов и облегчил победу княжеской политики.

Оппозиция на Иннсбрукском сейме была слаба еще и потому, что
главный вождь бриксенского революционного совета Михаил Гайсмайер
прибыл на сейм не к его началу, а к моменту обсуждения вопроса о при-
нятии князем в свои владения Бриксенского епископства86. В первые пе-
дели переговоров на сейме Гайсмайер находился в Бриксепе п занимался
планомерной подготовкой крепости на случай дальнейших боев. При нем
был совет, в который входили крестьяне и горожане, уже с начала мая
являвшиеся членами революционного совета87. Гайсмайер прочно овла-

84 Ганс Лерхенпергер в своих показаниях говорил, что скоро покинул сейм, так
как «man sicht wol als 11Ы auf uns ais auf die wolff» (LRA Innsbruck, Hof registrator,
Л IV 30, fol. 48). Иоага ин Кауттингер писал 19 июня епископу Себастиану: «Item die
Brichsner sicht man zu Innspprugkh an wie Juden und man schreit fast wider sy»
(ibidem).

85 Об этом писали 17 июня 1525 г. посланцы города Тридента: «Molli di questi.
die erano venuti, se parteno a poco a poco per mancarge li danari» (Arch. Trent., IX,
p. 30).

86 До сих пор в литературе не были известны бесспорные данные о деятельности
Гайсмайера в Бриксепе и считалось, что Гайсмайер был с самого начала на сейме
(ср., например: И. Wopfner. Der Innsbrucker Landtag..., S. 9(5). Обычно при этом
основывались на письме Зигмунда Туна брату Мартину (Arch. Trent., IX, р. 147).
датированном 17 августа. Однако нам известна переписка эрцгерцога Фердинанда
с Гайсмайером и другие документы, показывающие, что в нюне Гайсмайер был в
Бриксене. Кроме того, .Тингарт Пюхлер прямо показывал на суде, что он информи-
ровал Гайсмайера о сейме из Иннсбрука (LRA Innsbruck. Hofregislratur, А. IV ЗЩ.
Из всего этого можно заключить, что Гайсмайер в июне был в Бриксепе, а на сейм
приехал, очевидно, в то время, когда решался вопрос о принятии бриксенского
замка под власть князя (т. е. в июне). Об этом говорит и письмо Г. Кпрхмайера, да-
тированное, очевидно, июнем 1525 г. («Der Eysackfurst Michl Gaissmair ist nainlich
jetzt in Innsbruck, will sich init E. G. umbst Sigi verlragen».— FRA I, S. XIX—XX). и
показания Матезе Кастнера фон Тетшлинг (L’arch. di Stato Bolzano, L. 38,	1'iE.

fol. 42).

87 G. Kirchmair. Denkwiirdigkeiten.— FRA, I, 1855, S. 473. Мы находим средн
них Шнагерера, Кастнера. Ганнера и др. О составе совета Гайсмайера говорил в
своих показаниях и сам Шнагерер (L’arcn. di Stato Bolzano, L. 38, № 14F).
дел не только Бриксеном, но и всей территорией на Эйзаке, добросове-
стно придерживаясь условий перемирия, установи.'! твердый порядок и
дисциплину и строго карал каждого, кто крал имущество прелатов и хо-
тел обогатиться во вред революционному движению 88. Развитие событий
в Бриксенской области и постоянные усилия революционного совета при-
водили. к тому, что, несмотря ла все уступки и компромиссы, в этом крае
все более смело поднималось знамя восстания. Брпксежкий округ был
единственной территориальной единицей, где революционный совет не
только был у власти, по и обладал достаточно сильными войсками. Таким
образом, Бриксен, вооруженный до зубов, хорошо организованный и вы-
жидающим, превратился в своего рода противовес для Иннсбрукскою
сейма, который уже приблизительно с 20 июня повернул в сторону консер-
вативной политики.

Л между тем в Иннсбруке продолжали созывать сеймовые комитеты
трех сословий и ожидали представителей горняков. В понедельник
19 июня на сейме состоялось совместное заседание горняков с представи-
телями сельских округов 89. Предметом обсуждения сословных комитетов
был ответ иностранным иосланцам, который был дай 18 июня от имени
сословий 90. В присутствии некоторых прелатов 91 земский гетман побла-
годарил за обещанную помощь и объяснил, что в Тироле восстание утихло
и военной помощи не требуется. Представители герцога Бурбонскою и
маркиза Пескари прибавили, что они готовы помочь умиротворению стра-
ны, что, несомненно, означало угрозу применить военную силу. Подоб-
ные угрозы прозвучали также и со стороны посланцев Баварии, и особенно
Швабского союза. Забыв первоначальную сдержанность, они призывали
кресьян прекратить бунты и возвратить церкви и дворянству имения и
награбленное имущество. В противном случае, заявляли они, Швабский
союз обрушит на Тироль такие же кары, как на бунтовщиков Южной Гер-
мании 92. Эти угрозы вносили большое беспокойство, по пе могли поколе-
бать политической позиции сельских округов. Ведь еще не было выполне-
но главное требование, ради которого большая часть крестьян и бюргеров
спешила в Иннсбрук — предложить князю Меранскпе статьи. О порядке
обсуждения на сейме общей программы сельских округов п городов меж-
ду крестьянами и дворянами разгорелся горячий спор.

Когда были выслушаны речи последних иностранных делегаций, дво-
ряне предложили (очевидно, согласовав это с графом), чтобы комитеты
подготовили ответ на вступительную речь Фердинанда. Представители
округов почти единогласно отвергли подобные попытки 93. Крестьяне боя-
лись, что в результате такого хода событий самый важный пункт перего-
воров — Меранские статьи — вообще не будет обсуждаться па сейме.
Когда же к крестьянам присоединились представители городов и вместе
с ними стали требовать проведения дискуссии о Мера неких статьях, воз-
ник вопрос, как и где обсуждать их. Дворяне предлагали, чтобы Мерян-
скими статьями занимались только комитеты. Крестьяне и горожане.

88 Он расследовал. например, жалобу старого брпксенского каноника Якоба
Кембснера, который обвинял Павла Мессершмпда в краже у него движимого иму-
щества и денег. Однако оказалось, что вещи запечатаны на складе (L’arch. di Stalo
Bolzano, L. 38, Лё 14D).

89 Посланцы города Тридента писали 17 нюня, что останутся в Иннсбруке, так
как в понедельник 19 июня па сейме будут представители горняков (Arch. Trent., IX.
р. 30).

90 Arch. Trent., IX, 30, 33.

91 Arch. Trent., IX, p. 33.

92 Письмо Андреа Ретио епископу Бернарду от 20 июня (Arch. Trent., IX, р. 34).

93 Письмо посланцев епископа в Иннсбруке епископу Бернарду от 20 июля
(Arch. Trent., IX, р. 35).
наоборот, добивались того, чтобы Меранские статьи были прочитаны на
открытом заседании в присутствии графа и его супруги. Дворяне, стре-
мясь ограничить программу, которую они пе разделяли и не признавали
выражением общего мнения всех трех сословий, заявили, что должен
быть записан лишь один или два пункта, общие для всех округов: отмена
десятины и экстраординарных поборов. Спор был очень горячим, он окон-
чился удалением дворян с заседания. Целый день представители округов
и городов одни обсуждали и дополняли 62 Меранские статьи так, чтобы
в них вошли также требования всех округов и городов, которые не яви-
лись в Меран 30 мая. Из зала заседания были удалены лишь делегаты
г. Тридента, которые открыто держали сторону тридентского епископа и
отвергали антицерковные положения Меранских статей 94.

В результате этих дискуссий были уточнены и разъяснены те форму-
лировки, которые ранее были недостаточно понятными (например, ст. 28
о цехах). Некоторые статьи были дополнены (например, ст. 46 о Саламан-
ке). Кроме того, в Иннсбруке к Меранским статьям прибавились жалобы
и требования Пустерии, а требованпе отмены крепостного права распро-
странялось также на крепостных хурского епископа в Винчгау95. Новые
формулировки и дополнения пе внесли, однако, принципиальных измене-
ний в первоначальный смысл Меранских статей. 34 вновь прибавленные
статьи также не нарушали линию прежней программы: в них более опре-
деленно отстаивались интересы городов, и в первую очередь требование об
уничтожении ряда особых поборов, о которых в Меране вопрос не подни-
мался. Большое значение имело также требование, чтобы долги, сделан-
ные при избрании императора Карла V, оплачивались всеми австрийскими
землями, а не только сословиями Тироля. Здесь проявился более широ-
кий политический кругозор и большая осведомленность делегатов Иннс-
брукского сейма.

В результате Меранские статьи стали ядром 96 Иннсбрукских статей,
той основой, от которой представители округов и городов еще не хотели
отступать 20 июля. Более совершенно и кратко сформулированные,
Иннсбрукские статьи были целенаправленной программой, с которой сель-
ские округа и города намеревались выступить перед князем.

(Окончание следует)

94 Arch. Trent., IX. р. 31.

95 Иннсбрукские статьи издал Воифнер: Н. Wopfner (ed.). Acta Tirolensia, III.
Innsbruck, 1908, p. 50—67. Подробное сравнение Иннсбрукских статей с Меранскими
я провожу в исследовании «Zu den Antangen des tirolischen Bauernkrieges) («Histori-
са». I, Praha, 1959, S. 185, n.).
М. А. МОЛДАВСКАЯ

СТАЧЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ ЛИОНСКИХ
И ПАРИЖСКИХ ТИПОГРАФСКИХ РАБОЧИХ
В 1539—1540 ГОДАХ

Оценивая значение событий 1525 г. в Германии, Энгельс подчеркивал,
что Крестьянская война «...пророчески указала на грядущие классовые
битвы, ибо в ней на арену выступили не только восставшие крестьяне,—
в этом уже не было ничего нового,— но за ними показались предшест-
венники современного пролетариата с красным знаменем в руках и с тре-
бованием общности имущества на устах» *. Во Франции стачка рабочих-
печатников, первая стачка французских наемных рабочих, была одним
из этапов движения «предшественников современного пролетариата».

Борьба класса наемных рабочих за свое освобождение прошла несколь-
ко этапов, возникнув вместе с появлением капиталистического производ-
ства в его исторически первой форме — капиталистической мануфактуре.
«Борьба между капиталистом и наемным рабочим,— писал Маркс,— на-
чинается с самого возникновения капиталистического отношения. Она бу-
шует в течение всего мануфактурного периода» 1 2.

Капиталистические отношения в книгопечатном производстве Лиона
и Парижа — самых больших и развитых городов Франции XVI в.— про-
явились достаточно ярко 3 * * * 7. Поэтому было закономерным, что во Франции
первая стачка наемных рабочих произошла именно в этой отрасли про-
мышленности.

История развития книгопечатания неоднократно привлекала внима-
ние исследователей. Историков XIX в. интересовала главным образом
историко-культурная тема. Большая часть авторов идеализировала дея-
тельность типографов и книготорговцев, представляя их жрецами искус-
ства, бескорыстно служившими науке и прогрессу общества. Правильно
указывая на заслуги владельцев типографий и книготорговцев в развитии
культуры, буржуазные историки вместе с тем не проявляли интереса к
социально-экономической стороне проблемы. Для подавляющего большин-
ства историков XIX в., писавших о французском книгопечатании, харак-
терно отсутствие интереса к экономической структуре и социальным отно-
шениям в типографской промышленности. Буржуазная наука не только
по разрешила, но даже не поставила вопрос о книгопечатании как отрасли

1 Ф. Энгельс. Диалектика природы. Госполитиздат, 1955, стр. 3.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 438.

8 Этот вопрос рассматривался автором в статьях: «Зарождение капитализма в

книгопечатном производстве во Франции в первой половине XVI в.» — Сб. «Средние

века», выл. VII, 1955; «Развитие книготорговли во Франции в первой половцне

XVI в.» — Там же, вып. X, 1957.

7 Средние века, XXI
промышленности, о смене форм организации этой промышленности и за-
кономерности их развития, о положении рабочих и их борьбе 4. Те авторы
XIX в., которые касались истории стачек, в лучшем случае просто изла-
гали факты, не делая попыток дать социально-экономический анализ со-
бытий. В произведениях историков XIX в. имели место также и прямая
фальсификация истории стачек, и враждебные выпады против стачеч-
ников 5.

С конца XIX в. в освещении истории стачек определилась несколько
иная точка зрения. Сдвиги в историографии этого вопроса связаны с
исследованиями известного французского историка Анри Озе. В конце
XIX в. Озе написал две статьи о стачках XVI в. и поместил в качестве
приложения к ним документы, представляющие большой научный инте-
рес 6. Это были первые исследования, специально посвященные истории
стачек. Статьи Озе внешне несколько более объективным освещением ста-
чечного движения, признанием капиталистического характера книгопе-
чатного производства отличаются от всего написанного по этому вопросу
прежде. Отход историка от обычного для буржуазной науки того времени
освещения стачек печатников как движения вымогателей и дебоширов
был связан с изменением взглядов части буржуазных историков, вызван-
ным развитием рабочего движения и успехами научного социализма в кон-
це XIX в. Однако объективность Озе лишь кажущаяся: он даже не пыта-
ется анализировать причины стачек, подменяя научный анализ цитиро-
ванием документов, составленных врагами рабочих. Так, например,
требования рабочих изменить режим рабочего дня Озе считает странными.
«Но в ответе мастеров,— пишет он,— мы находим разгадку. Рабочие, ока-
зывается, хотели работать тогда, когда у них к этому лежало сердце, по-
тому что это были люди с фантазией и, так сказать, любители своего
дела» 7. Озе не сделал попытки разобраться в данном требовании, так
как это неминуемо показало бы, что требование рабочих было вызвано
неимоверно длинным и чрезвычайно напряженным рабочим днем, нищен-
ской заработной платой, т. е. фактами капиталистической эксплуатации,
чего именно и не желает признать автор. Озе оправдывал подавление
стачки городскими властями и правительством, руководствовавшимися
при этом якобы общественными интересами. Так под флагом объекти-
визма извращалась историческая действительность.

Взгляды Озе получили большое распространение средн буржуазных
ученых, занимавшихся историей книгопечатного производства. Работы
других историков, написанные позднее, по существу лишь повторяют Озе.
Некоторые авторы — Л. Радиге, Л. Морен — откровенно заявляют на стра-
ницах своих книг, что излагают события стачек «по Озе». Описание стачек

4 A. Bernard. De 1’origine et des debuts de Fimprimerie en Europe. Paris, 1853'
P. F. D up оn t. Histoire de Fimprimerie, t. I. Paris, 1854; L. Feuger e. Essai sur la vi^
et les ouvrages de H. Estienne. Paris, 1853; A. Le Bourraliere. L’imprimerie et la
librairie a Poitiers pendant le XVI s. Paris, 1900; G. La Cai He. Histoire de Fimpri-
merie et de la librairie a Paris ou 1’on voit son origine. Paris, 1889; A. Pericaud.
Bibliographic lyonnaise du XV siecle. Lyon, 1851; A. Vingtrinier. Histoire de Fim-
primerie a Lyon de 1’origine jusqu’a nos jours. Lyon, 1894.

5 G.-A. Crapelet. Etudes pratiques et litteraires sur la typographic, t. I. Paris,
1837, p. 60; P. L а с г о i x, E. Fournier, F. S e r e. Le livre d’or de Fimprimerie. Paris,
1852, p. 122—129; E. Werdf t, Histoire du livre en France depuis les temps les plus
recules jusqu’en 1789. Paris, 1861, p. 80.

8 H. Hauser. Histoire d une greve au XVI siecle.—«Revue internationale de socio-
logie», 1894, № 9; его же. Cue greve des imprimeurs parisiens au XVI siecle. 1539—
1542.— Ibid., 1895, № 7.

7 H. Hauser. Histoire d’une greve...— «Revue internationale de sociologie», 1894,.
№ 9.
в работах Э. .Левассера, Э. Лавпсса, Э. Мартена Сен-Леона8 мало чем
отличается от описания Озе.

Непосредственно примыкает к работе Озе по своим выводам и общему
тону большое исследование П. Меллотте «Экономическая история книго-
печатания. Книгопечатание при старом режиме»9. Пытаясь выяснить
причины стачек, Меллотте заявляет, что рабочих побудило вступить ла
путь борьбы вовсе не тяжелое материальное положение, так как «...их
заработная плата была гораздо выше заработной платы других рабочих п
это позволяло им жить довольно сносно» 10. И вообще, говорит Мелотте,
«...у рабочего того времени было меньше потребностей. Он пе тянулся к
зажиточности, комфорту, на что претендует каждый в паши дни; следо-
вательно, рабочий, получавший тогда ту же самую заработную плату, что
и сейчас, был более счастлив» 11. И окончательный вывод автора: «их
[т. е. рабочих-печатников] постоянные жалобы объясняются характером
человеческой природы, всегда недовольной своей судьбой» 12.

В том же духе была написана работа Л. Морена «Опыт исследования
о подмастерьях-печатниках при старом режиме» 13 14. Ее автор хотя и при-
знавал, что «труд рабочих в типографии был тяжелым, не всегда доста-
точно вознаграждался, а хозяева были скупы, грубы и требовательны» и,
тем не менее счел возможным в самых идиллических тонах обрисовать
положение рабочих в типографии. По его словам, «мастера сердечно отно-
сились к рабочим, которые в свою очередь старались доказать свою приз-
нательность» 15. Старые рабочие были неплохо обеспечены, так как их
поддерживала семья и благотворительные учреждения 16. Кроме того, «хо-
зяева, умирая, завещали немалые деньги на содержание престарелых и
бедных подмастерьев» 17. «Вообще же, заключает Морен, наши предки
были молодцами, для которых физический труд был не страшен, нервы
у них были здоровые, не испорченные сложностями нашей жизни, и пили
они хорошее, настоящее вино, а не абсент, причем пили даже на рабо-
те» 18. Морен утверждал, что хотя между хозяевами и рабочими часто
возникали раздоры, тем пе менее в конце концов устанавливался мир,
а королевское правительство всячески старалось его поддержать 19.

Ту же мысль проводил Л. Радиге в своей книге «Хозяева-печатники
и типографские рабочие» 20. Первый период в истории развития книгопе-
чатания, период до XVI в., он называл «золотым веком», когда типограф-
ским делом занимались ученые, влюбленные в искусство книгопечатания,
а единственной целью печатников была красота произведения. Этому
«золотому веку» он противопоставлял все последующие, когда книгопеча-
тание стало лишь средством наживы и когда начались бесконечные раздо-
ры между рабочими и предпринимателями. Радиге уверял, что все же воз-

8 Е. Levasseur. Histoire des classes ouvricres et de I’industrie on Frauce avant
1789, t. II. Paris, 1901; E. Lavisse. Histoire de France, t. IV, pt. I. Paris, 1903;
E. Martin Saint- Leon. Le compagnonnage. Paris, 1901.

9 P. Mellottee. Histoire economique de rimprimerie. L’imprimerie sous I’ancien
regime, 1439—1789. Paris, 1905.

10 Ibid., p. 264.

” Ibid., p. 312.

12 Ibid., p. 322.

13 L. M о r i n. Essai sur la police des compagnons imprimeurs sous I’ancien regime.
Lyon, 1898.

14 Ibid., p. 21.

15 Ibid., p. 14.

,e Ibid., p. 12.

17 Ibid., p. 14.

18 Ibid., p. 10.

19 Ibid., p. 14.

20 L. Radiguer. Maitres imprimeurs et ouvriers typographes (1470—1903). Pa-
ris, 1903.
можна организация производства, удовлетворяющая и рабочих и хозяев,
для этого лишь нужно, чтобы «недоверие сменилось доброжелательством
и твердым желанием достичь полюбовного соглашения» 21. Так использо-
вала буржуазная историческая паука пресловутую теорию «классового
мира».

В 30—40-х годах XX в. объекты исследования и идейная направлен-
ность работ многих буржуазных историков книгопечатания остались в
основном прежними 22. Взгляды Озе, Меллотте, Радпге, Морена разделял
и поддерживал М. Оден 23. В своей статье, посвященной стачечному дви-
жению лионских печатников в XVI в., он, признавая условия жизни и
труда рабочих очень тяжелыми, все же утверждал, что требования рабочих
были чрезмерными, что они «нагло» вели себя по отношению
к хозяевам, совершенно якобы «не считались со своими обязан-
ностями и по любому пустяку оставляли работу». Точка зрения Озе
распространена среди французских историков и сейчас. Об этом свидетель-
ствуют статья Л.-М. Мипгона 24, использовавшего некоторые новые доку-
менты, неизвестные Озе, а также книги П. Каварда 25, Л. Февра и А. Мар-
тена 26, вышедшие несколько лет тому назад.

Большой интерес представляет недавно вышедший труд П. Шове о ра-
бочих-печатниках Франции до 1789 г.27 Работа Шове обобщает резуль-
таты многих французских исследователей, работавших в этой области.
Автор привлекает новые документы, неизвестные его предшественникам.
Однако общая концепция автора, имеющая много общего с взглядами
А.-Ж. Мартена, вызывает возражения. С сочувствием и симпатией описы-
вая борьбу рабочих-печатников, Шове не связывает ее с зарождением
капиталистических отношений и не видит принципиального различия
между борьбой рабочих-печатников XVI в. и подмастерьями XIII в.
Причины борьбы рабочих против предпринимателей и поддерживавших
их властей Шове объясняет крайне упрощенно. Рабочие, по его словам,
«...просто хотели прилично жить, занимаясь своим делом, и не считаться
„презренными рабами44, как они любили повторять» 28. Шове даже не де-
лает попытки обрисовать тяжелые условия жизни и труда рабочих-печат-
ников XVI в. Однако вслед за многими буржуазными историками (Бод-
рив, Перико и др.) он повторяет версию о якобы особом беспокойном и
неуживчивом нраве рабочих того времени и старательно приводит данные
о драках и поножовщине, имевших место в их среде. Тем самым, неза-
висимо от своего субъективного отношения к описываемым событиям.
Шове оправдывает систему принудительного труда п тягчайших репрес-
сий, применявшихся к стачечникам в XVI в.

21 L. Radiguer. Maitres imprimeurs et ouvriers typographes..., p. 509.

22 F. Milkau. Handbuch der Bibliolhekswissenschaft, t. I. Leipzig, 1931; P. Ma-
rot. Martin Mourot, imprimeur a Longeville-Devaut-Bar.— «Gutenberg-Jahrbuch», Leip-
zig, 1933.

23 M. A u d i n. Les greves dans Fimpriinerio a Lyon, au siezieme siecle.— «Guten-
berg-Jahrbuch», Leipzig, 1935, p. 172—189; эта статья с незначительными дополнения-
ми была опубликована автором в его двухтомном труде «Somme typographique», t. 11.
Lyon, 1949, p. 19—47.

24 L.-M. Mi chon. A propos des greves d’impriineurs de Paris et de Lyon au XVI
siecle. В ku.: «Memoires de la federation des societes historiques et archcologiques de
Paris et de I’ile-de-France», t. III. Paris, 1953, p. 103—115.

25 P. Cavard. Le proces de Michel Servet a Vienne. Vienne, 1953.

28 L. Febvre et H.-J. Martin. L’apparition du livre. Paris, 1958. Обстоятельный
разбор этой книги и научную оценку см. в рецензии В. С. Люблинского «Книга в
истории человеческого общества» в «Вестнике истории мировой культуры», 1959, JVs 4.

27 Р. Chauvet. Les ouvriers du livre en France des origines a la Revolution de
1789. Paris, 1959.

» Ibid., p. XIII.
Часть зарубежных историков (Ж. Айем29, П. Бризон30, Ж. Жак31),
желая скомпрометировать великое освободительное движение рабочего
класса, подорвать веру в возможность его победы и пытаясь доказать, что
стачки были всегда и всегда кончались поражениями, ставят стачечное
движение рабочих-печатников XVI в. в один ряд с движениями средне-
вековых подмастерьев и даже рабов древности.

Так, один из них, Жан Жак, в своей книжке, наполненной злобными
выпадами против марксизма и революционного рабочего движения, дохо-
дит до абсурдного утверждения, что первая стачка имела место в древнем
Египте за 1500 лет до нашей эры 32, считая «стачкой» выступление рабов.

В советской историографии истории книгопечатного производства,
формированию во Франции класса наемных рабочих и их борьбе с пред-
принимателями до сих пор уделялось недостаточное внимание, а специаль-
ных исследований, посвященных этим вопросам, еще нет. Первую в совет-
ской исторической литературе попытку осветить историю стачек типограф-
ских рабочих в 1539—1540 гг. сделал С. Лозинский33. Книга посвящена
истории классовой борьбы подмастерьев XIV—XVI вв. в разных странах
Европы, и наряду с описанием многих других движений подмастерьев,
в ней излагается ход стачек 1539—1540 гг. в Лионе и Париже. Таким
образом, автор считал стачку наемных типографских рабочих движением
подмастерьев-ремесленников. Вообще же это описание стачек представляет
собой простое перечисление фактов в хронологической последовательности.
О стачках в Лионе и Париже упоминает В. А. Преображенский 34.

Наиболее выдающимся событиям стачечного движения французских
рабочих-печатников 1539—1540-х годов и 1570-х годов посвящен неболь-
шой очерк А. И. Дробинского 35. Основная канва событий и общий харак-
тер движения обрисованы в нем правильно, а живость и образность изло-
жения делают его весьма полезным пособием для учащихся средней
школы. Несколько страниц в своей статье уделяет стачке лионских печат-
ников М. А. Покровская36.

1.	СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В ЛИОНЕ В ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ XVI в.

В первой половине XVI в. в связи с глубокими изменениями, происхо-
дившими в экономике и положении общественных классов и сословий,
социальные противоречия во Франции обострились. Народные массы на-
ходились в состоянии беспрерывного революционного брожения. В раз-
личных местах страны происходили крестьянские восстания, восстания
городского плебса. Выступления народных масс происходили не только

29 J. Hayem. Les greves dans Ies temps modernes et particulierement aux XVI et
XVII siecles. В кн.: «Memoires et documents pour servir a l’histoire du commerce et
de 1’industrie en France», serie I, Paris, 1911.

30 П. Бризон. История труда и трудящихся. М, 1921 (пер. с франц.).

31 J. Jacques. Vie et mort des corporations. Greves et hittes sociales sous I’ancien
regime. Paris, 1948.

32 Ibid, p. 97.

33 С. Лозинский. Классовая борьба в средневековом городе. Л.— М.. 1925.

34 В. Преображенский. Положение наемных рабочих и зачатки рабочего
движения в эпоху разложения феодализма (XV—XVII вв.).— «Исторический жур-
нал», 1937, № 7.

35 А. И. Дробинский. Трик — забастовка французских печатников в XVI в.
В кн.: «Книга для чтения по истории средних веков», под ред. С. Д. Сказкина, т. III.
М, 1953.

36 М. А. Покровская. Стачка лионских печатников 1539—1541 гг.— Сб. «Очер-
ки социально-экономической и политической истории Англии и Франции XIII—
XVII вв ». М., 1960.
во Франции. Революционное брожение демократических низов было по-
всеместным в Европе. Германия в 1524—1525 гг. была охвачена Крестьян-
ской войной, в 1534—1535 гг. внимание всей Европы привлекала Мюнстер-
ская коммуна. В Англии происходили крестьянские движения. В Южной
Италии народ поднимался на борьбу против иноземного владычества.
В Нидерландах назревали революционные события. В 1539 г., во время
стачек типографских рабочих Лиона и Парижа, в Генте поднялось народ-
ное восстание против правительства Карла V. Народные массы Франции
знали о революционных событиях за рубежом и откликались на них 37.

Социальная борьба во Франции особенно бурно происходила в Лионе,
городе, в котором рано начали развиваться капиталистические отноше-
ния. Знаменитые ярмарки и банки Лиона играли важную роль в эконо-
мической жизни Южной Европы. Через Лион проходили торговые пути
в Италию, Швейцарию, Испанию, Германию. В руках лионских купцов и
банкиров скопились огромные средства. Одним из объектов приложения
этих средств была промышленность. Недаром в Лионе раньше, успешней
и быстрее, чем в других городах Франции, развивались такие требующие
больших капиталовложений отрасли промышленности, как шелкоткацкая
и книгопечатание. Кроме этих пропзводств, были развиты и различные
ремесла. Росту промышленности содействовало отсутствие в городе си-
стемы цехов. Лион с его ярмарками и промышленностью привлекал бан-
киров, купцов, ремесленников, вытесненных из сел крестьян, а также на-
емных рабочих из разных уголков страны и из-за границы. Национальный
состав населения Лиона был исключительно пестрым по сравнению с дру-
гими французскими городами. Значительную его часть составляли немцы
и итальянцы. Особенно много иностранцев было среди печатников и кни-
готорговцев, так как городские власти в целях развития книгопечатания
привлекали специалистов из немецких городов и Венеции 38. Иностранные
рабочие приносили в Лион не только свое умение и технические навыки,
но и вести о революционных событиях у себя на родине и новые идеи.

Социально-политическая история Лиона в XVI в. изобиловала бурны-
ми событиями. В городе часто происходили голодные бунты, мятежи и
восстания.

На протяжении нескольких лет, с 1515 по 1521 г., ремесленники, объ-
единенные в религиозные братства, вели борьбу против городской верхуш-
ки, монополизировавшей власть. Во время этих событий в городе устраи-
вались собрания ремесленников, па улицах происходили вооруженные
стычки. Городской патрициат при поддержке королевского правительства
подавил это демократическое движение. Под страхом виселицы ремеслен-
никам запрещалось «беспокоить, досаждать и оскорблять консулов», а так-
же устраивать собрания. Все требования ремесленников были отвергнуты,
а руководители движения арестованы и осуждены 39.

В последующие годы ремесленники неоднократно жаловались на при-
теснение со стороны богачей. Так, в актах консулата за 1534—1536 гг.
зарегистрирована жалоба дубильщиков кож и сапожников на богатого

37 Так, например, в 1535 г. лионские ремесленники создали отряд из 600 добро-
вольцев для оказания помощи Женеве, независимости которой угрожал герцог Са-
войский (J. Bau drier. Bibliographic lyonnaise, ser. 1—XIII. Lyon, 1895—1920, ser. I,
p. 380; R. C. Christie. Etienne Dolet, le martyr de la Renaissance. Paris, 1886, p. 322).

38 F. A Isambert. Recueil general des anciennes lois, t. XII, pt. II. Paris, 1821—
1833, p. 763; N. R о n d о t Les artistes et les maitres de metier etrangers ayant travail! e
a Lyon.— «Gazette de beaux-arts», Paris, 1883, t 28.

WS. Charlety. Histoire de Lyon depuis les origines jusqu’a nos jours. Lyon,
1903, p. 79—80; A. Bassard. La guerrelle des consuls et les artisans a Lyon.— «Revue
d histoire de Lyon», 1909,	8, p. 37.
итальянца-скупщика, скупавшего всю кожу в Лионе и его окрестностях
п продававшего ее по высоким ценам этим ремесленникам 40.

Социальные движения в Лионе часто приобретали религиозную ок-
раску. Среди городских низов были распространены лютеранство и каль-
винизм. В январе 1520 г. в город был направлен инквизитор Левен, имев-
ший «чрезвычайные права для борьбы против еретиков» 41.

Далеко не последнюю роль в распространении реформационных идей
играли печатники. Новые религиозные направления были распространены
как среди рабочих-печатников, так и среди владельцев типографий и книго-
торговцев. В Лионе была сильная и многочисленная группа гуманистов,
в которую входили Этьен Доле, Франсуа Рабле, Клеман Маро и другие
известные писатели. Все они так или иначе были связаны с книгопечата-
нием. В Лионе некоторое время жил Эразм Роттердамский. Известно во-
сторженное отношение гуманистов к книгопечатанию. «Теперь,— говорит
Рабле устами своего героя Гаргантюа,— в употреблении печатание, столь
изящное и правильное, изобретенное в мое время благодаря божественно-
му вдохновению, как наоборот, благодаря внушению дьявольскому изобре-
тены пушки» 42. Враждебное отношение гуманистов к католицизму содей-
ствовало распространению протестантских идей в среде печатников.

Роль печати в распространении идей лютеранства и кальвинизма была
огромной. Книги протестантского содержания печатали на французском
языке. Их печатали, распространяли и читали тайпо и с риском для жиз-
ни. И тем не менее эти небольшого формата книжечки выходили и рас-
пространялись во множестве. В 1511 г. во всех кварталах города появились
печатные плакаты, объявлявшие, что «можно обойтись и без папы», и при-
зывавшие к расправе с римским двором 43.

Нередко в городе происходили выступления городской бедноты против
богачей. Так, в регистрах консулата за 1517—1520 гг. отмечепы «кровавые
столкновения, ежедневно затевавшиеся в Лионе группами людей, кото-
рые, расхаживая по улицам, грубо обращались с буржуа и совершали все-
возможные бесчинства по отношению к ним» 44. В стихийно возникавших
уличных столкновениях проявлялся социальный протест плебса и его не-
нависть к городским толстосумам. Рабочие-печатники принимали самое
активное участпе в этих стычках 45.

В Лионе одно из самых значительных выступлений народных масс
произошло весной 1529 г. Этому событию предшествовал ряд неурожай-
ных лет и голод, начавшийся в городе весной.

Восстание организовал союз ремесленников, существовавший все вре-
мя, несмотря на то, что его деятельность была запрещена еще в 1521 г.
Перед началом событий участники тайного союза расклеивали на улицах
печатные афиши с призывом к борьбе. Восставшие имели своих вожаков,
выборных капитанов. В* вооруженной борьбе принимали участие мелкие
ремесленники различных профессий, а также слуги, мелкие чиновники.
Активными участниками восстания были рабочие-печатники. Восстание
началось 25 апреля. В течение трех дней народ был хозяином города. Вос-
ставшие овладели двумя главными монастырями, захватили ратушу, раз-
рушили городское зернохранилище и раздали зерно всем нуждающимся46.

40 Inventaire-sommaire des archives communales anterieures a 1790. Departement
du Rhone. Ville de Lyon, t. I. Paris, 1865, p. 26.

41 E. M о u t a r d e. Etude historique sur la reforme a Lyon. Geneve, 1881, p. 18.

42 Ф. Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль. М.—Л., 1929, стр. 145.

43 Е. Moutarde. Etude historique..., р. 7.

44 Inventaire-sommaire des archives communales..., t. I, p. 18.

45 Ibid., p. 16; J. В a u d r i e r. Bibliographic lyonnaise, serie I, p. 401—402.

43 G. P a r a d i n. Memoires de 1’histoire de Lyon. Lyon, 1573, p. 282—285 H. H a u-
ser. Etude critique sur le rebelle de Lyon.— «Revue historique», t. 61, 1896; S. Char*
1 e t y. Histoire de Lyon..., p. 80—82.
В восстании 1529 г. (так называемый Великий мятеж) очень ярко про-
явилась антикатолическая настроенность городского люда — были разгром-
лены два монастыря, разбиты статуи святых. В то же время статуи антич-
ных ученых, стоявшие рядом со статуями святых, народ не тронул.
С большим трудом лионский консулат при поддержке войск местного ар-
хиепископа и поддержке королевской власти подавил это движение.

Последующие годы были наполнены не менее острой борьбой. 1529 и
1530 гг. были также неурожайными. Цепы на хлеб еще больше поднялись.
К тому же весной 1530 г. вспыхнула эпидемия чумы. Так как неурожай
охватил несколько провинций — Лионнэ, Форе, Божоле, Дофинэ,— то тол-
пы голодающих стекались в Лион отовсюду. Люди умирали на улицах.
Боясь повторения событий 1529 г., городские власти решили организовать
благотворительные учреждения. 19 мая 1531 г. в одном из монастырей со-
брали всех нуждающихся для раздачи каждому двухфунтового хлеба и
талона на право получения «хлеба, приварка и мяса». В городе оказалось
около 8 тыс. человек, нуждавшихся в такой помощи.

В январе 1532 г. в Лионе было основано постоянно действующее благо-
творительное учреждение — «Большая милостыня Лиона» (Ашпбпе
Generale) 47. Озе и Шарлеттп восхищаются «щедростью и великодушием»
лионской буржуазии, создавшей «образцовое благотворительное учрежде-
ние» 48. Но подлинные причины проявления такой необычной «щедро-
сти» и «великодушия» они не вскрывают. Между тем совершенно ясно,
что лионские буржуа и консулат города пошли на это из страха перед на-
родным восстанием, память о котором была еще слишком свежей. Это
подтверждает распоряжение консулата выделить одну из башен в кре-
постной стене города для заключения в нее тех бедняков, которые осме-
лятся выступить против властей.

Благотворительное учреждение Лиона приносило некоторую выгоду
городским толстосумам. Бездомные дети и подростки, бывшие на попече-
нии «Большой милостыни», отдавались купцам и предпринимателям под
видом учеников в качестве бесплатной рабочей силы. «Большая милосты-
ня» наследовала имущество своих питомцев в случае их смерти. Следова-
тельно, городские богачи не столько несли расходы по содержанию этого
благотворительного учреждения, сколько наживались на нем.

Пытаясь избежать возможных вооруженных столкновений, королев-
ское правительство в 1533—1534 гг. запретило ношение шпаг всем горо-
жанам, за исключением военных и дозорных49.

Наряду с выступлениями городских низов и в связи с ними развива-
лось движение наемных рабочих. Так, в актах консулата за 1534—1536 гг.
отмечено, что каменщики, плотники и поденные рабочие объединились
для того, чтобы добиться повышения заработной платы 50. Передовым от-
рядом наемных рабочих были печатники.

2.	СТАЧКА ЛИОНСКИХ РАБОЧИХ-ПЕЧАТНИКОВ

Рабочие-печатники рано стали на путь борьбы против предпринимате-
лей. Еще в начале 1501 г. знаменитый итальянский издатель Альд жало-
вался на своих рабочих, требовавших повышения заработной платы и гро-
зивших оставить работу в случае его отказа5l. Положение печатников резко

47 G. Р а г a d i n. Memoires de l’histoire de Lyon, p. 285—307; H. H a u s e r. Les ouv-
riers du temps passe. Faris, 1899, p. 235—247.

48 H. Hauser. Les ouvriers du temps passe, p. 238—239; S. C h a r 1 e t y. Histoire
de Lyon»., p. 99.

4* Inventaire-sommaire des archives communales..., t. I, p. 25.

» Ibid., p. 26.

51 L. Morin. Essai sur la police des compagnons imprimeurs.... n. 16.
ухудшилось вследствие общей дороговизны, вызванной революцией
цен. В Лионе дороговизна усугублялась частыми голодовками. Рабочие
были полны чувства жгучей ненависти к своим непосредственным угнета -
телям — предпринимателям и книготорговцам. «...Ненависть к капита-
листу,— писал Ленин,— всегда и везде являлась первым толчком к про-
буждению в рабочих стремления к защите себя» 52 53. Но стачка не была
стихийным проявлением ненависти и негодования рабочих. Она подготав-
ливалась исподволь тайной организацией рабочих — компапьонажем. Эти
организации, появившиеся еще в XV в. среди подмастерьев, несмотря па
неоднократные запрещения правительства, были распространены по всей
стране средн рабочих различных отраслей промышленности. Нередко ор-
ганизации рабочих существовали под видом религиозных братств. Город-
ские власти запрещали рабочим создание братств, в которые не входят
хозяева. Тем не менее такие братства были распространены среди наемных
рабочих больших городов. Компаньонажи были организациями взаимопо-
мощи и борьбы. Наемные рабочие типографий были также объединены в
компаньонажи. В 1401 г. возникло религиозно-благотворительное общест-
во, известное под названием братства Жана Евангелиста. Братство объеди-
няло книготорговцев, переплетчиков, миниатюристов, а после изобретения
книгопечатания п его распространения во Франции в братство вошли
печатники, их ученики и рабочие. Из этой организации, всецело защищав-
шей интересы хозяев, рабочие вышли в начале XVI в. Вскоре возник ком-
паньонаж рабочих-печатнпков (точная дата его возникновения неизвест-
на) 53.

Стачка рабочих-печатников в Лионе началась в апреле-мае 1539 г.
В большинстве типографий часть рабочих, по предварительному уговору,
оставили работу и увлекли за собой остальных. Печатники в период стач-
ки имели своих руководителей, были организованы по военному образцу
в отряды, имели свое знамя, через специально выделенный комитет обра-
щались в судебные и законодательные инстанции, нетерпимо относились
к тем рабочим, которые проявляли колебания в борьбе. Паролем рабо-
чих было слово «трик» (trie), по которому они узнавали друг друга и ко-
торое было вместе с тем сигналом к прекращению работы 54.

Каждый участник стачки принес присягу, что приступит к работе толь-
ко с общего согласия. Рабочий, нарушивший присягу и приступивший к
работе без согласия товарищей, подвергался изгнанию из их общества и
даже избиению. Предателя окружало всеобщее презрение. Все же, не-
видимому, не все рабочие оставили типографии, так как в документах о
стачке встречаются упоминания о том, что забастовщики угрожали рабо-
тавшим, нападали на них и избивали, требуя присоединения к стачке.

Во время стачек действия рабочих направлялись руководящим цент-
ром, в который входили: Пьер Дюмонт, Доминик Жермер Робоан, Бар-
телеми Ламп, Пьер Шаманье и Симон де Винси. Члены руководящего
центра выступали па суде в качестве представителей рабочих. О руково-
дителях рабочих источники говорят очень скупо. Только о Робоане и Си-
моне де Винси имеются некоторые сведения. Так, известно, что в 1514 г.
Робоан с тремя другими рабочими-печатниками принимал участие в воору-
женном нападении на ночной дозор55. В 1535 г. Робоан возглавил печат-
ников, входивших в отряд добровольцев, который был организован для

52 В. И. Лен и и. Поли. соор. соч., т. 2, стр. 103.

53 Р. Mellott ее. Histoire economique de 1’imprimerie..., p. 144, 156—157.

54 Документы, опубликованные А. Озе («Revue internationale de sociologies 1895,
№ 7, p. 608).

53 Inventaire-sommaire des archives communales..., t. I, p. 16.
оказания помощи Женеве, осажденной войсками герцога Савойского 5б.
Наконец, известно, что Робоан до глубокой старости работал в типографи-
ях 57. Об остальных членах стачечного комитета ничего не удалось выяс-
нить. Кроме перечня их имен в приговоре сепешала, нпкакпх упоминаний
о них в других документах нет.

Активное участие в лионской стачке принимал Этьен Доле, гуманист
и ученый, известный вольнодумец того времени. Будучи сам владельцем
типографии, Доле тем не менее выступил в защиту рабочих и резко осуж-
дал предпринимателей. В 1542 г. по подстрекательству владельцев типо-
графий и книготорговцев Доле был арестован, но благодаря, усилиям влия-
тельных друзей вскоре был освобожден. В 1544 г. Доле был снова аресто-
ван и после тюремного заключения и жестоких пыток 3 августа 1545 г.
сожжен. Инквизиционный трибунал обвппял Доле в богохульстве и про-
даже запрещенных книг. Но одним из главных обвинений было обвинение
в подстрекательстве к мятежу58. Правительству и клике католических
изуверов, управлявших страной, был опасен ученый, не только ставший
на сторону угнетенных, но и принимавший активное участие в их борьбе
против угнетения. Имя Доле всегда было ненавистно врагам революцион-
ного движения народных масс. Так, автор «Лионской библиографии»,
Бодрие, клеветавший на стачечников XVI в., изображая их «обжорами»,
«кутилами», «людьми беспокойного нрава», клеветал и на Доле, утверж-
дая, что он был «преступником-рецидивистом», которого не мог не осу-
дить трибунал, стоявший на страже законов59. Мысли и чувства Бодрие,
этого ученого защитника инквизиции, немногим отличаются от мыслей и
чувств инквизиторов XVI в., осудивших на казнь Доле. Опи сходны в
главном — в ненависти к народу, борющемуся против эксплуатации.

Стачечники предъявили предпринимателям ряд требований. Прежде
всего онп потребовали повышения заработной платы и улучшения пита-
ния. Рабочие настаивали на изменении режима труда, так как из-за цер-
ковных праздников им приходилось почти треть года бездействовать, в ра-
бочие же дни трудиться по 17—18 часов в сутки. Рабочие добивались бо-
лее равномерного распределения работы, а именно: неполного рабочего
дня по субботам и права работать в некоторые праздничные дни. Рабочие
настаивали также на ограничении использования труда учеников в типо-
графиях. Хозяева, жаловались они, в погоне за дешевой рабочей силой
заменяют рабочих учениками. У каждого станка учеников больше, чем
подмастерьев (так обычно во Франции в XVI в. называли наемных ра-
бочих.— М. М.), что приводит к уменьшению спроса на труд подмастерь-
ев, а следовательно, и к уменьшению их заработной платы 60. Таким обра-
зом. требования печатников касались самых насущных вопросов, которые
на заре развития рабочего движения выдвигались во всех странах,— за-
работной платы и рабочего дня.

Городские богачи переживали тревожные дни. Забастовщики органи-
зовали вооруженные пикеты, патрулировавшие улицы и следившие за тем,
чтобы не нарушались интересы стачечников. Против многих рабочих были
возбуждены судебные преследования, многое подлежали аресту, но вы-
полнить решения судов власти не решились. О бессилии властей красноре-
чиво повествует королевская грамота от 21 августа 1539 г.: «у них имеют-

56 J. В a u d г i е г. Bibliographic lyonnaise, serie I, p. 380.

57 Ibid., p. 381.

58 M. A. T a i 11 a n d i e r. Proces d’Etienne Dolet, imprimeur et libraire a Lyon.
Paris, 1836; R. C. Christie. Etienne Dolet..., p. 452.

59 R. C. Christie. Etienne Dolet..., p. 452—453.

60 Особенности положения и условий найма рабочих и учеников-печатников осве-
щает статья автора «Положение и условия труда рабочих-печатников Лиона и Па-
рижа в первой половине XVI века».— Сб. «Средние века», вып. XIV, 1959.
ся начальники отрядов и т. д., как у военных или полицейских. Они носят
шпаги и палки, расхаживая днем и ночью по городу, несмотря на наши
постановления и эдикты. Ходят они большими группами и так сильны, что
полицейские и судебные чиновники не могут их заставить явиться в суд
пли арестовать их по велению правосудия. Они избивают и увечат наших
прево и полицейских и не могут быть наказаны, обладая союзами и силой.
Они часто гоняются за полицейскими, так что те не осмеливаются больше
выполнять свои обязанности, боясь оскорблений...» 61. Этот отрывок свиде-
тельствует о силе рабочих и о том, что источником этой силы была их
организованность.

В борьбе принимали участие и ученики 62. По-видимому, их удельный
вес в стачке и влияние на ход событий были невелики, так как специаль-
ных требований относительно условий работы и оплаты труда учеников
стачечники не выдвигали. Правда, требования рабочих об изменении ре-
жима труда и улучшении питания отвечали интересам и учеников.

Рабочим-печатникам пришлось вести борьбу в трудных условиях.
У рабочих не было опыта и традиций борьбы. В истории борьбы рабочих
они делали лишь первые шаги. У них не было союзников. Политическое
сознание рождающегося класса наемных рабочих еще не поднималось до
понимания общности своих интересов, до идеи солидарности всех наемных
рабочих независимо от профессии. Рабочим-печатникам не оказывали по-
мощи рабочие других отраслей промышленности. Печатники были предо-
ставлены самим себе и ни на чью помощь рассчитывать не могли. Между
тем они нуждались в пей. Средства в их общей кассе вскоре иссякли,
и семьи стачечников вынуждены были обращаться в городскую благотво-
рительную организацию.

Лионские власти были встревожены событиями, которые угрожали
доходам владельцев типографий и книготорговцев и могли вызвать упадок
книгопечатания — одного из важных видов промышленности города. Крэ-
ме того, борьба печатников могла стать примером для всей массы наемных
рабочих и городского плебса. По-видимому, в городе начиналось подобное
движение, так как консулат запретил организации всех подмастерьев горо-
да 63. .Полицейские и административные меры, принятые консулатом по
просьбе предпринимателей, не сломили стачечников 64. Противники рабо-
чих возлагали большие надежды на решение высшей в Лионе судебной
инстанции — суда сенешала, куда обратились для разрешения конфликта
пять рабочих и десять предпринимателей. В конце июля 1539 г. состоялся
суд. Представителями рабочих были все пять членов стачечного комитета.
От «мастеров-печатников, содержащих лавки и типографии в названном
Лионе», па суде выступили десять человек: Жан де Моей, Себастьян
Грифий, Дени де Гарсп, Жорж Рено, Жеан Барб, Тибо Пайей, Масе Бо-
ном, Жеан Крепен, Жак Мит, Гектор Перне. Это были самые богатые
печатники и печатники-книготорговцы.

На суде развернулись дебаты между рабочими и предпринимателями.
Предприниматели утверждали, что стачку начала группа смутьянов-сума-
сбродов, которых невозможно удовлетворить ни едой, ни питьем, и кото-
рые хотят отдыхать в рабочие дим и. наоборот, работать в праздники. Эта
группа якобы терроризирует всех остальных рабочих, желающих возобно-
вить работу, по боящихся подвергнуться избиению и изувечению. Пред-
приниматели предложили рабочим всю заработную плату получать день-
гами и кормиться за свой счет. Так, наборщикам они предлагали заработ-

61 «Revue internationale de sociologies 1894, № 9, p. 636—637.

62 Ibid., p. 633, 634.

63 Inventaire-sommaire des archives communales..., t. I, p. 27.

64 J. В a u d r i e r. Bibliographic lyonnaise, serie X, p. 192.
ную плату в 6 су 6 денье за рабочий день60. Для содержания семьи, состо-
явшей в среднем из пяти человек, такая сумма была явно недостаточной.
Предложения хозяев были тем более неприемлемы, что они распростра-
нялись только на рабочие дни, тогда как, согласно обычаю, хозяева кор-
мили своих рабочих п в выходные, и в праздничные дни. Это было попыт-
кой хозяев отказаться от обязанности кормить рабочих и переложить на
самих рабочих все последствия роста цен на продукты.

На суде выступили и представители рабочих, разоблачавшие алчность
предпринимателей, создавших невозможный режим труда и кормивши к:
их впроголодь. Поняв маневр хозяев, рабочие решительно отклонили пред-
ложение предпринимателей перевести их всецело на денежную оплату.
Они заявили, что готовы возобновить работу, если их требования будут
удовлетворены.

После судебного разбирательства председатель суда доктор прав Пей-
рат 31 июля 1539 г. огласил приговор, предварительно обсужденный кон-
сулатом города совместно с «богатыми и влиятельными людьми» города 65 66.
Приговор отражал интересы хозяев. Стачка была обрисована в нем как
движение кучки дебоширов и лентяев, чье поведение нарушает обществен-
ное спокойствие и наносит материальный ущерб городу. Суд удовлетворил
лишь одно требование стачечников, да и то неполно: предпринимателей
обязали оплачивать труд рабочих и деньгами, и питанием. В приговоре,
правда, указывалось, что хозяева должны кормить рабочих «так, как это
было пять-шесть лет тому назад, а не так, как в последние годы». Этим
замечанием суд подтвердил обоснованность жалоб рабочих на плохое пи-
тание. Согласно решению суда, была учреждена своего рода инспекция по
вопросам питания. Печатникам разрешалось впредь жаловаться на плохое
питание руководству «Большой милостыни», обязанному принимать соот-
ветствующие меры вплоть до передачи дела в суд. Но, разумеется, такое
решение не давало все же рабочим никаких гарантий против злоупот-
реблений предпринимателей.

Остальные требования стачечников были отвергнуты. Суд подтверди.!
запрещение работать в праздничные дни и кончать работу накануне
праздников раньше, чем обычно. Ведь такой режим был традицией, освя-
щенной церковью. В режим труда внесено было лишь незначительное из-
менение — разрешалось в праздничные дни производить легкие и подго-
товительные работы для следующего дня. Запрещалось прерывать работу
даже по поводу похорон или крестин, кроме тех случаев, когда это проис
ходило в семье хозяина.

В решении суда разработан настоящий регламент организации труда
в типографиях, выгодный п удобный для хозяев и тяжелый и невыгодный
для рабочих. Категорически запрещалось организовывать «трик» под стра-
хом уплаты хозяину стоимости дня прогула. Запрещалось протестовать,
если хозяин, желая ускорить выполнение заказа, часть его поручит новым
рабочим. Заболевший рабочий лишался работы, а его место занимал по
усмотрению хозяина, другой. Приговор устанавливал систему штрафов.
Владельцам типографий разрешалось держать столько учеников, «сколько
им заблагорассудится».

Чтобы принудить рабочих повиноваться этому режиму, суд пытался
лишить их главного оружия — организации. Под страхом тюремного зак-
лючения, изгнания и штрафов запрещались объединения рабочих, ноше-
ние оружия где бы то ни было, а также собрания вне домов хозяев больше

65 Документы, опубликованные в «Revue Internationale de sociologies 1894, Лз 9,
p. 634.

м Там же, стр. 634.
пяти человек. В приговоре было сказано, что все подстрекающие к бунту
будут привлечены к ответственности. Таким образом, решение суда, пре-
доставляя рабочим лишь некоторые, весьма иллюзорные права, в общем
вполне отвечало интересам предпринимателей. Но все же признание за
представителями рабочих важного права выступать на суде было победой
стачечников. Рабочие получили право обращаться в качестве истцов в су-
дебные инстанции, чем они впоследствии широко воспользовались.

Против рабочих были не только владельцы типографий, книготорговцы
и городские власти, но и органы центрального правительства. Вскоре после
суда в Лиоп пришла королевская грамота от 21 августа 1539 г. об утвер-
ждении приговора 67. Повторяя аргументы приговора суда лионского сене-
шала, королевское правительство требовало применения более жестких
мер по отношению к стачечникам: изгнание из города, аресты и другие
меры по усмотрению судебных властей, «вплоть до пыток и смертной каз-
ни». Решения судов обжалованию не подлежали68. В результате органи-
зованного вмешательства городских властей и королевского правитель-
ства, жестоких репрессий, примененных против рабочих, стачка была
подавлена. По-нвидимому, в конце августа или начале сентября работа в
типографиях возобновилась.

Состояние источников не дает возможности полностью решить вопрос
о продолжительности стачки. Однако нет оснований полагать, что стачка
длилась три года, как утверждает Озе, а вслед за ним почти все писавшие
об этих событиях. Кроме прямого указания на пятимесячную продолжи-
тельность стачки69, против утверждения Озе говорят и другие данные.
Так, в приговоре сенешала (от 31 июля 1539 г.) действия рабочих прямо
охарактеризованы как стачка. Но во всех последующих постановлениях
городских властей и королевского правительства, принятых после августа
1539 г., речь идет лишь о «распрях», «тяжбах» между подмастерьями
и хозяевами. В этих документах рабочие обвиняются в тайных сговорах,
создании организации, ношении оружия и применении его против отдель-
ных предпринимателей и против властей, но не в стачке. Самый термин
«trie» даже ие употребляется в этих документах. Что касается запрета
устраивать стачки, содержащегося в эдикте от 28 декабря 1541 г., то сле-
дует учесть особенности этого документа. Подготавливая его, правитель-
ство явно рассчитывало положить конец затянувшемуся движению. Отсю-
да обобщающий, итоговый характер эдикта 1541 г. Он содержит осуждение
всех действий рабочих, начиная с 1539 г., а не только в период, непосред-
ственно предшествовавший изданию эдикта. Поэтому упоминание о стачке
совсем не означало, что стачка затянулась до 1541 г. Да и трудно предполо-
жить, чтобы рабочие в течение трех лет могли бастовать. Жесточайшие
репрессии по отношению к ним были не единственной причиной, заставив-
шей их прекратить стачку. К этому рабочих принуждало их экономическое
положение. Уже в июле 1539 г. семьи стачечников испытывали тяжелые

67 «Rpvue Internationale de sociologie», 1894, А» 9, p. 636—638.

68 Шове пытается отрицать применение репрессивных мер против стачечников.
Однако его утверждение голословно, никакими доказательствами не подкреплено
(Р. С h а н v е t. Les ouvriers du livre en France..., p. 18). Больше того, в той же рабо-
те он сам признает факты ареста рабочих и вооруженные столкновения рабочих с
хозяевами (ibid., р. 33).

69 «Sentence portant reglement donnee par le senechai de Lyon au sujet desdiffe-
rents survenus entre les maitres imprimeurs de la ville et leurs ouvriers, qui s’etaient
mis en greve denuis cinq mois et qui, par leur mauvais exemple et leurs allures mena-
<;antes, jetaient rinquietude dans la cite qu’ils parcouraient armes de dagues, d’dpdes et
autres bastons invasibles, etc.» (Inventaire-sommaire des archives communales..., t. I,
p. 46).
лишения, нужду 70. Найти какую-либо другую рабе ту было трудно. Судеб-
ные процессы, жалобы и обращения рабочих в различные инстанции тре-
бовали значительных расходов. К тому же наличие печатной продукции
в 1540—1541 гг. свидетельствует о том, что лионские типографии про-
должали работать. Известно, правда, что лионские книготорговцы прибе-
гали к махинациям, печатая книги за границей и выдавая их за про-
дукцию лионских типографий, ио таким образом могла быть отпечатана
лишь часть книжной продукции. После сентября 1539 г. борьба не прекра-
тилась, но велась иными средствами.

3.	СТАЧКА ПАРИЖСКИХ РАБОЧИХ-ПЕЧАТНИКОВ

Почти одновременно со стачкой в Лионе возникла стачка печатников
в Париже, втором крупном центре книгопечатания во Франции. Между
этими движениями существовала связь.

В первой половине XVI в. Париж, с населением в 400 тыс. человек,
был одним из крупнейших городов страны, центром развитой промышлен-
ности, торговли и кредита. В отличие от Лиона в Париже было раз-
вито цеховое, а не свободное ремесло. Хотя в ту пору Париж по экономи-
ческому развитию уступал Лиону, значение Парижа было не только в его
хозяйственной роли, но и вытекало из его положения административного
центра страны. Муниципалитет Парижа, состоявший, как и в Лионе, из
представителей городского патрициата, находился, в отличие от консулата
Лиона, в полной зависимости от центральной власти. Это давало возмож-
ность городским властям быстрее и успешней подавлять массовые движе-
ния, которые в первой половине XVI в. приобрели широкий размах. Дви-
жения городского плебса, как и в Лионе, поспли характер лютеранской
ереси, а иногда выливались в форму мятежей. О том, что протестантизм
был распространен в городе, свидетельствует система свирепых наказаний,
учрежденных правительством для борьбы против еретиков. Хроника неиз-
вестного парижского буржуа-очевидца описывает казни и пытки люте-
ран, ежедневно происходившие в городе с ноября 1534 г. до июня 1535 г.

Парламент и Сорбонна, контролю которых были подчинены книгопе-
чатание и книготорговля, жестоко преследовали печатников, книготоргов-
цев, переплетчиков, словолитчиков и других представителей книжных
профессий, заподозренных в ереси. Многие из них были арестованы и су-
димы, некоторые поплатились жизнью за свои убеждения. Многие вынуж-
дены были бежать пз страны. Был установлен строгий контроль за со-
держанием печатной продукции 7l. В грамоте Франциска I от 28 декабря
1537 г. прямо говорится, что цель этого контроля — «помешать пропаган-
де ложных доктрин» 72. Должностные лица проверяли содержание тюков
с книгами и запрещали выставлять для продажи непроверенные книги73.
Еще в 1521 г. парижский парламент запретил печатание книг лютеран-
ского направления. В 1523 г. тот же парламент предписал сжигать подоб-
ные книги.

Стачка парижских рабочих-печатников началась в апреле-мао
1539 г. Между событиями лионской и парижской стачек было очень много
общего. Парижские печатники были также объединены в компаньона ж.
Организующее влияние компаньонажа чувствовалось во всех действиях

70 См. документы, опубликованные в «Revue internationale de sociologies 1894,
№ 9, p. 634.

71 E. С о у e c q u e. Inventaire de la collection Anisson sur l’histoire de rimprimerie
et de librairie principalement a Paris, t. I. Paris, 1899, p. 280.

72 Ibid., p. 99—100.

n Ibid., d. 225.
рабочих во время стачки. Как и лионцы, парижские печатники устраи-
вали тайные собрания, на которых давали друг другу клятву блюсти инте-
ресы организации и действовать сообща. Рабочие были, вооружены, орга-
низованы по-военному в отряды, имели знамя, выборных руководителей
капитанов, лейтенантов. Компаньонаж имел общую кассу. К сожалению,
вследствие состояния источников даже имена руководителей рабочих нам
неизвестны.

Прекратив работу, рабочие предъявили предпринимателям свои тре-
бования, совпадающие в значительной части с требованиями лионцев:
уменьшение числа учеников в мастерских, улучшение питания и измене-
ние тяжелого режима труда74.

Центральным вопросом парижской стачки был вопрос об учениках, а
не о заработной плате и питании, как в Лионе. Рабочие настаивали на ог-
раничении числа учеников в каждой типографии. Парижские предприни-
матели, в отличие от лионцев, не поднимали вопроса о замене натуральной
оплаты деньгами: в Париже, городе цехов, сильные цеховые традиции
тяготели над владельцами типографий, не смевшими их нарушать.

Характер борьбы парижан отличался от действий лионцев: борьба ра-
бочих тут не была такой бурной. В Париже не было ни круглосуточных
патрулей, ни борьбы против предателей, срывавших стачку, ни вооружен-
ных выступлений. Компаньонаж рабочих-печатников не обращался в суд.
Стачка не вызвала здесь такой растерянности и страха в кругах городских
властей и богачей, как это было в Лионе. Нарушителям положений эдикта
королевское правительство угрожало не пытками и казнями, как лионцам,
а только судебными процессами. По-видимому, вначале рабочие тут были
менее сплочены и организованы, чем в Лионе, и компаньонаж их был сла-
бее. Парижская стачка не была простым повторением лионской. Круг
участников парижской стачки был несколько шире. Кроме рабочих и уче-
ников-печатников, в ней принимали участие рабочие и ученики-словолит-
чики, против которых был направлен специальный (17-й) параграф эдикта,
от 31 августа 1539 г.

Стачки лионских и парижских рабочих-печатников, а также волнения
чернорабочих, подмастерьев, разорявшихся ремесленников, происходив-
шие в то время во многих городах страны, были событиями настолько
значительными, что правительство решило принять меры общегосудар-
ственного характера. В августе 1539 г. (число неизвестно) был издан
знаменитый ордонанс в Виллер-Котре, запрещавший организации рабочих,
а также братства ремесленников любой специальности во всей стране 75.
Два года спустя братства были фактически вновь дозволены. Получили
право на восстановление своих братств парижские суконщики, а затем п
другие ремесленники. Но компаньонажи так и не получили разрешения на
восстановление своей деятельности. Параграф 191, запрещавший компань-
онажи, не был ни отменен, ни изменен. Ордонанс в Виллер Котре — пер-
вый во Франции закоп против рабочих. Самый факт его издания свидетель-
ствовал о социальной значимости борьбы рабочих и о том, что и во Фран-
ции «коалиции рабочих рассматривались как тяжкое преступление...» 76.

Вопреки королевским запретам парижские печатники продолжали
борьбу. Придавая большое значение парижской стачке, правительство при-
няло специальные меры для ее подавления. 31 августа 1539 г. король под-

74 Документы, опубликованные в «Revue internationale de sociologie», 1-895, № 7,
p. 607—611.

73 F. A. Isambert. Recueil general des anciennes lois, t. XII, pt. II, p. 639—640
(§ 186—192).

76 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 749.
писал эдикт, направленный против рабочих-печатников 77. Уже параграф 1
эдикта запрещал собрания, содружества рабочих, скрепленные клятвой,
организации религиозных братств и даже совместное слушание мессы.
Запрещалась стачка. Вводилась система штрафов за каждый пропущен-
ный день и испорченную печатную форму. Специальным параграфом зап-
рещалось ношение оружия. Рабочий, желавший уйти с работы, обязан был
предупредить об этом хозяина за восемь дней, чтобы тот мог подыскать
замену. Хозяину же предоставлялось право рассчитывать рабочего без
всякого "предупреждения и по любому поводу: за «богохульство», «строп-
тивость», «плохое поведение», «невыполнение своих обязанностей». Этот
параграф (13-й) кончается таким характерным примечанием: «Другие
подмастерья не должны по этому поводу (т. е. по поводу увольнения
товарища.— М. М.) оставлять начатую работу». Хозяевам предоставлялось
право нанимать новых рабочих для того, чтобы ускорить выполнение зака-
зов книготорговцев. И в этих случаях рабочим запрещалось протестовать
п оставлять работу. Владельцам типографий предоставлялось право «под-
бирать подмастерьев так, как это им покажется полезным и необходимым».
Хозяева получили право держать столько учеников, сколько им понадо-
бится, что фактически означало возможность понижать заработную плату
рабочим. Было установлено, что рабочие получают плату только за то вре-
мя, когда работает печатный станок. Эдикт возлагал весьма неопределен-
ные обязательства на предпринимателей. Хозяев обязали платить рабочим
помесячно, а также кормить их «умеренно и достаточно, согласно
их квалификации, как установлено обычаем». Жалобы рабочих на пло-
хое питание должны были рассматриваться представителями городских
властей, и прежде всего парижским прево, решение которых не подлежало
обжалованию. Параграфы о заработной плате и питании (9, 10, 11, 12-й)
были составлены так, что, создавая впечатление частичного удовлетворе-
ния требований рабочих, они вместе с тем не давали рабочим никаких га-
рантий соблюдения этих постановлений. Хозяину была предоставлена воз-
можность произвольно устанавливать как заработную плату деньгами, так
и нормы питания, так что он всегда мог доказать, что кормит «умеренно и
достаточно».

Оставляя значительные возможности для произвола предпринимате-
лей, эдикт одновременно установил обязательные часы работы — с 5 утра
и до 8 вечера. Рабочих обязывали трудиться полный рабочий день накану-
не праздников, а в праздничные дни, кроме легкой п подготовительной
работы, необходимой для следующего дня, всякая ппая работа запреща-
лась. Таким образом, содержание документа говорпт о том, что правитель-
ство всецело приняло сторону хозяев. Парижские печатникп были ущемле-
ны в своих интересах еще больше, чем их лионские товарищи.

После издания постановления движение не только не прекратилось, но
приняло еще более бурный характер. Уже регистрация (утверждение)
эдикта встретила сопротивление рабочих. Как обычно, эдикт должен был
быть прочтен, опубликован и дважды зарегистрирован в Шатле и в регист-
рах Университета. Первая регистрация была произведена 13 сентября,
а вторая, из-за сопротивления рабочих, только 14 ноября. Сопротивле-
ние было настолько сильным, что правительство два раза направляло прево
Парижа специальные грамоты с распоряжением произвести регистрацию.
В одной из королевских грамот (от 14 октября 1539 г.) красноречиво
описаны действия парижских рабочих, которые «...сопротивляются обна-
родованию законов, сопротивляются соблюдению упоминавшихся статей,

77 Документы, опубликованные в «Revue Internationale de sociologie», 1895, № 7,
p. 607—611; R. de Lespinasse. Corporations et metieres de la ville de Paris, t. Ш.
Paris, 1897, p. 707-709.
продолжают организовывать свои союзы, устраивают запрещенные собра-
ния, чинят насилия, носят оружие. И все это так же или даже больше, чем
раньше. Хозяев-печатников они держат в еще большей от себя зависимо-
сти, подчинении и страхе, чем раньше, оскорбляют и угрожают им, как пуб-
лично, так и частным образом, беспокоят их дома и семьи; работа в типог-
рафиях прекращена» 78. Из содержания грамоты следует, что в сентябре-
октябре 1539 г. стачка стала всеобщей и печатники перешли к таким же
формам борьбы, какие применяли их лионские товарищи. Поэтому и нака-
зания стачечников соответственно были усилены. Королевская грамота
кончается предписанием сурово наказывать всех нарушителей постановле-
ний о книгопечатании и запрещением всем судебным инстанциям, включая
и парламент, принимать апелляции от рабочих. Рабочим, однако, разреши-
ли обращаться в Королевский совет. Последнее предписание заключало в
себе некоторую возможность для рабочих продолжать борьбу, используя
высшие правительственные органы. Рабочие воспользовались этим. По-ви-
димому, в начале 1540 г. они направили в Королевский совет прошение об
изменении некоторых параграфов эдикта от 31 августа 1539 г. В частности,
рабочие протестовали против трава хозяина увольнять рабочего, а также
против права передавать часть заказа другим рабочим три срочной работе.
Они требовали неполного рабочего дня накануне праздников и разрешения
работать в некоторые праздники. Рабочие особенно настаивали на том,
чтобы ограничить применение труда учеников, требуя, чтобы у каждого
станка пх было не больше двух-трех.

Вопрос об учениках был наиболее уязвимым местом в законодательстве
о книгопечатном производстве. Ведь в отраслях промышленности, охвачен-
ных цеховой организацией, число учеников было строго регламентировано.
Таким образом, рабочие требовали лишь применения в книгопечатном
производстве общеизвестного и общепринятого положения. Поэтому пра-
вительство сделало вид, что оно согласно рассмотреть некоторые их требо-
вания, и прежде всего вопрос об ограничении числа учеников. Рабочим
было объявлено о создании комиссии, которая решит вопрос о целесообраз-
ности такого ограничения 79. Переговоры и обсуждения затянулись надол-
го, а тем временем власти производили аресты наиболее активных
рабочих.

Мы пе располагаем достоверными сведениями о длительности стачки в
Париже. Можно предположить, судя по косвенным данным, содержащимся
в документах, что в начале 1540 г. стачка была подавлена. Репрессии вла-
стей и жестокая нужда заставили рабочих приступить к работе. Опреде-
ленную роль в этом сыграло и решение правительства расследовать вопрос
о применении труда учеников, что могло в какой-то мере породить у рабо-
чих надежды на «справедливое» и «законное» удовлетворение их требова-
ний. Есть все основания предполагать, что правительство, принимая такое
решение, образовывая комиссию, поручая судьям расследовать вопрос и
создавая таким образом видимость объективного и даже сочувственного
отношения к рабочим, пыталось оттянуть время и заставить рабочих, тер-
певших жестокую нужду, возобновить работу.

4.	БОРЬБА ЛИОНСКИХ И ПАРИЖСКИХ РАБОЧИХ ПЕЧАТНИКОВ
В 1540—1541 гг.

Ни королевские грамоты и эдикты, ни ордонанс в Виллер-Котре не
достигли своей цели. Несмотря на запрещение, компаньонажи печатников
тайно существовали и рабочие под их руководством продолжали борьбу,

7в Документы, опубликованные в «Revue internationale de sociologie», 1895, № 7,
p. 612.

79 Там же, стр. 614.

3 Средние века. XXI
но уже иными средствами. В Лионе происходили конфликты с отдельными
хозяевами и тайные собрания рабочих. На этих собраниях, наряду с различ-
ными текущими делами, обсуждался вопрос относительно апелляции в
Парижский парламент, который обладал правом контроля в книгопечата-
нии. Опасаясь нового усиления борьбы, лионские владельцы типографий и
консулат обратились к правительству с просьбой о помощи. 29 сентября
1539 г. Франциск I подписал новую грамоту, направленную против типо-
графских рабочих 80. В самых категорических выражениях правительства
снова предписывало городским властям применять крайние меры для по-
давления движения, вплоть до пыток и смертной казни. Что касается
Парижского парламента, куда лионские рабочие обратились с апелляцией,
то король решительно запретил ему и другим юридическим инстанциям
вмешиваться в это дело. Тем не менее рабочие все-таки подали в парла-
мент апелляцию об отмене приговора сенешала.

15 апреля 1540 г. состоялось заседание парламента, посвященное этому
делу 81. Из полемики между адвокатом рабочих Дю Пюи и его противни-
ком на процессе, прокурором Обери, защищавшим хозяев, следует, что
рабочие оспаривали право мастеров держать неограниченное число учени-
ков. Они требовали, чтобы в состав комиссии при благотворительной орга-
низации, которой, согласно приговору сенешала, поручено было рассматри-
вать жалобы рабочих на плохое питание, ввели равное число представите-
лей рабочих и хозяев. Рабочие возражали также против запрещения
оставлять начатую работу и запрещения работать в праздничные и вос-
кресные дни.

Решение апрельской сессии парламента было компромиссным. Жалобы
рабочих па плохое питание поручено было рассматривать сенешалу. Одним
лишь корректорам разрешено было работать по утрам в воскресные дни.
Эти решения практически не улучшили положения рабочих и не меняли
приговор сенешала. Но парламент вынес благоприятное для рабочих реше-
ние по одному из самых важных для них вопросов — по вопросу об
использовании труда учеников. Хозяевам запрещено было держать более
двух учеников у одного станка. Во время внеочередной сессии (Grands
Jours) парламента в Мулене в октябре 1540 г. решение об учениках было
подтверждено. Таким образом, мы видим, что все это время, вопреки
смыслу и букве всех постановлений и законов, компаньонаж существовал
и боролся. Парламент ограничил также область применения труда учени-
ков. Постановление муленской сессии парламента гласило: «Ученики не
могут быть использованы в качестве наборщиков, если не имеют трех лет
ученического стажа» 82. Выступление парламента в роли защитника наем-
ных рабочих кажется парадоксальным только на первый взгляд. Принимая
такое решение, парламент, разумеется, руководствовался отнюдь не
состраданием к рабочим. Причины такого решения были сложные. Парла-
мент и раньше нередко выступал против отдельных мероприятий абсолю-
тистского правительства, считая их нецелесообразными. Таким образом,
уступка рабочим в вопросе об использовании труда учеников, вопреки ре-
шению суда сенешала и постановлениям королевского правительства, не
противоречила обычной практике парламента. В данном же случае парла-
мент, всегда так ревниво охранявший свои прерогативы и цеплявшийся за
них, был особенно задет запрещением правительства вмешиваться в

80 Документы, опубликованные в «Revue internationale de sociologie», 1894, «V 9,
p. 638—639.

81 Неизвестный до последнего времени документ об этом заседании был найден
Полем Шове в Национальной библиотеке Парижа и опубликован им в труде «Les
ouvriers du livre en France...», p. 35—40.

8- «Revue internationale de sociologie», 1894, № 9, p. 640.
дела, связанные со стачкой. Кроме того, принимая благоприятное для
рабочих решение об учениках, парламент фактически лишь распространил
на книгопечатание действовавшие в стране нормы цехового ремесла. Такое
решение было естественно для парламента, поддерживавшего цехи, цехо-
вые уставы и рассматривавшего их как образец. Выступление парламента
против правительства в вопросе о книгопечатном производстве было одним
из многих проявлений незавершенности в то время системы абсолютизма 83.
Решение парламента дало рабочим важный козырь в борьбе и означало
частичное поражение предпринимателей. Ведь они теперь не могли заме-
нять учениками наборщиков — наиболее высокооплачиваемых рабочих.
Ободренные этим решением, рабочие требовали от предпринимателей его
исполнения и подавали в суд на тех хозяев, которые отказывались его вы-
полнять.

Лионские владельцы типографий бурно реагировали на это решение
парламента. В начале ноября 1540 г. они приняли совместное решение о
переселении во Вьенн, небольшой городок на Роне к югу от Лиона. Дейст-
вуя таким образом, предприниматели тоже нарушали ордонанс в Виллер-
Котре, запрещавший всякие сговоры и совместные решения по профессио-
нальным делам. Трудно сказать, действительно ли собирались владельцы
типографий покинуть Лион или лишь угрожали этим. Они не могли не
учитывать, что во Вьенне условия сбыта книжной продукции будут хуже,
чем в Лионе с его ярмарками. Возможно, что владельцы типографий хотели
лишь припугнуть городские власти и заставить консулат оказать им более
энергичную поддержку. В таком случае опи вполне добились успеха.

10 ноября 1540 г. консулат в Лионе принял решение не допустить
исчез]говения «печатного дела, которое является лучшим и крупнейшим
производством в нашем городе и даже во всем христианском мире» 84. На
заседании 16 поября, где присутствовали представители предпринима-
телей, консулат просил их не уезжать из города и обещал помочь добиться
отмены постановления парламента в Мулене 85. Предприниматели должны
были дать городским властям ответ на это предложение на заседании
24 ноября. Очевидно, между 16 и 24 ноября происходили совещания
владельцев типографий и книготорговцев, так как на заседании 24
ноября «Жан де Шамбре и другие мастера-печатники» заявили, что вла-
дельцы типографий и книготорговцы города согласны с предложением
консулата и обещают предоставить половину сумм, «которые необходимо
будет истратить на борьбу против подмастерьев-печатников». Предста-
вители печатников и книготорговцев еще раз пригрозили, что если поста-
новление в Мулене не будет отменено, то ни жить, ни работать в Лионе они
не смогут 86. На следующий день на заседании консулата совместно с кни-
готорговцами и мастерами-печатниками было решено на общие средства
немедленно послать в Париж сына секретаря консулата, Пьера Гранье, а
от печатников — Гектора Пернета, чтобы добиться у королевского прави-
тельства отмены ненавистного им пункта постановления в Мулепе87.

Не все владельцы типографий присоединились к этому решению. Гас-
пар Трешель и Масэ Бонном настаивали на проекте переезда во Вьенн. Опи

83 А. Д. Люблинская. Франция в начале XVII века (1610—1620). Л., 1959,
стр. 44—102.

84 Документы, опубликованные в «Revue internationale de sociologie», 1894, № 9,
p. 639; Inventaire-sommaire des archives communales..., t. I, p. 28.

85 «Revue internationale de sociologie», 1894, № 9, p. 639.

86 Ibid., p. 640.

87 Консулат решил выдавать Пьеру Гранье по 35 су в день на его расходы, «как
обычно в таких случаях» (J. В a u d г i е г. Bibliographic lyonnaise, serie X р. 192—
193).
временно закрыли свои мастерские в Лионе в конце 1540 г. и открыли
небольшие печатни во Вьенне 88. Масэ Бонном был одним из самых оже-
сточенных противников рабочих. Однако во Вьенне он пробыл только
14 месяцев и возвратился в Лион, так как двум печатникам в небольшом
городке делать было нечего 89.

В это время посланцы лионских печатников и консулата, прибыв в
королевскую резиденцию, развернули энергичную деятельность 90. В янва-
ре 1541 г. Пьер Гранье обратился в консулат с просьбой продлить его
полномочия еще на один месяц (он был послан на два месяца), «так как
дело должно вскоре окончательно решиться» 91. Гранье ошибся. Дело лион-
ских печатников и книготорговцев затянулось еще на год, потому что оно
осложнилось вмешательством парижских печатников и книготорговцев92.

В Париже в это время происходили аналогичные события. Пользуясь
решением парламента об ученичестве, парижские рабочие возбуждали
судебные процессы против предпринимателей. Процессы велись обычно на
коллективные средства. Организация рабочих существовала, и хозяева
были бессильны сломить ее. После полутора лет борьбы книготорговцы и
владельцы типографий снова обратились с ходатайством к королевскому
ДВОРУ» где давно уже хлопотали уполномоченные лионского консулата.

После многих отсрочек и препятствий, обусловленных неслаженностью
государственного аппарата, правительство удовлетворило требования как
лионских, так и парижских предпринимателей. 19 ноября 1541 г. был
издан эдикт для Парижа, а 28 декабря 1541 г.— аналогичный документ
для Лиона.

Новый эдикт о парижском книгопечатании ставил своей целью поло-
жить конец активным выступлениям рабочих 93. Эдикт начинался заявле-
нием, что «вот уже в течение двух лет происходят большие беспорядки,
чинимые подмастерьями-печатниками», в результате чего «в книгопечата-
нии возникли смятение, волнения, что ведет к его упадку». Правительство
еще раз подтверждало все свои прежние постановления о парижском
книгопечатании и обязывало городские власти выполнять их «от точки до
точки согласно их форме и содержанию». Ко всем запретам, содержав-
шимся *в предыдущих постановлениях (носить оружие, устраивать соб-
рания, создавать организации, прекращать работу всем вместе или пооди-
ночке), прибавлялись новые. Не разрешалось совместно собирать деньги
для ведения судебных процессов, которые, как отмечал эдикт, «рабочие и
сейчас еще ведут против хозяев». Отменялись самые процессы. Цель этих
запретов эдикт сформулировал четко: «Заставить замолчать этих работни-
ков и подмастерьев».

Большая часть эдикта посвящена вопросу об использовании труда уче-
ников. После пространного и многословного изложения истории вопроса,

88 J. Baudrier. Bibliographic lyonnaise, serie X, p. 193.

89 Ibid., p. 185.

90 О деятельности Пьера Гранье и об отношении королевского правительства к
ходатайству консулата, печатников и книготорговцев Лиона можно судить по его
письмам-отчетам. Основное содержание некоторых из них раскрывают краткие запи-
си в актах лионского консулата. В первых двух письмах от 17 и 28 декабря 1540 г.
Гранье сообщал, что, как он узнал, подмастерья не имеют права требовать от хозяев
оплаты судебных издержек (очевидно, речь шла о судебных процессах, начатых
рабочими в связи с решением парламента в Мулене). Что касается главного своего
задания, то он просил консулат сообщить ему мнение «почтенных людей города»,
кто именно — ученики или подмастерья — виновны в положении дел в книгопеча-
тании (документы, опубликованные в «Revue Internationale de sociologie», 1894, № 9,
p. 640).

M «Revue Internationale de sociologie», 1894, № 9, p. 640.

« Ibid., p. 641.

93 Документы, опубликованные в «Revue internationale de sociologie», 1895, № 7,
p. 613-616.
предпринятого правительством якобы для того, чтобы беспристрастно
установить, «удобно и выгодно ли ограничение числа учеников», сделан
вывод, что ограничение будет «опасным и вредным». В качестве самого
веского довода в пользу такого заключения приводится то соображение,
что предприниматель, желающий развивать свое дело, должен быть «всег-
да вольным и свободным» от каких бы то ни было стеснений и ограниче-
ний. Поэтому правительство еще раз подтверждало право владельцев
типографий брать столько учеников, «сколько им заблагорассудится».
Требование рабочих квалифицируется в эдикте как «настоящее вымога-
тельство, которое не может быть терпимо». Так в угоду предпринимателям
и книготорговцам абсолютистское правительство фактически одобрило
понижение заработной платы рабочих, прикрывая это громкими фразами
о «свободе». Правительство обрушилось на рабочих, обязывая их «работать
тогда, когда будет требовать хозяин, за обычное жалованье и пищу». Хан-
жески советуя рабочим «...жить честно, трудиться в мире, дружбе и согла-
сии», правительство тут же угрожает ослушникам изгнанием, арестами,
тюремным заключением.

28 декабря 1541 г. был издан эдикт для Лиона 94. Все содержание этого
документа направлено против рабочих. В нем устанавливаются обязатель-
ный для рабочих режим труда и меры наказания за его нарушение. Статьи,
говорящие об этом, дословно выписаны из королевского эдикта от 31 авгу-
ста 1539 г., изданного в связи с парижской стачкой. В предисловии к эдик-
ту от 28 декабря 1541 г. правительство объясняет дословное сходство
документов сходством движений в этих городах. В заключительном параг-
рафе документа говорится о том, что все статьи его относятся также и к
рабочим и ученикам — словолитчикам. Это дополнение косвенно указывает
на то, что в конце стачки в движении принимали участие и словолитчики,
чего не было в начале стачки. Лионские рабочие теперь были поставлены
в еще более тяжелое положение, чем в июле 1539 г., когда был оглашен
приговор сенешала. В приговоре сенешала признавался факт ухудшения
питания рабочих за последние четыре-пять лет, и предпринимателям было
предписано предоставлять рабочим «такие харчи, как пять-шесть лет тому
назад»; в эдикте этого нет. Согласно приговору сенешала, предпринимате-
лям запрещалось увольнять рабочих, уже приступивших к работе, тогда
как эдикт содержал разрешение увольнять рабочего в любое время и
фактически по любому поводу. По приговору 1539 г. рабочий не обязан был
предупреждать хозяина за восемь дней о своем желании уйти с работы,
тогда как эдикт этого требовал. Приговор сенешала запрещал собрания и
организации рабочих, но этот затрет не доводился до абсурдного запреще-
ния совместно слушать мессу и организовывать товарищеские обеды.

За три года в соотношении борющихся сил произошли изменения, уси-
лившие позицию противников рабочих. Приговор сенешала выражал пози-
цию владельцев типографий, книготорговцев и консулата в условиях, когда
стачка, возникшая недавно и неожиданно для них, нанесла им действи-
тельно большой ущерб, а рабочие, организованные в компаньонаж и имев-
шие своих руководителей, были сильны и полны решимости продолжать
борьбу. В 1541 г. положение стало иным. В результате многочисленных
арестов, изгнаний, применения всех репрессивных мер вплоть до пыток
и казней лионские рабочие лишились наиболее активной части своих
товарищей и тайный компаньонаж рабочих-печатников был ослаблен. В
1541 г. не было уже пи пикетов рабочих па улицах городах, ни стычек с

94 A. Fontanon, Les edits et ordonnances des Rois de France, t. 1. Paris, 1585,
p. 870—872; F. A. I s a m b e r t. Recueil general des anciennes lois, t. XII, pt. IT,
p. 763-768.
ночной стражей. Подавляющее большинство рабочих под влиянием нуж-
ды и голода давно уже приступили к работе.

Однако грозное королевское распоряжение с большим трудом прово-
дилось в жизнь. Это можпо заключить из того, что аналогичные распоря-
жения издавались правительством неоднократно. Так, 19 июля 1542 г.
в Лион была направлена королевская грамота, содержавшая требование
строго соблюдать эдикт от 28 декабря 1541 г.95. Однако уже в марте 1544 г.
шесть владельцев типографий от имени всех лионских печатников обра-
тились в суд, чтобы «...добиться полного выполнения постановления о
лионском книгопечатании»96. Подобное же постановление было издано
11 сентября 1544 г. 97. В нем объявлялось об отмене всех апелляций рабо-
чих против эдикта и запрещалось впредь обращаться с подобными апел-
ляциями под страхом штрафа в 500 золотых марок. Правительство потре-
бовало от рабочих «...вечного молчания по этому поводу».

Сентябрьское постановление 1544 г. было вынесено после длительных
расследований дела печатников в различных государственных инстанциях.
Даже на этом, последнем, этапе борьбы рабочие проявили сплоченность.
Они добились того, что их представители были выслушаны правитель-
ственными чиновниками98 99. Рабочие сумели склонить на свою сторону
прокурора лионского сенешальства Мишеля Соффона, поддержавшего их
обращение в верховный суд в Париже.

Одно лишь перечисление законодательных актов и грамот, изданных
королевским правительством за три года, от 1539 г. по 1541 г. (грамота
от 21 августа 1539 г., ордонанс в Виллер-Котре, эдикт от 31 августа
1539 г., грамота от 29 сентября 1539 г., грамота от 14 октября 1539 г.,
эдикт от 19 ноября 1541 г., эдикт от 28 декабря 1541 г., грамота от 19 июля
1542 г., постановление 11 сентября 1544 г.), говорит о его активном вме-
шательстве в борьбу против рабочих.

В движении рабочих, продолжавшемся несколько лет и охватившем
типографскую промышленность двух крупнейших городов страны, прави-
тельство увидело реальную угрозу. Оно рассматривало стачки типограф-
ских рабочих как составную часть выступлений народных масс, прока-
тившихся по всей стране. Об этом можно судить по содержанию эдикта
от 19 ноября 1541 г., в котором борьба рабочих-печатников характеризо-
валась как «...настоящая поддержка бунтов и мятежей, приносящая боль-
шой ущерб государству» ", и где выражалось опасение, что она может
распространиться: «...Это дает повод и пример другим подмастерьям и ра-
ботникам нашего королевства делать подобное же...». Та же мысль вы-
сказана в королевской грамоте от 19 июля 1542 г. 10°. Страх перед народ-
ным движением в основном определял позицию двора. Немалое значение
имели также интересы экономического характера. Правительство Фран-
циска I, ставшее на путь протекционизма, было, разумеется, заинтересо-
вано в развитии книгопечатания, «самого большого и хорошего производ-
ства в нашем королевстве», как говорилось в королевской грамоте от 31 ав-
густа 1539 г. 101. А для этого необходимо было подчинить рабочих воле
предпринимателей и книготорговцев. Правительство стремилось привлечь
па свою сторону богатую и влиятельную верхушку городского населения

95 A. F о n t а п о n. Les edits et ordonnances des Rois de France, t. I, p. 872—873;
E. Coyecque. Inventaire de la collection Anisson..., t. II. Paris, 1900, p. 159.

96 J. Baudrier. Bibliographic lyonnaise, serie XII, p. 253.

97 A. F о n t a n о n. Les edits et ordonnances des Rois de France, t. I, p. 873—876.

98 J. Baudrier. Bibliographic lyonnaise, serie I, p. 7, 120, 163, 191, 201, 228, 283

99 Документы, опубликованные в «Revue Internationale de sociologie», 1895, № 7,
p. 615.

100 A. F о n t a n о n. Les edits et ordonnances des Rois de France, t. I, p. 873.

101 «Revue internationale de sociologie», 1894, № 9, p. 636.
ii укрепить чем самым социальную базу абсолютистского режима. Позже,
в эпоху развития капитализма, «слепая сила экономических отношений за-
крепляет господство капиталистов над рабочими» |02, но в XVI в. положе-
ние было иным. «Нарождающейся буржуазии, — писал Маркс,— нужна
государственная власть, и она действительно применяет государственную
власть, чтобы урегулировать** заработную плату, т. е. принудительно удер-
живать ее в границах, благоприятствующих выколачиванию прибавочной
стоимости, чтобы удлинять рабочий день и самого рабочего держать в нор-
мальной зависимости от капитала. В этом существенный момент так на-
зываемого первоначального накопления» 102 103. Во Франции, как и в других
странах Западной Европы того времени, создается система законодатель-
ства, целью которой было «...приучить... к дисциплине наемного труда
норкой, клеймами, пытками» 104 105 зарождавшийся тогда класс наемных ра-
бочих. Составной частью этой системы было законодательство о рабочих-
печатниках.

* * *

История лионском и парижской стачек свидетельствует о том, что наем-
ные рабочие от стихийных выступлений против хозяев перешли к более
организованному стачечному движению.

Стачка возникает уже на начальном этапе развития рабочего класса и
является характерной формой классовой борьбы рабочих. Самые усло-
вия капиталистического производства натолкнули рабочих па открытие
этою грозного оружия борьбы. Условия капиталистического производ-
ства, соединяющего массы рабочих для совместной работы, приучают ра-
бочих к совместным действиям, к солидарности в борьбе. Первые в исто-
рии рабочего класса Франции стачки носили на себе печать незрелости
рабочего класса, объясняющейся общей незрелостью капиталистических
отношений в стране. Е>се требования, выдвинутые во время стачек рабо-
чими типографий, сводились лишь к требованию улучшить их материаль-
ное положение. Уровень классового сознания даже передового отряда ра-
бочих того времени, каким, несомненно, являлись рабочие-печатники, не
поднимался еще и пе мог подняться до понимания необходимости соче-
тания экономической и политической борьбы. О низком уровне классового
сознания рабочих и сильном влиянии цеховщины говорит и тот факт, что
рабочих-печатников не поддерживали рабочие других профессий, хотя
известно, что в 1539 г. в Париже происходили стачки булочников и мясни-
ков. Печатники же в свою очередь не преследовали цель защищать инте-
ресы рабочих других отраслей промышленности. У рабочих того времени,
сравнительно немногочисленных и разбросанных по всей стране, не было
п не могло быть сознания общности своих классовых интересов.

Несмотря па эти исторически обусловленные слабые стороны стачек
типографских рабочих Лиона и Парижа, они сыграли большую роль в
истории революционного движения французского рабочего класса в каче-
стве его начального, зародышевого этапа. Значение этих стачек не ума-
ляется тем, что они были подавлены. Ленин подчеркивал, что «бывают
моменты в истории, когда отчаянная борьба масс даже за безнадежное
дело необходима во имя дальнейшего воспитания этих масс и подготовки
их к следующей борьбе» ,05.

102 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 747.

103 Там же, стр. 748.

,м Там же, стр. 747.

105 В. И. Ленин. Полп_ собр. соч., т. 14. стр. 379.
Resume

de Particle de M. A. Moldavskaja «Les greves des imprimeurs
lyonnais et parisiens en 1539—1540»

La premiere greve des salaries fran^ais eclata dans la branche la plus
developpee de 1’industrie capitaliste a Lyon et a Paris, les grandes villes
atteintes deja par le developpement capitaliste au XVIе siecle. Dans la
premiere moitie du XVIе siecle les contradictions des classes en France s’ac-
centuent grace aux grands changements dans I'economie et la situation des
classes et des ordres.

A cote du mouvement democratique de la paysannerie'
et de la plebe urbaine, le mouvement des salaries dont les imprimeurs fai-
saient 1’avant-garde se developpe. Les conditions dures du travail, le salaire
modique, I’arbitraire des entrepreneurs provoquerent la lutte acharnee des
salaries contre les entrepreneurs et les libraires.

La position des ouvriers fut encore aggravee par la revolution des prix
qui cause la cherte et la famine pendant lequelles les riches des villes spe-
culaient du pain en tirant profit de la misere du peuple. Les greves des imp-
rimeurs de Lyon et de Paris commencerent au printemps, en avril et en mai
de 1539. Elles avaient ete preparees d’avance par une organisation clandes-
tine ouvriere — le compagnonage. Pendant les greves les ouvriers so divisai-
ent en detachements de fatjon militaire. Ils avaient leurs chefs, leur drapeau,
leur mot d’ordre, la bourse commune. Ils organiserent bien la lutte contre
les briseurs de greve et elurent un comite special qui etait en rapport avec
les organes legislatifs et judiciaires. La majorite ecrasante des imprimeurs
participait a ces greves.

II у avait beaucoup de traits commons dans les greves de Lyon et de Pa
ris. Dans leurs demandes les grevistes abordaient les questions les plus
importantes pour eux: le salaire et la duree de la journee du travail.
A l’aube du mouvement ouvrier c’etaient les questions les plus importantes
pour les ouvriers de tons les pays. Au cours des greves des conflits armes
eurent lieu.

Les ouvriers durent lutter dans des conditions extremement dif-
ficiles et compliquees. Ils avaient contre eux non seulement les proprietaires
des imprimeries et les libraires, mais aussi les pouvoirs municipaux et les
organes gouvernementaux. Les ouvriers n’avaient pas d’experience et de
traditions de lutte. Ces salaries commencerent seulement a former une classe
a part et leur conscience politique etait sur un niveau trop bas pour com-
prendre la communaute de leurs interets. C'est pourquoi les grevistes
n’avaient pas d’allies.

La greve fut etouffee apres 1’intervention des pouvoirs munici-
paux et gouvernementaux qui employerent toute sorte de repressions:
amendes, deportation, emprisonnement et meme des supplices et la peine de
mort. Toutes les demande des ouvriers furent rejetees. On travailla et
confirma le regime du travail dans les imprimeries tres dur pour les travail-
leurs et tres avantageux pour les entrepreneurs.

En aodt 1539 a Villier-Cotre parut une ordonnance interdisant les orga-
nisations et les fratemites ouvrieres dans tous les metiers et dans tout le
pays. En France cette ordonnance fut la premiere loi qui interdisait les orga-
nisations ouvrieres. Le fait meme de sa parition revele la portee sociale de
la lutte des ouvriers au premier stade du developpement des relations capi-
tal istes.

L’histoire des greves a Lyon et a Paris prouve que des manifestations
spontanees contre les maitres les salaries passerent a un mouvement de
greve organisee. La greve devint le procede caracteristique de la lutte des
salaries pour distinguer des formes el des methodes du mouvemenl revolu-
tion naire des opprimes a 1’epoque precedente. C’est dans les conditions de la-
production capitaliste liant les ouvriers dans le travail collectif et les habi-
tuant a la solidarite et aux actions reunies, que les ouvriers out trouve cette
terrible arme de leur lutte — la greve.

Les premieres greves des imprimeurs portaient 1'empreinte de 1’immaturite-
de la classe ouvriere qui pre vena it de Fimmaturite des relations capitalistes
dans le pays. Les greves des imprimeurs malgre leur faibles cotes ont joue un
role important dans Fhistoire du mouvement revolutionnaire de la classe ouv-
riere francaise et. dans la creation des traditions revolutionnaires de la lutte
des ouvriers franQais.
В. В. ДОРОШЕНКО

МЫЗНО-БАРЩИННОЕ ХОЗЯЙСТВО В ЮЖНОЙ (ЛАТЫШСКОЙ)
ЧАСТИ ЛИФЛЯНДИИ В XVI в.

Утверждение барщинного хозяйства в Восточной Прибалтике было од-
ним из проявлений глубокой перестройки феодального земледелия,
происходившей на землях к востоку от Эльбы в XV—XVI вв. Как суще-
ство, так и причины указанных сдвигов выяснены пока недостаточно L
Дальнейшая углубленная разработка этой проблемы требует, несомнен-
но, более широкого привлечения местных документальных материалов,
отражающих как процесс перехода к системе барщипно-крепостпическо-
ю поместья («фольварк», «мыза», «Gutsherrschaft»), так m особенности
данной системы в отдельных странах или районах. Предлагаемая статья
имеет в виду показать наиболее существенные черты барщинпо-мызном
системы на территории Южной Лифляндии 1 2.

В Прибалтике изучение этой проблемы началось, по существу, в конце
прошлого века. В остзейско-немецкой историографии это работы последо-
вателя «стфасбургской» школы А. фон Транзее-Розенека, Г. Энгельгард-
та, а в 20—30-е годы нынешнего столетия — также труды Г. Боссе и
П. Йоганзена 3. Вводя в научный оборот обширный фактический материал,

1 Некоторые итоги происходящей на эту тему дискуссии, с учетом новейшей ли-
тературы вопроса, подводит статья академика С. Д. Сказкина «Основные проблемы
так называемого „второго издания крепостничества” в Средней и Восточной Евро-
пе».—«Вопросы истории», 1958, № 2, стр. 96—119.

2 Термин «Лифляндия» в разные исторические периоды менял свое содержание.
В рассматриваемый период (XVI в.) он обычно обозначал как латышские земли на
север ют р. Даугавы (Видземе), так и районы Южной Эстонии. До Ливонской войны
(т. е. до 1558 г.) это — территория Рижского архиепископства и Дерптского епископ-
ства, а также часть владений Ливонского ордена (без Курляндии, о. Сааремаа и
Северной Эстонии). В период 1561 — 1629 гт. вся эта территория («Лифляндия». в поль-
ских документах — «Инфлянты») находилась под властью Речи Посполитой. В со-
став «Лифляндии» в XVI столетии входила также Восточная Латвия, или Латгалия
(земли, располагавшиеся к востоку от р. Айвиексте), которая была оторвана от
остальной Лифляндии лишь после Альтмаркского перемирия 1629 г. Документы, пс-
иольаованные т» данной работе, имеют в виду прежде всего латышскую часть Лиф-
ляндии (Видземе и Латгалию). Привлечение некоторых южноэстонских или кур-
ляндских источников оправдывается тем обстоятельством, что развитие барщинного
хозяйства на всех этих землях происходило в общем по одному и тому же пути.

3 Н. von Engelgardt. Beitrag zur Enstehung der Gutsherrschaft in Livland
wahrend der Ordenszeit. Leipzig, 1897; A. Transehe-Roseneck. Gutsherr und
Bauer in Livland im 17. und 18. Jht. Strassburg, 1890 (Abhandlungen aus dem staats-
wissenschaftlichen Seminar zu Strassburg, hrsg. von G. F. Knapp); его же. Die Ent-
stehung der Schollenpflichtigkeit in Livland.— «Mitteilungen aus der livlandischen
Geschichte», Bd. 23, Riga, 1926, S. 485—574; P. Johansen. Siedlung und Agrarwesen
der Esten im Mittelalter. В кн.: «Deutsche Siedlungsforschungen. Festschrift fur
Kotzschke». Leipzig und Berlin, 1927; H. Bosse. Der livlandische Bauer am Ausgang
der Ordenszeit (bis 1561).—«Mitteilungen aus dem Gebiele der livlandischen Geschi-
chte», Bd. 24, 1933, S. 281—389.
названные работы сыграли известную роль в области изучения таких кон-
кретных вопросов, как характер дворянского землевладения, перемены в
структуре имений лифляндского рыцарства, эволюция крестьянских по-
винностей и т. п. Однако реакционные установки остзейско-немецкой исто-
риографии сказались на подходе к исследуемым проблемам. Действуя в
интересах остзейских помещиков, эти историки стремились оправдать рост
крепостнических привилегий немецких дворян и тем самым «обосновать»
явно несостоятельный тезис о том, будто возникновение и расцвет круп-
ных мызных хозяйств, основывавшихся на барщине, представляло «благо-
деяние» также и для массы латышского и эстонского крестьянства 4.

Существенный вклад в разработку интересующей нас проблематики
внесли русские исследователи. К изучению перемен в судьбах лифлянд-
ских крестьян в XV—XVI вв. обращались такие выдающиеся ученые, как
II. И. Лучицкий и Р. Ю. Виппер. Опираясь па богатейший материал мест-
ных, прибалтийских, источников, они — в противовес фальсификаторским
утверждениям остзейских историков — показывали, что переход к бар-
щинному поместью, происходивший в интересах лифляндских крепостни-
ков, приводил к огромному усилению феодальной эксплуатации массы кре-
стьянства 5. Заслугой русских ученых, и прежде всего М. В. Довнара-
Запольского, было также выявление и начало изучения богатейшей хо-
зяйственной документации лифляндских имений 80—90-х годов XVI в.,
входящей в состав известного архивного фонда «Метрика Литовская» 6.

Заметно повышенный интерес к аграрной истории проявляла местная
буржуазная историография Латвии. Осуществляя в 20-е годы кулацкую
земельную реформу, латышская буржуазия всячески прокламировала свою
«заботу» о судьбах крестьянства и соответственно считала необходимым
подчеркивать свою «оппозицию» в отношении пришлых немецких баро-
нов. Это, несомненно, наложило свою печать на творчество наиболее вид-
ного из латвийских историков — А. Швабе. В ряде его трудов, относящих-
ся к периоду между двумя мировыми войнами, главное место уделено
крепостному крестьянству — эволюции его прав на землю, формам зави-
симости, повинностям и т. д. 7 Наибольшее внимание Швабе уделял право-
вой стороне крепостничества в Латвии. Необходимо также отметить, что
в сочинениях Швабе, особенно в более поздних, есть немало откровенно
националистических выводов, которые полностью соответствовали господ-
ствовавшей в тот период идеологии 8.

4 Подробную критическую характеристику названных выше работ остзейских
историков дает Я. Я. Зутис («Прибалтийско-немецкая историография». В кн.: «Очерки
по историографии Латвии», ч. 1. Рига, 1946).

5 И. Лучицкий. Крестьяне и крестьянская реформа в Лифляндии.— «Север-
ный вестник», 1881, № 8 и 9; R. Wi р ре г. Voin XV. bis zum XVIII. Jahrhundert (Die
7eit der Leibeigenschaft. Die Letten, Aufsatze...). Riga, 1930, S. 164—191; R. Vipers.
Latviesu zemnieclbas tiesibas stavoklis pirms dzimtbusanas ievesanas. В кн.: «Vestures
atzinas un telojumi», Riga, 1937, 1pp. 116—126. См. также: P. Ю. Виппер. Крепост-
ное право в Лифляндии от XV до XVII в.— «Известия АН СССР. Серия истории и
философии», 1944, № 6. стр. 241—251.

6 М. В. Довнар-За польский. К истории поземельной реформы в Ливонии
в 1-580—1592 гг. В кн.: «Труды десятого археологического съезда в Риге. 1896 г.»,
т. ill, М.. 1900.

7 A. S v a b е. Grundriss der Agrargeschichte Lettlands. Riga, 1928; его ж e. Pa-
gasta vesture. Riga, 1926; его же. Zemes attiecibu un zemes reformu vesture Latvija.
Biga, 1930.

8 В стремлении очернить историю русско-прибалтийских взаимоотношений
А. Швабе не останавливается перед фальсификацией также и экономических фактов
далекого прошлого. Касаясь, к примеру, проблемы хозяйственного упадка второй по-
ловины XVI в., Швабе без всякого основания, вслед за остзейской историографией,
приписывал его только военным опустошениям, и в первую очередь действиям рус-
ских войск. Решающим рубежом в аграрной истории XVI столетия является для
Научные интересы дворянско-буржуазных историков сосредоточива-
лись преимущественно на юридических институтах феодальной Прибалти-
ки. Экономической стороне мызно-барщинной системы уделялось внимания
незаслуженно мало. Хозяйство имений в XVI в. рассматривается лишь в
нескольких статьях, затрагивающих частные вопросы* 9. Этот досадный
пробел пока не восполнен п в нашей советской историографии. Сводные,
обобщающие работы по эпохе феодализма в Латвии и Эстонии, вышедшие
за последнее десятилетие 10, разумеется, по в состоянии заменить спе-
циальных исследований о происхождении п характере мызно-барщинного
хозяйства в Прибалтике.

Коротко об источниках, послуживших основой для написания данной
статьи. Ранняя стадия мызно-барщинного хозяйства отражается главным
образом в «поместных грамотах» (Guterurkunden), фиксировавших лен-
ные пожалования, заклад, продажу земли и т. д. Количество их исчис-
ляется тысячами. Большинство грамот, относящихся к Видземе и Латга-
лии опубликовано11; коллекция курземских актов XV—XVI вв. имеется
в собрании фотокопий Института истории ЛН Латвийской ССР 12. Чисто
хозяйственные источники — описи феодальных имений (инвентари), спи-
ски крестьянских держаний и повинностей («лапдбухи» и «вакепбухи»)
периода господства Ливонского ордена — сохранились как исключение 13.

Количество документов, характеризующих барщинно-крепостническую
систему в Лифляндии, возрастает лпшь для так называемого польского пе-
риода (1561 —1629 гг.). Подавляющая часть этих источников разбросала
по архивам и систематически не изучалась; в особенности это относится
к лифляндской части фонда «Метрика Литовская». Источники этого пе-
риода можно условно разбить на три группы: 1) люстрации старосте, или
описания замковых хозяйств и владений, производившиеся военной адми-
нистрацией Речи Посполитой в 1582, 1590 и 1599 гг., а также шведскими

Швабе начало Ливонской войны. Противопоставляя бедствия «латышских крестьян
после 1558 г. их «благополучию» и даже «зажиточности» до упомянутой даты, т. е-
в конце «орденского периода», Швабе, в сущности, поддержал аналогичные положе-
ния прибалтийско-немецких историков.

9 Помимо упомянутой выше статьи Довнара-Запольского, анализу фольварочного
хозяйства XVI — начала XVII в. посвящен ряд статей А. Швабе (в частности, преди-
словия к публикациям хозяйственных документов фамилии Тизенхаузенов и ревизии
1601 г.). См. также: J. Berzins. Erglu un Turaidu pils saimnieciba XVI gadu sim-
tena 80-tos gados.— «Valsts archlva raksti», I, Riga, 1935, 1pp. 3—55. Последним по вре-
мени, притом содержательным исследованием экономики одного из поместий в Вид-
земе 80—90-х годов XVI в. является статья: A. S о о m. Gutswirtschaft in Livland ant
Ausgang des 16. Jahrhunderts.— «Zeitschrift fiir Ostforschung», 5. jg., 1956, S. 34—57.

10 «История Латвийской ССР», т. I, отв. ред. Я. Я. Зутис. Рига, 1952; см. также:
Т. Zeids. Feodalisms Livonlja. Riga, 1951.

11 Livtandische Giiterurkuniden, hrsg. von H. Bruiningk, Bd. 1—2. Riga, 1908—1923:
Vidzemes tiesibu vestures avoti 1336—1551, Riga, 1941; Acten und Recesse der livlandi-
Schen Standetage, hrsg. von L. Arbusow — A. Bauer, Bd. 1—3. Riga, 1910—1938. Часть
видземских актов «арденского периода» (за 1546—1557 гг.) имеется в рукописном
собрании Г. Бруйнинга, ныне хранящемся в Центральном Государственном Архиве
Латвийской ССР, ф. 7363, д. 278.

12 Фотокопии № 497, 525, 527, 532, 551—555 и 565—567. В основном это — пожало-
вания магистров Ливонского ордена и епископов от конца XV и первой полови-
ны XVI в.

13 В этой связи можно назвать вакенбух двух частных имений в Западной Вид-
земе 1553 г. (см. «Sitzungsberichte der Gesellschaft fiir Geschichte und Altertumskun-
de in Riga», 1906, S. 12—17) и орденский ландбух для округов Хелме и Руйена около
1550 г. («Beitrage zur Kunde Estlands», Bd. 21, Hf. 1, Tallin, 1937). Содержательную
подборку хозяйственных документов по Видземе середины XVI в. (в том числе от-
рывок из ландбуха рижского архиепископа 1557 г.) опубликовал А. Швабе в изда-
нии: «Latvie&u чёзЩгшеки veltijums R. Viperam», Riga, 1939, 1pp. 65—97. Полный
текст упомянутого ландбуха хранится в ЦГАЛ, ф. 7363, д. 733.
властями в 1601 г. 14; их дополняют инвентари и хозяйственные счета от-
дельных имений, в том числе частновладельческих 15; 2) ревизии владель-
ческих прав лифляндских дворян 1583—1599 гг., реестры налогов, воен-
ной повинности и т. д. 16; 3) жалованные, купчие, закладные и прочие
акты, относящиеся к отдельным имениям 17. Наиболее ценные данные об
организации мызно-барщинного хозяйства содержат источники первой
группы, в особенности люстрации и инвентари отдельных имений. Необ-
ходимо, однако, учитывать, что они в своей подавляющей массе имеют в
виду «староства», т. е. государственные хозяйства. Гораздо слабее отра-
жены в наличной документации имения частных владельцев, и особенно
«среднего и мелкого лифляндского рыцарства.

Учитывая состояние имеющейся литературы, а также содержание вы-
явленных источников, считаем целесообразным выделить, как наиболее
важные, следующие вопросы: 1) датировка периода утверждения барщин-
ного хозяйства в Лифляндии (с этим связан вопрос о конкретных усло-
виях, определивших его победу именно в данное время); 2) экономическое
значение и внутренняя организация мызных хозяйств: удельный вес по-
ступлений от мызы в общей сумме доходов землевладельца, главные от-
расли мызного производства и его технический уровень, источники роста
оарской запашки, рабочая сила поместья, уровень отработочной ренты и,
наконец, расходная часть бюджета имений.

Вопрос о товарности феодальных имений в Лифляндии XVI в. в дан-
ной статье затрагивается лишь попутно, так как эта проблема заслужи-
вает специального изучения.

* * *

Бесспорным является тот факт, что в первые столетия своего господ-
ства в Восточной Прибалтике немецкие феодалы эксплуатировали поко-
ренное население посредством взимания продуктовой и отчасти денежной
ренты. Будучи ленным держанием от епископа или ордена, имение ливон-
ского рыцаря в хозяйственном отношении представляло собой типичную
сеньорию, или Grundherrschaft. Это — хозяйство без сколько-нибудь зна-
чительной господской пашни, где барщина не играла существенной роли,
а зависимое крестьянство пользовалось известной свободой передвиже-
ния. Мелкое, относительно самостоятельное крестьянское хозяйство в этот

14 Raptury Revisiey niektorych zamkow Inflanthskich w rokn Panskim 1582. odpra-
wioney.— ЦГАДА, ф. 389, Литовская Метрика, книга переписей № 574; Rewizya zam-
kow Inflanskich roku 1590 odprawiona.— Там же, кн. 577; Rewizya Inflancka 1599 roku,
wydali J. Jakubowski i J. Kordzikowski. В кн.: «Polska w XVI wieku», t. XIII, cz. 1
(Inflanty). Warszawa, 1915; ревизии замков Саласпилс и Икшкиле см. в Рижском
городском архиве (РГГА), ф. 19, д. 124 (1582—1г23); Die alteste schwedische Land-
revision Livlands (1601), hrsg. von A. Schwabe.—«Latvijas Qniversitates raksti», II. se-
jums, Riga, 1933.

15 Vidzemes saimniecibas vestures avoti 1553—1618 g., izd. A. Svabe. Riga, 1941;
Vier Bucher der Landvogtei der Stadt Riga, hrsg. von A. Bulmeringk. Bd. I, Riga, 1923.
Довольно много неопубликованных инвентарей отдельных имений содержится также
в тексте польской ревизии Пенкославского (ЦГАДА, ф. 389, кн. 586, 1585—1586 гг.)
п в коллекциях Института истории АН Латв. ССР (см. фотокопии № 138, 144, 191,
225, 369-372, 464, 487, 526, 534 и 557).

16 Revisio generalis Literarum provinciae Livoniae Rigae Anno Domini 1583 perac-
ta.— ЦГАДА, ф. 389, книга переписей № 575; Anno Domini 1599 Revisio privilegiorum
Nobilitatis, Civitatum et Incolarum Ultra Dunen in Livoniae Duoatu.— ЦГАЛ, ф. 214,
си. 2, д. 129. Собрание фотокопий Института истории АН Латв. ССР, фотокопия
Л» 488 (поборовый реестр имений нидземского дворянства около 1589 г.).

17 В своем подавляющем большинстве этот материал разбросан по разным архи-
вам. Крупнейшим собранием лифляндских грамот конца XVI — начала XVII в. яв-
ляются Книги записей «Метрики Литовской» [ЦГАДА, ф. 389, кн. 75, 79—82, 87, 90 и
98 (1588—1610 гг.)). См. об этом нашу статью («Известия АН Латвийской ССР», 1957,
<№ 12, стр. 62—72).
период было, по сути дела, единственной производственной ячейкой фео-
дального земледелия 18. Совсем иную картину показывают документы по-
следних десятилетий орденского господства, и тем более периода владьь-
чества Речи Посполитой (1561 —1629). Большинство феодальных имений
этого времени организовывалось как барщинные поместья (Gutscherrschal-
ten), в которых все более серьезную роль играло собственное хозяйство
владельца — мыза, или фольварк. Позднесредневековая мыза представля-
ла собой не просто резиденцию феодального собственника и администра-
тивный центр имения, как это было с господскими дворами предшествую-
щего периода 19. Мыза XVI—XVII вв.— сравнительно крупное сельскохо-
зяйственное производство, которое сочеталось с хозяйствами мелких кре-
стьян, окончательно прикрепленных к земле и обязанных, сверх своих
тяглых паделов, обрабатывать еще и мызную пашню. При этом мызно-
барщинное хозяйство, как оно предстает в местных источниках XVI —
XVII вв., ориентировалось, как правило, на сбыт товарной продукции.

Когда же в Лифляндии произошел переход от «сеньории» к «по-
местью»? Постановка такого вопроса имеет, конечно, в виду выяснение
времени победы барщинного поместья как определенного типа хозяйстваг
развитию которого сопутствовало так называемое «второе издание» крепо-
стного права. Историки отвечали нА этот вопрос по-разному. Одни —
И. В. Лучицкий, потом Г. Энгельгардт и А. Швабе — датировали утверж-
дение нового строя, в сущности, уже рубежом XIV—XV вв. Более осто-
рожным было суждение Р. Ю. Виннера: он относил указанный переход
вообще к XV в., подчеркивая успехи мызно-барщинного хозяйства осо-
бенно во второй половине этого столетия. Наконец, третьи (в особенности
А. Транзее-Розенек) считали возможным датировать утверждение новом
системы только XVI в., когда хозяйство па мызах и торговля зерном стали
действительно важным фактором в экономике Лифляндии.

18 Живое изображение этого типа хозяйства в средневековой Ливонии (правда,
только по юридическим памятникам) дает Р. Ю. Виппер в статье «Der Sachsenspie-
gel und das Livlandische Ritterrecht» («Pirma Baltijas vesturnieku konference», Riga
1938, 1pp. 206—213).

19 В средневековых ливонских источниках ХП1—XIV вв. такие дворы (curia, allo-
dia. hove) встречались нередко, причем не только при орденских или епископскпх
замках (где содержание многочисленной челяди требовало, с одной стороны, жилых
и складочных помещений, а с другой,— таких хозяйственных построек, как хлева,
конюшни, мельницы, кузницы и др.), но и в имениях светских феодалов, особенно
крупных. Некоторые из этих господских дворов, например в Кокнесе, по данным
1382 г., располагали даже собственной мызной землей (hoves land), которая противо-
полагалась «земле пагастов», или «крестьянской земле» (LGU, I, № 113). Главное,
однако, состоит в том, что мызная пашня (т. е. собственно приусадебная земля) в
этот период не играла и не могла играть сколько-нибудь существенной роли в дохо-
дах феодального собственника. Абсолютно подавляющую часть феодальных доходов
составляли здесь всякого рода поступления (Gerechtigkeit, Zins) от феодально
зависимого крестьянства. Отработочные повинности ливонских крестьян ограничива-
лись определенным количеством дней в течение года (в XIII в.— четыре дня, для
XIV в. точных данных не сохранилось), причем имелись в виду в первую очередь
работы по строительству или ремонту дорог или укреплений, и лишь иногда —так-
же и полевые работы. Там, где в XIII—XIV вв. имелась мызная пашня, ее обраба-
тывала. по-видимому, главным образом дворовая челядь (egenlude — холопы). Сле-
довательно, разница между allodia первых столетий орденского господства и фоль-
варками XV1 в. не только количественная (малый или большой размер владельче-
ской пашни), но и качественная, и проявляется в организации самого производства
и соответственно в глубоких различиях в формах присвоения прибавочного продукта
массы крестьян-держателей (оброк или же барщина). Вопрос об этих различиях чет-
ко поставлен в статье С. Д. Сказкина «Основные проблемы...» (стр. ИЗ—114). Против
методологической неправомерности попыток генетически выводить барщинный фоль-
варк XVI—XVII вв. из господских дворов предшествующего («чиншевого») перио-
да выступают и польские исследователи (см. A. Rutkowska-Plachcinska.
W sprawie charakteru rezerwy panskiej w okresie gospodarki czynszowej.— «Przegl^d
historyczny», t. 48, 1957, str. 411—435).
Следует подчеркнуть, что пи один из названных выше ученых постав-
ленного вопроса специально не изучал. Сплошному обследованию имею-
щихся источников предпочитали ссылки на те или иные примеры. Вос-
полнить этот пробел в существующей историографии тем более необходи-
мо, что в ряде советских сводных работ, касающиеся Прибалтики, нахо-
дит признание первая из указанных точек зрения, причем в крайнем своем
варианте, согласно которому возникновение мызно-барщинного хозяйства
датируется концом XIII столетия, а его утверждение относится самое позд-
нее к XIV—XV вв. 20 Принятое без должной проверки, это положение не
подтверждается, однако, фактами развития аграрного строя на изучаемой
территории.

Первый этап утверждения барщинного фольварка в Лифляндии при-
ходится изучать, к сожалению, лишь по отрывочным актовым данным.
1 [-случить представление о типе, иначе — структуре, того или иного име-
ния можно только путем учета и сопоставления всех относящихся к нему
документов за более или менее длительный промежуток времени. Такую-
работу оказывается возможным проделать лишь в отношении частновла-
дельческих комплексов, так как структура домениальных хозяйств в источ-
никах орденского периода (т. е. до середины XVI в.) практически не на-
шла отражения 21.

Следующие данные показывают число господских дворов (hove, curiae),
впервые упоминаемых в составе владений лепных вассалов на территории
Видземе и Латгалии в тот или иной период:

20 Так, во «Всемирной истории» (т. Ш, М., 1957, стр. 801) читаем: «С конца
XIII в. в Прибалтике начало развиваться барщинное поместное (мызное) хозяйство-
и усилилась феодальная эксплуатация». Авторы «Очерков по истории С(Х1Р. Пе-
риод феодализма, IX—XV вв.» (ч. 2, М., 1953) также пишут о том, что в Латвии и
Эстонии строительство мызных дворов «приняло широкие размеры во второй поло-
вине XIII в.», и в данной связи приводят известное указание Ф. Энгельса «на два
обстоятельства, которые заставили рыцарство заняться своим хозяйством». Не сму-
щаясь тем, что положение Энгельса имеет в виду глубокие перемены в сельском
хозяйстве к востоку от Эльбы в более поздний период, авторы, как видно, прини-
мают ранние господские дворы (allodia) за... барщинные фольварки и даже утверж-
дают, будто уже в XIII в. под мызами «было занято... более 10% исконной кре-
стьянской земельной площади» («Очерки истории СССР», ч. 2, стр. 582—583). На
деле такое соотношение мызной и крестьянской запашки (1 : 10) сложилось только в
имениях XVI—XVII вв., причем далеко не во всех. Преувеличенно ранняя датиров-
ка решающих успехов мызно-барщинного хозяйства характерна и для «Истории
Латвийской ССР» (Рига, 1952), где авторы также приписывают господским дво-
рам — резиденциям феодалов XIII—XV вв.— функции более поздних, развитых фоль-
варков. В названной книге (т. 1, стр. 122—125) раздел «Барщинное хозяйство и кре-
постное право» излагается в связи с эволюцией аграрного строя XIV — первой по-
ловины XV в. То же самое можно сказать и об «Истории Эстонской ССР» (Таллин,
1952)—см. стр. 71—72.

21 В средневековой Ливонии, помимо частных владений ленных вассалов
ордена и епископов, существовали также домены, центрами которых являлись обыч-
но замки. Всего на изучаемой территории (в Видземе и Латгалии) в первой поло-
вине XVI в. насчитывалось 45 замков. Большая часть из них (28 замков) опреде-
ленно существовала уже в XIII—XIV вв., 13 замков было воздвигнуто в XV в. и
4 замка — в начале XVI в. В каждом замковом округе (согласно более поздним дан-
ным конца XVI в., когда эти округа были превращены в польские «староства»)
числилось по 100—300 крестьянских хозяйств. Поэтому удельный вес домениально-
го землевладения, особенно на рубеже XV—XVI вв., был, безусловно, значительным.
Замки ордена и епископов имели, конечно, прежде всего военное назначение, но
какой характер имели замковые хозяйства, нам, в сущности, не известно. В докумен-
тах встречаются, правда, эпизодические упоминания о более или менее крупных
запасах хлеба и прочего продовольствия в орденских землях, однако вопрос о том,
где эти запасы производились (в крестьянских хозяйствах или же на замковых мы-
зах), остается открытым. Поэтому, ставя вопрос о количестве мыз, известных в тот
или иной период, мы учитываем пока лишь владения ленных вассалов, нашедшие
гораздо более полное отражение в жалованных, подтвердительных, купчих, заклад-
ных и других грамотах.
	К концу XIV в.	1401—  1450 гг.	1451—  15IHI гг.	1501 —  1550 гг.	1551 —  1561 гг.	Всего
Рижское архиепископство	17	28	46	58	54	203
Орденские владения в Вид-						
земе и Латгалии: < . . .	2	14	15	66	32	129
Всего 		19	42	61	124	86	332

Как видим, до середины XV в. мызы упоминаются вообще редко: па
этот период приходится едва 7s всех господских дворов, известных до
1561 г. Судя по темпам роста числа господских дворов, заметное усиле-
ние тяги ливонского рыцарства к обзаведению мызами обнаруживается
только во второй половине XV в., окончательно же новый хозяйственный
строй побеждает в следующем полустолетии. Дело не только в том, что
на 1501—1561 гг. приходится огромное большинство (2/з) всех учтенных
нами имений. В этот период мыза широко распространяется не только в
архиепископстве Рижском, где господствовал крупный вассалитет, но и па
орденской территории, на которой преобладали мелкие лены. Огромное
большинство (98 из 129) господских дворов, констатируемых на орденской
территории в Видземе (до 1561 г.), появляется лишь в документах XVI сто-
летия. Это означает, что поворот к мызно-барщинному хозяйству имел
место не только в крупном привилегированном землевладении, но он за-
тронул в это время также и массу весьма многочисленных в Лифляндии
мелких вассалов 22.

Качественный анализ источников, послуживших основой для вычисле-
ния приведенных выше цифровых данных, также свидетельствует о том,
что временем интенсивного перехода к мызно-барщинному хозяйству в
имениях лифляндского рыцарства можно считать только вторую половину
XV и особенно первую половину XVI в. Многие из дворов XIV—XV вв.,
располагая жильем и даже хозяйственными постройками, не имели сколь-
ко-нибудь существенной барской запашки. Это были скорее складочные
пункты для сбора крестьянских оброков, создаваемые для удовлетворения
потребительских нужд феодального собственника. Признаки крупного гос-
подского производства — наличие собственной пашин (hoves land), кре-
стьянские барщины, стремление феодалов к захвату деревенских угодий,
усовершенствование отчетности в имениях, расширение функций мызной
администрации и т. п.— констатируются в огромном большинстве случаев
только к концу XV и в первой половине XVI столетия 23.

Особенно характерны те документы, которые показывают возникнове-
ние новых господских дворов. До середины XV в. «новые мызы» (nigge
hove) практически не встречаются, во второй половине XV в. они попа-
даются от случая к случаю24, зато в 1501 —1561 гг. строительство новых

22 Подробнее этот вопрос рассмотрен нами в статье «Переход лифляндского
рыцарства к мызно-барщинному хозяйству» (на лат. яз.) (см. сборник «Vestures
problemas», II. sejums, Riga, 1958, Ipp. 7—49).

23 Довольно типичным примером может служить именде Лиепупе (Пернигель,
к северу от Риги). Хотя господский двор, как таковой, назван здесь уже в грамоте
1403 г., о мызной земле говорится определенно лишь в 1490 г., активная же хозяй-
ственная деятельность владельца Р. Розена раскрывается только из документов
1518—1550 гг. В этих документах отражены, с одной стороны, хозяйство самого фео-
дала (мыза, челядь и скот, работы по унавоживанию полей, заготовка строитель-
ного леса и т. п.), а с другой,— хозяйства крестьян, обязанных в пользу владельца
прежде всего барщинными повинностями (LGU, I, № 157, 435, 593, 632; № 272, 1037;
VTVA, № 246, 261, 262, 325).

* LGU, I, № 410, 522, 592, 670 (1463—1498 гг.). Примечательно, что для этого
.времени нет указаний на новые мызы вассалов Ливонского ордена.
мыз на местах, где прежде их определенно не существовало, становится
явлением частым и повсеместным 25.

По мере увеличения мызных полей росла озабоченность рыцарства
проблемой рабочих рук. Постоянные хлопоты о возвращении беглых лю-
дей, насильственный «своз» крестьян из соседних имений и возникавшие
в результате судебные тяжбы — все это имело место и раньше, но делает-
ся знамением времени примерно на рубеже XV—XVI вв. Такая датировка
указанных явлений, разумеется, не была случайной. Крестьянская бар-
щина — основа основ крупного производства на мызах — обнаруживает
тенденцию к резкому возрастанию именно в этот период. В конце XV сто-
летия барщинная повинность лифляндских крестьян не превышала не-
скольких десятков дней в год 26. Это предполагает довольно скромный раз-
мер барской запашки. Правда, в ее обработке могла принимать участие
также дворовая челядь, однако последняя нигде не была многочисленной.
К тому же около середины XV в., по единодушному мнению местных исто-
риков, холопство в Ливопии шло быстро на убыль и вскоре исчезло со-
всем 27. Действительно, бурный рост барской запашки, а следовательно и
барщины, наблюдается в первые десятилетия XVI в.28 В числе служб или
«работ», выполняемых в имении, повсеместно встречаем самые разнооб-
разные сельскохозяйственные работы: вспашку полей и расчистку новин,
вывоз удобрения, сев, жатву, сенокошение, заготовку леса, транспортные

25 К примеру, грамота 1507 г. сообщает о постройке вассалом Г. Линде в округе
Ляудона (Восточная Видземе) «двора Лимнен» на месте, где «прежде не было ни-
какой мызы» (LGU, II, № 63). Ряд новых мыз и «подмызков» возникает на терри-
тории деревенских поселений, у которых они обычно заимствуют и названия. Та-
кова, в частности, мыза Аяжи (в Западной Видземе), где, по свидетельству самого
собственника, еще на рубеже XV—XVI вв. не было никакой мызы (kein hoff daselbst
befunden), а существовала просто деревня (dorff) под тем же названием (LGU, II,
№ 1050, 1544 г.). Только на территории Видземе документы XV—XVI вв. упоми-
нают 26 названий господских дворов с окончаниями на «dorf», «ciems» и «kiill», сви-
детельствующие об их происхождении из деревень, угодья которых полностью или
частично были обращены под мызную землю.

26 В документах XV в. барщинные работы (denste, scharwerke, labores, opera)
упоминаются лишь от случая к случаю. Не сохранилось ни одного источника, ко-
торый бы содержал точный регламент этой повинности. В единственном полностью
сохранившемся вакенбухе (записи крестьянских повинностей) 1435—1507 гг. упо-
минаются 9 барщинных дней в год для крестьян таллинского госпиталя св. Иоганна
(Publikationen aus dem Revaler Stadtsarchiv, Bd. 2, Reval, 1925, S. 70—73). В частно-
владельческих грамотах — соглашениях между отдельными феодалами о разделе
имений и т. п.— размер этой повинности точно не определялся. Например, грамота
1488 г. сообщает, что в имении братьев Фогтов (приход Цесвайне) крестьяне обслу-
живали своим трудом господскую пашню и сенокосы (LGU, I, № 581). В имениях
Тизенхаузенов (эстонская часть Лифляндии) крестьяне были обязаны «выходить
на работу 9 дней в году», причем эти работы включали только уборку хлебов и се-
нокошение (LGU, I, № 570, 1486 г.). В последнем из приведенных случаев девяти-
дневная барщина представляла собой, очевидно, лишь часть отработочной ренты.
Грамота 1486 г. разграничивала права нескольких членов семейства Тизенхаузенов
на повинности их «подданных» и в этой связи говорила о некоторых работах кре-
стьян; остальные работы, особенно пахота и сев, надо думать, производились теми
же «подданными». Поэтому общий размер отработок в конце XV в. можно опреде-
лить в несколько десятков дней в год.

27 См., например: A. Schwabe. Grundriss der Agrargeschichte Lettlands. Riga,
1928, S. 76—77.

28 Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что в начале XVI в. кре-
стьяне воспринимали усиление барщины как явление определенно новое, непре-
вычное. В этом отношении характерны протоколы визитации (обследования) церков-
ных имений в Юго-Западной Эстонии в 1519—1522 гг. Тут встречаем, с одной сто-
роны, частые крестьянские жалобы и даже открытые выступления против барщи-
ны, а с другой,— настойчивые усилия мызной администрации приучить «поддан-
ных» к барщинному режиму с помощью штрафов, палочных наказаний и т. и. (см.
публикацию Э. Блюмфельда в журнале «Ajalooline Ajakiri», Tartu, 1933, 1pp. 120—
122 и 160—161).

9 Средние века, XXI
повинности и т. д. Особенно много известий этого рода содержат акты
30—50-х годов, нередко трактующие крестьянские барщины уже как «ста-
рый обычай» 29. Около середины XVI столетия, накануне распада Ливо-
нии, постепенно и, видимо, повсеместно установилась обязанность кре-
постных каждый день отправлять на мызу одного конного работника с пол-
ного крестьянского надела 30. В связи с этим становится понятным, почему
в документах польского времени (1561—1629 гг.) ежедневная конная бар-
щина с единицы тяглого надела (гака) рассматривалась как традицион-
ная.

Рост мызного производства, основанного на барщине, приводил к рез-
кому усилению феодальной эксплуатации. Наиболее распространенной
формой классового сопротивления лифляндских крестьян являлись массо-
вые побеги. Отсюда — стремление господствующего класса к полному
прикреплению массы крестьянства к земле и личности феодала. Тенден-
ция к ограничению свободы передвижения сельского населения в Лифлян-
дии вполне обозначилась уже к середине XV столетия 31, однако полное
оформление крепостного права становится фактом только на рубеже XV —
XVI вв. Мы имеем в виду не только заметную перемену в терминологии
документов (распространение на массу крестьянства обозначения «кре-
постной» — erffbare, eigen), но и такие более существенные явления, как
ликвидация так называемого крестьянского выхода, безусловное возвра-
щение беглого крепостного его «законному господину» (независимо от на-
личия или отсутствия долга помещику и даже от давности его ухода), пе-
реход феодалов к системе территориальных договоров (Einigungen) о по-
рядке выдачи беглых, создание особого аппарата для поддержания кре-
постнических притязаний помещиков в лице «гакенрихтеров» и т. д. Нет
нужды останавливаться подробно на этой стороне дела, подробно осве-
щенной в специальной литературе 32. В данной связи отметим только, что
первые документы «крепостного подданства» (Erbuntertanigkeit) на изу-
чаемой территории можно датировать лишь 1482—1494 гг. 33 В Лифляндии,

29 В отдельных грамотах этого периода встречаются указания на 26-, 32-, или
60-дневную барщину. Но это опять-таки не весь объем отработочной ренты, харак-
терный для этого периода; грамоты имели в виду, как правило, временную уступ-
ку крестьян одним феодалом в пользу другого и определяли число барщинных дней
в течение этого срока — и только. Вся сумма рабочих повинностей, справляемых кре-
стьянами в течение года, была, несомненно, гораздо больше.

90 Один из документов (1545 г.) упоминает «operas quotidianas» крестьян в круп-
ном помещичьем имении Эртли (ЦГАЛ, ф. 214, оп. 2, д. 129, л. 120), другой (1553 г.)
отмечает «tegliche frondienst... alle wercktage durch den gantz jahr» в маленьком име-
нии Кардла под Тарту (ЦГАЛ, ф. 7363, on. 1, д. 278), наконец, в третьем источнике
упоминается ежедневная барщина на доменах Ливонского ордена в северной Вид-
земе (фрагменты ландбуха для округов Руйена и Хелме, около 1550 г.,—см. «Bei-
trage zur Kunde Estlands», Bd. 21, Hf. 1, Tallin, 1937, S. 54—58).

31 Об этом свидетельствует соглашение между феодалами Тартуского епископ-
ства (эстонская часть Лифляндии) 1458 г., направленное не только против уходов
«держателей-должников» феодала, но и на ограничение свободы передвижения без-
земельных людей — наймитов. Разумеется, побеги крестьян беспокоили лифлянд-
ское рыцарство еще в период господства продуктово-денежной ренты. Запустение
многих имений, особенно усилившееся во второй половине XV в., подрывало доходы
землевладельцев. Стремление обеспечить преемственность, непрерывность крестьян-
ского производства — главное условие поступления ренты — уже тогда вызывало

пошлин лифляндского рыцарства ограничить подвижность своих крестьян. Одна-
ко только успехи мызно-барщинного хозяйства сделали вопрос о прикреплении кре-
стьян к земле действительно неотложным.

33 Помимо работ немецко-остзейских историков (А. Транзее-Розенек и ДР), в
последние годы вопросам установления крепостного права в Ливонии большое вни-
мание уделяет В. Ниитемаа (V. N i i t е m a a. Die undeutsche Frage in der Politik
der Ihdandischen Stadte im Mittehlter. Helsinki, 1949).

n Для территории латышской части Лифляндии основное значение имели ре-
цесо Вемельокого совещания рыцарей в 1482 г. и договор архиепископа Рижского
как и в других районах Восточной Прибалтики (Эстляндии и Курлян-
дии), крепостничество вылилось в особенно суровые формы. На протяже-
нии XVI столетия были прикреплены к земле не только держатели наде-
лов («хозяева»), но в значительной мере также и малоземельные
прослойки сельского населения. В известном проекте земского права
Д. Гильхена (1599 г.), основывавшемся на нормах римского права, поло-
жение лифляндских крестьян напоминало, в сущности, крепостное раб-
ство 34.

Отсутствие необходимой документации не позволяет установить, когда
и как шла перестройка хозяйства на доменах Ливонского ордена и еписко-
пов. Как показывает пример ленных вассалов Рижского архиепископства,
мызное производство в крупных имениях получило развитие несколько
раньше, чем в мелких. Причина кроется, видимо, в том, что резервы зем-
ли под мызную пашню, средства для сооружения построек и обзаведения
инвентарем, главное же, необходимая рабочая сила для обработки господ-
ских полей находились прежде всего у крупных и состоятельных феода-
лов. Это относится в первую очередь к обширным и, несомненно, богатым
имениям Ливонского ордена 35 36, который, кстати сказать, включился в тор-
говлю сельскохозяйственными продуктами тоже гораздо раньше, чем
светские феодалы-рыцари. Перестройка хозяйств на доменах к концу XV—
началу XVI в. зашла, видимо, дальше, чем в частновладельческих имениях.
Однако действительно бурный рост господского мызного производства как
на доменах, так и в имениях вассалов оказался возможным лишь в первой
половине XVI в. на базе резкого и притом повсеместного возрастания бар-
щины.

* * *

Считая необоснованными попытки датировать утверждение мызно-
барщинного хозяйства XIV—XV вв., мы тем не менее обязаны подчерк-
нуть, что в Лифляндии оно развивалось более быстрыми темпами, чем
в других странах к востоку от Эльбы. Из 384 мызных хозяйств на террито-
рии Видземе, упоминаемых шведской ревизией 1638 г.3i, 338 мыз (вклю-
чая домены) выявляются уже в актах ливонского времени, т. е. до 1561 г.
Ежедневная конная барщина с единицы тяглого надела, ставшая здесь
нормой уже около середины XVI в., в это время еще не встречалась ни в
одной из стран Восточной Европы, переживавших аналогичный процесс
хозяйственной перестройки имений. То же самое можно сказать о «вто-
ром издании» крепостного права, которое в Лифляндии успело оформиться
в основном уже на рубеже XV—XVI вв. Во всех указанных отношениях
Лифляндия заметно опережала не только соседние Русь и Литву, но так-
же и земли польской короны37'.

М. Гильдебранда с вассалами от 31.1.1494 г. Оба документа, и особенно первый, от-
ражают усиленную заинтересованность ® прикреплении крестьян прежде всего мел-
ких и средних вассалов, не располагавших — в отличие от духовных сеньоров и
светских магнатов — достаточным собственным аппаратом для возвращения беглых.

34 R. Vipers. RomieSu tiesibas zemnieku brivibae zaudSSanas vesture.— «Filologu
biedribas raksti», X, 1930, 1pp. 297—£42.

35 Недаром орденские хозяйственные инструкции (издававшиеся, правда, в
Пруссии, но имевшие также в виду действия ливонской администрации) уже в 40-х
годах XV в. говорят об обременении подданных «необычными работами» по унаво-
живанию и пахоте замковых полей и отмечают ряд других признаков усиления соб-
ственного хозяйства в имениях ордена.

36 Vidzemes 1638. gada anklu reviziia, bd. E. Dunsdorfs. Riga, 1938—1941. Зем-
левладение в восточной части Латвии (Латгалии), оставшейся по договору 1629 г.
под властью Речи Посполитой, ревизия 1638 г., естественно, не учитывала.

37 Ср. «Hiatoria Polski*, pod red. H. Lowmianskiego, t. I, cz. 2. Warszawa, 1957,
str. 61—107. Авторы соответствующего раздела (Ст. Арнольд, А. Вычаньский) яа-
Чем объяснить этот особенно быстрый темп перестройки хозяйства лиф-
ляндских помещиков? Помимо общих причин и факторов, обусловивших
переход к барщинному поместью на землях к востоку от Эльбы (зарожде-
ние раннекапиталистических отношений на Западе, благоприятная для
восточноевропейских дворян конъюнктура на внешних рынках и т. п.),
необходимо иметь в виду также и обстановку в самой Лифляндии.

Отметим прежде всего исключительно благоприятное для лифлянд-
ских дворян соотношение классовых сил. Лифляндия была феодальной
колонией пришлых немецких рыцарей, к тому же располагавшейся в окру-
жении русско-литовских земель. В этих условиях поддержание господства
над массою покоренного населения требовало особой организации и спло-
ченности феодального класса. Отсюда — военно-олигархическое устрой-
ство Ливонского ордена и ранняя консолидация епископского вассалите-
та. Вассалы уже на протяжении XV в. успели сплотиться в замкнутую
сословную корпорацию и добиться господствующего положения на мест-
ных ландтагах 38. Частные раздоры и междоусобия между отдельными кли-
ками не мешали дворянству выступать организованно и солидарно в деле
защиты своих основных классовых интересов, и особенно против массы
покоренного крестьянства. Открытое сопротивление крестьян — эстонцев
и латышей — было в значительной степени ослаблено в результате раз-
грома восстания Юрьевой ночи (1341—1343 гг.). Глухое брожение и от-
дельные вспышки стихийного возмущения в «гуситское время» (20—
30-е годы XV в.) были также подавлены. По существу не имевшее союз-
ника в городах, крестьянство Ливонии и в дальнейшем не смогло оказать
действенного сопротивления усилению барщины и крепостничества39.
Основной формой сопротивления были побеги, но ограниченность государ-
ственной территории облегчала дворянам борьбу также и против крестьян-
ских уходов.

Имея в виду главный костяк феодального класса, а именно рыцарство,
следует подчеркнуть еще большее усиление его экономических позиций и
социально-политического влияния в конце XV и первой половине XVI в.
Дело идет, во-первых, о перераспределении земельного фонда, а во-вто-
рых, о значительном расширении владельческих и судебных прерогатив
лифляндского рыцарства. Хронологически сопутствуя росту барщинного
хозяйства, указанные явления способствовали его дальнейшим успехам.

Крупнейшими феодальными собственниками на территории латыш-
ской части Лифляндии являлись духовные сеньоры — Ливонский орден и
рижский архиепископ. Принадлежавшие им земли частью представляли

стаивают на том, что «процесс формирования барщинно-фольварочного хозяйства
происходил в Польше несколько ранее и сильнее, нежели в других странах к во-
стоку от Лабы» (str. 62). Однако сопоставление уровня отработок польских кре-
стьян (1—2 дня в неделю в первой половине и 2—4 дня в третьей четверти XVI в.—
ibid., str. 93) с лифляндской барщиной того же самого времени свидетельствует ско-
рее о менее интенсивном развитии польского фольварка по сравнению с лифлянд-
ским в XVI в.

88 A. von Gernet Die Anfange der livlandischen Ritterschaften. Reval, 1895,
S. 111—133.

89 В условиях Латвии особенное значение имела позиция Риги. Рижское бюр-
герство, благополучие которого основывалось на внешней, и в первую очередь тран-
зитной, торговле, было эгоистически равнодушным к судьбе сельского населения.
Как и другие города, Рига никогда не выступала против крепостничества как тако-
вого и возражала лишь против его распространения на безземельных лострейберов,
а также против вмешательства рыцарей в компетенцию ее собственных полицейско-
судебных органов, осуществлявших выдачу беглецов (V. N i i t е m а а. Die undeu-
•tsche Frage..., S. -95—105, 132—134). Следует иметь в виду, кроме того, также пози-
цию Риги в качестве коллективного феодала-крепостника, располагавшего обшир-
• яым хозяйством на территории собственного патримониального округа (городской
маркиу. •'
собой казенные владения (по терминологии балтийской историографии —
домены), находившиеся под управлением фогтов, ландмаршалов, амтма-
нов и других чиновников, частью же вместе с их населением отдавались
вассалам ордена или архиепископа в качестве ленных держаний, чаще
всего — наследственных, реже — пожизненных. Соотношение между до-
мениальным и ленным (практически частновладельческим) землевладе-
нием на обеих названных территориях складывалось по-разному. К нача-
лу XVI столетия на орденской территории определенно преобладал до-
мен, в архиепископстве же большая часть земельного фонда уже в XIV—
XV вв. успела перейти в руки ленных вассалов. Но независимо от этих
различий характерной чертой изучаемого периода повсюду являлось тая-
ние доменов, массовый переход казенных имений в руки дворян, бывших
домениальных чиновников, горожан и т. д. Происходило это отчасти в тра-
диционной форме ленных пожалований, но чаще всего в форме заклада
или прямой продажи недвижимости. Заметно усилившись в 30—40-х годах
XVI в., этот процесс особенно обострился перед Ливонской войной. На-
пряженная внешняя обстановка, острая нужда в деньгах, наконец, домо-
гательства рыцарства заставляли духовных сеньоров все чаще прибегать
к отчуждению деревень, мыз и целых замковых округов.

Вплоть до 30-х годов XVI в. рижские архиепископы удерживали за со-
бой значительные имения, составлявшие 16 так называемых амтов. Неко-
торые имения насчитывали по 200—800 «подданных». Согласно реестру
доходов, около 1539 г. отсюда поступило 1110 ластов зерна40. Положение
круто изменилось в правление архиепископа Вильгельма (1539—1561 гг.),
многочисленные «пожалования» которого официально не признавались
потом польским правительством. Какая доля казенных земель перешла
тогда в частные руки, установить точно едва ли возможно. Грамоты этого
времени пестрят всякого рода сделками по недвижимости, причем обыкно-
венно на крупные суммы порядка 1—9 тыс. марок. Именно в эти годы,
чаще всего под видом повторных закладов, были отчуждены в пользу дво-
рян, всякого рода «амтмаяов», «канцлеров» и т. п. лифляндские замки
Икшкиле, Лиелварде, Крустпилс, Ляудона и Цесвайне, и много мыз41.

Не меньшей щедростью отличались и последние орденские магистры.
Ярким примером может служить положение в трех замковых округах
Латгалии — Резекне, Лудза и Даугавпилс. Если для периода до 1500 г.
здесь известны лишь единичные ленные грамоты, то к 1501—1561 гг. от-
носится более сотни пожалований. В своем подавляющем большинстве
(около 3Д) они приходятся на 40—50-е годы. В одном лишь Даугавпилс-
ском округе магистр Фюрстенберг (1557—1559 гг.) сделал до 20 крупных
«данин» местным дворянам42. Так за счет бывшего орденского домена
в Латгалии сформировались обширные, насчитывавшие по 50—100 кре-

до VTVA, № 149, около 1539 г.

41 Типичной для этого времени представляется сделка архиепископа Вильгельма
с дворянином Иоганном Паленом. Последний трижды (в 1544, 1548 и 1551 гг.) по-
лучал под заклад деревню Сепколь. Непрерывное повышение закладной суммы
(сначала 3 тыс., потом 4 тыс. и, наконец, 5 тыс. рижских марок) свидетельствует
о том, что подобные сделки использовались как средство пополнить архиепископ-
скую казну. Таким же путем другому помещику, Вальтеру Розену, удалось полу-
чить под заклад в 1546 г. за 6 тыс. и в 1556 г. за 9i тыс. рижских марок мызу в
Икшкиле вместе с принадлежавшими ей сельскими поселениями. Как и в предыду-
щем примере, архиепископ имения так и не выкупил, поскольку оно долгое время
оставалось за Розеном. Помимо знатных дворян (Крюденеры, Таубе, Модемы и др.),
разбогатевших чиновников самого архиепископа (Р. Зассе, Кр. Штурц, М. Шир-
стед, Г. Линде, Л. Губнер) и горожан (Г. Уленброк, М. Кирхгоф), в расхищении
архиепископского домена принимало участие также множество мелких вассалов,
корчмарей, слуг и т. д.

« Inflanty 1599, str. 238—240.
стьянских хозяйств владельческие комплексы Борхов, Цоэ-Мантейфелей,
Плятеров и др., которые сохранились и в польское время. Тот же самый
процесс шел в видземских округах Ливонского ордена, где около середи-
ны XVI в. в частных руках оказались имения Яунпилс, Мазсалаца, Алла-
жи, Яуна-Муйжа и ряд других, не менее крупных. В момент ликвидации
ордена (1562 г.) чины орденской олигархии и вассалы вознаграждали себя
опять-таки за счет домениального фонда. Например, в Руйенском окру-
ге девять человек получили в наследственное владение 365 крестьянских
дворов, в Буртнекском округе шесть человек — 119 дворов и т. д. Как
выразительно констатировал акт об этих раздачах, дворяне в указанных
округах имели больше земли, нежели оставалось в составе доменов 43.

Попытки правительства Речи Посполитой вернуть эти земли в состав
казенного фонда, предпринятые в 80-е годы XVI в., в общем не привели
к существенным результатам. Широко задуманная редукция бывших зам-
ковых имений, начатая при Стефане Батории, натолкнулась на ожесто-
ченный отпор местных дворян44. Много казенных земель по-прежнему
переходило в частные руки в порядке вознаграждения «верных» и «заслу-
женных» феодалов — как немецких, так и польско-литовских 45. Создание
на базе бывших доменов ордена и архиепископа королевских старосте не
привело к укреплению государственного хозяйства. Согласно букве сей-
мовой конституции 1589 г. старосты считались пожизненными «держа-
вцами» казенных земель, причем им' предоставлялось право удерживать за
собой 7з получаемого дохода. Большинство старост, однако, рассматривало
эти «державы» как собственные имения: они отказывались от платежа
своей «квоты» в пользу казны, отчуждали староства другим лицам и т. д.
Соотношение между казенным (старостинским) и частновладельческим
(дворянским) землевладением на территории латышской части Лифлян-
дии, по данным 1590—1599 гг., можно оценить Приблизительно как 1 : 446.
Следует, таким образом, констатировать огромный рост землевладельче-
ского могущества местных дворян по сравнению с рубежом XV—XVI вв.

Одновременно шло расширение владельческих прав ленных вассалов.
Так называемый мужской лен с весьма ограниченными правами насле-

48 «Nobilitas vero sub eiusdem praef ecturis plus habet» (акт Сигизмунда II Авгу-
ста от 17.III 1562 г. См. Fr. Bienemann (ed.). Briefe und Urkunden zur Geschich-
te Livlands in den Jahren 1558—1562, Bd. V. Riga, № 902).

44 Программа «восстановления» (restitutio) государственного земельного фонда
осуществлялась путем присоединения к замкам выморочных имений, выкупа зало
Женных земель и главным образом посредством проверки владельческих прав ме-
стных дворян в ходе «ревизий». Наиболее широкий характер носила ревизия прав

1583 г. На территории бывшего Рижского архиепископства ревизоры признали не-
законными более 70 дворянских грамот из общего числа около 500. Это не означа-
ло, однако, фактической конфискации этих имений. Многие из «обиженных» поме-
щиков (например, Тизенхаузены) добивались в конечном счете признания своих
прав.

46 Приведем в виде примера положение в Цесисском округе, как оно складыва-
лось в последней четверти XVI в. Тут к замку тянуло 10 фискально-администра-
тивных округов, или «пагастов», где числилось некогда 296 крестьянских хозяйств.
Пять из этих пагастов были отчуждены целиком частным владельцам между 1582—
1590 гг. В остальных пяти, согласно ревизии 1601 г., староста сохранял за собой
лишь ’/» (108 из 176) крестьянских хозяйств, прочие же присвоила себе шляхта —
как местная, так и пришлая, польско-литовская.

44 Согласно ревизии 1590 г., во всех старостинских (казенных) имениях насчи-
тывалось немногим более 4 тыс. крестьянских хозяйств. Реестр военной повинности
1590 г. учитывает только немецких дворян, которые должны снаряжать 557 всад-
ников. Известно, кроме того, что дворяне польско-литовской национальности сна-
ряжали в поход 8/т указанного числа коней. Имеем всего, таким образом, около 800
всадников, что соответствует приблизительно 16 тыс. крестьянских хозяйств (так
как одного всадника требовали обычно с каждых 20 крестьянских дворов).
дования уступал свое место ленам «общей руки» (samende hand) и ленам
«по милости» (gnade), практически означавшим наследственное и притом
свободно отчуждаемое владение. Фактически ленное рыцарское держание
но своим правам сближалось с аллодом-вотчиной. Затронув вначале
(с 1456 г.) лишь крупных вассалов архиепископства Рижского, этот про-
цесс распространился со временем на всю массу ливонского рыцарства.
В 40—50-х годах XVI в. привилегированного ленного права добились и
многие орденские вассалы 47, а известная версия так называемой приви-
легии Сигизмунда II Августа от 28.XI 1561 г. вовсе не упоминала раз-
личий между вассалами, предоставляя всему вообще дворянству (nobili-
tas) практически неограниченную свободу распоряжения имением и выс-
шую юрисдикцию в отношении «подданных». Феодальный держатель лена
приближался тем самым к положению полного собственника земли и си-
девших на ней «подданных». Все это в значительной степени повышало
заинтересованность дворян в ведении собственного хозяйства, открывало
простор для широкой мобилизации недвижимости в форме купли-прода-
жи, закладов и даже аренды имений.

Быстрым успехам нового аграрного строя способствовали в Лифляндии
и другие местные особенности, и прежде всего размер и структура фео-
дальных имений. В противоположность соседним странам — Руси, Литве
или восточным областям Польши, где преобладала магнатская собствен-
ность,— в Лифляндии латифундий, по существу, не было. Если в назван-
ных государствах многие из имений насчитывали в своем составе сотни и
даже более тысячи деревень с десятками тысяч «подданных», притом раз-
бросанных на огромном пространстве, то здесь имение с сотней крестьян-
ских дворов считалось безусловно крупным, а 200—300 «подданных»
у феодала встречались как редкое исключение. Кроме того, имение лиф-
ля идского рыцаря располагалось, как правило, в сплошном (отрубном)
рубеже. Встречались, конечно, и чересполосные лены, однако они со вре-
менем округлялись посредством обмена, а также купли-продажи земель-
ных участков. Все это значительно облегчало ведение господского произ-
водства: барщинники жили неподалеку от мызной пашни, владелец мог
обойтись без излишне громоздкого административного персонала и в боль-
шинстве случаев принимал непосредственное участие в управлении мыз-
ным хозяйством.

Наконец, нельзя сбрасывать со счетов и географического положения
Ливонии, обеспечивавшего благоприятнейшие условия сбыта товарной
продукции мызных имений. Помимо максимальной близости к балтийским
гаваням (Рига и Таллин, Вентспилс и Пярну), следует иметь в виду так-
же пути подвоза продуктов. Не говоря уже о Даугаве и Лиелупе, для
сплава продукции и сырья в сторону морских портов использовались и
малые реки — Гауя, Айвиексте, Педедзе, Салаца и др. Эти наилучшие по
тем временам экспортные возможности были оценены местным дворян-
ством в XVI в., когда после длительного периода стагнации цен 48 нача-
лось резкое вздорожание хлеба и другой сельскохозяйственной продукции
как на лифляндском, так и на заграничном рынках.

47 A. Transehe-Roseneck. Zur Geschiche des Lehnswesens.— «Mitteilungen
aus der livlandischen Geschichte», Bd. 18, Riga, 1903, S. 80. Правда, автор здесь гово-
рит лишь о курляндских вассалах Ливонского ордена, владевших землями по пра-
ву «общей руки». Что многие орденские вассалы имели также лены по «милости»,
причем повсеместно, доказывает решение Цесисского мантага от 14.ХП 1546 г., фак-
тически приравнивавшее — в смысле порядка наследования имений и права на их
отчуждение — вассалов Ливонского ордена к привилегированному вассалитету
архиепископства Рижского (VTVA, № 202).

48 См. об этом нашу статью «Цены на продукты сельского хозяйства в Ливо-
нии XV в.» («История СССР», 1959, № 2, стр. 158—159).
* * *

В подавляющем большинстве имений XVI в. хозяйство велось одно-
временно па мызной и на крестьянской земле. При этом удельный вес
мызного земледелия со временем увеличивался. Вполне обозначившись
уже в последние десятилетия орденского периода, указанная тенденция
отражается особенно ярко после Ливонской войны.

Некоторые данные о соотношении мызной и крестьянской земли по
количеству гаков49 находим уже в сравнительно ранних источниках
XV—XVI вв. В отдельных конкретных случаях в рыцарских имениях это
соотношение выражалось как 1:3, 1:5, 1 : 8 и т. д.50. Однако показатели
этого рода дают весьма приближенное представление об экономической
роли фольварка. Какая часть гаковых площадей в том и другом секторе
феодального земледелия обрабатывалась фактически — неизвестно. Про-
изводительность мызного и крестьянского гака была, несомненно, очень
различной; установить же ее, к сожалению, пока невозможно. Имеющие-
ся документы позволяют лишь сопоставить доход, получаемый собствен-
ником имения, с одной стороны, от мызного производства, с другой же,—
от поступлений с крестьян. Поскольку хозяйство мызы основывалось на
барщине, а в прочих повинностях «подданных» решающее значение имели
поставки натурой, дело идет, в сущности, о соотношении отработочной и
натуральной ренты.

Для первой половины изучаемого столетия подобные данные — край-
няя редкость. Несомненно, однако, что уже к концу орденского периода
собственно доход от мыз в ряде имений превосходил сумму крестьянских
оброков. Об этом свидетельствует прежде всего распространение ежеднев-
ной барщины 51. В качестве конкретного примера можно сослаться на
инвентарь небольшого имения Кардла (под Тарту), в котором доход от

49 Гак (нем. Haken, латышек, arklus)—мера земельной площади, принятая в
Восточной Прибалтике XIII—XVII вв. В рассматриваемый период (XVI в.) лиф-
ляндские документы упоммна1ют, с одной стороны, «малые» (или «немецкие») гаки,
с другой же,— «большие» (иначе «магистерские» или «польские» гаки)^ Реальную
площадь того или иного гака установить в точности весьма трудно: сами источники
подчеркивают пестроту и неравенство гаков (dissimilitudo uncorum) в пределах
одной и той же местности и даже в границах одного и того же имения. В противо-
положность абстрактным, геометрическим мерам нового времени площадь гака
определялась обычно количеством высеваемого на нем зерна (ржи). Малый или
немецкий гак, встречавшийся чаще всего, состоял, по данным некоторых источни-
ков, из 60 пурвиет. Так как одна пурвиета составляла около 7з десятины, площадь
немецкого гака можно определить приблизительно в 20 десятин, что более или ме-
нее соответствовало литовской волоке. Этот же немецкий гак принимался обычно
за единицу крестьянского держания, обязанного определенной суммой повинно-
стей — тяглом. Следует, однако, иметь в виду, что реальный, надел крестьянина в
XVI в. мог составить также ’/г или ’/4 упомянутого гака, а размеры крестьянских
посевов варьировали в еще большей степени.

50 Ограничимся парой примеров. В 1457 г. дворянин П. Борх продал рижскому
соборному капитулу господский двор Зиссегаль (Мадлпена) с 11 гаками и тянущи-
ми к нему тремя пагастами, где у крестьян насчитывалось 57 гаков (LGU, I, №381).
Согласно грамоте 1522 г. о разделе между братьями Тизенхаузепами, «господская
марка» замка Берзауне включала 10 гаков земли, в крестьянских же пагастах на-
считывалось околю 160 хозяйств, сидевших на 80 гаках (LGU, II, № 366). В первом
случае соотношение мызной и крестьянской земли было 1:5, во втором —1:8.

51 Что барщина в разных имениях могла быть фактически неодинаковой, зто
само собой разумеется. Главное состоит в том, что ежедневная конная барщина с
каждого крестьянского гака около середины XVI в. укоренялась как норма. Она не
предписывалась, правда, общегосударственными законами (в феодально раздроблен-
ной Ливонии этого не могло и быть), зато фиксировалась в конкретных мызных до-
кументах, исходящих из разных районов и относящихся к периоду задолго до 4561 г.
Как уже говорилось, все лифляндские ревизии 80—90-х годов признавали ежеднев-
ную барщину традиционным, давно установившимся обычаем.
мызного земледелия и скотоводства в 40-х годах XVI в. составлял около
3/4 общей суммы дохода всего имения 52.

Преобладание доходных статей, связанных с мызным хозяйством, и в
первую очередь с мызной пашней, в особенности заметно по документам
частных владельцев. В трех видземских имениях Г. Тизенхаузена (Бер-
зауне, Калспава и Марциена) в течение 11 лет (1582—1592) собственник
получил около 47 тыс. пур разных хлебов, из коих 81,4% было выращено
на мызных полях и лишь 18,6% поступило от крепостных крестьян. Прав-
да, выращивали на мызе только зерно, крестьяне же отдавали владельцу
также другие продукты. Стоимость этих последних была, однако, ничтож-
ной 53.

Показательно, что доля крестьянских платежей в общем доходе по-
мещика со временем понижалась, размеры же поступлений с мызных по-
лей соответственно возрастали. Данные за 1582—1587 гг. о сборе зерна
в имениях того же Г. Тизенхаузена 54 см. в таблице.

Та блица

Сбор зерна в имениях Г. Тизенхаузена

Хозяйствен- ный год	Всего собра- но зерна, пуры	В том числе			
		с мызной пашни		от крестьян	
		пуры	%	пуры	%
1582/83	1216	648	53,4	568	46,6
1583/84	2078	1468	70,7	610	29,3
1584/85	2758	2039	73,9	719	26,1
1585/86	3954	3140	79,4	814	20,6
1586/87	4037	2936	72,8	1101	27,2
1587/88	4013	3182 1/2	79,3	830 ’/,	20,’

52 ЦГАЛ, ф. 7363, on. 1, д. 278-1 «г», л. 51—53 (1540—1553 гг.). Владелец указан-
ного имения А. Лон получал с мызной земли 87з ластов хлебов, 100 возов сена, от
скотоводства 27г бочки масла и от продажи пива 70 талеров (= 245 рижским мар-
кам). В (переводе на деньги весь мызный доход составлял 1018 рижских марок. Семь
тяглых крестьянских хозяйств, обязанных ежедневной барщиной (tagliche fron-
dienst), давали владельцу 4 ласта зерна (=276 маркам), 14 кур, 7 гусей, яйца, рыбу
и деньгами 14 марок. Все поступления от крестьян составляли немногим более 300
рижских марок.

53 Приведем для примера состав тизенхаузеновских доходов в 1584/85 хозяйст-
венном году, когда производство в его имениях — после опустошений конца 70-х
годов — вполне было восстановлено. Весь годовой доход от имений был оценен са-
мим владельцем в 6685 рижских марок. Подавляющая часть указанной суммы
(59747г марки) была получена от продажи излишков зерна рижским купцам; про-
дажа прочих продуктов на рынке дала всего 116 марок, а остальные 5947г марки
были получены от крестьян в виде денежного чинша. Как видно, продажа зерна
приносила 89,4% всего денежного дохода. При этом зерно поступало главным обра-
зом с мызных полей, где в данном году было собрано 2901'72 пуры, или 73,9% всех
годовых зерновых поступлений (составивших 392672 пур). Помимо указанных до-
ходов, Г. Тизенхаузен получил в 1584/85 г. еще 668 марок из других источников,
не связанных с хозяйством (продажа драгоценностей, займы упругих лиц и т. д.).
Эти источники денежного дохода, являвшиеся в значительной степени результа-
том ростовщических операций феодала, в данном случае нами в расчет не прини-
мались (см. VSVA, 1рр. 75—152; A. S о о m. Gutswirtschaft in Livland...— «Zeitschrift
fur Ostforschung», 5. Jg., 1956, S. 44—45).

54 VSVA, 1pp. 86—122. Таблица учитывает те годы, когда Г. Тизенхаузен полу-
чал доход сю всех трех имений; в 1588 г. имение Калснава отошло к его сыну. Циф-
ры сбора зерна, указанные в графе «с мызной пашни», не включают посевное зер-
но и остатки предшествующего года, т. е. отражают чистый доход землевладельца.
В других частновладельческих имениях, насколько можно судить по
данным 80-х годов XVI в., перевес мызных доходов не был столь рази-
тельным б5.

Записи ревизоров 1582 г. (сохранившиеся только в черновиках) свиде-
тельствуют о значительном запустении большинства замковых фольвар-
ков в западной Видземе. Это результат военных опустошений конца
70-х годов. Ввиду нехватки рабочей силы (всего пустовало 40,7% кре-
стьянских дворов, учтенных данной ревизией) замковые поля обрабаты-
вались только частично или же были совсем заброшены; поэтому старо-
сты, как правило, получали доход главным образом в виде «данин» зам-
ковых подданных55 56. Однако со временем, по мере восстановления
феодального земледелия, роль барской запашки становилась и здесь все
более ощутительной. Примером может служить Турайдский замковый
фольварк, где за 1582—1585 гг. чистый доход зерном с мызных полей
увеличился со 1827г До 4467г пур, т. е. почти в 27г раза, в то время как
поступления от крестьян возросли с 6217г до 930 пур, т. е. лишь в
17г раза 57.

Материалы ревизии 1590 г., охватившей все староства на изучаемой
территории, дают точное представление об источниках феодальных дохо-
дов в 31 замковом имении. Тексты замковых инвентарей содержат цифры,
показывающие: а) высев и урожай зерновых на мызных полях; б) поступ-
ления от замковых корчем и мельниц, от рыболовства, а также доход от
продажи лесоматериалов, смолы, извести и других товаров; в) поступле-
ния от крестьян — отчасти деньгами, но главным образом в виде разнооб-
разной продукции (зерно, лен, конопля, хмель, скот, птица, яйца и т. п.).
Сами ревизоры, как правило, исчисляли стоимость всех натуральных дохо-
дов в деньгах. Как показывает анализ инвентарей 1590 г., зерно, произве-
денное па полях замковых мыз, составляло главную часть доходов (51 —
70 %) в трети имений. Примером таких имепий может служить Айзкраук-
ле. Здесь на господских полях была высеяна 441 пура зерна, что обеспе-
чивало чистый доход (за вычетом посевного зерна) в размере 1317 пур.
Согласно расценкам самих ревизоров, это должно было принести доход в
526 польских злотых. Помимо небольшого дохода от замковой корчмы
(5 злотых), весь прочий доход шел от крестьян. Около 40 крестьянских
хозяйств (в том числе девять «чиншевиков», плативших исключительно
деньги) давали: деньгами — 1663/4 злотых, 405 пур зерна, по 30 пудов
льна, конопли и хмелю, 30 возов сена, 30 пудов меду, 5 кабанов и 5 бочек
пива. В переводе на деньги эти натуралии составляли 248 злотых; все

55 Частновладельческих инвентарей XVI в. вообще сохранилось крайне мало.
В имении Бири ни (1586 г.) на мызной земле высевалось 5 ластов и 8 пур различ-
ного зерна, что при обычном для того времени урожае в сам-три обеспечивало чи-
стый доход около 1000 пур мызного зерна. Между тем от крестьян здесь поступи-
ло фактически (в виде !/4 урожая) 410 пур (ЦГАДА, ф. 389, кн. 576, л. 73—75).
В имении Пемпер-муйжа, согласно инвентарю 1582 г., на мызных полях производи-
лось 212 пур, от крестьян же должно было поступить, судя по нормам повинностей,
21*1 пур (там жо, кн. 574, л. 26—31). Ценность прочих статей крестьянских оброков
(чинш, лен, конопля, капуста, куры и т. п.), по сравнению с зерном, в обоих при-
веденных случаях была незначительной.

56 Ревизия 1582 г. содержит данные по 16 замковым хозяйствам, расположен-
ным главным образом в долине р. Гауя. Ввиду фрагментарности записей установить
в точности долю крестьянских оброков в сумме доходов этих имений, как правило,
невозможно. Достаточно характерным представляется, однако, положение в име-
ниях Саласпилс (где мыза была сожжена и временно совсем заброшена), Кримул-
да (где засевалась лишь половина замковых полей) или Турайда (где 1582 г. с
мызных полей было собрано <в 3]/2 раза меньше зерна, нежели поступило от «под-
данных»). Источник: ЦГАДА, ф. 389, кн. 574 (1582 г.).

57 Собрание фотокопий Института истории Латв.ССР, фотокопия № 557 (1582—
1586 гг.).
поступления от крестьян оценивались, таким образом, в 4143Л злотых.
Если считать общую сумму доходов равной 9453Л злотых, то доля барской
запашки в доходах замка Айзкраукле составляла 55,6% 58. Сходное поло-
жение — перевес мызной продукции над продуктовой рентой крестьян —
наблюдалось в 1590 г. также в замковых имениях Сигулда, Икшкиле, Эрг-
ли, Кокнесе, Крапе, Гулбене, Ляудона, Биляка, Лудза и Резекне 59.

В большинстве замковых имений, учтенных ревизией 1590 г., глав-
ным источником феодальных доходов была продуктово-денежная рента,
поступавшая от крепостного крестьянства. Приведем в виде примера
Алуксненское староство. Тут при замке имелось четыре фольварка, на
полях которых в 1590 г. было выращено: зерна на сумму в 1549 злотых,
льна, конопли и хмеля на 73, а сена на 1587г злотых. Доход от господ-
ского производства составлял, как видно, 17807г польских злотых. К этим
фольваркам тянуло 356 крестьянских хозяйств, которые поставляли в виде
оброков: зерна на 2645 злотых, прочей продукции на 821 и деньгами
366 7г злотых. Стоимость всей продуктово-денежной ренты равнялась
383272 польских злотых. Следовательно, мызная пашня в Алуксне 1590 г.
давала 31,6%, а крестьянские хозяйства — 68,4% всей суммы годового
дохода, равнявшейся 5613 польским злотым 60. Примерно такое же соот-
ношение мызного и крестьянского хозяйства (по их удельному весу в до-
ходах владельца) встречаем еще в 20 замковых инвентарях 1590 г. Не бу-
дет лишним заметить, что в большинстве случаев это — имения с малопло-
дородными почвами или же расположенные в стороне от водных путей,
по которым продукты или сырье могли бы сплавляться в сторону Риги61.
Однако и в имениях этой группы доля доходов от мызных дворов и па-
шен, как правило, не спускалась ниже 7з- Наблюдаемые в отдельных ме-
стах сокращение мызной пашни и перевод части «подданных» с барщины

58 ЦГАДА, ф. 389, кн. 577 (1590 г.), л. 332—335 об. Примерно такой же была
структура доходов указанного имения и несколько позже, в 1599 г. Общая сумма
доходов составляла тогда 12973Д злотых, в том числе с мызной пашни — 5913Д зло-
тых (или 45,6%), от продажи сена и всякого рода «лесных товаров», вместе с кор-
чемным доходом,—194 злотых (или 14,9%), а от крестьян —512 злотых (или 39,5%
всей суммы дохода). Перевес фольварочных доходов (среди которых, помимо зерна,
большое значение имело сено, скошенное на замковых сенокосах) выступает опре-
деленно и в данном случае (Inflanty 1599, str. 145—147).

59 При этом следует подчеркнуть, что указанный перевес создавался за счет
доходов с мызных полей, в первую очередь за счет посевов зерновых. Сеньориаль-
ные и прочие доходы, не связанные с господским хозяйством (например, доход
Кокнесского замка от мыта—•торговой пошлины, взимавшейся с проходивших мимо
по Даугаве плотов и нередко превосходившей всю сумму доходов с замкового хо-
зяйства), в расчеты, естественно, не включались. В некоторых замковых имениях,
расположенных по течению р. Даугавы (например, Доле и Саласпилс), удельный
вес мызных доходов поднимался даже до 80% всей суммы доходов, однако это про-
исходило не столько за счет выращиваемых на барской пашне хлебов (хотя фоль-
варки и тут давали зерна больше, чем замковые «подданные»), сколько эа счет
весьма интенсивного рыболовства, о чем подробнее см. ниже.

80 ЦГАДА, ф. 389, кн. 577 (1590 г.), л. 236—247. Аналогичную структуру дохо-
дов имений замка Алуксне показывает и инвентарь 1593 г., хранящийся в Сток-
гольмском архиве и имеющийся в коллекции фотокопий Института истории АН
Латв. ССР (фотокопия № 144). Тут общий доход оценен на сумму в 5164 польских
злотых, из которых на мызную пашню приходится 1724 злотых (или 33,3%), а на
крестьянские платежи и поставки — 3440 злотых (или 66,7%).

61 Доля крестьянских оброков в 1590 г. составляла от 51 до 75% также в име-
ниях Умурга, Вайнижи, Лимбажи, Турайда, Кримулда, Адажи, Даугавгрива, Лиел-
варде, Сунтажи, Скуена, Нитауре, Малпилс, Цесис, Руйепа, Эргеме, Гауена, Цес-
вайне, Двербене, Смилтене и Рауна. В последнем имении (Рауна) оброк от кре-
стьян принес даже 91,5% всей суммы годового дохода. Однако этот случай — исклю-
чительный; как разъясняли сами ревизоры, из-за недорода на весьма обширных
мызных полях Рауны в этом году едва удалось собрать зерна столько, сколько по-
сеяли, хотя в других местах урожай оказался обычным.
на оброк62 обусловливались, как правило, временным запустением этих
имений в период войны. В обычных условиях роль мызного производства
тут была, несомненно, значительно больше.

Важное, подчас преобладающее значение мызы в структуре доходов
владельца не должно заслонять того очевидного факта, что основная мас-
са продуктов производилась все же в мелком крестьянском хозяйстве. Это
касается даже тех феодальных имений, собственники которых получали
зерно главным образом с барской пашни. К примеру, в Гулбене 1590 г.
замковое хозяйство давало около 60% всего дохода, в основном за счет
1298 пур хлеба, которые могли быть получены в случае благоприятного
урожая. Тянувшие к этому замку 42 крестьянских хозяйства давали зам-
ку со своих ИУг гаков, согласно норме, лишь 664 пуры. Но так как в
XVI в. хлебный оброк составлял, как правило, V< урожая, зерновая про-
изводительность крестьянских хозяйств в данном случае примерно вдвое
превосходила возможности самого фольварка 63. Еще в большей степени это
относится к продуктам животноводства и техническим культурам, которые,
как увидим ниже, производились почти исключительно в крестьянском
хозяйстве.

(Окончание следует)

62 К примеру, в Лудзе и Резекне удельный вес мызных доходов, в связи с лик-
видацией некоторых фольварков и переводом части крестьян на денежно-продукто-
вую ренту, с 1590 по 1599 г. уменьшился соответственно с 68,3 до 35,1% и с 58,1
до 49,5%.

63 ЦГАДА, ф. 389, кн. 577 (1590 г.), л. 258—261. Тем более внушительным был
перевес крестьянского производства* над мызным в тех имениях, где и доход фео-
дала складывался в первую очередь из крестьянских оброков. Так, в Турайде за
1582—1586 гг. «крещенция» (чистый доход) от замковых полей составила 2130V2 пур»
а поступления от крестьян — 4205 пур зерна. Так как и здесь крестьяне давали
зерно из расчета ’Л урожая, общая производительность крестьянских хозяйств в Ту-
райде составляла не менее 9 тыс. пур зерна, т. е. в четыре раза больше, чем мог
дать фольварк.
Д. Л. ПОХИЛЕВИЧ

КРЕСТЬЯНЕ-СЛУГИ В ВЕЛИКОМ КНЯЖЕСТВЕ ЛИТОВСКОМ
В XVII—XVIII ВЕКАХ

Положение крестьян-слуг в Великом княжестве Литовском до сих пор
специально не изучалось. Некоторые сведения по данному вопросу можно
найти лишь в работах, посвященных общему положению крестьян в этом
государстве Ч Однако и в этих работах не затрагивается период после
издания Литовского Статута и аграрной реформы Сигизмунда-Августа
(т. е. после 50—60-х годов XVI в.). Автор настоящей статьи, изучая исто-
рию крестьян в Великом княжестве Литовском в XVI—XVIII вв., не мог
пройти мимо крестьян-слуг. Опираясь на «Метрику Литовскую», а также
писцовые книги, ревизии, инвентари и люстрации государственных и част-
новладельческих имений, мы исследовали положение этой категории кре-
стьян в XVI в. и первой половине XVII в. 1 2, а в данной статье стремимся
хотя бы в общих чертах познакомить читателя с судьбами служилого на-
селения Великого княжества Литовского во второй половине XVII и в
XVIII в.

* * *

Служилое население сел уходит своей историей в далекие раннекня-
жеские времена. Это была значительная, многообразная и распространен-
ная, особенно на княжеском домене, категория населения, предоставляв-
шая специальные — личные или хозяйственные — услуги князю, частным
землевладельцам, церкви. Социально-экономическое положение указан-
ной категории населения в XV—XVI вв. было весьма пестро. Среди слуг
того периода встречаем людей вольных, крепостных и даже рабов. В це-
лом это наиболее обеспеченная землей, наиболее защищаемая законом и
самая зажиточная категория крестьян. Крестьяне-слуги не имели права
собственности на занимаемую ими землю, хотя некоторые из них имели
даже жалованные княжеские (королевские) грамоты. Наличие у них пра-
ва выхода зависело от того, вольные они или крепостные. Если высшие
группы крестьян-слуг (бояре, придворные слуги) в известной мере и прп-

1 В. Б. Антонович. Предисловие к кн.: «Архив Юго-Западной России», ч. 6,
т. II, Киев, 1670; Ф. И. Леонтович. Бояре и служилые люди в Литовско-Русском
государстве.— «Журнал Министерства Юстиции», 1907, № 5; М. К. Л ю б а в с к и й.
•Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко вре-
мени издания первого Литовского Статута. М., 1892; М. В. Довнар-Заполь-
с к и ft. Очерки по организации западнорусского крестьянства в XVI в. Киев, 1905;
В. И. П и ч е т а. Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском госу-
дарстве, ч. I—II. М., 1917—1918.

2 См. Д. Л. Похилевич. Крестьяне-слуги в Литве и Западной Белоруссии в
XVI—XVII веках.— «Наумов! Записки Льв1вського Державного Ушверситету»,
т. XXXVI, 1955, cepifl кторична, вил. 6.
ближались к низшей шляхте, то их все же разделяла непроходимая со-
словная граница. Низшие группы крестьян-слуг мало чем отличались от
тяглых крестьян.

Специфическая служба служилого сельского населения заменяла ему —
полностью или частично — обычные крестьянские повинности. Поскольку
обязанности слуг состояли — полностью или преимущественно — в работе
в господском хозяйстве, некоторые историки склонны были рассматривать
ее как своеобразную отработочную ренту, а самих слуг как тяглых лю-
дей 3. Не отличаясь принципиально от крепостных тяглых людей, нередко
сохраняя даже их название, слуги все же до Статутов и аграрной реформы
Сигизмунда-Августа не смешивались с собственно тяглыми, барщинными
крестьянами, а иногда даже противопоставлялись им. Это в особенности
относится к военным и придворным слугам.

Крестьян-слуг с точки зрения выполняемых ими специальных услуг
условно можно разделить на три группы: военно-придворные слуги (боя-
ре — панцирные и путные, пупшкари, одверные, обрусные, пекари, пиво-
вары, кухари), слуги-ремесленники (мельники, плотники, столяры, бон-
дари, ковали, каменщики, колесники, кожевники, кровельщики и т. п.) и
сельскохозяйственные слуги (осочники, стрельцы, бобровники, поддазни-
ки, рыболовы, конюхи, гуменные и т. п.). В мирное время их услуги опре-
делены положениями и уставами, а в военное время они могли быть все
призваны в армию под хоругви поместных владельцев или королевской
администрации.

Развитие фольварочно-барщинной системы увеличило спрос на землю
и рабочие руки. Усиление шляхты превратило военно-придворную службу
и землевладение в шляхетскую привилегию. Развитие городов, торговли
л ремесла, а также окончательный переезд великого князя на постоянное
жительство в Краков делали использование слуг-ремесленников дорогим,
а слуг-придворных вообще излишним делом. Отсюда — тенденция королев-
ского скарба эти категории слуг свести до минимума. Лучше сохрани-
лись некоторые сельскохозяйственные слуги (осочники, стрельцы и т. п.),
использовавшиеся в лесах, хозяйственное значение которых увеличивает-
ся, а также слуги, обслуживавшие хозяйственные и административные
нужды дворов (мельники, плотники, гуменные, «служки», бояро-пут-
ные). Происходит превращение военно-придворных слуг в сельскохозяй-
ственных.

Крестьяне-слуги были и в частновладельческих поместьях, но здесь по-
ложение их было всегда хуже, чем в государственных (меньшее обеспе-
чение землей, превалирование хозяйственных повинностей над услугами
и т. п.), да и таяли они под влиянием указанных выше причин в частных
владениях быстрее.	,

Во второй половине XVI и первой половине XVII в., т. е. уже после
аграрной реформы, которая четко определила положение всех групп кре-
стьян-слуг, уменьшив их количество и в то же время урезав их права,
сокращение числа слуг и ухудшение их экономического и правового поло-
жения продолжалось далее. В связи с этим военно-придворные слуги стре-
мятся хотя бы путем получения королевских грамот («листов») сберечь
свое несколько привилегированное положение. Королевская канцелярия
в это время уже совершенно не дает листов новым крестьянам-слугам и
все менее охотно подтверждает старые, да и то лишь «до живота» (т. е. на
срок жизни). *

9 См. М. К. Любавский. Очерки по истории Литовско-Русского государства.
<М.>, 1915, стр. 97.
♦ * *

50—60-е годы XVII в. характеризуются в Великом княжестве Литов-
ском чрезвычайным обострением классовой борьбы, вылившейся в народ-
но-освободительную войну белорусского и украинского народов. Террито-
рия Великого княжества Литовского в это время превратилась в военный
плацдарм. Его население истребляли, а хозяйство разрушали свои и чу-
жие армии. Войны сопровождались стихийными бедствиями, эпидемиями
и эпизоотиями. Все это повлекло за собой глубокий упадок господского и
крестьянского хозяйства й разорение городов. Страна переживала затяж-
ной экономический и политический кризис, что сильно отразилось на по-
ложении всех категорий крестьян, в том числе и слуг.

Господствующий класс, в условиях запустения 50—80% посевных пло-
щадей и убыли населения (на 20—60%), должен был предпринять, в за-
висимости от обстоятельств (степень разорения, сохранность населения,
скота, инвентаря, обостренность классовых отношений, возможности вла-
дельца), ряд экстренных мероприятий по восстановлению хозяйства и до-
ходов. О ликвидации крепостничества не было и речи. Господствующему
классу было выгодно восстановить фольварочно-крепостническую систему
в том виде, в каком она была до «потопа». Это была, так сказать, про-
грамма-максимум, но начинать ее приходилось со значительно меньшего 4.

Необходимо отметить, что результаты войн и эпидемий сказывались
далеко не в одинаковой степени на крестьянах в государственных, церков-
ных или шляхетских поместьях. Шляхетские крестьяне обладали значи-
тельно большей правовой защитой от войск, чем жители королевских и
церковных имений. Шляхетские поместья располагали также льготами в
отношении военных податей: здесь не платили гиберну5, не обязаны были
предоставлять постой и, таким образом, были избавлены от прямых воен-
ных отягощений. Наконец, шляхтич в большинстве случаев всегда сам
жил в поместье и всеми средствами (протестом, откупом, оружием и т. п.)
отстаивал свое имущество и людей. Этих условий не было в королевщинах
и в известной степени в церковных имениях.

Естественно, что пути и темпы восстановления поместного хозяйства
были неодинаковы в имениях названных типов.

Положение королевского скарба было очень тяжелым. Сохранять си-
стему фольварков, опирающихся на ненавистную населению барщину,
было теперь трудно и рискованно. При таком положении перевод крестьян
экономий на чинш как за их наделы, так и за бывшие фольварочные зем-
ли стал применяться еще чаще, чем в 40-х годах XVII в. Чиншевая систе-
ма рассматривалась как единственная более или менее надежная система
хозяйствования. Чинш был выгоден не только тем, что позволял получать
доходы. Новая форма феодальной эксплуатации могла бы внести некото-
рое успокоение в ряды недовольного крестьянства, укрепить авторитет
короля в деревне и позволить постепенно, если потребуется, вновь ввести
барщину. Если мы обратимся к исторической действительности, то увидим,
что именно в это время широко развернулся процесс перевода на чинш
как в экономиях (Гродненской, Олитской и др.), так и в староствах, осо-
бенно на востоке Белоруссии (Велижском, Усвятском, Езеришском, Бори-
совском и др.6), и в некоторых частных имениях.

4 По этому вопросу см.: Д. Л. Похилевич. Крестьяне Белоруссии и Литвы
в XVI—XVIII вв. Львов, 1957.

5 Чрезвычайная подать на содержание войск.

* При Сигизмунде III королевские имения были поделены на две категории:
столовые экономии, которыми управлял королевский скарб и доход с которых це-
ликом шел на содержание короля, и старостей, которые король раздавал заслужен-
ным шляхтичам во временное держание; четвертая часть доходов староства шла на
содержание наемных войск.
Какова же была при таких обстоятельствах политика шляхты и ко-
ролевского скарба в отношении крестьян-слуг? Поскольку во второй поло-
вине XVII в. и в начале XVIII в. (а в ряде случаев еще в 30—40-х годах
XVII в.) имел место (особенно в государственных имениях) довольно силь-
ный процесс ликвидации фольварков и перевод крестьян на денежную
ренту, то естественно, что это замедлило превращение слуг в тяглых кре-
стьян. В то же самое время использование ряда категорий крестьян-слуг
(ремесленников, конюхов, придворных) сделалось двору менее нужным;
в некоторых из них вовсе исчезла необходимость. Ходить на войну эти ка-
тегории крестьян уже давно перестали и в большинстве случаев были пе-
реведены на положение оброчных, чиншевых крестьян. Не выполняя свою
службу, эти крестьяне со временем сами забывали о своем былом служеб-
ном положении. Таким образом, ликвидация некоторых категорий слуг
продолжалась дальше, хотя и при новых обстоятельствах.

Характерным примером в этом отношении может служить инструкция
короля Владислава IV от 1639 г. ревизорам Гродненской экономии 7, имев-
шая в виду рационализировать хозяйство в экономии путем частичной лик-
видации здесь фольварков. В ней, в частности, предлагалось слуг-ремес-
ленников, имевших волоки8 за работу на замок, но фактически не рабо-
тавших (видимо, из-за ненадобности), перевести на чинш. То же
предлагалось сделать с теми поварами, одверными (привратниками) и
стрельцами, услуги которых сделались излишними. Однако ненужных
бобровников и осочников (лесных сторожей) из с. Гребени предлагалось
сделать тяглыми и подчинить их Новому Двору, где сохранялся фольварк.

Ликвидация фольварков в 20—40-х годах XVII в. в Шавельской эко-
номии и перевод всех крестьян на «голый чинш» (т. е. на денежную рен-
ту) повлекли за собой фактически ликвидацию и большинства крестьяп-
слуг. В Брестской экономии в 1566 г. было три села конюхов (Яцковичи,
Новоселки, Кринки), в которых насчитывалось 104 волоки (52 надела-
службы) 9. В 1680 г. все жители стали здесь обычными крестьянами. Един-
ственным воспоминанием от их былого состояния остался «голый чинш».
За все свои давно уже не выполняемые служебные повинности они упла-
чивают деньгами, как и 100 лет тому назад, в те годы, когда они не испол-
няли своей службы. Сверх этого, они еще обязаны чинить дороги, мосты,
плотины и шлюзы.

В с. Крухля Квасовской вол. были стрельцы. После же ординацим
1680 г. они «до равной повинности [с крестьянами] належат» 10. В с. Одля
той же волости было 22 волоки «конюшских», после же ординации 1680 г.
лишь владельцы 14 волок были обязаны выполнять эту службу; остальные
же волоки были превращены в обычные, т. е. чиншевые, крестьянские 11.
Села Великие и Малые Жпличи, заселенные ранее крестьянами-слугами
(там насчитывалось 24 «кухарскпе» волоки), теперь — обычные чинше-
вые села 12. Таких примеров можно привести много.

Ликвидация фольварочного хозяйства влекла за собой, как правило,
и ликвидацию слуг-ремесленников. Если в Квасовской вол. раньше было
6 волок ремесленников, то в 1712 г. уже нет ни одной. Нужда в ремеслен-
никах удовлетворялась путем найма (иногда принудительного) своих кре-
постных слуг или городских ремесленников.

7 См. Писцовая книга Гродненской экономии, ч. II. Вильно, 1882, стр. 169—172.

8 Волока = 30 моргам = 21,36 га.

9 Документы Московского Архива Министерства Юстиции, т. I, М., 1897,
стр. 249—253.

10 ВЦГАДА, кн. 11291, л. 20.

11 ВЦГАДА, кн. 11291, л. 20.

« ВЦГАДА, кн. 11291, л. 24 и 24 об.
Однако ликвидация фольварков, а с ними и барщины не означала еще
ликвидации административных центров или барских усадеб в поместьях
Естественно, что в связи с этим сохранялись и некоторые слуги, исполь
зусмые для связи, охраны, снабжения и т. п. Так, когда в 1686 г. Олит-
ская королевская экономия была окончательно переведена на голый чинш,
то служки, которые сидели на трех волоках (количество семейств неиз-
вестно) в с. Патаранцы, были оставлены. Они «повинны в ближние дороги
с листами ездить, а когда их пошлют в дальние: до Варшавы, Кракова,
Львова или в другие далекие места, то двор обязан давать им па харчи.
Если им на харчи пе дадут — пе обязаны ездить» 13. Подобную картину
видим в селах Рудпа и Бжозов Кут Кобринской экономии в 1671 г.14

Оставлены были служки и в Шавельской экономии. В ординации этой
экономии за 1649 г. 15 о служках сказано, что опп могут быть использова-
ны в «путных» делах экономии лишь согласно Генеральной Уставы
(т. е. Уставы 1557 г.). Как видим, повинность служек осталась старой. Не
изменилось в Шавельской экономии и положение рыбаков. Они сидят на
трех волоках (количество их семейств неизвестно), «вольных», разумеет-
ся. от тяглой службы, за что опп обязаны снабжать двор и ревизоров в их
приезд рыбой, но только в постные дпи 16.

В условиях разорения и кризиса поместного крепостного хозяйства во
второй половине XVII и первой половине XVIII в., когда было очень важ-
но (в особенности на окраинах государства) сберечь население, удержать
его от бегства и даже привлечь новых поселенцев на пустые земли, госу-
дарственный скарб и господствующий класс были вынуждены несколько
ограничивать (главным образом вначале) нажим па крестьян, в том числе
и на слуг.

Нужно сказать, что общее разорение крестьян коснулось в это время
и крестьян-слуг, хотя и в меньшей степени, и поэтому они тоже были заин-
тересованы в мерах по восстановлению их хозяйства. Скажем здесь же,
что это восстановление шло у них значительно быстрее в силу специфики
их общественно-экономического положения.

В немалой степени этому способствовало облегчение в повинностях:
освобождение слуг от зернового дякла (оброка), если онп его давали,
и жесткая фиксация их старых повинностей в деньгах. В условиях, когда
деньги быстро обесценивались, стабилизация повинностей в деньгах .была,
безусловно, выгодной для крестьян.

Не удивительно, что при указанных выше обстоятельствах канцелярия
Великого князя Литовского (он же польский король) была завалена прось-
бами крестьян-слуг, особенно военных, о подтверждении их служебного
положения и об уплате за оброки и работы деньгами. В 1661 г. король Яп-
Казимир, удовлетворяя просьбу разоренных боярских сел Переволоцкого
войтовства Слонимского староства — Крокотки, Лопухово и Шлепандки,
подтвердил им великокняжеские листы (по утверждению крестьян — «сго-
ревшие»), по которым жители этих сел обязаны платить лишь голый чинш
в размере 2 коп грошей с волоки и нести военную службу 17. Последующие
короли подтверждали указанные повинности слонимских бояр-слуг. Тако-
го же характера просьбы поступали и от крестьян-слуг, преимущественно
военных, и из других мест. В тех случаях, когда крестьяне-слуги гибли,

13	Цит. по статье: S. К о s с i а 1 к о w s к i. Ze studjow nad dziejami* ekonoinji kro-
lewskich na Litwie.— «Rocznik Towarz. Przyjac. Nauk w WiJnie», t. V, 1911, S. 130.

14	ABK, т. IV, № 246.

15	См. журнал «Mus Senove», Тильзит, 1922, кн. 4-5, стр. 837—852.

16	Там же, стр. 852.

17	ЦГАДА, Метрика Литовская, Книга Записей № CLIX, л. 489. Копа — 60 гро-
шей. Войтовство — административная единица из трех-пяти сел.

10 Средние века, XXI
убегали или отказывались от своей службы, их наделы обезличивались и
вливались в общекрестьянский фонд общины.

Каково же было землеобеснечение и повинности крестьян-слуг после
того, как скарб приступил к восстановлению своего хозяйства в первый раз
В'70—80-х годах XVII в. и вторично в 20—40-х годах XVIII в.? Ознако-
мимся с этим вопросом на основании инвентарей того времени. Положе-
ние крестьян-слуг в Гродненской экономии по ее ордпнации 1712 г. видно
по таблице 18.

•	Таблица

Земельное обеспечение и повинности крестьян-слуг Гродненской
экономии в 1712 е.

Название слуг	Повинности с надела		Размер надела, волоки	Примечания
	деньги, злотые	служ- ба		
Кухари 		3-5	Есть	1	Имели королевские .чисты
Бояре		15	Нет	1	Если служили, чинш не плати, in
Одверные 1  Служки J	Нет	Есть	1	Еще одну волоку могли держать на чинше. За 150 лет их наделы
				уменьшились вдвое
Рыбаки 1  Бортники J	»	»	’/4	За 150 лет их надел уменьшил- ся вчетверо
Стрельцы 1 Осочники J	' '  Бобровники 		4	»  Нет	‘/в  '/з	» »  За 150 лет их надел уменьшил- ся вдвое
Ковали | Бондари 1 	  Плотники)	Нет	Есть	7з	Были лишь на фольварке. За 150 лет их надел уменьшился вдвое
Мельники 		»	»	1	Сохранили свои наделы
Гуменные 		»	»	1	» »

Обращает на себя внимание положение привилегированных крестьян-
слуг (кухари, бояре, одверные, служки). Их наделы со времени реформы
1557 г., хотя и уменьшились вдвое, были не ниже целой волоки. Это был
минимум, с которого можно было выполнять службу. Часто на таком дер-
жании сидела большая семья, состоявшая из нескольких родственных се-
мейств, имевших самостоятельные хозяйства; но в отношении исполнения
повинностей это была одна неделимая единица.

Положение крестьян-слуг в Брестской экономии в 1(580 г. 19 было в
общем аналогичным, но с тенденцией к ухудшению. Так, столяр и ковал/»
держат по ’Д волоки, мельник — ’/г волоки и т. д. Если «давние» мельники
держат 7г волоки, то «новые» уже лишь 74 волоки. Служки, кроме служ-
бы, уплачивают еще и чинш 8—10 зл. с волоки. Надел крестьян-слуг опре-
деленно выравнивался но величине с наделом обычных крестьян, который
к середине XVIII в. составлял обычно 7г волоки. Прошли времена, когда
скарб (а тем более частные владельцы) высоко ценил специальные услу-
ги. В XVIII jb. их оценивали не выше обычных крестьянских повинностей,
так же как и компенсацию за них. Сократилось общее количество крестьян-
слуг: на всю Брестскую экономию имелись лишь один бондарь и один

18 ВЦГАДА, кн. 11291, л. 21—100 об.

•• ВЦГАДА, кн. 11488, л. 15-122.
коваль. В последующие годы в этой экономии видим дальнейшее умень-
шение числа крестьян-слуг. Так, если в Брестской вол. в 1680 г. было
9!/2 служебных волок, то в 1724 г.— 8, а в 1742 г.— 7 волок 20. Ту же тен-
денцию можно видеть и в Кобринской экономии. Если в Кобринской вол.
в 1724 г. было 10 служебных волок, то в 1742 г. уже 8*/г. Не оставались
без изменения и служебные обязанности этих крестьян: они все более рас-
ширялись. Если раньше, скажем, осочпики следили главным образом за
тем, чтобы в лесах никто без разрешения не охотился, то в XVII -XVIII вв.
они, кроме того, еще чинят мосты и дороги в лесах, отпускают крестья-
нам лес и дрова и предоставляют подводы во время охоты. Более тяжелой
стала и служба стрельцов. Вот в с. Щербы (Кобринской вол.) па четырех
волоках сгрудилось 16 хозяйств .стрельцов. Они обязаны: стеречь лес и
бить зверя для господского двора, поддерживать порядок во время ярма-
рок, салютовать в пасхальную ночь 21.

Если ранее крестьянин-слуга получал свой надел лишь за службу, то
теперь он часто сверх этого еще и платит чинш (кухари, бобровники,
стрельцы с. Щербы, а также и др.).

Хотя в общем число слуг все более уменьшается, в отдельных местах
изредка появляются и новые. Так, в Брестской экономии в XVIII в. встре-
чаем гайдуков, выполнявших полицейскую функцию. Они получали но
1 волоке, а иногда и более 22. Один раз упоминается учитель. Он получил
на свое содержание ’Д волоки 23, т. е. в 4 раза менее полицейского. Шляхте
полицейский был нужнее учителя!

Положение крестьян в староствах, державах 24 и частных имениях всег-
да несколько отличалось от положения их в столовых королевских эконо-
миях. Это в особенности нужно отметить в отношении крестьян-слуг. Если
это были староства и державы, то временные держатели их прилагали
все усилия к тому, чтобы выжать из них за короткое время максимум до-
хода. Хозяйничали здесь но принципу: «После нас — хоть потоп!». Фор-
мально деятельность временных держателей ограничивали инвентари и
периодические ревизии, но в действительности это были весьма слабые
факторы сдерживания их алчности.

В частных имениях их владельцы ничем не были ограничены в отно-
шении эксплуатации своих крестьян. Даже экономическая целесообраз-
ность далеко не всегда находила себе место в феодально-шляхетском по-
местье. Естественно, что повинности крестьян-слуг, представлявшие собой
все большую аномалию в условиях развития товарно-денежных отноше-
ний, рассматривались в староствах и державах как резерв для повышения
доходов имений. Известное исключение составляли разве только военные
слуги в поместьях, которые держали магнаты, особенно па пограничье. По-
литические авантюры и кулачное право, которые так пышно расцвели в
XVII и первой половине XVIII в. в Речи Посполитой, требовали от магна-
та наличия вооруженных сил.

Экономические тенденции, пути восстановления поместною хозяйства
в частных имениях были значительно разнообразнее, чем в государствен-
ных королевских экономиях. Здесь много зависело от размера самого по-
местья, степени его разорения, возможностей его владельца, остроты клас-
совой борьбы и т. п. В частности, перевод на голый чинш встречается в
частных имениях реже, а главное, наблюдается в течение более короткого

п ВЦГАДА, кн. 11499, л. 9.

21 ВЦГАДА, кн. 11499, л. 181.

22 ВЦГАДА. кн. 11291, л. 117, 120.

23 ВЦГАДА, ки. 11291, л. 127.

24 Держава — государственное имение, находящееся во временном пользовании
(обычно за долги) частного лица
периода, чем в столовых экономиях. Там, где такой перевод на чинш имел
место, частновладельческие крестьяне-слуги были близки по своему поло-
жению к крестьянам-слугам экономий. В тех же случаях, когда восстанов-
ление поместного хозяйства велось через фольварк, то и слуг отягощали
не только службой и чипшем, по и разного вида работами (барщинами),
ничего общего не имевшими с их профессией. Выше уже сообщалось о на-
личии в Слонимском старостве целого «боярского» Переволоцкого войтов-
ства, населению которого король в 1661 г. подтвердил его служебное поло-
жение и установил чинш в размере 2 коп грошей литовских (5 злотых
польских) с волоки дополнительно к воинской службе бояр. В инвентаре
Полоннинского имения 25 (Вилькомирскпй повет) за 1665 г. находим бояр-
путных, которые здесь названы «казаками». Кроме своей старинной служ-
бы — ездить с листами, они платят еще и чинш — «ноконщппу», но 3 коны
грошей с волоки. В инвентаре Белицкой вол. (Гошское староство, Грод-
ненского повета) за 1671 г. упоминаются бояре-путные. Их держание рав-
но 1 волоке, а повинности включают 10 злотых польских в качестве чинша.
4 — «за освобождение от дороги» (т. е. от курьерской службы), 5 — за
освобождение от жовнерского постоя (гиберна), всего — 19 злотых. От ра-
бот и иных повинностей они свободны. Обращает на себя внимание силь-
ный рост старинной повинности — «стации» или гиберпы, за которую но
Уставе 1557 г. платили лишь 2*/2 гроша с волоки.

В Гаинском старостве (волости) Минского воеводства в 1679 г. 26 вид-
ны следы [разрухи: из трех фольварков два — пустые, из пяти сел (15 хо-
зяйств) одно (Бухновичи) — пустое, крестьянские хозяйства сжались па
крохотных участках в 7б волоки, предпочитая пользоваться пустошами по
льготной оплате. При таких условиях владелец, не имея возможности взять
с крестьянского хозяйства оброк зерном, при небольшом чинше (3 копы
30 грошей литовских с волоки), эксплуатирует крестьян главным образом
па барщине. Барщинные службы включают 5 дней с «дыма» в неделю, сто-
рожевую службу, уборку сена, гвалты 27, поставку 3 подвод до Вильно.
Здесь и бояре и даже мещане ходят на 12 толок 28 в год. Как видим, в Гаип-
ском старостве восстановление поместного хозяйства ведется не путем вос-
становления раньше крестьянского хозяйства, а потом уже фольварка,
а путем организации сразу же фольварка.

Инвентарь Мядельского староства (Виленекое воеводство) от 1668 г.
также свидетельствует о тяжелых последствиях войны и разрухи 29. Двор
сожжен дотла. Фольварк Перковщизпа ничтожен, в нем засеяно озимым
всего около 7 га. Новый фольварк Озарки лишь строится. Озимое в нем
посеяно, возможно впервые, на плошади около 20 га. Это определило и
характер крестьянских повинностей. Сел в старостве немало — 17, но поч-
ти все они мелкие. Население занимается в основном бортничеством, ры-
боловством и охотой. Здесь имеются и слуги: бобровпики, стрельцы; опп
держат но */г волоки па чинше.

В 80-х годах XVII в. хозяйственное положение в Литве и Белоруссии
успело заметно улучшиться, хотя следы разорений еще видны повсюду.
Остановимся на крупной державе - Лейпуны (Тройский повет).

25 Историко-юридические материалы, извлеченные из актовых книг губ. Ви-
тебской и Могилевской, хранящихся в Центральном Архиве в Витебске..., вып. 26.
Витебск, 1895, № 86.

26 Там же, № 5.

27 Гвалт — экстренная работа (починка плотины, уборка сена и хлеба), на ко-
торую выходило все трудоспособное население, за исключением одного в каждом
доме.

28 Толоки — работы, на которые выходило по два-три человека со двора.

,	28 ЦГАДА, Метрика Литовская, Книги Судных дел, № CCXXXV, л. 239—256.
инвентарь которой был составлен в 1683 г.30. В державе имеются села,
уже вполне оправившиеся от разорения; в них повинности крестьян вос-
становлены на уровне первой половины XVII в. В с. Вершеле этой держа-
ны есть 4 !/г волоки рыбацких. Как правило, рыбаки держат по 'А волоки
па службе и дополнительно по !А волоки па чинше (3 злотых 5 грошей с
волоки), ходят на гвалты, прядут пряжу, поставляют птицу, грибы и про-
чую мелочь наравне с тяглыми крестьянами. В Лейпупах есть много
слуг-бояр, которых инвентари того времени называют «земянами». Здесь
их целых четыре сельца по 6—8 дымов на !/з — '/г волоки каждый. Их
повинности включают чинш 20 злотых с волоки, обязанность ходить на
толоки, возить дерево и т. п. и на «послуго но уставе», а именно одна
подвода до Варшавы пли две — ближе. Как известно, 100 лет назад они
выполняли лишь одну дальнюю поездку, а теперь и чинш, и толоки, и т. д.

Как видим, положение слуг в староствах и державах в 60—70-х и осо-
бенно в 80-х годах XVII в. было хуже, чем в столовых экономиях. Оно мало
чем отличалось от их положения в первой половине XVII в., т. е. до разо-
рения.

Положение крестьян в Восточной Белоруссии в XVI—XVII вв. было
несколько лучше, чем в Западной. Развитие фольварочного хозяйства здесь
отставало и было слабее, а земельные просторы шире. Это отразилось и па
положении слуг. За отсутствием материалов ио второй половине XVII в.
мы остановимся па нескольких более или менее типичных примерах на-
чала XVIII в. Опишем положение в княжестве Белаковском (Смоляны)
Сапгушков в 1710 г.31 В каждом из 20 сел .много пустых волок (от 30 до
60%). Это — последствия Северной войны. Кроме того, в каждом селе за-
метны последствия разорения страны в середине XVII в.: везде волок
приёмных, «старопринятых» больше, чем оседлых, тяглых. Процесс засе-
ления и восстановления поместного хозяйства можно наблюдать по появ-
лению и увеличению числа волок слободпчсй, имевших вначале льгот-
ные годы, и купичных волок, с которых взимались лишь денежные пла-
тежи. Положение выглядит лучше в многочисленных селах (Вязьмпчи
и др.), где живут бояре («земяне»), хозяйства которых крепче (каждый
имеет 1—2 волоки) и сохранились лучше. С боярской или, как ее назы-
вает инвентарь, «земянской» пли «казацкой» волокп платили чинш и несли
курьерскую «службу коном».

Очень интересно сравнить инвентарь Смолян за 1710 г. с инвентарем
за 1593 год 32. Что изменилось за 120 лет? В 1593 г. бояре-путные пмели
здесь по 4—6 волок на хозяйство. За каждую волоку они платили одну
копу грошей чинша, выполняли курьерскую службу, а во время войны
с каждых 6 волок выставляли одного человека коппого, в панцыре и пол-
ном вооружении. Кроме этого, и тогда слуги-бояре выходили на «гвалты
и ловы» (охоты), давали с волоки 1 бочку овса и 1 воз сена. Их повинно-
сти выше, чем по Уставе 1557 г., по и наделы их были больше уставных
в 2—3 раза. Помимо бояр, в 1593 г. в Смолянском поместье были: кухарь
(на 1 волоке), два плотника (один на 4 и один па 3 волоках) и тиун (на
1 волоке). В 1710 г. все их волоки стали обыкновенными крестьянскими.

Инвентарь княжества Смолянского за 1744 г.33 свидетельствует о том,
что поместное хозяйство в основном оправилось. Пустых земель почти нет.
Превалирующая форма эксплуатации крестьян — рента деньгами. В двух

30 Львовская библиотека АН УССР, рукописный фонд Оссолипских, д. 3114,
л. 1—20.

« Там же, д. 5160.

32 Археографический сборник документов, относящихся к истории Северо-За-
паднюй Руси, т. IV, Вилъна, 1867, № 76, стр. 291.

33 Львовская Библиотека АН УССР, рукописный фонд Оссолинских, д 5166.
волостях — Смолянской и Репуховской — было волок тяглых (на барщи-
не) — 120, приемных (т. е. преимущественно на чинше) — 224, «земян-
ских» (боярских) — 228, куничных (исключительно за деньги) — 36, осво-
божденных от повинностей и пустых — 51. Как видим, удельный вес слу-
жилого (боярского) землевладения здесь весьма значителен. Крестьянские
хозяйства обычно держат одну волоку земли, а боярские 1V2—2 волоки.
Повинности земяи по этому инвентарю определены так: «с листами долж-
ны будут ездить», платить с волоки 20 тынфов чинша, ходить на 2 толоки,
отвозить 2 пуры зерна на гумно 34. Не трудно видеть, что главными у кре-
стьян-слуг стали здесь хозяйственные повинности (чинш, работа),
а курьерская служба превратилась в подсобную обязанность. Этим-то
да еще пограничным положением Смолянского княжества и неспокой-
ствием местного населения и объясняется столь большое число здесь слуг-
бояр.

В обширном Чичерском старостве, которое в 1726 г. держал Огин-
ский 35, как и вообще в староствах Восточной Белоруссии, очень много
слуг-бояр. Им принадлежит здесь 144 «дыма», в то время как крестьянам
тяглым — 230 и слобожанам — 63. Бояре живут здесь по-старине — гнез-
дами, па «службах» 36. Они живут в 16 маленьких селах, в каждом из ко-
торых по одпой-две службы. На службе располагалось от 4 до 20 дымов
(чаще 7—10 дымов). На службе (а то и на двух) обычно сидят старые
роды. Они и повинности преимущественно выполняют со службы, а пе
с дыма. Повинности эти — старые, «звыклые», и потому в инвентаре они
лишь перечисляются. Кроме древних военных повинностей (ездить с до-
несениями; во время войны «конпо и оружие» становиться под хоругвь
старосты, защищать границу и замок, чинить и укреплять его), были еще
полицейские и просто хозяйственные обязанности. Бояре дежурили на ба-
зарах, давали подводы, чинили мосты, платили гиберну и т. д.

Много бояр мы находим и в частных имениях Восточной Белоруссии.
Обычно их положение здесь зависело от того, каким путем шло восста-
новление поместного хозяйства: если основой был фольварк, слуги-бояре
привлекались к работам; если же основой становилось крестьянское хо-
зяйство, бояр переводили па чинш. Там, где специальная служба бояр
не была нужна, ее заменяли или барщиной, пли чиншем, или тем и Дру-
гим вместе. Но еще чаще они и службу служили, и хозяйственные повин-
ности выполняли. В этом отношении интересным и показательным являет-
ся положение бояр в имении Мелешко — Уречье в 1650 г.37 Хозяйствен-
ная разруха его еще не затронула. Здесь повинности населения выглядят
так, как они сложились в 30—40-х годах XVII в. Землевладение слуг-
бояр (за исключением одного, имевшего 2 волоки и 6 голов рабочего ско-
та) не указано. Все они имеют по коню и паре волов на двор. Лишь пе
намного меньшим количеством скота располагают тяглые крестьяне, каж-
дый из которых держит ’/4 волоки. Бояре обязаны ездить с письмами,
«куда им укажут», платить чинш в размере 4 коп грошей литовских с во-
локи, вспахивать 4 морга в фольварке, давать подводы в Брест и Вильно,
а также на ближайшие базары и поставлять птицу, «как исстари». Здесь
хозяйственные повинности намного превалируют над служебными.

Несколько легче, но по структуре своей сходны повинности бояр в
с. Гажеве, принадлежавшем в 1719—1720 гг. Витебской иезуитской

34 Тынф в это время равнялся 1 злотому 8 грошам. Пура в Белоруссии — 3 пуда.

35 Историко-юридические материалы..., вып. 28. Витебск, 1900, № 2.

36 Служба — единица обложения неопределенного размера, включавшая чаще
всего от 2 до 4 волок.

37 См. инвентарь имения Уречья в сборнике «Белоруссия в эпоху феодализма»,
т. I. Минск, 1959, стр. 254—258.
коллегии38 39. В частном имении Вимно (Витебское воеводство) в 1722 г.30
встречаются довольно разнообразные слуги: бояре, стрельцы, бондари, ко-
валь и рыбак. Все они, кроме бояр, лишь служат, но это, видимо, потому,
что земельные держания их незначительны.

Познакомимся с двумя имениями Поцея в 1729 г.— Волостью Кадзин-
ской и Островной Великой. Первое (Мстиславское воеводство) 40 имело
474 волоки, из них 77 волок земяпских (боярских). Здесь господствовала
земельная рента натурой и деньгами. Боярское держание колебалось от
3/4 до 1!/4 волоки. Бояре повинны платить по 20 злотых чинша с волоки,
ходить в ближние и дальние (до Гродно и Варшавы) «дороги» (перевозя
почту или охраняя людей и грузы), а также на войну.

В Петровне Великой 41, расположенной на Западной Двине, было до-
вольно значительное господское хозяйство, экспортировавшее хлеб в Ригу.
Крестьяне обязаны были ходить на регулярную барщину (4 дня в неделю
с волоки) и, кроме того, па разные экстренные и дополнительные работы.
Здесь есть также ряд небольших сел, в которых жили «бояре или земя-
не» 42. В инвентаре в отношении некоторых сел (Бугримово и др.) точно
указано — «боярове». Их надел колеблется от 7г до 11/з волоки. Повинно-
сти этих бояр с каждой волоки включают: чинш — 8 тынфов, вместо
поездок — «подорожчины» 15 тынфов, поставку кур и яиц, обязанность де-
журить на базарах, нести стражу, являться на гвалты. Здесь фактически
ликвидирована боярская служба, ее заменили повинности деньгами («по-
дорожчина») и натурой. Подобная тенденция все чаще наблюдается по
мере приближения к середине XVIII в., т. е. ко времени восстановления
поместного хозяйства. В качестве примера можно назвать монастырское
имение Гатово (Минское воеводство) в 1742 г.43. Здесь 42 боярских дыма:
каждая боярская семья владела 7э волоки. Имели они по 3 головы рабо-
чего скота на дым. В отношении величины земельных паделов и количе-
ства рабочего скота слуги-бояре не отличались от тяглых крестьян в том
же имении. Повинности этих бояр: 10 злотых чинша с полуволоки, по
четверти овса и хмеля, подводы под грузы — «куда пошлют», обязанность
убирать сено, ходить на гвалты и толоки. От собственно боярской службы
здесь не осталось ничего. Правда, они не ходят па недельную барщину,
как тяглые крестьяне, но от чиншевых крестьян они принципиально ничем
не отличаются. Однако в этом же имении, кроме бояр, живут еще земяне.
Они имеют каждый по волоке, 2 лошади и 2 вола. Их повинности вклю-
чают (с каждой волоки) 30 злотых чинша, 2 четверти овса и хмеля, 4 зло-
тых за гвалты, обязанность «ездить в дорогу верхом илп на повозке, куда
двор прикажет, по мере надобности». Таким образом, здесь земяне выпол-
няют боярскую службу и одновременно обременены высоким чиншем и
разными хозяйственными повинностями. Речь о таких земянах будет
ниже.

Как мы видели, стремление землевладельцев удержать, а тем более
привлечь население в свои поместья во время разрухи, заставило их осла-
бить обложение разоренных крестьян. Однако очевидно и другое: в пер-
вой половине XVII в., а также и во второй половине XVIII в. в условиях
развития поместного хозяйства старая функция крестьян-слуг все более
отмирает, заменяясь чисто хозяйственной; в подавляющем большинстве

38 Историко-юридические материалы..., вып. 27, Витебск, 1898, № 10.

39 Там же, № 19.

40 Львовская библиотека АН УССР, рукописный фонд Оссолинских, д. 516S
л. 19-33.

41 Там же, л. 7—17.

42 Там же, л. 17.

43 См. инвентарь им. Гатово в сборнике «Белоруссия в эпоху феодализма», т. П.
Минск, 1960, стр. 243—25^
случаев это ведет к сближению, а то и полному социально-экономическому
слиянию сельскохозяйственных и ремесленных крестьян-слуг с обычными
тяглыми или чиншевыми крестьянами. Не избежали этой участи и мно-
гие военные слуги-бояре. Будучи п раньше частью крестьянства (хотя и
привилегированной), крестьяне-слуги все время были связаны с ним общ-
ностью судьбы. Ухудшение или временное улучшение положения всего
крестьянства было ухудшением или улучшением положения и крестьян-
слуг.

Чрезвычайно редко, и то лишь в Восточной Белоруссии, как бы для па-
мяти боярам об их былом положении, история сохранила примеры иного,
чем было показано, состояния бояр, состояния, приближавшегося к шля-
хетскому. В 1763 г. небольшой группе панцирных и путных бояр Полоц-
кого воеводства было дано королевское подтверждение выданного еще Си-
гизмундом-Августом привилея, подтверждавшегося последующими коро-
лями, па их именьице Непоротовичп и Ишце. Согласно прпвплея, за ними
и их преемниками признавалось право владеть этими землями. Этот ред-
кий пережиток глубокой старины лишь свидетельствует о том, кем были
крестьяпе-бояре раньше и кем стали опп 200 лет спустя. Право собствен-
ности па землю приведенных выше бояр покоится не на общегосударствен-
ном сословном праве, как у шляхты, а исключительно на воле-ласке
короля, обусловленной обычаем и заслугами перед государством данной
группы крестьян-бояр. Король не мог произвести их в дворянство, по
подтвердить за ними (даже но вновь пожаловать!) ранее пожалованное
владение он еще мог.

* * *

Наиболее характерными чертами в экономической жизни Речи Поспо-
литой во второй половине XVII и первой половине XVIII в. были процесс
восстановления хозяйства страны, рост ее населения. Эти явления повто-
рялись дважды и наложили глубокую печать па производственные отно-
шения, в том числе на аграрные отношения. К середине XVIII в. хозяй-
ственное восстановление хотя и пе совсем, по все же в основном закончи-
лось. В стране началось известное экономическое оживление. Идет
бурное развитие фольварков за счет присвоения земель крестьян и
эксплуатации их труда. Барщина достигает своего апогея. Правда, это но
означало расцвета поместного хозяйства. Кризисные явления и поиски
выхода из них, пожалуй, никогда раньше не волновали так общество, как
именно теперь. Но если господствующий класс искал выхода в рамках
того же феодального строя, то угнетенные классы искали ого в ломке фео-
дальных отношений. Это неизбежно должно было привести к обострению
социальных противоречий, что действительно и имело место во второй
половине XVIII в.

Выше в ряде случаев было показано, как постепенно, но неуклонно в
первой половине XVIII в. шел процесс восстановления разоренного сель-
ского хозяйства и развития барской запашки, обрабатывавшейся кре-
стьянским трудом. Общий прирост посевной площади в королевщинах к
70-м годам XVIII в. составил по отношению к 30-м годам этого же века
260%. В поместьях 40—60-х годов XVIII в. как грибы вырастают новые
фольварки и (расширяется запашка в старых. Увеличение населения, рост
поголовья скота, освоение пустых земель, отсутствие тяжелых военных
потрясений, известное укрепление в стране хозяйственных, правовых и
государственных основ давало феодалам возможность развивать свое хо-
зяйство и сильнее нажимать па крестьян. Сравнение инвентарей поместий
20-х и 70-х годов XVIII в., как и приведенные нами выше примеры, убе-
дительно показывают рост повинностей населения, особенно барщины.
Где ее <iie было — опа появилась, где опа составляла 1—2 дня — выросла
до 3—4 дней с 7г волоки в педелю.

Росту фольварков благоприятствовала улучшившаяся торговая конъ-
юнктура. Если в Гданьске в 30-х годах XVIII в. платили за лашт ржи 70—
100 злотых, то в 70-е годы там же платили за пего 250—300 злотых 44,
т. е. цены выросли примерно па 300%, в то время как золотое содержание
злотого за это же время снизилось лишь на 65%.

Процесс наступления на крестьян в разных типах хозяйств шел доволь-
но неравномерно, хотя основным его выражением повсюду было увеличе-
ние барщинных повинностей. Естественно, что этот процесс не мог не
задеть и крестьян-слуг. Впервые оп коснулся их в последней трети XVII в.,
а после перерыва в первой трети XVIII в. шел, все нарастая.

Для королевских столовых экономий, где крестьян-слуг было больше
всего, переломным моментом была реформа надворного подскарбия45
А. Тизенгауза в 1765 г. К ней мы и перейдем. Этот новый курс очень чет-
ко и ясно сформулирован в одной докладной записке А. Тизенгауза коро-
лю от 1778 г. В пей говорится о мотивах ранее проведенных мероприятий:
«Посланные от наияснейшего папа... и от Речи Посполитой ревизоры
поля, издавна принадлежавшие двору, от крестьян отняли и подданство
их в барщинную повинность обратили, высчитав, что с посева можно ожи-
дать увеличения доходов королевского скарба» 46. Произошла перемена,
диаметрально противоположная той, которую можно было наблюдать в сто-
ловых экономиях в 40—60-х годах XVII в. и начале XVIII в.

Из резолюции администрации Брестско-Кобринской экономии па
жалобу крестьян с. Пужице в 1778 г. узнаем о технике проведения в жизнь
этой экономической политики скарба: «...началось с померы крестьянских
земель и учинения устав с теми же крестьянами... население имело быть
двояким — одно тяглым, другое — земяпским, земля же поделена на осед-
лую и принятую... Оседлого поля было назначено каждому хозяину чет-
верть волоки и с этой четверти волоки тяглому, который не хотел быть
земяпипом, а тяглым, назначено два дня в неделю барщины. Кто не хотел
работать па барщине, того относили к земянству с оплатой чинша с осед-
лой четверти соответственно стоимости барщины в год. Остальную же зем-
лю, названную принятой, поделено согласно потребностям каждого кре-
стьянина и установлена оплата той земли согласно ее качеству» 47.

На основании приведенной цитаты можно подумать, что крестьяне были
вполне вольны в выборе своей доли: идтп ли им в тяглые пли земяне, хо-
дить ли им на барщину или платить денежную ренту. В действительности
положение было иное. Подавляющее число сел, как и подавляющее число
дворов в них (75—100%) — это тяглые. Освобождались от барщины лишь
определенные группы сельского населения: сельская администрация (вой-
ты, подвойские, лавпики), слуги, новоселы в первые три года, люди, не-
способные к несению барщины (старики, несовершеннолетние, вдовы),
и очень редко еще кто-либо из крестьян.

Небольшую категорию крестьян после реформы составляли «вольные»
(свободные от барщины). Опи делились па земян пли бояр, «официантов»
и др. Характерной чертой повинности земян, как и повинностей других
групп чиншевых крестьян, является преобладание денежного чинша и

44 I. Pole. Cony w Gdansku w XVI i XVII w. Lwow, 1937, tab. 2.

45 Надгарный поде карбин — управляющий королевскими имениями.

46 S. Koscialkowski. Ze studjow nad dziejaini...— «Rocznik Towarz. Przyjac.
Nauk w Wilnie», t. V, 1911, S. 137.

47 Ibid., S. 137—138. Подробнее о переводе крестьян с денежной ренты на отра-
боточную и о причине этого явления см. в нашей статье «Перевод государствен-
ных крестьян Белоруссии и Литвы в середине XVIII в. с денежной ренты на отра-
боточную» («Исторические записки», т. 39, 1952).
полное освобождение от барщины. Земяне платили за все повинности «зе-
мяищину», которая была довольно велика. Так, в Шавельской экономии
с ’/4 волоки они платили до 80 злотых в год 48. Остальные платежи и повин-
ности: чинш от приемных (принятых) земель и шарварок (работы по бла-
гоустройству) за них, государственные подати, взносы в общинные кассы
и магазины были те же, что и у тяглых крестьян. Кроме этого, вольные
платили еще «за свободу всякой торговли», а также за «пивную аренду».
Этот платеж как п с тяглых, взимался с вольных в зависимости от их эко-
номического положения.

Земяне, преимущественно перед'другими, хотя и на равных условиях,
держат чиншевую приемную землю, иногда в размере до 3 волок 49, чего
с тяглыми не бывает. Экономически земяне, бесспорно, самая зажиточная
часть крестьян. У них часто бывает по 4—8 голов рабочего скота да по
2—6 коров. Как правило, они всегда в экономических реестрах числятся
богатыми и имущими и лишь в отдельных случаях «убогими». Число земян
в экономиях было невелико. В 80-х годах XVIII в. они владели в Олитской
экономии 264 дворами, в Шавельской — 130; в Брестско-Кобринской было
37 «бцяр». Были земяне п в Гродненской экономии, но установить их число
трудно. Ничтожное количество земян в столовых экономиях является не
столько результатом обременительности земяпщины или недоброжела-
тельного отношения к этой категории населения со стороны администра-
ции, как думает Косцялковскпй 50, сколько результатом того, что в эту ка-
тегорию были зачислены не все крестьяне, пожелавшие сидеть на чинше,
как писала администрация Брестской экономии, а преимущественно быв-
шие слуги-бояре, оказавшиеся ненужными. В ряде случаев они так и на-
зываются: «бояре», «боярские хозяйства» 51. Изредка все же встречаем
слуг-бояр в экономиях и на боярской повинности °2.

Как видим, реформа Тизенгауза, в связи со стремлением скарба пре-
вратить столовые экономии в поставщиков на рынок хлеба, сырья и ману-
фактурных изделий53, решила походя и вопрос о крестьянах-слугах. Одни
из них, ненужные для службы и обедневшие, были переведены в тяглые.
Другие же, ненужные для службы, но богатые или зажиточные, были
переведены на земянщину и, наконец, лишь небольшое число их остав-
лено на положении бывших бояр. Совершенно исчезли, несмотря на боль-
шое развитие дворового хозяйства, слуги-ремесленники — их заменили
наемные работники; в ряде случаев ремесленные изделия покупали па
рынке — это было дешевле и удобнее.

Рассмотрим положение отдельных категорий крестьян-слуг в эконо-
миях во второй половине XVIII в. Начнем с бояр. Под этим именем после
реформы Тизенгауза редко выступают действительно бояре-слуги. В боль-
шинстве случаев это бывшие слуги, сидевшие теперь на земянщине и со-
хранившие лишь старое название. Земельный надел их (земля оседлая)
обычно равен волоки, но нередко и более. Боярин в с. Речица (Брест-
ская экономия) имеет надел ’/4 волоки, но у него 6 голов рабочего и 13 го-
лов продуктивного скота 54. Числится он в категории богатых крестьян и

« ВЦГАДА, кн. 4058, л. 47, 56. 819-822.

49 Там же.

so См. S. Kosciaikowski. Ze studjow nad dziejami...— «Rocznik Towarz.
Przyjac. Nauk w Wilnie», t. V, 1911, S. 150.

5» ВЦГАДА, кн. 11518. л. 13, 759, и др.

м ВЦГАДА, кн. 11518, л. 233.

5э Подробнее с реформой Тизенгауза можно познакомиться по упоминавшейся
выше статье Косцялковского или по нашей статье «Реформа Тизенгауза и Шавель-
ское восстание» («Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы», Талдан,
1959),

м ВЦГАДА, кн. 11518, л. 13.
имеет еще приемную землю. В этой же экономии было целое село Копыт-
пик «па повинности боярской» 5о. В нем 11 волок, из них на чинше, под
оседлостью, 95/|б волоки, а остальную землю держат боярские семьи участ-
ками .разной величины — от '/4 До 716 волоки. Всего хозяйств в этом селе
32. их обеспечение скотом следующее: коней — 10, волов — 46, коров —
27. прочего скота — 120 голов. Из 32 хозяев-бояр — «средних» — 10, «иму-
щих» — И, «убогих» — И. Все они платят чинш но 60 злотых с волоки.
Кроме того, всем селом уплачивают гпберны — 116 злотых, грошового55 56 —
25. подымного — 140 и «корчемной аренды» (за право свободного приго-
товления спиртных иапитков) — 494 злотых.

В Кобринской экономии при с. Кобринские Огородники было 10 «хо-
зяйств боярских». Положение их весьма неодинаковое. Так, два из них
даже без скота. С волоки они платили 83 злотых чинша. Затруднительно
сказать, несли ли они свою боярскую службу, или просто сидели на чин-
ите. Дело в том, что в этом же сельце было два хозяйства «боспяков» 57.
Это тоже крестьяне-слуги. Выполняли они курьерскую службу, носили
почту, но не па коне, как путные бояре, а пешком. Вышли они из огород-
ников 58, но, продолжая сидеть на огородиицком наделе, выполняли не
барщину, а были «на посылках». В отдельных случаях босняки были до-
вольно зажиточные люди. В с. Довмонты (Шавельская экономия) босняк
держит 13/4 волоки земли (видимо, приемной) и имеет 4 головы рабочего
скота 59. Таким образом, по существу скарб заменил здесь дорогостоящую
службу путных бояр более дешевой — огородпицкой. Это еще раз под-
тверждает, что землевладельцы считали услуги крестьян-слуг весьма до-
рогими.

Наряду с боярами изредка, лишь в двух хозяйствах (с. Служки Грод-
ненской экономии) 60, сохранились близкие им по функции служки.

Из всех разрядов крестьяи-слуг па протяжении XVI—XVIII вв. луч-
ше других сохранились лесные слуги — осочпики, стрельцы и др. Это
объясняется тем, что огромные пущи и леса, в особенности государствен-
ные, имели большое хозяйственное значение и требовали рациональной
эксплуатации и охраны. Однако со временем и здесь почти исчезли — за
ненадобностью — бобровники и бортники. Осочники и стрельцы сохрани-
лись, но скарб все же удешевил их услуги, уменьшив надел и усилив
обложение их хозяйственными повинностями. Желая избежать тяглого
состояния, увеличившиеся в числе лесные слуги сидят на старинном на-
деле-службе по нескольку семейств, при этом такой надел продолжал счи-
таться неделимой служебно-фискальной единицей. Дополнительные сред-
ства к жизни они добывали арендой земли (за денежную плату) и побоч-
ными промыслами.

Кроме них, была еще администрация: лесничие (обер-стражники) и
стражники. Последние чаще всего были из людей вольных, даже из шлях-
ты. По экономическому положению осочпики и стрельцы уступают боя-
рам. Их «оседлые» держания обычно равны 7ч волоки, а то и меньше
(например, в с. Радош, Борки, Клетно, Каменка, Криница Брестской эко-
номии), ио и за них они платят небольшой чинш61. Обычно они имеют

55 ВЦГАДА, кн. 11518, л. 233. В чем конкретно заключалась «повинность бояр-
ская», не сказано. Можно думать, что бояре по старине выполняли службу «конем
с листами» с волок, независимо от количества дворов.

56 Грошовое взималось в пользу писаря по 1 грошу с каждого злотого уплачен-
ной подати.

57 «Босняк» — возможно, от bosak (босоногий).

58 Огородники-крестьяне, получившие огород н 3 морга в поле, обязанные двух-
дневной барщиной в неделю.

» ВЦГАДА, кн. 4058. л. 53-55.

« ВЦГАДА, кн. 11307, л. 18.

6« ВПГАЛА. кн 11518, л. 167, 519.
по корове и волу, но встречаются хозяйства л без рабочего скота. В ряде
случаев лесные слуги держат по ’/2 волоки и даже больше приемной земли
на голом чинше 62 63. Для них было гораздо выгоднее приарендовывать за
деньги отдельные морга в лесу, чем связываться со значительными дер-
жаниями, с которых требовались большие повинности. Всего стрельцы и
осочники владели в Брестско-Кобринской экономии 213 хозяйствами
в Шавельской — 49, в Олитской — 89 хозяйствами б4.

Как и следовало ожидать, наибольшее распространение леспые слуги
получили в пущах, выделенных пз состава экономий в самостоятельные
административно-хозяйственные единицы. Здесь они и землей были обес-
печены лучше. Положение осочников и стрельцов в пущах можно пред-
ставить на основании «Описания литовских лесничеств», составленного
в 1764 г. Гарнаком 65. Это положение мало изменялось и в последующие
десятилетия. Стрельцы получали здесь по 1 волоке, в некоторых случаях
они держали (видимо, там, где земля была плохая) РА—2 волоки, «но
служба всех одинаковая и согласно ее все свободны от всяких других по-
винностей, податей и чнншев». Жили стрельцы этих пущ в шестп селах
на 118 волоках, 251 хозяйством. Согласно Уставы, они должны участво-
вать в охотах «со своей стрельбой», подвозить плахты (полотна) и сети,
давать подводы под убитого зверя. сообщать о токовании птиц. Основ-
ная масса лесных слуг — осочники. Жили они в пяти пущах в 79 селах и
держали 521 волоку земли, на которых располагалось 1387 хозяйств осоч-
пиков. «Опи служат с подволоки. Повинность их... заключается в досмот-
ре пущ и входов в них, становясь па лесных дорогах, выходят па ловы,
в засады, чинят дороги, мосты, носят письма, следят за токованием н теч-
кой у зверей» 66 67. В те годы, когда в пуще королевской охоты не было (что
случалось очень часто), осочники и стрельцы платили (за неучастие в
охоте) небольшой чип, примерно по 1 злотому с волоки. Остальную же
службу выполняли полностью.

Положение крестьян-слуг в староствах во второй половине XVIII в.
было в той пли иной мере сходно с их положением в экономиях и лесниче-
ствах. В староствах, державах, а тем более в частных имениях стремле-
ние к максимальному расширению фольварочного хозяйства, и в связи с
этим к переводу крестьян-слуг в тяглые или обременение их тяглыми по-
винностями и поборами было еще более ярко выражено, чем в королевских
экономиях. Удельный вес хозяйств крестьян-слуг в староствах-державах,
судя по известным нам инвентарям второй половины XVIII в., был до-
вольно велик — более 22% б/. Необходимо оговориться, что в маленьких
имениях их удельный вес был намного ниже. Следует также отметить, что
превалирующей группой крестьян-слуг в староствах. в отличие от эконо-
мий. были бояре, а не лесные слуги. Это объясняется, во-первых, тем, что
подавляющая масса лесов принадлежала государству, во-вторых — феода-
лы обязаны были выставлять в ополчение военных слуг пропорционально
размерам своего землевладения.

Перейдем к выяснению экономического и правового положения слуг в
этой категории государственных имений, а также во владениях частпых
землевладельцев. В государственном имении Лппнишки. переданном

62 ВЦГАДА. кн. 4058, л. 46. 53—55; см также кн. 11307, л. 164.

63 S. Kosciaiowski. Ze studjow nad dziejami...— «Rocznik Towarz. Prazvjac. Nauk
w Wilnie». t V, 1911, S. 106—107.

64 Ibidem.

65 ВЦГАДА, кн. 11293.

66 ВЦГАДА, кн. 11293.

67 См. К. Кернажыцкь Гаспадарка старостау на Беларуси i эконоэпчны стаи
ix насельництва у другой полове XVIII ст.— «1нтстыт. Беларус. Культуры, 3anicKi
аддзялу гумаштарн. навук», кн. 3, працы клясы ricTopbii. т. II.
в 1670 г. вместе с Герашшамп на содержание литовской артиллерии, по
инвентарю 1768 г. 68 видим следующую картину: бояре (бывшие бояре-
нутные), сверх основной повинности, обязаны работать 12 дней на покосе,
возить навоз, давать по 2 подводы до Вильно. Надел их составлял 1 воло-
ку. Здесь же жили земяне-панцирные, которые тгнкаких тяглых повинно-
стей не несли, будучи обязаны всегда быть готовыми к защите границ.
Для этого они должны иметь копя, седло, мундир, саблю, пистолеты и
карабин. Земяпе-путные должны были иметь то же вооружение, что и пан-
цирные. Ездили они в самые дальние дороги и по очереди дежурили во
дворе во время пребывания здесь комиссаров. Они также ловили дезерти-
ров-артиллеристов, а летом надсматривали за работниками, собирали го-
сударственные подати. Из инвентаря нельзя точно установить социальное
положение этих земян. Возможно, это служилая шляхта. Скорее же всего,
это бывшие бояре, названные земянами в отличие от других бояр, уже
обязанных к тому времени тяглыми повинностями (подобно тому, как
в столовых имениях земянами звали бывших слуг, сидевших на голом
чипше).

Несколько особое положение было у слуг в Ретовском старостве, ко-
торое держала Огинская. Инвентарь его от 1784 г.69 показывает лишь
три группы сельского населения — шляхту, земян и бояр, объединенных
общим названием «селяне». Шляхтичи встречаются в войтовствах редко,
именуются панами, живут в селах вместе с боярами и платят наравне с
ними чинш. Земяне занимают отдельное целое войтовство, насчитываю-
щее 13 сел (73 двора). Что это за земяне? На этот вопрос дает ответ
Устава, приложенная к инвентарю 70. Земяне владеют здесь хозяйствами
разного размера п в силу добровольного соглашения платят чинш «золо-
том голландским не бракованным». Никаких иных повинностей, кроме
чинша, земяне не выполняют, помимо давней уставной повинности —
службы конем. Исполнение этой повинности предусматривает, что они
должны: ездить по очереди с листами скарба, в полном вооружении ста-
новиться «па защиту границ своих» (т. е. границ староства), дежурить
по двое в качестве ординарцев в ретовской резиденции в случае приезда
туда старосты или комиссаров, ездить по волости для выколачивания не-
доимок из населения, дежурить во время базаров.

Для того чтобы их земянский титул «не был впустую», гласит Устава,
они должны от бояр отличаться благовоспитанностью и внешностью. Для
этого их хозяйство, усадьбы и постройки должны быть не только в полном
порядке, но богато и красиво выглядеть. Они должны иметь коня стои-
мостью не менее 20 талеров, полную форменную экипировку для лошади
и для себя, а также вооружение. Если же кто-либо из них этого не имеет
или неисправен в платежах и службе, а к тому же еще разрешает себе
заниматься пьянством, воровством, торговлей, барышничеством лошадьми,
«отчего больше всего падают» п скатываются к убожеству, то такового
«двор ретевский должен превратить в боярина, а на его место немедленно
поставить и назначить земяпином боярина, богатого хозяина, могущего
иметь все положенное земянину... ибо всегда добродетель возвышает, а но-
рок’ унижает человека». Если кто из земян нарушал распоряжения двора
или не слушался дворовых официалнстов, «что часто с ними бывает», то
такого в первый и второй раз наказывать палкой, в третий раз сажать па
несколько часов на острую татарскую кобылу, если же и это не исправит
его, то, наказав такого плетьми, «обратить в боярина или изгнать из до-
мовства».

« ВЦГАДА. кн. 3820. л. 1—55.

* АВК, т. XXV, № 11.

70 АВК, т. XXV, стр. 537-548.
Приведенные положения о земянах совершенно ясно показывают, чт«>
перед нами не земяне-шляхта, а крестьяне, возможно, бывшие бояре-слу-
ги, владевшие значительными хозяйствами и исполнявшие специальную,
преимущественно полицейскую, службу. В этой мысли нас убеждает и ин-
вентарь Ретовского староства за 1563—1585 гг. 71 Никаких земян-шляхты
в нем не упоминается. Следовательно, ретовские земяне это земяпе типа
Липнишек и столовых поместий, которых феодалы хотели сделать своим
орудием для борьбы с непокорными крестьянами и которых они искус-
ственно обособляли от остального населения. Подобную же картину мы
встречаем и в частновладельческих поместьях. Так, в Шилове бояре, со-
хранявшие это свое название еще в XVII в., в середине XVIII в. уже име-
нуются «земянамп» 72.

Чинш ретовских земян был довольно высоким и колебался в зависи-
мости от размера хозяйства, от 11’А до З’/г «червоных злотых»73. Хозяй-
ства у них были большие. Если считать, что количество волок в селах, как
обычно, сохранялось то же самое, что и 200 лет тому назад, то можно ду-
мать, что земянские хозяйства имели 1—2*/г волоки. Например, в с. Дету
це в 1565 г. было 7 волок, а в 1784 г. здесь три земянских хозяйства, упла-
чивающих члгнш от Ю'/з до HV2 червоных злотых74. Как аг люди «просто
го стану», земяне платили подымное, а также за «вольность» от тяглых
невинностей и могли быть подвергнуты телесным наказаниям.

Положение земян в других староствах пе так подробно очерчено инвен-
тарями, как в Ретовском, но все же дает возможность представить их эко-
номическое состояние. Остановимся па двух староствах Виленского вое-
водства — Дудеком и Якупском, где земяне составляли компактную
массу 75.

Как видно из инвентарей этих старость, земяпе в общем мало отлича-
лись от остального населения по размерам семейств, земельному обеспе-
чению, количеству рабочего скота, разве что пчел было больше. И все же
выглядели они несколько зажиточнее обычных крестьян. Со своего надела
в ’/г волоки (оседлой) кроме службы, они платили чинш, ходили на толо-
ки и подводы, давали подымное. В Высоком Дворе земяпе сидели на го-
лом чинше. Кроме того, «в дорогу с листами за 20 миль (160 км) четыре
раза в год должны ездить» 76 и больше ничего. В Германишках (столовое
имение виленского епископа) по инвентарю 1790 г.77 земяне сидели па
оседлой волоке, давали чипш дякло, одну подводу до Вильно и ездили,
«сколько и куда будет нужно с листами».

Подобным же было положение земян и в имении Сол та на — Веселый
Двор78 в 1785 г. В инвентаре этого имения, там где говорится о земянах,
находим многозначительную угрозу: если земянин, не имея коня, будет
злостно уклоняться от его покупки, он будет переведен в тяглые крестьяне.

Как видим, основная повинность земян — эго повинность бывших мут-
ных бояр. Так их иногда и называют инвентари - бояре «листовные».
Однако обязанности их значительно увеличились при уменьшившемся зе-
мельном держании и наслоении ряда новых повинностей, оттеснивших

71 ЛВК, т. XXV, Л? 8.

72 I. Baranowski. Wies i folwark. Warszawa, 1914, S. 262.

73 Червовый злотым исчислялся голландской валютой, в нем считали 16 зло-
тых 22*/2 гроша польских (ЛВК, т. XXV, стр. 537) или, как сказано в другом место,
16 злотых 6 грошей (там же, стр. 539—540), в зависимости от курса польского
злотого.

74 АВК, т. XXV. стр. 386, 521.

75 АВК, т. XXXV, стр. 546, 564.

73 АВК. т. XXXV, стр. 120.

77 АВК, т. XXXVIII, № 9.

73 ЛВК, т. XXXV, стр. 560.
бывшую основную на второй план. Главную тяжесть составлял теперь
чинш, представлявший, примерно, 3/4 всех их повинностей. Раньше пут-
ный боярин лишь тогда платил чинш, когда пе ехал «в дорогу». Земянип
же второй половины XVIII в. уплачивает чинш постоянно. По подсчетам
В. Вечорека, обложение земян Виленского воеводства в среднем состав-
ляло 85 злотых с волоки79. Эту цифру, безусловно, надо считать преумень-
шенной. В нее не вошли государственные налоги, «служба с листами» и
ряд мелких повинностей. В конкретно приведенных им случаях обложе-
ние земян колебалось от 92 до 137 злотых с волоки без государственных
повинностей 80. Все же земяне принадлежали к наиболее зажиточной ча-
сти крестьян, ибо по сравнению с тяглыми были менее отягощены повин-
ностями и не несли барщины, стеснявшей хозяйственную инициативу.
Стабильность положения земян, как можно было видеть выше, была весь-
ма относительной и зависела от владельца поместья. Эго говорит о том,
что никакого особого правового положения они нс имели —- это были кре-
стьяне.

Посмотрим, каково было положение бояр, живших в староствах. Обра-
тимся к Ретовскому староству, где они составляли основное население.
Устава этого староства сообщает о следующих их повинностях: «служат
конем», платят чинш, нанимают за свой счет для нужд двора прислугу,
убирают огороды и сенокосы, заготовляют и подвозят лес, дают, сколько
и куда потребуется, подводы, а также несут сторожевую повинность. Судя
по повинностям, нетрудно убедиться, что перед нами крепостные крестья-
не, которые, за отсутствием фольварка в имении, сидят па голом чинше.
Кроме него, они выполняют еще ряд старых уставных повинностей нату-
рой. Всего бояре владеют в старостве 538 дворами из общего числа
G15 сельских дворов (87%). Держания бояр в этом старостве могут быть
названы большими даже по сравнению с крестьянскими наделами в сто-
ловых экономиях (7г волоки). Даже если считать, что земельный фонд
в селах по сравнению с XVI в. не увеличился, окажется, что боярские хо-
зяйства имели в среднем около 1 волоки.

Положение бояр в других староствах отличается известными особен-
ностями. Остановимся на тех староствах, в которых бояре жили в значи-
тельном количестве: Высокодворском, Дудеком, Ракантишском81. Как вид-
но из инвентарей, бояре этих старосте еще меньше, чем земяне, отлича-
лись от остального населения по величине семьи, размеру надела или
количеству скота. Боярство представляет значительно более крупную груп-
пу, чем земяне. По своему экономическому положению они похожи па
земян, по все же несколько беднее. В Ракаптишском старостве бояре
основное население. Им принадлежит 52% всех дворов. Опи держат 60%
всего скота. К сожалению, инвентарь не даст возможности установить ве-
личину их земельных наделов. Видимо, она тоже была выше обычной в
старостве, иначе боярам не понадобилось бы такое количество рабочего
скота. Об этом же говорит еще одна ценная и редкая деталь инвентаря —
данные о наемной рабочей силе в боярском хозяйстве. Если отбросить
15 хозяйств, имевших до 2 голов рабочего скота и державших лишь двух
батраков, то окажется, что в 31 хозяйстве бояр этого староства имелось
38 батраков, следовательно ряд хозяйств имел по два батрака. В действи-

79 W. Wieczorek. Z driejdw ustroju rolnego Wielkiego Ksustwa Litewskiego,
Poznan, 1929, S. 83.

80 Ibidem. Вечорек утверждает также, что один только чинш составлял у зе-
мян 50—120 злотых, увеличиваясь в отдельных случаях до 192 злотых с волокь
(ibid., S. 82).

Ь1 АВК, т. XXXV, № 22, 92; т. XXXVIII, № 45
тельности их бывало еще больше. Так, у Мацея Субаша, в с. Зеделп, было
два паробка и две девки 82.

Повинности бояр в указанных выше староствах включали чинш с
1/-2 волоки, обязанность ходить летом на гвалты и доставлять подводы.
Бояре платили деньгами также подорожчину. Вместе с другим населением
бояре чинили дороги, мосты, плотины. В других староствах сближение
бояр с тяглыми крестьянами было еще больше. В Якупском старостве
бояре отбывали с V2 волоки двухдневную барщину, которая летом увели-
чивалась до 3 дней в неделю83. Двухдневную барщину отбывали бояре
и в староствах Кревском, Ошмянском п Трабском 84.

Таким образом, бояре второй половины XVIII в.— обычные но своему
социальному положению крестьяне, зависимые от своих господ, иногда
отличавшиеся лишь характером своих повинностей да некоторой зажиточ-
ностью. Ничего общего у нпх с -панцирными и путными боярами XVI в.
в большинстве случаев уже нет. Эта категория населения теперь носит
название «земян». Инвентарь Дудокого ста-роства так последних и велича-
ет: «Земяне или бояре листовные» 85. К такой же оценке бояр -второй по-
ловины XVIII в. склонен и Турцевич, изучавший их (положение на осно-
вании инвентарей этого времени 86.

Сравнение повинностей земян и бояр по соответствующим староствам
показывает, что они были в основном почти одинаковы. Правда, у бояр
повинности несколько более тяжелы и дополняются тяглыми обязанностя-
ми. Вместо курьерской службы бояре выполняли извозные работы, выхо-
дили на гвалты и толоки, а в ряде случаев несли недельную барщину. Боя-
ре в том же размере, что и земяне, платили подымщину. Вечорек 87 по
Виленскому воеводству исчисляет повинности бояр в 100 злотых с воло-
ки, в том числе деньгами — 64, работами — па 32 и натуральными обро-
ками — на 4 злотых. Эта сумма занижена, ибо исчислена без государствен-
ных повинностей, при учете которых доля денежного обложения оказы-
вается значительно выше.

Как видим, бояре с точки зрения повинностей занимали промежуточ-
ное положение между земяпамп и тяглыми крестьянами. Первые, как
правило, не выполняли барщинных повинностей, бояре же хотя и выпол-
няли их в значительном количестве, все же, за редким исключением, не
ходили на недельную барщину, как тяглые крестьяне. В инвентаре име-
ния Ракоптишки по этому поводу прямо сказано: «Бояре, которые на бар-
щину не ходят...» 88.

Были земяне-бояре во второй половине XVIII в. и в Восточной Бело-
руссии, в том числе в частновладельческих имениях. Правда, по сравне-
нию с государственными имениями их было здесь немного, да и те исклю-
чительно во владениях магнатов. Так, в графстве Шкловском земяне за-
нимали 84 волоки, чаще всего по 2 волоки на хозяйство; в Быховском
графстве им принадлежало 160 хозяйств, в других же имениях значи-
тельно меньше. Повинности их были те же, что и в государственных име-
ниях. В Шкловском графстве они платили чинш, ездили «па посылках»,
давали подводы. В Быховском графстве они служили в посполитом руше-
нии, защищавшем границы имения, в мирное время они проходили соот-
ветствующую подготовку89. Несмотря на их «ривилегироваппое положе-

82 АВК, т. XXXVIII, стр. 374.

83 АВК. т. XXXV. № 92.

88 АВК, т. XXXVIII.

85 АВК, т. XXXV, стр. 560.

88 АВК, т. XXIX, Предисловие.

87 W. Wieczorek. Z dziejow..., S. 103.

88 АВК, т. XXXV, стр. 132.

88 I. Baranowski. Wies i folwark, S. 265.
кие, это были крепостные крестьяне. Опи, как и хлопы, были ограничены в
свободе торговли, покупке напитков, пользовании мельницей и т. и. Земям-
ки-девушки и вдовы, когда выходили замуж, платили куличное 90, чего не
делали шляхтянки. Кроме службы в посполитом рушении, земяне возили
почту до Могилева, по очереди «ходили в подводу» за 15 миль, дежурили
в графской резиденции, наконец, платили чинш в размере 15 тыпфов со
своего типичного надела — подволоки. С точки зрения экономической, бы-
ховские бояре-земяне, пишет исследователь этих графств И. Баранов-
ский, «...ничем пе отличались от местных хлопов... некоторые из земян
но считали для себя унизительным заниматься в Быховщине и побочным
ремеслом, ковальским и слесарным» 91, что запрещалось шляхтичам. Пред-
ки Шкловских и быховских земян еше в XVII в. назывались боярами 92 и
подобно своим коллегам в государственных имениях были по шляхтой,
а крестьянами.

Устава Ретовского староства, как и инвентари других старости, помо-
гают нам понять социальную принадлежность тех групп крестьян, кото-
рые во второй половине XVIII в. назывались земянами и боярами. В это
время типичный крестьянин носил название хлопа и его основной повин-
ностью была барщина. Остатки бывших бояр в это время настолько «об-
росли» барщинными повинностями и оброками, а их специальная служба
настолько утратила свое значение, что они почти слились с хлопами.
В таких условиях крестьяне-слуги, исполнявшие старинные обязанности
бывших бояр — панцирных, путных, служек, нуждались в новом назва-
нии, отличном от бояр и более высоком. Их стали называть так, как име-
новали в XVI в. мелкую шляхту, обязанную лишь военной службой,—
земянами. Последняя в XVIII в. себя уже называла просто «шляхтой».
Получился как бы общий сдвиг в социальной номенклатуре.

Что касается социального происхождения земян и бояр XVIII в.,
то есть все основания думать, что, как правило, в них влились потоки раз-
ных групп служилого крестьянства XVI в. (бояре — панцирные и путные,
служки, ловчие, псарцы и т. п.). Кроме того, в состав бояр и земян по-
пало немало и просто чиншевых крестьян (преимущественно богатых).
Имел место и обратный процесс,, когда потомки крестьян-слуг в XVIII в.
сделались обычными чиншевыми, а то и тяглыми крестьянами.

Знакомство с положением земян и бояр заставляет нас не согла-
ситься с Довнар-Запольским, который ппсал: «...Земяпе, бояре сидят исклю-
чительно на ,.приемных" или „куничпых“ землях, ибо они панщины не
отбывают» 93. Во-первых, земли у земян и бояр, как мы видели, были не
только приемные, а и оседлые; во-вторых, бояре в ряде случаев выполня-
ли барщину, если же они иногда не несли ее, то пе потому, что сидели на
приемных и куппчгпых землях, а потому, что они были чиншевыми кре-
стьянами. Нельзя согласиться с Довнар-Запольским и в том, что бояре и
земяпе были «арендаторами» 94. Довпар-Запольский ничем не подтверж-
дает свой тезис. Между тем бояре и земяпе являлись крепостными кре-
стьянами, обычными держателями и изменить это свое положение самп пе
могли. Это мог делать и делал их господин. Условия их держаний, как это
показало на примере Ретовского староства и будет проиллюстрировано
на примере Слонимского (не говоря уже о частных поместьях), всегда
могли измениться по воле господина.

90 I. Baranowski. Wies i folwark, S. 265.

91 Ibid., S. 268—269.

92 Ibid., S. 262.

93 M. В. Д о в я a p - 3 а п о л ь с к и и. Социально-экономическая структура Ли-
товско-белорусской державы в XVI—XVIII ст.— «Пстарично-Лрхеологпчны збор-
Н1к». № 1, Менск, 1927, стр. 24.

94 Там же, стр. 31.

Н Средние века, XXI
Неосновательно также и утверждение Довнар-Запольского о том, что
«разница между крестьянами, с одной стороны, и земяпами-боярами, с дру-
гой, есть разница правовая»95. Автор ничем не подтверждает п это свое
мнение. Выше было, однако, показано, что земяне, а тем более бояре,
в XVIII в. резко отличались по своему положению от земян-шляхты
XVI в., ик ним не прилагались статьи Литовского статута о земя-
нах. Что же касается слуг-бояр, то их правовое положение даже в XVI в.
(не говоря уже о XVIII в.) ничтожно отличалось от правового положения
обычных крестьян. Так было, по крайней мере, в Западных воеводствах
Великого княжества Литовского. Если бы земяне XVIII в. входили в со-
став шляхты, то двору незачем было бы выделять шляхту в отдельную от
земян группу сельского населения. Рядом с именами шляхтичей, которые
встречаются в инвентарях вместе с земянами, везде стоит «егомость»,
«пан». Земян и бояр так не величали.

Мы не можем согласиться и с мнением Т. Забела, который склонен
считать бояр и земян людьми лично свободными, имевшими право пере-
хода, а земян — даже шляхтой96. Приведенные нами примеры и сообще-
ния источников и даже те случаи, на которые ссылается сам Т. Забела,
не дают оснований для такого утверждения. В источниках, на которые
ссылается Забела, земяне не только выполняют типичную боярскую служ-
бу и платят чинши, но и поставляют продуктовые оброки, а также ходят
на толоки, гвалты, барщину, несут стражу и вместе с тяглыми крестьяна-
ми — на общих с ними основаниях — платят государственные подати
и т. п. В случаях неаккуратного выполнения боярами и земянами своих
повинностей их, наравне с другими крестьянами, ставят на «правежные
работы», пока они не отработают долг. Какие же это шляхтичи?! Шлях-
тянки не платилп куницу, шляхтичи не платили подымное и не могли за-
ниматься ремеслом. Шляхтичей нельзя было ставить па правеж, и в слу-
чае конфликта с двором пх судил государственный, а не домениальпый
суд владельца. Утверждение Т. Забела, что бояре и земяне — люди лично
свободные97, не подтверждается документом, на который он ссылается.
В упоминаемом им по этому поводу пменпи вообще нет бояр, а имеющие-
ся земяне живут на обычном положении. Что же касается Стефана Дроз-
довича, который живет вместе с земянами в с. Чеховщизна (дым седьмой)
и «свободен от всякой службы» (за что платит чинш), то в инвентаре он
точно назван «Jegomosc pan Stepan Drozdowicz, szlachic» 98.

* * *

Рассматриваемый нами период не был наполнен шумом крестьянских
войн типа освободительной войны украинского и белорусского народов се-
редины XVII в. Все же и в этот период, поскольку он характеризуется
стремлением крестьянства свести до минимума свои повинности с разо-
ренного хозяйства, а позже, в годы восстановления, не позволить феода-
лам увеличить повинности,— классовая борьба пе угасала. Формы ее-
были преимущественно пассивные (бегство, жалобы королю и т. п.),
особенно на первом этапе, но в 40—60-х годах XVIII в. встречались
и случаи вооруженного сопротивления (в Кричевском старостве, Шавсль-
ской экономии и др.). Но все это были движения локальные. В этой борьбе,.

95 М. В. Д о в н а р - 3 а п о л ь с к и й. Социально-экономическая структура...,—
«Пстарично-Археологичны зборшк», № 1, 1927, стр. 31.

96 Т. Забела. Панская Гаспадарска на Be.iapyci i быт подданаго сялянства у
друг. пол. XVIII ст., § 3.— [нспт. Беларус. культуры, 3anicKi адзелу гуман. навук,
кн. 3, праны клясы исторьп, т. II.

97 Там же, стр. 119.

99 АВК, т. XXXV, № 7, стр. 31.
как увидим дальше, крестьяне-слуги выступали как совместно со всем
крестьянством, так и самостоятельно. Случалось, однако, что крестьяне-
слуги оставались спокойными, в то время как их соседи, тяглые крестьяне,
боролись против нажима феодалов. Это объяснялось различиями в их по-
ложении и устремлениях, а главное, обычной стихийностью, неорганизо-
ванностью п локальностью крестьянских движений.

Примером упорной вековой борьбы крестьян против барщины являют-
ся события в Слонимском старостве. Как уже сообщалось выше, в 1661 г.
к королю Яну-Казимиру явилась делегация от разоренных боярских сел
Переволоцкого войтовства — Крокотки, Лопухово и Шляпандкп Слоним-
ского староства с просьбой подтвердить их давние «королевские листы»,
которые сгорели во время войпы ". Перед городским Варшавским судом
они присягнули, что по привилегиям предшественников Яна-Казимира
они должны были платить лишь голый чинш по 2 копы грошей с волоки
и нести военную службу. Действительно, в инвентаре 1587 г. села Лопу-
хово и Крокотки числятся в составе Переволоцкого боярского войтовства
па голом чинше 10°, который в последующие годы вырастает с 66 и 83 гро-
шей до 120 грошей. Король подтвердил их прежние права и в составленной
грамоте указал «всем, а Павлу Сапеге, гетману и старосте Слонимскому,
и его будущим преемникам особенно», чтобы за боярами названных сел
были признаны их давпие привилегии, чтобы их «никакими подводами
или выбиранием подводных денег и никакими другими тяглыми повинно-
стями и работами не обременяли» 99 * 101. Как видим, бояре готовы были пла-
тить увеличившийся в два раза против Уставы 1557 г. чинш, лишь бы но
нести тяглых повинностей на барщине. Интересно, что и старосты Слоним-
ские долго не возражали против этого. В создавшейся обстановке, когда
страна была разорена, возмущение крестьян еще не утихло, был очень
велик спрос па рабочую силу, это было бы бессмысленно. В правление ко-
роля Михаила добились подтверждения своего старого положения и бояре
с. Переволоки 102. При этих же двух королях тяглые крестьяне многих сел
Слонимского староства также добились «королевских листов», утверждав-
ших их чиншевое положение.

В 80-х годах XVII в., когда хозяйственное положение крестьян несколь-
ко улучшилось, а общее положение в стране после событий 50—60-х годов
несколько стабилизировалось, старосты попытались перейти в наступле-
ние на крестьян, повысить натуральные и денежные повинности и умно-
жить барщинные работы. Это пе могло не вызвать резкого противодей-
ствия крестьян, стремившихся сохранить то свое положенпе, которое было
зафиксировано в «листах» королей. Примером может служить конфликт
Анны Сапеги, управительницы Слонимского староства, с ее крестьяна-
ми ,03. Наступление феодалов побудило крестьян добиваться нового под-
тверждения выданных им ранее листов. В 1679 г. добились подтвержде-
ния листа Яна-Казимира боярские села Крокотки, Лопухово, Шляпандкп.
Король приказал пп к каким другим повинностям их не привлекать,
«...а лишь по стародавнему к военной службе за королевским рассказом...
от подвод под послов иностранных и королевских увольняем их на вечные
часы» 104 *. Были также подтверждены прпвилеи боярам с. Переволоки 103 и
крестьянам-чиншевпкам пяти сел Межевецкого войтовства 106. В 1682 г.

99 ЦГАДА, Метрика Литовская, Книга записей, № CLIX, л. 489.

Львовская библиотека АН УССР, рукописный фонд, архив Сапег, д. 880, л. И

ы ЦГАДА, Метрика Литовская, Книга Записей, № CLIX, л. 489.

юг Там же, № CLXXV1II, л. 544.

юз См. Д. Л. Похилевич. Крестьяне Белоруссии..., стр. 164.

Ю4 ЦГАДА, Метрика Литовская, Книга Записей, № CLIX, л. 489.

юз Там же, № CLXXIII, л. 544.

к5б Там же, № CLIX, л. 451.
добились нового подтверждения своих нрав крестьяне-чиншевики сел За-
ручпцы и Сосновка (они уплачивали голый чинш в 4 копы литовских) 107,
а в 1696 г. получили привилей конюхи с Пасеницы 108.

Однако могущественные державцы Слонимского староства, Сапеги, не
спешили выполнять королевские грамоты. Они требовали от крестьян, по-
лучивших королевские листы о переводе их на чинш, барщины и оброка
натурой. В свою очередь крестьяне, воспользовавшись политическим ослаб-
лением Сапег в связи с избранием королем их противника Августа Сак-
сонского, в 1700 г. отказались выполнять повинности, не предусмотренные
листами. Борьба крестьян с Сапегами затянулась на несколько лет. Кре-
стьяне-слуги в пей активного непосредственного участия пе принимали,
поскольку в это время староста не нарушал их права, установленные ко-
ролевскими распоряжениями 109.

Как уже указывалось выше, Северная война сильно разорила Бело-
руссию. После короткой передышки, во время которой, прилагая огромные
усилия, крестьяне восстанавливали свое хозяйство, слонимские старосты
снова начали увеличивать обложение крестьян. Те в 1720 г. вновь кину-
лись к королю, выпрашивая подтверждения предыдущих листов. Коро-
левская канцелярия за деньги выдала подтверждение листов и на этот
раз. Получили их и три боярских села — Крокотки, Лопухово и Шляпанд-
ки, жители которых, видимо, опасались, что вслед за тяглыми крестьянами
старосты примутся и за бояр. Крестьяне-чипшевики вновь отказались хо-
дить на барщину. Развернулась острая борьба, в которой крестьяне-слуги
все еще не принимали непосредственного участия. Борьба закончилась
судом, который, сделав крестьянам-чиишевикам некоторые уступки, все
же обязал их ходить на барщину и давать «дани». В 50-х годах XVIII в.
слонимцы, получив подтверждепие прежних листов от нового короля Ав-
густа III, снова развернули борьбу. Однако решение суда и на этот раз
было пе в их пользу. На этом закончилась борьба тяглых крестьян Слоним-
ского староства. Теперь пришел черед бояр.

Обстановка в Речи Посполитой во второй половине XVIII в. значитель-
но изменилась но сравнению с первой половиной столетия. С каждым го-
дом расширялись фольварки, росла барщина, а с нею и спрос на рабочие
руки. Рост цеп на хлеб стимулировал эту тенденцию. В то же время если
раньше удельный вес магната в стране определялся количеством «хоруг-
вей», которые он мог выставить на войну, особенно «домовую», что застав-
ляло его дорожить военными слугами, tq теперь и внешняя политика,
и успехи отдельных «домов» в значительной мере зависели от послов Пе-
тербургского, Венского или Берлинского дворов. В таких условиях воен-
ные слуги, бояре, конюхи и т. и. стали пе нужны не только частным вла-
дельцам, но и в государственных поместьях. В Слонимском старостве они,
по инвентарю 1765 г., владели 247 дымами, что составляло около 28% всех
полевых дымов. Куда выгоднее’было заставить их ходить на барщину,
платить продуктами оброк, «ходить в подводу», т. е. превратить крестьяп-
слуг в тяглых крестьян, как это было уже сделано к середине XVIII в.
в большинстве частных имений. Их голый чинш — 5 злотых с волоки «за
все» — выглядел очень мизерно, когда за Виленскую бочку жита платили
по 50 злотых.

Как видно из письма Августа III от 1753 г., написанного в ответ на
жалобу бояр Слонимского староства, наступление па их права пачал еще
Михаил Сапега. Король писал ему, чтобы он пе притеснял бояр и

107 Там же, № CLXXIII, л. 385.

108 Там же, № CLVIII, л. 658.

109 Львовская библиотека АН УССР, рукописный фонд, архив Сапег, д. 4;>5,
л. 27.
«содержал их согласно давних прав» ,1°. Но что значит лист короля для
магната Речи Посполитой?! Несмотря па королевское предписание, на бояр
возлагали новые денежные повинности, а также увеличивали их обычные
повинности. Так, в 50-х годах Переволоцкие бояре жаловались па разоре-
ние податями. За один год они заплатили 1619 злотых гиберны, не считая
подушного, которого они никогда раньше пе платилп 11

В 60-х годах Слонпмское староство держит крупнейший и влиятель-
нейший магнат гетман М. Огинский. Сдавая села в аренду, Огинский
с целью получить более высокую арендную плату, утверждал в договоре,
что бояр можно привлекать к тяглым повинностям. Однако бояре упор-
но отказывались давать продуктовые оброки и ходить на работы. Кон-
фликт приобрел серьезный характер п дошел до сейма, который в 1766 г.
создал специальную комиссию для разбора дела на месте. Комиссия при-
знала, что боярские села, за исключением с. Переволоки, пе имеют доста-
точных данных и аутентичных привплеев для обоснования своих претен-
зий 1|2, а потому должны нести обычные крестьянские повинности.

Нельзя не отметить, что в течение 200 лет ни скарб, ни даже алчные
старосты пе ставили под сомнение принадлежность жителей названных
сел к боярам. Мотивом для пересмотра в 1766 г. статуса сел Крокотки,
Лопухово и Шлепандки, видимо, был тот факт, что Ян-Казимир в 1661 г.
подтвердил боярские привилегии местных жителей (как об этом говори-
лось выше) на основании не оригиналов, которые сгорелп, а присяги са-
мих крестьян. Но это не было большим исключением. Таким же образом
подтверждались сгоревшие привилеп очень многих шляхтичей. К тому же
крестьяне указанных сел числятся в качестве бояр и в инвентаре 1587 г.,
и в реестре того же года. Тот факт, что они были в составе Переволоцкого
боярского войтовства, показывает, что они бесспорно причислялись к боя-
рам и по «Уставе па волоки» 1557 г. Села Пасеница и Селевичи были
пе боярскими, а копюшскпми. И ио Уставе 1557 г., и по ревизии 1634 г.,
акт которой был записан в волковысские гродские книги и подлинность
которого не вызывала никакого сомнения, жители этих сел числились
«конюхами». Об этом же свидетельствует и то, что они входили в состав
Коневского войтовства, сидели па конюшской службе или на голом чинше,
без барщины и дякол.

Сейм утвердил постановление комиссии, указав в своем решении, что
если крестьяне означенных сел и дальше пе будут выполнять своп тяглые
повинности, то следует послать военные части и произвести у них рекви-
зиции. Решение сейма было проведено в жпзнь в 1768 г. 113 Это постанов-
ление было вопиющим нарушением старого феодального права, наруше-
нием предписаний королевских грамот.

Единственное село, отстоявшее свои права, было с. Переволоки. Когда
Огинский начал наступление на права бояр, жители с. Переволоки подня-
ли перед сеймом вопрос о признании их боярами-шляхтой. Но в середине
XVIII в. добиться этого было невозможно. Шляхта п так тяготилась неко-
торыми своими собратьями по классу — «шляхтой голотой» — и попол-
нять свои ряды какими-то холопами не имела никакого желания. Правда,
подобные с. Переволоки боярские села Тучная и Гоща сумели добиться
шляхетства, но это было почти 200 лет тому назад, при Батории, который
нуждался в военных слугах для осуществления своих экспансионистских
планов. После этого история Великого княжества Литовского подобных

но Библиотека Вильнюсского университета, рукопись № А 1021, «Acta dotyczgce
wloscian ecconomji slonimskiej».

hi Сигизмунд-Август освободил бояр-слуг от подушно!».

П2 Рукопись, № А 1021.

чз рукопись, № А 1021.
случаев пе знает. Сеймовая комиссия 1768 г. признала претензию бояр
с. Переволоки «никчемной и неважной», согласившись считать их «Сло-
нимскими боярами экономическими». Их права и повинности сейм уста-
новил в следующем виде: а) свобода от работы и натуральных взносов
«па вечные часы»; б) чинш с волоки по 20 злотых (вместо 5 злотых по
привилею); в) выполнение конной боярской службы для Слонимского
замка в пределах 10 миль. Это постановление увеличивало обязанности
бояр, ибо по Уставе 1557 г. они были обязаны либо нести службу, либо
давать чинш, по не то и другое вместе.

На основании сеймового постановления 1768 г. гетман Огинский за-
ключил с пятью селами (Пасеница, Селевичи, Крокотки, Лопухово, Шля-
пандки) «добровольный, непринужденный» договор, по которому они осво-
бождались от барщины, но платили с волоки чинш в размере 40 злотых
и давали еще по 1 бочке овса, 4 кур, 2 гусей, 40 яиц, 10 возов дров 114 * * *. Это
вместо 5 злотых по привилеям! Не удивительно, что на «непринужденный»
договор эти села в действительности пошли под жестоким принуждением.
Вот как пишут они об этом в судебной жалобе. В села Крокотки и Лопу-
хово Огинский «прислал полк татар [литовских] в 500 коней, которые не
только батожением жизнь и здоровье пищили, но несколько человек за-
мучили, имущество паше уничтожили, скота 123 шт. забрали, кони тоже...
людей по 2 человека связали и под конвоем доставили во двор Грибов,
где... просмоленным шнуром голых на бревно таскали и мучили, чтобы
на чинш больший подписались» ,15. После пыток крестьяне согласились
подписать — поставить кресты под новым договором, по, оправившись,
продолжали сопротивляться новому порядку. Тогда Огинский снова послал
в с. Крокотки отряд солдат, «которые собрали всех до одного гумна, обна-
жили палаши, привезли воз лозы, чтобы сечь, требуя подписать согласие
платить чипш по 40 злотых с волоки... Видя последние минуты жизни...
принуждены были подписаться на чипш в 40 злотых с волоки, ломая паше
право» п6. В с. Селевичи в 1768 г. летом был послан полк в 10 хоругвей.
«Всех из домов выгнали, забрали движимость, коровы, копи, волы, овцы,
свиньи...» ,17. Вот при каких условиях, оказывается, был подписан «добро-
вольный» договор!

Как отнеслась масса тяглых сел к этому наступлению на их соседей-
бояр? Так же, как отнеслись в свое время бояре к наступлению на тяг-
лых,— пассивно. Отсутствие солидарности, единства имело место среди
крестьян и теперь.

Вскоре Огинский решил, что и новый договор для него недостаточно
выгоден. В условиях хорошего спроса и растущих цен па хлеб он считал,
что выгоднее эксплуатировать бывших бояр путем барщины. Крестьяне
снова начали борьбу. Они обратились в сейм, но последний в 1776 г.
разъяснил им, что договор с Огинским — дело его доброй воли, а законом
является сеймовое постановление о принадлежности их к тяглым крестья-
нам от 1766 г. Сейм снова разрешил Огинскому употребить военную силу,
если крестьяне не согласятся выполнять повинности, что оп и делал пе
раз. Бояре искали защиты у суда, но, как и нужно было ожидать, их иски
были признаны необоснованными. В 1784 г. они жаловались и королю, ко-
торый даже дал указание Огинскому пе чинить притеснения боярам и лик-
видировать «лишние» палоги, прекратить «...побои, мучения и содержание
крестьян в неволе» 118. Но все осталось по-старому.

44 ВЦГАДА, № 11619. Lustracia, anno 1799.

ns Рукопись, № А 1021.

пе Рукопись, № А 1021.

47 ВЦГАДА, кн. № 7702, стр. 2081—2092, «Manifest szlachty osiadlej w okolicy
Pasiniskiej i Sielewiczach». а также рукопись, № A 1021.

48 рукопись, № A 1021.
Раздел Речи Посполитой в 1772 г. и последующие разделы, казалось,
должны были бы образумить магнатов и шляхту. Для борьбы за незави-
симость страны необходимо было привлечь крестьянство. Но это было воз-
можно лишь при условии отказа от крепостнического режима. На это фео-
далы не хотели идти. Они боялись, что аграрные реформы выльются в на-
родную войну против них. Опп охотнее согласились, потерять националь-
ную независимость, чем крепостных.

После разделов Слоним короткое время был губернским городом. Пере-
ход в состав нового государства, хотя и более прогрессивного, чем распав-
шаяся Польша, вначале не привнес ничего нового в положение крестьян,
но все же подал луч надежды слонимским боярам. В присоединенной ра-
нее к России Восточной Белоруссии близкие к путным боярам панцирные
бояре были признаны сенатом людьми вольными и приравнивались к
украинским казакам, а старостпнские крестьяне эксплуатировались в зна-
чительной мере путем взимания чиншей, а не принуждения к барщине.
Так, по генеральному межеванию конца XVIII в. в Витебской и Могилев-
ской губерниях числилось крестьян 568 942 человек, из них на оброке
1 И 800 человек ,|9. В 1820 г. жители сел Крокотки, Лопухово и Шляпанд-
кп начали снова процесс о своих «давних правах». Они подали жалобу па
имя императора, прося его восстановить их попранные права. Эта акти-
визация слоппмскпх бояр была, видимо, вызвана многочисленными движе-
ниями крестьян в соседних староствах в эти годы. Так, в 1818 г. крестьяне
Гловсевнцкого староства упорно отказывались от выполнения барщины,
требуя заменить ее оброком. То же самое происходило в старостве Бор-
цянском, войтовстве Салатском, Гродненском лесничестве и даже в селах
самого Слонимского староства: Озеранах, Поранах и др. 119 120 После длинной
волокиты сенат, ио распоряжению императора, слушал дело слонимских
бояр и отказал им в иске, оставив в силе сеймовые постановления.
В 1829 г. император утвердил это решение сената 121. В дворянской импе-
рии Николая I попытка даже небольшой группы крестьян хотя бы частич-
но облегчить свое положение была обречена на неудачу, так же как и в
шляхетской Речи Посполитой.

* * *

История крестьян-слуг это сколок с истории крестьян вообще. В усло-
виях роста товарно-денежных отношений, развития фольварочно-барщин-
ной системы экономическое и правовое положение крестьян все время
ухудшалось. Такова же была судьба и некогда привилегированной его
части — крестьян-слуг.

Как было показано в статье, королевский скарб и частные землевла-
дельцы, руководствуясь на каждом историческом этапе своими классовы-
ми интересами и в значительной мере экономической целесообразностью,
полностью или частично ликвидируют те пли иные разряды слуг, превра-
щая их в чиншевых, реже — тяглых крестьян.

После своего переезда на постоянное жительство в Польшу великие
князья литовские лишь изредка и па короткое время (на сеймы или на
охоту) наезжали в свои литовско-белорусские резиденции. Это повлекло
за собой сначала сокращение, а позже почти полную ликвидацию некогда
многочисленных придворных слуг: одверных, обруспых, кухарей, пекарей,
пивоваров, ловчих, псарцев и т. и.

119 А. Турцевич. Русские крестьяне под властью Польши и Литвы. Вильно,
1911.

120 См. И. М. Дружинин. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Кисе-
лева, т. I. М.— Л., 1946, стр. 117.

121 Рукопись. № А 1021.
Торжество шляхетской «демократии», а с нем всеобщего шляхетского
ополчения, подкрепленного позже наемными войсками, обострение клас-
совых противоречий между шляхтой и крестьянством привели к ослабле-
нию значения королевских хоругвей, комплектовавшихся, в частности,
крестьянами-слугами. Сам королевский скарб — в особенности после того,
как доходы от части его имений (старосте и держав) были потеряны,—
проявляет повышенный интерес к увеличению доходов со своих экономий,
в том числе за счет замепы оброком пли нолевыми барщинами некоторых
ставших уже ненужными повинностей. Военная служба, которую ранее
выполняли все категории крестьяп-слуг и которая придавала этой кате-
гории крестьян некоторое общественное значение, фактически перестала
исполняться. Вместе с ней исчезло известное обоснование тех небольших
экономических и правовых привилегий, которые имели крестьяно-слугм.
По тем же причинам отмерло некогда процветавшее княжеское коневод-
ство, а вместе с ним исчезли многообразные категории крестьян-конюхов —
машталеры, стадники, кобыльники, конекормцы, конюхп-стадпые, коню-
хи-седельные, лейты, ковали и т. п.

Развитие товарно-денежных отношений, торговли и ремесла создало
возможность покрывать потребности помещиков, королевской админи-
страции, поместного хозяйства в промышленных изделиях путем покупки
их на рынке или заказа у специалистов-ремесленников. Такие изделия
были намного лучше и дешевле тех, которые изготавливались крестьяна-
ми-слугами. Естественно, что ремесленники-слуги (бондари, кузнецы, ка-
менщики, штукатуры, кровельщики, колесники, санники, кожевники, гон-
чары, столяры и т. и.) стали постепенно исчезать. Ремесленников разных
профессий мы можем часто встретить в селах и XVIII в., по это уже пе
крестьяне-слуги, а просто сельские ремесленники, имевшие лишь халупу
или «загроду» (огород с небольшим участком полевой земли).

Хищническое истребление лесных и водных богатств постепенно сде-
лало нерентабельной службу бобровпиков, подлазников (бортников), буд-
ников, поташников, рыболовов и т. п.

Из некогда многочисленной армии крестьян-слуг к концу XVIII в. но
существу сохранились лишь осочники и частично стрельцы, оберегавшие
нущп и дичь, а также бояре-земяно, выполнявшие преимущественно по-
лицейско-курьерскую службу, да обслуживавшие фольварки гуменные и
мельники.

На протяжении веков служебные наделы крестьян-слуг все время
уменьшаются и все более обрастают разного рода дополнительными рабо-
тами и оброками. С течением времени экономическое значение их служеб-
ных функций отходит па второй план. Крестьяне-слуги еще долго, как
утопающий за соломинку, хватались за свои старинные служебные зва-
ния в надежде, что они как-то облегчат им крестьянскую нужду и беспра-
вие. Но общественное развитие делало свое дело. Неумолимо идет про-
цесс растворения этой наиболее долго сохранявшей свои особенности
категории крестьян в общей массе жестоко эксплуатируемого и все более
бедневшего креоюстного крестьянства.

Zusammenfassung
des Artikels von D. L. Pochilewitsch «Bauern-Diener im grossen

Furs ten turn Litauen im XVII.—XVIII. Jahrhundert»

Bauern-Diener slellten im XV.—XVI. Jahrhundert eine vielfaltige und
erweiterte Kathegorie der Bauern, besonders im fiirstlichen Domen vor,
welche im Landsgut besondere Funktionen erfiiUten.
Vom Slandpunkt der speziellen Pflichten aus konnen Bauern-Diener be-
dingt in drei Gruppen geteilt werden: Kriegshofbauern (Bojare — «panzyr-
nye» und «putnye», Kanoniere, «odwernye», «obrusnye» Koche, Backer,
Hclzjager usw.), Handwerker (Miihler, Zimmerleute, Schmiede, Kiifer,
Maurer, Gerber, Dachdecker usw.), landwirtschaftliche Bauern («ossotsch-
niki», Strelitze, Bieberjager. Pferdeknechte, Fischer, Honigknechle odor
«borlniki» usw.). Spezielle Pflichten der Bauern-Diener ersetzten fur sic
zuerst vollig und spater nur teilweise ihre gewohnlichen Bauernpflichlen, Be-
reits im XV.—XVI. Jahrhundert unterschieden Bauern-Diener von leibeige-
nen Fronbauem prinzipiell nicht, aber ihre okonomische und rechtliche Lage
war damals doch etwas besser. Das betrifft besonders Kriegshofdiener.

Die Entwicklung des Folwark-Frondienstsy stems vergroBerte die Nach-
frage nach Boden und Arbeitskraften. Die Verstarkung von Schlachta ver-
wandelte den Kriegshofdienst und das Grundeigentum in das Schlachta-Pri-
vilegium. Die Entwicklung der Stadte, des Handels und des Gewerbes so-
wie der endgiiltige Umzug des GroBfiirsten nach Polen machte die Ausnul-
zung von Dienern-Handwerkern teuer und die Ausnutzung von Hofdienern
uberfliissig. Es ist nicht zu wundern, daB wahrend der Durchfiihrung der
Agrarreform in der Mitte des XVI. Jahrhunderts der staatliche Skarb sich
strebte, die Anzahl von Bauern-Dienern auf ein Minimum zu begrenzen. Im
nachstfolgenden Jahrhundert verringerte diese Anzahl noch mehr. Am bes-
ten erhielten sich wahrend der Reform einige landwirlschaftlichen Diener
(«ossotschniki», Strelitze, Miihler, «gumennye», «slushki», Bojare-putnye).

In der 2. Halite des XVII. und am Anfang des XVIII. Jahrhunderts er-
lebte das Folwark-Frondienstsystem erne scharfe Krise. Eine groBe Anzahl
von Folwarken besonders in Giilern und Starosleien wurde liquidiert, viele
Bauern warden aus Frondienst zum Zins iiberfiihrt. Das hallo eine nene Ver-
ringerung der Anzahl der Bauern-Diener und ihre Masseniiberf filming zum
Zins zur Folge. Die Diener, welche geblieben waren, miiBlen nicht nur ihren
Dienst versehen, sondern auch Grundzins zahlen, indem sie sich mehr an
gewohnliche Bauern naherten.

Wahrend die Landgutwirtschaft sich wiederherstellte, verstarkte sich
die Rolle des Folwark-Frond ienstsystems wieder. Die verarmten Bauern-
Diener wurden in den Frondienst, die reicheren Bauern in die Geld-
Semjanschina iiberfiihrt. Diener-Handwerker wurden endgiiltig dutch
Lohnhandwerker ersetzt, ein Teil von Handwerkerzeugnissen wurde auf
dem Markt gekauft, da es billiger zu stehen kam. Es erhiell, sich nur eine
kleine Anzahl von Bojaren-Semjanen (vorziiglich in Ostbelorussien),
welche fiir Kurier- und Polizeidienst verwendet wurden. Aufierdem
erhielten sich einige landwirtschafthchen Diener («ossolschnik», Strelitze),
welche in Waldern ausgenutzt wurden, deren landwirtschaftliche Bedeutung
sich vergroBerte.

Die Gutsbesitzer strebten Dien sie der gebliebenen Bauern-Diener auf
jede Weise zu verbilligen. Ihre Bodenparzellen wurden zwei-viermal im
Vergleich zum XVI. Jahrhundert verringert und mit den Bodenparzellen der
Fronbauern gleichgemacht. Sogar fiir diese Bodenparzellen muBten Diener
auBer speziellen Pflichten noch Frondienst, versehen und Zins zahlen.

Im XVII.—XVIII. Jahrhundert kampl'len Bauern-Diener gegen die Ver-
schlechterung ibrer Lage harlnackig, indem sie verschiedene Mil tel von
Klagen bis bewaffnete Aufstande ausnutzlen.

Geschichte der Bauern-Diener ist die Geschichte der Losung einer ehe-
mals bedeutenden, okonomisch nicht gleicharligen Kathegorie der privile-
gierten Bauern in der allgemeinen Masse der grausam ausgebeuteten und un-
met mehr verarmten Rauemschaft.
СООБЩЕНИЯ

К. Д. АВДЕЕВА

ЮРИДИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ XIII ВЕКА О ПРОИСХОЖДЕНИИ
И ХАРАКТЕРЕ ОБЩИННЫХ ПРАВ В АНГЛИИ

XIII век, по мнению многих историков, является кульминационным
пунктом развития феодального хозяйства в Англии ’. Хотя в XIII в. здесь
наблюдался значительный рост городов, ведущей отраслью производства
по-прежнему оставалось сельское хозяйство, а основной производственной
ячейкой — манор. Манориальное хозяйство, особенно в крупных манорах,
сохраняло в основном натуральный характер. Земледельческая техника
была довольно примитивной. Орудия обработки земли как в хозяйстве
лорда, так п в крестьянском хозяйстве были одни и те же: тяжелый плуг,
борона, мотыга и т. п. В большинстве районов Англии продолжала господ-
ствовать двух- и трехпольная система. Травосеяние и применение искус-
ственных удобрений не были известны. Единственно известными видами
удобрения были навоз и мергель. Следствием экстенсивной обработки зем-
ли и недостатка удобрений была крайне низкая урожайность. Урожай
сам-четыре, сам-пять считался уже высоким.

Однако сельское хозяйство, хотя и медленно, развивалось, и по сравне-
нию с XI в. в экономике Англии XIII в. заметны известные сдвиги.
Прежде всего большим для того времени прогрессом была замена во мно-
гих районах двухпольной системы земледелия трехпольной. О несомнен-
ных сдвигах в английском сельском хозяйстве свидетельствует появление
в Англии XIII в. первых в средневековой Европе сельскохозяйственных
трактатов. Среди них особой известностью пользовался трактат Вальтера
Генли * 2. Большого размаха достигла внутренняя колонизация. Расширя-
ется район обрабатываемых земель за счет расчистки пустошей, заселяют-
ся огромные пространства, отвоеванные у болот. В прибрежных областях
страны идет постоянная борьба за отвоевание у моря все новых и новых
клочков земли. Благодаря более совершенной обработке почвы несколько
возрастает урожайность полей. Значительную роль в экономической жиз-
ни Англии XIII в. играло скотоводство. Так, например, в Чешире боль-
шое значение приобрело разведенпе крупного рогатого скота и свиней.
Чешир являлся одним из главных поставщиков мяса для войска 3. Но важ-
нейшей отраслью скотоводства в Англии было овцеводство, которое полу-
чило наибольшее распространение в восточных и северных районах страны.

Для Англии XIII в. характерно интенсивное развитие товарно-денеж-
ных отношений. В торговлю втягиваются и крестьяне, и особенно феодалы.
С развитием товарности английского хозяйства запросы феодалов резко

’ Е. А. К о см и некий. Исследования по аграрной истории Англии XIII века.
М., 1947.

2 Walter of Henley’s Husbandry, et by E. Lamond. London, 1890. Русский
перевод в кн.: «Агрикультура в памятниках западного средневековья», под ред.
О. А. Добиаш-Рождественской и М. И. Бурского, М.— Л., 1936.

3 I. Hewitt., The Medieval Cheshire. An Economic and Social History of Cheshi-
re in the Reigns of the three Edwards. Manchester, 1929, p. 123.
возрастают, п они стремятся найти новые источники дохода: изменяют
методы ведепия хозяйства, переводят крестьян на денежную ренту, сдают
земли в аренду. Захват общинных угодий открывает перед феодалами ши-
рокие возможности выкачивания дополнительных средств из крестьян.
Можно было сдавать огороженные земли в аренду, взимать с крестьян
плату за пользование общинным пастбищем или лесом, наконец, разво-
дить на огороженных пастбищах овец. Торговля шерстью была особенно
выгодной для английских феодалов. Англия уже в XIII в. была основным
поставщиком шерсти па европейский рынок. Развитие овцеводства и было
одной из главных предпосылок ранних огораживаний.

Уже в начале XIII в. имели место случаи огораживания отдельными
феодалами земельных площадей, Превышавших 1000 акров. Огораживания
обычно проводились феодалами путем открытого насилия. Наряду с этим
имели место отдельные соглашения между феодалами и общинниками,
которые чаще всего являлись заключительным звеном длительных споров
между ними и условия которых навязывались общинникам лордами.

Огораживаниям подвергались общинные земли: леса, луга, пастбища,
болота и т. п. Особенно значительные огораживания были проведены в се-
верных и северо-восточных скотоводческих районах, где пастбища играли
решающую роль в жпзпн всех слоев сельского населения. Огораживания
производили главным образом крупные феодалы, среди которых преобла-
дали светские. Но земли, принадлежавшие общине, огораживали также
мелкие и средние феодалы. Некоторое участие в ранних огораживаниях
принимала верхушка английского крестьянства. Огораживания ХШ в.
являлись одним из этапов в наступлении феодалов на права и свободу
крестьянской общины, поэтому история ранних огораживаний в Англии
представляет историю постоянной борьбы крестьян и феодалов.

В своих захватнических стремлениях огораживатели опирались на под-
держку государственной власти. Грабеж общинных земель лордами был
узаконен двумя статутами — Мертонским п вторым Вестминстерским.
Издание этих статутов было вызвано сопротивлением крестьян4.

Господствующий класс пытался обосновать свои притязания на общин-
ные угодья, придать им видимость законности. В роли таких обоснователей
притязаний феодалов и выступили английские юристы, которые в своих
трактатах отражали интересы господствующего класса. В большинстве слу-
чаев они были королевскими судьями и при па писании трактатов исходили
из практики королевских судов. Их взгляды на происхождение и характер
общинных прав — свидетельство ярко выраженной классовой направлен-
ности юридической теории того времени.

Буржуазные историки неоднократно писали об английских юристах
и юридической теории ХШ и последующих веков, по вопрос о взглядах’
юристов на происхождение и характер общинных прав освещался в самых
общих чертах. При этом обычно буржуазные историки обращали исклю-
чительное внимание на юридическую сторону проблемы, затушевывая ее
классовую сущность. Они делали упор па различия между отдельными
видами общинных прав (common appendant, common appurtenant, in gross),
подробно разбирали вопрос о появлении каждого из этих видов, о характе-
ре их5. Отмечалось, что юридическое различие между отдельными видами

4 Вопросу огораживания общинных земель в Англии XIII в. посвящены наши
статьи: К. Д. Авдеева. Огораживание общинных земель в Англии в ХШ веке.—
Сб. «Средние века», вып. VI, 1955; К. Д. Авдеева. Борьба за общинные земли в
Англин в XIII веке.— «Ученые записки ЛГПИ им. А. И. Герцена», т. 102, 1955.

5 W. Williams. Rights of Commons. London, 1880; T. E. Scrutton. Commons
and Commonfields in England. Cambridge, 1887; К. E. Digby. History of the Law
of Real Property. London, 1886.
общинных прав интересно и важно дли историка, так как оно лишний раз
подчеркивает, какую большую роль играли общинные угодья в сельско-
хозяйственной жизни того времени 6. Но дальше этого они не шли. Говоря
о комментировании юристами XIII и последующих веков Мертопского и
второго Вестминстерского статутов, буржуазные историки лишь соглаша-
лись или не соглашались с основными положениями Глеивилля, Брайтона,
Кока п других юристов, но не затрагивали, как правило, вопроса о том,
почему юристы того времени выдвигали то или иное положение, не вскры-
вали классовой сущности их взглядов, не связывали этот вопрос с измене-
ниями в экономических условиях страны. Правда, в русской буржуазной
историографии неоднократно поднимался вопрос об отношении юридиче-
ской теории к действительности, о соотношении общего права и обычая в
жизни английского манпра. По словам П. Г. Виноградова, Гленвилль,
Брайтон и другие юристы XIII в. стремились подвести под римское право
средневековый фактический материал. Но если мы хотим понять действи-
тельную жизнь XIII в., утверждает тот же автор, мы не можем руковод-
ствоваться правилами королевского суда и положениями юристов, а долж-
ны заглянуть глубже в действительность 7. Этот взгляд, несомненно, верен
и доказан исследованиями самого П. Г. Виноградова. Но работы П. Г. Ви-
ноградова страдают односторонностью, в них не вскрыта классовая сущ-
ность юридической теории XIII в.

Д. М. Петрушевский рассматривал сочинения юристов XIII в. как от-
влеченную теорию, не нашедшую применения в действительности. Он счи-
тал, что «и хозяйственная, и правовая жизнь английского феодального по-
местья в равной степени свидетельствует о том, что официальная юридиче-
ская теория совершенно неправильно конструировала весь жизненный ук-
лад поместья и в своем стремлении свести все к более простым категориям
вполне игнорировала все то, что более всего характерно для него» 8. Но в
то же время он не отрицает, что «юридическая доктрина XIII в. не остава-
лась одной лишь теорией, но со всей строгостью проводилась в жизнь прак-
тикой судов общего права, королевских судов» 9 10. Однако это не мешает ему
считать, вопреки фактам, что в своем наступлении на общинные права фео-
дал не имел никакой точки опоры и вынужден был прибегать к одной лишь
силе, к открытому захвату, так как общее право защищало свободных дер-
жателей от притязаний лордов ,0. А открытый захват, по его мнению, был
для лордов слишком рискованным.

Юридическая теория XIII и последующих веков, в частности теория о
происхождении и характере общинных прав, оказала значительное влия-
ние на формирование взглядов некоторых буржуазных историков. По воп-
росу о происхождении и характере общинных прав в буржуазной историче-
ской литературе велась длительная полемика, в ходе которой выявились
два направления. Представители первого направления в своих построени-
ях опирались на положение юристов о том, что лорд манора был собствен-
ником всех — как обрабатываемых, так и необрабатываемых — земель, по-
этому пользование общинными угодьями являлось следствием его дарения.
Эту точку зрения выдвинул и защищал Ф. Сибом11, представитель так
называемой исторической школы нрава, которая, по словам Б*. Маркса,
«подлость сегодняшнего дня оправдывает подлостью вчерашнего» 12.

6 Е. С. К. Conner, Goinrnon Land and Inclosure. London, 1912, p. 96.

7 P. G. Vinogradoff. Villainage in England. Oxford, 1892, p. 266.

8 Д. M. Петрушевский. Восстание Уота Тайлера. М., 2-е изд., 1914, стр. 252.

9 Там же, стр. 226.

10 Там же, стр. 305.

n F. Seebohm. English Village Community. London, 1883.

12 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 416.
Другое направление относит происхождение прав па общинные угодья
к доманориальной эпохе. Сторонники этого направления — П. Г. Виногра-
дов. Е. Нассе, В. Вильямс 13 и другие историки — показали, что отправным
моментом в развитии английского средневекового общества была свобод-
ная община, принесенная варварами. Внутри общины господствовало пол-
ное равенство, и она являлась безраздельным собственником всех земель
как пахотных, так и пустошей. Таким образом, общинные права появи-
лись задолго до возникновения маноров. Общинное пользование пустошами
сохранилось и в манориальную эпоху. Но лорды всячески стремились при-
эрать к своим рукам общинные земли. Этому в немалой степени способст-
вовала юридическая теория, которая объявила лорда собственником всех
земель. Таким образом, все права лорда па землю вообще и на общинные
угодья в частности на самом деле являлись позднейшим его присвоением.

Можно признать, что представители второго направления решили этот
вопрос в основном правильно. Однако их слабым местом было то, что они
в большинстве случаев лишь объявляли юридическую теорию исторически
неверной, но не вскрывали ее классовой сущности. Правда, несколько позд-
нее Голдсворт отмечал, что Брайтон, подобно другим юристам, смотрел па
исторические явления с точки зрения феодальных индивидуалистических
идей королевских судов 14. Но и Голдсворт пе затрагивал таких важных
вопросов, как, например, почему именно в XIII в. была предпринята по-
пытка выработать новый взгляд на происхождение и характер общинных
угодий, который соответствовал частнособственническим интересам лорда,
объявить виллана рабом и т. и. В работе Гарниера мы встречаем попытку
наметить связь юридической теории с экономическими интересами лордов.
Он отмечает, что к XIII в., по мере того как война перестала играть первен-
ствующую роль в жизни английских рыцарей, они все больше начинают
проявлять интерес к хозяйственной деятельности. Отсюда стремление фео-
далов расширить сеньориальные права, извлечь с их помощью больше вы-
годы из своих владений. Юристы XIII в., теоретически обосновывая при-
тязания лордов, должны были облегчить пх задачу 15. Именно поэтому
складывается теория частнособственнического происхождения общинных
нрав 16. Но Гарпиер не останавливается подробно на этом вопросе. Не пока-
зывая классовой борьбы, он представляет все изменения, происходившие
в то время в обществе, как безболезненный, мирный процесс. Комментируя
Мертоне кий и второй Вестминстерский статуты, Гарниер подчеркивает,
что почти все конфликты между держателями и лордами, возникавшие
из-за пользования общинными угодьями, разрешались путем мирных со-
глашений 17.

Таким образом, ни то ни другое направление не дает нам исчерпываю-
щего ответа на вопрос о том. почему именно в XIII в. юристы предприни-
мают попытку выработать новый взгляд на происхождение и характер об-
щинных прав. Представители того и другого направления в буржуазной
историографии тенденциозно освещали исторические факты, в угоду своей
концепции затушевывали классовые конфликты.

Советские медиевисты пе занимались специально вопросом об отноше-

13 П. Г. Виноградов. Исследования по социальной истории Англии в сред-
ние пека. СПб., 1887; Е. Массе. О средневековом общинном землевладении и огь-
раживанни полей в Англии XVI в. Пер. под ред. проф. Д. Азаровича. Ярославль,
1878; W. Williams. Rights of Commons. London, 1880.

14 W. S. Holdsworth. History of the English Law, vol. I. London, ed. 5, 1922,
p. 122.

15 R. M. Garnier. History of the English Landed Interest, vol. I. London, 1892,
|>. 210.

16 Ibid, p. 211.

17 Ibid., p. 216.
ппп английских юристов к общинным правам крестьян. В то же время в
своей работе по аграрной истории Англии в XIII в. Е. А. Косминскпй не
паз обращался к вопросу о роли юридической теории в XIII в. Он, в част-
ности, писал, что «судебные реформы Генриха II и развитие общего пра-
ва положили резкую грань между свободными и вилланскими держаниями.
Давая охрану одним, они отказывали в ней другим» 18- Он отмечал, что
английские юристы были значительно ближе к жизни, чем это принято
считать. Прямолинейность в применении норм римского права к сложной
феодальной действительности, так поражавшая впоследствии историков,
являлась выражением вполне определенных классовых интересов феода-
лов 19.

Для нас юридическая теория представляет несомненный интерес, но
лишь постольку, поскольку опа, отражая классовые интересы феодалов,
способствовала их наступлению на крестьянскую общину и облегчала им
захват общинных угодий.

Стремление английских феодалов к обособлению своих владений от
крестьянских и к захвату общинных земель восходит еще к XII в. Под-
тверждение этому мы находим в самом раннем трактате об английском пра-
ве (начало XIII в.) — трактате Гленвилля. В этом трактате сказано, что
«относительно общинного пастбища может быть возбуждена ассиза о новом
захвате»20. Это говорит о том, что уже в XII в. пользование общинными
угодьями подвергалось известным ограничениям. Об этом свидетельству-
ет появление ассизы о так называемом отмеривании пастбища, приведен-
ной Гленвиллем в своем трактате21. В зависимости от размеров пастбища,
принадлежавшего к тому или иному манору, было различно и количество
скота, которое крестьянам разрешалось выгонять па это пастбище. Его ко-
личество определялось путем «отмеривания пастбища». Однако характер-
но, что даже в пределах одного района доля крестьян в общинном пастби-
ще могла быть различной. По-видимому, в определении этой доли воля
господина играла не последнюю роль. Так, например, в Оксфордшире, в
маноре Свенкомбе, каждый виллан мог пасти на общинном пастбище одну
лошадь, 6 быков и 50 овец22, а в другом маноре того же графства каждый
виргатарий мог выгонять на общинное пастбище всего 15 овец23. Самый
факт возникновения практики «отмеривания пастбищ» говорит о сокраще-
нии пустошей, об ограничении общинных угодий, а следовательно, и об
увеличившейся их ценности. Гленвилль не высказывает определенного
мнения по вопросу о происхождении и характере общинных прав, ограни-
чиваясь приведением указанных выше ассиз. На наш взгляд, это можно
объяснить тем, что войрос об общинных землях не стоял еще так остро,
как в последующие века, поэтому и не было необходимости настойчиво
подчеркивать их частнособственнический характер.

В Англии основоположником теории происхождения прав на общинные
угодья можно считать Генриха Брайтона. Его трактат «О законах и обы-
чаях Англии» является для нас одним из основных источников для изуче-
ния складывавшегося в ту эпоху общего права. Брайтон обобщил и си-
стематизировал все достигнутое до него в области теории английского пра-
ва и до некоторой степени оформил общее право. Сам он свыше 20 лет был
юристом-практиком. Впервые Брактон выступил в разъездном суде в

18 Е. А. Косминскпй. Исследования по аграрной истории Англии XII[ века,
стр. 256.

18 Там же, стр. 407—408.

20 R. Glanville. Tractatus de Legibus et Consuetudinibus Regni Angliae. London,
1812, lib. XIII, cap. XXXVII.

21 R. Glanville. Tractatus..., lib. XIII, cap. XIII.

22 RH, p. 757.

23 VCH of Oxfordshire, vol. II, p. 172.
Линкольншире в 1245 г.24, а затем разбирал тяжбы в королевской курии
(coram Rego) и в суде королевской скамыг. С 1248 г. до самой смерти
(около 1272 г.) его почти постоянно посылали производить расследования
в юго-западных графствах. Брайтон не играл видной роли в баронской вой-
не, его деятельность в этот период вообще очень мало известна. Но уже в
1267 г. он был назначен вместе с другими королевскими судьями членом
комиссии по расследованию жалоб всех «лишенных наследства» во время
баронской войны 1258—1266 гг., т. е. всех тех, чьи земли были конфиско-
ваны за выступление на стороне Монфора 25.. С тех пор судебная деятель-
ность Брайтона не прекращалась 2б.

Для написания трактата «О законах и обычаях Англии» Брактон соб-
рал около 2 тыс. протоколов королевского суда и до 500 из них непосред-
ственно использовал в своем трактате. В XIX в. на эти протоколы как на
важный источник по истории Англии XIII в. обратил внимание П. Г. Ви-
ноградов. Они были изданы Мэтландом под названием «Записная книга»
Брайтона (Bracton’s Note Book).

Трактат Брайтона являлся классово-направленным произведением, от-
ражавшим классовые интересы английских феодалов, а также обосновы-
вавшим практику королевского суда. Классовая направленность трактата
определяется и социальной принадлежностью его автора: Брактон был
крупным земельным собственником в Девоншире и имел немало друзей
среди девонширских баронов27.

О том, насколько трактат Брактона отвечал насущным потребностям
господствующего класса, свидетельствует хотя бы то, что многие юристы
впоследствии ограничивались простой перепиской его без всяких добавле-
ний: Так, в том же XIII в. появились юридические трактаты Флеты28 и
Бриттона29, которые во многом повторяли Брактона. Об этом же свидетель-
ствует и большое число (свыше 40) рукописных копий этого трактата, в
которых часто бывает трудно отделить текст самого Брактона от последую-
щих добавлений30. Все эти копии чрезвычайно тщательно комментирова-
лись переписчиками, что, по мнению Голдсворта, указывает на широкое
использование их в течение длительного времени в практике королевских
судов 31. Даже в XVI и XVII вв. идеи Брактона продолжали оказывать не-
малое влияние на английских юристов32.

Классовая сущность взглядов Брактона особенно ярко проявляется в
его теории вилланства. Он делил всех людей на свободных и рабов33 и
приравнивал английского виллана к римскому рабу. Но, как это весьма
убедительно показал уже П. Г. Виноградов34, подобная теория плохо ук-
ладывалась в рамки тогдашней действительности, и сам Брактон нередко
вынужден был отступать от своего основного положения по данному воп-
росу. Так, например, хотя он и провозглашал, что все, приобретаемое вил-
ланом, принадлежит его господину, тем не менее он признавал, что земля,

24 W. S. Holdsworth. History of English Law, vol. II. London, 1903—1938.
p. 186; «.Select Passages from Bracton and Azo», ed. T. W. Maitland. London, 1895,
p. XII. NB, I, p. 19.

25 NB, I, p. 22.

26 NB, I, p. 22-23.

27 NB, I, p. 15—16.

28 Fl eta. Fieta seu Commentaries Juris Anglicani. London, 1685.

29 Britton. Britton the French text, ed. and translated by F. M. Nichols, 2 vols
Oxford, 1865.

30 II. Bracton, I. Introduction; «Select passages from Bracton and Azo», p. XXXI.

31 W. S. Holdsworth. History of English Law, vol. II, p. 117—121.

32 Ibid., p. 233.

33 H. Bracton, f. 5.

34 П. Г. Виноградов. Исследования ло социальной истории Англии в сред-
ние века, стр. 137.
приобретенная вилланом, переходит к господину только в том случае, если
последний, ио выражению Брайтона, «наложит па нее руку». Если же он
не успел или не захотел сделать этого, то виллан является как бы собствен-
ником земли по отношению к любому третьему лицу, может отчуждать ее
и распоряжаться ею ио своему усмотрению, имеет право па возбуждение
«ассизы о новом захвате» 35. Даже по отношению к своему господину вил-
лан может выступить с гражданским иском, если господин сам заключил
со своим вилланом договор, облеченный в форму грамоты зб. Кроме того,
Брактон признавал особое положение вилланов, проживавших на террито-
рии старинного королевского домена, называя их привилегированными
вилланами37. Таким образом, гражданская неправоспособность виллана,
даже по Брактону, неполная. В уголовном английском средневековом пра-
ве не было разницы между правами свободных и вилланов. Все это пока-
зывает, что стремление подвести средневековую английскую действитель-
ность под римское право приводило к противоречиям в юридической тео-
рии, приводило к тому, что Брактон сначала выдвигал то или иное
положение по тому или иному вопросу, а затем в ходе изложения постепен-
но начинал отступать от него.

Такая же противоречивость характерна и для той части трактата Брак-
тона, в которой он излагает свой взгляд на общинные права, большей
частью в связи с разбором ассизы о новом захвате. Брактон указывает,
в каких случаях может быть возбуждена ассиза о новом захвате относи-
тельно общинных земель, какие аргументы могут быть приведены за и
против ответчика.

Общинные права Брактон рассматривает как сервитуты, наложенные
на землю38. Никто, кроме тех, кто имеет свое поместье и держания, пе мо-
жет установить общинные права и определить порядок пользования ими 39.
Таким образом, сервитуты принадлежат лорду манора вследствие установ-
ления их по свободной воле господина40. Как видим, Брактон заимствует
понятие сервитутов из римского права 41 и переносит его па общинные
угодья.

Уже из определения общинных прав как сервитутов следует, что об-
щинные права не могут существовать самостоятельно, что они непременно
должны принадлежать к какому-то другому держанию42. Например, в
случае возбуждения ассизы о новом захвате относительно общинного паст-
бища расследователи должны в первую очередь установить, к какому сво-
бодному держанию принадлежали общинные права, так как, добавляет
Брактон, ни один человек не может заявлять притязание на общинное
пастбище, если он не имеет держания, к которому принадлежит это паст-
бище43. Если истец потерял каким-либо образом свое держание, то он по-
терял вместе с ним и свои права на общинные угодья п, следовательно, не
может заявлять притязания на них44. Если же человек, пе имея своего дер-
жания, пользуется 1гравом выпаса скота на земле другого лица, приобретя
это право при условии взноса определенной суммы или купив его. это
право не является общинным правом. Такое право Брактон называет Ьег-
bagiiim 45.

35 П. В г а с to n, f. 25.

36 Н. В г а с to n, f. 25а.

37 И. Bracton, f. 7а.

38 И. Bracton, f. 222b.

39 Н. В г acton, f. 221.

40 Н. В га с ton, f. 221.

41 В. М. Хвостов. История римского права. М., 1910, стр. 115.

42 Н. Bracton, f. 53.

43 Н. Bracton, f. 224.

44 Н. Bracton, f. 226.

45 Н. Bracton, f. 222.
Общинными нравами не может обладать владелец любого держания,
а только владелец издавна обрабатываемой земли. Если же участок
обрабатываемой земли является заимкой, то владелец его не имеет общин-
ных прав. Брактон в качестве одного из аргументов ответчика, против
которого возбуждена ассиза о новом захвате относительно общинного
пастбища, выдвигает следующее соображение: «К данному держанию не
принадлежит никакое общинное пастбище, так как держание это было
раньше королевским заповедником, лесом, пустошью или общинной зем-
лей, а затем здесь была сделана заимка, а общинные угодья не могут при-
надлежать к общинным угодьям»46. Таким образом, общинные угодья
нераздельны с пахотной землей, к которой они принадлежат, и их нельзя
приобрести без нее 47.

Общинные права, отмечает далее Брактоп, могут быть приобретены
различными путями: 1) если кто-нибудь подарит землю вместе с правами
на общинное пастбище пли с другими 'правами; 2) если общинные права
вместе с держанием будут проданы пли переданы кому-нибудь при усло-
вии несения определенной службы; 3) вследствие договоренности между
соседями (имеются в виду лорды Майоров); 4) вследствие давности поль-
зе ва пня общинным и правами 48.

«Общинные права могут различаться по времени пользования, т. е.
права бессрочные и на определенный срок, а также по месту пользования
и по видам пасущегося скота: для всех видов скота без учета количества
пли для определенного количества скота определенных видов»,—'указы-
вает далее Брактон49.

В отличие от земли и прочих res corporales общинные права, как
п вообще res incorporales, не могут быть приобретены путем передачи,
потому что их нельзя видеть и ощущать, как другие предметы, и владение
ими является поэтому не фактическим, а фиктивным50. Владение это не
является действительным без владения землей. Кроме того, чтобы иметь
п удержать право пользования общинными угодьями и заявлять на них
своп притязания, держатель должен, получив общинные права, использо-
вать их, например пасти па общинном выгоне свой скот. При этом для
сохранения общинных прав достаточно, если держатель пасет на данном
пастбпще несколько голов пли даже одну голову скота, хотя бы он имел
право па выпас большого количества 51.

Таким образом, мы можем отметить, что ничего подобного историче-
скому объяснению происхождения общинных прав у Брайтона нет.
Он трактует их как права на чужой земле (jura in alieno solo). В трактов-
ке общинных прав у Брайтона ярче всего проявляется стремление приме-
нить принципы римского права к английской действительности ХШ в. 52
Но уже и здесь имеются некоторые отступления от римского права. Во-
первых. это проявляется в положении о том. что общинные права не мо-
гут существовать сами по себе, а являются лишь принадлежностью дер-
жания. Во-вторых, Брактоп. вопреки римскому праву, утверждает, что
общинные права нельзя приобрести без держания. Римскому же нраву из-
вестей такой способ приобретения сервитутов 53.

*’’ П. В г а с t о n, f. 222.

47	II. Brae ton, f. 222.

4H	И. Brae ton, f. 222.

49	H. В r a c t о n, f. 223.

50	H. В r a c t о n, f. 223.

51	H. Brae ton, f. 53b.

52	Об отношении Брайтона к римскому праву см.: П. Г. Виноградов. Рим-
ское право в средневековой Европе. М.. 1910; К. Gii terbock. Н. Bracton und seine
Verhaltnisse zum Romische Recnte. Berlin, 1864.

53	В. M. Хвостов. История римского права, стр. 115.

12 Средние века, XXI
Приобретение общинных прав, по мнению Брактона, во всех случаях
зависит от лорда. Если даже кто-нибудь и пользуется пастбищем по праву
долгого и непрерывного пользования (ex longo usu), то на это полагается
согласие лорда. Когда общинным пастбищем совместно пользуются жители
двух или нескольких соседних деревень (ex causa vicinitatis), то это, по
Брайтону, пользование по взаимному соглашению лордов соседних мано-
ров, а не исторически сложившееся право выпаса, принадлежавшее двум
или нескольким соседним виллам54. Далее, говоря о практике «отмерива-
ния пастбища», Брактоп снова подчеркивает, что лорд манора уступает
общинные права своим держателям55. Во всех этих объяснениях ярко
выступает классовая сущность теории Брактона, стремление втиснуть об-
щинные права в рамки частнособственнических отношений. Несомненно,
что это стремление совпадало с интересами лордов.

Имеющиеся в нашем распоряжении источники сообщают весьма скуд-
ные сведения об общинных правах вилланов. Столь же скудные сведения
об этих правах находим мы и у Брактона. От него мы узнаем
лишь, что если господин по своей воле сделает дарение виллану, то виллан
может пользоваться этим владением в течение срока, который установит
его господин, ибо все, чем владеет виллан, фактически принадлежит госпо-
дину и все, что приобретает виллан, он приобретает для своего господи-
на56. Следовательно, и право выпаса своего скота на общинных угодьях
виллан мог реализовать только с разрешения лорда. Всюду, где Брактоп
говорит об общинных угодьях, он имеет в виду, что они принадлежат
к свободному держанию. Тем самым он как бы ставит «вне закона» вил-
ланов — значительную часть английского крестьянства, фактически пас-
ших свой скот на общинных угодьях наряду со свободными крестьянами.
В действительности порядок пользования общинными угодьями повсюду
регулировался местным обычаем. Это неопровержимо доказали и П. Г.
Виноградов 57, и Д. М. Петрушевский58, п многие другие историки. Но
юридическая доктрина ХШ в. не признавала за вилланами этих прав.

Так же как человек приобрел общинные права, повествует далее
Брактон, он может и потерять их. Пути к этому различны: 1) если общин-
ные права приобретались по взаимному соглашению, это соглашение могло
расторгаться по взаимному желанию сторон; 2) общинные права, получен-
ные в результате давности пользования ими, могут быть потеряны, если
обладавший ими не использовал их в течение длительного времени; 3) при
передаче держания вместе с общинными правами другому лицу прежний
владелец этого держания мог лишиться общинных прав 59.

Лишение общинных прав бывает, с точки зрения Брактона, законным
и незаконным. Оп приводит примеры, когда нарушается порядок пользова-
ния общинными угодьями. Если кто-нибудь помешает держателю, получив-
шему права на общинные угодья, воспользоваться ими должным образом >
он имеет право искать защиты в королевском суде. Наоборот, если держа-
тель, получивший общинные права, будет злоупотреблять ими, лорд ма-
нора вправе возбудить против него процесс в королевском суде60.

Для защиты общинных прав в королевском суде чаще всего возбужда-
лись те же ассизы, что и для защиты права пользования пахотной землей,
прежде всего ассиза о повом захвате. Но вообще общинные нрава, как

54 Н. Bracton, f. 222.

55 И. Bracton, f. 229.

56 И. Bracton, f. 25.

57 П. Г. Виноградов. Исследования ио социальной истории Англии в сред-
ние века.

58 Д. М. Петрушевский. Восстание Уота Тайлера, гл. 3.

Б® Н. В г а с t о n, f. 223.

60 Н. Bracton, f. 226.
и другие res incorporates, отличались от права пользования пахотной зем-
лей. Как мы уже говорили, они не могли существовать сами по себе, неза-
висимо от пахотной земли. Кроме того, Мэтланд отмечает еще одно разли-
чие, которое выражается в приобретении тех и других прав: «Res incor-
porates, в частности общинные права на пастбище, могут приобретаться
по наследству, путем передачи их вместе с земельным держанием, а также
путем долгого и непрерывного пользования общинными угодьями»61.
При этом он ссылается на Брайтона. Последний способ приобретения свой-
ствен только res incorporates. Он называется right of prescription. Обычным
аргументом для обоснования своих общинных прав па пастбище было сле-
дующее: я и мои предки с незапамятных времен пользовались здесь
общинными правами. Случаев же приобретения пахотной земли в резуль-
тате долгого п непрерывного пользования ею средневековое общее право
не знает62. Любой человек мог сказать, что он и его предки владели дан-
ной землей по такому-то праву, но он не мог сказать: я заявляю притяза-
ния на эту землю, так как предки владели ей 20, 30, 40 или 100 лет. Однако
Мэтланд отмечает, что в средневековом общем праве различие между res
corporates п res incorporates не проводится очень резко63. Случалось,
например, что истец жаловался в суд на то, что его согнали со свободного
держания, и лишь в ходе судебного процесса выяснялось, что предметом
тяжбы являлось не самое держание, а рента, которую он должен был полу-
чать с него. Очень часто res incorporates назывались держаниями, и в от-
личие от них пахотная земля называлась terra б4. Поэтому для защиты res
incorporates в королевском суде применялись те же способы, что и для
защиты земельного держания. Самым |расп|рострапенпым из них являлась,
как уже отмечалось выше, ассиза о новом захвате. Но эту ассизу отно-
сительно общинных прав могли приносить в королевский суд только сво-
бодные наследственные держатели. Свободные же держатели на срок были
лишены этого права, так как английское общее право считало, что они
фактически пе являлись фригольдерами, а держали землю от чужого име-
ни. Лишены были этого права и вилланы. Представителем их интересов
в королевском суде считался лорд, и он обязан был возбуждать за них
ассизу о новом захвате в случае несправедливого лишения их общинных
прав. Брактон говорит об этом следующим образом: «Слово „свободный44
употребляется в отличие от слова ,.виллан44 и ..виллапство44. Вилланы дер-
жат вилланские держания, т. е. они не могут иметь права возбуждать
ассизу, а за них возбуждает ассизу лорд, свободным держанием которого
является держание данного виллана» 65.

Возможно, против третьего лица лорд и мог защищать вилланов, по
нам, конечно, ясно, каким защитником интересов вилланов мог быть лорд,
когда оп сам в больныястве случаев выступал захватчиком общинных зе-
мель у своих собственных крестьян.

В трактате Брайтона пространно описывается порядок расследования
ио ассизе о новом захвате, перечисляются все случаи и доводы, которые
может привести в свою пользу та и другая сторона, и т. п. Пе останавли-
ваясь подробно па описании Брайтоном этих расследований, можно отме-
тить, что отправным моментом для Брайтона всегда служит утверждение,
что крестьяне получают общинные права в результате дарения со стороны
лорда или взаимного соглашения их с лордом. Отражая существовавшую

61 F. Р <» 11 о k and Т. W. Maitland. The History of English Law before Ed-
ward I. vol. IL Cambridge. 1898. p. 121.

62 Ibidem.

63 Ibid., p. 124.

64 Ibid., p. 125.

65 H. В г a c to n, f. 224.
в то в]>емя мобильность земли, которая не могла не отразиться на общин-
ных угодьях, Брактоп говорит, что соглашения об общинных пастбищах
могли расторгаться и снова заключаться с другим лордом, часто на других
условиях. Нам кажется, что это положение интересно и в другом отноше-
нии. Брактон подчеркивает, что условия пользования общинными угодья-
ми могли быть изменены, ограничены и т. д., по необходимой предпосыл-
кой для такого изменения являлось взаимное согласие сторон. В англий-
ской действительности того периода было немало соглашений, па основа-
нии которых одна из сторон уступала свои общинные права другой сторо-
не, так что данное утверждение Брактона констатирует факты, отнюдь не
вымышленные им. Но оно, на наш взгляд, плохо согласуется с его основ-
ным положением о происхождении общинных прав. В самом деле, если, но
Брайтону, приобретение общинных прав связано исключительно с даре-
нием лорда, если лорд является полным собственником общинных угодий,
то зачем обязательно было согласие обеих сторон на изменение условий
пользования общинными угодьями? Ведь, казалось бы, достаточно согла-
сия одного лишь лорда. В действительности то обстоятельство, что в таких
соглашениях иногда принимала участие вся община, лишний раз подчер-
кивает доманориальное происхождение общинных прав. Л то, что очень
часто при такого рода соглашениях интересы общины игнорировались, сви-
детельствует об узурпации лордами общинных прав крестьян.

Таким образом, можно заключить, что английские юристы ХШ в.,
в частности Брактоп. стремились приспособить свою теорию к действи-
тельности в соответствии с интересами господствующего класса. связи
с этим интересно суждение Брактона о Мертонском статуте. О коммента-
риях Брактона к Мертонскому статуту в буржуазной историографии суще-
ствует огромная литература66. Все буржуазные историки сходились
па том мнении, что Брактон считает Мертонский статут таким зако-
нодательным актом, который открывал лордам возможность огораживать
общинные пустоши, тогда как до этого лорд не имел законного права на
такие огораживания. И действительно, такой вывод можно сделать, читая
то место его трактата, где он говорит: «Установленный порядок пользо-
вания общинными угодьями иногда может изменяться и ограничиваться.
Так, если раньше было установлено, что общинными пастбищами пользо-
вались повсюду, то теперь это пользование может быть ограничено извест-
ным местом. Также, если до этого пользовались общинным пастбищем
в определенном месте, то это пользование может быть перенесено в другое
место. Если раньше пользовались общинным пастбищем без ограничения
количества скота, то теперь это пользование может быть ограничено опре-
деленным количеством; если раньше им пользовались для всех видов
скота, то оно может быть ограничено определенными видами его [скота]:
если раньше общинным пастбищем пользовались без ограничения времени,
то теперь это пользование может быть ограничено определенным временем.
Но все эти изменения могут быть внесены исключительно но взаимному
соглашению договаривающихся сторон. Если же эти изменения будут про-
ведены без согласия одной из сторон, то она может возбудить ассизу
о новом захвате относительно своего общинного пастбища. Но имеется,
однако, определенное постановление, которое мы называем Мертонскнм
статутом: согласно ему, общинные нрава могут ограничиваться даж(‘
против воли того, кто пользуется ими» 67.

Как видно из приведенного выше отрывка, до издания Мертопского
статута необходимо было взаимное согласие на изменение условий пользо-

66 См., например, указанные выше работы В. Вильямса, К. Е. Дигбп, Т. Е. Скрэт-
тона, Е. К. Геншера, Р. М. Гарниера и др-

67 Н. Bracton, f. 227.
вания общинными угодьями, данный же статут сделал возможным изме-
нять эти условия без взаимного согласия, по произволу лордов. Мы знаем,
что в действительности законность или незаконность захвата пустошей
весьма мало смущала лордов, и там, где им было нужно, огораживания
производились задолго до издания Мертонского статута. Об этом свиде-
тельствуют хотя бы многочисленные заимки. Очень часто в источниках
встречается упоминание о старых и новых заимках. Такое деление мы
встречаем в «Книге Страшного суда св. Павла» 68, составленной в 1222 г.,
т. е. за 14 лет до издания Мертонского статута. Об этом же сиги детел ь-
ствуют и тяжбы, имевшие место в королевском суде до 1236 г. Так, в «За-
писной книге Брайтона» приводится пример тяжбы, имевшей место в
1226 г. в Йоркшире. В нем речь идет о 10 акрах огороженного пастбпща.
Ответчик, Вильям из Перси, выставляет в свою защиту довод, что истец,
аббат соседнего монастыря, имеет достаточно пастбища вне огороженного
места. Но суд постановил, что Вильям не имеет права огораживать общин-
ное пастбище без разрешения аббата б9. Таким образом, королевский суд
до издания Мертонского статута считал, что подобные огораживания, или,
как их называют источники, «улучшения», незаконны. До издания Мер-
топского статута, согласно общему праву, лорд манора обязан был согла-
совывать всякое «улучшение» со своими свободными держателями. Хотя
общинные права п считались, по мнению юристов и в соответствии с прин-
ципами общего права, следствием дарения лордов, по последние, посколь-
ку сделали дарение, были обязаны выполнять его условия.

Нои Мертоиский статут, как отмечает Брактоп, вносит некоторые огра-
ничения в нрава лордов на огораживание пустошей. Во-первых, утверж-
дает он, Мертоиский статут распространяется только на собственных
держателей лорда. Лорд не может огораживать общинные земли против
воли чужих держателей, пользующихся правами выпаса на его пустоши,
поэтому, если он хочет огородить тот или иной участок, он должен полу-
чить па это их согласие. В противном случае они могут возбудить против
пего ассизу о новом захвате относительно общинного пастбища. Но даже
и в отношении своих держателей лорд подвергался некоторым ограниче-
ниям. Например, в случае, если его свободные держатели имели общинное
пастбище без ограничения места для выпаса скота и без всякого стеснения
в количестве и видах скота, лорд не мог огораживать пастбище 70. Если же
держатель имел общинные права без указания определенного места для
выпаса и ограничения количества скота, но имелась оговорка о том, что
он имеет такую часть общинного пастбища, которая соответствует его
свободному держанию, то объем этих прав устанавливался соответственно
размерам держания по обычаю манора. О вилланах в данном случае умал-
чивается. По-впдпмому, для Брайтона само собой разумеется, что лорд
манора мог огораживать пустоши, не спрашивая их желания. Таким обра-
зом, Брактоп заявляет, что до издания Мертонского статута огораживания
и другие «улучшения» общинных земель без согласия общинников, поль-
зовавшихся общинным пастбищем на этих землях, были незаконными.
Однако он признает существование заимок, когда говорит, что общинные
права могут иметь исключительно держатели издавна обрабатываемой!
земли. Держатели заимок, по его мнению, не могут заявлять притязания
на общинные нрава и возбуждать ассизу о новом захвате относительно
общинного пастбища.

Из сказанного выше следует, что и юридическая теория, и законода-
тельство взяли под свое покровительство узурпацию феодалами общинных

68 Domesday of St. Paul’s (Camden Society), 1868, passim.

69 NB, III, p. 662.

70 H. Brae ton, f. 228.
угодий. То, что делалось до издания Мертоиского статута без санкции госу-
дарства, теперь нашло не только активную поддержку со стороны королев-
ской власти, но и обоснование в трактатах юристов. Для пас комментарии
Брайтона к Мертопскому статуту интересны также тем, что они очень
плохо увязываются с его взглядами па происхождение общинных прав.
С одной стороны, по его мнению, общинные права являлись следствием
дарения лорда манора, с другой стороны, он утверждает, что лорд не может
распоряжаться нравом собственности на общинные угодья ио своему
усмотрению. Даже Мертонскпй статут, разрешивший лорду делать это,
вносит некоторые ограничения в его права, например запрещает ему ого-
раживать пустоши там, где ими пользовались жители другого манора,
и т. п.

Такое же несоответствие и известные противоречия находим мы и в
суждениях Брайтона относительно практики так называемого отмерива-
ния пастбища. Как мы уже отмечали, эта практика возникла тогда, когда
начал ощущаться недостаток в общинных угодьях. Брактон считает, что
лорд манора может прибегать к «отмериванию пастбища» в том случае,
если он находит, что держатели злоупотребляют его дарением. Но, с Дру-
гой стороны, он отмечает, что общинники также имеют два средства против
лорда манора, если он выпускает на общинное пастбище больше скота, чем
предусмотрено: или «отмеривание пастбища», или ассизу о новом захвате
относительно общинного пастбища 71. Те же самые средства могут приме-
нить общинники и друг против друга, если кто-нибудь из них злоупотреб-
ляет своими общинными правами72. И здесь мы также наблюдаем в трак-
тате Брайтона отражение английской действительности, по отражение
с точки зрения господствующего класса.

Для выяснения отношения Брайтона к общинным правам любопытно
остановиться па его трактовке судебного процесса, возбуждаемого с по-
мощью указа под названием writ quo jure. Он говорит, что общинные права
соседей пе всегда приобретаются по их взаимному согласию, или по раз-
решению лорда манора. Иногда они являются следствием того, что жители
соседних деревень по своей небрежности пе разделили своевременно об-
щинные угодья п пользуются ими сообща в течение многих лет. Такое
пользование имеет своим основанием лишь длительность времени, но не
имеет законного основания, так как, по мнению Брайтона, права па общин-
ные угодья нельзя приобрести за давностью времени 73. Следовательно, де-
лает он из этого вывод, было бы нелепо считать, что такое пользование мо-
жет оставаться и дальше за теми пли иными лицами. Поэтому против таких
лиц может быть возбужден судебный процесс с помощью указа writ quo
jure 74. Такой процесс может возбудить только главный лорд манора про-
тив лиц, которые проживают в другом маноре п держат землю от другого
лица, но пользуются пастбищем в данном маноре. Это объясняется тем,
что земля данного манора принадлежит его лорду. Такое объяснение пока-
зательно для Брайтона: общинные права па пастбище между соседними
виллами па одной и той же пустоши сложились, по его мнению, не истори-
чески, а по недосмотру, по небрежности соседей; такое пользование общин-
ными угодьями, с его точки зрения, противоречит всяким законам.
По утверждению Брайтона, было бы абсурдным признавать за общинника-
ми какие-либо законные права.

Таким образом, мы можем отметить, что Брайтон стоит на точке зре-
ния частнособственнического происхождения общинных прав, по рассмат-

71 Н. Bracton, f. 229.

72 Н. Bracton, f. 229.

73 Н. Bracton, f. 221.

74 H. Bracton, f. 230.
ривает их как неотъемлемую часть пахотной земли. Но он на каждом шагу
вынужден отступать от своего основного положения о том, что общинные
нрава являются следствием дарения лордов, так как практически невоз-
можно было даже в интересах господствующего класса игнорировать все
без исключения исторически сложившиеся права общинников.

Что касается других юристов XIII в., то Флота; например, пе при-
бавил ничего нового к теории происхождения и характера общинных нрав
Брактона. Его трактат почти полностью переписан с трактата Брайтона,
поэтому на разборе ого положений мы не будем останавливаться 75.

Юристы последующих веков кое в чем изменили свои взгляды па про-
исхождение и характер общинных прав, что соответствовало изменившимся
условиям. Например, они отмечали различие между отдельными видами
общинных прав, чего у Брайтона мы еще не находим. Но их взгляд на
происхождение общинных прав остался в основном тем же, и частнособ-
ственнический характер общинных прав подчеркивался еще энергичнее.
Так, Э. Кок, юрист XVI в., следующим образом объясняет происхождение
common appendant — самого древнего, по классификации английских юрис-
тов п буржуазных историков, вида общинных прав, которыми пользовались
только свободные держатели манора: «Точка зрения общего права была
такова, что когда лорд того манора, в котором было много пустошей, сдавал
кому-нибудь участок пахотной земли, то держатель за несение определен-
ных повинностей мог пользоваться общинными угодьями в данных пусто-
шах лорда, так как этот держатель не мог пахать и удобрять свою землю
без скота, а скот мог содержаться только при наличии пастбища, и следо-
вательно, держатель мог иметь общинные права для выпаса своего скота,
с помощью которого он пахал и удобрял землю. Эти общинные угодья при-
надлежали к его держанию и положили начало common appendant» 7б.
Объяснение это весьма красноречиво: лорд разрешал своему держателю
пользоваться общинными угодьями в своих пустошах, так как он понимал,
что держателю необходимо где-то пасти свой скот, без которого тот не
может обрабатывать и удобрять землю. Буквально такое же объяснение
происхождения общинных прав приводит и юрист XVII в. Блэкстон 77.

Юридическая теория о прис хождении и характере общинных прав пе
случайно появилась в Англии именно в XIII в. Она явилась своеобразным
ответом на запросы господствующего класса, орудием, помогавшим феода-
лам усиливать эксплуатацию крестьян и осуществлять за их счет свои» за-
хватнические планы. К. Маркс доказал, что все юридические, политиче-
ские, философские и тому подобные представления людей в конечном счете
обязаны своим происхождением хозяйственным условиям жизни, способу
производства материальных благ. Когда началось наступление английских
феодалов на крестьянскую общину, юристы попытались придать законный
характер притязаниям лордов. Резкое противоречие их теории историче-
ской действительности, несмотря на то, что сама эта теория была своеобраз-
пым отражением действительности с точки зрения определенных клас-
совых интересов, послужило причиной того, что некоторые историки
рассматривали эту теорию как нечто отвлеченное и абсурдное. И действи-
тельно, такой она и должна представляться, если игнорировать ее клас-
совый смысл.

Самый факт появления юридической теории свидетельствует и о том,
что осуществление собственнических «прав» английских феодалов встре-
чало упорное сопротивление со стороны крестьян. Если бы лорды не встре-

75 Fleta. Fleta sen commentaries Juris Anglicani, London, 1685.

76 E. Coke. Institutions. Цит. no: W. Williams. Principles of the Law of Real
Property. London, 1887, p. 543.

77 W. Blackstone. Commentaries Juris Angliae, vol. II. London, 1825, p. 32.
чали сопротивления крестьян, то не было бы необходимости обосновывать
их «права» па общинные угодья. ГЗ самом деле, уже ранние огораживания
происходили в условиях ожесточенной классовой борьбы. Хотя документы
неадекватно отражают эту борьбу, даже те данпые, которые мы находим
в них, весьма красноречивы. В борьбе с захватническими действиями лор-
дов принимали участие все слои английского крестьянства — и свободные,
и вилланы, которые в одинаковой мере заявляли свои права па пользова-
ние общинными угодьями. Нередко эта борьба принимала характер откры-
тых выступлений. Крестьяне уничтожали рвы и изгороди, возводимые
феодалами на пустошах. Даже крупные лорды не могли своими силами
справиться с сопротивлением крестьян, поэтому они через королевский
суд, который ревниво охранял их интересы, прибегали к поддержке коро-
левской власти. Но и явное вмешательство государства в отношения
между феодалами и крестьянами не смогло остановить сопротивления
последних. Борьба английского крестьянства за общинные земли не имеет
ничего общего с идиллической картиной «золотого века» английского мано-
ра и картиной мирного сосуществования лордов и крестьян, нарисованной
буржуазными историками.
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ политики
КОРОЛЕВСКОЙ ВЛАСТИ В АНГЛИИ 1461-1485 гг.

1461—1485 гг. составляют переходный период в политической истории
Англии. В это время в ходе ожесточенных дворянских усобиц так называе-
мой «войны Алой и Белой розы» возникают первые элементы нового госу-
дарственного строя — абсолютизма. Для правильного объяснения проис-
хождения и природы английского абсолютизма необходимо пристальное
изучение взаимоотношений между феодальным государством и нарождав-
шимся классом буржуазии. Данная статья посвящена частному вопросу
этой большой проблемы — парламентскому законодательству о ремесле и
торговле, изданному в годы правления Эдуарда IV и Ричарда III (1461 —
1485 гг.) — королей, заложивших.первые камни в здание абсолютистского
политического строя Англии.

В 1461 —1485 гг. парламент оставался еще регулярно действующим
законодательным органом. Семь раз за это время происходили выборы
и собирались парламенты. Некоторые из них заседали в течение несколь-
ких лет. В палате общин представителей от городов было намного больше,
чем от графств, так как правом посылать по два депутата в парламент в то
время пользовались 98 городов, не считая Лондона, выдвигавшего четырех
представителей, которым противостояло лишь 74 рыцаря, избираемых дво-
рянством 37 графств. Опираясь на поддержку нижней палаты, купечество
и ремесленники английских городов представляли королевской власти
многочисленные петиции, добивались проведения в жизнь нужных нм за-
конодательных Mctp !. Сохранившиеся отрывки протокольных записей засе-
даний верхней палаты парламента за ноябрь-декабрь 1461 г. показывают,
что палата лордов порой вела длительные дебаты по петициям, пред-
ставленным цехами ремесленников Лондона, а иногда создавала специаль-
ные комиссии для консультаций с представителями палаты общин и за-
интересованных корпораций1 2. Парламент тех дней был государственным
органом, где вступали в тесное соприкосновение интересы английских
горожан и правящей верхушки феодального класса. Поэтому анализ
парламентского законодательства является одним из важнейших путей к
пониманию политики феодального государства в годы правления Йоркской

1 В 1461 г., например, лондонский цех ремесленников, изготовлявших оловян-
ную посуду, хлопотал в палате общин о закрытии английского рынка для иностран-
ных конкурентов. Значительные средства из цеховой казны были затрачены па
«подарки» членам парламента (The Fane Fragment of the 1461 Lord’s Journal. Ed.
W. Dunham. London, 1935, p. 10—12). В июне 1483 г. гильдия торговцев тканями
создала специальную комиссию из четырех человек, которая должна была вступить
в переговоры с членами парламента по вопросу о сокращении таможенных пошлин
с их товаров (МС, р. 153—154).

2 Подробный разбор этих протокольных записей дает У. Дэпхем в коммента-
риях к The Fane Fragment of the 1461 Lord’s Journal.
династии3. Постановка этой проблемы представляется нам оправданной
еще и потому, что в английской историографии до спх пор не дано система-
тического обзора экономического законодательства Йоркских парла-
ментов 4.

sis sf:

Экономический базис английского общества времен Йорков не был
однороден. Господствующие феодальные отношения были вынуждены кое-
где потесниться, дав место элементам нового капиталистического уклада.
В сельских местностях Юго-Запада, Севера, Востока страны основой
сукноделия становится капиталистическая кооперация и производство на
дому. Купец-скупщик, эксплуатировавший десятки и сотни деревенских
кустарей, или владелец сукновальной мельницы, где трудились наемные
рабочие, заправлял теперь всем производством5. Продукция английской
шерстяной промышленности выходит в XV в. на широкий внешний рынок.
Ее вывозят в Нидерланды, Флоренцию, прибалтийские страны и Вене-
цию б. Рост экспорта шерстяных тканей приводит к сокращению торговли
традиционным английским товарохМ — шерстью 7.

В начале XV столетия для реализации продукции суконного производ-
ства па зарубежных рынках (главным образом в Нидерландах) богатей-
шие купцы лондонских гильдий торговцев тканями, бакалейщиков, галан-
терейщиков. виноторговцев и других создали компанию купцов-авантюрис-
тов. Позднее к столичным купцам присоединились и торговцы некоторых
провинциальных городов (Гулль, Ньюкасл и д-p.). Это объединение уже
было лишено средневековой корпоративной замкнутости, мелочной опе-
ки гильдейских органов; оно представляло собой первое из тех многочис-
ленных объединений торгового капитала, которые возникли в Англии в
эпоху первоначального накопления капитала с целью монопольной экс-
плуатации определенных внешних рынков.

Более медленно, чем в сфере производства и сбыта шерстяных тканей,

3 Два издания парламентских документов (Rotuli Parliamentorum, vol. V—VI,
London, 1832 и Statutes of the Realm, vol. II, London, 1816) составляют документаль-
ную базу данной работы.

4 В многочисленных трудах исследователей социально-экономической истории
Англии XV в. лишь изредка встречаются оценки отдельных законов парламентов
Порков по экономическим вопросам. См., например: A. Green. The Town Life in
the Fifteenth Century, vol. Il, London, 1894, p. 90, note 2: G. Unwin. The Gilds and
Companies of London. London, 1908, p. 163; E. Lipson. The Economic History of
England, vol. I. London, 1915, p. 495. Историки, специализировавшиеся на изучении
проблем государственного развития Англии, концентрируют свое внимание на
законах, касающихся принципов правления с точки зрения общего права, кон-
ституционных прав населения и проходят мимо статутов, принятых при Порках
по вопросам ремесла и торговли. Достаточно указать па книги: Н. L. Gray. The
Influence of the Commons on Early Legislation. Cambridge, 1932; A. F. Pollard. The
Parliament in the Wars of Roses. Glasgou, 1936.

5 A. Green. The Town Life..., vol. II, p. 87—88; E. Lipson. A Short History ol
Wool and its Manufacture. London, 1953, p. 67, 73 etc.; «The Cambridge Economic Hi-
story». vol. II, Cambridge, 1952. p. 428—430; «Всемирная история», т. Ill, под род.
Н. А. Сидоровой, II. II. Конрада. И. П. Петрушевского и Л. В. Черепнина. М., 1957,
стр. 668. 669.

6 В декабре 1443 г. синьория Венецианской республики запретила купцам вво-
зить в метрополию английское сукно, которое «доделывалось здесь на венециан-
ский манер», чем наносился немалый ущерб отечественному производству (Calendar
of State Papers and Manuscripts Existing in the Archives and Collections of Venice and
other Libraries of Northern Italy, vol. I, London, 1864, p. 67—68).

7 Уже в середине XV в., как показали подсчеты Э. Грей, вывоз шерстяных тка-
ней в денежном выражении вдвое превышал экспорт шерсти. В дальнейшем этот
разрыв все более увеличивался (Н. L. Gray. English Foreign Trade from 1446 to
1482.— Studies in English Trade in the Fifteenth Century, ed. E. Power and M. M. Pos-
tan. London, 1933, p. 1—39).
процесс капиталистического развития происходил в горнодобывающей
промышленности8, цехах Лондона, Бристоля, Ковентри, Зкзетера и других
городов. Показателем роста дифференциации внутри цехов является вы-
деление групп богатых, так называемых ливрейных9 мастеров, которые,
как 'правящая верхушка цеха, противостояли нгшолноправному ;хксплуатя-
руемому большинству мелких мастеров, пе имевших даже привилегии
посить его ливрею. Некоторые из ливрейных мастеров начинают играть по
отношению к остальным членам цеха роль купцов-скулпцпков, захватив-
ших в свои руки обеспечение ремесленников сырьем и реализацию гото-
вого продукта. Так эксплуатировал своих менее состоятельных собратьев
старшина лондонского цеха ремесленников, изготовлявших латунную посу-
ду, Рэндольф Остин: он на цеховом собрании добился специального реше-
ния о том, чтобы все члены цеха продавали свои товары (тарелки, подсвеч-
ники и т. п.) только ему одному. Пользуясь этим, он, как указывали ре-
месленники цеха в своей жалобе, направленной королевскому суду, ску-
пал изделия по дешевой цене, а продавал на рынке по дорогой, «обогащая
себя и закабаляя своих братьев» 10. Аналогичное положение наблюдалось
н в других ремесленных корпорациях Лондона п провинциальных горо-
дов 11.

Зарождавшиеся элементы капиталистического производства находи-
лись в противоречии с господствующим феодальным базисом. Цеховой
строй в то время был крепок и далеко не исчерпал всех своих возможно-
стей. Об этом свидетельствует то, что даже в суконном производстве цехи
продолжали возникать на протяжении всего XV в. В Нортгемптоне цех во
выделке сукна был создан в 1471 г.12, в Бэри-Септ-Эдмундс — в 1477 г.13 14 15
По своему характеру уставы этих цехов ничем не отличались от типичных
статутов средневековья. Опираясь на силу вековой традиции, на свои вы-
сокие производственные навыки и поддержку городских советов, цеховые
ремесленники активно боролись, и — как это будет показано в дальней-
шем — далеко пе безуспешно, за сохранение рутинных форм организации
производства и торговли. Противоречия между старым миром феодальных
отношений п первыми ростками нового капиталистического общества со-
ставляли существенную особенность той обстановки, в которой проходила
работа Йоркских парламентов, и. естественно, пе могли пе отразиться на
их законодательной деятельности.

Характерной особенностью английской торговли в XV в. был значи-
тельный удельный вес в ней иностранцев. Наиболее важные позиции
на английском рынке занимали гапзейныитальянцы,э. купцы

8 В Англии XV в. заметный рост наблюдался в добыче олова в Корнуолле
(VCH of Cornwall, vol. I, p. 512—513). железа и медной рУды в Дннском лесу, свин-
ца и угля в Менднпском лесу.

9 Ливрейными мастерами назывались люди, которые имели право носить лив-
рею (форму) цеха, что было внешним выражением их привилегированного поло-
жения по отношению к остальным членам цеха.

10 Select Cases before the King’s Council of the Star Chamber. 1477—1509. ed
J. S. Leadem, vol. 16. London, 1903, p. 262—271.

11 Богатые сведения об этом дают работы: S. Thrupp. The Merchant Class of
-Mediaeval London. London — Chicago, 1948; A. Green. The Town Life..., упоминав-
шаяся выше, а также статья: E. C a r u s - W i 1 s о n. The Oversea Trade of Bristol.—
«Studies in English Trade in the Fifteenth Century», London, 1933, p. 183—247.

12 VCH of Northampton, vol. II, p. 332.

13 The Manuscripts of Lincoln, Bury St’Edmunds and Great Grimsby Corporations.
London. 1875, p. 133—138.

14 Они в это время довольно прочно обосновались в портах Востока Англии —
Лондоне, Гулле, Бостоне (Foedera, conventiones, litterae et cujuscunque generis acta
publica... Accurante Th. Rymer. London, 1726—1735, vol. XI, p. 793—803).

15 Их фактории были расположены в Сандвиче, Саусгемптоне, Лондоне (Calen-
dar of Staate Papers..., vol. I, p. 91, 93).
из Нидерландов. Торгуя высококачественными тканями, металлическими
изделиями, скупая в большом количестве шерсть и т. д., они были опас-
ными конкурентами для молодой английской мануфактуры, ремесленни-
ков и торговцев. Кровавьте стычки, которые неоднократно происходили
во второй половине XV в. в Лондоне между жителями столицы и предста-
вителями иностранных факторий16, имели вполне определенную эконо-
мическую основу. Жалобы на иностранцев (итальянских купцов) нередко
встречаются в переписке купцов Сили 17. Недовольство хозяйничаньем
иностранцев на английском рынке находило отраженно и в политической
публицистике тех дней.

В 60-е годы XV в. был паписан стихотворный памфлет под названием
«О торговой политике Англии». Автор памфлета пишет, что пи один
из живущих на земле людей, кем бы он пи был — напой, императором,
королем, епископом, кардиналом, не может существовать без трех «вещей»
(things): всякий должен есть, пить и одеваться. Если же человек пли
государство не имеет в достаточном количестве какого-либо из этих трех
видов средств существования, они терпят бедствие. Все эти блага, по мне-
нию автора, Англия имеет в изобилии, а с помощью одного из них, заклю-
чает он, «мы можем править всеми христианскими королями», так как,
хотя в каждой стране есть еда и питье, все они испытывают недостаток
в одежде. Англию посещают купцы различных стран из-за моря — от Вен-
грии па востоке до Португалии па западе, от Швеции па севере до Турции
на юге, чтобы покупать сукно и шерсть. Поэтому правильная организация
торговли этими товарами — прямой путь к экономическому процветанию
и усилению международного политического значения Англин. Прежде все-
го необходимо запретит!» экспорт из Англии высококачественной шерсти,
а продавать лишь нанхудшие ее сорта, обработка которых крайне трудо-
емка, и прибыли от тродажи изготовленного сукна вряд ли окупят произ-
водственные издержки. Остальная же шерсть должна перерабатываться па
территории самой Англии.

Во-вторых, надлежит издать ордонанс, который бы улучшил организа-
цию труда в сукнодельческом производстве. Автор подчеркивает, что тка-
чи, прядильщицы, валяльщики, красильщики, стригальщики и другие ра-
бочие находятся «в большом угнетении» (grele hyndrance). «прустит и
льют слезы» (to inorne and мере), так как. хотя они «довольствуются ма-
лым за своп труды», «купцы» и «сукноделы» выплачивают нм половину
жалованья товарами, заставляя при этом брать за 6 пенсов то, что стоит
всего 3. «Увы! Поистине это большое несчастье! — восклицает памфлетист.
Необходимо, чтобы рабочий люд получал плату «хорошей монетой». Автор
' памфлета также резко выступает против чрезмерно высоких норм обработ-
ки шерсти. Те, которые существуют сейчас,— очень тягостны для людей,
«Яфвущих в нищете». Если будут улучшены условия труда, то и бедняки
смогут лучше работать, их выработка повысится, что увеличит прибыль
предпринимателей. «Бедняки имеют работу, богатые — доходы»—таков
закон жизни, но мнению памфлетиста. Если он нарушен, может случиться
беда...

В-третьих, необходимо расширить добычу серебра, привлечь на сереб-
ряные копи в 10 раз больше рабочих, чем сейчас. Добытое серебро должно

16 Столкновения с итальянцами имели место и 1456 и 1457 гг.; в 1470 г. в Лон-
доне и его окрестностях были разгромлены лавки и трактиры фламандцев; в 1496 г.
нападению подверглась ганзейская фактория. Об этих погромах сообщают хроники
Лондона XV—XVI вв. См., например: R. F а b у a n. The New Chronicles of England
and France, ed. H. Ellis. London, 1811, p. 657—658; E. Hall. Chronicle of Lancaster
and York. London, 1809. p. 468.

17 Cely Paoers. ed. H. E. Melden, London. 1900. p. 44—45.
чеканиться в Англии, и полученная монета пойдет па оплату рабочих шер-
стяной промышленности и рудников. Выполнение этой программы позво-
лит Англии обогатиться, даст прибыль «королю, лордам, общйпам» и «при-
ведет к полной ликвидации нищеты» (plainly void alle povertie) 18.

Памфлет, судя no его содержанию, вышел пз-под пера человека, тесно
связанного с английскими суконщиками, мануфактуристами и экспорте-
рами сукна, и отражает их взгляды на экономическую политику государ-
ства. Закрыть иностранным купцам доступ к английской шерсти, моно-
польно распоряжаться на богатейшем сырьевом рынке страны — вот
к чему в первую очередь стремилась эта наиболее развитая прослойка
формирующегося класса буржуазии. Увеличение благородного металла,
находящегося в обращении внутри страны.— это второе, меркантилист-
ское но своей сути, их пожелание, образно выраженное безвестным пам-
флетистом. Протекционистские идеи автора памфлета имели в Англии
тех лет немало сторонников 19, что, естественно, не могло не влиять на дея-
тельность гос у дарственных органов. Взглядам анонимного автора свой-
ствен также своеобразный демократизм. Живописуя страдания трудового
люда, он апеллирует за помощью к государству и предостерегает эксплуа-
таторов от злоупотребления терпением бедных тружеников.

Огромное воздействие на законодательство Йоркских парламентов ока-
зывали политические факторы. Время правления Эдуарда IV и Ричар-
да 111 (1461—1485 гг.) характеризуется упорной борьбой королевской вла-
сти с феодальной анархией за укрепление своего могущества. Чтобы раз-
громить оппозиционные rpyirniipOBKH английских баронов, опиравшихся
на наемные отряды и ополчения держателей их земель, Йоркам приходи-
лось не раз обращаться за поддержкой к торговочгромышлепной верхушке
го|юдов. В армиях, собиравшихся под знаменем королей Йоркской дина-
стии, как, впрочем, и их соперников Ланкастеров, были отряды городских
ополчений20 21. В виде «займов», «подарков», принудительных контрибуций
Ланкастеры и Йорки не раз забирали у горожан значительные суммы
денег для своих военных предприятий 2|. Используя военные и экономиче-
ские ресурсы горожан для борьбы с баронской оппозицией, Йорки были
вынуждены идти навстречу их экономическим требованиям.

Феодальное государство было заинтересовано в расширении промыш-
ленного производства и торговли в стране, поскольку налоги от них явля-
лись его важнейшей доходной статьей. Так, среднегодовой доход от тамо-
женных пошлин равнялся в последнее десятилетие правления Эдуарда IV
(1472—1482 гг.) 35 тыс. ф. ст., что составляет 42,7% общей суммы дохо-
дов казначейства в это время22. Кроме того, от состояния ремесла и тор-
говли зависел размер субсидий, получаемых от городов 23. В 70-е годы XV в.

18 «Political Poems and Songs», vol. II, ed. Th. Wright. London, 1861, p. 283—287.

19 Аналогичные идеи по вопросам организации торговли Англии высказывались
в памфлете, появившемся па два десятка лет раньше,— «Lybell of English Policy»
(см. «Political Poems and Songs»).

20 В крупнейшем сражении «воины Алон и Белой розы», битве при Таунтоие
(апрель 14()1 г.), на стороне Эдуарда IV сражались отряды Лондона, Ковентри, Норт-
гемптона. Ноттингема. Вустера, в то время как горожане Йорка, Неверии. Гулля.
Ньюкасла. Экзетера входили в состав ланкастерских войск. Что касается Порича,
то этот крупнейший город Востока Англии послал один отряд па помощь Генриху
VI. а другой--Эдуарду IV. (J. Е. Winston. English Towns in the Wars of Roses.
Princeton, 1921, p. 22—24. 27. 40, 42. 47, 59 etc.).

21 В 1901 г. граф Уорвик получил от гильдии торговцев тканями (Лондон) 500
марок в виде «подарка» для организации похода на Север Англии (МС, р. 47—48).
Этой же цели служил «заем», взятый Эдуардом IV’ у г. Лестера (Three Fifteenth Cen-
tury Chronicles, ed. J. Gairdner. London, 1880, p. 175).

22 J. Ram sa y. Lancaster and York, vol. II. London, 1892, p. 462—472.

23 Субсидии, которые вотировал парламент короне, собирались в размере 1/10
стоимости движимости в городе и 1/15 в сельской местности.
королевское правительство стало прибегать к обложению богатых горожан
Лондона и других городов так называемыми бепеволенциями — формаль-
но добровольными, а фактически принудительными пожертвованиями
в королевскую казну 24. Этот вид налогового обложения позволил Эду «пр-
ду IV в последние годы своего правления (1475—1483 гг.) освободиться от
стеснявшей его опеки парламента ио финансовым вопросам и встать на
путь абсолютистского правления.

Тяжелые последствия, которые имели для экономики государства пора-
жения в Столетней войне, а затем внутренние неурядицы в годы «войны
Алой и Белой розы», также заставили парламент и королевскую власть
обратить особое внимание на состояние промышленности и торговли.
Феодальные усобицы в графствах, хищничество вождей магнатских клик
мешали успешной хозяйственной деятельности купцов, суконщиков, ремес-
ленников городов. Неудачная внешняя политика привела к значительному
сокращению торговли с Францией, Ганзой и Нидерландами. Статистиче-
ские данные, собранные английскими историками, показывают резкое
падение объема внешней торговли Англии в 50—60-е годы по сравнению
с предшествующим временем. Это приводило к уменьшению доходов
фиска. Так, в 1453—1463 гг., когда борьба между феодальными кликами
Ланкастеров и Йорков достигла особой остроты, доходы от королевских
таможен упали больше чем в 2 раза 25. Увеличение налоговых поступлений
могло произойти только после восстановления нормальной экономической
деятельности в стране, быстрейшего залечивания тяжелых последствий
феодальных войн. Таков комплекс разнообразных факторов, обусловивших
появление законодательства Йорков по вопросам ремесла и торговли
и определивших его своеобразие.

В годы правления Эдуарда IV' и Ричарда ПТ из 69 статутов, принятых
семью парламентами26, 39 были посвящены различным вопросам промыш-
ленного производства и торговли. Большинство законов (26) вводилось
впервые. Лишь 12 статутов Йорков воспроизводили целиком или с измене-
ниями, пе имевшими принципиального значения, парламентские акты их
предшественников; а один статут, наоборот, отменял ранее действовав-
ший закон27.

11о разнообразию п важности решаемых проблем законы Йоркских пар-
ламентов выделяются па фоне законодательства предшествующих десяти-
летий. Так, большая часть статутов Генриха VI в 40-е годы XV в. были
временными мерами, вызванными напряженной политической обстанов-
кой внутри п вне страны. Таковы, например, три статута об охранных
грамотах иностранным купцам 28 пли закон 1449 г., запрещавший ввоз

24 Первая беневолепция была собрана в 1474 г. В конце января король потре-
бовал от городского совета Лондона представить список лиц, имеющих годовой до-
ход свыше 100 ф. ст., и отдельно список жителей с доходом свыше 10 ф. ст. После
того как слнскп были иредста*в.тс ны, король вызвал мора и олдерменов и. (предло-
жил им дать ему денег для похода во Францию. Мэр дал 30 ф. ст., олдермены —
по 13 ф. ст. 6 ш. 8 и. каждый. После этого было произведено обложение остальных
горожан. Всего в городе было собрано около 13 тыс. ф. ст. В 1457 г. беневолепция
была повторена и тогда же распространена па всю страну (МС, р. 78—80, 84; Chro-
nicles of London, ed. Ch L. Kingsford. Oxford. 1905, p. 186—188).

25 Studies in English Trade in the Fiffeenth Century. Ed. E. 1‘ower and M. M. I’os
tan. London, 1933, p. 401.

26 Шесть из них были проведены Эдуардом IV. один (в 1484 г.) собрал Ричард 111.

27 В 1469 г. был отменен статут одного из парламентов Генриха V, запрещав-
ший башмачникам Лондона изготовлять обувь на осиновой подошве (Statutes,
р. 466).

28 Первый из них, принятый в 1440 г., разрешал иностранным купцам приво-
зить в Англию товары на кораблях Франции и Испании — государств, находившихся
в то время в войне с англичанами, при условии, что купцы получали от короля
специальные охранные свидетельства — safe-conduct (Statutes, р. 317—318). В 1442 г.
производимых в Нидерландах товаров на английский рынок29. Не оказал
большого влияния па развитие торговли и статут, запрещавший организо-
вывать ярмарки в дни религиозных праздников 30. В 40-е годы XV в. издан
один статут о ремесле31, в то время как в 60-е годы их было принято 12.
Лишь экспортной торговле хлебом и шерстью парламенты 40-х годов уде-
ляли значительное внимание 32.

В 50-е годы законодательная деятельность парламента по интересую-
щим пас вопросам сокращается еще больше. Те немногие статуты, которые
были тогда приняты, не могли быть осуществлены в обстановке ожесточен-
ных феодальных усобиц «войны Алой и Белой розы».

По чьей инициативе были приняты 39 статутов йоркских парламентов
о ремесле и торговле? Решение этого вопроса поможет нам уяснить, инте-
ресам каких классов отвечала законодательная политика феодального
государства рассматриваемом эпохи. Билли, которые представлялись
на рассмотрение парламента в XV в., распадаются па несколько групп:
билли, выдвигаемые на обсуждение палатой общин (common bills); билли
от отдельных лиц пли группы лиц (private or group bills), большая часть
которых подавалась в нижнюю палату; и, наконец, билли, предложенные
парламенту для утверждения королевским правительством (official bills) 33.
Статуты, в основу которых положены билли первых двух групп, следует
рассматривать как законы, принятые по инициативе тех слоев населения
Англии, представители которых заседали в нижней палате парламента.
Инициаторами статутов, утвержденных на основе official bills, были король
и королевский сов$т.

Цифры, приводимые в таблице, показывают, что большая часть зако-
нов о ремесле и торговле была принята на основе петиций палаты общин.

Значительная активность английских ремесленников, торговцев, ману-
фактуристов в парламенте — такой вывод напрашивается в первую оче-
редь за сопоставления данных этой таблицы. Особенно активны горожане
Лондона: все group bills исходят от столичных ремесленных цехов. При
сравнении биллей различных групп по их содержанию бросается в глаза
еще одна характерная особенность: лейтмотивом common и group bills
является протекционизм, а законопроекты, исходившие от королевской
власти, больше интересуются таможенным досмотром за экспортом шер-
сти и контролем за производством.

В центре внимания Йоркских парламентов вопросы, связанные с шер-
стяной промышленностью, торговлей шерстью внутри страны и ее экспор-
том. В 1464 г. Эдуард IV утвердил принятый палатой общин билль.

этот закон был возобновлен, причем некоторые пункты его уточнены и конкрети-
зированы (ibid., р. 323—324), п т. д.

29 Statutes, р. 345—346. В это время по решению правительства Бургундского
герцогства был прекращен доступ английских сукон во Фландрию. Брабант, Зелан-
дию. Ответом па такой враждебный акт и явился названный статут (см. подробнее
об инциденте: «Studies in English Trade...», p. 315—317).

30 Statutes, p. 351—352.

31 В 1442 г. парламент установит стандартные размеры для некоторых сортов
сукон, изготовлявшихся в Восточной Англии. В 1445 г. статут 1442 г. был возобнов-
лен (Statutes, р. 322—323, 328—331). Ниже мы подробнее остановимся па этом
законе.

32 За 10 лет (1439—1449 гг.) парламент принял четыре статута, направленных
против стэпля Кале (Staple — складочное место, где происходила торговля шерстью)
(Statutes, р. 311—312, 318—319, 324—325, 346—349). Частое повторение законов слу-
жит явным доказательством их малой эффективности.

33 Common bill начинался обычно со слов: «Ргауеп the Commons...». Статуты,
принятые но инициативе короны, имеют формулу: «The King remembering...». В pri-
vate bills указываются лица, подавшие петицию в парламент. Group bills чаще всего
содержит указание на городскую общину, гильдию, цех, внесшие данный билль в
парламент.
Т а б л п ц а

Парламенте ное лаконодателъстсо 1461 — 1485 гг.
по вопросам ремесла и торговли*

Парламенты	Число статутов, принятых на основе			Общее, число статутов
	common bills	private (group) bi Iles	official bills	
1461 г.	—	—	—	—
1463—1465 гг.	6	5	2	13
1467—1468 гг.	2	2	—	4
1472—1477 гг.	3	—	4	7
1478 г.	3	1	—	4
1483 г.	3	1	—	4
1484 г.	4	3	—	7
Итого 		21	12	6	39

* В таблице отражены только билли, утвержденные королем и
ставшие благодаря этому статутами. Ио в парламентских свитках за
60-е годы XV в. есть два common bills, отклоненные королем, из ник
один — принципиальной важности, о котором мы скажем ниже (см.
стр. 193). Данные взяты из RP, V — VI.

согласно которому ни одно лицо в течение ближайших трех лет
(1464—1467 гг.) не должно закупать шпрсть, под угрозой штрафа в раз-
мере двойной ценности закупленной шерсти, в графствах Беркшир,
Оксфордшир, Глостершир, Шропшир, Герифордшир, Вустершир, Уилт-
шир, Сомерсетшир. Дорсетшир, Гемпшир, Эссекс, Кембриджшир. Нор-
фолк, Сеффолк. Кент, Сессекс, «кроме тех, кто будет изготовлять из этой
шерсти пряжу или сукна г пределах этого королевства» 34. Подобного зако-
на не знало предшествующее законодательство; он знаменовал собой новую
тенденцию в экономической политике феодального государства, тенденцию
к полному (или почти полному) прекращению экспорта наиболее ценных
сортов шерсти из Англии. Графства, из которых вывоз шерсти был запре-
щен, производили тонкую и наиболее дорогую шерсть. Особенно справед-
ливо последнее замечание по отношению к Глостерширу, Сомерсетширу,
Герифордшпру, Вустерширу. Именно здесь разводились знаменитые
коте вол ьдские овцы 35, шерсть которых служила сырьем для изготовления
высококачественных тонких сукон во Фландрии п Флоренции36. Запрещая
вывоз самых ценных сортов шерсти, закол ставил под удар всю экспорт-
ную торговлю Англии. За спиной членов палаты общин, выступавших в
поддержку статута 1464 г., стояло мощное объединение торгового капи-
тала — компания купцов-авантюристов и многочисленные суконщики.

34 Statutes, р. 410.

35 Cotswold — местность в Глостершире. Кроме Глостершира, Сомерсетшира,
коте вол ьдские овцы разводились в Вустершире (VCH of Worcester, vol. Il,
p. 282—284).

36 Некоторое представление о ценности шерсти дает выдвинутый в 1453 г. пала-
той общин билль, в котором предусматривалось установление минимальных цен на
шерсть Уилтшира, Беркшира, Оксфордшира. Линкольншира, Ноттингемшира (дороже
«котсвольд» из Глостершира и Сомерсетшира (8 ф. ст. 6 ш. 8 п.), а также шерсть
из Шропшира, Герифордшира (9 ф. ст. 6 ш. 8 п. и дороже). Высоко ценилась также
шерсть Уилтшира, Беркшира, Оксфордшира, Линкольншира, Ноттингемшира (дороже
7 марок, т. е. 4 ф. ст. 13 ш. 8 п.) (RP, V, р. 275). Кроме двух последних, все осталь-
ные графства подпадали под действие статута 1464 г.
Запрет экспорта шерсти создавал исключительно благоприятные условия
для английского сукноделия вообще и мануфактуры в особенности. Впро-
чем, не следует преувеличивать историческую важность этого закона.
Срок его действия — три года — был очень короток. Когда же в 1467 г.
палата общин предложила продлить статут еще на три года 37, король от-
клонил это предложение 38. Почему это произошло, установить на основа-
нии имеющихся в нашем распоряжении документов невозможно. Очевид-
но, экспортеры шерсти приложили немалые усилия, чтобы добиться от
королевскою двора отклонения билля. Эдуарду IV, который в эти годы
очень нуждался в деньгах для подготовки нападения на Францию 39, было
невыгодно сокращать экспорт шерсти, так как таможенные сборы с
экспорта шерсти составляли важную доходную статью казначейства40.
Впрочем, хотя и в более скромных масштабах, политика ограничения про-
должалась. В том же 1467 г. Эдуард IV утвердил билль, по которому ино-
странцам запрещалось покупать в Англии шерстяную пряжу и непрова-
ленное сукно41. Утечке шерсти с внутреннего рынка мешали также и
высокие таможенные пошлины на вывозимую из Англии шерсть. Помимо
обычных таможенных сборов, купцы-англичане уплачивали так называе-
мую субсидию, равную 33 ш. 4 и. с каждого мешка, а субсидия иностран-
цев была еще выше — 66 ш. 8 п.42, что составляло 13,47% и 26,94% стои-
мости мешка шерсти на рынке Кале в 70-х годах XV в. 43

Стеснительные ограничения были установлены по отношению к самому
порядку вывоза шерсти. Основным ее складочным местом, согласно
акту 1463 г., являлся на протяжении всего XV в. Кале 44. Туда должна
была направляться вся шерсть из графств к югу от р. Тис. Купец, при-
бывший в этот город, продавал привезенный товар лишь на территории
Кале, и только за наличный расчет, причем половина получаемых им
от покупателя денег должна была быть в полноценной английской монете,
золоте или серебре. Благородный металл сдавался в обязательном порядке
для чеканки на монетный двор Кале. Все вырученные от продажи шерсти
деньги купец обязан был доставить в Англию в течение трех месяцев.
За нарушение закона взыскивался штраф в 3 ф. ст. 6 ш. 8 п. с мешка, т. е.
около 25% стоимости мешка тонкой шерсти. Шерсть северных графств —
Нортумберленда, Камберленда, Вестморленда и некоторых других райо-
нов — хранилась в складочном месте в Ньюкасле п вывозилась оттуда
непосредственно в Нидерланды. В преамбуле характеризуемого статута
указывается, что его цель — «сохранить достаточное количество шерсти в
пределах королевства, чтобы она могла служить для работы сукноделов
Англии», посредством чего города и деревни, впавшие в «запустение»,

37 RP. V, р. 630.

38 Лишь Генрих VII возобновил действие закона 1467 г., расширив и уточнив
его (Statutes, р. 535—536).

39 Именно такая задача была поставлена королевским правительством перед
собравшимся в 1467 г. парламентом (см. RP, V, р. 570—571). Но задуманный поход
оказался сорванным возобновившимися внутренними междоусобицами.

40 В 1477—1482 гг. из 34 300 ф. ст., поступавших в среднем ежегодно в казну
от таможен, 16 600 ф. ст. собиралось с экспортеров шерсти («Studies in English Tra-
de...», p. 36).

41 Statutes, p. 422—423.

42 RP, V, p. 308.

43 Мешок котсвольдском шерсти стоил в Кале в 70—80-х годах XV в. 19 марок
(12 ф. ст. 13 ш. 4 п.). Если мы сравним размер субсидии со стоимостью мешка
шерсти па Западе Англии (8 ф. ст.), то ее процентное выражение будет: для англи-
чан — 20,33%, для иностранцев— 41,66% (Cely Papers, р. 10, И, 81 etc.).

44 Практически торговля в Кале была монополизирована довольно многочислен-
ной купеческой корпорацией «стэплеров» (Staplers), насчитывавшей в XV в. свыше
трехсот человек (Е. Power. The English Wool Trade in the Reign of Edward IV.—
«Cambridge Historical Journal», 1926, vol. II, № 1).

13 Средние века, XXI
«наполнятся жителями и с помощью этой работы вернут себе былое благо-
состояние» 45. И хотя, конечно, не забота о восстановлении богатства разо-
рившихся городов и местечек, а фискальные интересы короны составляли,
скорее всего, истинную причину издания этого закона, тем не менее благо-
даря его действию английская экспортная торговля шерстью была затруд-
нена. На следующей сессии парламента ЭдуардохМ IV был принят статут,
запрещавший под страхом штрафа, который вдвое превышал цену задер-
жанного товара, вывозить шерсть из Йорка, Линкольна, Ноттингема и окре-
стных районов в Ньюкасл 46. Из другого статута мы узнаем, что отдель-
ные лица купили у короля лицензии, дающие им право свободного вывоза
шерсти, многие же прибегали к фальшивым лицензиям. Статут деклариру-
ет отмену всех пожалованных лицензий. Чтобы помешать контрабанде,
число портов, из которых разрешался вывоз шерсти из Англии; было сокра-
щено до девяти (Пул, Саутсгемптон, Чичестер, Лондон, Сандвич, Ипсвич,
Лини, Бостон, Гулль) 47.

Государство активно вмешивалось также и з организацию шерстяного
производства: устанавливало виды сырья, из которого должны были изго-
товляться шерстяные ткани, размер различных сортов сукон, их вес, окра-
ску и т. д. В цитированном уже выше статуте 1463 г. специальный пара-
граф запрещает примешивать к шерсти траву, грязь и т. п., а также пере-
мешивать различные ее сорта 48. На первых трех парламентах Эдуарда IV
были установлены размеры для 15 сортов шерстяных тканей Норфолка,
Сеффолка и других графств Англии 49. Такая регламентация преследовала,
в первую очередь фискальные цели. За соблюдением государственных рег-
ламентов устанавливался жесткий контроль, штрафы с нарушителей шли
в пользу короля. Например, в 1464 г. для осуществления надежного конт-
роля за выполнением статута казначейство учредило специальный штат
чиновников. Продажа сукна была возможна лишь после того, как чиновник
ставил на куске сукна свою печать, удостоверяющую соответствие его с ус-
тановленным законом размером. При проверке (размера кусков шерстяной
ткани чиновник взимал особую пошлину, размер которой устанавливался
казначейством 50.

В 1484 г. парламент принял «Акт о порядке окрашивания шерсти
и сукна», бесспорно, самый детальный из всех регламентирующих статутов
этого периода. Подтверждая установленные раньше стандарты, статут уде-
ляет наибольшее внимание качеству изготовленных тканей. Все куски сук-
на должны быть тщательно промыты, стригальщики, берущие для обра-
ботки не полностью промытые куски, подвергаются штрафу в 40 шил. Если
же сукно, выставленное на продажу, плохо промыто, то продавец пла-
тит 6 ш. 8 п. штрафа. Сушильный чан должен устанавливаться «на откры-
том месте», а не дома; за нарушение этого владелец чана платит 20 ф. ст.
Запрещалось красить шерсть низкокачественными импортными красите-
лями (archell, cork) под страхом 40 шил. штрафа. Весь кусок и кайма
должны изготовляться из шерсти одного сорта и окрашиваться в один
цвет51.

Вопросы обеспечения сбыта также нашли отражение в законодатель-

45 Statutes, р. 392—395.

46 Statutes, р. 409—410.

47 Statutes, р. 407—409.

48 Statutes, р. 395. Лишь жители некоторых округов Девоншира могли не под-
чиняться этому акту; шерсть данных районов была слишком груба, и, чтобы изго-
товить из нее шерстяную ткань, необходимо было примешивать к ней некоторое
количество более мягкой шерсти (ibid., р. 421—422).

48 Statutes, р. 403—405, 424-426, 469.

, 50 Statutes, р. 403—405.

51 Statutes, р. 484—489
стве о суконной промышленности. В 1464 г. было запрещено доставлять
в Англию иностранные сукна для продажи52. Исключение составляли лишь
дорогие сукна, затканные золотом и серебром, не имевшие, естественно,
широкого сбыта 53, а также сукна, ввозимые из Уэльса и Ирландии, явля-
вшихся частью владений английской короны 54. Экспорт же сукна произ-
водился на льготных условиях: сукно освобождалось от так называемого
фунтового сбора (poundage) 55.

В дипломатии Эдуарда IV, особенно в его взаимоотношениях с БУР-
гундсмим герцогством, в состав которого входили тогда Нидерланды, важ-
ное место занимало стремление обеспечить рынок сбыта для английского
сукна. Когда в 1464 г. герцог Филипп запретил импорт английских сукон
в сти владения, что сразу вызвало падение английского экспорта
в 8 раз56, английский парламент ответил на это полным закрытием
английского рынка для товаров из Нидерландов °7. Лишь ганзейцы 58 и ли-
ца, получившие специальные лицензии от короля59, могли торговать
в Англии товарами из этой страны. Одним: из условий подписанного
в 1467 г. брачного контракта между сестрой короля Маргаритой и Карлом
Смелым были льготные условия торговли для купцов-авантюристов в Ни-
дерландах, и вскоре экспорт английского сукна во Фландрию и Брабант
резко увеличился, достигнув 15 тыс. кусков в год, что в 3,5 раза превыша-
ло уровень 1461 — 1166 г.60 Бургундский рынок привлекал пристальное
внимание английской дипло-магии и в 70-х годах 61.

Что касается <’||П‘диз<‘М-11омо|рья, то здесь правительство Эдуарда IV
предприняло решительный шаг, чтобы освободиться от обременительного
посредничества купцов Венецианской республики и помочь английским
экспортерам наладить непосредственный контакт с их местными контр-
агентами. В Пизе была основана английская фактория. Вся шерсть, от-
правляемая из Англии как на английских, так и на иностранных судах
в страны Средиземного моря, должна была привозиться в этот порт и здесь
распродаваться. Это вызвало гнев купечества республики св. Марка, кото-
рый очень ярко выражен в письме дожа Джиованни Моче-ниго капитану
эскадры венецианских галер, направлявшихся в Лондон, Николо Капелло,
датированном 22 января 1482 г. Дож поручает капитану эскадры во что бы
то ни стало добиться у английского короля разрешения на транспортиров*
ку шерсти в Венецию, грозя в противном случае открыть против Англия
военные действия на море62. Борьба вокруг складочной базы в Пизе про-
должалась долгие годы и после смерти Эдуарда IV63.

52 Statutes, р. 407.

53 Statutes, р. 434.

54 Statutes, р. 407.

55 Помимо обычных таможенных пошлин, товары, экспортируемые из Англии
или импортируемые в нее, облагались дополнительными таможенными пошлинами,
предоставляемыми парламентом в качестве субсидий. Poundage — один пз видов
субсидии с каждого фунта стерлингов стоимости импортируемых или экспортируе-
мых товаров: купец-англичанин уплачивал 12, а иностранец — 24 пенса (Statutes,
р. 433—434).

56 Studies in English Trade, p. 28.

57 Statutes, p. 411- 412.

58 Statutes, p. 412.

59 MC, p. 180.

80 Studies in English Trade, p. 28.

81 Осенью 1477 г. Эдуард IV вел переговоры с послами герцога Бургундского об
улучшении условий товарооборота между Англией и Нидерландами. В них прини-
мали участие и (представители лондонского купечества - члены компании купцов-
авантюристов (МО, р. 100—101).

•* Calendar of State Papers..., vol. I, p. 144—143

« Ibid., p. 145, 185—195. 214, 265, 268.
Любопытен одни из параграфов статута 1464 г., который касается воп-
росов оплаты труда рабочих — стригальщиков, красильщиков, прядиль-
щиц и др. Большую часть своей зарплаты .они получали в то время не
деньгами, а натурой: «поясами, булавками и другими подобными вещами»
по ценам, превышавшим рыночные. В то же время их рабочие задания бы-
ли необычайно велики. Закон требовал от суконщиков прекратить эти
злоупотребления и обязывал их оплачивать труд работников «полноцен-
ными деньгами» 64.

Когда читаешь этот закон, невольно вспоминаются строки из памфле-
та «О торговой политике Англии» 65, посвященные бедственному положе-
нию трудового люда в сукнодельческой промышленности. Кажется, что
сухие формулировки парламентских клерков являются простым переложе-
нием на юридический язык ярких стихотворных характеристик неизвест-
ного поэта.

Почему появился такой поистине беспрецедентный законопроект в де-
лах феодального парламента? К сожалению, жизнь народных масс Англии
того времени настолько еще мало изучена, что дать определенный ответ
на этот вопрос невозможно. Зато можно с уверенностью сказать, что пар-
ламентские законодатели не располагали необходимыми средствами для
претворения в жизнь своих филантропических идей. Контроль за выпол-
нением статута был вверен ими мировым судьям, бейлифам и другим
выборным чиновникам, которым интересы трудящихся были совершенно
чужды. Естественно, что ликвидировать truck-system не удалось. Она со-
хранилась и получила еще более широкое распространение в Англии
позднейшего времени, став дополнительным источником обогащения не-
разборчивых «рыцарей» эпохи первоначального накопления капитала.

Обеспечение сырьем шерстяной промышленности и сбыта производи-
мых товаров, контроль за процессом производства и регулирование за-
работной платы рабочих — таковы четыре основные проблемы, имевшие
огромное значение для английского сукноделия, которые решают парла-
менты Йорков. Первые три из них детально разработаны в ряде актов,
а решение последней — о форме оплаты труда наемных рабочих англий-
ской мануфактуры — только намечено одним из параграфов статута
1464 г. Две характерные черты присущи рассмотренным законодательным
мероприятиям. Одна из них — мелочная регламентация производства,
опека со стороны государства — пе является чем-то новым. Она типична
для феодального государства и в XIV в., и в первые десятилетия XV в.
Зато протекционизм — это то качественно новое, что внесли парламенты
Йорков в политику государства по отношению к сукноделию. Протекцио-
нистская политика, бесспорно, являлась прогрессивным явлением, посколь-
ку она способствовала развитию шерстяпого производства, и главным
образом новых мануфактурных форм этого производства, т. е. помогала
формированию »в этой важнейшей отрасли английской экономики элемен-
тов нового капиталистического уклада.

Те же две черты — мелочная регламентация и протекционизм — ха-
рактерны для политики Йорков и по отношению к другим отраслям про-
мышленного производства.

Парламенты 1461 — 1485 гг. определяют размеры различных сортов
черепицы, технологию их производства 66; материал, из которого должны
изготовляться подметки деревянных башмаков67, и даже форму этих •*

•* Statutes, р. 405—406.

•5 См. характеристику его выше, на стр. 188—189.

и Statutes, р. 463—465.

r Statutes, р. 416.
подметок G8. Как в сукноделии, штрафы с нарушителей целиком или ча-
стично шли в пользу короля 68 69. Нет необходимости давать подробную ха-
рактеристику названных здесь регламентов, гораздо интереснее для нас
другая сторона политики, отражающая в какой-то мере те сдвиги, кото-
рые происходили в английской экономике. По мере увеличения объема
своей продукции ремесленники цехов Лондона и провинциальных городов
все активнее выступали против иностранных конкурентов за монопольное
господство на отечественном рынке. Известно, что в 1461 г. парламент
вел дискуссию ио петициям лондонских цехов ножовщиков, оловянщиков
и шелкопрядилыциц (silkwomen) 70. Результатом ее явилось принятие
в 1463 г. двух статутов, которые выделяются па фоне всего предшествую-
щего законодательства XV в. своей яркой протекционистской окраской.

Один из них под страхом конфискации запрещал импорт в Англию
63 товаров из-за границы. В этом списке мы найдем сукна и некоторые
сорта шелка, конскую упряжь и чугунные решетки для каминов, все сор-
та замков и теннисные шары, сковороды и мэлотки, различные сорта кру-
жев и лент, ножи, кинжалы, бритвы, булавки, иглы, различные изделия
из кожи, кошельки, перчатки, пояса, обувь кожаную и на деревянной по-
дошве, кувшины и черпаки, кольца для занавесей и металлические укра-
шения к поясам, шерстяные шляпы и т. д. Закон должен был действовать
так долго, «как это будет угодно королю» 71.

Второй акт носил более частный характер. Он посвящен лишь одной
отрасли ремесла — шелковому производству. Им занимался в то время
цех шелкопрядильщик, насчитывавший свыше 1000 женщин-мастериц 72
Они изготовляли шелковые ткани различных расцветок и сортов, ленты,
кружева, корсажи и т. п. В состав цеха входили крупные мастерские,
выполнявшие заказы королевского двора на сумму свыше 100 ф. -ст.73

Еще в 1455 г. шелкопрядилыпицы английской столицы обратились
в парламент с требованием запретить ломбардцам и другим итальянским
купцам ввоз в Англию готовых шелковых тканей и изделий из шелка 74.
Изданный в соответствии с петицией статут вряд ли мог быть эффектив-
ным в обстановке все более разгоравшейся баронской войны, и поэтому
в 1461 г. лондонские горожанки подали новую петицию и добились возоб-
новления закона 1455 г. сроком на три года 75.

При Ричарде III ремесленные цехи шелкопрядильщиц, кошелечни-
ков, медников, ткачей, поясников, перчаточников, булавочников, седель-
ников и др. (всего 23 цеха) вновь добились возобновления парламентом
протекционистских законов Эдуарда IV. Как и в статутах 1463 г., список
запрещенных к ввозу товаров включает в себя свыше 60 наименований,
большая часть которых уже встречалась нам прежде. Кроме того, был зна-
чительно расширен ассортимент домашней утвари (подсвечники различ-
ных сортов, блюда, оловянные ложки, металлические очаги). Впервые за-
прещение было распространено на фонарные рожки, пряжки для платья

68 Statutes, р. 414—415.

69 Statutes, р. 415. Например, если сапожник делал подошву шире установлен-
ного статутом размера, он уплачивал 20 шил. штрафа, который делился на три ров-
ные части между королем, цехом и доносчиком.

70 The Fane Fragment..,, р. 18—21.

71 Statutes, р. 396—398.

73 Такое число указывалось в петиции, поданной цехом в парламент в 1455 г.
(ПР, V, р. .329).

73 М. К. Dal е. London Silkwomen in the Fifteenth Century.— «Economic Histo-
ry Review», vol. IV, 1935, № 3, p. 328-330.

14 Statutes, p. 374—375.

75 Statutes, p. 305—306. В 1486 г. парламент возобновил этот статут (Statutes,
Р- 472).
и т. д.75 Особую заботу проявил парламент по отношению к ремесленни-
кам, изготовлявшим луки (bowgers). Дважды — в 1472 76 77 и 1484 гг.78 —
были приняты законы, которые возлагали па иностранных купцов, в ча-
стности венецианцев, обязанность доставлять нужные для производства
луков древки. По статуту 1484 г., например, купец-иностранец, импорти-
рующий в Англию вино, должен был везти и древки — 10 щювков на
1 бочку вина.

Протекционистским но своему характеру был и статут 1464 г., запре-
щавший иностранцам закупать в Лондоне и на 24 мили вокруг него у ду-
бильщиков и мясников необработанный рог. Закон был принят по просьбе
лондонских ремесленников, занятых изготовлением различных изделий из
рога 79.

Интересам отечественного промышленного производства служили и
законы, регулировавшие торговлю иностранцев па территории Англии.
Дважды — в 1464 и 1478 гг. 80 — парламент возобновлял статут 1465 г.,
обязывавший иностранных купцов в течение трех месяцев после продажи
ими своих товаров реализовать вырученные деньги на покупку англий-
ских товаров и никоим образом не вывозить благородные металлы за пре-
делы Англии. Парламент 1484 г. принял «Акт о купцах Италии», который
запрещал им вступать в сделки с купцами других стран на территории
Англии, перепродавать здесь английскую шерсть и сукно, придерживать
свои товары на складах, ожидая выгодной (рыночной конъюнктуры. Опи
обязаны были распродавать привезенные товары в течение восьми меся-
цев, а «те из товаров, которые остались нераспроданными в этот срок и не
могли быть проданы, следует вывезти из Англии на протяжении следую-
щих двух месяцев». Статут 1484 г. требовал от купцов-иностранцев заку-
пать на деньги, вырученные от продажи своих товаров, английские това-
ры81. Последнее требование, столь часто встречающееся в законах XV в.,
выражает стремление государственной власти помешать утечке из страны
благородного металла. Это стремление к накоплению в стране золота
и серебра как путем расширения их добычи, так и активного внешнеторго-
вого баланса, отраженное в парламентских актах 82 и памфлетной лите-
ратуре 83, знаменует собой возникновение идей меркантилизма, которые
уже оказывали заметное влияние на политику государства.

Меркантилизм присущ и другим законодательным актам рассматривае-
мого периода. В 1478 г. пятый парламент Эдуарда IV принял обширный
статут о монетном обращении в Англии. Он сводил воедино семь издан-
ных на протяжении предшествующих 150 лет законов и вводил новые за-
коноположения. Под страхом конфискации запрещалось ввозить в Англию
недоброкачественные монеты Шотландии, Фландрии и других стран кон-
тинента. «Ни одно лицо не должно вывозить из королевства без королев-
ской лицензии золото и серебро как товар в форме монет, пластин, порош-
ка, слитков, сосудов, оправы драгоценных камней, исключая деньги для
уплаты служащим за рубежом солдатам пли для выкупа военноплен-
ных». Золотые и серебряные монеты не должны стираться в порошок.
Тщательному контролю подвергались изделия английских ювелиров из
благородных металлов. За продажу товара без штампа мастера и печати
старшин ювелирного цеха (леопардовой головы), удостоверявших его

76 Statutes, р. 493—494, 495-496.

77 Statutes, р. 434.

78 Statutes, р. 493—494.	•

79 Statutes, р. 415.

80 Statutes, р. 411, 460.

м Statutes, р. 489—493.

82 RP, V, р. 277.

88 См. выше, стр. 188—189.
доброкачественность, с виновника брался штраф, (равный двойной цепе
изделия.

Наконец, запрещались чрезмерные расходы золота и серебра на отдел-
ку зданий (кроме церквей) и украшение одежды84. В последнем случае
вменялось в обязанность руководствоваться статутами о нарядах (Statute*
of Array). и поэтому мы должны сказать несколько слов об этих законах.

При Йорках парламент принял два таких статута. Первый издан
в 1464 г., второй — в 1483 г.85: они идентичны по своему содержанию:
устанавливают для каждой из сословных групп тогдашнего общества —
короля и его семьи, герцогов, лордов, рыцарей, сквайров, джентльменов,
йоменов, крестьян, рабочих, ремесленников и слуг, а также для королевских
и муниципальных чиновников различных рангов — определенную, только
ей присущую форму одежды и сорта тканей, из которых эта одежда долж-
на шиться, а иногда и виды украшений. Помешать росту среди английско-
го населения роскоши, «ведущей к упадку хозяйства этого королевства
и обогащению иностранцев»,— так формулируют свою задачу сами зако-
нодатели. Например, ремесленники, крестьяне, слуги не имели права но-
сить сукно, ярд которого стоит дороже 2 шил. Если рыцарь и сквайр коро-
левского двора могли носить рубашки из вельвета, Дамаска и сатина, то
остальные сквайры и джентльмены уже не имели на это права. Только
лорды могли (Приобретать для пошива заграничное сукно, остальным это
было запрещено. Что касается сукон с золотой отделкой, то ношение его
тоже было привилегией магнатов, а такие сорта тканей, как золотая парча
пли шелк пурпурного цвета, предназначались исключительно для короля
и его семьи. Именно па этот последний из названных пунктов и ссылались
составители статута 1478 г., требуя экономить благородные металлы для
украшения платья. Стремясь лаже в одежде подчеркнуть неравенство от-
дельных сословных групп населения, парламентские законодатели помо-
гали увеличению количества находившихся в обороте золотых и серебря-
ных денег, а также способствовали расширению отечественного промыш-
ленного производства (главным образом суконного): зажиточные
горожане, среднее и мелкое дворянство, согласно этим статутам, должны
были носить одежду только из английского сукна. В канун великих гео-
графических открытий, когда в Европе особенно остро ощущалась не-
хватка золота, положительное значение этих меркантилистских мер не
может вызвать сомнений.

Заканчивая обзор законодательной деятельности парламентов Йорков
по экономическим вопросам, нельзя пройти мимо еще одного статута, при-
нятого в 1483 г. Этот закон под страхом штрафа в 40 шил. запрещает па
два года использование сукновальных мелышц для изготовления ixkiob-
пых уборов 8б. А. Грин указывает, что статут был принят по инициативе
цеха валяльщиков (fullers), возмущенных вторжением в сферу их дея-
тельности изготовителей шляп, которые ставили сукновальные мельни-
цы па Темзе выше Лондона. Этот столичный цех и раньше неоднократно
выступал против попыток чужаков нарушить его монополию па рынке
Лондона. Впервые в 1290 г. городской совет Лондона запретил
установку сукновальных мельниц на Темзе87. В конце XV в. цех валяль-
щиков сукна считался одним из богатых ливрейных цехов столицы.
В 1480 г. король специальной хартией утвердил его привилегии и права
его членов на ношение ливреи установленного образца88. Впрочем, для

84 Statutes, р. 452—461.

85 Statutes, р. 399—478.

88 Statutes, II, р. 473—474.

87 A. Gr е е п. The Town Life..., vol. П, p. 90. note 2.

“ C. Unwin. The Gilds and Companies of London, p. 163.
нас важен не сам факт выступления одного из ливрейных лондонских
цехов в защиту своей (рыночной монополии, а та тенденция в политике
королевской власти рассматриваемого времени, которая обнаружилась
в этом статуте. Реакционная сущность статута 1483 г. очевидна: он был
призван защитить цеховое ремесло английских городов от конкуренции
возникавшей здесь и там мануфактуры, укрепить рутинные устои разла-
гающегося ремесленного производства.

* * *

Как видим, законодательство Йорков противоречиво. Эта противоре-
чивость является отражением противоречивости экономики и той сложной
политической обстановки, которая существовала в Англии во второй по-
ловине XV в. Эдуард IV и Ричард III, вводя государственные стандарты
на ремесленные товары, ограничивая использование сукновальных мель-
ниц и т. и., протягивали руку тем ремесленным корпорациям английских
городов, которые в страхе перед новым лихорадочно цеплялись за старые
рутинные формы организации труда, стремились заковать производство
в железные кандалы государственных .регламентов. Наоборот, многочис-
ленные протекционистские и меркантилистские статуты, утвержденные
Йорками, способствовали развитию элементов капиталистического уклада
в стране. Из этих двух противоречивых тенденций вторая была ведущей,,
преобладающей. При Йорках феодальное государство сделало решитель-
ный шаг вперед, создав благоприятные условия для развития сукноделия,,
производства шелка, изделий из металла, кожи и т. д. Стремясь с помо-
щью покровительственной политики увеличить объем производства и тор-
говли — этого важнейшего источника государетвеиных доходов, королев-
ская власть объективно, сама не стремясь к этому, способствовала тому,
чтобы окрепли и развились первые ростки капиталистического производ-
ства, которое возникло в недрах господствовавшего' феодального базиса.
Протекционизм Йорков был одним из факторов, который помог вывести
хозяйство Англии из состояния хаоса, в котором оно оказалось в резуль-
тате политических неурядиц 50—60-х годов XV в.

Законодательство Йорков имело не только важное социально-эконо-
мическое значение — велики и его непосредственные политические ре-
зультаты. Внимание (хотя и вынужденнее политической обстановкой)
к нуждам английских ремесленников, торговцев, мануфактуристов спо-
собствовало укреплению союза между королевской властью и торгово-ре-
месленной верхушкой городов. Этот союз во многом обеспечил успех
Эдуарду IV в борьбе с баронской оппозицией, дал ему возможность в 70-х
годах XV в. перейти к абсолютистским формам правления страной. Пар-
ламентское законодательство 1461—1485 гг. явилось той основой, на кото-
рой выросла экономическая политика Тюдоров.
Е. Л. ПРИВАЛОВА

ИРЛАНДСКАЯ СРЕДНЕВЕКОВАЯ
ИЛЛЮМИНИРОВАННАЯ РУКОПИСЬ В СОБРАНИИ
ЛЕНИНГРАДСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПУБЛИЧНОЙ
БИБЛИОТЕКИ имени М. Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА

Одной из ценнейших рукописей Государственной публичной библиоте-
ки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина является Ирландское Четвероевангелие.
Этот замечательный памятник средневековой миниатюры был создан на
рубеже VIII — IX вл. в стране Scotti, включавшей в себя в то В|ремя пе
только сегодняшнюю Ирландию, по также Южтгую Шотландию и Нсртум-
брию (северная часть Англии). До конца IX в. Ирландия была одним из
центров культуры и искусства на Западе. Она дала Европе многих мис-
сионеров и философов, так называемых pcregrini scotti, которые были не
только проповедниками христианства, но и проводниками достижений
ирландской культуры в Европе. Первым из них был св. Коломбан, кото-
рый еще в 563 г. основал на о. Иона монастырь, ставший наиболее выдаю-
щимся очагом ирландского влияния па Великобританию. За ним следуют
нортумбрийские монастыри в Lindisfarne, в Jarrow, в Wearmouth и др.1

С началом сокрушительных набегов скандинавов в конце VIII в.
в Европу устремилась вторая волна миссионеров. Это были в основном
монахи, бежавшие из разрушаемых монастырей. Они доставили в Европу
ценные рукописи и реликвии своей родины. В числе последних были и
образцы кельтской миниатюры, которая не только оказала громадное влия-
ние на каролингскую миниатюру, но являлась до конца романской эпохи
одним из основных элементов орнаментальной системы Запада 2.

Истоки стиля ирландской миниатюры определить нелегко. Вобрав
в себя некоторые мотивы Средиземноморья э, занесенные сюда первыми
проповедниками христианства, элементы коптского п сирийского искус-
ства, стиль этот в основном базируется на местных кельтских феноменах,
корнями уходящих в родовое прошлое. Полностью переработав приобре-
тенное и имеющееся, он развивался, выказывая необычайное постоянство
в сохранении традиционных декоративных моментов 4, а также восприим-
чивость к элементам, пришедшим извне. В результате в Ирландии был
выработан стиль удивительно целостный и в то же время удивительно
многообразный, так как в каждом большом монастыре создавались свои
собственные характерные образцы миниатюры, которые менялись в зави-

* G. I,. Micheli. L’enluminure du haut Moyen Age et les influences irlandaises.
Bruxelles, 1939; T. I). Kendrick. Anglo-Saxon Art to A. D. 900. London, 1938.
K. Nor den fa Ik. Book illumination. В кн.: «Early Medieval Painting». Skira. 1957.

2 Cm. L. В r e h i e r. L’art en France, p. 70. В кн.: G. L. Michel i. L’enluminure
du haut Moyen Age..., p. VII.

3 T. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., p. 100—101; G. L. Micheli. L’enluminu-
re du haut Moyen Age..., p. 11.

4 C. L. Micheli. L’enluminure du haut Moyen Age..., p. 7.
симости от иремени и места. Так, по мере продвижения к югу в систему
кельтского орнамента вплетались англосаксонские и продолжающие при-
ходить с континента мотивы. Разные ступени (развития этого стиля пред-
ставлены декоративным оформлением всемирно известных кодексов —
евангелия из Darrow, Lindisfarne, Lichfield, Echternnach, Kells.

Перенеся в книжную иллюстрацию черты различных отраслей при-
кладного искусства — ювелирного мастерства, ткачества, художественно-
го переплета, мозаики полов позднеримского периода, Ирландия дает
в конце VII в. образцы уже вполне развившегося искусства украшения ру-
кописей. В его полностью установившемся стиле доминирует характерный
для раннего средневековья абстрактный декор; живые формы, раститель-
ные и животные, теряют свой (реальный вид; благодаря строго двухмер-
ной концепции изображения органическая структура превращается в ор-
намент, в геометрический узор, причем предельная стилизация сочетается
с потрясающей жизненностью изображаемого. Однако при украшении ру-
кописей церковного характера (так как рукописные памятники этой эпохи
были преимущественно церковными) орнаментальный словарь ирландской
миниатюры, за исключением нескольких спорадичных мотивов, остается
языческим, «варварским», и не только по происхождению, но и по духу5.
Декор святых книг сохраняет светский характер, и религиозное значение
текста не ощущается в работе мастеров, украшавших его. Наоборот, они
черпали свое вдохновение в древних легендах, языческих кельтских мифах,
воспроизводя в своих рисунках узорчатую яркость тканей и драгоценных
камней.

Именно поэтому изучение ирландской миниатюры представляет боль-
шой интерес. В ее памятниках отражено многогранное искусство этой
страны, отражен дух ее народа.

В этой связи большую ценность представляет рассматриваемая руко-
пись, образец последней ступени развития стиля ирландской миниатюры.
Судьба этого кодекса интересна: переписан он был около 800-х годов на
Британских островах (где именно — неизвестно). Некоторое время он
хранился в обители св. Мавра, в «Окопах» (S. Mauri Fossatensis) 6.
В 1716 г. его приобретает аббатство Сен-Жермен во Франции 7. В 1791 г.
он поступает ь собрание известного коллекционера П. П. Дубровского,
а с 1805 г. передается вместе с собранием П. П. Дубровского
в Императорскую публичную библиотеку в Петербурге 8, ныне Государ-
ственную публичную библиотеку им. М. Е.•Салтыкова-Щедрина, где и хра-
нится под № Lat. Fv 1 № 8.

Являясь единственным памятником ирландского письма в богатом
собрании рукописей этой библиотеки, кодекс райо обратил на себя внима-
ние специалистов. Отмеченпый Монфоконом в его каталоге западных ру-
кописей9, он затем детально описывается монахами-бенедиктинцами аб-
батства св. Мавра в их капитальном труде «Nouveau traite de diplomati-
que...» 10.

5 К. Norden fa Ik. Book illumination. В кн.: «Early Medieval Painting», p. 115;
G. L. Micheli. L’enluminure du haut Moyen-Age..., p. 9.

R. P. D. Bernardo de Montfaucon. Bibliotheca Bibliotheca rum manus-
criptorum nova, vol. II. Parisiis, 1739, p. 1142; n. 35, p. 1057.

7 L. Delisle. Le Cabinet des manuscrits de la Bibliotheque Nationale, t. II. Pa-
ris. 1874, p. 50.

• T. В. Л у и з о в а. Собрание рукописей П. П. Дубровского в Государственной
публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.— «Вопросы истории», 1952,
№ 8, стр. 150.

9 См. В. de Montfaucon. Bibliotheca Bibliothecarum...

*°Tassin et Toustain. Nouveau traite de diplomatique... par deux religieux
Benedictins de la Congregation de S. Maur, t. III. Paris, 1757, p. 226—230, 3180—382,
ГЬ. 47, 55
В 1804 г. появляется посвященная рукописи заметка в «Inlelligenz-
blatt der Allgemeinen Liberatur-Zeitung» п. Затем в 1868 г. Вествуд издает
ее краткую историю и описание, а также воспроизводит факсимиле л. 1811 12.
Следующая заметка о Четвероевангелии принадлежит доктору Гиллер-
ту 13. Далее Стерк в своем описании латинских рукописей V—XIII вв. Им-
ператорской библиотеки Петербурга дает краткие сведения также и о на-
шем кодексе, репродуцируя два заглавных листа и один текстовой 14. Цим-
мерман в большой работе, касающейся докаролингских миниатюр, впер-
вые широко знакомит читателя с рукописью (он воспроизводит девять
страниц) 15. Кое-какие материалы по палеографии рукописи дает Линд-
сей в обширных работах, касающихся латинских рукописей и их палео-
графии 16.

Из позже изданных трудов, хотя бы косвенно затрагивающих вопросы,
связанные с Четвероевангелием, можно назвать интересное исследование
Ж. Мишели, трактующее вопросы ирландского влияния на миниатюры
средневековья17, и работу Т. Д. Кендрика об англосаксонском искус-
стве 18.

Однако специальной работы, посвященной детальному <и всесторонне-
му изучению ленинградского Четвероевангелия, до сих пор нет, а в печат-
ных публикациях оно упоминается только как пример определенной
ступени развития стиля 19.

Рукопись в прекрасной сохранности. Она содержит четыре главы
евангелия с прологами Иеронима, переписанные на плотном белом
пергамене; темно-коричневый кожаный переплет, на корешке тисненный
золотом, датируется XVI в. Рукопись большая, размеры листа —
34,5 X 24,5 см. Нумерация сделана в России (1—215). До 78-го листа тет-
ради не нумерованы, дальше есть пометы от 1 до XVI и еще 5 лл.+ 1 Ц.
Все тетради—кватернионы, кроме XII—триниона и XIII—из 13 ли-
стов 20.

Четвероевангелие исполнено круглым «островным» (полу)-унциалом.
Чернила — черные, местами пожелтевшие. Красные чернила (рубрики)
применяются для начала фраз, нумерации глав на полях и указания ка-
нонов. На верхнем поле — красные колонтитулы. Все большие буквы ок-
рашены различными цветами. В начале каждого евангелия — огромные
инициалы, а перед текстом — обрамленные аркадами 12 канонов.

Текст переписан в два столбца, в каждом по 26 строчек; деление на
слова и стихи соблюдено везде. Расположен он colis et commatibus, что

11 «Intelligenzblatt der Allgemeinen Literatur-Zeitung, vom Jahre 1804», Halle u.
Leipzig, 1804, № 77, p. 623.

12 «Facsimiles of the Miniatures and Ornaments of Anglo-Saxon and Irish Miniatu-
res» executed by J. O. Westwood. London, 1868, p. 52—53, Tb. XXV.

13 K. G i 11 e r t. Lateinische Handschriften in St. Petersburg.— «Neues Archiv der
Gesellschaft fiir altere deutsche Geschichtskunde», Hannover, 1879—1881, Bd. V, p. 247.

14 A. Staerk. Les Manuscrits latins du V au XIII siecle conserves a la biblioth£-
qne Imperiale de St. Petersbourg. St. Petersbourg, 1910, t. I, p. 25—26; t. II, Tb. XXI —
XXIII

15 E. II. Zimmermann. Vorkarolingische Miniaturen. Berlin, 1916, p. 24, 35.
126 143—145. 301—305. Tb. 321—329.

H W. M. Lindsay. Collectanea varia. Palaeographia Latina, vol. II. Oxford, 1922,
p. 25; W. M. L i n d s a y. Notae Latinae. An Account of Abbreviation in Latin MSS of
the Early Minuscule Period (c. 700—850). Cambridge, 1915, p. 58, 182, 349.

17 G. L. M i c h e 1 i. L’enluminure du haut Moyen Age..., p. 28—30, 49, 128, Tb. 55. 57

18 T. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., p. 148, 149.

19 В литературе Ирландское Четвероевангелие часто обозначается как Еванге-
лиарий Saint Germain-des-Pres. Однако он фигурирует и как ленинградский Еван-
гелиарий.

20 При описании рукописи использованы и данные, почерпнутые из рукописного
каталога латинских рукописей Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Сал-
тыкова-Щедрина, составленного под редакцией О. А. Добиаш-Рождественской.
делает излишней пунктуацию. На верхнем поле большп'нства страниц пер-
вого евангелия изящный небольшой крест, а также обозначения ХВ и ХВ-
КВ. Цитаты из ветхого завета заключены в кавычки. Исправления и до-
полнения выписаны «островным» минускулом. Сокращения немногочис-
ленны.

Несмотря на то, что в кодексе пет характерных для островных руко-
писей carpet-page=pages-tapis, т. е. покрытых сплошным орнаментом
листов, предшествующих евангелию и имеющих чисто декоративное зна-
чение, а также нет и изображений евангелистов или их символов перед,
началом каждого из четырех евангелий, рукопись может с полным правом
считаться (роскошным экземпляром, настолько прекрасно декорированы
украшающие его каноны и четыре заглавных (начальных) листа еванге-
лий, так красиво написан сам текст. Изящество и виртуозность мастер-
ства его создателей поражает и захватывает зрителя.

Внимательный анализ рукописи показывает, что в ее создании прини-
мали участие несколько мастеров — художников и переписчиков. Точно-
отграничить творчество каждого из них трудно, однако можно предполо-
жить, что 12 канонов и евангелие от Матфея — произведение одного ма-
стера,’ наиболее квалифицированного, тонкого, умного и даровитого из:
всех художников, украшавших Четвероевангелие. G его творчества мы и
начнем разбор рукописи.

Согласно традиции, 12 канонов предшествуют Четвероевангелию. Эти
12 страниц, украшенные аркатурой канонов, представляют композиции,
единые по замыслу и многообразные по ого воплощению. Следует отметить
отсутствие нарочитой симметрии в исполнении аркатуры канонов. Мастер
совершенно не заботится о симметричном расположении .композиции на
развороте двух соседних страниц. Наоборот, он предпочитает согласовы-
вать (рисунок на листе и обороте, т. е. на страницах, которые нс могут
рассматриваться вместе. Трудно найти объяснение этому приему, несом-
ненно, характерному для данной рукописи.

Обрамление циф|рового обозначения канонов повторяет архитектурный
прообраз: в его основе лежит аркатура, опирающаяся на колонки, стоящие-
на базах. Но архитектурность этого построения по существу формальна,
так как привычные очертания аркатуры повторяются лишь во внешнем,
обрисовывающем контуре рисунка. Все, что замкнуто в пределах этого
контура, сведено к орнаменту, к игре линий, из которых слагается этот
орнамент, и плоскостей, разделяющих орнаментальные композиции.

Капители колонн в обрамлении канонов оборота л. 12 (табл. I, 1)
заполнены мелкой сеткой с запутавшимися в ней фантастическими жи-
вотными. Мрамор стволов колонн превращен в ряд прямоугольников,
заключающих плетения различного рисунка. Подобный прием распределе-
ния орнамента, как, впрочем, и рисунок последнего, показывают связь
миниатюр Четвероевангелия с рукописями так называемого островного*
искусства VIIT в., в частности, с его нортумбрийской ветвью. Обычно
отмечают21, что художники, украшавшие рукопись такого тина, могли
использовать одновременно образцы как Юга, так и Севера Англии. Одна-
ко наиболее отчетливо в нортумбрийских рукописях проступает именно их
северный, ирландский характер. Типично северными чертами являются:
характер основных орнаментальных композиций, традиционные абстракт-
но-геометрические мотивы (спирали, переплетения и т. п.), подчеркну-
тая линейность и совершенно плоскостная, как бы металлическая, трак-
товка животных форм. С другой стороны, животные формы геральдических

21 Т. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., р. 148, 149; Bronsted. Early English
Ornament. 1924, p. 116.— Цит. noG. L. Micheli. L’enluminure du haut Moyen Age...,,
p. 28.
двуногих и львпноподобных 22 существ, постепенно вытеснивших нортум-
брийских животных лентообразного стиля (так называемых Ribbon Style
animals), являются инородным элементом, занесенным с Юга, т^рансфор-
мированным и ассимилированным здесь23. Иноземным влиянием следует,
очевидно, объяснить п то, что теперь все звери изображаются отдельно,
причем каждый заключен в собственную рамочку. Эти животные (л. 16,
табл. I, 2) 24, необычайно забавные и изящные (заглатывающие собрата,
прикусившие свой хвост и запутавшиеся в белую сетку, сплетенную из их
же языка, хвоста и рожек), стали здесь основным, доминирующим элемен-
том декора. Тщательно разделанные, до предела стилизованные и все же
чрезвычайно живые, экспрессивные, они лишены оьределепноп породы;
их упруго, почти в спирали изогнутые спины, их извивающиеся конечно-
сти, разверстые пасти и сверкающие глаза вносят движение в композицию,
наполняют напряжением каждую ее деталь.

Основное средство выражения мастера канонов — рисунок. Линия его
динамична, до предела гибка, длинна, тонка, изящна, послушна воле ху-
дожника. Легко и упруго бегущая по листу, она связывает в единый орна-
мент и переплеты лент, и изображения фантастических животных.
Мастерство художника удивительно. Совершенно свободно оперируя
линией, дри обилии плетений и узоров, мастер избежал ощущения тесно-
ты, сбивчатости или перегруженности деталей. Рисунок плетений выделан
тщательно и топко. Узоры, создаваемые линией, исключительно много-
образны. Это и плотные плетения с желтыми и красными полосами,
проходящими в середине белых широких лент, и плетенки очень тонкие,
белые, нитевидные, свободно, как кружево, выделяющиеся на достаточно
широком черном фоне. Иногда в четырехугольники колонок заключены
меандрообразные узоры; иногда между плетениями помещены разбитые
на клетки квадратики или разноцветные крестики — элемент, как бы
случайно вклинившийся в это изобилие «варварских» мотивов
(табл. 1,1) 25.

Линия — основа композиции, и плоскость, охватываемая ею, как бы
еще больше подчеркивает ее значение. Никакого намека на третье измере-
ние, на глубину здесь нет. Именно эта строжайшая двухмерность содей-
ствует превращений органического изображения в орнамент, что так ти-
пично для средневекового, в частности островного декора. Однако игра
линий могла бы превратиться в орнаментальную путаницу, если бы не
умелый подбор колористических ритмов, искусное чередование красок,
придающих особую ценность каждому элементу композиции.

Колорит в творчестве первого мастера имеет особое значение. Можно
ли говорить о том, что цвет создает рельеф страниц? 26 Последние кажутся
настолько плоскими, что представление о рельефе, связанное с глубиной
едва ли может быть уместным здесь. Бесспорно, однако, что именно цвет,
краска способствует организации орнаментальной схемы и выявлению
линейной структуры декора.

Мастер применил несколько основных красок. Кроме белого цвета —
цвета пергамена, п теплого, коричневатого цвета чернил, использованы:
красный — оттенка оранжевато-кирпичного; голубой — блеклый, тусклый,
сероватый; желтый — теплый, охряный, мягкий, с некоторой розовато-

22 Т. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., р. 148.

23 G. L. Micheli. L’enluminure du haut Moyen Age..., p. 17—18.

24 T. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., p. 148.

25 K. Nordenfalk. Book illumination. В кн.: «Early Medieval Painting», p. 118.
(Пожалуй; это единственная и очень редко применяемая деталь, отчасти напоминаю-
щая о характере содержания кодекса.)

26 G. L. Micheli. L’enluminure du haut Moyen Age..., p. 13.
стью. А в мелкий бисер оглавляющих цифр, рассыпанных иод аркадой
канонов, введена киноварь. Сочетание красок создает впечатление про-
зрачности, легкости, хрупкости колорита, несмотря на то, что красители
разведены на эмульсии, и поэтому красочный слой довольно плотен. Крас-
ный (видимо, благодаря особому составу красителя) приобрел блеск, как
бы полировку; чем гуще капля краски, тем она более блестяща и темна.
Работая, мастер брал кистью много краски; поэтому при высыхании обра-
зуются затеки, обусловливающие переливчатость в пределах одного тона;
в результате богатая оттенками краска заставляет жить линейный, пло-
скостной рисунок, который иначе грозил бы стать сухим и невыразитель-
ным чертежом.

Техника мастера такова: осторожно и тонко исполнив рисунок слегка
вдавленной линией, он разрабатывал его пером, а затем расцвечивал.
Характерно, что вдоль контура мастер почти всегда оставляет белую по-
лоску 27. Этот гонкий ободок играет значительную роль в общем впечатле-
нии, как, впрочем, и белый цвет вообще: без него рисунок, орнамент был
бы слеп. Он не только объединяет все элементы узора друг с другом, но
и органически связывает их с плоскостью пергамена, что характерно для
высоких образцов книжной графики. Связью рисунка с листом обусловле-
на и особая скованность движения, пронизывающего всю композицию.
Движение это, схваченное обрамлением, ограниченное рамками, дробящи-
ми форму, и застывшее на лету, — скорее потенция движения, чем оно
само. Эта система ирландского декора, все подчиняющая организационно-
му началу обрамления схемы и сегментирующая все элементы компози-
ции 28, обусловливает как впечатление движения и напряжения в компо-
зициях декора, так и его завершенность. Необычайная законченность
построения композиционной схемы, единство, рожденное из многообразия
и повторности деталей, необычайная целостность восприятия — таково
общее впечатление от композиционного построения листа канона. Таковы
и творческие приемы мастера, условно называемого первым, приемы,
получившие выражение в исполненных им канонах и прослеживающиеся
в исполненном им же заглавном листе евангелия от Матфея (л. 18,
табл. II, 7).

Специалисты по ирландской миниатюре считают, что введение заглав-
ных листов (так называемых incipit/ов) евангелия принадлежит ирланд-
скому гению29. Как в восточных, так и в меровингских рукописях
заглавная буква, разукрашенная и выделенная соответствепно своему
значению, продолжает жить в тексте. В ирландской рукописи она посте-
пенно разрастается в колоссальный инициал, который в VIII в. занимает
всю страницу. Новая концепция декорированной буквы — одна из самых
характерных черт Ирландского Четвероевангелия. Эта гигантская заглав-
ная буква, двойная или тройная, имеющая точно определенное место,
царит на поверхности листа и составляет основу декоративного- постро-
ения композиции. Вместе с ней обычно выделяются и несколько началь-
ных слов евангелия. В ленинградской рукописи монументальная концеп-
ция начального листа, обрамление страниц, прерывающееся гигантскими
заглавными буквами, типичны для ирландской манеры.

Начало евангелия от Матфея (л. 18) является, пожалуй, наиболее
примечательной страницей кодекса: здесь вновь, и с особой силой, раскры-
ваются как общие, типические черты стиля, так и моменты, характерные
дтя данного мастера. Заглавный лист евангелия заключает четыре строчки

27 Эта белая полоса по контуру, возможно, является своего рода имитацией тех-
ники эмальерного искусства

28 К. Nordenfalk. Book illumination..., р. 114.

*G. I. Micheli. L’enluminurp du haut Moyen Age..., p. 10.
и открывается словом LIBER, первая буква которого определяет общий
вид страницы. Этот упруго и плавно изогнутый инициал является как бы
основой для бесконечного зооморфного мотива, составленного из отделен-
ных друг от друга рамочками и заключенных в сеточку фантастических
зверей. Конечности их при соединении с туловищами образуют маленькие
спирали 30, свободные же места в плетении заполнены белыми кружками
разной величины. Анимпзированы и четыре другие буквы первой строки:
две из них заканчиваются головками зверей с раскрытыми пастями,
остальные же представлены в виде змеек или же в их стержни включены
головки -зверей. В завершениях букв применяется старый, типично ир-
ландский мотив спиралей и переплетенных завитков.

Обрамление страницы также подразделено па определенное количество
самостоятельных частей, больших и малых. Угловые секции заполнены
стилизованными животными, промежуточные — геометрическим плетени-
ем. Центральная часть правой стороны обрамления и ее завершения
слева заканчиваются мотивом, употребляющимся в декорировке букв и
повторяющим расцвеченные краской 'Переплетения лапок, хвостов и
языков зверей, помещенных на свободном поле страницы. Наибольшую
прелесть листа представляет стилизованное животное, помещенное между
буквами L и I; пожалуй, это единственная деталь рукописи, исполненная
двухслойной живописью: на коричневую основу, данную краской (а не
чернилами), нанесен желтый узор, состоящий из точек, спиралей и ли-
ний 31.

Большой интерес представляет четырехстрочная надпись, помещенная
на белом фоне пергамена (вернее, ее две последних строки). Удивитель-
но легкие, стройные, предельно подвижные гибкие буквы этой надписи, пе-
реплетаясь между собой, создают монограммы — единственный пример
монограмм в данной рукописи. Исполненные коричневыми чернилами и
украшенные помещенными в мачты зверьками и змейками, буквы эти
дублированы, как и рамка страницы, красными точками, а их брюшки и
пространства, образованные при переплетении букв, заполнены различ-
ными цветами. По полю страницы разбросаны похожие на букетики
красные трехточия, прекрасно связывающие шрифт с листом и придающие
всей странице особую нарядность — хрупкую, изысканную и воздуш-
ную 32. Мастер проявил удивительный вкус в подборе цветов, вернее, в
их распределении и сочетании. Скромные, нежные и блеклые тона пре-
красно гармонируют с тонким, но твердым и четким рисунком. Компози-
ция, организованная рамкой и заглавной буквой, замкнута и крепка: она
асимметрична, но благодаря искусству мастера абсолютно уравновешена.
Создатель капонов и заглавного листа евангелия от Матфея был. без-
условно, большим мастером, смелым и искусным, с утонченным вкусом и
громадной фантазией. Вероятно, он был ведущим художником монастыр-
ского коллектива, работавшего над перепиской и оформлением руко-
писи.

30 «Эта своеобразная передача животных с сочленениями, подчеркнутыми спира-
лями. встречается в серии шотландских стел...» (G. L. Micheli. L’enhiininure du
haut Moyen Age..., p. 12). Этс характерно и для многих рукописей.

31 Т. Д. Кендрик (Т. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., р. 118—119) указывает
параллели к этой детали в Canterbury Gospels (VIII в.): Royal. I. E., IV, fol. la, об-
рамление. Вообще с этой рукописью, видимо, у ленинградского кодекса есть много
общих черт.

32 Каноны, инициалы евангелия от Матфея и две строчки текста поверх основ-
п'ч<> оисунка, сделанные коричневыми чернилами, очень грубо обведены черныш*
чернилами. Две нижние строчки и рамка не пострадали от обводки и дают возмож-
ность судить о первоначальном виде работы, о топкости и высоком мастерстве ху-
дожника. (На фото различие неощутимо.)
* * *

Заглавный лист евангелия от Марка (л. 78 табл. II, 2) — это работа дру-
гого художника. Здесь 'налицо совершенно иное композиционное постро-
ение, иные приемы работы, вкус и иная ступень мастерства.

Инициалы INI вытянуты на всю высоту страницы, и каждая из букв
оканчивается головой зверя. Однако исполнение этих фантастических
животных отличается как большей примитивностью, так и специфическим
выражением их характера. Если первый мастер любовался затейливой
игрой линий и причудливой формой живого существа, то второй скорее
стремился передать звериное начало животных, их свирепость и дикую
злобу.

Буквы изнутри также разделены на отдельные отрезки, что напомина-
ет технику перегородчатой эмали, но обрамляющие их рамочки немощны
и как бы неспособны сдержать помещенный в них орнамент. Орнамент
расплывчат, он утратил упругость, тонкость, изящество, отличающие ра-
боту первого мастера, а его рисунок потерял определенность, четкость
и остроту. «Звериные переплетения» на странице применены только
дважды; чувствуется, что мастеру они не удаются. Создается впечатление,
что художник не ощущает ценности красивой, тонкой линии; слишком
легко он уничтожает ее, превращая в ряды красных точек, и рисует ими
орнаментальное обрамление и полосы узора, разделяющие строки текста.
Система обрамления остается, но обрамление как таковое теряет тэт
сдерживающий, организующий, определяющий характер, какой оно имело
в частях, исполненных первым мастером. Второй художник явно недопо-
нял значение обрамления. У первого мастера — это как бы рама, каркас
для легких, живых, волнующихся букв; здесь же основное — крепкие,
жесткие строки и буквы, четко выделенные легким кружевом обрамления,
которое своей прозрачностью смягчает суровость этих строк.

Шрифт совершенно иной, нежели у первого мастера. Строго расставлен-
ные друг подле друга, вытянутые, сухие, даже жесткие, исполненные
густыми черными чернилами и обрамленные вокруг топкой белой полоской
буквы не образуют ни одной монограммы. Расстояние между буквами и
брюшко буквы заполнены плотной краской совершенно иных цветов, чем
у первого мастера. Красный здесь более рыжеват; желтый — чистый,
Яркий стронций; вместо голубого — фисташково-бирюзовый. Появляется
новый цвет — блекло-сиреневый с коричневатым оттенком. Эта красочная
гамма по-своему также красива. В сочетании с глубоким черным и белым
новые оттенки красок делают яркую, красочную страницу очень привлека-
тельной. Здесь действуют не рисунок и линия, которые несколько сухи
и академичны, а красочное пятно, колорит — звучный, живой, жизнера-
достный. Тогда как у первого мастера цвет выполняет скорее служебную
роль по отношению к рисунку и линии, все своеобразие работы второго
мастера заключается в его колорите (который плохо передается в черно-
белой репродукции).

Сравнение искусства двух художников дает возможность заключить
следующее. Это два совершенно разных мастера разного уровня мастер-
ства, два разных и очень ярко выраженных характера. Первый — подлин-
ный график, рафинированный, хрупкий, обладающий большим вкусом и
высокой квалификацией, очень старательный, упорный, пожалуй, даже,
чуть педантичный. В то же время это мастер передовой, в своем творче-
стве более близко подошедший к тому, что Кендрик называет «сочным
северным барокко 800-х годов» 33. Второй же воспринимается как певец
ярких, звонких красок, немного грубоватый, отнюдь не педантичный,

33 Т. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., р. 149.
несколько небрежный и, в противоположность первому, жизнерадостный
мастер. Как и первый, он обладает большим вкусом и чувством цвета и,
кроме того, живописным складом восприятия, странным образом сочетаю-
щимся с некоторой академичностью. Он чувствует цвет и следует в то же
время старым северным традициям34. По-видимому, именно его сотруд-
ничество в Четвероевангелии заставляет исследователей связывать кодекс
с северной группой рукописей, таких как Лидинсфарнское и Эхтернахское
евангелия и др.35. Южные черты, наоборот, прослеживаются в творчестве
первого мастера 36. Именно это наличие в декоре кодекса как северных,
так и южных черт побуждает исследователей, во-первых, датировать ру-
копись 800-ми годами и, во-вторых, локализовать мастерскую, где она
была исполнена, мерсийскочтортум’брийской (Центральная и Северная
Англия) средой 37, для которой в данное время и было характерно смеше-
ние обоих направлений. Именно поэтому в одну группу с ленинградским
кодексом помещают обычно так называемый Римский евангелиарий
(Vatican, Barb. Lat. 570) 38. Правда, утонченность этой рукописи граничит
с некоторой манерностью, но тем не менее она представляет ту же барок-
кальную ступень развития стиля, что и наше Четвероевангелие.

В листе 119 (табл. II, 3) — начало евагелия от Луки — фактически
дана та же самая композиционная схема, что и в л. 78. И гигантский ини-
циал, и обрамляющая рамка 39, и орнаментальные кружевные полосы меж-
ду шестью строками текста принадлежат второму мастеру. Некоторые
сомнения возникают в связи с изменившимся колоритом: красный цвет
превращается в рыжий; вместо цвета мертвой бирюзы здесь вновь появля-
ется серовато-блеклый голубой первого мастера. Изменился и шрифт.
Буквы стали намного округлее, подвижнее, тоньше, однако в рисунке их
появляется какая-то неуверенность; вместо глухого заполнения мачт букв
черным, как в заглавном листе евангелия от Марка, здесь лишь черное
обрамление, середина же тела буквы оставлена белой, как у первого масте-
ра. Большее место отведено также белому фону пергамена. Перемена
заметная, и вероятное объяснение ее может заключаться в том, что оба
мастера работали вначале без контакта друг с другом. Закончив опреде-
ленное задание, а именно евангелие от Марка, второй мастер ознакомился
с работой первого и, убедившись в полном несоответствии стилей, поста-
рался сгладить различие. Это отступление от собственной манеры отчет-
ливо ощущается в л. 119, который тем не менее не лишен интереса и
привлекательности.

Заглавный лист евангелия от Иоанна (л. 177, табл. II, 4) — последняя
декорированная страница Четвероевангелия. Заглавная буква (правда,
сильно удлиненная и заостренная) и обрамление с плетениями и фигур-
ками фантастических животных, несомненно, выполнены первым масте-
ром. И хотя на этот раз он работал менее тщательно, мотивы рисунка и
колорит вполне соответствуют его манере. Однако заключенные в общее
обрамление десять строчек текста никак не могут быть увязаны с творче-

34 Т. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., р. 149; G. L. Micheli. L’enluminure
du haut Moyen Age..., p. 29.

35 Северные черты: подчеркнутая линейность, сухость, определенный репертуар
орнаментальных мотивов — спирали, переплетения и т. п.

36 Имеются в виду средиземноморские и западноевропейские элементы, среди
них—особенно характерная трактовка изображения зверей.

87 Т. D. Kendrick. Anglo-Saxon Art..., р. 144, 148, 149; G. L. Micheli. L’en-
himinure du haut Moyen Age..., p. 28. Оба автора отрицают положение Циммермана,
который считает рукопись продуктом южноанглийской среды (см. Е. Н. Zimmer-
mann. Vorkarolingische Miniaturen, р. 143, 304).

38 G. L. Micheli. L’enlumiinure da haut Moyen-Age..., p. 28; T. D. Kendrick.
Anglo-Saxon Art..., p. 144.

*• Точечный орнамент здесь с двух сторон ограничен линиями.

14 Средние века, XXI
ством этого художника: линии неровные, буквы маленькие, кривые, раз-
ной величины; краски более яркие; все обведено грубой, черной линией.
Не вызывает сомнения, что если схему заглавной буквы и рамки дал пер-
вый мастер, то текст, закраска, обводка черной линией и точечный орна-
мент, заполняющий фон большой буквы, принадлежат кому-то другому.
Поскольку примитивность исполнения -исключает руку второго мастера,
можно предположить, что в украшении рукописи участвовал еще один,
третий мастер. Таким образом, первому из мастеров принадлежат каноны,
заглавный лист евангелия от Матфея и схема обрамления и инициалов
заглавного листа евангелия от Иоанна; второму — заглавные листы еван-
гелий от Марка и Луки, а третьему — текст и красочная обработка за-
главного листа евангелия от Иоанна.

Что касается переписчиков, то представляется затруднительным
точно разграничить между собой каллиграфов и уяснить их соотношение
с рисовальщиками; по-видимому, мастера, исполнив живописную часть
работы, затем переписывали текст. Поскольку характер почерков до
определенной степени отвечает характеру рисунков (помимо применения
определенных красок и чернил), вряд ли будет ошибкой приписать пере-
писку евангелия от Матфея (табл. I, 3) первому мастеру-художнику, а
второму —переписку всех остальных евангелий (табл. I, 4). Что же каса-
ется пролога Иеронима и перечня глав перед каждым пз евангелий, они,
возможно, принадлежат третьему, наименее квалифицированному мастеру
(табл. I, 5). Наличие разных почерков и художественных манер в испол-
нении миниатюр вообще характерно для средневековых скрипториев40,
п наша рукопись является типичным тому примером.

Украшением евангелия служат не только каноны и декорированные
заглавные листы. Высокохудож!ественпая и чрезвычайно скромная обра-
ботка страниц текста, само начертание и расположение шрифта придают
ему неотразимую прелесть.

Индивидуальность мастерства сказывается уже в системе (разлиновки.
Первый каллиграф на каждой странице слегка придавливает горизон-
тальные линии строк. Второй писец работает значительно грубее: он про-
давливает линии насквозь только с лицевой стороны листа. С левой сто-
роны у каждого столбца продавлены две вертикальные линии, с правой
же у первого писца — одна, у второго—две; это клеточки для помеще-
ния начальных букв фраз. Однако не все начальные буквы умещаются
в отведенные им отделения, и самые большие из них (они иногда в 2—3
раза превышают размер обычных букв текста), как правило, вклини-
ваются как в текст, так и в пространство между столбцами текста, чем на-
рушается ровная вертикальная линия столбца слева. Еще более неправиль-
ные очертания имеет столбец справа. Слова не слиты друг с другом, по-
этому там, где кончается слово, кончается и строка. В результате здесь
вместо строгих плотных вертикалей столбцов (как, например, в восточных
рукописях) налицо живое, свободное расположение текста, очень извили-
стое в очертании столбца справа, акцентированное выступающими буквами
слева. В пределах строки широкое расположение слов вызывает впечатле-
ние свободы. Такая же свобода и в шрифте, в его округлых, жирных, не-
ровных, изгибающихся и поэтому очень подвижных, лишенных сухости
буквах разной величины. Красивы и начальные буквы фраз, исполненные,
как и весь текст, темно-коричневыми чернилами. Некоторые из них, обве-
денные вокруг красными точками, прокрыты мягким желтым и красным
цветами, и краска положена таким образом, что между остовом буквы и
заливкой брюшка остается тоненькая белая полоска.

40 М. W. Lindsay. Collectanea varia, vol. П, p. 28.
Помимо акцентированных начальных букв и красоты самого шрифта,
в тексте нет никаких украшений — характерна поразительная скром-
ность. Страница обрамлена чистыми полями; миниатюрные цифры навер-
ху, в центре, исполненные красным и черным, обозначают порядковый
номер евангелия, а сбоку на маргинале — его параграфы. Мягкий тон
желтоватого пергамена, черно-коричневый шрифт и теплые пятна крас-
ного и желтого создают великолепное художественное звучание. Навер-
ху страницы, то над левым, то над правым столбцом, в левом углу, пер-
вый каллиграф ставил изящный маленький крестик: то ли символическое
упоминание имени Христа, то ли простое обозначение какого-то участка
работы. По этим крестикам можно, вероятно, определить размер выпол-
ненного за один раз задания (обычно 2—3—4 столбца). Иногда па верх-
ней части страницы встречаются обозначения: ВХВ, ХВ и ХВ ХВ41
«Christe, benedic» 42 либо «Christus beatus».

Работа второго писца значительно грубее первого (табл. I, 7). Пишет
он неровно, то крупнее, то мельче, и довольно небрежно. Столбцы текста
у него более плотны, буквы расположены менее свободно. Кроме ярко
желтого и рыжевато-красного, он применяет также грязно-зеленый и си
реневато-коричпевый цвета. Определить, когда в работу вступил второй
писец, трудно; создается впечатление, что начало евангелия от Марка
переписывал йервьТй писец, а потом второй прошелся заново черным кон-
туром по буквам, перекрыв брюшки букв своими красками. Во всяком слу-
чае, начиная со второго евангелия его рука прослеживается отчетливо.

Третьему переписчику (табл. I, 5, л. 172) принадлежат прологи
Иеронима, а также оглавление евангелий —л. 75—77, 113—118, 172—
176. Почерк его сравнительно мелкий, прямой, сухой, чернила — интен-
сивно черные. Система заполнения букв краской та же, что и у его кол-
.(ег, однако украшенные подобным образом буквы у него более редкий
не отличаются тщательностью исполнения. Заметно, что к концу каждой
части задания он начинает торопиться и с каждым разом становится
более небрежным.

*	» ж

Ирландское Четвероевангелие является прекрасным образцом остров-
ного искусства миниатюры и каллиграфии 800-х годов. Исследователями
рукопись определяется как памятник так называемого мерсийско-нор-
тумбрийского (с ударением на Нортумбрию) круга, т. е. локализуется в
основном в североанглийской среде. Возникает вопрос, является ли ру-
копись памятником ирландского искусства или же ее следует рассматри-
вать как пример англосаксонского искусства рубежа VIII—IX вв., соеди-
няющего в себе кельтские образцы сю средиземноморскими мотивами.
Вопрос, к сожалению, остается открытым, так как до сих пор не решен
спор об этнических истоках так называемых иберло-нортумбрийских
(иберно-саксонских) иллюминаций. Однако, признавая значение художест-
венных достижений Северной Англии, чему одно время придавали преоб-
ладающее значение, теперь подчеркивают превосходство чисто кельтских,
т. е. ирландских, элементов этого искусства 43.

Прекрасно сохранившееся, исполненное высокохудожественного ма-
стерства, Ирландское Четвероевангелие представляет большой интерес
для советского исследователя, тем более что оно является единственным
доступным образцом этого чрезвычайно оригинального и глубоко на-
ционального искусства в хранилищах Советского Союза.

41 Такие обозначения более редки. Они имеются на л. 38, 36, 44, 60. 68.

4а М. W. Lindsay. Collectanea varia, vol. II, p. 25.

43 К. Nordenfalk. Book illumination. В кн.: «Early Medieval Painting», p. 118.
ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

А. II. НЕУСЫХИН

НОВЫЕ ДАННЫЕ ПО ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЮ
САЛИЧЕСКОЙ ПРАВДЫ

Очерк 2*

ОПЫТ ИСТОЛКОВАНИЯ НЕКОТОРЫХ СПОРНЫХ ТЕКСТОВ САЛИЧЕСКОЙ
ПРАВДЫ (В СВЕТЕ НОВЫХ ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИХ ДАННЫХ)

После того как в первом очерке нами были изложены результаты
новых источниковедческих псследований Салической правды, мы пред-
лагаем здесь опыт самостоятельного использования этих результатов
(отразившихся в новом критическом издании этого памятника Экхард-
том !) в применении к толкованию некоторых наиболее сложных и в то же
время существенных глав Салической правды (в частности гл. 59 De AIo-
dis в связи со смежными по содержанию памятниками, т. е. с эдиктом
Хильперика, с Decretio Childeberti и др.).

♦ Очерк 1 см. в сб. «Средние века», вып. XVII. 1960, стр. 394—409.

1 В виду того, что Экхардт на протяжении четверти века (с 1935 г.) опублико-
вал несколько научно-популярных изданий Салической правды, а также ввиду того,
что его критическое издание 1953—1957 гг. выходило разными выпусками и полуто-
мами. и притом в разной последовательности, считаем не лишним дать здесь крат-
кое библиографическое описание названий и содержания его последнего критиче-
ского издания: a) Pactus Legis Salicae, hrsg. von К. A. Eckhardt, I: Einfiihrung und
80 Titel-Text. Gottingen, 1954, 287 S. Эта первая часть первого тома содержит боль-
шое источниковедческое введение, дающее основные результаты исследования Эк-
хардта (S. 17—238), а кроме того, и фотомеханическое воспроизведение Базельского
издания Салической правды Герольда 1557 г. из 80 глав; б) Pactus Legis Salicae,
hrsg. von К. A. Eckhardt, I 2: Systematischer Text. Gottingen, 1957, S. 288—379. Этот
дополнительный полутом первого тома содержит текст систематически переработан-
ной в Моденской рукописи X в. Эмендаты (по Экхардту, рукопись Sea), наряду с
использованием Готской рукописи X в.— Без*, кроме того, в этом полутоме напечатан
(под названием «Italienisches Fragment») текст составленной в Италии в середине
IX в. частной компиляции, которая вошла в состав одной из рукописей Эмендаты
(по Экхардту, К77) и которая в прежних изданиях печаталась в качестве Extravagan-
tia В; эту компиляцию Экхардт дает в уточненном виде, так как по рукописи, на-
ходящейся в Иврее, удалось установить точный текст ранее не поддававшихся про-
чтению пассажей; в) Pactus Legis Salicae, hrsg. von К. A. Eckhardt, II, 1; 65 Titel-Text.
Gottingen, 1955, 356 S. В этом, первом, полутоме второго тома дан сводный парал-
лельный текст рукописей первой и второй семьи (группы А и С, по Экхардту) в
свпоставлепии с отдельными пассажами из реконструированного издателем текста
рукописей В и частично из издания Герольда; под строкой помещены разночтения;
тексты из разных групп рукописей обозначены при помощи разного шрифта и ско-
бок разного типа. Таким образом, данный полутом содержит основной текст Сали-
ческой правды из 65 глав в чтении ранних редакций VI в. вместе с так называемым
длинным прологом. Довольно значительное по размерам источниковедческое введе-
ние (S. 17—95) посвящено новым находкам рукописей, а также исследованию право-
писания и грамматики различных редакций Салической правды и ориентирует чи-
тателя в общем расположении материала всего второго тома в целом; г) Pactus Le-
gis Salicae, hrsg. von К. A. Eckhardt, II, 2: Kapitularien und 70 Titel-Text. Gottingen,
1056, p. 357—612. В этом, втором, полутоме второго тома, помещены все капитулярии
Однако, прежде чем перейти к этому, следует упомянуть о некоторых
коррективах, предложенных недавно Р. Шмидт-Виганд * 2 к источниковед-
ческому построению К. Экхардта. Подчеркивая большие достоинства но-
вого критического издания Экхардта, которые она усматривает главным
образом в отдельной публикации и в специальном анализе каждой группы
рукописей, Р. Виганд высказывает ряд сомнений, относящихся к выделе-
нию группы Вик соотношению между группами А и С по Экхардту.

Рассматривая первый вопрос, Р. Виганд отмечает, что большая часть
текстов выделенной Экхардтом группы В имеется в издании Герольда, а
те тексты -группы В, которые Экхардт реконструировал на основании
рукописи А2, как раз отсутствуют в издании Герольда. Между тем
Экхардт считает * интерполяциями в рукописи А2 из группы В, кото-
рую, по его мнению, использовал Герольд; следовательно, расхождение
рукописи А2 и Герольда в этих случаях требует объяснения3. Помимо
этого, вообще трудно установить влияние рукописей группы В на после-
дующие группы рукописей, т. е. па группы С. D и Е 4. Поэтому Р. Виганд
полагает^ что Экхардт преувеличил ценность текста Герольда для реконст-
рукции более ранней редакции Салической правды, промежуточной между
группами А и D 5. По этому поводу следует заметить, что Экхардт вдвигает
группу В не между группами А и D, а между группами А и С и что Р. Ви-
ганд тоже убеждена в использовании Герольдом какой-то более ранней, чем
группа С, редакции Салической правды (см. ниже, примечание 25).

По вопросу о соотношении группы А и С Виганд высказывается в
пользу приоритета некоторых текстов рукописей группы С. В этом пунк-
те она в сущности не расходится с Экхардтом, который в первом томе
своего издания дал подробное сопоставление тех текстов рукописей груп-
пы А и С, в которых, по его мнению, группа С содержит более раннюю
редакцию, чем группа А. Но Р. Виганд идет в этом направлении еще
дальше Экхардта и приходит к выводу, что редакторы группы А, плохо
понимавшие франкский диалект, опускали ряд непонятных им текстов
группы С6. Это предположение создает такое впечатление, что группа
С вообще содержит более раннюю редакцию Салической правды, чем
группа А, а это мало вероятно. В частности, при толковании разных фор-
мулировок последнего параграфа главы об аллодах в различных группах
рукописей Р. Виганд стремится доказать приоритет чтения этого пара-
графа в рукописях группы С. Но так как главная особенность этого чте-
ния (наличие эпитета salica) имеется и во всех последующих группах
рукописей, то, следуя за Виганд, пришлось бы предположить, что и

к Салической правде, эпилог, septem causas и текст Эмендаты (Lex Salica Karolina).
В конце полутома приложен регистр и глоссарий (перечень Мальбергских глосс);
д) Lex Salica, 100 Titel-Text, hrsg. von К. A. Eckhardt. Weimar, 1953, 318 S. В этом
томе, одном из последних по содержащемуся в нем материалу, по первом по време-
ня выхода в свет (его часто цитируют как том третий), помещен текст Салической
правды в 100 глав по рукописям группы D (т. е. по первым трем рукописям третьей
семьи по прежней классификации) с параллельным текстом рукописей группы Е
(т. е. с текстом следующих шести рукописей третьей семьи); сюда же входит ток
называемый краткий пролог, а также эпилог и Decretio Childeberti в чтении рукопи-
сей группы D. Значительное источниковедческое введение посвящено анализу дан-
ной группы рукописей. Во всех перечисленных полутомах все тексты сопровождают-
ся немецким переводом издателя (за исключением Герольдины в первом томе и
Эмендаты во втором полутоме второго тома).

2 R Schmidt-Wiegand. Die kritische Ausgahe der Lex Salica — noch immer
ein Problem?— ZS-SfR, Germ. Abt., Bd. 76, 1959, S. 301—319.

2 R. Schmidt-Wiegand. Die kritische Ausgabe der Lex Salica...— ZS-SfR,
Bd. 76, 1959, S. 305—306.

4 Ibid., S. 307—308.

5 Ibid., S. 310.

e Ibid., S. 314.
рукописи группы D, Е и К заимствовали этот эпитет именно из группы С,
игнорируя прп этом группу А. И пе случайно Р. Виганд заканчивает
свой разбор соотношения групп А и С следующей оговоркой: «Сказанное,
конечно, не означает, что А следует выводить из С, а (имеет лишь целью
подчеркнуть, что оба текста из 65 глав (т. е. группы А и С.— А. Н.), по
крайней мере, равноценны» 7 8. Основное пожелание Р. Виганд к возможно-
му новому изданию Салической правды в Moniumenta Goumaniae состоит
в том, чтобы группа рукописей А и группа рукописей С печатались отде-
льно. точно так же, как это сделано в издании Экхардта с рукописями
группы D, Е и К (в чем Р. Вигапд усматривает большую заслугу Экхард-
та). Недостатком издания Экхардта Р. Виганд считает комбинирование в
одном томе (Bd. II, 1) параллельных текстов группы Аф С со включением
отрывков из промежуточной группы В. Ибо, по ее мнению, группа А и
и группа С слишком сильно отличаются друг от друга, для того чтобы та-
кое комбинированное их издание можно было считать целесообразным ”.

Ввиду спорности некоторых положений Р. Виганд, затронутые ею во-
просы требуют еще дальнейшего разъяснения. Поэтому мы ограничива-
емся лишь указаниями на ее расхождения с Экхардтом в некоторых кон
кретных пунктах (см. об этом в примечаниях к тексту статьи).

Опыт истолкования текста гл.59 «De alodis» (в разных рукописях)
и эдикта Хильперика (в связи с Decretio Childeberti)

Как известно, при толковании гл. 59 Салической правды возникает
несколько спорных и до сих пор окончательно не выясненных вопросов:
1) имеет ли в виду § 1 этой главы сыновей умершего или его детей обоего
нола? (Текст дает слово filios в винительном падеже множественного
числа мужского рода, но на латинском языке нашего памятника это мо-
жет означать как сыновей, так и детей вообще); 2) почему filii, как пер-
вые наследники движимого имущества, упомянуты в негативной форме?
(Si quis mortuus fuerit et filios non dimiserit...); 3) почему при установ-
лении порядка наследования недвижимости в § 5 главы об аллодах, ис-
ключающем женщину из права наследования земли, все четыре рукописи
первой семьи (т. е. рукописи А] — Ач, по Экхардту) и две рукописи вто-
рой семьи (G5 и Сб, по Экхардту) называют в качестве наследников
земли не сыновей (filii), а братьев умершего (fratres), между тем как ру-
кописи более поздней, третьей семьи (т. е. группы D и Е, по Экхардту),
так же как и рукописи Эмендаты (Каролины, по Экхардту), не указы-
вают ни сыновей, ни братьев и лишь подчеркивают, что землю могут нас-
ледовать только лица мужского пола (без точного определения степени
родства) 9 10, а Герольдина считает наследниками земли именно сыновей
умершего (а после них — внуков)? ‘°; 4) чем объясняется то обстоятель-
ство, что, начиная с рукописей второй семьи (т. е. Cs и Сб, по Экхардту),
в начале § 5 главы «De Alodis» появляется выражение terra salica наряду
с сохранением прежнего tota terra, между тем как в эдикте Хильперика
575 г. при ссылке на порядок наследования по Салической правде terra

7 R. Schmidt-Wiegand. Die kritische Ausgabe der Lex Salica... — ZS-SfR,
Bd. 76, 1959, S 315.

8 Cm. ibid., S. 317.

9 «Sed ad virili sexus tola terra proprietatis sue possedeant» (согласно рукописям
группы D); разночтения в группе Е см.: К. A. Eckhardt. Lex Salica, 100 Titel-
Text, S. 234; текст Эмендаты (Каролины, по рукописи Kse), близкий к тексту D и Е,
гласит: csed ad virilem sexum tota terrae hereditas perveniat» (tit LXII, De alode,
§ 6; см. К A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, II, 2, S. 525).

10 «Sed virilis sexus acquirit, hoc est filii in ipse hereditate succedunt». См. текст
Герочьдины— фотомеханическое воспроизведение издания Герольда у Экхардта
(Pactus Legis Salicae, I, S. 275, tit. LXII, De alodis, § 6).
salica не упоминается? 5) и, наконец, почему тот же эдикт Хильперика,
ссылаясь на Салическую правду, считает наследниками земли, согласно
праву салических франков, именно сыновей п (как и Герольдина), меж-
ду тем как первые, наиболее древние по происхождению рукописи Са-
лической правды (все рукоппси первых двух семей) называют в качестве
единственных наследников недвижимости братьев, а не сыновей?

Все эти вопросы теснейшим образом связаны друг с другом, а поэтому
интерпретаторы главы об аллодах обычно разбирают их во взаимной свя-
зи. Мы будем держаться того же порядка, но начнем наш анализ с § 5
этой главы. При этом мы поставим своей целью прежде всего выяснить,
что могут дать новые источниковедческие исследования, и в частности,
установление последовательности рукописей группы А, В и С, для реше-
ния спорных вопросов, относящихся к толкованию § 5 главы об аллодах.
В ряду этих вопросов важнейшим представляется нам вопрос, являются
ли наследниками недвижимости согласно древнейшей редакции Саличе-
ской правды сыновья или братья умершего.

Как известно, в специальной литературе высказывались прямо про-
тивоположные взгляды на этот счет. Одни интерпретаторы предлагали
понимать текст древнейшей редакции § 5 буквально и считать наследни-
ками недвижимости у салических франков, согласно их Правде, именно
братьев умершего, ссылаясь при этом на то, что § 1 главы об аллодах
предполагает отсутствие сыновей у умершего12. Другие полагали, что
слово fratres в древнейших рукописях § 5 поставлено вместо filii и озна-
чает не братьев умершего, а братьев между собою, т. е. сыновей умер-
шего; при этом они ссылались на наличие слова filii вместо fratres как в
Герольдине, так и в эдикте Хильперика 13. Нам предстоит попытаться вы-
яснить, в какой мере новые источниковедческие данные подтверждают
правомерность этих ссылок. Для этого необходимо отдать себе ясный
отчет в том, каким образом произошла замена слова fratres словом filii в
Герольдине, с одной стороны, и в эдикте Хильперика,— с другой; иными
словами: какой рукописью пользовался при передаче данного текста Ге-
рольд и какую именно редакцию Салической правды имел перед собой
эдикт Хильперика, ссылаясь на этот памятник.

Обратимся к тексту главы «De Alodis» в издании Герольда и. Пос-
ледний параграф этой главы (по изданию Герольда — 6-й), напечатан-
ный у Герольда особым шрифтом ь, сильно отличается во многих отно-

11 Capit., V, § 3: «...quamdiu filii advixerint, terra habeant sicut et Lex Salica habet».

12 Таково, например, мнение Геффкена (см. Н. Geffcken (ed.). Lex Salica zum
akademischen Gebrauche. Leipzig, 1898, S. 227). А. Бергенгрюн (A. Bergengruen) в
своей недавно вышедшей книге «Adel und Grundherrschaft im Merowingerreich»
(Wiesbaden, 1958) настаивает на том, что в главе об аллодах имеется в виду особый
случай смерти бездетного человека (S. 51). Разбор всего толкования главы об алло-
дах у Бсргенгрюна см. ниже.

13 Такой взгляд высказан и нами в книге «Возникновение зависимого крестьян-
ства как класса раннефеодального общества в Западной Европе VI—VIII вв.» (М..
1956. стр. НО—114); там же см. и разбор текстов и связанных с ними контроверз в
литературе.

14 В этом издании, содержащем, как известно, 80 глав, титул «De Alodis» являет-
ся по счету главой 62.

15 Герольд снабжает текст своего издания заимствованными из рукописей С и К
примечаниями на полях, попечатанными иногда курсивом, а иногда обычным
шрифтом (Antiqua); в некоторых случаях он делает вставки и в самый текст, отме-
. чая их крестиками (а примечания — крестикам® или звездочками). Весь § С главы
об аллодах представляет собой у Герольда такую вставку, напечатанную крупным
шрифтом, причем на полях дан текст того же параграфа в редакции, напоминающей
рукописи группы D и Е и Эмендату, но без заключительной фразы (sed ubi inter
nepotes...). Из рукописей Эмендаты Герольд использовал главным образом рукопись
К21 (см. К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, I, S. 236—238).
шепиях от текста «последнего параграфа той же главы во всех других се-
мьях рукописей. Поэтому приведем его полностью: «De terra vero Salica in
mulierem nulla portio haereditatis transit sed hoc virilis sexus acquirit, hoc
est filii in ipsa haereditate succedunt. Sed ubi inter nepotes aut pronepotes,
post longum tempos de alode terrae contentio suscitatur, non per stirpes, sed
per capita dividantur».

* ♦ ♦

Первая фраза этого текста, как полагает Экхардт 1б. восходит к ру-
кописи группы В, а именно к рукописи Вю (эту группу Экхардт отно-
сит ко времени правления австралийского «короля Теодориха I, т. е. к
511—533 г.), и следовательно, указание на сыновей (filii) как на наследни-
ков земли не является, по его мнению, результатом какой-либо поздней
вставки, а наоборот, может быть приурочено к очень раннему периоду в
истории франкского обычного права, непосредственно следующему за
фиксацией древнейшей редакции Салической правды, легшей в основу
первой семьи рукописей (т. е. рукописей группы А, по Экхардту), в ко-
торой вместо filii указаны fratres 17. Это само по себе весьма важное на-
блюдение Экхардта еще не предрешает ответа па вопрос, является лп сло-
во filii расшифровкой действительного значения слова fratres в рукопи-
сях группы А, или оно появилось в результате сознательного намерения
редактора рукописей группы В изменить самый смысл последнего пара-
графа главы об аллодах 18. В первом случае появление filii в рукописи
Вю можно было бы считать аргументом в пользу высказанного нами
в свое время предположения, что слово fratres в § 5 этой главы означает
братьев между собою — сыновей умершего 19. во втором случае указание
на filii в Вю нужно рассматривать лишь как раннее свидетельство того,
что уже в начале VI в. (вскоре после фиксации древнейшей редакции Са-
лической правды) наследниками земли были сыновья умершего. Если
принять это последнее толкование, то можно было бы (вместе с Геффке-
ном и Бергепгрюном) предположить, что вся гл. 59 в целом имеет в виду
порядок наследования имущества (как движимого, так и недвижимого)
в случае бездетности умершего, а следовательно, земля переходит — при
отсутствии сыновей и при лишении женщин права наследования — есте-

16 Gm. К. A. Eckhardt. Pactus Legi«s Salicae, I, S. 211 ff.

17 P. Шмидт-Виганд в указанной выше статье подчеркивает, что уже стилисти-
ческая формулировка начала первой фразы разбираемого текста (от слов «de terra»
и до слова «transit») в издании Герольда стоит совершенно одиноко среди других
рукописей (хотя опа ближе всего к формулировке этой части текста в группе D),
а окспчание первой фразы, в котором встречается слово filii, вовсе выпадает из всей
рукописной традиции (R. S с h m i d t- W i e g a n d. Die kritische Ausgabe der Lex
Salica...— ZS-SfR, Bd. 76, 1959, S. 306, Ann. 28). По мнению Виганд, это объясняет-
ся том. что данная редакция последнего параграфа главы об аллодах не восходит к
рукописям группы В (и отчасти группы С), а принадлежит самому Герольду; на это
указывает, по ее мнению, как крупный шрифт, которым напечатан этот параграф
у Герольда, так и его общее предупреждение читателей в предисловии о том. что
он устранял ошибки и разъяснял отрывочное и неясное (ibid., S. 306). Однако трак-
товка этого вопроса в статье Виганд тесно связана с 'более далеко идущими сообра-
жениями о предложенном Экхардтом расчленении всего текста данного параграфа,
о чем см. ниже.

18 Судя по мимоходом брошенному Экхардтом замечанию, он склонен толковать
замену fratres словом filii в § 5 гл. 59 в рукописи Вю именно в этом последнем
смысле: «Dann ist, es... wichtig, dafi der B-Redaktor gleichzeitig mit der Emfiigungdes
Wortes Salica den Nebensatz «qui fratres fuerint» getilgt una durch die schwerlich
nur in der Formulierung abweichende Bestimmung «hoc est filii» ...ersetzt hat»
(K. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, I, S. 212—213). (Курсив в немецком тексте
наш.—А. Я.).

19 См. А. И. Н е у с ы х и н. Возникновение зависимого крестьянства..., стр. 111—112.
ственным образом к братьям умершего как к ближайшим его родствен-
никам по мужской линии после сыновей. Однако против такого предпо-
ложения говорит то обстоятельство, что негативная формулировка § 1
гл. 59: «если кто умрет и не оставит сыновей» (si quis mortiuus fuerit
et filios non dimiserit) сохраняется во всех семьях рукописей Салической
правды, в том числе и в Герольдине, в которой § 5 той же главы указы-
вает в качестве наследников 1земли сыновей, а не братьев. Так как по Эк-
хардту основным исходным текстом Герольда послужила здесь рукопись
Вю 20, то наличие filii в § 5 главы об аллодах при сохранении негатив-
ной формулировки («если кто умрет и не оставит сыновей») в § 1 той же
главы в тексте одной и той же рукописи (а именно Вю) исключает воз-
можность буквального толкования этого негативного изложения по-
рядка наследования имущества сыновьями как отсутствие таковых у умер-
шего. Ибо, если у него не было сыновей (при буквальном понимании
§ 1), то как же сыновья названы в § 5 той же главы в той же рукописи
Вю в качестве претендентов на земельное наследство? 21

Однако § 5 главы об аллодах (по Герольду, § 6 гл. 62) имеет в Геро-
льдине вторую часть, посвященную праву наследования земли внуками
умершего. Эту вторую часть заключительного параграфа главы об аллодах
в Герольдине Экхардт рассматривает как сложный по составу и происхо-
ждению текст. В целях большей наглядности приведем здесь текст этой
второй части еще раз полностью: «Sed ubi inter nepotes aut pronepotes, post
longum tempus de alode terrae contentio suscitatur, non per stirpes, sed per
capita dividantur». Хотя многие интерпретаторы этого текста (К. Амира,
О. Гирке, Г. Бруннер, 10. Фиккер, Г. Геффкен) толковали его по-разному
и находили в нем следы влияния римского права (одни — Институций Юс-
тиниана, другие — Римской правды Вестготов — Lex Romana Visigotho-
rum), тем не менее никто из них не сомневался в его подлинности. Однако
до открытия голландским ученым Береном (Воегеп) Лейденского экс-
церпта 22 в 1954 г. невозможно было точно установить, что именно в этом
тексте идет от римского права и что восходит к франкскому обычному пра-
ву. На основании открытия Берена и собственных исследований Экхардту
удалось выделить из данного текста ту его составную часть, которая
несомненно заимствована Герольдом из сравнительно ранней рукописи
Салической правды, а именно из одной рукописи группы С конца VI в.23

20 Экхардт полагает, что большая часть текстов Герольда восходит к рукописи
группы В и С (в частности Вю и Сю) —если только оп сам не указывает в примеча-
ниях па иные тексты (К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, I, S. 232—238, 106—108,
120—122).

21 Тот или иной ответ на этот вопрос зависит от того, будем ли мы считать, что
указание § 1 главы об аллодах (в негативной форме) па сыновей как па первых на-
следников относится к порядку наследования всего имущества в целом или только к
движимости, другими словами — связано ли оно тесно с § 5 той же главы или форму-
лировано независимо от той или иной формулировки § 5. Подробней об этом см. ниже.

22 См. об этом нашу статью «Новые данные по источниковедению Салической
Правды», очерк 1 (сб. «Средние века», вып. XVII, 1960, стр. 405).

23 Р. Виганд выдвигает следующие возражения против произведенного Экхард-
том разделения текста последнего параграфа главы об аллодах: по ее мнению, даже
в том случае, если Герольд и взял обе части этого параграфа из разных, более ран-
них рукописей (т. е. из рукописи Вю и из группы С, по Экхардту), то он их перера-
ботал, не воздерживаясь при этом от собственного вмешательства в изложепие су-
щества порядка наследования земли. Поэтому текст Герольда, по мнению Виганд,
нельзя отождествлять с особой ступенью развития текста данного параграфа, более
ранней, чем его формулировка в рукописях от группы С до группы К, тем более что
нет достаточно определенных данных о влиянии Герольдовской версии этого пара-
графа на рукописную традицию (R. Schmidt-Wiegand. Die kritische Ausgabe
der Lex Salica...— ZS-SfF, Bd. 76, 1969, S. 307—308). Однако по этому поводу следует
заметить, что Экхардт и не отождествляет весь текст последнего параграфа гл. 59 с
какой-либо текстологической стадией развития, более ранней, чем рукописи от труп-
Эта рукопись, использованная Герольдом во второй части § 6 гл. 62 (т. е.
главы об аллодах) его издания, была по мнению Экхардта, близка к руко-
писи группы С, цитируемой в Лейденском эксцерпте, хотя и не тождест-
венна с ней. Эту рукопись Экхардт обозначает как рукопись Сба. Лейден-
ский эксцерпт дает в гл. 59 (De alodis) следующее чтение конца послед-
него параграфа гл. 59, основанное на рукописи Сба: «Ubi vero alodis ad
nepotes post longum tempus evenit, ut ipsum dividant non per stirpem sed
per capita» 24. При сравнении этого текста с приведенным выше текстом,
второй части заключительного параграфа той же главы сразу же броса-
ется в глаза, что чтение Лейденского эксцерпта является как бы состав-
ной частью аналогичного текста у Герольда — при наличии значительных
расхождений между ними. В самом деле. В Лейденском эксцерпте отсут-
ствуют некоторые слова и выражения, имеющиеся в тексте Герольда,
а именно: pronepotes (правнуки), de alode terrae contentio suscitatur, в то
время как другие иначе формулированы: у Герольда per stirpes вместо per
stirpem. Таким образом, вторая часть текста заключительного параграфа
главы «Об аллодах» в Герольдине представляет как бы развернутую, до-
полненную и видоизмененную формулировку чтения того же параграфа
в Лейденском эксцерпте 25. Экхардт указывает на то, что сравнительно
раннее (не позднее конца VI в.) франкское происхождение чтения Лейден-
ского эксцерпта подтверждается (помимо текстологических аргументов
в пользу его тождества с рукописью Сба) также и филологическим его
анализом: в этом смысле характерны такие выражения, как «alodis», по-
ставленное в травильном франкском или франкско-латинском именитель-
ном падеже (вместо более позднего «alodium»), а также обозначение не-
движимости именно как наследства (а не собственности). Об этом же
свидетельствует и отсутствие в Лейденском эксцерпте упоминания о тяж-
бе из-за земельного наследства (contentio de alode terrae), и притом не
только между внуками, но и между правнуками (pronepotes; этого слова
тоже нет в Лейденском эксцерпте) 26. По существу этот текст эксцерпта
дополняет первую часть заключительного параграфа главы об аллодах
(в редакции рукописи Вю) указанием на переход земельного наследства

пы С до группы К; ибо он считает исходной редакцией одной части этого текста ру-
копись Вю (действительно более раннюю, по его мнению, чем группа С), а исходной
редакцией другой его части — одну из рукописей группы С, близкую к Сб (он обозна-
чает ее как Оба).

24 Текст см.: К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, II, I, S. 41, 340.

25 Как полагает P. Виганд, находка Лейденского эксцерпта показывает, что в
XVI в. было известно большее число рукописей 'Салической правды, чем сейчас, и
что поэтому Герольд мог использовать одну из них, а вовсе не обязательно утрачен-
ную рукопись № 507 по Фульдскому каталогу, которую Экхардт считает рукописью
Вю. В подтверждение этого предположения Виганд ссылается на наличие в рукописи
Аз некоторых вставок, тоже указывающих на их происхождение из Фульды
(R. Schmidt-Wiegand. Die kritische Ausgabe der Lex Salica...— ZS-SfR, Bd. 76,
1959, S. 309—310; ср. изд. Lex Salica mit Mallobergischer Glosse, hrsg. von A. Holder,
I. Leipzig, 1879, S. 87). Однако, независимо от степени достоверности этого предполо-
жения, и Виганд, делая его, допускает .возможность использования Герольдом ка-
кой-то неизвестной нам рукописи, более ранней, чем рукописи группы С и группы D.
Тем самым она отказывается от своего прежнего допущения, что текст § 6 гл. 59
в издании Герольда принадлежит ему самому (см. R. Schmidt-Wiegand. Die
kritische Ausgabe der Lex Salica...— ZS-SfR, Bd. 76, 1959, S. 306). Если принять это во
внимание, то вопрос о том, какая именно более ранняя рукопись (Фульдская № 507
или какая-либо иная) может быть выделена в виде рукописи, предшествующей
группе С, в значительной мере теряет свою остроту. Между тем близость Лейден-
ского эксцерпта к рукописи С остается все же несомненной. Следовательно, находка
Лейденского эксцерпта и сходство его формулировки второй фразы § 6 гл. 59 с
чтением рукописи Сба не может служить аргументом против выделения текста дру-
гой, более ранней рукописи, легшей в основу первой фразы этого параграфа в из-
дании Герольда.

26 См. об этом: К. A. Eckhardt. Pactn« Legis Salicae, II, 1, S. 41, 42.
к внукам умершего и свидетельствует о возможности последующего раз-
дела земельного аллода между ними. Но в нем нет данных о тяжбе из-за
недвижимости, к притом между внуками и правнуками умершего. Этим
он сильно отличается от полного текста последнего параграфа той же
главы в Герольдине, все дополнения и видоизменения которого, по-види-
мому, заимствованы Герольдом, действительно, из (римских правовых
источников 27. Отбросив эти заимствования, получаем очень ценное сви-
детельство о сравнительно раннем порядке наследования земельного ал-
лода только по прямой нисходящей мужской линии —от сыновей к вну-
кам, и притом о возможности последующего раздела земли между ними 28.

Право наследования земельного аллода внуками умершего засвиде-
тельствовано также и законодательным памятником, исходящим от коро-
левской власти и относящимся к концу VI в. Этот памятник лишь не-
сколько более поздний, чем рукописи группы С (и в частности чем Се»,
послужившая основой для последнего параграфа главы об аллодах в Ге-
рольдине),— постановление Хильдеберта II (Decretio Childeberti а. 596; по
изданию Экхардта — Gapitulare VI, I, § 1) 29. Согласно этому постановле-
нию (в котором, в отличие от текста главы об аллодах по рукописи Сва,
в издании Герольда, наряду с сыновьями в качестве наследников высту-
пают и дочери умершего) внук от сына или дочери умершего владельца
может вступить во владение дедовским имуществом наряду с дядьями
и тетками,— точно так же, как если бы дело происходило при жизни их
матери или отца30. Тем самым Decretio Childeberti II устанавливает право
наследования внуков умершего владельца наряду с его детьми и преду-

27 Экхардт полагает, что таковым источником послужили Герольду именно Ин-
ституции Юстиниана (а не Lex Romana Visigothorum), и приводит соответствующие
тексты Институций. Из (приводимых им цитат даем лишь некоторые: Institutiones,
III, I, § 6 (= Gaius, III, 8): ...«Et quia placuit, nepotes neptesque, item pronepotes et
proneptes in parentis sui locam succedere, conveniens esse visum est, non in capita
sed in stirpes hereditatem dividi»', III, 2, § 4: «...ceteri gradus remanent penitus semoti.
videlicet hereditate non ad stirpes sed in capita dividends (см. K. A. Eckhardt.
Pactus Legis Salicae, I, S. 215).

2* Это подтверждает вывод, сделанный нами из разбора текста § 5 гл. 59 (§6
гл. 62) в издании Герольда еще до ознакомления со вторым томом издания Экхардта
(см. «Возникновение зависимого крестьянства...», стр. 112), но вносит в него важные
коррективы и уточнения (необходимость отбросить некоторые формулировки
второй части (§ 6 по Герольду). Однако расчленение § 6, гл. 62 в Героль-
дине на его составные части, проделанное Экхардтом, дает возможность
хронологически приурочить подлинно франкские тексты этого параграфа и
отнести их к сравнительно ранним его редакциям (к рукописи Вю начала VI в.
и С6а конца VI в.). Тем самым оно все же подкрепляет основную мысль нашего
прежнего вывода о «развитии раннего аллода в сторону предпочтительного наслед
вания земли по нисходящей линии прямых мужских потомков» (см. «Возникновенг
зависимого крестьянства...», стр. 112), несмотря на необходимость указанных выш-
коррективов. Р. Виганд, подчеркивая связь между изданием Герольда и рукописями
группы D, высказывает мнение, что Герольд использовал в качестве одной из своих
исходных редакций также какую-то рукопись из группы D. Этим указанием она хо-
чет внести поправку в представление Экхардта о значительной роли рукописей
группы В и С в качестве исходных редакций издания Герольда («Die kritische Aus-
gabe der Lex Salica...».—ZS-SfR, Bd. 76, 1959, S. 309). Однако и Экхардт отмечает ча-
стичное родство группы В с группой D, по считает группу В генетически более
древним текстом (К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae. I, S. 98, 100, 101—103).
К тому же, вопреки предположению Р. Виганд («Die kritische Ausgabe der Lex Sa-
lica...».— ZS-SfR, Bd. 76, 1959, S. 309), Экхардт вдвигает рукописи группы В не меж-
ду группой А и D, а между группой А и С, что явствует хотя бы из его датировки
рукописей группы В первой половиной VI в., а рукописей группы С — концом VI в.
(см. наш очерк 1.—Сб. «Средние века», вып. XVII, 1960, стр. 406).

29 См. К. A. Eckhardt Pactus Legis Salicae, II, 2, Gapitulare VI, I, I, S. 440
(см. несколько более краткий текст у Экхардта — Lex Salica, 100 Titel-Text, S. 244).

30 К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae..., II, 2, S. 440, Capit VI, Decretio
Childeberti, I, I: «convenit ut nepotes ex filio vel filia mortuo patre vel matre ad avi-
aticas res cum avunculus vel amitas sic venirent, tamquam si mater aut pater vivi
fuissent».
сматривает сразу две возможности: совладение наследством внуками и
их дядьями и тетками при жизни родителей этих внуков (т. е. сыновей
или дочерей умершего владельца — деда) и совместное владение наслед-
ством (или раздел имущества) между теми же лицами после смерти
родителей31. Этим порядок наследования по Decretio Childeberti П
сильно отличается от порядка наследования земли по заключи-
тельному параграфу главы об аллодах согласно тексту руко-
писи Сба в издании Герольда (не говоря уже о том, что в Decretio
Childeberti в качестве наследников выступают наравне с сыновьями
и дочери). В отличие от Decretio Childeberti II в § 6 гл. 62 в Герольдине
идет речь не о праве наследования внуков умершего наряду с его детьми,
а о способе раздела между внуками умершего в том случае, когда у него
уже не осталось детей32. Сравнительно с этой первой стадией в развитии
раннего аллода в направлении перехода земельного наследства к предста-
вителям третьего поколения потомков умершего владельца (с предостав-
лением им права раздела этого наследства) постановление Хильдеберта II
знаменует дальнейшую его стадию — не только в том смысле, что оно
дает внукам умершего право частичного наследования имущества деда
и при жизни их родителей, но и в том отношении, что оно распространя-
ет это право и на женщин. Однако это последнее не является нововведе-
нием Хильдеберта II, ибо, как известно, право наследования земли жен-
щинами зафиксировано уже в эдикте Хильперика, согласно которому
в случае отсутствия сыновей у умершего его земельное владение может
наследовать его дочь или брат, а в случае отсутствия брата — его сестра 33.
Тем не менее эдикт Хильперика представляет большой интерес не только
в этом отношении, по также и тем, что в начале § 3 этого эдикта в качестве
первых наследников земли названы сыновья умершего и при этом дана
ссылка на Салическую правду 34.

Оставляя пока в стороне вопрос о толковании указания на vicini
и выражения terra salica в начале этого параграфа, мы имеем теперь —
в результате изложенных выше источниковедческих исследований Экхар-
дта — все основания считать, что, ссылаясь на Салическую правду, эдикт
Хильперика имел в виду именно рукопись Вю, возникшую в начале VI в.
и использованную в издании Герольда. Хотя этим и устанавливается срав-
нительно ранняя редакция того текста главы об аллодах, в котором наслед-
никами земли названы сыновья (а не братья) умершего, и хотя этим
объясняется причина совпадения в этом пункте чтения главы об аллодах
в Герольдине и указания эдикта Хильперика на сыновей, как на первых

31 Порядок наследования согласно постановлению Хильдеберта II, очевидно,
распространяется и на недвижимость. Это явствует из того, что в этом постановле-
нии нет строгого разграничения движимого и недвижимого имущества и, кроме
того, употреблено выражение aviaticas res, которое аналогично выражению terra
salica. Однако Decretio Childeberti II вносит в порядок наследования имущества
внуками одно существенное ограничение: он разрешает наследовать имущество
деда только внукам от его детей обоего пола, но не от братьев и сестер (т. е. не
внучатым племянникам). Это ограничение свидетельствует о том, что у саличе-
ских франков порядок наследования земельного аллода первоначально исходил из
передачи наследства по прямой, а пе по косвенной линии и что этот порядок сохра-
нился до известной степени до конца VI в., несмотря на то, что эдикт Хильперика
уже разрешил наследование земли по косвенной линии (переход земельного наслед-
ства от брата к брату и сестре).

82 Экхардт формулирует эту мысль следующим образом: «Es handelt sich ja nicht
um das Erbrecht von Kinderskindem neben Kindeni, so nd er n urn den Teilungsmodus
unter Kinderskindern, wenn keine Kinder mehr leben» (K. A. Eckhardt. Pactus
Legis Salicae, II, 1, S. 42; ср. также ibid., I, 1, S. 214).

33 Cm. Capit. V, § 3 (по изданию Экхардта — Capit., IV, 108 — К. A. Eckhardt.
Pactus Legis Salicae II, 2, S. 424—425).

34 Capit. V, § 3: «...filii ...terra habeant sicut et Lex Salica habet*.
наследников земли согласно самой Салической правде, но, как было уже
указано, этим все еще не предрешается ответ на вопрос, почему в рукопи-
сях первой семьи (Ai — А4, по Экхардту) в качестве наследников земли
названы братья (чьи?), а не сыновья35. Откладывая решение этого основ-
ного вопроса до получения нами результатов дальнейшего исследования
всего содержания главы об аллодах в ее совокупности и в сопоставлении
с эдиктом Хильперика, мы хотим пока обратить внимание па одно обстоя-
тельство.

В разобранных нами до сих пор памятниках намечаются как бы две
линии эволюции: одна — это развитие обычного права салических фран-
ков, отраженное в разных группах рукописей самой Салической правды,
а другая — королевское законодательство, зафиксированное в эдиктах
и капитуляриях. Обе эти линии пересекаются друг с другом, так что па-
мятники обычного права и королевское законодательство, связанное тема-
тически с этими памятниками, могут быть .хронологически близкими друг
к другу и при этом резко противоречить один другому по содержанию,
а с другой стороны, памятники обычного права более позднего периода,
чем относящиеся к ним королевские постановления, могут воспроизво-
дить устарелые с точки зрения королевского законодательства и давно
отмененные им порядки. Так, например, текст главы об аллодах в Эмен-
дате времен Каролингов содержит запрещение женщине наследовать
землю, давно отмененное эдиктом Хильперика в конце VI в. Постановле-
ние короля Хильдеберта II конца VI в. (596 г.) устанавливает иной поря-
док перехода наследства (в том числе и недвижимости) к внукам
умершего, чем рукопись Сба Салической правды, составленная почти
одновременно (околю 587 г.) с постановлением Хильдеберта II. Это
последнее дает как бы сочетание порядка наследования согласно редак-
ции Салической правды в рукописи Сба (и тем самым — в Герольдине)
и согласно эдикту Хильперика, без которого невозможно было бы рас-
пространение порядка наследования на внуков от дочерей умершего.
Следовательно, Decretio Childeberti II в этом пункте в значительной мере
продолжает линию развития королевского законодательства, но в то же
время оно связано и с эволюцией памятников обычного права. Эти по-
следние, как показывают приведенные примеры, в своих формулировках
зачастую отстают не только от королевского законодательства, но и от
развития самих общественных отношений36. С чисто источниковедческой

35 Однако уже в этой связи уместно отметить, что сопоставление текстов послед-
него параграфа об аллодах согласно рукописи Вю и С«а (т. е. составных частей этого
пераграфа в Герольдине — гл. 62, § 6) с Decretio Childeberti II позволяет сделать
следующее наблюдение (если принять последовательность рукописей группы В и С,
предложенную Экхардтом): в первой трети VI в. (между 511 и 533 гг.) землю на-
следовали сыновья (filii, по рукописи Вю), о в последней четверти VI в. (около
587 г.) в случае отсутствия сыновей земля переходила к внукам; согласно Decretio
Childeberti 596 г. она не могла переходить к внучатным племянникам. Отсюда сле-
дует, что вряд ли fratres в рукописях первой семьи (Ai — А<) означают братьев
умершего; ибо если бы это было так, то дальнейшее развитие порядка наследования
земли в памятниках обычного права пошло бы сразу как по прямой, так и по кос-
венной линии. Между тем в следующих за Aj — А4 редакциях Салической правды
опо развивается только по прямой мужской линии, а в актах королевского законо-
дательства, правда, и по другой линии (с распространением праве наследования и
на женщин), но с явным предпочтением прямых потомков.

36 Франц Бейерле уже в 1924 г. намечал вслед за Бруннером возможность ана-
логичного разграничения между нормами обычного права и королевскими установ-
лениями е содержании древнейших рукописей (группы А, по Экхардту) самой Са-
лической правды. Бейерле предлагает различать, с одной стороны, «перечни штра-
фов и пеней» (BuBkataloge), которые носят характер «уставов», отражающих обы-
чай (Bufiweistum), и с другой стороны, «установления» законодательного характера
(SatzuDgen oder Konstitutionen). Перечни штрафов классифицируют проступки по
рубрикам и категориям; возводя казусы в тип, они дают систематику по объектам
точки арония мы должны изучать эволюцию самих этих формулировок,
тщательно сличая их друг с другом и выделяя более ранние и более
поздние их составные части. Однако при этом не следует упускать из
виду, что такое изучение — лишь средство для более точного установле-
ния разных стадий развития общественного строя франков. Поэтому в на-
шем стремлении выяснить, какой же порядок наследования земельного
аллода у салических франков следует считать исконным, мы должны все
время сопоставлять не только различные ранние редакции Салической
правды, но и сравнивать с ними те акты королевского законодательства,
в которых видоизменяются или вовсе отменяются те или иные особенно-
сти порядка наследования земли, зафиксированные в ранних редакциях
самой Салической правды, хотя бы эти особенности продолжали механи-
чески воспроизводиться более поздними редакторами и переписчиками
Правды. После этих разъяснений, касающихся методики исследования,
мы можем приступить к анализу выражения terra salica, тем более что
проблемы, возникающие в связи с его интерпретацией, как раз хорошо
иллюстрируют справедливость только что высказанных соображений.

После выхода в свет издания Экхардта и после его источниковедче-
ских исследований и работ других специалистов (см. ниже) уже нельзя
полностью согласиться с одним из толкований Гальбан-Блюменштока.
Гальбан-Блюменшток объяснял сохранение в более поздних редакциях
последнего параграфа главы об аллодах противоречащих друг другу
выражений terra salica и tota terra тем, что компилятор, писавший, по его
мнению, после эдикта Хильперика, положил в основу старый текст, со-
гласно которому вся земля (tota terra) доставалась представителям муж-
ского пола, но зная изменения, внесенные этим эдиктом, вставил в начале
фразы («de terra veto...») эпитет salica, желая этим выделить какую-то
особую категорию земель 37. Ибо Экхардт полагает, что выражение terra
salica включил вовсе не компилятор, редактировавший текст главы об
аллодах после эдикта Хильперика, а составитель рукописи Вщ, возникшей

правонарушении (например по породам украденных животных, по разной ценно-
сти похищенных рабов, по характеру нанесенных увечий и т. д.). Установления
аконодательного порядка содержат лишенную систематики регулировку отдельных
случаев и ситуаций (к таким установлениям Бейерле относит, например, гл. 1,
44—47, 50—52, 56—60). Перечни штрафов Бейерле считает древнейшей частью в со-
ставе первой редакции Салической правды, а законодательные установления — бо-
лее поздними нововведениями. Наблюдения Бейерле весьма существенны в том от-
ношении, что отчасти позволяют установить разные наслоения в содержании древ-
нейших рукописей Салической правды (а не только различия между разными груп-
пами рукописей). Однако, вопреки мнению Бейерле, вряд ли следует считать все
«установления/> королевскими законами (Konigsgesetz): скорее это лишь санкциони-
рованные королевской властью обычаи, регулировавшие отдельные ситуации, встре-
чавшиеся в быту салических франков. На это указывает само содержание тех глав,
которые Бейерле относит к законодетальным установлениям (т. е. гл. 44 — о реипусег
45 — о переселенцах, 46 — о передаче имущества, 58—de Chrenecruda, 59 —
об аллодах и др.), ибо они фиксируют как раз обычное право (см. F. Beyerle.
Uber Normtypen und Erweiterungen der Lex Salica.— ZS-SfR, Germ. Abt.
Bd. 44, 1924, S. 216—261, особенно S. 216—230). Отсюда следует, что и в
содержании этих глав можно различать разные наслоения (например, как раз в
гл. 59), и притом отнюдь не только по формальному признаку их принадлежности к
«установлениям». С другой! стороны, пе все перечни штрафов относятся к самым
древним составным частям Салической правды, что вынужден признать и сам
Бейерле (ibid., S. 224—225). По мнению Экхардта, невозможно точное разграничение
всех текстов Салической правды по их принадлежности к той или иной из указан-
ных Бейерле групп правовых норм, а если бы оно и было возможно, то оно не могло
бы служить аргументом против одновременности составления разных текстов, отно-
сящихся к различным типам норм (К. A. Eckhardt. Pactus legis Salicae, I,S. 178) ►

37 A. H a 1 b a n - В1 u me n s to k. Die Entstehung des deutschen Inmobikareigen-
thnms. Innsbruck, 1894, S. 306—307. См. об этом: А. И. Неусыхин. Возникновение
зависимого крестьянства..., стр. 112—113.
приморию на полстолетия раньше издания этого эдикта; если же принять
гипотезу Бергенгрюна и Виганд, то этот эпитет еще более раннего про-
исхождения (см. ниже, прим. 49). Однако, этим отнюдь не исчерпывается
вся сложность вопросов, связанных с появлением в тексте главы об алло-
дах, начиная с рукописи Вю, выражения terra salica.

Для того, чтобы войти в круг этих вопросов, необходимо обратиться
прежде всего, как раз к эдикту Хильперика, в котором этого выражения
нет, и попытаться выяснить причины его отсутствия в этом памятнике.
Как известно, гл. 3 этого эдикта частично отменяет прежний порядок на-
следования земли, отраженный в § 5 главы об аллодах, и устанавливает
новый порядок, разрешающий женщинам наследовать землю; но при этом
эдикт не указывает, относится ли эта отмена прежнего порядка наследова-
ния именно к terra salica. Однако, та же гл. 3 эдикта в заключительной
своей части содержит дополнительное постановление о порядке наследова-
ния благоприобретенных земель, и в особенности владений, полученных
«людьми» (leodes) отца Хильперика —Хлотаря I (ум. в 561 г.): по отно-
шению к этим землям применяется, согласно эдикту, какой-то (пока
неясно, какой именно) «обычный порядок наследования» (consuetudinem
quam habuerunt) 38. Таким образом, эдикт Хильперика фиксирует как бы
два различных порядка наследования земли, недостаточно ясно формули-
руя сущность второго из них и отделяя изложение одного порядка от дру-
гого словами det illi (= de tilli), смысл которых подал повод к различным
толкованиям. Большинство интерпретаторов (Шредер, Лампрехт, Галь-
бан-Блюменшток, Геффкен) 39 приняли конъектуру Керна (в издании
Гессельса) 40, который, предложив читать их как de tilli. истолковал это
выражение как обозначение благоприобретенной земли (terra acquisita),
в отличие от земель, давно освоенных, а потому состоявших из исконных
наследственных родовых владений (этому толкованию соответствует
и выражение qui si adveniunt в тексте эдикта, относящееся к terrae); тол-
кование Керна принял и Экхардт41.

Гальбан-Блюменшток полагал, что порядок наследования, изложенный
в заключительной фразе гл. 3 эдикта Хильперика, относится к тем бла-
гоприобретенным землям, которые «люди» (leodes) Хлотаря I получили
от него и распахали в качестве новины. По мнению Гальбан-Блюмен-
штока, эдикт Хильперика противополагает эти заимки издавна освоенным
прежним наследственным родовым владениям, причем к вновь распа-
ханным землям еще до издания этого эдикта применялся какой-то неиз-
вестный нам порядок наследования,— может быть, с более широким кру-
гом претендентов, чем к прежним, давно обработанным владениям. По
отношению к этим последним до издания эдикта Хильперика соблюдали

38 Capit. V. § 3 = К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, II, 2, Capit. IV, CIX,
S. 426: «Do tilli vero convenit et singulariter de terras istas, qui si adveniunt, ut leodis,
qui patri nostro fuerunt, consuetudinem quam habuerunt de Iiac re, intra se habeant».
Слова de tilli Экхардт переводит словом Neuerwerb, ссылаясь при этом на толкова-
ние Керна в издании Салической правды Гессельса (К. Л. Ecknardt. Pactus Legis
Salicae, II, 2, S. 427).

39 R. Schroder. Die Franken und ihr Recht. Weimar, 1881. S. 76: (Adbruck aus
der ZS-SfR, Bd. II); K. Lamprecht. Deutsches Wirtschaftsleben im Mittelalter,
Bd. 1. Leipzig, 1885, S. 45; Л. II a 1 b a n - В 1 u m e n s t о c k. Die Entstehung..., S. 304;
IL G e f f ck e n (ed.). Lex Salica..., S. 270—271.

40 Lex Salica, ed by J. II. Hessels. London, 1880, p. 409: «But as regards acquisition
it has been agreed upon that, with respect to every single piece of such land the descen-
dants shall maintain among them, in this respect, the same custom with the free
subjects who lived under my father observed*.

41 Экхардт переводит данный текст следующим образом: nUber Neuerwerb aber
ist ubereingekommen und insbesondere uber derartige Ldndereien, wenn sie hinzukom-
men, dab die Mannen, die unser Vater hatte, die Gewohnheit die sie in dieser Sache
haben, einander schulden sollen*. (Eckhardt. Pactus Legis Salicae, II, 2, S. -427).
тот порядок наследования, который был установлен согласно ранней ре-
дакции главы об аллодах Салической правды; эдикт Хильперика, отменяя
эт >т старый порядок наследования по отношению к исконным родовым
владениям, обозначаемым в рукописях Салической правды (по Экхардту,
начиная с рукописи Вю) выражением terra salica, сохранил, по мнению
Гальбан-Блюменштока, какой-то принятый обычаем порядок, применяв-
шийся к вновь распаханным землям. Этот порядок не тождествен ни с по-
рядком наследования по главе об аллодах, ни с новым порядком, уста-
новленным эдиктом Хильперика в первой части гл. 3 (т. е. с порядком,
разрешающим наследовать землю и женщинам). Т. о., согласно толкова-
нию Гальбан-Блюменштока, к благоприобретенным землям «людей» Хло-
таря 142 никоим образом не могло применяться выражение terra salica 43.

Иначе толкует соотношение двух порядков наследования согласно гл. 3
эдикта Хильперика Кёчке: он полагает, что старый порядок наследования,
зафиксированный в главе об аллодах Салической правды (т. е. с запреще-
нием наследовать землю женщинам и с переходом земельного владения
к прямым мужским потомкам умершего), применялся согласно эдикту
Хильперика именно к землям «людей» Хлотаря I, чем и объясняется
ссылка на какой-то прежний обычай (consuetudinem, quam habuerunt).
Ко всем прочим землям, по мнению Кёчке, после издания эдикта Хильпе-
рика, стал применяться как раз новый порядок наследования (установлен-
ный в первой части гл. 3 этого эдикта) со включением в число наследни-
ков земли, кроме сыновей (в порядке очередности), также и дочерей,
а кроме того, братьев и сестер умершего. Отсюда Кёчке делает тот вывод,
что обозначение terra salica должно было бы относиться как раз к землям,
в свое время освоенным в качестве заимок, так как к ним и после эдикта
Хильперика продолжал применяться прежний порядок наследования
(согласно главе об аллодах Салической правды). Другими словами — эти
заимки, по мнению Кёчке, женщины по-прежнему не имели права наследо-
вать; таким образом, отмена этого запрещения Хильпериком не относится
к вновь осваивавшимся землям (заимкам ополченцев, обозначенным в
эдикте при помощи выражения de tilli). Однако это объясняется не тем,
что архаический порядок наследования земли применялся к заимкам
только по тому признаку, что это были вновь распаханные земельные
участки, ибо такое сохранение старинного порядка именно на вновь осво-
енных землях было бы странным, если бы тут не играли роль еще некото-
рые существенные обстоятельства. Для понимания их роли необходимо
привлечь те части гл. 3 эдикта Хильперика, в которых отменяются при-
тязания соседей (vicini) на наследование земельного участка44. Можно
вполне согласиться с Кёчке, что под близкими соседями умершего
(ср. vicinos habens) здесь разумеются главным образом родственники, так
как несомненна первоначальная родственная связь между ближайшими со-
седями в пределах старинных поселений салических франков 45. Эти род-

42 Leodes может означать отнюдь не только дружинников в тесном смысле (т. е.
привилегированных служилых людей короля), но и просто людей, участвовавших в
военном ополчении свободных франков и получивших от Хлотаря I разрешение про-
изводить заимки. О слове leodes см.: К. A. Eckhardt. Pactus Legis Saliicae, II, 2
(Wortregister), S. 58Г, H. Geffcken. Lex Salica..., S. 269—271.

43 Более подробное изложение толкования Гальбан-Блюменштока см.:
А. И Н еусыхин. Возникновение зависимого крестьянства..., стр. ИЗ—114.

44 См. Lex Salica, Capit. V, § 3:«...ut quicumque vicinos habens aut filios aut filias
post obitum suum superstitutus fuerit quamdiu filii advixerint terra habeant sicut et
lex salica habet». И далее: «...filia simili modo accipiat terras ipsas..., frater terras acci-
,piat, non vicini*.

45 Cm. R. Kotzschke. Salhof und Siedelhof im alteren deutschen Agrarwesen.
Aus dem NachlaB hrsg. von H. Helbig (1939). Berlin, 1953, S. 59.
ственные связи стали со временем нарушаться — не только в силу дли-
тельного процесса распада больших семей, но и в результате вселения в
виллу чужаков (согласно гл. 45 Салической правды) и внедрения в нее
лиц с особой грамотой короля (см. гл. 14). Но поскольку «люди» Хлота-
ря I селились не но одиночке и но путем проникновения в прежние виллы,
а целыми группами и создавали при этом новые поселения, то в этих но-
вых населенных пунктах могла сохраняться земельная собственность
большой семьи, состоящей из трех поколений, и в соответствии с этим
сохранялось и право родственников-соседей на наследование земли в слу-
чае отсутствия сыновей, а это право было тесно связано с запретом жен-
щинам наследовать землю. Так, в новых поселениях людей Хлотаря 1 до
поры до времени продолжал существовать и старый аллод в виде «дедов-
ской земли» (terra avica, близкая к terra salica), т. е. в качестве родового
владения третьего поколения потомков — в отличие от земель, приобретен-
ных путем покупки46. Издатели книги Кёчке пытались, привлекая неко-
торые данные по истории сельского хозяйства, определить и конкретный
характер этих новых земельных владений: они толкуют выражение de tilli
как «обработанные поля» (Zelgenlandereien), т. е. поля, вновь взятые под
обработку; один из издателей работы Кёчке, Гельбиг, считает, что это
толкование подтверждается также и филологическими аргументами47.

Отсутствие обозначения terra salica в эдикте Хильперика можно, идя
вслед за Кёчке. объяснить тем, что в первой части гл. 3 этого эдикта речь
идет именно обо всех землях, кроме владений «людей» Хлотаря 1, т. е.
как раз не о тех, к которым прилагалось это обозначение. Это тем более
вероятно, что эпитет salica, по-видимому, появился уже в рукописи Вю
Салической правды, и притом одновременно с появлением filii вместо
fratres в § 5 главы об аллодах. Экхардт не даром придает значение этой
одновременности 48. Если принять толкование Кёчке, то можно, резюми-
руя все изложенное выше, формулировать объяснение отсутствия обозначе-
ния terra salica в эдикте Хильперика следующим образом: в данном эдик-
те этого выражения нет потому, что отмена Хильпериком прежнего поряд-
ка наследования земли, зафиксированного в главе об аллодах (т. е. раз-
решение наследовать землю и женщинам), не относятся к terra salica.
После издания эдикта этот эпитет продолжал механически воспроизводить-
ся во всех редакциях Салической правды, в которых наряду с этим повто-
рялось и выражение tota terra, причем редакторы рукописей группы С, D,
Е, К переписывали и его, не обращая внимания на противоречие между
этими обоими обозначениями 49.

Однако как бы пи объяснять сохранение в более поздних редакциях
главы об аллодах обоих обозначений недвижимости (tota terra и terra sa-

46 См. ibid., S. 60—61, 62.

47 См. R. Kotzschke. Salhof..., S. 57—61. По мнению филолога Карг-Гастер-
штодта (Karg-Gasterstadt) и Гельбига (S. 60, Anm. 61), слово tilli, близкое к англий-
скому to till — «распахивать», связано с северогерманским zella и с южногерманским
zelga. Термин zelga (celga) встречается в грамотах Сен-Гал ленского картулярия,
т. р р районе расселения алеманнов: он тесно связан в этом памятнике с общинной
чересполосицей. См. об этом нашу статью «Структура общины в южной и юго-за-
падной Германии в VIII— X вв.» (сб. «Средние века», вып. V, 1954, стр. 27—28).

48 См. К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, I, S. 212.

40 Экхардт полагает: «...die anderen [Redaktoren] mehr oder weniger gedankenlos
nachgeschrieben haben» (K. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, I, S. 212). Поэтому
поводу P. Виганд замечает, что такое механическое переписывание не могло иметь
места в тех группах рукописей, которые дают новую редакцию текста Салической
правды, например в рукописях группы К, т. е. Эмендаты (R. S с h m i d t - W i e g a n d.
Die kritische Ausgabe der Lex Salica... — ZS-SfR, Bd. 76, 1959. S. 306, An. 28). При
этом P. Виганд указывает на то, что сам Экхардт подчеркивает следующее обстоя-
тельство: все более поздние группы рукописей (т. е. группы С, D, Е и К) сохраняют
lica), в эдикте Хильперика мы имеем отражение не только двух различ-
ных порядков наследования, но, по-видимому, и двух разных этапов рас-
селения самих салических франков по территории Галлии 50; в процессе

стилизацию рукописей группы А, т. е. продолжают говорить в конце последнего
параграфа главы об аллодах о «всей земле» (tota terra), но при этом вставляют в
начале фразы эпитет salica (К. A. Eckhardt. Pactus Legiis Salicae, I, S. 212).
По мнению P. Виганд, это указание Экхардта равносильно признанию того факта,
что, кроме включения эпитета salica, нельзя установить никакого влияния рукопи-
сей группы В на формулировку текста заключительного параграфа главы об аллодах в
более поздних группах рукописей (ibid., S. 306). Продолжая этот ход мыслей, Р. Ви-
ганд приходит к заключению, что эпитет salica, может быть, и не был включен в
текст последнего параграфа* гл. 58 позднее, так как в рукописях группы С имеются
отдельные пассажи более раннего происхождения, чем соответствующие места в
рукописях группы А (что отмечает и Экхардт). Этот вывод Р. Виганд стремится
подкрепить соображениями Бергенгрюна о необходимости для составителей ранней
редакции Правды различать terra salica >в качестве земли салического франка от
terra romana и terra Burgunddionum (см. В. Schmidt -Wiegand. Die kritische
Ausgabe der Lex Salica...— ZS-SfR, Bd. 76, 1959, S, 314). Однако P. Виганд делает
тем самым чисто источниковедческие выводы (о наличии эпитета salica в ранней
редакции гл. 59, отразившейся в рукописях группы С) из трактовки смысла слов
terra salica по существу. Между тем сама эта трактовка представляется сомнитель-
ной (см стр. 224—225 и прим. 61). особенно в свете тех филологических исследова-
нии, на которые опирается сама Виганд. В самом деле, если рукописи группы А —
южного происхождения, а рукописи группы С надо локализировать в пределах север-
ной, исконной территории расселения франков (см. об этом прим. 50), то становится
особенно непонятным, для чего в формулировке порядка наследования земли у са-
лических франков понадобилось отграничение «салической землп» от «римской» или
«бургундской» как раз в пределах исконного расселения франков, т. е. там, где они
селились сплошными замкнутыми деревнями и где поэтому не могло возникнуть сме
шения салических и римских участков и где бургундов вовсе не было.

50 О ходе расселения франков в VI в. см. указанную выше работу Бергопгрюна.
который на основании топонимических и археологических данных в сочетании со
свидетельствами письменных источников приходит к тому выводу, что исходным
моментом расселения салических франков в Нейстрии в V—VI вв. послужили де-
ревенские поселения свободных людей крестьянского типа (A. Bergengruen.
Adel und Grundherrschaft..., S. 141—152, 55^—58, 38—47, 182—185); Бергенгрюп пишет:
«Die erste frankdsche Landnahme hat privaten adligen Grundbesitz noch nicht gekannt.
Sie umfaBt nur bauerlich-kriegerische Volkssiedlung und das konigliche Palatium»
(ibid., S. 182). P. Виганд находит отражение этих различных этапов расселения са-
лических франков уже в разных группах рукописей самой Салической правды. По
ее мнению, рукописи группы А и группы С относятся к различным районам рассе-
ления франков (R. Schmidt-Wiegand. Dtie kritische Ausgabe der Lex Salica...».—
ZS-SfR, Bd. 76, 1959, S. 315). Она аргументирует это любопытное наблюдение фило-
логическим анализом, который показывает, что рукописи группы А — южного про-
исхождения, между тем как рукописи группы С — северного происхождения. Р. Ви-
ганд приводит следующие доказательства в пользу этой гипотезы. В рукописях груп-
пы А гораздо меньше слов и грамматических форм, заимствованных из франкского
диалекта, чем в рукописях группы С; в группе А реже встречается и мальбергская
глосса (ibid., S. 314. Ср. R. Schmidt-Wiegand. Zur Geschichte der Malber-
gischen Glosse.— ZS-SfR, Germ. Abt., Bd. 74. 1957, S. 226). Некоторые франкские сло-
ва в обеих этих группах рукописей не случайно даются в разной транскрипции:
так, например, в рукописях группы С (гл. 13, § 5) фигурирует слово screona, кото-
рое в рукописи А4 транскрибируется (гл. 27, § 29) как screunia, между тем
форма screona характерна для Севера Галлии (в частности, для Пикардии), а форма
screunia была распространена в Бургундии, Лотарингии и в Юго-Восточной Шампа-
ни (R. S с; h m i d t - W i e g a n d. Die kritische Ausgabe der Lex Salica...— ZS-SfR,
Bd. 76, 1959, S. 314, Anm. 80). Приведя еще ряд филологических аргументов (ibid.,
S. 313—315), Р. Виганд делает отсюда тот общий вывод, что рукописи группы Ане
были предназначены для области замкнутого сплошного френкского поселения
(ibid., S. 314). По мнению Р. Виганд, весьма возможно, что некоторые нормы, со-
держащиеся в рукописях группы С, не попали в рукописи группы А просто потому,
что они были непонятны редактору этой группы; это может относиться и к эпи-
тету salica. Наблюдение над отражением разных районов расселения салических
франков в разных группах рукописей само по себе весьма любопытно и плодотвор-
но, но с точки зрения текстологической оно ставит на очередь вопрос о соотноше-
нии и хронологическом приурочении рукописей группы А и С (об этом см. выше)
этого расселения свободные франки брали под обработку все новые и но-
вые земельные территории: заключительная фраза гл. 3 эдикта Хильпе-
рика, начинающаяся словами de tilli, отражает второй этап этого рассе-
ления. До конца VI в. каждое земельное владение салического франка
передавалось по наследству лишь по прямой мужской линии, независимо
от того, прилагался к нему эпитет salica или нет. В течение VI в., в ходе
дальнейшего расселения франков, появилась потребность подчеркнуть осо-
бый характер тех земельных владений, к которым продолжал применяться
этот старый порядок наследования и которые по этому признаку и стали
обозначаться (с первой трети VI в.— начиная с рукописи Вю) как terra
salica 51. Согласно дополнительному постановлению гл. 3 эдикта Хильпе-
рика этот старый порядок наследования мог распространяться и на заим-
ки, в том числе и на заимки ополченцев Хлотаря I. Й они превращались
в terra salica (хотя они и обозначены в этом эдикте иначе — словами
de tilli): по-видимому, свободные франки, расселяясь по территории Ней-
стрии, а также и Австразии, создавали самим актом хозяйственной окку-
пации тех или иных земель наследственное родовое владение, т. е. воспро-
изводили на новых местах прежний аллод, переходивший к прямым муж-
ским потомкам владельца и составлявший первоначально собственность
большой семьи из трех поколений52 (такое земельное владение, может
быть, отчасти аналогично норвежскому одалю). При этом вначале было
безразлично, давно или недавно произошла эта хозяйственная оккупация.
Однако уже ко времени издания эдикта Хильперика прежний характер
земельного аллода на издавна освоенных территориях стал видоизме-
няться, чем объясняется изменение прежнего порядка наследования, фор-
мулированное в первой части гл. 3 этого эдикта и отражающее процесс
распада большой семьи 53. Между тем на вновь занятых салическими фран-
ками территориях мог еще некоторое время сохраняться в неприкосновен-
ности земельный аллод большой семьи.

Правда, франкское королевское законодательство уже в самом конце
VI в., через 20 лет после эдикта Хильперика (596 г.), стремится распро-
странить право наследования земельного владения типа terra salica и на
женщин, сохраняя при этом принцип наследования по прямой нисходя-

51 Экхардт противополагает простое земельное владение и terra salica («das
schlichte «terra» und das qualifizierte «terra salica» der B-Vorlage».— K. A. Eck-
hardt. Pactus Legis Salicae, I, 1, S. 212).

52 Толкуя выражения heredatas aviatica в Ридуарской правде (гл. 56) и terra avi-
са в разночтениях Салической правды (см. об этих выражениях прим. 31 и 54), и Кёч-
ке и Бергенгрюн, независимо друг от друга, приходят к одному и тому же выводу, а
именно, что под этими обозначениями следует разуметь земельное владение, кото-
рым обладают потомки общего деда в третьем поколении, т. е. родовое владение. См.
R. Kotzschke. Salhof..., г. 62: «terra avica... das vom Grofivater her, also in der
dritten Generation bescssene Land, das Stammgut mit gewissen Rechtsvorziigen frei-
lich gerade beschrankender Art im Unterschied von... hinzugewonnenem Lande (Kauf-
eigen)». Cp. A. Bergengruen. Adel und Grundherrschaft..., S. 55, Anm. 104:
«...das gropelterliche Elbe... d. h. wenn Vater und Mutter schon gestorben sind» (пос-
ледняя оговорка относится к декрету Хильдеберта II). Любопытно сравнить с этим
замечание II. Ливера, который, критикуя концепцию «королевских свободных» Дан-
ненбауэра, высказывает мнение, что гл. 3 эдикта Хильперика вводит право насле-
дования земли дочерьми (при отсутствии сыновей) и сестрами (при отсутствии
братьев), но при этом за исключением terra salica, ибо совершенно невероятно, что-
бы именно военным ополченцам было раньше друтих предоставлено право наследо-
вания земли по женской линии. Еще более неубедительно утьерждение Данненба-
уэра, что гл. 3 эдикта Хильперика относится к несвободным людям короля (см. ре-
цензию Ливера (Р. Liver) на книгу «Das Problem der Freiheit in der deutschen und
schweizerischen Geschichte», Bd. II, hrsg. von Th. Mayer. Lindau und Konstanz,
1955.—ZS-SfR, Germ. Abt., Bd. 76, 1959, S. 377).

53 Предпосылки этого процессе отражены уже в ранних редакциях самой Сали-
ческой правды (см. гл. 44, 58, 60); см. об этом А. И. Неусы хин. Возникновение
зависимого крестьянства..., стр. 12—13, 82—85, 116—117, 120.
щей линии: Decretio Childeberti II в разобранном выше постановлении
(I, § 1) обозначает землю, наследуемую внуками от лиц обоего пола, как
aviaticas res 54 (дедовская земля). Однако весьма возможно, что это ново-
введение Хильдеберта II далеко не всегда, и притом не сразу, стало при-
меняться на практике, так же как и отмена уплаты вергельда родственни-
ками убитого, произведенная тем же Хильдебертом II в том же самом по-
становлении (Decretio Childeberti II, § 3) 55. Ведь и разрешение женщинам
наследовать землю согласно эдикту Хильперика тоже не сразу вошло
в обычай, как об этом свидетельствуют разные сборники формул, в том
числе и такие, как формулы Маркульфа, составленные, по-видимому.
между серединой VII в. и началом VIII в., и Сансские формулы второй
половины VIII в., а также и Салические формулы Меркеля конца VIII в.56
Во всех трех перечисленных сборниках, относящихся к различным обла-
стям западнофранкского государства и к сравнительно позднему времени,
встречаются указания на устарелость и несправедливость того порядка
наследования, который запрещает женщинам наследовать землю; однако,
несмотря на эти жалобы, наследодатель каждый раз вынужден особо ого-
варивать право его дочери (или дочерей) на долю в земельном наслед-
стве 57. Очень показательно, что хотя формулы практически идут еще зна-
чительно дальше эдикта Хильперика, предоставляя дочерям право на эту
долю не только в случае отсутствия сыновей, по и наравне с ними, т. е.
при их жизни58, тем не менее еще в VII—VIII вв. это рассматривается
как новшество (хотя разрешение на это было официально предоставлено
уже в силу Decretio Childeberti II от 596 г.). Подобные несоответствия
между бытовой практикой и королевскими постановлениями в значитель-

54 Обозначения, аналогичные эпитету aviatica, встречаются и в сравнительно
более поздних редакциях самой Салической правды: так, в рукописях группы С кон-
ца VI в. читаем: «si quis alteri avicam terram suam commendaverit» (K. A. Eck-
hardt. Pactus Legis Salicae, II, 1, S. 352); отсюда соответствующий текст попал в
Герольдину в качестве гл. 72 «De terra condemnata» (см. К. A. Eckhardt. Pactus
Legis Salicae, I, 1, S. 277). Этот текст в прежних изданиях приводился в составе Ех-
travagantia А в разночтениях к гл. II (см. Н. Geffcken (ed.). Lex Salica..., S. 90;
Lex Salica, hrsg. von Behrend. 2-e Aufl., Weimar, 1897, S. 163, Extrav. А, гл. II). Сход-
ное с этим выражение для обозначения наследственного земельного владения — he-
reditas aviatica — встречается в Рипуарской правде, гл. 56, § 4: «Sed cum virilis se-
xus extederit femina in hereditate aviatica non succedat». Гл. 56 (по счету Бейерле
и Бухнера, гл. 57), употребляющая это обозначение, относится как раз к той части
Рипуарской правды, которая, согласно классификации Зома, принятой в общем и
целом также и одним из двух новейших издателей этого памятника, Францем Бей-
ерле, представляет собою переработку ряда текстов Салической правды (гл. 32—56
и 63—64 Рипуарской правды); из этой части Рипуарской правды, которую Ф. Бей-
ерле называет Lex Salica revisa, исключены все устарелые (по мнению ее состави-
телей) тексты, и тем! не менее выражение hereditas aviatica сохранено (это тем бо-
лее любопытно, что составление этой части Рипуарской правды Бейерле датирует
613—625 гг.) (см. Lex Ribuaria, hrsg. von F. Beyerle.— MGH, Legum Sectio I, Legum
Nationum Germanicarum Tomi III, pars II, Hannoverae, 1954, Einleitung. A.— Textana-
lyse und Datierung von F. Beyerle, S. 9—10, 17, 21—23, 25, 27). Экхардт, правда, не
согласен с Бейерле в том, что эту часть Рипуарской правды можно считать новой
редакцией соответствующих глав Салической правды (Lex revisa»), но признает ее
аивисимость от Салической правды, а это — самое важное (К. A. Eckhardt. Pac-
tus Legis Salicae, I, 2, S. 298—300).

55 См. K. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, II, 2, Capit. VI, 2, § 3, S. 444; Lex
Salica, 100 Titel-Text, S. 250.

56 О новой датировке формул см.: R. Buchner. Die Rechtsquellen. Beihefl zu:
Wattenbach-Levison. Deutschlands Geschichtsquellen im Mittelalter. Vorzeit
und Karohnger. Weimar, 1953, S. 50—55.

57 Текст этих формул см.: А. И. Неусыхин. Возникновение зависимого
крестьянства..., стр. 120, прим. 1, а также: A. Berge ngruen. Adel und Grundherr-
schaft..., S. 55.

68 На это последнее обстоятельство обратил внимание Бергенгрюн («Adel und
Grundherrschaft»..., S. 55, Anm. 103; ср. S. 54, Anm. 102), но истолковал его несколько
иначе (см. ibid., S. 55, Anm. 103).
ной мере связаны с указанным выше несовпадением между развитием
обычного права, с одной стороны, и королевского законодательства —
с другой. Основная причина этого расхождения заключается в сравнитель-
но медленном перерождении общественного строя франков вплоть до
VII в., чем н объясняется живучесть некоторых старинных распорядков,
с которыми далеко не всегда успешно борется королевская власть. Поэто-
му весьма возможно, что по отношению к некоторым категориям земель-
ных владений еще довольно долго продолжал применяться старый порядок
наследования (в соответствии с главой об аллодах Салической правды),
между тем как другие уже начали передаваться по наследству и дочерям59.
Первые — в отличие от вторых — с начала VI в. и стали обозначаться
эпитетом salica; это тем более вероятно, что Хлотарь I, по отношению к
«людям» которого эдикт его сына Хильперика подтверждает предоставлен-
ное им Хлотарем I право соблюдать старый порядок наследования (как
это показано нами выше), правил в начале и в середине VI в. (он родился
около 510 г., умер в 561 г., а его договор с его братом Хильдебертом I —
Pactus pro tenore pacis — был заключен, по-видимому, около 524 г.) 60.
Таким образом, появление эпитета salica в рукописи Вю и замена слова
fratres словом filii в этой редакции § 5 гл. 59 могли произойти приблизи-
тельно одновременно с разрешением сохранять старинный обычай переда-
чи земли по наследству, которое Хлотарь I дал своим «людям». В свете
этих соображений появление выражения terra salica в первой трети VI в.
представляется вполне естественным61.

Остается еще разобрать вопрос, в какой мере § 1 главы об аллодах свя-
зан с § 5 той же главы и кого имеет в виду § 1, упоминая filios — сыновей
или детей обоего пола. Выяснение этих вопросов весьма существенно как

59 На возможность наличия разных категорий земельных владений с разным
порядком наследования указал уже Гальбан-Блюменшток; он же отметил, что § 3
эдикта Хильперика не исчерпывает все многообразие возможных случаев («Die
Entstehung...», S, 605). Впоследствии Кёчке высказал мнение о возможности сосуще-
ствования разных порядков наследования в пределах одного и того же населенного
пункта (R. Кб tzschke. Salhof..., S. 61: «So viel ist... klar, dafi ein verschiedenes Erb-
und Anfallsrecht am Lande in derselben Siedlung und Ortsflur besteben konnte»).

®° См. K. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, I, S. 157—160; 1, 2, S. 409.

61 Согласно толкованию Бергенгрюна, обозначение terra salica имеет тот же
смысл, что и выражение tota terra (тем более что и тот и другой эпитет встречается
одновременно во всех текстах § 5 главы об аллодах, за исключением рукописи пер-
вой семьи). По его мнению, ни эта глава, ни эдикт Хильперика не предполагают
наличие у франков какого-то особого наследственного владения («gesondert vererb-
tes Salgut»— S. 53; «gesonderter Erbhof»— S. 56), обозначаемого эпитетом salica, a
поэтому и порядок наследования недвижимости как в главе «De alodis», так и в
эдикте Хильперика следует относить (несмотря на все различия между ними) ко
всему земельному владению свободного франка в целом (см. A. Bergengruen.
Adel und Grundherrschaft..., S. 53—56). При этом Бергенгрюн полегает, что эпитет
salica, если он был включен в текст главы об аллодах сравнительно рано, мог обо-
значать только землю салического франка вообще («Land des Saliers» — S. 53); по
его мнению, весь смысл § 5 гл. 59 показывает, что его чтение со включением эпите-
та salica должно было бы быть древнейшим и первоначальным и имело целью под-
черкнуть противоположность terra salica к terra romana или к terra Burgundionum.
Впрочем, Бергенгрюн считает, что установление датировки включения эпитета sa-
lica не имеет значения (S. 53). в чем он, конечно, ошибается. Как мы теперь знаем
после источниковедческих исследований Экхардта и других специалистов, это чте-
ние— сравнительно раннее, хотя и не первоначальное. Убедительно критикуя точку
зрения Фромгольда (G. From mho Id. Der altfrankische Erbhof. Ein Beitrag zur
Erkliirung des Begriffs der terra salica. Breslau, 1938), который считал terra salica
«наследственным двором* (Erbhof), превратившимся из бывшего крестьянского дво
ра в центр средневековой вотчины, Бергенгрюн, заходит, однако, слишком далеко в
своем скептицизме по отношению к возможности установления особенностей земель-
ных владений, обозначаемых как terra salica («Adel und Grundherrschaft...», S. 48—53).
В этом смысле он приближается к точке зрения Вайца [сводку разных толкований
terra salica в специальной литературе XIX в. см. Lex Salica в изд. Д. Н. Егорова.
Киев, 1906, прим. 637. а также: Н. Geffcken (ed.). Lex Salica..., S. 226—227].
для более точного уразумения порядка наследования движимости и недви-
жимости в их взаимной связи по Салической правде, так и для установ-
ления, можно ли fratres в § 5 считать братьями между собою, т. е. сыновья-
ми умершего. Однако в целях разрешения этих вопросов нам необходимо
подвергнуть критическому анализу толкование главы об аллодах, предло-
женное недавно Бергенгрюном, ибо он выдвинул некоторые новые точки
зрения, разбор которых способен уяснить сущность контроверзы filii —
fratres, особенно если сопоставить гипотезу Бергенгрюна с результатами
новейших источниковедческих исследований 62.

* * *

Бергенгрюн полагает, что вся гл. 59 Салической правды вовсе не уста-
навливает определенный порядок наследования, а наоборот, исходит из
него, предполагая его уже известным; по его мнению, эта глава рассмат-
ривает лишь особый случай (Sonderfall), когда идет речь о наследовании
имущества бездетного человека, а пе такого, у которого умерли сыновья
(или дети обоего пола) 63; тем самым он подчеркивает разницу между
двумя возможными казусами — одним случаем, когда сыновья умерли
раньше отца, и другим, когда у данного лица совсем не было детей; в от-
личие от Геффкена и его предшественников 64 Бергенгрюн считает, что

и Книга Бергенгрюна «Adel und Grundherrschaft im Merowingerreich» имеет ряд
достоинств, которые заключаются в следующем: 1) Бергепгрюн убедительно пока-
зывает— на основании данных письменных источников, топонимики и археоло-
гии,— что первичной формой поселения салических франков в Нейстрии в V—VI вв.
было расселение «франкских крестьян» (т. е. рядовых свободных франков), которое
происходило в виде основания ими целых деревень (см. «Adel und Gnmdherr-
schaft...», S. 141—152), и что колонизация королевских дружинников началась зна
чительно позднее (в конце VI или в VII в.) и происходила в Австразии, откуда воз-
иикающая вотчина в VII в. распространилась на Нойстрию (ibid., S. 160—161, 163.
168—171); 2) в соответствии с этим Бергенгрюн справедливо отвергает толкование
Фюстель де Куланжа, согласно которому в Салической правде идет речь о villa
как о собственности двух или трех вотчинников, и подчеркивает, что переселенец
(migrans гл. 45) — человек, ведущий крестьянский образ жизни, и что термин villa
имеет здесь совсем: другое значение, чем; в формулах и грамотах VII в. (ibid., S. 56);
3) Бергенгрюн отмечает трудность приурочения данных топонимики в археологии
к определенным социальным слоям франкского общества VI—VII в».; он указывает
на необходимость истолкования этих данных в свете прямых свидетельств письмен-
ных источников, в особенности правд, формул и грамот, а также и данных агиогра-
фии. Он мотивирует это тем. что археологический и топонимический методы иссле-
дования этого вопроса при изолированном их применении приводят к отрыву от
изучения конкретно-исторического процесса и приобретают черты абстрактности
(ibid., S. 3—4, S. 10, Anm. N 33). Несмотря на перечисленные выше общие до-
стоинства книги Бергенгрюна, с его пониманием главы об аллодах согласиться труд-
но. Кроме того, Бергенгрюн слишком категорически отрицает генетическую связь
меровингской служилой знати со старой родовой знатью, значительную роль кото-
рой во времена Тацита он, впрочем, признает (ibid., S. 183). В соответствии с этим
он отвергает как наличие оформленного слоя наследственной родовой знати вскоре
после расселения салических франков, т. е. в VI в., так и возможность наличия
частных дружин и приписывает главную роль в формировании новой служилой зна-
ти в конце VI и в VII в. королевской дружине и королевским должностным лицам
(ibid., S. 172—181, 182—185), а в возникновении крупного землевладения — осно-
вателям монастырей, выходцам частью из галло-романской, частью из франкской
(рипуарской) знати (ibid., S. 65 ff., S. 109—117). В силу этого у Бергенгрюна
остается неясной природа старой, дофеодальной знати, хотя он убедительно дока-
зал, что франкская вотчина пе существовала в эпоху расселения франков по Гал-
лии (вплоть до конца VI в.). Однако дело в том, что прежняя франкская родовая
знать дофеодального периода вовсе и не должна была состоять из вотчинников.

83 Текст § 1 («si quis mortuus fuerit et filios non demiserit») допускает и то и
другое толкование.

м Геффкен, как указано выше, предполагал именно возможность первого слу-
чая, т. е. отсутствия сыновей у умершего («Lex Salica...», S. 227); поэтому он и тол-
ковал fratres в § 5 как братьев умершего. До него таковыми считал их F. Thudichum
(«Die Gau-und Markverfassung in Deutschland», Giessen, 1860, S. 188).
глава об аллодах имеет в виду именно этот второй случай. Так как пер-
вые четыре параграфа этой главы посвящены, как известно, порядку на-
следования движимости, то последний, пятый, параграф, трактующий по-
рядок наследования недвижимости, по мнению Бергенгрюна, не является
самостоятельным постановлением, а представляет собою лишь поясняю-
щее дополнение к первым четырем параграфам. Его включение в главу об
аллодах объясняется лишь стремлением подчеркнуть, что женщина не
имеет права наследовать землю; это было необходимо сделать, так как в
первых четырех параграфах женщина выступает как наследница дви-
жимого имущества наряду с мужчинами. Исходя из своей гипотезы о без-
детности умершего владельца согласно § 1 главы об аллодах, Бергенгрюн
считает возможным проводить параллель между этой главой и главой 28
Lex Romana Burgundionum и думает, что вместо «загадочного» (по его
словам) названия «De alodis» более подходящим заглавием для гл. 59
Салической правды было бы то же название, что и для гл. 28 Lex Roma-
na Burgundionum, а именно: «De luctuosis hereditatibus» (т. e. «О вымороч-
ном наследстве»). Различие между обеими главами этих разных памят-
ников, по мнению Боргенгрюна, заключается в следующем: так как Lex
Romana Burgundionum не лишает женщину права наследования земли,
го и не понадобилось включение в гл. 28 этого памятника параграфа,
аналогичного § 5 гл. 59 Салической правды. Гл. 28 Lex Romana Burgun-
dionum соответствует (по Бергенгрюну) § 1—4 главы об аллодах Сали-
ческой правды, ио с той разницей, что в первом из названных памятни-
ков и недвижимость включена в общий порядок наследования, а поэтому
в Lex Romana Burgundionum отдается предпочтение мужским наследни-
кам. Наоборот, Салическая правда, исключив женщину из права наследо-
вания земли, должна была предоставить ей некоторые преимущества в
наследовании движимости, что и сделано в §1—4 гл. 5965. Проводя эту
параллель, которая, на наш взгляд, отнюдь не является достаточно об-
основанной66, Бе|ргенгрюн, конечно, обратил внимание на то, что весьма
странным является отсутствие в Салической правде точного указания на
порядок наследования земли в пределах мужской родни 67. Но он стремится

65 A. Bergengruen. Adel und Grundherrschaft..., S. 51—52. В этом пункте
Бергенгрюн, в сущности, повторяет уже ранее высказанную исследователями XIX в.
гипотезу; см., например: G. A. Davoud-Oghlou. Histoire de la legislation des anci-
ens Germains, t. I, 184a, p. 554 и H. Geffcken (ed.). Lex Salica..., p. 224. Оба автора
склонны рассматривать некоторые привилегии женщин в наследовании движи-
мости в качестве компенсации) за лишение женщины права наследования земли
(см. Lex Salica в изд. Д. Н. Егорова, прим. 633, где дана сводка разных точек зре-
ния я специальной литературе по вопросу о предпочтении материнской родни в
порядке наследования движимости). Следует отметить, что ряд авторов, в том чис-
ле такие, как Пардессю (J. М. Pardess us. Loi Salique. Paris, 1843, p. 717), Амира
(К. von Amira. Erbenfolge und Verwandtschaftsgliederung nach den altnieder-
deutschen Rechten. Munchen, 1874, S. 14—15), Вайц (G. Waitz. Das alle Recht der
sal'ischen Franken. Kiel, 1846, S. ИЗ), полагали, что § 5 гл. 59 не свидетельствует о
полном и безусловном лишении женщины права наследования земли, а лить об
ограниченном ее праве в этом отношении, в силу которого братья (т. е. сыновья
умершего) имели преимущество перед сестрами (т. е. дочерьми умершего) (см. Lex
Salica в изд. Д. Н. Егорова, прим. 639). По-видимому, того же мнения придерживается
и Ф. Бейерле, который считает, что как указание «qui fratres fuerint» в § 5 гл. 59 Са-
лической правды, так и уступительное выражение «dum virilis sexus exteterit» в
гл. 56 (57) § 5 Рипуарской правды сводится лишь к ограниченному праву наследова-
ния земли женщинами во вторую очередь после мужчин, а не к полному лишению
женщины этого права (см. Lex Ribuaria, hrsg. von F. Beyerle und R. Buchner, MGH.
Legum Sectio I. Legum nationum Germanicarum, t. Ill, p. II, Hannoverae, 1954, Sach-
kommentar, p. 157). Однако по отношению к Салической правде с этим трудно согла-
ситься, ибо § 5 гл. 59 гласит прямо: *nulla in muliere hereditas*.

м См. об этом ниже.

87 Следует тут же отметить, что отсутствие указания па конкретных мужских
объяснить это тем, что именно в виду лишения женщины трава насле-
довать землю этот порядок не был столь проблематичным и что законо-
датель мог предполагать его известным68. Прибавлением § 5 составитель
текста главы об аллодах хотел лишь напомнить, что у франков — в про-
тивоположность римскому праву или романизованному праву бургун-
док 69 — земельное владение не могло доставаться женщине; это дополне-

наследников земли в главе об аллодах отнюдь не полное, так как во всех ранних
рукописях во всяком случае названы первые наследники — либо fratres, либо fi-
lii. К тому же причина этого частичного умолчания о конкретных наследниках не-
движимости иная, чем думает Бергенгрюн.

68	A. Bergengruen. Adel und Grundherrschaft..., S. 62.

69	Приводим текст гл. 28 Lex Romana Burgundionum и даем его анализ, от-
сутствующий в книге Бергенгрюна, который ограничивается лишь ссылкой на эту
главу о выморочном наследстве. *De luctuosis hereditatibus, § 1: Defuncto filio pa-
ter succedit; quod si patrein non habuerit, avus paternus iure succedat; quod si et ille
defuerit, fratres defuncti succedant; quod si et insi defuerunt, mater succedet: quod si
fuerit mater defuncta, frater et soror succedant. § 2. Mater per fratrem excluditur et in
successione frater cum sorore aequa sorte succedat. § 3. Quod si frater defuerit, mater
et filiae quante fuerint, aequales capiunt portiones». При сравнении' с главой об алло-
дах Салической правды получим следующие результаты: сходство сводится лишь к
тому, что и здесь и там первыми наследниками являются сыновья умершего, при-
чем в обоих памятниках их предпочтительное право наследования формулировано в
негативной форме, что и дало повод Бергенгрюну сравнивать их друг с другом. Но
кроме этого единственного пункта, во всех остальных отношениях наблюдается
резкое расхождение. Не говоря уже об отмеченном самим Бергенгрюном отличии, а
именно, что Lex Romana Burgundionum постулирует один и тот же порядок насле-
дования для движимости и недвижимости, в этом последнем памятнике все вымо-
рочное имущество умершего владельца переходит по наследству сначала по вос-
ходящей мужской линии — к отцу и деду умершего (по Салической правде во
вторую очередь движимость наследуется по восходящей женской линии — пере-
дается матери умершего); вслед за тем оно поступает братьям умершего, т. е. на-
следуется по боковой мужской линии, а лишь после этого — по восходящей женской
линии, т. е. переходит к матери умершего, а в случае ее отсутствия, его брат и
сестра получают равные доли; если не окажется брата умершего, то равные доли
получают мать и дочери последнего (Leges Burgundionum, ed. L. R. de Salis.— MGH.
I/egum sectio I, t. II, pars I. Hannoverae, 1892, p. 148). Между тем по Салической
правде движимость вслед за матерью, как известно, имеют право наследовать братья
и1 сестры умершего, а в случае их отсутствия, сестры его матери и его отца и, нако-
нец, представители ближайших поколений родственников. Что же касается недви-
жимости, то в качестве единственных ее наследников в §5 гл. 59 названы в древ-
нейшей редакции братья (fratres), причем не указано, чьи это братья, в то время
как в Lex Romana Burgundionum определенно подчеркнуто, что именно братья
умершего занимают четвертое место в порядке наследования всего имущества в це-
лом. Наследование движимости по прямой мужской восходящей линии в Сали-
ческой правде отражено лишь в рукописях группы С конца VI в., да и то наряду с
наследованием по восходящей женской линии (гл. 59, § 1 — si pater si mater).

Сопоставление Бепгенгрюном порядка наследования по Салической правде и по
Lex Romana Burgundionum объясняется главным образом общим устремлением ав-
тора в данной его работе — противопоставить характер собственности салических
франков в ходе их расселения римскому или романизованному праву собственности
не территории соседнего бургундского королевства. Бергенгрюн предполагает, что
составители Lex Salica использовали при редактировании § 1 — 4 гл. 59 какой-либо
римский источник, аналогичный тому, который имели перед собой составители Le-
ges Burgundionum («Adel und Grundherrschaft...», S. 52). Однако, как показал Эк-
хардт, римские юридические источники могли послужить основой лишь для форму-
лировки заключительной части § 5 гл. 59 в издании Герольда (см. выше), но не
для редакции § 1—4. Что же касается § 5, то его можно противопоставлять римско-
му праву, но он далеко не полностью противоречит порядку наследования земли в
других германских правдах (вопреки мнению Бергенгрюна. ср. ibid., S. 52). В са-
мом деле, для уяснения реального порядка наследования у самих салических фран-
ков, и в частности для решения вопросов о выморочном имуществе, о fratres или
filii в § 5 главы об аллодах о запрещении женщине наследовать землю и др., сот»
ставление главы об алолдах в Салической правде с Lex Romana Burgundionum по
меньшей мере недостаточно. С этой целью существеннее было бы проделать сравне-
ние с другими варварскими правдами: оно показало бы, что в некоторых из них
имеется лишение женщины права наследовать землю (ср. Lex Thuringorum, de alo-
ние преследует лишь одну цель — обратить внимание на то, что в § 1—4
не имеется в виду наследование недвижимости70. По мнению Бергенгрю-
на, некоторые варианты рукописей Салической правды все же делали
впоследствии попытку указать точнее порядок наследования земли муж-
чинами; это уточнение Бергенгрюн усматривает в появлении слова fratres
и filii в разных рукописях Правды; только с возникновением этих уточне-
ний гл. 59, но его мнению, перестает быть главой о выморочном наслед-
стве 71. Однако в этом пункте с Бергепгрюном никак нельзя согласиться.
Ибо слово fratres в § 5 главы об аллодах — вовсе не какой-либо более
поздний «вариант» текста, а напротив, входит составной частью в основ-
ной текст всех рукописей первой и второй семьи (т. е. рукописей группы
А и С, по Экхардту), а его замена словом filii, как было указано выше,
появляется уже в рукописи Вю72. Текст § 5 без всякого указания кон-
кретных мужских наследников недвижимости 73 встречается лишь в более
поздних группах рукописей — в группе D, Е и в Эмепдате, и следователь-
но, такая формулировка § 5 никак не может служить исходным пунктом
для его толкования.

Тот факт, что в главе об аллодах нет данных о порядке наследования
земельного участка в случае отсутствия ближайших мужских наследников
(независимо от того, были ли они братьями или сыновьями умершего),
объясняется, конечно, не соображениями законодателя, а тем, что судьба
выморочного участка представлялась всем заинтересованным в ней лицам
само собой разумеющейся. Однако весьма существенно, что под вымороч-
ным земельным владением ко времени фиксации древнейшей редакции
главы об аллодах (в рукописях группы А и В) уже разумелся не просто
участок, оставшийся вовсе без наследников, а такой участок, на который
пе было претендентов из числа ближайших мужских наследников. Други-
ми словами: речь идет здесь о земельном владении, которое стало вымо-
рочным в виду отсутствия единственных возможных наследников (сыно-
вей или братьев). Очевидно, до фиксации прав этих наследников вопрос
о том, кому доставался выморочный (в этом смысле) участок, вовсе не
возникал или, по крайней мере, не нашел отражения в праве, так как
дело в подобных случаях регулировалось обычаем. Предполагаемая Бер-
генгрюном ситуация — «абсолютная» выморочность земельного участка —
вряд ли может относиться даже к древнейшим редакциям § 5 главы об ал-
лодах. Сопоставление с Lex Romana Burgundionum в этом направлении
не дает ничего, так как гл. 28 этого памятника, указав в самом начале
на отсутствие у владельца сыновей (§ 1 говорит о смерти сына, пропс

dibus, § 28: «...terra vero ad proximum paternae generationls ronsanguineum perli
neat...», а в других предпочтительное право наследования всего имущества в целом
предоставляется мужским полствен никам (ср. Edictus Rothari, § 153 160; Lex Saxo
num, 41. 44, 46; Lex Gundobada, tit. 14, 47. 78, 51); в Бургундской правде sors, в от-
личие от остального имущества, т. е. от bereditas, передается только по мужской
линии (см. гл. 78. § 3; 47, § 3).

70	A. Bergengruen. Adel und Grundherrschaft..., S. 52.

71	Ibidem, Anm. 96.

72	Бергенгрюн сделал свое допущение на основании использования прежнего
научно-популярного издания Салической правды Экхардта, в котором пет источни-
коведческих исследований издателя («Die Gesetze der Merowingerreiches». Weimar.
1935, S. 86—87, 118), а не на основании его критического издания 1953—1957 гг.. хотя
оп его цитирует в списке литературы. Бергенгрюн не использовал для толкования
§ 5 второй том издания Экхардта (Pactus Legis Salicae, П. 1), во введении к которо-
му дан анализ Лейденского эксцерпта, проливающий свет на порядок наследования
земли по мужской линии о"г сыновей к внукам (согласно § 5).

73	Имеем в виду общую формулировку порядка наследования земли мужскими
родственниками умершего: <sed ad virilem sexum tota terrae bereditas perveniat»
(В Эмендате по рукописи К5б).
шедшей раньше кончины отца), устанавливает вслед за тем детально раз-
работанный порядок наследования всего имущества умершего отца (как
движимого, так и недвижимого) его мужскими и женскими родственни-
ками по восходящей, нисходящей и боковой линиям. Между тем § 5 главы
об аллодах Салической правды в рукописях D, Е и в Эмендате вовсе не со-
держит никакого дифференцированного порядка наследования земли,
ограничиваясь упоминанием о мужчинах как о единственных ее наслед-
никах и исключением женщин из права наследования. Однако, как мы
знаем, в ранних рукописях ближайшие наследники земельного владения
указаны; в более поздних редакциях слишком обобщенная формулировка
может объясняться именно тем дополнительным, поясняющим характе-
ром § 5, который Бергенгрюп неправомерно приписывает ранним редак-
циям главы об аллодах. Правда, Бергенгрюн считает, что гл. 28 Lex Ro-
mana Burgundionum соответствует лишь первым четырем параграфам
главы об аллодах Салической правды. Но в этих параграфах речь идет
только о движимости, а наследованию недвижимости посвящен § 5, тогда
как Lex Romana Burgundionum трактует порядок наследования движи-
мого имущества и земельного владения одновременно. Поэтому сопостав-
ление порядка наследования согласно этим обоим памятникам фактиче-
ски неизбежно сводится к сравнению гл. 28 Lex Romana Burgundionum со
всей главой Салической правды об аллодах в целом.

Между тем Бергенгрюп как раз отрывает § 1—4 этой главы от § 5,
а тем самым п § 1 от § 5 на основании следующего хода мыслей:
в § 1 указан случай отсутствия детей у умершего, а далее (вплоть до
§ 4) идет речь о наследовании движимости; между тем в § 5 трактуется
порядок наследования земли и дано лишь самое общее указание на муж-
чин как на единственных ее наследников. Однако такой резкий разрыв
не приводит к удовлетворительному решению спорных вопросов. Обра-
тимся к толкованию § 1. Если в нем в самом деле имеются в виду не сы-
новья, а дети обоего пола 74, как полагает Бергенгрюн 75, то из числа детей
все же первыми наследниками были, по-видимому, сыновья, а дочери
вступали в обладание наследством лишь во вторую очередь. Это подтвер-
ждается вышеприведенными данными из тех варварских правд, в кото-
рых постулируется общий порядок наследования для движимости и не-
движимости и при этом наследство получают в первую очередь сыновья,
а во вторую очередь — дочери. Согласно тем правдам, в которых отдель-
но трактуется порядок наследования земли, и при этом женщины не
исключены из него, дочери получают отцовское земельное владение в слу-
чае отсутствия у пих братьев, т. е. сыновей отца 76. Следовательно, и в § 1

74 Возможно, конечно, и то и другое. Характерны в атом отношении колебания
Н. И. Грацианского в переводе этого параграфа: в обоих изданиях русского перево-
да Салической правды (1-е изд.— Казань. 1913; 2-е изд.— М., 1950) он передал f-iliii в
§ 1 русским словом «сыновья» (так же как и в «Хрестоматии» по истории средних
веков», под ред. Н. П. Грацианского и С. Д. Сказкипа, т. 1. М.. 1938, стр. 73), по в
«Социальной истории средневековья», под ред. Е. А. Косминского и А. Д. Удальцова,
т. I, М.— Л., 1927, стр. 105 Н. П. Грацианский перевел filii в § 1 словом «дети».
Ср. также толкование Д. II. Егорова (Lex Salica, прим. 632): «„filii” — братья и
сестры и вообще все члены прямого потомства» (Д. II. Егоров делает при этом
ссылку на Leges Visigolorum, III, 4, § 7; IV, 2, § 1). В § 1 гл. 56 (57) Рипуарской
правды тоже первыми наследниками имущества являются дети умершего, причем
их предпочтительное право наследования формулировано опять-таки в негативной
форме: «Si quis absque liberis defunctus fuerit».

75 Бергенгрюн весьма убедительно мотивирует это предположение тем, что не
могли же нигде не названные дочери быть лишены права наследования даже дви-
жимости («Adel und Grundherrschaft...», S. 51, Anm. 92).

76 Lex Alamannorum. 55.
гл. 59 Салической правды на первом месте в числе наследников движимо-
сти во всяком случае — сыновья.

Если Бергенгрюн прав, что невероятно лишение дочерей права насле-
дования движимости, то столь же невероятно лишение сыновей права на-
следования земли. Между тем в той формулировке § 5, из которой исхо-
дит Бергенгрюн (т. е. согласно тексту рукописей первой и второй семьи
группы А и С, по Экхардту), братья названы в качестве единственных
наследников земли. Поэтому если продумать до конца конструкцию Бер-
генгрюна, то придется предположить, что наследниками недвижимости на
самом деле были не только братья, но и сыновья, и притом сыновья в пер-
вую очередь (хотя они и не названы), а братья — во вторую очередь (по-
добно тому как в § 1 нужно предполагать в числе первых наследников
движимости не только сыновей, но и дочерей). В таком случае отсутствие
упоминания сыновей в § 5 согласно тексту указанных рукописей можно
было бы объяснить лишь тем, что бездетность умершего постулируется
не только в первом параграфе главы об аллодах, но и в последнем или что
негативная формулировка права наследования движимости сыновьями рас-
пространяется и на наследование земли. Но в § 5 (и притом во всех груп-
пах рукописей) нет ни указания на бездетность умершего владельца, ни
негативной формулировки наследственных прав сыновей, ни очередности
наследования недвижимости сначала сыновьями, а потом братьями умер
шего 11.

Если же обратиться к рукописи Вю, то в ней, как нам уже известно.
единственными наследниками земли являются сыновья умершего и опять
таки нет речи ни об очередности наследования недвижимости сыновьями,
а затем братьями (вместо этого, как мы знаем, согласно тексту рукописи
Сба после сыновей землю получают внуки умершего), ни о негативной
формулировке прав каких бы то ни было наследников. Скорее всего такая
негативная формулировка прав сыновей (или детей обоего пола) на на-
следование движимости в § 1 тоже является лишь своеобразной формой
того утвердительного положения, что сыновья (или дети) рассматривают-
ся естественным образом как первые наследники движимого имущества.
Но так как согласно § 5 женщина лишается права наследовать землю, то
здесь в качестве единственных наследников выступают сыновья умерше-
го, которые в некоторых группах рукописей названы братьями77 78,— по-ви-
димому, в том смысле, что они являются братьями между собою, т. е. сы-
новьями одного и того же отца79. Таким образом, отрыв § 1 главы об
аллодах от § 5 представляется все же неоправданным, и все толкование
этой главы у Бергенгрюна .может служить как бы «доказательством от

77 Мы не говорим уже о том, что это последнее объяснение резко противоре
чнло бы тому разрыву между § 1—4 и § 5. который является основой всего толко
нения Бергенгрюна, и что оно несовместимо с его мнением о дополнительном, пояс-
няющем характере § 5. Однако следует отметить, что, с другой стороны, предполо-
жение о возможности совместного обладания ранним земельным аллодом сыновь
ямп и братьями умершего пе лишено вероятия (см. ниже).

78 Правда, братья (fratres) фигурируют в качестве единственных наследников
земли как раз в самых ранних рукописях группы А. Однако, как полагает Экхардт,
во всех рукописях этой группы имеется ряд интерполяций из рукописи Ва
(см. К. A. Eckhardt. Pactus Legis Salicae, I, S. 95—90; ср. наш очерк 1.—Co.
«Средние века», выл. XVII, 1960). Конечно, нет никакой уверенности в том. что
именно слово fratres в § 5 относится к числу таких интерполяций, во все же пока-
зателен самый факт их наличия в рукописях А| — А«.

79 Аргументацию по существу в пользу возможности такого толкования fratres
ь § 5 см.: А. И. Н е у с ы х н н. Возникновение зависимого крестьянстве..., стр.
110—112; 116—117, а также гл. V, в которой анализируется текст § 167 эдикта Ро-
тари, называющий братьями сыновей умершего отца, продолжающих вести совмест-
ное хозяйство в его доме после его смерти (ср. стр. 233, прим. 6).
противного» в пользу правильности только что изложенного нами понима-
ния первого и последнего параграфа этой главы.

* * *

Резюмируем результаты нашего анализа главы об аллодах (в связи
с эдиктом Хильперика и другими памятниками) в свете новых источнико-
ведческих исследований.

1)	Первыми наследниками движимости и единственными наследника-
ми земли согласно древнейшей редакции Салической правды являются
сыновья умершего (хотя наследники недвижимости обозначаются то как
fratres, то как filii). Это явствует прежде всего из сопоставления состав-
ных частей главы об аллодах в Герольдине, т. е. из текста этой главы по
рукописям Вю и Сба. Ибо они постулируют порядок наследования земли
пи прямой мужской нисходящей линии, а не по боковой. Такой же поря-
док согласно Салической правде имеет в виду и эдикт Хильперика. Нали-
чие этого порядка подкрепляют источниковедческие исследования Экхард-
та; критический разбор толкования Бергенгрюна еще более убеждает нас
в правильности предложенного нами понимания главы об аллодах, ибо он
показывает невозможность последовательно построить интерпретацию этой
главы на полном разрыве между § 1 и § 5.

2)	Terra salica — наследственное родовое владение большой семьи до
завершившегося ее расщада, т. е. земля, которой владеет уже третье поко-
ление потомков одного и того же родоначальника; поэтому она и не пере-
дается по наследству женщине. Эдикт Хильперика разрешает женщине и
боковым родственникам наследовать те земли, которые уже перестали
быть такими родовыми владениями и соответственно перешли в облада-
ние малых индивидуальных семей. Это постановление эдикта Хильперика
не относится к terra salica'. земельные владения большой семьи, к которым
применяется эпитет salica, сохраняются до поры до времени также и на
некоторых вновь осваиваемых франкскими поселенцами землях (обозна-
ченных в эдикте Хильперика как de tilli).

3)	Связь появления эпитета salica с заменой слова fratres словом filii
к§ 5 главы об аллодах (согласно тексту рукописи Вю), а также и с возник-
новением права наследования земли внуками умершего не случайна. Она —
вместе с привилегией, предоставленной людям Хлотаря I соблюдать преж-
ний порядок наследования земли (с исключением из него женщин),—
объясняется именно тем, что порядок наследования недвижимости у сали-
ческих франков развивался в течение VI в. в направлении перехода зе-
мельного владения в пределах большой семьи в обладание прямых муж-
ских потомков умершего владельца, а лишь потом, в процессе распада
большой семьи, эволюционировал в сторону наследования земли боковыми
родственниками и женщинами. Живучестью старого порядка наследова-
ния недвижимости объясняется сохранение как в самой Салической прав-
де (в рукописях группы С), так и в других памятниках (в Decretio Chil-
deberti Пив Рипуарской правде) эпитетов avica и aviatica в применении
к земельному наследству. Указание на filii как на единственных наследии
ков земли в рукописи В\о с этой точки зрения является расшифровкой
реального содержания слова fratres в § 5 гл. 59 согласно тексту рукописей
первой семьи (Л\ — А\).

4)	Весьма возможно, что еще до установления права наследования
недвижимости только сыновьями исходным пунктом всего этого развития
порядка наследования земли был ее переход в совместное обладание всех
мужских членов большой семьи (в том числе и братьев умершего), реалъ
но обрабатывавших земельный участок. Однако это было именно фактиче-
ское обладание данным участком, без правового оформления порядка на-
следования 80. Не исключена возможность, что именно поэтому слово frat-
res (в значении filii) и попало как раз в ранние редакции текста главы
об аллодах (т. е. в рукописи группы А, а также и группы С, так как неко-
торые тексты этой последней могли быть весьма ранними по происхожде-
нию) 81.

80 Намек на подобную возможность содержит описание порядка наследования
у Тацита, согласно которому все имущество (по-видимому, и движимое и недви-
жимое) переходит прежде всего к детям умершего (heredes... sui caique liberi...), a
в случае их отсутствия наследниками становятся братья умершего, а затем его
дядья со стороны отца и со стороны матери (Tacitus, Germania, XX). Но, во-пер-
вых, и здесь ближайшими наследниками являются дети (по отношению к наследо-
ванию земли это, вероятно, сыновья), а во-вторых, этот порядок наследования отра-
жает предшествующую Салической правде стадию развития, ибо в Правде не фи-
гурируют дядья со стороны отца и матери в качестве наследников. См. об этом
пашу статью «К.вопросу об эволюции форм семьи и земельного аллода у алеман-
нов» (сб. «Средние века», вып. VIII, 1956, стр. 68—69).

81 Уже после того как наша статья была сверстана, мы познакомились с недавно
появившейся статьей Ф. Бейерле «Das legislative Werk Chilperichs I» (ZS-SfR, Germ.
Abt., Bd. 78, 1961). в которой автор подвергает подробному анализу все содержание
эдикта Хильперика; при этом Ф. Бейерле принимает толкование «de tilli» в конце
§ 3 как «обработанные поля», предложенное Кёчке (см. прим. 47 настоящей статьи)
и Виганд; вместо «habuissent» в первой части § 3 Бейерле предлагает читать «ante
habuissent», что, по его мнению, подчеркивает преимущества сыновей и дочерей
перед соседями в наследовании земли.
ИСТОРИОГРАФИЯ И КРИТИКА

Е. В. Гутнова. Возникновение английского парламента
(Из истории английского общества и государства XIII века)

М., Изд-во Московского университета, 1959, 578 стр.

Предметом своего исследования Е. В. Гутнова взяла проблему, по которой бур-
жуазными историками, юристами, социологами написано бесчисленное множество
книг и статей. Вопросы возникновения и истории первых этапов деятельности важ-
нейшего учреждения Англии, которое дало название государственному строю, восхва-
ляемому либеральной буржуазной всех стран как высшее достижение человечества в
области политики,— парламентаризму, ужё несколько столетий были и продолжают
быть предметом детальнейших изысканий и острых споров буржуазных исследова-
телей. Для историков-марксистов раскрытие подлинной природы английского парла-
мента, исследование исторических условий его возникновения и деятельности пред-
ставляет чрезвычайно важную и актуальную задачу.

Советский исследователь дает новое решение основных вопросов данной темы,
вскрывает новые, гораздо более глубокие стороны проблемы, ставит перед собой и
успешно разрешает такие задачи, которых до него не только не ставили, но даже не
замечали буржуазные исследователи.

На страницах своей книги Е. В. Гутнова подвергает глубокому критическому ана-
лизу национально-либеральную (или вигскую) историческую концепцию, возникшую
в XIX в. и нашедшую наиболее законченное выражение в работе В. Стеббса. Предста-
вители этого направления (Г. Галлам, Ф. Пэльгрев, П. Фримен, В. Стеббс, Д. Р. Грин.
П. Г. Виноградов, М. М. Ковалевский и др.) идеализировали парламент, объявляя его
органом «народоправства», а политическую борьбу XIII—XIV вв. изображали как
борьбу «нации» 'за свободу. На рубеже XIX и XX вв. в буржуазной историографии воз-
никло новое, критическое (по отношению к Стеббсу) направление. Его представители
(Ф. В. Мэтланд. Л. Ф. Полланд, Д. Паске, Ш. Пти-Дютайи, Я. В. Балдуин, Ч Н. Ма-
кильвейн и др.) по существу возродили старую консервативную точку зрения на ис-
торию средневекового английского государства, восходящую к концу XVII—XVIII в.
«Опровергая» Стеббса, они заменили идеализацию парламента идеализацией королев-
ской власти, прославляя ее как надклассовый орган мира и порядка, защитницу на-
рода против феодалов, создательницу нефеодального «правового государства» в Анг-
лии XIII—XIV вв.

Советский исследователь убедительно показывает, что между, впгским и «кри-
тическим» направлениями в буржуазной историографии нет методологических разно-
гласий. Носители этих идеалистических концепций не смогли разрешить вопрос о
социальных причинах возникновения английского парламента, не понимали клас-
совую природу сословной монархии, а свои исторические построения, касающиеся
средневековой Англин, использовали для восхваления современного им буржуазного
строя.

В ходе острой и последовательной полемики с различными буржуазными
концепциями Е. В. Гутнова приходит к выводу, что идеалистическая методология,
классовая ограниченность, политическая тенденциозность, характерные для буржуаз-
ной историографии, ограничивают ее исследовательские возможности узким крутом
определенных проблем. Буржуазной историографией тщательно изучены формальные
юридические вопросы истории парламента, все детали его структуры и организации,
его права и обязанности по отношению к королю. С такой же формальной стороны
исследованы особенности английского нрава, налоговая система, структурные отличия
парламента от других сословных учреждений. Работы буржуазных исследователей
содержат большой новый фактический материал, почерпнутый из архивов, иногда
также важные выводы, но лишь по частным вопросам. Однако проблемы, связанные
с социальными отношениями, социальной природой английского парламента и ан-
глийской сословной монархии всегда остаются за пределами интересов буржуазных
историков: не желая видеть классовую эксплуататорскую сущность феодального ан-
глийского государства, стремясь изобразить его как прообраз буржуазной конститу-
ционной монархии, буржуазные историки ограничивают свои исследования историей
идей, в лучшем случае историей учреждений, не углубляясь до социальных корней
изучаемых явлений.

В противоположность буржуазным исследователям Е. В. Гутнова основное внима-
ние переносит из области формальной истории учреждений и нрава, которая достаточ-
но полно освещена буржуазной историографией, в область живой социально-эконо-
мической действительности Англии XIII в., в область классовых противоречий, клас-
совой борьбы и ее конкретного отражения в эволюции английского феодального госу-
дарства и его органов. Своей главной задачей автор монографии ставит выяснение
связи и взаимодействия между политической надстройкой и экономическим базисом
английского феодального общества в XIII в., связи между экономическим и социаль-
ным развитием Англии XIII — начала XIV в., с одной стороны, и эволюцией ее поли-
тических учреждений,— с другой. Однако автор внимательно исследует также и пра-
вовую, формальную сторону истории английского феодальнцго государства XIII в. и
его органов. Эти вопросы рассматриваются автором под утлом зрения основной тен-
денции в развитии английского феодального государства этого периода — процесса
государственной централизации, определявшейся, как доказывает автор, всем ходом
экономического и социального развития страны л обострением классовой борьбы в
исследуемый период. Такая постановка основной проблемы исследования выдвинула
необходимость совершенно нового, самостоятельного анализа не только политической,
но и социально-экономической истории Англии с конца XII до начала XIII в.

Простой перечень различных видов источников, послуживших основой исследо-
вания, дает уже некоторое представление о громадном труде, выполненном автором,
о широкой и прочной источниковедческой базе выводов автора. На первом месте сре-
ди использованных источников стоят громоздкие официальные данные правительст-
венных расследований XIV в.—Сотенные свитки 1274 и 1279 гг., Судебные расследо-
вания, Книга феодов, Регистр посмертных расследований. Кроме того, автором ис-
иолвзованы королевские распоряжения и дипломатические документы, протоколы
центральных и местных королевских судов, а также материалы сеньориальных судов,
юридические и политические трактаты XIII и начала XIV в., городские хартии и пуб
ликации архивов отдельных городов, публикация налоговых описей, парламентские
документы разного рода (приглашения в парламент, сведения о выборах, петиции,
судебные жалобы и т. д.), статуты и другие правительственные постановления, хрони-
ки XIII в., политические поэмы и песни XIII—XIV вв.

Изучая поистине огромное количество первоисточников, часто весьма нелегких
для понимания, автору в ряде случаев пришлось производить кропотливые расчеты,
входить во множество деталей хозяйства, права, финансов, администрации и т. д. Ав-
тор проявляет широкое знакомство с литературой вопроса. Английская историческая,
историко-экономическая и историко-юридическая литература, а также литература на
других языках представлена весьма полно, использованы все новейшие работы по
интересующей автора проблеме.

Поставленные перед исследователем задачи обусловили содержание и структуру
монографии. Работа содержит: введение, восемь глав и заключение.

Во введении дается краткий очерк историографии вопроса, определяются задачи
исследования.

В первой главе рассматривается рост государственной централизации Англин
XII—XIII вв.

Вторая глава подробно освещает политику королевской власти по отношению
к различным слоям крестьянства в XIII — начале XIV в. Здесь рассматривается отно-
шение законодательства, общего права, королевских судов и судебно-административ-
ного аппарата феодального государства к каждому слою крестьян. Этот вопрос в бур-
жуазной историографии совершенно не освещался.

Третья глава посвящена политике королевской власти по отношению к городам
и городскому сословию в XIII — начале XIV в.

В четвертой главе исследуется политика королевской власти по отношению
к классу феодалов в изучаемый период. Здесь рассматриваются вопросы политики
королевской власти в отношении общеклассовых интересов феодалов и роль феодаль-
ного государства в борьбе за землю и доходы между крупными феодалами (барон-
ством) п мелкими и средними (рыцарством). Благодаря такому классово-дифференци-
рованному анализу политики королевской власти полностью обнажается классовая
природа феодального государства, на основе конкретных исторических фактов раз-
облачается буржуазный миф о надклассовости государственной власти.

В пятой главе рассматриваются основные этапы социальной и политической
борьбы в Англии XIII в.

В шестой главе дается социальная характеристика и сословная структура ан-
глийского парламента в конце XIII — начале XIV в., рассматривается представитель-
ство крупных феодалов, (прелатов и баронов), представительство графств и городов

В главе седьмой исследуются политические функции английского парламента
в конце XIII — начале XIV в.— участие парламента в установлении налогов, его роль
в подаче и обсуждении частных и «парламентских» петиций и другие политические
функции.

В главе восьмой анализируется социальная направленность налоговой поли-
тики парламента, его петиционной и законодательной деятельности в конце XIII-
начале XIV в. Здесь, как и в отношении королевской власти, автор вскрывает и на
конкретном материале показывает классовую природу парламента как органа англий-
ского феодального государства.

Громадный фактический материал, собранный автором в результате изучения
многочисленных и разнородных источников, дал возможность создать яркую, научно
обоснованную картину политического и социального строя Англии XIII — начала
XIV в. и сделать многочисленные как частные, так и общие выводы, освещающие
политическую и социальную природу английского парламента.

Решительно выступая против буржуазных теорий о надклассовом характере пар-
ламента, автор на конкретном материале раскрывает его классовую, феодальную
сущность, его роль в укреплении феодального базиса и в усилении феодальной экс-
плуатации народных масс.

Одним из наиболее общих выводов исследования является признание того, что
возникновение парламента было проявлением процесса государственной централи-
зации Англии. Парламент складывается как центр общегосударственной консолида-
ции сословий и сословных групп (баронов, рыцарей, горожан). Выражая общесослов-
ные интересы каждой из этих групп, парламент тем самым укреплял политическое
влияние центральной власти, в противовес локальным, разобщающим тенденциям,
которые еще имели место в среде отдельных сословий. Автор четко показал, что уси-
ление централизации диктовалось направлением всей экономической и социальной
эволюции английского феодального общества. Внимательно исследуя общие причины
роста централизации в феодальнсм обществе, Е. В. Гутнова подчеркивает те специ-
фические особенности, какие этот процесс имел в Англии, прослеживает сложный ход
классовой борьбы и те перемены, которые совершались в социальной и политической
структуре феодальной Англии в течение XIII в. Концентрация в руках государства
военной и судебной власти, развитие «общего права», перестройка финансовой систе-
мы, создание центральной) аппарата управления рассматриваются автором как про-
явление постепенно складывающейся в Англии новой формы феодального государст-
ва — сословной монархии. Автор подчеркивает феодальный характер этой формы,
призванной укрепить государство феодального класса в целом.

Свой основной вывод Е. В. Гутнова дает прежде всего на основе еще никем не
производившегося анализа крестьянской политики королевской власти в ХШ в., по-
казывая, как тяжело отразился процесс политической централизации на крестьянстве,
особенно его основной массе — вилланстве. Ухудшение юридического положения
вилланства создало условия для усиления его эксплуатации, для подавления всех
его попыток к защите своих прав и для увеличения централизованной феодальной
ренты в виде государственных налогов (стр. 95 и далее, стр. 504 и далее). Феодальный
характер государства этой эпохи убедительно вскрывается автором также путем ана-
лиза политики центральной власти по отношению к своему «союзнику» — городам.
Е. В. Гутнова показала, что в этом союзе города занимали подчиненное положение,
дорого расплачиваясь за вырываемые у королевской власти блага (стр. 187 и далее,
<тр. 388 и далее). Государство того времени неизменно поддерживало феодальный
класс в целом как против крестьян, так и против горожан, что особенно ярко отрази-
лось в области финансовой политики. Автор приводит интересные и еще никем не
использованные данные о податных льготах и прямых подачках классу феодалов
(гл. VII, § 1; гл. VIII).

В то же время Е. В. Гутнова показывает сложные столкновения, происходившие
внутри господствующего класса. Еорьба за власть, землю и ренту, протекавшая в ус-
ловиях резкого обост)>ения классовой борг>бы в деревне и в городе,— таков основной
смысл политической борьбы в Англии XIII в. (гл. IV, § 2). В то же время страх перед
выступлениями народных масс принудил все феодальные группировки искать согла-
шений в целях укрепления своего классового господства. Результатом такого согла-
шения и явился парламент (гл. IV, § 1 и др.).

Глубокий анализ деятельности парламента в исследуемый период приводит
Е. В. Гутнову к выводу о двойственной политической природе парламента, который,
с одной стороны, гарантировал господствующий класс от произвола королевской
масти, а с другой стороны, поддерживал все .мероприятия королевской власти, кото-
рые отвечали интересам класса феодалов в целом. Такая характеристика парламента
полностью снимает бесконечный и бесплодный спор буржуазных историков о том, кто
был создателем парламента: народ, нация или король. Исследованием Е. В. Гутновой
доказывается, что широкие массы английского народа прямого, непосредственного
участия в создании парламента не принимали, а создателем парламента явился весь
английский класс феодалов с королем во главе, действовавший в своих общесослов-
ных интересах, при некотором участии городского сословия.
Тщательное изучение материалов по истории парламента за период от 1272 до
•1307 г. позволяет автору разрешить вопрос о ъго функциях и социальной направленно-
и. Источники с полной очевидностью показывают, что главными функциями
парламента были разрешение налогов и подача петиций королю, причем глаппая роль
в отправлении этих функций принадлежала представителям господствующего класса
(стр. 418 и далее).

Е. В. Гутнова отчетливо показывает, что английский парламент пе имел ничего
общего с народным представительством, защищающим народ от тирании короля. По-
явление парламента не внесло принципиальных •изменений в общее направление
политики феодального государства. Но парламент способствовал консолидации фео-
дального класса, предоставив ему возможность разрешать конфликты, возникавшие
в ого среде, не прибегая к прямым столкновениям, и дав ему орудие контроля за
действиями королевской власти. При этом парламент усилил союз между королевской
властью и рыцарством, которое в это время становилось наиболее сильным и жизне-
способным элементом феодального класса. В укреплении государственной централи-
зации автор видит прогрессивную роль установления парламента.

Вместе с тем нам представляется необходимым отметить некоторые недостатки
этой работы. На наш взгляд, они заключаются в неравномерном освещении ряда мо-
ментов. Выдвигая и убедительно аргументируя принципиально важное и, по нашему
мнению, совершенно справедливое положение о том, что парламент являлся прежде
всего органом господстве! феодального класса в целом и активно защищал его инте-
ресы как в политических, так и в финансовых вопросах, Е. В. Гутнова подчас рас-
сматривает этот господствующий класс недостаточно дифференцированно. Так, в част-
ности, почти не освещены взаимоотношения между государством и церковью, а также
между светскими и духовными феодалами в период складывания сословного пред-
ставительства в Англии. Крупные светские феодалы — бароны — выступают в книге
как монолитная прослойка, а между тем в XIII и особенно XIV в. баронство было
ужо далеко ио однородно по своему экономическому положению, и различ-
ные группировки в его среде по-разному реагировали на политические изменения
в стране.

Е. В. Гутнова достаточно четко показывает неполноправное положение городских
представителей в парламенте. Однако нам кажется, что наряду с этим автору следо-
вало бы более конкретно показать роль городов в создании сословного представитель-
ства, глубже проанализировать социально-экономические и политические предпосыл-
ки складывания союза городов и королевской власти в процессе государственной цен-
трализации Англии (гл. I, III).

Следовало бы также уделить больше внимания, чем это сделано в книге, вопросу
о том, что выиграли города от союза с королевской властью. Создание сословно-пред-
ставительного учреждения — парламента,— безусловно, способствовало развитию го-
родской экономики, обеспечивало городам более выгодные условия для их роста и
процветания, хотя это и было связано с дополнительными тяготами (особенно в об-
ласти налогов).

В упрек автору можно поставить и недостаточно убедительную аргументацию
причин разделения английского парламента на две палаты, в одной из которых объе-
динились представители среднего и мелкого дворянства с представителями городов,
противопоставив себя крупным феодалам верхней палаты. Двухпалатная парламент-
ская система, несомненно, отражала своеобразие экономического и социального разви-
тия английского феодализма. В истории сословных учреждений других стран такого
явления не наблюдается. Правда, само разделение парламента на две палаты произо-
шло позднее, но предпосылки этого интересного явления, вероятно, можно было про-
следить уже в исследуемый автором период.

Однако указанные недостатки книги не могут изменить ее общую высокую оцен-
ку. Прочно фундированная данными источников, построенная на основе марксистско-
ленинской методологии анализа этих данных, концепция Е. В. Гутновой является
крупным достижением в изучении проблемы возникновения английского парламента
11 его социально-экономической природы в XIII—начале XIV в. Постановка и раз-
решение ряда общих проблем эпохи государственной централизации и складывания
сословно-представительной монархии в Англии позволяет считать, что работа Е. В. Гут-
новой выходит за рамки локального исследования и проливает свет на исторические
корни, условия возникновения и классовую базу парламентских учреждений вообще.
Пи один историк, работающий над этими вопросами, не сможет теперь пройти мимо
результатов и данных этого исследования, являющегося ценным вкладом в советскую
историческую науку.

А. С. Самойло
История средневековой Германии в книге «Очерки истории Германии
с древнейших времен до 1918 г.»

М., Учпедгиз, 1959 * *

Издание очерков и пособий по истории отдельных стран является, несомненно,
назревшим мероприятием, и наши читатели исторической литературы могут его
только -приветствовать. В таких книгах нуждаются прежде всего преподаватели
истории и пропагандисты. Но чтобы их издание принесло читателю ожидаемую поль-
зу, следует -прежде всего установить, каким должен быть характер этих пособий.
У нас имеются учебники по всем разделам всеобщей истории, выходит в свет мно-
готомное издание «Всемирной истории». Что же следует ожидать от очерков истории
отдельных стран? Можно ли ставить перед ними задачу сравнительно подробного
освещения истории каждой страны? Очевидно, нет. Ибо в таком случае понадобилось
бы выпускать книги в нескольких томах и уже поэтому ориентироваться на сравни-
тельно узкий круг читателей-специалистов. С другой стороны, нельзя в таких книгах
ограничиваться малым количеством сведений, ибо тогда читатель предпочтет им
учебные пособия. Таким образом, перед издателями и авторами «Очерков» стоят
весьма сложные задачи, решить которые без помощи читательской общественности
они не могут.

В настоящее время, после издания ряда очерков по истории отдельных зарубеж-
ных стран, мы можем говорить об этих задачах уже не ап-риорпо, а учитывая неко-
торый опыт.

Следует стремиться прежде всего к тому, чтобы дать в этих книгах пе отры-
вочное, а систематическое освещение истории страны, народа (в учебнике это ока-
зывается в ряде случаев невозможным). Особое внимание нужно обратить на выяс-
нение специфических особенностей исторического развития данной страны и ее
места во всемирно-историческом процессе.

Чтобы удовлетворить запросы по возможности более широкого круга читателей,
не следует ограничиваться одной только политической историей, а освещать также
и область экономического и культурного развития. «Очерки» должны быть более
занимательной книгой, чем учебное пособие, и им нужно придать форму живого
повествования, знакомящего читателя с прошлым народа. Как и -во всяком сжатом
изложении, в подобных очерках следует стремиться к предельной четкости и точ-
ности определений и формулировок, которые часто в нескольких словах должны
охарактеризовать целый период истории или целую концепцию.

Разумеется, книга должна быть написана на уровне современных достижений
исторической науки, на основе глубокого знания (источников и специальной лите-
ратуры — советской и зарубежной. Короче: книга должна быть интересной и на-
учной.

Как же справились авторы рецензируемых глав «Очерков» с этими задачами?

Истории средневековой Германии отведено в «Очерках» около 186 страниц
что для данной книги может считаться вполне достаточным

Все главы написаны М. А. Коганом, кроме первой части главы четвертой
о предпосылках реформации, которая написана И. В. Ковалевым. Следует сказать,
что авторы имеют некоторые несомненные удачи. Книга читается с интересом.
Материал освещается в общем на уровне современных достижений советской медие-
вистики. В тексте, и особенно в примечаниях, приводятся интересные сведения и
пояснения, которые могут быть использованы учителем истории и, несомненно, при-
влекут внимание широкого круга читателей.

Но эти удачи авторов никак не могут скрыть серьезных ошибок и упущений,
которых так много в рассматриваемых нами главах «Очерков». По-видимому, эти
недостатки объясняются главным образом тем, что авторы взяли на с-обя чрезвы-
чайно трудную задачу — дать очерк истории страны на протяжении 18 столетий.
Немаловажное -значение имел и тот факт, что в период подготовки к изданию
книга не подвергалась тщательному рецензированию со стороны наших историков-
германистов. Прежде всего некоторые важнейшие стороны исторического процесса,
как нам кажется, освещены явно недостаточно. Это относится в первую очередь

* В связи с выпуском Учпедгизом «Очерков» по истории Франции, Германии.
Англии и Италии*, напитанных как пособия в помощь учителям истории средних
школ, преподавателям иностранных языков, студентам и широкому кругу чита-
телей, интересующихся историей этих стран, редколлегия сборника «Средние века»
публикует подборку рецензий на это издание, в которых анализируются разделы
«Очерков», посвященные истории средних веков, и приглашает читателей выска-
зать свои замечания и пожелания (Ред.).

* Главы: 1. Древние германцы — 13 стр.; 2. Раннее средневековье — 31 стр.; 3.
Феодальный строй Германии в XII—XV вв.—29 стр.; 4. Реформация и Крестьянская
война — 26 стр.: 5. Германия в XVII—XVIII вв. (значительная часть главы) — 36 стр.
к области экономических отношений. Такие коренные вопросы истории средневе-
ковья, как закрепощение крестьянства (формы и способы), формы феодальной
зависимости и эксплуатации, изменение социальной структуры общества в резуль-
тате оформления феодальных отношений, остались невыясненными. Совершенно
выпало из поля зрения авторов положение крестьян перед Крестьянской войной,
поэтому остались нераскрытыми и ее причины. Не нашли должного освещения
и крупные народные восстания раннефеодального периода; в частности, саксон-
скому восстанию 1073—'1075 гг., главной силой которого были свободные крестьяне,
боровшиеся против закрепощения, уделено всего две строчки. Об этом восстании
почти ничего не сказано в учебниках по истории средних веков, и ужо в силу это-
го о нем следовало бы рассказать в «Очерках».

Не уделено должного внимания вопросу о своеобразии политического развития
Германии в средние века. Если о своеобразии экономического развития Германии
в отдельные периоды средневековья в книге так или иначе говорится (стр. 38,
57, 82), то об особенностях ее политического развития вопрос, по существу,
и не поставлен. А ведь каждому, кто знакомится с историей средневековой Герма-
нии, прежде всего бросается в глаза своеобразие ее политического развития.
В период раннего феодализма (IX—XII вв.) в ней была еще сравнительно сильна
общегосударственная монархическая власть, а в XIII—XV вв., когда в большинстве
стран Западной Европы складывались централизованные национальные государ-
ства, в Германии, наоборот, усилилась политическая раздробленность. В нашей
исторической литературе эта проблема еще в достаточной степени не исследована.
Но в общем плане она освещена в учебных пособиях. В специальной книге по
истории Германии об этом следовало бы рассказать. И, наконец, совсем выпала
из поля зрения «Очерков» средневековая германская культура (до Возрождения).

В то же время в книге имеется весьма общий материал, который одинаково
относится ко всем странам Запада и поэтому является отчасти лишним: о жизни
средневекового города и городском быте вообще, о цеховом ремесле вообще. В то же
время специфика развития немецких городов охарактеризована недостаточно. Мы
не согласны с утверждением авторов, будто города в Германии добились незави-
симости и «органы сеньориальной власти в городах исчезли» (стр. 53). Многие
княжеские города Германии так и не добились свободы и продолжали в течение
всего средневековья находиться нод гнетом вотчинной, а затем ©отчинно-террито-
риальной власти князей. А большая цитата из статьи Ф. Энгельса, приведенная
там же, не относится к Германии. Еще более серьезным недостатком «Очерков» нам
представляется то, что в книге донущено много ошибочных утверждений даже
в изложении общеизвестных исторических фактов. Так, древние германцы эпохи
Цезаря характеризуются как земледельцы (стр. 8). О значении скотоводства в их
жизни говорится только вскользь, а между тем известно, что Цезарь и через пол-
тора столетия после него Тацит подчеркивали первостепенное значение скотовод-
ства у германцев. Неверно также сказано, что во времена Тацита «(передвижения
племен прекратились, и германцы прочно осели на земле» (стр. 9). Это опровер'
гается самим автором, корда он далее рассказывает о больших передвижениях гер-
манских племен в III—V вв. Ошибочно характеризуется общественный строй
древних германцев. Германское общество в этот период еще не «раскалывается на
классы», в нем только появляется социальное неравенство, зарождаются классовые
различия. Поспешно сделан автором вывод, что во времена Тацита «пало значение
племенного веча». Племенное вече все еще оставалось полновластным и суверенным
органом «военной демократии» германцев.

Допущена путаница при характеристике великих передвижений племен. Среди
прочих предпосылок этих передвижений автор называет п такой фактор, как
оформление народностей (стр. 12). Однако, известно, что оформление народностей
было не .предпосылкой, а следствием передвижений и смешений племен (у герман-
цев и славян оно началось только после прекращения великих передвижений).
Автор неправильно характеризует составные элементы так называемого романо-
германского синтеза, послужившего основой формирования феодализма на Западе.
Компонентами феодализма в Западной Европе (кстати, в книге нигде не говорится,
что следует понимать под термином «феодализм») названы среди прочих «герман-
ский дружинный строй» и «присяга дружинников» (стр. 17). Это ©носит путаницу
в представление о феодализме. Вопрос следовало расчленить, выделив особо экономи-
ческие отношения и явления политического порядка.

Не соответствует действительности, что во времена Меровингов «в восточных
областях» (т. е. в Германии) господствовал немецкий язык (стр. 24). Как известно,
немецкий язык сложился на много веков позже. В тот период были только племен-
ные языки германцев. Нельзя согласиться с тем, что после военной реформы
Карла Мартелла «значение крестьянской пехоты совершенно падает» (стр. 25). Даже
при Карле Великом крестьянское ополчение численно намного преобладало над
рыцарской конницей.

Неверно характеризуется общественный строй полабских славян. Автор утвер-
ждает, что еще и в X в. у них господствовал первобытнообщинный строй и «отсут-
ствовало государство, в то время как у германцев феодальный строй и государство
сложились уже в V—VI вв.» (стр. 17, 23, 41). Может быть, правильнее было бы ска-
зать, что у полабских славян не сложилось крупного и сильного государства, кото-
рое могло бы организовать отпор агрессии немецких феодалов.

Нельзя согласиться с трактовкой борьбы за инвеституру. Борьбу светской власти
с церковью автор пытается объяснить тем что «духовенство было безмерно богаче,
влиятельнее, другой части [феодалов] — светских магнатов». Он указывает, что «духо-
венство было организованным, централизованным, дисциплинированным отрядом»
(стр. 45). Вряд ли это было так, и тем более в такой стране, как Германия. Духовен-
ство но было безмерно богаче светских феодалов. Церковные источники полны жалоб
на то, что церковные земли раздаются в бенефиции светским феодалам и церковь
беднеет. Если в жалобах многое и преувеличено, все же факт обогащения светских
феодалов за счет церковного землевладения бесспорен. Собранные церковными уч-
реждениями земельные богатства служили как бы общей собственностью феодалов.
Пмп так или иначе пользовались и короли, и светская знать. Между светскими фео-
далами и высшим духовенством в Германии не существовало таких серьезных проти-
воречий, какие предполагает автор: и те и другие были по существу членами одних
и тех же магнатских фамилий. Нельзя характеризовать высшее духовенство как
организованный, централизованный и дисциплинированный отряд». Это были те же
феодалы; они стремились освободиться как от императора, так и от папы и жить
независимо, подобно всем сеньорам. В борьбе за инвеституру, которую вели между
собой император и папа, крупные духовные магнаты действовали по существу заодно
со светскими феодалами и ставили своей главной целью освободиться от налагав-
шейся на них императорской инвеститурой зависимости и превратить в собствен-
ность полученные от императора бенефиции (земли и регалии). Кстати, инвеститура
заключалась не в одной передаче феода, как утверждается на стр. 46, но включала
в себя и вручение прелату знаков епископской и княжеской власти (кольцо, посох,
скипетр). Весьма неточно охарактеризованы содержание и значение Вормсского
конкордата.

Нельзя согласиться с повторяемым несколько раз утверждением, будто лом-
бардские города освободились от власти германских императоров в результате борь-
бы за инвеституру. Подводя итоги борьбы за инвеституру до 1122 г., автор указы-
вает, что «победили не императоры и не папы» (стр. 49). Победителями оказались
города Северной Италии. Но, как известно, ломбардские города освободились от
власти германских императоров уже после завершения борьбы за инвеституру, и
притом своими собственными силами, хотя столкновения императоров с папами,
конечно, облегчали эту борьбу.

Говоря о ленной системе в Германии, автор усматривает «запутанность» леп-
ных отношений в том, что герцоги (саксонский и баварский) были вассалами неко-
торых епископов и аббатов (стр. 59). А между тем вассальная зависимость свет-
ских князей от князей церкви трактовалась ленным правом как совершенно нор-
мальное явление. Согласно системе «военных щитов» (Heerschildordnung), отра-
женной в «Зерцалах» (сборниках обычного феодального права), церковные князья —
архиепископы, епископы и аббаты имперских монастырей — занимали второй (пер-
вый от короля) «щит», в то время как светские князья — герцоги, маркграфы и
другие — расшлагалпсь на третьем «щпте», «поскольку они.— как указано в «Зер-
цалах»,— являлись держателями ленов у князей церкви». Ленниками церковных
князей были, между прочим, король и члены его семейства. Показателем запутан-
ности лепных отношений можно считать скорее многократную ленную зависимость
некоторых феодалов от разных сеньоров, иногда даже подданных разных госу-
дарств. Так. в пограничных между Германией и Францией областях некоторые фео-
далы одновременно держали лены и от немецких, и от французских магнатов и
королей.

Неправильно, что анабаптисты составляли самое левое крыло народной рефор-
мации ( стр. 97). Такое утверждение принижает революционную роль Томаса Мюм-
цера и его сторонников. Автор опгибочно полагает, что требование Хейльбронжжой
программы об ограничении крупного торгово-ростовщического капитала не имело
прогрессивного характера. Но ведь речь идет не о крупном капитале эпохи свобод-
ного предпринимательства, а о крупном капитале феодального в своей основе об-
щества, который в значительной степени увеличивался за счет прибавочного про-
дукта феодально эксплуатируемых масс.

Пожалуй, нет оснований называть ошибкой Мюнцера создание им укреплен-
ного лагеря у Франквнхаузена, в который, как говорит сам автор, «стекались
крестьяне», так как это не ослабляло, а укрепляло позиции восставших: им легче
было обороняться в укрепленном месте, чем в открытом ноле, а для наступления
на своих противников у них в то время сил еще не хватало.

На стр. 22 допущена фактическая неточность при перечислении вергельдов
разных категорий населения Франкского государства. Автор пишет, что «за убитого
франка» — «.королевского человека» — полагался вергельд 200 сол., а за убитого
римлянина — «королевского сотрапезника»—100 сол. Однако, согласно источнику,
вергельд «королевского человека» — антрустиона — составлял (ИИ) сол., а вергельд
«ко.ролевского сотрапезника» —римлянина — 300 сол. Эти данные содержатся
в «Хрестоматии по истории средних веков» (т. I, стр. 109), где приводятся соответ-
ствующие статьи Салической правды.

В «Очерках» встречаются такие утверждения и формулировки, которые явно
расходятся с общеизвестными историческими фактами. Так, на стр. 71 нанисано,
что разгром немецких рыцарей на Чудском озере «ослабил военную .мощь Гоген-
штауфенов и приблизил их крушение». Но Штауфены не имели никакого отноше-
ния к битве на Чудском озере и вообще не участвовали в завоевании Орденом При-
балтики. Фридрих II воевал тогда, как известно, ® Италии, и там постигло его кру-
шение. На стр. 75 указывается в качестве одной из важнейших предпосылок успехов
Ганзы «ослабление славянской заморской торговли». А чем же тогда следует объя-
снить общие успехи Ганзы в торговле на Балтийском и Северном морях? На стр. 32
империя Каролингов названа «феодальным государством». В нашей исторической
литературе ее относят обычно к раннефеодальным государствам. На стр. 27 при
характеристике социального строя саксов говорится, что «на самом низу ([) общест-
венной лестницы располагались несвободные лации, или литы (лат. servi)». Но ла-
тинская терминология Саксонской правды строго отграничивает литов от серпов
(о различии между ними, впрочем, говорит и сам автор несколькими строками
ниже). На стр. 89 дается подзаголовок: «Виды реформации»; правильнее было бы
сказать: «Направления в реформационном движении», поскольку речь идет о раз-
вернувшейся в Германии борьбе вокруг реформации церкви.

Главы в целом написаны неплохим языком, но встречаются и стилистические
погрешности: «Наступила утрата крестьянином аллода» (стр. 23); «В рассыпанной
на сотни государств империи» (стр. 108); «Он [Конрад III] ничем не примечателен,
кроме попыток привязать к королевской власти мелких феодалов-министериалов»
(стр. 5<9) и др.

Мы отметили ряд ошибок и оплошностей, допущенных авторами и издателями
«Очерков». Их, конечно, могло быть меньше, если бы книга предварительно об
суждалась специалистами, хорошо знающими историю данной страны. Такое обсуж-
дение является необходимым условием всякого серьезного издания.

И. Ф. Колесницкий

Очерки истории Франции с древнейших времен до окончания
первой мировой войны

Л., Учпедгиз, 1957

Издание исторических очерков, ставящих своей задачей дать краткое и вместе
с тем последовательное изложение развития отдельных стран, весьма полезно и
своевременно. Учебники слишком обширны, некоторые из них устарели; история
одной страны изложена в них обычно отдельными частями, перемежающимися с
изложением истории других стран. Преподавателю истории, тем более студенту
или специалисту в области языка, экономики или искусства, может быть затруд-
нительно самому ознакомиться с новейшей монографической литературой по ин-
тересующему его конкретному вопросу, чтобы разобраться в сложных исторических
ситуациях, отделить главное от второстепенного. Этим целям и должно служить
такое пособие, как «Очерки истории Франции».

Раздел по истории французского средневековья написан Л. Д. Люблинской
и занимает 93 стр. книги.

Как следует из предисловия к «Очеркам», их авторы стремились вооружить чи-
тателя конкретным материалом, облегчить понимание причинной связи явлений,
помочь ему сделать выводы и обобщения. Кроме того, авторы стремились к тому,
чтобы «Очерки» помогали учителям оживить преподавание истории в школе, при-
дать ому большую эмоциональную окраску.

С точки зрения выполнения этих задач мы и рассмотрим «Очерки». Как удалось
автору проследить и раскрыть перед читателем важнейшие проблемы истории
Франции, в какой мере их изложение опирается на новейшие научные исследова-
ния и источники, может ли данное пособие дополнить обычный учебный мате-
риал — вот вопросы, которые интересовали нас при ознакомлении с этой книгой

1 Первая попытка создать учебник по истории Франции была предпринята в
УССР в 1954 г. Не вдаваясь в подробности, следует отметить, что рецензируемая
книга, на наш взгляд, удачнее, чем учебник 1954 г., который написан без учета но-
А. Д. Люблинская разделила очерк о средневековой Франции на три главы но
хронологическому принципу: I. Франкская Галлия; IT. Франция в период развитого
феодализма; III. Франция >в период разложения феодализма и становления капита-
лизма. В каждом из этих периодов истории Франции были основные линии разви-
тия, которые автор стремился показать на конкретном материале. Так, в «Очерках»
освещены вопросы экономического развития Франции на всех трех этапах средне-
вековья, формы политического устройства Франции, народные восстания, развитие
культуры, яауми *и некоторые другие вопросы.

На 20 страницах «Очерков», отведенных истории франкской Галлии в период
раннего средневековья, невозможно широко рассмотреть все важные вопросы исто-
рического развития этой страны в данный период. В первую очередь следовало
изложить одну из наиболее важных проблем — проблему генезиса феодализма
и складывания феодальных отношений на территории франкской Галлии. Этот
воЛрос достаточно полно исследован в трудах советских медиевистов: Л. И. Неусы-
хчина* 2, А. Д. Удальцова3, Л. В. Конокотина4, Н. П. Грацианского5 и др.

На основании источников и широкого критического использования литературы
автор «Очерков» осветила процесс возникновения аллодиальной собственности на
землю на территории франкской Галлии, быстрой потери аллода мелкими владель-
цами и роста крупной земельной частной собственности. При этом автор указывает
различные формы земельной зависимости, в которые попадает мелкий собствен-
ник (стр. 26—28, 34—35).

Однако нам кажется, чтс процесс утраты свободных аллодов (путем «дарения»,
заключения лрекарного договора и т. д.), превращение мелкого собственника в дер-
жателя земельного надела, вынужденного отдавать часть своего труда и продукта
крупному собственнику земли — сеньору или монастырю, автору следовало выделить
более рельефно. Слишком скупо освещается и складывание системы лепных от-
ношений внутри господствующего класса (стр. 37), т. е. превращение бенефиция
в феод и образование системы вассалитета (стр. 37).

Понимание феодальной системы землевладения и земледержааия, складывав-
шейся во франкской Галлии, представляется нам особенно важным, так как, пре-
терпев большие изменения, эта система все же просуществовала во Франции до
самой буржуазной революции XVIII в. Естественно поэтому было бы найти в I гла-
ве «Очерков», посвященной франкской Галлии, не только общее объяснение этого
процесса, по и раскрытие его на конкретном материале с привлечением докумен-
тальных источников, отображающих жизнь феодального поместья -и переход кре-
стьян-собственников в категорию зависимых земледержателей, тем более, что автору,
безусловно, хорошо известны документы, характеризующие становление феодаль-
ной системы.

А. Д. Люблинская подробно м всесторонне осветила вопрос о технических усо-
вершенствованиях в сельском хозяйстве, улучшении обработки земли крестьянами
на своих наделах. Несомненной удачей автора является характеристика феодаль-
ных отношений в отдельных районах франкской Галлии: в Нейстрии, Бургундии,
Аквитании и др. (стр. 36—37).

Хорошо написаны в «Очерках» страницы о вторжении германцев в Галлию, пра-
«вильно охарактеризован общественный строй франков и ассимиляция их с галло-
римлянами на территории будущей Франции. Автор вполне уместно останавли-
вается на некоторых необходимых деталях. Так, например, дается яркое описание
Сидонием Аполлинарием франкских воинов (стр. 23).

Лаконично, но вполне ясно А. Д. Люблинская характеризует Вестготскую, Бур-
гундскую и Салическую правды (стр. 24—25). Однако полное отсутствие каких-либо
документальных иллюстраций сушит изложение, не дает читателю почувствовать
особенности эпохи. Страницы III тома «Всемирной Истории», посвященные тем же
сюжетам, значительно живее и красочнее, главным образом благодаря удачно вы-
бранным п кстати приведенным отрывкам из документов.

вейшей монографической литературы по средним векам (см. К. О. Джеджула.
IcToptH Францп. ГПдручник для факультетив i в!дд!лив франц, мовп в шсьтитутах
1ноземних мов, пединститутах та утвереитетах. КиТв, 1954).

2 А. И. Не ус ы х ин. Возникновение зависимого крестьянства как класса ран-
нефеодального общества в Западной Европе VI—VIII вв. М., 1956.

3 А. Д. Удальцов. Система держаний на землях Сеп-Бертинского монастыря
в IX в.— сУченые записки Ин-та истории РАНИОН», т. III, 1929,

4 А.‘ В. Коно ко тип. Элементы рабства в меровингской и каролингской Фраг
ции.— «Записки Ивановского Госпединститута», т. XI, 1957.

5 Н. П. Грацианский. Бургундская деревня в X—XI вв. М.—Л., 1935. См.
его же. О материальных взысканиях в варварских правдах.— «Историк-марксист»,
1940, № 7; его же. К толкованию термина villa в Салической Правде.— Сб. «Сред-
ние века», вып. II. 1946.
В «Очерках» хорошо изложен такой сложный и запутанный вопрос, как поли-
тическая история государства франков. Достаточно ясно, хотя и очень кратко, опи-
саны история государства Меро винтов, раздел Франкского государства наследни-
ками Хлодвига, появление Каролингов. А. Д. Люблинская останавливается на куль-
туре Франкского государства при Меровинтах; приведенные автором сведения о
некоторых источниках — анналах, труде Григория Турского и других, а также об
архитектуре меровингского периода, безусловно, полезны для читателя.

Однако представляется досадным, что в «Очерках» совершенно не освещены
причины распада державы. Карла Великого. Разделы Франкского государства в 843,
870 и 888 гг. могут быть не поняты читателем.

Глава П — «Франция в период развитого феодализма» — занимает в «Очерках»
несколько больше места, чем гл. I, <и это совершение закономерно. Основная труд-
ность здесь заключается в том, что проблематика этого периода истории Франции
менее исследована, чем эпоха раннего средневековья.

В своей статье, обобщающей достижения советской медиевистики по изучению
истории Франции, Н. А Сидорова совершенно правильно отмечала недостаточную
разработанность ряда проблем истории Франции в период феодализма. К их числу
относится прежде всего вопрос о том, «в чем феодальный способ производства был
прогрессивней первобытнообщинных отношений на последней стадии их развития»,
когда разложилась свободная община-марка, а также вопрос о причинах и истори-
ческой необходимости превращения свободных франкских крестьян в крепостных,
менее заинтересованных в росте производительности труда, чем свободные произ-
водители. Осталось неясным, почему крестьянское хозяйство, которое было осно-
вой экономического развития феодального общества, должно было пройти длитель-
ный путь развития от крепостного держания, обязанного феодалу отработочной
рентой, до цензивы или гостизы, обязанных феодалу рентой денежной; не разра-
ботан вопрос о роли феодального поместья в стимулировании роста производства*.

Вместе с тем многие важные проблемы аграрной и социально-политической
истории Франции XI—XV вв. исследованы в достаточной мере. Большой вклад в
изучение этих проблем внесли такие советские медиевисты, как А. В. Конокотин6 7,
Е. В. Оловянишникова8 и И. П. Грацианский9 * 11, а также зарубежные историки —
Р. Бутрюш *°, М. Блок’1 и др.

В разделах гл. II «Сельское хозяйство в XI—XIII вв.» и «Город и деревня
в XIV в.» А. Д. Люблинская, на основании новейших исследований, дает много
интересного материала о состоянии сельского хозяйства в отдельных областях
Франции: в Северной и Южной Франции, в Бургундии. Однако выводы автора о зна-
чительном улучшении положения крестьян в связи с переходом от барщины к про-
дуктовой, а затем денежной ренте представляются нам не всегда правильными.

Приобретение крестьянами личной свободы, переход от серважа к вилланству —
явление, конечно, прогрессивное. Выкуп личной свободы крестьян был значитель-
ным в XIII—XIV вв. и слабее в последующие два столетия. Но общее впечатление
читателя от описания жизни крестьян феодальной Франции XI—XV вв., данное
А.. Д. Люблинской, слишком уж благополучное. Так, на стр. 43 автор пишет: «Кре-
стьянин стал господином своего времени; его не гнали на барщину в самую горя-
чую, страдную пору, и он мог выбрать для сельскохозяйственных работ на своем
участке наилучшие и наиболее сжатые сроки».

В специальных исследованиях (например, упомянутых нами работах А. В. Коно-

6 II. А. Сидорова. Некоторые вопросы истории Франции и советская ме-
диевистика.— Сб. «Средние века», выл. XVII, М., 1960, стр. 51 и др.

7 А. В. Конокотин. Очерки по аграрной истории Северной Франции в
IX—XIV веках. Иваново, 1958; его же. Расслоение крестьянства и обострение
классовой борьбы во французской деревне XIII в.— «Ученые записки Московского
гос. пед. ин-та», т. 68, вып. 4, 1954; его же. Борьба крестьян за самоуправление
и коммуну на Севере Франции в XII—XIV вв.—«Вопросы истории», 1957, № 9;
его же. Классовая борьба во французской деревне IX—XI вв.— «Французскийеже-
годник», М., 1959.

8Е. В. Оловянишникова. Хозяйственные и социальные отношения во
владениях собора Парижской богоматери (XII—XIII вв.).—«Ученые записки Ин-та
истории Ранион», т. VII, 1928; е е ж е. Экономический и социальный строй поместий
монастыря св. Петра в Шартре.— «Ученые записки Ин-та истории Ранион», т. VIII,
1929.

9 Н. П. Грацианский. Введение к сборнику документов «Французская де-
ревня XII—XIV вв. и Жакерия». М., 1935; его же. Из истории сельскохозяйственной
техники во Франции в феодальный период.—«Известия ГАИМК», вып. 107, 1934
и др.

,<r R. Boutruche. Seigneurie et feodalite. Paris, 1959.

11 M. .В 1 о c h. Les caractdres originaux de 1’histoire rurale frangaise.. Paris, 1962.
(В русском переводе книга вышла в 1957 г.)
котима) ле содержится подобных выводов. Источники свидетельствуют о том, что
переход к 1им>дуктовой и денежной ренте часто происходил в крайне тяжелых
условиях, а большой размер выкупа делал его для многих совершенно недоступным.
Что же касается поземельной зависимости крестьянина-цензитария от феодала* то
такого рода зависимость была наиболее распространенным явлением до самой
французской буржуазной революции XVIII в. Кроме того, как известно, до самой
революции сохранился и серваж, что нашло широкое отражение в наказах крестьян
перед революцией, которые были исследованы н работах Н. Кареева 12, А. Ону13,
М. М. Ковалевского 14, Ж. Лефевра 15 16 и других историков. В своих наказах крестьяне
требовали от Генеральных Штатов в 1789 г. отмены «дурных обычаев», барщины
и прочих феодальных повинностей.

А. Д. Люблинская правильно оценивает изменение в положении крестьян как
результат развития товарно-денежных отношений, а следствием новых форм ренты
считает втягивание крестьянского хозяйства в торговлю с городом (стр. 54—55). Но
при этом не следует забывать, что до XV в. товарность крестьянского хозяйства во
Франции носила весьма ограниченный характер. Совершенно правильно писала
Н. А. Сидорова, что, «конечно, развитие товарно-денежных отношений во Франции
XII—XIV вв. (Происходило в условиях господства феодального способа производства.
Феодалы использовали эти товарно-денежные отношения в своих интересах, повы-
шая феодальную ренту и укрепляя свои привилегии if свое политическое господ-
ство» 1в. И хотя в гл. II. «Очерков» дана принципиально верная оценка товарно-де-
нежных отношений в период развитого феодализма во Франции и не содержится
утверждения о всеобщем процветании, о котором пишут буржуазные историки, все
же следовало бы больше подчеркнуть, что в XII—XIII вв. серваж еще сохранял свое
значение, а личное освобождение крестьянина, если оно и происходило, не ликвиди-
ровало феодальной зависимости, поскольку собственником земли оставался феодал.

При переиздании «Очерков» хорошо было бы ввести раздел об эволюции фео-
дальной ренты в XI—XIV вв. и показать, что это не прямолинейно развивающийся
процесс, а сложное явление, о чем говорит хотя бы факт одновременного существо-
вания всех грех форм ренты.

Весьма досадно, что в разделе о положении крестьян в XI—XIV вв. нет .ни-
каких документальных иллюстраций. Аналогичная глава во «Всемирной истории»
гораздо красочнее и легче воспринимается читателем именно потому, что в пей при-
ведены отрывки из «Поэмы о версонских вилланах» и обращение к феодалам пред-
ставителя католической церкви Якова Вигрийского. Кроме того, в «Очерках» следо-
вало бы больше остановиться на антифеодальных крестьянских восстаниях и по
возможности показать непрерывность крестьянских движений в различных обла-
стях Франции.

Вопрос об истории французских городов в средние века разработан в совет-
ской историографии несколько менее, чем вопрос о средневековой деревне, но все
же история цехов и цеховой борьбы и городские антифеодальные восстания в значи-
тельной степени изучены медиевистами17 18. Достаточно исследована и городская
культура средневековой Франции 1в. История городского самоуправления, имущест-
венное расслоение в среде горожан и выделение бюргеоской верхушки изложены в
«Очерках» последовательно и убедительно. Четко раскрыто развитие специфических
особенностей городов Южной и Северной Франции (стр. 45—46). Недостаточно,
по нашему мнению, освещен вопрос о внутрицеховой борьбе, которая особенно
обострилась в XIII—XIV вв. Хорошо рассказано А. Д. Люблинской о городской
культуре, по полное отсутствие документальных иллюстраций особенно остро ощу-
щается в этом разделе.

Важные вопросы истории средневекового города — возникновение городов м осо-
бенно связь города с деревней на всех этапах его развития — мало отображены в

12 П. Кареев. Крестьянство и крестьянский вопрос во Франции в последней
четверти XVIII в. СПб.. 1879.

13 А. Ону. Выборы 1789 г. во Франции и наказы Третьего сословия. СПб., 1908.

14 М К о в а л е в с к и й. Происхождение мелкой крестьянской собственности во
Франции. СПб.. 1905 и 1912.

15 Ж. Лефевр. Аграрный вопрос в эпоху террора. Пер. с франц. Л., 1936.

16 См. рецензию II. А. Сидоровой на работу А. В. Конокотина «Очерки по аграр-
ной истории Северной Франции в IX—XIV веках».—Сб. «Средние века», вып.
XVIII, 1960. стр. 243.

17 Н. П. Грацианский. Парижские ремесленные цехи в XIII—XIV вв. Ка-
зань, 1911; Л. О. Бу к штейн. Парижское восстание 1358 г.—«Исторический жур-
нал», 1939. № 8; М. М. Себенцова. Из истории Парижа XIV—XV вв.— «Ученые
записки Московского Госпединститута им. В. И. Ленина», т. 59, вып. 3, 1949, и дру-
гие работы.

18 См Н. А. С и д о р о в а. Очерки по истории ренней городской культуры во
Франции. М.. 1953.
«Очерках». О сложном и важном для поднимания читателя процессе отделения ре-
месла от сельского хозяйства и роли его для развития городов в «Очерках» сказано
крайне скупо (стр. 45). По-видимому, это можно в какой-то мере объяснить слабой
разработанностью данного вопроса в исторической литературе.

Сложный процесс централизации феодально-раздробленной Франции, переход
к государственному единству изложен в «Очерках» весьма четко. Но проблема соз-
дания феодальной монархии с сословным представительством и связи политической
централизации Франции с социально-экономическим развитием страны не получила
достаточно полного освещения в «Очерках» (как, впрочем, и в большинстве посо-
бий по истории средних веков). Так, в «Очерках» очень кратко изложен вопрос
о возникновении Генеральных Штатов и роли городов в них. И хотя автор пра-
вильно указывает на роль Генеральных Штатов, которые не столько ограничивали
власть короля (как обычно считают буржуазные историки), сколько поддерживали
ее, тем самым содействуя централизации государства (стр. 62—63), однако более
глубокого анализа возникновения и роли Генеральных Штатов, их отношений с ко-
ролевской властью и их прогрессивной роли в книге не содержится.

Хорошо показано в гл. II образование французской народности. Разработка
этого вопроса в советской медиевистике как раз и принадлежит автору «Очерков» ,9.

Сомнение вызывает заголовок III главы — «Франция в период разложения фео-
дализма и становления капитализма» (курсив наш.— Е. Ю.), а также утверждение ав
тора о том, что «начало капиталистической эры во Франции относится к XVI в.»
(стр. 72). По-видпмому, автор имел ввиду возникновение элементов капитализма, т. е.
возникновение капиталистического уклада в рамках феодального способа произ-
водства, а эра капитализма в собственном смысле слова относится к концу XVIII—
XIX в., к периоду после революции 1789 г.: ведь в это понятие входит и капитали-
стический способ производства в целом, и частнокапиталистическая собственность на
землю, и окончательное оформление антагонистических классов капиталистического
общества, и другие неотъемлемые признаки капитализма.

В IV томе «Всемирной истории» формулировки, касающиеся данного периода
истории Франции и принадлежащие тому же автору, даны более правильно19 20. Со-
ответствущий раздел «Всемирной истории» называется так: «Зарождение элементов
капитализма и формирование абсолютизма».

В III главе «Очерков» автор охватывает важнейшие вопросы истории Франции
XVI—XVII вв. Картина экономического развития Франции в XVI в. дана в общем
правильно. Следует только отметить, что, на наш взгляд, автор несколько преуве-
личивает товарность как крестьянских цензив, так и дворянских фьефов. Несомнен-
но, что этот процесс имел ьместо в XVI в., но сам автор «Очерков» пишет, что «в ре-
зультате объектом продажи дворянского фьефа в XVI в. являлась не земля как
таковая, а -замок >и право взимания ценза с крестьян-ценэитариев» (стр. 80). А еслп
товарность земли еще не имела решающего значения, зачем же уделять в столь
кратких «Очерках» так много внимания данному вопросу? Это может только запу-
тать читателя.

Интересный материал приведен о такой характерной черте процесса первона-
чального накопления во Франции, как рост капиталов частных лиц посредством
займов государству (стр. 76—77).

Раздел о гражданских войнах XVI в., о характере борьбы гугенотов и католи-
ков написан в рецензируемом пособии понятно для читателя. Однако стремление
определить гугенотов как буржуазное течение, а католиков — как дворянское не-
сколько упрощает изложение. На самом дело такого резкого и прямолинейного рал
граничения не было, социальный состав представителей враждующих сторон был
весьма сложным и вряд ли его можно так точно определить.

Изложение истории Франции после гугенотских войн —во время правления
Генриха IV. Ришелье, Людовика XIV и Людовпка XV — не вызывает никаких воз-
ражений, поскольку в сжатых рамках «Очерков» большего и нельзя требовать от
автора.

Раздел о французском гуманизме изобилует многими именами, но к сожалению,
при том небольшом объеме, который отведен в «Очерках» этой теме, нельзя было
дать всем упомянутым представителям гуманизма сколько-нибудь подробных и ярких
характеристик. Нам кажется более правильным, если бы автор полнее охарактери-
зовал деятельность наиболее значительных из них: Жана Бодена, Мишеля Мон-
теня, Рабле, представителей «Плеяды». Простое перечисление малоизвестных чи-
тателю имен вряд ли полезно для него.

В целом главы по истории средних веков в книге «Очерки истории Франции»
могут оказать существенную помощь читателю. К сожалению, недостаток, при-
сущий большинству учебных пособий п учебников, имеется и в данной части

19 А. Д. Люблинская. К вопросу об образовании французской народности.—
«Вопросы истории» 1953, № 9.

89 См. «Всемирная история», т. IV. М., 1958, гл. IX, стр. 208—211.
пособия. Сухость изложения, перечисление фактов, определений, отсутствие докумен-
тальных материалов, иллюстрирующих те или иные положения автора,— все это,
конечно, отрицательно отражается на восприятии читателя.

Значительным недостатком книги в целом является отсутствие в ней научного
аппарата. При современном уровне требований со стороны широкого советского
читателя полное отсутствие научного аппарата совершенно недопустимо, это не
упрощает, а усложняет работу читателя над (книгой. Советский читатель вполне
подготовлен к знакомству с некоторыми источниками, интересуется монографиче-
ской литературой; вместо того чтобы найти указания на нее в «Очерках», он дол-
жен разыскивать библиографию дополнительно.

Современный читатель нуждается в подобных пособиях, но не менее целесообраз-
ным и полезным было бы издание небольших (3—5 п. л.) книг с изложением не-
которых особо сложных тем по истории отдельных стран в период феодализма.
В таких пособиях автор мог бы более широко и красочно рассказать об исторических
событиях, проиллюстрировать изложение материала источниками, уделить больше
внимания постановке проблем в плане достижений современной науки.

a	Е. Е. Юровская

Очерки истории Англии (Средние века и новое время)

М., Учпедгиз, 1959

«Очерки истории Англии», изданные в качестве пособия для -учителей средней
школы, охватывают большой период времени: с римского завоевания Британии
(середина I в. до н. э.) до конца первой мировой войны. Предметом настоящей
ре ценз и,и является первая часть книги — «Англия в средние века», состоящая из
семи глав. Гл. 1, 2 я 4 написаны К. Д. Авдеевой, гл. 3 — К. Д. Авдеевой совместно
с В. В. Штокмар, гл. 5,6 и 7 — В. В. Штокмар.

Проблемы английского средневековья всегда привлекали внимание русских доре-
волюционных, а затем и советских историков. Л. Н. Савин, П. Г. Виноградов,
Д. М. Петрушевский, Е. А. Косминский посвятили свои лучшие труды разработке
наиболее сложных и спорных вопросов социально-экономического развития Англии
в средние -века. За последние годы появились новые работы, значительно расширив-
шие поле исследования. Некоторое представление о том месте, которое занимает
изучение проблем английского феодализма в нашей медиевистике, можно получить
уже из беглого обзора тематики опубликованных за последнее время работ. Хотя
аграрная истерия и история английского крестьянства — проблемы, ставшие клас-
сическими,— продолжают оставаться в центре внимания (работы В. М. Лавровского,
В. Ф. Семенова, М. А. Барга, К. Д. Авдеевой, А. Я. Гуревича, А. П. Геллертова,
М. Н. Соколовой), наряду с ними выдвигается ряд вопросов, до сих пор недостаточно
освещенных в советской историографии. Мы имеем в виду проблемы, связанные
с историей английского города и городского ремесла (монография Я. А. Левицкого,
статьи Е. В. Гутновой, А. А. Кирилловой, Н. М. Мещеряковой), с историей англий-
ского абсолютизма, парламента и гражданской войны в Англии второй половины
XIII в. (монография Е. В. Гутновой, статьи А. П. Геллертова, С. А. Пустовойт,
Е. В. Кузнецова), с историей колониальной политики Англии (работы А. С. Самой-
ло, Ю. М. Сапрыкина, Т. С. Осиповой). Таков далеко не полный перечень тех тем,
которые в настоящее время рассматриваются в исследованиях по истории средне-
вековой Англии.

По истории Англии созданы и общие курсы: разделы, посвященные Англии, до-
стчаточно подробно представлены в учебниках для вузов, в опубликованных курсах
лекций и в главах «Всемирной истории». Очерки по социально-экономической и
политической истории Англии, изданные в виде отдельных книг, охватывают пе-
риод с XIII в. до 1917 г.1

Наконец, на русский язык были переведены «История Англии», написанная
современным прогрессивным английским историком А. Л. Мортоном, и «Социальная
история Англии», принадлежащая перу известного либерального историка
Дж. М. Тревельяна (период с XIV по XIX в.) 2.

Несмотря на обилие специальных исследований и общих курсов, попытка кол-
лектива историков написать очерки истории Англии представляет несомненный

1 К. Н. Татаринова. Очерки по истории Англии. 1640—1815. М„ 1958;
Н. А. Ерофеев. Очерки по истории Англии. 1815—1917. М., 1959; В. В. Штокмар.
Очерки по истории Англии XVI века. Л., 1957.

2 А. Л. Мортон. История Англии. Пер. с англ., М., 1950; Д. М. Тревельян.
Социальная история Англии. Пер. с англ. М., 1959.
интерес; естественно, что к авторам можно н должно предъявить особо строгие тре-
бования.

В первой главе — «Англия в дофеодальный и раннефеодальный период» —из-
лагаются события английской истории с древнейших в]>емен до 1066 г., когда Бри-
тания была завоевана нормандским герцогом Вильгельмом. В начале главы сооб-
щаются краткие сведения о природных условиях Британии и ее древнейшем насе-
лении. Истории нормандского завоевания и последовавшего за ним периода
правления королей нормандской династии и двух первых королей из династии
Плантагенетов (Генриха II и Ричард I) посвящена вторая глава. Уже самое на-
звание главы — «Нормандское завоевание Англии» — вызывает недоумение. Следо-
вало каким-то образом оговорить, что речь идет не только о самом завоевании, но
также о его последствиях, о той роли, какую сыграло завоевание в политической и
социальной жизни Англии н последующие столетия. Ни правление Генриха II, ни
время феодальных усобиц, предшествовавших его избранию на английский пре-
стол, нельзя рассматривать лишь как непосредственное продолжение нормандского
завоевания.

Третья глава охватывает события от начала баронского восстания 1SM5 г. и Ве-
ликой хартии вольностей до гражданской войны 1263—1365 гг. включительно.
Четвертая глава посвящена одному из наиболее сложных я богатых событиями
периодов английской истории: первые 60 лет Столетней войны, «черная смерть»
1348 г., рабочее законодательство, движение лоллардов, восстание Уота Тайлера —
таковы важнейшие события, происходившие в Англии ио второй половине XIII и в
XIV в. Наряду с изложением фактов политической истории >в главе освещены не-
которые оощие проблемы социально-экономического развития Англия: здесь дается
характеристика манориального хозяйства, начала огораживаний и обезземеления
крестьян; освещаются вопросы коммутации, аренды, развития товарно-денежных
отношений и изменения, происходившие в классовой структуре английского об-
щества.

Однако попытку дать представление обо всех этих сложных вопросах нельзя
признать удачной. Несомненны трудности, которые возникали при освещении столь
разнообразного материала, но это обстоятельство не снимает, а лишь увеличивает
ответственность перед читателем. В настоящем виде вся глава, в особенности харак-
теристика социально-экономического строя Англии <в XIII—XIV вв., вряд ли может
дать что-либо новое и полезное учителю истории.

Описанию событий гражданской войны Ланкастеров и Йорков, получившей наз-
вание «Войны Алой и Белой розы», посвящена пятая глава «Очерков». Нет сомнения,
что феодальные усобицы, длившиеся 30 лет, сыграли свою роль в английской исто-
рии. Однако в «Очерках» им отведено непропорционально большое место. Несораз-
мерными выглядят глава четвертая, где характеристике английского феодализма
уделено несколько общих фраз, а событиям Столетней войны — немногим более
20 строчек, и пятая глава, где описанию перипетий войны Ланкастеров и Йорков
отведепо полных шесть страниц.

Главами о социально-экономическом развитии Англии в XVI в. и абсолютной
монархии Тюдоров заключается первая часть книги. Структура глав и здесь вызы-
вает ряд возражений: посвятив главу шестую описанию социально-экономичес-
ского развития Англии в XVI в., а седьмую — абсолютной монархии Тюдоров, автор
вынужден был нарушить хронологический порядок изложения. Глава шестая кон-
чается характеристикой состояния английской торговли конца XVI — начала XVII в.,
а следующая, седьмая глава начинается с описания событий правления Генриха
VII, т. е. возвращает читателя на целое столетие назад. Думается, что такое постро-
ение глав вряд ли может соответствовать требованиям школьной программы, так как
приведет к неизбежным и излишним повторениям.

Серьезные упреки вызывает и самое содержание книги. В современной работе,
претендующей на систематическое изложение социально-экономитеской и полити-
ческой истории Англии, нельзя обойтись без постановки некоторьЛ общих проблем
истории английского феодализма. К таким проблемам можно отнести: становление
н разгитие феодальных отношений в Англии в донормандский период, своеобра-
зие английского феодализма; роль нормандского завоевания в дальнейшей
феодализации общества; некоторые особенности процесса складывания классов
в /Англии; манориальный строй, генезис и эволюция феодальной ренты; 'разложе-
ние манориальной системы, развитие товарно-денежных отношений; обострение
классовой борьбы и особенности английского феодализма в XIV—XV вв.; складыва-
ние централизованного государства; абсолютизм Тюдоров и начало капиталистиче-
ского развития Англии. В рецензируемой книге эти вопросы либо вовсе не постав-
лены, либо ответы на них нельзя признать удовлетворительными. Общие фрезы,
которыми ограничивается автор (стр. 25—26), не могут дать сколько-нибудь ясного
представления о том, какими особенностями отличалось развитие феодальных от-
ношений в Англин от любой другой страны.

Как известно, по вопросам становления феодальных отношений в донормаяд-
смй период и влияния нормандского завоевания на ход дальнейшей феодализации
английского общества существует обширная специальная литература. Эти пробле-
мы до сих пор остаются одними из наиболее дискуссионных в английской истории.
В главах, посвященных англосаксонской эпохе и нормандскому завоеванию, следо-
вало бы, использовав данные новейших исследований, дать максимально четкие
определения особенностей раннего английского феодализма. Это дало бы возмож-
ность более полно охарактеризовать феодализм в эпоху его расцвета, а затем выяс-
нить причины его разложения и упадка. Попытки объяснить характер свободной
англосаксонской общины, положение свободного крестьянства и возникновение
класса зависимых крестьян сделаны настолько поверхностно, что читатель не по-
лучает ответа на главный вопрос: возможно ли говорить о незавершенности ан-
глийского феодализма ко времени нормандского завоевания не только в юридиче-
ском, но и в социально-экономическом отношении? Несколько англосаксонских тер-
минов не только ничего не объясняют, но лишь еще больше запутывают дело; а те
категории населения (гезиты и тэны), наличие которых в обществе свидетельствует
о складывании феодальных отношений, почему-то не упомянуты автором.

Самый характер нормандского завоевания также не получил должного объясне-
ния. Следовало ясно сказать, что именно после нормандского завоевания английский
феодализм, элементы которого наблюдаются уже в англосаксонскую эпоху, офор-
мился как зрелая система социально-экономических, политических и правовых от-
ношений. Замечания на стр. 26, что «здесь сохранилось немало остатков дофеодаль-
ного развития» и что «наряду с основной массой крепостных крестьян здесь сохра-
нилась значительная прослойка свободных», которые, по-видимому, относятся ко
времени после нормандского завоевания, без соответствующих объяснений и ком-
ментариев могут вызвать только недоумение. Таким образом, сложный вопрос о
наличии в феодальной Англии значительного слоя свободного крестьянства, в сущ-
ности, остался без ответа.

Возможно, что авторам, хотя бы в самых общих чертах, следовало охарактери-
зовать две основные точки зрения на нормандское завоевание, существующие в со-
ветской исторической пауке: точку зрения, согласно которой завоевание явилось
не только формальным, по и фактическим завершением феодализации английского
общества, и мнение, согласно которому закрепощение крестьянства фактически за-
вершилось в англосаксонский период, и завоевание лишь юридически закрепило уже
существовавшие в действительности отношения.

В настоящее время можно считать бесспорным, что период от конца XI до на-
чала XIV в. был временем наивысшего развития феодализма в Англии как в об-
ласти социально-экономических отношений, так и в области политической и правовой.
Действительно, именно к этому времени относится усиление феодального нажима па
крестьянство, общее ухудшение юридического статуса крестьян, рост вилланскпх
повинностей. Это время отмечено активизацией антифеодальной борьбы крестьян,
выразившейся в самых различных формах — от отдельных разрозненных выступле-
ний п побегов от лорда до открытых вооруженных восстаний. Именно так, по нашему
мнению, и следовало охарактеризовать этот период английской истории.

Однако в «Очерках» мы находим противоречивые определения, которые оставля-
ют место для сомнений, действительно ли XIII пек являлся кульминационным пунк-
том в развитии английского феодализма. Например, на стр. 43 говорится следующее:
«По мнению многих историков (курсив наш.— М. С.), XIII век является кульминаци-
онным пунктом в развитии феодального хозяйства в Англии»; а на стр. 26 сказа-
но, что в это время в английском обществе наблюдается уже немало признаков раз-
ложения феодальных отношений. Такие определения могут только запутать чита-
теля.

К характеристике мапориалыюго строя в Англин авторы обращаются дважды (на
стр. 23—24 и на стр. 43—45). В первом случае — в связи с Книгой Страшного суда, во
втором — в главно социально-экономическом развитии Англии в XIII—XIV вв. Однако
в описаниях материального хозяйства мы напрасно стали бы искать ответ на некото-
рые кардинальные вопросы. Прежде всего не поставлена сама проблема «манориализ-
ма». Разумеется, к авторам общих очерков английской истории нельзя предъявить
Ч]юзмерные требования. Но вполне закономерно ожидать, что в книге, вышедшей в
1959 г., будут освещены достижения советской исторической науки, которая создала
новую теорию манора, доказав, что манориальный строй не являлся системой, харак-
терной для всей страны, что «обычай манора» фактически не ограничивал рост кресть-
янских повинностей и что крестьяне практически не могли пользоваться защитой
манориальной курии. Не говоря уже об отсутствии таких общих положений на стра-
ницах, посвященных истории английского манора, ничего не сказано об отличиях в
структуре маноров XI и XIII вв., отсутствует описание типичных (т. е. барщинных,
крепостнических) маноров, крупных церковных и мелких вотчинных хозяйств; чита-
тель не найдет здесь ни анализа эволюции земельной ренты, ни характеристики ти-
пов крестьянских держаний — фригольд и копигольд рассматриваются впервые в
связи с характеристикой классов английского общества накануне революции.
Вопросы, связанные с особенностями образования классов в английском общест-
ве, вообще не нашли должного освещения на страницах «Очерков». Как известно, в
Англии на протяжении всего средневековья сохранялась прослойка свободного кре-
стьянства. Однако резкая имущественная дифференциация, существовавшая в среде
свободного крестьянства, практически разделяла его на две группы: неимущих кре-
стьян, приближавшихся по своему положению к крепостным, и зажиточных, которые
были близки к мелким вотчинникам. Коммутация земельной ренты (замена барщины
денежным оброком), развитие товарпо-денежных отношений способствовали личному
освобождению крестьян; вместо с тем происходило дальнейшее расслоение в их среде:
увеличивалось число малоземельных и безземельных батраков, зажиточная верхушка
все больше сливалась с мелкпм и средним рыцарством и богатыми горожанами,
приобретавшими землю,— возникало «новое дворянство», джентри.

На страницах «Очерков» встречаются отдельные упоминания о формах крестьян-
ской зависимости, о свободном крестьянстве, джентри, капиталистических фермерах
п буржуазии. К сожалению, они сделаны вскользь, без учета исторической перспек-
тивы, и не создают общего представления о тех особенностях, которыми отличался
процесс формирования классов в Англии.

Вместе с изменениями, происходившими в экономической жизни страны, обост-
рялись не только классовые противоречия; росли также противоречия внутри пра-
вящего класса, между королевской властью и феодалами и между отдельными груп-
пами феодалов. Результатом этих обострявшихся противоречий явилась междоусобная
война двух феодальных клик: Ланкастеров, поддерживавших правящую династию, п
герцогов Йоркских. Естественно, что, не дав четкого понятия о классах английскогэ
общества, о причинах и формах разложения феодальных отношений в Англии, авторы
не смогли проанализировать и объяснить причины, которые привели к феодальным
усобицам, потрясшим Англию во второй половине XV в.: в главе, посвященной войне
Алой и Белой розы, такой анализ полностью отсутствует.

Таким образом, значительная часть тех результатов, которые были достигнуты
в области изучения истории средневековой Англии, остались как бы вне поля зрения
авторов.

Недостаточно представлена е книге история культуры: этому вопросу уделено
всего два небольших параграфа, в которых кратко рассказано об английской куль-
туре XIV и XVI вв. Читатель ничего не узнает ни о своеобразной кельтской культуре,
пи о выдающихся памятниках эпической англосаксонской поэзии, ни о развитии ро-
манской и готической архитектуры в Англии XI—ХИ вв., ни об истории первых ан-
глийских университетов.

Небрежная стилистическая отделка, которой страдают в особенности первые гла-
вы, приводит к тому, что текст изобилует общими фразами и расплывчатыми форму-
лировками. Что, например, может добавить к уже имеющимся у читателя сведениям
о борьбе крестьян в англосаксонский период такая фраза (стр. 13): «Подчинение
крестьян власти крупных землевладельцев проходило в условиях острой классовой
борьбы»? Что может объяснить следующее положение (стр. 26): «Важной особен-
ностью английского феодализма является раннее его разложение, которое проходило
под влиянием товарно-денежных отношений»?

Некоторые разделы «Очерков» почти точно повторяют соответствующие главы
учебника для вузов илп «Всемирной истории». Так, рассказывая о восстании Уота Тай-
лера, авторы сохранили тот же порядок изложения, что и в учебнике для вузов, при-
вели те же факты, не добавив ничего нового, кроме небольшого отрывка из Майль-
Эндской программы восставших крестьян (ср. стр. 53—59 «Очерков» и стр. 385—
390 учебника). Страницы, посвященные Книге Страшного суда в «Очерках» (стр. 23)
п в третьем томе «Всемирной истории» (стр. 359—360), совпадают почти текстуально.
Такое подражание можно пайти и в разделах, посвященных баронскому восстанию
1215 г.. Великой хартии вольностей, истории английского парламента, народным вос-
станиям 1536—1537 и 1547 гг. и др.

Разумеется, трудно, а иногда и просто невозможно изыскать новые факты в ис-
тории страны, так хорошо изученной, как Англия. Этого никто и не вправе требовать
от авторов общих очерков. Тем не менее читатель может предъявить вполне законные
требования, чтобы авторы сделали рассказ о событиях английской истории более кра-
сочным, привели факты, еще не ставшие общеизвестными. При интерпретации тех
пли ипых сложных и спорных вопросов следовало использовать новейшую специаль-
ную литературу; наконец, в книге, задуманной как пособие для учителя, необходимы
карты и иллюстрации. Пе говоря уже об исторических картах, отсутствие которых
часто затрудняет понимание текста, в книге нет даже такого минимального аппара-
та. как хронологическая таблица.

Подводя итоги, хочется пожелать, чтобы при составлении очерков истории той
или иной страны шире использовались результаты специальных исследований, более
тщательно отбирались факты, строже продумывалась <|юрма изложения и структура
кдиги; книга, предназначенная для того, чтобы оживить, сделать более интересным
и содержательным преподавание истории в школе, не должна быть скучной, п.
разумеется, что приведенные в ней факты и их объяснения должны стоять на уровне
современной науки.

Вместе с тем нельзя не отметить, что авторы «Очерков истории Англии» проде-
лали большую и сложную работу. Хочется надеяться, что при переиздании книга
будет дополнена, переработана п станет по-настоящему ценным пособием для совет-
ского читателя.

М. Н. Соколова

Очерки истории Италии (476—1918 гг.)

М., Учпедгиз, 1959

«Очерки истории Италии» (в данной рецензии рассматриваются главы по история
средних веков) — первая в советской историографии сводная работа по истории Ита-
лии, которая подводит итоги исследованиям советских историков-медиевистов
(А. И. Неусыхина, 3. В. Удальцовой. В. И. Рутенбурга, М. А. Гуковского, Н. П. Соко-
лова, М. Л. Абрамсон, Н. А. Бортника, Е. В. Вернадской, А. Д. Родовой, Л. М. Батки-
на, Л. А. Котельниковой и др.) и учитывает достижения новейшей итальянской исто-
риографии.

Как первый обобщающий марксистский труд по истории Италии «Очерки» приоб-
ретают большую актуальную значимость. В этом особенно убеждает нас знакомство
с общими работами, появившимися в послевоенные годы в буржуазной итальянской
историографии 1

Иа общем фоне большинства послевоенных сводных трудов по истории средневе-
ковой Италии резко выделяются работы прогрессивных итальянских историков. Серь-
езное и весьма интересное исследование Джино Луццатто по экономической истории
Италии2 вносит значительный вклад в изучение особенностей экономического разви-
тия Италии в средние века. В «Истории современной Италии» итальянского историка
марксиста Джорджо Канделоро, также переведенной иа русский язык3, содержится
краткий, по насыщенный весьма важными и интересными наблюдениями и замеча-
ниями очерк социально-экономической истории Италии в средние вока, особенности
которой, по мнению автора, оказали определяющее влияние на ее политическую
судьбу и в новое время.

В послевоенной советской историографии марксистская концепция истории сред-
невековой Италии нашла отражение в учебных пособиях ио истории средних веков
для вузов, а также во «Всемирной истории» 4.

1 Прочные позиции удерживает здесь выдержавшая седьмое издание (1955 г.)
книга Л. Сальваторелли, написанная с позиций буржуазного объективизма
(L. Salva tore Hi. Sommario della storia d’Italia. Dai tempi preistorici ai nostri gi-
omi. Torino, 1939; 7 ed., 1955). В основном такого же характера и краткие попу-
лярные очерки истории Италии У. Детторе и Ф. Ландоньи (U. D е 11 о г е. Storla
d’Italia, vol. 1—4. Milano, 1954; F. Landogna. Storia d’Italia dal 476 d. Gr. ai giomi
nostri. Bologna, 1957). Авторы многотомной «Политической истории Италии» («Sto-
ria politica d’Italia», Milano, 1950; период средних веков охватывают т. 5—7) не-
сколько отходят от традиционного ограничения исторического процесса рамками
политических событий и включают в изложение небольшие очерки социально-эконо-
мической истории, хотя к этому, казалось бы, их не обязывало название работы.
Экскурсы в историю социально-экономических отношений можно найти и в «Исто-
рии Италии» Л. Поллини (L. Pollini. Storia d’Italia, vol. 1. Milano, 1958). Но ни
к одной из названных работ мы не находим глубокого раскрытия закономерностей
социально-экономического развития Италии, определявших ее исторические судьбы.
Показательно, что вышедший недавно солидный коллективный труд итальянских
историков под ред. Г. Арнальди («Storia d’Italia», vol. I. Il inedioevo, Torino, 1959)
содержит детальное изложение политической истории Италии в средние века вне
всякой связи с историей социально-экономических отношений этой эпохи, о которых
р данной работе можно найти крайне скудные сведения.

2 G. Luzzatto. Storia economica d’Italia, vol. 1. Roma, 1949. Русск. пор.—
M., 1951. См. его же. Per una storia economica d’Italia, Bari, 1957.

J G. Candeloro, Storia dell’ltalia moderna. Le origin! del Risorgimenlo,
1770—1815. Milano, 1956. Русск. пер.— M., 1958.

4 «История средних веков», т. 1, под ред. Е. А. Косминского и С. Д. Сказкина. М.,
1952; т. II, под ред. С. Д. Сказкина, А. С. Самойло и А. И. Чистоэвонова, М., 1954;
В. Ф. С е м е н о в. История средних веков. М., 1956; А. Д. У д а л ь ц о в и С. Д. С ко з-
кин. История средних веков. М., 1955; «Всемирная история», т. III, под ред.
И. А. Сидоровой, Н. И. Конрада, И. П. Петрушевского и Л. В. Черепнина. М., 1957;
т. IV, под ред. М. М. Смирина, И. Я. Златкина, А. С Самойло, С. Д. Сказкина,
В. И. Шункова. М\, 1958.
«Очерки», написанные ленинградскими историками, состоят из 17 глав, 8 из ко
торых посвящены эпохе средних веков. Гл. 1 и 2 написаны Е. В. Вернадской. 3 и 4-
В. И. Рутенбургом, 5, 6 и 7 — М. А. Гуковским, гл. 8 — А. Д. Родовой; общая редакция
осуществлена М. А. Гуковским.

Перед авторами «Очерков» стояла сложная задача — раскрыть особенности со-
циально-экономических процессов и политического развития Италии в средние века
на фоне общих закономерностей феодализма. Трудность решения этой задачи усугуб-
лялась тем, что в средние века Италия не представляла собой единого политического
целого, а те многочисленные государства, которые существовали на ее территории, пе-
реживали каждое свою особую историческую судьбу; также не было единообра-
зия и в экономическом развитии отдельных областей Италии. И в том, что «Очерки»
не превратились в простую совокупность очерков локальных историй, но воссоздают
сложную картину средневековой истории Италии в целом, где можно четко различить
общие, наиболее характерные для большинства итальянских государств линии эконо-
мического и политического развития и особенности истории отдельных итальянских
государств, бесспорно, большая заслуга авторов.

Весьма положительно характеризуют «Очерки» и разделы, посвященные истории
итальянской культуры, особенно эпохи Возрождения,— обстоятельные, богатые инте-
ресным фактическим материалом. Простота и четкость языка, живость и яркость
изложения (особенно в главах, посвященных Гуманизму и Возрождению) делают
«Очерки истории Италии» доступными не только для специалистов, но и для самых
широких кругов читателей. Нельзя, однако, не сделать упрека авторам «Очерков»
за отсутствие кратких выводов в конце каждой главы (исключение составляет
первая глава, где такие выводы сделаны). Такая структурная погрешность представ-
ляется тем более досадной, что авторы «Очерков», избегая излившей декларативности,
пытаются убедить читателя в правильности своей концепции всем ходом изложения,
насыщенного тщательно отобранным фактическим материалом.

В настоящей рецензии нам кажется необходимым несколько подробнее оста
повиться на общих закономерностях и особенностях исторического развития Италии
в средние века, получивших отражение в «Очерках истории Италии».

В главе первой — «Зарождение и развитие феодальных отношений в Италии
()V—X вв.)» (автор Е. В. Вернадская) — удачно показаны автором на сравнительно
небольшом конкретном материале л особая острота кризиса рабовладельческих отно-
шений в Италии, и политика остготских правителей, и характер лангобардского за-
воевания. Все это подводит читателя к пониманию генезиса феодализма в Италии
как синтеза разлагающегося первобытнообщинного строя у «варваров» и рабовла-
дельческих порядков позднеримской империи. Автор подчеркивает, что завершению
процесса складывания феодальных отношений в VIII—IX вв. в Северной и отчасти
Средней Италии способствовало франкское завоевание; в Южной Италии процесс
развития феодализма шел более медленными темпами. «Развитие феодализма в Ита-
лии IX—X вв.— заключает автор,— отличалось известной незавершенностью, что под-
тверждается сохранением довольно значительной прослойки свободного крестьянства,
непрочностью владельческих прав крестьян на надел, ранним развитием денежной
ренты, сравнительно интенсивной куплей-продажей земли. Все это было связано с
тем, что в Италии раньше и интенсивней, чем в других странах Западной Еврипы,
начали развиваться товарно-денежные отношения и города, которые через несколько
веков создали стране экономическое первенство в Западной Европе» (стр. 21). Пра-
вильно выделяя и объясняя существенные особенности развития феодализм:: в Ита-
лии, наметившиеся уже в период раннего средневековья, автор не совеем удачно, на
наш взгляд, квалифицирует их как признаки незавершенности этого процесса. К X в.,
как отмечает сам автор, уже окончательно сложилась феодальная собственность п<‘
только на пахотные земли, но и на общинные угодья. Что же касается наличия значи-
тельной прослойки лично свободного крестьянства, что подтверждается некоторыми
советскими исследованиями5, и раннего развития товарно-денежных отношений, то.
может быть, в этом следует видеть не столько незавершенность, сколько сильные сто-
роны феодальных отношений в Италии, определившие в значительной мере прогрос'’
ее экономики в средние века, уже в X—XI вв. достигшей более высокого уровня, чем
в других европейских странах.

Во второй главе — «Городские коммуны и их борьба за независимость (XI—
XII вв.)» (автор Е. В. Вернадская) — центральное место но праву занимает экономя
ческое развитие итальянских городов и насыщенная бурными событиями политипе
ская история поднимающихся городских коммун. Однако некоторая недооценка, как
нам кажется, серьезных изменений, происходивших в XI—XII вв. в аграрных отноше-
ниях Северной и Средней Италии — исчезновение домена, дробление феодальных вла-
дений, переход земель в руки городской верхушки и широкое распространение аренды
как формы крестьянского землевладения, лишили автора возможности показать гду

5 См. статью Л. А. Котельниковой «Либеллярии Северной и Средней Италии в
VIII—X вв.»— Сб. «Средние века», вып. X, 1957.
бокие корни усиленно развивавшегося в этот период коммунального движения как в
городе, так и в деревне (возникновению сельских коммун автор посвящает всего
несколько строк, не оставляющих у читателя ясного представления об этом ярком
явлении итальянского средневековья,— стр. 36).

В третьей главе — «Антифеодальные крестьянские и городские восстания (ХШ—
XIV вв.)» (автор В. И. Рутенбург) —внимание читателя закономерно акцентируется
на классовой борьбе народных масс Италии в период развитого феодализма. Немало
ярких и интересных страниц посвящает автор «Сицилийской вечерне», восстанию
Дольчино и движению тукинов в Северной Италии, городским антипапским восста-
ниям в Риме (во главе с Кола ди Риенцо), Перудже, Болонье. Но приходится с со-
жалением отметить отсутствие даже краткого очерка положения крестьянства
в Северной п Центральной Италии в XIII—XIV вв. (крестьянству Южной Италии по-
священ небольшой параграф), что лишило автора возможности раскрыть в полной
мере причины крестьянских восстаний этого периода.

Вне поля зрения автора главы остались важные процессы, резко менявшие облик
итальянской деревни в XIII—XIV вв.,— глубокая дифференциация лично свободного
в массе своей крестьянства Северо-Восточной и Центральной Италии на базе широкого
проникновения товарно-денежных отношений в экономику деревни, активная роль
сельских коммун в распоряжении угодьями н в организации всей хозяйственной и ад-
министративной жизни деревни, политика города по отношению к различным кате-
гориям крестьянства.

В главе четвертой — «Зарождение капиталистпческих отношений и восстание
наемных рабочих. Раннее Возрождение (XIV в.)» (автор В. И. Рутенбург) —централь-
ное место занимает процесс складывания предпосылок для возникновения капитали-
стических отношений во Флоренции, Сьене и некоторых других городах Италии, ор-
ганизация мануфак*урного производства и первые восстания наемных рабочих. Ран-
ний процесс первоначального накопления автор связывает с ликвидацией крепостного
нрава в Центральной Италии в результате городского законодательства середины
XIII в., подчеркивая принудительный для крестьян характер освобождения и лише-
ние их каких-либо прав на землю (стр. 62—63). Нам кажется несколько преувеличен-
ной роль городских декретов середины XIII в. в исчезновении крепостной зависимости
крестьянства. Значительная масса крестьянства Центральной и Северной Италии уже
к началу XIII в. пользовалась личной свободой, что было следствием раннего про-
никновения товарно-денежных отношений в деревню и широкого распространения де-
нежной ренты в XI—XII вв.6. Нельзя не вспомнить в этой связи и почти повсеместное
возникновенпе в конце XII в. сельских коммун, где ведущую роль играло свободное
крестьянство. Едва ли правомерно оставлять в тени стихийный процесс фактического
освобождения крестьянства от личной зависимости, который городские коммуны не-
редко оформляли законодательно. Что же касается лишения прав крестьян на зем-
лю, которое автор главы отмечает как важнейшее условие процесса первоначального
накопления, то оно также в большей мере было связано с особенностями аграрного
развития Северной и Центральной Италии (широким распространением срочной арен-
ды и т. д.), о чем уже упоминалось, чем с городским законодательством.

Автор главы вполне справедливо подчеркивает зарождение капиталистических
отношений (возникновение мануфактурного производства во Флоренции, Сьене и не-
которых других городах Италии) как важнейший фактор экономического развития
Италии в XIV в. Но поскольку в главе отсутствует обстоятельная характеристика
городского ремесленного производства, у читателя неизбежно складывается односто-
роннее представление об экономическом развитии Италии в этот период. Нам ка-
жется, что следовало бы обратить внимание читателя на то обстоятельство, что, не-
смотря на сравнительно быстрое подчинение некоторых сфер производства (особен-
но шерстоткацкого) капиталистическому предпринимательству, ведущей и далеко не
изжившей себя формой производства было цеховое ремесло. Было бы неправильным,
ио нашему мнению, недооценивать высокий уровень развития товарно-денежных от-
ношений как в городе, так и в деревне (особенно в Северо-Восточной и Центральной
Италии) в XIII—XIV вв. и переносить главный акцент на спорадическое и скоропре-
ходящее развитие капиталистических отношений в Италии, как это, возможно, не-
произвольно получилось у автора рассматриваемой главы.

Такая непроизвольная тенденциозность в раскрытии ведущих процессов социаль-
но-экономического развития Италии в период расцвета феодализма коренится, может
быть, в недооценке специфики аграрных отношений, четко обозначившейся уже в
XI—XII вв.,— раннем и широком развитии товарно-денежных отношений в экономике
деревни, высоком уровне производительных сил в сельском хозяйстве, распростране-
нии различных форм аренды, пе связанной, как правило, с личной зависимостью
крестьян, раннем исчезновении барщины и большой роли уже в X—XI вв. денежной

6 См. статью: Л. А. Котельникова. Положение и классовая борьба зави-
симого крестьянства в Северной и Средней Италии в XI—XII вв.— Сб. «Средние
•века», вып. VI, 1955.
ренты и, наконец, в резкой дифференциации крестьянства. Все это не могло не ока-
зать значительного влияния на подъем городского ремесла и всей экономики города.
Только на базе сложного разделения труда и высокого мастерства ручного производ-
ства оказалось возможным возникновение мануфактурного производства. Последнее
обстоятельство не только не раскрыто на фактическом материале, но почему-то даже
не отмечено автором. Бесспорно, проблема раннекапиталистических отношений в
Италии чрезвычайно сложна; многие важные стороны итальянской действительности
XIII—XIV вв. до сих пор еще недостаточно исследованы в советской литературе.
И все же в «Очерках истории Италии» хотелось бы видеть более четкое я всестороннее
рассмотрение этой важной проблемы.

Глава пятая — «Создание тираний. Гуманизм (конец XIV — начало XV в.)» — и
шестая — «Начало социального и экономического упадка. Расцвет политической и
культурной жизни (XV в.)» (автор обеих глав М. А. Гуковский),- написанные ярко
и интересно, достаточно полно раскрывают всю многогранность этого сложного пе-
риода итальянской истории. Нельзя не заметить, однако, что одно из главных поло-
жений автора о начавшемся уже в первые десятилетия XV в. переломе в экономике
Италии в сторону упадка (стр. 91—92, 103) высказано в слишком общей форме и
лишено конкретных доказательств. Нельзя согласиться полностью и со стремлением
автора искать причины этого упадка прежде всего в уменьшении посреднической роли
Апеннинского полуострова в европейской торговле с Востоком (стр. 92).

В главе седьмой — «Итальянские войны и высокое Возрождение XVI в. (до
1559 г.)» (автор М. А. Гуковский)—и восьмой — «Период испанского владычества
(вторая половина XVI в. по XVIII в.)» (автор А. Д. Голова) —удачно освещена тра-
гично сложившаяся политическая судьба Италии в XVI—XVII вв. В центре внимания
автора проблема постепенного всеобщего упадка страны. Однако хронологические
рамки этого процесса намечены не вполне отчетливо, а подчас и противоречиво. Так,
на стр. 141 первые проявления процессов социального и экономического перерожде-
ния Италии — употребляя выражение автора — датируются началом XV в., а на стр.
154 автор пишет о том, что испанское владычество усугубило «упадок общественно-
экономической и политической жизни, который уже с конца XV в. (курсив наш.—
Л. Б.) постепенно охватывал Италию». Читатель вправе задать вопрос — когда же
начался процесс упадка, охвативший все стороны итальянской жизни, в начале или
в конце XV столетия?

Из дальнейшего изложения автора главы следует, что еще на протяжении всего
XVI в. «Флоренция и Милан оставались важными центрами промышленности»
(стр. 154), а Венеция в XVI в. «была еще мировым торговым центром, который под-
держивал торговые связи с важнейшими итальянскими и европейскими государства-
ми» (стр. 156). Наряду с этим автор отмечает сокращение объема суконного производ-
ства во Флоренции уже в XV в. (стр. 154) и некоторое ограничение посреднической
торговли Венеции в этот период (стр. 156).

Таким образом, читатель так и не получает четкого представления о времени на-
чала экономического упадка Италии. Что же касается окончательного упадка про-
мышленности и торговли, то авгор, как нам кажется, вполне обоснованно относит его
к XVII в. (стр 154, 156).

Итак, в целом правильно намеченная авторами «Очерков» линия развития Италии
в эпоху феодализма, базирующаяся на глубоком изучении общих закономерностей и
особенностей экономических процессов и общественно-политической истории этой
страны, оказалась, на наш взгляд, не всегда в достаточной мере обоснованной авто-
рами, чем и вызваны наши замечания и возражения.

В последующие издания «Очерков истории Италии» — весьма нужной и полезной
для читателя книги — было бы целесообразно внести некоторые уточнения, которые
сделали бы более убедительными многие важные положения, выдвинутые авторами.

Хочется высказать и небольшое пожелание по структуре средневековой части
«Очерков». Может быть, следует расширить раздел, посвященный раннему средневе-
ковью, и сократить перегруженный деталями и не лишенный повторений очерк XVI
и XVII вв.?

Нельзя не отметить и некоторые неточности. В гл. 1 автор пишет о том, что в
IV—V вв. «рабство занимало еще значительные позиции, колонов было сравнительно
мало...» (стр. 6). Но, может быть, более прав итальянский историк Луццатто, который,
анализируя состояние экономики Римской империи, приходит к следующему выво-
ду: «Не подлежит сомнению, что со II в. нашей эры в Италии господствующей формой
хозяйства были мелкие хозяйства, предоставляемые в аренду колонам» 7?

В главе седьмой, говоря о результатах «революции цен» для Италии, автор пи-
шет: «Сельское хозяйство с его дряхлыми формами аграрных отношений и техни-
ки (?) все больше становится господствующей областью экономики, все в большей
мере вытесняя некогда цветущие ремесло и торговлю» (стр. 141). Оставляя в стороне
погрешности стиля, нельзя не заметить, что сельское хозяйство всегда было преобла-

7 Дж. Луццатто. Экономическая история Италии. М., 1954, стр. 123.

17 Средние века. XXI
дающей отраслью феодальной экономики Италии, даже в период наивысшего расцвета
городского ремесла.

В заключение хочется выразить благодарность коллективу авторов «Очерков исто-
рии Италии» за полезную и нужную советскому читателю книгу.

Л. М. Брагина

Димитьр Ангелов. История на Византия. Първа част. 395—867.

«Наука и изкуство». София, 1959, 344 стр.

Создание очерка истории Византийской империи, написанного с марксистских
позиций, является в настоящее время одной из актуальных задач советской византи-
ни стики: в семилетний план работы Института истории АН СССР включена подготов-
ка. трехтомной «Истории Византии». Хотя за последние 15 лет в нашей литературе
появилось немало специальных статей и монографий, где по-новому поставлены и
решаются различные вопросы преимущественно внутренней истории Византии и ис-
тории византийского искусства, до сих пор у нас еще нет обобщающих трудов, адек-
ватных этим монографическим исследованиям. Изданная в 1940 г. книга М. В. Лев-
ченко 1 * устарела и не соответствует современному уровню византиноведения. Вышед-
шая сравнительно недавно книга по истории Византии и южных славян, написанная
Г. Г. Литавриным и автором настоящей рецензии3, по самому своему характеру
является лишь популярным очерком я, следовательно, не претендует на полное и
равномерное освещение материала, не содержит аргументации и научного аппарата.

В этой связи привлекает особое внимание работа известного болгарского ученого
Д. Ангелова, являющаяся удачным опытом марксистского обобщения истории Ви-
зантии. Изданная первоначально литографским способом (без научного аппарата)
эта книга была затем переработана автором заново. Первый том этой работы, охваты-
вающий историю Византии в IV—IX вв., вышел в 1959 г.

Помимо краткого очерка историографии вопроса (стр. 4—17) 4, книга содержит
две части; первая носит название: «Восточная Римская империя (ранняя Византия)
в период разложения рабовладельческих отношений» (стр. 19—204); вторая называ-
ется: «Господство свободной сельской общины и формирование феодальных отноше-
ний» (стр. 205—322). Книга снабжена списком сокращений, а также именным и пред-
метным указателем.

Предложенная Д. Ангеловым периодизация представляется нам чрезвычайно
удачной: автор выделяет два больших периода, специфику которых он определяет*
исходя из наиболее существенного момента — из характера производственных отно-
шений. При этом, учитывая результаты известной дискуссии в «Вестнике древней ис-
тории» 5 6 * 8, Д. Ангелов относит период формирования византийского феодализма лишь
ко времени после VII столетия, хотя он и допускает, что некоторые категории ран-
невйзантийских колонов были производителями феодального типа (стр. 44) в.

В периодизации Д. Ангелова вызывают возражения лишь отдельные детали. Так,
остается неясным, с какого момента он начинает историю ранней Византии: с 395 г.,
как это сказано на титульном листе, или же с 337 г., как это можно понять из того,
что изложение политической истории начинается со смерти императора Константи-
на 1 (стр. 71). Далее, недостаточно четко проведена грань между первым и вторым
периодом. В названии первого периода (стр. 19) стоит IV—VI вв., однако политиче-
скую историю второго периода Д. Ангелов начинает лишь с правления Константа II,

1 М. В. Левченко. История Византии. М.— Л., 1940.

3 А. П. Каждая, Г. Г. Литаврин. Очерки истории Византии и южных сла-
вян. М., 1958. Эта книга была еще недоступно Д. Ангелову, когда он заканчивал
свою работу.

3 Д. Ангелов. История на Византия, част I (395—1204). София, 1950; част II
(1204—1453). София, 1948.

4 Историография рассматривается не по направлениям, а по страной; но если
историография во всех странах (в том числе и в СССР) доводится автором до по-
следнего времени, то, говоря о новой болгарской литературе, Д. Ангелов, к сожале-

нию, не называет ни одного имени — даже такого крупного византиниста, как
Hi Дуйчев.

6 См. также С. И. Ковалев. Рецензия на кн. Е. М. Штаерман.— «Вопросы исто-

рии», 1960, № 3, стр 188.

8 Более решительно об «известных тенденциях феодального способа произ-
водства» в ранней Византии Д. Ангелов говорит в другой недавно изданной рабо-
те — «О некоторых вопросах социально-экономической истории Византии» («Вопро-
сы истории», 1960, № 2, стр. 91 сл.).
т. е.с 642 т. (стр. 242), и, следовательно, вся первая половина VII столетия также
отнесена к первому периоду; по нашему мнению, грань между этими периодами сле-
дует провести несколько позднее, в конце VII столетия-7. Наконец, не совсем целесо-
образно завершать второй период установлением Македонской династии (867 г.): нам
думается, что при построении периодизации следует отказаться от разделения на пе-
риоды на основе династического принципа (по династиям и царствам). В таком слу-
чае не следует ли избрать как грань между вторым и третьим периодами время вос-
стания Фомы Славянина или Павликианскую войну при Хрисохире?

Д. Ангелов дает всестороннюю характеристику общественной и политической
жизни империи: в обоих разделах мы найдем главы и параграфы, посвященные об-
щественно-экономическому развитию страны (как в городе, так и в деревне), админи-
стративному и политическому устройству, церкви, политическим преобразованиям
и социальной борьбе, внешнеполитическим отношениям и культуре. Особо следует
приветствовать то обстоятельство, что в книге Д. Ангелова почетное место отведено
главам по истории культуры (стр. 164—204, 308—322), занимающим примерно ’/« всего
объема; автор рассматривает естественные науки, богословие, общественные науки,
литературу, изобразительное искусство, подробно характеризует высшее и среднее
образование. Можно только пожалеть, что вопросы быта (пища, одежда, жилище,
празднества и т. п.) остались вне поля зрения автора.

Подобная структура книги отличает рецензируемую работу как от трехтомника
Л. Брейе 8 (где изложение распадается на изолированные очерки, посвященные по-
литической истории, политическому и общественному устройству империи и культу-
ре), так и от первоклассной книги Г. Острогорского7 8 9, где история культуры отсут-
ствует вовсе, а изложение социальной и административной истории раздроблено по
отдельным царствованиям; в результате этого читателю трудно получить четкое пред-
ставление о длительных процессах, продолжавшихся ряд столетий,—как-то о процес-
се феодализации или процессе формирования фемного строя,— поскольку автор вы-
нужден говорить об этих предметах несколько раз в разных частях книги. Таким
образом, избранная Д. Ангеловым система изложения материала, являющаяся как.бы
промежуточной между структурой книги Л. Брейе и книги Г. Острогорского, обла-
дает известными преимуществами, ибо она позволяет представить кардинальные про-
цессы общественного развития в их целостности и вместе с тем не отрывает граж-
данскую историю и историю культуры от определяющей их в конечном счете соци-
ально-экономической истории.

Однако, избранная Д. Ангеловым система композиции книги порождает известные
трудности; в ряде случаев возникает вопрос, где следует рассматривать тот или иной
конкретный факт — при общей характеристике целого периода или же при изложении
событий данного царствования. Так, Д. Ангелов характеризует изменения органов фи-
нансового управления в VII в. в особой главе, посвященной переменам в администра-
тивном и военном устройстве Византии (стр. 237), тогда как тесно с этим связанный
вопрос о податной реформе Юстиниана II рассматривается в другом разделе, в па-
раграфе, посвященном этому императору (стр. 253). В других случаях автор оказы-
вается вынужденным допускать повторения: так, о семи славянских племенах и об-
разовании болгарской народности он кратко говорит в параграфе «Окончательное
заселение славянами балканских земель» (стр. 160) и более подробно возвращается к
этому же вопросу в параграфе, посвященном Константину IV (стр. 249 сл.). Но таких
нарушений композиции очень немного.

Какова же основная концепция ранневизантийской истории, развитая Д. Ангело-
вым в рецензируемой книге? По его мнению, уже во II—III вв. западные области
Римской империи были охвачены кризисом рабовладельческой системы, тогда как в
восточных ее областях кризис еще не давал себя знать; это объясняется тем, что на
Востоке рабовладельческий труд не вытеснил полностью свободных ремесленников
и земледельцев из производства, а также и тем, что нападения варварских племен
сравнительно слабо затронули эти районы (стр. 21). Определяющей чертой социально-
экономического развития восточной половины Римской империи в IV—VI вв. был, по
мнению автора, рост крупного землевладения (стр. 39; ср. стр. 125); во владениях
крупных собственников трудились различные категории колонов, одни из которых
(приписные) приближались по своему положению к рабам, другие же (свободные ко-
лоны) являлись непосредственными производителями феодального типа (стр. 44 сл.).

Правление Юстиниана I Д. Ангелов характеризует как время рабовладельческой
реакции (стр. 115), сущность которой он видит в восстановлении старых социально*
экономических и политических порядков на территории, завоеванной варварами

7 См. А. П. Каждая, Г. Г. Л ита вр и и.. Очерки истории Византии и южных
славян, стр. 32 сл.	’

8 L. Brehier. Le monde byzantin, vol. I. Vie et mart de Byzance. Paris, 1947;
vol. II. Les institutions de I’Empire byzantin. Paris, 1949; vot III. La civilisation byzari-
tine. Paris, 1950.

•. Последнее издание: Г. О стр о горски. Историка Византине. БеограД, 1959.
(стр. 117). Однако эта рабовладельческая реакция оказалась недолговечной: в резуль-
тате обострения внутренних противоречий и классовой борьбы на рубеже VI—VII вв.,
а также под натиском арабов и славян, занявших значительную часть византийской
территории, в империи был уничтожен рабовладельческий строй. Тот факт, что рабо-
владельческий строп на Востоке империи оказался более устойчивым и продержался
примерно на два столетия дольше, нежели в ее западных областях, Д. Ангелов объяс-
няет мощностью господствующего класса, располагавшего здесь большими экономи-
ческими и военными ресурсами (стр. 205).

Д. Ангелов признает, что на протяжении VII столетия в Византии совершаются

серьезные социально-экономические сдвиги, которые он даже характеризует как
революцию и сущность которых видит в синтезе общественных порядков Восточной
Римской империи и общественных отношений, принесенных извне (стр. 205). Он при-
знает, что земледельческая техника в VII—IX вв. немногим отличалась от античной
(стр. 207), но зато говорит о застое во внутренней и внешней торговле и об аграри-
зации городов (стр. 210 сл., ср. стр. 226 сл.). Д. Ангелов подчеркивает укрепление
общинных отношений в VII—IX вв.; характерными чертами византийской общины
того времени он считает распространение элементов большесемейных отношений,
наличие у общины верховной собственности на землю и широкое развитие права на
чужую землю (стр. 215); он говорит поэтому о наличии у общин VII—X вв. новых
черт, не свойственных митрокомиям более раннего времени (стр. 218). Д. Ангелов
признает, что «социальная революция» (которую он датирует VII—VIII вв.) нанесла
серьезный удар по крупному землевладению (стр. 223), хотя и полагает, что крупное
землевладение (особенно церковное) продолжало и в эту пору играть существенную
роль (стр. 224 сл.). С этими общественными переменами автор связывает и крупные
изменения в администрации и военном устройстве Византии (стр. 233), и известный
культурный упадок (стр. 308).

Предложенная Д. Ангеловым схема развития Византии в IV—IX вв., близкая в
своих основных чертах к концепции, принятой в советском византиноведении, пред-
ставляется нам в общем и целом удачной; ее значение мы видим прежде всего в том,
что Д. Ангелов коренным образом порывает с господствующим на Западе представле-
нием о косности и застойности Византии и рассматривает ее историю на основе прин-
ципов марксистского материализма и диалектики, т. е. как развивающийся организм,
движение которого обусловлено материальными факторами. Можно и нужно спорить
о трактовке отдельных явлений, об объяснении их, но ничего не удалось бы понять
в истории Византии, если по-прежнему оставаться в плену гиббоновской концепции,
отвергающей моменты нового качества за тысячелетней историей Византии.

Возвращаясь к концепции Д. Ангелова, следует указать на некоторые ее слабые
места, нуждающиеся, как мы полагаем, в дополнительном разъяснении. По нашему
мнению, в книге не получили достаточного объяснения процессы социально-экономи-
ческого развития в империи в IV—VI вв. Хотя автор и дал характеристику экономи-
ческого строя в IV в. и в VI в., но в книге отсутствует описание внутренней истории
V столетия. В результате этого остается неясным, почему вслед за периодом роста
производительных сил (стр. 21) наступает в IV—V вв. период рабовладельческой ре-
акции. Кстати заметим, что автор говорит только об одной стороне рабовладельческой
реакции, нашедшей свое выражение во внешней политике. Ярко обрисованное Д. Ан-
геловым тяжелое положение народных масс не может объяснить ни наступление ра-
бовладельческой реакции, ни ее поражение и слом рабовладельческого строя, ибо эпоха
рабовладения и феодализма всегда была временем крайне суровой эксплуатации и тя-
желого положения непосредственных производителей: вряд ли строителям египетских
пирамид жилось лучше, чем приписным колонам VI в. Самый факт тяжелого положе-
ния трудящихся, следовательно, еще не объясняет причин слома рабовладельческого

строя.

Для того чтобы понять причины падения рабовладельческого общества в Восточ-
ной Римской империи, необходимо выяснить конкретную форму общественных про-
тиворечий, существовавшую на последнем этапе истории рабовладельческой форма-
ции. Нам представляется (хотя мы не считаем данное объяснение единственно
возможным), что это противоречие заключалось в следующем. После того как про-
стая кооперация в рабовладельческом обществе (как в рабовладельческой латифун-
дии, так и в эллинистической общине подчиненных государству, полису или храму
земледельцев} достигла наивысшего развития, доступного при данном уровне тех-
ники (т. е. без применения самодвижущихся механизмов), дальнейший прогресс

мог совершаться лишь путем перехода к мелкому, самостоятельному производству;
тенденции к оформлению мелкого самостоятельного производства (рго недостижи-
мый идеал — мелкая собственность самостоятельных производителей) препятство-

вало государство и драво рабовладельцев, для которых полноправным собственником
был лишь паразитирующий член муниципия-полиса, а непосредственный производи-
тель всегда оставался только придатком земли или орудия. Однако противодействие
рабовладельцев было исторически обреченным, а тенденция к оформлению мелкого
самостоятельного производства — прогрессивной, тем более что она Получила объ-
активную поддержку со стороны варварских племен. Поэтому мы можем на-
блюдать (там, где мы располагаем материалом,—по Северной Сирии или в Африке),
как в IV—V вв. приходит в упадок латифундиальное хозяйство, основанное на про-
стой кооперации рабовладельческого типа, и упрочивается самостоятельное мелкое
производство.

Вот почему нужно говорить не только о внешнеполитическом, но и о внутрен-
нем аспекте Юстиниановой реакции, проявлявшемся в стремлении приравнять ко-
лона к рабу и сохранить старые формы рабовладельческой собственности.

Что касается общественного переворота VII в., то нам представляется возмож-
ным признать его несколько более последовательным, чем это делает Д. Ангелов:
мы думаем, что слом старых порядков как в городе, так и в деревне был более
значительным; мы пытались аргументировать этот тезис в недавно вышедшей моно-
графии 10 11 12 и не будем здесь к нему возвращаться.

Недостаточно ясным представляется нам и вопрос о характере крупной соб-
ственности в VII—IX вв. Д. Ангелов осторожно говорит лишь «о благоприятной
почве для развития феодализма» (стр. 225), но нигде не показывает, чем отличалась
эта новая (феодальная?) собственность от старой, позднеантичной. Во всяком случае
освобождение солеварен солунской церкви св. Димитрия от податей (стр. 225) нель-
зя считать феодальным иммунитетом. Как бы ни решать вопрос о феодализме
VII—IX вв., ему следовало уделить больше места, попытавшись, в частности, опре-
делить природу крупной собственности этого времени.

Написаная па основе хорошего знания разнообразных источников и новейшей
литературы вопроса (в том числе и советской), книга Д. Ангелова является сводкой
строго проверенных и точных фактов. Лишь в отдельных случаях нам хотелось бы
внести некоторые поправки и уточнения. На стр. 212 Д. Ангелов в подтверждение
факта оживленной внешней торговли Византии говорит, ссылаясь на книгу А. П. Ру-
дакова, о многочисленных свинцовых печатях торговцев VII—IX вв. В действи-
тельности же А. П. Рудаков писал о печатях коммеркиариев ”, а не торговцев.
При этом Д. Ангелов не учитывает, что, как показал Мийе, коммеркиарии наблюдали
за торговлей в провинции лишь до VII в., а после арабских завоеваний они преврати-
лись в обычных сборщиков податей 13 14. Кстати сказать, это подрывает один из основ-
ных аргументов автора в пользу оживленной торговли в VIII—IX вв.

На стр. 223 Д. Ангелов, ссылаясь на «Житие Феоктисты», говорит о запусте-
нии окрестностей Константинополя, где можно было видеть стада оленей. На самом
деле в «Житии Феоктисты» идет речь о запустении о. Парос. Об оленях под Кон-
стантинополем юворят другие источники, например Псамафийская хроника. Невер-
на и ссылка на «Житие Давида, Симеона и Георгия» (стр. 225, прим. 43), будто бы
свидетельствующее об обширных земельных богатствах монастырей VIII в.: в дей-
ствительности данные этого жития о земельных богатствах монастырей крайне не-
определенны 13, а А. П. Рудаков, к которому отсылает в этом месте автор, говорит
лишь о кормлении монастырем окрестных жителей в трудное время, но не о мона-
стырских землях и.

Ошибочно, на наш взгляд, представление Ф. Дэльгера, которое принимает и
Д. Ангелов, о наличии четкого разграничения между тремя финансовыми ведом-
ствами: сакеллой, вестиарием и идиком (стр. 237); в частности, вопреки Ф. Дэльгеру
и Д. Ангелову, в вестиарий стекались не только натуральные поступления, но и не-
которые денежные штрафы и взносы константинопольских мастеров, вступавших
в цехи 15 *. Неверно, что Иерусалим уже в III в. был, наряду с Александрией и Антио-
хией, крупнейшим церковным центром (стр. 65): еще в IV в. епископ Иерусалима за-
нимал второе место среди палестинских епископов, уступая первенство епископу
Кесарии и только незадолго до 431 г. удалось оттеснить Кесарию на второе место *®.

На стр. 85 неверно указана дата (397 г.) написания Синесием речи «О цар-
стве»: М. В. Левченко (на которого, кстати, сказать, ссылается Д. Ангелов) отнес,
это сочинение к 399 г.17 По словам Д. Ангелова, константинопольский патриарх

10 А. П. К а ж д а н. Деревня и город в Византии IX—X вв. М., 1960.

11 А. П. Рудаков. Очерки византийской культуры по данным греческой агио-
графии. М.. 1917. стр. 165.

12 G. Millet. Sur Ies sceaux des commercial res byzantins.— «Melanges G. Schlum
berger», vol. II. Paris, 1924, p. 325 sq.

13 См. А. П. К а ж д а н. Деревня и город в Византии IX—X вв., стр. 67.

14 А. П. Рудаков. Очерки византийской культуры..., стр. 196.

,Б Книга эпарха, XII, 2; F. Miklosich, J. Muller. Acta et diplomata graeca
media aevi, vol. IV, p. 311, 35.

18 E. H о n i gm a n n. Juvenal of Jerusalem.— «Dumbarton Oaks Papers», vol. 5,
I960, p. 211 f.

’’Синений Кире некий. О царстве.—«Византийский временник», т. VI,
1953, стр. 330. Сам Д. Ангелов (стр. 86) правильно относит приезд Синесия в Кон-
стантинополь к 399 г.
Иоанн IV Постник в 596 г. присвоил себе титул «вселенский» (стр. 144). В действи-
тельности же патриархат Иоанна IV продолжался с 582 по 595 г.18 Восстание Фомы
Славянина началось не в 821 г. (стр. 293), а еще до декабря 820 г.19 Акт, о котором
говорит Д. Ангелов на стр. 230, датируется не 1088, а 1008 г.20

Однако указанные нами спорные моменты, отдельные недочеты и ошибки не
должны заслонить главного: рецензируемая книга представляет собой интересную
попытку создать серьезное марксистское обобщающее пособие ио истории Визан-
тии. Следует лишь пожелать, чтобы второй том книги Д. Ангелова появился как
можно скорее.

А. П. Каждая

Томас Мор в английской историографии XX в.

Изучение взглядов великого английского социалиста-утописта, выдающегося гу-
маниста и государственного деятеля своей эпохи Томаса Мора издавна привлекало
внимание его соотечественников. В Англии о Томасе Море существует обширная
литература.

Самые ранние работы о Море были написаны католиками и характеризуются
крайней узостью в оценке мировоззрения Мора и ярко выраженной католической
тенденциозностью. Католические авторы Крезакр Мор, Т. Стэплтон, Т. Е. Бриджетт
я В. Ропер главной своей задачей считали прославление Мора как святого, как му-
ченика, погибшего во славу католической церкви 1. Этой задачей определялся и их
подход к историческим источникам. Так, например, Т. Е. Бриджетт, желая отде-
латься от «Утопии», содержание которой явно противоречило его утверждениям о
католической ортодоксальности взглядов Мора, попросту объявлял ее «шуткой»,
на основании которой якобы нельзя судить о взглядах Мора 2.

Не монео тенденциозны в своей оценке Т. Мора и буржуазно-протестантские
писатели, указывавшие на якобы неразрешимое противоречие между «Утопией» Мора
и всей его последующей деятельностью в качестве противника реформации3.

Буржуазно-протестантская концепция о так называемом неразрешимом проти-
воречии в мировоззрении Т. Мора нашла свое выражение в работах Д. А. Фрауда,
который совершенно бездоказательно пытался утверждать, что в мировоззрении
Мора гуманизм сочетался с чертами изуверства и «безжалостного фанатизма» по от-
ношению к протестантам4. Другой буржуазно-протестантский историк, Ф. Сибом,
готов был рассматривать «Утопию» Мора как произведение аскета, мечтавшего на
практике осуществить «небесную» мораль»5. Но в отличие от Бриджетта, объяв-
лявшего «Утопию» «шуткой», Сибом видел в ней подлинное выражение взглядов
самого Мора.

Эти два традиционных направления явились исходным моментом развития анг-
лийской буржуазной историографии о Море и переросли соответственно в буржу-
азно-консервативное и либеральное.

В английской и отчасти американской историографип XX в. о Море преобладает
более реакционное, консервативно-католическое направление. Автором самого круп-
ного и весьма популярного в Англии труда о Т. Море является известный филолог

18 V. G г u m е 1. Les regestes des actes du patriarcat de Constantinople, vol. I,
1932, p. 105. Интересующее нас послание В. Грюмель относит примерно к 587 г.
(ibid., № 264).

19 См. А. П. К аж дан. Деревня и город в Византии IX—X вв., стр. 350, прим. 6.

20 В книге имеются некоторые досадные опечатки, искажающие смысл. Напри-
мер, русский ученый А. С. Павлов назван А. Поповым (стр. 215, прим. 1), советский
историк А Я. Гуревич — А. Чуревичем (стр. 67).

‘Cresacre More. The Life of Sir Thomas More. London, MDCCXXVI;
T. E. Bridgett. Life and Writings of Sir Thomas More. London, 1891; T. Staple-
ton. The Life and Illustrious Martyrdom of Sir Thomas More. London, 1928; W. Ro-
per. The Life of Sir Thomas More. London, 1935.

4 T. E. В r i d g e 11. Life and Writtings of Sir Thomas More, p. 103, 104.

8 Подобный взгляд на Мора выразил в XVI в. первый переводчик «Утопии» на
английский язык Р.#. Робинсон (Stir Thomas More's Utopia, translated into English
by R. Robinson. London, 1898, p. XI).

4 I. A. Fronde. History of England, vol. I. London, 1870, p. 550.	u

* F. S e eb о hnv-The Oxford-Reformers. Colet, Erasmus and More. L6hdon,1896.
p. 360.	........
и историк, бывший профессор Лондонского университетского колледжа, доктор
Р. В. Чемберс. Книга Чемберса «Томас Мор» 6 представляет собой капитальный труд,
над которым автор работал большую часть своей жизни. Она вышла в мае 1935 г.
и неоднократно переиздавалась в течение последующих лет. Вопреки известной про-
тестантской традиции о Море Чемберс подчеркивал «полную логичность жизни и
смерти Мора» и отсутствие какого бы то ни было противоречия в его мировоззрении
(о наличии которого неустанно твердят все либерально-протестантские биографы
Мора с XVI в.) (стр. 100). Для описания жизни своего героя Чемберс привлек обшир-
ный фактический материал: произведения самого Мора, его переписку, ранние био-
графии Мора (написанные Ропером, Стэплтоном, Крезакром Мором) и др.

В своей работе Чемберс дает обстоятельное изложение биографии Т. Мора. Он вос-
станавливает малоизвестные страницы раннего периода жизни Мора: выясняет его
происхождение, описывает юность, годы, проведенные в Оксфорде, дружбу с Эраз-
мом Роттердамским, службу Мора, молодого лондонского юриста, в качестве помощ-
ника шерифа и, наконец, лорда-канцлера Генриха VIII.

Однако оценка взглядов Т. Мора дается Чемберсом с порочных методологиче-
ских позиций. Он пытается доказать, что в своей «Утопии» Мор выступал не как
социалист, но как правоверный католик, преданный папскому престолу и христи-
анским идеалам средневековья, за которые он и сложил свою голову на эшафоте.
Поэтому тот, кто считает Мора основоположником утопического социализма, делает,
по мнению Чемберса, роковую ошибку: немногие книги были более неправильно
поняты чем «Утопия» Мора, которая «стала учебником социалистической пропаган-
ды» (стр. 125).

Но было бы неправильно видеть в монографии Чемберса всего лишь простое
воспроизведение традиционной католической оценки взглядов Мора. В отличие от
Бриджетта, объявлявшего «Утопию» шуткой, Чемберс пытается подвергнуть ее «бес-
пристрастному» анализу. Однако общественный строй «Утопии» в понимании Чембер-
са столь же далек от идеалов социализма, как и от подлинного смысла творения
Т. Мора. Чемберс видит в «Утопии» мрачную картину корпорагивного государства
с суровым монастырским укладом жизни, где царит дух средневекового религиоз-
ного фанатизма и аскетизма, господствует суровый порядок, жесткая дисциплина и
железная диктатура государства совершенно подавляют личность человека (стр. 396,
400 и далее). «Утопия,— заявляет Чемберс,— это строго праведное и пуританское
государство, в котором немногие из нас были бы совершенно счастливы»: «всякий,
кто не верит в существование бога или в бессмертие души, не считается там граж-
данином и даже человеком; он не допускается к какой-либо должности и презирает-
ся как существо неизменно подлой и мерзкой породы», он обречен страдать в течение
всей своей жизни, что «многие переживали бы хуже, чем смерть» (стр. 125, 129—
130, 264).

По мнению Чемберса, ни один человек в Утопии «не может частным образом
обсуждать какое-либо государственное дело» (стр. 131). Идеалом Мора, воплощенным
в «Утопии», была лишь такая «свобода мысли, которая не претендует на свободу
слова» (стр. 131). Поэтому «даже обсуждение государственных дел, за исключением
специально предназначенного места и часа, является в Утопии проступком, кото-
рый наказывается смертью, дабы обсуждение политических вопросов не привело к
революции» (стр. 137). Из того факта, что Мор был противником тирании, говорит
'Чемберс, вовсе не следует, что Утопия Мора была свободным государством: «Уто-
пия никоим образом не свободна. Она является скорее протестом против чрезмер-
ной свободы» (стр. 131). «Разве имеется еще государство, которое когда-либо дово-
дило терроризм до такой степени?» (стр. 137). Чемберс утверждает, что «идеалом
Утопии является дисциплина, а не свобода». II этот идеал восходит к «самым суро-
вым порядкам, которые мир когда-либо знал. Через республику Платона он ведет
назад к казарменной жизни спартанского воина, а через опыт самого Мора этот
идеал восходит к жизни монаха картезианского монастыря» (там же).

Согласно Чемберсу, «Утопия основывается на религиозном энтузиазме» (стр. 137).
Он отрицает тот очевидный факт, что религиозная терпимость утопийцев, сама их
религия, основанная на разуме, предвосхищают религиозные взгляды философов
XVIII в., т. е. содержат значительную долю нового, прогрессивного, по отношению
к господствующей религиозной идеологии той эпохи, когда жил и писал Т. Мор.

Автор намеренно игнорирует основное значение «Утопии» Т. Мора, заключаю-
щееся в протесте против господства частной собственности и жестокой эксплуатации
масс, которую нес с собою нарождающийся капитализм. Вместе с тем Мор гениально
предвосхитил* черты коммунистического общества: уничтожение  частной собствен-
ности, общественное производство с участием всех членов общества, распределение

e R. W. Chambers. Thomas More. London. 1938. 1	• ’	♦ 1

£ V, V»	Л •. *’ А / /Л '* . •*.”	1 '  **	।i	> *. " ъ -1 ID £ Т. Д *. .

‘Site!
материальных благ по потребностям и т. д. Чемберс пытается свести к нулю рево-
люционную значимость «Утопии» только на том основании, что Мор во многом был
еще во власти средневековой идеологии (проявлением этого была, например, глу-
бокая религиозность Мора в конце его жизни).

Предвзятость и фальшь концепции Чемберса очевидны. Чемберс стремится изо-
бразить «Утопию» как продолжение «средневековой традиции», как «монастырскую
идею в действии». Он утверждает, что утопический строй — это всего лишь копия
средневековой монастырской жизни: «подобно монаху утоппец ничем не владеет,
подобно монаху он одет в одежду францисканца» (стр. 127, 136). «С точки зрения
государственных деятелей типа Макиавелли... „Утопия" является старомодной»
(стр. 132—133). В теоретическом отношении «„Утопия" также обращена назад, к кор-
поративной жизни средних веков...» (стр. 132). Страстный протест Мора против экс-
плуататорской сущности классового государства, по мнению Чемберса, не содержит
в себе ничего нового, а восходит к средневековой проповеди милосердия к беднякам,
т. е. к христианским идеалам благотворительности (стр. 144).

Соответственно тому, как Чемберс трактует «Утопию», дается им и общая исто-
рическая оценка Т. Мора: Мор — это типичный человек средневековья, настоящий
«средневековый клерикал», и хотя он «не был священником, он — ревностный за-
щитник церковных прав, мирянин-церковник» (стр. 236). Для Чемберса Мор был ско-
рее последним представителем средневековья, нежели первым представителем нового
времени, ибо «дух ассоциации в том виде, как он существовал в средние века,
был все еще силен в нем...». Именно этот средневековый идеал ассоциации, по мне-
нию Чемберса, побуждал Мора обличать «безобразную жестокость самого раннего
периода торгового капитала (commercialism), революционное действие которого из-
меняло крестьянскую жизнь Англии» (стр. 257).

Искажая сущность мировоззрения Т. Мора, Чемберс сознательно уходит от от-
крытой, принципиальной оценки его деятельности. Он считает, что характеризовать
Мора с точки зрения его прогрессивности пли реакционности означает обнаружить
«крайнюю узость» взгляда. Дело не в прогрессивности или реакционности Мора, счи-
тает Чемберс, а в том, что, будучи типичным «средневековым католиком» и в то же
время «учеником Ренессанса» и «другом Эразма», Томас Мор «был патриотом в ев
^юпейском и английском смысле» (стр. 358, 359).

Вместе с тем Чемберс видиг в Море не просто «средневекового клерикала» и «ми-
рянина-церковника», по и идеолога «корпоративного государства»: «Дисциплина, под-
чинение, порядок, являются его (Мора.— И. О.) идеалами. Он был первым современ-
ным человеком, который нарисовал картпну корпоративного государства с его без-
жалостной и беспощадной дисциплиной» (стр. 396).

Так, модернизируя и искажая «Утопию», Чемберс стремился изобразить Т. Мора
в качестве раннего идеолога корпоративного государства фашистского типа. Реак-
ционность политических взглядов Чемберса, неприязнь к социализму побуждают его
к попыткам развенчать социалистический идеал «Утопии» Мора, а с ним и идею
социализма вообще. Книга Чемберса представляет собой наглядное свидетельство
того, как старая католическая концепция о Море приобретает еще более реакцион-
ные черты в условиях монополистического капитализма.

Аналогичный пример деградации реакционных буржуазных течений в современ-
ной английской историографии дает книга К. Г. Холлиса «Томас Мор»7, которая
с 1934 по 1950 г. выдержала уже три издания. По словам автора, «Утопия» ни в коем
случае «не является ни самой лучшей, ни самой типичной работой Мора» (стр. 55).
Обращаясь к читателю, автор говорит, что он не собирается рассуждать по поводу
всех особенностей и черт «Утопии» Мора, но его интересует главным образом во-
прос о коммунистической системе экономики «Утопии», утопийская философия от-
кровенного гедонизма (of frank hedonism), высмеивающая всякие формы аскетиз-
ма, а также деистическая религия утопийцев с ее терпимостью (стр. 56).

Главная проблема, которую ставит автор, заключается в том, «до какой степени
(и полностью ли) мы имеем право рассматривать обычаи утопийцев как такие, ко
торые Мор непременно одобряет». Консервативность политических взглядов Холли-
са, его неприязнь к коммунистическому идеалу «Утопии» во многом определяют
отношение автора к традиционным направлениям английской историографии о Море
в решении поставленного вопроса. Поэтому Холлис отдает предпочтение концепции
Бриджетта (the Utopia is a jeu d’esprit), считая ее «намного более справедливой и
устойчивой, чем концепция Сибома. Весьма примечательно утверждение Холлиса
о том, что взгляд Бриджетта на «Утопию» Мора («Утопия» — «шутка», «игра ума»)
в той или иной форме разделяется всеми современными исследователями Мора
(стр. 60).

1 Cr. Hollis. Thomas More, 1950. В аннотации к последнему изданию работы
Холлиса его книга восхваляется как свежая и серьезная трактовка хорошо известно*
«Утопии» Мора.
Склоняясь к старой реакционной католической концепции о Т. Море, Холлис,
как типичный представитель современной английской буржуазной историографии,
делает откровенную уступку агностицизму: «Утопия» Мора, конечно, «может содер-
жать какие-нибудь собственные мнения Мора, однако нет способа узнать (!), какие
являются его собственными мнениями, а какие нет», и поэтому на основании «Утопии»
мы ничего не можем заключить о взглядах Мора 8. Автор стремится дискредитиро-
вать «Утопию» как достоверный источник. Как можно доверять «Утопии», когда Мор
написал ее от скуки, будучи разлучен с семьей, и «не удивительно, что при таких
обстоятельствах он раздраженно жаловался вслух....» и заодно обличал человече-
скую жадность и частную собственность. Именно в эти «неосторожные моменты»
раздражения и скуки он позволил себе осудить «всю систему собственности» гораздо
строже, чем он допустил бы это всерьез (стр. 60).

Отдавая предпочтение католической теории перед либерально-протестантской
концепцией Сибома, Холлис все же решается использовать материал книги Мора для
того, чтобы сделать некоторые выводы о взглядах ее автора.

Оказывается, что в своей «Утопии» Т. Мор не столько стремился разрешить со-
циально-политические проблемы, сколько выразить свою позицию в том споре, ко-
торый разгорелся между гуманистами и сторонниками схоластики. Схоластики вы-
ступали против изучения греческого языка, мотивируя это тем, что христианам не
пристало изучать греческую языческую культуру. Гуманисты (Колет, Эразм, Мор)
утверждали противоположное, считая, что нельзя как следует понять христианство,
если не брать его в сравнении с языческой философией древних греков. Продолжая
эту полемику, утверждает Холлис, Т. Мор и поставил своей целью в «Утопии» вы-
яснить, в какой степени язычники, стоящие на уровне античной цивилизации, могли
самостоятельно предвосхитить отдельные элементы христианства. Холлис счи-
тает, вслед за Бриджеттом, что религия утопийцев является своеобразной подготов-
кой для принятия христианства (стр. 64—65) 9. Он убеждает читателя «Утопия»
не принимать возражения Гитлодея против частной собственности за взгляды са
мого Мора, так как, по мнению автора, сам Мор предостерег нас от этого, веяв
на себя роль оппонента против коммунистических идей в диалоге с Гитлодеем
(стр. 71). В подтверждение того, что Мор не мог со всей серьезностью придержи-
ваться коммунистического идеала уничтожения частной собственности, Холлис ссы-
лается на один из последних религиозных трактатов Мора («А Dialogue of comfort
against tribulation»), написанный им в Тауэре незадолго до смерти, в 1534 г.
По словам Холлиса, в этом трактате Мор отстаивает частную собственность и, «как
это ни печально для кое-кого», защищает капитализм почти так же, как любой «со-
временный реакционный политик» (стр. 73). Единственно новое, что предлагает ав-
тор, это идея о Море — защитнике капитализма.

Итак, несмотря на попытки Холлиса подновить старую католическую концеп-
цию о Море, суть остается та же, что и у Бриджетта: «Утопия» объявляется шуткой,
утопический социализм Мора расценивается как идеал раннего христианства («хри-
стианский коммунизм»), а сам Мор изображается ортодоксальным католиком.

Буржуазно-католический взгляд на Т. Мора получил наиболее отчетливое вы-
ражение в работе Р. Л. Смита 10 11, заслужившей официальное одобрение католической
церкви. Автор, бывший в то время вице-ректором английского католического кол-
леджа в Риме, приурочивает свой труд к церковному торжеству по случаю состояв-
шейся в 1935 г. канонизации Томаса Мора, т. е. причисления его «к лику святых»
католической церкви как мученика за веру п. Смит смиренно отдает свой труд «на
суд церкви». Не удивительно, что его работа написана в ортодоксально-католическом
духе.

Смита не волнуют социально-политические взгляды Мора. Т. Мор для него ин
тересен как «святой», или, в лучшем случае, как «идеальный мирянин», как «слав-
ный мученик» за веру (стр. IX—X). Он убежден, что всякая иная точка зрения
на Мора является глубоко ошибочной. Более всего возмущает Смита то, что «боль-
шевики поставили Святого Томаса в свой коммунистический пантеон (valhalla) вме
сте с К. Марксом и В. Лениным», причем, только потому что в своей «Утопии» Мор
уничтожил частную собственность (стр. 71). Мы не будем говорить здесь о той пря-
мой передержке, которую позволяет себе Смит, приписывая марксистам равное от-
ношение к утопическим социалистам и основоположникам научного коммунизма.

• «It may indeed contain some of More’s own opinions but there is no way kno
wing which are his own opinions and which are not and nothing can therefore be de-
duced from it about those opinions» (Cr. Hollis. Thomas More, p. 60).

* Cp. J. E. Bridget! Life and Writings of Sir Thomas More, p. 104.

10 R. L. Smith. John Fisher and Thomas More: Two English Saints. London, 1935.

11 Папа Лев ХШ в 1887 г. официально объявил Мора «блаженным» мучеником.
Папа Пий X 4 апреля 1935 г. по случаю 400-летия со дня гибели Мора каиониамро-
вал его, причислив «к лику святых» католической церкви.
Мы хютим подчеркнуть, что Смит совершенно отказывается признать Т. Мора про-
тивником господства частной собственности. При этом Смит приводит поистине
смехотворный довод о том, что в качестве адвоката Т. Мор в течение ряда лет своей
жизни выступал защитником прав собственности своих клиентов (там же). Считая
Мора ортодоксальным католиком, Смит выражает сомнение по поводу того, что Мор
был сторонником «свободы совести» (т. е. сторонником религиозной терпимо-
сти.—Я. О.) (там же). Смит утверждает, что критики инквизиции, принимающие
близко к сердцу терпимость Мора, его идеал «свободы совести», глубоко заблуж-
даются и вычитывают из «Утопии» то, чего в ней нет (т. е. идею свободы сове-
сти.— И. О.). Смит подчеркивает, что в «Утопии» нет свободы совести, так как даже
«никакая свобода слова утопийцу не позволена». За всякую попытку поколебать (to
unsettle) религию в Утопии грозит наказание изгнанием, рабством и даже смертью.
Кроме того, говорить о государственных делах можно лишь в условленный час и
в условленном месте; нарушение этого правила является уголовным преступлением
(a capital offence) (там же) |3. По мнению Смита, даже «инквизиция никогда не под-
держивала такой крайней теории» (стр. 137), которую проповедует Мор в своей
«Утопии».

Смит находит в «Утопии» ту же «христианскую благотворительность», о кото-
рой говорит Чемберс: «Святой сказал в своей книге, что мир XVI в. кажется ему
лишь заговором богатства для обмана бедности» (стр. 73). И вот в качестве лекар-
ства «Святой Томас» предложил в своей «Утопии» принять «коммунизм» религи-
озных порядков с их правилами бедности и послушания (там же).

В конечном счете Смит, вслед за Бриджеттом, объявляет «Утопию» шуткой,
игрой ума (a jeu d’esprit); он утверждает, что было бы «рискованно принимать „Уто-
пию” всерьез», что «книга является игрой ума», что она не более как плод «одино-
ких часов ...женатого человека, разлученного с семьей» (стр. 72). Но вместе с тем
автор признает, что хотя «„Утопия" и шутка, однако серьезные замечания прогля-
дывают в книге здесь и там». Да и не удивительно: «Святой Томас был серьезным
человеком, несмотря на свою веселость; беззакония и несправедливость того столе-
тия пугали его так же, как они пугали Джона в Рочестере (т. е. Джона Фише-
ра.— И. О.)*. Вся трудность, по мнению автора, состоит в том, чтобы, читая «Уто-
пию», суметь «отделить пшеницу от плевел» (там же).

Не говоря уже о сознательной ограниченности взгляда на Т. Мора лишь как
на верного католика, «идеального мирянина» и «славного мученика» за веру, ра-
бота Смита в значительной мере представляет собой компиляцию, основанную на
трудах известных католических исследователей творчества Мора, в частности на ра-
ботах Бриджетта и Чемберса.

Ошибочные стороны буржуазно-консервативной концепции Чемберса о Море,
проявившиеся в чрезвычайно тенденциозной трактовке «Утопии», получили логиче-
ское завершение в книге современного буржуазного историка консервативного
направления Д. Мэкки «Ранние Тюдоры» 12 13. Выступая в качестве рьяного апологета
политики ранних Тюдоров (особенно Генриха VIII), Мэкки в чрезвычайно резких вы-
ражениях обрушивается на Томаса Мора и его «Утопию». Вслед за Зомбартом, счи-
тавшим, что жалобы современников и, в частности, Мора на огораживания сильно
преувеличены14, Мэкки обвиняет Мора в том, что его «Утопия» дает искаженное
представление об экономическом развитии Англии первой половины XVI в.; по мне-
нию Мэкки, «наиболее страдающим классом» тогдашней Англии были не крестьяне,
превращавшиеся в нищих в результате огораживаний («крестьяне сразу же на-
ходили себе работу в городах»), а землевладельцы, страдавшие в результате пони-
жения рент из-за начавшегося удешевления денег (стр. 263) 15 16.

В своих нападках на «Утопию» Мэкки во многом следует за Чемберсом, счи
тая, что в утопическом государстве нет никакой свободы, что жизнь на этом «счаст-
ливом» острове необычайно скучна и однообразна, что индивидуальность и предпри-
имчивость человека там всячески подавляются (стр. 264). Все эти нападки на «Уто-
пию» представляют собой давно уже не оригинальные и весьма неуклюжие выпа
ды против социализма вообще. В довершение всего Мэкки обвиняет «Утопию»
в том, что там нарисовано якобы агрессивное государство, постоянно угрожаю-
щее соседним народам и «удивительно похожее на... Германию Гитлера» (стр. 263).
Утопически-социалистический характер общественного строя республики Мора вызы-

12 Ср. R. W. Chambers. Thomas Моте, р. 137.

13 J. D. Mackie. The Earlier Tudors, 1485-1558. Oxford, 1952.

14 Ср. В. Зомбарт. Современный капитализм, т. II, шер. В. Базарова й И. Сте

Панова. М., 1905, стр. 136.

16 Общая критика данной работы Мэкки дана в статье В. Ф. Семенова «Абсолю
тйзм Тюдоров вдонейЩей английской историографии» (см. «Ученые запйокй Мос
Ktffic#dwrx)CyA»pCTHbBtnoYo педагогического Института им. Ленина*; т. CIV/MJ f957
стр. 82—85'	•	** *-• - - нн,:н
вает Непримиримую враждебность автора, считающего возможным одновременно
восхвалять деспотический режим абсолютной монархии Тюдоров.

Таким образом, отрицательное отношение английских консерваторов к Социа-
лизму проявляется как в стремлении исказить смысл социалистической утопии
Т. Мора, представив самого Мора «средневековым клерикалом» (Чемберс, Смит),
так и в откровенно враждебных выпадах против Мора и его «Утопии» (Мэкки).

В связи с критикой изложенных нами реакционно-католических воззрений на
«Утопию» Т. Мора нам представляется необходимым обратиться непосредственно
к этому произведению.

Изучив социально-политический строй государств тогдашней Европы, Томас Мор
пришел к заключению о том, что «вряд ли когда-либо возможно правильное и успеш-
ное течение государственных дел» там, «где только есть частная собственность» ,6.
Поэтому современным государствам, представлявшим «заговор богачей», ратующих
(«под вывеской государства») за свои корыстные интересы, Т. Мор противопоставил
республику утопийцев.

В социально-экономическом отношении республика утопийцев характеризуется
отсутствием частной собственности и новыми производственными отношениями, осно-
ванными не на эксплуатации, а на сотрудничестве и взаимопомощи. Труд в Утопии,
перестав быть бременем, сделался почетной обязанностью всех граждан. Шестичасо-
вой рабочий день обеспечивает необходимый досуг для максимального развития
всех способностей человека. Главная цель такой организации труда — «обеспечить...
всем гражданам наибольшее количество времени после телесного рабства для ду-
ховной свободы и образования. В этом заключается счастье жязни» (стр. 126). И, на-
конец, все, что производится в Утопии, принадлежит самим трудящимся и распре-
деляется по потребностям (стр. 128—129).

Политический строй Утопии характеризуется самым широким демократизмом:
выборностью и сменяемостью всех должностных лиц государства и контролем всех
граждан над политическим управлением страны. Мор подчеркивает ненависть уго-
пийцев к тирании и их свободолюбие 16 17 18. Вся политическая власть в Утопии ис-
ходит от народа; в особо важных случаях политические дела разбираются и ре-
шаются непосредственно собранием всех граждан острова (стр. 117).

Мор убежден, что во всяком государстве, где господствует частная собственность,
законы выражают волю кучки богачей-эксплуататоров (стр. 118—119). В Утопии,
напротив, законы защищают волю народа, так как там нет ни богатых, ни бедных,
нет частной собственности. По мнению Мора, законодательство в Утопии отличается
справедливостью, ясностью и доступностью для всех. Поэтому в Утопии нет особого
сословия юристов: «у утопийцев законоведом является всякий» (стр. 176). Мор пи-
шет, что «их (утопийцев.— И. О.) государство имеет более разумный по сравнению
с нами способ правления и процветает среди большего счастья» (стр. 101). Таким
образом, очевидно, что Чемберс, а вслед за ним и Мэкки полностью искажают фак-
ты, когда пытаются изобразить Утопию как террористическое корпоративное госу-
дарство. Более того, «корпоративному государству» Мора Чемберс и Мэкки стремятся
противопоставить современное буржуазное государство с его пресловутыми свобо-
дами, предоставляемыми некоему абстрактному индивидууму,8. Цель подобного про-
тивопоставления состоит, по-видимому, в том, чтобы запугать буржуазного обыва-
теля «страшным призраком» псевдосоциалистического государства и спасти его от
«пагубного» влияния социалистических идей.

Утверждения Чемберса о том, что Мор был «средневековым клерикалом», «ми-
рянином-церковником», а «Утопия» призывала к идеалам монастырской «корпора-
тивной жизни средних веков» и проповедовала традиционную «монастырскую благо-
творительность» 19, противоречат всему содержанию «Утопии». В первой ее книге
Мор подверг острому осмеянию паразитизм, скупость и лицемерие монахов. «Мона-
шеская братия»—это «главные бродяги», которых надо заставить работать. Весьма
скептически отзывается Мор о христианской благотворительности духовенства, от ко-
тового ни один нищий никогда не ждет подаяния, зная, что его все равно не будет 20.
Характерно, что названная часть «Утопии» была изъята папской цензурой в изда-
нии 1629 г., вышедшем в Кельне21.

16 Т. М о р. Утопия. Пер. с латин, и комм. А. И. Малеина и Ф. А. Петровского.
.М., 1953, стр. 95.

17 Утопийцы — народ, «не угнетенный тиранией и не обманутый коварством»
(Т. Мор. Утопия, стр. 150).

18 R. W. Chambers. Thomas More, р/400. Ср. J. Е. Mackie. The Earlier Tudors,
p. 264. “  

19 R. W. Chambers. Thomas More, p. 236, 132, 144.

10 T. M о p. Утопия, стр. 77—78.

91 На титульном листе кельнского издания «Утопии» 1629 г. читаем: «Исправ-
.дена сотласио.списку очищенных книг кардиналом й епископом толедским»
Утопия, ётр. 272^tfptair.-59)/	:
Мор зло иронизировал по поводу «святости» католических аббатов — виновников
огораживаний (стр. 63), и, перечисляя во второй книге «Утопии» социальные катего-
рии, составляющие паразитическую, эксплуататорскую часть общества, он вновь от-
носит сюда «...огромную и праздную толпу», которую составляют священники и мо-
нахи (religiosorum) (стр. 121). Все эго позволяет сделать вывод о весьма определен-
ной антиклерикальной направленности «Утопии» — вопреки попыткам Чемберса
представить Мора «средневековым клерикалом». В «Утопии» Мор выступал как гума-
нист и противник власти духовенства. Религиозно-этический идеал «Утопии» весь-
ма далек от ортодоксального христианства и скорее противопоставлен христианским
идеалам. Как истинный представитель эпохи Возрождения Т. Мор резко критикует
религиозный фанатизм и аскетизм средних веков. По мнению Мора, погоня за су-
ровой добродетелью, добровольный отказ от радостей жизни и изнурение тела по-
стами во имя неведомого потустороннего блаженства есть признак величайшего безу-
мия, бессмысленная жестокость к себе и высшая неблагодарность к природе, ибо
человеческая душа «рождена для счастья» (стр. 147, 148, 159—161).

Разумность и общественная польза — таковы исходные положения гуманисти-
ческой этики Мора (стр. 148—149). В религии утопийцев, прославляющей разум и
во всем апеллирующей к разуму (стр. 147—215), бот признается лишь как перво-
причина мира (стр. 201). Эта своеобразная религия, близкая к деизму французских
и английских философов XVIII в., не имеет ничего общего ни с католицизмом,
пи с протестантизмом. Ее нельзя назвать строго конфессиональной, так как фор-
мы ее разнообразны «не только на территории всего острова, но и в каждом городе
Утопии» (стр. 196). «Каждый гражданин Утопии исповедует ту религию, какая
ему нравится» (стр. 199). Защита прав индивидуума в его стремлении к счастью,
сочетающемуся с общественной пользой, рационализм и веротерпимость — таковы
черты религиозно-этической философии Мора.

Вся «Утопия» проникнута идеями гуманизма и утопического социализма, и ее
значение нисколько не умаляется от того, что под влиянием сложной социально-
политической обстановки Т. Мор впоследствии отошел от некоторых гуманистиче-
ских идеалов «Утопии», став в ряды активных деятелей контрреформации22.

Т. Мор был представителем сложной переходной эпохи, эпохи разложения феода-
лизма и зарождения в его недрах капиталистического уклада, и в его мировоззрении
не могли не отразиться ее противоречия. «Утопии» Мора присущи определенные чер-
ты примитивного коммунизма: например, идеализация патриархально-семейной об-
щины, которая является там основной хозяйственной ячейкой. В проектировании эко-
номики идеального общества Мор целиком исходит -из средневековой общинной ор-
ганизации земледелия и ремесла; основу производства в Утопии составляет ручной
труд 23. Отсюда — та нарочитая, суровая простота быта и одежды утопийцев, подчер-
кнутая скромность в удовлетворении их потребностей24. Узость производственной
базы утопийского общества побуждает Мора мириться с использованием рабов, ко-
торые в Утопии выполняют наиболее тяжелые и неприятные работы. Все это, конеч-
но, противоречит духу социализма и сближает утопическую систему Мора с грубым
уравнительным коммунизмом, вынужденным, как подчеркивал Маркс, исходить из
«представления о некоем минимуме» 25 и потому неизбежно аскетическим.

И не случайно именно эти слабые стороны утопической системы Мора исполь-
зуются современной буржуазной историографией для нападок на современный со-
циализм.

Для характеристики либерально-протестантского направления в английской ис-
ториографии XX в. о Море значительный интерес представляет книга Е. М. Г. Рут
«Томас Мор и его друзья» 26. Книга Рут составлена по типу биографической хроники,
она разбивается на 22 небольшие главы, в которых почти год за годом прослеживается
жизненный путь Мора. Автором использованы многочисленные и очень разнообраз-
ные источники: литературные и документальные издания, включающие различные
работы самого Мора (в частности, его ранние и малоизвестные поэтические произве-
дения), ценные архивные материалы (посмертные расследования из дел канцлерско-
го суда, отчеты казначейства и т. д.), извлеченные из фондов Public Record Office,
и др.

Особенно тщательно исследовано автором эпистолярное наследие Т. Мора и его
друзей-гуманистов. В книге содержится много интересных сведений о жизни Мора,

22 Более подробно этот вопрос рассматривается в статье: И. Н. Осиновский.
Томас Мор и реформация Генриха VIII (К вопросу о противоречиях идеологических
взглядов Т. Мора). В кн.: «Очерки социально-экономической и политической исто-
рии Англии и Франции XIII—XVII вв.», М., 1960, стр. 79—95.

23 Т. Мор. Утопия, стр. 110—111.

24 Там же, стр. 125, 129, 181 и др.

25 К. Маркс и Ф, Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, стр. 506.

22 Е. М. G. Routh. Snr Thomas More and his Friends (1477—1535). London, 1935.
о его дружбе с известными гуманистами: Эразмом Роттердамским, Джоном Колетом,
Петром Эгидием, Катбертом Тэнсталлом, Гильомом Бюде и др. Ярко и убедительно
показана автором совместная деятельность Мора и его друзей-гуманистов в период,
предшествовавший реформации, их борьба против схоластики и за реформу католи
ческой церкви. С точки зрения характеристики Мора как гуманиста, и особенно вы-
явления его идейных связей и сотрудничества с гуманистами других стран, книга
Рут дает ценный материал.

Однако при анализе социально-политических взглядов Т. Мора, отразившихся
в «Утопии», автор обнаруживает полную несостоятельность. Это проявляется в со-
вершенно абстрактной трактовке «Утопии», поскольку Рут исследует «Утопию» вне
связи с социально-экономическими проблемами Англии начала XVI в., хотя и призна-
ет, что такая связь существует (стр. 67, 70).

Совершенно естественно, что, уйдя от объяснения обычаев и порядков утопийцев,
не исследовав социально-экономических условий развития Англии начала XVI в.,
Рут не в состоянии уяснить главную причину, побудившую Мора, с необычайной
чуткостью относившегося к проблемам тогдашней жизни, взяться за написание «Уто-
пии». Поэтому автор никак не может понять и того, каким образом, не будучи рево-
люционером, Т. Мор мог выступать против господства частной собственности: ведь
«он сам отшатнулся бы с ужасом при мысли, что его книга может стать вдохновением
к народному восстанию» (стр. 67).

Взгляды Рут на «Утопию» сводятся к следующим положениям. Рут считает, что
идеи, изложенные в «Утопии», будучи «серьезно проповедуемы», легко могли бы при-
вести их автора на эшафот. Поэтому Мор предусмотрительно вложил их в уста Гит-
лодея, который, таким образом, «был сделан адвокатом разрушительных идей, в то
время как сам Мор п Джайлс (Эгидий.— И. О.) были представлены как сторонники
умеренного и осторожного консерватизма» (стр. 68). Но следует ли отсюда, продолжа-
ет автор, что Т. Мор был противником «разрушительных идей» Гитлодея, направлен-
ных против частной собственности? В конце концов Рут приходит к этому выводу,
утверждая, что «Утопия» Мора вовсе не выражала «его собственной политической и
религиозной веры», что Мор вовсе не желал осуществления на практике принципов
«Утопии», так как это могло разрушить современный Мору государственный строй,
«гего Мор ни в коей мере не хотел (стр. 67, 71, 72).

Итак, по мнению Рут, Т. Мор не мог искренне придерживаться взглядов, пропове-
дуемых в «Утопии» Гитлодеем. Напротив, Рут считает, что эти взгляды глубоко
враждебны Мору. Что касается мыслей самого Мора, то их, оказывается, легко можно
прочитать там, где по ходу беседы Мор возражает Гитлодею (стр. 71, 72). С другой
стороны, Рут стремится убедить нас в том, что «Утопия» вовсе не такой уж достовер-
ный источник для изучения взглядов самого Т. Мора, ибо его книга вовсе «не явля-
лась средством исповеди его (Мора.— И. О.) собственной политической и религиозной
веры», и доказательством этому являются «многие поступки его жизни и его другие
сочинения» (стр. 71). Поистине, такой способ выхолащивания из «Утопии» всего ее
существа, всего великого, что в ней есть, не многим лучше утверждения: «Уюпия» —
«шутка», «пустая фантазия», лишенная серьезного содержания.

Впрочем, и в книге Рут также проявляется тенденция истолковать «Утопию» как
«шутку», как один из литературных «пустячков», тем более что так однажды отозвал-
ся об «Утопии» сам Mop (meas nugas). Эту шутливую оценку Мора Рут ошибочно
толкует в самом прямом смысле (стр. 66).

Однако при всей консервативности своей точки зрения на «Утопию», Рут не на-
стаивает на том, что «Утопия» совершенно не выражает взглядов Мора и лишена ос-
новной идеи: «Через все его (1Иора.— И. О.) вымыслы, через все страницы „Утопии"
проходит одна красная нить, служившая его собственным проводником на
протяжении всей его жизни,— это христианский идеал братства людей». Этот дух
христианского братства, по мнению Рут, был единственной основой его коммунизма,
ибо, согласно учению Мора, те, кто пытаются «иметь все вещи сообща», должны
«иметь единое сердце и быть в полном единодушии» (стр. 74). Рут ссылается здесь на
«Деяния апостолов», откуда Т. Мор якобы заимствовал этот основной идеал своей
«Утопии». Оценка «Утопии» как воплощения христианского идеала братства людей
том более удивительна, что буквально следующей фразой автор сам же подчеркивает
всю несостоятельность подобного взгляда на «Утопию»: «С большой широтой и глу-
биной мысли обсуждаются в „Утопии" многие вопросы, которые создали Мору славу
человека, далеко опередившего свой век в области социальной и экономической мыс-
ли... Многие из выдвинутых им вопросов до сих пор не утратили своего интереса»
(там же).

Весьма характерны своей ограниченностью суждения автора о религиозных
взглядах Т. Мора. Следуя либерально-протестантской традиции Фрауда, Рут подверга-
ет сомнению веротерпимость Мора: «Невозможно поверить, что неясный, но все же
прекрасный деизм „Утопии" был когда-либо собственным религиозным идеалом Мо-
ра» (стр. 73). И далее: «Нет основания утверждать, что в этот период (т. е. когда
писалась „Утопия".— И. О.) он (Мор.— И. О.) был ближе к философскому сомнению.
чем к римской (католической) вере» (стр. 73). Старая протестантская концепция о
«неразрешимом противоречии» в мировоззрении и деятельности Мора проявляется в
утверждении автора, будто веротерпимость Мора, вполне очевидная в «Утопии»,
никоим образом не может быть смешиваема с «его поступками» в жизни. Противо-
речие это, по мнению Рут, объясняется тем, что Мор никогда не мог преодолеть в
себе приверженности к «невежественной рутине, ханжеству И обскурантизму...»;
«вся жизнь Мора показывает, что для него истина христианства была неуязвима,
и хотя он часто критиковал деятельность монахов, он никогда не уставал защищать
принципы самой церкви». Вместе с тем для Рут вполне очевидна справедливость мне-
ния Д. Низара о том, что «невозможно сомневаться в искренности замечательных
доводов [Мора] в пользу религиозной терпимости» (там же)37. Рут целиком разде
ляет тезис своего учителя Э. Вордсворт, которая в предисловии к книге Рут писала:
жизнь Мора, «если ее определить одной фразой, является сплошным узлом противо-
речий (a bundle antitheses)»38.

В таком же аспекте дает Рут свою общую, заключительную оценку Т. Мора,
когда утверждает, что «Мор стоит между временем Ренессанса и временем Реформа-
ции; он не принадлжит всецело ни тому ни другому, но отчасти — обоим. В своих
произведениях, как и в жизни, он представляет грань между старым и новым, между
божественной прозой прошлой эпохи и драматической литературой эпохи Елизаветы.
Он видел истину и красоту в изучении греческих мудрецов и житий христианских
святых, в разуме древних и религии церкви. Он был превосходный ученый, великий
юрист, отличный друг и верный слуга короля, но прежде всего — слуга бога»
(стр. 236).

С буржуазно-либеральных позиций характеризует Т. Мора и автор большой общей
работы по политической истории Англии XVI в. Д. А. Вильямсон. В своей книге «Век
Тюдоров» 39 автор, вопреки историческим фактам, пытается представить тюдоровский
период истории Англии как эпоху конституционного правления мудрых государей,
чуждых деспотизма. Томас . Мор, ставший жертвой тюдоровского произвола, изобра-
жается автором как едва ли не самый верный приверженец Тюдоров: «лояльность
(верность) была самым твердым мускулом внутреннего характера Мора...» (стр. 02).
Мор «любил свою семью, общество... и двор. Король любил его, но всегда с оговор-
кой, что государство... прежде всего. Мор вполне понимал это». Вильямсон ценит
Мора прежде всего за то, что, по его мнению, «мы может считать Мора первым ве-
ликим либералом» (там же).

Трактовка «Утопии» в книге Вильямсона в какой-то мере соединяет в собе черты
либеральной и консервативной концепций. С одной стороны, автор следует Чемберсу,
видя в «Утопии» воплощение строя тоталитарного государства, которое «не могло бы
долго продержаться без единой партии избранных и тайной полиции». С точки зре-
ния XX в., считает Вильямсон, счастливый остров, описанный Мором в «Утопии»,
является «холодной тюрьмой (a cold hell), где царствует добродетель, где все должны
казаться добродетельными; все дела и поступки, которые кто-либо может совершить»
заботливо предписаны, поступки же, которые кто-либо хочет совершить,— запреще-
ны» (стр. 92—93). С другой стороны, Вильямсон искренне убежден в том, что Мор «не
имел намерения принимать всерьез своих утопийцев»: утопийцы для Мора были всего
лишь средством сатиры на своих собратьев-европейцев, а также поводом изложить
определенные моральные принципы, которые нужно было довести до сведения пра-
вительства (стр. 93). Следуя старой либерально-протестантской традиции, автор ука-
зывает на последующее отступление Т. Мора от религиозно-этических принципов
«Утопии»: будучи лордом-канцлером, Мор «допускал преследование еретиков»
«в согласии с современной ему этикой, но вопреки тому, что изложено в его знамени-
той книге» (там же).

Итак, анализ работ современных английских буржуазных историков о Т. Море
наглядно свидетельствует о господстве реакционной тенденции, стремящейся поста-
вить под сомнение достоверность «Утопии» как источника, отразившего социально-
политические взгляды Т. Мора, особенно его взгляды на частную собственность. По-
добная тенденция объективно знаменует возврат к старой реакционной концепции
католика Бриджетта30 и в настоящих условиях означает стремление доказать, что Мор
вовсе не был противником буржуазного строя и никогда всерьез не выступал против
частной собственности. Отказ видеть в «Утопии» достоверный источник, характери-
зующий социально-политические взгляды Т. Мора, представляет определенный шаг
назад даже по сравнению с либерально-протестантской концепцией Сибома, писавшего

37 См. D. N i s a г d. Etudes sur la Renaissance. Paris, 1856.

38 E. M. G. Routh. Sir Thomas More..., p. VII.

J. A. Williamson. The Tudor Age. London, 1953.

80 Католической традиции в оценке взглядов Т. Мора следуют также и некото-
рые представители современной американской буржуазной историографии. См. ра-
боты: D. Sargent. Thomas Моте. New York, 1948, а также: Th. Maynard. Huma-
nist as Hero. The Life of Sir Thomae More. New York. 1947.
об «Утопии» во второй половине XIX в. Ведь Сибом, как известно, видел в «Уто-
пии» заслуживающее полного доверия свидетельство прогрессивных взглядов не
только самого Мора, но и его друзей-гуманистов: Эразма Роттердамского и Джона
Колета31. Среди подавляющей части современных английских и отчасти американских
буржуазных историков подобное мнение Сибома об «Утопии» оспаривается самым ре-
шительным образом, хотя и без серьезных возражений по существу33.

Однако обратимся к переписке Томаса Мора и Эразма Роттердамского в связи с
выходом «Утопии». Материалы эти, опубликованные профессором Алленом во II и
IV томах капитального оксфордского собрания переписки Эразма Роттердамского39,
позволяют судить о том, как сам Мор и его друзья-гуманисты оценивали появление
«Утопии». Оказывается, автор «Утопии» был очень далек от того, чтобы считать свое
сочинение простой забавой, шуткой, как это, не задумываясь, делают многие совре-
менные буржуазные исследователи. Как видно из писем самого Мора, он был весьма
заинтересован в том, чтобы услышать положительный отзыв своих друзей-гуманистов
по поводу суждений, высказанных им в «Утопии» 34. Мору не терпелось узнать также
и мнение об «Утопии» современных государственных деятелей, по крайней мере сво-
их друзей — Тэнсталла и Буслейдена35.

Указывая на современных государей, которые смотрят на своих «подданных и
подчиненных хуже, чем на рабов», Мор утверждает, что гораздо почетнее править
свободными людьми (такими, например, как утопийцы), нежели быть правителем и
государственным деятелем в любом современном государстве 36. И это отнюдь не шут-
ка, но уже известный нам по «Утопии» политический идеал Мора — гуманиста и про*
гивника тирании37. Мор выражает надежду, что такие доблестные, просвещенные я
гуманные государственные мужи, как, например, его друзья Тэнсталл и Буслейден,
одобрят его «Утопию» и что в их лице он найдет своих единомышленников33 Ну,
а если этого не случится, обращается Мор к Эразму, «если счастливая судьба этих
государственных мужей вкоренила в них противоположное убеждение», тогда «мне
будет вполне достаточно твоего голоса в пользу моего суждения. По моему мнению,
мы с тобой вдвоем составляем множество, и я полагаю, что могу счастливо жить с
тобою в любом уединении»39.

Узнав о том, что Петр Эгидий одобряет его книгу, Мор был чрезвычайно обра-
дован: «Если она нравится таким людям, она начинает нравиться и мне самому» 40.
В письме к Эразму от 4 декабря 1516 г. Мор с восторгом сообщает другу о том, как
глубоко обрадовало его «лестное суждение» об «Утопии», выраженное Кэтбертом Тэи-
сталлом: «Его столь искреннее, столь лестное суждение о нашей республике (Уто-
пии.— И. О.), милейший Эразм, порадовало меня, ей-ей, больше аттического таланта
Поэтому ты и представить себе не можешь, как я теперь ликую, как я горд, как вы-
соко поднимаю голову»41. Дорожа искренним мнением своих друзей-гуманистов об
«Утопии», Мор писал Эразму: «Я не желал бы, однако, чтобы ты или наш Тэнсталл
судили обо мне по высказываниям тех, чье счастье меняет нравы» Но вместе с го-
рячим желанием Мора услышать от друзей одобрение своего суждения, выраженного
в трактате «о наилучшем устройстве государства», чувствуется и глубокая убежден-
ность Мора в правоте своих идей, высказанных в «Утопии».

31	F. S е е b о h ш. The Oxford Reformers..., р. 347, 353, 363.

33	В 1948 г. в Нью-Йорке была переиздана книга Сарджента «Томас Мор» (впер-
вые эта книга вышла в Лондоне в 1936 г.). Не прибавляя ни одного нового аргумен-
та против концепции Сибома, автор категорически заявляет следующее: «Некоторые
считают, что Мор написал „Утопию" с серьезными намерениями реформатора и что
он облек ее в форму вымысла для того, чтобы высказать в ней такие вещи, которые
неблагоразумно было бы говорить открыто. По моему мнению, это значит повернуть
все вверх ногами. Мор взялся писать „Утопию” для того, чтобы развлечь малень-
кий кружок гуманистов, которым нравился его латинский язык и которые слишком
высоко парили над миром, чтобы чувствовать интерес к пошлым мирским треволне-
ниям» (D. Sargent. Thomas More. New York, 1948, p. 65).

33	Opus epistolarum Des Erasmi Roterod a mi denuo recognitum et auctum per
P. S. Allen et H. M. Allen, voi. II, IV. Oxonii, 1910, 1922.

34	Ibid., vol. II, p. 372, № 481 (письмо Мора — Эразму, 31 октября 1516 г.).

35	Ibid., vol. II, р. 372.

36	Opus epistolarum..., vol. II, p. 372, № 481.

37	Ср. латинские эпиграммы Мора и его «Историю Ричарда III» (ibid., vol. II,
р. 372, № 481).

33	Ibidem.
Ibidem.

43	Ibidem.

4i	Opus epistolaTuin..., vol. 11, p. 413—414, № 499. Рут рассматривает это письмо
как проявление хвастливого, мальчишеского задора, но совсем не как серьезный до-
кумент (см. Е. М. G. Routh. Sir Thomas More..., p. 71).

42	Opus epistolarum..., vol. II, p. 414.
Прием, оказанный книге Мора передовыми и ученейшими людьми тогдашней
Европы, превзошел все, на что мог надеяться автор. Даже буржуазные историки, от-
рицающие достоверность «Утопии» как источника, не могут не признать того, что вы-
ход «Утопии» был воспринят в Европе «очень серьезно», что виднейшие гуманисты
Нидерландов, Германии, Франции оценивали «Утопию» Мора не только как литера-
турное произведение, но и «как смелое и искреннее обличение социальных и полити-
ческих зол». «Утопия» получила в Европе чрезвычайно широкое распространение: за
два года она разошлась в четырех изданиях. Кроме того, «Утопия» была переведена
на французский, итальянский и фламандский языки и стала достоянием всей циви-
лизованной Европы43. Некоторые современники стали даже подозревать, что первую
книгу «Утопии» написал Эразм Роттердамский. В одном из своих писем к Мору Эразм
выражал тревогу по поводу подобных слухов и сообщал, что он уже принял меры к
предотвращению дальнейшего распространения заблуждений на этот счет. «Я не
хочу, чтобы это подозрение, при всей его крайней нелепости, прокралось бы далее» 4*.
В том же письме Эразм торопил Мора скорее прислать просмотренный экземпляр
«Утопии» с тем, чтобы поскорее выпустить второе издание книги. Неделю спустя он
вновь писал Мору: «Пришли „Утопию» как можно скорее. В Антверпене есть сена-
тор, которому она до того нравится, что он знает ее наизусть» 4S. Переписка Эразма
с его многочисленными корреспондентами показывает, что он был горячим пропа-
гандистом «Утопии» Мора. «Прочтя „Утопию14 Мора,— пишет Эразм в письме к од-
ному из своих корреспондентов,— ты подумаешь, что перенесен в другой мир; до того
там все ново»46. Другому своему корреспонденту Эразм настойчиво советует: «Если
хочешь... увидеть те источники, откуда проистекает почти все зло в государстве, по-
старайся достать „Утопию11, если ты еще не читал ее» 47 48. Два с лишним года спустя
в письме к Ульриху фон Гуттену Эразм рассказывал, что свою «Утопию» Мор издал
с целью «показать, по каким причинам приходят в упадок государства; но главным
образом он имел в виду Британию, которую глубоко изучил и знал» 43

Не менее восторженную оценку Мору и его «Утопии» дал виднейший нидерланд-
ский гуманист и ближайший друг Эразма и Мора Петр Эгидий. В письме от 1 нояб-
ря 1516 г. Эгидий писал Джерому Буслейдепу: «Томас Мор, исключительное украше-
ние нашего века, что Вы сами, достопочтенный Буслейден, кому он столь хорошо
знаком, можете удостоверить, прислал мне на днях „Утопию", сочинение, еще очень
немногим известное, но очень ценное, и поскольку оно превосходит „Государство"
Платона, все люди должны стремиться прочесть его»49. По мнению Эгидия, Мор об-
наружил в своей «Утопии» такую огромную эрудицию, ум и столь богатейший опыт
в мирских делах, что с ним не может сравниться даже знаменитый путешественник
Улисс, а что касается Америго Веспуччи, то по сравнению с Мором он, «можно счи-
тать, не видел ровно ничего» so 51 *. Рассказывая о том впечатлении, которое произвела
на него «Утопия», Эгидий восторженно восклицает: «Я настолько тронут, восхищен
и воспламенен, что иногда мне кажется, будто я сам участвую в беседе и даже на-
хожусь на острове Утопия. И уверяю Вас, я едва ли могу поверить, что сам Рафаэль
(Гитлодей) за все те пять лет, которые он прожил в Утопии, увидел там столь же
много, сколь можно увидеть и постичь из описания магистра Мора» 8*.

Выход в свет «Утопии» сделал имя Мора известным среди друзей Эразма. В их
числе был и знаменитый французский гуманист Бюде, выражавший в письме по
поводу книги (письмо это было приложено ко второму изданию «Утопии», вышед-
шему в Париже в 1517 г.) твердое убеждение, что не только для их современников,
но и для будущих поколений эта книга будет «драгоценным источником благородных
и полезных законов», которые всякий сможет позаимствовать на пользу свэего госу-
дарства и. Как видно из письма Эразма к Гуттену, Ульрих фон Гуттен также был
горячим поклонником Мора, был «чуть ли не без памяти от него, восхищаясь... его
сочинениями, ученость и занимательность которых... ни с чем не сравнима».
И в этом «ты единодушен со многими»,— пишет далее Гуттену Эразм 53-м.

В переписке с Эразмом Мор представляет себя счастливым правителем своей
идеальной Утопии, государем свободной страны. Согласно гуманистическому идеалу

43 Е. М. G. R о u t h. Sir Thomas More..., p. 80.

44 Opus epistolarum..., vol. II, p. 494, № 543 (Эразм — Мору, 1 марта 1517 г.).

48 Ibid.,	vol.	II,	p.	496,	№	545	(Эразм — Мору, 8 марта 1517 г.).

43 Ibid.,	vol.	II,	р.	459,	№	530	(Эразм — А. Клаве, 14 февраля 1517	г.).

47 Ibid.,	vol.	II,	р.	483,	№	537	(Эразм — Копу, 24 февраля 1517	г.).

48 Ibid.,	vol.	IV, р. 21,	№	999	(Эразм — Ульриху фон Гуттену,	23	июля 1519 г.).

49 Sir Thomas More’s Utopia, translated into English by R. Robinson, p. 163.

50 Ibid., p. 163-164.

51 Ibid., p. 164.

83 См. письмо Бюде из Парижа от 31 июля 1517 г.—Е. М. G. Routh. Sir Thomas
More..., p. 79.

83-84 Opus epistolarum.... vol. IV p. 13, № 999.
Мора, и не в пример тогдашним монархам Европы, которые смотрели па своих под-
данных «хуже, чем на рабов», мудрый государь-гуманист считает, что «гораздо почет-
нее править свободными»55. «Мне... все время представляется, что мои уто-
ннйцы назначили меня своим несменяемым правителем...»56. «Я вижу себя шест-
вующим в их почетной диадеме из пшеницы, облаченным во францисканскую рясу,
держащим перед собою скипетр из пучка хлебных колосьев, окруженным благород-
ными жителями Лмаурота (главный город острова Утопия.— И. О.), впереди иност-
ранных послов и правителей других пародов, прямо жалких по сравнению с нами,
совершенно по-дурацки кичащихся тем, что они идут мальчишески разодетые, в жен-
ских нарядах, в оковах из этого презренного золота, нелепые в своих порфирах, дра-
гоценных камнях и прочих вздорных погремушках» 57. Письмо Мора выражает его
глубокое убеждение в том, что «никакая царская власть не может сравниться с по-
четной должностью правителя его идеальной республики»58. Мор призывает своих
ученых друзей-гуманистов навестить его воображаемую страну и обещает, что уто-
иийцы встретят их с подобающим почетом как людей, «чрезвычайно дорогих» самому
Мору, пх воображаемому государю 59. Однако, заканчивая свое послание, Мор с го-
речью вынужден признать, что Утопия пе более чем прекрасная мечта. Заключитель-
ные строки письма рисуют грустное пробуждение Т. Мора от прекрасного сна об
идеальной стране. «Мне хотелось и еще продолжить этот сон, но встающая заря, увы,
разогнала у меня, несчастного, сновидение, лшпила верховной власти и возвращает
на мою каторгу, т. е. к судебным делам. Однако я утешаюсь, видя, что и действитель-
ные царства не намного долговечнее» 60.

Таким образом, очевидно, что как сам Мор, так и его друзья-гуманисты — Эразм,
Гуттен, Этидий, Бюде и др.— придавали весьма серьезное значение его мечте об
идеальном строе, в отличие от многих представителей современной английской бур-
жуазной историографии, видящих в «Утопии» не более чем «шутку» или «фантазию
женатого человека, разлученного со своей семьей»61.

Реакционным утверждениям современной буржуазной историографии о Море про-
тивостоит характеристика Мора в работе английского прогрессивного историка
\. Л. Мортона «Английская утопия»62. С позиций марксизма Мортон прослеживает
историю английских утопических учений начиная с анонимной поэмы XVI в. «Земля
Кокейн» (Land of Cokaygne) и кончая сочинениями XIX в., в частности утопией
Уильяма Морриса «Вести ниоткуда». В истории английской социальной утопии Мор-
топ видит непосредственное отражение вековых чаяний английских трудящихся о
счастливой жизни, о справедливом общественном строе. Мортон усматривает непо-
средственную идейную близость между старинной народной поэмой XVI в. о Земле
Кокейн и «Утопией» Томаса Мора. «Разум привел ученого-гуманиста к тем же самым
выводам (речь идет об идее материального изобилия и принципе распределения по
потребностям.— И. О.}, которые уже инстинктивно улавливались простыми людьми,
написавшими „Землю Кокейн1’» 63.

Мортон полагает, что исторические корни социализма Мора кроются в тех пере-
житках общинного строя, которые Мор мог наблюдать в жизни современного ему
английского крестьянства. Автор сопоставляет общинные порядки тогдашней англий-
< кой деревни, правда, уже пострадавшей от огораживаний и развития товарно-денеж-
ных отношений, с коллективными порядками ведения сельского хозяйства в Утопии64.
Мартон рассматривает «Утопию» Мора в тесной связи с историей первоначального
накопления в Англии. Главное внимание он концентрирует не па второстепенных
деталях «Утопии», как это делают буржуазные историки; его интересует утопический
социализм Мора, идея бесклассового общества, в котором пет частной собственно-
сти”5. Сравнивая «коммунизм утопийцев» с грубо уравнительными идеями мелкобур-
жуазных социалистов, Мортон подчеркивает глубокое идейное превосходство учения
Мора, который понимал, что никакое социальное равенство невозможно без уничто-
жения классов 66. Вместе с том Мортон далек и от модернизации утопического социа-
лизма Мора, свойственной, например, Каутскому 67. Мортон показывает неизбежную

•’’’ Ibid., vol. II. р. 272. .V? 181.

6 Opus epislolarum.... vol. 11, p. 114. № 499 (Mop — Эразму, 4 декабря 151fi г.).

'7 Ibid., vol. II, p. 414. Л? 499.

3 Ibidem.

’9 Ibidem.

60 Ibidem.

61 R. L. Smith. J. Fisher and Th. More..., p. 72.

62 A. L. Morton. Ihe English Utopia. London, 1952.

63 Ibid., p. 46.

64 A. L. Morton. The English Utopia, p. 47—48.

65 Ibid., p. 42.

66 Ibid., p. 46.

67 См., например: К. Каутский. Томее Мор и его Утопия. Пер. с нем;. М., 192-4,
стр. И, 200, 283.
историческую обусловленность слабых сторон учения Т. Мора. Он указывает, в част
ности, на то, что Мор неправильно представлял себе те средства, с помощью которых
можно было осуществить общественный идеал «Утопии».

По мнению Мортона, классовая ограниченность Мора, его принадлежность к лон-
донской торговой буржуазии, от лица которой Мор не раз выступал как защитник ее
классовых интересов, делала Мора яростным противником революции и побуждала
его резко осуждать Крестьянскую войну в Германии 68. В этом смысле, Мортон прово-
дит четкое разграничение между социализмом Мора и Мюнцера. Тем не менее, от-
дельные слабости Мора и его «Утопии» не заслонили от исследователя существенно-
го, главного в произведении Мора — основоположника утопического социализма.

Мортон указывает, что главное у Мора, это не его ограниченность, а та степень, в
какой Мор преодолевает ограниченность своего класса, своей эпохи 69. Не отдельные
религиозные черты «Утопии», а «ее широко коммунистическая организация, не его
(Мора) боязнь народного движения, а его понимание причин бедности и действитель-
ное желание устранить их...» — вот что привлекло прогрессивного историка в «Уто-
пии» 70. Как оы отвечая К. Каутскому, модернизировавшему утопический социа-
лизм. Мортон указывает, что мы и не можем ожидать от «Утопии» Мора того,
что дает нам марксизм. Ведь Мор жил в эпоху, когда еще не существовало историче-
ских условий для возникновения научного социализма. «Достаточно, что Мор был
Мором, и мы не нуждаемся в том, чтобы сожалеть, что он не был также и Марксом» 71.
Предложенная Мором трактовка основных социальных проблем делает «Утопию» «ве-
хой на пути к научному социализму72. Вместе с тем «Утопия» Мора, продолжает
Мортон, является и «связующим звеном», соединяющим аристократический комму-
низм Платона и инстинктивный, примитивный, коммунизм средних веков с научным
коммунизмом XIX и XX столетий73.

Достоинством книги Мортона является также попытка автора дать историческую
оценку Мора как гуманиста и политического деятеля. В частности, в отличие от Ка-
утского, который, но существу, не смог понять, почему Мор поступил на королевскую
службу, Мортон глубже подходит к этому вопросу, правильно объясняя противоречи-
вость в поведении Мора особенностью его гуманистических взглядов. Нельзя не со-
гласиться с автором в том, что Мор как гуманист не мог не учитывать двойственной
природы государства Тюдоров: с одной стороны, его прогрессивность в борьбе с фео-
дальной раздробленностью и междоусобицами, а с другой стороны, его откровенно
грабительский и угнетательский характер. «Поэтому Мор и подобные ему люди, за-
ботившиеся о социальной справедливости, были вынуждены постоянно находиться в
оппозиции как к государству, так и к правительству». Вместе с тем, подобно своим
друзьям-гуманистам, Мор на первых порах в какой-то мере разделял иллюзию, свя-
занную с известным гуманистическим идеалом «просвещенного монарха», деятель-
ность которого якобы может явиться источником общественного прогресса. Таким
образом, для гуманиста Мора единственная и наиболее радикальная возможность
облегчить положение народа непременно ассоциировалась с деятельностью просве-
щенного государя, окруженного добрыми советниками74. И именно забота о социаль-
ной справедливости и стремление послужить на благо общества побуждали Мора по-
ступить на королевскую службу.

Для прогрессивных людей Англии Мор дорог не как «святой», но как гениальный
родоначальник утопического социализма и выразитель вековой мечты народа об об-
щественном строе, свободном от социального неравенства п эксплуатации трудящихся.

II. Н. Осиновский

68 A. L. Morton. The English Utopia, p. 48. Автор, однако, допускает здесь две
неточности. Во-первых, по своему происхождению Мор принадлежал не к торговой
буржуазии, а к служилому дворянству. Отец Мора был потомственным лондонским
юристом, уже в зрелом возрасте получившим рыцарский титул. Во-вторых (и это
основное), «во взглядах Мора совершенно отсутствует какой-либо признак специфи-
ческих буржуазно-купеческих настроений и требований» (В. Ф. Семенов. Вступи
тельная статья к русскому изданию книги А. Л. Мортона «Английская утопия». М..
1956. стр. 9).

69 A. L. Morton. The English Utopia, p. 57—58.

70 Ibidem.

71 A. L. Morton. The English Utopia, p. 58.

72 Cm. ibid., p. 42.

73 Ibid., p. 58.

74 Ср. T. Mop. Утопия. Изд. 2-е. M.. 1953, стр. 81 и далее.
ПУБЛИКАЦИИ

МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИИ ЗЕМЕЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
В КАСТИЛИИ XII—XIII ВЕКОВ

Перевод с арабского п комментарии М. Б. Карасе

Публикуемые документы извлечены из архива толедских мосарабов XII—
XIII вв.—собрания частноправовых актов на арабском языке, изданных испанским
арабистом А. Г. Паленсией в 1926—1930 гг. (подлинник хранится в Национальном ар-
хиве в Мадриде) '.

Для настоящей публикации отобраны документы, дающие некоторое представле-
ние о поземельных отношениях в толедской деревне. В публикацию включено 19 до-
кументов (из общего количества 1175). Из них два — документы сдачп земли за ценз
(№ 1 и 2), пять — срочной аренды (№ 3—7). шесть — договоры о насаждении вппо-
гиадника (№8—13), пять -- земельные тяжбы (№ 14—18), один — обязательство
(№ 19).

Переводы документов на русский язык сделаны насколько возможно ближе к
тексту. Пробелы в переводе (они обозначены многоточиями в тексте) объясняются
наличием дефектов в подлинниках документов, изданных Паленсией: пропуском в
них отдельных слов или даже во многих случаях фраз. В двух-трех документах встре-
чаются местные слова, которые не удалось перевести. Написание некоторых слов не
было точно установлено издателем; в нашем переводе они сопровождаются знаком
вопроса.

В комментариях, которые помещены в конце публикации, мы раскрываем зн
чепие некоторых специфических терминов, встречающихся в тексте документов.

ДЗ 1 (831) 1 2

Февраль 1293 г.

Гонсальво Альфонсо, сын дона Альфонсо Петреса Серватуса, дает донье Хусте,
дочери дона Хуана из [деревни] Вильясека, жительнице деревни Тосенек, участок
(ка’ат) со всеми доходами и правами, который принадлежит ему в деревне Тосенек,
бывший раньше садом, граничащий с садом Сальватора, соларьего Диего Лопеса де
Мендоса, с садом дона Хуанеса, соларьего упомянутого допа Гонсальво Альфонсо, и с
дорогой, ведущей в Коминждаль.

Если [она] построит на нем [участке] дом и другие строения, какие пожелает,
пусть живет там сама или по ее желанию кто либо другой с ней или вместо нее, и
может пользоваться и малым, и большим3.

Она или тот, кто будет вместо нее держать (хабаса) [участок] и владеть (малака)
им, кто бы он пи был, должны отдавать за этот участок упомянутому дону Гонсальво
Альфонсо или его наследникам с настоящего времени и вечно ежегодно в день рож-
дества 3 хороших курицы и 6 белых солидов; и за это отвечает она навечно собой и
своим имуществом 4, так же как и га того, кто будет держать и владеть этим [участ-
ком].

Если пожелает она или тот, кто будет держать этот участок (ка’ат) от нее, про-
дать его. то пусть продает хозяину земли или его наследникам за ту цену, которую

1 Los mozarabes de Toledo en lo? sidles XII у XI11, pub!, рог A. G. Palencia,
vol. I—IV. Madrid, 1926—1930. Описание архива см. в пашей статье «Материалы
архива толедских мосарабоз XII—XIII вв.» («Вопросы истории», 1950, Л? 10). Мате-
риалы архива использованы нами также в статье «О хозяйстве толедской деревни»
(сб. «Средние века», вып. VII, 1955).

2 Номера документов по изданию Паленсии даются в нашей публикации
ь скобках.

3 «Малым и большим» — т. е. всем имуществом, правами и т. д. (стереотипная
Ф°Рмула арабских документов).

4 Здесь идет речь не только о материальной, но и о лич пой ответственности.
дадут другие. Если же хозяин земли не пожелает купить..., то пусть продаст тому, кто
подобно ей будет выполнять указанные обязательства в указанное время по отноше-
нию к собственнику земли или его наследникам.

Свидетельствуют [свидетели] по просьбе обеих сторон в том, что сказано, и заяв-
ляют, что это произошло, как сказано, и опп слышали это от обеих сторон и знают их
и знают, что они в здравом рассудке и полном обладании своими способностями
и правомочны заключать сделки 5.

16 февраля 1331' года [эры] сафар.

Не может упомянутая донья Хуста и тот, кто будет держать от нее двор, продать
его ни рыцарю, ни донье, ни кому-либо из госпиталя, ни клирику, ни члену ордена,
но лишь себе подобному, чтобы он выполнял указанные обязательства, как сказано.

Альфонсо ибн Мартин Микаэль..., Родриго ибн Бенедикто ибн Абдальазиз, Фер-
нандо ибн Доминго ибн Фернандо.

[Па обороте:] «Грамота доньи Хусты о соларе в Тосенек».

А? 2(832)

Май 1295 г.

Гонсальво Альфонсо, сын дона Альфонсо Петреса Серватуса, дает [в аренду] от-
дачей правильной, записанной в настоящем документе, и со дня его составления,
Фернандо Мартину, сыну Хуана Фернандеса, и его жене донье Майори участок, рас-
положенный отдельно от остальной его земли в деревне Тосенек, граничащий с зем-
лей упомянутого Гонсальво Альфонсо, с землей доньи Орабоны, вдовы Гомеса Пет-
реса, с участком Марии Хуан, вдовы допа Клемента, и с участком Марии Ягур, что-
бы упомянутый Фернандо построил на этом участке дом и что пожелает. И будет
построенное принадлежать ему и его наследникам после него с условием, что он и
его наследники будут давать упомянутому Гонсальво Альфонсо и его наследникам
за упомянутое владение ежегодно и на вечные времена ценз [в размере] двух хороших
куриц и 6 белых солидов. И пусть при любых условиях платят он и его наследники
Гонсальво Альфонсо и его наследникам ежегодно в день рождества, и с этим условием
дает ему упомянутый участок.

Если пожелает упомянутый Фернандо Мартин или кто-либо из ого наследников
продать строения, то пусть продает человеку, который будет подобно ему (мисляху)
платить указанный ценз упомянутому Гонсальво Альфонсо и его наследникам еже-
годно и на вечные времена, как сказано выше, но никоим образом не могут он или
его наследники продать его (строение] ни рыцарю, ни сыну рыцаря, ни донье, ни
члену ордена 6.

В конце месяца мая 1333 года [эры] сафар.

Упомянутый Фернандо Мартин — житель вышеупомянутой деревни, Доминго ибн
Микаэль ибн Руи Диас аль Мухтасиб, Гонсальво ибн Гарсия Андрес Матаморес, Аль-
фонсо ибн Мартин ибн Микаэль де...

[На обороте:] «Грамота о соларе в Тосенек».

Л? 3(909)

Сентябрь 1205 г.

Дон Хуан Домингес и его жена донья Уррака. жители деревни Арсиколья, арен-
дуют (ильтазпма) у архидьякона благородного дона Гарсии все, что принадлежит ар-
хидьякону в деревне Арсиколья,— доходы от виноградников, из которых [виноградни-
ков] часть получена им по праву собственности на землю (в результате насаждения
виноградников на его земле), а также [арендуют] земли, обработанные и необработан-
ные. Обработанные земли арендаторы (мультазим) должны вернуть, когда окончится
срок, который указан ниже в этом документе, в таком состоянии, в каком они попали
им в руки.

Кроме того [они] арендуют (ильтазима) сад, принадлежащий архидьякону в той
же деревне, и [получают] все доходы церкви в упомянутой деревне: хлеб, вино и дру-
гое, получаемое там, а также все доходы и платежи в деревне Впльяфранка, смежной
с упомянутой [деревней Арсиколья], вместе с калочьей и нравами, принадлежащими
архидьякону в обеих деревнях. Все это упомянутые супруги арендуют у архидьякона;
и дал он им это, чтобы они получали указанные доходы вместо него в течение 6 лег,
считая со дня праздника св. Михаила, ближайшего ко времени составления этого до-
кумента.

5 Эта стереотипная формула свидетельства, которая имеется во всех документах,
приводится полностью только в первом документе. В остальных документах нашей
публикации она опускается.

• Следует формула обязательства.
Пусть дают упомянутому архидьякону за все это каждый год из 6 лет 290 золотых
полновесных мискалей-альфонси, уплачивая их год за годом до истечения указанных
б лет тремя частями — в день св. Мартина, в ближайший после этого дня пост и в день
пятидесятницы, ближайший к посту. И так согласно указанного договора каждый год
из 6 лет в сроки, указанные в этом документе, [должны] платить по частям 290 миска-
лей упомянутому архидьякону, никак пе отвечая за долги, которые были у него
до них.

Они обязуются надлежащим образом обрабатывать виноградники, которые [имеют-
ся] у архидьякона в упомянутых деревнях: копать, подрезать лозы, пропалывать,
вторично пропахивать каждый год из 6 лет, а также охранять фруктовые деревья
в саду, поливать их, ухаживать за ними, сохранять их здоровыми и т. д.

Обеспечивают уплату алькабалы всем своим имуществом, всем, что у них имеет-
ся и что известно как принадлежащее им в [деревне] Вильяфранка округа города
Толедо... и все оно [имущество] считается как бы заложенным7.

Упомянутые супруги представили в качестве поручителей дона Хуана де Альба,
Веласко Педро, мужа Марии Мартин, Микаэля Доминго, Веласко Муньоса и его
жену Менгу Хуанес и других 8.

Сентябрь 1243 года [эры] сафар.

Перевели им всем на язык аджамийя, и они заявили, что понимают.

Что касается упомянутых арендаторов, то пусть платят упомянутому архидья-
кону каждый год 300 мискалей по частям в указанные сроки. И за все это ручаются
5 упомянутых поручителей, согласно сказанному.

[Подписи, свидетелей по-латински;] Я, Родерикус Петри, алькальд Каналес, сви-
детельствую и подписываюсь. Я, Андреас Иоаннис из Каналес, свидетельствую и под-
писываюсь.

[Подписи свидетелей по-арабски:] Дон Доминго Антонин Алудес из упомянутой
деревни, написано за него по его просьбе и в его присутствии. Дон Мпкаэль де Ану-
ель, свидетель, написано за него по его просьбе и в его присутствии. Педро Раймун-
до и Доминго Альбаран из упомянутой деревни, свидетели, написано за них по их
просьбе и в их присутствии Педро ибн Томе ибн Яхья Пелайо.

[Подписи свидетелей по-латински:] Я, Родерикус, толедской церкви каноник, сви-
детель. Я, Лупус Родригес, свидетель. Я, Бартоломе пресвитер. Я, Г., дьякон, свиде-
тель.

Перечень того, что получили Домингес и его жена донья Уррака в деревне Ар-
сиколья и что они должны вернуть но истечении указанных выше 6 лет.

2 пары волов... 24 мискаля.

Земля, вспаханная на (5 кахпсов и 8 фанег, [из них] на 3 кахпсов, вспаханная
трижды, т. с. тремя лемехами и на 20 фанег — поднятая.

9 новых кубов для вина, один емкостью в 250 арроб, а другие — в 200 арроб.

48 кувшинов для вина... на 3... из них больший, чем 2/з...

10 четвертей оливкового масла [?]9 10... кувшинов и кубов.

Передал также 4 кахиса и 4 фанеги пшеницы, 4 кахиса и 4 фанеги ржи и 7 ка-
хисов ячменя.

3 лемеха для плута и другие орудия для [работы] на волах — все это упомянутые
супруги получили от архидьякона, которому они (должны] вернуть указанные 24 мис-
каля, а также упомянутые зерно, кувшины и кубы, годные для перевозки, и еще
16 лишних посудин. Все это теперь перешло к упомянутым супругам ’°.

Вторая декада сентября 1243 года [эры] сафар.

Упомянутый архидьякон ставит условием... когда они обработают виноградники,
должны уведомить его об этом, а также запретить вход... их работникам [?]; кроме
того, запрещается им пахать сад ночью, чтобы не повредить молодые деревья, а об-
рабатывать его днем. Написано для сведения.

[Подписи свидетелей по-арабски:] Доминго Петрес... из Талиун округа Илескас,
свидетель, написано за него но его просьбе и в его присутствии. Мартин Эскуэрдо из
Балькара, написано за него. Доминго Кристобаль из Асеки, написано за него по его
просьбе и в его присутствии. Веласко Петро, написано за пего по его просьбе и в его
присутствии.

[Подписи свидетелей по-латински:] Я, Лупус Родригес, свидетель. Я, Родерикус,
каноник, свидетель. Я, Бартоломе, пресвитер, свидетель. Я, Г., дьякон, свидетель.

[По-арабски:] Педро ибн Хуан ибн Томе ибн Яхья ибн Палайо.

[На обороте:] «Аренда в Арсиколье».

7 Следует формула заклада, которая нами опущена.

8 Следует формула свидетельства.

• Вопрос издателя.

10 Следует формула свидетельства.
. .	Л? 4(910)

Июнь 1217 г.

Абиомар Юсуф ибн Л тир аль Iкрай.in и его жена Отбона арендуют (ильтази-
ма) у сеньоров пз собора св. Марии одну четвертую часть прав, принадлежащих
сеньорам в деревне Мамзель Убейдаллах, г. е. четвертую часть садиса, хлеба и всего
остального — малого и большого, что относится к упомянутой четверти (прав сеньо-
ров] в этой деревне.

В аренду (ильтизам) входят виноградники, принадлежащие сеньорам в упомя-
нутой деревне.

Аренда на срок в 5 лет, считая со времени составления настоящего документа,
чтобы возделывали виноградники: копали, подвязывали лозы, окапывали и пропахи-
вали плугом; и все, что пошлет бог из плодов и доходов, большое и малое, будет
[принадлежать] супругам, а сеньорам пусть платят алькабалу за все в первый год
в марте месяце, ближайшем ко времени составления этого документа, 17 золотых
мискалей альфонси и половину садиса, а в остальные 4 года [по] 51 с четвертью зо-
лотых мискалей-альфонси.

Упомянутые супруги заявили, что для пахоты получили от сеньоров пару волов
стоимостью в И мискалей, 2 лемеха, плуг, упряжь,... солому [в количестве], достаточ-
ном для волов; все это они должны вернуть при любых условиях по истечении срока
аренды вместе с паром, вспаханным два и три раза.

Упомянутые супруги могут пользоваться до января месяца правами на сады,
которые входят в аренду; и так все годы. Написано для сведения.

Все это с условием, что если будет нанесен ущерб со стороны христиан или
мусульман и будет разрушено что-либо из арендуемого [владения] и [ущерб] дости-
гнет половины [владения], то [убытки] пусть будут отнесены за счет сеньоров, и они
уменьшат алькабалу; если же [ущерб] будет меньше половины [владения], то убытки
никоим образом не за счет сеньоров.

Что касается, остальных нужд, какого рода они бы ни были, то... для пропитания
арендаторов и разделят... их между арендаторами и владельцами.

Если упомянутые супруги откажутся от возделывания виноградников, как ска-
зано, и от всех работ, то теряют четвертую часть доходов и платят алькабалу за
этот год, как и за другие.

За уплату алькабалы, а также за волов и названные выше орудия они [аренда-
торы] отвечают своим имуществом — всем, что они имеют, включая дома, виноград-
ники, малое л большое, все, что можно назвать деньгами и имуществом.

Если откажутся от уплаты [алькабалы] в какой-либо год, то [сеньоры] имеют
право наложить руку на их имущество, заложить его и продать из него что пожела-
ют, чтобы уплатить из этого [имущества] без судебного постановления или фуэро, без
„калоньи, которую закон запрещает.

Июнь 1253 года [эры] сафар.

Еще раз напоминается об обработке двух участков виноградника, которые над-
лежит обрабатывать: копать, подвязывать лозы, окапывать, пропахивать ежегодно,
как п упомянутый виноградник; и после этого свидетельствуют: Фортунис ибн Ме-
нахем аль Исрапли, свидетель, Якуб ибн Альхпйюн, свидетель, Хуанес ибн... Петрес
ибн Пелайо...

[На обороте:] «Грамота аренды в Мазараведи».	, ,г

№ 5(915)

Октябрь 1258 г.

Благородная донья Леокадия Фернандес, аббатиса монастыря св. Климента, сдает
дону Матеосу Садовнику, сыну Доминго Факундо, а он муж Марии Эстебан, тарбийи
покойного дона Хиля Гарспи, каноника, сад, который [принадлежит] упомянутому
монастырю в округе церкви св. Леокадии ниже ворот св. Мартина.

Упомянутый арендатор оставляет себе в течение указанного срока все доходы
от арендуемого владения: продукты, доходы, каленью и права, малое и большое 11.

Аренда на срок продолжительностью в 2 года [считая] с ближайшего дня св.
Михаила; чтобы упомянутый доп Мартин Матеос в течение указанного срока об-
работал и засадил его [сад], как следует по обычаю обработки садов; и что пошлет
ему бог из плодов и доходов, малого или большого, на земле сада пли с фруктовых
деревьев в каждый год из указанного срока,— все это будет принадлежать упомя-
нутому дону Матеосу.

Пусть за это в течение указанного срока дает ей [аббатисе] в качестве алькабалы
10 мискалей в год; первую треть ее [алькабалы] — в день праздника сретенья,

11 Это стереотипная формула аренды, которую мы опускаем в следующих двух
документах (№6 и 7).
вторую треть — в середине августа, ближайшего к нему, и последнюю треть — в день
св. Михаила, также ближайшего к нему [т. е. к сретенью]. И так каждый год из ука-
занного срока пусть платит ей при .всех условиях упомянутую алькабалу по частям,
и если откажется от уплаты алькабалы, то будет поручено предъявителю этого [до-
кумента] продать то, «то пожелает [из имущества арендатора]. Л если он [аренда-
тор] будет возражать, платит штраф в 5 мискалей-альфонси. Если же не окажется
у него денег и имущества, достаточного для уплаты за все это, то будет дозволено
предъявителю этого документа схватить его и держать в тюрьме, пока не пожелает
уплатить, и все это без судебного постановления, фуэро или калоньи.

То, что нужно будет исправить в колодце или водоеме в течение указанного
срока, аббатиса должна сделать паплучшим образом. Если же не пожелает исправить
пли откажется выполнить, то будет дозволено дону Матеосу исправить это [самому];
и будет вычтено то, что он потратил, из алькабалы.

Если сгорит одна из изгородей сада, то она [аббатиса] должна возвести ее и по-
ставить, как было построено. Если же откажется от этого, то будет дозволено [арен-
датору] возвести изгородь; и то, что он потратит на это, будет вычтено из алка-
балы Ч

После того как им перевели [на язык, который они понимают, они подписали],
3 октября 1296 года [эры] сафар.

Документ — копия.

Доминго ибн Микаэль ибн Руи Диас Альмухтасиб, Альфонсо ибн Доминго ибн
Али лбн... и Доминго ибн Кристобаль.

[На* обороте:] «Грамота сада в Санта Леокадия, который арендовал Матеос на
3 года за 10 мараведи».

Л? 6 (916)

Декабрь 1259 г.

Висенте, сын Хуана де Мартина из Олиас, арендует у благородной доньи Леока-
дии Фернандес, аббатисы монастыря св. Климента, мульк в один югер пара и посева
из мульков упомянутого монастыря в деревне Олиас12 13 * *.

Аренда на срок в 2 года, считая со дня св. Себриана, ближайшего ко времени [со-
ставления этого документа].

Арендатор должен обрабатывать арендуемые земли в продолжение указанного
срока и посеять на них что пожелает из злаков, и то, что пошлет всемогущий бог в
течение этого времени, будет его достоянием без каких-либо претензий с ее [аббати-
сы] стороны.

Пусть ежегодно дает комендадору [монастыря] алькабалы 12 мискалей-альфонси
в середине августа, когда собирают урожай; а если откажется от уплаты, то будет
взято у него из его имущества [сколько потребуется] для заклада, продажи и уплаты
по его [комендадора] распоряжению без судебного постановления, фуэро, или обя-
зывающих его [комендадора] обязательств и т. д.

Если же потребует пересмотра дела, то платит 5 мискалей штрафа н.

После того как им перевели [на язык, который они понимают, они подписалп],
в первой декаде января месяца 1297 года [эры] сафар.

Документ — копия.

Доминго ибн Микаэль ибн Руи Диас Альмухтасиб, Микаэль ибн Хуан ибн Мика-
эль и Педро ибн Хуан Поп Эстебан Альвадиайш.

№ 7(921)

Октябрь 1243 г.

Доминго Гомес ц ею жена донья Мария, дочь дона Пауло, при поручительстве
Гомеса Хуанеса, брата Доминго Гомеса, все они жители деревни Джанан Дауд, арен-
дуют у дона Педро Мелендеса, сына дона Мелендо Суареса, [который сдает] от [имени]
своего брата Гарсии Петреса. а также у Фернандо Хуанеса, сына дона Хуана Фер-
нандеса из Пантохи, [который сдает] от [имени] своей жены Менс пи Хуанес и ее сест-
ры доньи Урракп Хуанес, дочерей дона Хуана де Роман, пахотную землю (мульк),
два лома, крытых черепицей, и 6 участков виноградника. Все это принадлежит Гар-
сии Петресу, Менсни и Урраке Хуанес в деревне Оркахо ,5.

Аренда на срок в 4 года; для земли и домов — считая с середины августа, ближай-
шего ко времени [составления этого документа], а для виноградников —считая со дня
св. Мартина, ближайшего ко времени [составления этого документа].

12 Следует формула свидетельства.

13 Следует формула аренды.

н Следует формула свидетельства.

,5- Следует формула аренды.
Арендаторы получили заранее пару волов стоимостью в 180 белых мискалей, но
15 солидов мпскаль, плуг, лемех, ...упряжь, повозку, ...4 кахиса пшеницы. 3 кахиса
ячменя, 7 фанег.... все. измеренное большой фанегой, и 20... соломы, пар. вспаханный
трижды для посева одной фанеги ячменя и дважды для посева 15 фанег пшеницы.

Пусть арендаторы и их поручитель платят предъявителю этого документа, кто
бы он ни был, алькабалу за аренду (в размере] 6 кахпсов зерна — половина пшеницы,
половина ячменя, хорошего, крупного, чистого... и измеренного большой фанегой:
алькабалу пусть вносят в упомянутой деревне ежегодно в середине августа.

В такой форме арендатор (мульта.зим) обязуется платить упомянутую алькабалу
без всякого уклонения или отсрочки по какой-либо причине, ибо таково соглашение
сторон; и они не должны по какой бы то пи было причине (и никоим образом] отсту-
пать от него, после того как оба узнали значение «этого соглашения и достигли его.
не упуская ничего и следуя тому, что устанавливает закон в подобных случаях ,6.

Если откажутся от уплаты алькабалы, платят штраф в 2 мискаля за каждый
просроченный день; и будет поручено предъявителю этого документа заложить [их
имущество] и т. д.

По окончании указанного срока арендаторы и их поручитель обязуются всем сво-
им имуществом покинуть арендуемое владение и вернуть как то, что они получили
теперь, так и то, что получено было ранее,— волов, зерно, орудия, землю под паром,
солому и все остальное, на ту же сумму

В отношении условий, указанных выше: если в какой-либо год из указанного
срока арендаторы откажутся от выполнения работы на винограднике, то теряют пло-
ды этого года и владельцы берут их [плоды] и будут они их имуществом.

То, что необходимо для... и ремонта в упомянутом.,, в продолжении срока аренды
пусть сделают арендаторы... и будут вычтены [затраты] пз алькабалы. Написано для
сведения.

Что касается штрафа поручителя, упомянутого в документе, то он платит ту же
гумму вдвойне ,7.

29 октября 1331 года [эры] сафар.

Фернандо ибн Сервандо ибн Ласаро ибн... Альфонсо ибн Хуаиес ибн Микаэль ибн
Джибар [?] и Альфонсо ибн Доминго мбн Перо ибн Сусан [?],8.

[Па обороте:] «Это грамота об аренде [земли], которую арендовал Доминго Гомес
из Форкано у Фернандо Хуанеса и Перо Мелендеса».

№ 8(926)

Декабрь 1148 г.

Ильин Эстебаньес дает Ласаро ибн Али необработанную землю в деревне Май-
зель Яайш округа Толедо, расположенную в отдалении над дорогой и граничащую
на востоке и западе с землями Ильяна Эстебаньеса, на юге с горой и на севере с до-
рогой в Корраль Рубио, чтобы он [Ласаро] возделал на ней виноградник и засадил
бы ее... 16 17 18 19 а также деревьями фруктовыми п др^тими и чтобы .Ласаро хорошо обра-
батывал эту землю каждый год, пока не разовьются лозы. Когда же созреет с по-
мощью бога [виноград], станет половина возделанного виноградника [собственностью]
Ильяна Эстебаньеса^ а вторая половина будет [принадлежать] Ласаро, упомянутому
засадчику (амир) [и станет] мульком из мульков его, имуществом из имущества его;
п он может поступать с ней, как со всякой другой своей собственностью20...

Пз плодов и доходов всякого рода, какие пошлет всемогущий бог на эту землю,
*/4 часть будет принадлежать дону Ильину Эстебаньесу; и так будет до раздела ви-
ноградника.

Если пожелает Ильян Эстебаньес построить на упомянутом участке норию... то
обязуется Ласаро... поливать, сколько необходимо..., а если понадобится очистить
источник или сделать колодец, то Ласаро должен потратиться па это и поливать то,
что следует в этом винограднике, который он обязался насадить.

Если упомянутый Ласаро откажется и не будет в какой-либо год обрабатывать
упомянутую землю, как сказани ранее, то теряет насаждения и труды и будет уда
лен с земли.

Обязуется Ласаро очистить землю от камней, которые [находятся] в ней. и уб-
рать их 21.

16 Это вторая формуле аренды.

17 Следует формула свидетельства.

18 Вопрос издателя.

19 Названия каких-то местных растений.

20 Следует формула свидетельства.

21 Следует формула свидетельства.
Первая декада месяца декабря 118(> года [эры] сафар.

Илья» ибн Абпльхасан ибн Альбасо и Педро ибн Айш, свидетель. Хайр ибп Хайр,
свидетель. Саид ибн Али и Доминго ибн Амр ибн Асад.

Я. Ильям ибн Сулейман, согласен с вышеписанным.

[На обороте:] «Грамота о земле, которую дал дон Ильин для насаждения в доли-
не Сан Роман».

А? 9 (927)

Декабрь 1153 г.

Хулиан Домингес, сын Ассаида, свидетельствует, как записано в этом документе,
что он вошел в компанию с Ласаро ибн Али поровну по насаждению [виноградника]
на земле, которую Ласаро взял раньше у покойного Ильяпа Эстебапьеса в окрестно-
стях [деревни] Мамзель Яайш, в отдалении от нее, над дорогой, и [которая] граничит
на востоке с землей Ильина Эстебаньеса, сдатчика земли, на западе с необработанной
землей упомянутого Пльяна, на юге с горой и на севере с дорогой в Корраль Рубио,
чтобы вместе с ним [Ласаро] засадить ее виноградными лозами» как обязался Ласаро
перед упомянутым собственником земли.

Затем он обрабатывал и возделывал виноградник вместе с Ласаро в течение двух
лет, после чего решил продать свою долю (хысс). которая составляет */ч часть вино-
градника, так как уже перестал обрабатывать ее. Продал он свою часть целиком упо-
мянутому Ласаро, своему компаньону за 14 золотых мискалей баэзийских, чтобы Ла-
саро присоединил этот хысс к своему хыссу и выполнил бы с помощью бога условия
перед хозяином земли и окончил бы насаждение его виноградника.

Передал он» Ласаро, описанную часть [виноградника]22...

Первая декада месяца апреля 1291 года [эры] сафа.р.

[Подписи свидетелей по-арабски:] Хусейн ибн Джафар ибн Хусейн свидетельствует
об этом. Фарадж ибн Закария ибн Исхак и Ильян ибн Рабиа ибн Альахкам, написано
за него по его просьбе. Педро ибн Абдаллах ибн Масуд, написано за него по его
просьбе.

[Подписи свидетелей по-латински:] Петру Петрус, свидетель. Я, Гонсальво Петрис,
свидетель.

[На обороте:] «Грамота свидетельства об одной земле, которая находится в долине
Сан Мартин», «Грамота... в Корраль Рубио».

Л? 10(931)

Май 1257 г.

Благородная донья Леокадия Фернандес, аббатиса монастыря св. Климента, заяв-
ляет, что она 3 года и 2 месяца тому назад дала для насаждения виноградника дону
Родриго Джазару [садовнику] из Баргас, мужу Марии Абриль, жителю деревни Риель-
вес, участок земли монастыря в деревне Риельвес — одной из деревень Толедо, гра-
ничащий с дорогой в Уэкас, а также с землей братьев [монахов] из Уклеса, с землей
Марии Роман и с землей, которую засадила донья Лупа, чтобы он в этом году посадил
на нем виноградник и делал бы всю работу своевременно и полностью: копал, под-
вязывал лозы, окапывал, пропахивал вторично,— и так в течение срока в 9 лет, счи-
тая... от упомянутых 3 лет.

Дон Родриго засадил землю в первый год и обрабатывал ее с тех пор до насто-
ящего времени и будет продолжать полную обработку до окончания 6 лет..., беря себе
все плоды и доходы, большое или малое, в продолжении 6 упомянутых лет; а по
окончании [срока] упомянутый засадчпк произведет раздел виноградника, как земли,
так и лоз, на две равные части. Аббатиса возьмет себе часть... по праву собственно-
сти на землю, а засадчик — вторую часть по праву насаждения, обработки и затрат,
а если пожелает продать свою половину виноградника, то пусть продаст аббатисе...
за сумму, которую дадут за него [другие]: если же не пожелает [аббатиса] купить у
него за ту сумму, которую дадут [другие], то пусть продаст, кому пожелает, и оста-
нется виноградник, разделенным между ними.

Если откажется засадчпк от выполнения работы.... в нем. то теряет урожай того
года, в который отказался от работы, и берет его себе аббатиса.

Раздел виноградника будет произведен, как сказано, от настоящего времени по
окончании 3 лет, при всех условиях23.

24 мая 1295 года [эры] сафар.

Педро ибн Доминго Эстебан ибн Альмухтасиб, Родриго ибн Венедикте ибн До-
минго ибн Абдальазиз, Хуан ибн Доминго ибн Микаэль...

[На обороте:] «Это грамота о земле, которую взял для обработки в Риельвес дон
Родриго, чтобы насадить виноградник».

22 Следует формула свидетельства.

23 Следует формула свидетельства.
Л? 11(932).

Январь 1259 г.

Благородная донья Майори, вдова дона Петерса аль Португалес, дает дону Гон-
га л ьво, племяннику дона Химена Гарсии, сына дона Гарсии аль Рама (лучник) и зя-
тю дона Лоне из [деревни] Торрихос землю, принадлежащую ей в деревне Барепнес —
одной из деревень Толедо, на которой упомянутый дон Гонсальво уже начал посадк}’
виноградника. [Земля] граничит с землей доньи Менснп, с пограничным знаком [де-
ревни] Торрихос и дорогой в Барсинес...

Если пожелает засадчик построить на ней [земле] дом, то [он] будет его собствен-
ностью.

Упомянутый дон Гонсальво должен обрабатывать виноградник вечно: копать,
окапывать, подвязывать лозы. И то, что пошлет ему всемогущий бог ежегодно из
плодов, малого или большого, будет принадлежать ему или его наследникам вечно.

Он или его наследники должны давать ежегодно владелице земли или после нее
ее наследникам */б часть... продуктов, посылая пх в ее дом в упомянутой деревне,
т. е. в Барсинес.

Когда же полностью окончится возделывание виноградника, весь он, как сказано,
станет собственностью засадчика.

Если засадчик откажется от выполнения работы по причине болезни, или по при-
чине каких-либо происшествий [бедствий] в этом месте, или по причине нужды [не-
достатков], или потому, что попадет в плен, илп не сможет найти подобного себе
(мисляху), чтобы помочь в обработке винограднпка, то, если это случится в первый
год, засадчик ничего не теряет, если же случится во второй год, теряет урожай этого
года, а если в трешй год, то теряет все, а продукты переходят к владелице земли; и
она может делать с ним [виноградником] что пожелает, без всякого противодействия
по какой бы то ни было причине [со стороны] засадчика или кого-либо другого.

Засадчик обязуется обрабатывать виноградник весь год от настоящего времени
до того, когда виноградник начнет плодоносить... [при помощи] плуга, а после того
как начнет плодоносить, будет обрабатывать его, как сказано выше. Добавлено для
сведения24. После того как им перевели [на язык, который они понимают, они подпи-
сали], 30 января 1297 года [эры] сафар.

Альфонсо ибн Доминго ибн..., Хуан ибн Доминго ибн Петрес, Педро ибн Хуан
ибн Лопе ибн Альвадиайш.

№ 12(933)

...1260 г. [?].

Леокадия Фернандес, аббатиса монастыря св. Климента... свидетельствует, что
она дала [Доминго Минкесу и Доминго Эстебану из Олиас землю в деревне Олиас]25 26
округа Толедо [чтобы они] возделали на ней виноградник..., чтобы они хорошо ее об-
рабатывали: копали, подвязывали лозы, окапывали... и так каждый год в продолже-
ние 5 лет... [считая] со дня составления этого документа; и то, что пошлет им бог из
плодов н доходов в продолжение... [этого времени], будет поровну их имуществом и
достоянием.

Когда окончится указанный срюк и упомянутые засадчпки дон Мпнкес и Домин-
го Эстебан выполнят, если пожелает бог, работу, будет [разделен] виноградник, как
земля, так и лозы, на три равные части; и возьмет аббатиса одну из них. лучшую, по
нраву собственности на землю, и будет она ее имуществом и достоянием; и возьмут
засадчики... [две другое части] за свою работу... и затраты их...

Если упомянутые засадчики откажутся от выполнения указанной работы на ви-
нограднике в какой-либо год из указанного срока, то теряют принадлежащих ю им
долю виноградника; и станет все собственностью аббатисы.

Если пожелают упомянутые засадчики пли один из них продать принадлежащую
им часть виноградника, то пусть продают аббатисе за ту цену, которую дадут [дру-
гие] при всех условиях: а если аббатиса п монастырь не пожелают купить..., то пусть
продают, кому хотят *6.

25... 1928 года [эры] сафар.

Альфонсо ибн Доминго ибн..., Микаэль поп Хуан ибн Микаэль, Доминго ибн
Кристобаль.

[На обороте:] «Грамота о земле, которую дала аббатиса домна Леокадия Фернандес
Доминго Минкесу и Доминго Эстебану из Олиас, чтобы насадить виноградники в
Олиас».

24 Следует формула свидетельства.

25 Отсутствующее начало документа восстановлено издателем Паленсией по при-
писке на обороте.

26 Следует формула свидетельства.
Л? 13 (986).

Декабрь 1248 г.

Покойный дон Микаэль ибп Мартин дал (анзаля) своему мухамису дону Хуану
из Олпуэлас и его жене донье Леокадии землю, которая принадлежит ему в упомя-
нутой деревне и граничит с виноградником дона Педро Лоренсо, с дорогой и землей
дона Альваро Петреса, чтобы они насадили на ней виноградник в течение 6 лет,
считая с момента заключения договора, по которому они должны были обрабатывать
землю: копать, подрезать лозы, пропалывать, вторично пропахивать; а когда окон-
чится обработка и насаждение, получат упомянутые засадчики [одну] часть из Двух
частей. [II возьмет себе владелец] одну из них но праву собственности на землю, а
упомянутые засадчики — вторую часть по праву обработки и насаждения.

Если откажутся в какой-либо год упомянутые засадчики (амирин) от выполне-
ния описанной работы, то теряют все. что приобрели своим трудом; и дон Микаэль,
согласно сказанному в договоре о насаждении, снова войдет [во владение] своей зем-
лей, какой бы он ее ни нашел.

Не окончили упомянутые засадчики работы и отказались окончить ее [так], как
сказано в договоре о насаждении, и вошел дон Диего Лопес, наследник своего дяди,
упомянутого дона Микаэля, во владение упомянутыми землями, какими он их нашел
в [момент] отказа их [засадчиков] от выполнения работы.

Теперь упомянутый дон Хуан явился и просил у дона Диего Лопеса вместе с
добрыми людьми, чтобы он дал ему из уважения к добрым людям, ради великого и
могущее тленного бога и за упокой души своего дяди 5 мискалей из своего достояния
за его работу и расходы при насаждении виноградника. II дон Диего Лопес исполнил
просьбу его и просящих за него и дал за все права, которые были у него [Хуана] на
виноградник и по причине своего благородства 5 мискалей27.

После того как им перевели на язык, который они понимают, [они подписали]

16 декабря 1285 года [эры] сафар

Альфонсо ибп Хуан ибн Педро ибн Айш, Родриго Бепедикто ибн Доминго ибн
Абдальазпз, Сулейман ибн Доминго ибн Мурси ибн Абдальмелик, Педро ибн Хуан ибн
Эстебан ибн Альвадпайш, Педро ибн Микаэль ибн...

Затем явилась донья Леокадия, жена упомянутого Хуана из Олпуэлас, и вместе
с добрыми людьми просила вышеупомянутого допа Диего Лопеса, чтобы он ради ве-
ликого бога и по благородству своему дал ей за все, что принадлежит ей в упомяну-
том винограднике, 5 мискалей, как дал он 5 мискалей ее мужу, так как они с мужем
обрабатывали виноградник вместе.

Дон Диего Лопес согласился с этим и дал ей, ради великого бога, по причине
своего благородства и по просьбе просящих за нее, за все ее права и за все, что ей
принадлежало в упомянутом винограднике, 5 мискалей-альфонси, и взяла она их у
него и т. д.28.

После того как им перевели на язык, который они понимают, [они подписали]

20 августа 1287 года [эры] сафар.

Упомянутая донья Леокадия заявила, что описанный виноградник... уже более
двух лет не обрабатывается и поэтому она и ее муж потеряли свои права на оплату
их расходов по насаждению и все, что теперь дал ей и ее мужу дон Диего Лопес, как
сказано, он дал ради великого бога, по своему благородству и по просьбе добрых
людей.

Донья Леокадия заявила также, что она получила от дона Диего Лопеса сверх
упомянутых 5 мискалей еще 2 мискаля за виноградные лозы... и которые он взял
от.... принадлежащего ему около источника в деревне Олиуэлас.

2 сентября 1287 года [эры] сафар.

Альфонс ибн Хуан ибн Педро ибп Айш, Родриго Бепедикто ибп Доминго ибн
Абдальазиз, Педро ибп Микаэль ибп..., Доминго ибн Кристобаль.

<№ 14 (993)

Май 1173 г.

Дон Фелис Негро и дон Хулиан, который был алькальдом в деревие Каналес,
свидетельствуют, что они вместе с некоторыми другими людьми из Каналес присут-
ствовали в известный день в деревне Кабаньяс, а было это в пятницу, и пришел туда
архиепископ, покойный дон Хуан. И вот в то время как архиепископ проходил, ска-
зал ему один из людей Каналес: «Люди Каналес просили тебя, чтобы ты не предъяв-
лял требований к Хулиану из Каса Джика из-за его деревни, п ты обещал нам име-

27 Следует формула свидетельства.

2* Следует формула свидетельства.
нем всемогущего бога, что прекратишь свои требования к нему из-за этой деревни
и не будешь запрещать ему в ней ничего».

Архиепископ молчал некоторое время, затем сказал: «Я беру назад свои требова-
ния к Хулиану из Каса Джика из-за этой деревни из любви к богу и с условием, что
он будет обрабатывать (землю), а если захочет продать ее, то лишь тому, что возьмет
на себя обязательства Каналес».

Затем, после того как сказал это, заговорил снова: «Пусть продает, кому хочет,
но я, клянусь великим богом, ставлю условпе покупающему, кто бы он ни был, чтобы
он исполнял обязательства Каналес, так как эта деревня [Каса Джика]29 [находится]
в пределах Каналес» 30.

Вторая декада мая 1211 года [эры] сафар.

Я, Микаэль Палумбин, свидетель. Эстебан ибн аль Сантанн, свидетель. Доминго
ибн Салут.

Свидетельствует Микаэль Гарар о том же, что и упомянутые Фелис Негро и Ху-
лиан, так как он был вместе с ними в тот день.

Записано его свидетельство по просьбе его и в его присутствии в июне упомяну-
того года.31.

Доминго ибн Салут свидетельствует об этом. Я, Микаэль Палумбин, свидетель.
[На обороте:] «Грамота Каналес».

А? 15(1006)

Июль 1176 г.

Дон Доминго Сальваторес, известный как Аррийядж, свидетельствует, что он
истинно знает, и нет в том никакого сомнения, что половина деревни Аргане, кото-
рая входит в округ Толедо, принадлежала покойному благородному эмиру [королю]
Альфонсо, сыну Фернандо, а вторая половина — графу дону Педро Солису и что каж-
дый, кто пахал в то время в этой деревне, давал десятину [ушр] из того, что посылал
ям бог, половину представителю упомянутого эмира дона Альфонсо, а другую поло-
вину представителю графа; и что после того как отказался эмир дон Альфонсо от
своих прав в пользу графа, перешла деревня от сеньора к сеньору во владение гра-
фа; и с этим половина эмира утвердилась как графская. И не было никого в этой де-
ревне, кто пахал бы и не платил десятины, как сказано, за исключением Сида Мар-
тинеса и Хайра ибн Париса,— и только.

[Подписи свидетелей по-арабски:] Гарсия Родригес, Зейд ибн Абдаррахман ибн
Вейд, Эстебан ибн Ильянес.

[Подписи свидетелей по-латински:] Доминго Сальватор, свидетель, Альвар Аль-
варес, свидетель, Я, Мартинус из церкви св. Романа, свидетель. Петрус, священник
церкви св. Висента, свидетель.

А? 16 (1051)

Июль 1179 г.

Дон Педро Сордо свидетельствует, что он истинно знает, без всякого сомнения, что
деревня Аргане из округа города Толедо вся целиком была покойного великого эми-
ра (короля] Альфонсо, сына Фердинандо, и что все, кто пахал в ней, давали десятину
его представителю; и этот обычай соблюдался теми, кто пахал в ней после его смер-
ти; и не знает он никого, кто владел бы там мульком, но вся она [деревня] целиком
принадлежала королеве (султанше].

Записано его свидетельство но его просьбе в его присутствии и в присутствии
тех, чьи имена следуют32, в месяце июле 1217 года [эры] сафар.

Сулейман ибн Али ибн Ванд, Хайр ибн Сулейман ибн Али, Али ибн Вайд.

[На обороте:] «Об Аргане».

№ 17 (1052)

Июль 1179 г.

Альфонсо, сын Сида Романа, свидетельствует, что он истинно знает, что упомя-
нутый его отец пахал во время своей жизни в деревне Аргане и что он платил

29 В данном документе для обозначения Каналес и Каса Джика употреблен
один и тот же термин — алькерия (деревня). Указания на расположение одной де-
ревни в пределах Другой встречаются неоднократно. См. мою статью «О хозяйстве
толедской деревни» (сб. «Средние века», вып. VII, 1955).

30 Следует формула свидетельства.

31 Следует формула свидетельстве.

32 Следует формула свидетельства.
десятину по той причине, что пахал в ней [т. е. деревне], монастырю св. Климента и
что он слышал от своего упомянутого отца, говорившего так: «Я плачу десятину, так
же как и другие, кто пашет в Hcii, т. е. в упомянутой деревне». И об этом он сви-
детельствует и подписывает имя свое собственноручно, поскольку его об этом проси-
ли, в июле месяце 1217 года [эры] сафар.

Альфонс Сидис, свидетель.

Лльгвасил-алькальд дон Хулиан ибн Лбпльхасан пбн Лльбасо свидетельствует,
что он знает, что упомянутая деревня Аргане принадлежала целиком королю [сул-
тану] п что тот, кто пахал в ней в те времена, платил королю то, что полагалось ему
по причине того, что они пахали в ней [деревне]. И об этом свидетельство его, под-
писанное собственноручно, так как его об этом просили в указанное выше время.

Хулиан ибн Абильхасан пбн Лльбасо.

[Па обороте:] «Грамота свидетельства».

Л? 18 (948)

Июль 1207 г.

Доп Хуан Домингес и его жена донья Уррака, жители деревни Арсиколья, взяли
в аренду у архидьякона, благородного дона Гарсии, все, что принадлежало ему из
владений (мульков), прав и доходов в деревнях Арсиколья и смежной с ней Вилья-
франка, ранее называвшейся Вильягариба, на срок в 6 лет, с ежегодной уплатой в
качестве алькабалы 300 добрых полновесных мискалей-альфонси, как это явствует из
договора между ними, который датирован второй декадой сентября месяца 1243 года
[эры]33 сафар и в котором свидетелями были Педро ибн Хуан ибн Томе ибн Пелайо,
Андрес Хуанес из Каналес, каноник дон Родриго из Толедо, священник дон Бартоло-
ме пз церкви Сан Кристобаль и дьякон доп Фернандо. Срок аренды начинался со дня
св. Михаила, ближайшего к дате заключения договора.

На втором году аренды упомянутый Хуан Домингес умер, и оставалась за ним
и его женой часть из 300 мискалей за первый год, и прошло еще 10 месяцев от второго
года, счптая со дня его смерти, да успокоит его бог, по день составления этого до-
кумента, но не получил упомянутый архидьякон из алькабалы за второй год ни ма-
лого. ни большого.

Архидьякон потребовал, чтобы жена его [Хуана Домингеса] донья Уррака упла-
тила за все. Затем созвал родственников доньи [Урраки] в упомянутое владение и
взял с собой людей, опытных в сельском хозяйстве; и собрал пх вместе с доньей Ур-
ракой в саду в деревне Арсиколья, и собрал их также на виноградниках,— все это из-
вестно как [принадлежащее] упомянутому архидьякону. Они нашли некоторые де-
ревья поврежденными, а землю необработанной, оросительные сооружения повреж-
денными п [обнаружили] другие непорядки, описание которых было бы слишком
долгим. Они нашли также, что виноградники пропаханы не вовремя, а некоторые из
них [оставлены] без обработки.

Архидьякон потребовал от нее [доньи Урраки], чтобы она возместила ему ущерб,
согласно заключению упомянутых людей [опытных в сельском хозяйстве], и выполни-
ла условия алькабалы; чтобы содержала владение в должном порядке, согласно усло-
виям договора, записанным в упомянутом выше документе, которые ей известны, а
именно: следить за фруктовыми деревьями, поливать их и ухаживать за ними. И вы-
полняла бы все это в течение указанного срока и платила бы ежегодно, как требуют
условия договора, а именно: [чтобы] присутствующий платил за отсутствующего, бо-
гатый за бедного, живой за мертвого. II обязуется она законом к возмещению всего
этого своим и своего мужа имуществом, как это сказано в упомянутом документе.

Донья Уррака собрала своих и мужа родственников и людей знающих и рассмо-
трела вместе с ними все это.

Они нашли, что требования жесткие, ущерб большой, алькабала велика, а она
вдова с малыми возможностями и средствами и ма/йктетними детьми; и нашли также,
что условия арендного договора былп тяжелыми и разорительными для арендаторов,
тогда как архидьякон ничего пе теряет.

Поэтому ей пе оставалось ничего, кроме как просить архидьякона, чтобы он взял
всю земельную собственность (амлак), известную как принадлежащую ей и ее мужу
в деревне Впльяфраика, приобретенную как путем купли, так и по праву насаждения
или какими-либо другими способами. Наследники ее мужа добровольно отказались от
всех требований в отношении имущества. Этим она оплатила бы то. что осталось за
ними за прошедшее время из 6 лет, и возместила бы ущерб во владениях и деревьях
и, кроме того,...

Донья Уррака вместе с достойными людьми просила его [архидьякона] ради бога
и за упокой его [7]34 души, а также ради достойных людей и ради ее детей. И дви-
жимый своим благородством, великодушием и верой... он согласился ради великою

33 См. док. № 3 (909) от 1205 г.

34 Вопрос издателя.
бога. Затем был введен от ее имени и от имени ее детей во владение всем имущест-
вом, принадлежавшим упомянутым супругам дону Хуану Домингесу и донье Урраке
в деревне Вильягариба, приобретенным ими путем купли, как упоминалось, а также
посредством насаждения [виноградников] и другими способами в упомянутой деревне

Сделанное ею одобрили Микаэль Домингес, брат ее мужа дона Хуана Домингеса,
и племянники ее Веласко Муньос и Бенедикто и согласились с этим. II этим архи-
дьякон счел себя удовлетворенным 35 36.

Последняя декада месяца июля 1245 года [эры] сафар

[Подписи свидетелей по-латински:] Я, Санчо, священник церкви св. Поапна, сви-
детель. Я, Бартоломе, свящепик, свидетель. Я, Лопус Родригес, свидетель. Я Иоаннес,
дьякон церкви св. Михаила, свидетель.

[Подписи свидетелей по-арабски:] Доминго Доминкес..., дон Диего, судья, напи-
сано за него по его просьбе, Педро ибн Амр ибн Галиб ибн Калас, Доминго Хуапес
Шакубьяп, дон Хиль..., Педро Ильин, написано по его просьбе и в его присутствии.

[Па оброоте:] «Грамота Арспкольп об арендном договоре».

№ 19(1128)

Июнь 1264 г.

Брат [монах] дон Эстебан де Муджарпс, живущий в квартале церкви св. Леокадии,
заявляет, что он обязуется перед капитулом собора св. Марии собой п своим имуще-
ством, [что] ни он сам, ни кто-либо за него теперь и никогда не продадут мулька, ко-
торый он купил у Санчо Лопеса, племянника Доминго Лопеса пз Арробаль, в деревне
Арсиколья, состоящего пз дворов, домов, виноградников, малого и большого, ни рыца-
рю, ни сыну рыцаря, пи жене рыцаря, нп кому-либо из ордена, кроме как том, кто
будет соблюдать по отношению к капитулу собора св. Марии права, принадлежащие
капитулу на упомянутое владение согласно фуэро упомянутой деревниу".

5 июня 1302 года [эры] сафар.

Хуан ибн Доминго ибп Хуанес, Альфонсо ибн Микаэль де Аутсур [?], Доминго
ибн Хуан ибн Сулейман.

[Па обороте:] «Грамота дона Эстебана де Мюхарис». «Грамота, составленная до-
ном Эстебаном де Моха рис и капитулом св. Марии в Толедо, когда он [дон Эстебан]
купил в Арсиколье виноградники и дома и другие земли, которые он не должен про-
давать ни кабальеро, ни донье, ни клирику, ни кому-либо другому пз привилегиро-
ванных».

П р и м е ч а н и я

Альгвасил-алькальд — высшее должностное лицо в Толедо (от араб, «аль визир» —
правитель и «алькади» — судья)

Алькабала — плата за аренду земли (здесь)

Алькальд — сельский староста (в наших текстах)

Аджамийя—любой неарабский (в данном случае кастильский) язык

Амлак — мн. от мульк

Арроба — мера веса, равная '11,5 кг

Белый солид — см. мискаль-альфонси

Домна — донья

Ибн (араб.) — сын

Калонья — штраф за какой-либо проступок, нарушение соглашения, закона

Кахис — мера сыпучих тел, равная 12 фанегам

Комендадор — управляющий имуществом монастыря.

Мискаль-альфонси — приблизительно с 1180 г. основная монета в Толедо (хотя имели
хождение и другие мпскалп-чеканкп Баэзы, Альмерии и др.). Толедскпй мискаль-
альфонси был разного достоинства: по 15 солидов, по 10 белых новых солидов, по
71/2 солпда

Монастырь св. Климента — женский монастырь в Толедо

Мухамис — держатель земли

Мухтасиб — инспектор мер и весов

Нория — оросительное сооружение

Кадис — >/б часть продуктов с виноградников

Соларьего— держатель солара (участка земли)

Собор св. Марии — толедский кафедральный собор

Фанега — мера сыпучих тел, равная 55,5 л

Эра сафар (исп. Azofar) — испанская эра (era espanola del laton) — летосчисление по
испанскому календарю, которым пользовался Исидор Севильский; оно велось от
38 г. до н. э.

35 Следует формула свидетельства.

36 Следует формула свидетельства.
ХРОНИКА

РАБОТА СЕКТОРА ИСТОРИИ СРЕДНИХ ВЕКОВ
Института Истории АН СССР

в 1960—1961 гг.

В 1960—1961 гг. сектор истории средних веков продолжал разработку трех основ-
ных проблем, входящих в семплетиий план Института истории АН СССР: генезис
феодализма и развитие различных форм феодальных отношений; генезис капитализ-
ма и развитие капиталистических отношений в домонополистический период; вопро-
сы историографии.

Генезису феодальных отношений в Германии посвящена монография, подготав-
ливаемая доктором исторических наук А. И. Неусыхиным, «Положение свободного и
зависимого крестьянства в Германии в IX—XI вв.». Период развитого феодализма
рассматривается в подготовленной кандидатом исторических наук Л. Т. Мильскоп
работе «Очерки из истории деревни в Каталонии X—XII вв.», в монографии
«Средневековые города и развитие товарного производства в Англии в XIII в.»,
которую готовит доктор исторических паук А. Я. Левицкий, в работе «Деревня и го-
род в Западной Европе в средние века» (авторы — кандидаты исторических наук
10. Л. Бессмертный и Л. А. Котельникова, младший научный сотрудник И. С. Пичу-
гина).

Доктор исторических наук Н. А. Сидорова последние годы работала над моногра-
фией «Свободомыслие и его прогрессивная роль в культурном развитии средневековой
Франции», посвященной выявлению и раскрытию элементов прогрессивного мпровоз
зрения и свободомыслия в средние века. Разложение феодальных отношений и зарож-
дение капиталистических отношений исследуются в монографиях, подготовляемых
доктором исторических наук М. М. Смириным,— «Экономическое развитие Герма-
нии в XV—XVI вв. (К истории раннего капитализма в Германии в эпоху Реформа-
ции) », кандидатом исторических наук А. Н. Чистозвоновым — «Классовая борьба в
северных Нидерландах в предреволюционный период (первая половина XVI в.)» и
кандидатом исторических наук Т. С. Осиповой об освободительной борьбе ирланд-
ского парода в XV i—XVII вв. Основным проблемам западноевропейского средневе-
ковья в русской историографии в 30—5(Гх годах XIX в. будет посвящена монография
кандидата исторических наук С. А. Асиновской.

В 1960—1961 гг. вышел из печати ряд работ, подготовленных сотрудниками сек-
тора. В монографии Я. А. Левицкого «Города и городское ремесло в Англии в
X—XII вв.» (М., 1960) на основании анализа широкого круга источников по-новому
рассматривается процесс возникновения средневековых городов в Англии и отделение
ремесла от сельского хозяйства. Публикация «Лекции Т. Н. Грановского по истории
средневековья» (М., 1961) подготовлена С. А. Асиновской; ей же принадлежат вводная
статья, комментарии и подстрочные примечания. Впервые опубликованные лекции
Т. II. Грановского показывают состояние русской исторической науки в середине
XIX столетия.

В 1960 г. сектором был подготовлен и в том же году выпущен в свет сборник
статей известного советского медиевиста Н. П. Грацианского «Из социально-экономи-
ческой истории западноевропейского средневековья».

В 1960 г. вышли в свет сборники «Средние века», вып. XVII и XVIII, в 1961 г.—
вып. XIX и XX. XVIII выпуск сборника «Средние века» целиком посвящен историо-
графическим проблемам. Он открывается разделом «Некоторые вопросы медиевисти-
ки и историографии в свете трудов В. И. Ленина» и содержит статьи, в которых дает-
ся анализ и критика основных направлений в современной буржуазной историогра-
фии США, Англии, ФРГ, Норвегии; в сборнике помещены обзоры, освещающие раз-
витие медиевистики за послевоенный период в социалистических странах — Польше
п Румынии, а также рецензии на новые советские и иностранные книги и другое
материалы. В XIX выпуске сборника «Средние века» помещено неопубликованное
письмо Фридриха Энгельса к Женни Лонге от 24 февраля 1881 г., которое отражает
взгляды Энгельса на ряд важнейших вопросов истории Ирландии. В XX выпуске сбор-
пика «Средние века» большое место занимает критический разбор докладов и сооб-
щений по секции медиевистики на XI Международном конгрессе историков в Сток-
гольме.

Помимо указанных работ, сотрудниками сектора в 1960—19G1 гг. опубликовано
более 55 статей и рецензий в различных изданиях.

В 1961 г. сектором истории средних веков были подготовлены к печати три моно-
графии, два выпуска сборника «Средние века» (XXI и ХХП), а также сборник из-
бранных статей академика Е. А. Косминского.

Монография доктора исторических наук А. С. Самопло «Английские колонии в
Северной Америке в XVII в. (Начальный период в истории США)» посвящена пер-
вому периоду английской колонизации Северной Америки. В книге рассматриваются
классовые противоречия между собственниками средств производства и неимущими
переселенцами, борьба между собственниками феодальными и буржуазными и дру-
гие вопросы. В монографии Л. Т. Мильской «Очерки из истории деревни в Каталонии
X—XII вв. (Из истории аграрных отношений в раннефеодальной Испании)» ис-
следуются предпосылки возникновения крепостного права в Каталонии и особенно-
сти ее аграрного развития на материале грамот, собранных в картуляриях и до сих
пор в исторической науке не исследованных. Монография Т. С. Осиповой «Освободи-
тельная борьба ирландского народа против английской колонизации во второй поло-
вине XVI — начале XVII в.» уделяет основное внимание истории трех наиболее круп-
ных восстаний ирландцев против английских колонизаторов. Эти вопросы ранее в
советской историографии не освещались, в буржуазной же историографии извраща-
лись и фальсифицировались. Подготовленный сектором сборник статей академика
Е. А. Косминского включает избранные работы по основным проблемам социально-
экономической истории средневековой Англии п Западной Европы, а также статьи
историографического характера. Сборнику предпослана вводная статья «Научные
труды и деятельность Е. А. Косминского».

В сборник «Средние века», вып. ХХП включены исследовательские статьи по
различным проблемам социально-экономической и политической истории средневе-
ковья, в числе которых статьи по истории народных движений, предшествовавших
Великой Крестьянской войне в Германии; критические статьи и обзоры новейших
работ буржуазных историков; рецензии на новые советские и зарубежные книги
и др. В сборнике принимают участие историки Москвы, Риги, Ленинграда, а также
ученые Чехословакии и ГДР.

Как и в предыдущие годы, заседания сектора в 1960—1961 гг. привлекали боль-
шой актив историков-медиевистов из московских и периферийных научных учрежде-
ний.

25-го ноября 1960 г. было проведено объединенное заседание секторов истории
средних веков, византиноведения, древней истории и истории религии и атеизма,
посвященное 140-летию со дня рождения Ф. Энгельса. Были заслушаны доклады док-
торов исторических наук М. М. Смирина «Энгельс о Крестьянской войне в Германии» 1
и А. П. Каждана «Энгельс о раннем христианстве», кандидата исторических наук
Я. А. Ленцмана «Энгельс об истории древней Греции». Проблемам генезиса феодаль-
ных отношений, возникновения зависимого крестьянства как класса феодального об-
щества, раннефеодального общества и государства на материале истории Германии п
Норвегии были посвящены доклады доктора исторических наук А. П. Неусыхина
«Перегруппировки в среде земельных собственников в Тироле в X—XI вв.» (по дан-
ным Бриксенского картулярия) (15/IV 1960 г.), «Характер сельского хозяйства и позе-
мельной собственности в Тироле в X—XII вв. (в связи с историей населенного пунк-
та Боцен)» (16/ХП 1960 г.), «Мелкая аллодиальная собственность в Нижнерейнской
области Фрисландии и Саксонии по данным Верденских урбариев» (15/XII 1961 г.)
и кандидата исторических наук А. Я. Гуревича (Калинин) «Проблемы социальной
борьбы в Норвегии в последней четверти XII — начале XIII в.» (11/XI 1960 г.);
12/V 1961 г. сектор обсудил монографию А. Я. Гуревича «Очерки социальной исто-
рии Норвегии в IX—XII вв.». Положение крестьянства Кастилии в XIII—XIV вв.,
вопросы крестьянской общины рассматривались в докладе младшего научного со-
трудника И. С. Пичугиной «Отражение положения крестьянства в Кастилии в XIII —
XIV вв. в фуэрос и поселенных хартиях» (26/11 1960 г.) 2.

Проблемы зарождения капиталистических отношений и перехода от феодализма
к капитализму, вопросы о формах раннекапиталистических предприятий, видах на-
емного труда и методах эксплуатации в горнодобывающей промышленности Герма-
нии рассматривались в докладах доктора исторических наук М. М. Смирина «Формы
и условия производства в горной промышленности горнорудного района Саксонии
в XV—XVI вв.» 3 (13/V 1960 г.) и «Нарастание социальных противоречий в горной

1 См. настоящий сборник, стр. 12—25.

2 См. настоящий сборник, стр. 49—61.

3 Доклад напечатан в сб. «Средние века», вып. XX, стр. 121—150.
промышленности Германии перед реформацией и Великой Крестьянской войной»
(10/XI 1961 г.). Кандидат исторических наук А. Н. Чистозвонов сделал доклад на
тему «Социальная структура сукнодельческого производства в Голландии в XVI в.»
<25/111 1960 г.).

На заседании сектора 28 декабря 1960 г. обсуждались итоги работы симпозиума
по проблемам аграрной истории Восточной Европы, который состоялся в сентябре
1960 г. в Киеве. Участники симпозиума — академик С. Д. Сказкин, доктор историче-
ских наук В. М. Лавровский и кандидат исторических наук А. Н. Чистозвонов — вы-
ступили с сообщениями, в которых охарактеризовали вопросы, поднимавшиеся в
ходе научной сессии.

В 1961 г. сектор уделил значительное место изучению вопросов средневековой
идеологии: на заседании Ученого совета института 26 октября доктор исторических
наук Н. А. Сидорова выступила с докладом «Проблема свободомыслия в средние
века и современная католическая историография»; 29 апреля кандидат исторических
наук А. Н. Чистозвонов сделал на секторе доклад «Характер анабаптистских вы-
ступлений в Голландии в 1534—1535 гг. и состав их участников».

Истории политической мысли в Англии был посвящен доклад Б. А. Каменецкого
«Социально-политические взгляды Джона Фортескью» (13/1 1961 г.).

17 февраля 1961 г. состоялся доклад доктора исторических наук А. Д. Люблинской
(Ленинград) на тему «Крушение политической партии гугенотов в XVII в.».

Большое внимание в работе сектора в 1960—1961 гг. уделялось вопросам историо-
графии, и прежде всего критике современной буржуазной историографии по медие-
вистике.

Итогам XI Международного конгресса историков, состоявшегося в Стокгольме в
августе 1960 г., было посвящено два заседания сектора — 16 сентября и 14 октября
1960 г. На первом заседании участник конгресса доктор исторических наук Н. А. Си-
дорова сделала доклад об итогах работы конгресса по секции медиевистики4. На за-
седании сектора 14 октября были заслушаны выступления докторов исторических
наук Е. В. Гутновой, А. И. Неусыхина, М. М. Смирина, кандидатов исторических наук
Т. С. Осиповой и Л. А. Котельниковой, младших научных сотрудников И. С. Пичу-
гиной и А. А. Сванидзе, в которых они дали критический анализ ряда докладов и
сообщений по медиевистике, сделанных на конгрессе5 6.

20 мая 1960 г. на объединенном заседании секторов древней истории и истории
средних веков обсуждалось введение, написанное доктором исторических наук
О. Л. Вайнштейном (Ленинград) к работе, посвященной историографии западно-
европейского средневековья в связи с развитием исторической мысли от начала
средних веков до наших дней.

31 марта 1961 г. кандидат исторических наук А. Д. Эпштейн сделал доклад «Исто-
рическое развитие Германии в освещении западногерманских историков историче-
ского общества имени Леопольда Ранке». Вопросы медиевистики на страницах скан-
динавских газет осветил 24 марта '1961 г. в своем обзоре А. А. Большее.

В 1960—1961 гг. с докладами на заседаниях сектора выступили также кандидат
исторических наук, доцент Свердловского государственного университета Н. А. Борт-
ник («Вопросы социальной борьбы в Риме в 50-х годах XII в.»), аспирантка сектора
Э. Э. Литаврина («Торговля Испании с колониями во второй половине XVI в.» —
16/IV 1961 г.), кандидат исторических наук С. В. Фрязинов («Забытые материалы для
изучения фуэрос и „поселенных хартпй“» — 17/III 1961 г.), кандидат исторических
наук Г. А. Чернова («Опыт изучения исторических иллюстраций по „Большим фран-
цузским хроникам**», хранящимся в ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина).

29/IV 1960 г. зав. отделом рукописей Государственной библиотеки СССР
им. В. И. Ленина С. В. Житомирская рассказала о выставке древнерусских рукописей,
состоявшейся в Праге в начале 1960 г. 10/VI 1960 г. Н. А. Сидорова и В. Л. Романова
выступили с сообщениями о Всесоюзной научной сессии по вопросам археографии
и палеографии, проведенной археографической комиссией АН СССР и Институтом
рукописей Армянской Академии наук в Ереване в мае — июне 1960 г.

На заседаниях сектора в 1960—1961 гг. были обсуждены и рекомендованы к печа-
ти монографии кандидатов исторических наук Л. Т. Мильской (24/1II 1961 г.),
Т. С. Осиповой (10/VI 1960 г., 23/1V 1961 г.), доктора исторических наук М. А. Барга
«Исследования по истории английского феодализма XIII в.» (9/VI 1961 г.), 8 и 19 де-
кабря 1961 г. на совместном заседании сектора истории средних веков и научного
совета по проблеме «Генезис капитализма» обсуждалась книга А. Д. Эпштейна
«История Германии от позднего средневековья до революции 1848 г.» (М. 1961 г.).

4 Доклад Н. А. Сидоровой в значительно дополненном и расширенном виде на-

печатан в сб. «Средние века», вып. XX, стр. 254—279.

6 См. сб. «Средние века», вып. XX. стр. 280—324.
Как и в предыдущие годы, сектор истории средних веков принимал активное
участие в работе по подготовке издания Исторической энциклопедии. 5/П 1960 г.
состоялось обсуждение словников по разделам истории. С критическими замечаниями
выступило 17 человек.

Специальные заседания сектора в 1961 г. были посвящены вопросам, связанным
с ХХП съездом КПСС. Сектор заслушал и обсудил доклад II. А. Сидоровой «Основ-
ные проблемы истории средних веков п советская медиевистика (1966—1961 гг.)»
(15/VI 61 г.). Было проведено несколько занятий теоретического семинара по обсуж-
дению проекта программы и устава КПСС. Особое заседание (24 ноября) было по-
священо рассмотрению задач, стоящих перед сектором в свете решений ХХП съезда
КПСС; на заседании был заслушан и обсужден доклад Н. Л. Сидоровой (см.
стр. 3—11 настоящего сборника).

Е. А. Жаботииская
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА СИДОРОВА
(1910—1961)

Советская историческая наука, советская медиевистика понесли тяжелую утра-
ту. 30 ноября 1961 г. в расцвете творческих сил скоропостижно скончалась Нина Алек-
сандровна Сидорова, один из ведущих советских историков, в течение многих лет
руководившая сектором истории средних веков Института истории Академии наук
СССР, профессор Московского государственного университета.

Н. А. Сидорова родилась 26 мая 1910 г. в с. Красково Московской обл., в учите.! ь-
ской семье. Окончив Московский государственный педагогический институт, а затем
аспирантуру, она в 1934 г. начала свою научную деятельность в музее Института
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и в Центральном музее В. И. Ленина, а с 1936 г.
и до 1942 г. вела преподавательскую работу в московских вузах (Московский город-
ской педагогический институт, Московский институт истории, философии и литера-
туры), а также в Казани (Казанский государственный педагогический институт).
С 1942 г. деятельность II. А. Сидоровой сосредоточилась в Институте истории
АН СССР, где она защитила в 1919 г. докторскую диссертацию и с 1952 г. до послед-
него дня своей жизни заведовала сектором истории средних воков. Одновременно
(с 1943 г.) Н. А. Сидорова вела преподавательскую работу в Московском государст-
венном университете на кафедре истории средних веков.

Н. А. Сидорова была крупным советским историком-медиевистом, глубоким и
тонким исследователем, она прекрасно владела оружием марксистско-ленинской
методологии, обладала обширными знаниями не только в области своей узкой сиеци
альности (история средневековой Франции, история средневековой культуры), но
и во многих других, самых различных областях исторической науки. Знания
Н. А. Сидоровой, как и ее научные интересы, были многогранны и широки.

Перу Н. А. Сидоровой принадлежит много работ. Она — автор и редактор книг,
статей, публикаций, учебных пособий. Ее большая монография «Очерки по истории
ранней городской культуры во Франции (К вопросу о реакционной роли католической
церкви в развитии средневековой культуры)», опубликованная в 1953 г.,— первое
марксистское исследование, дающее целостное освещение одного из важнейших пе
риодов в истории средневековой культуры, периода острой борьбы прогрессивных
и реакционных сил в западноевропейском феодальном обществе. На большом кон-
кретном материале источников Н. А. Сидорова показала прогрессивный характер
сформировавшейся в борьбе с реакционно-католическими тенденциями ранней город-
ской культуры, на почве которой развивалось средневековое свободомыслие, обнару-
жила истоки этой раннегородской культуры, ее народные корни и тесную связь с ере
тическими движениями. Н. А. Сидорова по-новому подошла к оценке знаменитого
средневекового философа Петра Абеляра, показав его как одного из наиболее ярких
представителей свободомыслия XII века, борца с католической церковью и вырази-
теля новой зарождавшейся городской культуры. К этому исследованию примыкает
публикация автобиографии Абеляра «История моих бедствий» (русский перевод)
в серии «Литературные памятники», издаваемой АН СССР (М., 1959). Н. А. Сидорова,
подготовившая и редактировавшая эту публикацию, снабдила ее превосходно напи-
санным очерком об Абеляре как представителе средневекового свободомыслия.
Н. А. Сидоровой написаны глава по истории средневековой культуры в учебнике
«История средних веков» (т. I, М., 1952) и главы по истории Франции и истории
средневековой культуры в III томе «Всемирной истории» (М., 1957). Большое значе-
ние для развития нашей медиевистики имеют статьи Н. А. Сидоровой «Народные ере-
тические движения во Франции в XI и XII веках» (сб. «Средние века», вып. IV, 1953).
«Некоторые вопросы истории Франции и советская медиевистика» (сб. «Средние
века», вып. XVII, 1960), «О некоторых проблемах исследования средневековой куль-
туры Франции» («Вестник истории мировой культуры», № 6, 1961). Разработка Проб-
лем истории средневековой Франции и средневековой культуры в трудах Н. А. Сидо-
ровой далеко выходит за рамки изучавшегося ею исторического периода и теснейшим
образом связана с современностью, так как важнейшее место в ее работе занимает
разоблачение реакционной роли католической церкви в истории культуры. Работая
над исследованием народной культуры во Франции, культуры, созданной творче-
скими усилиями трудящихся масс, свидетельствующей о глубоко прогрессивном ха-
рактере их деятельности, Н. А. Сидорова внесла очень ценный вклад в 'историческую
науку. Она пристально изучала и с любовью отмечала все то в развитии средневе-
ковой культуры, что было прогрессивным и передовым, и со страстностью ученого
коммуниста выявляла и обличала в истории культуры все то, что было реакцион
ным, отупляющим и давящим человека, что было создано в интересах эксплуататор-
ского меньшинства. И. А. Сидорова активно участвовала в редактировании ряда кол
лективных трудов, подготовленных советскими медиевистами. С особым подъемом ра
ботала она над III томом «Всемирной истории», ответственным редактором которого
была; она внесла много принципиально нового в конкретное применение марксист
ской периодизации истории средних веков и в отображение роли разных народов
мира в процессе всемирно-исторического развития.

Н. А. Сидорова была серьезным и вдумчивым педагогом. Лекции общего и спе
циальных курсов, которые она в течение многих лет читала в МГУ, отличались
ясностью, глубиной и прекрасной литературной формой. Но особенно много сил и
внимания она отдавала работе со студентами в семинарах, которые были хорошей
школой для начинающих историков.

Н.	А. Сидорова была видным общественным деятелем, вела ответственную
партийную работу. Будучи активным деятелем Комитета советских женщин, Н. А.
Сидорова сотрудничала в между народных женских организациях, принимала дея-
тельное участие в работе общества СССР — Франция в качестве члена правления
этого общества.

Нина Александровна Сидорова была талантливым пропагандистом советской
исторической науки у нас и за рубежом, где она неоднократно с успехом пред-
ставляла нашу науку. Выступая на международных конференциях, читая лекции
в зарубежных университетах, она страстно отстаивала принципы марксистской
медиевистики в борьбе со всевозможными буржуазными фальсификациями истории.
Такой же боевой наступательный и вместе с тем глубоко научный характер имели ее
историографические статьи, в частности — посвященные X и XI Международным кон-
грессам историков в Риме и Стокгольме (см. сборник «Средние века», вып. VIII и
XX). II. А. Сидорова всегда горячо говорила о первостепенном значении развития
исторической науки в СССР, подчеркивала ее огромную роль в коммунистическом
воспитании советских людей и в строительстве коммунистического общества.
В последний раз Нина Александровна Сидорова выступала за несколько дней до
своей кончины в секторе истории средних веков Института истории АН СССР с до-
кладом о задачах советской медиевистики в свете решений XXII съезда партии.

Как ученого п научного руководителя Нину Александровну отличали исключи-
тельная преданность науке, умение сплачивать коллектив, добиваться его слаженной,
четкой работы, умение так расставить и распределить силы коллектива, чтобы каж-
дый работник наилучшим образом мог приложить свои знания для достижения наи-
больших научных результатов, нетерпимость ко всему, что мешает работе, тормозит
развитие советской исторической науки. Нина Александровна обладала страстным
темпераментом ученого-борца, высокой партийностью и принципиальностью, сочетав-
шимися с исключительной душевностью и теплотой по отношению к товарищам, чут-
костью и внимательностью ко всем их делам и нуждам.

Нина Александровна Сидорова ушла из жизни в расцвете творческих сил, полная
больших замыслов и планов. Она являла собой пример беззаветного служения науке,
служения нашей великой социалистической Родине. Все, кто имели счастье работать
с Ниной Александровной Сидоровой, никогда не забудут ее светлый, обаятельный
образ замечательного советского ученого, педагога и человека.

Сектор истории средних веков Института истории АН СССР
Кафедра истории средних веков Исторического факультета
Московского государственного университета
им. М. В. Ломоносова

Редакционная коллегия сборника «Средние века»
БИБЛИОГРАФИЯ

ЛИТЕРАТУРА ПО ИСТОРИИ СРЕДНИХ ВЕКОВ,
ВЫШЕДШАЯ В СССР В 1959 г.*

I.	СРЕДНЕВЕКОВЬЕ В ЦЕЛОМ

а) Работы общего характера

1.	Атлас истории средних веков. Под общ. ред. Е. Л. Косминского и Л. П. Леван
до вс к ого. Изд. 2-е. М., ГУГК, 1959, 74 стр.

2.	История дипломатии. Изд. 2-е перераб. и доп. Под ред. В. А. Зорина, В. С. Се-
менова, С. Д. Сказкина,В. М. Хвостова, т. 1. М., Господ итпздат, 1959. 896 стр.

Разделы 2 и 3 — дипломатия с|м*дних веков.

3.	История панства и инквизиции. Краткий справочник-путеводитель. М.— Л..
АН СССР, 1959, 183 стр. (Музеи истории религии и атеизма).

4.	Каргин Д. И. Очерк истории развития чертежных инструментов.— «Труды
Пн-та истории естествознания и техники АН СССР», т. 25. 1959. стр. 270—310.

Имеется раздел: Средн«*т*ковы*. Эпоха Возрождения.

5.	К у л и - з а д е 3. А. Защита господствующей феодальной надстройкой своего
базиса и интересов господствующего класса.— «Ученые записки Азербайджанского
гос. ун-та. Гуманитарная серия», 1959, А» 4. стр. 83—94. Резюме на азербайдж. яз.

6.	Лившиц Г. М. Атеизм в древности и в средние века. .Минск, 1959, 43 стр.
(Белорусский гос. ун-т).

7.	Рассел Б. История западной философии. Сокращ. пер. с англ. Общая ред. и
послесловие В. Ф. Асмуса. М., Изд-во иностр, лит-ры, 1959, 936 стр.

Кн. 2 и частично 3 — философия средних веков.

8.	Суслов В. Я. О действии закона соответствия производственных отношений
характеру и уровню развития производительных сил при феодализме.— «Ученые за-
писки Ленинградского пед. пн-та им. А. И. Герцена», т. 162. ч. 3, 1959, стр. 33—58.

9.	Шейн май М. М. Папство. М.. 1959. 211 стр. с илл. (АН СССР. Научно
копул. серия).

Гл. 1, 2 и частично 3 — папство в средние века.

10.	Розенфельд Г». А. [рец.] Carl В. Boyer. History of analytic Geometry. Publ.
by Scripta Mathematica. New York, 1956. 291 p. (Карл Бойер. История аналитической
геометрии. Нью-Йорк. 1956, 291 стр.).— «Вопросы истории естествознания н техники»,
сын. 8, 1959, стр. 165—167.

11.	С е р о в а и с к и ii Я. Д. [рец.]. Некоторые* вопросы политической экономии фео-
дального общества. [О кн.: Г». Ф. Поршпев. Очерк политической экономии феодализма
М., 1956].— «Ученые записки Казахского гос. ун-та им. С. М. Кирова и Казахского
пед. ин-та им. Абая», т. 39 (211). Серия историческая, вып. 5 (1), 1959, стр. 120—129.

* В настоящий список включены изданные в 1959 г. в Советском Союзе ориги
нальные и переводные работы по истории средневековья стран Западной Европы.
Венгрии и Румынии, а также опубликованные в 1959 г. в советских журналах и
продолжающихся изданиях рецензии на книги и статьи, касающиеся истории средних
веков в этих странах.
б)	Дискуссии и обсуждения

12.	Некоторые проблемы научного и культурного развития человечества в период
с 1300 по 1775 г.— «Вестник истории мировой культуры», 1959, № 2, стр. 106—126.

Замечания советских ученых <> IV томе «Истории научного и культурного развития человече-
ства» Л. Готшока.

13.	Некоторые вопросы истории культуры в период е 1300 по 1775 г,— «Вестник
истории мировой культуры», 1959, № 3, стр. 113—124.

Обсуждение IV тома «Истории научного и культурного развития человечества» Л. Готт на

См. также № 133.

в)	Вспомогательные исторические дисциплины

Источи и поведен ие

14.	Асино в ска я С. А. Архив Т. Н. Грановского,—«Записки Отдела рукописей
Гос. б-ки СССР им. В. И. Ленина», вып. 21, 1959. стр. 3—32.

15.	Какабадзе Н. Кавказ в древнегерманской литературе. [XIII—XVII вв.].—
«Мнатоби» («Светоч»), Тбилиси, 1959, № 9, стр. 109—114. На груз. яз.

16.	Майкова К. А. Архив В. И. Герье.— «Записки Отдела рукописей Гос. б-ки
СССР им. В. И. Ленина», вып. 21, 1959, стр. 33—64.

См. также № 43. 80 и 185.

г) Историография

17.	Данилов А. И. Теоретико-методологические проблемы исторической науки
в буржуазной историографии ФРГ.— ('.б. «Средние века», вып. XV, 1959, стр. 91 —113.

18.	Кан А. С. Э. Ф. Хекшер как историк.— «Скандинавский сборник», т. IV, Тал-
лин, 1959, стр. 221—236.

19.	М о г и л ь н и ц к и й Б. Г. К вопросу с методологических основах исторических
взглядов А. Н. Савина.— Сб. «Средние века», вып. XVI, 1959, стр. 102—124.

20.	Р о м а н о в а И. И. Философские воззрения П. Н. Кудрявцева. В кн.: «Сборник
научных работ аспирантов Воронежского гос. ун-та», Воронеж, 1959, стр. 137—143.

21.	Ушакова Л. А. Грановский в борьбе со славянофилами.— «Ученые записки
Томского гос. ун-та им. В. В. Куйбышева», № 31, 1959, стр. 191—197.

22.	Ушакова Л. А. Т. Н. Грановский и его роль в идейной борьбе России 30—
40-х годов XIX в. Автореферат дисс. на соискание ученой степени канд. ист. наук.
Томск, 1959, 20 стр. (Томский гос. ун-т им. В. В. Куйбышева).

23.	Фролова И. II. Эжен Бонмер и его «История крестьян». В кн.: «Француз-
ский Ежегодник. Статьи и материалы по истории Франции. 1958». М., Изд-во
АН СССР, 1959, стр. 575—590. Резюме на франц, яз.

См. также № 51. 56. 58. 59, 60. 73, 98, 105, 126, 135. 136, 145 и 178.

д) Учебные пособия

24.	Маяков с к и й II. Л. Архивы и архивное дело и рабовладельческих государ-
ствах древности и в эпоху феодализма. (Пособие для студентов Московского гос.
историко-архивного института). Под ред. В. В. Максакова. М., 1959, 99 стр. (Архивы
и архивное дело в иностранных государствах, вып. 1).

Раздел II. Архивы и архивное дело в Западной Европе в эпоху феодализма.

25.	Па л а марчу к В. Е. Общая характеристика феодального хозяйства. Эконо-
мическое развитие франкского государства. Лекция по курсу «История народного
хозяйства зарубежных стран» для студентов Львовского торгово-эконом. ин-та. Львов,
1959, 28 стр. (Львовский торгово-эконом. ин-т).

26.	Сапрыкин Ю. М. История средних веков. Метод, указания для студентов-
заочников ист. фак. гос. ун-тов. Под ред. С. Д. Сказкина. Изд. 2-е, доп. Минск, Изд-во
Белорусского гос. ун-та, 1959, 52 стр. (Мин-во высш, и сред. спец, образования СССР.
Ваучно-метод. кабинет по заоч. обучению при Моск. гос. ун-те им. М. В. Ломоносова).
27.	Черниловский 3. М. История феодального государства и права. Прило-
жения: Документы по истории феодального государства и права. Сост. К. И. Батыр.
Ф. М. Дмитричей. [Учебн. пособие]. М., 1959,354 стр. (Всесоюзный заоч. юридцч. ин-т).

28.	Чунтулов В. Т. Экономическая история зарубежных стран. Курс лекций,
ч I. (Учеб, пособие для студентов эконом, фак. и вузов УССР]. Киев, Изд. Киев, ун-та,
1959,320 стр.

Лекции V—X — Экономическое развитие Западной Европы в период средневековья.
[Рец.: Браславский И. М. Страны и эпохи. — «Советская Украина», 1959, кн. 12, стр.
152—154].

См. также № 134.

е) Методика преподавания истории средних веков

29.	Агибалова Е. В. Уроки истории средних веков в седьмом классе. Поуроч
ное методическое пособие. (Из опыта работы). М., Учпедгиз, 1959, 307 стр.

30.	Андреевская Н. В. Практические занятия по всеобщей истории на 1-м и
2-м курсах педагогических институтов.— «Ученые записки Ленинградского гос. пед.
ин-та им. А. И. Герцена», 1959, т. 155, стр. 59—84.

ж) Библиография

31.	Б. Ю., Ширяева Н. В., Осипова Т. С. По страницам зарубежных журна
лов. Обзор статей по истории средневековья.— Сб. «Средние века», вып. XV, 1959.
стр. 142—148.

32.	Фролова И. И. [сост.]. Литература по истории средних веков, изданная в
СССР в 1956 г.— Об. «Средние века», ®ып. XV, 1959, стр. 177—186.

33.	Фролова И. И. [сост.]. Литература по истории средних веков, вышедшая
в СССР в 1957 г.—Об. «Средние века», вып. XVI, 1959, стр. 157—167.

См. также X? 52 и 54.

в) Хроника

34.	Лавровский В. М. Встреча историков ООСР и Англии.—«Вестник Акаде-
мии наук ОССР», 1959, № ’1, стр. 105—106.

35.	Сидорова Н. А. Научная командировка в Париж,—Сб. «Средние века»,
вып. XVI, 1959, стр. 149—156.

36.	Е. А. Косминский [Некролог].—«Вестник Академии наук ОССР», 1959.
№ 9. стр. 99.

37.	Евгений Алексеевич Косминский [Некролог].— «Вопросы истории», 1959, № 9,
стр. 221.

38.	Евгений Алексеевич Косминский (1886—4959) [Некролог].— «История СССР»,
1959, № 5, стр. 220—221.

39.	Евгений Алексеевич Косминский [Некролог].— «Новая и новейшая история»,
1959, № 5, стр. 198.

40.	Евгений Алексеевич Косминский (1886—1959) [Некролог].— Сб. «Средние
века», вып. XV, 1959, стр. 174—176.

41.	Ю. У. Академик Евгений Алексеевич Косминский.— «Византийский времен-
ник». 1959. т. XVI, стр. 402—'407.

и) Работы по истории отдельных стран

А нгли я

42.	Очерки истории Англии. Средние века и новое время. Пособие для учителей.
Под ред. Г. Р. Левина. М., Учпедгиз, 1959, 356 стр. с карт.

Венгрия

43.	Дьезэ Эмбер. Венгерский национальный архи а.—«Исторический архив»,
1959, № 1, стр. 182-192.

В статье имеются краткие сведения об архивах феодальной Венгрии и о фондах средневековых
документов в Национальном архиве.

Германия

44.	Очерки истории Германии с древнейших времен до 1918 г. М., Учпедгиз, 1959.
360 стр. с нлл.
45.	А. Ш. [рец.]. Germanenrechte. Texte und Ubersetzungen. Hrsg: Historisches In-
stitut des Werralandes. Gottingen — Berlin — Frankfurt a. M., 1935—1958; Germanenre-
chte. Neue Folge, Kritische Ausgaben. Weimar — Gottingen, 1939—1958 (Памятники гер-
манского права. Тексты и переводы. Геттинген — Берлин — Франкфурт-на-Майне,
1935—1958; Памятники германского права. Новая серия, критическое издание. Вей-
мар— Геттинген, 1939—19о8).— Сб. «Средние века», вып. XIV, 1959, стр. 166—167.

46.	Ш т е к л и А. Э. [рец.]. Kuhn W. Geschichte der deutschen Ostsiedlung in der
Neuzeit, Bd. I. Koln — Graz, 1955, 272 S. (Кун В. История немецкой колонизации во-
сточных земель в новое время, т. I. Кельн — Грац, 1955, 272 стр.).— Сб. «Средниевека»г
вып. XV, 1959, стр. 136—141.

Испания

47.	Га ла н X. М. О проблемах истории испанской культуры.— «Вестник истории
мировой культуры», 1959, № 6, стр. 131—136.

О кн.: Sainz F. Historia del a culture tspanola. Buenos Aires, Editorial Nova, 1957, 260 p.

Италия

48.	Венедиктов А. И. Италия и Далмация.— «Вестник истории мировой куль-
туры», 1959, № 1, стр. 121—131.

49.	Очерки истории Италии. 476—1918 гг. Пособие для учителя. [Под ред. М. А. Гу-
ковского]. М.. Учпедгиз, 1959, 388 стр. с илл. и карт.

Румыния

50.	Лараскив Ион. Архивное дело в Румынской Народной Республике.—
«Исторический архив», 1959, № 2, стр. 184—196.

Часть статьи посвящена феодальному периоду.

Франция

51.	В а й н ш т е й н О. Л. Изучение истории Франции средних веков и нового вре-
мени советскими историками. В кн.: «Французский Ежегодник. Статьи и материалы
по истории Франции. 1958». М., Изд-во АН СООР, 1959, стр. 490—513. Резюме на
франц, яз.

52.	Дунаевский В. А. Труды советских историков по истории Франции, из-
данные в 1957 г. В кн.: «Французский Ежегодник. Статьи и материалы по истории
Франции. 1958». М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 607—611.

Часть библиографии охватывает историю средневековой Франции.

53.	Дунаевский В. А. и Лернер И. Я. [рец.] Люблинская А. Д., Приц-
кер Д. П. и Кузьмин М. Н. Очерки истории Франции. С древнейших времен до окон-
чания первой мировой войны. Л., Учпедгиз, 1957.— «Преподавание истории в школе».
1959, № 3, стр. 112—115.

54.	Люблинская А. Д. [рец.]. Ценный библиографический труд по истории
Франции. [Catalogue general des livres imprimes de la Bibliotheque Nationale. Actes
royaux, t. I—VI. Paris. 1910—1957].— Сб. «Средние века», вып. XIV, 1959, стр. 165

Скандинавские страны

55.	Ш а с к о л ь с к п й И. П. [рец.]. Скандинавский сборник. Под общ. ред. В. В. По-
хлебкина и Л. К. Рооте, вып I—IV. Таллин, Эстон, гос. изд-во. 1956—1959.— «Вопросы
истории», 1959, № 12, стр. 159—166.

Значительная часть рецензируемых статей посвящена истории скандинавских стран в средние
века.

II.	ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА (V-XI вв.)

а) Работы общего характера

56.	Каждан А. П., Литаврин Г. Г., Удальцова 3. В. Византия и Запад в
современной буржуазной историографии. В кн.: «Против фальсификации истории»
[Сборник статей]. Отв. ред. Трухановский В. Г. М., 1959, стр. 381—447.
57.	Тивадзс Г. К. Генезис феодализма в Западной Европе. Курс* лекции, I.
Тбилиси, Изд-во Тбилисского ун-та, 1959, 262 стр. На груз. яз.

[Рец.:] Шефтель 3. Ценное пособие. —«Заря Востока», 1959, 4 анг.

58.	Барг М. Л. [рец.]. Данилов А. И. Проблемы аграрной истории раннего сред-
невековья в немецкой историографии конца XIX — начала XX в. М., 1958.— Сб.
«Средние века», вып. XVI, 1959, стр. 139—148.

59.	Гутнова Е. В. [рец.]. Данилов А. И. Проблемы аграрной истории раннего
средневековья в немецкой историографии конца XIX— начала XX в. М.. 1958.— «Во
просы истории», 1959, № 5, стр. 1'87—193.

60.	С к а з к и и С. Д. [рец.]. Данилов А. И. Проблемы аграрной истории раннего
средневековья в немецкой историографии конца XIX— начала XX в. М., 1958.— Сб.
«Средние века», вып. XVI, 1959, стр. 136—139.

61.	Ефимов Г. В., Люблинская А. Д., Мавродин В. В., Миклухо-
Маклай Н. Д., Н о в и ч е в А. Д., Р а з у м о в с к а я Л. В. [рец.]. Всемирная история,
т. III. Под ред. Н. А. Сидоровой и др. М., Госполитпздат, 1957.— «Вопросы истории»,
1959, № 6, стр. 136—150.

62.	Кирпичников А. Н. [рец.]. История античной и раннесредневековой мета-
тельной техники в книге А. Брун-Хоффмейер «Античная артиллерия». [Bruhn-Hoff-
meyer A. Antikens Artillerie, Studier fra Sprongog Oldtidsforskning. Udgivet of det Filo-
logisk Historiske. Samfund Nr 236. Kobennavn, 1959, 122 стр.; 16 илл.].— «Сб. исследо-
ваний и материалов Артиллерийского Исторического музея», вып. IV. Л., 195°
стр. 341—346.

См. также № 82.

б) Работы по истории отдельных стран н народов

Б у р г у и д ы

63.	С е р о в а й с к и й И. Д. Изменения аграрного строя на территории Бургундии
в V в.— Сб. «Средние века», вып. XIV, 1959, стр. 3—26. Резюме на франц, яз.

Гунны

64.	Сиротенко В. Т. Взаимоотношения гуннов и Римской империи.—«Уче-
ные записки Пермского гос. ун-та», т. 12. вып. 4, 1959, стр. 70—97.

Франкское государство Меровпнгов и Каролингов

65.	Данилова Г. М. Возникновение феодальных отношений у франков VI-
VI I вв. Петрозаводск, Госиздат Карел. АССР, 1959. 260 стр. с илл. (Петрозаводский
гос. ун-т).

66.	Данилова Г. М. Свободное франкское общество и его эволюция в VI—
VIII веках (по данным Салической и Рипуарской правд).— «Ученые записки Карель-
ского гос. пед. ин-та», 1959, т. 6, стр. 43—66.

67.	Конокотин А. В. Классовая борьба во французской деревне IX—XI вв.
В кн.: «Французский Ежегодник. Статьи и материалы по истории Франции. 1958». М.,
Изд-во АН СССР, 1959, стр. 41—55. Резюме на франц, яз.

68.	П е р с к а я И. Ю. К вопросу о начальном этапе формирования феодального
государства.— «Ученые записки Коми гос. пед. ин-та», Сыктывкар, 1959, вып. 7,
< тр. 69—85.

Статья посвящена истории франкского государства.

69.	Романова Е. Д. Прекарий на землях Сен-Галленского аббатства в VIII—
IX вв.— Сб. «Средние века», вып. XV, 1959, стр. 66—87.

70.	Рцхиладзе М. Дипломатические отношения Каролингов с государствами
Европы и Ближнего Востока со времени Карла Великого до Верденского договора.—
«Труды Телавского гос. пед. ин-та», Тбилиси — Телавм, 1959, т. 3, стр. 233—261. На
груз. яз.

71.	Семенов В. Н. Начало распада империи Каролингов (Политика разделов
империи или выделения уделов).— «Ученые записки Астраханского гос. пед. ин-та»,
т. 8, 1959, стр. 99—422.

См. также № 25.
Англия

См. № 87.

В е и г р и я

72.	Павлуш койа М. 11. Русско-венгерские отношения до начала XIII века.—
«История СССР». 1959, № 6, стр. 149—155.

Германия

73.	Коле с ниц кий 11. Ф. «Священная Римская империя» в освещении coupe
менной западногерманской историографии.— Сб. «Средние века», вып. XIV, 1959,
стр. 154—164.

См. также № 94.

Испания

74.	К о р с у н с к и й А. Р. О развитии феодальных отношений в Готской Испании.
(Формирование крупного землевладения).—Сб. «Средние века», вып. XV, 1959,
стр. 3—30. Резюме на франц, яз.

См. также № 98.

И т а л и я

75.	А Г> рамсон М. Л. О роли арендных отношений в социально-экономическом
развитии Южной Италии (IX—XI вв.). В кн.: «Из истории трудящихся масс Италии»,
М.. Изд-во АН СССР, 1959, стр. 3—46.’

76.	Дворецкая И. А. К вопросу о положении зависимого населения в Остгот-
ском королевстве,— «Научные доклады высшей школы. Ист. науки», 1959, № 1,
<тр. 172—189.

77.	Удальцова 3. В. Италия и Византия в VI веке. М., 1959, 543 стр. (АН
СССР, Ин-т истории).

78.	Удальцова 3. В. Политический строй и политическая борьба в Италии
в конце V — начале VI в.— «Византийский Временник», т. XV, 1959, стр. 3—32.

См. также № 119.

11	о р в е г и я
См. № 124.

III	. ПЕРИОД РАЗВИТОГО ФЕОДАЛИЗМА (XI—XV вв.)

а)	Работы общего характера

79.	Люблинский В. С. На заре книгопечатания. Пособие для учителей. Л.,
Учпедгиз, 1959, 160 стр.

80.	Па шут о В. Т. Хрпстбургскип (Кишпоркский) договор 1249 г. как историче-
ский источник. В кн.: «Проблемы источниковедения». VII, М., Изд-во АН СССР, 1959.
стр. 357—390.

81.	Покровский В. С. Договор Великого Новгорода с Готландом и немецкими
городами 1189—1195 гг. как памятник международного права.—«Известия высших
учебных заведений. Правоведение», 1959, № 1. стр. 90—100.

82.	Рамм Б. Я. Папство и Русь в X—XV вв. М- Л., 1959, 282 стр. (АН СССР.
Музей истории религии и атеизма).

1Ре	ц.:]С о к о л о в а М. Политика папства на Руси и в Прибалтике в X—XV вв. — «Коммунист
^Вильнюс), 1959, .Ni 16, стр. 76—80.

S3.	Ю ч а с М. Грюнвальдская битва. Вильнюс, Госполитнаучиздат. 1959. 67 стр.
с илл. и карт. (О-во и<> распр. полит, и научных знаний ЛитССР).

84.	Зубов В. 11. [рец.]. Anneliese Maier. Die Vorlalifer Galileis ini 14. Jahrhundert.
Roma, 1949, 307 S.; Zwei Grundprobleme der scholastischen Naturphilosophie. (Das Prob-
lem der intensiven Grosse. Die Impetustheorie). 2 Aufl., Roma, 1951, 318 S.; An der Greu-
ze von Scholastik und Naturwissenschaft (Die Struktur der materiellen Substanz. Das
Problem der Gravitation. Die Mathematik der Formlatituden). 2 Aufl., Roma, 1952, 388 S.;
Metaphysische Hinretgriinde der spatscholastischen Naturphilosophie. Roma, 1955, 405 S.
(Аннализа Майер. Предшественники Галилея в XIV столетии. Рим, 1949, <307 стр.; Две
основных проблемы схоластической натурфилософии (Проблема интенсивной вели-
чины. Теория impetus). 2-е изд., Рим, 1951, 318 стр.; На границе между схоластикой и
естествознанием (Структура материальной субстанции. Проблема тяготения. Матема-
тика «широты форм»). 2-е изд., Рим, 1952, 388 стр.; Метафизический фон позднесхо-
ластической натурфилософии. Рим, 1955, 405 стр.).— «Вопросы истории естествозна
пия и техники», вып. 8, 1959, стр. 162—165.

См. также № 56, 61, 79, 93, 120, 131а, 133 и 133а.

Крестовые походы

85.	Заборов М. А. Византийская политика папства и начало крестовых похо
дов.—Сб. «Средние века», вып. XIV, 1959, стр. 27—48. Резюме на франц, яз.

86.	Заборов М. А., Фрейденберг М. М. [рец.]. Юзбашян К. Н. Классовая
борьба в Византии в 1180—1204 гг. и четвертый крестовый поход. Ереван, Изд-во АН
Арм. ССР. 1957.— «Византийский временник», т. XV, 1959, стр. 203—214.

б)	Работы по истории отдельных стран

Англия

87.	Барг М. А. Надел английского виллана как выражение степени его эксплуа-
тации в XI—ХШ вв. (К вопросу о так называемой «дифференциации» класса крепост-
ных крестьян).— «Научные доклады высшей школы. Ист. науки», 1959, № 3.
стр. 140—164.

88.	Гутнова Е. В. Политика английского феодального государства в отношении
свободного крестьянства в XIII в.— «Научные доклады высшей школы. Ист. науки».
1959, № 2, стр. 172—185.

89.	Кузнецов Е. В. Борьба магнатских партий в Англии в пятидесятые годы
XV века. Политическая программа йоркистской партии.— «Ученые записки Горьков-
ского ун-та», 1959, вып. 46. Серия ист.-филол., стр. 123—444.

90.	Кузнецов Е. В. Народные восстания в Англии последних лет XV века.—
«Научные доклады высшей школы. Ист. науки», 1959, № 1, стр. 150—171.

91.	Кузнецов Е. В. Общественно-политическая борьба в Англии второй поло-
вины XV века (К проблеме возникновения английского абсолютизма). Автореферат
дисс. на соискание ученой степени канд. ист. наук. Горький, 1959, 37 стр. (Горьков-
ский гос. ун-т им. Н. И. Лобачевского).

92.	Тревельян Д. М. Социальная история Англии. Обзор шести столетий от
Чосера до королевы Виктории. Пер. с англ. Под рея. и с пре ди с л. В. Ф. Семенова. М..
Изл-во иностр, лит-ры, 1959, 608 стр. с илл.

Германия

93.	3 и п ч у к Я. П. Борьба западных славян против агрессии немецко-датских
феодалов в конце XII в,— «Ученые записки Ин-та славяноведения АН СССР», т. 18.
1959, стр. 250—291.

94.	К о л е с н и ц к и й Н. Ф. Исследование по истории феодального государства
в Германии (IX — первая половина XII века). М., 1959, 235 стр. («Ученые записки
Моск. обл. пел. ин-та», т. 81. Труды кафедры всеобщей истории, вып. 2).

95.	Немилое А. Н. Развитие гуманистической культуры в Нюрнберге (XV —
начало XVI в.). Автореферат дисс. па соискание ученой степени канд. ист. наук. Л..
1959, 15 стр. (Ленингр. гос. ун-т).

См. также № 73, 79, 81, 88, 132.

Д а н и я

См. № 93.

Испания

96.	Алпояджян А. [Каир]. Испания и Армения.—«Историко-филологический
журнал АН Армянской ССР», 1959, № 4, стр. 86—104. На арм. яз. Резюме на рус. яз.

97.	Фрязинов С. В. Из истории феодального землевладения клюнийских мо-
настырей в средневековой Кастилии.— «Ученые записки Горьковского ун-та», 1959,
выи. 46 Серия ист.-филол., стр. 83—122.
98.	Фр язи нов С. В. Проблема реконкисты как колонизационного движения в
освещении испанских ученых.— «Ученые записки Горьковского ун-та», 1959, вып. 46.
Серия ист.-филол., стр. 3—30.

99.	КольманЭ. [рец.]. J. М. Millas Vallicrosa. Estudios sobre historia de la ciencia
espanola. Barcelona, 1949, 500 p. (Хосе M. Миллс Валликроса/ Очерки по истории ис-
панской науки. Барселона, 1949, 500 стр.).— «Вопросы истории естествознания и тех-
ники», вып. 8, 1959, стр. 167.

Италия

100.	Баткин Л. М. Гвельфы и гибеллины во Флоренции (Основные этапы и ха-
рактер социальной борьбы в XII — середине XIII в.).— Сб. «Средние века», вып. XVI,
1959, стр. 23—48. Резюме на птал. яз.

101.	Баткин Л. М. О сущности борьбы гвельфов и гибеллинов в Италии. В кн.:
«Из истории трудящихся масс Италии», М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 75—83.

102.	Бернадская Е. В. Из истории сельских коммун Моденской провинции.—
Сб. «Средние века», вып. XIV, 1959, стр. 49—68. Резюме на итал. яз.

103.	Бернадская Е. В. К истории аграрных отношений в Северной и Средней
Италии. XIV—XVI вв. (По материалам провинций Модены и Феррары). В кн.: «Из
истории трудящихся масс Италии», М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 179—199.

104.	Брагина Л. М. Положение крестьянства в Северо-Восточной Италии
н XIII—XIV вв. В кн.: «Из истории трудящихся масс Италии», М., Изд-во АН СССР.
1959, стр. 84—132.

105.	Бра типа Л. М. Проблемы итальянского Возрождения в трудах американ-
ского ученого.— «Вестник истории мировой культуры», 1959, № 1, стр. 181—186.

О кн.: Baron н. Humanistic and Political Literature in Florence and Venice at the Beginning ol
the Quattrocento. Studies in criticism and chronology. Cambridge, 1955, 223 p; Baron H. The Crisis
of the Early Italian Renaissance. Civil Humanism and Republican Liberty in an Age of Classicism and
Tyranny, vol. 1—2. Princeton, 1955, 656 p.

106.	Гуковский M. А. Итальянский вольнодумец XV в. Филиппо Буонаккорзи
(Каллимах). В кн.: «Ежегодник музея истории религии и атеизма», т. 3. М.— Л., 1959,
стр. 62—77.

107.	Гуковский М. А. Мадонна Литта. Картина Леонардо да Винчи в Эрми
таже. Л.— М., Искусство, 1959, 86 стр., 5 л. илл.

108.	Котельникова Л. А. Некоторые проблемы социально-экономической ис-
тории сельских коммун в Средней Италии XIII и XIV вв. В кн.: «Из истории трудя
щихся масс Италии», М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 133—170.

109.	Котельникова Л. А. Политика городов по отношению к сельским ком-
мунам Северной и Средней Италии в XII в.— Сб. «Средние века», вып. XVI, 1959,
i тр. 3—22. Резюме на итал. яз.

110.	Лазарев В. Н. Происхождение итальянского Возрождения. В 3-х томах.
Т. 2. Искусство треченто. М., 1959, 586 стр. с илл. (АН СССР. Ин-т истории искусств).

111.	Либман М. К иконографии статуи Донателло. [Публикация].—«Искусство».
1959, № 9, стр. 72—75.

112.	Логвинская Л. и Сак Л. Из коллекции Киевского музея (итальянская
майолика XV—XVI вв.).—«Декоративное искусство СССР», 1959, № 7, стр. 22—24 силл.

ИЗ. Рутенбург В. И. Зарницы.— «Вестник истории мировой культуры», 1959,
№ 1, стр. 160—165.

Об отражении восстания чомпи во Флоренции в 1378 г. в хрониках других городов Италии.

114.	Рутенбург В. И. Чомпи и гранды. В кн.: «Из истории трудящихся масс
Италии», М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 171—178.

115.	Соколов Н. И. Борьба Венеции за преобладание на Востоке с западными
итальянскими республиками в XII и XIII вв.— «Ученые записки Горьковского ун-та»,
1959, вып. 46. Серия ист.-филол., стр. 53—81.

116.	Соколов Н. П. Венецианские цехи в XIII и XIV вв.—Сб. «Средние века»,
вып. XV, 1959, стр. 31—50. Резюме на итал. яз.

117.	Соколов Н. И. Народно освободительное движение и классовая борьба на
Крите в первые полтораста лет венецианского владычества.— «Ученые записки Горь-
ковского ун-та», 1959, вып. 46. Серия ист.-филол., стр 31—51.

118.	Стам С. М. Учение Иоахима Калабрийского. В кн.: «Вопросы истории рели-
гии и атеизма», т. 7, 1959, стр 328— 360.

119.	Хартман Г. М. Значение греческой культуры для развития итальянского
гуманизма.— «Византийский временник», 1959, т. XV, стр. 100—124.

120.	Чайковская О. Г. Проблемы возвышения папства в XI веке. (К вопросу
о консолидации антинародных сил в Италии). В кн.: «Из истории трудящихся масс
ИталНи*». М., Изд-во АН СССР. 1959, стр. 47—7'».
121.	Щербачева М. Картина Пьеро Поллайоло в Эрмитаже,— «Сообщения Гос.
Эрмитажа», XVI. 1959, стр. 21—23.

122.	Б р а г и и а Л. М. [рец.]. Бортник Н. А. Арнольд Брсшианский — борец против
католической церкви. М., 1956.— Сб. «Средние века», вып. XVI. 1959. стр. 117—120.

См. также № 75.

И и д е р л а п д ы

123.	Никулин Н. Два повторения «Снятия с креста» Рогира ван деи Вейдена
в Эрмитаже.— «Сообщения Гос. Эрмитажа», XV, 1959, стр. 22—25.

123а. Никулин II. Ян ван Эй к. Л.— М., Искусство. 1959, 46 стр., 17 л. илл.

Норвегия

124.	Гуревич А. Я. Некоторые спорные вопросы социально-экономического
развития средневековой Норвегии.— «Вопросы истории», 1959, № 2, стр. 113—131.

125.	Гуревич А. Я. Основные этапы социально-экономической истории норвеж-
ского крестьянства в ХПТ—XVII вв.—Сб. «Средние века», вып. XVI, 1959, стр. 49—76.
Резюме на англ. яз.

126.	Гуревич А. Я. Проблемы социальной борьбы в Норвегии во второй поло
вине XII — начале XIII в. в норвежской историографии.— Сб. «Средние века».,
вып. XIV, 1959. стр. 132—153.

Ф р а п ц и я

127.	Абеляр И. История моих бедствий. Пер. с латин. Изд. подгот. Д. А. Дрбо-
глав, Н. А. Сидорова, В. А. Соколов, В. С. Соколов. [Сопроводит, статья Н. А. Сидо
ровой]. М., 1959. 256 стр. с илл. (АН ('.ССР. Отд. лит-ры п языка. Лит. памятники).

128.	Горбачева Л. П. К вопросу о развитии внутренней торговли и экономиче-
ских связей во Франции во второй половине XV в.— Сб. «Средние века», вып. XVI,
1959, стр. 77—88.

129.	Р а й це с В. И. Жанна д’Арк. Популярный очерк. Л., Учпедгиз, Лени игр. отд.,
1959, 96 стр. с илл.

130.	Тимофеева Е. Т. Развитие цехового ремесла п торговли в городах Северо-
Восточной Франции в ХП—XIII вв.— Сб. «Средние века», вып. XIII, 1959, стр. 92—107.

130а. Венкстерн Л. [рец.]. Sittier L. La Decapole Alsacienne des origines a la
fin du Moyen Age. Strassbourg — Paris, 1955. 159 p. (Слгтле Л. Лига десяти эльзас-
ских городов от ее возникновения до конца средневековья).— Сб. «Средние века»,
вып. XIV, 1959, стр. 165—166

131.	Соколова М. Н. [рец.] Семенов В. Ф. Жакерия. Пособие для учителя. Л...
Учпедгиз, 1958.— «Преподавание истории в школе». 1959, Л» 6. стр. 193—105.

См. также № 67.

IV. ПЕРИОД РАЗЛОЖЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА (XVI —ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА
XVII в.)

а)	Работы общего характера

13	1а. Алпатов М. и Данилова И. II. Старые мастера в Дрезденской гале-
рее. М., Искусство. 1959, 412 стр.. 15 л. илл.

132.	Грубер Р. II. История музыкальной культуры, т. 2, ч. 2. М., Музгиз, 1959.
492 стр. с илл. и нотами.

Музыкальная культура Германии XIV—XVI веков: Музыкальная культура Нидерландов
XVI — начала XVII века; Музыкальная культура Англии второй половины XVI —начала XVII
века.

133.	Корхов 10. А. Дискуссия о переходе от феодализма к капитализму.—Сб.
«Средние века», вып. XV, 1959, стр. 114—135.

133а. Никулин П. Детали картин Эрмитажа. Пейзаж в западноевропейской жи-
вописи XV—XVI вв. Л., 1959, 20 стр.

134.	Реуэль А. Л. Западноевропейский меркантилизм. Возникновение утопиче-
ского социализма. Учебн. пособие. М.. 1959, 76 стр. (Московский финансовый ин-т)>
135.	Сам oii л о А. С. Проблема абсолютной монархии в современной марксист
с кой и буржуазной историографии. (По материалам X Международного конгресса
историков в Риме в сентябре 1955 г.).—Сб. «Средние века», вып. XVI, 1959, стр. 125—
135.

136.	С к а з к и н С. Д. и Ч п с т о з в о н о в А. И. Задачи изучения проблемы гене
зиса капитализма.— «Вопросы истории», 1959, №6, стр. 38— 46.

137.	Фай нберг Э. Я. Начало экспансии европейских держав в Японии (1542' -
1 (‘>40 гг.).— «Ученые записки Ин-та востоковедения АН СССР», т. 23, 1959. Япония.
Вопросы истории, стр. 22— 66.

138.	Ган дев X. [рец.]. Всемирная история, т. IV. М., Соцэкгиз, 1958.— «Вопросы
истории», 1959, № 8, стр. 157—167.

139.	Люблинский В. С. [рец.]. Febvre L. et Martin Н. J. L’apparition du livre.
Paris, 1958, XXIX, 557 p. (Февр JI. и Мартен А. Ж. Появление книги. Париж, 1958,
XXIX, 557 стр.).— «Вестник истории мировой культуры», 1959, № 4, стр. 162—167.

140.	Сухов Б. П. [рец.]. Bern Dibner. Early Electrical Machines.— «Electrical Engi-
neering», 1957, vol. 76, № 5, p. 367—369; № 6, p. 497—499; № 7, p. 592- 594; № 8, p. 688—
691; № 9, p. 795—798; № 10. p. 884—887. (Берн Дибнер. Ранние электрические машины.
1957).— «Вопросы истории естествознания и техники», вып. 8, 1959. стр. 175—177.

Часть рецензируемой работы посвящена Гильберту и Герике.

См. также № 79, 84. 179, 180, 183, 185.

Великие географические открытия

141.	Цу керн и к Д. Я. К вопросу о предыстории и целях плаваний Колумба.—
«Ученые записки Казахского гос. уп-та им. С. М. Кирова и Казахского гос. пед. ин-та
им. Абая», т. 39 (20). Серия историческая, вып. 5 (1), 1959, стр. 114—119.

142.	Ц у к е р н и к Д. Я. О характере «Письма Колумба Сантанхелю и Санчесу».—-
«Ученые записки Казахского гос. пед. ин-та им. Абая», т. 17, ч. 2, 1959, стр. 80— 97.

б)	Работы ио истории отдельных стран

Англия

143.	А р х а н г е л ь с к и й С. И. Уилтширские маноры Филиппа, первого эрла Пем-
брука и Монтгомери, по описи 1631—163Й гг.— «Ученые записки Горьковского
ун-та», 1959, вып. 46. Серия ист.-филол., стр. 159—178.

144.	Мещерякова Н. М. Кризис сукноделия в Англии накануне буржуазной
революции XVII в.—сб. «Средние пека», выл. XV, i960, стр. 51—65. Резюме на англ. яз.

145.	Семенов В. Ф. Проблемы политической истории Англии XVI в. в освеще-
нии современных английских буржуазных историков.— «Вопросы истории», 1959.
Л? 4. стр. 106—123.

146.	Чагин Б. А. Критика религии Томасом Гоббсом. В кн.: «Ежегодник Музея
истории религии и атеизма», т. 3. М.— Л., 1959, стр. 78—92.

См. также Ле 92 и 132.

Германия

147—148. Фон Гуттен Ульрих. Диалоги. Публицистика. Письма. Cwt. и пер.
с латин. С. П. Маркиша. Вступ. ст. М. М. Смирина. М., 1959, 523 стр. (АН СССР. Йн-т
истории. Научно-атеист. б-ка).

149.	Левен В. Г. Проблема материи у Теофраста Парацельса. (1493—1541).—
«Научные доклады высшей школы. Философ, науки», 1959. Ле 3, стр. 138—148.

150.	Н е м и л о в А. Иконография алтарной створки работы Jlynaca Кранаха
Старшего.— «Сообщения Гос. Эрмитажа», XVI, 1959, стр. 32—34.

См. также № 95 и 132.

Испания

151.	Браво-Животовская Г. II. Из истории экономического упадка Испании второй
половины XVI века.— «Ученые записки Горьковского ун-та», 1959. вып. 46. Серия ист.-
фплол.. стр. 145—147.
152.	Кал!н!на 3. П. Деяк! дан! про д!яльшсть Хунти в перюд повстання кому
нерос. В кн.: «Питания загально! icTopii. Вщ-во Льв!в ун-ту», 1959, стр. 5—11.

Италия

153.	Из переписки между Эванджелиста Торричелли и Микельанджело Риччи.
[Публикация]. Подгот. к печати В. П. Зубов.— «Вопросы истории естествознания и
техники», вып. 8, 1959, стр. 95—101.

154.	Васко Ронки [Италия]. Галилей и Торричелли — мастера точной оптики.
[Пер. с итал. из сб. «Torricelliana» (за 1949—1950 гг.)].— «Труды ин^га истории есте-
ствознания и техники АН СООР», т. 28, 1959, стр. 276—301.

.	155. Горфункель А. X. Джордано Бруно в России.— «Вестник истории миро-
вой культуры», 1959, № 5, стр. 91—101.

156.	Горфункель А. X. Современная борьба вокруг научного наследия Джор-
дано Бруно (Краткий обзор публикаций и исследований).—«Вопросы философии»,
1959, № 10, стр. 167-173.

157.	Малярчик Ян [Польша]. Политическое учение Макиавелли в Польше.—
«Известия высших учеб, заведений. Правоведение», 1959, № 2, стр. 153—162.

158.	Р е й д е м е й с т е р К. Жизнь Лючилио Ванини.— «Знание — сила», 1959,
№ 10t стр. 30—31.

159.	Р о л о в а А. Д. Роль народных масс в период последней республики во
Флоренции (1527—1530 гг.). В кн.: «Из истории трудящихся масс Италии», М.,
Изд-во АН СССР, 1959, стр. 200—238.

160.	Рутенбург В. И. Великий итальянский атеист Ванини. М., 1959, 127 стр.
с портр. (АН СССР, Научно-попул. серия).

161.	Фомичева Т. Картина Париса Бордоне «Венера и Марс».—«Сообщения
Гос. Эрмитажа», XVI, 1959, стр. 31—32.	w

162.	Фомичева Т. Картины Корреджо в собрании Эрмитажа.— «Искусство»?
1959, № 7, стр. 65—70 с илл.

163.	Чиколини Л. С. Социально-политические взгляды Фабио Альбергати —
итальянского утописта конца XVI — начала XVII в.— Сб. «Средние века», вып. XIV,
1959, стр. 69—91. Резюме на итал. яз.

164.	Ч и к о л i н i Л. С. Утошчн! погляди Франческо Дон!.— «В!сник Ки!вськ.
ун-ту», 1959, № 2. Сер!я icTopii' та ф!лософн, вип. I, стр. 69—81. Резюме на рус. яз.

165.	Ш т е к л и А. Кампанелла. М., «Молодая гвардия», 1959, 444 стр. с илл.
(«Жизнь замечательных людей»).

[Рец.:]. Филатов А. «Вельяоне помогла.— «Молодая гвардия», 1959, № 11, стр. 237 — 238.

См. также № 103, 107 и 112.

Нидерланды

166.	Громыко М. М. Капиталистические отношения в морских промыслах Ни7
дерландов в XVI в.— «Научные доклады высшей школы. Ист. науки», 1959, № 3,
< тр. 128—139.

167.	Ефимова Е. Мозаичная картина Дерка ван Рейсвейка.— «Сообщения Гос.
Эрмитажа», XV, 1959, стр. 32—35.

168.	Кузнецов Ю. Вновь открытое произведение Яна ван Скореля.— «Сооб-
щения Гос. Эрмитажа», XVI, 1959, стр. 26—30.

169.	Линник И. О картине, известной под названием «Молодая женщина за
туалетом», приписываемой Г. Гонтгорсту.— «Сообщения Гос. Эрмитажа», XVI, 195».
стр. 34—36.

170.	Линник И. Портрет работы Изака Якобса ван Гоорена.— «Сообщения Го*-
Эрмитажа», XV, 1959, стр. 27—29.

171.	Никулин Н. Триптих Жана Беллегамба.— «Сообщения Гос. Эрмитажа»
XVI, 1959, стр. 23—26.

172.	Чистозвонов А. Н. К вопросу о характере классовой борьбы в городах
• Фландрии в XVI в.— Сб. «Средние века», вып. XVI, 1959, стр. 89—101.

173.	Алексеев А. К. [рец.]. К выходу в свет на русском языке трактата Гуго
.Гроция «О праве войны и мира» (Новые переводы труда Гуго Гроция «О праве
войны и мира»).—- «Советский ежегодник междунар, права. 1958», М.. 1959,
стр. 553—555.

Об изд.: Гроций Г. О праве войны и мира. Пер. с латин. М., Госюриздат, 1956.

174.	Фабриков Э. М. [рец.]. Польский перевод труда Гуго Гроция «О праве
войны и мира» (Новые переводы труда Гуго Гроция «О праве войны и мира»).—
«Советский ежегодник междунар, права, 1958», М., 1959, стр. 555.

Об изд.: Grotius Н. Trzy ksiggi о prawle wojny 1 pokoju. Warszawa, 1957.

175.	Веселовский H. H. [рец.]. D. J. Stniik. Het land van Stevin et Huygens.
Amsterdam, 1958, 148 s. (Дирк Стройк. Страна Стевина и Гюйгенса. Амстердам, 1958,
148 стр.).— «Вопросы истории естествознания и техники», вып. 8, 1959, стр. 168—171.

176.	Самойло А. С. [рец.]. Чистозвонов А. Н. Нидерландская буржуазная ре-
волюция XVI в. М., 1958.— Сб. «Средние века», вып. XV, 1959, стр. 88—90.

См. также № 123 и 132.

Норвегия

См. № 125.

Франция

177.	Документы по истории Франции середины XVI в. Публикация Т. П. Воро-
новой и Е. Г. Гурари под ред. А. Д. Люблинской. (Продолжение).—Сб. «Средние
века», вып. XIV, 1959, стр. 168—190; вып. XV, 1959, стр. 149—173.

Текст паралл. на франц, и русском яз.

178.	Вебер Б. Г. Происхождение религиозных войн во Франции в освещении
И. В. Лучицкого. В кн.: «Французский Ежегодник. Статьи и материалы по истории
Франции. 1958». М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 514—559. Резюме на франц, яз.

179.	Жор дан ия Гиви. Очерки из истории франко-русских отношений конца
XVI и первой половины XVII в., ч. I. Тбилиси, Изд-во Тбилисского ун-та,' 1959,
382 стр.

180.	Жордания Гиви. Очерки из истории франко-русских отношений конца
XVI и первой половины XVII в., ч. 2. Тбилиси, Изд-во АН ГрузОСР, 1959, 468 стр.

180а Лаврова 1. Ф. Социально-экономическое и политическое развитие эльзас-
ского города в конце XV и начале XVI века.— «Сборник трудов Архангельского гос.
пед. ин-та», вып. 3, 1959, стр. 69—83.

181.	Люблинская А. Д. Франция в начале XVII века (1610—1620). Л., 1959,
195 стр. (Ленингр. гос. ун-т).

182.	Молдавская М. А. Положение и условия труда рабочих-печатников
Лиона и Парижа в первой половине XVI в.—Сб. «Средние века», вып. XIV, 1959,
стр. 108—116.

183.	Поршнев Б. Ф. К истории русско-французских связей в эпоху Тридцати-
летней войны. В кн.: «Французский Ежегодник. Статьи и материалы по истории
Франции». 1958». М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 56—72. Резюме на франц, яз.

184.	Юшкевич А. П. Блез Паскаль как ученый.— «Вопросы истории естество-
знания и техники», вып. 7, 1959, стр. 75—85.

Швеция

185.	Черепнин Л. В., Шумилов В. Н. и Александрова М. И. Доку-
менты по истории СССР и русско-шведских отношений в архивах Швеции.— «Исто-
рический архив», 1959, № 6, стр. 113—126.

Кратко затрагивается период позднего средневековья.

Составитель: И. И. Фролова
СПИСОК СТАТЕЙ,
ОПУБЛИКОВАННЫХ В ВЫПУСКАХ XI—XX
СБОРНИКА «СРЕДНИЕ ВЕКА»

МАТЕРИАЛЫ ИНСТИТУТА МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС

Неопубликованное письмо Фридриха Энгельса к Женни
Лонге...................................................1961,	вып. XIX

СТАТЬИ И ИССЛЕДОВАНИЯ

Гольман Л. И. Фридрих Энгельс — исследователь истории
древних ирландцев.......................................1961,	вып. XIX

Гутнова Е. В. Значение трудов В. И. Ленина для разра-
ботки проблем историографии средних веков.............. 1960,	вып. XVIIT

Данилов А. И. К вопросу о критике буржуазной историо-
графии в произведениях В. И. Ленина.................... 1960,	вып. XVIII

Сапрыкин Ю. М. В. И. Ленин о феодализме и генезисе
капиталистических отношений в земледелии............... 1960,	вып. XVIII

С к а з к и н С. Д. В. И. Ленин и некоторые проблемы медие-
вистики ............................................... 1960,	вып. XVIII

А в д е е в а К. Д. Из истории английского землевладения
накануне буржуазной революции XVII в. (По материалам
«манориальных передвижений», опубликованным в Victoria
History of the Counties of England)......................... 1958,	вып. XIII

Альзон Клод. Французские Генеральные Штаты
1614—1615 гг. и их значение..................................1961,	вып. XIX

Барг М. А. Эволюция вотчинной структуры в Средней

Англии между 1086 и 1279 гг..................................1961,	вып. XIX

Барг М. А. Вилланы «старинного домена» (Юридическая
теория и реальная действительность)........................  1958,	вып. XI

Баткин Л. М. Утопия всемирной монархии у Данте (К во-
просу о социально-политических взглядах Данте)...............1958,	вып. XI

Баткин Л. М. Гвельфы и гибеллины во Флоренции
(Основные этапы и характер социальной борьбы в XII —сере-
дине XIII в.)................................................1959,	вып. XVI

Баткин Л. М. Флорентийские гранды и поправки 6 июля
1295 г. к «Установлениям правосудия»........................

Берн а д с к а я Е. В. Пз истории сельских коммун Моденской
провинции................................................... 1959,	вып. XIV

Бесс м е р т н ы и К). Л. Господствующая форма феодальной
ренты в крупных вотчинах Лотарингии XIII в...................1958,	вып. XI

Бессмертный Ю. Л. О некоторых изменениях в социаль-
но-экономическом положении лотарингского крестьянства во
второй половине XII и в XIII в............................   1960,	вып. XVII

Брагина Л. М. Общинное землевладение в Северо-Восточ-
ной Италии XIII—XIV вв...................................... 1958,	вып. XII

Виттман Т. «Революция цеп» и ее влияние на Венгрию
во второй половине XVI в.....................................1961,	вып. XX
Г |) о м ы к о М. М. Русско-нидерландская торговля па Мур-
манском берегу в XVI в..................................... 1960, вып. XVII

Гуревич Л. Я. Норвежская община в раннее средневековье 1958, вып. XI

Гуревич Л. Я. Основные этапы социально-экономической
истории норвежского крестьянства в XIII—XVII вв............ 1959, вып. XVI

Гуревич А. Я. Свободное крестьянство и феодальное
государство в Норвегии в X—XII вв..........................1961, вып. XX

Гутнова Е. В. Политика королевской власти по отношению

к городам и городскому сословию в Англии XIII — начала XIV в. 1958, вып. XII
Гутнова Е. В. К вопросу о значении слова «парламент»
(parliamentum) в Англии XIII в.............................1961, вып. XX

Заборов М. А. Византийская политика папства и начало
крестовых походов.......................................... 1959, вып. XIV

Кириллова А. А. Из социальной истории городов Англии

XIII в. (К вопросу о социально-экономическом содержании
«свободы» и «полноправия» в английском городе XIII в.) . . . .	1958, вып. XIII

Клима А., Мацу рек Й. Вопрос о переходе от феодализма

к капитализму в Центральной Европе (XVI —XVIII вв.) .... 1961, вып. XX
Колесницкий Н. Ф. К вопросу о германском министериа-

литете X—XII вв............................................1961, вып. XX

Конрад Н. И. Восемь стансов об осени Ду Фу............. 1960, вып. XVII

Корсунский А. Р. О развитии феодальных отношений в
готской Испании (Формирование крупного землевладения) . . .	1959, вып. XV

Корсунский А. Р. О развитии феодальных отношений в

готской Испании (Зарождение бенефициальной системы) .... 1961, вып. XIX
Котельникова Л. А. Политика городов по отношению к

сельским коммунам Северной и Средней Италии в XII в........ 1959, вып. XVI

Котельникова Л. А. О формах общинной организации
североитальянского крестьянства в IX—XII вв................ 1960, вып. XVII

К о с м и н с к и й Е. А. О некоторых характерных чертах
английского феодализма..................................... 1960, вып. XVII

Литаврина Э. Э. Мемориал испанского экономиста Луиса

Ортиса и зарождение протекционизма в Испании в XVI в. . . . 1961, вып. XIX

Майер В. Е. Об одном раннем произведении утопического
коммунизма в Германии......................................1961, вып. XX

М е й м а п М. Н. Развитие рабовладельческой формации п
возникновение элементов феодалимза в Западной Римской
империи.................................................... 1960, вып. XVII

Мещерякова Н. М. Кризис сукноделия в Англии нака-

нуне буржуазной революции XVII в........................... 1959, вып. XV

Н е у с ы х и н А. И. Основные проблемы истории свободного
и завпсимого крестьянства в Германии IX—XI вв. (в связи с важ-
нейшими задачами их изучения).............................. 1958, вып. XIII

Романова В. Л. Некоторые вопросы организации производ-
ства рукописной книги во Франции XIII—XV в.................1961, вып. XIX

С а м о й л о А. С. Землевладение в пуританских колониях

Новой Англии в XVII в...................................... 1960, вып. XVII

Сапрыкин Ю. М. Поземельная собственность в графстве

Лимерик в середине XVII в..................................I960, вып. XVII

С е р о в а й с к п й Я. Д. Изменения аграрного строя на тер-
ритории Бургундии в V в.................................... 1959, вып. XIV

Сидорова Н. А. Некоторые вопросы истории Франции и
советская медиевистика......................................... 1960, вып. XVII

С мирин М. М. Социальные отношения в горной промыш-
ленности Фрейбергского рацона Саксонии в 40— 80-х годах XV в. 1960, вып. XX

Соколов II. II. Венецианские цехи в XIII и XIV вв. . . . 1959. вып. XV

Соколова М. И. Возникновение феодального землевладе-
ния и класса феодалов в Англии VII—X вв....................1958. вып. XII

Хорошкевич А. /I. Из истории ганзейской торговли (ввоз
в Новгород благородных металлов в XIV—XV вв.)..............1961, вып. XX

Червонная Т. М. Сеньория Стэи в XV—XVII вв. (К во-
просу об аграрных отношениях в Северной Франции
XV-XVII вв.)............................................... 1958, вып. XII

Ч и к о л и н и Л. С. Социально-политические взгляды Фабио
Альбергати — итальянского утописта конца XVI — начала
XVII в..................................................... 1959, вып. XIV

Ч и к о л п н и Л. С. Социальная утопия Антонио Франческо
Дони........................................................... 1960, вып. XVII
Чистозвонов А. 11. Аграрные отношения в Южной Гол
ландии, Амстерланте и Хоойланте, по материалам описей
1494—1514 гг..............................................1960.	вын. XVII

Ч и с т о з в о н о в А. Н. Аграрные отношения в Северной
Голландии, до материалам описей 1494 и 1514 гг............ 1961, вып. XIX

СООБЩЕНИЯ

Вернадская Е. В. Из истории итальянского крестьянства
XV—XVI вв. (По материалам архива Ленинградского отделения
Института истории АН СССР)................................ 1958, вып. XI

Бортник Н. А. Социальный облик средневекового Рима (по
данным переписи римского населения 1527 г.)...............1961,	вып. XIX

Вебер Б. Г. Великая Крестьянская война в Германии в
освещении М. Н. Петрова.................................. 1958,	вып. XIII

Горбачева Л. П. К вопросу о развитии внутренней тор-
говли и экономических связей во Франции во второй половине
XV в..................................................... 1959,	вып. XVI

Денисова Н. А. Из истории политической борьбы во Фран-
ции в начале XIV в. (Трактаты легиста Дюбуа оо уничтожении
Ордена тамплиеров)........................................1961,	вып. XX

К а ж д а н А. П. Об одной южноитальянской грамоте XI в. . .	1960, вып. XVII

Лавровский В. М. Крупное поместье в Англии с XVI
по XVIII в............................................... 1960,	вып. XVII

Молдавская М. А. Положение и условия труда рабочих-
печатников Лиона и Парижа в первой половине XVI в........ 1959,	вып. XIV

Пичугина И. С. Изучение средневековой Испании в совет-
ской историографии....................................... 1960,	вып. XIII

Сванидзе А. А. Налоговые описи Колчестера как источник
по истории английского средневекового города .............1961,	вып. XIX

С мирин М. М. Четвертый том «Всемирной истории» . .	1960, вып. XVII

Тимофеева Е. Т. Развитие цехового ремесла и торговли в
городах Северо-Восточной Франции в XII—XIII вв........... 1959,	вып. XIV

Чуркина И. В. Некоторые черты экономического развития
словенских земель в XVI в.................................1961,	вып. XIX

Шевеленко А. Я. Формы феодального землевладения в
Шампани IX—X вв.......................................... 1958,	вып. XII

ИСТОРИОГРАФИЯ, КРИТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ И ОБЗОРЫ

Бушмакин М. Д. Профессор Н. А. Осокин — первый ка-
занский медиевист........................................ 1960,	вып. XVII

Вайнштейн О. Л. Реакционные течения в современной
американской медиевистике................................ 1960,	вып. XVIII

Г у р е в и ч А. Я. Проблемы социальной борьбы в Норвегии во
второй половине XII — начале ХШ в. в норвежской историо-
графии ................................................   1959,	вып. XIV

Гуревич А. Я. Основные проблемы истории средневековой
Норвегии в норвежской историографии...................... 1960,	вып. XVIII

Гутнова Е. В. Новая концепция по истории английского
средневекового государства в XII—XIII вв................. 1958,	вып. XIII

Гутнова Е. В. Т. Роджерс и возникновение историко-эко-
номического направления в английской медиевистике второй
половины XIX в. (60—90-е годы)........................... 1960,	вып. XVII

Гутнова Е. В. Некоторые проблемы социальной истории
средневековой Англии в современной англо-американской медие-
вистике ................................................  1960,	вып. XVIII

Г у т н о в а Е. В. W. Ullmann. Law and Medieval Historian
(В. Ульманн. Право и средневековый историк)...............1961,	вып. XX

Данилов А. И., Неусыхпн А. И. О повой теории со-
циальной структуры раннего средневековья в буржуазной медие-
вистике ФРГ.............................................. 1960,	вып. XVIII

Данилов А. И. К вопросу о роли светской вотчины в эпоху
генезиса феодализма.....................................  1958,	вып. XII

Данилов А. И. Теоретико-методологические проблемы
исторической науки в буржуазной историографии ФРГ .... 1959, вып. XV

Данилов А. И. Аграрная история западноевропейского
средневековья в трудах советских медиевистов............. 1960.	вып. XVII
Д е м е н ь Л. Изучение истории средневековой Румынии в Ру-
мынской Народной Республике (1945—1959 гг.)................ 1960,	вып. XVIII

Заборов М. А. Некоторые вопросы истории четвертого кре-
стового похода и международных отношений на Балканах начала
XIII в. в работах болгарского историка Б. Примова.......... 1958,	вып. XI

Заборов М. А. Крестовые походы в освещении западно-
германского историка (A. Waas. Geschichte der Kreuzziige,
Bd. I—II. Freiburg, 1956)............. . .................. 1961,	вып. XIX

Заметки о современной западноевропейской медиевистике

(Англия, Франция, ФРГ, Италия, Нидерланды, Испания) .... 1960, вып. XVIII
К а н А. С. W. Czaplinski, Le probleme baltique aux XVI et

XVII siecles (Вл. Чаплинский. Балтийский вопрос в XVI—
XVII вв.)...................................................1961,	вып. XX

Колесницкий Н. Ф. «Священная Римская империя» в
освещении современной западногерманской историографии . . . 1959, вып. XIV

Колесницкий Н. Ф. Современная немецкая буржуазная
историография о феодальном государстве в Германии.......... 1960,	вып. XVIII

К о р х о в Ю. А. Дискуссия о переходе от феодализма к капи-
тализму ................................................... 1959,	вып. XV

Котельникова Л. А. Е. Sestan. La citta comunale ita-
liana dei secoli XI—XIII nelle sue note caratteristiche rispetto al
movimento comunale europeo (Э. Сестан. Характерные черты
итальянского города-коммуны XII—XIII вв. и коммунальные
движения <в городах Европы).................................1961,	вып. XX

Литаврина Э. Э. 1. Vicens Vives. Estructura administrative
estatal en los siglos XVI у XVII (В. Вивес. Структура государ-
ственной администрации в XVI—XVII вв.)......................1961,	вып. XX

Люблинская А. Д. Новая теория развития позднерим-
ского письма............................................... 1958,	вып. XI

МогильницкпйБ. Г. К вопросу о методологических
основах исторических взглядов А. Н. Савина................. 1959,	вып. XVI

Научная и педагогическая деятельность С. Д. Сказкина . . . 1960, вып. XVII

Неусыхин А. И. Karl Hauck. Die geschichtliche Bedeutung
der germanischen Auffassung von Konigtum und Adel (К. Гаук.
Историческое значение германской концепции королевской власти
и знати)....................................................1961,	вып. XX

О зол ин А. И. Новое исследование по истории Табора . . 1959, вып. XIV

Самойло А. С. Проблема абсолютной монархии в современ-
ной марксистской и буржуазной историографии (по материалам
X Международного конгресса историков в Риме в сентябре 1955 г.) 1959, вып. XVI

С а м о й л о А. С. Ценные факты и нелепые выводы (О некото-
рых новых американских работах по истории колониального пе-
риода США) .................................... 1960, вып. XVIII

Сидорова Н. А. XI Международный конгресс историков и
вопросы медиевистики........................................1961,	вып. XX

Смирив М. М. Gosta Jchannesson. Die Kirchenreformation in
den nordischen Landern. (Г. Иоханнессон. Церковная реформация
в северных странах).........................................1961,	вып. XX

Сообщения на XI Международном конгрессе историков . . . 1961, вып. XX
Стужина Э. П. Вопрос о зарождении капиталистических
отношений в работах современных китайских историков . . . 1958, вып. XII

Якубский В. А. Некоторые проблемы медиевистики в
трудах историков Польской Народной Республики (1945—1959 гг.) 1960, вып. XVIII

РЕЦЕНЗИИ

Абра мсон М. А.. Котел ьнпкова Л. А. В. И. Рутенбург.

Народные движения в городах Италии. XIV — начало XV в., М.—
Л., 1958 ...................................................1960,	вып. XVIII

А с и н о в с к а я С. А. М. А. Заборов. Крестовые походы. М..

Изд-во АН СССР, 1956 ...................................... 1958,	вып. XII

Асиновская С. А., Буганов В. И. К изучению истории
папской политики на Руси в X—XV вв. (Б. Я. Рамм. Папство и
Русь в X—XV вв. М.—Л., 1959)............................... 1960,	вып. XVIII

Б а р г М. А. А. И. Данилов. Проблемы аграрной истории ранне-
го средневековья в немецкой историографии конца XIX — начала
XX в. М., 1958 ............................................ 1959,	вып. XVI

Баткин Л. М. Хроника Дино Компаньи или притча Данте
Алигьери?.................................................. 1960,	вып. XVII
Брагина Л. М. Н. А. Бортник. Арнольд Брешианский— бо-
рец против католической церкви. (Научно-популярная серия). М.,
1956 ....................................................... 1969, вып. XIV

Г у т н о в а Е. В. Я. А. Левицкий. Города и городское ремесло в

Англии X—XII вв. М., 1959 ............................. . . . 1961, вып. XX

Ермолаев В. А. Ульрих фон Гуттен. Диалоги. Публицисти-
ка. Письма. Изд-во АН СССР. NL, 1960 ....................... 1961. вып. XIX

К а ждан А. П. С. Лишев. За стоковото производство въ фео-
дал на България. Издание на Българската Академия на Науките.
София, 1957 (С. Лишев. Товарное производство в феодальной Бол-
гарии. София, 1957)......................................... 1958, вып. XIII

Кан А. С. Sjalvstyre och kungling nakt politik inoiri Stock-
holm stadsforvalting 1668—1697. Stockholm, 1958 (К. Ф. Корин.
Самоуправление и политика королевской власти в Стокгольме
в 1668—1697 гг. Монографии, издаваемые коммунальным управле-
нием Стокгольма. Стокгольм, 1958)........................... 1960, вып. XVII

Лернер И. Я. «Feudalism in history». Ed. R. Culborn, New-
Jersey, 1956 («Феодализм в истории», под редакцией Р. Кульборна.
Нью-Джерси, 1956)........................................... 1958, вып. XII

Н еу сыхин А. И. 3. В. Удальцова. Италия и Византия в V—

VI вв. М., 1959 ............................................ 1961, вып. XX

Ревуненкова Н. В. A. Gouron. La reglamentation des meti-
ers en Languedoc au Moyen-Age. Geneve — Paris, 1958 (А. Гурон.
Регламентация ремесел в Лангедоке в средние века. Женева —
Париж, 1958)................................................1961. вып. XIX

С е р о в а й с к и й Д. Я. G. Duby. La sociele aux X k el XIIе si-
ecles dans la region Maconnaise. Paris, 1953	(Ж. Дюби.

Общественный строй Маконской области в XI—XII вв. Париж,
1953).......................................................1960, вып. XVIII

Сидорова II. А. А. В. Конокотин. Очерки но аграрной исто-
рии Северной Франции IX—XIV вв. Иваново, 1958 ..............I960, вып. XVIII

Самойло А.С. A. If. Чистозвонов. Мидерл андская буржуаз-

ная революция XVI в. (Научно-популярная серия). М., 1958 . . 1959, вып. XV
С а м о й л о А. С., Осипова Т. С. Ю. М. Сапрыкин. Англии

екая колонизация Ирландии в XVI — начале XVII в. Л!.. 1959 . .	1961. вып. XX

Сказкин С. Д. А. И. Данилов. Проблемы аграрной истории
раннего средневековья в немецкой историографии конца XIX —
начала XX в. М., 1958 ...................................... 1959, вып. XVI

Сказкин С. Д. Петр Абеляр. История моих бедствий, М., 1959	1960, вып. XVIII

Чайковская О. Г. Е. Werner. Die gesellschaftlichen Grund-
lagen der Klosterreform in 11 J. Berlin, 1953 (E. Вернер. Социаль-
ные основы монастырской реформы в XI в. Берлин. 1953) ....	1961. вып. XIX

Ч и с т о з в о н о в А. Н. В. Н. Slicher van Bath. Een samenleving

onder spanning. Geschiedenis van het platteland in Overijssel. As-
sen, 1957 (Б. X. Слихер ван Бат. Жизнь среди противоречий. Исто
рпя деревни в Оверейсселе. Ассен. 1957).....................1960. вып. XVIII

Ш т е к л и А. Э. W. Kuhn. Geschichte der deutschen Ostsiedlung
in der Neuzeit. Bd. I, Koln — Graz, 1955. (В. Кун. История немецкой
колонизации восточных земель в новое время, т. I. Кельн — Грац.
1955).......................................................1959. вып. XV

ДИСКУССИИ II ОБСУЖДЕНИЯ

Барг М. А. К вопросу о генезисе английского фригольда

XIII в. (По материалам Средней Англии)......................1958, вын. XIII

Романова Е. Д. Прекарий на землях Сен-Галленского аб-
батства в VIII—IX вв........................................1959. вып. XV

Сказкин С. Д. К вопросу о методологии истории Возрожде-
ния и гуманизма.............................................1958, вып. XI

Ч и с т о з в о н о в А. Н. К вопросу о характере классовой борь-
бы в городах Фландрии в XVI в...............................1959, вып. XVI

ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Люблинский В. С. Источники по истории Нидерландов.

Фландрии и Голландии в Ленинградском отделении Института
истории АН СССР.............................................1961, вып. XIX
Не у с ыхи н Л. И. Новые данные но источниковедению Сали-
ческой правды (очерк 1)..................................... 1960,	вып. XVII

ПУБЛИКАЦИИ

Документы по истории Франции середины XVI в. Публикация

Т. П. Вороновой и Е. Г. Гурари под ред. Л. Д. Люблинской . . ’ .	1958, вын. XII

и XIII;

1959, вып. XIV
и XV;

1961, вып. XIX

Из неизданной переписки русских медиевистов 40— 50-х годов

XIX в. Публикация С. А. Асиновской.......................... 1960,	вып. XVII

Мемуар Исаака Разилли о французской колониальной экспан-
сии (1626 г.). Предисловие Р. Мандру, перевод и комментарии
И. В. Ревуненковой, под ред. и с послесловием А. Д. Люблинской 1961, вып. XX

Регистры ремесел и торговли города Парижа. Перевод

Л. И. Киселевой, под. ред. А. Д. Люблинской . .	......... 1958, вып. XI

ХРОНИКА

ЖаботинскаяЕ. А. Работа сектора истории средних веков

Института истории АН СССР в 1959 г.......................... 1960,	вып. XVII

К шестидесятилетию А. И. Неусыхина....................... 1958,	вып. XI

Сидорова II. А. Научная командировка в Париж .... 1959, вын. XVI

К 70-летию академика II. И. Конрада.....................1961,	вып. XX

БИБЛИОГРАФИЯ

A. HI. A. J u n k е г. Stand der Forschung zum Rollandslied. Hei-
delberg, 1956 (А. Юнкер. Современное состояние изучения «Песни
о Роланде», Гейдельберг, 1956).............................. 1958,	вып. XII

А. Ш. J. Ellul. Histoire des institutions, t. I—II, Paris, 1955—

1956 (Ж. Эллюль. История учреждений, т. I—II. Париж, 1955—

1956)....................................................... 1958.	вып. XII

A. HI. Germanenrechte. Texte und Uebersetzungen. Gottin-
gen — Berlin — Frankfurt a. M., 1935—1958. Kritische Ausgabe, Wei-
mar— Gottingen, 1939—1958 (Памятники германского права. Тек-
сты и переводы. Геттинген — Берлин — Франкфурт-на-Майне.
1935—1958. Памятники германского права. Новая серия, критиче-
ское издание, Веймар — Геттинген, 1939—>1958) . ............ 1958,	вып. XIV

A. HI. М. de Riquer. Les chansons de geste francaises. Paris, 1957	1961, вып. XIX

Б. Ю. Обзор статей по истории средневековья в журнале «Ап-

nales (Economies. Societes. Civilisations)», 1958, Xs 1—4, Paris . . 1959, вып. XV

В e н к с т e p н Л. L. Sittier. La Decapole Alsacienne des origines
a la fin du Moyen-Age. Strasbourg — Paris, 1955 (Л. Ситле. Лига де-
сяти эльзасских городов от ее возникновения до конца средневе-
ковья. Страсбург — Париж, 1955)..............................1959,	вып. XIV

Гуковский М. A. Denis Hay. Polydore Vergil. Renaissance

Historien and Man of Leiters. Oxford, 1952 (Депи Хэй. Полидор Вер-
гилий— историк и писатель Ренессанса)........................1959,	вып. XIII

Л и т а в р и н а Э. Э. Calendar of letters, despatches and state pa-
pers relating to the negotiations between England and Spain, vol.
XIII. London, 1954 (Сборник писем, депеш и государственных бу-
маг, касающихся англо-испанских отношений, т. XIII, Лондон,
1954)....................................................... 1958,	вып. XI

Литература по истории средних веков, изданная в ('.ССР в 1956 г..

составитель И. И. Фролова................................... 1959,	вып. XV

Литература по истории средних веков, изданная в СССР в

1957	г., составитель И. И. Фролова...........................1959,	вын. XVI

Литература по истории средних веков, изданная в СССР в

1958	г., составитель И. И. Фролова...........................1961,	вын. XX

Люблинская А. Д. Ценный библиографический труд по
истории Франции............................................. 1959,	вып. XIV

Осипова Т.С. Обзор статей по истории средневековья в жур-

нале «Irish Historical Studies», Dublin, Л1» 39—42, 1957—1958 . . . 1959, вып. XV
П и ч у г и н а И. С. F. So Id evila. Historia de Espana, tomo I.

Barcelona, Ediciones Ariel, 1952; tomo II, 1953; tomo III, 1954;
tomo IV, 1955 (Ф. Сольдевиля. История Испании, т. I—IV. Барсе-

лона, 1952—1955).............................................. 1958,	вып. Х1

Рамм Б, Я. Gregorii episcopi Turonensis Historiarum libri decem,
vol. I—II, libri X. Berlin, 1955 [1956] (Григорий Турский. Десять
книг истории, т. I—II, книги 1—10. Берлин, 1955 [1956] .... 1958, вып. XII

Рутенбург В. И. Новые работы Армандо Сапори .... 1958, вып. XI
Рутенбург В. И. Federigo Melis. La formazione dei costi nell’

industria laniera alia fine del Trecento.— «Economia a Storia», fasc.

I—II, 1954 (Федериго Мелис. Образование цен в сукнодельческой

промышленности в конце XIV в. Рим, 1954)...................... 1958,	вып. XI

Рутенбург В. И. Federigo Melis. IL commercio transatlantico

di una compagnia fiorentina stabilita a Siviglia pochi anni delle im-
prese di Cortes e Pizarro.— «Estudios del V congresso de historia de
la corona de Aragon», vol. III. Zaragoza, 1954 (Федериго Мелис.
Трансатлантическая торговля флорентийской компании в Севилье
в первые годы после открытия Кортеса и Писарро. Сарагосса, 1954) 1958, вып. XI
Рутенбург В. И. Federrigo Melis. Note di storia della banca

pisana nel Trecento. Pisa, 1955 (Федериго Мелис. Заметки по исто-

рии пизанского банка в XIV в. Пиза, 1955)..................... 1958,	вып. XI

Рыськин Б. И. Ausgewahlte Quellen zur deutschen Geschich-

te des Mittelalters. Freiherr von Stein Gedachtnisausgabe. Hrsg. von

Rudolf Buchner, Bd. XIII. Lampert von Hersfeld. Annalen. Berlin

(Ламперт Герсфельдский. Анналы)................................1961,	вып. XIX

Соколова М. Н. Обзор американского исторического журна-

ла «Speculum» за 1955—1957 гг................................. 1957,	вып. XIII

Соколова М. Н. Обзор статей по истории средневековья в

журнале «History», London, № 144—149, 1957—1958 .............. 1960,	вып. XVII

Соколова М. Н. Обзор статей по истории средневековья в

«Historical Journal», 1957—1959 . ............................ 1961,	вып. XIX

Справка об основных поступлениях новой иностранной лите-

ратуры по западноевропейскому средневековью в Фундаменталь-
ную библиотеку общественных наук АН СССР и Государственную
библиотеку СССР им. В. И. Ленина в 1955 г. Составитель
Н. В. Ширяева................................................. 1958,	вып. XI

Труды академика С. Д. Сказкина. Составители — Г. И. Трай-

нина и Н. В. Ширяева.......................................... 1960,	вып. XVII

Труды советских медиевистов за послевоенный период в ре-

цензиях (справка). Составители — Л. Т. Мильская и И. С. Пичу-

гина ..............•.......................................... 1960,	вып. XVIII

Фурнье Габриель. История средневековой Оверни (биб-

лиографический очерк)......................................... 1960,	вып. XVIII

Ширяева Н. В. Обзор статей по истории средневековья

в журнале «Annales de Bourgogne», 1957. Dijon, fasc. 1—4: 1958.

fasc. 1—2..................................................... 1959,	вып. XV

НЕКРОЛОГИ

Сергей Иванович Архангельский.............................. 1958,	вып. XIII

Евгений Алексеевич Косминский.............................. 1959,	вып. XV

Александр Дмитриевич Удальцов...............................1958,	вып XIH
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

АВК — Акты Виленской Археографической Комиссии

ВЦГАДА — Виленский Центральный Государственный Архив Древних Актов

ЦГА — Центральный Государственный Архив

ЦГАДА — Центральный Государственный Архив Древних Актов в Москве

ЦГАЛ — Центральный Государственный Архив Латвийской ССР

AR — Ac ten. und Recesse der livlandischen Standetage, hrsg. von L. Arbusow —- A. Bau-
er, Bd. 1—3. Riga, 1910-1938.

Akten BK II — Akten zur Geschichte des Bauernkrieges in Mitteldeutschland, hrsg. von
W. P. Fuchs. Jena, 1942 (Schriften der Sachsischen Komission fiir Geschichte, N 42).

Capit.— Capiitulare.

Chronik—Chronik der Stadt Muhlhausen, Bd. I—II. Muhlhausen in Thur., 1900—1903.

Coleccion de privilegios — Coleccion de privilegios franquezas, exenciones у fueros con-
cedidos a vy rios pueblos u corporaciones de la corona de Castilla, t. V, VI Mad-
rid, 1830—1833.

Coutumes — E. Paillond et P. Verlaguet. Ciutumes et privileges du Rouergue,
t. I—II. Toulouse, 1910 (Bibliotheque meridionals, 2 ser., t. IX, X)

FRA — Fontes rerum Austriacarum

H. Bracton — H. Bracton. De Legibus et consuetudinis Angliae, ed. G. E. Woodbine,
vol. I, 1915

Hinojosa — Eduardo de Hinojosa. Documentos para la historia de las insti-
tuciones de Leon у de Castilla (siglos X—XIII). Madrid, 1919.

Inflanty 1599 — Rewizia Inflancka 1599 roku, wydali J. Jakubowski i J. Kordzikowski.

В кн.: tPolska w XVI wieku», t. XIII, cz. 1 (Inflanty). Warszawa, 1915.

LECUB —Liv-, Est- und Curlandisches Urkundenbuch, begriindet von F. G. V. Bunge,
fortgesetzt von H. Hildebrand. Riga — Moskau, 1889

LGU — Livlandische Giiterurkunden, hrsg. von H. Bruiningk, Bd. I—II. Riga, 1908—1923.
LRA — Landeregierungsarchiv

MC — Acts of Court of the Mercer’s Company. Cambridge, 1936

MGB1 — «Miihlhauser Geschichtsblatter. Zeitschrift des Altertumsvereins fiir Miihlhau-
sen in Thiiringen.»

MGH — Monumenta Germanise Historica

MStA — Miihlhauser Stadtsarchiv

Muntz er. Briefwechsel — Thomas Miinzers Briefwechsel, hrsg. von H. Rohmen und
P. Kirn. Leipzig — Berlin, 1981

M ii n tz e r. Pol. Schriften — Thomas Miintzer. Politischen Schriften, hrsg. von
C. Henrichs, Halle, 1950 («Hallische Monographien», N 17).

NB — Bracton’s Note Book, ed. F. W. Maitland, vol. I. London, 1887.

Opis pap.— Opis papirovy

Orig. pap.— Original, papirovy

Quellen Hessen — Quellen zur hessischen Reformationsgeschichte, Bd. IV. Wiedertaufe-
racten 1527—1626, hrsg. von G. Franz. Marburg, 1951 (Veroffentlichungen der
Historischen Komission fiir Hessen und Waldeck, Bd. II)

RH — Rotuli Hundredorum, Records Comission, vol. II. London, 1812.

RP — Rotuli Parliamentorum et ut petitiones et placita in Parliamento tempore Edwardi
R. I, vol. V—VI. London, 1832

Statutes — Statutes of the Realm, Records Comission, vol. II. London, 1816.

VCH — The Victoria History of the Countries of England, ed. W. Page. London,
1900-1914

VSVA — Vidzemes saimniecibas vestures avoti 1553—1618 g., izd. A. Svabe. Riga, 1941.

VTVA — Vidzemes tiesibu vestures avoti 1386—1551. Riga, 1941

Wappler — P. W a p p 1 e r. Die Tauferbewegung in Thiiringen, 1526—1584. Beitrag zur
neueren Geschichte Thiiringens, Bd. II. Jena, 1913

Wappler II — P. Wappler. Die Stellung Kursachsens und es Landgrafen Philipps
von Hessen zur Taferbewegung. В кн.: «Reformationsgeschichtliche Studien und
Texte, Hft 13—14. Minister, 1910.

ZLA — ZemddSlsko-lesnycky archiv

ZS-SfR — Zeitschrift der Savigny-Stiftung fiir Rechtsgeschichte
КОРОТКО О НАШИХ АВТОРАХ

Смирив Моисей Менделевич, доктор исторических наук, профессор, член-коррес-
пондент Германской Академии наук, старший научный сотрудник Института
истории АН СССР, специалист по истории средневековой Германии.

Ревуненкова Наталия Владимировна, аспирант кафедры истории средних веков
исторического факультета Ленинградского государственного университета, спе-
циализируется по истории городов Южной Франции XIII—XV вв.

Пичугина Ирина Сергеевна, йипадрпий научный сошругсник сектора истории сред-
них веков Института истории АН СССР, специализируется по истории кресть-
янства средневековой Испании.

Кёдиц Анна (ГДР), доктор философии, старший референт отдела истории и научно
популярной литературы издательства Рюттен-и-Лёнинт (Берлин), работает
в области истории народных движений в Германии в средние века.

Маце к Йозеф (Чехословакия), академик, директор Института истории Чехословац-
кой Академии наук, специалист по истории средневековой Чехии и револю-
ционного движения в Европе XV—XVI вв.

Молдавская Мария Абрамовна, кандидат исторических наук, старший препода-
ватель кафедры истории Донецкого государственного педагогического инсти-
тута, работает над вопросами генезиса французского капитализма.

Дорошенко Василий Васильевич, кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник Института истории Академии наук Латвийской ССР, специалист по
истории аграрных отношений в Прибалтике в средние века.

Похилевич Дмитрий Леонидович, доктор исторических наук, профессор, зав. ка-
федрой истории западных и южных славян Львовского государственной»
университета, специалист по истории аграрных отношений в Восточной Евро-
пе позднего средневековья.

Неусыхин Александр Иосифович, доктор исторических наук, профессор, старший
научный сотрудник Института истории АН СССР, специалист по истории ран-
него западноевропейского средневековья.
СОДЕРЖАНИЕ

*11. А. Сидоров а.I О
ХХП съезда КПСС

задачах советских медиевистов

в свете решений

3

СТАТЬИ И ИССЛЕДОВАНИЯ

М. М. С мир ин. Ф. Энгельс о значении Крестьянской воины 1524—1525 гг.
в истории Германии ................................................... 12

И. В. Ревуненкова (Ленинград). К истории свободного ремесла в городах
Южной Франции ХШ—XV вв................................................ 26

II. С. Пичугина. О положении крестьянства Леона и Кастилии XII—XIII вв.

(по данным фуэрос)..................................................

X. Кёдиц (ГДР). К истории народного движения в Мюльхаузене (Тюрин
гия) в 1523—1575 гг. ...............................................   62

11. Маце к (Чехословакия). Крестьянский сейм в Иннсбруке (12 июня—
21 июля 1525 г.)...................................................... #1

М. А. Молдавская (Донецк). Стачечное движение лионских и парижских
типографских рабочих в 1539 — 1540 гг................................. 97

Н. В. Дорошенко (Рига). Мызно-барщинное хозяйство в южной (латыш-
ской) части Лифляндии в XVI в......................................   122

Д. Л. Похилевич (Львов). Крестьяне-слуги в Великом княжестве Литов-
ском в XVII—XVIII вв................................................. 141

СООБЩЕНИЯ

К. Д. Авдеева (Ленинград). Юридическая теория XIII в. о происхождении

и характере общинных прав в Англии.................................. 170

Е. В. Кузнецов (Горький). Некоторые вопросы экономической политики
королевской власти в Англии 1461—1485 гг............................ 185

Е Л. Привалова (Тбилиси). Ирландская средневековая иллюминирован-
ная рукопись в собрании Ленинградской государственной публичной
библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина...............................201

ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

А. И. Неусыхин. Новые данные по источниковедению Салической правды.

Очерк. 2. Опыт истолкования некоторых спорных текстов Салической прав-
ды (в свете новых источниковедческих данных)..........................212

ИСТОРИОГРАФИЯ И КРИТИКА

А. С. Самойло. Е. В. Гутнова. Возникновение английского парламента
(Из истории английского общества и государства XIII в.). М., Изд-во Моск,
ун-та, 1959............................................................ 238

II. Ф. Колеси и цкий. История средневековой Германии в книге «Очерки
истории Германии с древнейших времен до 1918 г.» М., Учпедгиз, 1959 . .	242

Е. Е. Юровская. Очерки истории Франции с древнейших времен до окон-
чания первой мировой войны. Л., Учпедгиз, 1957 ........................ 245

М.	Н. Соколова. Очерки истории Англии (Средние века и новое время). М.,
Учпедгиз, 1959 ........................................................ 250

Л. М. Брагина. Очерки истории Италии (476—1918 гг.). М., Учпедгиз, 1959 254

А. П. Каждая. Дм. Ангелов. История на Византия. Първа част. София, 1959 258

И. Н. Осиновский (Челябинск). Томас Мор <в английской историогра-
фии XX в............................................................... 262
ПУБЛИКАЦИИ

Материалы по истории земельных отношений в Кастилии XII—XIII вв. Пере
вод с арабского и комментарии М. Б. Карасе (Ленинград)..........27-'»

ХРОНИКА

Е. А. Ж а б о ти н с к а я. Работа сектора истории средних веков в 1960—1961 гг. 287

Н. А. С и до р о в а.,(1910—1961)....................................291

БИБЛИОГРАФИЯ

И. И. Фролова (Ленинград). Литература по истории средних веков, вышед-
шая в СССР в 1959 г..................................................294

Список статей, опубликованных в вып. XI—XX сборника «Средние века» .	306

Список сокращений.......................................................313

Коротко о наших авторах.................................................314

CONTENTS

N.	A. Sidorova. On the Tasks of Soviet Medievalists and the Resolutions of
the 22nd Congress of the CPSU........................................ 3

ARTICLES AND STUDIES

M.	M. Smirin. F. Engels on the Importance of Peasants’ War of 1524—1525 in
German History...................................................... 12

N.	V. Revunenkova. (Leningrad). On the History of Free Handicraft in
South French Towns, XIII—XV cc...................................... 26

I. S. Pichugina. On the Condition of Peasants in Leon and Castillo in
XII—XIII cc. (According to the Data of Fueros).............................. 49

H.	Koditz (GDR). On the History of People’s Movement in Muhlhausen,
Thuringen, 1523-1575 ............................................... 62

1.	Macek (Czechoslovakia). Peasant Seim in Innsbruck, June 12 — July21, 1575	81

M. A. Moldavskaya (Donetsk). Strikes of Lyons and Paris Printers, 1539—1540	97

V. V. Doroshenko (Riga). Economy of Large Estate with Labour Services in

Southern (Latvian) Livlands in XVI c.............................122

D.	L. Pokhilevitch (Lvov). Peasants-Servants in the Great Principality of
Lithuania, XVII—XVIII cc............................................141

COMMUNICATIONS

K. D. Avdey eva (Leningrad). A 13th Century Juridical Theory of the Origin
and Character of Communal Rights in England.................................17м

E.	V. Kuznetsov (Gorky). Several Problems of Royal Economic Policy
in England. 1461—1485 ............................................. 185

E. L. Privalova (Tbilisy). The Irish Middle Age Illuminated Manuscript in
the Collection of the Leningrad State Saltykov-Shchedrin Public Library . .	20!

STUDIES AND SOURCES

A. I. Neusykhin. New Data Concerning «Lex Salica» as a Source. Essay 2. .	212

HISTORIOGRAPHY AND BOOKS

A. S. Samoilo. E. В. Гутнова. Возникновение английского парламента
(Из истории английского общества и государства XIII в. Изд-во МГУ, М.,
1959 (Е. V. Goutnova. Origin of English Parliament. From the History of
English Society and State of XIII с. M., 1959, Moscow University Publishing
House) . . . .......................................................238

N. F. Kolesnitsky. История средневековой Германии в книге «Очерки
истории Германии с древнейших времен до 1918 г.». М., Учпедгиз. 1959
(History of Medieval Germany in «Outlines of German History since Ancient
Times till 1918». M., Uchpedgiz, 1959)............................. 242
Е. Е. Yurovskaya. Очерки истории Франции с древнейших .времен до
окончания первой мировой войны. Л., Учпедгиз, 1957 (Outlines of French Hi-

story since Ancient Times till the End of World War I, Uchpedgiz, L., 1957)	245

M. N. Sokolova. Очерки истории Англии (средние века и новое время). М.,
Учпедгиз, 1959 (Outlines of British History. Middle Age and New Times, M.,
Uchpedgiz, 1959)............................................................. 250

L. M. Bragina. Очерки истории Италии (476—1918 гг.). М., Учпедгиз, 1959.

(Outlines of Italian History. 476—4918. M., Uchpedgiz, 1959)................ 254

Л. P. К a z h d a n. Дм. Ангелов. История на Византия. Първа част. София, 1959.

(Dm. Angelov. History of Byzantia. Book I. Sofia, 195d)......................258

I. N. Osinovsky (Chelyabinsk). Thomas More in the 20th Century English
Historiography................................................................262

PUBLICATIONS

Materials on the History of Agrarian Relations in Castille in XII—XIII cc.

Translated from Arabian and Commented by M. B. Karass (Leningrad) . . 275

. CHRONICLE

E. A. Zhabotinskaya. Medieval History Section’s Activities in 1960—1961.	287

In. a. S i do rova| (1910—1961)...................................... 291

BIBLIOGRAPHY

1. I. Frolova (Leningrad). Literature on Medieval History, Published in
the USSR in 1959 ......................................................... 294

List of Articles Published in «Srednie Veka», issues XI—XX....................306

List of Abbreviations.........................................................313

Briefly of our Authors......................................................  314

I N H A L T

X. A. S i d о г о w a. Aufgaben sowjetischer Medievisten im Lichte der Beschlusse

des XXII. Parteitages der KPdSU...................................... 3

ARTIKEL UNF FORSCHUNGEN

M.	M. S mi r i n. F. Engels uber die Bedeutung des Bauernkrieges in den Jahren
1524—1525 in der Geschichte Deutschlands................................ 12

N.	W. Rewunenkowa (Leningrad). Zur Geschichte der freien Gewerbe in
der Stadten des siidlichen Frankreichs im XIII—XV Jh.................... 26

L S. Pitschougina. Uber die Lage der Bauernschaft ’in Leon und Castdlien
XII—XIII Jh. (nach Fueros)........................................... 49

H. Koditz (DDR). Zur Geschichte der Volksbewegung in Muhlhausen (Thii-
ringen), J. 1523—1575 ............................................... 62

J. Macek (Tschechoslowakei). Bauernseim in Innsbruck (am 12.Juni —
21. Juli 1525)....................................................... 81

M. A. Moldawskaja (Donezk). Streikbewegung Lyoner und Pariser Druckar-
beiter in 1539—1540 ................................................. 97

W. W. Doroschenko (Riga). Gutsherrschaft im siidlichen (lettischen) Teil
Livlands im XVI. Jh..................................................122

D.	L. Pochilewitsch (Lwow). Bauern-Diener im grossen Fiirstentum Li-
tauen im XVII—XVIII. Jh................................................ 141

MITTEILUNGEN

K. D. Awdejewa (Leningrad). Juristische Theonie des XIII. Jahrhunderts
fiber Herkunft und Charakter der Gemeinderechte in England...........170

E.	W. Kusnezow (Gorki). Einige Fragen der wirtschaftlichen Politik der Ko-
nigsmacht in England (1461—1485)....................................... 185

E L. Priwalowa (Tbilissi). Irische Mittelalterliche ilhistrierte Manuscripte
in der Sammlung der Leningrader Stattlichen Offentlichen Bibliothek namens
Ssaltykow-Schtschedrin...............................................201

QUELLENLEHRE
.A. I. Neoussychin. Neue Angaben uber die Quellenlehre des «Lex Salica»,
Skizze 2................................................................212
Средние века, вып. XXI

Утверждено к печати
Институтом истории АН СССР

Технический редактор Т. П. Поленова.

Корректоры Л.С. Агапова и А. В. Бажанова

РИСО АН СССР №38—82В. Сдано в набор 16/XII 1961 г.

Подписано к печати 10/1II 1962 г. Формат 70 х108*/м.
Печ. л. 20+1 вкл. Усл. л. 27,4+1.7 вкл. Уч.-изд. л. 30,6(30,4+0,2 екл.,
Т-02561 Тираж 1400 »кз. Изд. № 240 . Тип. зак. № 2682.

Цена 1 руб. 94 коп.

Издательство Академии наук СССР

Москва, Б-62, Подсосенский пер., д. 21

2-я типография Издательства Академии наук СССР
Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
ОПЕЧАТКИ И ИСПРАВЛЕНИЯ

г - -	Строка]	1  Напечатано	Должно быть
24	14 св.	„	1  Голландии	j	Голландии и
43	9 сн.	в деле	|	в доле
71	10 сн.	1515	1	1525
71	22 сн.	1925	1525
82	17 сн.	округах	округах1.
23	15 св.	И. И. Лучицкий	И. В. Лучицкий
42	17 св.	пупшкари	пушкари
89	7 сн.	1961	1461
90	13 сн.	1457	1475
37	16 св.	А. Я. Левицкий	Я. А. Левицкий
02	5 св.	XVI	XIV
)2	24 сн.	XIII	XIV
)6	12 сн.	правосудия». . .	правосудия» . . . 1961 выи.
10	13 св.	nakt	makt
18	2 сн.	proves	graves
.9	2 св.	hasten	baste

Средни» века, xxi
• ™ хльте сокя&п
tuwntwbus
р^фоасдзсмт
сЧжфп paxfecr тер
»2\унсш?, iwccrete
int&QtaxJ
quuv ошоит wwxe
- маг рссрйплмикшг

qwccg luocebs

сошврСмпп эдрт me
Honest, mo о^пде

ашсвт «шп е

& мциопк тс*	>Я

4

t^.ccrnmcc -
ponxv Йц;

кэпжкзшд

W• •?new d*t**°c; •*»
^www™'’w-b
---------------.»xrw<m2KiBi

’ 3 '

A	««Отт pwimmY

W*^bi*nn** •e®’5P^,awC’	Ь»*ршт poften^qooel

i^W^^ahfiapaU^fi J-?	тпирш* расхожем

|ф11Шг^«ЬаА<1«»	’ Лю*iqwdmaxnpee

‘	Ь^прЬнЗ^пспвтч.

ГмЬвкжямвЬм* «о	п*с (|шэ4«Ь(4М)тп

«к-& еадоишщп.'	ит<Н»««***т*