АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

СРЕДНИЕ

ВЕКА

() о р н и

ВЫПУСК

30

ИЗДАТЕЛЬСТВО
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

С. Д. СКАЗКИН (отв. редактор), Е. В. ГУ Т НОВ А, А. И. ДАНИЛОВ,
Н. И. КОНРАД, Л. А. КОТЕЛЬНИКОВА (отв. секретарь),
Я. А. ЛЕВИЦКИЙ, А. Д. ЛЮБЛИНСКАЯ, В. И. РУТЕНВУРГ,
Г. Э. С АНЧУК, М. М. С М ИР ИН (вам. отв. редактора),
А. Н. ЧИСТОЗВОНОВ.

1-6-3

55-67
ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ СОВЕТСКОЙ МЕДИЕВИСТИКИ

Советская марксистско-ленинская медиевистика ведет свое нача-
ло с Великой Октябрьской социалистической революции, которая от-
крыла огромные возможности для утверждения и распространения мар-
ксистско-ленинского исторического мировоззрения в нашей стране.
Этому способствовало массовое издание произведений классиков мар-
ксизма-ленинизма, в том числе ранее не публиковавшихся, а также и то,
что после революции широкий доступ в высшую школу получили пред-
ставители пролетариата и крестьянства, чем были созданы условия для
роста новых, молодых кадров историков-марксистов. *

Однако вначале развитие советской медиевистики протекало со зна-
чительными трудностями. Главная из них состояла в малочисленности
специалистов-медиевистов марксистского направления. В результате в
первые годы после Октября изучение и преподавание истории средних
веков оставалось в руках буржуазных ученых — Д. М. Петрушевско-
го, А. Н. Савина, Р. Ю. Виппера, Д. Н. Егорова, Н. И. Кареева, И. М.
Гревса и др., причем некоторые из них возглавляли крупные научные и
учебные центры страны. Хотя часть этих ученых лояльно относилась к
советской власти и внесла значительный вклад в профессиональную под-
готовку будущих историков-марксистов, все они были чужды или прямо
враждебны марксизму, оставаясь по своей методологии позитивистами
или неокантианцами. Правда, наряду с ними уже в этот период выдели-
лась группа ученых более молодого поколения, хотя и воспитанных в
дореволюционный период, но в той или иной мере сочувствовавших марк-
сизму. Однако лишь отдельные из них (А. Д. Удальцов, О. Л. Вайн-
штейн) уже в 20-е годы .сложились как марксистски мыслящие медиеви-
сты. Большинство (Е. А. Косминсйий, Н. П. Грацианский, В. В. Сток-
лицкая-Терешкович, С. Д. Сказкин, А. К. Дживелегов и др.) еще не стали
тогда законченными марксистами, и их переход на позиции историче-
ского материализма происходил лишь постепенно. В частности, они из-
бегали прямо противопоставлять свои взгляды воззрениям историков
буржуазного толка, многие из которых были их учителями, и вплоть
до начала 30-х годов стояли в стороне от острой идейной борьбы, кото-

* В настоящей статье предпринята попытка показать основные этапы развитпя-
советской медиевистики. Из-за недостатка места не было возможности упомянуть
и детально охарактеризовать все многочисленные исследования специалистов. Более
подробную характеристику работ отдельных историков, равно как и библиографиче-
ские данные, можно найти в рецензиях и обзорах, опубликованных в сборнике
«Средние века» (см. особенно X, 1957), в журнале «Вопросы истории» (№11,1957), в
книге «Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС» (М., 1963) и дру-
гих изданиях. Подробную библиографию см. также в СВ XI, XV, XVI, XX,
XXI, XXII, 24, 26, 27, 30, -.1958—1967.
рая и составляла главное содержание истории советской медиевистики
на ее первом этапе (с 1917 по 1934 г.).

Борьба эта отразилась отчасти в учебной и научно-популярной ли-
тературе того времени, где в те годы преимущественно и освещались про-
блемы медиевистики. Но главным ее выражением и завершением явились
теоретические дискуссии конца 20-х — начала 30-х годов: они велись
по основным проблемам феодализма, затронутым в книге Д. М. Пет-
рушевского «Очерки из экономической истории средневековой Европы»
(1928), об общественных формациях (1930) и о сущности феодализма (1933).
Дискуссии эти носили в основном догматический, начетнический харак-
тер. Это объясняется отчасти неразработанностью узловых проблем ме-
диевистики с марксистско-ленинских позиций, отчасти слабым участием
в дискуссиях специалистов-медиевистов, но главным образом — вуль-
гарно-социологической интерпретацией марксистской исторической теории,
распространенной в те годы. Тем не менее упомянутые дискуссии
сыграли заметную роль в подрыве влияния буржуазных медиевистов,
они привлекли внимание историков к принципиальным вопросам, свя-
занным с самим пониманием феодализма как социально-экономической
формации, противоположным его пониманию в буржуазной историогра-
фии, обнаружили необходимость конкретных исследований по исто-
рии средних веков и ускорили окончательный переход на марксистские
позиции медиевистов, до того сочувствовавших марксизму.

Уже в середине 20-х годов был создан ряд конкретных исследова-
ний, тяготевших к марксистскому пониманию средневековья: Е. Л.
Косминского — по аграрной истории Англии, Н. П. Грацианского — по
истории раннего средневековья, В. В. Стоклицкой-Терешкович — по ис-
тории средневековых городов, С. Д. Сказкина — по социальной истории
Франции XVIII в. и др. Во время и после дискуссий 1928—1933 гг. по-
явился ряд новых статей этих авторов, а также А. Д. Удальцова, А. С.
Нифонтова, И. С. Макарова, Е. В. Оловянишниковой, С. А. Токаре-
ва, И. С. Звавича, А. И. Неусыхина, Л. В. Черепнина, посвященных
прежде всего аграрной проблематике и знаменовавших переход назван-
ных исследователей в ряды историков-марксистов.

Таким образом, к началу 30-х годов обозначилась решительная
победа марксистского направления в медиевистике над буржуазным. На
первый план теперь выдвинулась конструктивная задача — создать
новую, марксистско-ленинскую концепцию истории средних веков, опи-
рающуюся не только на общетеоретические положения исторического
материализма, но и на новые конкретные исследования. Между тем спе-
циалисты, группировавшиеся в Институте истории РАНИОН (до его
закрытия в 1929 г.) и занимавшиеся подобными конкретными исследова-
ниями, в начале 30-х годов столкнулись с рядом новых трудностей, вы-
текавших из отмеченного выше факта — господства в советской исто-
риографии вульгарно-социологического подхода к истории.

К началу 30-х годов это стало явно тормозить дальнейшее развитие са-
мого марксистского направления. Сводя историю лишь к изучению со-
циологических схем — общественных формаций — и, в отдельных слу-
чаях, наиболее ярких проявлений классовой борьбы, сторонники вуль-
гарной социологии проявляли в целом нигилистическое отношение к ис-
тории докапиталистического периода, в частности феодализма, как
«неактуального» и потому не заслуживающего специального изучения.
Преобладание такого рода упрощенных взглядов привело в 1931 г. к
закрытию исторической специализации в университетах (в том числе в
Московском и Ленинградском) и пединститутах, что значительно замед-
лило подготовку кадров и развитие конкретных исторических исследо-
ваний вообще, в области медиевистики — в частности.

Постановление Центрального Комитета Коммунистической партии
и Правительства от 16 мая 1934 г. о преподавании истории в школе имело
важное значение и для развития медиевистики. История средних веков,
в ряду других исторических дисциплин, была восстановлена в правах
как нужная и полезная отрасль исторической науки. Назревшая необ-
ходимость научно-теоретического осмысления этой эпохи с подлинно
марксистских позиций подкреплялась теперь неуклонно возраставшей
практической потребностью средней школы и вузов в систематизирован-
ных пособиях по соответствующей учебной дисциплине. Понадобились
кадры учителей и вузовских преподавателей, глубоко знающих историю
средних веков.

В 1935—1941 гг. значительно расширился круг учреждений, занимав-
шихся медиевистикой. Ведущими очагами научных исследований в этой
области сделались кафедры истории средних веков университетов, в первую
очередь Московского, Ленинградского и Горьковского, а также пединсти-
тутов Москвы и Ленинграда. Важным общесоюзным центром медиевист-
ских штудий после создания в 1936 г. Института истории Академии на-
ук стал образованный в нем сектор истории средних веков во главе с
Д. М. Петрушевским. Большая работа по истории средневековья, осо-
бенно в области источниковедения и палеографии, велась в рукописном
отделе Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-
Щедрина, возглавлявшемся О. А. Добиаш-Рождественской.

Состав ведущей группы медиевистов в это время заметно изменил-
ся. Резко сократилось число и влияние историков-немарксистов, ранее
примыкавших к буржуазному направлению. Одни из них умерли —
А. Н. Савин (1923 г.), Д. Н. Егоров (1931 г.),— другие эмигрировали
(Л. П. Карсавин и Р. Ю. Виппер *). Продолжавшие работать в совет-
ских вузах и научных учреждениях Д. М. Петрушевский, И. М. Греве,
О. А. Добиаш-Рождественская, внесшие в эти годы полезный вклад в
подготовку молодых кадров, уже не оказывали прежнего воздействия на
общее развитие медиевистики.

Ведущее положение в ней заняли отныне историки более молодого
поколения. Именно теперь, к середине 30-х годов, решительно перешли
на марксистские позиции Е. А. Косминский, С. Д. Сказкин, В. В. Сто-
клицкая-Терешкович, В. М. Лавровский, С. И. Архангельский.

К этому времени медиевистика получила и совсем новое пополнение —
в лице ученых, прошедших школу в советских вузах. Это были основа-
тельно подготовленные в области марксистско-ленинской теории питом-
цы аспирантуры Института истории РАНИОН — А. И. Неусыхин,
М. М. Смирив, Б. Ф. Поршнев, Я. Я. Зутис, а также В. Ф. Семенов,
В; В. Бирюкович, А. С. Самойло, ленинградцы А. Д. Люблинская, Е. Ч.
Скржинская и др.

Одним из основных направлений советской медиевистики становят-
ся конкретные исследования главным образом в области социально-эко-
номической, прежде всего аграрной, истории средневековья. Этот крен
был необходим и закономерен в исторической обстановке второй полови-

1 Позднее, в 1940 г., после образования ЛатвийскойССР и ее принятия в СССР,
Р.Ю. Виппер, живший в эмиграции в Латвии, вернулся в Москву, был избран в Ака-
демию наук СССР, читал лекции в Московском университете и в 1947 г. опубликовал
синхронистически построенный курс лекций по истории средних веков у западно-
европейских, славянских и ближневосточных народов (Р. Ю. Виппер. История
средних веков. Изд. МГУ. 1947).
ни 30-х годов. В стремлении утвердить марксистские взгляды на исто-
рию средних веков как на эпоху феодальной формации и противопоста-
вить эту концепцию буржуазным теориям Г. фон Белова, А. Допша и
др. советские медиевисты должны были в первую очередь обратиться к
изучению экономического базиса феодального общества, процесса его
становления и развития, а следовательно,— к аграрным отношениям, иг-
равшим весьма существенную роль в экономике средневековья.

Уже в эти годы советских медиевистов особенно привлекала проблема
генезиса феодализма. Ей было посвящено исследование А. Д. Удаль-
цова (1883—1958) «Из аграрной истории Каролингской Фландрии» (1935).
Его выводы решительно подрывали представления об исконности фео-
дальной вотчины и вотчинном происхождении общины, сложившиеся
среди буржуазных ученых. А. Д. Удальцов выяснил, что в Восточной
Фландрии даже в IX в. крупное, в частности монастырское, землевладе-
ние еще сосуществовало со свободной общиной-маркой, в которой, одна-
ко, было уже заметно значительное социальное расслоение. Хотя иссле-
дование было сугубо локальным по тематическому охвату, оно имело
для того времени более широкое значение: процесс феодализации рас-
сматривался в нем с марксистской точки зрения — как процесс роста круп-
ной земельной собственности и закрепощения крестьянства за счет по-
степенной ликвидации общинных распорядков и свободной крестьян-
ской собственности.

В своей статье — «Родовой строй у древних германцев» — А. Д. Удаль-
цов, исследуя конкретные пути и формы разложения первобытнообщин-
ного строя у германских народов, выдвинул ряд убедительных аргумен-
тов против его трактовки А. Дошлем, а также и Д. М. Петрушевским,
считавшим, что он был якобы основан на частной земельной собственности
и исконном социальном неравенстве.

Существенный вклад в изучение проблемы генезиса феодализма в
Западной Европе внесла монография Н. П. Грацианского (1886—1946)
«Бургундская деревня в X—XII столетиях» (1935). Построенная также на
локальном материале, главным образом Клюнийского и других бургунд-
ских картуляриев, эта небольшая, мастерски выполненная работа яви-
лась важной вехой в довольно сложной эволюции самого Н. П. Граци-
анского к марксизму. Ученый применил новую в медиевистике методику
изучения картулярных данных, которую он обоснованно противопоста-
вил исследовательским приемам буржуазных историков — В. Виттиха и
Г. Каро. Его книга вскрыла своеобразие аграрного строя и генезиса фео-
дализма в Бургундии. Однако в своей обобщающей характеристике на-
званного процесса Н. П. Грацианский не смог до конца преодолеть влияние
эволюционистского и формально-юридического подхода к материалу.
Отметив пестроту социальной структуры раннесредневековой Бур-
гундии, он сделал из этого наблюдения в сущности необоснованный вы-
вод, будто ее аграрный строй восходит к аграрным порядкам Римской
империи.

Историк совершенно игнорировал последствия бургундского завое-
вания, в частности отрицал или недооценивал влияние на этой тер-
ритории общины-марки. В последующие годы Н. П. Грацианский в зна-
чительной мере пересмотрел свои «романистические» выводы. Итогом
его новых исследований по истории Западной Европы V—IX вв., опи-
равшихся в основном на анализ «варварских правд» и в целом исходив-
ших уже из марксистского понимания общины и ее эволюции, явилась
серия статей конца 30-х годов, в которых Н. П. Грацианский отказался
от недооценки роли общины и германских завоеваний, включая бургунд-
ское, в процессе становления феодальных отношений.
В конце ЗО-х — начале 40-х годов были опубликованы статьи А. В.
Бартенева и’Н. М. Ицкова по истории классовой борьбы крестьян в ран-
нее средневековье.

Значительные сдвиги к концу 30-х годов наметились и в марксист-
ской разработке некоторых существенных проблем аграрной истории пе-
риода развитого феодализма (XI—XV вв.).

В наиболее полном объеме онц были поставлен*? и изучены В исследо-
ваниях Е. А. Косминского (1886—1959) до аграрной истории Англии в
XIII в., которой он систематически занимался начиная с 1925 г. Е. А.
Косминской к середине 30-х годов выступил уже как сложившийся исто-
рик-марксист, серьезно овладевший теоретическим наследием К. Марк-
са, Ф. Энгельса и В. И. Ленина.

Капитальный труд Е. А. Косминского «Английская деревня в ХШ ве-
ке», вышедший в 1935 г., по-новому, с марксистских позиций решил
ряд общих вопросов аграрной истории Западной Европы в эпоху «клас-
сического средневековья». Новаторский характер этой работы выразил-
ся прежде всего в том, что автор ее подошел к рассмотрению аграрной
истории Англии XIII в., опираясь на марксистско-ленинское понимание
феодализма. Это позволило ему цо-новому определить сущность англий-
ской феодальной вотчины — манора. В маноре он увидел не просто хо-
зяйственную ячейку, какой его считали сторонники вотчинной (в Анг-
лии — манориальной) теории, но эксплуататорскую социальную орга-
низацию, служившую для извлечения феодальной ренты из зависимого
крестьянства. Такое определение значительно расширяло самое поня-
тие «манор»: Е. А. Косминский включал в него не только земельные ком-
плексы определенной структуры — так называемые «типические маноры»
с единообразным соотношением в них домена, крепостных и свободных
держаний, равно как и с обязательным господством барщины, но и хо-
зяйственные комплексы более пестрого характера.

Е. А. Косминский убедительно отверг также взгляд последователей
классической манориальной теории на поместье XIII в. как на абсолют-
но замкнутый натурально-хозяйственный организм; он показал значи-
тельное развитие в английской деревне того времени товарно-денежных
отношений. Однако, в отличие от буржуазных критиков «натурально-
хозяйственной» концепции (А. Дошла и др.), Е. А. Косминский отнюдь
не отождествлял эти новые явления с капиталистическим хозяйством.
Он пришел к выводу, что развитие товарно-денежных отношений вело не
только к коммутации ренты, расслоению крестьянства и частичной эман-
сипации крестьянской верхушки, но и к сеньориальной реакции — воз-
растанию барщины, личному закрепощению крестьян, общему усилению
их эксплуатации.

На живом, конкретном материале Е. А. Косминский развеял создан-
ный приверженцами вотчинной теории миф о социальной гармонии, яко-
бы господствовавшей в маноре XIII в. Как оказалось, там шла упорная,
повседневная, хотя и ограниченная локальными рамками, борьба за рен-
ту, общинные угодья, за личное освобождение вилланов.

Выводы Е. А. Косминского опирались на огромную массу статистиче-
ски обработанных данных, полученных в итоге изучения источников, ни-
когда еще не подвергавшихся специальному и столь всестороннему ис-
следованию: «Сотенных свитков» 1279—1280 гг. и «Посмертных расследова-
ний» конца XIII в. При этом Е. А. Косминский применил новые методы
группировки фактов и подсчетов. Позднее эти методы были взяты па воору-
жение многими советскими исследователями-аграрниками.

Продолжая и позднее работать над указанными источниками,
Е. А. Косминский 9 1947 г. переиздал свою книгу со значительными
Яоиълъыкляма под названием «Исследования по аграрной истории Англии
XIII в.» В ней был поставлен ряд новых проблем, в первую очередь
проблема свободного крестьянства и вопрос о рабочей силе, исполь-
зовавшейся в маноре. Е. А. Космине кий выявил феодальный характер
сельскохозяйственного «наемного труда» в XIII в., его переплетение с раз-
личными формами ^неэкономического принуждения.

В области изучения аграрного строя позднего средневековья работал
С. Д. Сказкин, исследовавший поземельные отношения во Франции нака-
нуне Французской буржуазной революции конца XVIII в., но уже тогда
постепенно «отступавший» в своих исследованиях в глубь истории —
в XVI—XVII вв. Принципиальный интерес для понимания аграрной ис-
тории этого периода представляла его статья «Февдист Эрве и его учение
о цензиве» (1942).

С. И. Архангельский (1882—1958) в эти же годы написал солидный труд
«Аграрное законодательство английской революции» (ч. 1—2, М.— Л.,
1935—1940).

Внимание советских историков привлекала в те годы и проблема средне-
векового города. Существенный вклад в ее марксистское решение уже в
30-е годы внесла В. В. Стоклицкая-Терешкович (1885—1962) своей книгой
«Очерки по социальной истории немецкого города в XIV—XV вв.» (М.,—Л.,
1936). Исследуя судьбы немецкого города на сравнительно поздней стадии
его развития, на материале разнообразных источников (хроник, цеховых
статутов, жалованных грамот, актов и других документов) она установи-
ла, что в городах имело место глубокое имущественное расслоение, при-
чем значительная часть городского населения подвергалась полному ра-
зорению. На этом основании исследователем был сделан вывод, что там
начался процесс разложения феодальных и зарождения элементов капита-
листических отношений.

Надстроечные явления изучались тогда в гораздо меньшей степени.
История феодального государства интересовала советских медиевистов
в основном лишь в связи со спорами по проблеме абсолютизма. Ее маркси-
стско-ленинское решение требовало изучения серии вопросов конкретной
истории, которым в буржуазной историографии не придавалось особо-
го значения. В этих новых аспектах исследовали процесс развития фран-
цузского абсолютизма В. В. Бирюкович, 3. В. Мосина, а в более общем
плане — С. Д. Сказкин и Б. Ф. Поршнев.

Однако конкретно-историческая разработка проблемы абсолютизма
в целом значительно отставала от потребностей ее научного, марксист-
ского освещения. Это особенно отчетливо обнаружилось в дискуссии, раз-
горевшейся на страницах печати в 1940 г. Хотя все ее участники были еди-
ны в признании классовой природы абсолютизма как эксплуататорского
государства, но при этом некоторые историки продолжали считать его
органом политического господства «торгового капитала». Другие, напри-
мер Б. Ф. Поршнев и 3. В. Мосина, сводили причины возникновения аб-
солютной монархии в Западной Европе к обострению классовой борьбы
между крестьянами и феодалами в XVI—XVII вв. и недооценивали
значения противоречий между нарождавшейся буржуазией и дво-
рянством.

С. Д. Сказкин выдвинул точку зрения, к которой впоследствии присо-
единилось большинство советских медиевистов. Опираясь на тщательный
анализ взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса, он утверждал, что абсолютизм
есть последняя по времени форма феодального государства, являвшего-
ся «орудием классового господства дворянства». Однако С. Д. Сказкин
считал, что специфические особенности этой политической формы — ее
Оолее высокая централизация и кажущаяся самостоятельность по отноше-
нию ко всем классам общества — не могут быть поняты только в рамках
антагонизма между феодалами и крестьянами. Абсолютизм возникает в
обстановке, когда в ряде стран в связи с развитием капиталистических
отношений и формированием нового класса — буржуазии — складыва-
ется новое соотношение социальных сил: буржуазия выступает противо-
весом дворянству. Между этими двумя классами устанавливается времен-
ное «равновесие», которое, обеспечивая центральной власти возможность
лавирования между ними, создает условия для ее значительного упрочения.

В том виде, в'каком эта концепция была сформулирована в 1939—
1940 гг., она также страдала известной односторонностью, поскольку со-
держала в себе недооценку роли всего комплекса классовых противоречий —
между феодалами и крестьянами, буржуазией и предпролетариатом —
в процессе складывания абсолютной монархии. Дискуссия об абсолюти-
зме грешила также элементами догматизма и цитатничества.

В советской медиевистике этого периода были очень редки исследова-
ния по истории средневековой культуры и идеологии. Появилось лишь
несколько небольших статей А. А. Фортунатова и Б. Я. Рамма, посвя-
щенных в основном отдельным аспектам феодально-церковной образован-
ности раннего средневековья.

Из работ более общего характера следует отметить книгу ленинград-
ского историка А. Е. Кудрявцева «Испания в средние века» (Ленинград,
1937), которая положила начало изучению в советской медиевистике ис-
тории средневековой Испании. Ей был посвящен также ряд ценных работ
ленинградца И. В. Арского.

Положительное значение для того времени имел выход в свет книги
П. П. Щеголева, основанной на прочитанном им курсе лекций по истории
позднего средневековья — «Очерки по истории Западной Европы XVI—
XVII вв.» (Ленинград, 1938). Курс, насыщенный богатым фактическим мате-
риалом, полностью отражал марксистскую точку зрения на важнейшие во-
просы истории этого периода.

Оценивая научные достижения советских медиевистов к началу 40-х го-
дов, необходимо учитывать тесную связь их научно-исследовательской рабо-
ты с педагогической. Отсутствие завершенной марксистско-ленинской кон-
цепции истории средних веков (а также стабильных учебных пособий) вы-
нуждало преподавателей высшей школы при подготовке специальных и
даже общих курсов опираться в значительной мере на собственные исследо-
вания. Важными вехами на пути создания такой концепции были издавав-
шиеся в конце 30-х годов отдельными брошюрами или одной книгой лек-
ционные курсы, читавшиеся, в разных вузах Е. А. Косминским, Н.П.
Грацианским, А. Д. Удальцовым, С. Д. Сказкиным, О. Л. Вайнштей-
ном, С. И. Архангельским. Все эти курсы строились уже на базе марксист-
ско-ленинских методологических принципов и отражали коллективные
усилия советских медиевистов по созданию историко-материалистиче-
ской картины средневековья.

На основе упомянутых комплексов лекций, равно как и ряда специаль-
ных курсов, был написан и в 1938—1939 гг. вышел из печати первый совет-
ский учебник по истории средних веков для вузов (в двух томах), подготов-
ленный большим коллективом ведущих медиевистов Москвы и Ленинграда.
Для своего времени учебник являлся значительным научным достижением:
в нем было отчетливо выражено марксистско-ленинское понимание истории
средних веков как эпохи феодальной формации.

Примерно тогда же вышел ряд учебно-вспомогательных пособий — пуб-
ликации источников для работы студенческих семинаров, трехтомиая хре-
стоматия средневековых памятников под ред. Н. П. Грацианского и С. Д.
казкина (первое.'издание напечатано в 1938—1941 гг.)
В 1940 г. коллективом ученых был подготовлен и опубликован под
редакцией Е. А. Косминского первый советский учебник по ис-
тории средних веков для средней школы, повднее неоднократно переизда-
вавшийся.

Наши медиевисты принимали участие в написании коллективных тру-
дов: первого тома «Истории дипломатии» (М., 1941), сборника статей «Про-
тив фашистской фальсификации истории» (М., 1939). Они много работали
над средневековыми разделами многотомной «Всемирной истории», кото-
рая была подготовлена к печати Институтом истории АН СССР* но не уви-
дела света из-за начавшейся в 1941 г. войны.

Итак, за время с середины 30-х годов до 1941 г. общие теоретические
положения исторического материализма и установки марксизма-лени-
низма по важнейшим вопросам развития феодальной формации стали
подлинной основой советской медиевистики. Хотя созданные в эти годы
новые крупные исследования носили сугубо конкретный и часто даже
локальный характер, их ни в коей мере нельзя назвать «фактологиче-
скими». Все они отличались широкой постановкой наиболее важных, ак-
туальных и подчас спорных в медиевистике проблем, стремлением дать
им марксистское решение. Наконец, за этот сравнительно короткий срок
в стенах университетов и пединститутов' было подготовлено значитель-
ное число специалистов по истории средних веков. Большой заслугой
Е. А. Косминского, С. Д. Сказ кина, А. И. Неусыхина, Н. П. Граци-
анского, В. В. Стоклицкой-Терешкович, О. Л. Вайнштейна, С. И. Ар-
хангельского и др. была их огромная, поистине беззаветная, проникну-
тая глубоким увлечением, педагогическая работа. Некоторые из них
(Е. А. К ос минский, Н. П. Грацианский, А. И. Неусыхин, С. Д. Сказ-
кин) создали целые школы своих учеников и последователей.

В развитии медиевистики рассматриваемого периода были и недостат-
ки. Даже исследования по преобладавшей тогда социально-экономи-
ческой тематике велись преимущественно в рамках небольшого круга
стран — Франции, Англии, в меньшей мере — Германии. В научных
спорах и отдельных работах начало сказываться сковывающее влияние
догматизма, что проявилось, например, в абстрактно-социологическом
характере дискуссии об абсолютизме.

Война создала трудные условия в работе медиевистов. Значительная
часть аспирантов и молодых ученых, подготовленных в предшеству-
ющие годы, ушла с оружием в руках защищать Родину. Эвакуация
научных учреждений и основных вузов Москвы и Ленинграда времен-
но оторвала тех, кто оставался в тылу, от их исследовательских
баз — библиотек и архивов. Перед всеми историками война поставила
новые, весьма важные общественно-политические задачи, прежде всего —
воспитание советского патриотизма и непримиримости к врагу у под-
растающего поколения на материале истории. Много внимания уделя-
лось в эти суровые годы постановке преподавания истории средних
веков в школе: пересматривалась программа, составлялись методиче-
ские разработки для учителей с целью заострения курса в патриоти-
ческом духе. Большое идейно-политическое значение имели научно-
популярные статьи и публичные лекции Я. Я. Зутиса, Е. А. Космин-
ского, Н. П. Грацианского, С. Д. Сказкина, Б. Ф. Поршнева и других
медиевистов — о Ледовом побоище, об исторических корнях прусского
и германского милитаризма, о немецкой агрессии в средние века. В это
время медиевисты с успехом продолжали начатую еще в предшествую-
щий период острую и аргументированную критику фашистской псевдо-
историографии (статьи Е. А. Косминского, С. Д. Сказкина, А. И. Не-
усыхина, Н. П. Грацианского).
Одной из актуальных исследовательских задач, выдвинутых войной,
было разоблачение фашистской фальсификации истории славянских
народов и ее научное освещение. За выполнение этой задачи с большой
энергией взялся Н. П. Грацианский, написавший тогда несколько со-
держательных статей по данной тематике.

С середины 1943 г. многие ученые смогли вновь вернуться к ранее
начатым исследованиям. Продолжалась работа по подготовке учебных
пособий. В 1944 г. вышел в виде краткого учебника курс лекций по ис-
тории средних веков, читавшийся в предшествующие годы С. Д. Сказ-
киным и А. Д. Удальцовым в Высшей партийной школе.

Значительным событием для советской медиевистики был выход в
свет в 1942 г. первого выпуска сборника «Средние века».

♦ * *

После окончания Великой Отечественной войны тематика медиевист-
ских исследований неизменно расширялась, углублялось и их содержа-
ние. Этому во многом способствовал значительный рост кадров медие-
вистов. В послевоенный период к началу 50-х годов они насчитывались
уже не единицами, а десятками. Свежее пополнение советская медиеви-
стика получила в конце 40-х — начале 50-х годов: бывшие студенты и
аспиранты, подготовленные на исторических факультетах, которые бы-
ли созданы после 1934 г., возвращаются теперь к прерванной научной
работе; они завершают свои кандидатские диссертации, выступают со
статьями в периодической печати. Со временем появились новые научные
очаги изучения истории средних веков: они сложились в Томском,
Воронежском, Саратовском и Уральском университетах, в Ивановском
пединституте и других вузах.

Всесоюзным научным и организационным центром советской медие-
вистики в последние 20 лет стал сборник «Средние века», фактически
превратившийся ныне в периодическое издание.

С начала 60-х годов все более активную роль в качестве общественных
координационных центров в сфере медиевнстики играют две созданные
при Институте истории АЙ СССР секции Научного совета «Закономерно-
сти исторического развития общества и перехода от одной социально-
экономической формации к другой»: это — секции «Генезис капитализма»
и «Генезис и развитие феодализма». Они связывают работы специалистов
по истории западноевропейского средневековья с работой ученых, зани-
мающихся историей феодальной формации у восточных, южных и запад-
ных славян, в России и в странах Азии.

В исследованиях современных советских медиевистов по-прежнему
важное место принадлежит социально-экономической, в частности аг-
рарной, тематике. Одним из важнейших объектов изучения остаются про-
блемы генезиса феодализма в Западной Европе, которые разрабатывают-
ся, однако, на гораздо более широком фактическом материале многих
стран и народов.

Ведущее место в исследовании этих проблем занимают работы А. И.
Неусыхина. Итоги его многолетних трудов в этой области были подведе-
ны в монографии «Возникновение зависимого крестьянства как класса ран-
нефеодального общества в Западной Европе VI—VIII вв.» (1956). Эта слож-
ная комплексная проблема рассматривается А. И. Неусыхиным в срав-
нительно-историческом плане: он привлекает сведения о самых различных
германских племенах и народах — франках, саксах, лангобардах, бур-
гундах, баварах, вестгогах и др. Изучая «варварские правды», А. И.
Неусых ин создал новую нсследовательствую методику, позволившую
ему вскрыть их хронологическую многослойность и обнаружить в содер-
жании этих памятников отражение различных этапов развития герман-
ских обществ.

Книга А. И. Неусыхина по-новому поставила и осветила вопрос о
специфике генезиса феодализма у народов, не испытавших на себе
воздействия римского рабовладельческого строя, а также вопрос об
особенностях этого ^процесса у разных народов внутри данного, «бес-
синтезного» типа. В этом отношении работа А. И. Неусыхина имела
большое значение не только для медиевнстов-западников, но и для сла-
вистов, равно как и историков русского феодализма.

В 1964 г. вышла в свет вторая монография А. И. Неусыхина: «Судь-
бы свободного крестьянства в Германии в VIII—XII вв.», хронологиче-
ски продолжающая первую. Опираясь на данные картуляриев, А. И.
Неусыхин проследил дальнейший ход феодализации Германии, вплоть
до ее завершения в XII в. А. И. Неусыхин выявил важные черты разви-
тия феодализма в Германии — замедленность его темпов, длительное со-
существование крупной феодальной вотчины со свободной крестьянской
аллодиальной собственностью и общиной-маркой, сохранявшимися там
до начала XII в. В этой книге А. И. Неусыхин также применил и убеди-
тельно обосновал оригинальную методику исследования системы полей
по данным картуляриев. Он показал также несостоятельность распро-
страненной в современной немецкой буржуазной историографии теории
«королевской свободы», согласно которой свободное крестьянство ран-
него средневековья было якобы искусственным творением королевской
власти.

Проблемами аграрной истории средневековой Германии занимались,
кроме того, В. Д. Вейс, А. И. Данилов и другие специалисты.

Л. Т. Мильская в своей монографии «Светская вотчина в Германии
VIII—IX вв. и ее роль в закрепощении крестьянства» (М., 1957), основан-
ной на картулярном материале, вопреки общерапространенному ранее
мнению, пришла к выводу, что решающую роль в процессе закрепощения
играла не крупная церковная, а светская вотчина.

Несколько продвинулось вперед также изучение аграрного развития
в период раннего средневековья на территории Франции. Этим сюжетам
посвящены работы Г. М. Даниловой, А. В. Конокотина, Я. Д. Серовай-
ского, А. Я. Шевеленко.

В послевоенные годы развернулось и изучение аграрной истории
раннесредневековой Италии. Начальный этап возникновения феодализ-
ма в этой стране получил освещение в монографии 3. В. Удальцовой «Ита-
лия и Византия в VI веке»(М., 1959). На материале весьма разнообразных
источников здесь показано сложное переплетение в аграрном и социальном
строе остготской Италии старых, рабовладельческих, и зарождавшихся
феодальных отношений, между которыми происходила ожесточенная борь-
ба. Книга 3. В. Удальцовой впервые в советской медиевистике иссле-
довательски поставила проблему генезиса феодализма посредством синтеза
разлагавшихся рабовладельческих и первобытнообщинных порядков.

Иной вариант этого же процесса — в вестготской Испании — изучал-
ся А. Р. Корсунским. Итогом его многолетних исследований является
книга «Готская Испания» (находится в печати). Автор обнаруживает
известное влияние аграрных порядков вестготской общины на испан-
скую деревню, однако приходит к выводу, что в формировании основных
классов феодального общества, особенно класса зависимых крестьян,
ведущую роль играли испано-римские элементы. Напротив, в поли-
тическом строе Испании раннего средневековья преобладало влияние
«варварской» политической организации.
Другой путь генезиса феодализма — в странах, где не было или почти
не было римского влияния,— применительно к истории англо-саксов
исследовался А. Я. Гуревичем и М. Н. Соколовой. Оба они констатиро-
вали значительное своеобразие процесса феодализации у англо-саксов:
длительное сохранение общинных устоев, свободного крестьянства, за-
медленные темпы формирования аллода. При этом А. Я. Гуревич
считал, что медленность разложения общины и складывания аллода у
англо-саксов компенсировалась земельными и иммунитетными пожалова-
ниями королевской власти.

А. Я. Гуревич изучал также еще один вариант бессинтезного развития
феодализма — норвежский. Основу его оригинальной концепции по это-
му вопросу, отраженной в многочисленных статьях и печатающейся мо-
нографии, составляет представление, согласно которому Норвегия, так же
как и другие страны Западной Европы, пережила период феодализма,
хотя последний отличался большими особенностями: сохранением личной
свободы, отчасти земельной собственности и политического полноправия
у значительной части норвежского крестьянства, отсутствием крепостниче-
ства, сложившейся вотчины и законченной ленной системы. Решающую
роль в процессе феодализации Норвегии, по мнению А. Я. Гуревича,
играла, как и у англо-саксов, королевская власть.

Всесоюзная научная сессия по генезису феодализма в Западной Евро-
пе, проходившая весной 1966 г. в Институте истории АН СССР, отчетливо
выявила, что советскими медиевистами довольно ясно намечаются два ос-
новных типа и пути формирования феодализма — путь германо-роман-
ского синтеза (у франков, в Италии и Испании) и «бессинтезный», или
почти «бессинтезный» путь (у зарейнских германских племен, англо-сак-
сов и скандинавов).

Значительными успехами отмечено в послевоенный период также ис-
следование аграрной истории Западной Европы в XI—XV вв.

При изучении судеб английского крестьянства наряду с XIII в. вни-
мание историков стали привлекать также XIV—XV вв. В работах 50-х
годов, посвященных этому вопросу, Е. А. Косминский, а позднее
М. А. Барг с марксистских позиций подошли к спорной и «модной» в за-
рубежной историографии проблеме «кризиса феодализма» в Европе.
Е. А. Косминский полагал, что применительно к Англии XIV—XV вв.
нельзя говорить ни о «кризисе», ни даже о полном экономическом упадке.
М. А. Барг высказал мысль, что имел место лишь кризис барщинного хо-
зяйства.

Аграрными отношениями и классовой борьбой крестьян в Англии
XIII—XV вв. занимались также Ф. Я. Полянский, К. Д. Авдеева,
Ю. Р. Ульянов и Е. В. Кузнецов.

Большое значение для разработки эволюции аграрного строя Англии в
XI—XIII вв. имела монография М. А. Барга «Исследования по истории анг-
лийского феодализма в XI—XIII вв.» (М., 1962). В основу ее легло предпри-
нятое впервые в историографии сопоставление статистически обработанных
данных двух поземельных кадастров — «Книги Страшного суда» 1086 г.»
и «Сотенных свитков» 1279 г. Если Е. А. Косминский усматривал основу
развития поземельных отношений в смене форм феодальной ренты, то, по
мнению М. А. Барга, ключом к пониманию проблемы является эволю-
ция феодальной собственности н способов ее распределения между раз-
ными слоями феодалов. М. А. Барг развнл интересную, весьма, впрочем,
спорную концепцию фригольда, согласно которой фригольдерские дер-
жания с конца XI по XIII в. в своей подавляющей массе находились не
в руках лично свободных крестьян, а либо у феодалов, либо у торгово-ре-
месленных элементов (в виде мелких и мельчайших земельных участков
в некоторых поселениях). Солидаризируясь с А. Я. Гуревичем, М. А.
Барг, вопреки мнению Е. А. Косминского, М. Н. Соколовой и ряда дру-
гих историков, утверждал, что английское вилланство как класс сложи-
лось задолго до нормандского завоевания, хотя его крепостное состояние
окончательно Оформилось только к XIII в. Вслед за Е. А. Косминским
М. А. Барг пришел к выводу о наличии «феодальной реакции» в Англии
XIII в., но в отличие от него видел в ней не одну из равноправных тенден-
ций развития аграрных отношений этого времени, а главную и веду-
щую линию.

В области аграрной истории Франции периода «классического фео-
дализма» наиболее значительные работы были написаны А. В. Конокоти-
ным. В своих многочисленных статьях и завершившей их монографии
«Очерки по аграрной истории Северной Франции в IX—XIV вв.» (Иваново,
1958) А. В. Конокотин на материале французской деревни поставил те же
кардинальные проблемы, которые Е. А. Косминский решал на англий-
ском материале. При этом А. В. Конокотин показал более прямолиней-
ный, чем в Англии, путь аграрной эволюции во Франции (от барщин-
ной системы — к крестьянской аренде, от серважа — к личной свободе
крестьян), протекавшей без сколько-нибудь ярких проявлений феодаль-
ной реакции. Впервые в нашей литературе А. В. Конокотин детально
проследил ход Жакерии, цель и требования повстанцев («Жакерия 1358 г.
во Франции». Иваново, 1964).

Вопросами аграрной эволюции Северной Франции XII—XIII вв. за-
нимался В. Л. Керов, Бургундии X—XII вв.— Я. Д. Серовайский. Ис-
тории деревни Восточной и Северной Франции и Западной Германии по-
святил ряд статей и подготовленную к печати монографию — «Феодальная
деревня и рынок в Западной Европе (по северофранцузским и западно-
немецким материалам XII—XIII вв.)» — Ю. Л. Бессмертный. В центре
его внимания — социальная перестройка деревни, происходящая в пери-
од роста городов и торговли. Применив метод конкретно-социологиче-
ского исследования «малых групп», Ю. Л. Бессмертный охарактеризо-
вал взаимодействие внутриклассовых связей (и среди крестьян, и среди
сеньоров) с основным классовым отношением. Для изучения хозяйст-
венных документов деревни этого периода им были удачно использо-
ваны выборочный метод и математическо-статистические приемы анализа
выборки.

Особенно заметны достижения советской медиевистики в изучении
аграрной истории Италии XI—XV вв., которая в довоенный период ос-
тавалась запущенным участком исследовательских штудий. Начало раз-
работки итальянских сюжетов было положено С. Д. Сказкиным: в своей
статье «Исторические условия восстания Дольчино», представленной в
1955 г. в качестве доклада на X Международный конгресс историков в
Риме, он поставил применительно к Италии одну из центральных для все-
го этого периода проблем — о влиянии городов и развития товарно-де-
нежных отношений на деревню.

Л. А. Котельникова в статьях и монографии «Итальянское крестьян-
ство и город в XI—XIVвв. (по материалам Средней и Северной Италии)»
(М., 1967) дала новое решение ряда важных вопросов аграрной истории
Италии в связи с историей города. В книге показано своеобразие эволюции
феодальной земельной ренты (от преобладания и широкого распростра-
нения денежной ренты в XI—XII вв.— к господству ренты продуктами в
XIII—XIV вв.), что было тесно связано с расцветом городов и возрастав-
шими потребностями их населения в продуктах сельского хозяйства. Осо-
бое внимание в работе уделено анализу разных способов освобождения
крепостных крестьян, а также раскрытию социальной сущности медзаДрии
и либеллярного договора.

Автор пришел к заключению, что элементы полукапиталистических
отношений в итальянской деревне XIII — середины XIV в. были еще
слабы и непрочны и не получили широкого распространения. В
XIII—XIV вв. феодализм переживал новый этап своего развития, но
ни разложение, ни кризис не имели места.

Аграрной историей Северной, а частично и Средней Италии, привле-
кая материалы советских и итальянских архивов, занимались также
Е. В. Вернадская, А. X. Горфункель, Л. М. Брагина, В. В. СаМаркин.

Особенностям аграрного развития Южной Италии в IX—XIII вв.
посвящены работы М. Л. Абрамсон, изучавшей эволюцию производитель-
ных сил, вотчины и общины, арендных отношений. Исследовательница
обосновала представление об относительной общей замедленности про-
цесса феодализации в Южной Италии, который завершился, по ее мнению,
лишь к середине XIII в.

В последние годы существенные сдвиги наметились в изучении испан-
ской деревни XI—XV вв. В статьях С. В. Фрязинова, М. Б. Карасе,
И. С. Пичугиной получили освещение образование феодальной вотчины,
история крестьянства и крестьянских общин — бегетрий — в Кастилии
и Леоне. Л. Т. Мильская в вышедшей в 1962 г. монографии «Очерки из
истории деревни в Каталонии X—XII вв.» выяснила Особенности фор-
мирования крепостной зависимости крестьянства и феодальной собствен-
ности в условиях реконкисты.

Аграрные отношения в Германии эпохи развитого феодализма рассмат-
ривались М. М. Смириным и В. Е. Майером, в Венгрии — В. П. Шу-
шариным и М. А. Павлушковой. Вопросы взаимоотношения деревни и
города в средневековой Швеции исследовались А. А. Сванидзе.

Таким Образом, изучая аграрную историю во второй период феода-
лизма, советская медиевистика в послевоенное время Значительно расши-
рила проблематику и географический охват исследуемых явлений, нако-
пив большой материал для обобщений и типологических построений.
Этот материал выявляет общую для всех стран тенденцию к усилению в
XI—XV вв. эксплуатации крестьянства под воздействием развития то-
варно-денежных отношений и к обострению классовой борьбы в деревне.
С другой стороны, исследования показывают большое разнообразие форм
эксплуатации и изменений в положении крестьянства в разных странах
Западной Европы и даже в отдельных областях одной и той же
страны.

Серьезных успехов добились советские медиевисты и в разработке
аграрных отношений позднего средневековья. В 1949 г. появилось капи-
тальное исследование В. Ф. Семенова «Огораживания и крестьянские Дви-
жения в Англии XVI века (из истории обезземеления крестьян в Англии)».
На большом статистическом материале, почерпнутом из разнообразных
источников, автор нарисовал здесь конкретную картину огораживаний,
их особенности в рамках разных графств, выяснил социальный состав
огораживателей, показал, что главной жертвой экспроприации были бед-
нейшие слои деревни. Во второй части работы В. Ф. Семенов подверг тща-
тельному изучению многочисленные крестьянские восстания XVI в., ус-
тановив их тесную связь с огораживаниями. В последующие годы В. Ф.
Семенов успешно продолжал исследования в области аграрной истории
Англии конца XVI — начала XVII в.

Аналогичными сюжетами, в рамках XVII—XVIII вв., запинались так-
же С. И. Архангельский («Крестьянские движения в Англии в 40-х —
50-х гг. XVII в.»	1960) и В. М. Лавровский («Проблемы исследования
земельной собственности в Англии XVII—XVIII вв.» М., 1958; «Иссле-
дование по аграрной истории Англии XVII—XIX вв.» М., 1966).

В послевоенный период впервые интерес советских медиевистов прив-
лекла аграрная история Ирландии XVI—XVII вв.: ей посвящена моно-
графия Ю. М. Сапрыкина «Английская колонизация Ирландии в XVI —
начале XVII в.» (М., 1958). В книге прослежена эволюция аграрного
строя Ирландии пЬд влиянием английского завоевания, которое, как пока-
зывает автор, оказалось чрезвычайно пагубным, задержав нормальное
развитие страны. Вместе с тем в монографии хорошо выявлена значитель-
ная роль колонизации и ограбления Ирландии в процессе первоначаль-
ного накопления, происходившего в это время в самой Англии.

Менее систематично разрабатывалась аграрная история других стран
Западной Европы в позднее средневековье.

Применительно к Франции эти вопросы затрагивались главным обра-
зом в широком плане, т. е. не в специальных аграрных исследованиях,
а в работах, посвященных более общим проблемам. К их числу следует
в первую очередь отнести монографию А. Д. Люблинской «Франция в на-
чале XVII в. (1610—1620 гг.)» (Л., 1959), в которой рассматриваются
особенности первоначального накопления во Франции (см. ниже).

Аграрные отношения в позднесредневековой Германии изучали М. М.
Смирив и В. Е. Майер. Аграрные отношения в Швеции XVI—XVII вв.
исследовались А. С. Йаном.

Накопленный советскими медиевистами материал позволил выдви-
нуть в качестве одной из наиболее важных проблем аграрной истории
позднего средневековья вопрос о различных типах аграрного развития,
в частности — в период генезиса капитализма и первоначального накоп-
ления.

Огромная масса конкретных фактов, собранных за последние 25—30
лет по истории поземельных отношений, новое, творческое решение совет-
скими медиевистами ряда важных проблем в этой области создали основу
для создания обобщающих трудов, охватывающих аграрную эволюцию
средневековья в целом. Таковы исследования С. Д. Сказкина, прежде
всего—подготовленные им «Очерки истории западноевропейского кресть-
янства в средние века», значительная часть которых в разное время пуб-
ликовалась в периодической печати. Работа эта, содержащая большой
конкретный материал по аграрной истории всех трех периодов средневе-
ковья, ставит и наиболее существенные теоретико-методологические во-
просы. Опираясь на марксистско-ленинскую теорию, С. Д. Сказкин
выдвигает тезис о том, что основу феодальных производственных отно-
шений составляла феодальная собственность на землю, а не внеэконо-
мическое принуждение, которое служило лишь средством извлечения
ренты из сидевших на земле феодала крестьян. Основное противоречие
феодального строя он видит в противоречии между мелким индивидуаль-
ным характером производства и крупной феодальной собственностью.

Ряд важных теоретических вопросов ставит С. Д. Сказкин и примени-
тельно к аграрной истории Европы в позднее средневековье. В противо-
вес многим зарубежным историкам, которые утверждают, что «кризис
феодализма» и зарождение капиталистических отношений в странах За-
падной Европы, особенно в Англии, начались уже в XIII—XIV вв.,
С. Д. Сказкин полагает, что даже высокий уровень развития товарности
сельского хозяйства со всеми вытекающими из этого последствиями сам по
себе не является признаком кризиса феодальных и зарождения капита-
листических отношений в деревне, если ему не сопутствует процесс перво-
начального накопления.
Особенно плодотворной не только для историков Западной Европы,
но и для славистов, а также специалистов по аграрной истории России
оказалось решение С. Д. Сказкиным проблемы так называемого «второ-
го издания крепостничества» в Средней и Восточной Европе. Он впервые
в советской литературе четко поставил вопрос о двух типах, или путях,
европейского аграрного развития в позднее средневековье. В странах
Западной Европы (Франция, Англия, Италия и др.), в XVI—XVII вв.
барщинное хозяйство фактически исчезает, здесь получает безусловное
преобладание самостоятельное мелкое хозяйство лично свободных кресть-
ян. К востоку от Эльбы (в Восточной Пруссии, Польше, Венгрии, Чехии,
Австрии) в тот же период, напротив, господствует барщинное хозяйство,
производящее продукты на рынок, утверждается жестокая эксплуатация
крестьян. Если на Западе создаются условия для зарождения капитализма
в сельском хозяйстве, то на Востоке Европы консервируются феодальные
отношения и возрождается крепостничество, притом в наиболее тяжелых
формах.

* * *

В послевоенный период значительно возрос интерес советских медие-
вистов к судьбам средневекового города. В настоящее время стала совер-
шенно очевидна полная невозможность изучать аграрную историю XI—
XVII вв. без учета влияния и экономической роли городов.

Отдельными вопросами их истории занимались В. В. Стоклицкая-
Терешкович, Ю. А. Корхов, Я. А. Левицкий, В. И. Рутенбург, Б. И.
Рыськин, А. Я. Шевеленко, Е. А. Тимофеева, А. А. Сванидзе, А. А. Ки-
риллова, С. М. Стам, Е. Ч. Скржинская, М. П. Лесников, Н. П. Со-
колов, Л. П. Горбачева, А. Д. Эпштейн, Н. А. Бортник, М. М. Себен-
цова, Л. М. Баткин и многие другие. Объектом исследования являлись
города Франции, Германии, Италии, Англии, Швеции. Столь широкий
охват позволяет ныне поставить вопрос об общем и особенном в разви-
тии средневековых городов разных стран.

Первая, в целом удачная, попытка создать такой обобщающий труд
сравнительно-исторического плана была предпринята В. В. Стоклиц-
кой-Терешкович — мы имеем в виду ее монографию «Основные проблемы
истории средневекового города X—XV вв.» (М., 1960). В. В. Стоклицкая-
Терешкович строго придерживалась марксистской концепции происхож-
дения городов и с этих позиций решительно критиковала различные бур-
жуазные теории по данному вопросу. Книга давала яркое представление об
основных этапах развития горрдов и происходившей в них политической
и социальной борьбы. При этом автор хорошо показал ее своеобразие в
разных странах, особенно специфику борьбы городов с сеньорами; он
подробно осветил также происхождение цехов и политику последних,
указал на многообразие цехового строя в разных городах и странах,
рассмотрел разные формы борьбы цехов с патрициатом.

Монография Я. А. Левицкого «Города и городское ремесло в Англии
в X—XII вв.» (М.— Л., 1960) по-новому, с марксистско-ленинских пози-
ций, трактует проблему возникновения и начальной истории средневеко-
вого города в Англии. Опираясь на тщательный анализ широкого круга
источников — хартий, англо-саксонских законов, «Книги Страшного суда»,
ранее почти не привлекавшейся для этой цели, Я. А. Левицкий просле-
дил первичную стадию отделения ремесла от сельского хозяйства в до-нор-
мандской Англии (с VII в.) и весьма конкретно показал, каким образом
на этой основе в X—XI вв. возникали города. Исследование Я. А. Ле-
вицкого убедительно свидетельствует о неразрывной связи этого процес-
са с общим развитом* производительных сил в сельском хозяйстве и в

2 Средние века, вып. 30
ремесле и ставит также новый в литературе вопрос о зарождении и раз-
витии внутрирыночных связей в Англии X—XII вв.

Организации ремесла в средневековых городах были посвящены моно-
графии Ф. Я. Полянского «Очерки социально-экономической политики
цехов в городах Западной Европы XIII—XV вв.» (М., 1952) и А. А. Сва-
нидзе «Ремесло и ремесленники средневековой Швеции (XIV—XV вв.)
(М., 1967).

Средневековые города Италии — такова тематика исследований В. И.
Рутенбурга. В монографии «Очерк из истории раннего капитализма в Ита-
лии. Флорентийские компании XIV века» (М.—Л., 1951) автор пришел
к выводу, что деятельность этих организаций уже в XIV в. носила по
существу капиталистический характер, хотя протекала под покровом
чнсто средневековых форм. Показав быстрое обнищание массы цехо-
вых мастеров, превращавшихся в наемных рабочих у компаний, которые
подвергали их тяжелой эксплуатации, В. М. Рутенбург вывел заключение,,
что восстание «чомпи» 1378 г. явилось протестом против новых, капитали-
стических методов угнетения и возглавлялось флорентийским предпро-
летариатом. Эта мысль легла в основу второй монографии В. И. Рутенбур-
га — «Народные движения в городах Италии. XIV — начало XV в.»
(М.— Л., 1958), написанной отчасти на материале итальянских архи-
вов. Автор пришел здесь к новому в научной литературе выводу:
восстание «чомпи» было не изолированным движением, но лишь самым
крупным в ряду других аналогичных выступлений предпролетариата,
происходивших в то время во всех наиболее промышленно-развитых
городах Италии.

Истории городской республики иного, преимущественно торгового
типа посвящена монография Н. П. Соколова «Образование венецианской
колониальной империи» (Саратов, 1963). В ней на большом материале
различных источников, в острой полемике с буржуазной историографией
рассматривается экспансионистская и колонизационная политика Ве-
неции с конца X по начало XIII в.

В настоящее время можно с полным основанием утверждать, что со-
ветские историки средневекового города выступают со своей, цельной марк-
систско-ленинской концепцией, опирающейся не только на теоретиче-
ские предпосылки, но и на широкий круг конкретных исследований. Наи-
более общие положения этой концепции, разделяемые большинством
наших специалистов и противопоставляемые ими установкам буржуаз-
ной историографии, сводятся к следующему. Возникновение средневе-
ковых городов явилось следствием отделения ремесла от сельского хо-
зяйства, совершившегося в ходе прогрессивного развития производитель-
ных сил феодального общества. Главное отличие города от деревни — не
в его особом правовом или политическом статусе, но в том, что он стал
центром товарного производства и обмена. Цеховой строй — специфиче-
ская форма феодальной организации ремесла, имевшая в первую оче-
редь экономические, а не социально-политические функции. Советские
урбанисты решительно отвергают концепции буржуазных ученых, со-
гласно которым в средневековых городах якобы царила социальная гар-
мония; напротив, в них происходила острая социальная н политическая
борьба.

Вместе с тем в советской урбанистике остается еще много спорного
и нерешенного. Все еще не ясны различия между античным и средневеко-
вым городом и связанный с этим малоисследованный вопрос о судьбах
городов раннего средневековья. В последнее время возникает весьма ин-
тересная новая проблема — соотношение цехового и так называемого сво-
бодного ремесла в городах. Ее решение, очевидно, может внести некото-
рые изменения в картину организации городского производства. Но,.
пожалуй, наиболее важным остается общий вопрос о роли городов, то-
варного производства и обмена в феодальном обществе. Большинство
советских медиевистов считает города и товарное производство неотъемле-
мым элементом феодальной экономики на определенной стадии ее разви-
тия. Поэтому исследователи подчеркивают в первую очередь несамостоя-
тельную, подчиненную роль городов в феодальном обществе и предостере-
гают от того, чтобы видеть в товарно-денежных отношениях зародыши
капиталистического строя.

Впрочем, некоторые ученые, характеризуя городскую экономику,
на первый план выдвигают ее «автономность» и видят в городах ядро но-
вых отношений, противоречивших феодализму и с момента их возникнове-
ния подрывавших его основу.

Научное решение этой дискуссионной проблемы требует нового под-
хода к истории городов, при котором последняя должна изучаться в тес-
ной взаимосвязи с особенностями развития внутреннего рынка и аграр-
ных отношений в той или иной стране.

Спорными остаются и некоторые, связанные с этим сюжеты, относя-
щиеся к генезису капитализма и истории раннекапиталистических от-
ношений в Западной Европе. Впервые с особенной остротой указанная
проблематика встала в нашей науке после выхода в свет упомянутой вы-
ше монографии В. И. Рутенбурга о флорентийских компаниях, которая
вызвала оживленную дискуссию. Отдельные ее участники не только оспа-
ривали вывод автора о капиталистическом характере этих компаний в
XIV в., но и поставили ряд общих, теоретических вопросов. Возможно
ли было развитие капиталистической мануфактуры в рамках цеховых
организаций, или она возникла только вне цехов и вопреки им? Каковы
должны быть принципы разграничения категорий товарного и капиталис-
тического производства? Вот проблемы, оказавшиеся в центре внимания
медиевистов. Дискуссия не привела к единству мнений, но принесла
пользу тем, что выявила недостаточную конкретно-историческую разрабо-
танность этой тематики.

В последующие годы появилось большое количество исследований,
посвященных обстоятельному изучению генезиса капиталистических от-
ношений в промышленности отдельных стран Западной Европы. При-
менительно к Франции эти сюжеты разрабатывались А. Д. Люблинской,
М. А. Молдавской, Т. П. Вороновой, М. А. Покровской и др.; к Ита-
лии — В. И. Рутенбургом, А. Д. Роловой; к Англии — Н. М. Мещеря-
ковой и Е. Д. Воробьевой; к Нидерландам — А. Н. Чистозвоновым и от-
части М. М. Громыко; к Испании — Э. Э. Литавриной; к Германии —
М. М. Смириным, А. Д. Эпштейном, А. Л. Ястребицкой. В этих иссле-
дованиях накоплен большой материал, который позволяет говорить о
значительном многообразии конкретных путей генезиса капитализма в
промышленности, о возможности его складывания как в рамках цеховой
организации, так и вне этих рамок — в форме рассеянной и централизо-
ванной мануфактуры. Разные пути формирования капиталистического ук-
лада определялись и общим уровнем экономики каждой страны, и свое-
образием предшествующего развития ремесла в городе и деревне, и под-
час особенностями отраслей промышленности, в которых оно совершалось.
Выяснено, что даже в самых передовых странах Западной Европы — Ан-
глии, Нидерландах, Франции — в XVI и первой половине XVII в. ве-
дущим являлся сравнительно консервативный путь генезиса капитализма;
его главные черты — господство купца в промышленности, преоблада-
ние рассеянной мануфактуры над централизованной, длительное сохране-
ние в городах цеховых союзов, часто, впрочем, имевших в то время лишь
формальное значение.
Однако все эти весьма существенные выводы не получили в советской
медиевистике достаточно полного теоретического обобщения: споры ис-
ториков не прекратились. В мае 1966 г. в Москве секцией «Генезис капи-
тализма» Научного совета «Закономерности исторического развития об-
щества и перехода от одной социально-экономической формации к другой»
была созвана Всесоюзная теоретическая конференция. На этой конферен-
ции по докладу Н. Чистозвонова, посвященному важнейшим теоре-
тическим аспектам генезиса капитализма, развернулись прения, снова
обнаружившие большие различия во взглядах на эти проблемы. Наи-
более спорными на этот раз оказались вопросы о критериях, с помощью
которых можно разграничить процессы разложения феодальных произ-
водственных отношений и собственно генезиса капитализма в промыш-
ленности, о соотношении этого последнего (по содержанию и во времени)
с первоначальным накоплением капитала, о специфических особенностях
раннекапиталистических отношений и ранней буржуазии по сравнению с
уже сложившимся капитализмом и буржуазией более позднего периода.

* * *

Значительный размах и разнообразие исследований по социально-
экономической истории средневековья подготовили необходимую почву
для серьезного изучения истории феодального государства, которая в
довоенный период почти не разрабатывалась. Усиление интереса к этой
проблеме определялось также тем, что с конца 40-х — начала 50-х годов в
среде советских медиевистов все более стала укрепляться мысль об актив-
ной роли политической надстройки в развитии экономического базиса и
общества в целом.

Проблема формирования раннефеодального государства разрабатыва-
лась: на материале истории франков — Д. С. Граменицким, Г. М. Дани-
ловой, В. А. Немировским, И. Ю. Перской и др.; остготской Италии —
3. В. Удальцовой и И. А. Дворецкой; вестготской Испании— А. Р. Кор-
сунским; англосаксов и норвежцев — А. Я. Гуревичем; в Германии
после Верденского раздела — В. Д. Вейсом, А. И. Даниловым, Г. В.
Фризманом. Н. Ф. Колесницкий в своей монографии «Исследование по
истории феодального государства в Германии (IX — первая половина
XII в.)» (М., 1959) выдвинул тезис, что основная линия политического
развития Германии этого периода вела от относительной концентрации
власти к политической раздробленности, наступившей с середины XII в.
в связи с формированием территориальных княжеств. Длительное со-
хранение в стране относительно сильной королевской власти автор объяс-
нял наличием там значительного слоя свободных крестьян, а также вне-
шнеполитической экспансией, сплачивавшей немецких феодалов вокруг
императоров.

Многообразие генезиса и развития раннефеодальных государств яви-
лось темой монографии А. Р. Корсунского «Образование раннефеодаль-
ного государства в Западной Европе» (М., 1963). Анализируя в сравните-
льно-историческом плане фактический материал из истории варварских
королевств V—VIII вв., А. Р. Корсунский делает обоснованный вывод
о том, что формирование раннефеодального государства у западноевро-
пейских народов происходило двумя основными путями: 1) посредством
«синтеза» остатков римской государственности с пережитками военной
демократии — в таких случаях этот процесс протекал быстрее; 2) «бессинтез-
ным» путем, на основе длительной эволюции разлагавшейся первобытно-
общинной системы управления, когда становление раннефеодального
государства принимало более затяжной характер. Автор решительно вы-
ступает против буржуазных теорий «континуитета» (непрерывного раз-
вития), указывая на то, что раннефеодальное государство имело ряд осо-
бенностей, отличавших его и от позднеримского, и от уже сложившегося
феодального государства. А. Р. Корсунский считает раннефеодальное
государство политическим образованием переходного периода (класс
феодалов окончательно еще не сформировался).

История феодального государства в XI—XV вв., в период феодальной
раздробленности и складывания сословно-представительных монархий,
разрабатывалась советскими медиевистами преимущественно на материа-
ле Франции и Англии. Социальные основы французской феодальной мо-
нархии и ее политики в XI—XII вв. изучались Н. А. Сидоровой. От-
дельные вопросы формирования сословного представительства во Фран-
ции исследовались Л. В. Венкстерн и Н. А. Денисовой (Хачатурян),
В. Н. Шошиным и Р. А. Масловым.

Наиболее существенные стороны общей проблемы образования сос-
ловной монархии в странах Западной Европы были рассмотрены на анг-
лийском материале в монографии Е. В. Гутновой «Возникновение анг-
лийского парламента. (Из истории английского общества и государства
XIII в.)» (М., I960). В отличие от буржуазной историографии, автор рас-
сматривает историю английского государства, в частности парламента,
в тесной связи и взаимодействии со всей экономической и социальной эво-
люцией страны в этот период. Складывание сословной монархии тракту-
ется в книге как проявление закономерной и прогрессивной для той
эпохи тенденции политического развития — государственной централи-
зации. Вместе с тем Е. В. Гутнова установила, что в процессе своего уси-
ления феодальное государство кое в чем ущемляло интересы даже тех со-
циальных слоев, на которые оно опиралось, периодически вызывая с их
стороны политическую оппозицию, которую неизменно возглавляли ис-
конные противники центральной власти — крупные феодалы. В работе
наглядно вскрывается феодальная природа английской сословной монар-
хии, особенно рельефно проявлявшаяся в ее крестьянской политике, без-
застенчивом ограблении городов и во всемерной экономической поддер-
жке представителей господствующего класса. Как показал автор, по сво-
ей социальной — прежде всего антикрестьянской — направленности
политика парламента мало чем отличалась от политики королевской
власти.

В книге Е. В. Гутновой поставлен и исследован ряд вопросов, важных
для обобщающего изучения сравнительной истории государств типа
«сословной монархии»: о перерастании королевской власти из сеньориаль-
ной в общественную, о социальных основах сословной монархии и се по-
литике, о взаимоотношениях сословных собраний и королевской власти
в этой политической системе.

В книге М.М. Смирина «Очерки историииполитической борьбы в Герма-
нии перед реформацией» (М., 1952) история немецкого государства в XV в.
рассматривается в связи с ожесточенной политической борьбой того вре-
мени. Одной из главных целей этой борьбы автор считает политическое
объединение страны, в котором по-настоящему были заинтересованы
лишь бюргерство и крестьянство, тогда как феодалы, особенно князья,
противились этому процессу. Книга М. М. Смирина, уделяющая также
большое внимание крестьянским и городским движениям XV в., много да-
ет для уяснения социально-политических предпосылок Реформации и
Крестьянской войны в Германии.

При изучении феодального государства позднего средневековья со-
ветские медиевисты по-прежнему стремились разрешить проблему аб-
солютизма, которая Продолжает вызывать споры и по сей день.
Ранее выдвинутая Б. Ф. Поршневым точка зрения на социальные ис-
токи и природу абсолютной монархии (см. выше) была развита им в его
монографии «Народные восстания во Франции перед Фрондой (1623—
1648 гг.)» (М.—Л., 1948) и теоретических статьях. Продолжал отстаивать
свою концепцию абсолютизма и С. Д. Сказкин, который, однако, внес в нее
ряд уточнений и дополнений, учитывавших новые исследования в этой
области: ученый утверждал, что на первом этапе развития абсолютизма
между буржуазией и дворянством существовал не открытый антагонизм,
но лишь соперничество, не мешавшее — вплоть до ранних буржуазных
революций — их взаимному объединению под главенством короля с це-
лью подавления демократических и крестьянских движений. При этом
С. Д. Сказкин еще более подчеркнул феодальную сущность абсолютист-
ского государства как мощного централизованного аппарата для взима-
ния ренты с крестьян и выкачивания всякого рода поборов с буржуазии
в интересах дворянства в целом. С. Д. Сказкин поставил также проблему
многообразия форм абсолютизма в разных странах.

В 50-х годах началась более углубленная разработка конкретной ис-
тории абсолютных монархий — главным образом французской и англий-
ской. Истории французского абсолютизма были посвящены статьи 3. В.
Мосиной, А. А. Лозинского, М. А. Покровской, Е. А. Телешевой, а так-
же две капитальные, основанные на архивных материалах, хранящихся
в Ленинграде, монографии А. Д. Люблинской. Первая из них — «Фран-
ция в начале XVII в. (1610—1620 гг.)», вышедшая в 1959 г., в качестве
одной из своих главных задач ставит исследование специфики процесса
первоначального накопления во Франции. Главным его проявлением
здесь, по мнению А. Д. Люблинской, являлась не массовая экспроприа-
ция крестьян, но постепенная утрата земли беднейшей их частью в резуль-
тате продажи крестьянских участков и превращения цензитариев ли-
бо в пауперов, либо в краткосрочных арендаторов. Причиной разорения
крестьянства автор считает задолженность ростовщикам и все возрастав-
ший налоговый гнет абсолютистского государства. В монографии хорошо
показаны особенности социально-политической позиции буржуазии, пле-
бейства и крестьянства, которые объективно хотя и были враждебны фео-
дализму, однако в первой половине XVII в. не могли вступить в
политический союз друг с другом, так как буржуазия, сама являвшаяся
эксплуататорским классом, еще старалась приспособиться к существую-
щим порядкам^ Поэтому и буржуазная революция в это время была
невозможна.

Другая книга А. Д. Люблинской — «Французский абсолютизм в пер-
вой трети XVII в.» (М.—Л., 1965) — хронологически и тематически примы-
кает к только что рассмотренной, освещая ряд новых аспектов истории
Франции XVII в. А. Д.Люблинская уделяет в ней много места спорным
и «модным» в современной зарубежной историографии теориям «всеобще-
го кризиса» и «всеобщей революции» в XVII в., которые она подвергает
серьезной и обоснованной критике. Автор ставит проблему специфики
генезиса и развития капитализма, а также абсолютизма в разных странах
Европы. Таким образом, по своему значению эта книга выходит за рамки
истории одного лишь французского абсолютизма.

Несколько продвинулось за последние двадцать лет конкретно-исто-
рическое изучение английского абсолютизма. Его колонизационной по-
литике в XVI—XVII вв., в частности аграрной политике Англии в коло-
ниях, в значительной мере была посвящена, помимо уже охарактеризо-
ванной книги Ю. М. Сапрыкина об английской колонизации Ирландии,
также книга А. С. Самойло «Английские колонии в Северной Америке
в XVII в.» (М., 1963). Оба автора показали, что и в Ирландии, и в Се-
верной Америке английская абсолютная монархия и в XVI и в XVII вв.
своими аграрными мероприятиями активно содействовала первоначаль-
ному накоплению капитала и формированию нового дворянства за счет
чудовищных насилий и ограбления местного населения (ирландцев, ин-
дейцев).

Торговой и колониальной политикой английского абсолютизма зани-
мались М. М. Яброва, 3. М. Шахмалиев, А. А. Басов, Н. К. Иванов
11 ДР-

В более широком плане экономическая и социальная политика абсо-
лютизма в период Тюдоров получила освещение в работах В. В. Шток-
мар: «Очерки по истории Англии XVI в.» (Л., 1957) и «Экономическая
политика английского абсолютизма в эпоху его расцвета» (Л., 1962).
В. В. Штокмар на большом конкретном материале подтвердила двойст-
венный характер экономического курса Тюдоров, который и в аграрном,
и в торгово-промышленном вопросах представлял собой лавирование ме-
жду интересами класса феодалов, с одной стороны, и нового дворянства
ц буржуазии — с другой.

Английскому абсолютизму начала XVII в., когда он вступил в полосу
глубокого политического кризиса, были посвящены соответствующие гла-
вы в коллективном труде советских медиевистов «Английская буржуа-
зная революция XVII в.», под ред. Е. А. Косминского и Я. А. Левицкого
(т. I—II. М., 1954) и в книге «Английская буржуазная революция. Неко-
торые проблемы английской буржуазной революции 40-х годов XVII века»
(М., 1958) В. М. Лавровского и М. А. Барга. В этих работах подчерки-
вается, что абсолютная монархия при Стюартах по существу перестала уже
удовлетворять интересы нового дворянства и буржуазии, все более и бо-
лее акцентировала чисто феодальные тенденции своей политики, а это
привело к нарастанию политического кризиса, завершившегося револю-
цией.

В последние годы начата разработка истории абсолютной монархии
в Испании.

Несмотря на значительные успехи в изучении проблемы абсолютиз-
ма, ни в конкретно-историческом, ни в теоретическом плане она не может
считаться до конца решенной. Как выявилось на упоминавшейся ранее
научной сессии по генезису капитализма (май 1966 г.), решение этой про-
блемы требует исследования ряда новых вопросов, таких, как эволюция
дворянства, социальные противоречия в его среде и его взаимоотношения
с государством, выяснения значения военно-политического фактора в про-
цессе складывания абсолютных монархий, а также дальнейшего изучения
многообразия форм абсолютной монархии в разных странах.

♦ * ♦

Одной из наиболее прочных и старых традиций советской медиеви-
стики с начала ее существования является постоянный интерес к пробле-
мам классовой борьбы. В 20-х — начале 30-х годов различные проявления
борьбы классов часто изучались в отрыве от ее конкретных экономиче-
ских и социальных предпосылок, в результате чего исследования по этой
теме грешили известной модернизацией. С середины 30-х годов была за-
ложена основа для более глубокого и историчного подхода к истории
классовой борьбы. Она стала рассматриваться теперь как органический,
неотъемлемый элемент истории средневекового общества на всех этапах
его развития. Поэтому в работах наших специалистов по истории позе-
мельных отношений, городов, государства и идеологии вопросам клас-
совой борьбы всегда отводилось существенное место. В послевоенные го.
ды появилось немала статей по конкретной истории тех или иииу народ.
ных движений. Можно указать серию интересных исследований М. М. Се-
бенцовой ло истории городских движений во Франции XIV—XV вв.,
статьи М. А. Покровской и А. А. Лозинского, В. Л. Керова, Э. И. Лесо-
хиной, А. И. Коробочко, Е. В. Кузнецова, М. М. Смирина, книги Т. С. Оси-
повой «Освободительная борьба ирландского народа против английской
колонизации (вторая половина XVI — начало XVII в.)» (М., 1962) и
Ю. М. Сапрыкина «^Ирландское восстание» (М., 1967). Большое значение
для разработки истории классовой борьбы в средние века имела монография
Б. Ф. Поршнева «Народные восстания во Франции перед Фрондой» (М—Л.,
1948). В ней на основе новых архивных материалов автор нарисовал яр-
кую картину крупных и менее значительных восстаний, происходивших
во французских селах и городах в конце XVI — начале XVII в., обус-
ловленных главным образом возраставшим налоговым гнетом и направ-
лявшихся не столько против отдельных феодалов, сколько против абсо-
лютистского государства и его администрации.

В своей книге Б. Ф. Поршнев выдвинул также новую, вызвавшую
ряд возражений, теорию Фронды: он считал ее неудавшейся из-за преда-
тельства буржуазии буржуазной революцией.

Советская медиевистика выработала научную методологию изучения
классовой борьбы. Руководствуясь ею, медиевисты, писавшие на эту те-
му, в основном рассматривали классовую борьбу как явление, порожден-
ное экономическим базисом, зависящее от его структуры и эволюции.
Они исходили из представления, что именно базис составляет подлинную
основу общественного развития, и классовая борьба исследовалась пми
в тесной связи с аграрной и городской историей. Однако отдельные уче-
ные выдвигали иную точку зрения, согласно которой борьба классов об-
разует первооснову исторического процесса, определяющую экономиче-
скую, социальную и идейную жизнь общества. История в целом по
существу сводилась этими историками лишь к истории классовых
конфликтов.

Одним из первых, весьма характерных проявлений столь упрощен-
ного подхода к проблеме была так называемая теория «революции
рабов», выдвинутая в конце 30-х годов некоторыми античниками,
а затем, в 40-е годы, получившая распространение среди медиевистов.
Сторонники этой концепции трактовали крушение рабовладельческой
Западноримской империи как прямое и непосредственное следствие
народных движений III—V вв., в которых рабы, самый угнетенный
класс римского общества, якобы играли роль гегемона. Поэтому рево-
люция, происходившая при переходе от рабовладельческого строя к
феодальному, по аналогии с буржуазными и пролетарскими револю-
циями определялась как «революция рабов». Наиболее яркое конк-
ретно-историческое воплощение эта концепция нашла в работах А. Д.
Дмитрева.

На создание этой теории сильное влияние оказала мимоходом брошен-
ная И. В. Сталиным фраза: «революция рабов ликвидировала рабовла-
дельцев и отменила рабовладельческую форму эксплуатации трудящих-
ся». Однако то обстоятельство, что на этом основании выросла целая «те-
ория», под которую затем стали подгоняться факты, свидетельствует
об имевшем место упрощенном и схематичном понимании кое-кем из на-
ших медиевистов роли классовой борьбы и революций в докапиталисти-
ческих формациях.

В 40-х годах, когда в исторической науке были сильны догматизм и ци-
татничество, теория «революции рабов» не встретила должного отпора:
открытая дискуссия по этому вопросу оказалась невозможной. Правда, по-
явление этой теории стимулировало изучение народных движений III—
V вв. н. э. Однако, хотя и выявился их большой размах в Позднерим-
ской империи, обосновать представление о «революции рабов» не удалось.
Выяснились неорганизованность, стихийность, разнородный социальный
состав участников этих движений, отсутствие у них положительной про-
граммы, неизбежность поражения. Тем самым были лишь подтверждены
выводы Ф. Энгельса и В. И. Ленина о неспособности античных рабов ос-
вободить себя как класс путем революционного восстания. Указанные фак-
ты привели к ликвидации теории «революции рабов» уже в самом начале
50-х годов. Однако в силу того, что она довольно долго закрывала путь
для действительного изучения других аспектов кризиса Римской импе-
рииТП—V вв., специфика социальной революции при переходе от антич-
ности к средним векам до сих пор в советской медиевистике остается не
выясненной до конца.

В 1950—1951 гг. острую дискуссию методологического характера вы-
звал более общий вопрос о роли классовой борьбы в судьбах феодального
общества, а по существу — ив истории в целом. Вопрос этот поднял
Б. Ф. Поршнев. Уже в его упомянутой выше монографии было заметно
стремление выдвинуть народные движения конца XVI—XVII в. в каче-
стве главной пружины социально-экономического развития Франции этих
столетий.

Эта тенденция применительно ко всей истории феодального общества
получила четкое выражение в серии обобщающих статей Б. Ф. Поршне-
ва, опубликованных в 1948—1950 гг. в «Известиях АН СССР» (серия исто-
рии и философии, т. V, № 6, 1948; т. VI, № 6, 1949 и др.). Автор в теорети-
ческом плане поставил вопрос о воздействии классовой борьбы на все
стороны общественно-политической жизни в условиях феодального
строя.

Б. Ф. Поршнев высказал мысль о том, что источником и главным фак-
тором социального развития в средние века является классовая борьба
между крестьянами и феодалами. При этом классовую борьбу он рассмат-
ривал как некую самодовлеющую силу, включая в это понятие не толь-
ко всевозможные формы крестьянского сопротивления, но и различные
действия крестьян, предпринимавшиеся в сугубо экономической сфере и
направленные на улучшение их материального положения. К той же ка-
тегории были отнесены рост производительных сил в сельском хозяйст-
ве, отделение ремесла от земледелия, рост*городов и товарного производ-
ства, эволюция ренты от отработочной к денежной, смягчение крепостни-
чества. По мнению Б. Ф. Поршнева, только крестьянская борьба на про-
тяжении всего средневековья спасала феодальную экономику от развала.
Не будь этой борьбы, господствующий класс в своей необузданной жаж-
де насилия и наживы давно истощил бы экономическую базу всей феодаль-
ной системы — крестьянское хозяйство. В крестьянстве Б. Ф. Поршнев
видел главную движущую силу и буржуазных революций, в том числе и
ранних, считая, что даже на первых этапах своего существования буржу-
азия не являлась революционным классом. Процесс централизации фео-
дального государства Б. Ф. Поршнев объяснял главным образом страхом
феодалов перед крестьянским сопротивлением и потому отрицал прог-
рессивность этого процесса.

В дискуссии по статьям Б. Ф. Поршнева, которая началась на кафед-
ре истории средних веков МГУ в декабре 1950 г., а затем в более широком
масштабе продолжалась в начале 1951 г. в Институте истории АН СССР
и получила широкий отклик в периодической печати, лишь немногие ме-
диевисты полностью солидаризировались с ним. Многочисленные оппо-
ненты Б. Ф. Поршнева признавали важность поставленных в его статьях
проблем, ценность отдельных наблюдений автора и необходимость даль-
нейшей конкретной разработки поднятого им вопроса. Но в то же время
отмечалось, что его концепция носит схематичный и абстрактно-социоло-
гический характер, что выдвинутый Б. Ф. Поршневым «закон постоян-
ного возрастания и обострения классовой борьбы» в феодальном обще-
стве не соответствует реальным фактам; утверждение историка, будто
рост крестьянских движений был единственной причиной централиза-
ции феодального государства, опровергалось конкретными примерами.
Б. Ф. Поршнева особенно критиковали за полный отрыв классовой борь-
бы от ее экономических и социальных основ и за то, что он неправомерно
расширяет самое понятие классовой борьбы, подменяя ею прогрессив-
ное развитие производительных сил и производственных отношений.

И сам Б. Ф. Поршнев, и его оппоненты широко пользовались приня-
тым в то время методом цитатной аргументации и абстрактно-логиче-
скими рассуждениями, недостаточно привлекая обильный фактиче-
ский материал, накопленный в предшествующие годы советской меди-
евистикой.

Дискуссия все же сыграла известную положительную роль. Она по-
ставила медиевистов перед необходимостью конкретных исследований
на тему о влиянии классовой борьбы на жизнь феодального общества в
целом, показала наиболее сложные и спорные аспекты этого вопроса,
выявила неразработанность отдельных сторон политической экономии
феодализма.

В последующие годы Б. Ф. Поршнев сам обратился к ее изучению.
Он написал книгу «Очерк политической экономии феодализма» (М., 1956),
в которой дал свою, во многом интересную интерпретацию основных
категорий феодальной экономики.

В 1964 г. вышла новая книга Б. Ф. Поршнева: «Феодализм и народ-
ные массы», куда вошли в существенно доработанном виде «Очерк полит-
экономии феодализма» и упомянутые ранее статьи 1948—1950 гг. Кни-
га эта представляет собой интересную попытку рассмотреть некоторые ко-
ренные проблемы исторического материализма применительно к феодаль-
ной формации и с этой точки зрения заслуживает серьезного внимания.
В теоретическом плане здесь ставится и решается вопрос о роли классо-
вой борьбы и формах крестьянского сопротивления в феодальном обще-
стве, о роли феодального государства в подавлении этого сопротивления,
о характере ранних буржуазных революций.

Б. Ф. Поршнев несколько шире, чем прежде, хотя далеко не доста-
точно, пользуется в своей аргументации фактическим материалом, на-
копленным советскими медиевистами, историками СССР и стран Восто-
ка. Однако его общая социологическая концепция, согласно которой клас-
совая борьба крестьянства — первооснова всего экономического и со-
циально-политического развития феодального общества,— существенно не
изменилась. Так как в целом эта концепция базируется главным образом
на теоретических предпосылках, она продолжает вызывать споры и про-
тиворечивые оценки (см., например, замечания по поводу книги Б. Ф.
Поршнева в журнале «Вопросы истории», № 9, 1965 и № 5, 1966, а также
рецензию А. И. Голоты в журнале «Вопросы философии», № 5, 1965).

Совершенно очевидно, что дискутировать на прежнем уровне больше
не имеет смысла. Для подтверждения или серьезной критики концепции
Б. Ф. Поршнева недостаточно одних лишь цитат или отдельных иллю-
страций фактами. Необходим глубокий, научно-объективный анализ все-
го богатого конкретного материала, накопленного советской медиеви-
стикой, а также новые специальные исследования по вопросу о воздей-
ствии классовой борьбы крестьянства на многообразную жизнь феодаль-
ного общества.
Много сделано за последние 20 лет советскими медиевистами и в изу-
чении такого важного аспекта истории классовой борьбы, как ранние бур-
жуазные революции.

В работах А. Н. Чистозвонова «Гентское восстание 1539—1540 гг.»
(М., 1957) и «Нидерландская буржуазная революция XVI в.» (М., 1958)
получила новое освещение Нидерландская революция конца XVI в. Ав-
тор впервые указал на решающую роль в ее судьбах крестьянских и пле-
бейских движений (и в северной, и в южной частях страны); победа револю-
ции на севере и поражение на юге, по мысли А. Н. Чистозвонова, обуслов-
лены были различиями в позиции буржуазии в этих районах; историк
дал оригинальное объяснение причин иноземного вмешательства в Ни-
дерландскую революцию: оно было вызвано тем, считает А. Н. Чистозвонов,
что дворянство и отчасти буржуазия, определявшие политику оранжистов,
боясь народных движений, пытались освободить страну от испанского
гнета и одновременно обезвредить народные массы с помощью иностран-
ной интервенции.

В последние годы в советской науке сложилась законченная, стройная
и глубоко аргументированная концепция Английской революции XVII в.
В противовес большей части зарубежных исследователей, рассматри-
вающих ее как чисто политический и религиозный конфликт, эта концеп-
ция трактует события как глубокую социальную, а именно — буржуаз-
ную — революцию, покончившую с феодальным строем в Англии.

Ведущую роль в разработке данной темы до сих пор играли историки-
медиевисты: Е. А. Косминский, Я. А. Левицкий, С. И. Архангельский,
В. Ф. Семенов, А. С. Самойло, Ю. М. Сапрыкин, Г. Р. Левин. Ими на-
писан коллективный двухтомный труд по истории английской револю-
ции 1640—1660 гг. Кроме того, М. А. Баргу и В. М. Лавровскому принад-
лежит сжатый очерк ее истории (см. выше), а С. И. Архангельскому —
посмертно изданная книга «Крестьянские движения в Англии в 40—50-х
годах XVII в.» (М., I960).

В работах М. М. Смирина путем тщательного анализа движущих сил
и идейных течений Реформации и Крестьянской войны 1524—1525 гг. в
Германии была надежно подкреплена точка зрения Ф. Энгельса на эти
события как на первую, неудавшуюся, буржуазную революцию в Запад-
ной Европе. Однако именно этот вопрос в 1956—1958 гг. породил дискус-
сию, поводом к которой послужила статья О. Г. Чайковской («Вопросы
истории», № 12, 1956). Исходя из спорного истолкования высказы-
ваний Ф. Энгельса, О. Г. Чайковская утверждала, что уровень развития
капиталистических отношений в Германии был слишком низок, чтобы на
этой основе выросла буржуазия, способная не только довести до конца,
но хотя бы начать буржуазную революцию. Реформацию и Крестьянс-
кую войну, по мнению О. Г. Чайковской, нельзя поэтому рассматривать
как нечто единое, это — два самостоятельных явления: Реформация —
социальное и идейное движение бюргерства, направленное лишь против
католической церкви, но не против феодализма вообще. События 1524—
1525 гг.— это крестьянское восстание эпохи зарождения капиталисти-
ческих отношений, более широкое и теснее связанное с плебейскими вы-
ступлениями, чем прежние, но в принципе не отличавшееся от них.

Как показала полемика в печати (на страницах журнала «Вопросы
истории», № 6 и 8, 1957; № 1, 4, 1958) и подведение ее итогов на заседании
сектора истории средних веков Института истории АН СССР (1958 г.),
точка зрения О. Г. Чайковской не получила поддержки со стороны боль-
шинства участников дискуссии и была признана недостаточно аргумен-
тированной. Соглашаясь в целом с концепцией М. М. Смирина, общепри-
знанной в советской'медиевистике, некоторые историки отмечали вместе
с тем необходимость при оценке Реформации н Крестьянской войны
больше акцентировать отличия этой неудавшейся революции от других ран-
них буржуазных революций. Например, А. Д. Эпштейн высказал мысль
о том, что основная часть немецкого бюргерства еще не превратилась
в буржуазию, была всеми своими помыслами связана с князьями и по-
этому занимала реакционные позиции (в частности, выступала против цен-
трализации). Наиболее же прогрессивную силу революции, наряду с
крестьянско-плебейским лагерем, составляли, по мнению А. Д. Эпштей-
на, крупные купеческие и промышленные компании (Фуггеров и др.),
которые представляли интересы нарождавшейся буржуазии и выступа-
ли против сепаратизма князей.

Столь различное толкование в советской медиевистике одних и тех же
событий оказалось возможным, как выяснила дискуссия, вследствие чрез-
вычайно слабой разработки истории генезиса капитализма в Германии.
Поэтому главным положительным результатом самой дискуссии явилось
усиление внимания наших медиевистов-германистов именно к этой проб-
леме и появление ряда работ на данную тему. М. М. Смириным заверше-
на монография «К истории раннего капитализма в Германии». Она не
оставляет сомнения в том, что в Германии XVI в. уже вырастал класс
буржуазии, заинтересованный в ликвидации феодальных отношений.
Этот класс противостоял как прогрессивная социальная сила не только
сохранявшемуся еще средневековому бюргерству и городскому патри-
циату, но и крупным торгово-промышленным и ростовщическим компани-
ям, которые, как полагает М. М. Смирив (в противоположность А. Д.
Эпштейну), выражали наиболее реакционные, по сути феодальные, тен-
денции в торгово-промышленной среде.

* * *

Новым в послевоенной медиевистике был интерес к истории между-
народных отношений и военно-политической истории в эпоху средних
веков. Обстоятельное марксистское освещение история крестовых похо-
дов впервые получила в работах М. А. Заборова («Крестовые походы».
М., 1956; «Папство и крестовые походы». М., I960; «Введение в историо-
графию крестовых походов». М., 1966). В них не только выясняется гра-
бительский и хищнический характер этих военно-колонизационных дви-
жений XI—XIII вв., оказавших пагубное влияние на развитие народов
Ближнего Востока, но вскрываются социальные причины крестоносных
войн, факторы, обусловившие участие в них различных социальных эле-
ментов, в том числе и крестьянства, прослеживаются основные этапы это-
го движения. Особое внимание в работах Заборова уделяется идейной
и организационной роли католической церкви и папства в крестовых
походах.

Весьма важными были исследования по истории великих географи-
ческих открытий XV—XVI вв. и зарождения колониальной системы
(М. С. Альперович, Е. И. Иванов, Ю. М. Сапрыкин, Я. М. Свет, А. С. Са-
мойло, Я. Д. Цукерник, М. М. Яброва и др.).

Советских медиевистов интересовали также международные отноше-
ния позднего средневековья. Среди работ на эту тему можно указать ос-
нованную на архивных материалах монографию Г. Г. /Иордания «Очер-
ки из истории франко-русских отношений конца XVI и первой половины
XVII в.», ч. 1—2 (Тбилиси, 1959).

О. Л. Вайнштейн и Б. Ф. Поршнев почти одновременно поставили
новую проблему — Россия в системе международных отношений первой
половины XVII в., сложившихся в связи с Тридцатилетней войной (1618—
1648 гг.). Оба автора констатировали значительную роль России в ходе и
исходе этой войны, однако разошлись между собою в характеристике по-
зиции России. Б. Ф. Поршнев в своих статьях утверждал, что Швецию
толкнула в войну Россия своей польской политикой, из страха перед уси-
лением Габсбургов; из-за этого же затем Россия поддерживала анти-
габсбургскую коалицию — поставками зерна и различных материалов.
О. Л. Вайнштейн в книге «Россия и Тридцатилетняя война» (М.—Л., 1947)
считал, что Россия на протяжении всего конфликта вела строго нацио-
нальную политику и поэтому поддерживала антигабсбургскую коалицию
весьма осторожно, лишь в той степени, в какой это было нужно для ее
исконной борьбы с Польшей.

* * *

Советская медиевистика значительно продвинулась вперед и в изуче-
нии идеологической надстройки феодального общества. В этой области
теперь работает большой отряд историков. Наибольшее их внимание, ес-
тественно, привлекают проявления идейной и духовной жизни средневе-
ковья, носившие ярко выраженный антифеодальный характер: народные
ереси, литературное и художественное творчество масс, антифеодальная
и антицерковная культура городов и связанные с ней ростки свободомыс-
лия (XI—XV вв.), прогрессивная политическая мысль XIV—XV вв.
Указанные сюжеты исследовали Л. М. Баткин, Н. А. Бортник, Б. Я.
Рамм, С. Д. Сказкин, С. М. Стам, а также Б. А. Каменецкий, А. Г. Ень-
ко, А. Е. Рогинская и др.

В разработке методологии и методики марксистско-ленинского под-
хода к конкретно-историческому материалу по этой тематике большое
значение имела книга Н. А. Сидоровой (1910—1961) «Очерки по истории
ранней городской культуры во Франции (К вопросу о реакционной роли
католической церкви в развитии средневековой культуры)» (М., 1953).
Культурная и идейная жизнь Франции XII в., изученная автором на ос-
нове самых разнообразных источников, рассматривается под углом зре-
ния острой социально-политической борьбы реакционных и прогрессив-
ных сил, кипевшей в стране. Решительно направленная против современ-
ной католической историографии, книга Н. А. Сидоровой отчетливо рас-
крывает реакционную роль феодальных магнатов, противившихся ук-
реплению центральной власти, и католической церкви — главного иде-
олога феодального сепаратизма. В этой работе церковь рисуется как не-
примиримый враг народных движений и ересей, в религиозной форме
выражавших устремления масс, как противница светской культуры и об-
разованности, зарождавшейся в городах, философского свободомыслия
той эпохи. Не менее ярко в книге показан и фронт борьбы с феодальной
церковной идеологией, где сплетались и антифеодальные, еретические
народные движения в городах, и коммунальные выступления, и борьба
королевской власти за политическое объединение страны. Идейным цент-
ром, в котором скрещивались эти, во многом противоречивые, социальные
и политические тенденции, Н. А. Сидорова считает новую, раннюю город-
скую культуру. В ней исследовательница видит основную прогрессивную
силу в разгоревшейся идеологической борьбе. Большой интерес пред-
ставляет анализ взглядов и деятельности замечательного представителя сре-
дневекового вольномыслия — Петра Абеляра. Книга эта дала в свое вре-
мя полезную модель марксистского подхода к идеологическим вопросам
и для других периодов и стран (так же, как п более поздние работы
Н. А. Сидоровой, посвященные истории свободомыслия во Франции
XII-XIV вв.). .
Труды перечисленных выше авторов, занимавшихся культурой и иде-
ологией средних веков, во многом по-новому осветили вопрос о характере
средневекового свободомыслия и его связях с народно-еретическими и
городскими движениями XII—XIV вв. В упомянутых ранее работах по
аграрной и городской истории, касавшихся классовой борьбы горожан
и крестьянства, в частности—крупных крестьянских движений (Жакерия,
восстание ДольчиЯо, «пастушков», У. Тайлера и др.), было накоплено зна-
чительное количество фактических данных, характеризующих идейные
представления средневекового крестьянства. Это дало основание Е. В.
Гутновой поставить новую задачу комплексного, всестороннего изучения
идеологии средневекового крестьянства в ее развитии и предложить не-
которые общие принципы подхода к этой теме (см. «Вопросы истории»,
№ 4, 1966).

Разумеется, работы советских медиевистов по истории средневековой
идеологии и культуры XI—XV вв.— это лишь начало исследований в дан-
ной области. Что касается истории культуры и идеологии более позднего
периода, то здесь наиболее пристально изучались проблемы гуманизма и
Возрождения, с одной стороны, и реформационных идей — с другой.

Немало спорных вопросов в последние годы возникает перед исследо-
вателями таких сложных явлений, как Возрождение и гуманизм. С кон-
ца 40-х годов советская медиевистика разработала обширный фактиче-
ский материал по этой проблеме. Среди работ этого цикла выделяется
монография М. А. Гуковского «Итальянское Возрождение», 2 т. (Л.,
1947—1961), в которой культура эпохи Возрождения рассматривается на
фоне экономической и социально-политической истории Северной и Сре-
дней Италии XIII— начала XV в.

Вопросам истории итальянского гуманизма были посвящены также
исследования и научно-популярные труды В. И. Рутенбурга, Л. М.
Брагиной, Л. С. Чиколини, А. И. Хоментовской, Н. В. Ревякиной и др.
Этими же проблемами применительно к другим странам занимались Ф. А.
Коган-Бернштейн и Б. Ф. Поршнев (по Франции), М. М. Смирив, В. Г.
Левен, А. Н. Немилов, В. М. Володарский, В. Е. Майер (по Германии),
И. Н. Осиновский, Ю. М. Сапрыкин (по Англии).

Проведенные ими исследования по истории гуманизма и Возрожде-
ния расширили наши представления об этих культурных явлених, об-
наружили их многогранность и особенности в разных странах, выявили
их весьма противоречивую социально-политическую окраску. Наблю-
дения такого рода дали повод некоторым историкам выступить против
трактовки культуры Возрождения и гуманизма как выражения ран-
небуржуазной идеологии. Были предприняты отдельные попытки по-
новому определить социальное содержание Возрождения: некоторые ав-
торы предлагали трактовать его как культуру городских ремесленников
и вообще широких трудящихся масс; другие, напротив, преувеличива-
ли влияние элементов дворянской, феодальной культуры в Возрожде-
нии. На этой почве в 1954 г. возникла дискуссия, организованная секто-
ром истории средних веков Института истории АН СССР и кафедрой
истории средних веков МГУ (см. «Вопросы истории», №2, 1955). Дискус-
сия выявила основные расхождения и наметила пути дальнейших иссле-
дований в указанной области.

Важное принципиальное значение имел доклад С. Д. Сказкина, от-
крывший дискуссию: «К вопросу о методологии истории Возрождения
и гуманизма». С. Д. Сказкин, автор ряда конкретных работ по этой проб-
лематике, наметил в своем докладе основные методологические принци-
пы анализа проблемы в целом и вскрыл с их помощью социальные корпи
гуманизма и Возрождения. Предложенные С. Д. Сказкиным методоло-
гия и методика изучения данного вопроса оказались весьма плодотвор-
ными при исследовании надстроечных явлений вообще. По мнению
С. Д. Сказкина, для советских историков исходным моментом исследо-
вания должно быть прежде всего изучение общественной жизни эпохи
Возрождения, положения разных классов общества и их деятельности
в сфере материального производства. Уяснив эти вопросы, следует идти
дальше: сначала рассмотреть, каким образом отражались материальные
отношения в области морали и этики, каким образом, затем, последняя
получала свое обоснование в общем мировоззрении, и, наконец, под-
няться к отражению общественного бытия в эстетике. С точки зрения
С. Д. Сказкина, нет оснований отказываться от представления о том,
что культура Возрождения и гуманизма в основе своей выражала реаль-
ные интересы и вкусы зарождавшейся в то время буржуазии. По-
этому, хотя различные исследователи правильно обращали внимание на
то, что культура Возрождения включала в себя и крестьянско-плебей-
ские, и бюргерские, и дворянские идеи и культурные течения, все же ее
основные идейные истоки лежали в плоскости мировоззрения начавшей
формироваться буржуазии, а социально-экономической основой Возро-
ждения являлось городское хозяйство в пору его превращения в капита-
листическое.

Дискуссия 1954 г. выявила тесную связь проблемы гуманизма и Воз-
рождения с остающимися спорными вопросами генезиса капитализма
(см. выше). Очевидно, без решения последних, в частности без тщатель-
ного анализа особенностей формирующейся буржуазии (по сравнению с
уже сложившимся классом более позднего периода), невозможно сколько-
нибудь обоснованное решение первой.

Для изучения не менее важных и сложных проблем Реформации в
странах Западной Европы особенно важное, принципиальное значение име-
ла монография М. М. Смирина «Народная реформация Томаса Мюнцера
и Великая Крестьянская война» (М., 1947; 2-е изд.— М., 1955). В це-
нтре внимания автора — процесс формирования радикально-демократи-
ческого крыла крестьянско-плебейского движения в Великой Кресть-
янской войне 1524—1525 гг., возглавлявшегося Т. Мюнцером. М. М.
Смирив применил оригинальный метод исследования, который он проти-
вопоставил принятому в буржуазной науке принципу «филиации идей».
Выясняя, что именно заимствовал Т. Мюнцер у тех или иных из своих
идейных предшественников, М. М. Смирив путем тонкого сопоставления
их взглядов с воззрениями Т. Мюнцера установил, что последние в целом
резко отличались от представлений более ранних мыслителей; отдель-
ные заимствования, произведенные Т. Мюнцером у них, не могут объ-
яснить всю совокупность революционных идей, выдвинутых вождем кре-
стьянско-плебейского лагеря в Крестьянской войне XVI в. Исследова-
тель показал, что революционное, действенное, доступное широким мас-
сам учение Т. Мюнцера возникло прежде всего под влиянием той соци-
альной атмосферы, в которой он жил и действовал; это учение в условиях
нараставшей классовой борьбы Германии того времени отражало социаль-
ные требования и чаяния крестьянско-плебейских масс. Таким образом,
М. М. Смирин перенес центр тяжести идейного конфликта между Мюн-
цером и Лютером из области конфессиональной в область социальную,
дав ценную модель подхода к анализу идеологических явлений вообще.
Исследовав идейные и социально-политические конфликты, происходив-
шие в Германии в XVI в., М. М. Смирин, как уже отмечалось, подкрепил
новыми фактами и соображениями известное определение Ф. Энгельса,
по мысли которого, реформация в Германии явилась первым актом буржу-
азной революции ц Европе.
Большое значение в изучении проблемы Реформации (и в познава-
тельном, и в методологическом смысле) имеет монография А. Н. Чисто-
звонова «Реформационное движение и классовая борьба в Нидерландах
в первой половине XVI в.» (М., 1964). В этой книге, основанной в значи-
тельной степени на материалах голландских архивов, автор дал глубокий
анализ анабаптизма — одного из главных течений «народной реформации
XVI в.». Рассмотрению ее идеологии и самого анабаптистского движения
в Нидерландах он предпослал серьезный, произведенный на солидной
базе источников, анализ экономического и социально-политического раз-
вития Северных провинций Нидерландов. При этом А. Н. Чистозвонов
четко выявил главную особенность процесса первоначального накопления
в стране: она заключалась в том, что дворянство и горожане, экспроп-
риируя крестьян, сами не вели капиталистического хозяйства в деревне,
а оставались лишь получателями ренты; носителями же капиталистичес-
ких отношений в деревне являлись фермеры, эксплуатировавшие наем-
ный труд.

Обращаясь к выяснению идейных корней реформационных направле-
ний в Нидерландах, А. Н. Чистозвонов прослеживает развитие анабап-
тизма в Западной Европе в первой трети XVI в. Результат этого тщатель-
ного разбора может быть сформулирован в следующем виде: свое наибо-
лее яркое, открытое и революционное проявление данное течение Рефор-
мации нашло только в Нидерландах и в пограничной с ними Вестфалии,
в частности в Мюнстерской коммуне.

Ученый обстоятельно исследовал программу, тактику, религиозные и
этические воззрения мюнстерцев и пришел к выводу, что «коммунизм»
анабаптистов служил выражением стихийного протеста угнетенных масс
против несправедливостей существующего строя и в той или иной форме
всегда был присущ их идеологии в средние века. В то же время А. Н.
Чистозвонов выяснил общую незрелость, ограниченность и утопичность
взглядов анабаптистов, которая и обусловила в конечном итоге неизбеж-
ность их поражения и в Мюнстере, и в Северных Нидерландах. Книга
А. Н. Чистозвонова впервые дает марксистскую интерпретацию истории
Мюнстерской коммуны, которая постоянно подвергалась злонамеренной
фальсификации в буржуазной литературе.

При всем разнообразии тематики работ перечисленных авторов общим
для всех них является новый по сравнению с буржуазной историографией
подход к проблемам истории средневековой культуры и идеологии. Ду-
ховная жизнь средневековья рисуется в первую очередь как идеологи-
ческое выражение социально-политических процессов, классовой и —
шире — социальной борьбы, происходивших в феодальном обществе, а
не в плане саморазвития идей. При этом, согласно концепции советских
медиевистов, она предстает не в виде какого-то плавного, чисто эво-
люционного процесса, но как процесс, развивающийся в острых идейно-
классовых столкновениях, отражающих реальную действительность той
или иной страны.

* * *

Большой путь прошла советская медиевистика также в области разра-
ботки историографии средних веков. Острая потребность в ее изучении
диктовалась не только постоянной необходимостью вести борьбу с бур-
жуазной историографией, но и тем, что марксистско-ленинское раскрытие
основных проблем истории средних веков было невозможно без крити-
ческого пересмотра всей предшествующей и современной буржуазной ли-
тературы.
Первые опыты создания общего курса историографии средних веков
были одновременно предприняты О. Л. Вайнштейном — в Ленинград-
ском и Е. А. Косминеким — в Московском университетах. В 1940 г. вы-
шел из печати первый советский учебник по историографии средних ве-
ков О. Л. Вайнштейна, во многих частях опиравшийся на «собственные
исследования автора. Сегодня этот учебник, естественно, несколько ус-
тарел (хотя бы в оценке русской дореволюционной историографии). Од-
нако для своего времени он был полезным пособием, содержал большой
справочный материал, давал сжатый обзор советской медиевистики, впер-
вые предлагал единую структуру курса истории медиевистики, выделял
в ней основные школы и направления.

Курс лекций по историографии средних веков Е. А. Косминского,
читавшийся в МГУ в 1938—1940 гг. и опубликованный только в 1963 г.,
после его смерти, также опирался на исследования автора и сочетал тон-
кий анализ и яркие индивидуальные характеристики отдельных исто-
риков с широкими обобщениями. Пронизанный критическим отношением
к историографии прошлого, курс этот был свободен от упрощения в оценке
отдельных ее школ и направлений и отличался большой историчностью
в подходе к материалу.

Как уже отмечалось, наши выдающиеся ученые — Е. А. Косминский,
С. Д. Сказкин, Н. П. Грацианский, А. И. Неусыхин — подвергли убе-
дительной критике фашистские измышления в области истории средне-
вековья в сборнике «Против фашистской фальсификации истории» (М.—Л.,
1939).

В условиях Великой Отечественной войны, в связи с общим стремле-
нием напомнить о лучших традициях русской национальной культуры,
Е. А. Косминский обратился к изучению отечественной дореволюцион-
ной медиевистики, значение которой в предшествующие годы недооцени-
вали. В его многочисленных статьях, посвященных этой тематике, впер-
вые был отчетливо показан большой научный вклад русских медиевистов
прошлого в развитие мировой исторической науки, их приоритет в изуче-
нии некоторых узловых проблем истории западного средневековья. Эти
статьи, однако, страдали известной односторонностью — они почти не
касались недочетов творчества дореволюционных историков, коренив-
шихся в особенностях их идейно-политических и методологических воз-
зрений. Принципиальные различия между советской и прежней отечест-
венной медиевистикой были поэтому выявлены в статьях Е. А. Космин-
ского недостаточно отчетливо. Вообще к началу послевоенного периода
уровень разработки историографических проблем еще значительно от-
ставал от требовании времени и той острой борьбы с буржуазной идеоло-
гией, которая развернулась в условиях начавшейся «холодной войны».
Некритическое отношение к русской дореволюционной медиевистике,
особенно рельефно сказавшееся в ряде статей второго выпуска сборника
«Средние века», посвященного памяти Д. М. Петрушевского (1946), вы-
звало резкую критику в советской печати. Наряду со справедливыми за-
мечаниями в этой критике, как было обычно в условиях засилья догматизма,
содержались и бездоказательные обвинения ряда видных ученых (Е. А.
Косминского, В. М. Лавровского, А. И. Неусыхина, О. Л. Вайнштей-
на и др.), которым приписывались «буржуазный объективизм» и
«экономический материализм».

В последующие годы заметно активизировалась борьба против совре-
менной буржуазной историографии. Появилось значительное число ста-
тей, специально посвященных этой тематике (Е. А.Косминского, Е. В.
Гутновой, Я. А. Левицкого, И. С. Звавича, М. А. Заборова и др.). Однако
под влиянием распространенных в то время схематических и догматичес-

3 Средине века, выл. 30
ких представлений эта борьба порой принимала форму огульного отри-
цания всей буржуазной историографии как заведомо фальсификаторской.
История исторической науки подменялась по существу историей поли-
тических идей, что приводило подчас к легковесной и бездоказательной
критике работ серьезных зарубежных ученых.

В 1949 г. вышлд первая монография по истории медиевистики — книга
М. А. Алпатова ^Политические идеи французской буржуазной историо-
графии XIX в.», в которой история французской медиевистики этого
периода характеризовалась преимущественно с точки зрения эволюции
социально-политических идей французской буржуазии с конца XVI11
до конца XIX в. Значительная часть работы была посвящена крити-
ке с этих позиций реакционной исторической концепции Фюстеля
де Куланжа.

С середины 50-х годов подход медиевистов к историографическим про-
блемам заметно изменился, историографический анализ стал более глу-
боким и многоплановым. После XX съезда КПСС эта новая, здоровая тен-
денция сделалась господствующей в нашей медиевистике.

Она нашла наиболее полное конкретное воплощение в монографии
А. И. Данилова «Проблемы аграрной истории раннего средневековья
в немецкой историографии конца XIX — начала XX в.» (М., 1958).
Признавая огромное воздействие классовой борьбы и социально-по-
литических идей каждой эпохи на развитие историографии, А. И. Да-
нилов выступил, однако, против сведения истории исторической науки
к истории политической идеологии, подчеркнув, что эта область ме-
диевистики призвана изучать также проблемы методологии истории,
и накопления научных знаний и развития исследовательских мето-
дов. В своей книге он глубоко вскрыл классовые и идейно-методологи-
ческие основы немецкой буржуазной медиевистики конца XIX — начала
XX в., содержательно обрисовал ее эволюцию, в ходе которой позитиви-
стские влияния сменились неокантианством, обнажил социально-по-
литические и гносеологические корни так называемого «критического на-
правления» в медиевистике. Вслед за этим автор в остро критическом
плане охарактеризовал трансформацию «общинной» и «вотчинной»
теорий в немецкой буржуазной историографии избранного им периода.
Новым и ценным в этой работе было то, что, критикуя и оценивая
взгляды разных историков, А. И. Данилов опирался на внимательный
анализ источниковедческой базы их трудов, исследовательских методов,
применявшихся ими, и т. д.

За последние 10—12 лет такой комплексный подход к историографи-
ческим проблемам прочно утвердился в советской медиевистике. Ему не-
изменно следовали все историки, изучавшие в эти годы русскую дорево-
люционную медиевистику (Е. А. Косминский, С. И. Архангельский,
И. Н. Бороздин, А. И. Данилов, А. Н. Большакова, М. Д. Б у шмакин,
Б. Г. Вебер, М. А. Алпатов, Б. Г. Сафронов, П. Ф. Лаптин, Б. Г. Мо-
гильницкий и мн. др.). Он отразился и в монографии С. А. Асиновской,
посвященной Т. Н. Грановскому («Из истории передовых идей в русской
медиевистике». М., 1955), в которой впервые, широко использовав архивные
материалы, автор показал замечательного историка XIX в. не только
как прогрессивного общественного деятеля, но и как оригинального и
крупного ученого-исследователя.

Среди комплексных трудов по истории русской медиевистики 70-х —
начала 90-х годов отметим недавно завершенную работу Б. Г. Могиль-
ницкого об идейно-политических и методологических взглядах рус-
ских медиевистов социально-экономического направления и соответству-
ющие главы I, II и III томов «Очерков истории исторической науки в-
СССР», написанные в основном Б. Г. Вебером и М. А. Алпатовым.
Значительный фактический материал по истории советской медиеви-
стики накоплен в последние годы в статьях Е. А. Косминского, Е. В.
Гутновой, Н. А. Сидоровой, А. И. Данилова, С. И. Архангельского, О. Л.
Вайнштейна, А. Д. Люблинской, И. Я. Лернера. Ряд ученых — С. Д.
Сказкин, А. И. Данилов, Ю. М. Сапрыкин, Е. В. Гутнова — занима-
лись изучением ленинской концепции феодализма и отношения В. И. Ле-
нина к историографическим проблемам.

Немало сделано нашими медиевистами и в области изучения зарубеж-
ной историографии. За последние 10—12 лет вышли три монографии:
Б. Г. Реизов. «Французская романтическая историография (1815—1830 гг.)»
(Л., 1956), О. Л. Вайнштейн «Западноевропейская средневековая исто-
риография» (М.—Л., 1964) и М. А. Заборов «Введение в историо-
графию крестовых походов» (М., 1966). Все они представляют собой серь-
езные, опирающиеся па тщательный анализ источников исследования, обо-
гатившие науку интересными наблюдениями и выводами в тех областях,
которые ранее отечественными медиевистами специально не изучались.

В эти же годы появилось большое количество исследовательских ста-
тей по истории медиевистики разных стран и периодов (Е. А. Космин-
ского, Е. В. Гутновой, А. И. Данилова, В. Ф. Семенова, Н. А. Сидоровой,
А. Д. Люблинской, Н. Ф. Колесницкого, В. Е. Майера, В. И. Рутен-
бурга, Л. М. Брагиной, О. Л. Вайнштейна, А. Я. Гуревича и мн. др.).
Предметом их часто являлись наиболее спорные вопросы современной за-
рубежной медиевистики — о понимании термина «феодализм» (статьи
И. Я. Лернера и М. А. Барга), о роли товарного производства в аграр-
ном развитии феодального общества (статьи С. Д. Сказкина и Ю. Л.
Бессмертного), о «кризисе феодализма» в Англии XIII—XV вв. (статьи
Е. А. Косминского, М. А. Барга, Ю. А. Корхова, С. Д. Сказкина). Спе-
циальному анализу в работах С. Д. Сказкина, Е. В. Гутновой, Л. И.
Гольмана подвергались основные проблемы истории средневековья в тру-
дах К. Маркса и Ф. Энгельса.

Серьезное, многогранное отношение к историографическим сюжетам
характерно также и для сборников по этой тематике: например, для
XVIII вып. «Средних веков» (М., 1960), для сборников «Против фальси-
фикации истории» (М.,1959) и «Критика новейшей буржуазной историо-
графии» (М.—Л., 1961), в которых принимали участие многие медиевисты.

Большая исследовательская работа по историографии, в том числе
по медиевистике, ведется с начала 60-х годов в Томском государственном
университете, где под руководством А. И. Данилова сложилась группа
молодых специалистов (Б. Г„. Могильницкий, В. И. Иванов, Г. К. Сат-
реддинов, В. А. Гавриличев, И. И. Смоленский, А. И. Уваров и др.)
Результаты их научной деятельности систематически отражаются в еже-
годно публикуемом сборнике статей «Методологические и историографиче-
ские вопросы исторической науки»: вышли из печати четыре выпуска (от-
ветственный редактор А. И. Данилов). В настоящее время трудно найти
серьезного историка-медиевиста, который стоял бы в стороне от историо-
графических проблем и от изучения и критики современной буржуазной
историографии. Благодаря этому с каждым годом растет общий уровень
научной информации, а борьба советских медиевистов с буржуазной иде-
ологией становится все более эффективной и целеустремленной.

Пожалуй, самым слабым участком советской медиевистики остаются
вспомогательные исторические дисциплины. Ведущее место в разра-
ботке латинской палеографии в течение всего рассматриваемого периода
занимает ленинградская школа историков, созданная в свое время О. А.
Добиаш-Рождественской, а ныне возглавляемая ее ученицей А* Д- Лю-
блинской, которая сама имеет уже много учеников как в Ленинграде,
так и в Москве. Перу А. Д. Люблинской принадлежит ряд статей и учеб-
ное пособие по латинской палеографии, написанное при участии ее уче-
ников. Из более молодых историков исследованиями в области латинской
и французской палеографии занималась Т. В. Луизова. В этой же облас-
ти работают Т. П. Воронова, Е. В. Вернадская, М. Ф. Мурьянов, Л. Г.
Катушкина, Л. И. Киселева — в Ленинграде, В. Л. Романова, В. Н.
Малов, С. В. Житбмирская — в Москве.

Труды по источниковедению, за исключением учебника, написанного
также А. Д. Люблинской («Источниковедение истории средних веков».
Изд. ЛГУ, 1955), касаются в основном лишь отдельных исторических па-
мятников. Наибольший истерес представляют в этом плане статьи А. И.
Неусыхина о Салической правде.

После выхода в свет в 1937 г. «Актов Кремоны X—XIII вв.» (подго-
товлены к печати С. А. Аннинским с предисловием О. А. Добиаш-Рож-
дественской) только в самые последние годы возобновилась (и притом
пока еще в очень незначительных масштабах) публикация богатых фон-
дов средневековых рукописей, хранящихся в библиотеках и архивах
СССР. Среди них — «Акты Кремоны XIII—XVI вв». (М.—Л., 1961)
под редакцией В. И. Рутенбурга и Е. Ч. Скржинской, «Итальянские комму-
ны XIV—XVbb.»(M.—Л., 1965) под редакцией В. И. Рутенбурга, а также
изданные под редакцией А. Д. Люблинской три тома документов по ис-
тории внутренней и внешней политики Франции XVI—XVII вв. (М.—Л.,
1962—1966) и др. Сюда же относятся публикации архивных материалов,
характеризующих историю русской медиевистики (лекции Т. Н. Гра-
новского по средневековью, подготовленные к печати С. А. Асиновской.
М., 1961) и русских переводов отдельных, ранее уже изданных за рубежом
текстов (Салической правды, «Книги ремесел», шведских и английских
средневековых законов, отдельных произведений Петра Абеляра и Уль-
риха фон Гуттена).

В целом же вопросы источниковедения и палеографии исследуются
еще совершенно недостаточно. Что касается других вспомогательных
исторических дисциплин — таких, как хронология, дипломатика, гераль-
дика, сфрагистика, историческая география, нумизматика, то они до
последнего времени вовсе не привлекали внимания наших медиевистов
и, как уже отмечалось в периодической печати, почти не разрабатываются.

Советские медиевисты в послевоенный период создали ряд коллектив-
ных обобщающих трудов. В первую очередь надлежит отметить III и IV
тома «Всемирной истории», посвященные эпохе средневековья; они напи-
саны двумя большими авторскими коллективами. Для своего времени это
был новаторский труд, потому что основные закономерности истории фео-
дальной формации впервые рассматривались здесь во всемирно-истори-
ческом масштабе, выявлялись на огромном конкретном материале и на
базе выводов, полученных в результате специальных исследований. В
этом смысле оба тома «Всемирной истории» и в теоретико-методологичес-
ком, и в конкретно-историческом плане как бы подвели итоги развития
всей советской медиевистики (включая исследования византинистов, вос-
токоведов, славистов и историков СССР, занимающихся эпохой феода-
лизма).

Работа над «Всемирной историей» выявила также большое количество
нерешенных, а иногда даже и непоставленных, но важных проблем и во-
просов истории средних веков и тем самым наметила перспективы разви-
тия медиевистики в последующие годы.

К числу коллективных трудов, созданных нашими учеными, относит-
ся уже охарактеризованная выше двухтомная «История английской бур-
жуазной революции XVII в.»
В эту же категорию коллективных сводных работ по справедливости сле-
дует отнести и некоторые вузовские учебники. В 1952—1954 гг. вышло но-
вое издание двухтомного учебника по истории средних веков, сильно пе-
реработанное по сравнению с первым изданием 1938—1939 гг. В нем были
учтены новые марксистские исследования, острой критике подверглась
буржуазная историография. Однако в изложении некоторых вопросов
учебник был догматичен и страдал цитатными излишествами. К началу
60-годов возникла настоятельная необходимость в новых учебных посо-
биях, которые бы в большей мере отвечали современному уровню раз-
вития науки и методики вузовского преподавания. За выполнение этой важ-
жной задачи одновременно взялись два коллектива авторов. Один из них
подготовил новый однотомный учебник, предназначенный для пединсти-
тутов (вышел в свет в 1964 г.); второй коллектив, организованный ка-
федрой истории средних веков МГУ и сектором истории средних веков
Института истории АН СССР, создал новый двухтомный учебник по ис-
тории средних веков для университетов (опубликован в 1966 г.).

Специалисты по истории средних веков, как и в довоенный период,
продолжали уделять много внимания подготовке и других учебных посо-
бий разного профиля. В. Ф. Семеновым были написаны учебники для
учительских, а позднее для педагогических институтов (первое издание
вышло в 1956, последнее в 1961 г.). Неоднократно переиздавался также
курс лекций истории средних веков С. Д. Сказкина и А. Д. Удальцова
для ВПШ. Было подготовлено несколько новых хрестоматий и «Книга
для чтения по истории средних веков».

Кое-что, но далеко не достаточно, было сделано в области научно-
популярной литературы различного жанра: книги, статьи для журнала
«Преподавание истории в школе», для Детской энциклопедии, «Краткого
научно-атеистического словаря» и иных научно-популярных изданий.
Немалый труд историков западного средневековья вложен во второе из-
дание Большой советской энциклопедии и в Советскую историческую эн-
циклопедию.

* * *

Подводя итоги развитию советской медиевистики за 50 лет, можно с
уверенностью сказать, что, возникнув после победы Октября, она достиг-
ла за этот период больших успехов. Объектом исследований ныне служат
почти все страны Западной Европы, притом не только протекавшие в
них социально-экономические процессы, но и в той или иной степени са-
мые различные надстроечные явления. Разработан и успешно применя-
ется ряд новых исследовательских методов, существенно расширивших
возможности изучения истории средневековья. Значительно углубилось
понимание нашими специалистами основных закономерностей феодаль-
ной формации: многочисленные конкретные исследования позволили об-
наружить большое разнообразие в ее судьбах (формирование, рост и раз-
ложение феодализма хотя бы в пределах одной лишь Западной Европы),
выделить важнейшие типы и разновидности этой системы экономических
и общественно-политических отношений, господствовавшей в средние ве-
ка. Советская медиевистика сделала крупный шаг в постижении динами-
ки развития феодальных порядков, в том числе соотношения общего и
особенного в их эволюции. Выросли кадры медиевистов.

В последние годы наша медиевистика получает все более заметное при-
знание и на международной арене — не только в социалистических, но
и в капиталистических странах. Исследования Е. А. Косминского, М. М.
Смирина, А. И. Нёусыхина, Б. Ф. Поршнева и других историков пере-
ведены на иностранные языки, так же как III и IV тома «Всемирной исто-
рии», «История Английской буржуазной революции XVII в.», вузовский
учебник 1952—1954 гг. Статьи советских специалистов неоднократно пе-
чатались в иностранных исторических журналах. Многие медиевисты вы-
ступали с докладами и сообщениями на международных встречах исто-
риков.

Даже враждебно настроенные к марксистско-ленинскому пониманию
истории буржуазные ученые неоднократно вынуждены были признавать
высокие научные достоинства работ советских историков средневековья.
Периодический сборник «Средние века» привлекает интерес зарубежных
исследователей, в том числе — капиталистических стран, включая США.

Конечно, развитие медиевистики не обходилось без трудностей и серь-
езных пробелов. Мы видели, как в 40-х — начале 50-х годов на нее оказы-
вали заметное давление догматизм и цитатничество, имевшие распрост-
ранение в советской исторической науке. Эти отрицательные явления осо-
бенно заметно сказывались в характере и методах проведения некоторых
из упомянутых выше дискуссий; в злоупотреблении цитатной аргумен-
тацией — не только в учебных пособиях, но даже в оригинальных трудах,
где она подчас служила необходимым обрамлением собственных выводов
автора. Догматические концепции, вроде теории «революции рабов»,
задерживали развитие новых исследований, создавая в тех областях,
где эти концепции господствовали, как бы «запретные зоны», что в свою
очередь благоприятствовало закреплению догматических и априорных
представлений.

Однако при всем том медиевистика в целом успешно развивалась. Мно-
гие проблемы истории средних вековк разрабатываемые ныне, были впер-
вые поставлены именно в 40-е — 50-е годы; тогда же появился ряд цен-
ных, серьезных по мысли и своеобразных по исполнению трудов, далеких
от влияния догматизма и схематизма. При всех своих недостатках дис-
куссии возникали все же, как правило, в ответ на запросы живой, разви-
вающейся науки, и в этом смысле они — показатель ее поступатель-
ного движения: ведь в этих дискуссиях обсуждались острые и актуаль-
ные для своего времени вопросы, были правильно намечены отправные
пункты для дальнейших исследований.

Иногда приходится слышать упреки в «фактографичности» и «огра-
ниченности» тематики советской исторической науки 40-х —50-х годов.
В отношении медиевистики тех лет упреки эти во всяком случае нельзя
признать обоснованными. В общем потоке развития исторической науки
в любой период наличие большого количества работ по частной и
локальной тематике не только неизбежно, но и полезно: ведь факты —
«это воздух ученого», они крайне необходимы для широких обобщающих
построений и методологических работ, если не превращать последние в
догмы и схемы.

Оглядываясь назад, на эти «фактографические» произведения, мы от-
четливо видим теперь, что многие из них послужили фундаментом для про-
блемных обобщающих исследований конца 50-х — начала 60-х годов. Что
же касается крупных монографий по медиевистике, увидевших свет в пер-
вое послевоенное десятилетие, то, как это показано выше, все они в той или
иной степени ставили и решали проблемы, важные не только для медиеви-
стики, но в некоторых случаях и для советской исторической науки в це-
лом.

Решения последних партийных съездов и пленумов ЦК КПСС, на-
метившие перспективы для дальнейшего подъема науки, решительно
осудившие догматизм и начетничество в исторической науке, открыли
перед советскими медиевистами, как и перед историками иных специаль-
ностей, еще более широкие возможности творческой работы, свободных
дискуссии, новых исследований. «Запретные зоны» были ликвидированы,
быстрее стали расширяться тематика и проблематика научных работ.
Дискуссии последних лет своим свободным, творческим характером, оби-
лием использованного в них конкретного материала, отсутствием цитат-
ничества выгодно отличаются от дискуссий предшествующего десятиле-
тия. Возникла новая, благотворная атмосфера для разработки проблем
методологии истории, которым наши медиевисты всегда уделяли значи-
тельное внимание.

В этой области намечаются два направления исследований. Первое,
представленное преимущественно специалистами-историографами, инте-
ресуется в первую очередь вопросами марксистско-ленинской теории ис-
торического познания. Ведущее положение в исследованиях этого профиля
(если иметь в виду собственно историков, а не философов) занимает груп-
па томских историков, созданная А. И. Даниловым. Ему самому, в част-
ности, принадлежит важная в методологическом отношении статья
«Марксистско-ленинская теория отражения и историческая наука» («Сред-
ние века», вып. 24,1963). Дальнейшую, более детальную разработку этого
рода проблем мы находим в каждом выпуске уже упоминавшегося еже-
годного сборника, издаваемого Томским государственным университе-
том: «Методологические и историографические вопросы исторической
науки».

Иной характер носят методологические искания тех медиевистов, ко-
торых подвели к этим проблемам собственные конкретно-исторические ис-
следования. Их интересуют прежде всего возможности расширения объ*
ектов познания, умножения и усовершенствования исследовательских
методов. Они выступают против схематичного, однозначного истолкова-
ния основных категорий исторического материализма, за их обогащение
и конкретизацию, в частности за типологический подход к изучению со-
циально-экономических формаций, государственных форм, идеологиче-
ских явлений.

В самых последних своих работах Б. Ф. Поршнев, а также некоторые
другие медиевисты все большее значение в развитии общества начинают
отводить социально-психологическому фактору, значение которого
раньше советскими историками недооценивалось.

Есть среди наших медиевистов также и сторонники применения — в
качестве вспомогательного средства — методов «структурного анализа»,
углубляющего и вместе с тем дифференцирующего основные понятия ис-
торического материализма, включая и понятие «социально-экономиче-
ской формации». Ведутся поиски возможностей использования приемов
математического анализа и счетно-вычислительных машин в историче-
ских исследованиях.

Как во всякой развивающейся науке, в медиевистике все время воз-
никают новые проблемы, всегда остается нерешенным что-то из старых,
до сих пор вызывающих споры. С их решением в значительной мере связа-
ны и дальнейшие перспективы советской медиевистики. На очереди —
научное марксистское исследование проблемы революционного перехода
от античности к средневековью, вопроса о действительной роли роман-
ской и германской традиции в формировании феодализма и раннефеодаль-
ных государств у народов, прошедших «синтезный» путь развития.
Во многом требуется уточнить представления о своеобразии экономиче-
ского и социально-политического развития разных стран Западной Ев-
ропы во все периоды средних веков, в частности об особенностях склады-
вания внутреннего рынка в разных странах и его воздействия на
социально-политическую жизнь.
В дополнительном сравнительно-историческом изучении нуждается
история крестьянства, проблема взаимоотношения города и деревни при
феодализме, генезис капитализма, вопрос о природе и специфике абсолют-
ной монархии. В последнее время все более вырисовывается необходи-
мость изучения почти не исследовавшейся у нас эволюции класса феода-
лов — проблема чрезвычайно важная для понимания сущности феодаль-
ного государству Как уже отмечалось, спорным остается принципиаль-
ный вопрос о реальной роли классовой борьбы в жизни феодального об-
щества. Конкретных исследований требует изучение социальной психо-
логии разных классов и слоев феодального общества. Одной из важнейших
задач советской медиевистики продолжает оставаться разработка исто-
рии средневековой культуры и идеологии. Необходимо восполнить и ряд
лакун, до сих пор существующих в нашей медиевистике: история като-
лической церкви, ее роль в судьбах средневековой культуры и идеологии,
формировании народностей, наций, национальных государств в средне-
вековой Европе в связи с развитием социально-экономических отноше-
ний и политических форм и многое другое.

Постановление ЦК КПСС от 22 августа 1967 г. «О мерах по даль*
нейшему развитию общественных наук и повышению их роли в комму-
нистическом строительстве» и тезисы ЦК КПСС к 50-летию Октябрьской
революции ставят перед советской исторической наукой задачи еще бо-
лее полно и глубоко раскрыть важнейшие закономерности движения
человечества к коммунизму. Эти документы требуют еще более углуб-
ленной разработки методологических вопросов истории, спорных и не-
решенных общесоциологических и конкретно-исторических проблем, еще
более действенной борьбы с буржуазной идеологией. Все это открывает
новые перспективы и перед советской медиевистикой и, несомненно, по-
служит важным стимулом для ее дальнейшего развития.

К 50-й годовщине Октября советская медиевистика в целом подошла
с хорошими результатами. Есть основание надеяться, что, вступив во
второе пятидесятилетие своей истории, она успешно приступит к решению
всех стоящих перед ней многочисленных и важных задач.

Е. В. Гутнова
СТАТЬИ

А. И. НЕУСЫХИН

НОВЫЕ ДАННЫЕ

ПО ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЮ САЛИЧЕСКОЙ ПРАВДЫ

ОЧЕРК 4 1

I

Синоптическое издание Салической правды
в составе Monumenta Germaniae Historica,
его характер и значение

В первом из предыдущих очерков мы стремились дать представление
об исследованиях разных рукописей Lex Salica, произведенных К. А. Эк-
хардтом (и некоторыми его предшественниками), и сделать общий обзор
трехтомного ^издания Салической правды, выпущенного Экхардтом (с до-
полнительным полутомом оно составило 5 полутомов) в течение 1953—
1957 гг., а затем (в очерках 2 и 3) были предложены некоторые толкова-
ния спорных текстов Lex Salica в свете этих новых исследований. В первом
очерке мы отметили, что, хотя трехтомное издание основано на новом тща-
тельном изучении основных рукописей Салической правды в подлинниках,
это отнюдь не исключает необходимости осуществления академического
критического издания данного памятника в составе Monumenta Germa-
niae2. Теперь эта задача уже выполнена: в 1962 г. (т. е. через 5 лет после
выхода в свет дополнительного полутома предыдущего издания) 3 Экхардт
выпустил первый (основной) том синоптического издания разных тек-
стов Салической правды в составе Monumenta Germaniae 4 *. Чтобы оценить
все значение этого факта для изучения сложных и часто противоречивых
данных Салической правды (как с источниковедческой точки зрения, так
и по существу), достаточно указать, что этот важнейший памятник обыч-
ного права салических франков до сих пор не был опубликован в виде си-
ноптического издания в Monumenta Germaniae 6 и что предыдущее синоп-

1 Очерки 1, 2 и 3 см.: СВ, XVII, 1960, стр. 394-409; СВ, XXI, 1962, стр? 212—557;
СВ, 25, 1964, стр. 35—52.

* См.: СВ, XVII, стр. 397 и там же ссылка ва аналогичное мнение в рецензии
R. Bucliner’a («Historische Zeitschrift», Bd. 182, 1956, H. 2, S. 366—374).

8 Библиографическое описание этого издания см.: СВ, XXI, стр. 212—213,прим. 1.

4 Pactus legis Salicae, hrsg. von К. A. Eckhardt (Monumenta Germaniae Historica,

Legum Sectio I, Legum Nationum Germanicarum, t. IV, pars I). Hannoverae, 1962, in
4° (in quarto), 327 p.

8 Причины, по которым Салическая правда не могла быть включена в MGH в те-
чение 125 лет, со времен основателя этой серии Пертца, подготовлявшего издание Са-
лической правды в MGH еще в начале XIX в. (в 1825 г.), кратко изложены нам^в пер-
вом очерке (см.: СВ, XVII, стр. 394—397). (О возникновении серии «Monumenta Ger-
тическое издание Гессельса, не вошедшее в Monumenta, но построенное
на пересмотре подлинников, вышло за 82 года до нового издания
Экхардта (в 1880 в.). Это последнее основано на тех исследованиях,
которые были произведены Экхардтом для предыдущего трехтомного
критического ° издания и результаты которых подробно изложены в его
обширных введениях к каждому тому прежнего издания7. Один из
важнейших результатов этих исследований заключается в том, что
различные рукописи Салической правды (которые принято делить, по
предложению Гессельса, Бруннера и Беренда, на 5 групп или семей) не
восходят к одному общему архетипу и что каждая семья рукописей и
даже ^некоторые рукописи одной и той же семьи имели свои промежу-
точные исходные редакции 8, т. е. тексты рукописей каждой последующей
семьи не произошли непосредственно из рукописей предыдущей семьи
(в частности, все рукописи первой семьи не возникли из одного и того
же древнейшего текста).

Этот принцип Экхардт положил в основу синоптического размещения
текстов различных групп рукописей в своем новом критическом издании
Салической правды в серии MGH. Для того чтобы ориентироваться в этом
размещении, нужно сопоставить новое издание Экхардта, с одной сторо-
ны, с изданием Гессельса, а с другой — с предыдущим изданием Экхард-
та. Предварительно напомним, что Экхардт дает следующую классифи-
кацию рукописей Салической правды и их групп, которую он суммарно
и в то же время наглядно формулирует в своем введении к изданию в MGH
так (S. XL):

I. Pactus Legis Salicae (первая и вторая семьи по прежней классифика-
ции — в 65 глав); сюда входят: 1) первая группа рукописей Л1 — Л4, ис-
ходная редакция которой относится к концу правления Хлодвига (507—
511 гг.) (Recensio Chlodovecha); 2) группа В, промежуточная между А и С
(т. е. между первой и второй семьями по прежней классификации); исход-
ная редакция относится к правлению Тейдериха I (511—533 гг.) (Recensio
Theuderica); 3) группа С (вторая семья рукописей по прежней классифика-
ции); исходная редакция возникла при короле Гунтрамне (567—593 гг.)
и частично при короле Хильдеберте II (593—596 гг.) (Recensio Guntram-
na).

maniae Historica» и о ее значении для развития медиевистики см.: Е. А. Космин-
ский. «Историография средних веков». Изд-во МГУ, 1963, стр. 362—364.) Особое
положение Салической правды в смысле трудностей ее критического издания в соста-
ве MGH выступит перед нами еще более рельефно, если мы примем во внимание, что
все остальные правды континентальных германских племен раннего средневековья
появились — с середины и конца XIX в.— в MGH и притом некоторые из них даже
в двух изданиях, сначала в серии in folio, а потом in quarto. Так, например, Саксон-
ская и Тюрингская правды изданы сперва каждая отдельно К. Рихтгофеном в 1875 г.
(MGH. Legum Sectio, t. V, in f. Hannoverae), а затем в 1918 г. обе правды вместе —
Швериным (впрочем, в особом подразделении серии MGH, а именно в Fontes iuris
Germanici antiqui, Hannoverae — Lpz., 1918); Алеманнская правда вышла в 1851 г.
под ред. Меркеля (в MGH, ed. Pertz, Legum В. Ill, in f.,Teill. Hannoverae; переиз-
дана в 1863), а в конце XIX в. в квартовой серии ее выпустил в 1888 г. Леман (MGH.
Legum Sectio I, Leges nationum germanicarum, t. V, pars 1, Hannoverae.); Баварская
правда была издана Меркелем в 1863 г. (MGH. Legum, t. Ill, in f. Hannover), а в нача-
ле XX в. Швиндом (MGH. Legum Sectio, t. V, 1 in 4°. Hannoverae, 1926); Рипуарская
правда была выпущена в составе MGH Зомом в конце XIX в. (MGH. Legum, t. V, in
f. Hannoverae, 1875—1889), а недавно появилось новое критическое издание Ф. Бейер-
ле я Р. Бухнера (MGH. Legum Sectio I, t. Ill, 2 in 4°. Hannoverae, 1954).

• Под критическим изданием разумеем всякое издание, основанное на новом ис-
следовании рукописей в подлинниках; в этом смысле оба издания Экхардта, а также
Гессельса являются критическими.

7 См. наш Очерк 1 (СВ, XVII).

* См. наш Очерк 1 (СВ, XVII), стр. 396—397, а также рецензию: R. v а n С а е-
aegem In: RHE, vol. LVIII, № 2, 1963, p. 593 на новое издание Экхардта в MGH.
II.	Lex Salica — текст из 100 глав (третья семья рукописей по прежней
классификации), состоит из двух подгрупп: подгруппы Д, составленной
при Пипине Коротком в 763—764 гг. в королевской канцелярии, и под-
группы Е, составленной при Карле Великом в 798 г, и представляющей
собою канцелярскую переработку (Эмендату) подгруппы Д. Рукописи
Д? — Д» и Ец — Е16 имеют свой особый архетип и не связаны генетиче-
ски с рукописями групп 4, В и С.

III.	Lex Salica Karolina в 70 глав, составленная при Карле Великом в Аахе-
не в 802—803 вв.; это — группа рукописей Км — Кй1 (по прежней клас-
сификации — Эмендата; Экхардт присваивает это название рукописям
£и — £ie применительно к их соотношению с рукописями Д7 — Д9 той
же группы, в том смысле, что £ц — Ей являются переработкой, «Эмен-
датой» рукописи Д1 — Д9). К Каролине примыкают рукописи IX в. S-81
и S-82, представляющие собою более систематическое изложение Каро-
лины (в смысле последовательности тематики); систематизация касается
лишь порядка размещения глав, но не параграфов внутри глав; эти
две рукописи возникли в качестве частной компиляции, может быть,
в Фульде.

IV.	Heroldina — текст из 80 глав. Это — издание Герольда 1557 г., сде-
ланное на основании утерянных рукописей Вю, Сю, а также на основании
многих рукописей Каролины.

В первом томе издания MGH помещены тексты всех перечисленных
групп рукописей (из болыпово числа рукописей Каролины реконструиро-
ван текст архетипа этой группы, а разночтения текстов других ее руко-
писей даны в примечаниях), за исключением групп Д, Е и S, которые вой-
дут во II том того же издания.

В томе Monumenta in quarto Экхардт разместил на восьми колонках
тексты восьми рукописей так, что на каждой колонке опубликован целиком
текст одной рукописи. Хотя Гессельс в своем синоптическом издании по-
ступил в основном так же, но между распределением текстов по колонкам
в том и другом издании имеются существенные различия. На первых
четырех колонках и у Гессельса и у Экхардта даны тексты четырех самых
ранних рукописей, входящих в первую семью (у Гессельса каждая из
них обозначена как кодекс, а у Экхардта — при помощи нумерации Ai —
А4). С пятой колонки начинаются различия: Гессельс дает в ней тексты
обеих рукописей второй семьи (С6 и С«, по Экхардту) и притом комбини-
рует их, считая основным текст второй рукописи этой семьи, а потому
печатает тут же петитом некоторые тексты первой рукописи той же семьи
в виде вариантов. В отличие от него Экхардт выделяет тексты каждой ру-
кописи второй семьи в отдельные колонки (пятую и шестую), обозначая
их как С6 и Св.

Из рукописей промежуточной (между А и С) группы В Экхардт поме-
щает тексты В9 большей частью в одной колонке вместе с А2, так как эти
тексты он считает интерполяциями в рукописи А2; впрочем, иногда он
дает их и в виде целой колонки, но не отдельной от других, а вместо ру-
кописи Аг, т. е. во второй колонке по счету. Это делается в тех случаях,
когда рукопись В2 либо обнаруживает очень серьезные разночтения срав-
нительно с рукописью Ai, либо содержит текст, вовсе отсутствующий в
этой последней, или когда В2 представляет собой сплошной связный текст,
целиком интерполированный в состав рукописи А2: так, например, он по-
ступает с некоторыми параграфами глав 41, 42, 43 и 44. Рукопись Вю
не занимает отдельной колонки, так как либо содержится в составе Ге-
рол ьдины (в отведенной ей колонке), либо помещается — с выделением
особыми знаками — в верхней части страницы, в составе реконструиро-
ванного текста Саличеркой правды (см. ниже).
В соответствии с тем, что Экхардт помещает каждую из рукописей
группы С (С& и Св) в отдельную колонку и в то же время не включает в I
том своего издания рукописи Д7 — Д9 и Ец — Е16, между содержанием
шестой колонки у Гессельса и Экхардта обнаруживается существенное
различие: в то время как у Экхардта она заполнена рукописью Св, у Гес-
сельса в ней следует сводный текст первых трех рукописей третьей семьи
по его классификации (т. е. Д7 — Д9, по Экхардту), а из остальных шести
рукописей этой семьи (т. е. из Еп — Е1в, по Экхардту) он печатает тут же
петитом отдельные разночтения, обозначая их буквами (F, G, Н, В, а
также «а» и «&») — отчасти подобно тому, как он это сделал с рукописями
второй семьи (т. е. группы С) в своей пятой колонке. По указанной при-
чине (исключение рукописей Д7 — Д9 и £ц — Е1в из I тома издания Эк-
хардта в MGH) содержание седьмой и восьмой колонок у Гессельса и Эк-
хардта совпадает: в седьмой колонке печатается полный текст Герольди-
ны, а в восьмой — Эмендаты по прежней классификации (Каролины —
по Экхардту). В целом разница в размещении текстов рукописей Саличе-
ской правды по восьми колонкам в обоих изданиях вызвана, таким обра-
зом, более дифференцированной классификацией Экхардтом рукописей
второй (С) и третьей (Д, Е) семей и выключением этой последней из I тома
его издания.

В верхней части каждой развернутой страницы квартового формата
над описанными восемью колонками Экхардт печатает так называемый
реконструированный сводный текст Салической правды. Этот текст, ко-
нечно, не содержит никаких конъектур издателя, а представляет собою
сведение воедино всех текстов тех групп рукописей, которые даны во все>
восьми колонках. В основу его составления положен следующий прин
цип: обычным шрифтом печатается текст группы А, который и является
главным костяком сводного текста; тексты остальных групп рукописей,
помещенных в I томе, приводятся тут же, подряд, с отдельной нумера-
цией параграфов, но таким образом, что они входят в содержание свод-
ного текста, и поэтому число глав остается то же, что и в группе А, т. е.
65 глав. Для того чтобы можно было сразу определить, из какой рукопи-
си (или из какой группы таковых) введен в реконструированный текст
тот или иной параграф, отсутствующий в основной*группе А, употреб-
ляется условная система знаков — в виде курсивного шрифта, круглых,
квадратных, острых скобок и т. д. (ее расшифровка дана во введении к
тому, S. XLII) •. Для уяснения соотношения реконструированного текста
с текстами отдельных рукописей (в разных колонках) приведем несколь-
ко примеров размещения некоторых параграфов.

1.	В главе XXVII («De furtis diversis»), посвященной различным
кражам, в реконструированном тексте содержится § 16, запрещающий
проезд пахаря с плугом в чужое поле и изгнание пахаря оттуда 8 * 10. Этот
параграф отсутствует во всех рукописях группы А, но имеется в несколь-
ких различных редакциях (и с разной нумерацией) в рукописях С5, С6,
Герольдине и Каролине. Поэтому он дан в реконструированном тек-
сте курсивом, а кроме того в пятой—восьмой колонках (при этом'на полях
указано, что он встречается еще и в главе 46 группы Д, не вошедшей
в I том).'Ввиду особой важности этого параграфа, по существу — для опре-
деления системы полей у франков и расположения отдельных полос, а

8 Эти введенные из других рукописен параграфы печатались в изданиях Беренда

и Егорова в качестве прибавлений.

10 Приводим текст: Si quis aratro de campo alieno ante ostaverit aut jactaverit aut
testaverit mallobergo achuuerpho..., solidos XV culpahilis iudicetur. Этот” параграф
в изданиях Беренда и Егорова помещен в виде additio 9 к главе XXVII.
также прав каждого жителя деревни на проезд к своей полосе, олень су-
щественно иметь перед глазами наглядное размещение разных вариан-
тов этого параграфа, ибо оно позволяет сразу усмотреть его отсутствие
в самой ранней группе рукописей Ai — и его наличие во всех других
группах, начиная с С-, — С6, и в то же время дает возможность обратить
на него внимание в реконструированном тексте.

2.	Точно так же весьма важный по существу параграф главы XLN
(«De migrantibus»), устанавливающий штраф в 45 солидов за приглашение
переселенца в виллу без предварительного согласия ее обитателей, дан
в сводном (реконструированном) тексте в качестве § 3 11 и напечатан кур-
сивом, так как он отсутствует во всех рукописях группы А, но имеется
в рукописях С5 — Св, в Герольдине и Каролине, а потому и помещен
в синоптическом разделе той же страницы в колонках пятой—восьмой12.
Из сопоставления сводного текста и синоптического раздела текстов раз-
ных рукописей на одной и той же странице квартового издания сразу
видно, что этот параграф включен в главу 45 несколько позднее, и притом
ясно, когда именно, т. е. уже в рукописи группы С времен Гунтрамна (во
второй половине VI в.).

3.	Иной случай имеем в главе LIX («De aloiis»)\ в ней есть несколько
параграфов и терминов, которые встречаются лишь в отдельных рукопи-
сях.

а.	Параграф, устанавливающий право сестер отца умершего вступать
в наследство движимостью в порядке очередности вслед за сестрами ма-
тери 13 14, входит лишь в одну рукопись группы А (А2, где он является ин-
терполяцией из В2), а в остальных рукописях этой группы, т. е. в А3
и АЛ отсутствует; при этом он встречается в остальных рукописях, т. е.
в С5, Св, Герольдине и Каролине. Поэтому данный параграф напечатан
в реконструированном тексте в качестве § 4 в квадратных скобках (знак,
при помощи которого отмечаются тексты В2, внесенные в рукопись Аг)
и в то же время дан в синоптическом разделе во второй колонке (где отме-
чен как интерполяция в 42 из В2), а также в колонках четвертой — вось-
мой.

Ь.	Последний параграф главы «De alodis» (являющийся в сводном тек-
ите параграфом шестым, а не пятым ввиду включения § 4), запрещающий
женщине наследовать землю, напечатан в реконструированном тексте
параллельно в двух вариантах: первый из них, содержащийся во всех
рукописях группы А и С, а также в Каролине, считает братьев (fratres)
наследниками недвижимости; второй, встречающийся только в Героль-
дине, указывает сыновей умершего (filii) в качестве наследников земли.
Поэтому этот второй вариант дан в сводном тексте курсивом, заключен-
ным в квадратные скобки (знак, которым Экхардт обозначает рукопись
Bi, в составе Герольдины), и в то же время помещен в седьмой колонке и.

с.	Появление термина «salica» 15 в качестве эпитета к «terra» (§ 6 свод-
ного текста: «De terra vero salica»), начиная с рукописи С$ — C9t отме-

11 Приводим текст § 3: Si vero alium in villam alicnam migrare rogaverit, antequam
conuentuin fuerit, mallobergo anduutheocho, MDCCC denarios qui faciunt sol id os XLV
cuplabilis iudicetur.

12 В изданиях Беренда и Егорова этот параграф напечатан после § 2 главы XLvr
в качестве прибавления (additio у Беренда; additio 1 у Егорова).

13 Приводим текст этого параграфа: «Si vero sorores гл a tris non fuerint, sorores pat-
ris in hereditatem succedant». Этот параграф дан у Беренда и Егорова в качестве прибав-
ления (additio) после § 3.

14 О толковании этого варианта (filii) по существу см. наш Очерк 2 (СВ, XXI,
стр. 216-222).

13 Толкование эпитета «tealica» по существу см. там же, стр. 222—229.
чено в этом тексте курсивом, подобно тому как и некоторые другие разно-
чтения (например, «pater» в § 1 той же главы в Герольдине) отмечаются
курсивом в квадратных скобках.

4.	В главе XXXVIII («De furtis cab all or um vel equarum») целый ряд.
параграфов отсутствует в рукописях Л1 — Л4 (а некоторые из них —
в одной из рукописей группы Л), но имеется либо в С5 — СЛ, либо в Ге-
рольдине и Каролине. Эти параграфы напечатаны в сводном тексте со-
ответствующими шрифтами, а колонки для Л1—Л4 оставлены пустыми (см.,,
например, S. 140); тексты этих параграфов даны вместе с тем в колонках
соответствующих рукописей. В качестве примера можно указать на § 3
и 4 и § 11—13 сводного текста, которые встречаются в С5 — С9, в Героль-
дине и Каролине (Эмендате, по прежней классификации) (в издании Бе-
ренда и Егорова они напечатаны в качестве additio 1—2 и 3—5).

Как явствует из приведенных примеров, наличие сводного реконструи-
рованного текста в публикации Экхардта в MGH составляет значительное
преимущество этого его издания по сравнению с изданием Гессельса, где-
таковой отсутствует, ибо этот текст очень облегчает пользование синопти-
чески напечатанными текстами отдельных рукописей 16. В тех случаях,
когда в некоторых главах Салической правды, в отдельных ее рукописях,
внесенных в сводный текст, встречаются параллели по содержанию с дру-
гими правдами или прямые заимствования из них либо из памятников рим-
ского права, это каждый раз отмечено тут же, под строками сводного тек-
ста, над синоптическим разделом страницы, причем здесь же даны и соот-
ветствующие тексты: так, например, под сводным текстом главы XLIV
(«De reipus», § 1) указан текст из Lex Burgundionum (гл. 24, § 1), разрешаю-
щий вдове вторичное замужество; в главе LIX («De alodis») под рекон-
струированным текстом § 1 и 2 приведены постановления Lex Burgundio-
num (гл. XIV, § 1, 2) о порядке наследования имущества умершего не-
только сыновьями, но и дочерьми (в отличие от порядка наследования
по главе «De alodis»); в той же главе под сводным текстом § 6 с дополне-
ниями, взятыми из Герольдины, даны соответствующие тексты о разделе
аллода между внуками и правнуками из Lex Romana Visigothorum (заим-
ствованные из Институций Гая), а также тексты из Институций Юсти-
ниана и др. Наконец, в нижнем разделе каждой страницы, т. е. под синоп-
тическим разделом, отмечены небольшие разночтения в транскрипции
разных слов из различных рукописей (особенно из многочисленных ру-
кописей группы К). Тут же напечатаны и интерполяции из исходной ре-
дакции рукописей В2 в А2 (хотя их тексты в тех случаях, когда они не чуж-
ды по содержанию данной главе, помещены в соответствующей колонке).
Так, в главе XLIV («De reipus») под текстом § 1 этой главы во второй ко-
лонке (т. е. по рукописям Л2 и В2) указано, что в исходной редакции В 2-
между § 1 и 7 этой главы следовала совершенно чуждая ей по содержа-
нию интерполяция, соответствующая главе XLI, § 12, 13 и 15 группы Л; в
главе XLVII, §2(«De filtortis») подтекстом рукописи Л2указано, что вслед
за § 2 этой главы в исходной редакции В» следовала обширная интерпо-
ляция, охватывавшая несколько параграфов целых восьми глав 17.

18 Наше изложение показывает, что ван Кэнегем неправильно полагал, будто для
суждения о достоверности реконструированного текста и для уяснения принципов его
построения нужно обязательно обращаться к прежнему трехтомному изданию Экхард-
та (см. R. van Caenegem, цит. рецензия, р. 593—594); мы установили то и дру-
гое только на основании издания в MGH и введения к нему.

17 См. MGH, S. 168 и 184. Об этих больших интерполяциях, послуживших для
Экхардта основанием к выделению рукописи Вг, см. наш Очерк 1 (СВ, «XVII,.
стр. 402-403).
* * *

В новом издании Экхардта вслед за основными текстами Салической
правды помещены шесть капитуляриев, начиная с того, который Экхардт
относит ко времени Xлодвига, и кончая постановлениями Хильдеберта II
(Decretio Childeberti II). Однако хронологическая последовательность
капитуляриев и их размещение в этом издании сильно отличаются от по-
рядка последовательности каждого из капитуляриев (или соответствую-
щих им текстов) в предшествующих изданиях (Гессельса, Беренда, Геф-
фкена и Егорова). Что касается издания Гессельса, то в нем они даны не
в виде отдельных королевских постановлений с особой нумерацией (т. е.
не в качестве капитулярия I, II и т. д.), а подобно тому, как это имеет ме-
сто в рукописях,— подряд, вслед за последней (LXV) главой Салической
правды, в качестве продолжения ее текста, со сплошной нумерацией глав
самой Правды (от гл. 66 до 109); при этом выделен как капитулярий лишь
Эдикт Хильперика, который фигурирует у Гессельса в виде главы LXXVIII
Салической правды, а после главы 109 идет Pactus pro ten ore Pacis (капи-
тулярий Людовика Благочестивого мы оставляем здесь в стороне, так как
он не входит в состав основных текстов Правды). Для того чтобы просле-
дить нить соображений, которые привели Экхардта к совершенно иной
классификации капитуляриев, нам предстоит все время сопоставлять
ее с их размещением у Гессельса, так как пересмотр подлинных рукопи-
сей в связи с критикой этого размещения и обусловил появление клас-
сификации Экхардта 18. Следует иметь в виду, что отдельные капитуля-
рии имеются в разных рукописях групп А, С и К, а некоторые только в
одной рукописи: так, например, Эдикт Хильперика находится только в
рукописи К17, но, по-видимому, был и в исходной редакции Л1 и Л17; это
явствует из того, что хотя в дошедшем до нас тексте Л1 и Лк он и отсутст-
вует, но упоминается в их оглавлении 19 *. Однако есть одна рукопись, в
которой содержатся все шесть капитуляриев: это — именно рукопись
Ki? из Лейденской университетской библиотеки (с обозначением Voss.
Lat. 119. Quart.). Поэтому она особенно важна для установления после-
довательности капитуляриев,— конечно, с привлечением других рукопи-
сей, в частности Ль Л2 и By*. При этом Экхардт исходит из деления всего
текста глав Салической правды и примыкающих к ней первых двух 10 ка-
питуляриев на три или четыре книги — согласно рукописям Кц (или
Л17) и Л2; он поступает так потому, что первый Эпилог к Салической прав-
де, имеющийся в рукописях групп Д и Е, прибавлен также и к рукописям
Аг и Я17. из коих последняя содержит текст, родственный группе А (иног-
да Экхардт помещает его с обозначением Л17, подразумевая под этим ис-
ходную редакцию Кп из группы А). Первый Эпилог начинается с упоми-
нания «первого короля франков» (primus rex Francorum), причем такое
его обозначение встречается лишь в рукописях Л8 и ?h7 (между тем как
в группах Д и Я, а также в некоторых рукописях группы Я, именно в Яяз
и Явз, сказано просто «тех», без эпитета «primus»). Первый Эпилог в Ai7

О значении выделения рукописей группы В (В? и В10) для толкования некоторых
глав Салической правды по существу, а также п о возражениях Р. Шмидт-Виганд про-
тив этого выделения см. наш Очерк 2 (стр. 213—220 и др.). Экхардт, по-видимому, не
согласился с возражениями Шмидт-Виганд, ибо включил тексты Вг и Bi0 в свое синоп-
тическое издание в MGH.

19 В нашем Очерке I (стр. 408—409) мы кратко указали последовательность шести
капитуляриев согласно предыдущему изданию Экхардта, но за недостатком места не
могли дать ее обоснования. Здесь мы стремимся восполнить этот пробел (что облег-
чается наглядностью публикации капитуляриев в MGH).

19 См. Pactus Legisltalicae в MGH, hrsg. von К. A. Eckhardt, p. 16.

99 Включая Decretio Chlotarii (подробнее об этом см. ниже).
и вслед за заголовком «Explicit Legis Salicae Liber III» перечисляет
прибавления, внесенные после основного текста Правды в 65 глав самим
«первым королем франков» (по-видимому, Хлодвигом) (т. е. гл. 66—78)
и последующими королями — Хильдебертом I и Хлотарем I.

Перед перечнем этих дополнений в начале Эпилога сделана пометка:
«Здесь кончается третья книга салического закона, который установил
первый король франков»21. Таков текст этой пометки по рукописи Л17,
между тем как по рукописи А2 он звучит иначе и подразделяет Салическую
правду вместе с указанными дополнениями, включающими постановле-
ния самого Хлодвига, а также Хильдеберта I и Хлотаря I (Pactus pro
tenore Pacis domnorum Childeberti et Chlotarii Regum), не на три, а на че-
тыре книги 22. Экхардт считает более правильным подразделение Сали-
ческой правды вместе с дополнениями, кончая декретом Хлотаря I, на
три (а не на четыре) книги, исходя из следующих соображений. Рукопись
А2 делит основной текст Правды на 65 глав и этими главами кончает пер-
вую книгу, считая последующие главы, восходящие (согласно Эпилогу)
к Хлодвигу (т. е. гл. 66—78), и также Pactus pro tenore Pacis второй кни-
гой, а с декрета Хлотаря I (как и рукопись Ai7) начинает третью книгу;
при этом переход от первой книги ко второй в рукописи Л2 не обозначен.
Поэтому Экхардт считает, что прибавление целых трех книг (в рукописи
А2) к основному тексту Салической правды в 65 глав явно нарушает более
правильную систему классификации (согласно рукописи Ai7) 23 всех тек-
стов, включая декрет Хлотаря I, на три книги (а не на четыре). Это под-
тверждает анализ последовательности текстов согласно рукописи Av,
она тоже подразделяет основное содержание Салической правды на 65
глав и дополняет их прибавлением глав 66—75, которые почти точно соот-
ветствуют перечню глав, внесенных Хлодвигом, по свидетельству первого
Эпилога (там были указаны главы от 66 до 78, т. е. на три главы больше).
В исходной редакции (Vorlage) рукописи (каки рукописи Ai7) за этими
дополнениями шел Эдикт Хильперика, ныне отсутствующий в этих руко-
писях, но оставивший следы в виде его упоминания в оглавлении руко-
писей Ai и Ai?24 *. В дошедшем до нас тексте рукописи Ai вместо Эдикта
Хильперика после глав 66—75 (т. е. после десяти глав из числа прибавлен-
ных Хлодвигом, по данным первого Эпилога) идут еще три ненумерован-
ные главы, за которыми на новой странице начинается длинный Пролог
(по тексту рукописей группы Д). Отсутствие нумерации этих трех глав,
а также неупоминание о них в оглавлении рукописи Ai указывают на их
происхождение из какого-то другого источника. Однако после них в до-
шедшем до нас тексте рукописи Аг несколько неожиданно вставлены Але-
манская и Рипуарская правды, а вслед за тем эта рукопись вновь возвра-
щается к текстам Салической правды. Замечательно, что она при этом дает
не Эдикт Хильперика (пропущенный ею и упомянутый лишь в оглавле-
нии), а десять также не нумерованных глав, за которыми следуют без вся-
кого перерыва опять-таки три ненумерованные главы 26. Указанные три-

21 Текст по рукописи 4n: «Explicit Legis Salice liber III quern vero primus rex
francorum (в рукописи прописными буквами) statuit».

22 Текст по рукописи Аг «Explicit Lex Saleca Qui vero cumlacio infra hae libros
III! continere videtur» (cm.: Eckhardt. MGH, p. 253).

23 См. об этом Pactus Legis Salicae, hrsg. von K. A. Eckhardt, Bd. I, 1954. Einfiih-
rung, S. 150 (далее — E c k h a r d t. PLS): он считает деление всей массы текстов,
кончая декретом Хлотаря I, на четыре книги «systemwidrig»).

24 См. об этом выше, стр. 47.

2* См.: Eckhardt. MGH, р. 238, Ашп. «а» к тексту Аг Ti tel 66—78 stehen in

li hinter der Lex Ribuaria. Подробнее об этом см.: E ckhard t. PLS, I, 1954. Ein-
fiihrung, S. 151—152.
надцать глав вместе составляли, по-видимому, некое единство. Это явст-
вует и из того, что в рукописи Л2 непосредственно за последней главой
Салической правды следует пометка: explicit lex I, inci pit II: De rebus
in alode paths 26, т. e. начальный текст первой из упомянутых тринадцати
глав; к тому же после этих глав в рукописях Ai и Л17 имеется пометка:
explicit liber I, inci pit II: Pro tenore, указывающая на то, что эти тринад-
цать глав древнее, чем Pactus pro tenore pacis 27.

Если мы примем во внимание, что в рукописи между тем местом, где
в рукописи Л2 сказано: «incipit II: De alode paths», и тем, где в рукописях
Л1 и Л17 сделана пометка: «explicit liber I, incipit II: Pro tenore», стоят как
раз тринадцать глав, то станет очевидным, что это именно те главы, которые
имел в виду первый Эпилог. Такое заключение подтверждается и анали-
зом рукописи Вю, которая выделена Экхардтом из текстов издания Ге-
рольда и которую он отождествляет с утерянной рукописью библиотеки
Фульдского аббатства за № 507, сохранившей лишь начало первой главы
Салической правды.

Любопытно, что Вю, исходная редакция которой возникла между 511
и 533 гг., вообще не содержит капитуляриев, а включает использованные
главы из одного капитулярия в самый текст Салической правды, руко-
водствуясь при этом их размещением по содержанию. В их состав входит
не менее 10 глав из числа тех, о которых шла речь выше. Следовательно,
составитель исходной редакции рукописи Вщ (а не Герольд, использовав-
ший ее) знал какой-то текст, в который была включена вся масса тринад-
цати глав. Это особенно показательно в связи с полным отсутствием в Вю
каких бы то ни было глав из других известных нам капитуляриев. Та-
ким образом, анализ рукописи Вю не только доказывает, что названные
в Эпилоге главы 66—78 действительно представляют собой самое раннее
дополнение к Салической правде, но и то, что они составляли единство,
хотя и дошли до нас (в тексте Вю, по изданию Герольда) в расчлененном
виде.

Дело в том, что в рукописи Ai три последние главы из этих тринадца-
ти глав, т. е. главы 76—78, помещены дважды 28; это ввело в заблуждение
Гессельса, который напечатал их перед остальными десятью главами,
между тем как в других изданиях они расположены правильно, после
первых десяти глав. Единство всех тринадцати глав можно доказать до-
полнительным разбором соотношения текстов последней из десяти глав
(т. е. главы 75) и первой из последних трех глав (по рукописи Вю), ука-
занных в Эпилоге (т. е. гл. 76). Этот разбор, который мы здесь опускаем29
подтверждает правильность ранее сделанного вывода, что главы 66—78,
согласно Эпилогу, составлены после основного текста Правды (в 65 глав)
во времена Хлодвига и перед «Pactus pro tenore pacis». Экхардт справед-
ливо полагает, что составитель первого Эпилога должен был хорошо
знать последовательность дополнительных постановлений Хлодвига, а
также его сыновей Хильдеберта I и Хлотаря I, договор между которыми

2в См.: Eckhardt. MGH, р. 238, текст рукописи ААшп. «Ь»: «Titel 66—78
stehen in .4:. soweit vorhanden... hinter dem Schlu^titel 65 der Lex Salica».

27 Cm.: Eckhardt. MGH, p. 250, .li7: «explicit liber I, incipit II» и Anm.«h»:
in 4i7 folgt der Pactus pro tenore pacis (а также Anm. «?» zu . h: in Ai folgt der Pactus
pro tenore pacis).

22 Cm.: Eckhardt. MGH (1962), p. 248, Ai Anm. «6» zu .4i, I 76: «Titel 76-bis 78
stehen in A, ein zweites Mal (anscheinend derselben Vorlage entnommen) ... hinter Titel
III, 105, 2, vor dem langen Prolog» II. (Титул 105, 2, по Экхардту, входит в состав капи-
тулярия третьего, который им и заканчивается. См. MGH, р. 261).

29 См.: Eckhardt. PLS, Bd. I, 1954. Einfiihrung, S. 154—155; весь анализ
Эпилога и первого капитулярия см. там же, S. 150—155, остальных капитуляриев —
S. 156—162.

4 Средние века, выл. 30
следует датировать 524 г., самое позднее — 524—531 гг.: ведь автор пер-
вого Эпилога был, по-видимому, современником этих королей 30.

Определение места дополнений Хлодвига — глав 66—78, согласно
первому Эпилогу (т. е. разобранных выше тринадцати глав), в каче-
стве первого капитулярия, а договора о мире королей Хильдеберта I
и Хлотаря I, («Pactus pro tenore pacis») в качестве второго капитулярия
дает твердую опору для установления последовательности остальных
капитуляриев. Согласно рукописям Ai и Ai7, вслед за первыми двумя ка-
питуляриями идут главы 94—105, образующие третий капитулярий, за-
тем главы 106—116 (Эдикт Хильперика) — четвертый капитулярий, гла-
вы 117—133 — по рукописи А17 — в виде пятого капитулярия; наконец,
Decretio Childeberti с собственной нумерацией глав составляет шестой
капитулярий, что определяется не его местом в рукописях, а дошедшей
до нас датой (596 г.)31 . Минуя подробности обоснования порядка после-
довательности каждого из капитуляриев — от третьего до шестого, ука-
жем лишь на соотношение всех капитуляриев с принятой в издании Гес-
сельса нумерацией глав, а также на их датировку Экхардтом. Первый
капитулярий, по Экхардту, соответствует главам 99—107 и 96—98 у Гес-
сельса; второй капитулярий, по Экхардту (т. е. «Pactus pro tenore pacis»),
опубликован у Гессельса после титула 107; третий капитулярий, по Эк-
хардту, составляет в издании Гессельса титулы 66—77; четвертый капиту-
лярий, т. е. Эдикт Хильперика (датируемый Экхардтом 575 г.), напечатан
у Гессельса (как уже было указано выше) в виде одного титула, а именно
78-го; пятый капитулярий, по Экхардту, помещен в издании Гессельса
в виде титулов 79—95 (шестой капитулярий, т. е. «Decretio Childeberti»
596 г., у Гессельса отсутствует) 32.

Как важно правильное определение последовательности капитуляриев
для истолкования многих их глав по существу в соотношении с соответ-
ствующими главами самой Салической правды, видно хотя бы на примере
титула одного из капитуляриев «Об убийстве, совершенном между двумя
виллами» («De homine inter duas villas occiso»). Этот титул, очень важный
для определения значения термина «villa» (особенно при сравнении с гла-
вой 45 Салической правды), оказывается, был составлен не при Хлодвиге,
ибо не входит в первый капитулярий (как можно было думать на основа-
нии прежних изданий), а является частью третьего капитулярия (в каче-
стве гл. 102), который относится к середине VI в., так как он издан позд-
нее, чем «Pactus pro tenore pacis» 524 г.33

* * *

Издание Салической правды в составе Monumenta Экхардт предварил
введением, в котором в сокращенной форме излагает результаты своих
исследований, предпосланные разным томам его прежнего издания. В этом
введении он предлагает свою классификацию рукописей с точным указа-
нием местонахождения дошедших до нас их списков в различных архивах
и книгохранилищах Европы, дает краткий обзор всех изданий Саличе-
ской правды начиная с XVI в. и характеризует особенности своего соб-
ственного издания.

30 Ibid., S. 158—159.

31 Eckhardt. PLS, Bd. I, 1954. Einfiihrung, S. 130, 158—160.

32 Датировку остальных капитуляриев см. выше в тексте.

33 Соотношение капитуляриев по Экхардту с соответствующими титулами по из-
данию Гессельса см.: Eckhardt. PLS, Bd. I, 1954. Einfiihrung, S. 129—130. В
MGH вслед за капитуляриями напечатан текст памятника, известного под названием
«Нос sunt septem causas».
В конце I тома издания в MGH дан указатель слов и терминов, распа-
дающийся на две части: 1) глоссарий (Glossar), содержащий немецкие пе-
реводы Мальбергской глоссы с указанием глав, в которых встречаются
те или иные ее выражения; 2) перечень латинских и латинизированных
слов с немецким переводом (Wortregister). Глоссарию Мальбергской
глоссы, представляющему значительную ценность, предшествует краткое
введение с указанием тех специальных филологических исследований,
которые использовал Экхардт при его составлении 34 * *.

Экхардт не приводит в издании MGH сплошного немецкого перевода
текстов Салической правды, который он дал в предыдущем своем издании.
Но так как осуществленные им переводы латинских слов и терминов, а
также и Мальбергской глоссы совпадают с переводом в прежнем издании,
то мы в дальнейшем делаем критические замечания по поводу этих пере-
водов по обоим изданиям.

II

Несколько замечаний о немецких переводах некоторых терминов
и выражений Салической правды в изданиях Экхардта

В предисловии к I тому своего критического издания Lex Salica Эк-
хардт предупреждает: «Читатель, пользующийся моими изданиями, не
должен делать выводы о моих мнениях по существу различных специаль-
ных вопросов ни из предпочтения мною того или иного разночтения, ни
из предлагаемых мною немецких переводов» (Eckhardt, PLS, Bd. I, 1954,
S. И). При этом он следующим образом формулирует свое отношение к за-
дачам перевода, высказанное им еще в 1935 г.3”: «Там, где текст допускает
двоякое толкование, я пытался передать его соответственно многозначным
немецким словом. Ибо моей целью был только перевод, а не стремление
высказать какую-либо точку зрения по существу той или иной научной
проблемы или занять какую-либо позицию. Мне не приходится предосте-
регать знатоков дела о возможности неизбежных и, вероятно, довольно
многочисленных ошибочных переводов» (PLS, Bd. I, 1954, S. 10). Нас ин-
тересует, однако, не эта возможность, которая и в самом деле до известной
степени неизбежна, а самый принцип, положенный Экхардтом в основу
его перевода как в трехтомном издании Салической правды 1953—1957 гг.,
так и в синоптическом издании 1962 г. в составе MGH. Во имя этого прин-
ципа он заменил свои собственные прежние различные переводы слова
«villa» при помощи немецких слов «Dorf» и «НоГ» (в разных главах памят-
ника) единообразным переводом «Gehoft», а слово «casa» перевел везде
нейтральным выражением «Behausung» (жилище) — ввиду невозмож-
ности предпочесть ни «Haus» (дом), ни «Hiitte» (хижина)33 (PLS, Bd. I,
1954, S. 12). Однако стремление к «нейтральности» и «единообразию» пе-
ревода одних и тех же латинских слов, во-первых, не достигает цели и,
во-вторых, приводит к недоразумениям, ибо всякий перевод есть толко-
вание. Попытка же воздержаться от толкований порождает таковые у чи-

м В конце тома (после глоссария и Wortregister) дано синоптическое сопоставление
(Synopsis) счета глав рукописей Л и С по изданиям Экхардта, Беренда и Геффкена,
(у которого он, за исключением капитуляриев, совпадает со счетом глав в издании
Гессельса).

** К. A. Eckhardt. Gesetze der М erow in ger und Karolinger.— ZSSR, GA,
Bd. 55, 1935, S. 236.

м На педантичность и излишнюю буквальность этого последнего перевода указал
уже Р. Бухнер в своей рецензии на I и III тома издания Экхардта; он отметил, что эти
черты делают перевод групп Д и Е рукописей (100 Titel-Text) трудночитаемым—HZ,
В 182, Н. 2, 1956, S. 373.
тателя перевода. Она вызывает их с тем большей неизбежностью, что слово
«villa» в самом деле означает разные реальные явления в различных тек-
стах Салической правды, а потому единообразный его перевод просто не-
выполним. Может быть, Экхардт хотел подчеркнуть, переводя «villa»
словом «Gelioft», что речь идет не обязательно о дворе или деревне, а о по-
селении вообще (как о совокупности жилищ), которое может представлять
собою и хутор и деревню. Но этот «нейтральный» перевод был использо-
ван сторонниками гипотезы хуторного расселения салических франков
в качестве совершенно достоверного и уже научно доказанного «толкова-
ния» термина «villa» как хутора. Так, например, К. С. Бадер полагает,
что «villa» в Салической правде может быть истолкована лишь как двор
или небольшая группа дворов (Gehoft, allenfals kleine Hofgruppe) 37, и при-
том во всех главах Салической правды, где это слово встречается. В част-
ности, он считает, что и в главе XLV «De migrantibus» говорится скорее
о дворе, чем о деревне (... «Wo aber Gehoft ebenfalls wahrscheinlicher
ist als Dorf».— Ibid., S. 91, Anm. 3).

Во II томе цитированной выше книги Бадер высказывает предполо-
жение, что переселенец (migrans) «приселяется» к какому-либо жителю
«виллы», т. е. в его двор, но поэтому должен получить доступ к альменде,
которая принадлежит соседям в качестве объекта совместного фактиче-
ского пользования. С этой точки зрения он толкует и Эдикт Хильперика,
настаивая на том, что в нем идет речь не о частичной отмене прежнего по-
рядка наследования (о распространении его на женщин), а лишь об изме-
нении прав соседей на пользование альмендой и что именно по этой при-
чине в нем выступает «terra» (земля), но не аллод или наследственная
собственность (не «hereditas») 38. Однако это толкование, позволяющее
Бадеру понимать под «виллой» главы XLV Салической правды отдельный
двор, делает совершенно необъяснимым последний параграф главы LIX,
где устанавливается именно порядок наследования недвижимости (аллода)
мужскими потомками умершего, и при этом объект наследования назван
и «terra» и «hereditas». Из этого с очевидностью следует, что и § 3 Эдикта
Хильперика, содержащий прямую ссылку на § 5 главы LIX Салической
правды, устанавливает порядок наследования земельного владения каждо-
го отдельного домохозяйства (аллода), а не предоставляет соседям в слу-
чае бездетности домохозяина право пользования альмендойЗЯа. Другими сло-
вами, Бадер не проводит грани между порядком наследования земельного
участка (т. е. ранним аллодом) и передачей прав пользования альмендой.
Вся эта надуманная конструкция вытекает из весьма своеобразного по-
нимания Бадером отношений соседства (vicinitas). Эти персональные от-
IIй:п!чш ( между сосед imh по использованию апьмеяды Бадер считает ха-
рактерными для особой формы деревенского поселения — для «Dorfge-
meinde», которая, по его мнению, ничего общего не имеет с общинным вер-

37 К. S. Bader. Studien zur Rechtsgeschichte des mittelalterlichen Dorfes, Bd.
1—2. Weimar — Koln — Graz, 1957—1962. Bd. 1. Das mittelalterliche Dorf als Frie-
dens- und Rechtsbereich. Weimar, 1957, S. 91.

Чтобы избежать «толкований», лучше было бы оставить слово «villa» просто без
перевода, как это и сделал Н. П. Грацианский во всех русских переводах Салической
правды.

33 К. S. Bader. Studien zur Rechtsgeschichte des mittelalterlichen Dorfes, Bd. 2.
Dorfgenossenschaft und Dorfgemeinde. Koln — Graz, 1962, S. 46—47, 136—138.

381 В своих комментариях к Салической правде Геффкен (Lex Salica zum akade-
mischen Gebrauche, hrsg. von H. Geffcken, Leipzig, 1898, S. 173) тоже полагал, что «su-
per alterum migrare» указывает на отдельный двор (Einzelbesitz), а не на альменду, как
цель переселения, и делал отсюда тот вывод, что «villa» означает здесь гуфу (Einzel-
hufe). Однако это последнее его толкование не получило общего признания в специаль-
ной литературе.
ховенством на всю пахотную землю и, следовательно, с общиной-маркой
(Markgenossenschaft) ”.

Бадер заходит в своей критике главы XLV Салической правды так да-
леко. что рассматривает § 1 этой главы, где идет речь о жителях виллы
и о приселенце, как результат ранней рецепции памятников римского
права, а именно некоторых правовых норм кодекса Феодосия I (конца
IV в.) через посредство Бревиария Алариха II вестготского (Lex Romana
Visigothorum). При этом его не останавливает то обстоятельство, что
в приводимых им текстах из этих обоих памятников (Cod. Theodos., Ill,
I, § 6 и L. Rom. Visig., Ill, I, § 6) и в интерпретациях к этим текстам речь
идет не о приселении в виллу и возможном протесте кого-либо из соседей
против него, а о продаже и покупке земельного участка, соответственно —
о запрещении или разрешении соседей и родственников (consortibus
vel propinquis) продавать его чужаку (extraneus) и о праве преимущест-
венной покупки его соседями. Бадер полагает, что из главы XLV, § 1,
исчезло упоминание о продаже, так как во франкской вилле нечего было
продавать; поэтому продажа (rem vendere),no его мнению, естественно
превратилась в приселение (migrate). Однако искусственность этого по-
строения сразу бросается в глаза, ибо нельзя ведь думать, что составители
древнейших текстов L. S. исходили не из реальных казусов приселения
в виллу, а ставили себе целью просто переписывать и видоизменять тексты
Бревиария Алариха или памятников римского права. Очевидно из всего
контекста главы XLV, что в центре ее стоит именно вопрос о приселении
чужака в виллу. В этой связи очень странное впечатление производит
утверждение Бадера, что лицо, протестующее против вселения (§ 2 гл.
XLV), не ведет дело в общинном собрании (Markerding), а прибегает к по-
мощи графа. Бадер как бы совершенно упускает из виду длительную про-
цедуру — троекратное предупреждение приселенца со стороны лица,
протестующего против его вселения (троекратное testatio) с обращением
в malius. Вся эта процедура носит чисто франкский характер. Между тем
Бадер предполагает и здесь интерполяцию и притом без всяких оснований
(см. его толкования в книге «Dorfgenossenschaft und Dorfgemeinde», S. 135,
136—138, а также S. 132, Anm. 52 и, кроме того, S. 46—47). Любопытно,
что в отличие от Бадера Экхардт, предложивший переводить термин «vil-
la» словом «Gehoft», отнюдь не считает § 1 и 2 главы XLV интерполиро-
ванными или заимствованными из римского права! Экхардт не при-
водит в обоих своих изданиях под строкой текста XLV главы никаких
параллельных текстов ни из других правд, ни из памятников римского
права, что он всегда делает в, случаях установленного сходства.

Между тем Бадер ссылается в подтверждение своего толкования зна-
чения термина «villa» в XLV главе как раз на перевод этого слова немец-
ким словом «Gehoft» в III томе трехтомного издания Салической правды,
выпущенного Экхардтом (К. A. Eckhardt, Lex Salica, 100 Titel-Text, 1953,
tit. 80, S. 202—203), m. e. придает переводу значение подлинника. В этой
связи существенно, что в главе XIV, § 6 рукописей группы С Экхардт
переводит «villa» как «Gehoft», хотя Мальбергская глосса «turpefalthio»
(turriphathio — в рукописях группы Д означает «Dorfiiberfall» (т. е.
«нападение на деревню»)* 40 и хотя в этой главе рукописей А иС, а также

•• К. S. В a d е г. Op. cit., S. 28—29, 46, 116—124. Подробнее об этом и о раз-
граничении понятий «Dorfgenossenschaft» и «Dorfgemeinde» у Бадера см. нашу книгу
«Судьбы свободного крестьянства в Германии в VIII—XII вв.», М., 1964, стр. 56—57.
См. также скептические замечания по поводу этого разграничения в рецензии Дол-
лингера (RH, 88-е аппёе, t. 232, 1964, р. 486— 488).

40 См. об этом: А. И. Неусыхин.] Возникновение зависимого крестьянства...
стр. 95-96.	".
в главе XVII, § 2, рукописей группы Д (которую цитирует Бадер), где
идет речь о нанесении ран жителям виллы и о вывозе имущества, конечно,
скорее имеется в виду двор или хутор, чем деревня 41. Однако отсюда сле-
дует не «нейтральность» термина «villa», а как раз необходимость анализа
его смысла в каждом отдельном случае. Не исключена возможность, что
смысл Мальбергской глоссы в § 2 главы XVII рукописей группы Д (т. е.
первых трех рукописей третьей семьи) «turrephathio» — «Dorfiiberfall»
указывает на то, что этот двор, ставший объектом нападения, был располо-
жен в пределах территории деревни,— хотя и вдалеке от других строе-
ний, но не в самой деревне (Dorf — по терминологии Бадера). Последнее
подтверждается тем, что между Мальбергскими глоссами соответствую-
щей главы в рукописях С, с одной стороны, и в рукописях группы Д
(по классификации Экхардта)— с другой, налицо существенное расхожде-
ние. А именно: в рукописях группы С глосса «turpefalthio» (переводимая
Экхардтом как «Dorfiiberfall») имеется не только в § 6, согласно которому
нападающий на виллу перебил там собак, изранил людей и вывез имуще-
ство из виллы, но и в предыдущем §5, в котором идет речь о нападении на
виллу без указанных в § 6 действий 42. В отличие от этого в рукописях
группы Д подобная глосса — «turriphathio» («Dorfiiberfall») — встречает-
ся только в § 2 главы XVII, т. е. там, где речь идет об упомянутых выше
действиях, а в § 1 главы XVII, где карается просто нападение на виллу,
дана другая глосса — «alacfalcio», переводимая Экхардтом как «Hofiiber-
fall» («нападение на двор») 43. На основании этого различия в глоссах
можно высказать предположение, что в одном случае «вилла», ставшая
объектом нападения, была хутором и находилась на краю разбросанной
деревни, а в другом — под «виллой» разумеется просто двор. Между тем
Бадер приводит лишь глоссу «turriphathio» и указывает только на про-
тиворечие ее значения с содержанием § 2 главы XVII рукописей группы Д
(он цитирует лишь по изданию: «Lex Salica, 100 Titel-Text»). Так перевод
слова «villa» «нейтральным» «Gehoft» дал повод Бадеру игнорировать
прямое значение Мальбергской глоссы «turpefalthio» (turriphatio) — на-
падение на деревню.

Перевод слова «саза» немецким словом «Behausung» сам по себе, каза-
лось бы, не может подать повода к подобным неправильным толкованиям
или недоразумениям, так как и латинское «casa» и немецкое «Behausung»
во всяком случае означают жилище, что вполне соответствует действи-
тельному смыслу тех текстов, где встречается слово «саза». Однако «жи-
лище» — лишь самое общее обозначение жилого помещения; между тем
в разных текстах Салической правды словом «саза» не всегда обозначается
жилище одинакового характера, а кроме того, часто встречается и другое
название жилого помещения — «domus». Поэтому при переводе слов «do-
mus» и «саза» (а переводы этих слов, как нередко весьма близких друг дру-
гу по смыслу, обязательно должны быть согласованы между собою) при-
ходится решать сразу два вопроса: 1) везде ли можно передавать слово
«саза» единообразным выражением (хотя бы и самым «нейтральным»);
2) всегда ли слова «domus» и «casa» имеют разное значение и следует ли
их всюду переводить по-разному (а именно — «domus» как «Haus» — дом,
а «саза» как «Behausung»)? В самом деле, в целом ряде глав Салической прав-

41 См. также MGH, 1962; Glossar, S. 290 и, кроме того, в тексте различные глоссы,
S. 67.

42 Ср.: Eckhardt. PLS, Bd. II, 1, 1955, S. 164; ср. MGH, 1962, S. 67.

43 См. 100 Titel-Text, S. 134—135; в рукописях группы В в 5 6 главы XIV дана
тоже глосса «alacfalthio», переведенная Экхардтом.как «Hofuberfall» (т. е. «нападение
на двор».— Bd. II, 1, S. 164—165); ср. также MGH, Glossar, S. 277 (alacfalcio) и, кроме
того, S. 67 в тексте, Ашп. «с» к главе XIV, 5 6: turpefalthio — у Герольда alacfalcio.
ды, дающих представление о важных явлениях повседневной жизни саличс-
ского франка, происходящих в его доме, памятник употребляет как совер-
шенно равнозначные понятия слова «domus» и «саза». Трудно пред-
положить, что эти слова имеют разный смысл при изображении поджога
жилого помещения (гл. XVI, § 1, «саза»), умышленного подбрасывания
краденой вещи в чужой двор или дом (гл. XXXIV, § 4 — in curte alterius
aut in casa), а также процедуры передачи имущества (гл. XLVI «de acfat-
mire»), согласно которой посредник остается в доме завещателя — «саза»,
приглашает туда гостей и хранит вверенную ему часть имущества; поряд-
ка вызова графом рахинбургов к жилищу ответчика, не уплатившего по
обязательству (гл. L, § 3); процедуры уплаты вергельда родственникам
убийцы (согласно главе LVIII «De Ghrenecruda», где жилое помещение
тоже обозначено как «саза») или, наконец, наказания за неявку в суд (гл.
LVI, § 6а, по трехтомному изданию Экхардта,— Bd. II, 1, S. 328—329).
Несомненно, тот же смысл, что и «domus», имеет слово «саза» и в главе 7
Эдикта Хильперика (Capitulate V, гл. 7, по изданию Беренда; Capitulate
IV, 113, по предыдущему изданию Экхардта,— PLS, Bd. II, 2, 1956,
S. 430—431 и по его же изданию в MGH, р. 262), где изображается поря-
док явки графа с рахинбургами к жилищу ответчика, представляющий
известную аналогию к процедуре, описанной в гл. L, § 3 Салической прав-
ды (хотя конкретный повод к вызову графом рахинбургов в обоих случаях
разный). Между тем при чтении переводов Экхардта может сложиться та-
кое впечатление, будто он вкладывает в слова «domus» и «саза» разное
конкретное содержание во всех главах Салической правды (хотя мы пола-
гаем, что он и сам держится сходного с нами мнения по этому вопросу),
ибо он во всех этих случаях передает латинское слово «саза» немецким
словом «Behausung». Более того, встречаются случаи, когда Экхардт пе-
реводит как «Behausung» даже латинское слово «domus» 44, причем в одной
и той же главе в текстах разных групп рукописей он передает его то словом
«Haus», то словом «Behausung». Так, например, в главе L («De Iides factas»),
в § 1 рукописей групп А иС издания Герольда «domus» переведено сло-
вом «Haus», а в § 3 в чтении рукописей группы С и издания Герольда «do-
mus» переведено как «Behausung» (вероятно, потому, что тот же § 3 в руко-
писях группы А содержит чтение «саза», а не «domus») (Eckhardt, PLS.
Bd. II, 1, 1955, S. 300—301, 306—307). Во всех остальных случаях, а имен-
но в главе 1, § 3 — о вызове в суд (de mannite)45, в гл. XXVII, § 13, 17
п 20 (о краже льна, сена и вина 46 и их увозе к собственному дому), в главе
L, § 1, в главе LII, § 1 47 Экхардт переводит слово «domus» словом «Haus».

Н. П. Грацианский, на наш взгляд, более последовательно переводит
во всех вышеупомянутых случаях и «domus» и «саза» одним и тем же словом
«дом».

С другой стороны, слово «саза» в некоторых (правда, в немногих) гла-
вах нашего памятника не тождественно по значению слову «domus». Так,
например, в главе XXVII («De furtis diversis» — «О различных кражах»)

44 В издании MGII (1962) Экхардт в своем Wortregister дает уже однозначный пе-

ревод слова «domus» немецким словом «Haus» (S. 300), но «casa» переводит все-таки
как «Behausung» (S. 296), относя этот перевод и к главе XXVII, § 35 (см. сводный ре-
конструированный текст, S. 109).

46 Eckhardt. PLS, Bd. II, 1, S. 116—117; кстати, в гл. LVI о неявке в суд,
т. е. при изображении сходного явления, употреблено в § 6а сводного текста (взятого
из рукописи Bi) выражение «casa», откуда явствует тождество понятий «domus» и «саза»
в этих главах. Между тем «casa» переведено в § 6а этой главы, как «Behausung» (см.
Bd. II, 1, S. 328-329).

4« Ibid., S. 202—203, 204—207.

47 Ibid., S. 300-301, 310—311.
§ 35 сводного текста48 49, содержащийся в рукописях группы С (в С6, § 30;
Се, § 32), а также в издании Герольда (гл. XXVII, § 31) и Каролине (гл.
XXIX, § 38) и устанавливающий штраф за похищение чужой «casa», оче-
видно, имеет в виду какое-то жилое строение иного типа, чем «casa» или
«domus», упоминаемые в большинстве глав Салической правды40. Бще
более конкретное указание на особый характер некоторых жилых поме-
щений, обозначаемых иногда словом «саза», дает § 2 главы XVI, в котором
идет речь о штрафе за поджог «casa cletem salina» 50: это, видимо, особая
пристройка, сплетенная из прутьев, а не главный жилой дом 51. Поэтому
Экхардт в данном случае вполне правомерно переводит этот текст следую-
щим образом: «Neben-Behausung aus Flechtwerk» 52.

Однако наличие таких случаев, в которых словом «casa» (иногда с до-
бавочным эпитетом к нему — «casa salina») обозначается не основное жи-
лое помещение салического франка, а пристройка, шалаш и т. д., еще не
уполномочивает переводчика Салической правды передавать везде слово
«casa» иначе, чем слово «domus», тем более что подобные случаи составляют
незначительное меньшинство и являются исключениями из общего слово-
употребления Правды, а не правилом.

Если перевод «casa» как «Behausung», a «domus» как «Haus» можно
объяснить стремлением Экхардта к «нейтральности», объективности и воз-
держанию от толкований, то совсем другой характер носит предлагаемый
им перевод заглавия титула XXVI при помощи древнегерманского слова
«фрилинг», ибо этот перевод является несомненным толкованием Экхард-
та. В самом деле, заглавие данного титула гласит «De libertis dimissis»53,

48 В издании Беренда (и Егорова), а также в издании Геффкена он печатался в ка-
честве прибавления (additio) 11 к главе XXVII с указанием на то, что оно содержится
во второй семье рукописей, в Герольдине и Эмендате.

49 Такой вывод из факта похищения целой «саза» неизбежен, если только не пред-
полагать, что любое франкское жилище легко можно было разобрать и увезти. Мы не
разделяем этого мнения, отразившегося, между прочим, в комментариях Д. Н. Его-
рова (см. его издание Lex Salica, прим. 292 и 617), так как оно явно противоречит
всей структуре усадьбы салического франка, окруженной забором, имевшей ряд при-
строек, амбаров, хлевов и пр. По-видимому, увезти можно было лишь какое-то одно
из этих строений (да и сами эти возможности ничего не говорят против представления
о прочности франкского дома). На этом основании Н. П. Грацианский и перевел в дан-
ном параграфе слово «casa» русским словом «хижина». Экхардт, не желая переводить
его словом «Hutte», и здесь передал его при помощи нейтрального «Behausung» |(также
и в MGH, 1962, S. 296), хотя этим стирается грань между разным употреблением в Са-
лической правде одного и того же слова «casa» (см.: Eckhardt. PLS, Bd. II, 1, S.
210—211); Мальбергская глосса «alachiscido» переведена Экхардтом как «Hofverschlep-
pung» ((также и в MGH, со ссылкой как раз на гл. XXVII, $ 35 сводного текста); в изда-
нии 1935 г. Экхардт перевел ту же глоссу словом «Hausraub» (см.: К. A. Eckhardt.
Die Gesetze des Merowingerreiches, S. 107, 189).

80 Этот параграф содержится лишь в рукописи Ai (т. е. в Парижской рукописи
№ 4404).

81 Lex Salica..., hrsg. von H. Geffcken, S. 127; «Die casa cletem salina ware demnach
ein neben der eigentlicnen sala vorhandenes kleineres Wohnhaus, dessen Wande aus
Flechtwerk gebildet wurden».

82 Cm.: Eckhardt. PLS, Bd. II, 1, S. 171; Bd. II, 2, S. 567 (см. такжеМОН,
1962, Wortregister, S. 296); такой же перевод был даним и в издании 1935 г., S. 25, хотя
Мальбергскую глоссу «althifathio» Экхардт переводит либо как «Hausverbrennung»,
либо как «Hausanziindung» (ср. MGH, Glossar, «althifathio» — Hausanziindung, S. 277),
что указывает на жилой характер этой пристройки. Здесь мы более согласны с перево-
дом Экхардта, чем Н. П. Грацианского, который толкует выражение «casa cletem sa-
tin» как дом с пристройками. Между тем уже Д. Н. Егоров в примечаниях № 185,186
к своему изданию «Lex Salica» (1906),— по-видимому, вслед за Геффкеном,— ком-
ментировал «cletis» как мелкую пристройку из прутьев, a «salina» как дом, жилье, т. е.
понимал все приведенное выше выражение в качестве обозначения небольшой прист-
ройки.

88 В рукописях группы А после «libertis» вставлено: «extra consilium domini sui>,
это же выражение повторяется и в тексте § 1.
что значит «Об отпусках на волю» (или «О вольноотпущенниках»). Так
и переводили этот заголовок и К. А. Экхардт в своем прежнем научно-
популярном издании 54, и Н. П. Грацианский. В критическом издании
1953—1957 гг. Экхардт переводит его иначе: «Von... entlassenen Frilingen»5ft.
Как бы ни толковать филологически семантику и происхождение слова
«фрилинг» 64 * б6 67 * 69, оно во всяком случае встречается не в Салической правде,
а в саксонско-фризском круге источников. Известно, что Нитард 57 гово-
рит о делении племени саксов на три слоя (кроме рабов): nobiles —
э де л ингов, liberi — фрилингов и lazzi — литов 58. Эти же три слоя упоми-
наются в более поздних фризских памятниках (в Рюстрингском коммен-
тарии) 5’. Толкование социального положения фрилингов (в их взаимоот-
ношении с эделингами и литами) вызвало, как известно, целую специальную
литературу и послужило предметом длительной оживленной полемики
между сторонниками и противниками концепции Гекка. Так как спор
этот до сих пор не может считаться окончательно решенным (даже и после
появления работ Линтцеля)59а, то вряд ли целесообразно включать в не-
мецкий перевод Салической правды термин «фрилинг»; и это тем более,
что глава XXVI памятника посвящена отпуску на волю франкского лита
или раба через денарий в присутствии короля, т. е. высшей форме освобож-
дения.

Остается неясным, как толковать включение Экхардтом в этой связи
слова «фрилинг» в перевод названия главы XXVI? Считает ли Экхардт
понятия «ingenuus» и «фрилинг» равнозначными и употребляет здесь это
последнее обозначение именно потому, что в главе XXVI речь идет о пол-
ном освобождении, т. е. о превращении лита и раба в полноправного сво-
бодного фрилинга? Или, наоборот, по мнению Экхардта, слово «фрилинг»
может означать только такого свободного, который приобрел свободу

64 См.: К. A. Eckhardt. Die Gesetze des Merovingerreiches, S. 35: «Von der

Freilassung».

66 Eckhardt. PLS, Bd. II, 1, 197; так же переведено слово «lihertus» (Fri-
ling) и в MGH, Wortregister, S. 307.

м T. e. считать ли его происходящим из древнефранкского, саксонского (может
быть, фризского) диалекта или общим древнегерманским словом.

67 Nithardi Historiarum libri quattuor, IV, 2 (ed. E. Muller. MGH, Scriptores rerum
Germanicarum in usum scholarum, III. Hannoverae et Lipsiae, 1907).

38 У других хронистов и авторов житий IX—X вв.— у Рудольфа Фульдского
(Translatio S. A lex and ri.— MGH SS, t. II. Hannoverae, 1829, p. 675), Впдукинда Kop-
вейского (Widukindi Res Cestae Saxonicae.— MGH SS, t. Ill, ed. G. H. Pertz, p. 424—
425; ср. также MGH, Scriptores rerum Germanicarum in isum scholarum, bearbeitet von
P. Hirsch. Hannoverae, 1935, S. 23) и Гукбальда — встречаем аналогичные указания
на характер социального строя саксов в IX в., причем Hucbald (Vita Lebuini, MGH SS,
t. II, ed. G. H. Pertz. Hannoverae, 1829, p. 361—362; см. также Vita Lebuini antiqua, ed.
Hofmeister, MGH, Scriptores, in quarto, t. XXX, 2. Lpz.,1934) дает, подобно Нитарду,
и древнегерманские обозначения «эделинги», «фрплинги», «lassi» (о данных этих хро-
ник см. нашу книгу «Возникновение зависимого крестьянства...», гл. IV. стр. 168—
171, 219—223; в той же главе дан подробный разбор всей так называемой «сословной
проблемы» в связи с критикой теорип Ф. Гекка). В Правде Тюрпнгов упоминается
«адалинг», но при его сопоставлении со свободным последний обозначается не герман-
ским словом «фрилинг», а латинским «liber» (Leges Angliorum et Werinorum hoc est
Thuringorum, ed. K. von Richthofen. Hannoverae, 1875, MGH, Legum Sectio, I, t. V,
tit. 1, 2, 12, 13, 42.

69 См.: K. von Richthofen. Friesische Rechtsquellen. Berlin, 1840, S.
539.

"a Работы M. Линтцеля по истории средневековой Саксонии собраны теперь
в издании М. L i п t z е 1. Ausgewahlte Schriften, Bd. 1—2. Berlin, Akademie—Ver-
lag, 1961. Критические замечания по поводу концепции Линтцеля см. в немецком изда-
нии моей книги «Возникновение зависимого крестьянства...» — «Die Entstehung der
abhangigen Bauernschaft als Klasse der friihfeudalen Gesellschaft in Westeuropa vom 6.
bis 8. Jahrhundert». Berlin, 1961, Кар. IV.
(хотя бы и полную) путем акта отпуска на волю (согласно гл. XXVI — пе-
ред лицом короля), т. е., иначе говоря, вольноотпущенника высшей кате-
гории? Против первого и в пользу второго истолкования точки зрения
Экхардта говорят следующие два обстоятельства: во-первых, Экхардт
везде переводит слово «ingenuus» словом «frei» или «der Freie» — «свобод-
ный» 60 61 (что само по себе, конечно, совершенно правильно и бесспорно),
а во-вторых, в переводе текстов рукописей группы Д он передает опять-
таки при помощи слова «фрилинг» несколько видоизмененное в данной
группе название соответствующей главы: «De libertis dimissis ingenuis»
(гл. XXXVII в рукописях Д — гл. XXVI в рукописях Л), т. е. следую-
щим образом: «Von freigelassenen Frilingen» el. Отсюда явствует, что сло-
вом «фрилинг» переведено здесь слово «ingenuus» (отсутствующее в назва-
нии главы XXVI в чтении рукописей группы Л) именно потому, что оно
применимо в этом тексте к вольноотпущеннику высшей категории 62. Быть
может, как раз этот перевод заглавия соответствующего титула в рукопи-
сях группы Д послужил для Экхардта исходным пунктом аналогичного
перевода главы XXVI в рукописях группы Л? Если это так, то Экхардт,
по-видимому, разделяет гипотезу Гекка, считавшего саксонско-фризских
фрилингов неполноправными свободными (Minderfreie), происшедшими
частично из вольноотпущенников. Независимо от того, прав или неправ
Гекк, привнесение спорного по значению слова «фрилинг» в перевод на-
звания главы XXVI не облегчает понимания ее содержания (которое, впро-
чем, достаточно ясно) и является не просто переводом, а толкованием,
к тому же таким, которое (как мы стремились показать выше) само нуж-
дается в дополнительном истолковании. Тем самым оно осложняет пере-
вод данной главы.

Сказанным отнюдь не умаляется ценность проделанного Экхардтом
большого труда переводчика (а не только издателя) сложных текстов Са-
лической правды; многие его переводы следует признать весьма удачными
и лучше разъясняющими целый ряд спорных пассажей, чем предыдущие
попытки в этом направлении (таковы, например, переводы главы
«De Chrenecruda», в особенности § 6а этой главы, заключительного
абзаца главы III Эдикта Хильперика — по Экхардту, Capitulare IV,
109 и др.).

Особо нужно подчеркнуть большие заслуги Экхардта в деле перевода
и разъяснения Мальбергской глоссы. В результате тридцатилетних усилий
Экхардту удалось дать хорошо проверенный перевод этих чрезвычайно
трудных для понимания древнегерманских выражений, встречающихся
в составе Салической правды и неоднократно подававших повод к много-
численным контроверзамез. Вероятно, будущие исследования внесут кор-
рективы и в эти переводы. Экхардт сам предупреждает в предисловии к ре-

*» Например в переводе гл. XIII, XIV, XV, XVII (5 8), XX, XXII, XXIV, XXV,
XXX (5 3), XXXI, XXXII, XXXV, XXXIX (5 3), XL (5 5, 12), XLI, XLII и др.

61 К. A. Eckhardt. Lex Salica, 100 Titel-Text. Weimar, 1953, S. 151.

w Этот случай особенно показателен, так как во всех остальных главах рукопи-
сей группы Д Экхардт переводит «ingenuus» словом «frei» (т. е. точно так же, как и в
текстах рукописей группы А).

м Экхардт использовал при этом как старые, так и более новые работы по истол-
кованию Мальбергской глоссы и критически проверил их. Назовем важнейшие из этих
Хабот: Н. Kern. Notes on the frankish words, in: Lex Salica, ed. by Hessels. Lon-
on, 1880; H. Kern. Die Glossen in der Lex Salica und die Sprache der salischen Fran-
ken. Haag, 1869; W. v о n H e 11 e n. Zu den Malbergischen Glossen und den Salfran-
kischen Formein und Lehnwortern in der Lex Salica. — «Beitrage zur Geschichte der
deutschen Sprache», Bd. 25. Halle, 1900; E. Goldmann. Neue (Beitrage zur Ge-
schichte des frankischen Rechts. Heidelberg, 1930.
гистру II тома его критического издания 50-х годов (Eckhardt, PLS, Bd.
II, 2, S. 536), что он дал здесь ряд переводов Мальбергской глоссы, сильно
отличающихся от его собственных переводов в первом издании 1935 г.
Однако если это не окончательное истолкование Мальбергской глоссы,
то вс всяком случае — крупный и важный шаг к нему64.

' Resumee des Aufsatzes von A. I. Njeussychin
«Neue Angaben zur Quellenkunde der «Lex Salica» (AbriB IV)»

Der IV. AbriB, der anlaBlich des Erscheinens der von Eckhardt besorgten
synoptischen Ausgabe der Lex Salica, geschrieben wurde, besteht aus zwei
Teilen.

Im ersten Teil hebt der VI. (Verfasser) vor allem hervor, da? schon die
Tatsache der Veroffentlichung der kritischen Edition der Lex Salica in den
MGH eine erstrangige wissenschaftliche Bedeutung besitzt, und zwar unter
dem Aspekt, daB dieses Denkmal angesichts besonderer quellenkundlicher
Schwierigkeiten bislang (im Unterschied zu alien anderen Leges) nicht in
die MGH einbezogen werden konnte. Sodann vergleicht der Vf. die Anlage
der verschiedenen Handschriften der Lex Salica im ersten Band der Ausgabe
Eckhardts in den MGH mit der Anordnung in der einzigen friiheren synop-
tischen Ausgabe Hessels von 1880 und betont die Vorziige der Eckhardtschen
Ausgabe im Vergleich mit der Hesselschen (im 1. Bd. Eckhardts sind die
Hs. der Gruppen A und C, der Zwischengruppe В sowie der Karolina
aufgenommen worden und der Text der Ausgabe Herolds des XVI
Jahrhundert; auBerdem sechs Gapitularien zur Lex Salica; die Texte der
Gruppe D und E gehen in den 2 Bd. ein). Zum AbschluB dieses Teils des Auf-
satzes bringt der Vf. die Begriindung der neuen chronologischen Reihenfol-
ge der Capitularien zur Lex Salica, wie sie Eckhardt vorschlagt. (Uber die
Bedeutung seiner vorangegangenen Edition der Lex Salica von 1953—1957
fur die Erklarung ihrer Reihenfolge siehe dieAbrissel—III in:Srednie veka,
Bd. 17 (I960,) 21 (1962) und 25 (1964).

Im zweiten Teil des Aufsatzes auBert der Vf. Zweifel hinsichtlich der
Richtigkeit und Durchfiihrbarkeit des Prinzips der «neutralen» Ubersetzung
der nach ihrer Bedeutung umstrittenen Ausdriicke der Lex Salica in den
verschiedenen Ausgaben Eckhardts. In alien Fallen, die eine zweifache Deu-
tung dieses oder jenes Terminus zulassen, bemiiht sich Eckhardt darum,
ihn wiederzugeben mit einem mehrdeutigen deutschen Wort, wahrend jede
Ubersetzung sogleich eine Deutung d ar st el It und deshalb die «Neutralitat»
der Ubersetzung nicht erfaBt werden kann. Der Vf. des Aufsatzes bringt
Beispiele solcher neutralen Ubersetzungen Eckhardts.

1.	Villa wird von Eckhardt uberall mit «Gehoft» iibersetzt, um die wei-
taus bestimmtere Ubersetzung mit «Dorf» oder «Hof» zu vermeiden. In Wir-
klichkeit besitzt Villa jedoch of fenbar in den verschiedenen Kapiteln der
Lex Salica eine unterschiedliche Bedeutung: so bedeutet villa im Кар. 45
eine Siedlung vom Charakter eines Dorfes, im Кар. 14 §§ 6, 7 (Gruppen A und
C) Hof; deshalb ware es am richtigsten, villa einfach ohne Ubersetzung zu
belassen. Eckhardts Verzicht bei seinen Ubersetzungen von villa auf bestim-
mte Deutungen kann, nach der Meinung des Verfassers, eigentlich nur ein
MiBverstandnis hervorrufen.

•4 Недавно бельгийский историк права Балой выпустил 4 тома, посвященные тол-
кованию юридических институтов по Салической правде и в их числе — отдельный
том с толкованием Мальбергской глоссы (I. В а 1 о n. Trait ё de droit Salique. Un
volume en quatre tomes, t. III. La langue au Malberg. Namur, 1965). С этим изданием
мы, к сожалению, не успели ознакомиться.
2.	Im Unterschied davon werden durch Eckhardt die verschiedenen
Worter domus und casa mit verschiedenen deutschen Wortern, mit «Behau-
sung» (casa, abet gelegentlich auch domus) und mit «Haus» (domus) iibersetzt.
«Behausung» ist jedoch eine zu allgemeine Bezeichnung. Dagegen besitzen
einerseits in einer ganzen Reihe von Kapiteln der Lex Salica die Worter
domus und casa die vollkommen gleiche Bedeutung, namlich «Haus», an-
derseits in einige^ (wenigen) Kapiteln bedeutet casa iiberhaupt nicht «Behaus-
ung», sondern irgendein Nebengebaude zur Behausung (z. B. im Кар. 27).
und auch im Кар. XVI, § 2 der Hs. A). Einen anderen Charakter hat die
Obersetzung der Titeliiberschrift «De libertis dimissis» des Кар. 26 der Lex
Salica; er wird so iibersetzt: Von ...entlassenen Frilingen [in «D» freigelas-
senen Frilingen]. Diese Obersetzung kann man nach Auffassung des Vf. des
Aufsatzes nicht als «neutral» bezeichen, sondern im Gegenteil, sie ist das
Ergebnis der ungerechtfertigten Ubertragung des in der Lex Salica fehlenden
Ausdrucks «Friling» aus dem sachsisch-friesischen Bereich der Quellen.

Zum SchluB wiirdigt der Vf. die grofien Veidienste Eckhardts bei der
Auslegung der Malbergischen Glossen.
АНГЛОСАКСОНСКИЙ ФОЛЬКЛЕНД
И ДРЕВНЕНОРВЕЖСКИЙ ОДАЛЬ
(опыт сравнительной характеристики
дофеодальных форм землевладения)

Понимание коренных проблем генезиса феодализма тесно связано с ре
шением вопроса о существе поземельных отношений в дофеодальный пе-"
риод. ;Но отношения эти подчас понимаются превратно. Оценка аллода
и родственных ему форм землевладения во всей Европе как «товара»,
полной частной собственности, препятствует уяснению особенностей
феодальной и раннефеодальной общественных структур. Мы нередко
забываем о том, что «свободная частная собственность на землю —
факт совсем недавнего происхождения» \ что лишь капитализм превра-
щает землю в товар 1 2. Переносить эти понятия, характеризующие инсти-
туты буржуазного общества, в средневековье, тем более в раннее средне-
вековье — совершенно ошибочно. Неточность воззрений на поземельный
строй раннего средневековья частично вытекает из непродуманного поль-
зования такими категориями, как «собственность», «владение», «товар».
В результате ставят знак равенства между понятиями «землевладение ма-
лой семьи» и «частная собственность на землю», не учитывая, что такая
форма собственности предполагает чрезвычайно развитые товарно-денеж-
ные отношения, наличие земельного рынка, свободное и ничем не ограни-
ченное отчуждение земли, т. е. явлений, глубоко чуждых обществу ран-
него средневековья. Следовательно, понятие частной собственности на
землю, когда речь идет об этом периоде, употребляется в несобственном
смысле, что влечет за собой не только терминологическую, но и фактическую
путаницу и порождает целую систему неправильных построений относи-
тельно генезиса феодализма.

В основе товара лежит вещное отношение между товаровладельцами;
между тем поземельные связи и в дофеодальный период, и в эпоху феода-
лизма имели непосредственный, личный характер. В частности, «трудя-
щийся субъект» в дофеодальном обществе варваров относится к земле, на
которой ведет свое хозяйство, не как к объекту, а скорее как к «неоргани-
ческой природе своей субъективности» 3. Отношение индивида к земле,
обусловленное его принадлежностью к коллективу, представляло собой
тесное, неразрывное единство. Это единство было окончательно разрушено
лишь историческим процессом отделения непосредственных производи-
телей от средств производства в эпоху «первоначального накопления ка-
питала». Формы присвоения земли, господствовавшие в докапиталистиче-
ских обществах, отличаются глубоким своеобразием. На это обстоятель-

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 165.

* См.: В. И. Ленин. Полное собрание сочинении, т. 3, стр. 310.

’ К. М а р к с. Формы, предшествующие капиталистическому производству.
М., 1940, стр. 17.
ство справедливо указывает М. В. Колганов в своем очерке исторических
форм собственности 4. Естественно, проблема отношений землевладения
в раннее средневековье может быть решена лишь путем вдумчивого приме-
нения общесоциологических категорий к конкретному материалу источ-
ников.

Нам представляется целесообразным сравнительное исследование трех
институтов: фрАнкского аллода, англосаксонского фолькленда и древ-
ненорвежского ода ля. Выяснение общих им всем черт и особенностей каж-
дого из них, возможно, помогло бы приблизиться к более правильному
пониманию проблемы землевладения в дофеодальном обществе.

В настоящей статье главным объектом исследования служит англий-
ский фолькленд, рассматриваемый в связи с двумя другими институтами.

* * *

Сущность фолькленда слабо раскрывается в источниках, вследствие
чего в научной литературе имеются разногласия относительно его харак-
тера. Как известно, до конца XIX в. историки, изучавшие экономику
и общественный строй донормандской Англии, считали, что фолькленд
представлял собой владение народа, земельный фонд, находившийся в
распоряжении государства, своего рода ager publicus, из которого отдель-
ные лица могли получать доли во временное пользование. Главным осно-
ванием для подобного суждения служила этимология термина, переводив-
шегося этими историками как «народная земля», «земля, принадлежащая
народу». В своем классическом исследовании о фолькленде 5 П. Г. Вино-
градов убедительно продемонстрировал несостоятельность такого взгляда.
Внимательный анализ сохранившихся документов, в которых упоми-
нается фолькленд, привел его к заключению, что этот вид земельной соб-
ственности не представлял собою «земли народа» или государственной
земли, а являлся обычной, нормальной в то время формой землевладения;
наделы свободных кэрлов принадлежали им по праву фолькленда. Фольк-
ленд — земля, которой владели по старинному народному праву (folc-
right), возникшему еще в условиях родового строя.

Выдвинутая П. Г. Виноградовым точка зрения на фолькленд находи-
лась в полном согласии с общей развиваемой им концепцией, согласно
которой Англия в наиболее ранний период, освещаемый судебниками Кен-
та и Уэссекса (т. е. в VII в.), была страной свободных общин. Пытаясь
проникнуть в существо «народного права», лежавшего в основе права фольк-
ленда, Виноградов высказал мысль, что собственность на землю принад-
лежала не отдельному индивиду, но коллективу родственников, вслед-
ствие чего хозяин, пользовавшийся земельным наделом, не мог им свобод-
но распоряжаться, завещать, дарить или продавать его по своему выбору.
Для того чтобы освободить свое владение от тех ограничений, которые
налагал на него родовой обычай, обладатель земли должен был, по мнению
Виноградова, приобрести королевскую грамоту: пожалование такой гра-
моты давало ему неограниченное право распоряжения землей, что под-
тверждается формулой, содержащейся в большинстве дошедших до нас
королевских грамот. Так фолькленд превращался в бокленд — полную,
ничем не ограниченную частную собственность. Установления народного
права стали казаться стеснительными в тот период, когда в Англии поя-

4 М. В. Колганов. Собственность. Докапиталистические формации. М.,
1962.

5 Р. Vinogradoff. Folkland. EHR, vol. VIII, 1893. Вкратце эта концепция
была изложена еще в его «Исследованиях по социальной истории Англии в средние
века». СПб., 1887, стр. 244—251.
вилась католическая церковь и стало распространяться христианство.
Стремление новообращенных англо-саксов спасать души при помощи зе-
мельных дарений встретило препятствие в виде права сородичей на земель-
ное владение. Однако под влиянием римских правовых норм, которые цер-
ковь принесла в Англию, в практику стало входить свободное дарение.
Условием, делавшим возможным такое дарение, и явилось превращение
фольк ленд а в бокленд путем пожалования грамоты, составленной в ко-
ролевской канцелярии. Наряду с фольклендом стала распространяться
свободная частная собственность на землю *.

П. Г. Виноградов, несомненно, правильно решил вопрос о фолькленде
как форме землевладения, обусловленной народным правом. Он доказал,
что фолькленд был обычным видом земельной собственности в начальный
англосаксонский период, когда распоряжения землей еще не существо-
вало. Выводы его, подтвержденные тонким и убедительным исследованием
источников, были приняты большинством ученых* 7, в частности их подтвер-
дил дополнительным анализом Ф. Мэтланд 8. Наряду с этим, однако, в
выдвинутой П. Г. Виноградовым концепции содержалось глубокое про-
тиворечие: оно заключалось в истолковании соотношения фолькленда
и бок ленда. Считая, что переход от собственности на землю, ограничен-
ной правом родичей, к полной частной собственности был возможен толь-
ко в результате пожалования королевской грамоты, П. Г. Винотрадов
неисторично подходил к вопросу о закономерностях развития землевла-
дения. В действительности возникновение частной собственности на землю
не могло быть продуктом одного лишь римского влияния. Виноградов не
замечал внутренней трансформации фолькленда, происходившей неза-
висимо от распространения королевских пожалований. Большинство гра-
мот, оформлявших пожалования королями земель в бокленд, было выдано
церкви, а не светским лицам; если принять точку зрения Виноградова, то
останется совершенно непонятным, каким образом духовенство могло приоб-
рести эти земли. Нельзя объяснить тогда и другое: какой был для церкви
смысл превращать ее владения в свободно отчуждаемую собственность—
ведь она обычно своих земель не отчуждала?

Эти возражения возникают в связи с тем, что Виноградов, на наш
взгляд, неправильно истолковывал королевские пожалования в бокленд:
он опирался на представление о частнособственническом характере земле-
владения в средние века, иначе говоря, переносил в прошлое социально-
экономические категории, свойственные буржуазному обществу.

Высказанные выше соображения приводят к необходимости дальней-
шего анализа фолькленда. Исходя из того понимания его, которое выдви-
нул П. Г. Виноградов, мы хотели бы попытаться установить основные
этапы развития этого вида земельной собственности на протяжении англо-
саксонского времени, так как убеждены, что с VII—VIII вв., когда основ-
ную массу населения составляли свободные общинники, по IX—XI вв.,
когда укрепились феодальные отношения, фолькленд не мог не претерпеть
существенных изменений. Помимо этого, представляется небесполезным
задаться вопросом о том, каковы были отличительные признаки фольклен-

* См. также Р. Vinogradoff. Transfer of Land in Old English Law.— In:
«Harward Law Review», vol. XX. 1907; idem. Romanistische Einflusse im angelsach-
sischen Recht: das Buchland.— In: «Melanges Fitting», vol. II. L., 1908.

7 Попытка Тарнера (G. J. Turner. Bookland and Folkland.— In: «Historical
Essays in Honour of James Tait». Manchester, 1933) возвратиться к старому представ-
лению о «народной земле», которую король якобы мог раздавать в условное держание
(фолькленд, писал он, это «старинный домен короны»), не нашла поддержки у ис-
ториков. См.: J. Е. A. J о 11 i f г е. English Book-Right. EHR, vol. L, N 197, 1935;
T. F. T. P 1 u c k n e't V Bookland and Folkland. EcHR, vol. VI, N 1, 1935.

8 F. Maitland. Domesday Book and beyond. Cambridge, 1897, Essay II.
да в наиболее ранний период истории англо-саксов. Поэтому дальнейшее
изложение подразделяется на две части: фолькленд как владение «по на-
родному праву» и эволюция фолькленда в связи с общим .развитием анг-
лосаксонского общества.

4
4.

Значение исследования фолькленда для уяснения истории англо-сак-
сов столь же велико, как аллода — для понимания истории франков.
Пониманию сущности этого института препятствует крайняя скудость све-
дений о нем, содержащихся в документах. Несколько упоминаний в гра-
мотах и законах — вот и все, что имеется в распоряжении исследователя.
Поэтому имеет смысл обратиться предварительно к рассмотрению анало-
гичной, на наш взгляд, формы землевладения в Норвегии, где в силу за-
медленности социально-экономического развития архаичные поземельные
отношения сохранялись дольше, чем в других странах, и нашли более
широкое отражение в памятниках права. Речь идет об одале, специфиче-
ской скандинавской разновидности дофеодального землевладения, кото-
рая, однако, наряду с только ей одной присущими чертами имела и важ-
ные признаки, общие и с франкским аллодом и с англосаксонским фольк-
лендом. Во всяком случае, сопоставление этих институтов могло бы спо-
собствовать, по нашему мнению, лучшему уяснению существа и особен-
ностей каждого из них. Необходимое условие сравнения социальных явле-
ний из истории разных народов — одинаковая степень изученности срав-
ниваемых объектов. Мы решаемся прибегнуть к сопоставлению фольклен-
да с одалем, отправляясь от проделанного нами исследования последнего
на материале древнейших памятников права Норвегии — так называемых
областных законов, записей обычного права отдельных областей, которые
отражают раннюю стадию развития земельной собственности ’.

Задача, стоящая перед нами в данном исследовании, позволяет огра-
ничиться краткой характеристикой основных черт одаля.

1.	На самом раннем этапе своего развития, нашедшем отражение в па-
мятниках права, одаль представлял собою собственность патриархальной
семейной общины, в которую входили родственники трех поколений:
отец с матерью; их дети; члены семей взрослых сыновей, а иногда и семьи
замужних дочерей; кроме того, в состав общины могли включаться также
братья отца со своими семьями, не выделившиеся из этого коллектива.
Все эти родичи совместно вели хозяйство на земле одаля, вместе жили
(норвежскими археологами обнаружены жилища таких домовых общин,
рассчитанные на два-четыре десятка жителей). Права собственности на
землю тогда, строго говоря, вообще не существовало, как не было и сво-
боды распоряжения ею. Сородичи участвовали в обработке земли и поль-
зовались ее плодами, находясь в том производственном коллективе, вне
которого ведение хозяйства было просто невозможно. Большая семья яв-
лялась частью рода, охватывавшего более широкий круг родичей (вплоть
до шестой степени родства), и начала выделяться из него по мере разруше-
ния родовых связей и утраты им хозяйственных и частично обществен-
ных функций. Поэтому можно сказать, что одаль как владение семейной
общины явился в Норвегии переходной формой от землевладения родовой
общины к индивидуальному землевладению.

2.	Одалем называлась не только земля, принадлежавшая семейной
общине, но и самое право на эту землю. В отличие от других категорий

' * См.: А. Я. Гуревич. Большая семья в Северо-Западной Норвегии в раннее
средневековье (по судебнику Фростатинга).— СВ, выл. VIII, 1956; он же. Архаи-
ческие формы землевладения в Юго-Западной Норвегии в VIII—X вв.— «Ученые за-
писки Калининского госпединститута», т. 26. Труды кафедры истории. Калинин, 1962.
владения, коль скоро таковые возникали, право одаля характеризова-
лось чрезвычайной полнотой обладания землей. Но эта полнота прав чле-
нов семейной общины не имела ничего общего с правом частной собствен-
ности (jus utendi et abutendi). Право одаля предполагало нерасторжи-
мость связи между землей и владевшей ею большой семьей. Даже если
ее члены (одальманы) по той или иной причине были вынуждены рас-
статься со своим владением, они в течение длительного времени не утрачи-
вали права одаля и имели возможность вернуть себе землю, уплатив вы-
куп. Продажа одаля (в то время, когда она сделалась возможной) была ог-
раничена: сородичи владельца, продающего свою землю, имели преиму-
щественное право на ее покупку, что способствовало сохранению земли
в пределах определенного круга родственников. Такой же характер носил
и порядок наследования одаля: он распространялся прежде всего на род-
ственников по мужской линии и мужского пола. Со временем лишь дочь
и сестра также приобрели право наследовать землю, но близкие родствен-
ники — мужчины могли ее выкупить и у них. Принцип тесной связи
большой семьи с земельным владением нашел свое выражение в правиле,
согласно которому земля делалась одалем лишь после того, как находилась
в обладании по крайней мере трех последовательных поколений родствен-
ников мужского пола и по мужской линии и перешла к четвертому, т. е.
стала собственностью всех возможных членов большой семьи (нередко
требовалось, чтобы земля находилась в руках родственников даже на
протяжении пяти поколений). Поэтому для доказательства наличия прав
одаля на землю, оспаривавшихся в суде, достаточно было перечислить
соответствующих родственников, обладавших ею в течение ряда поколений.

Как видно из изложенного, одаль был наследственным земельным вла-
дением. «Право собственности» основывалось на наследственном облада-
нии землей, а не на каких-либо документах, которые в то время еще не
были знакомы норвежцам.

3.	Переход от коллективного землевладения больших семей к индиви-
дуальному происходил в Норвегии относительно медленно, и можно на-
метить некоторые промежуточные его стадии. При сохранении владения
большой семьи могли происходить разделы земли для обособленной ее
обработки в течение определенного срока силами индивидуальных семей,
входивших в состав семейной общины. Эти разделы, насколько можно
судить по имеющимся в судебниках данным, не носили характера перио-
дических переделов; выделенные во временное пользование участки затем
могли быть вновь возвращены для совместного пользования ими всем
коллективом большой семьи. Однако какими бы причинами подобные вре-
менные разделы ни обусловливались, они расширяли возможность лич-
ного накопления и, следовательно, усиливали тенденцию к окончатель-
ному разделу семейной общины на хозяйства отдельных «малых» семей.
Такие разделы в VIII —IX вв. приобрели широкие размеры.

Но и раздел владения большой семьи между выделявшимися из нее
индивидуальными хозяевами не вел к утверждению частной собствен-
ности на землю. Одаль переставал быть общим владением большой семьи,
распадавшейся в результате раздела. Но тем не менее это не означало фор-
мирования частной собственности на землю (если разуметь под нею право
свободного распоряжения вплоть до полного отчуждения). Как уже отме-
чалось, порядок наследования земли исключал лиц женского пола; при-
нимая во внимание, что родичей-одальманов обычно было много, можно
считать, что землю у того, кто ее продавал, должен был купить преимуще-
ственно кто-либо из этих родичей; даже если земля была продана на сто-
рону, сам продавший или его сородичи могли ее выкупить. Таким обра-
зом, и после превращения земли в индивидуальное владение бывшие чле-

5 Средние века, выл. 30
ни общины (большой семьи), уже не ведшие совместного хозяйства, сохра-
няли на нее широкие права, вследствие чего она практически долгое время
оставалась неотчуждаемой; точнее, обращение этой земли не выходило
за пределы круга родственников, ранее составлявших большесемейную
общину.

4.	Характерная для одаля полнота прав обладания землей не исклю-
чала того, что ч^сть дохода, получаемого с нее, уплачивалась в виде вся-
кого рода даней и иных взносов в пользу местного правителя-конунга или
херсира, а после объединения Норвегии — в пользу короля или его пред-
ставителей. Конунги разъезжали по области, находившейся под их
властью, и собирали «угощение» со всех жителей. Когда король прибывал
в один из своих дворов, разбросанных по стране, жители округи приво-
зили туда продукты, которые шли на содержание короля, его свиты и дру-
жины. Наряду с этим короли требовали от крестьян выполнения всевоз-
можных работ: ремонт дорог и строительство мостов, укреплений, домов
в королевских владениях, снаряжение кораблей, снабжение их экипажа
продовольствием, несение сторожевой службы, исполнение всяческих
поручений, поездки в качестве гонцов от двора ко двору, поставка лоша-
дей, возниц и гребцов. «Угощения», предоставляемые бондами королю,
по мере усиления его власти утратили характер добровольных приноше-
ний и стали обязательными. Они не являлись налогами в прямом смысле
слова. Не существовало, по-видимому, твердо установленных норм обло-
жения, кормления не взыскивались регулярно; взимались они самим ко-
ролем, который с этой целью постоянно разъезжал по стране. Дальнейшее
развитие система таких даней-рент получила после объединения страны,
когда произошло увеличение всякого рода поборов. К. Леманом дока-
зано, что уплата кормления — вейцлы, сделавшейся всеобщей повин-
ностью, распространялась и на владельцев одаля 10 11.

Следовательно, одаль, сохраняя еще связь с учреждениями родового
строя (патриархальная большая семья), приблизительно с X в. сделался
отчасти объектом эксплуатации со стороны складывавшегося раннефео-
дального государства, которая осуществлялась его главой — королем.
Король считал себя «обладателем всей земли и всего одаля». И это не было
фикцией, ибо король реализовывал свои права на земли бондов, взимая
с них дани и повинности. Можно сказать, что наряду с сохранением вла-
дельческих прав бондов на их земли стало возникать право феодальной
собственности на те же земли у короля как представителя формирующе-
гося господствующего класса. Поскольку король не вмешивался в отно-
шения землевладения, не ограничивал тех прав, которыми обладали бон-
ды на свои участки, его «верховная» феодальная собственность не был
сопряжена с ликвидацией старинной формы поземельных отношений —
одаля и как бы «надстраивалась» над ним (однако, грозя в дальней-
шем осуществить такое вмешательство в интересах господствующего клас-
са, стремившегося узурпировать крестьянские права на землю) п.

Отмеченные характерные черты одаля имели своей основой тот способ
ведения хозяйства, который был присущ норвежцам в раннее средневе-
ковье. Опи жили обособленными дворами, деревенское поселение не было
распространено в силу специфических природных условий. Поэтому не
происходило растворения большой семьи в сельской общине. Но указап-

10 К. Lehmann. Abbandlungen zur germanischen, insbesondere nordischen
Rechtsgeschichte. Berlin und Leipzig, 1888, S. 25, 30, 71.

11 А. Я. Гуревич. Так называемое «отнятие одаля» королем Харальдом
Прекрасноволосым.— «Скандинавский сборник», II. Таллин, 1957; он же. Древне-
норвежская вейцла.— «Научные доклады высшей школы», № 3. Исторические науки.
М., 1958, А» 3.
ные черты одаль сохранял на протяжении всего средневековья. Изначаль-
ное соединение бонда с землею, можно сказать, нерасчлененность субъек-
та и объекта владения было столь сильно, что даже католическая церковь
не сумела внедрить римское право в сферу землевладения в Норве-
гии и добиться свободы земельных дарений в свою пользу. Отчужденная
земля (kaupa jord) оставалась в Норвегии чем-то неорганичным и проти-
воречащим коренным правам населения. Одаль окончательно превратился
в товар, в неограниченную частную собственность только в XVIII и XIX вв.

♦ * ♦

Обращаясь теперь к рассмотрению англосаксонского фолькленда, мы
считаем возможным сравнивать его с норвежским одалем вследствие того,
что оба эти института представляли собой переходную форму собствен-
ности, возникшую в обществе, которое переживало разложение общинно-
родового строя и зарождение феодализма. При сравнении в первую оче-
редь возникает вопрос: можно ли и фолькленд, подобно одалю, считать
владением большой семьи?

«Правды» Кента и Уэссекса, относящиеся к VII в., а также записи обыч-
ного права более позднего времени определенно говорят о сохранности ро-
довых отношений, выражавшихся в уплате-получении вергельда соро-
дичами, о соприсяжничестве и некоторых иных формах поддержки, ока-
зываемой члену родственной группы. Однако состав рода (или патронимии,
у некоторых народов заменившей род при его распаде) остается неизвест-
ным: указания памятников на этот счет весьма расплывчаты. Ничего не
говорят они и о том, что сородичи вели совместное хозяйство. Во всех
случаях, когда говорится о домохозяйстве, главой его является индиви-
дуальный хозяин, и вряд ли можно сомневаться в том, что в действитель-
ности малая семья, входившая в земледельческую общину, вела уже обо-
собленное производство.

Но как должен быть решен вопрос о большой семье? Существовала
ли она у англосаксов в ранний период их истории? Прибегнем вновь к па-
раллели с норвежскими социальными порядками той же эпохи.

С составом семейной общины у древних норвежцев мы знакомимся
преимущественно по шкале уплаты вергельдов в областных судебниках,
в которой из широкой массы сородичей выделяется более узкая и спло-
ченная группа так называемых visendr или baugamenn, участвующих
в уплате и получении baugr, первого и основного платежа в счет вергель-
да. Baugr представлял собою золотое кольцо, в данном случае употребляв-
шееся вместо денег. В число baugamenn входили отец, сын, брат, дядя
со стороны отца, сын этого дяди и его сын, внук, сын брата, иными сло-
вами — ближайшие родственники убийцы (или убитого) по мужской ли-
нии в трех поколениях, которые вместе с женщинами соответствующих
степеней родства и составляли патриархальную семейную общину. Рас-
смотрим подобную же шкалу, определяющую порядок уплаты вергельда
и состав его плательщиков у англосаксов. Она содержится в одной из юри-
дических компиляций, датируемых приблизительно X в.12 Следует, од-
нако, иметь в виду, что система уплаты вергельда была очень консерва-
тивна, поэтому можно предположить, что рассматриваемый нами доку-
мент отражает отношения, имевшие силу и в более раннее время. Предпи-
сания сходного содержания находим и в «Законах Эдмунда» (939—946 гг.)
и в компиляции, названной после нормандского завоевания «Законами
Генриха I» 13.

11 Be werum.— GA. I Bd., S. 392—394.

18 II Edmund, 7.—,GA. I Bd., S. 188—190; Leges Henrici Primi, c. 76, § 5.— GA.
I Bd., S. 593.
В упомянутом памятнике X в., условно именуемом «О вергельдах»,
указывается, что убийца обязан представить поручителей, которые могли
бы подтвердить его готовность уплатить вервельд. Две трети поручителей
должны принадлежать к родственникам со стороны отца (faederenmaegde)
и одна треть — к родственникам со стороны матери (medrenmaegde). Пос-
ле этого кровная месть запрещалась, устанавливался «королевский мир»,
в течение 21 дю? следовало сделать первый взнос в счет уплаты вергель-
да — так называемый healsfang. Термин не ясен, комментаторы расхо-
дятся в его истолковании, но буквальный его перевод — «объятие», «коль-
цо на шее». Этот платеж, насколько можно судить по записям обычного
права, взимался не только в виде первого взноса при уплате вервельда,
но также и как штраф за тяжкие преступления; он упоминается уже в
«Правдах» VII в.* 14

Далее в трактате «О вервельдах» читаем: «Healsfang полагается платить
детям, братьям и дядьям со стороны отца; этот платеж не следует давать
никому из родственников, кроме тех, кто в пределах колена» 15. Таким
образом, «колено» (cneow) — совокупность ближайших сородичей, имею-
щих наибольшие права на получение первого взноса в счет вервельда,
противопоставляется «роду» (maegd), члены которого в последующие сро-
ки получали другие части вергельда. Подчеркиваемая здесь особая важ-
ность платежа healsfang, вносимого даже ранее штрафов в пользу короля,
свидетельствует об особом положении родственников, входивших в «ко-
лено». Эту ближайшую группу, как мы видели, составляли дети убитого,
его братья и дядья по отцу, т. е. опять-таки три поколения родственников
по мужской линии. По-видимому, в период, когда складывался порядок
уплаты вервельда, между перечисленными родственниками поддержива-
лась особенно близкая связь, более тесная и прочная, чем с друвими чле-
нами рода.

По аналогии с явлениями, обнаруженными нами в Норвегии, можно
высказать предположение, что и в данном случае мы имеем дело с кругом
родственников, составлявших патриархальную большую семью. Посколь-
ку родичи входили в единую производственную и семейную организацию,
счет родства начинался за пределами «колена». Аналогия с норвежской
семейной общиной не исчерпывается сходством состава родственной груп-
пы,— она может быть продолжена; получаемая и соответственно уплачи-
ваемая доля вервельда как у англосаксов, так и у норвежцев носит оди-
наковое наименование: «кольцо». Лишь эта группа особо выделяется как
в древненорвежском, так и в древнеанглийском праве.

Однако, в то время как у норвежцев семейная община проявила боль-
шую живучесть и продолжала долгое время вести совместное хозяйство,
сохраняя общую собственность на землю, у англосаксов, насколько
позволяют судить на этот счет скудные источники, положение было иным.
Уже в VII в. семейной общины не существовало или, во всяком случае,
она распадалась под напором новых отношений и долее не могла наклады-
вать отпечаток своего влияния на право. Вследствие этого даже в наибо-
лее ранних записях обычного права порядок наследования имущества сви-
детельствует о значительном развитии индивидуального начала.

Относительно правил наследования в Кенте титулы 79, 80 и 81 «Зако-
нов Этельберта» (начало VII в.) содержат следующие сведения. Женщина,
родившая ребенка, имела право на половину имущества (scaet). При раз-
воде, в случае если отец оставлял детей при себе, жена получала «долю

14 Wihtraedes domes, 11, 12, 14. GA. I Bd., S. 13.

14 Be werum, 5: Healsfang gebyreB bearnum, broBrum and faederan; ne gebyreB

nanum maege Baet feoh bate Bam Be sy binnan cneowe. GA. I Bd., S. 392.
ребенка». Эти слова можно понять так, что дети наследовали равными до-
лями. Таким образом, наследниками выступали жена и дети хозяина.
Наибольшие трудности представляет понимание титула 81: «Если она
[жена] не родит детей, то пусть отцовская родня (faederingmagas) получит
имущество (fioh) и утренний дар (morgengyfe)». Под «отцовской род-
ней» могла подразумеваться родня покойного мужа со стороны его отца
или отцовская родня женщины. Речь идет, по-видимому, об имуществе
умершего домохозяина, лишенного прямых наследников, вследствие чего
и бездетная жена не получала права на имущество мужа, достававшееся
в этом случае его отцовской родне. Если же предположить, что имеется
в виду родня жены, то тогда имущество последней, приобретенное в бра-
ке, доставалось сородичам со стороны ее отца 1в.

Из этих постановлений следует, что если индивидуальная семья и вела
самостоятельное хозяйство, то в имущественном отношении она отнюдь
еще не выделилась окончательно из более широкой организации сороди-
чей, предъявлявших свои права при отсутствии прямых наследников —
детей. Можно предположить, что индивидуальная семья находилась пока
на стадии выделения из большой семьи: хозяйство она вела уже обособлен-
но, но право собственности на имущество, которым она пользовалась, еще
сохранялось за сородичами. Возможность такого переходного состояния
полностью подтверждается древненорвежским правом, согласно которому
мог произойти раздел земельного владения большой семьи и вместе с тем
право одаля по-прежнему сохранялось за всеми ее членами.

Наше предположение, как кажется, находит себе дальнейшее подтвер-
ждение при знакомстве с постановлениями англосаксонских «Правд»,
говорящими о назначении опекуна над имуществом несовершеннолетних
сирот. В кентских «Законах Хлотаря и Эдрика» сказано: «Если глава
семьи (ceorl) умрет, оставив жену и ребенка, то пусть ребенок останется
у матери, а из отцовской родни (his faederingmagum) должен добровольно
вызваться опекун, обязанный сохранять имущество (feoh) до тех пор,
пока ему не исполнится 10 зим»* 17. Точно так же и в уэссекских «Законах
Инэ» предписывается, что в случае смерти кэрла —хозяина дома его жена
берет на себя воспитание их ребенка, а родственникам вменяется в обя-
занность давать ей средства на его содержание, корову на лето, быка на
зиму и охранять владение (frumstol), пока ребенок не подрастет 18. Ве-
роятно, до совершеннолетия ребенка имущество находилось в руках со-
родичей его отца, которые, как мы уже знаем, наследовали ему при отсут-
ствии у него детей.

Приведенные выше постановления «Законов Этельберта» не дают пол-
ной картины того, каков был Порядок перехода имущества после смерти
владельца (в отличие от норвежских судебников, чрезвычайно подробных
на этот счет); правила наследования, действовавшие в Уэссексе, вообще
не зафиксированы. Поэтому нам приходится ограничиться теми немно-
гими наблюдениями, которые еще позволяют сделать имеющиеся тексты.
Можно отметить, в частности, что в них, по-видимому, под наследником
подразумевается ребенок мужского пола. В самом деле, хотя везде гово-
рится «ребенок» (Ьеогп) в среднем роде, однако в титуле 6 «Законов Хло-
таря и Эдрика» читаем: «пока он (he) не достигнет десяти лет». Поскольку
срок опеки над ребенком истекал, согласно этим постановлениям, с дости-
жением им совершеннолетия, имелся в виду, очевидно, мальчик — в про-
тивном случае предусматривался бы (в качестве акта, завершающего опе-

»• GA. I Bd., S. 8.»

17 Hlothaere und Eadric, 6. GA. I Bd., S. 10.

18 Ine, 38. GA. L Bd., S. 104—106.
ку) выход дочери замуж 19. Позднее, в латинском переводе «Законов Инэ»,
термин «дитя» в титуле 38 был передан словом «риег».

В связи с этим возникает другой вопрос: о каком виде имущества го-
ворится в разбираемых постановлениях? Наследственная масса обозна-
чается в них терминами scaet, fioh (feoh). Так именовалось только движи-
мое имущество, но не земля. Иначе — в «Законах Инэ» (титул 38): упо-
минаемый 3Aecb(<«frumstol», который сородичи умершего хозяина брались
охранять, пока не подрастет наследник, обозначал недвижимость, на-
следственное земельное владение, усадьбу 20. Как видим, именно земля
в первую очередь переходила под контроль родственников на время мало-
летства наследника. Отсутствие в уэссекском праве постановлений, ре-
гулирующих порядок наследования, дает основание полагать, что послед-
ний по-прежнему определялся старинным обычаем, сложившимся еще до
записи «Правд» в VII в. Этот народный обычай (folc-right) исключал част-
ную собственность на землю.

Таким образом, рассмотрение вопроса о большой семье, индивидуаль-
ном хозяйстве и порядке наследования у англосаксов в VII в. позволяет
сделать следующие заключения, поневоле носящие — в силу отрывоч-
ности и скудости имеющегося материала — гипотетический характер.

У англосаксов, как и у других европейских народов в период разложе-
ния общинно-родового строя, существовала патриархальная большая
семья, состоявшая из трех поколений. Однако относительно быстрое
(сравнительно с норвежцами) развитие социальных отношений, в значитель-
ной мере обусловленное, по-видимому, завоеванием ими территории Бри-
тании, привело к распаду этой группы, о существовании которой свиде-
тельствует лишь удержавшийся здесь порядок уплаты виры.

Хозяйственной единицей, входившей в состав земледельческой сель-
ской общины, уже в VII в. была индивидуальная семья, обладавшая зе-
мельным наделом и усадьбой, переходившими по наследству к сыновьям
владельца. Эта семья, однако, не обладала правом собственности на землю.
Оно все еще принадлежало группе сородичей, составлявших в более ран-
нее время семейную общину. Это право могло быть ими осуществлено при
отсутствии сыновей у умершего хозяина — главы «малой» семьи; в таком
случае земля переходила к отцовской родне умершего. Кроме того, соро-
дичи домохозяина-кэрла выступали в качестве опекунов в период,
когда его сыновья еще не достигли совершеннолетия. Женщина, надо
полагать, наследовать землю не могла.

Индивидуальная семья, таким образом, находилась в VII в. еще на
стадии выделения из семейной общины: старые отношения землевладения,
возникшие в семейной общине, сохранялись. Совокупность отмеченных
порядков, регулировавших наследование и пользование землей, а также
распоряжение ею, и определяла, по нашему мнению, сущность института
фолькленда (не исчерпывая, вероятно, его содержания).

Из сделанных нами выводов хотелось бы подчеркнуть следующий:
хозяйственное обособление индивидуальной семьи в семейной общине не
вело к появлению частной собственности на землю; в течение долгого вре-
мени после распада большой семьи права на землю сохранялись за тем
кругом сородичей, который ранее составлял этот коллектив. Такой
вывод, вытекающий из изучения норвежского правового материала,
находит, как представляется, свое подтверждение и на материале англо-
саксонском.

“См.: Ine, 7, 2. GA. I Bd., S. 92.

w Cm.: R. Schmid. Die Gesetze der Angelsachsen. Leipzig, 1858, S. 39.
2

Для понимания последующей судьбы фолькленда, а также в целях
некоторого углубления его характеристики мы считаем необходимым
вновь подвергнуть рассмотрению те документы, на основе анализа кото-
рых построил свою концепцию фолькленда П. Г. Виноградов. Их истол-
кование, на наш взгляд, требует дальнейших уточнений. Как известно,
в памятниках англосаксонского права термин «фолькленд» встречается
трижды. Особого внимания заслуживает завещание элдормена Альфреда,
датируемое примерно 871—889 гг. Согласно этому завещанию, Альфред
большую часть своих обширных земельных владений передал жене, после
смерти которой они должны были перейти к их дочери. Однако у Альфре-
да, помимо дочери, был еще сын Этельвальд, который, судя по всему, не
являлся, в противоположность ей, плодом законного брака, а потому и
получил в наследство сравнительно небольшую долю отцовского имуще-
ства. Альфред завещал ему всего лишь три гайды земли из бокленда и сто
свиней. Далее в завещании сказано: «и если король захочет пожаловать
ему [Этельвальду] фолькленд в бок ленд, то пусть он владеет и пользуется
им» 21, если же этого не случится, то пусть вдова элдормена даст ему из за-
вещанных ей владений землю в Horsalege (10 гайд), либо в Leangafelda
(6 гайд), какую пожелает.

Нетрудно убедиться, что предлагаемый нами перевод этого текста су-
щественно отличается в одном — на наш взгляд, решающем — пункте
от переводов, сделанных другими исследователями. Действительно,
П. Г. Виноградов в своей статье о фолькленде так переводит слова заве-
щания ge unnan wille paes folclondes to daem boc londe: «пожелает усту-
пить ему фолькленд вдобавок к этому бокленду» (If the king will concede
to him the folkland in addition to this bookland...) 22. П. Г. Виноградов
исходил при этом из представления, что элдормен не мог завещать своего
фолькленда Этельвальду, потому что тот был его незаконным сыном. Раз-
решение короля уступить ему фолькленд, по мнению Виноградова, озна-
чало, что должно было быть вынесено решение о признании его законным
наследником, вследствие чего он смог бы получить отцовский аллод, кото-
рый и назван здесь фольклендом 23. Подобно П. Г. Виноградову, Ф. Мэт-
ланд, переводя этот текст: «захочет пожаловать ему фолькленд с боклен-
дом» (If the king will grant him the folk-land with the book-land) высказы-
вал предположение, что король как верховный судья мог признать сына
элдормена законным наследником для того, чтобы он мог унаследовать
фолькленд, который его отец не решился ему завещать без постановления
короля 24 *. «Элдормен Альфред,— писал Ф. Мэтланд,— имеет фолькленд
и надеется, что после его смерти эта земля перейдет к его сыну» 26. Ф. Стен-
тон придерживается, по сути дела, того же перевода (if the king will grant
him the folkland as well the bookland — «если король захочет пожаловать
ему фолькленд, равно как и бокленд») и делает следующий вывод: «Это
выражение показывает, что знатный человек мог держать и бокленд и фольк-
ленд, и подтверждает, что в то время как он был волен распоряжаться
своим боклендом по собственному усмотрению, он не обладал такой воз-
можностью в отношении своего фолькленда» 23.

21 В. 558:... and gif se cyning him ge unnan wille j>aes folclondes to haem boc londe
honne haebbe he and bruce...

22 P. Vinogra d of f. Folkland, p. 9.

» Ibid., p. 10, 16.

24 F. M a i tla nd. Op. cit., p. 245, 246.

28 Ibid., p. 256.

26 F. Stenton. Anglo-Saxon England. Oxford, 1943, p. 307.
Итак, и П. Г. Виноградов, и Ф. Мэтланд, и Ф. Стентон полагают,
что в завещании элдормена Альфреда речь идет о принадлежавшем ему
фолькленде, который он хотел бы, но не смеет без позволения короля
передать своему сыну, поскольку тот незаконнорожденный. Мы не можем,
однако, не усомниться в правильности такой трактовки. Если придержи-
ваться мнения П. Г. Виноградова, согласно которому упоминаемый в за-
вещании фолькленд принадлежал элдормену, то нуждается в объяснении
одно странное обстоятельство: в завещании не названы земли, являвшие-
ся фольклендом Альфреда, а между тем владения, входившие в его бок-
ленд и завещанные им вдове и дочери, обстоятельно перечислены, причем
указаны и их размеры. Далее, если у Альфреда такой фолькленд действи-
тельно имелся, то почему в завещании ни слова не сказано о том, какова
должна быть его участь в случае, если бы король отказался передать его
Этельвальду? На это, как кажется, можно было бы возразить, что фольк-
ленд в качестве земли, подчиненной обычному праву, должен был перей-
ти к ближайшим родственникам по мужской линии без всякого завещания.
Однако в этом же документе указан порядок передачи бокленда (завещан-
ного жене и дочери элдормена) в дальнейшем по мужской линии 27, хотя
и это распоряжение может показаться излишним, ибо и без него порядок
наследования был бы, по всей вероятности, именно таков. Оговорка о же-
лательности получить у короля разрешение на то, чтобы фолькленд был
передан Этельвальду, внесенная Альфредом в его завещание, могла в слу-
чае согласия короля нарушить права других родственников элдормена.
Эти вопросы невозможно, на наш взгляд, решить удовлетворительно,
принимая ту трактовку завещания, какую предложили П. Г. Виноградов,
Ф. Мэтланд и Ф. Стентон.

С точки зрения грамматики наш перевод: «если король захочет п о ж а-
ловать ему фолькленд в бокленд» — в такой же мере
допустим, как и старый перевод. Предлог to имел весьма широкое упот-
ребление; в конструкции с глаголом он мог выражать понятие перехода
из одного состояния в другое. Так, в документе, к анализу которого мы
вскоре обратимся и относящемся также ко второй половине IX в., произ-
водимое королем превращение земли в фолькленд описано следующим
образом: and se cyning dyde det land... to folclande... 28. Правда, П. Г. Ви-
ноградов в переводе рассматриваемого текста делает смысловое ударение
на «этот бокленд» (to дает boc londe), тем самым указывая, по-види-
мому, что, по его мнению, слово >aet имеет здесь значение указательного
местоимения, поскольку выше в тексте идет речь о трех гайдах бокленда,
завещанных сыну. Но ведь и перед словом folclond также стоит это местои-
мение (£aes folclondes), не имеющее оттенка указания! В древнеанглий-
ском языке частица Vaet постоянно употребляется перед существитель-
ным в качестве артикля, а не указательного местоимения. Затем, если бы
в завещании действительно имелось в виду предполагаемое позволение
короля сыну элдормена вступить во владение наследственными землями
отца, то мы вправе были бы ожидать иной формулировки этого пожалова-
ния. В этом случае в завещании значилось бы примерно так: Gif se cyning
laete him his folclond habban (brucan), т. e. «если король разрешит ему
владеть его фольклендом» и т. д. Глагол unnan, употребляемый в завеща-
нии. означает «жаловать» (grant), между тем как, согласно оспариваемой
нами точке зрения, никакой подлинной передачи имущества со стороны
короля в рассматриваемом случае якобы не подразумевалось.

37 После вдовы землей должна была владеть их дочь, а затем ее дети; если же та-
ковых не окажется, то земля перейдет к ближайшим родичам по отцовской линии (ап
hire reht faederen sio neste hond to pern londe). B. 558.

33 B. 496.
Возвратимся, однако, к содержанию текста завещания. П. Г. Виног-
радов и другие исследователи исходили из предположения, будто пожела-
ние Альфреда, чтобы король позволил Этельвальду унаследовать фолькленд
его отца, было продиктовано заботой о нем и стремлением именно ему оста-
вить свое наследственное достояние. Но не правдоподобнее ли будет пред-
положить, что эта оговорка была сделана с тем, чтобы Этельвальд, полу-
чив обеспечение не из имущества своего отца, а от короля — путем пожало-
вания новой земли,— не заявлял бы притязаний на долю, доставшуюся
вдове и ее дочери? В самом деле, если бы король ничего не пожаловал
Этельвальду, элдормен соглашался уступить ему часть имущества вдовы,
да и то оставляя на ее усмотрение, даст ли она ему 10 гайд в Horsalaege
или шесть гайд в Leangafelda. Допустим, что эта оговорка, сделанная
Альфредом, преследовала своей целью охрану интересов сына, но тогда
почему Альфред вообще не завещал ему всего своего бокленда или хотя
бы значительной его части, а предоставил лишь нищенские — для сына эл-
дормена — три гайды? Ведь боклендом, по мнению Виноградова, он мог
распоряжаться свободно!

Все сказанное подтверждает, как нам кажется, предпочтительность
нашего понимания текста завещания элдормена Альфреда. Он желал, что-
бы его сын получил от короля новое пожалование в бокленд, которое
должно было обеспечить Этельвальда без ущерба для других наследни-
ков (видимо, более дорогих сердцу элдормена или, по крайней мере, имев-
ших больше прав на завещаемое имущество).

Фондом, из которого короли совершали свои пожалования, был фольк-
ленд, земля, по народному праву находившаяся во владении у кэрлов —
основной массы населения Англии. Смысл превращения фолькленда
в бокленд, о котором, по нашему убеждению, идет речь в рассмотренном
завещании, раскрыт нами в другой работе и здесь мы принуждены огра-
ничиться простой ссылкой на нее 29.

Второй документ, в котором упоминается фолькленд, представляет
собой грамоту кентского короля Этельберта, датированную 858 г. Сог-
ласно этой грамоте, Этельберт произвел обмен землями с тэном Вуллафом
в Кенте. Король уступил Вуллафу некоторую долю подвластной ему зем-
ли (aliquam partem terre juris mei), исчислявшуюся пятью плугами («плуг»,
aratrum, sulung — фискальная мера, употреблявшаяся в Кенте), в селе-
нии Wasngwelle (Wassingwell) в обмен на землю такого же размера в де-
ревне Mersaham (Mersham). Из краткого описания местоположения владе-
ния Wassingwell явствует, что с запада оно граничило с королевским фольк-
лендом, которым владели Wiglielm и Wulflaf (ab occidente cyninges
folcland quod abet wighelm et wulflaf)30. При передаче тэну земля в Was-
singwell была освобождена от всех служб и платежей в пользу короля
(hanc terram supranominatam et wassingwellan ego Edelbearht ab omni
servitute regali operis eternaliter liberabo) подобно тому, как раньше от
них была свободна земля в Mersham (sicut ante fuerat ilia prenominata
terra et mersaham). Далее эта формула освобождения передаваемой Вул-
лафу территории от службы королю расшифровывается более подробно:
«вольность» (livertas), пожалованная селению Wassingwell с согласия
и позволения уитанов, заключалась в том. что оно ограждалось (secura

---------- -

’• А. Я. Гуревич. Роль королевских пожалований в процессе феодального
подчинения английского крестьянства.— СВ, вып. IV, 1953, стр. 59—73.

80 П. Г. Виноградов (Folkland, р. 12) и Ф. Мэтланд (op. cit., р. 245) считают прав-
доподобным, что упомянутый Wulflaf — тот самый Вуллаф, с которым король обме-
нялся землями. Но владелец Mersham, будучи упомянут в грамоте несколько раз, вез-
де именуется Wullaf, тогда как имя совладельца королевского фолькленда — Wulf-
laf. В документах этого временп средп подписавших грамоты встречаются оба эти име-
ни (В. 486, 491, 501, 502, 505, 506) с указанием титулов — dux и minister.
et inmunis) от всех королевских податей, повинностей и отправления юрис-
дикции, от ареста в его пределах воров (чиновниками короля), а также от
всех других стеснений, за исключением лишь службы в ополчении, строи-
тельства мостов и ремонта крепостей. С оборотной стороны грамоты имеет-
ся пометка на древнеанглийском языке, сделанная, видимо, немного спу-
стя после составления документа: «король передал и пожаловал по грамоте
(sealde and geboctode) Вуллафу землю в пять сулунгов в W ass i ng well за пять
сулунгов в Mersham, король превратил эту землю в Mersham себе в фольк-
ленд (and se cyning dyde daet land et mersaham him to folclande), когда
они обменялись землями...» 31.

Не вызывает сомнения, что земля в Wassingwell была пожалована Вул-
лафу на правах бокленда: освободительная формула весьма типична.
Столь же бесспорно и то, что пока Mersham находился в руках Вуллафа,
он являлся боклендом, ибо тогда Вуллаф пользовался в этом населенном
пункте той же «вольностью», которую теперь получил в Wassingwell.
Здесь, таким образом, мы наблюдаем превращение, обратное тому, о ка-
ком шла речь в разобранном выше завещании элдормена Альфреда. Там
фолькленд превращался путем королевского пожалования в бокленд;
здесь же мы узнаем о переводе земли из категории бокленд в фолькленд.
Если смысл первого превращения (фолькленда в бокленд) состоял в пере"
даче королем земли под власть монастыря или служилого человека с тем,
чтобы он мог собирать с этой территории доходы в свою пользу, то возвра-
щение такой пожалованной в бокленд земли в разряд фолькленда означа-
ло, по-видимому, возобновление уплаты ее населением податей в казну.

Подобно норвежскому одалю, английский фолькленд был обложен
повинностями и данями в пользу государственной власти. По мере рас-
пространения в Англии привилегированной земельной собственности-
бокленда, владельцы которого — феодалы присваивали эти доходы с под-
властного им крестьянства в свою пользу, отличительной чертой фольк-
ленда все более становилась, судя по всему, именно обязанность упла-
чивать в казну дань и исполнять службы. С развитием феодального строя
изменялась сущность «народного права», лежавшего в основе права фольк-
ленда, и на первый план выступали уже не права его владельцев, а их о б я-
занности по отношению к государству.

Как указывается в рассмотренной выше грамоте, по соседству с селе-
нием Wassingwell, переданным Вуллафу (либо в самом этом селении),
был расположен «королевский фолькленд», которым владел, однако, не
сам король, а некие Wighelm и Wulflaf. Полученную в результате обмена
землю в Mersham король сделал своим фольклендом (буквально: «превра-
тил себе в фолькленд»). Поддается ли фигурирующий в этом контексте
термин «фолькленд» той интерпретации, которую ему дает П. Г. Виногра-
дов? Очевидно, смысл только что охарактеризованных дарственных и ме-
новых актов заключался не в отчуждении земельных владений, а в
пожаловании права сбора даней-кормлений.

Вместе с тем понимание П. Г. Виноградовым противоположности бок-
ленда и фолькленда как якобы свободно отчуждаемой частной собствен-
ности, с одной стороны, и земли, индивидуальное владение которой огра-
ничено правами сородичей, не допускающими ее отчуждения посторон-
ним, с другой,— это понимание вызывает возражение также и потому, что
ведь и боклендом нельзя было свободно распоряжаться. При пожалова-
нпи бокленда^могло быть запрещено передавать землю кому-либо, за
исключением^'родственников. Об этом говорится в «Законах Альфреда»:
«Если кто-либо имеет бокленд, полученный им от своих родных, то мы

« В. 496.
постановляем, что он не должен отчуждать эту землю за пределы своей
семьи (paet he hit ne moste sellan of his maegburge) в случае наличия гра-
моты или свидетельства (gewrit o&de gewitnes), подтверждающих, что
теми, кто первоначально приобрел ее, и теми, кто передал ее ему, это было
запрещено; и пусть тот [кто оспаривает отчуждение] докажет это перед
его родными в присутствии короля и епископа» 32 33.

Мы сравнительно редко встречаемся в грамотах с такого рода запре-
щениями отчуждать бокленд, но необходимо помнить, что сохранились
преимущественно лишь церковные архивы, тогда как подобные ограничи-
тельные условия следовало бы искать в грамотах, выданных мирянам.
Так, мы находим аналогичное указание в завещании короля Альфреда,
где сказано: «И я желаю, чтобы те, кому я завещал свой бокленд [короли
жаловали земли в бокленд и самим себе.— А. Г.], не отчуждали бы его за
пределы моего рода после моей смерти» 33. Кроме того, Альфред выражает
желание, чтобы этой землей владели его ближайшие родственники по
мужской линии (on |?а waepned iiealfe), как было принято и при его отце;
если же случится, что земли перейдут к женщине, то после ее смерти они
должны достаться мужским потомкам. Свобода распоряжения вовсе не
была такой уж отличительной чертой бокленда, хотя о ней сплошь и рядом
упоминается в грамотах, фразеология которых отражает в гораздо большей
степени влияние папской канцелярии и римского права, нежели реальные
отношения.

Итак, различия между бок лендом и фольклендом в смысле возможно-
сти отчуждения к концу IX в. (к этому времени относятся изучаемые нами
документы) не были глубокими, если вообще не стерлись, а между тем
взаимная противоположность этих двух форм земельной собственности
сохранялась. В «Законах Эдуарда Старшего» (начало X в.) земельная
собственность подразделяется опять на те же два вида: бокленд и фольк-
ленд 34. Различие между ними, насколько можно судить по этому поста-
новлению, заключалось в том, что тяжбы из-за фолькленда происходили
в присутствии местного королевского чиновника — герефы, тогда как
разбор дел относительно бокленда переносился в королевский суд 35 36 37, ибо
только королевское пожалование могло создать бокленд. Приведенное
постановление короля Эдуарда не раскрывает полностью отличия боклен-
да от фолькленда, но подсудность дел о владении собственностью этих ви-
дов разным инстанциям подтверждает, что бокленд был привилегирован-
ным земельным владением, а фолькленд — непривилегированным, подчи-
ненным народным обычаям. Недаром в одной грамоте короля Эдвина
говорится, что он пожаловал монастырю территорию в сто гайд с ее «позе-
мельными и народными обычаями, так, как они установились в стране» зв.

Показательно также понимание пожалованной в бокленд земли как
«свободной» от налогов — freload, в отличие от фолькленда, который не
был свободен в этом отношении зт. Вследствие этого на землю, передан-
ную в бокленд, распространялась «привилегия вольности», выражав-
шаяся именно в освобождении от налогов и повинностей. Собственно, эта
«привилегия вольности» (libertatis privilegium) и являлась непосредствен-
ным объектом пожалования 38. Не случайно в одной грамоте конца VII в.,

32 Alfred, 41. GA. I. Bd., S. 74.

33 В. 553...ic wille ba menu be ic mine bocland be cweden haebbe |>aet hy hit ne asyl-
lan of minum cynne ofer heora daeg...

34 I Eadweard, 2. GA. I. Bd., S. 140.

« I Ae&elred, 1, 14; II Cnut, 13. 77. GA. I. Bd., S. 218, 316, 364.

36 B. 917: ... mid rihtum landrihte and leodrihte swa hit on lande stonde...

37 Ср. B. 912 и В. 913.

33 В. 428: do... hujusjibertatis privilegium... ut libera permaneat in sempiternum.
согласно которой епископ Уилфрид получил от уэссекского короля Цед-
валлы ряд земель, употреблено такое своеобразное выражение: «и мы оце-
ниваем эту вольность (libertatem) в 70 гайд» 3®. Король передавал доходы,
поступавшие с определенного количества податных единиц.

Приведенный нами материал свидетельствует о тех изменениях, кото-
рые претерпел фолькленд в' процессе феодального развития, совершав-
шегося весьма ^интенсивно в VIII—IX вв. Из формы дофеодального земле-
владения, несшей на себе следы своего происхождения в недрах общинно-
родового строя, фолькленд все более превращался в такое владение, ко-
торое втягивалось в сферу феодальных отношений. Естественно, что по-
скольку фолькленд становился до некоторой степени отчуждаемым, нача-
лись утрата его бедневшими крестьянами и переход земли в руки пред-
ставителей класса феодалов. Но подчинение крестьянского фолькленда
феодалам в широких масштабах осуществлялось прежде всего при по-
средстве королевских пожалований в бокленд. Мы позволим себе напом-
нить вывод, сделанный в результате изучения пожалований в бокленд:
«... один и тот же участок земли мог быть одновременно и фольклендом
и боклендом: наделом непосредственного производителя и средством его
эксплуатации привилегированным собственником. Фолькленд и бокленд
не были просто двумя сосуществующими один подле другого видами зе-
мельной собственности,— они выражали развивавшуюся в англосаксон-
ском обществе классовую противоположность между крестьяни-
ном и крупным землевладельцем и двойственный характер феодальной
собственности. Наделение королем монастыря или служилого человека
правом бокленда означало по существу установление отношений, делав-
шихся со временем отношениями феодальной эксплуатации. Первый из
этих видов собственности был основан на личном труде, а второй — на
эксплуатации чужого труда» * 40.

8

Формирование господствующего класса в известной мере происходило
за счет размывания слоя общинников, выделения из их среды зажиточной
верхушки, представители которой могли превратиться в мелких феодалов.
Нам уже приходилось прослеживать пути возвышения таких мелких вот-
чинников, вышедших из высшего разряда кэрлов 41, но было бы весьма
поучительно познакомиться с теми переменами, которые претерпевал рх
фолькленд, становясь владением феодального типа.

В этой связи представляет интерес изучение одной из сохранившихся
юридических формул первой половины XI в. Насколько нам известно,
в литературе она ни разу не привлекалась для уяснения судеб фолькленда,
оказывавшегося в руках представителя указанной социальной группы.
По всей вероятности, эту формулу должен был произносить в суде владе-
лец, право которого на землю кем-либо оспаривалось. Возможно, что
в действительности перед нами не одна формула, а две или даже три,
посвященные одному и тому же предмету. Начало текста не сохранилось,
далее читаем:

(1)	«...и это завещал [владельцу, у которого оспаривается право на

Soluta et libera sit ab omni jugo humanae servitutis, ab omnibus secularibus tributis
et vectigalibus... ab opere regali, etc.

” B. 50: et hanc libertatem sub estimatione 70 tributariorum taxavimus...

40 А. Я. Гуревич. Роль королевских пожалований в процессе феодального
подчинения английского крестьянства, стр. 70.

41 А. Я. Гуревич. Мелкие вотчинники в Англии раннего средневековья.—
«Известия АН СССР, серия истории и философии», т. VIII, № 6 (1951), стр. 547—555.
землю] и оставил после своей смерти тот, кто владел ею [землей] с полным
основанием по народному праву (mid fullum folcrilite), так же, как его
предки законно приобрели ее, уплатив деньги и продукты, и передали
п оставили ему в распоряжение, чтобы он свободно ею распоряжался [или:
как они этого хотели 42].

(2)	И я владею этим [имуществом] на том же основании, на каком это
передал тот, кто имел право передать, бесспорно и беспрепятственно.

(3)	И я утверждаю, что владею как собственным имуществом тем, что
у меня есть, и никогда не уступлю тебе ни куска или плуга земли, ни дер-
на или хижины, ни борозды или пяди, ни пашни или луга, ни ручья или
болота, ни нерасчищенного или ровного места, в лесу или в поле, на твер-
дой земле или на берегу, на пустоши или на сыром месте. Но да будет так,
пока я жив; ибо никогда не найти такого человека, который когда-либо
слышал, что тому [завещателю] при его жизни была предъявлена претен-
зия или вчинен иск в сотне или в каком-либо другом суде, на рынке или
в церковном приходе: в течение его жизни его права были неоспоримы;
пусть ему мертвому будет так, как он заслужил! Поступи так, как я го-
ворю; оставь свое при себе и предоставь мне мое; я не хочу твоего, ни об-
щинных прав, ни земли, ни судебных прав; ты не должен притязать на
то, что принадлежит мне, и я не уступлю тебе ничего» 43.

Язык формулы обнаруживает сильное скандинавское влияние: в текс-
те налицо ряд слов скандинавского происхождения; наряду с этим встре-
чается и кентская терминология. Тем не менее в целом этот документ со-
ставлен на уэссекском диалекте. По мнению издателя памятников англо-
саксонского права Ф. Либермана, запись формулы была произведена в
области, граничившей с Денло и Кентом. Скандинавское языковое влияние,
обозначение юрисдикции терминами sace and socne и некоторые другие при-
знаки позволяют датировать этот документ первой половиной XI столетия.
На это указывает несомненное родство содержания формулы с постановле-
ниями королей Этельреда и Кнута. Есть, однако, основания полагать,
что формула употреблялась в судебной практике гораздо раньше, но в ука-
занное время подверглась некоторым изменениям. Нам уже известно, что
еще в начале X в. в судах часто разбирались тяжбы из-за земельных владе-
ний, причем не исключено, что в местном суде, где рассматривались дела
о фолькленде, доказательство прав на землю сводилось к произнесению
соответствующей формулы. В переводе скрадывается аллитерированный
ритмический строй формулы, имевшей характер заклинания и носившей,
вне сомнения, сакральный характер.

Обращаясь к разбору самой формулы, мы должны прежде всего отме-
тить, что, судя по ее содержанию, землевладелец, который произносил ее
в суде, когда оспаривались его права, тем самым доказывал их бесспор-
ность. В формуле не упоминается о привлечении какого-либо документаль-
ного свидетельства, которое удостоверяло бы право владельца на землю.
Следовательно, данная формула использовалась при тяжбах о фольклен-
де, а не о бокленде — привилегированной земельной собственности; в по-
следнем случае владельческие права подтверждались предъявлением соот-
ветствующей грамоты. Действительно, в тексте формулы указано, что вла-
делец земли получил ее от того, кто владел ею в соответствии с «народным
правом». К тому же иск относительно этого владения мог быть выдвинут,
что явствует из формулы, в местном судебном собрании (в суде сотни), где
разбирались тяжбы касательно фолькленда,— иски же о владении боклен-
дом, как уже отмечено, могли рассматриваться лишь в королевском суде.

<3 R. Schmid. Op. cit., S. 409.

« GA. I Bd., S'. 400; III. Bd., S. 236.
Изучение приведенной формулы и некоторых королевских постановле-
ний этого же времени позволяет увидеть, каким образом мыслилось по тог-
дашним правовым понятиям происхождение этого вида земельной собствен-
ности. Если обладатель бокленда, нуждавшийся в доказательстве своих
прав на землю, прежде всего ссылался на королевскую грамоту, которая
оформляла его владение, то обладатель фолькленда должен был апелли-
ровать к неоспоримости прав того, от кого он получил эту землю. Подчер-
кивание права предшествующего владельца проходит лейтмотивом через
весь текст формулы: землю завещал и оставил после смерти тот, кто вла-
дел ею с полным основанием по народному праву (1); он имел право беспре-
пятственно распоряжаться ею (2); собственнику, от которого она получена,
при его жизни никогда не предъявлялось каких-либо претензий касатель-
но его прав на нее (3). Особенно важна ссылка на предков, обладав-
ших этой землей и передавших ее по наследству новому владельцу (1).
Точно так же и в «Законах Этельреда» читаем: «Если человек в те-
чение своей жизни пребывал на своем земельном владении (on his аге),
не вызывая споров и исков, то после его смерти никто не имеет права воз-
буждать тяжбы против его наследников (yrfenuman) по поводу этого вла-
дения»44. Поэтому Этельред, стремясь покончить с нарушениями права,
имевшими место до него, приказал, чтобы строго преследовали тех лиц,
которые не предъявляли претензий собственнику, а после его смерти вчи-
няли против наследников иски относительно земельного владения 45 46.
Из «Законов Кнута» видно, что иск наследникам можно было предъявить
лишь в том случае, если он ранее был предъявлен их предшественнику 4в.

И постановления Этельреда и Кнута, и разбираемая нами формула
подчеркивают, таким образом, наследственный характер фолькленда.
В приведенных постановлениях законов речь идет о правах наследников —
жены и детей. Нетрудно убедиться, что и в формуле имеется в виду прежде
всего не отчуждение земли путем продажи, дарения или субинфеодацип,
а наследование. В самом деле, произносящий формулу владелец заявляет,
что землю — предмет спора завещал и оставил ему после смерти тот, кто
ею законно владел и в свою очередь получил от своих предков (his yldran),
которые ему ее оставили и передали. Таким образом, перед нами — на-
следственная собственность, переходящая по нисходящей линии от род-
ственника к родственнику.

Подобным же образом доказывалась бесспорность владения землей
и по древнему норвежскому праву. Согласно «Законам Фростатинга»,
для доказательства права одаля на землю следовало перечислить трех ро-
дичей с мужской стороны, которые ею обладали, а «Законы Гулатинга»
требовали перечислить «пятерых, которые владели землей, и шестого,
который обладал ею как на правах собственности, так и по праву одаля».
Как видим, и здесь доказательство прав на землю сводилось к ссылке на
родственников, владевших ею ранее. Еще в XIII в. в норвежском праве
применялся термин haugodal — одаль, которым семья владеет с языче-
ских времен (буквально — с тех пор, когда хоронили в курганах). Не-
разрывная связь семьи с ее земельным владением очевидна.

Однако в конце англосаксонского периода характер фолькленда не мог

44 III Aedelred, 14: And se sitle uncwydd and uncrafod on his are on life, ^aet nan
man on his yrfenuman ne spece aefter his daege. GA. I Bd., S. 232.

45 v AeMred, 32, 3. GA. I Bd., S. 244.

46 II Cnut, 72: «Там, где домохозяин (bonda) находился [в своем владении] так,
что [против него] не возбуждали тяжеб и притязаний, там и его жена и дети также мо-
гут беспрепятственно сидеть. Если же домохозяину при его жизни была предъявлена
претензия, то наследники его обязаны дать ответ так же, как и он сам, если бы он был
жив».
не претерпеть изменений, частично отражаемых интересующей нас фор-
мулой. В первую очередь мы встречаемся с указанием, что земля, о ко-
торой возникал спор, была якобы законно приобретена предками того,
кто передал ее нынешнему владельцу, «за уплату денег и продуктов». Как
раз это место в формуле приходится переводить по догадкам, ибо подлин-
ник гласит: mid feo and mid feore, что означает буквально: «за деньги и
жизнь». Ф. Либерман, считая это выражение бессмысленным, высказы-
вает предположение, что слово feore явилось результатом ошибки пере-
писчика; по его мнению, надлежит читать feorme (продукты, угощение)47 48.
Принимая такое чтение этого неясного текста, мы исходим из того, что за
землю в англосаксонское время действительно платили не только день-
гами, но и продуктами 4в. Владение, права на которое защищали с помо-
щью этой формулы, могло подчас представлять собою не наследственное
имущество, а быть благоприобретенным.

Фолькленд в то время уже мог быть продан, куплен, завещан и иным об-
разом отчужден. Недаром и в нашей формуле сказано, что обладатель ос-
париваемого владения получил его от того, кто «имел право бесспорно и
беспрепятственно им распоряжаться» (to syllanne ahte). Это указание пе-
рекликается с постанов лени ем, которое мы находим в «Законах Кнута»:
«и тот, кто защищал (gewerod) свою землю (land) при свидетельстве граф-
ства, может беспрепятственно отчуждать ее (to syllenne) и дарить (to gy-
fenne), живой и после смерти, кому ему будет угодно»49. Термин gewe-
rian — «защищать» употребяется здесь в юридическом смысле: владелец
мог в суде графства доказать бесспорность своих прав на землю. Вероятно,
он произносил с этой целью формулу, подобную топ, какую мы анализи-
руем.

Содержащееся в разбираемой формуле указание относительно того, что
упоминаемая в ней земля могла быть куплена, следует рассматривать как
симптом упадка аллодиальной собственности 50. Старинный фолькленд
к концу англосаксонского периода представлял собою лишь уцелевший
осколок уже ликвидированного строя дофеодальных поземельных отно-
шений.

По-видимому, именно упадком мелкого свободного землевладения нуж-
но объяснять появление в конце X — начале XI в. ряда королевских
распоряжений, целью которых было предохранить его остатки от оконча-
тельного уничтожения. Помимо приведенных выше отрывков из законов
Этельреда и Кнута упомянем еще некоторые другие предписания, изданные
Кнутом. Определяя размеры гериота — вооружения, которое после смерти
служилого человека должно бы^о перейти к его лорду, Кнут приказывал:
в случае, «если человек пал в походе в присутствии своего господина,
в пределах страны или за ее пределами, то герпот пусть останется неупла-

47 GA. I. Bd., S. 400; III. Bd., S. 236—237.

48 К. 1315.

49 II Cnut, 79: And sefte land gewerod haebbe on scire gewitnesse, haebbo unbesacen
on daege and aefter daege to syllenne and togyfenne f>am )>e him leofost si. GA. I Bd.,
S. 366.

50 Ср. норвежские «Законы Фростатинга» (IX, 30). Здесь речь идет о том, что че-
ловек, желавший возбудить тяжбу о передаче ему земли, па которую он имеет права
наследника (|>а jord er hann scylldi tecit at arfi), обязан был представить суду свидете-
лей. Последние должны показать, что «человек, наследником которого он является,
владел этой землей и не подарил ее, не продал и не уступил другим людям в порядке
уплаты законного возмещения» (at sa madr atti jord j?a er hann var arftaki at. oc
hann gaf eigi ne solum selldi. oc eigi gal It hann odrum monnum at logum). Norges gamle
love indtil 1387, udg. ved. R. Keyser og P. A. Munch. I. Bd. Christiania, 1846, S. 216.
Однако превращение одаля в отчуждаемое владение шло в Норвегии гораздо медлен-
нее, чем в Англии. »
ченным, и наследники могут получить и по праву разделить между собою
землю и имущество»61. Здесь также можно наблюдать стремление оградить
мелкопоместных служилых людей от поглощения их владений крупными
собственниками. Королевская власть пыталась укрепить свою социаль-
ную опору — слой мелких и средних землевладельцев-тэнов, расша-
тывавшуюся по мере дальнейшей феодализации англосаксонского
общества. »*

Развитие феодального строя вело не только к упадку фолькленда как
дофеодальной формы землевладения, но и к частичному его превращению
в собственность феодальную. Изучаемая нами формула отражает и эти но-
вые черты фолькленда, сохранявшегося в конце англосаксонского периода
преимущественно в руках представителей низшего слоя господствующего
класса. Уже приведенное выше выражение «приобрели за уплату денег и
продуктов» могло означать не покупку земли, а уплату ренты, которая ча-
сто и обозначалась употребляемым здесь термином — feorm. В таком слу-
чае не исключена возможность, что земельное владение, о котором идет
речь в данной формуле, представляло собой держание. Но это — лишь до-
гадка. Выражение, фигурирующее в заключительной части формулы, со-
держит более определенные указания. Землевладелец, отстаивавший свои
права на землю, говорит истцу: «оставь свое при себе и предоставь мне
мое; я не хочу твоего, ни общинных прав, ни земли (ne laedes ne landes),
ни судебных прав (ne sace ne socne)».

Нуждается в объяснении термин laed. Некоторые исследователи пола-
гали, что здесь имеется в виду лет, зависимый человек, упоминаемый
в кентских «Законах Этельберта» VII в.51 52 53 Однако применение термина
«лет» для обозначения зависимых людей в XI в.— более чем сомнительно.
Скорее всего термин laed в данном случае употреблен в своем обычном
смысле — так назывались территориальные округа, на которые делился
Кент в раннее средневековье. В состав laed (лат. regio) входило несколько
сотен 63. Король взимал с населения такого округа подати, жителей его
могли объединять общинные права в лесах 54 *. В рассматриваемой формуле
термин laed сочетается с термином land и, по-видимому, обозначает те пра-
ва, которые были связаны с обладанием землей: участие в судебных собра-
нптх, пользование альмендой и т. д. Общинные земли подразумеваются,
вероятно, и в содержащемся в формуле описании владения, где перечисле-
ны все возможные виды земельной собственности н которое напоминает по-
добные же выражения, употреблявшиеся во многих грамотах 56.

Но землевладелец, от имени которого составлена формула, не только
полноправен, но, кроме того, имеет привилегию чисто феодального харак-
тера. Термины sace and socne вошли в употребление в Англии после датских
нападений, не ранее второй половины X в., и слитые вместе обозначали
юрисдикционные права, судебный иммунитет. Расширение и развитие ча-
стной юрисдикции приходится на время правления Кнута, когда, должно
быть, и возникла дошедшая до нас редакция формулы.

Как видим, владелец фолькленда обладает низшей юрисдикцией, осу-
ществляемой им на своей земле. Таким образом, упоминание в изучаемом
тексте судебной власти землевладельца дает основание считать его фео-

51 II Cnut, 78: And se man, on |»am fyrdunge aetforan his hlaforde fealle, si hit
innan lande, si hit ut of lande, beon fta heregeata forgyfene; and fon pa erfenuman to lande
and to aehtan and scyftan hit swyhe rihte. GA. I. Bd., S. 364.

’* J. M. Lappenberg. Geschichte von England. Hamburg, Bd. I, 1834, S.
576.

53 Leges Edwardi Confessoris, 31, 2. GA. I. Bd., S. 654.

M J. E. A. J olliffe. Pre-feudal England. The Jutes. London, 1933, p. 39—72.

•• См. B. 880; T., p. 369, 388; E., p. 302 и др.
дальним собственником. Это обстоятельство свидетельствует о том, что со-
ставители формулы, исходя из действительных отношений, должны были
учитывать возможность ее применения владельцами фолькленда,
ставшими феодалами. Но в какой-то мере фолькленд мог еще сохраняться
в руках собственников крестьянского типа.

Существование в Англии в конце X и начале XI в. мелких свободных
землевладельцев связано с неполной перестройкой общества на феодаль-
ных началах. В то же время, как мы видели, сам фолькленд отчасти стано-
вился уже одной из форм феодального землевладения.

В таком виде мы обнаруживаем остатки фолькленда к концу англо-
саксонского периода. Разумеется, мы никак не можем согласиться с
П. Г. Виноградовым, который даже и для середины XI в. находил фольк-
ленд только во владениях, отчуждавшихся с позволения короля 8в.
Фолькленд не оставался неизменным на протяжении столетий: он изме-
нялся вместе с развитием общества и постепенно был включен в систему
феодальных отношений (сохранив при этом некоторые особенности, свя-
занные с его происхождением). Утрачивая черты, характерные для до-
феодальной собственности на землю, фолькленд приобретал новый, фео-
дальный облик.

* * •

Приведенный материал, как нам кажется, позволяет утверждать, что
между фольклендом, аллодом и одалем существовало несомненное и близ-
кое родство, — все эти виды землевладения возникли при переходе от об-
щинно-родового строя к феодальному. Каждый из этих институтов (возмож-
но, правильнее говорить о трех различных проявлениях одного и того
же института) был на определенном этапе своего развития связан с патри-
архальной большой семьей, являясь основой ее хозяйства (для аллода
это доказано исследованиями А. И. Неусыхина). Разложение коллектив-
ного землевладения и обособление индивидуальной семьи как хозяйствен-
ной ячейки возникающего классового общества сопровождалось измене-
нием характера фольклецда (одаля, аллода). Однако при явном сходстве
в судьбах этих форм землевладения каждая из них имела существенные
особенности, которые были обусловлены спецификой социально-экономи-
ческого развития отдельных стран: феодальные отношения в Англии скла-
дывались иначе, нежели в Норвегии, а в последней — далеко не так, как
во Франкском государстве.

Возникновение феодальных отношений в Англии шло быстрее, чем
в Норвегии, хотя и отставало of их развития во Франкском государстве.
Большая семья перестала быть типичной формой производственных отно-
шений у англосаксов, по-видимому, уже в VII в. Выделение индивидуаль-
ной семьи из семейной общины облегчалось тем, что последняя раство-
рялась в более широкой организации — земледельческой общине. Но хо-
зяйственное обособление «малой» семьи не сопровождалось, как мы убе-
дились, оформлением индивидуальной земельной собственности. Сороди-
чи, входившие ранее в большую семью, сохраняли свои права на участок,
перешедший под индивидуальную обработку. Вследствие этого и фольк-
ленд, подобно одалю, не превращался в объект свободных отчуждений.
Тем не менее к IX столетию фолькленд меняет свой характер. Имен-
но в IX—X вв. происходит решительный переход англосаксонского обще-
ства к феодализму. Все большее число кэрлов вместе с их землями перехо-

•e Р. Vinogradoff. English Society in the Eleventh Century. Oxforda 1908,
p. 256.

6 Средние века, выл. 30
jyw под власть феодалов. К концу англосаксонского периода фолькленд
сохраняется лишь как обломок старинной системы; под воздействием тор-
жествующих новых отношений он частично приобретает черты феодаль-
ного землевладения.

Франкский аллод уже в VI в. начинает напоминать индивидуальную
собственность. Среди причин, обусловивших сравнительно быструю эво-
люцию землевладения у франков, нельзя не отметить влияния частнособ-
ственнических отношений, давно господствовавших на завоеванной ими
римской территории. Так или иначе, ранняя стадия развития была прой-
дена франкским аллодом чрезвычайно быстро, большая семья распалась,
и земледельческая община превратилась в соседскую общину — коллек-
тив индивидуальных владельцев.

Аллодисты получили право распоряжения своими землями. Тем не ме-
нее, на наш взгляд, было бы ошибочно стирать существенную грань, отде-
лявшую даже и «полный» аллод от частной собственности 67. Феодаль-
ная собственность на землю — не разновидность частной собственности
(если под последней разуметь нечто более определенное и исторически
конкретное, чем простое условие эксплуатации чужого труда), и воз-
никала она не в результате «разорения крестьян». Феодальный строй
характеризуется определенной формой соединения непосредственного
производителя с землей, но это соединение не возникает в процессе
генезиса феодализма — оно существовало и на предшествующей стадии
общественного развития.

Summary of A. J. Gourev’tch’s article «Anglo-Saxon Foil land
and Ancient Norwegian Odal» (a comparative survey of prefeudal
forms of landownership).

The problem considered in the article is peculiarity of land property in
society where feudal relations were just developing. The author analyses pa-
rallel institutions of folkland and odal and compares them with Frankish
allodium. All these forms of land property, though possessing a number of
essential differences resultin? from local conditions, had certain radical
features in common. Neither allodium nor folkland, nor moreover odal repre-
sented, strictly speaking, private land property, which notion should not be
rightfully applied to the agrarian conditions of the Early Middle Ages at all.
There was no freedom of alienation in barbarian society. Land property con-
sisted in hereditary ownership of a family — primarily, «large family» /'fa-
mily community) and found its expression in a very close, in fact unbreakable,
bond between the cultivator and the object of his labour. The factual posses-
sion of a plot of land resulted from the cultivator’s belonging to the naturally
formed collective body, such as tribe, kin, community, large family house-
hold.

But even with the transition to feudal relations the connection between
the cultivator and the cultivated plot of land was not broken. Land did
not yet become a kind of commodity to be freely disposed of. Feudal submis-
sion of the petty freeholder was mostly expressed in his recognition of the 57 * * * * *

57 Вряд ли правильно мнение, согласно которому «Эдикт Хильперика», разрешав-

ший наследование земли дочерью после смерти отца (при отсутствии сына), оформлял

превращение аллода в полную частную собственность. По древнему норвежскому пра-

ву, женщина также могла в определенных случаях унаследовать одаль, но при этом

родственники мужского пола могли выкупить у нее землю, и все ограничения, связан-

ные с правом одаля, полностью сохранялись.
seigneur’s power under which he came together with his plot of land. Thus
the process did not consist in the expropriation of peasants, of which we may
speak as of first taking place only in the period of the genesis of capitalism,
but in their appropriation.

The author analyses all those few data concerning folkland that could be
found in original sources. The analysis shows the evolution made by folkland
from the 7th to the 11th century bringing this form of land property closer
to those of feudal holdings. To achieve a broader understanding of the cha-
racter of folkland, the author compares it with Norwegian odal of which the-
re are much more data, and which was specially investigated by the author
in other articles. The analysis of odal might also help a better elucidation of
such a form of land property as allodium.
К ВОПРОСУ О ХАРАКТЕРЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ
В АСТУРИИ IX-XII вв.

(по документам епископства Овьедо)

Предлагаемый очерк посвящен выяснению вопроса о характере земле-
владения в Астурии IX—XII вв. Работа основана на документах недавно
изданного картулярия епископства Овьедо \ который содержит 219 гра-
мот — с 803 по 1200 г. В большей своей части это завещания, пожалова-
ния и дарения королей Астурии (с 910 г.— Леона), епископов и крупных
магнатов (грамот IX в.— 16, X в.—19, XI в,—81, XII в.—98; несколько
недатированных грамот издатель относит к XII в.)* 1 2 *. Несмотря на небольшое
число документов, они содержат интересные сведения, позволяющие
уточнить наши представления о королевском, церковном и светском
землевладениях в Астурии.

Этот район заслуживает особого внимания уже потому, что здесь в наи-
более чистом виде сохранились отношения, существовавшие в Северной
Испании до арабского завоевания s. В советской медиевистике картуля-
рий Овьедо не подвергался исследованию 4. Что же касается испанской
историографии, то часть ранее опубликованных в различных изданиях
грамот анализировалась исследователями, но преимущественно в плане
разработки проблем дипломатики или истории епископства 8. Принадле-
жащая перу Гарсия Ларрагеты монография 6 * выходит за рамки этой те-

1 Santos Garcia Larragueta. Coleccion de documentos de la Catedral de Ovie-
do. Oviedo, 1962 (далее — Ov.).

1 В сборнике опубликовано 205 документов из Архива кафедрального собора в
Овьедо (Arcnivo catedralicio de Oviedo) и 14 — из Национального исторического архива
(Archivo Historico Nacional): 64 из них публиковались и ранее (в «Espana Sagrada»,
«Colecci6n de Asturias», ed. G. M. Jovellanos и др. изданиях), 155 грамот изданы впер-
вые — см. Ov., Introduccion, р. IX—X.

8 Формирование феодальных отношений в Испанской марке и Каталонском прин-
ципате объясняется обычно франкским влиянием. В Астурии (позднее — в Леоне)
развитие феодальных отношений (в частности, речь идет об иммунитете) могло «основы-
ваться не на иностранных влияниях, но на вестготских традициях» (см.: А. Р. К о р-
сунский. О развитии феодальных отношений в готской Испании.— СВ, 23, 1963,
стр. 14).

4 Статья С. В. Фрязинова «Из истории феодального землевладения в Астурии и
Леоне IX—X вв.» («Научные доклады высшей школы. Исторические науки», 1958,
№ 2) базируется на материале картулярия св. Торибио и некоторых других источни-
ков.

* Alfonso Sdnchez С a n d е i г a. El obispado de Oviedo entre 976 у 1035.— Estu-
dios dedicados a Menendez Pi dal, t. III. Madrid, 1952.

4 Santos Garcia Larragueta. «Sancta Ovetensis». La Catedral de Oviedo cen-

tre de vida urbana у rural en los siglosXI al XIII. Madrid, 1962. Источниковедческой ос-

новой исследования служат документы изданного тем же автором «Каталога пергаме-

нов епископства Овьедо» (Santos Garcia Larragueta. Catalogo de los pergaminos
матики. Автор дает систематическое, хотя и краткое, описание владений
епископства, их организации и управления, категорий зависимого насе-
ления; касается автор и сеньориальной власти епископа в городе Овьедо.
Однако он рассматривает упомянутые сюжеты главным образом с точки
зрения исследования внутреннего строя крупной церковной сеньории, не
ставя своей целью извлечь из источника церковного происхождения данные
о характерных чертах светского землевладения, как крупного, так и мел-
кого, и о его взаимоотношениях с церковным. Поэтому вполне целесообраз-
но изучить указанный источник именно в этом аспекте и прежде всего по-
ставить вопрос о социальном составе дарителей, фигурирующих в карту-
лярии.

Из 219 грамот сборника 59 принадлежат королям и членам королев-
ского дома, 29 исходят от епископов и других представителей высшего
духовенства. Среди дарителей преобладают крупные землевладельцы.
115 грамот оформляют дарственные сделки (или завещания) светских соб-
ственников; из них лишь 10 грамот принадлежат дарителям, о которых
нельзя с уверенностью сказать, что они крупные феодалы: у них нет ти-
тулов, а объекты их дарений не являются значительными комплексами вла-
дений ’. Однако из этих 10 собственников трое дарят деревни (villa nostra
propria)* 7 8; остальные передают пятую часть своего имущества, обычно по-
лученную в результате раздела с родственниками (rem mea quinta porci-
onem qui me quatrat inter eredes meos)9; один даритель, отправляясь в да-
лекое путешествие, передает держание своего брата, полученное тем
у капитула 10 11 за 5 солидов в год (дом, сад и рига). Все эти дарители — ско-
рее мелкие феодалы, чем собственники крестьянского типа; данных, ука-
зывающих на наличие бесспорных крестьянских дарений, в картулярии
нет.

Лишь одна грамота, быть может, исходит от мелкого собственника,
который совершает autotraditio и передает пятую часть своего благоприо-
бретенного и наследственного достояния п. Это единственный вероятный
случай вступления в зависимость свободного человека.

Грамоты, фиксирующие продажу земель, в сборнике немногочислен-
ны (их всего 12). Некоторые запродажные сделки совершены, по-види-
мому, мелкими собственниками, причем большинство из них продают зе-
мельные участки для того, чтобы получить рабочий скот 1а. Так, в 990 г.
Юлиан и его жена, по прозвищу Godo, продают за кобылу, рыжего быка,
барана и квартарий сусла из своего наследственного достояния, мельни-
цу, акведук, пустующую землю и виноградник; в другом месте — участок
земли, которым они владеют совместно с другим лицом, и земельные уча-

de la Catedral de Oviedo. Oviedo, 1957). На грамоты «Coleccion de documentos de la
Catedral de Oviedo», которыми мы пользуемся в настоящей статье, Гарсия Ларрагета
не ссылается, поскольку это издание вышло в свет несколько позднее монографии.

7 Ov., № 1 (803 г.), 78 (1076 г.), 94 (1087 г.), 102 (1091 г.), 103 (1092 г.), 127 (1106 г.),
128 (1109 г.), 144 (1124 г.), 205 (1186 г.), 219 (s. d., XII в.).

8 Ov., № 103, 127 (в этом случае дарительница передает «aliquid ex paupertagula
mea»), 128.

• Ov., № 1, 102, 205 (неопределенная часть владения).

w Ov., № 219.

11 Ov., № 94 (1087 г.) «Ego... indignum et pauperi mei Stefano Ziteliz... propter
remedium anime mee et pro scelerum peccatorum meorum... Concedo... supradicto Ste-
fano ad locum sanctum... in primis subiuco me ipso et quinta demeo ganato et de mea
ereditate in cassas, in terras, in vinias... ubitque meaereditate potueritis inuenire infra
term in os de Cordone et de Alba...»

18 Cp.: Ov., № 62 (1060 г.) — крупное дарение, в состав которого входят, очевид-
но, небольшие деревни, купленные у их прежних собственников за определенное коли-
чество голов скота (... villa de Vela Didaz pro quo ei dedimus in precium boves Xllcim
de sex et septem modios et villa de [Gu] tierri Alvanz pro quo ei dedimus boves XII...).
стки еще в двух разных местах12 13. Грамота составлена как свободное, ни-
кем не утверждаемое волеизъявление. Судя по указанной выше цене,
полученной за несколько небольших участков, продавшие их люди были
мелкими собственниками, испытывавшими крайнюю нужду в рабочем ско-
те и продуктах питания.Таковыми же могли быть некий Доминик Альвитис
и его жена, продавшие священнику Иоанну построенный ими дом, грани-
чивший с домами других собственников (domo nostra cum suo fund ament о),
за 11 голов скота (лошади, быки, коровы)14 *.

Петр Стефанис с братом продают светским сеньорам свои права на части
дома, которым они владеют совместно с третьим братом; за этот дом они бу-
дут пить вино на 63 морабетина (7 солидов)16. Некая Гелоира продает свя-
щеннику Пелагию дом со службами, купленный ею с разрешения ее сень-
ора Иоанна Фарта; этот акт является продажей лишь по названию, так
как указанная Гелоира продает дом post obitum с тем, чтобы покупатель
его отремонтировал и она жила бы в нем до самой смерти 1в. Некий Пела-
гио Квексал скупает за несколько голов скота небольшие владения двух
мелких собственников в деревне Пенелла 17; при нарушении условий обеих
сделок на нарушителя возлагалось обязательство возвратить отнятое
владение в двойном размере и сверх того уплатить сеньору 100 серебряных
солидов.

Три грамоты фиксируют запродажные сделки, совершаемые мелкими
собственниками из деревни Тиос (Tbyos), расположенной in territorio
Огла; грамоты подписывает сеньор Орны — граф Педро Альфонсо, коро-
левский виллик и мерин Орны 18.

Таким образом, там, где совокупность всех обстоятельств совершаемых
сделок (дарение, продажа) и характер их объектов заставляют предпола-
гать в традентах мелких собственников, мы в большинстве случаев имеем
свидетельства того, что эти люди находились под властью сеньора,—
впрочем, документы не позволяют с точностью установить характер их
взаимоотношений. Более того, ряд овьедских грамот свидетельствует, что
отсутствие сеньора у мелкого собственника представляется в этот период
случаем почти немыслимым 19. Можно сослаться прежде всего на следую-
щий текст: некий Соль Гомес, его сын и дочь передают Санчо Пелаису воз-
деланную его отцом новь в вилле Норенья с обязательством уплачивать
церкви чинш. Санчо Пелаис вступает в зависимость от дарителя и его по-
томства, но волен выбирать себе сеньором одного из сыновей дарителя,
если же тот не будет хорошо с ним обращаться, Санчо может выбрать себе
любого другого сеньора и уйти 20 * * * * * *. Здесь поземельная зависимость уста-

12 Оу., № 32.

14 Оу., № 153 (1137 г.).

14 Оу., № 189 (1176 г.); тот же Петр Каренно и его жена Доминика (ее имя указа-
но в грамоте с титулом domna) покупают часть дома на аналогичных условиях у суб-

диакона (Оу., № 203 от 1185 г.).

16 Оу., № 213 (1192 г.); грамоту подписывает «Maiorino in barrio S. Pelagie».

17 Ov., № 176 (s. d. предположительно 1162—1175 гг.), № 177 (1163 г.).

18 Ov., №167 (1157 г.) — подписано: «Senior de Oma comite domno Petro Adefon-

so. Villico regi Pelagio Johannes in Luna», N 196 (1179 r.) — «Potestas in Orna comite

Gundisaluus et vilico Petrus Retoston»; № 202 (1185).— «Goncalvo Costa maiorino in

Oma».

Ср. более раннюю грамоту № 83 (1080 г.), по которой графиня Гунтерадо передает

монастырь в долине Орна (in valle Oma) — в этой грамоте, напротив, нет речи о сеньо-

ре, мерине etc.

18 Ср. в королевском дарении «homines de terra tarn mei quam alieni». — Ov., № 183
(1168 r.).

80 Ov., № 169 (s. d. между 1157—1161 гг.): «... in villa de Noregna... do tibi ista
faca.... Post obitum vero meum... stes cum uno de filios meos qui tibi bene fecerint aut
cum nept [os meos] qui bene tibi fecerint, et si tibi bene non fecennt sedeas de alio sennore
новлеца на чрезвычайно льготных условиях, не имеющих прецедента
в остальных овьедских грамотах. Однако даже и в этом случае не допу-
скается возможность того, чтобы лично свободный человек был избавлен
от необходимости вступить в зависимость от какого-либо сеньора 21.

Очевидно, всякое дарение мыслится как акт, устанавливающий опре-
деленную зависимость между контрагентами сделки, поскольку любое от-
клонение от подобной практики даже при передаче движимости, а не зе-
мельных владений специально оговаривается. Таким образом, среди дари-
телей епископства Овьедо можно выделить группу мелких собственников,
которые, вероятно, уже находятся в сеньориальной зависимости.

8 грамот (помимо епископских) принадлежат духовным лицам 22, среди
них могут быть и сравнительно мелкие собственники, но все-таки они не
живут крестьянским трудом.

Большая часть дарений принадлежит титулованным светским собствен-
никам (графы, domnus, domna, дочь, внучка графа и т. п.), которые вла-
деют монастырями и церквами 23, многочисленными деревнями (до 135 се-
лений у одного сеньора 24) с несвободными (cum familia, cum familiis mul-
tis и т. п.)26. Эти владения получены дарителями (или завещателями) по
наследству от отцов и дедов 2в, в результате раздела с родственниками 27,
куплены или получены в дарение от других собственников 28 * 30. Роль коро-
левской власти в феодальном освоении деревни в Астурии IX—XII вв.
была очень значительна 2®. Многие вотчины светских феодалов получены
непосредственно от короля80.

quale [tu quisieris foras]...» К сожалению, текст грамоты значительно поврежден и со*
держит много пропусков; можно лишь предположить, что, если Санчо Пелане уйдет
к другому сеньору, за ним останется половина имущества и четверть нови: «... etsi
tibi bene non fecerint sedeas de alio sennore quale [tu quisieris forasj illossennores alios
qui [roto] et de quanto tu plantasti aut plantaveris habeas tu et filii tui et neptis tui me
[dietatem] quantum planto tuo pater aut plantaverit habeas tu aut filii tui... Et de illam
rotella del trobano que arrumpeo pater tuus habeas tu quartern partem...»

S1 Подобная возможность, как совершенно особая и исключительная, предусмат-
ривается в дарении графа, который, передавая 16 коров каноникам церкви св. Петра,
заявляет, что они будут свободно распоряжаться этими коровами, не подчиняясь вла-
сти сеньора в результате дарения.— Ov., № 159 от 1149 г. (possideatis in nomine cari-
tatis et nullus senior super illas non teneatis).

» Ov., № 12 (889 r.), 25 (951 r.), 44 (1033 r.), 164 (1156 r.), 84 (1081 r.), 147 (1128 r.),
199 (1182 r.), 214 (1197 r.).

“ Ov., № 15 (896 г.; передаются 4 церкви с принадлежащими им селениями), № 56
(1052 г.), 77 (1076 г.), 79 (1076 г.), 83 (1086 г.) и др. Об институте частной церкви в вест-
готский период см.: А. Р. Корсунский. О развитии феодальных отношений
в готской Испании.— СВ, 23, стр. 12—13. В Астурии IX—XII вв. этот институт полу-
чил очень широкое распространение: в большинстве дарений светских феодалов наря-
ду с прочими владениями, передаются церкви, монастыри, права на часть владений
или доходов церквей или монастырей (portiones).

м Ov., № 85 от 1081 г. (carta dotis).

и Ov., № 28 (972 г.): «villis et familiis suis»; № 38 (1006 г.) и др.

28 Наир., Ov., № 28 (972 г.) и др.

«’ См.; Ov., № 191 (1177 г.).

28 Ov., № 41 (1012 г.), 119 (1101 г.), 129 (1110 г.) и др.

28 По данным других источников, это отметил С. В. Фрязинов («Из истории фео-
дального землевладения в Астурии и Леоне IX—X вв.» — особенно стр. 123); тот же
факт можно наблюдать и на материале каталонских дарственных грамот. См.:
Л. Т. М и л ь с к а я. Очерки из истории деревни в Каталонии X—XII вв. М., 1962,
гл. I. Ср. также: А. Я. Гуревич. Роль королевских пожалований в процессе фео-
дального подчинения английского крестьянства.— СВ, IV, 1953.

30 В составе дарения графа Фернандо Гундемариса находилась одна деревня, по-
даренная ему королевой Веласкитой.—Ov., № 63 (1063 г.). Другой даритель передает
половину селения Пилиарно, которая принадлежала ранее графу Санчо, а к дарителю
перешла в результате пожалования инфанты Урраки; кроме того, даритель передает
в свои приобретения в этой деревне.— Ov., № 112 (1097 г.). Граф Суарий делает круп-
Короли дарили светским и духовным феодалам целые замкнутые тер-
ритории, все население которых, независимо от социального статуса, под-
падало и под их сеньориальную власть и оказывалось от них в поземель-
ной зависимости, распространявшейся даже на инфансонов * 81 * *. Следует от-
метить, что королевские дарения часто давались за службу (pro servitium,
pro bomim servitium)sa, и даже если они предоставлялись формально на
праве собственности (iure hereditario), то по существу имеют условный
характер.

В 1147 г. Альфонс VII жалует своему майордому виллу Согранде со
всеми землями и правами, в том числе и могущими быть приобретенными
в будущем 38; дарение безусловное, с правом свободного распоряжения
полученной собственностью (facietis de ilia quod volueritis, uendatis, de-
tis, cambiatis). Спустя 14 лет королева Уррака, его дочь, дарит епископ-
ству Овьедо 84 ту же деревню, упоминая, что ее пожаловал Альфонс VII
Гонсальво Бермудесу; майордом Гонсальво в числе прочих магнатов ут-
верждает это дарение.

Таким образом, так называемые безусловные королевские пожалова-
ния в действительности не всегда были таковыми: король сохранял свои
права на пожалованные iure hereditario земли и распоряжался ими и в
дальнейшем; фактически это были бенефиции. В королевских грамотах
неоднократно встречаются упоминания о том, что передаваемые владения
раньше принадлежали графу или какому-либо другому магнату 8S * * 88.

Примером может служить история виллы Берульфе. Кромаций Мел-
линис, пришедший с сестрой Мариной в Овьедо из Галисии, женился на
знатной женщине (accepi uxorem ex nobilibus); король подарил ему виллу
Берульфе, которая ранее принадлежала графу Берульфу (очевидно, он
построил ее и заселил, поэтому селение и носит его имя). В 975 г. Крома-
ций и Марина дарят епископству Овьедо пятую часть своих владений, т. е.
виллу Берульфе, где они построили монастырь; остальные четыре части
остаются сыновьям Кромация 8в. Дарение короля, по крайней мере фор-
мально, было безусловным: даритель называет виллу «propria nostra he-
reditate». Однако легко предположить, что и граф Берульф точно так же
считал эту виллу — и, быть может, с большим основанием — своим на-
следственным аллодиальным владением; тем не менее по королевской воле
эта вилла попала в руки пришельца.

Документы показывают, как крупные сеньории переходили из рук
в руки: от короля — епископу, от епископа — графу, затем — снова епи-
скопу. Так, замок Миранда с 22 виллами принадлежал епископу Бер-
мудо, после него тем же замком владел по королевскому пожалованию граф

ный вклад Клюнийскому аббатству — несколько деревень и замок; все это он получил
от королевы.— Ov., № 143 (1122 г.). См. также: Ov., № 29 (975 г.), 57 (1053 г.), 118
(s. d. XI в.), 155 (1143 г.) и др.

81 Ov., № 73 (1075 г.) — см. подробный разбор этой грамоты ниже, стр. 90 сл.

38 Ov., № 57 (1053 г.): некая Гвина с мужем дарит половину владений в четырех
деревнях, полученных от короля Фердинанда за добрую службу («propter servitium
bonum»); при короле Альфонсе это дарение было подтверждено.

88 Ov., А: 158: «... vobis Gonsaluo Vermudiz meo militi meo que maiorino propter
gratum et fidelem seruicium... don о iure hereditario... meam uillam... Sograndam».

84 Ov., № 172 (1161 r.): «Dono... uilla Subgrandio cum omnibus suis hereditatibus...
sicut earn obtinuit Gunsaluus Veremudieset per incartacionem patris mei domni Adefonsi
imperatoris*.

85 Ov., № 117 (s. d., ok. 1100 r.): «Hoc totum... hereditates et familiam que fuerunt

comitis domni Tructini et uxoris eius domne Faquile...»; cp. № 51 (1046 r.), N 118 (s. d.,

XI в.).

88 Ov., № 29; Санчес Кандейра (Alfonso Sanchez C a n d e i r a. El obispado de
Oviedo entre 976—1035, p. 607—608) начинаете этой грамоты историю епископства
Овьедо.
Ecta Sarraziniz (очевидно, мавр по происхождению), затем король передал
это владение епископу Овьедо вместе со всем населением (Infra hos termi-
nos ab omni integritate qui habitant aut habitandum venerint concurrant
ad servitium prefati monasterii) 87.

В 978 г. Рамиро III завещает епископству монастырь св. Марии в Кар-
тавио 88 с территорией, обозначенной как mandationem quamnuncupant
Miudes (с древних времен она простирается от реки Ове до Порсии). Король
жалует епископству иммунитет, запрещая сайонам вступать в пределы этой
сеньории (ut ... nullus saio presumat intrare); все судебные, королевские и
фискальные сборы должен отныне взимать собственный сайон монастыря
(sed proprius saio ipsius monasterii accipiat calumpniaset fiscalia regalia)88.
Далее король постановляет, чтобы все люди, проживающие в пределах
указанной сеньории или могущие в будущем там поселиться, подчинялись
монастырским приказам и несли службу монастырю, не вступая никоим
образом под патронат кого бы то ни было: «... ut omnes homines qui infra
predictos terminos habitant vel ad habitandum uenerint ad supradicti mona-
sterii concurrunt iussum et servitium et ut nulli hominum videlicet regum,
comitum, maiorinorum suorum... vel potestatum,... patrocinium reddant
sed sollumodo prefato monasterio... iure perhenni...» * 40.

Подобно тому, как это было в королевских дарениях, обо всем насе-
лении передаваемых земель говорится и в грамотах крупных феодалов
(«... facie testamentum de ecclesia Sancti Micha [elis...l ad eum pertinentibus
intus et foris... et tota sua populatione»41 * *; «populatione nostra» в Агиляр 4a).
Однако термин populatio неоднозначен.

Часто грамота, фиксирующая тот или иной акт (будь то дарение, по-
становление, запрещение, привилегия и т. и.), обращена ко всем обита-
телям селения, причем иногда это особо подчеркивается: «Omnis homo ha-
bitans in hereditate Sancti Salvatoris tarn servus quam liber»48, «absolvo ho-
mines uni versos qui in predicta hereditate morantur seu moraturi sunt...»44 *,
«omnes homines qui illis villis... habitant»46, «totos homines de clientela
(episcopi)»46. Такой же характер носит и термин populationes в приме-
нении к населению виллы или сеньории, хотя изредка под populationes
понимается только лично свободное население 47.

С другой стороны, термин populatio употребляется в самом широком
смысле: он обозначает и несвободное население виллы, и даже — упряж-

87 Ov., № 34 (992 г.).

88 Ov., № 31. Ср. подложную грамоту, составленную от имени графа Фроилы Ве-
ласа (Ov., № 30 от 976 г.), где епископству передается основанный в вилле Картавио
и полученный графом, по наследству от отцов и дедов тот же монастырь св. Марии с
многочисленными тянущими к нему виллами, полностью (absque alio herede) при-
надлежащими графу; все виллы передаются cum suis familiis. Население этих вилл
свободно от уплаты податей королю и фиску (sine fiscale uel regale servitio). Кроме
указанного монастыря с упомянутыми виллами, граф передает и замок de Aquilare,
находящийся рядом с монастырем, и другие владения (в том числе семью пленных мав-
ров).

88 В королевских привилегиях епископству Овьедо и зависимым от него монасты-
рям на протяжении IX—XII вв. неоднократно повторяется пожалование иммунитета;
в настоящей работе мы не касаемся этого вопроса.

40 Ov., № 31, ср. также № 34 (992 г.): «Infra hos terminos ab omni integritate qui
habitant aut habitandum venerint concurrant ad servitium prefati monasterii».

4* Ov., № 161 (1151 r.).

48 Ov., № 155 (1143 r.).

48 Ov., № 6 (857 r.).

44 Ov., № 190 (1177 r.); cp. № 194 (1178 r.).

48 Ov., № 173 (1161 r.).

44 Ov., № 210 (1188 r.)

47 Cp.: Ov., № 137 (1117 г.), где противопоставляются «criatio» — термин, приме-

няемый для обозначения несвободного населения, и «populatio»; ср. № 155 (1143 г.),
где от «populationes» отлучаются casati.
ных животных (tota sua populatione tarn hominum iumentos aliorumque
omnium vite hominis necesit)48 * 50; интересно отметить, что при оформлении
сделки составители грамоты включили в формулу «то, что необходимо
человеку для жизни», т. е. populatio, в данном случае зависимое и несво-
бодное население.

Роль королевских пожалований была очень существенной в процессе
феодализации цедох территорий и не ограничивалась вовлечением в сфе-
ру влияния крупной сеньории только крестьянского населения. Такая
сеньория при посредстве королевских пожалований втягивала в свою ор-
биту и мелких феодалов. В этом смысле очень показательна возникшая
в 1075 г. тяжба между инфансонами из Лагнео (Lagneo, Langreo) и всеми,
кто там имел земли (hereditates), с одной стороны, и королем Альфон-
сом VI — с другой *9. Инфансоны и аллодисты объявили, что они получи-
ли свои виллы и наделы в Лагнео от отцов и дедов и свободны от королев-
ских податей и фискальных служб (sine ullo tri but о regali vel servitio fis-
cal!). Альфонс VI, однако, полагал, что в границах долины Лагнео все
виллы и hereditates вместе с зависимым населением (cum suis familiis)
принадлежат королевской семье еще со времен его прадеда графа Санчо.
В ходе расследования, милостиво назначенного королем вместо судебного
поединка, утверждения инфансонов и так называемых аллодистов (heredi-
tarii) признали ложными: было установлено, что все нобили и инфансоны,
а также и аллодисты держат свои земли от короля и обязаны платить по-
дати; те же, кто не желает выполнять эти повинности, должны оставить
свои земли и покинуть долину60. Впредь никто не вправе заявлять о своих
наследственных правах на земли в Лагнео. Утверждая судебное решение
этой тяжбы, Альфонс VI той же грамотой, через посредство своего сайона,
дарит всю долину, включая виллы, аллоды и зависимое население, епис-
копству Овьедо. Грамоту подписывают все инфансоны и hereditarii из
Лагнео — они становятся прекаристами или бенефициариями епископ-
ства.

Данные картулярия Овьедо, в частности грамота о тяжбе в Лагнео,
показывают, что в изучаемую эпоху всякое владение земельной соб-
ственностью , коль скдро она попадала в сферу влияния крупной сеньории,
влекло за собой установление отношений зависимости, несмотря на то
или иное субъективное волеизъявление сторон.

В цитированной грамоте отмечается, что инфансоны имели в долине
Лагнео villae et hereditates. Термин hereditas в грамотах Овьедо может оз-
начать любую земельную собственность и держание — от владений круп-
нейших феодалов до надела сервов 61. Что касается виллы — селения, то
она является главным объектом дарений или основной составной частью
владений, описываемых в картулярии. В большинстве грамот светских

48 Ov., № 161 (1151 г.); ср. № 207 (ок. 1186 г.), где определяется, как должна быть
устроена и заселена (populate) вилла.

48 Ov., № 73: «Notum sit... fuit intentio inter infanzones de Lagneio et omnes ibi
hereditatem habentes (поименно перечисленно 17 человек) et filios de Amorino qui fuit
ex familia sancti Salvatoris (5 человек) .... et domnum Adefonsum regem...».

50 Ibid., «... exquisitores invenerunt falsum ex toto illud quod dicebant,.. infanco-
nes et qui de dicebant esse hereditarii de Lagneio... verum esse illud quo rex asserebat...
quod omnes nobiles et infanzones tenentes hereditatem in Lagneo... non habebanteas
iure hereditario, sed tenebant eas per manum maiorini regis usu fructuario et per solve-
bant... calumpnias et fosatarias et qui nolebant istud implore dimittebat hereditatem ex
toto et exiebat de... valle».

61 Кстати сказать, употребление этого термина в разбираемых здесь документах
подтверждает правоту И. С. Пичугиной, считающей на основании изучения фуэрос
XII—XIII вв., что в Леоне и Кастилии у крестьян не было аллодиальной собствен-
ности на землю. См.: И. С. Пичугина. О положении крестьянства Леона и Касти-
лии XII—XIII вв. (по данным фуэрос).— СВ, XXI, стр. 54; см. также стр. 57, прим. 48
собственников на протяжении трех столетий передаются именно виллы,
иногда их части (portiones), монастыри и церкви, наделы (hereditas), чаще
всего — вилла с тянущими к ней наделами (cum hereditatibus). Вилла
входит в определенный территориальный округ — territorio, loco (напри-
мер: «in territorio Pravia... in villa que dicitur Quinzanes»; «... in territorio
Pramaro... in villam que apellatur Sancte Eulalie»)62. Иногда в документах
указывается, что вилла расположена в долине, которая в данном кон-
тексте рассматривается не в качестве географического понятия, а как не-
кое единство, своего рода административный округ (in valle de Candamo
villa que dicitur Almunia ... Villa nova ibi de Candamo...)63. Territorium
скорее всего был округом замка (castellum), от которого зависели окрест-
ные виллы 6*.

Виллы рассматриваемого нами картулярия вряд ли были очень боль-
шими поселениями — в сборнике не названо ни одно селение, из которого
исходило бы значительное число дарений. Вилла обычно делится на por-
tiones. В пожаловании Альфонса VI упоминается вилла, где всего 10 рог
tiones, 9 из них принадлежат королю 66. Эти portiones были, вероятно, не'
велики, быть может, составляли надел зависимого крестьянина. Так,
некий Гундисальвис Суарис, получивший в результате раздела с братьями
восьмую часть виллы, передает ее епископству с тем, чтобы его пожиз-
ненно одевали и кормили: видимо, восьмая часть виллы составляла на-
столько незначительное хозяйство или приносила такой небольшой доход,
что его владелец не мог содержать себя 6*. Более или менее крупные фео-
далы имели десятки вилл; максимальное число их у одного сеньора в гра-
мотах сборника достигает 13567. Центром таких крупных владений могли
‘быть palatii, которые упоминаются не только в королевских грамотах, но
и в грамотах светских магнатов 68.

В грамотах преобладают дарения целых вилл (villa integra), причем
этому описанию, очевидно, нужно верить, так как дарения portiones обыч-
но оговариваются, а иной раз указывается и какая именно часть дарится м.
Ряд грамот позволяет прийти к выводу, что дробление вилл на portiones
иногда было результатом разделов наследства между родственниками, пер-
воначально же вилла могла принадлежать одной семье мелких феодалов *°.
Яркий пример этого видим в уже приведенной грамоте Гундисальвиса
Суариса; к сказанному о ней следует добавить, что это именно мелкий
вотчинник, который сам на земле не трудится, а живет за счет доходов
с зависимых крестьян; однако их слишком мало, может быть, ему достал- * * 84 * * 87 88

88 Ov., № 91 (1086 г.) и мн. др-

88 Ov., № 108 (1096 г.) и мн. др.

84 Ср. Ov., 107 (1095 г.): cum villa integra de Siluella territorio Miranda; Миран-
да — это замок (castellum Miranda), неоднократно фигурирующий в грамотах,— ср.
Xs 185 (1171 г.) и др.

68 Ov., № 117 (ок. 1100 г.).

88 Ov., № 191 (1177 г.): «... divisi cum fratribus mels totas nostras hereditates etde-
derunt mihi in meam portionem... villam Sancto Andree de Trubia... Hane hereditatem...
...ego... do pro sustentamento corporis quod dent mihi quamdiu vixero in victum et vesti-
tnm.... Ipsa autem porcio mea est VUIua pars totius ville Sanci Andree». Отметим, что
эту грамоту мелкого собственника подписывает Fernando Velaz principante in Tinegio
et tenente Buanga et Pruaza — ср. стр. 86, прим. 18.

87 Ov., № 85 (1081 г.).

88 Ov., № 38 (1006 r.): «... villas et hereditates nostras cum omnibus familiis suis...
Imprimis... Villa nova ubi sunt nostros palatios...» (завещание графа).

88 Ср., например, Ov., № 27 (967 г.) — передается третья часть виллы «сит зиа
land На», три четверти виллы — Ov , № 36 (1006 г.) и др.

80 Ср. Ov., № 69 (1073 г.) — благоприобретенная вилла некоего феодала, которая
после смерти владельца была разделена между его сыном и вдовой; последняя свою
половину виллы подарила церкви. Ср. также № 108 (1096 г.).
ся всего один зависимый надел, держатель которого не может прокор-
мить и себя и своего господина.

Таким образом, дробление виллы — усадьбы одной семьи — приводит
к вступлению в зависимость от крупных церковных или светских феода-
лов разделившихся членов этой семьи. Таково происхождение многих вилл,
попавших в руки светских магнатов. Каковы, например, состав владений
вдовы графа Гундемара Мумадонны и их происхождение? Прежде всего
она дарит огороженный двор с домами и различными службами и; этот
двор, по-видимому, представляет собой центр домена. Затем графиня да-
рит целиком виллу Варионе (villa Uarione ex integra). Далее перечисля-
ются еще 9 вилл, все они — благоприобретенное достояние графини (ука-
зываются имена их прежних собственников и особо отмечается, что все
эти сделки оформлены грамотами, хранящимися у графини). Виллу Вер-
бегио графиня приобрела у четырех собственников, остальные указаны
просто как alii plurimi 62; так же неопределенно описаны прежние владель-
цы земель, купленных графиней в двух других виллах. Три виллы прио-
бретены каждая у одного владельца 63: две виллы передаются без указания
на их происхождение (villa Argamen, возможно, получена от короля,
поскольку про нее сказано «in iuri nostro confirmata per carta firmitatis»,
а из других грамот мы узнаем, что в этой вилле были королевские владе-
ния) •*.

Однако, во-первых, здесь бросается в глаза малочисленность владель-
цев каждой из вилл (когда конкретно перечисляются прежние собствен-
ники, то их немного, а последующая ссылка на безымянных plurimi
alii вполне может иметь риторический характер); во-вторых, по-видимому,
собирание средней и крупной вотчины-сеньории путем приобретений, да-
рений (и захватов) мелкой земельной собственности является уже прой-
денным этапом или вообще не характерно для рассматриваемой области
Испании в6.

Земельная собственность в Астурии, как это вообще было свойственно
феодальному обществу того периода, отличается крайней подвижностью,
все время переходит из рук в руки, но этот процесс происходит внутри
феодального класса. Такой переход крупных комплексов земельных
владений от одних феодалов к другим очень типичен для изучаемого
района.

Епископ, обменивая часть своих владений, отдает монастырь св. Иоан-
на в Тебреге со всей его долиной, всеми виллами и наделами (hereditatibus),
со всем несвободным и зависимым населением (cum omni creatione et po-
pulatione illius et suarum villarum), полученными им от короля
Взамен же он получает от графа монастырь в Пер лоре 67 со всеми вил-
лами и наделами — этот монастырь граф получил от королевы в обмен на 81 82 * 84 85 * 87

81 Ov., №41 (1012 г.): «... inprimis ilia corte quos est circumdata in giro, cum do-
mes et omnia utensilia demorum quod ad omne opus hominum est constitute».

82 Ibid.: «... alia villa.... Verbegio.... abuimus ea de Gisamira et de Viventia per
carta comparationis et de Sebranda cum filiis suis similiter per carta et de Guntilo cum
filiis suis et de alii plurimi unde cartas confirmationis habemus».

43 Ibidem: (один из этих владельцев, очевидно, арабского происхождения) «Vя
villa Olibares cum domos et edificiis suis et habuimus ea de don El Mozautiz per textum
scripture firmitatis et de Kagina», cp. Ov., № 50 (1045 г.), где текст грамоты № 41 пов-
торяется — там don El Mozautiz превращается в Donello Muzautiz.

84 Ov., № 132 (1112 г.) — дарение королевы Урраки.

85 Ср.: С. В. Ф р я з и н о в. Указ, соя., стр. 123.

88 Ov., № 137 (1117 г.).

87 Ср. Ov., № 216 (s. а., XII век). В Перлоре епископству принадлежало по описи
29 вилл: некоторые — полностью, иные — наполовину; в одной из вилл епископству
принадлежал сад, церковь, unam hereditatem и 20 семей несвободных.
пять селений (villae); второй монастырь со всеми селениями и наделами
в Правии, подаренный ему королевой, граф передает post obitum с тем,
что будет держать его в качестве бенефиция от епископа.

Изучение грамот епископства Овьедо позволяет предполагать, что про-
цесс перемещения земельной собственности захватывает сравнительно
крупные вотчинные комплексы, в хозяйстве которых широко применяется
рабочая сила несвободного населения. Для сравнения укажем, что в ряде
каталонских картуляриев отсутствуют упоминания о несвободных — servi,
mancipia etc., и поэтому невозможно судить об использовании труда
сервов в феодальной вотчине. Мы могли лишь высказать предположение,
что сервы и дворовые рабы играли значительную роль в хозяйстве ката-
лонских феодалов 88.

Документы, собранные в картулярии Овьедо, содержат более опре-
деленные данные по этому вопросу. В подавляющем большинстве гра-
мот — королевских, епископских, графских, частных — земли передают-
ся с несвободными — «cum familiis suis» 68 *, «сит familiis multis»70, «here-
ditates cum suis familiis» 71. Familia — наиболее распространенный термин
для обозначения несвободного и зависимого населения. Помимо этого тер-
мина, в документах употребляются термины mancipia, servi et ancillae,
creatio, creationes 72; в одной грамоте XII в. совокупность зависимых лю-
дей епископа Овьедо обозначена как clientela 73. Очень часто в грамотах
идет речь о передаче просто homines — без каких-либо конкретных уточ-
нений; иногда в дальнейшем тексте этих homines называют сервами 74 *.
Однако не всегда homines являются сервами: в одной и той же грамоте
различаются familia и homines 76. Среднее число несвободных, принадле-
жащих одной семье феодала, установить трудно, так как источник содер-
жит лишь отрывочные данные. Приведем несколько примеров.

Дарители (Эльдонсия и муж ее, domnus Al varus Guterri) вместе с зем-
лями передают епископству несвободных (creatione) — всего 50 человек
всех возрастов 7в. В другом документе 46 семей зависимых людей, кото-
рые считали себя свободными (по-видимому, они были вольноотпущен-
никами), подвергаются разделу между двумя вотчинами, принадлежащими
«пископству Овьедо 77. В трех прочих вотчинах епископства, насчиты-
вающих 21 виллу, числятся 47 семей (поименно названы 55 человек, не счи-
тая детей, чьи имена, как правило, не упоминаются)78. Есть некоторые

88 См.: Л. Т. М и л ь с к а я. Указ, соя., стр. 7, 11, 119.

•• Ov., № 66 (1069. г.), 61 (1058 г.), 81 (1079 г.), 27 (967 г.) и мн. др.

70 Ov., №6 (857 г.): «villas legariaset hereditates multas in quibus est familia multa»;
№7 (857 r.), 34 (992 r.), 37 (1006 r.), 182 (1167 r.), № 142 (1120 r.); «villam regalem... cum
suo sagione et cum omnibus suis familiis....»

71 Ov., № 172 (1161 r.).

72 Ov., № 68 (1071 r.): «mancipios nostros... absolvimus»; Ov., № 2 (812 r.); Ov.»
№ 85 (1081 r.): «dono tibi indotis titulopueroset puellas, serbuset ancillas...»; Ov., № 156
(1144 r.): «de omni hereditate et creatione... quam de yillis quam decreatione...», № 100
(1090 r.): «Homines creationes proprie Sancti Salvatoris», № 162 (1154 r.), 137 (1117 r.);
«cum omni creatione et populatione illius».

;3 Ov., № 210 (1188 r.).

74 Ov., №100 (1090 r.): «... exquisierunt ipsos homines qui erant mixtiad dividen-
dum... Et de illos hominibus qui sunt de testamento ... servi et genitores et habent illos
in Sancto Johannes de Prendonense...»

78 См., например, Ov., № 6 (857 p.): «concede ecclesia... cum omnibus bonis suis...
nt familia multa in eis.... Loca etiam designate in terra qui dicitur Quiros, deganeam,
hominum ...»

78 Ov., № 156 (1144 r.): «... demus... hereditatem quantam hodie per partitam habe-
mus et de ilia creatione La homines intergrandes et minimos».

77 Ov., № 100 (1090 r.).

78 Ov., № 139 (не нозпнее 1118 г.).
косвенные указания на то, что, во-первых, передача земель не мыслилась
без передачи зависимого населения 79 и, во-вторых, что собственники (да*
рители) стремились к установлению известного соответствия между коли-
чеством земельных наделов и численностью зависимого населения * 80. Чи-
сло несвободных указывается редко, гораздо чаще просто говорится, что
вилла передается «cum familia, villis multis, mum familiis multis» t. n.

Значительно реже употребляется термин mancipia, он встречается пре-
имущественно в королевских грамотах. В состав манципиев могли входить
и клирики; 9 клириков были приобретены королем у священника и свет-
ского лица 81; в другом документе Альфонс VII, передавая определенную
территорию (locum), освобождает клириков, очевидно, до этого акта не-
свободных, с тем, чтобы впредь они были свободными, как и остальные
каноники монастыря св. Спасителя, которому он дарит эту землю 82. Кро-
ме них, король передает еще 28 человек (9 семей — цифры не полные, так
как грамота испорчена и в перечислении манципиев и их прежних вла-
дельцев содержит пропуски). Все эти манципии куплены королем у четы-
рех разных лиц: в одном случае муж, жена и четверо сыновей приобре-
тены у одного лица, а их дочь — у другого 83 84 *. Бели кто-либо из пода-
ренных несвободных убежит или «по гордыне своей» станет уклоняться от
подчинения церкви, будет предан суду и возвращен обратно 8*.

Однако в отличие от строго определенного значения термина mancipia
термин familia мог иметь и более широкое содержание. В одной из коро-
левских грамот описан комплекс владений «cum omnibus bonis suis et fa-
miliis intus et foris... ad auxilium et defensionem... Ouetensis ecclesie».
При этом указывается, что человек, живущий на землях епископства, будь
он серв или свободный (homo habitans in hereditate Sancti Salvatoris,
servus sive liber), пользуется определенными привилегиями, в том числе
имеет повышенную защиту (si vero homo regis occiderit hominem ecclesie
Sancti Salvatoris tam servum quam liberum et non poterit dare integrum
omicidium, intret pro eo), а также освобождается от ряда повинностей и
службы королю 86.

Позднее, в XII в., это сопоставление — «tam servus quam liber»— ис-
чезает. Предоставляя привилегии, король имеет в виду все население дан*

’• Ср. уже дотированную грамоту № 161: «... tota sua populatione tam hominum
quam iumentos aliorumque omnium vite hominis necesit».

80 Cp. Ov., № 75 (1076 r.): «Offerimus etiam quartam portionem in illo monasterio
de Sancto Petro de Senra... et in istas hereditates omnem suam criationem similiter
quarta ex integra ubique illam potueritis invenire» (дарение графа Дидакуса
Ансуриса).

81 Ov., Я» 2 (812 г.): Альфонс II дарит епископу «... mancipia id est, clericos
sacricantores Nonnelum presbiterum Petrum diaconem quem adquisivimus de Paterno
presbitero Bulgaranem diaconem quem adquisivimus de Corbello.... Enneconem clericum
quem comparavimus de Lauri Baca...»

82 Cp. Ov., Яг 149 (1132 г.): «... et omnes clerici in eodem loco commorantes sint
liberi ut canonici Sancti Salvatoris».

89 Ov., Яг 2: «... Galindonem cum uxore sua.... et filios quatuor... quos abuimus
de Christofori et filia sua nomine Humma quam comparavimus de Eliate....»

84 Ibid.: «Si vero aliquis ex ipsa familia qua ibidem concedimus per fuga aut supe-
ruia ab obsequio euisdem ecclesie se subtraxerit iudicio Domini conprehensus ad proprium
famulatum revertatur». См. также Ov., ЯгЗ (812 r.).

88 Ov., Аг 6: «Omnis... homo habitans in hereditate Sancto Salvatoris tam servus
quam liber non faciat aliquod fiscale servicium regis, non reddat aliquid pro omicidio
quod non fecerit...» Эта грамота считается сомнительной (см. L. Barrau-Dihi-
g о. Etude sur les actes des rois asturiens (718—910).—«Revue hispanique», XLVI,

1919. См. также C. Sanchez-Albornoz. Estudios sobre las instituciones me*
die vales espanolas. Mexico, 1965, p. 792. Издатель картулярия Овьедо Гарсия Ларра-
гета относит ее к категории интерполированных. См. также Ov., № 7 (857 г.), 45 (1036 г.)
и др.
ной территории 8в. Он освобождает всех, кто живет в пределах переда-
ваемого владения, пользующегося иммунитетными правами, от повин-
ностей и платежей, которыми они были обязаны королю и фиску 87.
В 1188 г. Альфонс IX освобождает от повинностей «totam clientelam de
casa Ovetensis episcopi... totos homines de clientela ipsius episcopi cum ca-
sis et hereditatibus suis»88.

Сервы имели право дарить пятую часть принадлежавшего им имуще-
ства церкви 89, но не могли продавать свой надел. Декрет Альфонса от
1017 г. запрещает сервам церкви, короля или любого другого лица про-
давать принадлежащий им надел; купивший у серва надел теряет свои
деньги 90 91.

В редких случаях сеньор отрывал всех сервов, входивших в состав fa-
milia , от их наделов и переводил на новые места, в другие виллы 01.

Обычно несвободные передаются вместе с наделами, на которых они
испомещены, причем эти земли обозначаются термином hereditas (равно
применяемым и для обозначения владений крупных магнатов, и для наде-
лов несвободных). Так, король Ордоньо дарит епископству виллы с на-
делами сервов 92 93 * * * *.

Servi casati, которые и были крепостным населением крупной сеньории,
играли значительную роль в ее хозяйстве. В грамоте начала XII в.98 пе-
речисляются несвободные (casati), находящиеся в трех больших сеньориях
епископства (Госон, Правия и Луарка). В заголовке они названы просто
homines de terra (Нес est colmellum de homines de terra de Gauzone).
Описываются эти homines по отдельным селениям, по-видимому, виллам,
причем указывается, какого рода повинности они должны нести.

В Госон (Gozon) — 12 селений, в которых монастырь имеет 33 семьи
сервов [43 человека названы поименно; в девяти случаях дети не пере-
числены (filios eorum, progenies eorum)!; из этих семей 19 несут servitium
ruale, четыре семьи плотничают (carpenteros), один надел принадлежит
рыбакам (piscatores), о пяти семьях сказано, что они свободны от повин-
ности ruale servitio (eorum non de ruale servitio; non ruales), в двух слу-
чаях родители отбывают servitium ruale, а дети должны быть плотниками,
один надел в этом списке половинный (casata media).

В Правии на семи наделах испомещены семь человек (на одном наделе
сидит серв со своими братьями): из них трое несут servitium ruale, один —

8e Ov., № 173 (1161 г.): «... omnes homines qui in illis villis... habitant... habeant
potestatem et licentiam et directuram per ubicumque voluerint aquas saccare, irrigacio-
nes facere, molinos construero et hedificare per totum istum terminum...»

97 Ov., № 190 (1177 r.): «absolvojiomines universes qui in predicta hereditate moran-
tur seu moiaturi sunt»; см. также № 194 (1178 r.): «libero... omnes homines qui in ea
morantur...»

•• Ov., № 210 (s. a.).

89 Ov., № 6: «Et quicumque servorum nostrorum voluerit licentiam habeat dandi
ecclesie quintam partem sue hereditatis»; см. также Ov., N 7, 20 (912 r.), 34 (992 r.), 45
(1036 r.).

9J Ov., 42, VIII.

91 Ov., JVs 81 (1079 r.): «Done... villas legalias, unam in territorio Pramaro vocitatur
Aquera... aliam villam... Buliamne cum omnia bona... medietatem in ea... cum sua fa-
milia quam adduximus de hereditates de viromeoetgeniroreseiusd 1 villa Felgarinas...».
Дарит .гь' ипа после смерти мужа имела из-за этой familia много споров и тяжб с его род-
ными, которые, очевидно, рассматривали familia как необходимую принадлежность
виллы. Выиграв тяжбу, вдова передала сервов епископу.

м Ov., №6 (857 г.): «villas legarias et hereditates multas in quibus est familia mul-
ta».

93 Ov., № 139 (s. а.); по мнению издателя картулярия, грамота составлена до 1118 г.

Этот документ (в издании Г. М. Ховельяноса) упоминает в своей статье, характе-

ризуя барпшнные работы, С. В. Фр яви нов. (Указ, соя., стр. 139—140.) Мы склонны

придавать этому тексту более важное значение и не согласны с С. В. Фрязиновым в том,

что там нет упоминаний «о полевых работах.
рыболов, троим надлежит молотить (или веять?) пшеницу (purgare tristi-
gus) и проводить каналы к холму (portare kanales in collo).

В Луарке и Новельяне епископство имело один надел — без указания
повинностей; в остальных 6 селениях — семь наделов (9 человек): держа-
тель одного из них выделывает пергамент (Casata integra de Martino Truc-
tinz de pergaminos facere), остальные несут servitium ruale.

В дополнительном списке перечисляются homines, которые повинны
нести servitium ruale в Правил: три надела заняты рыболовами (один ло-
вит рыбу в реке Нило, другие два — в море), некий Киприан несет сл жбу
коровника, другой держатель надела — конюх, есть специалисты по про-
ведению каналов и плотники. Одна семья указана как потомственные kan-
naliegos и рыболовы; кроме того, их обязанностью является чистить оре-
хи для обители в Овьедо, давить из них масло и доставлять на кухню,
возделывать какое-то количество югеров и привозить факелы 84. На дер-
жателях другого надела лежит обязанность делать изгороди и быть пе-
карями.

Следует подчеркнуть, что здесь идет речь о такой специализации сер-
вов, испомещенных на наделах, которая могла бы в большой степени
обеспечить хозяйственные нужды вотчины и значительно ограничить по-
купку каких-либо предметов потребления (в самом хозяйстве выделы-
вается все необходимое, вплоть до пергамента), а также наем работников.
Причем эта специализация, как видно из вышеприведенного примера, яв-
ляется во многих случаях наследственной — на ней основана прочная,
давно сложившаяся система эксплуатации. Да и генеалогия сервов там,
где ее можно проследить, восходит по крайней мере к третьему поколению.

Что касается барщинных работ сервов, сидящих на наделах, то мы
склонны полагать, что servitium ruale, по-видимому, есть искаженное
написание servitium rurale, т. е. полевой барщины. Термин servitium ruale
наиболее часто встречается при описании служб, лежащих на держателях,
и как бы противопоставляется остальным повинностям, не имеющим сель-
скохозяйственного значения в узком смысле (servitium ruale; servitium
non ruale) — это обязанности плотников, рыболовов, пекарей и т. п.
Основные же повинности большинства перечисленных сервов — это
servitium ruale, полевые работы. Да и сервы, специализировавшиеся на
исполнении каких-либо иных работ, иногда должны «iugeria facere», т. е.
вспахивать известное количество югеров земли.

При такой заинтересованности крупных феодалов в рабочей силе сер-
вов понятны упорные тяжбы из-за принадлежности зависимых людей той
или иной сеньории и стремление доказать, что они не были свободными
или вольноотпущенными (термины liberi, ingenui одинаково применяются
и к тем, и к другим), а являлись именно сервами.

В 1050 г. возникла тяжба между графиней Эльдонсией и Анальсом
Гарвицием по поводу владения зависимыми людьми * *3. Графиня утверж-
дала, что спорные homines были не сервы, a ingenui и принадлежали мо-
настырю св. Марии по завещанию короля Рамиро. Анальс доказывал,
что люди эти были сервами (servi vel mancipii) и по завещанию его деда
принадлежали монастырю св. Иоанна. В курии епископа Овьедо свиде-
тели присягнули в том, что эти homines согласно завещанию короля Ра-
миро принадлежат в качестве ingenu монастырю св. Марии, обязаны
нести в его пользу службу и оказывать ему повиновение. Несмотря на
установление этого факта, курия решила дело не вполне в пользу озна-

94 Ibid., р. 361—362: «Citi Fapilaz genu it Garcia Citiz. Citi genuit Velliti Garciaz.
Quorum progenie debent esse kannaliegos et piscatores et leuare nozes ad Oveto facere
ex eas oleum et dare ad quoquinam et iugeria facere et faculas adducere».

* Ov., № 53 (1050 r.)
ченного монастыря св. Марии: в результате судебного разбирательства
спорные люди были разделены поровну между обоими монастырями.

Таким образом, мы видим, что население церковной сеньории (часть
прав в ней принадлежала светским вотчинникам, в данном случае —
графике Эльдонсии и Анальсу Гарвицию) 96 стало крепостным в силу за-
вещания короля, передавшего эти владения вместе с зависимым населе-
нием от одного собственника другому.

Обращает на себя внимание отчетливо прослеживаемое здесь перепле-
тение прав короля, церкви, светских вотчинников и вместе с тем тесная
связь земли и зависимого населения с первоначальными собственниками
(хотя обоснованность притязаний графини Эльдонсии и монастыря св. Ма-
рии и была подтверждена судом, спорные homines подверглись разделу
в соответствии с завещанием прежнего собственника — деда Анальса
Гарвиция, волю которого смог защитить перед судом его внук)97. При
расследовании тяжб эти homines были признаны ingenui, а не сервами;
тем не менее они передаются из рук в руки, от одного господина к друго-
му; по-видимому, это крепостные крестьяне, происходившие из вольно-
отпущенников (разумеется, в грамотах говорится по крайней мере о двух
поколениях, так как вряд ли тяжба шла о тех же людях, которых заинте-
ресованные монастыри получили по завещанию короля Рамиро и деда
Анальса Гарвиция): они из поколения в поколение прочно сидели на зем-
ле сеньории, которой принадлежали.

Подобная же тяжба велась из-за прав на homines сеньорий Тод оке (То-
dox) и Картавио (Cartavio) в 1090 г. по приказанию графа Педро; она за-
вершилась решением, по которому 46 семей зависимых людей распреде-
ляются поровну между тяжущимися сторонами98. Судьи обнаружили ho-
mines, которые оставили землю в селениях (точный термин отсутствует)
Корнас и Мингор и поселились «in commissum Cartaviensem... ad habi-
tandum in ipsam terram Cartaviensem», с обязательством уплачивать пого-
ловный налог (dent per capita). Из-за упомянутых homines епископ Ариан
несколько лет назад уже тягался с представителем короля, графом Пед-
ро Пелаисом: истец утверждал, что эти люди со времен короля Альфонса
принадлежат монастырю св. Спасителя (creationes proprie S. Salvatoris).
Граф же доказывал, что они были зависимыми людьми короля (creationes
proprie illius regis). В грамоте подробно описан ход разбирательства пер-
вой тяжбы: король назначил судей, которые произвели расследование на
значительной территории; они выбрали там шестерых монахов, знавших
все обстоятельства дела (homines veridicos et huius rei sapitores) и пока-
завших, что от отцов и дедов им известно о принадлежности спорных ho-
mines к сеньории Картавио. Судя по показаниям монахов, зависимые лю-
ди были либо casati, испом еще иные на наделы во времена короля Альфонса
или короля Фердинанда, либо homines, пришедшие из какого-то селения,
чтобы поселиться на землях монастыря св. Марии в Картавио ".

98 Ov., Л» 53 (1050 г.).

97 Этот случай тем более показателен, что здесь в прошлом имела место конфи-
скация имущества. В индексе имен издатель отождествляет этого Enalsus Garvisici
с Ana Iso Garvixio, которого за нарушение феодальной верности в 992 г. король Бер-
мудо предал суду, получив все его владения (Analsus, приговоренный к смертной каз-
ни, сам просил сохранить ему и его жене жизнь ценой отказа от всего имущества) —
между этими двумя событиями, однако, прошло 58 лет, и здесь речь идет скорее всего
о деде и внуке, носящих одно имя.— См. Ov., № 35 (1000 г.); ср. упоминание в той же
грамоте № 100, где описывается тяжба — «hereditatem de Piniera quam extorsit Analso
Garvixio ad Feles Julianiz».

98 Ov., № 100.

99 Ibidem: «... dixerunt pro illis hominibus de Alua qui intraverint in ipsa manda-
tione Sancte Marie Cartaviensis quod dent ipsos homines per capita et ipsi fetus eorum
stent in ipso monasterio).

7 Средние века, выл. 30
Здесь прямо разграничиваются servi casati и лично свободные люди,
осевшие в пределах церковной сеньории и впавшие вследствие этого в за-
висимость, усилившуюся в течение жизни одного-двух поколений настоль-
ко, что, наряду с casati, они подвергаются разделу, как настоящие крепо-
стные, которыми они по существу и стали, хотя происхождение тех и дру-
гих, несомненно, различно.

Грамота завершается перечнем зависимых людей (29 семей) сеньории
Картавио, которых держит аббат in prestamento от епископа (обычно ука-
зываются дети и внуки таких-то родителей; иногда — муж, жена и дети;
про некоторых из них говорят, что они лишь наполовину принадлежат
аббату: например, tenet Mariam Ectaz mediam cum suis filiis mediis; иные
принадлежат ему полностью — filios et neptos Aluari Johannis qui fuit
totus Cartaviensis и т. п.). Эти 29 семей разбросаны по 9 селениям или
усадьбам.

Кроме того, в этой notitia содержатся интересные сведения о судьбах не-
скольких семей крепостных крестьян, проливающие свет на их происхож-
дение. Так, некая Хемена, внучка Фроги из Картавио, имеющая в трех
местах casares от монастыря Картавио, признает себя и сыновей зависи-
мыми и подтверждает, что и все ее потомство будет находиться в зависи-
мости от монастыря 10°. Фрога была матерью Гредо, жены Адефонса — от
брака Адефонса и Гредо и родилась Хемена. Адефовс же происходил от
некоего Трансмира, который, находясь в доме феодального собствен-
ника Фелеса Флавинеса, вступил в связь с его рабыней Юстой; сына их,
Адефонса, Фелес Флавинис освободил и, видимо, испоместил на надел
вместе с Сарацином Фелес (здесь обозначение национальной принадлеж-
ности стало именем, а имя господина ему дано вместо имени отца).

Распределение прав между разными феодалами на личность крепост-
ных было широко распространено: людей дарили per integrum et per me-
dium; можно было владеть одним человеком «пополам» с другим сеньором
(filios medios; filios integros. Maria Pelaiz, integra cum filios medios)100 101.
Содержание этих выражений не раскрыто: господин мог подарить поло-
вину прав на зависимого человека; люди, особенно те, из чьих детей сень-
ору принадлежала лишь половина (filios medios), могли быть прежде
свободными, а вступая в зависимость, оговаривали свободу для другой
половины своих детей, пытаясь уберечь их от общей участи. Однако чаще
подобные казусы возникали в результате того, что несвободные, в част-
ности servi casati, являлись объектами всякого рода сделок, причем их
семьи по воле дарителей с относительной легкостью подвергались разделу:
мужья и жены, родители и дети попадали в руки разных сеньоров 102 * * *.

Данные о вольноотпущенниках в документах епископства Овьедо скуд-
ны; однако их роль в хозяйственной жизни сеньории была, вероятно, зна-
чительной.

Хотя в картулярии очень много упоминаний о сервах и манципиях,
в нем содержатся только две грамоты об освобождении сервов (cartae in.

100 Ov., № 100, р. 278: «Dicimus vobis pro ilia muliere do Xemeno de Metale que
est nepta de Froga Cartauiensi et habuit casares suos de Cartavio hie in Modias et in villa
Leocadi et in Metale et cognovit se ipsa mulier quod erat Cartaviensis et uenit cum filiis
sui*-' in Cartavium, fuitque omnis eiius generatio Cartaviensis et est nunc».

101 Ov., № 216; см. также № 110, 53, 139 и мн. др. Ср. постановку вопроса о разде-
лении прав различных феодалов па зависимых людей в ст.: Я. Д. Серовайскпй.
К вопросу о распределении прав собственности среди бургундских феодалов в X—
XII вв.—СВ, 28—29.

102 Ср. Ov., „V® 100: «... dixerunt pro ilia kasata de Froga quomodo erant de Cartavio

et accepit Veremudus Fafilaz illam zoram nomine Godinam et suam filiam... et illam

mulierem Ecte Donniz nomine Mariam... et illam uxorem Petri Busaniz nomine Donnam

Roderizi, et miserunt illas in iure abbatis domni Fredenandi».
genuitatis): в одной из них Геральд Гарсиа и жена его Мария Фернандис
освобождают принадлежащего им серва Пелайо вместе с его сыновьями 108.
После смерти своих господ Пелайо и его потомство обязаны ежегодно в день
св. Эмилиана служить мессу и доставлять епископству хлеб и сусло (или
уплачивать их стоимость). Другая грамота исходит от крупного феодала
Мартина Бермудиса и его жены Индерквины Гарсиас. Супруги освобож-
дают восемь манципиев (некоего Локадио с женой и пятью детьми, а также
брата жены), полученных ими по наследству от родителей Мартина 104.
Этот последний, отправляясь с королем на войну, тремя годами ранее со-
ставил завещание в пользу епископства Овьедо на переданные уже его ро-
дителями владения, которые он держал от епископства. Земли он передал
per шапп servo meo Leocadio 106 (в грамоте от 1072 г. имя отпускаемого на
волю серва Locadio: надо думать, что это одно и то же лицо). Через три го-
да даритель вернулся из похода и, по-видимому, в благодарность за хоро-
шее исполнение порученного дела освободил своего доверенного серва,
который, очевидно, управлял его имуществом (этим, вероятно, объясняет-
ся не только самый факт, но и условия освобождения: Локадио и указанные
в качестве членов его семьи манципии получают свободу на правах так на-
зываемых «римских граждан»106 и могут жить, где им вздумается (ubi vo-
luerint vivendi, manendi... habeant potestatem). Co своими патронами
впредь они будут связаны лишь обязательством доставлять воск и платить
на бедных.

В этой же грамоте упоминаются владения родителей Мартина, пере-
данные им в 1058 г. епископству: 6 вилл, монастырь, наделы с зависимы-
ми людьми (hereditates cum suis familiis); виллы передаются полностью
(integra). Дарение было сделано post obitum сыну, который должен наследо-
вать этот прекарий, запрещается его продавать, дарить, менять и освобож-
дать кого-либо из зависимых людей 107 108. Таким образом, серв Мартина Бер-
мудиса был освобожден им за особые заслуги и вопреки запрету родителей
отпускать на волю кого-либо из принадлежащей им familia 1о8. Это —
единственный случай, когда серв получает полную свободу. Судя по
остальным грамотам, вольноотпущенники остаются лично и поземельно
зависимыми крестьянами, пожизненно связанными с освободившим их
феодалом; более того, они иногда могут служить объектом дарственных
сделок.

Вольноотпущенники упоминаются еще в нескольких грамотах конца
XI — начала XII в. Так, некая феодальная собственница завещает свои
владения в 20 деревнях, разбросанных в Леоне и Астурии, в состав ко-
торых входят церкви и монастыри; все эти владения передаются cum suis
familiis, но она оставляет за собой право исключить из дарения зависи-

108 Ov., №192: (1177 г.) «... tibi Pelagio Petriz et filiis tuis servos meos facio karta
ingenuitatis... nt sis liberos et ingenuos ab omni fece et iugo servitutis... et omnis pos-
ter! tas».

IM Ov., № 68 (1072 г.); см. также Ov., № 61 (1058 г.) и 81 (1079 г.).

‘о» Ov., № 66 (1069 г.).

108 Ov., №68 (1072 г.): «... ad vobis mancipios nostros... absolvimus... nt sedeant
ingenuos per singulas capitas per ista scrintura restaurationis vel ingenuitatis siveque
romanotum civium hominum obsequium readant nisi soli Deo et rege...».

107 Ov., № 61 (1058 r.): «non vendat, non commutet, non donet, nullam ingenuitatem
faciat familiis nostris, non alienet inde nullam causam».

108 Ср. о запретах епископам отпускать сервов иа волю.— А. Р. Корсун-
ский. Рабы и вольноотпущенники в вестготском государстве VI—VII веков.— СВ,
IV, стр. 16. Как видно из материала нашего источника, подобные запреты оказались
живучими и в позднейший период, после крушения вестготского государства: видимо,
труд сервов сохранял огромное значение в хозяйстве светских и церковных феодалов
и в астурлеонскую qnoxy.
мых людей, которых пожелает освободить (exceptis illis quas ingenuavero)109
Другой крупный феодал завещает всех своих несвободных епископству;
те же, кого он освободил, останутся свободными (et de mea criatione ill os
quos ego ingenuare sint liberi, illos alios in iure ecclesie supradicte)110 *.

Однако подобное освобождение не всегда означало или, во всяком слу-
чае, не всегда вело к тому, что вольноотпущенники действительно изы-
мались из акта дарения, независимо от того, было ли оно условным или
безусловным. Вот один из примеров: некая Гунтеродо завещает епископ-
ству комплекс крупных владений в Астурии и Галисии cum familiis, cum
criaciones; она исключает из дарения тех, кого ранее отпустила на волю,
однако они должны навсегда оставаться под властью епископа, хотя и
не в качестве сервов. Дарительница просит епископа, чтобы он хорошо
с ними обращался; никто из ее рода не должен впредь обращать какие-либо
взыскания на них самих, на их наделы и имущество ш. Несмотря на все
эти оговорки, вольноотпущенники, как и их наделы, все-таки переходили
в качестве объекта дарения под власть крупного духовного феодала.

Точно так же вольноотпущенники, которых освободил (как личное
свое достояние) епископ Браги, в результате дарения переходят под пат-
ронат церкви св. Марии и обязаны ей службой. Епископ, в прошлом аб-
бат церкви св. Марии в Трубиа, спустя 23 года вновь подтверждает в поль-
зу указанной церкви свое дарение (эти владения по подложной грамоте
пытался получить в собственность его родственник), в том числе и права
на вольноотпущенников 112. Епископ упоминает и дарение своей тетки, из
которого исключаются земли, подаренные ею своим вольноотпущенникам
(extra quod dedit libertis suis).

Эти свидетельства о вольноотпущенниках весьма важны, поскольку
для Астурии их сохранилось очень мало 113. Данные грамот из Овьедо поз-
воляют думать, что вольноотпущенники (в соответствии с большим числом
сервов) имели в этих районах существенное значение.

Таким образом, изучение грамот епископства Овьедо, несмотря на то,
что при их малочисленности сведения, доставляемые ими, могут иметь ог-
раниченное и отчасти иллюстративное значение, дает возможность наме-
тить некоторые характерные черты в развитии феодального землевла-
дения в Астурии. Прежде всего отчетливо выступает значительная роль
королевского землевладения, его тесная связь со светской и духовной сень-
орией, переплетение прав на одни и те же земли (хотя и были распростра-
нены иммунитеты). Королевские пожалования были весьма существенным
фактором в процессе роста феодального землевладения как светского, так
и духовного. По-видимому, следует говорить о преобладании крупной
сеньории в изучаемом районе, подчиняющей себе десятки селений — вилл,
о сеньории, в значительной степени живущей за счет труда больших масс

109 Ov., № 107 (1095 г.); ср. № 108 (1096 г.): «Et mea ratione de ilia mea creations
foris quem ego ingenuavero».

Ov., Аз 114 (1097 r.).

1,1 Ov., № 125 (1104 r.): «... extra ilia mea criacione que iam in pretcritis diebus
ingenuavi, et mando que semper stent cum Ovetensi episcopo non iure servili sed ut bene
faciat illis et ex mea prosapia nullam dampnationem habeat in illis in suis hereditatibus
et omnibus bonis suis».

1,2 Ov., №8 (863 г.; грамота сохранилась в копии XIII в.): «...omnes moos liberos
quos ego ingenuavi et quos iermani mei ingenuaverunt et ad ipsos cultores (имеется в виду
церковь св. Марии) sint comendati et per omnem patrocinium vel maulatum deserviunt
in ipsis locis et in euis festivitates de ipsos apostolos uel martires permaneant».

113 Ср. C. Sanchez-Albornoz. Op. cit., p. 351. Он отмечает, что в приво-
димых им свидетельствах о либертинах нет ни одного документа из Кастилии: один
происходит из Леона, два — из Льебаны (Астурия), а все остальные — из Галисии
и Португалии (см. not. 103). Среди дарителей епископству Овьедо действительно были
и пришельцы из Галисии, у некоторых же магнатов имелись владения и в Астурии.
сервов, испомещенных на земельные наделы и обеспечивающих возмож-
ность ведения натурального хозяйства. Этому соответствует крайне незна-
чительное число мелких свободных собственников, в том или ином каче-
стве выступающих в грамотах картулярия; к тому же и эти мелкие собст-
венники крестьянского типа или мелкие вассалы находятся в сеньориаль-
ной зависимости. Королевские привилегии и пожалования значительно
облегчали и ускоряли втягивание в феодальную зависимость населения
целых округов, насчитывавших несколько (может быть, и десятки) селений,
как это видно из документов о тяжбе в долине Лагнео. В числе привиле-
гий, получаемых епископством от королей, входило и право давности вла-
дения: спор о землях, которые не оспаривались у епископства в течение
30—40 лет, уже не подлежал судебному рассмотрению независимо от прав
претендентов, а земли навсегда оставались за епископством 114 * 116. Поэтому
можно думать, что деревни смешанного типа были редки, тем более, что
виллы не были,по-видимому, значительными поселениями. Однако, как по-
казывает та же тяжба, несмотря на несомненно распространенное пред-
ставление о необходимости для каждого человека иметь сеньора, еще су-
ществовали аллодисты, которые в изучаемый период теряют свои аллоды.
Более того, Фуэро Леона от 1017 г., который вошел в картулярий Овьедо
свидетельствует о сохранении свободных деревень (villa ingenua)— в про-
тивоположность крупным поместьям (mandationes). Причем предусмат-
ривается возможность перехода из одной вотчины в другую или в villam
ingenuam при условии, что половина движимого имущества и земельный
надел будут оставлены сеньору 11в. Наш источник не дает возможности ни
раскрыть реальное содержание термина ville ingenuae, ни выяснить соот-
ношение между ними и селениями, находящимися под властью феодалов
(тем более, что villa ingenua упоминается лишь в акте законодательного
характера, в грамотах этот термин ни прямо, ни косвенно не упоминается).
Думается, что самое это противопоставление указывает на существование
полностью зависимых деревень и свободных поселений. Это — два разных
мира, исследование которых в равной мере поможет создать представление
о генезисе феодального крестьянства в Астурии и Леоне.

R6sum6 de Гаг tide de L. T. Milskaia
«Quelques questions de la propriete fonciere en Asturie aux IX-e—XH-e
siecles (d’apres les documents de la Cath£drale d’Oviedo)»

Les documents recueillis par M. S.A.Garcia Larragueta dans «Coleccion de
documentos de la Gatedrale de Oviedo» (1962) montrent qu’en Asturie etaient
repandus les grands domaines seigneuriaux. ecclesiastiques et seculiers,
dont dependaient dizaines et parfois plus de cent villages (yillae) de chacun.
Parmi les donataires il у avaient plutot les grands propri eta ires. Dans les
terres domainiales travaillaient lesserpz casati', la maniere d’exploitation des
serfs fait supposer la predominance do Г economic naturelie.

Le grand role dans la feodalisation jouait la royaute. Une des sources prin-
cipales du developpement des grands domaines fonciers etaient les donations
des rois de 1’Asturie et du Leon. Les rois faisaient des donations des grands
territoires clos, dont tous les habitants, у compris les infan^ons, tombaient

114 Cp. Ov., № 74 (1075 r.): «.... tenuit...monasterium de Taule XXXIII or annos ...

sine ulla querimonia...»; Ov., N 131 (1112 г.) и др.

116 Ov., № 42, (1017 г.): «Junior vero qui transient de una mandatione in aliam et
emerit hereditatem al ter i us iunioris, si habitaverit in ea possideat earn integram, et si
noluerit in ea habitqre mutet se in villam ingenuam usque in tertiam mandationem et
habeat medietatem j)reiate hereditatis excepto solare et norto».
dans la dependance du seigneur qui avait refu la donation. D’apres les do-
cuments on peut supposer que les donations royales, meme quand elles etaient
faites sans condition, de facto etaient des benefices. L’on rencontre des
cas, quand les donations royales faites sans condition, apr£s un court delai
dtaient donnees a d’autres personnes. La propriete fonciere royale, celle
de grands seigneuis, ecclesiastiques et seculiers, toutes etaient si intimement
liees entre elles qu’il se trouvent les documents suivant lesquels on ne peut
pas determiner les droits de tous ces proprietaires a la terre et meme aux te-
nancies.La propriete fonciere etait dans 1’etat d’instabilite. Dans la circula-
tion tombaient non pas de petits fiefs mais des villages (villae) entiers. Mais
les villae etaient dans une quantite des cas de petits localites, meme des pos-
sessions d’une seule famille. Cette exiguite pouvait etre le resultat d’une
r£partition entre les heritiers.

Les villages du type mixte n’etaient pas caracteristiques pour cette re-
gion malgre qu’on rencontre quelques allodistes qui perdent й cette periode
ses alleux et deviennent dependants des grands seigneuries. On peut supposer
qu’il existaient encore des villages peuples par les libres proprietaires des
alleux (villae ingenuae). Mais c’etaient des rares exceptions parce qu’il soit
presque impossible de supposer 1’existance des petits proprietaires sans sei-
gneur, ce que d’ailleurs etait tout a fait etrange au point de vue de contem-
porains. Les restes de ces villae ingenuae disparaissent en consequence des
donations royales.
К ВОПРОСУ О ХАРАКТЕРЕ
ТАК НАЗЫВАЕМОЙ «GILDA MERCATORIA»
В АНГЛИИ XI—XIII вв.

Вопрос о характере и значении gilda mercatoria важен для понимания
некоторых сторон и особенностей социально-экономического развития фео-
дальной Англии в столетия, непосредственно следовавшие за нормандским
завоеванием.

Латинский термин gilda mercatoria или gilda mercatorum 1 историки
обычно переводят на английский язык словами «gild merchant» или «mer-
chant gild» (Ч. Гросс и др.), а на немецкий — словом «Kaufmannsgilde»
(К. Гегель и др.); и соответственно в литературе на русском языке утвер-
дилось такое же понимание этого термина: «купеческая гильдия» либо
«гильдия купцов». Но такой перевод или толкование (а всякий перевод,
как известно, есть толкование) не соответствует действительному содер-
жанию и значению этого термина. Правильнее, на наш взгляд, перевести его
на русский язык как «торговая гильдия» (аналогично английскому «mer-
cantile gild», «commercial gild»), а не «купеческая гильдия». Основания для
такого толкования термина будут приведены ниже, после рассмотрения
соответствующих источников.

Первые упоминания о gilda mercatoria в городах Англии относятся
к концу XI — началу XII в.— ко времени Вильгельма II и начальным го-
дам правления Генриха I. Самый ранний из сохранившихся документов,
в которых говорится об этом институте,— хартия, пожалованная Робер-
том Фиц-Хеймоном (Robert Fitz-Hamon, Robertus filius Hamonis) местечку
Берфорд (Bureford) в графстве Оксфордшир. Она датируется 1088—
1107 гг.2 — временем, когда Берфорд был во владении этого лорда.

Берфорд был известен еще в англосаксонский период как стратегиче-
ский опорный пункт на пути из Уэссекса в Мерсию. Здесь находился брод
через реку Уиндраш, левый приток Темзы. Отсюда и англосаксонское на-
звание Берфорда — Burh-ford, т. е. бург у переправы через реку, крепость
у речного брода и более позднее — Bureford (современное Burford)3.
В «Книге Страшного суда» Берфорд описан среди владений эрла Обри
(Aubrey), которые он держал от епископа Байе — Одо 4 *. Упомянут Бер-

1 В документах XI—XIII вв. встречаются и другие его варианты: gilda mercan-
da, gilda mercalis, gilda mercimonialis, gilda mercandisa, gilda mercaria; наряду с ла-
тинскими встречаются также и англосаксонские варианты термина: cepmannegild,
chepmannegilda, chepmengild.

2 См. R. Н. G г е 11 о и. Burford Records. Oxford, 1920, p. 10, 301; English
Historical Documents, vol. II, 1042—1189. Ed. by D. C. Douglas and G. W. Greenaway.
London, 1953, p. 965.

3 M. S. Gre 11on. Burford: Past and Present. New and revised ed. London,
1946, p. 14.

4 Domesday Book seu Liber censualis Willelmi Primi regis Angliae, vol. I. Ed. by

A. Farley. London, 1783f r. 155a (далее — DB).
форд и в описании города Оксфорда, в связи с владениями того же Обри:
один из его трех домов,как указывает опись, «находится (jacet) в Берфорде
и платит 5 пенсов» 5.

После смерти Вильгельма Завоевателя Берфорд, вместе с другими зе-
млями епископа Одо, который восстал против Вильгельма II Рыжего, был
отнят у владельца и передан королем в награду за оказанную ему поддержку
Роберту Фиц-Хеймону, ставшему с 1088 г. эрлом Глостерским. Берфорд
представлял собой тогда небольшой городок близ границы Оксфордшира
с Глостерширом. Будучи расположен в долине реки Уиндраш, среди хол-
мов на окраине Котсуолдской возвышенности, в районе, издавна славив-
шемся своим овцеводством, особенно тонкорунным, Берфорд вполне мог
служить экономическим центром прилегающей к нему сельскохозяй-
ственной округи. Предоставление Берфорду прав и обычаев, связанных
с пожалованием gilda mercatoria, по-видимому, и было обусловлено эко-
номическим значением этого небольшого городка в одном из районов Анг-
лии, где производилось особенно много шерсти. Близ Берфорда, ниже
по течению реки Уиндраш, находились речной порт и торговое (рыночное)
местечко Уитни (Witney); здесь еще исстари было развито шерстяное про-
изводство. Являясь постоянным потребителем шерсти, это местечко могло
служить также перевалочной базой для берфордской шерсти, которую от-
сюда по р. Уиндраш, а затем по Темзе можно было перевозить в Лондон
и далее морем доставлять на континент.

Хартия Роберта Фиц-Хеймона не создавала, разумеется, экономи-
ческих условий для появления в Берфорде такого института как gilda
mercatoria, но она давала правовое оформление реально существовавшим
социально-экономическим условиям, в частности в области рыночных от-
ношений, которые здесь уже возникли.

Что же конкретно предоставляла хартия Берфорду?

Своей хартией лорд жаловал людям (hominibus) Берфорда право сво-
бодного распоряжения и передачи по наследству домов, земли и другой
собственности, а также право иметь «гильдию и обычаи (gildam et consuetu-
dines), какими пользуются в торговой гильдии (in gildam mercatorum)
горожане (burgenses) Оксфорда» в. Далее в хартии говорится: «И все, кто
пожелают прийти на рынок (mercatum), могут прийти, и на самом рынке
(et in ipso mercato) обладают правом покупать все, что пожелают (habe-
ant licenciam emendi quecunque voluerint), за исключением шерсти и кож
(preter lanam et corea), которые могут покупать только люди этого города
(nisi homines ipsius ville)» * 7.

Таким образом, хартия, жаловавшая жителям Берфорда право учредить
торговую гильдию по образцу оксфордской, предоставляла им монополь-
ное право на покупку определенных товаров: двух видов сырья — шер-
сти и кожи (или шкур), надо полагать, основных продуктов производства
в этом овцеводческом районе. Такая монополия могла представлять интерес
для жителей Берфорда лишь в том случае, если они либо сами занимались
переработкой шерсти (прядением, ткачеством, сукноделием) и выделкой
кож (шкур) или изготовлением из кожи различных изделий, либо зани-
мались скупкой и перепродажей этих товаров, т. е. шерсти и кож. Вероят-
нее второе, так как данных, свидетельствующих о наличии в Берфорде

» DB, I, 154.

e Ch. Gross. The Gild Merchant. A Contribution to British Municipal History,
vol. II. Oxford, 1890, p. 28. Ссылка на обычаи Оксфорда в хартии, пожалованной Бер-
форду, очень важна прежде всего потому, что Оксфорд фигурирует здесь как город,
в котором горожане — на это прямо указывает хартия — уже имеют торговую гиль-
дию.

7 Ch. Gross. Op. cit., p. 28.
тогда и даже много позднее сколько-нибудь значительного ткачества,
сукноделия или кожевенного и сапожного дела нет. Остается предполо-
жить, что предоставление жителям Берфорда права иметь торговую гиль-
дию (gilda mercatorum) означало получение ими важной торговой приви-
легии — монопольного права скупать шерсть и кожи, поступавшие на
местный рынок из прилегающих сельскохозяйственных районов, и пере-
продавать их туда, где на это сырье был спрос, например, в Уитни или на
более отдаленные рынки.

Но Берфорд не был в то время единственным местом, где пожалование
gilda mercatoria являлось предоставлением монополии на торговлю, хо-
тя и в довольно узких пределах. Наиболее ранняя из сохранившихся хар-
тий Чичестера (небольшого городка на юге Англии, в графстве Сассекс)—
хартия, данная Чичестеру королем Стефаном около 1135 г.,— предостав-
ляла горожанам (burgenses) право иметь собственные обычаи (eorum соп-
suetudines) и порядки (rectitudines) как в городе (de burgo), так и в своей
торговой гильдии (et de gilda eorum mercatoria), так же, как они имели их
при Вильгельме I Завоевателе и последующих королях — сыновьях Виль-
гельма Завоевателя — Вильгельме II Рыжем и Генрихе I, а также и при
графе Роджере 8 (которому принадлежал Чичестер после нормандского
завоевания ®).

Если даже ссылка на Вильгельма Завоевателя и двух последующих ко-
ролей, предшественников Стефана, а также графа Роджера, владельца Чи-
честера во время «Книги Страшного суда»,— просто традиционная форму-
ла, которая не должна пониматься буквально, то и при этом она позволяет
предположить давность городских обычаев и порядков и обычаев и поряд-
ков торговой гильдии, упоминаемых в хартии, большую, чем во время ко-
роля Стефана. Возможно, что торговая гильдия Чичестера была самой ста-
ринной в стране.

Чичестер, расположенный почти у моря, в прошлом значительное
римское поселение и крепость, имел важное значение и в англосаксонский
период: в IX в. (около 829 г.) здесь чеканили монету. Вскоре после нор-
мандского завоевания он стал епископской резиденцией, центром церков-
ного диоцеза, включавшего в себя почти весь Сассекс, часть Кента и граф-
ства Серрей. В начале XII в. (в 1107—1108 гг.) Генрих I пожаловал городу
право иметь свою ярмарку. Существование в Чичестере такого института,
как gilda mercatoria, еще до хартии Стефана, в конце XI — начале XII в.,
не кажется поэтому чем-то маловероятным.

Хартия середины XII в. (данная Генрихом II в 1155 г.) жаловала го-
рожанам Чичестера, состоящим в торговой гильдии (qui sunt de gilda mer-
catoria), все их вольности и свободные обычаи как в городе, так и вне его
(omnes libertates et liberas consuetudines suas infra burgum et extra), такие
же, какие были во времена Генриха I. «И никто в городе Чичестере,— гла-
сила хартия,— не должен продавать сукно в розницу (vendat pannos per
detaillum), если он не состоит в торговой гильдии (nisi sit de gilda mer-
catoria)». А далее следовала прямая ссылка на соответствующее распо-
ряжение Генриха I: «как тот же король Генрих повелел своим указом (si-
cut idem rex Henricus per breve suum precepit)»1".

Таким образом, горожанам Чичестера, входившим в торговую гиль-
дию , предоставлялось монопольное право на розничную торговлю сукном
в городе и вне его (по-видимому, в ближайшей к нему сельской округе).
Чичестер находился в западной части графства Сассекс, почти у самой гра-

8 Ibid., vol. II, р. 47.

8 DB, I, 23а.	* <

18 Ch. Gross. ‘Op. cit., р. 47.
ницы с графством Гемпшир, славившимся в то время значительным разви-
тием сукноделия. Предметом розничной торговли сукном в Чичестере мог-
ли быть и привозные сукна, поступавшие в Англию из Фландрии в зна-
чительной своей части через южные порты.

Судя по приведенному тексту хартии, монопольное право на розничную
торговлю сук ном_ было если и не единственной, то во всяком случае самой
важной торговой привилегией горожан Чичестера, входивших в торговую
гильдию, поскольку только эта привилегия и подтверждалась грамотой.
Если бы указанная монополия не сводилась лишь к продаже сукна в роз-
ницу, а охватывала все торговые сделки или хотя бы большую их часть,
не было бы смысла оговаривать в хартии одно только монопольное право
на розничную торговлю сукном.

Подобная же монополия на торговлю сукном в розницу была предостав-
лена в числе других привилегий и торговой гильдии Линкольна. Пожало-
вание торговой гильдии датируется здесь серединой XII в. Генрих II жа-
ловал своей хартией (около 1157 г.) горожанам (ci vibus) Линкольна «все их
вольности, и обычаи, и законы, которые они имели во времена Эдуарда,
Вильгельма и Генриха, королей Англии (здесь, как видим, ссылка сде-
лана даже на время Эдуарда Исповедника, что, несомненно, лишь дань
традиции.— Я. Л.), и их торговую гильдию (et gildam suam mercatoriam),
включающую людей города и других торговцев графства (de hominibus
civitatis et de aliis mercatoribus comitatus)» u. В хартии указывалось, что
«все люди, которые живут в четырех районах города (omnes homines qui
infra quattuor divisas civitatis manent) и имеют дело с рынком (et mer-
catum deducunt, собственно — вовлечены, втянуты в рынок, т. е. зани-
маются куплей-продажей, ведут торговлю на рынке.— Я. Я.), должны
участвовать в гильдиях, в уплате обычных податей и в ассизах города
(sint ad gildas et consuetudines et assisas civitatis)...» 11 12.

Здесь очень ясно видна прямая связь торговой гильдии с городским
рынком. Вместе с тем хартия свидетельствует о значении городского рын-
ка как для горожан, так и для людей, не являющихся горожанами,—
жителей графства, ведущих торговлю (et de aliis mercatoribus comitatus)
на этом рынке, связанных с городом через рыночные отношения.

Хартию дополняет указ (breve) Генриха II, датируемый начальными го-
дами его правления (1154—1160), и, следовательно, относящийся пример-
но к тому же времени, что и хартия Линкольна и приведенная выше хартия
Чичестера. Указом предписывается, «чтобы ни один торговец (quod nullus
mercator), который является чужаком и стоит вне [привилегий] (qui sit
extraneus et de foris), не находился бы в Линкольне с целью окраски своих
сукон или продажи их в розницу (pro tingendis pannis vel vendendis ad ta-
leam), за исключением тех, кто состоит в гильдии (nisi illi tantum qui sunt
in gilda), и участвует в уплате обычных податей города, и платит мою (т. е.
королевскую — Я. Л.) денежную подать вместе с ними (et ad omnes con-
suetudines villae et qui reddunt gelda mea cum eis), как имели обыкновение
[платить] во времена короля Генриха (т. е. Генриха I.— Я. Л.) (sicuti
solebant tempore Henrici Regis)»13.

11 Foedera, conventiones, litterae et cujuscunque generis acta publica..., vol. I, pars
1. Ed. by Th. Rymer (Record Commission). London, 1816, p. 40. (далее — Foedera).

12 Ibidem. В одном из вариантов этой хартии приведенное место читается так:
«все, кто живут от рынка (т. е. торговлей.— Я. Л.) (omnes qui de mercato vivunt) и
имеют дело с рынком (et mercatum deducunt) внутри четырех районов города Линколь-
на, должны платить вместе с моими горожанами Линкольна ...» и т. д.— British Bo-
rough Charters 1042—1216. Ed. by A. Ballard. Cambridge, 1913, p. 108.

13 British Borough Charters, p. 210; см. также English Historical Documents, vol. II,
p. 970.
Следовательно, только участники торговой гильдии могли заниматься
в Линкольне отделкой (окраской) сукон и их розничной продажей. Иначе
говоря, горожане Линкольна, члены торговой гильдии, обладали моно-
польным правом производить окончательную обработку сукон перед тем,
как они поступали в продажу, а также, подобно горожанам Чичестера, вхо-
дившим в свою торговую гильдию, монопольным правом продажи сукон
в розницу. Всем другим лицам, не состоявшим в торговой гильдии и не
пользовавшимся ее привилегиями, разрешалась, очевидно, только опто-
вая торговля сукном и воспрещалась его доделка перед продажей, так как
это также было монополией членов торговой гильдии Линкольна.

Одной из наиболее ранних торговых гильдии в Англии была, несомнен-
но, торговая гильдия Оксфорда. Она возникла, судя по ссылке на нее в хар-
тии, пожалованной Берфорду, еще раньше берфордской, для которой по-
служила образцом. Следовательно, оксфордская гильдия существовала
уже по крайней мере в конце XI — начале XII в. Она упоминается и поз-
же — в документе, датируемом 1147 г., о передаче горожанами Оксфорда
каноникам Оснейского аббатства острова iMidleye (соврем. Medley). Доку-
мент составлен от лица горожан Оксфорда, торговой гильдии (cives de
Oxenfforde] de communi civitatis et de gilda mercatorum) и ее олдермена
(aldermannus) Уильяма de Chene u.

Какой же характер имела gilda mercatoria в Оксфорде?

В хартии, пожалованной городу Генрихом II в 1156 г., перечисляются
права и привилегии этой торговой гильдии, причем указывается, что они
действовали и раньше, при Генрихе 1. «Знайте,— гласит хартия,— что
я пожаловал и подтвердил моим горожанам в Оксфорде |все вольности, и
обычаи, и законы, и привилегии (omnes libertates et consuetudines et leges
et quietantias), какие они имели во время короля Генриха, моего деда
(т. е. Генриха I.— Я. Я.), а именно их торговую гильдию (nominatim, gil-
dam suam mercatoriam), co всеми ее вольностями и обычаями (cum omnibus
libertatibus et consuetudinibus) в отношении земель, лесов, пастбищ и все-
го другого, что ей принадлежит, с тем, чтобы никто из лиц, не состоящих
в гплдхолле (de gildhalla), не вел бы никакой торговли в городе или в пред-
местьях (aliquam mercaturam non faciet in civitate vel suburbiis), кроме
лишь топ, что обычно допускалась во время короля Генриха, моего деда»14 15 16.

Возникает вопрос — какая торговля допускалась обычно в Оксфорде
при Генрихе I (1100—1135) и почему она не подпадала под действие моно-
польного права на торговлю, пожалованного хартией горожанам Оксфор-
да, состоящим в гилдхолле? Можно предположить, что здесь имелась в ви-
ду в первую очередь торговля на' Оксфордской ярмарке. В 1122 г. Окс-
фордскому монастырю св. Фридесвиды была пожалована ярмарка, иначе
говоря, право устраивать ярмарку, проводившуюся ежегодно в июле в те-
чение семи дней 1в. Естественно, что ярмарка не могла бы функциониро-
вать, если бы на нее распространялось положение хартии Генриха II
о том, что «никто из лиц, не состоящих в гилдхолле, не имеет права вести

14 Ch. Gross. Op. cit., p. 192. В английской версии этого документа имеется
такое место: «citisyns от Oxonforde, of the com[m]une of the cite and the yelde of mar-
chantes.... In presence of William Chenetour Aldinnan».— The English Register of Ose-
ney Abbey, part I. Ed. by A. Clark. London. 1907, p. 70 (№ 69). Текст этого документа
ХИ в. воспроизводился (пли излагалось его содержание) и в более поздних документах
аббатства. Так, в грамоте, данной аббату Оснейского монастыря в 1320 г., говорится
о пожаловании монастырю острова Middeleay, которое во время короля Стефана сделал
William de Chene, «aldermanus de gilda mercatorum».— Ch. Gross. Op. cit., p. 192.

15 W. Stubbs. Select Charters and other Illustrations of English Constitutional
History. 8-th ed. Oxford, 1905, p. 167.

16 Regesta Regum Anglo-Normannorum, vol. II (1000—1135). Ed. by Ch. Johnson
and H. A. Cronne. Oxford, 1956, p. 176 (№ 1345), p. 299 (№ 1957); см. также p. XXIV.
торговлю в городе или его предместьях». Это положение, очевидно, относи-
лось ко всем торговым операциям, кроме тех, которые велись на Окс-
фордской ярмарке в течение недели один раз в году.

Итак, как мы видим, и в Оксфорде право иметь gilda mercatorum озна-
чало не что иное, как право на торговую монополию в городе и его пред-
местьях. Однако здесь эта монополия была значительно шире, чем предо-
ставленная Фиц-Хеймоном Берфорду, где она ограничивалась лишь исклю-
чительным правом скупать шерсть и кожи, или монополия горожан Чиче-
стера, входивших в торговую гильдию, на розничную торговлю сукном,
или даже исключительное право участников торговой гильдии Линколь-
на на окраску сукон и продажу их в розницу. В Оксфорде монополия рас-
пространялась на всю торговлю без изъятия, кроме, очевидно, торговли на
Оксфордской ярмарке, происходившей раз в год.

Кстати, следует заметить, что ярмарка устраивалась и в Чичестере.
Она существовала здесь еще до того, как право держать ее было оформле-
но хартией Генриха I, пожалованной монастырю св. Троицы в 1107 г.17
Однако монополия торговой гильдии Чичестера на розничную торговлю
сукном не могла служить препятствием для торговли всеми другими това-
рами, в том числе и сукном, на Чичестерской ярмарке. Почему? Да потому,
что сукном на ярмарках обычно торговали оптом, а не в розницу.

Привилегии горожан Оксфорда, состоявших в торговой гильдии, не
ограничивались монополией на торговлю. Они были освобождены также
от торговой пошлины (a theloneo), пошлины за проезд (et passagio) и от
всякой обычной подати (et omni consuetudine) «по всей Англии и Нор-
мандии (per totam Angliam et Normanniam) на суше, на воде и на морском
побережье (per terram, per aquam, per ripam maris)...»18. Более того, горо-
жане Оксфорда уравнивались в правах с горожанами самого привиле-
гированного в Англии города — Лондона, столицы государства: «И пусть
они имеют,— указывалось в хартии Генриха II,— все свои другие обы-
чаи, и вольности, и законы, которые у них должны быть общими с моими
горожанами Лондона (quas habeant communes cum civibus meis Londoni-
arum)»19. Хартия предоставляла горожанам Оксфорда право вместе с горо-
жанами Лондона «вести свою торговлю (et facient cum eis mercaturam suam)
как в Лондоне.так и вне его и во всех других местах (infra Londonias et extra
et in omnibus locis)» 20.

В хартии, как мы видели из приведенного ранее текста, говорилось не
только о gilda mercatoria, но и о гилдхолле (gildhalla), принадлежность
к которому была обязательным условием пользования торговой монопо-
лией в городе. Это свидетельствует о наличии определенной организации,
организационного центра торговой гильдии, осуществлявшего право го-
рожан на торговую монополию. Таким центром, очевидно, и был гилд-
холл.

Содержащееся в хартии указание на «вольности и обычаи» торговой
гильдии Оксфорда в отношении «земель, лесов, пастбищ и всего другого,
что ей принадлежало» 21, также позволяет предполагать, что у нее имелся
особый орган, ведавший, наряду с собственно торговыми делами, и иму-
ществом гильдии, ее собственностью. По-видимому, здесь имелась в виду
собственность всей гильдии; судя по тому, как о ней говорится в хартии,

17 Regesta Regum Anglo-Normannorum, vol. II, p. 64 (№ 810).

18 W. Stu bb s. Select Charters..., p. 167.

19 Ibidem. Далее в хартии еще раз упоминается, что горожане Оксфорда и Лон-
дона имеют одни и те же обычаи, законы и вольности (ipsi et cives Londoniarum sunt
de una et eadem consuetudine et lege et libertate).— Ibidem, p. 168.

10 Ibidem.

21 W. Stubbs. Select Charters..., p. 167.
это была корпоративная собственность: «и всего..., что ей (торговой гиль-
дии.— Я. Л.) принадлежало»22. Если в XII в. гилдхолл осуществлял функ-
ции руководящего органа гильдии, то во главе его, видимо, стоял олдер-
мен. Олдермен торговой гильдии Оксфорда Уильям де Chene упомина-
ется в приведенных выше документах Оснеиского аббатства.

Итак, привилегии горожан Оксфорда, состоявших в торговой гильдии,
были значительно более широкими, чем в Берфорде, Чичестере или Лин-
кольне. Следовательно, само по себе пожалование торговой гильдии не
означало предоставления одних и тех же привилегий, одинаковых для всех
городов, которые имели этот институт. Напротив, их объем и характер
могли быть весьма различными. Так, горожане Оксфорда, объединенные
в торговую гильдию, пользуются монополией на торговлю любыми това-
рами, освобождены от уплаты торговых и всяких иных пошлин и сборов
по всей Англии и даже в Нормандии (собственности английских королей),
а в правовом отношении приравнены к горожанам Лондона и могут наряду
с ними вести торговлю в столице. Берфорд же, Чичестер и даже Линкольн
обладали лишь одной из принадлежавших горожанам Оксфорда торговых
привилегий, связанных с пожалованием gilda mercatoria,— торговой мо-
нополией, да и то значительно более узкой и ограниченной, чем у горожан
Оксфорда. Правда, горожане Линкольна, входившие в торговую гильдию,
имели еще и монопольное право окрашивать сукна, предназначенные для
продажи, но это, собственно, уже монополия скорее в области производ-
ства, чем торговли.

Освобождение от уплаты торговых и прочих пошлин, различных пода-
тей и сборов, предоставленное королевской хартией торговой гильдии
Оксфорда, было привилегией не только этого города, но и многих других
городов Англии. Так, в Уилтоне, небольшом городе в графстве Уилтшир
на юго-западе Англии, хартия Генриха I, датируемая 1129—1135 гг.,
жаловала горожанам, состоящим в торговой гильдии (de gilda mercato-
ria), и тем, кто платил здесь королю обычную подать (et de consuetudine
mea Wiltoniae), освобождение от всякой торговой и проездной пошлин
(de theloneo et passagio) и всякой обычной подати (et omni consuetudine),
подобно тому как были освобождены от них горожане Лондона и Винче-
стера (sicut burgenses mei Londoniae et Wintoniae) 23.

Позднее подобное пожалование было сделано другому небольшому го-
роду в том же графстве Уилтшир — Солсбери 24 и городу в соседнем граф-
стве Гемпшир — Андоверу. «Знайте,— читаем мы в хартии Генриха II,—
что я пожаловал людям (hominibus) Андовера право иметь торговую гиль-
дию (gildam mercatorum) в Андоверу и быть свободными от торговой пош-
лины,проездной пошлины и обычной подати по всей моей земле так же, как
горожане Винчестера, состоящие в торговой гильдии (sicut burgenses Win-
tonie qui sunt de gilda mercatorum)» 25. Эта привилегия предоставлялась
Андоверу по образцу Винчестера, Уилтона (Винчестер уже ранее служил
для него образцом) и Солсбери. О том же говорит и запись в «Казначей-
ских свитках» за 1176 г.: «Люди Андовера платят по счету 10 марок за то,
что имеют такую же привилегию (вольность: libertate.— Я. .7.) в своей
гильдии (in gilda sua), что и люди Уилтона и Солсбери в своей гильдии»26.
10 марок серебром были, очевидно, ежегодным денежным взносом торго-

22 Ibidem.

23 British Borough Charters, p. 12; Ch. Gross. Op. cit., p. 251.

24 Ch. Gross. Op. cit.. p. 209.

26 Ibid., vol. I, p. 9, note 1; см. также British Borough Charters, p. 205, 185.

23 The Great Roll of the Pipe 22 Henr. II.— The Publications of the Pipe Roll So-
ciety (далее — PRSP), vol. «XXV. London, 1904, p. 192.
вой гильдии в казначейство, подобно взносам, которые обычно уплачива-
лись и ремесленными гильдиями 27. 10 марок серебром составляли 6 фун-
тов 13 шиллингов 4 пенса 28 * 30— сумму, по тем временам довольно значитель-
ную.

Винчестер, по образцу которого получали привилегии указанные го-
рода, долгое время был политическим центром Уэссекса, а затем и скла-
дывавшегося единого английского государства. Он был столицей Англии
по крайней мере до нормандского завоевания. Лондон стал превращаться
в политический центр страны начиная приблизительно с правления Эду-
арда Исповедника и закрепился как столица всей Англии при королях нор-
мандской династии, причем королевская казна еще долго оставалась в
Винчестере. Лишь к концу XI — началуXII в. Винчестер окончательно
утратил свое былое значение, оставаясь вместе с тем одним из наиболее
значительных городских центров тогдашней Англии. Здесь была и одна
из самых крупных в средневековой Англии ярмарок.

Торговая гильдия возникла в Винчестере, как полагают, довольно ра-
но, но получила официальное признание лишь в хартии Генриха II. Тако-
го рода объединения могли существовать и без особого пожалования, еще
до признания их королевской хартией либо хартией лорда, которому при-
надлежал тот или иной город (местечко). Вероятно, так было и в Винче-
стере. Однако, насколько раньше, чем это известно из хартии Генриха II,
возникла в Винчестере торговая гильдия? Авторы некоторых работ, по-
священных истории этого города (Милнер, Брем стон и Лерой, Томпсон
и др.), ссылаясь на необоснованные предположения и просто фантасти-
ческие домыслы антикваров XVII в., утверждали, что она возникла якобы
еще в середине IX в.Ч. Гросс давно уже со всей убедительностью опроверг
эти беспочвенные утверждения ”.

На то, что торговая гильдия существовала в Винчестере ранее середи-
ны XII в., указывал и Т. Уортон, автор второй половины XVIII в., в своей
«Истории древностей Винчестера». В доказательство он приводил здесь
текст хартии, данной Винчестеру Генрихом I в 1112 г., где среди других
привилегий упоминается и торговая гильдия 80. Хотя этот текст и вызы-
вает некоторые сомнения, все же существование в Винчестере торговой
гильдии в начале XII в. вполне вероятно в силу следующих соображении.

Выше уже отмечалось, что Винчестер, как и Лондон, служил образ-
цом при пожаловании Генрихом I горожанам Уилтона и Солсбери, объ-
единенным в гильдию, освобождения от торговых пошлин и других плате-
жей и сборов. Из хартии Генриха II, пожалованной горожанам Винчесте-
ра между 1155 и 1158 гг.31, также можно видеть, что торговая гильдия
имелась в городе еще до этого пожалования. «Повелеваю,— гласила хар-
тия, — чтобы мои горожане Винчестера из торговой гильдии (de gilda mer-
catorum) co всеми своими вещами (cum omnibus rebus suis) были свободны
от всякой торговой и проездной пошлины и подати (sint quieti de omni
theloneo, passagio et consuetudine)»32. Хартия не говорит о пожаловании
горожанам права на торговую гильдию. Законодатель явно исходит из ее
наличия и жалует не гильдию, а определенные привилегии тем, кто к ней

27 См. Я. А. Левицкий. Города п городское ремесло в Англии в X—XII вв.
М.— Л., 1960, гл. V.

28 Это, несомненно, марки серебром (1 марка серебра = 13 шилл. 4 пенсам, т. е.
2/з фунта), т. к. уплата марками золотом (1 марка золотом = 6 фунтам) обычно всегда
оговаривалась в' документах казначейства.

28 См. Ch. Gross. Op. cit., p. 252.

30 Th. W a r t о n. The History and Antiquities of Winchester. Wintonie, 1773,
vol. II, p. 47.

81 J. F u r 1 e y. City Government of Winchester. Oxford, 1923, p. 178.

M Ibidem.
принадлежит. Причем речь идет об одной из самых важных и, как указы-
валось выше, очень распространенных привилегий, предоставляемых тор-
говым гильдиям: об освобождении от торговых пошлин и других взыска-
ний и сборов. Судя по тому, что во вступительной части хартии король об-
ращался не только к архиепископам, епископам, аббатам, эрлам, шери-
фам, как это обычно делалось в других хартиях, но и ко «всем своим верным
французам и англичанам и должностным лицам (ministris) по всей Англии
и во всех морских портах (totius Angliae et omnium portuum marts)»33,
освобождение от торговых и иных пошлин и других сборов относилось к тер-
ритории не только города Винчестера, но и всей страны, включая ее мор-
ские порты, откуда можно было вывозить товары на континент и в различ-
ные области самой Англии. В то время из-за бездорожья или плохого со-
стояния дорог, а также многочисленных препятствий, чинимых торговле
феодалами, их слугами и просто грабителями, часто было легче и безопас-
нее доставить товар из одного района Англии в другой (например из юж-
ных графств в северные) морским путем, чем по суше.

Таким образом, горожане Винчестера, входившие в торговую гильдию,
подобно горожанам Оксфорда, Уилтона, Солсбери, Андовера и многих
других городов, имевших такие же гильдии, освобождались от торго-
вых пошлин и разных других платежей по всей стране.

Но в Винчестере мы не обнаруживаем такой важной для торговой гиль-
дии привилегии, как монополия на торговлю,— ни широкой, как в Окс-
форде, ни узкой, ограниченной, как в Берфорде, Чичестере или Линкольне.
Объясняется это, видимо, прежде всего тем, что Винчестер был очень круп-
ным ярмарочным городом здесь происходили знаменитые в средние
века ежегодные Сент-Джильские ярмарки 34 *— и одним из важнейших пунк-
тов торговли с континентом, особенно с Францией. Да и в качестве значи-
тельного политического центра, еще в недавнее время игравшего роль
английской столицы, Винчестер не мог замкнуться в узкие рамки торговли,
которую вели бы только горожане, принадлежавшие к торговой гильдии.
Отсюда, как нам кажется, проистекало и отсутствие монопольного пра-
ва на торговлю внутри города у торговой гильдии Винчестера.

Более того, отдельной хартией, датируемой тем же временем, что и
цитированная выше (т. е. 1155—1158 гг.), король пожаловал горожанам
Винчестера, независимо от принадлежности их к торговой гильдии, «все
вольности и обычаи (omnes libertates et consuetudines)», какие они имели
во время короля Генриха Iзв. Вместе с тем особо оговаривалось право лю-
бых лиц торговать своими товарами в Винчестере: «... и кто бы ни при-
шел в этот город со своими товарами (et quicunque petierint civitatem

33 Ibidem.

34 Винчестерская ярмарка возникла, как полагают, в XI в. Она происходила
не в городе, а на холме у его восточной окраины, близ церкви Сент-Джильса (St. Giles);
отсюда и ее название. В 1096 г. Вильгельм II Рыжий пожаловал ярмарку (что прак-
тически означало пожалование доходов с нее) монастырю св. Петра в Винчестере и вин-
честерскому епископу. Первоначально ярмарка продолжалась 3 дня. Все платежи
и сборы, принадлежавшие в Винчестере королю, в эти днп должны были поступать
в пользу монастыря и епископа. Им же принадлежали пошлины и другие доходы от яр-
марки. Все посещавшие ярмарку пользовались королевским миром (Regesta Regum
Anglo-Normannorum, vol. I, 1066—1100. Ed. by H. W.C. Davis. Oxford, 1913, p. 96,
№ 377; vol. II, p. 403). В 1110 г. продолжительность ярмарки была увеличена на 5
дней — и с этого времени она длилась в течение 8 дней. (Ibid., vol. II, р. 94, №947;
р. 94, № 949; р. 120, № 1070). Главными предметами торговли здесь были шерсть, шер-
стяные ткани, пряности, воск и др. Винчестерская ярмарка являлась важнейшим
событием в жизни города. В конце XII в. (в 1189 г.) она принесла своим владель-
цам 148 фунтов дохода (The Great Rolls of the Pipe 1 Rich. I. Ed. by J. Hunter. Lon*
don, 1844, p. 5) — очень крупную по тем временам сумму.

»• J. F u г 1 е у. Ор/ cit., р. 178—179.
illam cum mercatu suo) из какого бы то ни было места, будут ли они чуже-
земцы или кто-либо другие (sive extranei, sive alii), пусть приходят, пре-
бывают и уходят в добром моем мире (in salvam расе mea), уплачивая за-
конные подати (reddendo rectas consuetudines), и никто не должен неспра-
ведливо беспокоить их (injuste disturbet) и требовать что-либо сверх
того, что [указано] в этой хартии»36. Очевидно, столь широкие возможности,
предоставляемые длягторговли в Винчестере приезжим купцам, включая
и иноземных, были обусловлены в первую очередь, как уже го-
ворилось выше, наличием здесь одной из самых крупных в стране ярма-
рок и большой ролью этого города в торговле с различными областями
Англии и странами континента.

В начале XIII в. (в 1212 г.) жители многих городов, расположенных
в разных районах страны — на севере и на юге, на востоке и в центре,—
получили королевские указы (breve), гарантировавшие им безопасный путь
на Винчестерские ярмарки. «Предписываю вам,— говорилось от имени ко-
роля Иоанна Безземельного в одной такой грамоте,— чтобы вы безопасно
шли на Винчестерские ярмарки, как обычно (quod secure eatis ad nundi-
nas Wintoniam more solito), co своим имуществом и товарами (cum rebus
et mercandisis vestris)»37. Аналогичные предписания были получены в Лон-
доне, Линкольне, Лейстере, Нортгемптоне, Саутгемптоне и Беверли38.
Это важное свидетельство значительного роста рыночных связей в стране,
развития внутрирыночных отношений. Даже жители весьма отдаленных
северных городов (например, Беверли в Йоркшире) добирались до Вин-
честера, чтобы побывать на его ярмарке. При столь значительной широте
Винчестерских ярмарок и их большой роли во внутренней и международ-
ной торговле о праве горожан Винчестера, состоявших в торговой гиль-
дии, на монопольную продажу или покупку товаров, естественно, не могло
быть и речи.

Освобождение горожан, объединяемых торговой гильдией, от пошлин
и других платежей в одних случаях носило широкий характер, в других —
узкий. Так, горожане Беверли около ИЗО г. были освобождены от торго-
вых пошлин, но лишь в пределах графства Йоркшир, где расположен этот
город. Пожалование было сделано по образцу привилегии, уже имевшей-
ся у горожан Йорка (et quieti ab omni teloneo per totam Schiram Eboraci
sicut illi de Eboraco)39. Пожалование последнему торговой гильдии по хар-
тии Генриха II, датируемой 1154—1158 гг., сопровождалось освобождени-
ем горожан только от пошлины, наложенной на корабельный груз (lestagio),
по всему морскому побережью (per totam costam maris)40. Однако в конце
XII в., при Ричарде I, горожане Йорка были полностью освобождены от
уплаты каких бы то ни было торговых пошлин и податей в пределах всей
Англии, Нормандии, Аквитании, Анжу, Пуату, в их портах и на морском
побережье, т. е. в самой Англии и почти во всех ее владениях на конти-
ненте 41. Это пожалование было подтверждено в 1200 г. хартией Иоанна
Безземельного 42.

В Ныокасле-на-Тайне торговая гильдия возникла сравнительно позд-
но. Впервые она была подтверждена хартией Иоанна Безземельного
в 1216, г., и тогда же ее участники получили освобождение от торго-

” Ibidem.

37 Hotuli Littorarum Clausarum, vol. I. Accurante Th. D. Hardy (Record Commis-
sion). London, 1833, p. 123 b.

3<i lbid<*m.

39 Early Yorkshire Charters. Ed. bv W. Farrer, vol. I. Edinburgh, 1914, p. 91 (№95)

40 Ibid., p. 172 (№ 203).

41 Ibid., p. 172 (№ 204).

41 Rotuli Chartarum in turri Londinensi asservati, vol. I, pars 1. Accurante Th. Har-
dy (Record Commission). London, 1837, p. 40.
вой и грузовой пошлин, а также от мостового сбора (pontagio) и проездной
пошлины (passagio) «как на ярмарках, так и в других местах, во всех мор*
ских портах в стране и за морем» 48. В 1253 в. подобную же привилегию
получил Ридинг * 44 *.

Возникает вопрос: насколько реально было осуществление этой приви-
легии, т. е. освобождение участников торговой гильдии (а в ряде городов
и вообще горожан) от уплаты торговых и иных пошлин и различных по-
датей и сборов в городах, где они вели торговлю — по всей Англии и даже
в ее заморских владениях (в Нормандии, Анжу, Пуату, Аквитании и др.)?
Чем обеспечивалась возможность реализации этой привилегии? Рассмот-
рим имеющиеся в нашем распоряжении данные.

В конце ХП в., по хартии Ричарда I (1194 г.), все горожане Линколь-
на (omnes cives Lincolniae) были освобождены от уплаты торговой пош-
лины и грузового сбора (de theloneo et de lestagio) по всей Англии и в ее
морских портах 46. Хартия предусматривала меры против тех, кто стал бы
препятствовать осуществлению этой привилегии: «И если кто-либо во всей
Англии,— читаем мы здесь,— возьмет торговую пошлину или подать
(theloneum vel consuetudinem) у людей Линкольна..., королевский чинов-
ник (prepositus)... наложит арест на его имущество в Линкольне...» 4*. Это
положение имеется не только в цитированной хартии Линкольна. Оно вош-
ло в хартии многих городов, где имелись торговые гильдии (Винчестера,
Глостера, Кембриджа, Кентербери, Ньюкасла-на-Тайне и др.), а также
в хартии ряда городов безотносительно к тому, были ли там торговые гиль-
дии или нет. В таких случаях эта привилегия распространялась на всех
горожан данного города (Лондона, Норича, Нортгемптона, Линна, Ярмута
и др.)47 48.

В хартии, пожалованной Линкольну Иоанном Безземельным (1200 г.),
как и в немалом числе хартий других городов (Ипсвича, Андовера, Солс-
бери и др.), предусматривалась еще одна мера наказания для тех, кто на-
рушит привилегию освобождения от пошлин и податей: «Мы запрещаем
также,— говорилось в хартии Линкольна,— чтобы кто-либо брал у них
(у горожан.— Я. Л.) торговую пошлину или подать в Англии, то, что нам
принадлежит, под страхом уплаты штрафа в 10 фунтов...» 48.

Но достаточной ли гарантией соблюдения этой привилегии являлись
такие меры, как штраф в 10 фунтов или наложение ареста на имущество
нарушителя? Ответить на этот вопрос с должной уверенностью трудно.
Несомненно одно: высокая сумма штрафа и повторенное в разных вари-
антах в хартиях предписание о наложении ареста на имущество в том го-
роде, участникам торговой гильдии которого или просто горожанам был
нанесен ущерб в результате незаконного взимания пошлин и податей, во
многих случаях могли служить действенной предупредительной мерой
против нарушений этой привилегии. Но несомненно и то, что нарушения
имели место, и прежде всего потому, что права и привилегии одних горо-
дов часто сталкивались с правами и привилегиями друг их, а в этих слу-
чаях конфликты были неизбежны. Тогда возникали споры, иски, тяжбы,
исход которых зависел от реального соотношения сил, определяемого мно-
гими факторами: уровнем социально-экономического развития города,

48 Rotuli Chartarum, vol. I, pars 1, p. 219b; «tarn in feria, quam extra, et per omnes
portus mar is omnium terrarum nostrarum, tam citra mare, quam ultra...».

44 Ch. Gross. Op. cit., p. 202.

48 Foedera, vol. I, pars 1, p. 52.

48 Ibidem.

47 British Borough Charters, p. 195—196.

48 Rotuli Chartarum, vol. I, pars 1, p. 56: «Prohibemus etiam ne quis ab eis thelo-
neum vel consuetudinem capiat in Anglia, de hiis quae ad nos pertinent, super forisfa-
cturam decern librarumx.»,

t

8 Средние века, выл. 30
степенью участия его в межгородских и международных торговых сноше-
ниях, его политическим значением и весом, в частности наличием поддерж-
ки его прав и притязаний со стороны королевской администрации и судеб-
ных органов или, если город был медиатизированным,— светских и духов-
ных феодалов.

По различным причинам нарушение прав и привилегий отдельных го-
родов в такой сфере,«*ак освобождение от пошлин, пресекалось не всегда.
Так обстояло дело, например, в споре между горожанами Ньюкасла-на-
Лайме (графство Стаффордшир), объединенными в торговой гильдии, и
горожанами главного города этого графства — Стаффорда. По хартии Ген-
риха Ш, пожалованной в 1225 г., горожане Ньюкасла-на-Лайме получи-
ли право иметь свою торговую гильдию и ряд вольностей и привилегий,
в числе которых было и освобождение от торговых пошлин по всей Анг-
лии 49. Но эти привилегии не признавались горожанами Стаффорда, из-
за чего возник острый конфликт и началась судебная тяжба. Дело рассле-
довалось и рассматривалось одной из высших судебных инстанций — Су-
дом королевской скамьи — в 1286 г., и судебное решение было вынесено не
в пользу истца — горожан Ньюкасла-на-Лайме 80. В данном случае инте-
ресы горожан Стаффорда, главного города графства, оказались на суде бо-
лее весомыми, чем привилегии членов торговой гильдии небольшого го-
родка в том же графстве, Ньюкасла-на-Лайме.

В области реализации городских прав, как и во многих других сферах
средневековой жизни, переплетение и путаница различных феодальных
прав и привилегий, конфликты, возникавшие в результате этого, были не-
избежны и составляли одну из характерных черт общественного быта, в том
числе и быта средневековых городов. Так было в Англии, так было и в
других странах. И однако, хотя на пути осуществления такой привилегии,
как освобождение горожан от уплаты торговых и других пошлин по всей
Англии, в XII—XIII вв. стояли многообразные и многочисленные препят-
ствия, она все больше распространялась и сыграла немаловажную роль
в расширении рыночных связей, в преодолении экономической обособлен-
ности и феодальной замкнутости отдельных областей и городов.

В числе привилегий, предоставлявшихся торговым гильдиям, были
и судебные права. В хартии, данной горожанам Беверли, Генрих I жало-
вал им торговую гильдию с ее судом и торговой пошлиной (cum placidis
suis et teloneo)61. Судебные функции гильдия могла осуществлять в своем
организационном центре, помещавшемся, по-видимому в особом здании.
В «Казначейских свитках» за 1156 г. имеется запись о том, что некие Год-
фри (Godefridus) и Уолвин (Wulwinus) уплатили в казначейство 8 фунтов
в качестве фирмы (ежегодного взноса) за Chepmanneshall в городе Винче-
стере м. Chepmanneshall (Chepmannesala, Chapmanessela) — холл торгов-
цев, дом торговцев. Аналогичная запись имеется и в «Казначейских свит-
ках» за 1157 г., с той только разницей, что здесь уплачивалось уже не
8 фунтов, а 20 марок серебром, что составляло 13 фунтов 6 шилл. 8 пенсов,
и уплачивали их просто «люди торгового холла» (homines de Chapmanes-
sela)88. Столько же вносили они и в 1159 г.84. Но в последующие годы фир. * •*

° См.: Ch. Gross. Op. cit., p. 178.

•° Placito de Banco. Michaelmas 8—9 Edw. I, membr. 30; Michaelmas 14 Edw. Ill,
membr. 144. Приведено no Ch. Gross. Op. cit., p. 181—182.

•* Early Yorkshire Charters, vol. I, p. 92 (№ 96).

” The Great Rolls of the Pipe for 2, 3, 4 Henrici II. Ed. J. Hunter. London, 1844,
p. 53.

“ Ibid., p. 176.

M Cm. The Great Roll of the Pipe for 5 Henr. II.— PRSP, vol. I, 1884, p. 48. Судя
по «Казначейским свиткам» 1160 г., фирма «людьми торгового холла (Homines de Chep-
manessela)» уплачивалась и в 1160 г.— The Great Roll of the Pipe for 6 Henr. II.—
PRSP, vol. II, 1884, p. 70.
му Chepmaneshala уплачивал в казначейство шериф (vicecomes). Так,
в 1169 г. шериф Винчестера должен был уплатить «старую фирму холла тор-
говцев» (de veteri firma de Chepmaneshala) в сумме 5 фунтов 6 шилл.
8 пенсов 66. Тогда же шерифом была уплачена и «новая фирма» (de nova
firma Chepmaneshala) — 20 марок м. Такую же сумму он вносит в казну
в 1170 в.67, а также и в последующие годы, вплоть до начала правления
Иоанна Безземельного.

Холл торговцев (Chepmanshalla), был, по-видимому, аналогичен гилд-
холлу (Gildhalla), о котором говорилось выше в связи с рассмотрением
хартии, пожалованной горожанам Оксфорда в 1156 г. Это — организа-
ционный центр гильдии, ведавший ее делами и осуществлявший на прак-
тике ее права и привилегии. Такие центры имелись и у ремесленных (ср.,
например, Chepmannessele гильдии ткачей в Винчестере)68, и у торговых
гильдий. Годфри и Уолвин, вносившие в 1156 в. в казначейство фирму
холла торговцев, могли быть старейшинами торговой гильдии Винчесте-
ра, ее олдерменами, как и упоминаемый в документах, относящихся к тор-
говой гильдии Оксфорда, Уильям Chenet. В «Казначейских свитках» за
ИЗО г. назван Томас из Йорка, сын Ulvet’a, который был олдерменом тор-
говой гильдии Йорка 68.

Олдермен как лицо, возглавляющее вилдхолл или торговый холл —
организационный центр торговой гильдии—и стоящее во главе ее должност-
ных лиц, упоминается и в документах ряда других городов. То, что торго-
вая гильдия имела собственную администрацию, самостоятельно ведав-
шую ее делами, подтверждается немалым числом документов. Одно из та-
ких свидетельств дает город Уоллингфорд (графство Беркшир). В 1156 г.
его горожанам была пожалована «торговая гильдия со всеми ее обычаями
и законами» с тем, чтобы ни королевский чиновник, возглавляющий город
(prepositus), ни какой-либо суд (vel aliqua justitia) не вмешивались в дела
гильдии (de gilda eorum). Делать это могут только их, членов гильдии,
«собственные олдермен и должностное лицо (nisi proprie alderm annus et
minister eorum)»80 .

He везде здание гильдии, ее организационный центр, называлось гилд-
холлом или торговым холлом. В некоторых городах, в частности в городах
северных графств (в Йорке, Беверли и др.), было распространено другое
название — Hanshus. Так, по хартии, пожалованной около ИЗО г. ар-
хиепископом Йоркским Турстаном городу Беверли, горожанам разреша-
ется иметь свой Hanshus со всеми свободными обычаями (cum omnibus
his liberis consuetudinibus)81. Причем «свободные законы (liberae leges)»,
которыми должны пользоваться •горожане Беверли,— это те же законы,
«какие должны иметь в своем Hanshus’e люди Йорка (sicut illi de Eboraco
habent in sua Hanshus)»82.

Хартия Генриха II, упоминавшаяся выше, жаловала горожанам Йор-
ка все их вольности, законы и обычаи, «а именно их торговую гильдию
(et nominatim gyldam suam mercatoriam) и их ганзы в Англии и Норман-
дии (et hansas suas in Anglia et Normfannial»83. В Ипсвиче (графство Сеф-
фолк) хартия Иоанна (1200 г.) также жаловала горожанам, в числе других

•• The Great Roll of the Pipe for 15 Henr. II.— PRSP, vol. XIII, 1890, p. 157.

88 Ibid., p. 158.

The Great Roll of the Pipe for 16 Henr. II.— PRSP, vol. XV, 1892, p. 126.

88 The Great Roll of the Pipe for 2, 3, 4 Henr. II, p. 108.

68 Beverley Town Documents. Ed. by A. F. Leach (Selden Society Publicationa*
vol. XIV). London, 1900, p. XXI.

88 Foedera, vol. I, pars 1, p. 471.

81 Beverley Town Documents, pp. 132—133.

88 Ibidem.	* „

88 Early Yorkshire Charters, vol. I, p. 172 (№ 203).
привилегий и вольностей, торговую гильдию с ганзой (et quod habeant
gildam mercatoriam et hansam suam)64. To же самое мы видим и в Дануиче
(графство Сеффолк), горожанам которого Иоанн пожаловал в 1200 г. «их
ганзу и торговую гильдию (eis hansam et gildam mercatoriam)»66.

Что означал в данном случае термин «ганза»? Это слово имело в Англии
в средние века нескодько значений. Одно из них — объединение, ассоциа-
ция, товарищество, корпорация, т. е. то же, Что и гильдия, как бы ее си-
ноним. Другое значение слова «ганза» — денежная сумма, выплачиваемая
в качестве какого-либо специального взноса, платежа: например пошли-
на, род налога, вступительный взнос в гильдию, в ганзу (в первом смыс-
ле). И, наконец, у этого слова было еще одно значение: «ганза» — админи-
стративный центр гильдии, иначе говоря, то же, что и гилдхолл или торго-
вый холл. Думается, что Hanshus в Беверли представлял собой ганзу в этом
понимании слова — ганзу как организационный центр и исполнительный
орган торговой гильдии. Тогда Hanshus буквально означает: «дом ганзы»,
ганзейский дом.

Чем же была ганза в Йорке, Ипсвиче, Дануиче и некоторых других
городах, где ее жаловали, наряду с торговой гильдией, для Англии и Нор-
мандии? Скорее всего это и был административный центр торговой гиль-
дии. Вместе с тем возникает вопрос: почему в этом случае в Йорке должны
были быть две ганзы: одна — для Англии, другая — для Нормандии?
Были ли это два параллельных административных центра торговой гиль-
дии или нечто иное? Вероятнее всего, что здесь имелись в виду и руково-
дящий орган гильдии в самом Йорке, и ее торговая контора (фактория)
в Нормандии. Торговая гильдия такого города, как Йорк, самого круп-
ного в северной части Англии, могла иметь свою контору, свою факто-
рию-ганзу и на континенте.

Но пожалования gilda mercatoria не всегда носили столь определенный
характер, как в Берфорде, Чичестере, Линкольне, Оксфорде, Уилтоне,
Солсбери, Андовере, Винчестере, Беверли, Йорке, Уоллингфорде и прочих
городах, данные о которых рассмотрены нами выше. В хартиях и других
документах мы часто встречаем ссылку на обычаи, законы, вольности и
привилегии торговой гильдии без каких-либо конкретных указаний, в чем
именно все они выражаются. Так, в Лейстере, например, который, подобно
Берфорду и другим домениальным городам, являлся собственностью не
короля, а крупного феодального землевладельца — графа Роберта де
Мэлен (1103—1118), пожалование торговой гильдии, сделанное графом
в начале XII в., формулировалось следующим образом: «Знайте, что я
пожаловал моим торговцам (mercatoribus meis) Лейстера их торговую
гильдию (gildam eorum mercatorum) со всеми обычаями (cum omnibus
consuetudinibus), с которыми они ее держали во времена короля Виль-
гельма [I] и короля Вильгельма [III, его сына, и теперь [держат! во время
короля Генриха»66.

В Льюисе, которым владел Реджинальд де Уоррен, хартией этого лор-
да была пожалована горожанам в 1148 г. торговая гильдия со всеми обы-
чаями и достоинствами (cum omnibus consuetudinibus et dignitatibus),
какие они имели во времена его деда и отца 67. Сходные формулировки

м Ch. Gross. Op. cit., p. 115.

•	• Rotuli Chartarum, vol. 1, pars 1, p. 51b.

•	• British Borough Charters, p. 202. Интересно отметить, что это пожалование
имеет в виду не всех горожан, а только торговцев (mercatores). Правда, следующая
по времени хартия, данная Лейстеру сыном графа де Мэлен — Робертом Босу (1118—
1168), почти совпадающая текстуально с хартией, пожалованной его отцом, уже
дает привилегию держать торговую гильдию не только торговцам, а всем горожанам
(omnibus burgensibus meis de Leycestrie).— Ibid.,p. 202.

•	’ Ch. Gross. Op. cit., p. 145.
встречаем в хартии эрла Глостерского (1190—1201) горожанам Честера:
он жаловал им их торговую гильдию (gildam suam mercalem) со всеми
вольностями и свободными обычаями (cum omnibus libertatibus et liberis
consuetudinibus), какие они всегда имели во времена его предков в выше-
указанной гильдии (in predicta gilda)68. Хартия Иоанна Безземельного
(около 1200 г.) жаловала горожанам Ноттингема «торговую гильдию со
всеми вольностями и свободными обычаями, которые должны принадле-
жать или обычно принадлежали торговой гильдии»66. Число подобных
примеров можно легко умножить.

В чем же заключались те обычаи (consuetudines), вольности (libertates)
и привилегии (quietantiae), которые, согласно этим хартиям, принадле-
жали торговым гильдиям? Может быть, такие общие и почти стереотипные
формулировки применялись по той причине, что самые обычаи уже были
хорошо известны и потому не нуждались в расшифровке? Однако подоб-
ное предположение едва ли можно принять как ответ на поставленный
вопрос. Ведь, как мы смогли убедиться, пожалования gilda mercatoria
или оформление ранее возникшей гильдии отнюдь не были однозначными
фактами. Они содержали различные привилегии и обычаи, определявшие
порядки и условия существования данного института. Да и обычаи в раз-
личных городах и местностях были неодинаковы. Могла ли единая, как бы •
стандартная формула соответствовать всем этим разнообразным условиям?
Конечно, нет. Остается предположить, что те формулы, которые мы цити-
ровали из нескольких хартий, были лишь выражением в самом общем ви-
де наиболее существенной черты gilda mercatoria и предполагали реализа-
цию ее прав и привилегий на местах в зависимости от конкретных условий.

Что же являлось наиболее существенной и общей чертой этого инсти-
тута? Торговая гильдия была корпорацией, сообществом тех, кто участво-
вал в торговле, занимался торговлей в том или ином качестве, в той или
иной мере. Предоставление этой привилегии горожанам различных горо-
дов означало прежде всего признание за ними права на торговлю с соблю-
дением определенных правил, обычаев, сложившихся в сфере торговой
деятельности в данной местности. Вполне возможно, что эти обычаи в чем-
то были сходны или даже кое-где уже совпадали, но они не могли быть'одина-
ковыми в различных графствах и городах с их еще весьма пестрыми социаль-
но-экономическими, политическими и правовыми условиями. Ведь во вто-
рой половине XII в. даже общее право (common law) еще только начинало
складываться в Англии. Что же касается торгового права, то оно, как неч-
то более или менее единое, как система, конечно, еще не могло существо-
вать. Первый «Статут о купцах» был издан только в конце XIII в. (в 1283 г.),
а «Купеческая хартия» — в начале XIV в. (в 1303 г.), да и эти законо-
дательные акты сами по себе не означали появления торгового права как
сложившейся системы. Тем более это относится к более раннему времени,
к XII и XIII вв.

Торговая гильдия была организацией, через которую горожане полу-
чали или же оформляли уже существовавшие в различных районах стра-
ны, и прежде всего в городах, торговые права, обычаи и привилегии.
В этом прежде всего значение пожалования торговой гильдии, наряду
с пожалованиями рынков, ярмарок или оформлением их привилегий и
прав, что тоже играло важную роль в экономическом развитии страны и в
процессе становления и формирования городов как центров товарного про-
изводства, осуществлявшегося через обмен, средоточия ремесла, работаю-
щего на рынок, и торговли.

•• British Borough Charters, р. 206.

•• W. S t u h h s. iSelfect Charters..., p. 309.
Очень важно выяснить, кого объединяла gilda mercatoria, кто состоял
в ней, кто мог войти в нее и пользоваться ее правами и привилегиями.

Прежде всего необходимо иметь в виду, что термин mercator в средне-
вековой Англии, да и в средневековой Западной Европе вообще, в рас-
сматриваемый нами период (XI—XIII вв.) не имел того узкого значения,
которое он приобрел впоследствии. Первоначально Меркатором в большин-
стве случаев именовали всякого, кто занимался торговлей. Разграничи-
тельная линия между торговцами и ремесленниками не могла быть еще
проведена достаточно четко и определенно. Ведь ремесленник тоже должен
был торговать, как и те, для кого торговля была уже основным и единст-
венным занятием. Конечно, ремесленник — это не торговец по основной
своей функции, это непосредственный производитель, действующий в сфе-
ре производства, создающий товары. Но он неизбежно вовлекался и в
сферу обмена. Поэтому mercatores — это не только купцы, люди, специ-
ально занимающиеся торговлей, торговцы по профессии, посредники
между производителем товара и его покупателем. Ремесленники тоже бы-
ли mercatores, так как неизбежно должны были продавать ими самими из-
готовленные товары — ремесленные изделия. Поэтому несомненно оши-
бочно отождествлять лиц, обозначаемых термином mercatores, только
• с купцами, что довольно широко распространено в буржуазной историо-
графии 70.

Mercatores могли быть и купцами, и ремесленниками, и сельскими жи-
телями — деревенскими ремесленниками и крестьянами, выступающими
на рынке в качестве продавцов своих продуктов, товаров. К тому же ре-
месленники выступали на рынке не только как продавцы собственных
изделий, но и как покупатели сырья. И это широкое значение термина
mercatores хорошо отражено в источниках даже более позднего времени,
чем XI или XII века. Так, в уже упоминавшемся ранее городе Андовере
(графство Гемпшир) в документе, датированном 1262 годом, о ремеслен-
никах — сапожниках и сукноделах говорится следующим образом: «и са-
пожники (sutores), и сукноделы (pannarii), и все другие честные торговцы
(omnes alii mercatores fideles)...»71. В «Сотенных свитках» 1279 г. mercato-
res — это и рыбаки, и мастера-сукноделы, и дубильщики кож: «De mer-
catoribus, videlicet piscatoribus, factoribus pannorum, tannatoribus...»72.
В документе из города Кенфига (Уэльс), датируемом 1360 г., читаем: «Кро-
ме того, разрешаю вышеуказанным горожанам нашим, как сукноделам
(pannarii), башмачникам (cardones), скорнякам (pelliparii) и перчаточ-
никам (cirotecarii), так и разным другим, которые живут от покупки и про-
дажи (qui ex emcione et vendicione vivant)...»73

Таким образом, ремесленники различных специальностей рассматри-
ваются в цитированных документах как горожане, занимающиеся торгов-
лей, т. е. mercatores. Все они, а также и купцы в собственном смысле
слова, являются торговцами. Вот почему нам представляется совершенно
неправильным видеть в gilda mercatoria «купеческую гильдию», «гильдию
купцов» — ее следует называть, как мы уже писали выше, именно торго-
вой, а не купеческой гильдией.

То, что gilda mercatoria объединяла не только купцов в собственном
смысле этого слова, но в значительной мере и ремесленников, находит до-
кументальное подтверждение и в свитках gilda mercatoria города Лей-

70 См. Я. А. Левицкий. Города и городское ремесло в Англии в X—XII
вв., стр. 222—227.

71 Ch. Gross. Op. cit., p. 8.

n Rotuli Hundredorum temp. Henr. Ill et Edw. I, vol. I. Ed. W. Illingworth
and J. Caley (Record Commission). London, 1812, p. 531.

n Ch. Gross. Op. cit., p. 132.
стера конца ХП — начала XIII в. (1196—1206 гг.). Здесь имеются под-
робные сведения о лицах, которые вступали в эту гильдию (intraverunt
in gildam merchatoriam) и платили за вступление различные денежные
суммы. Кто же эти лица? Среди них мы находим: красильщика Николая
(Nicolaus tin ctor); Галфрида из Итона — красильщика (Galfridus de Eiton
teintor)74 * *, за которого дает поручительство тоже красильщик — француз
Радульф (Radulfus francus tinctor); повара (cocus) Радульфа; Ричарда и
Уолтера, сыновей мыловара (sopere) Роджера; Уильяма, человека (homo —
слува, приказчик) купца Уолтера (Walter! Ie mercer); вончара (le potter)
Роберта; кузнеца (faber) Гальфрида; Роберта, сына плотника (carpentarii)
Николая; Ричарда, сына торвовца (Ricardus filius marcaunt); Гуво, пле-
мянника бочара (cuuer — cooper); Генриха Crasset — торвовца (mercator);
Роберта — портного или сукнодела (parmunter); купца (mercer) Альви-
на; Уильяма, сына плотника (carpentarii) Иоанна; перваментщика (раг-
cheminer) Гервазия; Петра, сына пекаря (pestur) Вальтера; кузнеца (fa-
ber) Радульфа, потомка торвовца (marcante) Уильяма 7*. Список можно
было бы продолжить и перечислить еще нескольких портных, плотников,
кузнецов, токаря и торвовцев или купцов. Но и из приведенново ясно, что
в gilda mercatoria Лейстера входили не только купцы, торвовцы как тако-
вые, но в весьма значительном числе и ремесленники различных специаль-
ностей. Она была, без всяково сомнения, не купеческой, а торвовой гиль-
дией, объединявшей как собственно купцов, так и ремесленников.

Но Лейстер не был исключением. В Уоллинвфорде (графство Берк-
шир) в свитках gilda mercatoria, относящихся к 1227 воду, наряду с име-
нами 44 торвовцев, точнее сказать—купцов (mercenarii), названо мново ре-
месленников: 34 сапожника (sutores), 17 перчаточников (wantiers), 17 бу-
лочников (bakers), 12 кузнецов и иных мастеров, занятых выделкой и
обработкой железа (fabri, f er г ones), 10 плотников, колесников, бочаров
(carpenters, wheelers, coopers), 5 сукноделов (fullers), 4 ткача (weavers)78.
В городе Шрусбери (графство Шропшир) в торговую гильдию, судя по
сохранившимся спискам конца XII—XIII в., также входили ремесленни-
ки разных специальностей и люди таких профессий, как рыбаки, мясники
и т. п.77

То же мы видим и в Солсбери (графство Уилтшир). Список лиц, являв-
шихся членами торвовой гильдии, включал здесь 217 человек, среди кото-
рых было мново шляпников, рыбаков, суконщиков, красильщиков, сук-
новалов и др.78.

Но в gilda mercatoria могли состоять ие только купцы, торгующие
в данном городе, и не только ремесленники, продающие свои изделия.
В Пембруке (графство Пембрукшир в Южном Уэльсе) в нее могли входить
любые лица, занимавшиеся торговлей в этом графстве. Хартия, данная
городу Генрихом II, гласила: «Все торговцы графства Пембрукшир (om-
nes mercatores de comitatu de Pembroch) по решению моих (т. e. королев-
ских.— Я. Л.) горожан (burgensium meorum) могут войти в их торговую
гильдию (in gildam mercatoriam ipsorum intrent)»79. Следовательно, тор-
говая гильдия в Пембруке не была замкнутой организацией, и состоять
в ней и пользоваться ее привилегиями имел возможность каждый, кто вел

74 Возможно, что этот красильщик — француз: teintor — соврэм. франц, tei п-
turier — красильщик.

74 Records of the Borough of Leicester. Ed. by M. Bateson, vol. I. London, 1899,
p. 12-18 (док. XVI).

74 Ch. Gross. Op. cit., p. 254—256.

77 W. Cunningham. The Growth of English Industry and Commerce during
the Early and Middle Ages. 5th ed., Cambridge, 1927, p. 227.

74 Ch. Gross. Op.*ciJ., p. 210.

74 British Borough Charters, p. 205.
какую-либо торговлю в графстве Пембрукшир. Аналогичное положение
было и в Линкольне. Цитированная выше хартия, полученная Линколь-
ном от Генриха П около 1157 г., жаловала его ворожанам в числе прочих
привилевий и вольностей «торговую вильдию, включающую людей города
и других торговцев графства (de hominibus civitatis et de aliis mercatori-
bus comitatus)»80 . *=

Таким образом, торговая гильдия в Пембруке и Линкольне являлась
как бы объединением, корпорацией торговцев в масштабе всего графства.
Ими могли быть и духовные лица или корпорации, владельцы маноров или
их приказчики. Об этом свидетельствует соглашение, заключенное в
1235 или 1236 г. между аббатом монастыря Buffest (Buckfastleigh) и горо-
жанами города Тотнес в Девоншире: горожане принимали аббата и мона-
хов в свою торговую гильдию, так что последние имели теперь право
совершать все свои торговые сделки (emciones) так же, как и горожане;
они не могли лишь заниматься торговлей в таверне (exceptis vendicionibus
omnibus nomine taberne). За предоставление им права войти в гильдию
и использовать ее привилегии аббат и монахи должны были ежегодно
уплачивать ей определенную сумму денег — 1 шилл. 10 пенсов 81.

Проживание в городе, как видно из приведенных документов, совсем
не являлось обязательным условием для вступления в вильдию и пользо-
вания ее привилегиями. Нередко это даже специально оговаривалось.
Так, участники торговой гильдии Лейстера, о которой мы уже говорили
выше, должны были при вступлении в нее дать клятву в том, что они бу-
дут уплачивать городской денежный сбор (scot and lot), причитающийся
с гильдии, «где бы они ни жили»82. В 1281 г. держатели епископа Линкольн-
ского, жившие в Лейстере за городскими воротами, т. е. не являвшиеся
горожанами, уплачивали городу scot and lot вместе с торговой гильдией
Лейстера и имели все права ее участников. Войдя в состав гильдии, они
получили право свободно покупать и продавать в пределах города 83, хо-
тя не жили в нем и не являлись горожанами.

Но так было не везде. В некоторых городах (их было не так много) дело
обстояло иначе. В Херефорде, например, для того, чтобы состоять в гиль-
дии, необходимо было постоянно проживать в городе, дабы обеспечить
выполнение гильдией ее финансовых обязательств. Хартией Генриха II
Херефорду (1154 г.) предписывалось, что ни один человек не может произ-
водить какие-либо товары в городе, если он не платит scot and lot вместе с
горожанами, состоящими в торговой гильдии, и не живет в данном городе
со своей женой, т. е. не является его постоянным жителем. Но отсюда сле-
дует и то, что ни один ремесленник не мог заниматься в городе своим
ремеслом, если он не участвовал в уплате городских денег вместе с торго-
вой гильдией.

Торговая гильдия — важный и своеобразный институт в истории ан-
глийских городов. Ч. Гросс, собравший и опубликовавший обширный ар-
хивный материал, необходимый для ее исследования, видел в ней «одну
из наиболее преобладающих и характерных черт английского средневе-
кового города»84. Он приводит список 170 городов, имевших торговую (по
его терминологии — merchant, купеческую) гильдию. Из них: в Англии —
102 города, в Уэльсе — 30 городов, в Ирландии (в области английских
владений — так называемой «Пэйл»)—38. Большинство городов приобрело

30 Foedera, vol. I, pars 1, p. 40; W. Stubb s. Select Charters..., p. 166,; British
Borough Charters, p. 203.

31 Records of the Borough of Leicester, vol. I, p. 1.

33 Ch. Gross. Op. cit., p. 235.

38 Ibid., p. 191.

34 Ch. Gross. The Gild Merchant, vol. I, p. 22.
эту привилегию в XII—XIII вв. Торговая гильдия была распространена
как в городах, стоявших на королевской земле, так и в городах, принадле-
жавших крупным землевладельцам — феодальным лордам, светским и ду-
ховным (в том числе — монастырям, епископским кафедрам и т. п.). Мы на-
ходим торговую гильдию и в маленьких городских центрах (Берфорд,
Уилтон, Солсбери, Андовер, Ньюкасл-на-Лайме и др.), и почти во всех
больших городах (Винчестер, Йорк, Оксфорд, Лейстер, Кентербери, Лин-
кольн, Херефорд, Бристоль, Саутгемптон, Глостер, Кембридж, Бат, Ипс-
вич, Ярмут, Честер, Гантингдон, Льюис, Ноттингем, Шрусбери, Нью-
касл-на-Тайне, Кингс-Линн и др.).

Таким образом, степень распространения торговой гильдии в Англии бы-
ла весьма велика. Из крупных городов ее не имели только Лондон, Норич
и Нортгемптон. Не было торговой гильдии, насколько известно, и в так
называемых «Пяти портах» (Дувр, Гастингс, Сендвич, Ромни, Хайт), из
которых более или менее крупным городом был, собственно, только Дувр.

Почему не было торговой гильдии в Лондоне, почему он не обладал этой
важной привилегией? Это вопрос, являющийся весьма давней контровер-
зой. В течение длительного времени он рассматривался в исторической
литературе и не получил еще достаточно убедительного решения. Отсут-
ствие такого института, как торговая гильдия, в Лондоне, в столице го-
сударства, возможно, объясняется тем, что Лондон, как и некоторые дру-
гие города, не имевшие торговой гильдии (например, Норич), распола-
гал уже столь значительными и широкими привилегиями, в том числе и в
области торговли, что не было необходимости добиваться их оформления
путем учреждения торговой гильдии. Но это вопрос, заслуживающий осо-
бого рассмотрения. Что же касается «Пяти портов», то их высокопривиле-
тированное положение среди других городов Англии общеизвестно. Но как
и в отношении Лондона, высказывать здесь можно лишь более или менее
вероятные предположения.

Рассмотренные данные источников свидетельствуют о весьма широком
составе участников торговой гильдии. В нее могли входить и купцы, и ре-
месленники, как проживающие в городе, так и не проживающие в нем,
люди, занимающиеся той или иной торговой деятельностью не только в
данном городе, но и в пределах всего графства, включая и сельских жите-
лей — деревенских ремесленников и крестьян, продающих свои продук-
ты, а в некоторых случаях даже отдельных феодалов — светских и осо-
бенно духовных (разных рангов духовных лиц и религиозные корпорации),
связанных с городской торговлей.

Широкий характер gilda mercatoria, отсутствие в ней замкнутости, ее
распространенность, несомненно, свидетельствуют о важном значении ме-
стных рынков в Англии уже в XII—XIII вв., и особенно — о значении
городских рынков, о большой заинтересованности в торговле на этих рын-
ках не только собственно горожан, но и значительных слоев негородского
населения (крестьян, сельских ремесленников, землевладельцев-феода-
лов, светских и духовных, и др.). Все это, как нам кажется, позволяет сде-
лать вывод, что средневековый город в Англии в XII—XIII вв. с его тор-
говой гильдией все в большей степени становился центром товарного об-
мена и рыночных связей и, следовательно, центром, где сходились пути,
соединяющие между собой очаги товарного производства, товарного хо-
зяйства в стране — как в городе, так и в деревне.

Рост товарного хозяйства в Англии находился в тесной связи с разви-
тием города. Торговля, товарный обмен, хотя и медленно, но во все возра-
стающем объеме концентрировались в городах. Процесс постепенного
складывания внутреннего рынка в стране шел не мимо городов, как это
иногда представлялось» а йерез город; этот процесс охватывал и обширную*
сеть местных рынков, в том числе и мелкие, и более крупные сельские тор-
говые (рыночные) местечки, ярмарки, и городской рынок, значение кото-
рою неизменно росло. И такой широко распространенный в английских
городах и многообразный по своему характеру институт, как торговая
гильдия (gilda mercatoria), играл в этом процессе существенную роль.

Summary of Y. A. Levitsky’s Article «Concerning the Character of the
so Called «Gilda Mercatoria» in England, the 11th—13th Centuries»

The study deals with the problem of the character and significance of
the so called «gilda mercatoria» which was widely spread in English towns
through all the centuries directly following the Norman Conquest. Elucida-
tion of the problem is very important for understanding of a number of es-
sential features of the social and economic development of England in that
period. The article presents numerous data from original sources concerning
the organization and activities of «gilda mercatoria», which drive the author
to the conclusion that the very term «gilda mercatoria» should be treated not
as «merchant gild» (German: «Kaufmannsgilde») as it is usually done in li-
terature, but as «mercantile gild» or «commercial gild». A detailed analysis
of numerous charters and other documents relating to the late 11th —
13th centuries which hold references to «gilda mercatoria» (Bureford, Chiche-
ster, Lincoln, Oxford, Winchester, York, Leicester and others) shows a direct
connection of the mercantile gild with the town market. It reveals also a sy-
stem of privelleges differential for different towns that was used by the mer-
cantile gild.

The data of the sources depict a broadly varying contingent of the mercan-
tile gild membership. It might include merchants and artisans, irrespective
of whether they lived in the town or not; people who take up the trade not on-
ly in the town but on the whole territory of the ciunty, including villagers, both
artisans and peasants, selling their goods; sometimes even feudals, tempo-
ral and especially spiritual, clergy of various ranks, and also religious cor-
porations involved in town trade.

The described character of «gilda mercatoria», its lack of exclusiveness as
well as its being so widely spread in the country, testify to a great importance
of local markets in England even in the 12th — 13th centuries, and especi-
ally to the importance of town markets. These features also show that not
only burgeses, but certain groups of population living out of towns (pea-
sants, village artisans, feudal landowners, both temporal and spiritual, and
others) took great interest in town market trade.

The author supposes, that all these data give him a possibility to conclu-
de that the English mediaeval town of the 12th — 13th centuries with its
mercantile gild was more and more becoming a centre of commodity exchange
and market connections, and consequently, a crossroad of town and village
commodity production.
НАСЕЛЕНИЕ МОНПЕЛЬЕ В XII в.

Проблемы демографии, в частности численности и состава населения
средневековых городов, интенсивно разрабатываются в последнее время
зарубежной историографией х. Советские ученые также внесли свой вклад
в изучение народонаселения Европы * 1 2. В отношении Франции область де-
мографических исследований пока ограничивается главным образом позд-
ним средневековьем, ибо большинство городских архивов не располагает
достаточно полной документацией для периода раннего и развитого фео-
дализма 3.

В лучшем положении находятся города Южной Франции — Лангедока
и Прованса. В них уже в XII в. сложился обычай вести счет семейств,
обложенных феодальными повинностями. Единицей обложения служил
«очаг», «дым» (feu), т. е. совокупность лиц, живущих одним хозяйством.
В податные списки вносились имена глав семей — держателей домов и
участков, иначе говоря, списки отражали не общее число жителей города
или деревни, а число домохозяйств. Но и в Южной Франции наличие по-
датных списков для XII в. — явление редкое; наиболее ранние сохранив-
шиеся налоговые документы относятся ко второй половине XIII в. 4 * По-
этому особый интерес представляют податные списки г. Монпелье, состав-
ленные в конце XII в. и включенные в картулярий сеньории Монпелье.
Этот картулярий 6 охватывает весь период ее существования — с начала
X до начала XIII в. Он содержит 613 грамот и документов самого разнооб-
разного содержания, переписанных и расположенных по определенному
плану около 1204 г. В числе прочих документов здесь находятся податные
списки, описи земельных владений сеньории и города *.

Сеньория Монпелье, которой правили не графы или виконты, а нети-
тулованные сеньоры, во второй половине XII в. была полунезависимым фео-
дальным владением, где влияние французского короля успешно оспаривали
государи Арагона и Англии.Территорпально она не выделялась из ряда сред-
них сеньорий: в нее входил город Монпелье и округа в радиусе 60 км, зем-
ли которой были разделены на 28 кастелянств. Экономическим и полити-

1 См. R. М о I з. Introduction a la demographic historique des villes d’Europe du
XIV au XVIII s. Louvain, 1954—1957, t. 1—3; I. Russel. Late ancient and medie-
val population. Philadelphia, 1958; W. К u 1 a. Problemy i metody historii gospodar-
czej. Warszawa, 1963, gl. X, str. 407—477.

1 Б. Ц. У p л а н и с. Рост населения в Европе (опыт исчисления). М., 1941.

*Е. Carpentier, J. Glenisson. Bilans et methodes. La demographic
franpaise au XIV s.— «Annales Economies-SocUtes-Civilisations», 1962, p. 109—129.

4 E. В a r a t i e r. La demographic provenpale du XIII au XIV s. Paris, 1961,
p. 76.

4 Liber instrumentorum memorialium ou Memorial des Nobles. Cartulaire des Guil-
lems de Montpellier. Publ. par A. Germain et C. Chabaneau. Montpellier, 1884—1886,

LXX—850 p. (далее— L. i.).

4 Ibid., p. 413 —478. / »
ческим центром сеньории был город. К XII в. он уже сформировался в
крупный центр разнообразных ремесленных промыслов и торговли, мест-
ной и средиземноморской. По уровню экономического развития Монпелье
занимал одно из первых мест среди городов Южной Франции — в XII в.
здесь жили ресмесленники не менее 70 специальностей, активная внешняя
торговля связываладзго с городами Испании, Италии, Ближнего Востока.
Это и определяло состав, численность, темпы прироста городского населе-
ния. Жители Монпелье неоднократно упоминаются в хрониках как
участники событий своего времени: сеньоры Монпелье и их вассалы
воевали в Испании, горожане и купцы становились колонистами на Пире-
нейском полуострове и в Леванте. Как столица диоцеза Монпелье служил
местопребыванием епископской курии и многочисленного клира.

Сведения по топографии Монпелье XII в. довольно скудны, но извест-
но, что город заселялся почти одновременно в нескольких частях ’. За
пределами второй городской стены, которая строилась с 1129 г. и охваты-
вала территорию, в несколько раз превышавшую площадь Монпелье кон-
ца XI в., все же оставалось несколько мест, заселенных ремесленниками
и торговцами. Но во внутренних районах города находились сады и участ-
ки незастроенной домами земли. Морской порт, куда заходили итальян-
ские и испанские купеческие корабли, отстоял от второй городской стены
на 3—4 км и был укреплен отдельной стеной.

В XII в. шел активный приток новопоселенцев, и поэтому топографичес-
кое деление города не могло оставаться стабильным. Деление на устойчи-
вые податные единицы, что обычно служит основой демографических под-
счетов для городов XIV—XVI вв., здесь еще не сложилось. В податных спис-
ках Монпелье от одной переписи к другой менялось не только число очагов,
но и их распределение по податным участкам.

Последние назывались по-разному (campus, carreria), и весь город был
разбит на них не столько в зависимости от естественных условий, сколько
в соответствии с системой взимания подати. Город вырастал внутри фео-
дальной сеньории — ив нем сохранялась система вассальных отношений.
Сеньор (за часть своих держаний являвшийся вассалом епископов Маге-
лонских) держал основную территорию города — так называемую Conda-
mine (condominium), обнесенную стеной уже в 1090 г. Первоначально это
был самый большой по размерам участок города, а впоследствии — район
с наибольшей плотностью населения. В пределах первой и второй город-
ских стен находились и фьефы вассалов сеньора Монпелье. На протяжении
XII в. четыре крупных податных участка (в которых насчитывалось до 137
очагов) были в держании у рыцарей й. Их имена сохранились в названиях
податных участков и тогда, когда ценз с этих фьефов стали собирать другие
лица.

Получение ценза с квартала, улицы или более мелкого участка явля-
лось предметом купли-продажи. Например, около ИЗО г. вассалы Гийома
VI, братья de Puechabon, продали ему за 175 су свой феод, в состав которого
входила и половина ценза с улицы Сыромятников (Blanquaria) 7 8 9. Жена ры-
царя Fulco de Popian, получавшая ценз с 13 домов в предместье Монпелье—
Вильнёв, в 1138 г. заложила свои права горожанину Р. de Girunda за 475
су 10 *. В 1140 г. богатый горожанин Этьен Адальгье «отнял» у епископа сбор
ценза с улицы Шерстоткачей (Flocaria) п. Он взимал этот ценз в свою поль-

7 L. Guiraud. Recherches topograph! ques sur Montpellier au moyen age.—
«M&noires de la Societt arch£ologique de Montpellier», 2 ser., t. II, 1899, p. 91—122.

8 Campus Guillelmi Ebrardi, campus Bruno Silvestri, campus Poncii de Pomairol,
campus Agreto de Pretorio. L. i., p. 420, 421, 446—450.

• Ibid., p. 268.

10 Ibid., p. 93.

“ Ibid., p. 95-97.
зу в течение 14 лет, а в 1154—1156 гг. по частям продал его епископу 12.
Брат Этьена Лдальгье Ольрик в 1146 г. занимал пост бальи при Гийоме
VI, и, очевидно, сбор ценза эта семья получила с согласия сеньора, ве-
роятнее всего, в счет уплаты долгов последнего. Гийомы частенько занимали
деньги у своих богатых подданных и практиковали такой способ расплаты
с ними. В 1184 г. оставшуюся треть сбора с улицы Flocaria семья Адальгье
продала двум горожанам (G. Benedicto et Р. Epicerio) 13. В 1202 г. Гийом
VIII снова отдал на откуп своим кредиторам сбор ценза с Flocaria,
но в завещании распорядился выплатить долг и ликвидировать откуп 14 *.

Таким образом, рыцарские фьефы один за другим переходят в руки
горожан, становясь их наследствеными владениями. К 1201 г. только один
квартал целиком остается в рыцарском держании (campus Poncii de Pomai-
rol) 16, в то же время четыре семьи горожан приобретают права на частичное
или полное взимание ценза с отдельных улиц и кварталов (Р. de Conchis
собирает половину ценза с улицы Кожевников—Coirateria v etui а, Вег. Lam-
berti — такую же долю с улицы Сыромятников, Guiraudus Atbrandi и Raim.
Lamberti покупают сбор ценза с двух участков, насчитывающих 52 очага16.

Если в XIV в. в Монпелье стало шесть крупных кварталов (ils), относи-
тельно равных по величине, то в XII в. город был разбит на 14 податных
участков с очень неравномерным распределением территории и «очагов»
(от 5 — в Campus Novus до 320 — в Condamine). Резкие изменения в коли-
честве «очагов» в отдельных кварталах иногда, видимо, были связаны с
перемещением границ податных участков; например, в списке второй по-
ловины XII в. на улице Blanquaria значилось 133 «очага», а на ее продол-
жении, улице de Cordis 17 * — 43; в списке 1201 г. на той же Blanquaria ока-
залось всего 95 очагов, а между тем ценз с «Blanquaria et de Cordis» посту-
пал co 162 «очагов».

В картулярии Монпелье содержатся два податных списка всего города:
«старый», недатированный (carta vetula de censu hominum Montispessula-
ni)16 и «новый» (carta ex novo translata de censu hominum Montispessu-
lani), помеченный 1201 г. 19 «Старый» был составлен, вероятно, в 1160 —
1180-х годах, о чем свидетельствуют имена плательщиков ценза, встреча-
ющиеся в многочисленных датированных документах картулярия. Этот
первый список охватывает почти все податные участки города, причем опи-
си нескольких кварталов переписывались дважды и даже трижды, несом-
ненно, в связи с изменением численности и состава цензитариев. Именно
эти повторные описи при сравнении с соответствующими данными за 1201 г.
дают представление о темпах роста населения во второй половине XII в.
на протяжении нескольких десятцов лет.

Из таблицы видно, что значительнее всего население увеличивается в
центральной части города — Condamine («очаги» в 1201 г. составляют здесь
183% от их числа ок. 1160 г.), интенсивно возрастает численность жителей
Pretorium — квартала, расположенного между первой и второй городски-
ми стенами (149%); в других кварталах население увеличивается не столь
быстрыми темпами.

Второй общий городской список («новый») от 1201 г., в отличие от «ста-
рого», не содержит повторных сведений о населении отдельных кварталов;

« Ibid., р. 165, 177-183.

» Ibid., р. 326.

16 L. i., р. 201.

« Ibid., р. 470.

16 Ibid., р. 458, 460, 470, 477—478.

17 Название этой улицы происходит от слова corda — межа.

16 L. i., р. 413-437, 440-458.

19 Ibid., р. 458—478. *
Таблица 1

Динамика роста населения Монпелье во 2-й половине XII в.
(по отдельным кварталам)

Податный участей	Количество «очагов»				Увеличе- ние насе- ления (в %)
	1-й список (1160—1180 гг.)*			2-й список (1201 г.)	
	1-й вар.	2-й вар.	3-й вар.		
Condamine		186	236	320	342	183
Campus Agreto de Pre- torio 		111	128			140	125
Pretorium		45	60			67	149
Villeneuve		36	40	—	—	111

кроме того, здесь более отчетливо разграничены собственно городские тер-
ритории и пригородные мансы.

При анализе обоих списков прежде всего возникает вопрос об их соот-
ношении и полноте. Описи кварталов, находящихся в границах городских
стен, имеются и в «старом» и в «новом» списках. В отношении предместий
тот и другой не являются абсолютно полными, но как бы дополняют друг
друга: их лакуны не совпадают.

Сеньоры Монпелье формально считались вассалами епископа Маге-
лонского, чья резиденция располагалась на Магелонском острове, в лагуне,
отделяющей Монпелье от Средиземного моря. Кроме того, епископы
имели свою курию и в самом Монпелье, а так же, как мы видели, покупали
отдельные дома и участки у горожан. В 1140 г. епископ претендовал на сбор
ценза по улице Flocaria, и можно было бы предполагать, что с какой-то час-
ти городской территории ценз поступал епископской курии. Однако в
картулярии Магелонской церкви г1, где собраны все документы о плате-
жах в ее пользу, а именно в актах, относящихся к XII в., упоминаются то-
лько покупки домов и садов у горожан, большей частью на территории пред-
местья Вильнёв. К 1220 г. приобретения епископов составили значитель-
ный комплекс гг; впрочем, цензовых списков этого местечка в епископском
картулярии нет. До конца XII в. его жители платили ценз сеньору,
поэтому в «старый» городской списоких «очаги» внесены. В «новом» же списке
Вильнёв не фигурирует, видимо, потому, что в год переписи получение
ценза с тех, кто здесь проживал, было уже спорным вопросом. Таким об-
разом, количество «очагов» в Вильнёв известно нам лишь по данным спи-
ска 1160—1180-х годов, хотя, несомненно, население этого предместья к
1201 г. увеличилось не меньше, чем в прочих кварталах.

Сведения о жителях другого предместья Монпелье — морского порта
(Latte) отсутствуют в первом списке, но отражены в списке 1201 г. Латт был
заселен горожанами разных категорий — кулпами, ремесленниками,
евреями-ростовщиками (judei de Lattis) — они упоминаются в документах
картулярия с начала XII в. Морской порт не числился в «старом» списке,
вероятно, по той причине, что в то время он находился в составе владений
нескольких феодалов, еще не подчиненных сеньорам Монпелье. В списке
1201 г. содержится перечень платежей латтских жителей, вносившихся

ао Повторные поквартальные описи, находящиеся в составе 1-го списка, не дати
рованы, но об их последовательности свидетельствует расположение материала.

11 J. Rouquette et A. Villemagne. Cartulaire de Maguelone, t. 1—23
Montpellier, 1912.

« Ibid., t. II, p. 206—211.
ими за пригородные поля. Поскольку большинство горожан владели зе>
мельными участками, список таких землевладельцев дает представление о
количестве «очагов» в Латтском предместье.

Итак, податные описи Монпелье достаточно полно отражают не только
населенность центральных частей города, но могут дать приблизительное
представление и о численности населения в его предместьях (в Вильнёв —
40 «очагов» во второй половине XII в., в Латте — 126 «очагов» в 1201 г.).
Случай этот довольно редкий, ибо, как правило, население предместий
средневековых городов трудно поддается учету.

Выше мы упоминали о так называемом цензе: этим словом — census —
именовался побор, выплачивавшийся горожанами. Вносили его ежегодно,,
деньгами 23. В то время широкое хождение на юге Франции имела мельгей-
ская монета, чеканившаяся под контролем сеньоров Монпелье; содержание
серебра в ней было невелико, и она была удобна в качестве разменных де-
нег. При расчетах употреблялись мельгейские су (solidus), денье (denarius),
полденье, или полушка (obolus); в этих же единицах взыскивался побор 24.
Низшая ставка ценза — х/4 денье (pogizia), высшая — 15 су; обычные
ставки: низкие — от 1 до 6 денье, средние — 1—2 су, высокие — 3—5
су; ставки выше 5 су чрезвычайно редки. Реальную величину ценза мож-
но представить, сравнив ее с ценами того времени: свинья стоила 1—2 су,
участок виноградника — 2Q су, корова — 12 су, дом — 70 су, боевой конь
1000 су.

В XII в. несколько десятков жителей Монпелье уплачивали за некото-
рые свои владения в городе иной налог — albergum, иногда наряду с цен-
зом. По форме он почти ничем не отличался от ценза. Но у этих налогов бы-
ло разное происхождение. В период раннего феодализма ценз был побором,
взимавшимся за землю,в нем выражалась верховная собственность сюзерена
на держания, a albergum означал право его постоя во владениях своих
вассалов, иначе говоря, этот налог служил эквивалентом воинской повин-
ности, которой были обязаны держатели не только рыцарских, но и ротюр-
ных земель. В XII в. наименование ценза сохранилось для обозначения
денежного ротюрного побора; albergum также превратился в денежный
сбор: однодневное содержание рыцаря приравнивалось в среднем к 1 су 2&.
В отличие от ценза, которым были обложены все имущие горожане, alber-
gum брался лишь с наиболее зажиточных. Его общий размер был намного
выше всей суммы ценза: albergum с 64 горожан составлял 326 су, а жители
улицы Сыромятников (Blanquaria) выплачивали со 133 «очагов» почти такой
же по величине ценз (345 су). Поскольку в тексте имеются указания на
то, что albergum берется с горожан и* городских держаний 2в, мы присоеди-
нили совокупное количество его плательщиков (их перечень выделен в «ста-
ром» списке в особую хартию — carta albergis) к общему числу городских
«очагов». В «новом» списке плательщики albergum перечислены наряду с
плательщиками ценза в поквартальных описях. Ценз и albergum взимаются
с недвижимости — домов, садов, мастерских, печей, амбаров, рыночных
прилавков. За что взимается этот побор, большей частью не указывается:
упомянуты только имя вносящего, платимая сумма, иногда — профессия
налогоплательщика или занимаемая им городская должность, для женщин
— семемное положение. Примерно в 10% случаев указан объект обложе-

tt L. i., р. 456: I. de Nivella et Enricus, cognatus ejus, donant de censu in unoquoque
anno, de domo que est retro murum, II solidos.

14 1 cy = 12 денье, денье = 2 оболам.

’* L. i., p. 436: Uxor Stephani textoris 2 sol. per duos miles... Bonafos pellicer 3 sol.
per 3 miles....

16 Ibid., p. 413. Bruno de .Tolosa ad 13 militibus pro domibus de Clarens et pro
domo Condamme...; damns Dqrairti de Blacheria ad 3 milites...
ния, и это прежде всего — дом, жилище г7. Как правило, плательщиком
ставки было одно лицо. Очевидно, дом и хозяйство («очаг») здесь совпадают.
Но изредка встречаются упоминания, что одну ставку платят двое 88 или
с одного дома взимаются раздельные ставки 8в. Видимо, при этом их вносят
семьи, живущие в одном доме, но ведущие разные хозяйства. Число фактов
такого рода невелико (13 из 157 — в одной из частей Condamine, 3 из 137 —
в campus Bruno Silvestri), но при учете населения эти ставки приходится
считать уплачиваемыми с отдельных «очагов» (иначе они не включались бы
в список).

Кроме того, следует учесть, что около двухсот городских жителей вла-
дели не одним, а двумя-тремя домами и более (до восьми). Ставки ценза с
этих домов записаны раздельно, иногда — с различением домов и участ-
ков * 28 * 30. Высказывалось предположение, что несколько ставок, записанных на
одного человека, указывают на наличие отдельных помещений в двух-
трехэтажном доме, в каждом из которых жила отдельная семья 31 32. Автор
этой гипотезы опирался на то, что среди нескольких ставок, записанных на
одного горожанина, одна непременно значительно выше последующих и
означает, вероятно, сбор с первого жилого этажа, обычно самого бла-
гоустроенного, а остальные ставки, гораздо более низкие, — с верхних
этажей и мансард, где ютилась беднота. В наших списках можно указать
35 аналогичных записей ставок зг. Однако в большинстве случаев став-
ки, записанные на одного человека, либо разбросаны по спискам разных
кварталов, либо снабжены указанием, что взыскиваются с разных до-
мов 33. Такой порядок записи свидетельствует, что в XII в. различные
ставки поступали преимущественно с разных домов, а не с разных
помещений, этажей и т. д. И хотя существование двух- и трехэтажных
домов в Монпелье в XII в. доказано 34 *, количество их, скорее всего,
было очень незначительно. Всего 196 горожан платили поборы с 475 домов
и помещений. Трудно предположить, чтобы остальные 279 домов (475 минус
196) пустовали, тем более, что находились они в основном в центральной
части города — Condamine. Возможно, именно эти дома сдавались лицам,
которые не имели средств или прав на постройку собственного дома, а так-
же многочисленному непостоянному населению города — приезжим куп-
цам, рыцарям, студентам.

Монпелье был крупным культурным центром Южной Франции, его уни-
верситет — один из первых во Франции — был основан в XIII в., но в
XII в. там уже были школы, где изучали юриспруденцию, философию, ме-
дицину. В 1181 г. сеньор Гийом VIII даровал право «всем, откуда бы они
ни были, открывать медицинские школы (scolas de phisica) в Монпелье и
преподавать в них» 36. Среди профэссий горожан, упомянутых в цензовых
списках, часто встречаются «magister», «de scola», «medicus», «sagnarius».

17 Ibid., p. 414: «Domus B. Ugonis 7 mil...»; p. 450: «de domo Ricardi de Campo
novo 7 d ....»; p. 452; «de casale Malcasati 4 d...»

28 Ibid., p. 440: «Deusde Malpelo et frater 2 S.»; p. 441: «St. Panolz et Malecalciatus
2 S...»

28 Ibid., p. 431: «Pro domo de na Catalana Poncius Niel 6 d. et B. de Alesto 6 d.»

90 Ibid., p. 448: «Fulco scrip tor pro domo quam comparavit de B. Aimoine et ne-
pote eius 1 d., et pro domo quam comparavit de Poncio Aimoino 6 d.»

21 J. R u sse 1. Evolution economique de Montpellier. «Annales du Midi», t. 74,
1962, p. 348.

32 L. i., p. 457: «Bertrandus canabacerius 18 d..., 3 d. 1 ob>>; p. 422: «Р. filiolus
2S. 6 d.... 8 d.,»: p. 417: «Bonetus Fogacer; 12 d. da operatorio, 10 d. da domo...
16 d..., 22 d. 1 ob».

33 Ibid., p. 4И: «В. de Alesto 6 d. propter solarium 2 d. praptsr ilia a <bai m».

P« 432: Gregorius pro damo sui 8d.. «da dome gua fuit Bertrandi de Lewo 3d.».

84 J. Russel. Op. cit.. p. 357.

85 L. i., p. 403.
Рыцарство сеньории Монпелье также было весьма многочисленным.
В середине XII в. непосредственно от сеньоров Монпелье держали феоды
117 рыцарских семей, принадлежавшие к 90 родам зв. Они жили как
в городе или в укрепленных домах на валу и около него, так и в замках,
разбросанных либо неподалеку от Монпелье (3—10 км), либо в более отда-
ленных местах. По-видимому, это рыцарское население, ио крайней мере
отчасти, было непостоянным по составу, хотя вассалы сеньоров Монпелье
живущие в окрестных замках, получали в феод от Гийомов и дома в самом
городе 37. Значительная часть рыцарства крепко осела в городе; с 1113 г.
были дозволены браки рыцарей и горожан. Перемещения земельных держа-
ний, в том числе и рыцарских фьефов, из одних рук в другие происходи-
ли свободно, земли являлись объектом торговых сделок, так что рыцарские
держания одно за другим переходили к горожанам.

Как курьез можно отметить два случая, когда рыцари платят ротюрный
налог-ценз: «Johannes miles 12 d» 38 и «miles de Brairas et frater 2 s» 39, но
рыцарство в целом поборов не платило, и потому учет этой группы населе-
ния возможен лишь самый приблизительный. Составленная в дополнение
к списку вассалов «carta quorumdam fevalium»40 показывает, что 28
рыцарских держаний перешло к 70 новым владельцам, абсолютное боль-
шинство которых — горожане. Приобретенные ими таким образом земли
находились в городе или в непосредственной близости к нему. Это значит,
что примерно четвертая часть вассалов сеньора Монпелье располагала
держаниями в городе. Те рыцари, которые не имели здесь собственных до-
мов, все же должны были являться в Монпелье для принесения периоди-
чески возобновлявшейся клятвы верности, при созыве ополчения или в
какие-либо торжественные дни. Возможно, что держатели домов, платив-
ших albergum, когда-то действительно принимали на постой рыцарей, при-
бывавших в город.

Перемещения в среде рыцарства, конечно, влияли на изменение числен-
ности городского населения. Но в несравненно бблыпих размерах стекались
в город крестьяне из ближайшей округи. Уже в грамоте 1104 г. идет речь о
крестьянах соседнего графства, которые владеют домами в Монпелье, но
не живут там постоянно 41. К1140 г. в связи с участившимся уходом кресть-
ян на жительство в Монпелье началась ожесточенная распря между Гийо-
мом VI и епископом, владевшим той сельской территорией, откуда они ухо-
дили, чтобы заняться в городе ремеслом 42.

Городское население в основном-то и формировалось за счет притока
новопоселенцев из ближайшей округи. Большинство прозвищ и фамилий
горожан — производные от названий соседних селений, вилл, бургов, зам-
ков, рек 43. Попадаются среди горожан и пришельцы из крупных городов
Лангедока и Прованса — Нарбонны, Нима, Каркассона, Арля, Авиньона.
В документах упоминаются также приезжие из городов Центральной Фран-
ции — так называемые «французы» (Franceses): они прибывают из Лиможа,
Пуатье, Шартра. Что касается иноземцев, то в Монпелье было немало

’• Ibid., р. 410—411: Garta de feudis et fevalibus domini Guilielmi Montispessu-
lani.

L. i., p. 499:«... dono tibi similiter ad feudum... sicuti alii milites Montispas-
sulani habent suos feudos de me in Montepessulano videlicet unum stare in Montepessu-
lano quod stare fuit Guillemi Guitberti...»

* L. i., p. 452.

’• Ibid., p. 450.

*> Ibid., p. 412.

« L. i., p. 210.

41 Ibid., p. 96. Retinet (dominus 9. Montispessulani) rusticos Beati Petri deseren-
tes patrios usus et adherentes diversis generibus artium.

48 P. de Pruneto, R. de Salviniaco, P. de Salzeto, St. de Valefeneira, B. de Cocon,
R. de Sostanson, 9. de Melgopo, ’Godf. de Pinano, P. de Merdansone etc.

9 Средние века, выл. 30
итальянцев (lombardi) и каталонцев (catalani, de Ispania), встречаются
даже двое англичан (I. Anglicus, Guir. Angles).

По-видимому, численность новопоселенцев, еще не отстроивших собст-
венных домов, и непостоянных жителей города (студенты, кое-кто из рыца-
рей, купцов) в какой-то мере отражена в данных о числе «очагов», соответ-
ствующих количеству учтенных нами свободных домов (279 — по списку
1201 г.)

Возможно, какая-то часть этих строений была заселена евреями; они бы-
ли лишены права на держания в городе и потому могли быть лишь съемщи-
ками домов и прочих помещений. В Монпелье была довольно большая ев-
рейская община; евреи жили и в самом городе и в его предместьях — Виль-
нёв и Латт. Правда, в 1104 г. сбор с вильнёвских евреев (decima de campo
judaico) брался на откуп всего за 6 су * 44 *; сумма эта невелика и сама по себе
говорит о том, что в начале XII в. евреев было немного. Но постепенно чис-
ло их росло, ибо условия жизни для евреев складывались более благоприят-
но, чем в других городах Юга 46. Сеньоры Гийомы, беспрестанно враждо-
вавшие с епископами Магелонскими, не брали с евреев контрибуции и не
преследовали их, как это делали названные епископы. Напротив, в 1201 г.,
к примеру, «judeus Saetellus» был сборщиком ценза для Гийома VIII, кото-
рый, в свою очередь, неоднократно прибегал к займам у кредиторов-евреев и
расплачивался с ними, передавая им на откуп сбор ценза с отдельных
участков города. В других городах евреям запрещалось возглавлять
кафедры и заниматься свободными профессиями, а в Монпелье препо-
давание и занятия в школах были открыты для всех.

Численность еврейского населения не отражена в городских податных
списках, поскольку феодальное право запрещало евреям иметь земель-
ную собственность в городе. Они ежегодно вносили сеньору определенную
сумму, которая раскладывалась на членов еврейской общины пропорцио-
нально имуществу каждого; однако списки этих общин от XII в. не сохра-
нились. Наиболее ранние из них на территории Южной Франции датиру-
ются XIV в. 46 Для XII в. мы располагаем сведениями, приводимыми в
дневнике известного путешественника и ученого Вениамина Тудельского,
который объехал в 1160 г. многие города Лангедока и Прованса. По его
мнению, в то время в Нарбонне жило не менее 300 еврейских семей, в Мар-
селе — столько же, в Арле — 200 47. По значению и численности еврей-
ская община Монпелье приближалась к арльской и нарбоннской, но, хотя
цифра в 200—300 семей и представляется правдоподобной 48, мы воздер-
жались от включения ее в наши подсчеты, ибо она все же не подтверждена
документами.

Кроме евреев, в цензовые списки не была внесена и беднота. Она вооб-
ще не владела недвижимостью, с которой мог бы взиматься побор, и потому
многие современные исследователи употребляют для обозначения этой ка-
тегории населения слово «nihil». Среди ставок ценза, помимо средних и
низких, встречаются чрезвычайно низкие — в одну полушку (обол) и х/«
денье; в некоторых кварталах довольно велик процент ставок в одно-два
денье. Например, из общего числа ставок низкие составляли для Carreria
Francesca 20%, для Campus Agreto de Pretorio — 18%. Вероятно, в Монпе-

“ I. R ouque 11 e et A. Villemagne. Cartulaire..., p. 40—41.

44 E. Azemard. Etude sur les Israelites de Montpellier au Moyen Age. Nimes,
1924, p. 35-70.

E. Ba ratier. La demographic..., p. 59.

47 Benjamini Tudelensis itinerarium... Lipsiae, 1764, p. 15—17. См. также: Путе-
шествие рабби Вениамина Тудельского. Три еврейских путешественника XI—XII ст.
СПб., 1881, стр. 6.

46 Ф. Успенский. Путевые записки Вениамина из Туделы. «Анналы».

Пг., 1923, № 3, стр. 5—20.
лье существовало население, вообще не платившее поборов, т. е. не владев*
шее недвижимостью. Косвенным доказательством этого может служить хотя
бы такой факт: в первой половине XIII в. в Монпелье жило множество «1а-
boradors» — чернорабочих и сезонных рабочих 4в. Их корпорация уже в
начале XIII в. была самой многочисленной; конечно, они появились в горо-
де не внезапно, но скоплялись в нем постепенно. Однако ни один laborador
не назван ни в цензовом списке второй половины XII в., ни — 1201 г.
Наличие чрезвычайно малоимущих плательщиков ценза в двух кварталах
заставляет предполагать, что именно там жили бедняки, не платившие ни-
чего сеньору, и поэтому сборщики подати регистрировали тех, кто был в со-
стоянии внести хоть один-два обола в год. Для сравнения стоит отметить,
что в квартале Condamine всего 4 ставки из 320 — ниже одного денье, а в
квартале Blanquerie — 3 ставки из 257 — ниже двух денье.

Духовные лица и церковные учреждения были освобождены от побо-
ров. В списке второй половины XII в. упомянуты лишь 12 клириков, вно-
сивших ценз сеньору,— а ведь в городе и его предместьях было около де-
сятка церквей и монастырей, равно как и больниц, содержавшихся на цер-
ковные средства, но сколько клириков жило в Монпелье в XII в., остается
неизвестным.

Таким образом, сведения о численности «очагов», зафиксированные в
податных списках Монпелье, вовсе не исчерпывающим образом охватывают
население города. Однако, поскольку общее соотношение всех «очагов» и
тех, которые платили налоги в период развитого феодализма, для городов
Южной Франции уже установлено 80, постольку учет «очагов», вносивших
ценз и albergum, дает возможность определить количество домохозяйств
во всем городе.

Данные двух податных списков Монпелье могут быть сведены в следую-
щую таблицу (см. стр. 132).

Количество «очагов» в XII в. в целом отражает реальную численность
городских жителей, владельцев домов и прочих помещений. Обычай
уменьшать или увеличивать сведения о числе «очагов», если город получал
какую-либо налоговую привилегию или лишался ее, распространился позд-
нее (с XV в.). Но в наших документах отсутствуют данные, чтобы опреде-
лить, какому количеству людей соответствует каждый «очаг». Система
подсчета, применяемая для установления цифры населения Монпелье
в XVI в. 61 (когда многие дома были трех- и четырехэтажными и вмещали
по 7—11 человек), для XII в. является непригодной. Определение среднего
числа жителей, приходившихся на каждый «очаг»,— так называемого
«среднего коэффициента» — один из самых сложных и спорных вопросов
средневековой демографии. Сохранилось очень мало документального
материала, в котором содержались бы указания на количество «очагов»
и на соответствующее им число жителей; как правило, самые ранние
данные относятся к XIV в.

Исследователи полагают, что «средний коэффициент» во Франции ко-
леблется от 4 до 5 чел. на хозяйство. В фундаментальном исследовании
Р. Моля показано, что эти коэффициенты не произвольны: они выработа-
ны на основании практики демографических подсчетов и позволяют учесть
лиц, участвовавших в ведении каждого хозяйства, независимо от того, были
ли они связаны семейными узами или нет. В тех редких случаях, когда
имеется возможность проверить их, для периода развитого феодализма бо-

49 Е. Thalamus parvus. Le Petit Thalamus de Montpellier, publ. par la Socittt агсЬёо
logique de Montpellier. Montpellier, 1840, p. 95.

•° E. В a r a t i e r. La dtmognphie..., p. 35; P. Wolf f. Commerce et mar-
chands de Toulouse, P., 1954, p. 72.

u J. Russel. Evolution.,., p. 348.
Таблица 2

Распределение населения Монпелье в XII в.

Податной участок	Количество очагов	
	1-й список	2-й список
		
Condamine		186	342
Carreria Blanquaria		133	95^
Carreria de Cordis et Blanquaria . .	43	200	162
Carta census Blanquarie que fuit Au-		257
gerii de Naires		24	—
Campus Bruno Silvestri		137	174
Campus Agreto de Pretoria		HQ	207
Pretorium		60 J	67J
Carreria Francesca		119	130
Campus G. Ebrardi		49	59
Coirateria vetula		26	36
Campus P. de Ppmairol		22	32
Villeneuve		40	—
Campus novus		5	—
Carta albergis *		64	—
Scambium** G. Atbrandi		—	33
Scambium R. Lamberti		—	19
Diversi loci		—	10
Latte		—	126
	1019	1425

* Т. е. перечень горожан, плативших не ценз, a albergum (см. выше, стр. 127).

** ecambium —< мена, вознаграждение; в данном случае — участок сеньориально*
земли, приобретенный горожанином Гираутом Атбраном.

лее близкий к истине результат дает коэффициент 5, для последующего вре-
мени — 4 б2. Города Южной Франции по численности населения стояли
ближе к североитальянским, чем к центральнофранцузским (в Италии «сред-
ний коэффициент» — 5—6 человек на «очаг»). Подсчеты, произведенные на
основе анализа отдельных подушных списков, сохранившихся в Провансе,
позволяют предложить коэффициент 5,5 для XIV—XV в. 69

Но поскольку ни для Прованса, ни для Лангедока не имеется данных,
которые разрешили бы вывести «средний коэффициент» для XII—XIII вв.,
то его принятие возможно лишь условно. Доказано, что население городов
Южной Франции в течение второй половины XIII в. непрерывно возраста-
ло 34. Кроме того, известно, что в предшествующие этому времени полтора
века произошли значительные сдвиги в развитии производительных сил,
приведшие к освоению новых земель, возникновению новых деревень и
росту городов, развитию торговли и т. п. Все эти явления были бы невоз-
можны, если бы численность населения в XII — начале XIII в. оставалась
той же, что и раньше. В частности, сведения о динамике роста населения
в Монпелье во второй половине XII в. * 33 показывают, что численность

u R. Mois. Introduction..., t. П, р. 100—130.

33 Например в Эксе в 1341 г. в 203 домах жило 1205 евреев, т. е. в среднем 5,9 чел.
В* дом (хозяйство); в Карпентра в 1473 г. на 589 очагов приходилось 3004 жителя, т. е.
в среднем 5,1 на очаг.— Е. В а г a t i е г. La d&nograpnie..., р. 58—61.

МЕ. Baratier. La demographies., р. 75—77.

33 См. выше, стр. 126.
отдельных кварталов за сравнительно короткий срок в 30—40 лет увеличи-
лась в полтора раза.

Очевидно, по сравнению, с предыдущим, XII в. был временем резкого
перелома в сторону увеличения численности и темпов прироста населения,
после чего вплоть до середины XIV в. особых колебаний в динамике его рос-
та не наблюдалось. Поскольку период XII—XIV вв. характеризуется еди-
нообразными демографическими процессами, мы предлагаем использовать
в подсчетах для Монпелье данные о «среднем коэффициенте» и о соотноше-
нии общей суммы очагов с числом «очагов», облагаемых поборами, выве-
денные для Прованса середины XVI в.

По характеру экономического и политического развития Монпелье отно-
сится к региональным центрам 6в. В городах такого типа «очаги» налого-
плательщиков составляли 60—70% общего количества домохозяйств 67
(в более мелких городах было меньше населения, не зафиксированного в на-
логовых списках, куда включалось до 85% жителей; в самых же крупных
зарегистрированные налогоплательщики — это подчас лишь половина го-
рожан 88). В число 1425 «очагов» Монпелье, фигурировавших в цензовом
списке 1201 г., не вошли дворяне, клирики, евреи, бедняки. Если они со-
ставляли одну треть, т. е. около 33% населения, то всего здесь должно бы-
ло быть 2126 «очагов». При «среднем коэффициенте» в 5 чел. на один «очаг»
(из предосторожности мы несколько снизили коэффициент, предложенный
Э. Баратье) общая численность населения Монпелье в 1210 г. равнялась
10 630 чел.

Таким образом, несмотря на то, что при подсчете населения Монпелье
использована методика, применяемая к городам средней величины (уст-
раняющая опасность завысить реальное число жителей), цифра 10630 чел.
позволяет отнести его к числу крупных средневековых городов; в этот
разряд, согласно критериям демографов, входят города с населением от
10000 до 50 000 чел.69 Определение общей численности населения Монпелье
по цензовым спискам уточняет предположение известного американского
специалиста Дж. Рассела, который, принимая во внимание роль и значе-
ние Монпелье в экономической и политической истории Средиземноморья
XII в., считает, что его население в то время колебалось между 12000—
15 000 чел. 60 Но даже если верна цифра в 10 630 чел., она свидетельствует,
что Монпелье был городом если не первой величины, то все же сравнитель-
но крупным. По предположительным данным, население Рима в конце
XII в. не превышало 35 000 чел.и, Кёльна —15 000 ва, в Штеттине в 1160 г.
жило около 5000 чел. 69 Таким образом, демографическая характеристика
Монпелье ’совпадает с его экономическим и политическим обликом. Роль
и масштабы Монпелье сближали его с такими городами, как Марсель,
Тулуза, Лион, Барселона ®4. Поскольку сведения о численности их насе-
ления в то время не сохранились, данные, касающиеся Монпелье, могут
быть использованы для уточнения представления относительно населения
этих крупных торговых городов Франции и Испании в XII в.* * 5

99 J. Russel. Evolution..., р. 358.

97 Например, в Каркассоне в 1304 г. из 2116 «очагов» платили налоги лишь 1273
(60%), остальные 843 приходились на неимущих горожан. См.: R. Mois. Introduc-
tion...., t. I, p. 249 (здесь анализируются данные о хозяйствах Каркассона, прпмдев-
ные в «Histoire g£n£rale de Languedoc par Devic et Vaissete, t. IX, 1885, p. 267—278).

5‘E. Bara tier. La d&nographie..., p. 35.

99 R. Mois. Op. cit., t. II, p. 41.

99 J. Russel. Evolution..., p. 358.

91 J. Russel. Late ancient and medieval population., p. 109.

99 R. M о 1 s. Introduction..., t. II, p. 38.

98 Ph. D о 11 i n g e r. La Hanse. P., 1964, p. 29.

94 A. Lewis. The Development of Town Governement in XII c., Montpellier.—
«Speculum», 1947, № 22, p. 51—67.
Помимо сведений об абсолютном числе жителей Монпелье в XII в.,
его цензовые списки позволяют сделать интересные наблюдения касатель-
но распределения и динамики роста населения в различных кварта-
лах.

Самой многолюдной частью города являлась центральная — Condami-
ne (342 «очага»). Здесь же быстрее всего идет прирост населения: с середи-
ны XII в. по 1201 г. оно увеличилось почти в два раза. За это время замет-
но меняется и характер цензовых ставок. Судя по начальному варианту
первого списка (см. выше, стр. 132), 142 горожанина из 186 вносят средние
ставки (по 1 су), всего 9 человек — низкие (1—6 денье) и с 32 чел. берутся
высокие ставки (по 3—12 су). В третьем варианте этого же списка по-преж-
нему велико число средних ставок, увеличивается количество высоких —
пропорционально бблыпему числу очагов и очень заметно возрастает доля
низких цензов (38 из 320). В списке 1201 г. увеличение числа плательщиков
ценза в основном идет за счет повышения количества низких ставок (126 из
342), тогда как количество средних (а равно высоких) ставок не увеличива-
ется, но, напротив, уменьшается. Следовательно, пополняется население
главным образом малоимущими. Поскольку общее количество «очагов»,
зарегистрированных в списке 1201 г., не намного превышает соответствую-
щую сумму по третьему варианту первого списка, а характер ставок резко
меняется, очевидно, имеет место процесс дробления имуществ и обеднения
уже обосновавшегося в Монпелье населения.

В первом списке упомянуты несколько высоких ставок, взимаемых с
обширных садов и участков ••. К 1201 г. таких больших свободных прост-
ранств в Condamine не остается, исчезают высокие ставки по 8—10 су, уп-
лачиваемые обычно не столько с домов, сколько со значительных участков
земли, у горожан остаются сады, с которых взимаются средний и низкий
ценз; дома теснятся у городской стены

Состав населения в Condamine — самый разнообразный. С одной сторо-
ны, здесь жило множество горожан среднего и малого достатка, ремеслен-
ники, торговцы. Каменщики и плотники концентрировались на улице
Строителей (Fustaria). В разных концах Condamine были разбросаны дома
мясников, сыроваров, содержателей постоялых дворов, сапожников, тка-
чей; одна из улиц, где ютились старьевщики, называлась Pelleria. С другой
стороны, Condamine сильнее, чем любая другая часть города, привлекала
к себе рыцарей. Здесь находились дома и службы сеньора, его курия; сюда,
естественно, устремлялась и его свита. Клириков в этом районе также бы-
ло больше, чем в остальных, ибо в Condamine находились кафедральный
собор, монастырская больница, несколько церквей.

Таким образом, фактическое число жителей Condamine, вероятно, су-
щественно превышало численность тех, кто был зарегистрирован в списках,
и «прибавка» на рыцарство и духовенство, которую надо иметь в виду для
всего города, в значительной степени относится к этому району.

Иное положение — в квартале Blanquaria. Улица Сыромятников — ви-
димо, самая старая в городе, ее название фигурирует в документах конца
XI в. Вначале это было небольшое поселение ремесленников и торговцев,
пришедших из разных областей ”, отделенное от остального города об-
ширным пространством земли. Затем эта земля довольно быстро была ос-
воена и заселена. Улица Blanquaria, как уже отмечалось ранее, переходила * 8

•• L. i., р. 441. «Bertrandus Pelfort 10 sol. propter hortos», p. 442.: «de censu Campi
40 sol., bos reddit Petrus Lambertus...»

•• Ibid., p. 402—467. «R. Estornell 6 d pro orto...» «Р. Aigron 12 d. et pro vallato

8 d.»

•7 Ibid., p. 417—418. I. Provincialis, St. de Bezers, Peire de Carcassona, Rotbertus
d’Aivergne...
в улицу de Cordis (Межевую), которые вместе составляли второй по вели-
чине податной участок (200 очагов в XII в., 257 очагов — в 1201 г.). Здесь
жили не одни только сыромятники, но и сапожники, ткачи, торговцы зер-
ном и др. В отличие orCondamine, на Blanquaria, судя по первому списку,
преобладают не средние, а низкие ставки (77 случаев из 196), но велик так-
же и процент высоких ставок (66 из 916). В 1201 г. ее население увели-
чилось на одну четверть, причем количество низких ставок возросло вдвое
(165), средних — уменьшилось (с 54 до 45), а высокие остались на прежнем
уровне. Таким образом, для этого квартала характерна отчетливая социаль-
ная дифференциация — много низких и высоких ставок и мало — сред-
них. Чаще, чем в других кварталах, фиксированы платежи с мастерской 68.
Встречаются совместные платежи, означающие, что в одном доме живут
две семьи. Вероятно, клириков и рыцарей здесь было немного. Чрезвы-
чайно низкие ставки (в 1—2 денье и меньше) упомянуты всего трижды, по-
этому число неимущих («nihil») не должно быть большим. Следовательно,
средняя численность жителей пропорционально отражена в количестве
«очагов».

Следующая по величине податная единица — Campus Bruno Silvestri —
некогда составляла феод рыцарской семьи de Podio Abon. Затем члены этой
семьи частями продали сеньорам Монпелье свои права на сбор ценза и к
концу XII в. сохранили право лишь на часть ценза, собиравшегося с Cam-
pus Bruno Silvestri, а в 1201 г. уже весь ценз шел в сеньориальную курию.

Жили тут в основном кожевники и меховщики 69, но здесь же стояли
дома менял, красильщиков, иголочников и др. Для этого квартала харак-
терно очень небольшое число высоких ставок; в первом списке ставки выше
четырех су не встречаются, в 1201 г. на 174 ставки — всего одна высокая.
Число средних ставок в этом списке вдвое больше, чем низких, а в 1201 г.—
цифра тех и других одинакова (81 и 81 на 174). Таким образом, и здесь на-
селение растет за счет налогоплательщиков со скромными доходами. Но
для этого квартала характерна однородность ставок, тут не заметно резкой
социальной дифференциации населения; основная масса платит ценз от не-
скольких денье до полутора су, низкие ставки, до двух денье, не встреча-
ются. Вероятно, в Campus Bruno Silvestri, населенном так же, как и Blan-
quaria, кожевниками, сыромятниками, дубильщиками, изготовителями ме-
ховых шапок, сосредоточивался средний слой горожан.

Как и развитое ремесло, расширение торговых связей с внешним миром
способствовало росту городского населения. Еще одно ядро города форми-
ровалось у дороги, связывавшей Монпелье с Нимом и остальной «Фран-
цией» — так называемой Carreria Francigena. В цензовом списке этой улицы
значатся розничные торговцы (mercerii), торговцы полотном (canabacerii),
старьевщики (pellerii), шапочники (caupolers), медники, шорники, лекари.
Живут здесь и пришельцы, явившиеся издалека (В. de Narbona, Р. Fran-
cesck, R. Provincialis) 70. Среди них нет богатых людей, высокая ставка в
6 су — одна на всю улицу (130 «очагов»), меньшая часть платит средние
ставки и большая — низкие, причем их соотношение одинаково в обоих
списках. Количество самых низких ставок выше, чем во всех прочих квар-
талах (29 — из 119 и 25 — из 130), встречаются ставки в г/4 денье п.
Вероятно, именно здесь ютился и неимущий люд, не обладавший постоян-
ным жильем и определенными занятиями. * 71

•• L. i., р. 417: «Bonetus Fogacer 12 d. pro operatorio et 10 d. pro domo»; p. 458:
«Petrus Poncii 5 sol., pro domo et operatorio et femoratio...».

•® Ibid., p. 468—469: «Durantus capellerius... Stephanas de la Vairaria, Raimundus
corregerius».

7o L. i., p. 468—469. -

71 Ibid. «Р. Malaborsa I pogisiam..., S. de Cauna I pogisiam....»
Остальные податные участки были значительно меныпими по количест-
ву «очагов» и территории. Распределение ставок в них примерно то же:
вместе с увеличением числа населения в каждом квартале увеличивается
количество низких ставок, средних — либо уменьшается либо остается
на прежнем уровне, высокие — редки.

Более четкое представление о социальном характере расселения горо-
жан внутри Монпелье можно получить при сопоставлении сумм побора,
поступавших с отдельных кварталов города (мы учли их по второму
списку).

Таблица 3

Распределение налогообложения в Монпелье (1201 г.)

Наименование податного участка	Сумма сбора (су)	Количество очагов
Condamine		413	342
Carreria Blanquaria		186	95
Carreria de Cordis et Blanquaria . .	268	162
Campus Bruno Silvestri		150	174
Campus Agreto de Pretorio ....	79	140
Pretorium		43	67
Carreria Francesca		99	130
Campus G. Ebrardi		45	59
Coirateria vetula		21	36
Campus P. de Pomairol		29	32
Villeneuve		68		
	(1160 г.)	
Scambium G. At bran di		34	33
Scambium R. Lamberti		20	19
Diversi loci		8	10
Latte		500	126
	(1129 г.)	
Всего:	1963	1425

Видно, например, что участки Carreria de Cordis et Blanquaria и Cam-
pus Bruno Silvestri, близкие по количеству очагов (162 и 174), резко от-
личались по составу населения — в первом, по-видимому, было значитель-
но больше зажиточных горожан, ибо их имущество было обложено цензом,
общая сумма которого (268 су) почти вдвое превышала сумму ценза со вто-
рого квартала (150 су). Богаты и многолюдны были Condamine, Blanqua-
ria и морской порт Latte; прочие же податные участки не только меньше,
но и беднее.

Сравнение двух цензовых списков Монпелье дает возможность опреде-
лить средние темпы прироста населения по всему городу. Соотношение «оча-
гов» в первом и втором списках показывает, что в целом городское насе-
ление выросло на одну треть (1425:1019=1,3), хотя в разных кварталах
этот процесс шел неравномерно (см. выше, стр. 126): в одних число жителей
увеличилось лишь на 10—20%, в других — почти вдвое.

Таким образом, в течение второй половины XII в. численность горожан
непрерывно увеличивается. Прирост населения происходит в основном
за счет увеличения числа малоимущих горожан, контингент когорта по со-
циальному статусу и национальному составу довольно пестр, ио абсолютное
большинство — это плательщики среднего и низкого цензов, пришедшие
из близлежащей округи.

Важно заметить, что сохранность цензовых списков Монпелье позволяет
значительно расширить временные границы материала, доступного демо-
графическому исследованию. Для Франции это — один из наиболее ранних
случаев, когда возможен подсчет количества домохозяйств во всем городе.
Данные цензовых списков Монпелье уточняют представления о масштабах
крупного торгового и ремесленного центра в XII в., темпах прироста на-
селения и топографической локализации различных социальных слоев
горожан.

Resume de Particle de N. V. Revounenkova
«La population de Montpellier au XII-е si6cle»

Jusqu’a present les epoques anterieures au XIII siecle restent presque
entierement hors du champ des recherches demographiques relatives a la Fran-
ce du Moyen — Age, en raison de la rarete des sources. Nous attirons 1’at-
tention du lecteurs sur les roles des censdela villede Montpellier, conserves
dans les cartulaires de segneurie de la cite. Ces documents permettent
d’evaluer le chiffre de la population etdeserendre compte du dynamisme
de sa croissance; ils contiennent aussi nombre de renseignements sur la com-
position sociale de cet important centre commercial et artisanal du XII siec-
le. Les premiers de ces roles se rapportent aux annees 1160—1180, les seconds
а Гап 1201. On у trouve enregistres les nombre de feux des bourgeois, posses-
seurs de biens immeubles, sur lesquels etaient levees des contributions (cen-
sus, albergum). Aux premiers roles figurent 1019 feux, et dans les seconds
1425. Etant donne que n’y sont recens^e ni les pauvres, ni les nobles, ni les
clercs, ni les Juifs, il convient pour calculer le nombre reel des feux, de majorer
ces chiffres de 33% (ce qui donne 2126 feux en 1201). A raison de 5 ames par
feu, la population de Montpellier en 1201 devait s’elever a 10.630 personnes.

Les chiffres compares de 1’accroissement de la population par quatre tri-
mestres, montrent que le rythme d’accroissement 6tait i ne gal, mais globale-
ment le nombre des habitants de Montpellier s’accrut de 1,3 fois au cours du
XII siecle. L’analyse des cotes de contribution permet d’affirmer que cet
accroissement porta essentiellement sur la categoric des bourgeois peu fortu-
nes. D’apres les donnees onomastiques, la majorite des bourgeois provenaient
des regions voisines. La localisation de la population a I’interieur de la
ville avait un caractere social.
СИСТЕМА ВНУТРИКЛАССОВЫХ ОТНОШЕНИЙ
СРЕДИ СЕНЬОРОВ СЕВЕРНОЙ ФРАНЦИИ
И ЗАПАДНОЙ ГЕРМАНИИ В XIII в.

В предыдущей статье * 1 наше внимание было сосредоточено на анализе
одного из самых важных типов отношений внутри сеньориального класса —
вассальных связей. Наиболее подробно были охарактеризованы измене-
ния, связанные с распространением рентных фьефов, воплотивших в себе
новую стадию в развитии вассального договора. В данной статье мы про-
должаем изучение межсеньориальных отношений и останавливаемся на
иных их видах (помимо вассальных). Выясняя социологическое содержание
каждого из них, попытаемся проследить в них повторяющиеся элементы
и на этой основе дать научную систематизацию этих отношений. Сравнивая
систему внутриклассовых связей сеньоров в XIII в.— т. е. в период апогея
феодализма в изучаемом районе 2 — с той, которая была присуща эпохе
IX—XI вв., когда еще шел генезис феодального строя, мы получим возмож-
ность раскрыть важные тенденции в эволюции сеньориального класса и —
косвенно — всего общества. Выяснение системы внутриклассовых отно-
шений и ее эволюции существенно и с иной точки зрения. Оно представляет
необходимую ступень в построении модели феодализма той эпохи, пос-
кольку позволяет логически осмыслить одну из немаловажных форм со-
циальных отношений этого времени. Самостоятельное значение имеет оно
и для решения коренной методологической проблемы — о характере свя-
зи внутриклассовых и межклассовых отношений.

Что, однако, должно быть принято за основу систематизации межсеньо-
риальных связей? Как и почти всякая систематизация общественных яв-
лений, она может быть построена на базе различных признаков. Выбор
ее критериев определяется в каждом конкретном случае теми целями, ра-
ди которых подобная систематизация проводится. Считая первоочеред-
ной задачей настоящей статьи характеристику наиболее общих изменений
в межсеньориальных отношениях (тех, которые особенно тесно связаны
с эволюцией всего общественного устройства), мы должны избрать крите-
рий нашей систематизации с учетом основополагающих особенностей фео-
дализма в целом. К ним следует причислить прежде всего соотношение эко-
номических и неэкономических элементов в социальном строе. Отмечая
прямое опосредование при капитализме всех общественных отношений
экономическим содержанием, К. Маркс и Ф. Энгельс неоднократно

1 См. Ю. Л. Бессмертный. Изменение структуры межсеньориальных от-
ношений в Восточной Франции XIII в. — СВ, 28, 1965.

1 Географические рамки нашего исследования охватывают междуречье Рейна

и Сены.
подчеркивали, что видят в этом своеобразие буржуазной эпохи3. Для
предшествующей капитализму феодальной формации такая черта, есте-
ственно, не была характерна. В силу специфики феодального производства
социальные отношения значительно реже выступали тогда в непосред-
ственно экономической форме. Напротив, социальным связям лишь отда-
ленно, лишь в конечном счете опосредствованным экономическим содер-
жанием, принадлежало здесь гораздо большее место. Соотношение
экономических (вещных) и неэкономических (личных) компонентов в со-
циальной системе оказывается вследствие этого одним из важнейших
показателей, определяющих стадию развития феодального общества. Оно
позволяет установить, какую роль в социальной системе играли личные
связи, столь типичные для феодализма, и, наоборот, насколько вездесу-
щими стали вещные отношения, усиливавшиеся по мере приближения
капитализма. Поэтому при исследовании общих вопросов развития
феодального общества данное соотношение правомерно положить в основу
систематизации социальных связей в целом и связей межсеньориальных
в частности.

Прежде чем перейти к характеристике невассальных межсеньориаль-
ных, отношений, необходимо сделать несколько дополнений к анализу
вассалитета, содержащемуся в нашей предыдущей статье. В ней изучались
преимущественно изменения материальной базы вассального договора.
Недостаток места не позволил нам затронуть проблему личных отношений
между сеньором и вассалом. Как известно, эти отношения играли в васса-
литете исключительную роль, проявляясь в личной службе вассала сеньо-
ру, в двустороннем характере их личного соподчинения (хотя вассал и не
признавался равноправной стороной в договоре, он мог требовать от сеньо-
ра выполнения определенных личных обязательств по отношению к себе),
в ограничении ряда гражданских и имущественных прав вассала, наконец,
в наследственности вассальных отношений.

Далее. Подробно рассмотрев в упоминавшейся статье изменение спосо-
бов материального вознаграждения вассалов в связи с появлением рентных
фьефов, мы не имели возможности осветить параллельно эволюцию вас-
сальных обязанностей. Относительно лучше изученная 4 *, эта эволюция,
тем не менее, заслуживает более глубокого осмысления и прежде всего оп-
ределения того влияния, которое она оказала на супщость вассальных от-
ношений.

В XIII в. среди обязанностей'вассалов заметно увеличивается доля де-
нежных и натуральных платежей. Так, получает широкое распростране-

3 Как писали К. Маркс и Ф. Энгельс еще в «Манифесте коммунистической партии»,
именно буржуазия выступила разрушителем всех «патриархальных и идиллических
отношений» и «...не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого ин-
тереса, бессердечного «чистогана»» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения,
т. 4, стр. 426). В более поздних работах основоположники марксизма не раз возвра-
щались к мысли о том, что только с наступлением эры капитализма социальные связи
максимально наполняются экономическим содержанием, а общество в целом подчи-
няется законам товарного производства (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочи-
нения, т. 29, стр. 257; там же, т. 20, стр. 280; Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, т. IV,
стр. 87). Только при капитализме товарный обмен становится «единственно сохранив-
шейся формой общественной связи» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения,
т. 20, стр. 283).

4 Borrelli de Serres. Recherches sur divers services publics du XIII au
XVII siecle. Paris, 1895; E. A u d о i n. Essai sur Гагшёе royale au temps de Philippe
Auguste. Paris, 1913; F. L о t et R. F a w t i e r. Le premier budget de la monarcme
francaise. Paris, 1932; R> Fawtier. Histoire des institutions fran^aises au Moyeu

Age, t. II. Institutions foyales. Paris, 1958 etc.
ние денежная форма наследственной пошлины, взимавшейся с наследника
вассала * 7 8. О значении, которое придавали ей сеньоры, говорит уже тот
факт, что ее взыскание оказывалось поводом к составлению описей фье-
фов 6. Расширяется роль продажных пошлин, составляющих пятую часть
цены феода’. Их неуплата влекла максимальный штраф — 60 лив-
ров 8. Узаконивается,, и возможность полной замены военной служ-
бы вассала денежными платежами или поставкой рабочей лошади. Соглас-
но, например, «Кутюмам Бовези» сеньор, получивший от вассала денежную
компенсацию вместо 40-дневной работы тяглой лошади (roncin) (или непо-
средственно воспользовавшийся этой повинностью), навечно утрачивал
право требовать от вассала участия в выполнении военных обязанностей9.
Требовать рабочую лошадь в Бовези можно было от прямых вассалов всех
сеньоров, кроме короля и баронов 10 11 *. Видимо, этот обычай имел немалое
значение в обеспечении сеньоров тяглым скотом и. Характерно, что, как
подчеркивает Бомануар, особенно обременены были этой обязанностью
li povre gentil homme 1г. Денежная компенсация военной службы мелких
вассалов встречается и в других областях 13. Иногда, в частности в Пикар-
дии, она прямо увязывается с отсутствием у вассала полного вооруже-
ния 14 *. Будучи освобождены от военной службы, вассалы большей частью
продолжали участвовать в сеньориальном суде и выполнять полицейские
функции16. Иногда, однако, сеньор полностью заменял все виды вас-
сальных служб уплатой определенной суммы денег 16.

Подобные факты не были исключительными. Складывается особая кате-
гория фьефов (так называемые francs-fiefs), держатели которых освобожде-
ны от личной службы. Такими фьефами владеют не только ротюрьеры, но и
дворяне 17. Как показал А. Ришардо, изучавший этот вид фьефов на мате-
риалах Юго-Восточной Франции, пути возникновения этих фьефов были раз-
личны. Многие из них представляли репризу бывших аллодиальных зе-
мель, но нередко они появлялись и вследствие замены военных обязаннос-
тей вассала денежными, так как именно последние казались сеньору наи-

• N. D i d i е г. Le droit de Liget dans le coutume de Nainaut.— RHDFE, 1936,
p. 506.

* См. например опись фьефов Льежского епископства: Les feudataires de princi-
paute de Lidge sous Englebert de la Mark, publ. par fed. Poncelet. Bruxelles, 1949.

7 Fr. Olivier-Martin. Histoire du droit francais. Paris, 1951, p. 855; Les
feudataires..., p. 75—76.

* Cout. Picardie, Cout. de Pontbieu, I, p. 111—113.

• Bm., 797.

10 Bm., 794-800.

11 Bm., 1739.

11 Bm., 793.

11 H. P 1 a t e 11 e. Le temporel de 1’abbaye de Saint-Amand des origines a 1340,
p. 286; L. V e r r i e s t. Prolegomenes. Le polyptyque illustre dit «Veil Rentier». Bru-
xelles, 1950, p. XIV; R. Boutruche. Histoire du Moyen Age..., RH, t. 233, p. 192.

14 N. D i d i e r. Le droit de Liget..., p. 481, 504—505. Этот факт остался незаме-
ченным Оливье-Мартзном (Histoire du droit, p. 262).

14 L. V e r r i e s t. Prolegomfenes, p. XIV; B. 797.

14 Cout. Picardie, № С VIII, p. 104: вассал Hue de Villers передал своему сеньо-
ру Thiebaut de Vime некую сумму денег «par tele condition que tant que li dis Thiebaut
tenroit les deniers dessus dit if n’estoit tenus de servir ne li sires ne li pooit demander nul
service pour le cause de un fief que il tenoit de li».

17 Li droict et lis coustumes de Champagne et Brie, publ. par P. Portejois. Poitier
1956, ch. 61; Bm 1446; Fr. Olivier-Martin. Histoire de la coutume de la prevott.
de Paris, t. I, p. 263; N. D i d i e r. Le droit de Liget..., p. 476—487; idem. Le aroit des
fiefs dans la coutume de Hainaut au Moyen Age. Paris, 1945, p. 68, 77. А. Ришардо (H.
Richardot. Francs-fiefs.— RHDFE, 1949, № 2) справедливо отмечает, что П. Вио-
ле (Р. V i о 11 е t. Histoire du droit civil franqais. Pans, 1893, p. 646) не прав, считая
что francs-fiefs находились только у ротюрьеров.
более важными 18. На некоторых фьефах XIII в. военная служба вассала
формально сохранялась, но фактически переставала исполняться. Это
касается всех тех случаев, когда крупный граф (или иной сюзерен) приоб-
ретал по тем или иным соображениям фьеф у менее крупного сеньора 1’.
Особую группу вассалов, свободных от личной военной службы, составля-
ли церковные феодалы. Владея фьефом от какого-либо светского сеньора,
они, как правило, не несли в XIII—XIV вв. военных обязанностей, упла-
чивая вместо них ежегодную ренту или — реже — передавая выполне-
ние службы светскому патрону 20.

Исключение из вассальных обязанностей военной службы или тем бо-
лее всякой личной службы принципиально изменяло смысл вассального
договора. Для вассала он означал теперь приобретение фактически свобод-
ного земельного владения, для сеньора — передачу земли в держание за
денежную плату. Хотя ограничения личных и имущественных прав вас-
салов при этом сохранялись, сущность их взаимоотношений с сеньорами
глубоко изменялась. Исчезал один из конституирующих элементов вас-
сальных связей (личная служба), сами же они сближались по содержанию
с денежной сделкой.

Тенденция к превращению вассального контракта в денежную сделку
нарастала, таким образом, с двух сторон. Вследствие развития рентных
фьефов вассальные отношения становились средством покупки сеньором
военной службы вассала. С другой стороны, замена личной службы вас-
сала денежными платежами означала, что вассальный договор использо-
вался как способ покупки вассалом земли в свободное держание.

Сколь бы ни было очевидно наметившееся в XIII в. перерождение вас-
сального договора, в тот период он в большинстве случаев сохранял все
же свой прежний характер. Будучи неразрывно связан в это время с фьеф-
ным пожалованием, вассальный контракт предполагал сосуществова-
ние личных и вещных отношений. Преобладающую роль играли в XIII—
XIV вв. именно последние, но тем не менее личный элемент пронизывал
вассальные связи чрезвычайно интенсивно.

Лишь отношения между сеньорами-родственниками были еще более
насыщены личным содержанием. Они отличались в XIII в. еще очень боль-
шой прочностью. Родня до шестого колена включительно — по прямой
и боковым (восходящим и нисходящим) линиям 21 — составляла группу,
сочлены которой обладали вполне реальными правами и обязанностями
относительно друг друга. Любой из них пользовался предпочтительным
правом приобретения наследственной собственности, отчуждаемой кем-
либо из родичей. Уследить за этици отчуждениями было, видимо, нелегким
делом, так как число родственников (даже если каждое колено представ-
лял лишь один человек) насчитывало обычно несколько десятков человек,
и вся эта родня, естественно, не жила в одном месте. Поэтому родичам
представлялась возможность в теченпе года и дня выкупить эту собствен-
ность, кому бы она ни была отчуждена, и по той же цене, за которую ее
продали 22. Это право родового выкупа не было пустой формальностью —
недаром Бомануар многократно упоминает о тяжбах, связанных с его осу-
ществлением; он особо останавливается на всевозможных ухищрениях, к

12 Н. Richar dot. Francs-fiefs..., р. 30—31, 34, 53, 271—274. См. также
А. Б. К а п л а в. Очерки истории аграрных отношений на востоке Центрального
массива. Кацд. дисс. М., 1964, стр. 99 (машинопись).

19 См. М. В 1 о с h. La Society f£odale, t. I. Paris, 1939, p. 363.

«о См. например S. Bormans. Description d’un cartulaire de ГаЬЬауе du Val-
Saint-Lambert, p. 15; Les feudataires..., p. 44—64.

» Bm., 103, 603—604. 610, 1686 и т. д.

« Вт., 552, 555, 603/1356—1373, 1377, 1386, 1389—1417, 1686.
которым при этом прибегали сеньоры 23 *. Другое важное право родни — на-
следование имущества. Существовали определенные правила, устанавли-
вающие порядок наследования для прямых и боковых родственников м.
Чтобы не упустить подобной возможности приобретения собственности, на-
до было знать и помнить свою родню, сохранять с ней известные связи.
Очень важную роль играли эти связи во время военных конфликтов. Все
родственники — на этот раз до четвертого колена — обязаны были оказы-
вать вооруженную помощь своему потерпевшему сородичу; при этом счи-
талось законным вести войну не только против самого обидчика, но и всей
его родни, также до четвертого колена включительно 25. Особыми правами
и обязанностями располагали члены родственной группы, когда возникала
необходимость взять под опеку имущество несовершеннолетних, оставших-
ся без родителей, а также при заключении ими браков 2®. Сама родственная
группа — внутренне экзогамна. Правда, после 1215 г. (т. е. после 4-го
Латеранского собора) экзогамия стала распространяться лишь на родню
до 4-го колена включительно 27. Но интенсивность внутренних связей
между сородичами от этого, разумеется, не уменьшилась.

Вполне понятно, что по своей форме все родственные отношения были
личными (т. е. возникали между индивидуумами в зависимости от «качества
лица», а не от статуса их имущества). Что же касается их содержания, то
оно могло включать только экономические компоненты (например, при на-
следовании, при родовом выкупе имущества, вспомоществовании обеднев-
шим родичам и т. п.) или же сочетать в себе этическое и экономическое на-
чала (например в случаях опеки над сиротами, при браках и т. п.); немалая
доля родственных отношений целиком определялась этическими или эмо-
циональными мотивами, вовсе не включая в себя вещные элементы. Поэтому
в нашей системе межсеньориальных связей родственные отношения долж-
ны рассматриваться как тип связей, наиболее насыщенный личным элемен-
том.

Характеризуя ниже другие формы отношений внутри сеньориального
класса, мы рассмотрим вначале такие, в которых личные связи сохраняли
сравнительно большее значение, а потом те, в которых они все заметнее
сходят на нет.

С указанной точки зрения к родственным и фьефно-вассальным отно-
шениям, по-видимому, ближе всего примыкали связи, складывавшиеся
между сеньорами при денежно-кредитных операциях или же при безвоз-
мездной передаче денежных и натуральных рент друг другу. Известно, что
межсеньориальная задолженность достигала порою колоссальных размеров.

Она образовывалась и в результате займов, выданных одним сеньором
другому, и вследствие неуплаты должником денежных сумм, предусмотрен-
ных теми или иными феодальными обязательствами 28. В любом случае
право сеньора-кредитора востребовать с сеньора-должника его денежный
долг могло получить в условиях феодальной действительности дополни-
тельную, личную окраску. Если кредитором выступал непосредственный

” Вт., 1359—1360, 1362, 1364—1369, 1379—1386, 1390. Среди встречавшихся
злоупотреблений Бомануар отмечает попытки избежать продажи земель родственникам,
случаи незаконного завышения выкупной цены, преднамеренное ухудшение состояния
имущества, подлежащего родовому выкупу, и т. д. См. также Coutumes... de Borgoine,
13, 30 etc.

м Bm., Ch. XIV.

»• Вт., 1686.

’• Вт., 507, 510-512, 520—521, 525—528, 568, 573.

” Вт., 1370, 584-585.

’• Бомануар относит к законным лишь такие письменные долговые обязательства,
в основе которых лежит продажа в кредит. Отсутствие в долговом обязательстве ука-
заний на его происхождение рассматривается как презумпция злоупотребления (Вт.,
1096, 1230).
сеньор какого-либо вассала, то денежный кредит, наслаиваясь на вассаль-
ные узы, лишь усиливал и вещные и личные связи между ними.
Денежный кредит между сеньорами, не находившимися в вассаль-
ной субординации и не состоявшими в родстве или свойстве, создавал
известные потенции для возникновения между ними новых нитей
личного соподчинения. Роль новых личных связей в таких случаях
была, вероятно, тем большей, чем меньшими были материальные обязанно-
сти должника сверх обязанности погасить долг. Это предположение выте-
кает из того, что совершенно безвозмездные ссуды между чужими друг дру-
гу сеньорами в изучаемый период существовали редко ге. Сеньор-должник
мог привлекаться сеньором-кредитором для оказания военной и иной по-
мощи. Вещные по форме денежно-кредитные сделки оказывались в таком
случае базой для отношений личной верности. Эти сделки могли, следова-
тельно, оформлять возникновение личных связей, сходных в отдельных
чертах с вассальными.

Их отличия от обычных вассальных отношений были, однако, значитель-
ны. Личные связи, возникавшие при таких сделках, не были наследствен-
ными. Объем военной службы должника кредитору не был сколько-нибудь
определенно регламентирован. Экономическая сторона взаимоотношений
должника и кредитора имела еще большее значение, чем вещный аспект вза-
имосвязей участников вассального договора. Именно получение денежной
ссуды или — что равноценно — отсрочки во внесении денежных платежей
составляло главное содержание сделки для сеньора-должника. Экономиче-
ская заинтересованность была у и сеньора-кредитора, так как он мог рас-
считывать на получение процентов по ссуде 30. Важную особенность вещных
связей, возникавших при совершении подобных сделок, составляло то,
что их материальной основой была не земля, но денежное богатство. Оно
могло быть приобретено и в земледелии, и вне его. Поэтому внутрисеньо-
риальные связи этого типа оказываются в известном смысле близкими по
своему значению фьеф-рентным отношениям.

Внутрисеньориальные связи, складывавшиеся между феодалами при
безвозмездной передаче ими денежных и натуральных рент друг другу,
сравнительно мало отличались по своему социологическому смыслу от
только что рассмотренных. Различие с денежно-кредитными сделками
проявлялось прежде всего в том, что движимое богатство передавалось
одним феодалом другому не сразу, но в течение более или менее длительно-
го срока (или даже наследственно) — в виде ежегодных поступлений. Та-
кие передачи нефьефных денежных и натуральных рент получают в XIII—
XIV вв. исключительное распространение 81. О них свидетельствуют са-
мые разнообразные памятники — кутюмы, акты публичной власти, заве-
щания, частные соглашения ит. п. 32. Материальные выгоды для сеньоров-
получателей этих рент не нуждаются в объяснениях. Что касается сень-
оров, уступавших ренты, то их экономические цели значительно менее
ясны. Видимо, иногда они вообще отсутствовали. Так обстояло дело, напри- * 83

*• Вт., 158: «... nule franche persone n’est tenue a servir autre pour nient»; Вт.,
812: «nus n’est tenus a servir autrui a son coust, s’il n’a par quoi il le doie fere».

*> Несмотря на формальный запрет ростовщичества, право признавало возмож-
ность уплаты сверх долга суммы «проторей и убытков», вызванных несвоевременным
погашением ссуды (Вт., 1304; ср. Вт., 1929—1938).

я N. D i a i е г. Le droit des fiefs, p. 53; M. S c z a n i e c k i. Essai sur les fiefs-
rentes. Paris, 1946, p. 181; B. L у о n. From Fief to Indenture. Cambridge, Mass., 1957,
p. 99; Les feudataires..., p. 35.

83 Coutumes... de Borgoine, § 35: «Si aucuns combien quil soit au lit de la mort done
a aucun rante a sa vie ou a perpetuitey et assee la rente sur son heritaige...»; Catalogue...,
№ 927, a. 1290: MU, Bd. Ill, № 723, a. 1241; № 155, a. 1220; Chartes...s. Waudru, t. I,
№ XXX, a. 1196. Видимо, к этому же типу сделок следует относить и широко распро-
страненные передачи в деря&ния церковной десятины.
мер, в случаях, когда передавались посмертные ренты в пользу родст-
венников, знакомых или на помин души 33. Не исключено также, что неко-
торые сеньоры могли порою дарить ренты по соображениям престижа, стре-
мясь утвердить этим представление о своей мощи и силе 34. Чаще же ренты
нужны были для того же, что и денежно-кредитные операции: они упрочи-
вали прежние личные связи (родственные, вассальные) или подготавливали
почву для новых ниГей личного соподчинения 35 *. Учитывая, чтонефьефные
ренты не давали той обоюдности материальных выгод контрагентам сдел-
ки, которую обеспечивали денежно-кредитные операции, и принимая во
внимание значение в их содержании разнообразных неэкономических фак-
торов, можно считать отношения между сеньорами при передаче таких
рент еще более наполненными личными элементами, чем связи, складывав-
шиеся при кредитно-денежных сделках.

Следующим типом в системе внутрисеньориальных связей следовало бы
считать, исходя из принятого нами критерия, отношения между сеньорами,
державшими друг от друга нефьефные земельные владения. К числу таких
владений могли относиться самые различные виды земельных держаний —
с денежным 30 и натуральным чиншем 37, краткосрочные 38 * * 41 и наследствен-
ные зе, носившие статус вилланских или сервильных 49 или не имевшие
его 4г. Все это были обычные крестьянские держания, за пользование кото-
рыми взимались главным образом денежные и натуральные платежи и
иногда — специфические личные повинности (менморт, формарьяж и т.
п.). Сеньор приобретший подобное крестьянское держание от другого
сеньора, брал на себя не только обязанность обеспечивать обработку надела
и выполнение повинностей, но в известном смысле подпадал под власть
собственника полученной земли, ибо отныне он отвечал за держание «как
если бы сам был крестьянином» 42. Не абсолютизируя эту максиму Боману-
ара (едва ли для феодала правовой статус крестьянского держания имел то
же значение, что и для самого крестьянина), мы тем не менее не можем отри-
цать возникновение между сеньорами особых личных связей на основе
приобретения этих держаний. Эти связи, однако, были относительно сла-
быми. Они проявлялись главным образом в том, что сеньор — владелец
держания в судебном порядке отвечал перед собственником земли за со-
хранность и обработку владения, уплату продажных пошлин, выполнение
полагающихся платежей 43. В случае отказа сеньора-держателя признавать

83 См. например MU, Bd. Ill, № 723, а. 1241; «Volo autem ut de bonis apud Eure
XX solidi persolvantur Gertrudi cognate mee moniali quod vixerit annuatim».

34 Впрочем, случаи такого рода были, очевидно, более характерны для раннего
средневековья. Ср.: М. Mauss. Essai sur le don. Forme et raison de Г echange dans
les societ£s archaiques. В кн. M. Mauss. Sociologie et antropologie. Paris, 1950.

33 Вероятно, такое значение могли иметь многочисленные передачи десятины,
когда они не являлись следствием прямых узурпаций.

34 Chartes s. Waudru, I, №XVII, a. 1187; Jahrbuch G. L. G. A., Bd. XIII, S. 238
a. 1202; A. Prost. Etude sur le Regime ancien de la propri ete. Paris, 1880, Preuves,
№ 111, a. 1214; Jahrbuch G. L. G. A., Bd. Ill, S. 221, a. 1224; Inventaire-sommaire
anUrieure й 1790, Meurthe-et-Moselles, s6r. H, t. V, № 3116, p. 156, circa a. 1297; Cart,
de Metz, № 232, p. 529, a. 1314 etc.

37 Bulletin Philologique, 1921, p. 161, a. 1132—1180; Chartes s. Waudru, I, № XX,
a. 1192; MU, Bd. II, S. 462—463 (XII в.).

34 Cout. Picardie, Cout. Pont., XV, p. 132—133: «toutes fois qui il plaist une per-
sonae a louer sez terres, maisons, chens, ou autres coses a IX ans, a X ans ou a plus faire
le poent...»; Bm., 449, 650, 958, 1015, 1123 etc.

34 Bulletin Philologique..., аппёе 1921,p. 161; Chartes s. Waudru, I, № XVII, № XX.

4o Bm., 1454: «II avient souvent que li eritage qui eschieent as seigneurs par la
reson de leur sera sont tenu d’autres seigneurs que de celi qui li sers estoit...».

41 См., например, Bulletin Philologique, аппёе 1921, p. 7 a. 1157—1178.

43 Bm., 865.

43 Cp. Bm., 1531.
зависимость земли от сеньора-собственника последний мог привлечь держа-
теля и к графскому суду м. Своеобразные личные связи между этими
сеньорами устанавливались кроме того и постольку, поскольку им при-
ходилось совместно господствовать над непосредственными производите-
лями, обрабатывающими данные держания.

Особенность личного элемента во взаимоотношениях сеньоров, владев-
ших друг от друга крестьянскими держаниями, заключается не только в его
относительной слабости. Не трудно видеть, что личные связи не имели в дан-
ном случае ничего общего — ни по значимости, ни по прочности, ни по дли-
тельности — с вассальными. Их содержание было весьма специфичным.
Они обнимали очень узкую сферу деятельности сеньора-держателя.
Главными в межсеньориальных отношениях, складывавшихся при нефь-
ефных держаниях, были не личные, но экономические связи. Они обеспе-
чивали и сеньору-держателю и сеньору-собственнику конкретные матери-
альные выгоды. О том, что владение вилленажем (как держанием от другого
сеньора) служило для феодалов немаловажным источником доходов, хо-
рошо известно от Бомануара. Большая доходность вилленажей по сравне-
нию с фьефами отразилась и на величине продажной цены земли: единица
земельной площади вилленажа стоила в 1,2 раза дороже. Мотиви-
ровалось это отсутствием на вилленаже обременительных служб и других
повинностей, которые лежали на фьефах 44 * * * 48. Но, вероятно, стремление сень-
оров заполучить крестьянские держания определялось не только этим со-
ображением. Мы уже имели случай показать, что порою приобретение но-
вого земельного владения представляло для сеньоров столь явные преиму-
щества, что они были готовы получить его и в качестве крестьянского (по
юридическому статусу) держания, если только высокая доходность дан-
ного участка компенсировала повинности верховному собственнику зем-
ли48. К тому же держания крестьянского статуса можно было выкупить и
сдать заново на более выгодных условиях 47. Что касается земельного соб-
ственника, то он мог передавать крестьянские держания другим сеньорам
по самым различным мотивам: и для упрочения своих личных свя-
зей с ними, и из-за отсутствия дееспособных крестьянских держателей,
и в надежде на более регулярное поступление платежей с земель, слишком
далеко отстоявших от его основных владений. В общем в основе отношений,
возникавших между сеньорами, связанными земельными держаниями дан-
ного типа, лежал раздел материальных доходов от эксплуатации земли.
(Характерно, что для подтверждения своих прав на крестьянское держание
сеньору-собственнику достаточно было доказать, что он получал с него
ренту 48 в течение года й дня). По форме же эти межсеньориальные отношения
были чисто вещными, так как само их возникновение обусловливалось при-
обретением одним из контрагентов известного имущества от другого лица.

Самостоятельный тип внутрисеньориальных связей (сходный, правда,
с только что рассмотренным) составляли отношения, складывавшиеся при

«« Вт., 1459.

45 Вт., 792. Этот факт свидетельствует, между прочим, о немаловажном изменении
в социальной психологии господствующего класса. В былые времена повышенному
социальному статусу индивидуума всегда соответствовала и большая величина мате-
риальных взыскании за повреждение (или отчуждение) принадлежащей ему земельной
собственности. В XIII в. это соответствие нарушалось. Судебные 'штрафы с дворян,
совершивших наказуемый по суду проступок, оставались по-прежнему выше, чем с
крестьян (Aktivstufung). В то же время продажная цена дворянских держаний оказа-
лась ниже крестьянских. Не случайно предпринимались попытки обращения фьефных
земель в вилланскне.— Вт., 1446.

44 Ю. Л. Бессмертный. О социальном значении новых форм земельных

держаний... — СВ, 24, 1963.

<’ Вт., 1488.

44 Вт., 1444, 1459.

10 Средние века, вып. 30
Закладных земельных сделках между феодалами. По своей юридической фор-
ме такие сделки разделялись на несколько видов. Наиболее распространен-
ным из них был так называемый мертвый заклад, когда земля (или рентные
поступления) передавались сеньором — получателем ссуды сеньору-кре-
дитору, приобретавшему право присвоения земельных доходов в течение
всего срока действия договора. Эти ежегодные доходы не засчитывались в
погашение ссуды, они были как бы «мертвы» для должника, обязанного
вернуть всю ссуду из других своих доходов. Мертвый заклад был непри-
крытой ростовщической сделкой, позволявшей получать сверх ссуды едва
замаскированные ростовщические проценты (в виде доходов с заклада).
Форма мертвого заклада получила во всех западноевропейских странах и
особенно среди французского и немецкого духовенства столь широкое
распространение в XII в., что в 1163 г. папа Александр III вынужден был
особой буллой запретить его применение для залога земель *9. Заклад рент-
ных поступлений запрещен не был и продолжал широко практиковаться
в течение XIII в. 50 Несколько реже встречался «живой заклад», при кото-
ром доходы с заложенного объекта засчитывались в погашение ссуды,
почти исключая возможность взимания ростовщических процентов. Этот
вид кредита применялся обычно в краткосрочных сделках и потому неред-
ко не получал письменного оформления 51. Частота его использования бы-
ла, возможно, значительно большей, чем может показаться по числу
сохранившихся актов. Бомануар выделял, кроме того, заклады с обяза-
тельством должника не отчуждать впредь закладываемую собственность
без ведома кредитора (obligations especiale) и заклады, не содержавшие
такого обязательства (obligations generale) и.

Из содержания закладных земельных сделок видно, что существо от-
ношений между сеньорами — их участниками — было прежде всего эко-
номическим. Подобные сделки давали одному сеньору определенную сум-
му денев, другому — ресурсы товарной продукции (поскольку он становил-
ся обладателем прав на эксплуатацию земельных владений). Рынок прев-
ращался здесь в своеобразное посредствующее звено во взаимоотношениях
между феодалами, выступавшими контрагентами в кредитно-финансовой
операции. Неравенство их сил и экономическое подчинение менее зажиточ-
ных сеньоров более состоятельным вело к перераспределению богатств внут-
ри господствующего класса, способствовало углублению его имуществен-
ного расслоения. Среди сеньоров формировался слой собственников, ак-
кумулировавших движимое и недвижимое богатство и возвышавшихся над
остальными прежде всего своей экономической мощью. В результате скла-
дывались и упрочивались качественно новые принципы феодальной иерар-
хии. Помимо вассальных связей и, быть может, даже вопреки им, устанав-
ливалась иная — экономическая — зависимость одних сеньоров от дру-
гих. Юридический статус феодала отступал на задний план по сравнению
с его реальным имущественным положением.

Но и отношения между сеньорами, участвовавшими в закладных земель-
ных сделках, были несвободны от элементов личного порядка. Начать с то-

° О важности этой практики для церкви, сосредоточивавшей таким путем крупные
богатства в своих руках, писал уже К. Маркс (См. К. Марксиф. Энгельс. Со-
чинения, т. 25, ч. II, стр. 162).

•о Н. Van W е г v е k е. Le mort-gage... —Revue Beige de Philologie et d’histo-
ire, 1929, p. 55,60; F. V e r c a u t e r e n. Note sur Г origins et revolution du contrat de
morte-gage. —Melanges Van der Essen. Bruxelles — Paris, 1947, t. I, p. 225—227; cp.
также M. А. Б a p г. Исследования по истории английского феодализма в XI—XIII вв.
М., 1962, стр. 140 и след.; R. Lennard. Rural England. Oxford, 1959, p. 157.

u J. Schneider. La ville de Metz aux XIIIе et XIVе siecles. Nancy, 1950, p. 350.

M Bm., 1978—1980. Упоминания о закладных сделках широко встречаются в раз-
личных памятниках — купонах, картуляриях, актах публичной власти и т. п.
го, что в ряде случаев их закладные операции представляли собой оборот-
ную сторону тех или иных личных соглашений. Так, когда трирский ар-
хиепископ отдал в живой заклад крепость Саарбург одному из своих слу-
жащих, он подчеркнул в документе, оформившем этот акт, что сделал это,
желая возместить должнику какие-то его расходы, т. е. в развитие опреде-
ленных служебных и личных отношений между ними53. Лотарингский гер-
цог Ферри III заложил своему кредитору, рыцарю Ансельму де Рибопь-
ер, в числе прочего право охраны в городе Виссенбах, чем расширил их
прежние вассальные отношения 54. Граф и графиня де Ульм передали в
залог немецкому епископу на 10 лет один из своих замков, обязавшись по
условиям сделки нести ежегодно некую службу 66. Сеньора, знатная дама,
госпожа Мальберх заложила трирскому архиепископу десятину, которую
она от него же держала в качестве феода 56, и т. д. Отношения, создававши-
еся закладными операциями, попросту наслаивались здесь на вассальные.
Но и там, где они существовали изолированно, они могли сопровождаться
возникновением каких-то элементов личных связей сеньора-заимодавца
и сеньора-должника уже постольку, поскольку один из них оказывался
временным владельцем феодальной земельной собственности другого.
Специфическое содержание феодальной собственности, предполагавшей,
что ее обладатель имел не только вещные права на землю, но и личные
права на тех, кто ее населял, обуславливало двойственный — и вещный,
и личный — характер отношений между почти всеми феодальными земель-
ными собственниками. В данном случае должник, оставаясь номинальным
собственником заложенных владений, естественно, сохранял известные
верховные права над их жителями, чем соответственно суживал права фак-
тического владельца-кредитора. Элементы взаимной зависимости кредито-
ра и должника резко отличались здесь от тех, которые соединяли вассала
и сейьора (вне их фьефных связей). Они почти не затрагивали собственной
свободы контрагентов закладного договора, ограничивая в основном их
права лишь на непосредственных производителей, становившихся под-
властными им по условиям сделки. Вне этой сферы сеньоры могли быть
стеснены лишь в действиях друг против друга. Особенностями этой
личной скованности и порождавших ее личных связей являлись, кроме
того, их кратковременность и непрочность. Сроки закладных контрактов
были, как правило, невелики (3—12 лет) 57. По истечении срока догово-
ра земля либо возвращалась должнику, либо — при невыплате долга —
переходила в собственность кредитора 58. Так или иначе личные связи, ос-
новывавшиеся на закладной сделке, прерывались.

В общем личный элемент в содержании межсеньориальных отношений,
возникавших в результате закладных земельных сделок, был слаб; само его
появление определялось не столько закладными операциями как таковыми,
сколько тем социальным «фоном», на котором они развивались. По фор-
ме же — это были чисто вещные отношения. Кредитно-ипотечные опера-
ции представляли, таким образом, иной тип внутрисеньориальных связей,
чем денежно-кредитные. Насыщенность реальным вещным содержанием не
оставляла в них места тем личным отношениям, которые наполняли порою
денежно-кредитные сделки.

» MU, Bd III, № 755, а. 1242.

м Catalogue..., № 832, а. 1290.

“ Cartulaire de Metz, № 260, а. 1286.

•• MU, Bd, III, № 398, a. 1230; cp. № 1338, a. 1256.

•’ H. Van Werveke. Le mort-gage..., p. 83.

18 См. например MU, Bd., II, №3, S. 37, a. 1169; №16, S. 53, a. 1172, Bd. Ill,
№ 832, a. 1245; Bm., 1309; Urkunden und Quellenbuch zur Geschichte des althixemburgi-
schen Tenitorien, Bd. I. Luxemburg, 1935, № 345, a. 1113.
Отдельный тип среди межсеньориальных отношении составляли те,
которые возникали при продаже так называемых конституированных рент.
В отличие от других нефьефных рент, рассмотренных выше (см. стр. 143),
они передавались не безвозмездно, но за плату. Ее величина определя-
лась методом капитализации ежегодного объема ренты, т. е. на основе прин-
ципа материальнойвзаимовыгодности сделки для обеих сторон. Такие рен-
ты появляются на изучаемой территории уже с XII в. 60 Особенно широко
они распространяются в последующие столетия, встречаясь во всех социаль-
ных слоях. Договоры о конституированных рентах оформляли отноше-
ния, насыщенные почти исключительно экономическим вещным содержа-
нием. В самом деле, когда, например, некий рыцарь уплатил аббатству
Сейн 15 марок, чтобы пожизненно получать с земли в Витерсберге воз ви-
на *°, взаимоотношения этих двух феодалов, вытекающие из данной сдел-
ки, предстают перед нами как чисто экономические. Располагая собствен-
ным виноградником, аббатство предпочло в данном случае получить сразу
стоимость 10—15 возов вина, избавив себя от всяких хлопот, связанных с
реализацией известной доли своих винных ресурсов на рынке. Рыцарь же
благодаря заключенной сделке мог в течение длительного времени не забо-
титься о пополнении своего винного погреба. Объем экономических обя-
зательств каждой стороны здесь отнюдь не произволен. Он определен в со-
ответствии с существующей рыночной конъюнктурой, с учетом и обычной
цены вина, и обычной ставки процента в1.

Говоря о фьеф-рентных отношениях, мы уже упоминали об использо-
вании сеньорами расчетов, представлявших применение принципа капита-
лизации ренты. Здесь мы снова сталкиваемся с этой же практикой •2.
Она играла роль и при погашении долгов сеньоров, и при выкупе заложен-
ных наследственных рент с земельных держаний вз. Во всех подобных слу-
чаях рынок служил своеобразным регулятором экономических отношений
между феодалами. Особенно важно было это для конституированных рент.
Не связанные с какими бы то ни было земельными держаниями и базиро-
вавшиеся на распределении лишь движимого богатства договоры о консти-
туированных рентах представляли в общем исключительное явление в
сеньориальной среде. И характерно, что отношения, складывавшиеся меж-
ду сеньорами при заключении таких договоров, не предполагали каких
бы то ни было личных связей контрагентов сделки: каждому из них оказы-
вается вполне достаточно чисто материальных выгод от заключенной сдел-
ки. Личные элементы вклиниваются в эти отношения лишь косвенными
путями — через их сочленение с межсеньориальными связями других
видов в4. Такое сочленение было, видимо, весьма частым. «Чистые» меж- ••

•• G. D u b у. La Society aux XIе et XIIе sidcles dans la region maconnaise. Paris,
1953, p. 480-481.

•° MU, Bd. Ill, № 989, a. 1249.

•’ См. аналогично MU, Bd. Ill, № 1444, a. 1258.

аг Вообще говоря, в этом нет ничего удивительного, ибо, как писал К. Маркс, при
денежной ренте «становится существенным моментом капитализированная рента»
(К. Маркой Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 366). Для этой стадии со-
циального и экономического развития характерно зарождение ряда новых экономиче-
ских явлений, таких, например, как категория стоимости (см. М. А. Барг. Иссле-
дования по истории английского феодализма, стр. 336).

83 См. например договор о передаче Арнульфу Памель-Оденар ежегодной ренты в
100 ливров с мельниц герцога Брабантского в счет уплаты одолженных ему 1000 лив-
ров (L. V е г г i е s t. ProHgomdnes, р. XXX, а. 1238); см. также MU, Bd. Ill, № 1473,
а. 1258; «Quatuor... marcas, qui iterum a patre nostro in bonis Saffge annuatim in festo
b. Martini habemus pro quadraginta marcis den, supemotatus Gernardus redimere po-
test»; ibid., № 504, a. 1234; № 723, a. 1241; Catalogue..., № 927, a. 1290.

88 Примеры сочетания конституированных рент с личными отношениями см.'
Cart, de Metz, N 229, a. 1328; MU, Bd. Ill, №89, a. 1218; № 731, a. 1241.
сеньориальные конституированные ренты, образец которых приведен вы-
ше, встречаются редко 65.

Несколько особняком стояли отношения, возникавшие между сеньора-
ми в случаях продажи земельных владений или обмена ими. Известно, что
в изучаемую эпоху продажи и обмены редко означали полное и безогово-
рочное отчуждение собственности, исключавшее всякие обязанности поку-
пателя по отношению к третьим лицам или к продавцу. Столь свободное
отчуждение противоречило самой природе феодальной земельной соб-
ственности и прежде всего ее условному и иерархическому характеру. Обыч-
но на нового владельца перекладывались повинности, в том числе и личные,
которые выполнял его предшественник. Понятно поэтому, что продажа
земли сопровождалась установлением самых разнообразных личных свя-
зей покупателя с другими сеньорами. Эти связи могли быть и вассальными,
и невассальными, составлявшими атрибут либо денежно-кредитных, ли-
бо рентных, держательских (нефьефных), ипотечных и т. п. отношений.
Продажи и обмены их не создавали, а лишь регенерировали для новых
индивидуумов. Объективно они способствовали таким образом дальнейшему
распространению всех подобных форм межсеньориальных связей.

Но значение продажных и обменных сделок состояло не только в этом.
Они существенно способствовали дальнейшему усилению вещной стороны
межсеньориальных отношений: ведь продажа недвижимости нередко про-
изводилась на основе одной лишь экономической оценки отчуждаемого объ-
екта. Так, определяя «законную» цену мюи пахотной земли, Бомануар ус-
танавливает ее размер соответственно доходу собственника: чем выше уро-
вень издольного обложения крестьян (т. е. чем больше выгод получает сень-
ор при эксплуатации земли), тем выше цена участка, и наоборот вв. Анало-
гичным образом — мерой доходности — определялась цена продажных
виноградников67, лугов68, лесов60. Вступавшие в сделку сеньоры сообразо-
вывали, следовательно, ее условия прежде всего со своими материальными
выгодами. Продажа, обмен с этойточки зрения — акты вещного содержания,
способствовавшие очищению межсеньориальных связей от каких бы то
ни было неэкономических моментов* 70.

К категории межсеньориальных отношений, в которых господствующим
был вещный элемент, следует причислить и так называемые компаньонаж-
ные связи. Под компаньонажами сеньоров мы подразумеваем группы, скла-
дывавшиеся на основе различных временных соглашений о совместном
владении имуществом. Они могли объединять и родственников, и лиц, не
находившихся в родстве 71. Но независимо от своего состава компаньона-

•• Будучи порождением роста рыночных связей, конституированные ренты отра-
жали в то же время относительную прочность натуральнохозяиственных тенденций,
заставлявших отказываться от систематического использования рынка.

•• Вт., 773: «Drois pris d'eritage, selonc la coustume commune en la contee de Cler-
mont, si est le mui de terre LX s. par an (в тот год) quant la terre est teus que
Ten trueve qui la labeur a moitie;et s’ele est meilleur que moitoierie, li pris de LX s.
Ten doit croistre selonc le plus; et s’ele est pieur que moitoierie Ten doit abatre
du ris de LX s. selonc ce qu’elle vaut meins». При оценке земли учитывается и ее рас-
положение: если она находится целиком в одном поле, так что основная часть дохода
поступает лишь раз в три года, цена сокращается втрое (В, 762).

«7 Вт., 778.

••Вт., 779.

° Вт., 774; см. также В, 792.

70 Характерно, что, по мнению Бомануара (Вт., 1970), купля принадлежала к
одному из самых прочных видов сделок, значительно менее находившихся под угрозой
аннулирования вследствие претензий третьих лиц, чем, например, дарение.

71 Большой материал о компаньонажах в среде сеньоров содержат «Кутюмы Бо-
веаи». — Вт., 625, 650, 656. 1178 etc.
жи отличались специфическим содержанием взаимосвязей, соединявших
их участников. Здесь все было построено на соображениях материального
расчета. Раздел доходов или имущества совершается в компаньонажных
группах при самом скрупулезном соблюдении имущественной доли каж-
дого участника 72. Здесь не влияют внеэкономические обстоятельства (сте-
пень родства, моральные обязательства и т. п.), столь важные в родственных
связях.

Функционирование сеньориальных компаньонажей предполагает ши-
рокое использование различных товарно-денежных операций. Так, при
совладении недвижимостью, доходы от которой не поддаются простому деле-
жу, или при совладении мельницами, торговыми и дорожными пошлинами,
юрисдикционными правами и т. п. полагается для обеспечения равенства
доходных долей совладельцев сдать недвижимость в аренду, а доходы —
на откуп, с тем чтобы потом разделить арендную плату 73 или сумму
откупа поровну либо в иной пропорции. Если кто-либо из сеньоров,
состоящих в компаньонаже, не выполняет своих обязанностей по] под-
держанию имущества в должном состоянии, остальные совладельцы полу-
чают права мертвого залога на его долю и пользуются ими до тех пор, пока
не будет выполнено полагающееся 74. Компаньонажные отношения высту-
пают здесь как товарно-денежная сделка, участники которой озабочены
лишь своими экономическими выгодами и ничем более между собою не свя-
заны. Прямым подтверждением этого служит тот факт, что сеньор — член
компаньонажа в любой момент может потребовать выделения своей доли
имущества, отказавшись, таким образом, от продолжения компаньонаж-
ных отношений 75. Исключение составляли лишь те случаи, где в компаньо-
наж входили лица, обладавшие качественно неравными имуществами 76,
или если компаньонаж не просуществовал года 77. Однако смысл подоб-
ного исключения — не с меньшей ясностью, чем основное правило,—
свидетельствует, что компаньонажные отношения (вне родственных групп)
базировались на чисто экономических соглашениях добровольного харак-
тера 7S, в которых личные связи практически не имели значения.

Отношения внутри класса сеньоров в конце XII в. и в XIII в. были, как
видим, весьма многообразными по сочетанию вещного и личного элементов.
Само это сочетание было характерно для межсеньориальных связей почти
всех видов. Оно отражало, с одной стороны, важную роль в них личного (не-
экономического) начала, а с другой—говорило о том, что в XII—XIII вв. эти
связи уже подверглись на изучаемой территории более или менее глубоко-
му вещному опосредованию. Последнее затронуло и содержание и форму
отношений феодалов друг с другом. Как указывалось, эти отношения со-
храняли в XIII в. личную форму лишь среди родственников, выступая во
всех остальных случаях в вещной форме. Только в родственных связях
мы встречаем порою и преобладание неэкономического содержания.

В то же время победа в XIII в. вещной формы межсеньориальных от-
ношений далеко не означала еще полного господства в них экономического
содержания, которое — и это необходимо еще раз подчеркнуть — почти
везде в той или иной мере переплеталось с личным. В наиболее распростра-
ненных типах связей, складывавшихся в рамках вассальных договоров,

72 Вт., 659, 661, 662.

73 Вт., 659.

74 Вт., 657.

75 Вт., 659.

7« Вт., 625.

77 Вт., 645.

73 Это особенно ярко видно на примере уже упоминавшихся компаньонажей «по
соглашению» (см. Вт., 624, 650).
дарственных, кредитных и некоторых других сделок, неэкономические (лич-
ные) связи, несмотря на вещную форму, относительно ненамного уступали
по своему значению вещным. Более или менее однородный характер и со-
держания, и формы межсеньориальных отношений (при абсолютном или
хотя бы значительном преобладании вещного начала) был присущ сравни-
тельно реже встречавшимся типам связей (договоры о конституированных
рентах, земельных закладах, нефьефных держаниях). Там, где господ-
ствовал вещный элемент, межсеньориальные связи были, как правило,
кратковременными; напротив, их длительность (и особенно наследствен-
ность) свидетельствовали обычно о преобладании личного начала.

* * *

Обратимся теперь к сопоставлению межсеньориальных отношений в
XIII и IX—XI столетиях. При подобном сопоставлении мы не претендуем
на раскрытие всего механизма развития в этой социальной сфере; речь не
идет также о том, чтобы дать сколько-нибудь полное освещение процессов,
происходивших в IX—XI вв. Мы учитываем и то обстоятельство, что сень-
ориальный класс интересующей нас области в IX—XI вв. только складывал-
ся и самые типы внутриклассовых связей не приобрели еще стабильности.
Поэтому, говоря об их содержании, мы ограничиваемся лишь харак-
теристикой основных тенденций развития этих связей и не останавливаемся
на их особенностях в течение какого-либо конкретного хронологического
отрезка (в пределах этого периода). В первую очередь нас будет интересо-
вать, насколько соотношение личных и вещных элементов во внутрисеньо-
риальных связях IX—XI вв. отличалось от их соотношения в XIII в.

Из выделенных выше для XII—XIII вв. типов внутрисеньориальных
отношений в предшествующие столетия некоторые отсутствовали вообще.
Так, уже отмечалось, что тип межфеодальных связей, складывавшийся
на основе конституированных рент, до XII в. не существовал, поскольку
не применялись самые эти ренты. Не имел распространения и тип отноше-
ний, характерный для внутрисеньориальных земельных закладов, так как
они тоже приобрели массовый характер лишь с XI—XII вв. 79 Качествен-
но различна в IX—XI и XII—XIII вв. распространенность отношений,
возникавших при продажах земельных владений. Свой размах они полу-
чают сравнительно поздно — не раньше того времени, когда учащаются
подобные сделки, т. е. на рубеже XII—XIII вв. 80 Таким образом, из из-
вестных нам для XII—XIII вв. типов межсеньориальных связей в IX—XI
столетиях отсутствовали как раз те, которые отличаются высокой ролью в
них вещного элемента. В намеченной выше системе они занимают благода-
ря минимальному содержанию личных отношений своего рода «крайнее»
положение.

Но и в тех типах межсеньориальных связей, которые в равной мере прак-
тиковались в каждый из сопоставляемых периодов, заметны принципиаль-
ные отличия. Прежде всего это касается вассальных уз. В них глубоко
изменяется соотношение личного и вещного элементов. Специфика IX—
X вв. выражалась, в частности, в том, что порою вассал мог вовсе не иметь
земельного (или иного) пожалования 81. Обладая аллодиальными владе-

79 F. Vercauteren. Note sur 1’origine et revolution du contrat de mort-gage
..., p. 225—227.

•° G. Duby. L’economic ruraleetla vie des campagnes dans 1’Occident medieval.
Paris, 1962, t. I; E. P e г г о y. La terre... — «Annales. E. S. C.», 1963, p. 158.

81 W. К i e n a s t. Lehnrecht und Staatsgewalt..., S. 20 ff.; G. D u b y. La Societe
aux XIе et XIIе siecles dans la region maconnaise, part I; F. G a n s h о f.. Les relations
f£odo-vassaliques aux temps postcarolingiens. «I problemi comuni dell’Europa post-
carolingia». Spoleto, 1955, p. 99—110; R. Boutruche. Seigneurie et fgodalite. Paris,
1959, p. 182—184.
ниями, он вступал в вассальную зависимость, поскольку стремился к ук-
реплению своего общественного положения и веса. Жажда обогащения не
служила в подобных случаях непосредственным стимулом при заключении
вассального договора. Но и там, где условием вассальной службы было
предоставление бенефиция, в IX—X вв. вассалу часто передавались не
столько конкретные земельные владения, сколько права на власть над
известными группами населения. (Не случайно одним из обычных видов
фьефа было тогда пожалование определенных должностных прерогатив —
honores * 88.) Обладание землею выступало здесь лишь как следствие прав
на личность крестьян. Именно в этих правах выражалась в первую очередь
феодальная земельная собственность 8S. Получение эти прав и являлось,
следовательно, непосредственным мотивом заключения вассального дого-
вора в IX—X вв. 84 Материальное обогащение не играло здесь той перво-
степенной роли, какую оно приобретает в XII—XIII вв. Вещное содержа-
ние вассальных отношений в IX—X и XII—XIII вв. оказывается, как ви-
дим, далеко не равноценным. Этот же вывод вытекает и из ознакомления с
эволюцией вассальных обязанностей. Та тенденция к исключению из них
личной военной службы, которая была отмечена выше, до XII в. не про-
слеживается. Обязанности вассала в IX—XI вв. фактически исчерпыва-
лись военно-политическими службами, материальные же платежи носили
экстраординарный характер. Таким образом, для содержания вассальных
отношений раннего периода характерно намного большее значение личных
связей и существенно меньшая роль вещных; по форме же они нередко бы-
вали чисто личными.

Подобно вассальным, отношения, основывавшиеся на безвозмездной пе-
редаче одним сеньором другому денежных ссуд или денежных и натураль-
ных рент, существовали и в IX—XI и в XII—XIII вв. Их распространен-
ность в течение сопоставляемых периодов не была одинаковой. Как уже
отмечалось выше, они становятся особенно частыми в XIII в., когда сеньо-
ры сильнее втягиваются в товарно-денежные операции, когда вырастает
задолженность феодалов и увеличивается их потребность в деньгах. Но нас
интересует не только увеличение распространенности того или иного типа
отношений, но и их качественная перестройка. К сожалению, мы не распо-
лагаем материалом, необходимым для суждения об эволюции содержания
отношений данного типа. Можно лишь предполагать, что в IX—XI вв.—
в условиях сравнительно большей замкнутости социальных групп — без-
возмездные ссуды и ренты практиковались главным образом (если не иск-
лючительно) между сеньорами, уже находившимися в личных связях друг
с другом. С этой точки зрения подобные сделки вообще не создавали ка-
ких-либо специфических отношений, их последствия сводились, возможно,
к некоторому усилению вещного элемента в ранее сложившихся взаимосвя-
зях. Особенно частыми могли они быть среди родственников, определяясь

88 F. Ganshof. Les relations... postcarolingiens, p. 99—102; R. Boutruche.
Seigneurie et f£odalit& p. 170, 180, 195, 209.

88 По словам Маркса, земля была лишь составной частью собственности на лич-
ность непосредственных производителей (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения,
т. 25, ч. II, стр. 184). Поэтому-то «могущество феодальных господ, как и всяких вообще
суверенов, определялось не размерами их ренты, а числом их подданных» (там ясе,
т. 23, стр. 729).«... Феодальный землевладелец не стремится извлекать из своего земель-
ного владения максимально возможную выгоду» (К. М а р к с и Ф. Энгельс. Из
ранних произведений. М., 1956, стр. 554).

84 Говоря о том, что Каролинги добились своего усиления, умело использовав
стремление новой знати к земельным пожалованиям, следует избегать упрощенного
представления относительно стимулов, толкавших знать к таким приобретениям.
Жажда наживы играла тогда, вероятно, меньшую роль, чем желание укрепить свое об-
шественноеТположение благодаря приближению к королю.
соображениями, полностью свободными от каких бы то ни было корыстных
устремлений.

Отчасти то же самое следовало бы сказать и о многих земельных даре-
ниях, которые, как известно, были в IX—XI вв. гораздо более частыми,
чем в XII—XIII вв. Как показала Л. Т. Мильская, безусловные дарения,
совершавшиеся в VIII—IX вв. светскими феодалами в пользу монастырей,
преследовали нередко не столько хозяйственные выгоды, сколько полити-
ческие цели, в частности укрепление взаимосвязей сеньоров, упрочение
политического влияния, закрепление прав господства над той или иной
территорией 85 *. Встречались и такие межсеньориальные дарения, где ре-
шающими были соображения социального престижа 88, религиозные или
иные чисто этические мотивы 87. Все это означает, что отношения, вытекав-
шие из земельных дарений,— этой характерной именно для раннего перио-
да формы поземельных сделок —могли не содержать в IX—XI вв. таких ве-
щных элементов, с которыми мы встречаемся обычно в сделках XII—ХШвв.
На первом плане здесь оказывались те или иные неэкономические связи.

Что касается нефьефных земельных держаний одних сеньоров от других,
то они не были в IX—XI вв. редкостью. На востоке изучаемой террито-
рии различные типы земельных держаний вообще довольно долго не приоб-
ретали замкнуто-сословного характера и приобретались представителями
всех классов 88. Это явление было характерно отчасти и для более запад-
ных областей 89. Соответственно и межсеньориальные отношения, строив-
шиеся на основе нефьефных держаний, могли встречаться в IX—XI вв.
Думается, однако, что они имели тогда несколько иной смысл и были по
сравнению с XII—XIII вв. не столько источником доходов для сеньоров —
их владельцев, сколько формой связи уже сформировавшихся групп сень-
ориального класса с теми, которые находились на стадии социального подъ-
ема — например с мелковотчинными слоями. Так как эти держания исполь-
зовались и для получения материальных выгод, и.в целях личного соподчи-
нения внутри сеньориального класса, роль личных и вещных элементов
в этих отношениях, видимо, мало отличалась от той, что была им присуща
в ХП-ХШ вв.

Нам остается коснуться родственных отношений в среде сеньоров. Их
важность в IX—XI вв. не вызывает сомнений. Данные о силе родственных
уз в VIII—X вв. разбросаны в источниках разных типов — в поздних редак-
циях варварских Правд, в агиографической литературе, в завещаниях и
т. п. Большое значение семейных отношений в это время не раз отмечалось
в литературе 90. Не вдаваясь по недостатку места в рассмотрение родст-
венных связей IX—XI вв., мы тем не менее можем уверенно утверждать,
что вещное содержание играло в них тогда по крайней мере не более за-
метную роль, чем в XII—XIII вв.

Резюмируя наблюдения над особенностями межсеньориальных отно-
шений в IX—XI вв., можно было бы сказать, что, хотя тесное переплете-

” Л. Т. М и л ьс ка я. Светская вотчина в Германии VIII—IX вв. и ее роль в
закрепощении крестьянства. М., 1957, стр. 41.

88 М. Mauss. Essai sur le don...

87 Л. T. Мильская. Указ, соя., стр. 46.

88 L. G е n i с о t. L’economie rurale, t. II. Louvain, 1960, p. 296,; idem. La feoda-
lit£. — IX-e Congrds international des sciences historiques. Paris, 1950, Actes, t. II,
p. 190; Ch. Ed. Perrin. Lafeodalitd. — ibidem; H. M i 11 e i s. Lehnrecht und Sta-
atsgewalt. Weimar, 1933; H. Conrad. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. I. Karlsruhe,
19Й. W. Kienast. Lehnrecht und Staatgewalt im Mittelalter, S. 21.

88 R. В о u t r u c h e. Seigneurie et uodaliU, p. 183.

80 За последние годы изучение форм семейных связей феодальной знати особенно
интенсивно ведут западногерманские медиевисты, группирующиеся вокруг Герда Тел-
ленбаха (см.'нашу статью, «Некоторые проблемы социально-политической истории...»).
ние личных и вещных элементов было характерно и для этой эпохи, неэко-
номическим личным связям принадлежало тогда значительно большее мес-
то. Таких форм, оде бы личные связи были малозначащими, фактически не
существовало. Зато в ряде случаев они выступали как ведущий, определя-
ющий компонент. Система внутриклассовых отношений сеньоров в IX—
XI и XII—XIII вв. имела, следовательно, качественные различия.

* ♦ ♦

Систематизация межсеньориальных связей не была для нас самоцелью.
Она позволила нам глубже понять один из основных видов социальных
отношений, каким были тоода эти связи. С ее помощью мы получили ясную
характеристику той перестройки, которую они претерпели в течение трех-
четырех столетий. За пестротой сходных форм проступило своеобразие в
сочетании личных и вещных элементов, свойственное межсеньориальным
отношениям на различных этапах развития феодализма.

В то же время определилась важнейшая особенность межсеньориальных
связей в течение всего рассмотренного периода IX—XIII вв. Среди них в
целом преобладали такие, в которых личные элементы сохраняли более или
менее значительную роль. Почти обязательное соединение в межсеньориаль-
ных отношениях личного и вещного начал позволяет говорить о том, что ве-
щные связи сеньоров еще как бы не приобрели самостоятельности, как бы
не полностью «обособились» от личных, были, как правило,^ неразрывно
сочленены с ними.

Однако не только в этом смысл и оправдание проделанной систематиза-
ции. Она помогает уяснить значение внутриклассовых связей сеньоров в со-
циальной системе феодального общества на разных стадиях его истории; она
дает возможность поставить и вопрос о том, в чем состояло различие и сходст-
во главных компонентов, привносившихся в эту систему внутриклассовыми
и межклассовыми отношениями. Ведь из анализа межсеньориальных свя-
зей видно, что среди них встречались самые разнообразные типы и вариан-
ты — от отношений прямой взаимопомощи и поддержки до экономиче-
ского подчинения одним сеньором другого. Широкая гамма внутриклассо-
вых связей отражает сложность социальной жизни средневековья и лиш-
ний раз свидетельствует, сколь ошибочно при ее изучении ограничиваться
постановкой только межклассовых проблем. Но для того чтобы понять,
каким образом сочетались в’социальной системе внутри- и межклассовые
отношения, чтобы проследить, насколько детерминирующую роль играли
отношения межклассовые, необходимо найти способ сопоставлять социаль-
ный смысл и значение обеих этих форм. Такое сопоставление и подготав-
ливают систематизация межсеньориальных связей и анализ их основных
элементов.

* * *

Изучение внутриклассовых отношений сеньоров важно не только для
социологической характеристики общества в целом. Оно существенно и при
конкретно-историческом исследовании социально-политических проблем.
Систематизация межсеньориальных связей должна быть в этом случае пост-
роена по иным признакам. Эволюция в соотношении личных и вещных эле-
ментов дает здесь лишь общую ориентировку. В основу же такой системати-
зации следует, по-видимому, положить критерии, характеризующие взаи-
моотношения членов господствующего класса с королем. Небезынтересно,
например, проследить элементы лично-вассальных связей и элементы пуб-
личноправового порядка в отношениях короля с разными группами сеньо-
ров в различные исторические периоды. Подобный анализ, разумеется, не
может ограничиваться чисто формальным сопоставлением данных элемен-
тов. Их роль должна рассматриваться в качестве функции сложного комп-
лекса социальных процессов. При этой оговорке систематизация межсеньо-
риальных связей на основе указанных признаков будет, вероятно, иметь
немалое значение для решения ряда вопросов. Она могла бы помочь в
раскрытии эволюции взаимоотношений королевской власти с отдельными
группами сеньоров, в объяснении конкретных политических конфликтов,
в понимании того, как происходило известное сближение форм связей коро-
ля с сеньорами и с горожанами, сыгравшее в свое время немалую роль в
укреплении королевской власти. Эта систематизация полезна и при сравни-
тельно-историческом изучении отношений королевской власти с сеньора-
ми в разных странах, поскольку она создает базу для их единообразного
анализа.

В рамках настоящей статьи нет возможности останавливаться на этих
вопросах. Для нас важно лишь подчеркнуть, что систематизация межсеньо-
риальных отношений (как и других видов социальных связей) не представ-
ляет собою нечто застывшее и неизменное. Она может иметь самый различ-
ный вид, изменяясь в зависимости от исследовательской задачи. Но в лю-
бом случае она представляет необходимое звено на пути научного познания.

Resume de Particle de Y. L. Bessmertny «Systeme des relations
au sein de la classe seigneuriale de la France du Nord
et de I’Allemagne occidentale au XIII-е siecle»*

La connaissance scientifique des faits sociaux est inconcevable sans leur
systematisation. Ceci s’applique tout parti culierem ent а Г etude des formes
complexes et multiformes de relations sociales. Les rapports mutuels a 1’in-
terieur de la classe seigneuriale constituent un des aspects les plus comple-
xes de 1’histoire du moyen-age. Pour com prendre leur place dans le systeme
social et determiner leur role dans revolution sociale et politique, une sys-
tematisation des liens rattachant entre eux les seigneurs est absolument in-
dispensable. Les methodes employees pour parvenir a cette systematisation
peuvent etre diff erentes. Leur choix depend avant tout de 1’objet de la re-
cherche de 1’historien. Dans celles, par exemple, consacrees a revolution du
pouvoir royal et de ses rapports avec les divers groupes de feodaux, il con-
viendrait de prendre pour base le role que jouaient dans ces relations les ele-
ments constitues par les liens de vasselage et ceux decoulant des prerogati-
ves souveraines du roi.

Mais c’est sur d’autres criteres que doit se fonder la construction d’un
mod die sociologique de la societe feodale. Or tel est le but que nous nous
proposons essentiellement. C’est pourquoi nous prenons comme base de
notre systematisation des relations au sein de la classe seigneuriale le rapport
existant entre Г element reel (economique) et Г element personnel (non-
economique). (Nous partons du principe que ce sont justement les particu-
larity de ce rapport qui constituent un des traits specifiques les plus impor-
tants du regime social du moyen-age, compare a 1’epoque capitaliste). De
ce point de vue, on peut distinguer comme types divers: les liens de paren-
te; les liens de vassalite; les liens resultant de donations entre seigneurs;
de transactions pecuniaires et de credit; des tenures non-infeodees; des nan-
tissements fonciers (mort gage, vif gage etc); de rentes constitues a prix d’ar-
gent; des contrats d’achat et de vente; des relations au sein d’une «compag-
nie» de seigneurs.

Suite. Voir le Recfteil du «Моуеп-age», fasc. 28, pp. 52—68.
La comparaison de la forme et de la nature des relations interseigneuria-
les aux IXе—XIе sidcles d’une part et aux XIIе et XIIIе d’autre part, et
Г etude systematique du role que jouiaient les Elements personnels et гё-
els, permettent une comprehension plus approfondie des relations au sein
de la classe seigneuriale et de la structure sociale du moyen-age dans son
ensemble. On peut consider er comme le trait le plus caracteristique des
rapports interseigneuriaux entre les IXе et XIIIе siecles 1’intrication des
elements personnels et reels. L’element гёе! ne s^tait pas encore differen-
ce de l’element personnel. Les relations interseigneuriales les plus repan-
dues 6taient celles dans lesquelles l’element personnel ne le cedait que rela-
tivement peu en importance & 1 Element гёе1. Du IXе au XIIIе siecles les
relations au sein de la classe seigneuriale subirent un profond remaniement,
dans le sens de la prepond6rance grandissante du role des liens economiques
au detriment des liens non 6conomiques. Mais ces derniers continuerent nean-
moins й у occuper une place fort importante jusqu’A la fin тёте de cette
periode. La systematisation des relations interseigneuriales, sur la base des
critdres sociologiques, permet de proceder a la comparaison des ё1ётеп1е
constitutifs qu’introduisaient dans le system e social les rapports au sein des
classes et entre celles-ci. Ce qui permet de com prendre la place des relations
au sein des classes dans la structure sociale du moyen-Sge et de determiner
le role de relations entre classes aux diverses etapes de la feodalite.
О РОЛИ РОСТОВЩИЧЕСКОГО КАПИТАЛА
В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ ИТАЛИИ XIII-XIV вв.

Город и деревня в Италии XIII—XIV вв. являлись ареной самых раз-
нообразных процессов, начиная от возникновения мануфактурных форм
производства и кончая усилением удельного веса натуральной земельной
ренты. К тому же их развитие протекало неравномерно в отдельных
местностях, одни из которых представляли собой развитые ремеслен-
ные и торговые области (Тоскана, Ломбардия), другие (Савойя, Пьемонт)
были типично аграрными. Это диктует необходимость дифференцирован-
ного подхода к анализу социально-экономических отношений в каждом
из районов Италии с тем, чтобы более глубоко и детально исследовать их
особенности, проследить те или иные специфические явления и факторы,
которые, хотя и были характерны для всей страны, однако в какой-либо
одной из ее частей сказывались наиболее четко и выпукло.

С этой точки зрения интересна история Северо-Восточной Италии (сов-
ременная область Венето: провинции Падуя, Виченца, Тревизо, Бассано).
Она не принадлежала ни к числу развитых ремесленных, ни только аг-
рарных территорий: Венето было районом, где большое значение приобрел
торговый и ростовщический капитал. Именно это обстоятельство и позво-
ляет нам сделать попытку выяснить место ростовщичества в социально-
экономической жизни итальянского Северо-Востока XIII—XIV вв.

Положенные в основу работы источники частично опубликованы,
частично взяты из архивов *. Характер их разнообразен; это — город-
ские статуты Падуи, Виченцы, Тревизо, Бассано *; нотариальные книги 1 * 3 * * * * 8,

1 Гос ударственный архив г. Падуи (Archivio di Stato di Padova. Далее — ASP)
и Библиотека падуанского коммунального музея (Biblioteca del пшвео civico di Pa-

dova. Далее — BMCP). Автор выражает свою глубокую благодарность сотрудникам

этих учреждений — проф. Л. Бригульо, проф. П. Самбин, проф. Э. Скапин, М. Талья-
петра, О. Рампин и др. за внимание и помощь, оказанные ему во время работы в этих
хранилищах.

1 Statuti del comune di Padova dal sec. XII all’anno 1285. Ed.A. Gloria. Padova,
1875 (далее — St. Pad., cod. Com.); Gli statuti padovani durante la dominazione Scali-

Sera in Padova. Ed. R. Cessi. Padova, 1907 (далее — St. Pad., cod. Seal.); Statutorum Pa-

uae codex II. Carrariensis, 1362. BMCP, BP-1237 (далее — BMCP, St. Pad., cod. Carr.);
Volumen statutorum magnae civitatis Paduae reformatorum sub anno 1420. BMCP,
BP — 1236 (далее — BMCP, St. Pad., cod. Ven.); Statuti del comune di Vicenza
(MCCLXIV). Venezia, 1886 (далее — St. Vic.), Gli statuti del comune di Treviso, vol.

I—II. Venezia, 1951 (далее — St. Trev.); Statuti del comune di Bassano dell’anno 1259
e dell’anno 1295. Venezia, 1940.

8 ASP, sez. Atti notarili, Xs 77, 78, 79, not. Ottones de Marostica, vol. I—III, 1347—
69 (далее—ASP. Ott. de Mar., № 77...). № 116,117,118,119, not. Salimbene de Zenaro,
vol. I—IV, 1373—1405 (далее — ASP, Sal. de Zen., N116...). N 172; not. Giovanni de Cam-
po-Arsigo, vol.., I, 1381—^382 (далее — ASP, Giov. de C-A, № 172).
картулярии *, протоколы судебных канцелярий •, хроники4 * * 7 8, сочинения ис-
ториков-эрудитов XVII—XVIII вв. 7

Большинство источников — падуанского происхождения, и это не слу-
чайно. В XII—XIV вв. Падуя была одним из наиболее сильных городов-
республик Венето, временами включавшим в свой состав территории со-
седних государств (например, в конце XIII — начале XIV в.— Виченцу,
Бассано, Тревизо, Ровиго, Тренто и их контадо). Естественно поэтому,
что основная часть документов по истории интересующего нас района со-
средоточена именно в падуанских архивах, и эти документы относятся не
только к падуанскому дистретто, но и к Венето в целом. Кроме того, исто-
рия Падуи, крупного центра Северо-Восточной Италии, наиболее ярко и
полно воплощает в себе те социально-экономические процессы, которые
были характерны и для соседних областей. Исходя из этого, мы считаем
себя вправе, основываясь преимущественно на падуанских материалах,
говорить о всей территории Венето.

* * *

Среди падуанских документов по аграрной истории XIV в. очень часто
встречаются договоры об аренде скота — так называемой сочиде (soceta,
soccida) 8. Уже общее знакомство с содержанием, построением и форму-
лировками падуанской сочиды говорит о почти полном ее соответствии
договору типа «depositus», т. е. сделке о денежном займе. Сходство этих
договоров еще более подчеркивается частой заменой в тексте термина
«сочида» другим, по смыслу равнозначным — «depositus», «salvamentum».
В одних местах «сочида» прямо выводится из долговых отношений 9, в
других — арендатор называется должником (debitor)10, собственник ско-
та — кредитором 11, скот, отданный в аренду,— долгом (debitus)12. Подоб-
ная терминологическая близость договоров сочиды и долговых докумен-
тов отражает, на наш взгляд, действительную связь между этими видами
соглашений, что подтверждает и анализ условий, на которых арендуется
скот.

Арендатор должен содержать взятый скот — пасти, ухаживать и при-
сматривать за ним. Он несет полную ответственность за его сохранность
и выплачивает собственнику стоимость животного, погибшего во время
пожара, в результате кражи и эпидемии; в случае естественной смерти

4 Codice diplomatico Padovano, vol., I—II. Ed. A. Gloria, Venezia, 1879—81 (да-
лее — Cod. dipl. Pad.). ASP, sez. Atti privati, Archivio Cumani: Regesto di document!
familiari, № 1, 1259—1559 (далее — ASP, Arch. Cum.). ASP, sez. Archivio Selvatico,
№ 120: Negri per beni in Tremignon, t. 112, sec. XIV— XVII (далее — ASP, Arch. Selv.,
№ 120). ASP, sez. Archivio Selvatico, № 122: Beni Negri, 1.114, sec. XIV—XVII (далее-
ASP, Arch. Selv., № 122). ASP, sez. Archivio Selvatico, № 131; Testament! Frigimelica
Dotto, Orologio, Cumani, Panico, Buzzacarini, Dottori, t. 4, 1349—1742 (далее — ASP,
Arch. Sev., № 131).

8 ASP, sez. Archivi giudiziari civili, Ufficio del Porcello, vol. I, fasc. 3, 5, 7, 1373—
91 (далее — ASP, Uff. del Pore.).

4 BMCP, BP—1257, Giovanni da Nono Chronaca (далее — BMCP, Giov. da Nono).

7 G. Gennari. Annali della ci tta di Padova, vol. I—III. Bassano, 1804 (далее—
G. Gennari. Annali); G. V e r c i. Storia della Marca Trivigiana e Veronese,
vol. 1—20, Venezia, 1786—1791 (далее — G. V e r c i. Storia); Dondi dall’Orolo-
g i o. Dissertazioni sopra 1’istoria ecclesiastica di Padova, vol. 1—10. Padova, 1802—
1818 (далее — D. dall’Orol., Dissertazioni...); P. S a v i о 1 o. Compendio delle
origine et relazioni delli estimi della cittfi di Padova. Padova, 1667 (далее — P. S a v i o-
1 o. Compendio).

a В восьми томах нотариальных книг трех падуанских нотариев нами обнаружено
свыше ста договоров сочиды.

8 ASP, Ott. de Mar., № 78, p. 16 r. «... in depositum et salvamentum et ab eo in

socedam ad usum bone socede...»

18 Ibid., p. 7 r, 8. 77 etc.

11 Ibid., p. 48.

“ ASP, Sal. de Zen., № 116, p. 107 r.
животного арендатор возмещает половину его стоимости. Арендатор не
может ни порвать заключенный договор, ни передать скот другому лицу.
Небрежный уход за животным, а также любое нарушение установленных
условий влечет за собой штраф. В документах оговаривается, что аренда-
тор отвечает за взятый скот всем своим имуществом; при необходимости
оно конфискуется. После окончания срока аренды животные и их потом-
ство возвращаются собственнику.

Отдаваемый в аренду скот оценивается «с общего согласия» обеих сто-
рон, но на практике стоимость его завышалась в пользу хозяина * В * * * * 13. Таким
образом, при оценке животных соблюдались интересы собственника, стре-
мившегося повысить гарантийную стоимость животных. Величина ущер-
ба, нанесенного скотине, оценивалась собственником. Он же мог по свое-
му желанию продлить договор на новый срок и таким образом навязать
крестьянину продолжение аренды. Окончательное решение вопроса о том,
выполнил ли арендатор свои обязательства и полностью ли расплатился
за взятый скот, также принадлежало собственнику.

Таковы обычные в падуанских документах условия сочиды. Они, как
правило, отличаются от распространенных в других областях правил арен-
ды скота и притом в сторону, неблагоприятную для держателя 14 *. Отсут-
ствие у него прав хотя бы на часть скота (после окончания аренды) и тем
более на приплод, высокая степень ответственности арендатора, произвол
собственника в оценке стоимости животных, в определении срока аренды,
выполнения условий договора — все это делало положение падуанского
держателя сочиды исключительно бесправным.

Обратимся к вопросу о величине арендной платы. В большинстве до-
говоров (39 из 55 договоров, в которых указан размер арендной платы)
требование выплаты аренды формулируется следующим образом: «Из
первых же денег, полученных от этих животных или их приплода, пусть
платит господину... лир в качестве его доли капитала, остальное же де-
лится между ними по обычаям сочиды — половина (дохода) от этой со-
чиды идет господину, а другая половина — арендатору...» 1Б. Размер пер-
вого взноса (опущенная в тексте сумма) всегда был равен стоимости взя-
тых в аренду животных. В течение какого времени арендатор мог выпла-
тить этот первый взнос? Есть основания предполагать, что он вносился в
первый же год сочиды 1в. Между тем ее наиболее часто встречающийся в

13 Об этом говорит сопоставление цены скота, купленного на рынке и затем пере-
данного в сочиду, и скота, который ранее принадлежал владельцу. Так, средняя цена
коровы, приобретенной собственником и отданной затем в аренду, была равна 11 ли-
рам; корова, ранее принадлежавшая собственнику, оценивалась в среднем в 19 лир,
купленные для передачи в сочиду корова и теленок стоили 24 лиры, отданные в аренду
из стада владельца — 36 лир; бык — 45 и 55 лир и т. д.

14 Аренда скота (сочида) — явление, широко известное в Италии XIV—XVI вв.

В разных областях страны были распространены различные виды сочиды. Одни из

них (socida minore, socida parziaria) предоставляли арендатору сравнительно благо-

приятные возможности — после окончания аренды ему оставались (полностью или
частично) скот и приплод; другие (socida di ferro, socida a capo salvo и пр.) ставили его

в более тяжелые условия: возвращение арендованного скота, включая приплод, или

возмещение его стоимости и т. п. Падуанские контракты, с которыми мы ознакомились,
трудно подвести под какой-нибудь определенный тип документов этого рода. Как пра-
вило, они содержат черты, характерные для разных видов сочиды.

13 «...de primis denari is exactis et extractis de dictis bestiis sive de fetibus ex eis
provenientis ipse dabit et solvit dicto domino... libr.pro suo capi tali et residuum inter

se divident ad usum bone socede videlicet dimidium residui dicte socide sit dictorum
creditorum suorumque heredibus et alium dimidium sit dicte... suorumque heredibus...»
(Sal. de Zem. № 116, p. 17, 19, 43 etc.)

м Так, в 1374 г. три арендатора — Берто, Петро, Олино берут в сочиду на 5 лет у
Джованни из Монта пьяны двух быков, оцененных в 70 лир. Эти деньги они обязуются
выплатить в первый же год, в оставшиеся 4 года должны платить половину дохода,
получаемого от животных {ASH’, Sal. de Zen., № 116, p. 74). Аналогичное иоло-
договорах срок — 5 лет * 17. Предположив, что в последние четыре года
доходность скота не уменьшалась, определяем прибыль собственника за
этот четырехлетний период — она составляла 200% от объявленной цены
скота. Учитывая же взнос первого года аренды, мы вправе считать, что
общая сумма, которую собственник скота получал за пять лет, достигала
300% названной цены. В целом же за пять лет скот мог принести до-
ход, впятеро превышавший его рыночную цену. Сумма, равная троекрат-
ной стоимости животного,— а она-то и выплачивалась собственнику,—
составляла 60% дохода, приносимого этим животным. Столь высокий
процент арендной платы не может быть расценен иначе, как кабально-
ростовщический, и именно таким образом квалифицировали его современ-
ники: в 1360 г. падуанский синод запретил духовным лицам передачу ско-
та в сочиду, считая ее замаскированным видом ростовщической сделки 18.
Точно так же оценивал сочиду знаменитый проповедник XIV в. Бернар-
дино Сиенский 19 * 21.

Что же заставляло крестьянина арендовать скот на этих тяжелых
условиях?

В документах сплошь и рядом встречаются случаи, когда сочида сама
по себе не приносит арендатору никакой практической выгоды: например,
аренда свиней (которых спустя некоторое время нужно было возвратить
собственнику) и малодоходных коз. По-видимому, экономические мотивы
здесь не могли быть решающей причиной для съемщика. Как будет пока-
зано ниже, сочида нередко сочеталась с договорами об аренде земли. И
как раз при этом арендатор берет в аренду «малорентабельных» живот-
ных. Поневоле напрашивается предположение, что сочида являлась на-
сильственно навязанным крестьянину «дополнением» к поземельному кон-
тракту, дополнением, на которое он при определенных обстоятельствах
был вынужден согласиться (например, испытывая нужду в земле). Эко-
номическая выгода сочиды отходит на второй план, уступая место другим
соображениям 80.

Показательны в этом смысле пути получения крестьянином животных
в аренду: он всегда арендует скот у одного и того же собственника, и по-
следующие сделки по масштабу, как правило, все более значительны 81.
Создается впечатление, что, попав однажды в кабалу, арендатор-должник
постепенно становится все более зависимым. Возможно, в подобной
практике постоянных и притом усиливавшихся связей между арендато-
ром и собственником в какой-то степени отражался персональный харак-
тер отношений между ними, личные обязательства арендатора88. Помимо

жение и в других случаях аренды, когда стоимость взятого в сочиду на годичный срок
скота полностью выплачивалась за этот год. Очевидно, годовой доход от скота мог до-
стигать его стоимости.

17 Именно этот срок приведен в 36 из 39 грамот, содержащих указания на подоб-
ного рода арендную плату.

19 D. d а 11 ’ О г о 1. Dissertazioni..., vol. 8, р. 113.

18 См. Sermone di San Bernardino di Siena sulla soccida di bestiame... Bologna,

1862.

*<* С этой точки зрения характерна следующая запись нотария Оттона из Марости-
ки: Фидевцио из виллы Каррара берет в сочиду на три года у Франческо двух быков
стоимостью в 73 лиры. Показательна мотивировка договора: Фиденцио не выплатил
Франческо взятые ранее в долг 65 лир (ASP, Ott. de Mar., № 79, p. 283—283 r.).

21 Несколько примеров: Леонардо из Понте Медие Вие в декабре 1381 г. берет в со-
чиду у Луизио де Парадизо корову, оцененную в 25 лир (ASP, Sal. de Zen., № 117 p.15).
Через четыре года, в 1385 г., он арендует у Луизио трех коров и двух телят стоимостью
в 80 лир (ibid., р. 298). В 1385 г. Луизио отдает в аренду Матео, сыну Петро из Пьеве
двух поросят сроком на один год (Ibid. № 119, р. 24). В 1387 г. тот же Матео арендует
у Луизио двух быков (Ibid., р. 91).

88 Несомненно, нельзя сводить сочиду к одному только «навязыванию» собствен-
ником своего скота арендатору; главным здесь было то, что скот был необходим и
определенной экономической заинтересованности 28, крестьянина принуж-
дали к сочиде и определенные внеэкономические факторы. Собственник
земли, пользуясь обстоятельствами как хозяйственного, так и иного по-
рядка, навязывал арендатору свой скот и взимал с него высокий, по сути
дела, ростовщический процент.

Конечно, степень экономической заинтересованности арендатора и
испытываемого им внеэкономического принуждения в каждом конкретном
случае были различны. Они зависели от зажиточности данного аренда-
тора, потребностей его хозяйства, личных обязанностей по отношению к
собственнику и т. п. Вероятно, иногда преимущества сочиды покрывали
ее невыгодные стороны. Однако и тогда основа договора не менялась: он
представлял собой сделку, имевшую целью получение максимальной
выгоды собственником. Это существо сочиды, на наш взгляд, должно слу-
жить решающим критерием при определении характера аренды, когда ее
объектом были и скот и земельные участки.

Рассмотрим некоторые контракты такого рода.

В ноябре 1383 г. Антонио, сын Джованни, и его племянник Якопо из
виллы св. Палладио взяли в сочиду сроком на 5 лет у Луизио де Парадизо
корову и теленка, оцененных в 32 лиры. Арендная плата была определе-
на в 32 лиры и половину дохода следующих лет от этих животных. В этот
день же Антонио и Якопо взяли в либеллярное держание, сроком также
на 5 лет и у того же Луизио, усадьбу, участок пахотной земли с виноград-
ником и плодовыми деревьями и два других полевых участка. Чинш
либелляриев составляет «половину всех плодов и вина с этих двух участ-
ков земли» 24.

В апреле 1385 г. Луизио де Парадизо дал «iure locationis et affictum»
сроком на один год Матео, сыну Петро из Пьеве, два участка пахотной
земли и два дома в Монселиче. Чинш за это держание также был равен
половине урожая. В грамоте указывается, что Луизио дает арендатору
двух поросят, к которым тот должен прибавить за свой счет третьего и
содержать их до праздника св. Мартина (11 ноября 1385 г.), а затем пе-
редать господину. Одновременно Матео заключил договор с Луизио об
аренде на один год двух быков, приняв на себя обязательство выплатить
за год их стоимость и половину дохода 25 *.

В августе 1387 г. Берто, сын Марко, взял в аренду на 5 лет у Луизио
усадьбу и два участка пахотной земли с виноградником и плодовыми де-
ревьями. Арендная плата — половина урожая. Одновременно Берто обя-
зуется содержать на условиях «половинной сочиды» (socedam ad medieta-
tem) поросят28. Спустя несколько дней Берто берет у Луизио в сочиду
двух быков, двух коров и двух теля^г на время, равное сроку аренды зем-
ли; условия сочиды — обычные (половина дохода и т. д.) 27.

Несомненно, передача в аренду скота земельным собственником, о
которой говорится в этих и других подобных контрактах, не является

самому крестьянину. Однако тот факт, что арендатор берет скот именно у данного соб-
ственника (одновременно сдающего ему подчас и землю) и на столь невыгодных усло-
виях, заставляет нас думать, что здесь имело место определенное принуждение, вне-
экономическое воздействие на крестьянина.

п Мы не можем отрицать и некоторую выгоду аренды скота для крестьянина. Дей-
ствительно, чтобы купить животное на рынке, необходимы наличные средства; арендуя
животное, крестьянин расплачивается из дохода, полученного от него. Кроме того,
арендатор имеет и прямой доход от арендованного животного (несмотря на то, что 60%
его идет собственнику; к тому же при этом не учитывается труд арендатора по уходу
за скотом, заготовке кормов и т. д.).

м ASP, Sal. de Zen., № 117, p. 158, 159.

» Ibid. p. 194—194 r., 195.

18 Ibid., N 118, p. 117.

17 Ibid., p. 119.

11 Средние века, выл. 30
свидетельством авансирования капитала держателю. Собственник земли
не принимает непосредственного участия ни в процессе производства, ни
в его издержках. Как обладатель верховного права собственности на эту
землю он получает от крестьянина земельную ренту в размере половины
урожая. Вместе с тем он предоставляет крестьянину скот (в том числе и
рабочий), но не в качестве своей доли участия в производстве и тем более
не безвозмездно,^ на тяжелых, по сути ростовщических условиях. Доля
земельного собственника в продукции крестьянского хозяйства включает
в себя, таким образом, не только обычные поземельные взносы, но и вы-
сокий процент на переданный, а возможно, и навязанный крестьянину
скот. Непосредственным результатом такой практики являлось усиление
эксплуатации крестьянства, попадавшего в тесную зависимость от земель-
ных собственников.

Другим результатом этого было ограничение хозяйственной свободы
крестьянина, усиление контроля над крестьянским хозяйством со стороны
собственника отданного в аренду скота.

Как правило, аренда скота сопровождалась различными ограничения-
ми. Когда сочида сочеталась с арендой земли, законодательно устанавли-
валось, что арендатор может использовать полученный скот только для
работы на арендованных участках; обрабатывать с его помощью какую-
либо другую землю категорически запрещалось 2в. Если в состав арендо-
ванных угодий входили луга и пастбища, арендатор мог пасти на них
только часть своего скота — ту, которую он арендовал у сеньора; собст-
венный же скот либеллярия на эти земли не допускался 2*. В целом ста-
тутами было установлено правило, что господский скот можно было ис-
пользовать только на работах, имевших прямое отношение к выплате
повинностей господину 80.

Конечно, подобная регламентация создавала дополнительные трудности
для держателя, усложняла нормальное функционирование крестьянского
хозяйства, прочнее привязывала крестьянина к собственнику земли и
скота.

» ♦ ♦

Далее остановимся на социальном облике земельных собственников
Венето XIII—XIV вв. и значении ростовщичества в их хозяйственной
деятельности.

Некий падуанец Анжелло из контадо Борго Ново, собственник 10 уча-
стков (пеций) земли в Монте Казоне, имеет в городе, помимо усадьбы, два
дома, которые он сдает в аренду за 12 лир в год 81. Семь домов в Падуе и
многочисленные земли в ее окрестностях принадлежат Айседино, члену
корпорации нотариев 82. Крупный земельный собственник Якопо де Фан-
теллис также является домовладельцем в Падуе м. Количество этих при-
меров можно было бы увеличить, однако ограничимся только одним: за-
вещание одного из крупнейших землевладельцев дистретто— Франческо
Фриджимелика свидетельствует, что он сдает в аренду семнадцать домов
в разных районах Падуи 84. Итак, городское домовладение, сдача в арен-
ду домов являлись одной из сфер деятельности падуанских земельных
собственников. * 88

’• BMCP, St. Pad., cod. Can., p. 127, cod. Ven., p. 175 r. — 176.

«• BMCP, St. Pad., cod. Ven., p. 177 r.

*> Ibidem.

a ASP, Uff. de) Poic., fasc. 5, p. 17.

» ASP, Sal. de Zen., № 116, p. 67-68.

» ASP, Arch. Selv., № 122, p. 109-130.

88 Ibid., № 131, p. 5-9.
Земельные собственники были причастны и к торговле. В их инвента-
риях упоминаются лодки ав; в кладовых хранятся десятки тюков шерстя-
ных и шелковых тканей 86. Документы прямо говорят о земельных соб-
ственниках — купцах, вроде Луки, сына Джованни, negociatus’a, кото-
рый отдал в аренду усадьбу с пятью участками земли общей площадью в
34 кампа ”. Совершенно очевидно, что часть землевладельцев-горожан
была в той или иной степени связана и с торгово-ремесленной деятель-
ностью.

Но наиболее ярко прослеживаются в документах ростовщические опе-
рации земельных собственников. Довольно часты случаи, когда собствен-
ник земли выступает ростовщиком по отношению к своему арендатору, ссу-
жая его определенной денежной суммой. Процент, получаемый креди-
тором, относительно невелик (2—4 денария с лиры в месяц, т. е. 10—20%
годовых), однако эти договоры, как правило, помимо выплаты долга вклю-
чают и другие обязательства, например уход за хозяйскими поросятами,
козами и свиньями 88. Земельные собственники дают в рост деньги не
только своим держателям-крестьянам, но также и другим лицам — священ-
никам, мясникам, кожевникам 3®. Размах ростовщических операций даже
некрупных землевладельцев довольно значителен. Так, в июне 1374 г.
падуанец Джованни де Монтаньяна дает в долг двум особам свыше ста
лир 40. В июле 1376 г. он же ссужает трех должников 280 лирами 41.
Только за один 1379 г. Пьомбиоло, сын Фредо, раздает в долг свыше
350 лир 42. В течение года же Берто, сын Гвидо из Падуи, отдает в рост своим
согражданам 480 лир 43. Нет необходимости дальше перечислять аналогич-
ные факты. Попытаемся лучше с иной стороны подойти к характеристике
роли ростовщических операций в деятельности землевладельцев. В нашем
распоряжении есть несколько описей имущества и ряд завещаний отдель-
ных собственников, которые позволяют представить их хозяйственные
интересы в целом.

В июле 1369 г. составила завещание .падуанка Катарина Маргария.
Из него мы узнаем, что ей принадлежат земли в Маростике и в некоторых
других местах дистретто, 5 домов в Падуе и около 5000 лир деньгами, из
которых свыше 800 лир переданы в долг разным лицам 44.

В Инвентарии Якопо де Фантеллис (1382 г.) так описывается его иму-
щество: усадьба с каменным домом в Камино, два сдающихся в аренду
деревянных дома в Падуе, девять усадеб-мансов, отданных в держания, и
180 кампов земли. Далее перечисляются должники Якопо, которым он
ссудил почти 300 лир 48. Спустя некоторое время Якопо совершает еще од-
ну крупную ростовщическую сделку — дает под земельный залог 1000 лир;
в связи с тем что долг вовремя не бйл возвращен, наследники Якопо вско-
ре стали собственниками обширных земель (219 кампов) 40.

Регистр семьи Кумани перечисляет их земельные приобретения за пос-
ледние 37 лет: с 1362 по 1399 г. Белото де Кумани и его дети расширяют
свои владения на 260 кампов; из них почти треть (75 кампов) приобретена

33 ASP, Ott. de Маг., № 77, р. 84-84 г.

33 ASP, Arch. Selv., № 122, р. 109—130.

37 ASP, Ott. de Mar., № 79, p. 351 r — 352. I campo padovano = 0, 382 ra.

«» ASP, Ott. de Mar., № 79, p. 255—256 r, 351 r — 352 r. etc.

* ASP, Sal. de Zen.. № 116, p. 198 r, 202 etc.

33 Ibid., p. 79 r.— 80.

« Ibid., p. 197 r—198,198 r, 202.

33 Ibid., p. 404, 409, 422, 435.

33 ASP, Ott. de Mar., № 77, p. 260, 281 r, 282.

33 Ibid., p. 245—248.

33 ASP, Arch. Selv., № 122, p. 109—130.

33 Ibid., p. 141-145.
путем перехода в руки этой семьи недвижимости, заложенной в качестве
обеспечения денежном займа 47.

Документы показывают специфически ростовщический характер приоб-
ретения этой недвижимости. Как правило, скупщик использует затрудне-
ния отдельных семей и, начав приобретать имущество у одного из чле-
нов семьи, постепенно втягивает в сделки остальных родственников. На-
пример, Луизио де Парадизо последовательно скупает недвижимость у
семьи де КомитиС"48; таким же образом поступают Цильберто, сын Гви-
лельмо де Калиньяно, и другие 49 *.

Ростовщические операции земельных собственников тесно переплета-
лись с другими их сделками, в том числе — сочидой. В большинстве ис-
следованных нами документов собственники отданного в аренду скота яв-
лялись горожанами-землевладельцами. Упоминавшийся выше ростовщик
Пьомбиоло в 1379 г. отдает в сочиду коня, корову и теленка 90, а в 1382 г.
сдает в либеллярное держание усадьбу и пахотную землю 51 * * * * *. В ноябре
1384 г. Падуано, сын Блазио из Вигоарцере, покупает у Джованни де
Даниеле усадьбу с домом и через несколько дней уступает ее в либеллярное
держание тому же Джованни. Из других документов известно, что этот
Падуано отдает в сочиду корову м. Особенно часто упоминающийся в до-
говорах сочиды Луизио, сын Пагано де Парадизо, выступает также и
одним из самых активных скупщиков недвижимости.

Луизио де Парадизо — наиболее распространенный тип земельного
собственника — ростовщика-скотовладельца. Он — крупный землевладе-
лец, отдающий в либеллярные держания свои земли 63 и широко занимаю-
щийся скупкой земельной собственности: в течение нескольких лет он
приобретает усадьбу с землей, домом и хозяйственными постройками и
6 участков площадью в 43 кампа, расположенные в разных местах 94.
В эти же годы он 16 раз отдает в сочиду домашних животных ", причем
арендная плата, взимавшаяся Луизио, всегда состояла из первого взноса,
равнявшегося стоимости арендуемых животных, и половины дальнейше-
го их дохода. Как правило, Луизио отдавал скот, который не был приоб-
ретен им на стороне, а принадлежал ему ранее. Срок аренды — пяти-
летний. В большинстве случаев сдача в аренду скота сочеталась со сдачей
в держание земельного участка тому же арендатору и на тот же срок. При
этом договор почти всегда оговаривал особые правила использования ско-
та, ‘пастбищ и т. д.

Несколько иной характер носит деятельность другого ростовщика —
Джованни, по прозвищу Нани. Он также занимается сдачей скота в арен-
ду, например, в октябре 1350 г. дает взаймы 32 солида Донато, сыну
Альбертино, и одновременно отдает ему в сочиду двух свиней 9в. Но Джо-
ванни Нани гораздо теснее связан с рынком. Животные, которых он сдает
в аренду, предварительно приобретаются им на рынке; арендная плата
за них всегда выступает в натуральном виде (что позволяет предполагать
ее дальнейшую реализацию — снова на рынке); наконец, сроки аренды
очень кратки — год и менее. Подобно Джованни Нани поступает Катари-
на, дочь Гвилельмо, отдавшая в аренду по семи договорам сочиды 6 ослов

47 ASP, Arch. Cum., р. 4—51.

48 ASP, Sal. de Zen., № 116, p. 114, 165 r. etc.

48 Ibid.., № 117, p. 106, 107 r.- 108 etc.

88 ASP, Sal. de Zen., 116, p. 405, 410.

41 Ibid., p. 460.

»> Ibid., № 119, p. 104, 110, 121.

88 ASP, Ott. de Mar., № 79, p. 271, 284 etc.

84 Ok. 17 ra. —

88 ASP, Sal. de Zen., № 117, p. 158, 195, 267, 298, 299 etc.

88 ASP, Ott. de Mar., № 77, p. 37—37 r.
с двумя ослятами и корову 67 68, за которых она получает арендную плату
зерном и оливковым маслом. Все эти животные были сначала ею купле-
ны 5в, и срок их аренды не превышает одного вода. Показательно и то/что
Катарина, передавая в либеллярий свои права на земельную собственность
(decima), получает компенсацию также продуктами — пшеницей, ячме-
нем, фасолью и бобами ".

Кроме сдачи в аренду скота, названный ранее Джованни Нани зани-
мается и другими операциями. 7 августа 1350 в. Петро из Пернумии за-
являет, что получил от Джованни Нани 6 лир в малой венецианской мо-
нете. За эти деньги он обещает не позже середины сентября того же года
отвезти на двор Джованни в Падуе «...чан вина вместимостью в одиннад-
цать кадок — из лучших сортов вина, которое он получит у себя в Пер-
нумии...» 00 Этот пример предварительной скупки продукции виногра-
дарства не единичен. В августе 1350 г. Нани ссужает 6 лирами и 10 солн-
цами Джованни из Консельве с тем, чтобы тот 8 сентября этого года привез
на его подворье в Падуе чан вина из лучшего вина своего урожая. Тогда
же (в августе) он заключает еще одно соглашение с Джованни, но уже на
поставку трех чанов вина по цене 6 лир за каждый 81.

Такова в общих чертах «деловая физиономия» Джованни Нани, сына
Бонекурсио из Болоньи, «ныне живущего в Падуе в собственном каменном
доме», ростовщика, дающего в долг деньги, тесно связанного с рынком,
где он приобретает для своих спекуляций скот и сбывает скупленную
и полученную продукцию, человека, закабаляющего крестьян путем скуп-
ки урожая и отдачи животных в краткосрочную аренду.

Деятельность этих отличающихся друг от друга типов ростовщиков
(Луизио де Парадизо и Джованни Нани) красноречиво свидетельствует о
довольно широком проникновении ростовщичества в деревню. Крестьянин-
арендатор не только берет денежную ссуду у земельного собственника, но
вынужден также арендовать у него скот. Земельный собственник, пользуясь
этим, взимает с него высокий процент, вмешивается в его хозяйство, свя-
зывает его различными обязательствами. Владелец земли и скота тесно
связан с рынком, который предоставляет ему широкое поле для различ-
ных спекуляций. Все это, наконец, происходит в рамках, характерных
для средневекового ростовщичества, которое сочетало методы экономи-
ческого закабаления должника с мерами насильственного характера.

* * *

В комплексе вопросов, анализ .которых позволил бы уяснить эволю-
цию аграрных отношений в Венето в XIII—XIV вв., некоторые, на наш
взгляд, являются наиболее существенными для характеристики измене-
ний в положении крестьянства. Это в первую очередь проблема хозяйст-
венного контроля собственника над держателем. Коммунальные статуты
чрезвычайно детально регламентируют право городских чиновников и
землевладельцев вмешиваться в хозяйственные дела крестьян. Крестья-

67 Ibid., р. 124, 126 etc.

68 Интересно сопоставить цену животных, отданных в аренду Катариной, со сред-
ней ценой скота на рынке, вычисленной нами на основании данных других договоров.
По этим данным, осел стоил около 6 лир, Катарина же отдает в сочиду трех ослов, куп-
ленных ею по 3 лиры за каждого, и одного, приобретенного за 2,5 лиры. Корова об-
ходится на рынке в 11 лир; Катарина покупает и отдает в сочиду корову за 9 лир. Оче-
видно, скот, сдававшийся в аренду Катариной, покупался ею по пониженной
цене; по-видимому, перед нами — спекулятивные сделки лица, тесно связанного
с рынком.

88 ASP, ОН. Маг., № 79, р. 120.

••Ibid., р. 216.

« Ibid., N 78, р. 40.
вин должен разводить определенные культуры в строго установленном
соотношении, придерживаться твердых правил их возделывания, соб-
людать точные сроки посева и уборки урожая и т. п. Сеньор или его до-
веренное лицо следят за правильностью обработки земли держателем,
присутствуют при сборе зерна, молотьбе, оценивают качество вносимых
арендатором продуктов и т. д. В городском законодательстве четко отра-
жается политика", направленная на сохранение традиционных форм зем-
лепользования и ограничение хозяйственной инициативы крестьян. Так,
статуты Падуи под угрозой значительного штрафа (10 лир) запрещают
держателям своевольно менять порядок сева, практикуемый в соответст-
вии со «старыми обычаями», в частности засевать яровыми культурами
вемли, отведенные под озимые 82. Любые сделки по приобретению земель-
ных владений могут совершаться лишь в присутствии вородских чиновни-
ков-инвроссаторов 63 и непременно по следующим правилам. Собственник
может присоединить к своим землям соседние только в том случае, если
ево участок имеет достаточно большие размеры — не менее 5 кампов (око-
ло 2 ва). При этом присоединяемый участок не должен превышать двух
кампов. Если размер земельных владений покупателя достивал 12 кам-
пов, он мов претендовать на соседний участок величиной не свыше трех
кампов, при 20 кампах - на 4 кампа °4. К меньшему же по размерам
участку присоединить больший не разрешалось °9. Подобные правила
были установлены и в отношении виноврадников вв.

Таким образом, здесь прослеживается явная тенденция к ограниче-
нию размеров и конфивурации земельных участков, к консервации суще-
ствующей системы землевладения и землепользования. Эта тенденция
выступает с еще большей определенностью, если обратиться к исключе-
ниям из данного правила. Статуты разрешают присоединять участок к
любому соседнему при одном условии: если с одной стороны он граничит
с культивируемой землей, а с остальных окружен водою, дорогами и пр. 87
Очевидно, здесь речь идет об отдельно расположенных участках, не вхо-
дящих в общую систему севооборота. Законодательство предусматривает
строгое сохранение общего числа хозяйств в деревне. Так, по всему ди-
стретто запрещено увеличивать размеры близлежащих хозяйств путем их
слияния или присоединения одного манса к другому: «... и если какая-
нибудь земля имеет усадьбу (sedimen), хотя бы недостроенную, то она
не может быть инвроссирована...» 08

Документы XIV в. свидетельствуют не только об ограничении хозяй-
ственной свободы крестьянина, но также и о сужении ево юридических
прав. Рассмотрим только один момент — условия ухода крестьянина с зем-
ли. Договоры XIV в. (либеллярный, locatio ad non modicum tempum и
др.) устанавливают, что после окончания срока контракта крестьянин
вправе по своему желанию (согласованному с волей господина) продлить
договор или отказаться от него. В первом случае он должен уплатить взнос
за инвеституру, чаще всего символический (лепешку, окорок, пару каплу-
нов и т. д.). Итак, условия, на которых продлевался договор, блавопри-

62 BMCP, St. Pad., cod. Ven., p. 177 r: «Aliouis colonus sev lavorator recessuros
de manso data vel accepts licentia recedendi non aebeat seminare blava aliqua minuta
in aliquibus terris que ad grossulia venirent secundum consuetudinem antiquam
agricolture».

«з St. Pad., cod. Com., № 610.

“ Ibid., № 610, 611.

•	» St. Vic., p. 49.

•	• Ibid., p. 50; St. Pad., cod. Com., № 610.

*	7 St. Pau., cod. Com., № 611.

•	• St. Vic., p. 50, 51.
ятствовали дальнейшему пребыванию крестьянина на участке. Напротив,
условия, которыми обставлялся его уход с земли, были явно неблагопри-
ятными.

Крестьянин, уходящий с участка, был обязан полностью распла-
титься с земельным собственником по чиншевым и другим обязательствам;
никаких отсрочек при этом не допускалось. Он должен был подготовить
хозяйство, прежде всего самый участок, к дальнейшей работе на нем: рас-
чистить жнивье, заготовить дрова и сено на зиму, вывезти на поля на-
воз и солому, привести в порядок хозяйственные постройки, инвентарь и
т. д. 09 При этом кретьянин оставлял собственнику (частично или пол-
ностью) урожай последнего года, который шел на содержание нового арен-
датора и для посева. Наконец, неубранные хлеба (главным образом ози-
мые) также оставались на участке 7и. Но и такой весьма затрудненный уход
был возможен в определенные, чрезвычайно сжатые сроки и только с со-
гласия господина — иначе крестьянин обязан был задержаться на участке
еще на год * 70 71.

Перед нами очевидное стремление воспрепятствовать свободному пе-
реходу земледельца. Лишенный семян и необходимых продуктов либел-
лярий, чиншевик или любой другой арендатор вынужден оставаться на
старом месте и продлевать договор, внося плату за инвеституру. Таким
образом, несмотря на формально признаваемую юридическую свободу
перехода, на практике создаются условия, ее ограничивающие 72 * * *.

Каковы же были изменения в социальной структуре деревни Венето
в XIII-XIV вв.?

В XII — начале XIII в. в падуанской деревне существовали многочис-
ленные и резко отличавшиеся друг от друга категории крестьян: зависи-
мые сервы, полусвободные колоны, лично свободные либеллярии, эмфитев-
ты и другие держатели, наконец — свободные собственники-аллодисты
(ариманны). Такая пестрота социального положения и юридического ста-
туса крестьянства Венето определялась как своеобразием процесса гене-
зиса феодализма в Северной Италии, так и ранним развитием здесь товар-
ного хозяйства, выразившимся, в частности, в преобладании денежной
ренты уже в XI—XII вв.

Положение резко меняется в XIV в. Еще раньше, в начале XIII в.,
ариманны Падуанского дистретто (область Сакко) попадают в зависимость
от местного епископа и выделяются среди остальных держателей лишь
некоторыми привилегиями. К XIV в. ариманны окончательно растворя-
ются в основной массе крестьян-держателей и термин «arimannia» исче-
зает из юридической практики падуанских нотариев.

Значительные изменения произошли также в положении сервов. Ста-
туты и грамоты XIV в. продолжают упоминать об этой категории, однако
под сервами теперь имеются в виду уже не бесправные крепостные, дер-
жатели господской земли (servi della gleba), а дворовая челядь, слуги
сеньора, живущие обычно в городе. Им запрещается вмешиваться в борь-
бу городских партий и групп, занимать официальные должности и т. п.

в» BMCP, St. Pad., cod. Ven., p. 177.

70 BMCP, St. Pad., cod. Carr., p. 126 r.

71 Ibidem.

71 О наличии подобных сдвигов в положении различных прослоек североитальян-

ского крестьянства см.: Е. В. Вернадская. К истории аграрных отношений в
Северной Италии XIV—XVI вв. — сб. «Из истории трудящихся масс Италии». М., 1959,

стр. 189—190; Л. М. Б р а г и н а. Положение крестьянства в Северо-Восточной Ита-

лии в XIII—XIV вв., там же, стр. 131—132. См. также: В. В. С а м ар кин. Эво-
люция либеллярного держания в Северо-Восточной Италии в XII—XIV вв. — ВМУ,
сер. IX, 1964, № 3.
Что же касается крепостных сервов, то в падуанских документах XIV в.
серваж как юридическое состояние практически не встречается 78.

Ликвидация резко отличавшихся по своему статусу прослоек крестьян-
ства (ариманны, сервы) являлась одной из сторон протекавшего в то вре-
мя процесса нивелировки трудящейся части сельского населения и обра-
зования единой массы зависимых держателей. Этот процесс нашел яркое
отражение в законодательстве городских коммун Северо-Восточной Ита-
лии конца XIII—XIV в.

Статуты Падуи XIV в. содержат упоминания о держателях различных
видов: колонах, либелляриях, эмфитевтах, арендаторах (conductores,
locatores), издольщиках (parciarii), чиншевиках (affictuarii), держателях
за определенную плату (ad certain pensionem) и др. Как правило, статуты
называют их обобщающими именами — agricolae, lab or a tores, rustici,
villani, inquilini и др. В одних случаях за этими терминами скрываются
либеллярии и издольщики 74, в других — арендаторы (locatores) и чин-
шевики 7Ь; в третьих — издольщики, чиншевики и колоны 70; в четвер-
тых — либеллярии, эмфитевты, колоны и издольщики * 77. Никаких раз-
личий между перечисленными группами крестьян закон не устанавливает.
Более того, статуты диктуют одинаковые предписания и устанавливают
равную величину штрафа для лиц, относящихся к любой из указанных
категорий — либелляриев и арендаторов 78, арендаторов и издольщи-
ков79 , колонов и чиншевиков 80. Еще более показательны изменения,
которые были внесены в текст статутов в дальнейшем: например, «Книга
дополнений» к кодексу Каррара распространяет действие прежних уста-
новлений, ранее обязательных лишь для либелляриев и арендаторов, на
издольщиков и вообще всяких зависимых крестьян («...post verbum „vel
conductor" additur etiam partiarius sive aliquam prestationem reddens...»)81.

Юридическое сближение отдельных прослоек крестьян являлось от-
ражением изменений в их реальном положении. Так, положение колонов
в Падуанском дистретто в XIV в. рисуется нам иным по сравнению с
XIII в. Колон в XIII в.— держатель, прикрепленный к своему участку,
с которого он может уйти только с разрешения господина в определенный,
точно установленный срок. Падуанский же статут 1347 г. говорит о воз-
можности ухода колона с земли в любое время года: предусматриваются
перепродажа, дарение или иного рода отчуждения им другому земледель-
цу права обработки участка, коль скоро это обусловлено текстом договора
с сеньором. Таким образом, пребывание колона на участке имеет в данном
случае скорее договорный, чем личный характер. Колон как бы уподоб-
ляется свободному держателю, и статут прямо называет колонов рядом с
либелляриями, эмфитевтами и другими свободными крестьянами (...si
aliquiscolonus, inquilinus, libellarius, emphiteoteca vel socius de cetero ..)s2.

Однако это сближение ранее отличавшихся друг от друга категорий
крестьянства не было «механической» нивелировкой различных прослоек
держателей. Лично зависимые сервы получают свободу и выступают как
свободные держатели либеллярных и других наделов. Полусвободные

71 См.: Л. М. Брагина. Положение крестьянства в Северо-Восточной Ита-
лии...., стр. 95; Л. Mazzaroli. Monselice. Notizie storiche, Padova, 1940, p. 23.

’« BMCP, St. Pad., cod. Carr., p. 124.

Ibid., p. 126 r.

’• BMCP, St. Pad., cod. Ven., p. 176 r.

77 BMCP, St. Pad., cod. Canr., p. 125.

’• Ibid., p. 125.

’• BMCP, St. Pad., cod. Ven., p. 171.

» Ibid., p. 177.

« BMCP, St. Pad., cod. Carr., p. 332.

•» ASP, St. Pad., cod. Carr., p. 125.
колоны приобретают право относительно широкого распоряжения участ-
ком и по своему юридическому статусу приближаются к либелляриям.
Создается многочисленный слой свободных держателей (либелляриев,
locatores ad non modicum tempum), в который входит основная масса
крестьянства. Но положение этого слоя явно ухудшается — в результате
ограничения свободы ведения хозяйства, усиления ответственности за
выполнение договорных обязательств и создания условий, при которых
ограничиваются возможности ухода крестьянина с надела. Одновремен-
но с этим усиливается эксплуатация держателей, которая осуществ-
ляется и посредством введения городских налогов и повинностей, и путем
развития системы штрафов, взимаемых при нарушении многочисленных
правил держания, и за счет увеличения долговых и прочих обязательств,
дополнительным гнетом ложившихся на плечи крестьян.

Фактором, объективно увеличивавшим эксплуатацию крестьянства,
было также и то, что в Венето в XIV в. преобладающее значение приобре-
тает натуральная форма земельной ренты 8S. Переход к этой ренте как
основному виду крестьянских повинностей был вызван новыми потреб-
ностями земельных собственников. В Северо-Восточной Италии XIV в.
в обстановке широкого развития товарно-денежных отношений, господ-
ства на рынке горожан-землевладельцев и распространения спекулятивно-
ростовщических операций рента продуктами была наиболее выгодной
формой присвоения результатов крестьянского труда. Усиление ее роли
влекло за собой серьезные изменения в положении крестьянства. Повы-
шение удельного веса натуральной ренты означало уменьшение крестьян-
ской доли прибавочного продукта, поскольку основная часть продуктов,
поступавших на рынок, реализовывалась самими земельными собственни-
ками, которые и получали все выгоды от их продажи. К тому же при
этом ограничивалась хозяйственная самостоятельность крестьянина, вы-
нужденного приспосабливаться к потребностям собственника. Эти явле-
ния — сужение хозяйственной свободы основного товаропроизводителя,
отделение его от процесса реализации товаров — объективно означали
ухудшение реального положения крестьянства.

Каковы бы ни были те или иные стороны эволюции аграрных порядков
Венето в XIII—XIV вв., и в первую очередь ухудшение участи основной
массы крестьян (принижение их социального статуса, ограничение хозяй-
ственной и личной свободы, установление более тяжелых и консервативных
форм эксплуатации), несомненно следующее: изменения объективно шли
в том же направлении, к которому вело распространение в деревне рос-
товщических отношений.

Анализируя на широком материале различных стран Европы существо
ростовщического капитала и его роль в развитии общественных отноше-
ний, К. Маркс и В. И. Ленин подчеркивали, что его распространение
содействует рутинности производства и вызывает крайне бедственное
положение массы деревенского населения. Ростовщичество — «...консерва-
тивно и только доводит существующий способ производства до более жал-
кого состояния» 84. Характеризуя ростовщический и торговый капитал,
В. И. Ленин называет их «низшими» и «худшими» формами капитала
Ростовщик как земельный собственник прибегает к принудительному тру-
ду держателя-крестьянина, отбирая у него не только прибавочный, но и
часть необходимого труда и продукта, превращая его в «голодающего

п См.: В. В. Самаркин. Эволюция либеллярного держания..., стр. 71—72.
м К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 159—160.

8Б В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 4, стр. 56.
нищего» 80, придавленного нуждой хозяина * 87, еле сводящего концы с
концами на своем наделе. Засилье ростовщичества в деревне способствует
нивелировке в положении различных слоев крестьянства. Ростовщиче-
ская система эксплуатации предполагает «среднего крестьянина»88, вла-
дельца надела и собственника орудий производства, который не
слишком богат, но и не является неимущим пролетарием. «Если бы ка-
питал в нашей деревне бессилен был создать что-либо кроме кабалы и
ростовщичества...,— писал В. И. Ленин,— ...тогда бы все крестьянство
представляло из себя довольно ровный тип придавленных нуждой хозя-
ев, среди которых выделялись бы лишь ростовщики...» 89. Вместе с тем
развитие ростовщического капитала влечет за собой усиление личной,
персональной зависимости крестьянина от собственника земли, скота, де-
нег. «Зависимость крестьян от владельцев денег приобретает неизбежно
форму кабалы» 90. Ростовщическая эксплуатация «...всегда предполагает
личную зависимость нанимающегося от нанимателя, предполагает всегда
большее или меньшее сохранение „внеэкономического принуждения../*»91

Итак, застойные формы хозяйствования, возвращение к наиболее тя-
желым для крестьянства формам эксплуатации, нивелировка различных
прослоек крестьян, ухудшение положения основной их массы, усиление
их личной зависимости — таковы, по мнению К. Маркса и В. И. Ленина,
общие результаты развития ростовщичества в деревне. Именно эти момен-
ты и характеризуют деревню Венето в XIII—XIV вв.

Мы далеки от того, чтобы механически переносить закономерности,
установленные В. И. Лениным на материале русской деревни конца
XIX — начала XX в., на итальянское крестьянство XIV в. Однако
сам факт совпадения основных направлений эволюции хозяйства и поло-
жения крестьянства Венето XIII—XIV вв. с теми главными резуль-
татами, к которым приводит проникновение ростовщического капитала в
аграрный строй вообще, представляется нам чрезвычайно показательным.
Он заставляет нас с известной уверенностью предполагать, что в общем
комплексе социально-экономических условий, определявших особенно-
сти аграрного развития Венето, ростовщичеству принадлежала немалая
роль,

♦ ♦ ♦

Значительный интерес представляет вопрос о роли ростовщического
капитала в политической жизни Венето XIII—XIV вв.

Развитие Северо-Восточной Италии в средние века происходило в ос-
новном в том же направлении, что и эволюция других итальянских об-
ластей. Завоевав политическую свободу, города Венето постепенно пре-
вратились в города-государства и вместе с тем — в коллективных феодаль-
ных собственников окружающих земель. Уже в XIII в. эта территория
была поделена между Падуей, Виченцой, Бассано, Тревизо и другими
городами. Крестьяне Венето выступают в качестве подданных городских
коммун, держателей земель горожан и переселившихся в город прежних
деревенских сеньоров. Коммуна, а затем синьория проводит в дистретто
политику, адекватную политике других итальянских городов-государств
т ого времени.

88 В. 11. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 4, стр. 104.

87 Там же, т. 3, стр. 178.

88 Там же, стр. 179.

88 Там же, стр. 178.

•° Там же, стр. 383.

81 Там же, стр. 198.
В то же время история Северо-Восточной Италии имела некоторые осо-
бенности. Географическое положение Венето, находящегося на пересече-
нии путей из Ломбардии в Венецию и из Средней Италии в Южную Герма-
нию, создавало благоприятные возможности для расцвета торговли. Тор-
говый и ростовщический капитал проникал во все сферы городского
хозяйства, подчиняя также и ремесленное производство. Цеховой строй
здесь сложился значительно позже, чем в других итальянских городах,—
лишь во второй половине XIII в. Что же касается ведущих отраслей
ремесла (шерстяное, шелковое и др.), то в них цеховые порядки оконча-
тельно утверждаются только во второй половине XIV в. В наиболее
крупном центре Венето — Падуе ни в XIII в., ни позже мы не находим
никаких следов промышленных объединений типа, например, флорен-
тийских компаний. Каждая ремесленная мастерская представляла техно-
логически самостоятельную производственную ячейку вне производства,
однако, до известной степени зависевшую от купцов и ростовщиков,’постав-
щиков сырья и скупщиков готовой продукции В связи с этим полити-
ческая роль цехов в городах Венето была незначительной, что отмечается
многими исследователями истории средневековой Италии. Так, Р. Кад-
жезе говорит о Виченце и Тревизо как о «...малых коммунах, в которых
цехи не добились гегемонии в городском управлении...» 93 То же обычно
констатируется исследователями городского строя Падуи: «...цехи в Па-
дуе никогда не смогли достичь превосходства в городском правлении, как
это случилось во Флоренции; они всегда существовали как организм „ех
latere“ по отношению к коммуне» 94 *; «Падуя не принадлежит к числу тех
коммун, которые из аристократических стали пополанскими» 96.

Городские коммуны Венето XIII в. носили ярко выраженный олигар-
хический характер. Высшие органы республик — Большой и Малый со-
веты — представляли собой замкнутые организации, членство в которых
фактически было наследственным. Оно предполагало кроме того высокий
имущественный ценз — в Падуе, например, в 1269 г. около 2000 лир
Методы избрания были далеки от демократических: в Виченце «выборы»
Большого совета, как правило, сводились к назначению его членов из пред-
ставителей заранее отобранных богатых семей доверенными лицами
подеста и анцианов. В распоряжении должностями практиковался уза-
коненный произвол (например, несмотря на существовавшее во всех ком-
мунах запрещение занимать несколько лет подряд административные
должности, избранные вопреки этому на следующий срок лица могли
передавать свое право занятия магистратур любому человеку по собствен-
ному желанию). Все это создавало благоприятные условия для постоян-
ного господства наиболее состоятельных городских фамилий. Они же
распределяли между собой важнейшие городские должности (анцианов и
синдиков, консулов, юдексов, прокураторов и др.), огражденные еще бо-
лее высоким имущественным цензом (от 4 до 8 тысяч лир) 97. Таким об-
разом, верхушка горожан держала все нити городского управления —
издавала законы, вершила суд, контролировала деятельность должност-
ных лиц, не исключая и подеста. В XIV в., в период синьорий, сосредото-

” М. A. Z о г z i. L’Ordinamento comunale padovano nella seconda metb del
secolo XIII. Venezia, 1931, p. 31.

” R. C a g g e s e. Duecento-Trecento. Torino, 1939, p. 215.

M M. A. Z о r z i. Op. cit., p. 16.

•• A. Pin o-B r a n с a. Il sistema finanziario e le base economiche della coeti-
tuzione del comune padovano secondo i pift antichi statuti. — «BolletinodelMuseo civi-
<o di Padova», Nuov. ser., 1930, № 1, p. 95.

•• St. Pad., cod., Com.,.№ 19.

” Ibid., № 237, 411 etc.
чение власти в руках тирана и своеобразная, часто демагогическая поли-
тика не внесли существенных изменений в политическую структуру го-
рода; административный аппарат в целом не изменился и продолжал ос-
таваться в руках узкого круга правящих семей 9S * * *.

Попытаемся представить себе их социальный облик. В XII в. вся ре-
альная власть в городской коммуне принадлежала так называемым «boni
homines» — прослойке, состоявшей из зажиточных горожан, владельцев
земель, домов, ростовщиков, купцов и наиболее крупных феодалов окру-
ги. Главенствующую роль в городском управлении играла феодальная
знать, тесно связанная с сеньором города — епископом. По своим хозяй-
ственным и социальным интересам она смыкалась с городским патрициа-
том, поскольку также занималась ростовщичеством, тайже владела город-
скими землями и домами и т. д.

В XIII—XIV вв. состав правящей городской верхушки меняется. В пер-
вую очередь падает значение знати в управлении городом. Многие из
родовитых феодальных семей смешиваются с городскими пополанскими
фамилиями, а некоторые из них совершенно разоряются. У падуанского
хрониста да Ноно немало тому примеров. «Хенгиески происходят от древ-
них знатных и могущественных горожан Падуи,— пишет историк,— но
род этот, как всем очевидно, сейчас разорился... Один из них, Матео, из-
за своей расточительности потерял все свои богатства и женился на доче-
ри богатого юдекса Чезне. У них родились дети, которым он уже ничего
не оставил из своего растраченного имущества...» 99 О знатном роде Кам-
паниле хронист сообщает: «Синьоры де Ронко Кампаниле произошли из
рода Дезидерия, короля Павии... В давние времена император Карл по-
жаловал всему этому роду право носить меч в присутствии любого ко-
роля... Но кроме этой привилегии никаких больше прав и власти в Паду-
анском дистретто они не имеют. Кое-кто из этого знатного рода сейчас
стали простыми земледельцами, а один — мясником...» 100 Подобного же
рода сведения приводит да Ноно о семьях Лингвацци 101 *, Онгарелли 1оа,
Сан Андреа 1оэ *, Лемиццони 1м, Сан Лючия 105 *. Не миновала эта судьба и
род самого да Ноно, представители одной из ветвей которого «...из-за по-
тери богатств сейчас являются крестьянами » 10в. И в заключение хронист
с печалью замечает, что «...в наше время многие из знати превратились в
бедняков» 107 * * *.

На политическую арену вступают новые семьи. Многочислен список
этих фамилий, накопивших богатства и ставших главной политической
силой в городе. Здесь Каподивакка, в прошлом — «презренные мясники...,
сейчас же — знатные и могущественные горожане» 10д; Мальвазии, кото-
рые «были людьми простого и низкого положения, хотя сейчас они бога-
тые люди» 10е; де Марино, ранее бывшие продавцами вина и торговцами по;

•• См.: Д. Канделоро. История современной Италии, т. I. М., 1958. стр . 33:

«... Возникновение сеньорий не привело... к изменению существовавших социальных

отношений. Хотя сеньорам зачастую удавалось привлечь на свою сторону мелкий люд

и ограничить власть наиболее знатных семей, экономическое и социальное превосход-
ство торгово-землевладельческого класса в основном сохранилось».

99 BMCP, Giov. da Nono, р. 18.

100 Ibid., р. 16 г.

101 Ibid., р. 20 г.

к» Ibidem.

>0» Ibid., р. 16 г.

и* Ibid., р. 20 г.

io» Ibid., р. 16 г.

Ioe Ibid., р. 19 г.

107 Ibidem.

i“ Ibid., р. 13 г.

«* Ibid., р. 17.

“о Ibid., р. 20 г.
♦

Кодалунго, по происхождению — моряки и мельники 111; Альдригето ди
Линьямине, «вначале — дровосек, а позже — продавец дров, благодаря
чему он накопил в Падуе огромные богатства» 112; де Традура, которые
«около пятидесяти лет назад были низкими людьми, простыми крестья-
нами в Террадура, сегодня же владеют великолепным дворцом в
Сан-Клементо»113; де ла Мариота, разбогатевшие «от таверны» 114, и др.

Основной путь накопления их богатств — ростовщичество. Да Ноно
прямо указывает на источник благосостояния новых могущественных
родов — да Фиено, да Темно и Бразари — «ростовщиков и содержателей
таверн»115. Виллакомитис «были крестьянами... и ия к опили огромные бо-
гатства посредством ростовщичества» 11 •; де Берии — «от таверн и рос-
товщичества приобрели неисчислимые средства... и купили много домов»117;
Торкули, Мануки, де Белларини получили 20 тыс. лир «ех usuris» 118;
«процентами» накопили 30 тыс. лир да Сале и де Ронко 119, 40 тыс. лир —
де Мандуга и Альберто Бибо 12°. Пьетро Антиклино «ростовщичеством и
другими грабежами приобрел капитал, превышающий 100 тыс. лир» 121.
Но наиболее известной была семья падуанских ростовщиков и банкиров
Скровеньи, богатства которых достигали полумиллиона лир 122.

Новая знать любыми способами стремилась сравняться со старой. Хро-
ника да Ноно полна сообщений о брачных узах, связывающих предста-
вителей этих фамилий. Так, «...Райнальдо Скровеньи взял в жены знатную
женщину Капеллину де Малакапилис из Виченцы... Энрико Скровеньи
от сестры Умберро Каррара имел двух дочерей... После смерти жены он
женился на Джованне, дочери знатнейшего маркграфа Франческо Эсте»123;
«Франческо Каподивакка женился на дочери Марсилио Каррара — Яко-
бине»124 и т. д.

Для доказательства своей знатности «аристократия денег» использо-
вала любой повод и шла на всяческие ухищрения. В этом отношении
характерна следующая история, в ироническом тоне передаваемая
да Ноно: «Те, которые носят имя Фриджимелика, являются людьми
простыми, пополанами и ростовщиками, ведущими свое происхождение
из крестьян виллы Камполонго. А сейчас они всем говорят, что их пред-
ки некогда были свидетелями при передаче графом Роландом неких при-
вилегий падуанским гражданам, и заявляют, что уже тогда они были
могущественными и важными горожанами. Но разве запрещается и прос-
тому свободному крестьянину присутствовать при заключении договора
между знатными?» 125.

Так происходила ассимиляция этих двух прослоек знати: Скровеньи,
Каподивакка, Ронко, да Линьямире, Традуро и другие семьи «новых бо-
гачей» сливались с Каррара, Кампосанпьеро, Далесмани, Каподилиста,
Шинтилла. Новая знать становится в один ряд со старой, и часто даже

111 Ibid., р. 20.

Ibid., р. 21.

*« Ibid., р. 22.

Ibid., р. 23.

и» Ibid., р. 22 г.

«»• Ibid., р. 20 г.

117 Ibid., р. 22 г.

Ibid., р. 23 г.

112 Ibid., р. 22.

1*> Ibid., р. 23 г.

m Ibid., р. 24.

722 Ibid., р. 13 г.

« Ibid., р. 13 г.

u« Ibid., р. 20 г.

Ibid., р. 24.
современники не в состоянии провести различие между ними. В хрониках
того времени не раз встречаются выражения, подобные тому, в котором
да Ноно характеризует род Каподивакка: «nobiles et potentes populates
Paduae» 12 •.

В результате такой ассимиляции возникал новый слой, стоящий во
главе городской коммуны. Экономической базой его были ростовщиче-
ство, торговля, рдмесло и землевладение.

Слияние городского патрициата Венето с земельными собственниками
начинается уже в XII в., когда горожане приступают к систематической
скупке земельной собственности в дистретт о. Об этом ярко свидетельст-
вует история падуанцев Гвидо де Пьянига 12 7, наследников Бенедетто-
Мартино, Аральдо и Джованни 128 *, Эрманно 12#, Кривелло 130, Лемиццо131
и многих других. Помимо прямой покупки, городская верхушка прибе-
гает и к другим способам приобретения земель: залоги и заклады, фик-
тивные либеллярные договоры, раздел прав земельной собственности с
монастырями (фохтство) и т. д. В значительной степени земельный фонд
горожан увеличивается за счет владений феодалов округи, переселявших-
ся в город и сливавшихся с городскими богачами. В результате этих про-
цессов подавляющая часть земель дистретто переходит в руки горожан, и
можно считать, что уже в XIII в. происходит превращение Падуанского
дистретто в подчиненную городу территорию, в основном находящуюся
в собственности горожан-землевладельцев. Показателем этого является
их возросшая роль в политической жизни коммуны.

В 1276—1277 гг. в Падуе проводится реформа высшего органа город-
ской власти — Большого совета. Состоявший ранее из 1000 членов, он
сокращается до 600 человек путем исключения тех лиц, которые платят
налоги «per se», т. е. не входят в цехи 132. Спустя несколько месяцев число
членов Совета снова увеличивается до 1000 — но уже за счет «добрых
горожан, которые имеют недвижимое имущество» 133. Таким образом, по-
чти половину (а может быть и большую часть) Совета отныне составляют бо-
гатейшие горожане — собственники земли в дистретто. В их руках концент-
рируется и исполнительная власть в городе. Тогда же было установлено,
что на важнейшие должности городской коммуны могут претендовать
лишь те, кто не только платят налоги с больших доходов, но и обладают
недвижимостью, оцениваемой не менее, чем в 500 лир 134 *. В дальней-
шем значение земельной собственности как критерия политического веса
горожан еще более повышается, и в начале XV в. земля признается уже
единственным видом богатства падуанца: величина налогообложения, от
которой зависят политические права лица, исчисляется теперь не с дохо-
дов, а только со стоимости земельных имуществ 13&.

Итак, с XIII века именно земельная собственность (наряду с торгов-
лей, ростовщичеством, ремеслом) определяет социальное лицо правящих
кругов города. В XIV в. они постепенно превращаются в замкнутую про-
слойку, состоящую из городских ростовщиков, купцов, прежней феодаль-
ной знати и новых разбогатевших горожан, подчас вышедших из деревни.

>«• BMCP, Giov. da Nono, р. 14.

Cod. dipl. Pad., vol. I, № 218, 219, 220, 260, 285, 304, 351, 386, 519.
m Ibid., № 468, 480, 489, 513, 581, 636 etc.

i«» Ibid, vol. II, № 730, 744, 803, 875 etc.

wo Ibid., vol. II, № 781, 900, 917, 960 etc.

ni Ibid., vol. Il, № 881, 950, 967, 1144 etc.

im St. Pad., cod. Com., № 16.

133 ibid., Ns 16 (1).

im Ibid., № 238.

I»» P. 8 a v i о 1 o. Compendio..., p. 71.
Для XIII—XIV вв. характерно все возрастающее значение землевладения
и ростовщичества, которые становятся основными источниками богатства
этого слоя.

* * *

Для характеристики политики, проводившейся правящей элитой го-
рожан, проанализируем один из ее аспектов — позицию города по отно-
шению к торговле сельскохозяйственными продуктами.

В XII в. на Северо-Востоке Италии производство сельскохозяйствен-
ной продукции на рынок занимало значительное место. В десятках раз-
личных местечек и вилл дистретто функционировали постоянные рынки.
В Тревизо, Читаделла, Розаро, Боволенто, Лимена и многих других
городках действовали еженедельные ярмарки местного характера. В Па-
дуе и Виченце периодически проводились большие областные ярмарки.
Процесс создания новых рыночных местечек интенсивно развивался и да-
лее — в каждом из крупных поселений возникал рынок, обслуживавший
крестьян соседних деревень. Сохранился договор от 1122 г., по которому
сеньор виллы Сералья за плату предоставляет крестьянам право свобод-
ного беспошлинного въезда в любое время дня и года — на повозках,
быках, ослах и пр. 136

В основе столь широкого развития рыночных отношений лежит тесная
связь крестьянского хозяйства с близлежащим рынком, где сбывается
его продукция. Товарность же крестьянского производства вызывается в
первую очередь тем, что большинство повинностей в XII в. взимается в
денежной форме.

Иное положение складывается в XIII—XIV вв. В 1274 г. в Падуе из-
дается статут, фактически ликвидирующий свободу торговли в дистретто.
Во всех городках и виллах (за исключением Монселиче и Читаделла) от-
меняются постоянные рынки, на которых продавались различные продо-
вольственные товары. Разрешается продажа только таких продуктов,
которые имелись не во всяком хозяйстве (птица, рыба, дичь и т. л.)137.
Устанавливается монополия горожан на торговлю с деревней. Крестья-
нам предписывается везти зерно, вино, овощи именно иа городской рынок:
«...если кто привезет хлеб на продажу в область Читаделла, должен сна-
чала отвезти его в замок и только после этого может везти в другое мес-
то...» 138. Городское законодательство строго следит за соблюдением этих
правил. Один за другим вводятся запреты продавать товары в любом не-
положенном месте, даже в непосредственной близости от городских стен139,
транспортировать продукты без специального документа 14°; ограничива-
ется ассортимент продуктов141 и т.' д. Вместе с тем категорически запре-
щается вывоз за пределы дистретто муки, овощей, мяса, фруктов, вина и
пр. На границах устанавливаются вооруженные заставы, на которых про-
веряется багаж всякого выезжающего из области.

Итак, крестьянское хозяйство ставится в узкие, ограниченные рамки
сбыта: его продукция реализуется главным образом на центральном го-
родском рынке, минуя местные деревенские торговые центры. В то же
время законодательство регламентирует продаваемую продукцию, пред-
писывая торговлю определенным кругом товаров установленного каче-
ства.

G. V е г с i. Storia della Матса..., vol. I, doc. № 13.

и? St. Pad., cod. Com., № 556 (1).

us Ibid., № 809.

us St. Vic. p. 173

i«o St. Pad., cod. Com., № 806.

ш Ibid., № 556 (1).
Ограничение рыночной свободы крестьянского хозяйства, происходив-
шее на фоне замены денежных платежей натуральными, имело своим
следствием ухудшение положения как основной массы крестьянства, так
и мелких деревенских кустарей-ремесленников. Об этом свидетельствуют
многочисленные жалобы, с которыми обращаются к городским властям жи-
тели сельских коммун. Приведем одну из них. В 1314 г. население виллы
Азило обратилось к коммуне Тревизо со следующей петицией: «К Вам,
господин Франческо, подеста Тревизо, к Вашей курии анцианов и кон-
сулов, а также к Советам Сорока и Трехсот, если Вы найдете нужным их
созвать, почтительнейше обращаются марик, коммуна и все жители Ази-
ло... Издавна, с тех времен, которые не сохранились в памяти, было
принято в Азило, что там по субботам собирался рынок, чтобы те, кто
там живет, могли обеспечить жизнь продажей своих рукоделий. Ныне
же это их право не соблюдается, так как окрестные жители не смеют при-
ходить со своими товарами и припасами, боясь служителей коммуны Тре-
визо, утверждающих, что никто не имеет права переправлять из виллы
в виллу зерно, овощи и любые другие продукты... Просим Вас тщатель-
но разобраться в этом деле, ибо если Вы его не измените, то люди
Азило будут вынуждены покинуть свои земли и отправиться в другие
места» 14а.

Политика ограничения местных рынков сочеталась с покровительст-
вом городскому рынку, особенно — традиционным областным ярмаркам,
проводившимся несколько раз в год. Так, в 1275 г. на территории Паду-
анского дистретто действовало пять ежегодных ярмарок — две восьми-
дневных в Падуе и по одной — в Эсте, Монселиче и Читаделла (в течение
5 дней каждая) 1<3. Спустя сорок лет, в 1316 г., таких ярмарок было уже
шесть (из них три — в Падуе), причем падуанские ярмарки длились по
две недели 144 *; следовательно, общая их продолжительность увеличилась
за эти годы втрое. Город тщательно следил за порядком на ярмарках —
ответственность за это возлагалась на особо назначавшихся юдексов, юс-
тициариев и вооруженные отряды стражников 14&. В начале XIV в. мест-
ность по соседству со стенами Падуи, где проходили обычно ярмарки,—
Прато делла Валле — была замощена, здесь построили навесы и проложили
мощеную камнем дорогу к городским воротам 14 •.

Законодательство коммуны до мелочей регламентировало правила
продажи продуктов на городском рынке. Многочисленная когорта чинов-
ников строго следила за употреблением мер объема и веса, устанавливала
сроки продажи тех или иных продуктов, наблюдала за качеством товаров
Был определен круг лиц, которым разрешалось продавать продукты от
имени держателя. Запрещалась торговля в кредит. Особенно жесткий
контроль был установлен за ценами. Уже в начале XIII в. статуты Падуи
устанавливают, что подеста может наложить запрет на продажу зерна,
если цена на него поднимается выше нормы 147 *. В 1269 г. это правило еще
более детализируется: «...если пшеница дойдет до цены в 8 солидов за
старий, просо — до 5 солидов, а сорго — до 3 солидов, то подеста обязан
поставить в Большом совете вопрос о том, какие следует предпринять
меры по поводу цен на зерно...» 14в.

io G. V е г е i. Storia della Мака..., vol. 6, Арр., doc. N 803.
ui St. Pad., cod. Com. № 565.

i«4 P. S a ▼ i о 1 o. Compendio..., p. 25.

io St. Pad., cod. Com. libr. I, cap. XXX.

mi G. Gennari. Annali..., vol. Ill, p. 124, 125.

147 St. Pad., cod. Com. № 807.

us Ibid., № 808.
Конечно, обрисованная выше политика городских властей в сфере
торговли продуктами преследовала выгоду всех слоев горожан. Город
в целом эксплуатирует деревню, направляя сельскохозяйственную про-
дукцию на свой рынок, диктуя на нем цены, требуя соблюдения извест-
ных правил. Однако в этой же политике мы можем обнаружить и специ-
фические элементы, свидетельствующие о том, что в первую очередь она
отвечала интересам некоторых прослоек горожан.

В этом плане показателен контроль Большого совета за функциями
подеста по надзору за ценой продающегося зерна. Подеста запрещалось
действовать самостоятельно, причем запрещение принимало иногда ка-
тегорические формы. Так, вступая в должность, подеста Тревизо прино-
сил присягу в том, что он «...не издаст никакого указа об овсе и пшенице,
кроме тех, что записаны в городских статутах...» 149 и приняты Советом.
Именно Большой совет, состоявший из представителей патрицианских
семей, решал вопрос о ценах продаваемого хлеба — сохранять ли их на
прежнем уровне, снижать или повышать их дальше. Разумеется, такое
положение предоставляло широкие возможности для спекулятивно-рос-
товщических операций правящих кругов города.

Запрет вывоза продуктов за границы дистретто также был обставлен
рядом характерных оговорок. Статут 1335 г. гласит: «...Устанавливаем,
чтобы каждый человек любого положения не смел отправлять и сам вы-
возить за пределы дистретто зерно, муку, овощи и другие запрещенные
продукты без уплаты обычной пошлины (sine soluzione daciae) в пользу
коммуны Падуи и без особого разрешения (sine buletis ordinatis)» 16°.
Таким образом, вывоз продуктов в другие места в отдельных случаях
принципиально возможен, требуется лишь выплата соответствующих пош-
лин, а также разрешение подеста и Советов города. Несомненно, такое по-
ложение благоприятствовало оптовой торговле продуктами; торговля же
мелкая, непосредственно крестьянская, была затруднена.

Политика городских властей открывала широкий простор ростовщи-
чески-спекулятивной деятельности богатых горожан. Всячески ограни-
чивая крестьянскую торговлю, ростовщики — земельные собственники
концентрировали в своих руках огромные запасы продовольствия, опе-
рируя ими как на своем рынке, так и в других областях. Спекуляция хле-
бом достигала таких размеров, что государство было вынуждено предпри-
нимать централизованные меры, чтобы в какой-то мере уменьшить ее раз-
мах. Так, в Падуе в 1301 г. был создан фонд зерна, предназначавшийся
для свободной продажи по низким ценам в тяжелое время * * 161. Нередко
городские власти бесплатно раздавали хлеб голодающим. Однако все
эти меры являлись паллиативом и не могли решить продовольственной
проблемы. Недовольство неимущих слоев населения часто приводило к
бунтам и убийствам наиболее ненавистных спекулянтов 162.

149 St. Trev., v. I, N XXXII «а».

1S0 St. Pad., cod. Seal., At 67.

161 G. Gennari. Annali..., vol. Ill, p. 92.

162 До иди даль Оролоджо в 8-м томе «Диссертаций» сообщает о голодовке 1295 г.
В предыдущем, т. е. 1294 г., разливом Бренты был уничтожен урожай озимых и затруд-
нены яровые посевы. В результате по всему дистретто Падуи п в окрестностях насту-
пил голод. Воспользовавшись этим, Бернардино, аббат монастыря в Вангадпцца, стал
продавать крестьянам соседних деревень запасы хлеба, накопленные обителью, по
взвинченным ценам. Беззастенчивая спекуляция привела к убийству аббата одним пз
крестьян (р. 21—22). В том же 1295 г. епископ Бернальдо, которого население ненави-
дело за спекуляции зерном, был убит городским сапожником (G. Gennari. Annali...,
vol. Ill, p. 75); по той же причине горожане забросали камнями епископов Беллуно
и Бернардо (Ibidem).

12 Средние века, вып. 30
* * *

Приведенные факты и наблюдения позволяют считать, что ростовщи-
ческий капитал пустил глубокие корни во многие сферы социально-эко-
номической и политической жизни Венето XIII—XIV вв. Ростовщическая
деятельность горожан тесно переплетается с другими хозяйственными
занятими и играет среди них далеко не последнюю роль. От спекуляций
и ростовщических сделок ведут начало богатства многих знатных фами-
лий. Эти же фамилии стоят и во главе политической жизни города, направ-
ляя в своих интересах его экономическую политику.

Используя городское законодательство и другие методы воздействия,
ростовщический капитал глубоко проникает и в деревню. Земельный
собственник отдает в рост деньги, скот, занимается скупкой сельскохозяй-
ственной продукции, вмешивается в ведение хозяйства держателем. Раз-
витие ростовщического капитала в сочетании с другими социально-эконо-
мическими факторами приводит к серьезным изменениям в положении
крестьян. Связь ростовщика — земельного собственника с хозяйством кре-
стьянина, контроль над производством и сбытом сельскохозяйственной
продукции, наличие кабальных хозяйственных и личных обязательств
крестьянина по отношению к ростовщику-сеньору, нивелировка и ухуд-
шение положения различных категорий держателей — вот далеко не пол-
ный перечень последствий проникновения ростовщического капитала в
деревню.

Каковы же объективные результаты распространения ростовщичества
в Венето XIII—XIV вв. и его значение для дальнейшей истории Северо-
Восточной Италии?

К. Маркс и В. И. Ленин указывали, что и ростовщический, и торговый
капитал консервируют данные общественно-экономические отношения,
препятствуют возникновению новых социальных и экономических поряд-
ков. Вместе с тем они разлагающе действуют на существующие порядки
и создают тем самым условия для зарождения новых отношений 1бЭ * *. При
этом функционирующие юридические и общественные институты пред-
ставляют собой оболочку, содержание которой в зависимости от обстоя-
тельств может изменяться. Так, например, половничество (испольщина) в
определенных условиях является одним из видов феодально-ростовщиче-
ской эксплуатации крестьянства (в русской деревне конца XIX в., как от-
мечал В. И. Ленин, «известная под именем испольщины форма хозяйства
есть одна из разновидностей отработков» 16<). В то же время в других
условиях, по словам К. Маркса, испольщина (половничество, mezzadria)
была переходной формой «...от первоначальной формы ренты к капитали-
стической ренте...» 1&&. Так же и кабальная личная зависимость крестьяни-
на от ростовщика — земельного собственника, предполагающая «...всегда
большее или меньшее сохранение «внеэкономического принуждения»»16*,
может выступать как неразвитая форма наемного труда в земледелии.

Вопрос о том, какая тенденция возьмет верх, в каком направлении
пойдет дальнейшее развитие этих отношений — в сторону ли усиления
ростовщичества и консервации существующих порядков или же превраще-
ния торгово-ростовщического капитала в капитал предпринимательский,—
решается общими условиями существования данных социально-экономи-
ческих и политических отношений в целом.

1и См.; к. Маркс. Капитал, т. III, гл. 36; В. И. Л е н и н. Развитие ка-
питализма в России, гл. 3, 5.

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 17, стр. 73.

К. М а р к с и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2, т. 25, ч. II, стр. 367.

!»• В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 198.
Возможно, что широкое развитие и глубокое проникновение ростов-
щического капитала в экономику и общественную жизнь Северо-Восточ-
ной Италии XIII—XIV вв. в известной степени смогут помочь нам понять
последующие судьбы этой территории.
L,

Riassunto dell’articolo di V. V. Samarkin

«Sul problema del ruolo del capitalo usurario nel Veneto nei secoli
XIII—XIV»

L’articolo si fonda sugli statuti comunali delle alcune citta del Veneto
(particolarmente-Padova), sugli atti notarili, cartulari e cronache, opere
degli eruditi del’ 700 ed altri documenti, in parte inediti e conservati all*
Archivio di Stato di Padova ed alia Biblioteca del Museo civico padovano,
ai professori e dipendenti dei quali 1’autore esprime il suo sincero ringrazia-
mento e riconoscenza.

Lo studio di material! ci porta alia conclusione che in quel periodo sto-
rico usura, come un fenomeno sociale apprende un grande rilievo e sta atti-
vamente penetrando in diversi ambienti della vita politica ed economica del
distretto padovano. Usura appare come una base essenziale di molte nobile
famiglie cittadine, che stavano a capo di tutta la vita politica del comune,
cui 1’economia veniva da loro diretta. L’usuraio cittadino — signore della
terra concede in prestito soldi e bestiame, incetta 1’uva ancor prima della
raccolta stessa, insomma, interviene, approfittando del ogni occcasione,
nella vita economica e nell’esercitazione dell’economia dal libellario. 11
che, via via che cresce la dipendenza di quest’ultimo, provoca dei profondi
mutamenti nel suo stato giuridico e sociale. La produzione e lo smercio dei
prodotti — cioe tutto il funzionamento dell’ azienda contadina, vengono
sottoposti ad un crescente piu che mai rigido controllo del usuraio-signore
della terra. Vediamo il contadino trovarsi nella forte dipendenza da esso:
la riduzione del potere personale e della sua liberta di governare la propria
economia; e in atto un processo di livellazione delle varie categorie conta-
dinesche, che conduce ad una loro fusione in una uniforme massa. Lo svilup-
po del contado si svolge sempre piu a vantaggio dei signori della terra, sop-
ratutto quelli usurai — rappresentanti della classe dirigente della citth.

Secondo autore, quest’importante ruolo dell’usuranello sviluppostorico
del Veneto negli anni ’200— ’300 ci aiuta a apprendere i particolari di quel
tempo e chiarire 1’avvenire storico di questo territorio.
ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ СЕМЬИ СТОНОР
В XI—XIII вв.

(К вопросу о происхождении мелкой вотчины в средневековой Англии)

Сохранившийся богатый архив семьи Стонор 1 имеет большое значе-
ние для изучения вопроса о происхождении, структуре и экономической
эволюции новой феодальной вотчины в XIV—XV вв. Возвышение этой
семьи произошло в начале XIVb., когда наиболее видный ее представитель—
королевский судья сэр Джон Стонор (ок. 1285—1354 гг.) приобрел ряд
маноров и земель в Оксфордшире и других графствах 2. В XIV—XV вв.
Стоноры, заметно выделявшиеся среди оксфордширского джентри, зани-
мали важные посты в местной и центральной администрации 3. Сэр Уильям
Стонор (1449—1494 гг.), крупный землевладелец, женатый первым бра-
ком на дочери богатого лондонского купца, стал также торговцем шер-
стью и купцом Степля 4 *. Он сделал блестящую судебную и администра-
тивную карьеру и породнился с высшей знатью 6. Его преемники в XVI в.
в широких масштабах занимались овцеводством, производили огоражи-
вания 8, приобретали секуляризованные монастырские земли 7. Таким
образом, Стоноры принадлежали к тому слою землевладельцев, который
с XVI в. характеризуется как новое дворянство.

В данной статье мы намереваемся проследить историю семьи, выяс-
нить, из какой социальной среды вышел основатель ее земельных
богатств — судья Джон Стонор, установить основные этапы расширения
владений Стоноров на протяжении XI—XIII вв. Настоящее исследование,
будучи исходным для изучения вопросов о путях и методах возвышения

1 Переписка Стоноров опубликована в Stonor Letters and Papers, 1290—1483, ed.
C. L. Kingsford (далее— SLP), vol. 1—2. London, 1919, а также в Supplementary Sto-
nor Letters and Papers, 1314 — 1482, ed. C. L. Kingsford (далее — SSLP). — Camden
Miscellany, vol. XIII. London, 1924. Перечни неизданных документов этой семьи, хра-
нящихся в Лондонском публичном архиве (Public Record Office), были составлены
Ч. Кингсфордом и приложены к указанным изданиям. Некоторые неопубликованные
рукописи находятся также в частной коллекции владельца Стонор-Парка — майора
Шермана Стопора; каталог этих документов не издан.

* См. биографии Джона Стонора: Е. Foss. The Judges of England, vol. III.
London, 1851, n. 510—512; idem. Biographia Juridica. London, 1870, p. 634—635;
C. L. К [i n g s i о r d]. Stonor, John. — Dictionary of National Biography (далее — DNB),
vol. XVIII, col. 1305—1306, а также вводную статью Ч. Кингсфорда к SLP.

3 SLP, I, Introduction.

4 SLP, I, р. XXVI—XXX. Краткую биографию сэра У. Стонора см. также в кн.:
J. С. Wedgwood and A. D. Holt. History of Parliament, vol. I. Biographies of

the Members of the Common House, 1439—1509. London, 1936, p. 814—816.

4 SLP, I, p. XXX—XXXIII; Victoria History of the County of Oxford (далее —
V. С. H. Oxon.), VIII. London, 1964, p. 154.

4 Cm. Domesday of Inclosures, 1517—1518, ed. I. S. Leadam, vol. I. London,
1897, p. 382; Victoria History of the County of Berkshire, III. London, 1924, p. 473a;
V. С. H. Oxon., VIII, p. 161a.

’ V. С. H. Oxon., VIII, p. 161b.
Стопоров и образования феодальной вотчины нового типа в начале XIV в.,
имеет вместе с тем и самостоятельное значение, поскольку материалы
источников, относящихся к землевладению Стоноров в XI—XIII вв.,
дают возможность изучить один из путей возникновения мелкой вотчины,
не привлекший до настоящего времени внимания исследователей, выя-
вить ее особенности и структуру.

Для решения поставленных задач мы использовали все доступные
нам опубликованные источники, а также неизданные рукописи архива
семьи Стонор, оригиналы посмертных расследований и другие докумен-
ты 8.

* * *

Э.	Фосс 9, а вслед за ним и Ч. Кингсфорд 10 пытались доказать, что
Стоноры происходили из деревни Стонар (Stonar) или Стонор 11 близ
Сандуича в Кенте 12. Однако, несмотря на созвучие фамилии и названия
этой деревни, версию о кентском происхождении Стоноров следует отверг-
нуть как необоснованную 13 и признать, что и их фамилия, и наименова-
ние возникшего в начале XIV в. манора Стонор 14 * имеют общий источ-
ник — очень старое обозначение местности, расположенной на склоне
Чилтернских холмов, в южной части Оксфордшира.

Название Стонор (Stonor) 16 * 18, происходящее от англосаксонского sta-
пога и означающее «каменный (каменистый) скат (склон)» (stony slope)

8 Неопубликованные документы, хранящиеся в Public Record Office и в Стонор-
Парке, изучались нами по микрофильмам. Пользуемся случаем выразить глубокую
благодарность сотрудникам Лондонского публичного архива за предоставленную воз-
можность использовать рукописи и тщательное изготовление микрофильмов. Мы весьма
благодарны майору Ш. Стопору за любезное разрешение микрофильмировать докумен-
ты из его коллекции и сотрудникам Бодлеянской библиотеки в Оксфорде, изготовив-
шим этот микрофильм. Особую признательность выражаем д-ру У. О. Хассаллу за
активное содействие в получении фотокопий рукописей и за труды по отбору докумен-
тов. Автор высоко ценит помощь сотрудников ФБОН АН СССР и Государственной биб-
лиотеки СССР им. В. И. Ленина, через посредство которых все эти микрофильмы были
получены.

8 Е. Foss. The Judges of England, III, p. 510; idem. Biographia Juridica,
p. 634.

18 DNB, XVIII, col. 1305.

11 Современное название деревни — Stonar. Однако в средневековых источниках
она часто называлась (как и оксфордширский Стонор) Stanora, Stonor или Stonore
(см.: Е. Ekwall. The Concise Oxford Dictionary of English Place-Names, 4-th ed.
Oxford, 1960, p. 446).

12 оба эти автора полагали, что судья Джон Стонор, возможно, родился в деревне
Стонор (Кент). Это предположение они обосновывали тем, что в 1316 г. (в действитель-
ности — в начале 1317 г. — Ю. У.) Роберт de Dumbleton отказался в пользу Д. Стопо-
ра от прав на земли в Лесс не с (Lessness) (см. Placitorum abbreviatio, Richard I —
Edward II, ed. G. Rose and W. Illingworth. London, 1811, p. 326b). Правда, позднее
Кингсфорд, по-видимому, отказался от этой версии (см. SLP, I, р. VII), однако напи-
санная им для DNB биография Джона Стопора продолжает перепечатываться без из-
менений.

18 В действительности, земли в Лесснес были приобретены Джоном Стопором в
1315 г. у Уильяма Box (см. Kent Fines, Edward II, pt. III. London, 1879, № 447, p.
93). Роберт de Dumbleton (Dombilton) во время совершения сделки держал их по до-
веренности Уильяма [см. Descriptive Catalogue of Ancient Deeds in the Public Record
Office (далее — Ancient Deeds), III. London, 1900, C. 3213, p. 314] и, как этого тре-
бовала процедура, после передачп Стонору отказался от прав на эти земли. Таким об-
разом, Стоноры впервые стали землевладельцами в Кенте только в 1315 г.

14 Э. Фосс (Е. F о s s. The Judges of England, III, p. 519; idem. Biographia Ju-

ridica, p. 634) полагал, что Джон Стонор, вероятно, дал свое имя манору Стонор, сле-

дуя примеру тех, о которых сказал псалмопевец: «и земли свои они называют своими

именами» (Псалом 48, 12. — Библия... в русском переводе. М., 1956, стр. 548).

18 Различные формы этого названия (Stanora, Stanore, Stennor', Stonore, Stoner,
Stonhor, Stonhore) приведены в кн.: M. Gelling. The Place-Names of Oxfordshire,
pt.l. Cambridge, 1953, p. 84- К ним следует добавить и другие формы: Stannor (Par-
или «каменный гребень (кряж)» (stony ridge)16, впервые встречается при
описании границ земельного пожалования кафедральной церкви Вустера
в датируемой 774 г. грамоте короля Мерсии Оффы 17, являющейся, однако,
подделкой конца X в. 18 Затем оно упоминается в картулярии той же
церкви — в рукописи начала XI в. 19, где указаны границы земельного
владения в 40 гайд (соответствующего пожалованию Оффы от 774 г.), и
последовательнр-описаны прилегавшие друг к другу две части вотчины:
одна, главная, примерно совпадает с территорией современного прихода
Пиртон (Pyrton); другая, представлявшая собою по преимуществу лес,
приблизительно соответствует современному приходу Писхилл со Стопо-
ром (Pishill with Stonor) 20. В описании границ второй части владения
говорится о «лесе, прилегающем к Стонору» 21. Таким образом, название
Стонор, известное еще в англосаксонский период, обозначало именно ту
местность, где впоследствии владели землями Стоноры и где позднее воз-
ник одноименный манор: на восточной окраине современного прихода
Писхилл 22(сотня Пиртон), близ границы с Бакингемширом.

liamentary Writs and Writs of Military Summons, ed. F. Palgrave, I. London, 1827, № 26,
p. 82)4 Stannore [Calendar of the Patent Rolls (далее — Cal. Pat. Rolls), 1313—1317.
London, 1898, p. 569; Cal. Pat. Rolls, 1317—1321. London, 1903, p. 523]; Stonhour
(Inquisitions and Assessments Relating to Feudal Aids (далее — Feudal Aids), I. Lon-
don, 1899, p. 339]; Stonhoure [Calendar of the Close Rolls (далее — Cal. Close Rolls),
1313—1318. London, 1893, p. 235]; Stonnore (A Collection of Charters Relating to Goring,
Streatley and the Neighbourhood, 1181—1549, ed. T. R. Gambier-Parry, vol. I. London,
1931, №CXXIX, p. 95); Stonouere (Cal. Pat. Rolls, 1313—1317, p. 244); Stonoure (Memo-
rials of St. Edmund’s Abbey, ed. Th. Arnold, vol. II. London, 1892, p. 348; Kent
Fines, Edward, II, pt. Ill, №447, p. 93; Cal. Pat. Rolls, 1476—1485. London, 1901,
8. 23) 144); Stonouer (Year Books of Edward II, vol. VI,4 Edw. II, A. D. 1310—1311. Lon-
on, 1914, p. 82—83); Stoneore (Feudal Aids, II. London, 1900, p. 346); Stonar (Cal.

Pat. Rolls, 1461—1467, p. 389; Cal. Pat. Rolls, 1476-1485, p. 492); Stonard (P. R. O.
Lists ond Indexes № XXXV. List of Various Accounts and Documents... formerly pre-
served in the Exchequer. New York, 1963, p. 308); Stonour (Cal. Pat. Rolls, 1461—1467,
p. 363, 538 etc.).

18 M. Gelling. The Place-Names of Oxfordshire, pt. 1, p. 84; E. Ekwall.
The Concise Oxford Dictionary of English Place-Names, p. 447.

17 Cartularium Saxonicum, ed. W. de Birch, vol. I. London, 1885, № 216, p. 304: sta-
nora. Ранее указанная грамота была опубликована в издании: Codex diplomaticus
aevi Saxonici, ed. J. M. Kemble, vol. 1—6. London, 1839 —1848, № 123. Попытку Д. Б.
Гранди установить территорию и границы владения в 40 гайд на основании одной
только грамоты 774 г. (к тому же дефектной) следует признать неудачной (см. G. В.
G г u п а у. Saxon Oxfordshire. Charters and Ancient Highways. Oxford, 1933, p.
43-52).

18 Cm.: F. M. S t e n t о n. The Supremacy of the Mercian Kings. — «English His-
torical Review», vol. XXXIII, № 132, 1918, p. 448. note 67.

18 H e m i n g i Chartularium ecclesiae Wigomiensis, ed. T. Hearne, vol. I. Oxford,
1723, p. 71—72. Описание и датировку рукописи см. в статье N. R. К е г. Hemming’s
Cartulary. — Studies in Medieval History Presented to F. M. Powicke, ed. R. W. Hunt
a. o. Oxford, 1948, p. 51—53, 70—72.

88 M. Gelling. The Place-Names of Oxfordshire, pt. 1, p. 86—89; V. С. H. Oxon.,
VIII, p. 139. Как отмечает M. Геллинг, описание границ двух частей одной вотчины
(в данном случае прилегавших друг к другу и составлявших, в сущности, одно целое)
объясняется обычной практикой пожалования имения вместе с участком леса, причем
последний мог прилегать к основным землям, но мог быть и расположен отдельно
(М. Gelling. Op. cit., р. 86—87).

81 М. Gelling. The Place-Names of Oxfordshire, pt. 1, p. 88: stanoran lege.

88 Современный приход Писхилл co Стопором был образовав в 1922 г. путем слия-
ния двух приходов (Писхилл и Стонор), а в 1931 г. к нему на юге был присоединен
Уормском, ранее составлявший отдельную часть прихода Уотлингтон. До этого Пис-
хилл с XII в. являлся небольшим самостоятельным приходом, включавшим в себя лишь
западную часть современного прихода Писхилл со Стопором с центром в деревне Пис-
хилл-Наппер (нынешняя деревня Писхилл) (см. V. С. Н. Oxon., VIII, р. 131). Собст-
венно Стонор и Аппер-Ассендон, на который ныне перенесено название Стонор, вплоть
до конца XIX в. вместе с восточной частью современного прихода Писхилл вхо-
дил в приход Пиртон, а в 1896 г. был превращен в небольшой самостоятельный приход
Стонор (ibid., р. 138). Административное деление сотни Пиртон в 1890 г., в основном
Сведения о Стопорах и их владениях до конца XIII в. встречаются
r источниках очень редко. Впервые лицо, носившее фамилию Стонор и
несомненно владевшее землею в Стоноре 23, упоминается в Казначейских
свитках за 1204—1205 гг., в части, относящейся к Оксфордширу, где со-
держится краткая запись о взыскании с Ричарда Стонора (de Stanore)
1/2 марки за поручительство24 *. В 1208 г. Джон Стонор (de Stennor’) в
качестве одного из поручителей за Джеффри de Мага из Оксфордшира
должен был уплатить 20 ш. 26

Материалы судебного процесса 1224—1225 гг. свидетельствуют, что у
Ричарда Стонора (de Stanor’) в это время были владения в маноре Бромс-
ден (Bromsden), приход Бикс (Bix), сотня Бинфилд (Binfield): Ричард de
Brumesdon, а ранее — его отец Ральф держал там на срок от Ричарда
Стонора, своего лорда, полвиргаты земли 2•. В 1241 г. Ричард Стонор (de
Stanore) приобрел за 9 марок у лорда манора Бикс-Бранд (Bix Brand)
Роберта Бранд (Brond) полвиргаты земли в Биксе, за которую должен
был уплачивать один фунт перца и нести «внешнюю службу» 27 28.

В 1252—1259 гг. Ричард Стонор (de Stonore) упоминается как свиде-
тель в грамоте об обмене земель между аббатством Тейм (Thame) и Робер-
том Beck в приходе Сток-Талмидж (Stoke Talmage) (сотня Пиртон) 2в.
В октябре 1278 г. Ричард Стонор приобрел у Адама de Watlington за 10
марок и пожизненную ренту одну усадьбу, три виргаты и 18 х/а а- 29 пахот-
ной земли, 2 а. луга и 6 п. ренты в Уотлингтоне (Watlington), в одно-
именном приходе, и в Голдере (Golder) (приход Пиртон)30.

Суммарное представление о владениях Стоноров в сотне Пиртон31
можно составить на основе материалов Сотенных свитков 1279 г. Ричард

совпадающее со средневековым, см. на карте в V. С. Н. Oxon., VIII, р. 128. Карта, при-
ложенная к нашей статье, составлена на основе однодюймовой карты: Ordnance Survey
of England and Wales. One-inch map. Southampton, 1919 с поправками на 1934 г.; адми-

нистративно-территориальное деление дано по карте-схеме, приложенной к книге
М. Gelling. The Place-Names of Oxfordshire.

За помощь в транскрипции английских названий приношу глубокую благодарность

научному сотруднику Центрального научно-исследовательского института геодезии,

аэросъемки и картографии Министерства геологии СССР Ф. Л. Копусовой.

28 В источниках конца XII—XIII в. можно обнаружить лица со схожими фамилия-
ми (Stanardus в Девоншире; de Stanora, de Stanore, Stonhard’ и de Stonore в Суррей;
Stanardus в Суффолке; Stonard в г. Оксфорде; de Stannor’ в Бакингемшире; de Stannar,
в Суссексе; Stanhard в Норфолке; Stonhani в Эссексе и др.). Однако ни одного из них
нельзя идентифицировать с оксфордширскими Сговорами.

34 The Great Roll of the Pipe for the Sixth Year or the Reign of King John (далее —
Pipe Roll 6 John). London, 1940, p. Ill: Ricardus de Stanore debet dim. m. pro plegio;
Pipe Roll 7 John. London,. 1941, p. 148: Et de dim. m. de Ricardo de Stanore.

83 Rotuli de Oblatis et Finibus, ed. Th. D. Hardy. London, 1835, p. 461: Johannes
de Stennor’ XX sol’.

Для денежных единиц приняты сокращения: фунт — ф., шиллинг — ш., пенс — п.

88 Curia Regis Rolls, XII. London, 1957, № 179, p. 32. Вдова Ральфа de Brumesdon
(или de Brunnedon) требовала от его сына Ричарда передать ей в качестве вдовьей
части 1/s пол у виргаты в Бромсдене. Однако тот заявил в суде, что non potest de terra
ilia respondere, quia non tenet terram illam nisi ad terminum de Ricardo de Stanor’ do-
mino suo.

87 Feet of Fines for Oxfordshire, 1195—1291, ed. H. E. Salter (далее — Fines Oxon.).
Oxford, 1930, p. 112.

88 The Thame Cartulary, ed. H. E. Salter, I. Oxford, 1947, Л» 57, p. 51.

88 Для земельных мер приняты сокращения: виргата — вг., акр — а.

30 Fines Oxon., р. 209. Сохранились только имена покупателя — Ричард и его же-
ны — Сесилия. Однако это был, безусловно, Ричард Стонор: именно эти земли Стоно-
ров в Уотлингтоне описаны через год в Сотенных свитках 1279 г. (см. ниже, стр. 186).
Очевидно, две виргаты и 18 х/г а- земли (в RH 1279 г. — 17 7? а.) находились в Уот-
лингтоне, а одна виргата — в Голдере.

91 Опись сотни Бинфилд, где, как это видно из приведенных выше данных, им так-
же принадлежали земли, не сохранилась.
Стонор (de Stonore) был одним из 12 присяжных сотни Пиртон 32, и его
личное участие в расследовании должно, очевидно, служить гарантией
того, что сведения о его владениях являются исчерпывающими 33. Эти
данные, зафиксированные в разных местах описи, мы свели в таблицу,
где содержится характеристика каждого держания (см. табл. 1).

В посмертном расследовании Роберта де Гредли от 1282 г. Ричард
Стонор (de Stonhor) назван в числе держателей Роберта — лорда манора
Пиртон: при перечислении рыцарских ленов говорится, что 1/з и х/10
части лена (названия их не указаны) держат от Роберта аббат Дорчестер-
ский, Ричард Стонор и еще четыре держателя 34 * *. В 1291 г. Ричард Стонор
приобрел у Роджера Сок из Уотлингтона за 10 марок усадьбу и одну вир-
гату земли в Голдере, принадлежавшие ранее Ричарду, сыну Ричарда de
Eysyndone зь. В 1296/97 г. Ричард Стонор уплатил 12 п. лорду сотни Пир-
тон Эдмунду Корнуольскому за освобождение от обязанности присутст-
вовать в сотенном суде зв. В 1300 г. Ричард Стонор упоминается в описи
манора Уотлингтон, принадлежавшего умершему Эдмунду Корнуольско-
му, как владелец усадьбы и двух виргат свободной земли, за которые он
должен был платить ренту в 8 ш. и поставлять для осенних помочей
(bedrip) одного человека на полдпя (эта повинность оценивалась в 2 п.) 37 *.

Таковы данные о Стопорах и их земельных владениях в XIII в. Ко-
нечно, вне пределов нашего исследования остался ряд неопубликованных
материалов, в которых, возможно, также содержатся сведения по инте-
ресующему нас вопросу 33. Однако и приведенные данные, извлеченные
ив довольно широкого круга источников, а иногда и их красноречивое
молчание позволяют сделать некоторые выводы (часть которых, впрочем,
будет носить гипотетический характер).

Прежде всего источники опровергают мнение Ч. Кингсфорда, будто
«семья Стонор обосновалась в Оксфордшире в начале правления

32 Rotuli Hundredorum, temp. Hen. III. et Edw. I., ed. W. Illingworth and J. Ca-
ley (далее — RH), II. London, 1818, p. 812a.

33 Авторы V. С. H. Oxon., VIII (p. 134a; cp. p. 154a, 157b) полагают, что в RH
1279 часть современного прихода Писхилл, входившая тогда в манор Пиртон, описана
неполно. Это подтверждается, в частности, отсутствием в свитках упоминания о свобод-
ном держании Эммы de Herlinggerugge (см. ниже, стр. 199, прим. 87).Трудно сказать,
не пропущены ли в описи некоторые земли Ричарда Стонора в районе деревни Ассен-
дон. Из числа владений Стоноров в сотне Пиртон, упоминавшихся до 1279 г., мы не об-
наружили только одной виргаты в Голдере, приобретенной в 1278 г. вместе с землями в
Уотлингтоне. Возможно, что это держание входило в какой-либо из небольших маноров
в Голдере, которые подробно не описаны: например, манор Хью Clermund и Томаса de
Openor’, державших одну гайду земли от лорда манора Ппртон, пли манор Джона 1е
Cannon, державшего 6 виргат от леди Марджери de Bruys (см. RH, II, р. 814).

34 Calendar of Inquisitions Post Mortem (далее — Cal. Inq. p. m.), II. London,
1906, № 420, p. 241.

33 P. R. O., 0146-294; cp. Ancient Deeds, I. London, 1890, C. 294, p. 414. В
RH 1279 средп держателей в Голдере мы не обнаружили нп Ричарда de Eysyndone,
ни Роджера Сок.

33 МАЕС, I, р. 105.

37 Р. R. О., С-133-95; Е-152-8. Это, несомненно, те же две виргаты, которые Ри-
чард Стонор держал в 1279 г. (см. табл. 1).

33 Эти сведения могут быть в Казначейских свитках, систематически опублико-
ванных пока только до 1214 г. (из более поздних изданы лишь свитки за 1230 и 1241 —
1242 гг.), в посмертных расследованиях (особенно в Оксфордшире, поскольку Стоноры
могли войти в число присяжных, имена которых в Календарях не указываются), в ок<-
фордширских грамотах (здесь Стоноры могли фигурировать в качестве свидетелей,
скрепивших своими печатями грамоты; в Ancient Deeds имена свидетелей, как правило,
опущены), в земельных описях, ренталях, приказчичьих отчетах и протоколах курий,
относящихся к манорам, баронпям и сотням, где Стоноры были держателями (некото-
рые документы такого рода, как видно из перечней источников, хранящихся в Р. R. О.,
сохранились), в протоколах королевских судов (опубликованных пока только до 1232 г.),
в соглашениях о земельных сделках, зарегистрированных в судах (по Оксфордширу,
например, они опубликованы только до 1291 г.) я т. д.
Эдуарда I»39, и доказывают, что историю семьи можно проследить
по меньшей мере с первых лет XIII в., т. е. с царствования Иоанна
Безземельного.

Восстановление генеалогии Стоноров 40 затрудняется тем, что в XIII в.
имя Ричард являлось, видимо, традиционным в этой семье. Первым из-
вестным ее представителем был Ричард I Стонор, упоминаемый в 1204—
1205 гг. Спустя три года, в 1208 г., в одном документе встречается Джон
de Stennor’, возможно, его сын или младший брат (впрочем, его место в
родословной остается неясным). С 1224—1225 г. вплоть до конца столе-
тия глава семьи постоянно носил имя Ричард. Можно предположить, что
в течение этого периода жили три поколения Стоноров: Ричард II, Ри-
чард III и Ричард IV.

Т. Нэш начинал родословную семьи с деда судьи Джона Стонора —
Ричарда, жившего в середине XIII в. Его сыном, по Нэшу, был отец су-
дьи — Ричард Стонор, женившийся на Маргарет, дочери и наследнице
сэра Джона Харнхилла (Harnhull или Harnhill) из Харнхилла (Нагп-
hill) в Глостершире 41. Ч. Кингсфорд начинал историю семьи с Ричарда
Стонора, который пожаловал своему сыну Ричарду и его жене Сесилии
(Cecilia) полвиргаты земли в Бикс-Бранде 42. Он датировал грамоту о
пожаловании временем около 1290 г. и полагал, что Ричард старший был
дедом, а Ричард младший и Сесилия — родителями судьи Джона Стоно-
ра. Родословную же, составленную Нэшем, Кингсфорд считал не вполне
достоверной и утверждал, что, поскольку ясену Ричарда младшего звали
Сесилией, на Маргарет Харнхилл был ясенат не отец, а дед судьи 43.

Женитьба одного из Ричардов Стонор на представительнице семьи
Харнхилл — факт, не вызывающий сомнения: именно в силу родствен-
ных связей к Стонорам в XIV в. перешли владения Харнхиллов в Глос-
тершире и Гэмпшире. Еще в 1323 (в год своей смерти) Роберт Харнхилл,
а в 1346 г. его сын Генри завещали «остаток» (remainder) своих владений
судье Джону Стонору и его наследникам 44. Однако в 1346 г. после смер-
ти Генри Харнхилла, не оставившего прямых наследников, его поместья
перешли сначала к Джону и Джоан Уинтон (de Wynton или de Winches-
ter), которым также предназначался «остаток», и лишь после смерти
обоих бездетных супругов в 1361 г.— к внуку судьи, Эдмунду Стонору 4Ь.
Это показывает, что по степени родства Уинтоны стояли ближе к Харн-
хилл ам, чем Стоноры. Джоан Уинтон была, очевидно, дочерью Роберта

>• SLP, I, р. VII.

40 Наиболее подробно история семьи Стопор изложена в кн.: R. J. Stonor.
Stonor. A Catholic Sanctuary in the Chilterns from the Fifth Century till To-day. New-
port, 1952, с которой нам удалось ознакомиться, когда данная статья была уже в
печати. Автор — священник, принадлежащий к семье Стонор, не является специа-
листом-историком. Он стремится доказать древность и знатность своего рода. Однако
его попытка вывести происхождение Стоноров от древних бриттов и уста .овить
прямое родство семьи с Хервеем (Hervey), владельцем манора Г-икс-Брапд в период DB.
и жившим в конце ХП в. Робертом de Stonore (из Суррей. — Ю. У.) остается не-
доказанной. Как отмечает в рецензии У. О. Хассалл (W. О. Hassall, in: «Oxonien-
sia», vol. 17—18, 1952—1953, p. 239—242), автор допускает ряд ошибок и преувели-
чений. Так, он без достаточных оснований считает, что Стопор был католическим свя-
тилищем с V в., неверно идентифицирует некоторые названия (в частности, Стонор) в
грамоте короля Оффы и т. д.

41 Т. R. N а яп. Collections for the History of Worcestershire, I. London, 1781,
p. 2. Генеалогия Стоноров включена им в качестве составной части в родословную
семьи Walsh.

42 SLP, I, № 1, р. 1—2; ср. Ancient Deeds, I, С. 221, p. 407.

48 SLP, I, p. VII.

44 Victoria History of the County of Hampshire (далее — V. С. H. Hants.), III.
London, 1908, p. 444; IV. London, 1911, p. 382.

48 Cal. Inq. p. m., vel.,XI. London, 1935, № 276. p. 346.
Таблица 1

Земельные владения Спгоноров в 1279 е.

Источник	Приход и манор	Лорд манора	Непосредст- венный или промежуточ- ный лорд	Размеры держания	Повинности
RH, II, р. 812а «	Писхилл *2 (манор Пиртон)	Роберт де Гредли *8	—	1 ВГ.	Денежная рента (8 ш.), продуктовая рента(4 квартера ов- са), обязанность при- сутствовать в курии лорда манора и сотни, hidagium (6 п.), сто- рожевые деньги (1 фартинг), скутагий (scutagium).
RH, П, р. 814b	Писхилл (манор Писхилл- Венаблс)	Томас де Салли	Аббат Дорчестер- ский *в	1 вг.	Денежная рента (1 марка), обязанность присутствовать в ку- рии лорда, скутагий.
RH, II, р. 817а	Писхилл (манор Пиехи лл- Наппер) ••	Роберт Дойли		14 а.	Денежная рента (4 ш.), обязанность присутствовать в ку- рии лорда, помо 1И (два человека на один день за счет лорда).
НН, II, р. 815b «	Уотлингтон (манор Уотлинг- тон) *7	Эдмунд, прл Кор- ву ольский	Адам de Walling- ton	2 вг. *8	Денежная рента (8 ш.), обязанность присутствовать в ку- рии лорда, королев- ские повинности, по- мочи (один человек на большую осеннюю помочь и личное на- блюдение за работа- ми— все за счет лор- да).
RH, II,	Уртлингтон	Эдмунд,	Уолтер	171/9 а.	Денежная рента (2 ш.
р. 815b «	(манор Уотлинг- тон)	эрл Кор- нуольский	Averey	[ 18^/2 а.]	4 п.) помочи (Р/г че- ловека за свой счет).
RH, 11, р. 815b **	Уотлингтон (манор Уотлинг- тон) #1°	Приор Уоллинг- фордский	Ральф Wreyz- rugg*n	у4 вг.	Гвоздика (pro uno cla- vo gariophili).
RH, If, p. 816b	Уотлингтон (манор Уотком)*12	Уильям de la Но		1 вг.	Денежная рента (4 ш.), hidagium (6 п.), сторожевые деньги (1 фартинг), обязанность присут- ствовать в курии лорда.

** Имя Стопора в данном месте источника не сохранилось (или издатель не смог его прочитать),
но нет сомнения, что во всех случаях речь идет о Ричарде Стопоре.

*2 Это держание, безусловно, было расположено в южной части прихода Пиртон того времени,
т. е. в современном приходе Писхилл (см. ниже, стр. 190).

** Роберт де Гредли (de Gredley или de Grelle) — один из крупнейших землевладельцев в сотне,
лорд манора Пиртон. В приходах Пиртон и Писхилл ои был верховным лордом многих маноров.
О размерах и структуре манора Пиртон см. стр. 191 сл. и табл. 2. Историю манора см. в V. С. Н. Oxon.,
Харнхилла и сестрою Генри. Что же касается судьи Джона Стонора, то
вероятнее всего он являлся племянником Роберта (сыном его сестры) и
двоюродным братом Генри.

Нам не удалось обнаружить в источниках второй половины XIII в.
никаких упоминаний ни о сэре Джоне Харнхилле, ни о его дочери Мар-
гарет, но если брак с ней одного из Ричардов Стонор — достоверный факт,
то более убедительной представляется версия Нэша 4в.

Кингсфорд составлял родословную Стоноров, исходя из того, что
грамота о передаче Ричарду и Сесилии полвиргаты в Бикс-Бранде отно-
сится ко времени ок. 1290 г., однако, чем он руководствовался при такой
датировке, — неизвестно 47. В этом документе речь идет, очевидно, о той
самой полувиргате в Бикс-Бранде, которая была приобретена Ричардом
Сговором в 1241 г. Следовательно, грамота была составлена не ранее
1241 г. Имена свидетелей, скрепивших ее своими печатями: сэра Генри
Tyeis, Элиаса de Wyrefeld (= Witefeld), Уильяма de la Но, Уильяма de
Hattecumbe и др., неоднократно встречающиеся в различных источниках
по меньшей мере с 50-х годов XIII в. 48, позволяют датировать грамоту

44 Версию Нэша принимают, по-видимому, и авторы V. С. Н. Oxon., VIII (р. 142).
47 В Ancient Deeds, I, С. 221, р. 407 грамота датирована XIII в.

44 Все эти лица встречаются не только в RH 1279, но и значительно ранее: сэр
Генри le Tyeys (Teutonicus) (ум. в 1282 г.) — с 1258 г. (Cal. Chart. Rolls, II, р. 12);
Элиас de Whitfield (ум. ранее 1300 г.) — с 40—50-х годов XIII в. (Thame Cartulary,
I, р. 15, 51, 52); Уильям de la Но — с 1252 г. (Fines Oxon., р. 240); Уильям de Hatte-
cumbe (очевидно, отец Уильяма, упоминающегося в 1279 г.) — с 40-х годов XIII в.
(Cart. Oseney Abbey, I, Ns 5, p. 8; cp. ibid., IV, p. 423).

*4 В источнике название манора не приводится, он описан под заголовком Feodum de Pushulle
hameletltum] как один рыцарский лен в Писхилле. В 1279 г. его держал Томас де Салли (de Salley,
в источнике — de Salleya) за ренту в 51/, марки от наследников сэра Джеффри де Даттон (de Dutton,
в источнике — G. de Dotton), а те — от Роберта де Гредли, лорда манора Пиртон. О размерах и
структуре манора см. ниже, табл. 2. Историю манора см. в V. С. Н. Oxon., VIII, р. 133.

** Земли аббата Дорчестерского составляли в сущности небольшой субманор внутри манора
Писхилл-Венаблс. О размерах и структуре этого субманора см. табл. 2. Один из владельцев полувир-
тат (некий... de Wyde..., имя и окончание фамилии не сохранились) держал свою землю от аббата
Дорчестерского через посредство (per medium) Ричарда Стонора, однако платил ли он ренту своему
промежуточному лорду, не указано.

*• Манор Роберта Дойли (Doyly) описан в источнике под заголовком Pusshull Nap [per] hame-
letltum]. Роберт держал его на правах сержантерии от Эдмунда, эрла Корнуольского, владельца
баронии Уоллингфорд. Владелец манора обязан был поставлять королю одну салфетку (nappa) или
вносить в казначейство 3 ш. Кроме того Роберт уплачивал своей племяннице Еве за половину манора
21 ш. в год. О размерах и структуре манора см. ниже, табл. 2. Краткую историю манора Писхилл
Наппер (до 1300 г.) см. в Boarstall Cartulary, ed. Н. Е. Salter. Oxford, 1930, р. 327; более подробную—
в V. С. Н. Oxon., VIII, р. 132—133. О происхождении манора см. ниже, стр. 191, прим. 68.

*’ Эдмунду Корнуольскому, двоюродному брату короля Эдуарда I и крупнейшему землевла-
дельцу Англии [см. Ministers* ** Accounts of the Earldom of Cornwall, 1296—1297, ed. L. M. Midgley
(далее — MAEC), vol. I. London, 1942, Introduction], принадлежал большой манор Уотлингтон
в одноименном приходе. В 1279 г. в домене были 2 карукаты; 14 вилланов держали 15 */г виргаты
земли (2 х 2 вг. + И X 1 вг.+ 1 X '/> вг.); 10 фригольдеров (у многих из них были свои субдер-
жатели) владели в совокупности 30 виргатфми. Краткие сведения об этом маноре (до 1300 г.) см.
в Boarstall Cartulary, р. 305; более подробно его история изложена в V. С. Н. Oxon., VIII, р. 216 f.
и в статье: Ю. Р Ульянов. Оксфордширский манор Уотлингтон в 1086—1300 гг, — СВ, 29, 1966.

*• Совершенно очевидно, что эти 2 виргаты и 18 '/* а- (в RH 1279—17’/, а.) в Уотлингтоне были
приобретены Ричардом Стонором в 1278 г. у Адама de Watlington (см. выше, стр. 183), который высту-
пает здесь в качестве промежуточного лорда. От Стонора (в источнике — de Ric. de. re) держал

коттедж и 2 а. земли (без 1 руды) Ральф Averey — за ренту в 6 п. (ср. ренту в 6 п., приобретенную
Стонором у Адама de Watlington в 1278 г.).

*» Размеры владения Уолтера Averey, которое он держал от лорда манора, в RH 1279 не при-
водятся. Однако этого Уолтера можно идентифицировать с Уолтером, сыном Роберта, который в
1300 г. держал за ту же ренту (8 ш.) две виргаты земли от Эдмунда Корнуольского [см. подробную
опись манора Уотлингтон в посмертном расследовании Эдмунда — Public Record office (далее —
Р. R. О.), С-133-95, Е-152-8].

*10 Владения приора Уоллингфордского в приходе Уотлингтон представляли собой небольшой
манор. От приора держали пятеро фригольдеров (2 вг. т 1 вг.-г '/> вг. г '/« вг., размеры держания
Уильяма de Hattecumbe не указаны).

*> Ральф de Wreyzrugg был промежуточным лордом: получая ренту от Стонора, он в то же время
за эту четверть виргаты платил 12 п. приору Уоллингфордскому.

*« в источнике название манора Уильяма de la Но не приводится (указано лишь, что он нахо-
дился в деревне Уотлингтон), однако это, несомненно, манор Уотком. Уильям держал его от аббата
нормандского монастыря св. Петра de Prdaux (или de Pratellis, в источнике — de Abbate de Stell*
de Normann'). Общая площадь пахотной земли составляла 10 виргат. Домена, по-видимому, не было:
о нем ничего не говорится в описи, а площадь держаний в совокупности равнялась примерно 10 вир-
гатам. В маноре были 4 виллапа-виргатария, 7 коттеров (среди них один виллан; они держали 1 кот-
тедж + 7 а.+ 1 коттедж и */, а.+ 1 коттедж и 6 а.+ 1 коттедж и 3 а.-г 7* вг., а аббат Дорчестер-
ский — duas cultas non mensuras) и 6 свободных держателей (из них пятеро держали по 1 вг., а один—
усадьбу и 8 а.). Историю манора см. в V. С. Н. Oxon., VIII, р. 219.
значительно ранее 1290 г., вплоть до времени, очень близкого к дате
приобретения земли. Однако то обстоятельство, что эта земля была куп-
лена за 9 марок, а своему сыну Ричард старший уступил ее за значитель-
но большую сумму — 10 фунтов, указывает, что между двумя сделками
прошло какое-то время, в течение которого стоимость земли значительно
повысилась 49. Упоминание же в грамоте Джильберта Herberd и Ричарда
Le Has, которым принадлежало ранее данное держание, свидетельствует,
что этот промежуток времени был не столь уж велик и имена прежних
владельцев оставались еще свежими в памяти: вряд ли о них вспомнили
бы через 50 лет после покупки земли ьо.

В 1278 г. Ричард Стонор и его жена Сесилия совместно приобрели
свыше трех виргат земли в Уотлингтоне и Голдере и; это показывает,
что тогда супруги уже были самостоятельными хозяевами. Совершенно
очевидно, что передача Ричардом старшим своей земли сыну по времени
должна была предшествовать расширению владений Ричарда и Сесилии;
следовательно, грамота о пожаловании земли в Бикс-Бранде составлена
до 1278 г.

К 1278 г. Ричард младший был, очевидно, уже немолодым, извест-
ным, уважаемым в округе и сведущим человеком, так как в следующем,
1279 г. он был избран одним из присяжных сотни Пиртон, которым было
поручено участие в важном государственном расследовании. Пожалова-
ние же отцом сыну земли в Бикс-Бранде очень напоминает свадебный по-
дарок, причем в период составления грамоты у Ричарда младшего и Се-
силии, по-видимому, еще не было наследников 62, хотя Ричард младший
тогда, безусловно, уже был совершеннолетним, но еще молодым человеком.
Все это дает основание считать, что грамота о пожаловании полувиргаты
земли была составлена значительно ранее 1278 г.

Как правильно указал Ч. Кингсфорд, судья Джон Стонор был уже
совершеннолетним в 1307 г., когда он приобрел опеку над Томасом de la
Нау; следовательно, он родился в 1285 г. или немного ранее ьз. Джон
Стонор был старшим сыном, и бракосочетание его родителей произошло,
вероятно, незадолго до его рождения. Из всего этого вытекает, что Ри-
чард младший и Сесилия, которые уже в 1278—1279 гг. были людьми
немолодыми и вступили в брак значительно ранее 1278 г., являлись не
родителями судьи, как полагал Кингсфорд, а его дедом и бабкой. Посколь-
ку ко времени бракосочетания и рождения сына Ричарду — отцу Джо-
на Стонора должно было быть не менее 20 лет, надо думать, что родился
он примерно в 1264 г. или несколько раньше. Правильнее всего, по-ви-
димому, датировать грамоту о пожаловании земли в Бикс-Бранде нача-
лом 60-х годов XIII в.м Очевидно, спустя примерно 20 лет после приобре- 40 * * * * * * * * * * * * * * * * *

40 В данном случае не имеет значения, что сделка о продаже земли между отцом

п сыном могла быть фиктивной.

00 Ричарда le Has есть основания идентифицировать с Ричардом le Gras, который

в 1270 г. обменял усадьбу и одну карукату в Уилтшире на равноценные земли в Бигее,

принадлежавшие Николасу, сыну Ильи, п его жене Алисе (Fines Oxon., р. 244).

01 Fines Oxon., р. 209. Ч. Кингсфорд, очевидно, не был знаком с этим документом.

08 В грамоте речь идет о передаче землп в наследственное владение, но делается

оговорка: если у Ричарда и Сесилии не будет наследников (si dicti Ricardus et Cecilia

heredes non habeant de corpore suo progenitos), то земля вновь переходит к Ричарду

старшему и его законным наследникам (SLP, I, № 1, р. 1).

03 SLP, I, р. VII. Поскольку судья умер в 1354 г. в возрасте не менее 69 лет и вы-

шел в отставку всего за несколько месяцев до своей смерти, вряд ли он мог родиться

значительно ранее 1285 г.

м Р. Д. Стонор (р. 77) неверно идентифицирует Ри>арда младшего с младшим

братом сэра Джона Стонора, женившимся на Сесилия, дочери Джона Filiol (см. Cal.

Inq. р. m., XII. London, 1938, № 347, р. 33(5), и относит грамоту к периоду после

1309 г. Однако к -тому времени части свидетелей уже не было в живых, а отец

судьи, о :ег.идно, умер.
тения этой земли Ричард — прадед судьи передал ее своему сыну Ричар-
ду и его жене Сесилии и вскоре умер.

Таким образом, после 1208 г. в источниках встречаются три поколе-
ния Стоноров: Ричард II, упоминаемый в 1224—1225, 1241, 1252—1259
и в начале 60-х годов; Ричард III, женатый на Сесилии и упоминаемый в
начале 60-х годов и в 1278—1282 гг., и Ричард IV, родившийся ок. 1264г.
и упоминаемый в 1291—1300 гг. Ь6 Именно он и был, по-видимому,
женат на Маргарет Харнхилл 6в, которая должна была принадлежать к
тому же поколению, что и Роберт Харнхилл 67.

Переходя к истории владений Стоноров, постараемся прежде всего
выяснить, что представляло собой то держание в приходе Писхилл, кото-
рое именовалось Стонор и от которого произошла их фамилия. Известно,
что в средние века в этом приходе не было ни деревни, ни хутора, назы-
вавшегося Стонор; с XIV же века это было лишь название манора Ь8.
С другой стороны, прозвище «из Стонора» распространялось только на
одну семью: можно встретить ряд держателей «из Писхилла», «из Бикса»,
«из Пиртона», «из Уотлингтона» и т. д., но только одного — «из Стонора».
Следовательно, Стонор, несомненно, являлся однодверным поселением (с
прилегающим участком пахотной земли), расположенным в стороне от
других населенных пунктов, в частности от ближайших деревень Ассен-
дон, Писхилл-Венаблс, Писхилл-Наппер и Бикс 59.

Рассмотрим владения Стоноров в приходе Писхилл, как они описаны в
RH 1279, и попытаемся выделить из них собственно Стонор. Виргата зем-
ли, которую Ричард III Стонор держал от авбата Дорчестерского, и дер-
жание в 14 а., которым он владел в маноре Роберта Дойли, по-видимому,
были непосредственно связаны с двумя hameletta в Писхилле, где на-
ходились маноры Писхилл-Венаблс и Писхилл-Наппер. Оба этих участка
входили в систему феодальных держаний данных двух маноров и нахо-
дились, очевидно, в пахотных полях двух деревенек Писхилл. Владелец
таких держаний скорее получил бы прозвище «из Писхилла», как имену-
ют здесь Адама и Ральфа, державших земли по соседству с владениями
Ричарда Стонора. * 57 * * * *

** Пазвачнын в грамоте от 4 апреля 1309 г. в числе свидетелей magister Ricardusde
Stonnore (A Collection of Charters Relating to Goring..., № CXXIX, p. 95), которого
издатель идентифицирует с Ричардом Стонором, отцом судьи был, по-видимому, как
полагает Р. Д. Стонор, младшим братом Джона Стопора (R. J. Stonor, р. 77). Ав-
торы V. С. Н. Oxon., VIII (р. 154) считают, что сэр Джон Стонор унаследовал владения
отца к 1315 г.; однако ато произошло, очевидно, на несколько лет раньше.

вв Авторы V. С. Н. Oxon., VIII (р. 154а, ср. р. 142), ссылаясь на упомянутую книгу
Р. Д. Стопора, полагают, что брак был заключен незадолго до 1280 г.

57 В источниках, относящихся к 40-м годам XIII в. (до 1248 г.), упоминается Сти-
вен Харнхилл, который в последние годы жизни был исчитором в Глостершире (Close

Rolls, 1234—1237. London, 1908, р. 346; The Eynsham Cartulary, ed. H. E. Salter, I.
Oxford, 1907, Xs 262, p. 191; Close Rolls, 1242—1247. London, 1916, p. 445, 455; Cal.
Pat. Rolls, 1232—1247. London, 1906, p. 483; Close Rolls, 1247—1251. London, 1922,
p. 53, 101), а в 1256 г. — сзр Генри Харнхилл (Cal. Pat. Rolls, 1247—1258. London,
1908, p. 584; V. С. II. Hants., IV, p. 382a). В 1281 г. впервые упоминается Роберт Харн-
хилл (Placita de quo warranto, Edward I. —Edward III., ed. W. Illingworth and J. Caley.

London, 1818, p. 807a). Таким образом, сэр Джон Харнхилл, отец Роберта и Маргарет,
мог быть главой семьи Харнхилл между 1256 и 1281 гг.

•• Нынешняя деревня Стонор получила это название с 1896 г. До этого она назы-
валась Ассеидон (Assendон) или Аппер-Ассендон (Upper Assendon) (в отличие от дере-
вень Мидл-Ассендон в приходе Бикс и Лоуэр-Ассендон в приходе Баджмор). С XVI в.
Аппер-Ассендон иногда назывался Стонор с Ассендоном (V. С. Н. Oxon., VIII, р.
142а>. Так, название манора Стонор было перенесено на ближайшую деревню.

” См. карту. Усадьба Стонор находилась на месте нынешнего Стонор-Хаус; Пис-
хилл-Наппер—на месте нынешней деревни Писхилл, а Писхилл-Венаблс, очевидно,—
на месте хутора Расселс-Уотер (Russell’s Water) (см. V. С. Н. Oxon., VIII, р. 131b).
Совершенно иное место занимает виргата земли, которую Ричард Сто-
нор держал непосредственно от лорда манора Пиртон. Эта виргата, не-
сомненно, была расположена в современном приходе Писхилл, вдали от
деревни и манора Пиртон °0. Однако она описана в RH 1279 сразу же
вслед за держаниями, находившимися в самой деревне Пиртон 61, а не
вместе со всеми держаниями прихода Писхилл, которые описаны в двух
других местах RH 1279 — значительно дальше 69. Таким образом, эта
виргата явно выпадала из системы феодальных держаний маноров в Пис-
хилле и, очевидно, лежала отдельно, вне пахотных полей обеих дереве-
нек. Именно она и была расположена на восточной окраине прихода у
«каменного кряжа», служившего пограничным знаком. Жившая там
семья получила прозвище «из Стонора», которое затем превратилось в фа-
милию.

Особое положение виргаты у «каменного кряжа» и характер повин-
ностей, взимавшихся с ее держателей (в особенности продуктовая рента —
4 квартера овса) 62 63 * * * * *, свидетельствуют, что именно она являлась наиболее
древним, возникшим задолго до XIII в. владением Стопоров, вокруг ко-
торого затем сформировался тот пестрый земельный комплекс, главная
часть которого описана в RH 1279.

Молчание источников отнюдь не противоречит высказанному выше
положению о возникновении владения Стонор значительно ранее XIII в.
Скудость документов для раннего периода вообще и их специфический
характер до XIII в. весьма затрудняют, а иногда и вовсе не позволяют
проследить генеалогию и историю земельных владений даже баронских
семей; в отношении же мелких свободных держателей, к которым у нас
есть основания причислить Стоноров, это оказывается обычно невозмож-
ным.

Рассмотрим, однако, всю совокупность более ранних сведений о райо-
не, где были расположены владения Стоноров в приходе Писхилл, и по-
пытаемся по имеющимся косвенным данным хотя бы приблизительно
установить время возникновения держания Стонор и других земель этой
семьи в данном приходе. Обратимся прежде всего к описи Оксфордшира в
Domesday Book.

Все земли в приходах Пиртон и Писхилл описаны в DB как один
крупный манор Пиртон (Periton) в 40 гайд, в прошлом принадежавший
архиепископу Стиганду в4. В 1086 г. его держал от эрла Хью Честерского
(а последний — от короля) Уильям Фиц-Нигель, констебль Честера. В
маноре была пахотная земля для 26 плугов; на домене было 6 плугов и
8 сервов; 42 виллана, 2 бордария и 4 свободных держателя (liberi homi-
nes) имели 20 плугов. Уильяму принадлежали также мельница, прино-
сившая доход 5 ш., 200 а. луга, пастбище длиной два фурлонга и шириной
один фурлонг, лес длиной 18 и шириной Vs фурлонга вь. Значительное
(почти в два раза) увеличение доходности манора (до 1066 г.— 16 ф., во

90 RH, II, р. 812. См. также карту.

91 Держания вилланов манора Пиртон, а также следующие за ними держания
Уильяма le Grant значатся в описи как расположенные in villa de Pyriton'; дер-
жание Ричарда Стонора, а также 4 Vs а. , принадлежавшие Адаму de Pusnull, — как
находящиеся in parochia de Pyriton'.

62 RH, II, p. 814—815 (Feodum de Pushulle hamelet’) и 817 (Pusshulle Nap’ ha-

melet’).

99 Следует отметать, что в 1279 г. это держание было единственным как среди сво-

бодных, так и среди вилланских держаний в приходах Пиртон и Писхилл, с которого

взималась продуктовая рента зерном.

94 Речь идет об архиепископе Кентерберийском Стнганде, который держал манор

в 1066 г. Когда и по какой причине епископы Вустерские лишились манора, остается
невыясненным.

99 DB, I, р. 157а; ср. V. С. Н. Oxon., I. London, 1939, р. 409.
время пожалования — 25 ф. и в 1086 г.— 30 ф.) должно свидетельствовать
отчасти о восстановлении после опустошений, произведенных здесь в
1065 г., отчасти же — о расширении площади обрабатываемой земли.
Имена держателей Уильяма не названы, и их владения не описаны; посколь-
ку сведения DB носят суммарный характер, то вполне естественно, что
владения мелких держателей попадали в опись очень редко и фиксирова-
лись лишь в каких-либо исключительных случаях

Данные DB мы можем сопоставить с данными RH 1279, описи, состав-
ленной спустя два столетия. На обширной территории двух приходов
преемнику Уильяма Фиц-Нигеля — Роберту де Гредли в 1279 г. непос-
редственно принадлежал только манор Пиртон — сравнительно небольшая
часть прежнего крупного владения в 40 гайд. Вся остальная земля была
к этому времени отчуждена и принадлежала держателям Роберта, стояв-
шим на различных ступенях феодальной лестницы; крупнейшими из них
были держатели первой руки — владельцы 4х/2 рыцарских ленов 67. Осо-
бое место занимал манор Писхилл-Наппер, который держал Роберт Дойли
от баронии Уоллингфорд в8. Мы свели все данные RH 1279 о пахотных
землях в приходах Пиртон и Писхилл в отдельную таблицу (см. табл. 2).

В таблице выделены различные категории земель: домениальные, вил-
лане кие, несвободных коттеров, свободные, свободных коттеров и держа-
телей на срок жизни. Все они сгруппированы по месту их нахождения —

вв Например, в опись Бакингемшира занесена виргата, принадлежавшая впослед-
ствии семьям Poitevin и Аспервилл; владелец этой виргаты держал ее непосредственно
от короля за малую сержантерию [DB, I, р. 143а; см. также Victoria History of the
County of Buckingham (далее — V. С. H. Bucks.), III. London, 1925, p. 12].

” В RH 1279 Роберт де Гредли числится владельцем пяти рыцарских ленов. Од-
нако 1/о рыцарского лена Clermund составляли в совокупности держания, принадле-
жавшие Уильяму le Grant в деревне Пиртон (3 вг.), Хью Clermund и Томасу de Openor’
в деревне Голдер (1 гайда) и Джону Дессеби (d’Esseby, Desseby, de Esseby) в деревнях
Клэр (2 вг.) и Голдер (26 а.). Ср. Cal. Inq. р. m., vol. II, № 720, р. 241; эту 7г лена
Голдере и Пиртоне в 1282 г. держали Джон Дессеби, Хью Clermond, Томас de Ерре-
пог и Уильям le Graunt.

** Происхождение манора Писхилл-Наппер является спорным. В V. С. Н. Oxon.,
VIII (р. 131,132,134) этот манор идентифицируется с владением в 3 гайды в приходе
Уотлингтон, которое в 1086 г. держал барон Роберт Дойли. Обосновывается это, в
частности, тем, что в XII в. и позднее лорд Писхилл-Наппера держал его не от манора
Пиртон, а от баронии Уоллингфорд, к которой отошли многие владения Роберта Дойли,
и, как и другие владения баронии, он не был обложен погайдовым сбором, а держате-
ли манора (в отличие от держателей Писхилл-Венаблс) в 1279 г. не несли никаких по-
винностей в пользу лорда манора Пиртон. Однако, судя по описанию границ владе-
ния в 40 гайд, пожалованного королем Оффой епископу Вустера (см. выше, стр. 182),
южная лесная часть этой территории в основном соответствовала современному Щ)ихо-
ду Писхилл со Стонором и, следовательно, включала земли, где впоследствии образо-
вался манор Писхилл-Наппер. С этим соглашаются авторы раздела о приходах Пиртон
и Писхилл в V. С. Н. Oxon., VIII (р. 131а, 139а), отмечая в то же время трудности,
связанные с идентификацией границ в чилтернской части прихода и приводя точку
зрения Р. Д. Стонора, который в подготавливаемой им книге доказывает, что в южную
часть владения в 40 гайд был включен Писхилл-Венаблс, но не входили Писхилл-Нап-
пер и долина Стонора (р. 139, note 9). Мы полагаем, что в 1086 г. большой манор Пир-
тон в 40 гайд оставался примерно в тех же границах, что и при пожаловании его епи-
скопу Вустерскому, и, следовательно, включал почти всю территорию современного
прихода Писхилл (кроме Уормскома, входившего в приход Уотлингтон). Авторы же
V. С. Н. Oxon., VIII (р. 129, 131а) считают, что в период DB нынешний приход Пис-
хилл был разделен между приходами Пиртон и Уотлингтон, причем в первый входили
Писхилл-Венаблс и Стонор, а во второй — Писхилл-Наппер, отождествляемый, как
сказано выше, с владением в 3 7г гайды. Однако против подобной идентификации сви-
детельствует большая разница в размерах пахотной земли и числе держателей во вла-
дении в 3 '/г гайды в 1086 г. и в маноре Писхилл-Наппер в 1279 г. Что касается назван-
ного владения в 3 7г гайды, то пахотная площадь его определена в DB как земля для
трех плугов (т. е. 3 гайды или карукаты); здесь в 1086 г. имелось 3 плуга, принадле-
жавшие восьми вилланам, двум бордариям и двум сервам (DB, I, р. 161а).

Размеры манора Писхилл-Наппер были значительно меньшими. В1220 г. при взи-
мании карукагия во владениях баронии Уоллингфорд с Писхилл-Наппера было взы-
по приходам и деревням (или хуторам) 89. Мы стремились твердо выдер-
жать географический принцип, невзирая на то, в какой манор входили
держания и кто был их верховным лордом. В деревнях были выделены
земли, входившие в маноры Роберта де Гредли и державших от него вла-
дельцев рыцарских ленов, а также земли Роберта Дойли, который держал
манор от баронии Уоллингфорд * 70. Все держания внутри этих маноров,
в том числе и таТГие, которые фактически являлись субманорами, рассмат-
ривались нами как земли держателей лорда манора. Исключения были
сделаны только для владений двух духовных сеньоров — приора de Nor-
ton в деревне Пиртон (его земли, державшиеся на праве «свободной ми-
лостни», в сущности являлись субманором в маноре Роберта де Гредли в
Пиртоне) и аббата Дорчестерского в Писхилле (его земли составляли суб-
манор в маноре Томаса де Салли и включали держание, верховным лордом
которого был Джон Дессеби) 71; они выделены в самостоятельные маноры.
Все держания, не входившие в манор данной деревни и «тянувшие» к дру-
гим манорам или принадлежавшие другим верховным лордам, включены
в рубрику «другие лорды» 72.

скано всего лпшь 3 ш. за 1 ’/? плуга [The Book of Fees (Testa de Nevill), ed. H. C. Max-
well-Lyto (далее — Book of Fees), I. London, 1920, p. 3131. В 1241 и 1247 гг. Томас
Наппер, а в 1276 г. Джон Дойли держали в Писхплле одну карукату землп (Book of
Fees, II. London, 1923, p. 1375; RH, II. p. 33b). В 1279 г. домен манора составлял од-
ну карукату, из которой ~/з оставалось непосредственно у лорда, а 1/з была пожалова-
на (еще в XII в.) вместе с церковью аббату Дорчестерскому; от лорда манора держали
лишь 7 фригольдеров, владевших в совокупности 1 вг. + 37 а., т. е. примерно 2 V* вг.,
причем два самых крупных из них были полувиргатарпями, а большинство — совсем
мелкими держателями. Представляется невозможным, чтобы в течение двух столетий,
прошедших со времени составления DB, пахотная площадь в этом маноре не только не
увеличилась, но даже сократилась чуть ли не вдвое, а число хозяйств с 12 уменьшилось
бы до 7. Поэтому мы полагаем, что в 1086 г. земли мапора Писхилл-Наппер входили в
40 гайд манора Пиртон. Они могли быть отчуждены позднее, когда манор Пиртоп по-
пал в руки короля (возможно, это произошло в середине XII в. после смерти Уильяма
Фпц-Уильяма, не оставившего прямых наследников, — см. историю манора в V. С. Н.
Oxon., VIII, р. 148а), и часть территории манора была пожалована на условиях не-
сения рыцарской службы (замененной позднее сержантерией). Именно этим можно объ-
яснить, что лорд манора Писхилл-Наппер держал его от баронии Уоллингфорд. При-
ход Ппсхилл заселялся и осваивался, по-видимому, сравнительно поздно, по преиму-
ществу после 1086 г. (см. стр. 197—198), п держания в Писхилл-Наппере, как об этом
свидетельствуют их небольшие и сильно варьирующиеся размеры, возникали главным
образом в результате расчисток в течение XII—XIII вв. Очевидно, эти держания были
свободными с самого начала, а не образовались в результате превращения вилланских
держаний в свободные и их измельчания. Вилланские держания в 1086 г. были, по-
видимому, только на территории современного прихода Пиртон, т. е. в деревне Пиртон и
в зависимых от нее hameletta — Стандхилле, Голдере и Клэре (см. ниже, стр 193).
Что же касается владения в 3 ’/2 гайды в приходе Уотлингтон, то мы полагаем, что оно
было присоединено к большому манору Уотлингтон, принадлежавшему в 1279 г. Эд-
мунду Корнуольскому (см.: Ю. Р. У л ь я н о в. Оксфордширский манор Уотлингтон...,
стр. 35, 43, 49).

60 Земли, находившиеся в Ассендоне, вошли, по-видимому, в опись деревеньки
Писхилл-Венаблс (см. V. С. Н. Oxon., VIII, р. 154а).

70 В RH 1279 манорами (maneria) названы только владения Роберта де Гредли в
Пиртоне и наследника Уильяма de Coleby в Стандхилле. Однако по существу манорамп
были и владения всех других держателей рыцарских ленов, равно как и Роберта Дой-
ли.

71 Субманор в Писхилл-Венаблс возник в результате отчуждения лордом манора
ренты с ряда держаний. В середине XIII в. этот субманор принадлежал Джону Brand;
до 1279 г. он пожаловал аббату Дорчестерскому ренту с принадлежавших ему держа-
ний в Писхнлле. К этому субманору, также до 1279 г., было присоединено держанпе
Адама de Assenden, рента с которого была пожалована аббату Дорчестерскому Джо-
ном Дессеби или его предшественниками.

72 Данные пашей таблицы несколько отличаются от суммарных данных о раздроб-
лении манора Пиртон к 1279 г., приведенных в кн.: М. А. Б а р г. Исследования по
истории английского феодализма. М., 1962, стр. 72. Главное расхождение состоит в том,
что в таблице, составленной М. А. Баргом, Джон Дессеби назван владельцем вотчины
При сравнении различных категорий держателей по DB и RH 1279
прежде всего бросается в глаза почти полное совпадение числа вилланов
в обеих описях: 42 вилланам в 1086 г. соответствует 46 вилланов в 1279 г.,
державших 43 % виргаты. У нас нет данных, как распределялась земля
между вилланами во времена DB: являлись ли они все полнонадельными
или уже тогда среди них были держатели, владевшие двумя или полови-
нами наделов. Однако можно предполагать, что концентрация и дробле-
ние наделов произошли именно в промежуток времени между двумя опи-
сями, а в 1086 г. каждый виллан обрабатывал полный надел. Мы полага-
ем, что и в то время, как и 200 лет спустя (во всяком случае, в данном
районе), нормальный надел виллана составлял одну виргату, а на каждые
два вилланских хозяйства приходилось примерно по одной плужной уп-
ряжке. Это подтверждает нашу гипотезу, что в 1086 г. производитель-
ность крестьянского плуга составляла полгайды или около 60 а. 73 Таким
образом, можно предположить, что у вилланов в 1086 г. было 42 виргаты
пахотной земли. Если это так, то площадь вилланской земли к 1279 г.
почти не изменилась: увеличение составляет лишь 1х/« виргаты, что при
несовершенстве наших расчетов можно не принимать во внимание.

Важно отметить, что в 1279 г. вилланы встречаются только в приходе
Пиртон и их распределение по деревням очень неравномерно: в Пиртоне —
23, в Стандхилле — 14, в Клэр — 7, в Голдере — 2. Примерно такое
же соотношение существовало, вероятно, в конце XI в. Если исходить
из того, что в 1086 г. все вилланы были полнонадельными и наличие в
1279 г. двух полувиргат в Пиртоне (в маноре приора de Norton) и четырех —
в Стандхилле явилось следствием дробления наделов, а надела в две
виргаты в Пиртоне — результатом их концентрации, то распределение
вилланов по деревням во времена DB было примерно таким: в Пиртоне —
22, в Стандхилле — 12, в Клэре — 7, в Голдере — 2. Таким образом,
манор Уильяма Фиц-Нигеля включал в себя пахотные земли вилланов,
расположенные только в названных деревнях прихода Пиртон, сущест-
вовавших еще в англосаксонский период

Количество коттеджей, находившихся в руках несвободных коттеров
в 1279 г. (10), полностью совпадает с числом бордариев (2) и сервов (8) в

размером в 29 Уг вг., а манор наследника Уильяма de Coleby вовсе отсутствует. Дело в
том, что М. А. Барг ошибочно объединил в одну вотчину земли собственного манора
Джона Дессеби в Клэр (размером в 6 вг. + 99а. ~ 9 вг.) и земли манора наследника
Уильчма de Coleby — в Стандхилле (19 1/г вг. + 9 а.), которые тогда держал тот же
Джон, но лишь временно, на правах опекуна. Однако общая площадь пахотной земли
в этих двух манорах не 29 У 2 вг., а о^оло 29 вг. Результаты наших подсчетов по не-
которым манорам несколько расходятся с выкладками М. А. Барга. Мы насчитываем в
маноре Роберта де Гредли в Пиртоне 4 карукаты 20 1/« вг. (у М. А. Барга — 4 кару-
каты 21 у2 вг.), так как 1 вг. в Писхилле включена в графу «другие лорды» (см. табл. 2,
прим. 34). В маноре аббата Дорчестерского было Уз карукаты 6 1/г вг. + 21 а. (у
М. А. Барга — 6 вг.), так как сюда вошли все земли аббата в приходе Писхилл (см.
табл. 2, прим. 32). Однако другие расхождения связаны с ошибками в подсчетах: вот-
чпна Джона (Марджери) de Bruys составляла не 23, а 25 вг.; вотчина Томаса де Салли—
не 3 гайды 2 у2 вг., а 3 гайды 2 у4 вг. Небольшой субманор Джона le Cannon в
Голдере (6 вг.), который он держал от Марджери de Bruys, в нашей таблице особо не
выделен, а вошел в графу «другие лорды».

Из числа расхождений данных нашей таблицы с цифрами, приведенными в
V. С. Н. Oxon., vol. VIII, необходимо отметить следующие. В Писхилл-Венаблс мы
насчитали лишь около 9 вг., авторы V. С. II. Oxon., VIII (р. 134) — «по крайней мере
15 виргат, 13 акров». В приходе Писхилл нами обнаружены только свободные держа-
тели, авторами V. С. Н. Oxon., VIII (ibidem) «по крайней мере 24 виллана и, воз-
можно, <8 свободных держателей».

79 Подробнее об этом см.: Ю. Р. Ульянов. Оксфордширский манор Уотлинг-
тон..., стр. 35—36.

74 Их названия встречаются до 1086 г. См.: М. Gelling. The Place-Names of
Oxfordshire, pt. 1, p. 86, 89-^90; ср. V. С. H. Oxon., VIII, p. 129.

13 Средние века, выл. 30
Площадь пахотных земель в приходах

Деревня или хутор	Лорд манора	Домен	Вилланские держания			Несвободные коттерские держания		
			число держаний	общая площадь держаний	структура держаний			
						число дер- жаний	к-во кот- теджей	

Приход

(	Роберт де Гредли	4 кару-	17	171/» вг.	1X2 вг.+15х	—	—	
1 Пиртон  1	Приор de Nor- ton *а	каты 2 вг.	6	5 вг.	Х1 вг.+lxVa вг. 4X1 вг.+2х’/звг.	4	5	
Станд-	Наследник У иль-	3 вг. +	14	12 вг.	10х1вг.+4хУ2ВГ.	2	2	
ХИЛЛ	яма de Coleby*4	+5 а.*5						
	Джон Дессеби ♦’	12 а.	—	—	—	—	—	
	Другие лорды	—	—	—	—	—	—	
Клэр	Джон de Bruys *13	10 вг.	7	7 вг.	7x1 вг.	3	3	
	Другие лорды	—	—		—	—	—	
	Ральф de Deme-	9 вг.	2	2 вг.	2x1 вг.	—	—	
Голдер |	den *18  Другие лорды	—	—	—	—	—	—	
	Итого в приходе	40 вг.	46	43Уз вг.	1X2 вг.+38х	9	10	
		+ 17 а.			Xi Br.+7x’/i вг.			

Приход

Пис- хилл- Венаблс  Пив (  ХИЛЛ- 4  Наппер 1	Томас де Сал- ли *27  Аббат Дорчестер- ский **  Роберт Дойли  Другие лорды*84	3 гай- ды е28  V» кару- каты + + 1 вг.*31 7з кару- каты	—	1111	—	—	—	
	Итого в при- ходе	17 вг.	—	—	—	—	—	
	Всего в двух приходах	57 вг. + +17 а.	46	437а вг.	1X2 вг.+38х Х1 вг. +7х’/з вг.	9	10	

** Держание в 3 вг., принадлежавшее Уильяму le Grant, состояло из двух вг., с которых взи-
малась лишь денежная рента в 5 ш., и одной вг., за которую он платил одну марку, был обязан
участвовать в помочах и присутствовать в курии лорда манора и сотни. Держания Ричарда Стонора
1 вг.) и Адама de Pushull (4'/t а.), входившие в манор Пиртон, учтены нами в приходе Писхилл, где
они в действительности находились.

** Манор приора de Norton (приория находилась в Чешире) возник еще в XII в. (ок. 1115 г.)
результате пожалования приору Уильямом Фиц-Нигелем церкви Пиртон и ряда земель в этой
деревне. Историю манора см. в V. С. Н. Oxon., VIII, р. 155b, 169а.
Пиртон и Писхилл по RH 1279

Таблица 2

Свободные держания			Свободные коттерские держания		Держания на срок жизни		
число держаний	общая площадь держаний	структура держаний			число держаний	общая пло- щадь держа-  ний	структура держаний
			число держаний	к-во кот* теджей			

Пиртон

	1  1	3 вг.  2 вг.	1x3 вг. •>  1X2 вг. *»	—		—	—	
	3	47а вг. +	1x27а вг. *в4-1Х17а вг. 4"	2	2		««	
	8	4-4 а.  6 вг. *84- 4-15 а.	1x7а вг. [4-4а.]  1X2 вг. 4-2x1 вг.-|-4х7авг.*Ч- 4-1X15 a,*w	—	—	6	72 а.	2x18 а. 4- 4-4x9 а.
	2	Зу2 вг.	1X3 вг.*п4-1х72 вг. «2					—			
	4	8 вг.	1X4 вг. *i«4-l х2 вг.*1б4-2х Х1 вг.	—	—	—	—	—
	3 5	6 вг.  6 вг.-|-?	1X4 вг. *1®4"2х1 вг. *1’  1ХЗ.вг.4-Зх1 вг. *i»4-l х? *2°	—	—	—	—	—
	8	16 вг. 4- 4-70 а.	1X6 вг. *214-1x4 вг. *22-|-2х Х2 вг. *”4-2x1 вг. *М-|-1х Х44 а. *2»-|-1х26 а. *2«	—	—	—	—	—
	35	55 вг.-|- 4-89 а.-р	1x6 вг.-|-Зх4 вг.4-ЗхЗ вг.-|- 4-lx2i/a вг-4-5х2 вг.-|-1х Х172ВГ.4-11Х1 вг.4-6х7аВГ.-|- 4-Г4а.]4-1 х 44а.4-1х26а.-|-1Х Х15 а.4-1х?	2	2	6	72а.	2х18а.-|- 4-4x9 а.

Писхилл

	3	2!/< вг.	1x1 вг. •*4-1x74 вг.4-1х х7а вг-	—	—	—	—	—
	Ю*»а  7  2	5i/a вг. 4- 4-218.4-?  1 вг. 4- 4-37а.-|-?  1 вг.4-  4-47з а.	1X174 ВГ.-1-2Х1 ВГ.4-1Х х7* вг.4-3x72 вг-4-ix? вг.4- 4-4 а.-|-1х9 а.4-1х8 а.  2x7г вг.4-1x14 а.4-1X10 а.-|- 4-1x9 а.4-1х4 8.4-1Х?*33 1x1 вг.4-1x472 а.	1  1	1  1	—	1	1 1	—
	22	974 вг. -f- 4-627аа.4- 4-?	1X174 вг.4-4x1 вг.4-2х Х7<вг.4-6х72 вг.-|-1х? вг.-|- 4-4а.4-1X14 а.4-1x10 а.4-2х х9 а.4-1x8 a.-j-lx472 а.4-1 х Х4 а-4-lx?	1	1	—	—	—
	57	6474 вг. + 1517аа. 4-?		3	3	6	72а.	2х18а.-|- 4-4x9 а.

*• Держание в 2 вг. принадлежало Ральфу de Demedcn, лорду манора в Голдере.

** В связи с несовершеннолетием наследника Уильяма de Coleby манор держал в качестве
опекуна (nomine custodie) Джон Дессеби. Историю манора см. в V. С. Н. Oxon., VIII, р. 152 (.

** В эту площадь, помимо пахотной земли, включены также луг и пастбище.

** Владение в 2' ( вг. держал per medium Хью le Кепе. Он платил ренту своим промежуточный
лордам, в пользу которых она была отчуждена ранее семьей de Pavely: за одну вг.—Джеффри de
Langele, за другую — ордену госпитальеров и за /« в г,—Джеффри de Leuekenore.
1086 г. Это свидетельствует, что сервы, очевидно, были посажены на зем-
лю и превратились в коттеров, хотя и не исключено, что появившиеся у
вилланов к 1279 г. «лишние» l^g виргаты могли быть результатом наде-
ления землей двух сервов — одного полным, а другого половинным вил-
ланским наделом.

Почти полндц совпадение числа несвободных держаний в обеих описях
говорит о том, что весь огромный прирост свободных держаний к 1279 г.
происходил не за счет превращения (даже частично) вилланских держа-

продолжение сносок к таблице

•’ Историю владения Джона Дессеби см. в V. С. Н. Oxon., VIII, р. 156 Ь.

•• Возможно, что свободных держаний было шесть, а их площадь — меньшей на две полу-
виргаты (см. ниже, прим. »9).

*• В число держаний по /. вг. вошли полувиргата, которую держали четверо лиц (Николас
de Holecumb, Уолтер de Seham, Уильям de Postlecumb’ и Агнесса le Bristoye) от Джона Дессеби
ва ренту в 1 п., полувиргата Уильяма de Angulo, которую он держал per medium от Николаса de
Holecumb (может быть, это та же полувиргата?), и полувиргата аббата Дорчестерского, которую он
держал за 2 п. (не исключено, что это — та же полувиргата, которую держал в Писхилле Адам de
Assenden per medium от Джона Дессеби, уплачивая ренту только промежуточному лорду — аббату
Дорчестерскому).

*»• 15 а. и коттедж держал Джон de Cloore.

*> Владение в 3 вг. принадлежало, очевидно, тем же четырем лицам, которые совместно дер-
жали '/1 вг- в маноре Джона Дессеби (см. выше, прим. * •• ***9). Они держали его per medium от Ральфа de
Derneden, лорда манора в Голдере.

*>! Роберт Rykeld держал свою полувиргату per medium от Элиаса de Wytefeld, лорда манора
Уитфилд (Wheatfield).

*•» Манор в это время находился во вдовьей части (in dotem) Марджери de Вгиуз. Историю
манора см. в V. G. Н. Oxon., VIII, р. 150 f.

*'* Одну гайду, которую держал Tomic Dreval, мы приняли за 4 вг.

*» Джону de Cloore принадлежали в Клэр 3 вг., из которых две он держал от Марджери de
Вгиуз. Третья вг., которую он держал от ордена таинлиеров, учтена в графе «другие лорды» (см.
ниже, прим. *17).

Одну гайду, которую Роберт Knyftwyne держал от приора de Hurley (приория находилась
в чептире). мы приняли за 4 вг. Она была пожалована приории Джоном de Cloore.

*1» Одно из этих владений в 1 вг. держал Джон de Cloore от прецептора ордена тамплиеров в
Cowley (de P’ceptore de Couele), а другое — Джон West per medium от Ральфа de Derneden.

• Историю манора Ральфа de Derneden см. в V. С. H. Oxon., VIII, р. 152а.

Размеры держаний Уильяма, сына Джильберта, которое он держал per medium от Ральфа
de Derneden, и Джона de Cloore в источнике не указаны, однако легко определяются на основании
величины погайдового сбора (hidagium) — 6 п.

Размеры держания некоего Джона определить невозможно.

*»• Джон le Cannon держал 6 вг. от Марджери de Bruys.

*»« Одну гайду, которую Хью Clermund и Томас de Openor' держали de hereditate uxorum
euarum от Роберта де Гредли, мы приняли за одно держание в 4 вг.

♦*» По 2 вг. держали Ричард Carpentarius — от Томаса Dreval и Уильям Hasting — от Джона
Дессеби.

**« По 1 вг. держали Джеффри de Wodemundesle и Алиса Dreval — от Томаса Dreval и Петро-
нилла de... don per medium — от Питера Oliver.

*г* Роберт де Гредли, лорд манора Пиртон, держал 44 а. пахотной земли и 4 а. луга от Ло-
ренса de Scaccario, лорда манора Chequers в Стокенчерч (RH, II, р. 785), ныне в Бакингемшире.

*»• Некий Джон держал 26 а. от Роберта де Гредли.

*« Из числа держателей Томаса де Салли мы исключили аббата Дорчестерского и всех, кто
держал земли от последнего.

*«• В эти три гайды включены 6 а. леса.

Размеры владения Джона de la Dene, которое он держал через посредство (per medium)
Джона de Clefeid, определены в 1 вг. на основании величины погайдового сбора — 6 п. Держатель
уплачивал ренту в 10 ш. Томасу де Салли, 5 пг.— Джону de Clefeid, а также нсс повинности в
пользу лорда манора Пиртон.

*»• Все владения аббата Дорчестерского в деревнях Писхилл-Венаблс и Писхилл-Наппер
выделены в отдельный манор.

В домен манора включены 'А карукаты при церкви в Писхилл-Наппер, которую аббат дер-
жал от Роберта Дойли, и 1 вг. в маноре Писхилл-Венаблс, которую он держал от Томаса де Салли.

*** Помимо шести наделов в маноре Писхилл-Венаблс, владельцы которых держали их от аб-
бата (один — per medium), мы включили сюда участки двух субдержателей отполувиргаты [Адама?]
de Assenden — Адама Bercarius (? вг.-*-4 а.) и Адама de Pushull (9а.), а также полувиргату в Пис-
хилле, которую Адам de Assenden держал через аббата Дорчестерского (получавшего ренту) от Джона
Дессеби (это держание зафиксировано в конце описи манора Джона в Клэр —см. RH, II, р. 813b).
и 8 а. в Писхилл-Наппер, которые держал Ральф le Dere, уплачивая часть повинностей промежуточ-
ному лорду — аббату, а другую часть — Роберту Дойли.

*” Размеры одного держания в источнике не указаны.

в эту графу вошли влад мпп «я; и -лей Роберта де Гредли и Писхилле — Ричарда Стонора
и Адама de Pushull (см. выше, прим. *1). Они находились, по-видимому, в районе деревушки Ассеп-
дон.

ний в свободные, а только путем создания новых держаний. Поскольку в
1279 г. домены маноров на территории прихода Пиртон (даже если счи-
тать только те из них, где имелись вилланские держания) превышают раз-
меры домена Уильяма Фиц-Нигеля 76, очевидно, что свободные держания,
появившиеся между 1086 и 1279 гг., возникли не в результате сдачи до-
мениальных земель в держание, но исключительно за счет освоения но*
вых земель в приходах Пиртон и Писхилл.

Легко заметить, что процесс освоения новых земель и создания новых
свободных держаний развивался на территории этих двух приходов не-
одинаково. Общая пахотная площадь держаний в обоих приходах с 1086
до 1279 г. увеличилась с 46 виргат (если считать, что в 1086 г. четыре
свободных держателя владели по одной виргате) примерно до 115 виргат 76,
т. е. более чем вдвое 77. Наибольшее число свободных держаний появилось
в приходе Пиртон, где их площадь в 1279 г. несколько превысила площадь
вилланских держаний. Однако и здесь этот процесс протекал неравномер-
но. В деревне Пиртон, где имелось много вилланских держаний и в 1086 г.
земли были уже, видимо, в основном освоены, к 1279 г. появилось только
два свободных держания общей площадью в 5 виргат; в деревне Станд-
хилл — лишь три держания (несколько больше 4т/2 виргат); зато в двух
других деревнях с малым числом вилланских держаний — Клэр и Гол-
дер — общая площадь свободных держаний составила более 24 виргат в
каждой.

Таким образом, число новых свободных держаний в приходе Пир-
тон обратно пропорционально числу старых вилланских держаний. Это
служит еще одним аргументом против предположения о возникновении
в этом приходе свободных держаний из вилланских 78.

Совсем иначе обстояло дело в приходе Писхилл. В описи 1279 г. там не
значится ни одного вилланского держания (как не было их, по-видимому,
и в 1086 г.), а все маноры состояли исключительно из свободных держа-
ний 79. Это подтверждает, что освоение территории данного прихода

76 Очевидно, земля, которую обрабатывали 6 домениальных плугов (если считать,
что один плуг вспахивал 120 а., а все 6 плугов — 720 а ), была меньше, чем домены Ро-
берта де Гредли (4 карукаты»480 а.), приора de Norton (2 вг. к. 60 а.), наследника Уилья-
ма de Coleby (3 вг. « 90 а.), Джона de Bruys (10 вг. ж 300 а.) и Ральфа de Derneden
(9 вг. ж 270 а.), вместе взятые (т. е. всего около 1200 а.).

76 Поскольку опись 1279 г., вероятно, неполная, можно предположить, что пахот»
ная площадь была даже несколько большей.

77 О значительном увеличении пахотной площади к началу XIII в. свидетельству-
ет также тот факт, что в 1086 г. в маноре Уильяма Фиц-Нигеля было всего 26 плугоь,
а в 1220 г. карукагий в Пиртоне (очевидно, включая зависимые hameletta. кроме Пис-
хилл-Наппера) взимался с 41 плуга (Book of Fees, I, p. 315).

78 Нет никакого сомнения, что в деревне Пиртон — центре прихода и сотни —
в 1086 г. было больше всего вилланов — основной категории населения манора Уилья-
ма Фиц-Нигеля. Однако в 1279 г. там описано очень мало свободных держаний. И, на-
против, если исходить из гипотезы, будто свободные держания возникли из виллан-
ских, то маленькая деревня Голдер в 1086 г. должна была быть населена почти так же,
как и Пиртон, что совершенно исключается.

Выступая против предположения о происхождении свободных держаний нз вил-
ланских, мы имеем в виду лишь старые вилланские держания периода DB. Это не озна-
чает, что все свободные держания 1279 г. сразу же образовались как свободные (в них
могли превратиться некоторые вилланские держания, возникшие после 1086 г.) или,
что в RH 1279 за свободными держаниями во многих случаях не «скрывались* виллан-
ские: известно, что одно и то же держание могло быть и свободным, и вилланским,—
все зависело от владельческого титула держателя, о котором нам сообщает
опись.

70 Авторы V. С. Н. Oxon., VIII, р. 134 а, очевидно, на основании числа помочей
следуемых с держателей, пришли к выводу, что в 1279 г. в Писхилле «в хуторах было,
по-видимому, по меньшей мере 24 виллана и, возможно, 8 свободных держателей».
Мы обнаружили здесь только 22 держания; число держателей было еще меньше, так
как некоторые владели не одним, а двумя-тремя держаниями. Никто из них не держал
свою землю in villenagio, хотя, конечно, это не исключает наличия у фригольдеров сво-
их вилланов.
происходило почти полностью после 1086 г. 80 Оговорку «почти» приходит-
ся сделать потому, что до сих пор мы вовсе не учитывали четырех свобод-
ных держателей, которые имелись в маноре Фиц-Нигеля в 1086 г. Посколь-
субинфеодация земель вотчины произошла после составления DB,
нет оснований видеть в этих liberi homines владельцев рыцарских ленов.
Это были, очевидно, сравнительно мелкие держатели, но где находились
их владения, ъщ точно не знаем. Однако наиболее вероятно, что все они
владели землями именно в Писхилле.

Во всяком случае ряд признаков говорит за то, что часть держаний в
Писхилле возникла еще до субинфеодации в этом приходе и, следователь-
но, их происхождение — более древнее. Так, в 1279 г. некоторые держа-
тели в маноре Писхилл-Венаблс (Джон de la Dene, Адам de Pushull,
Ральф Foke, аббат Дорчестерский) и субманоре аббата Дорчестерского
(Ральф de Pushull, Ральф de la Hulle, Адам de Assendene), помимо упла-
ты ренты непосредственному лорду, обязаны были участвовать в помочах
на домене лорда манора Пиртон 81. Пахотные помочи (arrurae) были, не-
видимому, к этому времени уже коммутированы (они оценены в деньгах),
но повинность в виде помочей при уборке урожая, вероятно, еще выпол-
нялась.

Есть все основания предполагать, что эти держания некогда со-
ставляли часть манора Пиртон и их владельцы зависели непосредственно
от лорда этого манора. В качестве свободных они не несли основных бар-
щинных повинностей и, видимо, с самого начала были обложены денежной
рентой, но должны были участвовать в помочах вместе с остальными дер-
жателями Пиртона. Когда же в результате субинфеодации в XII в. денеж-
ная рента с держателей Писхилла, вошедших в манор Писхилл-Венаблс,
была передана лорду нового манора, помочи, следуемые с этих держаний,
лорд манора Пиртон сохранил за собой, и в период уборки урожая (а в
более ранние времена и в период весенней пахоты) держатели Писхилл-
Венаблс на один день выходили на работу в Пиртон 82. С другой стороны,
некоторые держания в субманоре аббата Дорчестерского, владельцы ко-
торых не были обязаны лорду Пиртона повинностями в виде помочей (дер-
жание Ричарда Стонора и второе держание упомянутого выше Адама de
Pushull, держание... de Wyde...), образовались, очевидно, позднее, после
субинфеодации, в результате новых расчисток, причем лорд Писхилл-
Венаблс, которому старые держатели платили только денежную ренту,
облагал новых держателей исключительно денежными повинностями. Это
свидетельствует, что виргата в маноре Писхилл-Венаблс, принадлежав-
шая в 1279 г. Ричарду Стопору, была не столь уж древнего происхожде-
ния и возникла, вероятно, не ранее XII в. (точнее — второй его полови-
ны), после субинфеодации манора. В дальнейшем (по-видимому, уже в
XIII в.) эта виргата (вернее, рента с нее) вместе с некоторыми другими
землями того же манора была отчуждена и позднее вошла в субманор
аббата Дорчестерского. Держание Стонора в 14 а. в маноре Писхилл-
Наппер также было не очень раннего происхождения и образовалось,
как можно полагать, после 1086 г.— в XII в.

80 Само название Писхилл — «холм, на котором растет горох» (см.: М. G е-
1 i n g. The Place-Names of Oxfordshire, pt. 1, p. 84; E. E c k wa 11. The Concise'Dictio-
nary..., Р- 387) свидетельствует, что в англосаксонский период почва там считалась
неблагоприятной для большинства культур (см. V. С. Н. Oxon., VIII, р. 133 Ь).

81 За исключением аббата Дорчестерского, который не платил ренты лорду мано-
ра, но был обязан, как и другие держатели, поставлять одного человека для
помочей.

п Или посылали вместо себя заместителей.
Таким образом, среди владений Стоноров, описанных в R.H 1279,
наиболее древним была именно виргата «у каменного кряжа». Ее* возник-
новение относится, видимо, еще к англосаксонскому периоду или (что
менее вероятно), ко времени после нормандского завоевания, но до состав-
ления DB.

Есть основания полагать, что владелец Стонора был одним из четырех
свободных держателей манора Пиртон, описанных в DB. Косвенным под-
тверждением этого может служить тот факт, что в описи рыцарских ле-
нов, находившихся в держании от Роберта де Гредли в 1282 г., земли
Ричарда Стонора и четырех других свободных держателей манора Пир-
тон были оценены как Vii рыцарского лена. Если исключить из их числа
Джона de Hweresdene (= Eueresdon), который держал одну гайду в Уот-
лингтоне 8а, то четверо остальных (Ричард Стонор 83 84, Джон de la Dene 85 * 87,
Адам de Assendene 88 и Эмма de Herlinggerugge 8 ) владели землями в
Писхилле, причем держания первых трех, безусловно, были древнего
происхождения и входили ранее в манор Пиртон88. Очень вероятно поэ-
тому, что предшественники (а возможно, и предки) именно этих четырех
фригольдеров были теми четырьмя liberi homines, которые упоминаются
в маноре Пиртон в 1086 г. 89

Историю возникновения держания Стонор можно представить следу-
ющим образом. Как мы уже отмечали, территория прихода Писхилл,
расположенного на Чилтернских холмах, в англосаксонский период бы-
ла покрыта густыми буковыми лесами 90~91. Самый характер местности
указывает на то, что деревеньки (hameletta), а также однодворные посе-
ления возникали здесь, как правило, позднее, чем в собственно приходе

83 Джон держал эту гайду от Роберта де Гредли через промежуточного лорда —
аббата de Notley (RH, II, р. 816 а). Кроме того, в той же деревне он держал от приора
Уоллингфордского 2/з владения в 2 виргаты (ibid., II, р. 815 Ь).

84 Стонор держал непосредственно от лорда манора Пиртон одну виргату (см. вы-
ше, табл. 2).

88 Джон держал 1 вг. в Писхилл-Венаблс от Томаса де Салли per medium (RH, II,
р. 814b.). Джона de la Оепеможно, вероятно, также идентифицировать с неким Джоном,
который держал в Голдере какие-то земли от Ральфа de Dernedene и 26 а.— от Робер-
та де Гредли (ibidem).

88 Адам держал полвиргаты в Пнсхилле от Джона Дессеби через аббата Дорчес-
терского (RH, II, р. 813а). Его можно, видимо, идентифицировать с неким de Assen-
dene (имя не сохранилось), державшим вг. в Писхилл-Венаблс в субманоре аббата
Дорчестерского (RH, II, р. 814b).

87 Владения Эммы в RH 1279 мы не обнаружили, однако несомненно, что ей при-
надлежало свободное держание в Harlingrugge (нынешний Холландридж). Вероятно,
она или другой член семьи (некий [Her]lingrugg’) держали в маноре Пиртон 7г вг.
in villenagio (RH, II, р. 812а; ср. V. С. Н. Oxon., VIII, р. 153, note 96).

88 Древность этих? держаний] подтверждается тем, что за их владельцами
сохранились повинности (помочи) непосредственно лорду манора Пиртон (см. выше,
стр. 198).

88 Авторы V. С. Н. Oxon., VIII, р. 157b полагают, что эти liberi homines времен

DB могли быть потомками англосаксонских cnihts и, возможно, должны были нести
конную службу либо эскортировать епископа Вустерского или его провиант; не исклю-
чено, что они были обязаны военной службой на границе с Уэльсом. Д-р У. О. Xассалл,
принимавший участие в подготовке V. С. Н. Oxon., VIII, сообщил нам, что, по его мне-
нию, эти держатели несли охрану дорога, проходившей от речного порта Хенли на се-
веро-запад через весь средневековый приход Пиртон и соединявшейся с важной доро-
гой из Лондона в Вустер (ныне дорогой А. 40).

80-81 Леса в районе Чилтернских холмов и теперь занимают 25% территории (The
Land of Britain. The Report of Land. Utilisation Survey of Britain, ed. L. D. Stamp.
Pt. 56: Oxfordshire by M. Marshall. London, 1943, p. 227; см. также V. С. H. Oxon.,
VIII, p. 128—129, 131 и сфвременные топографические карты).
Пиртон, в основном — после 1086 г. 92 Создание этих поселений и освое-
ние земёль было связано главным образом с крупными расчистками, ко-
торые наиболее интенсивно проводились в XII и XIII вв. К XII в. отно-
сится, очевидно, появление деревенек Писхилл-Венаблс и Писхилл-
Наппер. Однако однодворное поселение Стонор возникло, по-видимому,
ранее этих hameletta. При этом важно отметить, что местность «у камен-
ного кряжа» отндедь не обладала особо плодородной почвой93 или какими-
либо другими преимуществами (скорее наоборот): недаром впоследствии
здесь больше никто не селился, и Стонор на протяжении XII—XIII сто-
летий оставался однодворным поселением.

Крайняя удаленность Стонора от центра вотчины — деревни Пиртон,
его расположение на границе лесных владений лорда манора, относитель-
но малоплодородные земли и изолированность от других поселений дают
основание полагать, что это держание было создано в связи с желанием
лорда организовать охрану своих владений. Вполне вероятно, что еще
епископ Вустерский (хотя не исключено, что это был архиепископ Сти-
ганд или Уильям Фиц-Нигель) пожаловал некоему свободному человеку,
возможно, из числа военной челяди или министериалов лорда участок
земли «у каменного кряжа», на юго-восточной границе своих лесных вла-
дений, возложив на него, помимо выполнения других повинностей, также
охрану этой территории. Таким образом, здесь возникло изолированное
однодворное поселение с прилегающим к нему участком пашни размером
в одну виргату94 *. Особые условия, в которых находилось это новое держа-
ние, и положение первого владельца, входившего, возможно, в военную
свиту лорда, определили и характер повинностей, и отличный от других
статус держания.

Первый, а за ним и последующие держатели виргаты «у каменного кря-
жа», несомненно, жили в этом своем владении, а не в каких-либо хуторах
или деревнях; в противном случае нельзя объяснить возникновение проз-
вища «из Стонора».

Другие держания Стоноров в приходе Писхилл, в манорах Писхилл-
Венаблс и Писхилл-Наппер, расположенные ближе всего к собственно
Стонору и описанные в RH 1279 (т. е. держания в одну виргату и 14 а.,
а также полвиргаты, которые позднее — до 1279 г.— были проданы)96,

92 Поселения в приходе Писхилл стали возникать, очевидно, лишь в конце англо-
саксонского периода. Хотя место, где образовалась деревня Ассендон (Стонор) было,
по-видимому, обитаемо еще в древние времена, о чем свидетельствуют круглый курган,
а также археологические находки, относящиеся к железному веку и к периоду римско-
го господства, в частности керамика и монеты 38—568 гг. (V. С. Н. Oxon., VIII,
р. 157а), но в связи с англосаксонским завоеванием эти поселения были покинуты и на-
селенные пункты основывались здесь заново спустя длительное время. Трудно сказать,
существовало ли поселение в Ассендоне уже в X в., когда это название упоминается
в грамоте короля Оффы, однако название Стонор могло использоваться в той же грамоте
лишь для обозначения определенной местности как пограничного знака. В качестве
наименования населенного пункта Писхилл встречается в источниках, начиная только
с XII в. (см.: М. G е 11 i n g. The Place-Names or Oxfordshire, p. 84), поэтому наиболее
вероятно, что деревеньки Писхилл-Венаблс и Писхилл-Наппер возникли уже после
1086 г. Находки римских кирпичей и черепицы, обнаруженных в 1960 г. при реставра-
ции часовни в Стонор-Парке на глубине 2 футов от уровня пола (V. С. Н. Oxon., VIII,
р. 157а), свидетельствуют, что на месте усадьбы Стонор в римский период было какое-то
поселение, позднее полностью оставленное. Возникновение средневековой усадьбы Сто-
нор следует отнести, очевидно, к концу англосаксонского периода.

93 Это косвенно подтверждает тот факт, что продуктовая рента с данного держания
взималась овсом. В соседнем приходе Уотлингтон, где были более плодородные земли,
вилланы в маноре эрла Корнуольского вносили продуктовую ренту пшеницей (RH,
II, р. 815а).

94 Весьма вероятно, что владельцу этого держания, кроме пахотной земли, при-

надлежал также участок леса, но прямыми данными на этот счет мы не располагаем.

99 См. выше, табл. 1, прям. *5, и ниже, табл. 3, прим. *2.
возникли, очевидно, позднее, чем старинная виргата ", и попали в руки
Стоноров в пору первоначального расширения их владений, возможно,
еще в XII в. Каким путем и когда именно Стоноры приобрели их, трудно
сказать: это могло произойти и в результате пожалования, и новых рас-
чисток в лесах, прилегавших к деревне Писхилл, и покупки земли у преж-
них владельцев.

Второй этап расширения владений Стоноров, относящийся к началу
XIII в., характеризуется приобретением земель в соседнем приходе Бикс.
Отсутствие в RH 1279 описи сотни Бинфилд не позвляет точно определить
размеры их владений в этом приходе. Сам по себе факт, что в 1224—1225 гг.
Ричард II Стонор назван лордом Ричарда de Brumesdon (и ранее — его
отца), державшего от него на срок полвиргаты земли в маноре Бромсден,
говорит лишь о том, что в это время Стонор был владельцем данного дер-
жания, но не исключает, что ему могли принадлежать и другие земли в
Бромсдене или даже весь этот небольшой манор 97. Однако наличие у Сто-
норов крупного фригольда, а тем более манора в приходе Бикс, должно
было быть связано с обязанностью посещать курию сотни. Конечно, от
этой повинности они могли уклоняться, уплачивая соответствующий
штраф. Однако Стоноры не входили в число sectatores сотни Бинфилд; об
этом свидетельствует то, что в 1296/97 г. Ричард IV Стонор уплатил Эд-
мунду Корнуольскому, лорду чилтернских сотен 98 * *, штраф за освобож-
дение от обязанности посещать сотенный суд только за свои владения
в сотне Пиртон ", но его нет среди держателей сотни Бинфилд, уклонив-
шихся за плату от этой повинности 10и. Поскольку мы не можем предпо-
ложить, что в одной сотне Стонор откупился от участия в сотенном суде,
а в другой выполнял судебную повинность, очевидно, он не был обязан
присутствовать в курии сотни Бинфилд. Это подтверждается также тем, что
вплоть до конца XIII в. имя Стонора ни разу не встречается в списках
присяжных сотни Бинфилд даже при проведении важных государственных
расследований (о феодальных «помочах», рыцарских ленах и др.) и при
составлении земельных описей 101, в чем принимали участие зажиточные
фригольдеры и мелкие вотчинники. Поэтому наиболее вероятно, что в те-
чение XIII в. владения Стоноров в Бромсдене были невелики и ограни-
чивались указанной полувиргатой 102, приобретенной, как мы полагаем,
в начале столетия. В качестве свободного держателя манора Бромсден
Стонор был обязан посещать курию своего непосредственного лорда и,
возможно, курию лорда манора Бикс-Гиббон (Bix Gibbon или Bix Gy-
bewyn), верховного лорда Бромсдена. После покупки в 1241 г. полувир-
гаты в маноре Бикс-Ъранд размеры владений Стоноров в приходе Бикс
увеличились, однако в совокупности они вряд ли значительно превышали
одну виргату пахотной земли: основная часть их земель находилась в трех

•• Во всяком случае к концу XIII в. никаких следов их старинного проис-
хождения не сохранилось.

•7 В 1388 г. он описан как одна каруката земли, госта! лившая часть манера
Бикс-Гиббоп. См. Calendar of Inquisitions Miscellaneous (Chancery), V. London, 1962,
№ 52. p. 36.

•8 В состав 4’/2 чилтернских сотен Оксфордшира входили сотнп Пиртон, Лыок-
нор (Lewknor), Бинфилд, Лангтри (Langtree) и полусотня Юэлм (Ewelme). Их историю
см. в работе: М. Т. Pearman. Historical Account of the Hundreds of Chiltern in
Oxfordshire. Banbury, 1890, а сотен Лыокнор и Пиртон — в V. С. Н. Oxon., VIII.

88 МАЕС, I, р. 105.
wo Ibid., I, р. 109—110.

181 См. Feudal Aids, IV. London, 1906; VI. London, 1920; Book of Fees, I—III; RH,I.
London, 1812 и др.

к» Известно, что в этом небольшом маноре были и другие фригольдеры; в частно-
сти, в 1237 г. там держал земли Реджинальд de Albo Monasterio, к которому они пере-
шли от отца его жены — Николаса de Bolehuthe (Fines Oxon., p. 235).
Таблица 3

Рост земельных владений Стоноров в XI—XIII ев.

Период	Размеры владений	ч					
	Приход Писхилл	Приход Бикс	Приход Уотлингтон	Приход Пиртон	ЧИСЛО держа- ний	Всего  площадь
До 1086 г.	1 вг.  (1 вг.)*1	—	—	—	1	1 вг.
XII в.	27з вг. 14 а.  (1 вг.-4-l вг.-р/2 вг.4-14 а.)	—	—	—	3	27а вг. 14 а.
Начало XIII в.	27з вг. 14 а.  (1 вг.-j-l вг.-р/а вг.-|-14 а.)	7а вг.  (7а вг.)	—	—	4	3 вг. 14 а.
Середина XIII в.	2у2 вг. 14 а.  (1 вг.-|-1 вг.-Р/а вг.-]-14 а.)	1 вг.  (7а вг.-р/а вг.)	17л вг.  (1 ВГ.+74 ВГ.)	—	8	48Д вг. 14 а.
1279 г.	2 вг. 14 а. *2  (1 вг.-|-1 вг.-]-14 а.)	1 вг.  (7а вг.-р/а вг.)	37л вг. 18 7а а.  (1 ВГ.+ l ВГ.-]-1 ВГ.-р/л ВГ. 4- +187а а.)	1 ВГ. (1 вг.)	11	77< вг. 327а а.
1291 г.	2 вг. 14 а.  (1 вг.-|-1 вг.-|-14 а.)	1 вг.  (7а вг.+7а вг.)	37а вг. 187а а.  (1 ВГ.-1-1 вг.-j-l ВГ.-р/4 ВГ. + +18’/а а.)	2 вг.  (1 вг.4-1 вг.)	12	87а вг. 327з а.

** В скобках указана структура владений.

*» Уменьшение земель в приходе Писхилл связано с тем, что незадолго до 1279 г. Ричард III продал или обменял */» вг.» но оставался (по-видимому, по-
жизненно) промежуточным лордом этого держания, которым в 1279 г. владел некий de Wyde... (см. табл. 1, прим. *5).

202	Ю. Р. Ульянов
приходах сотни Пиртон 103, и приобретение целых маноров, в том числе
Бромсдена, было осуществлено уже судьей Джоном Стонором в первой
половине XIV в. 104

Третий, наиболее значительный этап расширения владений Стоноров
приходится на последнюю четверть XIII в. и связан с приобретениями
Ричардами III и IV новых земель в приходах Уотлингтон и Пиртон.

Четверть виргаты в Уотлингтоне, в маноре приора Уоллингфордско-
го, и одна виргата в маноре Уотком, о дате приобретения которых у нас
нет точных данных, были куплены, скорее всего, еще в середине XIII в.
В 1278 г. были приобретены две виргаты и ISVs &« в маноре Уотлингтон*
принадлежавшем Эдмунду Корнуольскому, а в 1278 и 1291 гг.— две вир-
гаты в Голдере. Не исключено, что в самом конце XIII — первых годах
XIV в. Ричардом IV были куплены и другие земли, но сведений об этом в
доступных нам источниках не сохранилось 10®.

Наглядную картину расширения владений Стоноров в течение XI—
XIII вв. дает следующая таблица (см. табл. 3).

Данные таблицы свидетельствуют, что на протяжении двух столетий
Стоноры из мелких фригольдеров — владельцев небольшого земельного
участка размером в одну виргату — путем скупки отдельных свободных
держаний превратились в мелких вотчинников — владельцев по меньшей
мере 9х/г виргат. Бели принять виргату в данной местности за 30 а. 106,
то общая площадь пахотной земли в их владениях составляла около
280 а.,— площадь небольшого манора.

Владения Стоноров в конце XIII в. состояли из 12 отдельных участ-
ков земли размером от четверти до одной виргаты, которые были распо-
ложены в четырех соседних приходах (Писхилл, Бикс, Уотлингтон и Пир-
тон), сотен Пиртон и Бинфилд и находились в держании от различных
лордов. Эти участки входили в качестве фригольда в различные мано-
ры: Пиртон, Писхилл-Венаблс, Писхилл-Наппер, Бикс-Бранд, Бромс-
ден, Уотлингтон (эрла Корнуольского), Уотлингтон (приора Уоллинг-
фордского), Уотком, Голдер. Фиксированная денежная рента в пользу
вышестоящих лордов только с земель, описанных в RH 1279 (б1/* вир-
гаты + 32г/в а-), равнялась 39 ш. 8 п. (т. е. около двух фунтов). Если
к ним прибавить фиксированную ренту за земли в Голдере и Биксе (3 вир-
гаты) 107, а также все остальные денежные, продуктовые и отработочные
повинности (в денежной оценке), то общая сумма платежей будет зна-
чительно,— вероятно, раза в полтора — больше и составит свыше трех
фунтов.

ios Авторы V. С. Н. Oxon., VIII, р. 154а полагают, что в середине XIII в. главная
часть владений Стоноров находилась в приходе Бикс, но никаких доказательств они
не приводят.

im в частности, манор Бромсден был приобретен Джоном Стонором, очевидно,
до 1315 г., когда ему было пожаловано право держать кроличьи садки на своих землях
в Оксфордшире, в том числе в Бромсдене (см. Cal. Chart. Rolls, III. London, 1908,
p. 283; оригинал грамоты хранится в Стонор-Парке).

106 Напомним, что публикация Feet of Fines по Оксфордширу кончается 1291 г.

10в Например, в Уотлингтоне виргата равнялась, очевидно, 30 а. — см. нашу ра-
боту об этом маноре. — СВ, 29, 1966, стр. 45. Правда, в приходе Куксем (соседнем с
приходами Уотлингтон и Пиртон) полувиргата состояла лишь из 12 «обычных» акров,
и, следовательно виргата — из 24 а. (см. Р. D. А. Н а г v е у. A Medieval Oxford-
shire Village. Cuxham. 1240 to 1400. Oxford, 1965, p. 130, 139, Appendix I, pt. II).

107 К сожалению, мы не внаем размеров повинностей за земли в Голдере и Бромс-
дене. Рента за полвиргаты в Бикс-Браиде была сравнительно невелика: денежная оцен-
ка фунта перца в маноре Уотлингтон в 1296/97 г. составляла 1 ш. (МАЕС, I, р. 84), но
неизвестно, в какую сумму оценивалась «внешняя служба», которую должен был вы-
полнять держатель этой полувиргаты.
Совершенно очевидно, что доходы Ричарда IV Стонора с земельных
владений должны были значительно превышать сумму довольно высокой
ренты, уплачивавшейся вышестоящим лордам: ведь Ричард не только
был вполне обеспеченным человеком, имел возможность приобретать но-
вые земли и выстроить на усадьбе в Стопоре каменный дом 1ов, но и пред-
ставлял выгодную партию для дочери рыцаря Маргарет Харнхилл; кро-
ме того, он имел достаточные средства, чтобы дать своему сыну Джону
Стонору юридическое образование.

В связи с этим возникает вопрос, как использовали Стоноры свои
земли, чтобы получать столь значительные доходы.

Можно допустить, что в те времена, когда Стонорам принадлежали
1—2 виргаты (или несколько больше), они сами вели свое хозяйство.
Однако для конца Х111 в., когда в их руках было по меньшей мере около
9х/а виргаты, или 280 а., разбросанных по разным приходам и манорам,
такая возможность совершенно исключается. Даже если бы все держания
были расположены в одном месте, то и в этом случае Стонорам пришлось
бы держать не менее двух плугов и обеспечивать рабочей силой все осталь-
ные работы на этих землях — задача, совершенно, непосильная для од-
ной семьи. Это было тем более неосуществимо при разбросанности владе-
ний и необходимости выполнять к тому же некоторые отработочные по-
винности 108 109.

Нам остается предположить, что в конце XIII в. Стоноры либо сдава-
ли свои земли в держание или аренду, либо вели на них собственное хо-
зяйство при помощи наемного труда, либо, наконец, применяли все эти
формы эксплуатации своих земель. Те немногие сведения, которыми мы
располагаем для решения этой задачи, позволяют отдать предпочтение
именно последнему варианту. В самом деле: как мы уже отмечали ранее110,
в 1224—1225 гг. полувиргата в маноре Бромсден сдавалась на срок Ри-
чарду de Brumesdon (а до того — его отцу Ральфу). Весьма вероятно, что
так было и позднее. Возможно, что и другие земли, особенно отдаленные
от усадьбы Стонор, где жила семья, также сдавались в аренду или в дер-
жание. В некоторых случаях (например, во владениях Стоноров в Уот-
лингтоне) за фригольдерскими держаниями, очевидно, фактически
скрывались наделы вилланов, которые обрабатывали землю и пла-
тили ренту своему лорду-фригольдеру 111.

С другой стороны, обращает на себя внимание мелкое держание Раль-
фа Averey, державшего от Стонора коттедж и около 2 а. земли в Уотлинг-
тоне 112. Мы уже выяснили 113, что в RH 1279 не было включено множество
мелких держателей эрла Корнуольского (как свободных, так и несвобод-
ных), зависевших непосредственно от лорда манора. Вполне вероятно, что
в опись не вошли и многие коттеры, державшие земли от фриголь-
деров этого манора. Не исключено, что Ральф Averey был не единствен-
ным держателем Стоноров. Сдача земель таким мелким держателям, как

108 Члены Археологического общества Оксфордского университета, производив-
шие недавно детальное обследование нынешнего Стонор-Хаус, предположительно от-
носят его наиболее древнюю часть к 1280—1300 гг. Здание состояло тогда из каменного
двухнефного холла; к нему примыкал флигель, где внизу находились служебные по-
мещения (кладовая п др.), а наверху — чердак. См. V. С. Н. Oxon., VIII, р. 145, план
современного здания в Стонор-Парке (р. 144) и реконструкцию здания периода ок.
1280—1300 гг. (р. 146).

ют Впрочем, возможно, что к концу XIII в. все отработочные повинности, в том
числе и помочи, были в этом районе коммутированы, как это было в соседнем манор»
Уотлингтон (см. нашу статью об этом маноре.— СВ, 29, 1966, стр. 60—61, 64, 67—68).

ио См. выше, стр. 183 и прим. 26.

ш См.: Ю. Р. Ульянов. Оксфордширский манор Уотлингтон..., стр. 49—50.

in См. выше, табл. 1, прим. «8.

и» См. нашу статью об Уотлингтоне.— СВ, 29, 1966, стр. 54 сл., 57, 67.
Ральф, была, очевидно, обусловлена желанием фригольдера иметь в сво-
ем распоряжении рабочую силу для обработки земли. Мелкий держатель —
владелеп коттеджа и двух акров — не мог прокормиться со столь малень-
кого надела и вынужден был наниматься на работу к своему лорду-
фригольдеру 114. Однако, чтобы обеспечить свое хозяйство рабочей си-
лой, зажиточным фригольдерам отнюдь не обязательно было сдавать
земли коттерам: в деревне было много мелких держателей, часть которых
была занята в хозяйстве лорда манора, а другая часть работала по най-
му у зажиточных фригольдеров (и даже зажиточных вилланов). Таким
образом, возможно, что и Стоноры часть своих земель обрабатывали при
помощи наемного труда.

Во всех случаях представляется несомненным, что уже с начала XIII в.
Стоноры принадлежали к слою, который можно характеризовать как
промежуточный между зажиточными фригольдерами и мелкими вотчин-
никами, а к концу столетия они превратились фактически в мелких вот-
чинников, владевших манором своеобразной структуры. Этот манор со-
стоял из разбросанных свободных держаний в других вотчинах. В свою
очередь от Стонора держал небольшой участок лишь один коттер,—прав-
да, можно предположить, что таких мелких зависимых держаний, не по-
павших в описи, было больше.

Совершенно очевидно, что социальное положение Стоноров должно
было изменяться вместе с ростом их земельных владений. Однако нет ни-
каких оснований уже в XI11 в. причислять их к рыцарям. Хотя Ричард
de Brumesdon в 1224—1225 гг. называл Ричарда 11 Стонора своим «domi-
nus» 115 116, это отнюдь не означает, что Стонор был рыцарем или лордом ма-
нора Бромсден; в данном контексте «dominus» вовсе не рыцарский титул,
и для Ричарда de Brumesdon Стонор был просто лицом, от которого он
держал свою полувиргату,— таким же лордом, каким для каждого дер-
жателя был любой вышестоящий держатель, каковы бы ни были разме-
ры владений и общественное положение последнего. Нет никаких сви-
детельств и о том, что рыцарями были отец и дед судьи Джона Стонора
(каждого из них Т. Нэш в составленной им родословной безоснователь-
но называет «сэром Ричардом Стонором» 11в).

О социальном положении Стоноров в начале XIII в. судить трудно.
В 1204—1205 гг. наряду с Ричардом 1 Стонором, уплатившим как
поручитель х/2 марки, в Казначейских свитках упоминается ряд лиц,
оштрафованных разъездными судьями за различные проступки. В их числе
были вотчинники: Генри de Whitefeld — владелец манора Уитфилд
(Wheatefield), Уильям de Hatecumb’ (предок уже упоминавшегося Уильяма
de Hattecumbe) и др. 117 118 Однако нет оснований считать, что Стонор уже
тогда принадлежал к той же категории, что и эти вотчинники.

Величина взноса, уплаченного Джоном de Stennor’ в 1208 г. за пору-
чительство,— 20 ш. может служить признаком того, что Джон не был в
числе самых богатых и известных лиц, уплативших значительно боль-
шие суммы — до 10 марок. Он стоял весьма близко к большой группе
мелких землевладельцев, сделавших минимальный взнос в размере одной
марки 11в.

114 См.: Е. А. Косминский. Исследования по аграрной истории Англии
XIII в. М.—Л., 1947, стр. 367—381.

118 См. выше, стр. 183.

116 Т. R. N a s h. Collections..., I, р. 2. В V. С. Н. Oxon., VIII, р. 142 отец судьи
также назван «сэром Ричардом Стонором».

117 Pipe Roll 6 John, р. Ill; Pipe Roll 7 John, p. 148.

118 3 поручителя за Джеффри de Mara уплатили по 10 марок, 1—5 марок, 4 — по
3 марки, 3 — по 2 марки, 4 (в том числе Стонор) — по 20 ш. и 12 — по 1 марке. Наиболь-
шие суммы внесли иэцрЬтше в Оксфордшире крупные вотчинники Роберт de Мага, Ро-
В то же время знаменательно отсутствие Стоноров среди свидетелей,
скреплявших своими печатями грамоты о земельных сделках (особен-
но в их родном графстве — Оксфордшире), до 1252—1259 гг., в числе
фригольдеров — дарителей земель близлежащим оксфордширским мона-
стырям (в частности, Оснейскому аббатству) и другим церковным учрежде-
ниям 11#, а также среди присяжных — участников важных расследований
в Оксфордширо_Дв частности, в сотне Пиртон до 1279 г.)120. Это свиде-
тельствует о том, что до середины XIII в. Стоноры были еще сравнитель-
но мелкими землевладельцами и значение в округе (в пределах своей сот-
ни) они приобрели только во второй половине столетия.

В 1279 г. Ричард III Стонор был одним из двенадцати присяжных
сотни Пиртон 121 и, таким образом, относился к числу тех legales liberi
homines — обычно мелких вотчинников и зажиточных фригольдеров,
из которых и выбирался состав жюри 122. Нам удалось установить раз-
меры земельных владений семи присяжных (включая Стонора) 123.

Среди присяжных, помимо Стонора, были такие лица, как Хью Fre-
lond — владелец восьми виргат (общей площадью в 120 а.), которые он
держал в Уотлингтоне от феода Марш-Болдон (Marsh Baldon) 124, и полу
виргаты, которую он держал в той же деревне от наследников Хью — вла-
дельцев небольшого субманора в вотчине эрла Корнуольского 125; Джо)
Brokespeny (=Brokepeni)— владелец небольшого субманора в семь вир
гат, который он держал в приходе Шерберн (Shirburn) от сэра Генри 1<
Tyeys 12в; Роджер de Burefeld (=de Burghfield) — владелец манора в том
же приходе общей площадью примерно в 21 виргату 127; Уильям de Hat-
tecumbe — владелец субманора в семь виргат, который он держал в Уот-
лингтоне от эрла Корнуольского 12в, и других земель в этой же деревне12* *;
Уильям Anketil — владелец трех виргат в маноре Уотлингтон эрла Кор-

берт de Maudut, Генри Foliot, Ричард de Рагсо и др. (см. Rotuli de Oblatis et Finibus,
p. 461). Остальные были либо мелкими вотчинниками, либо зажиточными фриголь-
дерами.

118 В картуляриях (см. Cartulary of Oseney Abbey, ed. H. E. Salter, I—VI. Oxford,
1929—1936; Boarstall Cartulary; The Thame Cartulary, ed. H. E. Salter, I—II. Oxford,
1947—1948; The Cartulary of the Hospital of St. John the Baptist, ed. H. E. Salter,
I—III. Oxford, 1914—1917; The Sandford Cartulary, ed. A. M. Leys, I—II. Oxford,
1938—1941; Cartulary of the Monastery of St. Frideswide at Oxford, ed. S. R. Wigram,
I—II. Oxford, 1895—1896) в числе дарителей в XII—XIII вв. мы обнаружили многих
зажиточных фригольдеров тех приходов, где в XIII в. были расположены владения
Стоноров, но самих Стоноров не нашли.

ио Поскольку прозвище «из Стонора» закрепилось за этой семьей с давних вре-
мен, нет оснований предполагать, что Стоноры могли фигурировать в каких-либо до-
кументах под другими именами или прозвищами.

ш См. RH, II, р. 812а.

*«• См. анализ состава присяжных, произведенный Е. А. Косминским на материа-
лах списков 18 жюри в RH 1279, в том числе присяжных восьми сотен Оксфордшира
(без сотни Пиртон) в кн.: Е. А. Косминский. Исследования.., стр. 328-330;
см. также: Н. М. С a m. The Hundred and Hundred Rolls. London, 1930, p. 120.

113 Имена и фамилии двух щшсяжных не сохранились вовсе; у одного известно
только имя: Ральф de... (может быть, Derneden?); владения двух присяжных (Джона
de Elene и Pangeburn’a) установить не удалось.

12* RH, II, р. 815b.

*2» RH, II, р. 816а.

1,3 RH, II, р. 818. В домене манора было 4 виргаты; 2p/j?] вг. держал Ральф de
Derneden (владелец манора в Голдере) и ’/« вг.— Уильям de Bokenden*. Оба держате-
ля были обязаны присутствовать в курии лорда.

137 RH, II, р. 818b — 819а. Домен манора равнялся 5 вг., остальная земля
была в руках двух вилланов-виргатариев и 21 свободного держателя.

128 RH, II, р. 816а; ср. экстент манора Уотлингтон эрла Корнуольского от
1300 г.- Р. R. О., С-133-95; Е-152-8.

188 RH, II, р. 816а. Речь идет, в частности, о владении (размеры не указаны),
которое Уильям держал в Уотлингтоне от приора Уоллингфордского.
нуольского 130; Адам de Pushull (или Penshull) — владелец 13/4 виргаты
и 9 а. в маноре Писхилл-Венаблс 131, 10 а. в маноре Писхилл-Наппер 139
и 4х/2 а- в маноре Пиртон * 133 * 13 *.

Таким образом, в 1279 г. Ричард Стонор по размерам своих земельных
владений может быть поставлен в один ряд с наиболее значительными
мелкими вотчинниками — присяжными сотни Пиртон.

Весьма показательным для определения места Стоноров среди фри-
гольдеров сотни Пиртон является размер штрафа, уплаченного Ричардом
IV Стопором в 1296/97 г. Эдмунду Корнуольскому, лорду сотни, за осво-
бождение от обязанности присутствовать в сотенном суде. Всего в прото-
коле курии зафиксировано 55 чел., уплативших за это различные штрафы.
Нельзя, конечно, считать, что размеры штрафа всегда точно соответство-
вали величине земельных владений держателей, однако известное соот-
ношение, как правило, все же соблюдалось.

В первую группу, куда мы включили лиц, уплативших по 2 ш., во-
шло 6 человек. Это были наиболее крупные земельные собственники сотни,
владельцы рыцарских ленов: Томас де Салли (в источнике — de Phalle),
в руках которого был в это время манор Писхилл-Венаблс Х34, Джон
Дессеби — лорд манора в Клэр 13®, Ральф de Coleby — владелец манора
в Стандхилле 13в, Джон, сын Гвидо,— лорд манора Саут-Уэстон (South
Weston)137 138, аббат Дорчестерский — владелец субманора в Писхилле и
других земель 133—и Генри Grapenel — лорд манора в Клэр 13*. Роджер
de Berefeud — владелец манора в Шерберн 140 * уплатил несколько мень-
ший штраф — 18 п.

По 12 п. уплатили 11 чел., в том числе Ричард Стонор. Из числа хоро-
шо известных лиц, входящих в эту группу, следует упомянуть Ральфа
de Derneden — владельца манора в ГолдереХ4Х, Джона ate Dene 142 и
Адама de Pushull143. Роджер Cocus (размеры его владений установить
не удалось) уплатил 8 п.

36 человек — самая большая группа держателей — уплатили по 6 п.
Как правило, это были мелкие фригольдеры — держатели виргат и
полувиргат 144, хотя среди них встречаются также держатель 1х/« вир-

i»o RH, II, р. 815b; ср. Р. R. О., С-133-95; Е-152-8.

1»» RH, II, р. 814Ь.

>«• RH, II, р. 817а.

13S RH, II, р. 812b.

134 Этого Томаса можно с уверенностью отождествить с Томасом de Salleya (или
Stalle), упоминавшимся в RH 1279 (RH, II, р. 814b; см. также выше, табл. 2) и То-
масом de Fall, который в 1282 г. держал один лен в Писхилле от Роберта де Гредли
(Cal. Inq. р. m., И, № 420, р. 241). '

1з» См. выше, табл. 2. Джон в 1282 г. держал один лен в Клэр от Роберта де Гредли
(Cal. Inq. Р- ш., II, № 420, р. 241).

1зв Ральф был наследником Уильяма de Coleby, о котором говорилось в RH
1279 — см- выше, табл. 2.

is? RH, II, р. 817.

138 Аббат был обязан присутствовать в курии сотни как владелец полувпргаты,
которую он держал в Клэр (RH, II, р. 813b).

из Генри был вторым мужем Марджери de Bruys, державшей манор во вдовьей
части в 1279 г. (см. выше, табл. 2 и Fines Oxon., р. 211). В 1282 г. он держал V2 лена
от Роберта де Гредли (Cal. Inq. р. m., II, № 420, р. 241).

ко См. выше, стр. 206.

Ki См. выше, табл. 2. В 1282 г. Ральф держал один лен в Голдере от Роберта де
Гредли (Cal. Inq. р. m., II, № 420, р. 241).

из См. выше, стр. 199, прим. 85.

143 См. выше. Владения других лиц, уплативших по 12 п., нам установить не
удалось. Возможно, что Алиса Canoun была наследницей Джона le Cannon, который
в 1279 г. держал в Голдере 6 виргат (RH, II, р. 814а).

>«4 Например, Джон West (RH, II, р. 814а), Упльям le Ireys (=Yreys), Джон le
Paumer (очевидно, наследник Роберта de Palmere) и Роджер de Weston (RH, II,
гаты м®, владельцы двух-трех виргат 14в, одной гайды 147 и даже Уиль-
ям ate Но (=de la Но) — владелец манора Уотком в Уотлингтоне 14в.

Таким образом, Ричард Стонор принадлежал к промежуточной кате-
гории держателей, занимавшей среднее место между группой крупных
земельных собственников — владельцев рыцарских ленов—и группой,
состоявшей преимущественно из мелких свободных держателей. Это так-
же определяет^его положение в качестве зажиточного фригольдера, фак-
тически превратившегося уже к тому времени в мелкого вотчинника.

Выше мы пытались проследить процесс расширения земельных владе-
ний Стоноров на протяжении двух столетий и превращения их в мелких
вотчинников. Можно считать установленным, что к концу XIII в. их вла-
дения были расположены в четырех приходах южной части Оксфордши-
ра и состояли из отдельных мелких земельных участков. Никаких сведе-
ний о том, что, помимо указанных земель, Стоноры были владельцами ма-
норов в Оксфордшире или за его пределами, в других графствах, источ-
ники не содержат 14е. Предположение Кингсфорда, что ввиду близости
владений Стоноров к границам Беркшира они должны были с давних вре-
мен владеть землями в этом графстве 15°, не находит подтверждения в до-
кументах; напротив, известно, что земли в Беркшире, как и в других
графствах, были приобретены только в первой половине XIV в. судьей
Джоном Стонором. Совершенно очевидно, что небольшой манор Okhide
(в Horton, Бакингемшир), который Ричард IV Стонор до 1296 г. передал
Джону Chanceux, он держал по доверенности, но не был его собственни-
ком ш.

* * ♦

В результате изучения данных источников о землевладении Стоно-
ров в период с конца XI по конец XIII в. мы приходим к следующим вы-
водам:

1	. В течение этих двух столетий семья Стоноров из мелких фриголь-
деров-виргатариев времен Книги Страшного суда превращается в мелких
вотчинников — владельцев по меньшей мере 9*/г виргаты. Наиболее ин-
тенсивно процесс расширения их владений протекал в XIII в., особен-
но в конце столетия.

2	. В отличие от мелких вотчин, возникавших в результате субинфео-
дации земель крупных феодальных владений и создания субманоров,
вотчина Стоноров образовалась путем скупки небольших участков фри-
гольда в различных манорах.

р.813а) держали по 1 вг. в Клэр; Симон de Lavenore (RH, II, р. 816b) — 1 вг. в Уоткоме
(Уотлингтон); Уильям de Angulo ( = in Angulo) и Хью le Gaser (вероятно, наслед-
ник Уолтера de Gater) (RH, II, p. 813a) — по У» вг. в Клэр.

к	» Джеффри de Pavely (RH, II, р. 813) держал U/j вг. в Стандхилле.

148	По две виргаты держали Уильям Hastyng ( = Hasting) в Голдере (RH, II,
р. 814а) и Роберт Woudard ( = Wodard) в Клэре (RH, II, р. 813а), три виргаты —
Уильям le Graunt (=Grant) в Пиртоне (RH, II, р. 812а).

147	По одной гайде держали Роберт Knytwone (=Knyftwyne) в Клэре (RH, 11,
р. 814а) и Хью Clennond (=Clermund) вместе с Томасом de Openor в Голдере
(1Ш,П, р. 814 а).

»*« RH, II, р. 816Ь.

149	Изучение истории всех маноров и земель, которыми Стоноры владели в XIV—
XV вв., позволило установить, что почти все они (кроме тех, о которых говорилось
выше) были приобретены не ранее начала XIV в. Утверждение Р. Д. Стонора, будто
Ричард, отец сэра Джона Стопора, владел 15 манорами (R. J. Stonor. Stonor,
р. 64) и 13 из них оставил в наследство старшему сыну (ibid., р. 89), опровергается
документами.

«о SLP, I, р. XIII.

141	См. историю манора в V. С. Н. Bucks., Ill, р. 284 а.
3.	Эта вотчина характеризуется сложной структурой и разбросан-
ностью владений; в конце XIII в. она состояла не менее чем из двенад-
цати отдельных участков фригольда, расположенных в четырех соседних
приходах и находившихся в держании от различных лордов — как вла-
дельцев маноров, так и их свободных держателей.

4.	В вотчине Стоноров почти полностью отсутствуют свободные суб-
держатели; известен лишь один коттер, державший около 2 а. земли;
не исключено, однако, что могли быть и другие мелкие свободные держа-
тели, не зафиксированные в описях.

5.	Прямые данные о методах эксплуатации земель Стонорами почти
полностью отсутствуют, но есть основания предполагать, что земли эти
либо сдавались в держание на различных условиях, либо в аренду. Воз-
можно, что на некоторых землях Стоноры вели собственное земледель-
ческое хозяйство, используя наемную рабочую силу. Об эффективности
применявшихся ими методов эксплуатации свидетельствует тот факт, что
доходы от земель давали Стонорам возможность не только выплачивать
ренту вышестоящим лордам и удовлетворять необходимые потребности,
но и позволяли им приумножать свои владения путем скупки новых зе-
мель.

6.	С увеличением земельных владений и доходов изменялось и соци-
альное положение Стоноров: к концу XIII в. они уже настолько выделя-
лись среди зажиточных фригольдеров, что стали в один ряд с мелкими вот-
чинниками (участие Ричарда III Стонора в составе жюри сотни Пиртон в
расследовании 1279 г., уплата Ричардом IV штрафа за освобождение от
присутствия в суде сотни в том же размере, что и другими мелкими вот-
чинниками, женитьба его на дочери рыцаря, возможность дать сыну юри-
дическое образование).

Совокупность изученных нами источников, в которых содержатся све-
дения о земельных владениях Стоноров в XI—XIII вв., свидетельствует,
что рост мелкого землевладения и превращение зажиточных фригольдеров
в мелких вотчинников были далеко не единичными явлениями. Наряду со
Стонорами в этот период — особенно во второй половине XIII в.,— про-
исходило возвышение целого слоя мелких вотчинников новой формации.
Это возвышение протекало в условиях прогрессирующего развития то-
варно-денежных отношений и коммутации барщинных повинностей. Уси-
ление мобилизации земли использовалось зажиточными фригольдерами
для приобретения многочисленных мелких держаний и образования но-
вых «лоскутных» маноров. Новые мелкие вотчины отличались от старых
феодальных образований как способом их создания (скупка отдельных
земель), так и структурой (разбросанность земельных владений, входив-
ших в состав различных старых феодальных вотчин). Отличались они,
очевидно, и методами эксплуатации земель; значительную роль в них иг-
рало, по-видимому, использование аренды и наемного труда.

Появление в значительных масштабах новых мелких вотчин должно
было ускорить процесс ликвидации барщинной системы и коммутации
повинностей, а также привести к ослаблению и — в дальнейшем —
даже к ликвидации старых феодальных связей, разрушению иерархиче-
ской структуры феодальных держаний.

14 Средние века. выл. 30
Summary of Yu. R. Ulyanov’s Article

«The Stonor Family Estate in the 11th—13th Centuries:
on the Problem of Genesis of Small Estates in Medieval England»

The author traces the early history of the Stonor family of Oxfordshire,
which joined the group of great landlords of the country in the early 14th
century and- produced a number of outstanding figures, such as Sir John de
Stonor, c. 1285—1354, Chief Justice of the Common Pleas, and Sir William
Stonor, 1449—1494.

The study of both published and unpublished sources concerning the
Stonor estate of the period from the late 11th up to the late 13th century has
brought the author to the conclusion that during these two centuries the
Stonors gradually rose from petty freeholders — virgaters of the Domesday
Book times to small landowners possessing at least 9х/г virgates. Unlike the
small estates which sprang up as a result of subinfeudation and the creat-
ion of submanors, the Stonor estate was formed by means of buying up small
free tenements in different manors. The process of extending the estate was
especially intensive in the 13th century, the late 13th in particular.

The characteristic feature of the Stonor estate was its complex struc-
ture and^the dispersion of its lands; by the end of the 13th century it consis-
ted of at least 12 separate tenements, varying in size from */< to 1 virgate,
situated in the four neighbouring parishes of Pi shill, Bix, Watlington and
Pyrton of two Chiltern Hundreds of Oxfordshire: Pyrton and Binfield.
These tenements were held from different lords: from the manor owners and
from their free tenants as well. There were almost no subtenants: the sour-
ces record only one cotter, holding about 2 acres of land.

There are but few direct data concerning the Stonors’ methods of ex-
ploiting their lands, yet the author supposes that the lands were either given
as holdings or for short-term leasehold. It is also quite possible that part
of the lands were directly exploited by the Stonor family by means of hi-
red labour.

As the land property and income increased, the social position of the Sto-
nor family changed. By the end of the 13th century they had so far out-
stripped other well-to-do freeholders, that they reached the level of small land-
owners. This is shown by such facts as that Richard de Stonor was one
of the jurors sworn for Pyrton hundred during the inquisition of 1279; that
for not attending the hundred court he paid a fine as big as that paid by
small landowners; that he married a knight’s daughter and, last but not
least, that his son John de Stonor, a future judge, got the opportunity of
studying law.

In the author’s opinion, the growth of small estates through the buying up of
land and the formation of new «patchwork» manors, as well as the transforma-
tion of well-to-do freeholders like the Stonors into small landowners—a pro-
cess that became more intensive in the 13th century with the development
of commodity-money relations — were bound to hasten the commutation
of labour services and lead to the disappearance of the labour-service sysr-
tem, and also to the weakening, and, later on, in some cases to the liquida-
tion of old feudal ties and the break-up of the hierarchical structure of feu-
dal landholdings.
СООБЩЕНИЯ

Г. НЕЙБЕРТ

ЗЕМЕЛЬНЫЕ СОБСТВЕННИКИ И ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦЫ
«ФРАНКСКОГО», «АЛЕМАННСКОГО», «БУРГУНДСКОГО»
И «БАВАРСКОГО» ПРОИСХОЖДЕНИЯ В ИТАЛИИ
(774-1000 гг.)

По своему этническому составу население Италии в раннее средневе-
ковье было чрезвычайно пестрым. Причину этого явления следует искать
в тех многообразных перипетиях политического развития, которые харак-
теризуют ее историю.

Наряду с местным, римским, населением мы обнаруживаем здесь
готов, множество лангобардов, греков; с 774 г. сильно увеличивается чи-
сло тех этнических групп, которые выступают представителями франк-
ского государства Каролингов — франков, алеманнов, бургундов, бава-
ров, а позднее — пришедших с юга арабов (с 827 г.) и норманнов (с на-
чала XI в.). Это этническое многообразие — отражение специфики по-
литической жизни страны имело в свою очередь немалое значение для
развития Италии, в особенности для ее политических судеб в последую-
щие столетия.

В 774 г. в результате экспансионистской политики Каролингов ббль-
шая часть Италии вошла в состав франкского государства, юридически
сохраняя статус независимого королевства. Несмотря на серьезные раз-
личия между отдельными частями Каролингской империи, наличие еди-
ной, хотя и кратковременной власти породило ряд факторов, которые в
некоторой степени способствовали росту внутренних связей в империи, —
правда, лишь внутри господствующего класса феодалов.

После раздела Каролингского государства в 843 г. в рамках про-
должавшей номинально существовать Каролингской империи возникли
самостоятельные государства, в том числе — государство императора
Лотаря I, в которое входила и Италия. Отдельные области империи спла-
чивали узы феодальных — поземельных и личных — отношений прави-
телей и их вассалов. Таким же образом и Италия была связана с осталь-
ными государствами и областями империи, расположенными к северу от
Альп, в особенности с другими частями государства Лотаря. Эти связи
оказывали свое влияние и сохранились даже тогда, когда Каролинг-
ское государство давно уже исчезло1. История правления таких

1 Подобные связи, сложившиеся на основе поземельных отношений, имели место
и между другими частями Каролинского государства; они возникли как следствие его
расширения. В. Блейбер в своей диссертации (W. В 1 е i Ь е г. Untersuchungen zur
Lage kirchlichen Grundbesitaes in Ostfranxen, Westfranken und Lothringen vom Ab-
schluB des Vertrages voirVerdun bis nun Anfang des 11 Jh. Berlin, 1962. (Phil. Diss.)).
королей, как Гвидо, Ламберт, Беренгар I, Гуго, Беренгар II и
другие (с 888 до 962 г.), а также их тесные сношения с северными обла-
стями вряд ли могут быть правильно поняты без серьезного изучения
поставленной проблемы.

В Италии в IX—X вв. и позже мы находим сотни лиц, которые, по
свидетельству источников, были «франкского», «алеманнского», «бургунд-
ского и «баварского» происхождения или жили по франкскому, алеманн-
скому, бургундскому и баварскому праву. Очень многие из них (в
большинстве — это франки) могут быть отнесены к собственникам или
владельцам земли. Однако в источниках очень редко встречаются прямые
указания, из какой области родом тот или иной человек. Часто этот факт не
удается установить и путем сопоставления данных различных памятников.

Наша работа является первой попыткой исследовать экономические,
социальные и политические контакты и связи отдельных областей и го-
сударств Каролингской империи, равно как и сложившихся позже на ее
территории образований8. Такое исследование создает возможности луч-
шего понимания политических судеб отдельных государств, например
Италии. В частности очень интересен и знаменателен тот факт, что многие
лица из называемых нами в ходе дальнейшего изложения как феодалы
играли определенную роль в экономической и политической жизни од-
новременно в далеко отстоящих друг от друга областях.

Непосредственная задача настоящей статьи, представляющей собой
обобщение некоторых результатов предпринятого нами большого иссле-
дования,— выявление всех лиц североальпийского, т. е. «франкского»,
«алеманнского», «бургундского» и «баварского» происхождения * 1 * 3, распо-
лагавших земельными владениями в Италии в 774—1OQQ гг.4

К их числу мы относили тех, кто, по свидетельствам источников:
1) были по своему происхождению франками, алеманнами, бургундами или
ба варами; 2) жили по салическому, рипуарскому, алеманнскому, бургунд-
скому или баварскому праву или признавали его; 3) либо называли се-
бя в источниках «франками», «алеманнами», «бургундами» или «баварами»,
либо определяются таким образом; 4) могут быть с должным основанием
(по своей генеалогии или родственным связям) причислены к представи-
телям 1—3 групп; 5) с некоторой долей вероятности могут быть отнесены
сюда по косвенным указаниям источников (особые правовые формулы,

показал (применительно к восточнофранкскому и западнофранкскому государствам),
что наличие земель у церковных вотчинников (епископств, монастырей, церквей) в
разных районах империи (после раздела 843 г.) тоже способствовало осуществлению
связи между ними.

1 См. подробнее: Н. N е u b е г t. Grund- und Bodenbesitzungen von Personen
«friinkischer», «alemannischer», «burgundischer» und «bayrischer» Herkunft in Italien

in der Zeit von 774 bis 1000. Berlin, 1964 (Phil. Diss.).

* Мы не смогли обнаружить в Италии ни землевладельцев, ни земельных собст-
венников «саксонского» происхождения. Впрочем, мы сознательно отказались от ана-
лиза этнической принадлежности каждого из выявленных лиц (так, например, от де-
ления их на франков, алеманнов и др.), так как итоги могли бы быть лишь условными
и случайными. Нам удалось установить, что данные об этническом происхождении или
о признании определенных правовых норм подчас не соответствуют указаниям на гео-
графические районы, откуда пришли переселенцы, и что многие люди меняли свою эт-
ническую принадлежность или право, по которому они жили. «Франками» часто на-
зывались все те, кто переселился в Италию из областей Каролингского государства,
расположенных к северу от Альп.

4 В диссертации (см. прим. 2) были точно локализованы все итальянские владе-
ния интересующих нас лиц, а также тщательно изучены их генеалогия и социальное
положение. Решение задач, поставленных нами, потребовало скрупулезных изысканий
в области генеалогии, изучения отдельных биографий и историй семей. В данной статье
отражены наиболее важные выводы, но без ссылок на источники и без воспроизведения
хода исследования.
употреблявшиеся лишь в отношении лиц североальпийского происхож-
дения 6, и по наличию вассалов, принадлежащих к 1—3 намеченным на-
ми группам, и др.).

Эти лица занимали по отношению к местному населению (римлянам,
готам, лангобардам) несколько особое положение; они сами или их пред-
ки были пришельцами, переселившимися в Италию из других областей
Каролингского государства. Для многих можно без труда установить
самый факт переселения и указать то место на их северной родине, отку-
да оно было совершено. В Италии переселенцы и их потомки продолжа-
ют жить по своему племенному праву; источники часто указывают, от-
куда они родом («ех genere...», «ех natione»). Эти данные позволяют «гео-
графически» определить их происхождение, во всяком случае настолько,
чтобы можно было сказать — они или их предки пришли из областей Каро-
лингского государства, находившихся к северу от Альп. Все это дает нам
право говорить — в общем плане и до некоторой степени схематично —
о лицах североальпийского происхождения, каковы бы ни были сомнения,
которые может вызвать подобное определение.

При выявлении в Италии таких собственников или землевладельцев
нами было сделано одно существенное ограничение: не принимались во
внимание короли и члены королевских семей в. Занимающие нас лица рас-
сматриваются в статье независимо от того, имели ли они право собствен-
ности на землю или были лишь владельцами. Поэтому объектом исследо-
вания являются и владельцы государственных земель, не принадлежавшие
к королевским семьям, а также держатели ленов и арендаторы (например,
на основе либеллярных договоров).

Впрочем, следует указать, что, помимо «франков», «алеманнов», «бургун-
дов» и «баваров», о владениях которых в Италии у нас есть данные, в
источниках упоминаются также иные лица североальпийского происхож-
дения, относительно земельных владений которых ничего не известно.
Таковые не включены нами в последующие статистические подсчеты.
Это относится, в частности, ко многим влиятельным представителям фе-
одальной аристократии7.

Мы сочли целесообразным начать исследование занимающей нас про-
блемы со времени включения Италии в сферу господства Каролингов,
только с тех пор можно с уверенностью установить, какие ли.
ца «франкского», «алеманнского», «бургундского» или «баварского» про.

6 Распространенная формула примерно такова: «per cultellum, fistucum notatum,
wantonem et wasonejn terrae atque ramum arborum...» Бе можно встретить в сотнях
итальянских грамот. Об этом подробно писал в свое время Г. Бруннер: «германцам (за
исключением лангобардов) свойственно особым образом «levare», «allevare cartam».
Они помещают на пергамент письменные принадлежности п поднимают его с земли,
чтобы передать грамоту. Если отчуждается земельный участок, то пергамент переда-
ется с помещенными на нем также и символами инвеституры: посохом, ножом, торфом,
ветвью и перчаткой. Многочисленные грамоты об отчуждении имущества, которые со-
ставлялись осевшими в Италии франками и алеманнами..., свидетельствуют, что при
оформлении грамоты регулярно наблюдались отмеченные в картуляриях особенности»
(И. Brunner. Zur Rechtsgeschichte der romischen und germanischen Urkunde.
Berlin, 1880, S. 104 ff.).

e В большинстве случаев их владения — государственные земли, которые не пред-
ставляют для нас в данном случае интереса. Государственные земли областей Пье-
монта и Ломбардии уже точно описаны. См. Р. Darmstadter. Das Reichsgut
in der Lombardei und Piemont (568—1250). StraSburg, 1896.

7 Попытку исчерпывающей регистрации всех лиц североальпийского происхож-
дения, проживавших в Италии изучаемого нами периода, осуществил в своей работе
западногерманский историк Э. Хлавичка. Е. Hlawitschka. Franken, Aleman-
nen, Bayern und Burgunder in Oberitalien (774—962) (Forschungen zur ober-
rheinischen Landesgeschichte. Bd. 8). Freiburg u. Br., 1960.
исхождения имели в Италии земельные владения в. Стремясь хронологи-
чески продолжить разыскания по возможности дальше, чтобы получить
с помощью такой широкой перспективы законченную картину, мы из-
брали в качестве верхней границы исследования 1QQO г.

Были привлечены все источники, которые могли содержать какие-
либо сведения об интересовавших нас лицах. Это прежде всего грамоты,
подтверждающие право владения землей, оформляющие ее куплю-про-
дажу, обмен земельных участков, дарения, основание монастырей и пре-
доставление им имущества, земельную аренду (либеллярные договоры)
и т. д. Кроме того, мы располагаем (правда, весьма немногочисленными)
данными нарративных памятников. Материал источников, как правило,
вполне достоверен, что объясняется самим их характером: ведь грамоты
(помимо подложных, которых, кстати, немного) являются юридическим
оформлением сделок и, следовательно, непосредственными надежными
свидетельствами о самих этих актах, в существенных чертах воспроиз-
водимых здесь с большой точностью.

Бели мы расположим наши данные, взяв за критерий объект сделки,
то можно перечислить следующие случаи, когда упоминаются земельные
владения или собственность лиц североальпийского происхождения:
1) при подтверждении владения землей императором, королем или папой;
2) при передаче земли в аренду (либеллярный договор, эмфитевсис) и в
прекарий; 3) при основании монастырей и передаче им имущества; 4) при
купле и продаже земли; 5) в дарственных грамотах; 6) при обмене земель-
ными участками, который часто совершался отдельными лицами, церква-
ми, монастырями или епископствами. Большинство интересующих нас
сведений подпадает под рубрики 4, 5 и 6-ую. Это — данные о контраген-
тах поземельных сделок, в результате которых владельцы или собствен-
ники участков всегда менялись.

Оставляя в стороне немногочисленные подтверждения права на вла-
дение, мы приходим к заключению, что таковое отмечается в источниках
лишь тогда, когда к этому вынуждает самый правовой акт — обычно
передача земельного участка другому лицу. И, наоборот, земельное владе-
ние, которое не подтверждается императором, королем или папой и не
является объектом юридической сделки, т. е. не меняет своего собствен-
ника или владельца, в источниках, как правило, не упоминается. Из это-
го следует, что сведения такого рода ни в коей степени не следует считать
исчерпывающими, в известной степени они случайны.

В документах далее сплошь и рядом упоминаются сотни лиц «франк-
ского», «алеманнского», «бургундского» и «баварского» происхождения,
проживавших в Италии, без каких-либо указаний на их земельные вла-
дения. Вряд ли можно допустить, что все эти люди вовсе не располагали
в Италии какими-либо землями. Несомненно, однако, что в источниках
названы далеко не все выходцы из-за Альп, проживавшие в Италии.

И все же, несмотря на неполноту, эти документальные данные можно
считать абсолютно достоверными и позволяющими, основываясь на них,
сделать важные и существенные общие выводы.

Для решения нашей задачи необходимо было прежде всего тщательное
исследование поземельных отношений, а также генеалогических и родст-
венных связей лиц, чей облик как собственников или владельцев земли
либо уже ясен, либо должен быть выяснен* *.

• В источниках встречаются указания на лиц североальпийского происхождения в
Италии идо 774 г. Возможно, среди них были и земельные собственники, и землевла-
дельцы. Однако эта проблема еще недостаточно изучена.

* В дальнейшем излагаются главным образом результаты именно такого исследо-
вания. Отношения, связанные с собственностью на землю и владением ею, изучались
Чтобы настоящая работа вышла за рамки чисто статистического ис-
следования, в дальнейшем будет произведен краткий анализ социаль-
ного положения и классовой принадлежности изучаемых лиц. Мы поста-
раемся определить то и другое, основываясь на указаниях о характере,
структуре, величине и организации их земельных владений, а также на
сведениях о политическом, военном или каком-либо ином статусе самих
владельцев или осуществляемых ими функциях.

К сожалению, в марксистской историографии еще нет трудов, в кото-
рых изучались бы особенности феодальных производственных отношений
и социальной дифференциации в Италии IX—X вв. Имеется, правда, ра-
бота Л. А. Котельниковой об образовании зависимого крестьянства (по
материалам либеллярных договоров VIII—X вв.), где рассматриваются
некоторые аспекты аграрного развития этого периода * 10 11 * * * * * *. Мы располагаем
также рядом работ советских авторов, в которых исследуются проблемы
аграрного строя в предшествующие или более поздний периоды п. Об-
щие концепции и методологические установки, касающиеся развития фео-
дализма, феодальной вотчины, роста социальной и классовой дифферен-
ции населения и т. п., были выдвинуты в исследованиях историков-мар-
ксистов, объектом непосредственного изучения которых служили другие
страны 1а. Италии IX—X вв. посвящены многие солидные труды, соз-
данные исследователями, не являющимися марксистами. В них разраба-
тываются проблемы аграрных отношений, развитие светской и церковной
вотчины и пр. Сюда следует отнести работы Р. Каджезе, Л. М. Гартманна,
Г. Каро, Р. Эндреса, А. Дорена, Дж. Луццатто, Дж. Вольпе, Ч. Вио-
ланте и др.18

Производственной ячейкой, в которой осуществляется феодальная
эксплуатация, является феодальная вотчина, объединяющая господский

как в формально-юридическом плане (взаимоотношения между собственниками и вла-
дельцами), так и в социально-экономическом аспекте. На последнем мы остановимся
несколько подробнее. В статье не будет рассматриваться формально-юридическая осно-
ва поземельных отношении, тесно связанных с генеалогическими проблемами и вопро-
сами иных личных отношений. Их изучение потребовало тщательной идентифи-
кации отдельных лиц, разработки родословных и семейных связей. См. также прим. 4.

10 Л. А. Котельникова. Либеллярии Северной и Средней Италии в VIII—
X вв. (К вопросу об образовании зависимого итальянского крестьянства). — СВ, X. М.,
1957.

11 Таковы, например, работы: А. И. Неусыхин. Die Entstehung der abhangi-
gen Bauernschaft als Klasse der friihfeudalen Gesellschaft vom 6. bis 8. Jh. Berlin, 1961.

Кар. 5, S. 339—423; Л. А. Котельникова. Положение и классовая борьба за-

висимого крестьянства в Северной и Средней Италии в XI—XII вв. — СВ, VI, 1955;
она же. Итальянское крестьянство, и город в XI—XIV вв., М., 1967.

11 А. И. Неусыхин. Op. cit., Кар. 8, S. 555 ff.; он же: Проблемы ис-

тории крестьянства в Германии IX—XI вв. — СВ, XIII, М., 1958; он же. Судьбы
свободного крестьянства в Германии в VIII—XII вв. М., 1964; Л. Т. М и л ь с к а я.
Светская вотчина в Германии VIII—IX вв. и ее роль в закрепощении крестьянства.
М.» 1957; Б. Д. Гр е к о в. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века. 2-е

изд* М., 1952, т. Г. Подр. библиографию см. в каждой из обеих монографий А. И. Не-

усыхина.

18 R. С a g g е s е. Classi е comuni rurali nel medio evo italiano. Saggio di storia
economica e giuridica, vol. I. Firenze, 1907; L. M. Hartmann. Die Wirtschaft des
Klosters Bobbio im 9. Jh. In: L. M. Hartmann. Zur Wirtschaftsgeschichte Italiens
im friihen Mittelalter. Analekten. Gotha, 1904. S. 42 ff.; G. Car o. Zur Geschichte
der Grundherrschaft in Oberitalien. In: Jahrbuch fur Nationalokonomie und Statistik.
Folge 3. Bd. 36, 1908, S. 289. R. Endres. Das Kirchengut im Bistum Lucca vom
8. — 9. Jh. — VSWG, Bd. 14, 1918; A. Doren. Italienische Wirtschaftsgeschichte.
Bd. I. Jena, 1934, Кар. I, S. 21 ff.; G. L u z z a 11 o. Mutamenti neU’economia agraria
italiana dalla caduta oei Carolingi al principio del sec. XI. — In: Problemi comuni dell’
Europa post-Carolingia. Spoleto, 1955; C. Violante. La societa milanese nell’6ti
precomunale. Bari, 1953; G. V о 1 p e. Aziende agrarie medievali. — In: Storia deU’eco-
nomia italiana. Saggi di storia economics, vol. I. A cura di С. M. Cipolla. 1959. p. 29 ff
двор и зависимые крестьянские держания 14. Она служит формой орга-
низации для присвоения феодальной ренты15. Наличие господского двора
само по себе уже нередко свидетельствует о принадлежности владельца
к классу феодалов. Господские дворы встречаются в итальянских источ-
никах IX—X вв. под названием «curtes domui col tiles», «curtes domni-
cales», «curtes domnicati» и пр.; часто они именуются просто «curtes»16.
Об их вотчинном характере можно судить и по дополнительным призна-
кам. Обычно"там, где идет речь об этих хозяйствах, упоминаются подчи-
ненные им крестьянские дворы, а также несвободные люди. Зависимые
крестьянские держания определяются в источниках как «res» и «casae
massaritiae» или просто «massaritiae», «mans!» 17, а сами крестьяне, слуги
и пр.— как «massarii», «libellarii», «servi», «ancillae», «aldiones», «man-
ci pi ае», «familia» 18.

Юридический статус зависимого крестьянского населения не имеет
решающего значения для характеристики производственных отношений,
в которых они находятся. Экономическое положение юридически свобод-
ных лиц может ничем не отличаться от положения несвободных, а подчас
даже быть хуже его19. Для феодальных производственных отношений наи-
более важна экономическая зависимость.

Нередко мы встречаем в источниках имена зависимых крестьян г0:

14 Ср.: А. И. Неусыхин. Проблемы истории крестьянства Германии IX —
XI вв., стр. 18; L. М. Н а г tmann. Op. cit., G. V о 1 р е. Op. cit.; R. Endres.

Op. cit.

16 К этому заключению пришли советские историки. Ср., помимо вышеназван-
ных работ, особенно: Е. А. К о с м и нс к и й. Исследования по аграрной истории
Англии XIII в. М. — Л., 1947 , стр. 41.

О феодальной ренте зависимых крестьян см. также: L. М. Hartmann. Ор.
cit., S. 50 ff.; G. V о 1 р е. Op. cit., 39 ff.; R. Е n d г е s.Op. cit., S. 256—267, 273 ff.

19 См., например, Fonti per la storia d’Italia (далее — FSI), vol. 96, № 147 (962 r.);
ibid., № 225 (996 r.); № 230 (996 r.); ibid., vol. 38, № 19 (929 r.); Biblioteca della Society
storica subalpina (далее BSSS), vol. 28, № 26(895r.) ibid., № 57 (941 r.); ibid., vol. 42, p.
I, № 1 (961 r.); ibid., vol. 78, № 55 (962 r.); ibid., vol. 70, №16 (987 r.); U. В ena ssi.
Codice diplomatico parmense, vol. I. Parma, 1910 (далее Cd. Parm.) № 1 (823 r.); Codex
diplomaticus Langonardiae. Turin, 1873 (далее CL), col. 226, № 127 (836 r.), col. 228,
№ 128 (836 r.); ibid., col. 1341, № 763 (975 r.); MGH, DDO II, p. 192, №115 (976 r.).
См. об этом также G. Volpe. Op. cit., p. 35 if.; R. Endres. Op. cit., 17, S. 256.
FSI, vol. 31, № 16 (810 r.); ibid., vol. 35, № 8 (890 r.); ibid. vol. 38, № 19
(929 r.); BSSS, vol. 46, p. 1, №1, (929 r.); ibid., vol. 28, № 52 (936 r.); ibid., vol. 70,
№ 16 (987 r.); ibid., vol. 70, № 18 (996 r.); Cd. Parm. p. I, № 1 (823 r); CL, col. 226, № 11
(836 r.); ibid., col. 913, № 535 (930 r.); ibid., col. 1625, № 925 (997 r.); Cd. Parm., № 2
(835 r.); A. Gloria. Codice diplomatico padovano dal sec. sesto a tutto 1’undecimo.
Venezia, 1877 (далее C. Pad); № 15 (874r.); ibid., № 29 (914 r.); G. D r e i. Le carte degli
Archivi Parmensi. Parma, 1924—1928 (далее Carte Parm.), vol. I, № 50 (942 r.); ibid.,
vol. 1, № 68 (972 r.). L. A. M u r a t о r i. Antiquitates italicae medii aevi, vol. 5, Milano,
1738—1742, p. 513 ff. (867 r.); G. W. Leibnitz. Annales Imperii occidentis Bruns-
vicenses. Hannover, 1845, vol. 2, p. 77 ff. (884 r.). L. Schiaparelli. Le carte
del monastero di S. Maria in Firenze, vol. I. Roma, 1913 (далее C. di Maria), N 11 (997 r.)

17 Перечень зависимых держаний следует в цитируемых грамотах всегда за указа-
нием на господский двор, которому они принадлежат.

18 См., например, CL., col. 157, № 84 (807 г.); ibid., col. 226, № 127 (836 г.); ibid.,
col. 318, №190 (855 г.); ibid., col. 836, № 485 (919 г.); FSI, vol. 35, № 8 (890 г.); ibid.,
vol. 38, № 19 (929 r.); BSSS, vol. 77, 1, № 1 (841 r.); ibid., № 7 (953 r.); Cd. Parm., p.
№ 1 (823 r.); Carte Parm., vol. I, № 18 (919 r.l; ibid., vol. I, № 851 (996 r.); Miscell, di
storia ital., ser. 3, vol. 6. Torino, 1901, p. 49 ff. (991 r.).

18 Cm.: G. V о 1 p e. Op. cit., p. 42; L. M. H a r t m a n n. Op. cit., S. 53; R. End-
res. Op. cit., S. 280 ff. См. также BSSS, vol. 77, № 7 (953 r.): «mansum unum..., quod
est rectum et laboratum per Gaudencione masario libero homo»; аналогично в FSI, vol.
35, N 93 (913 r.); «mansum... rectum atque laboratum per Johannem servum»; BSSS,
vol. 42, N 1 (961 r.); ibid., vol. 78, № 98 (989 r.);

80 См., например, L. A. M u r a t о r i. Antiquitates italicae medii aevi, vol. 5, col. 513
ff.: имена 65 зависимых людей;СЬ, col. 1330, № 758 (975 г.):имена 42 зависимых людей; С.
Pad.,№ 15 (874): имена 40 зависимых людей;|С. di S. Maria,№ 11 (997 г.): имена 35 завися-
следовательно, такие часто повторяющиеся указания, как «cum servis,
ancillis, aldionibus», «сит massaritiis», «сит mancipia» и пр., — это не
просто стереотипный оборот, а отражение конкретной жизненной практики.

Для нашей цели социальная градация внутри господствующего клас-
са также не имеет значения, равно как и то обстоятельство, является ли дан-
ный феодал собственником вотчины или ее владельцем на правах бенефи-
циария или ленника.

В Италии IX—X вв. была очень распространена аренда земли. В со-
ответствующих актах могли участвовать как отдельные представители фе-
одального класса, так и феодалы, с одной стороны, и крестьяне — с дру-
гой. Социальное содержание либеллярных договоров IX—X вв. чрезвы-
чайно многообразно21. Мы определяем социальное положение землевла-
дельца не только на основании данных о структуре и организации фео-
дальной вотчины, но и по свидетельствам, касающимся величины, цены и
расположения земель вотчины. Наличие многочисленных, дорогостоящих
владений, весьма далеко отстоящих друг от друга, также позволяет сде-
лать вывод о принадлежности землевладельца к классу феодалов. Све-
дения о величине и стоимости земельных владений подчас сочетаются в
источниках с прямыми указаниями на высокое социальное положение зем-
левладельца. Крупный размер владения и его высокая стоимость, выра-
женная в денежных единицах, позволяют сразу исключить возможность
того, что данный землевладелец — крестьянин 22.

Вероятно, в Италии были и зависимые крестьяне североальпийского
происхождения. С уверенностью, однако, мы не можем этого утверждать,
по крайней мере на данной стадии исследования. Нам лишь удалось ус-
тановить наличие нескольких лиц, которые по прекарному или либелляр-
ному договору получили небольшие участки, с которых обязались
нести ряд повинностей 23. В других случаях даже указывается, что речь
мых людей; ibid., Xi 10 (996 г.): имена 30 зависимых людей; CL, col. 254, Xi 146 (842 г.):
имена 30 зависимых людей; А. Аннинский. Акты Кремоны X—XIII вв. в соб-
рании Академии наук СССР. М. — Л., 1937 (далее — Акты Крем.), № 4 (990 г.):
имена 29 зависимых людей. U. Р a s q u i. Document! per la storia della citta di Arezzo
nel medioevo, vol. I. Codice diplomatico. Firenze, 1899 (далее — Doc. Arezzo), № 77
(979 г.): имена 18 зависимых людей и др.

11 См.: Л. А. Котельникова. Либеллярии Северной и Средней Италии...,
стр. 99 сл.; о и а же. Положение и классовая борьба зависимого крестьянства в
Северной и Средней Италии в XI—XII вв. — СВ, VI, 1955, стр. 103; G. Volpe.
Op. cit., р. 42; R. Endre s. Op. cit.; A. Doren. Op. cit., S. 90 ff.; S. P i v a n o.
I contratti agrari in Italia nel alto medio evo. Torino, 1904. См. также FSI, vol. 92,
№ 126 (915 r); CL, col. 798, № 462 (915 r.); CL, col. 913, № 535 (930 r.); BSSS, vol. 38,
№ 82, I (984 г.) и мн. др.

12 CL, col. 894, № 526 (928 г.): -продано владений стоимостью в 100 фунтов сереб-
ра; ibid., col. 1330, № 758 (975 г.): продажа земельного владения величиной в 439 юге-
ров и стоимостью в 40 фунтов серебра; ibid., col. 1333, 759 (975 г.): продажа двух гос-
подских дворов за 1000 фунтов серебра; BSSS, vol. 46, «Nil (929 г.): продажа разбросан-
ных земельных владений за 400 фунтов серебра; ibid., vol. 28, №9 (973 г.): продажа земли
величиной в 1400 югеров и стоимостью в 100 фунтов серебра; ibid., vol. 78, Xi70 (970 г.):
продажа земельного владения величиной в 160 югеров и стоимостью в 30 фунтов сереб-
ра; ibid., vol. 70, Х« 18 (996 г.); дарение земельного владения величиной в 8003 югера;
см. также: Акты Крем., стр. 63, X» 1 (960 г.); там же, Х»4(990 г.); Carte Parm., vol. 1,
Х« 58 (953 г.); ibid., vol. 2, X» 1 (975 г.); ibid., vol. 1, № 78 (991 г.); Carte Parm., vol. 1,
Xi 74 (987 г.): прекарный договор, объектом которого являются земли в 360 югеров, сто-
имостью в 100 фунтов серебра; FSI, vol. 92, № 144 (945 г.): дарение господского двора
с держаниями величиной в 480 югеров. Большинство из названных здесь вотчинни-
ков — графы и другие высокопоставленные лица, принадлежность которых к классу
феодалов очевидна сама собой. См. также прим. 26. Мы не пытались определить в каж-
дом отдельном случае реальную стоимость названных владений, которая, вряд ли
соответствовала всегда той, что указана в грамоте.

22 CL, col.201, Xi 111 (829 г.); Бирнхо дарит епископской церкви в Бергамо земель-
ные владения, которые затем передаются ему и его потомкам в держание за ежегодный
чинш в 2 сол ид a; Mem. Lucch., vol. 4, parte 2, append. № 36 (840 г.): Вилфрид получает
идет об участках, которые ранее были их собственностью, впоследствии
эти земли были переданы теперешнему собственнику земли, от которого
получены уже в качестве держаний. Отныне эти люди обязаны нести чинш
за свою прежнюю собственность. Вполне вероятно, что перед нами — быв-
шие собственники крестьянского типа, вынужденные уступить свою зем-
лю вотчиннику, чтобы получить ее в виде феодального держания за чинш.
Но можно также предположить, что интересующие нас лица располага-
ли, помимо этих, отягченных повинностями держаний, и другими, остав-
шимися в их собственности. На основании наличных источников мы под-
час не в состоянии представить достаточно отчетливо социальный статус
таких владельцев.

Наряду с вотчинниками и зависимыми крестьянами имелась еще
одна социальная прослойка: свободные независимые крестья-
не-собственники, помимо участка, владевшие скотом, орудиями труда
и другими средствами производства, с помощью которых они могли вести
самостоятельное хозяйство. Численность этого слоя невелика, а по мере
усиливавшейся социальной дифференциации и в процессе феодализации он
постепенно размывался и поглощался тем или иным классом м. Существо-
вание крестьян-собственников, не попавших еще в феодальную зависи-
мость, доказано и для других областей Каролингского государства а5.
Быть может, и среди них в Италии имелись лица «франкского», «алеманн-
ского», «бургундского» и «баварского» происхождения. Однако источники,
как правило, не дают нам всех необходимых сведений относительно вели-
чины и характера владений того или иного человека. Почти во всех слу-
чаях, когда мы узнаем о лицах, чьи владения близки к крестьянским и,
следовательно, невелики, можно предположить, что они располагают и
другими владениями, о которых нам ничего не известно, а сами при-
надлежат к классу феодалов.

Социально-экономический облик землевладельца, выступающего в ка-
честве феодального вотчинника, служит действенным основанием для от-
несения его к господствующему классу. Из рядов последнего рекрутиру-
ются обычно политические, церковные, военные деятели феодального го-
сударства (герцоги, графы, епископы, аббаты, фогты и др.). Закономерно
и обратное заключение: мы вправе судить о социально-экономическом
положении и классовой принадлежности данного лица, принимая во вни-
мание его политические, военные и государственные функции. Этот вывод
делается особенно очевидным в процессе более пристального изучения
материала источников. При этом оказывается, что маркграфы и графы,
епископы и прочие высокопоставленные лица обычно выступают как
феодальные вотчинники **.

.	I

на правах либеллярного держания за ежегодный чинш в 15 денариев церковные земли,
которые он ранее сам передал церкви; ibid., vol. 5, parte2, №578 (842 г.): Хитто получает
по либеллярному договору держание, с которого обязан нести ежегодный чинш в 24 де-
нария; Regesta chartarum Itafiae (dalee RCI), vol. 16, № 35 (904 г.): братья Римвальд и
Гаузерам получают от епископа Готфрида Моденского прекарий за ежегодный чинш
в 7 денариев; Carte Parm., vol. 1, № 36 (928 г.): Гарифред и его жена Гариберга получа-
ют от графа Рудольфа прекарий на три поколения за ежегодный чинш в 4 денария;
ibid., № 60 (954 г.): Бозо получает от епископской церкви в Парме землю по либелляр-
ному договору на 29 лет за ежегодный чинш в 3 солида.

Все названные лица — выходцы из-за Альп.

14 См.: Л. А. Котельникова. Либеллярип Северной и Средней Италии...,
стр. 99; G. V о 1 р е. Op. cit., р. 40; A. Doren. Op. cit., о. 72 ff.

16 Ср. названные выше (прим. 12) работы А. И. Неусыхина и Л. Т. Мильской.

14 Ограничимся следующими примерами: FSI, vol. 38, № 19 (929 г.): маркграф
Ивреи Адальберт; Mise, di storia ital., ser. 3, vol. 6. Torino, 1901, p. 49 ss.: маркграф
Ансельм и его племянники Вильгельм и Рибранд из дома Аледрамидов;МОН, DD, 01
№ 339 (967 г.): маркграф Аледрам; BBSS, vol. 28, №52 (936 г.): маркграф Ивреи Ансгар
Данные о лицах «франкского», «алеманнского», «бургундского» и
«баварского» происхождения, проживавших в Италии и фигурирующих
в источниках в качестве землевладельцев, были подвергнуты нами ста-
тистической обработке. В первую очередь нас интересовало распределение
этих лиц по провинциям (в соответствии с современным административ-
ным делением страны). В каждом случае указывается число лиц, по своему
социальному статусу являвшихся феодалами, и их отношение к общему
числу земельных собственников и землевладельцев северо-альпийского
происхождения, выявленных по источникам в данной провинции. Как
уже указывалось, хронологические рамки исследования ограничиваются
774-1000 гг.

А. Пьемонт

I.	Провинция Турин: общее число землевладельцев — 20, из них
половину составляют феодалы, среди последних — маркграфы Берен-
гар, Адальберт, Ардуин, Ансельм и Одельрих-Магинфред * 27.

II.	Провинция Кунео: всего — 22, из них около половины — фео-
далы, среди них — маркграфы Аледрам, Магинфред, Ансельм и Одель-
рих-Магинфред.

III.	Провинция Асти: всего — 32, из них более трети — феодалы,
среди них — маркграфы Ансгар, Аледрам и Ансельм, графы Отберт и
Губерт.

IV.	Провинция Алессандрия: всего — 38, из них около трети — фе-
одалы, среди них маркграфы Беренгар, Аледрам и Ансельм, пфальц-
граф Самсон, епископ Кремонский Одельрих28, графы Магинфред и
Одо, графиня Ротлинд.

V.	Провинция Верчелли: всего — 9, из них 7 феодалов, среди них
маркграф Конрад с женой Рихильд, маркграф Гуго, граф Бозо и граф
Аутерам с женой Адальбург.

VI.	Провинция Новара: всего — 28, из них почти половину состав-
ляют феодалы, среди них графы Магинфред, Хегельрих и Бернгард с
женой Ротлинд.

и клирик Видо, сын графа Асти Отберта; ibid., Кг 57 (941 г.), граф Асти Губерт; ibid.,
vol. 42, Кг 1 (961 г.): маркграф Аледрам, его жена Герберга и сыновья Ансельм и Одо
из дома Аледрамидов; (MGH, DDO III, 97) (992 г.): епископ Кремоны Одельрих, сын
графа Сеприо Нантхельма; Cd. Parm., Кг 1 (826 г.): граф Бозо; BSSS, vol. 70, №16(987г.):
маркграф Ивреи Конрад, сын короля Беренгара II; ibid., Кг 18 (996 г.): маркграф Тос-
каны Гуго, внук короля Италии Гуго; ibid., vol. 77, 1, № 7 (953 г._); граф Ломелло
Магинфред. См. также ibid., vol. 46, № 2 (970—976гг.); MGH, DDO II, №,115; CL, col.
228, № 128 (836 г.); ibid., col. 157, № 84 (807 r., 823—840 гг.); FSI, vol. 92, №45; CL,
col. 1258, № 720, col. 1333, 759, col. 1341 (970—975 гг.) и мн. др. Все эти лица северо-
альпийского происхождения имели домениальные владения.

27 Средн перечисленных лиц есть много таких, которые имели земельные владе-
ния и в других провинциях. По этой причине к произведенным подсчетам следует от-
носиться с известной осторожностью.

Как правило, мы указываем отношение числа всех вотчинников-феодалов к об-
щему числу всех землевладельцев североальпийского происхождения в данной про-
винции. При этом принимаются во внимание лишь те лица, чья принадлежность к фео-
дальному классу не вызывает сомнения, а возможные или вероятные случаи оставляем
вне наших подсчетов. Поэтому мы обычно воздерживаемся от установления точного
числа феодалов. В действительности процент феодалов в общей сумме землевладель-
цев был, вероятно, выше. Для решения этой проблемы необходим углубленный соци-
альный анализ положения каждого лица. Многие владельцы, поскольку их земли раз-
бросаны, упоминаются неоднократно. Здесь приводятся лишь имена нескольких вид-
ных феодалов, известных большинству историков. Соответствующие грамоты частич-
но указаны в прим. 26.

18 Епископ Одельрих располагал здесь собственными владениями.
Б. Ломбардия

I.	Провинция Павия: всего — 15, из них две трети феодалы, среди
них маркграфы Адальберт и Ардуин, пфальцграф Самсон, епископ Кре-
монский Одельрих, граф Бернгард с женой Ротлинд.

II.	Провинция Милан: всего — 22, из них больше половины — фео-
далы, среди них граф Турский Гуго с женой Авой, граф Лиудфрид и Гуго
с женой Ротлинд.

III.	Проййнция Варезе: всего — 8, все — феодалы, в том числе епи-
скоп Кремонский Одельрих, граф Альпгер и граф Бернгард с женой Ро-
тлинд.

IV.	Провинция Комо: всего — 14, все — феодалы, среди них граф
Атто из Лекко и граф Бернгард с женой Ротлинд.

V.	Провинция Кремона: всего — 14, из них больше половины — фе-
одалы, в их числе маркграф Беренгар, епископ Кремонский Одельрих,
графы Лиудфрид, Атто, Вифред и Бернгард с женой Ротлинд, графиня
Эрмингард.

VI.	Провинция Бергамо: всего 33, из них почти половина — феода-
лы, среди них маркграф Конрад, маркграф Радвальд, епископ Кремон-
ский Одельрих, граф Атто, граф Бернгард с женой Ротлинд, графиня
Эрмингунд.

VII.	Провинция Сондрио: всего — 3, все феодалы.

VIII.	Провинция Брешиа: всего — 4, все — феодалы, наиболее вид-
ные — графы Атто, Вифред и Бернгард с женой Ротлинд.

IX.	Провинция Мантуя: всего — 7, все — феодалы: епископ Кре-
монский Одельрих, графы Ансельм (I), Ансельм (II), Нантхельм, Атто,
Магинфред и пфальцграф Самсон.

В. Венето

I.	Провинция Верона: всего — 23, из них больше половины — фео-
далы, среди них графы Вольвин, Ансельм, Хегельрих, Атто, графиня
Эрмингард, маркграфы Мило и Гуго и епископ Мило.

II.	Провинция Виченца: всего — 4, среди них маркграф Мило с же-
ной Вальбергой.

III.	Провинция Падуя: всего — 6, все — феодалы, среди них епис-
коп Падуи Рорий 29, граф Ингельфред, графиня Анна и маркграф Гуго.

IV.	Провинция Ровиго: один, маркграф Гуго.

V.	Провинция Тревизо: один.

VI.	Провинция Венеция: один, граф Ингельфред.

Г. Эмилия-Романья

I.	Провинция Пьяченца: всего 29, из них четвертую часть состав-
ляют феодалы, среди них граф Зуппо с женой Бертой, графиня Ротлинд,
граф Магинфред, епископ Зигульф 30.

II.	Провинция Парма: всего землевладельцев — 25, из которых боль-
ше двух третей — феодалы, среди них граф Зуппо с женой Бертой, сы-
новья Зуппо — Вифред, Хунруох и епископ Ардинг, затем граф Эбер-
гард, граф Магинфред, графиня Лейгард с сыном, графом Вифредом,
граф Атто из Лекко, маркграф Магинфред и граф Бернгард.

III.	Провинция Реджо-Эмилия: всего — 20, из них не менее 16% —
феодалы, в том числе граф Аутерам с женой Адальбург, графиня Бер-
та, граф Рудольф с женой Вибург, граф Магинфред, маркграф Магинф-
ред, графиня Ротлинд.

*» Речь идет о личных владениях епископа.

м См. предыдущее примечание.
IV.	Провинция Модена: всего — 18, из них половина — феодалы,
среди которых графиня Адальбург, граф Рудольф, маркграф Беренгар
Иерейский и граф Магинфред.

V.	Провинция Болонья: всего — 14, почти все феодалы, среди них
графы Аутерам и Рудольф, епископ Ареццо Эбергард31, маркграф
Бонифаций, граф Адальберт с женой Бертиллой и маркграф Магинфред.

VI.	Провинция Феррара: один землевладелец.

Д. Тоскана

I.	Провинция Флоренция: всего землевладельцев —10, из них око-
ло половины — феодалы, среди них графиня Вилла (жена маркграфа
Губерта), графиня Берта (дочь Лотаря II) и маркграф Гуго.

II.	Провинция Ареццо: всего — 4, все феодалы: графиня Берта, марк-
граф Бозо, графиня Вилла и маркграф Гуго.

III.	Провинция Сиена: всего —12, из которых половина — феодалы,
среди них граф Винигис с женой Рихильд, графиня Вилла, маркграф
Гуго и епископ Аретинский Бернгард.

IV.	Провинция Гроссето: всего — 3, среди них — графиня Берта.

V.	Провинция Пиза: всего землевладельцев — 10, из которых поло-
вину составляют феодалы, среди них маркграф Адальберт, графиня Бер-
та, графиня Вилла и маркграф Гуго.

VI.	Провинция Лукка: всего — 9, из них две трети феодалы, в том
числе графиня Ротхильд, графиня Берта, маркграф Адальберт и марк-
граф Губерт.

VII.	Провинция Масса и Каррара: всего — 5, из них четверо — фе-
одалы. Это — маркграф Адальберт I, маркграф Адальберт II и его жена
Берта, маркграф Губерт.

VIII.	Провинция Пистойя: 2.

Е. Лигурия

I.	Провинция Ла Специа: один.

II.	Провинция Генуя: всего — 2, среди них — маркграф Аледрам.

III.	Провинция Савона: всего — 4, все феодалы: маркграф Аледрам,
его сын, маркграф Ансельм и внуки — Вильгельм и Рибранд.

Ж. Марке

I.	Провинция Пезаро и Урбино: один.

II.	Провинция Анкона: два.

3.	Абруццы и Молизе

I.	Провинция Пескара: всего — И, почти треть — феодалы, среди
них граф (герцог) Зуппо.

II.	Провинция Кьети: 2.

III.	Провинция Л’Аквила: всего — 34, из них почти четверть состав-
ляют феодалы, среди них графы Магинхер, Бернгард, Рагинвальд, Теу-
дуин и епископ Фурконе — Вальтер.

И. Лацио

I.	Провинция Риети: всего — 12, почти все феодалы, среди них гер-
цоги Сполето (Ламберт и Видо), герцог Ингебальд, графы Бергард, Ма-
гинхер, Теудуин и Рагинвальд.

II.	Провинция Рим: один, граф Рагинвальд.

Для того чтобы получить более точное представление о действитель-
ной численности выявленных в Италии землевладельцев «франкского»,
«алеманнского», «бургундского» и «баварского» происхождения мы про-
извели соответствующие подсчеты (по десятилетиям) и свели их в следу-
ющую таблицу.

Таб лица

Годы	Число землевла- дельцев |	Годы	Число землевла- дельцев	Годы	Число землевла- дельцев	Годы	Число землевла- дельцев
До 800			I	850—859	22	900—909	19	960—969	22
800—809	3	860—869	10	910—919	16	970—979	26
810—819	5	870—879	23	920—929	17	980—989	19
820—829	9	880—889	29	930—939	16	990—999	33
830—839	11	890—899	16	940—949	24		
840—849	ю 1			950—959	26		

Итого: 356

Сюда сдедует прибавить еще одного земельного собственника, дата упо-
минания о котором не может быть точно определена (IX—X вв.).

Таким образом, для периода 774—1000 гг. в целом, по данным источ-
ников, установлено 357 земельных собственников или землевладель-
цев, которые со всей очевидностью, или, по всей вероятности были либо
«франкского», «алеманнского», «бургундского» и «баварского» происхож-
дения, либо жили по германскому праву, действовавшему среди севе-
роальпийских племен, и имели в Италии земельные владения.

Число всех жителей североальпийского происхождения, известных в
Италии в VIII—X вв., значительно превышает указанное. Это видно уже
из следующего: в грамотах часто упоминаются в качестве свидетелей ли-
ца интересующей нас категории, о земельных владениях которых ниче-
го не говорится. Многие из них фигурируют и в других источниках, осо-
бенно нарративного характера, также без упоминания об их владениях.
В той мере, в которой можно было идентифицировать такие лица, назван-
ные в различных источниках, это было сделано. Общая же численность
лиц североальпийского происхождения в Италии равняется для данно-
го периода согласно утверждению Э. Хлавички, приблизительно 1700м.

Сеть земельных владений и размах политического влияния лиц се-
вероальпийского происхождения охватывала всю Северную и Среднюю
Италию. Статистические подсчеты показывают, что их владения распре-
делялись неравномерно: в однпх районах концентрация земельных вла-
дений была большей, чем в других 83.

Главным образом они сосредоточивались в провинциях Турин, Ас-
ти, Кунео, Алессандрия, Новара, Милан и Бергамо, Верона, Пьяченца,
Парма, Реджо, Модена, Флоренция, Сиена, Пиза, Пескара, Аквила и
Риети. С первого взгляда видно, что все это — районы важного полити-

” Е. Hlawitschka. Op. cit., S. 46.

88 Хлавичка (op. cit., 8. 36 If.) также останавливается на географическом разме-
щении лиц североальпийского происхождения в Италии. Для периода 774—888 гг.
он дает карту (В. 401),в которой соответствующие области обозначены по этническим
группам. Хлавичка не отмечает, однако, где находятся владения заштампух его лиц.
о основу своей схемы их географического расположения историк кладет иные крите-
рии, как-то: сфера политической деятельности указанных лиц, их местожительство иля
место составления грамоты.
ческого и военно-стратегического значения. Как правило, лица северо-
альпийского происхождения обладали в них и политической властью.

Мы приведем в дальнейшем имена наиболее значительных деятелей
из круга выявленных нами лиц для того, чтобы показать, какое положе-
ние они занимали в Италии. В Пьемонте мы располагаем данными о ме-
стопребывании и деятельности графа Тортоны Эбергарда (899) 34, гра-
фа Асти Отберта (приблизительно 913, 924), графа Асти Губерта (941);
семьи маркграфов Ивреи, в которую входили маркграф Ансгар I, марк-
граф Адальберт (929), маркграф (король) Беренгар (928, 931, 945),
маркграф Ансгар II (933, 936), маркграф Конрад (987) и другие члены
семьи; семьи маркграфов Турина — графа Ауриате Рожера, маркграфа
Ардуина III (942?, 950, 962, 967, 972), маркграфа Магинфреда (984, 991),
маркграфа Одо I (996), маркграфа Одельрих-Магинфреда (1001) и других
членов семьи; семьи маркграфов Аледрамидов (в районе Акви) — марк-
графа Аледрама (933, 940?, 961, 967, 976), маркграфа Одо, маркграфа
Ансельма (961, 991, 999) и других членов семьи.

В Ломбардии аналогичные сведения сохранились относительно ви-
цеграфа Милана — Амальриха (870), графа Кремоны Лиудфрида (885);
семьи графа Лекко — маркграфа Конрада (892), маркграфа Радвальда
(915, 926), графа Виберта и графа Атто (957, 959, 960, 961, 962, 970, 973,
975); епископа Брешии Ардинга (919); пфальцграфа Самсона (929, 930,
около 950); графа Ломелло — Милана Магинфреда (941, 953, 955);
семьи графов Сеприо — графа Нантхельма (961, 992), графа Вильгельма
и епископа Кремоны Одельриха (990, 992); графа Бернгарда (Павия)
(966, 970, 976, 998?).

В источниках упоминаются следующие правители Венето: граф
Вольвин (806); граф (Вероны) Ансельм (820, 827), граф Вероны, но-
сивший то же имя (910, 911, 913, 918); граф Вероны Ингельфред
(906, 914, 928); маркграф Мило и граф Хегельрих (Верона) (955, 960—
961, 962, 970); епископ Вероны Мило (968, 973); маркграф Амальрих
(около 945—955).

В Эмилии известны: граф Аутерам (Модена?) (823, 848, 850, 851);
граф Зуппо (870, 872, 874, 882); граф Пьяченцы Виберт (902); вицеграф
Пьяченцы Фрамзит (898, 926); граф (Модены) Рудольф (915, 917, 921,
926, 928), граф Зуппо (925); граф Пармы Магинфред (948); пфальцграф
Олерих и граф Вифред (963, 966?); графы Болоньи — Губальд, Бони-
фаций (маркграф) и Адальберт (962, 981); епископ Пьяченцы — Зи-
гул ьф (988).

В Тоскане мы располагаем данными о следующих лицах: граф Сие-
ны — Винигис (867, 881); семья маркграфов Тосканы —граф (герцог)
Бонифаций I, граф Бонифаций II, маркграф Адальберт I (884), Адаль-
берт II (909, 916—17) и другие члены семьи; маркграф Бозо (933),
маркграф Губерт (952); епископ Ареццо Эбергард (979, 998); маркграф
Тосканы Гуго (983, 993, 996, 997, 998, около 1001).

В Средней Италии (области Марке, Абруццо, Молизе, Лацио) изве-
стны: герцог (граф) Зуппо (892); семья Видонов — герцог Видо, герцог
Ламберт, император Видо Сполетский и другие члены семьи (2-я по-
ловина IX в.); герцог Ингебальд, ректор Сабины (939); маркграф Ка-
мерино и Сполето Бонифаций (962); семья графов в области Марси, Ри-
ети и Фурконе — граф Магинхер и граф Рагинвальд I (981, 993, 1000),
граф Бергард (947, 953, 954), граф Теудуин (970, 981, 986, 991, 1000),

м Числа в скобках обовначают годы, под которыми данные лица упоминаются в
источниках. Мы отказались от попытки установить даты их жизни, обычно не поддаю-
щиеся точному определению.
граф Рагинвальд II и епископ Фурконе Вальтер (993), а также другие чле-
ны семьи.

Принадлежность всех этих особ к господствующей политической груп-
пировке Италии того времени не подлежит сомнению. Они составляли
ее основной контингент. К этому кругу можно причислить и небольшую
группу знатных людей также североальпийского происхождения, о зе-
мельных владениях которых источники ничего не сообщают: сюда от-
носится, например, видная семья маркграфов Фриуля — Хунруохин-
ги, из которой был родом император Беренгар I. Только в течение X в.
в Италии политическое влияние приобретает ряд семей, считавших се-
бя лангобардами, например маркграфы Каноссы 35 36.

В плане характеристики социального статуса лиц се-
вероальпийского происхождения существенно, что большинство их при-
надлежало к господствующему классу феодалов 8б. Можно считать до-
казанным и то, что многочисленный «мелкий люд» 37 из круга этих лиц
также входит в состав господствующего класса.

Возникает вопрос о причинах переселения в Италию всех этих лиц
«франкского», «алеманнского», «бургундского» и «баварского» проис-
хождения.

Знатные люди, о которых идет речь, без сомнения, переселились в
Италию под воздействием ряда экономических и политических причин.
Первые переселенцы прибыли сюда после захвата страны Каролингами.
Большую роль в этом сыграла и сама имперская экспансионистская по-
литика. В дальнейшем приток переселенцев продолжался, хотя и нерав-
номерно. Так было еще и в X в. Мы знаем о сторонниках Видо из Споле-
то, прибывших с ним в Италию в 888 г., а также о приверженцах короля
Гуго, последовавших за ним из Бургундии в Италию в 926 г. и позже.

Приток людей следует всегда рассматривать в связи с определенными
политическими событиями. Попытку дать исторический очерк пересе-
ления в Италию и историю его отдельных участков делал Э. Хлавичка 38 *.
Он видел в переселении результат применения «методов каролингского
господства» — «перемещение доверенных людей из старых земель в но-
вую область империи» зв. Этот тезис не вызывает возражений. Однако
упомянутый историк опускает при этом ряд существенных факторов,
обусловливавших данный процесс.

Переселение знати было не только следствием политики Каролингов,
но также и результатом экспансионистских устремлений отдельных фе-
одалов. Кроме того, Хлавичка не объясняет направления переселения,
то есть то обстоятельство, что данные лица осели именно в Италии.
Разумеется, разработка этой проблемы требует дальнейшего изучения
политической истории Италии и истории отдельных семей. Так, вполне
возможно, что известную роль в итальянской политике таких семей,
как Видоны, Этихоны и др., играли мотивы, которые были связаны с го-
сударственной политикой Каролингов лишь постольку, поскольку они
временно ей соответствовали. Разве нам не известны очень существенные

35 Ср: Е. И 1 a w i t s c h k a. Op. cit., S. 94 ff.

3* Cm.: G. Tellenbach. Der groBfrankische Adel und die Regierung Italiens
in der Bliitezeit des Karolingerreiches.— In: Studien und Vorarbeiten zur Gescnichte des
groBfrankischen und friihdeutschen Adels. Hrsg. von G. Tellenbach. Freiburg, i. Br.
1957, S. 41 ff.); E. Hlawitschka. Op. cit., S. 11 ff. u. 96 ff.). Они высказали гипо-
тезу, что большинство лиц североальпийского происхождения принадлежали к дво-
рянству.

37 G. Tellenbach. Op. cit., S. 42.

38 Е. Hlawitschka. Op. cit., S. 67 ff.

88 Ibid., S. 96.
интересы многих знатных фамилий из Франкского государства, связан-
ных с Италией, которые были по своему характеру традиционными и
истоки которых следует искать в давние времена, задолго до 774 г.?
Не следует ли при исследовании причин массового переселения в Ита-
лию лиц североальпийского происхождения иметь в виду и более ран-
ние (т. е. до 774 г.) связи между североальпийскими областями и Ита-
лией? 40

К сожалению, взаимоотношения между Бургундией, Франкским го-
сударством и Италией в период, предшествующий 774 г. (начиная с окон-
чания переселения народов), еще недостаточно исследованы.

Знатных людей сопровождали в Италию многочисленные вассалы,
слуги и др. Здесь они быстро освоились и приобрели земельные владе-
ния. Многих из этих переселенцев, особенно мелких феодалов, побу-
дило отправиться в Италию в первую очередь намерение приобрести зем-
лю. Вряд ли среди таких переселенцев были крестьяне (или точнее,
что их было большое число).

Решающее значение во всестороннем исследовании деятельности инте-
ресующих нас лиц имеет не только изучение их происхождения, но и
продолжавшихся связей с областями, откуда они переселились 41. Мно-
гие из них имели значительные земельные владения как в тех районах
Каролингского государства, которые были расположены к северу от
Альп, так и в Италии. Этим, возможно, объясняется также и тот факт,
что такие переселенцы преследовали определенные политические цели
по обе стороны Альп (Этихоны, Хунруохинги, Гугониды, Видоны и др.).
Подобные явления не были, конечно, обычными и длились недолго, ибо
уже в последующих поколениях семья обычно делилась таким образом,
что одна ее ветвь оставалась на Севере, а другая обосновывалась в Ита-
лии. О том, насколько живыми, действенными и тесными были и остава-
лись эти связи на протяжении веков, несмотря на большие расстояния
и плохие средства коммуникации, свидетельствуют частые объединенные
действия политического характера — разумеется, вне рамок государ-
ственной политики Каролингов — и многочисленные личные связи, вы-
ражением которых служило возвращение на Север отдельных членов
семьи через несколько поколений, браки и т. д.

Для изучения этого вопроса необходимо дальнейшее исследование де-
ятельности интересующих нас лиц и семей в северных, «исконных» об-
ластях; ограничиваться одной Италией нельзя. Только при этом условии
будут уяснены и многие мотивы переселения отдельных лиц в Италию
и получены дальнейшие данные ,об их политической роли.

В Италии постепенно завершался процесс слияния населения «франк-
ского», «алеманнского», «бургундского», «баварского» происхождения с
местным, римским и лангобардским. Правда, вплоть до XII в. часто встре-

40 Эта проблема выходит за рамки настоящей статьи. Можно, однако, указать на
основании ряда исследований, произведенных в течение последних лет доцентом Бер-
линского университета им. Гумбольдта д-ром Ф. Зилаффом, что между политическими
силами Каролпнгского государства и Италии уже до 774 г. существовала тесная связьа
наложившая, вероятно, отпечаток на всю последующую политическую историю.

41 Так, например, и после переселения в Италию сохраняли тесную связь с север-
ными районами Каролингского государства, а подчас располагали земельными вла-
дениями и здесь и там семьи маркграфа Турина, маркграфа Тосканского, Видонов,
маркграфа Фриульского (Хунруохинги), маркграфов Аледрамидов, граф Гуго Тур-
ский, его жена Ава; Вольвин, владелец монастыря Рейнау (в Алеманнип) и земельный
собственник в районе Вероны; алеманнский граф Адальберт, земельный собственник
в том же районе; семья маркграфа Ивревского; семья короля Италии Гуго и многие
другие. Ср.: G. Tellenbach. Op. cit., S. 52—66; Е. Hlawitschka. Op. cit.,
S. 31.

15 Средник века, вып. 30
чаются лица, которые живут, например, по праву салических франков.
Между переселенцами и местным населением, принадлежавшим к гос-
подствующему классу, едва ли существовал резко выраженный антаго-
низм в области социально-экономических отношений. Это обстоятельство
в раннее средневековье способствовало быстрому слиянию разных
этнических элементов страны. Одним из проявлений того, что здесь
постепенно утверждались лица североальпийского происхождения,
может служить возникновение уже в конце IX в. разнородных политиче-
ских интересов, а также образование среди переселенцев нескольких
партий, острая политическая борьба между ними и т. д. Переселенцы
скоро перестали быть проводниками государственной политики Каро-
лингов в Италии (если они вообще когда-либо являлись таковыми). Уже
с конца IX в. представителями итальянского партикуляризма в рамках
распадавшейся Каролингской империи стали именно лица, составляв-
шие ту часть населения Италии, которая переселилась из областей,
расположенных к северу от Альп.

Перевод с немецкого М. И. Левиной,
ИЗ ИСТОРИИ ФОРМУЛЫ
СРЕДНЕВЕКОВОЙ ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ

История формулы «Священная Римская империя немецкой нации»
неразрывно связана со всем политическим развитием средневековой Гер-
мании, в частности ее внешней политики, особенно с эволюцией взаимо-
отношений между империей и папством. Исходным моментом в изучении
этих вопросов в немецкой медиевистике всегда были методологические и по-
литические установки, характерные для того или иного направления
исторической мысли в новое и новейшее время. В истории же самого
раскрытия формулы империи, как оно происходило в немецкой исто-
риографии, можно выделить следующие вехи: 1) с середины XIX до
начала XX в.; 2) с начала XX в. до разгрома германского импери-
ализма во второй мировой войне и 3) послевоенный период.

До начала XX в. немецкие медиевисты обычно игнорировали дли-
тельный и сложный процесс возникновения этой формулы (появившейся
впервые в памятниках начала XVI в.) и произвольно прилагали ее к им-
перии Оттонов. Начало этому положил В. Гизебрехт, один из известных
учеников Леопольда Ранке: приурочивая рождение формулы империи
к коронации Оттона I в 962 г., Гизебрехт видел в ней выражение величия
идеализированной им средневековой империи X—XII вв. 1 Другой круп-
ный немецкий историк — Г. Зибель, также ученик Л. Ранке, ак-
тивный малогерманец, выступивший против восхваления итальянской
политики средневековых немецких королей, продолжал, однако, назы-
вать империю Оттонов «Священной Римской империей немецкой нации» 2.
Защитник «великогерманской» историко-политической доктрины — Юлиус
Фиккер, рассматривавший империю Габсбургов как преемницу сред-
невековой Германской империи, так же относил громоздкую формулу
империи ко времени Оттонов 3. Таким образом, в 50—60-е годы прошло-
го века данная формула, независимо от ее действительного происхож-
дения, служила одним из доводов в той идейно-политической борьбе,
которая находила свое отражение в исторических концепциях, созда-
вавшихся последователями Л. Ранке.

В последующий период истории Германии, после ее объединения «же-
лезом и кровью», формула империи применялась подобным же образом.
Д. Шефер, реакционный историк последней трети XIX — первой чет-
верти XX в., видел в ней подтверждение своей идеи, будто в империи
Оттона I «немецкая нация» осознала себя в качестве господствующей. Не-

1 W. Giesebrecht. Geschichte der deutschen Kaiserzeit, Bd. 1. Braunsch-
weig, 1855, S. V.

’ H. H. S у b e 1. Diedeutsche Nation und das Kaiserreich. Dusseldorf, 1862. S. 34.

3 J. Ficker. Vom R eichsffirs ten stand e. Forschungen zur Geschichte der Reichs-
verfassung. I. Band. Innsbruck, 1861, S. 73.
случайно, писал Шефер, «первое появление названия Deutsche почти
точно совпадает с созданием «Римской империи немецкой нации»». В ре-
зультате коронации Оттона I немецкие короли и их народ «встали во
главе христианского мира» 4 *.

Произвольное использование формулы империи в немецкой истори-
ографии второй половины прошлого века было присуще не только исто-
рикам политико-юридического направления, абсолютизировавшим го-
сударство и рассматривавшим его политику как решающий фактор все-
го исторического развития. Этот метод характерен и для вид- ейшего
представления либерально-позитивистского направления в i емецкой
историографии конца XIX — начала XX в. — К. Лампрехта. В отли-
чие от В. Гизебрехта и некоторых других авторов он связывал возник-
новение формулы «Римская империя немецкой нации» не с Оттонами, меч-
тавшими о «всемирной империи», а с немецкими императорами первой
половины XI в., которые, по его мнению, были «суровыми реалистами»:
ими было образовано единое государство, включавшее Германию, Бур-
гундию, Верхнюю и Среднюю Италию, «создана была такая государст-
венная организация, которая в течение целых столетий, как римская
империя немецкой нации, противостояла всем переменам времени и ко-
торая носила в себе залог устроения прочного среднеевропейского госу-
дарства» 6.

Под влиянием трудов В. Гизебрехта, Ю. Фиккера, К. Лампрехта и
в учебной литературе с конца XIX в. утвердилось представление, что
вместе с возникновением средневековой Германской империи родилась
и так называемая полная формула империи (применявшаяся либо с эпи-
тетом «Священная», либо без него). Такое толкование стало традицион-
ным в немецкой историографии. Этому в немалой степени способствовал
изданный в 1891 г. Б. Гебгардом первый том «Руководства по немецкой
истории» (в дальнейшем неоднократно переиздававшегося), в котором
раздел, посвященный образованию империи Оттона I, был назван «Ос-
нование римской империи немецкой нации Оттоном I» ®. В этом разделе,
написанном В. Шульце, отразился господствовавший в немецкой меди-
евистике второй половины XIX в. взгляд на империю Оттонов, как на на-
циональное по своему характеру государство. Наиболее четкое выраже-
ние подобный взгляд получил у А. Гэйслера 7.

Между тем еще в 1864 г. была опубликована работа английского ис-
торика Дж. Брайса «Священная Римская империя», где интересующая
нас формула освещалась иначе (в связи с характеристикой Германской
империи к концу XV в.): «...Как раз в это время,— писал автор,— про-
исходят важные изменения в титулах. К прежнему «Sacrum imperium Ro-
manum» прибавлено «Nationis Teutonicae» («Teutscher Nation») 8.

Заметим, что никто из немецких историков не выступил с критикой этого
положения Брайса, за исключением одного, пожелавшего остаться бе-
зымянным, автора, который утверждал, что Оттон I «восстановил им-
перию, связав ее с немецким королевством. С тех пор империя перешла
к Германии. Возникла Римская империя немецкой нации» ’.

4 D. Schafer. Deutsches NationalbewuBtsoin im Licht der Geschichte. Jena,
1884,, S. 10, 17.

* К.Лампрехт. История Германского народа, т. I, я. 2, глава «Создание Рим-
ской империи немецкой нации». И., 1894, стр. 516, 517.

4 «Handbuch der deutschen Geschichte», nrsg. von Bruno Gebhard, I. Band. Stut-
tgart — Berlin, 1891, $ 50, S. 257—262.

7 A. Heusler. Deutsche Verfassungsgeschichte. Leipzig, 1905, S. 125—126.

•Дж. Bp a ft с. Священная Римская империя. Перев. с англ. М., 1891, стр. 254.
* См. К. Zeu mer. Heiliges romisches Reichdeutscher Nation. EineStudieuber den
Reichstitel. Weimar, 1910, S. 39 (далее К. Zeumer).
В дальнейшем в течение длительного времени действительной исто-
рией формулы империи с X до XVI в. немецкие медиевисты полностью
пренебрегали.

Начало новому подходу к освещению этой проблемы положил
А. Бермингофф в опубликованной им в 1908 г. статье «Понятие „немец-
кая нация* в документах XV века». Он отметил эволюцию указанного
понятия после Констанцского собора 1415 г. В отличие от старого, ши-
рокого, сделавшегося каноническим термина «нация», употреблявшегося
для наименования «землячеств» в средневековых университетах (четыре
«нации» — четыре страны света), постепенно возникает новое значение
данного понятия — как «нации» вообще, в том числе — «немецкой на-
ции». В XV в., особенно во второй его половине, этим словом стали обо-
значать совокупность немецких земель 10.

Опираясь на труд Вермингоффа, источниковед и историк государства
и права К. Цоймер в появившейся в 1910 г. работе «Священная римская
империя немецкой нации» впервые специально исследовал вопрос об ис-
тории формулы средневековой Германской империи. К. Цоймер обратил
внимание на противоречащее источникам применение формулы империи
в работах названных выше авторов (в частности, В. Гизебрехта,
Ю. Фиккера, Г. Зибеля и А. Гэйслера). К. Цоймер не сомневался, что не-
верно применяя данную формулу, они знали ее действительную историю.
«Трудно себе представить, чтобы такой человек, как Фиккер, не знал,
когда возник этот титул и что он первоначально обозначал...» 11 По су-
ществу, однако, сам К. Цоймер ограничился внешней, формальной кри-
тикой позиции своих предшественников: их методологических позиций
он вовсе не касался. Вместе с тем, добросовестно исследовав источники,
этот автор верно выделил основные этапы в длительной эволюции форму-
лы империи, а именно: 1) ее возникновение в первой половине XI в.,
при Конраде II: термин Romanum imperium начал употребляться
с 1034 г., после приобретения немецкими королями Саксонской династии
титула «римский император август»; 2) появление в 1157 г. формулы
«Священная империя» (Sacrum imperium) для обозначения особого импера-
торского сана, сосуществовавшего при Фридрихе I и его преемниках с
титулом «римский император август» и формулой «Римская империя»;
3) появление в 1254 г. формулы «Священная Римская империя» (Sac-
rum Romanum imperium), утвердившейся в дальнейшем в качестве офи-
циального титула немецких государей. Наряду с этим продолжали при-
меняться прежние обозначения|(«Римская империя»,«Священная империя»);
4) во второй половине XV в. к, обычным титулам с помощью соединитель-
ной частицы «и» были добавлены слова «немецкая нация» (nation Teu-
tonica, Teutsche Nation). Таким образом сложилась формула вСеягцен-
ная римская империя немецкой нации».

В полном виде она впервые встречается в акте Бормсского рейхстага
от 1512 г. 12

На основе анализа ряда источников первой половины XVI в. К. Цой-
мер убедительно доказал, что эта формула появилась в качестве обозна-

10 A. Wermingoff. Der Begriff «Deutsche Nation» in Urkunden des 15.
Jahrhunderts. — HV, 1908, 2. Heft, 8. 187; H. Grundmann. Vom Urspnmg der
Universitat im Mittelalter. — «Berichte fiber die Verhandlungen der Sachsischen Akade-
mie der Wissenschaften zu Leipzig», 1957, S. 18; G. 8 c h u 11 h e i 13. Das deutsche
NationalbewuBtsein in der Geschichte. Hamburg, 1891. S. 20. См. также: В. Э. Г p a-
б a p ь. Вселенские соборы западнохристианской церкви и светские конгрессы XV в.—
СВ, вып. II, 1946, стр. 254—255.

11 К. Z е u m е г, 8. 34.

11 Ibid., S. 5—19: .
чения «империи, территориально ограниченной немецкими землями* 13,
и служила для наименования «немецкой части Священной Римской им-
перии» 14 *.

Выводы К. Цоймера были так или иначе учтены в последующих ра-
ботах немецких медиевистов XX в., отказавшихся от традиционного
отнесения рассматриваемой формулы к империи Оттонов или Шта-
уфенов 1б. Иное дело — учебная или популярная немецкая литература,
рассчитанная на массового читателя, как, например, махрово-шовини-
стическая книжка Эйнгарта «Немецкая история»16. Авторы такого рода
произведений не желали отказаться от того способа применения форму-
лы империи, которым в свое время пользовались Гизебрехт и Фиккер,
Шефер и Гэйслер в целях националистической идеализации немецкого
прошлого. В некоторых случаях признание выводов К. Цоймера соче-
талось со стремлением оправдать прежнюю историографическую тради-
цию. Так, К. Гампе в своем «Классическом средневековье» (1932), ка-
саясь истории образования империи Оттона I, писал, что название «Рим-
ская империя немецкой нации» появилось в результате «ошибочного при-
менения формулы, впервые появившейся в XV в., для обозначения не-
мецкой части территории империи», однако эта формула «неплохо при-
менима по отношению к полному противоречий целому...» 1ва.

Такого рода установки открывали в дальнейшем (с установлением фа-
шистской диктатуры в Германии) широкие возможности применения им-
перской формулы для фальсификации истории средневековой Герма-
нии17.

После разгрома германского империализма во второй мировой войне
среди немецких историков проявилась тенденция к ревизии некоторых
традиционных положений историографии, в частности в области осве-
щения истории занимающей нас формулы. В некоторых работах после-
военных лет прямо поддерживается вывод Цоймера о возникновении пол-
ной формулы империи лишь к концу XV — началу XVI в. «Лишь
теперь,— пишет Ю. Хасхаген,— немецкая империя, как доказал Карл
Цоймер, назвала себя „Священной Римской империей немецкой нации*»18.
Р. Валь отмечает, что для немцев «Священная Римская империя» —

» К. Zeumer, S. 17—21.

м К. В о s 1. Staat, Gesellschaft, Wirtschaft im deutschen Mittelalter.— Вкн.: B.
Gebhard. Handbuch der deutschen Geschichte, 8. Auflage, hrsg. v. H. Grundmann, В. I.

Stuttgart, 1954, S. 678—679; E. M ii 11 e г-M e r t e n s. Vom Regnum Teutonicum zum
Heiligen Romischen Reich Deutscher Nation. — ZGW, H. 2, 1963, S. 345.

18 G. v. В e 1 о v. Der deutsche Staat des Mittelalters. Leipzig, 1914, S. 132, 359—
360; J. Hashage n. Europa im Mittelalter. Munchen, 1951, S. 480; I. H al 1 e r. Die
Epochen der deutschen Geschichte. Stuttgart, 1923, S. 45; К. H a m p e. Das Hochmit-
telalter, 4. Aufl. Koln, 1953, S. 28; R. Wahl. Die Deutschen. Munchen, 1953, S. 357,
649; H. H e i m p e 1. Der Mensch in seiner Gegenwart, 2. Aufl. Gottingen, 1957, S. 105;
M. L i n t z e 1. Entstehung des Kurfiirstenkollegs. Berlin, 1952. — В кн.: «Berichte
uber die Verhandlungen der sachsischen Akademie der Wissenschaften zu Leipzig», B.
99, N 2, Berlin, 1952, S. 7; «Gebhards Handbuch der deutschen Geschichte», 1, 8. Auf-
lage, 1954. Stuttgart, hrsg. von H. Grundmann, S. 678—679; H. Angermeier.

Das Reich und der Konziliarismus. — HZ, 1961. Bd. 192, H. 3, S. 534—584.

18 E i n h a r t. Deutsche Geschichte. Leipzig, 1914, 5. Auflage, S. 26. Эйнгарт —
псевдоним Генриха Класа, председателя Пангерманского союза накануне первой ми-
ровой воины. Его «Немецкая история», впервые появившаяся в 1909 г., в дальнейшем
неоднократно переиздавалась. В 1914 г. вышло уже 5-е издание, а в 1936 г. — 16-е.

1,,а. К. Натре. Das Hochmittelalter, S. 28,

17 Н. Hostenkamp. Die mittelalterliche Kaiserpolitik in der deutschen His-
toriographic seit Sybel und Ficker. Berlin, 1934, S. 27—28, 186, 197.

18 J. H a s h a g e n. Europa im Mittelalter, S. 335. Cp. Gebhard. Handbuch der
deutschen Geschichte, S. 678—679; H. Angermeir. Das Reich und der Konzilia-
rismus, S. 574—581.
с «впервые в 1492 г. выступающим дополнением .немецкая нация" — ни-
когда не была народным понятием»19 20.

Необходимо, однако, заметить, что наиболее реакционные западно-
германские историки стремятся использовать традиционные представ-
ления для подкрепления новыми аргументами господствующей ныне
в ФРГ идеологии и политики. Так, например, К. Г. Хугельманн, не ос-
паривая взглядов Цоймера, пытается иначе истолковать содержание фор-
мулы «Священная Римская империя немецкой нации». По его мнению,
она выражает традиционную идею государства, руководимого «немец-
кой нацией». Таким образом, Хугельман видит в этой формуле, возник-
шей в результате потери империей всех ее немецких земель, доказа-
тельство существования «немецкого национального государства» в сред-
ние века — тезис вполне в духе В. Гизебрехта и Д. Шефера 80. Подоб-
ный же пример произвольного истолкования данной формулы показы-
вает Г. Бойманн 21 *.

Таким образом, краткий обзор буржуазной немецкой историографии по
вопросу о формуле империи позволяет сделать вывод, что ее толкование
нередко являлось одним из средств националистического извращения
истории немецкого народа. Причины эволюции этой формулы либо вовсе
не рассматривались немецкими медиевистами, либо освещались ими лишь
для определения влияния тех или иных идей на политических деятелей
немецкого средневековья: идей античности, в частности выраженной в
римском праве идеи верховной власти императора; идеи цезарепапизма,
яркое проявление которой видели в Византийской империи, где глава
светской власти был в то же время главой церкви. Вместе с тем в буржу-
азной немецкой историографии подчеркивается и влияние церковно-
христианских идей «божьего государства», нашедших свое выражение
в произведениях «святых отцов», начиная с Августина.

Мы не склонны отрицать роль идей, в том числе в длительном процес-
се эволюции формулы империи. Однако конкретная форма воплоще-
ния какой-либо идеи может быть верно понята лишь в свете породивших
ее исторических условий. Игнорирование немецкими медиевистами свое-
образия социально-экономического и политического развития средне-
вековой Германии помешало им разобраться в той конкретной обстанов-
ке, в которой развивалась агрессивная внешняя политика немецких
королей. А именно она-то в немалой степени повлияла на судьбы ин-
тересующей нас формулы империи.

*, ♦ ♦

Рассмотрим, как отражены в источниках основные фазы эволюции
формулы средневековой Германской империи. Не останавливаясь на
предыстории этой формулы, уходящей своими корнями к эпохе Каролин»
гов, мы начнем с актов, относящихся непосредственно к торжественной
церемонии коронации Оттона I в Риме 2 февраля 962 г. Обратимся к ак-

19 R. Wahl. Die Deutsches. Munchen, 1953, 8. 257.

20 К. G. Hugelmann. Stamme, Nation und Nationalstaat im deutschen Mit-
telalter. Wurzburg,, 1955, S. 401—405, 494.

21 H. В e u m a n n. Das Kaisertum Ottos d. Gr. Ein Riickblick nach Tausend
Jahren. — HZ, Bd. 195, 1962, H. 3, S. 530; ср.: H. Lowe. Kaisertum u. Abendland
in ottonische und friihsalische Zeit. — HZ, Bd. 196, 1963, H. 3, S. 560—562; P. E.
Schramm. Mittelalterliche Staatssymbolik. Zur Erinnerung an die Kaiserkronung
Otto I in Rom 962. — Aus Politik und Zeitgeschichte. «Beilage zur Wochenzeitung.
«Das Parlament». Bonn, 1962, H. 22/62; H. F. Lowenstein. Deutsche Geschichte, 2

Aufl. Frankfurt a/M., 1954, S. 177—195.
ту «Привилегия императора Оттона». Здесь подтверждаются все пожа-
лования, данные ранее папскому престолу, и уже встречается обычный
для всего последующего царствования Оттонов I и II — титул «импе-
ратор август» 22. При Оттоне II и особенно Оттоне III к этому титулу на-
чали прибавлять слово «римский» («Romanorum»)23.

У немецких королей титул «римский император август» ассоцииро-
вался с представлением об их верховной власти («imperium») не только
над Германией*,'но и другими странами, в особенности над Италией, в
частности — Римом 24 * *.

При Оттоне III в документах появляется обозначение «Римская им-
перия», которое употребляется для наименования реально не сущест-
вующего государства — универсальной, «всемирной» империи во гла-
ве с Римом. С 998 г. Оттон III устраивается здесь как в своей столице.
В акте (январь 1001 г.) о «дарении папе Сильвестру II восьми графств»
в Средней Италии прямо утверждается, что «Рим является столицей
мира» 2в.

В мировоззрении Оттона III, находившегося под глубоким влиянием
весьма образованного для того времени папы Сильвестра II, своеобраз-
но сочетались культ Карла Великого с византийским цезарепапизмом
и античной идеей величия римского императора. Эти представления на-
шли свое отражение не только в формуле на печатях Оттона III («восстанов-
ление Римской империи» — Renovatio imperii Romanorum) 2в, но про-
явились и в фантастическом плане создания всемирного христианского
государства, возглавляемого императором, который именует себя «рабом
апостолов», «рабом Иисуса Христа и римским императором августом»27.
Являясь главой «христианской империи», Оттон III считал свою особу
«священной»; «священными» называл он также и императорские учреж-
дения 28. Таким образом, приобретенное еще Оттоном I императорское
достоинство, призванное содействовать установлению господства немец-
ких феодалов над соседними странами, стало к концу X в. основой эфе-
мерной идеи всемирной римско-христианской державы, управляемой
Саксонской династией.

Таковы основные факты, относящиеся к возникновению формулы
«Римская империя» и ее специфического понимания Оттоном III. Поче-
му же римская корона и самый титул императоров оказались во второй
половине X в. у немецких королей? Причины этого следует искать в свое-
образном социально-экономическом и политическом развитии немец-
ких земель в период раннего средневековья, прежде всего в замедленно-
сти процесса их феодализации по сравнению с Италией и Францией, где
к X в. уже восторжествовал феодальный способ производства и ут-
вердилась феодальная раздробленность. В Германии королевская власть

11 Privilegium Ottonis imperatoris. 962. Febr. 13: Ego Otto Dei gratia imperator
augustus... — MGH, legum sectio IV. Constitutiones et acta publica imperatorum et
regum. Hannoverae, 1893 (далее — MGH, Constit.), t. I, p. 24.

28 Acta imperii selecta. Urkunden deutscher Konige und Kaiser. Gesammelt von
Job. Friedrich Bohmer. Innsbruck, 1870 (далее — F. В d h m e г), X: 29, 30, 33, 34,
p. 24—30.

24 E. Stengel. Imperator und Imperium bei Angelsachsen. Eine wort-und
begriffgeschichtliche Untersuchung.— DAEM, 16. Jahrgang, N 1. Koln-Graz, 1960,
S. 17—18.

28 Donatio octo pentapoleos comitatum Silvestro II. facta. — MGH, Constit.,
t. I, p. 55-56.

24 G. W a i t z. Deutsche Verfassungsgeschichte, Bd. 5, Kiel, 1874, S. 99—100.

27 F. В 5 hm er, S. 28—29.

28 R. H о 1 z m a n n. Die Geschichte der sachsischen Kaiserzeit, 3 Auflage. Berlin,
1955, S. 348—350. Ср.: P. E. Schramm. Kaiser, Rom u. Renovatio, 1 Teil.
Leipzig, 1929, S. 93—94.
была тогда гораздо сильнее, чем в других странах Западной и Централь-
ной Европы. Ее усилению способствовала и внешняя обстановка во
второй половине IX—X в.: политическое объединение позволяло немец-
ким феодалам вести успешные агрессивные войны с раздробленными со-
седними государствами. Опасность со стороны норманнов и в особенно-
сти венгров, в первой половине X в. часто опустошавших немецкие зем-
ли, также усиливала тенденцию к единству Германии 2в.

Укреплению политических позиций королевской власти (внутри
и вне страны) должен был служить и титул «римский император август»,
который приобретает особое значение в условиях обострившейся к кон-
цу X — началу XI в. борьбы Германской империи с Византией эа господ-
ство над Италией. К этому времени относится распространение в при-
дворных кругах формулы «Римская империя», которая до тех пор приз-
навалась лишь за Византией80. Употребление этой формулы Оттоном
III было неразрывно связано с идеей создания универсальной державы
(с центром в Риме) под властью германского императора, опирающегося
на всемерную поддержку зависимого от него папы. Однако уже к концу
X в. определился крах попыток немецких феодалов овладеть Южной
Италией и стала очевидной нереальность оттоновской идеи «Римской
империи» 81. Эти обстоятельства обусловили изменение содержания дан-
ной формулы: она стала обозначать определенный комплекс территорий,
объединенных под властью германского императора. Сюда входили Гер-
мания, Италия и Бургундия32. Вводится также титул «римский ко-
роль»; его носит немецкий король до венчания императорской коронов м.

Введение титула «римский король» отразило относительное упроче-
ние принципа наследственности императорской короны при Франкон-
ской династии. Оно было также обусловлено некоторым ослаблением вне-
шнеполитических позиций Германской империи и уже наметившейся
(хотя в еще скрытой форме) борьбой между империей и папством 34.

Новое во взаимоотношениях между папой и императором проявля-
лось и в различном толковании ими формулы «Римская империя».
Если императоры Конрад II и Генрих III вкладывали в нее конкретно-
политический смысл, то папская курия истолковывала ее в духе пред-
ставления Оттона III об абстрактной римско-христианской империи.
Так, в булле папы Иоанна XIX (28 марта 1027 г.) коронованный импера-
торской короной Конрад II и его супруга изображаются как «избран-
ные и освященные на империю римского мира» 36. Во второй половине
XI в., в годы острой борьбы между империей и папством, Григорий VII,
по-своему формулируя старое учение церкви о двух мечах божьих —
духовном и светском,— дает следующее объяснение формулы «Римская

39	См.: А. И. Неусыхин. Исторический миф третьей империи. — УЗ МГУ,
Исторический сборник, т. 81. М., 1945, стр. 46 и с л.; он же. Судьбы свободного
крестьянства в Германии в VIII—XII вв. М., 1964, стр. 17-45; Н. Ф. К о л е с н и ц-
к и й. Исследование по истории феодального государства в Германии (IX — первая
половина XII в.). М., 1959, стр. 68—75, 169—182.

30	Р. Е. Schramm. Kaiser, Basileus und Papst in der Zeit der Ottonen. — HZ,
Bd. 129. 1924, S. 445.

31	P. E. Schramm. Kaiser, Rom und Renovatio, 1 Toil. Leipzig, 1929, S. 109,
163-164, 183-184.

32	G. W a i t z. Deutsche Verfassungsgeschichte, S. 104; G. Barraclough.
The Mediaeval Empire. Idea and Reality. London, 1950, p. 16—17.

33	P. E. S chramm. Kaiser, Rom und Renovatio, S. 227—228. Ср.: E. Rosen-
stock. Konigshaus und Stamme in Deutschland zwischen 911 und 1250. Leipzig, 1914,
8. 280.

34	А. С. В я 8 и г и и. Очерки из истории папства в XI в. (Гильдебранд и папство
до смерти Генриха III). СПб., 1898, стр. 293—294.

38	Н. Bresslau. Jahrbiicher des Deutschen Reichs unter Konrad II. Bd. I.
Berlin und Leipzig, 1879; S. 142.
империя»: империя является (должна быть) светским мечом в руках цер-
кви господней и ее главы — римского папы 38 *.

Компромиссный Вормсский конкордат 1122 г., ознаменовавший ос-
лабление позиций императорской власти, в дальнейшем привел к новой
вспышке борьбы между империей и папством, что отразилось и на пос-
ледующей эволюции формулы империи при Фридрихе I. В 1157 г.
появился новый официальный титул державы Штауфенов — «Священная
империя» (Sacrdih imperium). Впервые он встречается в послании это-
го императора к князьям об организации похода против Милана 37 и
в дальнейшем нередко встречается в памятниках истории империи XII—
XIII вв. 38 Вместе с тем в течение почти целого столетия после своего поя-
вления понятие «Священная империя» сосуществует с ранее принятыми
в императорской канцелярии терминами «империя» и «Римская империя»,
не сливаясь с ними (до смерти Фридриха II) в единую формулу зв. Объ-
ясняется это, с одной стороны, тем, что со времени возникновения спора
об инвеституре выражение «Римская империя» использовалось привер-
женцами папства для обоснования политической доктрины Григория
VII. С другой стороны, в середине XII в. эта формула стала традицион-
ной в практике императорской канцелярии, где она применялась в дво-
яком значении: 1) для обозначения высшего сана и власти немецкого
короля как преемника римских (античной эпохи), а затем франкских им-
ператоров; 2) для обозначения государства, включавшего Германию,
Италию, Бургундию. Типичны в этом отношении формулировки зако-
нов, принятых на Ронкальском сейме в 1158 г. 40

Смысл формулы «Священная империя» заключался для Фридриха I
не только в утверждении старой и хорошо известной его предшествен-
никам идеи божественного происхождения императорской власти, но и
в провозглашении ее священного характера как власти, служащей вы-
ражением непосредственной «божьей милости». В условиях нового обо-
стрения борьбы империи с папством, наметившегося во второй половине
50-х годов XII в., для императора важно было подчеркнуть, что священ-
ный характер его миродержавия не является результатом коронации,
произведенной папой,— единство христианского мира и должно осуще-
ствляться императором.

На формирование взглядов Фридриха I, кроме античных и визан-
тийских традиций 41, большое влияние оказали воззрения Оттона Фрей-
зингенского, в частности его суждение по поводу церковного учения о
двух мечах «божьих». Хотя этот епископ-хронист испытал воздействие
августиновской концепции «божьего государства», но не принял до кон-
ца теократической доктрины Григория VII, согласно которой в руках
папы должна быть не только духовная, но и светская власть, включая
право распоряжаться императорской короной. В своей «Книге о двух

38 Е. Caspar. Gregor VII in seinen Briefen. — HZ, Bd. 130, H. 1, 1924, S. 27;
P. E. Schramm. Kaiser, Rom und Renovatio, S. 250.

37 Mandatum ad Ottonem Frisingensem datum (1157). — MGH, Constit., I, p. 224.

38 См.: K. Zeumer, S. 11—12.

38 В так называемой «Большой привилегии для Австрии» (якобы выданной Фридри-
хом I австрийскому герцогу в 1156 г.) мы, правда, дважды встречаем формулу «Священ-
ная Римская империя». Однако, как уже давно установлено, эта грамота — подлож-
ная; она была составлена около 1358—1360 гг. австрийским герцогом Рудольфом IV,
претендовавшим на права курфюрста (MGH, Constit. I, р. 68). См. также: К. Zeu-
m е г, S. 14; Н. F. Lowenstein. Deutsche Geschichte, S. 197.

40 Friedrichs I. Gesetze vom Ronkalischen Reichstage. — «Quellensammlung zur
Geschichte der deutschen Reichsverfassung im Mittelalter und Neuzeit». Bearbeitet von
K. Zeumer. Leipzig, 1904; см. также «Quellensammlung...», S. 20—21, 31.

41 K. Z e и m e r, 8. 12—13; G. Barraclou gn. The Mediaeval Empire. Idea
and Reality. London, 1950 (далее — G. Barraclough), p. 19.
государствах» (в основном написанной до 1146 г.), Оттон Фрейзинген-
ский утверждает, что, согласно божьей воле, владеющий духовным ме-
чом не должен вмешиваться в дела того, кто владеет светским ме-
чом, и наоборот: последний не должен вмешиваться в дела первого 42.
Отстаивая полную независимость императора от папы, Оттон Фрейзин-
генский по сути отразил антипапские настроения близких ему придвор-
ных кругов. В хронике заметно осуждение действий папы Григория VII
по отношению к императору Генриху IV 43.

Свой труд Оттон Фрейзингенский в 1157 г. передал Фридриху I (по
просьбе последнего) вскоре после введения императором формулы «Свя-
щенная империя». Автор хроники предпослал ей письмо, проникнутое
стремлением поддержать политические претензии державного племян-
ника. Оттон Фрейзингенский подчеркивает божественный характер коро-
левской власти: короли не подчиняются земным законам и не ограниче-
ны ими, они подлежат лишь суду бога 44 * *. Таким образом, Оттон Фрей-
зингенский оказал определенную поддержку политическим притязани-
ям Фридриха I, хотя они выходили далеко за рамки толкования его дя-
дей церковного учения о двух мечах 48. Как свидетельствуют различные
источники периода борьбы Фридриха Барбароссы с папством, император,
стремясь к расширению границ империи, опирался и на представление
о неограниченном характере господства немецкого короля над Римом и,
следовательно, над папским престолом 4в.

Продуктом и выражением этой политической концепции явилась фор-
мула «Священная империя». Смысл, вкладывавшийся в эту формулу
еще Фридрихом и его приближенными, в частности канцлером Райналь-
дом, проявился наиболее отчетливо в ходе развернувшейся с конца 50-х
годов XII в. борьбы между империей и папством. В 1165 г. на Вюрц-
бургском съезде знати император заставил прелатов и светских князей
принести присягу в том, что они не будут признавать папой Александра III
или какого-либо его преемника, неугодного императору; присягавшие
признавали также, что императорская власть выше папской 47.

Каковы же социально-политические корни формулы «Священная
империя»? Она была порождена внутриполитической обстановкой в Гер-
мании ко времени вступления Фридриха I на германский престол, с од-
ной стороны, и внешнеполитическими условиями развития империи —
с другой.

В первой половине XII в., — а это было начало эпохи развитого фе-
одализма в Германии — закономерно проявилось стремление крупных
немецких феодалов к ослаблению своей зависимости от центральной вла-
сти. Герцоги, являвшиеся некогда лишь представителями императора

42 Ottonis episcopis Frisingensis Chronica sive historia de duabus civitatibus. —
«Ausgewahlte Quellen zur deutschen Geschichte des Mittelalters», Bd. XVI, Berlin, 1960,
p. 292.

43 Ibid., p. 490.

44 Ibid., p. 2.

46 Еще до коронации Фридриха I в Риме (1155 г.) в его политике проявилась тен-
денция установить полное господство над Римом. Согласно хронике «Деяния импера-
тора Фридриха» Оттона Фрейаипгенского, Гогенштауфен, отвечая послам из Рима, пред-
лагавшим ему корону от имени «римского народа», заявил, что «римская империя» была
завоевана его предшественниками, а не перешла к ним по милости римлян (MGH,
Script., t. XX, р. 404—405). Надменный ответ послам, приписываемый Фридриху I
хронистом, означал, что, с точки зрения того и другого, право на «рпмскую империю»
не является следствием коронации императора папой.

44 MGH, Constit. I, р. 253—255.

47 MGH, Constit. I, р. 315—316; Ср.: J. Janssen. Geschichte des deutschen
Volkes seit dem Ausgang des Mittelalters, Erster Band. Freiburg, 1878, 8. 424. Cm.

также: H. Ф. К о л e с н и-ц кий. Исследование..., стр. 183.
(короля), стали превращаться в территориальных князей, подчиняя
себе растущие города и используя их финансовые ресурсы 48 49. Естествен-
но, что тенденция к утверждению политической раздробленности вызы-
вала противодействие Фридриха I, что и отразилось в подчеркивании им
«священного» характера императорской власти.

Несомненно, однако, и другое: своим острием данная формула («Свя-
щенная империя») была обращена против усиливавшегося папства,
склонного рАЪсматривать коронацию императора как оформление вас-
сальной зависимости немецкого государя от папского престола. Такая
теократическая установка отчетливо сказалась в 1157 г. на собрании
знати в Безансоне, когда папский легат Роланд (позже, в 1159 г., вы-
бранный папой под именем Александра III) зачитал заявление Адриана IV,
где говорилось о невнимании императора к церкви, от главы кото-
рой он (Фридрих) получил «бенефиции». Этот термин в папском заявле-
нии был понят участниками собрания в том смысле, что коронация рим-
ской короной — лен, данный Фридриху I папой. Папское заявление вы-
звало резкую отповедь императора и его канцлера Райнальда 4в. Было
ясно, что теократическая политика папства не только ухудшает внешне-
политические позиции империи, усиливая противодействие других
стран миродержавным планам германского императора в Европе; эта по-
литика благоприятствует также развитию центробежных стремлений в
самой Германии, ослабляя центральную власть и укрепляя независимость
крупных светских и духовных феодалов, стремящихся стать террито-
риальными князьями.

Таковы исторические условия появления формулы «Священная им-
перия» как специфически штауфеновской, применявшейся впоследствии
также Фридрихом II в периоды обострения борьбы империи с папством *°.

Со своей стороны, римские папы продолжали развивать теократиче-
скую линию, начертанную Григорием VII. Наиболее ярко и последова-
тельно их взгляд на «Римскую империю» немецких королей выразил
Иннокентий III в булле «Venerabilem», где императорская корона рас-
сматривается как принадлежность папского престола и провозглаша-
ется неотъемлемое право папы решать вопрос о приемлемости кандидата
в короли (императоры), выдвинутого немецкими князьями и. Углубляя
учение Григория VII, Иннокентий III сформулировал политическую про-
грамму папства по отношению к империи, несовместимую со штауфенов-
ским толкованием «священного» характера императорской власти.

Естественно, что по мере нарастания напряженности в отношениях
между империей и папством при преемниках Иннокентия III сторонни-
ки Фридриха II Штауфена противопоставили папской доктрине упомя-
нутый нами выше взгляд Оттона Фрейзингенского. Штауфеновская
точка зрения отразилась в первой статье судебника «Саксонское зерцало»
(1220—1235): бог, говорится здесь, дал два меча для защиты христиан-
ства; император и папа — верховны каждый во вверенной ему области 62.

В течение столетия формула «Sacrum imperium» являлась одним из
средств борьбы императоров из династии Штауфенов против папства.

48 Н. Ф. Колесницкий. Эволюция раннефеодального областного и местного
государственного устройства и рост вотчинной власти в Германии в IX — первой поло-
вине XII в.—СВ, вып. IX, 1957, стр. 146—148; он же. Исследование...,
стр. 228—230.

49 Н. Simonsfeld. Jahrbiicher des Deutscben Reiches unter Friedrichs I.
I Bd. Leipzig, 1908, S. 569—575; K. Z e u m e r, 8. 12—13.

M «Quellensammlung...», S. 48.

“ Innocenz III. Decretale fiber die Konigswahl (Venerabilem) — 1201, Marz. —
In: «Quellensammlung...», 8. 25—27.

“ Eikes von Repgow Sachsenspiegel (Auszug). — In: «Quellensammlung...», 8. 68.
См. также: Дж. Брайс. Священная Римская империя, стр. 85.
С гибелью этой династии и крахом ее политики данная формула потеряла
«вое первоначальное значение.

В актах «римского короля» Вильгельма Голландского, избранного
на германский престол пропапской партией (в противовес Штауфенам)
еще при жизни Фридриха II, термины «Римская империя» и «Священ-
ная империя» впервые сливаются воедино в формулу «Священная рим-
ская империя» (середина 50-х годов XIII в.) 63. И хотя в дальнейшем в
источниках нередко встречаются старые названия империи, новая форму-
ла постепенно утверждается в качестве официального титула. Он часто
фигурирует в документах имперской канцелярии со времени избрания
Рудольфа I Габсбурга на германский престол 64. В XIV в. эта формула
встречается не только на латинском, но и на немецком языке; особенно
часто она употребляется в памятниках второй половины XIV в. и
XV в. »»

В источниках XIII—XV вв. ею преимущественно обозначается сан
немецкого государя — «римского императора», либо «римского короля».
Обычно королевские акты начинались с его приветственного обращения
ко «всем верным вассалам Священной Римской империи» **.

Какой же смысл придавался тогда данной формуле? Начавшийся
вместе с крушением политики Штауфенов упадок императорской власти
в Германии сопровождался относительным усилением немецких терри-
ториальных княжеств и утратой власти «римского короля» над Италией
и Бургундией. Папский престол не только приобрел полную независимость
от Германии, но и утвердил свое право распоряжения император-
ской короной. Правда, в начале XIV в. папа оказался в приниженном и
подчиненном положении по отношению к окрепшей королевской власти
во Франции. Более того, французская феодальная монархия угрожала и
германскому императорскому престолу. В этой политической обстановке
прежнее применение формулы «Римская империя» (в территориально-
политическом смысле) потеряло реальное значение. Ведь с середины XIII в.
империя фактически состояла лишь из немецких светских и духовных
княжеств, а также Чехии, в период гуситских войн в свою очередь от-
делившейся от нее 67. Вместе с тем формула «Священная империя» тоже
потеряла свой смысл в ее штауфеновском толковании (как выражение
верховенства германского императора над папой). Характерно, что почти
все немецкие короли со времени прекращения династии Штауфенов в
Германии и вплоть до конца XV в. так или иначе признавали доктрину
Иннокентия III о праве папства распоряжаться римской император-
ской короной и даже не пыталась короноваться в Риме, довольству-
ясь, подобно Рудольфу Габсбургскому, титулом «римского короля».

Противники подчинения папству, правда, продолжали и в первой
половине XIV в. пользоваться формулой «Священная империя» в ее шта-
уфеновской интерпретации (например, во время последних вспышек
борьбы империи с папством при Генрихе VII Люксембургском и Людви-
ге IV Баварском) 6в.

68 F. Bohme г, S. 296—304; Acte imperii inedita seculi XIII. Hrsg. von E. Win-
kelmann. I Bd. Innsbruck, 1880, S. 446—448.

88 «Quellensammlung...», S. 118, 122, 123, 125, 128, 129.

88 K. Z e u m e r, S. 15—16; G. Barraclough, p. 21—22; G. F. Sartor i us.
Urkundliche Geschichte des Ursprungs der deutschen Hanse. Hrsg. von J. M. Lappen-
berg. — Bd. II. Hamburg, 1830, S. 454, 473.

88 F. В 6 h m e r, S. 322—329; «Quellensammlung»..., S. 122—147.

87 См.: E. Muller-Mertens. Vom Regnum Teutonicum..., S. 340 ff.

88 «Quellensammlung...», S. 151, 156. См. также: О. В о r n h a k. Staatskirchliche
Anschauungen und Handltogen am Hofe Kaiser Ludwigs des Bayem. — «Quellcn und
Появившаяся в антиштауфеновских кругах, связанных с папством,
новая, слитная формула «Священная Римская империя» отражала
стремление поддержать падающий престиж признанного за немецкими ко-
ролями сана «римского короля» и их право на императорскую корону,
а вместе с тем признание верховных прав папства на «Римскую империю»,
«священный» характер которой признавался вытекающим из коронации
императора папой. Неудивительно, что папская курия в принципе не
возражала претив имперской формулы, применяемой в таком целиком
приемлемом для теократии духе. В этом отношении характерным явля-
ется использование данной формулы в наброске буллы папы Урбана IV
«Qui celum» (август 1263 г.). Автор ее опирается на текст буллы Инно-
кентия III «Venerabilem» касающейся, в частности, права немецких кня-
зей выбирать короля, когда «престол римского императора является
вакантным». В этом документе формула империи фигурирует со всеми но-
минально присущими ей атрибутами — «юрисдикцией, властью, должно-
стью, авторитетом, достоинством, почетом и свободой»6в. Любопытно
также, что Бонифаций VIII счел возможным признать право немецкого
короля — после одобрения его кандидатуры папою — требовать
подчинения ему от всех лиц, подвластных «Священной Римской империи»в0.
Заметим, наконец, что еще в последней трети XIII в. появляются такие
своеобразные титулы для духовных курфюрстов в Германии, как «эрц-
канцлер Священной империи по Германии» (Майнцский архиепископ),
«эрцканцлер Священной империи по Галлии и королевству Арелат»
(Трирский архиепископ) и «эрцканцлер священной империи по Италии»
(Кельнский архиепископ) * 60 61.

В «Золотой булле» 1356 г. эти титулы курфюрстов были непосредст-
венно связаны с формулой «Священная Римская империя», ставшей обще-
признанным титулом немецкой королевской власти *г. Вместе с тем, хо-
тя «Золотая булла» и не касалась претензий папы распоряжаться незаня-
тым императорским престолом, она не содержала ни одного положения,
несовместимого с этим притязанием •*. Булла сохранила за обессиленной
императорской властью лишь пышную формулу («Священная Римская
империя»), получившую в дальнейшем широкое распространение.

Во второй половине XV в. к ней начинают прибавлять (с помощью сое-
динительной частицы «и») слова «немецкая нация». Так, в обращении
Регенсбургского рейхстага 1471 г. подчеркивалась непосредственная
опасность турецкого завоевания для «Священной Римской империи и до-

Studien zur Verfassungsgeschichte des deutschen Reiches im Mittelalter und Neuzeit»,
Bd. 7. Weimar, 1939, H. I, S. 10—11. (Как верно заметил О. Борнхак, Людвиг IV Ба-
варский во время наиболее острого спора с папой говорит о «Священной империи» как
о неотъемлемом атрибуте немецкого королевского престола, подчеркивая независи-
мость светской власти, установленной божественным порядком); В. И. Грабарь.
Священная Римская империя в представлении публицистов начала XIV века. — СВ,
вып. 1,1942, стр. 86—89; Г. Л ей. Очерк истории средневекового материализма. Перев.
с нем. И., 1962, стр. 382—386; Marsilius von Padua. Defensor pacis. Berlin,
1958, S. 739, 758-759.

69 Entwurf der Bulle Urbans IV (Qui celuni...), 1263. — In: «Quellensammlung...»,
S. 88, 92.

60 F. Kern. Die Reichsgewalt des deutschen Konigs nach dem Interregnum. Zeit-
gendsische Theorien. — HZ, 1910, B. 106, H. I, S. 85.

61 «Quellensammlung...», S. 110, 138. 141. «Золотая булла» Карла IV (1356 г.)
закрепила такого рода титулы, производные от формулы «Священная империя», за
всеми семью курфюрстами. См. «Quellensammlung...», S. 161—162; 165—166.

82 «Quellensammlung...», S. 160, 164, 175, 179.

83 К. Zeumer. Die Goldene Bulle Kaiser Karls IV, 1 Toil. Weimar, 1908, S.
192—194; A. Werminghoff. Neu ere Arbeiten uber das Verhaltniss von Staat und
Kirche in Deutschland.— «Historische Vierteljahrschrift», XI. Jahrgang, 1908, 2 H., S. 160.
стойной немецкой нации» •* * ••. В решении Вормсского рейхстага от 1497 г.
(о перенесении заседаний во Фрейбург) отмечались нужды «священного
христианства, империи и особенно немецкой нации» ••. В том же постанов-
лении к участию в заседаниях призываются все чины «Священной империи
немецкой нации». Более краткая формула — «империя немецкой нации» —
встречается в решении Вормсского рейхстага 1496 г. об устройстве импер-
ской судебной палаты

Термин «немецкая нация» в такого рода актах, как убедительно пока-
зали в своих исследованиях А. Вермингофф и К. Цоймер, употребляется
в рассматриваемый нами период в смысле «немецкая земля». Новое содер-
жание понятия «нация» во второй половине XV в. служило одним из про-
явлений зарождавшегося тогда национального сознания 67 и отразило
тенденции к формированию национального государства. Развитию немец-
кого национального сознания препятствовали сепаратистские действия
князей и пережитки старой универсалистской концепции, концентриро-
вавшейся в формуле «Священная Римская империя». Габсбурги и к на-
чалу XVI в. не отказались от старых императорских претензий на чужие
земли. Обо всем этом напомнил объявленный в 1507 г. на Констанцском
рейхстаге поход Максимилиана I в Италию с целью восстановления прав
императора *8. Потерпев неудачу при переходе через Альпы, Максимили-
ан довольствовался коронацией в 1508 г. в Триденте, где он с согласия
папского легата принял титул «избранного римского императора»
Этот новый титул, не связанный с коронацией в Риме, утвердился и за
его преемниками.

Такова историческая обстановка, в которой завершилась эволюция
формулы империи и появилось ее наименование «Священная Римская им-
перия немецкой нации». Эта громоздкая формула впервые встречается во
введении к решению Вормского рейхстага 1512 г. об имперском устрой-
стве, а затем нередко фигурирует в памятниках первой половины XVI в. 70

« * *

Таким образом, рассмотренная нами длительная и сложная эволюция
формулы империи определялась своеобразным развитием немецкой коро-
левской власти на различных этапах истории Германии в X—XV вв. Ана-
лиз исторических данных, относящихся к истории этой формулы, приво-
дит к следующим выводам.

Формула «Римская империя» возникла к концу X в. в результате уси-
ления королевской власти в Германии и выражала идею универсального
римско-христианского государства во главе с германским императором.
После краха этой авантюристической идеи в первой половине XI в. фор-
мула приобрела иной, реальный смысл; она стала обозначать территори-
альный комплекс, находящийся под властью германского императора
(Германия, Италия и Бургундия).

64 Neue und vollstandige Sammlung der Reichsabschiede. Frankfurt a/M., 1747 (да-
лее — NS), 1 Teil, S. 253.

•» NS, 2 Teil, S. 37.

• • «Quellensammlung...», S. 228.

47 Тенденция к национальному развитию Германии ярко отразилась в обращении
Мартина Лютера «Ко всему христианскому дворянству немецкой нации» (1520 г.),
где реформатор неоднократно пользуется словами «немецкая нация» в смысле «немец-
кая земля», «Германия». См. Martin Luther. An den christl ichen Adel deutscher
Nation, hrsg. v. H. Wittenberg. Halle a/S., 1890, S. 24—25, 33-35, 37, 61, 76, 78—79.

•• NS, II, S. 112.

•’ J. Janssen. Geschichte des deutschen Volkes..., S. 539; F. Wolff, Die
Beziehungen Kaiser Maximilian I. zu Italien. 1495—1508. Innsbruck, 1909, S. 97—114.

70 NS, II, S. 137...; «Des Heiligen Romischen Reichs Teutscher Nation»; Quellen-
sammlung...», S. 255; К/ Z<e u m e r, S. 19—23.
Ясно обнаружившееся к середине XII в. в результате борьбы между
империей и папством ослабление внутренних и внешних позиций герман-
ской императорской власти и ее попытка восстановить былое могущество
отразились в появившейся при Фридрихе I новой формуле «Священная
империя». Сосуществуя в течение столетия с ранее утвердившимся тер-
мином «Римская империя», эта формула своим острием была направлена
против проповедуемой папством доктрины о верховенстве престола
св. Петра над императором.

В результате неудачи политики Штауфенов формула «Священная им-
перия» утратила свой антипапский смысл; исчезла надобность в ее само-
стоятельном существовании. Поэтому в середине XIII в. в канцелярии
«римского короля» Вильгельма Голландского появляется слитная фор-
мула «Священная Римская империя», которая постепенно, при благосклон-
ном отношении папства получила признание не только в Германии, но и
за ее пределами.

Прогрессивная тенденция политического единения Германии и ее на-
ционального развития, отразившаяся в ряде немецких исторических па-
мятников конца XV — начала XVI в., оказала влияние на эволюцию
формулы империи. С добавлением слов «немецкой нации» эта формула
приобрела свой окончательный вид. Обозначая Германскую империю,
фактически ограниченную территориальными рамками немецкоязычных
земель, формула «Священная Римская империя немецкой нации» как бы
вобрала в себя идею образования немецкого национального государства,
сохранив в качестве оболочки старые иллюзии об универсальных правах
императора.
ИЗ ИСТОРИИ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ
АНГЛИЙСКОГО КРЕСТЬЯНСТВА В XV в.

Классовая борьба английского крестьянства в XV в. еще ждет своего
историка. На страницах многочисленных хроник, среди бумаг различных
канцелярий королевского совета, в парламентских свитках и частной кор-
респонденции нам удалось собрать сведения о нескольких весьма своеоб-
разных крестьянских восстаниях.

Характеристике одного из них, происшедшего в 50-е годы XV в.,
посвящается данное сообщение.

В 1450 г. массовое народное восстание под руководством Джека Кэда
было разгромлено правительством Генриха VI Ланкастера. По старой
английской традиции, голову вождя выставили на Лондонском мосту.
Окровавленные куски его тела демонстрировались в городах Англии 1.
Направленные в Кент королевские чиновники творили скорую и жесто-
кую расправу над участниками восстания, вероломно нарушив обещание
о всеобщей амнистии 2 3 * * * *.

В ответ на террор вновь вспыхнуло пламя, казалось, окончательно
подавленного мятежа. В конце августа 1450 г. в Кенте и Сессексе сфор-
мировались повстанческие отряды, выдвинулись новые предводители —
«капитаны», как называли их современники. В Сессексе одним из вожа-
ков повстанцев был Томас Скиннер 8. В организации движения активную
роль играл и пастор церкви из Се леи — Уильям Пендер. Он выступал,
призывая взяться за оружие, в г. Чичестере и сельских поселениях на за-
паде графства,— в Брэмбре (Brambre), Стейнинге (Steinynge), Фитлуорте

1 R. F а Ь у a n. The New Chronicles of England and France. Ed. H. Ellis. L.,
1811, p. 626.

2 6 июля в Саутворке, в церкви св. Маргариты, архиепископ Кентерберийский от
имени короля даровал «общее помилование» (general pardon) Кэду и всем участникам
восстания (all his meyney) («The Brut, or the Chronicles of England». Ed. F. W. D.
Brie. L., 1908, p. 519; «Chronicles of London». Ed. Ch. L. Kingsford. Oxford, 1905, p. 165).
А уже 12 июля король приказал рыцарю Т. Тиреллу и сквайру Р. Уоллеру конфис-
ковать имущество Кэда и выплачивать из него вознаграждение всем, кто поможет
королевским чиновникам поймать Кэда и его сподвижников. — См. «Proceedings and
Ordinances of the Privy. Council of England». Ed. H. Nickols, vol. VI. L., 1837, p. 27
(далее — Proceedings, VI); «Calendar of the Patent Rolls. Henry VI, 1447—1452». L.,
1902, p. 387) (далее — CPR). За голову вождя восстания была назначена награда
п 1000 марок/t >66 ф. ст., 13 шил. 4 пенса/, ва поимку рядового участника движе-
ния предполагалось платить 5 марок (J. S t о w. Annales of England. L., 1601, p.
647).

3 J. R a m s a y. Lancaster and York, vol. II. L., 1892, p. 132, note 6. Георг Клинч,

автор очерка политической истории Сессекса, указывает, что в использованных им
документах не сообщается каких-либо подробностей о деятельности Скиннера.

G. Clinch. The Political History of Sussex.— В кн.: «The Victoria History of the

county of Sussex», vol. I. L., 1905, p. 515—517 (далее — V. H. Sussex). В доступных

нам источниках сведений о Скиннере также нет.

16 Средние века, выл. 30
(Vitelworth); он утверждал, что армия восставших скоро достигнет 10 000
человек 4.

В Кенте во главе повстанческих отрядов стояли кузнецы — братья
Уильям и Джон Парминтеры, Джон Смит* 6, братья Бейкеры (Томас.
Роберт, Роджер) *. Парминтер был провозглашен «вторым капитаном
Кента». Уильям участвовал в восстании Кэда и ушел из Саутворка
7 июля с группой верных людей, очевидно, будучи несогласен с перемирием,
заключенным Кбдом 7. В последних числах августа Парминтер сделал
попытку поднять в Кенте массовое восстание. Сбор повстанцев был назна-
чен на 31 августа: на юге графства — в районе деревни Эппелдор (Appul-
dre, Apuldore), на севере — близ городка Фэверсхем. В этих пунктах
собралось несколько сот человек 8. К Парминтеру присоединился отряд
Бейкеров. В тот же день в Кентербери выступил один из ближайших спод-
вижников Парминтера — Уильям Кейм. Булочник Томас Майкл (Mich-
elle, Michil) агитировал в своем родном Севеноксе и соседнем Оттефорде.
К концу сентября ему удалось собрать небольшую боевую группу (свыше
20 человек). В сотне Крэнбрук (Cranebroke) поднимал народ на восстание
Джон Скурм (Skurme, Scoorme). Вокруг него также сплотилось несколь-
ко десятков отважных людей 9.

Попытки поднять восстание имели место осенью 1450 г. и в Эссексе, в
частности в г. Колчестере, где руководителями движения явились ремес-
ленники Ричард Тэйлор и Уильям Кэкхоук (Cukhook). Выступая перед
жителями города, Кэкхоук «утверждал, что Джек Кэд, иначе Мортимер,
жив, и что они должны стоять вместе с ним и умереть за свои убежде-
ния» 10.

Чтобы не допустить перерастания разрозненных крестьянских выступ-
лений в массовое восстание, правительство направило в Кент и Сессекс
несколько воинских частей. Осенью отряды Пендера 11 и Смита 12 были
разгромлены. Значительно успешнее вел борьбу У. Парминтер. Исполь-
зуя партизанские методы ведения войны, повстанцы действовали в тече-
ние пяти с лишним месяцев. Одна карательная экспедиция в Кент сме-

* CPR, р. 472.

6 Proceedings, VI, р. 105. Э. Лайл считает Смита заместителем (lieutenant) Пар-
минтера (Н. М. Lyle. The Rebellion of Jack Cade, 1450. L., 1950, p. 15), но прямых
указаний на это в источниках нет. Дж. Гайрднер видит в Смите преемника Пармин-
тера, хотя, как он сам пишет, Смит был взят в плен отрядом герцога Сомерсета
осенью 1450 г., а Парминтер действовал до зимы («The Paston Lettres. 1422—1509». Ed.
J. Gairdner. L. 1872, vol. I, p. CXLVII; «The Paston Lettres, 1422—1509». A new comp-
lete library edition, ed. J. Gairdner. L., 1904, vol. I, p. 75). Такую же ошибку делает
Дж. Рамзей (J. Ramsay. Op. cit., р. 132, note 4).

* Бейкеры собрали 20 августа значительный отряд у местечка Тенхем (Tenham,
Teneham).— CPR, р. 469.

7 В документах королевской канцелярии называются имена соратников Пар-
минтера — крестьянина У. Кейма (Кауте, Сауте) и матроса Адама Кайбса (Куbis),
действовавших вместе с ним после 7 июля (CPR, р. 424).

в Сведения относительно общего числа собравшихся повстанцев разноречивы.
Во всех документах указывается, что у Фэверсхема собралось 400 человек (CPR,
р. 423, 469; «The Paston Lettres», 1872, р. CXL Vl-CXLVII; «The Paston Lettres», 1904,
p. 334). Расхождения возникают, когда речь идет об Эппелдоре: в одном случае на-
зывается цифра 400 (CPR, р. 453), в другом — 200 человек (CPR, р. 497).

• CPR, р. 424, 453, 460-461, 469.

CPR, р. 503.

11 Хартия о помиловании Пендера датирована 30 октября 1450 г. (CPR,
р. 472).

1« Отряд Смита был разгромлен герцогом Сомерсетом в конце сентября 1450 г.
Сам Смит и 38 бойцов его отряда оказались в плену. Вероятно, они были заточены в
тюрьму, где и пробыли до июня 1452 г., когда им были выданы грамоты о помило-
вании (CPR, р. 553—554). За поимку опасного мятежника королевский совет решил
«премировать» герцога 40 ф. ст. (Proceedings, VI, р. 105).
нялась другой, а небольшие маневренные отряды Парминтера оставались
неуловимыми.

14 декабря 1450 г. следственную комиссию в Кенте возглавил герцог
Йоркский 13. Усилия карателей не дали желаемого результата. В канун
рождественских праздников из Севенокса, Крэнбрука и других мест к
упоминавшемуся выше помощнику Парминтера, Д. Скурму, собрались
60 человек и «поклялись стоять все вместе до конца». Скурм арестовал
констебля сотни Крэнбрук и стал фактическим хозяином положения в
этом районе 14 *. 10 января близ Севенокса отряд Майкла отбил у королев-
ских чиновников арестованного ими плотника Дж. Берминга 16. В янва-
ре в Кенте был ограблен архиепископ Кентерберийский 1в, и хотя нет
прямых доказательств того, что грабителями являлись люди Парминте-
ра, все же совпадение этого события по времени с активизацией повстан-
ческих отрядов вряд ли могло быть случайным.

Королевское правительство оказалось вынужденным бросить на борь-
бу с повстанцами значительные силы. 13 января 1451 г. против Пармии-
тера были направлены графы Уорвик, Вустер и виконт Буршье 17. 27 ян-
варя в Кент вступили со своими дружинами герцоги Экзетера и Сомер-
сета. Концентрация здесь значительного феодального ополчения при-
вела к решительному перелому в борьбе. Сопротивление отрядов, ру-
ководимых «вторым капитаном Кента», было сломлено. У нас нет прямых
данных об этих последних днях борьбы повстанцев, но косвенным путем,
из хартий о помиловании, выданных королевской канцелярией отдель-
ным участникам восстания, мы узнаем, что действовавший близ Севенокса
Майкл прекратил сопротивление 26 января 18 *, а отряд Парминтера был
разгромлен 6 февраляw.9 февраля появляется новый «капитан Кента», тре-
тий по счету, У. Коул (Cole). В этот день в Мэдстоуне, расположенном по
соседству с местечком Бирлинг (Bierling, Birlinge), он выступил с призы-
вом двинуться с оружием в Кентербери, чтобы захватить находящегося
там короля и добиться от него грамоты о помиловании. Коул заявлял, что
возле Мэдстоуна к восставшим примкнет не менее 5000человек. Это была
последняя вспышка восстания. Королевские войска сумели быстро ее
ликвидировать. Коула схватили 20; лишенные руководства повстанцы ста-
ли сдаваться королевским чиновникам.

Начиная с 18 января следственные трибуналы в Кенте возглавил
Генрих VI. Двадцать шесть человек были казнены по его приговору (из
них 8 человек — из Кентербери) 21.

13 CPR, р. 435. С именем герцога Ричарда Йоркского связана одна из наиболее
кровавых страниц истории подавления восстания Кэда. «Жатва голов» — так харак-
теризуют хронисты деятельность этого палача, зверски казнившего 41 участника дви-
жения (См. об этом: Н. М. Lyle. Op. cit., р. 16).

14 CPR, р. 453.

18 CPR, р. 460-461.

18 Этот факт приводится в хронике Роберта Бэйла, современника описываемого
события («Six Town Chronicles». Ed. Flenley. Oxford, 1911, p. 138).

17 CPR, p. 437, 447.

18 CPR, p. 442.

18 В грамоте о помиловании Дж. Клейдичу говорится, что Парминтер «вел вой-
ну в Кенте до 6 февраля» (CPR, р. 497).

30 CPR, р. 505.

31 Дж. Рамзей и Э. Лайл полагают, что казнь 26 участников восстания произошла
осенью 1450 года (J. Ramsay. Op. cit., р. 132; Н. М. Lyle. Op. cit., р. 15). Их
мнение основано на довольно неопределенных указаниях некоторых хронистов XV в.
Так, например, Р. Фабиан отмечает, что король посетил Кент «вскоре после убийства
Кэда» и на судебном заседании в Кентербери приговорил к смерти 26 чел. (R. F а Ь у-
а n. Op. cit., р. 626). Излагаемая нами версия основана на обстоятельном рассказе Дж.
Стау (J. Stow. Op. cit., р. 648) и подтверждается документальными материалами
(См. CPR, р. 497, 505).
В конце февраля король, посетив Сессекс, направился через Кент в
Лондон. Когда он проезжал через Блэкхиз, «большое число людей этого
графства, раздетые, в одних рубашках, встречали его и молили о помило-
вании» 22. В бумагах королевской канцелярии содержится описание не-
которых деталей этой картины: встречавшие были обнажены до по-
яса; повязав себе на шею веревку, в знак полной покорности, они
распростерлись ниц в придорожной пыли 23. Это произошло 24 февраля,
а 28 февраля состоялся торжественный въезд королевского кортежа в
столицу. «Почетные трофеи» победителей — девять голов кентских повстан-
цев — были выставлены на Лондонском мосту. «Голова капитана, которая
находилась здесь прежде, была поставлена в середине между ними» 24 *.
Подавляющее большинство сдавшихся в Блэкхизе получили помилова-
ние тут же, некоторые были арестованы и освобождены только через нес-
колько дней и даже недель 26.

За щедрыми королевскими прощениями проглядывает трезвый поли-
тический расчет — стремление окончательно успокоить население мятеж-
ных районов. В этот период еще не все повстанцы сложили оружие а*.
В 1452—1454 гг. в Кенте и Серри действовали партизанские группы, ру-
ководимые мелким сквайром Робертом Пойнингом, бывшим оруженос-
цем Кэда 27.

Движение под руководством Парминтера было небольшим по своим
масштабам, но оно интересно тем, что проливает новый свет на развитие
восстания 1450 г., его продолжительность и движущие силы. Первым
обратил внимание на события в Кенте осенью 1450 г. Дж. Гайрднер, опу-
бликовавший полный текст грамоты о помиловании, выданной королев-
ской канцелярией Джемсу Году, одному из бойцов партизанских отрядов
Парминтера. Гайрднер указал на полную неизученность этого движения 28 29 * *.
Однако и за последующие десятилетия изучение его истории продвину-
лось мало. Значительная часть историков—У. Стэббс, Дж. Р. Грин, К. Г.
Викерс, В. Г. Г. Грин и другие — заканчивают изложение хода восстания
1450 г. описанием разгрома повстанческих войск на Лондонском мосту и
гибели Кэда, лишь кратко упоминая, что волнения в Кенте и других
местах продолжались еще некоторое время 2в. Несколько подробнее о
событиях, последовавших за гибелью Кэда, пишут Дж. Рамзей, М. Б. Сим-
кине, 3. М. Лайл s0. В вышедшей сравнительно недавно книге Ф. Джес-

22 J. S t a w. Op. cit., р. 648.

29 CPR, р. 453, 497. М. Е. Симкине и Э. М. Лайл определяют число повстанцев,
сдавшихся в Блэкхизе, в 200 человек. Но это ошибка: в источнике, на который они
ссылаются (CPR, р. 497), говорится о бойцах, собравшихся вокруг Парминтера 31 ав-
густа 1450 г., а не о повстанцах, просивших помилования (V. Н. Kent, vol. Ill,
1932, р. 291; Е. М. Lyle. Op. cit., р. 16).

24 J. S t a w. Op. cit., р. 648. Стау не указывает имени капитана. На предыду-
щих страницах своей хроники (р. 645) он называет «капитаном» Кэда, но, возможно,
в данном случае это был Пармпнтер. Впрочем, точных сведений о судьбе последнего
мы не имеем.

28 Среди арестованных 24 февраля в Блэкхизе были активные помощники Пар-
минтера: А. Кайбс, Т. Майкл, помилованные в конце мая. Один из сдавшихся — Дж.
Клейдпч — пробыл в заточении до 16 октября 1451 г. (CPR, р. 497).

24 Например, У. Кейм сдался 27 февраля (CPR, р. 424, 460—461), а Дж. Грегг
и У. Кротинден были обезоружены лишь в ноябре 1451 г. (CPR, р. 514—516).

27 Rotuli Pariiamentorum, vol. V, p. 248, 396.

2« «The Paston Lettres», vol. I. L., 1872, p. CXLVI—CXLVII.

29 W. Stubbs. The Constitutional History of England, vol. III. L., 1884, p.

155—157; J. R. Green. History of the English People, vol. III. L., 1890, p. 565—
567; К. H. Vickers. England in the Later Middle Ages. L., 1950, p. 435—436;
V. H. H. Green. The Later Plantagenets. A Survey of English History between 1307
and 1485. L., 1955, p. 321—322.

20 J. Ramsay. Op. cit., p. 132; V. H. Kent, vol. Ill, p. 291; H. M. Lyle.
Op. cit., p. 15—16.
супа фактический материал столь же небогат, как и у его предшествен-
ников. но зато оценка послекэдовского периода восстания вполне опреде-
ленна. По мнению этого историка, у Парминтера «не было достоинств Кэ-
да, и, хотя страна некоторое время оставалась в волнении, после июля
серьезной опасности не было» sl.

Приведенные выше данные источников достаточно ясно показывают
легковесность вывода Ф. Джессупа. Почти полгода партизанские отряды
Парминтера действовали в Кенте. Его агитаторы готовили массовое выс-
тупление. Лишь сосредоточив здесь значительное число феодальных
дружин, правительство Генриха VI предотвратило повторение июльских
событий и разгромило повстанцев. То обстоятельство, что Парминтеру|уда-
лось на протяжении столь длительного времени успешно применять так-
тику «малой войны» против королевских карателей, доказывает несостоя-
тельность скептического взгляда на его организационные и военные
способности. Отказываясь придавать сколько-нибудь существенное значе-
ние восстанию Парминтера, представители английской историографии
неточно, односторонне характеризуют социальную сущность движения
1450 г. Общим местом в исторических сочинениях, где речь идет об этих
событиях 1450 г., является утверждение, будто руководящую роль в|них иг-
рали дворянство из партии Йорков, богатые горожане и зажиточное кре-
стьянство 32. Эти положения справедливы для первого («кэдовского»)
этапа восстания. В программных документах, составленных в лагере Кэ-
да в мае — июне 1450 г.33, много говорится о злоупотреблениях чиновников
государственного аппарата, нарушениях порядка выборов в парламент,
взяточничестве, расхищении коронных земель и т. д. 34 * В качестве «ле-
карства» от царящей в стране коррупции предлагалось прежде всего изме-
нить состав королевского совета: включить в него «высокорожденного и
могущественного герцога Йоркского» и его приверженцев 36. Все чинов-
ники, виновные в различных преступлениях, должны понести суровую
кару. Восставшие резко протестуют против «больших налогов», настаива-
ют на прекращении бесплатных изъятий хлеба, мяса и других продуктов
для питания короля и его советников зв. Эта широкая программа реформ,
полезных в большей степени джентри, богатым йеменам и зажиточным
горожанам, чем трудящейся бедноте, отодвигает на второй план требова-
ние отмены рабочего законодательства и «Жалобы» на «несправедливый
захват земель»37, т. е. те лозунги, которые отвечали коренным интересам
массы рядовых повстанцев. Несомненно, что хотя труженики города и

81 F. W. J е s s u р. A History of'Kent. L., 1958, p. 82.

82 См.: J. R. G r e e n. A Short History of the English People. N. Y., 1877, p. 294;
J. Ramsey. Op. cit., p. 126—127; К. H. Vickers. Op. cit., p. 434; H. M. L y-
1 e. Op. cit., p. 21. В. Г.Г. Грин особо подчеркивает, что восстание Кэда «не было
крестьянским» (V. Н. Н. G г е е n. Op. cit., р. 321). «Высшие и средние слои общест-
ва», а не крестьяне и рабочие, как во время восстания Уота Тайлера, были активными
участниками кентского мятежа 1450 г.— такую точку зрения высказал Ф. Джессуп
(F. W. Jessup. Op. cit., р. 82).

33 Речь идет об обнародованной 4 июня «Прокламации Кэда», а также«Жалобах
общин Кента» и «Требованиях капитана Великого собрания Кента». Хотя точная дата
создания последних двух документов не известна, но, очевидно, они были составлены
не позже первой декады июня, так как уже 10 июня королевский совет, отвергнув тре-
бования повстанцев, принял решение силой оружия подавить восстание. «Проклама-
ция» помещена Дж. Гаирднером в изданных им в 1880 г. в Лондоне «The fifteenth cen-
tury chronicles» (p. 63—65). «Жалобы» и «Требования» приводит Д. Стау в своих «Ан-
налах Англии» (Г. Stow. Op. cit., р. 641—643).

84 «Жалобы», ст. 2, 9—14; «Прокламация», ст. 3—5, 7—9, 14, 15.

88 «Требования», ст. 2; «Прокламация», ст. 13. «Жалобы», ст. 3.

88 «Требования», ст. 3, 4, 15; «Жалобы», ст. 2, 4.

87 «Жалобы», ст. 6;-«Требования», ст. 5.
деревни составляли подавляющее большинство войска Кэда, захватив-
шие руководство представители джентри и крестьянско-городской вер-
хушки думали в первую очередь об обеспечении собственных интересов,
что и наложило печать на все документы, вышедшие из повстанческого
штаба.

Совершенно иными являлись требования повстанцев под руководст-
вом У. Парминтера. К сожалению, точный текст программы (если он вооб-
ще существовал)*^ сохранился, но можно реконструировать ее наиболее
существенные положения на основе тех данных, которые содержатся в
грамотах о помиловании. Выдавая их участникам движения, королевские
клерки педантично перечисляли те преступления, которые король вели-
кодушно прощал своим врагам. Так появились записи о численности пов-
станческих отрядов, о времени их возникновения и разгрома, о наиболее
выдающихся из проведенных ими боевых операций. Несмотря на всю
протокольную лаконичность этих записей, трудно переоценить их важ-
ность.

В четырех грамотах, выданных братьям Бейкерам, Т. Майклу, Д
Скурму из Кента и У. Пендеру из Сессекса 8S, формулируются цели повс-
танцев. В документе на имя Бейкеров указывается, что на собрании их от-
ряда, состоявшемся 20 августа 1450 г. у Тенхема, было решено отнять
владения у лордов, королевских вассалов и клириков, имеющих бенефи-
ции в Кенте и других местах, и владеть их землею и имуществом сообща
(in common) 8в. Подобные же идеи выдвигал и другой помощник Пармин-
тера — Томас Майкл. Он «вместе с другими изменниками, оставшимися не-
известными, из [числа] сторонников Джона Кэда,... предлагал отменить
существующие законы и обычаи, уничтожить короля и королеву, огра-
бить имущество духовных и светских лордов, королевских вассалов и
обогатить себя, утверждая, что они будут владеть всем сообща» * 40. Бойцы
отряда Скурма поклялись расправиться «с духовными и светскими лор-
дами», «захватить их земли и имущество». Они замышляли также отме-
нить существовавшие в Англии законы и порядки 41 42. Подобные идеи
выдвигал в своих многочисленных выступлениях в Сессексе и Уильям
Пендер 4а.

Итак, люди, сражавшиеся в Кенте и Сессексе под знаменем Пармин-
тера и других «капитанов», думали уже не о замене одних лордов в коро-
левском совете другими (герцог Йоркский наглядно показал им, как фео-
далы защищают интересы народа), а стремились к полному захвату вла-
сти. Об этом говорили братья Бейкеры, к этому призывал свою
паству священник из Селси — Пендер, за это клялись сражаться люди
Скурма.

Захват власти должен был сопровождаться истреблением ненавистных
народу угнетателей. Повстанцы намеревались осуществить полную кон-
фискацию имущества феодалов, в первую очередь — земли. Землю, как
и другое имущество феодалов, предполагалось «держать сообща». Это был
центральный пункт программы Парминтера. К сожалению, в известных
нам источниках по истории рассматриваемого движения нет сведений,
которые позволили бы конкретизировать представления повстанцев о

34 CPR, р. 460—461, 469, 453, 472. О задачах восставших говорится и в грамоте
помилования Джемса Года, но в столь абстрактной форме, что не имеет смысла ана-
лизировать этот документ (CPR, р. 423).

я» CPR, р. 469.

40 CPR, р. 460—461.

4‘ CPR, р. 453.

42 Он также «предлагал владеть всеми вещами сообща (to hold all thinges in
common вопреки обычаям королевства» (CPR, p. 472).
совместном владении имуществом. По-видимому, здесь мы имеем дело с
разновидностью утопическо-коммунистических идей, свойственных бед-
нейшим группам населения средневековых городов и сел. Джеку Кэду и
его помощникам подобные идеи были совершенно чужды 48. Зато если
взять радикальную программу кентских повстанцев 1381 г., нашедшую
выражение в проповедях Дж. Болла и знаменитой «Исповеди» Джека
Строу 43 44 *, то идейная ее близость с лозунгами Парминтера станет несом-
ненной. Следовательно, идеи уравнительного коммунизма, которые про-
поведовали лолларды в 1381 г., продолжали жить и в XV в. Возникшие в
«великий век крестьянских восстаний» 46 идеалы общественной справед-
ливости нашли своих активных защитников в 1450 г. среди беднейшей
части кентских трудящихся.

Естественно, что, указав на сходство программ Парминтера и рево-
люционной бедноты предшествующего столетия, нельзя не коснуться су-
деб лоллардистского движения в первой половине XVв. Весьма слабая изу-
ченность этого вопроса как в нашей, так и в английской историографии
лишает нас возможности дать на него ясный ответ. Однако мнение Г. М.
Тревельяна 4в, Дж. Р. Грина 47 48 49 * * * * и других историков, будто революцион-
ный лоллардизм «угас» к 1450 г. и не оказал влияния на кентских повстан-
цев, несомненно, нуждается в существенных поправках. Священник
У. Пендер, как записано в выданной ему грамоте о помиловании, в своих
выступлениях перед населением говорил, что «изменники, л о л-
лардыи еретики (разрядка наша.— Е. К.) должны взять на себя
управление королевством» 48. Расследование деятельности еретиков было
в качестве главной задачи поставлено перед герцогом Норфолком и гра-
фом Оксфордом, посланными во главе следственной комиссии в Эссекс в
феврале 1451 г. 49 Установлено также, что восстание в Солсбери (Уилт-
шир), которое привело к расправе над местным епископом, имело целью
защитить от его преследований проповедников-лоллардов, пользовавших-
ся большой любовью народа *°.

Не нужно думать, что агитаторы Парминтера были первыми, кто стал
пропагандировать идеи Дж. Болла в середине XV в. Эти идеи не были
чужды народным бунтарям и на более ранних этапах движения. Весной
1450 г., когда еще только формировались силы будущего массового восста-
ния во главе с Джеком Кэдом, в Кенте и Сессексе на рынках и ярмарках
порой раздавались крамольные речи, от сотни к сотне пробирались аги-
таторы, принимавшие иногда ради конспирации замысловатые прозви-
ща м. Здесь и там в укромных местах проводились собрания. Одно из них
состоялось в лесу близ Гастингса (Сессеке). На него пришло больше сотни
человек, которые избрали себе капитаном плотника Джона Клипсхема.
Участники собрания решили «низложить короля и намеревались, как

43 Их нет в разобранных выше программах. Ни в чем подобном не впнили Кэда
и королевские судьи (J. Stow. Annales..., р. 646—647; Rotuli Parliamentorum, vol.
V, p. 224).

44 Д. M. Петрушевский. Восстание Уота Тайлера. М., 1937, стр. 120—122,

424.

46 А. А. Мортон. Английская утопия. Пер. с англ. М., 1956, стр. 27.

44 G. М. Т г е v е 1 у а п. England in the Age of Wycliffe. L., 1900, 3 ed., p. 339—
342.

47 J. R. Green. A Short History..., p. 295.

48 CPR, p. 472.

49 CPR, p. 470.

60 E. F. J а с о b. The Fifteenth Century. 1399—1485. The Oxford History of Eng-

land. Ed. G. Clark, vol. VI. Oxford, 1961, p. 495—496.

61 Например, известна конспиративная кличка «Синяя борода» (Blue berd).— См.

«Six Town^Chronicles», d. 128—129; R. F a b у a n. The New Chronicles, p. 652.
лолларды и еретики, владеть всеми вещами сообща». Аналогичные реше-
ния были приняты на тайных собраниях в Хорсхеме (Horsham) и Ист-
борне (Eastbourne) б2 * * *.

Следовательно, лозунги ликвидации существующего феодального строя
и свойственных ему форм собственности выдвигались частью восставших
еще задолго до августа 1450 г. Но эти идеи не были приняты руководите-
лями кэдовской армии, собравшейся в мае 1450 г.

Таким образом, во время восстания 1450 г. были выдвинуты две прог-
раммы: одна из них принадлежит Кэду, другую поддерживали Парминтер
и его единомышленники. Вторую программу следует характеризовать,
как «крестьянско-плебейскую», причем в ее наиболее радикальной форме—
«примитивного крестьянского коммунизма». Это — английский вари-
ант того учения, которое проповедовали в Италии Сегарелли и Доль-
чино, Мартин Гуска — в таборитском лагере, анабаптисты...

Движение на юго-востоке Англии во главе с Парминтером является
одним из таких восстаний, где беднейшая часть крестьянства при поддер-
жке плебейских элементов городов пыталась с оружием в руках осущест-
вить утопические идеи христианского коммунизма.

Чтобы подкрепить данный вывод, необходимо обратиться к фактам,
характеризующим социальное положение участников рассматриваемого
движения. К сожалению, они очень скудны. Подробности нам известны
лишь об отряде Смита: 38 его бойцов, в том числе и сам вожак, получили
грамоты помилования. Это случилось через год и 8 месяцев после их
ареста в июне 1452 г. 53 Двадцать человек, как наиболее зловредные пре-
ступники, названы в королевском приказе от 15 января 1451 г. 54 В той
или иной связи упомянуто в документах королевской канцелярии еще
несколько десятков человек, очевидно, игравших видную роль в вос-
стании 6б. Всего в нашем распоряжении имеются сведения о 69 повстан-
цах, что составляет около 10% от общего числа людей, сражавшихся в
отрядах Парминтера 6в. Эти 69 человек — значительная часть (не считая
убитых и казненных) самых активных участников движения. Поэтому
анализ их социального положения, на наш взгляд, представляет интерес.
Большинство из этих людей (60 человек) являлись жителями небольших
деревень и местечек центральной и западной частей графств (Хорсмонден,
Вудчерч, Челкуелл, Херн, Пекхем, Ист-Пекхем, Бренчли, Севенокс и
др.) или более крупных поселений (Роутем и Крэнбрук) 67. В социальном
отношении они не представляли единства. Семнадцать человек названы
в документах «землепашцами» (husbandrymen). Чтобы правильно понять
значение этого термина, следует учесть, что в XV в. зажиточные свобод-
ные крестьяне назывались «йоменами», средние же и бедные — «земле-

62 V. Н. Sussex, vol. I, р. 514.

88 CPR, р. 553-554.

84 CPR, р. 437.

88 CPR, р. 423, 424, 460, 461.

88 Выше отмечалось (см. прим. 8), что у Фэверсхема к Парминтеру присоедини-
лись 400 человек, по менее 200 повстанцев собрались у Эппелдора. Скури командовал
группой в 60 человек (CPR, р. 453); у Майкла было 20 человек (CPR, р. 460—461). Со
Смитом в тюрьме находилось 38 человек, но это, вероятно, не все бойцы отряда, а лишь
те, которые были схвачены вместе с ним. Итог, таким образом, превышает 700 человек.
Уместно указать, что в июле 1450 г. уроженцы Кента получили 2000 грамот о по-
миловании, в то время как численность кентского ополчения Кэда превосходила 20 000
человек (подсчет Н. М. Lyle. Op. cit., р. 21).

87 Джон Смит и 13 членов его отряда были жителями Роутема (CPR, р. 553—
554), который в то время был бойким торговым местечком, имевшим еженедельную
ярмарку. Наряду с крестьянами, здесь жили ремесленники и торговцы (F. W. Jes-
sup. Op. cit., р. 90). Крэнбрук — центр сотни, известной своим суконным производ-
ством и другими промыслами (V. Н. Kent, vol. II, р. 403—407).
папщами» 58. Впрочем, далеко не все лица, названные «землепашцами»,
в действительности были ими. Так, двое из них сочетали занятия земле-
делием с торговлей мясом бв, один — земледелие с мелочной торговлей * 80 81.
Бредбридж назван «землепашцем или йоменом» (husbandryman, alias-yeo-
man) 61, о Кейме, помощнике Парминтера, более определенно говорится,
что он «йомен», но называет себя «землепашцем» 82 83. Последняя деталь
весьма симптоматична. Вероятно, в агитационных целях Кейм стремился
отмежеваться от деревенских богачей и доказать свою близость к дере-
венским труженикам. Портные из Крэнбрука и Роу тема, трое булочников
из Роутема, Гудхерста, Севенокса, двое мясников из Роутема м также,
надо думать, не были бедными людьми. Труднее судить о материальном
положении 25 других жителей кентских деревень. Плотники, кровель-
щики, пильщики, угольщики 84 * обычно принадлежали к сельской бедно-
те. Колесники, дубильщики кож, сукновалы, ткачи, кузнецы могли быть
или самостоятельными производителями или тоже работать по найму 65.
Двое роутемских рыбаков 86, а также восемь неквалифицированных по-
денщиков (labourers) 87— это, несомненно, представители обездоленных
социальных слоев.

В составе анализируемой группы повстанцев есть представители го-
родов, но их всего десять человек: матрос из Сандвича, солдат из Мэдсто-
уна, слуга (servant) из Дертфорда, рабочий из Лондона 88 89, шесть человек
являлись ремесленниками из небольшого портового города Фэверсхема <и*:
кузнецы (братья Парминтеры), паяльщик, ткач 70 и др. Если попытаться
суммировать эти данные, то лишь 12 человек должны быть отнесены к
состоятельным группам (мелким деревенским торговцам, зажиточным
крестьянам), 26 — это представители неимущего плебейства (батраки,

68 Дж. Фортескью пишет о йоменах как о людях, доход которых превышал 100 шил.
(J. Fortescue. De laudibus legum Angliae. Ed. S. B. Chrimes, Cambridge, 1942,
p. 68—69). В источниках XV в. всегда четко проводится грань между «уеошап» и
«husbandryman». См. например, «Collections for a History of Staffordshire». Ed. by the
Wil. Salt’s Archeological Society, vol. Ill (New series). L., 1900, p. 160, 163, 222, 223.

89 Бенедикт Бочер из Хайема (Highem) и Томас Боудихем (Bodihman, Bohiham,
Bodyam) из Мердена (Merden).— CPR, р. 553—554.

80 Этим человеком является «третий капитан Кента» — Уильям Коул, названный
в документах как «husbandryman, alias-mercer».— CPR, р. 505.

81 CPR, р. 501.

82 CPR, р. 424.

83 CPR, р. 453, 460—461, 553—554.

88 Плотников — четыре человека (CPR, р. 453—454, 553—554). Двое из них —
из деревни Гудхерст, по одному—из Севенокса и Хорсмондена. Из пяти кровельщиков
(CPR, р. 437, 553—554), четверо спецпалиаировались на покрытии крыш соломой (tha-
tchers) и один — черепицей (tylers). Плотничье и кровельное дело являлись типич-
ными занятиями сельской бедноты. Кровельщики и плотники неоднократно фигури-
руют в парламентских статутах о рабочих XV в., например в законах 1445 и 1496 гг.
(Statutes of the Realm, vol. II, p. 337—339, 638—639). Едва ли чем отличалось от
кровельщиков и плотников хозяйственное положение двух пильщиков (один — из
Роутема, другой — из Итема) и угольщика (CPR, р. 437, 553—554).

48 Кузнецов было трое: Джон Пейн из Ист-Пекхема, Джон Смит и Томас Дэй из
Роутема (CPR, р. 498, 553—554). Сукновалы и ткачи Кента в то время все больше
подпадали под власть сукноторговцев (в первую очередь лондонских). Ткачи и сук-
новалы составляли значительную прослойку среди населения в центре и на западе
графства: район Мэдстоуна, сотня Крэнбрук, Weald.— V. Н. Kent, vol. Ill, р.
403—407.

88 CPR, р. 553-554.

87 CPR, р. 437, 497, 553-554.

88 CPR, р. 424, 437.

89 Фэверсхем входил в состав знаменитого Союза пяти портов в качестве вассала
Дувра. В XV в. сохранялась и его зависимость от местного аббатства (Guide to the
Kent County Archives Office, Prepared by F. Hull. Maidstone,И958, p. 86; V. H. Kent,
vol. II. L., 1926, p. 263, 275; F. W. J e s s u p. Op. cit., p. 51, 64, 93).

7« CPR, p. 423, 437, 453.
плотники, кровельщики, матрос и т. д.). Остальные тридцать один пред-
положительно мелкие производители — крестьяне, ремесленники. Бес-
спорно, предложенная классификация не является окончательной и ис-
черпывающей; если бы мы располагали данными о действительном имуще-
ственном положении всех этих людей, в нее бы пришлось внести коррек-
тивы, и скорее в сторону увеличения числа бедняков.

Среди 69 повстанцев нет ни одного феодала, купца или цехового стар-
шины из крупных городов Англии. Очевидно, эти круги не участвовали
в восстании. Трудно допустить, что представители джентри или влия-
тельных горожан, если бы они примкнули к Парминтеру, не вошли бы в
состав руководящего ядра восстания или чтобы они были обойдены коро-
левской милостью, в то время как представители менее привилегирован-
ных категорий населения удостоились ее. Если сравнить классовый состав
армии Кэда и отрядов Парминтера, то контраст будет просто разителен.
Среди трех с лишним тысяч повстанцев Кэда, получивших 6—7 июля в
Саутворке королевские грамоты о помиловании 71 72, было два рыцаря, бо-
лее полутороста сквайров и джентльменов, несколько аббатов и прелатов 73.
Магистраты Кентербери, Сандвича, Чатама, Мэдстоуна, Фэверсхема так-
же выхлопотали грамоты для жителей своих городов, имея в виду защитить
интересы наиболее состоятельных семей 73. Количество же йоменов толь-
ко одного Кента превышало 500 человек 74. Все это позволяет сделать
вывод, что по своему социальному составу (как и по программе) движе-
ние, руководимое Парминтером, значительно отличается от восстания
Джека Кэда. В отрядах второго капитана Кента сплотились трудящиеся
Кента; выдвинулись новые вожди, написавшие на своих знаменах ло-
зунги, которые более полно отвечали чаяниям беднейшего крестьянства и
плебейства. Но насколько утопичны были мысли обездоленных и угне-
тенных тружеников юго-востока Англии о ликвидации социальной нес-
праведливости,настолько же была безнадежна их борьба. Против них сража-
лись не только многочисленные дружины феодалов,— их требований не
приняли ни йомены, ни зажиточные горожане, да и большинство тех лю-
дей, в чьих интересах они подняли оружие, не могли, находясь в плену
многовековых традиций общества, основанного на частной собственности,
стать им надежными помощниками. Здесь кроются главные причины
неудачи многочисленных усилий Парминтера и его сподвижников под-
нять в Кенте массовое восстание.

Иной характер носят движения, происходившие в Англии в 60-е годы
XV в. Они связаны с борьбой крестьян за улучшение условий держаний,
против крепостничества и его пережитков. Эти движения требуют осо-
бого рассмотрения.

71 Кроме того, немало грамот было выдано для целых приходов и даже сотен.

72 Подсчет произведен на основе данных CPR, р. 338—377.

73 Об активном участии торговцев и ремесленников городов Кента в восстании
Кэда довольно подробно пишет Лайл (Н. М. Lyle, op. cit., р. 19—20).

74 503 йомена и 2000 кентцев, получивших помилование.— Н. М. Lyle. Ор.
cit., р. 21.
ИТАЛЬЯНСКАЯ РУКОПИСНАЯ КНИГА

В СОБРАНИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПУБЛИЧНОЙ БИБЛИОТЕКИ
им. М. Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА В ЛЕНИНГРАДЕ

Собрание итальянских рукописных книг, хранящееся в' Отделе ру-
кописей Государственной Публичной библиотеки *им. М. Е. Салтыкова-
Щедрина в Ленинграде, насчитывает около 250 экземпляров \ Этот зна-
чительный комплекс рукописей V—XVIII вв. (по истории, философии,
литературе, богословию, естественным наукам и математике) содержит
некоторые неизданные произведения и в известной степени позволяет про-
следить эволюцию письма в Италии, а также историю итальянской руко-
писной книги за указанный период.

В настоящий обзор, кроме рукописей на итальянском языке, включе-
ны также латинские книги, изготовленные в итальянских скрипториях и
отдельными итальянскими писцами. Наряду с хрониками, богословскими и
юридическими трактатами, богослужебными книгами, средневековыми ро-
манами, сочинениями гуманистов и т. д., сюда входят и труды античных
авторов (иногда переведенные с греческого), прокомментированные италь-
янскими учеными. Среди рукописей на итальянском языке преобладают
исторические и литературные тексты главным образом XVII в., а также
копии (XVII—XVIII вв.) более ранних произведений. Кроме сочинений в
обзор включены книги, содержащие донесения итальянских дипломатов и
послов, подробно описывающие экономическую и политическую жизнь того
или иного государства. Сюда же мы относим сборники очерков, дополнен-
ные копиями тематически подобранных документов. Наконец, в обзор во-
шли и некоторые юридические памятники (статуты, инструкции и т. п.),
представляющие собой обобщение судебной практики, опыта гражданской
администрации и правовой мысли 1 2.

Итальянские рукописи поступили в Государственную Публичную биб-
лиотеку в составе ряда коллекций: прежде всего в собрании замечатель-
ного русского коллекционера, секретаря русского посольства в Париже
П. П. Дубровского, затем в собрании русского посла в Швеции в первой
трети XIX в. графа П. К. Сухтелена, а также в составе Эрмитажного соб-
рания, переданного в ГПБ в 1861 г. Часть рукописей была получена в дар
от отдельных лиц или куплена.

Рассматриваемые рукописи могут привлечь внимание исследователей
с различных точек зрения. Наибольший интерес представляет ряд рукопис-
ных книг, которые до сих пор не были опубликованы (например, донесе-

1 Цифры приблизительны: происхождение многих рукописей на латинском язы-
ке еще не установлено; фактический объем книг, написанных в Италии, вероятно, больше.

2 Наряду с рукописными книгами, в Отделе рукописей ГПБ хранятся разнооб-
разные итальянские документы XIII — XVIII вв.: папские буллы, адресованные Ге-
нуе, письма итальянских правителей XVI—XVII вв. к французским королям, часть
архива венецианского издателя XVIII в. Анджело Калоджера н т. д.
ния венецианских послов XVII в., инструкции венецианским правителям,
«История дома Медичи», сборник итальянских канцон XV в. и т. д.). При
изучении рукописей, текст которых опубликован, важно выяснить, от-
личается ли данный список от имеющихся изданий. Большое значение
имеет анализ пометок, сделанных на полях, и комментариев, составленных
порой очень известными лицами. Пометки могут быть интересны и по свое-
му содержанию и для реконструкции истории книги, равно как и хранилищ
и библиотек, где<юна находилась (записи владельцев).

Многие рукописи иллюстрированы великолепными миниатюрами,
важными как для разработки истории живописи, так и для исследования
быта, одежды, военной и строительной техники средневековья.

Детальное изучение ранних рукописей Публичной библиотеки, в част-
ности книг итальянского происхождения — большая заслуга замеча-
тельного русского медиевиста и палеографа О. А. Добиаш-Рождествен-
ской, многолетнего сотрудника библиотеки. В составленной ею карто-
теке дано описание всех латинских пергаменных рукописей. О. А. До-
биаш-Рождественская является также автором печатных каталогов ран-
них латинских рукописей, в том числе итальянского происхождения. Изу-
чению ряда итальянских рукописей XV в. посвятили свои работы С. А.
Ушаков, В. С. Люблинский и В. Ф. Шишмарев. К сожалению, итальянские
рукописи XVI—XVIII вв. до сих пор изучались очень мало.

Самые ранние из занимающих нас средневековых кодексов созданы
в Италии: здесь, на рубеже античности и средневековья, возникла первая
мастерская письма, послужившая образцом для последующих скрипто-
риев. Ее организация связана с именем известного римского сенатора Кас-
сиодора (ум. 575 г.). Под старость, отойдя от политических дел, он осно-
вал на юге Италии монастырь «Виварий», где монахи под его руководст-
вом переписывали книги 3.

В «Виварии» Кассиодора был написан кодекс VI в., ныне хранящийся
в Отделе рукописей (ГПБ, лат. Q. v. I. № 6—10) 4 * 6. Он содержит сочи-
нения христианских писателей III—IV вв. нашей эры — Оригена, Фуль-
генция, Иеронима и еретического автора, произведения которого припи-
сывали Руфину («Псевдо»-Руфин). Одна из тетрадей этого кодекса имеет,
по мнению О. А. Добиаш-Рождественской, помету самого Кассиодора.
Оформление кодекса носит на себе отпечаток переходной эпохи, в которую
он был изготовлен. Его конфигурация близка к квадрату, инициалы, кон-
цовки, заставки, весь орнамент, носящий геометрический характер, на-
поминают античные образцы. Вместе с тем по материалу (пергамент), пись-
му (унциал) и по самой форме (кодекс, а не свиток) эта рукопись — уже
средневековый памятник. Все эти элементы, а также дальнейшие судьбы
рукописи подробно изучены О. А. Добиаш-Рождественской ”.

По-видимому, с «Виварием» связаны две рукописи трудов Аврелия
Августина ”. Первый кодекс, включающий его различные произведения
(ГПБ, лат. Q. v. 1.3), был изготовлен в Италии в V в. и позже находил-
ся в библиотеке «Вивария». Другой кодекс Августина (ГПБ, лат. Q. v.

3 О. А. Д о б и а ш-Р ожд е с твенская. Мастерские письма на заре западно-
го средневековья и их сокровища в Ленинграде. Л., 1930, стр. 9.

4 Пять книг, переплетенных П. П. Дубровским каждая в отдельности, ранее сос-

тавляли один кодекс.

6 О. Dobiach e-R ojdestvensky. Le codex Q. v. I, 6—10 de la Bibli-
otheque publique de Leningrad.— Sp., vol. V, 1930, jan., p. 21—48, 6 pl.

* Древнейшие латинские рукописи Публичной библиотеки. Рукописи V—VII вв.
Л., 1929. (Средневековье в рукописях Публичной библиотеки. Выл. III, под ред.
О. А. Добиаш-Рождественской). Описания Я» 1, 9; О. А. Добиаш-Рождест-
венская. Греческие буквы в латинских рукописях.— В кн.: «Сборник статей
в честь С. А. Жебелева». Л., 1926, стр. 434—455.
1.4) — текст знаменитого «De civitate Dei» — написан в Италии в VI в.
и является одним из ранних списков этого произведения 7.

Рукопись конца VIII в., изготовленная во Фриуле, содержит избран-
ные послания папы Григория I. Кодекс начинается с письма известного
лангобардского историка Павла Диакона к аббату корбийского монасты-
ря Адаларду; направляя ему книгу, он просит исправить в ней ошибки,
сверив рукопись с лучшим кодексом. Изучение рукописи позволило
О. А. Добиаш-Рождественской сделать интересные выводы относительно
происхождения письма и культурных связей VIII в. (ГПБ, лат. F. v. I, 7.).8 *

* * *

Следующий любопытный комплекс итальянских рукописей относится
к периоду XIII—XV вв. и представлен прежде всего произведениями
крупных средневековых теологов и философов-схоластов: сочинениями Фо-
мы Аквинского «Summa contra gentiles», «Responsiones ad obiecta hereti-
corum», «De ente et essentia» •, трудом его учителя Альберта Великого
«Compendium theologicae veritatis» (ГПБ, лат. О. v. I, 186), содержащим
много глосс XV в., произведениями Бонавентуры «Opuscula varia» и «Ех-
positionum in libris sententiarum» (ГПБ, лат. Q. v. I, 219; ГПБ, лат. F.
v. I, 125), трактатами ученика Абеляра — Петра Ломбардского с глос-
сами XV в. (ГПБ, лат. О. v. 1. 181; ГПБ, лат. О. v. I. 128; ГПБ, лат.
F. v. I. 126; ГПБ, лат. Q. v., I. 213) 10.

Из литературных произведений XII —XIV вв., получивших большое
распространение в Италии, следует назвать французский рыцарский ро-
ман о Троянской войне; его автор — Бенуа де Сен-Мор, хронист короле-
вы Алиеноры Аквитанской, написавший свое сочинение около 1165 г.
Наш список (ГПБ, фр. F. v. XIV. 3) — XIV в. и, судя по письму и укра-
шениям, выполнен в Италии, возможно, в Падуе. На каждом листе кодек-
са имеются большие миниатюры с изображением турниров, пиров, сове-
щаний, морских и сухопутных сражений и т. д. Иллюстрации весьма вы-
разительны, хотя по рисунку несколько тяжеловесны, краски яркие и
сочные, лица очень живые, все солнечно, полнокровно и радостно. На
миниатюрах много деталей, характеризующих быт и архитектуру севе-

7 Corpus christianorum. Series Latina, t. XLVII. Tumholti, 1955, Praefatio, p. V.

8 О. А. Добиаш-Рождественская. Ранний Фриульский минускул и
одна из проблем жизни и творчества лангобардского историка VIII в.—В сб.: «Вспо-
могательные исторические дисциплины». Л., 1937, стр. 109—139; О. DobiaS-Roz-
destvensky. La main de Paul Diacre sur un codex du VIII-е siecle envoye & Adal-
hard.— «Memorie storiche Forogiuliesi», vo. XXV. Udine, 1929, p. 1—15; 0. Dobi as-
Rozdestvenskaja. Itineraire de Paul fils de Warnefride en 787—788 et les
premiers pas de la minuscule de Cividale en Frioul.—«Memorie storiche Forogiuliesi», vol.
XXVII, 1931, p. 55-72.

• ГПБ, лат. F. v. I, 128; ГПБ, лат. F. v. I, 508; ГПБ, лат. 0. v., 1,138; ГПБ, лат.
Q. v. I. 228.

ю Среди французских рукописей ГПБ хранится список «Сокровища» (Livre de
Tresors, фр. F. v. Ill, 4) Брунетто Латини (1220—1294), флорентийского нотария и
политического деятеля, учителя Данте. Это своего рода энциклопедия, обширный
трактат о происхождении всех вещей, включающий высказывания автора по различ-
ным моральным и политическим вопросам, со ссылками на суждения древних мыс-
лителей. Трактат был написан в Париже, в 1266 г., во время изгнания Латини из Фло-
ренции; наш список — один из наиболее старых, конца XIII или начала XIV в., на
французском языке (пикардийском диалекте), выполнен французским готическим пись-
мом. В рукописи много миниатюр на библейские сюжеты, а также весьма реалистиче-
ски выполненные рисунки животных, птиц и рыб (изображения последних преоблада-
ют).

Издание текста с учетом нашей рукописи: Li livres dou tresor de Brunetto Latini,
ed. par Francis J. Carmody*. Berkeley and Los Angeles, 1948, 458 p.
роитальянекого города XIV в. 11 Каждая страница[украшена'пытным ор-
наментом из цветов и плодов.

Памятники канонического права представлены декреталиями Григо-
рия IX (ГПБ, Эрм. лат. № 26) и Бонифация VIII (ГПБ, лат. F. v. II. 27).
Обе рукописи относятся к XIV в.; в инициалах первой помещены порт-
реты церковных деятелей, текст ее содержит обширные глоссы доктора
богословия XV в. Бернарда. Второй кодекс также, изобилует глоссами и
снабжен примечаниями доктора Джованни Андреа из Болоньи.

Из рукописей XIV—XV вв., содержащих списки произведений древ-
них и раннесредневековых авторов, упомянем сочинения Августина (ГПБ,
лат. О. I. 130), Аристотеля (рукопись 1406 г. с более поздними коммен-
тариями — ГПБ, Эрм. лат. № 31), Боэция «De consolatione philosophiae»
(ГПБ, Clas. lat. F. v. 12). Последний кодекс написан в XIV в. итальян-
ской скругленной готикой, с цветными инициалами; в конце книги со-
хранились запись писца Батиста ДжованниМазио, а также владельческая
подпись: «Р. de Villeta» с сообщением, что рукопись приобретена в
Ферраре, в 1472 г.

Интересен относящийся к XV в. сборник трактатов (на латинском
языке) по логике, философии, математике и астрономии (ГПБ, ОЛДП.
Q. 791). Это — произведения университетских профессоров XIV—XV вв.
Якобо ди Форли, Батисто ди Фабриано, Франческо ди Прато, Гуалтерио
Бурлео (Вальтер Бурлейх), Джованни де Линериуса, Просдоцимо ди
Бельдемандо и др. Первые семь трактатов переписаны монахом падуан-
ской обители св. Августина — Симоном Анджели из Сиены, «studente
Paduae», в 1461—1464 гг. Письмо памятника — готический курсив. Ко-
декс поступил в Публичную библиотеку в 1884 г. от кн. П. П. Вяземского
(запись на л. 1).

Из других кодексов XIII—XIV вв. следует назвать также ряд псал-
тырей, антифонариев, миссалов и библейских текстов, примечательных по
своему письму и украшениям 1г.

* * *

Гуманистические рукописи итальянского происхождения являются
самой ценной частью коллекции как по содержанию, так и по изяществу
и богатству оформления. К ним принадлежат сочинения самих итальян-
ских гуманистов, сделанные ими переводы произведений греческих авторов,
а также труды античных писателей, переписанные в Италии. Наше собра-
ние насчитывает около 50 рукописей такого рода.

Среди них видное место занимают сочинения Франческо Петрарки
(один из шести кодексов — французского происхождения): 1) трактат
по этическим вопросам «De remediis utriusque fortunae» (ГПБ, лат. F. v.
XV.l), составленный в 1366 г. и посвященный памяти пармского тирана
Аццо ди Корреджо. Переписанный в 1388 г. миланским священником
Андреа, наш экземпляр является одним из ранних списков этого произ-
ведения. Письмо — готический курсив со многими иллюминованными
инициалами. На лл. 4, 6 и 72 помещены портреты Петрарки. Книга при-
надлежала семейству Гислиери в Болонье (их герб на л. 4); 2) и 3) два
списка сонетов и канцон Петрарки (ГПБ, итал. Q. v. XIV. 1и ГПБ, итал.
О. v. XIV. 1) (первый выполнен чрезвычайно изящным гуманистическим * &

11 Р. Беер (R. Bee г. Les principaux manuscrits a peintures de la Bibliotheque
imperiale de Vienne.— «Bulletin de la Societe franfaise de reproduction de manuscrits

& peintures». Paris, 1913) считал автором миниатюр аналогичного венского кодекса это-
го романа итальянского художника пз школы Симоне Мартини.

“ ГПБ, лат. F. v. I, 144; ГПБ, лат. О. v. I, 220; ГПБ, лат. О. v.I, 173; ГПБ, лат.
О. V. I, 105 и др.
письмом и орнаментирован красивой рамкой с золотыми инициалами);
4) письма Петрарки императору Карлу IV, венецианскому дожу Андреа
Дандоло и флорентийским правителям (ГПБ, лат. F. XV, 14); 5) «Les six
triomphes» — первый перевод аллегорической поэмы «Trionfi» на фран-
цузский язык (ГПБ, фр. F. v. XV. 4). Французская рукопись начала
XVI в., из библиотеки короля Людовика XII (его подпись на л. 3);
6) сборник поэтических поизведений, составленный в XV в. и содержащий
стихотворение Петрарки «Salve сага deo tell us» (ГПБ, Clas. lat. Q. № 6).

Произведения Боккаччо представлены романом «Филоколо» — рос-
кошной рукописью XV в., исполненной гуманистическим письмом (ГПБ,
Итал. F. v. XIV. 1). Все инициалы отделаны зеленой, синей, красной крас-
ками и золотом; красиво орнаментированы большие инициалы в начале
каждой книги. Первый лист целиком покрыт золотом, поля украшены
рамкой, в инициал вписан поясной тонкой работы портрет Боккаччо.
Рукопись принадлежала королю Рене Анжуйскому, на что указывает герб,
вставленный в орнамент первой страницы. Затем кодекс перешел в биб-
лиотеку канцлера Сегье (его герб помещен на кожаном переплете), позже —
в Сен-Жермен Де-Пре и оттуда — к П. П. Дубровскому. Текст совпа-
дает с текстом издания 13.

Труды известных итальянских гуманистов XV в.— Лоренцо Валлы,
Леонардо Аретино Бруни, Колуччо Салютати, Гуарино Веронского, Сек-
ко Полентоне, Георгия Трапезундского — представлены рядом рукопи-
сей. Среди них —два трактата Лоренцо Валлы: 1) «De libero arbitrio...» —
рукопись 1466 г. (ГПБ, лат. F. I, 312) и 2) «In quartum elegantiarum
librum praefati...» (ГПБ, лат. F. XV. 38, список 1534 г.); произведение
Леонардо Аретино Бруни — «De temporibus suis» (ГПБ, лат. О. v. IV.4).
Кодекс написан в 1436 г. изящным гуманистическим письмом. На послед-
нем листе — подпись, возможно, автограф Бруни. Из сочинений падуан-
ского гуманиста Секко Полентоне имеется «Liber scriptorum illustrium la-
tinae linguae» (ГПБ, лат. F. XVIII. 12), рукопись 1452 г.

Из литературных трудов выделяется сборник придворной поэзии XV в.,
посвященный Карло Малатеста, Леонелло д’Эсте и другим итальян-
ским правителям и созданный, по-видимому, в 1460—1476 гг. в Болонье;
выполнен прекрасным гуманистическим письмом, с цветными инициалами
(ГПБ, итал. Q. XIV. 1). Сборник состоит из новелл, сонетов, канцон, кан-
тилен известных поэтов XV в.: Ванни Фуччи, Джустиниани, Антонио ди
Мельо. Некоторые из этих произведений до сих пор не изданы (сонеты
№ 22, 24, 25, 26, 29, 30), часть других (№ 1, 2, 6, 12, 13, 23) опубликована
С. А. Ушаковым 14. Очень красиво оформлен изготовленный около 1451 г.
кодекс, содержащий стихотворные произведения раннесредневековых
христианских поэтов Седулия Скота и Ара тора (ГПБ, лат. О. v. XIV. 8).
Его письмо—гуманистический курсив с золотыми инициалами на фоне
цветной плетенки — голубой, зеленой, белой. Рукопись сохранила дере-
вянный, обтянутый кожей переплет конца XV в. На первом листе изо-
бражен четырехщитный герб короля Рене Анжуйского, каждая из частей
которого представляет государства, входившие в его владения (Венгрия,
Анжу, Сицилия и Иерусалим)1Б.

См. описание этой рукописи в ст.: В. Ф. Шишмарев. Следы библиотеки
Рене Анжуйского в рукописных собраниях Публичной библиотеки.— В кн. «Средне-
вековье в рукописях Публичной библиотеки», вып. II, под ред. О. А. Добиаш-Рож-
дественскои. Л., 1927.

14 С. А. У ш а ков. Сборник итальянских стихотворений XV в. Рукопись Итал.
Q. XIV. 1.— В кн.: «Средневековье в рукописях Публичной библиотеки», вып. II,
под ред. О. А. Добиаш-Рояздественской. Л, 1927, стр. 119—142.

“ См.: В. Ф. Шишмарев. Следы библиотеки Реие Анжуйского...
Из сочинений поздних итальянских гуманистов, находившихся под
влиянием творчества Т. Тассо, упомянем поэму феррарского поэта Ба-
тиста Гуарино (1538—1612) «II pastor fido» (ГПБ, итал. F. XIV.1) и про-
изведение Пьетро Анджело Барджео (Bargeo, 1517—1596) — «Asiados»
(ГПБ, лат. Q. V. XIV.3), написанное в конце XVI — начале XVII в. не-
обычайно изящным гуманистическим шрифтом и посвященное Генриху III;
белый пергаменный переплет книги украшен французской лилией
(Барджео полудал пенсию от Генриха III).

Весьма интересен оригинальный трактат по военному искусству —
«Герой» (Semideus) Катона Сакко (ГПБ, лат. Q. v. XVII.2)1в, юриста XV в.,
доктора прав и профессора Павийского университета, друга Франчес-
ко Филельфо. Трактат посвящен миланскому герцогу Филиппо-Мария
Висконти; воспевая военные подвиги, автор пытается вдохновить милан-
ского правителя на крестовый поход против турок. В произведении этом
рассматриваются самые различные области военного искусства: прин-
ципы ведения войны, применение артиллерии, обучение войска, его рас-
положение на отдыхе, тактика морских сражений, вооружение кораблей.
Исследуются также военное право, военное хозяйство и финансы.
По всем вопросам излагается мнение автора и приводятся суждения ан-
тичных писателей. Кодекс написан в 1438 г. скругленной итальянской
готикой. Многочисленные рисунки, исполненные в реалистической мане-
ре и богатые деталями, щедро иллюстрируют текст (сцены морского боя,
воинских учений, картина битвы в ущелье, на которой изображено 236
человек). В нескольких местах имеется герб Висконти.

Любопытный медицинский трактат принадлежит врачу из Павии —
Антонио Гуайнерио (Antonius Guaynerius Papiensis, 1412—1445) «De pes-
te et venenis». Текст (XV в.) написан четким гуманистическим курсивом,
с красными и синими инициалами; заглавный лист украшен рамкой из
цветов; на лл. 1 и 76 многочисленные пометки XV в.; это — всяческие
медицинские советы. Переплет из деревянных досок, обтянут тисненой
коричневой кожей с заставками (ГПБ, лат. Q.v.I.l.)

Перейдем к манускриптам, содержащим произведения античных ав-
торов. Заслуживают упоминания латинские переводы ряда жизнеописа-
ний Плутарха (Марка Антония, Цицерона, Катона и др.), выполненные
Леонардо Бруни (ГПБ, Clas. lat. F. v. 11). Им предпослано предисловие
Колуччо Салюта ти. Сам кодекс изготовлен гуманистическим письмом XV в.,
с цветными инициалами в начале каждого жизнеописания.

Отметим далее латинский перевод «Экономики» Аристотеля с предис-
ловием и комментариями того же Л. Бруни (ГПБ, Clas. lat. О. v. 1);
переводы из Плутарха «De assentatoris et amici differentia», сделанные
Гуарино Веронским и снабженные предисловием маркиза Феррары ме-
цената Леонелло д’Эсте (ГПБ, Clas. lat. F. 14), сочинения Геродота, пе-
реведенные Лоренцо Валлой (кодекс начала XVI в., ГПБ, Clas. lat. F. 9).
Из произведений латинских авторов стоит назвать элегии Проперция (ГПБ,
Clas. lat. .Q. 12), переписанные писцом Мариано де Магистри в 1433 г.;
изящный томик «Satirae» Ювенала, переписанный в 1478 г. Марко
де Крибелларио из Виченцы (ГПБ, Clas. lat. О. v. 5).

Великолепный кодекс «АЬ urbe condita...» Тита Ливия (ГПБ, Clas
lat. F. v. 2) датируется XV в. Текст написан гуманистическим шрифтом;
яркие и сочные краски орнамента (цветы и животные) украшают начало
каждой книги — инициалы на золотом фоне. На первом листе очень вы-

18 См. об этой рукописи: В. С. Люблинский. «Semideus» Катона Сакко.
Неопубликованный трактат XV в. о военном искусстве. Рукопись Q. v. XVII. 2.—
В кн.: «Средневековье в рукописях Публичной библиотеки», вып. II, под ред. О. А. До-
биаш-Рождественской. Л., 1927, стр. 95—118.
разительная миниатюра изображает кабинет ученого-гуманиста (ее при-
писывают кисти Кола де Антонио). Интересна судьба кодекса. Судя по за-
писи П. П. Дубровского на форзаце, в XVI в. рукопись принадлежала
Лоренцо Медичи, затем была привезена во Францию Екатериной Медичи
и преподнесена в подарок аббатству Сен-Дени. Во время религиозных
войн XVI в. рукопись исчезла из библиотеки аббатства и переходила из
рук в руки до середины XVIII в., когда владельцем ее оказался маркиз
де Польми, подаривший кодекс Кур де Жебелену. Последний преподнес
манускрипт Ж.-Ж. Руссо, а тот — П. П. Дубровскому 17.

Из других рукописей античных классиков, переписанных в Италии в
XV в., назовем сборник произведений Горация (ГПБ, Clas. lat. F. 18) с
гербом Висконти на первом листе; «Поэтику» Аристотеля с комментариями
Аверроэса (ГПБ. Clas. lat. Q, 3) и произведения Катулла (ГПБ, Clas.
lat. Q. 6)18.

* * *

К разряду итальянских рукописных книг XVI—XVIII вв. относятся
около 100 рукописей, преимущественно на итальянском языке, историче-
ского, юридического и литературного содержания. Созданные уже в пе-
риод широкого развития книгопечатания, эти рукописи привлекают вни-
мание главным образом тогда, когда их текст не издан или представляет
вариант, отличающийся от печатного. В сборниках представляет инте-
рес подборка произведений и документов по определенной теме.

Как мы уже отмечали, собственно средневековые итальянские рукописи
поступили в библиотеку преимущественно из коллекции П. П. Дубров-
ского. Для комплекса же XVI—XVIII вв. характерна большая пестрота
происхождения. Часть материалов входила в коллекцию П. К. Сухтеле-
на, который в свою очередь приобрел эти книги у востоковеда и путешест-
венника Якоба Бьернсталя, генерала шведской службы И. Эггерса и др.
Встречаются рукописи и из коллекции П. П. Дубровского, но большинст-
во происходит из собраний отдельных лиц. Со стороны внешнего оформ-
ления манускрипты XVII—XVIII вв., как правило, бедны; многие явля-
ются списками или копиями более ранних произведений, а также состав-
ленными в XVII — первой половине XVIII в. сборниками очерков, за-
меток и копий с документов, подобранных по определенной теме.

Наиболее значительный комплекс исторических работ относится к
истории папства, дипломатии папского двора и характеристике римского
общества XVI—XVII вв. Это — донесения венецианских послов и других
дипломатов из Рима (Дзено, Дольфиноидр.: ГПБ, итал. F. XVII. 2; итал.
F. IV.8 и ГПБ, итал. F. IV. 12), сообщения о конклавах 1592 (ГПБ, итал.
F. IV.8), 1605 (ГПБ, итал. F. XVII. 1) и 1655 гг. (ГПБ, итал. F. 11.27), от-
чет о доходах и расходах Сикста V от 1585 г. (ГПБ, итал. F. II.2). Ряд
произведений рисует политические события в Риме XVI—XVII вв.: та-
ковы донесения римских нунциев из различных частей Италии (включаю-
щие копии документов), описания некоторых политических и уголовных
процессов XVI—XVII вв. (процесса Беатриче Ченчи в 1599 г., казни
Бернардино и Никколо Миссори в 1683 г.— ГПБ, итал. О. XVII, 6
и 7; ГПБ, итал. F. XVII. 3), очерк внешней политики Урбана VIII (ГПБ,

17 См. подробно об этом: В. С. Люблинский. Жан-Жак Руссо. Статья и
публикация.— В кн.: «Неизданные письма иностранных писателей XVIII—XIX веков
из ленинградских рукописных собраний», под ред. М. П. Алексеева.М,— Л„ 1960,
стр. 127—128.

18 Подробный обзор латинских рукописей произведений античных авторов, хра-
нящихся в ГПБ, подготовлен В. Ф. Петровой для журнала «Вестник древней исто-
рии».

17 Средние века, выл. 30
итал. F. IV.11). Сочинение кардинала и дипломата Франческо Джованни
Коммендоне (1523—1584) — «Discorso sopra la corte di Roma al signor G.
Savorgano» (ГПБ, итал. F. I, 4, список 1646 г.) содержит рассуждение
о нравах римского общества и политике папского двора. Ив биографии
римских деятелей можно отметить жизнеописания папы Александра VI
и его сына Чезаре, герцога Валентино (ГПБ, итал. Q. IV. 23). Копии
инструкций нунциям в Польше и Франции за 1596—1616 гг., объединены
в одном кодексе (ГПБ, итал. O.II.1). Для характеристики сельской мест-
ности римского бкруга XVII в. интересна рукопись под названием «Sta-
tuti della agricoltura», содержащая устав сельской администрации одной
из коммун римского диоцеза (ГПБ, итал. O.II.9).

Некоторые рукописи — это краткие очерки по экономике, финансам и
политическому состоянию итальянских государств XVI—XVII вв. Сре-
ди них выделяется текст XVII в.— Relation! compendiose dello stato
grandezze, confini, forze, rendite, spese, governo, abondanza, traffichi, et
altri particolari d’Italia (ГПБ, итал. Q. IV.4), где даны описание границ,
оценка военных сил и финансового положения итальянских государств
за 1618—1624 гг. Сжатый очерк о государях Италии XVI—XVII вв. на-
ходим в сборнике под шифром: ГПБ, итал. F. XVII, 2 (лл. 389—406)
и в рукописи середины XVII в.— «Delli stati d’Italia» (ГПБ, итал. Q.
II.8).

Ряд работ посвящен истории отдельных государств и местностей Ита-
лии. Интерес исследователей, занимающихся историей Тосканы и Фло-
ренции, вызывает неопубликованная анонимная рукопись XVII в. «Мешо-
rie di casa Medici», вкратце излагающая историю семьи Медичи до 1610 г.;
здесь же помещено донесение венецианского посла о состоянии герцогства
Тосканского к 1620 г. (перечислены его доходы и расходы, а также даны
иные сведения экономического характера). Рукопись входила в собрание
флорентийского профессора Сантарелли (ГПБ, итал. Q.IV.20). Очерк о
внутреннем положении и финансах Тосканского герцогства, о генеалогии
тосканских герцогов содержится также в сборнике под шифром: ГПБ,
итал. F. XVII. 2 (лл. 283-296).

Разнообразны материалы по истории Венеции. Прежде всего это про-
изведения секретаря венецианского сената Оттобони «Sistema del governo
di Venezia» (ГПБ, итал. F. 11.21) о государственном строе республики св.
Марка (1683 г.). На внутренней стороне переплета имеется любопытная
запись, согласно которой это произведение было составлено в Голландии,
куда Оттобони бежал от преследований своих политических противников.
Затем ему предложили вернуться в Венецию, но на обратном пути,
в Ферраре, он был отравлен. В работе Оттобони дается не только характе-
ристика государственного устройства Венеции, нои рассматриваются при-
чины, приведшие, по мнению автора, к ее упадку.

Привлекает внимание ряд историко-юридических документов по исто-
рии Венецианской республики XV—XVIII вв.— инструкции дожей ад-
миралу флота и подеста некоторых провинций, в пяти отдельных, красиво
оформленных пергаменных кодексах (ГПБ, лат. Q. v. II. 12, 14 и 15;
ГПБ, итал. О v. II. 1; ГПБ.эрм. лат. 13). Так, инструкция дожа Алоизо
Мочениго от 1570 г., данная подеста Ленденарии (область Ровиго) Ката-
рино Кантарини, украшена большой миниатюрой, по характеру прибли-
жающейся к произведениям станковой живописи: на ней изображены сам
подеста Кантарини с обнаженным мечом и группа венецианских сенато-
ров. В XVI в. книга принадлежала семье Кантарини, герб которых име-
ется внизу миниатюры. Переплет рукописи — венецианской работы XVI в.,
из темно-красной тисненой золотом кожи (ГПБ, итал. О. v. II.1). Изящ-
но изготовлена также книга, содержащая инструкцию дожа Аугустино
Барбадико адмиралу венецианских галер Анджело Градениго (1499 г.).
В инструкции перечисляются указания о взимании налогов, о характере
правосудия в управляемой провинции, о порядке снабжения Венеции
продовольствием и т. д. Первый лист обрамлен в голубую рамку с рисун-
ками по античным мотивам и украшен небольшой миниатюрой, изоб-
ражающей дожа и переписчика, вручающего ему книгу. Рукопись принад-
лежала семье Градениго в Венеции, а потом перешла к П. П. Дубров-
скому (ГПБ, лат. Q. v. 11.12).

Описание экономики и финансов Венеции, а также краткие заметки,
характеризующие венецианскую администрацию, содержатся в одном
из сборников (ГПБ, итал. F. XVII, 2; лл. 249—282).

Материалы по истории и государственному устройству Южной Италии
помещены в сборнике «Miscellanea de monarchia Siciliae» (ГПБ, итал. F.
II.7), составленном в первой половине XVII в. Он заключает в себе трак-
тат об административной организации Сицилии, к которому приложены
копии документов испанских чиновников XVI—XVII вв., дипломатическая
переписка испанских королей (Филиппа II, Филиппа III), папские буллы,
относящиеся к Сицилии, и т. д. Экономическое и политическое положе-
ние Неаполитанского королевства в XVI в. отражено в особом сборнике
(ГПБ, итал. F. IV. 29).

Три произведения рисуют важное событие истории Южной Италии —
восстание Мазаньелло против испанского владычества в Неаполе (1647 г.)
и характеризуют французскую политику в связи с этим движением. Од-
но — «Instruttione per formare la nuova Republica di Napoli» (ГПБ, итал.
F. II. 11) — написано с позиций южноитальянского дворянства; автор
утверждает, что главная задача республики — сохранить все права и
привилегии за дворянством, а народу следует довольствоваться предостав-
ленными ему правами. Два других — «Relation! della sollevatione di Na-
poli domenica matina di luglio 1647» и «Copia della relatione venuta da
Palermo della revolutione di quei popoli e 19 maggio»— составляют содер-
жание сборника (ГПБ, итал. F. XVII.3).

История Болоньи представлена списком (XVIII в.) третьего тома
«Della historia di Bologna» (ГПБ, итал. F. IV.40) известного болонского
историка Керубино Гирардаччи (1519—1598). Это сочинение было издано
в 1932 г. по списку, хранящемуся в Болонье.

Истории Лукки посвящено сочинение Мартино Манфреди «Compendio
historico della memoriedi Lucca...», где повествование доведено до 1661 г.
(ГПБ, итал. Q. IV.8), а также произведение Алессандро Сантини, харак-
теризующее городскую администрацию: «Le famiglie е lovo cittadini che
dall’anno 1500 fino a tutto 1600 franno esercitato 1’anzianato di Lucca»
(ГПБ, итал. F. IV.6).

Материалы по истории Мальты и устройству Мальтийского ордена со-
держатся в сборнике копий документов (статутов, декретов и распоря-
жений), относящихся к организации военного флота рыцарей. Сборник,
составленный одним из них в первой половине XVIII в., дополнен исто-
рическим экскурсом (ГПБ, итал. F. II.8). Извлечения из трактата приора
Мальтийского ордена — Джованни Каравита — о конституции и орден-
ских привилегиях объединены в рукописи, имеющей шифр: ГПБ, итал.
F. 11.41.

Часть рукописей касается таких сюжетов, как франко-итальянские
отношения XVII в., внешняя политика Франции вообще, правление кар-
динала Мазарини. В них записаны инструкции последнего французским пос-
лам в Риме (ГПБ, итал. F. II. 13, 14), дано описание событий Фронды:
«Relatione del stato presente della Francia si discorre del modo, che tiene nel
governo Mazzarini» (ГПБ, итал. F. XVII.3); обрисована внешняя поли-
тика Франции и Бельгии (рукопись 1677 г., ГПБ, итал. F.II.17). Интерес-
ны советы анонимного лица Людовику XIV по внешней политике (руко-
пись 1632 г., ГПБ, итал. F. 11.20), а также две биографии Мазарини
(ГПБ, итал. F. IV.29; ГПБ, итал. O.IV.5).

К истории Генуи относится список труда Уберто Фольето о заговоре
Фиеско «Ех universa historia rerum Europae suorum temporum. Conjuratio
Ioannis Ludovici Flisci et tumultus, anno 1571. Napoli» (ГПБ, лат. Q. IV.
178). Ряд произведений посвящен прошлому отдельных стран Европы и
некоторым вопрбсам общеевропейской истории. Это — труд кардинала
Гвидо Бентивильо (1579—1644) о Нидерландской революции («Le cose
notabili della guerra di Fiandre(1559—1607)», ГПБ, итал. O.IV.2), истори-
ческие и политические заметки о Польше конца XVII в. (ГПБ, итал. F.
IV.39) и анонимный трактат о государях Европы (ГПБ, итал. Q.IV.16).

Значительное количество книг содержат донесения венецианских и
других итальянских дипломатических представителей в различных стра-
нах. Некоторые из них опубликованы либо порознь, либо в серийных
изданиях 1в. Таковы донесения венецианского посла в Турции — Томмазо
Тарсия об австро-турецкой войне в 1683 г. (ГПБ, итал. F.IV.18) и
Франческо Тьеполо — о путешествии в Россию в 1560 г. (ГПБ, итал.
F.IV.37); сообщение Томмазо Кантарини о политических событиях в Гер-
мании за 1596 г. (ГПБ, итал. F. XVII. 1 и 2); донесения из Московии им-
ператорского посла Ганса Кобенцля, совершившего туда путешествие в
1576 г. (ГПБ, итал. F.IV.42, рукопись XVIII в.); отчет о путешествии в
Константинополь Христофоро Валерио от 1614 г. (ГПБ, итал. Q.IV 22);
описание путешествия на Восток, совершенного Сориа в 1388 г.,— список
XVI в. (ГПБ, итал. Q.IV.21); ряд донесений из Турции (ГПБ, итал. О.IV.
14) и др.

В нашем собрании имеется несколько произведений Томмазо Кампа-
неллы в списках первой половины XVII в.: «Sommario de Capitulation!
fatte fra diversi Pontefici e Principi Christian!», «Discorsi a Principi d’Ita-
lia» (ГПБ, итал. F. XVII. 1, лл. 1—43 и 287—330), «Compendio della mo-
narchia del Messia», «Aforismi politic!» (ГПБ, итал. F.XVII.2) и др.

Списки литературных произведений XVII—XVIII вв. на итальянском
языке немногочисленны: таковы сборник сатирических стихотворений
Бартоломео Дотти (ГПБ, итал. О.XIV. 11); сатиры на конклав Климента
XIV (ГПБ, итал. Q.XIV.12); поэтические произведения Джулиано Росси
(ГПБ, итал. Q.XIV.27) и некоторые другие сочинения. Из поздних ла-
тинских рукописей следует отметить поэму Баттисто Мантуанского (ГПБ,
лат. О. XIV. 19) «Adolescentia».

Для истории науки представляют интерес: «Гербарий» прославленного
итальянского медика и философа Улисса Альдрованди (рукопись 1590 г.,
ГПБ, лат. O.v.5); по истории военного дела — произведение Шипиона
Маффеи «Диссертация о происхождении современной фортификации» (спи-
сок конца XVIII в.) (ГПБ, итал. Q.IX.6).

Привлекаетвнимание пергаменный мировой атлас 1546 г., изготовленный
в венецианской мастерской Баттиста Аньезе (ГПБ, Эрм. итал. 14) и
отличающийся богатством оформления: кроме 13 карт, он содержит три
большие миниатюры, на одной из которых изображен Атлант, держащий
земной шар.

Следует отметить, что почти все итальянские рукописи Государст-
венной Публичной библиотеки (за исключением раннесредневековых ла-
тинских кодексов) изучены очень мало и ждут своих исследователей.

19 Например, Е. А 1 Ь е г i. Le relazioni degli ambasciatori veneti al Senato du-
rante il sec. XVI. Firenze, 1839—1863.
ИСТОРИОГРАФИЯ
И КРИТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ

ПРОБЛЕМЫ МЕДИЕВИСТИКИ

НА XII МЕЖДУНАРОДНОМ КОНГРЕССЕ ИСТОРИКОВ

В ВЕНЕ

Работа XII Международного конгресса историков проходила по четырем секциям.
Медиевистика была выделена в особую подсекцию четвертой секции — «Методология
и современная история». И хотя доклады, посвященные истории средних веков, в от-
веденном для нее разделе были немногочисленны, но проблемы медиевистики рассма-
тривались и в некоторых докладах, прочтенных по разделам «Большие темы» и «Исто-
рия континентов» Кроме того, в работу конгресса были включены заседания ряда по-
стоянных комиссий, а во многих из них средневековая тематика занимает «привилеги-
рованное положение». Необходимо также иметь в виду, что для нас хронологиче-
ские рамки традиционной для конгрессов периодизации следует расширить и в серию
медиевистических включить и некоторые доклады по новой истории. В итоге оказы-
вается, что средневековью в странах Западной Европы было предоставлено на конг-
рессе более значительное место, чем это может показаться с первого взгляда.

Наибольший интерес вызывают доклады, посвященные широким проблемам.
Не касаясь докладов Ф. Грауса (происхождение средневековых государств в Централь-
ной Европе) и Ф. Веркаутерна (историография средневековых городов), поскольку
они рассмотрены в статьях Л. В. Черепнина и О. Л. Вайнштейна *, мы обратимся
к анализу докладов Ж. Легоффа и Р. Романо (движение сельского населения в Европе
с XI в.), Э. Мольнара (социально-экономические основы абсолютизма) и группы докла-
дов о господствующих классах. Но сперва следует сказать несколько слов о специаль-
ных докладах по средневековой тематике.

Исследуя истоки раннесредневекового церковного права, Г. Циммерман (Австрия)
находит их в первую очередь в римском праве, затем в решениях церковных соборов
и папских постановлениях и лишь в слабой степени — в обычном праве. И. Энгель
(ФРГ) анализирует деятельность третейских судов (Schiedsgericht), улаживавших
некоторые политические конфликты; их правовой основой он считает постановления
о земском мире и о конфедерациях городов. И. Шебанек (Чехословакия) предлагает
значительно расширить круг вопросов* исследуемых дипломатикой, и начать деталь-
ное изучение деятельности отдельных канцелярий, а также частных актов, рассматри-
вая последние в тесной связи с вызвавшими их общественными условиями •

Несколько содержательных докладов были прочитаны на заседаниях постоянных
комиссий. Доклад Ж. Легоффа (Франция) 1 * * 4 посвящен взаимоотношениям универси-
тетов и публичных властей в средние века. Стремясь определить специфику универси-
тетов как организаций, их эволюцию и отношения с представителями публичной вла-
сти, автор высказывает ряд интересных соображений. Первоначально университеты
представляли собой корпорации особого рода, имевшие целью профессиональную под-
готовку богословов, врачей, юристов. Опи формировались из всех социальных слоев

1 См. общие обзоры работы конгресса в статьях: А. А. Г у б е р. XII Междуна-
родный конгресс исторических наук.— ВИ, 1966, № 3, стр. 3—14; Л. В. Череп-
нин. XII Международный конгресс историков.—«История СССР», 1966, № 1,
стр. 3—23.

* Л. В. Ч е р е п и и и. Указ, соч.; статья О. Л. Вайнштейна печатается ниже, стр.
270—277.

9 XII Congrds International des sciences historiques. Rapports, IV, pp. 103—153
(Далее — Rapports).

4 Ibid., стр. 189—206,
и носили интернациональный характер; не в пример прочим средневековым корпора-
циям их состав непрерывно обновлялся. К тому же университеты, прежде всего их
студенты представляли собой многочисленный контингент потребителей городской
и сельскохозяйственной продукции. Благодаря этим чертам университетские города
приобретали своеобразный облик.

Эволюция университетов заключалась главным образом в постепенном подчинении
их государству. Основной их задачей становилась подготовка сотрудников бюрокра-
тического аппарата и церковных сановников. Профессора и магистры получали жало-
ванье. Сузился социальный ареал, из которого вербовалось студенчество; образование
стало доступно преимущественно молодежи из обеспеченных слоев. Богословские фа-
культеты взяли на себя задачу цензуры, свобода философской мысли была утрачена
уже в XIV в. Университеты все более превращались в национальные центры высшего
образования.

Отношение представителей публичной власти к университетам эволюционировало
от патроната к относительному контролю и затем — к цензуре. В итоге университет
серединыXVв. значительно отличался от того, чем он был в XIII в. Царствовавшая в нем
поздняя, рутинная и бесплодная схоластика изгоняла из его стен живую и свежую
мысль — она развивалась вне университетов. Исключение можно сделать лишь для
некоторых медицинских и юридических факультетов.

Несколько интересных докладов было прочитано на заседаниях комиссии по исто-
рии представительных учреждений. Почти все они посвящены роли сословного пред-
ставительства в финансировании государственного бюджета *. В основном докладе
председателя комиссии Э. Лусса (Бельгия) «Представительные собрания и налогооб-
ложение» вотирование налогов рассмотрено как главная и основная функция предста-
вительных учреждений. Автор исходит из того, что принцип «представительства»
в средние века был основан на пассивности основной массы населения, находившейся
под властью сеньоров, светских и церковных; оно не участвовало ни в принятии реше-
ний, ни в определении суммы субсидий. Эмансипация городов поставила в один ряд
их жителей с сеньорами: те и другие были представлены в сословных собраниях. По от-
ношению к правительству привилегированные сословия первоначально выступали
как «управляемые» («gouvernes») и в целом защищали права и интересы подданных го-
сударя; в дальнейшем они превратились (еще до буржуазных революций) в «соправи-
телей» («co-gouvernants»). По всем своим основным чертам сословное представительство
очень отличалось от парламентского режима современного общества: для сословий
самым мощным средством давления на правительство было согласие (или отказ) воти-
ровать налоги. Эта сторона истории сословных учреждений изучена еще недостаточно;
неясна связь между налогообложением и самим характером представительства сосло-
вий в отдельных странах.

Доклад Э. Лусса, хотя и построенный в формально-юридическом плане, дает, на наш
взгляд, плодотворную ориентацию для дальнейшей работы членов комиссии, чьи много-
численные труды уже дали обильный и ценный материал в области разработки этой
темы. Действительно, вопросы налогообложения составляли — если и не всегда, то
во всяком случае очень часто — не только главную функцию сословных представи-
тельных собраний, но и самым ощутимым образом влияли на положение всего населе-
ния страны. На определенном этапе государственные налоги, т. е. материальная осно-
ва жизни и роста централизованного национального государства, приобретали пер-
венствующее значение, а сами представительные институты превращались в своеобраз-
ные рычаги для извлечения государством весьма значительных денежных средств от
самих привилегированных сословий, и главным образом от основной массы населения.
Взаимоотношения сословий с правительством именно по данному вопросу нередко слу-
жили подоплекой многих политических событий, в том числе и постоянной борьбы со-
словий друг с другом. Все эти факты в немалой степени определяли характер сопро-
тивления народных масс возраставшей эксплуатации. Обращает на себя внимание,
что крупнейшие крестьянские войны XIV в., равно как п нередко происходившие го-
родские восстания XIV—XV вв., были сплошь и рядом обусловлены ростом государ-
ственных налогов. Исследование функций налогообложения, приобретенных сослов-
ными институтами, в тесной взаимосвязи со всем комплексом указанных выше явле-
ний социального и политического порядка может обогатить науку важными и ценными
выводами.

Необходимо также отметить работу комиссий по сравнительной истории церкви,
Ренессанса, византиноведения и истории мореплавания и морской торговли •.

6 Доклад Э. Лусса напечатан в Rapports, IV, 101—110, остальные доклады — в
издании комиссии: Etudes presentees a la Commission internationale pour 1’histoire des
assemblees d’etats, vol. XXXI, Louvain-Paris, 1966.

9 Доклады, прочитанные на заседаниях комиссии по истории мореплавания и
морской торговли, см. в издании Colloques d’histoire maritime. О докладах по срав-
нительной истории церкви см. ниже, стр. 270—273.
Доклад Ж. Легоффа и Р. Романо (Франция) «Пейзажи и сельское население в Ев-
ропе после XI в.»7 был прочтен на заседании комиссии по экономической истории 8.
Сочетая демографию и географию с историей, авторы рассматривают причины и усло-
вия «исхода» сельского населения в города, начавшегося на рубеже XI—XII вв. и
продолжающегося до наших дней. Поскольку основной материал относится к XII—
XVII вв., доклад в первую очередь касается медиевистических сюжетов. Постановка
проблемы и многие соображения представляют большой интерес.

Авторы исходят из широко известного явления: соотношение сельского и город-
ского населения непрерывно изменяется в пользу последнего. Доля крестьянства в на-
селении страны непрерывно падает. История сельского населения является историей
его численного сокращения (depeuplement). В силу этого проблема выходит далеко
за пределы аграрной сферы: она охватывает всю социально-экономическую и политиче-
скую историю Европы, начиная с поры интенсивного роста городов. Авторы ограни-
чили себя рассмотрением составных элементов процесса, полагая, что это дает возмож-
ность определить также взаимодействие различных факторов в истории европейской
экономики вообще и сельского хозяйства в особенности.

С самого своего возникновения город обладал для крестьян большой притягатель-
ной силой (относительно бблыпие свобода и безопасность, возможность заработка,
менее тяжелый налоговый гнет и т. п.), однако, он был для них не только убежищем
но и могилой (necropole). Вместе с тем, город сильно нуждался в притоке населения
со стороны, так как его собственные демографические ресурсы были ограничены. Исполь-
зуя данные, полученные в последнее время в области демографии средневековья, авто-
ры показывают, что население многих городов могло возрастать лишь благодаря при-
току пришельцев. Большинство крупных и средних европейских городов полностью
обновляли состав своего населения на протяжении двух-четырех поколений. «Крово-
пускание» деревни в пользу города имело огромные размеры, тем более, что большин-
ство пришельцев состояло из мужчин, т. е. из наиболее активных деревенских жителей.
Авторы отмечают также сезонные, т. е. временные отливы в города части сельского
населения, межобластные крестьянские миграции, переселения из-за эпидемий, пол-
ное или временное запустение некоторых деревень, эмиграцию и т. д. и т. п. Однако,
в центре внимания остается основная проблема — передвижение населения из деревни
в город. Интенсивность этого процесса варьировала в различных странах и в различ-
ные периоды, но сам он представляет собой явление постоянного порядка.

Его итогом (отнюдь не окончательным) является современное соотношение актив-
ного населения, занятого в сельском хозяйстве, с активным населением всей страны.
Авторы приводят данные 1957—1958 гг. для Англии (4,61%), Бельгии (10,26%), Ни-
дерландов (11,29%), ФРГ (16,78%), ГДР (19,16%), Франции (25,67%), Италии
(29,90%) и СССР (42,02%). Эти цифры весьма выразительны, особенно если учесть
исходные данные (напомним, что в конце XI в. в Англии сельское население составляла
95%), но в пределах XII—XVII вв. динамика этого процесса улавливается с трудом.
Для XVII — начала XIX в. известно, например, что в Англии за период 1696—
1766 г. процент сельского населения понизился с 69,09 до 42,35; во Франции в 1820 г.
большая часть населения занималась сельским хозяйством.

Главной причиной изменений такого рода в XVIII—XX вв. авторы считают про-
мышленный переворот и индустриализацию. Для предшествующих периодов трудно
найти такую же всеобъемлющую основу; в каждом отдельном случае необходим учет
общей социально-экономической структуры. Можно сказать, что относительная ста-
бильность сельского населения является своего рода показателем стабильности фео-
дальной структуры и наоборот. Например, в эпоху кризиса XIV в. уход из деревень
означал разрушение средневековой сельскохозяйственной структуры (destructura-
tion), причем сами города находились в тяжелом состоянии. В XVI в. прилив в город
свидетельствовал о перестройке (restructuration) деревни, а города переживали бы-
стрый торгово-промышленный подъем, хотя и не были в состоянии предоставить работу
всем пришельцам; дороги Европы были в ту пору полны бродяг.

Авторы уделяют много внимания периоду, начавшемуся в XVI в., когда пересе-
ление из деревни в города приняло массовый характер. Оно обеспечило городам воз-
можность превратиться в крупные центры производства и распределения. Оставшиеся
в деревне крестьяне становились потребителями («clients») городской продукции; в еще
большей степени это относится к городскому предпролетариату; даже деклассирован-
ных бродяг нельзя в этом плане сбрасывать со счета. Хотя доля каждого была ни-

7 Rapports, III, рр. 19—37, а также Etudes rurales, 1965, № 17. Слово «пейзажи»
употреблено здесь как термин социально-экономической географии.

“ За несколько дней до конгресса в Вене этот доклад был заслушан на третьем
Международном конгрессе по экономической истории (Мюнхен, 23—27 августа 1965 г.).

В дискуссии по докладу обсуждались преимущественно экономические вопросы со-
временности (см. В. Л. Международный конгресс в Мюнхене по экономическойистории.—
«Новая и новейшая истопия». 1966, № 1, стр. 189—190).
чтожна, но возросщая общая масса потребителей представляла собой важный фактор
экономической жизни. Авторы подчеркивают, что отлив сельского населения лишал
деревню многих инициативных элементов; деревня же несла и все расходы по содержа-
нию детей и молодежи, которые в дальнейшем уходили в города и составляли там кадры
работников. Кроме того, приток в города в значительной степени уже в XIII в. регу-
лировался городскими властями — в иные периоды иммигранты могли лишь просачи-
ваться, в другие — им широко отворяли ворота. «Город своей властью всегда осуще-
ствляет контроль в соответствии со своими потребностями и интересами» ’.

Все эти процессы глубоко воздействовали на жизнь деревни, приводили к разре-
жению населения в>одних местностях и его концентрации — в других. Они способ-
ствовали изменению форм землепользования (например, превращению длинных от-
крытых полей в поля неправильной формы), влйяли на отношения собственности и
эксплуатации, на тип и характер агрикультуры, на постепенный переход от натураль-
ного хозяйства к денежному со всеми вытекающими из этого последствиями
и т. д.

Особенно важное значение авторы придают «наиболее тяжелому аграрному кон-
фликту» — отсутствию у крестьян собственности на обрабатываемую землю. Собствен-
ник* земли заинтересован лишь в наибольших доходах с нее, крестьянин же — в ней
самой и затем уже в доходах, ибо будучи каждодневно и тесно связан с землей, он знает
ее возможности. Крестьянин-труженик заинтересован в соблюдении равновесия между
использованием земли и приносимым ею урожаем. Нарушение равновесия приводит
к истощению почвы, к вынужденному переселению на залежные и целинные земли,
которые истощаются еще быстрее.

Основной причиной тяжелых кризисов такого рода является прежде всего отсут-
ствие приспособляемости той или иной социальной структуры к новым условиям.
Например, феодальная социально-экономическая система не смогла приспособиться
к новым обстоятельствам, породившим кризис XIV в. Всякие ссылки на причины внеш-
него порядка (например, изменение климата) не в состоянии объяснить всей сово-
купности явлений — при их исследовании конечной причиной оказывается чрезмер-
ная феодальная эксплуатация.

Итак, и сельскохозяйственный «пейзаж» и соотношение групп населения изменя-
ются в результате деятельности людей. Главную роль играют при этом земельные соб-
ственники, т. е. господствующие классы, иногда государство. Способствует этим явле-
ниям и крестьянин, прилагающий свой труд к земле. Все агротехнические новшества
средневековья (использование лошадей на полевых работах, посев в борозды, четы-
рехполье с применением клевера и т. п.) воздействовали не только в пределах аграр-
ной сферы, но и значительно шире. Начиная с XVIII в. они использовались не кре-
стьянами и еще сильнее утверждали преобладающий интерес собственников земли
к повышению ее доходности. Крестьянский консерватизм и традиционализм в из-
вестной степени объясняются именно противодействием крестьян этим интересам зем-
левладельцев, тем более, что подобные нарушения традиционных систем землепользова-
ния, как правило, влекли за собой ухудшение положения крестьянства. Наоборот,
в тех случаях, когда интересы землевладельцев не были задеты и то равновесие исполь-
зования земли и доходности, о котором была речь выше, не нарушалось, они воспри-
нимали новшества. Наибольших же успехов добивались те землевладельцы, которые
были и рачительными сельскими хозяевами, близкими к земле и ко всему, что с ней
связано.

Цитируя в заключение Бюффона (Epoques de la nature, 1778), авторы повторяют
его призыв мудро относиться к земле, растениям, животным, природе и людям, стре-
миться к равновесию между сельским «пейзажем» и сельским населением. В этом
плане доклад непосредственно смыкается с современностью.

В выступлениях по докладу был приведен большой и интересный материал, глав-
ным образом, из истории стран Центральной и Юго-Восточной Европы. Отдельные по-
ложения доклада вызвали возражения и был поставлен под сомнение тезис о наличии
во многих случаях непосредственной причинной связи между «исходом» сельского на-
селения и «пейзажем». Мы, в свою очередь, полагаем, что ценность и интерес доклада
заключается прежде всего в постановке проблемы, в широком подходе к чрезвычайно
важным явлениям, во миогом определявшим взаимоотношения города и деревни в об-
ществе сперва почти целиком, а затем в значительной степени аграрном. Интересны и
перспективны многие суждения авторов о последствиях, которые имел для деревни от-
лив части крестьянства в города. Вместе с тем основные идеи доклада порождают сом-
нение.

Две очень большие темы — эволюция деревни и «исход» сельского населения в го-
рода — перегружают небольшой доклад, между тем ни одна из них не развернута
с должной полнотой. Хотя авторы, учитывая высокую квалификацию своей аудито-
рии, о многом как об известном лишь упоминают, тем не менее, существенные аспекты

9 Rapports, III, р. 28.
проблемы .остались не рассмотренными. В первую очередь это относится к причинам
и характеру «исхода» сельского населения, в особенности до XVIII—XIX вв.

Красноречивые данные о падении удельного веса сельского населения необходимо
сопоставить, во — первых, хотя бы с приблизительными показателями абсолютного
роста обеих групп населения и, во-вторых, — с ростом производительности сельского
хозяйства 10 11 * * * 1. С одной стороны, должна обнаружиться закономерность и историческая
обусловленность переселения крестьян в города: тогда уже встанет вопрос не о «крово-
пускании деревни в пользу города», а об отливе избыточного — в определенной обста-
новке — сельского населения в города, как в естественные центры превращения быв-
шего крестьянина в ремесленника, позже — в рабочего, что обеспечило возможность
развития в феодальном обществе простого товарного производства, и затем — по-
явления капиталистического уклада. С другой стороны, окажется, что при относи-
тельном (в какой-то мере, возможно, и абсолютном) сокращении земледельческого
населения продуктивность сельского хозяйства возросла настолько, что в большин-
стве европейских стран оно могло удовлетворять — при нормальных условиях —
потребности возросшего городского населения в продуктах питания и в сырье п.
В основе всего процесса лежит диалектическое единство роста производительных сил
и населения при соответствующем его распределении по двум главным отраслям про-
изводства — промышленности и сельскому хозяйству.

Разумеется, конкретные формы этого процесса определялись отношениями соб-
ственности, классовой структурой и свойственными каждой стране особенностями.
Однако, более чем спорец тезис о мобильности сельского населения вследствие от-
сутствия у крестьян собственности на землю. В XI—XII вв., когда крестьянин обла-
дал минимальными правами на нее, крепостничество прочно привязывало его к наделу
и к сеньору. В ту пору единственной и притом очень специфической формой мобильности
было бегство. Следовательно, в данном случае авторы вступают в противоречие со
своим же (правильным, на наш взгляд) положением о стабильности населения как по-
казателе стабильности системы. Зато в дальнейшем, когда в связи с ослаблением лич-
ной зависимости крестьянское владение постепенно превратилось в фактическую соб-
ственность (под феодальной вывеской, по выражению Маркса), мобильность начала
возрастать — и чем дальше, тем больше. Крестьянин покидал землю отнюдь не по-
тому, что «не будучи собственником и не обладая почти ничем, он не останавливался
перед переселением в город или в далекие края» м. Как правило, крестьянин глубоко
привязан к земле, к родным местам и привычным условиям труда и жизни. Навряд ли
правильно считать, что ои легко с ними расставался. Он покидал деревню лишь в силу
определенных социально-экономических условий, а в период первоначального накоп-
ления — в итоге прямого насилия. В разные периоды его побуждали к этому разные
причины, которые лишь частично рассмотрены в докладе.

Спорным является и представление авторов о конфликте интересов, присущих
землевладельцам и крестьянам. Генерализация этого тезиса для всего рассматривае-
мого периода и для всех форм аграрных отношений неправомерна. Например, широко
распространенная краткосрочная аренда заставляла именно земледельца «выжимать»
из земли как можно больше, не думая о последствиях. Далеко не всегда феодалы могли
повышать крестьянские платежи по своему усмотрению, ради повышения доходности
поместья. Весьма важным обстоятельством было и то, что при феодализме прогресс
сельскохозяйственного производства совершался в основном в крестьянском хозяйстве.

Ж. Легофф и Р. Романо привлекли внимание историков к актуальной и важной
проблеме, но ее дальнейшее исследование должно, как нам представляется, пойти по
другому пути.

Столь же интересная и актуальная тема — европейский абсолютизм. Эта проблема
не сходит с повестки дня международных конгрессов историков: на X кон-
грессе (1955 г.) ей были посвящены доклады Р. Мунье и Ф. Хартунга м, на XII кон-
грессе с докладом о социально-экономических основах абсолютизма выступил Э. Моль-
нар (Венгрия) ”а.

10 В докладе приведены некоторые данные по этому вопросу: из них вытекает, что
с середины XIII в. и до наших дней урожайность хлебов в Англии возросла в 8 раз.
Впрочем, сами авторы ие считают эти явления существенными для эволюции англий-
ского «пейзажа» (Rapports, III, р. 20).

11 Голландия, а затем и Англия являются в данном отношении исключениями.

11 Rapports, III, р. 36.

1S См. А. С. Самойло. Проблема абсолютной монархии в современной марк-
систской и буржуазной историографии.—СВ, XVI. М., 1959; А. Д. Люблинская.

Новейшая буржуазная концепция абсолютной монархии. В кн.: «Критика новейшей
буржуазной историографии». М.—Л., 1961.

1Sa Rapports, IV, рр. 155—169. Содоклады Г. Келленбенца (ФРГ) и Л. Миколецки
(Австрия) посвящены меркантилизму, промышленности и финансам, главным образом
Автор ставит проблему следующим образом: какой класс служит социальной ос-
новой абсолютизма — буржуазия или землевладельческое дворянство? Можно ли
считать, что абсолютизм зиждется на их равновесии? В качестве формы государствен-
ного строя, через которую прошли все европейские страны, абсолютизм определен сле-
дующим образом: это политический режим, при котором государственная власть реаль-
но осуществляется государем на всей территории страны при помощи подчиненного
ему военно-бюрократического аппарата. Акцент сделан на реально осуществляемой
власти — в некоторых случаях она может противодействовать притязаниям парламента
или наследственной бюрократии. Но такое определение не исчерпывает проблемы, ос-
тавляя открытым врпрос о социально-экономическом базисе абсолютизма. Последний
может существовать в качестве политической надстройки и в обществе с еще слабо раз-
витой товарно-денежной экономикой, при отсутствии буржуазии (например в России
XVII в.), и при наличии мануфактурного капитализма, когда социально-экономиче-
ский удельный вес буржуазии значителен (например в Англии XVI в.). В целом
абсолютизм присущ обществу на различных стадиях развития товарного производства
(production marchande)14 *. В каждой стране он приобретает особую форму, и задача
состоит в том, чтобы установить, имел ли он в Европе какой-либо общий социально-
экономический базис, или последний варьировал в зависимости от конкретных условий
отдельных стран.

Э. Мольнар считает, что абсолютизм повсюду воплощал политическое господство
дворянства над другими классами и в первую очередь над крестьянством. При этом
дворянство, хотя и обладало наибольшим социальным престижем, не выступало откры-
то в качестве господствующего класса— первенствующая роль целиком принадлежа-
ла монарху. Для конкретного анализа ученый выбирает Францию как наиболее пока-
зательный пример: если исследование покажет, что и в этой стране, несмотря на нали-
чие богатой и влиятельной буржуазии, абсолютизм был формой политического гос-
подства дворянства, тем самым будет доказан основной тезис доклада.

Изложение доказательств построено в таком плане: политическая теория абсо-
лютизма, характер государственного бюджета, отношение абсолютной власти к дворян-
ству и буржуазии, возникновение абсолютизма. Подчеркнем здесь же, что все темы,
за исключением последней, фактически приурочены лишь ко второй половине XVII в.,
т. е. к апогею французского абсолютизма.

Начиная с оценки выработанной современниками политической теории абсолю-
тизма, Э. Мольнар полемизирует (не называя имен) с упомянутыми выше авторами
доклада на X съезде историков Р. Мунье и Ф. Хартунгом, уделившими именно этому
вопросу наибольшее внимание 16. Теорию «общественного блага», воплощенного в аб-
солютной власти монарха, докладчик считает лживой (fausse). Объективная роль этой
теории заключалась в маскировке подлинной сущности абсолютизма, призванного охра-
нять существующий социально-экономический строй, т. е. эксплуатацию крестьян-
ства. Современники сознавали, что крестьяне находились в тяжелейшем положении
и что доходы дворян состояли из поборов, взимавшихся с земледельцев. Однако гос-
подствовавшая теория зиждилась на понятии гармонического единства общества,
в котором имело место разделение труда между тремя сословиями (церковнослужите-
лями, воинами, тружениками), а монарх являлся персонификацией принципа необхо-
димого для всех слоев общественного блага (bien public). Эта концепция господствую-
щего класса оказывала воздействие и на крестьян, выступавших — как в XIV в.,
так и в XVII в.— против сеньоров, откупщиков и налоговых сборщиков, но не против
короля как такового.

На деле, отмечает Э. Мольнар, хотя данное общество действительно основывалось
на известной системе разделения труда и соответствующего ей распределения доходов,
теория была субъективистской и лживой в том смысле, что не учитывала средств при-
нуждения. Между тем именно они, а не разделение труда само по себе обусловливали
систему распределения. Последняя определялась социальной структурой. Во француз-
ском обществе того времени докладчик различает — с оговоркой о некотором упро-
щении — четыре социальных слоя: составлявшее подавляющее большинство населе-
ния и производившее наибблыпую часть национального продукта крестьянство, во-
енно-землевладельческое дворянство, административная и церковная бюрократия
(bureaucratic administrative et ecclesiastique) и торгово-промышленная буржуазия.
Все привилегированные группы жили за счет крестьян (феодальные поборы, церковная
десятина, государственные налоги, проценты по ссудам), чьи жизненные потребности
были сведены в лучшем случае к жесткому минимуму. Такой способ распределения
доходов мог быть навязан крестьянам лишь силой принуждения абсолютистского го-

в XVIII в. Содоклад Г. Штурмбергера (Австрия) касается государственного строя
Турции в XVII—XVIII вв. и его влияния на европейский абсолютизм (там же, стр.
171-208).

14 Rapports, IV, р. 156.

16 См. выше, стр. 265, прим. 13.
«ударства с его военно-бюрократическим аппаратом, подавлявшим крестьянские вос-
стания. Материальной основой существования дворянства и бюрократии являлась
безграничная эксплуатация крестьянского труда, а главная функция абсолютистского
режима во Франции заключалась в обеспечении этой эксплуатации и в подавлении
сопротивления крестьян.

Каким же образом государство распределяло доходы от эксплуатации крестьян-
ства, т. е., иными словами, какой класс являлся господствующим (classe dirigeante)
во Франции при абсолютизме?

Ответ на этот вопрос докладчик дает на основании рассмотрения расходной части
государственного бюджета при Кольбере (1661—1683), учитывая, что для характери-
стики распределения доходов от феодальных сборов, десятины и процентов достовер-
ных сведений не существует. Анализ бюджета важен еще и потому, что при Людовике
XIV поступления от налогов значительно превышали все прочие крестьянские
платежи вместе взятые, а наибольшая часть налогов уплачивалась именно кре-
стьянством — ведь оно было преобладающим уже по своей численности. Таким обра-
зом, распределение через посредство государства денежных средств, взимавшихся
в форме налогов с крестьян, дает представление о том, как эти средства превраща-
лись в личные доходы и, следовательно, интересы какого класса обслуживало госу-
дарство.

Мы не будем воспроизводить всех содержащихся в докладе 1в цифровых данных,
так как для целей нашего анализа достаточно их примерное соотношение. Укажем
лишь некоторые цифры, особенно общую сумму по двум первым статьям, фиксирующим
уплату долгов, выкуп должностей и жалованье чиновникам — всего 43,2 млн. ливров
из общей суммы расходов в 128,7 млн. ливров (т. е. 36%). Э. Мольнар считает их до-
ходами буржуазии, ибо она предоставляла займы и покупала должности. Доходы
буржуазии он усматривает также в статьях расходов на войну, на двор и на строи-
тельство королевских дворцов (64,7 млн. ливров, т. е. 50%), поскольку поставщиками
являлись купцы и мануфактуристы. Из этого докладчик делает вывод, что бблыпая
часть государственных расходов, очевидно, превращалась в доходы буржуа-
зии.

Однако не это все же определяло классовый характер бюджета. Он не был подчи-
нен интересам буржуазии, а, напротив, служил средством для подчинения самой бур-
жуазии интересам дворянства. Займы, продажа должностей и т. п. являлись способами
выкачивания денег от буржуазии; все текущие расходы шли непосредственно на удо-
влетворение потребностей дворянства, в первую очередь — на войны, призванные воз-
величивать короля и предоставлять дворянам военные должности, добычу, земли,
престиж. Кроме того, дворянам доставались дары и пенсии (10 млн. ливров), в то время
как субсидии мануфактуристам выражались в более чем скромной сумме в 272 тыс.
ливров.

Итак, фискальная политика абсолютизма удовлетворяла материальные интересы
дворянства. Абсолютная монархия не только гарантировала ему эксплуатацию кресть-
ян, но и стремилась передать наибольшую часть государственных средств. При этом
эксплуатации подвергались как крестьяне, так и буржуазия. В социально-экономи-
ческом плане дворянство и буржуазия боролись за присвоение прибавочного продукта,
создававшегося крестьянским трудом; в этой борьбе преуспевала буржуазия, однако
абсолютизм противодействовал ее успехам, предоставляя часть доходов дворян-
ству.

Остановимся на основном тезисе и на аргументации автора. Выдвигая в своем
докладе на международном конгрессе «положение о дворянской природе абсолютист-
ской власти, Э. Мольнар по сути присоединился к точке зрения, уже давно разрабо-
танной советской исторической наукой. Поэтому для нас основной интерес заклю-
чается в его системе доказательств. Она представляется вам недостаточно убедитель-
ной.

Из социальной структуры Франции второй половины XVII в. (напомним, что фак-
тически речь идет только об этом периоде) нельзя изъять — в любом аспекте — трудя-
щихся города. По своей численности городское население еще уступало сельскому, но
в общем объеме производства оно играло очень важную, а во многих случаях ведущую
роль. Масса горожан была главным объектом эксплуатации со стороны торгово-про-
мышленной буржуазии и, кроме того, платила значительную часть налогов. По отно-
шению к плебсу и предпролетариату государство выполняло те же функции принуж-
дения (рабочее законодательство, подавление городских восстаний), что и по отно-
шению к крестьянству, но в данном случае — в интересах буржуазии, а не дворянства,
что очень важно для общей оценки классовой природы абсолютизма.

Вряд ли оправдано выделение в особую группу административной и церковной
бюрократии, которая оказывается словно вне классовой структуры. На самом деле

’• Rapports, IV, р. 16t
как по своим функциям, так и по характеру доходов церковь и высший бюрокра-
тический аппарат являлись частью господствующего, землевладельческого
класса.

Характер государственного бюджета не может, на наш взгляд, служить автомати-
ческим показателем классовой сущности абсолютизма. И сам по себе анализ бюджета
может привести к иным выводам, да и отношение монарха-самодержца к дворянству и
буржуазии далеко не исчерпывается распределением получаемых государством де-
нежных средств: отношение это включает более значимые факторы.

Автор зачисляет в доходы, шедшие буржуазии, жалованье бюрократического ап-
парата, возмещениегбаймов, выкуп должностей, а также поставку различных изделий
и материалов для двора и армии. С таким определением нельзя согласиться. Наиболее
крупные суммы тратились на выплату жалованья высшему и среднему чиновничеству,
которое при Людовике XIV представляло собой дворянство (noblesse de robe), но никак
не буржуазию. Оплата большей части займов составляла доход финансовой, а не тор-
гово-промышленной буржуазии,— следует различать эти две категории буржуа.
Выкуп лишних должностей также не являлся доходом буржуазии, так как предостав-
ление этих должностей по сути служило способом взимания принудительных займов
с чиновничества. Наконец, поставки двору и армии — это лишь одна из форм разви-
тия внутреннего рынка; они не составляли специфику абсолютизма и производились
как до XVI в., так и после XVIII в. Субсидии мануфактуристам, действительно, были
невелики, зато все другие методы оказания помощи буржуазии со стороны государства
(в первую очередь,. проводившаяся им централизация) имели столы существенное
значение, что без них новый класс вообще не мог бы развиваться. В частности, войны,
которые Франция вела в XVII в., лишь в слабой степени шли на пользу военному
дворянству — в несравненно большей мере они были нужны и выгодны буржуа-
зии 17 18.

Таким образом, государственный бюджет нельзя рассматривать в качестве источ-
ника перераспределения получавшегося в крестьянском хозяйстве прибавочного про-
дукта (в конечном счете в пользу дворянства) и как средство подчинения интересов
буржуазии интересам дворянства. Борьба двух эксплуататорских классов — старого и
нового велась в другой плоскости, и не эксплуатация крестьянства, как такового,
была главной целью деятельности буржуазии. Кроме того, необходимо иметь в виду,
что абсолютная монархия гарантировала дворянству в первую очередь феодальную
собственность на землю, т. е. основу производственных отношений *•, и вообще система
распределения доходов — в эпоху быстрого роста буржуазии — уже не могла целиком
находиться под контролем государства.

Остановимся еще на трактовке Э. Мольнаром вопроса о происхождении абсолю-
тизма. Ои критикует теорию, согласно которой экономическое единство (внутренний
рынок) появляется раньше политического (абсолютная монархия). По его мнению,
в действительности процесс происходил не только в обратном порядке, но политиче-
ское развитие было относительно независимым от экономического. На наш взгляд,
категория внутреннего рынка определена докладчиком слишком жестко. Сама торгово-
промышленная буржуазия могла появиться в XVI в. лишь при условии значитель-
ного — в тех условиях — экономического единства страны.

Э. Мольнар отвергает также теорию Б. Ф. Поршнева о формировании абсолютизма
в результате обострения сопротивления крестьянства. Он считает, что основы абсолю-
тизма во Франции были заложены при Людовике XI в процессе борьбы с феодальной
аристократией. Король получал поддержку большей части дворянства, городской бур-
жуазии и крестьянства — поскольку оно больше всех страдало от феодальной анар-
хии. Однако все три класса не предвидели, что их поддержка приведет к установлению
абсолютизма и не желали такого результата. Эта концепция представляется нам упро-
щенной и не соответствующей основным линиям развития французского абсолю-
тизма.

По докладу Э. Мольнара развернулась оживленная дискуссия, которая заслужи-
вает особого и подробного рассмотрения, п мы рассчитываем к ней вернуться.

17 Подробнее см.: А. Д. Люблинская. Франция в начале XVII в. Л., 1959;
о и а же. Французский абсолютизм в первой трети XVII в. М.— Л., 1965. В насто-
ящем обзоре мы не касаемся вопросов о равновесии классов и об известной самостоя-
тельности абсолютной власти, рассмотренных Э. Мольнаром (Rapports, IV, р. 162—163):
названные проблемы тоже исследованы в указанных книгах. Подчеркнем лишь, что
во Франции XVII в. административно-судебная власть находилась в руках дворянст-
ва, а ие просто выходцев из буржуазии (elements d’extraction bourgeoise..., р. 163).
О новом дворянстве см. также ниже, стр. 269.

18 Э. Мольнар обходит этот вопрос и говорит лишь о феодальных поборах с кре-
стьян (см. выше), о том, что личная зависимость крестьян не была отменена и, следо-
вательно, феодальные отношения сохранились (Rapports, IV, р. 165).
Из большой группы докладов (9) о господствующих классах (от античности до
XIX в. включительно) мы остановимся на четырех, в том числе и на том, который по-
священ Франции XVIII в. 19 Огромный хронологический охват и обширность пробле-
мы не дали возможности — если даже принять во внимание всю совокупность докла-
дов — развернуть эту тему в надлежащем объеме: рассмотрению были подвергнуты
только отдельные ее части. Кроме того, желательная глубина исследования истории
господствующих классов может быть достигнута лишь в теснейшей связи с изучением
истории классов эксплуатируемых: ведь в реальной действительности антагонистиче-
ские классы, составляющие в классовом обществе неразрывное целое, образуют диалек-
тическое единство 20. В прочтенных на конгрессе докладах подверглась разработке одна
сторона проблемы и притом — в изолированном виде. Вместе с тем приведенный в до-
кладах материал и вытекающие из него выводы представляют большой интерес в ка-
честве пока еще разрозненных составных элементов общей, полной и детальной кар-
тины, создание которой в процессе исследования сравнительной истории всех евро-
пейских стран является делом будущего.

Доклад Г. Телленбаха (ФРГ) посвящен формированию класса феодалов (Adel)
в IX—XII вв. в Германии, Франции и Италии. Появление его в IX в., полагает до-
кладчик, связано с утверждением господства над землей и зависимыми людьми, а также
с владением дарованными королем должностями. Фактически феодальный класс сфор-
мировался уже в IX в., но юридически его права и привилегии еще не были закрепле-
ны. Это произошло в X—XI вв., одновременно с замыканием класса и его стратифика-
цией (распадением на отдельные слои), причем знать заняла особо привилегирован-
ное положение. Господствующий класс выработал свою политическую организацию^
присущую этой структуре, и слабая королевская власть была оттеснена на задний план.
Раньше и полнее всего процесс совершился во Франции; Италия и Германия в этом
отношении запаздывали.

К. Макфарлан (Англия) отметил, что лишь в XIV—XV вв. был прекращен доступ
в английское дворянство, открытый ранее всем свободным землевладельцам, имевшим
доход не меньше *0 ф. ст. В социальном отношении рядовые дворяне были поставлены
ниже заседавших в парламенте пэров, хотя последние могли быть беднее. Своеобразна
юридическая стратификация класса: он распадается только на пэров (лордов) и
эсквайров (джентльменов). Майорат установился прочным образом лишь около
1500 г.

Л. Бульферетти (Италия) рассмотрел структуру савойско-пьемонтского дворян-
ства в XVII в., когда в него влилось много представителей нового дворянства, вышед-
ших из рядов генуэзского патрициата. Смешение двух слоев произошлодовольно быстро,
причем новое дворянство значительно превосходило старое не только численностью
(266 семей против 24 в 1625 г.), но и богатством. В результате в его руках оказалась
реальная власть в герцогстве (в ту пору независимом государстве).

А. Гудвин посвятил свой доклад структуре французского дворянства, его эконо-
мическому положению и политическим позициям в XVIII в., когда сказались итоги
эволюции, длившейся более тысячелетия. Накануне революции (в 1788 г.) 95% дворян
(чье экономическое положение было иеодинаковым)принадлежали к новому дворянству,
аноблированному в XVI—XVIII вв. Родовитые дворяне — в эту группу зачислялись
лица, чьи предки до 1400 г. принадлежали к привилегированному сословию (следует
отметить, впрочем, что среди этих лиц были и потомки богатых горожан, аноблирован-
ных в XIV в.),— составляли всего лишь 5% 21.

Далее А. Гудвин анализирует «правящую группу» господствующего класса,
у которой были сосредоточены реальная власть и политическое влияние. Он различает
в этой группе придворную знать, «политических» (т. е. занимавшихся политикой) пре-
латов, генеральных откупщиков и высшую бюрократию, занимавшую ведущее место.
Из 65 министров за 1718—1789 гг. лишь трое не являлись дворянами: почти все осталь-
ные были представителями нового дворянства. Парижский и провинциальные парла-
менты целиком пополнялись дворянами аналогичного происхождения, причем 90% лиц,
состоявших в этих верховных судах, являлись дворянами ко времени их вступления
в должность, а 10% становились ими благодаря своим должностям и быстро ассими-
лировались с остальными. В XVIII в. грань между «дворянством мантии» (noblesse
de robe) и «дворянством шпаги» (noblesse ё’ёрёе) уже начисто отсутствует. Что каса-
ется «торгового дворянства» (noblesse commeryante) — группы, к созданию которой
правительство приложило немало усилий (с целью противодействовать экономическо-
му оскудению господствующего класса), то таких дворян-предпринимателей было очень
мало; на деле среди них преобладали недавно аноблированные купцы. Автор отмечает,

18 Rapports, I, рр. 317—368. Доклады снабжены научным аппаратом.

20 Эта мысль была затем особенно подчеркнута Л. В. Черепниным (СССР), высту-
павшим в дискуссии по докладам.

81 Подсчеты общего числа дворян для этих лет дают различные цифры: 160—400
тыс. чел. (при общей численности населения страны в 25—26 млн. чел.)
что сеньориальная (ее называют иногда феодальной) реакция началась не в середине
XVIII в., а уже с конца XVII в., и наиболее рьяными ее деятелями были члены пар-
ламентов.

Материал доклада, основанного на обширной литературе последних лет, пред-
ставляет значительный интерес для изучения как проблемы господствующих классов,
так и проблемы французского абсолютизма. Он свидетельствует о почти полном обнов-
лении состава французского господствующего класса, происходившим в итоге прилива
в него буржуазных элементов именно в XVI—XVII вв., т. е. в период становления и
апогея абсолютизма. В результате этого процесса средневековое родовитое дворянство
(бывшее рыцарство) фактически исчезло. Данные доклада дают полное основание ут-
верждать, что абсолютная монархия управляла и действовала с помощью дворянского
аппарата: буржуазное прошлое тех, кто некогда были предками членов этого аппарата,
имеет известное значение для выяснения эволюции господствующего класса, но не
является критерием для определения социально-экономических основ абсолютизма.
Нам представляется также вполне правильной датировка начала сеньориальной реак-
ции концом XVII в., ибо в это время в основном закончился процесс обновления дво-
рянства во всех его слоях, вплоть до массы мелких провинциальных дворян.

В дискуссии было высказано много интересных соображений об особенностях раз-
вития дворянства в других странах Европы (в частности в Швеции, Венгрии и т. д.),
но в основном в прениях обсуждались принципы определения классов, как таковых.
Председатель Р. Мунье (Франция) поставил проблему таким образом: классами явля-
ются группы, чье положение определяется их ролью в системе производства и распреде-
ления, но отчетливая классовая структура общества существует лишь начиная с XIX в.
Для предшествующих эпох можно говорить о кастах, возникающих на религиозной
основе^ и о сословиях, определяемых по присущим им юридическим различиям вне
прямой связи с производством. Самое понятие господствующих классов (classes diri-
geantes) Р. Мунье связывает с понятием «распоряжающейся власти» — господствует
класс, которому принадлежит право распоряжаться жизнью страны.

Участники дискуссии возражали против предложенного Р. Мунье определения
классов, пригодного якобы только в пределах XIX—XX вв. Докладчики Г. Теллен-
бах, Р. Андреотти, Л. Бульферетти доказывали, что господствующие и эксплуати-
руемые классы существовали задолго до XIX в. и что, в частности, средневековое дво-
рянство было землевладельческим классом, оформившимся также благодаря социаль-
ным и правовым прерогативам. Э. Вернер (ГДР) признал необходимым типологическое
исследование структуры господствующего класса в средние века в странах Западной,
Восточной и Юго-Восточной Европы. Л. Бульферетти определил эпоху абсолютизма
как переход от средневековых сословий к классам буржуазного общества. Э. Станеску
(Румыния) рассмотрел соотношение классов и сословий, которое, по его мнению, не
является стабильным. Сословие может развиться в класс, но это не всегда имеет место.
Л. В. Черепнин (СССР) указал, что наличие того или иного класса определяется ха-
рактером производства, а наличие сословия — политическими привилегиями. Соотно-
шение класса и сословия изменяется в зависимости от конкретных условий. Он под-
черкнул роль классовой борьбы в средневековом обществе; сопротивление крестьян
феодальной эксплуатации оказывало воздействие на положение господствующего клас-
са и на политическую структуру. Р. Казель (Франция) наметил основные, с его точки
зрения, черты, характеризующие соотношение сословий и господствующего класса
в средневековой Франции: дворянство и духовенство, являясь сословиями, образуют
собой именно такой класс. С конца XV в. начинается формирование нового господствую-
щего класса — буржуазии, которое сопровождается постепенным упадком старого
дворянства и аноолированием части буржуазии.

Рассмотрение трех докладов, представляющихся наиболее интересными, дает
основание для вывода, что включение в повестку работы XII Международного конгрес-
са историков важных и актуальных проблем современной медиевистики принесло
в целом положительный результат; оно будет способствовать дальнейшему разверты-
ванию исследований в данных и смежных областях науки.

А. Д- Люблинская

Ниже критически рассматриваются доклады еще потрем проблемам собственно исто-
рии средних веков (до середины XVII в.).

Обратимся сначала к группе докладов, предложенных Международной комиссией
по сравнительной истории церкви. Венский профессор Э. Бернлайтнер доложил об
успехах, достигнутых в подготовке церковно-исторического атласа Ч Его сообщение
иллюстрировалось демонстрацией уже составленных карт. Из комментариев доклад-
чика к этим картам наибольший интерес представляют статистические данные о ре-
зультатах реформации и контр реформации в Австрии. В ряде провинций доля протестаи-

1 Доклад Э. Бернлайтнера не напечатан в «Трудах» конгресса.
тов (главным образом кальвинистов) равнялась к концу XVI в. 90%. Деятельность
иезуитов, осуществлявших решения Тридентского собора, резко изменила картину.
В XVII в. католики составляли уже 70—80% всего населения. Следы этой победы
католицизма сохранились в виде 2000 действующих и ныне католических храмов и
6000 часовен — и это в одной только маленькой Австрии! Впрочем, приведенные
далее цифры, характеризующие ее современную религиозную жизнь, для большинства
аудитории (состоявшей преимущественно из лиц духовного звания, студентов-тео-
логов и т. д.) оказались огорчительными: индифферентных к религии австрий-
цев—60%, причем 20% отказываются даже от крещения.

Темой доклада следующего оратора, профессора Гейдельбергского университета
Б. Меллера, была «Религиозная жизнь в областях распространения немецкого языка
в конце XV и в конце XVI столетий» 2. В числе факторов, осложняющих задачу общего
обзора, он отметил «борьбу взглядов», которая происходит на почве «конфессиональных
и мировоззренческих расхождений», в частности — с последователями исторического
материализма, принимающими «все более активное участие в дискуссиях». Но в чем
состоят самые расхождения и какие дискуссии с марксистами имеются в виду,— об
этом докладчик, к сожалению, умолчал.

Конец XV в., по утверждению профессора Меллера, ознаменовался огромным
подъемом религиозности, о чем свидетельствуют увеличение в Германии числа церков-
ных праздников, процессий, паломничеств, усиленное строительство храмов и угаса-
ние еретических движений. Новые ереси перестают возникать, а старые настолько
ослабевают, что после 1470 г. почти полностью прекращается преследование еретиков
инквизицией. Наряду с этим наблюдается подлинная «эпидемия набожности», выра-
зившаяся в массовых преследованиях евреев и в умножении ведовских процессов.
Все эти факты, по мнению докладчика, служат доказательством укрепления «формаль-
ной религиозности», увлечения культом — внешней стороной религии. Роли и от-
ветственности духовенства в раздувании фанатизма и преследованиях невинных лю-
дей, тесной связи этих гонений с организацией церковных процессий и прочими спо-
собами разжигания религиозного психоза,— всего этого докладчик вовсе не коснулся.
Зато он уделил должное внимание эффективности религиозной пропаганды, проводив-
шейся с помощью книжной продукции. В последней, указывает он, резко преобладали
книги догматического, богословского и «душеспасительного» содержания, возбуж-
давшие страх перед смертью без покаяния и рисовавшие картины ужасов, ожидающих
грешника после кончины. В итоге «подлинная религиозность», находящая выражение
в силе «мистического чувства», угасала. Единственный «великий религиозный мысли-
тель» XV в.— Николай Кузанский — не оказал влияния на богословов, а сами бого-
словы к концу века утратили авторитет.

Картину религиозной жизни в Германии перед Реформацией докладчик дополнил
штрихами, указывающими на прямое вмешательство мирян в церковные дела и при-
нижение общественной роли духовенства, которая, если верить Б. Меллеру, сводилась,
отныне лишь к отправлению культа. Упадок этой роли не компенсировался количест-
венным ростом церковных кадров, ибо его результатом было только быстрое ухудше-
ние материального положения духовенства, появление своего рода «клерикального
пролетариата». Хотя среди клириков возрастал процент обучавшихся в университетах,
число мирян с высшим образованием увеличивалось еще быстрее. Таким образом, преж-
няя монополия на высшее образование была полностью утрачена духовенством.
Мало того, богословская подготовка церковников, даже имевших высшее образование,
находилась на низком уровне. В этом несоответствии духовенства тем требованиям,
которые предъявляли к нему католики в условиях усиления религиозности, Б. Меллер
видит «наиболее важную причину разрыва между католицизмом и массой верующих»,
т. е. важнейшую причину Реформации]

Несмотря на наличие большого и свежего фактического материала, картина,
смонтированная Меллером согласно канонам идеалистической историографии, извра-
щает историческую действительность: из поля зрения докладчика выпали высшая
церковная иерархия, князья церкви, многочисленные отряды черного духовенства,
«монашеской жандармерии», по выражению Энгельса, с ее доминиканским активом.
Доклад не дает ответов на самые существенные, сформулированные уже ранее вопросы:
как и с какой целью нагнетался религиозный энтузиазм масс? Кто внушал людям
повышенный страх перед смертью и загробными муками? Кто провоцировал насилия
над евреями, кто затевал ведовские процессы и с какой целью? Меллер даже не упомя-
нул об обострении в конце XV в. классовых противоречий; все его объяснения огра-
ничиваются тем, что в некий критический момент католическое духовенство оказалось
не на высоте призвания и не сумело «ответственно и уверенно повести за собою религи-
озно экзальтированные массы» («nicht... verantwortlicht und uberzeugend... die Massen
zu fuhren»).

’ B. Moeller. Das religiose Leben im deutschen Sprachgebiet am Ende des 15.
und am Ende des 16. Jahrkunderts.
Обращаясь к концу XVI в., Меллер обнаруживает в церковной жизни Германии
три новых черты: 1) исчезновение единства церкви, раскол Германии на католический
Северо-Запад, Запад и Юг и протестантский Центр и Восток, причем католицизм удер-
жался в «римско-германско-христианской культурной области», а реформация — в об-
ласти немецкой колонизации; 2) этот раскол породил «атмосферу недоверия, ненависти,
полемики, хитрости и насилия» в отношениях между конкурировавшими церквами —
католической, кальвинистской и лютеранской; 3) переворот в религиозном сознании,
повлекший за собою повышение напряженности богословской мысли и «исправление»
устройства церкви не только в лютеранском, но и в католическом лагере.

Самыми розовыми, красками рисуется первый из этих лагерей. Проповедь пастора
приобрела воспитательное и образовательное значение. В семьях утверждаются «еван-
гелические нравы»; распространяется обычай регулярно читать Библию, люди прони-
каются высоким понятием о долге и браке, что содействует подъему нравственности
и образования — сначала у духовенства, позднее и у мирян. Лютеранство, в котором
были строго разграничены церковное и светское начала, характеризуется «закончен-
ностью, порядком и спокойствием», ибо оно, в отличие от кальвинизма, чуждо стремле-
ния к политической активности, к энергичному сопротивлению католической реакции
и натиску князей на «священные права церкви», благоприятствовавшему возникно-
вению абсолютизма.

Здесь многое поставлено вверх ногами. Как известно, княжеский суверенитет
зарождается до реформации, и только полное подчинение ему лютеранской церкви
обеспечило ей победу в ряде районов Германии. Политическая пассивность лютеран-
ства — не более, как вымысел. Оно было весьма активно, когда нужно было помочь
князьям одолеть революционное движение крестьянских или плебейских масс, энер-
гичное же сопротивление лютеране оказывали, но только не контрреформации, а ле-
вым течениям в реформации. Впрочем, Меллер неплохо показал консерватизм люте-
ранства, сохранившего все средневековые предрассудки и суеверия, веру в магию,
практику изгнания нечистой силы из «одержимых», преследования и истребления
«ведьм» и т. п. Он показал также догматический характер лютеранства, проявившийся,
между прочим, в заимствовании мистических текстов из иезуитских молитвенников.
И в то же время историк обошел молчанием враждебное отношение лютеран к ра-
циональному мышлению и к развитию естественных наук.

В отличие от немецкого лютеранства, энергия которого после его победы стала
якобы затухать, католицизм развернул большую работу в целях своей собственной
реорганизации и для борьбы с реформацией. Хотя успехи католицизма стали заметны
сразу по окончании Шмалькальденской войны, подлинное укрепление его позиций
связано лишь со вступлением на престол Рудольфа II (1576). Именно тогда сказались
с полной силой результаты деятельности иезуитов по реализации решений Тридент-
ского собора, предупредившие возможность развития в будущем кризиса, подобного
реформации.

Особенно интересны данные, приведенные Меллером на основании изучения актов
обследований («визитаций») католических приходов: в итоге этих обследований обна-
ружилось массовое несоблюдение священниками целибата (более 50% всего состава
клира). Любопытно также изложение истории борьбы против браков духовенства
в XVI в. Влияние протестантства (во всех его видах) на католическое белое духо-
венство, в частности, несоблюдение целибата, было преодолено «драконовскими ме-
рами»— изгнанием значительной части «евангелического» населения, насильственным
перекрещиванием детей по католическому обряду, запугиванием и терроризированием
упорствующих и т. д.

Свидетельством внутренней силы католицизма, его творческой энергии и его по-
беды явились, по мнению Меллера, культура барокко и вообще подъем изобразитель-
ных искусств, оттеснивших поэзию и музыку, в успехах которых первое место принад-
лежало лютеранству. Меллер опирается на обширную исследовательскую литературу
последних двух десятилетий, и подытоженный им материал представляет несомненно
большой интерес.

Гораздо беднее по фактическому содержанию и выводам доклад профессора
А. Алькена (Льеж),3 разрабатывающий ту же тематику, что и Меллер, но на материале
истории Франции и валлонской Бельгии. Он также подчеркивает укрепление позиций
католической церкви в XVI в. по сравнению с ее положением в конце предыдущего
столетия. Упрочение католичества вменяется в «заслугу» проявлявшему большую
активность монашескому и белому духовенству в странах французского языка. Осо-
бенность трактовки вопроса Л. Алькеном состоит лишь в том, что он приписывает ус-
пехи католицизма «лучшим умам церкви», которые уже в конце XV в. подготовили ее
«внутреннюю реформу», направив свои усилия на восстановление формального благо-
честия — церковной обрядности, почитания реликвий, частой исповеди с причаще-

3 L. Н а 1 k i n. La vie religieuse dans les pays de langue franpaise й la fin du X V-e
et й la fin du XVI-e siScle.
нием. Всему этому Алькен, сам верующим католик, к тому же придерживающийся
весьма консервативных взглядов, придает, в отличие от лютеранина Меллера, поло-
жительное значение.

Он оттеняет и великую миссию книгопечатания, позволившего умножить число
молитвенников и прочей религиозной литературы, и «счастливое влияние» последней
на «христианскую массу», а также подчеркивает эффективность церковной проповеди.
Введенные Тридентскпм собором духовные семинарии Алькен называет «велпчайшим
религиозным творением века», сыгравшим «благотворную роль». В итоге всех этих
мероприятий последние годы XVI в. стали временем «триумфа священника в центра-
лизованной, иерархически организованной» системе католической церкви.

Вместе с тем Алькен указывает и на важное значение книгопечатания в пропаганде
кальвинизма. В докладе приводятся любопытные цифры о деятельности женевских ти-
пографий. По его данным, которые я лишен возможности проверить, с 1555 по 1600 г.
20% всей продукции этих типографий приходится на катехизисы и комментарии к Биб-
лии, 25% — на богословские книги (включая полемику с иноверцами), 12% — на
псалмы и проч, библейские тексты; труды по истории и издания источников составляют
10%, юридические книги — 3%, школьные учебники — 1,5%, книги по медицине,
календари и проч. — 2%. Из того факта, что светской литературе принадлежит значи-
тельно меньше трети всем книжной продукции, Алькен делает вывод не об усилении
религиозной пропаганды, а об «углублении религиозной жизни»!

Церковная история XV—XVII вв. вошла важным компонентом и в доклады,
представленные Комиссией по пстории Возрождения. Из четырех тем, выдвинутых ею
на обсуждение, три были посвящены вопросам взаимоотношения гуманизма и Рефор-
мации, причем акцентировалась деятельность церковных, главным образом евангели-
ческих реформаторов, а не гуманистов. Естественно, при таком подходе присущие
гуманизму светские тенденции, секуляризация мысли и культуры вообще — все эти
явления были отодвинуты на задний план; более того, достижения гуманизма попросту
отрицаются.

Главный докладчик А. Дюфур (Женева) подверг критике исключение итальянско-
го гуманизма из проблемы «Гуманизм и Реформация» под предлогом мнимого, по его
мнению, равнодушия итальянских гуманистов к религии. Он утверждал, что некоторые
новейшие исследователи все еще находятся под влиянием «заблуждения» Буркгардта
насчет чисто светского характера итальянского Ренессанса. Что касается самого Дю-
фура, то он «давно уже отказался от этого предрассудка», одиако докладчик не счел
нужным привести какую-либо аргументацию. В сущности Дюфур ограничивается ссыл-
ками на Лоренцо Валлу, которого называет «инициатором религиозной истории гума-
низма» (?!). Валла, автор «Комментариев к Новому завету», вдохновил Эразма, а тот
сыграл «важную роль в жизни Цвингли и Лютера». Вот как все оказывается было про-
сто! Дюфуру известно, что Валла, выступая против стоицизма Салютати и Бруни, объя-
вил себя эпикурейцем. Однако Дюфур тут же переводит эпикурейство Валлы на бого-
словский язык, характеризуя его взгляды как «фидеизм, несвободу воли, веру в предоп-
ределение»; именно поэтому реформаторы так высоко ценили Валлу и охотно цитиро-
вали£его трактат против свободы воли. Более того, Валла, по утверждению Дюфура,
предвосхитил Кальвина, указав, что «не богатство и бедность сами по себе хороши пли
дурны, а лишь употребление, которое из них делают». Любопытно знать, какое упо-
требление можно было бы сделать, по Дюфуру, из бедности? Но ему нужно ведь дока-
зать, что между кальвпновским божественным предопределением и детерминизмом
Валлы нет никакой разницы, а эпикурейство можно приравнять к религиозной
вере.

Отсюда вытекает первый вывод Дюфура: сходство между реформаторами и гума-
нистами состояло в том, что те и другие искали истину в филологически очищенном
тексте св. писания. Этот тезис подкрепляется еще и следующим наблюдением: оказы-
вается, «эпоха Ренессанса была мало склонна к развитию экспериментальных наук и
наблюдениям над природой»4 * 6. Реформаторы,— замечает далее Дюфур,— отошли от
гуманистов лишь в одном: они признали родной язык достойным употребления наряду
с древними языками. Забыв об Ульрихе Гуттене, Иоганне Авентпне, Себастьяне Фран-
ке, Франсуа Рабле и других гуманистах, писавших на родном языке, т. е. для народа,
Дюфур делает второй вывод: различие между гуманистами и реформаторами сводится
к тому, что первые являлись «аристократами духа» и обращались только к избранным
умам,< вторые же были демократичны и апеллпровали к массе, к народу *.

Дюфура интересует только филиация идей, все остальное — социально-экономи-
ческая и политическая обстановка, революционные движения масс нт. д., все это он

4 XII Congrds International des sciences historiques. Rapports, III, Commissions,

p. 67.

6 Ibid., p. 64: La grande difference entre humanistes et reformateurs reside en ceci
que seconds £taient des predicateurs s’adressant aux foules..., les humanistes, en somme,
etaient des savants de cabinets, des aristocrates de 1'esprit».

18 Средние века, вып. 30
«с сожалением», оставляет в стороне. Реформация для него — это «деятельность
Лютера, Буцера, Цвингли, Кальвина, породившая протестантские церкви». Это
определение выглядит столь же убедительно, как и данная тем же Дюфуром де-
финиция гуманизма: «Под гуманизмом мы понимаем умственное движение Ренес-
санса, начавшееся с Петрарки п развернувшееся в Италии, а затем в заальпийских
странах, особенно в конце XV — начале XVI вв.» • Снова все — до крайности просто:
Реформация — это то, что делали Лютер и другие реформаторы, гуманизм — это то.
что делали Петрарка и другие гуманисты, а Ренессанс — это «умственное движение»
(«1е mouvement intellectuel»).

Формулировки подобного рода приводятся «во избежание всяких недоразумений»
(pour eviter tout malentendu). Действительно, недоразумения невозможны. Хотя до-
кладчик опирается на собственные изыскания и на новейшую литературу вопроса,
его выводы не обогащают нас ни пониманием гуманизма, ни пониманием Реформации,
ни пониманием отношений между ними.

Следующие три доклада носили узкоспециальный характер. Американец Р. М. Ду-
глас в докладе на тему «Идеи труда и призвания в понимании гуманистов и протестан-
тов» * 7 сосредоточил все внимание на различном истолковании теми и другими некото-
?ых терминов. Так, для реформаторов «призвание» (vocatio) — это назначение, которое
ог дает человеку в земной жизни, гуманисты же предпочитают говорить не о призва-
нии, а об «образе жизни» (genus vitae), под каковым разумеют решение или стремление
самого человека, обусловленное его физическими способностями, расположением и
проч. У гуманистов п реформаторов различные представления о морали, об этических
требованиях: у первых гтика языческая, цицеронианская, у реформаторов — христи-
анская, главным образом, августиновская. Иными словами, Дуглас ближе к буркгард-
товскому пониманию гуманизма, поскольку он подчеркивает светские черты в этом
мировоззрении, отрицавшиеся Дюфуром.

Профессор О. Хердинг (ФРГ) в докладе «К проблематике гуманистических про
изведений о воспитании» 8 трактует свою тему с чисто формалистических позиций.
Его интересует только композиция этих произведешш: он перечисляет их различные
«типы», дает краткую характеристику каждому (например, «Обращение отца к сыну»,
«Наставление юношам», «Зерцало государей», «Сборники правил, советов, моральных
наставлений» и пр.), и выявляет отношение каждого типа к наиболее распространен-
ным античным и средневековым образцам. Хердинг в сущности представил программу
исследования частного вопроса — о гуманистической этике и способах воспитания
идеальной личности.

Сюда же примыкает и небольшое сообщение маститого французского ученого
П. Менара «Педагогика Иоганна Штурма (1507—1589) и его евангелическое вдохнове-
ние» ’. Фигура Штурма взята как образец личности, представляющей переход от гума-
ниста к реформатору. Созданная Штурмом в Страсбурге первая классическая гимназия
стала примером для других учебных заведений этого рода, приспособлявших классиче-
ское образование к задачам воспитания в христианском, «евангелическом» духе.

Выступавшие в прениях, естественно, уделили почти все внимание докладу Дю-
фура, поскольку в нем были подняты самые общпе вопросы. Однако ни один из оппо-
нентов не подверг его критике за методологическую беспомощность и конфессиональ-
ную тенденцию. Ш. Деларюэлль (Тулуза) упрекнул Дюфура в игнорировании особен-
ностей французского гуманизма и привел в виде примера Рабле, который, в отличие
от итальянских гуманистов, является не кабинетным ученым, а борцом за новое миро-
воззрение (что, на наш взгляд, несправедливо по отношению ко многим итальянским
гуманистам). Ф. Палл (Бухарест) пошел в своей критике несколько дальше. Он отме-
тил, что Дюфур ограничил свой обзор несколькими странами Запада, упустив из виду
Юг и Восток Европы; прп этом он даже не сделал попытки объяснить, почему в Италии
гуманисты, м отличие от ci оих немецких и французских собратьев, остались чуждыми
идеям Реформации. Сам Палл связывает это с зависимостью итальянских гуманистов
от папства. Что касается определения Дюфуром гуманистов как «кабинетных ученых»,
то его, по мнению Налла, опровергает пример гуманистов Трансильвании, которые
были «отважными пропагандистами» своих передовых взглядов; Реформация же толь-
ко еще более усилила «социальные тенденции» гуманизма.

Профессор Б. Мёллер (ФРГ) обратил внимание на важность национального фак-
тора, в особенности национального языка лютеровской реформации. За пределами
Германии она не получила широкого распространения, так как произведения Лютера
не переводились на другие языки. Таким образом, проблема распространения !'ефор-

• Ibid., р. 57.

7 R. М. Douglas. Genus vitae and Vocatio: Ideas of Work and vocation in Hu-
manist and Protestant Usage.

8O. Heerding. Zur Problematik bumanistischer Erziehungsschriften.

* P. M e s n a г d. La pedagogie de Jean Sturm (1507—1589) et son inspirati-
on Evangdique.
мации — это в значительной степени проблема языка — das Sprachproblem, точнее,
проблема языкового барьера. Датский однофамилец ученого, профессор И. Г. Мёллер
из Копенгагена, остановился главным образом на отношении реформаторов к схола-
стике: он подчеркнул ее значение для реформаторов и отметил то обстоятельство, что
они вообще пользовались рационалистическим методом для обоснования самых ирра-
циональных представлений.

Английские участники прений, развивая тему Дугласа, занялись разбором тер-
минологии реформаторов; кстати, никто из выступавших англичан не отклонил попытку
Дюфура изобразить Томаса Мора, на основании полемики последнего с реформато-
ром Тиндалем, правоверным католиком и прямым учеником Фомы Аквинского.

Дюфур и Дуглас, отвечая своим оппонентам, оспаривали значение языкового
барьера: гуманисты любой страны, утверждали докладчики, могли читать Лютера по-
латыни; что касается гуманистов Трансильвании, то их боевой дух —исключительное
явление, оно не типично для гуманизма.

Подытоживая прения, профессор П. Менар (председательствовавший на заседа-
нии) отметил, что была не одна Реформация, а много реформаций, которые происходили
одновременно, скрещиваясь, переплетаясь и влияя друг на друга. Иными словами,
этот историк отказывается от исторического понятия «Реформация», аналогичного по-
нятиям «Возрождение», «Просвещение» и т. п.

Все зто, однако, нисколько не прояснило сущности Реформации, гуманизма и их
взаимоотношений, поскольку и докладчики и их оппоненты рассматривали проблему
в целом как проявление чисто идеологических связей, полностью отрывая последние от
обусловливавших их социально-экономических и политических отношений. Один
лишь С. Гельнер (Румыния) сделал попытку внести в рассмотрение данного сюжета
элементы марксистского анализа. Румынский ученый указал на то, что в гуманизме
были умеренные и радикальные направления — факт, свидетельствующий о тесной
зависимости гуманистических воззрений от экономического развития класса буржуа-
зии. Гельнер привел ряд примеров политическбй активности немецких гуманистов,
примеров, которые обнаруживают буржуазный, для того времени прогрессивный
характер их идеологии.

Советским медиевистам будет весьма полезно ознакомиться с докладом бельгий-
ского ученого Ф. Веркаутерна «Концепции и методы (изучения) истории средневеко-
вых городов за последнее пятидесятилетие» 10 11 12. Для этого содержательного историогра-
фического доклада, не успевшего, к сожалению, попасть в опубликованные «Труды
XII Конгресса», автором использована обширная литература, многие произведения
которой, особенно специального характера, у нас недостаточно известны. Веркаутерн
дает четкие характеристики четырех этапов развития урбанистских исследований,
хотя учитывает преимущественно те, которые посвящены истории средневековых горо-
дов Франции, Бельгии, Италии, Германии и в минимальной степени — Испании
и Англии. Если не считать беглого упоминания исследований М. Н. Тихомирова и
А. В. Арциховского по истории древнерусского города, трудов Г. Лабуды, К. Ты-
менецкого и других по истории польского города (знакомых докладчику из вторых рук),
вся литература по истории средневековых городов Восточной, Юго-восточной и Се-
верной Европы оставлена без внимания п. Нет ни слова о проблемах истории городов
Византии, Скандинавии, средневекового Востока, без чего невозможны обобщающие
выводы о специфике города и его значении в развитии социально-экономической, поли-
тической и культурной жизни человечества в феодальную эпоху.

Веркаутерн, видимо, вообще является противником больших обобщений, широ-
ких теорий, в частности, по вопросу о происхождении городов и городского строя.
Он с сочувствием цитирует слова Г. Планитца 1г: «Прежде историки немецких городов
выдвигали теории, претендовавшие на всеобщее значение... Ныне подобные теории не-
возможны. Всякая специальная теория, пытающаяся объяснить все явления, несостоя-
тельна». В других местах своего доклада бельгийский историк прилагает термины
«синтез» и «синтетический» не только к трудам по истории городов в национальном или
общеевропейском масштабе, но и к исследованиям по истории одного какого-либо круп-
ного города, например, Рима.

Первый этап в развитии урбанистской историографии (XV—XVIII вв.) определя-
ется в докладе как время создания городских хроник и появления описательных работ,
регистрирующих преимущественно политические и военные события. Следующий
период — до 60-х гг. XIX в.; урбанистская историография этого времени получает
под пером докладчика порой близкую к марксистской характеристику. Буржуазия,

10 F. Vercauteren. Conceptions et methodes de 1’histoire des villes medie-
vales an cours du dernier demi-siecle.

11 Исследования советских медиевистов (В. В. Стоклицкой-Терешкович, Я. А. Ле-
вицкого, Ю. А. Корхова, А. А. Кирилловой и других) по истории западноевропей-
ского города остались совершенно-вне поля зрения докладчика.

12 Н. Р 1 a n i t z. Die dedtsche Stadt im Mittelalter. 1954.
став господствующим классом, отмечает Веркаутерн, создает теорию коммунальных
революций, трактуя их как события, являвшиеся предзнаменованием 1789 г.— это
относится к Франции; либо она связывает развитие городов с Хартией вольностей и
зарождением парламентского строя — это относится к Англии; либо превращает исто-
рию средневековых городских коммун в орудие пропаганды Рисорджименто, как это
было в Италии. Что касается политически раздробленной Германии, то здесь буржуаз-
ная историография, проникнутая юридизмом и формализмом, выдвигает ряд противо-
речивых теорий — государственную, гильдейскую, вотчинную, марковую, рыночную
и т. д.

Третий этап, охватывающий время от 60-х гг. XIX в. до конца первой мировой
войны, характеризуется все возрастающим вниманием к экономическим предпосылкам
возникновения и развития городов. Умолчав о причинах, вызвавших новое направле-
ние в буржуазной историографии, в частности о влиянии марксизма, Веркаутерн
упоминает теории Б. Шмоллера, К. Бюхера и раннего А. Пиренна, для которых ха-
рактерны: 1) преувеличенное внимание к истории учреждений, 2) сведение экономиче-
ской интерпретации к выпячиванию роли одной только торговли, 3) отсутствие под-
линно эволюционной точки зрения ввиду отказа рассматривать преемственность (соп-
tinuite) между античными и средневековыми городами. Однако уже в конце этого пе-
риода А. Дошл подчеркнул значение «континуитета» и указал на важность социально-
экономического исследования происхождения и развития города.

В первые десятилетия четвертого периода, между 1920 и 1940 гг., развернулась
дискуссия Дошл — Пиренн, затронувшая вопрос о наличии или отсутствии преем-
ственности между античным и средневековым городом. Эта дискуссия, по мнению
Веркаутерна, привела к дальнейшему обогащению исследовательского метода и рас-
ширению круга источников с помощью данных археологии, топографии, демографи-
ческих п лексикографических исследований.

Археологический метод, подчеркнул Веркаутерн, с наибольшим успехом практи-
куется «в России» (т. е. в СССР), Польше, Германии и Скандинавских странах. Впро-
чем, далее докладчик остановился только на немецкой литературе. «Топографический
метод» дал плодотворные результаты и для истории отдельных городов, и для сравни-
тельного их изучения в рамках целых районов, как показало, например, исследование
Ф. Л. Гансгофа13 о развитии средневековых городов между Луарой и Рейном.
Лексикографическое исследование терминов «город», «коммуна», «бург» и т. п., напри-
мер, В. Шлезингером 14 *, также внесло ряд новых элементов в историю города. «Демо-
графический метод» в сочетании с другими дал очень много для понимания социальной
структуры городского населения. Важность и эффективность этого метода наиболее
ясно выступает в большом труде Р. Мольса — «Историко-демографическое исследова-
ние европейских городов с XIV по XVIII в.»1&.

Применение названных методов крайне осложнило историческую картину, придав
ей необычайное разнообразие и пестроту. В связи с этим возникла необходимость вве-
сти понятие типов средневековых городов. Работы последних 15—20 лет показали
большое разнообразие таких типов даже в пределах одного района. Но Веркаутерн
не коснулся вопроса, по какому признаку города объединяются в тот или иной тип.
Мне кажется, что он преувеличил и это разнообразие, и самое значение новых приемов
исследования.

В итоге всех усилий, подчеркнул докладчик, в самое последнее время стал обще-
признанным тот принцип, что не история городского строя, а лишь «анализ социаль-
ных факторов дает возможность понять историю городов и их политики». Впрочем,
этот вывод относится преимущественно к истории городов, начиная с XIII в., посколь-
ку для более ранних периодов данные о социальной структуре недостаточны. Интерес-
но, однако, что, обращаясь к социальным исследованиям,— Веркаутерн считает г то
совершенно естественным,— буржуазные историки главное или даже исключительное
внимание уделяют городскому патрициату, изучают положение и происхождение имен-
но этого общественного слоя.

Последняя часть доклада, отмечающая успехи, достигнутые медиевистами Италии,
Франции, Бельгии и Германии в разработке истории средневековых городов, носит
скорее историко-библиографический, чем историографический характер: но это биб-
лиография, так сказать, аннотированная крупным специалистом и потому представ-
ляющая немалый интерес.

И все же, как бы ни была интересна и полезна библиография Веркаутерна, охва-
тывающая последние 10—15 лет, она не может служить заключением историографиче-
ского доклада. Бельгийский ученый, несомненно испытавший влияние исторического

13 F. L. G a n sh of, Over Stadsontwikkeling tusschen Loire en Rijn gedurende
de Middeleeuwen. Antwerp., 1944.

14 W. Schlesinger. Stadt und Burg im Lichte der Wortgeschichte. 1963.

16 R. Mois. La demographic historique des villesd’Europe du XIV au XVIII-e

eifecle, 3 vol. 1954—1956.
материализма, к сожалению, уклонился от подведения итогов. Ибо указаний на услож-
нение и уточнение исследовательской методики и на обогащение полученной с ее
помощью исторической картины недостаточно для объективной оценки новейшей
историографии по данной теме. Между тем в работах современных буржуазных уче-
ных бросаются в глаза стремление подчеркнуть непрерывность развития города с древ-
нейших времен (континуитет), старое преувеличение значения города как торгового
центра и принижение роли ремесленного производства; тенденциозный характер исклю-
чительного внимания к патрициату и вообще к правящему слою и явная недооценка
истории среднего слоя горожан (ремесленников,'мелких торговцев) и плебейских масс,
их экономического положения, их борьбы, их роли в экономическом и политическом
развитии города, их связей с крестьянством городской округи и т. п. В этой историо-
графии, как она охарактеризована и оценена Веркаутерном, полностью отсутствуют
такие темы, как города и создание национальной культуры, или город и возникновение
капиталистического способа производства. Докладчик даже не упоминает тематику
зтого рода, хотя считает необходимым—теперь уже этим никого не удивишь — вклю-
чить в свой обзор и некоторые достижения марксистской историографии социалисти-
ческих стран1в. Сделано это к тому же очень скупо, а ссылку на незнание языков нельзя
признать уважительной. Ведь ни одному ученому из социалистических стран даже не
пришло бы в голову ссылаться на такое незнание: он просто не взялся бы за общую
историографию по столь обширной проблеме или подготовил бы ее в сотрудничестве
с людьми, имеющими соответствующую лингвистическую подготовку.

Каковы бы, однако, ни были недостатки этого обзора, он несомненно принесет
пользу медиевисту любой специальности, даже востоковеду. Недаром все выступавшие
в прениях отмечали ценность доклада, дополняя его информацией либо об отдельных
историках и их трудах, либо о целых разделах урбанистики (напр., по истории городов
средневекового Востока), не учтенных Веркаутерном.

О. Л. Вайнштейн

ИТАЛЬЯНСКАЯ ПОЛИТИКА
СРЕДНЕВЕКОВОЙ ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ
В ОСВЕЩЕНИИ ЗАПАДНОГЕРМАНСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Итальянская политика средневековой Германской империи принадлежит к числу
проблем, которые никогда не оставались лишь в сфере академических интересов.
Уже в XV в., затем в выступлениях Гуттена и других немецких гуманистов и особенно
в XIX в., после знаменитого спора между Г. Зибелем и Ю. Фиккером, политическая
злоба дня оказывает могущественное, временами решающее, воздействие на трактовку
и оценку итальянских походов германских императоров. Начиная с Ю. Фиккера 1-г,
многие немецкие буржуазные историки стремятся объяснить и оправдать итальян-
скую политику стратегическими, оборонительными соображениями. Этот мотив ныне
поддерживают едва ли не все медиевисты ФРГ, занимающиеся данным вопросом.

В свое время Ф. Энгельс разоблачал лживую стратегическую аргументацию и
политическую концепцию агрессивно настроенных немецких буржуазных политиков и
стратегов. «Главный аргумент, выдвигаемой во всех этих случаях, был всегда по-
литического характера: Италия совершенно не в состоянии оставаться независимой; в
Италии должны господствовать либо Германия, либо Франция»...3 Ф. Энгельс под-
черкивал, что по существу речь идет о «возрождении «Священной Римской империи
германской нации» *. Он убедительно доказал полную беспочвенность всяких ссылок
на то, что завоевание Италии якобы диктуется необходимостью «обороны»: по мнению
Ф. Энгельса, оно было бы вредным для дела национального объединения Германии.

16 Данные о достижениях марксистской науки Веркаутерп почерпнул главным
образом из работ польского ученого А. Гейштора «Происхождение славянского города»
(Les origines de la ville slave), вышедшей в сборнике «Город в раннее средневековье»
(La citta nell’alto medio evo. Spoleto, 1959). Он знаком также с книгой М. Н. Тихо-
мирова «Древнерусские города» (1946) — по английскому переводу «The towns of an-
cient Rus» (1959) и с итогами раскопок в Новгороде — по статье А. Арцпховского в
журнале «Le Moyen Age» за 1959 г.

1-2 J. F i с к е г. Das deutsche Kaiserreich in seinem universalen und nationalen
Beziehungen. Innsbruck, 1861; о н ж e. Deutsche Konigtum und Kaiserreich. Innsbruck,
1861.

3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 13, стр. 2236.

4 См. там же, стр. 237.
Вопрос о роли итальянской политики для судеб Германии Ф. Энгельс осветил
в «Заметках о Германии»: «К концу XV гена Германия становится все более раздроб-
ленной, центр ее — все более слабым, в то время как Франция п Англия уже более
или менее централизованы и нации там уже складываются. В Германии это невозможно,
потому что: 1) феодализм развился здесь позднее, чем в странах, переживших за-
воевание: 2) Германия имела в своем составе французскпе п славянские области и рас-
сматривала Италию как свое достояние, а Рим как свой центр— следовательно, не яв-
лялась комплексом национальным...**. В другом месте Ф. Энгельс формулирует эту
мысль еще более четко: «Германия,несмотря на отсутствие экономических связей, была
бы ре же централизована, и даже еще раньше (например, при Оттонах), если бы,
во-первых, перимский императорский титул и связанные с ним притязания на мировое
господство, которые сделали невозможным конституирование национального госу-
дарства и привели к растрате сил в итальянских завоевательных походах...» •. Те же
мысли развиваетФ.Энгельс и в набросках «К крестьянской войне»: «...идея римской
империи. Вновь вызвана к жизни Оттоном. Опа—в большей степени не немецкая, чем
немецкая. Разорение Германии при Гогенштауфенах в результате подобной полити-
ки — грабежа итальянских городов» * * 7.

Ф. Энгельс приемлет представление Зибеля о том, что итальянские походы были
одной из причин, способствовавших политической раздробленности Германии, однако
в целом, разумеется, позиция Ф. Энгельса принципиально противоположна взглядам
этого историка, который воспевал агрессию вообще, завоевания на славянском восто-
ке — в особенности.

Большой материал по итальянской политике Германской империи мы находим
в «Хронологических выписках» К. Маркса. Он оттеняет жестокость немецкого завое-
вания 8 *, обращает внимание на роль в нем экономических мотивовн, говорит о полной
зависимости папства от императоров саксонской династии 10 11 *.

Специальных марксистских работ, посвященных рассматриваемому вопросу, пока
еще немного. Однако для его решения заложен солидный фундамент. Советские исто-
рики в трактовке и исследовании проблем итальянской политики германских импера-
торов исходят из установок, выдвинутых основоположниками марксизма. В советской
медиевистике эта политика расценивается как завоевательная и агрессивная, дикто-
вавшаяся н» интересами немецкого народа, а эгоистическими устремлениями королей
и прочих феодалов. Это завоевание было вредно для развития Германии, особенно для
ее национального объединения. Оно имело катастрофические последствия и для Италии,
способствовав ее политической раздробленности п.

В таком же направлении идет исследование данной проблемы историками ГДР.
Э. Мюллер-Мертенс, автор монографии об эпохе Оттонов, писал: итальянскпе походы
«носили характер несправедливых войн,служили не немецкому народу, а немецким фео-
далам: вмешательство немцев в итальянскпе дела было пагубным для Италии» 1г.
В учебнике по истории Германии Л.Штерна и Г.Бартмусса подчеркивается,что итальян-
ская политика немецких королей была разбойничьей, экспансионистской; она имела
роковые последствия и для Германии, и для Италии.

В наши дни идеи «Священной Римской империи» начинают пользоваться все боль-
шим успехом в правящих кругах Западной Германии: пропагандисты реваншизма видят
в Империи прецедент п исторический образец пресловутого европейского единства.
Еще в конце сороковых годов в Англии и в Германии вышла книга реакционного публи-
циста Р. Гренфелла «Безусловная ненависть», которая была поднята на щит в ФРГ.
Гренфелл заявлял: «Старинная Священная Римская империя является готовым кон-
структивным планом современной европейской империи, которая может опереться на
исключительно богатые традиции и овеяна исторической романтикой» 13. В наши дин
такого рода высказывания появляются в большом количестве на страницах западно-

в К. М[а р к с и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 18. стр. 571.

• Там же, стр. 572.

7 Там же, т. 21 стр. 418.

• См. К. Маркс. Хронологические выписки.—В кп.: «Архив Маркса и Энгель-
са», т. V. М., 1938, стр. 61.

• См. там же, стр. 62.

10 См. там же, стр. 61.

11 Среди работ советских историков, в которых затронут данный вопрос,отметим
следующие: Е. А. Косминский. Лекции по истории средних веков.
М.. 1938, стр. 164—165; о н ж е, в «История дипломатии», т. 1. М., 1941, стр.
134; А. И. Неусыхин. Итальянская политика Германской империи X—XIII вв.
в современной фашистской историографии. В кн.: «Против фашистской фальсифи-
кации истории». Сборник статей. М.— Л., 1939, стр. 156—187; о н же. Исторический
миф третьей империи.—УЗ МГУ, вып. 81, М., 1945; Н. Ф. К о л есницкий.
Исследование по истории феодального государства в Германии. М., 1959.

19 Е. Muller-Mertens. Das Zeitalter der Ottonen. Berlin, 1955, S. 109.

13 См. журн. «Международная жизнь», 1957, № 8, стр. 106.
германских журналов, газет, а также исторических исследований. Во время тысяче-
летнего юбилея Оттоновской империи газета «Bonner Rundschau» (8. II 1962) прямо
писала, что эта империя является образцом для объединения государств Европы и.

Бесспорно, повышенный интерес к Каролингской и Оттоновской империям про-
диктован глубокими политическими мотивами. Именно это обстоятельство делает про-
блему тысячелетней давности актуальной и сегодня. Следует иметь в виду, что, как писал
об этом известный советский публицист А. Леонидов, «укрепление клерикализма в
ФРГ было предпосылкой для реконструкции старого плана воссоздания Священной
Римской империи» 14 * 16. Нельзя забывать и того, что создание «Общего рынка», идеи ин-
теграции, попытки создать политически единую Западную Европу — все это в силь-
нейшей степени обостряет интерес к средневековой Германской империи 1в. Совершенно
прав был А. С. Ерусалимский, утверждавший, что западногерманские историки и пуб-
лицисты стремятся к идеализации сил старой средневековой Германии, к решитель-
ному выдвижению идеи «империи, как надысторического абсолютизма», в частности
к идеализации империи Каролингов как ядра романо-германского запада... в целях
исторического обоснования империалистического германского «Рейха» и «Малой Ев-
ропы» 17.

Марксистская трактовка и самих событий X—XIII вв.,и их историографии, осо-
бенно новейшей, имеет серьезное политическое и научное значение. Между тем, послед-
няя. прежде всего западногерманская историография до сих пор не привлекала дол-
жного внимания советских историков. Краткий обзор Д. Зандберга касается немногих
работ, вышедших до 1948 г. 18 * В последние годы этим вопросом занимался Н. Ф. Ко-
лесшщкий, однако некоторые его утверждения представляются спорными. «Почти
нее немецкие историки сходились в восхвалении эпохи империи, называя ее эпохой
блеска и величия средневековой Германии»,— писал он 1в. В действительности же
характерным для немецкой историографии данной проблемы было наличие двух тен-
денций, двух оценок итальянской политики — положительной и отрицательной.

Борьба среди ученых — «сторонников» и «противников» итальянской политики
императоров — шла с переменным успехом. Так, в период Веймарской республики
идеи Г. Зибеля возрождают Г. фон Белов и его школа. Господствующей в немецкой исто-
риографии становится отрицательная оценка итальянской политики2о. Во времена
гитлеровской диктатуры доминирует точка зрения «сторонников» завоевания Италии,
но их противники не складывают оружия, хотя п остаются в явном меньшинстве.
В историографии ФРГ историки первой группы одержали полную победу. Впрочем,
ио мнению Н. Ф. Колссницкого, «современная западногерманская историография
продолжает с прежним жаром дискуссию об итальянской политике германских импе-
раторов» 2l. Фактически же подобного рода дискуссия не имеет места: в ФРГ «против-
ников» итальянской политики нет.

Спорно и другое утверждение Н. Ф. Колеснпцкого, будто «Rompolitik fiir die
Ostpolitik» образует критерий, которым пользуются теперь немецкие буржуазные
историки при оценке этой политики. Именно с этих позиций якобы определяют они

14 В ГДР издан ряд работ, посвященных анализу подобных материалов. См.,
например: Th. В u 11 п е г. Abendlandideologie und Neokarolingertum im Dienste
Adenauer.— ZGW, 1959, Hf. 8, S. 1803—1824; L. Stern. Die Klerikalimperiali-

htische Abendlandideologie im Dienste des deutschen Imperia lismus. —ZGW, 1962,
Hf. 2, S. 286-316.

16 А. Леонидов. Движущие силы клерикализма в Западной Европе.— «Ми-
ровая экономика и международные отношения», 1960, № 7, стр. 76О

18 J. Koch. Der Streit zwischen Sibel und Ficker und die Einschatzung der Mit-
tel al terlichen Kaiserpolitik in der modemen Historiographic. В кн.: «Die Deutsche Ge-
schichtswissenschaft vom Beginn des XIX. Jahrhundert bis zur Reichseinigung». Berlin,
1963, S. 325.

17 А. С. Ерусалимский. Германский империализм: история и современ-
ность. М., 1964, стр. 601.

18 Д. Зандберг. Немецкие историки на службе германского империализма.—
ВИ, 1948, №11.

18 Н. Ф. К о л е с и и ц к и й. Священная Римская империя в освещении совре-
менной западногерманской историографии.— СВ, XIV, 1959, стр. 154.

20 См., например: G. v о n Below. Deutsche Reichspolitik einst und jetzt. Tu-
bingen, 1922; idem. Die Italienische Politik des deutschen Mittelaltermit besonderen
Hinblick auf die Politik Friedrich Barbarosse. Munchen u. Berlin, 1927; A. Krauss.
Der Jrrgang der deutschen Konigspolitik. Munchen, 1927; Th. Kern. Der Deutsche
Staat und die Politik der Romerziige.— In: Aus Politik und Geschichte Gedachtnis-
schrift fiir G. v.lBelow.Berlin, 1928; R.K n u s s e г t. Die deutschen Italienfahrten 951 —
1220 und die Wehrverfassung. Gottingen, 1931; H. Wolf. Deutsche Geschichte. Han-
nover, 1921; G. E i n h a r t. Deutsche Geschichte. Leipzig u. Berlin, 1921.

21 H. Ф. К о л e с ни п к и п. Исследование по истории феодального государства
в Германии, стр. 176.
значение Священной Римской империи 22. В действительности эта идея, выдвинутая
в свое время Бракманом 23, не получила широкого распространения в немецкой исто-
риографии вообще, в том числе — западногерманской.

Неразработанность проблемы в советской медиевистике, наличие дискуссионных
и, с нашей точки зрения, неправильных представлений дает основание рассчитывать,
что предлагаемый ниже критический разбор окажется небесполезным.

Прежде чем анализировать отдельные произведения западногерманских исследо-
вателей, следует остановиться на некоторых принципиальных вопросах, затрагиваемых
большинством этих авторов. Бросается в глаза характерная для них тенденция, име-
ющая явно националистическую подоплеку,— представить Германию X в. как еди-
ное централизованное государство, в противоположность всем остальным, страдающим
от раздробленности и усобиц. При этом подчеркивается в первую очередь слабость
и разрозненность Италии, обусловленная «неспособностью» итальянцев к созданию
самостоятельной государственной власти. Конечно, не все историки формулируют
это положение в столь грубой форме и так прямолинейно. Ряд ученых, считаясь со
свидетельствами источников,не могут отрицать многочисленных усобиц,происходивших
в Германии X в. Но и они, рассматривая факты подобного рода, избегают вывода о
внутренней политической слабости Германии, об относительном характере ее единства.

Очень широкое распространение в западногерманской историографии получила
теория, объясняющая итальянскую политику императоров нуждами обороны. Правда,
открыто этот тезис выдвигают отнюдь не все буржуазные историки в ФРГ,
но в той или иной форме он фигурирует у них постоянно. «Нужды обороны» понимают-
ся ими по-разному: одни говорят о необходимости защищать Рейн на По, другие ссы-
лаются непосредственно на опасность, будто бы грозившую Германии со стороны
Италии; третьи указывают на ... византийцев или сарацин. Все эти «доводы» одинаково
бездоказательны и декларативны. В средние века вообще, в X—XI вв.— во всяком
случае никакая, прямая или косвенная, опасность со стороны Италии Германии не уг-
рожала. По крайней мере, никто из историков, опирающихся на источники, не мо-
жет доказать наличие такой угрозы. Ссылка же на «нужды обороны» и раньше
часто служила, да и поныне служит ширмой для идеологов агрессии.24 *.

Наибольшее распространение в немецкой буржуазной историографии получила
теория, связывающая итальянские войны с епископальной политикой Оттонов. В наше
время эту концепцию поддерживают едва ли не все западногерманские историки. Ее
суть сводится к следующему: Италию необходимо было завоевать для того, чтобы
поставить папу под власть германского короля, ибо только главенство над папой
обеспечивало возможность подчинения королевской власти епископов. А поскольку
немецкие короли, добиваясь укрепления позиций короны в стране, опирались иа епи-
скопов, постольку, с точки зрения этих ученых, завоевание Италии было продиктовано
жизненными интересами Германии: без этого нельзя было создать сильное централи-
зованное национальное Германское государство. При этом к;-кие бы то ни! было
обвинения в агрессивности организаторов и участников захватнических войн в Италии
снимаются26 * 28.

Каково же было положение в действительности? По нашему мнению, надо об-
ратить внимание на следующее. Оттон I подчинил епископов себе без помощи папы
и в основном еще до того, как окончательно завоевал Италию, поставив в зависимость
от своей власти папу. Во время многочисленных мятежей светской знати духовенство,
за редчайшим исключением, не выступало против короля, которому, следовательно,
не нужно было апеллировать к папству. Последнее в X в. находилось в состоянии
столь глубокого упадка, что вряд ли могло помочь немецкому королю в подчинении
епископов, даже если бы он и обращался с такой просьбой -в.

22 Н. Ф. К о л е с н и ц к и й. Священная римская империя в освещении совре-
менной западногерманской историографии.— СВ, XIV. стр. 154.

23 A. Brackmann. Die Ostpolitik Ottos des Grossen.— HZ, Bd. 134. 1926.

24 Применительно к концепциям историков XIX в. этот довод — «нужды оборо-

ны» — категорически отвергал еще Энгельс, писавший о «Германии, раздробленной
на провинции и избавленной на длительный срок от сторнсений* (имеется в виду Гер-
мания средневековья). К. Марксп Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 418.

26 Подробнее см.: Г. В. Ф р i з м а н. Жмецька arpecin в 1талп в X ст. (Кри-
тика одн1с1 буржуазно! теорп).— «Пауков! записки Харювського державного педа-

гогичного 1нститута», т. XVII. КиТв, 1955; он же. Немецкая агрессия против Ита-
лии во второй половине X ст. 951—973.— «Научные записки Харьковского государ-
ственного педагогического института», т. XIX. Харьков, 1957.

28 Интересный материал о тесном союзе между королем и церковной знатью, на-
чиная с 900 г., можно найти в статье Г. Бартмусса (ГДР): см. Н. J. В а г t m u s s.
Как расценивается итальянская политика Империи в советской медиевистике?

В третьем томе «Всемирной истории» совершенно * правильно отмечается,
что «германскую знать стала манить богатая Италия». Там же наряду с этим чи-
таем: «германский король был кроме того заинтересован в установлении власти над
папой, главой католической церкви на западе — с целью зекрепления своего господ-
ства над духовенством внутри самой Германии» 27. Впрочем, не все советские историки
разделяют этот взгляд. В своей монографии Н. Ф. Колесницкий пишет: «...полагают,
что господство над Римом и папством усиливало власть германского короля над соб-
ственной церковью и над немецким епископатом. Эта точка зрения итальянскую поли-
тику Оттона, рассматривает как продолжение его епископальной политики» 28. Автор
категорпчески отвергает подобную идею. Он указывает далее на ошибочность пред-
ставления, будто «создание «Священной Римской империи» было продиктовано потреб-
ностями организации п функционирования германского феодального государства,—
как это хочет представить современная буржуазная немецкая историография» 2в.
Справедливо и мнение Н. Ф. Колесницкого, что «епископальная система Оттонов могла
осуществляться с неменьшим успехом и без создания Священной Римской империи» * 27 28 * 30 *.
Верно оценивает он и движущие силы немецких походов в Италию, оттеняет их агрес-
сивный, завоевательный характер: «походы Оттона I «предпринимались с целью гра-
бежа богатых областей Северной Италии...» 81. Общая оценка, которую дает Н. Ф. Ко-
лесницкий итальянской политике, представляется вполне обоснованной32.

Тем не менее, с отдельными его положениями трудно согласиться. Так, Н. Ф. Ко-
лесницкий утверждает, что в«войнах с венграми, славянами, а также и в агрессии на юг,
в Италию, немецкие феодалы проявляли единство, вполне обеспечивавшее успех этих
военных предприятий; это единство способствовало даже в некоторой степени внутрен-
нему сплочению государства, предохраняло его на некоторое время от распада» 33 34 * *.
И хотя автор указывает, что подобное единодушие имело место не всегда, все же эта
формулировка в целом представляется сомнительной. Вспоминается мысль Ф. Энгельса:
«„Культуркампф" императора против папы в средние века привел к раздроблению и
Германии...» 84.

Обратимся теперь к характеристике произведений западногерманских историков
по интересующей нас проблеме.

Хотя специальные исследования, посвященные итальянской политике Германской
империи, в ФРГ отсутствуют, в общих трудах по медиевистике эта тема заняла важное
место. Впервые в послевоенный период соответствующие вопросы были затронуты
В. Неуссом 8В. Причины завоевания Италии Оттоном I он сводит исключительно к про-
блеме взаимоотношений немецких королей с папством. Такая постановка вопроса едва
ли способствует правильному пониманию итальянской политики как совокупности
агрессивных мероприятий. В этом же духе выступает и другой историк —
Т. Брандт зв. По его мнению, завоевание Италии немцами было полезно для Германии,
поскольку обеспечивало ей внутреннюю стабильность. Стандартная ссылка на жизнен-
ные интересы Германии, якобы обусловившие итальянские походы, необходима Бранд-
ту, как и многим другим западногерманским историкам, лишь для оправдания не-
мецкой агрессии в Италии.

Более сложна позиция Файт Валентина, известного антифашиста, в свое время
изгнанного нацистами из Германии. В своих работах — «История немцев» 37 и «Все-
мирная история» 38 — он положительно расценивает итальянскую политику герман-

Ursachen und Triebkrafte im Entstehungsprozess des friihfeodalen deutschen Staates.—
ZGW, 1962, Hf. 7, S. 1591—1625. Используя многочисленные источники, автор пока-
зывает,{что немецкие короли всегда шли навстречу высшему духовенству, что никаких
коллизий между нимп не было и вопрос о том, чтобы подчинить епископов королев-
ской власти с помощью папства, не возникал.

27 «Всемирная история», т. III. М., 1957, стр. 174—175; см. также Е. А. Р а з п н.
История военного искусства, т. II, 1957, стр. 181.

28 Н. Ф. Колеся п цкпй. Исследование по истории феодального государ-
ства в Германии, стр. 178.

28 Там же, стр. 182.

’О Там же, стр. 186.

81 Там же, стр. 181.

32 Приведенные выше высказывания II. Ф. Колесницкого в значительной мере
совпадают с нашей точкой зрения, развитой и подробно аргументированной в указан-
ных выше работах.

33 Н. Ф. К о л е с н п ц к и й. Исследование по истории феодального государства
в Германии, стр. 105.

34 К. М а р к с и Ф. Э и г е л ь с. Сочинения, т. 18, стр. 572.

33 W. Neuss. Die Kirche des Mittelalters. Bonn, 1946.

34 Th. Brandt. Die Kirche im Wandel der Zeit, 1947.

37 Veit Valentin. Geschichte der Deutschen. Berlin, 1947.

33 Idem. Weltgeschichte. .Volker. Manner, Ideen. В. I. Koln u. Berlin, 1951.
ских государей п, отдавая дань традиционной точке зрения, полагает, что главная при-
чина завоевания Италии коренилась в том, что папство... нуждалось в защите. И хотя
у Валентина можно найти ряд интересных замечаний по частным вопросам, в целом он
не выходит за рамки обычных буржуазно-националпстических представлений; он даже
склонен думать, что Италия представляла угрозу для Германии 8в.

Книга Г. Миттейса 40 проникнута воинствующим буржуазным национализмом.
Автор преувеличивает роль Германии в средневековой Европе. Он восхваляет завоева-
ние Италии как единственный путь к объединению Германии, которое, по его мнению,
было бы недостижимо без подчинения папства. Римская политика являлась, говорит
автор, необходимым следствием политического положения германского народа 41.
Подводя итоги своей работе, Миттейс заявлял: «Это ложная идея, что римская политика
немецких королей должна была препятствовать выполнению их национального долга.
Наоборот, единство германского народа и его проникновение на восток было возможно
только под руководством германских императоров» 4г.

Видное место в западногерманской медиевистике занимают работы Ю. Хасхаге-
на 43. Объективизм изложения материала не может, однако, скрыть того, что книги
этого историка пронизаны стремлением оправдать немецкую агрессию против Италии.
X асхаген указывает, что в условиях феодализма вассалов необходимо было наделять
землей; германские короли и решали эту задачу за счет захваченных ими итальянских
земель. Он резко ополчается против историков, отмечавших вредные для Германии
последствия завоевания Италии.

Видным представителем буржуазной исторпографпи в ФРГ является И. Галлер.
Этот крупный ученый временами выступал с прогрессивных позиций, критиковал
расизм, но в вопросах итальянской политики Империи неизменно отстаивал реакцион-
ную линию. Его основной тезис: «на востоке и на западе разрешаются естественные за-
дачи, гарантия немецких границ путем ослабления соседей» 44. Отсюда, естественно,
вытекает прославление итальянской политики, в которой Галлер видит отражение
интересов всего германского народа 4В, ибо захват Италии будто бы был вызван инте-
ресами обороны 4в. Галлер разделяет и ту точку зрения, что этот захват был связан
с епископальной политикой Оттонов 47.

Иногда, впрочем, у Галлера встречаются верные суждения, например, об эконо
мических мотивах завоевания Италии: «Германияблагодаря господству над Италией...
становилась богаче» 48. В целом же он оправдывает и восхваляет итальянскую поли-
тику, выводя даже для обоснования и оправдания агрессии некую формулу: «Всякая
благоразумная экспансия идет в направлении меньшего сопротивления и большей вы-
годы» 4Э.

Вопросы итальянской политики затронуты Галлером и в его капитальном труде,
посвященном истории папства во. Здесь можно найти интересный материал о борьбе
итальянцев против немецких завоевателей, но основное положение Галлера гласит:
нет ничего ошибочнее, «чем говорить про немецкое иго» 61. Между тем, ведь именно гнет
и эксплуатация страны завоевателями, ее систематическое ограбление, захват и пере-
распределение итальянских земель свидетельствуют, что «немецкое иго» было фактом:
оно-то и вызывало борьбу против агрессии немецких феодалов.

К ведущим немецким медиевистам первой трети XX в. принадлежал К. Гампе.
Хотя он умер еще в 1936 г., его труды постоянно издаются и переиздаются в Западной
Германии. И это не случайно. Работам Гампе свойственны глубокое знание материала
и высокая исследовательская культура. Вместе с тем в своей оценке итальянской по-
литики Империи он стоял на апологетических позициях. Так, попытку Беренгара со-
здать независимое итальянское королевство Гампе расценивал как узурпацию В2; он

89	Idem. Geschichte der Deutschen, S. 22.

40	H. M i 11 e i s. Der Staat des Hohen Mittelalters. Weimar, 1949 (хотя книга
издана в ГДР, ее автор, ныне живущий в Мюнхене — западногерманский историк).

41	Ibid., S. 134.

48	Ibid., S. 138.

43	I. Hashage n. Kuiturgeschichte des Mittelalters. Hamburg, 1950; idem.
Europa im Mittelalter. Alte Tatsache und neue Gesichtspunkte. Munchen, 1951.

44	1. H a Iler. Die Epochen der Deutschen Geschichte. Stuttgart, 1951, S. 39.

45	Ibid., S. 45.

44	Ibid., S. 50.

47	Ibid., S. 47.

48	Ibid., S. 52.

49	Ibid., S. 54.

*o I. Haller. Das Papsttum. Ideen und Wirklichkeit. In 5 Bd., verb. u. erg.
Ausg. Bd. II. Der Aufbau. Stuttgart, 1951.

« Ibid., S. 214.

63 К. H a m p e. Das Hochmittelalter. Geschichte des Abendlandes von 900 bis
1250. Miinster-Koln. 1953, S. 15.
считал, что завоевание Италии было продолжением епископальной политики, хотя
сам превосходно осветил тот факт, что папство в X в. не имело ни силы, ни власти вз.

Интересный материал мы находим у Гампе по вопросу о характере немецкого гос-
подства в Италии. Он убедительно показал, что Италия была полностью лишена не-
зависимости: Оттон I одинаково «господствовал по обе стороны Альп» в4, а папа был
нпзведэн до положения одного из немецких епископов. Любопытна, однако, оценка
этих фактов, которую давал Гампе: оказывается, немецкое правление содействовало
единству Италии, итальянскую политику историк одобрял и даже резко полемизи-
ровал с Г. Зибелем, Г. фон Беловым и другими ее критиками.

В противоположность исследованиям Гампе или Галлера, насыщенным большим
фактическим материалом, работы А. Ранда 66 и К. М. Юнга вв интересны только с точки
зрения возможности выявления тех взглядов, которые распространены в историогра-
фии ФРГ. В книге Ранда период империи рассматривается как время всеобщей гар-
монии. Итальянскую политику он считает продолжением епископальной. «Тесная связь
с папством облегчала императору управление германской и лангобардской церковью»67
В книге Юнга все изложение проникнуто национализмом самого откровенного толка:
короли саксонской династии «спасли Европу» от венгров и славян; завоевание Ита-
лии — это следствие «тоски по югу», которая нашла «в идее римско-германской империи
свое воплощение» В8; оно было необходимо для того, чтобы обеспечить «всеобщие евро-
пейские интересы» В9. Автор тоже разделяет ту точку зрения, что итальянская политика
была продолжением епископальной. Юнг прямо связывает свои исторические построе-
ния с западногерманской политикой сегодняшнего дня, утверждая, что воевать в инте-
ресах Европы — это вечная судьба немцев, и требуя на этом «основании» быстрейшей
ремилитаризации Германии.

В международном издании «Всемирная история» * 40 главы о Германии X—XV вв.
наппсаны видным западногерманским медиевистом Телленбахом. Он критикует исто-
риков, полагавших, что для завоевания Италии не было серьезных оснований, и дает
итальянской политике самую положительную оценку. По мнению Телленбаха, она
соответствовала национальным интересам Германии.

Любопытна «История Германии» Г. Левенпггейна. В прошлом антифашист, эми-
грант с 1933 г., он вернулся в Западную Германию после 1945 г., стал профессором
и членом бундестага ФРГ. Прикрываясь своим былым антифашизмом, Левенпгтейн и
в политике, и в истории проводит крайне националистическую линию. В прошлой
Германии он видит две ведущие тенденции: стремление к внутреннему единству и
к объединению народов под эгидой Германской империи. Именно в этой средневековой
империи автор усматривает прообраз европейского единства: «Из объединения рим-
ской мировой идеи и христианства родился Abendland, историческое, нравственное
и культурное единство Европейского, Средиземноморского земного круга» 41 42. Завое-
вание Италии расценивается как объединение двух королевств в2. Создание империи
привело, по мнению историка, к упрочению западного единства. При сложившихся
обстоятельствах ни один народ Европы не мог оспаривать необходимости коронации
Оттона I лангобардской короной 43. Автор всячески восхваляет единство империи и
итальянскую политику как средство его достижения. Книга Левенпггейна — это,
не исследовательская работа, в ней мало фактов, автор предпочитает публици-
стические рассуждения, но в ней очень ярко выступают многие характерные черты
западногерманской историографии.

Первое издание коллективного труда «Руководство по немецкой истории» под ре-
дакцией Б. Гебгардта 44 * 46 вышло еще в 1891 г. С того времени он неоднократно
перерабатывался. Рассматриваемое'издание является по существу совершенно новой
книгой, написанной другими авторами, но ее идейная направленность осталась преж-
ней. Даже в предисловии говорится, что перед авторами стояли старые задачи, ко-
торые нужно было лишь выполнять в новых условиях вв.

58 Ibid., S. 24.

64 Ibid., S. 27.

66 Handbuch der Weltgeschichte, herausg. von A. Handa, Breisgau, 1954.

64 К. M. Jun g. Weltgeschichte die uns angeht. Berlin (W), 1954.

67 A. Handa. Op. cit., S. 1303.

68 К. M. Jun g. Op. cit., S. 175.

68 Ibid., S. 179.

40 Historia Mundi. Ein Handbuch der Weltgeschichte in 10 Bd-e. Bd. 6, Hohes u.
Spatmittelalter. Bern, 1958.

41 H. Prinz zu Lowenstein. Deutsche Geschichte. Fr. a. M., 1954, S. 18.

42 Ibid., S. 100.

48 Ibid., S. 101.

44 B. Gebhardt. Handbuch der Deutschen Geschichte. Bd. I, herausg. von

II. Grundmann. Achte. vollstandig neue bearbeitete Ausg. Stuttgart, 1954.

46 Ibid., S. V.
Книга охватывает обширный материал, четко изложенный и опирающийся на
тщательный анализ источников. Однако немецкая агрессия против славян провоз-
глашается оборонительной войной вв. Что касается итальянской политики, то она
описывается очень подробно. В конце книги, в разделе, посвященном «хозяйству,
обществу и праву», можно найти и некоторые существенные обобщения. Так, «римская
политика немецких королей объясняется предпосылкой... функционирования
немецкого государственного аппарата» 47. Завоевание Италии было необходимо, пола-
гают авторы, для беспрепятственного развития Оттоновской государственной системы.
Характерно, впрочем, что термина «завоевание» в книге нет. Говорится лишь, что
«король начал управлять Италией». Но что именно делали там германские короли и
феодалы, какие мероприятия проводили — об этом ни слова не сказано. В целом
итальянская политика Империи трактуется как положительный фактор в истории
Германии.

«Немецкая история» Бюлера заполнена бесконечным славословием средневековой им-
перии, в которой автор видит «форму божественного порядка»8 8: восстановление империи
обеспечивало мир—вот почему, считает Бюлер, Оттон I относился с таким вниманием
к урегулированию итальянских дел 49. «Оттон Великий в глазах своих современников
имел божественное предназначение... (он призван был) удовлетворить всеобщую жажду
восстановления империи» * 70. Автор утверждает, что империя обеспечила Италии поря-
док и ликвидацию усобицы 71 *, что империя вообще — носительница западного по-
рядка 7>, а завоевание Италии — это выполнение высочайшего долга перед всем хри-
стианством 73. В ходе завоевания возникает немецкое государство и сама немецкая*
нация74 * *. Книга Бюлера дает еще один пример того,что идеи Фиккера,которого автор час-
то воспроизводит дословно,получили значительное распространение в западногерман-
ской историографии и даже стали доминирующими. Говоря о «победе» школы Фиккера,
мы учитываем, что многие из его взглядов (австрофильство, ультрамонтанство и т. д.)
целиком ушли в прошлое. Но основное — прославление итальянской политики импе-
рии как такой политики, которая имела благие последствия для завоевателей и для
завоеванных, для Германии же являлась оборонительной. Националистическая напра-
вленность самой концепции осталась и вошла в идейный арсенал современных «при-
верженцев» итальянской политики.

Именно так расценивается ситуация, сложившаяся в западногерманской медие-
вистике, в марксистской историографии ГДР. Г. Кох справедливо отмечает, что после
1871 г. большинство немецких историков поддержало мнение Фиккера 7В. Он прово-
дит единую линию — от Фиккера и Гофмейстера, чья работа вышла в 20-е годы XX в.,
до современной западногерманской историографии 74. Нельзя не согласиться также
с его выводом, что «немецкая историография империалистического периода находится
под сильнейшим воздействием школы Фиккера в ее секуляризированном виде» 77.

В работе К. Иордана «Немецкое королевство и империя» 78 материал
изложен логично и последовательно, целый ряд фальсификаций и пред-
рассудков автор отбрасывает, он не стремится уменьшить степень политической
раздробленности Германии в X в., не отрицает неудач немцев в области вне-
шней политики. Что касается завоевания Италии, то по этому вопросу Иордан пре-
тендует на то, чтобы дать совершенно новую точку зрения. Однако в действительности
ничего нового в его взглядах нет. Всю императорскую, следовательно, и итальянскую
политику он рассматривает как оборонительную. Апологетический характер этих
воззрений ясен. Иордан особенно настойчиво проводит мысль, что империя не была
агрессивной. Он отрицает универсалистские стремления германских императоров п
объясняет завоевание Италии политической и стратегической необходимостью.
Сначала, пишет он, Оттон I был вынужден вмешаться в бургундские дела, ибо образо-
вание обширной Бургундской державы создавало угрозу Германии. Эта опасность
будто бы и вынудила Германию вмешаться и в итальянские дела 79. Известно, однако,

44 Ibid., S. 171.

47 Ibid., S. 628.

44 I. Buhler. Deutsche Geschichte. Bd. I. Berlin, 1954, S. 229.

49 Ibid., S. 260.

70 Ibid., S. 268.

71 Ibid., S. 270.

74 Ibid., S. 280.

78 Ibid., S. 283.

74 Ibid., S. 286.

76 G. Koch. Der Streit zwischen Sybel und Ficker. S. 328.

74 Ibid., S. 324.

77 Ibid., S. 330.

74 K. Iordan. Deutsche Reich und Kaisertum.— В кн.: «Handbuch der Deut-
schen Geschichte!». Begrundet von В. O. Brandt. Bd. I, Abschnitt 3. Konstanz, 1955.

74 Ibid., S. 18.
что никакой угрозы в то время ни Бургундия, пи Италия для Германии не представляли.
Между тем, по мнению Иордана, внешняя политика Германии всегда носила оборони-
тельный характер. Ведь походы против славян тоже, как утверждает он, предприни-
мались для того, чтобы обеспечить порядок на северовосточных границах империи м.
Мы видим, что точность п объективность, проявленные, например, при изложении епи-
скопальной политики Оттона I, всякий раз изменяют Иордану, как только он касается
вопросов внешней политики Германии вообще, итальянской — в частности. Подводя
итог, Иордан отвергает взгляды Зибеля — Белова: он считает, что завоевание Италии
было необходимым и плодотворным.

К работам Б. Гебгардта и К. Иордана примыкает книга Р. Гольцмана * 81. Его труды
сейчас широко переиздаются в ФРГ, где он провозглашен классиком немецкой истори-
ческой науки. Следует признать, что фактический материал Р. Гольцман излагает
превосходно, во всеоружии знания литературы и источников. Но общая оценка, да-
ваемая им итальянской политике, выглядит крайне односторонне. Оттон I для него
не завоеватель, а законный наследник Каролингов в Италии 82. Самое завоевание этой
страны, оказывается, было залогом объединения Германии 83. Впрочем, Гольцман
прославляет любую агрессию, ведь, по его мнению, «юные мощные народы инстинк-
тивно чувствуют, где лежит их цель» 84 * *. Касаясь вопроса о характера немецкого гос-
подства в Италии, автор утверждает, что завоевание ей шло на пользу, ибо Оттон I
«был озабочен тем, чтобы восстановить спокойствие и порядок» 88.

Книга Э. Орт банд та выдержана в реакционном духе и лишена каких бы то ни было
академических достоинств 8в. Характеризуя внешнюю политику средневековой Герма-
нии, автор стремится представить ее в виде серии оборонительных мероприятий,спасав-
ших всю Европу. Агрессия против славян — это только установление христианских
порядков 87 и приобщение славян к культуре88. Так же безоговорочно восхваляется
и завоевание Италии, непосредственные причины которого Ортбандт видит в еписко-
пальной политике германских королей.

В работе В. Тройе89 * *, где изложена политическая история Германии, итальянской
политике придается большое значение. Тройе считает ее даже поворотным пунктом
в истории Европы. Он указывает, что Оттон стремился к европейской гегемонии, хотел
укрепить связи с папством и использовать их для упрочения своих позиций в отноше-
нии немецкой церкви в0. В целом Тройе «одобряет» итальянскую политику, а период
империи признает временем расцвета Германии.

В книге М. Фройнда также дан очерк политической истории Германии с древней-
ших времен до наших дней. В объяснении итальянской политики автор следует обыч-
ной аргументации сторонников воззрений Фиккера: если бы немцы не заняли Италию,
то всегда была опасность, что кто-то другой станет господином Италии, Рима и папства.
Например, итальянский король подчинил бы своей власти папу, через него — немец-
ких епископов и, следовательно, всю Германию•*. Оттон I завоевал Ломбардию — но
это было необходимо для безопасности Южной Германии. В свою очередь, завоевание
Рима обеспечивало господство над Ломбардией 92. Без восстановления Империи Гер-
мания была бы разрушена 93. Короче говоря, для Фройнда итальянская политика —
это абсолютная необходимость, вопрос жизни и смерти Германии.

В феврале 1962 г. в ФРГ торжественно отмечалось 1000-летие создания первой
Германской империи. Это событие привлекло внимание газет и научных журналов,
ему было посвящено выступление федерального президента Генриха Любке. В большой
статье профессора Марбургского университета Г. Боймана84«Империя Оттона Великого»,

89 Ibid., S. 21.

81 R. Н о 1 t z m a n n. Geschichte der Sachsischen Kaiserzeit 900—1024. 3. durchg.
u. erg. Aufl. Munchen, 1955.

82 Ibid., S. 148.

83 Ibid., S. 192.

84 Ibid., S. 193.

88 Ibid., S. 21.

84 E. О г t band t. Deutsche Geschichte. Lebenslauf des deutschen Volkes. Wer-
degang des deutschen Reiches. Lauphein, 1955.

87 Ibid., S. 205.

88 Ibid., S. 209.

88 W. T r e u e. Deutsche Geschichte von den Anfangen bis zum Ende des zweiten
Weltkrieg. Stuttgart, 1958.

99 Ibid., S. 76.

81 M. Freund. Deutsche Geschichte. Guterslohn, 1960.

“ Ibid., S. 36.

83 Ibidem.

84 H. В e u m а ц n. Das Kaisertum Ottos. D. Gr. Ein Riickblick nach tausend
Jahren. HZ, Bd. 195» Hf. 3, S. 529—573.
опубликованной на страницах «Historische Zeitschrift», автор оспаривает основные поло-
жения монографии историка ГДР М. Линтцеля об итальянской политике Оттона I95-9*.
Вряд ли есть в немецкой буржуазной историографии другая работа, в которой дана
такая острая и аргументированная критика итальянской политики Оттона, какую мы
находим у Линтцеля. Еще в 1943 г., когда школа Фиккера торжествовала полную
победу, Линтцель отверг все традиционные мотивы, которыми оправдывалось завое-
вание Италии (одну из центральных глав своего исследования он даже назвал «Мнимая
политическая необходимость»). Его основной вывод гласил: завоевание Италии нем-
цами в X в. не вызывалось необходимостью п для Германии оказалось вредным. Имен-
но этот тезис Бойман категорически отрицает 97. Он утверждает, что вмешательство
Баварии и Швабии в итальянские дела имело своим неизбежным следствием и походы
Оттона, которые должны были воспрепятствовать наметившейся угрозе выхода этих
герцогств из состава Германского государства. Аргументация эта сама по себе очень
характерна, ибо в ней заключено оправдание немецкой агрессии жизненными интере-
сами Германии.

В лице Боймана мы находим рьяного апологета завоевания Италии. В противо-
положность Линтцелю, он убежден, что «имперская политика Оттона I остается нео-
бходимой для внутреннего и внешнего укрепления немецкого государства» 9а. Подробно
останавливаясь на истории возникновения последнего, Бойман подчеркивает, что Отто-
новская политика централизации выходила за рамки областей, населенных только
германскими племенами. Тем самым признается закономерность завоевания Италии.
Немецкий король, по его мнению, имел давние права на все эти территории как па
наследие Карла Великого.

Указывая на наличие в Северной Италип широких слоев знати лангобардского и
франкского происхождения, Бойман отождествляет завоевание Италип с объедине-
нием германских племен. Для подкрепления этого тезиса он прибегает к антиисториче-
ской параллели, уподобляя участь Италии судьбе Лотарингии и ссылаясь на каролинг-
ские традиции. На основе всех этих мотивов якобы и происходит «включение» (Бойман
избегает слова «завоевание») Италии в сферу господства Оттона ".

Как видим, завоевание Италии оправдывается участью Лотарингии — доводом,
который, разумеется, нельзя признать справедливым. Бойман—«сторонник» итальянской
политики, которую он не столько восхваляет, сколько оправдывает, п, стараясь не
выходить за академические рамки, избегает прямых политических деклараций.
Историка подчас больше интересуют форма коронации Оттона I и титул императора,
чем реальное содержание и предпосылки его итальянской политики.

Бойман одобряет и восточную политику Оттона, хотя и не связывает ее с завоева-
нием Италии 1ЬО. Он не намерен, подобно Бракману, переоценивать значение итальян-
ской политики Империи для установления ее господства над славянами: Отттон, го-
ворит Бойман, (и это верно) самостоятельно основывал епископства и до завоевания
Италии 101. В заключение, признавая, что при Оттоне так и не было достигнуто един-
ство и в дальнейшем имели место глубокие политические кризисы, автор делает много-
значительное заявление: никто не может поручиться, что на другом пути их можно было
избежать. Из сказанного следует, что последнее и весьма авторитетное слово западно-
германской историографии по интересующему нас вопросу — это традиционная защита
итальянском политики средневековой Германии, хотя внешне эта линия и выглядит
довольно сдержанной.

Отметим еще некоторые работы, вышедшие в свет в связи с тысячелетним юбилеем
империп. Представляет интерес дополнительный том ежегодника австрийского инсти-
тута исторических исследований 1ог; статьи, опубликованные в нем, проникнуты вос-
хвалением империи. Этот тон задал тогдашний министр просвещения Австрии, зая-
вивший, что «Оттон для нас — отец нашего отечества» 10 . Один из авторов издания,
австрийским историк Леон Сантифеллер, определяет империю Оттона I как «значитель-

»5-»« до. L i n t z е 1. Die Кaiserpolitik Ottos des Grossen. Munchen u. Berlin,
1943. См. об этом подробней в статье: Г. Ф. Фризман. Первый марксистский
труд ио истории Германии Хет.— «Труды исторического ф-та ХГУ», т. X. Харьков.
1962.

97 Н. В е u m а п п. Op. cit., S. 532.

99 Ibid., S. 532.

99 Ibid., S. 541.

Ibid., S. 565.

*o» Ibid., S. 571.

108 MlOGF. Erganzuugsband XX, Hf. I, Festschrift zur Jahrtausend der Kaiser-
kronung Ottos des Grossen. Erster Teil. Graz-Koln, 1963. Помещенные здесь мате-
риалы были зачитаны на заседании, состоявшемся в Вене по случаю юбилея.

193 Ibid., S. 14.
нейшую попытку установления европейского единства» 184. Завоевание Италии, по его
мнению, носит вынужденный характер и оправдывается опасным положением на юж-
ных границах Германии 188. К тому же империя была исторически необходимой как
фактор защиты религии, успехов восточной политики и укрепления рейха вообще 1П4.
Созданием империи, завоеванием Италии был обеспечен «государственный, полити-
ческий и культурный порядок в Европе» 104 * * 107. Такого рода высказывания австрийского
ученого могут служить лишь показателем воздействия западногерманской историо-
графии на австрийскую.

Любопыно, что находятся итальянские историки, воспевающие немецкую агрес-
сию в Италии. Так, профессор Болонского университета Э. Дюпре по существу соли-
даризируется с самыми заядлыми немецкими националистами. От утверждает, что
Оттон вступил в Италию, страну, находившуюся в состоянии упадка и анархии, как
носитель порядка и закона 108 109 * 111. Завоевание Италии, полагает историк,— это чисто
оборонительное мероприятие 1п\ 3. Дюпре нисколько не сомневается в том, что для
политико-военвых акций немецких королей, направленных на юг, имелось достаточно
мотивов 11п; Оттон дал Италип порядок и| «освободил от партикуляризма и анар-
хии» 1П.

Западногерманская псториография была представлена в Вене П. Э. Шраммом.
Мы коснемся только некоторых принципиальных положений его доклада (посвя-
щенного весьма узкому вопросу112 *), которые относятся к оценке итальянской полити-
ки. Смысл последней Шрамм видит в том, чтобы «обеспечить единство страны, где
он (Оттон I) господствует благодаря захвату имперской короны»118. Другой мотив завое-
вания Италии — г то стремление оказать помощь папе против Беренгара: «Кто другой,
если не Оттон, мог оказать ему защиту?» 114 * *. Весь доклад освещает тему сугубо аполо-
гетически, что полностью соответствует взглядам автора, высказанным еще в 1929 г.118
и подтвержденным в его статье, опубликованной в 1964 г.114.

С аналогичных позиций раскрывает данный сюжет Г. Бюттнер. Итальян-
ская политика и по его мнению носила вынужденный характер; она была оборони-
тельной — «общее положение в Италии угрожало Оттону I» 117. Попытки Баварии
продвинуться на юг «заставляют» Оттона заняться Италией. Автор связывает таким
образом борьбу короля против герцогского сепаратизма с походами в Италию, которым
приписывает значение национальных и прогрессивных мероприятий, счптая их целью
установление «порядка» в Италии 118.

В том же духе высказывается и другой западногерманский псторик К. Б ос ль.
утверждающий, что войны, которые немцы велп в средние века, в том числе п в Италии,
осуществлялись лишь с целью защиты и распространения христианства, ради покро-
вительства римской церкви и представляли большой вклад в дело создания западной
цивилизации 119 *.

Менее четко выражены взгляды К. Шмида 12°, однако и у него мы находим общую
восторженную оценку Оттоновской империи.

Рассмотренные выше оценки итальянской политики, сформулированные в истори-
ческих исследованиях, получили большое распространение в западногерманской

104 L. Santifeller. Otto I. Kaisertum und Europa.— Ibid. S. 19.

,nB Ibid., S. 24.

104 Ibid., S. 25.

187 Ibid., S. 29.

108 E. D u p r e. Otto I und Italien.— Ibid., S. 54.

109 Ibidem.

118 Ibid., S. 58.

111 Ibid., S. 68.

112 P. E. Schramm. Die Kaiser aus dem Sachsischen Hausen im Lichte der
Staatssymbolik.— Ibid., S. 31—52.

118 Ibid., S. 36.

114 Ibid., 8. 43.

118 P. E. Schramm. Kaiser, Rom und Renovatio. Leipzig—Berlin, 1929.

114 P. E. S c li r a m m. Mitteialter. Geschichte in Wissenschaft und Unterricht.
Zeitschrift des Verbandes des Geschichtslehrer Deutschlands. Jg. 15, Hf. 4, 1964,
S. 233—264.

117 II. В ii t t n e r. Der Weg Ottos des Grossen zum Kaisertum.— AMK, 14, 1962.
S. 61.

118 Ibid., S. 60.

119 См. подробней: Ю. Л. Бессмертный. Тенденциозная концепция немец-
кой истории.— ВИ, 1963, № 8, стр. 199—201.

ио К. Schmid. Die Tronfolge Ottos des Grossen.— ZSRG. Bd. 81. Weimar,
1964, S. 80—163.
научно-популярной литературе, в работах по истории права и хозяйства 121 * *, справоч-
никах 1И, публицистике *28 и даже в художественных произведениях 124 * *.

Следует отметить, что по вопросу о характере Священной Римской империи в ФРГ
существует вполне официальная точка зрения: «Священная Римская империя герман-
ской нации обеспечивала мирный порядок для различных народов Европы. Ее расцвет
продолжается до 1250 г.»12В 129,— говорится в справочнике службы печати федерального
правительства, выпущенном в 1959 г. Та же мысль проводится и в другом аналогичном
издании, снабженном предисловием ныне покойного экс-канцлера Конрада Аденауэ-
ра 12в.

На общем фоне восхваления итальянской политики медиевистами ФРГ выделяются
два исключения. В 1947 г. вышла работа М. Фельзена 127, который с осуждением рисует
агрессивную политику Германии. История знает свирепые методы германских импера-
торов, направленные к покорению Италии, пишет он 128.

Итальянская политика находит также осуждение в статье по истории Германии,
опубликованной в Большой энциклопедии Брокгауза 12у. Позднее объединение Герма-
нии рассматривается здесь в духе концепции школы Зибеля — Белова, как следствие
завоевания Италии, которое обегчало папе вмешательство в немецкие дела и его союз
с партикуляристскими элементами, что и привело к увековечению раздробления Гер-
мании.

Итак почти все западногерманские историки стоят на позициях безоговороч-
ного оправдания и восхваления итальянской политики средневековой Германии, как,
впрочем,и всех других форм агрессии.Идеологи современного германского империализ-
ма, вынашивающего новые агрессивные планы, естественно, не намерены признавать
факты немецкой агрессии, имевшие место в историческом прошлом. Идея средневеко-
вой империи ныне вполне соответствует устремлениям западногерманских реваншистов.
Не случайно сразу после окончания второй мировой войны корифеи немецкой буржу-
азной историографии (Мейнеке, Геймиель, Риттер и др.) стали упорно отстаивать идею
общности христианского запада 13°.

Как справедливо отмечал Н. Ф. Колеспицкий, «клерикально-христианская исто-
риография ФРГ утверждает, что итальянские походы диктовались не грабительскими
устремлениями, а заботой о сохранении «западного единства» против некоей постоян-
но существовавшей «опасности с востока» 131 *. Господством этих тенденций определяет-
ся и тот факт, что в наши дни снова возрождается культ Л. Ранке. Нельзя не согласить-
ся с О. Л. Вайнштейном, что в идеях Л. Ранке есть «немало ценных элементов»,—
с точки зрения идеологов Северо-Атлантического блока 13г. Подчеркивание «единства
западного мира в противопоставлении восточному» 133 и делает имя Ранке столь
популярным.

121 Н. Konrad. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. I. Fruhzeit und Mittelalter.
Karlsruhe, 1954; K. Hygelmann. Stamme. Nation und Nationalstaat in deutschen
Mittelalter. Wurzburg, 1955.

*22 Biographisches Worterbuch zur deutschen Geschichte von H. Rossler und G.
Franz. Miinhcen, 1953; Die Grosse Deutschen, Deutsche Biographic. Bd. I. Berlin, 1956
(особ. Tellenbach. Otto der Grosse).

12* H. В a c k h a u s. Volk ohne Fiihrung. Gottingen, 1955; I. Fernhall. Ab-
schied von den Genie. Oldenburg-Hamburg, 1953.

im H. В e n r a t. Der Kaiser Otto III. Stuttgart, 1951.

12» Tatsachen uber Deutschland. Herausg. V. Presse u. Informationsamt des Bun-
desregierung. Wiesbaden, 1959, S. 8.

12в Deutschland heute. Herausg. vom Presse und Informationsamt des Bundesregie-
rung mit einen Geleitwort von Bundeskanzler Dr. K. Adenauer. 1959, S. 84.

12” M. F о 1 s e n. Deutsche Geschichte bis zum Ausgang des Mittelalter. Diissel-
dorf, 1947.

12» Ibid., S. 91.

129 Die Grosse Brockhaus. Wiesbaden, 1953, S. 144.

i*9 См. подробней: А. И. Данилов. Теоретико-методологические проблемы
исторической науки в буржуазной историографии ФРГ.— СВ, XV, стр. 91—113.

1*1 Н. Ф. К о л е с н и ц к и й. Итальянские походы.— СИЗ, т. 6, стр. 691.

1*2 О. Л. Вайнштейн. Леопольд фон Ранке и современная буржуазная ис-
ториография, в кн.: «Критика новейшей буржуазной историографии». М.—Л., 1961,
стр. 132, 133, 141 и др.

133 Там же, стр. 147. В последние годы, впрочем, взгляды Л. Ранке подвергаются
в ФРГ критике: ему ставится в вину слишком резкое противопоставление Востока и
Запада. «Одна из основных задач новейшего изучения стран Восточной Европы заклю-
чается в том,чтобы убрать эту более не защищаемую историческую концепцию п дока-
зать, что история Восточной, Средневосточной и Юго-Восточной Европы может рас-
сматриваться лишь в рамках общеевропейских исторических связей»,— пишет за-
падногерманский историк Иене Хакер. Подробней об этом см. в кн.: М. Р. Туль-
ч и н с к и й. Адвокаты реванша. М., 1963, стр. 68—70. Легенда о мнимой общности
Те же самые политические мотивы обусловливают и победу в ФРГ школы Фиккера.
Прославление Каролингской и Оттоновской империи, восхваление итальянской поли-
тики как формы осуществления единства Запада в противовес Востоку — это лишь
одно из проявлений тех тенденций, которые господствуют в медиевистике боннской
Германии.

Но, разумеется, концепции, доминирующие в исторической науке в тот или иной
период, нельзя объяснить только причинами политического порядка. Следует учиты-
вать и другие факторы, такие, как расширение круга источников, возможности их новой
интерпретации, новые теоретико-методологические установки. Вряд ли, однако, можно
объяснить положительную оценку итальянской политики, господствующую ныне в за-
падногерманской историографии, непосредственно ее основными методологическими
принципами. Ведь диаметрально противоположная оценка этой же политики, как вред-
ной и роковой для судеб Германии, господствовала в период Веймарской республики
при наличии примерно сходных методологических предпосылок. Что касается
источников, используемых для решения проблемы, то вся историческая литература
базируется на интерпретации памятников, принадлежащих к двум основным катего-
риям: средневековых хрониках и актовом материале (преимущественно королевские
грамоты.)До конца XIX в. изложение строилось главным образом на материалах хро-
ник, затем постепенно все шире стали привлекаться дипломы, полнее всего представлен-
ные, пожалуй, в работе Л. М. Гартмана 134.

И современные западногерманские историки, рассматривая итальянскую полити-
ку, исходят из ранее определившегося круга источников. Но, может быть, они дают
им иную, по сравнению с прежней, интерпретацию? Возможности этого рода отнюдь
не исчерпаны, даже в рамках буржуазной исторической науки 13S *. Приходится кон-
статировать, однако, что в разобранных выше работах западногерманских историков
никакой новой интерпретации источников по данному вопросу нет.

Господствующая в ФРГ оценка итальянской политики Империи в основном дик-
туется политическими мотивами. К аналогичному выводу пришел Г. Кох (ГДР). Ри-
суя довольно подробную картину изменений во взглядах немецких историков по дан-
ному вопросу, он подчеркивает, что «во все эти периоды в понимании средневековой
имперской политики отражаются основные политико-идеологические взгляды истори-
ков» 13в. Эта мысль красной нитью проходит и через другую работу Коха 137. Он неодно-
кратно указывает, что современная западногерманская историография развивается
в фарватере «западных» идей и «ради этой тенденции ищет, между прочим, в средневе-
ковой империи и псевдоисторические обоснования» 13 8.

В заключение отметим, что в буржуазной историографии искажается и история
освободительного движения итальянского народа против немецкого гнета в средние
века, в частности, в X—XI вв. Если историки начала XX в. (например, Гартман) уде-
ляли серьезное внимание этой проблеме, то в историографии ФРГ она, строго говоря,
даже не ставилась. Все авторы в какой-то мере говорят о борьбе итальянцев против
немецких феодалов. Некоторые из них, например Галлер, приводят интересный факти-
ческий материал. Но поскольку немецкая агрессия по большей части отрицается,
отрицается и эксплуатация Италии германскими императорами, в результате чего
вся картина борьбы против немецкой агрессии приобретает искаженный характер.
Масштабы движения преуменьшаются, оно провозглашается следствием византийских
интриг, сопротивление итальянцев оценивается как феодальная реакция, тогда как
политика немцев якобы содействовала политической централизации Италии. Все эти
ухищрения применяются с единственной целью — не допустить признания, что борьба
итальянского народа была закономерным ответом на тот гнет, которому он подвергал-
ся, что эта борьба была исторически прогрессивной.

Подводя итоги, мы вправе сказать, что фактический материал, собранный в за-
падногерманской исторической литературе по истории итальянской политики, весьма
обширен, но глубокой критике должны быть подвергнуты ее методологические и по-
литические основы.	Г. В. Фризман

немецко-славянских судеб и об особой «западной» миссии немцев, с помощью которых
якобы совершалось прогрессивное развитие славянского Востока, подвергнута убеди-
тельной критике в статье X. Сирбе. Хотя непосредственным объектом его критики
являются построения современного западногерманского историка Г. Ротфельса, но по
существу она направлена; и против Л. Ранке см. Horst S у г b е. Revanschismus un-
ter den Banner der Europaideologie. Hans Rotfels und die abend liindische Neuordnung
Osteurops.— ZGW, 1963, Hf. 4.

134 L. M. Hartmann. Geschichte Italiens im Mittelalter. Bd. 4, Hf. 1, 1915.

136 Лучшим тому примером может служить исследование М. Ульирц: М. U h-
1 i г z. Die italienische Kirchenpolitik der Ottonen, MIOGF, Bd. 48, Hf. 3, 4. Innsbruck,
1934, S. 201—321.

133 G. Koch. Die Mittelalterliche Kaiserpolitik in Spiegel der burgerlichen deut-
schen Historiographic des 19. und 20. Jh.— ZGW, 1962, Hf. 8, S. 1837—1871.

137 G. Koch. Der Streit zwischen Sybel und Ficker, S. 311.

133 Ibidem.
РЕЦЕНЗИИ

А. Д. ЛЮБЛИНСКАЯ. ФРАНЦУЗСКИЙ АБСОЛЮТИЗМ
В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVII ВЕКА.

АН СССР, Ленинградское отделение Института истории. «Наука». М,—Л.,
1965, 360 стр.

В последнее время проблема абсолютизма, в частности французского, привлекает
внимание историков как одна из наиболее актуальных. Ведутся оживленные дискуссии,
в которых, как и всегда в исторической науке, сталкиваются различные направления
и идеи. В острых научных спорах принимают участие историки разных стран, разных
научных школ и разной политической ориентации. Отрадно отметить растущее влия-
ние на прогрессивную историческую мысль за рубежом советской историографии,
данная область которой представлена главным образом трудами С. Д. Сказкина,
А. Д. Люблинской и Ё. Ф. Поршнева. Их работы по истории Франции переводятся на
иностранные языки, рецензируются и обсуждаются 1.

Рецензируемая книга является еще одним веским выступлением в сложной и пло-
дотворной научной дискуссии. Она как бы проникнута полемичностью и вместе с тем
глубоко научна. Каждое теоретическое положение автора опирается на тщательное
исследование многочисленных фактов, а последовательная цепь выводов дает гораздо
более обоснованное объяснение изученных явлений и позволяет их рассматривать
теперь по-иному, чем прежде.

В работе А. Д. Люблинской использовано и впервые введено в научный оборот
множество рукописных источников, хранящихся во Французской национальной би-
блиотеке (Париж) и в Государственной публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-
Щедрина (Ленинград). Это — письма Людовика XIII, послов, государственных сек-
ретарей, мемуар де Марсиллп, записки Лавьевиля, постановления Королевского совета
за 1616 и 1622 гг. и некоторые другие документы. Большую ценность представляет
общий обзор источников по истории Франции изучаемого периода (стр. 114—115 ре-
цензируемой книги) и характеристика содержания рукописей ГПБ, в которых имеются
сведения по интересовавшей автора проблеме (стр. 183, 288).

Монография основана также на обильном опубликованном документальном мате-
риале, обследованном в научной литературе лишь частично или вовсе не разработан-
ном. Среди источников, изученных А. Д. Люблинской, особенно привлекает внимание
публицистика XVII в., мемуары, памфлеты, докладные записки должностных лнц,
дневники современников, а также трактаты Монкретьена, Исаака де Разиллн, адвоката
Дюкро.

Ё конце монографии помещено обширное резюме на французском языке (10 стр.).
Было бы хорошо, если бы все наши научные публикации сопровождались такого рода
резюме: 8то способствовало бы установлению связей и обмену научной информацией
между учеными разных стран.

* * *

Книга А. Д. Люблинской открывается двумя главами историографического ха-
рактера — «Теория «всеобщего кризиса» в XVII в.» и «Теория «всеобщей революции»

1 Так, известный французский историк Р. Мандру, ссылаясь в своей новой книге
(R. М a nd г о u. Classes et luttes de classes en France au debut du XVII siecle. Messi-
na—Firenze,1965,126 p.) на монографию Б. Ф. Поршнева «Народные восстания во Фран-
ции перед Фрондой», заявляет о желании продолжить дискуссию и содействовать разре-
шению спорных вопросов. (См. «Хроникальные заметки».— ВИ, № 7, 1965, стр.
198).
в XVII в.», занимающими треть всего труда. В произведениях зарубежных авторов
писавших о XVII в., отчетливо проводится мысль, что то был век упадка и кризиса
капиталистических отношений, наступившего после их подъема в XVI в. Только
в XVIII в. прогрессивное развитие возобновилось. Причины и формы проявления
кризиса, степень его напряженности в тех или иных странах вызывают споры, но самое
наличие кризиса признается аксиомой.

С этой концепцией «всеобщего кризиса» тесно связана теория «всеобщей револю-
ции». Авторы ее, прежде всего профессор Оксфордского университета Г. Р. Тревор-
Ропер, считают последствием кризиса острый конфликт между обществом и государ-
ством, выразившийся в середине XVII в. в многочисленных, хотя и разнородных по
своей сути, восстаниях, которые происходили в разных странах Европы. Все эти вос-
стания квалифицируются им как «революции». Теория «всеобщей революции», на пер-
вый взгляд, необоснованная и даже несуразная, в действительности заключает
в себе определенный политический смысл. В ее основе, как убедительно показывает
А. Д. Люблинская, лежит представление, согласно которому «революции» вообще не
обязательны; их можно избежать путем своевременного проведения реформ умными
и гибкими политическими деятелями. Следовательно, перед нами еще один спроеци-
рованный в прошлое «рецепт» спасения капитализма, еще одна безуспешная попытка
«опровергнуть» марксистскую теорию революции.

Очень поучительна, по нашему убеждению, полемика, которую А. Д. Люблинская
ведет со своими оппонентами. Анализируя с большой точностью и объективностью по-
строения буржуазных историков, она вскрывает их ошибки, а порой и полную не-
состоятельность выдвигаемых ими суждений, не прибегая к каким-либо натяжкам,
лобовым атакам, громким фразам. Эта дискуссионная часть книги представляет со-
бой как бы поединок умов, эрудиций и идеологий, поединок, завершающийся убе-
дительной, на наш взгляд, победой автора-марксиста. Обращает на себя внимание
широкий охват исторического материала и его масштабы. В первых двух главах речь
идет не только о французской и даже не об одной европейской истории: в ряде слу-
чаев исследовательница разбирает события и факты исторической жизни стран Азии,
Африки и Латинской Америки.

Особенно важны для понимания сущности явлений, происходивших во Франции
XVII в., выводы А. Д. Люблинской, прежде всего—ее позитивный ответ на кардиналь-
ный вопрос дискуссии: в чем же причины замедленного темпа развития капитализма
в XVII в.? Зарубежные авторы расценивают это замедление как признак экономическо-
го кризиса, автор рецензируемой монографии объясняет его особенностями эволюции
самого капитализма на мануфактурном этапе2. Специфические свойствамануфактуры—
ручное производство, количественное и качественное преобладание квалифицирован-
ных рабочих, обучение которых требовало большого срока и затрат,— все эти факторы
создавали разнообразные препятствия на пути роста капиталистического хозяйства,
исчезнувшие только после промышленного переворота. Успешное сопротивление
квалифицированных рабочих не давало возможности предпринимателям извлекать
большие прибыли посредством значительного уменьшения заработной платы, удли-
нения рабочего дня, применения женского и детского труда. Все это тормозило расши-
рение капиталистических предприятий. Одновременно автор указывает и внешние
причины замедленного роста мануфактур: цеховые привилегии, соперничество евро-
пейских стран в овладении внешними рынками.

Впервые в советской историографии поставлен и разрешен вопрос об экономиче-
ской специфике ранней мануфактуры в Западной Европе в целом. Выводы, основан-
ные, как уже сказано, на огромном фактическом и документальном материале, имеют
существенную значимость и в социологическом плане и несомненно будут взяты на
вооружение историками, занимающимися историей мануфактурного периода в различ-
ных странах. Рассмотренные выше две первые главы книги имеют, как нам кажется,
особое значение для студентов-историков. Они учат молодежь широкому подходу к
историческим явлениям, приемам научного спора, будят мысль и стремление к науч-
ному творчеству.

Однако читатель этих глав желал бы найти в них более обстоятельную характери-
стику упоминаемых здесь историков. Такие характеристики даны,но далеко не везде.
Так, на стр. 43—73 рассматривается содержание работы английского ученого Хобс-
бома, но только на стр. 108 мы узнаем, что он марксист. Порой не указаны инициалы
некоторых историков.

В первой главе, по нашему мнению, следовало бы объяснить читателю, что самое
понятие и термин «кризис», употребляемые Мунье, Хобсбомом и другими, независимо
от содержания их теорий, нельзя применять к XVII в. Эта постановка вопроса пред-
ставляется тем более уместной, что во второй главе убедительно обосновывает-
ся ненаучность толкования термина «революция» буржуазными историками.

* См. об этом также: А. Д. Люблинская. Об особенностях мануфактурного
этапа в развитии капитализма.— СВ, 27, 1965.
Последующие четыре главы посвящены социальной и политической истории
Франции изучаемого периода. Они непосредственно примыкают к предыдущей моно-
графии автора 3 и направлены против концепций буржуазных историков по вопросу
о характере абсолютной монархии и «кризисе капитализма» в XVII в.

Экономическая история Франции первой половины XVII в. до сих пор изучалась
недостаточно. Этот пробел в значительной степени восполняется третьей главой ре-
цензируемой книги («Основные черты развития французской экономики в 1610—
1620 годы»). В распоряжении автора имеются два превосходных документа —трак-
таты Монкретьена и Разилли о состоянии хозяйства Франции в первой трети XVII ве-
ка. Произведение'Разилли было написано в 1626 г.4 Многие наблюдения, сделанные
Монкретьеном, впервые интерпретированы в исследовании А. Д. Люблинской.

Опираясь на известия этих современников, а также весьма скудные сведения не-
многих, посвященных данному вопросу исследований последних лет, А. Д. Люблин-
ская приходит к выводу, что французская экономика в 1610—1625 гг. действительно
переживала упадок. Франция отставала от Голландии и Англии по уровню развития
капитализма. Она была отстранена от прямого грабежа колоний, имевшего, как из-
вестно, колоссальное значение в первоначальном накоплении капитала. Поэтому фран-
цузские промышленные изделия были так дороги (не только на внешних рынках, но
и на внутреннем), что буржуазия, не выдерживая конкуренции с голландцами и англи-
чанами, искала более выгодных областей применения своих капиталов: займы и откупа,
покупка должностей, скупка земель и т. д. Автор убедительно показывает связь между
ростом мануфактурного производства и абсолютизмом, выразившуюся прежде всего
в чрезвычайной заинтересованности французской буржуазии в политике протекцио-
низма, осуществлять и проводить которую могла только сильная государственная
власть. В свою очередь, абсолютистское государство было заинтересовано в развитии
капиталистической мануфактуры и поддерживало предпринимателей. Однако усилия
французского правительства в этом направлении сковывались наличием гугенотского
«государства в государстве», финансовыми трудностями и внешней войной.

Истории ликвидация гугенотского «государства в государстве» посвящена одна
из самых больших глав. Собранный в ней огромный фактический материал и самый
масштаб охвата событий неизмеримо расширяют круг наших знаний по этому, каза-
лось бы, давно известному и ясному вопросу. Автор умышленно избегает освещать
такие эпизоды, как взятие Ларошели, и повествует о малоизвестных или вовсе неиз-
вестных событиях войны против гугенотских (юго-западных) городов. Перед читате-
лем возникает яркая я драматическая картина политической и военной борьбы
1620-х гг. Изложение событий в этой главе отличается особой динамичностью и много-
плановостью. Автор характеризует положение гугенотского лагеря, программу гуге-
нотов и раздиравшие их лагерь социальные противоречия. Анализ этих проблем пре-
подносится таким образом, что обреченность кальвинистской республики, образовав-
шейся в рамках католической монархии, с первых же страниц воспринимается как
нечто неотвратимое. Читатель вместе с автором приходит к выводу о невозможности
такого политического симбиоза в условиях интенсивного складывания внутреннего
рынка и формирования французской нации. Вместе с тем, факты внутриполитической
истории поданы на фоне сложной международной обстановки (Тридцатилетняя война,
конфликты с Испанией и Англией).

Чрезвычайно интересны краткие, но емкие характеристики Людовика XIII,
Люина, Конде, Шомбера, Рогана и других непосредственных участников событий.
В главе много полезных и редко встречающихся сведений по истории военного дела,
а также — налогов и финансовых учреждений (поскольку на протяжении всей главы
искусно показывается озабоченность абсолютистского правительства изысканием
средств для ведения войны и рисуется его налоговая политика).

Полый ой заслугой А. Д. Люблинской является анализ состояния государ-
ственных финансов и связанной с ними системы налогов (глава V: «Финансисты
и абсолютная монархия»). Перед автором стояли сложные задачи. Источники по этому
вопросу крайне скудны, а в литературе тема разработана очень мало, да и то, что сде-
лано, нуждается в критическом пересмотре. К тому же характер государственных фи-
нансов как одного из важных компонентов социально-экономической жизни этой пере-
ходной эпохи сильно изменился по сравнению с тем, каким он был в период классиче-
ского феодализма, и продолжал меняться в течение XVI—XVII столетий.

Используя разнородный материал источников — от разрозненных цифровых
данных до памфлетов современников,— автор анализирует бюджет французского го-
сударства за ряд лет и убедительно демонстрирует изменения социального аспекта
его финансовой политики. По мере роста капиталистического производства абсолют-

3 А. Д. Люблинская. Франция в начале XVII века (1610—1620 гг.). Л.,
1959.

4 См. «Мемуар Исаака Разилли о французской колониальной экспансии» (1626 г.).
Предисловие Р. Мандру. Перевод и комментарии Н. В. Ревуненковой под ред. и с
послесловием А. Д. Люблинской.— СВ, XX, 1961.
ная монархия присваивала себе часть прибыли предпринимателей и сама становилась
все более и более зависимой от уровня и успехов развития промышленности. Это нашло
свое отражение также в системе государственного кредитования, где главную и ре-
шающую роль в XVII в. играли «финансисты», т. е. откупщики. Автор показывает,
каким образом они отошли от торговой и промышленной деятельности, как и почему их
активность ограничилась финансовой сферой, каким путем откупщики фактически
включались в финансовый государственный аппарат. А. Д. Люблинская обнажает
финансовый механизм французского абсолютистского государства и вводит читателя
в почти незнакомую ему область. Употребляемые нами и уже ставшие привычными
термины: «откуп», «откупщик», «договор на откуп» и другие, смысл которых известен
лишь в общих чертах, при чтении страниц этой главы наполняются живым и реальным
содержанием. Читатель узнает, как происходила сдача на откуп налогов, пошлин и
домениальных доходов, как среди самих откупщиков складывалась подлинная иерар-
хия лиц и состояний, в которой занимали свое место суботкупщики разных степеней,
насколько прибыльны были откупа, как функционировал этот громоздкий финансовый
аппарат и многое другое. Ценные сведения этой главы имеют большой познавательный
интерес.

Анализ политической и финансовой истории тех лет позволяет убедительно рас-
крыть неразрывную связь системы государственного кредита и государственного дол-
га с функционированием правительственного финансового аппарата, выявить огром-
ное влияние финансистов на ход государственных дел. Тем не менее автор не согласен
с утверждением ныне покойного В. В. Бирюковича, что правление Лавьевиля
в 1624 г.— непосредственного предшественника кардинала Ришелье — было полити-
ческим правлением финансистов 6. По мненпю А. Д. Люблинской, ни одна из групп
буржуазии того времени еще не имела самостоятельной политической программы и
не ставила вопрос о власти. В книге отчетливо показано, что политика Лавьевиля
была собственно продиктована не интересами финансистов самих по себе, а потребно-
стями французского абсолютизма. Такая же политика проводилась и предшественни-
ками, и преемниками Лавьевиля.

Заключительная глава монографии посвящена первым годам правления Ришелье
(1625—1627). Вопреки устоявшемуся в литературе мнению, А. Д. Люблинская дока-
зывает, что в эти годы Ришелье еще не выработал своей программы управления госу-
дарством; он лишь продолжал внутреннюю и внешнюю политику, проводившуюся до
него. При этом в главе хорошо выясняется, как политический талант кардинала спо-
собствовал успешному решению многих государственных дел, например, благоприят-
ному исходу конфликта с Испанией, сепаратный договор с которой, заключенный
втайне и вопреки интересам французских союзников — Венеции, Савойи, Швейца-
рии,— был необходим и выгоден Франции.

Центральное место в главе занимает история созыва нотаблей в 1626 г., этой оче-
редной попытки правительства изыскать средства для осады Ларошели, не прибегая
к займам, что могло повлечь за собой повышение налогов и грозило народными вос-
станиями. Правительство представило на рассмотрение ассамблеи план реформ, осу-
ществление которых оздоровило бы государственные финансы за счет некоторого ущем-
ления интересов привилегированных сословий. Они-то и сорвали этот план, поскольку
не сумели подняться до понимания общегосударственных задач и не пожелали отка-
заться ни от малейшей доли своих доходов. Провал попыток реформ выявил беспо-
лезность существования ассамблеи нотаблей как учреждения: собрание 1626 г. было
последним, нотабли болып’е не созывались до 1788 г.

История ликвидации этого института излагается в главе полемически: А. Д. Люб-
линская оспаривает установившийся в литературе «фаталистический» взгляд, согласно
которому по мере утверждения абсолютизма, сословное представительство неизбежно
должно исчезнуть. Автор подводит читателя к мысли о необоснованности такого взгля-
да: сословно-представительные учреждения отмирали отнюдь не механически, а в про-
цессе борьбы, исход которой зависел от соотношения социальных и политических сил.
В этой главе, как и в предыдущих, исторические явления показаны во всей их слож-
ности и противоречивости, что придает картине социально-экономических и политиче-
ских отношений, нарисованной здесь, полнокровность и правдивость.

* • *

Благодаря исследованию А. Д. Люблинской советская медиевистика обогатилась
рядом существенных наблюдений. Весьма важен вывод о том, что рост капитализма
в европейских странах совершался разными темпами, а отставание Франции в первой
трети XVII в. объясняется как спецификой экономики, социальной структуры и поли-
тической истории этой «классической страны феодализма», так и свойственной ману-
фактуре замедленности развития вообще. А. Д. Люблинская убедительно доказывает

* В. В. Бирюковйч.' Французские «финансисты» в политической борьбе
1622-1624 гг.- ИЗ, т. 1П. М., 1938.
научную несостоятельность теории «всеобщего кризиса», в которой именно Франции
отводится особая роль. Вынужденные признать отсутствие «кризиса» в Англии и Гол-
ландии, авторы этой теории считают s что как раз история Франции доказывает их пра-
воту, поскольку эта страна испытывала тогда серьезные трудности и по темпам разви-
тия капитализма шла позади Англии и Голландии. Естественно, что при таких обстоя-
тельствах конкретное исследование истории Франции так важно для критики
данной теории в целом. Детально проанализировав экономическое развитие и
общественно-политические конфликты эпохи и выяснив таким путем подлинные при-
чины замедленны^. темпов формирования капиталистического уклада, автор приходит
к обоснованному заключению, что именно пример Франции доказывает отсутствие
всеобщего «кризиса капитализма» в XVII в.

Произведенный в книге анализ социальной структуры французского общества
свидетельствует об отсутствии революционной ситуации в этой стране в середине
XVII в. Абсолютная монархия способствовала развитию буржуазии, которая, в свою
очередь, нуждалась в этой поддержке, ценила ее и была настроена монархически.
Именно благодаря складыванию капиталистических отношений и вызванным этим
изменениям социальной структуры Франции абсолютизм вышел победителем из граж-
данских войн 1614—1620 гг. и 1620—1629 гг.

Эти, а также указанные нами выше другие результаты научного исследования
А. Д. Люблинской облегчают понимание проблемы абсолютизма в целом и приближают
нашу науку к ее разрешению. Книга А. Д. Люблинской «Французский абсолютизм
в первой трети XVII в.» является значительным достижением советской медиевистики.

М. А. Молдавская

НОВЫЕ ДАННЫЕ ПО ИСТОРИИ ИТАЛИИ XIV—XV вв.

(Итальянские коммуны XIV — XV веков. Сборник документов из архива
Ленинградского отделения Института истории АН СССР).

Подготовлен к печати Е. В. Вернадской, Л. Г. Катушкиной.

В. И. Рутенбургом. Под редакцией В. И. Рутенбурга. М.— Л., 1965.
Издательство «Наука»

В архиве Ленинградского отделения Института истории Академии наук СССР
хранится около 9 тыс. разного рода документов по истории Италии X—XIX вв.,
причем значительная часть их относится к средневековью. Опубликовано же пз этих
богатейших коллекций пока еще очень мало. В 1937 г. были изданы Акты Кремоны
X—XIII ввЛ.но затем в публикации итальянских источников наступил длительный
перерыв, и она возобновилась лишь в последние годы. В 1961 г. вышли в свет Акты
Кремоны XIII—XVI вв.1 2 В 1965 г. издана рецензируемая публикация. Публикации
были встречены с большим интересом и высоко оценены в СССР, Италии, Франции,
ГДР 3. В настоящее время готовятся к изданию «Акты Падуи».

Особенностью советских публикаций по итальянской истории являются тщательно
выверенные тексты, обширные и богато насыщенные фактическим материалом истори-
ческие, историко-географические и археографические введения, представляющие собой
по существу небольшие исследования, а также разнообразный справочный аппарат,
несомненно, оказывающий большую помощь при использовании документов.
Отмеченные черты в полной мере свойственны и публикации по истории итальянских
коммун XIV—XV вв. Каждый раздел здесь предваряется ценными и интересными
вступительными статьями В. И. Рутенбурга, Е. В. Вернадской и Л. Г. Катушкиной.
Помимо этого, имеется общее введение к тому, написанное В. И. Рутенбургом. Исполь-

1 Акты Кремоны X—XIII веков в собрании Академии наук СССР. Подготовил к
изданию С. А. Аннипский, предисловие О. А. Добиаш-Рождественской. М.—Л., 1937.

2 Акты Кремоны XIII—XVI веков в собрании Академии наук СССР. Под редак-
цией В. И. Рутенбурга и Е. Ч. Скржпнской. М.—Л., 1961.

3 См. рецензии: Е. В. Бернадска я.— СВ, 24, 1963; U. Gualazzin i.—
«Archivio storico Lombardo», ser. IX, vol. 1,1961; idem. Idocumenti cremonesi a Le-
ningrad о e una interessante rivelazione postuma — «Bolletino storico Cremonese», vol.
XXII, 1964; E. Werner.— «Studi medievali», fasc. I, 1962; A. Petrucci. L’edi-
zione delle fonti documentarie.— «Rivista storica I tali ana», fasc. I, 1963; С. P e с о r e 1-
1 a.— «Studia et Documenta Historiae et Juris, vol. XXX, 1964; J. Renouard.
Sur les Actes de Cremone: une excellente publication.—«Annales», № 4, 1964. О пуб-
ликации «Итальянские коммуны XIV—XV вв.» см. рецензии: Н. N е u b е г t.—
«Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft», Heft 5, 1966; «Rassegna sovietica», № 6, 1966.
зование материала весьма облегчает предметно-терминологический указатель. Следует*
правда, пожалеть об отсутствии именного указателя, о необходимости которого преж-
де всего при изучении аграрных документов будет еще сказано ниже.

Документы публикуются на языке оригинала, без перевода, но к нотариальным
актам дается их краткое содержание.

Издатели успешно преодолели стоявшие перед ними большие трудности в транскри-
бировании текстов (написанных, как правило, весьма сложным для расшифровки
нотариальным курсивом) и переводе отдельных терминов. Книга хорошо издана,
удачно подобраны иллюстрации (отдельные страницы публикуемых документов,
панорама Флоренции, Губбио, Фивиццано), карты.

Публикация содержит существенный материал для изучения средневековой ди-
пломатики, хронологии, палеографии, архивистики.

Но, конечно, главное ее значение — во введении в научный оборот новых источ-
ников по экономической п социальной истории Италии XIV—XV вв.

Какими новыми данными обогащает историков Италии это издание документов?
Какие проблемы можно было бы поставить вновь, в изучение каких вопросов внести
уточнения и дополнения на основе этих материалов?

Изданные документы можно подразделить на два типа: источники по истории
города XIV—XV вв. (торговые книги компании Уццано и уставы ломбарда) и деревни
XV в. (нотариальные книги Антонио Боници и Беллино Прогостили).

Торговые книги флорентийской компании Уццано 1363—1386 гг. (подготовил к пе-
чати В.И. Рутенбург) представляют собой единственные в СССР документы такого рода,
важные как для изучения процесса зарождения капиталистических отношений, так
и для освещения истории банковской, торговой и промышленной бухгалтерии. Род
Уццано являлся одним из многочисленных феодальных родов флорентийской округи.
В XIV в. эта фамилия превратилась в городских пополанов. Уже впервой половине
XIV в. компания Уццано была пзвестна как одна из значительных банковских компа-
ний, тесно связанная с компанией Перуцци. К сожалению, полностью материалы ком-
пании Уццано не сохранились, и только уцелевшая их часть оказалась среди так назы-
ваемой «Переписки Никколо да Уццано» в архиве ЛОИИ. Публикуемые материалы
(фрагменты отдельных — «секретных» — книг и записная книжка Аньоло да Уццано*
являющаяся черновыми записями для других официальных книг) дополняют или
уточняют данные торговых книг, изданных в Италии. В публикации можно найти
важные сведения о структуре компании. Обработка статистических данных торговых
книг позволит получить ценные сведения об экономической деятельности компании:
она была не только банковской организацией, но, как и другие флорентийские компа-
нии, вела широкую импортную и посредническую торговлю шерстью, красителями,
сукнами, владела мастерскими, в которых производилась окраска шерсти и сукна.
Весьма интересны чрезвычайно редко встречающиеся в источниках данные об оплате
наемных рабочих и учеников, взаимоотношениях компании с номинально самостоятель-
ными, но фактически зависимыми от нее владельцами мелких мастерских. Особого
внимания заслуживает материал по истории бухгалтерии и в частности промышленной
бухгалтерии.

По книге Уццано можно проследить применение и эволюцию знаменитой двойной
итальянской бухгалтерии. Существенные элементы двойного счета наличествовали уже
между 1360 и 1370 гг. п утвердились между 1370 и 1380 гг. (запись в книгах компании
Портинари 1382 г. не является первым случаем установления этой системы, как
считалось до сих пор).	,

В. И. Рутенбургом подготовлена и другая публикация, вошедшая в настоящий
том,— итальянские ломбарды XV в.

В книге помещены уставы 1463 г. и 1499 г. ломбарда Губбио — одного из первых
ломбардов Италии (впервые ломбард был основан в Перудже в 1462 г.). В Италии нет
копии или другого варианта этих уставов. Устав 1463 г. утвердил Федерико де Монте-
фельтро, граф Урбино, на территории которого находилось Губбио. Устав 1499 г.
был утвержден при герцоге Урбинском Гвид оба льде в 1500 г.

Сопоставление обоих уставов может пролить свет на эволюцию этих учреждений
в Губбио, а сравнение их с более поздними уставами ломбардов в Губбио п других
городах Умбрии — на развитие этих учреждений в течение более продолжительного
времени и на более обширной территории.

Уставы ломбарда сообщают ряд интересных и полезных сведений о взаимоотно-
шении должностных лиц коммуны и ломбарда, новых видах налога с жителей города
и контадо, переходе от банковского процента XIV в. к ростовщическому XV в. (дохо-
дившему до 5% в месяц или 60% годовых) и.о других сторонах экономики города пе-
реходного периода, когда из коммуны он становился зависимым от феодального прави-
теля. Уставы ломбардов XV в. подтверждают характеристику, данную им Марксом.
Из очагов спасения бедных горожан они превратились благодаря высокому ростов-
щическому проценту «в свою прямую противоположность» 4.

4 К. МарксиФ. Энгельс. Сочинения* т. 25, ч, II, стр. 151.
Исключительно богатый материал для изучения аграрной истории Северной и
Центральной Италии XV в. дают нотариальные книги Антонио Боници (Фивиццано,
Северо-Запад Тосканы) и Беллино Прегостини из Феррары (их публикации подготов-
лены Л. Г. Катушкиной и Е. В. Вернадской).

Нотариальные книги в Италии, где под влиянием римского права в нотариальном
порядке фиксировалась любая, даже самая незначительная сделка, представляют
собой уникальный источник, с достаточной полнотой отражающий различные стороны
экономической и социальной жизни города и деревни.

Однако опубликовано нотариальных книг еще не так много. К тому же преиму-
щественно издаются книги нотариев крупных городских центров XIII — середины
XIV в. Нотариальные книги второй половины XIV—XV вв. (и особенно содержащие
разного рода сведения о жизни сельской округи) до сих пор не привлекали должного
внимания публикаторов и исследователей. Между тем аграрная история XV в. очень
слабо изучена в итальянской, и почти совсем не исследовалась в советской историо-
графии. Период же этот очень важен как для понимания общего направления эволюции
итальянской деревни в средние века, так и для выяснения предпосылок упадка эконо-
мики страны, первые признаки которого появляются в городе уже во второй половине
XV в., а в деревне еще раньше — в конце XIV в.

«Книга контрактов» нотария Антонио Боници из Веруколы (Луниджана) 1417—
1425 гг. предоставляет большие возможности для изучения деревенской жизни не-
большого феода, расположенного на Северо-Западе Тосканы, в стороне от наиболее
развитых ее областей, но занимавшего весьма выгодное торговое и стратегическое
положение (именно здесь проходили дороги, связывавшие Северную Италию с портами
на Лигурийском море и с Тосканой).

На протяжении X—XIV вв. Луниджана, правителями которой были маркизы
Обертинги, в XI в. принявшие фамильное прозвище Маласпина, являлась объектом
борьбы как между различными ветвями фамилии Маласпина, так и внешними силами-
епископами Луни, городами Генуей, Луккой и позднее Миланом, Флоренцией и Ферра-
рой.

В XV—XVI вв. Флоренция присоединила к своим владениям почти все феоды
Луниджаны. Большая часть сделок, записанных в книге Антонио Боници (всего пу-
бликуется 420 актов) 6 была заключена в Фивиццано — самом крупном центре ремесла
и торговли этого района, находившемся примерно в километре от Веруколы, где жил
нотарий. Ремесленное производство здесь преимущественно обслуживало местные
нужды, и ремесленники выступают в актах главным образом как землевладельцы,
мелкие кредиторы и домовладельцы. Сельское хозяйство являлось основным занятием
жителей многочисленных городов и селений (их число превышало сотню), входивших
в состав феода Верукола; земля была главным объектом сделок, записанных нота-
рием. Анализ разного рода сделок (купли-продажи, залога, аренды земли и др.)
показывает происходившую интенсивную мобилизацию земельной собственности,
постепенное накопление земельного богатства у сравнительно небольшого круга состоя-
тельных крестьян, ремесленников и торговцев, многие из которых являлись кредито-
рами обедневших жителей коммуны, ссужая их деньгами и зерном. В то же время про-
исходило, очевидно, и обезземеление части крестьян в результае продажи и передачи
в залог их земель.

Составление экономических биографий участников сделок и сплошное изучение
нотариальных актов с привлечением других документов (арендных договоров, сельских
статутов ит. д.) позволит составить более полную и ясную картину процессов — и что
наиболее важно — определить их общую направленность и социальную значимость.
(Насколько зто обезземеление затронуло массу крестьян, какова глубина экономиче-
ской и социальной дифференциации крестьянства в XV в., в какой степени эти явления
характеризуют разложение феодальных порядков или же такового еще не было и т. п.).
В настоящее же время тенденции развития этого района в XV в. еще недостаточно яс-
ны.

Л. Г. Катушкина, безусловно, права, отмечая замедленное течение указанных
процессов и их своеобразное преломление в этом районе Тосканы.

Вместе с тем нам представляется, что на данной стадии исследования нотариаль-
ной книги Антонио Боници некоторые выводы Л. Г. Катушкиной (во введении к Пу-
бликации), касающиеся общего направления развития, еще преждевременны. (При
этом мы считаем нужным оговорить, что наши замечания носят сугубо предположи-
тельный характер, так как они не основаны на сплошном изучении актов.)

Так, еще недостаточно обоснован тезис, что «общая тенденция движения земель-
ной собственности состоит в медленном, но неуклонном обезземеливании мелких не-
посредственных производителей, в потере ими хозяйственной самостоятельности»
(стр. 88). В подтверждение его пока приводятся 3 акта и сама исследовательница при-
знает, что «более детальный анализ нашего источника и подсчеты, которые мы предо-

6 В архивах Италии сохранились лишь фрагменты нотариальных книг этой об-
ласти, что существенно пощипает ценность публикуемых материалов.
ставляем будущему исследователю, помогут выявить и более общие черты этого про-
цесса на территории феода в целом» (стр. 90). В то же время хотелось бы обратить
здесь внимание на следующие обстоятельства. Прежде всего, как определить катего-
рию понятия «мелкий собственник» применительно к изучаемой территории и интере-
сующему нас периоду? Насколько сложно это сделать по источникам раннего и разви-
того феодализма — общеизвестно. Ведь продажа и сдача в аренду мелких участков
земли теми или иными лицами еще далеко не всегда означает, что они мелкие собствен-
ники или мелкокрестьянские арендаторы и эти владения у них — единственные.
Это положение справедливо и в отношении настоящих нотариальных актов (ср. № 68,
71, 72, 75, 78, 79, 80, 164, 165, 243 и др.). Для утвердительного ответа на вопрос
о мелком характере собственности продавцов требуется изучение или выявление дру-
гих их владений, участия этих лиц в других сделках в качестве свидетелей, определе-
ние их социального статуса и т. п. Вот тут приходится по-настоящему пожалеть об
отсутствии в публикации именного указателя, что сильно затруднит проведение такого
(совершенно необходимого) анализа.

Следующий вопрос — о характере аренды вообще и о месте и роли испольщины
в XV в. в особенности. На наш взгляд, имеющийся в нотариальной книге Боници один
случай превращения срочной аренды за фикт в испольную (№ 352) сам по себе не дает
достаточных оснований для бесспорного вывода, что перед нами появление аренды,
переходной к полукапиталистической (стр. 92). Мы слишком мало знаем об условиях
аренды, способе обработки участка испольщиком, кроме того, что испольщик — тор-
говец (mercadante), а собственник — нобиль и что последний дает взаймы исполь-
щику 3 флорина. Но если здесь перед нами и действительно медзадрия переходного
типа (одним из признаков этого может быть социальный статус испольщика и явная
нереальность обработки им участка собственными силами, что, как нам кажется, и
следовало в первую очередь отметить при характеристике данного договора), то здесь
необходимо указать и на ее особенность — некрестьянскую принадлежность исполь-
щика.

С договорами, где испольщик также, возможно, некрестьянин (но здесь исполь-
щина, судя по актам, не «классическая», а обычная), мы встречаемся п в грамотах
№ 167, 182, 215 и др., и это тоже небезынтересно.

На материале книги Боници любопытно также попытаться выяснить, где это, ра-
зумеется, возможно (это— одна из задач будущего исследователя), взаимосвязь со-
циального положения контрагентов договоров и разного рода сделок и их условий.
Так, например, некий Бернардо, сын ремесленника, сдает в аренду на 6 лет дом с садом,
виноградником и плодовыми деревьями, а также многочисленные ремесленные орудия
и принадлежности. Собственник не имеет права в течение всего этого периода передать
этот участок в субаренду без согласия арендатора Гильельмо Лантироли. Однако
по истечении трех летнего срока он может его просто отобрать у арендатора (№ 61).
Антонио Нокки (его имя неоднократно упоминается в сделках купли-продажи,
в результате чего он приобретает значительное количество земельных участков) может
привлекать одного из своих арендаторов в случае невыполнения им договора к «личной
и вещной» (realiter et personaliter) ответственности (№ 71 и др.).

Е. В. Вернадская подготовила публикацию книги — протокола 1484—1486 гг.
феррарского нотария Беллино Прегостпни, включающую 120 документов. Это — акты
покупки и продажи движимого и недвижимого имущества, вступления во владение
в связи с возмещением долга или во исполнение какого-либо договора (tenuta), раз-
личных видов аренды (за фикт, медзадрии, аренды скота и др.), долговых обяза-
тельств, передачи прав на ведение торговли и производственную деятельность в том
или ином цехе и т. д. Как и нотариальные акты, записанные Боници в Луниджане,
книга Прегостинп дает в руки исследователя богатый материал, позволяющий постичь
многие различные стороны действительности.

В сочетании со статутами Феррары 1476 г., а также м. б. и некоторыми другими
документами, эти записи, как нам кажется, могут послужить хорошей основой создания
исследования о Ферраре и ее деревенской округе во второй половине XV в. Если Лу-
ниджана не являлась иередовым районом Тосканы и процессы, протекавшие там в со-
циально-экономической сфере, сильно запаздывали по сравнению с «метрополией»,
то Феррара находилась на более передовой линии развития, хотя ей было довольно
далеко от таких городов, как Флоренция, Сиена, Венеция, Милан.

Расположенная в Северо-Восточной Италии, Феррара была последним значитель-
ным пунктом на р. По, перед ее впадением в Адриатическое море. Именно в Ферраре
происходила перегрузка товаров с морских на речные суда для дальнейшей перевозки
вверх по реке в Ломбардию и далее. На феррарские ярмарки уже в XI в. съезжались
купцы не только из Северной Италии, но и из Германии и Франции.

Сама Феррара не была значительным центром ремесленного производства, и даже
в XIV—XV вв. сохраняла аграрный облик. Впрочем, в XV в. наметилось некоторое
оживление сукноделия и производства шелковых тканей.

Пошлины с транзитной хорговли приносили большие доходы коммуне. Ее эконо-
мический расцвет относился к началу XIII в., но в 1240 г- победа Венеции, в коали-
ции с римской курией и маркизами д’Эсте над пополанами из партии Салингуерры
положила конец торговому процветанию города. Отныне всем купцам из Ломбардии
разрешалось направляться с торговыми кораблями в Венецию, минуя Феррару.
Венецианские купцы не должны были платить какие-либо транзитные пошлины за
провоз товаров по реке По мимо Феррары, в то же время они получили право свобод-
ного ввоза и продажи соли в Ферраре, право закупки в вей пеньки, зерна, бобов и
их беспошлинного вывоза. Пополанским элементам Феррары и ее купечеству был
нанесен серьезный урон, что послужило основой и для изменений политической струк-
туры города-государства. Со второй половины XIII в. один из представителей д’Эсте,
Ооиццо, был избран пожизненно синьором, коммуна превратилась в синьорию, одну
из первых в Италии, постепенно расширявшую свои границы и включившую в свой
состав Модену, Реджо и др. территории от Адриатики почти до Тирренского моря.
Господство д’Эсте с перерывами сохранялось до конца XVI в.

Во второй половине XV в. окончательно сложился государственный аппарат синьо-
рии, а позже принципата; в этот же период Феррара стала крупным центром Возрож-
дения.

Остановимся несколько подробнее на самих нотариальных актах. Акты, относя-
щиеся непосредственно к истории города (45 из 120), свидетельствуют о существовании
значительного слоя ремесленников самых различных профессий. Участники сделок и
свидетели — прежде всего состоятельные ремесленники, большей частью владельцы
мастерских: суконщики, стригальщики и валяльщики сукна, шерстяники, красиль-
щики, аптекари, мелочные торговцы, менялы и мн. др. Постоянны упоминания о но-
тариях, стряпчих, судьях, врачах, студентах, городских чиновниках, дворянах, про-
живающих в городе. Наиболее часты акты продажи и аренды (за фикт) городских домов,
а также вступления во владение домами на основании каких-либо прав (например
соглашения о приданом). Немало долговых обязательств, расплат за взятые в кредит
товары. Иногда сдается на откуп торговля теми или иными товарами и ведение дел
в том или ином цехе (mercatio).

Феррара была самыми тесными узами связана со своей сельской округой. Это нашло
полное отражение и в книге нотария. Хотя подавляющее большинство сделок заклю-
чалось в самой Ферраре (в конторах и лавках суконщиков, мелочных торговцев, цехе
шерстяников, банкирских конторах, дворцах, монастырях и официальных государ-
ственных учреждениях, помимо конторы самого нотария),очень многие из них касались
в той или иной степени аграрных отношений. Один из главных клиентов Прегостини —
богатый суконщик Альберто ди Мазио (а также шесть его сыновей и дочь), владелец
нескольких лавок и мастерских суконщиков (его контора была расположена в центре
города, на площади Коммуны). В то же время он интенсивно вкладывал свои капиталы
в землю, приобретал значительные земельные участки (в результате покупки и по
долговым обязательствам), передавал часть их в испольную аренду. Скупали земли
и сдавали в аренду скот компаньоны Альберто ди Мазио — семейство Папиа — отец
и два сына. Немало сделок было заключено дворянином Гулельмо ди Карпо (покупка
земли, передача в аренду и т. д.).

Участие богатых горожан, владельцев ремесленных мастерских, в земельных опе-
рациях, превращение их в землевладельцев свидетельствует о существенных измене-
ниях в структуре феодальной земельной собственности.

Одним из результатов процесса мобилизации земель могло быть разорение мелких
собственников, подчас продававших свои участки и вновь бравших нх в аренду, чтобы
добыть себе пропитание и заплатить долги. Насколько эти явления имели глубокое
распространение в Северной Италип XV в.—пока не ясно. Для этого нужно будет (об
этом мы уже говорили применительно к книге Боници) провести анализ социального
и экономического статуса многих продавцов земельных участков. Из актов, отмечен-
ных Е. В. Вернадской, в № 9 и 10 продавцы — безусловно обедневшие крестьяне, но
в акте № 18 — перед нами владельцы ряда земельных участков, возможно, даже
и некрестьяне.

Даже из предварительного анализа книги Прегостини, так же, как и книги Бо-
нпцп, видно, что нотариальные акты — источник, позволяющий представить много-
образие социально-экономических процессов действительности, но не дающий достаточ-
но материала для выводов об их количественной характеристике. Соответствующие огра-
ничения и оговорки, по-видимому, придется делать и при их использовании в качестве
исторического источника (конечно, при дополнении их материалами иного рода на-
добность в этом отпадет).

В книге Прегостини содержится несколько договоров об испольной аренде (№ 16,
63. 64, 99). Естественно, сразу же возникает вопрос о характере испольщины XV в.
Можно ли повсеместно говорить здесь о ней как о переходной форме к полукапита ди-
етической аренде? Кто контрагенты договоров, какие условия аренды, существует ли
зависимость этих условий от социального статуса собственника и арендатора? Вообще
весьма важно выяснить социальное значение испольщины XV в. Представляет интерес
то обстоятельство, что все собственники участков, сдаваемых в испольную аренду —
горожане, связанные с теми или иными ремесленными или торговыми заведениями.
Гораздо труднее определить статус испольщика. В большинстве случаев известно
лишь, что они—жители той деревни, в которой находится владение собственника. И лишь
в двух актах (№ 18, 99), быть может, перед нами арендаторы — зажиточные люди
или даже лица некрестьянского статуса.

В испольных контрактах, встречающихся в книге Прегостини, наемные работники,
как правило, не упоминаются, хотя иной раз они (или субарендаторы), очевидно, были
(№ 18, 99).

Собственник обычно вносил половину семян, иногда он предоставлял арендатору
ссуду с возвратом на приобретение другой половины (№ 63). Но этим участие собствен-
ника в хозяйственном обеспечении участка, сданного в аренду, и ограничивалось.
Основная часть всех расходов лежала на арендаторе. Последний сам должен был до-
ставлять в город половину урожая зерновых, сена и другие продукты, а также приво-
зить из города семена, предоставленные ему собственником. Целиком на свой счет
испольщики огораживали двор, копали рвы и мелиоративные каналы, сажали плодо-
вые деревья (подчас требовалось посадить до 150 корней (№ 16).

Без согласия хозяина испольщикам запрещалось держать на участке какой-либо
скот в «сочиде», пользоваться дровами, срубать деревья. Один из договоров предусма-
тривал даже, что испольщик должен возить членов семьи хозяина вместе с их слугами
из деревни в Феррару и обратно (№ 64, ср. № 99).

Анализируя контракты «классической» медзадрии XIII—XIV вв. в Тоскане, мы
пришли к выводу, что они «позволяют констатировать зарождение новой формы дого-
вора, когда собственник уже выступает в некоторой степени и как участник производ-
ства»’.

В то же время мы отмечали, что медзадрия XIII—XIV вв. еще не всегда была
«переходной от первоначальной к капиталистической ренте» * 7 и тем самым тождествен-
ной целиком и полностью пздольному хозяйству, описанному К. Марксом в 47 главе
III тома «Капитала» 8.

На наш взгляд, медзадрпя могла содержать в себе элементы новых отношений,
переходных к полукапиталистической аренде, тогда, когда контрагентами договора
выступали горожане — торговцы и ремесленники (или они и зажиточные крестьяне),
эксплуатирующие землю с помощью наемных работников или путем передачи ее
в субаренду. Однако п в этом случае медзадрия несла в себе много феодальных черт.
(Арендатор вовсе не доставлял собственнику только «половину урожая» в соответствии
с вложенной им «половиной капитала», а собственник отнюдь не выступал лишь креди-
тором «части капитала».)

«Дополнительные приношения», барщина, извозная половинность, альбергарий
представляли собой чисто феодальные обязательства испольщика хозяину, владев-
шему участком по праву феодальной собственности *. Применительно к испольным кон-
трактам книги Прегостини, по нашему мнению, было бы правомерно отнести к «пере-
ходному типу» те из них, где собственники — ремесленники, торговцы, чиновники —
горожане в значительной мере участники производства (помимо предоставления поло-
вины семян или ссуды на приобретение скота, они берут на себя расходы на возведение
тех или иных хозяйственных построек, производство отдельных видов сельскохозяй-
ственных работ, приобретение удобрений, наем работников и т. п.), а арендаторы —
зажиточные крестьяне или же лица некрестьянского статуса, привлекающие к обра-
ботке участка наемных работников.

Вероятно в этот же ряд можно было бы поставить и уже упоминавшийся исполь-
ный контракт из книги Боницп (№ 352).

Вместе с тем едва ли следует с уверенностью считать, что эти «переходные черты»
присутствуют во всех договорах о медзадрии и прежде всего там, где нет наемных ра-
ботников, предоставление «половины капитала» — фактически ссуда хозяина, сам

’ Л.А. Котельников а. Итальянское крестьянство и город в XI—XIV вв.
(По материалам Средней и Северной Италии). М., 1967, стр. 275.

7 Л. А. Котельникова. Указ, соч., стр. 275—276. Иная точка зрения,
согласно которой медзадрия XIII—XV вв.— всегда «переходная форма» аренды, пос-
кольку при ней имеет место «вложение капитала» собственником и арендатором, уча-
стие того и другого в издержках производства, высказана в статьях: Е. В. Вернад-
ская. К истории аграрных отношений в Северной и Средней Италии XIV — XVI вв.
(по материалам провинций Модены и Феррары).—Сб. «Из истории трудящихся масс
Италии». М., 1959, стр. 182—185, 188; А. Д. Р о л о в а. Экономический строй Фло-
Ёенции во второй половине XV и в XVI веке.— СВ, VIII, 1956, стр. 232—237;

1. И. Р у т е и б у р г. Чомпи и гранды.— Сб. «Из истории трудящихся масс Италии»,
стр. 171—172; «Очерки истории Италии». М., 1959, стр. 63—64. См. также: А. X. Г о р-
ф у н к е л ь. Из истории экспроприации итальянского крестьянства (Аграрные от-
ношения в Коринальдо во второй половине XV в.).—«Ученые записки Л ГУ»,серия ис-
торических наук, вып. 21, № 192, 1956, стр. 210—212.

8 См. К. М а р к с и Ф., Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 367.

• Л. А. Котель ши нова. Итальянское крестьянство и город...* стр. 276.
арендатор несет на себе все основные расходы по хозяйственному обеспечению участка,
значительны феодальные обязательства испольщика — обедневшего крестьянина и т. п.
Принадлежность горожанам — ремесленникам земель, сданных в испольную аренду,
отнюдь не влекло автоматически изменения характера договора, превращения его в по-
лукапиталистическую аренду.

Кстати, едва ли стоило называть договор испольщины «арендой с отработкой».
Ведь сам по себе характер договора таков, что предоставление земли в аренду вовсе не
означает обязательность «отработок» арендатора на земле хозяина (а термин «отработки»
имеет именно это'значение). Речь ведь идет о сдаче земли под обработку участка
(locatio ad laborandum).

О сельскохозяйственном найме речь идет в двух документах (№ 117 и № 15). Эти
акты содержат некоторые интересные свидетельства о сроках найма работников горо-
жанами, форме оплаты их труда. Но их немногочисленность и недостаточная полнота
не позволяют сделать сколько-нибудь определенных выводов как о степени распростра-
ненности наемного труда, так и о его характере.

Ввиду сложности определения характера испольщины в Феррарской округе XV в.
и степени распространения там наемного труда, нам представляется, что вывод о «пе-
реходном характере экономики феррарской деревни» (стр. 244) на данной стадии ис-
следования актов и других источников нуждается в дополнительном обосновании.

Анализ нотариальных актов во введении к публикации Е. В. Вернадской предва-
ряется обзором Феррарского статута 1486 г. Этот очерк весьма удачно рисует перед чи-
тателем картину сельской жизни округи в XV в. Вместе с тем нам кажется, что, может
быть, следовало бы при анализе тех или иных видов нотариальных актов чаще привле-
кать и соответствующие параграфы статута. В частности, это позволило бы и нагляднее
сопоставить два типа источника, которые сейчас оказались несколько оторванными
друг от друга.

Некоторые замечания, сделанные по поводу публикации «Итальянские коммуны
XIV—XV вв.», преследуют лишь одну цель: привести ряд дополнительных аргумен-
тов, доказывающих своевременность и полезность издания и предоставленную, нако-
нец, возможность самого широкого изучения интереснейшего материала по истории
города и деревни в Италии этого периода.

Медиевисты получили очень ценную и нужную книгу. Будем надеяться, что
публикации подобного рода будут продолжаться во все возрастающих размерах.

Л. А. Котельникова
ПО СТРАНИЦАМ ИНОСТРАННЫХ
ЖУРНАЛОВ

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ СРЕДНИХ ВЕКОВ, ОПУБЛИКОВАННЫЕ
В ЖУРНАЛЕ «IRISH HISTORICAL STUDIES»
за 1962—1964 гг.

Как уже упоминалось, в журнале «Irish Historical Studies» \ выходящем в Дуб-
лине с 1938 г., публикуются в основном исследовательские статьи по ирландской тема-
тике. История других европейских стран находит, как правило, отражение лишь в от-
деле критических обзоров, аннотаций и кратких заметок. В библиографическом и спра-
вочном разделах журнала помещаются рецензии, краткие аннотации на труды по исто-
рии Ирландии, вышедшие в ней самой и за ее пределами, информационные сообщения
о работе научных центров Ирландии, занимающихся изучением ее истории. Сюда же
включаются библиографические списки книг и статей, появившихся за эти годы.

Из числа исследовательских статей, опубликованных в шести номерах журнала,
только три имеют непосредственное отношение к средневековой истории Ирландии.
Первому периоду средневековья посвящена статья К. Хыоджиса «Церковь и общество
в раннехристианской Ирландии» 1 2. Автор исследует распространение христианства
в стране в VII—VIII вв. Он освещает деятельность нескольких христианских миссио-
неров, а также жизнь церковных общин, оказывавших наиболее сильное влияние на
формирование независимой ирландской церкви и стремившихся сосредоточить в своих
руках религиозную власть на острове.

Наиболее подробно рассматривается деятельность аббата Адомнена (679—704),
возглавлявшего церковную общину его имени. Действуя особенно активно, она пыта-
лась взять под свою защиту клириков и оградить складывавшуюся церковную собствен-
ность от посягательств светских властей.

Заслуживает внимание статья Р. Николсона «Ирландская экспедиция в Шотлан-
дию 1335 г.»3 В статье подробно излагаются все детали подготовки и снаряжения воен-
ной экспедиции, направленной из Ирландии на помощь Эдуарду III для его похода в
Шотландию. Автор считает, что несмотря на тяжелое положение Ирландии, понес-
шей значительные материальные убытки во время вторжений Роберта Брюса, когда
шотландцы дважды высаживались в Ольстере (в 1315 и 1327 гг.) и опустошали се-
верные районы, Эдуард III не уделял ,ей должного внимания. Вместо того, чтобы
упрочить английское влияние и добиться прекращения волнений и беспорядков в этой
стране, он проявил недальновидность в своей внешней политике, вмешавшись во вну-
тренние распри Шотландии и стараясь посадить на шотландский престол своего стар-
шего сына. С этой целью Эдуард III начал военный поход в Шотландию. На его снаря-
жение были израсходованы значительные ирландские (продовольственные и финансо-
вые) ресурсы. Их использование для обеспечения английских военных кампаний рас-
ценивается автором как неоправданный риск со стороны короля, тем больший, что
исход шотландской экспедиции 1335 г. не принес Англии желаемых результатов.
Таким образом, резюмирует Николсон, попытка короны усилить свои позиции в Шот-
ландии привела в известной мере к ослаблению английского влияния в Ирландии.

Значительный интерес представляет статья Дж. Силка, опубликованная в мар-
товском номере журнала за 1963 г.: «Почему Аквила высадился у Кинсаля» 4 *. Автор
прослеживает судьоы экспедиции, направленной испанским правительством в 1601 г.
на помощь ирландцам, во главе с Тироном и Тирконнелем восставшим против англий-

1 Общую характеристику журнала см. в СВ, XV, 1959 и XXIV, 1963.

* К. Н u g е s. The Church and World in Early Christian Ireland.— IHS, vol. XII,
№ 50, 1962.

3R. Nicholson. An Irish Expedition to Scotland in 1335. — HS, vol. XIII,

№ 51 1963.

* J. Silke. Why Aguila landed at Kinsale.— IHS, vol. XIII, Ns 51, 1963.
ского господства (1594—1603 гг.). Обратившись к мало известным документам испан-
ских архивов, в том числе из г. Симанки, автор поставил перед собой цель показать,
почему для высадки испанской армии Аквила избрал порт Кинсаль на южном побе-
режье Манстера, а не какое-либо иное, стратегически более удобное место в Ирлан-
дии. Этот сюжет, по мнению автора статьи, заслуживает специального рассмотрения,
поскольку в ирландской историографии широко растространено представление, будто
Аквила сознательно двинул флот к Кинсалю и этим допустил ошибку, которая факти-
чески привела к провалу очередной испанской экспедиции в Ирландию. Детально
проанализировав СГ сопоставив документы, в частности, протоколы заседаний испан-
ского военного совета в Вальядолиде, государственную переписку Филиппа III с Ак-
вилой, Брошеро, архиепископом Овиедо и другими официальными лицами, прини-
мавшими участие в подготовке экспедиции, автор пришел к следующим выводам.
По его мнению, Аквила решительно возражал против отправки испанских войск
в один из южных ирландских портов, особенно в сильно укрепленные английскими
гарнизонами приморские города — Корк и Уотерфорд. Напротив, архиепископ Овиедо
настаивал на высадке армии там или в Лимерике. Эти разногласия в конце концов были
разрешены компромиссом, согласно которому местом высадки избран был Кинсаль.
Правда, Аквила до последнего момента продолжал возражать против такого выбора.
На высадку испанских экспедиционных сил в Кинсале повлияла и неблагоприятная
погода, из-за которой испанские корабли в течение трех недель сентября 1601 г.
с большим трудом смогли достичь южного побережья Ирландии. Следовательно, на-
сколько можно судить по данным статьи Дж. Силка, Аквила не несет ответственности
за высадку в Кинсале и, значит, за неудачный исход всей испанской военной кампании
1601 г.

К исследовательским статьям тесно примыкает раздел «Избранные документы».
В мартовском номере журнала за 1964 г. он полностью отведен средневековым докумен-
там. В его первой части опубликованы источники, характеризующие английскую фи-
нансовую политику в Ирландии в 1311—1312 гг.6 Публикации предпослано обстоя-
тельное введение, где автор анализирует содержание приведенных документов и одно-
временно дает оценку финансовой политики Эдуарда II в Ирландии. Эта политика опре-
деляется им как «революционная» на том основании, что Эдуард II намерен был —
вопреки традиционной практике — истратить деньги, поступившие в ирландское каз-
начейство в течение 1311—1312 гг., на нужды самой Ирландии, главным образом на
«установление мира в этой стране». Однако в связи с осложнением английских отно-
шений с Шотландией, эта попытка потерпела пеудачу. Уже в 1314 г. ирландскому
казначейству было послано распоряжение о передаче всех денежных сумм, к этому
времени собранных дублинским казначейством (в виде королевских рент, доходов
от различных файнов, рельефов, рыночных пошлин и т. п.), представителю английского
короля.

Опубликованные И. Лэнде ном материалы позволяют сделать важные выводы о со-
стоянии финансов английской короны в Ирландии накануне 1311 г.: оказывается, их
значительная часть и раньше использовалась английским правительством для ведения
войны с Шотландией. Документы дают также возможность установить конкретные
административные меры воздействия, предпринятые Эдуардом II с целью ликвидации
финансовой задолженности в Ирландии. Так, большой интерес представляет королев-
ский ордонанс 1311 г.—о назначении двух особых агентов в графствах Уотерфорд, Корк
и Типперэри для сбора налогов, своевременно пе уплаченных короне жителями этих
районов.

Во второй части «Избранных документов» ° помещены два письма, относящиеся
к пребыванию в Париже в 1605 г. ирландцев, которые нашли там убежище после раз-
грома восстания (1594—1603 гг.) и бегства его руководителей за границу. Оба письма
написаны канцлером Бельевром и отправлены: одно — французскому королю Генри-
ху IV. другое— государственному секретарю Виллеруа. В этих письмах ирландские
эмигранты в Париже изображаются «мародерамп и носителями [мятежной] заразы».
Уже в следующем, 1606 г., французским правительством были предприняты решитель-
ные меры для «изгнания ирландцев»: на судах, выделенных специально для этой цели,
около тысячи человек было отправлено обратно в Ирландию.

В 1962—1964 гг. на страницах журнала опубликованы рецензии и аннотации
на книги и статьи по отдельным вопросам средневековой истории, вышедшие за эти
годы в Англии и Ирландии. Мы отметим лишь те из них, которые имеют непосредствен-
ное отношение к ирландской истории. Это прежде всего рецензия на книгу А. Гвинна
«История диоцеза Килл ело» 7, где излагается история возникновения основных мона-

6 Select Documents Edward II and the Revenues of Ireland, by Y. F. Lydon.—
IHS, vol. XIV, № 53, 1964.

6 Select Documents: The Irish at Paris in 1605, by D. Buisseret.— IHS, vol. XIV,
N 53, 1964.

7 A. G w у n n. A History of the Diocese of Killaloe. Dublin, 1962.— IHS, vol.
XIV, N 53, 1964.
стырей, хотя и расположенных в различных округах Манстера, но впоследствии
(в XII в.), включенных в диоцез Киллело. Монография Гвинна представляет, по мнению
рецензента, большой интерес для изучения общей истории ирландской церкви, по-
скольку автор рассматривает связи этого диоцеза с другими, более крупными мона-
стырскими владениями в Ирландии, например, с одним из наиболее известных в ранний
период монастырей — Терриглас.

В этом же номере журнала помещена рецензия на книгу Ф. Мартина 8 *, посвящен-
ную контрреформационной миссии монаха-капуцина Франциса Наджента в Ирландии,
куда он был послан папой в 1615 г. и 1629 г. Францис Наджент пытался вести там като-
лическую пропаганду среди английских поселенцев в Манстере и Ольстере. Автором
книги вскрываются глубокие религиозные противоречия, существовавшие в Ирландии
между «старыми англичанами» и «коренными ирландцами».

Укажем также па помещенную в сентябрьском номере журнала за 1964 г. рецензию
Мак-Кисак на монографию английских историков X. Дж. Ричардсона и Дж. О. Сэйлса
«Администрация Ирландии, 1172—1377 гг.» 6 Ценность книги, по мнению Мак-Кисак,
состоит в том, что ее авторы, построив свое исследование на обстоятельном анализе
финансовых отчетов ирландского казначейства, петиций и других документов, храня-
щихся в Государственном архиве Англии (Public Record Office), изучили функции и
структуру средневековой ирландской администрации, сформировавшейся в основных
чертах уже в первые два столетия после английского вторжения в Ирландию. Рецен-
зент особенно подчеркивает важность опубликованных в книге редких документов
(они даны в приложении), прекрасно раскрывающих сущность английской админи-
стративной политики в мало изученный период ирландской истории—XIII—XIV вв.

Еще в мартовском номере журнала за 1963 г. была напечатана рецензия на статью
тех же авторов — «Ирландские доходы, 1278—1384» 10 11. Назвав ее одним из «важнейших
исследований по ирландской средневековой истории за последние годы», рецензент
отмечает большую научную значимость работы, предпринятой Ричардсоном и Сейлсом.
С помощью цифровых данных им удалось конкретно показать состояние ирландских
финансов на протяжении ста лет и дать глубокий анализ финансового положения стра-
ны. По мнению авторов, развитие финансов Ирландии прошло три основных этапа.
Первый датируется ими с конца XIII в. до 1315 г., когда в английское казначейство
из Ирландии поступали значительные денежные суммы. Приблизительно с 1315 г.
до 1361 г. Англия ^тратила много денег на военные экспедиции в Ирландию, находив-
шуюся в то же время в финансовой зависимости от Лондона. И, наконец, после, 1361 г.
снова началось поступление в английское казначейство ирландских денег.

Из нескольких аннотаций, включенных в раздел коротких заметок мартовского
номера журнала за 1963 г., обращает на себя внимание аннотация Мак-Крекен на книгу
Е. Хеслета «Социальная история Северной Ирландии» п, представляющую собой на-
учно-популярный очерк социального развития Ольстера с 5500 г. до и. э. до 1500 г.
Она содержит сведения о различных сторонах жизни северных ирландцев. В конце
каждойгглавы помещены схемы и библиография. Книга, по мнению Мак-Крекен, явля-
ется ценным пособием для учителей и может быть использована ими в процессе школь-
ного обучения.

В мартовском номере журнала за 1964 г. опубликованы аннотации на книгу
X. Ф. Кернея «Страффорд в Ирландии, 1633—1641» 12 и монографию мисс К. Ведвуд
«Томас Уэнтворт, первый граф Страффорд, 1593—1641» 13. Обе работы интересны для
понимания английской политики в Ирландии накануне буржуазной революции сере-
дины XVII в. Здесь же помещены короткие заметки о публикации в Англии двух обоб-
щающих трудов: третьего тома «Кембриджской экономической истории Европы» 14 *
и третьего тома «Кембриджской истории Британской империи»1б. К сожалению,
в первой из них история Ирландии не получила должного освещения.

Обзор шести номеров журнала «Irish Historical Studies» за 1962—1964 гг. позволяет
сделать вывод о локальном характере тематики исследовательских статей, вообще ти-

8 F. Martin. Friar Nugent: a Study of Francis Navain Nugent (1569—1635).
Agent of the Counter-Reformation. Rome, 1962.

8 H. G. Richardson and G. O. Sayles. The Administration of Ireland,
1172—1377. Dublin, 1963.

10 H. G. Richardson and G. O. Sayles. Irish Revenue, 1278—1384,—
«Proceedings of the Royal Irish Academy», vol. 62, Section C, N 4. Dublin, 1962.

11 E. H a s 1 e 11. A Social History of Northern Ireland, vol. I. Belfast, 1962.

12 H. F. Kearney. Strafford in Ireland, 1633—1641. Manchester, 1959.

13 С. V. W e d g w о о d. Thomas Wentworth, first earl of Strafford, 1593—1641;
a revaluation. London, 1964.

14 The Cambridge Eoconomic History of Europe, vol. III. Economic Organization
and Policies in the Middle Ages. Ed. by M. Postan, E. Rich and E. Miller. (Sunbridge,
1963.

18 The Cambridge History of British Empire, vol. III. Ed. by E. Walker. Cambridge,

1963.
пичном для этого издания. На протяжении семи лет (1957—1964 гг.) в нем не было напе-
чатано ни одного исследования, где бы рассматривались широкие проблемы социальной
и политической истории Ирландии в средние века. Более того, мы не найдем на страни-
цах журнала за эти годы ни одной статьи, посвященной анализу экономического раз-
витая Ирландии, характеристике ее городов, торговли и промышленности. Как пра-
вило, в журнале продолжают публиковаться работы по отдельным вопросам полити-
ческой, административной и церковной истории страны. Трудам ирландских историков
свойственна «примирительная» тенденция в оценке исторического прошлого своей роди-
ны. К тому же Обычно они и ограничиваются изложением одного лишь фактиче-
ского хода событий, избегая каких-либо обобщений. На основе тех сведений о тематике
научных исследований в Ирландии, которые содержатся в разделе аннотаций и инфор-
мационных сообщений рецензируемого журнала, можно прийти к заключению о том,
что в последние годы ирландские историки проявляют значительный интерес к раннему
периоду истории и культуры своей страны, когда Ирландия не зависела от Англии.
Это — безусловно положительное явление в ирландской историографии.

Т. С. Осипова
БИБЛИОГРАФИЯ

.ЛИТЕРАТУРА ПО ИСТОРИИ СРЕДНИХ ВЕКОВ,
ВЫШЕДШАЯ В СССР В 1964 г.*

I.	СРЕДНЕВЕКОВЬЕ В ЦЕЛОМ

а)	Работы общего характера

1.	Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Евро-
пы. Под ред. А. С. Тверитиновой. М., «Наука», 1964. 304 стр. с илл. (АН СССР. Иии*
народов Азии).

2.	Бунин А. В. Особенности архитектурно-планировочного развития средиевекс»
вых городов Центральной и Западной Европы.— В кн.: «Исследования по истории
архитектуры и градостроительства». Вып. 1. Сборник исследований по истории архи-
тектуры и градостроительства. М., «Высшая школа», 1964, стр. 65—145.

3.	Кацпржак Е. И. История книги. М., «Книга», 1964. 422 стр. с илл.

Гл. IV—IX — эпоха средневековья.

4.	Стройк, Дирк Ян. Краткий очерк истории математики. Пер. с нем. и доп.
И. Б. Погребысского. М., «Наука», 1964. 234 стр.

Две главы — западноевропейское средневековье.

5.	Шинкунас Пеликсас А. Великие путешествия и открытия (до начала XVI в.).
Вильнюс, «Минтис», 1964. 312 стр. На литов, яз.

» ♦ »

6.	Асмус В. Ф. [рец.] Ценное пособие по истории эстетики. (О кн.: История эсте-
тики. Т. I. Античность. Средние века. Возрождение. [Ред.-сост. В. П. Шестаков].
М., Изд-во Акад, художеств СССР, 1962.—«Вопросы философии», 1964, № 1, стр.
167-170.

б)	Вспомогательные исторические дисциплины
Источниковедение — см. №№ 44 и 54.

Палеография — см. №№ 45 и 61.

в)	Историография

7.	Вайнштейн О. Л. Западноевропейская средневековая историография. М.— Л.,
«Наука», 1964. 483 стр. (АН СССР. Ин-т истории. Ленингр. отд-ние).

« • •

8.	Гутнова Е. В. Место и значение буржуазной позитивистской историографии
второй половины XIX в. в развитии исторической науки (по материалам медиевисти-
ки). — СВ, 25, 1964, стр. 283—298.

* В настоящий список включены изданные в 1964 г. в Советском Союзе ори-
гинальные и переводные работы по средневековой истории стран Западной Европы,
Венгрии и Румынии, а также опубликованные в 1964 г. в советских журналах и про-
должающихся изданиях рецензии на книги и статьи, касающиеся истории этих стран
в средние века.

20 Средние века, вып. 30
9.	Асиновская С. А., Денисова Н. А. Материалы научно-педагогической деятель-
ности Н. А. Сидоровой.— СВ, 25, 1964, стр. 17—20.

10.	Люблинская А. Д., Гутнова Е. В., Левицкий Я. А. Научная, педагогическая
и общественная деятельность Н. А. Сидоровой.—СВ, 25, 1964. стр. 5—12.

11.	Поль А. Ученый гуманист. [А. К. Дживелегов. 1875—1952].— «Театральная
жизнь», 1964, Д 18, 26—27.

12.	Зовов В. Т. К вопросу об эволюции взглядов М. М. Ковалевского на сель-
скую общину.— «Труды Томского ун-та», т. 173, 1964, стр. 146—173.

13.	Садретдинов Г. К. К критике куланжистской методики исторического иссле-
дования.— «Труды Томского ун-та», т. 173, 1964, стр. 174—210.

14.	Люблинская А. Д. [рец.]. Косминский Е. А. Историография средних веков.
V в.— середина XIX в. Под ред. С. Д. Сказкина, Е. В. Гутновой, Я. А. Левицкого,
Ю. М. Сапрыкина. М., МГУ, 1963.— ВИ, 1964, № 8, стр. 158—160.

См. также №№ 30, 35, 43, 64, 66, 71—73, 81, 83, 87, 94, 128,143,144,150, 151, 157.

г)	Учебные пособия

15.	История средних веков. [Учебник для пед. ин-тов. Ред. коллегия: М. Л. Аб-
рамсон, А. Я. Гуревич, Н. Ф. Колесницкий]. М., «Высш, школа», 1964. 703 стр. с карт.

16.	Горчаков Р. С. Экономическая история зарубежных стран. Эпоха докапита-
листических формаций и домонополистического капитализма. (Краткое учебн.посо-
бие). Л., изд-во Ленингр. ун-та, 1964, 96 стр.

Гл. II. Экономическое развитие в эпоху феодализма.

17.	Фройденберг М. М. [рец.]. На уровне современной науки. (Об учебнике по
истории средних веков: История средних веков.М.,«Высшая школа», 1964. 703 стр.). —
«Вестник высшей школы», 1964, № 10, стр. 89—92.

См. также №№ 27, 40, 55 и 136.

Д) Методика преподавания истории средних веков

18.	Гутнова Е. В. Из опыта ведения просеминаров (семинаров для начинающих)
по истории средних веков на историческом факультете Московского государственного
университета.— СВ, 26, 1964, стр. 170—180.

19.	Мекишев Б. Термины по истории средних веков на казахском языке.— В кн.:
Казахский университет им. С. М. Кирова. Ученые труды кафедр всеобщей истории,
гос. и междунар, права. Алма-Ата, 1964, стр. 269—278.

е) Библиография

20.	Жаботинская Е. А., сост. Труды доктора исторических наук профессора
И. А. Сидоровой.— СВ, 25, 1964, стр. 13—16.

21.	Статьи по истории средних веков, опубликованные в зарубежных журналах
в 1962—1963 гг.— СВ, 26, 1964, стр. 234—237.

22.	Фролова И. И., сост. Литература по истории средних веков, вышедшая в СССР
в 1962 г.— СВ, 26, 1964, стр. 224—233.

Ос. также № 28.

ж) Хроника

23.	Жаботинская Е. А. Работа сектора истории средних веков Института истории
АН СССР в 1962-1963 гг.- СВ, 26, 1964, стр. 218-222.

24.	Защита докторских диссертаций [по истории средних веков]. — СВ, 26, 1964,
сер. 207—217.

25.	Котельникова Л. А. Читатели о сборнике «Средние века» (краткий обзор за-
мечаний и предложений).— СВ, 25, 1964, стр. 311—312.

26.	К 70-летию А. С. Самойло.— СВ, 26, 1964, стр 223.
См. также №№ 31, 32, 34, 192 и 193.
з) Работы по истории отдельных стран

Англия

27.	Страхов Н. Н. Государство и право феодальной Англии. Конспект лекции
для студентов Харьк. юрид. ин-та. Харьков, 1964, 55 стр. (Харьк. юрид. ин^г).

Германия

28.	Калоева И. А. Славяно-германские отношения. (Библиографический обзор
литературы на русском языке за 1918—1962 гг.).— В кн.: «Славяно-германские отно-
шения». (Сб. статей]. М., «Наука», 1964, стр. 201—237.

Включена литература, затрагивающая период средневековья.

Испания

29.	Садомская Н. Н. (рец. ]. История Испании и теория «суперструктур» (о статье
П. Бош-Гимперы в журнале «Cuadernos Americanos». Mexico, 1963, №1, р. 11—22).—
ВИ, 1964, № 5, стр. 201—202.

Италия

30.	Рутенбург В. И. История средневековой Италии в трудах русских ученых
XIX — начала XX в.— СВ, 25, 1964, стр. 264—271.

Скандинавские страны

31.	А. С. Научная конференция по истории, экономике, языку и литературе
скандинавских стран и Финляндии.— СВ, 26, 1964, стр. 204—206.

32.	Морозова М. Н. Научная конференция по истории, экономике, языку и лите-
ратуре скандинавских стран и Финляндии.—«Сов.этнография», 1964, №2, стр. 144—«
146.

33.	Шаскольский И. П. Проблемы периодизации истории скандинавских стран.—
«Скандинавский сборник», 8. Таллин, 1964, стр. 349—370.

Затрагиваются вопросы истории феодальной эпохи.

II.	ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА (V—XI вв.)

а)	Работы общего характера

34.	Беляков Г. Ф. и Колесницкий Н. Ф. Симпозиум по проблеме генезиса феода-
лизма. (Москва. Сент. 1963 г.].— ВИ, 1964, № 6, стр. 163—167.

35.	Вайнштейн О. Л. Некоторые черты средневековой историографии.— СВ,
25, 1964, стр. 251—263.

36.	Голубева Л. А. Белозерская весь и ее западные соседи в X — начале XI века.
(По данным археологических исследований].— «Скандинавский сборник», 8. Таллин,
1964, стр. 285—296.

37.	Корсунский А. Р. Проблема революционного перехода от рабовладельческого
строя к феодальному в Западной Европе.— ВИ, 1964, № 5, стр. 95—111.

38.	Несселыптраус Ц. Г. Искусство Западной Европы в средние века. Л.— М.,
«Искусство», 1964. 390 стр. с ил л. (Очерки истории и теории изобразит, искусств).

39.	Сопоцинский О. И. Искусство западноевропейского средневековья. М.,
«Искусство», 1964, 79 стр. с и л л.; 2 л. илл. (Акад, художеств СССР. Б-ка по изобразит,
искусству для нар. ун-тов культуры, худож. самодеятельности и школьных библио-
тек). в

• • •

40.	Рыськин Б. И. [рец.] Хрестоматия по истории средних веков. Под ред.
С. Д. Сказкина. Т. 1—2. М., Соцэкгиз, 1961—1963.— «Преподавание истории в школе»,
1964, № 6, стр. 105—108.

См. также №№ 57 и 66.

б)	Работы по истории отдельных стран и народов

Вестготы

41.	Корсунский А. Р. Об условиях поселения вестготов в Южной Галлин и Исшн
нии,— СВ, 25, 1964, стр. 21—34. Резюме на нем. яз.

Остготы

42.	Дворецкая И. А. Эдикт Теодориха Остготского как источник по социально-
политической истории раннего средневековья. (С публикацией текста эдикта в пер.
с латки.). — «Учен, записки Московского пед. ин-та им. В. И. Ленина», Кг 217, 1964,
стр. 147—189.

Франкское государство Меровингов и Каролингов

43.	Бессмертный Ю. Л. Некоторые проблемы социально-политической истории
периода Каролингов в современной западноевропейской медиевистике. — СВ, 26,1964,
стр. 104—116.

44.	Неусыхин А. И. Новые данные по источниковедению Салической правды.
Очерк 3.— СВ, 25,^1964, стр. 35—52. Резюме на нем. яз.

Очерк 2 см. СВ, 21, 1962.

Англия

45.	Амирова Т. А. Некоторые вопросы [древнеанглийской] палеографии.—
«Учен, записки 1-го Московского пед. ин-та иностр, языков имени М. Тореза», т. 30,
1964, стр. 3—11.

46.	Крыжановская М. Я. Английская резная коСть романского периода (X—
XII вв.).— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское искусство, [1964],
стр. 23—36.

47.	Соколова М. Н. К вопросу о положении полусвободных в англосаксонском
обществе.— СВ, 26, 1964, стр. 80—96.

См. также № 88.

~ Германия

48.	Неусыхин А. И. Судьбы свободного крестьянства в Германии в VIII—XII вв.
И., «Наука», 1964. 331 стр. ([АН СССР. Ин-т истории]. Исследования по истории кре-
стьянства в Европе).

См. также № 87.

Испания — см. № 89

Норвегия

49.	Гуревич А. Я. Проблемы социальной истории Норвегии в IX—XII веках.—
«Ученые записки Калининского пед. ин-та», т. 38, 1964, стр. 354—381.

См. также №№ НО и 111.

Скандинавские страны

50.	Корзухина Г. Ф. Новые находки скандинавских вещей близ Торопца. (По
данным археол. раскопок).— «Скандинавский сборник», 8. Таллин, 1964, стр. 297—
314.

51.	Энговатов Н. В. Руническая эпиграфика с территории СССР и норманизм.—
«Сов. археология», 1964, № 4, стр. 214—220.

Франция

52.	Серовайский Я. Д. Кризис маисовой системы во владениях Сен-Жерменского
аббатства.— В кн.: Казахский университет им. С. М. Кирова. Ученые труды кафедр
всеобщей истории, гос. и междунар, права. Алма-Ата, 1964, стр. 163—194.

Швеция

53.	Ковалевский С. Д. [рец.] S. Piekarszyk. Studia nad roswojem struktury
snpoleczno-gospodarczej wczesnosredniowiecznej Szwecji. Warszawa. 1962. 175 str.
(С. Пекарчик. Очерки разития социально-экономической структуры Швеции раннего
средневековья. Варшава, 1962, 175 стр.).— ВИ, 1964, № 5, стр. 185—187.

III.	ПЕРИОД РАЗВИТОГО ФЗОДкЛИЗМV (XI—XV вв.)

а)	Работы общего характера

54.	Древнейший пергамен Ленинградского университета. Публикациям. Ф. Мурь-
янова.— «Вестник Ленинградского ун-та», 1964, № 20. Серия истории, языка и лите-
тературы вып. 4, стр. 151—154.

55.	Хрестоматия средневековых латинских источников. Ч. 2. Под ред. доц.
Д. А. Дрооглава. М., Изд-во Моск, ун-та, 1964. 161 стр.

56.	Гермашева Ф. В. Инкунабулы Научной библиотеки Саратовского государствен-
ного университета.— «Труды научной биб-ки Саратовского ун-та», вып. 3, 1964,
стр. 11—20.

57.	Даркевич В. П. Культурные связи древней Руси с Западной Европой в X-
XIV вв. (По материалам худож. ремесла). Автореферат дисс. на соискание учен, сте-
пени кандидата история. наук. М., 1964. 24 стр. (АН СССР. Ин-т археологии).
58.	Дундулис Б. Борьба за власть в Литве и Базельский собор (1431—1435 гг.).—
«Научи, труды высш. учеб, заведений Литовской ССР». История, т. VI. Вильнюс,
1964, стр. 111—124. На литов, яз. Резюме на рус. яз.

59.	Енько А. Г. «Defensor pacis» Марсилия Падунского и борьба империи против
светских притязаний папства в начале XIV века.— «Вестник московского ун-та».
История, 1964, № 2, стр. 50—61.

60.	Зайцев В. К. К вопросу о взаимоотношении богомильства и некоторых запад-
ных еретических движений.— «Вестник Ленинградского ун-та», 1964, № 14. Серия
истории, языка и литературы, вып. 3, стр. 109—116. Резюме на англ. яз.

61.	Киселева Л. И. О происхождении готического курсива.— СВ, 26, 1964,
стр. 27—53. Резюме на франц, яз.

62.	Лапковская Э. А. Серебряная с чернью чаша XII века.— «Труды Гос. Эрми-
тажа», т. 8. Западноевропейское искусство, [1964], стр. 124—135.

63.	Лесников М. П. Львовское купечество и его торговые связи в XIV веке.
(К истории экономических связей между странами Восточной и Западной Европы
в XIV—XV вв.).— «Учен, записки Московского пед. ин-та им. В. И. Ленина», № 217,
1964, стр. 38—54.

64.	Пашуто В. Т. Балтийский вопрос (до XVI в.) в трудах Я. Я. Зутиса.— В кн.:
«Академик Ян Яковлевич Зутис». [Сборник статей. Под ред. А. А. Дризула и
Т. Я. Зейда]. Рига, 1964, стр. 151—156. На латыш, яз. Резюме на рус. яз.

65.	Соколов В. В. и Тажуризина 3. А. Николай Кузанский. (К пятисотлетию
со дня смерти).— «Вопросы философии», 1964, № 10, стр. 134—142.

66.	Стам С. М. Об одном реакционном течении в современной французской историо-
графии средневекового города и о проблеме городского патрициата.— СВ, 25, 1964,
стр. 299—310.

67.	Тихомиров М. Н. Греки из Морей в средневековой России.— СВ, 25, 1964,
стр. 166—175. Резюме на нем. яз.

68.	Черепнин Л. В. К вопросу о русских источниках по истории Флорентийской
унии,— СВ, 25, 1964, стр. 176—187. Резюме на франц, яз.

• « *

69.	Дорошенко В. В. [рец.]. J. Ahvenainen. Der Getreidehandel Livlands im Mit-
tal a Iter. Helsinki, 1963. 253 В. (Й. Ахвенайнен. Торговля зерном в средневековой Ливо-
нии. Хельсинки, 1963. 253 стр.).— «История СССР», 1964, № 6, стр. 195—199.

70.	Хорошкевич А. Л. [рец.]. Hansische Studien. Heinrich Sproemberg zum 70.
Geburtstag. Berlin, 1961. 462 S. (Ганзейские этюды. Сб. статей в честь 70-летия
Г. Шпремберга. Берлин, 1961, 462 стр.).— СВ, 26, 1964, стр. 144—154.

См. также №№ 35, 38, 39, 40, 124, 126, 134, 137 и 143.

Крестовые походы

71.	Заборов М. А. Крестовые походы в работах русских историков начала XX в.—
«Византийский временник», т. 25, 1964, стр. 121—141.

72.	Заборов М. А. Советская историография крестовых походов.— СВ, 25, 1964,
стр. 272—282.

73.	Заборов М. А. Советская историография крестовых походов (30-е годы).—
В кн.: «Ежегодник Музея истории религид и атеизма». Сб. 7. Проблемы атеизма и кри-
тика религиозной идеологии. М.— Л., 1964, стр. 301—307.

б)	Работы по истории отдельных стран

Австрия — см. № 79.

Англия

74.	Кириллова А. А. Организация подмастерьев и их борьба с мастерами в ан-
глийских городах XIV—XV вв.— «Учен, записки Московского пед. ин-та им. В. И. Ле-
нина», № 217, 1964, стр. 55—85.

75.	Кузнецов Е. В. Из истории политического кризиса в Англии второй половины
XV века.— «Учен, записки Горьковского ун-та», вып. 65. Серия историко-филологи-
ческая, 1964, стр. 508—516.

76.	Чхартишвили Г. Торговля и купеческая гильдия в английском городе в XI—
XIII вв.— «Труды Горийского пед. ин-та», 9, 1964, стр. 215—252. Резюме на англ. яз.

77.	Кузнецов Е. В. [рец. 1. Е. F. Jacob. The Fifteenth Century, 1399—1485. «The
Oxford History of England», vol. VI. Ed. by G. Clark. Oxford, Clarendon Pre», 1961.
81. Ф. Джекоб. Пятнадцатый, век, 1399—1485. «Оксфордская история Англии», т. 6.
ксфорд, 1961).— СВ, 26; 1964, стр. 162—169.
78.	Семенов В. Ф. [рец.]. Е. F. Jacob. The Fifteenth Century, 1399—1485 (The
Oxford history of England. Vol. 6)? Oxford, 1961. [Э. Ф. Джекоб. Пятнадцатое столетие,
1399—1485. (Оксфордская история Англии. Т. 6). Оксфорд, 1961].— ВИ, 1964, № 6,
стр. 188—191.

См. также № 46.

Венгрия — см. № 151

**	Германия

79.	Вернер Э. [ГДР]. Идеология немецко-австрийского вальденства в XIV в.—
СВ, выл. 25, 1964, стр. 113—127. Резюме на нем. яз.

80.	Война литовцев с крестоносцами. Ред. 10. Юргинис. Вильнюс, «Минтис»,
1964. 355 стр. На литов, яз.

81.	Касьянов Э. И. К вопросу о всемирно-исторической концепции Оттона
Фрейзингенского.— «Труды Томского ун-та», т. 173, 1964, стр. 211—227.

82.	Либман М. Я. Искусство Германии XV и XVI веков. М., «Искусство», 1964.
247 стр. с илл. и карт. (Очерки истории и теории изобразит, искусств).

83.	Майер В. Е. Вопросы аграрной истории Германии XIV—XVI вв. в осве-
щении буржуазных историков ФРГ.— СВ, 26, 1964, стр. 117—131.

84.	Майер В. Е. Крупная издольная аренда на бывших домениальных землях
в Германии в XIV—XVI вв. (Преимущественно по материалам Вюртемберга).—
«Учен, записки Пермского ун-та», № 117, 1964. Ист. науки, стр. 3—47.

85.	Майер В. Е. Новые издания вейстюмер,— «Учен, записки Пермского ун-та»,
J'S 117, 1964. Ист. науки, стр. 107—112.

86.	Павулан В. Захват немецкими купцами и феодалами путей сообщения Курсы
и Земгалии в XIII веке.—«Известия АН Латвийской ССР». Рига, 1964, № 10, стр. 13—
20. Резюме на англ. яз.

87.	Рыськин Б. И. Топографический метод и попытки возрождения вотчинной
теории происхождения средневековых городов Германии.— СВ, 26, 1964, стр. 155—161.

См. также №№ 48, 113, 153, 156—159.

Ирландия

88.	Сапрыкин Ю. М. Аграрный строй английской колонии в Ирландии в XIII в.—
СВ, 25, 1964, стр. 147—165. Резюме на англ. яз.

Испания

89.	Корсунский А. Р. [рец. ]. Реконкиста и развитие феодальных отношений в Ка-
талонии. (О кн.: Мильская Л. Т. Очерки из истории деревни в Каталонии X—XII вв,
М., 1962).— СВ, 26, 1964, стр. 132—135.

Ос. также № 114.

Италия

90.	Арнольд из Виллановы. Салернский кодекс здоровья. XIV [век.] Пер. с ла-
тин. и примеч. Ю. Ф. Шульца. Вступит, статья В. Н. Терновского и 10. Ф. Щульца
[М., «Медицина», 1964]. 135 стр. с илл.

91.	Неизданные кремонские акты XII в. Публикация А. М. Кононенко.— СВ,
26, 1964, стр. 181—184.

« ♦ •

92.	Всеволожская С. Н., Григорьева И. С. и Фомичева Т. Д. Итальянская жи-
вопись XIII—XVIII веков в собрании Эрмитажа. Л., «Сов. художник», 1964. XVI,
315 стр. с илл. Резюме на франц, яз.

93.	Вялова С. О. Письма Энея Сильвия Пикколомини как источник социальной
истории средневековой Словакии.— В кн.: «Археографический ежегодник за 1963 год».
Под ред. акад. М. Н. Тихомирова. М., «Наука», 1964, стр. 12—22.

94.	Гуковский М. А. Рождение и гибель итальяпского Возрождения (о новой ли-
тературе по вопросу о сущности и хронологических рамках Возрождения.).—«Труды
Гос. Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское искусство, [1964], стр. 5—22.

95.	Котельникова Л. А. Земельная рента в округе Флоренции в XI—XIII вв.-
СВ, вып. 25, 1964, стр. 53—75. Резюме на франц, яз.

96.	Краснова Н. Б. Итальянские резные портреты XV и начала XVI в. в собрании
Эрмитажа.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское искусство», [1964],
стр. 37—48.

97.	Лазарев В. Н. Леонардо да Винчи. Ташкент, «ФАН», 1964. 70 стр. (Классики
науки). На узбекск. яз.
98.	Микаелян В. А. К вопросу о падении города Кафы.— «Историко-филологич.
журнал» (АН Арм. ССР). Ереван, 1964, № 2, стр. 97—110. На арм. яз. Резюме на
рус. яз.

99.	Рутенбург В. И. Итальянские источники о связях России и Италии в XV в.—
«Труды Ленингр. отд-ния Ин-та истории АН СССР», вып. 7, 1964, стр. 455—462.

100.	СамаркинВ. В. Город и деревня в Северо-Восточной Италии XII—XIV вв.
Автореферат дисс. на соискание учен, степени кандидата ист. наук. М., 1964. 15 стр.
(Моск, ун-т им. М. В. Ломоносова).

101.	Самаркин В.В. Эволюция либеллярного держания в Северо-Восточной Ита-
лии в XII—XIV веках.—«Вестник Московского ун-та», История, 1964, №3, стр. 67—78.

102.	Фаенсон Л. И. Бронзовые чернильница и ларец работы Маттео де Пасти.—
«Труды Гос. Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское искусство, [1964], стр. 136—141.

103.	Хоментовская А. И. Лоренцо Валла — великий итальянский гуманист.
Предисл. В. Рутенбурга. М.— Л., «Наука», [Ленингр. отд-ние], 1964. 148 стр. (АН
СССР. Науч.-попул. серия).

104.	Хоментовская А. И. Лоренцо Валла против «дара Константина».— «Вопросы
истории религии и атеизма». Сб. статей, 12, 1964, стр. 267—288.

105.	Чиперис А. М. К истории ранней генуэзской колонизации Северного Причер-
номорья. 2-я половина XIII века.— «Ученые записки Туркменского ун-та им. А. М.
Горького», вып. 27. Серия исторических наук, 1964, стр. 30—48.

• • •

106.	А. К. [рец.]. Соколов Н. П. Образование венецианской колониальной импе-
рии. Саратов, 1963.— «Византийский временник», 1964, т. 25, стр. 271—272.

107.	Горфункель А. X. [рец.]. Памятники свободомыслия. (О кн.: Итальянские
гуманисты XV века о церкви и религии. Сост.,ред. и предисл. М. А. Гуковского. Пер.
с латинского. М., 1963. 390 стр.).— «Вопросы философии», 1964, № И, стр. 176—178.

См. также №№ 59, 166, 170, 175, 176, 181, 182, 185, 188, 190, 194 и 198.

Нидерланды,

108.	Даркевич В. П. и Едомаха И. И. Памятник западноевропейской торевтики
XII века. [Об орнаментации золотой крышки работы ювелиров Нижней Лотарингии].—
«Сов. археология», 1964, № 3, стр. 247—255.

109.	Никулин Н. Н. Рогир фан дер Вейден. «Лука, рисующий мадонну». М.— Л.«
«Сов. художник», 1964. 36 стр. с илл.; 13 л. илл.

Норвегия

НО. Гуревич А. Я. Норвежские бонды в XI—XII вв. (II).— СВ, 26, 1964,
стр. 3—26. Резюме на англ. яз.

Окончание. Начало см. в СВ, 24, 1963, стр. 22—52.

111.	Гуревич А. Я. О некоторых особенностях норвежского феодализма.—«Скан-
динавский сборник», 8. Таллин, 1964, стр. 257—274.

См. также № 49.

Румыния

112.	Нану, Ион [Бухарест]. Из истории румыно-армянских художественных
связей.— «Историко-филологический журнал» (АН Арм. ССР). Ереван, 1964, № 4,
стр. 107—122.

Франция

113.	Бессмертный Ю. Л. К изучению торговли в среднерейнской деревне XII—
XIII вв.— СВ, 25, 1964, стр. 76—100. Резюме на франц, яз.

114.	Бродский, Борис. Пять древних столиц. М., «Сов. художник», 1964. 127 стр.
с илл. (Страницы истории искусств).

Среди прочих — очерк о Париже XIV в.

115.	Каплан А. Б. Очерки истории аграрных отношений на востоке Центрального
французского массива во второй половине XIII — первой половине XIV в. (По хар-
тиям графства Форез.) Автореферат дисс. на соискание учен, степени кандидата ист.
паук. М., 1964. 15 стр. (Московский пед. ин-т им. В. И. Ленина).

116.	Конокотин А. В. Жакерия 1358 года во Франции. — «Учен, записки Иванов-
ского пед. ин-та», т. 35, 1964, стр. 3—98.

117.	Райцес В. И. Процесс Жанны д’Арк. М.— Л., «Наука», [Ленингр. отд-ние],
1964. 146 стр. с илл. (АН СССР. Науч.-попул. серия).

118.	Рамм Б. Я. Элемента народного свободомыслия в движении амальрикан.—
СВ, 25, 1964, стр. 101—112а Резюме на франц, яз.
119.	Шошин В. Н. Эволюция цехового строя в городах Франции в 60—70 гг. XV в.
(По королевским ордонансам).— «Учен, записки Московского пед. ин-та им В. И. Ле-
нина», № 217, 1964, стр. 86—109.

Швеция

120.	Ландслаг короля Магнуса Эрикссона. Перевод со старошведского и приме-
чания С. Д. Ковалевского.— СВ, 26, 1964, стр. 185—203.

121.	Сванидзе А. А. Некоторые вопросы истории цехового строя Стокгольма
(конец XIV—XV век).— СВ, 25, 1964, стр. 128—146. Резюме на англ. яз.

122.	Сванидзе А. А. Некоторые проблемы истории средневекового шведского
города. (XIII—XV вв.).—«Скандинавский сборник», 8. Таллин, 1964, стр. 275—282.

III. ПЕРИОД РАЗЛОЖЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА
(XVI—I-Я ПОЛОВИНА XVII В.)
а) Работы общего характера

123.	История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 2. Эстетиче-
ские учения XVII—XVIII веков. [Ред.-сост. В. П. Шестаков. Введ. М. Ф. Овсян-
никова]. М., «Искусство», 1964. 835 стр.; 8 л. илл. (Акад. художеств^СССР. НИИ теории
и истории изобразит, искусств).

124.	Алпатов М. Пример великих. [О воспитании и формировании художников
в эпоху Возрождения и в XVII в.].— «Художник», 1964, № 6, стр. 42—47.

125.	Васко Ронки [Италия]. Влияние оптики XVII в. иа общее разитие науки и
философии.— «Вопросы истории естествознания и техники», вып. 16,1964, стр. 99—107.

12о.	Витачек Е. Ф. Очерки по истории изготовления смычковых инструментов.
Под ред. [и с предисл.] Б. В. Доброхотова. 2-е изд. М., «Музыка», 1964. 348 стр.
с илл.

127.	Гривнина А. С. Искусство XVII века в Западной Европе. М., «Искусство»,
1964, 86 стр. с илл. (Акад, художеств СССР. Б-ка по изобразит, искусству для нар.
ун-тов культуры, худож. самодеятельности и школьных библиотек).

128.	Дунаегский В. А., Поршнев Б. Ф. Изучение западноевропейского утопиче-
ского социализма в советской историографии (1917—1963).— В кн.: «История социали-
стических учений. Памяти акад. В. П. Волгина». М., «Наука», 1964, стр. 3—91.

Затрагивается период позднего средневековья.

129.	Жданов Д. А. и Фомичева Т. Д. Андрей Везалий и его живописный портрет
[работы Яна Стефана ван Калькара] в Эрмитаже. — «Архив анатомии, гистологии и
эмбриологии», т. 46, вып. 2, 1964, стр. 94—108.

130.	Куприянов В. В. Андрей Везалий в истории анатомии и медицины. М.,
«Медицина», 1964. 136 стр. с илл.

131.	Лившиц Н. А. [и др.]. Искусство XVII века. Италия. Испания. Фландрия.
Голландия. Франция. Ист. очерки. М., «Искусство», 1964. 408 стр. с илл.

132.	Мандрыка А. П. История баллистики (до середины XIX в.). М.— Л., «Наука»,
[Ленинград, отд-ние], 1964. 374 стр. с илл. (АН СССР. Ин-т истории естествознания и
техники).

Гл. I. Возникновение баллистики и ее развитие до середины XVII в.

133.	Никулин Н. Н. Джулио Романо или Гендрик Гольциус? — «Труды Гос.
Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское искусство, [1964], стр. 49—60.

134.	Слуховский М. И. Из истории книжной культуры России. Старорусская книга
в международных культурных связях. [М., «Просвещение», 1964]. 243 стр. с илл.

135.	Сто офортов XVI—XIX веков из собрания Государственного Эрмитажа.
[Альбом. Сост. и авт. вступит, статьи Ю. А. Русаков]. Л.— М., «Сов. художник»,
1964. 131 стр. с илл.

136.	Тивадзе Г. К. Западная Европа в эпоху позднего феодализма. Учеб, пособие
для ист. фак. ун-тов и пед. ин-тов. Ч. 4. Тбилиси, «Цодна», 1964. 368 стр. На груз. яз.

137.	Флекешптейн О. [Швейцария]. От «новой науки» Ренессанса к «новому ме-
тоду» Барокко.— «Вопросы истории естествознания и техники», вып. 16, 1964,
стр. 108—115.

138.	Эрмитаж. Ленинград. Живопись XVII—XVIII веков. [Альбом репродук-
ций. Вступит, статья В. Ф. Левинсон-Лессинга]. Ред. М. И. Артамонов я В. Ф. Ле-
винсон-Лессинг. Прага, «Артия»; Л., Изд-во Гос. Эрмитажа, [1964]. XXXI,
[4] стр.; 95 л. илл.
• • •

139.	Каменецкий Б. А. {рец.]. О причинах революции в науке в XVI—XVII ве-
ках. (О статье X. Э. Кирни в журнале «Past and Present». London, 1964, July, p. 81 —
101).— ВИ, 1964, № 12, стр. 187—188.

140.	Поршнев Б. Ф. [рец.]. Кан С. Б. История социалистических идей (до возник-
новения марксизма). М., «Высшая школа», 1963.— «Новая и новейшая история», 1964,
№ 3, стр. 139-142.

Часть рецензируемой книги посвящена эпохе позднего средневековья.

141.	РебриковаН. В. [рец.]. Берзин Э. О. Борьба европейских держав за сиамский
5ынок (30—60-е годы XVII в.). М., ИВЛ, 1962.— «Народы Азии и Африки», 1964,
6 3, стр. 182-184.

142.	Фонкич Б. Л., [рец.]. Каталог писем и других материалов западноевропей-
ских ученых и писателей XVI—XVIII вв. из собрания П. П. Дубровского. Сост.
Е. В. Вернадская и Т. П. Воронова. Под ред. акад. М. П. Алексеева. Л., 1963. НО стр.
(Гос. Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Труды Отдела рукопи-
сей).— «Вестник древней истории», 1964, № 2, стр. 187—189.

143.	Хорошкевич А. Л. [рец.]. Русско-ганзейская торговля в оценке западно-
германского ученого (О статье П. Йохансена, напечатанной в кн.: «Arbeitsgemein-
scnaft fiir Forschung des Landes Nordhein-Westfalen Wissenschaftliche Abhandlung».
Bd. 27. Koln. u. Opladen, 1963, s. 39-57.- ВИ, 1964, № 6, стр. 204-205.

См. также №№ 55, 69 и 70.

б) Работы по истории отдельных стран

Англия

144.	Воробьева Е. Д. Некоторые вопросы экономической истории Англин первой
четверти XVII века в трудах современных английских историков.— «Учен, записки
Калининградского пед. ин-та», вып. И, 1964, стр. 90—103.

145.	Иванов А. Н. Англо-голландское торговое соперничество в период кресть-
янской войны в польско-шведской интервенции в России (1605—1612 гг.).— «Учен,
записки Московского пед. ин-та им. В. И. Ленина», № 217, 1964, стр. 134—146.

146.	Левин А. Я. Проникновение английской Ост-Индской компании в Индию,
Индонезию и Персидский залив в первые десятилетия XVII века (1601—1641 гг.).
Автореферат дисс. на соискание учен, степени кандидата ист. наук. Горький, 1964.
23 стр. (Горьк. ун-т им. Н. И. Лобачевского).

147.	Семенов В. Ф. Английская деревня второй половины XVI—первой половины
XVII вв. (по материалам Юго-Западной Англии).— «Учен, записки Московского пед.
ин-та им. В. И. Ленина», № 217, 1964, стр. 3—37.

148.	Семенов В. Ф. Положение обычных держателей Юго-Западной Англии во
второй половине XVI — начале XVII вв. (по данным описей маноров графов Пемброк
и Монтгомери).— СВ, 25, 1964, стр. 228—250. Резюме на англ. яз.

149.	Субботин А. Л. Шекспир и Бэкон. [К сравнительному анализу философских
идей В. Шекспира и Ф. Бэкона].— «Вопросы философии», 1964, № 2, стр. 93—103.

• • •

150.	Каменецкий Б. А. [рец.]. Была ли революция во времена Тюдоров? (О статьях
П. Вильямса в журнале «Past and Present». London, July, 1963, N 25, p. 3—58).— ВИ,
1964, № 3, стр. 211—212.

Венгрия

151.	Гунст П. и Колошша Т. Аграрная историография в Венгрии в 1959—1960 гг.—
В кн.: «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1962 г.». Минск, 1964,
стр. 571-573.

В том числе — о работах по аграрной истории Венгрии в XV—XVII вв.

• • •

152.	Тверитинова А. С. [рец.]. Rechnungsbiicher Tiirkischer Finanzstellen in
Buda (Ofen) 1550—1580. Tiirkiscner Text. Hrsg. von L. Fekete und G. Y. K&ldy-Nagy.
Budapest, 1962. 838 s. (Счетные книги финансовых отделов в Буде (Офен) за 1550—
1580 гг. Турецкий текст. Изд. Л. Фекете и Д. Калоди-Надь. Будапешт, 1962,
838 стр.).— «Народы Азии и Африки», 1964, № 4, стр. 239—240.

Германия

153.	Аране Н. М. Гравюры Дюрера в Эрмитаже. Л., «Сов. художник», 1964. 35
стр. с илл.

154.	Володарский В. -М. Социально-политические взгляды Ульриха фон Гут-
гена.— СВ, 26, 1964, стр. 54—79. Резюме на нем. яз.
155.	Володарским В. М. Ульрих фон Гуттен — выдающийся немецкий гуманист,
борец против католической церкви. Автореферат дисс. на соискание учен, степени кан-
дидата ист. наук. М., 1964. 20 стр. (Моск, ун-т им. М. В. Ломоносова).

156.	Дюрер, Альбрехт. [Альбом репродукций. Сост. и авт. предисл. Н. Гершен-
зон-Чегодаева]. М., «Сов. художник», 1964, [17] стр; 19 л. илл. (Мастера мирового
искусства).

157.	КаплюкВ. 3. Марксистская историография ГДР о раннебуржуазной рево-
люции в Германии. [По материалам дискуссии на сессии секции медиевистики Герм,
о-ва историков. Вернигероде. Янв. 1960 г.].— «Труды Томского ун-та», т. 173, 1964,
стр. 73—93.

158.	Симановская Е. Д. Немецкое художественное серебро XV—XVII вв. в Эрми-
таже. Л., «Сов. художник», 1964, 48 стр. с илл.

159.	Смирпн М. М. Социальная борьба в горных районах Саксонии в конце XV—
начале XVI в. и во время Великой Крестьянской войны.— СВ, 25, 1964, стр. 188—215.
Резюме на нем. яз.

Окончание. Начало: СВ, 24, 1963.

160.	Фадина М. Ф. Классовая борьба в Северной Тюрингии во время Крестьян-
ской войны.— В кн.: «Казахский университет им. С. М. Кирова. Ученые труды кафедр
всеобщей истории, гос. и междунар, права». Алма-Ата, 1964, стр. 195—218.

161.	Шаскольский И. П. Жалованная грамота Михаила Федоровича любекским
купцам 1636 г.— «Труды Ленинградского отделения Ин-та истории АНиСССР»,'вып. 7,
1964, стр. 358—363.

См. также №№ 82—85.

Ирландия

162.	Семенов В. Ф. [рец.]. Осипова Т. С. Освободительная борьба ирландского
народа против английской колонизации (вторая половина XVI — начало XVII в.).
М., 1962.— СВ, 26, 1964, стр. 142—143.

Испания

163.	Литаврина Э. Э. Проблема экономического упадка Испании в XVI — начале
XVII вв. по сочинениям испанских экономистов XVI—XVII вв. Автореферат дисс.
на соискание учен, степени кандидата ист. наук. М., 1964. 19 стр. (АН СССР. Ин-ч*
истории).

Италия

164.	Галилей, Галилео. Звездный вестник. Пер. И. Н. Веселовского.— «Вопросы
истории естествознания и техники», вып. 16, 1964, стр. 3—28.

165.	Галилей, Галилео. Избранные труды в 2-х т. [Переводы. Предисл. акад.
А. Ю. Ишлинского]. Т. I. М., «Наука», 1964. 640 стр. с илл.

* • •

166.	Асеев Ю. Великий итальянский зодчий. (К 400-летию со дня смерти Микель-
анджело Буонаротти).— «Строительство и архитектура», 1964, № 5, стр. 30—40.

167.	Бирюкова Н. IO. Шитое кружево конца XVI — начала XVII в. по рисунку
Чезаре Вечеллио.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское искусство,
[1964], стр. 171—177.

168.	Бублейников Ф. Д. Галилео Галилей. М., «Просвещение», 1964. 88 стр. с илл.
(Люди науки п техники).

169.	Жигалова Л. В. Первые упоминания о Галилее в русской научной литерату-
ре.— «Вопросы истории естествознания и техники», вып. 16, 1964, стр. 91—93.

170.	Знамеровская Т. Титанические образы. [К 400-летию со дня смерти Микель-
анджело].— «Искусство, 1964, № 2. стр. 49—57.

171.	Зотов А. Сикстинский плафон. [О росписи Микеланджело свода Сикстин-
ской капеллы].— «Декоративное искусство СССР», 1964, № 3, стр. 27—30.

172.	Зубов В. П. Атомистика Галилея.— «Вопросы истории естествознания и
техники», вып. 16, 1964, стр. 38—51.

173.	Ивлиев В. А. Философские взгляды Бруно. Автореферат дисс. на соискание
учен, степени кандидата философ, наук. Красноярск, 1964. 17 стр. (Красноярский
пед. ин-т).

174.	Идельсон И. И. Галилей в истории астрономии.— «Вопросы истории есте-
ствознания п техники», вып. 16, 1964, стр. 52—84.

175.	К 400-летию со дня смерти Микеланджело. [Статьи Г. Рублева, В. Быкова,
С. Коненкова].—«Художник», 1964, № 2, стр. 38—46.

176.	Кустодиева Т. К. Рафаэль. Л., Изд-во Гос. Эрмитажа, 1964. 51 стр. с илл.

177.	Ларионова Э. «Мадонна с семейством Куччина». [О картине итал. художника
П. Веронезе].— «Художник», 1964, № 5, стр. 35—41.
178.	Либман М. Флорентийская хроника о великом Буонароттп.— «Искусство»,
1964, № 2, стр. 65—66.

179.	Майстров Л.Е. Элементы теории вероятностей у Галилея.—«Вопросы истории
естествознания и техники», вып. 16, 1964, стр. 94—98.

180.	Мацулевич Ж. Сатуэтка «Скованный раб» [Микеланджело] из собрани;
Эрмитажа.— «Искусство», 1964, № 8, стр. 66—70.

181.	Микеланджело Буонаротти. [Альбом репродукций]. Сост. и авт. текста
М. Либман. [М., «Сов. художник», 1964]. 26, [7] стр. с илл.; 47 л. илл.

182.	Микеланджело. Жизнь. Творчество. [Сборник. Вступит, статья В. Н. Ла-
зарева. Коммент. А. М. Эфроса и В. Н. Гращенкова. М., «Искусство», 1964]. 417 стр.
с илл.

183.	Миридонова О. П. Первые шаги физической акустики в трудах Галилея
и Мерсенна.— «Вопросы истории естествознания и техники», вып. 16, 1964,
стр. 85—90.

184.	Ненарокова Е. Выставка итальянской цветной гравюры на дереве XVI—
XVIII вв. [Ленинград. Аир. 1962 г.].— «Сообщения Гос. Эрмитажа», 25, 1964,
стр. 68—69.

185.	Павлинов П. О творческом методе Микеланджело-скульптора. — «Искус-
ство», 1964, № 2, стр. 57—65.

186.	Петеркоп Р. Галилео Галилей.— «Известия АН Латвийской ССР», 1964,
№ 3, стр. 3—6.

187.	Погребысский И. Б. Галилей и математика.— «Вопросы истории естество-
знания и техники», вып. 16, 1964, стр. 34—37.

188.	Ротенберг Е. Микеланджело. М., «Искусство», 1964. 182 стр. с илл.

189.	Смирнова И. А. Копии «Двенадцати месяцев» Леонардо Бассано в Тульском
областном художественном музее.— «Сообщения Музея изобразит, искусств им. Пуш-
кина», 2, 1964, стр. 61—81. Резюме на франц, яз.

190.	Смирнова И. А. Тициан и венецианский портрет XVI века. К вопросу о вы-
соком и позднем Возрождении. М., «Искусство», 1964. 326 стр. с илл.; 6 л. илл.

191.	Тинторетто, Якопо. [Альбом репродукций. Сост. и авт. вступит, статьи
Ц. Г. Несселыптраус]. М.—Л., «Сов. художник», 1964. [15] стр.; 15 л. илл. (Мастера
мирового искусства).

192.	Туманян Б. Научная сессия, посвященная 400-летию со дня рождения Гали-
лео Галилея.— «Историко-филологический журнал» (АН Арм. ССР). Ереван, 1964,
№ 1, стр. 300—301. На арм. яз.

193.	400 лет со дня рождения Галилео Галилея. [Торжественное заседание 20 марта
1964 г.].— «Вестник АН СССР», 1964, № 6, стр. 113—114.

194.	Шекрот Г. Прометей Возрождения. К 400-летию со дня рождения Микел-
анджело.— «Наука и религия», 1964, № 2, стр. 82—86.

195.	Штекли А. Джордано Бруно. М., «Мол. гвардия», 1964. 384 стр. с илл.
(Жизнь замечательных людей).

196.	Эйнштейн А. О Галилее и его «Диалоге». Пер. Л. М. Бекасовой.— «Вопросы
истории естествознания и техники», вып. 16, 1964, стр. 29—33.

197.	Элиасберг Н. Е. Первое печатное издание «Трактата о живописи» Леонардо
да Винчи на французском языке. [Париж. 1651 г.].— «Сообщения Музея изобразит,
искусств им. Пушкина», 2, 1964, стр. 53—60. Резюме на франц, яз.

• * *

198.	Смирин М. М. Ошибка, которую нужно исправить.— ВИ, 1964, № 10,
стр. 217—218.

О неправильном цитировании К. Маркса в работе И. Н. Голенищева-Кутузова
«Итальянское Возрождение и славянские литературы XV—XVI вв.».

См. также №№ 92, 94, 96 и 97.

Нидерланды

199.	Бирюкова Н. Две фламандские шпалеры начала XVI века.— «Сообщения
Гос. Эрмитажа», 25, 1964. стр. 19—23.

200.	Кузнецов Ю. И. Николаус Кнюпфер. Биография, темы и источники творче-
ства, каталог произведений.—«Труды Гос. Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское ис-
кусство, [1964], стр. 187—232.

201.	ЛнбманМ. Я. Картина Франса Флориса [«Аллегория Мира и Правосудия»].—
«Сообщения Музея изобразит, искусств им. Пушкина», 2, 1964, стр. 82—87. Резюме
на франц, яз.

202.	Линник И. В. Картина Франса Снейдерса по эскизу Рубенса.— «Труды Гос.
Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское искусство [1964], стр. 178—186.

203.	Невежина В. М. Дйа «рисунка Рембрандта.— «Сообщения Музея изобразит,
искусств им. Пушкина», Т, 1964, стр. 93—99. Резюме на франц, яз.
.2	04. Никулин Н. Об одном автопортрете Луки Лейденского.—«Сообщения Гос.
Эрмитажа», 25, 1964, стр. 17—19.

205.	Островский Г. Приключения «Евангелистов». [Исслед. работа сотрудницы
Гос. Эрмитажа И. В. Линник по установлению принадлежности картин «Евангелист
Лука» и «Евангелист Матфей» голланд. художнику XVII в. Ф. Хальсу].— «Знание —
сила», 1964, № 9, стр. 30—32.

206.	Питер Пауль Рубенс. 1577—1640. [Альбом репродукций. Сост. и авт. всту-
пит. статьи В. И. Раздольская. М.—Л., «Сов. художник», 1964]. [16] стр.; 54 стр.
илл. (Мастера мирового искусства).

207.	Сак Л. Н. Заметки о картинах нидерландской, фламандской и голландской
школ живописи в собрании Киевского государственного музея западного и восточного
искусства.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 8. Западноевропейское искусство. [1964],
стр. 153—170.

208.	Флоря Б. Н. Из истории русско-фландрских торговых связей в XVI в.—
СВ, 26, 1964, стр. 97—103.

209.	Чистоввонов А. Н. Реформационное движение и классовая борьба в Нидер-
ландах в первой половине XVI века. М., «Наука», 1964. 400 стр. (АН СССР. Ин-т
истории).

210.	Щербачева М. Картины Матиаса Стомера в Эрмитаже.— «Сообщения Гос.
Эрмитажа», 25, 1964, стр. 23—28.

* * *

211.	Барг М. А. [рец.]. Чистозвонов А. Н. Реформационное движение и классовая
борьба в Нидерландах в первой половине XVI в. М., 1964.— СВ, 26, 1964, стр. 136—
141.

212.	Хорошкевич А. Л. [рец.]. Еще раз о русском хлебе на амстердамском рынке.
(О статье Ст. Хошовского в журнале «Przeglad historyczny». Warszawa, 1963, N 4,
s. 688—699; 1964, № 1, s. 118-131).- ВИ, 1964, № 11, стр. 204—205.

См. также № 145.

Румыния

213.	Коляда Г. I. 3 Ictorll румунсько-украшських друкарських зв*язк1в у
XVII ст.— «Украшський Тсторичный журнал». КиТв, 1964, № 1, стр. 99—102.

См. также № 112.

Франция

214.	Артамонов С. Д. Монтень и Франция второй половины XVI века.— «Учеи.
записки Московского обл. пед. ин-та», т. 130. Зарубежная литература, вып. 8, 1963,
стр. 265—296.

215.	Богуславский В. М. У истоков французского атеизма и материализма.
(Скептицизм франц. Возрождения и его буржуазные фальсификаторы). М., «Мысль»,
1964. 254 стр.

216.	Виппер Ю. Б. Пьер Шаррон и его трактат «О мудрости»,— В кн.: «Француз-
ский ежегодник. Статьи и материалы по истории Франции. 1963». М., «Наука», 1964,
стр. 5—21.

217.	Гликман А. С. Никола Пуссен. Л.— М., «Искусство», 1964. 101 стр. 27 л.
илл. (Живопись. Скульптура. Графика).

218.	Покровская М. А. К вопросу о налоговой политике французского абсолю-
тизма первой половины XVI века.— «Учен, записки Орловского пед. ин-та», т. 22.
Ист.-филол. фак-т, 1964, стр. 213—236.

219.	Турова В. В. Карандашные портреты XVI века в гравюрном кабинете ГМИИ
им. А. С. Пушкина.— «Сообщения Музея изобразит искусств им. Пушкина», 2, 1964,
стр. 88—92. Резюме на франц, яз.

220.	Хатисова Т. Г. Крюсе и его трактат о всеобщем мире.— «Вестник Ленин-
градского университета», 1964, № 2. Серия истории, языка и литературы, вып. 1,
стр. 104—109. Резюме на англ. яз.

221.	Шаркова И. С. Первый русский перевод «Политического завещания» карди-
нала Ришелье.— «Труды Ленинградского отд-ния Ин-та истории АН СССР», вып. 7,
1964, стр. 371-374.

См. также № 183.

Швеция

222.	Шаскольский И. П. Русские мастера-кожевники в Швеции в XVII в.—
«История СССР», 1964, № 2, стр. 215—217.

223.	Шаскольский И. П. Столбовский мир 1617 г. и торговые отношения России
со Шведским государством. М.— Л., «Наука», 1964. 218 стр. (АН СССР. Ленингр.
отд-нне Ии-та истории).
Европейские колонии в Америке

224.	Альперович М. С. К характеристике Лас Касаса.— ВИ, 1964, № 10,
стр. 216—217.

225.	Иванов Г. И. Репартимьенто в Мексике в XVI—XVIII вв. (Из истории фео-
дально-колониальной эксплуатации индейского населения).— «Учен, записки Ива-
новского пед. ин-та», т. 35, 1964, стр. 158—195.

226.	Иванов Г. И. Энкомьенда в Мексике и восстания индейцев в- XVI веке.—
«Учен, записки Ивановского пед. ин-та», т. 35, 1964, стр. 99—157.

• • •

227.	Семенов В. Ф. [рец.]. Самойло А. С. Английские колонии в Северной Аме-
рике в XVII веке. Начальный период истории США. М., Изд-во АН СССР, 1963.—
ВИ, 1964, № 3, стр. 150—152.

Составитель И. И. Фролова

B’bliografie de la Reforme. 1450—1648. Ouvrages partis de 1940 a 1955.
Fasc. 1—5. Leiden, E. J. Brill. 1958—1965.

(Commission internationale d’histoire ecclesiastique comparee au sein du
Comite international des sciences historiques).

Библиография Реформации. 1450—1648. Работы, появившиеся с 1940 по
1955 г. Вып. 1—5. Лейден, 1958—1965.

Библиография издается с 1958 г. Международной комиссией по сравнительной
истории церкви, существующей в рамках Международного комитета исторических наук.
Вышедшие к настоящему времени 5 выпусков1 содержат 12798 описаний работ (преиму-
щественно книг и журнальных статей)2 * * * * *, опубликованных в 1940—1955 гг. в ГДР,
ФРГ, Нидерландах, Бельгии, Швеции, Норвегии, Дании, Ирландии, США, Италии,
Испании, Португалии, Франции, Англии, Швейцарии, Польше, Венгрии, Чехосло-
вакии и Финляндии8.

Содержание библиографии шире ее названия: наряду с изданиями, специально
посвященными Реформации, в ней зарегистрированы работы гораздо более общей те-
матики.

В вышедших выпусках—18 разделов; по большей части в каждом из них собрана
печатная продукция одной страны. Такое распределение материала, продиктованное
самой организацией работы над библиографией (раздел составляется учеными той стра-
ны, которой он посвящен, и представляет собой совершенно самостоятельное целое),
в общем довольно удобно для отыскания соответствующей литературы по отдельным
странам (это относится в первую очередь к государствам, являвшимся непосредствен-
ной ареной реформационного движения), так как в исторической литературе любой
страны всегда преобладает отечественная проблематика.Поэтому в разделе «Германия»,
например, мы найдем прежде всего материалы по истории немецкой Реформации.
Но американские, итальянские, испанские и другие «зарубежные» (по отношению
к Германии) работы по данной теме зарегистрированы соответственно в разделах
«США», «Италия», «Испания» и т. д. Выявить эти работы не трудно, ибо в конце боль-
шинства разделов имеются вспомогательные указатели предметов, личных имен и
географических названий. Указатели эти в какой-то степени компенсируют и отсутствие
систематической организации материала внутри разделов, где книги и статьи распола-
гаются в алфавитном порядке. Вспомогательный аппарат библиографии включает
также списки сокращенных обозначений названий журналов, помещенные в начале
раздел ов.

В целом библиография является полезным пособием и может быть использована
для разысканий широкого комплекса материалов, касающихся истории Реформации
за период 1450—1648 гг.

И. Фролова

1 1-й выпуск в 1961 г. был опубликован вторым изданием: Bibliografie de la R£for-

me. 1450—1648. Ouvrages parus de 1940 ii 1955. 1-r fasc. Allemagne.— Pays-Bas. 2-me

edition augmentee. Leiden, E. J. Brill, 1961, 156 p.

1 В некоторых разделах учтены также рецензии и неопубликованные диссертации.

8 Польская, венгерская и чехословацкая литература учтен i за несколько иной

период времени: польская—за 1946—1960 гг.. чехословацкая и венгерская—за 1940—

1960 гг. Это объясняется отсутствием (в Польше) или малым количеством (в Венг-

рии и Чехословакии) научной продукции за годы второй мировой войны.
СПИСОК СТАТЕЙ, ОПУБЛИКОВАННЫХ
В ВЫПУСКАХ XXI —30 СБОРНИКА «СРЕДНИЕ ВЕКА»

Статьи

Гутнова Е. В. Пятьдесят лет советской медиевистики	1967, вып. 30

Давидов А. И. Марксистско-ленинская теория отражения и
историческая наука	1963, вып. 24

Сидорова Н. А. О задачах советских медиевистов в свете
решений XXII съезда КПСС	1962, вып. XXI

Смирин М. М. Ф. Энгельс о значении крестьянской войны
1524—1525 гг. в истории Германии	1962, вып. XXI

* * *

Абрамсон М. Л. О состоянии производительных сил в сель-
ском хозяйстве Южной Италии (X—XIII вв.). Земледелие. 1965, вып. 28

Бензинг М. Поражение Тюрингского восстания при Франкен-
хаузене (15 мая 1525 г.). Его предпосылки и причины	1965, вып. 28

Бессмертный Ю. Л. О социальном значении новых форм
земельных держаний в рейнской деревне XII—XIII вв. 1963, вып. 24

Бессмертный Ю. Л. К изучению торговли в среднерейн-
ской деревне XII—XIII вв.	1964, вып. 25

Бессмертный Ю. Л. Изменение структуры межсеньориаль-
ных отношений в Восточной Франции XIII в.	1965, вып. 28

Бессмертный Ю. Л. Система внутриклассовых отношений
среди сеньоров Северной Франции и Западной Германии в
XIII в.	1967, вып. 30

р р я и д д а J М. Этические взгляды Джованни Пико делла
Мирандола	1965, вып. 28

Вернер Э. Идеология немецко-австрийского вальденства
в XIV в.	1964, вып. 25

Володарский В. М. Гуманистические воззрения Ульриха
фон Гуттена	1963, вып. 24

Володарский В. М. Социально-политические взгляды Уль-
риха фон Гуттена	1964, вып. 26

Гуревич А. Я. Социальная борьба в Норвегии в последней
четверти XII и начале XIII в. (Биркебейнеры и крестьянские
восстания)	1962, вып. XXII

Гуревич А. Я. Норвежские бонды в XI—XII вв.	1963, вып. 24

1964, вып. 26

Гуревич А. Я. Англосаксонский фолькленд и древненорвеж-
ский одаль (опыт сравнительной характеристики дофеодаль-
ных форм землевладения).	1967, вып. 30

Гутнова Е. В. Основные источники и историография по исто-
рии крестьянской идеологии в Англии XIII—XIV вв. 1966, вып. 29

Денисова Н. А. Духовенство и дворянство на Генеральных
Штатах 1302—1308 гг.	1966, вып. 29

Доннерт Э. Данные немецких источников раннего средневе-
ковья о славянах и программа восточной экспансии у Тит-
мара Мерзебургского	1965, вып. 27

Дорошенко В. В. Мызно-барщинное хозяйство в южной
(латышской) части Лифляндии в XVI в.	1961, вып. XXI

1962, вып. XXI

К ё д и ц X. К истории народного движения в Мюльхаузене
(Тюрингия) в 1525—1575 гг.	1962, вып. XXI

1962, вып. XXII

Киселева Л. И. О происхождении готического курсива 1964, вып. 26
Клибцнов А. И. Идея свободы человека в учениях русских

еретиков конца XV — первой половины XVI в.	1964, вып. 25

Корсунский А. Р. О развитии феодальных отношений

в готской Испании. (Рост частной власти и политической само-

стоятельности крупных землевладельцев)	1963, вып. 23

Корсунский А. Р. Об условиях поселения вестготов в

Южной Галлии и Испании	1964, вып. 25

Котельникова Л. А. Земельная рента в Тоскане в XI—

XIII вв. (по материалам Луккской округи)	1963, вып. 24

Котельникова Л. А. Земельная рента в округе Флорен-

ции в XI—XIII вв.	1964, вып. 25

Котельникова Л. А. Освобождение крестьян в Тоскане

в XII—XIII вв.	1965, вып. 27

Котельникова Л. А. Город и освобождение сервов в Ита-

лии XIII в. («Райская книга» Болоньи, 1257 г.)	1965, вып. 28

Левицкий Я. А. К вопросу о характере «gilda mercatoria»

в Англии XI—XIII вв.	1967, вып. 30

Люблинская А. Д. Жанна д’Арк (к 550-летию со дня рож-

дения Жанны д’Арк)	1962, вып. XXII

Люблинская А. Д. О некоторых особенностях мануфактур-

ного этапа в развитии капитализма (на примере Франции в на-
чале XVII в.)	1965, вып. 27

И а й е р В. Е. Виноградарство и его место в аграрной истории

Германии XIV—XVI вв.	1965, вып. 27

Майер В. Е. Имущественное положение крестьянства в Юго-

Западной Германии на рубеже XIV—XV вв. (по статистическим
данным графства Гогенберг 1392—1408 гг.)	1965, вып. 28

Мацек И. Крестьянский сейм в Иннсбруке (12 июня— 21 июля

1525 г.).	1962, вып. XXI

1962, вып. XXII
Мещерякова Н. М. К проблеме формирования наемных ра-

бочих в промышленности Англии первой половины XVII в. 1962, вып. XXII
Мильская Л. Т. К вопросу о характере землевладения в Асту-

рии IX—XII вв. (по материалам епископства Овьедо) 1967, вып. 30
Молдавская М. А. Стачечное движение лионских и париж-

ских типографских рабочих в 1539—1540 гг.	1962, вып. XXI

Немилов А. Н. Виллибальд Пиркгеймер и его место среди

немецких гуманистов начала XVI в.	1965, вып. 28

Неусыхин А. И. Из истории земельной собственности в Бо-

цене и его окрестностях в X—XII вв. (до превращения Боцена
в город)	1963, вып. 23

Неусыхин А. И. Новые данные по источниковедению Сали-

ческой правды. Очерк 2. Опыт истолкования некоторых спор-

ных текстов Салической правды (в свете новых источниковед-

ческих данных)	1962, вып. XX]

Неусыхин А. И. Новые данные по источниковедению Сали-

ческой правды. Очерк 3. Опыт истолкования некоторых тек-

стов гл. 58 Салической правды «De chrenecruda» (в разных руко-

писях) и связанных с нею памятников	1964, вып. 25

Неусыхин А. И. Новые данные по источниковедению Сали-

ческой правды. Очерк 4	1967, вып. 30

Первухин В. В. Реформационный проект Иоганна Эберлина

из Гюнцбурга (1521 г.)	1965, вып. 28

Пичугина И. С. О положении крестьянства Леона и Касти-

лии XII—XIII вв. (по данным фуэрос)	1962, вып. XXI

Похилевич Д. Л. Крестьяне-слуги в Великом княжестве

Литовском в XVII—XVIII вв.	1962, вып. XXI

Привалова Е. В. Ирландская средневековая иллюминиро-

ванная рукопись в собрании Ленинградской государственной

публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина 1962, вып. XXI
Р а м м Б. Я. Элементы народного освободомыслия в движении

амальрикан	1964, вып. 25

Ревуненкова Н. В. К истории свободного ремесла в городах

Южной Франции XIII—XV вв.	1962, вып. XXI

Ревуненкова Н. В. Население Монпелье в XII в.	1967, вып. 30

Ролова А. Д.К вопросу о состоянии промышленности Флорен-

ции вс второй половине.XVI в. и в первой половине XVII в. 1963, вып. 23
Романова В. Л. К вопросу о номенклатуре так называемого

готического письма рукописных книг XIII—XV вв.	1963, вып. 23

Самаркин В. В. О роли ростовщического капитала в Северо-

Восточной Италии XIII—XIV вв.	1967, вып. 30

Сапрыкин Ю. М. Начало Ирландского восстания (1641 —

1652 гг.)	1963, вып. 23

Сапрыкин Ю.'М. Аграрный строй английской колонии в Ир-

ландии в XIII в.	1964, вып. 25

Сванидзе А. А. Некоторые особенности развития стокгольм-

ских цехов в конце XIV и в XV вв.	1963, вып. 24

Сванидзе А. А. Некоторые вопросы истории цехового строя

Стокгольма (конец XIV—XV в.)	1964, вып. 25

Сванидзе А. А. Особенности хозяйственной деятельности

шведских бондов и их рыночные связи в XIV—XV вв. 1965, вып. 27
С в а н и д з е А. А. Из истории городского строя Швеции XIII в. 1965, вып. 28
Семенов В. Ф. Положение обычных держателей Юго-Западной

Англии во второй половине XVI — начале XVII в. (по данным

описей маноров графов Пемброк и Монтгомери)	1964, вып. 25

Серовайский Я. Д. К вопросу о распределении прав соб-

ственности среди бургундских феодалов в X—XII вв.	1965, вып. 28

и вып. 29
Смирив М. М. Социальная борьба в горных районах Саксонии

в конце XV — начале XVI в. и во время Великой Крестьян-

ской войны	1963, вып. 24

Смирив М. М. Социальная борьба в горных районах Саксонии

в конце XV — начале XVI в. и во время Великой Крестьян-
ской войны	1964, вып. 25

Смирив М. М. Борьба горнорабочих Тироля и социально-

политическая программа Михаила Гайсмайера	1966, вып. 29

Тихомиров М. Н. Греки из Морей в средневековой России 1964, вып. 25
Ульянов Ю. Р. Оксфордширский манор Уотлингтон, 1086—

1300. (К вопросу об эволюции структуры и хозяйственной

организации крупной светской вотчины в средневековой Англии) 1966, вып. 29
Ульянов Ю. Р. Землевладение семьи Стонор в XI—XIII вв.

(К вопросу о происхождении мелкой вотчины в средневековой

Англин)	1967, вып. 30

Черепнин Л. В. К вопросу о русских источниках по истории

Флорентийской унии	1964, вып. 25

Чиколини Л. С. «Воображаемая республика» итальянского

утописта XVI в. Людовико Агостини	1965, вып. 28

Чистозвонов А. Н. Характер анабаптистских выступлений

в Голландии в 1534—1536 гг. и состав их участников (по неопу-

бликованным приговорам суда Голландии)	1962, вып. XXII

Чист -Д-a нон пв а. Н. Вопросы морали и семьи у анабап-

тистов XVI в.	1963, вып. 23

Шаскольский И. П. Установление прямых торговых сно-

шений России со Швецией после Столбовского мира 1617 г. 1966, вып. 29
Шевеленко А. Я. Из истории возникновения бретонской де-

ревни в галльской Арморике	1962, вып. XXII

Шевкина Г. В. Проблема отношения разума и веры у париж-

ских аверроистов (по трактату Боэция Дакийского «О вечности

мира»)	1965, вып. 27 '

Шинделарж Б. Вестфальский мирный конгресс 1643—1648 гг.

н чешский вопрос	1965, вып. 28

1966, вып. 29

Штерн Л. Николай Куза некий — оригинальный немецкий мыс-

литель XV в. (К 500-летию со дня смерти Н. Кузанского

11 августа 1964 г.)	1965, вып. 28

Сообщения

Авдеева К. Д. Юридическая теория XIII в. о происхождении
и характере общинных нрав в Англии	1962, вып. XXI

Асиновская С. А. Гуманизм в борьбе со схоластицизмом
в лекциях П. Н. Кудрявцева (1848—1849 гг.)	1965, вып. 28

Беркович М. Е. Из истории формулы средневековой Герман-
ской империи	1967, вып. 30
Вернадская Е. В. Итальянская рукописная книга в собра-
нии ГПБ в .Ленинграде.	1967, вып. 30

ВельгошЗ. Из истории крупного землевладения Цистерциан-
ского ордена в Любушской земле в XIII — первой половине
XV в.	1963, вып. 24

Заборов М. А. Из истории международных отношений в За-
падной Европе в конце XII — начале XI11 в.	1963, вып. 23

Зингер Я. С. Плебейские массы Мюнстера у власти	1963, вып. 23

Карасе М. Б. Реконкиста и колонизация в истории кастиль-
ского крестьянства	1962, вып. XXII

Керов В. Л. Народное движение в Южных Нидерландах и

Франции в 1320 г.	1965, вып. 27

Киселева Л. И. К 250-летию Библиотеки Академии наук СССР
(из истории Библиотеки и фондов)	1965, вып. 27

Конокотин А. В. Три карты но истории Жакерии	1965, вып. 28

Кузнецов Е. В. Некоторые вопросы экономической политики
королевской власти в Англин 1461—1485 гг.	1962, вып. XXI

Кузнецов Е. В. Из истории классовой борьбы английского
крестьянства в XV в.	1967, вып. 30

Малов В. Н. Развитие французского письма XVI—XVIII вв.
по каллиграфическим источникам	1965, вып. 27

Наумов Е. М. К истории церковного и монастырского земле-
владения в Сербии, Македонии и Зете во второй половине XIV в. 1963, вып. 23

Нейберт Г. Земельные собственники и землевладельцы «франк-
ского», «алеманнского», «бургундского» и «баварского» проис-
хождения в Италии (774—1000 гг.)	1967, вып. 30

Рутенбург В. И. От Пеголотти до Уццано	1965, вып. 28

Соколова М. II. К вопросу о положении полусвободных в анг-
лосаксонском обществе	1964, вып. 26

Флоря Б. Н. Из истории русско-фландрских торговых связей
в XVI в.	1964, вып. 26

Ф р я зинов С. В. Материалы для изучения Фуэрос и посе-
ленных хартий Испании	1962, вып. XXII

Хоментовская А. И. К истории книги и библиотек по за-
вещаниям гуманистов и ученых итальянского Возрождения
(1320—1574 гг.)	1963, вып. 24

Ястребицкая А. Л. Некоторые формы ранпекапиталисти-
ческпх отношений в немецком книгопечатании второй полови-
ны XV — середины XVI в.	1963, вып. 24

Историография, критические статьи и обзоры

АсиновскаяС. А., Денисова Н. А. Материалы педа-
гогической деятельности Н. А. Сидоровой	1964, вып. 25

Бессмертный Ю. Л. Проблема западноевропейской торгов-
ли IX—XIII вв. в современной западной медиевистике. (К об-
суждению концепции Анри Пиренна)	1963, вып. 23

Бессмертный Ю. Л. Некоторые проблемы социально-поли-
тической истории периода Каролингов в современной западно-
европейской медиевистике	1964, вып. 26

Брагина Л. М. О некоторых тенденциях в новейшей зарубеж-

ной историографии итальянского Возрождения	1962, вып. XXII

Брагина Л. М., Ревякина II. В. Проблемы итальян-

ского гуманизма в трудах Еудженио Гарэна	1965, вып. 28

Вайнштейн О. Л. Некоторые черты средневековой историо-

графии	1964, вып. 25

Вайнштейн О. Л. Некоторые вопросы средневековой истории

на Международном конгрессе историков в Вене	1967, вып. 30

Володарский В. М. Научно-педагогическая деятельность

М. М. Смирмна	1965, вып. 28

Г у т п о в а Е. В. Место п значение буржуазном позитивистской
историографии второй половины XIX в. в развитии историче-
ской науки (по материалам медиевистики)	1964, вып. 25

Заборов М. А. Советская историография крестовых походов 1964, вып. 25
Заборов М. А. Г. Зибель и начало критической разработки
источников первого крестового похода. (Из истории источни-
коведения крестовых походов)

21 Средние века, пыл. 30
Иванов Ю. Ф. Некоторые проблемы аграрного развития Че-
хии XIV — начала XV в. в современной историографии

Кауфман С. А. Раннее германское средневековье в свете
археологии (Romisch-germanische Remission des deutschen
archaologischen Institute «Neue Ausgrabungen in Deutshland».
Berlin, 1958)

Колесницкий H. Ф. История средневековой Германии в
книге «Очерки истории Германии с древнейших времен до
1918 г.», М., Учпедгиз. 1959

Л аптин П. Ф. Проблемы общины в трудах И. В. Лучицкого
Люблинская А. Д. Медиевисты ГДР о городских восстаниях
XIV в.

Л ю б л и н с к а я А. Д., Гутнова Е. В., Левицкий
Я. А. Научная, педагогическая и общественная деятельность
Н. А. Сидоровой

Люблинская А. Д. Значение трудов О. А. Добиаш-Рожде-
ственской для развития латинской палеографии в СССР

Люблинская А. Д. Проблемы медиевистики на XII Между-
народном конгрессе историков в Вене.

Майер В. Е. Вопросы аграрной истории Германии XIV—
XVI вв. в освещении буржуазных историков ФРГ

Осиновский И. Н. Томас Мор в английской историографии

Р а м м Б. Я. Папско-русские отношения в средние века в осве-
щении современной буржуазной историографии

Раскина С. М. Оккам как политический мыслитель в оценке
буржуазной историографии

Рутенбург В. И. История средневековой Италии в трудах
русских ученых XIX — начала XX в.

Рутенбург В. И. Три книги о Датини. (Обзор литературы
о раннем капитализме)

РыськинБ. И. Вопросы происхождения средневекового ев-
ропейского города в современной западногерманской буржуаз-
ной историографии

[Сидорова Н. А.[.Основные проблемы истории университетов
в средние века в освещении современной буржуазной историо-
графии

Стам С. М. Об одном реакционном течении в современной фран-
цузской историографии средневекового города и о проблеме
городского патрициата

Фризман Г. В. Итальянская политика средневековой Герман-
ской империи в освещении западногерманской историографии
Эрбштбссер М. Публикации по социально-религиозным дви-
жениям в Западной Европе и Германии в средние века

1965, вып. 28

1962, вып.		XXII
1962, 1963,	вып. вып.	XXI 23
1963,	вып.	24
1964,	вып.	25
1966,	вып.	29
1967,	вып.	30
1964,	вып.	26
1962,	вып.	XXI
1965,	вып.	28
1963,	вып.	23
1964,	вып.	25
1965,	вып.	27
1963,	вып.	23
1963,	вып.	23
1964,	вып.	25
1966,	вып.	30
1962,	вып.	XXII

Рецензии

Альперович М. С. W. Borah and S. F. Cook. The aboriginal
population of Central Mexico on the eve of the Spanish Conquest.
Berkeley and Los Angeles, 1963. В. Бора и Ш. Ф. Кук. Коренное
население Центральной Мексики накануне испанского завое-
вания. Берли и Л ос-Анжел ос, 1963	1965, вып. 27

Барг М. A. R. Lennard. Rural England 1086—1135. A Study
of Social and Agrarian Conditions. Oxford, 1959 (P. Леннард.
Сельская Англия 1086—1135 гг. Исследование социальных и
аграрных условий. Оксфорд, 1959)	1962, вып. XXII

Барг М. А. А. Н. Чистозвонов. Реформационное движение и
классовая борьба в Нидерландах в первой половине XVI в.
М., 1964	1964, вып. 26

Б а т к и н Л. М. Nevi о Matteini. Il pift antico oppositore politico
di Dante: Guido Vernani da Rimini. Padowa, 1958. (H. Маттеи-
ни. Первый политический оппонент Данте: Гвидо Вернани из
Римини. Падуя, 1958)	1962, вып. XXII

Вернадская Е. В. Акты Кремоны XIII—XVI вв. в собра-
нии Академии наук СССР. Под ред. В. И. Рутенбурга и
Е. Ч. Скржинской. Изд. АН СССР. М.— Л., 1961	1963, вып. 24

Брагина Л. М. Очерки истории Италии (476—1918 гг.). М.,
Учпедгиз, 1959	1962, вып. XXI
Гуревич А. Я., Татаринова К. Н., Лавровский
В. М., М. А. Барг. Английская буржуазная революция. Неко-
торые проблемы английской буржуазной революции 40-х годов.
XVII в. М., 1958

Г у т н о в а Е. В., Миронова И. А., Соколов В. С.
Важный источник по истории раннефеодальной Польши
Ермолаев В. Е. «Реформация императора Сигизмунда» в ос-
вещении западногерманского историка

Житомирская С. В. Новая публикация источников по ис-
тории Франции XVI в.

Заборов М. А. Н. Е. Mayer. Bibliographic zur Geschichte der
Kreuzzuge. Hannover, 1960, 270 p. (Г. 3. Майер. Библиография
по истории крестовых походов. Ганновер, 1960, 270 стр.)

Ивашин И. Ф. Лекции Т. Н. Грановского по истории средне-
вековья

Киселева Л. И. J. Hajnal. L’enseignement de 1’ecriture aux
universites medievales. Budapest, 1959, 301 p. (И. Хайнал.
Обучение письму в средневековых университетах. Будапешт,
1959)

Киселева Л. И. Опыт локального исследования дипломати-
ческого письма (J. Stiennon. L’6criture diplomatique dans le
diocese de Liege du XIе au milieu du XIIIе siecle. Reflet d’une
civilisation. Paris, 1960, 428 p.).

Каждая А. П. Дм. Ангелов. История на Византия. Първа
част. София, 1959

Корсунский А. Р. Реконкиста и развитие феодальных отно-
шений в Каталонии. Л. Т. Мильская. Очерки по истории дерев-
ни в Каталонии X—XII вв. М. 1962

Котельникова Л. А. Новые данные по истории Италии
XIV—XV вв. Итальянские коммуны XIV—XV вв. Под ред.
В. И. Рутенбурга. М., 1965

Кузнецов Е. В. Е. F. Jacob. The Fifteenth Century, 1399—
1485. Oxford, 1961,

M а й e p В. E. Heinz Pannach. Das Amt Meissen vom Anfang des
14. bis zur Mitte des 16. Jahrhunderts. Berlin, 1960. Гейнц
Паннах. Мейссенский округ с начала XIV до середины XVI века.
Берлин, 1960

М о л д а в с к а я М. А. А. Д. Люблинская. Французский абсо-
лютизм в первой половине XVII в. М., 1965

Неусыхин А. И. М.А. Барг. Исследования по истории анг-
лийского феодализма в XI—XIII вв. М., Изд-во АН СССР,
1962

Н е у с ы х и н А. И. А. Р. Корсунский. Образование раннефео-

1963,	вып. 23
1963,	вып. 24
1965,	вып. 28
1963,	вып. 24
1963,	вып. 24
1963,	вып. 24
1963,	вып. 24
1966,	вып. 29
1962,	вып. XXI
1964,	вып. 26
1967,	вып. 30
1964,	вып. 26
1965,	вып. 27
1967,	вып. 30
1965,	вып. 27
1966,	вып. 20
1965,	вып. 28
1965,	вып. 28
1963,	вып. 23
1966,	вып. 29.
1965,	вып. 27
1965,	вып. 27
1963,	вып. 24

О

с

О

с

Р

о

р

о

дальнего государства в Западной Европе. М., изд-во МГУ,
1963, 186 стр.

инов с кий И. Н. Об одной тенденции в трактовке «Утопии»
Томаса Мора

и п о в а Т. С., Самойло А. С. Английские колонии в Се-
верной Америке в XVII в. Начальный период истории США.
М., 1963

г и и с к а я А. Е., СказкинС. Д., Молдавская
М. А. А. Д. Люблинская. Франция в начале XVII в. (1610—
1620 гг.). Л., 1959

знер И. Г. В. П. Шушарин. Крестьянское восстание
в Трансильвании (1437—1438 гг.)

Ролова А. Д. Документы по истории внешней политики Фран-
ции (1547—1548 ). Под род. пр оф. А. Д. Люблинской. Изд-во
АН СССР, 1963

Романова В. Л. Неизвестный памятник книжного искусства.
Опыт восстановления французского легендария XIII в. Изд-во
АН СССР, 1963

Рыськин Б. И. Beloch Karl Julius. Bevolkerungsgeschichte
Italiens. Bd. III. Die Bevolkerung der Republik Venedig, des
Herzogtums Mai la nd, Piemonts, Genuas. Corsicasund Sardinians.
Die Gesamtbevolkerung Italiens. Berlin, 1961, S. XVI -f- 401
(К. Бел ox. История народонаселения Италии. T. Ill, Берлин,
1961.
Рыськин Б. И. Топографический метод и попытки возрожде-

ния вотчинной теории происхождения средневековых городов
Германии	1964, вып. 26

Рыськин Б. И., Соколова М. Н. Хрестоматия по исто-
рии средних веков. В 3 томах. Под ред. акад. С. Д. Сказкина.
Т. I. Раннее Средневековье. М., Соцэкгиз, 1961, стр. 688;
т. II. X—XV века. М., Соцэкгиз, 1963, стр. 751	1966, вып. 29

СамойлоА/С. Б. В. Гутнова. Возникновение английского
парламента (Из истории английского общества и государства
XIII в.). М., изд. Моск, ун-та. 1959	1962, вып. XXI

С в а н и д з е А. А. В. В. Стоклицкая-Терешкович. Основные
проблемы истории средневекового города X—XV' вв. М. Соц-
экгиз, 1960	1962, вып. XXII

Семенов В. Ф. Т.С. Осипова. Освободительная борьба ирланд-
ского народа против английской колонизации (вторая половина
XVI — начало XVII в.). М., 1962	1964, вып. 26

Фройденберг М. М. Милко Кос. Истори]а С лове на ца од
доселеньа до петнаестог века. Београд, 1960. (Милко Кос.
История словенцев от поселения до XV в. Белград, 1960)	1962, вып. XXII

Фройденберг М. М. Jovan Kovacevic. Arcbeologija istorija
varvarske kolonizacije juznoslovenskah oblasti od IV do pocetka
VII veka. Novi Sad, 1960, 69 s. (И. Ковачевич. Варварская ко-
лонизация южнославянских областей от IV до начала VII в.
Нови сад, 1960)	1963, вып. 24

Хорошкевич А. Л. Hansiscbe Studien. Berlin, 1961	1964, вып. 26

Юровская Б. Б. Очерки истории Франции с древнейших вре-
мен до окончания первой мировой войны. Л., Учпедгиз, 1957 1962, вып. XXI

Дискуссии и обсуждения

Беркович М. Б. К вопросу об особенностях процесса форми-
рования немецкой народности	1965, вып. 27

Г р о х М. К вопросу об экономических отношениях стран Восточ-
ной и Западной Европы в переломный период Тридцатилетпей
войны *	1963, вып. 24

Коваль Б. И. О роли плантационного рабства в колониях для
первоначального накопления капиталов в Западной Европе
(на материалах истории Бразилии)	1963, вып. 23

Колесницкий Н. Ф. Об этническом и государственном раз-
витии средневековой Германии (VI—XIV вв.)	1963, вып. 23

Пол и женский И. «Чешский вопрос» и политические взаимо-
отношения Западной и Восточной Европы в первый период
Тридцатилетней войны	1963, вып. 24

Палеография и источниковедение

Воронова Т. П. Французские средневековые рукописные
книги в собрании Государственной публичной библиотеки им.
М. Е. Салтыкова-Щедрина. (Из истории средневековых биб-
лиотек и коллекций)	1962, вып. XXII

Воронова Т. 11. Архив О. А. Добиаш-Рождественской в ГПБ
им. М. Б. Салтыкова-Щедрина	1966, вып. 29

Воронова Т. II. Отчет Рено де Сент-Бева о расходах по ко-
мандировке в Лион (февраль — март 1313 г.)	1966, вып. 29

Конокотин А. В. Об одной французской рукописи XIV в.
(Из истории виноделия во Франции)	1966, вып. 29

Малов В. П. Французские государственные секретари в XVI—

XVII вв. (К вопросу о значении данных палеографии для адми-
нистративной истории)	1966, вып. 29

Мурьянов М. Ф. Фрагменты латинских рукописей VIII —

X вв. из коллекций Академии наук СССР	1966, вып. 29

Н е р е т и н а С. С. Из истории каролингского минускула в Се-
верной Франции в середине IX века	1966, вып. 29

Рамм Б. Я. Неизвестная раннесредневековая миниатюра с изо-
бражением «добродетелей»	1966, вып. 29

Романова В. Л. Французское готическое книжное письмо
XIII — начала XIV в. (по материалам рукописного собрания
ГПБ)	1966, вып. 29
Публикации

Дипломатика Бриудского картулярия (об одной знаменитой ге-

неалогической подделке). Публикация Л. Г. Катушкиной 1965,
Из архила П. И. Кудрявцева. Публикация С. А. Асиновской	1963,

Из писем II. Г. Виноградова. Публикация К. А. Майковой	1962,

Ландслаг короля Магнуса Эрикссона. Перевод со старошведского

и примечания С. Д. Ковалевского	1964,

Материалы по истории земельных отношений в Кастилии XII—

XIII вв. Перевод с арабского и комментарии М. Б. Карасе 1962,
Неизданные кремонские акты XII в. Публикация А. М. Кононенко 1964,
Неопубликованные письма Мабнльопа (конец XVII — начало

XVIII в.). Публикация Л. Г. Катушкиной	1966,

вып. 28
вып. 24
вып. XXII

вып. 26

вып. XXI
вып. 26

вып. 29:

Медиевистика в высшей школе

Бессмертный Ю. Л. Опыт проблемного построения курса
истории средних веков в Новосибирском государственном
университете	1965, вып. 27

Гутнова Б. В. Из опыта ведения просеминаров (семинаров для
начинающих) по истории средних веков на историческом
факультете МГУ	1964, вып. 26

Л а п т и и П. Ф. Элементы историографии в лекционном курсе
истории средних веков на исторических факультетах педагоги-
ческих институтов	1966, вып. 29

Фрейденберг М. М. Практикум по истории средних веков
в пединституте (из опыта работы)	1965, вып. 27

По страницам зарубежных журналов

Осипова Т. С. Статьи по истории средних веков, опубликован-

ные в журнале «Irish Historical Studies», за 1959—1961 гг. 1963, вып. 24
Осипова Т. С. Статьи по исторпи средних веков, опубликован-

ные в журнале «Irish Historical Studies» за 1962—1964 гг. 1967, вып. 30

Пичугина И. С. Обзор статей по медиевистике в испанском

историческом журнале «Испания» за 1961—1963 гг.— Hispania.

Revista espanola de Historia, t. XXI—XXIII, № 81—92. Mad-

rid, 1961—1963	1965, вып. 28

Хроника

Володарский В. М. Научная жизнь кафедры истории сред-

них веков исторического факультета МГУ в 1960/61 учебном

году	1962,	вып.	XXII

Жаботи некая Б. А. Работа сектора истории средних веков
в 1960—1961 гг.	1962,	вып.	XXI

Жаботи некая Б. А. Работа сектора истории средних веков

Института истории	АН	СССР	в	1962—1963	гг.	1964,	вып.	26

Конференции читателей	сборника	«Средние века»	1967,	вып.	30

Котельникова Л. А. Читатели о сборнике «Средние века»

(краткий обзор замечаний	и предложений)	1964,	вып.	25

К 70-летию О. Л. Вайнштейна	1965,	вып.	27

К 60-летию Я. А. Левицкого.	1967,	вып.	30

К 70-летию А. С. Самойло	1964,	вып.	27

Т. С. Осипова, Л. А. Котельникова. И. С. Шарко-
ва. Защиты докторских диссертаций: Ю. М. Сапрыкина,
А. Н. Чистозвонова, В. В. Штокмар, Б. Я. Рамма	1964, вып. 26

Письмо в редакцию (И. И. Фролова)	1962, вып. XXII

Сванидзе А. А. Научная конференция по истории, экономике,
языку и литературе Скандинавских стран и Финляндии 1964, впы. 26

Сванидзе А. А. Вторая Всесоюзная научная конференция
по истории, экономике, языку и литературе Скандинавских
стран и Финляндии	1966, вып. 29
Библиография

Библиография Реформации. 1450—1648. Работы, появившиеся с

1940 по 1955 г. Вып. 1—5. Лейден, 1958—1965.	1967, вып. 30

Литература по истории средних веков, вышедшая в СССР в 1959 г.

Составитель,^!. И. Фролова	1962, вып. XXI

Литература по истории средних веков, вышедшая в СССР в 1960 г.

Составитель И. И. Фролова	1962, вып. XXII

Литература по истории средних веков, вышедшая в СССР в 1961 г.

Составитель И. И. Фролова	1963, вып. 24

Литература по истории средних веков, вышедшая в СССР в 1962 г.

Составитель И. И. Фролова	1964, вып. 26

Литература по истории средних веков, вышедшая в СССР в 1963 г.

Составитель И. И. Фролова	1965, вып. 28

Новые библиографии по истории Англии в средние века. Состави-
тель И. И. Фролова	1965, вып. 27

Литература по истории средних веков, вышедшая в СССР в 1964 г.

Составитель И. И. Фролова	1967, вып. 30

Список статей, опубликованных в вып. XI—XX сборника «Сред-
ние века»	1962, вып. XXI

Список статей, опубликованных в выпусках XXI — 30 сборника
«Средние века»	1967, вып. 30

Статьи по истории средних веков, опубликованные в зарубежных
журналах в 1962—1963 гг.	1964, вып. 26

Труды доктора исторических наук профессора М. М. Смирина.

Составитель Е. А. Жаботинская	1965, вып. 28

Труды доктора исторических наук профессора Н. А. Сидоровой.

Составитель Е. А. Жаботинская	1964, вып. 25

Труды члена-корреспондента АН СССР О. А. Добиаш-Рождествен-

ской. Составители И. С. Шаркова и А. Д. Люблинская 1966, вып. 29

Некрологи

Ян Яковлевич Зутис (1893 —1962).	1963, вып. 23

Нина Александровна Сидорова (1910—1961).	1962, вып. XXI

Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович (1885—1962).	1963, вып. 23
ХРОНИКА

К ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТИЮ Я. А. ЛЕВИЦКОГО

10 декабря 1966 г. исполнилось 60 лет известному советскому историку, доктору
исторических наук, старшему научному сотруднику сектора истории средних веков
Института истории АН СССР Якову Александровичу Левицкому.

Уроженец города Ростова-на-Дону, воспитанник социально-экономического отде-
ления педагогического факультета Северо-Кавказского университета, Я. А. Левицкий
20 с лишним лет своей многогранной деятельности отдал педагогической работе. Он ра-
ботал учителем в средней школе, читал курсы истории, политэкономии и обществове-
дения в Северо-Кавказском университете и Финансово-экономическом институте
Ростова-на-Дону, преподавал историю средних веков на историческом, филологиче-
ском и экономическом факультетах МГУ. С 1943 г. Я. А. Левицкий — доцент, позд-
нее — заведующий кафедрой Всеобщей истории в Абаканском Гос. пединституте,
а с конца 1945 г.— доцент, затем декан исторического факультета Московского Област-
ного пединститута и одновременно — лектор Высшей школы профдвижения ВЦСПС.

В 1949 г. Я. А. Левицкий стал сотрудником сектора истории средних веков Ин-
ститута истории АН СССР, с которым отныне неразрывно связывается его научная
деятельность.

Исследовательская работа Я. А. Левицкого в области изучения истории западно-
европейского феодализма началась в конце 30-х годов в аспирантуре исторического
факультета МГУ, под руководством выдающегося советского историка академика
Е. А. Косминского, главы советской школы историков Англии. Эта школа, дала ряд
фундаментальных трудов, написанных с марксистских позиций, и новых, принципи-
альных решений по многим вопросам истории английского феодализма и прежде всего
по аграрной истории средневековой Англии. Однако пробелом отечественной историо-
графии по английским проблемам была неизучелность вопросов городской истории,
почти не исследованной ею в то время по всем странам Западной Европы. Именно на
этих вопросах и сосредоточилось основное внимание Я. А. Левицкого. В 1943 г. он
защищает кандидатскую диссертацию на тему «Английский город в XI в. (к вопросу
о происхождении английского средневекового города)», где исследуются существенные
стороны генезиса английских городов.

Дальнейшая многолетняя работа Я. А. Левицкого над проблемами раннего англий-
ского города, нашедшая отражение в ряде интересных статей, была обобщена в фун-
даментальной монографии «Города и городское ремесло в Англии в X—XII вв.»
(М., 1960), за которую автору была присуждена степень доктора исторических наук.
Эта книга, получившая высокую оценку в советской и зарубежной историографии,
явилась первым в марксистской литературе специальным исследованием конкретных
процессов генезиса и начальных этапов развития средневекового английского города*
позволяющим понять не только особенности последнего, но и ряд важных сторон ран-
него и развитого английского феодализма в целом. Но значение этой книги не исчер-
пывается ее вкладом в конкретное изучение английского феодализма. В то время как
буржуазная литература рассматривает средневековый город прежде всего как торго-
вый центр и область осооого права, оставляя историю производства и производителей
в распоряжение археологов и этнографов, Я. А. Левицкий поставил во главу угла
своего исследования глубинные процессы общественного разделения труда, рассмат-
риваемые автором в связи с развитием товарно-денежных отношений и зарождением
элементов внутреннего рынка. Такой подход к решению вопросов возникновения горо-
да, впервые примененный в конкретно-историческом исследовании, обусловил большую
значимость книги Я. А. Левицкого для понимания проблем складывания феодальных
городов в Западной Европе вообще.

Расширяя аспекты изучения городской истории, Я. А. Левицкий опубликовал ряд
статей по вопросам организации городского производства и торговли, в частности,
осветив историю ранних Английских цехов и весьма запутанный в историографии во-
прос о специфической торгово-ремесленной организации в английских городах —
gilda mercatoria. В настоящее время Я. А. Левицкий приступил к написанию книги —
«Город и проблемы английского феодализма в XII—XIII вв.».

Научные интересы Я. А. Левицкого многогранны. Крупный советский специалист
по истории феодального города, он много и плодотворно работает над изучением других
проблем западноевропейского средневековья, особенно истории Англии. Вместе с акад.
Е. А. Космпнским Я. А. Левицкпй редактировал двухтомное исследование «Англий-
ская буржуазная революция XVII в.»(М., 1954). В этом труде Я.А. Левицкому при-
надлежит и ряд важных глав. Большой авторский и редакторский вклад сделан
Я. А. Левицким в издание III т. «Всемирной истории» и вузовских учебников по исто-
рии средних веков. Он является одним из авторов и редакторов 1 т. нового учебника
«История средних веков» (для исторических факультетов университетов. М., 1966),
редактором посмертно изданных трудов Е. А. Косминского, постоянным консультантом
и автором изданий БСЭ н СИЭ; с 1961 г. он является членом редколлегии сборника
«Средние века». Ученый секретарь, с 1962 г.— заместитель заведующего с: ктором ис-
тории средних веков в Институте истории АН СССР, член Ученого совета Института
по Всеобщей истории; член секции научного совета по проблеме генезиса и развития
феодализма и заместитель председателя научной группы по истории Англии, Я. А. Ле-
вицкий ведет напряженную научно-организационную, а также научно-координацион-
ную работу в области советской медиевистики.

Горячо поздравляя Я. А. Левицкого со славным шестидесятилетием, коллеги,
ученики и друзья желают юбиляру доброго здоровья, новых творческих поисков и
свершений.

А. Сванидзе,

КОНФЕРЕНЦИИ ЧИТАТЕЛЕЙ СБОРНИКА «СРЕДНИЕ ВЕКА»

Редколлегия сборника «Средние века» в последнее время провела несколько встреч
с читателями: в мае и июне 1966 г. в Москве (во время научных сессий, посвященных
генезису феодализма и генезису капитализма в Европе) и в феврале 1967 г. в Томске.
На этих встречах присутствовало около 100 человек — преподаватели университетов
п пединститутов Москвы, Ленинграда, Томска, Риги, Ашхабада, Оренбурга, Саратова,
Горького, Тулы, Кемерова, Алма-Аты, Каменец-Подольского и других городов.
В обсуждении сборников приняли участие А. М. Чпнерпс (Ашхабад), А. Д. Ролова
(Рига), С. М. Стам (Саратов), Б. Г. Могильницкий (Томск), Г. К. Садретдппов
(Томск), X. 3. Левуш (Томск), В. 3. Каплю к (Томск), Е. В. Кузнецов (Горький),
П. Ф. Лаптпн (Каменец-Подольский), Я. Д. Серовайскип (Алма-Ата), Я. В. Ра-
бинович: (Оренбург), Т. Н. Деснпцкая (Кемерово), А. Н. Нем и лов (Ленинград),
Чернушевич (Тула), В. В. Иванов (Томск), А. И. Уваров (Томск), А. А. Говорков
(Томск), С. В. Фрязинов, Я. А. Левицкий, А. Н. Чистозвонов, Е. В. Гутнова,
Л. А. Котельникова (Москва).

В целом читатели положительно оценивали содержание, структуру и тематику
сборников «Средние века», указывая, что публикуемые материалы отличаются строгой
научностью, обоснованностью выводов, фундированностью источниками, постановкой
актуальных проблем. Сборник «Средние века» стал настольной книгой для многих
преподавателей истории средних веков в вузах, печатаемые в нем материалы постоянно
используются и студентами при подготовке докладов, курсовых и дипломных работ.

О популярности сборника свидетельствует и тот факт, что он быстро расходится
и уже через один-два месяца после выхода очередной выпуск сборника почти невоз-
можно достать. Являясь единственным в СССР изданием по медиевистике и будучи
постоянно связан с медиевистами из разных городов СССР, сборник в определенной
степени выполняет роль координирующего органа в этой отрасли исторической науки.

Читатели высказали немало критических замечаний, внесли ценные предложения,
которые редколлегия рассмотрела на специальном заседании и постарается учесть
в процессе подготовки будущих выпусков сборника. Каковы главные из этих предло-
жений и замечаний?

Прежде всего, еще редки статьи теоретического и методологического характера,
в которых рассматривались бы основные закономерности развития феодальной форма-
ции, а также материалы, посвященные методике исследования, в том числе и возможно-
стям применения в медиевистике выдвигаемых в последние годы новых исследователь-
ских приемов (структурного метода, принципов социальной психологии, демографии
и т. п.). Хотя в сборнике систематически помещаются материалы, посвященные кри-
тике современной буржуазной историографии, еще мало проблемных историографи-
ческих обзоров.

Недостаточно оперативно откликается сборник на новые книги по истории сред-
них веков, подчас рецензии носят случайный характер. Почти не печатаются аннота-
ции на носые книги. Хотелось бы, чтобы широко освещалась наша научная жизнь,
а также зарубежные конференции п симпозиумы по медиевистике. Раздел «Медиеви-
стика в высшей школе» —весьма полезен, и его необходимо продолжать. Хорошо было
бы также практиковать научные консультации для учителей средней школы, что,
кстатп, расширило бы круг читателей сборника. С этой же целью читатели предлагали
чаще печатать в сборнике статьи по истории средневековой культуры и искусства.

Предлагалось также иметь в сборнике разделы «Из творческого опыта советских
историков», «Люди и события», помещать материалы об отражении медиевистической
тематики в художественной литературе, театре и кино.

По мнению многих читателей, в разделе «Публикации» следует обратить особое
внимание на печатание первоисточников, которые можно было бы рекомендовать для
использования на семинарских занятиях в вузах.

Почти все выступавшие говорили о необходимости превращения сборника в перио-
дическое издание с выпуском не реже чем 2 раза в год, илп даже 4 раза в год и об уве-
личении тиража сборника. Только при этом условии сборник мог бы более оперативно
и своевременно откликаться на новые издания по медиевистике, успешнее вести борь-
бу с реакционной буржуазной историографией, расширить публикацию исследователь-
ских статей и тем самым удовлетворить возросшие запросы советских медиевистов.
К сожалению, в последние годы сборник стал выходить лишь 1 раз в год, вместо 2-х
(как было до 1966 г.). Многие читатели справедливо указывали и на недостатки в рас-
пространении сборника «Академкнигой» и «Союзкнигой». «Средние века» по-прежнему
невозможно купить в городах, где нет магазинов «Академкнига» (в их числе крупные
университетские центры — Львов, Томск, Горький, Рига, Саратов, а также такие
города как Ашхабад, Ижевск, Тула и многие другие).

Редколлегия приносит свою благодарность всем читателям, высказавшим свои
замечания и предложения и просит присылать свои пожелания и замечания и в даль-
нейшем по адресу:

Москва, В-36, ул. Дмитрия Ульянова, д. 19, Редколлегия сборника «Средние века».

Л. .1. Котельникова
О НАПЩХ АВТОРАХ

Гутнова Евгения Владимировна — доктор исторических наук, профессор,
кафедры истории средних веков истфака МГУ. Специалист по историографии и
истории Англии в средние века. Автор монографии «Возникновение английского пар-
ламента (Из истории английского общества и государства XIII в.)» и большого числа
других работ.

Неусыхин Александр Иосифович — доктор исторических наук, профессор, старший
научный сотрудник сектора истории средних веков Института истории АН СССР.
Специалист по истории раннего средневековья. Автор монографий «Возникновение
зависимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Западной Европе
XI—VIII вв.», «Судьбы свободного крестьянства в Германии в VIII—XII вв.»и многих
других работ.

Гуревич Арон Яковлевич — доктор исторических наук, профессор, старший на-
учный сотрудник Института философии АН СССР, специалист по истории Англии и
Норвегии в средние века, автор книги «Походы викингов» и многих других работ.

Мильская Лидия Тихоновна — кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник сектора истории средних веков Института истории АН СССР. Специалист
по истории Германии и Испании в средние века. Автор монографий «Светская вотчи-
на в Германии VIII—IX вв. и ее роль в закрепощении крестьянства», «Очерки по исто-
рии деревни в Каталонии X—XII вв.»

Левицкий Яков Александрович — доктор исторических наук, зам. зав. сектором
истории средних веков Института истории АН СССР. Специалист по истории Англии
в средние века. Автор монографии «Города и городское ремесло в Англии X—XII вв.»
и многих других работ.

Ревуненкова Наталья Владимировна — кандидат исторических наук, научный
сотрудник Государственной публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина. Специа-
лизируется по истории городов Южной Франции XIII—XV вв. Автор ряда статей.

Бессмертный Юрий Львович — кандидат исторических наук, младший научный
сотрудник сектора истории средних веков Института истории АН СССР, специалист
по средневековой истории Франции и Германии. Автор большого числа статей.

Самаркин Вячеслав Викторович—кандидат исторических наук, старший препо-
даватель кафедры истории средних веков исторического факультета МГУ. Специалист
по истории средневековой Италии. Автор ряда статей.

Ульянов Юрий Романович — младший научный сотрудник Института истории
АН СССР. Специализируется по истории Англии в средние века.

В редактировании данного выпуска сборника принимали участие научные со-
трудники сектора истории средних веков Института истории АН СССР И. С. Пичу-
гина, В. Л. Романова, А. А. Сванидзе.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Акты Кремоны — Акты Кремоны X—XIII вв. в собрании Академии наук СССР.
М — Л., 1937.

ВИ — Вопросы истории.

ГПБ — Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.

ИЗ — Исторические записки.

СВ — Средние века.

УЗМГУ — Ученые записки Московского гос. университета им. М. В. Ломоносова.

АМК — Archiv fiir Mittelrheinische Kirchengeschichte.

Annales E. S. C.— Annales. Economies Societds. Civilisations.

Bm.— Ph. de Beaumanoi r.— Coutumos de Beauvaisis, publ. par A. Salmon.
Paris, 1899—1900, t. I—II.

BSSS — Bibliotheca della societa storica subalpina.

B.— W. Birch. Cartularium Saxonicum. Vol. I—III. London, 1885—1893.

Carte Parm.— G. D г e i. Le carte degli arcbivi parmensi. Parma, 1924. 1928.

Cart, de Metz — Cartulaire de ГётёсЬе de Metz, publ. par P. Marichal.— Mettensia,
Bd. IV. Metz, 1903, 1905.

Catalogue...— Catalogue des actes de Ferri III due de Lorraine — Annuaire de la So*
cietS d’bistoire et d’archeologie de la Lorraine, t. 36—37. Metz, 1927—1928.

Chartes... s. Waudru — Chartes du chapitre de Saint-Waudru de Mons, publ. par L. De-
vi Ilers, t. I. Bruxelles, 1899.

Cd. Parm.— U. Benassi. Codice diplomatico parmense, vol. 1. Parma, 1910.

CL — Codex diplomaticus Langobardiae. Torino, 1873.

C.	Pad.— A. G 1 о r i a. Codice diplomatico padovano dal secolo sesto a tutto 1’undecimo.

Venezia, 1877.

Coutumes... de Borgoigne — Le coutumier Bourguignon de Montpellier, publ. par
E. Champeaux.— NRHDFE, 1906—1907.

Cout. Picardie — Ancien coutimier inedit de Picardie, publ. par M. A. J. Marnier.

Paris, 1840.

DAEM — Deutsches Archiv fiir Erforschung des Mittelalters.

DB — Domesday Book seu Liber censualis Willelmi Primi regis Angliae, v. I. Ed.
A. Farley, London, 1783.

E.— J. Earle. A Handbook to the Landcharters and Other Saxonic Documents.

London, 1888.

Ec. HR — Economic History Review.

EHR — English Historical Review.

Foedera — Foedera, convenciones, litterae et cujuscunque generis acta publica...,
vol. I, pars I. Ed. by Th. Rymer.— Record Comission. London, 1816.

FSI — Fonti per la storia d’Italia.

G.	A.— Die Gesetze der Angelsacbsen. Hrsg. von F. Liebermann. Bd. I—III. Halle a. S.,
1898-1903.

HV — Historische Vierteljahrschrift.

HZ — Historische Zeitschrift.

IHS — Irish Historical Studies.

Jahrbuch G. L. G. A.— Jahrbuch der Gesellschaft fur Lotharingische Geschichte und
Altertumskunde.

K.— J. Kemble. Codex Diplomaticus Aevi Saxonici. Vol. I—VI. London, 1839—
1848.

Les feudataires — Les feudataires de la principaute de Li&ge sous Engelbert de la Mark,
publ. par E. Poncelet. Bruxelles, 1949.

LS — Lex Salica.

L. i.—Liber instrumentorum memorialium ou Memorial des Nobles. Cartulaire des Guil-
lems de Montpellier. Publ. par A. German. Montpellier, 1884—1886.

MGH — Monumenta Germanise Histories.

MlOGF — Mitteilungen. des Institute fiir Osterreichische Geschichtsforschung.
MU — Urkundenbuch zur Geschichte — ..der mittelrheinischen Territorien, hrsg.

H.	Beyer. Bd. I—III. Coblenz, 1860—1871.

RHDFE — Revue Historique du droit franpais et etranger.

PRSP — The Publications of the Pipe Roll Society. London.

Quellensammlung — K. L amprecht. Deutsches Wirtschaftsleben im Mittelalter,
Bd. Ill, Quellensammlung. Leipzig, 1885.

RCI — Regesta Cllbrtarum Italiae.

RH — Revue Historique.

Sp.— Speculum.

T.— B. Thorpe. Diplomatarium Anglicum. London, 1865.

ZGW — Zeitschrift fiir Geschichtswissenscbaft.

ZSRG — Zeitschrift der Savignystiftung fiir Rechtsgeschichte.
СОДЕ Р ЖАНИ Е

Е. В. Гутнова. Пятьдесят лет советской медиевистики................ 3

СТАТЬИ

А.	И. Н е у с ы х и н. Новые данные по источниковедению Салической правды
(очерк 4)......................................................... 41

А. Я. Гуревич. Англосаксонский фолькленд и древненорвежский одаль
(опыт сравнительной характеристики дофеодальных форм землевладения) 61

Л. Т. М и л ьская. К вопросу о характере землевладения в Астурии в IX —
XII вв. (по документам епископства Овьедо)....................... 84

Я. А. Л е в и ц к и й. К вопросу о характере так называемой «gilda mercatoria»
в Англин XI—XIII вв............................................. 103

Н. В. Ревуненкова (Ленинград). Население Монпелье в XII в. . . .	123

Ю. Л. Бессмертные. Система внутриклассовых отношений среди сеньо-
ров Северной Франции и Западной Германии в XIII в............... 138

В.	В. С а м а р к п н. О роли ростовщического капитала в Северо-Восточной
Италии XIII—XIV вв................................................ 157	V

Ю. Р. Ульянов. Землевладение семьи Стонор в XI—XIII вв. (К вопросу
о происхождении мелкой вотчины в средневековой Англии).......... 180

СООБЩЕНИЯ

Г. Нейберт (ГДР). Земельные собственники и землевладельцы «франк-
ского», «алеманнского», «бургундского» п «баварского» происхождения в
Италии (774—1000 гг.)........................................... 211

М. Е. Беркович. (Одесса). Из истории формулы средневековой Герман-
ской империи...................................................... 227	*

Е. В. Кузнецов (Горький). Из истории классовой борьбы английского
крестьянства в XV в............................................... 241	м

Е. В. Вернадская (Ленинград). Итальянская рукоппсная книга в соб-
рании ГПБ в Ленинграде.......................................... 251

ИСТОРИОГРАФИЯ И К 1’ И Т И Ч Е С К И Е С Т А Т Ь II

А. Д. Люблинская, О. Л. Вайнштейн (Ленинград). Проблемы ме-
дпевистикп на XII Международном конгрессе историков в Вене ....	261

Г. В. Ф р и з м а н (Харьков). Итальянская политика средневековой Гер-
манской империи в освещении западногерманской историографии ....	277

РЕЦЕНЗИИ

М. А. Молдавская (Донецк). А. Д. Люблинская. Французский абсолю-
тизм в первой трети XVII в. М.—. I., 1965 ...................... 290

Л. А. Котельникова. Новые данные по истории Италии XIV—XV вв.
(Итальянские коммуны XIV—XV вв. Сборник документов из архива
ЛОНИ АН СССР. Под ред. В. И. Рутенбурга. М. — I., 1965)	........ 294

НО СТРАНИЦАМ ИНОСТРАННЫХ ЖУРНАЛОВ

Т. С. Осипова. Статьи по истории средних веков, опубликованные в жур-
нале «Irish Historical .Studies» за 1962—1964 гг................ 301
БИБЛИОГРАФИЯ

И. И. Фролова. Литература по истории средних веков, вышедшая в СССР
в 1964 г.................................................... 305

И. И. Фролова. Библиография Реформации 1450—1643 ............... 317

Список статей, опубликованных в выпусках XXI—30 сборника «Средние века» 318

ХРОНИКА
К шестидесятилетию Я. А.	Левицкого.............................. 327

Конференции читателей сборника «Средние века»................... 328

О наших авторах................................................. 330

Список сокращений............................................... 331
TABLE DES MATIERES

E. V. G о u t n о v a. Cinquante anndes des etudes mddidvales en 1’URSS . .	3

ARTICLES

A. I. Neousykhine. Nouvelles donnees touchant les recherches sur les
origines de la Loi salique (essai IV)........................................ 41

A. I. Gouridvitch. Le folkland anglo-saxon et 1’odal haut-norvdgien (es-
sai comparatif).............................................................. 61

L. T. M i 1 s к a i a. Quelques questions de la propridtd fonciere en Asturie du
IX au XII sidcles............................................................ 48

J. A. Levitsky. Sur le caractere de la «gilda mercatoria» en Angleterre, du
XI au XIII sidcles.......................................................... 103

N. V. Revounenkova (Leningrad). La population de Montpellier au XII
siecle...................................................................... 123

Y. L. Bessmertny. Systdme des relations au sein de la classe seigneuriale
de la France du Nord et de 1’Allemagne occidentale au XIII siecle ....	138

V. V. S a m a г к i n e. Du role du capital usuraire dans 1’Italie du Nord-est
aux XIII et XIV sidcles..................................................... 157

I. R. О u 1 i a n о v. Les domaines de la famille Stonor, aux XI, XII et XIII
sidcles (Contribution 4 la question de 1’origine des petits fiefs dans 1’Angleterre
mddidvale).................................................................. 180

COMMUNICATIONS

H. Neubert (RDA). Les proprietaires foncidrs et possesseurs terriens d’ori-
gine «franque», «alemanique», «burgonde» et «bavaroise» en Italie (774—1000)	211

M. E. Berkovitch (Odessa). Contribution 4 I’histoire de la formule de 1’Em-
pire germanique medieval.................................................... 227

E. V. К ou z ne t so v (Gorki).— Contribution & I’histoire de la lutte de clas-
se de la paysannerie anglaise au XV siecle.................................. 241

E. V. Bernadskaia (Leningrad). Les livres manuscrits italiens dans les
collections de la Bibliothdque publique de Leningrad........................ 251

HISTORIOGRAPHIC KT CRITIQUE

A. D. Lioublinskaia, O. L. Vainstein (Leningrad). La mddievistique
au XII Congrds International des historiens a Vienne.........................261

G. V. Fri-esmann (Kharkov). La politique italicnne de 1’Empire dans
Г historiographic de 1’Allemagne occidentale................................ 277

COMPTES-RENDUS

M. A. Moldavskaia (Donetsk) — A. D. Lioublinskaia. L’absolutismc
francais au d&but du XVII siecle. M.-L. 1965 ............................... 290

L. A. Kotelnikova. Nouvelles donnees sur I’histoire de 1'Italie aux XIV
et XV siecle (Recueil des documents de 1’archive LOII d’URSS. M. — L.,1965)
de 1’Academie des sciences ................................................. 294

G L AN Й DANS LES REVUES ETRANGERES

T. S. О s s i p o v a. «Irish Historical Studies» (1962—1964). 3301
BIBLIOGRAPHIE

I. I. Frolova. Les publications sovietiques relatives A 1’histoire du Moyen-Age
parues en URSS en 1964 ............................................ 305

I. I. Frolova. Bibliographic de Reforme. 1450—1648 ..................•	317

Liste des articles qui etaient publies en № XXI—30 de la revue «Moyen age» . .	318

CHRONIQUE

La 60-me anniversaire de J. A. Levitsky............................... 327

Les conferences des lecteurs de la revue «Moyen age».................. 328

Sur nos auteurs....................................................... 330

Liste des abbreviations............................................... 331

Средние века, вып. 30

Утверждено >: печати Институтом истории Академии наук t'l'.t'p

Редактор М. А. Заборов

Редактор издательства Ф. Н. Арский
Технические редакторы О. Г. Ульянова, Р. М. Денисова

Сдано в наП>р 16VI !967.Подп. к печ. 6/XII 1967 г. Формат 70x108'/!,. Бумага 1
Уел. печ. л. 29,6. Уч.-изд. л. 31,8. Тираж 1400 экз. Т-16249- Тип. зак. 3221
Цена 2 р.

Издательство «Наука». Москва, К-62,Подсосенский пер., 21

2-я типография издательства «Наука». Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
Стр.	Строка	Напечатано	Должно быть
9	1 сн.	казкина	Сказкина
199	14 св.	в	87
215	17 сн.	дифференции	дифференциации
232	10 сн.	wort-und	Wort- und
279	7 сн.	Jrrgang	Irrgang
'38	27 сн.	MQnhcen	Munchen

Средние века, вып. 30