Сказки
 Гвинеи-Бисау
 •
 Пересказали с криольо
Ф. Никольников и Е. Катасонова
 •
 Рисунки В. Андреенкова
 Москва «Детская литература» 1976

Т67
 И(Афр)
 Составитель
Ф. Ф. Никольников
 Предисловие
Олега Игнатьева
 70802—065
' М101(03)76
 378—76
 ©ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА», 1976 г.

ЧЁРНЫЙ ПАРУС
В СИНЕМ ОКЕАНЕ
 Это случилось пятьсот с лишним лет тому назад.
В 1446 году. В те далёкие времена не существовало авто¬
мобилей и самолётов, паровозов и пароходов, для странст¬
вий по рекам и морям строили деревянные корабли, подни¬
мали паруса и, подгоняемые попутным ветром, уходили
в долгие плавания.
 Уходили в плавание корабли разных стран. Особенно
много их отправлялось из Португалии. И хотя Португалия
была богатым и могущественным государством, её прави¬
тели очень хотели быть ещё богаче, ещё могущественнее
и для этой цели снаряжали корабли, устанавливали на
них пушки и приказывали капитанам плыть по морям и
океанам и не возвращаться до тех пор, пока не откроют
неизведанные земли. А как приплывут корабли к незнако¬
мым берегам, то капитанам надлежит сойти на берег
и объявить местным жителям, что «отныне и навсегда
все люди, живущие здесь, их скот и деревни, их поля и
имущество, а также все леса и горы, все реки и долины
становятся собственностью властителей Португалии». Тех
же, кто станет сопротивляться, было велено уничтожать,
чтобы никто не смел мешать выполнению желаний порту¬
гальских королей.
 5

Очень много таких экспедиций уходило тогда из гава¬
ни столицы Португалии Лиссабона.
 Одной из них командовал капитан Нуно Тристао.
В 1446 году он вышел на своём корабле-каравелле в океан
и взял курс на юг, вдоль западного побережья Африки.
 Месяца два спустя каравелла Тристао бросила якорь в
устье большой реки. Это было очень красивое место. На
берегу росли прекрасные пальмы с кокосовыми орехами.
Между ветвей порхали разноцветные попугайчики. Где-то
далеко в лесу раздавался треск и глухие трубные звуки:
там паслось стадо слонов. Только людей нигде не было
видно. «Вероятно, — подумали португальцы, — они испу¬
гались нашего корабля и попрятались в джунглях».
 Так оно и было. Прошёл один день, затем второй, а
капитан всё не давал матросам разрешения спустить
шлюпку на воду, чтобы осмотреть незнакомый берег. На
третий день рано утром показались несколько пирог —
лодок, выдолбленных из целого ствола дерева. В каждой
пироге сидело человек по двадцать чернокожих мужчин.
Только вождь племени держал в руке длинное копьё, а
остальные были безоружны. Приблизившись к кораблю,
гребцы пироги, где сидел вождь, заулыбались, стали при¬
ветливо махать руками, всячески стараясь показать, что
они не хотят сделать ничего плохого чужеземным путе¬
шественникам, приплывшим неизвестно откуда на такой
громадной пироге.
 Капитан Нуно Тристао приказал приступить к прове¬
дению задуманной операции. Сорок человек матросов и сам
капитан сели в три корабельные шлюпки. Каждый матрос
был вооружён кремнёвым ружьём. В одну из шлюпок ска¬
тили бочонок с ромом. Сам капитан держал в руке перга¬
ментный свиток и аккуратно сложенный португаль¬
ский флаг. В этой же шлюпке везли подарки для ту¬
земцев.
 Местные жители очень радушно встретили на берегу
нежданных гостей, преподнесли им связки бананов, дико¬
винные фрукты, усадили возле своих хижин на самые
почётные места. Тристао сам вождь племени налил из
6

большой тыквы — калебёсы — в деревянную плошку
пальмового вина: вероятно, по обычаям племени гость
должен был выпить из рук вождя.
 Потом капитан Тристао велел угостить жителей ромом,
а сам встал рядом с вождём, развернул пергамент и тор¬
жественно стал зачитывать написанный на нём текст.
Он состоял всего из нескольких фраз: «Выполняя высо¬
чайшую волю регента Португалии дона Энрике, я, капитан
Нуно Тристао, объявляю отныне и навечно эти земли
подвластными португальской короне. Туземцев, обита¬
ющих в этих краях, считать собственностью Португалии.
На открытых нами землях с сего дня будет вечно разве¬
ваться португальский флаг».
 Когда солнце опустилось за горизонт и на берегу за¬
горелись костры, капитан Тристао приказал начать заклю¬
чительную часть операции: благо, мужчины племени за¬
хмелели от рома. Матросы набросились на вождя, связали
его и кинули в шлюпку. Тех африканцев, которые пытались
сопротивляться, люди Тристао убивали из ружей, а осталь¬
ных сгоняли к шлюпкам и потом переправляли на ко¬
рабль. Пленников ждало рабство на чужбине.
 На рассвете следующего дня каравелла капитана Нуно
Тристао вышла из устья реки и поплыла в Португалию.
На берегу дымились сожжённые хижины, возле них
лежали тела убитых африканцев. И на самой большой
пальме висело прикреплённое матросами полотнище порту¬
гальского флага. Шёл 1446 год. Португалия начала
хозяйничать на западном побережье Африки, в районе,
названном «Португальская колония Гвинея».
 Колонизаторы беспощадно эксплуатировали и грабили
население колонии. Крестьяне часто страдали от голода,
потому что колонизаторы отбирали у них большую часть
урожая.
 Когда по приказу королей Португалии капитаны кара¬
велл стали заниматься торговлей рабами и отправкой их
на Американский материк, то многие семьи в «португаль¬
ской» Гвинее лишались своих отцов, насильно увезённых
за океан и проданных плантаторам.
 7

Так прошла не одна сотня лет. И вот в наше время
народы Африки стали бороться за своё освобождение.
Конечно, они и прежде сражались с колонизаторами, но у
них было мало сил. Им никто не помогал, а колонизаторы
из богатых капиталистических государств всегда прихо¬
дили друг другу на помощь, когда в какой-нибудь из коло¬
ний народ пытался освободиться от колониального рабства.
 Почему же в последние годы большинство народов
колониальных стран сумело прогнать колонизаторов?
Потому что на земном шаре появилось первое в мире
государство трудящихся — Советский Союз, настоящий
друг всех угнетённых. Потому что наша страна вместе с
другими социалистическими странами помогает народам
колоний стать свободными.
 И уже в наше с вами время на планете Земля осталось
не так уж много мест, где продолжают хозяйничать ко¬
лонизаторы. Дольше всех держалась колониальная импе¬
рия Португалия. Но и там народы поднялись на борьбу
за свободу. Сражался народ в Анголе. Сражался народ в
Мозамбйке. Сражался народ и в Гвинее-Бисау — так назы¬
вается страна, куда — помните? — в 1446 году пристал
корабль первого португальского колонизатора капитана
Нуно Тристао.
 Гвинея-Бисау страна не такая уж большая. Однажды
мне, корреспонденту газеты «Правда», пришлось прой¬
ти через всю страну пешком. Это заняло пятнадцать су¬
ток.
 Народу живёт там тоже не очень много. В нашей
Москве, например, жителей раз в десять больше, чем во
всей Гвинее-Бисау.
 И вот в 1963 году народ этой маленькой страны под¬
нялся на борьбу против колонизаторов и стал одерживать
одну победу за другой.
 Как же так, можете спросить вы, у колонизаторов была
большая современная армия, новейшее оружие, и они
не могли победить партизан Гвинеи-Бисау? Почему? Пото¬
му что партизаны Гвинеи-Бисау сражались за свободу на
своей земле, им помогал весь народ страны, помогали
8

друзья из социалистических государств, прогрессивные
силы всего мира.
 Мне приходилось видеть, как ребята десяти — двенадца¬
ти лет несли грузы на фронт. Их было человек пятнадцать,
и каждый нёс на голове или ящик с патронами, или связку
гранат. Идти им нужно было очень долго, часов восемь.
Им было трудно, но они не плакали и не пищали, потому
что понимали, как важно доставить вовремя бойцам бое¬
припасы.
 А ещё я хочу рассказать о судьбе одного моего прияте¬
ля, с которым подружился очень давно. Об одном маль¬
чике по имени Жозё.
 Познакомился я с ним во время моей первой поездки
в Гвинею-Бисау, в 1966 году. Повстречал его в одном
из военных госпиталей, и он сразу же стал моим приятелем,
хотя лет приятелю было не больше пяти. Все звали его
Зе, а полное имя Зе было Жозе. Жозе Мануэл да Вега.
Мать Зе работала поварихой в госпитале, готовила еду
для раненых, а в свободное время стирала и штопала
партизанские гимнастёрки.
 Обстоятельства сложились так, что мне пришлось про¬
вести в госпитале целых два дня. Мы с Зе болтали о
всякой всячине: о футболе, о том, как нужно ловить
местных обезьян и как лучше спасаться от укусов неснос¬
ных москитов. А когда ночь опускалась на джунгли, мы
садились у костра и говорили на военные темы: обсужда¬
ли, как быстрее победить португальских колонизаторов.
И ещё Зе рассказывал мне о своём отце, который сражался
в одном из партизанских отрядов. Отец Зе был не просто
партизаном. Он был горнистом отряда, и, когда пела труба,
поднимая отряд в атаку, все знали, что это отец Зе даёт
сигнал идти на штурм вражеского гарнизона.
 Уже потом, через несколько дней после нашего ухода
из госпиталя, я случайно в одном из отрядов встретил
отца Зе и сфотографировал его.
 Прошло два года. Я снова поехал в Гвинею-Бисау к
своим друзьям — партизанам, и снова судьба свела меня с
маленьким Зе. Конечно, он стал на два года старше и даже
9

уже учился в первом классе. Зе узнал меня и тут же
выложил все накопившиеся за долгий срок разлуки но¬
вости, а потом познакомил меня со своей подругой. Девочку
звали Мурйда, она была на год старше Зе, но ничем не
показывала своего превосходства. Я прозвал Муриду
«Мурида-Мурмурйда», и девочка не обижалась.
 Опять мы с Зе беседовали о боях против колонизаторов
и о бесстрашном горнисте — отце Зе. Правда, нашему
серьёзному разговору порядком мешала Мурйда, которая,
вероятно, не понимала, о каких важных вещах мы тол¬
куем. Стоило, например, начать расспрашивать Зе о том,
в каких сражениях участвовал его отец и когда была от
него в последний раз весточка, как тут же Мурйда непре¬
менно вмешивалась в разговор, начинала капризничать и
просить Зе поиграть с ней в мячик или принести мягких
пальмовых волокон для кукольной постели.
 Конечно, нам это не нравилось, и однажды Муриде
было даже сделано замечание.
 — Мурида-Мурмурида, — сказал я. — пойди и сама
собери пальмовые волокна для постели своим куклам.
Не нужно мешать нам с Зе вести серьёзную беседу о
миномётах и автоматах и о том, как важно во время
атаки вовремя услышать сигнал горниста.
 Мурида-Мурмурида тихонечко встала и ушла, а мы
с Зе продолжали разговор. Прошло минут двадцать, а
девочка не возвращалась. Зе заволновался. Наконец он не
выдержал и побежал искать подругу. Вскоре прибегает рас¬
строенный и шепчет мне на ухо:
 — Мурйда там одна сидит за хижиной и плачет.
 Я отправился улаживать конфликт. Смотрю, действи¬
тельно сидит наша приятельница на корточках в тени
под деревом, а слёзы градом катятся у неё по щекам.
 Спрашиваю:
 — Ты что плачешь? Обиделась на меня? Я больше не
буду называть тебя Мурида-Мурмурида.
 А она, всхлипывая, оглянулась по сторонам — не видит
ли Зе — и говорит еле слышно:
 — Я не из-за Муриды-Мурмуриды, а совсем из-за дру-
10

того. Вы не спрашивайте у Зе о его папе. Я не могу слы¬
шать, как он о нём рассказывает. Я-то знаю, а Жозе не
знает, что его папу убили португальские колонизаторы
ещё в прошлом году...
 *
 Через несколько часов после этого случая мы про¬
стились с Зе и Муридой и отправились дальше в поход.
Мне не хотелось верить, что погиб отважный горнист;
и когда в других отрядах армии патриотов до меня до¬
носился призывный звук трубы, то в моём сердце начинала
теплиться надежда, что я сейчас увижу отца Зе. Но это
были другие горнисты, потому что в Народной армии
много отрядов и в каждом из них пела труба, призывая
бойцов идти в атаку.
 ...Прошло ещё два года. Я получил приглашение от
своих друзей из Гвинеи-Бисау ещё раз приехать к ■ ним,
чтобы посетить Восточный фронт. На Южном и Северном
фронтах я бывал раньше, а вот на Восточном бывать не
приходилось. Конечно, приглашение было с радостью при¬
нято, и в марте 1970 года я уже летел в самолёте, который
направлялся в Африку.
 Перед вылетом из Москвы я купил несколько плиток
шоколада. На всякий случай попросил дать мне шоколаду
потвёрже, который медленнее плавится в жаркую погоду.
Этот шоколад, завёрнутый в пластиковый мешочек, я хра¬
нил в сумке с фотоплёнкой. Гостинец предназначался для
моего друга Жозе Мануэла да Вега.
 Когда, прибыв на место, я спросил товарищей, сопро¬
вождавших нас два года назад, о Зе, то мне сразу же
ответили: «Жозе? Он сейчас в интернате, недалеко от
Вендулёйте. Часто вас вспоминает».
 Несколько дней спустя мы пришли в район Вендулейте
и сразу же направились в интернат. Группа воспитанников
вместе со своим руководителем встретила нас на опушке
ближайшего леса. На ребятах форма — белая рубашка с
пионерским галстуком, синие трусы и тапочки. Увидев
11

нас, ребята встали по стойке «смирно» и отдали пионерский
салют. Мы тоже отдали им салют.
 Моего друга Зе среди встречавших нас ребят не было.
Когда мы вошли на территорию интерната, то все воспи¬
танники уже стояли по команде «смирно» в пионерской
линейке.
 Вперёд вышел их руководитель и стал рассказывать
о нашей стране и о том, как народ Гвинеи-Бисау дружит
с народами Советского Союза. Своё выступление он закон¬
чил так: «О нашем же госте вы слышали от Жозе». И тут
я увидел моего приятеля. Он стоял в шеренге, смущённый,
на носу у парнишки от волнения выступили маленькие
капельки пота. Наконец прозвучала команда «вольно»,
Жозе, конфузясь, подошёл ко мне, и сразу же все сорок
ребят окружили нас плотным кольцом, сгорая от любопыт¬
ства и от желания услышать, о чём станут беседовать
два старых друга.
 Я вручил Жозе свой подарок. Он поблагодарил и до¬
бавил:
 — Мы потом разделим шоколад между всеми... Хо¬
чешь, — сказал Зе, — я покажу тебе, как мы живём? —
И повёл меня осматривать интернат.
 У края поляны стояли две большие прямоугольные хи¬
жины — спальня для девочек и спальня для мальчиков.
Рядом, под деревьями, длинный стол и скамейки — сто¬
ловая. Чуть поодаль навес, под ним сколоченные из гру¬
бых досок парты. Это школа.
 — А ещё, — рассказывал Зе, — мы построим спортив¬
ную площадку, площадку для игр, где малыши будут
возиться со своими куклами. Мы уже строили такие
площадки, но не совсем удачно выбрали место. Их было
видно с воздуха. Прилетели самолёты тугов1 и сбросили
несколько бомб. Когда мы услышали, что летят самолёты,
то убежали и спрятались. Никого из наших не убило,
а площадки они разрушили. Хочешь посмотреть, где были
площадки?
 1 Туги — так в Гвинее-Бисау презрительно называли португальских
колонизаторов.
 12

Миновав спальный корпус, мы дошли до соседней по¬
ляны. Вернее, бывшей поляны, потому что там, где раньше
была ровная площадка, теперь видне'лись три громадные
воронки и четвёртая, поменьше.
 — Вот здесь и там, — показывал Зе, — стояли турни¬
ки, а на том месте, где небольшая яма, маленькие девочки
играли в куклы...
 Ребятам пора было спать. Я попрощался с Зе и обещал
ему прислать ко дню рождения — в сентябре — деревян¬
ный грузовик. Воспитатель вызвался проводить нас до
большой дороги.
 Он рассказал нам, что в интернатской школе учатся
дети, родители которых погибли в боях против колониза¬
торов или от рук карателей. Ребята получат начальное
образование, а потом самые способные и прилежные ста¬
нут учиться дальше.
 Назад в лагерь возвращались другой дорогой. Опять
шли очень долго и опять проходили мимо каких-то по-
жариш и пепелищ. А перед моими глазами стояли воронки
от авиабомб, упавших как раз там, где мальчишки из
интерната Венду лейте крутили «солнце» на турнике, а
маленькие девочки любили играть в куклы...
 Прошло ещё три года, и опять я поехал в Гвинею-
Бисау. На этот раз мне не удалось увидеть моего друга
Жозе. Как оказалось, он, закончив начальную школу в
интернате Вендулейте, был отправлен учиться дальше,
в интернат в Зигиншоре. Я спросил преподавательницу
интерната Иву-Марию Кабрал, не знает ли она Зе.
 — Как же, как же, — воскликнула Ива-Мария, —
конечно, знаю! Очень способный паренёк. Думаю, что
через годика два мы его направим учиться в Советский
Союз, в интернациональный интернат в Иваново, где
учатся дети из разных стран мира!
 И сейчас я жду того дня, когда из далёкой Африки
прилетит самолёт, который привезёт ко мне моего старого
ДРУга, мальчишку из Гвинеи-Бисау по имени Зе, Жозе
Мануэла да Вега.
 Правда, сейчас, может быть, Зе останется учиться
13

дома, у себя в стране, потому что в Гвинее-Бисау про¬
изошли важные события. Народ победил, и вся страна
освобождена от колонизаторов, а на бывшем дворце порту¬
гальского губернатора в столице страны городе Бисау
развевается красно-жёлто-зелёный флаг Республики Гви-
нея-Бисау.
 Теперь все ребята молодой республики учатся в школах,
у них есть учебники и даже книжки с картинками для
чтения. В этих книжках для чтения напечатаны стихи,
рассказы и, конечно, сказки. Потому что во всех странах
ребята одинаково любят сказки. Особенно народные сказ¬
ки. А в Гвинее-Бисау народ тоже всегда любил сочинять
сказки и рассказывать их своим детям и внукам. Но так
как грамоте там не обучались и колонизаторы школ для
детей не строили, то и сказки передавались устно: от деда
к отцу, от отца к сыну. И часто по вечерам, когда на
деревенской площадке зажигали большой костёр, вокруг
него собирались жители деревни и на почётное место уса¬
живали кого-нибудь из самых мудрых людей деревни,
одного из старейшин, которых в Гвинее-Бисау называют
«омен гранди», что в переводе на русский язык означает
«почтенный человек». Все замолкали, и омен гранди на¬
чинал придумывать очередную сказку. А потом матери
и отцы пересказывали её своим детям.
 Вот и всё, что я хотел поведать вам о стране Гвинея-
Бисау, прежде чем вы начнёте читать первую сказку.
 Олег Игнатьев

о о
 О КРАСАВИЦЕ ДОМИНГЕ
И| ^Нк И УМНОМ ЮНОШЕ ФОДИ
 ВИ НнВ ила-была девушка по имени Домйнга,
и была она такая красавица, что весь
свет обойти — другую не сыщешь. Пришло ей время вы¬
брать себе мужа, а она и говорит:
 — Я пойду замуж за того, кто умён, догадлив и уважа¬
ет стариков моего племени.
 Так сказала Доминга своему отцу, и скоро все юноши
племени уже знали об этом.
 Многие старались понравиться девушке, но красавицы
привередливы — никто не казался Доминге достойным
её руки и сердца. Вот прослышали об её красе в замор¬
ских краях, и пришли попытать счастье двое юношей:
один — с кожей тёмной, как тёмная ночь, другой —
светлокожий.
 Посмотрела на них красавица, усмехнулась лукаво и
говорит:
 — Я пойду за того, кто найдёт мой дом в нашей
табанке1, а в доме — мою постель.
 1 Та б а н к а — деревня, селение.
 15

Сказала так и дала юношам по узелку. Развязали
юноши узелок, смотрят — в каждом жареная курица,
кулёчек проса, табак, бусинка да лист папайи1. Удиви¬
лись они: зачем это? Съели курицу, выкурили табак,
а остальное выбросили. Потом пошли по табанке искать
дом красавицы. Искали-искали, да так и не нашли.
 А к Доминге тем временем ещё один жених пожаловал,
по имени Фоди. Ну что ж, и ему дала Доминга узелок,
а в нём курицу, табак, просо, лист папайи и бусинку.
 — Найди мой дом, а в доме — мою постель, — сказала
так, засмеялась и убежала.
 — Непременно найду, красавица! — пообещал Фо¬
ди. — Очень уж ты мне нравишься!
 Развязал он узелок, вытащил курицу, съел, косточки
в узелок положил, а остальное не тронул. Потом пошёл
по табанке. Разные деревья растут у хижин, а папайи
нигде не видать. Наконец видит Фоди — стоит на окраине
дом, а у дома папайя. «Ага, — думает, — здесь-то и живёт
моя любимая».
 Бросил Фоди на землю лист папайи: «Больше он мне не
нужен», и пошёл прямо к хижине. Не успел сделать
шаг, как налетел на него огромный злой пёс. Кинул
ему юноша куриные кости, тот и отстал. Пошёл Фоди
к дому, и вдруг прямо перед ним конь как из-под земли
вырос. Роет землю копытом, ржёт звонко. Высыпал Фоди
на землю просо, конь за еду принялся, а Фоди дальше
пошёл. Идёт и видит — навстречу ему старуха.
 — Куда это ты? — спрашивает.
 В третий раз развязал узелок Фоди, вынул кисет с
табаком, протянул старухе. Та обрадовалась: тотчас же
прикуривать стала. Фоди поклонился ей и, не мешкая, про¬
шёл в дом.
 Смотрит — много в доме постелей, и все одинаковые.
Пригляделся Фоди, обрадовался: одинаковые, да не очень.
Над каждой нитка бус висит, а над одной — несколько
1 Папайя — дерево, на котором растут сладкие ароматные плоды,
как бы маленькие дыньки.
 16

бусинок не хватает. Ещё бы! Сколько их Доминга в узелки
разложила!
 Подошёл юноша к постели, где неполная нитка бус
привязана, положил на постель платок — тот самый,
в который Доминга курицу, табак, бусинку и лист папайи
завернула. Пусть знает Доминга, что нашёл он её дом и
постель её тоже нашёл!
 Вот вернулась Доминга домой, глянула на свою постель
и тут же к отцу пошла.
 — Я нашла себе жениха, отец, — говорит. — Он умный,
догадливый и стариков моего племени уважает: бабушке
моей табак отдал, и очень ей тот табак понравился!
 А Фо ди идёт по табанке, поёт весёлую песню. Вышел
за табанку, навстречу ему соперники: один — с кожей
тёмной, как самая тёмная ночь, другой — светлокожий.
 — Не знаешь, где красавица Доминга живёт? — спра¬
шивают.
 Засмеялся Фоди.
 — Знаю! — говорит. — Я все её условия выполнил
и теперь женюсь на ней! — И рассказал он о том, как
нашёл дом, в котором живёт девушка.
 А соперники схватили его, связали по рукам и ногам и
стали советоваться, что дальше делать.
 — Убьём его — и всё тут! — кричал темнокожий. —
А сами к Доминге пойдём. Скажем: нашли мы твой дом!
И где твоя постель, знаем! Выбирай из нас двоих жениха!
 Кричит он так, а светлокожий не соглашается.
 — Не надо его убивать, — говорит. — Положим лучше
у самого края колодца, пусть свалится, если пошеве¬
лится. Зато никто не сможет обвинить нас в убийстве.
 Долго уговаривал светлокожий темнокожего. Наконец
тот согласился. Положили они Фоди на край колодца,
собрались уходить. А Фоди подозвал их и говорит:
 — Исполните мою последнюю просьбу! Скажите отцу
Доминги, что я забыл у костра свою трубку. Пусть скорее
заберёт её, а то она упадёт в костёр и сгорит. Да пускай
поторопится, не то будет поздно. А ещё передайте Домин¬
ге, что я прошу её зарезать одну из коров, из тех, что
17

я ей оставил. Только пусть режет не белую корову, а
чёрную.
 — Ладно, — кивнул темнокожий, — так и скажем.
 Оставили они Фоди на краю колодца, нашли дом
красавицы, пришли к её отцу и передали ему просьбу
Фоди. Удивился старик: он и не знал, что Фоди курит.
Пошёл к костру — нет никакой трубки! Что за чудеса?
Отправился старик к Доминге.
 — Рассуди; доченька, кто из нас из ума выжил? Твой
жених просил меня найти его трубку, через друзей пере¬
дал... «Возьми, говорит, мою трубку: я её у костра оставил.
Не то, говорит, сгорит — поздно будет». А он и не курит
вовсе, и трубки у костра никакой нет...
 Призадумалась Доминга, а тут и «друзья» её Фоди
пожаловали.
 — Просил, — говорят, — Фоди зарезать чёрную коро¬
ву, из тех, что тебе в подарок оставил...
 Покачала головой девушка. Так вот в чём дело! Какие
там коровы! Никаких коров он и не оставлял! Беда с ним
случилась...
 Позвала Доминга людей табанки, показала на чуже¬
земцев.
 — Свяжите их! Убейте этого, темнокожего, а светло¬
кожего допросите: что сделали они с юношей по имени
Фоди?
 Связали люди табанки злых чужеземцев, и те во всём
им признались. Бросились люди к колодцу, смотрят —
лежит Фоди на самом краешке, вот-вот свалится. Развя¬
зали его, привели к девушке, и рассказал он всё как было.
Рассердились люди табанки, решили убить темнокожего, а
светлокожего связать и положить у колодца. Пусть сам ту¬
да свалится! Решили так, а Доминга и говорит:
 — Не надо! Пусть лучше уйдут от нас с миром. Пусть
вернутся к себе за море и расскажут людям своей земли,
как собственное коварство чуть их не сгубило.
 Чужеземцы отправились восвояси, а в табанке загремели
тамтамы, забили бубны и началась весёлая свадьба. Это ум¬
ный и благородный Фоди женился на красавице Доминге.

ЗОЛОТАЯ МБУЛУ
 Д авно это было. Лютый голод пришёл в табанку и унёс
много жизней. Сенй, Сана и Мбулу остались сиротами.
Что делать? Собрались все трое и стали думать. Вот встал
старший брат Сени и сказал:
 — У нас нет теперь ни родителей, ни даже родствен¬
ников. Что будем делать? — И он взглянул на младшего
брата Сану и сестру Мбулу.
 Сана смотрел на него испуганными глазами, а Мбулу
горько плакала. И тогда Сени решил:
 — Отвезём Мбулу в соседнюю табанку. Слышал я,
что есть там старушка и что ей нужна девочка — помо¬
гать по хозяйству. Пусть Мбулу поживёт пока у неё...
 На том и порешили. Разве могли они знать, что ста¬
рушка та — злая колдунья? Привёз Сени сестру к старухе
и вернулся в родную табанку, а Мбулу осталась.
 Прошла неделя, другая, а на третью старуха и го¬
ворит:
 — Пойду, милая, принесу из лесу хворост, а ты пока
прибери в доме.
 — Хорошо, бабушка, — ответила Мбулу, и старуха
отправилась в лес.
 Набрала она сухих веток, связала в вязанку, положила
под баобабом и сказала страшным голосом:
 — А ну, кто подаст мне вязанку? Кто положит мне
её на плечо?
 И в тот же миг из-под баобаба выполз огромный иран1.
 — Здравствуй, старая! Опять я тебе понадобился? Ну
что же, давай помогу.
 — Помоги, братец, помоги, — усмехнулась злая кол¬
дунья. — Уж я, как всегда, в долгу не останусь: пришлю
тебе девочку.
 Иран положил на плечо колдуньи вязанку дров, и она
заковыляла домой. А по дороге прихватила с собой плод
баобаба.
 Увидела Мбулу баобаб и спрашивает:
 1 Иран — злой дух.
 19

— Ой, бабушка, откуда у тебя это?
 — Из леса, — отвечает колдунья. — Там растёт боль¬
шой баобаб, а под ним плодов полным-полно. Хочешь,
сходи, дорогу я тебе покажу...
 И злая колдунья показала Мбулу дорогу к тому баоба¬
бу, где жил кровожадный иран.
 Пришла Мбулу к баобабу, смотрит — нет под ним ни
одного плода. Взобралась она тогда на дерево, сорвала
плод, и вдруг неведомая тоска сжала ей сердце: вспомнила
Мбулу своих братьев. Вспомнила и запела:
 Бедная я сирота!
 Зачем я послушалась брата Сени из Дьабада?1
Зачем оставила брата моего Сана?
 Покачала головой и запела снова:
 Бедная я сирота!
 Зачем я послушалась брата Сени из Дьабада?
 Кончила она петь, посмотрела вниз и видит — выпол¬
зает из-под корней баобаба огромный змей. Вылез он из
норы, раскрыл пасть и дунул на девочку. Дым и пламя
вырвались из его пасти, голова у Мбулу закружилась,
и она стала падать вниз, прямо в пасть к ирану...
 ...А в соседней табанке в разгар дня старший брат Сана
услышал вдруг голос маленькой Мбулу, услышал и сказал
младшему брату:
 — Сени! Наша сестра попала в беду!
 И помчались братья на помощь своей Мбулу. Бежали-
бежали, в том месте, где три дороги сходятся, остановились.
 — Что ждёт нас, если мы пойдём направо? — спросил
брата Сана и сам ответил: — Нет! Сердце не велит мне
идти направо.
 Покачал головой Сени:
 — А мне сердце не велит идти налево, брат. Пошли
лучше прямо, к старухе: пусть скажет нам, где наша
Мбулу.
 1 Д ь а б а д а — название табанки.
 20

А колдунья насыпала возле дома свежей земли, так,
что вырос маленький холмик, встретила братьев и го¬
ворит:
 — Ах, вы мои дорогие! Не дождалась вас сестричка,
умерла, бедная! Вот и могилка её, у самой моей хижины...
 Опустили головы братья: опоздали они к сестрёнке!
И вдруг откуда-то издалека донёсся до них грустный
голос Мбулу:
 Бедная я сирота!
 Зачем я послушалась брата Сени из Дьабада?
 Зачем оставила брата моего Сана?
 Побежали братья на голос. Они мчались, мчались, мча¬
лись и мчались, а голос звучал всё ближе и ближе! Вот
и огромный баобаб, а под ним иран.
 — Где наша сестра, отвечай! — крикнул Сени.
 — У меня в брюхе, — прошипел иран. — Пусть те¬
перь там живёт. Она моя. Мне её подарила старуха
колдунья. Даром, что ли, я ей служу?
 Ринулся Сени на змея. Дунул змей на него дымом и
пламенем, закружилась у юноши голова, и как подкошен¬
ный рухнул он наземь. Но Сани подхватил из ослабевших
рук брата копьё, размахнулся и метнул прямо в ирана.
 И в тот же миг очнулся старший брат Сени. Распорол
он брюхо чудовищу и высвободил сестру Мбулу. Шагну¬
ла она к братьям, а те так и зажмурились: горит-перели-
вается на солнце её золотое платье, сияют на голове
золотые украшения. Вот так Мбулу!
 Бросились братья к дому колдуньи. Да только где
там! Её и след простыл. Больше в тех краях о ней и не
слышали.
 А Мбулу, Сана и Сени жили долго и счастливо. И всегда
они были вместе — ив горе и в радости.

ТРИ истины
 Шла однажды по лесной дороге Гиена. Была она
сытая и довольная и тащила своей семье целый мешок
жирного мяса: очень уж удачной была охота. Шла-шла,
вдруг навстречу Коза. Схватила её Гиена и говорит:
 — Скажешь мне три истины, отпущу. Хоть раз оши¬
бёшься — съем, не помилую!
 Долго думала Коза, наконец сказала:
 — Если бы я знала, что встречу тебя, пошла бы другой
дорогой.
 — Так! — подтвердила Гиена. — Это —истина. Скажи
ещё две.
 Опять подумала Коза и сказала:
 — Ты сегодня сыта, Гиена. Была бы ты голодная,
давно бы меня уже съела и разговаривать бы со мной
не стала.
 — И это правда, — согласилась Гиена. — Ну, а по¬
следняя истина?
 На этот раз Коза даже не думала.
 — Если я останусь жива, вернусь домой и скажу, что
ты меня встретила и отпустила, никто мне не поверит.
Усмехнулась Гиена и отпустила Козу.
 — Ты трижды права, Коза. Иди своей дорогой!
 Потом Гиена пришла домой и рассказала о том, как
встретила по дороге Козу и отпустила её с миром. Да
только кто ей поверил?

ВОЛШЕБНЫЙ
ОРЕШНИК КЕШЬЮ
 В одной табанке умерла у крестьянина жена, и
остался он один с маленькой дочкой по имени Мария.
Потужил-потужил, да делать нечего, женился на другой.
Злая мачеха с первого дня невзлюбила Марию. Свою дочь
холила, нежила, а падчерица с утра до ночи работала:
мыла, прибирала, готовила. А спать ложилась всегда
голодной. Так и жила.
 Только отцу Мария ничего не рассказывала: мачехи
своей боялась. Бывало, отец спросит:
 — Как тебе живётся, доченька?
 — Хорошо, отец, — отвечает дочка и идёт в свой
уголок на циновку.
 Как-то раз пошла Мария в лес: может, попадутся какие
ягоды — в глазах темно от голода. Шла-шла — ничего не
нашла, а вышла на берег реки.
 Вышла и видит: у самой воды растёт орешник кешью.
Обрадовалась бедняжка: наконец-то сыта будет.
 Спешит к орешнику, а тот от неё отступает. Мария
глазам не верит: вот орешник уже в воде стоит, вот на
середине реки оказался, а там и на другой берег пере¬
брался.
 Протянула тогда Мария к орешнику руки и запела жа¬
лобно :
 Кешью! Приди ко мне! Приди! Приди!
 Дай мне орехов, а потом уйди!
 Кешью! Я сирота, приди!
 Дай мне орехов, а потом уйди!
 И вдруг орешник стал приближаться. Вот он уже на
середине реки, вот у берега, а вот и на берегу, рядом
с Марией. Придвинул к ней свои душистые ветви, стоит
дожидается. Нарвала Мария орехов, наелась вдоволь,
поклонилась орешнику и запела:
 Благодарю тебя, кешью, кешью!
 Я, сирота, тебя благодарю!..
 23

Закачал орешник ветвями и стал медленно отступать
в воду. Вот он уже в воде стоит, вот на середине реки,
а там и на другой берег перебрался.
 Весёлая пришла Мария домой, а на следующий день
опять к реке прибежала. Протянула руки к своему другу
орешнику и запела:
 Кешью! Приди ко мне! Приди! Приди!
 Дай мне орехов, а потом уйди!
 Кешью! Я сирота, приди!
Дай мне орехов, а потом уйди!
 И орешник снова пришёл к девочке и протянул ей
свои душистые ветви с орехами.
 Так и повелось. Каждый день приходила Мария на
берег реки и пела свою песню. Каждый день давал ей
орехи волшебный кешью, а мачеха ни о чём не дога¬
дывалась.
 Но как-то раз посмотрела она на свою падчерицу и
видит: щёки у Марии румяные, лицо весёлое, голос как
колокольчик звенит. «А я-то думала, девчонка вот-вот
ноги протянет, — удивилась мачеха. — И куда это она
всё бегает? Пойду погляжу».
 Пошла Мария к реке, а мачеха — за ней. Видит —
протянула падчерица руки и запела:
 Кешью! Приди ко мне! Приди! Приди!
 Дай мне орехов, а потом уйди!..
 И стал приближаться к ней по воде волшебный ореш¬
ник кешью. Накормил он Марию орехами, а она ему
другую песню запела:
 Благодарю тебя, кешью, кешью!
 Я, сирота, тебя благодарю!
 И орешник на другой берег воротился.
 Обозлилась мачеха: подумать только — какая-то голо¬
дранка нашла волшебный орешник, а её родная дочь —
24

ничего! «Ну погоди же!» — рассвирепела мачеха и бегом
побежала к мужу.
 — Твоя Мария связалась с динно!1 К ней каждый
день прямо по воде волшебный орешник приходит! Это
твоя дочь Мария извела свою бедную мать! Она и нас
изведёт! Динно её заставит, вот увидишь. Надо убить
Марию, пока мы все не пропали!
 Грустно стало отцу Марии: как можно поднять руку
на родную дочь? А мачеха своё твердит:
 — Она уже не дочь тебе! Она служит динно!..
 Молчит отец: ну что тут скажешь?
 — Подождем хоть до вечера... — наконец промол¬
вил он.
 Обрадовалась мачеха. «Ну, теперь моя взяла!» — ду¬
мает. На радостях полную миску риса поставила, к Марии
поближе подвинула. Глянула Мария на миску, и защемило
тоской сердце — так когда-то кормила её мать, так когда-
то за ней смотрела.
 Бросила Мария ложку, выбежала в слезах из дому.
А отец за ней — не выдержал.
 — Что с тобой, доченька? — спрашивает.
 Прижалась к нему Мария и всё рассказала. И про то,
как морила её мачеха голодом, и про то, как нашла она
волшебный орешник кешью, и про то, как сжимается тос¬
кой её сердце.
 Вернулся отец в дом, подошёл к жене и сказал:
 — Собирай свои пожитки и вон отсюда! И чтоб я
больше тебя не видел! Ты морила мою дочь голодом, а по¬
том и вовсе решила извести её! А я-то верил тебе!..
 Выгнал он злую женщину, и стали они жить вдвоём:
он и его дочь Мария.
 А волшебный орешник в трудную минуту всегда готов
был прийти к ним на помощь.
 1 Динно — злой дух.

КАК ТРИ БЕЗДЕЛЬНИКА
МАСТЕРАМИ СТАЛИ
 В трёх соседних табанках жили три юноши. Они
не знали друг друга, никогда друг о друге даже не слыша¬
ли, но были очень похожи. Ничего они не умели делать,
ничему не хотели учиться.
 — Послушай, сынок, — увещевала одного мать, —
никто не отдаст за тебя свою дочь замуж. Ты же ничего
не умеешь!
 — Сын! — говорил другому отец. — Пора научиться
ремеслу. Ведь ты уже совсем взрослый!
 — Брат! — просила третьего сестра. — Когда же ты
возьмёшься за ум?
 А бездельникам и горя мало! Не желают ничего де¬
лать — и всё тут. Рассердились тогда родители, выгнали
сыновей из дому.
 — Пока не станешь портным, не возвращайся! — ска¬
зали одному.
 — Пока не станешь охотником, не возвращайся! —
сказали другому.
 — Пока не изучишь целебные травы, не научишься
лечить недуги, не возвращайся! — сказали третьему.
 Делать нечего. Отправились бездельники в путь. Шли-
шли, да на перекрёстке дорог все трое и встретились.
Сели под высокое дерево, стали знакомиться.
 — Меня зовут Бобб Дубур, — сказал один. — Мне веле¬
ли научиться портняжничать.
 — А меня — Гудё Мауде, — сказал другой. — При¬
дётся мне стать охотником.
 — Моё имя — Са-Кбдё, — вздохнул третий. — Надо
мне теперь изучать целебные травы, чтобы стать зна¬
харем...
 Договорились юноши через год на том же месте встре¬
титься и разошлись в разные стороны. Целый год учились
они своему ремеслу. Гудё Мауде — у знаменитого охот¬
ника, Бобо Дубур — у портного, который шил самому
вождю, Са-Кодё — у великого чернадё1, слава о котором
26

гремела по всему свету. Говорили, что тёмной ночью мог
он разглядеть каждую песчинку на пыльной дороге.
 Наконец изучили юноши всё, что хотели. А тут и на¬
значенный день настал. Встретились они у перекрёстка
дорог, принялись показывать, на что способны. Первым
вышел вперёд Гудё Мауде.
 — Видите это дерево? — спросил он товарищей. —
Вон там, на самой вершине, птица гнездо свила, сидит,
птенцов высиживает. Вот я полезу наверх и одно яичко
у неё вытащу, а птица и не заметит. Таким должен быть
настоящий охотник!
 Сказал так Гудё Мауде и на дерево полез. Долез до
гнезда, вытащил из-под птицы яйцо, а та и не шелохнулась
даже. Спустился Гудё Мауде вниз, смеётся.
 — Молодец! — сказал Бобо Дубур и обернулся к Са-
Кодё. — Ну, а что ты нам покажешь? Говорят, чернадё
научил тебя видеть то, что никто не заметит...
 — Что ж, я готов, — встал Са-Кодё. — Дай-ка сюда
яйцо.
 Взял он яйцо, разбил его, растёр в порошок, да и раз¬
веял тот порошок по ветру, так, что от него и следа не
осталось. А потом стал собирать яйцо по незримым части¬
цам. Скоро держал он в ладонях и желток, и белок, и
яичную скорлупу.
 — Смотри, я собрал всё до кусочка, — сказал Са-Кодё
портному. — А теперь ты покажи нам своё мастерство.
 Бобо Дубур взял на ладонь разбитое яйцо и в тот же
миг сшил его, да так, что не заметно было на нём ни шва,
ни трещинки. Взял охотник яйцо, влез на дерево и в гнездо
то яйцо положил. А птица так ничего и не заметила.
 Обнялись потом друзья на радостях и пустились в пляс.
Пляшут, распевают:
 Никогда мы не забудем
Перекрёсток трёх дорог,
Где Са-Кодё, Дубур, Гудё
Показали кто что мог.
 1 Чернадё — колдун, знахарь.
 27

Разошлись потом друзья по табанкам и устыдили
своим умением и мастерством тех, кто считал их ни на
что не способными.
 С тех пор засорится у кого-нибудь глаз, идёт человек
без промедления к всевидящему Са-Кодё. Надумают юно¬
ша с девушкой пожениться, шьют нарядное платье у Бобо
Ду бура. А уж о Гудё Мауде и говорить нечего: всю табан-
ку, если надо, прокормить может.
 Вот так. А люди, глядя на них, говорят: «Юноша дол¬
жен верить в себя и ничего не бояться. Для упорных
и настойчивых нет невозможного».
 ПОЧЕМУ КРОКОДИЛ
НЕ ХОДИТ НА ОХОТУ В ЛЕС
 Это было в те далёкие времена, когда камни
были мягкие, как папайя, а Крокодил ходил в лес на охо¬
ту. Как-то раз Крокодил забрался так далеко, что забыл
дорогу к реке.
 Полз он вправо, потом влево и назад возвращался и
опять полз вперёд — нет реки, да и только. Вздохнул
Крокодил тяжело, лёг на траву и замер. Три дня проле¬
жал без воды и пищи. Совсем пропадал, да, к счастью,
пробегала мимо него Обезьяна.
 — Послушай! — закричал Крокодил. — Помоги мне
до реки добраться, видишь, как отощал, нет сил ползти,
да и дороги не знаю...
 — Ну да! — ответила Обезьяна. — Я тебе помогу,
а ты мне потом навредишь: знаем мы вас, крокодилов!
Пойду-ка я лучше своей дорогой.
 — Постой, не уходи! — взмолился Крокодил. — Кля¬
нусь, никогда в жизни не трону никого из вашего племени!
Никого не обижу!
 Долго уговаривал Крокодил Обезьяну, долго не согла¬
шалась осторожная Обезьяна, наконец решилась.
 — Была не была! Предки говорили — кровь с головы
28

всё одно на шею течёт: чему бывать, того не миновать!
Подожди меня здесь, я скоро вернусь...
 Обезьяна прыгнула на дерево и пропала. А Крокодил
остался ждать. Он лежал и думал: «Ну как Обезьяна не
вернётся?» Но она вернулась, а с собой принесла верёвку,
толстую-претолстую.
 — Дай-ка, братец, я свяжу тебя, — сказала она, свя¬
зала Крокодила и, согнувшись под его тяжестью, потащи¬
ла свою ношу к реке.
 Долго шла Обезьяна и наконец вышла к реке. Она раз¬
вязала Крокодила и сказала:
 — Ну, прощай, братец.
 Но он тут же схватил её зубами за хвост, а потом
наступил на неё передней лапой.
 — Подожди, не спеши уходить, соседка! — сказал он.
 — Отпусти, пожалуйста, — попросила его Обезьяна.
 Но Крокодил в ответ только хмыкнул.
 — Я голоден, как бездомный пёс. Ты же знаешь —
я три дня не ел. Так что не обессудь: придётся мне тебя
съесть!
 — Это несправедливо! — запротестовала Обезьяна. —
Нет такого закона: есть тех, кто тебя спас. Давай спросим
кого-нибудь, прав ты или неправ.
 — Хорошо! — согласился Крокодил. — Давай спро¬
сим!
 Сели они на берегу и стали ждать. Скоро пришла на
водопой Гиена.
 — Эй, Гиена! — позвал её Крокодил. — Поди-ка сюда!
Да не бойся, я тебя о чём-то спросить хочу.
 Подошла Гиена к Крокодилу, только не очень близко.
А Крокодил облизнулся и говорит:
 — Представь себе, Гиена: вот ты три дня не ела, а
потом попалось тебе живое мясо. Что бы ты сделала?
 — Съела бы его! О чём тут спрашивать? — щёлкнула
зубами Гиена и побежала своим путём.
 — Ну что? — усмехнулся Крокодил. — Слышала,
что сказала Гиена?
 — Давай спросим ещё кого-нибудь! — взмолилась
 29

Обезьяна. — Ты же знаешь, Гиены — народ кровожадный.
 — Ну что ж, давай спросим ещё кого-нибудь, — согла¬
сился Крокодил.
 Скоро пожаловал на водопой Лев.
 — Послушай, Лев, — окликнул его Крокодил. — Пред¬
ставь себе: ты три дня не ел, и вдруг попалось тебе живое
мясо. Что бы ты сделал?
 — Съел бы его! — закричал Лев. — И не мешай
мне, Крокодил! Видишь, я пить хочу!
 — Ну что? — захохотал Крокодил. — Слыхала, что
сказал царь зверей? Теперь-то уж я тебя съем!
 — Подожди, братец! — взмолилась Обезьяна.- — Да¬
вай спросим ещё одного, последнего. Если и он объявит,
что ты прав, ешь меня тогда, слова тебе не скажу!
 Только она это промолвила, как видит — бежит на
водопой Заяц.
 — Эй, Заяц! — рявкнул Крокодил, а Заяц так и при¬
сел от страха. — Скажи-ка мне: вот ты три дня не ел, и
вдруг попалось тебе живое мясо. Что бы ты сделал?
 Поглядел Заяц на Крокодила, поглядел на Обезьяну,
почесал лапой за ухом и сказал:
 — Что-то не пойму я тебя, дядюшка Крокодил. О чём
это ты говоришь?
 — Какой же ты глупый! — рассердился Крокодил. —
Гиена и Лев сразу поняли, а ты нет. Ну, слушай. —
И Крокодил рассказал Зайцу всё, как было.
 Заяц слушал-слушал да как расхохочется.
 — Послушай, дядюшка Крокодил, да ты, никак, за
дурака меня принимаешь! Неужто, думаешь, я поверю,
что такая маленькая Обезьяна могла тащить через весь
лес тебя, Крокодила?
 — Не веришь, спроси Обезьяну! — возмутился Кро¬
кодил.
 Заяц повернулся к Обезьяне и спросил недоверчиво:
 — Ты что, и впрямь тащила на себе Крокодила?
 — Да, — вздохнула Обезьяна.
 — И впрямь несла его через весь лес?
 - Да!
 30

— А ну покажи, как ты это делала, где то место,
откуда ты тащила дядюшку Крокодила? — попросил
Заяц.
 Обезьяна взяла верёвку, связала Крокодила, взвалила
его себе на спину и, сгибаясь под тяжестью огромной
туши, потащила Крокодила обратно в лес. Она шла и шла,
а Заяц бежал за ней и приговаривал:
 — Ну и ну! Так ты его и несла? Молодец! Маленькая,
а сильная...
 Наконец Обезьяна остановилась под деревом, сбросила
Крокодила на землю и сказала, отдуваясь:
 — Вот, Заяц... Отсюда я и несла его.
 — Да, — подтвердил Крокодил, — с этого самого
места.
 — Ай-я-яй... — покачал головой Заяц. — Ну и моло¬
дец же ты, Обезьяна! И ты, Крокодил, не наврал мне,
значит. Но разве отвечают на добро злом? Придётся тебе
воздать по заслугам. Тащи-ка, Обезьяна, палку, да по¬
толще!
 Притащила Обезьяна палку и ну колотить Крокодила!
С тех пор Крокодил больше не ходит охотиться в лес.
И лесным зверям спокойнее жить стало.
 ТРИ ЗАГАДКИ
 Давным-давно, когда наших отцов ещё не было на
белом свете, жил жестокий уяма1. И была у него дочь,
красивая, как морская вода. Немало достойных юношей
искали её руки. Только уяма сказал, что отдаст свою
дочь тому, кто загадает ему три загадки, да такие, чтобы
он, великий уяма, отгадать не мог. А отгадает — в тот
же час отрубят недостойному голову.
 Недаром говорят — смерть не страшит молодых. Много
красивых и умных юношей пытали своё счастье, но нико¬
1 Уяма — вождь в племени беафада.
 32

му оно не улыбнулось. Вот прослышал о юной красавице
бедняк из далёкой табанки, пришёл к матери и говорит:
 — Благослови меня, мать. Завтра отправляюсь я к ве¬
ликому уяме.
 — Нет тебе моего благословения! — ответила мать. —
Ведь ты мой единственный сын! Не станет тебя — неза¬
чем жить мне на этом свете.
 Пошёл тогда юноша к отцу.
 — Отец! Я уже вырос, я стал мужчиной, я хочу найти
своё счастье. Благослови меня перед дорогой.
 — Какие же загадки ты загадаешь уяме? — спросил
отец. — Скажи мне.
 — Ещё не придумал, — засмеялся юноша.
 Нахмурил брови отец.
 — А говоришь, стал мужчиной. Нет тебе моего бла¬
гословения. Разве ты не знаешь, что не родился ещё че¬
ловек, который остался бы в живых после встречи с
уямой?
 — Хорошо, — ответил настойчивый юноша, — я уйду
без родительского благословения.
 Собрался он в дальнюю дорогу, вынесла ему мать ле¬
пёшки.
 — Возьми на дорогу, сынок, только самую верхнюю
не ешь: я в неё листья ядовитого дерева замесила. Любого
врага эта лепёшка победить может.
 А отец взял сына за руку, подвёл к коням.
 — Выбирай любого, — говорит.
 Выбрал юноша жеребца и отправился в дальний путь.
Целый день ехал. Наконец доехал до синего озера. Остано¬
вил он коня, привязал к дереву, сумку с лепёшками на
сук повесил, а сам спустился к озеру — воды напиться.
А конь-то проголодался. Дотянулся до сумки и съел ле¬
пёшку, ту самую, в которой листья ядовитого дерева за¬
мешены были. Съел, да тут же и сдох. Вдруг — откуда
ни возьмись — два голубя прилетели, склевали крошки
и тоже сдохли. Вернулся юноша, так и ахнул.
 — Э-па! Выходит, лошадь голубей сгубила. Чем не
загадка для хитрого уямы: «Один двоих погубил».
 33

Взял он котомку, бросил туда голубей и отправился
дальше. Шёл-шёл, вдруг навстречу ему вышли семеро
юношей.
 — Куда идёшь? — спрашивают.
 — Да вот хочу попытать счастья, — отвечает юно¬
ша. — Загадаю уяме загадку.
 Стали незнакомцы его отговаривать:
 — Не ходи к уяме. Сколько людей он уже погубил!
 А юноша на своём стоит: пойду, да и только.
 Тогда один и говорит:
 — Всё одно тебе погибать. Отдай нам голубей, а то нам
нечем поужинать.
 — Я бы отдал, — отвечает юноша, — да боюсь, как
бы вы после такого ужина навек не заснули.
 Распрощался с незнакомцами и пошёл дальше. Идёт,
думает: «Один двоих погубил, двое могли семерых сгу¬
бить. Чем не загадка для уямы?»
 На пятый день вышел юноша к широкой реке, сел
на берегу, стал ждать лодочника. Сидит, на воду смотрит.
Вдруг видит — по воде туша бегемота плывёт, а по ней
гриф ходит. «Вот и третья загадка! — обрадовался юно¬
ша. — «Дохлый живого тащит». Пусть-ка попробует от¬
гадать!»
 Перебрался юноша через реку и очутился на земле
уямы. Видит, у самой дороги хижина стоит, а у хижины —
седая старуха.
 — На, анумбара!1 — поклонился юноша.
 — Анумбара, сынок, — отозвалась старуха. — Куда
путь держишь?
 — Да вот иду к самому уяме, хочу попытать счастья —
жениться на его дочери.
 Покачала головой старуха.
 — Ой, сынок, не ходи... Перехитрит тебя уяма, обманет!
Не сносить тебе головы! Вернись лучше домой, успокой
свою старую мать.
 Долго уговаривала она упрямого юношу, но тот стоял
на своём. Вздохнула тогда старуха и говорит:
 1 На, анумбара! — Мама, здравствуй!
 34

— Ну иди, да будь осторожен. Знай; не сумеет отгадать
твою загадку уяма, пошлёт к тебе свою дочь, она-то
всё у тебя и выведает.
 — Не беспокойся! — улыбнулся в ответ юноша. —
Не выведает!
 — Эх, сынок, — покачала головой старуха, — ты ещё
молод, а она — красавица. Потеряешь от её красоты го¬
лову, тут тебе и конец. Пойду-ка я с тобой, сынок. Послу¬
шаю твои загадки, а заодно взгляну на уяму. Боюсь я
за тебя!
 И старуха взяла клюку и отправилась к уяме вместе с
юношей.
 — Великий уяма! — поклонилась вождю старуха. —
Взгляни на моего гостя. Он пришёл сюда из далёкой та-
банки, шёл пять дней и ночей, а всё для того, чтобы
взять в жёны твою дочь, прекрасную, как морская вода.
Позволь ему попытать счастья...
 Усмехнулся уяма, взглянул на юношу: много таких,
как он, стояло перед ним, уямой, многих казнили потом
на большой площади.
 — Что ж, загадывай свои загадки, — надменно сказал
уяма. — Но знай: отгадаю — не сносить тебе головы!
 — «Один двоих погубил», «Двое семерых могли сгу¬
бить», «Дохлый живого тащит». Вот и все загадки, мой
уяма. Угадай, что всё это значит?
 Задумался уяма. Сидит молчит, а юноша со старухой
перед ним стоят дожидаются. Думал уяма, думал — ниче¬
го не придумал и говорит:
 — Иди отдыхать спокойно, юноша. Приходи завтра
утром.
 Поклонились юноша со старухой и домой пошли. На¬
кормила старуха гостя.
 — Отдыхай, — говорит.
 Вышла из хижины, а навстречу ей девушка красоты
удивительной.
 — Как поживаешь, на? — спрашивает. — Меня зовут
Аугуста. А где твой молодой гость?
 Посмотрела на неё старуха.
 35

— Зачем он тебе, красавица?
 Рассердилась девушка:
 — Что тебе за дело, старая? Говори сейчас же, где
юноша?
 Покачала старуха головой.
 — Не очень-то ты почтительна, Аугуста. Он там, в
хижине, не тревожь его. Путь он проделал немалый...
 Но девушка её и не слушала. Прошла в хижину, по¬
дошла к юноше, коснулась его плеча и сказала:
 — Я пришла провести с тобой вечер, прекрасный
юноша. Скучно мне одной в моём доме.
 Мигом слетел с юноши крепкий сон. Встал он, усадил
Аугусту и сел рядом. А девушка и говорит:
 — Ну, рассказывай свои сказки; говорят, они инте¬
ресные.
 — Что ты? — удивился юноша. — Не знаю я сказок!
 — Не знаешь? — засмеялась красавица. — Ну так
загадай мне свои загадки.
 — Я и загадок не знаю, — отозвался юноша. — Три
только вот придумал. Могу их тебе загадать...
 — Вот-вот, загадай! — обрадовалась Аугуста.
 Уселся юноша поудобнее, только приготовился загадки
загадывать, слышит: старуха во дворе кашляет. Услышал
юноша её кашель, вспомнил, как предупреждала она его
о том, что пошлёт уяма к нему свою красавицу дочь.
Вспомнил и тут же язык прикусил: вдруг Аугуста —
дочь уямы?
 — Нет, нет, не буду я тебе загадки загадывать! Пока¬
жи лучше, что за кольцо у тебя на руке? Никогда я такого
кольца не видел!
 Засмеялась красавица.
 — А вот и не покажу!
 Юноша сделал вид, что обиделся, и девушка тут же
сняла с пальца кольцо: должна же она выведать у этого
простофили отгадки! Взял юноша кольцо, стал вертеть
так и сяк, видит — на внутренней стороне надпись: «Аугус¬
та, дочь Антонио». А ведь Антонио — имя уямы. Да,
недаром предупреждала его старуха.
 36

— Ну, загадай мне свои загадки! — снова просит
Аугуста, а он в ответ:
 — Подожди немного. Дай на кольцо твоё полюбовать¬
ся: в жизни такой красоты не видел!
 — А ты любуйся и рассказывай, — торопит юношу
Аугуста, да только он не торопится.
 — Что это у тебя за платочек? Дай взглянуть, кра¬
савица.
 — На, смотри! — рассердилась дочь уямы. — И за¬
гадывай поскорее свои загадки! Скоро утро, мне уж до¬
мой пора, а ты так ничего и не рассказал мне...
 Сунул юноша платок и кольцо за пазуху и сказал:
 — Ну хорошо, слушай.
 Старуха во дворе кашляет-кашляет, но юноша как
оглох.
 — Угадай, — говорит, — что это: «Один двоих по¬
губил», «Двое семерых сгубить могли», «Дохлый живого
тащит»?
 Аугуста задумалась, а потом сморщила нос и сказала
капризно:
 — Какие глупые у тебя загадки! И отгадок на них,
наверное, нет. Как это один двоих погубить может? Как
это двое — семерых? А уж чтоб дохлый живого тащил —
такое и во сне не приснится.
 — Нет, есть на них отгадки! — возразил юноша. —
И я их тебе скажу.
 — Вот глупец! — проворчала старуха. — Не сносить
ему теперь головы!
 А юноша стал рассказывать:
 — Знаешь, как я эти загадки придумал? Вот слушай.
Жил я спокойно в своей табанке с отцом-матерью, а потом
не стало мне житья в родном доме. Спросишь почему?
Скажу! Рассказали мне про великого уяму. Говорили, что
краше его дочери нет никого на всём белом свете. А ещё
говорили, что отдаст её уяма в жёны тому, кто загадает
три загадки, да такие, чтобы он, великий уяма, отгадать
не мог. Вот я и решил попытать счастья. Пошёл к матери,
попросил благословить меня в дальний путь, а она в от¬
37

вет: «Нет тебе моего благословения. Ведь ты мой един¬
ственный сын. Не станет тебя, незачем мне жить на этом
свете». Пошёл к отцу — и он то же самое. Но я всё равно
стал собираться в далёкий путь...
 Замолчал юноша, а Аугуста его торопит:
 — Ну, рассказывай! Где же твои загадки?
 Усмехнулся юноша:
 — Не спеши, сейчас дойду до загадок. Слушай. Испекла
мне мать семь лепёшек, и в одну листья ядовитого дерева
замесила. Оседлал я коня и отправился в путь. Да вот
незадача: съел мой конь ту лепёшку и сдох. Крошки скле¬
вали голуби — и отправились вслед за конём. Так и при¬
думал я первую свою загадку: «Один двоих погубил».
 Услышала Аугуста эти слова, глаза так и заблестели.
Еле-еле сдержала радость, доверчивого юношу пытает:
 — А где ещё две загадки? Говори скорее!
 — Будут и ещё две, — ответил юноша и продолжал: —
Бросил я голубей в котомку, отправился дальше. Иду
и вижу — навстречу мне семеро юношей. Стали они про¬
сить у меня голубей, а я им в ответ: «Я бы отдал, да
боюсь, как бы вы после такого ужина навек не заснули...»
Так и придумал я вторую загадку: «Двое могли семерых
погубить». Потом вышел я к вашей реке, гляжу — по воде
туша бегемота плывёт, а по ней гриф разгуливает. Тут
мне третья загадка на ум пришла: «Дохлый живого
тащит». Вот и все мои загадки.
 Не успел юноша закончить, как Аугуста вскочила с
места:
 — Ну, прощай, незнакомец! Пора мне. Отец с матерью,
наверное, меня уже ищут.
 Как птичка выпорхнула она из хижины, бегом побежа¬
ла к отцу: поскорей рассказать всё уяме. А старуха вошла
в хижину и давай бранить своего гостя:
 — Ах ты, безмозглый мальчишка! Неужто не понял,
что это дочь самого уямы! Ведь говорила я тебе, пре¬
дупреждала! Сколько юношей они так сгубили!..
 — Не волнуйся, на! — пытался успокоить старуху
юноша, но та его и не слушала.
 38

— Беги из этой табанки, сынок. Зачем отдавать свою
жизнь?
 — Если мне суждено умереть, я умру. Такова судьба
мужчины, — ответил юноша и лёг спать.
 Рано утром юноша и старуха отправились к уяме.
На большой площади толпились люди: все знали, что ещё
один безумец решился загадать уяме свои загадки. Сейчас
великий уяма выйдет к своему народу и ещё раз докажет,
какой он, уяма, мудрый.
 И вот на площадь пришёл красивый и сильный юноша,
а навстречу ему вышел уяма.
 — Ну, повтори мне свои загадки, — сказал уяма, и
юноша загадал свои три загадки. Засмеялся уяма:
 — Ах ты, ничтожный мальчишка! Да я не только от¬
гадаю твои загадки, я скажу, как ты их сочинил. Хочешь?
 — Скажи, великий уяма, — поклонился юноша, и
толпа затаила дыхание: неужели и такое ведает их уяма?
 А уяма сделал вид, что задумался, а потом медленно и
важно заговорил:
 — Покидая родительский дом, ты хвастал, что зага¬
даешь мне три загадки и я не смогу отгадать их. Ты
ушёл, не получив родительского благословения, верно?
 — Верно, — подтвердил юноша.
 — Мать испекла тебе на дорогу лепёшки и в одну за¬
месила листья ядовитого дерева. Эту лепёшку съел твой
конь и сдох, крошки съели два голубя и тоже сдохли.
Вот она, первая твоя загадка — «Один двоих погубил». Ну
что, угадал?
 — Угадал, великий уяма, — опустил голову юноша,
а по толпе пронёсся ропот: погубит чужестранца уяма!..
 — Потом тех голубей выпрашивали у тебя семеро юно¬
шей, и ты придумал вторую загадку: «Двое могли семерых
сгубить». Что, угадал?
 — Да, великий уяма, — подтвердил юноша, и уяма
хлопнул в ладоши.
 — Эй, позвать сюда палачей! Скоро казнь...
 Потом он повернулся к юноше.
 — Ну, а последнюю твою загадку и отгадывать нечего.
 39

Вышел ты к реке, видишь — туша бегемота плывёт, а по
ней гриф ходит. Вот и третья загадка: «Дохлый живого
тащит». Ну что? Отгадал? Эй, стража, хватайте дерзкого
чужеземца!
 — Подожди, великий уяма, — взмолился юноша, —
дай на прощанье слово сказать!
 — Что ж, говори, — кивнул уяма. — Все в моём
краю знают, что я милосерден.
 — Дай мне платок, на! — повернулся юноша к стару¬
хе, и она протянула ему платочек.
 Развязал юноша платок, вынул кольцо — так и засияло
оно в лучах жаркого солнца.
 Поднял юноша кольцо высоко над головой, показал
людям.
 — Чьё это кольцо, кто знает?
 Подошёл один из прислужников, взял кольцо, повертел
в руках.
 — Это кольцо Аугусты, дочери нашего уямы. Я это
кольцо на её руке видел.
 — Нет! — крикнул уяма. — Не может того быть!
 — Тогда пусть она покажет своё кольцо, — спокойно
сказал юноша.
 — Позвать сюда мою дочь! — крикнул уяма, и тут
же привели Аугусту.
 — Покажи людям кольцо! — потребовал уяма.
 Глянула девушка на руку, а кольца-то и нет: забыла
на радостях у юноши забрать.
 — Кто объяснит мне, каким образом оказалось у меня
кольцо дочери великого уямы? — спросил юноша у тол¬
пы. — Никто? Тогда я сам скажу! Вчера загадал я уяме
три загадки, а он не смог разгадать: «Приходи, говорит,
завтра». А сам вечером прислал ко мне свою дочь Аугусту.
Уж как она старалась отгадки выпытать, даже кольцо своё
отдала, а за ним и платочек! Ну, я и сказал ей отгадки,
пусть радуется! Аугуста бегом к отцу побежала, даже про
кольцо и платок забыла...
 Зашумела толпа, загудела: «Вот оно что! Вот почему
уяма любые загадки отгадывал! Сколько людей загубил!»
40

Схватили уяму и тут же казнили. А на его место юношу
поставили — пусть правит!
 Позвал юноша к себе Аугусту и говорит:
 — Скольких ты погубила своей красотой и коварством!
Иди теперь в услужение к этой старой женщине, к той,
что приютила меня и о твоём коварстве предупредила.
 Заплакала Аугуста, да что толку? Пришлось ей за
доброй старухой ухаживать. Трудолюбию и сердечности
обучаться. А юноша забрал из своей табанки отца с ма¬
терью и счастливо дожил до глубокой старости. И народом
правил по справедливости.
 ПОЧЕМУ КУРЫ, КОГДА ПЬЮТ,
В НЕБО СМОТРЯТ
 Когда-то куры пили воду как все лесные зверюшки.
Подойдут к ручью, наклонятся пониже и стоят так, пока
не напьются. Но вот однажды стала курица пить воду,
а с дерева сорвался плод манго и ударил бедняжку по
голове. Свалилась курица прямо в ручей, чуть не утонула.
Еле на берег выбралась — в голове гул стоит. Кое-как
отдышалась — и бегом домой.
 — Ах, сёстры, что со мной приключилось! Сам Небес¬
ный Владыка за всех вас меня наказал! Послал на меня
гром небесный: зачем, говорит, когда пьёте, на небо не
смотрите, меня не благодарите? Насилу жива осталась...
 С тех пор куры, когда пьют, всегда в небо смотрят,
Небесного Владыку за зерно и воду благодарят.
 ПОЧЕМУ У ЗАЙЦА
ДЛИННЫЕ УШИ
 В те далёкие времена, когда чужеземцы врывались
в наши табанки, когда они хватали людей, связывали длин¬
новолосых с коротковолосыми и угоняли их в рабство,
жил-был Заяц. Пришёл он к богу Гидёну и попросил:
 41

— Сеньор! Я маленький и беззащитный. Все меня
обижают. Сделайте мне большие рога, чтобы я мог по¬
стоять за себя.
 Выслушал Гиден Зайца и сказал:
 — Иди в лес и принеси мне Питона.
 — Сеньор! — испугался Заяц. — Как я могу это сде¬
лать? Ведь я такой маленький! Он же меня проглотит!
 — Как хочешь, — ответил Гиден. — Тогда оставайся
безрогим.
 Подумал Заяц, взял топор и отправился в лес. Нашёл
он длинное тонкое дерево, сделал из него жердь и пошёл
к Питону. А тот как раз отдыхал после обеда.
 Подошёл к нему Заяц и говорит:
 — О! Да вы вовсе не такой длинный, как об этом
болтают в нашем лесу.
 — Я самый длинный из всех зверей! — возмутился
Питон.
 — Не может быть! — возразил Заяц. — Вы даже ко¬
роче этой вот палки.
 Питон посмотрел на жердь, подумал и возразил:
 — Я длиннее твоей дурацкой палки ровно в три раза!
 — Что вы, сеньор! — засмеялся Заяц. — Посмотрите,
какая она длиннющая!
 Рассердился Питон: какой-то Заяц и не верит ему,
Питону! — подполз и обвился вокруг жерди.
 — О! Вы обвились вокруг этой палки только один раз,
и от вас остался всего лишь кусочек! — закричал Заяц.
 Тогда Питон обвился вокруг жерди ещё раз.
 — Говорил тебе: я в три раза длиннее!
 — Да ну! Ровно в три раза? — всплеснул лапами
Заяц.— Нет, нет, я должен проверить! Обвейтесь вокруг
жерди ещё разок, я привяжу вас верёвкой, чтоб вы не
могли двинуться, и измерю вашу длину.
 Глупый Питон обвился вокруг жерди в третий раз,
Заяц крепко-накрепко связал его и принёс к Гидену.
 — О! — удивился Гиден. — Ты и в самом деле мал,
да умён. Так и быть, дам я тебе рога. Вижу теперь, что
не употребишь ты их во вред другим зверям.
 42

И в тот же миг выросли у Зайца на голове длинные,
крепкие рога. Глянул Заяц в ручей — ну и ну!.. «Ух ты, —
обрадовался, — всех теперь забодаю, и больших и малых!
Быть мне царём зверей!»
 Подслушал Гиден заячьи мысли, подозвал к себе:
 — Рано тебе рога просить!
 Сказал так, и в тот же миг превратились рога в длин-
ные-предлинные уши.
 С тех пор и бегает длинноухий Заяц по белу свету.
И спасается не силой, а хитростью.
 КАК СТАРЫЙ КРЕСТЬЯНИН
БЕЗДЕЛЬНИКА ПРОУЧИЛ
 Жил в одной табанке старый крестьянин. С утра до
ночи работал он в поле — сеял, пахал, снимал урожай.
И каждый день ровно в полдень сын приносил ему в поле
обед.
 И жил в той же табанке молодой бездельник, сильный,
высокий — всем взял, только работать не любил. Целыми
днями лежал под старым деревом и дремал. Голодновато,
правда, бывало, да уж он притерпелся: зато трудиться не
надо. Вот прослышал он о том, что мальчик обед отцу
носит, и решил поживиться. С мальчишкой сладить не¬
трудно, да от людей проходу не будет, если узнают.
 Думал он, думал и придумал. Напялил на себя обезь¬
янью шкуру, поглядел в речку на своё отражение — ну
вылитая обезьяна! — спрятался в кустах у дороги и при¬
нялся ждать.
 Ровно в полдень видит — идёт сын крестьянина, в ру¬
ках два узелка несёт, маленький и большой. Выпрыгнул
тут бездельник на дорогу.
 — Развяжи узелок! — говорит.
 Мальчик так и замер от страха. Развязал дрожащими
руками маленький узелок с солью.
 — Нет! Развяжи большой! — крикнула «обезьяна».
 Мальчик послушался и развязал. Смотрит бездельник,
44

а там рис варёный — чем не обед! Схватил узелок и скрыл¬
ся в кустах.
 Пришёл мальчик к отцу, рассказал всё, как было.
Удивился крестьянин — что за обезьяна такая? — да
делать нечего, проработал до вечера голодным.
 На другой день обманщик снова встретил мальчика.
 — Развяжи узелок! — говорит.
 Развязал мальчик узелок с солью, а бездельник опять:
 — Нет! Развяжи большой узелок!
 И снова мальчик пришёл к отцу с пустыми руками.
Рассердился крестьянин, пошёл на третий день сыну на¬
встречу. Решил пристрелить обезьяну. Да не тут-то было!
Заметил его бездельник, не вышел в этот раз на дорогу.
А крестьянин подошёл к сыну .и спрашивает:
 — Ну, где твоя обезьяна?
 — Не знаю, — растерялся мальчик.
 — Вот что, — решил крестьянин, — ходи-ка ты теперь
другой дорогой. Той, что мимо речки идёт.
 На том и порешили. А бездельник всё слышал. Он и на
другой дороге подстерёг мальчика:
 — Развяжи узелок!
 Развязал мальчик маленький узелок с солью.
 — Нет! Развяжи большой!
 Мальчик испугался «обезьяны» и в третий раз отдал
узелок с рисом. Забрал бездельник рис и убежал в лес,
а мальчик, обливаясь слезами, пошёл к отцу. Увидел его
крестьянин, сразу всё понял.
 — Не горюй, малыш! Проучим мы эту самую «обезьяну»!
 На следующий день на дороге опять появился мальчик.
С трудом тащил он большой узел и маленький узелок.
Вот выскочила ему навстречу «обезьяна».
 — Развяжи узелок! — говорит.
 Мальчик развязал маленький узелок, а она ему:
 — Нет! Развяжи большой!
 Развязал мальчик большой узел. И вдруг из узла
выскочил пёс и набросился на бездельника.
 — Завяжи узелок! Завяжи узелок! — закричал тот,
отбиваясь.
 45

Мальчик завязал маленький
узелок, а парень кричит:
 — Ой! Завяжи большой
узелок! Завяжи большой узе¬
лок!
 Тут пёс сорвал с наглеца
обезьянью шкуру, и мальчик
увидел известного всей деревне
бездельника. Еле-еле унёс па¬
рень ноги от разъярённого пса.
Пришлось и ему с той поры
делом заняться: засмеяли его
в табанке.
 ПОЧЕМУ У ХАМЕЛЕОНА
ГОЛОВА СПЛЮСНУТА
 Это было в те далёкие вре¬
мена, когда люди упирались
головой в небо, а звери жили
среди людей. Жил на свете
уяма, и была у него красавица
дочь.
 Вот пришло ей время выхо¬
дить замуж, а она и говорит:
 — Я пойду замуж за того,
кто самый быстрый среди лю¬
дей и зверей, кто быстрее всех
ко мне прибежит.
 Назначили день состязаний.
Стали звери к тому дню гото¬
виться: кому не хочется на до¬
чери уямы жениться! Накануне
собрались лесные зверюшки на
Великий совет. Вышел вперёд
Заяц и говорит:

— Братья! Первым прибежит Лев, это ясно. Он у нас
сильный, а бегает даже быстрее меня.
 Зайца поддержала Гиена:
 — Ясное дело, Лев. Глядите, он даже на совет не
пришёл, совсем загордился.
 Зашумели тут звери, заспорили. А потом решили свя¬
зать Льва: пусть полежит так до конца состязаний. Сказа¬
но — сделано. Подкрались к спящему Льву, связали, да
так и оставили.
 Утром запели звонкоголосые горны, и все бросились
бежать к дому уямы. А Лев по траве катается, никак
освободиться не может. Рычит Лев, ярится, да что толку?
Потом замолчал и стал думать: как из верёвок выпутать¬
ся? Вот слышит — кто-то в траве шуршит.
 — Эй, кто там? — рявкнул Лев.
 А в ответ тоненький голосок:
 — Это я, сеньор, я, Хамелеон.
 — А ну, развяжи меня, да побыстрее! — зарычал
Лев, и Хамелеон тут же его развязал.
 Могучими прыжками бросился Лев бежать к дому
уямы, стараясь наверстать упущенное. Он мчался быстро,
как голос, где ему было заметить, что Хамелеон за кисточ¬
ку его хвоста уцепился! Вот нагнал Лев зверей — они
бежали все вместе, ни один из них не отстал, ни один
вперёд не вырвался. Увидели звери Льва, заволновались:
 — Это Лев! Это Лев! Он бежит... Кумбо-ре-лон!
 — Это Лев! Это Лев! Он бежит... Кумбо-ре-лон!
 — Кто его развязал? Кумбо-ре-лон!
 — Кто его развязал? Кумбо-ре-лон!
 А Хамелеон им в ответ:
 — Это я его развязал, я... Кумбо-ре-лон!..
 — Это я, Хамелеон, его развязал... Кумбо-ре-лон!..
 — Он сейчас вас перегонит... Кумбо-ре-лон!..
 — Он сейчас вас перегонит... Кумбо-ре-лон!..
 Лев продолжал лететь вперёд, словно ветер. Увидела
дочь уямы, что первым бежит Лев, запела от радости.
А Лев сделал ещё три могучих прыжка и как вкопанный
остановился возле красавицы. Тут отцепился от его хвоста
 48

Хамелеон, забежал вперёд и пискнул тоненьким голосом:
 — А я уже давно впереди!
 Увидел перед собой Хамелеона Лев, пришёл в страшное
негодование. Как дал он с размаху Хамелеону затрещину,
тот так и отлетел в сторону. И голова у него сплющилась.
 С тех пор и ползает Хамелеон со сплюснутой головой.
И со Львом никогда не тягается.
 О БРАТЬЯХ, КОТОРЫЕ ВО ВСЕМ
СОГЛАШАЛИСЬ ДРУГ С ДРУГОМ
 У одного крестьянина было два сына. Старшего звали
Малан, а младшего — Бакар. Вот пришло время отцу уми¬
рать, позвал он к себе сыновей и говорит:
 — Живите в согласии и дружбе, дети мои. Поклянитесь
никогда не ссориться и не возражать друг другу.
 И братья поклялись у постели отца.
 Прошёл год. Малан и Бакар жили в согласии и дружбе.
Но вот однажды сидели они у костра и мирно беседовали.
Вдруг Бакар и говорит:
 — Был я сегодня в лесу, видел, как семеро рубили одно
дерево. Видно, хотели из него лодку сделать. Ну и дерево!
Все вместе рубят, а ударов топоров не слыхать: очень
ствол толстый.
 Малан так и подпрыгнул: ну и враль! Очень хотелось
ему выругать брата за такое враньё, да как завещание
отца нарушить? Подумал Малан немного и говорит:
 — Это что! А вот я птицу видел! Вчера утром на
небе нос появился, вечером шея, а сегодня на рассвете —
хвост. Вот какая птица!
 «Врёшь ты, братец!» — хотел возразить Бакар, но,
вспомнив завещание отца, промолчал. Подумал и спраши¬
вает:
 — Ну и где живёт эта птица? Или она вьёт гнездо
прямо в тучах?
 А Малану только того и надо.
 — Почему в тучах? — усмехается. — Она живёт на
49

том самом дереве, что рубили семь человек. Очень, знаешь,
толстое дерево: даже ударов топоров за стволом не
слышно...
 Посмотрели братья друг на друга и ну хохотать. А по¬
том Бакар и говорит:
 — Прости, брат, придумал я про это самое дерево.
 Так Малан отучил брата врать.
 ЗМЕЯ И ЛЯГУШКА
 Встретила Лягушку Змея и стала просить:
 — Пошли, сестра, искупаемся!
 — Ха! Куда ж я с тобой пойду? — возразила Ля¬
гушка. — Все боятся тебя как огня. И на меня твоя худая
слава падёт.
 — Ха! Худая слава, — обиделась Змея. — Мало ли
что злые языки говорят. Да разве я хочу причинять
зло? Люди сами на меня наступают, вот я и кусаюсь...
 — Так-то оно так, — отвечает Лягушка, — да все
говорят...
 — «Говорят, говорят»! — рассердилась Змея. — Хо¬
чешь, и о тебе худая молва пойдёт? Пошли к реке, туда,
где купаются дети. Я ужалю, а ты вынырнешь и послу¬
шаешь, что говорят люди. Потом ты укусишь, а я вы¬
нырну и тоже послушаю.
 Лягушка согласилась и пошла вместе со Змеёй к реке.
В воде весело бултыхались дети. Змея нырнула и ужалила
девочку.
 — Ой! — крикнула девочка. — Кто-то меня укусил!
 Дети с визгом стали выбегать на берег. И вдруг из
воды показалась голова Лягушки.
 — Это Лягушка! Лягушка! Не бойтесь! — закричали
дети и снова бросились гурьбой в реку.
 — Теперь твой черёд, — сказала Змея.
 Лягушка мигом нырнула в воду и укусила одного
мальчика.
 50

— Ой! — крикнул мальчик. — Кто-то меня укусил!
 И в тот же миг над водой показалась голова Змеи.
 — Змея! Змея! Скорее на берег! — закричали дети и
с криком бросились врассыпную.
 К вечеру девочка, которую укусила Змея, заболела.
А мальчик, тот самый, кого больно ущипнула Лягушка,
бегал как ни в чём не бывало.
 — Как же так? — удивлялись в табанке. — Его ужа¬
лила Змея, а он жив и здоров! А Л ягу шка-то... Укусила —
и на тебе, девочка заболела! Выходит, Лягушка опаснее
Змеи!
 — Ну что? — спросила Змея Лягушку. — Слышишь,
что говорят люди? Вот что такое людская молва! Ты
всего лишь Лягушка, а они боятся тебя как огня. Мой
укус иногда смертелен, а люди говорят теперь, что я не
так уж опасна.
 Людская молва никого не щадит. Как часто невинный
становится в глазах толпы виноватым. И всё-таки: не
хочешь, чтоб о тебе шла дурная молва? Не водись с
дурным человеком.
 КАК ВОЛК И ЗАЯЦ ДОСТАВАЛИ
БУСЫ СВОИМ ЖЕНАМ
 Жили по соседству вместе со своими семьями Волк
и Заяц. Зайчиха была известная щеголиха. Всё бы ей
наряжаться, всё бы модничать. Вот как-то раз пришла она
к Зайцу и говорит:
 — Скажи, муженёк, хороша я или нехороша?
 — Хороша, хороша, — скороговоркой ответил Заяц
и собирался уже бежать по заячьим своим делам, но
Зайчиха его удержала:
 — Я буду ещё краше, если достанешь ты мне нарядные
бусы! Говорят, у богатого Змея этих бус полные сундуки.
 Испугался Заяц, замахал лапами:
 — Что ты, что ты! Да я к нему и близко боюсь по¬
дойти!
 51

Обиделась Зайчиха:
 — Так-то ты меня любишь? — и пошла к соседке,
Волчихе.
 — Заяц меня не любит, — говорит. — Даже бус достать
не желает.
 — А где ж он их достанет? — полюбопытствовала
Волчиха.
 — Да у Змея, — ответила Зайчиха. — У него этих
самых бус полные сундуки...
 Ушла Зайчиха, а Волчиха — бегом к Волку.
 — Хороша я или нехороша, муженёк? — спрашивает.
 — Хороша, хороша, — сказал Волк.
 Волчиха в ответ:
 — А раз хороша, достань мне нарядные бусы, те, что
у Змея в сундуках хранятся. Вот Заяц и тот жене обещал!
 Делать нечего, пошёл Волк к Зайцу.
 — Пошли, сосед, бусы для жён доставать. Змея как
раз нет дома.
 Отправились Волк и Заяц к Змею, забрались в дом,
смотрят — на циновках еда стоит. Волк с Зайцем про
бусы забыли — на сласти набросились. Заяц в один миг
наелся, толкает в бок Волка:
 — Пошли, брат, бусы искать!
 Но Волк его и не слышит: от стола оторваться не мо¬
жет. Делать нечего, стал Заяц по хижине рыскать. Подошёл
к сундуку. Один открыл, а там каких только бус нет!
Захватил Заяц побольше — и к Волку:
 — Эй, сосед, гляди, сколько бус! Бери скорей, да
поторапливайся: не ровен час — Змей воротится!
 А Волку не до бус. Ест-ест, как только не лопнет!
 Махнул Заяц лапой и домой побежал. А тут и Змей
воротился. Схватил обжору и ну колотить! Волк еле
живой вырвался. Прибежал домой, на жену рычит:
 — Из-за тебя в такую беду попал!
 А та в ответ:
 — Сам виноват! Заяц жену всю бусами разукрасил!
Совсем рассвирепел Волк. Хотел поймать Зайца и бусы
у него отобрать, да куда ему! Кто ж быстрее Зайца бегает?
 52

КАК БЕДНЯК
СТАЛ ВОЖДЁМ
 Случилось это в неурожайный год. Во всей табанке
кончился рис, табанка много дней голодала. Только
у нсима1 оставалось немного риса, но запасы его таяли
с каждым днём.
 Как-то вечером собрал нсим семью и сказал:
 — Скоро и у нас кончится рис. Что будем делать?
Не годится семье вождя без риса сидеть. Что скажут люди?
 И тогда его жена сказала:
 — Давай каждое утро сушить у нашего дома рис.
А потом я буду уносить его в дом и прятать до следующе¬
го дня.
 На том и порешили. Каждое утро выносила жена цсима
белый рис и на глазах у соседей сушила его на солнце.
Потом уносила рис в дом, и из дома раздавался стук
песта:
 Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!
 Затаив дыхание слушали люди, как в доме нсима
толкут рис. Разве могли они знать, что в ступе толкут
вовсе не рис, а песок и что жена нсима, как и все в
табанке, целый день бродит по лесу в поисках нямби2.
Даже слуга нсима и тот ничего не ведал: недаром отпра¬
вил его нсим в дальнюю табанку за новой ступой.
 Три дня и три ночи шёл мбол3 через саванну. Наконец
воротился к хозяину. Подошёл к дому и слышйт — сту¬
чит в доме пест. Возликовал мбол: «Сейчас обед будет!»
Подождал немного, вошёл — за столом сидит нсим, а
перед ним нямби да маниока4. Увидел мбола хозяин,
встал и кричит жене:
 1 Нсим — вождь в племени налу.
 2 Нямби — растение, которым питается коренное население. Разли¬
чают два вида нямби: культурное и дикорастущее.
 8 Мбол — слуга.
 4 Маниока — здесь: мука из клубней тропического кустарникового
растения того же названия.
 53

— Эй, погоди рис подавать! Вспомнил я про одно
спешное дело... Скоро вернусь!
 Сказал так, и только его и видели: как ветром сдуло.
 Делать нечего, вышел мбол из хижины, сел на корточки
и принялся ждать. До самого утра ждал, да так и не
дождался. Не знал мбол, что нсим давно уж вернулся,
мимо него проскользнул.
 Утром вышел нсим из хижины, слуга глазам не верит:
 — Откуда ты, нсим? Всю ночь я тут просидел, а тебя
не видел! Я же твою жену караулю!
 — Так это был ты? — притворился удивлённым
нсим. — Видел я в темноте человека, да не узнал тебя.
А то накормил бы рисом!
 Проглотил мбол голодную слюну, решил подождать
обеда. Вот вынесла жена нсима рис, высушила на солнце,
внесла в дом, и оттуда тут же донеслось:
 Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!
 Повременил мбол немного, зашёл в дом, смотрит —
на циновке маниока и нямби. Никакого риса и в помине
нет! А нсим увидал слугу, встал и кричит жене:
 — Эй, погоди рис подавать! Вспомнил я про одно спеш¬
ное дело... Скоро вернусь!
 Сказал так и вышел из дому. До самого утра под¬
жидал его мбол, только так и не дождался. Понял тогда
мбол, что дурачит его хозяин, решил проучить хитреца.
Вынесла жена нсима сушить рис, а мбол взял и украл его.
 Что тут началось! Нсим орёт, жена его плачет, дети
в угол забились: боятся отцу на глаза попадаться. А мбол
как ни в чём не бывало по хозяйству хлопочет. Делает
вид, что весь этот шум его не касается.
 Ну ладно. Позвал потом нсим к себе столетнюю
старуху, спросил у неё совета: так, мол, и так, как теперь
быть? Как вора поймать?
 Подумала старуха и говорит:
 — Надо по табанке походить да послушать вниматель¬
но. Рано ли, поздно ли, а начнёт вор твой рис в ступе
толочь. Ты не смотри, что я старая. Я, если надо, каждый
писк, каждый шорох услышу...
 54

Вот пошла старуха по табанке. В одну хижину зайдёт,
в другую пожалует — тишина кругом, нигде не толкут
рис, о нём уж и забыли давно! Два дня прошло, а на
третий у самого дома мбола стукнул вдруг пест: тук-тук.
Тихо так стукнул. Остановилась старуха: никак, показа¬
лось? Постояла немного, вдруг слышит — опять пест
стучит: тук-тук!.. Тук-тук!.. Пошла старуха на звук, и
привёл он её к хижине, где мбол жил. Вошла старуха
в хижину.
 — Ах, сынок, — говорит, — да у тебя, никак, рис
остался! Позволь помочь тебе. А ты меня за это потом
угостишь.
 Пожалел мбол старуху, позволил рис потолочь, а она
взяла горсть шелухи да незаметно в платочек и завязала.
Дал он ей потом горсть риса, а она и его — в платок.
Потом поклонилась мболу: «Спасибо, сынок!» — и к нсиму
поспешила.
 — Твой мбол рис украл! — говорит. — Видишь, из
его хижины принесла я шелуху да горсть риса!
 Забрал нсим и шелуху и рис, велел собрать людей со
всей табанки. Пришли люди к дому вождя, вышел он им
навстречу и говорит:
 — Все вы знаете, что каждый день сушил я у своей
хижины рис. А потом кто-то этот рис у меня украл. Два
дня не мог я поймать вора. Наконец поймал. Вот он!
 И нсим указал на своего мбола. Зашумели люди, за¬
волновались. Все знали, что мбол верой и правдой служил
хозяину. Что это вдруг с ним приключилось?
 — Не верите? — нахмурил брови нсим. — Вот у неё
спросите. — И он указал на старуху.
 — Да, да, — закивала головой старуха, — верно го¬
ворит наш нсим. Украл у него мбол рис, даже меня угощал.
А чтоб вы все поверили, взяла я у него горсть шелухи да
немного рису. Взяла и отдала нсиму. Пусть он покажет!
 И нсим показал людям горсть шелухи и немного риса.
Замолчали люди: что тут скажешь? А юношу жалко!
 Вышел тогда мбол вперёд и всё рассказал.
 — Разве справедливо, что у нсима был рис, когда все
55

мы голодали? — сказал он, и люди покачали головами,
соглашаясь с юношей. — Разве может такой человек быть
нашим нсимом? — спросил юноша.
 И все закричали:
 — Нет, не может!
 Испугался нсим.
 — Да не было у меня риса, — говорит. — Один и тот
же сушили, а в ступе песок толкли...
 — Ах, так наш нсим обманщик! — возмутились люди.
Выгнали они нсима навсегда из табанки и посадили
на его место умного мбола.
 НЕПОСЛУШНАЯ ДЕВОЧКА
 В одной табанке жила девочка. Вечно она таскала в
дом всякую всячину: что ни увидит — всё несёт домой.
 — Ха! Перестань носить домой всякую гадость! —
говорила ей мать.
 Но девочка её не слушала и продолжала подбирать
всё, что валялось на её пути. Прослышал об этом про¬
жорливый змей, лёг на дороге и превратился в куклу.
Пошла девочка к ручью за водой, видит — лежит на
дороге кукла, да такая красивая! Схватила её девочка,
прижала к груди, бегом домой побежала.
 — Ах! Сегодня ты не будешь меня ругать! — сказала
она матери. — Посмотри, какую красивую куклу я нашла
на дороге!
 Взглянула мать на куклу. Видит — и впрямь хороша!
Покачала головой:
 — Что и говорить, красивая кукла. Но ведь она не
наша! Иди и положи её туда, где взяла.
 Заплакала девочка:
 — Нет, нет! Не отдам куклу!
 Рассердилась мать, взяла куклу и выбросила за порог.
Заплакала девочка. А потом стала ждать, когда все уснут.
Вот захрапел отец, заснула мать. Встала девочка со своей
56

циновки, на цыпочках во двор вышла. А ночь тёмная —
хоть глаз выколи. Долго, дрожа от страха, искала де¬
вочка свою куклу. Наконец нашла в высокой траве и
принесла её в дом. Положила в уголок, а сама легла на
циновку. И вдруг кукла запела:
 Дай мне поесть, девочка!
 Испугалась девочка, запела в ответ жалобным голосом:
 Мама, проснись!
 Папа, проснись!
Кукла плачет,
Просит её накормить!
 Проснулась мать девочки, разрешила дать кукле кури¬
цу. Взяла девочка куклу, отнесла в курятник. Мигом
проглотила кукла всех кур и снова запела, и голос у неё
какой-то грубый стал, на кукольный непохожий:
 Дай мне поесть, девочка!
 И девочка запела в ответ:
 Мама, проснись!
 Папа, проснись!
 Кукла плачет,
Просит её накормить.
 А мать девочки и не спит уже, отца будит: что за
кукла такая странная? Проснулся отец, нахмурил брови.
 — Ну дай ей утку, — говорит.
 В мгновение ока проглотила кукла всех уток и снова
есть просит. А что ей дать, когда живности уже не
осталось?
 — Отдай ей всё, что найдёшь в доме, — сказала мать.
 Отец тем временем вынул свой острый нож и спрятал
за спину. А сам смотрит: что дальше будет? Смотрит и
видит. — глотает кукла всё, что придётся: стол, табурет¬
ки, циновки. Проглотила и взревела громовым голосом:
 57

— ДАИ МНЕ ПОЕСТЬ, ДЕВОЧКА!
 Понял тогда отец, с кем встретиться довелось, нахмурил
брови и говорит дочери:
 — Неси свою куклу во двор. Отдай ей всё, что найдётся.
 Сказал так и незаметно из дома вышел, встал за дере¬
во — ждёт, что будет.
 Вынесла девочка куклу во двор. Сожрала кукла ступу,
песты, глиняные горшки и к девочке повернулась. Видит
отец: быть беде! Бросился к кукле, снёс острым ножом
голову, и в тот же миг кукла змеем обернулась. Распорол
отец змею брюхо, а оттуда куры да утки повылетали, табу¬
ретки да циновки посыпались.
 Девочка от страха плачет, а мать её утешает, по голове
гладит и спрашивает:
 — Ну что, дочка, будешь теперь всё без разбора в дом
таскать?
 Обняла её девочка и пообещала никогда ничего чужого
больше не приносить.
 ЗАЯЦ-БАРАБАНЩИК
 Жили-были два барабанщика — Заяц и Филин. Оба
очень любили стучать в свои барабаны. Выйдет, бывало,
Заяц из дому, начнёт бить в сабару1 да петь под рит¬
мичные его удары — вся табанка замрёт и слушает.
 — Что ни говори, лучше Зайца нет барабанщика! —
восхищаются люди.
 Но тут выйдет из дому Филин да как ударит в свой
кутиль!1 Качают люди головами, прищёлкивают языками:
 — Ну и молодец этот Филин! Один у нас такой в та-
банке!
 Дошла слава об искусных барабанщиках до самого
нсима, и объявил он, что отдаст свою дочь в жёны тому,
кто лучше играет на барабане.
 Стали Заяц и Филин готовиться к состязаниям. Ударил
Филин в свой кутиль, запел:
 1 Сабару и кутиль — разновидности барабанов.
 59

Застучала, загремела
Кутиля тугая кожа...
Старый1 Филин барабанит —
Лучше песнь никто не сложит!
 — Хорошо поёшь, — сказал Заяц, — но я — лучше. —
Он ударил в сабару и запел в ответ:
 Бей, сабару-барабан,
Закружатся в танце гости,
Я станцую с ними сам,
И найду я к счастью мостик.
Ча-чаш! Кинанчаш!
 И найду я к счастью мостик!
 Подразнили они так друг друга и разошлись по домам
готовиться к состязанию. Вот настал первый день состя¬
заний. С утра до вечера бил Филин в свой кутиль, и все
ахали и восхищались. На другой день стал показывать
своё искусство Заяц. Он стучал в сабару, пел, пританцо¬
вывал, и люди только разводили руками — молодец Заяц,
ничего не скажешь!
 — Кто же из них двоих искуснее? — спросил нсим
у народа, и никто не мог ему дать ответ.
 — Оба они чудесные музыканты! — говорили люди,
и нсим не мог с ними не согласиться.
 Позвал он тогда к себе Зайца с Филином и сказал:
 — Завтра третий день состязаний. Кто из вас весь
день и всю ночь сумеет петь и стучать в барабан, тому
и отдам я в жёны свою красавицу дочь. Потому что оба
вы равны в своём мастерстве.
 Вышел Заяц от нсима, идёт и думает: «Как же я всю
ночь в барабан стучать буду? Я ведь не Филин: мне по
ночам спать хочется. Конечно, теперь пучеглазый меня
одолеет. Ну, да это мы ещё поглядим...» Подумал так —
и бегом к соседу:
 — Выручай, брат Заяц! Надень завтра к вечеру такое
же, как у меня, платье, смени меня ночью у барабана.
 1 Старики среди африканцев пользуются большим почётом.
 60

Испугался сосед:
 — Что ты, что ты! Ты ж у нас такой мастер! А я так,
для себя играю!
 — Не робей, друг! — засмеялся Заяц. — К вечеру все
устанут. Где уж им наше мастерство замечать! А песне
я тебя научу.
 Настало утро. Народ заполнил площадь. Скоро яви¬
лись и Заяц с Филином. Глянул Филин на Зайца своими
круглыми, большими глазами, ударил в барабан и запел:
 Вся табанка внемлет ритму,
Победит сегодня Филин!
 Не видать невесты Зайцу!
Даже если хлынет ливень
И подует ветер знойный,
Если ночь на землю ляжет,
Филина не остановишь —
Так играет он и пляшет...
 А Заяц в ответ:
 Играет умный Заяц,
Грохочет барабан
С рассвета до полуночи —
Там-там-тарам-там-там!..
Без отдыха, без устали
Сабару мой поёт...
И скоро дочка нсима
Невестою придёт...
 Вот взошла на небо полная луна, а они всё поют и
играют. Устал Заяц, оглянулся, а сосед тут как тут. Встал
вместо друга, ударил в барабан, запел громким голосом:
 Я пою, не зная сна,
Я усталости не знаю,
Я пою, не зная сна,
Филину не уступаю...
 Так и пели они до рассвета. А на рассвете Филин совсем
изнемог. Голова книзу клонится, вот-вот сон настигнет.
Собрал он последние силы, запел хриплым голосом:
 61

Я всё пою, я не сдаюсь,
Но я теперь заснуть боюсь...
 Только спел эти слова, как тут же заснул. На полуслове
умолк.
 — Я победил, о великий нсим! Я победил, и все это
видели! — закричал Заяц, и нсим милостиво кивнул
головой.
 Так хитрый Заяц женился на дочери нсима.
 КАК БРАТЬЯ
ПОБЕДИЛИ ЗМЕЯ
 В одной табанке жила добрая старушка по имени
Илена. Вот узнала она, что умерли её соседи и остались
в хижине двое сирот — Антонио и Аугусто. Подумала
Илена и решила взять сирот к себе в дом: «Есть у меня
родной сын Алешандри. Будут теперь два приёмных».
Так и сделала.
 Шло время. Мальчики росли, крепли и очень любили
друг друга. Вместе пили-ели, вместе играли. И вот диво:
все трое походили друг на друга так, словно были рож¬
дены одной матерью. Скоро Илена не могла уже отличить
своего сына от приёмных. Спросит, бывало:
 — Кто из вас Алешандри?
 А они в ответ все трое:
 — А зачем тебе, мать? Все мы зовём тебя матерью,
всех нас зовёшь ты сыновьями.
 Пустилась тогда Илена на хитрость, попросила принес¬
ти ей воды. Думает, сейчас сын и объявится! Но нет,
видит — несут все трое одну калебасу1, идут смеются.
Ну что тут поделаешь? Пошла тогда она к мудрецу, всё
ему рассказала.
 — Живут в моём доме три юноши. Вместе выросли,
всех троих люблю одинаково. Но хочется знать мне, ко¬
1 Калебаса — сосуд из выдолбленной тыквы.
 62

торый из трёх мой родной сын? Попросила я как-то воды
попить, думаю, родной сын принесёт. А они хитрость мою
разгадали, втроём калебасу мне принесли. Смеются, озор¬
ники, над старухой! Как быть, посоветуй!
 Засмеялся мудрец и сказал:
 — Иди домой, ляг на циновку и притворись мёртвой.
Вот увидишь, сын подбежит первым. Уколи его тогда
в руку иглой, отметина-то и останется.
 Поблагодарила Илена мудреца, пришла домой, легла
на циновку и глаза закрыла. Все трое юношей к ней
так и бросились, а один закрыл лицо руками:
 — Братья! Мать моя умерла!
 Тут Илена уколола его иглой, засмеялась:
 — Ну, теперь-то я знаю, кто из вас Алешандри. Не
обманете старую мать!
 Засмеялся и Алешандри:
 — Делать нечего, признаюсь! А мы хотели отправить¬
ся в дальний путь — жизнь узнать, пришли просить
твоего благословения.
 Опечалилась Илена.
 — Неужто все трое покинете меня? Оставите мать в
старости?
 Замолчали братья, задумались. А потом Антонио и
говорит:
 — Ты права, мать. Негоже нам всем троим уходить.
Пойду-ка я один, а вы, братья, каждый день смотрите в
ручей, что у дома нашего протекает. Замутится в чистом
ручье вода — знайте: попал в беду ваш названый брат.
Спешите тогда мне на помощь.
 На том и порешили. Отправился Антонио в дальний
путь. Целый день шёл без отдыха, к вечеру подошёл
к огромному баобабу. Подошёл, огляделся и говорит:
 — Всю жизнь жил я под крышей, спал на циновке, ел
вкусную пищу. Где же сегодня приклонить мне голову?
 — Не беспокойся! — услышал он вдруг из-под дерева
голос Змея. — Будет у тебя и крыша, и циновка, и вкусный
ужин. А ты мне за это отдай часть кукурузы, ту, что мать
тебе на дорогу дала.
 63

Антонио так и сделал. Дал Змею кукурузу, а Змей за
это накормил его вкусными яствами и уложил спать на
циновку. Рано утром отправился юноша дальше.
 Целый день шёл без отдыха, а к вечеру подошёл к
огромному баобабу. Подошёл, огляделся и говорит:
 — Всю жизнь жил я под крышей, спал на циновке,
ел вкусную пищу. Где же сегодня приклонить мне голову?
 — Не беспокойся! — услышал он из-под дерева голос
Змея. — Будет у тебя и крыша, и циновка, и вкусный
ужин. А ты мне за это отдай кукурузу.
 Антонио так и сделал. Дал Змею кукурузу, а Змей за
это накормил его вкусными яствами и уложил спать на
циновку. Выспался всласть Антонио, а утром отправился
дальше.
 К вечеру пришёл он в незнакомую табанку. Вошёл в
хижину, и поднялась ему навстречу седая старуха:
 — Каким ветром тебя занесло, сын мой?
 Поклонился ей Антонио и отвечает:
 — Иду я, мать, куда глаза глядят: жизнь хочу узнать.
Не найдётся ли у тебя воды напиться?
 —- Что ты, что ты! — вздохнула старуха. — Нет у нас
в табанке чистой воды! Было у нас озеро, да поселился
рядом с ним Змей. Кто за водой придёт, назад уже не
возвращается...
 Задумался Антонио: как же они тут без чистой воды
живут? — и попросил:
 — Покажи-ка мне, бабушка, дорогу к этому Змею.
Испугалась старуха, принялась Антонио отговаривать:
— Сын мой! Зачем тебе знать дорогу к смерти? Ни
один человек из тех, кто шёл по ней, назад не вернулся.
Оставь нас с нашей бедой. Езжай своею дорогой.
 Долго уговаривал Антонио старую женщину. Долго не
соглашалась она. Наконец уговорил, показала ему дорогу
к озеру. Пришёл юноша к озеру, зачерпнул чистой воды.
Только сделал глоток, как загремел над озером могучий
голос:
 — Как смеешь ты пить мою воду? Или не знаешь,
что запретил я людям и близко подходить к озеру!
 64

— Прости, я не знал, — смиренно ответил Антонио. —
Я гость на вашей земле, пришёл из дальних краёв. Шёл
я долго, а ночевал у Змея, под баобабом.
 — А что получил он за ночлег? — спросил голос.
 — Кукурузу, ту, что мать на дорогу дала.
 — Что ж, значит, ночевал ты у моего младшего брата.
Отпускаю тебя с миром.
 Вернулся Антонио назад. Уж так рада была старуха.
 — Вот и молодец, что к озеру не поехал. Зачем моло¬
дую жизнь губить? — говорит.
 Улыбнулся Антонио и лёг спать. Выспался, а на другое
утро снова пошёл к озеру. Только сделал глоток, как
загремел над озером могучий голос:
 — Как смеешь ты ступать в моё озеро? Или не знаешь,
что повелел я и близко не подходить к моему жилищу!
 — Прости, я забыл, — смиренно сказал Антонио. —
Устал я, издалека пришёл в ваши края. Ведь и вторую
ночь по дороге сюда ночевал я у Змея, под баобабом.
 — А-а-а, это опять ты? — удивился Змей. — Чем же
заплатил за ночлег?
 — Кукурузой, той, что мать на дорогу дала.
 — Ну, значит, ночевал ты у моего среднего брата.
Отпускаю я тебя с миром. Но смотри больше не попадайся!
 Вернулся Антонио к старухе. Посмотрела она на него,
ничего не сказала — только вздохнула. И Антонио ничего
не сказал. Разделся и лёг спать. Утром встал с первым
лучом солнца и на озеро отправился. Подошёл к самой
воде, крикнул что было мочи:
 — Змей, выходи, давай сражаться!
 Выполз из-под баобаба огромный Змей, ураганом на¬
летел на бесстрашного юношу. Вспенилось озеро, словно
океан во время шторма, началась великая битва.
 Долго сражался Антонио с могучим Змеем. Наконец
улучил момент, метнул копьё, вонзилось копьё прямо
Змею в голову, и рухнул Змей наземь. А Антонио снял
с пальца кольцо, стянул с ноги башмак, поднял с земли
копьё, спрятал всё это на берегу, воротился к старухе и
спать лёг: намаялся.
 65

Спит он день, другой, третий, а по табанке меж тем
слух прошёл: убил кто-то Змея — вон он, под баобабом,
безглавый валяется, — можно теперь пить воду из озера.
 Пошёл к озеру вождь, смотрит — на берегу кольцо,
башмак и копьё лежат. Забрал вождь всё с собой, вернулся
в табанку, созвал народ, спрашивает:
 — Кто из вас, люди моего племени, Змея убил? Сделаю
я того смельчака вождём табанки.
 Вышел вперёд красивый юноша:
 — Я! Я убил его, о великий вождь! Три дня и три
ночи сражался с чудовищем, а всё-таки победил!
 Вышел вслед за ним другой юноша:
 — Нет, это я убил лютого Змея! Посмотри на меня:
есть ли кто сильнее в нашей табанке?..
 И третий юноша вышел вперёд, и четвёртый... Улыбнул¬
ся старый вождь племени и сказал первому юноше:
 — Надень на палец это кольцо, надень башмак на
ногу, метни копьё вон в то дерево — всё это оставил на
берегу озера тот, кто убил Змея. Тогда я поверю, что это ты.
 Втиснул юноша в башмак ногу, а кольцо на палец не
лезет, да и копьё метнуть сил не хватает. Второй юноша
копьё метнул, в дерево даже попал — недаром сильнее
его в табанке никого не было, — а кольцо и башмак не
подходят. Третий кольцо надел, да башмак велик оказался.
 Подошла тогда к вождю старуха, та, что на окраине
табанки жила, и говорит:
 — Спит у меня в хижине чужестранец. Пришёл он ко
мне, попросил чистой воды напиться. Ну, я и рассказала
ему про Змея. Три дня ходил куда-то. Поговорил бы ты
с ним, о великий вождь! Может, это он победил Змея?
 — Позови-ка его сюда! — повелел вождь, и старуха
отправилась к Антонио.
 А тот спит крепким сном. Стала старуха, будить гостя.
 — Не могу я встать, мать, — говорит Антонио. — Не
могу ни рукой, ни ногой шевельнуть. Принеси кувшин
дождевой воды — лицо омыть.
 — Где ж я тебе дождевой воды возьму? — всплеснула
руками старуха. — Придётся к вождю идти.
 66

Вернулась она к вождю, рассказала ему всё, как есть.
Приказал вождь принести кувшин дождевой воды. Умылся
той водой юноша — как родился заново.
 Пришёл к вождю, а тот и говорит:
 — Приветствую тебя, чужестранец! Ты принёс нашей
табанке счастье. Много лет прошло с той поры, как по¬
селился у нашего озера Змей и запретил нам брать из
озера его чистую воду. Ты пришёл — и Змея не стало.
Не ты ли поборол злое чудовище?
 Поклонился Антонио и отвечает:
 — Я сразился со Змеем, великий вождь, я убил его.
 — Так это твоё копьё осталось на берегу? — спросил
вождь.
 И юноша ответил:
 - Да.
 Подали Антонио копьё, одним взмахом вогнал он его
в толстое дерево. Принесли башмак и кольцо — и то и
другое оказалось впору.
 Повелел тогда вождь созвать людей со всех своих та-
банок.
 — Люди! — сказал вождь, указав рукой на Анто¬
нио. — Этот юноша убил Змея, который не разрешал нам
брать воду из нашего озера и обрёк всех нас на мучения.
За это отдаю я ему в жёны свою дочь и дарю ему эту
табанку.
 И народ одобрил решение мудрого вождя. Стал Антонио
править табанкой, зажил с молодой женой в мире и
счастье.
 Всё бы хорошо, да косились на него юноши: таили
обиду за то, что не они, а он убил Змея. Вот собрались
они как-то ночью, вышел вперёд самый сильный из них и
сказал:
 — Не позволим править чужестранцу! Изведём
Антонио!
 — Вождь нас за это накажет, — робко возразил кто-то.
 — А мы до Антонио и не дотронемся, — усмехнулся
первый. — Устроим состязание в беге — заманим его
к баобабу, тому самому, где Змей живёт. Помните, как
68

Антонио про него рассказывал? Уж Змей отомстит за
старшего брата!
 На том и порешили. Пришли утром к Антонио, завели
разговор о том, кто в табанке смелее всех, кто всех силь¬
нее да кто быстрее всех бегает.
 — Быстрее наших юношей нет на всём белом свете!
А ты, Антонио, небось последним до могучего баобаба
добежишь?
 Загорелся Антонио гневом:
 — Последним, говорите? А вот увидите! Завтра же
устроим состязания!
 Юношам только того и надо. Собрались на другой
день на окраине, и начались состязания. Полдня бежали,
и вот показался впереди баобаб.
 — Эй, Антонио! Кто добежит до баобаба, тот побе¬
дитель! — крикнул коварный обманщик.
 Рванулся Антонио прямо к дереву, а баобаб вдруг раз¬
двинулся, и попал Антонио в ловушку: следом за ним за¬
крылось могучее дерево. Понял Антонио,. как коварно
заманили его в западню, да поздно...
 Ну лйдно. Сидит Антонио в западне, покорился своей
участи. А в далёкой табанке ждут его верные братья,
каждый день в ручей, что возле дома протекает, смотрят.
Бежит вода светлая, прозрачная, как слеза, — и вдруг
замутилась, забурела, кровь в ручье показалась. Надел
Аугусто кожаные башмаки, на палец кольцо серебряное,
взял копьё и бросился брату на помощь. Два дня и две
ночи шёл, не зная ни сна ни отдыха. Наконец показалась
впереди табанка. Остановился Аугусто на окраине, вошёл
в хижину, встала ему навстречу седая старуха.
 — Каким ветром тебя занесло, сын мой?
 Поклонился ей Аугусто и отвечает:
 — Иду я, мать, выручать из беды брата. Притомился
я, дай воды напиться!
 — Пей, пей на здоровье, — обрадовалась старуха. —
Чистой воды у нас теперь вдоволь! А то поселился у озера
Змей, не давал воды. Спасибо юноше-чужестранцу, побил
он Змея проклятого! За это стал он править нашей табан-
69

кой и в жёны дочь вождя взял. Может, он и есть твой
брат? Похожи вы как две капли воды. Только нет у него
никакой беды, живёт он в довольстве и радости.
 Напился Аугусто воды, расспросил старуху, где чуже¬
странец живёт, пошёл к его дому. Не успел подойти,
как кинулась ему навстречу красавица:
 — Наконец-то, Антонио! А уж я так ждала тебя!
Все давно вернулись, а о тебе и не слышно!
 Вошёл Аугусто с ней вместе в хижину.
 — Не Антонио я, — говорит. — Я его брат, Аугусто.
Попал муж твой в беду, я ему на помощь пришёл.
 Залилась красавица горькими слезами, а Аугусто её
торопит:
 — Говори скорей, где он! Время дорого!
 Рассказала она всё, что знала. Задумался Аугусто, а
потом велел женщине по воду пойти да всем по дороге
рассказывать, что пришёл брат её мужа, сидит в доме,
Антонио дожидается.
 Разнеслась весть по табанке, испугались коварные юно¬
ши: что теперь делать? Ну как Аугусто до всего дознается?
Собрались все вместе, пришли к дому правителя, завели
разговор о том, кто в табанке смелее всех, кто всех сильнее
да кто быстрее всех бегает.
 — Быстрее наших юношей нет никого на всём белом
свете. А ты, Аугусто, небось последним до могучего баоба¬
ба добежишь.
 Притворился Аугусто разгневанным:
 — Ах так! Посмотрим!
 Ринулись юноши в саванну, начались состязания. Пол¬
дня бежали, и вот показался впереди баобаб.
 — Эй, Аугусто! Кто добежит до баобаба, тот побе¬
дитель! — крикнул один из юношей.
 Рванулся Аугусто прямо к дереву, а баобаб вдруг
раздвинулся. Упёрся ногой Аугусто в дерево так, чтобы
оно не закрылось, сумел удержать на мгновение, и в этот
самый миг Антонио и выскочил. С грохотом захлопнулась
западня, да поздно!
 Вернулись братья в табанку целыми и невредимыми,
70

рассказал Антонио людям всё, что с ним приключилось,
простил на радостях коварных обманщиков. А потом от¬
правились оба брата за приёмной матерью и Алешандри,
привезли их в табанку и стали жить все вместе мирно и
счастливо.
 ПОДАРКИ ЗМЕЯ
НАИ-НАНКИ
 Жил на свете мальчик по имени Абу Бакар. Жил он
весело и счастливо. Но вот умерла его мать, и отец женился
на другой. Злая мачеха с первого дня возненавидела
мальчика. С утра до ночи кричала она на пасынка, спины
не разгибал он от непосильного труда, а ел всегда впрого¬
лодь: всё отдавала мачеха любимому сыну. Так и жил
сирота, а мачехе этого было мало. Думала она, думала,
как извести Абу, и наконец придумала. Вываляла в пепле
кувшин и сказала:
 — Эй, ты! Иди на озеро Наи-Нанки и вымой в его
чистой воде кувшин. Только там и нигде больше! Ясно?
 Молча взял Абу Бакар кувшин и отправился к озеру
Наи-Нанки. Много слышал он про это страшное озеро,
далеко разнеслась о нём недобрая слава. Не хотелось
мальчику идти, да что делать: не мать послала — мачеха.
 Вот идёт он через дремучий лес — мату, а навстречу
ему Гиена.
 — Куда путь держишь? — спрашивает.
 — Я иду к озеру Наи-Нанки, вымыть в чистой воде
кувшин, — сказал Абу и показ'ал Гиене кувшин.
 — А ты знаешь, что в озере живёт страшный Змей по
имени Наи-Нанки? — спросила Гиена. — Никто ещё не
возвращался оттуда!
 — Что же... — вздохнул мальчик. — Мать моя умерла.
Значит, такая моя судьба: идти вслед за ней.
 И он пошёл дальше. Идёт-идёт, навстречу ему Слон.
 — Куда ты зашёл, мальчик? Ведь эта дорога ведёт
к озеру Змея Наи-Нанки!
 71

— Знаю! — ответил Абу. — Мачеха послала меня вы¬
мыть в его чистой воде кувшин.
 — Не ходи туда, мальчик! — покачал хоботом Слон. —
Никто ещё не возвращался оттуда.
 И Слон скрылся в дебрях, а Абу пошёл дальше.
 Так он шёл до самого вечера, а вечером, в лучах за¬
ходящего солнца, увидел огромное озеро.
 Пошёл Абу к озеру, опустил в воду кувшин, и в тот
же миг вздыбилась чистая гладь озера огромными вол¬
нами и поднялся из озера могучий Змей Наи-Нанки.
 — Что ты тут делаешь, мальчик? — спросил он и сверк¬
нул огненными глазами. — Зачем тревожишь меня?
 — Меня послала сюда мачеха, — ответил Абу. — Она
велела вымыть кувшин в чистой воде Наи-Нанки.
 Расхохотался Змей, и горы откликнулись эхом на его
оглушительный хохот.
 — Мыть кувшин в чистой воде моего озера? — хохотал
он. — Ну что ж, идём!
 Обвился Змей вокруг мальчика и нырнул в самую глу¬
бину. Абу закрыл глаза, а когда снова открыл их, увидел,
что стоит он в сверкающем зале, перед ним очаг, мешки
с рисом, просом и кукурузой. А ещё шесть котлов и ступа.
 — Свари-ка мне ужин, — приказал Змей и скрылся в
покоях своего подводного дворца.
 Живо взял Абу ступу и принялся за работу. Перебрал
рис, просо, кукурузу. Потом в два котла рис насыпал,
в два — просо, а в последние два — кукурузу. Повесил
котлы над очагом и стал ужин варить.
 А Змей подождал немного и послал в зал Кота:
 — Ну-ка, посмотри, что за гость к нам пожаловал.
 Пошёл Кот к Абу, подошёл к горшкам, замурлыкал.
 — Ах ты бедненький, — пожалел его мальчик, —
тебя, наверное, как и меня, голодом морят?
 Дал он Коту отведать каши из всех горшков, наелся
Кот и вернулся к Змею.
 — Ну что? — спрашивает его Наи-Нанки. — Как с
тобой обошёлся мальчик? Наверное, прогнал тебя?
 — Нет, нет, — мурлычет Кот, — это очень хороший
72

и добрый мальчик. Он меня накормил да ещё приласкал
на прощанье!
 — Что ж, значит, он прошёл одно испытание, — сказал
Змей и велел позвать мальчика.
 — Помой-ка мне спину, — приказал он Абу.
 Глянул Абу и замер от ужаса: на спине у Змея не
чешуя — лезвия острых ножей сверкают. Страшно, да
что поделаешь? Стал Абу мыть Змею спину, а ножи и не
колются, ни одной царапины не оставили.
 Кончил Абу мыть Змея, а тот и говорит:
 — Ты добрый мальчик: любишь животных, уважаешь
старших. За это я тебя награжу. Садись-ка мне на спину,
я вынесу тебя на берег.
 Сел Абу Змею на спину, Змей вынес его на берег
и скрылся в водах своего озера. Смотрит Абу — рядом
с ним мешок лежит. Развязал, а в мешке золото да жемчуг.
Поклонился Абу озеру.
 — Спасибо тебе, Наи-Нанки, — говорит. — Век тебя
не забуду!
 Взвалил он мешок на спину и домой зашагал. Пришёл,
а мачеха глазам своим не верит: живой вернулся! А как
мешок увидела, и вовсе обомлела.
 — Говоришь, всё это тебе Наи-Нанки дал? Он же злой!
 — Нет, — покачал головой мальчик, — Наи-Нанки
добрый. Он и кувшин разрешил вымыть, и золото дал...
 Злая мачеха чуть не лопнула от зависти. Схватила кув¬
шин, вывозила его в пепле и сунула своему сыну:
 — Мамаду! Живо отправляйся в путь, вымой кувшин
в чистой воде озера Наи-Нанки. И без подарков не возвра¬
щайся!
 — Но я боюсь, мама! Я не хочу... — захныкал трусли¬
вый Мамаду, но мать и слышать ничего не хотела.
 — Иди, говорю! Чем ты хуже какого-то глупого Абу?
 Делать нечего, отправился Мамаду в путь. Вот пошёл
он через дремучий лес мату, а навстречу ему Гиена.
 — Куда путь держишь? — спрашивает.
 — Мать послала к озеру Наи-Нанки. Велит без подар¬
ков не возвращаться.
 73

— А знаешь ли ты, что в озере живёт страшный
Змей? — спрашивает Гиена. — Никто ещё не возвращался
оттуда!
 — Неправда! — храбрится Мамаду, а сам словно лист
на ветру дрожит. — Абу вернулся, да ещё мешок золота
притащил!
 И Мамаду отправился дальше. Долго ли, коротко ли,
навстречу ему Слон.
 — Куда идёшь, мальчик? Разве ты не знаешь, что
эта дорога ведёт к озеру Змея Наи-Нанки? Не ходи туда!
Пропадёшь...
 «И в самом деле пропаду, наверное, — испугался Ма¬
маду. — Пойти назад, что ли?» Повернул было трусли¬
вый Мамаду назад, да вспомнил, что мать запретила
возвращаться с пустыми руками. Пришлось идти дальше.
 Так он шёл до самого вечера, а вечером, в лучах
заходящего солнца, увидел огромное озеро. Подошёл Ма¬
маду к озеру, опустил в воду кувшин, и в тот же миг
вздыбилась чистая гладь огромными волнами и поднялся
из озера могучий Змей Наи-Нанки.
 — Что ты тут делаешь, мальчик? — спросил он и
сверкнул огненными глазами. — Зачем тревожишь меня?
 Струсил Мамаду, а отступать поздно.
 — Мать велела вымыть кувшин, — говорит.
 Обвился Змей вокруг Мамаду, притащил его в свой
подводный дворец, велел приготовить ужин, а сам скрылся
в покоях.
 Взял Мамаду ступу, так и сяк вертит: сроду зерно не
молол, очага не разжигал. Как быть? Дым глаза ест,
ступа из рук как живая выскакивает. Так и не стал он
зерно молоть. Свалил всё в одну кучу — и рис, и просо,
и кукурузу, — разложил по котлам да над очагом и по¬
весил. Подождал немного, попробовал, сморщился — не¬
вкусно! А Кот тут как тут — мяучит, ластится.
 — Брысь отсюда! — заорал Мамаду и Кота ногой
пнул.
 Отлетел Кот в сторону, потом опять подошёл. А Мамаду
зол, как оса. Схватил палку и ну Кота колотить:
 74

— Пошёл вон, попрошайка!
 Вернулся Кот к Змею, а тот спрашивает:
 — Ну как? Покормил тебя мальчик?
 — Нет! — отвечает Кот. — Это очень злой мальчишка.
Ничего мне не дал, а поколотил меня палкой.
 — Что ж, значит, не выдержал он испытания, —
задумчиво сказал Наи-Нанки и велел позвать Мамаду.
 — Помой-ка мне спину, — говорит.
 Глянул Мамаду на Змея да как заорёт:
 — С ума ты спятил, старик! Да как ты можешь меня
об этом просить? Спина-то у тебя — ножи острые! Ну уж
нет, мой свою спину сам.
 Ударил хвостом Змей, загорелись огнём страшные его
глаза, с трудом сдержал он свой гнев и сказал:
 — Я старше тебя, мальчик. Моё дело — говорить,
твоё — слушать, а ты со мной споришь.
 — Ну и что? — совсем разошёлся грубиян Мамаду. —
Сказал, не буду — значит, не буду!
 — Ну что ж, — согласился Наи-Нанки. — Возьми
свой кувшин. Видишь, какой чистый? Возьми и подарок. —
И он протянул Мамаду мешок. — Мешок этот можешь
развязать только дома, но смотри крепко-накрепко запри
двери и окна.
 — Понял, понял! — закричал Мамаду. — Подними
меня скорее наверх!
 — Что ж, садись, — сказал Змей и подставил спину.
 Выбрался Мамаду наверх, на Змея даже не оглянулся,
даже спасибо ему не сказал — бегом домой побежал.
 — Мать, — кричит, — запирай окна-двери, зови родню,
буду подарки показывать!
 А мать и рада.
 — Идите все к нам! Сынок подарки показывать будет.
И ты, Абу, и ты, муженёк, тоже идите, поглядите, как
Змей моего Мамаду одарил. Побольше небось, чем какого-
то оборванца!
 Скоро полная хижина народу набилась. Развязал Ма¬
маду мешок, а оттуда — всякая нечисть: осы, муравьи,
москиты... Как Начали они мачеху и её родню жалить!
 75

Только Абу с отцом не трогают. Мачеха кричит: «Ой-ой,
помогите! Спасите!» Да кто им помогать будет? Они-то
кому доброе сделали?
 Так старый Змей проучил злую мачеху, её грубого сына
и всю их родню.
 ЗАЯЦ УНА И ШАКАЛ ЛОЙБЕ
 Бежал как-то по лесу Заяц, вдруг навстречу ему
Шакал. Вот Шакал и говорит.
 — Здравствуй, брат Заяц! Куда путь держишь?
 — Да так, никуда. Решил побродить по белу свету, —
отвечает Заяц.
 — Давай путешествовать вместе, — сказал Шакал.
 — Давай! — согласился Заяц.
 Вот пошли они вместе, а Шакал и спрашивает:
 — Слушай, Заяц, а зовут-то тебя как?
 — Лойбе1, — отвечает Заяц.
 — Ха-ха-ха! — расхохотался Шакал. — Посмотри
на себя! Ну какой же ты лойбе? Лойбе должен быть
сильным, большим!
 Заяц идёт помалкивает. А Шакал не унимается:
 — Нет, косой, не дорос ты до такого имени! Отдай его
лучше мне, а себе другое возьми, попроще.
 Вздохнул Заяц и согласился.
 — Хорошо, — говорит. — Так и быть. Зови меня прос¬
то Уна2.
 Сказано — сделано. Идёт Шакал Лойбе по лесу, поёт
песни. А Заяц рядом трусит, помалкивает. Что ему петь,
раз он какой-то Уна?
 Ну ладно. Набрели они на табанку, где лесорубы
живут. Встретили их люди и спрашивают:
 — Кто вы такие? Куда путь держите?
 1 Лойбе — лесоруб.
 2 У н а — коптилыцик мяса.
 77

Заяц помалкивает, а Шакал рад в беседу пуститься.
 — Бродим по белу свету, — говорит. — А зовут меня
Лойбе, а его вот — Уна.
 Заяц кивает: верно, мол, правильно.
 — Ну что ж, — говорят люди. — Вот тебе, Лойбе,
топор, иди в лес, пойлоны1 рубить. А ты, Уна, беги коп¬
тить мясо: охотники каждый день приносят, а коптить
некому.
 Зайцу только того и надо. Бегом побежал мясо коптить:
работёнка, что и говорить, нетрудная и сытым всегда бу¬
дешь.
 Шакал с утра до ночи тяжёлым топором толстенные
и высоченные пойлоны валит, а Заяц живёт припеваючи.
 Устал Шакал, измучился. «Что делать?» — думает.
Вот думал он, думал и придумал: стал бить по дереву
топорищем, вроде нечаянно. Стукнет раз, стукнет другой —
топор и сломается.
 — Ничего, — утешают его лесорубы, — сейчас при¬
несём новый.
 Пойдут за новым, а Шакал отдыхает. Но вот догада¬
лись люди, что Шакал хитрит, и рассердились:
 — Ещё раз сломаешь топорище, сам чинить будешь!
 А Шакал тем временем вот что придумал: Зайца-
хитреца проучить. Стал опять по дереву топорищем бить,
топор-то и сломался.
 — Ага! — говорят люди. — Сам виноват — сам то¬
порище и прилаживай!
 — Поручите лучше это дело моему другу, — сказал
вдруг Шакал. — Он такой мастер, такой мастер, что и не
расскажешь! Он, правда, лентяй, но, думаю, не откажется.
 — Что ж, пусть попробует, — согласились люди и тут
же позвали Зайца.
 А Шакал в кустах спрятался: посмотреть, как Заяц
выкручиваться будет.
 — А ну, Уна, наладь топор. Твой друг Лойбе сказал,
что ты большой мастер.
 — Да что вы, — испугался Заяц, — я не умею!
 1 П о й л о н (полон) — сырное дерево.
 78

Покачали головами люди:
 — Ох и лентяй же ты! Недаром твой друг предупреж¬
дал нас. Выпорем-ка мы тебя, друг Уна, чтоб знал, как
лениться!
 — Не бейте меня! — взмолился Заяц. — Я вообще-то
это ремесло знаю. Хотите, расскажу, как сделать, чтобы
топор не ломался?
 — Что ж, говори! — отозвались лесорубы.
 — Мой старый отец, — начал Заяц, — учил меня этому
ремеслу с детства. «Чтобы топор служил долго, — говорил
он,— надо намотать на топорище свежую шкуру шакала...»
 Услышал Шакал слова Зайца и бросился прочь, поджав
хвост. А Заяц остался с лесорубами и жил припеваючи:
люди поняли, что он слишком мал и слаб, чтобы топоры
ладить.
 С тех пор и не дружат больше Заяц с Шакалом.
 ВЕРНОСТЬ
 Жил когда-то красивый и сильный юноша по имени
Тиндан. А в соседней табанке жила девушка, прекрасная,
как луна. Крепко полюбили они друг друга, но не верили
в их любовь братья девушки.
 — Не любит он тебя, этот юноша из чужой табанки, —
говорили они. — Зачем ты ему, когда вокруг него столько
красавиц?
 А у Тиндана не было ни сестёр, ни братьев, а был толь¬
ко старый отец. Трудно им приходилось: с утра до ночи
работал Тиндан в поле и некому было принести ему по¬
есть — отец-то совсем плох стал.
 Вот узнала об этом любимая и стала приносить Тинда-
ну обед. Каждый вечер приходила она к юноше, а однаж¬
ды не пришла. Так и лёг Тиндан спать голодным. Только
уснул — кто-то стучит в сторожку.
 — Кто там? — удивился Тиндан.
 — Это я, — раздался в ответ нежный голос. — Прости,
что поздно. Я принесла тебе курицу с рисом.
 79

Отворил Тиндан дверь, а перед ним — его любимая
девушка. Стоит улыбается. Отужинали они вдвоём, вышли,
а ночь — хоть глаз выколи: ни огонька, ни звёздочки.
Темным-темно.
 — Пойдём, я провожу тебя, — сказал Тиндан и пошёл
провожать девушку.
 Идут по узкой тропке, беседуют — девушка впереди,
Тиндан сзади. И вдруг она вскрикнула и пропала. Смотрит
Тиндан — перед ним глубокая яма, а из ямы злобное
шипение слышится:
 — Отдай, это моё мясо!
 — Нет, я её первый схватил...
 Понял Тиндан, что попала его любимая в яму с пито¬
нами. Сколько слышал он об этих тварях! Все табанки
боялись их. Да и как не бояться: схватит такой человека —
верная смерть.
 Страшно стало Тиндану, но раздумывать некогда:
прыгнул он в яму. Будь что будет! Прыгнул, и что же?
Стоят в яме братья его любимой, стоят смеются.
 — Прости нас, — говорят. — Не верили мы, что ты
любишь нашу сестру больше жизни. Теперь верим!
 Обняли они Тиндана и повели в табанку.
 А через три дня обе табанки уже играли весёлую
свадьбу.
 КАК СТАРЫЙ ЗАЯЦ
СТАЛ ВОЖДЕМ
 Это случилось в те далёкие времена, когда шла ве¬
ликая война в лесу, когда четвероногие звери воевали
против тех, которые умели летать. Днём и ночью, зимой
и летом кипели бои, рекой лилась кровь, гибли старые,
молодые и совсем несмышлёныши, а войне не было ни
конца ни краю.
 И вот однажды собралось племя четвероногих на Ве¬
ликий совет. И встал Лев, царь зверей, и сказал':
 — Какая сила у тех, кто умеет летать? Нет у них
никакой силы! Какая ловкость и хитрость у этих глупых
80

двуногих? Нет у них ловкости, нет и хитрости. Мы всех
сильнее в саванне, мы самые ловкие, самые хитрые! Поче¬
му же мы не можем никак победить? — И он оглядел
своё войско.
 Под грозным взглядом царя звери опустили глаза и
притихли, а Лев продолжал:
 — Мы не можем победить, потому что в племени
стариков много. Старики нам обуза! Они не воюют, не мо¬
гут сражаться, и даже отступать с ними нам тяжело.
Надо убить стариков, и тогда мы победим наших врагов.
 Замолчал Лев, и ропот поднялся среди зверей. Роптали
старики и старухи: за что же их убивать? Роптали и
молодые: кому не жалко своего отца или старуху мать?
 Но вот встала Гиена, усмехнулась довольно, облизну¬
лась, предвкушая для себя великий пир, и сказала:
 — О царь зверей, воистину мудры твои слова! Ты прав,
прав, как всегда. Неужели кто-нибудь из нашего племени
против?
 И тогда, загородив своего отца, выступил вперёд Шакал.
 — Я против! — крикнул он. — Старики и старухи
прожили большую жизнь. Их мудрость нужна племени.
 — Вот-вот! — захохотала Гиена. — Они уже прожили
свою жизнь. Зачем же мешать другим? А если ты ещё
раз скажешь такое, значит, и твоя жизнь позади...
 — Я сказал только раз, — испугался Шакал и, опустив
глаза, отошёл от отца подальше.
 На другой день забили тамтамы и по всем табанкам
пошли гиены забирать стариков. Ни слёзы, ни стоны не
помогали. Не прошло и недели, как все старики были
истреблены поголовно. И только один старый Заяц избе¬
жал горькой участи: сын спрятал его в глухом лесу.
 — Сиди тихо, — сказал он отцу. — Пусть ни одна
живая душа не увидит тебя. И не горюй: посмотрим, как
они обойдутся без стариков!
 А грозный Лев призвал меж тем Зайца к себе:
 — Все говорят, что ты отличный портной. Вот тебе
шкуры убитых, сшей из кусочков мантию для нового
военачальника. Говорят, тогда войско станет непобедимым.
 81

— Хорошо, — сказал Заяц и отправился домой шить
мантию.
 Через три дня снова собрались четвероногие на Ве¬
ликий совет.
 — Слушайте меня, о четвероногие братья! — загремел
голос могучего Льва. — Мы истребили всех немощных
стариков и старух, сшили из кусочков их шкур мантию
для нового полководца и отныне будем непобедимы! Кого
изберём мы вести нас на великий бой? Не выбрать ли нам
Гиену? Ведь она уничтожила родного отца.
 И, опьянённые собственной жестокостью, звери дружно
закричали:
 — Да-да, Гиену! Веди нас, могучая Гиена, в бой!
 И только Заяц сидел молча и грустно смотрел на своих
соплеменников. А потом под торжественные звуки тамта¬
мов он надел на Гиену разноцветную шкуру, и Гиена по¬
клялась не снимать её, пока не одержит племя четвероно¬
гих полной победы.
 Шли дни. Шкура высыхала и, сжимаясь, больно стиски¬
вала Гиену. Вскоре Гиена захворала, и никто не знал,
как ей помочь. И тогда в третий раз Лев собрал своё
четвероногое племя и спросил:
 — Кто берётся вылечить нашу Гиену?
 Но звери молчали, потому что все снадобья уже пере¬
пробовали — и всё было напрасно. Но вот встал Заяц
и сказал:
 — Поклянитесь, что не тронете моего старика отца,
и тогда я приведу его на совет. Я знаю, он поможет Гиене.
Я виноват, что спрятал его в лесу. Но теперь только он
может выручить племя.
 Заревели звери, зарычали: как посмел какой-то Заяц
пойти против них? Однако делать нечего: Гиена вот-вот
помрёт! Поклялись звери не трогать старого Зайца, и сын
привёл его на совет.
 Выслушал старый Заяц Гиену, оглядел мантию, горько
вздохнул и сказал:
 — Эх вы, мудрецы! Вот вам наказанье за безвинно
пролитую кровь! Иди-ка ты, Гиена, к реке, полезай в воду
82

да сиди там, пока мантия твоя не отмокнет. Снимешь
Мантию — сразу поправишься.
 Послушалась старого Зайца Гиена: да и как не послу¬
шаться, когда вот-вот смерть придёт. Доплелась она до
реки, залезла по самую морду в воду, да так и просидела
до вечера, пока не освободилась от злосчастной мантии.
 Меж тем армия четвероногих терпела поражение за
поражением. Птицы, по совету своих мудрых стариков,
стали летать огромными стаями.
 Ту-у-у!.. — налетала на четвероногих стая и, обратив
своих врагов в бегство, уносилась прочь.
 «Почему эти слабые птицы стали вдруг такими могучи¬
ми?» — терзались в догадках четвероногие. Думали они,
думали — ничего не придумали. Наконец Лев послал за
стариком Зайцем.
 — Ты, говорят, очень умный. Вот и скажи нам, отчего
это птицы такими храбрыми стали? Может, у них какая
хитрость есть?
 А Заяц в ответ:
 — Надо поймать одну из них и выспросить...
 Так и сделали. Велел Лев Шакалу прикинуться дохлым.
Лёг Шакал на дороге, не шевелится. Подлетела птица на
дохлого врага посмотреть. Тут Шакал её и поймал. Привёл
на совет, а Лев как рявкнет:
 — А ну говори, отчего вы такими храбрецами задела¬
лись? Отчего наше войско от вас бежит?
 Испугалась птица грозного львиного рыка.
 — Да мы ничего и не делаем, — пищит. — Налетим
стаей, пошумим крыльями, а ваши бегут, вот и всё!
 Обрадовались четвероногие — вот в чём дело-то! — не
стали разбегаться от птичьих стай. Видят птицы — не
удаётся их хитрость. Перестали они воевать, перестали
летать стаями, каждый сам по себе жить начал. Тогда и
кончилась великая война в лесу.
 А стариков с тех пор в племени четвероногих очень
уважают и всегда спрашивают у них совета. Ведь если бы
не старый Заяц, никогда бы эта война не прекратилась.
Недаром Зайца в скором времени вождём выбрали.

ТРИ юноши
И ОДНА ДЕВУШКА
 В давние времена жили трое друзей. Звали их Мбали,
Сйя и Кулютсе. Вот решили они побродить по белу свету.
Собрались и отправились в дальний путь. Мбали взял
свою любимую трубку, Сия — спички, а Кулютсе — табак.
Шли-шли, устали и сели под высоким деревом отдохнуть.
 — У меня есть табак, но нет трубки, — сказал Ку¬
лютсе.
 — У меня есть трубка, но нет спичек, — сказал Мбали.
 — У меня есть спички, но нет табака, — сказал Сия.
Подумали они, погадали, потом взяли трубку, набили
её табаком и зажгли. Первым закурил Мбали — хозяин
трубки, потом — Сия, а потом Кулютсе. Докурил Ку¬
лютсе трубку, только стал выбивать пепел, как вдруг воз¬
никла из пепла девушка невиданной красоты.
 — Эта красавица моя! — сказал Мбали. — Ведь вы
курили из моей трубки!
 — Нет, моя! — возразил Кулютсе. — Что проку в
трубке, если в ней нет табака?
 — Девушка принадлежит мне! — вступил в спор
Сия. — Ведь это мои спички разожгли трубку.
 Спорили они час, спорили два, чуть не подрались, да
всё без толку: каждый стоит на своём. Наконец решили
пойти к муру1: пусть рассудит.
 Идут по дороге и спорят: каждый своё твердит, другого
не слушает. А красавица вдруг занемогла. На руках
донесли её до хижины, где муру жил. Положили на ложе
и принялись обо всём рассказывать.
 Выслушал муру юношей и сказал:
 — Приходите завтра. Может так случиться, что сами
от неё откажетесь...
 На другой день пришли юноши к муру. Смотрят —
лежит их красавица мёртвая, белым покрывалом накрыта.
 А муру и говорит:
 1 Муру — знахарь, колдун.
 84

— Вот вы вчера спорили, чья эта девушка. Кто из
вас её больше любит?
 Постояли друзья, помолчали, потом Сия и Кулютсе
вышли из хижины и пошли дальше своей дорогой. А Мба-
ли остался.
 — Ну, а ты что ж? — удивился муру. — Иди догоняй
друзей!
 — Нет, — покачал головой Мбали, — мне по сердцу
эта девушка, и я хочу похоронить её.
 Улыбнулся муру, встал и снял с девушки белое покры¬
вало. Юноша так и обмер: перед ним лежала живая кра¬
савица. Потом она встала и подошла к Мбали:
 — Я согласна выйти за тебя, Мбали: мне нужен друг,
верный до самой смерти...
 Вот и говорят с тех пор люди: не останавливайся на
полпути, не люби в полсердца! И ещё — настоящая дружба
познаётся в беде.
 ЗАЯЦ И ЧОКА
 Бежал как-то Заяц по заячьим своим делам и встретил
Чоку1. Вот Заяц и говорит:
 — Я самый умный! Самый умный из всех зверей.
Значит, быть мне теперь вождём!
 Выслушала Чока Зайца, усмехнулась:
 — Дорогой друг! Знаешь ли ты, что говорят люди?
Они говорят: кто называет себя очень умным, на самом
деле круглый дурак!
 — Ну уж! — обиделся Заяц. — Неужто не видно, что
я умнее всех на земле?!
 Засмеялась Чока и говорит:
 — Ну что ж, поглядим, какой ты у нас умный. Пошли-
ка сейчас в лес и давай играть в прятки,. Если я тебя
не найду — значит, ты и в самом деле умнее меня, если
ты меня — тогда ты настоящий болван!
 Сказано — сделано. Отправились Заяц и Чока в путь.
 1 Чока — гвинейская куропатка.
 85

Шли-шли и пришли в дремучий лес, где никто ещё не
бывал.
 Села Чока на землю, закрыла глаза и говорит:
 — Прячься! Я не буду подглядывать.
 Но Заяц ей не поверил. Знал, что Чока только прищу¬
рилась. Кинулся он в глубь леса, бежал-бежал, а потом
тихонько вернулся и спрятался позади Чоки.
 Три часа просидела Чока закрыв глаза. Потом взмыла
в высокое небо, огляделась вокруг да как захохочет:
 — Ка-кок-кок! Ка-кок-кок! Ка-кок-кок! Ну и ну! Сидит
не дышит, а уши торчат! Ка-кок-кок! Ка-кок-кок! Выходи,
я тебя вижу!
 Вылез Заяц, тронул лапой свои длинные уши, вздохнул.
 — Давай, — говорит, — ещё раз проверим.
 Побежал он направо, потом вернулся назад, запутал
следы и спрятался на прежнем месте. Три часа просидела
Чока закрыв глаза. Потом взмыла в высокое небо, огляде¬
лась вокруг.
 — Ка-кок-кок! Ка-кок-кок! — хохочет. — Ну и ну!
Сидит не дышит, а уши торчат! Ка-кок-кок! Ка-кок-кок!
Выходи, я тебя вижу!
 Выбрался Заяц из высокой травы.
 — Да-а-а... ты и вправду умна! — говорит. — Ну,
теперь ты прячься, а я буду искать!
 Взмыла Чока в синее небо, крикнула Зайцу:
 — Смотри, я здесь! Ка-как! Ка-как! Ка-ка-как!
 Потом сложила крылья и камнем стала падать на зем¬
лю. Упала позади Зайца, да так и осталась лежать, под¬
няв лапы кверху.
 Долго искал Заяц Чоку, да всё без толку. Устал хва¬
стунишка, сел под кустом передохнуть, подкрепиться. По¬
том повесил свою походную сумку на куст и снова при¬
нялся искать. До самого вечера бродил Заяц по лесу, да
так и не нашёл хитрую Чоку. Делать нечего, вышел он на
поляну и крикнул:
 — Друг Чока! Выходи! Ты победила!
 А Чока молчит, будто не слышит. Долго кричал Заяц,
охрип даже. И вдруг слышит голос Чоки, совсем рядом.
 86

— Друг Заяц! Сними свою сумку, а то лапы у меня
занемели.
 Заяц так и остолбенел. А Чока и говорит:
 — Ну что? Разве неправда? Кто называет себя очень
умным, на самом деле круглый дурак.
 КАК ШАКАЛ
СРАЖАЛСЯ С ГОЛОДОМ
 Жил-был Шакал, и было у него тридцать шакалят.
Что и говорить — хорошо! Да вот беда: чуть не каждый
день то один, то другой помирал с голоду. Потому что не
Шакал был в своём доме хозяин, а голод. Голод — вот
кто был господином.
 Как-то раз пришёл Шакал к Зайцу и говорит:
 — Друг Заяц, помоги! А то вся моя семья помрёт с
голоду!
 — Чем же я тебе помогу? — отвечает Заяц. — У меня
самого, кроме длинных ушей, ничего нет. Смотри, какой
ты большой и сильный! Чем просить, пошёл бы в лес,
надрал побольше коры, сплёл себе верёвку да стал бы
ловить рыбу.
 Так Шакал ни с чем домой и вернулся. А Заяц бегом
побежал к вождю.
 — У Шакала столько всякой всячины накопилось! —
говорит. — Сам мне об этом сказал!..
 На другой день взял Шакал торсадо1 и отправился в
лес, верёвку из коры плести. А хитрый Заяц посек кору
на деревьях, — ну как из кусочков верёвку сделать?
 Побежал Шакал в глубь леса: Куру ф-ку руф-куруф-ку-
руф! — принялся кору драть. Да что толку: торсадо в де¬
реве застревает, куски коры во все стороны летят. Так
Шакал ни с чем домой и вернулся.
 Рассказал всё, как было, а самый старший Шакалёнок
и говорит:
 1 Торсадо — большой нож.
 88

— Это твой длинноухий друг над тобой смеётся...
 На другой день повстречался Шакал с Зайцем.
 — Ну что? Был в лесу? — спрашивает Заяц.
 — А как же! — отвечает Шакал. — Ты-то ведь мне
не стал помогать. Вот я и пошёл кору резать, да ничего
у меня не вышло: куски-то короткие. Только торсадо своё
затупил.
 — Э-э-э... бебдид1, — засмеялся Заяц. — Идём вместе,
я тебе помогу...
 Ну, Шакал и согласился.
 Вот пошли они в лес, нарезали кору, сплели верёвку.
Насадил Шакал на верёвку крючок и отправился ловить
рыбу.
 Всю ночь просидел, а рыбы всё нет и нет. Наконец
верёвка натянулась — видать, схватила рыба крючок.
А Заяц залез на дерево и кричит сверху:
 — Тяни скорее, бебдид! Это же крокодил! Отгрызёт
он крючок, вот увидишь!
 А Шакал не верит:
 — И вовсе это не крокодил! Это рыба...
 — Какая же это рыба, когда у неё целых четыре
лапы? — хохочет Заяц, а Шакал на него и не смотрит
и слушать его не желает: знает уже, какой Заяц Обманщик!
 Так и отгрыз крючок крокодил.
 «Да... уж если не повезёт, так не повезёт!» Вздохнул
Шакал, вытащил верёвку, насадил новый крючок и снова
ждать принялся.
 Всю ночь просидел. На рассвете попалась ему на
крючок огромная рыбина. Вытащил её Шакал, а она и
говорит:
 — Отпусти меня, Шакал! Век не забуду!
 — Нет, не отпущу, — покачал головой Шакал. — У ме¬
ня дома дети голодные. Вот-вот с голоду перемрут. Как
же я тебя отпущу?
 — А ты отпусти — не пожалеешь, — снова говорит
рыба. — Отпустишь — дам тебе волшебный горшок.
 1 Бебдид — дядя, брат матери.
 89

Скажешь: «Горшок, наполнись!» — и будет у тебя всё,
что душе угодно!
 Не поверил Шакал рыбе, привязал верёвку к своей
задней лапе, так чтоб рыба не выскользнула, и говорит:
 — Ты мне сначала горшок дай, а потом уж я тебя
отпущу.
 Не успел Шакал вымолвить эти слова, как перед
ним тут же появился горшок.
 — Горшок, наполнись! — рявкнул голодный Шакал,
и горшок наполнился всякой всячиной.
 Ох, как набросился Шакал на еду! Ел-ел, ел-ел, всё
поел и снова:
 — Горшок, наполнись!
 И так и два, и три раза.
 Наконец насытился Шакал, сел отдуваясь.
 — Накормлю теперь я своих шакалят! — говорит.
 Отвязал он верёвку, пустил рыбу в воду и домой пошёл.
Идёт распевает:
 — Ай да горшок! Вот так горшок! Ну и горшок!
 А Заяц уже у вождя сидит, про волшебный горшок
рассказывает.
 — Скажешь ему: «Горшок, наполнись!» — ив нём тут
же полно всего, чего душа пожелает!
 Выслушал вождь Зайца, разгорелись у него глаза от
жадности, и тут же приказал он своей страже привести
к нему Шакала.
 Предстал Шакал перед вождём.
 — А ну-ка, — нахмурился Вождь, — давай сюда твой
волшебный горшок!
 — Какой горшок? — испугался Шакал.
 — Да тот, что тебе рыба дала.
 — Что ты, что ты! — принялся отпираться Шакал. —
Какая рыба? Есть у меня горшок — старый, глиняный,
жена вылепила...
 — Врёшь, негодник! Врёшь! — рассердился вождь. —
Стража, взять его!
 Набросилась стража на Шакала и ну колотить!.. Приш¬
лось Шакалу во всём признаваться. Принёс он горшок
и ни с чем домой воротился.
 90

А старший Шакалёнок и говорит:
 — Может, ты снова пойдёшь на речку?
 Ну Шакал так и сделал. Долго сидел он на берегу,
наконец снова вытащил ту же огромную рыбину.
 — Зачем ты пришёл? — спрашивает его рыба. — Я же
тебе волшебный горшок дала!
 — Дать-то дала, да Заяц про него вождю рассказал,
вот он и отобрал горшок-то, — вздохнул Шакал.
 — Отпусти меня! — взмолилась рыба.
 — Не могу, — покачал головой Шакал. — Чем я де¬
тей буду кормить?
 — Отпусти! — не отстаёт рыба. — Я тебе волшебную
дубинку дам. Скажешь: «Дубинка, бей!», она и начнёт
колошматить, кого прикажешь.
 Обрадовался Шакал. Отпустил он рыбу и бегом домой
побежал. Эге! Теперь-то он знал, что ему делать!
 Прибежал домой, сел в уголок да призадумался:
«А вдруг рыба меня обманула?»
 Повертел он дубинку в лапах, а потом и говорит:
 — А ну-ка, дубинка, бей!
 И в тот же миг бросилась дубинка на Шакала и давай
его колошматить! Шакал уж и не рад был.
 — Дубинка, стой! — кричит.
 И она тут же остановилась.
 «Хе! Получит теперь вождь у меня подарок!»
 Стал Шакал к вождю собираться, а тут Заяц к нему по¬
жаловал.
 — Ах ты обманщик! — набросился на него Шакал. —
Ну, я вам теперь задам!
 Показал он Зайцу дубинку, а тот и говорит:
 — Не сердись на меня, брат! Выручим мы теперь твой
горшок, — и бегом к вождю побежал.
 — О великий владыка! Шакал похваляется, что есть
у него теперь дубинка и она тебя изобьёт. Ты правитель,
тебя все боятся. Как же можно позволить угрожать тебе?
Что такое дубинка? Всего лишь кусок дерева!
 — Ты прав! — важно кивнул головой вождь и повелел
страже привести Шакала.
 91

Предстал Шакал перед могучим вождём.
 — Ну, Шакал, — нахмурил брови вождь, — где же
твоя дубинка?
 — Какая дубинка? — притворился удивлённым
Шакал.
 — Та, что дала тебе рыба.
 — Ах, эта...
 Вытащил Шакал из-за пазухи дубинку и подал вождю.
 А Заяц в стороне стоит посмеивается: «Хе, что сейчас
будет!» — думает. Потом вышел вперёд, поклонился и го¬
ворит:
 — Это та самая дубинка... кусок дерева... А Шакал
врёт, что она волшебная! Будто надо сказать: «Дубинка,
бей!» — и она бить начинает. Ха-ха-ха! Вот ведь при¬
думает!
 Хмыкнул вождь презрительно, хлопнул в ладоши и
крикнул, посмеиваясь:
 — Дубинка, бей! Посмотрим, какая ты волшебная!
 Взмыла дубинка в воздух и ну колотить вождя! Бьёт-
бьёт, бьёт-бьёт — никак остановиться не может.
 — Останови её, Шакал! — кричит вождь.
 А тот и не думает останавливать. Зачем ему злого
вождя спасать? А Заяц тут как тут:
 — Ой-ой, великий вождь! Вели скорее отдать Шакалу
горшок! А то вовсе прибьёт тебя эта дубинка!
 — Тащите горшок, кому говорят! — завопил вождь.
Притащили слуги горшок, и Шакал остановил дубинку.
Схватил Шакал горшок и дубинку — бегом домой по¬
бежал. Не будут теперь дети его голодать! И никто им те¬
перь не страшен!
 КАК ГИЕНА ХОТЕЛА
ВЫПИТЬ ИЗ РЕКИ ВСЮ ВОДУ
 Поспорил как-то Заяц с Гиеной, кто больше воды
выпьет.
 — Конечно, рот у тебя большой, не чета моему, да и
92

живот ты себе отрастила, — сказал Заяц. — А всё-таки
я больше тебя смогу выпить!
 — Ха-ха-ха! — расхохоталась Гиена. — Ну и хвасту¬
нишка же ты!
 — А вот приходи завтра к реке, сама увидишь! —
стоял на своём Заяц. — Как поднимется вода до самой
верхней точки, так я и начну пить и всю реку выпью!
 Вот пришли на другой день Гиена и Заяц на речку.
Ровно в полдень начался прилив1. Стала вода прибывать
всё больше и больше.
 — Ну, пей скорее! — торопит Зайца Гиена.
 А он не спешит:
 — Обожди, — говорит, — пусть ещё больше воды
будет...
 Улучил Заяц минуту, когда прилив кончился, вот-вот
отлив начнётся, вода назад побежит, сунул морду в
реку.
 — Ну, теперь гляди! — говорит.
 А тут и отлив начался. Гиена смотрит — глазам не
верит: вода убывает и убывает, а Заяц за ней идёт и
морду из речки не вынимает.
 Так он шёл вслед за отступающей речкой, пока на том
месте, где ещё недавно была вода, не осталась одна только
грязь.
 — Ну, что? — сказал, отдуваясь, Заяц. — Говорил я
тебе, что выпью всю воду?
 — Говорил, — кивнула головой Гиена. — Но если уж
ты выпил всю воду, я-то и подавно смогу! Взгляни, какой
у меня живот! Побольше твоего будет. Знаешь что, прихо¬
ди завтра на речку в полдень, на это же самое место.
Увидишь, как равняться со мной!
 Пришёл Заяц на другой день на речку, а Гиена его
уже дожидается. Видит Заяц: сейчас начнётся прилив.
 — Пей, друг Гиена, пей! — говорит.
 Ну, Гиена и сунула морду в речку и принялась пить.
Пьёт-пьёт, а вода всё прибывает и прибывает. Вот уж
1 Из-за близости океана уровень многих рек в Гвинее-Бисау зависит
от морских приливов и отливов.
 93

и лапы у Гиены в воде, и живот... Ей бы назад отойти,
а она всё не отступает: как же, неужто Заяц её провор¬
нее? Так и утонула, глупая.
 Недаром говорят: маленький, да удаленький; большой,
а дурной!
 ХИТРЫЙ ЗАЯЦ И
ТРУСЛИВЫЙ ШАКАЛ
 Отправились как-то Шакал и Заяц ловить рыбу. Ша¬
кал наловил полную сумку, а Заяц — всего ничего. Обидно
стало косому, вот он и говорит:
 — Обожди меня минутку, братец, что-то живот схва¬
тило!
 Сказал так и скрылся в кустах. А Шакал положил
на землю тяжёлую сумку, сел рядом, Зайца ждёт. Ждёт
он, ждёт, вдруг слышит — в кустах возня какая-то, шум
и Заяц орёт:
 — Ой, пустите меня, пустите! Не хочу один умирать!
Лучше убейте меня вместе с верным другом — Шакалом!
Вон он ждёт меня, на дороге!
 Перетрусил Шакал. Кинулся бежать со всех ног, со
страху даже про рыбу забыл. А из кустов на дорогу Заяц
вышел. Идёт ухмыляется. Подошёл к сумке, раскрыл,
рыбой полюбовался, потом поставил сумку на голову и
домой зашагал.
 Вот какой хитрец этот Заяц! А Шакалу-то поделом:
не будь трусом!
 НЕ РОЙ ДРУГОМУ ЯМУ —
САМ В НЕЕ ПОПАДЕШЬ!
 Жил некогда злой и жадный Шакал. Вечно он был
голодный, вечно рыскал по лесу и всегда возвращался
домой с богатой добычей. Только всё ему было мало!
Вот однажды забрёл Шакал в глубь леса, где ещё никогда
94

не охотился. Смотрит — лежит посреди поляны большой
камень, а на нём борода растёт. «Что за чудо?» — удивил¬
ся Шакал, хотел подойти поближе, на камень удивитель¬
ный посмотреть, вдруг видит — Гиена бежит. Замерла
Гиена перед камнем:
 — Глядите-ка! Камень-то с бородой! — воскликнула
Гиена и тут же упала мёртвой.
 Обрадовался Шакал: «Эге, — думает, — да тут у.меня
теперь падали полным-полно будет!» Построил он у самой
поляны хижину, перевёз всё семейство и стал жить при¬
певаючи. Что ни день прибегали на поляну звери, и кто-
нибудь из них говорил:
 — Глядите-ка! Камень-то с бородой!..
 Ну Шакал и лакомился.
 Только недолго ему пришлось так радоваться. Раз¬
неслась по лесу весть о недобром месте, и стали звери
поляну стороной обходить. А Шакал совсем разленился.
Не хочется по-старому в лес ходить на охоту... «Что де¬
лать?» — думает.
 Думал он, думал и придумал.
 Вышел на дорогу, уселся на обочине и принялся ждать.
Вот видит — бежит Заяц.
 — А-а-а... Здравствуй, миминди1, — обрадовался
Шакал.
 — Здравствуй, амбоньюнди2, — отозвался Заяц.
 — Ох, миминди! Кабы ты знал, что я в лесу видел!..
 — А что ты такое видел, амбоньюнди? — полюбо¬
пытствовал Заяц.
 А Шакалу только того и надо.
 — Видел я камень, — говорит, — а на нём борода
растёт!
 — Да ну! — удивился Заяц. — Не может быть!
 — Может! Да это что! Подойди к нему, скажи: «Ка¬
мень с бородой!» — и любое твоё желание тут же испол¬
нится. Пойдём, я тебе покажу.
 1 Мимйнди — племянник, сын сестры (на языке племени манд-
жака).
 2 Амбоньюнди — дядя, брат по линии матери.
 95

Посмотрел Заяц на Шакала: что-то он исхудал. Так
и смотрит небось, кого бы сожрать. Да-а-а... с дядюшкой
Шакалом надо держать ухо востро!
 Вот привёл Шакал Зайца на поляну. Смотрит Заяц —
у самой поляны хижина. Ну он и спрашивает:
 — Чья это хижина, амбоньюнди?
 — Моя, — отвечает Шакал.
 А Заяц думает: «Интересно, зачем это дядюшка хи¬
жину здесь построил? Ох, не к добру это!..»
 Позвал Шакал Зайца в хижину, посадил у окна.
 — Ну, миминди, погляди в окно! Что ты там видишь?
 Выглянул Заяц, смотрит — ив самом деле на поляне
камень с бородой лежит. Удивился Заяц, но вида не подал.
 — В чём дело, амбоньюнди? Ничего я не вижу.
 — Ты вон туда смотри, на поляну. Видишь, камень?
 — A-а, вижу, вижу! — забарабанил лапами Заяц. —
Ах, какой странный камень!
 — Не странный, а какой камень? — облизнулся
Шакал.
 — С волосами! — бойко ответил Заяц.
 — Не с волосами, а с... чем я тебе говорил, ну там, на
дороге? — добивается своего Шакал. — Что надо сказать,
чтобы твоё желание исполнилось?
 — Ай, амбоньюнди, прости, я забыл, — сокрушённо
покачал головой Заяц.
 — Как же ты мог забыть такое нужное слово? — рас¬
сердился Шакал. — Целый час я тебе втолковывал! Всё
впустую!
 — Прости, амбоньюнди! Хоть убей, не могу вспомнить!
Волосатый камень, что ли?
 — Да нет! — совсем обозлился Шакал. — Пошли,
я скажу тебе ещё раз.
 Шакал вывел Зайца из дома, отвёл его подальше от
камня и принялся повторять, а сам от нетерпения дрожит.
 — Послушай, миминди! Вот мы придём сейчас ко мне,
ты выглянешь в окно, увидишь камень и скажешь: «Смот¬
ри! Вон камень с бородой!» Понял? Не с волосами, а с бо-
ро-дой! И тут же исполнится любое твоё желание.
 96

о о
 о О

— Угу! Понял! — важно кивнул Заяц, и они снова
отправились к хижине. На полпути Шакал остановился
и спросил подозрительно:
 — Так с чем там у меня камень?
 — С бородой! — бойко ответил Заяц.
 — Молодец! — похвалил «племянника» Шакал.
 Всю дорогу Заяц бормотал, шевеля усами: «Камень
с бородой, камень с бородой...» У поляны он вдруг умолк,
но продолжал шевелить губами, словно произнося про
себя заветные слова. Но вот и хижина! Хозяин снова
усадил гостя у окна и сказал:
 — Выгляни в окно, миминди! Что ты там видишь?
 — Ничего, амбоньюнди, — спокойно ответил Заяц.
 — Как ничего? — оторопел Шакал. — Смотри вон
туда, на поляну. Видишь?
 - Где?
 — Да не туда, а вот сюда, прямо!
 — Прости, пожалуйста, амбоньюнди, не вижу! — отве¬
тил Заяц.
 Схватил Шакал Зайца за шиворот, выволок во двор:
 — Теперь видишь? Вот на поляне лежит камень!
 — Вижу, вижу! — Заяц прямо запрыгал от радости.
 — Ну, говори! Это камень с... чем?
 — С волосами!
 — Болван! — зарычал Шакал. — Говори сейчас же!
Это камень с бо... Ну!
 — Это камень с бо... — послушно повторил Заяц.
 — Говори дальше. Это камень с бо... Вспомнил?
 •— Ага! — послушно откликнулся Заяц. — Это камень
с бо...
 — Ну, говори дальше: камень с бо-ро...
 — Камень с бо-ро... — повторил Заяц, замолчал и
безнадёжно махнул лапой.
 — Болван! — рассвирепел Шакал. — Это камень с бо-
ро-дой!
 Не успел коварный Шакал произнести заветное слово,
как замертво рухнул на землю. Недаром говорят: не рой
другому яму — сам в неё попадёшь!
 98

КАК ТРИ ДРУГА СВАТАЛИСЬ
К ДОЧЕРИ ВОЖДЯ
Давным-давно жил могучий вождь Сени Камара. Мно¬
го великих деяний совершил он, и слава о них долетела
до самых далёких стран. А ещё славили люди красоту
его единственной дочери. Говорили, что во всём мире нет
прекраснее девушки. И вправду — глаза её сияли как
звёзды, волосы были темнее самой тёмной ночи, а улыбка
белее самого ясного дня.
 Шли годы. Много достойных юношей искали дорогу
к её сердцу, а сердце её молчало. Но вот полюбили дочь
вождя трое друзей, крепко-накрепко полюбили, до самой
смерти. Старший, по имени Умару, портняжничал, средний,
Сампа, был лучником, а младший, Сумайла, — охотни¬
ком. И дочери вождя приглянулись красивые юноши, все
трое понравились, да так, что она и не знала, за кого ей
идти замуж.
 А юноши недолго думая собрались и отправились в
заморские страны искать невесте подарки. И условились
ровно через три года в заветном месте встретиться.
 Пролетели три года как один день, встретились друзья
в заветном месте, стали друг другу подарки показывать.
 Первым показал свой подарок Сампа.
 — Видите эту трубу? — говорит. — Посмотришь в
неё — вся земля видна. Хотите, сейчас я нашу красавицу
увижу?
 Взял Сампа трубу, глянул за море — и что же?.. Лежит
любимая ни жива ни мертва: глаза закрыла, а сама еле
дышит.
 — Друзья! — закричал Сампа. — Она умирает!
 В мгновение ока вытащил тогда Умару козью шкуру.
 — Садитесь скорее! — говорит. — Эта шкура не про¬
стая, волшебная — мигом донесёт нас к любимой!
 Сели друзья на шкуру, и словно лодка понеслась она
по бурному морю. Вот и родная сторона! Взмыла шкура
к облакам, вихрем пронеслась над горами и опустилась
прямо у дома вождя.
 99

А в доме народу видимо-невидимо. Тут и лекари, и
заморские мудрецы^ и знахари. Все советы дают, все
снадобьями поят, да что толку? Умирает красавица.
 Вынул тогда Сумайла из-за пазухи эликсир жизни, дал
девушке, сделала она глоток — и тут же открылись её
глаза и она улыбнулась. Все вокруг ахают, изумляются,
а вождь подошёл к юноше.
 — Ты спас мою дочь, — говорит. — Скажи, что тебе
за это надобно? Всё, что попросишь, сделаю.
 — Ничего мне не надо, ни земли, ни скота, — отвечает
Сумайла. — Выдай только за меня твою дочь.
 Но тут вышел вперёд Сампа.
 — Обожди, друг. Ведь если бы не волшебная труба,
та самая, что я приготовил в подарок любимой, никогда
бы ты не узнал, что она больна.
 — А если бы не волшебная шкура, — перебил его
Умару, — мы не смогли бы вовремя прийти ей на помощь.
 — Но ведь вылечило её моё снадобье! — не сдавался
Сумайла. — Что из того, что вы увидели её в немощи
и на помощь ей подоспели? Вез моего подарка она умер¬
ла бы!
 Спорили они, спорили, каждый на своём стоит. Наконец
старший, Умару, поклонился вождю и говорит:
 — Решай ты, о великий вождь. Рассуди нас по чести,
по совести.
 Думал вождь, думал, а потом велел всем троим прийти
на другое утро на берег реки, да не с пустыми руками,
а со своими подарками.
 Пришли юноши на берег реки, а тут и вождь со своей
дочерью пожаловал.
 — А ну-ка, давай волшебную шкуру, — сказал вождь
портному Умару.
 Мигом разложил на земле Умару волшебную шкуру.
Сел на неё вождь с дочерью.
 — Перенеси на тот берег, — говорит, и в тот же миг
очутились они на том берегу.
 Улыбнулась красавица, махнула рукой: «Идите ко
мне», — зовёт юношей.
 100

А как без волшебной шкуры реку перейти? Бросились
друзья лодку искать... Да где там! С вечера вождь прика¬
зал, чтоб ни единой на берегу не было. Вынул тогда из
сумы портной Умару клубок ниток, размахнулся и бросил
на тот берег. Размотался клубок, пересек реку, а Умару не
зевает — бегом по нитке той пробежал и на другом бе¬
регу очутился.
 И лучник Сампа тоже нашёлся. Вытянул из колчана
стрелы, натянул тугой лук, пустил на тот берег быструю
стрелу. Не успела она в землю воткнуться, как Умару сле¬
дом другую пустил — та в оперенье первой и застряла.
За второй — третью, за третьей — четвёртую. Со свистом
резали стрелы воздух, на глазах рос через реку дико¬
винный мост. По этому мосту и перебрался Сампа к лю¬
бимой.
 «Ну и друзья у меня! Молодцы!» — восхитился охотник
Сумайла. Снял он с плеча своё верное ружьё, прицелился,
выстрелил. Вылетела из ствола пуля, а Сумайла тут же
на неё верхом прыг — ив мгновение ока на другой стороне
очутился!
 Засмеялся вождь, покачал головой, посмотрел на дочь.
 — Ну, что скажешь? — спрашивает.
 — Не знаю, что и сказать, — отвечает красавица. —
Все трое молодцы хоть куда! Выйду-ка я за того, кто на
этом поле самый большой пойлон выкорчует. Согласны?
 И юноши согласились. Пошептались они меж собой,
посоветовались, потом подошли к пойлону и стали все
трое рядышком.
 Вот наклонился портной к лучнику, взял его крепкой
рукой за ногу, поднял в воздух и бросил изо всех сил
вверх, на дерево. Не долетев чуть-чуть до вершины, ударил
лучник ногой по стволу пойлона и вывернул его с корнем.
Огромное дерево пошатнулось, стало медленно крениться
набок и наконец упало на плечо охотника. Тот принёс его
красавице и положил у её ног.
 Вздохнула девушка, повернулась к вождю.
 — Не знаю... — говорит. — Все они в равной мере
милы мне, каждый мог бы быть моим мужем.
 101

— Не хочешь ли ты выйти замуж сразу за всех тро¬
их? — удивился вождь.
 — А как же мне быть? — спросила в ответ девушка,
И тогда вождь, ни слова не говоря, вдруг ударил её
по щекам: раз! — по левой, два! — по правой! И в тот
же миг рядом с красавицей как из-под земли выросли две
такие же девушки. Они были прекрасны, так же прекрасны,
как их старшая сестра. Всем спорам пришёл конец. И че¬
рез день в доме вождя справляли сразу три весёлые
свадьбы.
 ХВАСТЛИВЫЙ СИЛАЧ
 Жил в одной табанке силач. Был он самым высоким,
самым могучим во всей округе и очень своей силой гордил¬
ся. Вот как-то раз срубил он баобаб, обрубил ветки, выре¬
зал из баобаба тяжеленное кольцо, надел на руку, как
браслет, и давай хвастаться:
 — Нет теперь во всём мире никого сильнее меня!
Пойду покажу свою силу людям.
 Долго ходил силач от одной табанки к другой, искал
достойного соперника, да на своё кольцо любовался:
 — Я самый сильный на свете!
 Обошёл всю округу — никто с ним меряться силой
не желает. Пошёл силач дальше, зашёл в джунгли, ви¬
дит — на поляне стоит хижина, а возле неё столетняя
старуха сидит. Подошёл к ней силач, поздоровался. А она
и спрашивает:
 — Говори, чего надобно?
 — Я самый сильный во всём мире, — отвечает
силач. — Хожу по свету, шцу, с кем бы померяться си¬
лой!
 Улыбнулась старуха.
 — Есть у меня шестеро сыновей, — говорит. — Только
они на охоту ушли. Посиди, подожди. Может, кто из них
и захочет с тобой бороться.
 102

— Ха! Стоит ли ждать каких-то неизвестных миру
охотников? — расхохотался силач. Однако никуда не по¬
шёл, а уселся рядЬппком со старухой.
 Ждал он так час, ждал другой. А охотников нет и нет.
Не выдержал силач, отправился им навстречу. Вскоре
встретил он старшего брата. Идёт по тропинке великан,
а на голове несёт три газели.
 — Давай помогу! — говорит силач, а сам что карлик
рядом с охотником.
 Поглядел на него охотник:
 — Пустое... Сам донесу. Помоги лучше моему млад¬
шему брату, он за мной следом идёт.
 Пошёл силач дальше. Вскоре встретил второго брата.
Идёт по джунглям великан, а на голове несёт дикого быка
и газель.
 — Давай помогу! — говорит силач.
 — Пустое! Сам донесу, — отвечает охотник. — Помо¬
ги лучше моему младшему брату, он за мной следом
идёт.
 Так предлагал силач свою помощь всем братьям по
очереди, и все братья по очереди отсылали его к самому
младшему. Но вот встретил силач младшего. Тот тащил
на голове слона.
 — Тебе помочь? - спросил силач.
 — Не надо, сам донесу, — ответил великан, поглядев
на стоящего перед ним карлика.
 А силач не отстаёт.
 — Давай помогу! — говорит.
 — Ну ладно! — согласился охотник. — Донеси мой
башмак, а то он мне ногу натёр.
 Тряхнул охотник ногой, чтобы башмак снять, да немно¬
го не рассчитал: полетел башмак вверх, упал прямо на
силача и накрыл его с головой. Бился, бился силач, да так
и не смог из-под башмака выбраться. А охотник ничего
не заметил, дальше пошёл.
 Вот вернулись все шестеро братьев домой. Рассказала
им мать про силача, который хотел помериться с ними
силой, а старший брат говорит:
 юз

— Повстречал я человека с баобабом на руке, послал
его к младшему брату.
 — Ия встретил, — сказал второй.
 — Ия! — воскликнул третий.
 И все посмотрели на младшего брата.
 — Ах да! — вспомнил охотник. — Он обещал принес¬
ти мой башмак, да что-то вот задержался.
 Подождали братья силача до вечера, а того всё нет
и нет. Пошёл тогда младший брат назад, к тому месту, где
силача встретил. Видит — лежит на дороге его башмак.
Поднял охотник башмак, а под ним силач копошится,
выбраться не может.
 Освободил его охотник, привёл в хижину.
 — Что тебе надо? — спросили охотники.
 А силач им в ответ:
 — Я самый сильный, понятно? Хожу вот по свету,
ищу себе равного, хочу померяться с ним силой.
 — Да? — изумились охотники.
 — Да! — ответил силач.
 — Ну что ж, — улыбнулся самый старший из брать¬
ев, — ложись пока спать, а завтра, как взойдёт солнце,
созовём мы людей нашего рода, может, кто-нибудь согла¬
сится с тобой бороться.
 Охотники легли в ряд на циновке и вскоре уснули.
И силач тоже улёгся: примостился на усах у одного из
великанов. Только заснул, тот как чихнёт! Силач так и
полетел в угол хижины. Утром проснулись братья: куда
гость девался? Ищут-ищут — никак найти не могут. А по¬
том один и говорит:
 — Ночью кто-то в усах моих копошился. Я чихнул,
и какая-то там пушинка слетела. Может, это силач был?
 Стали братья все углы обшаривать, нашли наконец
гостя: еле дышит.
 — Ну что, — спросили его, — будешь с кем из наших
бороться?
 Покачал головой силач:
 — Нет, не буду! — и отправился восвояси.
 Идёт и думает: «Хорошо, хоть в живых остался!»
 104

Достигнув чего-то, не обольщайся! Не думай, что ты
самый умный, самый храбрый или самый сильный на све¬
те. Нет на земле человека, которому не нашёлся бы рав¬
ный! Может, ты считаешь себя великаном, а сам — из
страны пигмеев и великан только среди этих маленьких
человечков. Помни: настоящие исполины силой не хваста¬
ются!
 КАК ЗАЯЦ СЛОНА
И БЕГЕМОТА ПЕРЕХИТРИЛ
 Встретил однажды Заяц Слона и говорит:
 — Сеньор! У вас так много быков. Будьте любезны,
одолжите мне одного быка, а я вам через неделю верну.
Я уже стар, не под силу мне самому поле обрабатывать да
пни корчевать.
 — Хорошо, — отвечает Слон, — я дам тебе быка, но
смотри — чтоб через неделю он был у меня!
 Выбрал Слон самого старого быка, подвёл к Зайцу.
Смотрит Заяц, бык от старости еле на ногах держится.
Да разве с сильным спорят? Делать нечего, взял Заяц
быка, привёл домой, а на третий день бык сдох. Погоревал
Заяц и отправился за помощью к Бегемоту.
 — Дай мне коня, сосед, а я через неделю верну.
 Посопел Бегемот, помолчал, а потом говорит:
 — Ох, Заяц, знаешь ведь, что у меня доброе сердце.
Помогу я тебе, хорошо, но гляди — чтоб через неделю
конь был у меня!
 Выбрал Бегемот самую худую лошадь.
 — Бери, — говорит.
 Делать нечего, взял Заяц лошадь, привёл домой, а к
вечеру из неё и дух вон.
 Пришлось Зайцу корчевать старые пни мотыгой. С утра
до ночи трудился бедняга, а потом пошёл на речку — пить
захотел. Наклонился к воде, а оттуда Бегемот на него
заревел:
 105

— Как ты смеешь пить из моей реки воду? Пошёл
вон отсюда! Пока не вернёшь коня, не смей на глаза
попадаться! Не желаю видеть твою дурацкую баранью
морду!
 — Что ты сказал? А ну повтори! — возмутился За¬
яц. — Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь? Ах ты
слепец несчастный, и зачем тебе только глаза даны?
Место занимать на затылке, что ли? Или ты не видишь,
какие у меня длинные уши? Ни у кого таких нет! Ну, ви¬
дишь? Отвечай! А знаешь ли ты, тупая башка, что во
всём мире нет никого сильнее меня? Говорят, правда, что
ты тоже сильный, только не верю я этому. Ноги у тебя
толстые, как деревья в джунглях, рот разинешь — ну
прямо ворота. А у меня ноги тонкие, сам я маленький,
только всё равно я сильнее тебя! Захочу, вытащу тебя из
воды — подыхай тут на суше! Вся сила моя в ушах, так
и знай!
 Загоготал в ответ Бегемот, заревел. И сразу притихли
в реке крокодилы, выбросило на берег оглохших от гро¬
хота рыб, улетели со страху в глубь леса птицы. Даже
мул вылез на всякий случай из речки. Даже сама речка
выплеснулась от рёва Бегемота из берегов и затопила всё
до самого леса. А Зайцу хоть бы хны! Подплыл к Беге¬
моту на бревне и говорит:
 — Ах так? Ты надо мной насмехаешься? Хорошо же!
Давай встретимся через пять дней ровно в восемь утра.
Будем тянуть канат. Кто перетянет — тот самый сильный.
Идёт?
 Ещё пуще развеселился Бегемот — ну как тут не смеять¬
ся? — но согласился. Надо же проучить хвастунишку!
 А Заяц, весело напевая и пританцовывая, отправился
прямо в лес. Под высоким деревом стоял Слон и обрывал
с дерева листья, отправляя их прямо себе в рот.
 — Эй, ты, что ты тут делаешь? — закричал на него
Заяц.
 — Как что? Или не видишь? — спокойно ответил
Слон.
 — Да знаешь ли ты, что это моё дерево! — ещё пуще
106

раскричался Заяц. — И вообще весь лес мой! Уходи
отсюда подобру-поздорову! А то оторву твои толстые ноги
и заброшу на самое высокое дерево!
 Схватился Слон за живот и ну хохотать.
 — Ой, не могу!.. Ой, умора!..
 От этого хохота с деревьев дождём посыпались листья,
стаи птиц поднялись с насиженных мест, звери забрались
в свои глубокие норы.
 А Заяц кричит:
 — Я кому сказал? Убирайся! Не видишь, что ли, кто с
тобой разговаривает?
 Слон от изумления даже хохотать перестал. Отдышался
и говорит:
 — Ты же маленький, а я вон какой! Не смеешь ты на
меня кричать!
 — Это верно, — важно кивнул Заяц. — Ты огромный,
как дом. Ноги у тебя толстые, как стволы деревьев. Хобот
длинный, как удав. А я маленький. И ноги у меня тонкие.
Но я сильнее тебя, потому что умён!
 Взревел Слон, обхватил хоботом ствол самого толстого
дерева и выдернул его с корнем. А Заяц стоит усмехается.
 — Невелико чудо, — говорит. — Дерево всю жизнь
на месте стоит, не движется с самого дня рождения. Толь¬
ко из земли вылезет, уж гнить начинает, с самых корней,
так-то! А я всю жизнь бегаю, всю жизнь тружусь, потому
и силён!
 Заяц подошёл к Слону ближе и наклонил голову.
 — А ну-ка, взгляни на мои уши. Видишь, какие длин¬
ные? Так вот знай: это признак невиданной силы. Захо¬
чу — утащу тебя в реку, и ты захлебнёшься. Конечно,
живот у тебя преогромный, но даже он не сможет вмес¬
тить в себя всю воду! Хочешь, встретимся через пять дней
на этом же месте ровно в восемь утра? Увидим тогда,
кто сильнее! Не струсишь?
 — Хорошо-о-о! — протрубил Слон, и Заяц тут же
исчез, только его и видели.
 Куда -же он побежал? А побежал он в деревню, в
лавку. Был жаркий полдень, и все люди обедали. Заяц
107

уселся возле лавки и стал ждать продавца. Вот пришёл
продавец, открыл лавку, принялся торговать. И вдруг
откуда-то из угла раздался тоненький голосок:
 — Эй, хозяин! Ты жив?
 Продавец оглянулся, увидел Зайца и вежливо ответил:
 — Благодарю вас, я жив и здоров. Чего изволите?
 — Мне нужен длинный-длинный канат, — важно ска¬
зал Заяц. — Длинный, как эта дорога.
 — Ну что же, есть у меня канат, и длина его сто
тридцать метров пятьдесят сантиметров, — сказал про¬
давец. — Это самый длинный из тех, что лежат у меня
в магазине.
 Заяц расплатился и утащил канат к себе домой.
 В назначенный день рано утром с канатом на голове
у реки появился Заяц. Вскоре к берегу подплыл Бегемот.
Заяц привязал канат к толстой ноге Бегемота и сказал:
 — А теперь жди. Дёрну за другой конец, тогда тяни.
 — Ладно, — проворчал Бегемот. — Я тебя проучу...
Но Заяц уже не слышал. Он бегом бежал в лес, только
уши мелькали. Там его уже ждал Слон. Заяц не спеша
привязал другой конец каната к ноге Слона.
 — Жди, — говорит. — Дёрну трижды за другой ко¬
нец — тяни что есть мочи!
 И Слон молча покачал хоботом в знак согласия.
 Побежал потом Заяц к середине каната да как дёрнет
три раза. Рванул Слон канат, а Бегемот упёрся ножищами
в дно реки и к себе тянет. И... началась потеха! Тридцать
дней тянули Слон с Бегемотом канат. Тридцать дней
бурлила река, тридцать дней трещали в лесу деревья.
Все птицы поразлетелись. Словно вымерло всё кругом.
Наконец обессилели оба, а Заяц наш тут как тут. Подбежал
к Слону.
 — Как дела? — спрашивает.
 Думал Слон, думал, думал-думал, а потом говорит:
 — Ты прав. Не смог я тебя перетянуть. Очень уж ты
сильный!
 Тогда Заяц побежал к реке, а там Бегемот лежит, пасть
разинул, еле дышит.
 108

— Ну, — говорит Заяц, — теперь знаешь, что я сильнее
тебя?
 И Бегемот ничего не сказал.
 С той поры Заяц свободно пьёт воду из реки и собирает
плоды в лесу. Никто не смеет ему запретить, потому что
все знают, какой он умный и сильный. А всё потому, что
у него длинные уши.
 КАК ГИЕНА
НА НЕБО ЛАЗИЛА
 Ж или по соседству Гиена и Заяц. Заяц всегда был ве¬
сёлым и сытым, а Гиена — голодной и злой. Вот как-то
раз Гиена и говорит:
 — Слушай, сосед! Отчего ты такой толстый, а я ху¬
дющая, как муравей? Чем это ты кормишься?
 — Потом расскажу, — махнул лапой Заяц и убежал,
только его и видели.
 На другой день Гиена опять спрашивает:
 — Скажи, косой, где ты добываешь себе пропитание?
 — Потом, соседка, потом расскажу! — снова юлит
Заяц.
 Решила тогда Гиена выследить Зайца. Вышел Заяц из
своей хижины, отправился в джунгли, а она за ним сле¬
дом. Шёл Заяц, шёл и вдруг пропал, как сквозь землю
провалился. Кинулась Гиена искать — нет Зайца! При¬
шлось ни с чем домой возвращаться.
 Три дня следила Гиена за Зайцем, на четвёртый ей
наконец повезло. Дошёл Заяц до того места, где каждый
раз исчезал, да как прыгнет в сторону! И Гиена тут же
за ним прыгнула. Смотрит — перед ней большая поляна,
а посреди поляны прямо с неба лиана свисает.
 Подошёл Заяц к лиане, ухватился за неё покрепче да
как крикнет:
 — Лиана, лиана, стань короче! Лиана, лиана, стань
короче!
 И в тот же миг лиана стала на глазах укорачиваться,
 109

а Заяц медленно подниматься вверх, пока не исчез в си¬
нем небе. Прошло полчаса, и откуда-то сверху послышал¬
ся весёлый заячий голос:
 — Лиана, лиана, стань длиннее!
 Задрала Гиена голову кверху, смотрит — спускается
с неба лиана, а на ней Заяц. Вот спрыгнул Заяц на землю,
погладил себя по брюху:
 — Славно позавтракал! — и домой зашагал.
 — Ага! Понятно теперь, почему Заяц у нас такой
гладкий, — усмехнулась Гиена. Подошла она к лиане,
ухватилась за неё покрепче: — Лиана, лиана, стань коро¬
че! Лиана, лиана, стань короче!
 И в тот же миг лиана стала укорачиваться и подни¬
мать Гиену вверх. Вот очутилась Гиена на небе, а дети
Наши-баты, владыки неба, кричат:
 — Папа! Папа! К нам ещё один гость пришёл. И уши
у него такие смешные!
 — Что тебе нужно? — спросил Гиену Наши-баты.
 — Я хочу есть! — щёлкнула зубами Гиена. — Корми
меня, как ты кормишь Зайца!
 — Ну что ж, — говорит Наши-баты. — Будь по-твоему.
Бери зерно, ступу, горшок и вари.
 — Как?! — изумилась Гиена. — Варить обед? Самой?
Ну уж нет! Сроду обеда себе не варила!
 Рассердился Наши-баты.
 — Убирайся тогда подобру-поздорову, лентяйка!
 А Гиена и вниз-то спуститься не может: заветные сло¬
ва позабыла. Известно, Гиены — они только о еде и ду¬
мают, где им что-то ещё упомнить!
 Подумал Наши-баты и говорит:
 — Ну ладно, спущу я тебя на землю. Только возьми
сначала козью шкуру. Пойди к реке, размочи шкуру и
сделай себе барабан. А потом приходи.
 Взяла Гиена засохшую шкуру, пошла к реке, размочи¬
ла ту шкуру, да тут же её и сожрала.
 — А где же Шкура? — удивился Наши-баты.
 — А её рыбы съели! — не моргнув глазом, соврала
Гиена.
 111

Дал Наши-баты ещё одну шкуру, только и она оказа¬
лась в брюхе у голодной Гиены.
 Пять раз посылал владыка неба ненасытную Гиену
к реке, пять шкур сожрала обжора. Лопнуло у Наши-ба-
ты терпение, дал он Гиене тень от шкуры и отправил к
реке. Замочила Гиена тень, хотела сожрать, — щёлк зуба¬
ми, да разве тень ухватить?
 — Мбе? Что ещё за напасть? — проворчала Гиена и
поплелась восвояси.
 — Ну как? Принесла шкуру? — спросил её Наши-баты.
 — Принесла... — проворчала Гиена.
 — И рыбы её не съели? — улыбнулся владыка неба.
 Потом он натянул козью шкуру на обручи и протянул
Гиене большой барабан.
 — Ну вот, как спустишься на землю, ударь в барабан.
Я отрежу лиану, и чтоб я тебя больше не видел!
 Гиена ухватилась за лиану, и Наши-баты сам начал
спускать её. Вот висит Гиена между небом и землёй и
видит — идёт торговка с корзинами, а в корзинах чего
только нет! И всё Гиене сожрать хочется.
 — Торговка! Торговка! — закричала Гиена. — Дай
мне хоть часть того, что несёшь на базар!
 Торговка остановилась, задрала голову, увидела Гиену,
да ещё с барабаном! Очень удивилась и говорит:
 — Поиграй немного на барабане, тогда дам.
 — Не могу! — покачала головой Гиена. — Наши-баты
подумает, что я уже опустилась на землю, и отрежет
лиану. Я упаду...
 — Ну так и не проси ничего! — сказала торговка.
 Гиене бы отступиться, да жадность одолевает. Решила
она торговку перехитрить и давай вопить: «Тр-р-р! Тр-
р-р!» — будто в барабан бьёт. А торговка смеётся.
 — Ишь ты какая умная! Нет, ты ударь в барабан!
 Была не была! Принялась Гиена бить в барабан:
 Ндерен-ндерен-ндень! Ндерен-нден-ндень!
 Ндерен-ндерен-ндень! Ндерен-нден-ндень!..
 — Торговка! Торговка! Дай мне хоть часть того, что
несёшь на базар!
 112

Услышал Наши-баты барабанный бой, решил, что Ги¬
ена уже спустилась, взял да и отрезал лиану.
 Фр-р-р!.. — полетела вниз глупая Гиена. Фуп!
 Грохнулась она оземь, еле отлежалась. С тех пор и
хромает Гиена. А по ночам воет, задрав голову кверху,
на небо просится.
 КАК ЗАЯЦ И ГИЕНА
БИЛИ В БАРАБАНЫ
 Когда-то Гиена и Заяц были большими друзьями.
Однажды позвали их на большой праздник бить в бара¬
баны. У Зайца был старый, никуда не годный барабан,
и звук у него был противный: ку-ду! Ку-ду! Куба-ка-та!
Куба-ка-та! Куба-ка-та!
 А у Гиены был барабан новый, звонкий: ндень-ндень!
Панья-нготу-готу! Ки-чакуал!
 Вот отправились друзья на праздник. Идёт Гиена,
бьёт в барабан, а Заяц рядышком ковыляет, чуть не ло¬
пается от зависти. А потом и говорит:
 — Сеньора! А ведь мой барабан лучше. Эх и денег
я загребу сегодня!
 Обидно стало Гиене. Вот она и говорит:
 — Заяц, а Заяц, давай меняться: ты мне свой барабан
дашь, а я тебе — свой.
 Обрадовался Заяц, но вида не подаёт.
 — Зачем мне твой барабан, — говорит. — Мой лучше!
 Гиена всё просит и просит. А Заяц на своём стоит:
«Не хочу меняться!» Только у самой деревни согласился,
вот ведь какой хитрец! Ну поменялись они барабанами.
Начался праздник. Ударила Гиена в барабан Зайца, затре¬
щал барабан: ку-ду! Ку-ду! Куба-ка-та! Куба-ка-та! Куба-
ка-та!
 Кому такой барабан нужен? Никто и близко к Гиене
не подошёл. А Заяц в новенький барабан стучит, людей
собирает: ндень-ндень! Панья-нготу-готу! Ки-чакуал!
 К вечеру возле Зайца лежала уже целая куча монет,
113

а Гиене никто и одного сентаво1 не бросил. От злости
Гиена так стукнула в барабан, ■что бедняга не выдержал —
лопнул. Гости сбежались и ну хохотать! Бросила Гиена ба¬
рабан и с позором в лес убежала.
 С тех пор и мстит она Зайцу как может.
 КАК ЗАЯЦ
ШАКАЛА ПЕРЕХИТРИЛ
 Это было в трудный, голодный год. Все звери голо¬
дали и Заяц с Шакалом — тоже. Но вот как-то раз рыс¬
кал Заяц по лесу и вдруг наткнулся на банановую рощу.
С тех пор каждый день тайком от всех ходил он лакомить¬
ся бананами. Скоро Заяц стал жирным, как поросёнок.
А Шакал по-прежнему голодал и бродил худой, как ха¬
мелеон.
 Но вот как-то раз повстречались Шакал с Зайцем.
Смотрит Шакал — глазам не верит: толстый Заяц, весё¬
лый. «Где это он кормится?» — подумал Шакал и решил
выследить Зайца.
 Стал Шакал за Зайцем следить, а тому-то и невдомёк.
Так и привёл Заяц Шакала в заветную рощу. Только
собрался полакомиться, а Шакал как выскочит из-за
кустов!
 — Пошёл вон отсюда! — зарычал он на Зайца. — Это
моя роща!
 Заплакал Заяц:
 — Друг Шакал, не гони меня. Позволь мне поесть ба¬
нанов...
 Но Шакал и слушать не хочет.
 — Моя, — говорит, — роща! — И всё тут.
 Побежал тогда Заяц к кузнецу:
 — Дай мне, кузнец, шило, да побыстрее!
 Дал кузнец Зайцу шило, отправился Заяц к реке» куда
1 Сентаво — мелкая разменная португальская монета, имеющая
хождение в Гвинее-Бисау.
 114

звери ходили на водопой, прыгнул в воду и стал поджи¬
дать Шакала. А Шакал наелся досыта и тоже к реке
пожаловал — утолить жажду. Увидел его Заяц, нырнул
поскорее и ждёт. Сунул Шакал морду в воду, а Заяц —
тырк его шилом! Шакал так и отпрянул. «Что за зверь
в реке объявился?» — думает.
 Позвал он Цаплю.
 — Помоги, — говорит.
 Опустила Цапля нос в воду, схватила лягушку, броси¬
ла её Шакалу:
 — Вот кто тебе нос колол!
 Разорвал Шакал лягушку на части, сунул опять морду
в воду. «Теперь-то напьюсь», — думает. А Заяц его ши¬
лом — тырк!
 — Ой-ой! — завопил Шакал. — Цапля! Иди скорее
сюда! Вот он, зверь — тот, что колется! Здесь сидит...
 Снова опустила Цапля нос в воду, снова поймала ля¬
гушку, снова бросила её Шакалу. И опять разорвал её
на части Шакал, и опять сунул морду в реку, и в третий
раз уколол его шилом Заяц. А потом — только сунула
Цапля нос в воду, отбросил Заяц шило, схватил Цаплю
за шею и давай тянуть к себе.
 — Ой, поймала!.. Поймала зверя! — обрадовался Ша¬
кал. Ухватил он Цаплю за хвост и принялся тащить на
берег.
 Тут Заяц отпустил пленницу, ц Шакал вместе с Цаплей
грохнулся наземь.
 — Что ж ты его не поймала? — завопил Шакал во
всю глотку.
 — Знаешь что, лови сам своего зверя! — рассердилась
Цапля и улетела.
 Почесал в затылке Шакал и поплёлся домой. А вече¬
ром пришёл к Зайцу:
 — Ладно уж, ешь свои бананы! Да не забудь потом
к речке сходить, напиться...
 — А как же! — обрадовался Заяц. — Схожу непре¬
менно.
 «Вот-вот, — думает Шакал. — Пусть тебя страшный
115

зверь уколет». А Заяц посмеи¬
вается: «Хоть ты и сильнее
меня, а глупее...»
 И снова стал Заяц объедать¬
ся бананами, а Шакал так и
ходит голодный.
 ПОЧЕМУ ЛЕВ
ГОНЯЕТСЯ ЗА ЗАЙЦЕМ
 Жил некогда бедный Заяц.
Не было у него ни скота, ни
птицы, и семья его голодала.
 Вот и решил Заяц пойти к
богатому Льву, попросить взай¬
мы корову.
 — Хорошо! — согласился
Лев. — Я тебе дам корову, но
ты должен вернуть её ровно .че¬
рез четыре месяца. А ещё
обещай мне, что похоронишь
меня после смерти: ведь я стар
и одинок.
 Обрадовался Заяц, тут же,
не мешкая, забрал корову, при¬
вёл домой и зарезал. Целых че¬
тыре месяца семья Зайца
кормилась мясом. Но вот на¬
стал день расплаты. Пора воз¬
вращать долг, а где Зайцу
достать корову? Лев требует,
а Заяц всё «завтра» да «за¬
втра».
 Рассердился Лев, рассказал
обо всём другим зверям.

— Заяц меня обманул, — говорит. — А вдруг он и
хоронить меня не станет! Как ему теперь верить?
 — А ты прикинься мёртвым, — посоветовал Шакал, —
мы и увидим.
 Вот выбрали звери место для могилы Льва. Такое мес¬
то, что хуже и не придумаешь: одни камни. Лёг Лев на
землю, прикинулся мёртвым, а звери уселись вокруг Льва
и принялись его оплакивать. Прослышав про похороны,
пришёл и Заяц.
 — Ах-а-а, это ты, — облизнулся Шакал. — А ну-ка,
копай могилу!
 — Хорошо-хорошо, — заторопился Заяц, — только вот
за мотыгой сбегаю...
 Прибежал Заяц домой и говорит Зайчихе:
 — Придётся рыть Льву могилу, ничего не поделаешь!
А ты, старая, почаще детей ко мне подсылай. Пусть ска¬
жут: к папе, мол, гость пришёл.
 Вот стал Заяц яму копать. Три часа копал, да всё без
толку: не поддаётся камень мотыге. С Зайца пот ручьём
льёт, а звери вокруг сидят — ждут. Наконец прибежал
Зайчонок.
 — Папа! — кричит. — К нам гость пришёл! Иди скорее!
 — Уходи, не мешай! Видишь, мне некогда, — отвеча¬
ет Заяц.
 Убежал Зайчонок домой, а через полчаса назад воро¬
тился:
 — Папа, папа! Иди, тебя мама зовёт! К нам гость
пришёл!
 — Ну что ж, надо идти, — вздохнул Заяц. — Нельзя,
чтобы гость ждал. Подождите меня, я скоро вернусь.
 Пришёл Заяц домой, наелся, отдохнул и назад воро¬
тился. Молча взял мотыгу и стал с усердием долбить
землю.
 — Послушай, Заяц, кто это к тебе пришёл в гости? —
поинтересовался Шакал.
 — Да так, старый знакомый, — нехотя ответил За¬
яц. — Вообще-то он охотник и очень нужный мне чело¬
век, но сейчас разве мне до него?
 118

— А что ему надо в нашей табанке? — встревожились
звери.
 — Звериные шкуры, много шкур, — зевнул Заяц. —
Ну, львиная шкура, конечно. Да что долго рассказывать:
вон он идёт, с ружьём, высокий такой!
 Тут Лев как вскочит, как побежит, а за ним Шакал,
а за Шакалом все остальные. Бежали-бежали, потом огля¬
нулись — ни охотника, ни Зайца.
 С тех пор Лев и гоняется за Зайцем: всё хочет полу¬
чить с него корову, а заодно и наказать за обман.
 ДОЧЬ ОРЛА
 Отправилась как-то женщина на речку рыбу ловить.
И маленькую дочку с собой взяла: на спину привязала.
Пришла на берег, положила её на песок, а сама принялась
за дело.
 Только повернулась к дочке спиной, как спустился с
неба огромный Орёл, схватил своими сильными лапами
девочку и унёс.
 Поймала женщина большую рыбу, хотела дочке своей
показать, смотрит — нет никого на песке. Кинулась бед¬
няжка искать, да что толку? Видно, крокодил утащил...
Подумала так женщина, залилась горючими слезами и
вернулась в табанку.
 А Орёл принёс малютку на высокий пойлон, положил
в своё гнездо и улетел на охоту: надо же её кормить.
 Шли годы. Девочка росла, с каждым днём становилась
всё краше. А Орёл гордился, что у него такая красавица
дочь. Но вот однажды пришли на охоту люди, и один из
них сел отдохнуть под тенью пойлона. Потом поднял го¬
лову да так и замер: на самом верху сидела девушка
удивительной красоты. Бросился охотник в деревню.
 — Великий вождь! Там, на пойлоне, живёт лесная
красавица! Клянусь, я не лгу!
 119

Послал вождь к пойлону воинов, и принялись они ру¬
бить высокое дерево. Наклонился пойлон, закачался, а
девушка вышла из своего гнезда, протянула к небу тонкие
руки и запела нежным голосом:
 Отец! Отец! Слышишь стук топоров?
 Люди рубят пойлон,
Разрушают наш дом.
 И в тот же миг в ответ послышался голос Орла:
 Я лечу, моя дочь,
Защитить наш пойлон.
Я лечу, я лечу!
 И пойлон вдруг выпрямился и стал таким же стройным,
как прежде. А девушка спряталась в своё гнездо. И тогда
снова взялись воины за топоры. И снова огромный пойлон
стал со скрипом крениться набок. И опять, как и в первый
раз, девушка встала на вершине пойлона, протянула к небу
нежные руки и запела:
 Отец! Отец! Слышишь стук топоров?
 Люди рубят пойлон,
Разрушают наш дом.
 И в тот же миг послышался голос Орла:
 Я лечу, моя дочь,
Защитить наш пойлон.
Я лечу, я лечу!
 И пойлон выпрямился и стал таким же стройным, как
прежде. А вдали уже чернела, росла какая-то точка. Это
могучий Орёл летел на зов девушки. Но воины натянули
свои тугие луки, разом пустили острые стрелы, и Орёл со
стоном упал грудью на землю.
 Напрасно снова и снова звала отца девушка: пойлон
медленно клонился вниз. Едва ветви его коснулись земли,
дочь Орла спрыгнула на землю и бросилась бежать, но
воины тут же схватили её.
 120

А к деревне, опережая воинов, уже летела весть: пой¬
мали лесную красавицу, и все матери, у которых пропали
дети, с надеждой и трепетом ждали её. Но как распознать
в юной девушке своего ребёнка? Этого не знал никто.
 И тогда вождь созвал совет старейшин, и самый старый
из старейшин сказал:
 — Пусть матери пропавших детей принесут то, чем они
кормили своих малышей.
 И старейшины с ним согласились.
 Вечером на площади собралась вся деревня. Перед де¬
вушкой поставили семь горшков. В одном была варёная
курица, в другом — свинина, в третьем — говядина.
И только в последнем — горсть отжатого риса: мать девоч¬
ки, которую когда-то унёс Орёл, была очень бедной.
 Но что это? Девушка равнодушно прошла мимо горш¬
ков со всякими яствами и остановилась у последнего.
Потом взяла горшок в руки и положила в рот горсть риса.
Старая мать, рыдая, обняла дочь и повела в свой дом.
 Вот так-то. И по сей день в народе рассказывают эту
историю о девушке, вскормленной могучим Орлом.
 ХИТРЫЙ ЗАЯЦ
 Жили когда-то по соседству Гиена и Заяц. И поля у них
были рядышком. Вот посадила Гиена на своём поле рис,
а Заяц — тыкву. Тыква созрела, Заяц собрал урожай,
часть продал, а остальное оставил себе. Потом вынул из
трёх тыкв сердцевину, высушил тыквы на солнце, напол¬
нил их камушками — вот и получились у Зайца трещотки.
А тут как раз и рис подоспел. Стала Гиена на своё поле
наведываться. Придёт, наберёт рис в горшок, а в кустах
как затрещит что-то! Известно, трусливее Гиены никого
нет. Бросит, глупая, горшок с рисом — и бегом домой!
 — Ха! На моём поле поселилась гремучая змея! —
пугает соседей.
 121

— Не может быть! — охает одна гиена.
 — Какой ужас! — вторит другая.
 А третья и говорит:
 — Пошли вместе, посмотрим?
 Вот собрались гиены все вместе и пошли на поле. Раз¬
вели костёр, засыпали рис в горшок, а Заяц в кустах как
загремит трещоткой:
 Кру-кру! Кру-кру! Кру-кру-кру-кру!
 Гиены — врассыпную. А хитрый Заяц бегает вокруг
рисового поля — лапы-то длинные! — и всё гремит и гре¬
мит. Трусливые гиены мечутся по полю как угорелые, не
знают, куда деваться. И вдруг всё стихло... Высыпал Заяц
из тыкв камни — и бегом к реке. Надел самую большую на
голову, нырнул и стал ждать. Вот и Гиена! Идёт, озирает¬
ся, к воде крадётся. Но что это? Что-то большое и круглое
на воде — то исчезает, то появляется да ещё булькает:
 Буль-буль-буль-буль!
 — Хе! И здесь змея! — испугалась Гиена и бросилась
прочь.
 Так хитрый Заяц забирал у Гиены весь рис и пить ей
не давал.
 Но вот как-то раз пришла на речку жена Гиены бельё
прополоскать, пришла и увидела, что вытворяет хитрый
Заяц. Уж она хохотала-хохотала: ну и трус же её дорогой
муженёк! А потом вошла в воду и вытащила хитреца за
ногу.
 На другой день собрались гиены судить длинноухого.
 — Утопить его в речке! — говорит одна.
 — Сжечь на костре! — вторит другая.
 А третья и говорит:
 — Нет, сёстры! Надо отрезать его длинные уши: в них
вся заячья хитрость!
 — Ха! — усмехнулся Заяц. — Подумаешь, напугали!
Делайте со мной что хотите, только не бросайте меня на
рассвете в траву. Тогда мне конец: ведь она вся в росе!
 — Ага! — обрадовались гиены. — Вот чего он боится!
Ну что ж, так мы и сделаем: убьём его о траву, ту, что
покрыта утренней росой!
 122

На том и порешили. Встали пораньше, до восхода солн¬
ца, привели Зайца к реке и бросили на траву, покрытую
росой. А Зайцу только того и надо! Прыгнул на все четыре
лапы и был таков! Взвыли гиены от злости, да что толку?
 Ну ладно. На другой день отправилась Гиена на поле.
Идёт и видит — ковыляет по дороге старуха Газель, еле
плетётся. Смотрит на неё Гиена, глазам не верит: вся шку¬
ра у Газели в дырках.
 — Что с тобой? — спрашивает Гиена.
 — Ох, ох! — охает Газель. — Друг Гиена, это всё Заяц.
Показал на меня лапой, я и заболела: муравьи во мне заве¬
лись. Ох, ох! Что же мне делать?..
 — Ге-е! — изумилась Гиена. — Проклятый Заяц скоро
всех нас сживёт со света! Даже трава, покрытая росой, его
не берёт.
 Покачала головой Гиена, потрусила дальше, а Заяц —
это, конечно, был он! — сбросил старую шкуру, что нашёл
в лесу, и домой поспешил.
 Через три дня Заяц снова надел шкуру Газели, только
на этот раз мехом внутрь, снова вышел на дорогу. Вскоре
показалась Гиена.
 — Что с тобой? — удивилась она. — Ты вся облезла! На
тебе же ни волоска не осталось!
 — Ох, не говори... — заохал Заяц. — Это всё длинно¬
ухий! Шла я, никого не трогала, а он взял да и плюнул на
меня! Вот я и облезла...
 — Хе! — остолбенела Гиена. — Ну и Заяц! Лучше уж с
ним не связываться!
 С тех пор Заяц ходит где ему вздумается. И гиен не
боится.
 ГОРДЫЙ ПАСТУШОК
 Однажды пастушок, по имени Диёка, пас коров. В синем
небе сияло солнце, пели-заливались разноголосые птицы.
Диёка заслушался и не заметил, как одна из коров забрела
123

на рисовое поле. Зато хозяин поля заметил. Мигом подско¬
чил он к Диёке и наградил его звонкой затрещиной.
 — Тебя послали пасти коров, а ты?.. — В сердцах он
отвесил пастушку подзатыльник, потом ещё и ещё.
 Обидно стало Диёке, горячий комок застрял в горле.
За что? Молча отошёл он от этого грубого человека, молча
залез на огромный пойлон. К вечеру стадо вернулось в та¬
банку без пастуха.
 — А где Диёка? — спрашивали друг друга люди, и ни¬
кто не мог дать им ответа.
 — Я знаю, где его искать! — сказала его сестра и по¬
бежала к их любимому дереву: сколько раз они играли на
нём в прятки.
 И в самом деле Диёка сидел на самой вершине.
 — Эй, ты, спускайся скорее! Наверно, проголодался? —
крикнула ему сестра, но в ответ Диёка только покачал го¬
ловой :
 — Не слезу!
 — Почему? — спросила сестра.
 И брат ей всё рассказал.
 — Пока хозяин поля не придёт сюда и не попросит у
меня прощения, ни за что не слезу! Скорее брошусь вниз
головой!
 Сестра бегом побежала домой и всё рассказала роди¬
телям.
 — Пойди отнеси ему ужин, — сказала мать, — а мы по¬
думает, что нам делать...
 Но Диёка не стал есть.
 — Он мог бы мне объяснить, — повторял он, — а не
драться...
 Вскоре мать, отец, братья и сёстры Диёки уже стояли
под огромным пойлоном и уговаривали пастушка спустить¬
ся. Но мальчик не соглашался.
 Настал вечер. Под деревом собралась вся деревня. Люди
звали Диёку, спорили, махали руками.
 — Слезай!.. Ты заснёшь и свалишься с дерева! — кри¬
чали ему, но Диёка никого не слушал.
 К утру все разошлись, остались только мать и сестра
124

Диёки. Мать плакала, сестра просила, она даже спела лю¬
бимую песню брата — всё было напрасно.
 И тогда собрались мудрые старейшины. Они-то знали
гордый характер своего народа. Они позвали хозяина поля
и велели ему перед пастушком извиниться.
 Только тогда пастушок слез с дерева. Он шёл к себе
домой, гордо подняв голову, и пел:
 Ветер силён, ветер силён.
Но даже и он, даже и он
Не в силах согнуть, не в силах согнуть
Гордый пойлон, гордый пойлон!
 ДОРОГОЙ СТРАХА
 Дочь вождя Ко, по имени Алсени, влюбилась в юношу-
пастуха.
 — Я выйду замуж только за него! — сказала она отцу.
 — Он же беден, беден,как мышь! — пытался отговорить
её отец, но девушка стояла на своём.
 Тогда разгневанный вождь повелел увезти юношу-бед¬
няка далеко-далеко, на край света. Три дня и три ночи
горевала Алсени, а на рассвете прилетели к её окну две
горлицы и сказали:
 — Твой любимый далеко отсюда, на самом краю света.
Иди по дороге страха, и ты найдёшь его.
 — Спасибо, милые горлицы! — заплакала от счастья
Алсени и стала собираться в далёкий путь.
 Она завязала в узелок варёную курицу и чашку с ри¬
сом и тихонько выскользнула из дома.
 Шла-шла, и повстречалась ей столетняя старуха.
 — Куда ты идёшь, дитя моё? — спросила она девушку.
 — Я иду к моему любимому, — сказала Алсени, — на
край света.
 — Не ходи туда! — испугалась старуха. — На край
света ведёт дорога страха и смерти.
 125

— Лучше смерть, чем жизнь с нелюбимым, — ответила
Алсени. — Как подумаю, что придётся всю жизнь жить в
разлуке, леденеет сердце...
 И она пошла дальше. Шла-шла, и повстречался ей
столетний старик.
 — Куда ты идёшь, дитя моё? — спросил он Алсени.
 — Я иду к моему любимому, на край света, — ответила
девушка.
 — Не ходи туда, — сказал старик. — Даже тысяча
храбрых воинов побоится пройти по этой дороге...
 — Лучше смерть, чем разлука с милым! — сказала
девушка и смело пошла вперёд.
 Так шла она семь дней и ночей и вдруг увидела да¬
леко впереди огромную как гора и белую как снег Гиену.
Гиена сидела посреди дороги, и на лбу у неё светился, слов¬
но заходящее солнце, налитый кровью глаз. Вот Гиена
встала на задние лапы: заметила девушку. Присела, потом
снова встала на задние лапы. Алсени подошла к ней,
остановилась.
 — Разве тебе не страшно идти по этой дороге? — за¬
рычала Гиена.
 — Нет! — ответила бесстрашная Алсени.
 Гиена сделала шаг вперёд и остановилась.
 — Куда ты идёшь?
 — К моему милому, — еле слышно отозвалась Алсени.
 — Я тебя съем! — захохотала Гиена, и глаз её загорел¬
ся огнём.
 — Ешь! — ответила девушка. — Лучше смерть, чем всю
жизнь в разлуке с любимым!
 — Никто на свете не осмеливался ходить по этой до¬
роге— дороге страха и смерти: ни крестьяне, ни отважные
воины, — сказала задумчиво Гиена. — Впервые встречаю
я такую храбрую девушку.
 С этими словами она бросилась прочь от Алсени и
скрылась за поворотом. Алсени пошла дальше, но за по¬
воротом её снова ждала белая Гиена с налитым кровью
глазом.
 — И всё-таки я съем тебя! — сказала она.
 126

— Что ж, лучше умереть, чем жить в разлуке с люби¬
мым, — ответила Алсени.
 — Ты молода и красива, — покачала головой Гиена, —
мне жаль тебя, девушка. Иди, раз ты не боишься смерти.
 И снова бросилась прочь белая как снег Гиена, и снова
поджидала она Алсени за поворотом.
 — У-у! Я тебя съем! — выла она.
 — Ешь! — в третий раз ответила девушка. — Всё равно
нет мне жизни в разлуке с любимым!
 — Ну хорошо, — сдалась наконец Гиена, — я отпущу
тебя. Но смотри — ни одна живая душа не должна знать
о нашей встрече. Скажешь — сразу умрёшь. Но это ещё не
всё. И после смерти тебе не будет покоя: я воскрешу тебя,
а потом съем. Поняла?
 - Да!
 — Хорошо поняла?
 - Да!
 Гиена одним прыжком скрылась за горизонтом, но че¬
рез мгновение уже снова сидела перед Алсени.
 — Нет, я всё-таки съем тебя! — сказала Гиена. — Всё
равно ты проговоришься!
 — Ну что ты, — прижала руки к сердцу Алсени, — не
проговорюсь!
 — А что у тебя в узелке? — сверкнула глазом Гиена.
 — Остатки риса и курица.
 — Дай мне полкурицы, — сказала Гиена, и Алсени да¬
ла Гиене полкурицы.
 Гиена захохотала и ринулась прочь — на этот раз на¬
всегда.
 Долго шла Алсени дорогой страха и смерти и наконец
пришла на край света. И опять прилетели к ней две гор¬
лицы, закружились над её головой, а потом полетели куда-
то, и Алсени пошла вслед за ними. И так она шла и шла,
пока не пришла к любимому.
 — Как ты нашла меня? — спросил юноша.
 — Я пришла к тебе дорогой страха и смерти, — отве¬
тила Алсени.
 — Никто ещё не прошёл до конца эту дорогу, — уди¬
128

вился юноша. — Говорят, там бродят чудовища... Ты кого-
нибудь там встречала?
 — Нет! Никого! — испуга л гк:ь девушка и прижала к
груди узелок.
 — Что это у тебя? — спросил юноша. Он протянул ру¬
ку, взял узелок, развязал его и увидел, что там всего по¬
ловина курицы.
 — Ты кого-нибудь угощала? — спросил он.
 — Нет, никого! — торопливо отвечала Алсени.
 Юноша нахмурился:
 — Ты от меня что-то скрываешь. Может, ты успела
полюбить другого?
 — Не расспрашивай меня ни о чём! — взмолилась Ал¬
сени.— Если я скажу, кому отдала полкурицы, я умру!
 — Нет, ты обманываешь меня! — стоял на своём
юноша.
 — Если я признаюсь тебе во всём, я умру... — горько
заплакала Алсени. — Но это ещё не всё. И после смерти
мне не будет покоя: меня воскресят и съедят... А теперь
говори — признаваться мне, кого я встретила на дороге
страха и смерти?
 — Да! — вскричал ослеплённый любовью и ревностью
юноша.
 Алсени стала рассказывать:
 — Когда я шла к тебе, я встретила на дороге страха и
смерти огромную и белую как снег Гиену. На лбу у неё
горел, словно заходящее солнце, глаз. Ей я и отдала полку¬
рицы. Она сказала мне, что если я проговорюсь, то умру.
Но и после смерти мне не будет покоя: она воскресит меня
и съест...
 Алсени хотела сказать что-то ещё, но пошатнулась и за¬
мертво рухнула наземь. Долго плакал на могиле любимой
юноша, проклиная свою подозрительность, а потом отпра¬
вился в страну Канкарекунда, чтобы поведать мудрому
муру мандинга1 своё горе. Он поклонился мудрецу, и ста¬
рик сказал:
 1 Мандинга — название народности.
 129

— Я всё знаю. Вот тебе три пули: медная, серебряная
и золотая. Только этими пулями ты убьёшь белую Гиену.
Торопись — время дорого!
 Бегом побежал юноша к могиле любимой и спрятался
вместе со своей лонга1 за большим камнем. Была тёмная,
тихая ночь, и вдруг в мгновение ока стало светло как
днём. Юноша глянул и похолодел от страха: у могилы
сидела огромная как гора и белая как снег Гиена. На лбу
у неё горел налитый кровью глаз.
 «Если ты настоящий мужчина и хочешь спасти люби¬
мую, — вспомнил он слова муру, — ты должен побороть в
себе страх».
 Юноша вогнал в ствол медную пулю и стал ждать.
В два прыжка оказалась Гиена возле могилы. Она подняла
свою мощную лапу и стукнула по плите:
 Пан-н!..
 В тот же миг могила раскрылась, и перед огненным
взором белой Гиены появилась Алсени.
 Телен-нь! — выстрелил юноша.
 Шерсть на спине Гиены встала дыбом, но она встряхну¬
ла вздыбленной шерстью, схватила девушку и потащила
к реке. Юноша зарядил серебряную пулю и побежал сле¬
дом. Гиена окунула девушку в воду, и Алсени ожила!
Несчастная открыла глаза и увидела перед собой огненный,
словно заходящее солнце, глаз Гиены и её широко раскры¬
тую пасть.
 Тен-ден-нь! — раздался второй выстрел. И. снова встала
дыбом шерсть на спине Гиены, и снова встряхнула она
вздыбленной шерстью.
 — Что я тебе говорила, когда встретила на дороге стра¬
ха и смерти? — прорычала Гиена прямо в лицо Алсени.
 — Ты мне говорила, что если я проговорюсь, что виде¬
ла тебя, то умру. А потом ты воскресишь меня и съешь, —
покорно ответила девушка.
 — Ты нарушила наш уговор, и я тебя съем! — рявкнула
Гиена.
 1 Лонга — старинное ружьё, заряжаемое со ствола.
 130

— Ну что же, я умру с лёгким сердцем, — подняла го¬
лову Алсени. — Ведь я умираю во имя возлюбленного!
 И в тот же миг юноша в последний раз разрядил ружьё
золотой пулей.
 Тен-ден-нь! Дим-м! — прогремел третий выстрел.
 Гиена медленно поднялась на задние лапы и рухнула
наземь. Юноша бросился к своей ненаглядной Алсени, и
скоро они уже праздновали свою свадьбу.
 И до самой смерти юноша уже не ревновал свою Алсени
и верил каждому её слову.
 КАК ГИЕНА
И ЗАЯЦ ЛОВИЛИ РЫБУ
 Жили по соседству Гиена и Заяц. Оба ловили сетями
рыбу, но ни один не знал, где ставит его сосед сеть. Каж¬
дый день, на рассвете, шли они проверять свой улов и очень
тужили, если другой поймал больше. Вот однажды высле¬
дила Гиена Зайца да и вытащила у него всю рыбу. При¬
шёл Заяц — пустая сеть, ни рыбёшки. Рассердился, нашёл
сеть Гиены и давай таскать из неё рыбу.
 «Верно, кто-то ворует у меня рыбу,— подумала Ги¬
ена.— Приду-ка я завтра пораньше». Пришла — а сеть
опять пуста. Побрела Гиена домой, видит — Заяц бежит.
 — Здравствуй, сестрица! — говорит. — А у меня беда:
кто-то ночью вытащил из сети всю мою рыбу.
 — И мою тоже! — обрадовалась Гиена: приятно, когда
не у тебя одного что-то неладно.
 — Я великий колдун, — подбоченился Заяц, — я узнаю,
кто ворует у нас рыбу.
 — Слушай, Заяц, узнай! — попросила Гиена.
 А Заяц в ответ:
 — Хочешь, я тебе погадаю, но за это ты должна при¬
нести мне яиц.
 Гиена тут же побежала домой и притащила корзину
яиц. Взял Заяц яйца и говорит:
 — Ровно в полночь приходи к реке. Как заметишь кого
131

возле сети, тут же окликни, как это делают сторожа. А не
отзовётся — стреляй!
 Гиена побежала домой, а Заяц — к реке. Сделал из смо¬
лы чучело человека и поставил на берегу. Потом вытащил
на берег сеть Гиены, выбрал из неё всю рыбу и прикрепил
один конец сети к руке чучела. А тут и Гиена явилась.
Заяц — бегом в кусты, Гиена — за ним: вор, думает. А За¬
яц петлю сделал и прямо к чучелу. У чучела — прыг в
сторону!
 — Стреляй! — кричит. — Вор твою рыбу из сети
таскает!
 — А-а! — сказала Гиена. — А это что за рыба у тебя
в лапах? Может, ты и есть тот самый вор?
 — Да что ты! — обиделся Заяц. — Я прибежал, чтобы
выследить вора! Гляди-ка, вот он, на берегу...
 Вгляделась Гиена в чучело и говорит:
 — Нет, это не вор. Он не может двигаться. Это ты вор!
 — Да что ты! — возмутился Заяц. — Обожди-ка, я сбе¬
гаю домой, ещё раз погадаю!
 Побежал Заяц домой, наелся досыта, а потом вернулся
к Гиене.
 — Знаешь, — говорит, — на дороге дохлая коза лежит.
Хотел я её притащить, да слишком она тяжела.
 — Коза? — щёлкнула зубами Гиена. — На дороге? На¬
до её принести!
 Побежала Гиена за козой, а Заяц вытащил из сети рыбу
и отнёс домой. Потом вернулся и стал ждать Гиену. А та
тут как тут.
 — Где ты видел козу? — кричит. — Не нашла я ни¬
какой козы ни на какой дороге!
 — А где ты её искала? — спрашивает Заяц.
 — Как где? Отсюда пошла налево, как ты велел, а козы
нет.
 — Эх, ты! Надо было идти направо! — укоризненно
покачал головой Заяц, и глупая Гиена снова отправилась
искать козу: очень уж ей хотелось отведать козлятины.
А Заяц в третий раз выбрал из сети Гиены всю рыбу и
набросал туда целую кучу лягушек.
 132

Вернулась Гиена ни с чем, злая-презлая; увидела лягу¬
шек, совсем разъярилась, разорвала она сеть в клочья,
швырнула её в реку и поклялась никогда больше не зани¬
маться этим никчёмным делом.
 С тех пор Заяц спокойно ставит свою сеть, и никто не
мешает ему ловить рыбу.
 НАХОДЧИВЫЙ ДЖИДИУ
 У одного вождя была дочь. И была она такой красави¬
цей, что все юноши мечтали на ней жениться. Но девушка
сказала, что пойдёт замуж лишь за того, кто отгадает
название её одежды. А носила она платье удивительное,
никто о таком и не слыхал даже. Как же тут отгадать?
 Шли дни, и никто не мог угадать, что за платье носит
юная дочь вождя. Но вот как-то раз увидел красавицу джи¬
диу1. Увидел, и запала красота девушки ему в сердце. Ни¬
чего не было у джидиу — ни земли, ни скота, а был у него
один только верный пёс. Вот позвал он пса и сказал:
 — Ровно в полдень пойдёт дочь вождя на реку стирать
своё платье. Выстирает, положит на берегу, а ты хватай
платье, валяй его в песке и пыли, а сам слушай, что будет
кричать тебе девушка. Запомни её слова хорошенько и пе¬
редай мне.
 Пёс так и сделал. Только разложила девушка на берегу
своё платье, откуда ни возьмись, — пёс. Налетел стрелой,
схватил платье и ну возить по земле!
 — Ах ты негодник! — всполошилась девушка. — А ну
отдай мои нансаба и нанкия2, кому говорю!
 Пёс бросил платье — и бегом к хозяину. Бежит, чуд¬
ные слова повторяет. Вдруг видит — на дороге кость ле¬
жит. Надо дальше бежать, да как такое сокровище бро¬
сить? Ведь не каждый день мозговые косточки на дороге
1 Д ж й д и у (криольо) — бродячий певец, обычно из народности
фульбе или мандинга.
 2 Нансаба и нанкия — название женской одежды.
 133

валяются! Подумал пёс, облизнулся: «Была не была! Съем
кость — побегу дальше!»
 Принялся он обгладывать кость — ох и вкусная оказа¬
лась! — обо всём на свете забыл. Прибежал к хозяину, а
тот спрашивает:
 — Ну что, узнал?
 Вздохнул пёс тяжело.
 — Прости, — говорит. — Я сделал всё, как ты мне ве¬
лел. Девушка бегала за мной и кричала: «Отдай...», а что
отдать, я забыл. Мудрёные слова какие-то. А тут ещё кость
попалась. Пока я её грыз, всё из головы вылетело.
 Рассердился джидиу на пса.
 — Эх, ты! — говорит. — Сто раз тебе повторял: кончил
одно дело — берись за другое. А ты вечно наоборот посту¬
паешь!
 — Ничего, хозяин, — поднял лапу пёс, — я всё ис¬
правлю!
 Девушка в это время снова выстирала своё платье и сно¬
ва расстелила его на берегу. Вдруг, откуда ни возьмись, —
пёс бежит! Схватил платье и давай трепать!
 — Ах ты паршивец! — закричала на него девушка. —
Ты что, сбесился? Отдай сейчас же мои нансаба и нанкия!
Отдай! Кому говорю?
 Пёс тут же бросил платье — и бегом к хозяину, словно
кто его догоняет. А хозяин сидит, голову повесил, на сво¬
его пса уже не надеется.
 — Нансаба и нанкия! — ещё издали закричал пёс. —
Вот как оно называется!
 Обнял джидиу пса.
 — Ну спасибо тебе, — говорит. Потом залез на самый
высокий пойлон, повесил на верхушке два флага — крас¬
ный и жёлтый, — уселся под флагами и запел звонким
голосом:
 Нанкия — о! Нанкия — о!
 Её одежда — нанкия.
 Нансаба — о! Нансаба — о!
 Её одежда — нанки-саба.
 Я отгадал. Но-но! Нанкия!
 Ден-ден! Её одежда — нанкия!
 Её одежда — нанкия-а!
 134

Юноши табанки выбежали из своих домов, девушки пе¬
рестали стирать бельё на реке. Все — от мала до велика —
поспешили к пойлону.
 Быть теперь свадьбе!
 И дочь вождя тоже услышала песню юноши. В смуще¬
нии закрыла она лицо руками и побежала домой, к отцу.
А через три дня все жители табанки уже веселились на
свадьбе красавицы и находчивого джидиу.
 В КОРОЛЕВСТВЕ «ДА»
 Жил когда-то в одной далёкой стране жестокий король
по имени Монекис. Несправедливость и тирания царили в
его королевстве, а при дворе дни и ночи льстивые царе¬
дворцы воспевали своего повелителя. Они слагали гимны
о том, как мудр и милосерден Монекис, но ропот народа
проникал сквозь толстые стены дворца. И вот однажды
король повелел ударить в тамтамы и созвать людей своей
земли.
 — Отныне, — сказал он, — я запрещаю вам быть не¬
довольными! Даже если мои стражники вас изобьют, вы
должны кричать о том, что вам это нравится, ясно? Тот,
кто скажет «не нравится», «не люблю» или «нет», будет
тут же казнён. С этой минуты мы живём в королевстве
«Да».
 Многие поплатились головой за короткое слово «нет».
Много вдов и сирот появилось на многострадальной земле.
Но разве это когда-нибудь тревожило королей?
 Вот так-то. А в соседней стране жил-был бедный кре¬
стьянин, и было у него два сына: старший — по имени
Ансельму и младший — по имени Тику.
 Подросли сыновья, и отправился старший бродить по
свету, жизнь узнавать. Долго странствовал юноша, многое
повидал в чужих краях и наконец попал в королевство
«Да».
 136

— Что тебе нужно на моей земле? — надменно спросил
его жестокий король.
 — Ничего, — ответил Ансельму. — Просто хожу по
свету, смотрю, как живут люди, уму-разуму набираюсь.
А на пропитание ведь всегда заработаешь!
 — Хорошо! — усмехнулся король. — И у меня, пожа¬
луй, не пропадёшь. Но знаешь ли ты, куда попал? Ты по¬
пал в королевство «Да». Скажешь «не люблю», «не нра¬
вится» — казню, не помилую! Ну, что ты на это скажешь?
 — А что говорить? Я согласен!
 Сказал так Ансельму и отправился возделывать рисо¬
вое поле. До позднего вечера не разгибал он спины, а ве¬
чером позвал его в свои покои король.
 — Ну как, нравится тебе твоя жизнь?
 — Да, — поспешно ответил юноша: он помнил про
жестокий запрет.
 — Тогда иди и отужинай вместе с моей любимой со¬
бакой. Я поставлю в хижину миску с похлёбкой. Кто из вас
быстрее до неё добежит, тот и поужинает.
 Спустили стражники с цепи голодного пса, как вихрь
помчался он прямо к хижине. Разве мог Ансельму угнать¬
ся за ним? Так и лёг юноша спать голодным.
 А на другой вечер снова спросил его коварный король:
 — Ну как, нравится тебе твоя жизнь?
 И снова пришлось сказать юноше, что его жизнь ему
нравится. Но на третий день он не выдержал и крикнул,
глядя прямо в лицо королю:
 — Нет! Не нравится! Будь он проклят, ваш дурацкий
закон! Человек должен есть из одной миски с собакой да
ещё говорить, что ему это нравится!
 — Ах вот как? Тебе, значит, не нравится? — обрадо¬
вался король и велел казнить непокорного юношу.
 И никто не смог спасти Ансельму. Но весть о его гибели
разнеслась по всему свету.
 И тогда стал собираться в дальний путь его младший
брат Тику.
 — Не надо, сын, — сказал ему отец. — Подумай о
судьбе Ансельму. Неужели ты хочешь пойти по его стопам?
 137

— Останься, сынок! — рыдала мать, но Тику был не¬
преклонен.
 — Я должен отомстить за смерть брата, — повторял он.
 — Хорошо, — сказал наконец отец. — Вольному воля.
Иди!
 И Тику отправился в путь, в страшное королевство «Да».
 — Что тебе нужно, желторотый мальчишка? — спро¬
сил его король Монекис. — Ты небось и делать-то ничего
не умеешь?
 — Умею, — ответил Тику, — и хочу жить в твоём коро¬
левстве.
 — Хорошо, — усмехнулся король. — У меня не про¬
падёшь. Но знаешь ли ты, куда ты попал? Ты попал в ко¬
ролевство «Да». Скажешь «нет», «не нравится», «не люб¬
лю» — голова с плеч долой! Ну, как тебе мой закон?
 — Очень хороший закон, просто чудесный! — сказал
Тику и отправился возделывать рисовое поле.
 Вечером забили тамтамы, отвязали стражники голодно¬
го пса, и бросился пёс наперегонки с юношей бежать в хи¬
жину. Но где уставшему Тику угнаться за голодным псом!
Задыхаясь, влетел он в хижину, а пёс уже облизывал¬
ся возле пустой миски. Так два дня работал Тику, но каж¬
дый вечер говорил королю, что ему нравится такая жизнь.
 На третий день Тику захватил с собой верёвку и, когда
зазвучали тамтамы, одним движением руки связал псу пе¬
редние лапы.
 Потом он пошёл в хижину.
 Что и говорить, противно есть из собачьей миски, да
голод не тётка...
 — А где же пёс? — спросил удивлённый король.
 — У меня ведь только две ноги, а у пса целых четыре
лапы. Вот я и связал две, чтоб никому обидно не было, —
ответил Тику. — Вам что, не нравится?
 — Н-нравится, — выдавил из себя король: не мог же
он нарушить свой собственный закон!
 На другой день Тику снова отправился на поле, а когда
зазвучали тамтамы, вернулся в хижину.
 А король тут как тут, от ярости трясётся.
 138

— Где пёс? — спрашивает.
 — Наверно, ещё ползёт, — отвечает спокойно юно¬
ша. — Лапы-то я опять связал. Вам что, не нравится?
 — Нравится! — крикнул король и выбежал из хижины.
 Всю ночь не спал жестокий король, а на другой день
велел Тику идти вместе с ним на охоту.
 — На, неси порох и дробь, — говорит.
 — Хорошо, — согласился Тику, а сам взял и высыпал
половину пороха.
 Скоро королю нечем стало стрелять.
 — Ха! — удивился он. — Как это я не заметил, что
кончился порох? Сбегай ко мне домой, принеси ещё!
 Кинулся Тику в табанку, прибежал к королеве.
 — Король Монекис убил льва! — говорит. — Да тако¬
го огромного, какого в жизни ещё не видел! В честь вели¬
кого события велел он отдать мне в жёны его младшую
дочь. Режьте скорее коз и свиней, бейте в тамтамы! Пусть
люди земли знают, что король выдаёт дочь замуж!
 И началось веселье! А король ждал-ждал, когда ему
принесут порох, потом лопнуло у него терпенье, и отпра¬
вился он в табанку.
 Ещё издали король Монекис услышал бой тамтамов.
«Что бы это могло значить?» — подумал он и зашагал
быстрее.
 Потом стали ему попадаться навстречу люди. Все куда-
то спешили.
 — Куда это вы бежите? — спросил удивлённый ко¬
роль.
 И седой старик отозвался:
 — Как куда? Ты же сам, о великий король, повелел
резать коз и свиней: ведь ты выдаёшь замуж свою млад¬
шую дочь!
 — Как? — закричал король и в ярости затопал но¬
гами.
 — Разве это тебе не нравится? — изумился старик.
 — Нет! — разъярился король и бросился бегом в свой
дом.
 Весть о том, что король нарушил свой же закон, в мгно-
 139

вение ока облетела табанки. На площади стали собираться
толпы возмущённых людей, но король уже ничего не ви¬
дел и не слышал.
 — Позвать сюда Тику! — повелел он.
 Привели Тику.
 — Что это всё значит? — закричал король.
 — Я женюсь на вашей дочери, — спокойно ответил
Тика. — Приказал вот резать на свадьбу коз и свиней. Вам
что, не нравится?
 — Нет! Нет! Нет! — затопал ногами король Мане-
кис. — Нет! Мне не нравится!
 — А как же закон? — изумился Тику.
 — Да я скорее умру, чем отдам дочь за голодранца! —
заорал король, и стража тут же схватила и казнила его:
ведь не могли же они нарушить королевский указ!
 Вот так. А страной стал править юноша. Он отменил
жестокие законы, и народ стал жить спокойно и счастливо.
И за смерть брата он отомстил.

СОДЕРЖАНИЕ
 О. Игнатьев. Черный парус в синем океане . . 5
 О красавице Доминге и умном юноше Фоди (ман-
динга)* 15
 Золотая Мбулу (мандинга) 19
 Три истины (фула) 22
 Волшебный орешник кешью (мандинга) ... 23
 Как три бездельника мастерами стали (фула) . 26
 Почему Крокодил не ходит на охоту в лес (фула) 28
 Три загадки (беафада) 32
 Почему куры, когда пьют, в небо смотрят (беафа¬
да) 41
 Почему у Зайца длинные уши (беафада) ... —
 Как старый крестьянин бездельника проучил
(беафада) 44
 Почему у Хамелеона голова сплюснута (беа¬
фада) 47
 О братьях, которые во всём соглашались друг с
другом (беафада) 49
 Змея и Лягушка (беафада) 50
 Как Волк и Заяц доставали бусы своим жёнам
(налу) 51
 Как бедняк стал вождём (налу) 53
 Непослушная девочка (налу) 56
 * В скобках обозначено название народности, пле¬
мени, в котором бытует данная сказка.

Заяц-барабанщик (налу) 59
 Как братья победили Змея (налу) 62
 Подарки Змея Наи-Нанки (пажадинка) ... 71
 Заяц Уна и Шакал Лойбе (пажадинка) ... 77
 Верность (пажадинка) 79
 Как старый Заяц стал вождём (суссу) .... 80
 Три юноши и одна девушка (баланта) .... 84
 Заяц и Чока (баланта) 85
 Как Шакал сражался с голодом (баланта) . . 88
 Как Гиена хотела выпить из реки всю воду (балан¬
та) 92
 Хитрый Заяц и трусливый Шакал (баланта) . 94
 Не рой другому яму — сам в неё попадёшь! (ман-
жака) —
 Как три друга сватались к дочери вождя (ман-
канья) 99
 Хвастливый силач (манканья) 102
 Как Заяц Слона и Бегемота перехитрил (ман¬
канья) 105
 Как Гиена на небо лазила (манканья) .... 110
 Как Заяц и Гиена били в барабаны (папел) . . 113
 Как Заяц Шакала перехитрил (папел) . . . 114
Почему Лев гоняется за Зайцем (папел) . . . 116
Дочь Орла (фелупе) 119
 Хитрый Заяц (фелупе) 121
 Гордый пастушок (фелупе) 123
 Дорогой страха (сараколе) 125
 Как Гиена и Заяц ловили рыбу (бижаго) . . . 131
 Находчивый джидиу (бижаго) 133
 В королевстве «Да» (кабовердиано) 136

Для младшего возраста
 ТРИ ИСТИНЫ
 Сказки Гвинеи-Бисау
 Составитель Ф. Ф. Никольников
 Ответственный редактор
 С. К. Беркман.
 Художественный редактор
 А. В. П а ц и н а.
 Технические редакторы
 И. Я. Колодная и С. Г. Маркович.
 Корректоры
 Л. М. Агафонова
и Е. И. Щербакова.
 Сдано в набор 17/XII 1974 г. Подписано к печа¬
ти 12/XII 1975 г. Формат 70X90/16. Бум. офс.
№ 1. Печ. л. 9. Усл. печ. л. 10,53. Уч.-
изд. л. 7,18. Тираж 150 000 экз. Заказ № 401.
Цена 55 коп. Ордена Трудового Красного Зна¬
мени издательство «Детская литература».
Москва, Центр, М. Черкасский пер., 1. Калинин¬
ский полиграфкомбинат детской литературы
им. 50-летия СССР Росглавполиграфпрома Гос¬
комиздата Совета Министров РСФСР. Калинин,
проспект 50-летия Октября, 46.
 Djvu
 Babulkin, 2024

Дорогие ребята!
 Нам интересно узнать ваше
мнение об этой книге. Напи¬
шите нам по адресу: Москва,
А-47, ул. Горького, 43.
 Дом детской книги.
 Т67 Три истины. Сказки Гвинеи-Бисау. Пересказ
с крио ль о Ф. Никольникова и Е. Катасоновой. Сос¬
тавитель Ф. Ф. Никольников. Предисловие Олега
Игнатьева. Рисунки В. Андреенкова. М., «Дет. лит.»,
1976.
 143 с. с ил.
 В сборник включены мудрые и занимательные сказки Гвинеи-Бисау,
широко представляющие фольклор свободолюбивого народа этой страны,
с оружием в руках выступившего на борьбу с колонизаторами и отстоявшего
свою независимость.
 И(Афр)