ФЕВРАЛЬ
15
ВТОРНИК
1938 год
№ 9 (716)
Цена 30 коп.
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
Орган
правления
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
Дело чести
советского писателя




Наша родина — первая в иире страна
победившего социализма — живет в капи-
тклистическом окружении, она живет «в
системе государств». Внешние враги социа-
лизма, например, фашисты, могут в любой
день попытаться напасть на СССР, стре-
мясь отторгнуть наши земли и реставриро-f путем «организовать» оборонную литерату-
вать капиталистический строй.
Товарищ Огалягв своем ответе тов. Ива-
нову пишет:
«Нужно весь наш народ держать в со-
стоянии мобилизационной готовности перед
Зищом опасности военного нападения, что-
бы никакая «случайность» и никакие фо-
кусы наших внешних врагов не могли за-
стигнуть нас врасплох...»
Товарищи писатели — прозаики, поэты,
драматурги и критики! Вот ясная цель,
вот великая задача, в разрешении которой
вы можете сыграть значительную и почет-
ную роль! Зажигать в сердцах миллионов
благородное пламя патриотизма, воспиты-
вать бойцов за социалистическое отече-
ство — это ли не первейшая обязанность
советской литературы?
Земной шар озарен пламенем военных
пожарищ. В Китае бой, в Испании —
бой. в Абиссинии тлеют уголья войны. Фа-
шизм уже начал войну. Опасность военно-
го нападения на Советский Союз обостряет-
ся. Наша страна готова в этому. Красная
Армия могущественна, как никогда, она го-
това в любой час ответить сокрушитель-
ным ударом на уда© врага. В грядущей
войне победит тот, чья техника будет вы-
ше, чья страна сильнее, тот, кто будет
крепче духом, сознанием, волей. Сила ар-
мии зависит от политического состояния
страны. В единстве народа и коммунизма, в
правильной политике — величайшая, непо-
бедимая сила нашей страны и Красной Ар-
Волю к победе над врагами социализма
должна воспитывать в массах советская
литература. Искусству распознавать и по-
беждать врага должна она учить. Безза-
ветной преданностью родине, величайшим
патриотизмом должна быть она проникнута.
Еще свежо в нашей памяти время, ко-
гда в оборонной секции союза писателей
пела хождение вредительская «теория»
подлого изменника, врага народа Эйдемана
'♦ том, что оборонной литературы якобы
вовсе не может быть, что оборонной тема-
тики якобы не существует. Враги народа
систематически разваливали оборонную ра-
боту среди писателей, разрушали оборон-
но литературу.
Последствия этого вредительства долж-
ны быть ликвидированы до конца. Совет-
ские писатели — патриоты социалистиче-
ской земли. Идеи оборонных книг, пьес,
Открылась IV Сессия В ЦИК
XVI созыва
Вступительная речь
Товарищи члены Всероссийского Цент-
рального Исполнительного Комитета! 21 ян-
варя 1937 года Чрезвычайный XVII Все-
российский с’езд советов утвердил Консти-
туцию нашей республики.
На том же заседании с’езд вынес следую-
щее постановление:
«Поручить Всероссийскому Централь-
ному Исполнительному Комитету на осно-
ве новой Конституции РСФСР разрабо-
тать и утвердить Положение о выборах,
а также установить сроки выборов Вер-
ховного Совета РСФСР.
Во исполнение этого решения с'еэда 10
февраля 1938 года Президиум, Всероссий-
Дневник IV Сессии
Вчера, 14 февраля, в Кремле присту-
пила к работе IV Сессия Всероссийского
Центрального Исполнительного Комитета
XVI созыва.
К 18 часам заполняется зал заседаний
Совета Национальностей. Места занимают
члены ВЦИК. с’ехавшиеся со всех концов
Российской . Советской Федеративной Со-
циалистической Республики, и многочислен-
ные гости — рабочие московских заводов
и фабрик, представители Красной Армии,
советской интеллигенции.
В зале появляются тт. Калинин,
Молотов, Андреев. Жданов. Петровский,
Шкирятов. Горкин. Гремит бурная овация.
Члены ВЦИК и гости горячо приветствуют
руководителей партии и правительства.
Краткую вступительную речь произно-
сит тов. М. И. Калинин. Под шумные
аплодисменты он об’являет IV Сессию
ВЦИК открытой. В порядке дня Сессии --
проект Положения о выборах в Верховный
Совет РСФСР Порядок дня и регламент
утверждаются единогласно.
Слово предоставляется председателю Со-
вета Народных Комиссаров РСФСР тов.
И. А. Булганину. Появление его на три-
буне присутствующие встречают продол-
жительными аплодисментами.
В полуторачасовом докладе тов. Булганин
фильмов — идеи любви к родине и за-
щиты ее от врагов вдохновляют миллионные
массы советских читателей и зрителей.
Но оборонных книг еще мало.
Выло немало до сих пер попыток в со-
юзе писателей «срочно», административным
ру. Кроме шумихи, ненужного администри-
рования и никчемных резолюций эти по-
пытки ничего не принесли. Мы не призы-
ваем к созданию каких-либо комиссий или
бригад, не ждем ни от кого деклараций, не
хотим, чтобы началась очередная «кампа-
ния». Мы обращаемся к писателям: народ
должен находиться в «мобилизационной го-
товности», — мобилизуйтесь для обороны!
Советская литература создала ряд
книг о доблести, о славе, о геройстве Крас-
ной Армия в гражданскую войну. Многие
з них получили положительную оценку от
самого строгого критика — народа, про-
шли самую строгую проверку — временем.
Во еще очень мало написано о Красной
Армии сегодняшнего дня, о бойцах, коман-
дирах, политработниках, о пограничниках,
о тех, кто сегодня защищает нашу стра-
ну. Две-три строки, напечатанные в газете,
о столяфввйяи наших пограничников с
вражескими Налетчиками читаются всегда
со жгучим и жадным интересом миллионаг
ми людей. Вспомним, с каким трепетом
следила наша страна за событиями на
дальневосточной границе, когда брат сменял
на заставе погибшего брата, когда геройская
смерть одного вызывала на подвиг десятки и
сотни добровольцев. Для создания произве-
дения. воспитывающего молодежь в духе
патриотизма, здесь неиссякаемый источник
тем.
Приближается 20-летие Красной Армии.
Это всенародный праздник. Писатели мо-
гут и должны реализовать свою любовь к
Красной Армии созданием новых книг, поем,
песен к пьес для красноармейца и коман-
дира, о красноармейце и командире. Это
важнейший участок работы союза писате-
лей, и на этом участке у нас пока еще
самотек, отставание. •
В союзе советских писателей, в редак-
циях журналов, издательствах должна быть
создана такая обстановка, которая бы наи-
более благоприятствовала развитию и ро-
сту оборонной литературы. До сих пор еше
очень мало серьезных статей о повести
«Хлеб» А. Толстого, о фильме Вишневского
«Мы не Кронштадта», о пьесе Корнейчука
«Гибель эскадры». Вся литературная об-
щественность должна бороться за то, чтобы
оборонные произведения стояли на высо-
ком уровне мастерства.
Оборонная литература дело всего со-
юза советских писателей. Нет у нас более
почетного долга перед своим народом.
тов. М. И. Калинина
ского Центрального Исполнительного Ко-
митета одобрил проект «Положения о вы-
борах в Верховный Совет РСФСР» и вно-
сит его на рассмотрение четвертой Сессии
Всероссийского Центрального Исполнитель-
ного Комитета.
Я уверен, что четвертая сессия Всерос-
сийского Центрального Исполнительного
Комитета приложит все усилия, чтобы сде-
лать избирательный закон нашей республи-
ки достойным великой Сталинской Консти-
туции.
Об’являю четвертую сессию Всероссий-
ского Центрального Исполнительного Коми-
тета открытой. (Аплодисменты).
ВЦИК XVI созыва
подробно говорит об основных статьях
проекта Положения о выборах в Верховный
Совет РСФСР, а также об итогах выборов
в Верховный Совет СССР. Он подчеркивает
огромный энтузиазм, с которым прошла
избирательная кампания, показавшая
безграничное доверие народов Советского
Союза политике партии Ленина—Сталина,
великому вождю и учителю народов
товарищу Сталину.
Тов. Булганин говорит далее о гранди-
озных победах Российской Советской Фе-
деративной Социалистической Республики,
о бурном рбсте^ ее хозяйства, культуры, о
несокрушимой мощи советского Дальнего
Востока. Этих замечательных побед наро-
ды Российской Федерации достигли под ру-
ководством большевистской партии и ge-
ликого Сталина. Под знаменем партии
Ленинаг—Сталина народы РСФСР по-боль-
шевистски проведут выборы в Верховный
Совет РСФСР.
Под бурные рукоплескания и приветст-
венные возгласы в честь товарища
Сталина, в честь великого русского наро-
да я всех народов Советского Союза то-
варищ Булганин заканчивает свой доклад
После доклада председательствующий
тов. Калинин об’являст перерыв до И ча-
сов утра 15 февраля.
 &
.У
>х
* 1
5
$
ж?
>
18 февраля 1938 г. — годовщина оо дня омерти
Григория Константиновича Орджоникидзе.
W


, ’.'W f
'л. teg-
< * i iSfyU'
’'ЖЧ«Х'
ВС. САБЛИН, 3. ФАЗИН
ЭРДЖИКИНЕЗ-
ВОЖДЬ БЕДНЯКОВ
Из исторической повести
Печатаемый Отрывок рисует момент
обращения Серго Орджоникидзе к тру-
дящимся Ингушетии с призывом вы-
ступить с оружием в руках против
контрреволюционного казачества и бе-
логвардейцев, захвативших в июле
1918 г. тогдашний центр Терской народ-
нёшний Орджоникидзе.
Ч ' ч. ,


- ной республики — Г, ВлаДНИоБ*!^ ЙЫ*
Базоркино волновалось.
Вчера вечером из города прискакали не-
сколько ингушей и сообщили, что на го-
род напали казаки. Весть эта быстро обле-
тела Базоркино, и по всем направлениям—
в Ачалуки, Назрань и в горные селения—
поскакали молодые джигиты с призывом:
— К оружию, братья! Ингушетия в опас-
ности!
Всю ночь на горных тропках слышался
конский топот, всю ночь позвякивали стре-
мена, и к утру в Базоркино собралось не-
сколько тысяч конных.
Шумный говор перекатывался по площа-
ди, где на отлете стоял большой каменный
дом. Некогда здесь находилась контора
имения графа Уварова. Толпясь возле низ-/
кого крыльца, ингуши перехватывали каж-
дую новую весточку из города и ждали, что
скажут старики.
Старики це спешили.
Они сидели в графском кабинете и вели
между собой мирную беседу, изредка за-
ливаясь громким хохотом. В центре, за
столом сидел сам Джабагиев, с важностью
поглаживая длинные седые усы. Вокруг
пего уютцо устроились в мягких изодран-
ных креслах старый мулла Атаби, торговец
керосином Саид и несколько стариков ов-
цеводов. Все они были членами Националь-
ного совета.
— Народы волнуются, — говорил Джа-
багиев.—ВсюДу полный беспорядок. Каж-
дый диктует то, что ему взбредет в голову.
Много завелось умниц, а людей дела, людей
ума не видишь...
Джабагиев, устало поднявшись с кресла,
хотел что-то сказать мулле, но в это вре-
мя эа окнами кабинета послышался крик:
— Едут! Едут!..
Мулла нахмурился. Старики бросились к
окнам.
— Кого посылает нам аллах?
Серго вошел в контору, придерживая
на груди полы запыленной бурки.
— Здравствуйте! — сказал он старикам,
останавливаясь у входа. — Я хочу пого-
ворить с кем-нибудь из членов Националь-
ного совета!..	f
' — Вы, наверное, знаете, какие события
происходят сейчас в городе? — спросил он,
пристально глядя на Джабагиева. Контрре-
волюционные части казаков и осетин, воз-,
главляемые полковниками, напали на нас в
то время, как мы проводили с’езд...
— Да, мы об этом слышали! — ответил
Джабагиев, принимая важный вид.
— Вы, наверное, знаете, что рабочие от-
ряды и делегаты с’езда уже второй день
самоотверженно отстаивают город, — про-
должал Серго. — Силы противника неиз-
меримо превосходят наши силы. Он успел
обложить город и отрезать его от внешнего
мира. Враг хочет овладеть Владикавказом.
Укрепившись в городе, оц станет завтра
громить ингушский народ. Учтите, что ка-
зачье кулаЧье и его главари — контррево-
люционное офицерство и атаманы — глу-
боко ненавидят всё революционное, и ин-
гушскому народу, безземельному и нищему,
никогда земли из их рук не получить...
Серго помолчал. Потом, пристально пв-
смотрев на Джабагиева, резко произнес:
— Вот почему я Ставлю перед вами во-
прос о поддержке советской власти в го-
роде военной силой!..
Джабагиев молчал. Напряжённо молчали
и члены Национального совета. Из них
только один Джабагиев хорошо знал рус-
ский язык и понимал, какую силу имеет
этот человек со смелым взглядом.
— Ингушский народ — маленький: на-
род! — проговорил, наконец, Джабагиев.
— Коран запрещает нам насильственным
путем отбирать у владельца его землю! У

«Чре?чыча*иый комиссар»
нашего народа большая сила, много ору-
жия, но мы не употребим его против наших
соседей!..
В кабинете воцарилось глубокое, тяго-
стное молчание. Джабагиев с очевидным не-
терпением ждал ухода Серго. Члены совета
перешептывались между собой, бросая на
непрощенного гостя недобрые взгляды.
— У меня к вам, — сказал Серго, вста-
вая, — одна только просьба. Если позво-
лите, я останусь присутствовать на вашем
с’езде.
Джабагиев нехотя согласился.
— Пожалуйста,—сказал он, улыбаясь и
выходя вслед за Серго из кабинета. — Вам,
конечно, интересно посмотреть...
На ровном поле, за селением, высился
курган. С его вершины были видны ингуш-
ские аулы, разбросанные по отрогам гор.
Над ними, сверкая на солнце, белели сне-
говые вершины.
Вокруг кургана в нетерпеливом ожида-
нии толпились конные и пешие ингуши.
Их собралось уже несколько тысяч, а но-
вые толпы, все еще продолжали прибывать
с гор.
На самой верхушке кургана, подняв вы-
сокие руки к небу, читал молитву ингуш-
ский кадий. Тысячи людей склонили го-
ловы.
Когда кадий окончил молитву н, попра-
вляя ворот своего черного бешмета, стал
спускаться с верхушки кургана, Серго, сто-
явший до этого спокойно, приподнялся на
косках и громко крикнул:
— Товарищи! Трудовые ингуши!..
Люди и кони задвигались, поднялся шум.
Джабагиев бросился к Серго.
— Я вам слова не давал!..
— Товарищи ингуши! — не обращая на
него внимания, повторил Серго, выходя на
середину кургана, -г Слушайте меня. Сто
лет ваши деды воевали с русским цариз-
мом. Сто лет кровью истекали ваши равни-
ны, ваши горы. Лучшие ваши люди сложи-
ли свои головы за дело народа. Но враг
был силен. Отобрали у вас землю, отобрали
волю и загнали вас в ущелья бесплодных
гор!..
Глухой гул заглушил на минуту речь
Серго. Побагровев от негодования, Джабаги-
ев что-то говорил стоявшим подле него
старикам, и те растерянно разводили
руками.
— Не шумите, дайте нам слушать! — не-
слись снизу негодующие возгласы.
— Ваш трудовой народ задыхается от
безземелья, — продолжал Серго, все повы-
шая голос. — Вон там виднеются стани-
цы... — Серго указал на юг. -— Царь ото-
брал у вас землю и отдал ее казачьим ата-
манам. Возьмите эту'землю, возьмите ее
оружием, с бою. Я, чрезвычайный комиссар
юга России, приказываю вам это. Отсюда,
с этого кургана, двиньте ваши силы. Обло-
жите мятежные станицы. Казачьи полков-
ники и атаманы сейчас душат рабочих в го-
роде, расстреливают их беспощадно. Помо-
гите нам одолеть врага, ибо это и ваш
враг!..
— Это наглая ложь! — яростно крикнул
Джабагиев.
Но Серго уже кончил свою речь.
Керим-Султан перевел речь Серго на
ингушский язык, вкладывая в нее всю си-
лу, всю наболевшую обиду.
Когда Керим-Султан кончил переводить,
по купгану разнеслось тысячеголосое:
— Вурро!..
Ингуши высоко в воздух подбрасывали
шапки и кричали:
— Вурро! Эрджикинез!
 Сквозь толпу пробился старик в рваной
Черкеске и лохматой бараньей шапке. Об-
нажив лысую голову, шершавой рукой по-
чесал затылок н, с трудом подбирай рус-
ские слова, произнес:
— Мы были под плетка. Мы не имел рав-
ная прайа с казаки и осетины. Ей бох, мы...^
помереть эй, твой слова, Эрджикинез!
Снизу неслось':
— Вернем дедовские земли!
— Кто считает себя ингушем, будем бо-
роться и умирать с честью’
Кто-то выстрелил ив винтовки.
ФЕДОР ГЛАДКОВ
У СЕРГО
(Глава из романа «Энергия»)
Секретарь скрылся за дверью кабинета
наркома и сейчас же вышел обратно с за-
стывшей виноватой улыбкой. Он пригласил
Мирона и Валеева кивком головы и про-
водил их пытливым взглядом.
Балеев был строг и холодно замкнут. Ми-
рон же не удержался и перемигнулся с
секретарем.
Оба они вошли в кабинет с мягкой ме-
белью, простой, светлой и строгой. Впере-
ди, очень далеко, как показалось Мирону,
за большим письменным столом стоял Серго
в оливковом френче, немного бледный,
стройный, с знакомым орлиным носом, сме-
лым лбом и горячими глазами. Эти глаза,
пристальные и проникновенные, сразу при-
ковывали к себе, и каждый чувствовал, что
от этих глаз, душевных, испытующих,
нельзя скрывать своих мыслей. С этим че-
ловеком, который как будто открывал свои
об’ятья, нельзя было фальшивить и кри-
вить душой. В нем будто волновалась го-
товность приветливо протянуть руки на-
встречу, и в то же время и в лице и в фигу-
ре сияло величавое спокойствие и стро-
гости Доступный и простой, он дышал вла-
стной силой и мудрой скромностью бо-
гатого опытом, много пережившего, много
передумавшего человека Казалось, что он
весь светился, и от него неудержимо из-
лучается сердечная доброта, но в то же
время чувствовалось, что есть какое-то не-
преоборимое расстояние, которое и возвы-
шало и заставляло человека пристально
проверять себя н следить за собою.
Привычным взмахом руки Серго осто-
рожно расправил черные усы и с радост-
ным изумлением поднял брови. В горячих
глазах его лучились лукавые искорки. С до-
бродушным и мягким упреком он сказал
шутливо, выходя из-за стола:
— Ага, вот они, гидроэлектростроители...
Тяжелы, тяжелы на под’ем... Зачванились
на своих живописных берегах...
Пожав им руки, ои опять расправил усы,
и, не угашая улыбки, обличительно посмот-
рел и на того и на другого. Потом подтолк-
нул их к столу, показал на кресла. На
свое место за столом он ие возвратился, а
оел тоже в кресло вместе с ними. Поправ-
ляя время от времени усы, он посматривал
на Мирона и Балеева внимательно, пытли-
во и ожидающе.
Валеев был, как всегда, сурово сдержан
и официален. Улыбнулся он только в тот
момент, когда пожимал руку Серго, но улыб-
ка эта была мимолетной, как вежливый
ответ на шутку наркома. Мирон же никак
не мог побороть в себе волнения и странной
дрожи в сердце. Он не спускал глаз с
Серго и чувствовал, что весь отдается обая-
нию этого человека, что с ним он незримо
и неразрывно связан был все годы под-
полья и революции, что он, этот велича-
вый и простой человек, несет в себе целую
огромную эпоху, что жизнь его, Мирона,
слита с жизнью этого большого революци-
онера и великого скромника И это востор-
женное волнение охватывало Мирона каж-
дый раз, когда он встречался с Серго. Он
не отрывал от него глаз и думал, что вот
этот человек был близок с Лениным, по-
стоянно слышал его голос и его дыхание,
что он — друг и соратник Сталина, что он
видит его чуть ли не каждый день и вме-
сте с ним решает сложнейшие вопросы сов-
ременности.
— Ну, что у вас там?.. Все парки да са-
ды рассаживаете?.. — шутил Серго. —
Дворцы для инженеров и рабочих строите?..
А плотину проваливаете?..
Балеев сдержанно улыбнулся, но ниче-
го не ответил: он как будто ждал значи-
тельных и резких слов.
Мирон, влюбленно смотря в глаза Серго,
сказал почтительно и убежденно:
— Мы пережили очень трудные дни, то-
варищ Серго Последствия прорыва сказы-
ваются и сейчас. Но мы удержали всё
основные силы: инженерно-технический
персонал и кадровые рабочие остались у
нас на местах. Мало того, мы успели под-
готовить новые кадры. И это благодаря то-
му, что мы в первую голову строили хоро-
шие дома и рассаживали парки.
Серго вдумчиво разглаживал пальцами
усы и внимательно слушал Мирона.
— Но насколько я знаю, вы, Ватагин,
вместе с активом протестовали против этой
роскоши, и с иачстроем у вас была, ка-
жется, война.
— Да, товарищ Серго, была затяжная
война, но мы поняли, что мы вшибались.
Викентий Михайлович и Чумалов были пра-
вы и более прозорливы, чем мы. Зато этот
актив выдержал блестящую борьбу 8а
план.
Серго добродушно отмахнулся от Мирона
и насмешливо прервал его.
— Ну, это пока слова. Ваш план тре-
щит по всем швам Средний проток вы обя-
заны были давно подготовить к бетониров-
ке, а у вас он еще до сих пор забит ска-
лой. Шестнадцать' бычков вы должны бы-
ли забетонировать до высоты тридцати мет-
ров к ноябрю, но сейчас сентябрь, а вы
еще не думаете о бетоне. Чем же вы хва-
литесь?
Вдруг он вспомнил что-то и ласково ока-
зал:
— У вас там девчата отличаются. Брига-
да Кати Бычковой дерется неплохо. Но, ка-
жется, что им мешают бороться за высо-
кие показатели. Почему не помогают им?
«И о Кате уже знает.. — с восхищением
подумал Мирон.—Очевидно, помнит и зна-
ет о многих рядовых людях»...
— Таких, как Катя Бычкова, у нас мно-
го, товарищ Серго. План в 600 тысяч бе-
тона и полмиллиона скалы мы с этими
людьми выполним к сроку... Мы и прибы-
ли к вам, товарищ Серго, чтобы рапорто-
вать о развернувшейся борьбе и просить у
вас руководства и содействия в этом боль-
шом движении.
Откинувшись на спинку кресла, Серго
задумчиво трогал усы и как-то по-домаш-
нему интимно и запросто сказал своим,
присущим ему, кротким и дружеским голо-
сом.
— Конечно, поможем, что ва разговор.
Механизация у вас превосходная, инженер-
но-технический персонал подобран хорошо,
рабочие массы прошли высокую школу.
Культурная стройка. Смелость в борьбе и
уверенность в победе — залог успеха Мы
все учимся, учимся каждый день н каж-
дый час. Не противодействовать, не глу-
шить инициативу рабочих, а общий под’-
ем и вдохновение каждого подхватывать
и делать общественным событием. Нам, Ва-
тагин, нельзя забывать примера граждан-
ской войны и борьбы с внутренними вра-
гами... А у вас есть еще люди, которые
стремятся затормозить это движение. Пи-
латы — не герои нашей истории. Вот Кря*
жич...
— Кряжич, товарищ Серго,—сказал Ми-
рон, — на последнем собрании актива зая-
вил, что он возглавит борьбу на плотине.
— Это очень хорошо, но нужно ему по-
мочь, нужно оказать ему дружескую под-
держку. Кстати, ваш партийный комитет
надо реорганизовать в горком. Зависимость
ваша от райкома сейчас только тормозит
дело. У вас больше ста тысяч населения,
огромная парторганизация.
— Вы предупредили меня, товарищ Сер-
го-
Серго дружески улыбнулся ему я вы-
прямился в кресле.
— Мы недавно вспоминали о вас, Ва-
тагин. Помните, как вы однажды наскочили
на Прихромова?
Он как будто забыл о Валееве и даже Н?
разу не взглянул на него, но чувствовал,
что, обращаясь к Мирону, он все время
подчеркивал исключительное значение
стройки. < ее высокую организацию и раз-
мах. Видно было, что этим давал он по-
нять огромную роль Балеева, как начстроя
и автора проекта.
— Все-таки нужно признать, что напрас-
но мы щипали вас. Викентий Михайлович,
— засмеялся он, обращаясь к нему так,
точно он только с ним и беседовал — Ващ
опыт культурно-бытового строительства ну-
жно распространить на все предприятия
страны Взять Магнитку или Кузбасс. От-
вратительно с жилищами, отвратительно с
питанием. Вы избежали катастрофы благо-
даря тому, между прочим, что упрямо де-
лали свое дело по созданию культуры
быта. Вы правы. Это теперь несомненно.
На Магнитке, Кузбассе и других стройках
думали наоборот: сначала, мол, построим
заводы, закончим всю систему предприя-
тий, а потом уж займемся вопросами куль-
туры быта. Грубая ошибка, граничащая 0
вредительством. Сажайте сады и парки, Ба-
леев, делайте хорошие дома, клубы Я
театры, боритесь за прекрасное обществен-
ное питание, создавайте все условия для
удовлетворения растущих потребностей ра-
бочих. Ведь эти рабочие завтра у вас бу-
дут инженерами и техниками Впрочем,
у вас уже достаточно чудесных людей, вос-
питанных революцией: Братцева, Отдуши-
на, Баранников, из стариков: ТПепеяъ, Вих-
ляев. Катя Бычкова — это же будущий
гидротехник Кстати, она прислала мм
письмо-
Серго растроганно и проникновенно пе-
редал содержание наивного к страстного
письма Катюши.
— Что вы окажете насчет ее «мухи»?
—— Это уж после нас... — сконфуженно
ответил Мирон.
— Ну, вот видите... Выхолит, что вы
руководите вообще, а ведь живая конкрет-
ность самое главное.
Он нахмурился и взглянул ма мм хая-м
сбоку, сердито и осудительно.
— А хвалитесь. Но Катя Бычкова Про-
извела своей «мухой» целый переворот в
работе падающей- стрелы. Норма пад’емов
теперь увеличилась в два раза.
Мирон и Балеев переглянулись к расте-
рянно отвели глава в сторону.
— Я запросил телеграфом б подробно-
стях и поздравил Катюшу... Не сомневаюсь,
что она выдержала большую борьбу... Бой-
женщина!.. Его глаза стали очень проз-
рачными и нежными.
— А ведь не может быть, чтобы эта ее
«муха» родилась только в эти дни. Несом-
ненно, комсомолка эта мучилась над нею
давно, штурмовала всяких педантов н бю-
рократов. А вам, руководам, и невдомек.
— Не может быть, товарищ Серго... —
запротестовал Мирон. — Если бы это было
раньше, я знал бы А Викентий Михайло-
вич лично сам принял бы в этом участие...
— Вы меня не защищайте, Мирон Ва-
сильевич, — с грубоватой иронией сказал
Балеев. — Товарищ Серго прав: мы с вами
занимались больше борьбой за высокие
принципы, а о какой-то Кате Бычковой и
понятия не имели.
— Это неверно, — вскипятился Мирон.—
Катю я знаю хорошо: она — одна из луч-
ших бетонщиц на плотине... Бригада ее из
бывших школьниц организована летом.
— Ну вы, кажется, и здесь не прочь по-
спорить, товарищи... — засмеялся Серго.—
Давайте займемся конкретными вопросами.
Балеев развернул приготовленный пись-
менный доклад и откашлялся.
— Нет, товарищ Балеев, вы лучше крат-
ко расскажите о том, что у вас нового, ка-
кие у вас затруднения я что вы будете
делать до конца года. А письменный до-
клад оставьте.
Балеев резким движением руки дернул
бородку, и его недобрый нос стал будто
еще тверже. Холодным и жестким тоном ои
начал говорить о тех потрясениях, кото-
рые пережила стройка, о бедности кадров,
о недостаточном и неумелом использова-
нии механизмов, о календарном графике
выполнения работ, который был фактиче-
ски сорван летними событиями. Хозяйст-
венный план не выполнен, но сейчас —
полный перелом в жизни стройки. До конца
года решено не только осуществить план
управления, но завершить план встреч-
ный. Рабочие массы и инженерно-техниче-
ский персонал дали обязательство встреч-
ный реализовать полностью. Была сложная
борьба против встречного Сопротивление
старых специалистов, возглавляемых Стри-
жевским, сломлено. Он, Балеев, тоже ко-
лебался до последних дней, но сомнения
его рассеялись.
— Очень рад, — усмехнулся Серго. —
Но борьба ведь еще ие закончена. Что же
вы предпринимаете для ликвидации по-
следнего сопротивления?
Да, борьба еще не закончена и волей-
неволей о аппозиционными элементами при-
ходится считаться. Нужно обратить вни-
мание наркома на тот серьезный факт,
что в самом Тяжпроме эти элементы нахо-
дят поддержку, и он, Балеев, очень опа-
сается, что противодействие будет упор-
ным и организованным: будут задержи-
ваться и кредиты, и отпуск оборудования,
и выполнение обязательств* заводами-по-
ставщиками, как это происходит с конст-
рукциями мачт для воздушной линии высо-
кого напряжения, и с кабелем, и с рельса-
ми. и с паровозами...
Окончание см. 8 стр.
9
Литературная газета № 9 (716)
Вл. ЛИДИН
Кренкель
Кренкель любит хорошую книгу. Долгие
полярные ночи зимовщика приблизили его
к литературным занятиям. Его юношеский
дневник мог бы послужить образцом раз-
мышлений советского юноши о своем бу-
дущем. Профессию он не нашел, она сама
далась ему в руки. Это были жадные и
сильные руки мужественного человека на-
шей эпохи. Они хотели охватить мир, и
им удалось охватить мир — нет такого
места на земном шаре, где не знали бы
имени радиста Кренкеля. Сухие метеосвод-
ки, передаваемые ежедневно.с методичес-
кой точностью, ложатся основой будущих
замечательных путешествий, открытий,
путей, которые сделает человек своей
обычной дорогой.
Несколько лет назад, сидя в крохотной
своей комнатешке, больше похожей на ка-
юту или рубку, Кренкель мечтал о зимов-
ке на льдине. Земля была ему тесна, —
позади было уже несколько зимовок, —
его влекли к себе новые цели. На макуш-
ке глобуса оставалось пятно, — Амунд-
сен видел с высоты эти льды и разводья,
ебозначавшие Северный полюс. Советский
человек пришел на этот полюс, обжил его,
телеграф принимал телеграммы с пометкой
«Северный полюс» так же обычно, как те-
леграммы в Саратов и Киев.
Ночная беседа сосредоточенна. Внешнее
вторжение мира отстранено, и эти ночные
часы больше походят на долгие полярные
ночи зимовки.. Кренкель любит ночные бе-
седы. Он появляется около полуночи, в
его руке скромный подарок зимовщика —
кусок окаменевшего дерева с земли Фран-
ца Иосифа или еще какая-нибудь памят-
ка о далеком Севере. Север населен для
него друзьями, людьми, с которыми делил
он и опасность, и труд, — он дышит для
него тысячами голосов, которые ловило
Чуткое ухо радиста. Это оттуда, с самых
крайних и отдаленных точек на земном
шаре, завязывалась связь с людьми, ис-
кавшими голос Кренкеля. И голос этот
звучал — мужественный, спокойный и
слегка иронический.
Сравним слова отчаяния, которые не-
смываемо остались от экспедиций Седова
И Скотта, с живыми, теплыми, одушевлен-
ными телеграммами Кренкеля. Там были
и одиночество, и обреченность. Здесь связь
со всей страной, уверенность в своих си-
лах, жаркое ощущение сыновнего долга,
ибо матерински раскидывается там, за по-
лярными льдами, советская земля.
Поэтому телеграммы Кренкеля похожи
на ответные телеграммы из тех же Сара-
това или Киева: «Возвращение наше ус-
корилось», «скоро будем», «здоровы», —
традиционная форма обычных семейных
телеграмм. Ничего, что за этими телеграм-
мами — полярная ночь, обломок льдины,
иа которой мужествуют, продолжают свое
обычное дело, посылают обычные метео-
сводки, собирают разбросанное льдами иму-
щество, — это будни полярника, его те-
кущая работа, неизбежные опасности,
встреча с природой.
К этим испытаниям Кренкель готовился.
Он знмт Арктику, тишину ее ледяных
просторов, долгие полярные ночи зимо-
вок. Не он знает и Арктику, бушующую
штормовыми голосами, раздавливающую
напором льдов корабли, пустившую в не-
сколько десятков минут ко дну «Челюски-
на». На обломке льдины, в густые снего-
пады, в туман, Кренкель с методичностью
шлет свои телеграммы. Синоптики всего
мира заносят в свои сводки эти самые се-
верные сведения о погоде Голос Кренкеля
— выверенный и спокойный, как голос
всей Советской страны.
Мужественные люди обычно не ощущают
своего героизма. Были трудности, были
опасности, пришлось похлебать испытаний.
— ио ведь этим богата жизнь любого ис-
следователя и испытателя. Поэтому обо
всем, даже о самых трудных делах Крен-
кель говорит слегка иронически. Его бо-
гатая память зимовщика подсказывает
сложные случаи, приключения, события,—
все, из чего в ходе чередующихся удач и
препятствий складывается обычная жизнь
полярника. Но все это уже позади, и мож-
но вспомнить об этом с улыбкой и расцве-
тить иронией миновавшие трудности.
В дневнике своей первой зимовки с не-
укоснительной точностью Кренкель запи-
сал день за днем, что он думал и что пе-
режил. Это было первое испытание воли.
И во всей этой толстой тетради, написан-
ной молодым, еще неустановившимся по-
черком, было больше всего жажды жизни,
уверенности в преодолении препятствий
и меньше всего той тоски, которая сопро-
вождает зачастую первую зимовку непри-
выкшего к Арктике человека. Часть этого
дневника была обращена к матери. .
Когда-нибудь к этим первым взволно-,
ванным и лирическим строкам вернется
Кренкель. Обогащенный иронией, опытом,
испытаниями, он сможет как бы со сто-
роны проследить, как развивался и креп-
нул его сегодняшний характер. Это будет
Поучительная история созревания советско-
го человека во всем его мужественном об-
лике, ныне пленяющем и поражающем
мир. На самом деле, нужны были не кро-
вавые потрясения, волнующие мир при-
ближением войны, не сенсации и не ка-
тастрофы, чтобы четверо замечательных
людей стали видны всему человечеству,
чтобы их имена облетели весь земной шар,
чтобы их работа стала очевидна в перс-
пективе будущих десятилетий. Ежеднев-
ный труд, выдержка, точно передаваемые
сведения о погоде, научная работа .лакони-
ческие телеграммы, приветы друзьям, —
как будто все это происходит на самом об-
житом месте земли, а не на обломке дрей-
фующей льдины.
Низкий глуховатый голос Кренкеля, его
понимание, что значит дружба, его же-
лание слушать весь мир во всех много-
сложных его проявлениях, его предан-
ность делу, его выдержка и военная точ-
ность при исполнении долга,—определяют
облик этого человека. Испытаний, которы-
ми его наградила судьба, достаточно для
биографии самого испытанного полярни-
ка. Можно было бы осесть на прочной
земле, но не одна привычка к полярным
странствиям тянет его на Север. Его тя-
нет желание отдать своя богатые силы
Делу, которому он посвятил свою жизнь,
— делу трудному, опасному и необходи-
мому.
Имена пионеров этого дела не забудут.
Арктика будет взята натиском научной
мысли, опыта, наблюдений, сводками по-
годы. точным знанием движения льдов, —
всей этой сложной и многолетней работой.
Тогда имя первого радиста, раскрывавше-
го миру ее деятельность, будет с благо-
дарностью произноситься будущими ис-
следователями и мореходами.
Имя Кренкеля написано на куске ока-
меневшего дерева на моем столе. Этот не-
затейливый подарок полярника сочетает-
ся о образом мужественного человека, ко-
торого вместе с тремя его друзьями по тру-
ду и бо>ьбе ждет с надеждой и любовью
вся наша страна.
Че
1Ля перегружали уголь иа трюма в бун-
кера. Попав на «Анадырь», зимовщики
раньше чем стать пассажирами, станови-
лись грузчиками. Такова Арктика. В ней
работают вое.
Кто-то сверху кричал в трюм:
— Эгей, братки-диксоновцы! А ну, под-
нажми, поднажми! Вяло работаете.
Голос был насмешливый, ио равнодуш-
ный. Он то и дело раздавался вверху, и, за-
слышав его, мы веселее крушили лопатами
угольные горы.
Когда мы вылезли, наконец, из трюма на-
верх, увидели обладателя этого веселого го-
лоса. Это был невысокий, коренастый чело-
век, весь измазанный угольной' пылью. Он
покрыл голову мешком, как старый груз-
чик, и с удивительной легкостью и сноров-
кой таскал на привычной опине уголь. А за
ним, подчиняясь его темпу, бегали с меш-
ками на спинах зимовщики.
— Веселей, веселей, братки! — подбадри-
вал он.—Дру-ужно!
И наши ребята, поглядев на это, сказали:
— Ну, с таким командиром на любую зи-
мовку,. на любой аврал итти можно. Это не
иначе — Папанин.
Да, это и был Иван Папанин, уже тогда
знаменитый в Арктике начальник зимовки.
Вместе со своими «братками», среди кото-
рых был и Евгений Федоров (астроном то-
же волочил мешки и озабоченно глядел се-
бе под ноги), Папанин возвращался с мыса
Челюскина на материк «за новой путев-
кой».
И когда партия и правительство решили
послать советских людей завоевывать, ос-
ваивать и обживать Северный полюс, спо-
ру не было: четверку героев должен возгла-
влять Иван Папанин, большевик. Он дол-
жен хозяйствовать на полюсе.
И он, действительно, по-хозяйски распо-
ложился на полюсе, «у самого подшипни-
ка». И, вероятно, немедленно же принялся
благоустраивать дрейфующую льдину. Вот
уж хлопот полон рот: большое хозяйство,
большие дела. Хлопотливый, деятельный,
никогда не унывающий и не дающий уны-
вать и хныкать другим, и представляет
собой в этой замечательной четверке образ
организатора, руководителя - большевика,
ПРОЩАНИЕ С СЕВЕРНЫМ
ПОЛЮСОМ
Проработав всю ночь, Ширшов к утру за-
кончил изготовление доморощенной лебед-
ки, сделанной из нарт и троса. Впрочем, ут-
ро — понятие здесь весьма относительное.
И днем и ночью солнце гуляет по горизон-
ту на одной и той же высоте. Так бывает
лишь тут да на Южном полюсе. Право, стоит
доехать до верха земного шара, чтобы на-
блюдать это изумительное явление.
Так вот, ранним утром, мы впряглись в
нарты и отвезли их на край ближайшей
трещины. Она напоминала небольшую дач-
ную речку весьма причудливых и ломаных
очертаний. Ледовые берега возвышались
над водой примерно на метр. Там и сям
высились беспорядочные нагромождения
торосов. Свалив с помощью друзей два-три
тороса в воду, Трояновский построил пло-
вучий мост, перескочил по нему на проти-
воположный берег и снимал оттуда необык-
новенное зрелище.
Начиналась первая гидрологическая стан-
ция в районе Северного полюса. Священно-
действуя, Ширшов прицепил к тросу пер-
вый батометр, проверил его термометры и
скомандовал:
— Трави!
За барабан лебедки сел Василий Сергее-
вич Молоков. Он медленно и осторожно опу-
скал прибор в океан. Вода была спокойной,
темнозеленой, исключительно прозрачной.
Счетчик отметил 50 метров, а мы все еще
видели блестящее рыльце батометра. — Мо-
локов травил метр за метром. Счетчик по-
казывал 100... 150... 200... 250... Гидролог ос-
тановил вращение, прицепил к тросу второй
батометр. Еще через 260 метров под воду
шел третий прибор и, наконец, четвертый.
Свистя, умчался вниз посыльный груз —
почтальон. Достигнув прибора, он опроки-
дывал его, термометры фиксировали тем-
пературу воды своего уровня, автоматы за-
крывали доступ иной воды.
Прошло несколько минут. Ширшов молча
поднял руку кверху. Молоков начал медлен-
но выбирать трос. Это была тяжкая работа.
В воде находилось около 1000 метров сталь-
ного каната. Они весили немало. Движения
Василия Сергеевича, вначале резвые, посте-
пенно становились медлительнее. Выбрав
50 метров, Василий Сергеевич виновато ска-
зал: «Ох, и тепло же в этом климате!» —
и охотно уступил свое место Спирину. Через
несколько минут Спирин повторил харак-
теристику метеорологических условий, дан-
ную Молоковым, и уступил свое место Рит-
сланду. С той поры фраза о климате слу-
жила сигналом передачи рукоятей барабана
сменщику.
Из глубины океана на поверхность вы-
шел первый батометр. Дрожа от нетерпе-
ния, Ширшов отцепил его от троса, воору-
жился лупой и тут же, склонившись над
трещиной, начал рассматривать показания
термометров. Он недоумевающе записал по-
казания одного термометра, перевел глаза
на другой и огорченно воскликнул:
— Какая досада. Термометры врут!
Столбик ртути свидетельствовал, что на
глубине 300 метров температура воды была
плюс 0,64 градуса. «Не может быть!» — по-
вторял Ширшов все время, пока тянули на
свет божий второй батометр. Его термомет-
ры показали, что температура воды на глу-
бине 500 метров была плюс 0,48 градуса.
Сомнений не оставалось. В центре Ледови-
того океана на полюсе проходил мощный
слой теплой воды.
Пораженные этим крупнейшим научным
открытием, мы, забыв об усталости, верте-
ли барабаны лебедки. Третий батометр так-
же принес теплую воду. И лишь четвертый
прибор, дежуривший на глубине 1000 м'ет-
Отрывки из кни’и «На вершине мира»
тверо отважных
лучшего из тех, кто по-	♦	латка на льдине челюс-
даловому осваивает и об-	киицев, палатка дрей-
живает Арктику.	Rnn ГЛРКДТЛП фующей станции — вот
- Кому Арктика, a DOP* 1 Б О Н 1 U И 1£бораТОрии гидробиоло-
ге дом родной. — лю-	♦	га Петра Ширшова. Этот
бит говорить он и проч-	ученый бесконечно жа-
но устраивается в этом доме. Он всегда при-
вык прочно стоять ногами на тверди —-
будь то земля, или палуба повстанческого
катера, или ненадежная дрейфующая льди-
на.
И так же прочно, как Папанин на земле,
Эрнест Кренкель обосновался в эфире. В
этой четверке Кренкель — представитель
беспокойного племени советских радистов.
И лучший представитель его. Это — ры-
царь эфира, позывной сигнал «Упол» — его
рыцарский герб.
Как капитан сквозь льды ведет свой ко-
рабль, так Кренкель сквозь бурю радиоволн
повел свой «Упол». И вот исчезло белое
безмолвие края земли, арктический эфир
ожил, заговорил теплыми, человеческими
голосами, стерлись расстояния, и полюс, за-
воеванный большевиками, придвинулся со-
всем близко к Москве. И куда бы ни зане-
сло слепым ветром дрейфующую льдину,
как бы ни кромсало, ни карежило ее, — в
эфире, в назначенные сроки, появлялся
Эрнест Кренкель и очень спокойно, буднич-
но, словно рация его не в палатке на льду,
а в Москве, в каменных палатах, передавал
метеосводки и результаты научных наблю-
дений Ширшова и Федорова.
Комсомолец Женя Федоров — старый по-
лярник. Среди граждан дрейфующего ла-
геря он представляет тех неутомимых, пла-
менных комсомольцев — исследователей
Арктики, которые с заплечным мешком на
опине и астрономическим инструментом
пускаются в неизведанные просторы Арк-
тики, бредут по тундре, когда на лыжах,
когда я пешком, переплывают неведомые
реки на игрушечных клиперботах и как
охотничью добычу кладут на карту новые
острова и земли.
И Федоров и Ширшов — ученые совет-
ского типа, люди, бесконечно чуждые обра-
зу «человека из кабинета». Каюта на ледо-
коле, содрогающаяся от напора льдов, па-
ров, донес об отрицатель-
ной температуре. Прав-
да, и там вода была сра-
внительно теплой: тер-
мометры фиксировали
минус 0,17, в то время
как обычная температура
ской воды равна минус
градуса. Открыв краники батометров, ги-
дролог аккуратно слил воду каждого гори-
зонта в стеклянные баночки. Они будут под-
вергнуты потом тщательному химическому
анализу. В тиши своей палатки Ширшов
полярной мор-
1,6 — минус 2
определит соленость воды, содержание кис-
лорода и ряд иных характеристик, по кото-
рым будет точно установлено происхожде-
ние мощного теплого течения. Но уже и сей-
час ни у кого не оставалось сомнения, что
эта вода доставлена на полюс мощным
Гольфстремом. До полюса дошли воды, на-
гретые солнцем Флориды.
Ширшов не покинул своего поста до ве-
чера. Он вновь и вновь опускал батометры
на различную глубину, стремясь уточнить
границы теплого течения, проверяя показа-
ния термометров. Всего было взято пятнад-
цать горизонтов. Оказалось, что слой теплой
воды простирается от глубины в 250 до 610 I
метров. Наиболее теплой вода была на уров- |
не 400 метров — плюс 0,77 градуса. Над
теплым течением покоился слой холодной
воды, идущий до поверхности, имеющий
температуру минус 1,68 градуса.
Мы с некоторым почтением взирали свер-
ху на спокойную гладь океана. Никто из
ученых мира, а тем более никто ив нас не
предполагал, что здесь окажется такая мощ-
ная подводная теплая река.
Неожиданно у края льда мы заметили
что-то вроде рыбки. Перегнувшись я пытал-
ся ее достать рукой и едва не свалился в
воду. Тогда Молоков уселся мне на ноги, и
я, не опасаясь более за свою судьбу, шарил
по океану руками. Через десять минут пред-
приятие увенчалось полным успехом. Жив-
ность была вытащеи'а на льдину. Это был
рачок — боковлав, длиною в пять-шесть
сантиметров. Еще одной теории был нане-
сен удар: воды центральной Арктики ока-
зались обитаемыми. Вечером Ширшов опу-
стил в глубину планктонные сетки, и они
доставили на поверхность кучу различных
морских животных, начиная от микроско-
пических и кончая видимыми простым гла-
зом.
★
Положение определилось в ночь на 6 ию-
ня. Па трассе Северный полюс — остро® Ру-
дольф наступило некоторое улучшение.
Синоптик Дзердеевский сообщал, что ожи-
дает дальнейшего просветления погоды.
Летчик Крузе вылетел в глубокую разведку
на Север, к 85-й параллели, имея задание
сесть и систематически радировать обста-
новку.
— Грей моторы! — разнеслась команда
Водопьянова.
Наступили последние часы нашего пребы-
вания на полюсе.
Не так уж много мы пробыли здесь. Но
всем казалось, что мы живем на полюсе дав-
ным давно, все как-то привыкли к лагерю,
сжились с палатками, они приняли веко-
вой домашний вид, и, честное слово, мы чув-
ствовали себя на полюсе отлично и уютно.
Все привыкли к беспокойной, напряженной
работе папанинцев, к их неугомонной энер-
гии, считали своим традиционным долгом
оказывать зимовщикам всемерную помощь.
И поэтому решение об отлете застигло всех
как бы врасплох. Неужели вот сейчас, через
пару часов, мы покинем этих ставших род-
ными людей, неужели при старте самолета
Водопьянова они не займут своих привыч-
ных мест внутри корабля?
ден; ему хочется все узнать и лично уви-
деть, он хочет проникнуть в самые по-
таенные загадки природы. Он всюду ищет i
жизнь, жизнь во всех ее проявлениях,
жизнь даже на дне Ледовитого океана
и на Северном полюсе. И найдя и ут-
верждая эту жизнь, он по-настоящему сча-
стлив. Потому что и сам он, энтузиаст
всего живого, в лучшем смысле слова «жи-
вой человек». Человек, который умеет меч-
тать, умеет достигать, умеет трудиться, ра-
ботать в коллективе и выше всего на свете
любит свою родину и честно служит ей.
Такова эта замечательная четверка ге-
роев— наша гордость и наша слава: Иван
Папанин — большевик, Эрнест Кренкель
кандидат партии. Евгений Федоров—ком-
сомолец и Петр Ширшов — непартийный
большевик.
Десять месяцев назад они остались одни,
на краю земли, у флага Советского Союза.
Четыре человека на маленькой, одинокой,
плавающей по воле неведомых стихий
льдйне.	i
«В царстве вечного безмолвия, среди веч-
ных льдов, — сказал тогда Папанин, — мы
будем работать спокойно, зная, что о нас
думает и заботится великая страна».
И они спокойно работали. Они были спо-
койны и тогда, когда бешеным напором |
льдов сжимало их утлую льдину, и тогда, i
когда и этой непрочной льдины не стало,
они были спокойны и тогда, когда из «ком-
фортабельного жилого дома» пришлось пе-
ребраться в шелковую палатку, а потом из
нее в домик, сложенный из снежных глыб.
Ояи были спокойны и спокойно работают,
потому что за ними стояла и стоит великая
страна.
Немало найдется «героев», способных
лишь на красивый рывок, на одиночный,
фейерверочный подвиг. Папанннцы не из
этого числа. Девять месяцев продолжается
их подвиг. И самым величайшим подвигом
►	И сами папаиинцы бы-
ли явно взволнованы
НТМ АН предстоящей разлукой.
Они, правда, крепились,
►	пытались бодро и неза-
висимо уверить нас, что
вот, мол, как только вы улетите, мы, нако-
нец, почувствуем начало настоящей рабо-
ты, наконец вздохнем облегченно. С не-
принужденным видом Эрнест Кренкель го-
ворил, что подходит то желанное время,
когда он сумеет перекинуться по радио не-
сколькими словечками с любителями Аме-
рики, а то наши метеосводки и корреспон-
дентские радиограммы закупорили весь
эфир.
Они оставались одни на холодной льдине
Центрального полярного бассейна. И как бы
мужественны ни были наши друзья, они.
конечно, чувствовали и горечь разлуки и
некое щемление в груди.
Петр Ширшов спал, когда было принято
решение об отлете. Разбуженный внезапным
рокотом моторов, он выскочил из палатки
в меховой кухлянке, наспех накинутой на
спальный костюм, и кинулся к Шмидту.
— Отто Юльевич, — сказал он возбужден-
но, — а как же с промером глубины океа-
на? Ведь мы сегодня хотели впервые опу-
стить трос до дна.
— Ничего, — ответил Шмидт. — Вы су-
меете промерить сами, и мы с такой же ра-
достью узнаем по радио о результатах, как
если бы присутствовали здесь. А погоду
упускать нельзя!
Папанин поочередно обходил корабли. Он
торопливо поднимался по трапу, беглым
взором окидывал фюзеляж и внимательно
осматривал кормовую часть. Именно там по-
мещались наши самолетные кухни, и они
пользовались особой симпатией Ивана Дми-
триевича. Не говоря ни слова, он забирал
с кораблей все, без чего самолеты могли
держаться в воздухе. С машин на лед по-
люса летели чайники, кастрюли, вилки, лож-
ки, консервы, ящики с запасными частями,
инструменты, лыжи, палки. Мы охотно от-
давали остающимся зимовщикам неприкос-
новенный аварийный и хозяйственный ин-
вентарь самолетов, ибо знали, что корабли
летят на Большую Землю, а нашим това-
рищам придется долгие месяцы проводить
одним на льдине.
Каждый командир, конечно, ясно себе
представлял, что обратный путь от полюса
до Рудольфа нелегок, что любая из машин
может оказаться в тяжелом положении при
вынужденной посадке на лед, но тем не ме-
нее без всякой жалости и жадности обре-
зал свои запасы, ибо наша посадка была
только вероятна, а зимовка папанинцев яв-
лялась фактом. С такой же готовностью ко-
мандиры кораблей слили зимовщикам 600
литров бензина — драгоценной крови само-
летов.
Наконец, все приготовления закончены
В солнечную полярную ночь, при сильном ;
северном ветре обитатели льдины собрались S
на торжественный митинг, посвященный ।
официальному открытию станции Северный
полюс. Нас было 35 человек. На нарты под-
нялся Отто Юльевич Шмидт и произнес ко-
роткую, но горячую и взволнованную речь.
Его слова разносились далеко по ледовым
просторам, и чуть слышное эхо повторяло
их где-то у самолетов.
Шмидту отвечал Папанин. Он говорил по-
рывисто, заметно волнуясь:
— От имени четырех остающихся здесь
сынов социалистической родины я прошу
Отто Юльевича передать товарищу Сталину,
что мы с честью выполним задание, оправ- ;
даем огромное доверие, оказанное нам. Мы
никогда не уроним престижа своей родины,
не посрамим достоинства граждан Совет-
ского Союза. Будьте спокойны за нас, доро-
гие друзья! Трудности пас не страшат. Вы
их были их простые, рабочие будни, на-
полненные подлинно большевистской рабо-
той. Каждый день и каждый час этих ге-
роических будней был подвигом. И ког-
да Ширшов сверлил лунку в многолетнем
льду, чтоб дознаться, есть ля жизнь в океа-
не,— это был подвиг; и когда Федоров в
пургу, в полярную ночь неуклонно продол-
жал овоп научные работы,—это был по-
двиг; и когда Кренкель, борясь с магнит-
ными бурями, шарил в эфире и среди ало-
вещего свиста отыскивал станции связи,—
он свершал подвит; и даже когда стряпали
обед, несли хозяйственную вахту, заботи-
лись о жилье, — это был подвиг, потому
что невероятно трудны были условия девя-
тимесячной жизни на льду. Их будни бы-
ли подвигом, и подвиг стал их буднями!
Оттого-то слово «лапанинцы» стало озна-
чать у нас высшее проявление героизма со-
ветских людей. Папаиинцы — это беззавет-
но честное служение родине. Папаиинцы—-
это мужество, храбрость, преданность пар-
тии Ленина — Сталина. Папанннцы — это
героизм коллектива, это — дружная, спло-
ченная, вдохновенная работа коллектива
советских людей, в каких бы условиях они
ни находились.
Вот скоро вернутся папаиинцы на Боль-
шую Землю, в наши братские об’ятия, и
Иван Папанин, без всякой аффектации, про-
сто и буднично, словно он вернулся из ко-
мандировки на посевную, доложит: «Мы
выполнили задание партии- и правитель-
ства».
И, вероятно, они будут очень сконфуже-
ны горячей овацией, которую готовит им
наш народ. И Папанин смущенно скажет:
— Братки, в чем дело? Мы только ис-
полнили свой долг. Каждый на нашем ме-
сте сделал бы то же са..
Но мы не дадим ему договорить. Мы за-
сыпем героев цветами. В садах нашей цве-
тущей родины мы найдем самые теплые,
самые прекрасные цветы для них. Да что
цветы! Мы просто обнимем, прижмем к
сердцу замечательных наших товарищей и
скажем им; «Родные! Гордость наша и сла-
ва! Вы чертовски здорово работали! И наш
народ горячо обнимает и поздравляет вас».
улетаете, но мы не остаемся одинокими. Мы
чувствуем поддержку всей нашей страны,
всего советского народа. До свидания, дру-
зья! Спасибо вам за все!
Речи окончены. По команде Шмидта
Эрнест Кренкель выбирает трос, и иа мач-
те взвивается флаг с государственным гер-
бом СССР. На соседней мачте — второй
флаг с портретом товарища Сталина. Раз-
дается троекратный залп из винтовок и ре-
вольверов.
Обнажив головы, мы поем «Интернацио-
нал». В сердце Арктики, над ледяными про-
сторами несутся звуки победного гимна ре-
волюции. — Ура, в честь товарища Сталина!
— провозглашает Шмидт. Все мы востор-
женно подхватываем этот возглас, и в воз-
духе гремит «ура» во славу того, кто учит,
воспитывает, вдохновляет и ведет нас к
победам.
— Митинг окончен, — говорит Шмидт.
— По самолетам!
Папанин, Кренкель, Ширшов, Федоров
передают нам об’емистые пакеты с письма-
ми, вручают свои фотопленки, просят на
словах передать десятки горячих приветов,
об’ятий и поцелуев. Четверка зимовщиков
в эти прощальные минуты не разлучалась.
Они ходили вместе от самолета к самолету,
от одного участника экспедиции к другому,
по-очереди обнимали всех, жали руки. Го-
рячо и нежно они попрощались с началь-
ником экспедиции, командирами кораблей,
всеми тремя десятками отлетающих.
Как будто все. Уже Водопьянов, высу-
нувшись из люка пилотской рубки, разма-
хивает руками, нетерпеливо созывая эки-
паж. Уже вертятся винты других самолетов.
Уже сказаны все слова.
Шмидт, подняв прощально руку, подошел
к Кренкелю.
— Эрнест Теодорович, — сказал он. —
Вот рапорт правительству и Сталину. Пере-
дайте его, когда мы улетим.
Они еще раз обнимаются. Шмидт уходит
в самолет. Водопьянов дает газ. Мы бро-
саемся к хвосту машины, раскачиваем ее,
моторы ревут, аэроплан дрожа трогается с
места и медленно выруливает на старт. Ко-
роткий разбег — Водопьянов в воздухе.
Зимовщики стоят с обнаженными голова-
ми и долго смотрят вслед поднимающемуся
самолету. Затем молниеносно взмывает в
воздух Мазурук. На старт выруливают ма-
шины Молокова и Алексеева. На земле оста-
лось семь человек: четыре зимовщика, ин-
женер Гутовский, кинооператор Троянов-
ский, снимающий последние кадры проща-
ния, и я.
— Скорее, скорее, — показывал нам Мо-
локов. Мы снова обнялись с друзьями.
—Эх,—говорит Папанин,—улетаете, ведь
жалко. — И тут же, приняв бравый вйд,
непринужденно замечает:
— Последний завет вам, братки, — не да-
вайте нашему управдому сокращать мою
жилищную площадь. Как’ только он узнает,
что я остался на Северном полйсе, так не*
медленно отхватит одну из двух комнат.
Мы бежим к самолету и слышим, как ос-
тающиеся кричат нам хором:
— Привет материку! Привет родной Мо-
скве!
С воздуха виден покинутый нами родной
всем и ставший каким-то сиротливым ла-
герь, бегущий по полю самолет Алексеева и
четыре маленькие фигурки, машущие ру-
ками
Прощай Северный полюс! За эти дни мы
полюбили тебя, и ты ответил нам призна-
тельной любовью. До свидания, дорогие
друзья, до встречи, желаем успеха.
Самолеты уходят ввысь. Легкая дымка по-
крывает лагерь, скрадывает фигуры товари-
щей. Они остались вчетвером, один на один
с Ледовитым океаном. На мачте, развевае-
мые ветром, трепещут алые стяги родины.
J Всю ночь
папаиинцы видели
огни «Таймыра»
БОРТ «ТАЙМЫРА», 14 февраля. 19 ча-
сов ю минут. (Радио. Спецкор ТАСС).
Сегодня в полдень подул сильный юго-
западный ветер, под влиянием которого на-
чалась передвижка льдов. Пришлось немед-
ленно разобрать самолеты и погруаить их
на борт.
Пользуясь передвижкой льдов, подойдем
ближе к папанинцам. По сообщению Крен-
келя, они всю ночь видели огни нашего ко-
рабля. Сегодня, в три часа дня, Кренкель по
нашей просьбе жег костер, который, несмо-
тря на дымку, мы отчетливо видели. В пол-
день координаты лагеря — 71° 22' северной
широты и 20° западной долготы.
Руководитель экспедиции на «Таймыре»
ОСТАЛЬЦЕВ
«Мурман»
близ
«Таймыра»
БОРТ «МУРМАНА», и февраля 00 часов.
(Радио. Спецкор ТАОС). С приближением
к льдине Папанина учащенней бьется серд-
це каждого члена экипажа «Мурмана». Со-
бираются в кают-компании, долго спорят;
кто снимет отважных полярников? Капитал
т. Котцов уже однажды снимал Папанина
с зимовки на Земле Франца-Иосифа. Какая
радость будет — первым встретить сейчас
Ивана Дмитриевича и его славных сорат-
ников...
IV февраля, когда проходили блинчатый
лед, вое вышли на палубу, долго после К
опали. Боялись встретить крупный лед.
Оказалось, даже там. где недавно в круп-
но-битом льду дрейфовал «Таймыр», сей-
час чистая вода. Только изредка видели
большие льды, отшлифованные водой. Вче-
ра утром летная группа осмотрела маши-
ны. Моторы, несмотря на сильную болтан-
ку, в полной сохранности.
В 28 часа «Мурман» подошел к кромке
тяжелого льда. Находимся в нескольких
часах хода от «Таймыра» и не намного
дальше от льдины Папанина. В 22 часа на-
ши координаты были — 71°15' северной
широты и 16° западной долготы.
ЕРМАКОВ
«Ермак»
в Балтийском море
БОРТ «ЕРМАКА», 14 февраля, 14 часов.
(Радио. Спецкор ТАСС). Вырвавшись М
льдов Финского залива, «Ермак» вторые
сутки полным ходом идет Балтийским мо-
рем. Проходим остров Готланд.
ТРОЯНОВСКИЙ
книги
НА ЛЬДИНЕ
Накануне отлета советской экспедиция
на Северный полюс, 21 марта 1987 года, нс
квартире руководителя героической четвер-
ки полярников Ивана Дмитриевича Папа-
нина заканчивались все оборы.
Сестре жены Папанина Зинаиде Кирил-
ловне было поручено собрать библиотеку
для папанинцев. Несмотря на то, что грув
папанинцев для научной экспедиции был
ограничен, обязательно решили взять с со-
бой на Северный полюс литературу—вну-
шительную пачку — около 66 книг. Среди
них — произведения Ленина, Сталина И
другая политическая литература, научные
книги об Арктике; из беллетристики —
книги Горького, Алексея Толстого, Шоло-
хова.
Иван Дмитриевич, осмотрев, хорошо ли
увязана пачка, улыбаясь, заметил жене, что
ввиду наличия небольшой библиотеки на
дрейфующей льдине каждый из полярников
в часы отдыха будет читать для всей экс-
педиции книгу вслух.
Ж
Мы на квартире у Ивана Дмитриевича
Папанина. Галина Кирилловна показываем
телеграммы с дрейфующей станции «Се-
верный полюс». Иван Дмитриевич очень
интересуется всем тем, что делается на
Большой Земле. После возвращения в Мо-
скву ои жадно набросится на газеты, жур-
налы и книги. В одной из радиограмм Па-
панин специально запрашивает жену:
«Дорогая, сообщи, какие получаешь га-
зеты тчк Обязательно сохраните, они миб
все будут нужны тчк Ваня».
В следующей радиограмме Папанин на-
поминает:
«Прошу выписать мне до десяти журна-
лов...»
Рядом с письменным столом Ивана Дмит-
риевича — большой книжный шкаф. Верх-
ние полки заполнены произведениями
Маркса, Ленина, Сталина. Ниже —наутеай
литература и беллетристика. Среди книг
художественной литературы — произведе-
ния классиков: Пушкин, Гоголь, Лев Тол-
стой, Горький.
*
На двери медная блестящая дощечка
«Эрнест Теодорович Кренкель».
Вечер. Наталия Петровна—за швейной
машиной. Она на-днях получила от мужй
радиограмму с дрейфующей станции «Се-
верный полюс»;
«Заканчивай все дела. Скоро вернусь.
Кренкель».
— Надо все подготовить к приезду му-
жа, — рассказывает Наталия Петровна. —
Я получила уже несколько радиограмм
— он просит меня закупить всю новую, вы-
шедшую литературу о севере.
А. КРУПНОВ
<	партийная жизнь
Письмо т. ИВАНОВА и ответ т. СТАЛИНА
Тов. СТАЛИНУ
•	,		.		>	1. 	'*
У СЕРГО
Начало см. 1 стр.
От штатного пропагандиста РК ВЛКСМ
МантуровскогО района, Курской области—
ИВАНОВА Ивана Филипповича.
Дорогой тов. Сталин, убедительно прошу
разъяснить мне следующий вопрос: у нас на
местах, да и в обкоме комсомола имеется
двоякое понятие об окончательной победе
социализма в нашей стране, т. е. путают пер-
вую группу противоречий со второй. В Ва-
ших трудах — о судьбах социализма в Со-
ветском Союзе идет речь о двух группах про-
тиворечий — о внутренних и внешни*.
О первой группе противоречий понятно,
что мы их разрешили — социализм внутри
страны победил.
Я хочу получить ответ о второй группе
противоречий, т. е. между страной социализ-
ма и капитализма. Вы указываете, что окон-
чательная победа социализма означает раз-
решение внешних противоречий, имеет пол-
ную гарантию от интервенции, а следова-
тельно от реставрации капитализма. А эта
группа противоречий разрешима только уси-
лиями рабочих всех Иран.
Да, и тов. Ленин учил нас—«окончательно
Ответ т-щу ИВАНОВУ Ивану Филипповичу
Вы, конечно, правы, т. Иванов, а Ваши
идейные противники, т. е. товарищи Уро-
женко и Казелков — не правы.
И вот почему.
Несомненно, что вопрос о победе социа-
лизма в одной стране, в данном случае, в на-
шей стране —имеет ДВЕ РАЗЛИЧНЫЕ сто-
роны.
ПЕРВАЯ сторона вопроса о победе социа-
лизма в нашей стране обнимает проблему
взаимоотношений классов внутри нашей
страны. Это — область ВНУТРЕННИХ отно-
шений. Может ли рабочий класс нашей стра-
ны преодолеть противоречия с нашим кре-
стьянством и наладить с ним союз, сотруд-
ничество? Может ли рабочий класс нашей
страны в союзе с нашим крестьянством раз-
бить буржуазию нашей страны, отобрать
у нее землю, заводы, шахты и т. п. и по-
строить своими силами новое бесклассовое
общество, полное социалистическое обще-
ство?	'
Таковы проблемы, связанные с ПЕРВОЙ
стороной вопроса о победе социализма в на-
шей стране.	>
Ленинизм отвечает на эти проблемы поло-
жительно. Ленин учит, что «МЫ ИМЕЕМ
ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ ДЛЯ ПОСТРОЕНИЯ
ПОЛНОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕ-
СТВА». Стало быть, мы можем и должны
собственными силами одолеть свою буржуа-
зию и построить социалистическое общество.
Троцкий, Зиновьев, Каменев и прочие госпо-
да, ставшие потом шпионами и агентами фа-
шизма, отрицали возможность построения
социализма в нашей стране без предвари-
тельной победы социалистической револю-
ции в других странах, в капиталистических
странах. Эти господа по сути дела хотели
повернуть нашу страну назад, на путь бур-
жуазного развития, прикрывая свое отступ-
ничество фальшивыми ссылками на «победу
революции» в других странах. Об этом имен-
но и шел спор у нашей партии с этими гос-
подами. Дальнейший ход развития нашей
страны показал, что партия была права,
а Троцкий и компания были не правы. Ибо
за это время мы успели уже ликвидировать
свою буржуазию, наладить братское сотруд-
ничество со своим крестьянством и построить
в основном социалистическое общество, не-
смотря на отсутствие победы социалистиче-
ской революции в других странах.
Так обстоит дело с ПЕРВОЙ стороной во-
проса о победе социализма в нашей стране.
Я думаю, тов. Иванов, что Ваш спор с
т.т. Уроженке и Казелковым касается не этой
стороны вопроса.
ВТОРАЯ сторона вопроса о победе социа-
лизма в нашей стране обнимает проблему
взаимоотношений нашей страны с другими
странами, с капиталистическими странами,
проблему взаимоотношений рабочего класса
нашей страны с буржуазией других стран.
Это —область ВНЕШНИХ, МЕЖДУНАРОД-
НЫХ отношений. Может ли победивший со-
циализм одной страны, имеющий в окруже-
нии множество сильных Капиталистических
стран, считать себя вполне гарантированным
от опасности военного вторжения (интервен-
ции), и, стало быть, от попыток возстановле-
ния капитализма в нашей стране? Могут ли
наш рабочий класс и наше крестьянство соб-
ственными силами, без серьезной помощи
рабочего класса капиталистических стран,
одолеть буржуазию других стран так же,
как они одолели свою буржуазию? Иначе го-
воря: можно ли считать победу социализма
в нашей стране окончательной, т. е. свобод-
ной от опасности военного нападения и по-
пыток возстановления капитализма, при
условии, что победа социализма имеется
только в одной стране, а капиталистическое
окружение продолжает существовать?
Таковы проблемы, связанные со ВТОРОЙ
стороной вопроса о победе социализма
в нашей стране.	,
Ленинизм отвечает на эти проблемы отри-
цательно. Ленинизм учит, что «окончательная
победа социализма в смысле полной гаран-
тии от реставрации буржуазных отношений
возможна только в международном масшта-
бе» (см. извести, резолюцию XIV конферен-
ции ВКП). Это значит, что серьезная помошь
победить можно только в мировом масшта-
бе, только совместными усилиями рабочих
всех стран».
Будучи на семинаре штатных пропаганди-
стов в обкоме ВЛКСМ, я основываясь на
Ваших трудах, сказал, что окончательная
победа социализма может быть в мировом
масштабе, но обкомовские работники — Уро-
женке (первый секретарь обкомола) и Казел-
ков (инструктор по пропаганде) мое высту-
пление квалифицируют, как троцкистскую
вылазку.
Я стал им зачитывать цитаты из Ваших тру-
дов по этому вопросу, но Уроженке предло-
жил мне закрыть трехтомник, высказав, что
«тов. Сталин говорил в 1926 г., а мы уже
имеем 1938 г., тогда мы не имели оконча-
тельную победу, а теперь имеем и нам теперь
думать об интервенции и реставрации никак
не следует»; дальше, он говорит — «мы те-
перь имеем окончательную победу социализ-
ма и имеем полную гарантию от интервен-
международного пролетариата является той
силой, без которой не может быть решена
задача окончательной победы социализма
в одной стране. Это, конечно, не значит, что
мы сами должны сидеть, сложа руки, в ожи-
дании помощи извне. Наоборот, помощь со
стороны международного пролетариата долж-
на быть соединена с нашей работой по уси-
лению обороны нашей страны, по усилению
Красной армии и Красного флота, по моби-
лизации всей страны на борьбу с военным
нападением и попытками реставрации бур-
жуазных отношений.
Вот что говорит на этот счет Ленин:
«Мы живем не только в государстве, но
и В СИСТЕМЕ ГОСУДАРСТВ, и существо-
вание Советской республики рядом с им-
периалистическими государствами продол-
жительное время немыслимо. В конце кон-
цов либо одно, либо другое победит. А по-
ка этот конец наступит, ряд самых ужас-
ных столкновений между. Советской рес-
публикой и буржуазными государствами
неизбежен. Это значит, что господствую-
щий класс, пролетариат, если только он
хочет и будет господствовать, должен до-
казать это и своей военной организацией»
(т. XXIV, стр. 122).
И дальше:
«Мы окружены людьми, классами, пра-
вительствами, .которые открыто выражают
ненависть к нам. Надо помнить, что от
всякого нашествия мы всегда на волоске»
(т. XXVII, стр. 117).
Сказано остро и крепко, но честно и прав-
диво, без прикрас, как умел говорить Ленин.
На основе этих предпосылок в «Вопросах
ленинизма» Сталина было сказано:
«Окончательная победа социализма есть
полная гарантия от попыток интервенции,
а значит, и реставрации, ибо сколько ни-
будь серьезная попытка реставрации может
иметь место лишь при серьезной поддерж-
ке извне, лишь при поддержке международ-
: ного капитала. Поэтому поддержка на-
шей революции со стороны рабочих всех
стран, а тем более победа этих рабочих
хотя бы в нескольких странах является
необходимым условием полной гарантии
первой победившей страны от попыток
интервенции и реставрации, необходимым
условием окончательной победы социализ-
ма» («Вопросы ленинизма», 1937 г., стр.
134).
В самом деле было бы смешно и глупо
закрывать глаза на факт капиталистического
окружения и думать, что наши внешние вра-
ги, например, фашисты не попытаются при
случае произвести на СССР военное нападе-
ние. Так могут думать только слепые бахвалы
или скрытые враги, желающие усыпить на-
род. Не менее смешно было бы отрицать, что
в случае малейшего успеха военной интер-
венции интервенты попытаются разрушить
в занятых ими районах советский строй и
возстановить буржуазный строй. Разве Дени-
кин или Колчак не возстанавливали в заня-
тых ими районах буржуазный строй? Чем
фашисты лучше Деникина или Колчака? От-
рицать опасность военной интервенции и по-
пыток реставрации при существовании, капи-
талистического окружения могут только го-
ловотяпы или скрытые враги, желающие при-
крыть бахвальством свою враждебность и
старающиеся демобилизовать народ. Но мож-
но ли считать Победу социализма в одной
стране окончательной, если эта страна имеет
вокруг себя капиталистическое окружение и
если она не гарантирована полностью от
опасности интервенции и реставрации? Ясно,
что нельзя.	/
Так обстоит дело с вопросом о победе со-
циализма в одной стране.
Выходит, что вопрос этот содержит две
различные проблемы: а) проблему ВНУ-
ТРЕННИХ отношений нашей страны, т. е.
проблему преодоления своей буржуазии и
построения полного социализма, и б) про-
блему ВНЕШНИХ отношений нашей страны,
т. е. проблему полного обеспечения нашей
страны от опасностей военной интервенции
и реставрации. Первая проблема уже разре-
шена нами, так как наша буржуазия уже
ликвидирована и социализм уже построен
ции и реставрации капитализма». Итак меня
посчитали пособником троцкизма, сняли
с пропагандистской работы и поставили во-
прос о пребывании в комсомоле.
Прошу, тов. Сталин, раз’яснить — имеем ли
мы окончательную победу социализма или
пока еще нет? Может быть я еще не нашел
дополнительного современного материала по
этому вопросу, в связи с изменениями совре*
менности.
Я также считаю заявление Уроженке
антибольшевистским, что труды тов. Сталина
по этому вопросу немножко устарели. И пра-
вильно ли поступили работники обкома, по-
считав меня троцкистом. Это для меня очень
обидно и оскорбительно.
Прошу, тов. Сталин, не откажите в просьбе
и дайте ответ по адресу — Мантуровский
район, Курской об л. 1-й Засемский с/совет
ИВАНОВУ Ивану Филипповичу.
И. ИВАНОВ.
18.1.38 г.
в основном. Это называется у нас победой
социализма, или точнее, победой социали-
стического строительства в одной, стране.
Мы могли бы сказать, что эта победа яв-
ляется окончательной, если бы наша страна
находилась на острове и если бы вокруг нее
не было множества других, капиталистиче-
ских стран. Но так как мы живем не на
острове, а «в системе государств», значитель-
ная часть которых враждебно относится
к стране социализма, создавая опасность ин-
тервенции и реставрации, то мы говорим
открыто и честно, что победа социализма
в нашей стране не является еще окончатель-
ной. Но из этого следует, что вторая про-
блема пока не разрешена и ее придется еще
разрешить. Более того: вторую проблему
невозможно разрешить в том же порядке,
в каком разрешили первую проблему, т. е.
путем лишь собственных усилий нашей стра-
ны. Вторую проблему можно разрешить
лишь в порядке соединения серьезных уси-
лий международного пролетариата с еще бо-
лее серьезными усилиями всего нашего со-
ветского народа. Нужно усилить и укрепить
интернациональные пролетарские связи ра-
бочего класса СССР с рабочим классом бур-
жуазных стран; нужно организовать полити-
ческую помощь рабочего класса буржуаз-
ных стран рабочему классу нашей страны на
случай военного нападения на нашу страну,
равно как организовать всяческую помошь
рабочего класса нашей страны рабочему
классу буржуазных стран; нужно всемерно
усилить и укрепить нашу Красную армию,
Красный флот, Красную авиацию, Осоавиа-
хим. Нужно весь наш /народ держать в со-
стоянии мобилизационной готовности перед
лицом опасности военного нападения, чтобы
никакая «случайность» и никакие фокусы на-
ших внешних врагов не могли застигнуть
нас врасплох...
Из Вашего письма видно, что т. Уроженке
держится других, не совсем ленинских взгля-
дов. Он, оказывается, утверждает, что «мы
теперь имеем окончательную победу социа-
лизма и имеем полную гарантию от интер-
венции и реставрации капитализма». Не мо-
жет быть сомнения, что т. Уроженке в корне
не прав. Такое утверждение т. Уроженке
может быть об*яснено лишь непониманием
окружающей действительности и незнанием
элементарных положений ленинизма, или же
пустопорожним хвастовством зазнавшегося
молодого чиновника. Если мы в самом деле
«имеем полную гарантию от интервенции и
реставрации капитализма», то нужны ли нам
после этого сильная Красная армия, Красный
флот, Красная авиация, сильный Осоавиа-
хим, усиление и укрепление интернациональ-
ных пролетарских связей? Не лучше ли бу-
дет миллиарды денег, уходящие на усиление
Красной армии, обратить на другие нужды,
а Красную армию сократить до минимума,
или даже распустить вовсе? Такие люди, как
т. Уроженке, если они суб’ективно даже
преданы нашему делу, об*ективно опасны
для нашего дела, ибо они своим хвастов-
ством вольно или невольно (это все равно!)
усыпляют наш народ, демобилизуют рабочих
и крестьян и помогают врагам застигнуть
нас врасплох в случае международных
осложнений.
Что касается того, тов. Иванов, что Вас,
оказывается, «сняли с пропагандистской ра-
боты и поставили вопрос о пребывании в
комсомоле», то опасаться Вам этого не сле-
дует. Если люди из обкома ВЛКСМ действи-
тельно захотят уподобиться чеховскому ун-
тер-офицеру Пришибееву, можно не сомне-
ваться, что они проиграют на этом. В нашей
стране не любят Пришибеевых.
Теперь Вы можете судить, устарело ли из-
вестное место из книги «Вопросы ленинизма»
по вопросу о победе социализма в одной
стране. Я бы сам очень хотел, чтобы оно
устарело, чтобы не было больше на свете та-
ких неприятных вещей, как капиталистиче*
ское окружение, опасность военного нападе-
ния, опасность реставрации капитализма
и т. п. Но, к сожалению, эти неприятные
вещи все еще продолжают существовать.
И. СТАЛИН.
12 февраля 1938 г.
(«Правда», 14 февраля 1938 г.).
Серго слушал добродушно, с задумчивой
мягкостью в глазах, расправлял пальцами
усы и чуть-чуть улыбался. Эта улыбка
. была такой, точно он делал вид,
что внимательно слушает Валеева, а
на самом деле старается уловить в голосе
иачстроя какую-то скрытую суть — его ха-
рактер, душу его, интимное его, балеевское,
дыхание. Все они, эти начальники строек,
директора заводов держат себя официаль-
но, застегнуты на все пуговицы: одни —
попроще, другие — чиновно-важны, но Ва-
леев — европеец, он никогда не распоя-
шется, он надежно и навсегда замкнут и
непроницаем. И слова его — леденяще-прав-
дивы, скупы и бесспорны, как рапорт. А
что он чувствует, чем живет, что его тре-
вожит и волнует, когда он остается один,
как он относится к людям, — этого не уз-
нает никто. Рядом с ним Ватагин — про-
стяга, лобастый, сердечно-горячий парень,
готовый вывернуть свою душу. Он не опу-
скает жадных глаз с лица Серго, и его не-
удержимо тянет склониться я нему и сов-
сем незаметно коснуться его руки. Он едва
сдерживает дыхание, н ему неловко от ме-
таллических, чеканных слов Валеева. Ему
хочется согреть их. чтобы Серго засветился,
зарадовался.
Но Серго сам склонился к Валееву, опи-
раясь локтями иа ручки кресла. Голову
он держал прямо, и открытый лоб его и
энергичный изгиб нооа делал его насторо-
женным, чутким и каким-то ярко-молодым!
Глаза затаенно улыбались? впрочем, это
была не улыбка, а скорее игра живой, про-
ницательной мысли. Он быстро расправил
усы и перебил Валеева.
— Скажите, Валеев, прямо: вы верите в
то, что люди сделают так именно, как хо-
тят?
Валеев с сердитым недоумением отки-
нулся иа спинку кресла и столкнулся гла-
зами с Серго. Ему показалось, что Серго
испытывал его своей лукавой усмешкой, и
он насупился от оскорбления.
— Я, товарищ Серго, немедленно заявил
бы вам о своей отставке, если бы позволил
себе криводушие и неискренность. Я —
груб в своей прямоте, это, может быть,
мой недостаток, но я — честей.
Серго невозмутимо, но попрежнему о лу-
кавой игрой в главах поглаживал свои
усы.
— Значит, вы знаете людей ж не сомне-
ваетесь в них?
-Да.
— Вы изучили их, убедились в их силах
ж способностях?
— Эти люди научили мейя многому. Я
и Кряжич пережили за эти полгода глу-
бокий перевдрот.
На Серго это признание Валеева как буд-
то не произвело впечатления, и он потух
на мгновение. Мирону показалось даже, что
слова Валеева ие понравились ему.
— Самое главное — не в том, что вы что-
то поняли в человеке, в рабочем, скажем,
а то, что почувствовали кровную с ним
связь Следить за ним, не спускать с него
глаз и, знаете, интимно, душа в душу, с
ним решать больные вопросы. Вас они ру-
гали когда-нибудь в лило? вот так — пря-
мо в лоб, не стесняясь, не боясь вас?
Валеев впервые смутился, и Мирону по-
чудилось, что он покраснел. Он затеребил
бороду и сдержал вздох. Мирону хотелось
прийти ему на помощь, но он только нетер-
пеливо погладил бритый череп.
Серго понимающе н строго понукал взгля-
дом /Валеева.
— Меня однажды отхлестала молодая
девушка, инженер Отдушина, да ж то не-
взначай... ие узнала...
Серго весело засмеялся. Вровн его под-
нялись. голова закинулась назад, ж лицо
стало еще больше похоже иа орлиное, В
этом его юношеском смехе было что-то вро-
де умиления и озорного торжества.
— А если бы знала, что перед нею Ва-
леев?
— Узнала....
— Ну, разумеется, стушевалась..-
Мирон не выдержал и тоже засмеялся.
— Феня Отдушина — не робкого десят-
ка, товарищ Серго. Она не постеснялась
бы поспорить с Викентием Михайловичем,
как не стесняется драться со мной.
Серго быстро скользнул взглядом но ли-
цу Ватагина.
— Вы — другое дело. Валеев для нее —
перун. А вот рабочие.... До рабочего вы еще,
кажется, же снизошли? Не удалось от не-
го слышать горьких истин?
Серго трунил над Валеевым, ж в его шут-
ливом тоне слышался упрек строгого доб-
ряка. Валеев ие сконфузился, ои только по-
шевелил усами и бровями от вежливой уо-
, мешки. Эта добродушная язвительность
Серго была ему неприятна: он не знал, что
отвечать наркому на эти его многозначи-
тельные шутки — в них он чувствовал серь-
езное обвинение иачстроя в отрыве от тех
людей, которые, по существу, несут на
своих плечах всю тяжесть больших работ.
Это было равносильно разносу.
— А послушать рабочих следует: очень
интересный н мудрый народ. И растет за-
мечательно. Приеду к вам на стройку и
обязательно натравлю иа вас этаких строп-
тивых парней. Вон» они у вас — много
строгих критиков....
— С болью критикуют, товарищ Серго ..-—
подтвердил Мирон, — с волнением крити-
куют, с гневом.
Серго обрадовался, но жошрнужм1 * Ми-
рону медленно.
— А как же иначе? Борются и страдают...
годами бьются, а цели все-таки добиваются.
Сколько же уходит энергии, нервов, напря-
жения?.. А послушали бы, помогли бы во-
время, человек-то, глядишь, чудеса бы со-
вершил.
Он опять вспомнил о чем-то, в глазах его
вспыхнули огоньки.
— Был я как-то на одном большом заво-
де. Хожу по цехам, вяжу, стоят у станка
хмурый такой седоусый рабочий. Суета
всюду, целое событие — приезд наркома.
А он посматривает из-под бровей неодоб-
рительно. Подхожу. <Ну, как работаете,
старина?» — «Работаем, товарищ варком,
как говорится, ни шатко, нм валко... Капи-
талист остался бы доволен». — «То, гово-
рю, капиталист, а вы-то? Вы-то, хозяин,
довольны?» — «А я-то, ежели судить по-
хозяйски, недоволен».—«Почему?» •— «Пото-
му, что системы настоящей нет, не знаем
и не хотим расставить силы, не помогаем
друг другу- У нас у каждого своя систе-
ма».—«Какая же у вас система?» — «Не
обижайтесь, товарищ дррком: я привык
правду-матку выражать напрямик. ЕжелЖ,
к примеру, дали мне свободу подобрать
людей и поставить на свои места да свя-
зать смежные звенья, я дал бы на своем
станке пять норм»... — «Давно, спраши-
ваю, на производстве?» — «Пережил, го-
ворит, три революции, товарищ нарком».—
«Хорошо, говорю: проводите свою систему.
О результатах сами телеграфируйте мне
лично». Не успел я приехать в Москву, как
получаю телеграмму: «Даю на своем стан-
ке шесть норм высокого качества». Это
имя вы знаете: оно гремит по всему Союзу.
Человек пережил три революции н был без-
вестным. как многие из миллионов, а те-
перь у него — всесоюзное имя. и им гор-
дится страна. Главное, во-время услышать
человека, во-время оценить его опыт, во-
время подхватить творческую инициативу,
поощрить, во-время почувствовать его мя-
тежную мысль и порыв. Очень важно, что-
бы эта мысль не перезрела, не поблекла—
Разглаживая усы. ои прислушивался Ж
себе, вероятно, вспоминая встречу эа встре-
чей с рабочими на разных производствах.
Сколько у него знакомств, сколько в памяти
его людей, которые беспокоят его мятежны-
ми замыслами, предложениями, требования-
ми, протестами, сколько писем и проектов
присылают ему со всех концов Союза! Он,
должно быть, слышит постоянно, как бьют-
ся сердца этих людей, и видит тысячи глаз,
горящих надеждой Вся страна в бесконеч-
ных своих далях живет трудовым беспо-
койством рабочих людей — и в заводах, и
на полях, и в шахтах, и в Красной Армии,
— и эти безвестные люди сейчас, вот, ког-
да Мирон и Валеев беседуют с Серго, му-
чаются, осорятся. упорно думают и доби-
ваются больших и маленьких побед. Они
непрерывно заняты мечтами о переменах, о
переворотах в производстве, их станки и ин-
струменты, распорядок работ и габарит —
слишком устойчивы и инертны: они держат
их в плену старых норм и обрекают их на
неподвижность. А они, эти рабочие, пере-
жившие три революции, и эти молодые пар-
ни не желают топтаться на месте, не хо-
тят покоя, бунтуют, приспособляют свои
машины к себе, к революции, чтобы побе-
ждать время и людскую косность.
— Сталин потому велик и любим, —
задушевно говорил Серго, поднимая руку,—
что сила его — сила масс, мудрость его —
мудрость маос. Его уважение и кровнаМ
близость к людям труда — непередавае-
мы. А сколько овежих и ярких людей и та-
лантов всюду!.. И мы, руководители, от-
ветственны эа каждого из них. Идешь по
заводу, заглядываешь в цех, и бьется
сердце. Как-то встретят? Что-то скажут?
Говор!) как-то в кучке рабочих, — а все
больше молодежь. — что талантов в нашей
стране куры не клюют, надо только уметь
видеть их. А мне один из юнцов запаль-
чиво отвечает: «Товарищ Серго, не в том
дело, что талантов много, а в том, чтобы
эти таланты сделать». Очень хорошо ска-
зал... Молодец... Много передумал парниш-
ка...
Он взволнованно встал и вопросительно
поглядел и на Мирона и на Валеева, точно
ждал от них сочувствия. Немного склон-
ный к полноте, в своем френче оливкового
цвета, он казался величественным, очень
здоровым и сильным Но Мирон знал, что
Серго тяжко болен, что недавно у него бы-
ла сложная операция. И опить Миоои
вспомнил, что эта широкая рука поживает
руку вождя, что сегодня он. вероятнолщять
встретится оо Сталиным встречается
всегда, — в простой сем’йлой обстановке.
Мирои и Валеев тоже стали Серго по-
ложил им руки на плечи ж прошелся в
ними по комнате.
— Ках ваше здоровье. <оварищ Серго? —
осторожно опросил Мирон.
— Нет ничего скучнее, как разговоры о
врачами. Чепуха. Чем люди живы? Толстой
был великий художник, а на этот вопрос
ответил, как ханжа: люди живы не устрое-
нием своего бытия, а покорным ожиданием
смерти. Между тем, это был человек сти-
хийной любви к жизни и врагов ненави-
дел. А мы врагов уничтожаем беспощадно,
чтобы создать и утвердить здоровую и пре-
красную жизнь, чтобы человек наслаждал-
ся счастьем ненасытно Что здоровье? Ну,
немного недужу... Зато живнь-то какая соз-
дается!.. Знаете, как в «Коммунистическом
манифесте»: буржуазия погасила священ-
ные огня, разменяла иа деньги вое чувст-
ва человека, его любовь, науку, поеэню. А
мы эти священные огни зажгли. И чело-
веческие чувства, любовь, наука, искусство
— это наше дыхание, наше поведение..
Он дружески встряхнул их плечи и о
интимной сердечностью предупредил:
— Вот встретились, поругались. Это —
хорошо. Почаще встречаться надо. Тут —
не Министерство. Чумалов всегда врывает-
ся ко мне с целой бурей претензий и во-
просов. Витязь в тигровой шкуре...
«Ты оам витязь... — подумал Мирои б
невыразимой любовью к Серго и чувствовал,
что за этого человека он сейчас же отдал
бы свою жигаь. — Ты сам витязь.... кра-
савец...».
— Все сделаем, товарищ Валеев, только
вы нам плотину возведите к сроку. Можно
надеяться?
Валеев с внезапной живостью и жаром
ответил:
— Вее всякого оомиеиия, товарищ Серго..
— Ну, очень рад.... Спасибо, товарищи,
за дружбу.... Телеграфируйте, если что но
так... Ках поживает ваша белка?
Он потряс руку Валеева и засмеялся. Ва-
леев тоже горячо жал руку Серго. Ои был
растроган, и в лице его была невиданная
мягкость и веселье.
— Белка — чудесный, веселый эверЬ-
Серго раза два сжал руку Мирона и за-
просто спросил:
— Не забудьте Прихромова проведать,
Ватагин.
— Я уже был у него, товарищ Серго. На
дачу к нему поедем.
— Ну, привет ему передайте. Совсем он
—швах. Вот кого лечить надо. Никак не
уломаешь. Даже Минодора ничего о ним
сделать не может. Боюсь, как бы не поте-
рять его преждевременно. Может быть, вао
послушает?..
— Неисправимый и неподатливый ов
человек., товарищ Серго. Ои подчинится
только насилию. Вчера у него тяжелый был
припадок....
Серго проводил их до самой приемной, к
когда они обернулись назад, ои приветст-
венно поднял руку.
Литературная газета М 9 (716'
Эдуард
Багрицкий
К 4-й годовщине
со дня смерти
ПО СТРАНИЦАМ ЖУРНАЛОВ
ЕДИНАЯ ТЕМА
В память мою
Он вошел таким:
С бровями, покрытыми
Пепельной пылью.
С птичьей щепотью
Большой руки,
С плечами,
Поднятыми, как крылья.
В Радиоцентре.
На темной скамье,
Сидел,
По-одесски надвинув кепку.
Он—говорил.
По казалось мне,
Он занят какой-то
Труднейшей лепкой.
Казалось, он брал
В ястребиную горсть
0 тискал тугую,
Упрямую массу.
И будто вколачивал
Крепкий гвоздь—
В такт строчкам
Из «Думы про Опанаса».
Я слушал—
И молча думал о нем.
Запоминая
Его приметы.
Я думал:
Мы песню его—
Сбережем,
Но нам не сберечь
Самого поэта.
Свернув за угол.
Мы шли по Тверской,—
В Дом Герпеиа
Многим знакомый путь!—
И он, задыхаясь,
Хватал рукой
Хрипящую в астме
Больную грудь.
С такою грудью—
Как мог он петь?
Казалось, навстречу
Летела смерть.
А в воздухе
Тихий порхал снежок—
И мягко ложился
У наших ног.
На перекрестке,
У Моссовета.
Где стало заметно,
Что день погас.
Пожал я
Нетвердую руку поэта.
Быть может.
В последний раз...
Шел переулками—
В белый вечер,
И пгат казался—
Опять двойной:
Казалось что рядом—
Высокие плечи
Того,
Кто только что
Шел со мной
АНТОН ПРИШЕЛЕЦ
ИЗДАНИЕ МАРКСИСТСКО-
ЛЕНИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
В УЗБЕКИСТАНЕ
В районах Узбекистана колоссально вы-
рос спрос на произведения Ленина я
Сталина. Изданные в конце 1937 г. отдель-
ными брошюрами на узбекском языке
статьи В И. Ленина — «Задачи русских
социал-демократов», «О Марксе н марксиз- j
ме>, «Социалистическая революция и пра-
во наций на самоопределение» — разо-
шлись в короткий срок.
Сейчас Госиздат Узбекистана выпускает
второе издание этих брошюр тиражом по
25 тыс. экземпляров каждую. Разосланы в
районы только что вышедшие из печати
брошюры: Ленина — «Что делать?» и
Сталина — «Об основах ленинизма».
Ряд колхозов Каптка-Дарьинского ок-
руга закупил для библиотек на 3.650 руб.
сочинений Ленина к Сталина на узбекс-
ком языке
«ПУТЕШЕСТВИЕ
НА КАВКАЗ»
Гослитиздат выпускает новый сборник
стихов и песен народного певца Казахста-
на орденоносца Джамбула, в переводе Ал-
тайского и Кузнецова.
В сборник включены последние произ-
ведения поота, сложенные им во время
поездки из Алма-Аты в Тбилиси на ру-
ставелиевский пленум союза советских пи-
сателей. В сборник вошли песни о дружбе
народов, о Грузии, о Гори — родине това-
рища Сталина.
Книге предпослано предисловие т. Кара-
таева, в котором описывается поездка
Джамбула на родину великого грузинского
поэта Шота Руставели.
Вопрос о так называемых «молодых» под ।
нят К. Симоновым* своевременно. Дей
ствительно, слово «молодые» почему-то уте-
ряло свою первоначальную прелесть и пре
вратилосъ в некое позорное прозвище. Ко-
нечно, каждого молодого автора надо оце-
нивать индивидуально и по заслугам. Но
в том-то и состоит безобразность положе-
ния, что к разряду молодых, как к катего
рии «заштатного города», принято относить
всех скверно пишущих (в том числе пишу-
щих давным-давно!), всех дурно мыслящих
всех ошибочно избравших литературную
специальность целью своей жизни или да
же относящихся к литературе, как к «лег-
кому источнику существования».
Сюда же, к молодым, механически при-
стегиваются лица, работающие хорошо и
добросовестно, но по скромности своей уже
поседевшие в тщетном ожидании справед-
ливой критики. Откуда такое вульгарное,
велепое разделение? Мне кажется, начало
всего этого лежит в бывших рапповских
канцеляриях с их «генеральным секрета
рем», «призывом ударников в литературу»,
«конкретными кадрами». Чем-то уныло де-
магогическим и казарменным пахнет от
этой тупой «теории молодых». В самом деле,
разве совсем юный Веневитинов первыми
же удачными стихотворениями не завоевал
место в ряду признанных поэтов — своих
Современников?
• «Литературная газета», 5 февраля
1938 Г.
К 20-й годовщине Красной Армии и Военно-Морского Флота Изогиз выпустил новый
плакат работы художников Дени и Долго рукова «Кто силен в воздухе, тот в наше
время во обще силен».
—------------------------------ • • В ----------------------------------
«Песня о тачанке»
У Михаила Рудермана есть свой поэти-
ческий голос, пусть небольшой и негромкий,
но теплый и лирический. Если приглядеть-
ся к форме и характеру его стихов, то мож-
но, пожалуй, прощупать влияние поэтов-
акмеистов.
В стихах М. Рудермана, написанных на
разные темы, есть одна общая черта —
интимность и женственность, интонации,
порой напоминающие Анну Ахматову.
Пиши мне почаще, родная,
Побольше о доме пиши!..
Страна здесь глухая — речная,
Болота, туман, камыши...
(«Письмо»).
Мне трудно, мне нельзя остановиться.
Дай я при свете солнца рассмотрю,
Сквозь черные киргизские ресницы
Слезинку засверкавшую твою.
(«Жене»),
Нет, в рассказах и книгах не ройся:
Он останется в памяти всех,
В эти годы гроз и геройства
Вырастающий человек.
Женственная мягкость — это и плюс и
минус стихов М. Рудермана. Эта мягкость
приятна потому, что мы за последние годы
привыкли к стихам жестковатым, иногда
сверх меры сухим и суровым по интона-
циям. В стцхах интимно-лирических, лю
бовных («Даже ночь тебе не помеха», «Ве-
сенние строфы» и др.), голос М. Рудерма-
на звучит очень тепло и свежо:
Затяни свой пестрый шарф потуже
И пойди вдоль мокрых площадей,
Обходя аквариумы-лужи
С золотыми рыбками лучей.
Воздух смутен, гулок и тревожен.
Талый снег мерлушкой лег у ног,
И в глазах рассеянных прохожих
Семицветных брызг переполох.
Но эти же мягкость и интимность часто
вредят автору, когда он берется за темы
гражданской войны и героических дел: ши-
рокая панорама темы плохо мирится с
камерностью стиля, получается разнобой, и
тема снижается. В некоторых стихотворе-
ниях («Как пена — жизнь», «Письмо*
и др.) тема войны и обороны кажется даже
каким-то посторонним придатком к осталь-
ному поэтическому материалу
«Песня о тачанке», именем которой на-
звана вся книга, наряду со стихотворением
«Лен» (тоже песенного жанра), по певуче-
сти и жизнерадостности, по хорошей на-
родности языка, по инструментовке от-
дельных строф — едва ли не самые удач-
ные вещи из всего сборника.
При всей пестроте тематики стихи М. Ру
дермаяа в значительном своем большинстве
кажутся какими-то «вчерашними», отстаю
щими от нашего бурного и стремительного
сегодня. И хотя на титульном листе стоит
1934—1936 гг., все же кажется, что не-
которые вещи написаны значительно
раиыпе.
Поэтический язык М Рудермана не всег-
да гладок. Например, в стихотворении
«Молокову» — одна строка («Как байдаркою
летящей») почему-то выпадает из ритма
всей вещи.
Встречаются строчки, грешащие против
эвфонии:
Михаил Рудерман. Стихи. 1934—1936 гт.
Стр. 119. «Советский писатель», 1937.
КАЧЕСТВО БЕРЕТ ГОРОДА!
Но возьмем такой пример:
С. Михалков пишет яснее, лучше, талант
ливее, чем, например, Дмитрий Петровский
Почему же он числится в «молодых» и его
возраст служит преградой для входа в так
называемую большую литературу? Неле-
пость этого очевидна.
Думается, что К. Симонов неправ ограни-
чивая несколькими фамилиями число мо-
лодых поэтов, уже заслуживших серьезной
оценки их творчества. Я уже назвал С Ми
халкова, ио есть и Владимир Державин
с его замечательными переводами грузин
ских поэтов, Сергей Петровой, получивший
несколько премий за песни, Павел Панчен
ко, написавший свежую книгу стихов «От
цовское солнце», Дмитрий Кедрин, автор
замечательного стихотворения «Кукла»,
высоко оцененного А. М. Горьким, Алек
сандр Коваленков, удачно разрабатываю-
щий лирическую тему, Лев Черноморцев с
его несколько тяжеловесными, но, по обще-
му признанию товарищей, крепкими сти
хами о Сибири, Вадим Стрельченко, напи-
савший книжку «Стихи товарища». Все
это люди, пишущие по пять—десять лет.
Отмахнуться от них или замолчать их
невозможно, ибо это значило бы отмахнуть-
ся от подлинных кадров, действительно
пришедших в советскую поэзию, как ее
пополнение. Недостаток места заставляет
меня ограничиться скромным перечисле
нием, а не разбором творчества этих поэтов,
но и одно перечисление, мне кажется, до-
вольно недвусмысленно говорит о суще-
Робкий и счастливый ее смех (зияние!),
или:
Над зазолотившимся туманом,
Есть неудачные переносы:
Петь ему хочется. Кажется — весь
Мир повторяет звенящую песнь!
или;
Покажи ее растущей между
Двух еловых рощиц, например.
или:
Мы живем на родине, которой
Равной в мире не было и нет.
Есть прозаизмы. портящие общий тон
стиха:
Заметались в Ростове лампасы.
Оставляя боеприпасы,
или:
У стихии дела плохие:
Ледяные форты глухие
С длинным грохотом отдает.
В стихотворении «Ночь» есть весьма не-
удачный образ: «Балагурит сивоусый
месяц» и рядом: «И бабы балагурят у кри-
ницы». В «Весенних строфах» — «солнце
балагурит». Не слишком ли много «бала-
гурства»?
М Рудерман любит неопределенные от-
рицательные эпитеты и зачастую злоупот-
ребляет ими: «Мон необ’яснимый страх»,
«Немыслимым запахом иода и соли», «А
пал тройкою дуга необыкновенная», «Тес-
но девушки сидят необыкновенные», «Пока-
жи нам рост необычайный», «Необыкновен-
ная природа», «Все необ’яснимое, чужое».
«Неиз’яснимой свежестью дыша».
Есть образы очень спорные. Например:
Радостно смотрели молодые,
Как бросают счастье старики.
Вряд ли можно говорить так о посеве.
Выражение «.бросать счастье» очень похо-
же на «бросаться счастьем» и к севу зерна
никак не подходит.
Но при всех отмеченных недостатках
есть у М. Рудермана строфы подлинно по-
этические и запоминающиеся:
И холодным утром оба
Возвращаемся во мгле,
Леденея от озноба.
Засыпая на седле,
К уголькам, к печному жару
В синий предрассветный час,
К золотому самовару,	t
Ожидающему пас
(«Ночной дейд»).
Надо пожелать М Рудерману, не теряя
мягкости и теплоты интонаций, постарать-
ся найти иногда и более мужественные
краски, отнюдь не за счет прозаизмов и на-
меренного огрубления образов. Поэт дол-
жен найти свой круг тем, — и нам кажет-
ся, что стихи «Мандариновый совхоз»,
«Ночной рейд». «Песня о тачанке», «Весен-
ние строфы» — это его сфера, а стихи
«Альказяр», «Японская миниатюра», «Ата-
маны бегут...», «Поход» и даже «В полете»,
где он явно подражает В Гусеву — это j
сфера, менее близкая ему и, выражаясь язы
ком музыки, непригодная для его парти-
туры. Думается, что М Рудерман мог бы
с успехом работать в песенном жанре/после
удачного дебюта «Песни о тачанке».
Замечание к издательству «Советский
писатель»: книжка в 120 страниц на серой
неважной бумаге, без иллюстраций, расце-
нена в 4 рубля. Она могла бы стоить де-
шевле.
Вас. ИВАНОВИЧ
ственном «пробеле» в статье Симонова.
А «пробел» этот, мне кажется, есть не что
иное, как следствие еще не до конца изжи
тых групповых настроений в нашей лите
ратуре, в том числе и в среде молодой
поэзии
Спору нет, руководство союза писателей,
действительно, без достаточного внимания i
относится к молодым кадрам, но и сами-то
кадры больше взывают о помощи, чем ра
ботают над своими стихами. Союз работает
бюрократически, не проявляет интереса к
человеку, идущему снизу, — это факт и
это нетерпимо, но и сам-то идущий снизу
человек пусть побольше берется за перо!
Ведь дело не в том, чтобы «для укрепления
коллектива молодых поэтов выделили бы.в
помощь ему какого-нибудь одного автори-
тетного критика», а в том, что нужно себе
на помощь призвать, кроме всего прочего,
чувство самокритики, терпение и любовь к
делу, отрешиться от всяких наивных пред-
ставлений о литературе, как о «легком
деле», и перестать о ней разговаривать, как
об опытном огородном участке. Только при
большой упорной работе (даже при нали-
чии таланта) молодой поэт может добить
ся успеха. А нашим критикам не «прикреп
ляться» надо к растущим писателям, а сме
лее замечать лучших из них и, не боясь,
выдвигать их. Не выпрашивание путевок
и милостей от руководства, а качество соб-
ственной работы берет города?
Сергей ВАСИЛЬЕВ
«Только народ бессмертен. Все осталь-
ное — преходяще. Поэтому надо уметь доро-
жить доверием народа».
Эти великие слова стоят эпиграфом к
повести, которая напечатана в январском
номере журнала «Знамя».
Их можно было бы поставить на титуль-
ном листе этой книги. Содержание книги
едино.
Основные вещи посвящены теме: народ,
его бессмертие; вожди народа, ведущие
его к свободе, могуществу, славе.
Книга открывается двумя короткими
песнями о Ленине азербайджанских ашу-
гов Имана и Халила.
Далее журнал печатает речь товарища
Сталина на предвыборном собрании изби-
рателей Сталинского округа гор. Москвы.
Товарищ Сталин говорит о доверии парод-
ном, о том, каким должен быть избранник
народа. Великий вождь говорит в этой ре-
чи: «Я бы хотел, товарищи, чтобы вы вли-
яли систематически на своих депутатов,
чтобы им внушали, что они должны
иметь перед собой великий образ великого
Ленина и подражать Ленину во всем».
Два сообщения Центральной избиратель-
ной комиссии об итогах выборов в Вер-
ховный Совет СССР как бы продолжают
развивать все ту же тему—о народе и его
избранниках.
И непосредственно к этому примыкают
два самых крупных произведения из на-
печатанных в книге—повесть В. Шклов-
ского «Русские в начале XVII века» и по-
эма К. Симонова «Ледовое побоище».
Ломоносов писал так:
«Возрастая до толикбго величества, Рос-
сия, и восходя чрез сильные и многообраз-
ные препятства, коль многия деяния и
приключения дать могла писателям, о том
удобно рассудить можно».
И еще об этом же: «Когда вымышлен^
ные повествования производят движения
в сердцах человеческих; то правдивая ли
история побуждать к похвальным делам
не имеет силы; особливож та, которая
изображает дела прабгцев наших?».
Так рассуждал Михаил Ломоносов о вос-
питательном значении исторической лите-
ратуры и доказывал, полемизируя с «вне-
шними писателями», что история русского
народа богата примерами героизма и до-
блести.
История родного народа привлекала к
себе гениальных мастеров русской лите-
ратуры — Пушкина, Лермонтова. Льва
Толстого. Первая трагедия первого русско-
го драматурга Сумарокова «Хорев» была
написана им на сюжет из отечественной
истории.	-
В наши дни интерес к истории небыва-
лый. Советские писатели не могут не ви-
деть, «коль многие деяния и приключе-
ния» дают им «дела праотпев наших».
Историческая тема законно отвоевывает се-
бе все больше места в советской литера-
туре.
«Русские в начале XVII века» названы
повестью. Это верно, но, конечно, не в оби-
ходном смысле, а скорее' — в этимологи-
ческом Это — повествование об историче-
В. ШКЛОВСКИЙ
Историк и художник
В порядке обсуждения.
городицы (Василия Блаженного), перекре-
стился, потом поклонился на все четыре
стороны...» (Исторические монографии Ни-
колая Костомарова, том И. стр. 365).
В описании Якова Рейтенфельса «Сказа-
ния светлейшему герцогу тосканскому Козь-
ме третьему о Московии» место казни не
названо.
Но по- описанию видно, что казнят Рази-
на в центре города. «А дабы предупредить
волнения, которых царь опасался со сторо
ны уцелевших случайно заговорщиков,
площадь, на которой преступник понес свое
наказание, была, по приказанию царя, ок
ружена тройным рядом преданнейших оол
 дат, и только иностранцы допускались в
средину огороженного места, а на перекрет
стках по всему городу стояли отряды
войск».
Любопытные подробности о приготовле-
ниях к казни С. Т. Разина сообщает стряп-
чий Акинфий Горяйнов, современник и оче
видеп событий.
Сохранились два письма А. Горяйнова —
одно к брату его — архимандриту Тотем-
ского, под Ярославлем, монастыря, другое
— к архиепископу вологодскому Симону.
Письма почти дословно повторяют одно
другое, Писаны одновременно — 4 июня
1671 года — и посланы, надо думать, с
одной и той же оказией, благо дорог» в Во-
логду лежит через Ярославль. Вот что пи-
шет Горяйнов: «А ныне привезли к Мос-
кве донские казаки вора Ст. Разина и с
братом, и бояре ныне беспрестанно за тем
следят- со двора с’езждяют (для суда над
Разиным) на первом часе дня, а разеждя-
ются часу в тринадцатом дни. По два дни
пытали. А на Красной площади изготов-
лены ямы и колы вострены. По се число не
вершен. А в город он везен: сделана ларь
(четвероугольный ящик) на четырех коле-
сах, а по краям поставлены два столба да
поперечное бревно, да над головою ево дру-
гое поперепгное бревно; то он был на ларь
поставлен, чтобы всякому было видно, а
к бревнам и столбам был прикован. А брат
ево был прикован к ларе на чепах (цепях),
а шел пешком, а ноги скованы».
В то же время известно, что изрублен-
ное тело Разина было выставлено на Боло-
те.
Кроме того, есть документы указываю-
щие глухо, что казнь Степана была совер-
шена на Болоте. Но это можно вычитать
из документа по аналогии. В самих доку-
ментах это не написано.
Я говорю об описании казни самозванца
Воробьева.
Но говорить о Болоте, как о месте казни
Степана Разина, не делая никаких огово-
рок, просто зачеркивая противоположное
мнение, ’неправильно, потому что это мне-
ние Ленина.
«Речь с Лобного места на открытии па-
мятника Степану Разину.
Сегодня мы празднуем, товарищи, 1 мая
с пролетариями всего мира, жаждущими
свержения капитала. Это Лобное место на-
поминает нам, сколько столетий мучились
и тяжко страдали трудящиеся массы пол
игом притеснителей, ибо никогда власть
капитала не могла держаться иначе, как
насилием и надругательством, которые даже
и в прошедшие времена вызывали возму-
щения. Этот памятник представляет одного
из представителей мятежного крестьянства.
На этом месте сложил он голову в борьбе
за свободу». (Ленин, т. XXIV, стр. 271).
Мнение, которого придерживается про-
фессор А. Шестаков, не очевидно, его надо
доказывать.
Дальше, А. Шестаков, указав на действи-
тельную ошибку В. Иванова, принявшего
название профессии за прозвище, пишет:
Один из наших историков, составитель
учебника, об'ясняя, как преподавать, го-
ворил, что в младших классах на урок нель
i зя задавать более 20.000 знаков.
I Историк этот, впрочем, совершенно ува-
жаемый, ошибался. Так можно задавать
уроки наборщикам.
Ученики, которые изучают историю, за-
поминают не типографские знаки, а-опре-
деленные сведения и запоминают по-раз-
ному в зависимости от того, как написана
книга.
Для того чтобы сделать историю народа
достоянием народа, историк должен быть
требовательным к себе, как к художнику
Поэтому в статье профессора А. Шеста-
кова. напечатанной в «Литературной газе-
те». нас больше всего огорчает фраза:
«Мы не собираемся полемизировать с вы-
сокой литературно-критической оценкой,
данной «Красной площади» Валентином Ка-
таевым в последнем номере «Литературной
газеты» от 5 ноября».
Историку-профессору, создавшему мас-
совую книгу, человеку, которому еще мно-
го придется работать над ней, конечно,
очень интересно было бы проверить, как
же пишет Всеволод Иванов, и можно ли у
этого писателя чему-нибудь научиться.
Дело в том, что ученикам не все равно,
как написана книга
Я не буду подражать скромности про-
фессора Шестакова.
Когда я сам написал большой историче-
ский очерк, то прежде всего обратился к
профессору Шестакову Профессор был за-
нят. отправил меня к другому специалисту,
который указал в моей работе много оши-
бок.
Так должен был сделать Всеволод Ива-
нов, так должны были сделать те редак-
ции, которые печатали его вещь.
Но мы от профессора Шестакова ждем
оценки не учителя, правящего тетрадку
красным карандашом, а ученого, который
отчетливо покаже! нам, что мы умеем и
чего мы не умеем.
Я бы мог удовлетвориться тем, что на-
чал разбирать какую-нибудь фразу Шеста-
кова и доказывать, что она трудно напи-
сана.
Но точно так же, как я жду от Шеста-
кова литературной оценки вещи Всеволода
Иванова, так я решусь на несколько исто-
рических замечаний по поводу мест, под-
черкнутых профессором в сочинении Ива-
нова..
Профессор пишет:
«О Степане Разине, казненном на Болот-
ной площади, сообщается, что он был казнен
на Красной площади».
Существует действительно мнение, что
Степан Разин казнен на Болотной площа-
ди.
Но народная песня поет:
Поймали добра молодца,
Завязали руки сильные,
Повезли в Москву престольную
И на славной Красной площади
Отрубили буйну голову.
Костомаров, монографией которого
«Бунт Степана Разина» увлекался Мак
сим Горький, пишет:
«6 июня его вывели на лобное место
вместе с братом. Множество народа стек
лось на кровавое зрелище. Прочитали длин-
ный приговор, где изложены были все
преступления обвиненных. Стенька слушал
спокойно, с гордым видом. По окончании
чтения, палач взял его под-руки. Стенька
обратился к церкви Покрова Пресвятые Бо-
«Знамя», 1938 г. № 1
ских событиях, обильно оснащенное доку-
ментальными справками, образцами песен-
ного народного творчества, ссылками на
источники.
Эта, внешне спокойная, обстоятельная,
ровная повесть написана с любовью и ува-
жением к русским людям XVII века —
свободолюбивым, гордым и смелым.
В повести действует, двигается, дерется,
страдает, отстаивает свою независимость
вся Россия. Казаки, княжата, стрельцы,
крестьяне, холопы, монахи, ремесленники,
купцы, рыцари — проходят по страницам
густыми толпами. Читателя ни на минуту
не оставляет ощущение большого простран,
ства. Каждая страница напоминает ему о
стране, волнуемой восстаниями, попирае-
мой поработителем, только что трижды
проданной боярами и спасенной могучим
под’емом напионального сознания.
Естественно вырастают из народной тол-
щи вожди — Козьма Минин и Дмитрий
Пожарский.
Повесть Шкловского—историческая хро-
ника. Она состоит из подробностей, кото-
рых очень много, но они не утомляют, а
возбуждают любопытство. Крестьяне Ши-
лов ’ и Злот пожертвовали собой, чтобы
уничтожить польский подкоп под стены
Троицко-Сергиевской .лавры. Больше ниче-
го не сказано —• имя и факт. В очереди
стоят другие имена, события, подробности.
Одна подробность вытесняет другую. Лю-
бознательность читателя раздражена, но не
насыщена.
Пушкин написал «Историю Пугачева» и
«Капитанскую дочку». «Капитанская доч-
ка» сыграла неизмеримо большую роль
в распространении знаний об эпохе Пуга-
чева, чем «История».
Напомним, что советский роман об из-
гнании польских интервентов в XVII веке
еще не написан.
«Ледовое побоище» К. Симонова читает-
ся с интересом. Поэма несколько неровная
и, между прочим, могла бы быть легко со-
кращена путем удаления слабых мест (хо-
тя бы из вялой четвертой главы). Сомни-
тельны такие выражения: «Он хвост боя-
рам прищемил», или «Чтоб им под зад ко-
ленкой дать».
Но больше удач. Превосходно написано
о низкорослом и сильном князе Алексан-
дре, что он
Сидел, нахохлившись, высоко
В огромном боевом седле.
Как маленький и сильный сокол,
Сложивший крылья на скале.
Хороши мужики в битве, когда
В рубахах стиранных нательных,
Тулупы на землю швырнув,
Они бросались в бой смертельный,
Широко ворот расстегнув.
Сатирически сильно сделано в поэмО
сравнение немецких интервентов, бежав-
ших из Пскова в XII веке, с их правнука-
ми, поспешно покидавшими этот же город
в 1918 году под натиском революционных
русских рабочих и крестьян.
Поэма проникнута благородным чув-
ством советского патриотизма и гордости
за свой народ.
Князь Невский защищает Русь от ино-
земцев, он побеждает, потому что за ним
идет в эту битву народ. Он—вождь, один
из тех талантливых организаторов, кото-
рых выдвигают массы, когда решается
судьба родины.
Героев К. Паустовского («Северные рас-
сказы». Рассказ первый.) начинаешь лю-
бить уже со второй страницы. Действие в
рассказе происходит в 1826 г., его герои:
офицеры-декабристы, солдат, забитый
шпицрутенами, прекрасная девушка, спа-
сающая декабриста от царской петли, на-
конец, добрые и свободолюбивые моряки
разных наций.
Случайно ли это, не знаю, но одно из
лиц, действующих в рассказе Паустовско-
го, полковой ад’ютант Мерк, очень похож
на Берга, второстепенного героя «Войны и
мира». Можно сказать, что Паустовский
ничего не отбросил у Берга, но лишь при-
бавил. Берг — эгоист, педант, тупица, мел-
кий карьерист. Толстой с презрением и
усмешкой следит за ним. Мерк — тот же
Берг, но у Паустовского он командует
экзекуцией и приказывает музыкантам
играть на морозе по нескольку часов, по-
тому что любит музыку. И это совершенно
естественно для Берга—Мерка, здесь нет
натяжки. Это именно потому выражает
«характер времени», что Мерк служит в
одном полку с офицерами-декабристами.
В конце книги напечатана статья И.
Бельчикова о Полежаеве. Это тоже взгляд
назад. Образ неукротимого поэта, не сдав-
шегося до последнего вздоха царственному
палачу, снова будит воспоминания о «де-
лах праотцев наших»,
И даже стихотворение А. Суркова
«Двадцатилетним» обращено в прошлое.
Это прошлое крепко связано с нашим се-
годняшним днем. Юноша видит сон, он ви-
дит во сне деда.
Как надломленный подсолнух,
Он стоял на полосе.
Прекрасно описано пробуждение юноши-
колхозника и то. что он видит, проснув-
шись. Ему приснились страшные годы, а
проснулся он в золотом веке. Дремучим
лесом расступаются хлеба, бьют холодные
ключи, серый жаворонок вьется над по-
емными лугами, жужжат медные пчелы.
— «Твой покос», — стучит кузнечик.
— «Твой посев», — шуршит пшеница.
— «Твой налив», — лепечут листья.
— «Все твое», — жужжит пчела.
В поэзии этой — полновесная радость,
зримое и осязаемое счастье жизни.
Таким образом, содержание книги—еди-
но. Несколько вещей нами не названо, они
лежат вне темы. В целом же, январский
номер «Знамени» радует читателя.
С. НАГОРНЫЙ
«С муролями, вообще. Вс. Иванову не ве-
зет, и он заставляет Растрелли, который,
как известно, строил только в Ленинграде,
построить в Москве дворец Анне Иоан-
новне».
Если в распоряжении профессора Шеста-
кова нет новых документов, то общепри-
нятое мнение состоит в следующем: что в
Москве Варфоломей Растрелли руководил
постройкой Анненгофского и Лефортовско-
го дворцов. Кроме того Растрелли строил в
Троицко-Сергиевской пустыни блин
Стрельны. что тоже не Ленинград. По справ-
кам энциклопедического словаря Растрелли
строил Андреевский собор в Киеве и «не-
сколько других сооружений, как в обеих
столицах, так и в провинциальных горо-
дах, где проекты Растрелли были в боль-
шинстве случаев приводимы в исполнение
местными архитекторами».
Указание профессора Шестакова, что Ра-
стрелли строил только в Петербурге, таким
образом, спорно.
Дальше Шестаков пишет:
«Красная площадь» полна фантастиче-
ских преувеличений — на одной площади
200 кабаков, во время голодовки при Году-
нове погибает у него полмиллиона человек
и т. д. Зачем-то выдумывается патриарх, не
существовавший тогда...»
Кабаков как будто много, хотя числа я
не проверял. Что касается количества мерт-
вых, то есть сведения, что в одной Москве
умерло 127 тысяч.
А вот с патриархом понять трудно.
Очевидно в тексте профессора Шестакова
утверждается, что при Годунове в Москве
не было патриарха Патриаршество в Рос-
сии утверждено в 1588 году Ссылаюсь на
кпигу Филарета Гумилевского «История
русской церкви», стр. 467. Учреждение па-
триаршества прошло не без трений, и пат-
риарх Иеремия прислал соборную грамоту
об утверждении патриаршества в России за
подписью своею и патриархов Иерусалим-
ского и Антиохийского только 1590 г.
Если профессор указывает на какой-ни-
будь перерыв в русском патриаршестве в
эпоху Годунова, то фраза построена не точ-
но.
Все это не доказывает, что вещь Ивано-
ва свободна от всяких ошибок
Совершенно правильно, например, указа-
ние профессора Шестакова о неправильном
употреблении Всеволодом Ивановым поня-
тия «финн», о неточности в названиях Пе-
тербургских площадей и мн. др.
Мы ждем от историка, чтобы он показал
нам умение анализировать документ, -уме-
ние находить материал, умение проверять
показания.
Чрезвычайно было бы важно собраться
писателям с историками так, как недавно
собрались историки на кинофабрике, раз-
бирая сценарий Павленко и Эйзенштейна
«Русь».
Делались очень серьезные указания, ука-
зывали на ошибки очень существенные.
Много из того, что говорили историки,
было уже исправлено до них в сценарии,
потому что это, с одной стороны, было
исторически сомнительно, а с .другой сторо-
ны, возбуждало и художественные сомне-
ния, потому что искусство правдиво и как-
то ошибку в нем все-таки чувствуешь.
Между прочим, говорили и об искусстве».
Об искусстве говорили историки, а кине-
матографисты говорили и об истории.
Дело не в обидах, и у Всеволода Ивано-
ва столько написано хорошего, столько им
самим уничтожено, что он в моей охране
не нуждается, но в дискуссии, начатой про-
фессором Шестаковым, неприятно одно -*
1 перегородка, устанавливаемая между HajF»
I кой и искусством.
атурная газета № 9 (716)
5
ПИСЬМА ИЗ-ЗА ГРАНИЦЫ
От наших корреспондентов
Эрнест Хемингуей
I
Весной 1037 г. Хемингуей оставил Кей
Уест во Флориде, оставил свой дом, же-
ну, детей, друзей и почти законченный ро-
ман и уехал в Испанию корреспондентом
Северо-американского газетного соедине-
ния (North American Newspaper Alliance).
Легендарный образ блестящего военного
корреспондента, образ, особенно заманчи-
вый для американцев, ожил в намята ре-
дакторов. В договоре Хемингуея значилась
крупная сумма.
Имя Хемингуея говорило рядовому газет-
ному читателю многое. Он был популяр-
ным писателем, за ним тянулся хвост по-
клонников и подражателей, — писателем,
который участвовал в мировой войне и
писал о ней. Знали его большую любовь
к испанским обычаям, пойзажу, народу.
Со всех точек зрения он великолепно под-
ходил для роли военного корреспондента
•— «аса». Кроме того, он знал испанский
язык.
В Париже он встретил Джорджа Ивенса-
голландца, известного своими документаль-
ными фильмами и своими левыми взгляда-
ми, близкого друга Вайяна Кутюрье, н
других вождей компартии Франции. Ивенс
готовился к от’еаду в Испанию для работы
над документальным фильмом о борьбе
Республиканцев. Через неделю или две
Хемингуей и Ивенс вместе отправились в
Испанию; вернулись они оттуда с замеча-
тельным фильмом «Испанская земля». За-
вязалась замечательная дружба, и Хемин-
гуей, так же как и Ивеис, отдался борьбе
испанского народа против Франко, Гитле-
ра и Муссолини.
Вернувшись в Америку в июне 1937 г.,
Хемингуей, который никогда в жизни не
произносил речей, Хемингуей, который от-
стаивал свое право быть одиноким и сто-
ять в стороне от всякого рода организа-
ций, согласился выступить на Втором кон-
грессе писателей в Нью-Йорке. Это было
большим событием; это зналя все — и
публика громадного зала, и писатели, сто-
явшие в боковых проходах. Вот отрывок
из его речи:
«Лишь одна форма правления не может
порождать хороших писателей, и эта сис-
тема — фашизм. Ибо фашизм — это ложь,
провозглашаемая наглецами. Писатель, ес-
ли он не лжет, не может жить и рабо-
тать при фашизме. Фашизм — это ложь,
и потому он обречен на литературное бес-
плодие А когда фашизм отойдет в прош-
лое, у него не будет никакой истории,
кроме кровавой истории убийств, истории,
широко известной, той истории, которую
некоторые из нас наблюдали своими гла-
зами в течение последних нескольких ме-
сяцев».
Как только Хемингуей понял природу
фашизма, он захотел обрушиться иа него
со всей вялой. Он отдал этому делу
свою известность, свои силы и большие
денежные суммы. Он отказался от роли
холодного «об’ективного» наблюдателя, в
которой многие рассчитывали его видеть.
Но понадобилась борьба в Испании, что-
бы полностью его пробудить. Хемингуей
типичен для многих благонамеренных аме-
риканских демократов, которые еще не
сумели ясно понять смысл происходящих
событий. К этим людям обращается те-
перь Хемингуей. Ведь и он также был
предубежден против коллективных вы-
ступлений, массовых организаций, уча-
стия в политической борьбе. Советским чи-
тателям должен быть интересе® этот пи-
сатель. Хемингуей не только один из са-
мых выдающихся мастеров литературы, он
представляет миллионы средних амери-
канцев, которым все чаще и чаще прихо-
дится принимать политические решения.
Наши писатели двух последних десяти-
летий заражены были духом отрицания.
Как это случилось? Писатели, пережившие
мировую войну, стали с недоверием и пре-
зрением относиться к демократии, особен-
но порицали они поведение демократи-
ческих правительств при заключении Вер-
сальского мира. Многие утратили свою ве-
ру в демократические догматы, всосанные
ими с молоком матери. Многие заняли по-
зиции, враждебные демократическим. Мно-
гие не поняли значения Октябрьской рево-
люции ж исторической роли Советского Со-
юза.
Это верно по отношению ко всем аме-
риканским писателям, кроме маленькой
их группы, находившейся под влиянием
таких журналов, как «Либерейтор», «Мэс-
оез», «Нью-Мэссез», «Совет Раше Тудэй»
До кризиса 1929 г. американские писате-
ли жили в трясине отчаяния. От духа тор-
гашества, господствовавшего на жх роди-
не в годы промышленного под’ема, они
бежали в Европу и главным образом в Па-
риж. Париж не создал писателя, более ти-
пичного для этих лет отчаяния, чем Эрнест
Хемингуей. Он—самая блестящая фигура
поколения в изгнании.
Этот период изгнания был так тяжел,
что многие потеряли самих себя. Хе-
мингуей избежал этой участи, но песси-
мизм каким-то образом оттеснил в нем де-
мократические начала. Вот почему многие
читатели удивились той быстроте, с кото-
рой откликнулся Хемингуей на зов народа
Испании.
И действительно, есть кое-какие осно-
вания к тому, чтобы удивляться. Много
торреадоров, друзей Хемингуея, сражаются
на стороне Франко. Хемингуей — верный
друг и большой поклонник торреадоров.
Хемингуей прекрасно знает, что такое вой-
на, но это не смогло бы помочь ему ра-
зобраться в событиях, если бы он остал-
ся верен своей романтической привязан-
ности к дорогой отарой Испании, — «бла-
гослови ее господь и да сохранит он ее
феодализм.» Несомненно, война оставила
в нем глубокие рубцы, ио ведь война сде-
лала его также знаменитым писателем ис-
коверканного войной поколения. Другими
словами, война научила его многому, как
бы он ее ни проклинал. Хемингуей любил
борьбу. Казалось, что тогда, когда при-
дут успех ж пресыщенность, когда стукнет
40, то небольшая война во славу старой
Испании, быть может, представится ему
забавной.
Мы видим теперь, что это предсказание
было совершенно неверно. Вместе с аме-
риканцем торреадором Сиднеем Франкли-
ном Хемингуей отплыл туда, где протека-
ла его романтическая юность. Он был
очень плохе подготовлен к тому, чтобы
разбираться в политике. Но в другом, бо-
лее существенном, — это теперь ясно. —
он был хорошо подготовлен и сумел по-
этому связать свою судьбу с судьбой ис-
панского народа.
Каковы были особенности Хемингуея?
Каковы были его живейшие симпатии и ан-
типатии до гражданской войны в Испа-
нии? Советские читатели знают многие из
этих особенностей по его книгам. Но дру-
гие. наиболее характерные его черты, не
так легко понять без близкого знакомст-
ва с американской жизнью.
Американская жизнь последние два
столетия вырастила тип, который можно
назвать анархистским, хотя он не отража-
ет никаких политических принципов, обыч-
но связанных со словом «анархизм» в ев-
ропейском понимании этого слова. Быть
может, олово «индивидуализм» больше все-
го соответствует умонастроению таких лю-
дей. Они антисоциальны в глубоком смыс-
ле этого слова, хотя антисопиальность
прячется зачастую в самой сердцевине их
демократических убеждений. Они не лю-
бят дисциплины: они излишне чувстви-
тельны в вопросах личной свободы и не
признают никаких учреждений, законов
и правительств.
Увлечения Хемингуея насилием, его пре-
клонение перед сильными людьми, героя-
ми, презирающими слабейших, его отвра-
щение к авторитетам, его влечение к яр-
ким характерам, его нежелание занимать-
ся теорией—политическими, социальными
и экономическими вопросами, его склон-
ность высмеивать «серьезных мыслителей»,
реформаторов, приверженцев той или иной
системы мышления, его желание остаться
«enfant terrible» в мире «мудрых ребят»—
все это отличает Хемингуея как одну ив
наиболее выдающихся фигур в длинной
галлерее американцев сходного с ним
оклада.
Две черты встревожили даже самых
пылких его обожателей: это антисемитские
диалоги в его первом романе «И встает
солнце» и выраженный им в той же книге
интерес к католицизму. Конечно, Хемин-
гуей рисовал картину послевоенной жизни
американцев в Париже,—антисемитизм и
стремление к католицизму важны в этой
картине. И все же книга оставляет впе-
чатление, что автор в какой-то степени
разделяет мысли своих героев.
В той же книге герой Хемингуея выра-
жает желание отказаться от наследия де-
мократического протестантизма и вернуть
ся назад, к католической церкви. Это на-
помнило американским читателям реак-
ционные взгляды, выраженные поэтом
Т. С. Эллиотом и разделявшиеся в то вре-
мя многими интеллигентами. Ранние по-
этические произведения Эллиота известны
не только травлей евреев, но и преклоне-
нием перед крестом и короной. Такие на-
строения господствовали почти безраздель-
но в мире богемы двадцатых годов прош-
лого века.
Каковы были противоположные влия-
ния?
Во-первых, это детство Хемингуея. Он
вырос в Чикаго и Мичигане, сердце средне-
го Запада, в стране Юджина Дебса, поэ-
тов Вэйчела Линдсея и Карла Сендберга,
и президента Абрама Линкольна. Ни один
ребенок, рожденный там в 1898 г., не мог
не испытать на себе влияния ярких вос-
поминаний о ранних временах американ-
ского равенства. А ведь Хемингуей посе-
щал школу, и отец его был доктором.
Мальчик смотрел иа вещи просто и чело-
вечно, так, как это делал его отец доктор
—с материалистической точки зрения, мог-
ли бы мы оказать. Во многих рассказах
Хемингуея отражено его детство. В них он
то рисует жизнь молодого здорового жи-
вотного, то пишет со знанием дела о жи-
зни лесной чащи, о спорте, рыбной лов-
ле, индейцах, профессии своего отца о
своей первой любви Мы чувствуем в этих
рассказах сильное влечение к простой
жизни, простым людям и суровым демо-
кратическим нравам.
Потом Хемингуей отправился на войну.
Сначала он в госпитале, затем — солдат на
итальянском фронте, — его ранят, разби-
тая коленная чашечка ваменена серебряной
пластинкой. Кроме двух, орденов он вы-
нес с войны материал для трех-четырех
книг.
Как только появились эти книги, стало
ясным, что Хемингуей, несмотря на всю
свою разочарованность в тот период, под-
держивает демократические традиции ли-
тературы американского народа.
Это стало ясно потому, что Хемингуей
пишет, никогда не забывая о массе 'чита-
телей. Его мастерство, его отточенная, дей-
ственная об’ективная проза предназначена
для широкой аудитории. Хемингуей никог-
да не покидает области реального, — он
верен подлинным вещам и подлинным
чувствам; он никогда не поддается ни
прихотям, ни капризам. В своей речи к
писателям в июне 1937 г. он не раз повто-
рял, что хороший писатель должен пи-
сать «правду» Мы знаем очень хорошо,
как искажают и опустошают смысл этой
фразы. Но мы понимаем, что хочет ска-
зать Хемингуей и какова его главная цель
Правда, по его мнению, это вовсе не мета-
физическое нечто, не выдумка и не меч-
та. Правда — это подлинные чувства и
подлинные условия жизни людей.
ЖЕНЕВЬЕВА ТАГГАРД
Нью-Йорк, 26 января 1938 г.
Рождение песни в Китае
Национально-освободительная война В
Китае создает массовое народное искусство
— патриотическую песнь.
Песенное искусство в Китае раньше бы-
ло развито очень слабо. Доведенное до пре-
дельной виртуозности пение в театре клас-
сической драмы, наряду с танцами, состав-
ляет скорее оперное искусство, чем песен-
ное. Исполнение арий из классического те-
атра, как правило, непонятно широким мас-
сам народа. В жизни никто и никогда теат-
ральных арий не поет. Единственным жан-
ром старой фольклорной песни является
так называемый «мэн-цзян-нюй» — женская
песня, в которой поется о тяжелой дере-
венской участи, о тяжелой доле женщи-
ны.
Китайские композиторы западноевропей-
ской школы создали много песен романти-
ческого, любовного жанра. Модные роман-
сы, идущие по следам европейских мюзик-
холлов и джаз-банда, народом не восприни-
маются. Это пища городской буржуазии,
приморской полосы Китая (Шанхай, Тянь-
цзин, Гонконг, Кантон). И тот и другой
жанр китайской песни исключительно соль-
ное пение и по преимуществу женщин
(синг-сонг-герлс); хоровая, массовая песня
в Китае появилась только за последние
годы вместе с ростом антияпонского нацио-
нально-освободительного движения.
В 1934 г. молодой китайский композитор,
самоучка, любитель музыки Нье-Эр написал
песню для широко известной кинокарти-
ны «Да-лу» («Большая дорога»). В основу
песни была положена мелодия китайских
грузчиков-кули, широко распространенная
по всем частям громадной страны.
Энтузиаст новой массовой песни студент
Лю Лян-мо в 1936 г. в вечерней школе мо-
лодежи в Шанхае организует первый хор.
Затем хоры возникают среди студентов в
Вэйпине и в других местах.
9 декабря 1935 г. в Бэйпине состоялась
мощная антияпонская студенческая демон-
страция. Новая, патриотическая, националь-
ная песня впервые зазвучала на улицах
старинного города. Это была первая демон-
страция в Китае, когда все пели. Полиция
разгоняла студентов, а они пели. Даже в
полицейских участках арестованные сту-
денты продолжали петь. С этого момента
движение национального спасения и мас-
совая песня соединились.
При режиме гонения на антияпонское на-
циональное движение китайская патриоти-
ческая песня сыграла большую роль. В
Шанхае появилось несколько хоров. Певцы
под руководством Лю Лян-мо в эти годы
участвовали во всех демонстрациях.
В июле 1938 г. в Шанхае на обществен-
ном стадионе Наньтао устраивается массо-
вый митинг национальной антияпонской
песни; выступает хор в восемьсот человек.
Мы будем защищать себя,
Себя спасем мы сами.
На фронт! плечо к плечу,
Врага прогоним с нашей земли.
Сегодня мы угнетены —
Хозяевами своей страны
МЫ будем завтра...
Лю Лян-ие — руководитель йжогочио-
ценных хорош
У ворот стадиона появляется наряд поли-
ции. У полицейских приказ разогнать кон-
церт. Пока разгорается скандал, худощавый
Лю Лян-мо заставляет все четыре тысячи
петь:
Последняя победа будет наша,
Рабочие, крестьяне, торговцы,
Студенты и солдаты...
Программа концерта закончена. Публика
выстраивается и демонстрация растягивает-
ся по узкой улице. Все поют:
Вставайте,
Все, кто не хочет быть рабом!
Бессильная полиция пыталась арестовать
Лю Лян-мо. Народ окружил его стеной и
недопустил полицейских к своему малень-
кому дирижеру. Об этом «инциденте» писа-
ли все газеты. Во многих городах возник-
ли новые хоры патриотической песни.
Ноябрь 1936 г. Суйюаньская война. Ки-
тайские солдаты оказывают решительное
сопротивление японо-манчжурским вой-
скам. Лю Лян-мо отправляется в Гуйсуй
в провинциальный город Суйюаия.
— Вначале, — рассказывает Лю Лян-мо
о своей поездке, — учил петь сестер мило-
сердия и раненых. Потом офицеров и все
войска генерала Фу Цзо-и. К моему удивле-
нию, успехи были громадные. Неожидан-
но солдаты пели, как лучшие певцы. Сей-
час Суйюаиь захвачен японцами, но все,
кто ни приезжает оттуда, рассказывают: на
улицах, в деревнях, в поездах поют новые
патриотические песни.
За два года национальная патриотиче-
ская песнь в Китае стала массовым явле-
нием. Гонение против антияпонского движе-
ния до войны сделало патриотическую
песнь орудием борьбы. За последние пол-
года мне пришлось побывать в Шанхае,
Ханчжоу, Нанкине, Уху и Ханькоу, вездб
я неизменно слышал «Марш волонтеров»,
«Спасем Китай», «Мадрид».
Но еще быстрее патриотические песни
распространяются сейчас, во время нацио-
нальной войны против японского порабо-
щения.
Лю Лян-мо перед от’ездом зашел ко мне
вечером, полный всяких планов. Мы много
говорили о рождении песни в Китае. «Сей-
час наши песни будут поднимать народ
еще больше. Мне кажется, что так пели
французы свою «Марсельезу» во время
Французской революции, так пели коммуна-
ры Парижской Коммуны, так, наверное,
пели ваши красногвардейцы!!».
Какие же песни поются в Китае? Их сот-
ня. Национальная, патриотическая песнь
прежде всего проста, доступна воем. Ее си-
ла в содержании. Многие китайские музы-
канты не признают новые песни за искус-
ство. Их нападки построены главным обра-
зом на том, что патриотическая песня —
это музыкальный примитив. Но эти песни
признают массы. Они поются повсюду.
Самая распространенная песня — это
«Марш волонтеров», слова поэта Тянь-Хань,
музыка молодого композитора Нье-Эр (умер
в 1936 г.). Эта короткая песнь скорее при-
зывной марш. Она поется солдатами, сту-
дентами, рабочими, детьми. Ее слова —
горячая агитация.
Вставайте!
Вое, кто не хочет быть рабом.
Нашей кровью
Будет создан новый Китай.
Ему же принадлежат две другие широко
известные песни — «Большая дорога» и
«Авангард».
Чреевычайно популярны песни другого
молодого композитора Люй-цзи «Мадрид»
и любимая песнь студентов «Песнь свобо-
ды». Сейчас Люй-цян, несмотря на слабое
здоровье (туберкулез), работает в север-
ном Шаньси, обучает песням бойцов 8-й
народно-революционной армии.
Большой известностью пользуются пес
ни двух композиторов Жэиь Гуан и Ань-Э
(муж и жеиа) «Песнь рыбака» (из кино-
картины того же названия) и «Бороться за
возвращение домой».
Совсем недавно в северную Шаньси уехал
молодой композитор-кантонец Си Синь-хай.
автор распространенного марша армии на-
ционального спасения «Горячая кровь».
Совершенно простые, короткие, легкие
для пения любимые песни крестьян и детей
«Спасем Китай», «На борьбу с Японией»
написаны Лю Лян-мо.
Много поют наши советские песни: «Ро-
дияа» и марш «Веселые ребята». Перевод
песни «Родина» на китайский язык сделан
лучшим переводчиком советских стихов
китайским поэтом Сы-кэ.
Три месяца назад мне пришлось слышать,
как китайские солдаты на шанхайском
। фронте в окопах около «Бацзыцяо» (мост
восьми иероглифов) пели
«Широка страна моя родная»
ВЛ. РОГОВ
Ханькоу.
20 декабря 1937 г.
ТЕАТР-МУЗЫКА
О «РЕВИЗОРЕ»
В МАЛОМ ТЕАТРЕ
Трудность «Ревизора» заключается в том,
что Хлестаков написан в гораздо более ин-
тенсивных красках, чем другие персонажи
комедии. Хлестаков — фантастичен. Хле-
стаков— фигура «другого жанра». С гени-
альной смелостью Гоголь построил пьесу в
острейшей, контрастнейшей гамме. Уметь
сбалансировать Хлестакова с «прочими»,
найти стилистическое единство — в этом
есть единственное мыслимое решение «Ре-
визора» на сцене.
Малый театр «Ревизора» не решил. Хле-
стаков у Мейера не вышел. Не того класса
актер. А раз не вышел Хлестаков, то нет
а «Ревизора». Мне почему-то кажется, что
Дюр сто лет тому назад играл Хлестакова
именно так, как Мейер вчера. И потому все
время вспоминались грустные слова Гоголя:
«Итак, неужели в моем Хлестакове не
видно ничего этого? Неужели он — просто
бледное лицо, а я, в порыве минутно-горде-
ливого расположения, думал, что когда-ни-
будь актер обширного таланта возблагода-
рит меня за совокупление в одном лице то-
ликих разнородных движений, дающих ему
возможность вдруг показать все разнооб-
разные стороны своего таланта. И вот Хле-
стаков вышел—детская, ничтожная роль!
Это тяжело и ядовито-досадно».
Не получился в спектакле Малого театра
и городничий. Видно, что Яковлев потра-
тил много сил на создание этого образа,
но не удалось преодолеть штампов. А там.
где штамп—там, разумеется, до настояще
го гоголевского образа очень далеко. Да и.
признаться, надоело в тысяча первый раз
видеть одного и того же городничего: гу-
стой «горчичный» голос с хрипотцой, ежа
тые кулаки, «вва-вва-вва...».
Пашенная в роли Анны Андреевны мно-
го смешила, но, к сожалению, не всегда
оправданно, а зачастую не брезгая и «фор
телями». Но при всем том ее громадный,
обаятельный талант во многом искупил не
серьезное и неглубокое отношение к роли.
К удачам спектакля надо отнести Кли-
мова—Землянику, Бобчинского и Добчин-
ского — Светловидова и Оленева. велико-
лепную Пошлепкииу — Рыжову и очень
приятного Растаковского — Горяча.
Народный артист СССР М. Климов в
роли Земляники
Рис. А Костомолоцкого
Плохи почтмейстер — Ковров, судья —
Ржанов, Марья Антоновна — Фадеева.
Поставлен спектакль, что называется,
«чистенько», с пейзажем за окном, солныш-
ком, стильной мебелью, половиками, топо-
чущими «Держимордами* и немой сценой,
точно воспроизведенной по известному ри-
сунку художника Иванова.
Но, разумеется, для Малого театра это
далеко недостаточно. Публика, расходясь,
говорила:
— Хороший текст!
ВАЛЕНТИН КАТАЕВ
Новая программа
Краснознаменного ансамбля
Концертный зал Центрального Дома
Красной Армии пуст,-—поэтому особенно
громко звучит в нем веселый плясовой
мотив и гулко раздаются четкие удары
ног, отбивающих мерный ритм танца.
Это участники Краснознаменного ансамб-
ля красноармейской песни и пляски Союза
ССР репетируют на эстраде «Танец с шаш-
ками», который будет исполняться вместе
с хором и оркестром.
Танец задуман, как картина быта бой
цов — донских казаков, которые упражня-
ются в искусстве виртуозно владеть шаш-
кой.
Звуки ударов шашек строго согласованы
с музыкой и служат аккомпанементом к
пляске.
Хор краснознаменного ансамбля разучи-
вает новую «Песню донских казаков» (му-
зыка композитора Чемберджи).
Едут, собираются в лагерь казаки.
Эй, эй, коней!
Раздается лихой свист, звучит боевой
припев удалой казачьей песни. Мелодия
повторяется снова. Гремит бубен. Слышит-
ся гармоника. Вступает оркестр.
Затем оркестр и хор репетируют «Песню
о Тельмане» ленинградских авторов Е. Ры-
виной (текст) и В. Томилина (музыка)
Новая программа краснознаменного ан-
самбля, которую он готовит к 20-й годов-
щине РККА, включает также Варламовские
песни «Оседлайте коня», «Ожидание», «Что
мне жить и тужить» (в переделке проф.
А. В Александрова для солистов с хором),
хор норвежских матросов из «Летучего
голландца» — Вагнера, «Матросскую пес-
ню» — Гайдна; хор парубков из «Череви-
чек» — Чайковского и другие вещи.
Взыскательный и строгий художник —
проф. А В. Александров много и тщатель-
но работает с хором, добиваясь отчетли-
вого, насыщенного звучания.
ПРЕМЬН>А ПЬЕСЫ «КОЧУБЕЙ»
В московском
КАМЕРНОМ ТЕАТРЕ
Прифронтовая полоса. Расположение
конной бригады Ивана Кочубея.
Весело, буйно, молодо! С уханием и по-
свистом пляшут казаки. Вдруг, один 8а
другим — отдаленные выстрелы. Разом
все останавливается. Слышен вихрем при-
ближающийся топот коней, цокание ко-
пыт...
— Кто это? Откуда?
Появляется Петр Журба.
— Товарищи, мы целым отрядом от ка-
детов вырвались. Слух прошел по стани-
цам, шо товарищ Сталин кинул слово о под-
моге Царицыну. Окружили Царицын белые
генералы. Ну, одним нам не прорваться,
вот и пришли до вас, чтобы вместе дви-
нуть...
— Казаки, — обращается к кочубеевцам
рабочий, — на Царицын напали белые
генералы. Окружают, Возьмут Царицын, ос-
танемся мы без снарядов, патронов, без по-
мощи. Отрежут от центра войска Северного
Кавказа и вырежут все станицы... Возьмут
Курсовку — небольшая беда, а заберут
Царицын — город, пропали и мы, и хаты
наши, и моря Каспийское и Черное, и Кав-
каз и Волга...
Так начинается пьеса «Кочубей» А. Пер-
венцева и Н. Охлопкова, написанная ими
по одноименному роману А. Первенцева.
Ha-днях в Московском Камерном театре
будет показана премьера пьесы «Кочубей»
в постановке Н. П. Охлопкова, в оформле-
нии художника Б. Г Кноблок Музыка на-
писана композитором А. А. Голубенцевым.
ОБНОВЛЕННАЯ «СИЛЬВА»
Хорошая музыка и зерно подлинного
драматизма, которое несомненно было в ив*
вестной оперетте Кальмана, вызвали у Ник.
Адуева желание «удочерить и перевоспи-
тать Сильву»: вместо старого, плохого и
пошловатого перевода немецкого подлинни-
ка написать новый текст на музыку Каль-
мана.
Старые персонажи популярной кальма-
новской оперетты значительно облагороже-
ны, очеловечены Н. Адуевым: характери-
стики действующих лиц сделаны более яр-
кими, жизненными. Вся комедия построе-
на в хорошем бытовом реалистическом
плане.
«Сильва* Н. Адуева принята к постанов-
ке несколькими опереточными театрами пе-
риферии.
В ТЕАТРЕ им. ЕРМОЛОВОЙ
Театр имени Ермоловой принял к по-
становке новую пьесу ленинградского дра-
матурга Л. П Карасева — «Маяк Гроз-
ный», на тему о большевистской бдитель-
ности и о борьбе с диверсантами.
Режиссура спектакля — заслуженная
артистка республики РСФСР Е. С. Телешова
и А. И. Платонов. Художник — М. С. Вар-
пех.
Пьеса уже репетируется.
Параллельно идет работа над пьесой
А. Н. Островского «Бедная невеста» Ста-
вят пьесу Е. С. Телешева и Г. А Гера-
симов.
А. С. Даргомыжский
Александр Сергеевич Даргомыжский —
один из корифеев русской музыкальной
классики, подобно многим замечательным
художникам прошлого, далеко не сразу
получил правильную оценку и должное
признание своей творческой деятельности.
Уже будучи автором «Русалки», компози-
тор писал к Л. И. Кармалиной: «Я не за-
блуждаюсь. Артистическое положение мое
в Петербурге незавидно. Большинство на-
ших любителей музыки и газетных писак
не признает во мне вдохновения». И в
другом письме к Н В. Кукольнику, 4 фев-
раля 1863 г.: «Ты спрашиваешь, как идет
моя музыка? Да как ей итти? Проход-то
тесен».
Тогдашние театральные заправилы, во
главе с небезызвестным, стяжавшим себе
славу гонителя национального искусства,
директором императорских театров Гедео-
новым, буквально третировали композито-
ра, издевались над ним.' Восемь томитель-
ных лет, в самые кипучие годы жизни,
пришлось ждать Даргомыжскому постанов-
ки своей оперы «Эсмеральда» (по роману
В. Гюго «Собор Парижской богоматери»).
Еще более печальная участь постигла его
вторую оперу «Торжества Вакха» (на текст
Пушкина). Написанная в 1848 году, она
увидела свет рампы лишь в 1867 году!
Многострадальна была, как известно, сце-
ническая судьба «Русалки».
Бессильный воспрепятствовать постанов-
ке оперы («Русалка» была поставлена бла-
годаря настояниям артистки Булаховой,
использовавшей предоставленное ей право
свободного выбора пьесы для своего бене
фиса), Гедеонов сделал все от него завися-
щее, чтобы провалить спектакль.
Жалкие, поношенные декорации и ко-
стюмы, заимствованные из драматической
пьесы «Русская свадьба», какие-то неуклю-
же сползающие чучела вместо грациозно
плавающих русалок, равно как и дикие,
произвольные сокращения, обессмысливаю-
щие ход действия, — все это никак не
способствовало успеху новой оперы. По-
добно «Руслану», «Русалка» была очень
скоро снята с репертуара.
Еще болезненнее должен был ощущать
Даргомыжский отсутствие внимания к се-
бе со стороны современных ему русских
музыкантов. Все взоры были тогда устре-
млены к Глинке. В Даргомыжском видели
лишь подражателя гениального основопо-
ложника русской музыки. Известно, как
иронически и недоверчиво относились дол-
гое время к автору «Русалки» молодые .дея-
тели так называемой «новой русской шко-
лы». Сближение «кучкистов» с Даргомыж-
ским произошло лишь в самые последние
два года его жизни, в пору, когда компо-
зитор создавал свое последнее гениальное
произведение, свою лебединую песнь—опе-
ру «Каменный гость». В этом произведе-
: нип Даргомыжский воплотил с нанболь-
 шей полнотой и последовательностью ос-
новные принципы своего творчества.
В чем же заключались эти принципы?
Ответ на этот вопрос дает сам компози-
тор. В письме к Кармалиной Даргомыжский
излагал свое художественное credo.: «Хо-
К 125-летию со дня рождения
чу, чтобы звук прямо выражал слово. Хо-
чу правды».
В этих кратких, предельно ясных сло-
вах, Даргомыжский сформулировал не
только свою приверженность К музыкаль-
но-художественному реализму, но и свое
понимание этого реализма. В поисках есте-
ственности и правдивости музыкального
выражения Даргомыжский создает свое яр-
ко эмоциональное декламационное искус-
ство. В полном соответствии с динамикой
стихотворной речи и ее содержанием он
строит свою декламационную мелодию.
Весь этот новый «музыкальный словарь»
Даргомыжского, понятно, не определяет
всего глубокого значения его реалистическо-
го искусства.
Требование музыкальной правды в
устах Даргомыжского, как впоследствии и
у Мусоргского, означало прежде всего тре-
бование правдивого и более разносторон-
него изображения русской народной жиз-
ни.
Именно в том суть вопроса. Великий
Глинка в своей опере «Иван Сусанин» дал
первый замечательный образец русской на-
родной музыкальной драмы, первую гран-
диозную героическую народную эпопею.
Даргомыжский раскрыл в «Русалке» народ-
но-бытовые элементы русской жизни.
Это нашло свое выражение прежде всего
в многообразии жанров его творчества. У
Даргомыжского впервые в русской музыке
зазвучали ноты едкой сатиры и обличения
уродства крепостного строя. Подобно Фе-
дотову в живописи, Даргомыжский впер-
вые в истории русской музыки делает об’-
ектом реалистического изображения героев
«подлого» сословия, мир мелкого чиновни-
чества, российского мещанства и солдатчи-
ны (вспомним его. потрясающие по прав-
дивости звучания, песни: «Червяк», «Ти-
тулярный советник». «Старый капрал»).
Утверждая новую социальную тематику,
Даргомыжский окончательно порывает с
эстетикой дворянского музыкального ис-
кусства и сближается с идейно-художест-
венной средой «Современника», «Искры» и
всей разночинно-демократической поэзяи
60-х годов.
Не случайно поэтому, первый крупный
успех Даргомыжского приходится именно
на 60-е годы. «Русалка», возобновленная
на театре в 1865 году, имела беспример-
ный по тому времени общественный резо-
нанс. Из достоверных источников мы зна-
ем, что «высшее» петербургское общество
даже не удостоило своим посещением рус-
скую оперу. «Русалка» давалась все в том
же нелепом, унылом сценическом оформле-
нии («для глаз вид гнусный» — писал
Даргомыжский). Успех оперы пришел из
другого мира. Его создала новая, разночин-
ная интеллигенция, широко посещавшая В
эти годы столичные театры.
«Неожиданный» успех «Русалки» вызвал
новый прилив творческой энергии у ком-
позитора, и он вновь обратился к поеда-
нию большого драматического произведе-
ния для оперной сцены. И опять выбор
падает на Пушкина («Каменный гость»),
Пушкин! К нему Даргомыжский обра-
щается в наиболее важные моменты своей
творческой биографии.
Это глубокое влечение к Пушкину, про-
шедшее через всю русскую музыку, начи-
ная от Глинки и с неослабевающей силой
продолжающееся и в наши дни, у Дарго-
мыжского имело свои особые веские осно-
вания. Поиски правдивости и драматизма
в музыкально-интонационном раскрытии
поэтического слова и проистекавшие отсю-
да высокие требования к поэтическому
тексту должны были, естественно, привести
Даргомыжского к пушкинской поэзии и
драматургии.
В живом движении пушкинского стиха,
в богатейших интонационных изгибах его
поэтической речи, в простых, безыскус-
ственных диалогах героев пушкинской
драматургии Даргомыжский находил неис-
сякаемый источник вдохновения.
Знаменитый русский актер А. П. Лен-
ский писал в одной из своих статей, что
«многие места в «Русалке» нельзя без
ущерба смыслу произвести в чтении ины-
ми нотами, чем написана к ним музыка».
Эти слова, высказанные столь большим
авторитетом, еще в большей степени мо-
гут быть отнесены к опере «Каменный
гость».
Как это ни странно, «Каменный гость»—
это классическое произведение русской
музыкальной драматургии, позволившее в
свое время Мусоргскому назвать его автора
«великим учителем музыкальной правды»,
— до сих пор упорно игнорируется.
С замечательным искусством исполнен-
ный в концертных постановках Радиоко-
митета в 1936—1937 гг., «Каменный гость»
опять почему-то исчез из репертуара. Бу-
дем надеяться, что предстоящая декада
русской классической музыки я 125-лет-
няя юбилейная дата со дня рождения ав-
тора «Русалки» и «Каменного гостя» вер-
нет его замечательное произведение к
жизни.
ШЛИФШТЕЙН
Литературные пародии
Н. Заболоцкий
Во саду ли,
в огороде
Гулят на пестиках торжественные пчелы,
изыдят прочь медлительные смолы,
спадая пип на травяной покров.
Колокола под выями коров
звучат,чкак благовест молочного
избытка.
Рота устава в мир, ползет в века
улитка,
вращая вкруг себя волшебные зрачки.
Стоят окрест могучие цветки,
пыльной легко внедряясь в обонянье.
Об’емлет дерева большой луны
блистанье.
И вот торжественный открылся огород.
0. плодоовощи, известных нам пород!
О моркови язык! О бледный цвет
картошки!
Виясь над миром, повисают мошки,
во взмахе крыш приветствуя зарю,
и медленно протягивают ножки,
попав ко мне в отверстую ноздрю.
Чело мое светло, и прояснился разум,—
об’емля огород шарообразным глазом,
я зрю усатые и скорбные уста
на сумрачном лице Заблудшего кота,
залегшего в траве. Как древний храбрый
воин,
он восхищения воистину достоин:
застыл, хвостом торжественно бия.
чтоб пасть несчастием на выю
воробья.
Так вечное миров коловращенье
Меня приводит в легкое смущенье...
*	* АЛ. ФЛИТ
Очень плохо
Вы купили свежий номер журнала «Но-
вости искусства». Это последний номер.
Только что из машины. Как говорится, пах-
нет типографской краской.
Беглый осмотр: издательство «Искусст-
во», орган Всесоюзного комитета по делам
искусств. Очень хорошо.
Первое недоумение: на обложке стоит
Номер журнала—№ 1, между тем как пора
уже выпустить третий («выходит два раза
в месяц»).
Второв. Черным петитом по белому напе-
чатано, что журнал «сдан в производство
15 декабря 1937 г.», а в другом месте чита-
ем: «18 января исполнилось» 75 лет К. С.
Станиславскому. Когда же исполнилось, —
в январе 1937 г., что ли?.. Значит, не был
сдан в производство в декабре и не был
подписан 5 января к печати журнал «Ново-
сти искусства» Ji 1. Передернуто!
Удивительно ли, что в журнале таком
новостей никаких нет, все устарело. Есть
«новости» декабрьские, кое-что из событий
январских... Нужно ли говорить о том, что
каждый день в советском искусстве при-
носит новое. А журнал этого не отражает.
Он живет вчерашним днем, плохо переже-
вывает газетный материал. Этот журнал по
/ праву может называться «Устарелые ново-
сти искусства».
В оформлении журнала допущена пош-
лость. Первый разворот сделан более чем
бестактно. Работники журнала обнаружи-
ли, по крайней мере, политическое недомы-
слие.
Кто же «подписывал к печати» и «сдавал
в производство» ?	।
Читаем:
Ответственный редактор Я. И. Боярский.
Очень плохо.
«СКАЗКИ
ДОНСКИХ
КАЛМЫКОВ»
Ростовское государственное издательство
Выпустило в свет сборник сказок донских
калмыков.
Много лет тому назад в приволжских и
Придонских степях появились калмыки-
Ойроты, пришельцы из7 далекой страны
Джунгарии — западной части Монголии.
Они принесли с собой много чудесных, ув-
лекательных сказок, замечательных легенд
Ж песен, сохранившихся в народном устном
уворчестве до наших дней.
В сборник включены переведенные на
русский язык 15 таких сказок. Сборник
издан тиражом в 15 тысяч экземпляров. Це-
На 8 рубля.
ЭТ. БОРОВОЙ
ДУБЛИНЦЫ
Спокойная, изящно изданная книжка
«Дублинцы» — пятнадцать новелл Джемса
Джойса. Ничто, так сказать, не предвещает
рокового конца. Если б мы не знали с дав-
Бгих пор о трудной и запутанной «проблеме
Джойса», о сотнях книг, которые написаны
по этому поводу на Западе, если б ои был
410 Крайней мере классиком, а, не жил
в Париже одновременно с нами в эти
февральские дни 1938 г., — можно было бы
Помянуть эту книжку простым и добрым
словом. Можно было бы сказать, что эта
Книга — подарок читателю.
Это, конечно, очень своеобразный пода-
рок. Вся книга полна специально приуго-
товленных для читателя неприятностей. Все
рассказы тревожны и недобры. Джойс рас-
сказывает медленно, иногда посреди рас-
сказа начинает очень явственно эевать и
йотом, уже через cWy, продолжает надоев-
ший ему рассказ. В таких случаях очень
хочется напомнить Джойсу, что никто не за-
ставлял его выступать перед нами с этими
рассказами, если они ему самому так неин-
тересны.
И тема этих рассказов, собственно говоря,
совершенно для нас неприемлема. Все рас-
сказы написаны на тему о пустоте. Не об
опустошенности, а о пустоте. В том-то ведь
ж дело для Джойса, что никакого серьезного
содержания жизнь никогда не имела, и ни-
кто ничего не лишился, и никто ни в чем
не виноват. Всегда была и есть пустота, но
она, по его мнению, очень содержательна.
Этими тайнами пустоты он не прочь подраз-
нить нас, ио и этому занятию предается без
особого увлечения. Не хотите пугаться — не
надо.
В конце концов, даже такое обращение с
Питателем, даже самая эта тема о пустоте
Же очень оригинальны. Они имеют не толь-
I	НАКАНУНЕ XX
ПИСАТЕЛИ В ГОСТЯХ
У КРАСНОАРМЕЙЦЕВ
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). В теплой и!
дружеской атмосфере прошла встреча бой-
цов, командиров и политработников Н-ской
части с Николаем Тихоновым. Писатель
рассказал о своей творческой работе, прочел
несколько стихотворений и отрывок из ки-
иоповести «Друзья».
В Н-скую воинскую часть 10 февраля
приехали Л. Рахманов, А. Гитович, Б. Ли-
харев, П. Лукницкий, Г. Мирошниченко и
Г. Гор. Писатели осмотрели общежития
красноармейцев, классы; гостям была про- ’
демонстрирована боевая подготовка крас-
ноармейцев. С большим успехом прошел
литературный вечер, на котором поэты и
прозаики выступили с чтением своих про-
изведений.
*
ЛЕНИНГРАД; (Наш корр.). Вышел из
печати сборник «Стихи и песни о Красной
Армии», изданный Ленгослитиздатом к
20-летию Рабоче-Крестьянской Красной Ар-
мии и Военно-Морского Флота. В сборник
вошли 120 произведений 60 советских по-
этов. В книгу включены также русские,
украинские и белорусские народные песни _
о Красной Армии. Сборник составлен
А. Островским. Тираж 10.000 экз. Цена в
переплете 3 р. 75 в.
В одном из военных училищ к 20-летию
Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Во-
енно-Морского Флота выпускается литера-
турный альманах, куда войдут произведе-
ния, написанные курсантами-литкружков-
цами.
-й-
Ленинградский союз композиторов про-
водит в феврале творческие отчеты, посвя-
щенные 20-летию Рабоче-Крестьянской
Красной Армии и Военно-Морского Флота.
Вечера композиторов Чишко, Юдина, Томи-
лина. Ходжа-Эйнатова состоятся в воин-
ских частях, красноармейских клубах. В
военно-морском училище выступят ком-
позиторы Дзержинский и Соловьев-Седой,
в Кронштадте — заслуженный деятель ис-
кусств орденоносец Дунаевский.
Композитор М. Юдин написал кантату б
Красной Армии. Кантата написана для ор-
кестра, хора, солистов н чтецов. Текст смон-
тирован Е. Рывиной из поэтических про-
изведений о Красной Армии и Военно-Мор-
ском Флоте. Заканчивается кантата песней
о Сталине. Новое произведение М. Юдина
впервые будет исполнено на юбилейном
концерте в Филармонии.
ВЕЧЕРА КРАСНОАРМЕЙСКОЙ
САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Минский дом РККА имени Ворошилова
об’явил конкурс на лучшёго чтеца художе-
ственных произведений о Красной Армии.
Темы: Красная Армия в годы гражданской
войны, героика Красной Армии, Красная
Армия в годы мирного строительства. Ка-
ждый участник конкурса должен прочесть
одно стихотворение и одно произведение
в прозе.
В конкурсе будут участвовать бойцы,
командиры, члены семей начальствующего
состава.
Участники конкурса выбрали для ис-
полнения стихи Джамбула о товарище
Сталине, о товарище Ежове, о Сталинской
Конституции; Н. Островского «Как закаля-
лась сталь», «Рожденные бурей»; М. Шо-
лохова — отрывки из 2-й книги «Тихого
Дона», стихи В. Маяковского, Э. Багрицко-
го, В. Гусева; «Белеет парус одинокий» и
«Я, сын трудового народа» В. Катаева,
«Сильнее смерти», В. Ставского и другие.
В жюри конкурса вошли лучшие актеры
белорусских театров и представители Дома
народного творчества.
Конкурсное соревнование состоится в
предпраздничные дни. Для лучших чтецов
выделено 12 премий.
Об’явлен конкуре на лучшее исполнение
строевой песни и на лучшую организацию
красноармейской самодеятельности во вре-
мя похода, на привале, в общежитии. На
итоговом вечере (17 — 18 февраля) каждое
соединение должно будет выставить своих
исполнителей. Установлено в премий.
Ансамбль белорусской музыки, песни и
пляски Минского военного училища ко
дню Красной Армии готовит монтажи кол-
хозных песен о товарище Сталине, о Крас-
ной Армии, о счастливой колхозной жиз-
Оркестр гармонистов в составе 100 крас-
ноармейцев и курсантов готовит цикл бое-
вых маршей и героических песен о Крас-
ной Армии.
ко очень определенный социальный смысл,
но и длинную литературную традицию. И
то и другое было не ново уже тогда, когда
Джойс написал (и не смог издать) своих
«Дублинцев». А в наше время это попросту
никому не нужно.
Интерес к Джойсу возникает только с той
минуты, когда вы начинаете подозревать,
что это равнодушие не напускное, не «ли-
тературное», а настоящее, искренное и бес-
корыстное. Тогда это равнодушие вас на-
чинает волновать. Этого, действительно, ни-
когда не было, это феноменально. Ему в са-
мом деле неинтересно!
Но самое замечательное начинается даль-
ше. Да, он равнодушен в невероятной,
сверх’естественной степени, но и он иногда
самым очевидным образом загорается и уже
совершенно не может скрыть своего живей-
шего интереса к некоторым, им же самим
случайно обнаруженным вещам. Почти в
каждом рассказе дублинской серии насту-
пает такой момент. С точки зрения Джой-
са, это, вероятно, момент его падения. Он
оказывается вдруг просто очень хорошим
писателем, что никак не входило в его рас-
четы. В такие моменты он похож на Чехо-
ва, на Жюля Ренара.
Уже в первом рассказе сборника «Сест-
ры» Джойс как будто твердо решил пока-
зать всю замкнутость своего характера и
ничем решительно не «делиться» со своим
читателем. К тому же он с самого же на-
чала обеспечил себя совершенно непрони-
цаемой темой: смерть. Умер преподобный
Джемс Флинн, бывший священник церкви
св. Екатерины, шестидесяти пяти лет. Здесь
как раз можно очень хорошо применить свое
равнодушие и только констатировать неко-
торые факты. «Священник тихо лежит в
гробу...». «Глядит во все глаза и будто смеет-
ГОДОВЩИНЫ КРАСНОЙ АРМИИ и ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА
Фрагмент панорамы «Штурм Перекопа»	Фрагмент диорамы «1-я конная в тылу Врангеля»
«Схватка ударной огневой бригады с дроадовцами»	«Захват обоза в селе Отрада»
работа художника В. Ефанова	работа художника П. Соколова-Скаля
Краснофлотские стихи
Догорает луч заката. Темнеет залив. Ярче
вырисовываются силуэты стоящих на рей-
де кораблей. Вдали мелькают огни Крон-
штадта.
В такие вечера Жы часто собирались на
баке линкора и читали краснофлотские
стихи. Основная тема этих стихов—любовь
к родине, укрепление обороны, верность
красной присяге, готовность до последней
капли крови защищать границы Советской
страны.
Песен цветных и суровых легенд
На советской земле ие счесть.
О матросских бушлатах ж золоте лент,
И звонком, как пуля, — «Есть!»
...Спокойствие родины милой
Линкор охраняет года,
В страну не прорезаться силой
Нигде, никому, никогда...
Так пишет Анатолий Мартемьянов, стар-
шина Н-ского подразделения линкора «Ок-
тябрьская революция».
Ему вторит демобилизованный ныне
краснофлотец того же линкора Чермошен-
цев.
_ Сентябрь нахмуренный встречен,
Туманом в заливе осел,
И берег далекий под вечер
В закате слегка поржавел.
В Центральном доме
Красной Армии
С 16 февраля открывается новая экспо-
зиция Музея Центрального Дома Красной
Армии; она будет освещать историю до-
блестной Рабоче-Крестьянской Красной Ар-
мии за период ее существования с 1921 г.
до наших дней.
Организуется юбилейная выставка кар-
тин красноармейцев-художников. Талант-
ливые живописцы, рисовальщики и скуль-
пторы— бойцы ив различных военных ок-
ругов— присылают на эту выставку свои
произведения.
Готовится также выставка плакатов на
тему «Красная Армия ж гражданская
война».
В Центральном доме Красной Армии ор-
ганизуются юбилейные лекции, концерты.
19 февраля состоится большой литера-
турно-художественный вечер, на Котором
поэты прочтут стихи иа оборонные темы.
Артисты Государственного ордена Ленина
Академического Малого театра исполнят
сцены из пьес «Бойцы» (Б. Ромашова)
и «Любовь ЯроЬая» (К. Тренева).
24 февраля в Краснознаменном зале
состоится торжественный вечер, организуе-
мый ЦДКА, Академией наук СССР и прав-
лением союза советских писателей. В пре-
грамме вечера — доклады на тему «Наука
и Красная Армия», выступления писате-
лей и показ красноармейской художествен-
ной самодеятельности.
К вечеру готовится выставка оборонной
литературы.
ся сам с собой...». «Да, вот теперь, когда все
кончилось, вам будет недоставать его, —
сказала тетя». «Тяжелый запах стоял в ком-
нате — цветы»...
Однако герой рассказа — мальчик, боль-
шой друг покойного преподобного Флинна.
Джойс рассказывает, как трудно было маль-
чику понять смерть, неизвестно на каком
основании лишиться вдруг человека, к ко-
торому он был очень привязан. «Паралич»
ничего не об’яснял. Это слово звучало очень
странно, как «гномон» у Евклида и «симо-
ния» в катехизисе. Мальчик привык ходить’
к старику на Грейт-Бритэн-стрит, где на-
ходилась лавка с неопределенной вывеской
«Галантепея»,
В обычное время на окне висело об’яв-
ление «Перетяжка зонтов», а сегодня двер-
ной молоток был обвязан крепом, и к кре-
пу была приколота карточка с извещением
о смерти. «Чтение карточки убедило меня
в том, что он умер, и я растерялся от этого
неожиданного препятствия». Джойс тоже
немножко растерялся от этого неожиданно-
го препятствия, «вышел ив себя», и рассказ
его превосходен.
В других рассказах эти «падения» еще
отчетливей. Все рассказы сборника имеют
хорошо разработанную фабулу. Впослед-
ствии Джойс до этого уже никогда не «опу-
скался».
В рассказе «Облачко» после восьмилет-
ней разлуки встретились два приятеля:
Крошка-Чендлер, который так и застрял в
Дублине, в «провинции», женился, стал от-
цом и чиновником судебной палаты, и при-
ехавший из столицы известный журналист,
непутевый, но «блестящий» Галлахер. Они
ужинают в лучшем ресторане Дублина «Кор-
лесс»; Крошка-Чендлер никогда еще до того
не бывал в «Корлессе», хотя он постоянно
живет в Дублине. Теперь, стало быть, уже и
в самом Дублине Галлахер больше значит,
чем Крошка-Чендлер.
Галлахер снисходительно признается,
Крошке-Чендлеру, что после вечной спеш-
В туман, непогоду, ненастье
Корабль ведут штурмана.
Недаром стахановской частью
Зовут нас и флот и страна.
А линкор...
Линкор идет. Соленой пылый
Волна залива бьет на бак.
Линкор идет, как будто крылья
Несут его. И реет флаг...
Пусть видит враг стальную силу,
Линкоров мощных гордый вид,
Пусть знает, что страны любимой
Он никогда не покорит, —
пишет краснофлотец В. Зенько.
На линкоре немало молодых поэтов.
Есть у них стихи, достойные самого вдум-
чивого внимания. Но, увы, организации, ко-
торая взяла бы на себя труд воспитывать
этих начинающих поэтов, учить их, —
нет.
Ha-днях я получил письмо из Кронштад-
та. В нем товарищи пишут мне:
«На корабле пишут много стихотворений.
У нас уже создается некоторое литератур-
ное ядро, но возглавить это дело некому».
Растущие таланты советских моряков*
должны обратить на себя внимание союза
советских писателей.
НИК. ФЛЕРОВ.
Новая опера «Перекоп»
КИЕВ. (07 нашего корреспондента).
Украинские композиторы тт. Мейтус, Тиц
н Рыбальченко заканчивают работу над
четырехактной оперой «Перекоп», посвя-
щенной XX годовщине Рабоче-Крестьян-
ской Красной Армии и Военно-Морского
Флота. Либретто написали украинские
поэты те. Бычко и Шелюнский.
На секретариате союза советских ком-
позиторов были заслушаны два акта этой
оперы. Все выступавшие товарищи дали
высокую оценку работе композиторов.
Авторы широко использовали народные
песни и песни Красной Армии, которые
пелись во время гражданской войны.
Положительную оценку опере «Перекоп»
далю и художественное руководство Госу-
дарственного Академического ордена
Ленина театра оперы и балета.  УССР.
Опера включена театром в репертуарный
план 1938—39 года.
 
Драматурги у командиров
Красном Армии
Завтра, 16 февраля, секция драматургов
союза советских писателей устраивает в
клубе Наркомата обороны творческую
встречу писателей-драматургов с команд-
ным и начальствующим составом Нар-
комата обороны. Этот вечер посвящен 20-й
годовщине Красной Армии и Военно-Мор-
ского Флота.
После вступительного слова Вс. Вишнев-
ского о чтением своих произведений вы*
ступят: А. Арго, Н. Адуев, Вс. Вишнев-
ский, Я. Галицкий, В. Катаев, В. Лебедев-
Кумач, Б. Левин, И. Прут, В. Пермяк,
Б. Ромашов.
ки и гонки в столице он «как-то сразу ожил,
когда очутился в милом и грязном Дубли-
не». Галлахер, вообще говоря, нисколько не
великодушен. Он не выразил, например,
никакого желания познакомиться с женой
Крошки и его мальчиком, хоть и похвалив
Крошку за то, что он уже имеет сына.
Крошка охвачен завистью; он возвра-
щается к себе домой, чтобы поразмышлять,
поздно или не поздно начать новую, сме-
лую жизнь. Жены нет, а ребенок проснул-
ся и заплакал. Ребенок кричит и плачет,
точнб решил ни за что не позволить Крош-
ке размышлять о новой жизни. Крошка
кричит на своего маленького сына, сын
испуганно и зло кричит на Крошку. Потом
пришла жена Крошки, Энни; она сразу же
все поняла, хотя они ни о чем еще не го-
ворили, и, не обращая никакого внимания
на Крошку, начала ходить по комнате, креп-
ко прижимая к себе ребенка и тихо приго-
варивая: «Маленький мой! Родной! Испуга-
ли тебя, солнышко?.. Ну, ну, деточка! Ну!
Ну!.. A-а, а-а. Мамино золотко любимое. Ну,
ну!..» А Крошка (отец) стоял и слушал, и
слезы раскаяния, говорит Джойс, выступи-
ли на его глазах.
Это говорит злой Джойс. Я довольно под-
робно пересказал «Облачко», потому что это
ведь прямо-таки «теплый», совершенно нор-
мальный для хорошего писателя рассказ.
Вы вспоминаете, когда читаете «Облачко»,
«Володю большого и Володю маленького»,
«Спать хочется» и, даже «Три сестры». От-
мечу кстати, что прямое влияние Чехова в
этом случае также не исключено. Чехов уже
в те годы пользовался огромной любовью в
Англии, а в наши дни эта популярность
стала еще шире и глубже. Во всяком случае,
в этом отличном рассказе нет никаких приз-
наков «проблемы Джойса».
«Облачко» (чего стоит самое заглавие!) не
лучший рассказ в «Дублинцах».
В «Земле», в «Двух рыцарях», в «Эвели-
не», в «Пансионе» — все тот же медленный
ЮНОШЕСТВУ—
О КРАСНОЙ АРМИИ
Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвар-
дия» выпускает к XX годовщине Красной
Армии и Военно-Морского Флота несколь-
ко книжек для юношества.
В серии «Беседы в пионерском отряде»
(В помощь пионервожатому) вышли три
книжки, тиражом по 50 тыс. каждая. «На
страже советских границ», «На благо ро-
дины» и «Советские пограничники». Пер-
вый сборник содержит очерки М. Слоним-
ского и Г. Рыклина; второй — статьи на-
ших летчиков — В. Коккинаки и А. Брян-
динского —>. «Скоростной треугольник»,
М. Алексеева — «Мой полет». Третья
книжка «Советские пограничники» являет-
ся отдельным изданием статьи Л. Борисо-
ва, напечатанной в «Правде» от 7 сентяб-
ря 1937 года.
Находятся в производстве й скоро вый-
дут в свет следующие книги: «Хлеб» А. Тол-
стого, тираж 50 тыс. экз. Сборник
«Штурм Перекопа», «Котовский» — В. Г.
Шмерлинга и «Записки пилота» (Москва—
Северный полюс—Москва) — Я. Д. Мош-
ковского.
В том же издательстве («Молодая гвар-
дия») готовятся новые издания В. Маяков-
ского — «Избранное» в одном томе и «Не-
победимое оружие». Обе книги выйдут ти-
ражом в 25 тыс. экз. каждая.
Плохо работает
издательство «Искусство»
Что такое издательская «молния»? Это
книга, выпущенная сверхсрочными темпа-
ми. «Молнии» Партиздата выходят иногда
в течение 24 часов. Гослитиздат выпускает
«молнии» обычно в двое, трое суток.
— Попробуем-ка и мы выпустить «мол-
нию»,—подумали в издательстве «Искусст-
во», и решили издать сверхсроч'ными темпа-
ми сборник оборонно-эстрадной драматур-
гии к 20-летию Красной Армии и Военно-
Морского Флота.
Для того, чтобы этот сборник не только
значился в списке книг, выпускаемых
«Искусством» к юбилею, но и обеспечил
артистов эстрадным репертуаром, он дол-
жен появиться по крайней мере за 10—15
дней до юбилейной даты.
Секция драматургов союза советских пи-
сателей, по инициативе которой было пред-
принято это издание, выработало жесткий
график, и 31 января рукопись лежала на
столе театральной редакции «Искусства».
Пять дней ушло на редактирование сборни-
ка в самом издательстве. 5 февраля книга
была отправлена в Главрепертком. * •
По словам заведующего театральным сек-
тором издательства т. Н. Богданова, началь-
ник Главреперткома тов. Васильевский за-
верил издательство, что для ускорения сбор-
ник читают два редактора.
Книга вернулась в издательство 11 фев-
раля. Значит, два редактора Главрепертко-
ма читали сборник «молнию» в шесть печат-
ных листов... шесть дней: по поллиста в
день! А доверчивый товарищ Богданов тер-
пеливо ждал.
График, разумеется, сорван, и так как
«Искусству», не имеющему собственной по-
лиграфической базы, для самого срочного
издания нужно не менее шести-семи дней,
то книга в лучшем случае будет отпечатана
К 20—22 февраля.
Нет, положительно, оперативность же в
натуре издательства «Искусство»!
и бесстрастный тон повествования, но
Джойс не только поражает читателя чудес-
ными писательскими открытиями, он и сам
сплошь и рядом поражается. Временами он
даже трогателен, как это ни обидно было
бы слышать Джойсу. «•
В «Дублинцах» есть еще несколько рас-
сказов («Мать», «День плюща», «Мертвые»),
в которых Джойс издевается Над буржуаз-
ным ирландским национализмом. По его
мнению, это занятие очень скучное я свое-
корыстное.
В новелле «После гонок» находим харак-
терное упоминание об «угнетенных, но
признательных ирландцах». Из этого, ко-
нечно, никак не следует, что Джойс сочув-
ствует угнетателям-англичанам. Он ведь,
можно сказать, кричит о том, что он вооб-
ще ничему не сочувствует. Но иногда он не
может совладать с собой при виде некото-
рых слабых и несчастных героев, которых
он сам создал и которые теперь причиняют
ему и нам щемящую боль...
J
Все это было написано давно. После
«Дублинцев» появились «Портрет молодого
художника, написанный им самим», и
страшно громкий, но малочитаемый
«Улисс» и совсем непроходимая «Работа в
движении». Здесь Джойс уже почти сумел
удержаться от каких бы то ни было «паде-
ний». Он поставил себе задачей окончатель-
но остановить жизнь, совершенно никак ни
к чему не относиться, «просто» описать,
какая кипучая и хитрая суета происходит
в мозгу самого пустого, ничем путным не
занятого человека. Он описал на 720 стра-
ницах большого формата двадцать четыре
часа из жизни двух пустых, но ехидных лю-
дей.
Здесь начинается «проблема Джойса». —
В сущности очень мало интересная пробле-
ма. Да, он продукт распада, разложения,
опустошенности. Но бесконечно интереснее
маленькая книга рассказов «Дублинцы», ма-
стерски переведенная Ив. Кашкиным,
ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ
СВЕРДЛОВСКОГО РАЙОННОГО
’ КОМИТЕТА ВКП(б)
ОТ 3111938. Г.
О деле тов, Афиногенова, исключенного
парторганизацией МХАТ им. Горького.
«Парторганизация 22 июня 1937 г. исклю-
чила Афиногенова из партии за полный от-
рыв от партийной организации, за участие
в троцкистско-авербаховской группе.
Бюро РК постановляет: В связи с тем,
что ряд фактов, пред’явленных т. Афиноге-
нову, не подтвердился, решение парторга-
низации об исключении его из партии от-
менить, как необоснованное.
Учитывая, что т. Афиногенов свои ошиб-
ки признал, указать на то, что он после ре-
шения ЦК ВКП(б) о роспуске рапповской
организации не занял твердой линии на
разрыв с Киршоном я Авербахом.
Секретарь РК ВКП(б) АНИКЕЕВА».
О ТВОРЧЕСТВЕ
Вл. АВРУЩЕНКО
Комитет ВЛКСМ союза советских писа-
телей, внимательно обсудив творчество поэ-
та, члена ВЛКСМ Вл. Аврущенко, указал
ему на идеологическую ошибочность его
стихотворений «Лесной пожар» и «Утро
Чарджуя».
Выступление же газет «BicTb и «Боль-
шевик Полтавщины», где творчество Вл.
Аврущенко характеризуется, как классово!
враждебное и антисоветское, Комитет счи-
тает политически грубым и неверным.
После опубликования в «Литературной
газете» отчета о комсомольском собрании в
союзе писателей, где творчество Вл. Авру-
щенко подверглось серьезной товарищеской
критике, ряд редакций поспешил, видимо,
для перестраховки, вернуть рукописи авто-
ру, в свое время принятые к печати. Ко-
митет ВЛКСМ считает, что подобная лите-
ратурная «работа» с поэтом, творчество ко-
торого как раз нуждается в критике и то-
варищеской помощи, противоречит всей
нашей политико-воспитательной работе сре-
ди писателей.
Секретарь Комитета ВЛКСМ союза
советских писателей А. КОГАН.
ПУШКИН
НА ЯКУТСКОМ ЯЗЫКЕ
В 1937 г. Якутгосиздат издал избран-
ные стихи Пушкина тиражом в 10.000
экземпляров.
Переведены на якутский язык «Кин-
жал», «Пророк», отрывок из «Бориса
Годунова», «Деревня», «Для берегов от-
чизны дальней», «Туча», «Зимний вечер»,
«Талисман», отрывки из «Евгения Онеги-
на», «Памятник», «Обвал», «Узник», «По-
слание в Сибирь», поэмы «Медный всад-
ник» и «Русалка».
Трудящиеся Якутии получат впервые
на якутском языке однотомник избранных
прозаических произведений Пушкина'
(«Станционный смотритель», «Барышня-
крестьянка», «Дубровский», «Капитанская
дочка»). Однотомник выходит в издании
Гослитиздата.
Детгизом для якутских детей выпуще-
на «Сказка о рыбаке и рыбке».
«ИСПАНСКИЙ
ЗАКАЛ»
В Гослитиздате вышла новая книга
И. Эренбурга «Испанский закал».
В этой книге собраны корреспонденции
автора с испанского фронта за время ют
февраля до июля 1937 г.
В книгу включено 30 корреспонденций,
рисующих картину создания мощной
испанской народной армии.
Книга выпущена тиражом в 10 тыс. эка.
Цена 2 р. 75 к.
«ПОВЕСТИ
И РАССКАЗЫ»
К. ПАУСТОВСКОГО
Гослитиздат издает сборник повестей к
рассказов К. Паустовского.
Об’единяет все повести и рассказы,
включенные в сборник, одна общая тема
— родина. Тираж книги 10 тысяч экзем-
пляров.
Книжная хроника
В Гослитиздате вышли Книги:
> «Прожитое» А. Серафимовича. В
сборник включены главным образюм авто-
биографические рассказы. Тираж 10 тыс.
экз. Цена 9 руб.
ф «Наследие Пушкина и коммунизм»
В. Кирпотина. Второе издание. Тираж 15
тыс. экз. Цена 3 р. 75 к.
Ф «Щелкунчик» и «Королевская невеста»
Э. Т. А. Гофмана. Тираж 10 тыс. эка.
Цена 6 р. 50 к.
Ф «Литературно-критические статьи»
Н. Добролюбова. Тираж 35 тыс. экз Цена
* руб.
В издательстве «Советский писатель»
вышли книги:
Ф «Избранные повести». М. ЗощенкО.
Тираж 10 Пыс. экэ Цена 6 р. 25 к.
* «Ваш покорный слуга» П. Скосырева.
Тираж 10 тыс. экз. Цена 5 руб.
Ж «Грузинские стихи и песни о Сталина»
Тираж 5 тыс. экз. Цена 9 руб.
ДНЕВНИК ДОМА
СОВЕТСКОГО ПИСАТЕЛЯ
15 февраля. (Большой зал). Творческий
вечер К. Паустовского. Автор прочтет от-
рывки из своих произведений.
В комнате № 8 поэтическая секция союза
советских писателей устраивает товарище-
ский вечер поэтов, — чтение новых стихов.
19 февраля. Вечер, посвященный твор-
честву народов Союза ССР. Вступительное
слово проф. Ю. М. Соколова. Выступят:
В. В. Шергин и засл, артист Д. Н. Орлову
засл, артистка Ирма Яунзем, русский хор
под управлением П. Г. Яркова, артист Гос.
Филармонии Кособабов.
20 февраля. Вечер, посвященный 20-Й
годовщине Красной армии я Военно-Мор-
ского Флота. Доклад на тему «20 лет
РККА» сделает комбриг Ф. К. Кузьмин. С
чтением своих произведений выступят
писатели.
мнммвававннашнманммвмш
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н.’ПОГОДИН, О. ВОЙТИНСКАЯ.
Уполиомоч. Главлита В—29646.
ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное соединение, Москва, Страстной бул„ и, тел. 4-68-11 и 1-61-61. РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, Последний пер, д. 23, fen. 39-61,
Типография эд. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар» Ык